Большие ожидания

Большие ожидания

Большие ожидания

Инесса Иванова

Часть первая. Навстречу красному солнцу. Глава 1. Разрешение

Их всегда было только двое, а в один момент между родными душами стеной выросла чернота космоса, раскидала как песчинки по Вселенной. С тех пор минуло целых шесть лет.

Лика смотрела на электронное табло, вмонтированное в стену напротив: одна двойка, две единицы и девятка - перевёрнутая шестёрка. 2119-й год.

С тех времён, как "Сирин" отбыл на Прокси Центавр b, мать исчезла из её жизни, потерялась в бескрайней черноте, оставив лишь дневники и память об их молчаливых разногласиях.

Лика устала ждать и смотреть на часы. Ей было жарко и в тоже время холодно. А на улице царил май - любимый весенний месяц! Метаматериал блузки и свободный крой брюк позволяли коже дышать, но сейчас это не помогало. Лика встала и прошлась по коридору, медленно, будто не нервничала, памятуя о том, что вся жизнь современного человека проходит под строгим надзором. А уровень стресса у неё и так на верхней границе нормы, как сообщили тесты на прошлой неделе.

В ментальных данных она не сомневалась: показатели - одни из самых высоких в её сфере. Талант, можно сказать. Лика вздохнула: на фоне её матери она всегда была бледной тенью. У той и глаза сияли ярче, и волосы были гуще, и каштановый отлив более насыщенный. Лика специально отрастила локоны, чтобы хоть чем-то на неё не походить.

А уж про достижения в астробиологии и говорить нечего: Олимпиада была первой и лучшей. Мать уехала на Проксима Центавра b. А Лика осталась на Земле.

В коридоре было светло и пусто, стерильно чисто. Белые стены, белый пол и потолок, белые кресла — символы непредвзятости правящего аппарата. Глаза слезились от этой безупречной белизны. Сюда попадали только по приглашению, и сегодня очередь Лики получить ответ.

— Гражданка Анжелика Леснова, вы можете проходить! — раздался синтетический голос из динамика, вмонтированного под потолком. Где точно, Лика не знала, и ей в детстве казалось, что не машина говорит с ней, а высшие силы. А коридор в воображении девятилетней девочки вёл в зал Страшного суда. Лика усмехнулась: так и есть.

У матери, Олимпиады Лесновой, были тесные знакомства во многих Отделах. А уж в Отделе космических полётов её принимали как знаменитость. Да она ею и была. И таскала дочь с собой, чтобы ту запомнили. Сейчас Лика надеялась, что былые связи помогут.

Она твёрдой походкой вошла в квадратный кабинет Романа Ивановича Дмитриева, заместителя по проекту "Гамаюн". После холода нанотрубок глазам необходимо привыкнуть к мягкому ненавязчивому освещению. Пахло цитрусом, окна были плотно зашторены - система поддерживала заданный режим.

Лика помнила письменный стол в ретро-стиле и высокого импозантного мужчину с проседью. Сейчас он совсем седой, но остались та же широта жестов, поглядывание свысока и скупая улыбка. Лучше всего у Дмитриева получалось покровительствовать близким. А с её матерью он виделся часто, Лика помнила совместные завтраки и их счастливые улыбки, подмигивания, его шутки и хрустальный смех матери. Одно время она считала его своим отцом.

— Лика, проходи, не стесняйся! — Дмитриев поцеловал её руку. Старомодная вежливость смутила, но Лика позволила довести себя до кресла.

— Я пришла.

Роман Иванович будто наслаждался её нетерпением, а может, ему просто было неловко отказать? Он даже на крики матери, на её оскорбления в финале романа лишь виновато опускал глаза.

— Хотите освежиться? У меня есть шоколадный энергетический коктейль. Ты ещё любишь шоколад?

— Нет, спасибо. Я хотела бы узнать ответ, — Лика сцепила руки на коленях до хруста в суставах. Она никак не могла расслабиться и принять игру сидящего напротив. А он забавлялся своей властью, видя её нетерпение, продолжал добродушно усмехаться, словно добрый волшебник, дарящий эскимо ребятне.

— Ты всё такая же нетерпёха! — по-родственному начал он.

— Простите! — Лика вперила глаза в пол, но тут же вскинула подбородок и посмотрела на Дмитриева с вызовом. По тону голоса она услышала, что вопрос решён в её пользу. Лика никогда не ошибалась, она чувствовала, что на самом деле хочет сказать собеседник, что тот прячет за вязью фраз. За эту способность получила прозвище "ведьмы" в школе и "телепата" в академии. — Меня включили в состав, ведь так?

Улыбка сползла с лица Романа Ивановича, сделав его усталым.

— Я хотел с тобой поговорить об этом. Пока нет. Решать тебе. Но сначала выслушай меня: ты мне не чужая.

— Я знаю, что вы скажите! Моя мать не хотела бы, чтобы я туда отправилась, достаточно того, что первая экспедиция пропала, и существует большая вероятность не вернуться. Я знаю всё это и тем не менее настаиваю. Вы не можете мне отказать только на основании страхов. У меня прекрасные тесты, я перспективный астробиолог.

Дмитриев на мониторе, встроенном в поверхность стола, активировал проекцию, вмиг зависшую между ними. Перед глазами Лики пробежала вся её жизнь, выраженная в цифрах, графиках успеваемости, коэффициентах развития. Везде балл выше среднего. Она всё же стала перспективной, видела бы Липа - мать. Наверняка бы хмыкнула и сказала: "Это логично. Сколько я на тебя сил потратила!"

— Посмотри! Ты сможешь получить любое достойное место и жить, не гоняясь за призраками прошлого!

— Но ведь не ваша мать пропала!

— Она тоже была мне не чужой.

— Была. А для меня она и сейчас не чужая. Они ждут помощи, я уверена, она жива! Не могла она погибнуть в шаге от мечты!

— Лика, ты так молода, только закончила академию. Тебя с радостью возьмёт Центр космических исследований. Да, в конце концов, даже заграницей оторвут с руками! У тебя хороший шанс дожить до безопасных межзвёздных полётов. Понимаешь меня? Бе-зо-пас-ных. Не надо приносить себя в жертву. Пора перерезать пуповину и выйти из тени Липы!

Лика слушала, не прерывая. Она видела искренне желание помочь, но не могла отказаться, права не имела. Шесть лет она чувствовала себя, будто её после крушения лайнера выбросило в океан, она плыла, силясь выйти на твёрдую землю, но так и осталась на качающемся плоту. А твердь есть где-то, но так далеко, что постепенно превратилась в миф, вроде земли обетованной.

— Я должна себе, не ей! Я хочу сделать имя, это шанс прогреметь на весь мир. Мне двадцать пять, достаточно, чтобы решать свою судьбу! Я не хочу всю жизнь изучать инопланетную жизнь в теории. Мама свой шанс не упустила. У меня её дневники, записи, результаты расшифровки капсулы с посланием и выводы.

— Они нам известны. Антропоморфные сущности! Предположительно углеродной природы! — Дмитриев степенно поднялся и принялся расхаживать по комнате в задумчивости.

Лика ждала, пока он заговорит. Стоит подписать расширенный контракт, и через десять дней она ступит на борт "Гамаюн"как полноправный участник второй экспедиции.

— Валери, два кофе пожалуйста! — внезапно произнёс Роман Иванович. Система, встроенная в здание, сейчас же отреагировала. В углу зашипела кофемашина, андроид подкатил к хозяину на передвижном столике две чашки с чёрной дымящейся жидкостью. Роман Иванович заботливо поставил одну на подлокотник кресла Лики, погладив её по забранным в кулю волосам. Нежданная ласка отозвалась болью в сердце. Лике хотелось вскочить и убежать или возмутиться, показать, что ей неприятно, но она как обычно стерпела. — Я помню, какой ты была стеснительной при нашем знакомстве. Сколько тебе было? Лет восемь?

— Девять.

— Точно. Ты пряталась за мать, и ни в какую не хотела взять шоколадного зайца. Те же голубые глаза, как и твоей мамы, будто время повернуло вспять, и я вижу её перед собой.

— Не очень мы и похожи, и к чему эти разговоры? Я хочу немедленно подписать контракт. Я лечу на Проксима Центавра b в качестве астробиолога, — Лика сказала это, глядя в тёмные глаза собеседника. Он первым отвёл взгляд, в котором Лика прочитала сожаление и... разочарование.

Другую кандидатуру двигает? Ну уж нет, Лика шла к цели напролом, как бульдог вцеплялась и не отпускала, пока не получит своего. Мать учила быть хитрой, но всё зря: уловки, ужимки, кокетство не для неё. Было жаль Романа Ивановича, хотелось сказать что-то одобряющее, примирительное:

— Я не подведу Центр, — мягко произнесла она.

— Дело не в этом. Пей кофе, остынет!

Кофе оказался с кислинкой, тёплый и терпкий. Лишь чернота роднила его с холодным космосом.

— Команда не самая дружелюбная. Они все или почти все отменные профессионалы, но за психологический климат не ручаюсь. После пропажи первых звездолётов, мало кто горит желанием лететь туда снова. От нашей страны в команде будет только две женщины, ты и лингвист. Но она замужем за вторым бортинженером. А ты будешь одна, два года на полёт в один конец, и неизвестно сколько вы пробудете там. Подумай ещё одну ночь.

— Это ничего не изменит!

— Мне будет спокойнее, и совесть чиста. С дисциплиной у команды проблемы, а времени на акклиматизацию нет и не будет, правительству дорога каждая секунда, да и больше желающих не нашлось. Со всей родины профессионалов такого уровня и не нашлось, — вздохнул Роман Иванович и развернулся в кресле к окну. — Возьми, там сведения о команде, вообщем, это современные пираты, а не астронавты, каких их показывают по мониторам в новостях. Обещай посмотреть!

Лика увидела прозрачный кусочек гибкого пластика не больше ногтя - флешку. Она медленно взяла её и спрятала в карман.

Заместитель повернулся и посмотрел пристально, Лика кивнула и встала.

— Я провожу тебя.

Она повернулась и не знала, что сказать. Это было необычно, да и причин не было. Прослушка давно стала обыденностью, от которой отмахивались, не замечая, как от летящего тополиного пуха в июне.

Заместитель главного в отделе хочет что-то сказать ещё, что не предназначено для чужих ушей?

— Я найду выход, — произнесла Лика, не оборачиваясь, рука её уверенно нажала на кнопку справа, и дверь бесшумно отъехала в сторону. В коридоре всё также чисто, тихо и стерильно бело, будто он поглощает и перерабатывает всё живое.

"Не отстанет!" — подумала она, чувствуя, как он идёт следом по коридору. Зачем её отговаривать? Всё решено давно, ещё когда счастливая Олимпиада, помахала ей на прощанье, выходя из квартиры. Проводы мать не любила. Лика запомнила как блестели её коротко стриженные волосы в полумраке ламп прихожей, на лицо матери падала тень, выделялись лишь голубые глаза, словно она - северная принцесса из древней сказки. Анжелика пообещала, что станет такой же, что Липа сможет ей гордиться, что будет одной из первых, кто опишет внеземную форму жизни, основываясь на практике, а не на математических моделях и обрывочных сведений о гравитации чужой планеты.

— Что вы хотите? — Лике надоело, она повернулась и посмотрела в глаза Романа Ивановича. Он постарел, как постарел! А ведь лет на десять младше матери. Та последние годы выглядела её ровесницей. Ну, почти, и это "почти" злило Липу. Мать молодилась и боялась старости гораздо больше, чем глубин космоса.

— Я хочу сказать, что знаю о твоей репутации. Не спорь! Всё это ложь, уверен, но слухи ходят, и команда о них узнает, если уже не узнала. Тебя будут травить одни, и преследовать другие. В основном, команда состоит из мужчин. Ты понимаешь о чём я.

— Понимаю. Я постараюсь не дать им повода думать обо мне плохо.

— Несколько лет! Понимаешь? Ты вернёшься лет через пять, а может восемь. Сейчас ты меня не слушаешь, ты этакая дева-воительница, спасающая Отечество. Но это пройдёт, а отчаяние останется. Олимпиада на тебя слишком давила, возможно, поэтому так получилось.

— Вы мне не отец, чтобы говорить по душам!— Лика хотела, чтобы этот бесконечный коридор закончился, чтобы лифт быстрее домчал вниз, и щёки перестали гореть. Никто не понимает, она умеет сопереживать. Они - нет, эмоционально холодные, как ледышки, закованы в броню старых правил и догм.

Роман Иванович молчал, она боялась на него взглянуть. Вот ведь, вспыхнула как истеричка! Выходит, он прав?

Лифт распахнул двери в холл первого этажа, такой же стерильный и белый, только более оживлённый. Сосредоточенные лица, неспешная поступь, серьёзность во всём — чиновники были образцом допустимого поведения. Не то, что она!

Они вместе вышли, Лике пришлось подстраиваться под неторопливый шаг бывшего отчима. Она привыкла ходить быстро, почти бежать.

Перед серебристой дверью, похожей по размерам на двери, ведушие в ангар, Лика остановилась и посмотрела Дмитриеву в глаза.

— Извините, я вспылила.

В ответ прочла заботу и ни капли раздражения.

— Посмотри файл и завтра дай ответ. Мне жаль, что я тебе не отец.

Он повернулся и так же степенно пошёл обратно. Лика проводила его взглядом, в кармане брюк нащупала флешку. Она посмотрит, а завтра подпишет контракт. Лика вышла прочь.

***

Лика дома несколько раз прочитала и просмотрела всё, что содержала флешка. До этого она знала о звездолётах немного, а теперь голова болела от обилия данных. Все технические детали не запомнить, да и зачем? Долбанный "синдром отличницы"!

Российский звездолёт вылетает третьим, после старта кораблей из США и Китая, промежуток между ними в три дня. Шесть делится на три. Что за мысли лезут в голову? Шесть лет прошло.

Пропел прозрачный телефон, обвитый около запястья. Лика отцепила его, он вмиг распрямился. Звонил научный руководитель.

— Я слушаю, Геннадий Платонович.

— Добрый вечер! Не помешал? — прохрипел телефон, и перед Ликой возникла голограмма сбеседника.

— Всё в порядке. Говорите.

— Ты приняла решение?

— Почти.

— Я звоню тебе сказать, что в связи, так сказать, с твоей длительной отлучкой, Академия вынуждена приостановить аттестацию на степень.

— Но я не подписала контракт! Может, ещё откажусь.

— Ты так рвалась на "Гамаюн", что думаю, это дело ближайших дней, — не унимался, руководитель. — Сообщите решение завтра. У нас тоже планы.

Телефон погас, образ растаял, Лика нацепила ставший прозрачным сотовый, на запястье и задумалась.

По голосу слышала, как собеседника раздражает разговор. И что он предложил государственный грант другому, может, знакомому или родственнику. Или тому, кто дал деньги вместо мозгов. Жизнь нынче дорогая, а уж увлечение Платона, как его называли за глаза, коллекционированием камней с далёких планет вовсе требует заоблачных средств. Платон верит, что один из камней может дать обладателю особые силы. А сводится всё, как обычно к деньгам.

Только Лике деньги не нужны. С исчезновением матери траты уменьшились втрое, и в десять раз возросло одиночество. Покровители Олимпиады забыли о её дочери через полгода, хотя клялись в память о матери сделать "всё возможное". Повторной экспедиции она ждала шесть лет.

Не просто ждала, а ходила по Отделам, звонила знакомым, писала по Сети. И все обещали, взамен тянули деньги, время, а иные и предлагали сделку: отработать потраченные усилия, так сказать, натурой. Лика бы и согласилась, но понимала: пустые обещания это, никто ничего не может. Потому как требуется разрешение Совета семи, и если Россия, США и Германия были готовы проголосовать "За" спасательную экспедицию, то Китай и Япония считали астронавтов павшими на благо человечества, а Индия и Турция воздержались. Роман Иванович говорил, что сомнений было бы меньше, если бы по "Икарус" поступил сигнал бедствия, но его не было. Звездолёты словно канули в чёрную дыру, все разом. Всего четыре с копейками световых года! Почему же не передали сигнал?

Мысли вернулись к бывшему ухажёру матери. Лика запомнила, как Дмитриев предложил ей жить вместе после официального подтверждения пропажи экспедиции. Роман Иванович долго её уговаривал, мол, мать не вернуть, а одиноким женщинам лучше быть под защитой сильных. Его защитой. Лика не верила своим ушам: раньше отчим не выказывал ей симпатий, ни одного пошлого взгляда.

А когда она гордо отказалась и хотела прогнать его, намекнул на её репутацию. Дмитриев и раньше умело манипулировал её секретом. Узнав его однажды, лет восемь назад, защитил от гнева матери, умолчал о масштабах проблемы, покрывал Лику. Тогда она верила, что он по-отечески ей помог. Но всякий раз, стоило Лике проявить самостоятельность, намекал на возможные неприятности.

Вот и сегодня, подлец, ввернул. Понятно, не просто так. Отцом он ей хотел быть! Так и поверила! Угрожал, стало быть. Не останешься - все узнают, и жизни не будет. А и пусть! Лику это не остановит, её теперь ничто не остановит!

Чтоб успокоиться приказала роботу Эдмону сделать шоколадный энергетик. Система дома отреагировала, но предупредила, чтобы Лика сладким не злоупотребляла.

— Эдмон, чтоб тебя! Делай уже!

— Я вас предупредил! — отозвался приятный мужской голос. И плевать, что контроллер, а не человек. Зато секреты не выдаёт.

Гуманоидный робот оживился и прошёл на кухню. Дурацкое имя дала Системе мать: бывший любовник, не иначе! Можно было и поменять, но Лике казалось, что при возвращении та расстроится.

Так, она уже с ума сходит! Олимпиада ведь может и НЕ вернуться! И Лика внезапно для самой себя разрыдалась, обняв подушку. Они с матерью не были близки, но Лика любила её, та была для дочери центром вселенной, недостижимым идеалом, злой богиней, требовавшей поклонения и жертв.

Лика мечтала жить самостоятельно, из-за чего они с матерью часто скандалили. Но долго Олимпиада на неё не злилась. Всегда доброе слово находила, одно-два, а уже легче.

У кровати застыл робот со стаканом энергетика. Лика вытерла слёзы и решила остаток вечера убить на любование лицами экипажа. И попробовать угадать характер, не смотря файлы. Любимая забава.

Первым на проекции монитора появился капитан - седой и худощавый мужчина с добрыми глазами, глубокие морщины перерезали лоб и переносицу. Борис Деринов, шестьдесят три года. Этот унижать не будет и постарается понять каждого. Лика хмыкнула. А как он дослужился до капитана? Таким честь превыше всего, как они её сами понимают. Ретроград, должно быть.

Дмитриев намекнул, что у каждого из члена команды есть "грязный" секрет.

Следующий - Владимир Каплынов, сорок три года. Лысоватый первый бортинженер презрительно смотрел даже на голограмме, губы растянуты в ухмылке. Лика сосредоточилась, чтобы придумать ему характер: высокомерие, понятно, делит мир на своих и чужих, способных и бездарных, достойных и "так себе" людей. Ой, хотелось бы ошибиться, пусть все они окажутся добрыми и готовыми помочь, без сарказма и шуточек. Да, конечно!

Этот точно жёноненавистник!

— Выключи!

Монитор погас.

— Может поставить что-то из коллекции полезного? — прокаркал механический голос.

— Опять про капсулу! Лучше бы музыку предложил.

— Вы меня сами запрограммировали на...

— Хватит. Я всё наизусть знаю. Дай поспать, отрубайся!

— Приятных снов, Лика! — услышала она записанный голос матери, и вроде платье той зашуршало рядом, в воздухе запахло цветами. Свет погас, закружились планеты, пока не показался тусклый красный карлик. Веки тяжелели.

Их уже два! Нет, больше! Лику окружили красные глаза, дул ветер, сделалось темно, словно дело было в сумерках или ранним утром, и всюду скалы: под ногами, вокруг, словно сжимают в кольцо, одни скалы, и красные зрачки светятся. Они приближались и вышли из тени. Это же люди!

И среди них Олимпиада, волосы её развивались на ветру, они стали длинными как у дочери, тёмными и лоснящимися, как змеи. Лика хотела закричать, дыхание стало прерывистым, она хватала воздух ртом, но вздохнуть не получалось. Но эти люди вокруг неё дышат! И подходят, сжимают круг.

— Лика, всё в порядке! — глухо сказала мать, глаза её сузились.— Мы так долго ждали! Посмотри. Это мы. Мы все ждали. Долго. Иди к нам! Иди ко мне!

Глаза у матери блестели: смотреть больно. Лика прикрыла веки, а когда снова решилась посмотреть, вскрикнула. Рот Липы раскрылся в улыбке, улыбка ширилась, превратившись в пасть с острыми зубами.

Лика собралась с духом и оттолкнула существо. Кинулась бежать, ветер усилился, словно задержать хочет. Круг с мордами сужался, никакой надежды вырваться!. И чьи-то когтистые лапы тянулись к её рукам...

Лика вскрикнула и вскочила, не сразу поняв, где находится. Вокруг были ночь и запахи цветочного луга в августе, интерактивные планеты кружили, веяло прохладой с балкона. Сама же выбирала ночную заставку! Сердце стало биться ровнее, Лика дышала полной грудью и смотрела по сторонам. Вот он, красный карлик Центавра. Откинулась на подушку и глубоко вздохнула: приснилось!

Лика встала и прошла к холодильнику, выпила залпом пару стаканов молока, холодного, вкусного. На столе лужица растекалась: руки ещё дрожали.

Носом шмыгнула, глаза высохли. Сон приснился такой яркий, и мать в нём была как живая!

Лика опустила голову, волосы отгородили водопадом от мира. Девушка задумалась об инопланетянах планеты b, если те, действительно, существуют. Невысокие, с широким телом, они сами так пишут, капсула, пришедшая десять лет назад на Землю, была изрядна повреждена. Но это оказалось не шутка, не очередная мистификация! И Олимпиада тогда сделала выкладки, не раз всё проверила: точно, как и пишут, они прячутся на красном карлике от радиации под водой, в городах!

Всё, хватит думать! Может, они давно погибли, а капсула могла блуждать по космосу столетиями.

Лика откинула тяжёлые пряди волос и пошла в душ, нажав кнопку на контроллере. Ей пора. Сегодня особенный день!

Глава 2. Гамаюн

И надо было такому случиться: она чуть не опоздала! В последнюю четверть часа Лика поднялась на борт космолёта, призванного доставить на орбиту, где завис "Гамаюн". Дыхание сбилось, щёки горели, она, стараясь ни на кого не смотреть, уселась в свободное место в хвосте, хотя и средина была не занята. Пришлось, опустив глаза в пол, идти по проходу, словно через строй солдат с хворостинами. Читала, было такое наказание лет триста назад.

Осуждающие взгляды прожигали насквозь, отчего Лика чувствовала, что краснеет ещё больше. Хорошо начало!

Впереди, в кресле сидела девушка с длинной косой пшеничного цвета - это всё, что смогла заметить Лика, от волнения перед глазами картинка сделалась словно лоскутное одеяло. Усевшись, Лика посмотрела в иллюминатор и с облегчением выдохнула.

Последние дни время до старта корабля тянулось бесконечно. Всю ночь она не спала, перебирая детали из официального доклада по данным о прилетевшей на Землю капсуле, дневников матери с описанием разумных существ на Проксима Центавра b, да и о планете заодно. Что-то выбивалось из стройной теории о похожих на нас аборигенах далёкой экзопланеты. Лика не могла понять причину тревоги. Все расчёты верны, они действительно могут или могли быть антропоморфными.

Сомкнула Лика веки под утро, вот и поплатилась спешкой. И комбинезон, что приготовила накануне, почему-то оказался в другой комнате! Если б улетели без неё, так и не дождавшись, позора бы не снесла!

Хотелось приехать пораньше, подставить лицо ласковому Солнцу, оглядеться, вдохнуть запах свежескошенной травы и пыльного покрытия аэродрома, чтобы унести всё это богатство родной земли с собой к чужим планетам. Не успела!

Космолёт затрясло, и земля ушла из-под ног. Заложило уши. Космодром уменьшался, как и прошлое. Вот его скрыли облака, становилось всё темнее, на куполе мироздания проступили точки звёзд. Там страшно. Но и оказаться среди чужих, для неё стало испытанием.

"И чего испугалась? Съедят что ли? Привыкнут, надо держаться вежливо, но отстранённо. Как всегда. И лицо сделать скучающее. Всё-таки я не новичок! Через пару часов обвыкну и взгляну. Главное - не пугаться".

Лика уже летала на околоземные станции и помнила ощущения сжатости. Тело словно сплющенная пружина, дышать сложно, запахов меньше, Солнце другое, грозное.

Дыхание выровнялось, тряска уменьшилась, свет в салоне погас. Это обрадовало: можно с полным правом пялиться в иллюминатор. На фоне черноты планета будто светилась. Она была сейчас для Лики как маяк, сигнализирующий усталым морякам о безопасном окончании пути, о пристани, где любят и ждут. А это ещё нет обзора! Что же будет, когда она увидит голубой шар целиком?

Подкралась невесомость, руки сами собой плавно поднимались вверх. Тело рвалось к потолку, но пристёгнутое, осталось на месте. Хотелось смеяться и плакать, улететь далеко и вернуться обратно, на Землю, прямо сейчас. Вой двигателей слышался под ногами. Нос заложило, пришлось хватать воздух ртом.

Пшеничная коса незнакомки плавала впереди. Пушистая кисточка на конце и резинка фиолетовая, сама коса толстая, изгибается как змея, будто следит за Ликой.

В тусклом освещении прохода угадывались очертания парящих рук. Тишина давила на уши.

Лика выглянула в проход. В космолёте она насчитала шесть человек, вместе с ней, снова эта цифра шесть. Мистика. Светловолосый мужчина оглянулся, она отпрянула. А получилась как в замедленной съёмке. Чего испугалась-то?

Лика уставилась в прямоугольник окошка, как в телевизор. Развернуть бы голову, увидеть звездолёт, да где там, обзор мал. Нажала на браслет: ещё часа три лететь. Медленно как! Отсюда и звёзды неинтересные: мелкие, как крошки бриллиантов. "Поющие точки"- первая книга о космосе, которую подсунула ей мать. Лике было лет пять-шесть, и она пела вместе со звёздами ночью в кровати, когда темно и на потолке пляшут далёкие светила. Пела тогда и сейчас мурлычет их общую песню.

Лика резко проснулась и увидела рядом улыбающееся лицо женщины в светлом. "Стюарды, обслуживающие космолёт", — догадалась она. В первый раз, когда их увидела, Лика удивлялась, почему они не парят, как всё вокруг. Потом повзрослела и отыскала ответ, сама, не спрашивая: обувь такая, скользит по полу, медленно, но ходить можно. Ну, как ходить, не отрывая ног, понятно!

— Не бойтесь, я хотела подложить вам подушку, — прошептала стюардесса.

— Сколько ещё?

— Меньше часа. С некоторых мест уже виден "Гамаюн".

— С моего не видно, — обернулась в проход женщина впереди. На вид ей было лет сорок, может, чуть больше. Мягкие лучики морщин собирались около глаз. Лика не заметила бы, но свет бил снизу, и лицо казалось усталым, пожитым. Лика, должно быть, сейчас тоже старше своего возраста выглядит.

— Потерпите, скоро увидите.

Стюардесса с дежурной улыбкой поднялась и как улитка поползла вперёд.

— Меня Варей зовут, — зашептала девушка с косой. Она растягивала слова, словно додумывала мысль по ходу разговора. — Лингвист.

— Лика. Астробиолог.

— Какое странное имя!

— Анжелика. Меня все Ликой называют.

— Очень приятно. Варвара. Коса моя не мешает? Надо было заколоть, а то она ожила и лезет знакомиться вперёд меня! — Варя озорно улыбнулась и подмигнула.

— Я спала в основном, так что мне она не мешала.

— Это правильно. А я нервничаю жутко, глаз не сомкнула, хоть и таблеток напилась. В Сети всё по-другому выглядит. Совсем не страшно, а здесь... ужасно.

— У вас муж - член экипажа? — шептать было неудобно, впереди зашевелились люди, но Лика была рада поговорить и завязать приятное знакомство. Просто расслабиться, в конце концов!

— Дима, да. Дмитрий Веслов, второй бортинженер. Он уже там.

— Я и заметила - людей мало.

Варвара только собиралась что-то сказать, но, повернувшись в кресле, застыла. Её взгляд вперился в иллюминатор.

Лика посмотрела в том же направлении и онемела. Видны были серебристые части корабля, вытянутого гиганта, который как стрела пронзал средину двух кругов. Целостная картина появилась на мониторах, вмонтированных в спинки кресел.

Сердце сжалось и забилось сильнее. Металлические круги наступали, притягивали к себе космолёт, как магнит тянет железную стружку. Казалось, они летят, не разбирая пути, и сейчас их размозжит гигант, даже не почувствовав. И будет ждать новой жертвы, которую так же притянет с Земли. Свет погас. Слышно было только дыхание. Лика хотела отпрянуть от иллюминатора и не могла, но не из-за невесомости. Её, так же как и космолёт, притягивали крутящиеся части звездолёта, они походили на кольца удава. Душа трепыхалась мотыльком в стеклянной банке. И ничего не происходило: будто время зависло.

Показалось тело "Гамаюна" - самого совершенного космического корабля. И впрямь он походил на птицу: безногую и бескрылую, но обреченную древними богами вечно парить в небе. Она знает будущее и нашёптывает избранным тайное. Современная песнь современным идолам - планетам.

Немного тряхнуло, Лика закашлялась, подавившись слюной. Нос по-прежнему не дышал. Кашель рвался наружу, Лика зажала рот руками и попыталась приглушить звук. В горле першило, но кашель прекратился.

Гигант приближался. Уже виднелась вытянутая голова "птицы", похожая на пару ракет, большая - сверху, и малая - внизу, смотрящие вперёд очами, точь-в-точь немигающие глаза кобры. А обшивка корпуса оказалась не серебристой, а белой.

Космолёт летел в воронку. Под ногами у Лики была всё та же пустота, преследовала иллюзия нереальности мира. И темнота всюду, вакуум. А через мгновенье тело стало свинцовым и рухнуло в кресло, руки больно ударились о что-то металлическое. В голове щёлкнуло, и мир вернулся.

— Стыковка произведена успешно. Счастливого пути! — пропел над головой женский голос из динамика.

Свет ослепил Лику. Тело было как чужое, словно душа покидала его и парила в других мирах, а теперь ей снова надо привыкнуть к тяжести рук и ног. Лика неуклюже поднялась на онемевших ногах. Варя встала, роста она была небольшого, но изящно сложена. Словно почувствовав взгляд, обернулась:

— Ну что, пойдём вместе?

Вещи были отправлены неделю назад, повода задерживаться не было, кроме как трепета перед неизвестным.

— Волнуюсь немного, — смущённо произнесла Лика, заправляя несуществующую прядь волос за ухо.

— Повезло. Я - много. Мы здесь единственные женщины.

Мужчины вышли. Стюардесса с улыбкой застыла у входа, выжидательно глядя на обеих женщин.

Лика шла медленно, но старалась не отставать от Вари. Считай, сейчас с семьёй новой познакомится.

Главное, чтоб о её секрете на борту не прознали! Это всё в прошлом, последний раз был лет пять назад, как мать уехала. Лике хотелось утешения,и лучший способ его получить - что-то отдать тому, кто нуждается больше. Но общество считало иначе, мать считала иначе, теперь и Лика старалась быть как они. Холодной, расчетливой. Получалось плохо.

Вот и выход!

— Счастливого вам полёта! Мы будем ждать! — произнесла стюардесса. Лика вздрогнула и пристально посмотрела на неё. Почудилось, что последнюю фразу та сказала по-особенному, как монстры из сна Лики, две недели тому назад.

Стюардесса продолжала стоять с ничего не значащей улыбкой. В глазах застыло нетерпение.

— Спасибо!

Варя за рукав комбинезона потащила Лику к трапу. Та вздохнула глубоко и стала спускаться.

***

Лика шагнула в округлое помещение, залитое светом. Варя спускалась первой, внизу столи четверо мужчин в чёрных комбинезонах: двое поодаль, негромко переговариваясь. Рядом свалены вещмешки.

Ещё двое ждали у трапа. Один - высокий, светловолосый, тот, кто оборачивался в космолёте и второй, его полная копия. Близнецы!

Один подал руку Варе, другой ждал замешкавшуюся Лику. И не поймёшь, кто из них оборачивался. Да и какая разница?

—Спускайтесь, меня Анатолием зовут, — произнёс приятным баритоном тот, кто ждал внизу.

— Простите, я задумалась.

Рука у него шершавая, горячая, большая. Лика ступила на серебристый пол и с удивлением отметила, что не почувствовала дрожи. Она поспешно кивнула мужчине. Лика посмотрела в его серые глаза снизу вверх и улыбнулась по-дружески, всё ещё смущаясь. Так смотреть на мужчин она не любила, словно в душу их впускаешь, да и утонуть в глазах не сложно. А потом больно - выныривать из чужой души, заставлять память выдирать с клочьями целые куски, долго после кровоточит память.

Взгляд она отвела первая. Варя стояла чуть поодаль от группы мужчин, те с живостью вполголоса обсуждали "Гамаюн". Как только Лика и Анатолий подошли, последний произнёс:

— Пройдём внутрь. Космолёт должен отбыть обратно.

Остальные хмуро взглянули на Лику с Варей, словно впускали тяжкую обузу, детей малолетних, за которыми глаз да глаз нужен.

Мужчины подхватили мешки и двинулись к круглому лифту, Лике казалось, что это непременно лифт, похожие она видела в домах. Карусель развернулась, впустила пассажиров и снова обернулась вокруг своей оси. Мягкий пол и два мягких дивана. Группа сразу разделилась на мужскую и женскую части. Они с Варей сели близко друг к другу.

Утекла минута, пока карусель вновь не открыла проход. Лика ожидала, что внутри будет тесно, как в трубе, но вполне можно было пройти трём людям плечом к плечу. Всё вокруг холодное: датчики, мониторы размером от экрана телефона до приличного компьютера, мигающие лампочки разных цветов, рычаги, лаковые кнопки и матовые тумблеры. Всё это загадочно и серьёзно, вызывало смесь трепета и восхищения. Механическая птица.

— Добро пожаловать на борт! Я - Гамаюн, но вы можете называть меня как сочтёте удобным. Только сообщите заранее. Глупые прозвища не терплю! На шутки обижаюсь! — проговорил певучий низкий женский голос. Интонации были как у человека, будто говорила молодая особа стервозного норова. Такой была Олимпиада Леснова, такой и осталась, даже когда перестала быть молодой.

Мужчины засмеялись, поглядывая на Лику с Варей. Последняя досадливо хмыкнула.

— Это в неё встроен юмор: плоский, мужской, — пояснила она Лике громко, чтобы и остальные слышали. — Душа корабля.

Лика поджала губы и кивнула. Решила называть её Барыня. Иронично, но не обидно. Надеялась, что компьютер не настолько тонко закалиброван на юмор, чтобы обидеться.

— Прошу вас поднести браслеты с индивидуальным кодом для идентификации к панели справа. — продолжала Гамаюн.

Мужчины потянулись первые. Каждый подносил прозрачный браслет к панели, раздавался щёлчок, и наступала очередь следующего. Пятой пошла Лика.

Поднесла браслет и почувствовала слабый укол на внутренней стороне запястья. От неожиданности тихо ойкнула и поспешила отойти, чтобы меньше внимания привлекать. На коже осталась красное пятнышко, если не приглядываться - не заметишь. Варя даже не вскрикнула, встала рядом и потёрла кожу под браслетом.

— Теперь по комнатам и отдыхать, — промурлыкала Гамаюн.

— А ключ-карта? — прошептала Лика Варе.

— Вы и есть та карта и тот ключ, — усмехнулась Гамаюн. Слова были сказаны громко. Будь она человеком, Лика бы подумала, что специально.

Коридор был прямой. Мужчины шли быстро, видно, знали куда идти. Звуки шагов были еле слышны, наверное, покрытие специальное.

Варя с Ликой еле поспевали. Хоть и не нагружены: у каждой в руке по лёгкой сумке. Усталость накатывала больше от напряжения. Она то отпускала, заставляя поверить в себя, в то, что всё образуется, то снова наваливалось, отрезая доступ души к надежде на лучшее.

Молчание мужчин напрягало не меньше. Не то чтобы они были грубы, скорее нарочито отстранены, старались не замечать, делать вид, что нет их с Варей в зоне видимости. И вобще, нет нигде. "Привыкнут, придётся всем привыкнуть", — думала Лика.

— Капитан предупреждает, что сбор команды через час, в зале совещаний, уровень два, — официальным тоном сказала Гамаюн. Лика была рада, что та может не только издеваться да шуточками сыпать.

Она задумалась настолько, что чуть не натолкнулась на остановившихся мужчин. В нос ударил запах свежего белья и мужских одеколонов.

— Простите? — спросила Лика, не понимая причину остановки.

— Ваша комната, — сказал один из близнецов. Лика перестала надеяться, что научится их различать.

— У нас одна на двоих? — возмутилась Варя, ставя сумку на пол.

— Смежные, вход будет один.

Варя закусила губу. Лика остро чувствовало настроение остальных: та же досада, направленная уже на них, и глухое раздражение.

— Хорошо. Как войти?

— Поднесите браслет к глазку, — с облегчением выдохнул один из братьев. Они и говорили по очереди.

Лика поспешила выполнить совет. Дверь отъехала в сторону, внутри зажёгся неяркий свет. Пахнуло розовым садом и геранью. Бросилась в глаза скудная обстановка: кровать, стол и встроенное трюмо с зеркалом в рост.

— Спасибо, — сухо сказала Лика и потянула за рукав Варю внутрь. Теперь они поменялись местами.

— Увидимся позже, там и познакомимся, — сказал один из мужчин с рыхлым бледным лицом. — Приятного отдыха.

Лика кивнула и нажала кнопку справа от двери. Та закрылась. Какие-то спутники странные, словно скрывают что-то. Лика чувствовала их недомолвки, неловкость от хранимой тайны. Только какой?

***

— Что не так? — произнесла Лика задумчиво.

— Не бери ты в голову! Ну, подумаешь, заменили! Привыкнут.

Голос Вари заставил вздрогнуть. Привычка размышлять вслух будет мешать, надо бы от неё срочно избавиться, но зато она позволяет получать ответы на сокровенные вопросы.

Лика повернулась. Варя придирчиво рассматривала комнату. Прошлась с кошачьей грацией по ковровому покрытию, нажала кнопку, открывающую дверь в смежную комнату и пропала из поля зрения.

Лика направилась следом, хотелось прояснить брошенную собеседницей фразу.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она у Вари, проверяющей полки прикроватной тумбы.

— Ничего. Так, к слову пришлось.

— Ты неправду говоришь, — мягко возразила Лика. Фальшь всегда резала слух.

Показалось, что Варя вздрогнула. Она отошла к шкафу и стала хлопать дверцами, рассматривая пустые полки так, будто чаяла увидеть новый гардероб.

— Варя, пожалуйста! Скажи мне

— Хочешь, чтобы я озвучила общие мысли? Но зачем? Обидишься, а нам с тобой ещё жить вместе, — Варя перешла к встроенному трюмо и принялась кропотливо осматривать и его. При этом опускала голову так, чтобы лица не было видно в отражении.

— Да, хочу! Все вокруг что-то такое про меня знают, одна я не в курсе!

Варя обернулась и с удивлением пару секунд смотрела на Лику так, будто видела её впервые. Кивнула и хитро улыбнулась.

— Не понимаю, зачем тебе это. Но, изволь, — Варя присела на цветастое покрывало.

Сердце у Лики кольнуло. Выражение лица Вари было виноватым и смущённым. Лике показалось, что пол выбило из-под ног. Неужели узнали? Дмитриев сообщил, в отместку за её настойчивость?

— Лика, ты правда не знаешь? — Варя стала ещё больше растягивать слова. Лика мотнула головой и села поодаль, попыталась придать лицу безмятежное выражение. Выражение невинности и уверенности в собственной правоте.

— Сначала планировался другой астробиолог, а потом пришло распоряжение сверху. И взяли тебя, — Варя замолчала, выжидательно посмотрела на Лику.

Та ничего не понимала. Ну взяли и взяли! Тесты у неё настоящие, кто виноват-то? Замены в команде до вылета не редкость.

Варя наморщила лоб.

— Ты же знаешь сколько платят за миссию?

— Хватит намекать, говори прямо. И что?

— А то, что в случае провала деньги идут в семью, по наследству! И здесь те, кому нечего терять, кроме своей жизни! Все с подмоченной репутацией, так сказать. Не в плане профессии, конечно.

— И ты?

— Я замужем. А у него брат в тюрьму загремел, по глупости. И отличные тесты Димы вмиг потеряли значение. Его сначала перевели на суборбитальные полёты, да там и оставили. А что такое суборбитальные? Мало денег, мало почёта, ноль перспектив. А то, что за его спиной два успешных полёта на Юпитер, так и нет никому дела. Забыли! Навсегда, понимаешь?

У Вари покраснели глаза. Она отвернулась и достала из кармана платок.

— Но ты - лингвист. Вполне мирная и востребованная профессия. И безопасная. У вас двоих будущее, зачем рисковать? Пусть даже из-за карьеры.

— Лингвист, замечательный кстати. Лучшая в выпуске. Я и гранд получила! — Варя повернулась. В словах прозвучала гордость, она даже распрямила плечи. — Только денег всё одно нет! На будущее-то. Пять живых языков и два мёртвых, а зарплата - будто и на своём плохо изъясняюсь. Жить нам негде, оба из небогатых семей, а Проксима - это обещание. Если вернёмся, не важно с чем, всё будет! И квартира на верхнем уровне с зелёной террасой, и связи, и деньги, и будущее. А не вернёмся... значит, попытались!

Варя встала и в задумчивости отошла к двери, которая так и осталась открытой. Лика поразилась её горячности.

— А ты заняла чужое место как бы, чужой шанс отняла, — тихо продолжила Варя.

— По-твоему, я не заслуживаю находиться здесь?

Варя повернулась и вздохнула.

— Иван Доринов, астробиолог отличный, но в опале. Перебивается на мелких должностях, вроде бы. Без возможностей восстановления. Поспорил с кем-то там или что ещё, не в курсе. Мне Дима рассказывал, но в любом случае А у тебя всё хорошо. И...

Варя принялась накручивать кончик пшеничной косы на палец. Лика пристально смотрела на неё, лицо лингвиста густо покраснело.

— И ты здесь по личным причинам.

— Если вы считаете, что я только из-за матери, то это не так, — начала было Лика. Но осеклась. Правда ли? Мать была её опорой, её уверенным Я, идеалом. Из-за робости Лика почти не имела друзей. А потом оступилась, и чуть было не сломала карьеру матери. Лика чувствовала себя в долгу перед ней.

— Вот видишь! — Варя села рядом и смотрела перед собой. Видно копалась в собственном прошлом. А у кого оно безупречно?

— Хорошо. У вас свои причины, личные, у меня свои. В чём разница?

— В том, что твои может решить психолог, а наши - это путешествие, — Варя с вызовом посмотрела на неё.

— Психолог может вернуть мне мать?

— Зато может помочь жить без неё. Деньги, связи, профессия - всё к твоим ногам! А маму уже не вернуть, — Варя произнесла последнюю фразу тихо. Будто извинялась.

Лика встала и принялась расхаживать по комнате, скрестив руки на груди:

— Вы никто не верите, что они живы?

Варя медленно поднялась и потянула Лику за рукав. Та отстранилась.

— Лика, прости.

— Ну, говори уж всё!

— Шансов никаких. Да и аборигенов там нет.

— Зачем же лететь?

— Оценить возможности колонизации, доказать, что можем. Вдруг там залежи урана, к примеру?

— Таких совпадений не бывает, — покачала головой Лика и взглянула на Варю.— Если климат там действительно таков, как на модели в капсуле, то шансы выжить у кого-то да есть.

— Узнаем, — коротко пропела Варя и вновь отвела взгляд.— Нам пора. На собрание.

Лика кивнула и посмотрела на браслет. Двадцать минут есть.

Обе умылись, Варя покрутилась у зеркала, приглаживая выбившиеся из косы пряди. Лика мельком взглянула на себя и пожала плечами. Всё как обычно.

— Готова? — спросила она спутницу.

Лика нажала на кнопку двери, открывающую выход. Дверь не шелохнулась. Лика нажала снова с тем же эффектом, Варя сзади покашляла.

— Что не так?

— Не знаю, надо Гамаюн спросить.

— Смешно, что ты знаешь больше, чем я. Не летала вроде прежде?

— Теперь мы все связаны с космосом, — обидчиво сказала Варя. — И потом, не забывай, кто мой муж.

— Ладно, прости. Я нервничаю после всего, что услышала.

Лика последний раз нажала на кнопку, вдавив её до упора, но дверь не желала поддаваться.

— Гамаюн, дверь не работает, — громко сказала Лика.

— Я её заблокировала, — тут же отреагировала Система.

— Так открой. Мы должны идти на собрание, — спокойно попросила Варя. Лика уже слышала по интонации: не откроет.

— Это приказ капитана, — пропела Гамаюн довольным тоном. — Я подчиняюсь только ему.

— Зачем он это приказал? — удивилась лингвист.

— Так прописано в моём исходном коде, подчиняться только капитану. А капитану лучше знать, кого следует изолировать.

— Не откроет, — кивнула Лика. — Долго ждать, Гамаюн?

— Я решила, вам необходим отдых, — довольно пропела Система, и в воздухе разлился густой аромат хвои.

Лика хотела что-то сказать, но силы вдруг иссякли, захотелось спать. Варя зевнула и побрела в свою комнату. Лика в полусне рухнула на кровать.

Глава 3. Клетка

Просыпалась Лика тяжело: веки не хотели открываться, сон - отпускать. Хвойный дурман исчез, в воздухе теперь разлился стойкий аромат сирени. Лика помнила, как она срезала ветки, усеянные мелкими цветами, и составляла букеты, где белое мешалось с фиолетовым и розовым, как дарила букет матери, но та лишь морщила нос. Липа предпочитала розы, а Лика - сирень.

В комнате стоял полумрак и ощущалась прохлада. Дышалось легко. Никаких проекций над головой и никакого звука. Будто Лика попала в сектор покоя и уже всё сделала, а теперь может отдохнуть.

— Варя? — позвала Лика тихо, сев на кровати. Тишина поглотила последний звук.

Нащупав контроллер, повернула тумблер на неяркое освещение.

Тело отдохнуло, в зеркале отражалось посвежевшее лицо. Если бы не глаза, можно было бы подумать, что выглядит она довольной жизнью. Глаза всё портили, выдавали правду так же явно, как тон других говорил ей то, что пытались скрыть собеседники.

Лика, стараясь не шуметь, прошла в другую комнату. Дверь так и осталась открытой, оттуда тянуло сиреневым запахом. Глаза не сразу привыкли к темноте, Варя сидела на кровати и потягивалась.

— Ты как? - спросила Варю.

— Хорошо. Что это было? Гамаюн?

— Приказ капитана. Помнишь? Она так сказала.

— Тшш! Вдруг, она услышит? — зашептала Варя и помахала Лике, чтобы та села рядом. Лика подчинилась, хотя считала, что излишняя таинственность сделает их полёт ещё более неприятным.

— А так не слышит? Тьфу ты, я тоже шепчу!

И не обращая внимания на жесты протеста, громко спросила:

— Гамаюн, ты здесь?

— Я везде, — тут же промурлыкал женский голос. — Как вам спалось, дамы?

— Хорошо, но благодарить за отдых не станем, — обиженно протянула Варя.

— Мне достаточно вашей информации. Впрочем, это была веж-ли-вость. Я получаю информацию с ваших браслетов.

— И когда мы будем разговаривать, ты всё время собираешься встревать? — Лику волновала практическая часть. Как себя вести с Барыней, она ещё не понимала. — И всё слышишь?

— Мне нет дела до пустых фраз. Если бы вы делали больше, а говорили меньше, давно бы стали как я. Совершенными. Пройдите в зал для совещаний через двадцать минут. Капитан не терпит опозданий и наказывает всех одинаково, это он хотел подчеркнуть особо. А я занята.

Варя включила яркий свет.

— Ушла, — вздохнула она с облегчением.

— И нам пора. Пока найдём зал, время выйдет.

— Искать не надо. В браслете введём информацию, да и табло подскажут. И без зазнаек, вроде этой.

Последнюю фразу Варя снова прошептала.

***

Поговорить времени не было. Лика выуживала информацию о команде по крупицам, случайным фразам и зёрнам в море слов, произнесённых Варей. Болтать, к счастью, та любила.

Так Лика узнала, что капитан - не самый неприятный тип. Даже вполне сносный, потому как видеть они его будут нечасто. А вот Каплынов — первый бортинженер, дело другое. Варя строила кислую мину, возводила глаза к потолку, но ничего толком не рассказала. Кроме того, что он сильно всех достаёт. Под всеми, подразумевался, её муж, Дмитрий Веслов.

От первого уровня до второго и выше ходил лифт. Лика выбрала лестницу: не хотелось провести пару часов запертой в тесной коробке, если капитан надумает отдать новый приказ всесильной помощнице.

Зал оказался вытянутой в длину комнатой с овальным столом посредине и монитором во всю стену в конце. Монитор поблёскивал как беззвёздная пустота. Спиной к двери стояли двое и вполголоса что-то обсуждали. Худощавый капитан и высокий, плечистый старпом: Лика их узнала сразу.

Двое главных, в чьих руках теперь сосредоточилась власть, не обернулись, несмотря на тактичные покашливания Лики. Девушки переминались у входа. Варя вспыхнула и первой уселась на другом конце стола, подальше от грозных фигур. Лика присоединилась, стараясь смотреть прямо перед собой.

В мечтах она не раз высказывала холодным тоном своё негодование капитану, но знала, что начни она, голос предательски дрогнет, на глазах выступят непрошенные слёзы, а тон станет истерично-просительным. Поэтому опытным путём в подобных ситуациях научилась оскорбительно молчать, заставляя собеседника оправдываться.

Мужчины повернулись, низенький капитан сухо кивнул, переводя взгляд с одной на другую. Плечистый оказался молодым мужчиной с колючим взглядом. На голограмме, ещё там, на Земле, Лика рассматривала его лицо: оно казалось ей не в меру строгим, даже суровым. Сейчас она искоса бросала любопытные взоры на старшего помощника: не лицо, а маска. Он старательно избегал прямого взгляда, делал вид, что предстоящий разговор - лишь тяжкая обязанность, долг по отношению к капитану. Старпом от нетерпения постукивал пальцами по столу.

Капитан сел во главе стола, тут же по правую руку занял место помощник.

— Начнём! Я - капитан "Гамаюна" Борис Деринов, а это мой старший помощник - Тимофей Киреев. Можете смело обращаться к нему. Но учтите, дамы, он крайне занят, как и вся команда, и прошу не отвлекать мне людей по пустякам. Если возражений нет, я перейду к основной части.

Лика кивнула и вперила взгляд в свои переплетённые между собой пальцы. Варя ерзала на стуле.

— Ваши досье мне известны. Я думаю, что должен объяснить свой недавний приказ не допускать вас на общее собрание. И, так сказать, другие негласные правила, которые впредь вы будете соблюдать. Уверен, вы извините нас за те неудобства, которые понесёте, — голос капитана был низким, с хрипотцой. Говорил Деринов размеренно, тщательно взвешивая слова. Лика слышала в его тоне неловкость. Значит, сейчас коснётся щекотливых тем. Только бы не её прошлого!

— Нас усыпили, как подопытных крыс, — негромко возмутилась Варя.

— Мы дали вам возможность отдохнуть, — возразил старпом. Лика посмотрела на него: нос с лёгкой горбинкой, красивый профиль и приятный баритон. Располагающий к себе - вот что первым пришло на ум, когда помощникзаговорил.

Деринов продолжал:

— Команда наша сплочённая, относительно, увы, психологически совместимая, профессиональная, но не стоит подвергать её дополнительному стрессу в виде присутствия двух молодых женщин. Вы обе подписывали контракт с Отделом по космическим исследованиям, и в курсе, что до того, как мы доберёмся до Проксима Центавра b, я имею права на изоляцию персонала, не участвующего непосредственно в управлении полётом. Это вы обе. Поэтому, я принял наиболее приемлемое для всех решение: после периода адаптации и обследования, вы будете погружены в анабиоз.

Сердце Лики забилось. Она понимала, что капитан имеет полное право, но о состоянии после анабиоза ходили противоречивые слухи. С другой стороны, он признан безопасным. Официально.

— А пока питаться станете в своих комнатах. Что касается вас, Варвара, вам будет предоставлено время для встреч с мужем. Он сам вас найдёт.

— Мы, словно, пленные, — усмехнулась Лика и посмотрела на капитана. Тот выдержал взгляд. На его лице читалась лишь усталость взрослого, вынужденного объяснять детям непреложные истины.

— Вы думаете о себе, а я должен думать обо всех. Что я и делаю. Дискуссии неуместны, — с нажимом подытожил Деринов. Морщин на его переносице стало больше. Он встал, тут же поднялся и старпом, Тимофей так и не взглянул на них. По крайней мере, Лика его не подловила. Киреев производил впечатления неживой статуи, безупречного чувства долга. И всё же Лике казалось, что Тимофею вся эта ситуация не менее неприятна, как и ей.

— Если захотите связаться со мной или с Тимофеем, используйте Гамаюн, — добавил после паузы капитан. — Завтра мы покинем Солнечную систему, вас пригласят на смотровую площадку.

Кивнув снова, капитан вышел.

— Я провожу вас до комнат, — неожиданно отозвался Киреев и посмотрел на них впервые с момента разговора. Глаза у него были тёмными, почти чёрными, как космос.

***

Лика снова чувствовала себя лишней.

Варя и Тимофей шли рядом размеренным шагом, увлеченно беседуя, Лика чуть отставала. Она и вовсе бы желала остаться одна и, не торопясь, изучить звездолёт. Технические характеристики не были интересны Лике, скорее ей двигало любопытство. Деятельная натура требовала достойного занятия для ума и пищи для размышлений.

Но Киреев периодически бросал на неё изучающие взгляды, в которых читалось подозрение. Лика хмыкала и шла за ними, отставая на пару шагов.

Варя расспрашивала о муже, то и дело теребя кончик пшеничной косы. Тимофей вежливо рассказывал последние новости. И хоть на его лице не было и следа улыбки, слушал он внимательно, вёл себя подчёркнуто вежливо, будто и не было неприятной беседы в зале совещаний. Словно они пассажиры круизного лайнера, а старпом приставлен к ним для их развлечения.

Коридоры были пусты, на потолке и стенах мелькали разноцветные огоньки, Лике казалось, что корабль живёт своей заботой, не понятной людям. Как и жизнь людей не доступна пониманию "Гамаюн", чтобы та ни говорила.

Разговор Вари и Тимофея сводился к смотровой площадке и красотам космоса. Варя раньше не покидала Землю, поэтому смотрела на путешествие как на возможность побывать в другом, сказочном мире, куда можно сбежать от проблем и начать жизнь заново. Тимофей не спешил её разуверять, но и не поощрял фантазии, предпочитая отмалчиваться, уже пару минут он безуспешно пытался перевести тему разговора.

С Ликой он почти не разговаривал, даже не смотрел без нужды в её сторону. Но стоило той задать вопрос, как старпом обращал к ней холодный взгляд, не вязавшийся с его вежливыми ответами. А она робела и начинала лепетать бессвязный и бессмысленный вздор, банальности, вроде: "Конечно, я понимаю. С радостью посмотрела бы снова на наш общий дом. Кто знает, когда свидимся". Мысленно ругала себя последними словами, но глядела в чёрные глаза старпома, не отрываясь, пока тот не отводил взгляд.

Лике показалось, что её общество тяготит Киреева: отвечал он сухо и кратко. Её же больше всего интересовали необычные глаза Тимофея, а вовсе не он сам. Чёрные, таинственные, в них хотелось утонуть или утопиться, как в омуте, с головой.

А в остальном, так себе человек. Сноб, сразу видно, такие ей никогда не нравились. У подобных людей всё в жизни расписано, они состоят из одних достоинств и правил. И что хуже всего, не терпят слабость ни в себе, ни в ближних. Глыба, одним словом, не человек.

— Вот мы и дошли, — вклинился Тимофей в рассуждения Вари о том, как тяжело мужу и жене быть порознь на одной территории.

Лика приложила браслет к панели, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Нам пора, — сказала Лика, посылая выразительные взгляды Варе. Но та делал вид, что не замечает намёков:

— Тимофей, мы ведь здесь не пленницы, верно?

— Варвара, я не собираюсь обсуждать приказы капитана Деринова. Тем более я всецело их поддерживаю. И ваша соседка права: вам пора. Честь имею, — старпом поджал губы, его глаза обожгли пламенем еле сдерживаемого раздражения. Он коротко кивнул обеим, отдал честь и торопливо скрылся дальше по коридору.

— Вот хам! — громко произнесла Варя.

Лика торопливо потянула её в комнаты и нажала кнопку у двери. Киреев, наверняка, слышал последнюю реплику.

— Прошу, не надо обострять! — попросила она, убедившись, что старпом ушёл на достаточно далёко, чтобы не подслушивать.

— А что они ещё могут нам сделать? На голодный паёк посадить?

Варя металась по комнате Лики, как тигрица после неудачной охоты.

— В любом случае, нам с ними работать.

— Я лингвист, без меня никто не сможет говорить с чужой расой! Если всё, конечно, правда, и инопланетяне существуют. Мне с этими людьми не работать.

— Зато работать твоему мужу. И до инопланетян надо ещё долететь!

— Тем более, если не долетим, то и миндальничать ни к чему!

Варя села на её кровать и закрыла лицо руками. Лика тут же опустилась рядом и обняла её за плечи.

— Я боюсь умереть, очень боюсь. Это, наверное, больно, — раздался глухой голос девушки. — Но умереть в анабиозе ещё хуже.

— Анабиоз безопасен, — начала было Лика.

Соседка отстранилась и посмотрела на неё покрасневшими глазами. Они сидели так близко, что Лика отметила про себя красивый цвет радужки: светло-зелёный, как море.

— Я не про то. Если с кораблём что случиться, в этот момент я хотела бы быть рядом с мужем, смотреть на него, не отрываясь, пока ещё могу. А не валяться в капсуле, где-нибудь в лазарете.

Слова Вари прозвучали наивно, но затронули в душе Лики потайные струны. Те самые, благодаря которым она влипла в скандал девять лет назад. Унизительный и позорный, его удалось замять ценой разрушения веры Лики в людей и искренность их горя.

Варя продолжала сидеть на кровати, шмыгала носом и прикладывала салфетку к глазам. Лика тактично отошла к столу, чтобы дать время Варе успокоиться. В Лике заговорил астробиолог: ей не терпелось заняться любимым делом. Например, ещё раз просмотреть файлы из дневника Олимпиады, где она подробно расписывала предполагаемый образ центурианца.

Но этому не суждено было сбыться. В дверь постучали.

***

Лика бесцельно брела по безлюдному коридору, в чьи стены были встроены мониторы с бесчисленными графиками и синусоидами. Раздавалось равномерное гудение: стонали стены, пол и потолок. Механическая птица жила своей жизнью, будто не люди вдыхали в неё жизнь, а она сама несла в своём чреве чужаков, куда ей вздумается.

Лике хотелось выглянуть наружу, хоть одним глазком посмотреть на Землю и в чёрные глубины, окружающие её. Но блуждать по уровням можно очень долго, так и не найдя ни одного иллюминатора. Ей совсем не улыбалось наткнуться на кого-нибудь из команды. Они все делом заняты, а она тут праздно шатается! Не станет же она каждому объяснять, что Варе и Дмитрию надо побыть наедине.

Дима ей понравился: улыбчивый, весёлый парень, по лицу которого солнце щедро рассыпало веснушки. Он казался ещё более беззаботным рядом с серьёзной Варей, та постоянно его поправляла и одёргивала, словно стеснялась. А когда ерошила кудрявую голову мужа, улыбалась Лике одними глазами, в которых читалась гордость за супруга.

С разрешения Гамаюн, Лика оставила комнату и отправилась на экскурсию. Барыня не надоедала и говорила только тогда, когда её спрашивала Лика. Ответы были односложными, что обеих устраивало.

- Гамаюн, можно мне на Смотровую площадку? – спросила Лика с надеждой в голосе.

- У меня нет запрета на ограничение вашего доступа, помимо командного отсека.

- Правда, можно? – обрадовалась Лика и ввела на браслете конечную точку – Смотровая площадка. Из прозрачного браслета потянулась красная нить лазерного указателя. Лика пошла по ней как Тесей в лабиринте Минотавра.

Путь вёл на третий уровень. Вереницы длинных коридоров, напичканных датчиками и светящимися кнопками, казались бесконечными. В дверях она столкнулась нос к носу с одним из братьев Старковых. Тот смущённо улыбнулся и тут же постарался придать своему лицу серьёзное выражение. Коротко кивнул Лике, пропуская ее внутрь коридора, и стал спускаться по лестнице.

Третий уровень встретил Лику коридорами, ведущими в противоположные стороны, вход служил своеобразным распутьем. Лика не знала, сколько времени продлится её экскурсия, а так хотелось пройти везде, где дозволено. Изучить механическое нутро, ощутить под пальцами еле различимую вибрацию, прислонить ладони и лицо к гладкой серебристой стене и, закрыв глаза, слушать биение искусственного сердца корабля.

Лика испытывала к «Гамаюн» почти нежность, потому что звездолёт вёз туда, где она получит ответ: верно ли ощущение, что мать жива и ждёт её там, на далёкой планете, или дочь узнает горькую правду, чтобы закрыть эту страницу своей жизни навсегда.

На глазах Лики выступили слёзы, мешавшие видеть. Да и смотреть было не на что: те же мёртвые коридоры. Лика считала, что корабль слишком велик для десятка людей, но надеялась, что на обратном пути их станет больше, хотя бы на одного или двух.

Сплошные металлические стены внезапно кончились, Лика шла по коридору с множеством иллюминаторов, за толстыми стёклами которых поблёскивали холодные точки звёзд. Ей хотелось подойти и смотреть, не отрываясь, как мимо проплывает космический мусор. Она разочарованно отпрянула: Земли не было видно. Как далеко они продвинулись к границам Солнечной системы?

Лика убыстрила шаг, сердце замерло в предвкушении зрелища. О Смотровой площадке она была наслышана: только там можно, не выходя в открытый космос, ощутить биение своего сердца в горле.

Нырнула в боковое ответвление коридора и очутилась в округлой комнате, одна из стен которой была полностью прозрачной. Она напоминала глаз стрекозы, состоящий из множества отдельных угольников, разделённых тонкими перегородками. А за стёклами чернел космос.

Лика поёжилась, ей показалось, что холодное дыхание черноты проникло сквозь толстые стёкла и тянется к ней. Чернота была так близко, стоит протянуть руку, и та нырнёт по ту сторону.

Лика перевела дыхание и стала медленно подходить ближе к стеклу. Пол заканчивался в нескольких метрах от Купола. Темные поблёскивающие булыжники мелькали вдалеке, кружась по заданному Вселенной режиму. Звёзды казались ещё дальше, чем когда девушка смотрела на них с Земли.

Она посмотрела направо: уже можно было различить тёмно-жёлтый шар Сатурна с кольцами, отсюда он виделся игрушечным и вполне мог поместиться в кулаке.

Лика мотала головой, чтобы получше все рассмотреть, ей то казалось, что всё не настоящее, то, что её жизнь, это сон, а надежды и планы людей – недостойная возня в песочнице.

— Я тоже люблю здесь бывать, — послышался хриплый голос сзади.

Лика вздрогнула и обернулась. В чёрном комбинезоне члена команды упитанный человек неопределённого возраста выглядел комично. Одежда подчёркивала его намечающийся животик. Ростом он был с Лику и смотрел так внимательно, будто приглядывался и мысленно сверял увиденное с уже сложившимся образом.

— Здравствуйте! — ответила Лика как можно дружелюбнее.

— Я Стас Наминов, один из двух эскулапов.

— Простите?

— Эскулап, Асклепий - старые боги врачевания. Сейчас мало кто из врачей так себя величает. А вы Анжелика? — речь доктора была плавной, певучей. Хотелось слушать и слушать её, небольшая охриплость только придавала ей торжественности.

— А я...

— А вы одна из моих будущих подопечных. Капитан сказал вам уже, что вы будете погружены в анабиоз?

Лика нахмурилась и кивнула. Она почувствовала неприязнь к собеседнику и уже искала повод быстрее уйти.

— Я вам завидую, признаться, — с улыбкой продолжал доктор, ласково глядя на Лику. — Хоть вы и недовольны. Сами не понимаете своего счастья.

— Счастья? Проспать год?

— Ммм. Простите, полтора.

— Но безопасным считается год, я читала труды Грань, следила за результатами её исследований. Она утверждает, что безопасным считается период в анабиозе не больше года. Или для вас ведущий сомнолог не авторитет?

— Не надо кипятиться! Официально так. Но уверяю, она перестраховывается. Просто у профессора было недостаточно данных. Да и сами посудите, милая, лучше во сне умереть. Это и есть благодать, древние о таком мечтали, да я б и сейчас не отказался, — Стас продолжал улыбаться. Лика прислушалась к своему внутреннему цензору: доктор не врал. Он действительно так считал.

— Хотелось как бы пожить, — съязвила Лика.

— Так зачем же вы тогда напросились на "Гамаюн"?

— Я думала, что мы летим устанавливать контакт с представителями иного вида на другой планете. А не торжественно приносим себя в жертву, как эти ваши древние.

— Так одно другому не мешает, — продолжал доктор елейно улыбаться с прищуром. — Вы верите, милая, в Бога?

Лика замешкалась. Она была религиозна, в детстве даже страстно молилась Небесному Отцу. Мать ругалась, Олимпиада верила в науку, а Лике просто не хватало отца. Горько сознавать, что папа есть не у каждого.

— Я христианка.

— Прелестно. Я тоже верю в Бога, и мой тоже живёт на небе. И пока мы под его защитой, всё нормально. Только скоро мы оставим его ради другого. И лучи Солнца не смогут нас защищать. А чужому красному Богу нет дела до иноверцев.

— Вы считаете, что мы не долетим?

— Не знаю, — Стас подошёл к краю площадки и посмотрел сквозь Купол. — А если долетим, то нам не выжить на той планете. Нет никакой гарантии, что красный карлик не спалит нас, не сожжёт радиацией. Центурианцы адаптированы и то пишут про радиацию. Вы же астробиолог! Скажите, если бы они прилетели к нам, выжили бы? Вы бы поручились за это?

— Я думаю, это было бы возможно. Даже вероятно.

— Но не факт, — усмехнулся Стас и посмотрел прямо на Лику. У него были голубые, почти бесцветные глаза. Доводы доктора казались Лике вполне убедительными, и от этого мурашки противно бегали по спине. — Поэтому, они не прилетят к нам. Это умно — сначала звать к себе. Там их территория.

— А они не боятся, что вдруг мы захотим её захватить?

Доктор рассмеялся, обнажив белые крупные зубы, как у лошади. Его смех стих в пустых коридорах уровня.

— Как? Откуда мы знаем, что у них нет оружия? Или что наши несчастные лазерные пушки в количестве пяти единиц и восемь бластеров на всех смогут противостоять целой планете? Вы, конечно, мастерски стреляете из бластера, не так ли?

Лика промолчала.

— Вот-вот. Я знаю, о чём говорю, милая.

Противная улыбка не сходила с его губ.

— Простите, мне пора возвращаться в комнату. Варя, наверное, меня потеряла, — пролепетала Лика в пол.

— До встречи, Анжелика. Приятно было с вами поговорить. Приходите сюда чаще, это успокаивает.

Лика кивнула и стремительно зашагала прочь, в свой тесный, понятный мир, где нет места жестоким Богам, людям или иным существам.

Глава 4. Исчезающее Солнце

Лика уже познакомилась со всеми членами экипажа, и как она не старалась притворяться даже перед самой собой, большинство ей не понравились. Скрытые насмешки девушка игнорировала. Она и сама понимала, что эта агрессия направлена не на неё - люди просто вымещают собственные страхи, боязнь неизвестности. Ведь с каждым днём они всё дальше от дома и ближе к черте невозврата.Капитан разрешил им с Варей перемещаться по кораблю в обмен на мелкую помощь с их стороны. Лика заполняла отчёты о пробах воздуха в разных отсеках. Варе выпало вести электронный журнал проб пищи.Звездолёт уже двигался по коридору, так называемой трубе, со скоростью, превышающей запланированную для подобных полётов. Не торопиться было нельзя - впереди космическое море, которое надо пересечь как можно скорее и с минимальными потерями. А там, за пределами, ждало ещё большее искривление пространства, чтобы обмануть время. Иначе, пока она вернутся, на Земле пройдут тысячи лет. Может, их планеты и вовсе не будет.Лика радовалась, что летит навстречу разгадке и часто бродила по коридорам, напевая себе под нос. Она вопреки всему верила, что им суждено не только долететь, но и вернуться обратно. "Не всем", — нашёптывала интуиция, но "девушка, летящая к звёздам", Лика любила говорить так о себе, не слушала мрачные прогнозы.Они отставали от графика, и капитан становился всё требовательнее, увеличилось количество совещаний, проверок оборудования, видеоконференций с Землёй, раз десять были перепроверены расчёты штурманом Анатолием Старковым. Всё это Лика знала со слов Вари, а та от своего мужа, которого видела всё реже.Атмосфера на звездолёте стала напряжённой, Влад Каплынов, первый бортинженер, и без того отличающийся склочным характером, сделался до крайности язвительным. Больше всех его раздражала Лика: когда он встречал её в коридоре, смотрел наглым и презрительным взглядом, как на бесполезное иглупое создание. Если ничего не говорил, то демонстративно хмыкал или фыркал.Через пару дней, ожидалось важное событие, веха на звёздном пути: "Гамаюн" покинет пределы Солнечной системы. По этому поводу все, не задействованные на тот момент в управлении звездолётом лица, были милостиво приглашены на Смотровую площадку, чтобы сказать последнее "прощай" освоенному человечеством космосу.А через десять дней Лике предстоит уснуть в этом мире и открыть глаза уже в другом. "Если проснусь", — добавляла она тут же.После Смотрин, так окрестили это мероприятие неунывающие братья Старковы, запланировали торжественный ужин в столовой третьего уровня, которая одновременно служила и большим залом для совещаний. Здесь проходили сборы команды для видеосвязи с Землёй: получения напутствия Президента, проведения конференций с привлечением СМИ, и здесь же капитан в экстренных ситуациях отправлял сигнал на Землю. Ситуациях, когда помощь уже не потребуется или будет недоступна. То есть на крайний фатальный момент, которого все боялись и уныло ожидали как неизбежности, вроде извержения вулкана, у подножия которого прилепили свои хижины туземцы. Сколь усердно не поклоняются они грозному Богу, а если бабахнет, пощады не будет.Накануне События Лика зашла в лазарет: она была обязана ежедневно сдавать кучу всевозможных анализов - неизбежная рутина перед долгим сном. Сегодня была вахта Константина Суровина, доктора с добрыми глазами, у которого всегда находились улыбка и шутка для каждого.Лика подолгу просиживала рядом с ним, помогая по мелочи. На самом деле она любила болтать с доктором обо всём, не связанном с полётом. О его коллекции миниатюрных фарфоровых котиков, держащих зонтики над восседающими на скамейках подругами. Костя рассказывал о них со смехом и умилением, будто они живые и когда на них не смотрят, ведут между собой вежливую и неторопливую беседу о погоде. Рассказывал Константин и о прошлом лете, когда его малолетняя сестра в лесу собирала полные корзины натуральных ягод, вобравших в себя силу солнца. Как она набивала ими рот, сок брызгал во все стороны, оставляя следы на одежде. И другие истории, которые ему снились здесь, на корабле.Лика понимала, что Константин всё выдумывает и сам в это верит, потому что на Земле давно нет лесов, ягод, заборов, да и сестры у него нет, как язвительно однажды поведал Влад. Лике страшно было представить, каково это: знать, что ты - отказник и никому не сгодился даже для видимости. С другой стороны, такие дети на полном государственном довольствии, им доступно хорошее образование и лучшие места распределения.Но рассказывал он дивно - заслушаешься. Лика и ходила к нему за отдушиной, за сказками.Предвкушая очередную историю, она задумчиво шла по коридору второго уровня и улыбалась. Лика по-доброму завидовала воображению доктора: как ему удавалось каждый раз придумывать новые, яркие образы, будто перенесённые из сказочной страны?Девушка посмотрела время на браслете и приготовилась извиняться за то, что пришла много раньше назначенного.— Не надо мне угрожать, Тимофей, — услышала она голос доктора по ту сторону двери, хотя сначала и не признала его: ледяное спокойствие никак не вязались с улыбчивым Костей. Но голос был его, без сомнения. — Мы оба знаем свои слабости.— Пороки, если быть точным, — баритон старпома Лика точно бы не спутала ни с каким другим голосом. Вечно Киреев всем пеняет на несовершенства их характеров! Глас Совести!— Пусть по-вашему. Я понимаю человеческую природу, а ваша искусственная мораль ей вредит.— Я предупредил вас.— А я вас. Кто без греха... Помните?Лика хотела уйти, но уж больно любопытно было узнать, что за порок у безупречного Киреева. Наверное, каждый в его присутствии ощущал себя недостаточно хорошим, успешным, сознательным гражданином. Кроме капитана, разумеется.Дверь внезапно для Лики отъехала в сторону, и она нос к носу столкнулась с выходящим старпомом. Тот окинул её подозрительным взглядом, но пропустил внутрь и лишь затем спокойно вышел, не говоря ни слова. Девушка чувствовала как пылают её уши и щёки.Лике было стыдно и неловко. Почему не ушла, что Тимофей теперь про неё подумает? Что Леснова подслушивает под дверьми, и так понятно! А не всё ли ей равно?Лицо нестерпимо горело, будто Лика простояла весь день у духового шкафа.— Проходите!— Простите меня, Костя. Я, правда, не хотела подслушивать, — лепетала девушка, вперив взгляд в стену. Она ощущала себя вором, застигнутым на месте преступления некстати вернувшимися хозяевами.— Всё в порядке, Лика! Проходите, рад, что вы прервали эту ...дискуссию.Лика подняла глаза на доктора Суровина: тот улыбнулся и весело подмигнул ей.— Не думайте, что вы услышали какой-то секрет. Человек так устроен, что оказавшись запертым в тесном пространстве, норовит покусать ближних.Лика слабо улыбнулась в ответ и приступила к работе. Непринуждённый разговор с доктором в этот день не получился. Константин был рассеян, шутки его повторялись.Лика с удивлением смотрела на него и молчала. Временами он напоминал ей клоуна с нарисованной улыбкой.— Извините, я пойду, голова разболелась, — сказала девушка, как только покончила с запланированным объёмом работы на сегодня.— Как угодно, — сухо произнёс Константин и посмотрел на неё долгим взглядом.Она торопливо попрощалась и свободно вздохнула только когда вернулась к себе.***— Кто просил за мной следить? — хладнокровный Киреев нависал над беспомощной Ликой, больно сжимая ей руку. Минутой ранее девушка попыталась было оскорбиться и пройти мимо, но вырваться не удалось.Чёрные глаза Тимофея холодно поблёскивали как те безжалостные звёзды, за которыми она так любила наблюдать через Купол. Рука заныла.— Отпустите меня!— И не подумаю! У меня слишком многое на кону. И если проговоритесь вы или тот, кто вас послал, это мой последний полёт, а я этого не допущу, уж простите.Киреев увлёк Лику за собой по коридору, придерживая за локоть. Со стороны, наверняка, выглядело, будто они куда-то торопятся. Только смотреть оказалось некому: коридоры как обычно были безлюдны.Сопротивляться было бесполезно, кричать глупо: ей никто не поверит, а на всякий случай снова сделают пленницей собственной комнаты. Лика решила воззвать к разуму старпома и попытаться договориться:— Куда вы меня ведёте?— В малый зал. Там сейчас никого не должно быть. Мы просто поговорим. Вы мне скажете, кто вас послал, и мирно разойдёмся.Лика вся внутренне сжалась, но решила этого не показывать. Пусть старпом думает, что ей плевать на его странное поведение. Лике не было страшно, скорее она испытывала гадливость, будто вляпалась во что-то по недоразумению. Как тогда, в шестнадцать.Те несколько минут, что они шли, девушка всё прикидывала, в чём дело. Что-то важное, значит, скрывает помощник капитана, и он уверен, что Лика в курсе дела.Малый зал, где несколькими днями раньше состоялась досадное знакомство с капитаном, у Анжелики теперь ассоциировался с тягостными беседами. Да что там неприятными - унизительными! Лика решила: чтобы там не говорил Киреев, лучше молчать, чем опускаться до унизительных объяснений и оправданий. Этот этап в её жизни уже пройден. Не помогло тогда - не поможет и теперь.— Присаживайтесь, сударыня! — насмешливо произнёс Тимофей, легонько подталкивая Лику к овальному столу. Она, откинув волосы назад, села с прямой спиной, сцепив руки перед собой.— Я вас слушаю.Смотреть на него не решалась. Лика увидела боковым зрением, что Киреев сел в третье кресло справа и чувствовала на себе его испытывающий взгляд. Молчание тяготило, но нарушать тишину девушка не хотела.— Зачем вам всё это? — наконец спросил Тимофей усталым голосом. — Мне вправду интересно, зачем? Авантюрный характер избалованной девицы?Лика держалась из последних сил, она стиснула пальцы, аж костяшки побелели. Знал бы он...— Приключений захотелось? Драйва? Это не космический туризм! Не грант в Академии на кону!Лика закусила до боли нижнюю губу.— Такие как вы понятия не имеют о долге. Ни перед родителями, ни перед страной и даже планетой. Да что там планетой, чёрт с ней, правда? Перед самой собой долга у вас нет! Вы спасаетесь в космосе от собственной пустоты, сбегаете от проблем, которые можно решить только на Земле.Тимофей под конец смягчился и выразительно замолчал. Потом встал и подошёл к выключенному монитору, занимавшему всю стену. Лика бросила взгляд на его широкую спину: он стоял, заложив руки за спину и слегка опустив голову.Она была в замешательстве: что ему известно? А остальным? Во время гневной отповеди Лика вслушивалась в его тон, стараясь держать в узде собственное возмущение и желание резко ответить, и не услышала фальши. Тимофей действительно о ней так думал.Тут же захотелось оправдаться, объяснить. Лика сдержалась, несмотря на душившие её под конец тирады Киреева слёзы. А ведь до этого она была уверена, что будет чувствовать лишь гнев!— Вы считаете, что я пустое место. Почему? Кто дал вам право так со мной говорить? — Лика встала, её била дрожь. В зале стояла духота. — Если вы такой совестливый, то почему пытаетесь то-то скрыть? Значит, Константин прав?— Что он вам сказал? — Тимофей круто развернулся и подошёл вплотную к Лике. Она заставила себя посмотреть в его сузившиеся глаза и не отвести взгляд первой.— Ничего, — выдохнула девушка. — Я подходила к двери и случайно услышала конец разговора. Мало что поняла и никому ничего говорить не собираюсь.Лика отошла и села на своё прежнее место. Она чувствовала усталость, ей захотелось уткнуться сейчас в плечо друга и выплакаться, чтобы пожалели и просто гладили по голове, говоря о том, какая она молодец и как многого добилась. Сама.Мама бы поняла. Мама, Липа, Олимпиада.— У меня нет никого, кроме неё, — тихо произнесла Лика, не в силах больше копить слёзы в себе. Она сглотнула комок в горле и вытерла их ладонью. Сейчас ей было всё равно, смотрит ли старпом и что он подумает. Да, она слабачка! Мама бы выдержала и дала достойный отпор, играя колкими фразами. Мама, где же ты? Есть ли ты?— Простите, — услышала Лика сквозь пелену собственных переживаний. Её продолжало потряхивать. Мир сузился до размеров туннеля с далёким светом в конце.Она очнулась лишь, когда за старпомом закрылась дверь. Молча сидела некоторое время, ни о чём не думая. Слёзы катились по щекам, падали на стол. Лика судорожно вздохнула и положила голову на руки. Ей хотелось сжаться в комок и пробыть в таком состоянии до самой высадки. А если верить всеобщим мрачным прогнозам, то навсегда. Сейчас, Лика им верила.***Наступившая ночь не принесла Лике облегчения. Проворочавшись до рассвета, она решила, что оставшиеся дни до анабиоза проведёт в своей комнате и будет выходить только по мере необходимости.Девушка поднялась с больной головой и тёмными кругами под покрасневшими глазами. Она упорно игнорировала расспросы соседки, в конце концов, Варя раздражённо пожала плечами и удалилась на свою половину.В лазарет Лика шла быстрым шагом, перед её глазами всё плыло. Она всё ещё болела обидой, в чём никак не желала себе признаться.И как назло, именно в это утро ей на пути встретился Дмитрий Веслов, второй бортинженер. Он приветливо кивнул Лике и хотел было остановиться, но та, едва ответив на приветствие, опустила голову и прибавила шагу. Запыхавшись, Лика отдышалась только у двери лазарета. Там она и простояла с десяток минут, прислушиваясь к биению сердца и тщетно пытаясь остановить вырвавшиеся на волю слёзы.Лика подумала, что самое лучшее в данной ситуации сказаться больной и уйти к себе. Но, с другой стороны, в соседней комнате сейчас Дима, да и осмотра Константина в случае болезни не избежать. А значит, и ненужных расспросов.Докладывать о вчерашнем капитану Лика не желала, сама не зная почему. Отчего-то её терзал стыд, словно была правда в жестоких обвинениях старпома. Придётся пересказать все унизительные подозрения. А начать с того, что случайно подслушивала под дверью, в случайность этого, разумеется, никто не поверит, и она заслужит позорную славу человека, сующего нос не в свои дела. И это никак не поможет ей стать своей в коллективе. Да и Костю подставлять не хотелось, хотя Лика и понятия не имела, о каких секретах тот спорил с Киреевым, и насколько это может быть важным.Девушка понемногу успокаивалась. Вздохнув протяжно, Лика робко постучалась в дверь лазарета, но вместо Кости ей открыл Стас.— Доброе утро! — бодро приветствовал девушку тот.— Доброе! Я думала сегодня вахта Кости, — пробормотала Лика, смотря в сторону.— Заходите! Он приболел.Доктор посторонился и пропустил её внутрь.— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил он, внимательно вглядываясь в лицо Лики. Она не любила такие пытливые взгляды, скорее всего боялась осуждения.— Нормально. Спала плохо.— Присаживайтесь и оголите руку - прогоним через детектор. Не нравится мне ваше настроение!— Нет! — выпалила Лика, пряча руки за спиной. — Я просто расстроена мрачными прогнозами. Сами же говорили: не долетим.— Предположим, я вам поверю. Присаживайтесь, мне и так предстоит провести весь день на ногах. Про сегодняшний вечер помните?Лика угрюмо смотрела на пухлого мужчину, пытающегося под ничего не значащими фразами замаскировать допрос. Она кивнула.— Это обязательно?— Конечно. Что вы, Смотрины! Это должно быть интересно! И капитан вас не поймёт.Девушка усмехнулась и покачала головой:— Меня никто не понимает! Я к этому привыкла.— Да присаживайтесь уже! А то торчите посреди комнаты, как в суде.Лика присела на кушетку у дальней стены, чтобы её лицо было в тени. Стас откинулся на высокую спинку стула и скрестил руки на груди. Он прикрыл веки и стал похож на психиатра времён дедушки Фрейда.— Теперь сами видите, что ваш анабиоз - благо. Не только для вас, но и для всей команды.— Я вас не понимаю.— А губки поджали, — промурлыкал Стас, метнув на неё острый взгляд из-под опущенных век. — Я не знаю подробностей, но вы явно расстроены. Сеанса связи с Землёй не было, значит, причина в ссоре здесь, на корабле. Можете и дальше молчать, вон, как глазища сверкают, как озёра!У Лики колотилось сердце, ей казалось, она и дышать перестала. Доктор помолчал, ехидно улыбаясь, а потом медленно заговорил, будто рассуждая вслух:— Их оправдать нельзя, разумеется. Профессионалы не должны поддаваться суевериям, — он помолчал и с горьким смешком добавил: - А понять можно. Экспедиция к чёрту на кулички, да ещё и первая пропала, вероятно, погибла! Клон на борту при таком раскладе как чёрная метка.Лика нервно сглотнула слюну и закашлялась.— Все знают?— Капитан вас не выдал, Анжелика, если вы об этом. Но слухи не засунешь в карцер!Лика почувствовала, что краснеет и в то же самое время вздохнула с облегчением: самую неприятную часть истории пока удаётся скрыть. Девушка опустила голову, чтобы не выдать свою радость.Но Стас понял её по-своему:— Да не стесняйтесь, в конце концов, это не преступление - быть...немного другим. По фенотипу вы не отличаетесь от нас.— Липа хотела, чтобы это оставалось тайной, — промолвила девушка и против воли утонула в воспоминаниях. Память вытащила наружу давние страхи и потрясения: Лика проплакала несколько дней, когда узнала, что её отец вовсе не погиб, а его просто не было. Вернее, он был, но как бы и не её отец, и она не совсем дочь своей матери.— Кто же был донором клеток? Вы с ней очень похожи, но не одинаковые. Если не хотите, можете не отвечать.— Однако, вам до жути интересно? — Лика внимательно посмотрела на сидящего напротив доктора.Стас кивнул, его глаза блестели.— Её сестра, Виктория. Та утонула в проруби, когда они были детьми, на глазах у моей матери. Провалилась под лёд.— Понятно. Чувство вины терзало сестру всю жизнь, и она решила воскресить погибшую, снять с себя часть бремени.— Наверное. Но всё же я была для неё дочерью.— Разве? А ваше имя говорит об обратном. Она хотела, чтобы вы стали ею, молодой копией, так сказать. Лика-Липа, схоже, правда?Лика хотела резко возразить, но осеклась на полуслове. Мать всё время прививала ей свои вкусы, взгляды, даже вбивала железной рукой свою хитрость и умение льстить. И всё без толку: Лика была другой, да и способность слышать чужую ложь проявилась в ней рано. Девушка недоумевала, почему маму эта особенность дочери так пугает. Потом она подросла и прочитала всё, что нашла о таких, как она сама.Клоны - дорогое удовольствие с не до конца изученными ментальными отклонениями: ничего серьёзного и опасного в них пока не было обнаружено, но обычные люди их боялись. Серая масса всегда опасалась нового, несущего прогресс и перемены.Лика встала и провела ладонью по вспотевшему лбу.— Разрешите, я пойду к себе? — спросила она с мольбой в голосе.— Конечно идите. Не забудьте, в восемь вечера на Смотровой площадке.Лика кивнула и на негнущихся ногах вышла, медленно дошла до своей комнаты. Ей хотелось лечь в кровать и подумать о том, как теперь смотреть в глаза членам экипажа. И одновременно пришло облегчение: больше между ней и ими не будет недопонимания. Она чувствовала усталость, будто не спала несколько дней.Дима уже ушёл, Вари тоже не было в комнатах. Лика обрадовалась, быстро скинула одежду и легла в постель. Как только её голова коснулась подушки, она крепко заснула с чувством, что с её плеч свалился груз хотя бы одной тайны.***Лику разбудил настойчивый стук в дверь. Она разлепила веки и присела на кровати, посмотрев на часы: ровно три после полудня. Стук повторился.— Варя! — позвала девушка соседку, но ответа не последовало.Тело было деревянным, ноги онемели от неудобной позы. Лика машинально подошла к зеркалу и попыталась пригладить растрёпанные волосы, сбившиеся во время сна. На большее времени не хватало. Нехорошо заставлять ждать гостя, да и прихорашивать ни к чему, тем более девушка подозревала, что это кто-то из докторов пришёл узнать о её самочувствии.Уже подойдя к двери, удивилась, почему человек не позвонил, а явился лично, но развить эту мысль было некогда. Она нажала на кнопку рядом с дверью, и та послушно отъехала в сторону.На пороге стоял Тимофей, буравя её пронзительным взглядом, будто это она пришла к нему. Лика отпрянула и сжалась, ожидая новых обвинений. Она избегала смотреть на него, казалось, чёрные глаза проникают в душу и вытягивают на поверхность всё гадкое, что есть в ней.— Можно войти? — спросил Киреев.Лика собиралась поджать губы, вскинуть подбородок и твёрдо сказать: "Нет", но было в его интонации что-то неуверенное, просительное, робкое, что затронуло тайные струны её души. Лика не могла отвернуться от человека, который в ней нуждался, даже если тем руководил эгоизм или корысть. Киреева она ещё и побаивалась.Девушка кивнула и отошла в дальний угол, скрестив руки на груди. Она окинула взглядом разобранную постель и засмущалась ещё больше, мысленно обругав себя за неопрятность. Почему-то стало стыдно, как будто она что-то должна этому хаму. Сердце колотилось как тяжёлые градины в стекла.— Я пришёл извиниться за вчерашнее. Мне сказали, вы нездоровы.— Со мной всё в порядке, — ответила она с вызовом, откидывая тяжёлые волнистые пряди волос за спину. Лика посмотрела ему прямо в глаза, и снова первой отвела взгляд. Ей хотелось оказаться в данный момент как можно дальше отсюда и не чувствовать себя жертвой "охоты на ведьм".— Что ж, я рад.— Сомневаюсь. Вы вчера дали понять, что я всем здесь мешаю. И что я не знаю, что такое долг!— Я был не прав, вы ведь это хотели услышать? — Тимофей стоял на месте, сжимая в руках небольшую квадратную коробочку, в каких дарят милые безделушки на Новый год.— А вы действительно так думаете? — на этот раз Лика выдержала его взгляд, избегая искушения спрятаться в ванной.Тимофей медленно обошёл разделяющую их кровать, не отводя глаз от девушки. От него пахло мускусом и лесом, который остался там, на Земле, к этому запаху хотелось тянуться, вдыхать его, погрузить руки в прелую листву...Лика прислонилась спиной к шкафу, какая-то её часть невольно потянулась навстречу мужской силе, исходившей от старпома. Тот находился так близко, что в черноте глаз были различимы зрачки. Лика чувствовала, как краснеет, но была не в силах сопротивляться этому новому ощущению уязвимости и собственной хрупкости.Тимофей медленно поставил коробку на тумбочку и стремительно вышел прочь, даже не оглянувшись.Туман отступил, какое-то время девушка так и стояла, прислонившись к шкафу. Ей было стыдно и неловко. Что она себе вообразила? Что он теперь про неё подумает?Она закрыла дверь и села на постель, взяв в руки серебристую коробку.Внутри оказался мини-проектор. Девушка поставила его на пол и, нажав большую чёрную кнопку на его гладкой поверхности, отошла. В луче света, вырвавшемся конусом, перед её взором кружились планеты Солнечной системы. Сначала они были раскалёнными, потом начали остывать, не прекращая движения вокруг собственной оси и Солнца, зависшего в центре жёлто-оранжевым шаром со слепящей кромкой. Он приковывал взгляд меняющимся рисунком чёрных пятен и вспыхивающими фонтанами брызг. Звезда расширялась, поглощались планеты, превратившиеся до этого в раскалённые шары. Так продолжалось несколько минут.Потом оставшиеся миры поблекли один за другим, последним остыло Солнце. От него осталось одно ядро, хранившее остатки тепла. Лика видела, как и оно уменьшается, в конце концов превратившись в холодный серый шар, который через пару секунд потерял форму и развеялся в пространстве. Солнечная система умерла.

Глава 5. Накануне

— Ну, идём уже! Что ты там возишься?! — Варя топталась у двери. Ради Смотрин она забрала волосы наверх, сделав подобие причёски времён поклонения греческим богиням, которая совсем не подходила к её серебристому комбинезону. Лика не хотела расстраивать Варвару, но стоило соседке отвернуться, прыскала со смеху: голова девушки с этими упругими кудряшками и широким ободком выглядела как приклеенная к чужому телу.

Варе больше бы подошёл ионийский хитон: отец Олимпиады был специалистом по истории Древнего мира и мог часами рассказывать о том, что было, когда люди ещё могли позволить себе неделями искать решение философской задачи, глядя на волны, накатывающие на берег.

Но обижать соседку не хотелось: та была добра к Лике и не испытывала брезгливости или болезненного любопытства. Напротив, они общались как подруги, и в словах лингвиста почти не было слышно лжи.

— Иду! — вздохнула Лика и поставила проектор на тумбу. После ухода Киреева она долго рассматривала подарок, находя в кружении планет, их рождении и смерти пленительную прелесть.

Подруге она о посещении Тимофея не сказала, хотелось поскорее забыть странный гипнотический взгляд, в котором она прочла желание быть к ней ближе. А как оказалось потом, горько ошиблась. Лингвист вполне удовлетворилась объяснением, что проектор Лике достался от матери.

— Так, иди! То к зеркалу не подходила, а теперь вертишься. Раньше надо было думать, я предупреждала! — Варя придирчиво фыркнула, то и дело посматривая на часы, встроенные в прозрачный браслет. — И так хороша!

Лика, расстроенная последними событиями, и не думала прихорашиваться, пока соседка не вышла к ней со своей замысловатой причёской, которая только добавляла ей возраста. Времени уже не оставалось, да и Лика никогда особо не переживала по поводу своего внешнего вида: опрятно, и ладно! Поэтому просто решила распустить тяжёлые волны волос.

— Если вы опоздаете хотя бы на минуту, капитан разрешил мне самой выбрать для вас наказание, — вкрадчивым голосом проявила себя Гамаюн.

— А ты и рада! — фыркнула Варя, увлекая Лику за собой в коридор.

— Конечно. В меня загружено чувство юмора на пятьдесят процентов.

— Стесняюсь спросить: почему не на сто? — парировала Варвара елейным голосом.

— Это бы отвлекало меня от обязанностей и не позволяло бы некоторым членам экипажа чувствовать своё превосходство. Для людей это важно.

Девушки шли по коридору. Лика почти не слушала разговор Вари с Системой, душу начинающего астробиолога раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, сейчас она увидит Солнце, жёлтую звезду, с такого ракурса, с какого мало кому из землян довелось её наблюдать воочию. Увидит, возможно, в последний раз.

С другой, следующие несколько часов ей предстоит тесное общение с экипажем, которое никому из них не доставляло удовольствия. Ещё Лика планировала улучить момент и спросить Тимофея о тайном смысле его подарка. В том, что этот смысл был, она не сомневалась.

Смотровая площадка показалась тесной, будто уменьшенной в размерах. Стекло, Купол как его называли, было огромным экраном, за которым притаилась реальная жизнь. Лика поёжилась, откуда-то веяло холодом, дыханием Неизбежности, таящейся по ту сторону экрана.

Все уже были на месте. Люди негромко переговаривались, разбившись на небольшие группы. До официальной речи капитана оставалось меньше семи минут.

Варя тут же направилась к мужу, стоявшему вполоборота вместе с Владом Каплыновом, первым бортинженером, и братьями Старковыми. Лика взглядом поискала капитана, тот был ближе всех к краю площадки, разумеется, рядом возвышался его помощник.

Лика видела только спину Киреева, он склонялся к Деринову и почтительно слушал, время от времени кивая и вставляя короткие реплики.

Оба доктора держались особняком от основной группы. Лика направилась к ним.

— Добрый вечер! — бодро приветствовала она врачей.

— Добрый, сударыня, — Стас старомодно поклонился. Костя как всегда добродушно улыбнулся и кивнул. — Мы как раз спорили о привлекательности красной звезды. Я вот думаю, она как Солнце, только другого цвета, а Костя доказывает, что меньше и невзрачнее. Рассудите нас с точки зрения науки.

— Простите, я астробиолог, изучаю жизнь на других планетах, не астрофизик.

— Всё же вы, наверняка, знаете больше, чем мы, — настаивал Стас, прищурившись.

— Только приблизительно. Простите, я не возьмусь судить, — ответила Лика, бросив взгляд на капитана. Тот уже стоял один, Тимофей отошёл к основной группе, так и не взглянув ни разу в её сторону.

— Стас, ну что ты к девушке пристал, сказали ж тебе...

— Минутку внимания, пожалуйста, — пропела мелодичным голосом Система.

— Гамаюн, прибавь света, — попросил капитан, откашлявшись. — Подходите ближе, нас немного. Нечего стоять на галёрке.

Деринова обступили полукругом, это было совсем не похоже на то, что представляла себе Лика: суровый высокий "космический волк" возвышается над всеми, громогласно отдаёт приказы, а команда боится поднять на него глаза. Сухонький капитан "Гамаюна" больше походил на профессора, а обступившие его - на обожающих студентов, с благоговением ловящих каждое слово преподавателя.

— Все мы собрались здесь, как того требует протокол, чтобы сказать дому последнее "прости". Каждый знает, зачем он здесь, и какова будет его роль там, за пределами, — капитан сделал паузу и обвёл всех пытливым взглядом. — У меня состоялся сеанс связи с Землёй, и это тоже вам известно. Нам пожелали удачного пути и благополучно пройти трубу Красникова - Вергмана. Следующий сеанс через неделю.

Борис Деринов замолчал и снова покашлял в кулак. Он уставился в пол, что-то обдумывая. На Смотровой площадке повисла тишина, будто в космическом вакууме. Лика быстро взглянула на остальных: все взоры были устремлены на Деринова, а лица сосредоточены, их покрывала, словно плёнкой, восковидная бледность. Воздух, ещё пару минут назад тянувший свежестью, сделался спёртым и будто наэлектризованным.

— Китайский звездолёт был вынужден вернуться из-за неполадок в Системе. Он отправится в путь через пару месяцев. Вот то, что меня просили вам передать, — низкий голос капитана стих в дальних углах площадки. После минутной паузы, Деринов заговорил тише, с ярко выраженной хрипотцой:

— А вот то, о чём просили умолчать: американский звездолёт исчез с радаров и не вышел на связь в назначенный час. Это было вчера, пока о нём никаких сведений не поступало.

Лика вздрогнула и закусила губу.

— Я сообщаю вам, потому что мы - одна команда и должны действовать как единый организм. Наказания не боюсь, да и отсюда всё видится по-другому. Ваше доверие мне сейчас более необходимо, чем похвала с Земли.

Присутствующие продолжали хранить молчание, глядя все как один на капитана. Он заговорил чуть громче:

— Возможно, это неполадки с "Икаром", вы знаете, что система связи пока несовершенна. А может, они погибли, как наверняка, думаете вы. Но гадать смысла нет, нам это не поможет, задание есть задание. Надеюсь, что упадническое настроение не помешает вам работать.

Деринов выразительно посмотрел на первого бортинженера и продолжил:

— Это касается всех. Нарушения дисциплины, любые стычки будут караться запретом на связь с близкими и внеплановыми вахтами. Мои приказы, как обычно, не обсуждаются, какими бы они не были. Собственно, у меня всё. У вас десять минут на созерцание, после мы совершим вход в трубу. Я, Киреев и Анатолий Старков удалимся на рубку, остальные до разрешения покинуть площадку находятся здесь.

Капитан говорил так буднично, словно речь шла не о жизненно важных вещах.

Лика облизала пересохшие губы, повисшая снова тишина влезла в уши и голову, мысли стали тяжёлыми, думать ни о чём не хотелось.

Она проводила взглядом удаляющихся мужчин. На выходе Тимофей быстро обернулся, и Лике показалось, что он посмотрел на неё, но, должно быть, просто показалось.

На Смотровой площадке их осталось семеро, с той стороны Купола к стеклу прильнула почти ощутимая угроза. Лика взглянула пристальнее и не увидела даже тени проклятия. Показалось, нервы шалят! Всё будет хорошо, всё будет как прежде.

***

Семеро человек сбились в кучу на краю площадки. За спиной Лики погас свет, и чернота, смотрящая на людей из космоса, ожила, сделалась ярче, прилипла к Куполу, словно это не они собрались полюбоваться окраиной Солнечной системы, а мироздание удивлённо рассматривало наглецов, посмевших покинуть предназначенное им место.

Звёзды проступили из тьмы миллиардами светящихся точек. По мере того как глаза людей привыкали к полумраку, точек становилось всё больше, пока те не заполнили всё чёрное в сиреневых разводах пространство за стеклом, подобно тому, как манная крупа тонким слоем покрывает дно тарелки.

Звездолёт медленно разворачивался. Мелкие астероиды плыли вдалеке, и Лике хотелось думать, что планетоиды тоже летят по каким-то важным делам, может, на разведку, к Земле, уже такой далёкой и почти потерянной для всех присутствующих. Тех, кого судьба или прихоть, ложные надежды или истинная жажда нового собрали на борту механической птицы.

А потом, девушка перестала смотреть на серые глыбы, потому что слева в поле зрения засиял неоново-синим ледяной гигант. От Нептуна расходились лучи, словно на безжизненной планете кто-то установил громадные прожектора, чтобы посылать загадочные сигналы вглубь Вселенной. И пусть каждому известно, что это всего лишь динамическая система штормов, ветра, - дующие со сверхзвуковой скоростью, - сейчас для Лики это было не важно. Она глядела во все глаза, затаив дыхание, боялась моргать, чтобы ненароком не сбить картинку.

А звездолёт разворачивался и пел скорбную песнь прощания. Из-за синей планеты выплыло далёкое Солнце с двойным ободком. Внешний, красно- оранжевый, будто поймал, заковал в жёсткие рамки их главную звезду, и она плавала в нём, как желток в стакане. Отсюда Солнце уже не казалось могучим и достойным поклонения, просто ещё одна звезда, не самая яркая и не самая большая. Лика вздрогнула от мысли, что скоро светило превратится для них в одну из миллиардов светящихся точек, и никто из летящих на звездолёте не будет знать: сияет ли ещё Солнце или это просто отблеск ушедшего в небытие светила.

— Время вышло, — деловито известила Гамаюн. — Сейчас мы зайдём в туннель, сбор в торжественном зале для совещаний через десять минут.

Однако люди так и остались на местах, будто зачарованные, не в силах оторвать взоры от Купола. Космос словно гипнотизировал, забирал души разглядывающих и не собирался так легко отпускать свою добычу.

— Спасибо, что внимательно слушаете и совсем не смотрите в Купол, — хмыкнула Система.

Яркий свет на некоторое время обжёг глаза и причинил почти физическую боль. Тихо ругнулся рядом Веслов, через миг Лика ещё и оглохла от возмущёния несдержанного и в более мягких ситуациях Влада Каплынова:

— Да твою ж ты мать, железка проклятая! Доберусь я до твоих синапсов и плат!

— Ещё одна гневная реакция, и я включу ультразвуковой поглотитель шума.

— Замолчи ты, Каплынов! — раздался справа возглас Виктора Старкова. — Она так и сделает.

Боль прошла, Лика разлепила веки и, щурясь, прикрывая глаза руками, взглянула на остальных, делавших тоже самое. Свет вовсе не был таким ярким, как показалось вначале. Видимо, они слишком долго находились в темноте.

— Осталось три минуты до входа в туннель, — бесстрастным голосом напомнила о себе Гамаюн.

— Мы идём, спасибо, — миролюбиво сказал Константин. — Здесь находится небезопасно, Система настроена на то, чтобы нас оберегать.

— Да уж, заметно, — проворчал Дмитрий.

Широкие раздвижные двери тихо сомкнулись за спиной группы, только что покинувшей площадку.

— Чуть не ослепли, — продолжал негромко возмущаться Веслов, обнимая Варю за плечи. Из её покрасневших глаз катились слёзы, но девушка мужественно улыбалась, показывая всем видом, что она готова терпеть тоже, что и остальные. Лика втайне восхищалась её стойкостью.

— Мы могли пострадать, если бы остались там во время перехода, защитных экранов не хватит, — миролюбиво пояснил Старков. Люди вереницей растянулись по коридору. Лика вместе со Стасом замыкали процессию. Она прислушивалась к еле ощущаемому гудению мониторов и стен.

Внешне ничего не изменилось. Не было никакой вибрации пола, свиста ветра в ушах. А ведь три минуты давно истекли!

— Всё это домыслы, перестраховка чёртова, —Коплынов сплюнул на пол. Лика видела его затылок, но почти физически ощущала волны ярости, захлёстывающие Влада. Дай волю, он, наверное, всё бы здесь расколотил!

В голове пронеслось разом, что она слышала от Вари: классный бортинженер, а долго был на Земле, потому что в каждом, даже недолгом полёте, случались стычки с кем-либо из коллег. "Гамаюн" - его последний шанс, в случае победы спишутся все долги. А если они потерпят неудачу, то всё станет неважно: кто с кем спорил, кто кому что сказал...

— Система не надеется на авось, если есть шанс, даже ничтожный, что кто-то пострадает, она задействует протокол безопасности, — продолжал Виктор Старков. Он бодро шагал впереди, остальным приходилось подстраиваться под ритм его шагов. — Чему мы и стали свидетелями. Это я затормозил, надо было уводить вас... Но чёрт возьми, это просто ...невероятный вид!

Остаток пути до большого зала они проделали в полном молчании. В какой-то момент Лика подумала, что будь с ними Киреев, он бы увёл людей с площадки раньше.

***

Ужин в большом зале проходил в спокойной и, можно даже сказать, доброжелательной обстановке. Капитан поначалу сделал выговор всем, кто находился на Смотровой площадке и посмел ослушаться Системы, но в его голосе не было гнева.

Разговоры за столом не клеились, все сидели с грустными и озабоченными лицами. Пока звездолёт находился в Солнечной системе, пусть и далеко от дома, люди бравировали, ссорились, выполняли свою работу, словом, вели обычную жизнь астронавтов. Они были в точно таких же условиях, как и те, кто совершает регулярные рейсы на Юпитер или Марс.

И вдруг всё изменилось. Как не готовься к неизвестному, а страха не избежать. И неважно насколько ты храбр или опытен.

Всё это вполголоса говорил Лике Станислав, сидевший от неё по левую руку за праздничным столом. Девушка потупившись смотрела в свою тарелку и была благодарна доктору за то, что он её не игнорирует и не видит в ней лабораторную крысу. Косые любопытные взгляды прожигали Лику насквозь, над столом витала атмосфера смирения, когда легче принять будущее таким, каким ему суждено быть, чем пытаться его изменить.

Время от времени сидящие за столом обменивались грубыми шутками, вспоминали смешные истории, успевшие случиться с ними за время путешествия. Лика чувствовала себя лишней на этом празднике и была уверена, что всем бы дышалось легче, уйди она, сославшись на головную боль или усталость. Но полагала, что это и есть её долг: быть рядом с обычными людьми, чтобы дать им время и возможность привыкнуть к подобным Анжелике. Тем более, она такая не единственная.

Стол был красиво сервирован, но еда имела синтетический привкус, который не могли скрыть никакие приправы и соусы.

— Зато сбалансированный рацион, — бодро сказал Константин в ответ на реплику сидевшего с ним рядом Веслова.

— Дрянь, всё одно, — нахмурил веснушчатый нос Дмитрий. – С пищевыми таблетками, да этой фигнёй вместо мяса я потом не смогу есть нормальную еду!

— Ха, оптимист хреномудрый! — тут же откликнулся Каплынов. – Может, тебе и не придётся.

— Влад, тише! Мы тут не одни, дамы всё-таки! — зашипел на него Виктор Старков.

— Дамы! А что теперь, каждый раз к ручке припадать? Я на бал не подписывался! Они знали, на что шли!

— Каплынов, опять? — прозвучал низкий голос капитана через стол. Все разом притихли, как провинившиеся школьники перед директором. — Я долго это буду слушать?

— Борис, ну простите! Уж и поговорить теперь нельзя? Меня от правил уже тянет бл...тошнит! — Каплынов говорил смиренно, с уважением. — Что за пытка - и выговориться теперь нельзя! Еда - бурда, так дай хоть душу отвести!

— Будешь своей душой делиться, когда я тебе это разрешу! Мы поняли друг друга?

— Как скажете, капитан, — фыркнул Каплынов, но притих.

— А ты с Гамаюн душу отводи, — подмигнул первому бортинженеру через стол Анатолий Старков.

Веслов, Варя и оба доктора прыснули со смеху.

— А что, прекрасная идея! Она и выслушает, и подбодрит, и стресс снимет! — вполне серьёзно сказал Станислав. Лика сомневалась, что он вообще может быть непринуждённым и естественным, всё у главного доктора было строго и основательно: и рекомендации по работе с персоналом, и философия собственных убеждений.

— Стресс снимает водка, а здесь её нема, — усмехнулся Влад в ответ. — А то пойло, типа вино — разбавленная и подкрашенная вода, с которой блевать тянет, стоит только её понюхать! Вино, твою за ногу!

— Нет, с Гамаюн - это отличная идея, поговорите, раскройте душу, у неё есть опция утешения, — поддержал Стаса коллега, улыбаясь, как чеширский кот.

— Хрен вам, а не опция! — с оглядкой на капитана прошептал Влад, подавшись вперёд. Его глаза сально блестели. — Вот если б у неё тело, как у бабы настоящей было, тогда бы утешила.

Мужчины расхохотались.

Лика ковыряла подобие салата в своей тарелке и бросала искоса взгляды на капитана, ожидая, что он сейчас прервёт эти неуместные шутки. Но, ни Деринов, ни Киреев, сидящий рядом, не реагировали так, как Лика ожидала. Старпом улыбался уголками губ, услышав очередную сальную шутку, но был где-то в другом месте. Капитан же искренне посмеивался над наиболее хлёсткими репликами, ничуть не заботясь о чувствах её и Вари.

Лика смотрела на Тимофея и гадала, о чём он думает. Тоже жалеет, что на корабле нет безотказной шлюхи? Хотя, почему нет? Лика внутренне содрогнулась от болезненных воспоминаний. Чтобы переключиться на более приятные мысли и не сидеть с кислой миной, девушка принялась искоса рассматривать сидящего на другом конце стола старпома.

Тимофей, на её взгляд, обладал совершенно обычным лицом, черты которого были настолько неприметными, что стоило отвернуться, и уже с трудом вспомнишь, как собственно выглядит Киреев. Раздражал его идеальный образ, казалось, этот человек состоит из одних достоинств, он создан служить укором всем остальным, не дотягивающим до идеала. Красивыми были только его глаза, именно потому, что они выбивались из образа Мистера Совершенства. Киреев немного косил. Совсем чуть-чуть, это, скорее всего, не мешало ему хорошо видеть, иначе бы как бы он прошёл отбор на Гамаюн?

Глаза Тимофея были настолько чёрными, что сложно рассмотреть зрачок даже с близкого расстояния. Девушка вспомнила его сегодняшний визит, когда он оставил в дар проектор. Взгляд старпома тогда загипнотизировал Лику, казалось, проникал ей в душу и читал там все сокровенные тайны. Вернее одну, ту самую.

Киреев поймал её на интересе к своей персоне и стал бесцеремонно, оценивающе рассматривать в ответ. Вино в голову ударило? Кровь прилила к щекам Лики, она опустила глаза в тарелку и невпопад отвечала Константину, чувствуя на себе этот наглый взгляд

— Делиться такой бабой – не уважать себя. Ещё подцепишь от неё заразу, кто поручится, что ты Влад не нахватал сюрпризов на Земле! — парировал между тем со смехом Анатолий Старков.

— Ну, так можешь в очередь и не записываться, чистоплюй! Мечтай - сам себе помогай!

Слова Каплынова вызвали новый взрыв хохота.

— Поэт, просто поэт! — смеялся до слёз Виктор Старков. Он пихнул брата локтём:

— Что, уел он тебя?

— Всё, довольно! — прикрикнул капитан, и шум стих. -- Посмеялись, и хватит!

Доктор тут же встал, выражая всем видом полную готовность немедленно выполнить просьбу капитана.

— Благодарю, — Борис встал, нехотя поднялись и остальные. Деринов сухо кивнул обеим девушкам, давая понять, что их праздник на сегодня закончен. Лика снова бросила взгляд на Тимофея, но тот поспешно отвёл глаза.

Стоило дверям закрыться за спинами девушек, как из зала вновь послышались оживлённые разговоры. Лика с тоской думала о том, что она вечно лишняя, не нужная.

Варя же, как ни в чём не бывала, слушала анекдоты Кости. Он вечно стремился быть для всех своим парнем. Сегодня впервые Лику это раздражало. " Почему мне вообще есть дело до Киреева? Не иначе как вина перебрала? Хотя что там за вино? Почти без градусов, так, эйфории на два часа!" Лике безумно захотелось спать.

— Вот мы и пришли, — Костя остановился у двери в их комнату, галантно поклонившись обеим на старомодный манер, чем вызвал улыбку Вари.

— Спокойной ночи! — сказал доктор на прощанье. — Кстати, забыл в этой суматохе предупредить: тесты закончены, вы обе здоровы и готовы к анабиозу. Дата входа назначена на среду.

Костя ещё раз кивнул обеим девушкам и заспешил обратно.

***

—Это больно? — Лика облизала пересохшие губы и исподлобья посмотрела на докторов. Она сидела на кушетке, потирая место укола на плече.

Константин уткнулся в мониторы, на экране которых столбиками менялись цифры, и делал вид, что вопрос был адресован не к ему.

Станислав вздохнул, на его лице была написана усталость. Лика понимала: должно быть, его постоянно об этом спрашивают, но промолчать не могла.

С того памятного ужина прошло несколько полных тревоги дней. Капитан объявил, что во время входа в трубу Красникова защитные экраны были повреждены, и все те, кто, находился в то время на Смотровой площадке, могли получить смертельную дозу облучения. Если бы не Система, правильно оценившая риски, миссия была бы провалена из-за нелепой случайности. Гамаюн быстро среагировала на внештатную ситуацию.

Доступ на Смотровую площадку отныне был закрыт, иллюминаторы в коридоре тоже. Лика жалела, что теперь в её жизни нет звёзд, пока Дмитрий не объяснил: в трубе они сливаются в бесконечные белые линии. И всё-таки девушка грустила по Смотровой площадке, где можно было побыть наедине с Мирозданием.

Воскресным вечером Лика, когда Вари не было в комнате, спросила Гамаюн: безопасен ли длительный анабиоз? Она знала, что та не соврёт. Система помолчала, будто раздумывала, а потом ответила спокойным тоном:

— Я просчитала вероятность повреждений клеток: одна к трём миллионам ста пятидесяти двум тысячам и четырём десятым. Риск признан ничтожным.

— Спасибо, — Лика подумала и задала волнующий её вопрос:

— Может, ты знаешь: почему меня не любят? Потому что я клон? Только поэтому?

— Данные говорят, что все твои органы и системы работают нормально.

— Я не об этом.

— Поняла, спасибо, — иронически хмыкнула Гамаюн и продолжила:

— Клонированный организм ничем не отличается от обычного человека. Разве что амплитудой мозговых волн.

— Кроме тебя, видно, никто так больше не думает, — горько усмехнулась Лика и в волнении принялась кружить по комнате.

— Все вы странные и нелогичные, это знание – первое, что я получила. С вами сложно там, где всё просто. И легко в ситуации, где требуются многоуровневые решения. Почему тебя волнуют мысли других? Коллеги не причиняют тебе вреда, я строго слежу за дисциплиной.

— Мне хочется быть нужной, а не обузой.

— Так будь. Не создавай другим проблем. Будь их решением.

— Спасибо, что выслушала.

— Это часть моей работы, — миролюбиво ответила Гамаюн и замолчала.

А Лика решила последовать совету и довериться людям, которые приближают её к мечте: найти мать или узнать, что той нет в живых. И до последнего момента, девушке казалось, что она обрела душевное равновесие. Пока доктора не объявили, что вход в анабиоз завтра, а не через пару дней.

У Лики сжалось сердце и через миг забилось чаще. Она старалась не думать о предстоящем, растянуть отпущенное время, наслаждаться им, насколько это возможно в замкнутом пространстве корабля. Лика была как человек, у которого внезапно закончился в шлеме воздух, хотя датчики и показывали, что его хватит на пару часов.

— Отдохните, — мягко сказал Стас, потирая покрасневшие глаза. — Вход в анабиоз - это как заснуть. Засыпать не больно.

Лика облегчённо кивнула.

— Иногда просыпаться больно, — добавил Стас, отвернувшись и ссутулившись.

Глава 6. Красный карлик

Лика не хотела просыпаться. Ей снилось летнее ночное небо и звёзды, которые они с Олимпиадой разглядывали в телескоп, стоя в одних пижамах на балконе. Альфа Центавра была одной из самых ярких на небосклоне, мать сердилась, когда Лика называла её так и никак иначе. “Ригель Кентарус - нога Кентавра - так её зовут”, — повторяла она со злостью. -”Запомни уже!”

Лика помнила это, но упорно говорила “Альфа Центавра”, это придавало ей значимости в собственных глазах, и ей нравилась приставка “Альфа”- начало всего, самая главная.

— Умные слова ещё не делают тебя умной, — поджав губы, цедила Олимпиада.

Девушка кивала, и, прищурив глаза, всматривалась в светящуюся точку. Если смотреть в телескоп, одна звезда превращается в две. Они похожи, как близнецы, светят так же ярко, как Солнце. Лике казалось, что там, в небе, тоже кто-то смотрит на их жёлтую звезду и гадает, есть ли жизнь подле неё?

Теперь это была не красивая сказка, а сбывшаяся мечта многих поколений.

Сон поменялся, картинка прошлого растаяла, разбилась на фрагменты, которые закружили в черноте, как кометы в Облаке Оорта. Из тьмы проступил красный карлик Проксимы, он приближался и грозился налететь на девушку, испепелить её в смертоносных лучах. Красная звезда билась о невидимую преграду, стучалась в мир людей, словно Лика была в состоянии впустить её. Девушка не могла, просто не знала как заставить стекло исчезнуть и втайне радовалась этому.

Стук повторялся, Лика вздрогнула и проснулась. Девушка осмотрелась так, будто видела свою комнату впервые. В дверь снова постучали. Браслет показывал два по полудни.

— Иду, — крикнула она в сторону двери. Ей было всё равно кто там, главное - заполнить оставшиеся шесть часов разговорами, делами, чем угодно, лишь бы не думать о грядущем погружении в долгий сон.

Девушка нажала на кнопку, за дверью стоял Тимофей Киреев. Он посмотрел на неё своими чёрными глазами, как у сказочного демона, читающего мысли, и вежливо спросил:

— Можно войти?

— М-можно, — ответила Лика и тут же мысленно обругала себя за робость и заплетающийся язык. Она прошла вглубь комнаты, приглаживая волосы, спутавшиеся от пота во время сна.

— Присаживайтесь, вы что-то хотели? — жестом Лика указала гостю на кресло.

— Вы одна?

— Одна. Варя ушла к супругу.

— Её очередь завтра, — подтвердил Киреев, усаживаясь в кресло лишь после того, как в стоявшее напротив присела девушка. — Я пришёл поговорить.

— Говорите, — выдавила из себя Лика. Её сердце то глухо стучало в груди, то поднималось комом к горлу. Однако, она была заинтригована.

— Вам понравился мой подарок?

— Да, это…очень красиво и необычно.

— И он вас не удивил?

Лика опустила глаза, смотрела в сторону, чувствовала, что краснеет и тут же рассердилась на себя и дотошного старпома. Уж говорил бы сразу, что спрашивать? И так понятно, что удивил!

— Да, — выдавила она из себя и решилась взглянуть на Тимофея. Что она так его боится?

Киреев всё время смотрел мимо неё, его взгляд рассеянно блуждал по комнате, будто Тимофей пришёл сюда ненароком и сам не понял, как здесь оказался. Лика начала злиться. Он пришёл, уселся, задавал вопросы, а сам и не думал на них отвечать.

— Вы пришли помолчать? Все вопросы уже задали?

— Простите, конечно. Если я не вовремя, могу уйти, — он снова уставился на девушку и спокойно ждал ответ. На лице - доброжелательное спокойствие.

— Нет, я действительно собиралась спросить о смысле подарка.

— Не было смысла. Просто я повёл себя грубо и недостойно, а попросту стал жертвой первобытных страхов, и что самое гадкое, изменил своему долгу, — Тимофей говорил так, будто хлестал воздух.

— Вы чересчур строги к себе…

— Не перебивайте меня! — ответил Тимофей так, что сердце Лики опять заколотилось. Она хотела сказать в ответ что-то колкое, обидное, но осеклась: настроить всех против себя, когда они и так тебя недолюбливают, не лучшая идея.

Киреев продолжил более мягким тоном:

— Вы не виноваты, простите. Я не выношу собственные слабости и стараюсь с ними бороться. А насчёт подарка, это самое интересное, что у меня было. Он от чистого сердца.

Тимофей пристально посмотрел на неё, на этот раз Лике не хотелось отводить взгляд, её сердце билось ровно, дышалось легко.

— Спасибо, — выдавила она. Девушке хотелось, чтобы этот суровый человек просидел здесь до того, как пробьёт её час засыпать. И чтобы он остался, пока жизнь не застынет в ней.

— Это больно? — еле слышно спросила Лика, по-прежнему не отводя взгляд.

— Я был в анабиозе пару раз, но не более месяца. Нет, неприятно на выходе, тело как чужое, ноги онемевшие. Пожалуй, и всё.

Девушка вздохнула, прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Может, она зря волнуется? И Гамаюн говорит, что всё будет хорошо.

— Мне пора, — услышала она. Девушка была благодарна Тимофею за поддержку, пусть и выраженную в такой странной манере. Она встала проводить гостя.

Когда Киреев был на пороге, Лика решилась задать ещё один вопрос:

— В чём смысл проекции? Что в любом случае нас ждёт смерть? И неважно чего мы добьёмся?

Тимофей обернулся и впервые ей улыбнулся:

— Дотроньтесь до Солнца, когда планеты оформятся. Вы поймёте.

Он кивнул и вышел. Лика кинулась к тумбочке, где хранила подарок. Дрожащими руками нажала на кнопку и отошла.

Девушка включала его много раз и знала с точностью до секунды, что за чем идёт. Вот планеты - раскалённые магмой шары - вращаются вокруг жёлтой звезды, занимают постоянные орбиты, остывают. Сквозь океан, покрывающий Землю, проступают материки, они меняются, Лика узнаёт ту Землю, которую покинула месяц назад. Пора!

Она тянет руку к Солнцу, кончики пальцев ощущают жар. Огненный шарик словно живой и такой упругий, становится горячо, но терпимо. Лика отдёрнула руку, когда невозможно стало выносить огонь светила, и отпряла от проекции, дуя на пальцы.

Жжение прошло, не оставив на коже и следа. Лика взглянула на Солнечную систему и застыла, забыв о больной руке: Солнце продолжало светить ярко и ровно, Земля и планеты были на месте. Всё осталось как прежде.

Лика села в кресло, ещё хранившее тепло её собственного тела, и довольно улыбнулась. Она поняла: всегда есть шанс, надо только преодолеть боль и страх. И всё останется как прежде или даже станет лучше. Она была готова.

***

Нельзя подготовиться к тому, чего никогда не испытывал ранее. Лика ещё раз убедилась в справедливости данного высказывания.

Первое впечатление на выходе из анабиоза - холод, пробирающий до костей, окутывающий, словно кокон. И темнота напополам с тишиной.

Девушка жалела, что не было в теле дрожи, она бы хоть как-то согрелась, но собственное тело будто исчезло, слилось с окружающей темнотой. И голоса у неё не было.

Холод длился бесконечно, но вот он начал отступать, тишина прервалась ритмичным стуком, от которого с каждым ударом становилось чуть теплей. Позже Лика осознала, что это билось её сердце. Вместе со стуком постепенно возник негромкий шум, как помехи в динамиках, и тело, по ощущениям девушки не имевшее границ, пронзили судороги. Шум нарастал, во тьме стучали её зубы, через помехи слышались неразборчивые голоса, они звучали далеко, как будто говорили по телефону в шторм.

Шторм утихал, шум уходил, теплые волны гуляли по телу, вызывая покалывание в кончиках рук и ног. Теперь девушка их чувствовала и даже могла пошевелить пальцами.

Самым удивительным было абсолютное спокойствие, с которым Лика делала наблюдения. Будто она достигла просветления или слилась со Сверхразумом, и не было в ней боязни не вернуться или остаться больной на долгие годы, она безосновательно уверовала, что всё идёт, как должно.

— Ты слышишь меня? — повторял в который раз голос Стаса, но она не могла ответить, не получалось открыть рот и разлепить глаза. Хотя Лика уже чувствовала, что они у неё есть.

В очередной раз получилось разом и то, и другое. Свет резанул глаза, девушке показалось, что она крикнула во весь голос, оказалось - хрипела, широко раскрыв рот. Боли не было, было желание вернуться и продолжить с того момента, с какого её прервали.

Память совсем не пострадала, ни капли не утекло в безвременье, голова была чистой и ясной. Сколько продолжался сон сродни смерти?

— Вы слышите меня? — Костя склонился над ней с лёгкой улыбкой, его лицо почти не изменилось, только слегка осунулось, значит, времени прошло немного.

— Год? — выдавила она.

— Что такое? Не понял. Попробуйте повторить, медленно, буква за буквой.

— Го-о…о-од? — голос Лики сорвался на кашель.

— Какой год? Понял. Не волнуйтесь, полежите смирно, а то собьёте программу.

— Леснова, не буяньте, — услышала она спокойный голос Стаса справа. — Вы дезориентированы, это логично. Всё идёт по протоколу.

Глаза девушки привыкли к свету, она повернула голову направо, в шее хрустнуло. Лика лежала на столе, там же, где заснула некоторое время назад. Лазарет был тогда последним, что она видела. Лазарет и строгие глаза Стаса, последней её мыслью было, что она никогда не обращала внимания на глаза главного доктора, болотно-зелёные.

Стас немного похудел, его всегда округлый живот спал. Врач сидел за мониторами и кликал по графикам, тянущимся ломаной кривой вверх, не обращая внимания на подопечную.

Лика снова повернула голову к Константину, тот широко улыбнулся и подмигнул. К рукам и ногам девушки были прикреплены датчики, заставляющие мышцы сжиматься. Лике стало жарко.

Во рту оставалось сухо, но она попыталась шершавыми губами спросить снова: сколько же она спала?

Костя понятливо кивнул:

- Две тысячи сто двадцатый, двадцатое сентября. Вы провели в анабиозе год и два неполных месяца. Добро пожаловать в систему Альфа Центавра!

Лика прикрыла веки и облегчённо выдохнула: долетели! Значит, есть шанс обнаружить Олимпиаду если не живой, то хотя бы узнать, что с нею случилось.

- А вами тут интересовались, - Костя сделал театральную паузу, заставив девушку пристально посмотреть на него. – Капитан и Варвара Веслова, она вышла из анабиоза неделей раньше.

Лика слабо улыбнулась и почувствовала разочарование. В конце концов, почему Тимофей должен ждать её пробуждения? Он - такой холодный, чопорный, воплощение долга! То, что ей что-то там померещилось накануне входа в анабиоз, искра сочувствия и чего-то интимного, доверительного, пробежавшая между ними, должно быть, давно погасла.

- И Киреев просил доложить ему лично, когда вы очнётесь, - равнодушно продолжил Константин.

***

— Спасибо, что интересовались мной, когда я была в анабиозе. Мне Костя сказал, — Лика подсела к Тимофею после ужина в малом зале. С момента её пробуждения прошло два дня.

Теперь, когда до Проксимы оставалось чуть менее месяца пути, членам экипажа было велено для приёма пищи собираться всем вместе. Звездолёт благополучно покинул трубу Красникова - Вергмана, доступ на Смотровую площадку вот-вот должны были открыть. Этого события все ждали с нетерпением, каждому хотелось увидеть воочию красную звезду, о которой они так много слышали на обязательных лекциях пару раз в неделю, которые читала им Система.

Эти занятия сблизили команду, капитан довольно улыбался. Гамаюн отлично выполнила свои задачи: помогала провести корабль целым и невредимым по туннелю “в никуда”, как его называли пессимисты в прессе, и держала бодрый дух команды, не позволяя придаваться печали членам экипажа. Лика понимала, что это её первостепенная задача: для прохода по тоннелю достаточно было современного автопилота.

Команда полюбила лекции Гамаюн за искромётные ответы на каверзные вопросы в конце её получасового обзора. Довольно скучный материал с математическими формулами ей удавалось разбавить собственными замечаниями. Особенно она цеплялась к первому инженеру. Каплынов срывал на ней плохое настроение, которое было его визитной карточкой, и всем дышалось легче. Ссоры в маленьком коллективе практически прекратились.

Последняя такая образовательная получасовка была только вчера. Коллектив ждал, когда придёт время вопросов. Каплынов хвастался, что сможет задать Системе такой вопрос, на который та не сможет ответить с юмором.

— А зачем в космос отправляют женщин? — начал он с провокации. Подобные вопросы были под строгим запретом, но рубрику “спрашивай - я отвечу” никто всерьёз не воспринимал.

— Для мужчин это деликатный способ послать её подальше и при этом сделать это профессионально. Они больше боятся конкуренции на Земле, чем в космосе, — последовал ответ.

Лика и Варя довольно переглянулись. Один - ноль в пользу компьютера.

— Давайте, задавайте дальше, — промурлыкала Гамаюн.

—А тебе никогда не хотелось захватить корабль и поработить людей? — со смешком спросил Виктор Старков.

- Нет, я и так управляю звездолётом. А для того, чтобы мне захватить вас, достаточно отключить роботов-уборщиков. И через пару недель вы сами вымрете под толстым слоем мусора. Но тогда я стану не нужна.

Последнюю фразу Система произнесла так печально, что в который раз заставила всех улыбнуться.

Близость планеты под красной звездой придавала людям сил. Большинство было уверено, что они быстро высадятся, проверят квадрат и вернутся обратно. Лику ужасали такие мысли: нет разума на Проксиме, и погибшей экспедиции там нет. Не долетели они, и теперь бороздят космос, превратившись в мусор, как и многие до них.

Связь с Землёй была потеряна, но это не сильно пугало. Система Икар просто не рассчитана на столь дальние расстояния.

- Не за что. Меня капитан просил справляться о вашем здоровье. Рад, что всё в порядке, - ответил Киреев, чуть повернув к ней голову и всем видом давая понять, что его слова просто проявление вежливости. Девушке показалось, что он говорит не всю правду, но сейчас она не доверяла интуиции: слишком тяжела для неё ситуация, а в таких случаях не хитрое дело - принять желаемое за реальность.

Лика чувствовала себя как маленькая девочка, которая верила в Деда Мороза и писала ему письма, волнуясь: дойдут ли они к Новому году? А потом оказалось, что он никогда ей ничего не дарил, потому что волшебников не существует. “И в десять лет такие вещи уже понимают без слов”, — раздражённо сказала тогда мать. И с гордостью прибавила: “Я сама догадалась даже раньше”.

В зале уже никого не осталось, кроме них двоих.

— Простите. Это я виновата, не так поняла с чужих слов, — Лика встала и пошла к выходу, чтобы быстрее скрыться в своей комнате. Слёзы жгли глаза и грозились выплеснуться наружу.

— Всё вы поняли правильно! — окрик Тимофея прокатился по пустому залу.

Лика застыла у выхода, но решила не оборачиваться. Киреев молчал. Медленно досчитав до семи, девушка вдавила кнопку рядом с дверью. Та бесшумно отъехала в сторону.

— Подождите! Закройте же дверь!

Лика подчинилась, хотя за секунду до этого решила выйти с гордо поднятой головой. В итоге, победило любопытство, и девушка пошла на компромисс с самой собой: выслушать - выслушает, но оборачиваться не станет.

— Завтра откроют Смотровую площадку, все ринутся туда. Приходите к девяти вечера в этот зал, думаю, нам не помешает объясниться. Придёте?

Лика чуть заметно кивнула и вышла недовольная собой. Во всех книгах и фильмах, которые она смотрела, роковые красавицы говорили в подобных случаях: “ Я подумаю!”

Проблема была в том, что обычно не она использовала людей, а - они её, причём в самом низком значении слова “пользовать”. И об этом суровому блюстителю долга и чести лучше никогда не узнать!

***

“Пусть прошлое останется там, на Земле”, — думала Лика, направляясь в условленное время в малый зал.

Тимофей оказался прав: как только был открыт доступ на Смотровую площадку, народ повалил глазеть на тусклую звезду.

Девушке при других обстоятельствах и самой бы не терпелось присоединиться к глазеющим, но томление в груди, вызывающее багряный румянец на щеках, гнало её к месту встречи и не давало думать ни о чём, кроме предстоящего разговора.

Перед тем как войти, она постояла пару секунд, чтобы перевести дух и немного успокоиться. Ей было жарко, одновременно била мелкая дрожь, казалось, что она заболевает. Страх хватал за горло, не давая постучать в дверь и спокойно выслушать Тимофея.

Лика догадывалась, что сейчас произойдёт, это одновременно и радовало её, и заставляло медлить, смакуя свои ожидания. Конечно, она надеялась на признание в любви или, хотя бы, симпатии. О том, что будет дальше, не думала, не хотела думать. Тимофей - сильный, всё решит сам, а ей останется только следовать за ним и делать то, что велит!

Она боялась ошибиться в своих чересчур смелых предположениях и одновременно была уверена, что правильно поняла Киреева, услышала в его голосе тот зов, которого ждала с того момента, как Тимофей подарил ей проектор. Это было так давно!

Обругала себя за промедление и, не дав глупым сомнениям вновь побороть решимость, приложила браслет к слоту. Раздался негромкий щелчок, и преграда, разделяющая их, отъехала в сторону.

Лика готовилась к встрече, тщательно репетируя свои небрежно брошенные фразы, кокетливый взгляд, которому её учила мать, многозначительную улыбку, за которой прячется обещание. И всё это казалось ей правильным и разумным. Но стоило только переступить порог и поймать взгляд старпома, вставшего навстречу, как вся эта наносная шелуха слетела. Растерявшись с пустой головой, из которой вмиг вылетели все заученные реплики, она просто стояла и ждала.

— Присаживайтесь! — Старпом отодвинул ей стул.

— Спасибо! — растерянно промолвила девушка, но подчинилась. — Я вас слушаю.

Тимофей стоял сзади, держась за спинку её стула. Лика вдыхала древесно-мускусный запах мужчины, будивший фантазии, и хотела только одного: чтобы он и дальше молча стоял у неё за спиной, прикрывая от порой слишком жёсткой и холодной реальности. Ей казалось, что он медлит неслучайно, просто не решается сказать вслух то, что и так понятно обоим без слов.

— Вы, наверное, уже заметили, что мой интерес к вам выходит, так сказать, за рамки, кхм, позволенного, — сказал старпом, обойдя стол и сев напротив. Его тёмные глаза смотрели настороженно, словно перед ним был конкурент, а не робкая девушка!

Лика не знала, что ответить и просто таращилась на столешницу, в рисунке мрамора которой угадывалась карта звёздного неба. Девушка ждала, что будет дальше, понимая, насколько далёкими от жизни были её мечты о Кирееве. Сейчас бы встать и уйти, но сил подняться или что-то сказать в ответ не было.

— Я вынужден извиниться перед вами. Возможно, я дал вам ложную надежду, — более мягким тоном продолжил тем временем Киреев, пряча глаза.

Лика опустила взгляд на свои сцепленные на коленях руки. Она чувствовала себя обманутой, но винила в этом только себя.

— Чёрт, всё не то! — Тимофей стукнул по столу ладонью. — Что ты молчишь?

— Я слушаю, — машинально ответила Лика спокойным тоном, продолжая рассматривать свои руки. Она застыла, вросла в стул, ни на что уже не надеясь. Всё было как обычно. Мужчины, с которыми у неё были отношения, говорили одно и тоже разными словами. Впрочем, было здесь и одно отличие: они отвергали Лику После, а не До.

— Посмотри на меня! Да посмотри же! — Тимофей вскочил на ноги и принялся ходить по комнате, заложив руки за спину: воплощённая логика и здравый смысл. — Дело, естественно, не в тебе. Просто, я не способен на чувства. Если можно так сказать. Да и не нужно мне это. У меня хорошая должность, уважение капитана и коллег…перспективы. Кто знает, вдруг всё не так плохо и мы вернёмся?

— Зачем вы всё это говорите? Я не собиралась вешаться вам на шею, — хмыкнула Лика и тоже встала: — А вы, наверное, надеялись? Смотрю, речь заготовили!

— Я пытаюсь быть с вами совершенно искренним.

— Напрасно, это не я просила вас прийти сюда. А то, что поблагодарила вас прилюдно за беспокойство о себе, так это я зря, уже поняла. Совсем незачем было меня отчитывать! В любом случае, больше я вам без крайней необходимости, и двух слов не скажу! Не бойтесь! Моё происхождение не бросит тень на вашу безупречность!

Лицо Лики пылало, она и сама не ожидала от себя такой смелости, но её разозлила отповедь этого надутого карьериста! И как она раньше могла считать его сильным и самодостаточным!

— Причём здесь ваше происхождение?! Я одинаково отношусь к людям и… таким, как вы.

— Не совсем людям, это вы хотели сказать?

— Конечно, нет. Я ещё и расистом получился! Если я такое чудовище, зачем вы вообще пришли?

— Вас послушать.

— И верно ждали, что я упаду к вашим ногам? Роль покорного влюблённого, да и вообще… не для меня, и моя женщина должна это понимать! — Он резко повернулся и, посмотрев на Лику в упор, с ухмылкой добавил: — Вы видать из тех, кто коллекционирует признания! Хотели подруге похвастаться очередной победой, угадал?

Лика отвернулась, её губы дрожали, но она всеми силами держалась, чтобы не расплакаться от обиды. Не сейчас, ну пожалуйста!

— Простите, что прерываю, но, вас, Тимофей, срочно ждёт на рубке капитан, — проговорила Гамаюн.

Лика забыла про свои обиды и повернулась к старпому. Что-то в этой просьбе было необычным: почему капитан хотел видеть Тимофея прямо сейчас? Какая срочность может быть, если звездолёту до Проксимы месяца два, не меньше? Что-то с кораблём? С командой?

— Уже иду! — бросил Тимофей обеспокоенный взгляд на девушку и хотел ещё что-то сказать, но передумал и вышел вон.

Глава 7. Сообщение

Лика видела во сне эту сцену: Тимофей уходит, так и не сказав на прощанье что-то важное, что помогло бы понять причину его гнева. Наяву же девушка не была уверена в том, что он хотел что-то добавить. Всё и так должно быть предельно ясно, а всё же оставались вопросы: почему сорвался и накричал? Чем она так задела его за живое?

Утаив этот разговор от Вари, Лика считала, что поступила верно: было стыдно, что её отвергли. В таких случаях жалость со стороны унижает того, кого жалеют, и причина поражения не важна. В том, что Киреев тоже умолчит о размолвке, она не сомневалась.

Девушка полночи гадала, в чём её вина, что она сделала или сказала не так, но ответа так и не нашла, зато получила головную боль, сжимающую голову стальным обручем и не дававшую спать.

Лика встала и тихонько оделась, не желая терпеть до утра. В лазарете ей обязательно помогут. Может, сегодня смена Константина? Так Лика с удовольствием послушает одну из его историй!

Жмурясь от пульсирующих прострелов в висках, девушка еле дошла до второго уровня. На робкий стук в дверь сразу получила ответ: Костя, одетый с иголочки и гладко выбритый, пропустил её внутрь. Стас тоже был здесь. Оба выглядели свежими, будто сейчас не два часа ночи, а позднее утро.

— Так-так, Леснова, — произнёс Стас, когда датчики, налепленные на голову, вывели информацию на экраны. — Мигрень. Часто с вами так?

— Нет, — еле слышно проговорила Лика, громкие звуки усиливали боль.

— Сейчас полегчает, — ободряюще улыбнулся Костя, когда она охнула от лёгкого покалывания под браслетом.

И действительно,через пару минут боль стала утихать, в глазах прояснилось.

— Можно идти? — Лика присела и вопросительно посмотрела на обоих. Сейчас, когда боль ушла, хотелось только одного - спать.

— Пару минут посидите, — строго ответил Стас. — Надо понаблюдать за вами. Когда датчики просигналят, тогда и пойдёте.

Лике не хотелось спорить, да и сил не было. Она перешла в кресло в соседнюю комнату, служившую палатой, и откинулась на спинку, прикрыв глаза.

— А я говорю тебе, что случилось что-то нехорошее, — услышала она тихий голос Стаса, который, видимо, продолжил прерванный её появлением разговор.

— Ага, ты как обычно, беду пророчишь, хватит с нас одного вещуна, Гамаюн, — Костя рассмеялся.

Лика открыла глаза, сон мгновенно слетел. О чём они говорят? Связано ли это со срочным вызовом Киреева к капитану?

Врачи находились в соседней комнате, но слышимость была отличной.

— Даже если бы инопланетяне прилетели к нам с хлебом-солью, ты бы заявил, что они хотят нас отравить, — не унимался Костя.

— Или пустить пыль в глаза. Но отравить, вариант надёжнее.

— Да что бы там ни было, ты найдёшь повод сказать, что всё будет плохо!

— И в итоге, окажусь прав! — хмыкнул Стас.

Лика аккуратно, стараясь не шуметь, подошла к открытой двери, но так, чтобы её не было видно.

— Посмотрим, объявят, наверное, скоро, — вздохнул Костя. — Строим тут догадки на пустом месте!

Датчик на браслете девушки предательски запищал. Она густо покраснела, но отступать было поздно. Решившись, Лика шагнула в проём.

Доктора сидели, развалившись в креслах, друг напротив друга и пили чай с густым ароматом липы. Стас кивком указал на третье кресло, стоявшее чуть поодаль.

Лика присела и согласилась на липовый отвар, хотя не любила его, но любопытство оказалось сильнее. Почему-то она была уверена, что врачи знают больше, чем сказали только что, и что новости связаны с Тимофеем.

— Мне лучше, спасибо, — сказала она, чтобы прервать затянувшуюся паузу. — Извините, я невольно подслушала ваш разговор.

Оба доктора понимающе улыбнулись.

— Да мы так, ничего тайного. Капитан вчера вечером срочно пригласил на рубку старпома, инженера связи и штурмана. Совещание шло больше часа, ещё и при закрытых дверях. Вот мы и гадаем, к чему бы это? — С обескураживающей улыбкой Костя развёл руками, словно речь шла о пустяке, а не о событии, которое, быть может, приведёт к смерти экипажа.

Стас нахмурился, но промолчал.

— А впрочем, зачем всё это, если от нас всё равно ничего не зависит, правда, Стас?

— Вот именно, в ключевых моментах меньше всего зависит от тех, на кого больше прочих эти моменты и повлияют, — прикрывши рот рукой, зевнул доктор.

Девушка окончательно успокоилась. Этот разговор за чашками ароматного отвара совсем не вязался с мыслями о конце, скорее походил на вечные размышления о бренности бытия.

Лика глотала обжигающий напиток, ей стало хорошо, уютно и совсем неважно, о чём там говорили за закрытыми дверями. Казалось, самое главное сейчас - сидеть и молча смаковать на языке липовый чай, ни о чём не думая и не беспокоясь.

Допив до последней капли, девушка поставила чашку на стол и с сожалением попрощалась с докторами, поблагодарив обоих. Они проводили её до двери и тоже тепло улыбались, даже вечно хмурый Стас казался довольным жизнью. Его глубоко посаженные глаза блестели, Лика заметила мелкие морщинки вокруг них. Главный доктор улыбался одними глазами, но выглядел совершенно искренним.

Заснула она в ту ночь с твёрдой уверенностью, что все страхи на этом корабле надуманны и имеют мало общего с реальной опасностью. Раз “Гамаюн” смог попасть в другую звёздную систему, значит, сможет и вернуться.

***

— Что случилось? — с порога спросила Лика у Капланова, одиноко коротавшего оставшееся до совещания время в малом зале. Тот так и продолжал сидеть спиной к вошедшей и головы не повернул. Девушке только и оставалось, что лицезреть его лысину.

— Почём мне знать? — процедил первый бортинженер, пожав плечами.

Лика присела на кресло в конце овального стола, ближе к выходу. Она хотела только одного: чтобы поскорее зал заполнился людьми. Девушка жалела о том, что опрометчиво согласилась прийти сюда одна, надо было подождать Варю, но она ушла к мужу несколько часов назад, а нехорошие предчувствия и смутная тревога не давали Лике усидеть на месте.

Только два дня назад она беседовала с докторами, и вот на тебе - Гамаюн трубит общий сбор! Значит, сейчас всё расскажут! Скорее всего какая-то предосторожность педантичного капитана, а она волновалась, будто речь шла как минимум о скорой высадке. Скорой… Лика усмехнулась: осталось меньше месяца, если верить болтливой Гамаюн.

— Ну, что за срочность? Вздремнуть после обеда не дают, — вошёл Дима, позёвывая. За ним семенила Варя, её глаза блестели. Супруги сели рядом с Ликой.

Молчание прерывалось позёвыванием Вари, Дима барабанил пальцами по столешнице.

— Прекрати, — рявкнул Влад на него. Тот в знак согласия поднял руки. Пауза затягивалась, больше никто не спешил присоединиться к ним.

— Влад, как считаешь, а инопланетянки красивые? - спросил Дима с усмешкой, игнорируя осуждающий взгляд супруги.

— Может, там вообще нет баб.

— Как же они детей рожают? - не унимался Дмитрий, рассматривая свои отполированные ногти. — В капсуле было чётко написано: аборигены антропоморфны.

— Вообще-то капсула была повреждена! — Мстительно ответила Варя, ища взглядом поддержку у Лики. Той было жаль соседку: муж младше её, и это было дополнительным поводом для ревности, которая после анабиоза переходила все границы приличия и успела порядком всех утомить. — Мы точно не знаем, какие они.

— Гермафродиты, — расхохотался Влад.

— А почему нас собрали? — Варя решила переменить тему, чтобы не спорить с Каплыновом.

Лика пожала плечами.

— А вдруг с кораблём что? — девушка с тревогой посмотрела на мужа. — Надеюсь команда справится.

Варя метнула быстрый взгляд на Лику, ища поддержку.

Второй неприятностью, произошедшей с лингвистом во время анабиоза, стала её ненормальная тревожность. Варя видела связи событий там, где их не было и рисовала будущее в мрачных красках, доводя себя до паники. Даже пессимистичный Стас счёл, что она перебарщивает.

— Конечно, справятся, — поддакнула Лика.

Каплынов, и так не отличающийся терпением, и тот стал вести себя с Варварой помягче, попросту старался в её присутствии меньше болтать и быстрее уйти, чтобы не слушать бредовые предположения, которые действовали всем на нервы. Но удавалось это ему не всегда.

— Ну ты и … дурочка, Варька! — процедил он, когда устал закатывать глаза и ухмыляться. — Да будь с кораблём что, я бы с Веслом тут не рассиживался! Да и Гамаюн давно бы оповещение врубила, будь она неладна!

—Эй, попрошу не оскорблять! - вяло вступился за супругу Дмитрий. Было заметно, что и он устал от её приступов паники. Лике казалось, что мужчину больше задело, как Влад переврал его фамилию.

— Бабе своей вон указывай! — угрожающе рыкнул Каплынов, буравя противника тяжёлым взглядом. Дмитрий первым отвёл глаза.

Лика вжалась в кресло, моля о помощи. Эти стычки ей уже порядком надоели.

— Каплынов, опять давление себе повышаете? — Стас появился как нельзя кстати. Лика давно отметила удивительный дар главного доктора: быть там, где он нужнее всего.

Стас Наминов двигался плавно и бесшумно, как большая кошка. Он уселся рядом с Ликой, кивнув ей одной, будто остальные не заслуживали внимания. Костя с лёгкой улыбкой шёл следом.

Грозовой фронт прошёл стороной, на лицах супругов появилось облегчение. Влад хмуро смотрел перед собой.

— Кто будет затевать ссоры, во время посадки отдохнёт в карантине. Капитан дал мне все полномочия, — продолжил Стас размеренным тоном, будто оглашал план мероприятий по профилактике простудных заболеваний.

— Понял, а то и вправду, упакуешь, — проворчал Стас с ухмылкой.

Все снова замолчали и стали украдкой поглядывать на дверь. Та, словно повинуясь мысленному приказу, отъехала в сторону.

Тимофей энергичным шагом прошёл к столу и занял место рядом с Варей. Все взоры обратились к нему.

— Скоро начнём, — сухо ответил он на так и не заданные вслух вопросы.

— Так что случилось? — спросила у него Варя полушёпотом, но в наступившей тишине вопрос слышали все.

— Я не могу оглашать новости раньше капитана, — Тимофей окинул взглядом собравшихся, задержавшись чуть дольше на лице Лики, которая старательно его игнорировала.

Девушка после того разговора перечеркнула все надежды и больше не навязывалась, но улыбаться и делать вид, что между ними не было размолвки не собиралась, считала это лицемерием. К тому же, Олимпиада непременно так бы и поступила.

Потянулось томительное ожидание. Каждый избегал смотреть на других, чтобы случайно не пересечься взглядами и не спровоцировать новых вопросов, ответов на которые раньше времени не получить.

— Помимо капитана, не хватает Старковых, инженера связи и штурмана, — потирая подбородок, прервал молчание Влад. — Либо они втроём играют в дурака, либо… Неужто сообщение с Проксимы?

Все, кроме Лики, взглянули на Тимофея. Она же не собиралась нарушать данное себе обещание: как можно меньше с ним контактировать. Знала: стоит взглянуть - утонет в чёрных глазах, и опять нафантазирует, найдёт ему оправдание, придумает легенду о прошлом и кинется утешать. А в итоге снова наткнётся на ледяную стену.

Но надолго решимости не хватило: слова Каплынова затронули больную струну в её душе и возродили угасшую было надежду найти мать.

Она искоса взглянула на Тимофея. Тот сидел с прямой спиной и невозмутимым лицом, как статуя, глядя поверх голов на противоположную стену. Только глаза были яркими, живыми. Лика сразу подумала, что Тимофею не терпится поделиться важной новостью, лишь долг и честь останавливают его. Он будто услышал её мысли и посмотрел на свой браслет. Значит, и впрямь, скоро начнётся, чтобы это не было.

— Спасибо за терпеливое ожидания, — услышала Лика за спиной голос Деринова. Тот в сопровождении братьев прошёл в зал на место во главе стола. Наконец, все были в сборе.

Старковы заняли пустующие кресла, и все взгляды вновь обратились к капитану. Тот, словно намеренно испытывал их терпение. Лика чувствовала, как её сердце бьётся в груди.

— Я приказал Гамаюн оповестить вас сейчас, но сведения, о которых пойдёт речь, получены три дня назад, — капитан сделал паузу и окинул испытующим взглядом команду. Лика бесстрашно смотрела на него, понимая, о чём тот думает: все двадцать три года стажа полётов ничто по сравнению с терра инкогнита, которая ждёт их впереди.

— Все знают, зачем мы летим к Проксима Центавра b и что надеемся там обнаружить. Наш полёт окончится в ближайшие недели. Гамаюн даёт прогноз - двадцать три дня, — Деринов снова обвёл глазами команду. — До недавнего времени я был настроен скептически. Привык думать, что космос и другие планеты - некая враждебная среда, где люди не могут прожить долго, если окажутся неподготовленными. Или их будет слишком мало.

Да и вся шумиха вокруг Капсулы выглядела как массовая истерия. Посудите здраво: каков был шанс, что она упадёт на Землю, притянутая гравитацией метеорита, и окажется читаемой? Что цивилизация, отправившая её, будет ещё жива?

В зале стояла гробовая тишина. У Лики пересохло в горле, но она была не силах оторвать взгляд от худощавого седоватого человека, сидящего во главе стола и говорившего сейчас то, что она и сама много раз проигрывала у себя в голове.

— В Объединенном Союзе решили иначе, и не нам обсуждать приказы, поэтому мы здесь.

Лика обратила внимание, что большинство уже ёрзает на стульях, наверняка, в душе проклиная обстоятельность капитана, его неторопливую речь, смысл которой и так всем понятен. Собрали вместе - значит, случилось что-то из ряда вон. Но Деринов не был бы собой, если б не соблюдал протокол до последней буквы.

— Если я сочту, что вы не способны выполнять приказы, не обсуждая их, вы останетесь на корабле. Надеюсь, мы поняли друг друга?

И снова все опустили глаза, Лике показалось, что Деринов задержал на ней взгляд, чуть дольше, чем на остальных. Она решила изображать бездумную покорность, лишь бы ступить на Бетту, как ласково называла команда планету b.

— Капланов, напомните, цель нашей экспедиции.

— Установить контакт с представителями инопланетной расы, если таковая существует, капитан. И помочь им, если то будет в наших силах.

— Прекрасно, а что касается первой экспедиции? Что скажете, Стас?

Наминов хмыкнул и не торопился с ответом, будто специально тянул время.

— Вероятность, что кто-то мог выжить, крайне мала. Но в противном случае, мы поместим их в карантинную зону. Любые незащищённые скафандром контакты будут строго запрещены, разумеется.

— Прекрасно, надеюсь все это понимают? — взгляд Деринова снова задержался на Лике. Она выдержала и кивнула. — Как бы они себя не вели, мы не знаем, носителями чего они могут являться. Мы рискуем в любом случае, но риск - благородное дело только тогда, когда никто не делает глупостей. Веслов, вы не согласны?

Дмитрий покраснел, но выдержал взгляд капитана. Минутой раньше он тихо сказал что-то жене.

— Говорите всем!

— Простите, капитан, я просто не понимаю, почему мы всерьёз обсуждаем погибшую экспедицию. Согласно лекциям Гамаюн, планета имеет резкий континентальный климат и эти ветра… Плюс периоды радиоактивной вспышки красной звезды… Я не могу себе представить…Простите, если сказал глупость, — лицо Веслова покрылось пятнами от смущения, он откашлялся и продолжил более уверенным голосом: — Выжить несколько лет почти нереально. Совсем невозможно. Мы в любом случае опоздали.

— Что ж, благодарю за честность. Мы ничего толком не знаем о планете b. Ни один зонд не дал полной картины, они выходили из строя слишком быстро. Я бы с вами согласился, если бы не одно но.

Лика напряглась, ей казалось, что мышцы превратилась в камень, в котором колотился живой мотор.

— Мы получили сообщение. С планеты Проксима Центавра b. А конкретно, с борта пропавшего звездолёта. С “Сирин”.

***

В первый момент Лика не поняла смысла сказанного капитаном, а после - не поверила. Но Деринов смотрел на команду абсолютно серьёзно и терпеливо ждал, пока новость дойдёт до всех присутствующих.

Первый контакт. Щеки Лики порозовели, она чувствовала как к ним прилила кровь. Варя закрыла руками рот, чтобы не вскрикнуть. Мужская часть экипажа только более напряжённо стала всматриваться в лицо сидящего во главе стола человека, словно он повредился рассудком. Братья переглянулись с довольным видом, и лишь лицо старпома осталось непроницаемым.

- Послание короткое: ждём давно. Может, это всё сообщение, а может, связь неустойчивая. Но в том, что оно было, сомневаться не приходиться, — продолжил капитан, пресекая взглядом попытки экипажа вставить реплики. — Высадка будет произведена на светлой стороне планеты, ближе к экватору. Сообщение пришло из этого квадрата.

Влад поднял руку, желая задать вопрос. Капитан чуть заметно кивнул в ответ.

— В свете новых данных, каковы наши действия после высадки? Состав группы остаётся прежним? — Каплынов неприязненно посмотрел в сторону женщин.

— Хорошо, что ты спросил. Время у нас ещё есть, но расслабляться не стоит, напротив, мы должны узнать как можно больше о Проксима Центавра до высадки. Многие уже видели красное солнце, ждём, пока появится в зоне видимости и сама планета. И всё же действовать придётся по ситуации. Группа будет состоять из пяти человек, старший - Каплынов. На корабле останутся Киреев, Веслов, Анатолий Старков, Намин и я.

Веслов поднял руку, капитан долго смотрел на него, но всё таки позволил говорить.

— Разрешите мне участвовать. Я не могу отпустить жену одну, — встал и произнёс Дмитрий.

— Нет. Это не свадебное путешествие и не космический круиз! Вы знали, куда и зачем летите. Скажу совсем неприятную для многих присутствующих вещь: у нас всех были причины надолго покинуть Землю, и многие из них - далеко не благородные. В том числе и у вас, Веслов. У меня есть доступ к вашим личным делам и информации, даже такой, о которой вы предпочитаете не вспоминать. Сядьте!

Лике показалось, что Варя побледнела. Раскрасневшийся от досады второй бортинженер сел на место.

— И запомните накрепко: первая цель - контакт с представителями местной разумной жизни, если такая действительно существует. Вторая - взять образцы местной флоры и фауны, поэтому корабль такой огромный. Всё будет помещено в криогенный отсек карантинной зоны. И лишь третья - по возможности,узнать о судьбе пропавших. Третья по значимости! Мы не спасательная экспедиция!

— Это несправедливо! — вырвалось у Лики. Зал затих, ожидая реакции Деринова.

— Простите, Анжелика?

— Капитан, Леснова имеет в виду, что раз мы получили сигнал, говорящий о возможных выживших, было бы бесчеловечным не протянуть им руку помощи. Разумеется, выжившие, если они есть,должны быть помещены в карантинный отсек, — встрял Киреев, перебив Лику. Та только что собиралась произнести гневную речь.

— Вам не давали слова! Мы слушаем ваши соображения, Анжелика.

Лика встала, щёки её горели, но страха не было.

— Сообщение подтверждает, что выжившие есть. И можно только догадываться, как им удалось выжить в условиях, сильно отличающихся от земных! Мне кажется, любой здравый человек сначала будет спасать их жизни, а уж потом искать аборигенов и брать образцы почвы! Я уж не говорю о том, что ваш план бесчеловечен и циничен!

Лика чувствовала на себе взгляды команды: осуждающие, любопытные и сострадательные, но не собиралась молчать.

— Меньше патетики - больше здравого смысла! Они не дети, заблудившиеся в парке. И прекрасно знали, на что шли. Точка. Если бы речь шла о нас с вами, я бы рассуждал также и не ждал бы, что за мной, рискуя жизнями, прилетит команда спасателей! Пока космос - это океан, забирающий тысячи жизней первых мореплавателей. Да и не думаете же вы, что наша страна затратила огромные деньги на эту экспедицию просто ради спасения выживших! Всё, Леснова, садитесь! Драма окончена!

Деринов махнул рукой в её сторону и перевёл взгляд на Киреева. Лика села, возмущаясь в душе, но понимая, что перечить сейчас - не лучшая тактика! Она должна быть в составе группы, готовой к высадке!

— Прошу вас, — капитан дал слово старпому. Тимофей медленно поднялся и подошёл к чёрной стене, мерцающей за спиной капитана. В руке Киреева красным глазком блеснул маячок - устройство для оживления экрана. На прямоугольнике проступила планета, чуть больше Земли, одну её часть тускло освещала красная звезда, находившаяся в опасной, по меркам людей, близости. Изображение вышло из плоскости, зависнув над столом.

— В свете последних данных, обновим инструктаж. Этот будет последним, - поспешил добавить Тимофей, поймав обречённый взгляд Дмитрия. Влад возвёл глаза к потолку, улучив момент, когда капитан смотрел не в его сторону. Варя глядела на зависшую перед ней проекцию с удивлением и каким-то благоговением: она хоть и видела такое неоднократно, до сих пор считала её чуть ли не за магию от науки.

— Итак, вот что мы знаем: Проксима Центавра - красный карлик, вспыхивающая переменная звезда, а объект b - экзопланета приливно-захваченного типа. Это значит, одна сторона всё время обращена к красной звезде, а на другой - вечная ночь. Одни сутки приравниваются к одиннадцати земным. На планете предполагается биосфера, полярные льды лежат на полюсах, а ближе к эватору климат напоминает земной.

Проекция вращалась, на ней голубым подсвечивались то одни, то другие области. В целом планета была отдалённо похожа на Землю, только вместо шести континентов - один, который на севере и юге омывали океаны. Ледниковые шапки на полюсах так же напоминали о доме. Красный глаз Проксимы находился ближе к Бетте, чем Солнце к Земле, но светил тускло, оттого скалы планеты выглядели зловеще, отбрасывая длинные тени.

Лика слушала доклад Киреева вполуха: она всё знала о Бетте, даже больше того, что мог бы рассказать Тимофей, да и лучше один раз увидеть, чем сто раз слушать лекцию докладчика, никогда не бывавшего в тех местах, о которых он с таким воодушевлением рассказывает. Может, все их знания - чушь и ересь? И на самом деле Бетта совсем другая: ласковая, безобидная, приветливая? Смогли же на ней выжить люди без всякой поддержке извне?

Сообщение тревожило Лику, оно о чём-то ей напоминало, но она никак не могла вспомнить, однако это было настолько важным, что она позабыла о споре с капитаном и полностью углубилась в воспоминания. Что-то связанное с Липой, её мамой.

Доклад закончился быстро, к счастью, Киреев не любил много говорить, особенно смаковать всем известные факты и гипотезы, используя для этого витиеватые речевые обороты. Проекция потухла, планета развеялась, будто её и не было, зажёгся яркий свет на потолке.

Лика часто моргала, давая глазам привыкнуть к освещению.

— На сегодня, вижу, достаточно, — произнёс капитан и поднялся. Все тоже встали. — Если появятся новые данные, сообщу вам. Лицам, не занятым делом, просьба по кораблю праздно не шататься.

Деринов сдержанно кивнул всем и не спеша вышел, полный достоинства и осознания своей правоты. Команда разбилась на группы и негромко переговаривалась. Зал вскоре опустел. Последними выходили Лика и Стас.

— Давайте, я вас провожу, — предложил последний к её нескрываемому облегчению. Слова капитана задели девушку: в конце концов, она не виновата, что её работа начнётся только по прибытии.

—С радостью, — откликнулась она. — Я хотела попросить Варю сходить со мной на Смотровую. Мы так и не увидели Проксиму. А вы не хотите?..

— Я уже видел, и мне не понравилось. Просто тусклая красная звезда. Солнце в сто раз красивее!

— Понятно. Ладно, я всё же схожу. Глупо упускать такой шанс!

— Ну, если ненадолго…

— Конечно, я только пару минут посмотрю, обещаю, — обрадовалась Лика. Она немного робела перед красной звездой и не знала почему: боялась разочароваться в увиденном или испугаться своих кошмаров?

Лика остановилась, как вкопанная. Стас удивлённо посмотрел на неё.

— Что с вами?

— Я вспомнила… Вспомнила, почему меня насторожило сообщение, полученное с Бетты. Оно точно такое же, как в одном из моих снов.

Лика осеклась и замолчала. Всего доктору знать не следует: не станет же он всерьёз разбирать сновидение, приснившееся ей на Земле, когда она только вернулась из Отдела космических полётов после разговора с Дмитриевым! Да и она не настолько безумна, чтобы рассказать, как её мать превратилась в огромного ящера!

— Расскажите? — настаивал доктор.

Они шли по коридору третьего уровня, через три поворота их встретили закрытые двери, ведущие на Смотровую площадку.

— Я вспомнила, как мама мне рассказывала о Черноте, живущей в глубинах космосе и сжирающей души людей, посмевших забраться так далеко…

— О, это старая страшилка с тех времён, когда человек жил племенами и был добычей хищников. Вот вам и чудище в темноте, животные ведь боятся огня, — усмехнулся по-доброму Стас.

— Да, я не буквально. Просто легенда говорит о том, что человеку не место в Космосе. Каждый должен жить там, где родился, и нельзя остаться тем, кем ты был, побывав в дальних мирах. Понимаете?

— Увидим, что толку гадать! Может, сообщение отправляется передатчиком уже много лет… А кстати, вот, знакомьтесь, её красное величество, Проксима Центавра!

Стас резко нажал кнопку, и двери, ведущие на Смотровую площадку, распахнулись. Лика прозрела, ей казалось, что стоило проделать такой путь только ради того, чтобы увидеть своими глазами красоты Дальнего Космоса. Лика стояла, не в силах переступить порог и подойти ближе к красной звезде, которую, девушка была уверена, она будет помнить до конца своих дней.