Большие проблемы маленькой "Аски"

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

Просьба убрать от экранов детей, беременных женщин и лиц со слабой нервной системой.

В тексте содержится пятьдесят четыре упоминания «Блазга» (в т.ч. эти два «блазга»), «русский мат» а также, в следовых количествах, ненормативная лексика известных обитаемых миров.

Так было нужно.

Спасибо за понимание.

Пролог

Звезды, словно золотые монеты, падали за шиворот скафандра, оставляя за собой мерзкий зеленый след.

Взрыв двигательного отсека яхты опалил правый бок потрёпанного транспортника. Капитан Ашраб тихо выругался под нос крепким европейским ругательством, в спешке влезая в громоздкий скафандр. Выражаться приходилось сквозь зубы, чтобы электроника не смогла разобрать истинный смысл сокровенной фразы и не перевела в отчет о спасательной операции.

Ашраб любил звезды, иначе не пошел бы в летное училище.

— Сочно! — Винни влетел в шлюз уже при параде. В отличии от капитана, он убежал одеваться минуте на второй от принятия сигнала «SOS». Да Винни и не привыкать — бортмеханик процентов тридцать полета проводит в открытом космосе, а остальные семьдесят зависает где-нибудь под потолком машинного отделения на магнитных ботинках.

— И не говори… — помянув еще одного великого деятеля культуры с Европы, Ашраб все же влез в левую штанину из одубевшего от старости и холода коричневого материала неизвестного и весьма сомнительного происхождения.

За иллюминатором снова беззвучно полыхнуло нулегелевым топливом, озарив стены шлюза круглыми желтыми зайчиками преломленного света звезд, оставляя после себя слегка флуоресцирующую тень.

«И кто только додумался снабжать прогулочные яхты движком на основе термоядерного гистерезиса?»

— Неужто уже научились имитировать случайные метеоры? — Винни завис вниз головой относительно своего капитана, настраивая необходимые параметры шлюза, обходя все известные и неизвестные даже Ашрабу системы безопасности.

— Ты еще про космическую радиацию бы пошутил, — огрызнулся капитан, а затем обратился в пустоту, — Берг, скорректируй подачу энергии на щиты с правого борта, плазма сейчас нам обшивку прожжет!

— Не прожжет, — с нарочитыми нотками скуки прошептал искусственный интеллект корабля из динамика скафандра, — Там тьфу, искорки, в баньке и потеплее парились. Легкая щекотка.

Ашраб любил деньги примерно так же, как и звезды, иначе бы не владел небольшим, но все же своим собственным транспортным судном.

— Минут двадцать протянем? — Винни закончил вбивать необходимые цифры в систему работы двери шлюза, по определенным причинам неподконтрольные Бергу.

— Мы — да, — Берг театрально сочно зевнул на всю мощь динамиков шлюза, — А вот они там — нет.

Ашраб, загерметизировав шлем, в последний раз всмотрелся на искрящуюся среди звезд яхту. В голове у него крутилась только одна мысль: «Как же все же хорошо горит чужая жизнь».

— Ладно, поехали. Винни?

Бортмеханик кивнул синим шлемом, выключая искусственную гравитацию со своего наруча, и отмагнитился от потолка.

— Итак, для протокола: говорит капитан транспортного катера «Аска Ноль Два» Ашраб Лука/Елена Скорпионофф, — капитан медленными движениями переместился ровно по центру не то чтобы сильно большой камеры шлюза, — Со мной мой бортмеханик. Мы начинаем спасательную операцию.

А еще Ашраб очень сильно любил золото — иначе он не согласился бы на эту сомнительную авантюру со спасением «утопающих».

— Ну-с, вспомним былое! — схватив капитана в крепкие объятья, Винни вскрыл аварийный шлюз, и двух опытных космоплавателей выстрелило в бескрайнюю тьму словно пробку от шампанского.

Глава 1 - Утки и еще раз утки

Селятино Великое (не путать с Нижним Селятино на другом краю галактического полотна) — самая обычная, скучная планета. Без выдающихся характеристик, без захватывающей истории создания, без интересных достопримечательностей. Среднестатистическая обитаемая планета. Всякий — приезжий или местный, — думает одно и то же, из раза в раз: «Что я забыл в этом бесполезном захолустье?» Только потом, где-то на подкорке, рано или поздно, всплывает запоздалое понимание — несмотря на всю свою обычность, во всей Галактической Империи, это самое уютное, тихое и спокойное место для жизни. До экономического центра — два парсека. До Культурного планетойда — три. Транспортные пути одновременно и близко, чтобы успешно снабжать планету и ее жителей всем необходимым и не отрезать от остального цивилизованного мира, и достаточно далеко, чтобы не превращать планету в очередное подобие таможенного склада и свалки использованного горючего дальнолетчиков.

Но это понимание как приходит, так и уходит — внезапно и бесповоротно, — стоит лишь немного отвлечься на любую другую мысль.

Например, на уток.

На центральном космодроме Селятино Великого всегда было много уток. Как не прилетишь — летают, крякают, водят утят по взлетной площадке туда-сюда, неспешно виляя гузкой. А при посадке ни одного озера, ни одного захудалого пруда поблизости не видно. Так откуда они на космодроме? Местные специально разводят, чтобы прилетающих бесить, или эти утки просто приспособились к лужам мазута и капающего синего джага с охладителей?

Фиг его знает.

Но Ашраб знал одно — уток было слишком много. Во всяком случае, лично для него. И уж тем более для такой обычной и серой планетки, как Селятино Великое.

Что только его пассажиры забыли в этом бесполезном захолустье?

— Треноги выставил, закрылки убрал, гасители заткнул… — монотонно бубнил Берг и так пробегающую по панели состояния информацию, — Брачные крики блазгов для отпугивания птиц и особо нерасторопных сотрудников космопорта включил…

— Еще один удачный рейс, — Винни вольготно плюхнулся на сиденье штурмана и закинул ноги в магнитных ботинках на приборную панель, из-за чего лампочки стали мигать в хаотичном беспорядке, — Еще один успешно закрытый контракт.

— Рано еще, — Ашраб поправил капитанскую фуражку с красным козырьком и сочно потянулся — посадка была медленной, против ветра, а потому долгой, но недостаточно, чтобы отдохнуть после долбаного героизма, — вот пассажиров высадим, тогда и отпразднуем.

— И шлюз почините, изверги, — проскрипел ИскИн из динамика под каблуком правой ноги бортмеханика, — И сними ноги с приборной панели, Винни! Не в кабаке.

Винни на колкость не ответил, но ботинки снял — в тот же миг лихорадочное мигание сразу же прекратилось, а из шипящих динамиков пробился милый голосок.

— «Аска Ноль Два» вызывает космодром! Прием! «Аска Ноль Два» вызывает космодром! Прием! В этой консервной банке только воздух остался, что ли?

— Никак нет, старший лейтенант, — ответил Ашраб, узнав принимающую сторону, — Космопорт, это «Аска Ноль Два»! Давно не виделись, Агма.

— Доброго времени суток, Ашраб. Почему не отвечали, прием?

— Небольшие неполадки со связью, — Ашраб косо посмотрел на дверь рубки, в которую секунду назад ушмыгнул бортмеханик, — Видно антенну повредило — у нас тут небольшое приключенице по пути к вам случилось.

— Ветер под крылья пустил, фары погасил… — продолжал бурчать Берг, касаясь посадочными ногами нагретого южным солнцем асфальта космопорта, — лишние голоса в голове подавил…

— Что-то серьезное?

— Ну, как сказать — нарвались на сигнал бедствия, так что теперь у нас на корабле двое неучтенных пассажиров.

По ту сторону тяжело вздохнули. Ашраб мог поклясться, что услышал пару острых европейских словечек за белым шумом помех и кряканьем уток.

— «Аска Ноль Два», вас поняли. Шлюзы не открывать, с земли не взлетать, груз не сбрасывать. Ждите представителя таможни. Как поняли? Прием!

— Космопорт, вас поняли. Ждем в гости. Конец связи.

Три раза пикнул зуммер оповещая о конце переговоров.

Ашраб облокотился на спинку кресла, наблюдая за открывающимся из лобового стекла видом на главное здание космопорта Селятино Великого. Если, конечно, можно искренне любоваться серой коробкой из стекла и бетона с легкими примесями тщетных попыток принтеровщиков добавить в коробку «красивостей» из все того же стекла и бетона. С другой стороны, Ашраб сам вырос в районе с похожей, типовой застройкой из 3D-принтера, а потому в глубине души что-то теплое, да тлело от такого серого и скучного вида.

Вообще — Аске повезло, что диспетчерская дала посадку на самом ближнем к терминалу поле. Пассажирам не надо тратиться на грузчиков, членам экипажа рукой подать до местного бара, а Берг может без посредников общаться с местным ИскИном космопорта, подключившись напрямую, благо мощностей антенн хватает.

И что бы там Берг не говорил, а с местной Сильвией он поболтать ох как любит.

— Посадка совершена успешно, капитан, — рутинно отчитался Берг, — Однако, я пока не давал сигнала пассажирам отстегнуть ремни и выходить из своих кают. Оповестить пассажиров?

— Оповести — мы все же сели. Но предупреди, что высадка пассажиров будет проводиться только после таможенной проверки, пусть не толкутся у выхода.

— Хорошо, капитан, предложу им выпить кофе. Ну что, денечек обещает быть томным?

Ашраб мог бы поклясться, что Берг в это время виртуально подмигнул.

Оставив ИскИн без ответа, капитан поднялся с кресла и вышел из рубки — все же, гостей необходимо встречать лично. Да и Агму он с удовольствием встречал бы и почаще.

Первым, кого увидел капитан корабля, спустившись с мостика и выйдя из кают-компании, была Селестия Моро, нетерпеливо топающая ножкой у главного пассажирского шлюза, окруженная всеми своими чемоданами в количестве тринадцати штук. И когда только Берг успел их все сюда сгрузить?

— Когда откроют шлюз, молодой человек? — Предупреждение корабельного ИскИна о таможенной проверке ее, судя по всему, не волновало, — Сколько нам еще осталось терпеть унизительные тягости этого долгого пути?

Пока она с явным презрением ко всему окружающему пространству чеканила каждый слог своей претензии этому несправедливому миру, красное перо на черной шляпе тряслось из стороны в сторону будто в эпилептическом припадке, придавая ее словам более комичный оттенок, на который она, скорее всего, все же не рассчитывала.

Селестия была дамой низкого роста, но высокого полета. По манере речи, стати и привычкам одеваться в роскошные платья даже для того, чтобы просто сходить выпить кофе, можно сделать вывод, что она повидала многое на своем веку, но, судя по всему, в первые пятьдесят лет среди всего, встретившегося ей на пути не оказалось ничего, что могло помогло бы смягчить ее упорный и уверенно скверный характер.

Ну, или хотя бы, держать его где-нибудь внутри себя.

А еще она предпочитала, чтобы к ней обращались исключительно «мадам». Категорически, только так и никак иначе.

Что бы это «мадам» не значило.

— Мадам Моро, — Ашраб учтиво изобразил самую вежливую и терпеливую улыбку из своего немногочисленного запаса, — приношу искренние извинения за предоставленные неудобства, но пока местные власти не дали разрешения на высадку пассажиров. Сначала нам надлежит пройти таможенную проверку. Уверяю вас, — Ашраб постарался сделать свою улыбку еще более радушной, но, судя по сверкнувшим красным глазам Мадам Моро, неудачно, — это не займет много времени.

— Неужели так трудно выпустить одного единственного пассажира?! — неожиданно рявкнула на него нетерпеливая старушка, все больше и больше уничтожая решимость и авторитет капитана одним только взглядом.

— Мадам Моро, закон есть закон, и мы не можем идти против его буквы. Вас что-то беспокоит? Есть веская причина того, что вам так необходимо покинуть наш корабль? Если причина достаточно веская, я могу сообщить об этом по…

— Это все из-за этих беженцев, да? — прервала его Мадам Моро, успокоившись так же резко, как и сорвавшись.

— Не беженцев, мадам Моро, а потерпевших крушение. Не волнуйтесь, мадам, это простая бюрократическая формальность, мы не в первый раз участвуем в спасательной операции. Сейчас я попрошу вас пройти в кают-компанию или в свою каюту, — вновь взглянув в глаза хищника, Ашраб непроизвольно добавил, — Пожалуйста.

Мадам Моро презрительно фыркнула, демонстративно схватила один из чемоданов, но все же развернулась и зацокала каблуками в сторону кают-компании.

Ашраб как никогда желал сейчас, чтобы Агма появилась в его жизни как можно скорее.

— С внешней стороны поступил запрос от представителя таможенной службы, капитан, — отрапортовал Берг по наушнику Ашраба, — Разрешите открыть шлюз?

— Разрешаю.

Внешняя дверь пассажирского шлюза открылась с легким шипением, впуская внутрь высокую фигуру в красном мундире и просто гигантским служебным наручем.

«Типичное Селятино» — пронеслось в голове у капитана, машинально сравнивая свой тонкий, невесомый, хоть и слегка глючный наруч трехлетней давности с этим наследием доисторической эпохи.

— Добро пожаловать на борт «Аски Ноль Два»! — отдал честь Ашраб, по уставу хлопнув по наручу ладонью, когда внутренняя дверь шлюза все с таким же шипением открылась внутрь коридора, — Капитан второго ранга Ашраб Лука/Елена Скорпионофф.

Ответный удар по наручу не заставил себя долго ждать.

— Да ну епт! — вошедшая фигура споткнувшись об один из чемоданов мадам Моро и стараясь удержать равновесие, достаточно сильно ударила экраном наруча об косяк гермодвери шлюза, — Твою ж балзгову мать, Ашраб! Это еще что такое у тебя на корабле творится?!

— Прошу прощения… Пассажиры… — Ашраб нервно покосился на таможенный наруч, но тот, вроде бы, был в норме, даже буднично мигал тремя синими лампочками. Если он, не дай парсек, сломается, куковать им вместе с пассажирами на Аске еще неделю минимум, пока будут выписывать и регистрировать новый наруч в таможенной сети, — Точнее, это одной из пассажиров так сильно не терпелось поскорее увидеть прекрасные просторы планеты Селятино Великое.

— Да знаю я тебя и твой бардак, Ашраб, — усмехнулась Агма, протискиваясь в нагромождении чемоданов и на ходу поправляя вечно выпадающую челку черных как смоль волос из-под служебной красной кепки, — Можешь не оправдываться. Наверняка весь путь так летели. Давай лапу.

Агма почти что со счастливой улыбкой непринужденно протянула руку капитану «Аски Ноль Два». И тот не менее счастливо ее пожал.

— Давно не виделись, Агма.

— Давненько ты не заглядывал на главный космопорт Селятино. Все по полюсам да по полюсам. Контрабандил, небось?

— Это обвинение, офицер? — Ашраб, даже зная повадки Агмы, напрягся. Не хватало еще и влететь по какому-то из старых дел.

— Да шучу я, шучу. Пойдем, разберемся с твоими потеряшками. У тебя или в кают-компании?

— Думаю, в кают-компании будет удобнее разбираться со строчками.

— Да и кофе там вкуснее чем в твоей капитанской кофемашине, если уж на то пошло, хех. Берг знает свое дело.

— Спасибо, Агма, — оживился Берг из одного из ближайших динамиков корабля, — И привет, кстати.

— Привет Берг. Сварганишь мне чашечку, пока мы идем?

— Такой шикарной женщине? Да без вопросов.

— Да брось ты, Берг, — Агма слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки и обратилась уже к Ашрабу, — Ну разве он не красавчик, а?

Ашраб из принципа на риторические вопросы не отвечал, а потому жестом пригласил старшего лейтенанта таможни вперед по коридору. С другой стороны, возможно, она обращалась вовсе не к Ашрабу, а к ИскИну космопорта.

Скорее всего все же к ИскИну, решил для себя Ашраб. Так было гораздо проще.

Кают-компания «Аски Ноль Два» была гораздо презентабельнее самой «Аски Ноль Два». Громоздкая, несимметричная бочка с назойливыми круглыми выступами различного назначения, будто натыканными в случайном порядке, не производила вид, будто в ее нутре может быть что-то кроме ржавого металла и бухих матросов. Но внешность, как говорится, обманчива, и кают-компания, а по сути, первое, что видят пассажиры, вступив на борт, поражала не только своими размерами, но и функционалом на уровне флагманских круизных лайнеров или кораблей-поколений из старых фильмов. Круглое, просторное, а главное, светлое помещение под высоким потолком в четыре человеческих роста было поделено на семь зон куполами частичного звукоподавления. Под каждым куполом располагались уютные кресла и столики как для комфортного времяпрепровождения в одиночестве, так и для развлечения компаниям до пяти человек. По бокам помещения были расположены гермодвери в личные каюты пассажиров и боковые проходы, а также массивный лестничный пролет, ведущий наверх — к мостику и каюте капитана, и вниз — во вспомогательные помещения.

И все это великолепие было выполнено в успокаивающих приглушенных черно-красных тонах, напоминающих о прекрасном свете далеких звезд в бескрайнем космическом пространстве.

Ашраб и Агма выбирали столик ближе к центру помещения, дабы не мешать пассажирам, мирно ждущим разрешения уже ступить на поверхность их планеты назначения. Большинство все же ждали в своих каютах, однако Ашраб заприметил Фосс и де Гарсию, мирно беседующих за одним из столиков.

— Берг, можешь подавать кофе, — Агма плюхнулась в черное кожаное кресло, немного поерзав, устраиваясь поудобнее так, чтобы можно было положить тяжелый и громоздкий наруч на ногу, закинутую на другую, — Ашраб, ты же не против, что я так вальяжничаю на работе?

— Нет, конечно, — успокоил ее Ашраб, усевшись напротив, хотя и думал абсолютно обратное. Ему и так Винни хватало с лихвой с его несерьезным подходом к ситуации.

— Ну вот и отлично, — Агма покосилась на появившиеся с легким шипением две чашки с дымящимся напитком, но в руки не взяла, а полностью ушла в свой наруч, щелкая кнопками и крутя допотопное колесико.

— Может кусочек торта к кофе? — спустя минуты две затянувшегося молчания, поинтересовался капитан корабля, который сейчас построчно проверяла таможня.

— Не, — не отвлекаясь от наруча, ответила девушка, — сначала работа. Сам знаешь, сколько подписей нужно проверить и подтвердить, маршрутную карту, метки навигации, паспорта груза, лицензии перевозок…

— Личности членов экипажа…

— Личности членов экипажа и их биометрическое соответствие, конечно же. А потом и пассажиров, их регистрацию и временные метки.

— А ИскИн это сделать не может разве? — не выдержал Ашраб и, нарушая корабельный этикет, взял свою кружку с кофе первым, — Строчная проблема же, чистая бюрократия. Быстрее получилось бы.

— А Берг может командовать кораблем? — Агма хмыкнула и наконец отвлеклась от наруча.

— Могу, — подтвердил Берг из динамика стола.

— И то верно, — не обращая внимания на «глупую машину», согласился капитан космического корабля, — глупый вопрос.

— Дискуссионный, я бы сказал, — не выдержал Берг.

Агма искренне засмеялась. Ашраб улыбнулся.

А Берг обиделся, если бы мог. Но его на это не программировали, а учиться он сам не хотел, потому что вот на это, его как раз запрограммировали.

— Так, все, финита, — Агма тихо вздохнула, подавляя справедливый порыв разнести окружающие ее предметы в мелкую щепку, — у меня опять система зависла. Придется подождать, пока список пассажиров прогрузит. А пока, — Агма многозначительно постучала по специальной пуговке на кепке, запустив запись, — Доложи пока, что произошло.

Ашраб воспрянул духом — наконец-то происходит хоть что-то от него зависящее. Поэтому он вытянулся по струнке и вдохнул побольше воздуха, готовясь в очередной раз представиться долгим и нудным полным именем, которым, все же, гордился.

Зря, что ли, таким красивым его выдумывал?

Глава 2 - Неумолимая бюрократия

— Капитан второго ранга Ашраб Лука/Елена Скорпионофф докладывает об успешно проведенной спасательной операции в кубе 7-Зет-352 системы Синий Спаниель. Яхта класса «Дракон» попала под метеоритный дождь, в результате которого получила необратимые повреждения в двигательной части корабля. В результате успешно проведенной операции по спасению выживших с яхты, на борту корабля «Аска Ноль Два» появилось два неучтенных в протоколе перевозки пассажира. Отчет и аудиозаписи о проведенной операции уже высланы в службу Экстренного Спасения и Регистрации Космической Системы Чрезвычайных Ситуаций. Дубликат подотчетных документов прилагаю эксперту при таможенной проверке планеты Селятино Великое.

Агма удовлетворенно выключила камеру на кепке.

— Вольно, солдатик, — Агма хихикнула в кулачок, — Ладно, а если так, по-простому, что у вас там случилось то?

Ашраб выдохнул, откинулся в кресле и перекинул со своего наруча Агме аудиозапись спасательной операции, сделанной капитанским скафандром.

— Только что доложил же. Продублировать?

— Не, — девушка прокрутила боковое колесико служебного наруча, сохраняя запись в нужном окошке официальной формы, — подробностей хочу услышать. И побольше. Да посочнее, — глаза Агмы сверкнули какой-то безуминкой, — Сам понимаешь, у нас тут ничего не происходит, а у вас вон, — округлив глаза от возбуждения, Агма развела руки в стороны, будто бы охватывая весь корабль в свои, как всегда, любил подмечать для себя Ашраб, достаточно немаленькие объятья, — Приключение! Героизм! Интересности! В двух словах, хотя бы, все равно ждать — система еще долго висеть будет.

— Если коротко, — Ашраб слегка замялся и потянулся за своим кофе, — То все достаточно буднично начиналось — летели, никого не трогали, зафиксировали сигнал бедствия. Отправили запрос спасателям, а сами на оценку происшествия, как полагается, — капитан наиграно нервно сделал глоток из кружки, якобы вспоминая страшную картину, — Ну и да, яхта горит зеленым пламенем, нульгель брызжет во все стороны — красота, да и только, в общем. Берг проанализировал, посчитал шансы и выяснил, что до спасателей они не дотерпят. Так что пришлось самим лезть, — ну а что еще скучающей девушке нужно то, кроме как хорошо поставленной истории? — А дальше, когда запись слушать будешь, фильтр мата не включай, а то одна тишина и останется. Ну и пара взрывов, так, ради разнообразия. Нестандартная ситуация, в общем…

— Интригуешь, — Агма мило рассмеялась и игриво прищурилась, — Ну же томи, как спасали то?

Ашраб в очередной раз приложился к кофе, отмечая, что девушка совсем забыла про свой напиток, а значит, действительно заинтересовалась его историей. А это хороший признак — все шло, как и планировалось.

— В общем, времени было действительно мало, яхта уже буквально догорала, а из-за нульгеля подлететь и пристыковаться безопасно не могли — все же, безопасность пассажиров была в приоритете. Так что решено было «стрельнуть» собой из шлюза.

— Ой, врешь поди. Такое уже даже в фильмах про вторую космическую не снимают — банально, избито и нереалистично.

— Зато действенно и быстро, — возразил Ашраб, — На записи все есть. Да и грузовой шлюз до сих пор пока однодверный, потом сама посмотришь, раз мне веришь. И в учебке мы это тренировали пару раз, так что не такой и нереалистичный метод.

— Ладно, ладно, дальше давай.

— А дальше чуть не пролетаем мимо обшивки, Винни и точность — все же, вещи несовместимые. Закрепляемся, с горем пополам, среди черной сажи находим вход. А внутри, буквально жерло вулкана — стены красные, горящий нульгель по потолку течет.

— Жуть!

— Это еще что, в жерле вулкана все же куда страшнее находиться, а тут хоть идти можно. Но беда не приходит одна — биосенсор во всем этом дикой мешанине работать отказался, потому ни он, ни тем более Берг в паре сотен метров от нас, толком сказать не могут, где выживших искать. А времени все меньше и меньше — еще пара взрывов и некого спасать уже будет.

— Даже вас.

Ашраб тяжело вздохнул и снова сделал глоток. На этот раз во рту действительно пересохло от все еще свежих воспоминаний.

— Даже нас. Как предписано действовать в таком случае, идем в жилой отсек, благо на яхте он один. И нам везет — находим одного выжившего — девушку, в бессознательном состоянии, но, благо, уже в скафандре. Может нервы, может еще что, это уже не наша забота, КСЧС сами выяснят, когда до Селятино Великого долетят.

— Если, — перебила его Агма, наконец вспомнив, что у нее тоже что-то налито в кружке.

— Что?

— Если прилетят. Пока о них ни слуху, ни духу — о ЧС впервые от тебя в диспетчерской услышала. А должна была еще… как давно вы их там спасли?

— Примерно сутки назад.

— Ну вот, а должна была узнать еще примерно сутки назад, когда вы сообщили в космическую службу, куда направились после спасения. Так что, вполне возможно, на нас все повесят, мол, почто потерпевших мурыжить — обойдутся документальной проверкой.

— Ну, меньше мороки.

Агма громко рассмеялась на всю кают-компанию.

— Ну, кому как, кому как. Ладно, — Агма вновь уткнулась в экран наруча, — ты продолжай, продолжай, я тебя перебила.

— Ну… — Ашраб нервно поежился, он явно потерял ее интерес к истории — бюрократия, все же, взяла верх над вниманием девушки, что немудрено, при ее-то профессии. Сам Ашраб всеми фибрами души ненавидел бюрократию, — В общем, поискали по округе, второго нашли рядом, в соседнем коридоре — его гермодверью придавило. Мужчина, средних лет, без сознания, тоже в скафандре. Только вот поиски этого «рядом» затянулись, мы же умные, решили, не может же два потерпевших близко лежать, сначала дальние уголки проверили, медкаюту, гальюн, кухню. А времени выбираться обратным путем, да еще с двумя выжившими на плечах, уже и не было. Пришлось взрывать.

— Кого? — Агма резко оторвалась от чего-то менее интересного на экране.

Ашраб улыбнулся уголками рта.

— Яхту. Стену пришлось взрывать, насквозь, прямо в космическое пространство. Не знаю как, но Винни соорудил что-то из минибара, аптечки и чего-то со своего инженерного пояса с инструментами. Бомбануло знатно, врать не буду — стену каюты вырвало с мясом, и даже, кажется, с соседней каютой. Ну а дальше на ранцах долетели до Аски.

— За секунду до взрыва, да?

Ашраб внутренне усмехнулся — чем заинтересованнее Агма, тем быстрее она выпустит пассажиров на планету. Да и меньше шансов, что будет прослушивать запись. А значит и меньше шансов погореть на несостыковках.

Если они вообще были. Ашраб и Винни сработали как часы.

— А ты смейся, смейся, тебя же там не было, — Ашраб сделал длинный, последний глоток кофе, — И не под запись, но в следующий раз я на «SOS» фиг когда теперь отвечу.

— Ой, да врешь же, сам знаешь.

— Вру, — согласился капитан, — правила космофлота не позволят.

— Вообще-то, — вмешался Берг в непринужденную беседу двух официальных лиц, — Свод правил космофлота гласит, что спасательные мероприятия не рекомендуется проводить в случае возникновения угрозы жизни лиц, производящих данные мероприятия, или же лиц, от них зависящих (пассажиров и/или личного состава). Так что в данном случае вы вполне легитимно могли сохранить мою любимую дверцу шлюза, а свой скафандр от химчистки.

— Берг…!

— Понял, понял. Просто хотел напомнить, что мы уже почти час как сели, пора бы завершить полет и наконец заняться ремонтными работами.

— Точно, время — деньги, — Агма вновь уткнулась в служебный наруч, — Да и пассажирам уже, наверняка, не терпится подышать свежим воздухом. Как раз система отвисла, — Агма привычным движением залпом осушила почти пол-литровую кружку с кофе и встала с кресла, — Пора провести перекличку.

Ашраб встал вслед за ней, и уже направился было в сторону отдыхающих неподалеку двух из четырех пассажиров, как Агма положила руку ему на плечо и вновь мило рассмеялась.

— Да ладно, чего затягивать, всех проверять — так и до вечера не успеем. Основных по бумагам проверим — у тебя их сколько было, четверо?

— Четверо. Плюс два члена экипажа.

— Ну и по моим бумагам вас шесть персон. Потом через паспортный контроль все равно проходить, там и сверитесь. Только этих двоих проверим — пусть в строчках распишутся, и все, гуляйте с миром.

Ашраб на секунду заглянул в свой наруч, проверяя биометки всех пассажиров на борту Аски.

— Спасенные пассажиры сейчас отдыхают в отведенной им каюте. Их позвать или навестим их?

— Лучше позови. В одной каюте им вдвоем и так должно быть тесно, не так ли?

— Берг, передай Марии и Ллойду, что мы ждем их в кают-компании, — отдал приказ капитан и вновь вернулся к инспектору, — Свободна была одна каюта, так что пришлось поселить их там вдвоем. Да, это нарушение транспортного законодательства, кровать там одна… Но, думаю, что это наименьшее из неудобств в сложившейся ситуации.

— Думаю, в данном случае на это можно закрыть глаза, — Агма многозначительно подмигнула Ашрабу, — Главное, чтобы таможенные сборы были уплачены в нужном объеме, не так ли?

Ашраб не подал виду, что понял, на какие именно финансовые манипуляции она «тонко» намекнула. Как и Агма не сделала вид, что он понял все как нужно.

Ашраб и Агма уже не первый звездный год работали каждый в своей сфере.

— Господин Ашраб, — Мария внезапно возникла позади Ашраба, в очередной раз напугав капитана абсолютно бесшумным появлением, — Вы вызывали.

Ашраб обернулся. Как он и ожидал, Мария, худая и стройная девушка с длинными светлыми волосами была одета во все то же зеленое бикини, в каком успела натянуть на себя во время возгорания на яхте. А вот Ллойд все же не пренебрёг заботой и соизволил одеться в то, что завалялось у капитана в шкафу. Старый белый костюм ему шел даже больше, чем Ашрабу, хоть Ллойд и был уже в плечах и на голову выше капитана.

Мария учтиво поклонилась, как это принято в Тигриной Конфедерации.

— Скорее, это я вас вызывала, если уж быть честными, — Агма подошла к Ллойду и протянула тому руку, — Старший лейтенант таможенной службы главного космопорта Селятино Великое Агма Ынтхаг, в данный момент исполняющая обязанности Ведущего инспектора в связи с вашим происшествием.

Ллойд неуверенно посмотрел на руку, будто не понимая, чего именно от него хотят, но мгновение раздумий, все же поздоровался.

— Ллойд…

— Прошу прощения за Ллойда, — вмешалась Мария, переключая внимание инспектора на себя, — Он еще не пришел в себя после происшествия. Да я и сама не своя в последнее время, если уж на то пошло. А, да, я Мария. Мария Вайз. А он, конечно же, Ллойд Вайз.

— Что ж, рада знакомству, — Агма внесла имена в систему наруча, — Мария и Ллойд. Сразу приношу свои глубочайшие соболезнования по поводу происшествия. Не знаю, что именно у вас произошло, но всем сердцем желаю, чтобы никто и никогда не столкнулся бы с тем ужасом, что вам пришлось пережить.

— Пережить… — пробубнил себе под нос Ллойд.

— Спасибо, — Мария натянуто улыбнулась, — мы… да, мы тоже на это надеемся. И, боюсь, для нас это только начало, не так ли?

— Увы, но, возможно, какая-то часть кошмара для вас только начинается, в этом вы правы, — Агма немного замешкалась от перехваченной инициативы бойкой Марией, но быстро вернула власть над диалогом, — Как я вижу, при вас нет ваших индивидуальных наручей. Как я понимаю, в каюте их тоже нет.

— Да, все верно. Яхта…

— Яхта… — вновь пробубнил Ллойд, нервно оглядываясь.

— … в общем, все случилось внезапно, ночью… как-то не до наручей было, если честно. Смутно помню случившееся… помню только дикий страх и неконтролируемую панику, когда Ллойд выбежал из каюты… — Мария тяжело вздохнула, — В общем, мы бесконечно благодарны господину Ашрабу и его помощнику за спасение. Однако, ни мы, ни они, захватить их не смогли — наручи погибли вместе с нашим кораблем. Так что мы в достаточно затруднительном положении теперь, я права?

— Все верно, госпожа Мария, все верно, — Агма вновь посмотрела на Ллойда, но тот только сильнее скуксился от ее оценивающего взгляда, — но, это не совсем моя забота. Восстановление личности — дело долгое и муторное, однако в данной ситуации нас с вами не сильно касающееся. Сейчас, по правилам, установленной Гильдией Грузового и пассажирского транспорта я обязана зарегистрировать каждого из вас как Неустановленное лицо, ставшее таковым в случае утери Личного Идентификационного Устройства.

— Ну, раз закон обязывает…

— Личной подписи с вас не требуется, однако ваши биометки уже занесены в базу данных ИскИна космопорта. С данного момента вы снимаетесь с ответственности капитана второго ранга Ашраба Лука/Елена Скорпионофф и переходите под мою ответственность. До конца снятия ограничительных мероприятий корабля «Аска Ноль Два» вы обязаны будете не покидать территории кают-компании и своей каюты. После вас сопроводят в соответствующее помещение в космопорту. Там вам будут выданы временные наручи для последующего восстановления личности. Вам все ясно?

— Все предельно ясно, госпожа Агма, — Мария уважительно кивнула головой, после чего толкнула все еще безучастного Ллойда. Тот машинально кивнул.

— Прошу прощения, господин Ллойд, но вам нужно согласится в вербальной форме для подтверждения усвоения информации. Вам все предельно ясно?

Мария снова толкнула Ллойда в плечо.

— А, да, да, мне все ясно. Я… все ясно.

— Отлично, — Агма постучала по пуговке на кепке и вновь убрала непослушную челку со лба. Ашраб искренне удивился — он и не заметил, как та начала эту запись. И когда именно — только с приходом Марии, или же гораздо до? — Что ж, у меня вопросы закончились. Капитан Скорпионофф?

— У меня нет вопросов, старший лейтенант.

— Хорошо. Мария, Ллойд, можете быть свободны.

Мария снова уважительно кивнула, после чего взяла под ручку своего мужа и пошла в сторону отведенной им каюты.

Агма и Ашраб молча проводили их взглядом.

— А она ничего, да?

— М? — Ашраб отвел взгляд от зеленого бикини.

— Мария эта. Бойкая. Деловая. — она снова мило хихикнула, явно замечая его взгляд, — Не пропадет. Ладно, дела на корабле закончены, — Агма выключила экран на наруче и направилась на выход, — Берг, спасибо за кофе!

— Не за что, госпожа Ынгхаг.

Ашраб направился за гостьей. Уже у шлюза, девушка остановилась.

— Ашраб, у тебя еще дела на корабле есть?

— Нет, все дела уладили во время посадки.

— Ну вот и отлично, тогда разрешаю тебе покинуть свой корабль и опуститься, наконец, на землю.

Агма открыла шлюз, подождала Ашраба, нырнувшего за ней в камеру следом, после чего загерметизировала внутреннюю дверь. После чего Ашраб наконец открыл внешнюю дверцу шлюза, впервые за долгое время вдохнув настоящего, свежего планетарного воздуха.

И Селятино Великое пахло просто невероятно потрясающе. Смесь из свежести хвойного леса, аромата свежескошенной травы и легких пикантных ноток горелого фюзеляжа Аски.

Жаль только, что звучало Селятино Великое все равно исключительно утиным кряканьем.

Что все равно не омрачало настроение Ашраба, уверено шагающего в сторону космопорта. Еще один полет близился к успешному завершению.

Еще один полет. Еще одно дело.

И двойная оплата.

Ашраб любил деньги больше, чем не любил уток.

— Пойдем, подпишем пару строк на главном терминале, сбор оплатишь, — Агма в который раз неловко поправила челку, выбившуюся из-под кепки, словно пытаясь на что-то намекнуть Ашрабу, — Соком угощу, заслужил.

— Ой да ладно, — двери космопорта услужливо раскрылись перед героем-капитаном, пропуская его под универсальную досмотровую арку, — Я всего лишь…

Договорить он не успел — стоило ступить под арку, как освещение мгновенно сменилось на алый, из динамиков загудела отвратительная сирена.

— Внимание всем присутствующим в космопорту! — ИскИн космопорта, который так жаловал Берг, резюмировал катастрофическое — Биологическое заражение! Введен карантин!

Глава 3 - Карантин

— Я пригласил вас, господа и дамы, с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие, — Ашраб оглядел собравшихся в кают-компании всех присутствующих на корабле, — у нас карантин.

Повисла долгая пауза. Увы, ожидаемого вопроса «Как карантин?» так никто не задал.

— Мн, ну и что? — наконец нарушил тишину щуплый де Гарсия, приглаживая тонкие усы над непропорционально толстой губой, — Когда нас, мн, выпустят?

— Пу-пу-пу, — шумно выдохнул пожилой Иван Смитт, заказывая себе еще одну чашечку чая через терминал на столе.

— В том то и дело, — Ашраб впервые в своей жизни замялся перед собственным пассажиром, не зная, что ответить — в летном училище такому не учили, в учебниках такого не писали, а на практике вряд ли кто из современных капитанов космических кораблей вообще сталкивался, — В том-то и дело, что мне неизвестно, когда нас выпустят.

— Ну так спросите у таможни, — Мадам Моро злобно зыркнула на тихо сидящую в сторонке Агму, роющуюся в системе наруча и буквально обливающуюся потом.

— Я, эмн, э… — промямлила Агма, оторвав взгляд от экрана, однако найти слов так и не смогла, потому просто сняла служебную кепку, вытирая лоб рукавом формы, и вернулась в изучение информации на наруче.

Ответа она тоже не знала.

— Карантин находится не в ее компетенции, он был наложен автоматически системой космопорта, — Ашраб поспешил переключить внимание на себя, пока не случилось чего насильственного, — Как я понял, сработала одна из основных защитных систем, заложенных еще в основе управления межпланетными перелетами, что-то из раздела биобезопасности. Однако ни я, ни старший лейтенант Ынтхаг не в полной мере понимаем все тонкости данной процедуры. Ясно только одно — нам запрещен какой-либо контакт с окружающим миром.

— Я не поняла, — подняла руку Фосс, женщина средних лет с огненно-рыжими волосами до плеч, — Что еще за карантин такой?! Нас здесь заперли, что ли?

— Да, — нагло перебив поддержала ее Мадам Моро, — Какое они имеют право?!

— Берг, будь добр, — Ашраб обратился к Бергу, — Зачитай нам определение, что такое карантин?

— Карантин, — торжественно возвестил Берг под сводом кают-компании, — это режимно-ограничительное мероприятие в системе противоэпидемического обслуживания населения, предусматривающее административные, медико-санитарные, ветеринарные и иные меры, направленные на предотвращение распространения инфекционных заболеваний и предполагающие особый режим хозяйственной или иной деятельности, ограничение передвижения населения, транспортных средств, грузов, товаров и животных. При возникновении очагов особо опасных инфекций осуществляют полную изоляцию контактных лиц, обеспечиваемую вооружённой охраной. При менее опасных инфекциях карантин включает разобщение лиц, бывших в контакте с больным; запрещение приёма новых детей или перевода детей из группы в группу…

— Ладно, хватит, Берг.

— Товарищ капитан, но там осталось еще две трети информации, важной для понимания термина «карантин».

— Думаю, в общих чертах мы поняли, что это такое. Кому будет нужно, тот потом изучит конкретнее.

— Так мы что, — вскочил со своего места Ллойд, впервые со своего спасения проявив хоть какую-то активность, — заразные?

Повисла космическая тишина.

Мария постаралась вернуть мужа на место, однако тот продолжал испуганно смотреть на Ашраба в ожидании ответа и не собирался садиться обратно. Мадам Моро открыла сумочку и принялась яростно, с пыхтением, рыскать в поисках чего-то. Екатерина Фосс обменялась с Аленом де Гарсия ничего не понимающими взглядами. Из пассажиров один только Иван Смитт невозмутимо сидел в кожаном кресле, попивая ароматизированный черной птумерианской гортензией зеленый чай, глядя куда-то в свои собственные воспоминания, будто его и вовсе не касается все присутствующее на корабле.

Для команды корабля и временно не по своей воле пригнувшей к ним сотрудницы таможни это печальное обстоятельство с момента возвращения, новостью уже не являлось.

Агма вновь вытерла вспотевший лоб, роясь в нагромождении законов, нормативно-правовых актов и прочих документов как своей планеты, так и всей вселенной, регулирующих биобезопасность. К ее удивлению и жуткой неудаче — некоторые из них не актуализировались еще с прошлого тысячелетия, а современные так и вовсе противоречили самим себе.

В это время Винни же все так же продолжал наворачивать круги по периметру кают-компании, изредка неаккуратно задевая магнитными сапогами тот или иной косяк двери и нервно почесывая предплечье.

Ашраб же сам еще не мог поверить, в то, что выдал ему Берг после приказа просканировать всех присутствующих на корабле по алгоритму, выданному ИскИном космопорта.

— Да, все присутствующие на корабле, в том числе и старший лейтенант Ынтхаг, бывшая на борту меньше часа — заболели пока неустановленной инфекционной болезнью. И да, это значит, что среди нас циркулирует какой-то микроорганизм. И мы представляем опасность для других людей.

— Чем-чем? — опять подняла руку Фосс, — вы хотите сказать, что в корабль залез нелегал, этот Низм, и летел с нами вплоть от Амальгамы?

— Замолчи, дура, — взвизгнула Мадам Моро, наконец достав из сумочки то, что так долго искала, — бело-желтый кусок мятой замусоленной ткани с завязочками на концах, которую тут же быстро натянула на уши так, чтобы ткань полностью закрывала нос и рот, — Я так и знала, что с вами что-то не так, так и знала! Это они, — она ткнула пальцем в сторону Марии и Ллойда, — Я говорила тогда, что спасать их плохая идея, что они занесли к нам космическую пыль!

— Мадам Моро, — Ашраб постарался успокоить разбушевавшуюся пассажирку, — пока нет информации, что мы заразились от…

— Азатотово племя! — Мадам Моро перезвездилась по-марсиански двумя перстами, — Спаси Шуб-Ниггурат и легион младых святых, твоей воли взываю, спаси от гороскоповой напасти, отрази лучи от пыли… Не подходите, — резко вскинула руки к потолку Мадам Моро, — Не подходите! Вы все умрете, умрете, умрете…, но не я, я не такая, — и так же резко, как ее ненависть вспыхнула, так же резко она ушла куда-то в себя, сгорбившись на кресле, шепотом молясь куда-то в свои же коленки.

Де Гарсия, сидевший справа от Мадам Моро решил все же пересесть от греха подальше, в отличии от Смитта, непринужденно продолжавшего наслаждаться вкусным напитком по левую руку от сбрендившей старушки.

Ашраб снова прибегнул к выразительным свойствам обесцененной лексики с Европы. Исключительно в своей голове, конечно же, потому что пассажир, даже сбрендивший, все равно остается пассажиром, а значит под его ответственностью.

Однако, еще религиозной фанатки им тут для полного счастья, конечно же, не хватало.

С другой стороны, Мадам Моро и до известий о карантине и заразности окружающих вела себя не менее вызывающе и, возможно, даже менее уважительно по отношению к другим пассажирам. Сейчас же, несмотря на обстоятельства, она не бегала по кораблю с призывами к очищению от греха, не проводила ритуалы с применением открытого огня и подношений кофейных зерен на жертвенном алтаре, и уж тем более не бросалась на окружающих с чем-то острым наперевес.

«Во всяком случае, пока…» — поставил галочку Ашраб в воображаемом списке вещей, про которые лучше не забывать.

Может, все еще и обойдется.

Карантин — вот основная проблема, остальное лишь побочные от нее. Решишь ее — остальное приложится.

Печалило Ашраба только одно — решение этой проблемы от него абсолютно никак не зависело.

— Но я все еще не понимаю, — вновь задала свой вопрос Фосс, нервно поглядывая на Мадам Моро, — может мы просто поймаем нелегала и нас выпустят?

— Вот-вот, мн, — поддержал ее де Гарсия, — Могу предложить свою помощь в поимке мерзавца. Хоть по мне и не видно, мн, но я достаточно крепкий мужчина для этой, мн, работы.

— Если бы все было так просто, — подала голос Агма, — Однако в случае особо опасных заболеваний, в отношении которых применяются карантинные мероприятия, — девушка сверилась с документом, правильно ли применила она данный термин, — Просто элиминировать микроорганизм на корабле недостаточно. Он перк… персисти… персистирует…

— Скажем так, — прервал ее Ашраб, дабы перевести на более общекосмический, — Зараза внутри нас, и мы же ее распространяем. Поэтому, нас не выпустят, пока мы не вылечимся от болезни, который вызывает этот микроорганизм, либо…

Ашраб замялся.

— Либо пока мы не умрем, — закончил за капитана Смитт, буднично отпивая чай.

— Ну, есть третий вариант, — Агма пролистала документ до нужной строчи, — тут еще говорится про госпитализацию в лечебно-профилактические учреждения, что бы это не значило. Однако в базе данных Селятино Великого я такого найти не могу. Тут… — Агма расстегнула китель формы и вновь вытерла лоб, — много противоречащей информации. Постоянно мелькает слово «эпидемический» и «эпидемиологический», будто авторы этого документа сами не знают, как это слово правильно писать.

— Эпидемиология, — снова оживился Берг, — слово, образованное из древнеземных слов «epi», что переводится как «над», «demos» — «народ» и «logos» — «наука». Эпидемиология — это медицинская наука, изучающая причины возникновения и особенности распространения заболеваний в обществе с целью применения полученных знаний для решения проблем здравоохранения.

— Спасибо, Берг, — Агма неодобрительно посмотрела куда-то под потолок, явно пытаясь что-то таким образом сказать ИскИну, которого фиг знает, где вообще искать на корабле и как к нему обращаться, — Я тоже нашла это определение. Однако смысла это не прибавило. Потому что я все еще не могу найти точную информацию о том, в чьей компетенции эту «эпидемиологию» проводить.

— Но карантин же вы наложили, — впервые подал голос Винни, как раз проходящий рядом с Агмой, — Разве нет?

— Не совсем. Карантин наложил ИскИн космопорта в связи с заложенными в него функциями. И как я поняла из документов и из переговоров со своими, даже директор космопорта не в компетенции его снять. Нам отсюда, конечно, не видно, но там почти вся планета на уши поставлена, если не больше — в этой звездной системе не было зафиксировано ни одного карантина за всю известную архиву историю, что уж говорить о маленьком космопорте на маленькой планете.

— Другими словами — вы не знаете, что делать? — задала резонный вопрос Фосс.

— Да, — ответил за нее Ашраб, — на данный момент мы в таком же неведении, как и вы. Однако мы работаем над этим. Как и все службы космопорта этой планеты. Поэтому, — капитан окинул взглядом всех присутствующих, — Это не отменяет ни субординации, ни правил нахождения на борту нашего пассажирского корабля. Вся ответственность за вас и ваше здоровье, как и было вам зачитано в начале нашего маршрута, лежит на мне и исключительно на мне. И мне за вас потом отвечать. И я сделаю все возможное для того, чтобы доставить вас до конца маршрута в целости и сохранности. Поэтому, как ваш капитан, я прошу одного, — Ашраб покосился на Мадам Моро, — сохранять спокойствие. Несмотря на то, что мы являемся заразными, проявления болезни среди нас ни я, ни постоянно сканирующий нас всех в режиме реального времени Берг, как и каких-либо других недомоганий или иных проявлений болезни, не выявил.

— Но почему тогда этот ваш, мн, замечательный во всех смыслах Берг не вывил нашу заразу, мн, до прилета на Селятино Великое? И не посадил в карантин только этого самого одного, а не нас, мн, всех?

— Ответ на этот вопрос нам еще предстоит узнать, — почесал локоть Ашраб, так же задававшийся этим вопросом, — Возможно, Берг был ограничен возможностями медицинских алгоритмов, заложенными в сканеры корабля и аналитическое оборудование. В данный момент он работает в тандеме с искусственным интеллектом космопорта, а потому ему доступно больше возможностей.

— Товарищ капитан, — ожил в личном динамике Берг, — Докладываю о входящем звонке по особому защищенному каналу от директора космопорта. Передают, что у них есть важные новости по поводу нашей ситуации и просят вас подойти в рубку.

— Хорошо. Дамы и господа, в данный момент мне необходимо вас покинуть по важным делам. Однако, повторюсь, наша основная задача сейчас — сохранение спокойствия. Запасов еды, воды и воздуха нам хватит еще на четыре месяца без введения ограничения на провизию. Поэтому в данный момент я прошу считать нахождение в карантине просто как слегка затянувшийся путь от Амальгамы до Селятино Великого. Однако все же, не забывайте, что это все равно считается чрезвычайной ситуацией. Следите за собственным здоровьем, а в случае проявления недомогания — обращайтесь напрямую ко мне или старшему лейтенанту Ынтхаг. На этом прошу меня простить.

Ашраб вежливо постучал ладонью по наручу и направился к лестнице на мостик. На нижних ступеньках его нагнал Винни, сверкая потной от волнения лысиной.

— Что, они нас раскрыли? Так быстро? — он снова нервно почесал предплечье через комбинезон, — Поэтому двойная оплата за Вайзов? Они ждут подкрепления, так ведь?

— Винни, — Ашраб неодобрительно посмотрел на своего старого друга, которого знал уже больше двадцати лет, с которым прошел гораздо более скользкие ситуации, и за которым никогда не замечал такого волнения, — Успокойся. Выясним по ходу дела. Но не думаю, что они так хотят нас задержать. Иначе бы уже, — после чего уже более строгим капитанским голосом скомандовал, — А пока иди, займись делом, почини, наконец, систему кондиционирования, а то на корабле жарче, чем на Пчелинке с ее пустынями.

Винни нервно улыбнулся, приободрился, услышав знакомые нотки в голосе капитана, и шутливо отдал честь.

— Так точно, капитан!

Таким несерьезным видеть Винни было более привычно.

Поднимаясь по винтовой лестнице, с высоты капитан окинул взором кают-компанию и всех собравшихся там людей. Почтенный Смитт как ни в чем не бывало продолжал мирно пить заказанный чай, читая книгу с личного наруча. Спасенная чета Вайз направилась в свою каюту, что-то обсуждая между собой. Мадам Моро все так же сидела на своем месте, обхватив колени руками, истерично качаясь из стороны в сторону и молясь своим богам. Одна только растерянная Фосс, поднявшись с кресла, не знала, что теперь делать и чем заняться.

— Но я так и не поняла, мы нелегала искать будем?

— Пойдемте, Екатерина, мн, пойдемте, — приобнял даму де Гарсия, подталкивая ее в сторону кают, — я вам все, мн, объясню.

Но что сейчас делают пассажиры Ашраба не сильно волновало. А вот что решат делать местные власти с кораблем, угрожающим безопасности всей планеты — еще как. Особенно когда на этот корабль так удобно уже автоматически наведены все лазерные орудия космопорта.

Глава 4 - Что делать и кто в этом виноват?

На этот раз серый и скучный вид главного здания космопорта не успокоил мятежной души Ашраба.

Возможно, все дело было в том, что без сидящих на крыше уток, здание излучало какую-то иррациональное чувство тревоги, будто что-то в окружении было не так. С другой стороны, возможно, все дело было в суетящихся и бегающих туда-сюда людях, в срочном порядке эвакуирующихся из здания. Их снующие суматошные силуэты можно было разглядеть буквально за всеми окнами, обращенными к посадочной площадке. А может, это чувство возникало из-за остовов лазерных турелей, направленных на корабль со всех возможных сторон и чуть ли не из каждых кустов. Они уж точно не украшали собой кубический дизайн транспортного узла мирной захолустной планеты.

Скорее всего, все же что-то одно из этого.

Или все вместе взятое теперь делало космопорт нерадушным местом.

Но что бы там ни существовало снаружи и что Ашраб не чувствовал внутри, сдаваться было еще рано.

Войдя на мостик, Ашраб запер за собой дверь. Все же, разговор с местным планетарным начальством обещал быть не из приятных. Лучше перебдеть сейчас, чем потом решать проблемы, вызванные услышанной посторонними вырванной из контекста фразой.

Мягкое и давно настроенное под фигуру капитана кресло также не дало ни капли спокойствия. Ашраб снял надоевшую за весь этот противный день фуражку и с яростью кинул на приборную доску. Он то планировал сегодня распрощаться с надоевшими пассажирами, получить последнее вознаграждение за спасенную чету Вайз, после чего этим знойным вечером как следует нализаться местным молочным коктейлем в баре и пойти стрелять вечно галдящих уток, а не сидеть в тесном, душном, жарком, хоть и горячо любимом корабле.

Уткнувшись лицом в ладони, дабы спрятать начинающие зудеть от перенапряжения глаза от отвратительного мира вокруг, Ашраб сделал серию из трех глубоких вдохов и выдохов через нос.

Почти все, что могло пойти не по плану — пошло не по плану. А что не должно было пойти не по плану — тем более составило предыдущим компанию.

Ашраб никак не мог взять в толк, вот как они умудрились подцепить инфекцию? Во всей галактике просто о самих болезнях уже никто и слышал, что говорить про то, чтобы их встретить — остались одни только военные потери, и те, по ошибке командования, душевные травмы от неразделенной любви да разбитые детские коленки. И те легко излечивались высокоэффективными медицинскими комбайнами, размещенными чуть ли не у каждого дома или в транспорте.

А тут целый карантин.

За всю свою еще пока короткую сорокалетнюю жизнь Ашраб застал только один карантин, на планете Индиго, да и это историческое событие поистине вселенских масштабов в свое время прошло мимо него - СМИ просто неинтересно было писать про какую-то странную далекую планету. А добрых девяносто процентов фактов и документов по этому делу так вообще не было предоставлено широкой общественности. Так что капитану, как и большинству людей во вселенной, знать о происходящем там безумии было не то что не положено, а просто неоткуда. И незачем.

«Надо успокоиться… — как мантру твердил себе Ашраб, собираясь с силами, — Самое сложное еще впереди. И не такое терпели. Вспомни учебку.»

— Берг.

— Да капитан, — голос ИскИна как всегда безотлагательно возник в динамике капитанского кресла.

— Дирекция еще на связи?

— Рвет и мечет от нетерпения, но все еще не бросила попытки до вас дозвониться.

— Ладно, — Ашраб вновь надел положенную по форме фуражку, — Соединяй. Капитан на мостике.

Дважды пропищал зуммер. На панели управления высветилось сообщение о принимаемом вызове через защищенный аудиоканал. Почему-то на этой планете не очень любили говорить по видеосвязи.

— Это «Аска Ноль Два». Капитан второго ранга Ашраб Лука/Елена Скорпионофф слушает.

— Говорит директор космопорта Владимир Харк, — сквозь легкие помехи дешифровщика донесся волевой мужской голос, — Сейчас в радиорубке со мной находятся главный связист космопорта Йен Фостер, а также первый заместитель мера планеты Селятино Великое Кристина Ймумба. В рубке посторонние отсутствуют, в том числе и Сильвия - автомат космопорта. Могу уверить вас, что все детали этого разговора останутся исключительно между нами.

— С моей стороны также хочу заверить, что на мостике в данный момент нет никого, кроме меня и моего бортового ИскИна.

— Капитан, — прозвучал в динамике женский голос с легкой хрипотцой, — Все же попрошу вас в данный момент отключить бортовой ИскИн от данного канала в связи с семьдесят второй директивой Межпланетных перелетов.

«Все настолько серьезно?» — Ашраб призадумался. Данная директива относилась к возможному сбою в алгоритмах искусственного интеллекта или вероятности его взлома и взятия под контроль третьими лицами, а не к биологической безопасности. Но все же прислушался к, судя по всему, заместителю мера — ситуация и вправду носила сверхчрезвычайный характер. Нужно было предвидеть и предугадать все возможные варианты развития событий. Для этого нужны были все имеющиеся в доступе данные о ситуации, и у кого, как не у заместителя мера их было больше всего?

— Берг, ты все слышал.

— Отключаюсь, капитан. Подтвердите отключение, — отчеканил Берг, после чего напоследок пробубнил в личном наушнике только для капитана, — Все равно без Сильвии неинтересно.

Ашраб залез в наруч и открыл директорию с допусками Берга. Судя по графикам его работоспособности и по карте полномочий, тот действительно в принудительном порядке покинул капитанский мостик. На всякий случай проставив галочки, предотвращая возможность появления ИскИна на мостике в процессе разговора, Ашраб вернулся к диалогу.

— Готово. ИскИн покинул мостик.

— Хорошо, — директор космопорта прокашлялся. Судя по всему, сегодняшний день тоже не очень хорошо отразился на его голосовых связках, — Что ж, капитан, не буду долго тянуть гримуара за рога, времени ни у нас, ни у вас, немного. Ситуация, если можно так выразиться, скверная. Хреновая ситуация. Накладываемый на корабль автоматом космопорта карантин считается одним из наиболее серьезных и опасных для жителей планеты Чрезвычайных Ситуаций, разрешение которого является теперь первоочередной задачей как органами местной исполнительной власти, так и всего Альянса в целом, — директор, судя по некоторым оборотам и построению фраз, был из бывших военных, а потому и информацию подавал по военному сухо. Ашрабу это было как раз по душе — волевой голос даже немного успокоил шатающиеся нервы, — Мы подняли документы и алгоритмы системы — по правилам мы должны решить вашу ситуацию в течении ближайших пяти часов. И решить радикально.

— А если это была системная ошибка? — задал давно мучавший Ашраба вопрос, — Вдруг сбой в системе сканирования?

— Исключено, — ответил директор, — данные сканера космопорта были подтверждены вашим личным ИскИном, а суммарные данные перепроверены на десяти независимых ИскИнах планеты. Вы заражены патогенным биологическим агентом неизвестной нам этиологии, что бы это ни значило. Эвакуация космопорта завершится в течении часа. Все сотрудники, в том числе и мы, так же будем помещены в карантин, однако уже как контактные. Что делать дальше с людьми — выясняем. Местная фауна уже вся выловлена и помещена куда нужно, благо ветеринарная служба космопорта не зря ест свой паек. Опять же, до выяснения. А вот с вами ситуация достаточно однозначная, — директор сделал драматическую паузу. Ну, или Ашрабу просто показалось, что время на мгновение остановилось, — Дабы предотвратить заражение и возможную гибель всего населения планеты, по протоколу, в случае отсутствия на планете санитарно-эпидемиологической службы, вас предписано уничтожить. Вместе с кораблем, взлетно-посадочной площадкой и верхним слоем земли до пяти метров глубиной.

Ашраб непроизвольно сглотнул.

— Как я понимаю, — Ашраб решил все же уточнить, — санитарно… что-то там службы у вас нет. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — спокойно ответил директор по ту сторону связи.

Турели космопорта за лобовым стеклом все разом двинули дулом, нацелившись на капитана бедной «Аски Ноль Два». Или Ашрабу показалось, и они всегда были направлены прямо на него?

Ашраб снял фуражку, вытирая пот со лба и шеи, что было, в принципе, бесполезно — холодным потом его прошибло всего с ног до головы.

— Однако, — вновь после перерыва, будто бы, в вечность, пробудился динамик связи. На этот раз это был тот же хриплый женский голос представительницы местной исполнительной власти, — пока можете выдохнуть, капитан. Ашраб, если можно? Можно же так к вам сейчас обращаться?

— Да, к… конечно. Кристина, если я правильно запомнил ваше имя.

— Да, все верно, — судя по смягчившемуся хриплому голосу, женщина улыбнулась, — Ашраб, мы же не изверги здесь сидим. Уничтожать мы вас не будем. Во всяком случае, пока что. Конечно, мы насовсем не можем откинуть возможность вашего полного уничтожения в связи с тем, что безопасность планеты и жизней ее обитателей, если даже не всей звездной системы, наша приоритетная задача. И да, санитарно-эпидемиологической службы на нашей планете нет, как и на соседней. Честно сказать, я сама впервые услышала о том, что такая в принципе существует и может исполнять обязанности на нашей планете. Атавизм — подумала бы я, если бы мне рассказали про нее пару часов назад, до вашего прилета, и разогнала бы ее к звездной бабушке за пустую трату бюджета. Но, мы нашли выход. Вам, да и нам, можно сказать, сказочно повезло! Ашраб, как вы относитесь к России?

— К кому? — сначала не понял капитан корабля, лихорадочно роясь в памяти, — Вы говорите про ВРКИ?

— Совершенно верно, про Великую Российскую Космическую Империю. Повторюсь, нам всем просто дико повезло! Их военный крейсер, «Адмирал БэнБоу», находился в нашей системе. С дружественными намерениями и в соответствии со всеми правилами нахождения внутри системы, без непосредственно им принадлежавших объектов. Зачем, они тут, с какой целью и куда направляются — нас не касается, сами понимаете. Однако, на борту данного крейсера находится единственная действующая санитарно-эпидемиологическая часть в этой части галактики. Да, военная. Да, русская, а не наша с вами. И да, не в их компетенции разруливать наш случай. Однако, — Кристина снова хрипло усмехнулась, — по какому-то там древнему соглашению они могут нам помочь. Безвозмездно, но, что самое главное, они сами предложили нам свою помощь после того, как службы космопорта оповестили необходимые вышестоящие службы.

— Мы действовали по протоколу, — поспешил вмешаться директор космопорта, — Кто же знал, что извещение по данным случаям имеет межгосударственный уровень. И если русские сейчас…

— Это не важно, — жестко перебила его Кристина, — главное, что они предложили помощь, а мы ее приняли. Так что, Ашраб, сейчас ваши жизни зависят только от вашего решения, принимать ли иностранного специалиста, как его там… эпидемиолога, на своем корабле.

— А у меня действительно есть выбор, — подметил Ашраб, добавляя в наруч заметку поискать информацию про ВРКИ, — Либо смерть во всепоглощающем огне, смерть от неизвестной заразы, пожирающей нас изнутри, либо от лазерного луча, но только меня и по решению трибунала. Выбор невелик.

— А вы там… как, кстати? — замешкалась с вопросом Кристина, осознав, что его надо было задать еще в самом начале, — Все так плохо? — она сделала акцент на слове «так», явно представляя все свои самые худшие кошмары, — Он… оно буквально жрет вас всех?

— Нет, нет, пока все в порядке, — поспешил успокоить ее Ашраб, — во всяком случае, на беглый взгляд непрофессионала. Я бы даже не сказал, что кто-то чем-то болеет. Если бы не сканер — давно уже гуляли бы где-нибудь в более расслабленной обстановке.

— И слава всем богам, что сканер сработал, — возразил директор космопорта, — иначе вместо одного маленького кратера на площадке пришлось бы вычеркивать из всех навигационных карт целую планету. Капитан второго ранга, мне все равно необходимо ваше согласие в четкой вербальной форме. Вы готовы принять на борт специалиста-эпидемиолога?

— Так точно, я согласен принять специалиста.

— Хорошо. Специалист уже на полпути к нам. О его прибытии мы сообщим дополнительно. Защитно-оборонительные мероприятия останутся в силе. Думаю, не нужно вам объяснять, что произойдет, если с вами, с кем-то из вашей команды или пассажиров будет нарушен карантин, не так ли?

— Никак нет.

— Ну вот, с этим вопросом мы решили. Осталось второе условие, при котором ни вы, ни взлетно-посадочное поле не пострадают, — загадочно произнесла Кристина, от чего у Ашраба появилось недоброе предчувствие, — «Аске Ноль Два» воспрещается покидать зону поражения орудий планеты Селятино Великое, чтобы в случае нарушения карантина мы смогли… решить вопрос раз и навсегда.

— Однако, — вмешался директор космопорта, — я не могу позволить, чтобы опасный объект находился на главном транспортном узле планеты и мешал его работе. Поэтому я приписываю вам немедленно покинуть взлетно-посадочную площадку Селятино Великое.

— На другой космопорт? — не понял Ашраб.

— На орбиту, — спокойно ответила Кристина, — Мы подумали, покумекали, и решили — вам там сейчас самое место, — Кристина засмеялась, — Извините, как-то грубо, в голове звучало лучше. Я имела в виду — там сейчас безопаснее для нас всех. Сократим риски до минимума, да, капитан?

Ашраб промолчал, обдумывая слова правительственной шишки. В какой-то степени она была права — нарушить карантин или как иначе заразить жителей планеты с орбиты будет сложнее. Почти невозможно. Так и сбить дрейфующий на орбите маленький катер планетарной зениткой будет даже сподручнее, чем малокалиберными турелями космопорта, предназначенными скорее для поражения более человекоподобного противника. Ну или танка, на худой конец. Однако, возникает другая проблема — подвоз провизии, топлива и запчастей для ремонта корабля станет практически невозможным — слишком муторно и затратно. Проще сразу распылить корабль на атомы, а потом оправдываться, мол, случайный рядовой нечаянно кнопку чашкой задел.

Ага, конечно, плавали, знаем.

— Капитан, — повторно вышел на связь директор космопорта, явно недовольный молчанием Ашраба, — Что бы вы ни думали, однако ваш корабль покинет территорию космопорта, так или иначе. Горючего на взлет и последующую посадку хватит. Поэтому официально предписываю транспортному судну «Аска Ноль Два» и всем присутствующим на корабле покинуть окрестности планеты Селятино Великое.

— Хорошо, — все же согласился Ашраб, тяжело выдохнув. Выбора у него все равно не было. Хоть горючего в данной ситуации оставалось как раз тютелька в тютельку, — Предписание принял. Исполнять незамедлительно?

— Так точно, капитан. Немедленно. Под нашим контролем.

— В таком случае, придется взлетать без корабельного ИскИна, — Ашраб взглянул на панель управления, которая теперь ему казалась будто бы чужой. Незнакомой, — А для этого мне понадобится максимальная концентрация. Просьба не мешать

«Ручками, Ашраб, своими собственными ручками, как в старые добрые,» — подбодрил себя Ашраб. Хотя и боялся до икоты — без ИскИна он летал только в симуляторах.

Включив внутреннюю связь, Ашраб постарался придать своему голосу максимальную уверенность.

— Уважаемые пассажиры, говорит капитан корабля. Просьба занять свои каюты и пристегнуть ремни безопасности. В связи с обеспечением безопасности нам предписано вернуться на орбиту планеты.

Пока Ашраб ждал, когда загорятся все индикаторы пристегнутых пассажиров, он проводил предполетную проверку по чек-листу, удобно выведенном на экране, а также рассчитывал наиболее оптимальную траекторию взлета. Обычно всем этим занимался Берг. Да и не только этим, а почти всем, что касалось взлета и посадки.

— Диспетчер, «Аска Ноль Два» готова к взлету. Взлет разрешаете?

— Взлет разрешен, — вместо диспетчера ответил директор космопорта. По семьдесят второй директиве выходить на связь на иных частотах, кроме основной, было также строжайше запрещено. Причем, для обоих сторон.

Аска взревела дюзами. Если бы не карантинные меры в космопорте, яростное кряканье испуганных уток принесло бы неописуемое наслаждение Ашрабу. Однако тех всех вывезли с территории взлетно-посадочного поля, а Ашрабу некогда было это приметить - он был слишком занят управлением такой неповоротливой и антиаэродинамичной бочкой, как его горячо любимый корабль.

Спустя пару секунд набора необходимой тяги, тяжеловесная Аска все же оторвалась от раскаленного под ярким солнцем асфальта, и пейзаж за лобовым стеклом корабля подернулся дымкой. Понемногу приятно-серые стены космопорта со всеми его стеклянными окнами-глазницами и боевыми турелями начали ускользать вниз, открывая Ашрабу невероятный простор небес, за которым простирался великий космос.

Взлет.

Невероятное чувство, смесь ощущения освобождения от пут гравитации и эйфории от ощущения собственного тела и величия человеческой мысли, а также предчувствия всего того невероятного, что может ждать тебя впереди.

Взлет.

То самое чувство, которое невозможно прочувствовать за нервной трясучкой и семи потов, которые сходили с Ашраба.

Впервые за двадцать с хвостиком лет космических полетов Ашрабу пришлось доказывать, что не зря он является капитаном второго ранга, и что он умеет управлять космическим транспортным средством. И доказывать в первую очередь самому себе.

Вот зеленые сегменты лесов и болот ушли куда-то вниз, вслед за космопортом, за ними постепенно исчезли и голубизна небес, и золото заката, становясь все темнее и темнее, пока не превратились в одну картинку шарика Селятино Великого. Отсюда, из космоса, любая планета всегда ощущалась для Ашраба просто еще одним статичным фоном на фоне бескрайнего космоса, маленьким и неделимым объектом. Просто еще одной планетой, хотя где-то внутри и оставалось понимание всего масштаба разнообразия городов, лесов, биомов и просто-напросто миллионов миллиардов биологических жизней.

Еще одна планета в космосе.

И Аска. Такая же нерушимая и неделимая единица отсчета космического пространства.

— Выход на орбиту подтверждаем, — проснулся приемник голосом директора космопорта. Как и было обговорено ранее, они старались не мешать Ашрабу выполнять свои обязанности вплоть до стабилизации на околопланетной орбите.

— Ну вот и отлично, — прохрипела Кристина, — Ашраб, рада была с вами познакомиться. Хоть и в таких страшных условиях. Держитесь там! Поверьте, весь народ Селятино Великого сейчас болеет за вас. В фигуральном смысле, конечно же. Ждем от вас официальной строчки по факту принятия иностранного специалиста на борту. Владимир.

— Капитан, у вас остались вопросы?

— Никак нет. Думаю, если возникнут, я вызову службу космопорта. Спасибо вам за возможность исправить сложившуюся ситуацию.

— Не за что, капитан. И не держите на нас зла, если что, — попрощался директор с Ашрабом, — Конец связи.

Трижды пискнул зуммер. Закрытый канал связи исчез из эфира.

Ашраб вытер пот с шеи, который не впитала система микроклимата, встроенная в кресло, и уставился пустым взглядом в бездну крапчатого космоса. Он снова остался один на один с самим собой и тяжким грузом его корабля.

Интерлюдия - Где-то там, среди звезд

Когда разверзлись небесные хляби, и в спокойную фермерскую жизнь на планете у края разумной вселенной пришел ад, Тэг ждал.

Десятки небольших рейдерских кораблей разлетелись по редким деревушкам на северной части единственного обитаемого континента, дабы нести хаос и смерть.

Сопротивления почти не было.

Самые кровожадные из омерзительных головорезов со всей галактики насиловали, грабили и убивали направо и налево, утоляя свои низменные потребности прямо здесь и сейчас, наслаждаясь каждой ноткой в симфонии причиненных ими страданий.

В живых они всегда оставляли только детей. Не из гуманности или собственных причуд, а лишь из-за того, что их можно было очень выгодно продать и дальше иметь возможность творить свой беспредел.

Холодные звезды сверкали равнодушием за бортом рейдерского транспортника, увозившего новых рабов все дальше и дальше от дома.

Тэг все ждал.

Толпу побитых, грязных, плачущих и стонущих детей всех возрастов, в числе которых был и он сам, вели через ржавые коридоры. Их провели под струями еле теплой воды и самого дешевого, вонючего дезинфектанта, обрили налысо и выжгли идентификационный номер на запястье. Первые две цифры — это расовая принадлежность. Еще три — планета, с которой их украли, предварительно разрушив и разграбив их небольшое поселение, устроив кровавую баню. Четыре последние — порядковый номер нового раба.

Тэг ждал.

В тесной и темной общей клетке пахло мочой и потом. В ней не было ни туалетов, ни кроватей, ни чего-либо еще — только голая стальная решетка вместо пола, на которой, если постараться, можно было уснуть. Но когда перед глазами стояла горящая деревня, кровавая грязь и полные паники глаза матери…

Тэг ждал.

Их постоянно мешали и тасовали друг с другом, переводя с корабля на корабль, передавая эстафету все более вместительному транспортнику. И с каждым разом детей становилось все больше и больше.

Но Тэг ждал. в ауре бесконечного, глубокого, серого отчаяния и страха, ждал, когда их переводили на флагман Грязного Билла — короля невольного рынка вселенной, а по совместительству, троюродного брата самого богатого и влиятельного человека галактики.

Однажды ночью, когда охрана только сменилась, Тэг привычно вывихнул плечевой сустав, достал спрятанную за ключицей отмычку, выдавив ее сквозь мышцы и кожу, вскрыл замок и мгновенными, отточенными до автоматизма движениями, голыми руками разобрался с шестерыми охранниками.

Тэг ждал.

Когда шальным выстрелом из плазмогана испарило левую кисть, ему пришлось собирать все силы в уже несуществующий кулак, дабы с ревом берсерка вновь кинуться в бой. Разрывая здоровенных бугаев оставшейся рабочей рукой, расстреливая из орудий, используя их слабости и уязвимые места, постоянно танцуя на волоске, растянутом над бездной смерти, он, лишь подросток на спецслужбе, думал только об одном.

Он ждал.

Ждал того момента, когда доберется до Грязного Билла.

И когда с боем отвоевывал небольшой истребитель в ангаре, Тэг сводил все свои мысли к одному единственному абсолюту, который позволял ему сохранить разум в этом ужасном мире страха и боли. Он концентрировался на том самом миге, к которому так долго и упорно шел, расстреливая вылетевшие за ним вдогонку истребители и джеты с главной базы рейдеров, спрятанной где-то в глубоком космосе, играя с ними в поддавки, распаляя и раззадоривая желание поскорее истребить его — жалкую, дерзкую, мелкую, но такую надоедающую назойливую муху.

Тэг ждал.

С трудом напялив скафандр, неприспособленный для подростка без кисти, и настроив автопилот на уход как можно глубже в космос, Тэг катапультировался в сторону стремительно удаляющегося флагмана, дабы потом залезть через один из многочисленных люков в корпусе космической крепости.

Тэг ждал.

Даже когда пробирался к покоям матки разворошенного им же улья, большинство пчел которого улетели вслед за приманкой, он не думал ни о чем, кроме как о своей цели.

Вот она, красная титановая дверь, изукрашенная сценами плотских утех и садистских забав, за которой ожидает Грязный Билл, поставщик всех мыслимых и немыслимых удовольствий. Он прямо сейчас лежит там, на синем бархате огромного ложа, окружив себя экранами и клавиатурами, брызжа слюной от ярости и возмущения от бессилия его миньонов.

Осталось чуть-чуть. Открыть дверь, произвести точный выстрел в голову, и дело будет сделано. Основная миссия будет выполнена. Тэг дождется.

Мальчик сделал уверенный шаг к дверной панели и его тело четырнадцатилетнего подростка исчезло с лица этой вселенной - в мгновение ока испарилось в зареве сотни залпов спрятанных в стенах лучеметов.

«ПРОГРЕСС — 84%. ЗАДАНИЕ НЕ ВЫПОЛНЕНО. ВЫ НЕ ГОТОВЫ К ЗАДАНИЮ»

Электрический разряд привычно уколол затылок, когда программа завершила работу по обработке нейронных связей.

С приглушенным кряхтением парень негнущимися, онемевшими пальцами снял шлем виртуальной реальности, совершенно случайно роняя его на пол. Нет, учебному шлему к такому обращению не привыкать, он и был создан с учетом возможных попыток его разрушения о всевозможные поверхности. Но тяжелый и гулкий звук, с которым он приземлился на дешевый пластиковый паркет общаги, разбудили Милза, одного из соседей Тэга.

— Блин, чувак, три часа ночи же! — раздраженно пробурчал он, накрывая голову одеялом, будто бы это могло помочь от постоянных полуночных тренировок незадачливого друга, — Завтра в семь зачет по экстремальному пилотированию…

— Да, — поддакнул Владимир с верхней полки, — ложись и не мешай другим спать.

— Хррр… — утвердительно всхрапнул Джим с другой стороны комнаты, переворачиваясь на бок.

«Видно и правда пора заканчивать на сегодня» — решил Тэг, послушавшись совету однокурсников.

Но сон не шел. Перед глазами все еще стояли стеклянные глаза перепуганных детей, в которых отражались всполохи горящих домов их родной деревни, ржавые клетки, мерзкие, обрюзгшие лица охранников.

Он не мог спать, зная, что где-то там, среди далеких звезд, огромный флагман спокойно бороздит просторы бесконечной пустоты, все принимая и принимая в свое чрево транспортные корабли, полные искалеченных душ. Его разум не оставлял тот факт, что сотни детей, прямо сейчас, в эту самую минуту, лишаются крова, родителей и планеты.

Неосознанно, больше по привычке, от которой никак не мог избавиться, Тэг снова потер старый шрам на запястье.

…Четыре. Пять. Один…

Ригель Десять.

Он не может так просто лежать и ждать.

Бесшумно включив компьютер, курсант Тэг надел помятый шлем виртуальной реальности и вновь запустил испытательную симуляцию.

«ВНИМАНИЕ. ВЫЯВЛЕНО НЕСООТВЕТСТВИЕ ДОСТУПА. ДАННАЯ СИМУЛЯЦИЯ ПРЕДНАЗНАЧЕНА ДЛЯ КУРСАНТОВ НЕ НИЖЕ 5 РАНГА. ВАШ РАНГ — 2. ВЫ БЕРЕТЕ НА СЕБЯ ВСЕ РИСКИ? ДА/НЕТ»

Да.

Тэг устал ждать.

Глава 5 - Сытный обед блазга

«Русские — это хорошо. Русские — это надежно, — думал Ашраб, а перед его мысленным взором проносилась вся сложная схема взаимоотношений разных государств в Едином Космическом Альянсе, — Но русские — это всегда муторно.»

Вообще, Альянс не представлял из себя какую-то сложную политическую схему. Альянс - это просто соглашение всех космических держав на беспрепятственное перемещение по космическому пространству, признающее его ничейным. Планеты, астероиды, корабли, граждане — пожалуйста, устанавливай, государство, свои правила и границы. А сам космос — это бесконечно пустое и ничейное пространство, а потому летайте куда душеньке угодно, главное не посягайте на чужой суверенитет в форме все тех же планет, кораблей, граждан и так далее по утвержденному списку.

Ну и еще создание Альянса позволило создавать всякие гильдии да межгосударственные комиссии и службы. Чтобы каждый его представитель участвовал в регуляции правил и законов этого самого космоса.

Да и не то, чтобы взаимоотношения между этими державами были какими-то сугубо витиеватыми: одни не очень жаловали вторых, по своим, исторически сложившимся причинам, а третьи, наоборот, любили всех и каждого, также, без особо веских причин. Глобальных войн или стычек не было еще со времен Революции, то есть, уже пару сотен лет. Так, мелкие ссоры и стычки на пару выстрелов.

Но армию и флот все всё равно держали. Так, на всякий случай.

Ашраб задумчиво хмыкнул.

И что же боевой крейсер Русской Империи делает близ Селятино Великого?

Ищут чего-то?

Или кого-то…?

Не то, чтобы Ашраб не любил Великую Российскую Космическую Империю, как и других членов Альянса, например, Тигриную Конфедерацию со своими заморочками на почве астрального уважения собеседников. Просто… русские военные дотошные. Душные. Правильные.

А при наличии четы Вайз и причины их появления на корабле — это может вылиться во что угодно.

Но карантин был важнее каких-то там махинаций и контрабанды. Карантин — вещь архиважная и чрезвычайно неординарная. Смекалкой и удачей эту проблему не решить, нужно было что-то помощнее. И если русские согласились помочь — отказываться было бы глупо. Особенно в такой щекотливой ситуации.

Ашраб нервно покосился на планету за лобовым стеклом. Зенитных орудий он, конечно же не видел.

Но они были.

Ашраб сглотнул. Нервы уже были ни к блазгу.

Конечно, посидеть, поразмышлять в тишине и покое капитанского мостика было приятно, однако, ситуация не то чтобы сильно располагала к праздному умиротворению и успокоению расшатанной психики.

— Надо пойти поесть, — вслух резюмировал Ашраб, потирая ушибленное во время спасательной операции колено, — Еда всему голова.

Со всей этой нервотрепкой Ашраб совсем забыл про то, что он не только капитан «Аски Ноль Два», но и самый обычный человек. Его желудок, будто бы, также об этом запамятовал, но стоило Ашрабу напомнить себе о позднем ужине, так тот сразу проснулся, напоминая о себе громким недовольным урчанием. Ашраб сейчас функционировал буквально на двух бутербродах с чашкой кофе, схомяченных на завтрак. Это единственное, что он смог перехватить перед посадкой.

Карантин карантином, но обед пока никто не отменял.

Оставив фуражку на панели управления — к блазгу все эти формальности, — Ашраб вышел с мостика, вынырнув из тихого омута спокойствия и мнимого умиротворения в полуденную жару металлической пустыни.

— Капитан, у нас ЧП! — ворвался в личный динамик Берг, — Ссора среди пассажиров. В кают-компании! С членовредительством!

Гипотетический блазг облизнулся на еще одну партию лопнувших нервов.

— Почему сразу не доложил? — рассвирепел Ашраб, быстро сбегая вниз по ступенькам. Как назло, те старались все время куда-то улететь из поля зрения, из-за чего капитану, знающему свой корабль как пять пальцев, приходилось держаться за перила. Опять же, сказывалось то, что день был долгий и тяжелый.

— Не было возможности, — ответствовал Берг. Ашраб совсем забыл, что ограничил тому доступ на время переговоров с местным правительством, — Как только соизволили появиться, так сразу и доложил.

— Потом, все потом. Как давно?

— Драка — минуты три. Разногласие — минут десять.

— Хорошо. А где Винни?

— Под внутренней обшивкой, чинит кондей, выйти не может.

— Блазг его проглоти!

— Не поместится, — съязвил Берг, но капитан его уже не слушал.

Ашраб, бегом спустившись пару пролетов и наконец, оказавшись под куполом кают-компании, наконец сам увидел, в чем заключался сыр-бор. Мадам Моро, крича так громко, что даже системы шумоподавления столиков не могли приглушить ее молитвы, таскала за волосы не менее громко визжащую Фосс. Та в ответ хлестала старушку ее же сумочкой, видно, вырванной у той в процессе боя. И вся эта вакханалия творилась в кольце из остальных присутствующих на корабле. Они, в свою очередь, не менее громко кричали в сторону дерущихся женщин просьбы остановиться, при этом, даже не стараясь вмешаться и разнять последних.

Один только Смитт продолжал сидеть где сидел и непринужденно пить свой чай, мирно читая на наруче.

— Что тут происходит?! — начал Ашраб с самого бесполезного в данный момент вопроса, — А ну быстро прекратить!

Властный голос капитана разлетелся над кают-компанией, усиленный динамиками корабля. Какого-то внятного эффекта это, увы, не принесло. Склочницы как таскали друг друга за волосы, так и продолжили.

Потому Ашрабу пришлось влезть в бурю схватки. Сделать это было достаточно проблематично, потому что несмотря на презентабельный и не очень маневренный вид Мадам Моро — та таскала Фосс за волосы от столика к столику с достаточно завидной скоростью. И, судя по всему, ответные выпады Фосс сумочкой не приносили какого-либо вреда впавшей в раж женщине.

Нервы начали сдавать не только у капитана. В отличие от него, у остальных гостей славной Аски не было и минимальной информации о том, что с ними творится и что им готовит судьба злодейка. Не говоря уж о военной подготовке и какой-никакой стрессоустойчивости. Сначала им запретили выходить на поверхность. Затем огорошили, что скоро они все умрут, причем самой страшной и безумной смертью из всех возможных. Ну, или, во всяком случае, так это можно было понять из сбивчивых объяснений и так не самых компетентных в этих делах людей. А потом их вновь отфутболили обратно в пустой и безжизненный космос, от которого на протяжении всего полета уже начинали ныть зубы и плавиться мозги. Простому обывателю сидя на планете и в голову не взбредет думать о том, что от неминуемой смерти его ограждает лишь малюсенькая стеночка из какого-то там металла. А летя в космосе, обитая исключительно лишь в замкнутом пространстве, где взгляд постоянно натыкается на стены, в голову эта мысль приходит достаточно быстро. И достаточно часто.

Первым нервы не выдержали у Мадам Моро и, дабы успокоиться, та перешла от простых тихих молитв к чуть более громким песнопениям с активной жестикуляцией. И если бедную женщину все просто оставили в покое и ушли заниматься своими делами куда подальше, шумоподавители вполне справлялись со своей задачей, то вот недвусмысленные жесты руками, которыми осеняла Мадам Моро окружающее пространство и все мироздание в целом, атмосферу накалили до определенной точки.

Фосс просто подошла попросить ту немножечко сбавить обороты. И, закономерно, была послана туда же, куда и все мироздание парой молитв назад.

Ну и слово за слово…

Первая попытка капитана остановить побоище не увенчалась успехом — он просто-напросто промахнулся мимо бушующего урагана, споткнувшись об ножку одного из кресел. Как бы комично это ни звучало.

— Светом, отраженным от шаров его…!

— А ну пусти, шаршулетка пандорианская!

Второй же заход выдался более удачным, а потому Ашрабу удалось просочиться меж дерущихся и, ухватив Мадам Моро за руку, заставить ее высвободить рыжие волосы девушки.

— Не позволю…! — завизжала Фосс, но чего именно она не позволит, договорить так и не успела. Инстинктивно замахнувшись сумочкой Мадам Моро на того, кто влез в зону ее поражения, она спровоцировала Ашраба сработать на опережение. Перехватив снаряд еще в полете, он влепил девушке звучную пощечину.

Шум в кают-компании сразу угас, будто пощечина была дана не только одной Фосс, но и всем присутствующим лично.

Повисла гробовая тишина, изредка прерываемая одиноким хлюпаньем чая Смитта.

И тут произошло невероятное, от чего пространство кают-компании вновь наполнилось криками и крепкими выражениями. Искусственная гравитация решила, что хватит с нее этого бардака и просто-напросто отключилась.

— Какого блазга?!

— Мамочки!

— А-а-а, куда?!

Вся честная компания из бравого капитана корабля, его ни в чем неповинных пассажиров и одной сотрудницы таможенного отдела космопорта, так неудачно оказавшейся не в то время не в том месте, синхронно взмыли в воздух.

Достойно справились с отсутствием гравитации лишь двое — капитан корабля, по долгу службы не раз выходивший в открытый космос, и пресловутый Иван Смитт. Тот впервые за сегодня проявил хоть какую-то заинтересованность в том, что творилось вокруг него. И то, только лишь потому что так любимый им чай внезапно выпорхнул жидким пузырем из кружки и поплыл куда-то вверх.

— Эх… — только и произнес почтенный Смитт, легко и умело подлетев на кресле вслед за своим чаем, в один глоток всосав его внутрь. После чего так же легко и непринужденно вернулся в кресло, зацепившись ногами за ножки стола.

Остальные присутствующие в кают-компании похвастаться таким спокойствием и умением находиться в невесомости, к великому сожалению капитана, не могли. Все, поголовно, смешно размахивали руками и ногами, пытаясь вернуть себе оковы такой привычной гравитации, от чего вертелись вокруг своей оси, что еще меньше помогало ситуации.

С другой стороны, это окончательно остудило пыл двух спорщиц, а потому Ашрабу без труда удалось вырвать сумочку Мадам Моро из цепкой хватки Фосс, отчего девушка улетела под потолок, визжа от страха и, все же в первую очередь, растерянности.

Ашраб сейчас с удовольствием бы поменялся с ней местами — лично от нее сейчас ну прям вот совсем больше ничего не зависит.

— Берг! — вызвал капитан ИскИн, — Что происходит?

— Модуль искусственной гравитации вышел из строя, — учтиво резюмировал Берг в личный наушник Ашраба то, что и так было понятно, — Причина мне неизвестна.

Ашраб оттолкнул проплывающую мимо порванную в процессе драки маску Мадам Моро.

— А кому должна быть известна?

— Эмн, — внезапно прорезался в наушнике голос Винни, — Наверное мне должна быть известна. Прости капитан, но, кажется, это моя вина. Я тут… это…

— Винни! — Ашраб все еще с сумочкой в руках, отлетел под потолок, подальше от пассажиров, тщетно пытающихся вернуть вертикальное положение, — Что происходит?

— Да дрязг его знает, что случилось. Я чинил кондей, как вы и приказали, а тут… это.

— Кондей?

— Эмн. Блазг их за ногу, как инженеры это проектировали, но, кажись, система кондиционирования, вентиляции и перемешивания токов воздуха как-то связана с системой искусственной гравитации.

— Берг, это так?

— Не знаю, капитан, — Берг будто-то бы виновато потупил несуществующий взгляд, — Точных чертежей «Аски Ноль Два», как и других кораблей времен Революции, в открытом доступе нет и никогда не было. Могу лишь констатировать — система кондиционирования воздуха и система искусственной гравитации отключены и выдают около трех миллионов ошибок в секунду.

Еще одно крепкое европейское ругательство улетело в жаркий воздух кают-компании.

— Починить сможешь?

— Сложно сказать, — ответил в ухе бортинженер, — Тут скорее всего данный вопрос в принципе не стоит. Мы же в космосе, капитан, — Винни усмехнулся, — Придется починить.

— Хорошо. Чини. Если что нужно, пошлем запрос на планету, должны будут подвезти запчасти, — Ашраб вытер пот со лба, воздух в кают компании окончательно перестал перемешиваться, а потому начинало припекать, — Но сначала почини кондиционер, и без гравитации проживем.

— Так точно, капитан, — Винни отключился от капитанского канала, вновь уйдя с головой в работу.

Блазг довольно заурчал, наслаждаясь очередной вкусной партией нервов капитана «Аски Ноль Два», предвкушая еще больший ужин.

Технические проблемы — решаемы, технику можно починить, а в крайнем случае, заменить. А вот конфликты среди пассажиров убрать не получится, не убрав самих пассажиров.

Вернувшись к более-менее освоившимся пассажирам, прилипшим к зафиксированным элементам окружения, капитан вновь решил вернуть власть над ситуацией:

— Повторяю свой вопрос — что здесь происходит?

— А что она? — по детски округлила глаза Фосс, зависнув вниз головой над креслом, но все равно упорно тыча пальцем в соперницу, — Я… она… да!

— Это она первая начала! — не менее наивно пожаловалась Мадам Моро, обхватив столешницу и прижавшись ней всем телом.

— Вообще-то, мн, — стараясь особо не двигаться в чаше звукоподавителя, влез в разговор Де Гарсия, — это мы хотели бы, мн, задать вам аналогичный вопрос…

— Отставить перебивать старшего на корабле! — твердо остановил его Ашраб, — Я тут капитан и только я буду задавать вопросы, пока конфликт не будет урегулирован. Так что по порядку — Госпожа Фосс, Мадам Моро, из-за чего произошел конфликт?!

— Я… она… дура! — невнятно про кого выразилась Фосс, задыхаясь от эмоций.

Мадам Моро же не удосужилась капитана ответом, и лишь выхватила свою сумочку из его рук. Не дослушав возражений Ашраба, Мадам Моро высокомерно фыркнула, задрав нос, и неловко цепляясь за окружающие предметы, уплыла к себе в каюту. Никто, в принципе, не возражал, не говоря уж о том, чтобы встать на пути у обиженной женщины. Послышался двойной щелчок запираемого дверного замка.

Атмосфера в кают-компании стала чуть-чуть полегче.

— Ладно, будем считать, конфликт исчерпан, — Ашраб нервно почесал зудящий локоть, — Мне все равно, на какой почве здесь произошла ссора. Поэтому предупреждаю, госпожа Фосс, еще одна похожая выходка, и я не буду разбираться, кто прав, а кто виноват. И это всех касается, — Ашраб отплыл по воздуху к противоположной от всех стене, дабы видеть всех подопечных ему людей, — все конфликты решать только через меня. Не поделили кружку с кофе — идете к капитану. Приснился страшный сон — идете к капитану. Захотелось набить морду первому встречному — идете к капитану. Все ясно?

Тишина.

— Я повторяю, все ясно? — Ашраб включил командирские нотки и нахмурил брови.

Как ни странно, но это подействовало. В ответ на вопрос капитана послышались вялые «да» и слишком рьяные кивки головой менее подготовленных к невесомости людей, что привело к очередной чехарде и кувыркам.

— Отлично. А теперь о главном — как вы могли заметить, мы сейчас находимся на орбите планеты Селятино Великое, — чуть подуспокоившись, Ашраб начал понемногу вводить людей в курс дела, — и не просто так. Нас с вами не оставили в беде и всеми силами стараются решить сложившуюся ситуацию с неизвестным патогеном на корабле. Вопрос дошел до самого верха и там, — Ашраб взглядом указал под потолок, намекая на гипотетическое высшее руководство, — было решено выслать нам на подмогу специалиста по карантинам. Он уже в пути, а потому наша с вами сейчас первоочередная задача — просто его дождаться в целости и сохранности.

— А по поводу гравитации, — подал голос робкий Вайз, — Что случилось с гравитацией?

— По поводу гравитации — у нас технические неполадки, которые мы постараемся решить в ближайшее время. Мой бортмеханик уже занимается этой проблемой. Уверяю, это лишь временные трудности. Сейчас у вас еще остались какие-то вопросы?

— Да, — наконец обратил на себя внимание самый тихий пассажир из мягкого и удобного кресла, — На борту имеются емкости для принятия жидкости в невесомости? Было бы неплохо насладиться чашечкой чая перед сном грядущим.

— Конечно, на борту имеются пакеты для приятия пищи в условиях отсутствия гравитации. Берг автоматически выдаст вам ваш заказ в соответствующей посуде.

— Спасибо, — все так же тихо ответствовал Смитт, — Тогда, дамы и господа, позвольте откланяться. Время уже позднее. Спокойной ночи.

Смитт ловко воспарил над креслом и грациозно улетел в сторону своей каюты. В его отточенных движениях чувствовался немалый стаж не самых приятных космических перелетов.

Пока пассажиры так же тихо и вяло прощались со Смиттом, Ашраб текстом с наруча поинтересовался у Берга, чем сейчас занята Мадам Моро у себя в каюте.

— Молится и протирает все поверхности водкой, капитан. Уже по третьему кругу.

«И где она алкоголь нашла? Его уже лет триста как без рецепта не достать.»

Мадам Моро все же умела удивлять.

Но, чем бы она не занималась, даже если противоречило космическому законодательству — на этом корабле и не такое творилось. Главное, что у себя в каюте, за запертой дверью, и это что-то не мешало остальным пассажирам и системам корабля.

Сейчас было важно совсем другое — сохранять спокойствие. И Иван Смитт как раз напомнил очень важное.

— Смитт прав, день был тяжелый, но он уже подходит концу. Корабль находится в открытом космосе, и наш путь еще не окончен, а значит действуют правила пассажирских космических перелетов. Комендантский час никто не отменял, — Ашраб строго обвел взглядом собравшихся в кают-компании пассажиров «Аски Ноль Два», — Все, по каютам, всем спать. Считайте, это приказ капитана.

Ворча что-то себе под нос, да повозмущавшись, так, для проформы, пассажиры все же начали расплываться в сторону своих кают.

— Ашраб, есть одна проблемка, — Агма подлетела к капитану и нежно положила руку ему на плечо, — Я бы с удовольствием сейчас легла спать. Однако, мне каюты не досталось.

Ашраб нервно сглотнул.

Глава 6 - Внутри капитана

По итогу, Ашрабу пришлось пожертвовать девушке свою капитанскую каюту.

Как того предписывали правила приличия.

Вообще, на такой непредвиденный случай Ашраб всегда оставлял одну пассажирскую каморку специально не занятой, но сейчас и в так не самой большой каюте транспортника ютилась аж целая чета Вайз. Так что не оставлять же юную беззащитную леди ночевать в кресле за кофейным столиком в общедоступном месте, без возможности переодеться из служебного строгого костюма во что-нибудь более удобное?

Вопрос сугубо риторический, ибо и что-нибудь удобное Ашрабу также пришлось пожертвовать. Конечно, размер не подошел, но тут уже выбирать не приходилось.

— А я точно тебя не стесняю? — Агма виновато потупила взгляд и постаралась сделать вид, что смущена такой заботой о ее столь скромной персоне. Постаралась изо всех сил, что было достаточно проблематично, когда твое тело висит в невесомости и постоянно вращается в абсолютно непредсказуемых направлениях от любого необдуманного движения. Но Ашрабу хватило и этого, чтобы зардеться краской.

А то, что пожертвованная бытовая одежда была на пару размеров меньше и только подчеркивала нескромные формы инспектора — спокойствию Ашраба не сопутствовало.

Да и ситуации наигранная скромность и ужимки девушки сильно не меняло — теперь Ашрабу придется спать в кресле пилота на капитанском мостике. Других свободных мест на корабле попросту не осталось.

— Нет, все нормально, — ответил Ашраб, зарывшись в свои вещи с головой в поисках необходимого на ночь, стараясь как можно меньше смотреть на смущающую его девушку, — Кресло под меня модифицированное, так что мне там будет даже удобнее.

— А… круто, — Агма искренне удивилась данному факту о космических кораблях, — Очень удобное наверно, — она крепко задумалась, проплыв за спиной у капитана, — Мягкое, наверное, уютное, где нужно подпирает, где нужно, наоборот, посвободнее, да и жмет и обнимает прям там, где нужно…

— Угу, угу… — поддакивал Ашраб, собирая в одну плавающую кучу пижаму, информационный учебный планшет и капсульный термос с кофе. Где-то в шкафах кухонного модуля еще находился сухой паек на случай непредвиденной катастрофы, но злосчастный контейнер все никак не хотел находиться, — Вполне комфортное.

Вообще, помимо того, чтобы уже наконец поужинать в тишине и спокойствии, Ашраб весь день мечтал уже наконец оказаться в своей уютной каюте, снять с себя надоевший форменный синий костюм и лечь в мягкую кроватку с теплым-теплым одеялом из шерсти малинового кита. А перед этим принять горячую ванну. Включить расслабляющую музыку и забыть про все: про пассажиров, про космос, про карантин, про долбанное Селятино Великое.

А теперь…

Агма же поистине была ошарашена условиями, которые полагаются капитану межпланетного корабля. Хоть и бывала в каюте пару раз, дальше «прихожей» с деловым столиком и кофемашиной она не заходила. Стоило Ашрабу провести ей небольшую экскурсию по всем помещениям, чтобы ввести девушку в курс дела, так сказать, так та охала и ахала буквально каждую секунду.

«Это что, собственный рабочий кабинет?»

«Целая ванная? На космическом корабле?»

или

«Ой какие милые цветочки в рамочке над кроватью!»

Возможно, в другой раз и в другое время, Ашрабу бы понравилась такая женская реакция на его каюту. Во всяком случае, это было ему в новинку. Женщина в его каюте появилась действительно впервые.

— Хотела бы я иметь себе такое же кресло… — продолжала грезить Агма, в ожидании, пока капитан закончит уже глупо копаться в своих же вещах и вернутся к нормальному диалогу.

— А разве у вас нет ничего похожего в космопорте? — Ашраб закончил со шкафом над кухонным комбайном, запихивая обратно коробки с сухими завтраками и сувенирными коробками конфет с далеких планет.

— Неа. Даже у начальника кресло хоть и с массажем всего и вся, но все равно офисное. Что уж говорить об обычном служащем.

— Не обычном, а самым результативном, — Ашраб улыбнулся, пропуская девушку в дверной проем, а сам, нервно почесывая локоть, подлетел к походному военному ларю в прихожей, оставшемуся у него еще с учебки.

— Ой, да не говори глупостей. Залетаешь на Селятино Великое раз в год, а то и того реже, — смутилась Агма, стараясь не врезаться в плафон под потолком, — Ты просто так это говоришь, чтобы мне приятное сделать.

— Ага! — возликовал Ашраб, выудив наконец злосчастные брикеты сухпайка из закромов, заодно соскакивая со скользкой темы, — Нашел!

Отправив брикеты в общую кучу вещей на ночь, Ашраб ловко поймал Агму в полете и помог той развернуться головой кверху и лицом к нему.

— Все, я все взял. Ванная с душем — прямо и налево, сразу за спальней. — Ашраб еще раз указал Агме направление рукой, — Экран лучше не трогай, Берг все равно не даст залезть куда не следует, а там буквально все трогать не следует. Личный кухонный комбайн с годовым запасом макро- и микронутриентов в твоем распоряжении. А на кровати не забудь нажать кнопку режима сна в невесомости. Ну все, я пошел. Будь как дома, в общем.

Схватив в охапку вещи, Ашраб развернулся в стороны выхода.

— И что, совсем не волнуешься?

— Чего? — Ашраб уже в дверях повернулся к девушке.

— Ну, все же, посторонний человек в твоей холостяцкой берлоге. Я бы волновалась. Да что уж, я и сейчас волнуюсь.

— А тебе то что волноваться?

— Как что? А вдруг ты ко мне ночью придешь. А я тут сплю такая, в домашнем, в твоей кровати под твоим же одеялом… — Агма подмигнула и звонко рассмеялась.

— Не переживай, — поспешил поскорее успокоить ее Ашраб, нервно сглатывая, представив себе в красках подобную ситуацию, — Не приду. И никто не придет — просто не сможет попасть без разрешения капитана. Но если тебе станет спокойней, запрись на физический замок изнутри, — он указал на защелку сбоку гермодвери, — И тогда только вскрывать дверь лазером придется.

Усиленная гермодверь капитанской каюты с шипением поднялась в потолок.

— Еще раз спокойной ночи, — Ашраб традиционно отдал честь, как смог шлепнув по наручу, и вылетел из своей же каюты.

Проводив удалившегося капитана взглядом, Агма разочарованно пожала плечами и все же полетела готовиться ко сну, про себя причитая про чью-то там недогадливость.

А Ашраб, войдя на мостик, запер за собой дверь и кинул вещи на соседнее от капитанского кресло. Брикеты сухпайка сразу же разлетелись по всему мостику, но капитан хоть и заметил это, но ловить их не стал. Все же, было не до того. Да и не суть важно.

Капитан мешком влетел в свое кресло, по пути сняв штаны, и воззрился невидящим взглядом в бескрайние просторы космоса за лобовым стеклом.

Важно — что он наконец остался один на один с собой. В тишине и спокойствии. И никто и ничто не требует от него немедленного ответа или решительных действий.

Только Ашраб.

И нужды Ашраба.

Пришло время наконец пожрать!

Зубами вскрыв сухпаек, заставляя еду внутри нагреваться до комфортной температуры, капитан вынул термос из-за пазухи и, зарядив того капсулой, выстрелил себе кофе в предусмотренную емкость для невесомости. Горячий воздух мостика наполнился неповторимым ароматом свежемолотых зерен и свежесваренного кофе.

— О да… — не выдержал Ашраб, восхитившись моментом, и сделал первый за долгое время глоток живительного напитка из термоса. Горячая волна прошла от горла к желудку, словно молодое небесное светило, распуская лучики и направляя тепло по всему телу.

Да, на вкус напиток из капсулы был истинно дрянным кофе. Но кофе он все равно быть не переставал.

Запищал сухпаек — пицца готова, можно потреблять.

Вскрыв набухшую упаковку с армейскими надписями и давно прошедшими датами сроками годности, Ашраб по-детски повел носом над парком, разлетающимся во все стороны.

Вареное тесто, морские огурцы и корица.

Запах, знакомый с детства.

Поговаривают, что оригинальный рецепт настоящей пиццы исходит еще во времена Римской Империи. Примерно в эпоху правления самого Цезаря, который и придумал для своих солдат идеальный походный паек. Питательный, долго не портящийся, а главное, вкусный и пробуждающий даже мертвых своим ароматом. И идея великого Цезаря была настолько гениальна, что его пиццей не чурались даже аристократы, то уж говорить про обычных граждан Древнего Рима.

И вот, сейчас, спустя много тысяч лет, она все так же стоит на вооружении у бывших землян, распространяя свой аромат морского огурца на всю Вселенную.

Как же давно Ашраб не пробовал пиццы? Конечно, еда на борту «Аски Ноль Два» могла дать фору многим ресторанам Космического Альянса, что уж говорить о безвкусной кухне жианн, но пицца…

Освободив рулет от заводской упаковки, Ашраб сделал еще один глоток кофе и приготовился насладиться скромным ужином, но остановился и, на всякий случай, прислушался. День был тяжелый, а потому в голову постоянно лезла мысль о том, что только стоит ему сейчас расслабиться и сконцентрироваться на удовольствии, как обязательно что-то случится и окончательно все испортится.

Секунда. Две.

Тишина.

Ничего не происходило.

И это было прекрасно.

Закончив неторопливую трапезу, смакуя каждый кусочек, и отправив нетронутую обертку от пиццы в полет над прекрасными видами на Селятино Великое, Ашраб расслабился в капитанском кресле. Оно было оборудовано специальным липким адсорбционным материалом, позволяющим находиться в нем в состоянии невесомости, при этом не сковывая движений всевозможными ремнями.

Было… хорошо.

Вдоволь насмотревшись на бескрайнюю черную даль, Ашраб лениво потянулся и решил полистать новостную ленту на наруче. В мире, ничего не происходило и происходило все сразу. Только в новостях этого не говорилось. Что-то где-то построили, где-то ограничили полеты в связи с высокой вероятностью метеоритного дождя, что-то вещали политики, высказывали свое мнение знаменитости, анонсировали новую версию наруча от очередной компании с орбиты Юпитера… жизнь текла своим чередом, даже не подозревая, что какой-то маленький кораблик с семью людьми на борту посадили на карантин. И даже если бы корабль был превентивно уничтожен, это так же не попало в новости. Даже по неофициальным каналам. Мало ли сколько кораблей гибнет здесь и сейчас на просторах огромного космоса? А сколько людей умирает прямо сейчас, в эту самую минуту? А сколько рождается?

Жизнь есть жизнь.

И в этом нет ничего страшного.

Но пугающим это быть все равно не перестает.

Насмотревшись вдоволь на милых чешуйчатых крыс и посмеявшись над свежими шутками, Ашраб все же решил пошерстить и некоторые неофициальные каналы и источники Селятино Великого. Так, на всякий случай. Мало ли, что там сейчас на планете происходит, а они и не в курсе. А то бух! — революция, правительство свергнут, у космопорта окажется куча других проблем, про маленький кораблик на орбите все благополучно забудут.

Или, наоборот, кто-то из неофициальных властей не захочет рисковать и бабахнет по Аске из чего-нибудь. А разбираться уже потом будут.

Но, к счастью, ничего подобного Ашраб не нашел. Хоть и не очень сильно искал. В основном проскакивали какие-то местные заварушки, мелкие проблемы, по типу, пропавших без вести в лесу или неубранной свалки сломанных двигателей на южном полюсе. Ну и народ вяленько возмущался от того, что временно запрещен вылет с планеты, якобы, из-за высокой радиационной активности, но никто особо данный факт за экстраординарный не принял. Судя по всему, местные либо никуда не летают, либо на планете регулярно запрещают вылет, и все уже просто свыклись с этим фактом.

В любом случае, новости про карантин и биологическую опасность в сеть не просочились. Либо оперативно подтирались.

Что, в принципе, Ашраба вполне устраивало.

Закрыв новости на наруче, Ашраб резюмировал, что ужин удался на славу и что пора и честь знать — сделать традиционную запись в бортовой журнал и на боковую.

Завтра ожидался не менее тяжелый день.

Но сначала переодеться. Зеленая махровая пижамка с милыми зайкусками уже заждалась своего обладателя.

Сняв форменную рубашку и майку под ней, оставшись в одних трусах, Ашраб потянулся за своей уютной домашней пижамой, и в дверь постучали.

Робко так. Ненавязчиво.

Ашраб подлетел к гермодвери, но, вспомнив, что он без штанов, открывать не стал, а потому вызвал на наруче картинку с той стороны двери.

В коридоре, на фоне гермодвери в капитанскую каюту зависла Фосс. В одном купальнике.

Если эти три веревочки в принципе можно было назвать купальником.

«Наверное, логично было бы у нее спросить запасной одежды для Агмы…» — первым делом пронеслось в голове капитана, но эта мысль быстро была погребена под шквалом других и совершенно о другом.

— Эмн… кх… кха-кха… — слова как-то резко застряли в горле у бравого капитана, — Кх… Госпожа Фосс…

— Ой, капитан, простите что беспокою в такой поздний час, — прощебетала девушка, явно специально поворачиваясь к камере самыми аппетитными ракурсами, — Просто вы сказали, что в случае чего, я могу к вам обратиться.

— А… эт… да, да, конечно. Что-то случилось?

— А вы не откроете? — Фосс захлопала глазками, поправляя распущенные рыжие волосы, развивающиеся в невесомости словно пламя городского пожара.

Ашраб в который раз поглядел себя и понял, что если он откроет ей в таком виде, то умрет со стыда прямо на месте.

— Эмн… сейчас не могу. Так что случилось, госпожа Фосс?

— Понимаете, там, в кают-компании… вы так поступили, спасли меня от этой дуры, и я хотела бы отблагодарить вас за храбрость, — Фосс подмигнула в камеру и стала стягивать те полоски ткани, которые явно задумывались как альтернатива лифчику.

Ашраб резко выключил картинку.

Нет.

Нет, нет и еще раз нет.

Не может же он…

Нет.

— Госпожа Фосс, возвращайтесь в свою каюту, — ответил ей Ашраб исключительно по аудиосвязи.

— Но капитан.

— Я приказываю вам вернуться в свою каюту, — даже при том, что между ним и Фосс находилось почти полметра высокопрочной стали и пара охранных систем, Ашраб не мог найти себе места, а потом полетел еще дальше, к креслу, — Немедленно. Комендантский час.

— Но…

— Я приказываю. Если не послушаетесь, придется насильно вас запереть в вашей каюте до конца карантинных мероприятий. На этом все.

Ашраб отключил аудиосвязь, а потому не слышал возмущения Фосс по этому поводу.

Додумалась же…

В дверь опять постучали. И на этом снова тишина.

Тишина.

Через пару минут, когда сердце капитана перестало рваться куда-то наружу, Ашраб осторожно включил видео из коридора. Фосс все же ушла.

Капитан тяжело выдохнул.

Не рейс, а сумасшествие какое-то!

Настроение было испорчено окончательно.

Дабы отвлечься от произошедшего и мыслей о почти произошедшем, Ашраб решил окунуться немного в работу. А именно, решил сесть и наконец сделать традиционную запись в бортовой журнал о случившемся за день на борту «Аски Ноль Два». А точнее, просто внести личностную оценку тем сухим фактам, которые внес туда Берг. Или же удалить то, что считал ненужным, несущественным или просто лишним для глаз контролирующего органа в случае чего.

Но нормально сделать записи все никак не выходило, даже с помощью еще одной порции капсульного кофе. Он постоянно сбивался с мысли, забывал слова, или просто не мог сформулировать простое предложение. Хоть забыть о Фосс получилось достаточно легко, но Ашраб постоянно отвлекался на мысль о том, как там поживает Агма в его капитанской каюте. Как лежит в его постели. Голая…

Прогоняя навязчивый образ, Ашраб все же закончил запись.

Пора было на боковую.

Допив последние капли кофе, Ашраб убрал термос под сидение кресла и потянул за как раз проплывающей мимо пижаме, как заметил зелено-бурые пятнышки в обрамлении красных линий-расчесов на локте. Приглядевшись поближе, Ашраб даже заметил, что несмотря на то, что они были плоскими и совсем не походили на прыщи, все же содержали в себе какую-то жидкость.

И только сейчас Ашраб заметил, что чешется не сам локоть. И вовсе не от нервов.

Чешутся именно они.

Впервые в жизни Ашрабу по-настоящему стало страшно.

А ведь он совсем уже забыл, что он болен какой-то заразой. Смертельно болен.

Или не забыл, потому что в принципе не осознавал этого факта. Ну карантин и карантин, что он никогда не сидел под домашним арестом без права выйти на улицу?

А тут… вот оно.

И это только начало.

А что, если были и другие проявления болезни, которых он так же не замечал? И, не ровен час, и завтра он уже не сможет ходить. Или распухнет голова и череп взорвется? Или живот почернеет и порвется, вывалив красные кишки на грязный пол кают-кампании? А если…

Ашраб дал себе звонкую пощечину.

Нельзя подавать панике.

Первое правило, которые им вдолбили в учебке.

Ашраб закрыл глаза, глубоко задышал и стал считать до десяти, успокаивая разбушевавшийся разум.

Там, за образами паники снова проступил образ Агмы.

На этот раз он не стал отказываться и прогонять его.

Через несколько минут, успокоившись, Ашраб снял с запястья свой наруч и постарался сделать наиболее четкие и подробные фотографии своей находки. Получилось так себе, все же было крайне неудобно фотографировать свой же локоть, да и свет был не самым подходящим для передачи именно того зеленого оттенка, который он видел глазами. Но все лучше, чем ничего.

Внося фотографии в бортовой журнал и описывая их со своей субъективной точки зрения, Ашраб почувствовал, что уже буквально вырубается. Дрянной капсульный кофе уже не мог вытянуть усталый организм капитана.

Пора было спать.

Переодевшись в пижаму и устроившись в кресле, он снова подумал про Агму в его кровати. И мгновенно уснул.

Проснулся же Ашраб от того, что ему выламывали дверь.

Глава 7 - Прибытие

Ашраб открыл гермодверь и сердито уставился на растерянного Винни. Тот висел поперек дверного проема, копаясь во внутренностях панели управления дверью капитанского мостика, пробуя разные варианты замыкания системы.

— Капитан… — промямлил он, убирая плоскогубцы в карман комбинезона.

— И как это понимать?

— Ты не отвечал на вызовы, — Винни покосился на запястье капитана. Ашраб проследил за его взглядом и с удивлением обнаружил, что перед сном, после запечатления высыпаний для истории, забыл надеть наруч обратно.

— А Берг?

— А что Берг? — тут же отозвался ИскИн из динамика, — Сами выгнали с мостика. Вот выгнали — мучайтесь. И не вернусь, сколько не уговаривайте!

— Точно… — Ашраб почесал локоть, но быстро отдернул руку, вспоминая причину зуда, — Точно. Но дверь тогда вскрывать зачем? Сам бы вышел.

— Ну, так там это… — Винни развернулся к капитану нужным концом вверх и примагнитился ботинками к полу, — Эпидемиолог прибыл. А мы впустить его не имеем права.

— Как прибыл? — Ашраб глянул через плечо, чтобы удостовериться в своем суждении, — Мы же в открытом космосе.

— Ну дык, — Винни пожал плечами, — Ну вот он и прибыл. Блазг знает как. Постучал в шлюз с той стороны и все тут. Минут двадцать висел в открытом космосе, пока я Берга уламывал того хотя бы в шлюзовую камеру впустить.

— Каюсь, товарищ капитан, сер, грешен, не по закону поступил, впустил поданного чужого государства, пощадите, не по злому умыслу или глупому неразумению, а под напором лиц смутных и во всяких темных делах промышляющих…!

— Берг, хватит паясничать! Где эпе… эпиду… тьфу, специалист сейчас где?

— В шлюзе сидит, вас ждет, — ответил за ИскИна Винни, протирая лысину от пота, так как кондиционер все еще починен не был, — Шлюз же не считается еще территорией корабля, пока в него воздух не закачаешь — так открытым космосом и остается.

— Исключительно юридически, — поддакнул Берг, — а по факту…

— А по факту никто смотреть не будет, — вынес вердикт капитан корабля, — Спасибо, вы правильно поступили, — Ашраб развернулся, сверкая рисунком улыбающегося зайцекуса на спине пижамы, — Закачайте воздух в камеру, я скоро приду.

Переодевшись в форменный синий костюм капитана корабля и отыскав на мостике свой наруч, Ашраб вылетел в кают-компанию. Все же, были и свои плюсы в отсутствии гравитации — можно не тратить время на неудобную лестницу и быстро и легко оказаться у кофейных столиков и кофейного же автомата.

Но Ашраб все же взял на заметку, что надо бы одолжить у Винни пару магнитных ботинок. Так, исключительно на случай важных переговоров с таким же обладателем чудо обуви.

Несмотря на ранний час (а по внутреннему расписанию корабля было примерно девять часов утра), почти все пассажиры уже находились в кают-компании, поглощая завтрак из спец-тюбиков. Берг все же не поскупился и не стал упаковывать завтраки в дешевые тонкие пакеты, а использовал более удобные тюбики с завинчивающейся крышкой. Процесс упаковки пюреобразной еды происходил дольше, муторнее и дороже, однако, протертую, продавленную и измельченную пищу, обильно смоченную водой, чисто психологически потреблять таким образом пассажирам было гораздо комфортнее.

В общем, превратил завтрак в небольшой аттракцион на потеху публике.

Ашраб поставил еще одну галочку в воображаемом списке дел, чтобы не забыть поблагодарить Берга за снятие напряжения у пассажиров — еще один напряженный конфликт на борту мог бы перерасти во что-нибудь более кровопролитное.

Пролетая мимо завтракающего де Гарсия, аристократично потягивающего кофе из трубочки, Ашраб вежливо поздоровался с пассажиром и, втайне, сглотнул выступившую слюну. Уж больно хорошо пах настоящий молотый кофе. Особенно после капсульного полуфабриката.

Но потом, все потом.

Оглядев кают-компанию, Ашраб заметил, что не хватает троих пассажиров: мадам Моро и обоих супругов Вайз. Первая, скорее всего, все еще сидит у себя в каюте, молясь одной ей ведомым богам и пророкам их. Берг подтвердил его догадку после прямого вопроса ИскИну. А вот последние:

— Вайзы уже позавтракали и вернулись к себе. Встали раньше всех и как только были сняты ограничения комендантского часа, прилетели на завтрак.

В принципе, вполне в их стиле. И до карантина они старались поменьше общаться с другими пассажирами. Да и с членами экипажа тоже — чем меньше светиться, тем меньше шанс спалиться.

— Спасибо, Берг. Продолжай наблюдения.

— Так точно, сер.

Пролетев все помещение кают-компании, Ашраб задержался в дверях, ведущих к техническим коридорам, и окинул взглядом подопечных. Они мирно сидели, кто один, а кто объединившись с кем-то за столиком, как ни в чем не бывало поглощали завтрак, общались, смеялись, а значит, и шутили. Вели себя как обычно.

А ведь каждый из них, как и сам Ашраб, сейчас был заражен неведомой заразой, хворью, патогеном, пожирающим их изнутри. Медленно, но, верно, приближая их кончину.

Ашраб снова вспомнил зелено-красные высыпания на локте, за ночь ставшими только больше. Он машинально схватился за зудящий локоть, но опять отдернул руку, боясь потревожить сыпь.

А ведь, скорее всего, у всех здесь присутствующих так же проявилось данное инфекционное заболевание. Сыпью. Или, может, кашлем. Или сумасшествием. Тихим. Медленным. Неотвратимым.

Ашраба прошиб холодный пот.

И еще чем похуже.

— Берг, ты же ведешь мониторинг состояния здоровья всех присутствующих на корабле?

— По мере своих сил и алгоритмов подвластных мне сканеров, капитан.

— Тогда скажи, у скольких пассажиров на данный момент имеются проявления этой дряни?

— У всех пассажиров, кроме мужа и жены Вайз, капитан. Это если говорить о пассажирах. У кого-то на ногах, у кого-то на руках, как и у вас. У Винни также проявилась сыпь, вчера, ближе к полудню. У уважаемой Ынтхаг пока также все без изменений, как и у потерпевших, так сказать, бедствие. И позволю себе заметить, — Берг будто бы тяжело вздохнул, — У вас, капитан, помимо высыпания на локте, есть небольшие изменения пигментации на задней стороне шеи и слегка повышена температура, в отличие от остальных.

Ашраб вновь оглядел собравшихся в кают-компании людей. Агма как раз снова рассмеялась над шуткой де Гарсия, который подошел к одиноко сидящей девушке. Хоть до Ашраба и не донеслось ни звука из-за отлично работающих звукоподавителей, в голове у него она смеялась все теми же звонкими колокольчиками.

Как ни в чем ни бывало.

— А почему ты раньше не доложил о состоянии людей на корабле?

— Так вы и не спрашивали, капитан, — невозмутимо ответил ИскИн.

Возразить Ашрабу было нечем.

А потому он развернулся и полетел к шлюзу номер два, в котором его дожидался специалист, который уж точно знает, что делать.

Подлетев к шлюзу, Ашраб пригладил форму, чтобы выглядеть солиднее. Все же, русские были достаточно редкими гостями на его корабле. Ашраб в принципе не очень сильно хотел вести дела с Великой Российской Космической Империей. Тем более с ее военными представителями.

Но все всегда бывает в первый раз, не так ли?

— Берг?

— Он там, ждет-с.

— Хорошо. Предупреди его, что я сейчас открою шлюз.

— Как прикажете, капитан.

Ашраб приготовился встречать гостя. С громким шипением дверь шлюза отошла в сторону, и в свете внутреннего освещения, Ашраб увидел… это. И оторопел.

Почти трехметровая фигура, размером с небольшой платяной шкаф, закрывающая собой буквально весь вид на шлюз, согнувшись пополам, чтобы поместиться в дверной проем, шагнула на борт «Аски Ноль Два». Русский специалист был одет в громоздкий оранжевый скафандр, больше напоминающий небольшого двуногого робота, чем человека. Каждый его шаг в магнитных ботинках сопровождался гулким шипением сервомоторов, приводящих эту махину в движение. На голове новоприбывшего сидел не менее громоздкий, идеально круглый и абсолютно непроницаемо-черный стеклянный шлем. Только постоянно мигающая красная точка на слева на сфере шлема, говорящая о ведущейся записи, намекала на то, где у того располагалось лицо.

Эпидемиолог, полностью войдя в помещение корабля, распрямился, и встал непоколебимым изваянием, почти царапая макушкой потолок коридора.

Ашраб смотрел на эпидемиолога.

Эпидемиолог смотрел на капитана корабля.

В воздухе повисла космическая тишина.

Русский грузно слегка приподнял правую руку и покрутил кистью, мол, ну давай, давай, я жду.

Этот нетипичный жест вывел Ашраба из ступора.

— Кхм, да, точно, — Ашраб прокашлялся, держась за специальный поручень на стене, чтобы не улететь в невесомости, — Добро пожаловать на борт «Аска Ноль Два»! — Ашраб отдал честь, слабо коснувшись наруча раскрытой ладонью, как того предписывал устав в условиях невесомости, — Капитан второго ранга Ашраб Лука/Елена Скорпионофф.

Ответный удар по наручу не заставил себя долго ждать. Только он был не легкий и совершенный по всем правилам, будто на корабле уже появилась гравитация. Громоздкая фигура, примагниченная к полу, даже не пошевелилась от размашистых ударов по не менее грозному наручу.

— Семенов Себастьян Павлович, — искусственным басом синтезатора речи представился прибывший специалист, — Врач-эпидемиолог, врач клинической диагностики, к.м.н., старший лейтенант субатомного крейсера «Адмирал БэнБоу». По приказу межведомственной и межгосударственной комиссии Космического Альянса по ликвидации биологических угроз и соблюдения санитарно-эпидемиологического режима прибыл в ваше распоряжение для обследования и ликвидации вспышки инфекционного заболевания.

Ашраб сглотнул и нервно почесал локоть.

— Рад знакомству, — Себастьян подал огромную лапищу для рукопожатия.

Обхватив пару пальцев огромного скафандра своей миниатюрной, как ему показалось, ладонью, Ашраб потряс прутяную руку.

— Аналогично.

— Ну, с формальностями покончено, — Себастьян отпустил руку Ашраба и снова встал как истукан, иногда шипя выпускаемым воздухом со спины, — Ну, во всяком случае, приветственными. Капитан, хочу сразу обговорить один важный момент, пока мы не начали полноценную работу, — Себастьян сделал небольшую паузу, а потом показал капитану два пальца, указательный и средний — Нет, два момента. Да, два. Первый — несмотря на то, что я гражданин другого государства, а еще в придачу и военный, я полностью в вашем распоряжении, вы смело можете приказывать мне, будто я ваш подчиненный, я же буду исполнять приказы, если они не будут противоречить законодательству наших с вами государств и Космического Альянса или нести вред Великой Российской Космической Империи, и тем более я не собираюсь оспаривать ваше право на власть на вашем же корабле, хоть иногда и может показаться обратное в ходе нашей с вами работы.

Себастьян зажал средний палец к остальным, оставив только указательный.

— И второе, искренне вас прошу довериться мне в области противоэпидемических и профилактических мероприятий, расследования и ликвидации очага инфекционного заболевания, а также обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия декретированного контингента данного корабля и/или другого населения и максимально содействовать в разрешении нашей с вами проблемы. Опять же, я нахожусь здесь только в качестве специалиста-эпидемиолога, а потому могу лишь рекомендовать вам предпринять те или иные меры, но не могу заставить вас идти против вашей воли или против законодательства вашего государства и/или Космического Альянса.

Себестьян опустил руку, расправил пальцы, мол, закончил, и снова встал истуканом, лишь изредка выпуская воздух, пока Ашраб переваривал только что ему сказанное.

Сказать, что он мало что понял из всего вышесказанного, значит немножечко преувеличить.

— А… э…

— Объяснить попроще, да?

— Если вас не затруднит, Себастьян.

— В общем, если в двух словах — я говорю, что лучше сделать, чтобы побыстрее закончить со всем этим делом и наконец сесть где-нибудь в кабаке с чем-нибудь вкусным в бокалах, после чего мы либо вместе идем и это делаем, либо вы возражаете, и мы ищем другой выход из сложившейся ситуации и приходим к консенсусу.

Ашраб задумался.

По-хорошему, его это вполне устраивало. Конечно, было бы куда проще, если бы прибыл специалист, который просто взял бы всю ответственность на себя и просто-напросто решил проблему, а не перекладывал всю вину на капитана корабля. Однако, полностью передавать права и власть представителю другого государства, да еще и другого ведомства, судя по всему, Ашрабу тоже как-то не сильно радовало.

И при всем при этом Ашраба не покидало чувство, что во всем этом точно был какой-то подвох. Но только вот какой?

— Хорошо, — Ашраб кивнул, — Меня это устраивает, если это устраивает вас. Постараюсь прислушиваться к вашим советам и действовать соответственно.

— Спасибо, капитан.

— Что ж, скользкий момент обсудили, можете снять скафандр, у нас здесь есть вполне пригодная атмосфера для жизни, — Ашраб усмехнулся, — не то что за бортом. Уж извините, что пришлось долго ждать в открытом космосе.

— О, ничего, ничего, у вас очень уютный и просторный шлюз, можно сидеть, почти не пригибаясь, да он еще и с иллюминатором, — Себастьян и не вздумал пошевелиться и начинать снимать громоздкий скафандр, — Но, честно говоря, я уже начал предполагать худшее. Вылетать пришлось в спешке, потому мне не выдали подробной информации о природе возбудителя и состоянии пациентов, потому, когда ваш ИскИн заявил, что не может до вас дозвониться, я предупредил его о возможности первого смертельного случая в очаге.

Ашраб опять тяжело сглотнул.

Кофе бы не помешало. Нет, ему срочно нужно было кофе!

Но кофе не было, а Себастьян и не собирался прекращать говорить.

— О, не переживайте, я обязан предполагать худшее, — поспешил успокоить капитана эпидемиолог, что не шибко сильно у него получилось, — Знаете, работа такая. Надейся на лучшее, предполагай худшее. Рад, что с вами все в порядке, — он запнулся, но все же добавил, — Ну, визуально, во всяком случае.

Себастьян указал рукой на специальную нашивку на груди, на которой под триколором ВРКИ было выбито его имя и идентификационный номер, а также странный знак из полукруглых линий, который Ашраб никогда не встречал, даже в учебке — общекосмический знак биологической опасности.

— А костюм я не сниму, уж извините. Я понимаю, он выглядит слегка… экстравагантно. Необычно. И я в нем громкий, да. Но это специальный противочумный костюм для работы в очагах инфекционных заболеваний неустановленной этиологии. Он полностью герметичен и оборудован собственной замкнутой системой вентиляции и закрытой системой жизнеобеспечения. Как специалист, я не могу рисковать заразиться неизвестным патогеном. Иначе я не доживу до того момента, когда смогу вам же помочь, — Себастьян слегка хохотнул, а синтезатор речи сделал этот смешок поистине пугающим, — А потому, пока не удостоверюсь, что моей жизни ничего не угрожает и окружающая среда безопасна в эпидемическом плане, я не имею права из него вылезти.

— И… как долго…?

— А блазг его знает, — Себастьян снова утробно хохотнул, — Может уже сегодня сниму. А может только через год.

— Год?

— Ну, будем надеяться на лучшее. Ну-с, Ашраб… забыл, как вас по батюшке… можно просто Ашраб?

— Конечно.

— Тогда зовите меня просто Себастьян. Ну, или Семенов, если вам так привычнее. Ну-с, Ашраб, показывайте, куда можно разгружать вещи?

— Вещи?

Себастьян подвинулся, освобождая проход в шлюз, который весь, от пола до потолка, был завален огромными оранжевыми кофрами.

— Оборудование. Не стесняйтесь, оно не кусается. В большинстве своем.

Себастьян снова хохотнул.

Глава 8 - Пробносборное

Под недоумевающими взглядами завтракающих пассажиров, эпидемиолог молча внес кофры с оборудованием в кают-компанию и начал распаковываться прямо на кофейных столиках. Представиться или хоть как-то очертить себя в глазах присутствующих он даже не постарался. Как и протереть столики перед расстановкой оборудования или, хотя бы, постелить что-нибудь чистое.

— Полевое оборудование, — отмахнулся он от закономерного предложения капитана, — Хоть в навозной куче ставь — на результат это никак не повлияет. Но лучше обойтись без кучи, конечно же.

Свободного места на корабле с каждой секундой становилось все меньше и меньше.

Сначала новоспасенная чета Вайз заняла запасную каюту. Потом Агма вытеснила капитана из его же законного дома (а потому классический бардак Ашраба переместился на мостик — что также не увеличило свободного места на корабле). Теперь же добротная половина кают-компании выделялась под размещение диагностического оборудования.

— Может вам чем-нибудь помочь? — от одного только вида полнейшей самостоятельности специалиста Ашраб почувствовал себя… неуютно. И при этом искренне не понимая, почему, — Может, столы подвинуть, кофры подать, к Бергу оборудование подключить…

— К Бергу?

— К корабельному ИскИну.

— Ах, да, да, точно. Берг… Нет, спасибо, — снова отмахнулся эпидемиолог и ушел с головой в сборку оборудования.

Полетав вокруг да около, пытаясь найти хоть какую-то возможность помочь или же просто занять себя в данной ситуации, по итогу Ашраб просто махнул на все рукой и ушел завтракать.

Специалист на то и специалист - знать, что делать. Зачем ему мешать? Ну вот и правильно.

А завтрак никто не отменял.

Да и честно, если бы кто спросил Себастьяна, он про завтрак ответил бы то же самое. А еще добавил, что завтрак — это наиважнейший из всех приемов пищи и его ни в коем случае нельзя пропускать. Как и нарушать режим питания. И вообще нарушать любой режим как таковой. Но его не спрашивали, вот он и молча делал свое дело.

Наслаждаясь наконец по-настоящему сваренным кофе и гомогенизированной яичницей, Ашраб искренне наблюдал за эпидемиологом. Под такое дело в кают-компании собрались все остальные временные пленники карантина. Даже супруги Вайз и те подтянулись из своей каюты, не говоря уж о Винни, заказавшем густой черный кофе. Одна только мадам Моро так и осталась сидеть в своей каюте, медленно превращая ее в персональную келью.

Пассажиры, собравшись в одну кучку за игровым столом, шушукались между собой, размахивая полупустыми тюбиками с десертом. Каждый появляющийся из кофров элемент очередной машины непонятного назначения удостаивался живейшего обсуждения, хоть лишний раз посмотреть в сторону оранжевого скафандра они все же побаивались. Как и уточнить у капитана, а что, в принципе, сейчас происходит и надо ли, вообще, начинать бояться?

Закономерно, незаинтересованным в окружающих событиях остался лишь Смитт, невозмутимо попивающий чай за чтением чего-то явно более интересного.

— А что он делает? — Агма, полностью одетая по форме и совсем не напоминающая ту соблазнительную девушку в обтягивающем домашнем наряде, подсела к одиноко сидящему Ашрабу и кивнула в сторону Себастьяна, — И вообще, это же тот самый эпидемиолог, да?

— Да, эпидемиолог, — сухо ответил капитан, досасывая остатки яичницы из тюбика, — И нет, я без понятия, что у него на уме. Попросил найти место под приборы.

— Нашли?

— Ну, как видишь, — Ашраб кивнул в сторону все еще разбирающегося в своих же кофрах оранжевого великана, — Но это не сильно помогло, как я вижу. И, я смотрю, ты уже встречалась с эпидемиологами.

— С чего ты взял?

— Первым ты спросила про то, что он делает, а не про то, как он выглядит.

— А что, с ним что-то не так? — неопределенно спросила Агма, задумавшись.

— Он же огромный.

— Ну, дык он русский же.

— И?

— Не знаю, это первый русский, которого я вижу вживую. Я думала, они все такие. А что, нет?

— Не знаю… — так же неопределенно ответил Ашраб. Русских он тоже еще в живую ни разу не видел.

А гора оборудования постепенно все росла и росла. Различного вида приборы, поражающие своими многочисленными углами и размерами не меньше, чем сам эпидемиолог, уже насчитывалось за десять экземпляров. И занимали они, совместно, три с половиной стола. Это еще учитывая, что каждый стол был рассчитан на рассадку минимум четырех персон с учетом обеда по три блюда на каждого, плюс чашка кофе. В свое время, в особо длинных перелетах, Ашраб раскладывал полноценную настолку по Древнему Космическому Ужасу — та и то меньше места занимала.

А тут вон, даже поставить между приборами ничего не получится.

И как эта громадина будет работать — Ашраб никак не мог взять в толк.

С другой стороны, ему и не надо было.

Смирившись с этой мыслью, Ашраб сделал последний глоток кофе. Как раз эпидемиолог закончил копаться в кофрах и развернулся к честной публике лицом. Или точнее тем, что это лицо заменяло.

— Дамы, господа и им сочувствующие, — обратился он к толпе ошалелых глаз, — Меня зовут Семенов Себастьян Павлович, я врач эпидемиолог — специалист по инфекционным заболеваниям и врач, который лечит не человека, — он многозначительно поднял указательный палец, — а человечество.

Пассажиры синхронно охнули.

— И в связи с этим я обязан вас всех сразу предупредить — я прилетел на данный корабль не для того, чтобы вас лечить. Это выше моих сил и полномочий. Для этого есть медицинский отсек данного корабля. Я здесь для того, чтобы понять, от чего вас лечить и как не дать заболеть остальным. А, да, забыл спросить — все здесь собрались? Да, нет?

Себастьян повернул голову к капитану. Ашраб виновато пожал плечами, после чего вспомнил, что он капитан, и осмотрел кают-компанию.

— Нет одного пассажира, мадам Моро. Она забаррикадировалась у себя в каюте после вчерашнего небольшого конфликта на корабле.

— Хмм… ладно. Думаю, пока начнем без нее, а дальше посмотрим. Итак, кхм, кхм… Предварительный план сейчас у нас с вами такой — я отвечу на пару ваших вопросов. Самых важных и/или интересных. Но не на все — на все у нас с вами времени не хватит. После чего я попрошу вас, как цивилизованных членов общества, встать в очередь — я отберу у вас пробы на анализ возбудителя заболевания. Не бойтесь, это абсолютно безболезненно. Максимум небольшой дискомфорт, но лишь на мгновение. Всего секунда — и можете вновь возвращаться к своим делам, пока я и ваш капитан не подойдем пообщаться с вами лично. Опять же — ничего страшного, просто зададим пару уточняющих вопросов, чтобы поскорее вытащить вас из этого отвратительного положения, в котором мы с вами сейчас оказались. Ну, не так и страшно звучит, а, не так ли? — Себастьян дружественно расставил руки, будто бы заключая всех присутствующих на корабле в свои большие оранжевые объятия. Ашраб, как и некоторые другие, нервно сглотнул, — Ну-с, начнем, у кого есть какие вопросы?

Пассажиры и им сочувствующие молча переглянулись. У всех, в том числе и у самого Ашраба, накопилась буквально прорва вопросов. Но, во-первых, люди немного ошалели от столь информативного и экстраординарного приветствия. А во-вторых, несмотря на количество висящих в воздухе вопросов, никто не осмеливался задать их первым. Причем, задать, в первую очередь, даже самому себе.

А вдруг ответа на вопрос вообще не существует?

А что, если вопрос окажется глупым и ответ на него и так все, кроме тебя, и так знают?

А вдруг ответ на вопрос будет страшнее самого вопроса?

Смитт демонстративно громко отпил чай.

— Молодой человек, — чуть ли не впервые за всю поездку, проявил инициативу смиренный пассажир, — У меня есть вопрос. Думаю, он интересует каждого из здесь собравшихся, поэтому его и озвучу — как долго мы будем сидеть в карантине?

— Отличный вопрос! — Себастьян повернул непроницаемо черный шлем в сторону Смитта, будто насквозь пронизывая красной точкой индикатора записи разговора, — Пока что я не могу ответить на этот вопрос с точностью до минуты, и даже в точности до дня — все зависит от того, чем вы болеете и когда конкретно заразились. А это, как раз, я смогу понять, проанализировав ваш клинический материал и собрав эпидемиологический анамнез, пообщавшись лично. Как я и говорил — это сейчас в приоритете. А там, уже в зависимости от результатов и после постановки диагноза — до вашего полного выздоровления или до конца заразного периода. То есть — когда вы перестанете быть опасными для окружающего мира и других людей.

— Спасибо, молодой человек, — Смитт удовлетворенно кивнул и вернулся к излюбленным занятиям — чтению и чаю.

— А сколько это именно? — подала голос Фосс из-за дальнего столика, — Примерно, хотя бы. День, два?

— Пока не знаю.

— Хорошо, тогда у меня вопрос, — Агма приподнялась над креслом, всеми силами стараясь не улететь под потолок, — А насколько это смертельно?

— Диагностика? — специалист по всяким смертельным заболеваниям повернулся к представителю таможни, — Уверю, оно максимально безопасно.

— Нет, я имела в виду заразу. Она… очень страшная?

— Да, да, мы что, умрем? — вторила ей Фосс.

Ашраб в очередной раз почесал локоть. Зуд теперь ни на секунду не давал забыть о том, что на самом деле происходило с его организмом.

— Пока не могу ответить на этот вопрос, — Себастьян развел руками, — Опять же, все упирается в природу возбудителя и результаты исследования. Однако, судя по вашему бодрому виду и отсутствию каких-то серьезных недомоганий, я могу сделать вывод, что с вами, скорее всего, все будет в порядке. Если вовремя понять, чем вы заболели и как это лечить, конечно же. Поэтому, опять же, прошу вас всех способствовать расследованию. Вместе мы обязательно победим эту гадость!

— Расследованию, мн… Так что, все пройдет как, мн, в детективе каком-нибудь?

— Почти, — Себастьян слегка кивнул шлемом, — По сути — эпидемиологическое расследование очага инфекционного заболевания мало чем отличается от детективной работы следователя или частного сыщика. Но отличия будут, и вы обязательно поймете, в чем они заключаются. Да, ваш вопрос?

Вайз опустил поднятую руку.

— Это боги нас так наказали за наши грехи?

Повисла немая пауза. Жена поспешила опустить в кресло так невовремя вылезшего с таким несвоевременным вопросом мужа. Себастьян повернул шлем в сторону капитана. Что они хотел этим уточнить, Ашраб так и не понял, потому смиренно промолчал.

— На этот вопрос вообще ничего не могу ответить, — наконец пожал плечами эпидемиолог, — Не в моей компетенции. Но, даже если это и так, то сам карантин и недомогания уже является достаточным наказанием за многие проступки перед ними. Поэтому, мне кажется, смертельные случаи не входят в его или их планы — иначе он или они уже давно ввели свой приговор в исполнение. Поэтому — не стоит опускать руки.

— Думаю, мадам Моро больше могла бы ответить по этому поводу, — уводя разговор от этой скользкой темы, начал спасать положение Ашраб, — Кстати о ней — уважаемый Семенов, у меня есть вопрос — ничего, что один из пассажиров заперся в своей каюте в одиночестве? Это не повредит ситуации?

— О, капитан, ничего страшного. Это-то как раз только как нельзя лучше. Добровольная самоизоляция от остального коллектива во время неблагоприятной эпидемической ситуации даже более предпочтительна, чем массовые сборища. Так многократно снижается риск распространения возбудителя заболевания, в том числе и вторичного заражения. Если будет нужно, я дополнительно объясню, что это такое и почему это важно, но сейчас это будет для вас лишней информацией.

— То есть, мы сдадим анализы и нас так же, как и ее, запрут в своих комнатах? — спросил Винни из-под потолка.

— О, нет, нет, совсем нет, — поспешил успокоить общественность эпидемиолог, — В нашем с вами случае, где заражены все присутствующие на корабле, самоизоляция положения не улучшит, так что можно не беспокоиться по этому поводу — можете контактировать друг с другом без каких-либо ограничений. Во всяком случае, до последующего извещения. Поэтому попрошу, если вдруг возникнет потребность в изоляции, не бояться этого факта и не препятствовать элиминации очага инфекции. Все в наших с вами руках. Да и, к тому же, мне кажется, что на корабле такого высокого класса, как «Аска Ноль Два», находиться в каюте — одно удовольствие. Повышенный комфорт, полный спектр услуг и развлечения на любой вкус и цвет? Я прав, капитан?

— Да, Себастьян, вы абсолютно правы. Конечно, в каюте нет пищевых синтезаторов, но, не думаю, что организация питания станет серьезной проблемой.

— Вот и отлично. Надеюсь, я достаточно полно ответил на этот вопрос. Бояться самоизоляции не стоит. Вот я бы, хе-хе, с удовольствием провел пару недель в четырех стенах никуда не выходя. Но, увы, служба обязывает. Есть у кого еще вопросы?

— У меня, — поднял руку де Гарсия, — но вопрос к, мн, капитану. Когда вернется гравитация?

— Берг? — Ашраб при всех задал вопрос в воздух.

— Не могу ничего сказать по этому поводу, капитан, — отрапортовал ИскИн из общественных динамиков, — Все зависит от того, когда Винни все починит.

— Винни?

— Ну, капитан, — бортинженер вытер пот с лысины, и, подлетев к полу, зафиксировался ботинками в нормальном горизонтальном положении, — Как я смогу починить оборудование, когда с вами здесь сижу? Сами приказали собраться в кают-компании. Ну и вот он я.

— Тогда сразу после отбора проб займись кондиционером. И чтобы за сегодня все было сделано.

— Так точно капитан! — отдал честь Винни, — Сделаю все, что в моих силах. Как что, так сразу!

— Но, мн, кондиционер — это хорошо. Но гравитация-то будет?

— Будет, — капитан сдержанно улыбнулся пассажирам, вспомнив, что те не в курсе, как связаны системы кондиционирования и искусственной гравитации. Да никто на корабле не был особенно в курсе, если уж на то пошло, — Обязательно будет. Но чуть попозже. Обещаю.

— Так, думаю, на сейчас хватит вопросов — а то так привыкнем жить в карантине, силовым полем потом не вытащишь на планету, — Себастьян хлопнул в ладоши и снова утробно хохотнул, — Так что если какие-то вопросы остались — прошу, не стесняйтесь, задавайте, только уже лично и как будет время. Обещаю ответить, может, не на все, но на что-то смогу. А сейчас, — громадина оранжевого цвета шагнула в сторону, открывая публике вид на диагностическое оборудование, — прошу, становитесь в очередь. Чем быстрее отберем пробы — тем быстрее приступим к анализу.

Поворчав и побурчав, так, чисто ради приличия, пассажиры и остальные присутствующие на корабле, нехотя, но все же вспорхнули со своих мест и поплыли в сторону специалиста. Делать, в принципе, им было больше нечего.

Пока формировалась очередь, Себастьян поманил капитана пальцем к себе.

— Ашраб. У меня к вам тут небольшая просьба. У вас тут на корабле, случаем, нет бумаги и карандаша?

— М?

— Ну, записи вести надо, сколько, что, у кого взял. Заметки, протоколы, акты… Я бы на наруч все записал, — Себастьян показал Ашрабу пятерню с толстыми, размером с батон колбасы в диаметре, пальцами, — Но по кнопкам не попадаю. Вот все инженеры продумали в этом костюме, а вот про то, как в нем работать — забыли.

— Я… постараюсь найти. Что-то где-то завалялось.

— Спасибо! Буду примерно благодарен. Так, — Себастьян выпрямился и, крутанувшись на месте, повернулся «лицом» к сформировавшейся толпе, от любопытства разглядывающей лабораторные приборы, — Кто первый на процедуры? Кто тут самый смелый?

Интерлюдия - Город в Зияющей пустоте. Часть 1

Эрк ненавидел понедельники.

Не в последнюю очередь из-за того, что контрабанда всегда приходит только по вторникам.

Трясущимися пальцами вбив код на секретной двери в переулке за булочной, Эрк ввалился в «Подполье» к Полу. Постоянные посетители, уткнувшиеся носами в стаканы, даже не обратили внимания на небритого мужлана в мятом пальто.

О, Азатот всемогущий, от одного запаха Напитка Богов можно сойти с ума!

— Свежего Черного! — кинул он Полу, почти не контролируя себя, — Живей!

— Нет Черного, — ответил бармен, как ни в чем не бывало, — Понедельник.

— Слышь, ублюдок! — в два шага оказавшись у стойки, Эрк схватил старого друга за ворот, дыша всей своей несвежестью в лицо, — У меня был чертовски тяжелый день! И мне НУЖЕН Тройной Черный!

Пол все так же невозмутимо, скосив глаза, осмотрел помятую фигуру. Руки мужчины дрожали как у древнего старика, а некогда серый плащ был весь перепачкан в крови, грязи и мусоре. После краткого осмотра Пол вновь поднял глаза, оценивая свежие синяки и кровоподтеки на небритой морде, и только затем взглянул в мутные глаза.

Эрк поймал его взгляд. Хмурый, суровый, знающий жизнь.

— Два долга, Эрк, — Пол махнул рукой, и автоматические турели убрались в потолок.

— Да хоть три! — мужлан отпустил старого друга, устало шлепнулся на стул, и, закрыв глаза, стал ждать заказ, наслаждаясь атмосферой «Подполья».

— Черного нет, Эрк.

— Неси что есть.

Сейчас ему нужен был кофе. Как никогда раньше. Мозг соображал от слова совсем.

Проклятые жианны. Дуреют с кофеина, а запрещают кофе всем. Уроды.

Все так же не открывая уставших глаз, новый посетитель нащупал на стойке панель зарядки и уронил на нее руку с под ноль севшим наручем, но долгожданного писка так и не услышал.

— Пол!

— У тебя хоть есть чем заплатить?

— О да… — Эрк хитро улыбнулся, — Я был бы не я, если б не раздобыл пару кредитов себе на товар!

Застой или всеобщая утопия — частный детектив никогда не останется без работы. Неверные супруги, вечные дрязги… Люди то, иль краснозадые жианны, разницы никакой — все и всегда будут пытаться испортить друг другу жизнь.

Только вчера Эрк весь день провисел в открытом космосе в старом, допотопном скафандре, и все ради пары снимков одного типа, изменяющего жене с секретаршей. Платили так себе, конечно, до крупной рыбы детективу было как до Альфа-Центавры, но на жизнь хватает, а о большем и мечтать грешно.

Пискнул зарядник, наруч начал сосать энергию, словно Парламент налоги, и через несколько минут небритый грязный слуга общественности снова станет похож на нормального человека — со связью, паспортом и кошельком. И еще одним маленьким сюрпризом в рукаве, о котором почти никто не знает, но жрущим заряд будь здоров.

— Действительно настолько хреновый денек? — дежурно поинтересовался Пол.

— Утро, — лениво бросил детектив, приоткрывая целый глаз, — По пути сюда встрял в неприятности. Не слыхал, случаем, что такого натворили детишки на двадцать девятом, чтобы за ними троих мордоворотов гонять?

— Какие именно?

— Ну, человеческий пацан, из торгашей, судя по зеленому фартуку, да жианнка. Обоим годков по четырнадцать. Спускаюсь со своего двадцать девятого, никого не трогаю, смотрю — три амбала зажали пацана в углу на лестнице. Он стоит, голос дрожит, колени трясутся, перочинным ножичком машет на потеху амбалам. Присмотрелся, а за ним девчонка в мусоре лежит, встать боится.

— Это они тебя так?

— Ага, амбалы. Честно, даже встревать не хотел, просто мимо проходил. А один как заметит меня, да как заорет благим матом, ну и понеслось — один на пацана, другие на меня накинулись, ни с того, ни с сего. Козлы. Ну вот, разобрался я с ними, — Эрк потряс рукой с наручем. Пол понимающе кивнул. — А детей как след простыл. Ни спасибо, ни пока. Так что, не слыхать чего?

— Нет, Эрк.

Детектив вновь ушел в режим ожидания, рукой нащупывая в кармане гладкие края инфокуба. Выпал откуда-то у девчонки, когда та в мусоре «плавала», и не заметила — припустила, что аж пятки сверкали.

Но потом, все потом. Чудный божественный аромат стал сильнее, нос бывалого наркомана буквально взвыл от восторга, всасывая теплый парок от свежеприготовленного Товара!

О да!

Божественно.

Нет ничего лучше кофе!

Эрк жадно впился в стакан, вливая в себя обжигающий напиток. Огненная змея прошлась по пищеводу, оседая на дне желудка, отдавая тому всю свою магию, все свое существо, энергию и силу. Простой человек, словно жрец, сожравший сердце давнего врага, воспарил над этим бренным миром живых мертвецов и уподобляюсь великому божеству за облаками!

Только на Красном Ковчеге облаков нет. Есть только бескрайние перья районов и космос, космос, космос…

Вот теперь можно жить! Жаль только, что не любимый Эрком сорт. Черный Медведь — вот что действительно дарует бессмертие истрёпанной душе!

Трижды завибрировал наруч — включился. Пришло оповещение о подтверждении снятия со счета за зарядку и тройной пирог. Детектив с превеликим удовольствием и чистой душой платил бы за кофе как полагается, но какие бы ни были связи у Пола, так палиться бармен не мог. А вот владея булочной — с него был и булочный спрос.

Подтвердив списание средств, детектив заглянул во входящие. Как обычно там был спам, спам и еще раз спам, который просачивался сквозь любую охранную систему.

А вот между спамом.

— О, это интересно… — прошептал он сам себе, отпивая из своего любимого безразмерного стакана.

***

Первое и единственное правило частного детектива — никогда и не при каких условиях не брать в клиенты горячих цыпочек. От них всегда пахнет неприятностями, не стоящими и всех кредитов этой старой космической станции.

Но в последнее время дела у Эрка шли не так хорошо, как хотелось бы. После получения сущих грошей за фотки, кредиты мигом разлетелись по старым долгам и счетам. Того финансового осадка, что бултыхался в кошельке, не хватило бы и на неделю нормального существования. Поэтому, когда Эрк читал письмо на наруче, он уже точно знал — принципы больше не играли роли, и ему просто придется взять заказ.

Выйдя из «Подполья», детектив вернулся к себе в офис на Двадцать девятый. На этот раз он решил все же воспользоваться лифтом — электронный осадок в кошеле стал существенно меньше, но детективу совсем не светило снова нарваться на кого-нибудь на лестнице, как случилось утром — проблем потом не оберешься.

Клиентка не заставила себя долго ждать, пришла ровно в назначенное время, минута в минуту — Эрк только успел привести себя в порядок.

— С чем пожаловали, леди?

Она вошла и взглянула на детектив так, что даже у мертвого бы вспотели руки. Ее длинные рыжие волосы, глаза, горящие огнем тысяч звезд, и фигура, облачённая в длинное желтое платье, заставили бы всех святых мучеников Азатота позабыть про свои обеты. А красная кожа, высокие скулы и розовые ушные отростки, завитые в элегантные улитки и украшенные дорогими шелковыми лентами свели бы с ума любого жианна.

— Текста письма вам не хватило? — она не спрашивая разрешения села напротив, достала мятную жвачку и сунула пластину в рот. Чуткий на такое нюх детектива сразу уловил тонкие кофейные нотки.

Эта жианнка любила играть с огнем.

— Общие фразы, — Эрк развалился в своем кресле, — Мольбы о помощи, дело жизни и смерти, и очередная муть про мужа-изменника. Но вы не похожи на убитую горем женушку, а одноразовый идентификационный номер с моим адресом говорят о вещах куда более серьезных. Так что не пудрите мне мозги, леди.

По взгляду жианнки он понял, что прошел её маленький тест.

— В тексте вы разбираетесь, детектив. А что скажете про эти красивые циферки? — произнесла женщина своим тихим, уверенным, слегка с хрипотцой, голосом. Ловкими пальчиками она превратила браслетик на левой руке в небольшой голографический наруч — дорогая и изящная штучка, не чета громиле детектива, — и немного в нем покапалась.

Эрк взглянул на увесистую цифру, упавшую на его счет прямым переводом.

— Поподробнее, сестренка.

— Мне необходимо, чтобы вы нашли убийцу моего брата, — ее голос был настолько ледяным, что его можно было колоть и кидать в коктейли, — Его убили сегодня утром в своем собственном доме. В полиции сидят одни придурки, застрявшие в болоте бюрократического нытья, а результат нужен мне как можно скорее, — на наруч прилетела еще одна звонкая кругленькая сумма, — Просто найдите этого сукиного сына.

Вслед за авансом на наруч прилетел зашифрованный файл с информацией. Достав из сумочки самый обыкновенный блокнот и ручку, она размашистыми движениями начеркала на нем несколько цифр и показала детективу. Это была конечная сумма устного контракта, а так же, по совместительству, пароль от файла. Вопросительно дернув ушным отростком, она посмотрела собеседнику прямо в глаза, и детектив снова чуть не покрылся холодным потом — это девушка знает, чего хочет. И добьется своего. Эрк кивнул, запомнив комбинацию из десяти цифр, после чего жианнка сожгла листок.

— И я не пожалею ничего, мистер Эрк, чтобы покарать убийцу. Ничего и никого.

На этом девушка, которую Эрк никогда не видел закончила разговор, которого никогда не было, и ушла, оставив за собой лишь легкий запах кофейной жвачки.

***

— Ты совсем с катушек съехал? — Антон орал не переставая уже минут пять, благо на смотровой площадке никого не было, — Это же место преступления!

— И?

— Да я вылечу в космос быстрее, чем ты успеешь выйти оттуда! Меня с потрохами сожрут за один только этот разговор!

— И?

— Нет, ты конченый придурок, Эрк! Конченный, я тебе говорю!

— Никто не запрещает привлекать сторонних специалистов. А мне нужен только код от двери.

— Ты сериалов насмотрелся, Эрк? Каких, нахрен, специалистов? Это дело Службы Безопасности Станции! Это убийство, в конце концов! Да там Имперских столько, что мы даже пернуть право не имеем! А уж про то, что это жианнский писатель — я вообще молчу! Я там так, только для прикрытия их задниц!

— И?

— Задрал!

— Убийство произошло сегодня утром, — детектив облокотился на перила, разглядывая перья станции, — СБС получили доступ уже к полудню, так что его логи уже где только не гуляют, не так ли?

— Ну так звони своим хакерам, пусть достают, мне-то с этого что?

— Твои логи мне тоже не помешают, дружище. Все лавры твои, Андрей, и если что, это ты повторно осмотрел помещение.

— Да пошел бы ты в…!

— И двести тысяч сверху.

Андрей умолк и задумался. Эрк же продолжил наблюдать за прекрасным видом перьев своего родного двадцать девятого уровня высоко-высоко над тушей старого жианнского Ковчега в небесной сфере станции.

— Так бы сразу и сказал.

***

Эрк приложил наруч к панели, и дверь с тихим шипением въехала в стену. Видно, Цинь Люмпэ, жианский писатель, при жизни очень любил дешевые театральные эффекты. Книг его детектив не читал, как и любых других современных авторов, но слышать о нем слышал. Не всенародная любовь, но «написать» на отдельную квартиру, занимающую целый ярус все на том же, не таком уж и престижном, двадцать девятом уровне, ему хватило. Не вилла в Президиуме с отдельным газоном и задним двором, но, в сравнении с халупой детектива, просто вершина шика и удобства.

Интерьер, конечно, был так себе: полки, полки, полки, а на них книги, книги и книги. Везде книги. В прихожей, в гостиной, в спальне и даже на кухне. Везде были старые бумажные книги. Если бы этого книгофила не прикончили, Эрк мог наруч поставить на кон, писатель сам бы свихнулся на почве своих драгоценных фолиантов.

Просто целое состояние в бумажном эквиваленте.

Честно говоря, детектив и сам не знал, что здесь делал. Полиция прошлась по всей квартире своими детекторами и анализаторами, заглянула в каждый шов, и если ничего не нашли — то что тут делать обычному частнику?

Но, с другой стороны, нужно же было откуда-то начать. Файлы, предоставленные сестрой убитого Люмпэ, оказались таким же бесполезным куском цифр и букв, как и слитые отчеты по расследованию. Нелюдимый, но многими любимый писатель, «лидер мнений» жианнской молодежи. Родился, вырос и умер в одном и том же квартале. Личной жизни почти не имел, все свое время проводил в кабинете.

Где и нашли, кстати, его обезглавленное тело. Отчет судмедэкспертов — работали плазменным резаком или чем-то навроде.

Информации ноль. Улик на месте преступления — ноль.

Пройдя сквозь лабиринт пластиковых книжных полок, Эрк вошел в то «помещение», которое у СБС числился как кабинет. На самом деле, это было не помещение, а часть гостиной, огороженная все теми же книжными полками. В центре стоял огромный массивный стол, сверху свисала странная люстра, а пол устилал белый ковер.

Стоя в дверях, так называемого, рабочего кабинета, детектив отлично видел четыре валяющиеся на ковре книги, упавшие с полки, темно-синее пятно ликвора на ковре неподалеку, а также ликворо-синие брызги на всем — от книг до потолка. По реконструкции СБС, жианна убили прямо здесь, на этом самом месте — стащили со своего рабочего места, уронив книги с полки, а потом просто поставили на колени и зверски отрезали голову.

Открыв фотографии убийства, разлетевшиеся по всей инфосети, Эрк нашел снимок убитого с нужного ракурса: тучное, искривленное тело бывшего писателя лежало в луже собственного ликвора, почти абсолютно нагое, только лишь с красным, под цвет кожи, носком на причинном месте.

Не самый удобный домашний наряд, согласился детектив с едкими анонимными комментаторами. Сколько же спекуляций в сетях, сколько волнений создал этот носок. Если бы не пикантная деталь, убийство бы просто затерялось в бескрайнем океане информации, которую люди бездумно пролистывают по утрам. Секс, кофе и расчлененка — вот и все, чем можно зацепить грязные умы этой не менее грязной станции.

Заглянув в обновленный пак документов из отдела СБС, Эрк не нашел там ничего нового. Местные гении преступного сыска, неспособные отыскать собственную задницу у себя в штанах, в диком замешательстве шерстят местные закоулки и мусорки в поисках отрезанной головы, больше им ничего и не остается.

Ну удачи им с иголкой в стоге сена.

Увы, инспекция ящиков рабочего стола не принесла никаких результатов. Домашний рабочий экран тоже не порадовал — заготовки будущих книг, спутанные записи да десяток петабайтов игрушек, сериалов, фильмов и порнухи. Стандартный набор любого гражданина с кучей свободного времени.

Но чем же он здесь занимался? Не работал же, сидя в одном красном носке?

С другой стороны — что Эрк знал о работе писателя, не так ли?

Проверил историю посещений инфосетей — пусто, он вообще не выходил в сеть в то утро. История работы с экраном — также ничего, он стоял в режиме сна, никто им не пользовался, только ищейки СБС.

Но внутренним чутьем, которое редко его подводило, детектив чувствовал — что-то не так. Что-то не то. Красный носок? Конечно, но трупа здесь уже нет, а глаз что-то мозолит. В этом кабинете что-то не правильно, что-то не сходится.

Детектив еще раз оглядел кабинет. Стол, стул, лампа, книги и…

Книги!

Они все так отлично подобраны друг к другу, серия к серии, цвет к цвету, размер к размеру. Писатель-социофоб потратил немало времени, расставляя свое бесценное сокровище так, чтобы между корешками не было ни единого, даже минимального зазора. Тем более тут, в своем святилище. А эти книги на полу были как будто не от мира сего. Их было слишком… много. Четыре, но на полке, откуда они выпали, места хватит лишь для трех.

Открыв одну книгу за другой, Эрк нашел лишнюю.

***

— Ганс, скоро еще?! — детектив уже второй час сидел в грязной забегаловке «Под звездным небом» пока тот сидел где-то у себя в подсобке.

— Белого мяса, господин? — жена владельца, низкорослая жианнка с обвисшими ушными отростками, в который раз упорно предлагала свою стряпню.

— Нет спасибо, — Эрк брезгливо отодвинул от себя желто-серое месиво. Даже со всеми специями и соусами галактики невозможно было бы перебить вкус и запах крысиного мяса. Да и не любил он, когда непрокрученные чешуйки застревают в зубах. Буэ.

Жена Ганса хмыкнула, развернулась и ушла на кухню перчить, солить и шпинить свое Белое Мясо, чтобы подать другому клиенту под видом Земного Рая.

— Ганс!

— Да не ори ты так! — на экране наруча высветился лысый как колено Ганс, — Ты захотел полный анализ, будет тебе полный анализ. Через пару минут закончу.

Ганс был лучшим химиком с самым лучшим подпольным спектроскопом. Во всяком случае, среди проверенных людей и тех, за кем есть перед Эрком должок. Светиться, а уж тем более обращаться в СБС с уликой с места преступления, детективу абсолютно не хотелось.

— Ты что там, по листочку книгу разбираешь?

Ганс не ответил.

Сейчас бы кофе…

Спустя еще полчаса, когда все игрульки на наруче уже осточертели Эрку до безумия, Ганс позвал детектива за ширму, провел в свою святая святых через самый настоящий шлюз за полкой с соленьями и отдал «Трехгрудую с Альфа-Центавра» Люмпе с эксклюзивным автографом автора.

— Ну и?

Ганс сел обратно на грязный стул, уставился на детектива с дебильной ухмылкой на неприятном лице и почесал лысую голову.

— Ну?

Эрк начинал раздражаться.

Ганс обвел двумя руками все свое добро из старых компьютеров, наручей, лазеров, ламинаров и прочей кустарно-лабораторной херни.

— Да, шикарная аппаратура. Она что-нибудь выяснила?

Ганс лыбился, глазел, но молчал.

Эрк не выдержал первым и перевел ему еще полсотни кредитов. Зажегся экран протеза и улыбка на лице Ганса стала еще боле сальной.

— Вот это другое дело. Я ж какую работу проделал. И все ради тебя, друг мой.

— Что ты нашел? — внутри себя детектив разрывал калеку на куски и маниакально ржал, наслаждаясь процессом, — Не беси меня.

— Я проверил обложку книги, а также лист с подписью, как наиболее просматриваемый. «Доброго чтения от автора». Хех. На ней буквально залежи сернокислого железа и меди. Такая грязная атмосфера всего в десяти районах, чувак. Я тут набросал приблизительные границы.

Ганс замолк, залыбился.

Кинул ему еще пару тысяч — на наруч упал файл.

— А еще, — продолжил Ганс, — страницы сильно напитались влагой, но не настолько, чтоб сильно испортить бумагу. Открытый водный источник неподалеку, скорее всего. И согласись, таких районов на космической станции еще меньше. Так что найдешь своего растеряху в два счета. А? Кто молодец?

Ну хоть что-то. Теперь нужно будет узнать, кто работает с плазменным резаком и…

— Ганс, дорогой! Можно тебя на секундочку? — послышался голос жены хозяина из динамика шлюза.

— Ща, подожди, — бросил Ганс и развернулся к микрофону, больно задев детектива спинкой стула. Книга вывалилась у того из рук и открылась на случайной странице.

Эрк хотел было обозвать Ганса всеми матерными словами, которые только знал, рискуя застрять здесь еще на пару часов, но опытный взгляд упал на красное пятно на той самой случайной странице. Оно располагалось почти у самого корешка, а потому при быстром перелистывании его заметить раньше он просто не мог.

Кровь?

Детектив поднял книгу и рассмотрел пятно. Да, это определённо была кровь. Как она туда попала — не важно. Важно лишь то, что у него теперь была ДНК убийцы.

«Пошел ты Ганс! — внутренне ликовал Эрк, — И спасибо тебе огромное!»

Глава 9 - Подозрительная активность

У людей, у которых отобрали время, теперь отбирали еще и биологические жидкости.

Первым «добровольцем», по-хорошему, обязан был идти Ашраб — по должности положено показывать пример добропорядочного поведения в чрезвычайной ситуации. Но Ашраб нашел лазейку избежать такой участи, так как пообещал найти специалисту так необходимый кусок чистой бумаги. А потому капитан с легким чувством облегчения полетел в сторону своей каюты — доверять большому массивному оранжевому русскому копаться где-то внутри себя было все равно слегка страшно.

— Берг?

— Да, капитан.

— В случае каких-либо нерегламентированных действий со стороны эпиду… эпиде… тьфу, русского, сразу сообщай мне. Понял?

— Никак нет, капитан! У действий русского эпидемиолога нет регламента, сер.

— Ты понял, о чем я.

— Никак нет-с.

— Хорошо, если заметишь, что подозрительное…

— Например, как он лезет в горло пассажирам огромной палкой?

— Что?

Ашраб, так и не долетев до лестницы, резко развернулся, из-за чего больно вписался в перила спиной. Но Берг не соврал — огромная детина одной рукой держала бедного и, судя по всему, уже несопротивляющегося Смитта за шевелюру, отклоняя голову назад, а второй с рьяным упорством ковырялся у того в горле тонким зондом-палочкой. Смитт только и мог, что сдавленно мычать и сучить ногами в воздухе.

И на все это с нескрываемым страхом в глазах взирали все остальные.

— Э…

Прямо на глазах у капитана тонкая и хрупкая на вид палочка вошла в горло еще на пол ладони глубже. Амплитуда ковыряния зондом из стороны в сторону, при этом, ни разу не уменьшилась. Скорее, наоборот.

— Достаточно подозрительно, капитан?

— Мн… Наверное, так и надо, — Ашраб вспомнил слова о том, что капитану желательно бы довериться специально обученному человеку во всем, что будет происходить дальше на корабле, — Специалисту виднее.

— Тогда, о чем вам сообщать, капитан? — насмешливо хихикнул Берг.

Засунув зонд почти на полную длину, эпидемиолог наконец вынул его из горла бедного и несчастного пациента. Смитт же, к огромному удивлению капитана, после манипуляции именно что бедным и несчастным вовсе не казался. Сочно, до хруста в позвонках, потянув затекшую шею, тот с абсолютно невозмутимым видом остался ожидать дальнейших указаний, будто бы ни один раз проходил через данную процедуру. И даже не взглянул узнать, что же произойдет с зондом сразу после того, как тот побывал у него в горле.

Себастьян же тем временем засунул зонд в длинную пробирку концом с желтым тампоном внутрь и отрезал все лишнее. Закрыв крышку и приложив указательный палец к специальному углублению на пробирке, Себастьян выжег номер пациента, дату-время, и место отбора, после чего отложил пробирку в специальный контейнер, примагниченный к стенке одного из приборов.

А вот когда специалист достал откуда-то из-за пазухи пакетик и, надорвав, оголил острую иголку, невозмутимость на лице Смитта наконец поменялась на что-то чуть более присущее сложившейся ситуации.

«Иголок боюсь…» — вывел на экран капитанского наруча Берг слова, которые, как казалось смущающемуся Смитту, никто не услышать не должен был. Но, проблеяв их куда-то под себя, как оказалось, все же бедный и несчастный покорно отдался в руки специалиста.

— Капитан, а тыкать в пассажиров острыми предметами достаточно подозрительно и регламентировано?

— Да понял я, понял, — нервно сглотнув, Ашраб развернулся и полетел в свою каюту за этим проклятым куском бумаги, — Просто присматривай за ним и все.

— Слушаюсь капитан!

Как ни странно, чистая бумага нашлась достаточно быстро несмотря на то, что Ашраб даже не мог вспомнить, когда и где в последний раз вживую видел бумагу саму по себе. Везде, даже на самых отсталых и бедных планетах, остались одни экраны, голограммы и просто-напросто рекламные уведомления на наручах и наручеподобных приспособлениях. Что уж говорить о космических кораблях. А вот нет, в первом же нижнем ящике рабочего стола в кабинете лежал блок чистых белоснежных листов.

— По регламенту положено иметь! — не дожидаясь вопроса от капитана съязвил Берг.

Ашраб промолчал. Регламентов было много, и, как назло, регламент на случай отключения электроники он не знал — зачем учить лишнее, когда при отключении всего электричества в открытом космосе тебе уже никто и ничего помочь будет не в состоянии.

Помимо пачки бумаги и красного химического карандаша, лежавшего сбоку от нее в том же ящике, Ашраб подумал, прикинул, и захватил со своей личной кухни еще и разделочную доску. Иногда он любил побаловать себя редким, и, а потому почти всегда нелегальным, мясцом, которое и на пушечный выстрел нельзя было подпускать к кухонному автомату. А сейчас эта доска как нельзя кстати подойдет для ведения записей в режиме отсутствия гравитации.

«Когда же уже Винни закончит чинить эту долбанную систему…» — причитал Ашраб, влетая в кают-компанию. Себастьян как раз вынимал иглу из вены бортинженера.

— Винни, — передав эпидемиологу запрашиваемые им вещи, Ашраб поймал подчиненного, когда тот со счастливой любой на лице уже уплывал куда-то по своим делам под потолок, — Докладывай.

— Что именно, капитан?

— Как продвигается ремонт, когда починишь гравитацию и кондиционер? Как твое самочувствие, что с кораблем, и не произошло ли чего подозрительного в кают-компании, пока меня не было?

— Плохо. Не знаю. Понятия не имею, — по порядку начал перечислять Винни, загибая пальцы, — Фигово, но пока живой, вроде. Что относится и кораблю, в принципе. И да, пускание крови члена экипажа корабля достаточно подозрительно?

— Нет, недостаточно подозрительно. У Берга спроси, почему именно. Ибо если ты не починишь гравитацию до завтрашнего утра — кровь будем пускать тебе уже на пару с русским. Ты меня понял?

— Так точно капитан, — отчеканил Винни, но улетать заниматься ремонтом не собирался, — Но разрешите только один вопрос.

— Задавай.

— Что важнее: кондей или гравитация?

— Гравитация, — не задумываясь ответил Ашраб.

— Даже если будет под шестьдесят градусов по Цельсию, но зато на своих двоих?

Теперь Ашраб все же задумался. С одной стороны, это был не один, а уже два вопроса, с другой…

— Да, ты прав. Полетаем, потерпим. Сначала система кондиционирования.

— Так точно капитан, — Винни победно улыбнулся, сверкнув наглыми глазами, — Приступаю к починке системы кондиционирования.

Отпустив бортинженера работать, капитан, как хороший мальчик и пример для подражания, завис в конце очереди. Благо перед ним в очереди на процедуры висели только чета Вайз, с которыми Себастьян, к удивлению, Ашраба, разобрался достаточно быстро.

Сами манипуляции с горлом и жутким прокалыванием вены одноразовой иглой оказались не такими болезненными и неприятными, как могли видеться со стороны. Буквально — хоп, и Себастьян уже хлопает Ашраба по плечу, закупоривая пробирку и фиксируя ее в штатив к остальным.

— И это все, — Ашраб потер внутреннюю сторону локтя, на котором не осталось даже и следа от проведенной манипуляции — так, лишь фантомное ощущение стянутой кожи, — Этого хватит для того, чтобы понять, что с нами?

— Теоретически, — Себастьян наклонился над одним из приборов и, нажав пару кнопок, открыл верхнюю крышку, за которой не оказалось ничего интереснее очередного пустого штатива, — Да, должно хватить. Во всяком случае, это минимум, который нужен для клинической диагностики известных нам инфекционных заболеваний. А вот если это что-то новенькое… — Себастьян начал по одной расставлять пробирки с кровью в прибор, попутно ставя пометки на бумаге красным карандашом, — Тогда мне понадобится все остальное оборудование, — Себастьян показал на три или четыре прибора, стоящие чуть в стороне на отдельном столике, — Но они абсолютно бесполезны в условиях отсутствия гравитации. Так что выбор у нас не то, чтобы большой. С другой стороны, — Себастьян посмотрел на пассажиров, будто бы оценивая их шансы, — будем работать по старинке, эпидемиологическими методами.

Смачно щелкнув крышкой прибора, Себастьян удовлетворительно кивнул головой, и, присев на корточки перед низким для его роста в костюме столиком, начал колдовать над экраном, вводя нужные настройки на экране прибора.

— Конечно, хорошо бы выделить под диагностику отдельную каюту, — краски и кнопки на экране прибора вдруг поплыли и зарябили, — Ну или закуток почище, чем комната отдыха и приема пищи. Но раз уж вариантов нет, — Себастьян сказал что-то по-русски и, размахнувшись, хлопнул по боку прибора. Чудесным образом, экран ожил и вернулся в рабочее состояние, — то придется и здесь, на глазах у пациентов. Согласен не самый лучший вариант, потому как так пропадает вся магия и доверие к эпидемиологу как к специалисту. Вот капитан, скажите, что сложного в том, чтобы просто капнуть из пробирки в прибор немножко образца и получить результат?

— Рассчитать нужный объем образца? Или же правильно его отобрать, например?

— И то и то верно, — Себастьян временно закончил колдовать с экраном и, открыв крышку, начал поправлять образцы, сверяясь с записями на бумаге, — А еще знать, что именно и в каких случаях отбирать. Какие входные ворота инфекции? Где происходит репликация вируса и что происходит с организмом на каждой стадии инфекционного процесса? Опасен пациент для окружающих или уже нет? Но все видят только страшные громадные приборы и маленькие капельки их собственной крови, исчезающие в их недрах.

Переставив пробирки с пробами в соответствующие гнезда и перечеркав записи, Себастьян вновь прилип к настройкам на экране.

На этот раз настройка шла гораздо дольше. Ашраб вгляделся в работу специалиста. Для остальных пассажиров, которые наверняка обсуждали самую волнительную часть сегодняшнего дня — отбирание их драгоценной крови, — все действительно выглядело как и сказал Себастьян: засунул пробирки в гнездо, щелкнул крышкой, нажал кнопку… и все, ждать. А Ашраб видел другое. Он видел странные графики, цифры и таймеры, выплывающие списки с сотнями наименований, какие-то цветные метки с кучей аббревиатур и наименований, и даже строчки голого кода. И одного единственного человека, который по ему одному из присутствующих знал, что именно нужно знать прибору, чтобы тот выдал результат.

Ашраб даже впервые в своей жизни задумался над этим вопросом — а неужели его, как капитана, видят точно таким же? Ведь с точки зрения пассажира — капитан только и делает, что сидит в удобном кресле пилота, почесывая затекшие места, тыкает кнопку «Прилететь вот сюда»… и корабль прилетает. А потом капитан просит много-много денег за свои непосильные труды.

Только вот у капитана есть капитанский мостик, святая святых, куда запрещен вход обычным смертным. А у русского эпидемиолога — только полевое оборудование и это самое поле для экспериментов.

Вот сиди и работай. Лови невидимого врага невидимыми сетями и убивай невидимым оружием.

А потом убеждай других, что твоя работа стоила всех этих усилий.

— Забавные, конечно, существа — люди, — после затянувшейся паузы, не отрываясь от настройки, Себастьян слегка повернул голову к капитану, — Не находите?

Ашраб вышел из прострации, вызванной нахлынувшими думами, и окинул взглядом кают-компанию с потихоньку приходящими в себя пассажирами. Кто-то потирал место укола или разминал потревоженную шею, а кто-то все так же невозмутимо пил чай на своем месте за столиком. Они мирно переговаривались, перебрасываясь встревоженными, но все же достаточно спокойными взглядами. Вели себя… как обычно. А потому ничего забавного в людях, как существах, Ашраб в них не видел.

— Простите, Себастьян, но не нахожу в своих пассажирах ничего забавного. Уж тем более в сложившейся ситуации.

— Ой, простите великодушно, — Себастьян даже отвлекся от настройки оборудования, встал и низко поклонился в пояс в знак извинения, после чего вновь вернулся к приборам — действительно, неуместная фраза, особенно сейчас. Я просто имел в виду, как раз, что люди поразительны, в целом, как вид. Приспосабливаются ко всему, к любым обстоятельствам. Даже таким, как наше с вами. Вышли в космос, победили болезни, почти все, подстроились как к жизни среди звезд, так и на других планетах. Почти без боли, с минимальными страданиями и потерями. Вон, — эпидемиолог обвел руками выставленное оборудование, — даже окружающий мир, и тот под себя подстроили, чтобы меняться вместе с ним. Все ради себя.

— Как и любой разумный вид, — вставил свои пять копеек капитан.

— Ну, в принципе, почти. Вы знаете много разумных видов во вселенной?

— Ну… два вида. Вроде бы как.

— Вот и я знаю только два — люди и жианны. Все, больше пока никто не повстречался. И вторые, увы, достаточно консервативны как вид, я бы сказал.

Себастьян закончил с первым прибором и, пока тот легонько зашуршал и завибрировал, перешел к следующему на соседнем столике. Ашраб последовал за специалистом.

— Ой, да ладно вам. Люди тоже те еще консерваторы — они всегда инстинктивно опасаются всего нового и даже к любой новой технологии привыкают годами, если не десятилетиями.

— Ну, это действительно так. Но десятилетия — это лишь капля для вечности. Вы мне скорее всего, не поверите, но люди не всегда были такими, каких мы их видим сейчас с вами? О, это были действительно поразительные существа, притом, абсолютно неприспособленные для жизни в космосе. Но для своей планеты — они были королями. Высокие, поджарые, почти под два метра ростом, если брать в среднем по популяции. Длинные руки, которыми удобно было хватать особо далеко висящие фрукты с деревьев, не менее длинные, примерно с остальное туловище, ноги — чтобы быстро бегать за кем-то… или от кого-то. И маленькая-маленькая голова на тонкой шее, если смотреть по пропорциям, конечно.

— Вы сейчас точно человека описали? — Ашраб усмехнулся. Но все же снова окинул взглядом своих пассажиров. Но нет, как бы он ни старался, но такими, какими их описал Себастьян, Ашраб представить не смог.

Ну как люди могли иметь не такую идеальную для космоса фигуру, равностороннюю по всем трем измерениям? Если бы не голова на шее, люди представляли бы собой вторую по идеальности фигуру — куб. И все в жизни людей было таким же — кубические кружки, кубические столы и стулья. Кубические корабли. Даже оборудование эпидемиолога на столе — и то было спроектировано в соответствии с человеческими стандартами.

Даже идеальный человек по версии Космической Организации Здравоохранения — человек равносторонний.

А это вытянутая оглобля с длинными руками, которые обязательно задевали бы за дверные проемы, ногами, которые постоянно запутывались друг в друге, и высотой, с которой, если поскользнуться или споткнуться, можно было бы знатно разбить черепушку…

— Не человек, а Птумерианская мартышка какая-то? — резюмировал Ашраб, засмеявшись от души.

Глава 10 - Таможня дает добро

— Увы, Себастьян, — Ашраб вытер выступившие слезы, пока те не разлетелись сверкающими шариками по всей кают-компании, — но вы были правы — я вам не верю.

— И зря, — Себастьян все еще продолжал копаться в настройках диагностического прибора, — Антропологи нашли много вполне себе достоверных и убедительных доказательств того, как выглядели предки человека в докосмической эре. А некоторые историки, которые все же смогли восстановить несколько, так называемых, Черных Жестких Дисков с информацией того периода, даже могут подтвердить это.

— Мало ли, что там могли найти ученые. Неужели человек так сильно изменился за эти… сколько, пару тысяч лет?

— И я о чем — как бы ни были консервативны люди, а десять тысяч лет космической эры сделали свое дело. Низкая гравитация, а я могу поспорить, в начале космической эры искусственной гравитации вообще не было, тесные проемы кораблей-поколений, возникшие из-за экономии и низкого уровня технологий, а может и какие иные условия окружающей среды — и хоп, естественный отбор во всей своей красе.

— А жианны, по-вашему, не изменились.

— А фиг его знает… — Себастьян пожал массивными плечами, — в отличие от людей, у жианн не осталось данных о своей цивилизации. Околоплеменное деградирующее общество с Красного Ковчега — вот и все, что известно о жианнах как о виде. И то, — Себастьян хохотнул, — опять же, известно из летописей человечества, обнаружившего дрейфующий в космической пустоте Ковчег и его страшных пленников. Но по факту — Себастьян повернулся к капитану и многозначительно поднял указательный палец в подтверждение многозначительности его слов, — жианны как были жианнами, краснокожими гуманоидами с ушными завитками и голубым ликвором — так ими и остались на протяжении этих почти двух тысяч лет. А люди — вон, поговаривают, что даже были разной кожи, а не только коричневыми — почти полный спектр, от молочно-белого до угольно-черного. Даже краснокожие, как жианны, тоже были. Хотя так называемые «зеленые человечески» так и не подтвердились пока что, зато их упоминаний — выше крыши.

— А вы прям спец по людям, я посмотрю, — хмыкнул Ашраб.

Себастьян утробно хохотнул.

— Профессия, как понимаете, обязывает.

Повозившись еще немного с настройками, Себастьян, со словами: «Пусть немного потрясутся», защелкнул крышку второго прибора и встал с корточек. Ашраб неприятно заметил, что будь на корабле гравитация, дышать русскому в пояс как-то даже не то, что неприлично, а для высоких предков, как-то даже обидно. Но Ашраб все же принадлежал к виду «Человек Космический», а потому резво и непринужденно взлетел в невесомости на нужный уровень, чтобы находиться лицом к лицу со специалистом.

— И на этом все?

— Со скринингом — да, — эпидемиолог сделал очередную пометку карандашом.

— И когда будут предварительные результаты?

— Если все пойдет по плану и ничто нигде не вылетит, — Себастьян всмотрелся в часы на своем наруче и, нажимая на маленькие кнопки карандашом, поставил таймер, — Примерно через пару тройку часов. Может чуть дольше — в невесомости программа должна идти с дополнительными шагами, необходимое количество которых даже прибор не может рассчитать точно, что уж говорить про время. Но, в связи с этим, у нас с вами, капитан, теперь его просто предостаточно.

Ашраб нервно сглотнул и вытер внезапно выступивший пот со лба.

— Для чего?

— Для самого интересного, конечно! — Себастьян потер ладони в предвкушении, — Для сбора анамнеза! Будем опрашивать всех и каждого. Пойдемте, а то, кажется, Агма нас уже заждалась.

— Ынтхаг?

Капитан повернулся в сторону, где в последний раз видел представительницу селятинской таможни. Действительно Агма уже довольно вольготно устроилась на кресле за одним из кофейных столиков и, теребя полупустой тюбик с закуской в руках, с явным нетерпением поглядывала на него с Себастьяном. Судя по всему, ей жутко интересно было бы пронаблюдать за всем процессом настройки приборов в непосредственной близости, однако, этикет не позволил ей просто внаглую подлететь к занимающимся своими делами людям.

А Ашраб даже не подумал, что ей это могло быть действительно интересно.

На ее то скучной планете…

— Предвосхищу ваш вопрос, — на ходу ответил Себастьян летящему вслед за шагающим исполином капитану, — Пока отбирал пробы, я договорился с уважаемой Агмой Ынтхаг о том, чтобы послужить в качестве некого учебного пособия для остальных пассажиров. Сами понимаете, выпрашивать у людей их личные данные и подробности их сугубо личной жизни — ситуация щекотливая, сложная, так еще и мои габариты в этом «чумовом» костюме явно не прибавляют мне очков харизмы. Поэтому я и подумал, что Агма отлично подойдет для этой цели — она одновременно здесь и как представительница местной власти, так и вторичный зараженный — так что ей точно скрывать ничего, а расспрашивать о подробностях надо меньше — сколько она пробыла на корабле до объявления карантина? Минут двадцать?

— Может минут тридцать, — подтвердил Ашраб, — но точно не больше сорока минут.

— Ну вот и я о чем.

Прогремев тяжелым противочумным костюмом почти через всю кают-компанию, Себастьян уселся на корточки прямо напротив устроившейся в кресле Агмы. Та ни разу не опешила перед столь интересным собеседником, однако, Ашраб отметил — ситуация действительно со стороны выглядела достаточно комично. Будто мудрый взрослый опустился на уровень сидящего на детском стульчике ребенка, чтобы объяснить тому, как правильно вести себя в детском садике.

Однако, долго наблюдать со стороны, а уж тем более свинтить со скучного допроса всех пассажиров, капитану не дали — Себастьян жестом попросил Ашраба приземлиться на кресло рядом с собой.

Не то, чтобы Ашраб действительно хотел сбежать от своих, по сути, обязанностей капитана и оставить все на откуп инагенту, но он отлично понимал — пользы, кроме как исключительно формальной, он для сбора эпидемиологического анамнеза не принесет.

— Ну что, таможня дает добро? — достаточно жизнерадостно начал эпидемиолог свой опрос.

— М? Для того, чтобы дать официальное разрешение Таможенной службы мне нужно… — Агма полезла в наруч, но Себастьян жестом остановил ее.

— Нет, не нужно, извините великодушно. Просто у русских есть такая крылатая фраза. Означает что-то вроде «не спеши и разберись в ситуации, чтобы не наломать дел». Просто показалось, что она сейчас будет как никогда к месту.

— А… ну… это. Понятно. — Агма неловко потерла коленки.

Ашраб воспользовался заминкой и обернулся на остальную кают-компанию. Как Себастьян и предполагал, почти все пассажиры с любопытством наблюдали за первым сбором эпиданамнеза на корабле, но тактично не приближались, чтобы ненароком не подать виду, что им, видите ли, интересно. Один лишь Смитт все так же невозмутимо сидел в дальней части кают-компании и также безучастно наслаждался чаем и текстом на наруче. Ну и мадам Моро все также не соизволила выйти из своей каюты-кельи.

— Себастьян, можно я вас перебью?

— Да, капитан.

— А у мадам Моро вы пробы отобрали?

— Нет, капитан, — эпидемиолог отрицательно покрутил головой, — Я решил, что не следует нарушать гармонию и спокойствие в коллективе корабля ради отбора проб у одной из пациенток. Проб всех остальных должно хватить для понимания ситуации в эпидемическом очаге. Но не волнуйтесь, — поспешил успокоить капитана специалист, — Во время сбора эпиданамнеза я постараюсь отобрать у нее пробу крови и носоглоточный мазок для отслеживания ее состояния.

— Но для этого придется запускать приборы заново.

— Да, согласен, на это понадобиться выделить дополнительное время. Но я считаю это рациональной жертвой во имя сохранения спокойствия на корабле. Ладно, так, — Себастьян вернулся к Агме и, закрепив чистый лист на разделочной доске, провел горизонтальную черту в верхней его части, — Пожалуй, начнем с простого — как вас зовут? Полное имя, фамилия, отчество, матчество и родовое имя, если они имеются, как в паспорте записано. Или идентификационный номер, тоже подойдет.

— Агма Ынтхаг.

Себастьян записал.

— Повторюсь, это ваше полное имя, Агма Ынтхаг?

— Да, это мое полное имя, которое мне дали на планете Селятино Великое и зарегистрировали системе.

— Хорошо. Ваш возраст, в космических среднегодах?

— Двадцать восемь.

— Хорошо, очень хорошо. Так, хронические неизлечимые недуги, травмы были в вашей жизни?

— А разве этого нет в моем официальном профиле? — Агма заглянула в наруч, быстро защелкав колесиком, — Если у вас нет доступа к нашей Системе, могу прислать…

— Не нужно, мисс Ынтхаг, — снова остановил ее Себастьян, — у меня есть как расширенный допуск, так и ваше полное досье. Позвольте вас уверить, у меня нет скрытых мотивов или же желания разузнать ваши личные данные для каких-то темных делишек — я просто хочу вас разговорить. Почти вся официальная информация у меня в быстром доступе. А вот неофициальная, которая хранится только у вас в памяти и нигде больше — и нужна для проведения расследования больше всего. А поэтому — мне нужно вас разговорить. Понимаете, чтобы вы привыкли к разговору, не нервничали и, конечно же, говорили только правду, или то, что считаете за правду. А для этого — не стесняйтесь, не думайте слишком долго или много. Вы отлично знаете ответ на все мои вопросы. И, самое главное, не можете ответить неверно.

— Ну… эмн… э… ладно.

— Хорошо. Так как, ответите на этот простой, с виду, вопрос? Травмы, недуги…

— Мн… да нет, не было. Или не помню. Или не знаю о таковых.

— Хороший ответ. Грамотный, — Себастьян утробно усмехнулся, — Если бы все пациенты были так же проницательны, как вы, у меня было бы гораздо меньше работы, — Себастьян сделал какую-то пометку в своих записях, но Ашраб не мог понять, какую именно — русского языка он не знал, — Так, полетели дальше. Супруг, дети имеются? Может молодой человек?

— Мн… нет, никого нет, — Агма заметно занервничала, мельком взглянув на сидящего напротив Ашраба, но быстро перевела взгляд на свои ладони, лежащие на коленях, — Родители. Мама с папой. Братьев и сестер нет.

— Хорошо. Так, на работе как? Нравится ваша должность?

— Да, вполне довольна. Платят хорошо, если вы об этом.

— А тревожно? Много нервничаете? Может начальство очень строгое?

— Да нет… Во всяком случае, я бы даже сказала, что меньше, чем когда работала в магазине, пока училась. А там и учеба, понимаете, подкидывала нервотрепки…

— О, да, понимаю, эти вечные зубрежки после работы, — Себастьян понятливо кивнул, — ночи без сна с конспектами наперевес, хе-ха… ох уж эта студенческая жизнь.

— И не говорите, — немного повеселела Агма, вспомнив былые годы, — до сих пор не могу выспаться за все, что недоспала на учебе.

— Верно, верно, та же проблема. Но, мы немного отвлеклись. Вернемся ко вчерашнему дню — ничего подозрительного в космопорту не замечали до прилета «Аски Ноль Два» на планету?

— Например?

— Ну, не знаю… начальник бы нервничал. Люди бы бегали больше обычного. Уборку бы затеяли в неположенное время. Что-нибудь необычное.

— Да нет, не было.

— Значит, вы буднично встретили новоприбывший корабль.

— Ну, почти.

— Почти?

— Ну… — Агма замялась, — Все же, будничным прибытие «Аски Ноль Два» назвать нельзя — капитан Ашраб достаточно редкий гость в нашем порту. Ну, и… — Агма наконец вспомнила, — и еще он прибыл с двумя неучтенными пассажирами на борту. Спасательная операция, все такое.

— Да, точно-точно, как я мог забыть про супругов Вайз. И поэтому вам пришлось подняться на борт корабля.

— Да, все верно.

— Хорошо, — сделав пару заметок на бумаге, продолжил Себастьян, — учитывая, что вы подверглись вторичному заражению, и, вероятнее всего, не можете быть источником заражения, — а иначе бы система космопорта сработала при выходе из здания, а не на входе, — то задам следующий вопрос, уже потяжелее — с кем вы общались на корабле до того, как система обнаружила ваше инфицирование? Можете вспомнить свой путь на корабле? Максимально подробно, если можно.

— Хм… — Агма задумалась, мило потупив взгляд, — С капитаном. В основном я общалась с капитаном Ашрабом. Я вышла из ворот космопорта, прошла через взлетно-посадочное поле, шугнула пару уток…

— Уток?

— Да, уток, — подтвердил Ашраб, — в космопорту Селятино Великого очень много уток.

— Прямо на взлетно-посадочной площадке? — не поверил эпидемиолог, — Откуда?

— Я задаю себе тот же вопрос каждый раз, прилетая на эту планету.

— …ну, в общем, — продолжила Агма, — я вошла через главный шлюз Аски. Мы обменялись приветствиями с капитаном. А потом… да, потом мы прошли сюда, в кают-компанию, — Агма нахмурила нос и нервно почесала ладонь, — Но и тут, вплоть до выхода с корабля, я общалась только с капитаном. И Бергом. А, кстати, ИскИн нужно упоминать?

— При расследовании эпидемического очага может быть важна каждая деталь, — ушел от прямого ответа Себастьян, — однако, думаю, хе-хе, Искусственный Интеллект вряд ли мог заразить вас через разговор с ним. А кто еще был в кают-компании тогда?

— Хмм… честно? — Агма вновь мило потупилась, поправляя выбившуюся челку под красную кепку, — Не помню. Я тогда, ну, работала, писала отчет, пыталась разобраться в ситуации, слушала Ашраба. Он как раз тогда рассказывал захватывающую историю о том, как спасал терпящих бедствие, да, — от усилий вспомнить или же оправдаться в том, в чем никто, кроме нее, никто не винил, девушка резко, будто бы ни с чего, взорвалась, — Ну… не помню я, не помню! Не смотрела я по сторонам! Это преступление, что ли?! Я заработалась, заслушалась, засмотрелась… Скучно на этой планете, скучно тут!

— Мисс Ынтхаг, успокойтесь, прошу, — Себастьян как сидел, даже на цыпочках, глыбой, нависающей над бедной девушкой, так и ни на миллиметр не поменял своего положения, продолжая невозмутимо возвышаться как над ней, так и над ситуацией, — Никто вас ни в чем не обвиняет. Я просто спрашиваю и все.

— Я… — девушка закрыла лицо руками, слегка повиснув в воздухе, — не помню. Простите… Скучно тут… Простите, я…

— Ничего страшного, мисс Ынтхаг. Тем более, что мы уже как раз закончили. Это все, что я хотел у вас узнать. Так что можете быть свободны, пойти, выпить кофе, а еще лучше чаю или свежевыжатого сока ежефрукта. Он очень полезен для иммунитета, в нем много витаминов.

Слегка похлюпывая, стараясь не разреветься окончательно от внезапно нахлынувших эмоций, сотрудница таможни оттолкнулась от кресла и полетела в сторону свободного столика в самой дальней стороне кают-компании.

Ашраб молча наблюдал за грациозными движениями девушки, тело которой уже полностью обвыклось с невесомостью, а потому, благодаря почти полностью квадратной фигуре (если бы не шея), почти не вертелось из стороны в сторону.

Залюбовавшись на Ынтхаг, Ашраб уже поздно заметил, что Себастьян уже давно развернулся к нему «лицом», выжидающе мигая красным «глазом».

Ашраб потер не такую совершенную и гораздо более темную, чем у Ынтхаг, шею, и нервно сглотнул. Пришел его черед резать всю правду матку.

Или же, судя по новому чистому листу на разделочной доске, Себастьян вырежет ее самостоятельно.

Глава 11 - Шаг в прошлое

— Может кофе? — предложил Ашраб с порога капитанской каюты.

— На работе не употребляю, — пространно ответил специалист, протискиваясь в узкую гермодверь, — но за предложение благодарю.

— Ну как хотите, — Ашраб пожал плечами и подлетел к своей навороченной кофемашине, — но я точно от чашечки не откажусь.

— Капитан, погодите на секундочку, — остановил его эпидемиолог строгим голосом, — Пока не заварили напиток и не расслабились, не соблаговолите ли показать симптомы болезни на локте? Да-да, хе-хе, не удивляйтесь, я все вижу — вы ее весь день чешете, а она болит и чешется еще сильнее.

Хмыкнув, капитан закатал рукав рубашки. Тот оказался чуть ли не насквозь мокрый от пота, а в месте, соприкасающемся с пораженной кожей, даже появилось противно желто-красное пятно гноя.

Не прикасаясь к пораженному участку кожи, Себастьян осмотрел высыпания на руке Ашраба, иногда прося его то повернуть руку, то натянуть кожу в некоторых местах. С момента фотографии первых проявлений болезни, сыпь распространилась дальше вверх по локтю на внутреннюю сторону предплечья, а первое пятно уже покрылось мокнущими язвами от постоянных расчесов.

— Пу-пу-пу… — пробубнил Себастьян, делая пометки в записях, — …мелкопапулезная, без валика… чешется только локоть, не предплечье?

— Да, только локоть.

— …по ходу нерва… — тихо пробубнил специалист, — полиморфизм…, а когда обнаружили?

— Вчера вечером, перед сном.

— Когда разделись, понятно…, а чесаться как давно начало?

— Да… — Ашраб задумался: действительно, как давно он уже нервно чешет локоть? — Эмн… Не помню.

— Понятно. Ладно, если вас больше ничего не беспокоит, думаю, чашечка горячего кофе вам сейчас не повредит.

И эпидемиолог был блазг как прав.

Устроившись в кресле и пригласив Себастьяна устраиваться на любом свободном от мебели пространстве пола, Ашраб глотнул замечательный кофе из спецчашки и, смачно ахнув, приготовился врать.

— Ну-с, — Себастьян навострил карандаш и провел горизонтальную линию, — начнем.

***

Шаг в прошлое. Космическая станция «Красный ковчег».

За три недели до карантина на «Аске Ноль Два».

Красный Ковчег сверкал праздничными огнями в преддверии Великого Спасения. Вся космическая станция в прямом смысле слова гудела в ожидании кругленькой даты — в этот раз жианнская община не поскупилась на украшения и народные гуляния. Каждому лепестку по поздравительной надписи, каждому ярусу — по праздничной площадке, каждому огоньку — по дополнительной яркости, каждому жителю — по радостной улыбке.

Одна лишь жианнская священная реликвия и основа всей станции оставалась нетронутым багровым напоминанием о темных временах. Мрачных, жестоких и беспощадных. Ковчег выглядел инородным предметом в теле станции, выросшей вокруг древнего космического корабля.

А за ним, где-то далеко-далеко, за обшивкой перьев космической станции, сияли звезды в зияющей пустоте.

— О, Ашраб, привет!

Капитан «Аски Ноль Два» отвлекся от просмотра прекрасных видов и отлип от метровых перилл.

— Привет! Давно не виделись! — Ашраб впервые в жизни видел этого бородача с горбиной когда-то сломанного носа, но радостно улыбнулся «старому знакомому», — Какими судьбами?!

— Да так, летал, летал да залетел, — незнакомец навалился на перила рядом с капитаном, уставился на Ковчег и, будто бы невзначай, кинул кодовую фразу, — Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Значит, Служба Безопасности Cтанции явно была где-то рядом, а хвост сбросить не получилось

С другой стороны, возможно встреча с заказчиком и перенеслась из уютного тихого бара в самую горячую туристическую точку на всей станции, где разных заинтересованных сторон было гораздо больше. А, значит, гораздо безопаснее.

— И не говори, — Ашраб облокотился на перила спиной, нехотя рассматривая смотровую площадку — не любил Ашраб всей этой праздничной суеты, — И не говори, приятель. Не повезло ж тебе оказаться в этом бедламе, да еще и в канун праздника.

— Согласен, хрен вылетишь теперь, все доки работают только на вход. Очередь на вылет на пару недель вперед. А станция-то не резиновая. Хотя, — горбоносый достал из-за пазухи ментоловую жвачку, — слышал, у тебя разрешение есть, да еще и на сегодняшний вечер. Иль опять в космопорте блазги брешут?

— Нет, не брешут, — Ашраб поправил наруч, удобнее располагая руку поближе к отвороту кожаной куртки, — просто заранее знать нужно, куда летишь.

— Везунчик, — незнакомец сунул жвачку в рот и стал яростно жевать, от чего его речь стала еще более непонятной, — А я, вот, застрял. Куда летишь то, если не секрет?

— На Амальгаму.

— Да неужели? Вот совпадение. Слушай, — горбоносый резко вскочил с перил и приобнял Ашраба за плечи, — Братан, что ж ты раньше не сказал. А будь другом, окажи услугу, а, по старой памяти! У меня как раз на Амальгаме заказ висит, а я тут застрял.

А вот и подробности заказа…

— Если ты помнишь, я человек законопослушный, — Ашраб мягко, но достаточно многозначительно снял руку надоедливого «старого друга» с плеча, другой рукой, не менее невзначай, показал тому рукоятку кортика, торчащего из-за ремня за кожаной курткой. По взгляду горбоносого, Ашраб понял — сообщение дошло до получателя.

— Да что ты, что ты. Надо про доставить одну посылку на Селятино Великое. Так, небольшой контейнер с плюшевыми косатками. Он тебе даже на корабле места не займет особо.

— Один ящик?

— Да, всего один контейнер, — горбоносый недобро улыбнулся, сверкнув гнилым зубом, — Я в прошлый раз по случайности забыл, теперь, вот, в должниках хожу. А ты отлично помнишь, как я не люблю быть кому-то должным. Так неудобно перед местными аборигенами, аж печень сводит каждый раз, как вспоминаю. А тут, получается, пообещал — и снова-здорово. Кинул, получается. Еще и пени каждый день капают. Друг, ну выручи, а? А я сверху докину.

— Сколько?

— Ну сам знаешь, за один контейнер…

Ашраб обвел взглядом площадку. Разномастная толпа людей и жианн беззаботно сновала от киоска к киоску. Народ смеялся, шутил, шептался и орал — жил своей обычной жизнью даже в необычное время года. Жители радовались, грустили, злились и восхищались красотами своего собственного дома. А туристы делали все то же самое, но только в отношении уже такого экзотического и притягательного места, как космическая станция. Лавочники, как и заведено, работали не покладая рук, предлагая сувениры по самой низкой цене или варили вонючий, но такой притягательный стритфуд из самых свежих продуктов со всей галактики. Сновали по толпе карманники, рассматривая товары, грели уши информаторы, не останавливаясь, на ходу, зарабатывали разносчики и закладчики с пакетиками свежемолотого кофе. Где-то на окраине действа скучали постовые в пестрых мундирах, скучающе почесывая спину, а через толпу, словно астеройдорез сквозь пояса, шли показательно вооруженные сотрудники СБС, позвякивая тяжелыми служебными бластерами. А в совершенно противоположных от них сторонах улицы работали уже настоящие сотрудники Службы Безопасности Станции, не отличимые от жителей, туристов, лавочников, карманников и осведомителей.

Станция жила своей жизнью, а ее временные обитатели занимались своими делами.

Вот и Ашраб занимался тем же.

И беззаботно проходящий мимо Винни, потирающий свежесбитые костяшки пальцев, тоже.

— Сколько?

— Десять тысяч кредитов. Ну извини, больше не могу. Тем более за груз в тридцать два килограмма весом.

Ашраб привычно перемножил зашифрованные цифры. Перевел в систему счисления, принятую на Красном Ковчеге. А полученную цифру перевел в граммы. Сумма в золоте оказалась более чем заманчивой.

— Ладно, — согласился Ашраб, настраивая наруч на прием информации, — Но смотри, только по старой дружбе. А то знаю я тебя. Кидай декларацию на груз.

Горбоносый сплюнул жвачку за перила в бескрайнюю пустоту станции и, с мерзкой улыбочкой, перекинул информацию о грузе и основном заказе прямой передачей с наруча на наруч, минуя внутреннюю сеть станции.

— Может того, — Ашраб, приняв файл, кивнул в сторону киоска с традиционной жианнской стряпней, — по взбитой крысе и…

— А чего нет? — горбоносый понял намек о том, что пора бы закругляться, и незаметно запустил специальный протокол, — Давно хотел по…

Договорить он, конечно же, не успел. Протокол наруча протрезвонил пришедшим письмом.

— О, моя очередь на таможне подошла! Прости, я побежал! — Горбоносый, уже отступая в пеструю толпу туристов, поднял сцепленные руки над головой в прощальном жесте, — Свидимся еще!

Незнакомый знакомец мастерски слился с толпой, а Ашраб вновь облокотился на перила, в ожидании, когда Винни закончит с прикрытием сделки в темном углу за зданием с магазинчиком всякой электроники.

Красный ковчег сиял всеми цветами радуги, но радости, почему-то, это не приносило. Сколько Ашраб себя помнил, на этой станции всегда было так — за ширмой бурного мелкого бизнеса, радушных улыбок и искромётного счастья всегда скрывалась большая куча нелицеприятной массы, дурно пахнущей, но за обе щеки потребляемой жителями незаконной деятельности.

И где-то там, куда летела мятная жвачка, все так же горели праздничные фонарики и набивались под глазами фонари погрустнее.

Но Ашраба это не волновало — уже сегодня вечером он улетит из этого злачного переулка вселенной. А затем быстренько «перевезет ящичек» с Амальгамы на Селятино Великое.

А точнее двух голубков, которые хотят удобно скрыться от преследования.

Только вот о том, что спасать женатиков придется из взрывающейся яхты, никто, конечно же, в заказе на косаток упомянуть не удосужился.

***

— …ну, и нас посадили в карантин, — закончил капитан «Аски Ноль Два».

Себастьян сделал мелкую пометку в записях.

— Хмм… — только и донеслось из динамиков противочумного костюма.

— Позволите, я свяжусь с механиком?

— М? — Себастьян отвлекся от своих мыслей, что никак не отразилось ни на позе великана, ни даже в повороте шлема, — А, да, конечно, капитан. Это же ваш корабль, вы вольны делать что вам покажется необходимым. Я тут просто гость.

Отлетев в соседнюю комнату, отработанными движениями обходя все острые углы и левитирующие предметы, Ашраб набрал личный номер своего главного и единственного помощника. Не считая Берга, конечно.

— Винни? Как там с вентиляцией?

— Чинится.

— И долго еще?

— А блазг его… аргх, блазг подери… — Винни проронил еще пару крепких словечек в сторону явно острых предметов, попадающими под руку, — да не знаю я. Это не корабль, а бардак в чистом виде. Какой идиот додумался, монтируя проводку, заливать ее пенопластиком в обшивку?

— Ты хотя бы причину выяснил?

— Я еще даже не понял, где основной узел запрятан!

— А по данным Берга никак?

— По данным Берга у нас вообще с кондиционером все в порядке, а на борту оптимальные ноль по шкале Чернявской.

— Хмм… — Ашраб немного опешил, вытирая выступивший от стоящей вокруг жары и духоты пот со лба и шеи. А по шкале Чернявской, специально придуманной для обеспечения нормируемых показателей микроклимата внутри межпланетных кораблей, ноль — самая что ни на есть комфортная температура для проживания, — Это как?

— Меня спрашиваешь?

— А кого еще?

— Действительно… — Винни усмехнулся, — действительно, кто еще тут должен во всем разбираться. Да не знаю я. Работаю. Сам уже сдохнуть хочу от всего происходящего.

— Ладно, не мешаю работать.

Ашраб отключился, не дожидаясь отборной ненормативной лексики занятого работой человека.

Час от часу не легче.

Вернувшись в гостиную обширной капитанской каюты, Ашраб застал эпидемиолога на том же месте и в той же самой позе, в которой того и оставлял.

— Спасибо, что подождали, — Ашраб опустился в кресло и зафиксировал себя ремнями для удобства, — продолжим? Остались еще какие-то вопросы?

— Вопросы… — Себастьян вальяжно махнул рукой с карандашом, — У специалистов всегда масса вопросов. Главное еще понять, какие из них нужно задать, ха-хах! — Себастян утробно рассмеялся, — А сейчас это сделать крайне трудно. Капитан, можно я вам кое-что скажу, как на духу, но только без обид, хорошо?

Ашраб напрягся.

Тумбочка или в потайной нише стола?

Какой нож сейчас ближе и удобнее всего достать?

— Да, конечно, Себастьян, — благодушно махнул рукой Ашраб и улыбнулся, — Говорите.

— Странно это все, Ашраб, очень странно, — Себастьян ловко отпустил карандаш висеть в воздухе, сжимая и разжимая затекшее запястье, — Вы с «Аской Ноль Два» за ближайший год облетели почти всю вселенную, если брать по диагонали. Даже в Дикий Сектор залетели, хоть это и давно было. Не, не подумайте, про Дикий Сектор это я так, больше завидую — никогда там не был. Опытный пилот, опытный ИскИн, хороший корабль. Чистая история полетов, законопослушный транспортный корабль, коих тысячи. Регистрация прилета и отлета, карты маршрутов, чистый груз и чистые пассажиры, никаких нареканий. А тут БУМ — и карантин. Понимаете? Не бывает так. Не сходится. То бишь не за что зацепиться в расследовании. Ну вот где и откуда вы могли подцепить эту заразу? Вот если бы были несостыковки, темные делишки, связи с тайными синдикатами, контрабанда, в конце концов — вот тогда было бы гораздо проще. А тут… судя по выраженности симптомов, вероятнее всего вы заразились, неделю, может две назад. А это Амальгамма, путь от нее до Селятино Великого и, конечно же, сам космопорт Селятино Великого. Поэтому критическая точка, во-первых — груз, что мы с вами обязательно проверим, капитан, думаю, вы сами в этом заинтересованы. Но не думаю — Агма же не контактировала с грузом, как и пассажиры. А во-вторых — Вайз, которых вы спасли. С ними контактировали все. Но тогда у них проявились бы симптомы болезни раньше, гораздо раньше. Не сходится, Ашраб, — Себастьян тяжело вздохнул, — Странно все это. И пахнет керосином.

— Чем пахнет? — Ашраб вытер выступивший пот и принюхался. В затхлом воздухе капитанской каюты пахло потом и кофе.

— Воняет, капитан, несет, пасет и благоухает, и вовсе не духами, — Себастьян провел жирную черту под пометками, сделанными в процессе рассказа капитана, но вставать пока, не собирался, — И добром это вряд ли закончится.

По шлему, скрывающему лицо, не понятно, о чем думал эпидемиолог, но, судя по тому, как специалист крутит карандаш в толстых пальцах, Ашраб сделал вывод о том, что тому явно хочется спросить о чем-то еще. Но либо опасается, либо… не может понять, что именно.

Просто сидит. Крутит карандаш в руке. И смотрит на капитана.

А капитану же ничего не оставалось, как через наруч заказать себе еще кружечку кофе.

— Ладно, — как ни в чем не бывало одну немую паузу спустя объявил Себастьян, звонко плашмя ударяя карандашом по разделочной доске, — Спасибо за откровенность, капитан. И за предложенное кофе. Я действительно это ценю. Но, что-то мы с вами засиделись, хе-хе, не пора ли начать расследовать это дело и наведаться к бортмеханику?

Глава 12 - Критическая точка одной критичной ситуации

В зеркальном шлеме Себастьяна отражались мертвые стеклянные глаза.

Десятки безжизненных глаз.

— Действительно, косатки, — Себастьян запустил огромную лапищу в ящик, доверху заполненный черно-белыми плюшевыми игрушками. Заряда батареи у локального поля искусственной гравитации ящика было еще на пару дней работы, поэтому игрушки, к огромному облегчению Ашраба, после вскрытия не разлетелись по всему грузовому отделению. Вытащив одну косатку из середины ящика, Себастьян поднес ее к шлему, — Дешевый крой.

— По документам все сходится. «Игрушка мягкая черно-белая типа „Косатка“ номер 2, 20 см» 250 шт.

— Угу, — Себастьян слегка помял игрушку в руке, ища, не зашито ли внутри чего, — Пустая.

— Я все же против такого тщательного осмотра товара, тем более до его официального прибытия в точку назначения. Мне его еще сдавать, — Ашраб скорчил недовольную мину, — Да и боюсь, смысла не имеет — перед загрузкой в космопорту просветили весь ящик, а потом мы и на корабле его перепроверили, на всякий случай. Могу предоставить данные сканирования, если нужно.

Ашраб действительно был уверен в том, что груз явно никак не был причастен к заражению обитателей космического корабля. Учитывая, что металлический контейнер, набитый мягкими игрушками, был лишь прикрытием для проведения «специальной спасательной операции», он обязан был быть чист как стеклышко. Да и Ашраб с Винни не дураки, пятнадцать раз его проверили как документально, чтобы каждая запятая стояла где нужно, так и физически, просветив во всех возможных диапазонах еще до этапа погрузки на борт «Аски Ноль Два».

— Согласен, капитан, осматривать каждую действительно смысла не имеет, — Себастьян снова легко жамкнул игрушку, — Но они такие милые, грех было не помацать, хе-хех! И да, от отчета не откажусь. Маловероятно, что патоген был занесен на корабль в грузе — пломбу с ящика мы с вами вместе снимали. Но и данные сканирования пригодятся — прикреплю к отчету.

Отдав команду Бергу передать специалисту необходимую информацию, Ашраб закрыл контейнер с особо ценным товаром и перекинул на замок данные о времени, месте и причинах вскрытия груза. После чего снова постарался связаться с Винни, но тот все так же не отвечал. По словам Берга, тот залез куда-то под обшивку в районе двигателя, где из-за электромагнитного излучения не то, что связь, а любая электроника работала через раз.

— Механик пока все еще недоступен, — Ашраб подлетел к выходу из почти пустого грузового отсека, — Занят ремонтом. Что дальше?

— А что дальше…? — Себастьян прогрохотал к выходу и, согнувшись в три погибели, протиснулся в гермодверь, — Хотелось бы сначала закончить с членами экипажа, прежде чем приступать к опросу пассажиров, но что уж поделать. Тогда по плану следующая критическая точка.

— Вайз.

— Ллойд и Мария Вайз, все верно. Ну а дальше по списку.

— А, может, начать с наиболее опасной и проблемной пассажирки, мадам Моро? — Ашраб взглянул в наруч, удостовериться, что та все еще сидит у себя в каюте и, судя по отчетам Берга, все еще была жива, — Тем более, что пробы у нее пока еще не отбирались.

— Нет, проблемных пациентов лучше обследовать в последнюю очередь. Во-первых, чтобы меньше нервировать остальных пассажиров дикими криками и возможными конфликтами, а во-вторых, — огромный Себастьян с трудом протиснулся в технических коридорах нижнего этажа «Аски Ноль Два», — Мало ли, к чему этот конфликт может привести, вдруг я, как специалист, не смогу выполнять свои прямые обязанности? И собирать анамнез у остальных придется вам. Вот вы, Ашраб, справитесь?

— Я, эмн…

— Вот и я о том же. Так что муж и жена Вайз — сейчас лучший выбор.

— Ну, Вайз так Вайз, — согласился с доводами Ашраб, — Берг, предупреди Ллойда и Марию Вайз, что мы с Себастьяном сейчас их навестим.

— Так точно, — отрапортовал ИскИн, — Будет сделано.

— Ашраб, и передайте им, чтобы прошли в свою каюту, если они еще не в ней. Опрос лучше проводить отдельно от остальных пассажиров.

— Берг, слышал? Передай и это тоже.

— Так точно, капитан.

Ашраб на долю секунды даже задумался, что этот Берг сегодня такой вежливый, но это быстро вылетело у него из головы — сейчас его интересовали другие, более насущные вопросы. А с Бергом он потом разберется.

Каморка, которую Ашраб всегда оставлял свободной на всякий непредвиденный случай, ибо так гласили правила межпланетных перелетов, каютой назвать можно было исключительно формально. Кровать есть? Есть. Тумбочка для личных вещей присутствует? Да, дверца сломана, а ящик застревает, но присутствует же. Все, полноценная каюта, формальности соблюдены, проверяющие не придираются. Никто же не предполагал, что кому-то в принципе придется проживать в таком месте больше суток. И уж тем более не одному — а с супругом.

Но что поделать? Непредвиденные обстоятельства. Притом, в квадрате.

Тяжело быть потерпевшим кораблекрушение в космосе. Жив — уже чудо.

Во всяком случае, так считал Ашраб.

И, в отличие от некоторых других космических транспортных кораблей, у него такая каморка хотя бы действительно была, а не значилась исключительно только на схеме.

Мария и Ллойд встретили капитана корабля и специалиста эпидемиолога традиционным для Тигриной Конфедерации приветствием Цап-Ли — полупоклоном, стоя на одной ноге. Даже условиях отсутствия гравитации это выглядело достаточно изящно. Ашраб никогда не понимал этой традиции, но ответил вежливым кивком головы. Себастьян же, даром что русский, войдя в помещение, изобразил ответный поклон Цап-Ли, и только после этого закрыл дверь.

В последний раз капитан был внутри запасного помещения года два, а может и три назад, когда одному инспектору сильно зачесалось проверить именно что соответствие этой буквы закона космоса. И да, каморка была все таким же нелицеприятным местом, каким он ее помнил. Темно-зеленые стены со следами потеков краски. Неприятно, но все же не до крови из глаз, мигающий плафон из-за давно не поменянной лампочки. Одноместная кровать. Тумбочка. И полное отсутствие каких-либо удобств. Как и личных вещей четы Вайз. У других, официальных пассажиров «Аски Ноль Два» при перелетах, длящихся более одних суток, каюты превращались в бардак из висящей на стульях элементов одежды, разбросанных гаджетов и кучи, в буквальном смысле, оберток из-под взятых на прозапас батончиков и бутылок с водой. У Вайз же — только зеленое бикини, в которое была одета жена — вот и все личные вещи. Скафандры не в счет — их Винни снес на склад, чтобы не воняли горелым топливом на всю кают-компанию.

Босой Ллойд, после поклона, вернулся на кровать, и, судя по смятой простыне, в свой излюбленный угол. В нем, вцепившись руками и ногами в матрас, он сжался в позу эмбриона, пряча лицо в коленях. Мария же, одетая в желтое платье, явно благодушно выделенное из бесконечных запасов Екатерины Фосс, примостилась рядом, держась одной рукой за специальный ремень, а другой успокаивающе поглаживая любимого по колену.

Присесть Себастьяну никто из семейства Вайз не предложил, что справедливо, ибо садиться даже на пол просто не получилось бы — массивный русский уперся бы в стены длинными ногами. Благо, каморка была высокой, а потому стоять было вполне комфортно.

— На всякий случай напомню — меня зовут Себастьян. Себастьян Семенов. Но можете обращаться ко мне только по имени.

Механический голос эпидемиолога не сильно располагал к общению, но Ллойда, судя по выражению на его напряженном лице, все же немного расслабило приветствие русского.

Ашраб, в отличии от Себастьяна, увидел в отсутствии приглашения отличную возможность немного отдохнуть, а потому отлетел под потолок, спиной к надоевшему мигающему плафону, и открыл новостную ленту на наруче.

Пусть Себастьян развлекается как хочет, раз ему так нравится расспрашивать других людей и выпытывать подробности их личной жизни. К тому же, каморка была тесной, все действующие лица разыгрываемой постановки в прямой доступности — можно и немного расслабиться.

Как обычно, Себастьян начал с полного имени опрашиваемых.

— Мария Вайз, в девичестве Фонтейн, Пятая Звезда от Восхода, — Мария ласково улыбнулась.

— А после замужества Первая, как я полагаю?

— Да, Первая Звезда от Вайз. Мой муж еще не столь богат, чтобы иметь несколько Звезд на своих плечах, — Мария снова улыбнулась, — Или просто не хочет делиться своим вниманием с кем-то еще.

Мария ласково прикоснулась ладонью к щеке мужа. Тот в ответ мило потерся щетиной о белоснежную ладонь, будто бы ища успокоения в прикосновениях родного человека.

— Ллойд Вайз, — представился он, слегка грубовато отталкивая ладонь жены, — Идентификационный номер — Семьдесят Пять дробь Шестьсот Шестьдесят Шесть. Пятнадцатый меридиан Ши… Ши… — Ллойд запнулся и нервно зачесал голую лодыжку, вспоминая название планеты, — Ранка. Ши-Ранка. Простите, я еще не отошел от всего случившегося. Простите…

— Ничего страшного, — Себастьян записал идентификационную информацию Ллойда и сделал еще пару каких-то пометок сверху, — Нет нужды мучать себя. Вспомнится — значит вспомнится. Расслабитесь. Нет лекарства лучше, чем простое спокойствие.

Как Ашраб и предполагал, официальная новостная лента была все так же нема в отношении их непростой ситуации. Нема и скучна. Впрочем, чего еще он ожидал от Селятино Великого, кроме банальной скуки. Хотя, пара статьей про милых котиков были не так и плохи.

— Хорошо, хорошо, так… — Себастьян постучал кончиком карандаша по доске, — А чувствуете что-нибудь необычное? Какие-нибудь жалобы на здоровье имеются? Слабость, головокружение, боль, высыпания на теле?

— Нет, нет, ничего такого, — мило улыбнулась Мария, махая тоненькой ручкой, — Все в полном порядке. Чувствуем себя хорошо, не жалуемся.

— А у вас, господин Ллойд? Вы хорошо себя чувствуете?

Ашраб отвлекся. Почему-то напрягся.

— А? — Ллойд поднял голову и, словно вспоминая о чем-то, отдернул руку от очередного желания почесать ногу, — А, да, да, все хорошо, не волнуйтесь.

— Дорогой, но у тебя же болела голова, — напомнила жена.

— А, да, да, голова, — Ллойд нервно улыбнулся и театрально потер макушку, — Балкой по голове прилетело, да, но, вроде, все нормально, просто шишка. И все.

— …шишка… — пробубнил Себастьян, — Что ж, это не может не обнадеживать.

Не увидев ничего интересного, Ашраб нырнул обратно в новости на наруче. Дальше, ничего интересного не намечалось — скорее всего, Себастьян начнет опрашивать о случившемся на яхте. Эту «удивительную» историю Ашраб знал как свои пять пальцев, даром, что не сам сочинял.

«Хотя, — признался себе Ашраб, — Я бы придумал что-нибудь поинтереснее. И правдоподобнее».

Что, в принципе, и произошло. Себастьян спросил. Мария начала свой поразительный и полный всхлипов, вздохов и ахов рассказ. Про то, какие они с мужем честные граждане так горячо любимой Тигриной Конфедерации. Что Ллойд — бизнесмен, занимающийся дистрибуцией просветленных линз для двигателей космических кораблей, а она любящая и заботливая домохозяйка. Эмоционально поведала, как занимается коллекционированием старых комнатных ламп и вышиванием двойным крестиком, как любит современную остросюжетную литературу, ибо дома скучно и совсем нечем заняться. Затем с рвением рассказала, где и как решили отпраздновать свою четвертую годовщину, почему именно в космосе, арендовав яхту у какой-то там компании, которую тщательно записал Себастьян на свои листочки. С восторгом Мария поведала, как все шло хорошо, как ели, пили, веселились, кутили в постели и почему именно на них не было надето персональных наручей. Ну и, конечно, со слезами на глазах перешла к месту, где что-то пошло не так: толчок в корпус, заорали серены, все стало красным, огонь, паника, как отважный муж отреагировал, велел надеть скафандры, притащив их из дальнего шкафа, как пошел за наручами, которые остались у руля, где его и придавило.

Потом потеря сознания. Спасение. Ашраб, Винни, «Аска Ноль Два», радостные пассажиры, далекая зеленая планетка под таким прекрасным и необычным названием Селятино Великое… А тут этот карантин.

А Ллойд все молчал, молчал, молчал…

— Вы же нас спасете, да? — Мария с надеждой и восхищением посмотрела на Себастьяна, — И для нас наконец все закончится?

— Угу… — скупо бросил Себастьян, спешно все еще записывая только ему необходимые подробности несчастного случая. Судя по количеству записей, он уже почти закончил с Вайз. Как понял Ашраб, скорее всего он уже был всего в паре вопросов от традиционной горизонтальной линии, венчающей сбор данных.

Если бы не Ллойд.

Мужчина выпрямился и, уже в который раз за все это короткое время разговора, потянулся почесать бледную лодыжку так, будто там действительно была зеленая сыпь. Но нет, кожа на лодыжке была хоть и бледной, но абсолютно чистой.

Не было даже следов расчеса.

— Все же, я бы хотел осмотреть вашу ногу, — Себастьян медленно переложил карандаш в другую руку, — Позволите?

Себастьян сделал невинный просящий жест пустой ладонью, однако, Ллойд все увидел совсем иначе. Его глаза вспыхнули страхом и подступившей паникой. Все произошло всего за какие-то доли секунды, однако Ашрабу, сверху, все хорошо было видно. Маленькая каморка и малюсенький личный внутренний мирок, в котором Ллойд заперся в излюбленном углу, сжираемый паранойей и блазг знает какими темными мыслями, с нервами, тонкими, как волос, и звонкими как хрусталь… и тут огромная оранжевая лапа, которая тянется, хочет схватить, забрать, поглотить, убить…

— Нет! Нельзя! Уйди! — Ллойд засучил ногами по простыне, стараясь отползти как можно дальше от страха, однако в невесомости механика перемещения работает немного иначе — он закрутился, заметался в воздухе, абсолютно дезориентированный, что только подливает масла в огонь паники, — Не подходи! Нельзя!

Крики Ллойда стали менее членораздельными, он крутился, как вертел жаровни, вокруг своей оси, бился о стены и кровать, размахивал руками и ногами. Пытался что-то найти, что-то…

— Стой! — вскричала Мария, — Что ты делаешь?

— Нет, мы умрем! — хрипел Ллойд, вертясь и дергаясь, словно пытаясь выхватить что-то из-за пазухи, — Иначе умрем! Нет!

— Господин Ллойд… — попытался успокоить его Себастьян, отступая на шаг назад, что в условиях каюты не значило абсолютно ничего, — Я не…

Ашраб среагировал как учили, и, оттолкнувшись от потолка, устремился к обезумевшему пациенту давно слетевшего с ума корабля.

— Нет! Нельзя! Нет! — кричал Ллойд, будто-бы из ниоткуда вытащив большой военный вибронож, — Не подходи.

Но Ашраб все же опоздал. Ллойд успел сделать два размашистых удара по воздуху, больше отгоняя огромное оранжевое чудовище, чем стараясь кого-то покалечить.

Вжих!

Лезвие прошло где-то в считанных миллиметрах от шлема Себастьяна.

Ворох бумаг взмыл в воздух, разлетаясь по каюте.

От затраченных и неконтролируемых ударов и беспорядочных движений в невесомости Ллойда носило из одного угла каюты в другой.

Вжух!

Горизонтальный замах, лезвие с шумом разрезало воздух там, где только что стоял Себастьян.

Вжу…

Ашраб врезался в худощавого истерика, лезвие неприятно скрипнуло по металлической поверхности наруча, но он умудрился перехватить руку Ллойда, выбивая у него нож.

— Нет, не касайся меня! Уйди, уйди, нет! Мы все умрем…!

С шумом закрылась дверь каюты. Это Себастьян, воспользовавшись заминкой, поспешил убраться из тесного помещения. Что абсолютно верное решение — по такой большой и яркой цели очень тяжело промахнуться.

Как предписывает КосБо, разработанное как раз для рукопашного боя в условиях отсутствия гравитации, Ашраб лишь слегка завел руку для удара и одной лишь ладонью дал знатную оплеуху Ллойду. Тот, как и планировалось, оглох и немного успокоился. Во всяком случае, перестал сучить конечностями и орать во все горло.

— Идиот! — Ашраб поспешил перехватить плавающий в невесомости нож, — Кусок слепого астеройда!

Невесть откуда взявшаяся Мария, ни разу не проронившая ни слова за всю короткую заварушку, подлетела к Ллойду и заключила в свои объятия, и, как подметил Ашраб, невозмутимо начала осматривать на предмет ранений.

— Жить будет, — кинул ей капитан, потирая саднящую ладонь, — И откуда только нож достал?

— Не знаю.

— Еще оружие в каюте есть?

Мария молчала.

— Еще раз, по-хорошему спрашиваю, — Ашраб недовольно покрутил боевым ножом, которым даже младенец сможет пробить хитиновый панцирь псевдожука, — Потом придется отчитываться перед таможней. Но уже самим.

— Больше оружия быть не должно, — невозмутимо ответила Мария, без тени страха или сомнения смотря Ашрабу прямо в глаза, — Как и этого.

— Мы так не договаривались.

— Мы никак не договаривались, — Мария успокаивающе гладила плачущего в ее объятьях мужа по голове, — Тем более на карантин.

Ашраб зло посмотрел на Марию.

Мария же невозмутимо посмотрела сквозь Ашраба.

Где-то далеко, в космосе, летели куски взорвавшейся и сгоревшей яхты.

Наигравшись в гляделки, капитан одинокого транспортника наконец убрал нож под ремень капитанской формы. Затем, под неуемным взглядом Марии, он собрал бумаги, доску и карандаш, летающие по каюте, после чего молча удалился из каюты.

— Плохой день? — Себастьян ждал его в кают-компании чуть поодаль от двери в запасную каюту. Компанию ему там составили почти все остальные пассажиры, явно собравшиеся на крики Ллойда. Но Себастьяна все это, вроде, совсем не беспокоило. Все такая же неповоротливая, массивная трехметровая каланча посреди квадратных карликов.

Ашраб даже не предполагал, что в таком костюме можно так быстро и ловко двигаться.

— Отвратительная неделя, — Ашраб поморщился, — Приношу свои извинения за случившееся. Я, как капитан корабля…

— Да бросьте, капитан, — Себастьян махнул рукой, — Не берите в голову. Бывает. Работа у нас опасная и вредная. Ничего же страшного не случилось.

— Благо, он вас не задел.

— Благо, да, — согласился Себастьян, — Тренировки не прошли даром. Как у меня, так и у вас. Спасибо, капитан.

— Обеспечение безопасности на борту корабля — моя прямая обязанность.

— А моя прямая обязанность — вытащить вас из карантина, — Себастьян утробно хохотнул, — Так что, если вы не против, мы, наверное, продолжим собирать эпиданамнез. Вы же не против? Как вы сами, кстати?

— Все хорошо, хорошо… — капитан проверил наруч. Тот, вроде, был цел. Этот старичок и не такой замес повидал на своем веку, — Давайте продолжим.

Ашраб пропустил Себастьяна вперед, а сам полетел сзади, размышляя. Он все никак не мог взять в толк, где Ллойд в принципе мог прятать такой большой и острый нож на теле, когда был одет лишь в майку и просторные трусы…

Но из размышлений почти сразу его вырвал странный, не слышимый доселе звук.

Шипение непрерывно выходящего воздуха.

Посмотрев на бахающую по кают-компании оранжевую фигуру, Ашраб поперхнулся.

— Эмн… Себастьян?

— Да, — эпидемиолог обернулся.

— Это… У вас порез. На костюме.

Себастьян остановился.

Повернулся.

Многозначительно промолчал.

А затем познакомил Ашраба со всем многообразием великого и могучего русского мата.

Интерлюдия - Беги, Мышка, Беги!

«Беги.

Беги, что есть мочи.

Беги так, как никогда до этого не бежала.

Беги от вечного зуда. Беги от одиночества и безысходности. Беги от бесконечных опытов!

Беги, если не хочешь снова оказаться ТАМ!»

И Майя бежала. Мимо бесконечных зданий, однообразного серого металла, по каменной мостовой и узким улочкам. Грязь чавкала под ее старыми кроссовками, выданными еще при заточении. Мусор постоянно попадал под ноги, намереваясь свалить, выбить из равновесия, а мелкий пластик лишь жалобно хрустел, перемалываясь в труху.

Легкие уже начинали гореть огнем, не прошло и трех минут, как ее выпустили из ворот и пустили следом красноглазых гончих. Но нужно бежать дальше, через силу и боль. Ничего, скоро придет второе дыхание, и налившиеся свинцом ноги превратятся в механические поршни. Нужно только стараться бежать дальше, передвигать ногами, следить за дыханием.

Нужно перетерпеть.

И ни в коем случае не чесаться.

Как бы ни хотелось.

Не дождутся!

Серый металл, какой-то дешевый сплав, состав которого они еще не успели пройти на уроках в школе. Он и так был самым распространённым отделочным материалом для домов этого города. Города, который когда-то был ее домом. А теперь этот металл везде, на каждом квадратном миллиметре стены. Больше нет дверей, нет окон, нет цветастых вывесок, яркой, надоедливой рекламы, удобных подоконников или захламленных балконов — везде был один только металл.

Город однотонных коробок.

В прошлый забег все было еще не так плохо.

Но некогда оглядываться по сторонам, некогда останавливаться, даже чтобы хоть немного унять этот чертов зуд по всему телу. Нужно бежать, ибо красноглазые гонятся за ней по пятам, наступают на пятки.

Поворот, другой, короткая улочка, снова поворот. Майя отлично понимала, что в свои неполные шестнадцать она куда быстрее, ловчее и проворнее своих преследователей, и вовсю пользовалась этим. Грузные преследователи обязательно потеряют больше времени на поворотах или же протискиваясь в узкие зазоры меж домами.

…Третья строителей, срез на Пятую Лэйн, поворот, небольшая лестница к Кикадили, сквозь двор, где она с Вовкой и Чаном нашли дохлого кота пару лет назад и тыкали в него палкой, затем вечно замусоренной улочкой за местной булочной на Пятую строителей, до третьего дома…

Бежать.

В этот раз уж она точно обхитрит этих гадов и выберет из этой проклятой тюрьмы.

Сбежит от своих проблем. Почти что в прямом смысле этого слова.

…снова Пятая Лэйн, петляет, заметает следы, пусть помучаются, потом на проспект Первопроходцев, к мойке гравилетов, которая на углу. Там была старая канализационная решетка. В прошлый забег Майя не успела до нее добраться, свалилась еще на повороте, зачесалась, заворочалась в грязи, на потеху гончим, а потом ее схватили, вырубили, и снова в ее жизни день ото дня была лишь камера два на два.

Но теперь то она точно добежит.

Вот и поворот, оббежать теперь уже невзрачную металлическую коробку, продраться сквозь вонь сливных канав, вот, уже…

Руки шарили по каменной брусчатке переулка, обстукивали глухой металл, пытались сорвать многочисленные заклепки дрожащими пальцами, но все тщетно.

— Черт! Твою мать! ЧЕРТ!!!

Решетки здесь больше не было, как не было ни единого шанса найти укромное место. Место, где ее не найдут, не вытащат, где можно будет переждать, перевести дух!

Почесаться, в конце концов.

Нельзя, от этого будет только хуже. Но так хочется впиться ногтями в кожу. Хоть на секунду убрать эту невыносимую боль!

Громом среди ясного неба прозвучал удар кулаком по металлической стене бывшей мойки.

— А-а-а-а-а-а! — отчаяние горькими комками исторгалось из измученной душе бедной девчонки, распаляя огонь в легких до невыносимых пределов.

Удар. Еще один. Третий.

Майя билась в истерике перед лицом очередной неудачи.

Пока красноглазые гончие не настигли ее.

И вместе с ними пришла тьма.

***

За окном недовольно щебетали пташки, наслаждаясь последними тёплыми лучиками осеннего солнца. Майя отлично их понимала — она сама не любила зиму за ее вечно фиолетовые тяжелые облака и синие оттенки ночного зарева. Папа говорил, что это из-за химического состава верхних слоев атмосферы, нагревающимися под более высокими дозами космической радиации, но это все равно не отменяло того факта, что Майя не любила зиму.

Вот и пташки тоже ее не любили. В этом они с ней были абсолютно солидарны.

Город буквально утопал в оранжевом сиянии. Он, словно маленький ребенок, пускал солнечные зайчики, стоило кому-нибудь из его жителей открыть или закрыть окно. Редкие гравилеты ловко маневрировали меж колонн зданий, раздувая лозы висячих садов. На фоне далеких гор, стальные громады многоэтажек вовсе не казались чем-то чужеродным или неправильным. Наоборот, будто все так было всегда.

И всегда будет.

Включив на галофоне камеру, Майя даже сняла эту мимолетную красоту. Так, чисто на память. Ну и подружке Аське скинуть, конечно же. Она живет на пару десятков этажей ниже в доме напротив, а потому ей недоступен такой замечательный вид из окна, как у Майи. Пусть вот тоже полюбуется. И, может, даже немного позавидует.

— Дорогая, не сутулься, — как обычно сделала ей замечание мама, нарезая картошку неподалеку, но девушка привычно не обратила на это внимания, притворившись, что слушает музыку достаточно громко, дабы не слышать чего-то помимо своих собственных мыслей.

Вообще Майя любила вот так сидеть на уютном, теплом подоконнике в гостиной-кухне, листать ленту в галофоне и смотреть, как мама готовит ужин. Было в этом всем некая притягательность. Контраст между обыденной жизнью самого обычного в мире человека и неудержимой, манящей высотой, далью безграничных возможностей, таящихся за каким-то тонюсеньким стеклом. Всего один шаг, одно неверное движение, звон стекла — и не будет ни забот, ни страхов, ни заученных, выведенных до автоматизма действий и правил. Ни приказов, ни зубрежки, ни школы или чего-нибудь еще. Только она, Майя, и только ее правила.

И сидя на подоконнике девушка чувствовала эту свободу внутри себя. Наслаждалась этим чувством, переписываясь с подругой, смотря видео, читая заданную главу учебника или же просто ожидая ужина.

Чувствовала, что ее жизнь всецело в ее руках. И только.

Сквозь тихую мелодию в наушниках донесся хлопок входной двери. Мама отложила нож, сняла фартук и ушла в прихожую.

Это скорее всего папа пришел с работы. Вырвался на пару часиков пораньше. Видно, сегодня опять в институте не было запланировано каких-то серьезных испытаний.

Но странный шум все же отвлек Майю от галофона.

Она отложила гаджет и вытащила наушник. В прихожей что-то грохотало, громко охала мама.

— Что случилось? — громко спросила Майя, но ей никто не ответил.

Только она уже хотела покинуть свое нагретое место и пойти выяснять, что же произошло, в гостиную вихрем ворвался отец. На нем был его лабораторный халат, испачканный какими-то коричневыми пятнами, а синие брюки были порваны в трех местах. Отец вообще не был похож сам на себя — волосы всклокочены больше обычного, губы, с которых почти никогда не сходила легкая улыбка, превратились в одну тонкую линию, а глаза горели каким-то… безумием?

— Майя! — он подбежал к ошарашенной дочке, схватил за плечи и заглянул прямо в ее юные, ничего не понимающие глаза, — Срочно беги в комнату, собирай только самое важное…

— Папа…

Мама ошарашенно что-то искала на антресолях, ошарашено шептала под нос неразборчивые фразы…

— Быстро! — он встряхнул дочь, словно бы приводя в чувство, или же тем самым пытаясь привести в чувство себя, — Нам нужно…

Входная дверь вылетела из прихожей, взрывом сорванная с петель вместе с косяком. Заорала сирена, а стены в миг окрасились в красный. Закричала мать. Отец отпустил Майю, заслонил спиной, но тщетно. В мгновение ока квартиру заполнил сизый дым, насильно проникающий в легкие и забивающий собой все свободное пространство. Майя согнулась в приступе нескончаемого кашля, глаза щипало, а из носа текло.

Но, найдя в себе последние остатки утекающих из ее тела сил, Майя вспомнила про окно, ее всегда призрачного, несерьезного, но теперь единственного спасения из ада, в который превратилась квартира. Кое-как наощупь найдя ручку Майя резким движением отворила створки окна настежь.

Только лишь, чтобы уткнуться руками в защитные заслонки. И упасть, в сознании, в состоянии видеть и слышать все вокруг, но не в силах больше пошевелить и пальцем.

Так она и лежала, под мрачное молчание красноглазых демонов в черных одеждах, хозяйничая в пучине того ада, в который превратилась квартира.

И ее жизнь.

***

Первое, что Майя увидела, когда тьма ушла — так это ее собственные руки. Они все были в кровавых расчесах, сквозь которые проглядывали зелено-бурые пятнышки, которыми ее наградили в этой чертовой тюрьме. А ведь до этого у нее были такие прекрасные, утонченные, красивые руки.

И теперь я она вся такая, под стать своим рукам. Измученная, изуродованная, как внутри, так и снаружи.

А за ними в бешенном вихре проносились камни мостовой. Один, второй, третий. Даже нет, не в вихре, а в безумном вальсе. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… И руки тряслись им в аккомпанемент, но сбивчиво, неправильно — раз-два, раз-два, раз-два… Еще и волосы все время пытались закрыть обзор, лезли в глаза.

Но где белые стены тюрьмы? Где одинокая кушетка? Где привинченные к полу стол и стул? Где мелкий стеклянный глаз камеры под потолком, в конце концов?

Неужели она все еще в городе?

И ее… несут? Положили на плечо, как мешок картошки, и…

…и не донесут.

Ее бег еще не окончен.

Выгнувшись дугой, Майя вцепилась в маску несущего ее демона и порвала резиновую плоть, добираясь до беззащитной кожи. Красный глаз гончего моргнул и погас, а мерное шипение противогаза сменил истошный крик.

Хватка, удерживающая талию Майи на плече демона ослабла, и девушка рухнула прямо на твердые камни мостовой. Боль прокатилась по правому боку, но она была ничем, по сравнению с вернувшимся чувством свободы.

Дикой кошкой вспрыгнув на ноги, она издала боевой рев и, не дожидаясь ответных мер, сама кинулась на второго демона, ошарашено застывшего в паре метров от нее.

Уж так просто она теперь не дастся.

Это ее бег! Это ее шанс сбежать от бесконечных опытов, острых иголок и подключений к бесполезным, изматывающим симуляциям.

Влетев головой в живот полностью одетого в черное солдата, она повалила того с ног и уселась сверху. Сцепив кисти, она стала бить гончего прямо по красному глазу. Один, второй. Фасеточный глаз пошел трещинами, демон старался руками закрыться от обрушивающегося на него возмездия, но Майя уже вошла в раж и продолжала наносить сокрушительные удары.

Пока кто-то не врезался в нее справа, от чего Майя отлетела на добрые полтора метра, покувыркавшись по голым камням.

Вновь, под действием живительного адреналина, бушующего в крови, она быстро вскочила на ноги и увидела еще троих демонов, повернувших из-за угла.

Из-за чего вновь встревать в драку было бессмысленно.

А потому нужно бежать. Еще быстрее прежнего, хитрее, проворнее.

Она не даст себя снова поймать!

И снова бег, бесконечный, через силу, через боль и отчаяние.

Второе дыхание, третье, голова кружилась от переизбытка кислорода, легкие, словно кузнечные мехи, качали и качали живительный воздух. Поворот, еще один. Поскользнулась, упала, но снова встала и побежала.

Иллюзорные демоны за спиной уже были куда ближе, чем в начале этого забега, теперь они стали злее, яростнее, мстительнее.

Кровь за кровь.

Боль за боль.

Инфекцию за инфекцию.

За очередным поворотом она, не глядя, влетела в очередную черную фигуру, покатилась кубарем. На теле уже просто не оставалось места для синяков и ссадин.

Оттолкнув вцепившегося в девушку рядового и пнув того в пах, Майя снова очутилась на ногах. Опешившие от ее внезапного появления другие гончие недоуменно взирали красными глазами. Пацан в тюремной робе, повис в воздухе безвольным куском тряпья, уже не шевелясь и не сопротивляясь. Он утонул во тьме, привычной и такой мучительной. А за его спиной дьяволы в белом наспех заделывали металлом отверстие большой трубы под небольшой лестницей, из которой этого парня и достали.

Он, может, добежал до своего убежища, но все равно проиграл. И вернется обратно.

Как однажды уже возвращалась она.

Повторно пнув гончую, Майя снова побежала дальше, пока эти бездумные марионетки не очухались и не добавили к своему улову еще одну подопытную мышь.

Здание сменялось точно таким же зданием, улица за улицей, двор за двором. Что-то она узнавала, что-то изменилось, стало мрачнее, страшнее, безжизненней. В городе больше не осталось ни одного дерева, ни одного цветка. Только голые стены, камни и сырая земля.

Чудом снова не упав, Майя на повороте налетела на перила обзорной площадки. Там, за шаткой конструкцией, зияла пастью пропасть нижних ярусов города.

Вдох.

Другой.

Город предстал ей как на ладони. Пустой, безжизненный. Мертвый. Окруженный многокилометровой стеной и превращенный в один большой полигон для таких как она. Висячие сады увяли, опали, сгнили, оставив голые остовы зданий на произвол судьбы. Теперь они напоминали обломанный скелет какого-нибудь мифического Голиафа, которого сразил самый страшный и самый мелкий на свете враг.

Враг, которого нельзя заметить невооруженным взглядом, нельзя разглядеть под лупой и поймать в сети.

Которого нельзя поразить мечом или выжечь лазером.

Враг, который поселился внутри и жрет, жрет, жрет…

Майя взглянула на свои расчесанные руки. Зуд стал меньше, но эти мелкие пятнышки все еще требовали себе повышенного внимания.

Почеши нас… Убери нас со своей кожи…

Распространи инфекцию…

Дрянь, которую ей привили в тюрьме.

Позади снова послышался мат, крики, пыхтения противогазов и топот сапог.

Гончие продолжали гнать свою жертву вперед. На радость охотника, на потеху публике или же просто смеха ради — она не знала, но это было абсолютно не важно.

Есть только Майя. Гончие.

И город.

Собравшись с силами, она снова побежала.

Вниз, туда, где еще не бывала. В районы, до которых не успела добежать в прошлый забег. Когда сады еще свисали с крыш, а синие всполохи очерчивали ночное небо.

На этот раз она переиграет систему.

С горки бежать было куда легче, наклон был максимально оптимальным для ее легкого, измученного тюремной баландой и байкотом-голодовкой тела.

Вдох, выдох, вдох, выдох.

Майя уже не чувствовала ничего и никого вокруг. У нее в голове остался один только бег, умопомрачительный, всепоглощающий, вездесущий. Он стал смыслом жизни, стал единственной на свете важной вещью.

Вперед, хоть куда-нибудь.

Как можно дальше. Туда, куда не добегал еще никто из подопытных. И найти место, в котором ее никогда не найдут. В котором можно просто упасть и уснуть. Хоть на тысячу лет, хоть на миллион. Может быть, даже навсегда.

Главное, что не в тюрьме.

Постепенно село солнце. Фонарные столбы, натыканные в голую землю по краям улицы даже не делали вид, что готовы дать девушке спасительный свет.

Еще несколько минут, и она останется в сплошной темноте.

В городе призраке.

Наедине с самой собой.

Да вездесущими демонами в бездне Тьмы.

Майя на негнущихся ногах оббегала один двор за другим, расшатывала решётки сливных отверстий, пыталась отогнуть листы обшивки домов, пока могла различить хотя бы пальцы на своей руке.

И когда склизкое отчаяние вновь стало охватывать ее душу, удача повернулась у ней своим прекрасным лицом. Под грудой мусора, за старыми, полуистлевшими пластмассовыми ящиками, она нашла проход, который проморгали Белые. Какой-то технический туннель, вентиляция, канализация, мусоропровод — все равно. Длинный, узкий, темный, извилистый туннель.

В котором ее никогда не найдут.

С трудом протиснувшись в лаз, она забралась как можно дальше в вонючее, грязное, прекрасное нутро погибающего города, после чего силы окончательно покинули девушку.

***

«Привет, Ася.

Давно тебе не писала, все не было ни сил, ни времени.

Надеюсь, у тебя все хорошо. Потому что у меня дела не очень. Ты только не подумай, что я жалуюсь — не дождутся. Решили, что заперев меня в четырех стенах, тем сведут меня с ума. Ха. Нас этим каждый день в школе пытали, так что пошли бы они куда подальше, да?

А вот пятна чешутся к каждым днем все сильнее и сильнее. Скорее всего из-за местной баланды. Тьфу! Пресная каша, пресное мясо, пресный бульон. Не еда, а вата. Вчера вот опять вкалывали какую-то гадость. Так вот, лучше я еще раз пройду полный курс этого иглоукалывания, чем хоть еще раз притронусь к миске с этой бурдой. Уже все стены в каше измазала. Ли бы понравилось, классическое искусство — это по ее части.

Ну ладно, пора заканчивать письмо, скоро выключат свет. Ты там смотри, не балуй без меня. И Макс мой, так что держись от него подальше!

Да шучу я, шучу.

Или нет…?

Бывай.

Твоя Серая мышка.»

Поставив точку, Майя отложила воображаемый карандаш и отвернулась к стенке, чтобы камера под потолком не видела ее слез.

***

Обездвиженное газом тело юной Майи вытащили из технического лаза станции водоподготовки и аккуратно погрузили на носилки. Пока техники в белом заливали быстро застывающим металлом очередное слабое место в защите городе, медики в красных комбезах тщательно осмотрели и обработали все ссадины и порезы больной, вкололи питательный раствор и дополнительную дозу витаминов.

Предварительный подсчет инфекционных частиц в ее организме показал снижение как минимум в восемь раз.

А это значит, что терапия бегом была более чем эффективна.

Полковник Майкл Фейт нервно поправил противогаз. Пот застилал глаза, но вытереть его не было никакой возможности — черный противочумный костюм был абсолютно герметичен. Без него по городу ходить было категорически нельзя, а уж ему то, да в его состоянии, тем более. Как главный эпидемиолог проекта он знал это как свои пять пальцев.

Зараза, вырвавшаяся на свободу из-за халатности обслуживающего персонала в мгновение ока распространилась по городу. И уже совершенно не важно, кто именно был виноват — уборщик, не закрывший дверь санпропускника, лаборант, что неправильно посчитал время работы дезинфицирующей установки в боксе, или же научный сотрудник, запаниковавший и пренебрёгший инструкцией во время ЧС.

Высокая контагиозность, феноменальная вирулентность. Хорошо, хоть у инфекционного агента была низкая устойчивость в окружающей среде, иначе город уже было бы просто не спасти.

Но теперь у него был шанс. И у его жителей, что ютятся в боксовых помещениях лазарета, изолированные друг от друга и от здорового, депортированного населения.

У города было будущее благодаря быстрому реагированию и системе противоэпидемических мероприятий.

Наблюдая за тем, как боевую девушку погружают в специализированный гравилет к другим зараженным, Фейт тяжело вздохнул.

«Бедняжка, — тихо прошептал он себе под нос, — Если бы не отец…»

Продолжать он не стал.

Может быть, не заразись она, наглая, нахальная, сильнохарактерная и полная сил сопротивляться врачам и сотрудникам лазарета, они никогда не обнаружили влияния сильного стресса и повышенной двигательной активности на усиление действия лекарственных препаратов.

И жертв было бы гораздо больше.

Провожая взглядом последнего севшего в автобус добровольца в черном костюме, участвующих в стимуляционных мероприятиях лечебного забега, Майкл наконец почесал начинающее зудеть предплечье.

Чем меньше мест, где спрятаться, тем дольше бег.

Чем дольше бег, тем скорее выздоровление.

Этот город стал проклятьем для человеческого рода. Но он же станет лекарством от него. Скоро полковнику и самому придется испытать на себе его благотворное действие.

Но, чем меньше осведомленность, тем выше стимул.

А потому Фейт сделает все, что в его силах, пока у него есть на это время. Во что бы то ни стало. И как бы это ни смотрелось со стороны.

Ведь он лечит не одного человека. Он ответственен за все человечество.

Глава 13 - Главное разочарование года

Из-за нарушения целостности сверхпрочной ткани, приведшего к контаминации внутренней среды костюма и возможному инфицированию специалиста, Себастьяну пришлось снять монструозный скафандр. И для Ашраба это стало куда большим потрясением, чем для Себастьяна, несмотря на обильные и емкие русские словосочетания.

Во-первых, русский оказался ростом еще ниже, чем Ашраб. На целую голову.

Во-вторых, он абсолютно не имел навыков пребывания в невесомости. Будто эти навыки у того просто-напросто не вырабатывались по неизвестным даже природе причинам. Большинство пассажиров и то чувствовали себя куда вольготнее и привычнее в условиях отсутствия гравитации, чем русский военный специалист.

А в-третьих, он оказался вообще не человеком.

Из-за чего уже пострадали все кофеманы.

Оранжевое чудо современной медицинской техники мертвым грузом встало в дальнем углу кают-компании. Противочумный костюм гротескным памятником былого выгодно выделялся на фоне черно-красного декора рядом с такими же бесполезными кофрами с не менее бесполезным оборудованием, не приспособленным к работе в невесомости.

— Жалко, — промямлил Себастьян, разглядывая зеленую зубную щетку, — В этом костюме я выглядел симпатичнее.

— Ну как сказать…? — Ашраб покосился на Себастьяна, зависшего вверх тормашками над кофром и яростно роющегося в его бездонных недрах. То, что он висел в одном нижнем белье на виду у всей кают-компании — его абсолютно не смущало, — Без обид, Себастьян, но что-что, а в нем вы выглядели просто куда солиднее. Убедительнее, что ли…

— Угу, а авторитет как специалиста в нем был куда… — поддакнула измышлениями капитана Агма и задумалась, подбирая подходящее слово, — Авторитетнее?

— Что есть, то есть, — согласился эпидемиолог с наблюдением таможни, потирая затекшие от тесноты шлема ушные отростки, — Но, костюм — это не главное. Главное, — он ткнул себя пальцем в надлобную вмятину, — тут. Специалист на то и специалист. Так что, придется работать так.

— Прям вот так? — намекнул Ашраб на ненадлежащий вид Себастьяна.

Агма икнула. Но промолчала.

— Ну, почти, — Себастьян потер уставшие глаза кулаками, отчего улетел на пару метров под потолок, — Только найду свой запасной наряд — он всегда со мной на случай долгих перелетов.

В ожидании, пока нелепо сучащий ногами русский специалист по всяким гадким заболеваниям справится с собственным телом и вернется к разбору вещей, Ашраб ненадолго ушел в себя. Накопившиеся размышления требовали воли и свободу мысли. Винни был недоступен для связи, копошась где-то под обшивкой. Агма, сидящая на кресле напротив, уже жалела, что пришла уточнить, что произошло, и старательно прятала глаза от назойливой красной кляксы с белыми трусами. Берг не донимал чрезвычайно важными вопросами жизни корабля. А пассажиры просто были… пассажирами. Тихими, спокойными и неинтересными среднестатистическими пассажирами, которые занимались своими сугубо личными делами и не лезли «под руку».

Поэтому самое время было как раз задаться вопросами жизни, вселенной и вообще. В частности, чрезвычайно важными вопросами бытия, политики и межнациональных отношений.

Да, как капитану собственного космического корабля, занимающегося трансфером и грузоперевозками, Ашрабу пришлось повидать множество планет множества государств Единого Космического Альянса. У каждой — свои традиции, своя культура, говор, природа. Иногда минимально отличающиеся от аналогичных на соседних населенных планетах, но все же. Одно только у всех было общее — теневой бизнес. Он везде был одинаковый. Нелегальный, подпольный и полностью основанный на межличностном общении двух и более не менее темных персонажей.

А вот политикой Ашраб не интересовался от слова совсем. Данная социальная дисциплина никогда не была сильной стороной бравого капитана транспортного средства с посредственным названием. А лекции обществознания в учебке он успешно прогуливал, предпочитая лишний раз отточить навыки пилотирования на симуляторе.

Потому вот уже около десяти минут, по ощущениям, длящихся как несколько часов, Ашраб пытался сложить в своей голове два и два и, хотя бы самому себе, дать ответ — почему русский (!) военный (!) эпидемиолог (!!!) — жианн.

Вопросов было много.

Версий — тоже. Хоть и недостаточно убедительных.

Ответов, увы, не было вовсе.

— А как так получилось то? — один из вопросов все же вырвался за пределы черепной коробки капитана. И, как ни странно, устами Агмы. Ее, видно, занимали те же мысли.

— Мн, — краснокожее лицо Себастьяна показалось из-за крышки кофра, — Что именно?

— Ну, это… — Агма старательно пыталась сформулировать вопрос так, чтобы никого не обидеть, но и самой в полной мере понять, что именно смущает в сложившейся ситуации. Помимо наготы специалиста, — Вы же русский, не так ли?

— Да. От левой пятки правой ноги до последней голубой клеточки ликвора.

— Ну вот…

Агма снова запнулась. Ашраб поспешил прийти на помощь девушке:

— Но вы же жианн.

— Жианн.

— И русский.

— И русский. А что именно вас в этом смущает?

— Ну… это, как бы, и смущает. Как русский может быть жианн, и жианн быть русским?

— Честно, не до конца понимаю суть вопроса… А, во, нашел! Секунду! — Себастьян с радостным энтузиазмом нырнул в кофр, дважды промахнувшись мимо ящика, — Ща, оденусь.

Спешно одеваясь в «домашнюю» одежду, Себастьян сбивчиво старался объяснить возникшую заковырку.

— Кажется, понимаю, в чем может крыться несостыковка. Вы думаете, что все русские — это такая раса людей, да? — Ашраб и Агма синхронно кивнули, — Что немного не так. Да где эта штанина то? Блин… Русский, пфуф… Так вот, русский — это, в большей степени, обозначение нации. Гражданство, если максимально упрощенно, — напялив штаны, Себастьян стал ловить разлетевшиеся в процессе поиска предметы и придавать им вектор движения обратно в кофр, — А уж жианн ты или человек — да какая разница?

Громко хлопнула самозащелкивающаяся крышка кофра. В воздухе общественной зоны осталась витать только мятая белая тряпка с подозрительными бледными желтыми пятнами. На поверку, она оказалась майкой Себастьяна.

— Так что Россия — это не просто государство. Это держава, не имеющая границ или предубеждений, — взлетев на ящик как на постамент, гордо заявил Себастьян, наконец показавшись во всей своей красе, — Великая Российская Космическая Империя — держава многорасовая!

Воспарив над кают-компанией в белой майке без рукавов и в черных трениках с лямками на подошве, Себастьян торжественно крутанул сальто и, прихватив из воздуха оставленные там до лучших времен бумаги, доску и карандаш, подлетел к столику капитана.

— И потому — я русский!

Ашраб невозмутимо покосился на краснокожего русского.

— Простите, меня все еще немного заносит от остаточного запаха кофе, — сам остановил свою пылкую речь Себастьян, приземляясь на кресло, — но все же, не могу не добавить, что еще «русский» — это культура, воспитание и традиции с ритуалами. Способ мышления, если короче.

«Они все в России такие странные, или это «Аске» так невероятно повезло?» — синхронно пронеслось у Агмы и Ашраба в головах.

— А разве жианне не иначе мыслят, чем люди? — девушка нервно поежилась в кресле.

— Примерно так же по-разному, как люди из двух государств. Вот я, например, никогда не понимал обычаев церерцев. Зачем всегда таскать с собой ручную жабу и гладить по любому официальному поводу? Тем более в космосе, — Себастьян мерзко хихикнул, — А они, скорее всего, не понимают, как можно жить без жабы за пазухой. Но паттерны то все те же самые — работаем руками, говорим ртом, думаем головой, а в будущее смотрим с опаской и надеждой одновременно. Красные, коричневые — как по мне, какая разница, если мы варимся в одном котле?

— Котле? — Ашраб не понял очередной русской идиомы, — Имеете в виду космос?

— Ну да, мы так уже все понаперемешались в этом экспериментальном театре под прозаическим именем «космос», что и не понять — какие привычки и обычаи человеческие, а какие жианнские. Живем и живем себе мирно, наслаждаемся отведенным временем в меру своего разумения, хе-хе, а остальное — это от безделия. Но это так, к слову. Мда, и холодновато же тут у вас. Я бы выпил чая, — Себастьян поежился, потирая голые руки, — в костюме было куда комфортнее. У меня то там стабильные плюс три пункта, прям как я люблю… Были.

— Холодно? — Агма непонимающе уставилась на жианна, вытирая пот со лба.

— Наоборот же, система кондиционирования вышла из строя, потому и так жарко, — подтвердил ее слова Ашраб, солидарно потирая взмокшую шею.

— Хмм… — Себастьян задумался, — и действительно. Это же ее сейчас чинит ваш инженер. Или он бортмеханик?

— Винни?

— А я думала, он твой первый помощник… — смутилась Агма.

— Ну да, Винни, — Себастьян начал рыться в своих записях, покручивая в ловких пальцах карандаш, — Какую бы должность он ни занимал — не суть важно. Важно — что система кондиционирования вышла из строя вчера. Так?

— Да.

— А потеть вы начали… когда?

— Ну, тоже вчера, — Ашраб задумался, — А к чему вы клоните?

— Да так, — Себастьян начал что-то усердно черкать в своих записях, проводя какие-то только ему понятные расчеты, — Просто интересно. Простите, у меня сейчас нет с собой наруча — он остался на противочумном костюме, — не подскажите, какие показатели микроклимата по шкале Чернявской сейчас выдают датчики корабля?

Ашраб заглянул в наруч.

— Минус ноль целых, тринадцать сотых пункта. Отклонение из-за недостаточного движения воздуха.

— Хорошо. Товарищ Ынтхаг, пожалуйста, если вас не затруднит, не посмотрите, а какую температуру показывает ваш наруч?

Агма залезла в свой громоздкий агрегат.

— Ноль градусов.

— Это по Чернявской. А по Цельсию?

Агма покрутила колесико, меняя единицу измерения.

— Ровно двадцать два градуса по Цельсию.

Ашраб с Агмой переглянулись. По ощущению, в помещении космического корабля было невыносимо жарко, словно под палящим светилом на экваторе Пандоры. И не менее душно.

Другими словами, далеко до комфортных значений.

— Фигово… — Себастьян постучал себя по лбу карандашом, — Фигово, что я сразу не обратил на это внимание. Думал, кондиционер действительно сломался.

— А он… — Ашраб не знал, что и думать.

— А вот это не в моей компетенции, — Себастьян отпустил доску с записями висеть в воздухе, и снова поежился, пытаясь согреться, — но могу уверить, ваши датчики в полном порядке — на корабле точно стоят комфортные условия для проживания живых организмов, вроде нас с вами. Классический ноль.

«Может поэтому Винни так долго возится с ремонтом, что ремонта никакого и не требуется?» — пронеслась у Ашраба в голове шальная мысль.

— А вот почему вы ощущаете этот ноль не как комфортный и приятный — уже не очень хороший признак.

Эпидемиолог цокнул языком и уставился вникуда невидящим взглядом. Он явно размышлял о чем-то… неприятном. Чем-то, что имеет желтовато-зелёные оттенки и чешется.

— Ну, у этой ситуации все есть и свои плюсы — находясь за переделами костюма теперь я наконец могу выпить блазг как горячего чая! — Себастьян быстро взял себя в руки и, обворожительно улыбнувшись и хлопнув в ладоши, поспешил сменить тему разговора, — Как тут у вас делается заказ?

Ашраб показал Себастьяну автоматическое меню в крышке столика. Себастьян долго выбирал между двумя наиболее изысканными пандорианскими чаями из меню (которые готовились из одних и тех же листьев, закупленных на Красном ковчеге), и в итоге все равно отдал предпочтению классическому зеленому с Земли.

— Нет ничего лучше горячего чая, — отхлебнув, провозгласил русский, — Разве что чай с вишневым пирогом.

— А вы точно не родня с Иваном Смиттом? — Агма, соблазнившись ароматом, повторила заказ за эпидемиологом.

— Нет, мы с ним не родственники. Иначе бы это обстоятельство не позволило мне заниматься этим делом, — Себастьян салютнул емкостью с чаем Смитту, традиционно сидящему за своим столиком. Смитт ответно поднял свою емкость, приветствуя задор эпидемиолога, — Однако, я думаю, у нас с ним очень много общего.

— И что же, например?

— Например, — Себастьян горделиво продел большие пальцы под лямки своей майки, — Мы оба любим элегантные наряды.

Агма звонко рассмеялась.

Но на этот раз смех, который так нравился капитану, прошел мимо его ушей, а, значит, и центров наслаждения в головном мозге. Голова капитана была занята другими мыслями. Потому что неработающая система жизнеобеспечения корабля — это одно. Сие обстоятельство относительно, с натяжкой, но объясняет, почему нет гравитации. А вот неработающая система жизнеобеспечения при отсутствии гравитации — совсем другое. Это уже смахивало на диверсию.

Коварную.

Продуманную.

И точно рассчитанную.

Как и весь карантин.

— Ладно, — пробормотал Ашраб себе под нос, стараясь выкинуть лишние мысли из головы, ибо и так пропустил все веселое и наполненное пустой болтовней чаепитие. Сейчас главной задачей на корабле было не допустить международного конфликта. Второй по важности — выйти из этого долбанного карантина. И только потом уже шла целостность спасенного «груза» из Тигриной Конфедерации. Собственный комфорт вообще плелся где-то в конце очереди. И на этого «отстающего» уже пускал слюни голодный блазг, — Работать…

— Да, точно, — Агма смущенно потупилась, отправляя пустую емкость из-под чая в отсек для сброса посуды, — Я вас, наверное, отвлекаю. Работайте. И извините, еще раз, что сорвалась тогда… ну… это… Приятно было поговорить вот так, в неформальной обстановке.

— Аналогично, — Себастьян вежливо улыбнулся, — Приятно, а значит, полезно.

Агма снова звонко рассмеялась и, не дожидаясь ответа Ашраба, взлетела с кресла и поплыла прочь в глубины кают-компании.

Расстроившись, что пропустил единственный за все время с момента объявления карантина шанс немного поговорить с Агмой не о делах, Ашраб отпил горячего чая. Однако, Себастьян интерпретировал недовольство капитана по-своему.

— Простите, что причиняю вам неудобство, — Себастьян тяжело вздохнул, — Я понимаю — это важно как для вас, так и для всех остальных пассажиров, — однако я благодарен вам за то, что ввели запрет на приготовление и употребление кофе на борту корабля, пока я нахожусь у вас в гостях вне костюма. Даже от остаточных запахов я прихожу в некое возбуждение, а в голову лезут всякие мысли. Но, надеюсь, это не повредит нашей работе. И чем быстрее я смогу перейти к проведению специфических противоэпидемических мероприятий…

— Тем быстрее я выпью кофе, — Ашраб нервно почесал локоть, но, вспомнив, что у него теперь заместо кожи в этом месте, отдернул руку.

— Вот именно. Я слышал, в баре, неподалеку от космопорта, варят чуть ли не лучший кофе в галактике. Обязательно сходите туда с Агмой. Думаю, она составит вам прекрасную компанию.

— Агмой? — Ашраб напрягся, — Почему именно с ней?

— Ну, не со мной же, — Себастьян рассмеялся. Увы, но без искажающих динамиков противочумного костюма, смех эпидемиолога больше не напоминал гром среди ясного неба. Теперь это больше напоминало чих трехмесячного котенка, — Так и представляю себе ситуацию: «Жианн заходит в кофе бар, а бармен ему и говорит — полицейский участок через три квартала налево». А-ха-хах!

Ашраб моргнул.

— Смешно, да.

— Не то слово, — Себастьян потер голубые глаза, удивительно похожие на человеческие.

Как бы странно это ни было, но жианны и люди, по своему строению и общим паттернам построения ткани и органов, мало чем отличались друг от друга. В среднем — полтора метра ростом. Две руки, две ноги, голова на толстой шее, где-то посередине торс, так же поделенный на грудной брюшной отделы. Набор, состав и роль органов в общей сумме тоже сходились — это не мешало двум разумным расам питаться все теми же жирами, белками и углеводами, догоняться одними и теми же микронутриентами, а сверху все это полировать еще и схожим составом воздуха, пригодного для дыхания.

Можно сказать, люди и жианны были буквально созданы для того, чтобы существовать вместе.

Но что-то где-то в космосе когда-то пошло не так, и братья по разуму встретились уже слишком поздно.

— Но что-то мы засиделись, — Себастьян окинул взглядом кают-компанию. Его ушные отростки упруго задергались из стороны в сторону вслед за поворотом головы, — Пора бы и честь знать. Отдохнули — и хватит.

— Кто следующий по списку? — Ашраб воспарил над креслом, — Критические точки еще остались?

— Инженер, — Себастьян последовал примеру капитана, — но он скорее всего все еще занят. Не будем отвлекать человека от важной работы. Значит без разницы, с кого начинать. Вот как отбирали пробы, так и пойдем, я думаю.

— Первым был Смитт, — Ашраб вспомнил, как пассажиры нехотя становились в очередь к оранжевому гиганту на неизвестные «процедуры».

— Ну, Смитт — значит Смитт, — согласился Себастьян, — Но после обеда. Война войной, а режим — залог здоровья! — военврач в предвкушении потер ладонями, — Ну-с, что тут вкусненького подают?

Глава 14 - Старые раны

— Иван Смитт, — Ашраб плавно приземлился в кресло рядом с почтенным пенсионером, — простите, что отвлекаем от умиротворенного чаепития, но, позвольте заново вам представить - это Себастьян Семенов. И пусть вас не смущает, что хоть и жианн, он русский специалист-эпидемиолог,

Себастьян молча с разгона влетел в кресло рядом и, с трудом, но все же закрепился на поверхности — сытный обед давал о себе знать.

— А с чего мне смущаться этого факта? — Смитт невозмутимо отпил чай, — Он же эпидемиолог. Добрый день Себастьян.

Почтенный старец поставил на магнитную подставку на столе емкость с чаем и, перегнувшись через стол, подал руку для рукопожатия. Себастьян, со счастливой улыбкой на красном лице, с энтузиазмом ее пожал.

— Добрый день, профессор Смитт. В равной степени рад и опечален нашей с вами встречей.

— Не в то время, не в том месте… — усмехнулся Смитт, снова делая глоток любимого чая, — Как видите, юноша, тяжело расстаться со старыми привычками. А они не хотят расставаться со мной.

— Вы знакомы? — опешил Ашраб.

— Лично, пока еще нет. Перед вами сидит академик, доктор медицинских наук, профессор Иван Смитт. На его учебниках и пособиях взращено не одно поколение эпидемиологов, и я не исключение, — Себастьян поерзал в кресле, ища более удобное положение для долгого разговора, — Хотя, мы виделись лично, но не думаю, что профессор вспомнит рядового сотрудника на Индиго.

— Много воды утекло с той эпидемии, — профессор закрыл глаза, — Когда это было? Двадцать лет назад? Тридцать?

— Двадцать семь, если быть точным.

— Бедный Фейт. Это было тяжелое решение. Хоть я тогда и выступал против введения таких жестких мер, ретроспективно, это был лучшим выбор из возможных.

— Вынужден согласиться. Мир его праху.

— Да, мир его праху.

Себастьян и Иван склонили голову в почтении. После чего Смитт снова отпил чай.

— Надеюсь, — Себастьян взялся за доску с кипой белых листов, — Эта вспышка не попадет в учебники по эпидемиологии, а просто станет еще одной скучной строчкой в нашей с вами жизни.

Ашраб, незаметно для сидящих за столом, тяжело выдохнул в потолок. Вроде бы - рядовой пассажир. Смитт — почти лысый, но все еще с любовью причесывающий остатки седых волос по бокам. Одет по моде своих дней — серая клетчатая жилетка поверх обычной красной рубашки. Тихий, спокойный, в меру требовательный ко своим желаниям по кухне или удобствам. Ничего выдающегося. Ничего неординарного. Простой, ничем не примечательный пенсионер. А оно вона как…

Несмотря на то, что профессия и регалии, скорее всего, были отражены в персональных листах при посадке, только сейчас до Ашраба дошло, что он ни блазга не знает о своих пассажирах.

— Ладно, начнем с формальностей, — Себастьян прочертил горизонтальную линию на чистом листе, — Пожалуйста, назовите ваше полное имя, профессор.

Шаг в прошлое. Селятино Великое.

За пару месяцев до объявления карантина на «Аске Ноль Два».

Два часа дня. Закончив с очередным отвлекающим фактором и переключив наруч в режим «Не беспокоить», Смитт резюмировал — самое время насладиться ароматным чаем за чтением свежей монографии.

Но, как назло, любимая кружка куда-то запропастилась.

— Пу-пу-пу… — грустно шептал Смитт, методично перекладывая бумаги.

На рабочем столе творился перманентный творческий бардак. Разбросанные то тут, то там ручки и карандаши громко перекатывались с места на место, и все норовили упасть, словно валуны с крутого склона. Мелкие записки и клочки бумаги с очень важными и нужными мыслями сливались в бурный поток горной реки, а цветные закладочки и пластиковые папки с результатами исследований двадцатилетней давности больше напоминали холмы ПраПраЗета-2, теперь известной как Магнолия, чем на важные документы. В центре же рабочего пейзажа, как Главное управление по БиоБезопасности, стоял персональный терминал с открытыми окнами новостных лент и персональным помощником с вечно отключенным звуком. В глубине бумаг даже нашлась древняя методичка по изучению воздуха рабочей зоны на предмет определения фантомных галлюцинаций, которую Смитт искал третий год. Не мудрено, что если кружка и попала бы в это измерение творческого процесса, она, как и остальные предметы, перестала быть кружкой, а стала… например, белой овечкой с коричневым носом, мирно пасущейся на зеленом газоне сукна…

Но кружки на столе не было.

— Пу-пу-пу… — резюмировал Смитт, и пошел искать дальше.

В последнее время он все никак не мог придумать начало для пятнадцатой главы очередной своей монографии. С научными книгами у него всегда было просто — составил план-оглавление, и, начиная от общих понятий, спускаешься к частным, углубляясь в проблему, раскрывая ее с разных сторон, подводя к все вышесказанное к заключительному итогу. А потом сверху все это замечательно было бы заполировать списком литературы — и все, книга готова.

С мемуарами же все было куда сложнее.

Хотя казалось бы…

В саду же было тихо. Лишь непринужденно и одиноко чирикала какая-то пташка. Полуденная жара только-только начала спадать, а потому в теньке беседки, под легким ветерком, Смитт снова вспомнил о командировке в Светлый Стан. О бескрайней пустыне, начинающейся прямо за поручнем летающей платформы, на которой их поселили тогда. О сухом, безжалостном к одиноким путникам, но по первой, таком приятном и теплым на коже ветре. О булочках, что подавали к утреннему чаю вместо полноценного завтрака. И о той девушке в деревне…

— Пу-пу-пу… — отогнал Смитт от себя грустные мысли с работы.

Во время написания мемуаров о своей долгой жизни он гнал их все чаще и чаще.

Вообще, Смитт давно отлично знал, что именно и про что именно ему хочется написать в этой злосчастной пятнадцатой главе. Где-то на наруче валялся даже план главы, чуть ли не построчный. А вторая версия, кардинально отличающаяся от первой по построению повествования, как раз значилась на клочках бумаги в кабинете.

Смитт знал эту главу. Жил ей, как проживал когда-то описываемые в ней события. Помнил самые значимые моменты судьбоносного дня, о котором решил рассказать.

Но глава не шла без начала.

А Смитт не мог начать без того, чтобы собраться с мыслями за кружечкой чая.

Описывать, а уж тем более давать оценку собственной жизни — дело жутко неблагодарное.

Увы и ах, но ни в саду, ни в беседке, ни на столике под раскидистой яблоней, кружки также не оказалось. Пустые тарелки из-под многочисленных бутербродов, которыми так удобно перекусить в период, когда мысль несется галопом — их да, их было хоть завались. А вот кружки не было.

— Пу-пу-пу… — встав с удобного шезлонга, Смитт направился обратно в дом. Несмотря на яркое солнце, в тенечке по ногам стелился прохладный ветерок, а в рваных садовых тапках, как раз для краткосрочного выхода в сад, было уже некомфортно.

Вернувшись на маленькую кухоньку, Смитт уселся в мягкое кресло.

Поиски любимых всегда было самым тяжелым и изматывающим в его и так не самой легкой жизни. И это касалось не только вещей.

Вздохнув, Смитт выглянул в окно. Оно как раз очень удачно выходило на вид вниз со склона. За небольшим еловым пролеском, виднелись дома маленького уютного рабочего поселка. Где-то там сейчас жили и работали люди. Жили, работали и почти не болели. А если и болели — то не до такой степени, чтобы вовлекать в свои дела старого эпидемиолога. В пролеске жили и трудились, не менее важные в эпидемической цепи, братья меньшие. Но, не настолько важные, чтобы об этом задумывался цепкий на такие вещи ум бывалого специалиста.

В какой-о степени, это и послужило поводом Смитту остановиться на пенсию именно здесь. У него на выбор была вся Вселенная. Любое государство, любая планета абсолютное раздолье из климатов, флоры и фауны. На любой вкус и цвет.

Поэтому именно Селятино Великое. И именно эта широта и долгота. Минимум назойливых насекомых, отсутствие ядовитых гадов и опасных для жизни растений, а климат настолько резко континентальный, что большинство всевозможной заразы просто банально не успевает пройти достаточное количество циклов, чтобы закрепиться и организовать очаг.

Селятино было обычным. Селятино было скучным.

И, глядя в окно, Смитт с удовольствием для себя резюмировал — Селятино было все тем же Селятином. Приятным, уютным и абсолютно не напрягающим голову местом.

Возможно, даже слишком. Старый специалист слишком сильно любил свою работу. Она была его жизнью, смыслом его существования, тем самым сокровенным и важнейшим делом, на которое потрачено… все. Смитт помнил каждое свое дело — от пищевого отравления в одной забегаловке, на которое его группу послали еще на практике в университете, до печальных событий на Индиго, последствия которых пришлось разбирать на комиссии. Смитт щелкал эпидемии как орешки. А вспышки… Возможно, сейчас, на пенсии, ему как раз не хватало того приятного чувства раскрытого дела. Чего-то… новенького, необычного, сложного в расследовании, но оттого и такого сладкого при завершении.

С другой стороны, он работал всю свою жизнь, чтобы уменьшить количество этой самой работы в будущем.

И преуспел как никто иной.

Так что же теперь рефлексировать?

Но интересного клинического или эпидемического случая все же не хватало. Можно убрать причины для работы, но работу никогда не изгнать из уставшей души работяги.

— Пу-пу-пу… — согласился сам с собой Смитт и, раз уж делать нечего, решился на страшное — заварить чай в кружке для кофе. А что поделать, раз в голову полезли такие мысли?

Но, открыв шкафчик с кружками, Смитт неожиданно для самого себя нашел потеряшку. Розовая кружка с желтым смайликом приютилась прямо за своей товаркой для кофе. Именно там, где Смитт и оставил сегодня сушиться после плотного завтрака.

— Пу-пу-пу… — улыбнулся Смитт, наконец придумав начало для пятнадцатой главы.

«Иногда, смысл жизни теряется словно любимая кружка для чая.

И находится примерно так же.»

***

— Что ж… — Смитт залпом допил остатки успевшего остыть напитка и посмотрел на время, — Кажется, самое время для послеобеденного сна. Знаете, в моем возрасте, это единственное средство не сойти с ума от бешеных скачек современного мира, — не дожидаясь разрешения ни капитана, ни Себастьяна, Смитт воспарил над креслом и, абсолютно естественными движениями, медленно поплыл в сторону своей каюты, — Если не возражаете, продолжим по пути и закончим уже у меня в каюте.

Себастьян молча поддержал коллегу и двинулся следом за профессором. Капитану ничего не оставалось, как последовать за ними.

— Это же Изумрудная ветрянка, не так ли? — невзначай бросил Смитт.

— Похожа, — согласился Себастьян, — но, может быть и Паратифозная рукокрутка.

— Для Нейрокрутки не видно симптоматики ригидности лучевого нерва.

— Для Изумрудной ветрянки нехарактерна высокая температура.

— Тоже верно, тоже верно, — согласился Смитт, — Но в условиях невесомости болезнь прогрессирует быстрее ввиду пониженной физической нагрузки. А это, в свою очередь, может вызвать кратковременное повышение температуры тела в продроме.

— Но при Изумрудной ветрянке отсутствует сыпь в продромальном периоде. Но я понял, на что вы намекаете. Спасибо за совет.

Себастьян что-то быстро черканул в записях. Смитт удовлетворительно хмыкнул.

Пока два эпидемиолога перебрасывались абсолютно непонятными капитану фразами, звучащими как просто набор звуков, Ашраб разглядывал кают-компанию. Но ничего нового или важного увидеть так и не удалось. Кают-компания оставалась все той же скучной кают-компанией. А пассажиры — все такими же скучающими, взмокшими и усиленно потеющими пассажирами.

При нуле по Чернявской.

Ашраб не был эпидемиологом. У него не было даже минимального медицинского или биологического образования. Все, что входило в его компетенцию — знать, где включается личный медицинский бот в скафандре. И что ни в коем случае нельзя отключаться.

Но даже Ашраба напрягало, что все присутствующие на корабле ощущают себя не в своей тарелке и старались двигаться как можно меньше, дабы и не покрываться уже седьмым потом.

Пока Винни чинит кондиционер.

Ашраб задумался.

Эпидемиологи, болтая, как закадычные друзья, скрылись в каюте Смитта, но Ашраб пока не спешил к ним присоединиться. Ситуация на борту хоть и не накалялась в прямом смысле этого слова, но серьезно осложнялась буквально на глазах. Капитан почти полностью потерял контроль над происходящим на корабле. Пассажиры еще на один шаг ближе к панике, которую уже невозможно будет решить мирными переговорами. И не один, а целых два эпидемиолога не знают, что какая именно проблема их настигла. Не знают — но и почти ничего не делают.

Помимо того, чтобы как можно скорее со всем этим покончить, Ашрабу ужасно хотелось двух вещей, и обе сейчас были под запретом — выпить кофе и почесать локоть.

И Ашраб не мог выбрать, какое именно желание сейчас свербело в голове больше.

— Ну, как говорится, нет ничего надежнее карандаша и листка бумаги, — первое что услышал капитан, влетев в каюту Смитта. Профессор с коллегой висели в облаке из исписанных кривым почерком листков, за которыми было сложно разглядеть даже эпидемиологов, не то что интерьер каюты.

Вообще, лично Ашрабу всегда нравилась именно эта каюта на всей Аске. Не считая его каюты, само собой. Данная же каюта всегда вызывала в душе капитана какое-то странное чувство, которое он всегда описывал для себя как смесь ностальгии и умиротворения. Пустяк — фиолетово-розовые стены, отдававшие легкой гиперборейской сиренью с оттенком синего клевера, высокий потолок, просторная гостиная, поделенная на зону отдыха, с удобным диваном, и работы, с письменным столом, отдельная спальня и, хоть и небольшая, но ванная комната с душевой кабиной, — а все это в сочетании отдавало… уютом. Спокойствием.

Но только когда в ней не проживал очередной пассажир.

— И не лень потом все перепечатывать в электронном виде? — продолжал расспросы Себастьян.

— Абсолютно нет, — Смитт громко рассмеялся, — Абсолютно не лень. Ведь у меня для этого есть секретарша, хе-хе. О, а вот и капитан, — Смитт повернулся к влетевшему в каюту Ашрабу, — Мы закончили с вопросами.

— Только вас и ждали.

— Что ж, — продолжил профессор, не обратив внимание на бесполезную фразу Себастьяна, — А я как раз показывал коллеге свои записи. Знаете, как бы прискорбно это ни звучало, но я даже в какой-то степени рад, что застрял с вами в этом карантине. У меня наконец-то появилось время закончить свои мемуары. Надеюсь, небольшой бардак не сильно нарушает правил пользования каютой, капитан?

— Если вы приведете каюту в порядок к концу нашего полета, профессор, — Ашрабу не понравилась такая фамильярность в свою сторону, но виду не показал, — то нет.

— Ну вот и отлично. А то я как раз описываю печальную историю на Индиго. В частности, про ту девушку, которую помогла найти лекарство от вируса. Занимательный случай, если уж на то пошло. Помните, Себастьян, физическая активность, уровни антител…? Раз уж вы упомянули — а как вас занесло туда? Неудачно попали при распределении? И куда — в Центр Управления? Или участвовали в разборе полетов? Подождите-подождите, я запишу.

Смитт подлетел к случайной странице и, вынув из-за отворота жилетки карандаш, начал что-то чиркать.

— Да нет, — Себастьян нервно дернул отростками, явно вспоминая не самые приятные эпизоды своей жизни, — Я тогда был еще студентом. Послали на практику, по специальности… был одним из загонщиков.

— Оу… — Смитт смутился, — прошу прощения. Это… это была неблагодарная работа.

— Ничего. Это было давно. И, возможно, это стало тем самым толчком, который и помог мне выбрать специализацию… и, в конечном итоге, оказаться здесь, профессор.

— Помогать людям. Неблагодарный труд. И опасный.

— Это моя работа, — вздохнул Себастьян, — совать свой любопытный нос куда вздумается и куда не надо. Скажем так, я даже скорее обязан совать его туда, куда совать абсолютно противопоказано для собственного здоровья.

— Отлично сказано, юноша, отлично сказано, — глаза Смитта заблестели озарившей мыслью, — Можно использовать в своей работе? Со ссылкой на автора, конечно же.

— Капитан? — раздался из личного динамика голос Берга.

— Да.

— Боюсь, нам тяжело будет найти новых пассажиров на следующий полет после отрицательных отзывов нынешних — наруч на статуе Великого Эпидемиолога пугает даже тех, кто не решился покинуть свою каюту. И он продолжает натужно пищать.

— Понял тебя, я передам, — Ашраб коснулся плеча худощавого эпидемиолога, — Себастьян? Ваш наруч на костюме издает громкие сигналы.

— О, — глаза специалиста загорелись голубым пламенем, — Приборы доработали! Тогда прощаемся с профессором — пришло время наконец узнать, какую гадость все мы подхватили.

Глава 15 - Снятие результатов

Скука.

Нет ничего более неприятного, отвращающего и просто-напросто деморализующего чувства, как банальная человеческая скука. Она развращает нутро, взрывает голову и связывает руки. Ашраб буквально кожей чувствовал, как большая серая чешуйчатая крыса сидит у него на груди и тянет, тянет, тянет куда-то в пучины неведомого. Капитану хотелось бегать по кают-компании, прыгать до потолка, летать от столика к столику, раскидываясь чашками и столовыми приборами, серфить по внутренней и внешней сети, смотреть на котиков и голые сиськи — все, что угодно, кроме как ничего не делать.

От скуки нет спасения. От скуки нет вакцины. От скуки есть только лекарство — заниматься хоть чем-нибудь. Даже простым банальным пилотированием корабля или игрой с Бергом в крестики-нолики.

Но Ашраб сидел в набившей оскомину красно-черным дизайном кают-компании, смотрел на скучного и ничем не примечательного Себастьяна, который не давал ему даже надежды на быстрые, а главное, понятные ответы, и… и ничего не делал, потому что не мог делать.

Жаль, что жианны в принципе не могут почувствовать, что это такое — скука.

«Счастливые засранцы…»

— Так, так, так, так, так… — потирая красные ладони, Себастьян завис над высокоточными приборами, а его белая майка была хоть каким-никаким, а акцентом в красно-черном месиве корабля, — Что тут у нас, какие результаты? Хмм… Выгрузка результатов, выгрузка результатов. Где тут эта кнопка… нет, на наруч отправлять не нужно, в сеть загружать тоже. Съемный носитель… нет… архивировать результат не нужно… А распечатать где? Может в настройках… А, да, вот тут. Отлично, печать. Файлы пять и десять. Да. Что значит бумаги нет? Я же загружал целый рулон. Так, да открывайся ты… у-у-уф… а, точно, защелка. Но я же вставлял бумагу, почему ее тут нет?

«Хотя бы приборы перестали пищать…»

— И долго еще возиться с этими приборами? — Ашраб уже не мог просто сидеть за столиком, поэтому медленно курсировал от пола до потолка, легкими, движениями пальцев меняя траекторию движения, — Вас же, вроде, учили пользоваться этими приборами? Или нет?

— Специалист учится не для того, чтобы тыкать кнопочки прибора по написанной инструкции, он учится для того, чтобы знать, что и как тыкать, когда все внезапно идет не по плану, — пробормотал себе под нос Себастьян, не отрываясь от процесса.

В принципе, вся эта долгая и муторная возня с приборами напомнила капитану его молодые курсантские годы. Когда еще совсем зеленый Ашраб учил азы пилотирования космических колымаг. Автоматическая Симуляционная Станция, сокращенно, АСС — древнее, как их декан, оборудование, занимающее не то, что комнату, а несколько этажей, каждый раз приходилось запускать примерно так же — с Азатотовой помощью и блазговой матерью.

Зато заведующая этой станцией… Ашраб не помнил уже ни ее имени, ни фамилии. Только прозвище — Профессор Буфера. Так ее, конечно же за обворожительные глаза, называли между собой курсанты. И не сказать, что незаслуженно. Да и она, черноволосая, высокая, фигуристая женщина с большой буквы этого слова. Да еще и в самом соку.

Но Ашраб ценил ее за ум, а не за внешность. Профессором, конечно, в свои тридцать с чем-то, она не была. Максимум доцентом. Но это ни разу не умаляло ее знаний и умений. Расчет траектории, скорость реакции, знания всех гравитационных погрешностей массивных объектов большинства самых важных транспортных и военных путей… А еще он помнил ее за взгляд. Такой теплый, любящий… Конечно, он так и не нашел в себе силы тогда признаться в…

Ашраб поежился от воспоминаний. Рука снова начинала чесаться, но надо было держаться. И он держался — ничего другого просто не оставалось.

Прямо как тогда, в симуляторе под присмотром Профессора. Как она тогда подбадривала еще юного кадета. Подсказывала. А он сидел и смотрел в космос на экране монитора, будто на самом настоящем капитанском мостике, смотрел в даль космоса. На далекие звезды. На зеленые линии разметки интерфейса. На красные и желтые цифры на табло. А впереди, хоть не настоящий, но зиял своей пастью космос. И этот мертвый космос медленно пожирал душу Ашраба, пока тот пытался успокоить свою ноющую руку. Нервы, от запястья к локтю, то прошибало иглой, то тянуло будто Винни большими ржавыми клещами схватил капитана за зуб и неумолимо тащил, тащил, тащил…

— Говорит капитан «Аска Ноль Два»… — прохрипел Ашраб в микрофон, глотая звуки.

«Всегда надо начинать с приветствия, — говорила Профессор, — Идентифицируй себя».

Но на мостике никого не было, кроме Ашраба. Не было никого и в его каюте, как в медотсеке, ремонтном блоке или трюме. Никто больше не пил кофе в кают-компании, не резвился в кроватях у себя в роскошных «номерах».

А рука продолжала напоминать о себе, отрывала сознание от поставленных задач и тянула к себе, поближе. Словно бы шептала: «Вот она я, отрежь меня, избавься от меня, я тебе не нужна».

Но Ашраб не мог этого сделать. И не потому, что не хватило духу. Себастьяну же хватило. Несмотря на красную кожу, странный диалект и нож в груди. Но Ашраб не Себастьян. Он просто физически не мог этого сделать. Теперь.

За стеклом мостика проплыл знакомый силуэт в красной кепке и с торчащим из-под нее и покрытым инеем черным локоном.

— Кто это? — вопрошал маленький, неразумный курсант.

— Не спрашивай, — хрипло велела сверху профессор, — Вещай про то, что предписано делать в таком случае.

— Говорит капитан… — Ашраб послушно отвернулся от напоминания настоящего из прошлого и уткнулся в мигающие красным лампочки, — да к блазгу какого ранга… Если вы это слышите…

Из-за руки тяжело было вспоминать. В нос бил острый запах прогорклого кофе и едкого спирта мамад Моро. Давно Ашраб не чувствовал вкуса алкоголя на мягком небе. Еще со времен училища. Кто только догадался протащить алкашку в кампус? Да еще и в АСС? А если это увидит Она?! Разочаруется в Ашрабе? Перестанет даже смотреть в его сторону, в этого щуплого, маленького и никому не нужного доходягу с далёкой окраины галактики…

— Продолжай, — вещала Профессор из динамиков, откуда должен был вещать ИскИн.

Берг же замолчал еще вчера. Ашрабу пришлось его выключить, ибо вой аварийных сирен сводил с ума и мешал выкидывать трупы в космос. Даже боль в руке не заглушала его ворчливые угрозы. Примерно к этому моменту кофе уже окончательно закончилось — Себастьян за считанные часы умудрился употребить весь запас. Тут то в ход и пошла заначка мадам Моро.

Ашраб облизал сухие губы не менее сухим языком. Словно наждачкой, он рвал кровавую корку, чтобы хотя бы почувствовать, что такое влага.

Слова застряли где-то в горле противным комком. Но нужно было говорить.

Так велела инструкция.

— Так велела Профессор, — подтвердили динамики.

Так было нужно. Ашрабу и его руке, сжимающей микрофон.

— Не приближайтесь, — Ашраб выкашлял буквы, будто противных фиолетовых тараканов, — У нас карантин.

Микрофон бился в конвульсии в руке Ашраба, но он не мог его выпустить. А потому ему пришлось примотать тот синей изолентой к запястью. Навечно. Это была его последняя надежда на спасение. Не ситуации, да и не души, Ашраб точно знал, что ее у него нет и никогда не было. А если и была — то спасения не заслуживала. Но спасти галактику он еще мог. Спасти доброе имя «Аски Ноль Два». Стереть ее. Себя. Всех.

И в особенности стереть руку. Зудящую, орущую, вытянутую, настолько огромную, что ногти ее уже скребли по зеленым лесам Селятино Великого. Противную, ноющую, напоминающую о его последней ошибке руку.

— Уничтожьте корабль, если есть такая возможность. Не думайте. Не вскрывайте. Просто уничтожьте, — Рука просит ее освободить — и он ее освободит. Но на своих условиях. Освободит ее, себя и человечество от этого безумия. Поэтому Ашраб зубами ослабил жгут на предплечье, позволив крови хлынуть из покрытой зеленым гноем культи, окропив стекло перед собой обильным соленым фонтаном, — Ибо такова последняя воля капитана мертвецов.

— Ашраб!

— А? — Ашраб испуганно всплеснул руками и неконтролируемо закружился в воздухе, что дезориентировало его еще больше. Перед глазами мельтешили черно-красные полосы. Будто весь мир состоял только из этих красно-черных оттенков и… голоса. Противного и едкого. Явно чего-то требующего от бедного Ашраба.

— Капитан, проснитесь. Вы, кажется, задремали.

— Что? — Ашраб наконец взял свое тело под контроль и перестал видеть мир как смазанное красное пятно. Остатки сна все еще владели его сознанием, однако улетучивались они еще быстрее, чем запах свежесваренного кофе улетучился из корабля с появлением на нем жианна, — М? Э… Уснул? Кажется, да.

Голос же, так вовремя ворвавшегося в сон принадлежал Себастьяну. Жианн мерно висел в воздухе перед капитаном, сжимая в руках длинные листки продолговатой, скручивающейся в мелкие кудряшки, бумаги, судя по всему, вытащенные из медицинских приборов,

— Ничего, с каждым бывает, — Себастьян подлетел к капитану и, достаточно фривольно и, нарушая этикет и нормы приличия, развернул капитана вверх головой. Но Ашраб проглотил данное «оскорбление», которое, скорее всего, таковым не задумывалось — эпидемиолог явно просто был чем-то взволнован. Но галочку капитан все же поставил, так, на всякий случай, — Стресс, нервы, недомогание… Главное, что вы с нами. То бишь со мной. А я есть у вас, хотя бы сейчас. Как себя чувствуете?

— Хм… вроде бы нормально, — Ашраб окончательно пришел в себя и, под предлогом разгладить форму, отлетел от Себастьяна на приемлемое для норм приличия расстояние для диалога. А еще проверить, на месте ли культя. К счастью — культи на месте руки не оказалось, и это был всего лишь сон, — Как долго я спал?

— Минут десять от силы. Провели время с пользой, так сказать, — Себастьян медленно потряс распечатками, — Но и я сложа руки не висел! Ща, покажу нечто интересное!

Себастьян жестом попросил Ашраба устроиться за столом. Капитан был только рад отвлечься от липкого чувства, оставленного сном где-то за позвоночником. Эпидемиолог же расположил на липучей поверхности распечатки с кучей непонятных графиков, а сам же завис у него над головой, тыкая пальцем в эти самые графики.

— Вот, смотрите, это диаграмма уровней энергии, показывающая состояния, участвующие в спектрах комбинационного рассеяния молекул патогена в вашей крови. Смотрите, вот этот пик отвечает за очень конкретный показатель, указывающий на царство, к которому данный патоген относится, — красный палец указал на зеленого цвета пик, возвышающийся над остальными цветными линиями, — Конечно, пришлось немного подшаманить и почистить спектр и оделить то, что в вас и так живет, но зато точно можем сказать, что это не вирус, не бактерия, не гриб и не прион, а именно что крайтон. И это просто замечательно!

— Да? — Ашраб всматривался в мешанину линий и странных буквенно-циферных обозначений, но понять, что же такого замечательного увидел эпидемиолог, понять не мог. Но если подумать — а должен ли был?

— Да. Или нет, вы правы, смотря с какой стороны посмотреть. Согласен, жуткая кристаллическая зараза, но, зато, это открытие отметает сразу с сотню разных догадок, что же с вами случилось. И сокращает количество исследований и расход реактивов. Приборы для амплификации нуклеиновых кислот даже распаковывать не придется, — Ашраб кинул взгляд на груду оборудования в углу, на что Себастьян лишь загадочно хмыкнул, — Так что теперь все дело за тест-системами. В общем, — Себастьян поменял местами листки. Теперь это были простыни маловразумительного текста, больше напоминающие логи Берга, чем точный и ясный результат, — Вот тут вот расшифровка всего, что есть в вашей респираторной системе. Точнее, следы того, что там проживает.

— А там у нас что-то проживает?

— Конечно, — Себастьян удивленно округлил глаза, — И много всякого интересного. Например, аденовирус, коронавирусы… так, вижу еще стрептококка, кишпалку… а, да, а вот это, — Себастьян ткнул пальцем в распечатку, — вообще смертельная штука, лучше не запускать сильно. Интересно, откуда оно тут? Чей это мазок, кстати… А, Смитт. Тогда это многое объясняет. И то, где он ее подхватить мог…

— Кхм… — Ашраб задумался, снова вспоминая липкий сон, — Знаете… Вот ту информацию про то, что в нас многое живет… не говорите это остальным. Так, на всякий случай. Мало ли, не хотелось бы лишней паники на корабле.

— Конечно, конечно, капитан. Само собой.

— Так что стало причиной нашего… карантина?

— Причиной вашего карантина стало ваше массовое заболевание, — Себастьян противно хихикнул, — А вот причиной вашего заболевания стал вот этот маленький представитель кристаллической жизни — Smaragdus S-type. Положительный результат на антитела к нему во всех образцах. Ну, кроме мадам Моро — у нее пока образец не брал, но, думаю, это сильно погоды в отношении диагноза не сделает. Так что мой вердикт — все же этоИзумрудная ветрянка.

— И? — Ашраб нервно почесал локоть. Тот отозвался противной болью и чувством растекающейся жидкости по влажной коже, — Теперь мы знаем, что больны какой-то заразой, о чем и раньше знали. Что вот это нам дает?

— О, это нам дает очень многое, — Себастьян вальяжно опустился в кресло рядом с капитаном, — Мы теперь не просто знаем, что вы больны, а знаем, чем именно больны. Каким именно заболеванием, и кто именно стал причиной ваших недугов. А это, в свою очередь, теперь дает нам основание на ведение активных действий к ликвидации эпидемического очага и снятию карантина, соответственно. Вы слышали что-нибудь про эпидемиологическую триаду?

— Нет, — честно ответил Ашраб, — А должен был? Я же не академик, как Смитт.

— Хороший вопрос, — Себастьян улыбнулся колкости капитана, — Такие специалисты как Смитт как раз и работают всю жизнь, чтобы простые парни как вы никогда даже не слышали такого понятия. Или вообще любых других терминов и понятий, которые касаются болезней и причин их возникновения. Так что, позвольте немного развеять вашу скуку и все же пояснить про один из главных принципов, на котором держится вся эпидемиология как наука.

И тут Ашраб понял, что нужно быть аккуратнее со своими желаниями.

Лучше бы он и дальше просто скучал.

Глава 16 - Лекция про всяких зараз

Время растянулось, словно корабль подлетел к горизонту событий черной дыры. Если раньше у Ашраба была хоть какая-то толика власти, хотя бы над своим собственным бытием, то сейчас он снова словно бы оказался курсантом. А курсант, как гласит известная поговорка, живет от отбоя до подъема. Все остальное время он подчиняется режиму учреждения.

И все равно, что главной учреждения под гордым именем «Аска Ноль Два» был он сам.

Русский эпидемиолог сейчас правил бал. Гнал от одного пассажира к другому, разбирался в приборах и выяснял детали произошедшего он. Ашраб без него был абсолютно беспомощен.

Теперь же пришло время для промывки мозгов капитана. И возразить было абсолютно нечего.

Пока лоб Ашраба в очередной раз покрылся испариной, Себастьян важно устроился в кресле, и, с максимально серьезно-лекторским, по его мнению, лицом, перешел в режим вещания.

— Эпидемиологическая триада, она же, триада Громашевского, говорит о том, что для возникновения эпидемического процесса, а в нашем случае, заболевания человека, необходимо наличие трех звеньев цепочки. Первое звено — возбудитель инфекции. Например вирус, бактерия или крайтон.

Ашраб посмотрел вокруг в поисках спасительных пассажиров. Может, они затеяли драку? Может Агма хочет уточнить какие-нибудь детали по грузу? Или Винни наконец закончил с починкой кондиционера или гравитации? Или просто решил пообедать. Кто-нибудь? Хоть бы одна живая душа…

— Второе звено — путь передачи, — продолжал Себастьян, — Тут все просто. Это вода, воздух, пища, с которой возбудитель попадет в макроорганизм. Ну и третье звено — сам восприимчивый организм, который и заболевает. Убери одно из звеньев — все, никакого эпидпроцесса, болезни, не случится! — Себастьян счастливо хлопнул в ладоши, но, видя замешательство и полное отсутствие интереса к теме на лице у собеседника, помрачнел, но, Ашрабу показалось, что как-то неестественно, слишком… театрально. Наиграно, — Хмм. Наверно, мало понятно и запутанно говорю. Надо бы визуализировать — с графиками все всегда веселее воспринимается, не так ли?

«Нет» — хотелось ответить Ашрабу, но промолчал — вряд ли его отрицательный ответ как-то повлиял на ситуацию.

— В общем, выглядит это… сейчас, нарисую схему, — Себастьян вытащил из-за пазухи чистый лист бумаги и начал быстро что-то черкать, — Ну как-то примерно так.

Себастьян с легким прищуром отдал лист бумаги. Там, внезапно для капитана, вместо линий и скучной схемы, наличествовал вопрос: «Думаете, это так захотели устранить Вайз, не так ли?»

Значит, Ашрабу не показалось. Вся эта тирада, как и вся напускная улыбчивость — лишь обманный маневр. Но против кого?

— Поэтому, для реализации противоэпидемических мероприятий, нужно определиться с каждым звеном этого эпидемического процесса, — как ни в чем не бывало продолжил лекцию Себастьян, — С макроорганизмом все понятно — человеческий организм являлся главной целью. Кстати, капитан, пока я тут размышляю вслух, не нарисуете небольшую схему корабля, если вас не затруднит. Да, не стесняйтесь, можно прямо на этом листочке.

Себастьян передал карандаш капитану и заговорщицки шевельнул левым ушным отростком.

— Да, конечно, — Ашраб понял, что от него хотел военный специалист.

«Хочет поиграть в шпионов, — думал капитан, рисуя схему корабля с подписями комнат и, параллельно, под этим всем кратко отвечая на вопрос, — Значит поиграем в шпионов.»

— Так вот, про макроорганизм. Если бы у нас были еще здоровые пассажиры — мы бы их посадили на строгий карантин и максимально оградили от заразных пациентов. Как это сделала мадам Моро, кстати. Судя по всему — умная женщина.

«Ага, конечно» — скептически подметил про себя Ашраб. План чертился на удивление медленно — пальцы не хотели слушаться, и немного ныли, будто Ашраб за пять минут до этого тягал штангу. Видно, последствия липкого кошмара и судорожного пробуждения.

— Но, в ее случае это вряд ли уже поможет — процентов на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента — она тоже уже больна данным недугом. Да как и я, собственно. Так что противоэпидемических мероприятий в отношении восприимчивого организма мы вводить не будем. Их, как бы, уже ввели без меня — отправив вас куда подальше от целой планеты. Кстати, капитан, позволите уточнить у вашего ИскИна про крыс-нелегалов и прочую мелкую живность?

— Да как вам будет угодно — за состоянием корабля я слежу с особой тщательностью. Если бы у нас завелись крысы — они бы портили груз и репутацию как трансфера бизнес-класса. Так что мне скрывать нечего.

«Или кого…» — добавил про себя Ашраб. И не врал — Вайз он не скрывал, с момента как он их подобрал, ни от таможни, ни от эпидемиолога. Так что эта сторона совести Ашраба была абсолютно чиста.

А другие стороны лучше не разглядывать вовсе.

— Спасибо, спасибо, капитан. Берг, — Себастьян уже привычно обратился к ИскИну, — сбросьте отчет по дезинсекционным и дератизационным мероприятиям на корабле за последнюю пару недель. И логи по поиску мелкой живности за тот же период. Уверен, там все в полном порядке, но нужно будет приложить к отчету. Если что, капитан дал добро.

— Да уж слышал, — тихо пробурчал ИскИн из динамиков кресла, — Уже у вас на наруче.

— Хмм… — продолжил Себатьян, с интересом наблюдая за художествами Ашраба, — в общем, с микроорганизмом мы тоже сейчас разобрались — это злосчастный крайтон Smaragdus S-type. А вот попасть в человеческий организм он мог несколькими путями. В первую очередь — воздушно-капельным путем от заразного человека. Никого нельзя отрицать, заразу мог занести на корабль кто угодно. Однако, — Себастьян сделал еще более серьезное лицо и поднял палец вверх, — Все пассажиры и члены корабля в обязательном порядке проходят санитарный контроль через рамку входя на космопорт и непосредственно перед посадкой. Если система космопорта планеты-отправления не дала сбой, а это уже проверяется, то она выявила бы заболевание даже в скрытой форме еще при посадке. А этого не произошло. Значит — заразу на корабль пронес тот, кто попал на корабль уже после космопорта.

Ашраб отвлекся от чертежа, разминая пальцы.

— Мария и Ллойд Вайз, — подтвердил возникшее в мозгу у капитана подозрение, — Космические крушения и экстренные ситуации чреваты не только прямой угрозой жизнью членам экипажа. Увы-увы, но, скорее всего, именно они виноваты в том, что вы сейчас сидите на карантине, — Себастьян скорбно потряс головой, — Однако, никогда нельзя отметать и других вариантов. Даже самые маловероятные. Например, распространение по системе вентиляции или через пищу. Поэтому я вас и попросил нарисовать схему — она мне сильно поможет в будущем, ибо лезть каждый раз в наруч за картой — такое себе занятие. Но я отвлекся.

«Поэтому он задал этот вопрос, — размышлял Ашраб, продолжив рисовать долбанный чертеж всех подсобных помещений корабля, — Вайз бегут. Бегут от кого-то очень могущественного. Кого-то, кто может легко поймать на контрольно-пропускном пункте, если они приземляться и пройдут под, даже липовыми, документами. Взлететь то они взлетели — иди ищи их в открытом космосе. А вот биоданные — их все равно придется занести в пропуска. А вот если документы сделать уже после прилета и регистрации на таможне… Живые Вайз слишком опасны. А у этого кого-то слишком длинные руки, что смогли раздобыть где-то заразу и…»

— Не, биотерроризм — вещь слишком маловероятная. Так что и думать о нем будем в последнюю очередь, — видно, Ашраб слишком ярко распереживался от осознания масштабов «рук», что Себастьян решил его успокоить. Неуспешно. Но вспомнить про чертеж Ашрабу это все же помогло, — Вообще, этот Smaragdus S-type — очень странный и интересный для изучения объект. Истинный патоген. Идеальный хищник, как говорится, — эпидемиолог явно сел на знакомые и горячо любимые рельсы разглагольствований в ожидании ответа Ашраба. Ему вся эта шпионская возня явно не мешала ему наслаждаться собственной важностью, — Строгий зооноз — то есть может размножаться в любом живом организме. Крайне устойчив к условиям окружающей среды, но передается только от живого организма другому организму. Естественно, он еще и ксеноноз — мы, жианны, тоже к нему чувствительны, разве что иначе, чем люди. Типичный представитель царства крайтонов — маленькие свободноплавающие в любом пространстве кристаллы, способные к самовоспроизводству в условиях наличия достаточной энергии в субстрате. Вроде и не живые, как бактерии, не мертвые, как вирусы, которые не могут размножаться вне клетки, а изначально неживые и неорганические единицы, имеющие главное свойство всех живых — создание себе подобных.

— Вот, прошу, как просили, — Ашраб передал листок с ответом и схемой корабля обратно Себастьяну и в очередной раз вытер холодный пот. И чтобы хоть немного отвлечься от начинающей болеть головы, решил задать, возможно глупый, но хоть какой-то вопрос, — А разве это главное свойство всего живого? Для этого создана жизнь — размножаться?

«Не могу ответить. Думаете, кому-то есть выгода от смерти не сильно влиятельной и богатой семейной пары, и так чудом спасшихся с горящей яхты?» — было написано под чертежом Ашраба. Да, он все еще решил шифроваться, на всякий случай, но в душе уже смирился — придется все выложить Себастьяну. Или почти все. Иначе отсюда их никогда не выпустят.

Но Ашраб не был бы Ашрабом, если бы не попытался выйти из заварушки сухим.

Себастьян же, принимая листок, громко рассмеялся над заданным вопросом.

— О, это глубоко философский вопрос, которого боюсь, лучше вообще не касаться в нашей ситуации. Но, в общем, Smaragdus S-type — возбудитель Болезни Недачина, больше известной под народным названием «Изумрудная ветрянка». В принципе, это название хорошо описывает симптоматику данного заболевания — высыпания по всему телу зеленого, изумрудного оттенка. Инкубационный период — от четырнадцати до двадцати одного дня. Проявляется остро, с резкого повышения температуры хоть и до невысоких значений, до тридцати восьми градусов, но вплоть до помутнения сознания и повышением внушаемости, а также характерными высыпаниями, которые располагаются вот тут, вот тут и вот тут… Вот схема человеческого тела, посмотрите.

«Хватит игр, Ашраб — мы давно не дети. Вайз — беглецы, это понятно. Мне нет дела до ваших черных делишек, если это не вы везли эту заразу. Нет цели вас сдавать. Нет дела до прошлого Вайз. Только их настоящее. И ваше».

— Да, интересно, интересно. Но у меня высыпания вот здесь… и проявились раньше…

Ашраб передал бумажку обратно.

Себастьян не просто так затеял эту игру в шпионов. Он опасается того, чья рука добрались до Вайз. И, возможно, вторая которого находится сейчас на этом корабле.

«Не могу ответить.»

— А тут? Тут высыпания есть?

«Почему?»

— Нет, тут нет.

«Никто не знает, что Вайз беглецы.»

— Хмм… В общем, нетипичное расположение сыпи и субфебрильная температура, скорее всего объяснима вашим положением, — Себастьян черканул уже на своем листке большое «Кроме?» и издалека показал капитану, — Знаете, Изумрудная ветрянка распространена по всей галактике, но чаще проявляется в теплом, даже слегка жарком климате. Но больше всего крайтоны предпочитают хороший воздухообмен и высокую скорость воздуха. Большие открытые пространства, где им и разгуляться, и разные типы энергии «кушать». Поэтому я не помню ни одного случая развития данного заболевания на космических станциях или на космических кораблях.

«Кроме самих Вайз. Меня. Винни.» — начеркал Ашраб. Это было чистой правдой. Капитан «Аски Ноль Два» знал свое дело. И до этого самого момента все шло… чисто. Не считая карантина и инцидента с ножом. Ашраб задумался, нужно ли уточнить, но все же дописал: «И Берга.»

— Так что, ваш случай уникальный, — Себастьян прочитал ответ капитана и задумался, не отвлекаясь от интереснейшей, в основном для него одного, лекции, — А, значит, и проявления могут быть нетипичными. И подходить к диагностике нужно так же нетипично. Вот на чем основывается лабораторная диагностика крайтонов? Нуклеиновых кислот у них нет, кристаллы не покрасить, в микроскоп не увидеть, даже при скрининге организма внутри клетки и не увидеть — потому что внутри клетки их никогда и нет, они размножаются как-раз в межклеточном пространстве. Романовская спектроскопия — дорого, но только лишь скажет, что в субстрате есть какая-то примесь, а вот какая? Тогда начинаем искать антитела — а их может и не быть, тем более на ранних стадиях заболевания, когда крайтоны еще не вредят организму напрямую. А антигены… знаете, сколько вариантов антигенов у кристаллов может быть? Да я и сам уже не помню… вроде раз, два… еще эти, трехгранные…

После долгих раздумий, Себастьян все же начал что-то писать на листочке. Передавать Ашрабу он его не стал, но положил так, чтобы тому было удобно прочитать.

«Значит бегут Вайз от кого-то очень важного. Влипли мы, Ашраб, влипли по самые отростки.»

«И без краснозадых, блазг тебя подери, знаю!» — хотел ответить Ашраб, но по известным причинам писать не стал.

— Много, в общем, вариантов антигенов. С другой стороны, крайтонские заболевания встречаются редко, очень редко. Последний случай Изумрудной Ветрянки знаете когда был?

— Нет. Не просветите?

— На Индиго. Почти пятьдесят среднелет назад. Последнее дело Ивана Смитта, кстати. То-то он про него почти не прекращал говорить. Сейчас, достану его анамнез, — Себастьян закопошился в своих записях, как-бы невзначай подсовывая и ответ Ашрабу.

«Штамм Индиго. Самый опасный. Самый редкий. Искусственный. Он был только на Индиго.»

А затем следовала трижды подчеркнутая обособленно стоящая строчка.

«И здесь.»

— Он хотел, чтобы я вспомнил про этот случай. Очень примечательный случай, да. Энциклопедический. Исторический. И очень, очень поучительный. Самый большой карантин в современной истории, капитан. Представляете — целый город.

— Город? — Ашраб похолодел. Кают-компания зашаталась перед глазами. Рука снова неистово зачесалась, и в больной голове вновь всплыл неприятный осадочек от недавнего сна.

«Уже голова идет кругом от этих долбанных шпионских игр, — Ашраб сглотнул выступившую слюну, — блазг их подери.»

— Да, целый город посадили на карантин. И не как с вами, до излечения. А пока не нашли лекарство от злополучных кристаллов. У нас с вами сейчас стоит более простая задача — найти источник инфекции и избавиться от него. Всеми возможными способами, — Себастьян недобро улыбнулся, — Чтобы история не повторилась. И не нужно было закрывать на карантин структурную единицу больше, чем один маленький транспортник.

Себастьян собирал бумаги со стола.

— Так что, — завершающе хлопнул в ладоши эпидемиолог, — Я потихоньку начну разрабатывать противоэпидемические мероприятия, а они в отношении крайтонов достаточно простые — там помыть, тут проветрить… и скажу Бергу, какое лекарство добавить в еду и напитки. Запасов вашего медицинского блока должно хватить с лихвой, чего-то сверхъестественного тут не понадобится. Даете добро?

— Берг! — Ашраб обратился в пустоту, — Даю добро на расширение рациона в соответствии с рекомендациями Себастьяна.

— Так точно, капитан, — не заставил себя долго ждать ИскИн, — Жду вашего экспертного мнения, гражданин русский.

— Он всегда такой? — Себастьян взлетел с кресла, и завертелся в воздухе, не рассчитав силы рывка.

— Да, — хмуро ответил неумехе капитан, погрузившись в мрачные мысли.

Потому что несмотря на хорошие новости об идентификации заразы и даже определения кто и когда заразу занес на корабль, результат всех проделанных манипуляций все равно был один — нужно копать дальше.

Несмотря на дератизацию — на корабле явно завелась крыса.

Да не простая маленькая и фиолетовая, а целая большая, чужерукая и заразная паскуда.

— Ашраб?

Но Ашраба на корабле уже не было.

Не было корабля.

— Да ешкин…!

Была только чернота.

Интерлюдия - Город в Зияющей пустоте. Часть 2

Один анализ ДНК спустя Эрк уже знал владельца книги.

Квартира Вилли Семенова, а точнее та дыра, которую с большой натяжкой можно было назвать домом, располагалась в ржавой многоэтажке, собранной из переработанных листов металла у завода в самом грозном районе станции.

Сейчас детектив бы не отказался даже от пугача, но за одно лишь ношение дальнобойного оружия можно было сесть легко и надолго. Ничего, решил, что и с ножом управится, а на крайний случай, всегда был заряжен старый добрый сюрприз в рукаве.

Пинком выбив тонкую дверь, Эрк ввалился в помещение, и увидел довольно нелицеприятную картину — Семенов, мокрый и потный, скрючившийся у ржавого шкафа, пытался засунуть в него большой черный склизкий пакет. Больше всего Семенов напоминал старую, побитую жизнью станционную крысу, которая уже давно потеряла все свои чешуйки и сожрала собственные хвосты от голода. Одет он был в какие-то грязные серые тряпки, давно заношенные до дыр.

Увидев грозного незнакомца в дверях, он пронзительно заорал, выронил пакет и осел на пол, спрятав свою голову за хилыми руками.

— Нет, прошу, нет, не опять, не надо…! — надрывно верещал он, дрыгая ногами.

— Зачем ты был у Люмпе? — Эрк схватил его за ворот, поставил перед собой и прижал лезвие к горлу, — Это ты его убил?!

— Я ничего не делал, это не я, не надо, хватит…!

Детектив задал ему еще пару вопросов, но Семенов ушел в истерику по уши, постоянно повторяя только одно: не надо, не надо, не надо…

Дав коротышке поддых, от чего тот снова осел на пол, Эрк раскрыл упавший черный пакет. Там была еще живая рыба-рвот, которая сплошь и рядом обитала в грязных сточных водах станции. Токсичная и противная до безобразия.

С омерзением бросив мешок на пол, Эрк огляделся вокруг. Квартира не блистала убранством или чистотой. Из всей мебели, окромя неказистого шкафа, в квартире был лишь табурет да стол, с книгами на нем. Присмотревшись, удостоверился — да, это тоже был Люмпе.

Ударив урода ногой по ребрам, чтобы тот никуда не смылся, детектив продолжил осматриваться. Не обнаружив в комнате больше ничего интересного, он пнул дверь, ведущую в туалет, и когда та отварилась, с трудом сдержал рвотные позывы.

«Вот же мразь. Урод. Нелюдь вшивый!»

Вдарив еще раз по ребрам серийного маньяка-дегенерата, вложив в удар всю свою ненависть, Эрк начеркал Клиентке небольшое письмецо, после чего набрал номер Андрея.

— Я нашел убийцу, адрес скину. И захвати мешки для голов. Много мешков.

***

В «Подполье» было тихо и уютно. Эрк сидел в самом темном углу, пил Черного Медведя, слушал новости по Экрану и наслаждался жизнью состоятельного человека.

— Сенатор Смит, уполномоченная делами жианн на Красном Ковчеге сегодня утром заявила, что, цитируем, «данный инцидент никак не должен повлиять на отношения между жианнами и людьми». Но возгласы ее сторонников из Парламента и слухи о скором выдвижении требований о выселении всех людей из Священного Района Ковчега говорят об обратном. Напомним, что неделю назад, доблестными сотрудниками СБС был пойман представитель секты «Сынов Адама», что занималась ритуальным убийством жианн. Уточним, что расследование и поимка остальных членов секты началась после убийства знаменитого писателя…

— Пол, переключи, а! — крикнул Толстый Билл из зала, — Тошно уже от этих новостей, все уши прожужжали.

— Да, — поддержал его кто-то из другого угла заведения, — Переключи на дрипидон!

Пол же вырубил Экран совсем. Эрк был ему признателен, спорт засел в печенках детектива похлеще всей этой истории.

Допив Черный, Эрк перевел Полу чаевых. Встав с удобного стула, он порылся в кармане в поисках жвачки, ходить по улицам, дыша на всю станцию кофейным перегаром — чистое самоубийство, но в кармане было кое-что еще. Сев обратно за столик, детектив достал инфокуб, найденный в куче мусора. Эрк все собирался посмотреть, что на нем, но со всей этой заварушкой просто-напросто забыл.

Вытащив пару проводков, Эрк подсоединил куб к системе наруча, открыл корень куба, благо пароля не было, и, порывшись в ветвях, обнаружил там только один гало-файл. И открыв его, детектив возблагодарил всех существующих и несуществующих богов, что заблаговременно вырубил звук.

Это было порно. Жесткое педо-порно!

Спрятав наруч под стол подальше от чужих глаз, детектив сделал паузу, всмотрелся в жианн и, о Азатот проклятый, узнал обоих. Лица огромной жирной красной туши было не видно за маской, но это однозначно был все тот же злосчастный писатель — Люмпэ, и с ним та жианнка-подросток из подворотни.

Отмотав назад, детектив поймал необходимый ракурс и удостоверился — да, на толстом, полностью не помещающемся в кадр писателе, там, был надет красный носок. Вот вам и ответ на загадку номер один.

Качество самой записи было просто отвратительное, толком нельзя было разобрать, голая жианнка, или так же прикрыта красным тряпьем, но, честно, Эрк не хотел всматриваться.

Так вот как «знаменитый» писатель зарабатывал на свое дорогостоящее хобби.

Помотав по видео, детектив нашел что искал. Прямо в разгар процесса имитирования бурного секса чья-то рука легла на плечо дергающегося мужика, после чего отдернула его от девочки и повалила на пол. Подросток закричала, кто-то огромный ее повалил, держа за волосы. Потом полились брызги ликвора, девчонка снова закричала, после чего укусила своего невольника за смуглую руку, кинулась к камере и… конец.

Отмотав назад, Эрк увеличил кадр, в котором появляется пятерня.

И эта пятерня вовсе не могла принадлежать щуплому Семенову. Или мужчине. Или человеку.

***

Детектив снова стоял на той самой смотровой площадке и наблюдал за бескрайней станцией. Жианский Ковчег казался просто козявкой на фоне всего того, что соорудили вокруг него земляне. А ведь в самом начале разговор шел только о помощи в ремонте.

Сколько тысяч лет назад это было?

Андрей молча стоял рядом, так же смотря вдаль, ожидая, когда Эрк переварит новую информацию.

— Значит, сам видел ее тело?

— Да. Один в один, как на фото.

— Где ее нашли?

— На Пятнадцатом уровне в секторе Семь-G. Двадцать восемь ударов ножом, пацан действовал наверняка. Перочинный нож нашли неподалёку в мусорном баке, а самого, совсем еще ребенка, повесившимся в лавке своих родителей. Записка, «прошу никого не винить», «неразделенная любовь» и так далее. Дело быстро закрыли. Особенно, когда нужно охотиться на этих бесконечных «Сынов Адама». Как вода с неба, едрить!

— Не сходится…

— Что?

— Все, — детектив закутался поглубже в пальто и направился к лифту, — А потому хочу выяснить.

Андрей остался и дальше стоять на продуваемой всеми ветрами смотровой площадке, провожая взглядом. Но почти у выхода он все же догнал бывшего коллегу:

— На этот раз я поеду с тобой.

***

Кто-то очень сильно постарался, чтобы обрубить все ниточки в клубке таинственного убийства писателя-извращенца. Но они забыли кое-что учесть — одну ниточку Эрк обрубил своими собственными руками.

Пришлось попотеть, чтобы найти и опознать громил, что зажали бедных подростков утром того злосчастного понедельника. Снова помог Андрей, нашел их по базе «жертв уличных разборок». Откуда частник знал про их смерти, не уточнял.

Дальше дело за малым — пройтись по информаторам, раскошелиться, но найти посредника этих амбалов. И уже у него выпытать заказчика.

Результат детектива обрадовал не сильно.

***

У красотки Матье был свой маленький бизнес — небольшая мясная лавка на периферии района станции, неподалеку от космопорта. Свежее мясо — это именно то, что хочет видеть на своем столе каждый уважающий себя и свой желудок гражданин, а потому вдвойне проще отмывать деньжата с заказных убийств.

Но на удивление давно жившего в серой зоне закона детектива, лавка все еще не свернулась и не канула в небытие — хозяйка не встала на лыжи и не покинула станцию. А потому, она либо слишком самонадеянна, чтобы линять, либо она была не так умна, как ему казалось.

Ни тот ни другой вариант не сулил ничего хорошего. Первые молчат до конца, а вторые уже висят в петле с запиской на стене.

Ночью лавка была закрыта, а потому детектив и СБС-ник решили зайти с черного входа.

Хорошо иметь в напарниках законника. Одно касание панели табельным наручем, и тебе открыты все двери этого мира.

Убранство подсобных помещений этой занюханной лавки было под стать хозяйке — красным, агрессивным и вызывающим мурашки. Даже просто находится в доме было до жути неприятно.

— Отвратительно. — Андрей сплюнул на пол.

— Тсс…! — шикнул на него Эрк, ибо тот мог спугнуть обитательницу этой берлоги.

Что и случилось.

— Что, кто здесь?! — послышался из-за двери знакомый голос с легкой хрипотцой.

Дальше по коридору открылась дверь, и навстречу незваным гостям вышла поистине роковая женщина в зеленом домашнем халате.

— Привет сестренка, — Эрк расплылся в хитрой улыбке, нащупывая в кармане свой верный вибронож, — Нам бы только поговорить.

Старый клиент не разочаровал. Если она смогла провернуть дельце таких масштабов, как фальсификация религиозной секты, и ни разу не проколоться, то такой крепкий орешек мог оказаться просто не по зубам двум самонадеянным мужикам.

Но и они были не лыком шиты.

Быстро сообразив, что к чему, жианнка не стала тратить время на лишнюю болтовню и нырнула обратно в комнату, закрыв за собой дверь.

— Черт! — выругался Андрей, бросившись вперед, но опоздал — заперто, — Леди, откройте, СБС!

За дверью что-то падало, разбивалось, словно сестра покойного Люмпэ что-то в ярости искала. И Эрк догадывался что.

Удар, другой — Андрей пытался выбить дверь, но тщетно.

— Посторонись, — детектив отодвинул Андрея и с разбегу врезался в хлипкую пластиковую дверь — он был куда выше и крепче офисного червя, называющего себя СБС-ником.

Удар, второй. Дверь пошла трещинами, еще немного.

С третьего удара плечом детектив все же выбил дверь и ввалился в довольно просторную спальню, став свидетелем того, чего и опасался. Жианнка добралась до нычки и уже допивала остатки консервированного Напитка Богов.

«Азатот, помилуй наши бренные души!»

— Леди, опустите банку и поднимите руки вверх! — Андрей протиснулся в образованную мною дыру и навел на Матье табельный бластер. Но та лишь громоподобно расхохоталась в потолок.

«Все, хана нам…»

Вскочив с места чуть ли не со сверхзвуковой скоростью, Эрк налетел на Андрея, сбивая того с ног. И вовремя, металлическая дверца комода просвистела там, где только что была его голова.

«Хреновы жианны!»

Не дожидаясь повторной атаки монстра, который когда-то был разумной роскошной женщиной, Эрк вытащил нож и вбежал в спальню. Увернувшись от следующего снаряда, он сделал то, что враг не ожидал, и вместо того, чтобы держаться подальше от ее жилистых и вздувшихся от действия кофеина рук, рванул к ней вплотную, целясь ножом в ноги. Конечно, можно было бы без лишней мороки уложить ее своим сюрпризом, но эта тварь нужна была детективам живой и разговорчивой.

Удар, другой, увернулся, отошел. Нужно было справиться с ней, пока она под влиянием большой дозы кофе и почти ничего не соображает. Удар, другой, увернулся, отошел, удар, другой…

Порезы, порезы, а ей по барабану!

Пока Эрк отвлекал внимание на себя, Андрей набросился на бешенную жианнку со спины, схватив шею в стальной захват. Что именно он собирался этим достичь, детектив не понял (задушить жианнина, ха!), но он ее отвлек, и Эрк сумел подобраться ближе, чуть ли не по самую рукоять, всадив нож в бедро.

Жианнка взревела от боли. Но это лишь отрезвило ее.

Отправив незадачливого детектива в полет точным ударом в грудь, она сбросила с себя Андрея и ретировалась в угол, встав в защитную стойку. Из ран обильно тек синий ликвор, а в глазах горел адский огонь разумной ярости.

«Нужно было слушать Андрея и вызывать подкрепление,» — пронеслось запоздалое понимание в голове встающего с пола детектива.

Не отрывая от противников взгляда, жианнка коснулась своего браслетного наруча и вытащила из него тонкую стальную удавку, в миг разгоревшуюся синим плазменным пламенем. Оказалось, не у одного детектива был сюрприз в рукаве.

Вот и ответ на загадку номер два — кто обезглавил Люмпэ.

Взревев, Матье бросилась в атаку.

Резак прошел буквально в миллиметре от головы Эрка, благо рефлексы последнего не подкачали, да и выпады жианнки стали более предсказуемыми, разумными и отточенными, в сравнении с ее безумной кофейной формой. Достав удавку, она стала опасней, но, одновременно, и скованней в движениях. Чем Эрк с Андреем и воспользовались.

Увы, нож детектива все еще оставался в ноге у Матье, а потому пришлось работать голыми руками. Представители разных видов кружили по комнате, сшибая все на своем пути. Она делала выпад в сторону Эрка, Андрей заходил со спины и бил по ребрам. Атаковала его, Эрк бил с правой. Удар за ударом представители закона становились все ближе к победе, кофеин выветривался из организма жианнки, да и серьезная рана в ноге начала давать о себе знать.

Удар, еще, еще… Ее движения перестали быть такими точными, но эта драка вымотала и людей — запыхались, устали, стали медлительными.

Очередной выпад жианнки, и Андрей лишается запястья.

Запах горелого мяса бьет по обонянию Эрка.

Андрей падает на колени, баюкая руку, взвывает от боли.

Озверевшая, обезумевшая от ранений, страха и кофеина Матье лыбится звериным оскалом, заносит руки, чтобы обезглавить СБС-ника…

Но Эрк успевает зайти сзади и вырубить бешеную жианнку точным ударом в затылок.

«Это было тяжко…»

***

Хорошо привязав жианнку к стулу и, предварительно вызвал медиков для накаченного обезболивающим Андрея, Эрк, наконец, приступил к тому, для чего и заявился к Матье.

Хорошенько размахнувшись, он ударил ее в челюсть, мигом приводя в чувство.

— Зачем ты убила писателя?!

— Я не… — начала она, но детектив не дал ей продолжить врать, вдарив с другой руки.

— Зачем ты убила родного брата?!

— Он был плохим братом…

Ударил в третий раз. Андрей просто стоял в сторонке и баюкал культю.

— Зачем…

— Так надо было. Его заказали, я его убрала.

— А как же Семенов? — вмешался в разговор Андрей, — И вся эта байда с «Сынами Адама»?

— Я не…

— О, ты отлично знаешь, — рк заранее заготовил ей свою самую садистскую улыбку номер двадцать один, — Очень и очень хорошо знаешь, а потому сейчас же нам все выложишь.

— Ты мне ничего не сделаешь, человечишка!

— Да? Андрей, дай бластер, — СБС-ник достал табельник и беспрекословно отдал партнеру. После того, что случилось с рукой, жалости он к ней не чувствовал, — Не думаю, что ты хотела бы быть нашпигованной фотонами по самую жопу, как джагга в день благодарения.

Эрк приставил дуло к ее голове.

— Считаю до трех. Раз.

— Я…

— Поверь, это сделает он. А не я, — отозвался Андрей, спокойно стоя у стены, — Я ничего не видел.

— Два.

— Нет, она убьёт меня, она…!

— Тр… — Эрк взвел заряд.

— Я все скажу, все скажу! Это сенаторша! Я лишь исполнитель, одна из многих! — отходящую от кофеина понесло, — Сенаторша Смит. Я не знаю, зачем ей это, не знаю! Мне нужна защита, как свидетелю! Требую!

— Получишь то, что тебе причитается. Особенно за тех подростков, тварь.

Эрк нажал на спусковой крючок. Голова жианнки дернулась, в помещении мерзко завоняло.

— Ты знал, что бластер стоял на минимуме? — спросил Андрей Эрка, когда жианнку сажали в фургон?

— Нет, — невозмутимо ответил детектив.

Глава 17 - Возвращение в бессовестное бытие

Себастьян постучал пальцем по жидкокристаллическому монитору.

— Обожаю ретро! Лепота!

Ашраб хотел было поддакнуть эпидемиологу, но все же решил — обойдется. Хватит с него радости. Люди болеют, умирают, а он, вон, смеётся, такой жизнерадостный.

Но капитан, несмотря ни на что, гордился медицинским отсеком своего корабля. Как и всем, что было на «Аске Ноль Два», в принципе. Какой капитан не любит свой корабль? Возможно, такие водились на просторах бесконечного космоса, но Ашраб таковых не знал.

Пока Себастьян привычно, как у себя дома, бегал по отсеку и заглядывал в каждый уголок, как ребенок, удивляясь каждой находке, Ашраб лежал примотанный страховочными ремнями к выдвижной медицинской кушетке и старался как можно меньше двигаться. А то капитану все время казалось, что иголка, воткнутая в предплечье, только что и хотела поскорее выскочить вслед за длинным шлангом, через которую медленно капало лекарство, и смотаться с ним обратно в потолок отсека. Откуда и появилась.

Наверное.

Как и откуда появилась капельница Ашраб не помнил, лишь предполагал.

Оказывается обморок — это очень неприятно. Как до, так и во время и, в особенности, после. Если в самом обмороке вокруг есть только темнота, липкая, обволакивающая, бесконечная и неосязаемая, длящаяся веками, то после есть только боль в мышцах, ломота во всем теле, ноющий живот, взрывающаяся голова и дезориентация в и так безгравитационном пространстве. Благо твердая кушетка была намертво вмонтирована в стену отсека, иначе, как казалось, Ашрабу, он давно уже улетел вслед за кружащимся потолком.

Но лекарство потихоньку действовало, и Ашрабу становилось все лучше и лучше.

Если бы не Себастьян…

— О, кнопочный интерфейс. Прям как у нас на кафедре! Эх, как давно это было…

Вообще, Ашраб многое что менял в «Аске Ноль Два» под производственные нужды и собственный вкус. Новая кухонная система, система жизнеобеспечения, движок помощнее, щиты посильнее, косметический ремонт всех кают, в том числе и кают-компании, инженерный отсек заменил почти полностью, потому что на это ржавое царство труб и решеток без слег мог смотреть только что Винни… и много что еще, но вот медотсек Ашраб оставил ровно таким же, каким получил от прошлого владельца данного корабля.

Действительно, кому в это великое и просвещенное время искорененных болезней и недугов вообще нужен медотсек? Если бы не требования Гильдии, обязующие каждому пассажирскому транспортнику иметь медотсек, Ашраб бы просто выкинул всю эту аппаратуру к блазговой бабушке, и, например, организовал еще одну просторную ВИП-каюту для дорогих, а значит прибыльных пассажиров.

Кто ж знал, что инфекционное заболевание может случиться не абы с кем, а с капитаном межпланетного корабля?

И не абы каким, а самим Ашрабом?!

Благо отсек остался цел. В этом заслуга Ашраба.

А то, что отсек был хоть и старым, но оборудованным по последнему слову техники времен бывшего хозяина — заслуга бывшего хозяина.

Хотя Ашраб и не завидовал ипохондрии (или тайным и действительно черным делишкам) того чокнутого, который оборудовал свой личный корабль даже системой бальзамирования тел.

— Шикарный у вас медостек, все же! — Себастьян перевернулся вверх ногами, разглядывая графики на одном из мониторов, которым была замощена как плиткой вся длинная стена медотсека, — И хорошие модули жизнеобеспечения и наблюдения. Круглосуточное, с полным циклом и расширенным инструментарием, а не просто общие параметры. Большая редкость для гражданских судов, так-то. Таким больше военные балуются. Точнее баловались — мне бы на крейсер такую бандурину, как ваш медицинский отсек. Но нет, все по новомодным правилам, мол, сокращайте бюджет, минимизируйте приборы, только самое нужное…

— Спасибо на добром слове, — ответствовал Берг из динамиков, — Блюдим во всю блюделку!

Себастьян рассмеялся.

Желание взлететь и дать эпидемиологу в его наглую красную морду стало еще сильнее. Но страх Ашраба перед выпавшей из предплечья иглой и фонтаном пузырящейся в невесомости крови все же было сильнее.

— Как себя чувствуете, капитан?

— Хреново.

— Чешется?

Внезапно для самого себя Ашраб осознал, что уж давно не вспоминал о локте. Но от картины зеленых язв, снова всплывшей перед вновь обретенным сознанием, капитана замутило.

— Нормально, — сглатывая противный глоток, ответил Ашраб, косясь на левый локоть. К счастью, левый рукав кителя не был закатан, как правый, а потому, к счастью, невозможно было понять, прогрессирует болезнь или нет, — Уже не чешется.

— Сыпь распространяется, — будто прочитав мысли капитана, снов заговорил эпидемиолог, на этот раз отвлекшись от экранов и зависнув напротив зафиксированного Ашраба, — я взял на себя смелость вас осмотреть, пока вы были без сознания. В центре поражения уже стадия некроза, множественное язвенное поражение с зелено-гноистым отделяемым. Края язвы неровные — из-за постоянных расчесов вы все больше и больше сами же увеличивали себе рану, — капитана снова замутило, — Сыпь распространяется по ходу нерва вверх, по предплечью. Пока только фолликулы и эктимы. То же самое на задней стороне шеи, прямо за воротником вашего кителя. Там ситуация полегче. Но не пережвайте, типичный кожный ангиит, — Себастьян добродушно улыбнулся, хоть от его улыбки Ашрабу легче и не стало, — я обработал сыпь и раны мазями. Помимо жаропонижающего и витаминчиков, в капельнице содержится антибиотик против вторичного заражения. Лекарство от Изумрудной ветрянки сейчас тоже уже циркулирует в вашей крови, однако, — Себастьян развел руками, из-за чего непроизвольно отлетел в сторону и неловко завертелся в невесомости, — Действует оно не моментально, эффект будет заметен только после достаточно длительного применения.

— С… — Ашраб закрыл глаза, чтобы не видеть кружащийся со скоростью центрифуги интерьер медотсека, — Сколько?

— День. Три. Неделя. Не могу сказать наверняка, — не заметив скривившегося лица капитана, продолжил Себастьян, ведя пальцем по графикам, — Слишком много новых факторов. Никто никогда не встречал Изумрудную ветрянку в условиях невесомости.

— Но мы… вылечимся.

— Не могу сказать. Но мы будем делать все возможное. Вместе.

— У нас есть… все возможное?

— Будем надеяться, — Себастьян неутешительно усмехнулся.

— А…, а вы, Себастьян?

— Что?

— Вы же ведь тоже заболели, не так ли?

— Да, я тоже инфицирован, как и вы. Поэтому мне и не нужен больше этот неуклюжий противочумный костюм.

— Так как вы себя чувствуете?

— Я? — Себастьян действительно удивился вопросу капитана, — Я то подвергся заражению самым последним, у меня еще нет никаких проявлений и не будет… — Себастьян оттолкнулся от пола, затем сделав сальто, оттолкнулся от потолка и снова оказался в той же позиции, в какой был до этого, — еще где-то сутки, если буду таким же активным и жизнерадостным. А вот вы, капитан, судя по проявлениям — заразились самыми первыми.

— Почему вы так считаете? — Ашраб лихорадочно начал вспоминать все события, которые предшествовали этому злополучному полету, но не мог вспомнить ничего подозрительного или нерегламентированного. Во всяком случае, больше обычного.

— У вас проявления самые сильные. Остальные, — Себастьян указал на графики жизненных показателей всех присутствующих на борту Аски, — не дошли до обморочных состояний. Болезнь прогрессирует у вас быстрее. Проявилась одна из первых. Нельзя списывать со счетов нервное напряжение, конечно. И другие факторы. Но…

Себастьян не закончил. Замолчал. Снова перечитал что-то в своих записях.

Ашраб снова закрыл глаза. Противный комок в горле не хотел никуда уходить. Небо саднило — возможно, его уже пару раз вырвало, хоть он и не помнит этого. Жутко хотелось пить. Желательно кофе. Живительного, ароматного, горьковатого кофе. Горячего, горячего кофе.

Но сейчас был карантин.

На корабле присутствовал жианн.

И все зенитные орудия Селятино Великого обращены сейчас в сторону маленького бедного корабля не такими же маленькими и ни в чем не повинными пассажирами на борту.

Ашраб сглотнул.

Кто-то на корабле не был таким маленьким и бедным.

Кто-то, кто протащил эту дрянь на корабль.

Специально ли?

— Но это только теория, конечно же, — Себастьян снова отвернулся к экранам, изучая графики на экранах, иногда сверяясь со своими записями на бумагах, — Все же, ситуация не такая радужная, как мне казалось изначально, Заболевание в принципе у всех прогрессирует стремительно. Стремительнее, чем если бы проходило в обычных условиях, при наличии гравитации. И это печально. Высокая физическая активность замедляла инфекционный процесс. А в невесомости что работает? Ни одна мышца, разве что только ЖКТ, хе-хе. Но в остальном, судя по этим данным, — Себастьян нажал пару кнопок, — Изумрудная ветрянка не изменяет себе и предпочитает в основном мужчин. Высокая температура у де Гарсия и Винни, но еще не такая высокая, как была у вас. С другой стороны, скачок был резкий… А еще у госпожи Вайз. Но у нее и давление что-то низкое. И альфа-волны мозга какие-то сбивчивые. А вот господин Вайз держится бодрячком, аж самому завидно. Хотя с виду и не скажешь, да? Может, на самом деле они и не…

Себастьян вздрогнул от резкого шипящего звука и резко замолк — открылась дверь медотсека.

— А я к вам с гостинцами, — в помещение протопал Винни на своих магнитных ботинках. На этот раз правильно, по полу, а не по стене или по потолку, — К больным же с вкусными гостинцами нужно приходить, нет? Так, вроде в старых медиа говорилось. А что может быть вкуснее, а?

— О, мисс Фосс, влетайте, влетайте, — Себастьян приветливо мотнул ушными отростками.

— Приветик! — обворожительная блондинка в красном комбинезоне влетела в медотсек и сразу заозиралась, — Ой, как у вас тут… технологично! Крутяк!

— Капитан, если вы не против, но я хотел бы пообщаться с еще одной пассажиркой. Пока вы приходили в себя, я попросил Берга направить ее сюда. Так, думаю, будет удобнее для всех.

— Нет, конечно, не против, — Ашраб слегка покраснел, вспомнив данную особу у себя под дверью капитанского мостика, но понадеялся, что это прошло для Себастьяна незамеченным, — Терять время в нашем положении…

— И не говорите, — резко, но мягко прервал его эпидемиолог, — Действительно, наша ситуация очень щепетильна.

— А что это? — Фосс ткнула куда-то в один из экранчиков, — Это же СПА-150ук, да?

— Она самая, — Себастьян мило улыбнулся, — Вы правы, Система Прижизненного Анализа. И да, сто пятидесятого года выпуска.

— Хороший год для ДжилентТехнолоджис был. Удачный.

— Ага, — поддакнул Винни, переместившийся куда-то под потолок, — А уж какие они тогда мотоциклы выпустили…

— Линейка Нимб-Уся, да… звери, а не машины! У меня, кстати, такой дома стоит. Серый, с укороченным седлом, модель для жианн. От отца достался. Только вот не работает, зараза.

— Не заводится? — спросила Фосс, не отрываясь от осмотра других экранов и приборов в отсеке, — Или глохнет быстро? Если глохнет — то карту Б нужно заменить, это у этой линейки частая проблема была.

— Глохнет, — кивнул Себастяьн, — а вы разбираетесь в технике?

— Ой, я то? — Фосс глупо хихикнула в кулачок и потупила глазки, отрываясь от приборов, — Да так, чуть-чуть совсем. Где-то что-то слышала. Но вы же хотели не об этом спросить, да, господин военный?

— И об этом тоже, — кашлянул Себастьян, подбирая оставленные в воздухе бумаги и карандаш, — В том числе. Я много о чем спрашивать буду, работа у меня такая.

— О, а можно мне остаться? — Винни уселся на карачки на потолке рядом со шлангом капельницы, — Я тут в уголочке посижу, никому мешать не буду. Уж больно интересно, как это, эпиданамнез снимать!

— Вообще, присутствие посторонних нежелательно, — Себастьян покосился на капитана, — Личные дела пациентов — это их личные дела. Поэтому…

— А капитан? — Винни пальцем отодвинул мешающуюся разговору трубочку капельницы. Этого вполне хватило, чтобы иголка сделала пару неприятных подергиваний в вене капитана.

— А капитан не лишний, — ответила за Себастьяна Фосс, кокетливо подмигивая Ашрабу, — Ему можно.

— Капитан — это капитан, Винни, — вмешался Ашраб, внутренне передергиваясь от представления, как эта долбанная иголка шатается в вене еще сильнее, — Винни, у тебя других дел что ли нет? Или мне по-настоящему спросить тебя за гравитацию?

— Ну ладно, — Винни встал с кортанов, прошествовал по стене отсека к выходу из медотсека, — Нельзя, значит нельзя. Так бы и сказали.

— И еще, — Себастьян остановил инженера у выхода, — Не уходите все же далеко. Хотелось бы с вами пообщаться в ближайшее время. Чтобы потом вас не отвлекать от важных дел, конечно же.

— Не могу, — театрально пожал плечами Винни, — капитан приказал чинить, значит буду чинить. А там слабо ловит.

— Винни, блазг тебя раздери! — рявкнул Ашраб, вновь морщась от закружившейся вокруг комнаты перед глазами, — Делай что специалист говорит!

— Вы уверены, капитан? Он же русский…

— Винни!

— Ладно, ладно, — инженер опять дебильно ухмыльнулся, — Пойду попью коф… чая в кают-компании. Надеюсь, скоро вы ко мне присоединитесь.

Дверь закрылась. В медотсеке стало как-то более спокойно.

— Он всегда такой? — с улыбкой спросил Себастьян, в который раз проверяя иголку капельницы.

— Бессовестный? Всегда.

— Я хотел сказать… проницательный, — Себастьян вновь вернулся к экранам медотсека, — но это определение тоже хорошо подходит к члену вашей команды. Ладно, не будем особо терять времени. Екатерина, — эпидемиолог развернулся к девушке, также с большим интересом рассматривающей различные медицинские показатели пассажиров, — Вы готовы?

Глава 18 - В мечтах о совершенной бандурине

Шаг в прошлое. Станция «Тушняков» в поясе астероидов «Кузня» звездной системы «Роса».

За три года до объявления карантина на «Аске Ноль Два».

Многие считают, что деньги — это все. Но это в корне неверно.

Все в мире — это деньги. Только так, и никак иначе.

Фосс поняла это еще в школе.

А в университете только подтвердила свои опасения.

Одинокая чашка недопитого кофе постоянно маячила перед глазами, отвлекая от напряженной работы по взламыванию таможенного терминала. И, зараза, ни убрать эту кружку, ни выпить нельзя — яд из хвоста тропического сарава, конечно, слабый, но в течение пяти минут искать ближайшую уборную, как местный офицер таможни, ей не хотелось. И так у нее есть всего пару минут — слабительное действие яда было просто чуть сильнее обычного воздействия кофе на восприимчивый организм. Фосс с удовольствием бы воспользовалась чем посерьезнее — но ни в коем случае нельзя было оставлять следов. Любых.

Ничего, еще немного — и у них будет свой корабль.

Еще немного — и они наконец улетят с этой космической дыры.

Минута после того, как таможенник красной пулей выскочил из своей каморки — и Фосс уже была в системе. Взломать таможенную систему захолустного завода по разбору астероидов не представляло особого труда. Тем более такому специалисту, как Фосс. Добавить нужные личные, паспортные и биологические данные к экипажу выбранного корабля — тоже. Замести следы взлома — вообще раз плюнуть. А вот отключить ИскИн корабля — не выходило.

— Блазг тебя подери! — все же не выдержала Фосс, одновременно работая на трех экранах и на личном наруче.

Вторая минута. У местного ИскИна ангара, оказывается, была несовместимая версия с ИскИном корабля, отчего те не могли даже нормально общаться друг с другом. А значит и доступа к его логам не было.

За дверью кто-то затопал сапогами. Фосс напряглась, но отвлекаться от бесконечного встраивания кусков кода уже не могла — система жила своей жизнью без остановки на «перекур». Благо, этот «кто-то» прошел мимо.

Выдохнув и снова соблазнительно взглянув на чашку с кофе, Фосс продолжила копаться в системе. Обмануть и перепрограммировать ИскИн отсюда не было никакой возможности. А вот отключить…

— Эй, ты еще кто?

— А, — Фосс вздрогнула и хотела было вскочить со стула, но тяжелая рука легла на плечо, не давая даже вдохнуть. Но нажать заветную кнопку успела — ИскИн вырубило по аварийному сигналу с консоли, — Что?

Все в мире — это деньги. Любая секунда промедления — это бессмысленная трата денег. Любой лишний шаг — деньги. Лишний вдох — минус сотня. Это деньги, потраченные на ее обучение. Деньги, потраченные на ее выращивание в современном обществе. Невероятные, громадные суммы, потраченные на постройку этой космической базы, обеспечение комфортных уровней микроклимата, заполнение ее кислородом.

Поимка — минус тысяча кредитов.

А может быть, и весь миллион.

— Ты еще кто, повторяю?! — огромный, в два раза больше, чем Фосс, сотрудник таможенной службы с биркой «Тушняков» на рукаве одним движением плеча заставил встать, — Отвечай!

Благо Фосс успела раздобыть синюю униформу космоплавателя. И нашивка «Звездного путника» была как раз кстати.

— Екатерина Фосс… — девушка выдохнула, стараясь приглушить бешеное сердцебиение, после чего сделала максимально умное и раздраженное лицо, — И прошу руки не распускать. Вообще-то я поданная Великой Российской Космической Империи! И вот, — Фосс быстро открыла файл членов корабля с уже успевшей сродниться там записью о себе родимой, — Я борт-инженер «Звездного Путника».

— Тем более тебе здесь находиться запрещено! — бугай отпустил Фосс, но уходить явно никуда не собирался. Наоборот — всей своей громадной тушей заслонил дверной проем, да так, что даже крыса чешуйки не просунет, — Что делаешь в диспетчерской? Где диспетчер?

— Я ИскИн пытаюсь починить! Вот! — надувшись от важности и очень ненатурального возмущения, начала сыпать фразами Фосс, — У нас ИскИн заглох. Говорят — из-за вас. Я к диспетчеру. Подхожу — а он в туалет мчит, будто за ним стая блазгов мчится.

Услышав матерное слово, бугай скривился. Грубо отодвинул Фосс к шкафу, а сам залез в терминал. Долго смотрел на фотографию Фосс. На ее данные биометок. Сверил с данными на своей громадном, допотопном наруче. Что-то мычал себе под нос. Фосс хотела было смыться, но диспетчерская для одного человека была маловата, а для двоих…

Три минуты.

— Не работает, — согласился бугай, отодвигаясь от терминала, — Зачем влезла в систему?

— Ну так нам взлетать же…

— Починяй!

Бугай усадил ее в кресло, а сам, нависнув сверху, стал следить, что она делает на экранах.

Пришлось стандартными инструментами отменять тихую сигнализацию и аварийное отключение ИскИна корабля.

Четыре минуты от начала действия яда.

— Все, — с наглостью в голосе вымолвила девушка, — ИскИн снова функционирует в штатном режиме.

— Хорошо. Но теперь пойдешь со мной. На специальных территориях Тигриной Конфедерации подданные других государств имеют право находится только в присутствии…

— Ну что, починила, — застегивая ремень и поправляя штаны, в диспетчерскую ввалился тощий таможенник с пышными усами, — Что там с ИскИном?

Увидев офицера, явно старше по званию, чем он, таможенник выпрямился по струнке и отдал честь, ударив по наручу.

— Майор.

— Капитан, — бугай развернулся к вернувшемуся таможеннику, — Вы знаете эту девушку?

— Так точно, — все так же изображая черенок от лопаты, отчеканил таможенник, — Это Екатерина Фосс. Борт-инженер «Звездного Путника». Я ее вызвал из-за неполадок в их ИскИне.

Бугай зло зыркнул на Фосс. Та лишь больше надула щеки от возмущения.

— Почему покинули пост?

— Я… это… — капитан стыдливо потупил взгляд, — Кофе, сер. Иногда, если крепкий… Виноват! Исправлюсь!

Если бы взглядом можно было прожечь дыру в человеке — от жалкого капитана не осталось бы и кучки пепла.

— Под вашу ответственность, капитан, — бесцеремонно отодвинув Фосс и таможенника, буквально вдавив тех в стены, майор грузно вышел из диспетчерской, — А за оставление поста в рабочее время, капитан… — майор многозначительно не закончил фразу, и, напоследок убийственно посмотрев на две тощие фигуры в диспетчерской, развернулся и потопал дальше по коридору.

Шесть минут от начала действия яда.

— Кит, блазг тебя подери! — Фосс ударила таможенника в грудь, — Твою мать!

— А я что? Бежим, давай, пока настоящий таможенник не вернулся!

— А ИскИн?

— На месте разберемся. У меня там бэкдор был.

Фосс быстро замела следы своего пребывания в системе, забрала все ключи из разъемов и, вместе с подельником, покинула диспетчерскую.

Бедный таможенник вернулся из туалета только на восьмой минуте.

Спустя полчаса после этого Фосс и Кит, успевший быстро сменить форму с таможенной на синюю, стояли за кофейным аппаратом в холе ожидания, делая вид, что попивают напитки. Аппарат как раз стоял в небольшом кармане длинного коридора, явно предназначенного для какого-нибудь старого огромного робота уборщика, давно списанного в связи с устареванием, потому снующим туда-сюда работникам ангара и редким членам экипажа «Звездного путника» не было до двух людей с сумками абсолютно никакого дела.

А еще отсюда открывался достаточно хороший вид сам «Звездный путник» через небольшое окно.

— Та еще бандурина! — от нечего делать ляпнул Кит. Фосс отвлеклась от наруча и тоже взглянула на корабль. Конечно же он был вершиной совершенства космического кораблестроения — весь покрытый блестящим в свете ангарных огней хромом, а плавные изгибы и сглаженные углы придавали кораблю идеальную каплевидную форму, на хвосте которой виднелись такие же изящные сопла межпланетных и межзвездных двигателей. Королевский шик, а не простой штатный транспортник, которым он числился по документам. На самом же деле «Космический странник» был рассадником зла. Зла высокооплачиваемого, а потому и еще более страшного.

— Нереалистичный корабль.

— И я о чем, — кивнул ей Кит, — Бандурина и есть.

Почти весь персонал транспортника уже был на борту, как и груз из нескольких сотен контейнеров — на взлетной площадке ангара суетились только работники станции. Пару раз Фосс заприметила и местного капитана — толстого, почти круглого Ли Миня, — тот перекатываясь с ноги на ногу вышагивал из открытого шлюза и противным высоким голоском подгонял работников ангара, чтобы те быстрее заканчивали с предполетной проверкой. Тип неприятный, как на вид, так и на звук. Он буквально был изображением всего самого отвратительного и отталкивающего. Каким и должен быть главный наркоторговец галактики.

Фосс и Кит ждали.

Когда до отправления «Звездного путника» оставалось около минуты, Фосс кивнула подельнику, мол, пора. Быстро похватав сумки со своей поклажей, они ринулись через рамку ангара, передавая свои биометки в систему космопорта станции, подтверждая покидание ее территории. Слабое зеленое свечение на ребрах арки говорило о том, что все манипуляции в диспетчерской прошли успешно.

Капитан стоял на трапе и уже напропалую матерился, поминая все известные науке виды животных, цвета радуги и спектр октав, требуя, чтобы все опаздывающие твари Азатотовы либо погрузились на борт, либо сгорели в стартовом огне и не мешали людям нормально работать.

— Бежим, уже бежим! — крикнул Кит, непринужденно помахивая капитану свободной рукой.

— Где вас блазги носили?! — чуть ли не лопаясь от ярости взревел Ли Минь, — Три наряда вне очереди!

— Каждому? — поинтересовалась запыхавшаяся Фосс поднимаясь на борт хромированного произведения искусства. Зря.

— Четыре! — переходя на фальцет, заорал капитан, — Каждому!

— Виноваты! — согласился с капитаном Кит, закрывая за собой внешнюю дверь шлюза, — Исправимся!

Исправляться, конечно же, никто не собирался.

Внутренний ИскИн корабля также принял «новеньких» за своих — состав экипажа «Звездного путника» все же синхронизировался с базами данных космопорта космической станции. Теперь Фосс и Кит числились на борту младшими борт-инженерами, которых местное правительство обязало Ли Миня взять на борт в качестве стажировки. Не за бесплатно конечно — Фосс выложила за эту аферу буквально все, что было за душой.

Но корабль, эта совершенная бандурина, стоил того.

Каждого кредита.

Даже ценой смерти всей ее предыдущей жизни, стертой и забытой.

И даже ценой жизней всех членов этого корабля.

Тем более, что они это заслужили.

Впереди же Фосс и Кита ждало самое трудное — нормально общаться с головорезами и отбросами, выдающие себя за обычных работяг перевозчиков.

Сотня контейнеров полная Специи. Так было написано в наводке одного анонимного доброжелателя. Так и оказалось на самом деле — Кит первой же ночью пробрался в грузовой отсек и проверил данные. Сотни, а может и тысячи килотонн Специи — наркотического вещества, убивающего еще нерожденных детей. Вещества, которое не имеет привыкания. Вещества, которое не убивает принимающего и никак негативно на него не влияющего, но имеющего жуткий тератогенный эффект. Один прием Специи — и будущий ребенок никогда не достигнет переходного возраста, его убьют его собственные взбесившиеся гормоны.

Действительно, кому хочется думать о будущем, когда можно кайфануть сейчас?

Специя — это просто.

Специя — это дорого.

Наркоторговцы в плюсе.

Будущее — в минусе.

Все в мире — это деньги. Любое промедление, любая лишняя мысль. Поэтому Фосс не медлила, когда убивала членов экипажа «Звездного путника». Одного за другим. Сначала по-тихому, подстраивая несчастные случаи. Мало ли на кого и когда может упасть плохо закрепленный шкаф. Или попасть под руку взбесившемуся жианнину, которому в ужин случайно попал молотый кофе. А когда Кит наконец доломал местный ИскИн, можно было действовать открыто — уж чем-чем, а бластером работать Фосс умела всегда.

Уже на седьмой день пути Ли Минь стоял на коленях на капитанском мостике, наблюдая через лобовое стекло корабля, как исчезает его драгоценный груз в пучине бескрайнего космоса.

— Как же жалко, что корабельный ИскИн взбесился, не правда ли, — Фосс не смогла скрыть хищной улыбки, целясь отродью рода человеческого в потный лысый затылок и пересчитывая в голове свой счет кредитов после успешно выполненной операции, — Сбросил груз. Испортил систему жизнеобеспечения. Убил весь старый экипаж.

— ИскИны так ненадежны, — поддакнул ей Кит, что-то перенастраивая на терминале позади Фосс, — Как хорошо, что у Гильдии есть семьдесят вторая директива.

— Вы за это заплатите, — захлебываясь кровавыми соплями, промямлил Ли Минь, — Особенно ты.

— Обязательно, — согласилась Фосс и нажала на спусковой крючок.

Плюс сотня кредитов на виртуальный счет Фосс. Еще одна из многих.

Дело было сделано. Теперь корабль был только их. Несчастные случаи — обычное дело в межпланетных перелетах. Смерть настигает человека внезапно и неожиданно, но везде и всегда. Гильдия это знает. Альянс Государств это подтверждает. Простые люди в это верят. А потому владение кораблем переписывается на старшего офицера, оставшегося в живых из-за несчастного случая в космосе.

Юридически — сложно. Фактически — нужно лишь грамотно все спланировать.

А у Фосс и Кита был план. И они его придерживались.

— Легкая добыча! — радостно закричала Фосс в пустоту бескрайнего космоса за лобовым стеклом уже почти что ее космического корабля.

— Легкая добыча, — подтвердил Кит. И выстрелил в затылок девушке.

Счет ушел в ноль.

Игра окончена.

— Ну Кит!!! — Фосс сняла шлем виртуальной реальности, — Это нечестно!

— Почему? — старый добрый Кит усмехнулся в усы, вешая шлем на стену.

— Это против правил!

— Программа не мешала это сделать, значит можно, и правилам не противоречит. Что в свою очередь значит — честно.

За ужином на кухне в собственной ячейке космической станции, куда их отправили по распределению после универа, она снова подняла тему ее проигрыша такому заурядному и никуда не годному специалисту, как Киту.

— Ты сильно умничаешь, — наколов кусок жареного мяса на вилку, ответил ей старый друг по университету, — В этом твоя беда.

— В смысле?

— В прямом. Пытаешься показать себя. Красуешься. Стараешься чего-то кому-то доказать. Всегда. Поэтому и влипаешь в истории.

— А ты что, предлагаешь быть проще?

— Сильно проще. У тебя точно получится. Получше, чем у меня.

— С чего это?

Кит демонстративно покосился на ее вполне аппетитные формы, видные даже в домашнем халате.

Фосс задумалась.

Все в мире деньги.

Многое за эти деньги можно купить.

Но деньги были нужны. И нужны всегда.

Желательно — меньшей кровью.

— Так! — Фосс залпом выпила успевший остыть за время разговора чай, — Дожевывай, и в витруал. Хочешь, чтобы я была дурочкой — будет тебе дурочка!

— Ну и что мне за это будет? — хищно усмехнулся Кит.

— Новый рекорд побьешь, — Фосс явно усвоила полученный урок, — А может и что-нибудь… еще.

Кит снова усмехнулся, но зажевал куда проворнее.

— Ты смотри, Кать, у тебя завтра смена. Не у меня.

«Ничего, заработаю еще свой собственный космический корабль. Так или иначе, — вертелось в голове у девушки, когда она в пятый раз за день надевала шлем виртуального симулятора и запуская миссию на «Тушнякове», — Говорят, дуракам везет. А дурочкам — тем более.»

…а начальница просто пересылает билет на это Селятино. Я еще даже ахнуть не успела, а она уже командировочные выписывает и из кабинета выпинывает, мол, все, лететь пора, не задерживай. Вот! Ну как так можно? А вдруг у меня планы? А вдруг я хотела бы, не знаю, на Мермандию полететь, как Жанна? Ну вот, я разворачиваюсь к начальнице и…

— Капитан! — из динамиков медотсека раздался голос Берга, — Вы не могли бы надеть наушник. — Это срочно.

— Насколько срочно, Берг?

— Настолько!

Ашраб покосился на Себастьяна. Тот быстро все понял, а потому сразу подлетел к связанному по рукам и ногам Ашрабу, аккуратно вынул иглу капельницы, заклеив образовавшуюся рану, только после чего отвязал бедного капитана от кушетки.

— Да.

— Вайз умерла.

— Что? — заорал капитан, отстраняя эпидемиолога, мешающего наблюдать за показателями спасенной парочки, — Как? Ее показатели в норме.

— Это не ее показатели.

Глава 19 - Симфония на корабле

В каюте пахло смертью.

— Так дело не пойдет, — согласился с капитаном Себастьян, — ее нельзя здесь оставлять.

— Это негуманно.

— Это неудобно, — Себастьян обвел руками миниатюрное помещение, в котором не было ничего, кроме старой кровати, — здесь негде производить осмотр тела.

Мистер Вайз тихо всхлипнул под потолком. Он висел, свернувшись калачиком, в дальнем углу каюты, подальше от кровати, над которой в безвольной позе висело тело его супруги. Завернутая словно в саван в желтое платье, бывшая еще недавно такой активной, такой спокойной и рассудительной, Мария Вайз парила над поверхностью кровати, на которой, видно лежала перед смертью. Руки и ноги торчали в стороны, напоминая звезду, словно бы указывая на то, кто виноват в ее смерти.

Звезды.

— Простите, — Себастьян уважительно склонился в поклоне Цап-Ли в сторону безутешного супруга, — Я не подумал о вашем душевном спокойствии. Прошу прощения. Но мы должны забрать вашу Первую же… Звезду. Нам нужно ее осмотреть и установить приблизительную причину смерти.

— Она умерла… — прошептал в колени Ллойд, — Умерла…

— Это согласие?

— Умерла…

— Считайте это согласием, — подытожил Ашраб, не в силах отвернуться от трупа на борту его корабля, — Забираем те… ее в медотсек. Там есть операционный стол.

И бальзамическое оборудование — почему-то вспомнилось Ашрабу.

— Хорошо, — Себастьян прикоснулся красной ладонью к телу, разворачивая девушку лицом вверх. Ашраб боялся ужаса, застывшего в предсмертной маске, открытый в безмолвном крике рот, глаза, полные отчаяния и боли…, но нет. Мария просто закрыла глаза. И умерла. — Но как?

— Что? — Ашраб снова вернулся в реальность.

— Как мы переместим тело Марии…

— Умерла…

— … в медотсек? Через кают-компанию? На виду у всех? Нам не нужна паника. Любое нервное перенапряжение и…

Дальше Ашраб уже не слушал. Он вводил специальный Чрезвычайный режим на борту «Аски Ноль Два». Карантин у них или как вообще?

— Говорит капитан корабля, — обратился он по громкой связи после проставления галочек везде где нужно, — Вводится спецрежим. Всем пассажирам на «Аске Ноль Два» предстоит немедленно вернуться в свои каюты до последующего уведомления. Это касается и старшего лейтенанта Агма Ынтхаг — вашей каютой является каюта капитана. Замки будут активированы через пять минут. Нарушители будут наказаны в соответствии с правилами Свободного Космоса. Винни, — добавил Ашраб уже через внутреннюю связь корабля, — иди чини долбанную гравитацию.

— Так точно капитан! — отрапортовал бортинженер по связи, — Все плохо?

— Плохо.

— Держитесь, капитан. И не через такое проходили.

Осталось самое трудное — дождаться, пока опустеет общественное пространство корабля.

Но просто ждать не получилось. Берг предупредил, что де Гарсия упорствует, несмотря на уговоры ИскИна и все еще сидит за столиком в кают-компании, раскладывает карты на столе и преспокойно пьет чай. Пришлось выходить и пинками загонять непослушливого пассажира в его каюту. В прямом смысле этого слова. Ален «эмкал», «умкал», ругался и поминал мать Ашраба, зачитывал вслух свои права и обязанности капитана, но Ашрабу было уже все равно. Спецрежим, карантин, зудящий локоть.

Конечно, Ашрабу потом это аукнется — поднимать руку (а точнее ногу) на пассажира непозволительная роскошь в условиях высокой конкуренции на рынке пассажироперевозок.

Но сейчас — де Гарсия сам напросился.

Так что ожидание оказалось даже немного… расслабляющим.

Пассажиры оказались в своих каютах. Замки защелкнулись — никто не выйдет, никто не войдет. Поэтому двое собратьев по несчастью, взялись за неблагодарную работу.

Умереть в космосе — удобно. В первую очередь для тех, кому придется иметь дело с трупом — транспортировать тело в условиях невесомости было куда проще, чем с гравитацией. Ашраб просто подталкивал безвольный труп в нужную сторону с нужной силой, а Себастьян лишь подстраховывал спереди, чтобы тело не влетело в стену и не получило дополнительных травм. Путь от запасной каюты до медотсека был недолог, но извилист, потому Ашраб снова вспотел, несмотря на заверения Берга о все еще комфортных условиях микроклимата на корабле.

Нажав пару нужных кнопок, Ашраб вызвал из стены операционный стол — большой, серебристый, с желобами по бокам, о назначении которых Ашрабу знать точно не хотелось. А еще он был с собственной системой гравитации, небольшой, примерно в треть от нормальной, распространяющейся на расстоянии всего десятка сантиметров от поверхности, но достаточной, чтобы не давать телу плавать в условиях невесомости.

Сколько энергии жрал этот стол во включенном состоянии — Ашраб просто запретил себе думать об этом.

Без сожалений Себастьян срезал с Марии Вайз желтое платье, оставив девушку в зеленом бикини, в котором та спасалась с горящей яхты, и поместил на стол. Ашраб точно помнил, что точно такое же бикини лежало на тумбочке рядом с кроватью, когда они с Себастьяном пришли собирать у них эпиданамнез. Неужели у Фосс, к которой Вайз позаимствовала платье, оказались такая же пара бикини точно такого же цвета?

Но зачем ей понадобилось еще одно бикини?

Тем временем Себастьян тщательно осматривал тело, начиная с головы, и постепенно опускаясь все ниже и ниже. Только вот делал это молча, даже не хмыкая под нос, а выражение лица…

Ему не нравилось то, что он делает.

Или то, что получается.

— Что-то… что-то не так, — Себастьян наклонился над трупом девушки и медленно провел рукой не касаясь кожи предплечья, — Она… не такая.

— Что?

— Это не она, — Себастьян бешено начал ощупывать труп, бесцеремонно, резко и жёстко сжимая различные интимные части тела бывшей госпожи Вайз.

— Не Вайз?

— Не госпожа!

Себастьян резко сжал правую грудь в зеленом купальнике и начал тянуть вверх, на себя, пытаясь будто бы вырвать молочную железу.

— Себастьян, что вы де…

Ашраб осекся. С легким щелчком грудь отсоединилась от тела бедной девушки, и в покрытой синим латексом ладони русского жианнина остался лишь комок рваных искрящихся проводов.

— Берг! Останови запись!

Девушка исчезла с операционного стола.

Но труп остался.

Перед двумя изумлёнными офицерами лежал абсолютно голый, изуродованный многочисленными рваными, загноившимися ранами труп мужчины.

— Господин Вайз, — безошибочно определил Себастьян, — Капитан…?

— Понятия не имею, что здесь сейчас происходит!

— Капитан, — глаза Себастьяна, даже при обнаружении трупа не теряющие легкой искры, сейчас пронизывали Ашраба леденящим холодом, — Я вам верю. Но придется рассказать. Рассказать мне все.

Ашраб покосился на изуродованный труп человека, которого спас от неминуемой смерти пару дней назад. Труп человека, который сам чуть не убил Себастьяна и Ашраба в порыве неконтролируемой истерики всего несколько часов назад. Человека, которого они заперли в каюте буквально три минуты назад.

Комок снова подкатил к горлу. Зачесался локоть. Жутко. Невыносимо.

Невозможно.

— Хорошо, — шепотом выдохнул Ашраб, — Придется, старший лейтенант.

— Придется, капитан. И не только мне, — отведя взгляд, Себастьян вновь склонился над трупом, — Если не затруднит, можно вновь включить запись. Для протокола. У нас, все же, труп.

— Берг, — капитан отлетал в дальний верхний угол, пока Себастьян ощупывал особо большую рану, пересекающую грудь мужчины, — Начни запись.

— Новым файлом, Берг, — не дожидаясь разрешения, подсказал ИскИну Себастьян, — А старый удали, — он с игривой ухмылкой, будто того короткого разговора не существовало в природе, посмотрел на Ашраба, — Лишние объяснительные никому писать не захочется.

— Капитан? — переспросил Берг.

— Себастьян прав, — подтвердил Ашраб, осознавая, что снова яростно чешет злосчастный локоть, — Как всегда. Удаляй.

Себастьян начал осмотр. Как и в прошлый раз, начал он с головы, с кожного покрова под волосами, а потом вниз, проверяя каждый сантиметр, каждый сустав, распрямляя каждую складку, описывая характер каждой ссадины, цвет синяка или размера пулевого отверстия. Все свои действия он проговаривал вслух, явно для тех, кто будет потом с пристрастием изучать видеофиксацию всего происходящего. Когда он дошел до стоп, Себастьян перевернул тело, и начала заново.

Ашраб молчал. Да, он будет виден на записи, но сказать ему было просто-напросто нечего. Да и чего-то существенного не нашел даже Себастьян.

— Итого, — закончив с осмотром, обратился эпидемиолог в пустоту медотсека, — три сквозных огнестрельных ранения, два в груди, одно в левом плече. Скорее всего пробито легкое. Следы от наскоро использованных средств для остановки кровотечения, но снятые перед… спасением. Семь колотых ран, три на руках, четыре на ногах. Одна резаная рана поперек груди. Семнадцать синяков разной степени давности. Легкая сыпь в паховой и подмышечной области, на ранней стадии. Все вышеперечисленное не могло послужить причиной смерти. А установить ее придется.

— Будешь… — слюна во рту стала вязкой, комок нервов снова сковал горло, а в скулы начало неприятно сводить. Явный признак. «Только бы выдержать…» — Будете вскрывать?

— Я эпидемиолог, хех, — Себастьян хохотнул, легким движением руки переворачивая труп на столе снова лицом вверх, — не патологоанатом. Мне хоть и говорили пару раз, что я гений — но не на все же руки.

— Но…

— У вас отличный медотсек, капитан. Вроде бы я уже это вам говорил. Тут есть все необходимое. Берг?

— Слушаю, — откликнулся ИскИн.

— Ты же можешь установить причину смерти господина Вайза?

— Теперь да.

— Что значит «теперь»? — не понял Ашраб.

— «Теперь», — в голосе корабельного автомата проскочили неприятные менторские нотки, — Это когда сняли биохимическое маскировочное устройство. Теперь могу просканировать тело, — и после небольшой паузы, все же добавил, — Ненавижу наноботов.

— Сколько нужно времени? — Себастьян отлетел в сторону от трупа, ближе к стене с мониторами, чтобы не мешать диагностическим приборам делать свое дело.

— Дайте мне… ну не знаю, секунд тридцать.

Нет, никакие громадные приборы не повылазили из открывшихся ниш в стенах, полу и потолке. Из воздуха не материализовались огромные циркулярные пилы, острые ножи на манипуляторах или лазерные пушки с дурацкими кольцами на дуле. Не зашумели электрические приборы, не зазвякали железяки, спрятанные в стенах. Не произошло ровным счетом ничего.

Себастьян смотрел на экраны и буднично записывал что-то в свои бумажки. Ашраб смотрел на тело. Тело лежало на столе.

— Капитан, переместитесь на полметра вправо, пожалуйста, ваше магнитное поле немного фонит.

— А… да, конечно, — Ашраб легко махнул кистью, чтобы отлететь на достаточное расстояние.

— Спасибо.

Не считая этого — полминуты тишины.

Мертвецкой тишины.

— Готово, — отрапортовал Берг, — Отчет приколот к общему архиву с документами по карантину на корабле.

— А почему не сразу у Себастьяна? — Ашраб почему-то вышел из себя, сам не до конца понимая, почему именно, — Он же запросил выяснить причину смерти. На каждый чих будешь у меня разрешения спрашивать?

— Во-первых — да, — обиженно отчеканил Берг самым мерзким из возможных своих голосов, — А во-вторых — у товарища другого государственного строя и подданного иного правительства в данный момент нет наруча, чтобы его прочитать.

— А… — Ашраб вытер вспотевший затылок, — точно… да. Кажется… кажется у меня снова жар.

— Он и не пропадал, капитан, — напомнил Берг.

— Вы же меня лечили. Себастьян, как…?

— Нельзя вылечиться в мгновение ока, — Себастьян печально покивал головой, — Золотой таблетки от всех болезней не существует. Не помню, говорил ли я вам о ней. Так что терпение. И спокойствие. Но… сейчас действуем так, как действуем. Берг, от чего умер Ллойд Вайз?

— Тот, кто выдает себя за Ллойда Вайза сейчас жив и здоров, судя по искаженным показателям маскировки, и находится у себя в каюте, — как обычно съязвил Берг, — А вот тот Ллойд Вайз, который выдавал себя за Марию Вайз умер от инфаркта миокарда, вызванного вследствие обширного инфекционного воспалительного процесса в правом желудочке. Также выявлены множественные инфекционные поражения почти всех внутренних органов, в первую очередь печени и селезенки. Помимо физических нарушений целостности тканей вследствие огнестрельных и ножевых ранений, конечно же.

— Острая диссеминированная изумрудная ветрянка, — пробурчал под нос Себастьян, — Слишком…

— Ослабленный организм, Себастьян Павлович, — подтвердил ИскИн.

— Что это значит? Себастьян, Берг?

— Что человек умер, Ашраб, — Себастьян начал перелистывать бумаги, ища какую-то важную для него информацию, — Умер из-за болезни, занесенной на корабль. Но не из-за нее конкретно.

— Что?

— Нам нужно поговорить с настоящей Марией Вайз. Сейчас же. Срочно, — отвлекшись от бумаг, Себастьян снова уставился на капитана холодным, пронзающим до самых темных участков подсознания, взглядом. Взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Взглядом зверя, готовящегося к прыжку, — И с вами капитан, нужно тоже очень серьезно поговорить.

Они забрали тело мертвого Ллойда, замотав срам остатками желтого платья, и отнесли в грузовой отсек, в котором Ашраб указал Бергу установить низкую температуру, превратив складское помещение в один большой холодильник. И только после этого направились в каюту-каморку.

По пути Ашраб рассказал эпидемиологу все. Во всяком случае, все что знал — про легкую шабашку от нанимателя с Красного Ковчега, про план, продуманный кем-то вплоть до мелочей и про то, как этот план реализовывали Ашраб и Винни, буквально рискуя собственными шкурами в открытом космосе. Отпираться или придумывать что-либо было бесполезно — на его борту труп с огнестрельными и ножевыми ранами, скрывающего свою личность с помощью дорогих и очень серьезных маскировочных устройств. Труп человека без документов. Без прошлого. С весьма сомнительной историей появления на корабле.

Ашрабу было страшно.

И в первую очередь — потому что он сам, как оказалось, не знает ничего.

Ллойда, а точнее того, кто им притворялся, предупредили о визите заранее. Психологическое состояние безутешного супруга было не самым стабильным. А памятуя о печальном инциденте с ножом, под маскировкой могло находиться все что угодно, в том числе и оружие посерьезнее.

— Говорить буду я, — предупредил Себастьян, перед тем как открыть дверь.

Ллойд висел калачиком все в том же дальнем верхнем углу каюты прям над дверью, чтобы нахолодиться максимально далеко от кровати. Судя по смятым простыням, к ней он даже не притрагивался.

Ашраб остался ждать в дверном проеме, придерживая дверь от закрытия, тем самым хотя бы немного визуально увеличивая пространство каюты, Себастьян же завис рядом с кроватью и, сделав скорбное лицо, начал допрос.

— Я сожалею, но Ллойд Вайз умер.

— …умер, — все так же не показывая лица из-за колен, прошептал псевдо-Ллойд.

— Поэтому я приношу свои соболезнования. Он бился за вас. До последнего.

-…убили…

— Нет, его не убили, если вы об этом, — Себастьян понемногу, по чуть-чуть, стал подниматься ближе к собеседнику, — И мы хотим вам помочь.

— Он… прикрыл меня…

— Мария…

Ллойд наконец показал лицо. Он плакал, навзрыд, вот уже который час кряду, судя по красным глазам.

— Да, мы знаем, что вы поменялись образами. Вы же ведь Мария Вайз, так ведь?

— Нет, я…

— Да, понимаю. Но теперь вы носите имя Мария, так?

— Я… — Ллойд всхлипнул, — Да. Но Ллойд. Сейчас я должна быть Ллойдом.

Себастьян подлетел еще чуть-чуть ближе.

— Хорошо, Ллойд. Позвольте мне помочь вам, Ллойд.

— Ллойд…

— Сейчас мы просто хотим помочь. Во всем разобраться.

— Да…

— Но для этого, — подлетев достаточно близко, Себастьян протянул плачущему мужчине руку ладонью вверх, — вы должны помочь нам.

— Я… — Ллойд тупо уставился на красную ладонь жианна, все еще обнимая колени руками, — Но… я…

— Ллойд. Я прошу вас. Вам нужно было быть Ллойдом.

— Я… — Ллойд всхлипнул. Снова спрятал лицо в коленях, не в силах видеть эту каморку, эту кровать и эту тумбочку, желая лишь одного — чтобы все закончилось, — Я…

— Но, мне кажется, пришло время перестать прятаться и уже стать Марией.

Ллойд снова поднял лицо. И на этот раз он смотрел в глаза Себастьяна. Долго. В полной тишине. Боясь даже вдохнуть.

И увидел в этих глазах. Что-то.

Ллойд подал руку Себастьяну. Медленно, неуклюже, но вложил свою ладонь в его и позволил эпидемиологу спустить себя ниже, к полу.

Отодвинув тумбочку подальше от кровати, как смог, Себастьян усадил псевдо-Ллойда на нее, а сам обратился к Ашрабу.

— Капитан, пожалуйста, принесите теплого чая.

Когда Ашраб вернулся с чашкой, в каюте уже не было Ллойда. Был лишь Себастьян, мерно гладящий по руке всхлипывающую Марию. Заплаканное, опухшее лицо, всклокоченные, давно не чесаные волосы, и худое, тощее, изнеможённое тело — она слабо походила на Марию, которую привык видеть Ашраб. Но это была Мария Вайз. Настоящая. Та, что потерпела крушение в космосе. И повидала гораздо большее, чем простой пожар на яхте.

Снятое маскировочное устройство летало где-то под потолком.

Благодарно взяв чай из рук капитана, Мария начала рассказ. Ей уже было нечего скрывать, как в свое время не было смысла что-то утаивать от эпидемиолога и капитану. Начала она сбивчиво, будто не зная, с чего именно начать, перескакивала с мысли на мысль, постоянно всхлипывала и снова начинала плакать. Но потом, проплакавшись, продолжала. На этот раз Себастьян не вел диалог, не подталкивал в нужном направлении. И ничего не записывал — он заблаговременно оставил все бумаги в медотсеке. Он просто позволил ей говорить.

До попадания на Аску, никакой Марии и Ллойда Вайз никогда не существовало. На самом деле ее звали Бобой. У нее никогда не было фамилии. Или отчества. Так принято на задворках Тигриной Конфедерации, в тех ее дальних и темных углах, где от этой самой Конфедерации была лишь строчка в паспортных данных. На самом деле там правили космические бароны — организованные преступные сообщества, давно переросшие в отдельные мини-государства, во главе которых стояли Хаты. Конечно, они правили там, на задворках, но работали по всей галактике. И тянули деньги из всей галактике туда, где их не хватало. Людям нужны правители, и там, где есть вакуум, его обязательно кто-то займет. Так было удобно Тигриной Конфедерации. Так было удобно баронам и их Хатам. Так было удобно людям.

И так было удобно Бобе. Ей повезло, она родилась красивой. И вся ее жизнь была абсолютно бессмысленна и не важна, пока она не приглянулась Хату одного из не самых крупных, но влиятельных баронов. Пока он не полюбил ее. А она не полюбила его.

Если бы не одно «но» — он уже был женат.

Хотя, жена была абсолютно не против любовниц. Она даже хорошо относилась к Бобе. Общались. Отдыхали. Спали с Хатом. Стали почти что подружками. И жизнь у Бобы стала… жизнью. С безграничной едой, с водой, которую не нужно выгрызать зубами. С будущим, в которое наконец можно было смотреть.

Пока Хат не умер.

Боба не знает, убили его, или он умер сам из-за возраста. Это было абсолютно не важно. Важно — что теперь Хатом стала его жена — так принято у баронов. Новым Хатом до избрания становится та женщина, что всегда при нем и буквально его второй мозг.

Либо жена.

Либо любовница.

О смерти любимого она узнала от Ямбы — одного из личных телохранителей Хата. Он не был сильно приближенным к нему, занимал всегда позиции дальше всех и ниже всех в иерархии телохранителей. Он был такой же как Боба — из грязи. Безфамильный. И поэтому именно его, без амбиций, человека из народа, благодарного и верного до конца, Хат завещал позаботиться о Бобе в случае его кончины.

В ночь смерти Ямба ворвался в покои любовницы босса посреди ночи и буквально выкрал ее из дворца из-под неусыпных глаз других членов барона, желающих ей смерти. Новому Хату не нужна была конкуренция. А подчиненным барона не нужна междоусобная война.

Хат все продумал наперед. У него был план по спасению своей любимой. Все необходимые люди уже были прикормлены. Все тайные лазы — выкопаны. И план, который стер бы Бобу с лица земли, превратив ее в Марию, заканчивался здесь, в Селятино Великом — захолустье в центре галактики.

Если бы не карантин.

Если бы не смерть Ямбы.

Если бы…

Ашраб и Себастьян оставили Марию одну в каюте. Выговорившись, она немного успокоилась. Даже согласилась вернуться на кровать вместо того, чтобы висеть под потолком. Может быть ей даже удастся немного поспать.

Маскировочное устройство Ашраб решил все же забрать. С собой.

Прицепившись и сев за свободный столик, капитан и эпидемиолог заказали себе по чаю.

— Еще раз, кто знал, что вы должны будете спасти людей во время этого рейса?

— Я и Винни. Но Винни только знал, что у нас будет дельце, но какое именно — я рассказал только за несколько часов до получения сигнала «SOS», — начал перечислять Ашраб, — Берг еще. Это если про тех, кто был на корабле. Заказчик. Сами Вайз. Все. Думаете, что все-таки это их решили убрать? Заразив нас?

— Не думаю, — пространно пробормотал Себастьян, обжигаясь горячим чаем, — Ай! Тьфу. Нет. Не сходится.

— Что именно?

— Инкубационные периоды. Вас не могли заразить до отлета — иначе вам не дали бы разрешение на взлет и посадили на карантин еще тогда. А это значит, что заражение произошло уже на корабле. Кем-то, кто находится на корабле. И кто знал про систему обнаружения биологической опасности, и что надо заражать именно на корабле. Но бессмысленно заражать сначала остальных, чтобы потом те заразили новоприбывших. Так как они заразятся позже — умрут тоже позже. А могут и не умереть — в обычных условиях, которые были на корабле до закрытия в карантин инкубационный период долгий. Сильно дольше, чем длился ваш полет. А значит, их обнаружили бы и вылечили.

— Значит…

— Да. Значит бароны тут не при чем. Кто-то хочет убить одного из вас. И если не поймем кто — нас ждет как минимум еще один труп.

Глава 20 - Мечом и оралом

Ужинали молча.

Если эту кашицу перемолотых в однородную массу первого, второго, компота и прописанных эпидемиологом лекарств можно было назвать полноценным ужином.

Сидеть на жопе ровно и ничего не делать было блазг как приятно. Но ситуация все же обязывала что-то делать. Единогласно было решено продолжать опрос пассажиров. Без полной картины случившегося Себастьян не мог бы найти ту ниточку, которая привела бы к нулевому пациенту. А Ашраб без этого не мог бы найти ту сволочь, которая этого нулевого пациента заразила.

Из неопрошенных оставались только Ален де Гарсия, мадам Моро и Винни. Себастьян упорно хотел пообщаться следующим именно с Винни, но тот опять залез куда-то под обшивку. Ашраб вообще очень сильно надеялся, что в процессе починки чего-то одного не вылетит из строя что-нибудь другое. А вот к мадам Моро Себастьян, наоборот, идти именно сейчас отказался, ссылаясь на свои же слова, что к проблемным пациентам нужно идти в последнюю очередь. Так что выбор был невелик — де Гарсия так де Гарсия.

Сначала они постучали, для приличия. Берг уже должен был оповестить о намерениях Себастьяна просто поговорить, но с той стороны двери их нагло проигнорили. Потому Ашраб сам открыл дверь капитанским правом.

Каюта премиального класса. Самая дорогая и богато обставленная, предназначенная для лиц очень высокого, а главное, весьма платежеспособного статуса. На какие шиши такие каюты оплачивались — Ашраб никогда не спрашивал, потому что в том числе это было одним из условий наличия такой каюты на борту «Аски Ноль Два». Белые стены. Покрашенные под мрамор колонны. Золотое тиснение. Полимерная лепнина на потолке. Премиальная мебель из настоящего дерева и обивкой с наполнителем из пуха волчьей овцы.

Единственное, как заприметил Ашраб, не являющейся имуществом самого капитана, в каюте был только большой наградной кубок, размером с половину эпидемиолога. Кубок располагался на журнальном столике так, чтобы его можно было увидеть прямо при входе в каюту.

В общем, нужно очень сильно себя любить, чтобы жить в такой каюте в течении короткого межпланетного перелета.

Сам же хозяин каюты сидел в кресле гостиной личной каюты прямо напротив двери. Скрещенные на груди руки, недовольный, полный презрения взгляд, горделивая поза.

— Явились, мн…

— Добрый вечер, Ален, — поздоровался Себастьян несмотря на то, что виделся с пациентом еще утром, когда отбирал пробы, — надеюсь, вы не против немного поговорить?

— Против, — сказал, как отрезал.

— И по какой причине, можно ли поинтересоваться?

— По причине отвратительного сервиса на этом корабле, мн. Еда паршивая, каюта — дрянь. Этот цвет… этот белый антик! Ненавижу белый антик, мн! За что я заплатил бешеные деньги? За то, чтобы вечность сидеть на орбите? Блевать от постоянной дезориентации и невесомости, мн? Увольте! — его мелкие усики буквально топорщились от гнева, а шарики слюны ярости разлетались во все стороны, — Или я платил, чтобы меня избивали! Никогда, слышите, никогда Ален де Гарсия не будет платить за то, чтобы его унижали! — Ален неконтролируемо замахал руками, пытаясь показать какой-то явно обидный, но, по его мнению, справедливый жест, из-за только завертелся в воздухе, слетев с кресла. С трудом вернув контроль над телом и вернувшись обратно, он немного подуспокоился, — И вообще, не хочу по состоянию здоровья, мн, в конце концов! Я тут вычитал в сети, что от нервов все болезни. Так что не хочу нервничать, мн.

— Но это поможет быстрее всем вам вылечиться.

— Ой, не держите меня за дурака, мн, — противно усмехнулся Ален, — Вы уже начали подмешивать лекарства в еду и напитки, автомат корабля всех предупредил, мн. Еще бы не предупредил! А значит вы уже знаете, чем мы болеем. Так что лечите, мн, а не гундите.

— Но мы же должны разобраться — вдруг вас вылечим, а вы снова заболеете.

— Ну так разбирайтесь!

— Мы и пытаемся, — Себастьян мило улыбнулся, — Так можно присесть?

— Вам, можно, — де Гарсия указал на маленький пуф рядом. То, что в гостиной каюты были и обычные стулья, де Гарсия в расчет явно не брал, — А вот ему, — он указал на Ашраба, — нет. Спрашивайте что хотите, но при этом невоспитанном хамле я отвечать ничего не буду.

— Спасибо, де Гарсия. Хорошо. Дайте нам минутку, и я вернусь.

Себастьян чуть ли не вытолкал капитана из каюты и закрыл за собой дверь.

— Капитан, — Себастьян серьезно посмотрел на Ашраба.

— Да понял я, понял.

— Понимаю, так надо было тогда, но с людьми… не знаю, иногда все же нужно быть помягче.

— Будете меня учить, как мне поступать на моем же корабле?

— Ни в коем случае, хех, — Себастьян снова высоковато хихикнул. Это уже начинало сильно бесить, — Но, надеюсь, вы не против, что я соберу эпиданамнез у Алена в одиночку, раз уж при вас пациент не хочет делиться секретами. Тем более, — он кивнул на наруч капитана, — Советую, исключительно советую, все же присутствовать на разговоре незримо. Сами понимаете.

Ашраб кивнул.

— Ну, на том и порешили. Спасибо, капитан.

Себастьян утешающе хлопнул Ашраба по плечу, после чего подхватил свои бумаги и вернулся в каюту.

— Ну с, давайте снова с вами познакомимся… — последнее что услышал Ашраб, прежде чем дверь в каюту самого платежеспособного пассажира закрылась дверь.

Шаг в прошлое. Амальгама.

За неделю до карантина на «Аске Ноль Два».

Ален де Гарсия никогда не проигрывает.

К тому же, отступать было уже некуда.

Сняв и выбросив искореженный, и уже непригодный шлем, Ален смахнул со лба едкий пот. Основная часть битвы уже была позади, а потому груда металла на голове больше мешала, чем защищала от внезапного удара. Враг остался всего один.

Ален сеял смерть, щедро, гроздьями, словно это были семена какого-то причудливого растения. Но каждому он воздавал по заслугам, отправляя в мир иной.

Саднила и горела царапина на правой руке, оставленная особо ретивым пареньком, вскоре не выдержавшего напора настоящей битвы, но Ален не обращал на это внимание. Не первое его ранение, да и не последнее.

Сейчас все внимание было направлено на рыцаря в сияющих белых латах. Тяжелый полуторный меч. Красный герб на груди. Он заприметил своего злейшего врага еще в самом начале битвы, когда в гуще яростно вопящих тел рубил полэксом направо и налево, желая только одного — выжить в этом первородном, древнем хаосе.

Битва. Битва никогда не меняется.

Со стороны кажется, что это просто — одни против других. Но в гуще битвы нет своих и нет чужих. Если только ты и враг перед тобой, замахнувшийся мечом.

Либо ты, либо тебя.

И теперь, когда этот здоровяк в доспехах загнал Алена в угол, ему осталось только одно. И уж что-что, а убивать де Гарсия готовы от рождения.

Издав яростный клич Синих Каасов, Ален бросился в бой.

Удар!

Он будет сражаться за жизнь!

Удар!

Сражаться за смерть!

Удар…

Сражаться ради победы. Она так близка, так близка. Куда боевому топору против неуклюжего, длинного и неповоротливого клинка?

Удар!

Еще, еще, еще!

Сияющий рыцарь умело защищался, отводил размашистые удары, а которые не мог, принимал на доспехи вскользь, по касательной, чтобы те не причиняли особого вреда.

Удар, замах, удар!

Еще немного, всего один пропущенный в голову — и рыцарь не жилец. Это страшное оружие вскрывает доспехи как ежевичных черепах! Ален наносил смертельные удары, не давая рыцарю ни секунды покоя, ни шанса для ответного удара. Десять. Двадцать ударов. Найти слабое место. Поразить цель. Вымотать его. Дать ему ошибиться. Заставить его умереть.

Удар, удар, уда…

Боль?

Судорога прошла по телу Алена. Электрический разряд сковал движения. Колени предательски подкосились, и Ален безжизненным бревном упал прямо лицом в жаркий, пропитавшийся потом десятков людей песок.

Когда?

Где он пропустил удар?

— Победа красной команды! — разнеслось над полем брани.

Толпа взревела.

Зрители были в восторге.

Через силу повернув голову, он взглянул на противника. И на стилет в его левой руке.

— Блазг тебя подери… — выругался Ален, сплевывая песок, — Когда уже орги запретят эти стилеты.

Спустя пару секунд, когда судья дал отмашку выключить парализаторы, спрятанные под броней, Ален наконец поднялся с песка, в ярости бросая свое оружие.

— Ты в порядке? — рыцарь снял белоснежный шлем и оказался тем, кем Ален и предполагал — Витяславом. Победителем прошлогоднего ристалища.

— Язык прикусил, мн… — Ален сплюнул кровь на жаркий песок, — Ну вот, теперь целую неделю «эмкать»…

— Ничего, до свадьбы заживет! — Витяслав похлопал коллегу по плечу, — Это был славный бой, Кос. Ты хорошо дрался.

Ален не ответил.

Второе место.

Самое обидное.

Второе — значит ты мог получить первое. Просто не хватило сил.

Но Ален не унывал. Ничего, до следующего года он разучит пару приемов против этого долбанного стилета. Должна же быть какая-то контра против этого нечестного приема.

Тем более, унывать было бессмысленно — все же, весь товар, что он привез сюда под прикрытием участия в соревнованиях по рыцарскому бою, он реализовал с тройной выгодой.

И добыл бумаги, подтверждающие его права владения некогда украденным имуществом. И скоро он его вернет.

Ведь Ален де Гарсия никогда не проигрывает.

Слушать очередные будничные и банальные вещи Ашраб решил с комфортом, а потому просто сел за свой любимый дальний столик в кают-компании и заказал чая. Конечно, гораздо сильнее хотелось кофе, но уж что поделать. Да и раз уж выдалась свободная минутка, он решил тезисно накидать план сегодняшней записи в бортовой журнал — событий оказалось действительно очень много, а ночью Ашраб предпочел бы крепко поспать.

Дойдя до строчки, где он описывал введение спецрежима, до Ашраба дошло, почему вокруг было так тихо — он же до сих пор его не снял, и все пассажиры все еще были заперты в своих каютах. Буквально во время ужина.

Так что капитан поспешил поскорее снять ограничения с передвижения пассажиров. Также пришлось сообщить и о смерти Ллойда Вайза. Однако Ашраб намеренно умолчал о том, что он умер в том числе и из-за болезни, поразившей их всех. Сослался на рану, полученную при несчастном случае на яхте — и не то, чтобы сильно соврал. Пассажиры, конечно, должны знать правду, но чего точно нельзя допустить — так это паники на корабле. Поэтому искренне извинился перед всеми за доставленные неудобства и даже пообещал внеочередной десерт за счет заведения. Думать о том, какой десерт может подаваться в условиях невесомости, Ашраб не стал — пусть Берг выкручивается.

Судя по тону де Гарсии, мысли о скором ужине его воодушевили, и он начал говорить с гораздо более приятной интонацией.

Придали сил эти мысли не только Алену — потихоньку, помаленьку, пассажиры стали выходить из своих кают. Первым появился Смитт, медленно, вальяжно он выплыл в общее пространство и направился за свой любимый столик, явно намереваясь заказать чай. Затем появилась Фосс, уже в фиолетовом костюме с тонкой талией. Озираясь в поисках, к кому присоединиться за ужином, ведь ни де Гарсии, ни Агмы еще в кают-компании не появилось, она разочарованно и наиграно недовольно подсела к Смитту и начала изливать душу. Смитт явно был не против такой обворожительной компании. Последней, и уже со стороны лестницы, появилась Агма. Ашраб как раз заканчивал делать пометки для бортового журнала, поэтому приземлившаяся в кресло напротив таможенница была как раз кстати. Тем более, что чего-то интересного де Гарсия не рассказывал.

Как и ожидалось, мадам Моро даже на ужин выходить из своей каюты отказалась. Как и Мария Вайз.

— Жаль Ллойда, — с печальным видом произнесла Агма, заказав ужин, — Чудом спастись с яхты, а потом… вот так.

— Ничего не поделать, — Ашраб пожал плечами, — Жизнь.

— Да. Ну так как ты?

— В смысле?

— Ну… я тогда так перепугалась, когда ты безвольно завис в воздухе, а Себастьян пытался до тебя достучаться, — Агма запнулась, отвела взгляд, — да и все тогда в кают-компании перепугались.

— Я… — Ашраб сглотнул, снова вспомнив не самые приятные ощущения, — Нормально. Не переживай.

— Фуф.

— Да, меня… как там говорил Себастьян? Прокапали? Да и лекарства пока действуют.

— Да, я помню, в чае, в еде… Как думаешь, мы вылечимся?

— А есть сомнения? — Ашраб сохранил файл и отвлекся от наруча, взглянув девушке в глаза, — Неужели ты думаешь, что на моем корабле может случиться что-то настолько плохое?

— Уже случилось, — Агма мило улыбнулась, — Я же застряла здесь.

— Ну, — на этот раз уже улыбнулся Ашраб, — Я не считаю это за что-то плохое.

Агма засмеялась. Звонко. Мелодично.

И так больно где-то внутри, под ребрами Ашраба. Больно и тепло.

— …Ашраб?

— А, да, прости, — Ашраб замотал головой, выгоняя навязчивые мысли об Агме из головы, — Да, просто немного отвлекся.

Но на столе появилась еда — питательная масса в тюбиках и заказанный Агмой сок из ежефрукта, потому Ашраб решил не отвлекать девушку от заслуженного ужина.

Да и, судя по вопросам, Себастьян уже заканчивал с де Гарсией. И вот, буквально спустя пару минут, интеллигент с противными усиками уже во всю уплетал ужин в компании Смитта и Фосс, которой уделял особое внимание, и в красках описывал все злоключения, которые свалились на него по вине такого плохого и преступного капитана. А Себастьян, уставший, измотанный явно непростым в общении пациентом, со вздохом приземлился к Ашрабу с Агмой.

— О, ужин! Ужин — это хорошо! Приятного аппетита!

Агма с набитым ртом ограничилась легким кивком.

— Ну что, это было полезно? — уточнил Ашраб у эпидемиолога, когда тот отдышался и заказал еще одну чашечку чая.

— Категорически да. Как и после всех опрошенных пациентов. Кусочки мозаики собираются, картинка проясняется.

— Ну и что, стало понятно, откуда взялась эта зараза? — не выдержала Агма, так и не дожевав кусок, но быстро смутилась и больше так не делала.

— Нет, — ответил ей ничуть не смутившийся недоеденной крошки Себастьян, просто отклонивший ее чуть в сторону, — Вообще ни разу. Но каждый раз мы все ближе к правде. Сейчас вот, например, мы узнали, что Ален кого-то знает на корабле.

— Что? — опешил Ашраб, — Кого?

— Ашраб, вы вообще слушали?

— Ну, я…

— Простите, Себастьян, — Агма потупила взгляд, — Это видно я его отвлекла.

— Ну, вам простительно, — Себастьян хихикнул, — В любом случае, у меня все записано. В общем, он проговорился, что всегда приятнее путешествовать, когда хотя бы оно лицо знакомое. Понял, что сболтнул лишнего, потому вытянуть что-то еще мне не удалось. В любом случае — это ничего не значит и ничего нам не дает. Пока что. Просто интересный факт.

Себастьян отпил чай и вслух выразил свое великолепнее местного чайного мастера. Берг достойно принял похвалу.

— Ладно, — хлопнул в ладоши Себастьян, — День выдался долгий.

— Не то слово, — поддакнул Ашраб, — Очень долгий.

— И, если я правильно помню, у вас введен комендантский час. И всем пора идти спать. Эх… сон нам только снится… — пространно вставил эпидемиолог, — Но в любом случае — сколько до него?

— Еще примерно полтора часа, — сверилась с часами Агма, — Даже чуть больше.

— Ну что ж, если Винни не появится в течение десяти минут, — Себастьян всплеснул руками, — Ну, тогда я умываю руки, уже не сегодня. Кстати, а какое у него настоящее имя?

— Тэг, — давно Ашраб не звал своего лучшего друга не по прозвищу, — Тэг Вильям/Нанни Космический.

— Интересная фамилия. Говорящая.

— Поэтому он ее и не любит.

— Теперь понятно, кто это был в той кипе документов, что прислали с делом. А то Винни, Винни.

— Может тогда к Монро заглянем? Успеем?

— На ночь глядя? Нет, увольте, Ашраб, — Себастьян хохотнул, — Хватит на сегодня приключений. Кстати, как она там, жива? Чем занималась весь день?

— Живее всех живых, — поддакнул Берг из динамиков кресла, — Сегодня она молилась. Протирала спиртягой стены и все свои вещи. Обтиралась сама. Но в основном она бегала.

— Бегала? — хором переспросила троица офицеров.

— Ну, насколько это можно делать в условиях невесомости, но да — бегала. Процентов семьдесят от всего времени.

— Какая она… активная, — позавидовал Себастьян, — Ну… молодец, что сказать. Так что пусть отдыхает. Наверняка она выдохлась даже больше, чем мы с вами, Ашраб. Так что, — Себастьян снова хлопнул в ладоши, — Я советую всем нам отдохнуть.

— Думаете?

— Ага. Уверен. Мы славно поработали. И вам я как врач советую отдохнуть. Тем более после того, что было днем. Нервы до добра не доведут. А то, зная вас, сейчас вернетесь в каюту капитана и начнете строчить отчеты и записи в бортовой журнал. Я прав?

— Да, — согласился Ашраб, который планировал как раз это, — Однако не совсем.

— Да?

— Капитанская каюта сейчас в моем распоряжении, — Агма потупилась, — А капитан, как джентльмен, спал в кресле пилота.

— А, да, точно! Помню что-то такое утром. Как же давно это было…, но сути это не отменяет — капитан, вам нужно отдохнуть. Вот есть полтора часа — и все полтора часа нужно хорошо отдохнуть. Лучше с кем-то в компании, — Себастьян незаметно подмигнул Агме, — мало ли что еще случится. А потом на боковую.

— Да, Ашраб, — воспользовалась молчанием слегка ошарашенного капитана, — Раз уж я заняла твою каюту, так может вместе фильм посмотрим? Заодно покажете, как там включается этот экран перед диваном.

— Отличная идея, — согласился с Агмой Себастьян.

— Да?

— Мозгу тоже нужно отдыхать. И лучше какой-нибудь тупой комедии мозги ничего не прочистит. Категорически советую.

— Ну, раз уж это рекомендация врача, — Ашраб вытер предательски выступивший пот со лба.

— Она самая. И да, капитан, я планировал остаться на ночь в вашей каюте, но раз уж она занята, позволите мне тогда расквартироваться в медотсеке?

— Но там же ничего нет.

— Да, не каюта де Гарсия, но зато есть койка, к которой можно примотаться на ночь. Да и под графики мне спится куда лучше.

— Ну… вариантов лучше я предложить не могу.

— Тогда на том и порешили. Капитан, — Себастьян подал руку для рукопожатия, — прошу откланяться. Я занесу еду бедной Вайз и Моро, и буду обустраиваться. Агма Ынтхаг, — он пожал руку и Агме, — рад был познакомиться. Желаю вам всем спокойной ночи.

Дополнительно раскланявшись, эпидемиолог уплыл куда-то вдаль кают-компании, к оранжевым кофрам и зловещим угловатым машинам, где и оставил свои вещи.

А капитан допил чай и отправился вместе с Агмой в свою же каюту.

Ему действительно нужно немного отдохнуть.

Интерлюдия - Писк

Конденсат опять целый день лил с небес космической станции. Отливы конденсата давно были забиты чадом и сажей, а наручи чиновников — ворованными кредитами. А потому раз в месяц, да дня на два, в районах ниже тридцатого яруса станции шли самые настоящие дожди. Почти как на какой-нибудь планете.

Такие же холодные и противные.

Но Клифу неоткуда было знать, каковы на самом деле дожди на каких-то там каменных шариках в космосе. Ну капает зелёная вода с неба да пахнет хлоркой — вот невидаль, да?

Втянув голову в воротник плаща как можно глубже, Клиф шёл домой после тяжёлой рабочей смены. Конденсат норовил залиться во все щели, а ветер продуть до костей, однако мысли Клифа целиком и полностью были посвящены работе — цифры, графики, официальные формулировки в отчёты. Если не подумать об этом сейчас, придётся думать дома. А там его ждал обогреватель, что давно греет лишь наполовину мощности, а также ужин, целиком и полностью состоящий из полуфабрикатов. Но что поделать — старый холостяк жизнью мил не будет.

Обойдя клумбу с искусственными ромашками, Клиф ступил в огромную лужу. Но судьбе этой неприятности было мало, потому что сразу после этого на него налетел странный тип в обляпанном чем-то грязным плаще, словно тот сегодня целый день рылся в мусорке.

— Куда прешь? — тихо огрызнулся незнакомец, дыхнув свежим кофейным перегаром Клифу в лицо, — Слепой…

Что-то тихо ёкнуло в груди у Клифа, но незнакомец не удостоил того даже взглядом, а просто пошел дальше.

«У него, наверняка, тоже был не самый легкий день…» — подумалось Клифу, когда сердце окончательно успокоилось.

Настроение в дождь у всех было хуже некуда.

Зайдя за угол очередного многоквартирного дома, Клиф неожиданно услышал писк. Тихий такой, жалобный. Его никогда тут не было, когда полутёмными вечерами Клиф возвращался со смены. Хохот малолетних разбойных жианн, гадкие надписи на всегалактическом, запах жареной чешуйчатой крысы — да, это все было, как и всегда. Как и везде.

А вот писк…

Ведомый одним лишь любопытством, Клиф сделал небольшой крюк от обычного маршрута и заглянул под пустую пластиковую коробку на куче мусора за старым музыкальным магазином.

— Писк… — синий комочек шерсти и игольчатых перьев взглянул на Клифа огромными зелёными глазами, — Писк…

Клиф огляделся вокруг — ни души.

Лишь дождь и ветер.

Дождь и ветер.

Подобрав пищащий комочек за пазуху, закрывая от вездесущего холода и сырости, Клиф подошёл к задней двери магазинчика и настоятельно постучал. Раз, второй.

Тишина.

Старый Лиам, владелец последнего музыкального магазина в этом районе, обычно сидел до последнего в ожидании запоздалых клиентов. Не то, чтобы этих клиентов было много, но престарелому круп-музыканту просто было обидно возвращаться домой в не менее одинокую, чем магазинчик, квартиру.

Но сегодня, как ни странно, Лиама на месте не оказалось.

Не судьба? Или… все же наоборот?

— Ну я же не могу взять тебя с собой… У меня и на себя то времени нет.

— Писк. — Комочек заворочался за пазухой, перебирая шестью короткими лапками, — Писк.

— Тебе у меня не понравится, да и…

Завершить мысль он не успел — неподалеку снова гадко захохотали гопники. И, судя по шуму, уже гораздо ближе. Можно было различить мерзкую хрипотцу прокуренного голоса их главаря, в том месяце отправившего Клифа в больницу с переломом ребер и без единственного, хоть и старого, наруча. Закутавшись в плащ еще сильнее, Клиф поспешил домой. Ему совсем не светило снова нарваться на малолетних дебилов в дрянном, дождливом настроении. И тем более, он точно знал, что эти придурки могут сделать с Гридо!

Почему именно Гридо? Да, Клиф даже и не заметил, как дал комочку имя. Просто Гридо. Это же было так очевидно и так естественно, назвать синий пищащий комочек этим самым обычным именем?

Петляя по переулкам и тихим вечерним дворам родного района, Клиф все же без приключений добрался до дома. Но стоило ему только коснуться замковой панели подъезда свежекупленным наручем, из-под полы плаща снова подал голос синий комочек.

— Писк.

И что-то заворочалось у Клифа внутри головы. Что-то маленькое, жалкое. Голодное.

Недолго думая, Клиф забежал в ближайший магазин и купил пакет синского молока. И немного хлеба — тот как раз закончился. Ну и котлет. И нормальной еды, в принципе. И чуть-чуть сладкого к чаю.

Отворив дверь квартиры, Клиф первым делом, даже не включая свет, врубил обогреватель на максимально доступную старой железяке мощность. Пока тот нагревался, Клиф снял мокрый плащ, подхватил валяющийся на стуле свитер, свил из него некое подобие гнезда, положив прямо у обогревателя, и уложил туда Гридо.

И уже после получаса готовки сытного ужина и получаса его приятного потребления, Клиф сидел вместе с Гридо у окна, смотрел на мокрый сырой город и грел ноги у довольно сносного обогревателя. Оказываешься, его всего-то лишь нужно было чуть-чуть разобрать и почистить, чтобы его мягкое тепло превратило холодную квартиру в маленький оплот уюта.

— Писк! — Гридо нежно потерся о Клифа шерстяным боком, взглянул в глаза большими, полными любви и обожания глазами, и заблагоухал запахом полевых ромашек.

Опытному ксенобиологу это уже сказало бы многое про это необычное существо, которого Клиф увидел впервые в жизни — о природе животного, его родной планете, повадках, привычках и принадлежности к роду блазгов — но старому холостяку это было совсем без надобности.

Действительно, зачем, если можно просто сидеть и наслаждаться жизнью и наблюдать, как кончается дождь?

И просто жить.

Глава 21 - Прогресс неостановимый

Фильм оказался действительно интересным.

Но это не помешало капитану сбежать из каюты сразу по его завершению.

И вовсе не потому, что ему срочно нужно было написать очередную запись в бортовой журнал, как сбивчиво он объяснял весьма убедительной Агме. А ему нужно было. И вовсе не потому, что хотелось спать. Хоть и действительно хотелось.

А потому что вдруг стало страшно.

Опять. Как когда-то давно, еще в той, прошлой жизни. Когда он не был таким же смелым и храбрым героем. Не был капитаном межпланетного корабля. Не был уважаемым человеком. А был… парнем, который должен был сделать следующий шаг.

И Ашраб сбежал. Писать бортовой журнал. Вести хронику событий. Смотреть смешнявки в сети. И спать в удобной пижаме с зайкусами. Спокойно. Мирно.

Один.

Как и всегда.

Проснулся по будильнику, ровно в восемь утра по внутреннему расписанию корабля. Потянулся. Продрых еще пять минут, стараясь продлить такой прекрасный, чудесный сон про прекрасный мир вне корабля. Но все равно встал, даже без напоминания будильника, размялся космической зарядкой, разгоняя кровь. Совершил минимальный гигиенический моцион, в том числе и с применением «гальюна для пилотов». Оделся. И только поправляя воротник понял — он отлично выспался.

Ашраб даже не поверил, но дышать стало гораздо проще. Голова не болела, а сознание было кристально чистым и ясным. Все то, что он воспринял как само собой разумеющееся и к чему привык и не замечал два прошлых дня — прошло, как ни бывало.

И даже локоть не чесался.

Почти.

Задрав рукав, Ашраб присмотрелся, и да, сыпь стала более бледной, больше не кровоточила и не гноилась, покрывшись толстой коркой. И не распространялась, оставшись на тех же местах, что и вчера вечером.

Лекарства работали. Эпидемиолог не соврал — действительно смог помочь. Развернуть болезнь вспять.

На радостях Ашраб залез в наруч посмотреть свои медицинские показатели, чтобы удостовериться, и да, температура тела была в норме. Почти. Всего лишь легкое повышение до тридцати шести целых, восьми десятых градуса по Цельсию. Жаропонижающие, которые были подмешены в еду, за ночь, конечно же, перестали действовать, а потому температура неуклонно росла вверх.

Но Ашраб решил не допускать такой оплошности и закинуться новой дозой лекарств — плотно позавтракать.

Также на наруче висело непрочитанное сообщение от Винни. Тот решил не будить капитана и сам, спозаранку, снова умотал куда-то под обшивку, намекая, что наконец догадался, как починить систему микроклимата.

Капитан даже проверил — и да, что на мостике, что в общем коридоре стало куда свежее. И идеальный ноль по шкале комфорта Чернявской подтверждали это.

Жизнь налаживалась!

Стоило только лишь немного отдохнуть.

Спустившись в кают-компанию, как и ожидал, капитан никого там не встретил — все еще спали или только-только вылезали из уютных теплых постелей. Также исчезли и монструозные диагностические приборы и все кофры, занимающие львиную долю пространства в дальнем углу — Себастьян либо перетащил их с собой в медицинский блок, либо, что более вероятно, складировал в грузовом отсеке. Костюм свой он тоже забрал, и тот больше не портил своим большим оранжевым пятном идеально выверенный черно-красный интерьер. Теперь, без всего лишнего, кают-компания была ровно такой, какой Ашраб ее помнил и любил. Она навеивала чувство уюта и спокойствия, веры в будущее, беззаботное, без заразных болезней, расследований и близкого общения с пассажирами. Там, всего в паре дней от странного сейчас, Ашраб снова будет бороздить космос на своей верной Аске, перевозить пассажиров и мелкий груз, зарабатывать себе на жизнь и просто радоваться этой самой жизнью.

— Добро утро, капитан, — проснулся в личном динамике Берг, — Позвольте доложить?

— Что-то срочное?

— Да уже нет…

— Тогда после завтрака, — Ашраб, воодушевленный прогрессом лечения, буквально пролетел на другой конец кают-компании, — Не хочу портить себе аппетит.

— Как скажете, капитан.

Берг учтиво отключился. А Ашраб приступил к завтраку.

Кухонный автомат под руководством корабельного ИскИна этим прекрасным утром категорически советовал омлет по французски с нежным сыром ежевичной черепахи и щепоткой пряных пандориианских трав. Дополнением к основному блюду предлагался слегка поджаренный тост с маслом и капелюхой синего малинового джема. Слюни у капитана потекли только одного названия, потому в описание и нутриентный состав блюд он вчитываться не стал и сразу заказал себе полторы порции.

Конечно, не помешала бы и чашечка ароматного божественного кофе. Но Ашраб решил, что мелкие ограничения не испортят ему этого чудесного утра. Как и то, что весь перечисленный выше завтрак подавался в тюбике.

Вдохнув прекрасный аромат блюд, специально нанесенный на поверхность тюбика, капитан приступил к завтраку, параллельно просматривая свежие новости на наруче. Ничего нового, ничего сверх интересного. И это тоже не могло не радовать.

Краем глаза капитан заметил, как открылась дверь одной из пассажирских кают, а точнее, каюты почтенного Смитта. И из нее, к удивлению, выплыл Себастьян. Видно, консультировался с более мудрым и опытным коллегой. Или просто заскочил пообщаться на любимые для эпидемиологов темы смертельных болезней и прочих бяк.

— Доброго утра, Себастьян, — капитан жизнерадостно отсалютовал легким ударом по наручу русскому специалисту, когда тот подлетел к столику.

— Доброго… — пробурчал эпидемиолог, приземляясь в кресло. Вид у него был достаточно помятый, ушные отростки обвисли, кожа посинела. Одет он был во все те же треники и белую майку. Судя по всему, спал он так себе, — Приятного аппетита!

— Спасибо. А говорили, что под графики лучше спится, — съязвил Ашраб внезапно для самого себя. Видно все же понабрался чего-то от Себастьяна, — Но не суть. Хочу вас поблагодарить, лечение идет просто на ура. Жара почти нет, сыпь не распространяется. Вы отлично справились.

— Смитт умер, — мрачно пробормотал Себастьян, поднял голову и уставился в потолок усталым, ничего невидящим взглядом.

Ашраб невольно сжал тюбик сильнее необходимого. Питательная масса пошла не в то горло.

— Что? — откашлявшись и убрав за собой непрожеванные куски, переспросил капитан, — Когда?

— Минут двадцать назад.

— Почему никто не сообщил? — Ашраб откинул наполовину незаконченный тюбик с завтраком и воспарил с кресла, — Берг!

— Да сидите вы, Ашраб, — посоветовал эпидемиолог, — Спешить уже некуда.

— Капитан? — ожил ИскИн корабля.

— Берг? Как это понимать? Почему не сообщил о смерти еще одного пассажира?!

— Прямо в момент смерти?

— Да, блазг тебя подери!

— Капитан, прошу, не кричите, — Себастьян помассировал ушные отростки, — И так тошно.

Но ярость Ашраба была неостановима.

— Сэр, вы все еще не предоставили мне доступа на капитанский мостик, — вполне обоснованно начал отмазываться Берг, — У меня не было возможности с вами связаться.

— А после?

— Что после?

— Берг!!!

— Я пытался. Вы сами приказали ждать окончание завтрака.

— Берг, твою цифровую душу, я лично вытащу твои энергоячейки и…

— Капитан, успокойтесь, — Себастьян подлетел к брызгающему слюнями капитану и по-товарищески положил руку на плечо, подталкивая вниз, к креслу, — Поздно уже нервничать. И вредно. Ничего не поделать. Так что послушайте мой вам совет, — он сочувственно посмотрел в глаза Ашрабу, — доешьте завтрак. Мирно. Спокойно. В тишине. Примите необходимую дозу лекарства. Без всего этого — не вылечитесь. Вы же хотите выйти из карантина?

Ашраб отвлекся от бессмысленной и многоуровневой брани. Посмотрел в усталые русские глаза, испещренные толсто сеткой синих ликворопоттеков. Вздохнул.

Снова вспомнил, как хорошо дышать свежим корабельным воздухом.

И не чесать от нервов локоть до крови.

— Хорошо.

— Ну вот и прекрасно, — Себастьян усадил капитана за стол и подал отлетевший в сторону тюбик с омлетом, — А я составлю вам компанию.

Себастьян уселся напротив и заказал себе только чай.

Видно, позавтракать он успел сильно раньше.

Доедал Ашраб без аппетита и действительно в полной тишине. Никто из пассажиров не выплыл из своих кают. Агма тоже не спустилась к завтраку несмотря на то, что на корабельных часах уже было за девять часов утра.

Когда Ашраб пересиливая потребности организма заказал черный чай, Себастьян допивал уже третью кружку.

— Поверьте, я бы тоже сейчас не отказался бы от хорошей дозы кофе, — угадав мысли по глазам, пошутил Себастьян, — Но уж что поделать, — он достал из-за пазухи сложенные вчетверо листок, — Я тут набросал план противоэпидемических мероприятий для ликвидации очага заболевания, помимо тех, которые уже ведутся. Ничего особо серьезного. Одобрите?

Ашраб принял записи Себастьяна, развернул листок и стал вчитываться в неровный, малопонятный, но все же читаемый почерк врача. Действительно, ничего капитального или трудновыполнимого там не значилось. Тщательная влажная заключительная уборка всех внутренних поверхностей корабля с применением чистящих средств (в дополнение к текущей, которая и так проводилась Бергом с маниакальной автомату дотошностью), активное вентилирование воздуха для повышения воздухообмена, а также, наверное, самое трудное из всех, это тщательная стирка всего белья пассажиров. Постепенная, конечно — одно надели, другое постирали и наоборот, благо сменной одежда у пассажиров была в наличии. Ну и так, еще пара вещей, по мелочи, например тщательный сбор всех медицинских параметров еще несколько дней после полного выздоровления и повторный отбор проб на подтверждение элиминации возбудителя.

— Ну что, разрешаете к применению? — уточнил Себастьян, когда Ашраб закончил читать список, — Я уже заранее продиктовал Бергу список.

— Да, конечно. Берг, выполняй.

— Так точно, капитан, — как шелковый без единой колкости ответил ИскИн.

— Ну вот и отлично, — впервые за утро Себастьян улыбнулся, — Считай, половина дела сделана.

— Но отдыхать рано, — заметил Ашраб, залпом допивая остатки чая.

— Вторая половина самая сложная, — согласился эпидемиолог, взлетая с кресла и направляясь к каюте Смитта.

Умиротворение и ностальгия будто бы испарились из интерьера пассажирской каюты профессора. Эти чувства навсегда растворились в тлене и безысходности человеческого бытия. Человек, который положил всю свою жизнь и карьеру на то, чтобы спасать людей от инфекций — умер от одной из них, в одиночестве, в атмосфере карантинного страха, паники и приближающейся смерти на борту маленького, в масштабах вселенной, корабля, окруженный лишь ворохом бумаг и фиолетово-розовыми стенами.

Наверное, теперь окончательно эта каюта перестала быть самой любимой у Ашраба.

Тело Смитта было привязано страховочными ремнями к маленькому креслу в гостиной. Престарелый профессор словно бы мирно уснул, опустив голову на грудь во время чтения одной из своих книг. Только бледная кожа с уже синюшным оттенком и вольно болтающиеся в невесомости руки намекали на настоящие положение дел. И сыпь неприятного зеленого оттенка, уже проявившаяся на всех отрытых участках тела, как рук, так и шеи. Что творилось под одеждой, Ашраб представлять боялся. Даже больше, чем последствий от второй смерти на корабле в его мирной карьере.

— От чего он умер? — спросил Ашраб у медленно собирающего профессорские записи по всей каюте.

— Скорее всего тоже сердце. И тоже из-за Изумрудной ветрянки. Точнее скажет только аппаратура в медицинском блоке. Но я почти уверен в своем диагнозе.

— Почему ты так решил?

— Я присутствовал при его смерти.

— Он пол ночи провел тут, — наябедничал Берг через общий динамик каюты, специально, чтобы и Себастьян тоже слышал, — Ивану Смитту стало плохо в три часа, семнадцать минут.

— Я хотел вас предупредить, капитан, но Берг не имел возможности достучаться до вас на мостике. А я не мог оставить профессора в тяжелом состоянии.

— Пытались вылечить?

— Не смог, — Себастьян с грустью посмотрел на труп старого наставника, — Инфекция проникла слишком глубоко и стала развиваться слишком стремительно. Он почти не двигался, больше сидел и читал. Плюс возраст. Вот инфекция и взяла верх. И перенесенные ранее заболевания… множество заболеваний, тоже не сыграли профессору на руку. Но, я хотя бы облегчил его страдания.

— Ты его… это… убил?

— Нет конечно! — Себастьян аж выронил профессорские бумаги от неожиданности, — Насколько смог снял боль, — был рядом, выслушал его последнюю волю. И медикаментозно, конечно же.

Ашраб постарался представить, через что прошел Себастьян этой ночью. Всю его боль. Отчаяние. Безуспешность своих действий. Одиночество перед лицом еще одной смерти. Смерти, которая так же будет на его руках.

— Простите, Себастьян, я не хотел вас обидеть. И примите мои соболезнования. Вы хоть и не были близки или хорошо знакомы, но он ваш коллега и наставник. Я… я хотел бы сказать больше, но я не знал его, как вы. Ни как человека, ни как ученого, ни как… гения? Он для меня был просто…

— Ничего страшного, капитан. Я понимаю. Он был для вас просто пассажиром. Одним из многих сотен, тысяч. А для меня он был пациентом. Во всяком случае, я стараюсь так думать, — Себастьян отвел взгляд от тела Смитта и стал дальше монотонно, будто заставляя себя заниматься хоть чем-то, собирать бумаги по каюте, — Но спасибо за ваши слова. Спасибо. Однако, знаете, эмоции излишни, — Себастьян наконец собрал все бумаги профессора, — Ими делу не поможешь. Во всяком случае сейчас.

— Что ж, — капитан с уважением принял точку зрения эпидемиолога, — Тогда приступим к делу. Как я понимаю, нам стоит транспортировать тру… тело Смитта к медотсек и провести осмотр?

— Нет нужды, капитан. Делу по расследованию очага это не поможет, мы с профессором долго обсуждали его случай. Я успел его осмотреть. А точную причину смерти можно найти и потом, все равно данные приборов даже медотсека будут лишь предварительные — они не профильные, и не аккредитованы на это. Да и я спросил Берга, он сможет понизить температуру в комнате до тех же параметров, что и в грузовом отсеке. Так что давайте не будем снова мучить пассажиров спецрежимом — пусть позавтракают спокойно.

— Хорошо, — согласился капитан с решением эпидемиолога. Видно, тот достаточно много времени провел в каюте, чтобы продумать все дальнейшие варианты. И только тут до него дошло, — Подождите, Себастьян. Вы что, совсем не спали этой ночью?

— Да, так и есть, — не стал скрывать Себастьян, — ни минуты.

— Себастьян, вы идиот?

— Скорее всего да, капитан. Хех, вы блазг как правы.

— Зачем себя так загонять? Вы о пассажирах подумали? Как мы без вас выздоровеем? Кто снимет карантин, если вы себя угробите?

— О, не беспокойтесь, Ашраб. Я обо всем позаботился. Лечение идет по плану, противоэпидемические мероприятия уже прописаны и приведены в исполнение. Дело за малым — просто дождаться, когда все принятые меры приведут к положительному результату. И все…

— Но, вы же так до гроба себя доведете!

— И тут тоже не переживайте, — Себастьян улыбнулся и прислонился к стене, — Уже.

— В смысле?

— Помните, я говорил, что Изумрудная ветрянка ксеноноз, ею может заболеть и жианинн, только протекать болезнь будет по-другому. Помните? Так вот — у жианн она не передается другим живым организмам, но и, пока что, не лечится. От слова совсем.

Себастьян улыбнулся. Потер воспаленный от недосыпа и блазг знает чего еще глаз.

Ашраб онемел.

— Я просто ходячий труп, — с неизменной усмешкой признал Себастьян, — Хе-хе, а если быть точным, летающий. Еще с момента снятия костюма. Мне уже ничего не поможет, а время терять — себе дороже. Так что вас спасу, до источника доберусь — считайте, не зря пожил. Может, ха-хах, даже в учебники попаду.

Себастьян направился к выходу из каюты, жестом призывая капитана следовать за ним. Судя по ветерку, бившему Ашрабу в спину, Берг уже начал охлаждать помещение, превращая некогда жилую комнату в еще одно подобие морга.

Второе на корабле.

Глава 22 - Страх и ненависть на геостационарной орбите

Ашраб окончательно запутался в своих чувствах.

— Капитан?

Что такое смерть?

Как явление? Как факт? Как непреложная реальность?

Финал. Точка во времени. Восклицательный знак в предложении жизни. Большая-большая проблема и самое маленькое решение из всех возможных.

Куда бы время ни шло, в какую сторону ни катилось, смерть — просто обозначение того, куда все придет. Это произойдет со всем и со всеми. К этому можно привыкнуть, это можно осознать, это можно просчитать и даже использовать в своих, какими бы они ни были, целях.

Смерть — повсеместна.

Это Ашраб знал.

И даже знал, как к ней относиться. Жизнь научила.

— Э-эй! Ашраб, вы меня слышите? Тут уже становится прохладно?

Когда умер Ллойд Вайз — Ашрабу было страшно. За свою репутацию. За жизнь пассажиров на борту — и то, как это также повлияет на его репутацию.

Когда умер Смитт — Ашраб пришел в ярость. На несправедливость судьбы, на ее иронию и жестокость по отношению к населяющим мир живых. Он злился не на смерть, он злился на саму ситуацию, на непреложный факт. Ни смерть, ни Смитт как личность не имели отношения к его чувствам.

Когда умер Себастьян… когда умрет Себастьян… что Ашраб должен чувствовать?

Боль? Ярость? Зудящее чувство несправедливости? Но Ашраб знает этого надоедливого и порой сильно бесящего русского меньше суток.

Страх — за себя, пассажиров и, блазг ее обглодай, репутацию? Эпидемиолог, по-хорошему, уже выполнил свои основные обязанности, все понял, все организовал и спланировал на недели вперед. Главное — следовать рекомендациям. Себастьян покинул бы компанию «Аски Ноль Два» любым другим способом, и по факту ничего бы не поменялось.

Ненависть? А к кому?

Безразличие? Но этот жианн сделал для Ашраба и для «Аски Ноль Два», наверное, не меньше, чем Винни, Берг или сам Ашраб. Он дал надежду, дал реальный шанс не просто выжить, а снова стать свободными.

Что. Должен. Ашраб. Чувствовать?

— Капитан? Что такого интересного в этой стене?

— А что чувствуешь ты, Себастьян? — Ашраб наконец повернулся к ежившемуся от холода русскому в одной майке.

— По поводу? — изо рта специалиста вырвался легкий парок.

— Обиду? Злость? Или холодное смирение? Почему ты так спокоен? А если спокоен — почему скрываешь это? Почему не сдашься, во всех деталях осознавая свой конец?

— А, вы об этом… Да ничего я не чувствую.

— Как так может быть?

— Ну, — Себастьян пожал плечами, — Я повидал много болезней. Я повидал много смертей. К этому привыкаешь. Адаптируешься. Нужно жить проще — а значит и относиться к жизни проще.

— И тебе совсем не страшно?

— Ашраб, а вам было страшно находиться на горящей и уже готовой в любое мгновение взорваться яхте, спасая двух застрявших там человек?

— Да. Но я выполнял свой долг.

— Тогда я ответил на ваш вопрос, — Себастьян потер ладонями плечи, явно стараясь хоть немного согреться, — Пойдемте отсюда, капитан. Не хватало еще простыть и дать шанс крайтону в крови снова разыграться.

— Да… да, Себастьян. Пойдем… пойдемте.

Капитан не стал уточнять, что он выполнял долг перед тем, кто платил. Очень хорошо платил.

А Себастьян не спрашивал.

Перед уходом, Ашраб еще раз взглянул на труп Смитта, мирно покоящегося в кресле. Старый эпидемиолог, скорее всего, тоже отлично знал, что уже не жилец. Что не сможет пережить эту ночь. Знал с самого начала, когда увидел первые симптомы.

И ни словом, ни делом не дал понять этого остальным. Ради их же спокойствия. И выздоровления.

Отдав честь профессору, Ашраб покинул каюту Смитта, медленно превращающуюся в его личную усыпальницу.

«Это утро может стать еще хуже?» — уже в который раз за час сам себя спросил Ашраб.

Ответ не пришлось долго ждать.

— Ну, а теперь, капитан, пришло время навестить мадам Моро.

Надменность, хамство, религиозные бредни, маниакальные обвинения, бело-желтый кусок мятой замусоленной ткани с завязочками… данный пассажир не ассоциировался ни с чем хорошим, приятным или дающим надежду на счастливый исход карантина.

«С другой стороны, какой счастливый исход, когда на борту уже два… почти три трупа?»

Не привлекая особого внимания завтракающих пассажиров, офицеры настигли двери каюты мадам Моро.

— А может… не надо?

— Надо, Ашраб, надо. Она такой же пассажир, как и все остальные на корабле.

— Но вы и так знаете, чем мы заразились, как нас лечить и что нужно сделать, чтобы снять ограничительные меры. Зачем вам анамнез одной неуравновешенной склочной особы?

— А чем она хуже остальных?

Ашраб скривился.

— Хех, да. Неправильно выразился. Нужна полная картина происходящего. Она же тоже человек, тоже пассажир «Аски Ноль Два» и также была заражена, как и все вы. Может, она что-то видела, что-то слышала, о чем-то догадалась и так далее. Все, что происходило с ней может повлиять на ход расследования вспышки заболевания, — Себастьян вяло пожал плечами, — А может и нет. Не будем медлить, времени у нас не то, чтобы много. Вы же можете открыть замок, даже если пассажир сам себя запер изнутри?

— Конечно. Берг?

Щелкнул замок двери каюты.

— Уже сделано, капитан.

— Ну вот и отлично, — Себастьян не стал самостоятельно открывать дверь, но учтиво постучал, — Мадам Моро, к вам можно?

Ответа он не дождался.

— Ну, мы попытались. После вас, капитан.

Каюта встретила офицеров кроваво-красными стенами, ликворо-синим потолком и готическим интерьером. Каюта состояла из одной маленькой комнаты, являющейся как спальней, так и кабинетом со столом и терминалом, а единственная дверь, кроме входной, вела в совмещенный санузел. Как и подобает одной из самых дешевых кают на корабле. Дешевле была только каюта Фосс. Но чего капитан не ожидал, и за что пообещал обязательно взять дополнительную плату с Селестии Моро — это молитвы. Короткие фразы из святых писаний, длинные псалмы, разного размера букв, разного почерка, кривые, косые, перевернутые и даже складывающиеся в замысловатые узоры — они были везде. На всех стенах, на полу, на потолке. Выведены черным маркером или же выжжены маникюрным лучом — не важно. Отмывать это придется долго и упорно. И явно не мадам Моро.

Ровно в центре же каюты, там, где должна была стоять кровать, которую каким-то невероятным образом хрупкой старушке удалось сдвинуть к стене несмотря на гравитационные якоря, была нарисована огромная пятиконечная звезда с неровными лучами и странными древними символами, вплетенными в узоры. В центре же звезды, на импровизированных тросах из скрученных простыней, висела мадам Моро. Никаких вычурных нарядов или странных шляпок на ней не было. Никаких рюшечек, перьев или каких-либо драгоценностей или украшений. Только строгий серый спортивный костюм, кофта которой обвязана вокруг талии рукавами и белая футболка. Седые волосы убраны в пучок на затылок.

Ничего лишнего, ничего стесняющего движений.

Потому что она бежала.

Словно бы никогда не переставала бежать.

Убегать от кого-то.

Или чего-то.

Даже несмотря на то, что бежала она на месте, скрученные простыни, привязанные к ножкам кровати, давали не сильное, но какое-то сопротивление и нагрузку и не давали женщине взмыть в воздух.

А еще она молилась. Без перерыва, тихим голосом напевая давно заученные гимны и прошения к Древним Богам.

— Доброе утро, Селестия, — медленно поклонился Себастьян, — Меня зовут Себастьян Семенов. Я эпидемиолог, которого вызвали на «Аску Ноль Два» для ликвидации вспышки инфекционного заболевания на корабле. Рад знакомству.

Моро не ответила — у нее были дела поважнее. Она бежала. Хоть и окинула гостей надменным, полным презрения и брезгливости взглядом.

— Просим прощения, что потревожили ваш покой, но я с капитаном хотели бы задать вам пару вопросов. Как ваше самочувствие?

— Азатотово племя! — прошептала мадам Моро и перезвездилась по-марсиански двумя перстами, не прерывая бега.

— Конечно, вы не обязаны отвечать, но любая информация поможет нам как можно оперативнее решить нашу эту щепетильную ситуацию.

Ответом была очередная религиозная муть про Цепи Гороскопа, Святой Дух Спирта и очередные пожелания скорейшего сгорания в аду всех нечестивых и неугодных Древним Богам. На вопросы Себастьяна о пребывании вне корабля незадолго до посадки, ее досуге, каких-то необычных событиях уже на «Аске Ноль Два» или просто мыслей о случившемся ответ мадам Моро был идентичным.

Несмотря на все выражения, молитвы и жестикуляции, старушка ни на мгновение не остановила бег и даже не сбила дыхание. Даже на вид эта морщинистая, низенькая, худощавая и бледная женщина выглядела здоровее всех на корабле. А на фоне посиневшего, сгорбленного от усталости, понурого Себастьяна — и подавно.

Ашраб залез в наруч, чтобы взглянуть на медицинские показатели мадам Моро. Идеальная температура, давление, альфа-волны мозга. Берг даже перестал фиксировать высыпания на коже.

По показаниям прибора мадам Моро была абсолютно здорова.

Неужели, лекарства так быстро сработали? Но мадам Моро не питалась вместе со всеми в кают-компании. Ашраб огляделся по комнате, и помимо вещей мадам Моро заприметил кучу оберток от питательных батончиков и прочего съестного, что пассажиры брали с собой в межпланетные путешествия. Все это добро покоилось в прозрачном пакете, привязанном к ножке настенного светильника, и внутри можно было различить лишь пару выжитых досуха тюбиков, которые вчера вечером оставил ей Себастьян под дверью.

Так уж выходило, что дозу лекарств мадам Моро получила сильно меньше, чем остальные.

Понемногу начинающий терять терпение Себастьян же начал переходить к тяжелой артиллерии своих вопросов.

— Может тогда вы сможете нам рассказать об Изумрудной ветрянке? Вы же уже поняли, что это была она, не правда ли, Майя?

Откуда Себастьян взял это имя? Он что, уже бредит? Но стоило эпидемиологу произнести это имя, как глаза Селестии Моро загорелись яростью. Не прерывая поток бессвязных молитв, она жестами высказала все, что думает о Себастьяне и Ашрабе, а также направление их будущего вояжа.

— Вы же знаете о ней куда лучше нас. И даже куда лучше Смитта.

Еще один полный ненависти и презрения взгляд.

— Майя, Иван Смитт умер сегодня утром.

— Красноглазый демон! — мадам Моро наконец отреагировала хоть как-то вербально на слова Себастьяна, — Как и ты. Чтоб вас Йог-Сотот породил в нечистом мире без звезд!

— Благодаря ему вы все еще живы, Майя. И я хочу, чтобы другие пассажиры на этом корабле тоже выжили. Может вы что-нибудь…

Еще один пошлый и многозначительный жест, сопровождающийся всеми сортами религиозной брани.

— Я просто хочу… нет. Я… — Себастьян вздохнул, скривился от боли, — Нет это бессмысленно.

Эпидемиолог развернулся и полетел мимо Ашраба в сторону выхода из каюты мадам Моро.

— Это бессмысленно. Все бессмысленно. Я умываю руки. Хватит.

— Себастьян? — Ашраб полетел за сдавшимся специалистом.

— Хастур вам судья! — последнее слово всегда оставалось за мадам Моро, — Судья и палач всем красноглазым демонам!

Держась за левое плечо, словно боясь, что рука с бумагами отвалится по пути, Себастьян молча летел в медицинский отсек, где расквартировался на ночь. На оклики Ашраба он не реагировал, но и капитан не стал сильно упорствовать у всех на виду. Пусть думают, что ситуация под контролем.

Хотя Ашраб ясно давал себе отчет, что контролем тут и не пахнет. И уже очень давно.

Влетев в медотсек, Себастьян закрепил свои и бумаги профессора в кармане-сетке на одном из своих кофров, стал методично прощупывать себе горло. То ли искал что-то, то ли просто от нервов.

Себастьян сдал окончательно. Выглядел он очень плохо.

— Бессмысленно это.

— Что именно? — Ашраб решил устроиться под потолком, почти все пространство медотсека занимали кофры Себастьяна.

— Ниточка. Единственная ниточка, как говорится, последняя надежда. Было бы больше времени…

— Себастьян, я вас не понимаю…

— А, капитан… Я утаил от вас один факт, вы уж простите, — Себастьян попытался улыбнуться, но что-то пошло не так, и улыбка больше напоминала оскал парализованного, — Но Селестия Моро — единственная точно известная ниточка, соединяющая вашу вспышку Изумрудной ветрянки и эпидемию на Индиго.

Ашраб встрепенулся.

— И какая же?

— Она была и там, и там.

Себастьян полез куда-то в кофр, но Ашраб придержал его.

— Так, нет, стоп, стоп, Себастьян. А вот с этого места поподробнее. Это она нас всех заразила?!

Возглас капитана раздался громче, чем он думал. Благо, медицинский отсек располагался далеко от посторонних ушей. Иначе линчевания точно было бы уже не остановить.

— Я такого не говорил, — Себастьян почесал обвисший левый ушной отросток. В воздух взвилось пара красных чешуек отслаивающейся кожи.

— Но она болела Изумрудной ветрянкой, так ведь?

— Да.

— Значит она…

— Капитан, оставьте панику. Вспомните, она была здорова, когда вошла на борт корабля. И когда путешествовала по галактике все эти годы. Даже на Индиго, двадцать семь лет назад, она была выпущена из города-карантина, потому что была абсолютно здорова.

— Но вы сами говорили, что возраст может влиять на течение болезни. Ей уже сколько? Семьдесят? Восемьдесят?

— Ей всего сорок три года.

— Но, — Ашраб осекся, — Морщины, пятна на руках, речь…

— Да, она выглядит старше своих лет. Сильно старше. Такова уж была цена.

Ашраб промолчал.

Сорок семь…

Пока капитан обдумывал новую информацию, Себастьян все же залез в кофр и достал какой-то маленький шприц и вколол в левую руку. Поморщился. Закрыл кофр и снова достал свои так любимые листки бумаг.

Пустой шприц так и остался плавать в пространстве медотсека.

— Но… почему тогда сразу не начали с нее? Если уже понимали, что дело плохо пахнет, почему оставили ее на самый конец? Почему не выпытали своими этими странными вопросами и уловками все, что она знала?

— Потому что я не знал.

— Но вы только что сами сказали, что…

— Я не знал, что Селестия Моро — на самом деле Майя. Легендарная «Серая мышка», как ее указывают в учебниках — первая вылечившаяся пациентка от Болезни Недачина. Это все Смитт, — Себастьян помахал бумагами профессора, — Он ее узнал.

— И ничего не сделал?

— А что, по-вашему, капитан, он должен был сделать?

— Как минимум рассказал бы! Вы же сами сказали, что она единственная ниточка, связывающие эти два дела!

— Мы обсудили это со Смиттом, — Себастьян вздохнул, — и все же пришли к выводу, что она вряд ли замешана во всем происходящем на корабле.

— С чего бы это?

— Она пережила… многое. И уж точно последнее, что она хотела бы в своей жизни, это повторения карантина.

— Но она же абсолютно здорова, Себастьян! Посмотрите, — разошелся Ашраб, почти что истерично указывая на графики на экранах, — Разве это не подозрительно?

— Ни разу. У нее иммунитет к Изумрудной Ветрянке. Слегка ослаб, чтобы заразиться, но достаточный, чтобы переболеть в легкой форме. К тому же, она бегала, вы же видели…, а да… Смитт указывал…

Себастьян стал перелистывать записи. Левая рука эпидемиолога сильно дрожала, будто держала что-то тяжелое, однако веса бумаги в невесомости иметь точно не могли,

— Вот. Конечно, в основном это просто его мемуары. Жизнь, работа…, но последние записи, наверное, начиная с наложения карантина, касались всего, что происходило на корабле. Тут вообще много всякого интересного. Например, он сразу догадался, что это Изумрудная Ветрянка. С первых проявлений.

— И молчал.

— Смитт не хотел говорить, он знал, что он уже не жилец, и что я после снятия противочумного костюма я тоже не выживу, и что от его вмешательства не поменяется ничего…, а потому просто наблюдал. Видно… это было его последним развлечением.

Ашраб потер глаза.

«Маразм…»

— В общем… ознакомьтесь на досуге, — Себастьян икнул. Поморщился, — У Смитта великолепный слог и прекрасный талант описывать сложные вещи простыми словами. Тут и про Ветрянку, и про влияние физической активности на выздоровление, и про кофе… да, кофе замедляет инфекционный процесс, представляете. А я, вот, этого не знал, да… Ой, — Себастьян схватился за грудь, — Хех. Забавно.

— Что? — Ашраб напрягся.

— Знаете, интересное ощущение. Говорят, у людей остановка сердца проявляется приступами неконтролируемой паники. А нам, жианнам, наоборот, становится весело.

Тишина.

Себастьян молча аккуратно закрепил бумаги в сетчатом кармане кофра. Туда же вложил доску и карандаш. После чего, под пристальным взглядом Ашраба, вызвал из стены хирургический стол, включил локальную гравитацию и так же, как бы невзначай, просто лег на него.

— Хех. Да. Знаете. Такое иногда бывает. Прощайте, Ашраб. Меньше нервничайте. Ха-ха. И выпейте кружечку кофе за меня, хорошо?

Эпидемиолог закрыл глаза.

— Себастьян?

— Интересно, а какой кофе на вкус?

— Себастьян?!

Эпидемиолог молчал.

— Старший лейтенант!

Ашраб, будто в бреду, не осознавая происходящее, потряс эпидемиолога за плечо.

Берг констатировал остановку второго сердца русского жианнина. Что-то там добавлял про состояние внутренних органов и заполнение официальных протоколов. Напоминал про других пассажиров, их состояние, положительные тенденции к лечению.

А Ашраб завис над телом Семенова Себастьяна Павловича, врача-эпидемиолога, врача клинической диагностики, кандидата медицинских наук, старшего лейтенанта субатомного крейсера «Адмирал БэнБоу»… и все еще не знал, что же по настоящему должен чувствовать в данный момент своей жизни.

Глава 23 - Вскрытие показало

Как это часто бывает, осознание приходит сильно позднее.

В моменте же — нет ничего, кроме самого момента. Есть дело — его нужно сделать. Эмоции, переживания, осмысления, переосмысления и все прочее — потом. Такова стратегия выживания. Так решила природа.

Как говорится, как получилось — так и работает.

Нет времени распускать нюни — нужно делом заниматься!

С другой стороны, времени у Ашраба теперь было вагон и маленькая тележка.

А задач всего три.

Первое — сообщить пассажирам положение дел на корабле и не допустить паники.

Второе — сообщить правительству на планете Селятино Великое положение на корабле и не допустить паники среди руководства.

Третье — найти убийцу.

По-хорошему, была и четвертая задача. А если точнее, подзадача третьей — найти жертву убийцы.

При условии уже наличия трех трупов на корабле.

Что ж, у весов каждой ситуации есть две чаши. Если одна — для чего-то плохого, то вторую всегда можно заполнить чем-нибудь для равновесия.

Поэтому, приземлившись за столик в кают-компании, Ашраб, под недоумевающими лицами всех собравшихся по его объявлению пассажиров, немедля заказал себе большую порцию кофе. По заверениям Берга — последняя воля Себастьяна была именно такой.

— Я не буду ходить вокруг да около, — после первого хорошего глотка, обратился капитан ко всем вокруг своего столика, — Скажу как есть. Хорошая новость — на основании прогнозов эпидемиолога и вашим данным о самочувствии мы уверенно побеждаем болезнь, и нам больше ничто не угрожает. А это значит, что в скором времени с нас снимут карантинные мероприятия.

Ашраб обвел взглядом собравшихся. Екатерина Фосс, нервно улыбаясь, теребила завязку платья, думая явно о чем-то своем. Ален де Гарсия, морщась от все еще свежей обиды на капитана, висел рядом с шумоподавляющим куполом, протестующе скрестив руки на груди. Агма сидела в кресле напротив капитана, уткнувшись в свой громадный наруч, крутя колесики и нажимая большие кнопки. А Винни просто стоял и ждал. Судя по выражению лица и направлению взгляда — он колебался, заказать и себе кружечку, или ситуация не предусматривала наглеж с его стороны?

Все они собрались полукругом вокруг стола Ашраба. Невольные пленники «Аски Ноль Два». Мадам Моро и Мария Вайз все еще предпочитали оставаться в своих каютах. Но капитан сейчас думал и о них тоже. Обо всех них.

— Но есть и плохие новости, которые я не могу от вас скрывать. Говоря, что нам ничего не грозит, я имею в виду тех, кто остался в живых. Сегодня утром от инфекции умер Иван Смитт — из-за его почтенного возраста инфекция взяла верх быстрее, чем приступили к лечению.

— А где Себастьян? — Винни, все же приняв решение, сам приземлился напротив и заказал такую же кружку кофе, как и у капитана, — Почему он сам нам это не расскажет?

— Себастьян Семенов умер.

Винни поперхнулся напитком. Фосс вскрикнула, прикрыла рот рукой, и только после этого округлила глаза, при этом слишком яро. Агма, слушавшая краем уха, вынырнула из глубин наруча с недоумением — информация не сразу, но дошла и до нее. Ален икнул, невольно спустился ниже.

— Что?

— Как?

— Когда?

— Точнее не совсем умер, — решил поправиться Ашраб, — но сути это не меняет.

— Русский эпидемиолог в данный момент находится в коматозном состоянии, — пояснил за капитана Берг, который гораздо больше понимал в нюансах анатомии и физиологии жианн, — У него остановилось одно из двух сердец, отказала половина органов, однако мозг продолжает подавать признаки жизни. Юридически — он еще жив.

— Но по факту, — дополнил Ашраб, — он уже мертв. Оказалось, что Изумрудная ветрянка смертельна для жианн и не лечится.

— Совсем, мн?

— Да. Во всяком случае, по словам самого Себастьяна. И, как вы понимаете, он в этом понимал сильно больше нашего.

Капитан замолчал. Отпил кофе. Бодрящий напиток успокаивающим одеялом лег на измученную душу капитана. Других отдушин у Ашраба сейчас не было.

Пока молчал капитан, остальные собравшиеся в кают-компании молчали вместе с ним.

— А чем это нам, мн, грозит? — первым нарушил тишину де Гарсия.

— В смысле? — не понял Ашраб.

— Мы потеряли самого компетентного по вопросам карантина, мн, специалиста. Кто гарантирует, мн, что мы не следующие?

— Берг? Объясни.

— Капитан дал разрешение на реализацию противоэпидемических мер, разработанных врачом-эпидемиологом для ликвидации очага инфекционного заболевания. Помимо лечебно-медикаментозных мер, о которых вы должны уже быть в курсе, будет реализован список манипуляций, направленных на санацию помещений для предотвращения повторного заражения, а также диагностическое подтверждение отсутствия выделения патогенного биологического агента путем отбора проб у всех находящихся на корабле и запуска одного из приборов из арсенала Семенова. Все необходимые инструкции были уже загружены в мою программу. И не волнуйтесь, — сразу постарался успокоить Берг всех, в том числе и капитана, вспоминающих процедуру отбора проб как один большой страшный сон, — Мазок будет взят тампоном с внутренней стороны щеки. Быстро и безболезненно.

— Это, мн, понятно, — не унимался де Гарсия, сверкая глазами, — но под чьим протекторатом мы сейчас находимся?

— Под капитаном, конечно же, — вмешалась Агма, но де Гарсия уже явно оседлал свою любимую тему.

— Не-не-не, мн, это не так. Он некомпетентен в данном вопросе.

— На что вы намекаете? — Ашраб прищурился и отпил кофе.

— Да, Ален, что ты имеешь в виду? — Фосс повернулась к де Гарсии, — Капитан больше не капитан?

— Нет, Катя, мн, — де Гарсия мерзко ухмыльнулся, — Я говорю о том, что капитан не совсем в своей компетенции распоряжаться, мн, нашей безопасностью. Кто мешает сейчас расстрелять Селятину Великому нас из зенитных орудий, а?

— Откуда…

— Орудий? — Фосс охнула.

Винни нахмурил брови. Вопросительно посмотрел на капитана. Прищурился и очень недовольно отпил глоток кофе.

— Да, капитан, мн. Я навел справки, пока сидел в этой дешевой и ущербной каюте. Гораздо проще ликвидировать нас, мн, чем ликвидировать очаг.

— Ален, прошу…

— Нет-нет, капитан! У вас не получится меня заткнуть. Единственный, кто давал людям там внизу надежду, что все обойдется — это Себастьян Семенов. Эпидемиолог. Военный, в конце концов. Русский, мать его. А кто мы без него? Мн? Мясо.

— Ален де Гарсия, — капитан отставил чашку. Почему-то рукоятка ножа за поясом, которую Ашраб не замечал все это время, снова стала очень даже осязаемой, — Можно мне сказать?

— Опять будете врать, капитан?

— Ален! — впряглась за Ашраба таможенница. — Не перегибайте палку.

— Я не врал, — сказал чистую правду Ашраб, — Врать и недоговаривать — не одно и то же.

— Вот, он, мн, сознался! Видели?

— Капитан, — на этот раз в глазах Фосс действительно явственно виднелся страх, а не игра на публику, — нас что, действительно убьют?

— Отпираться не буду, — Ашраб постарался успокоиться и говорить как можно мягче, но у самого перед глазами стояли зенитные орудия космопорта, направленные, будто бы, прямо ему в душу, — Вариант с ликвидацией корабля, а также всех находящихся на нем пассажиров рассматривается руководством планеты Селятино Великое. Но. Повторюсь, «но», — Ашраб сделал акцент на втором «но», — Только в качестве самой крайней меры. Они не могут допустить распространения инфекции, тем более попадания инфекции на территорию планеты.

— И вы нам все это время, мн, врали!

— Не договаривал, — отчасти согласился капитан.

— Молчали, — поддакнул Винни.

«И он туда же…»

— Ашраб, — Агма продолжала что-то тыкать в наруче, видно ища подтверждение слов де Гарсии, — Почему сразу не сказал?

— Зачем? Чтобы посеять панику? — начал оправдываться Ашраб. Уже сейчас он понял, что поступил глупо — ни за что и никогда нельзя начинать оправдываться в подобной ситуации. Это было равнозначно поражению. Но идти на попятную было уже поздно, — Еще сильнее дестабилизировать обстановку на корабле? Запустить процессы пожирания наших тел этой заразой еще сильнее? Лечение и покой — вот что поможет нам выйти из карантина живыми. Себастьян это понимал.

— Но его больше нет с нами, — де Гарсия победно приземлился за стол, — И никто не сможет нам ничего гарантировать, мн. Кто снимет ограничения? Другой эпидемиолог?

— Возможно, — согласился Ашраб.

— Не найдете, — уверенно выдал Ален, приглаживая свои усики, — Был бы в доступе — уже был бы здесь.

— Да. Я же даже не знала, что такая профессия вообще существует, — Фосс поежилась, — сначала зараза, потом это…

— А это значит…

— А это значит, что я — капитан транспортного корабля «Аски Ноль Два». А вы все, — Ашраб обвел собравшихся рукой, — Находитесь на его борту. И пока это так — только я решаю, что, как и когда кто будет делать. И несу ответственность. За каждого.

— Даже за Смитта? — де Гарсия указал на дверь каюты старого эпидемиолога, которая уже начала покрываться инеем даже с этой стороны, — За его смерть, мн, тоже вы несете ответственность?

— Да. Как и за смерть Ллойда Вайз. И Себастьяна Семенова, как и…

— И за наши смерти тоже, не так ли?

— Нет, я… — Ашраб замялся.

— Ален, прекратите, — прикрикнула на него Агма. Но тщетно.

— Я вот не собираюсь умирать. Я не собираюсь быть еще одной ледышкой в космосе.

— Но мы же не умрем, — вмешалась Фосс, — Капитан сказал, что Себастьян…

— Верить словам этого некомпетентного…

— Ален, вы забываетесь! — Ашраб привзлетел с кресла.

— Может быть и забываюсь, мн, капитан, но признайтесь, мы вам абсолютно безразличны.

Ашраб хотел было возразить. Цветасто и размашисто, со всеми оттенками европейских ругательств. Потом, через мгновение, взял себя в руки и решил ответить строго, по делу, кратко. Что нет, он переживает. Что он заботится. Это его обязанность, как капитана. Что эго ответственность. Роль. Функция.

А потом понял, что так он начнет врать.

В первую очередь самому себе.

Ашраб глядел на собравшихся в кают-компании и не видел пассажиров. Он видел своего первого помощника и старую приятельницу или просто хорошую знакомую — таможенницу. Но помимо них был инженер, застрявший на низкооплачиваемой работе на какой-то замшелой фабрике на астероидах, и которую никто никогда почти не воспринимал всерьез. Спортсмена-фехтовальщика, неоднократного чемпиона, горящего своим делом и гордый за свои успехи. Где-то чуть дальше, за стенами его космического корабля, сидели две жертвы обстоятельств, которые были выше их, с поломанными судьбами и надломленными разумами.

Он видел людей.

Не пассажиров.

— Я боюсь вас потерять, — тихо произнес Ашраб и осекся.

Осознание приходило в процессе.

А эмоции следовали за ним.

Стыд, смешанный со страхом.

Липкая смесь, неприятная, словно за шиворот залили быстросохнущего клея.

Словно корка, которую хочется отодрать, но внутри отлично понимаешь, что нельзя, если оно и отдерется, то с мясом.

Из-за чего было раньше переживать? Из-за каких-то пассажиров? Очередной, обычной серой массы, которая приходит и уходит. Меняется, течет, словно вода в реке. Безликие, безэмоциональные тени. Не личности. У них нет черт, которые превратили бы пассажиров в людей.

Раньше не было.

Пассажиры не учатся на инженеров. Не бегают в доспехах по арене. Не преподают эпидемиологию и тем более не пишут по ним книги. Не переживают катастрофы планетарных масштабов и их не стараются убить.

Пассажиры летят из точки «А» в точку «Б». Это вся их характеристика.

И пассажиров не жалко. Их судьба в руках капитана только короткий промежуток времени. Он лишь обеспечивает реализацию главной функции пассажиров — лететь.

А людей жалко. Это показала смерть Себастьяна. Тот никогда не был обычным пассажиром. А капитан не был для него именно что капитаном. Ашраб для него был такой же личностью, как и сам Себастьян.

А за людей больно. За людей страшно.

Всегда.

Капитану нельзя привязываться к пассажирам.

А Ашрабу… можно?

— Я боюсь, — повторил Ашраб вдруг резко замолчавшим людям, — Боюсь не меньше вашего. А может быть и больше. Но я ваш капитан. И вся ответственность — на мне. За все, что происходило, произошло или будет происходить на корабле. Так что оставьте эту ответственность мне. Ответственность проследить за исполнением противоэпидемических мероприятий. Ответственность переговоров с правительством там, на планете. Ответственность за то, чтобы доставить вас на планету живыми. Поэтому послушайте моего совета — выпейте кофе. Хороший, насыщенный, настоящий кофе. Такой, какой вы любите, — Ашраб поправил форму, воспарил над креслом, — Так завещал Себастьян. Уважте его последнюю волю.

Люди молчали. Даже Ален не произнес ни колкости, хоть и старался не смотреть на капитана. Может, из жалости. Может, от стыда за свои слова.

Не дожидаясь реакции пассажиров или лишних вопросов, Ашраб поспешил покинуть кают-компанию. Как можно скорее.

Он не бежал от людей. Он не бежал от нового витка обвинений.

Он бежал от самого себя.

Уже на лестнице, он вспомнил, что забыл сказать еще что-то очень важное.

— И придерживайтесь рекомендаций по обеспечению безопасности на корабле, которые вам персонально сообщит Берг. Только так мы покинем карантин. Скоро это все закончится.

Должно же закончиться, не так ли?

Глава 24 - Не смотря на поводы, главное - без паники

Вызов постоянно сбрасывали.

Руководство космопорта на связь не выходило.

С другой стороны, в прошлый раз до Ашраба они тоже не с первой попытки дозвонились. Дежурный связист, конечно, заверил, что немедленно уведомит дирекцию космопорта о срочном сообщении с «Аски Ноль Два», но каких-то сроков не обозначил.

Что, в принципе, и понятно.

Будто и без их карантина на космопорте заняться нечем. Хоть и захолустная планета, но планета же. Со своими жителями, делами, потребностями и просто-напросто жизнью.

Да, прямо сейчас разговора не вышло. Но это и к лучшему — Ашраб был не в лучшей форме. Он не выдержал бы еще одного тяжелого разговора. Особенно, если переговоры накалились бы и пришлось уговаривать правительство не превращать «Аску Ноль Два» в облако космической пыли.

— Лучше перенести разговор… — размышлял капитан вслух, благо на мостике не было никого, даже Берга, чтобы слушать или осуждать его сейчас, — Да. Просто перенести. Нужно осмыслить. Подготовиться. Подумать, в конце концов.

Ашраб посмотрел на часы. Всего лишь час дня по бортовому времени. А бортовое время было настроено по времени космопорта Селятино Великого.

— Пять часов, наверное, хватит. Как раз сейчас обед. После обеда — какие-нибудь совещания с высокопоставленными лицами. Будут обсуждать, что с нами делать. А потом еще дозвониться до руководства планеты… нет, шесть часов. Лучше шесть. Чтобы сразу после ужина — так они будут добрее. Наверное…

Ашраб всмотрелся на голубую планету, проплывающую за стеклом куда-то в космическую пустоту справа налево.

— Как же все это надоело. Уже даже сам с собой разговариваю. Это что? Профдеформация? Нервный срыв? А может я уже умер? Еще тогда, в кают-компании. И никто меня не прокапывал. И никто, кроме меня, не умер. И убить хотели именно меня, а потому и остановились только на одном трупе…

Трижды пропищал зуммер. Входящий вызов с планеты.

Кажется, разговаривать все же придется.

— Космопорт вызывает «Аска Ноль Два». Прием?

— «Аска Ноль Два» слушает.

— Это дежурный связист. В данный момент все лица, ответственные за связь с вами, находятся вне зоны доступа и не могут подключиться к связи.

— Принято. В данном случае выйду на связь в семь вечера по времени космопорта. Отбой.

— Поняли вас, «Аска Ноль Два». Отбой.

Трижды пискнул зуммер. Закрытый канал связи исчез из эфира.

Ашраб с облегчением выдохнул.

Теперь у него есть время.

Но на что?

Капитан взглянул на руку. Его буквально трясло. От мыслей. От эмоций. От переживания. От всего, что на него навалилось судьбой, что на него навалили пассажиры и, в первую очередь, что он вывалил на себя сам.

— Все в голове. Все всегда в голове.

Сможет ли он подготовиться? Придумать отговорки, привести факты, убедить комиссию… когда в голове такой бардак и хаос.

Все началось с Себастьяна. Но, по факту, все началось с того, что Ашраб слишком многое скрывал и держал в себе. Всегда. От всех.

— И в первую очередь от того, от кого это скрывать было нельзя.

Унять дрожь в пальцах было проще, чем собраться с духом и воспарить с кресла пилота.

Еще тяжелее, чем перестать думать о смерти.

И начать думать об Агме.

Вылетев с мостика, капитан завис перед дверью своей каюты, рассматривая стыки между дверью и стеной. Обшарпанные, с шелушащейся краской, намазанной прямо поверх старой. Давно надо было взяться за ум и докрасить внутреннее убранство корабля. А то в некоторые служебные помещения без слез войти нельзя.

Ашраб дико боролся с желанием вызвать Берга, поставить ему задачу по поиску «слабых мест» в декоре корабля и собственноручно начать красить стены.

Все что угодно, но только не стучать в дверь.

Даже при условии, что вероятность нахождения Агмы Ынтхаг в кают-компании днем в обед была гораздо выше, чем в каюте капитана.

Ашраб постучал.

Сердце будто перестало биться. Просто «тук» и…

Тишина.

Мгновение.

Вечность.

Один вдох.

Разочарование.

Выдох.

И сердце продолжило свой бег.

«Значит все же красить стены» — уныло констатировал Ашраб.

Но, увы, но дверь открылась.

— Капитан?

Агма висела в дверном проеме. Одета была по форме, в принципе, как и всегда днем. Красная форма хоть и была слегка помята, но все еще выглядела аккуратно, а главное, подходяще ее фигуре и высокому росту. Разве что сейчас на Агме не было ее форменной кепки, из-за чего короткие черные как смоль волосы развивались в невесомости, образуя некое подобие ангельского нимба.

Ашраб отложил ненужные мысли в долгий ящик.

— Можно войти?

— Конечно, — она отлетела внутрь, чтобы капитан смог влететь и закрыть за собой дверь.

— Я… я хотел поговорить. Только с тобой.

— Хорошо, Ашраб, — она выглядела растерянной, смущенной, а потому вдвойне некомфортной взгляду капитана. А потому смотреть он старался… куда-нибудь. Получалось плохо, — Ты… ты проходи. Все же, это твоя каюта. Да. Может… не знаю, кофе?

— Нет, спасибо.

— …его, вроде, теперь можно. Ну, хорошо, да.

Они переместились в гостиную. Агма приземлилась на диван. Чашка-непроливайка с дымящимся горячим кофе намекала, что внезапный стук в дверь настиг ее здесь же.

— Не смогла почтить память Себастьяна там… — с чего-то начала было оправдываться Агма, — Поэтому, вот. Нет, там тоже вкусный кофе, хотя твоя капитанская машинка все же гораздо лучше… да. Да, о чем ты хотел поговорить. Что-то случилось? Новости с планеты?

«Главное — не паниковать!» — успокаивал он себя капитан. Но он был всего лишь человеком.

— Нет, ничего не произошло… — начал Ашраб, приземлившись в кресло напротив, — И с космопортом связь только через несколько часов. Так что… Честно говоря, сам не совсем понимаю, почему пришел именно сюда и именно к тебе. Просто… Я сплоховал. Я… просто мне не с кем больше об этом поговорить. Винни — мой подчиненный. Пассажиры — ну… они пассажиры. Берг не поймет. А ты… у меня есть только ты.

— Ашраб… конечно я выслушаю…

— Спасибо… — капитан стыдливо понурил голову, смотреть на Агму сейчас он не мог при всем своем желании, — Там, в кают-компании. Утром. Я не справился.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я сказал тогда правду — мне страшно. За пассажиров, за Винни, за всех. И за тебя в первую очередь.

— Но мы ведь вылечимся, так что не нужно переживать.

— Не нужно. Но переживаю. Капитан не может быть таким…

— Каким? — Агма улыбнулась. Сочувственно. Нежно. До невозможного мило, — Человечным?

— Слабым…

— Ашраб, ты не…

— …безвольным и безответственным. Капитан — это колонна, на которой стоит безопасность всего корабля и успех всего полета. Он не должен… обязан брать на себя ответственность и не бежать от нее. Быть опорой для других. Непоколебимой. А я сбежал.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что мне действительно страшно, Агма.

Ашраб взглянул на девушку. Сейчас, несмотря на строгий костюм и официальные цвета, она не выглядела слугой закона или порядка. Расслабленная, открытая поза, заботливый взгляд, дружелюбная мимика… Здесь, в своей собственной каюте, на борту своего собственного корабля, рядом с этой девушкой Ашрабу было… спокойно. Впервые за долгое-долгое время. Просто спокойно.

— Я не закончил училища, — продолжил Ашраб, поднимая страшные секреты прошлого, — Меня выгнали. С позором, даже без справки или другого документа. Я был неучем, раздолбаем, легкомысленным и легковерным. Я не учил предметы, а потому не сдал экзамены посреди курса. Нахамил преподавателям и декану. Винил всех и вся в своем провале… кроме себя.

Агма удивилась. Но промолчала. Ашраб должен был договорить. И он был благодарен ей за понимание.

— Я купил себе все необходимые документы. Гораздо позже, когда улица… научила. Мы с Винни хотели свалить от такой жизни, а потому нашли способ. Комар носу не подточит, все сделано на высшем уровне. Но с одним условием — сменить имя. Старое числилось в черном списке после Учебки. А новое… Так родился бравый капитан Ашраб — через смерть балбеса, неуча и самого настоящего труса. И он был мертв до сегодняшнего утра.

Капитан замолчал.

Агма сделала глоток остывшего кофе, но продолжала так же смотреть на капитана.

— Зачем ты мне рассказываешь это, Ашраб?

— Хочу быть честным, — капитан заломил руки, пересиливая себя. Вроде бы слова лились сами по себе, бурным потоком, но там, внутри, формирование каждой мысли требовали невероятных трудов для понимания и осознания, — Хотя бы раз в жизни быть полностью честным. С тобой.

Агма промолчала. Не из несогласия — только чтобы не сбить человека с мысли.

Ашраб все понял правильно.

— Я устал молчать. Устал увиливать. Главное, чему я научился у Себастьяна — так это то, что любая мелочь в прошлом решает то, к чему мы пришли в настоящем. Любая ошибка — копится. Любое решение — ведет по новому пути. Каждый вздох — это обязательный новый выдох. А потому этот карантин — в том числе и моя вина. Моего постыдного кадетства. Бесчестного юношества. Всех темных и серых делишек. А значит и смерти людей — тоже на моей совести. На совести ложного, бесполезного капитана.

— Но разве это делает тебя плохим капитаном? — внезапно переняла инициативу Агма.

— Я…

— Разве то, что ты купил удостоверение и новую личность, сделало тебя плохим функционером? Да, ложным, ненастоящим с документальной, бюрократической точки зрения. Но Ашраб, позволь тебя спросить, разве ты плохой капитан?

— Наверное…

— Может ли быть плохим капитан, у которого за плечами почти двадцать лет успешных межпланетных перелетов? Капитан, готовый костьми лечь за членов команды и за свой корабль? И уж тем более капитан, готовый рискнуть собственной шкурой ради других людей? Будь они в открытом космосе, или сидящие в карантине.

— Наверное… нет, — нехотя согласился Ашраб.

— Нет, не может. Поэтому я вижу сейчас перед собой не плохого капитана. Я вижу человека, который изо всех сил старается быть хорошим. И хорошим человеком, в первую очередь.

— Но что важнее, быть капитаном или быть человеком?

Агма звонко рассмеялась.

— А есть большая разница?

Ашраб тоже усмехнулся. Сейчас, собственные пальцы для него были будто бы гораздо интереснее девушки, сидящей прямо напротив него. И ничего с этим поделать не мог.

— А еще я вижу мужчину, — продолжила Агма, видя заминку капитана, — всегда видела. Мужчину, способного наплевать на правила, когда те противоречили совести. Я помню запрещенные бессмысленным торговым запретом десерты, которые он провозил через космопорт по документам комнатных растений. Подростков-зайцев из неблагопритяных планет, устроенных в местные мастерские к проверенным людям. И тех подростков, которых ты сдавал таможне, потому что они не стремились быть хорошими людьми. Таможня замечает многое. Но много не видит.

Ашраб мял пальцы.

Карты были вскрыты. Мысли — выражены. Эмоции — отперты.

Возможно, Себастьян оказался не прав, и смертельная зараза только притормозила, но не пошла на попятную.

Возможно, через пару-тройку часов они станут космическим мусором на орбите.

Возможно, что через минуту Берг передаст о вооруженном бунте пассажиров против слабохарактерного капитана.

Возможно…

Все возможно.

Терять уже было нечего.

— Ты всегда мне нравилась, Агма. С момента первого знакомства, тогда, пять лет назад.

— Когда ты споткнулся об утку, — девушка нежно улыбнулась воспоминаниям.

— И пролил на тебя кофе.

Ашраб наконец нашел в себе смелость поднять глаза с пола и посмотреть на объект старых грез.

— Я помню твой смех. Твою улыбку. Твои глаза.

Взгляды встретились.

— А я твое стеснение.

Две души, запертые в бесконечном, бескрайнем и абсолютно пустом космосе поняли, что никаких слов больше не нужно.

Все что нужно было сказать — было сказано.

Пришло время действовать.

На какие-то считанные мгновения в жизни вселенной не было каюты. Не было корабля. Не было космоса вокруг. Не было даже Ашраба и Агмы.

Был лишь этот большой, единый всепоглощающий миг. Момент. Событие.

Ни мыслей.

Ни слов.

Только чувства. Чистые, незамутненные.

Живые.

Сколько прошло времени — ни Агме ни Ашрабу знать было не дано. И не нужно. Невесомость, нега, спокойствие — вот все, что они нашли в объятьях друг друга. То, что очень давно искали, и так давно не могли достичь.

Увы, но ничто не длится вечно.

В реальность их двоих вернули внезапное и громкое шипение, нечленораздельное бульканье и синтетические звуки, доносящиеся из динамиков корабля.

Ашраб встрепенулся, Агма инстинктивно сжалась в оборонительную стойку.

— Кап… тан! — искаженный, тихий, но еще различимый голос корабельного ИскИна все же умудрился пробиться сквозь шум, — Ален… рсия ум… В… меня… Смер…

Последние слога были полностью поглощены статическим шумом и звуками сообщений о системных ошибках.

После чего наступила тишина.

Гробовая.

Капитан впился глазами в наруч. И не мог оторвать взгляда от одной строчки.

— Ашраб?

Бортовая система показывала, что никакого Берга как ИскИна на корабле не существовало.

Интерлюдия - Город в Зияющей пустоте. Часть 3

Пара звонков, и последние цифры новоиспеченного богатства Эрка отошли контрабандистам ради одного единственного трюка. И не сказать, чтобы он ему не нравился.

Это был рай!

Сверху, снизу, справа, слева — везде кофе. А точнее кофейные зерна. Почти двенадцать часов в скафандре внутри спецдоставки для одной очень знаменитой особы.

Последней в звеньях этой запутанной цепи смертей.

Дождавшись, пока отойдут первые перегрузки после взлета, Эрк аккуратно вскрыл крышку короба и вылез наружу.

Как никогда в жизни он был готов впервые не наплевать на что-либо. Отказавшись от принципов однажды, откажись от всей своей прошлой жизни.

В трюме было пусто. Аккуратно открыв дверь в подсобные помещения корабля, Эрк удостоверился, что вокруг никого нет, и снял шлем. Воздух корабля был сперт, на персонале явно экономили, но кислород еще мог пригодится.

После взлета охрана сенатора явно расслабилась — по пути детектив встретил лишь одного охранника, но и того не составило особого труда вырубить и спрятать в подсобке.

Покои сенатора Эрк нашел довольно-таки быстро.

— Не смейте звать охрану, мисс Смит, — детектив вошел в кабинет и наставил бластер на сидящую за столом довольно невзрачную жианнку средних лет, — Она вам не поможет.

Пока сенаторша не опомнилась, Эрк запечатал двери «мгновенным запором» — чем-то вроде быстро застывающей жвачки из цемента и стали. Денег на эту миссию он не жалел, и, надеюсь, оно того стоило.

— А, это вы, мистер Эрк? — жианнка словно бы даже не удивилась его появлению, продолжая копаться и расписываться в бумагах, — Все думала, когда же вы появитесь? Честно признаться, я рассчитывала, что у меня будет больше времени. Но, сойдет и так.

Не сказать, чтобы довольно обширная овальная комната, совмещающая в себе и кабинет и спальню, выглядела шикарно и вызывающе, но некий аскетизм в мебели вкупе с довольно неплохой коллекцией картин эпохи Слияния создавал эффект уважения к персоне, здесь обитающей.

— Что ж, не поясните тогда за всю эту махинацию с «Сынами Адама»?

— Махинацию? А, так вы об убийствах? Честно, мне действительно жаль ту девочку. Она была так молода… Ее жертва не будет забыта. Она, да как и все остальные, погибли, чтобы подобное больше не повторялось.

— Столько жертв…?

— Ой, Эрк, бросьте, — Смитт распрямила ушные отростки, — не занимайтесь морализаторством. Вы отлично понимаете жизнь и все с ней связанное. Грязь, грязь, грязь — вот и вся наша жизнь. Одна грязь перемешивается с другой, вторая с третьей и так далее…

— Ближе к телу, леди. — Эрк помахал перед ней бластером, напоминая о его существовании.

— Ну вот вечно вам неймется, все расскажи, все покажи, разжуй. Новости посмотреть уже не судьба? Нет, чтобы спросить, как дела, мисс Смит, как спина, госпожа Сенатор? Испортились мы, Эрк, ис-пор-ти-лись. Засиделись.

— Что вы…?

— Люди глупеют на глазах, — сенатор спрятала лицо в ладони и потерла лоб, — Эрк, ну подумайте. Или только пукалкой своей размахивать способны. До сих пор не понимаю, как вы раскрыли это дело, ведь так все отлично начиналось…

— Случайность.

— Вот! Видите? Случайность. Выбрали вас случайно, только чтобы подтолкнуть расследование, а тут… случайность. Могу поспорить, очередная грязь в нашей грязной жизни. А все почему?

— Грязь?

— Именно! Кажется, вы начали понимать. Вспомните, кем были наши предки, великие Жианне, прибывшие в этот сектор космоса на разваливающемся на ходу Ковчеге. Атланты. Боги! Трудности закалили их, они были непобедимы, статны, мускулисты! А сейчас? Вы давно видели хоть одного жианна без брюха, или жианнку ростом под метр восемьдесят? Стоило нашим цивилизациям встретиться, как мы поглотили друг друга. Куда ни плюнь, сериалы, игры, фильмы, книги… Даже я, Я! жду нового сезона «Кручи». Засиделись мы у вас, низкорослых коричневых карликов с далекой планеты Земля, засиделись на вашей толстой шее. Посмотри в иллюминатор? Что ты там увидишь?

— Дом.

— Красный Ковчег? Не смеши. Нет, ты увидишь памятник лени, нарушенным обещаниям и безразличия к собственным жизням. Мы живем в космосе, парень, в космосе, но много ли этого космоса ты видишь? Экраны и прокрастинация. Вечная и беспроглядная. Нужно возвращаться в космос.

Жианнка встала, опершись в стол руками, не смотря на дрогнувший бластер в руке детектива.

— И я выведу нас в космос. Жианне снова будут как прежде. Нам всем нужна была мотивация, она теперь будет. Шестеренки уже крутятся, механизм не остановить. Ни мне, ни тебе. И знаешь, — она вздохнула и дернула головой, — то, что ты догадался… так даже лучше. Прощайте, мистер Эрк.

Эрк не заметил как и откуда, но в руке сенатора вдруг оказался самый настоящий боевой бластер, и рефлексы старого уличного пса сработали сами собой. Детектив молниеносно повернул запястьем, активируя скрытую систему в наруче, за которую пришлось долгие и долгие годы недоедать, и тонкий поток заряженной плазмы впился в тело жианнки, разрывая грудную клетку. Стена позади нее окрасилась в ликворо-синий, а сама сенатор тяжело осела на стул.

— Засиделась… — одними губами шептала она.

Как ни странно, она все еще была жива.

Хоть и недолго.

«Ну что ж, — подумал Эрк, — Вот я и узнал все, что хотел. Но ради чего?»

Справедливости? Вот она, настоящая убийца сотен, тысяч жертв, приписанных несуществующей секте «Сынов Адама», захлёбывается в собственном ликворе.

Правды? Но кто ему поверит?

Мести? За кого? За себя, или же за измененное временем и космосом человечество?

Как завороженный он стоял, не замечая ничего вокруг, и смотрел, как умирает последнее звено, связывающее детектива с этим проклятым делом. Он видел много мертвецов в этом мире. Многих привносил этими самыми руками. Но эта смерть казалась абсолютно бессмысленной. Ни пользы, ни чувств. Ничего.

И это было страшнее всего.

Из прострации Эрка вывели сильные удары в дверь и крики по ту сторону.

— Ломай! Мисс Смит?! А ну, поднажми! Госпожа Сенатор, с вами все в порядке?!

Судя по отваливающемуся кусками «Запору», дверь долго не продержится.

Посмотрев в иллюминатор, Эрк увидел там свою родную космическую станцию, Красный Ковчег, на которой родился, вырос и на которой собирался умереть. Ему не нужны были какие-то планеты, облака, небеса. Он дитя космической станции, и навечно останется им.

Надев шлем, Эрк проверил оставшийся заряд на наруче и принял решение. Повезло, что космолет еще не успел сойти с орбиты.

Запустив последний заряд плазмы прямо в стену с иллюминатором, детектив сгруппировался, и его выдуло в открытый космос вместе со всем, что находилось в каюте покойной Смит. Выдуло с окончательно севшим наручем, без связи, кошелька, оружия и прочих миллионов приспособлений. Только он, открытый космос и приближающийся Красный Ковчег.

***

В «Подполье» было тихо и спокойно. По Экрану снова крутили репортажи со стычек людей и жианн, жаркие дебаты, угрозы, упреки.

Эрк не спеша уселся за стойку, положил наруч на зарядку и подозвал Пола.

— Выключи эту муть, дружище. И принеси мне самого своего лучшего Черного Медведя, которого когда-либо делал в своей жизни.

Пол взглянул в его уставшие глаза и понял все.

— Долги кончились, Эрк.

— Вот, держи, — детектив положил на стойку старый добрый инфокуб, найденный им в куче мусора в позапрошлый понедельник. Как же давно это было… — Сойдет еще за один. Там есть… пара сомнительных видео, текст, записи всякие по закрытому делу. Посмотри на досуге. Потом… Пригодится. Ну, ты знаешь. Неделька была не из простых.

Пол повертел в руках куб, а затем поставил перед детективом его любимую безразмерную кружку с чертовски горячим кофе.

Примерно через пару минут, без особого шуму и гама, в кофейню вошел Андрей с ребятами.

— Пуари Эрк, вы арестованы по обвинению в убийстве Сенатора Смит и организации, запрещенной на территории Красного Ковчега, секты «Сыны Адама», а также в ношении и применении запрещенного оружия.

Эрк не сопротивлялся. Андрей лично снял с него бесполезный наруч. Холодная сталь протеза неприятно коснулась кожи детектива, когда он застегивал наручники.

И только когда детектива выводили из его излюбленного заведения, он вспомнил, какой сегодня был день недели.

Как же Эрк ненавидит понедельники.

Глава 25 - Сколь верёвочка ни вейся...

Матерный лексикон Агмы стремительно расширялся пропорционально истощению запаса капитана.

Ашраб рылся в терминалах мостика, перелетая от одного экрана к другому, пытаясь понять, что произошло. Винни не отвечал на звонки, а без помощи Берга капитан в системе никогда не копался. На то корабельный ИскИн и нужен — помогать человеку со сложными и запутанными техническими нюансами.

Но ИскИна в системе не было. Даже малейших следов. Будто его стерли, как старую ненужную программу, вычищая его даже из тех глубоких слоев системы, о которых не подозревал даже сам ИскИн.

Берг исчез. Стер самого себя с тщательностью компьютерного мозга.

Так, будто его никогда и не существовало.

Остался только какой-то Кос, упоминаемый как самое важное лицо в каждом третьем комментарии к системе.

Капитан взглянул на часы. До назначенных радиопереговоров оставалось полтора часа. Даже если часы были потрачены приятно и с пользой, они все равно были потрачены.

— Как такое может быть? — Агма висела над пультом управления корабля, стараясь не мешать капитану хаотично перемещаться по мостику.

— Никак!

Ашраб действительно не знал, как такое возможно. И что теперь делать. Единственное, что он смог понять — отсутствие Берга сказалось почти на всех гражданских системах корабля. Система слежения за пассажирами, в том числе и медицинское наблюдение, система микроклимата, автоматическая кухня, система освещения, уборки, водоочистки и канализации. Все это не подразумевало ручного управления, а точнее, базисом каждой системы являлся тот или иной модуль корабельного ИскИна, через который можно было вручную устанавливать параметры или вызывать необходимое действие через командную строку пользовательского интерфейса.

А так как ИскИна не было — не было и его модулей.

«Аска Ноль Два» оказалась в полнейшей заднице.

И очень, очень глубоко.

Но и это еще было не самое плохое. Кажется, Ашраб давно не принимал жаропонижающего вместе с пищей — ворочать мозгами становилось все труднее и труднее с каждой минутой, а в глазах снова начала появляться эта долбанная пелена. У капитана поднималась температура, медленно, но верно. А понять, насколько сильно она поднялась без Берга и его систем возможности не было.

— Я не понима… — начала было Агма, но осеклась, потому что пол внезапно решил вернуться под ноги, — а-а-а-а!

Система искусственной гравитации заработала, и снова указала прямоходящим людям, где их место.

Ашрабу повезло, он находился недалеко от пола, всего примерно в метре, и под ним не было ничего, кроме ровной, хоть и твердой поверхности. Ударился он знатно, плашмя, отбив живот. Однако вот Агме повезло сильно меньше — она парила буквально почти под потолком, потому с высоты больше двух метров она рухнула на витиеватый, полный бугров и металлических рычажков пульт управления, притом, достаточно неудачно, приземлившись на ногу не под совсем естественным углом.

С другой стороны, это тоже можно считать удачей — пульт управления был заблаговременно заблокирован от случайных нажатий. Иначе, внезапный запуск двигателей точно не прошел бы без внимания со стороны Селятино Великого.

— Блазг твою за ногу, — прохрипел Ашраб, вставая на ноги. Почти двое суток без гравитации давали о себе знать — снова чувствовать весь собственный вес было очень и очень неприятно.

— И не говори, — Агма скривилась от боли. Ашраб помог ей подняться с приборной панели, помог осмотреться. Нога, вроде бы, была не сломана, но ступать на нее девушка могла с большим трудом — колено отдавало острой болью, — Ничего, жить буду.

Тем временем в динамике затрезвонил входящий звонок.

— Это я, — сквозь помехи послышался приглушенный голос Винни, — Звиняйте, моя беда! Чиню изо всех сил, эту гравитацию. Постараюсь так больше не делать!

— Винни! Что с Бергом?

Но бортинженер уже отключился. А новый звонок не проходил — Винни, скорее всего, снова залез куда-то под обшивку вне зоны доступа корабельной сети.

— Блазг побери!

Ашраб помог Агме подняться, подставил плечо, чтобы она могла нормально идти. Необходимо было проверить пассажиров — если уж бывалый космический путешественник и офицер таможни не смогли обойтись без чувствительных синяков, то что уж говорить об обычных людях. И если еще что-то случилось — то придется расхлёбывать самостоятельно, медицинский блок не работает без Берга, а единственный медик на борту — больше мертв, чем жив.

Дойдя до дверей, Ашраба снова замутило. Комок подступил к горлу, мир закружился, земля снова ушла из-под ног, а живот решил продавиться внутрь. Тело пробрал спазм. Ашраб закрыл глаза, молясь всем известным богам, чтобы снова не упасть в противную черноту забвения…, но через секунду открыв, понял, что висит вниз головой перед открытой дверью. А Агма пытается развернуть его обратно в нормальное положение.

Гравитация снова отключилась.

Так же внезапно и без предупреждения.

— Ашраб! С тобой все в порядке?

— Да, да, я… — капитан сглотнул противную, вязкую слюну, — В порядке. Не полном, но нормально. Нужно к пассажирам.

Вновь вернув прежнюю координацию и осознав себя в пространстве, Ашраб поплыл в невесомости в кают-компанию, а Агма последовала за ним. В невесомости подвернутая нога не болела — и это, наверное, был единственный плюс невесомости в данный момент времени.

Кают-компания встретила двух офицеров полнейшей тишиной. С другой стороны, на корабле осталось не так много людей, которые хотели бы коротать время где-то вне своих собственных кают.

— Говорит капитан корабля! Приказ всем пассажирам выйти из кают и собраться в кают-компании! — нажал капитан кнопку общей связи Ашраб, но привычный, слегка измененный техникой голос капитана из динамиков корабля так и не разнесся. Кажется, эта система также легла без соответствующего модуля Берга, — Блазгово племя!

Придется собирать всех вручную.

Первой от лестницы шла каюта-каморка. Мария Вайз была на месте, комочком зависая рядом с кроватью, и, судя по всему, в целости и сохранности. С трудом и не без помощи Агмы, Марию удалось уговорить выйти из своего безопасного места.

Следующей была каюта Фосс. Стоило капитану постучать, как Екатерина без промедления, будто ожидая его у двери, открыла. Она тоже была жива, однако во время отключения гравитации приземлилась на голову. Благо не сильно, но шишка точно будет. Выйти и присоединиться к Марии ее уговаривать было не нужно.

Замерзшую и покрытую инеем каюту Смитта Ашраб сознательно пропустил, а вот стуча в каюту Мадам Монро, он на мгновение, но задумался — а надо ли? Содержащееся в этой каюте он боялся даже больше, чем в предыдущей. Не услышав ответа, капитан лично открыл каюту — за что и был послан на все четыре стороны многозначительным взглядом и неприличным жестом хозяйки каюты. Судя по виду и бодрому темпу бега — она также была цела и невредима, чего Ашрабу было вполне достаточно.

Следующей была каюта другого проблемного пассажира. И за ее дверью также стояла полнейшая тишина.

— Де Гарсия, — Ашраб в третий раз постучал в дверь, — Вы в порядке? Откройте.

Ответа он так и не получил.

Плохое предчувствие, преследующее капитана с момента включения гравитации, стало только сильнее. Как и тошнота.

Не обращая внимания на собравшуюся толпу за спиной, капитанским ключом Ашраб отпер дверь каюты. Отводя в сторону какой-то плавающий в воздухе мусор, мешающий обзору, капитан влетел внутрь и обомлел. Не отводя взгляда с центра гостиной, стер со щеки мокрый след от влетевшего в него пузырька жидкости, россыпью, летающей по каюте. Пальцы окрасились красным.

Хором на высокой ноте завопили Фосс и Вайз.

— Екатерина, Мария — уйдите.

Ашраб обернулся. Девушки испуганно висели в дверях, не смея пошевелиться. Даже Агма.

— Я сказал вон! — рявкнул Ашраб, брызжа слюной, — Прочь, кому сказал! Агма! Уведи их.

Крик и направленная просьба подействовали лучше. Первой в себя пришла Агма. Хлопнув обворожительными глазами, она быстро вытолкала девушек из дверного проема, щебеча что-то успокаивающее. Ашраб быстро закрыл за ней дверь.

Лишних взглядов тут не нужно.

И так успели насмотреться больше необходимого.

Ален де Гарсия безвольной тушей плавал в пространстве, кружась вокруг собственной оси, и россыпь красных жемчужин, словно в замедленной съемке, разлетались в воздухе кровавым дождем. Гарсия был мертв — это было понятно и без вскрытия и уточнения причины смерти — плавающие куски мозга и черепной коробки не давали в этом сомневаться.

С трудом отведя взгляд от ужасной раны на голове Алана, Ашраб осмотрел каюту. До тела он еще дойдет.

Каюта была разгромлена в хлам. Мебель поломана, обшивка выпотрошена, лепнина оторвана, стены испещряли вмятины и царапины. Половина длинной стены была вся запачкана кровью. Здесь явно дрались — яростно, не щадя противника, насмерть. В воздухе, помимо крови и кусков органов плавали осколки стекла от разбитого журнального столика и личного терминала, деревянные щепки, пух от набивки, а то, что Ашраб сначала принял за мусор, были осколками кубка, некогда стоявшего посреди помещения.

Схватив один из крупных осколков, как раз проплывающий мимо, Ашраб удивился ему еще больше, чем еще одному трупу на корабле. Пьедестал кубка был полым. И не просто пустым, а судя по тому куску, что капитан держал в руках, был скрытым хранилищем. Проводки, электросхемы и прочие остатки сигнализации и защелка замка явственно давали об этом понять.

Стараясь не тревожить тело хозяина каюты лишний раз, Ашраб быстро проинспектировал каюту, заглянул в каждый уголок. Но ничего, кроме мусора так и не обнаружил.

Что бы Ален не пронес с собой на борт внутри кубка — в каюте сейчас этого не было.

Отметив у себя этот факт в голове, Ашраб приблизился к телу. Быстрый осмотр карманов также ничего не дал. За этим делом его и застала Агма, вошедшая в каюту — оказалось, закрыть дверь Ашраб закрыл, а вот запереть забыл.

— Фосс не важно себя чувствует, — будто доложив, Агма, подлетела к Ашрабу, — Слегка заговаривается. То ли из-за удара, то ли…

Увидела тело. Осеклась. Сглотнула. Но перенесла увиденное достойно. Капитан в ней даже не сомневался.

— Угу.

— Убийство? — кто-то должен был задать этот риторический вопрос. Почему бы это сделать и не Агме?

— Убийство, — так же по необходимости подтвердил Ашраб, переворачивая тело. Во лбу у Алена зияла маленькая, аккуратная дырочка, а вот затылок… затылок разлетелся на множество осколков, открывая вид на внутренности черепной коробки бывшего спортсмена. Лицо де Гарсия выражало крайнюю степень удивления, пустые, застывшие глаза смотрели прямо в лицо капитану. И он не мог определиться, обвиняют ли они его в смерти своего обладателя, или, наоборот, не могут поверить в очередную оплошность нерадивого, крайне непрофессионального капитана, — Умышленное. Крайне жестокое.

— Но кто…?

Ашраб промолчал.

Закончив осмотр тела на предмет скрытых карманов, Ален отлетел от де Гарсии, и, прикинув приблизительную траекторию, быстро нашел маленькую дырочку в стене каюты. Подхватив пролетающую щепку, Ашраб выковырял пулю из стены.

— Огнестрел? — снова задала ненужный вопрос Агма.

Капитан кивнул.

— Огнестрел.

— На борту космического корабля. В космосе. Да еще и при условиях невесомости! Невозможно!

— Да, в невесомости невозможно выстрелить, не убив себя отдачей, — Ашраб подтвердил опасения Агмы, пролетая мимо нее к выходу из каюты. Он узнал все, что нужно было, — А вот при включенной гравитации — можно.

Капитан уже знал, кто это сделал.

Никто другой это сделать не мог.

Спустя мгновение Агма тоже догадалась, сложив два плюс два.

Винни на связь не выходил.

И уже больше никогда не выйдет.

Собрав девушек в кают-компании, Ашраб объявил во всеуслышание, что на корабле завелся настоящий убийца. А это означает, что с данного момента на корабле вводится не просто Спецрежим, а военное положение. Всем надлежит запереться у себя в каютах и ни в коем случае не выходить, пока капитан не решит проблему. И не открывать никому, кроме капитана. Или Агмы. Конечно, для собственной же безопасности. Однако, Ашраб также обязан был дополнить, что любой встреченный вне каюты пассажир будет рассматриваться как потенциальный враг. А это никому не нужно.

Фосс, все еще держащаяся за больную голову и что-то мямлящая под нос, и плачущая навзрыд Мария разошлись по своим каютам. Капитан проследил, чтобы они заперлись. Мадам Моро он запер собственноручно, несмотря на то что она уж точно не впустит к себе никого, даже Ашраба — капитану точно нужно было знать, что в критический момент эта карга не выскочит из-за угла, неся очередной религиозный бред. Или джихад.

Оставалась только Агма.

Только ей он мог сейчас доверять.

Вернувшись на мостик, усевшись в кресло пилота Ашраб спрятал лицо в ладони и тяжело выдохнул.

Винни.

Лучший друг.

Первый помощник.

Гениальный бортинженер.

Самый надежный человек на всем черном полотне космоса.

— Зачем он это сделал?

— Что? — не поняла Агма, что-то срочно записывая в свой наруч, — Связи с планетой нет, кстати. Во всяком случае у меня.

— Почему именно он?

— Винни?

— Да. Как он мог? Что такого могло произойти? Почему ничего не сказал? Почему…

— У него и спросишь, — Агма продолжала копаться в наруче, — что будем делать?

— Делать… — Ашраб вновь посмотрел на Агму. На ее красную форму. Безупречную выправку. Постоянно выпадающий черный локон волос из-под кепки. Агма была Агмой. Ашраб — был Ашрабом.

А Винни… Тэг. Выдуманный Тэг Вильям/Нанни Космический, который всегда, до получения новой личности вместе с кораблем, был просто Винни…

Таковым не оказался.

— Будем искать Винни. Он не мог никуда уйти с космического корабля. Мы в открытом космосе. В ловушке на борту «Аски Ноль Два». Он заперт вместе с нами.

— Или это мы заперты вместе с ним, — невесело дополнила Агма. Видно, она хотела пошутить, но закончить шутку не успела — трижды пропищал зуммер, напоминая Ашрабу, что он сам назначил переговоры с планетой.

Капитан посмотрел на время. Ровно семь по Селятино Великому.

— Агма, я про…

— Понимаю, — Агма уже направилась к выходу с мостика, — не оплошай.

— Уже достаточно оплошал, — Ашраб устроился в кресле пилота, — Надоело.

Дверь с шипением закрылась за спиной Агмы. Капитан вздохнул. Снова всмотрелся в бескрайний космос впереди. Пустой. Спокойный. Вечный.

И будет таким, чтобы ни случилось. Как бы ни прошли переговоры.

Ашраб нажал на кнопку.

— Космопорт вызывает «Аска Ноль Два», прием!

— Капитан «Аски Ноль Два» слушает.

По ту сторону закрытого канала были все те же люди все в том же составе. Что, в какой-то степени, радовало. Меньше шансов на то, что поменяется мнение о статусе «Аски Ноль Два» для цивилизованного, здорового общества.

Кратко изложив ситуацию на корабле, Ашраб оповестил руководство космопорта и представителей власти Селятино Великого о подвижках в карантине. Отчитался о проведении противоэпидемических мер. Об улучшении здоровья и успехах борьбы с инфекцией. Но также и о всех смертях от инфекции и тяжелом состоянии самого эпидемиолога. И насильственной смерти Алена де Гарсия.

Что-то людей по ту сторону эфира обрадовало. Что-то огорчило. Что-то насторожило. Но, по голосу, понять, что именно вызвало какой отклик, Ашрабу понять было не дано. После затянувшейся паузы, видно, из-за короткого совещания, Ашраб изложил свой дальнейший план действий. Заранее продумать его было невозможно, поэтому Ашрабу пришлось занимать тем, что так хорошо у него получалось — импровизировать на ходу.

— Хорошо. Действуйте, — спустя еще одну длительную паузу для совещания, одобрил план начальник космопорта. Голос его был максимально серьезен, — Но учтите, капитан, стоит вашему кораблю хотя бы на долю градуса сдвинуться с орбиты или включить двигатели — мы вынуждены будем действовать.

— Я учту, — Ашраб вытер холодный пот, снова выступивший на лбу. Изо всех сил капитан старался не отвлекаться на снова зачесавшийся локоть, — Однако, у меня к вам есть одна просьба.

— Какая?

Ашраб проводил взглядом проплывающую мимо планету. Покрытую зелеными лесами, глубокими, чистыми синими морями, ослепительно желтыми пустынями и манящими своей белизной полюсами. Самую обычную, скучную, ничем не примечательную планету с таким же скучным и непримечательным именем — Селятино Великое.

Видно, все же не так долго ей осталось иметь такой статус — планеты, которая ничем не известна.

Была ни была.

Двум смертям не бывать.

— Если я не выйду на связь через двадцать четыре часа, — Ашраб поставил таймер на наруче, — Взорвите нас к блазговой бабушке.

Глава 26 - Досиделся

То, что до Ашраба долго доходит — он сам отлично понимал.

Поэтому волевым капитанским решением он решил перестать думать — и начать действовать.

Пулей вылетев из мостика, Ашраб полетел в каюту капитана. Чудом не сбитая Агма, караулящая капитана у входа, полетела следом. С одной стороны — из любопытства. С другой — с капитаном было безопаснее, чем вдали от него.

— Куда мы летим?

Ашраб не ответил. Но ответ и не требовался, Агма и так поняла все сама, стоило Ашрабу открыть маленькую неприметную дверцу сейфа в гостиной.

— Блазгово племя… — опасения капитана полностью оправдались.

Оружейная была пуста.

Проверив все свои нычки в каюте, Ашраб резюмировал - весь тот небольшой запас холодного оружия и один маломощный бластер, предназначенный скорее для подавления бунтов на корабле, чем для ведения боевых действий, был успешно продолбан.

Винни успел побывать и здесь.

Возможно, даже в первую очередь.

А значит, он мог побывать абсолютно везде. У главного ремонтника, инженера и просто-напросто единственного члена команды корабля, кроме капитана, был доступ буквально во все помещения корабля. Даже туда, куда Ашрабу никогда не забраться.

Винни мог быть буквально где угодно. И делать что угодно.

Как найти камень в скоплении астероидов?

Пока что Ашрабу в голову приходил только один вариант — прочесывать весь корабль сверху донизу.

Схватив Агму за руку, капитан полетел с ней обратно на мостик. Она так же молча и безропотно повиновалась. Там он чуть ли не насильно усадил ее в кресло пилота, в котором провел последние две ночи. Кресло зажужжало, затрещало, перестраиваясь и привыкая к фигуре нового седока. А сам полез под кресло, к самой секретной из секретных нычек. Неприкосновенному запасу. К вещам, которые скрывал от всех, в том числе от Винни. И, иногда, даже от самого себя - настолько стыдные материалы и вещи там хранились. Однако, среди них и было и то, что может спасти капитану и Агме жизнь.

Два бластера. Старых. Ненадежных. Но главное - незарегистрированных.

И, слава всем Древним Богам, они были на месте.

Один он сразу засунул себе за пояс. Второй отдал Агме, которая уже полноценно устроилась в кресле, будто оно изначально под нее и делалось. Видеть Агму в кресле пилота было непривычно. Но и не сказать, чтобы Ашрабу не нравилась представшая перед ним картина крупной волевой девушки на действительно важном месте на борту корабля. Видно, в какой-то степени, глубоко внутри он все же хотел делегировать с себя все капитанские обязанности кому-то другому. Кому-то, кому точно может доверять.

«Как доверял Винни…»

— Агма, ты же мне поможешь? — Ашраб с мольбой взглянул ей прямо в глаза.

— Конечно, я…

— Отлично. Тогда будешь моими глазами и ушами. Все что требуется — это сидеть здесь, в безопасности, и следить за картой. Вот, смотри, — Ашраб нажал кнопку, и перед глазами девушки проецировалась схема корабля, — Толстые линии — это капитальные стены. Тонкие — двери и передаточные окна. Желтая, под цвет стен — значит просто закрыта. Зеленая — открылась. Долго дверь открытой быть не должна. Красная — заперта, — капитан переключился на схему кают-компании, все двери кают пассажиров горели ярко красным, — Черная — сломана. Вот, как этот шлюз, через который мы вылетали за Вайз, — Ашраб ткнул туда, где на схеме черной дырой сияла «пробоина» в желтых стенах корабля, — А синяя — значит на дверь оказывается физическое воздействие. Ломают. Как только увидишь синий — сразу сообщай в общий канал.

Агма сидела в кресле, явно гораздо более уютном, чем что-либо в ее жизни в принципе, и пыталась поспевать за мыслями капитана.

— А как я тебе сообщу?

— Держи, — Ашраб отсоединил от наруча второй, дополнительный наушник, — Так как нельзя позвонить самому себе, будем общаться на общем канале корабля.

— Но Винни же тоже услышит.

— Да, услышит. Так что лишнего лучше не болтать. Но если мы узнаем его хотя бы приблизительное расположение — слышит он нас или нет, не будет иметь никакого значения.

— Он же сбежит.

Ашраб проверил пояс на наличие виброклинка Вайз. Сейчас клинок и старый бластер - все оружие, которое ему сейчас было доступно. И о котором, возможно, не знает Винни

— У тебя есть идеи получше?

Агма задумалась. Ашраб, тем временем, колдовал над панелью управления, выставляя блокировку не только пульта управления, но и всех систем, ответственных за перемещение корабля в пространстве. Не хотелось бы, чтобы Агма что-то случайно нажала, и Селятино Великое благородно принесло их всех в жертву безопасности и здоровью населения.

— А маячков у вас никаких нет?

— У членов экипажа?

— Да.

— Нет, для этого всегда был Берг, который нас видел, слышал, записывал и анализировал каждый наш вдох.

— А его системы наблюдения…

— Вышли из строя вместе с ИскИном. Полностью.

— Как удобно…

— Угу.

— А записи? Последние действия Винни, карта его передвижений?

— Исчезла вместе с ИскИном.

— Хмм…

Ашраб закончил с настройками. Во всяком случае, думал, что закончил — без Берга понять, как глубоко распространяется запрет и учел ли он все детали Ашрабу было решительно невозможно.

Оставалось только надеяться.

Все предосторожности, вроде, были проделаны. Осталось только начать действовать. Дорога была каждая секунда.

Но начать — это всегда самое трудное. Даже, если начинать нужно было финал.

Ашраб направился к выходу с мостика.

— Подожди, — в полете Агма схватила его за рукав и притянула к себе, к креслу.

Губы капитана обожгло жарким, любящим поцелуем.

Он ответил тем же.

Начало было положено. А значит, теперь будет не так тяжело продолжать.

— Ну, ни клюва, ни крыла!

— К блазгу!

Дверь за капитаном закрылась.

Пора приступать к самому сложному.

План Ашраба был прост и непритязателен — тщательно проверить все доступные помещения и намертво запечатать двери, сломав замки, оставив Винни только один маршрут. Если повстречает Винни по пути — убьет. Не повстречает — то с каждой новой дверью шанс его обнаружить будет выше. А значит — и убить эту мразь.

«Что же ты наделал, Винни…»

Начал Ашраб с капитанский каюты. Обшарил каждый угол, подлетел к каждому шкафу. Заглянул в каждую щель, где гипотетически мог спрятаться старый друг. Даже под кроватью проверил несмотря на то, что щель между полом и матрасом была недостаточного размера, чтобы человеку в принципе можно было туда протиснуться.

И только после этого, заодно в последний раз глотнув остывшего, холодного, но все еще такого вкусного кофе, Ашраб вылетел из своей каюты и запер дверь. Сначала — на обычный замок. Затем, через маленький терминал сбоку, запечатал капитанским запретом, используя наруч как универсальный ключ. И только после этого, достав вибронож, стал ломать терминал двери.

— Ашраб! — в ухе внезапно появилась Агма, — Капитанская каюта!

Ашраб отвлекся от своих действий и, решив не сообщать Винни лишнюю информацию, влетел в соседнюю дверь.

— Это был я.

— А… — Агма смутилась, покраснела… — Прости.

— Продолжай наблюдение.

Ашраб вернулся к ножу, оставленному по рукоятку в терминале. Оказалось, сломать электронный замок не так-то и просто. «Аска Ноль Два», видно, до своего нынешнего призвания, была не простым транспортным кораблем — спроектирована она выдерживать гораздо большие нагрузки и экстремальные ситуации, чем какой-то вандал с ножом.

Спустя долгие минуты мытарства с терминалом, экран наконец потух, а дверь не реагировала на попытки открыть ни физически, ни на наруч капитана. Теперь же эту дверь можно будет открыть только с помощью грубой силы и блазговой матери.

Но это уже проблема будущего Ашраба.

Одним помещением стало меньше. Осталось еще около тридцати.

Рутина.

Помещение за помещением, Ашраб начал прочесывать корабль. Конечно, следующими по списку были каюты пассажиров. В том числе и с мертвецами. Теперь, набив руку, ломать терминалы становилось с каждым разом становилось проще и быстрее.

Внезапно, но Екатерины Фосс в каюте не оказалось. Мария Вайз и сварливая Мадам Моро были у себя в каюте, и, хоть последняя и сопротивлялась, но капитан перевернул каюты сверху донизу. А вот местной красавицы и мнимой дурочки в каюте не было, несмотря на капитанский запрет.

Еще одна головная боль на долю Ашраба.

В добавок к тому, что возвращающийся жар и общее недомогание только усиливались с каждой минутой.

«Главное снова не потерять сознание, а остальное переживем, — успокаивал себя капитан, ломая очередной замок, — И не вспоминать про Профессора Буфера…»

Следующими на очереди шли коридоры жилой зоны, обрамляющие кают-компанию и ведущие к шлюзам-выходам и небольшим служебным каморкам. Облазить пришлось каждую и в каждый шлюз заглянуть. Но каждая дверь, каждое передаточное окно капитан медленно, но верно, ломались под упорным трудом капитана. Постепенно, со всей осторожностью, капитан перекрыл даже гермодвери в коридоре. Осталась лишь одна дверь, ведущая в кают-компанию, ровно за лестницей, когда Агма снова появилась в эфире.

— Медицинский блок! Открылась дверь!

Недолго думая, удобнее перехватив бластер, капитан полетел по наводке.

Аккуратно, заглядывая за угол, Ашраб влетел в медотсек через открытую дверь. Но тот оказался пуст. Мирно пищали медицинские приборы. На экранах постоянно строились какие-то графики. Система наблюдения за пассажирами вышла из строя, однако приборы в медотсеке, к счастью, сохранили свою автономность, поддерживая жизнь русского жианнина. Себастьян мирно лежал на операционном столе. Несмотря на синюшный оттенок кожи, дыхание его было ровным. А на лице, словно издевка над мирозданием и лично Ашрабом, застыла вечная ухмылка.

Бластер вернулся за пояс. А вот нож снова вернулся в руку капитана.

Винни или Фосс здесь не было.

Но кто-то явно был — первое, что заметил Ашраб, влетев в медотсек, это явственный запах кофе, витающий в воздухе. Быстро окинув взглядом помещение, источника запаха он не нашел. Из всего подозрительного можно было отметить лишь бумаги двух эпидемиологов, беспорядочно витающие сферическим хаосом над кофрами, в боковой карман которых, как отчетливо помнил капитан, Себастьян их засунул.

Чтобы бумаги не разлетелись по всему кораблю, Ашраб решил собрать их и засунуть обратно, но это было ошибкой — под бумагами скрывалась кружка-непроливайка с давно остывшим кофе, которое от грубого движения Ашраба непременно решила пойти наперекор своему названию.

Весь медотсек наполнился кофем.

И капитанским матом.

И тут кто-то схватил капитана сзади, выбивая нож из руки ногой, и, навалившись и обхватив сгибом локтя шею, начал сдавливать горло.

Хрипя и задыхаясь, Ашраб закружился в воздухе, лихорадочно нанося серию ударов за спину, но не причиняя хоть какого-то серьезного урона нападавшему. Тот же вцепился в капитана мертвой хваткой, обхватив ногами корпус.

Царапая ногтями голые руки нападающего, Ашраб хотел ослабить стальную хватку нападающего…, но осознал, что руки слишком тонкие. Нападавший был девушкой. Но пользы от этого осознания было не сильно много.

Наконец, в бесконечном кружении и отскакивании от стен миниатюрного по размерам медицинского отсека, Ашрабу удалось упереться ногами в одну из них и со всей силы оттолкнуться спиной назад.

Два сцепленных тела вылетели из медотсека в коричневый, обшарпанный коридор вспомогательных помещений корабля, с грохотом ударившись о стену. Удар выбил дух из нападавшего, удушающий захват ослаб, Ашраб смог вздохнуть, однако нападавший продолжал стальной хваткой держаться за героя.

— Ах ты ж… тварь, — прохрипела Фосс, снова перекрыв горло капитану, — Я убью тебя, капитан Ли Мин!

Ашраб никогда в жизни не знал никакого Ли Мина. И даже не слышал о таком. Но сейчас это было не важно. Вновь нащупав ногами точку опоры, капитан повторил свой прим, только на этот раз направив движение головой вперед.

Фосс и Ашраб с силой влетели в пол. Голову прошибла резкая неприятная боль, отозвавшаяся где-то в шее. Фосс вскрикнула, руки снова ослабли.

Не давая, Фосс очухаться, капитан снова оттолкнулся, благо в тесном коридоре не нужно было долго искать, от чего — и снова влетел спиной Фосс в стену. А затем еще, еще и еще раз.

— Корабль… будет… моим… — прохрипела Фосс, и руки ее окончательно ослабли.

Извернувшись, капитан оказался лицом к лицу с Екатериной. Она висела на Ашрабе в полуобморочном состоянии, обхватив ногами за талию. Глаза закатаны. Изо рта пузырилась красная струйка смеси крови и слюны. На лбу у нее синела огромная шишка, судя по всему, оставшаяся после кратковременного включения гравитации.

— Только не ГеймОвер… — Фосс явно бредила, — Кит, реванш… Кит…

Вспомнив заветный прием из КосБо, капитан окончательно выбил дух из девушки. Только сейчас, немного придя в себя, Ашраб почувствовал, какой жар идет от полуголой красотки. У нее, как и у Ашраба, сейчас шпарила температура, а удар головой (и последующие, но уже по вине капитана) тоже не сильно помогли сознанию оставаться ясным. Кем она сейчас считала капитана, где находилась, и зачем притаранила кружку остывшего кофе полумертвому жианнину - ответить она сможет вряд ли. А если и ответит - логики или пользы в ее ответе не будет от слова совсем.

Горячечный бред есть горячечный бред, и ничего с этим не попишешь.

Но, Фосс хотела его убить. Осознанно, или нет — неважно. Она сейчас угроза.

А угрозу нужно устранить.

Быстро вернувшись в медотсек за ножом, капитан нашел в кофрах эпидемиолога ремень, которым связал девушку. Крепко.

Кто бы знал, какая силища таится в таком, на вид, хрупком создании.

После чего запер дверь медотсека и окончательно доломал замок. И только после этого понес девушку обратно в кают-компанию, к цивилизации. Тем более, что девушка уже начала приходить в себя, продолжая нести тот же бред про «наркоторговцев», «Ли Мина» и какую-то там дорогую видеоигру.

Так как родная каюта Фосс была уже намертво запечатана, Ашраб просто отдал ее на попечение Марии Вайз. Та ни в какую не хотела принимать на себя такую ответственность, но оголенный нож капитана и ссадины на лице быстро убедили ее в обратном.

Покинув каюту-каморку, капитан запер дверь. И, недолго думая, на всякий случай, окончательно сломал дверной замок в каюту, заперев девушек внутри.

Как изначально и надо было это сделать.

— Но это неправильно, — вмешалась Агма, вновь появившись в эфире. Капитан тяжело вздохнул, — они же теперь не смогут выбраться из кают.

— В этом смысл, — ответил капитан, проделывая те же манипуляции и с дверью мадам Моро.

— Но если, не знаю… пожар? Еще что-нибудь? Они же погибнут.

— Мы в открытом космосе. Если что-то произойдёт, — Ашраба передернуло от внезапной судороги, прошедшей по телу от озноба. Шея отозвалась острой болью, — Мы все будем мертвы. Нас буквально распылят на атомы сотня зенитных орудий. Единым залпом. С корабля им, и нам, никуда не деться. В открытый космос? Но там без… — Ашраб резко задумался, — костюмов…

Костюм!

Большое оранжевое недоразумение, дылда, нарушающая мирную гармонию уютной кают-компании. Неуклюжий памятник Чрезвычайным Ситуациям — противочумный костюм.

Капитан оглянулся — в кают-компании его не было. Причем, уже давно. Он думал, что Себастьян забрал его с собой в медотсек, но он только что там был — и костюма там точно не было. Только кофры.

Противочумный костюм исчез.

Точнее, его кто-то забрал.

— Блазг преподобный…!

Кто-то достаточно рукастый, чтобы его починить.

И, словно подтверждая его слова, в наушнике возник голос Агмы.

— Ашраб! — ее голос был не на шутку взволнован, — Восточный коридор!

— Какая дверь? — Ашраб метнулся к лестнице, — Слева, справа?

— Снаружи!

Глава 27 - Мама гравитация

Если авантюра со сломанными дверьми удалась — у Винни сейчас было всего два пути: на мостик, к Агме, или во вспомогательные помещения, которые капитан еще не успел запечатать.

Ни один вариант не сулил ничего хорошего.

Но, можно было еще сильнее сузить количество свободных путей для Винни.

— Агма! — по общему каналу закричал Ашраб, отлично понимая, что Винни отлично его слышит, — Увидишь этого блазгового сына на мостике — шмаляй без раздумий!

— Принято, капитан!

Теперь, если Ашраб хорошо знал Винни, тот точно не сунется на мостик. А если и сунется — Агма не зря офицер таможни. Как нажать на спусковой крючок она точно знает.

А Ашраб знал Винни очень хорошо. И очень давно.

К тому же, громкий топот противочумного костюма выдавал бывшего первого помощника капитана с потрохами.

Вылетев из-за угла, Ашраб прицелился и без раздумий выстрелил в ярко-оранжевую цель посреди коричневого коридора, ведущего к двигательному отсеку.

Плазменный заряд вонзился в костюм. Магнитные ботинки не дали телу отлететь в невесомости дальше по коридору, однако Винни не выдержал и согнулся в коленях, почти что падая на спину.

— Ах ты ж… м-мать! — Винни взревел синтезированным низким голосом, быстро выпрямляясь, — Больно же!

Ашраб осмотрел бластер. Стояла средняя мощность. Такого заряда хватило бы продырявить двух или трех блазгов одновременно. Однако на противочумном костюме не образовалось ни дырочки, только небольшое черное обгоревшее пятно.

То ли костюм был куда прочнее, чем Ашраб думал. Либо бластер был куда старше, чем клялся продавец.

Черный стеклянный шлем уставился на капитана. Теперь он, вкупе с красным индикатором, нагонял еще большей жути, чем раньше.

Раньше эта оранжевая махина точно не собиралась убивать Ашраба.

А сейчас он был в этом далеко не уверен.

Памятуя, каким стремительным был Себастьян в этом обмундировании, Ашраб поспешил ретироваться. И вовремя — Винни пошел на капитана с голыми руками. И вполне однозначными мотивами.

Отстреливаясь налету, Ашраб залетел за угол. Теперь у него был весь коридор как на ладони. Еще пара прицельных выстрелов.

Взвесив шансы, Винни понял, что Ашраба ему сейчас не достать, а потому, отключив магнитные ботинки, резво ретировался в первую попавшуюся дверь. К сожалению Ашраба, это был инженерный блок — буквально вотчина Винни, полная разного инженерного инструмента. Не менее смертельного, чем бластеры и ножи. А в умелых руках — тем более. Соваться туда с одним только неисправным бластером — был бы верх идиотии.

— Друг, дай мне хотя бы одну причину тебя не убивать! — крикнул Ашраб, держа дверь на мушке. Другого выхода у инженерного отсека не было, а значит и Винни сбежать уже не мог.

— Я не мешал вам развлекаться! — непривычно низким голосом, но все с теми же нотками издевки, ответил Винни из глубин своего царства.

— Выходи, мы просто поговорим!

— Ага, конечно. Думаешь, я совсем дурак?

— Если ты был готов пойти на убийство…

— Ой, да ладно тебе, капитан, будто в первый раз? Лучше давай, ты ко мне заходи. Поговорим, кофе попьем. У меня тут отличный купаж есть, еще с Индиго остался!

— Издеваешься?

— Конечно.

Винни ни за что не вылезет из своего блока, а по совместительству, мастерской, спальни, лаборатории и блазг весть еще чего. А Ашраб точно не сунется туда без взвода матерых вояк.

Ситуация была патовой.

— Индиго, — Ашраб лихорадочно думал, что делать, — Это там ты надыбал эту заразу?

— Какую?

— Винни!

— Ах, эту? Да, она шла в подарок к кофейным зернам. Очень выгодная сделка. И хранить можно бесконечно долго на корабле.

«Так вот почему сенсоры не обнаружили заразы… она все это время находилась внутри Аски…»

— И вообще, капитан, вы меня в чем-то обвиняете? Меня, честного труженика и верного товарища! Не верю своим ушам.

Судя по звукам, Винни копался в своем барахле. Ашрабу это не нравилось. Жутко не нравилось. Но решение патовой ситуации в голову что-то не приходило. А температура продолжала брать свое — держать глаза в фокусе стоило неимоверных усилий.

— Да, я обвиняю тебя в применении бактериологического оружия на борту «Аски Ноль Два», что привело к трем смертям…

— Двум.

— Что?

— Двум смертям, Себастьян еще жив.

— Он больше мертв, чем жив!

— Но все же…

— Ладно! Двум смертям, а также в умышленном убийстве Алена де Гарсия!

— Константина.

— Что? Ты время тянешь, что ли!

— Не Алена, — все так же не показывая носа, пояснил Винни, — Константин он. Долбанный Константин. Костян. Костик. Владыка Кос, мать его за ногу!

— Винни, ты…

Договорить Ашраб не успел, что-то мелкое, размером с ладонь, продолговатое и отливающее металлом, вылетело из открытой двери. Мигнуло.

А затем Ашраба оттолкнуло взрывной волной, швырнув в стену и выбив дыхание. Боль прошлась по позвоночнику, дополнительно стреляя в и так поврежденной шее. В глазах потемнело.

Почему-то вспомнилась подворотня в Заморозке. Дрянной город. Дрянная планета. Дрянная была тогда жизнь. Амбал из банды Жуков тогда так же приложил Ашраба о каменную стену. Просто поднял нахального мальчугана, еще не умеющего следить за проклятым языком, и впечатал со всей дури. Ощущения были абсолютно такие же. И первое, что тогда увидел Ашраб, когда пришел в чувство в смрадной мусорной куче — Винни. Вцепившегося в горло амбалу зубами.

Винни и кровь.

Сейчас зрение вернулось даже быстрее, несмотря на болезнь или возраст. И перед глазами, как не удивительно, тоже был Винни. Старый добрый Винни. Большой оранжевый Винни, обрамленный ореолом кровавых брызг, медленно плавающих в пространстве коридора. Капитан не сразу понял, что это его кровь, медленно вытекающая из разбитой брови.

Ашраб поднял руку и выстрелил.

Еще раз. И еще.

Мимо.

Винни, примагнитивший ботами, пронесся вдаль по коридору, скрываясь за поворотом.

Быстро собрав волю в кулак, Ашраб сгруппировался и, оттолкнувшись от стены, пулей полетел за убегающим. Он не имел права дать ему уйти. Сейчас, когда наконец нашел виновника всех бед последних нескольких дней. Когда от спокойной жизни и выздоровления стоит только… только одно.

Как бы ни был быстр Винни в противочумном костюме, Ашраб был проворнее и маневреннее. Но Винни каждый раз успевал скрыться за углом или дверным проемом.

Мимо проносились двери в двигательный отсек, серверную, кухонный блок, отсек жизнеобеспечения, газоаппаратная и продуктовый склад. Винни бежал дальше. Вперед.

Вылетев в коридор, ведущий только в одно место — грузовой отсек, Винни наконец оказался на траектории выстрела.

Вжух!

Плазменный заряд наконец достиг цели, задев правую ногу убегающего преступника, когда тот уже открывал дверь в грузовой отсек. Винни оторвало от пола, закружило, по инерции он продолжил лететь вперед, прямо в облако пара, вырвавшегося из дверного проема.

Ашраб совсем забыл, что в грузовом отсеке была выставленная температура как холодильной камере.

Вот что-что, а видеть труп Ллойда Вайз ему хотелось в самую последнюю очередь.

Но времени на сомнения не было. Влетев в грузовой отсек, Ашраб взял бластер на изготовку, ища на мушку большое оранжевое пятно и повысил мощность на максимум. Из большого ангара ему теперь точно скрыться было некуда.

Однако, затуманенный разум Ашраба забыл одно — Винни также очень хорошо знал Ашраба.

Удар с ноги прилетел откуда-то сзади. Ашраба закружило в воздухе, после чего припечатало к полу мощным ударом кулака в оранжевой перчатке. Из легких в очередной раз выбило весь воздух. Но на этот раз он выходил большими клубами пара, оседая мелкими каплями на безликом и безэмоциональном черном стекле шлема.

Третьим ударом Винни выбил из рук капитана бластер.

Четвертым проломил череп капитану. Точнее, должен был — Ашраб сумел увернуться от смертельного удара, и, оттолкнувшись от толстой ноги соперника, отлетел на другой конец ангара, быстро спикировав за груду ящиков.

— Винни, кххх… блазг! — изо рта у Ашраба вылетело облачко пара, — Твою…кхх… ж…

— А, капитан! — издевательский механический бас эхом разлетелся по отсеку, — Прости, не признал! Я думал это был кто-то, кто мог меня убить! А это всего лишь ты.

Ашраб выглянул из-за ящика, но вовремя успел спрятаться обратно — на стене позади него появился след от плазменного луча.

— Дурак, обшивку же прожжешь!

— Эй! Вообще-то ты первый начал! И, заметь, Ашраб, я не по внешней стене стреляю…

— Заметил! Ты по мне метишь!!!

— …да и слабеньким зарядом, таким только зайцекусиков стращать, — не обращая на вопли капитана продолжил ехидничать Винни, — В отличие от некоторых. Неужто испугался?

— Винни, блазг тебя задери!

— От блазголюба слышу!

Дыхание постепенно приходило к норму. Воздух мелкими порциями поступал в легкие, принося с собой холод. Долго Ашраб в этом холодильнике не продержится.

Это Винни был в костюме, в котором хоть в открытый космос выходи. Как он туда поместился, будучи почти на голову выше и в два раза шире, чем бывший владелец костюма — Ашраб не даже представить не мог. Но факт есть факт — Винни теперь фиг чем возьмешь в этих высокотехнологичных доспехах.

С другой стороны, это было понятно и по искаженному электроникой голосу Винни.

Пауза как-то затянулась.

— Ну и что, и будем дальше там сидеть? — первым не выдержал Винни. Судя по отсутствию грохота — он также не двигался с места, в любой момент ожидая от капитана какой-нибудь подлянки.

Винни и Ашраб знали друг друга слишком давно и слишком хорошо.

О чем Ашраб сейчас очень сильно жалел.

А еще Ашраб очень сильно жалел, что не раскошелился тогда на тот наруч с секретным оружием. Да, дорого, громоздко и неудобно, но в такие моменты сильно бы помог туз в рукаве.

Увидел — бери! Потом локти будешь кусать.

А так у него есть только вибронож, да и тот уже, небось, затупился об электронику дверей.

— Ты что снаружи делал? — Ашраб задал первый пришедший на ум вопрос.

— Капитан? Тебя сейчас только это интересует?

— В данный момент? — Ашраб перехватил нож поудобнее, — Да. Решил начать с чего попроще. А то вопросов накопилось много, знаешь ли, вот не знал, с чего начать.

— И когда это ты стал таким едким?

Ашраб полоснул виброножом по полу слева от себя, высекая искры, а сам рванул направо, за груду ящиков побольше, один из которых был накрыт плотным брезентом. Как и ожидалось, Винни выстрелил по искрам, а капитан занял позицию куда лучше.

— Винни, отвечай на вопрос. Это приказ.

Быстро орудуя клинком, Ашраб срезал кусок ткани с ящика и повязал вокруг тела. Сидеть в буквальном холодильнике всего лишь в капитанской форме было жуть как некомфортно. А так какая-никакая — а изоляция. Но не сказать, чтобы сильно помогло.

— Ну, раз уж это приказ… — судя по звуку, Винни медленно прогрохотал куда-то в сторону, — То тогда точно ничего не скажу. Ха! Только глупцы или идиоты раскрывают свои планы под самый конец!

— Ты глупец или идиот, раз затеял этот долбанный карантин! — Ашраб выглянул в щель между ящиками. Сколько бы Винни не был профессионалом — снайпером он точно не был. Винни действительно отошел с открытого пространства, присев за одним из ящиков, как минимум спрятав нижнюю часть туловища. В отличии от Ашраба, порхающего невесомости во всех четырех направлениях, он в огромном мощном противочумном костюме с магнитными ботами был прикован к полу.

— Ну, как сказать, Ашраб, как сказать. Не думал, что ты такого обо мне мнения.

— Может поговорим?

— А разве мы еще не?

Винни снова выстрелил, попав по ящику. Запахло жженым брезентом.

— Хватит палить, Винни! — заорал Ашраб, судорожно думая, как бы подобраться к Винни поближе… живым, — Обоих угробишь же! Это тебе не в коридоре палить во все стороны, не боясь разгерметизации.

— А кто говорил, что я боюсь?

Винни снова выстрелил, заставив Ашраба пригнуться.

Ну вот, Ашраб нашел виновника всех его нынешних бед. А дальше что?

Поймать и сдать в руки правосудия? Это будет справедливо, но Винни без боя не сдастся, а победить громилу в честной борьбе Ашраб не мог еще когда оба были лишь двумя двадцатилетними лбами.

Убить? Ага, конечно, попробуй еще до него добраться с одним только ножичком. А ведь где-то у Винни припрятан еще и огнестрел.

Уговорить? Если Винни пошел на целенаправленное убийство Алена, вместо того чтобы отсиживаться в тени — он достаточно отчаян, чтобы прогрызть глотку любому.

К тому же, у Винни был полный карт-бланш по управлению кораблем. Ашраб был уверен на сто процентов — это именно он удалил Берга из системы. Видно, чтобы не мешал. А значит у него есть доступ буквально ко всему на корабле. И он задумал что-то, что Берг ни за что не дал бы сделать.

Что-то действительно нелицеприятное.

И очень неприятное для жизни людей на корабле.

Ведь манипулировать гравитацией так, чтобы Берг не смог его поймать или сдать…

Ашраба осенило — гравитация!

В этом слабость громоздкого противочумного костюма. И огромная сила у Ашраба.

Несмотря на то, что лезвие виброножа притупилось, стяжные тросы, которыми были закреплены ящики с грузом, резались просто отлично.

Один за одним небольшие ящики начали всплывать в воздух от придаваемого Ашрабом импульса. В основном — это был груз, который Ашраб мог бы поднять и даже перенести куда-нибудь. А вот с грузом погабаритнее было сложнее — невесомость невесомостью, а масса груза осталась та же. И импульса одинокого капитана тут уже не хватит

Но для этого и существуют первые помощники, не так ли?

— Э, ты что удумал? — как и ожидалось, Винни начал шмалять по ящикам.

Один, второй, третий выстрел… Словно облачка или мыльные пузыри ящики начали хаотично носиться по грузовому отсеку, отскакивая от стен. Импульс, придаваемый плазменным зарядом заставил впорхнуть даже контейнеры под несколько центнеров.

Вот с такой неразберихой теперь уже можно было работать!

Главное не попасться на пути одного такого «невесомого» ящика — раздавит и не заметит.

Перемещаясь от ящика к ящику, отталкиваясь от одного, и направляя инерцией другой в Винни, заставляя того все время перемещаться и отвлекаться, Ашраб приближался к врагу все ближе и ближе.

Винни же палил во все стороны, стараясь задеть вертлявого капитана, а также меняя траекторию летящих в него ящиков и контейнеров.

План Ашраба был прост, как два кредита. Во всяком случае — в голове. Добраться до Винни и убить. План Винни был не менее прост — пристрелить назойливого преследователя.

В грузовом отсеке стоял забористый мат двух опытных космоплавателей.

Вжух.

Бам.

Вжух…

Вж…

У бластера сел заряд. Бластер был не просто стар — он был еще старее, чем ранее предполагал Ашраб.

— Ну и блазг с тобой! — Винни отбросил бесполезный кусок пластика и зачем-то полез в наруч эпидемиолога.

Это был шанс для Ашраба. Он оттолкнулся от ящика, целясь ножом прямо в зеркальный шлем и…

И понял, что долетит он только до пола.

Потому что его тело снова обрело вес. Как и ящики вокруг.

Винни включил гравитацию.

И достал из-за пазухи огнестрельный пистолет.

Глава 28 - Папа - стакан кофея

В отсеке грохотало.

Гравитация неумолима. Ей все равно кто или что ты — громадный контейнер, тяжелый ящик, матерящийся капитан или просто труп. Она всех обнимет в крепкие объятия и размажет о плоскую поверхность пола.

Больно приземлившись на левое плечо, Ашраб вовремя успел перекатиться — иначе от него остался бы тонкий слой красного блинчика под грузовым контейнером. Слева и справа падали деревянные ящики, летели щепки.

А затем Винни выстрелил. Пуля отрекошетила в сантиметре от головы Ашраба. Пистолет казался крошечной игрушкой в лапищах великана. Толстыми пальцами в перчатках было тяжело управляться с огнестрелом — потому Ашраб и был все еще жив.

Быстро придя в себя, капитан поднялся на ноги, скользя по гладкому полу ногами, и прыгнул на один из металлических контейнеров.

— Зараза! — взревел Винни, и загрохотал за Ашрабом.

Метаясь от ящика к ящику, Ашраб менял укрытие, пытаясь сбросить преследование и запутать Винни. Ашраб был быстрее и маневреннее, однако Винни был выше и упорнее. Но все же Ашрабу удалось спрятаться.

Прозвучала еще пара выстрелов. Винни бил в молоко.

— Где же ты?

Ашраб, конечно же, разумно не отвечал.

— Капита-а-ан? Я все равно тебя найду.

На карачках, тихо, Ашраб начал перемещаться по отсеку, меняя дислокацию.

— Хочешь, я расскажу тебе, зачем все это сделал? А, Ашраб? Но только если ты сам меня попросишь. Я же знаю, тебе же жуть как хочется узнать это.

И Винни был прав.

Но жертвовать своей безопасностью и спалить свое местоположение Ашраб не хотел.

— Это же так интересно… так волнующе!

Хотя…

— Давай лучше я расскажу, а ты поддакнешь? — взвесив все за и против не выдержал Ашраб, крикнув из-за ящика на другом конце грузового отсека.

Винни расхохотался.

— Я так и знал. Ну давай.

Винни добрался до того места, откуда кричал Ашраб, но не нашел там его.

— Ален был твоей основной целью, так ведь? — крикнул Ашраб уже с другой стороны отсека, — И карантин устроил только чтобы его незаметно убить!

Винни снова рассмеялся.

— Правильно. Только не Алена, а Кос!

Винни резко настил и толкнул ящик, за которым должен был скрываться капитан. Но там оказался только труп Ллойда, закутанный в какое-то тряпье.

— Так ты хочешь меня найти, или как?

Винни матюгнулся. Продолжил медленно и осторожно искать капитана — он помнил, что у того был нож, который очень не хотелось бы почувствовать в спине.

— Но все пошло не по плану. Ты не мог знать, что рядом будут проплывать русские, да еще и с эпидемиологом на борту. И что нас вылечат. Поэтому убил сам, ради того, что было спрятано в кубке. Так что там было то?

— Компромат, — Винни тяжело вздохнул, — На меня, тебя и корабль. Думаю, ты поймешь.

— Что именно?

— Кос бывший владелец «Аски Ноль Два», Ашраб. А бумаги доказывали, что сделка была недействительна. Он нашел нас, капитан, — Винни заметил, что Ашраб давно не менял сторону и дислокацию, а потому медленно стал продвигаться в его сторону, — Я бы все рассказал тебе, когда увидел бы бумаги, но уже после карантина. Думаю, ты бы меня понял. Как всегда. Не зря же ты мой лучший друг, Ашраб.

— Был.

Голос капитана дрожал. Ашраб явно начал замерзать, перемещаться становилось все сложнее.

— Да, был, — согласился Винни, — Ты зачем-то все усложнил.

— Я?

Винни переступил через труп Ллойда, снова оказавшегося по пути.

Судя по голосу, Ашраб был уже рядом.

— Мне жаль, капитан. Но, раз уж ты все знаешь, может, мы сможем договориться? Как старые друзья?

Винни наконец настиг ящика, за которым прятался Ашраб. Долго он не думал.

Прогремел выстрел.

— Что?

Ашраба за ящиком не оказалось. Только одиноко валяющийся наруч, из динамиков которого слышались хрипы капитана.

Труп Ллойда напал на Винни со спины, выбив кажущийся крошечным пистолет из громадных лап. После чего он вцепился в костюм, обхватив ногами спину, и наносил удар за ударом, протыкая ткань костюма и разрушая механизмы, скрытые в недрах костюма.

Винни взревел и закрутился, пытаясь сбросить седока. Громадными ручищами он пытался добраться до загривка и скинуть неприятность, но руки были слишком коротки, а костюм недостаточно поворотлив для такого.

Однако, судя по неизменившимся движениям, и отсутствии крови на руках у мертвеца, костюм был оборудован экзоскелетом. А потому космическое родео просуществовало недолго — Винни просто ударил спиной о грань контейнера, раз, другой, третий.

Бледный Ллойд просипел от боли, ослабил хватку.

Капитан не успел и моргнуть, как огромная рука схватила за горло и сорвала маскировку под мертвеца с груди Ашраба.

— Умно, — похвалил его Винни, и ударил в лицо громадным кулаком.

Из глаз полетели искры.

Изо рта — кровь. А, возможно, даже зубы.

Громадина в оранжевом костюме без какого-то напряга держала капитана на весу. Ашраб вцепился в руку, даже вонзил в нее нож, чтобы освободиться — но все тщетно, Винни держал крепко. И не собирался отпускать свою добычу.

— Трупом больше — трупом меньше. Какая разница?

Второй удар прилетел уже под дых, выбивая последний воздух из легких капитана. Третий пришелся по ребрам.

Ашраб захрипел, изо рта пошла красная пена.

Потом снова прилетело в голову. В глазах потемнело.

Винни же не собирался останавливаться. Он наносил удар за ударом, пока капитан корчился навесу и болтался как тряпичная кукла. Винни победил. И он хотел прочувствовать свою победу сполна.

Вкусить прелесть насилия.

Отомстить за погоню. За угрозу его жизни. За риск сорвать весь план.

Может быть, даже за вечную обиду и подчинение на корабле, который всегда хотел оставить только себе.

Может быть.

«Вот и все…» — пронеслось в голове капитана между ударами. Ашрабу даже хватило сил удивиться, что он может еще как-то мыслить в перерывах между болью.

— Пусти его! — внезапно раздался голос Агмы.

«Ну, все, брежу…»

Винни остановился.

— А?

— Говорю, отпусти его, иначе буду стрелять?

Агма действительно стояла в грузовом отсеке, ярко красным костюмом выделяясь на фоне серых металлических стен. Словно фурия из древних сказаний. Она держала Винни на мушке большого допотопный бластер, который, словно бы в прошлой жизни, Ашраб отдал ей на мостике.

Ашраб хотел крикнуть, чтобы она уходила, спасалась, но смог пробурчать только что-то невнятное.

— А то что? — Винни противно рассмеялся, — Будешь стрелять?

Агма не ответила. Она просто выстрелила.

Вжжж… жуж.

Бластер Агмы оказался еще более старым, чем тот, который взял себе Ашраб. Его бластер хотя бы успел пострелять. Бластер Агмы просто рассыпался, не произведя и залпа плазмы.

Это привело Винни просто в неописуемый восторг. Ашраб не мог вспомнить, чтобы его друг так маниакально смеялся.

Маниакально и так от души честно.

Однако, Агма так просто сдаваться не собиралась.

На полу, в куче щепок и разбитых досок от грузовых ящиков, наполнителя и прочего мусора, лежал пистолет, который выронил Винни.

Его то заприметила Агма.

Проследив за взглядом таможенницы, его увидел и Винни.

Хватка громадной ручищи ослабла, и Ашраб понял, что неумолимо летит вниз, на твердый холодный пол.

Агма и Винни рванули с места одновременно.

Пистолет лежал ближе к его обладателю. Однако Агма была проворнее тяжелого противочумного костюма.

Все решила секунда.

Выстрел прогремел раньше, чем Ашраб пришел в себя после падения.

С трудом приподнявшись на локтях, морщась от боли в шее и сломанных ребрах, сквозь выступившие от ударов слезы, он увидел фурию с развивающими черными волосами, твердо стоящую на ногах и смело глядя в лицо опасности. В руках у нее дымился огнестрел.

Прогремел второй выстрел.

Ашраб хотел было сказать, чтобы она была осторожнее, что так можно было повредить обшивку и вызвать декомпрессию. Но не стал.

Третий выстрел.

Винни получал пулю за пулей в грудь, каждый раз грузно отступая назад. Противочумной костюм, высокотехнологичные доспехи современных рыцарей космоса, защищали от каких-то маленьких кусков металла.

Но не от боли, которые они причиняли.

Четвёртый выстрел притеснил Винни к воротам грузового отсека.

Пятый отрекошетил от груди противочумного костюма и попал в панель управления грузовыми воротами. Панель заискрила, закоротила, замигала какими-то сигналами.

Ворота начали открываться.

Винни захохотал. Поврежденный динамик превратил его истеричный смех в булькающий рев и синтезированные помехи, от которых кровь у Ашраба встала в жилах.

— Ха-хех… ха… Идиоты… — побулькал Винни механическим голосом и достал из кармана капитанской кортик, — Долбанные идиоты.

С характерным звуком включились магнитные ботинки противочумного костюма. Зашипела гидравлика.

Открытый космос в медленно открывающейся щели грузовых ворот подмигнул Ашрабу бездонным глазом, и начал забирать свое. Воздух, щепки, ящики, людей.

Агма и Ашраб схватились за тяжелый контейнер, который сам автоматически отреагировал на разгерметизацию и примагнитился к полу. Девушка снова выстрелила. Пуля попала в шлем, но только отрекошетила в стену. Винни дернул головой, снова хихикнул. И сделал шаг вперед.

Выстрел. Другой — на этот раз магнитные ботинки хорошо держали их обладателя, не давая тому отступать.

Винни перехватил поудобнее кортик.

— Трупом больше, трупом меньше… — снова повторил он произнесенную ранее фразу.

Грузовые ворота раскрывались все шире и шире. Система блокировки дверей не сработала, а потому медленно, но верно космос забирал весь кислород с корабля.

Через минуту его не останется вовсе.

Нужно было действовать.

И Ашраб решил, что его достал этот долбанный фарс.

— Убьешь меня позже, — перекрикивая гул разгерметизации, тяжелые шаги приближающейся оранжевой смерти и выстрелов, прокричал Ашраб, и отключил магниты у контейнера.

Космос не стал отказываться от такого щедрого подношения.

Отойти Винни не успел — магнитные ботинки вещь полезная, но крайне медлительная. Контейнер с верещащими Агмой и Ашрабом врезался в противочумной костюм. Магнитные ботинки на мгновение остановили тяжелый груз, но их силы было недостаточно. Из-под подошв матерящегося Винни повалил дым, электроника не справилась с массой и инерцией, и первого, несменного на протяжении долгих двадцати лет, бортинженера «Аски Ноль Два» вынесло в открытый космос.

Контейнер габаритами был больше открывшейся щели, потому ударился о створки грузовых ворот, деформировав их. Но и контейнер от этого не остался цел, и его содержимое поплыло в открытый космос.

В зеркальном шлеме противочумного костюма отражались звезды. И мертвые стеклянные глаза.

Десятки безжизненных глаз игрушечных косаток, шлейфом разлетающимися из корабля.

Винни, увы, не оценил иронии. Поврежденный пулями и порезанный Ашрабом костюм не спасал от холода космоса и тем более не держал в себе воздух.

Космос всегда забирает свое. Рано или поздно.

Ашраба и Агму же сильным потоком утекающего воздуха прижало к поверхности контейнера. Мобилизируя остатки своих сил, Ашраб пополз по контейнеру к краю ворот, там, где все еще искрил и бесновался терминал. Благо, как и у каждого технологического отверстия корабля, сообщающегося с открытым космосом, эти ворота тоже имели систему аварийного запечатывания на случай поломки. Космос — место опасное.

И капитан молился, что отсутствие ИскИна не повлияет на работоспособность этой системы — в присутствии Берга она вообще должна была сразу сработать автоматически.

С трудом добравшись до цели, Ашраб сдернул пломбу с рычага. Потянул.

А затем вновь почувствовал, что гравитация берет свое, и его опять уронило на холодный твердый пол.

Система сработала мгновенно, опустив аварийные ставни. Поток воздуха больше не держал немощное тельце капитана.

Сколько Ашраб пролежал — сказать он не мог. Двигаться не то что не хотелось - он просто не мог. Болезнь, нервное напряжение, затянувшаяся драка с Винни и его тяжеловесные удары не оставили капитану ни капли желания жить.

Он хотел только одного — покоя. Просто банального, человеческого, нескончаемого покоя.

И, возможно, кофе. Крепкого и горячего.

Но, в грузовом отсеке покоя и умиротворения быть не могло — все же слишком холодно.

Только сейчас, когда адреналин начал спадать, он понял, как смертельно замерз.

Он постарался сам, но все равно Агма помогла Ашрабу встать. Мир вокруг резко начал кружиться вокруг своей оси еще больше, чем при отсутствии гравитации. Капитана затошнило, но только об одной только мысли о спазме, заболели сломанные ребра. Не то что шагать, дышать-то было проблематично.

Болеть — это отвратительно.

А болеть и быть избитым по самые гланды — отвратительно в три раза сильнее.

Но Ашраб был жив. И Агма тоже. И все остальные, оставшиеся на корабле.

Это уже было хоть что-то.

Найдя чудом уцелевший капитанский наруч и закрыв за собой дверь, две жалкие офицерские фигуры захромали в сторону кают-компании. Несмотря на то, что с самым сложным было покончено — впереди их ждало еще много работы.

Точнее — это все ждало Ашраба, как капитана искалеченной «Аски Ноль Два», на треть замороженной для сохранности трупов, наполовину замурованной навечно испорченными дверьми, и с огромной дырой там, прямо в центре неосязаемой корабельной души, где когда-то обитал Берг.

Но у Ашраба был план. Точнее, неясное очертание приблизительных дальнейших действий, щедро сдобренное несгибаемой верой в то, что все получится.

Ибо другого у капитана просто ничего не оставалось.

Спустя примерно вечность и, по ощущениям, еще три сломанных ребра спустя, Ашраб с Агмой доковыляли до уютных черных кожаных кресел. Ашраб, не без удовольствия, отдался оковам гравитации.

Первый пункт плана по спасению ситуации после предыдущего спасения ситуации был успешно выполнен.

Для выполнения второго — избавления от невыносимо тяжелой и не ворочающейся головы, пелены перед глазами и бредовыми вставками из прошлого, а если точнее, от жара, нужен был автоген. А вот захватить его с собой, когда проходили мимо инженерного отсека — ни Ашраб ни Агма что-то не подумали.

Поэтому, оставив Ашраба одного в кресле сопротивляться очередным попыткам Профессора Буфера вдёрнуться в осознанную реальность действительности, Агма с недовольным видом заковыляла обратно.

А еще Ашраб очень сильно надеялся, что она знает, что такое автоген и как он выглядит.

Примерно десять минут спустя первая из сломанных дверей на «Аске Ноль Два» была наконец открыта. И открыта навсегда, потому что пришлось вываривать ее из стены с мясом под истеричные крики Марии Вайз и Екатерины Фосс, находящихся в тот момент по другую сторону двери от Ашраба с Агмой.

Затем, дело оставалось за малым — поесть. Как Ашраб и помнил, Мария, будучи на нервах и на грани срыва, ела меньше положенной ей порции. А потому, тюбики с питательным раствором, приправленных жаропонижающими препаратами, нетронутыми или почти нетронутыми копились у нее в каюте.

Первый тюбик Ашраб насильно скормил Фосс. Второй тюбик, с применением еще больших насильственных приемов — себе. Третий пока оставил прозапас, клятвенно пообещав Агме и Марии, глядя прямо в голодные глаза, что в ближайшем будущем починит систему и наладит питание на корабле.

В принципе, для этого позарез и нужна была хотя бы чуть-чуть здравомыслящая и минимально агрессивная Фосс — других инженеров на корабле не осталось. А судя по тем обрывкам информации, что успел из нее клещами вырвать Себастьян, специалистом она была вполне квалифицированным.

«Хоть с виду и не скажешь…» — невольно пронеслось у капитана, пока фигуристая Фосс, в одном купальнике не самого скромного вида, бегала не только по мостику, но и всему кораблю от одного терминала к другому.

Но дело она свое точно знала.

Примостившись в любимое кресло пилота, Ашраб пережил пару неприятных минут его перестройки под тело капитана. Агма была куда крупнее, а местами куда мягче бывалого космоплавателя. Но зато теперь ребра были надежно зафиксированы, и, наконец, Ашраб смог дышать спокойно.

Там он и задремал. Под тихое шуршание Фосс в терминалах. Под еле доносящийся речитатив действительно успокаивающих молитв Мадам Моро. Под далекий щебет Агмы с Марией где-то во вновь отпертой, а потому незакрывающейся каюте капитана. Под приятное тепло мирной звезды, в лучах которой нежилась ничем непримечательная, скучная и до одури среднестатистическая планета Селятино Великое.

Из дремы его вывел тот, кого капитан уже точно не ждал услышать. Но был рад, что его ожидания не оправдались.

— Проснитесь и пойте, капитан, — тон Берга был эталонно издевательским. Как и всегда, — Солнце уже давно встало.

— Привет Берг! С возвращением!

— И вам не хворать, капитан. Наломали же вы дров… вот и оставляй этих кожаных мешков без присмотра…

— Берг!

— Да шучу, я шучу. Я что разбудил — тут это, капитан — дело есть.

— Какое?

— Может ответите на звонок?

Капитан протер глаза. Потянулся. Поморщился от резкой боли во всем теле.

И, наконец, обратил внимания на зуммер.

Который пищал три раза.

— Берг, передай кому-нибудь, пусть принесут мне блазг как горячего кофе. А то что-то замер я как бесчешуйчатая крыса. Разговор обещает быть долгим.

Селятино Великое ждало отчета о выполненных противоэпидемических мероприятиях.

И Ашраб с удовольствием доложит, что главная зараза была успешно элиминирована.

С делами, наконец-то, было покончено.

Эпилог

Ашраб стоял на взлетной площадке и размышлял об утках.

Откуда, все же, на центральном космодроме Селятино Великого эти долбанные птицы?

Спустя два долгих месяца расследования и бумагомарательства, его наконец отпустили. И вид прекрасной, отремонтированной квадратной бочки с межпланетными двигателями под прекрасным именем «Аска Ноль Два» вселял в душу тепло и надежду.

— Точно не будешь скучать по планете?

— Ни капли, — Агма поправила свою новую, только вчера под заказ сшитую униформу синего цвета, — Хватит с меня этой скучной планеты.

Ашраб посмеялся. Приобнял своего нового первого помощника.

— Значит не менее скучно будем возить пассажиров.

Агма засмеялась. Звонко. Радостно. Только так как умеет только она.

От чего капитану стало еще более тепло.

— Кстати, получили разрешение на взлет?

Ашраб залез в наруч, показать Агме справку санэпидстанции с русского «Адмирала Бэнбоу». На тридцати двух листах было кратко изложено, что чище и стерильнее корабля, чем «Аска Ноль Два» не сыскать во всем космическом полотне галактики.

Увидев внизу подпись главного эпидемиолога, Агма вспомнила, о чем забыла спросить сегодня утром.

— Точно! Как там Себастьян то?

— Вчера звонил. Все еще сипит.

— До сих пор?

— Ну, кофе для жианн не просто стимулятор, знаешь ли. Ожоги слизистой жианн так быстро не проходят. А Фосс тогда целую кружку пролила.

— Кто ж знал то?

— Ну, теперь знают. Это и что из жианн крайтоновские кристаллы выжигать нужно. Себастьян аж три статьи уже накатать на эту тему успел.

— Вот жук!

— И не говори.

Ашраб снова посмотрел на свой корабль.

«Нет худа без добра»

Спустя три минуты молчания и созерцания лесных видов, открылся шлюз «Аски Ноль Два», из которой выглянула рыжеволосая голова.

— Эй, вы там идете, или как? — крикнула им Фосс, — У нас взлет через пять минут запланирован.

— Да идем, идем!

— И зачем ты ее взял? — в очередной раз спросила Агма. Скорее в шутку, но кто ж их, женщин, поймет? Точно не Ашраб.

— Ну, мне нужен был новый борт-инженер…

Тихо крякали утки. Солнце медленно клонилось к закату. Дул мягкий, приятный ветерок. Через несколько минут «Аска Ноль Два» начнет свой новый рейс, будет бороздить бескрайний космос и помогать обычным людям добираться туда, где их ждут их уникальные, но все же обычные обыденные дела.

В последний раз вдохнув свежий хвойный воздух, Ашраб шагнул на трап, где уже ждали Агма с Екатериной.

О том, в каком виде Екатерина приходила тогда к капитанской мостику, капитан решил Агме никогда не сообщать.

Ашраб ценил не только деньги, но и свою жизнь.