Больше никаких слез

Глава 1. Я ни в чём не виновата

Светлой памяти Сергея Кирсанова,

доброго друга и великого фантазера

У одного писателя я прочла, что он, получив выстраданный диплом, почувствовал себя охотничьей собакой с дохлой уткой в зубах. Выразить не могу, насколько знакомо мне это ощущение. Рвался к цели что было мочи, достиг её на последних морально-волевых усилиях, а теперь задаёшься вопросом: и кому всё это было нужно, спрашивается?

Папа на компромиссы не шел из принципа, и на все мои потуги выбрать собственный путь отвечал безапелляционно: мы за тебя платим, нам и решать, какую профессию ты получишь. Особая ирония ситуации в том, что мне удалось поступить на бюджетное отделение, и отцу моё обучение не стоило ни рубля. Но тут уже запела мама: какое счастье, Олеся, тебе так повезло! Не вздумай чудить и лишиться возможности выучиться на халяву. Нет, слова она подбирала иные, но смысл оставался ровно этим.

И я послушно шесть долгих лет корпела над математикой сначала в бакалавриате, затем в магистратуре. Нужно решить дифференциальные уравнения? На кривой козе подъехать к математической экономике или вычислительной гидродинамике? Обращайтесь! Для вас круглосуточно теория функций, нелинейный анализ и оптимизация.

Я честно не понимала, что я здесь делаю, поэтому когда выдавалось свободное время, я забивалась в дальний угол в своей комнате в общежитии и рисовала, рисовала, рисовала. Это единственное занятие, которое могло меня хоть как-то примирить с действительностью и не давало тронуться крышей.

Родителей не стало в феврале. Какой-то лихач на перекрёстке влетел на полном ходу в бок их старенькой «Нексии». Мама погибла на месте, отец умер по дороге в больницу. Похороны организовала бабушка Вера. Для меня та неделя до сих пор кажется чем-то нереальным, вроде фильма, который смотрел на бегу, поэтому толком ничего не понял. В памяти отложился лишь протяжно-певучий голос батюшки в часовне. Красные гвоздики и белые розы на грязном снегу. Мы с бабушкой, поддерживая друг друга, стоим на кладбище под пронизывающим ветром. Стынут руки и пробирает озноб, я едва удерживаюсь от дрожи. Перед глазами всё плывет, но не по причине головокружения, а из-за слез, которые я то и дело смахиваю варежкой.

Вера Игнатьевна, папина мама, человек во многом простой и к расшаркиваниям не склонный. Через три дня после похорон она собрала мне в дорогу гостинцы и велела ехать готовиться к защите проекта. Откровенно говоря, писать его можно было и дома, но я почему-то возражать не стала. Плакать в общежитии, вызывая сочувственные расспросы окружающих — вот уж нет! И я остервенело долбила по клавишам старенького ноутбука, готовясь заполучить свою личную дохлую утку.

А теперь на дворе начало июля, я со свежеполученным дипломом сижу у бабушки и пытаюсь понять, как жить дальше. Особенно с учётом того, что от математики меня натуральным образом тошнит, равно как от перспективы стать школьным учителем. Что делать-то, подскажите!

Раньше батя лишь отмахивался от моих расспросов и говорил, что работу найти не проблема, главное, чтоб диплом был на руках и, желательно, красный. Впрочем, он всегда был любителем надувать с важным видом щеки да изрекать благоглупости. Однажды, например, заявил, что у меня явные проблемы с общением, я слишком замкнута и чрезмерно склонна к интроверсии. И даже попытался бороться с этим: обманом затащил меня в дорогой бутик и велел вести себя с продавщицами так, словно мы явились туда выбирать мне костюм.

Нет, я его не разочаровала. По крайней мере, в бутике всё прошло гладко. Я безо всякого труда указала, что в первом случае не подходит размер, во втором — цвет, а в третьем — качество, ведь торчащие нитки давно уже не комильфо даже на копеечных развалах. А вот потом…

Скандал был грандиозным. Я сказала, что больше в подобных играх не участвую. Хочешь, чтобы я свободно ходила по таким местам? Тогда выдай мне в руки карточку с деньгами. А если кто-то не понял, в следующий раз так и скажу прямо на пороге: папочка, спасибо, но твоей зарплаты здесь хватит только на носовой платок. И сам красней перед продавщицами!

Как ни странно, на мою сторону тогда солидарно встали и мама, и бабушка. Вера — та вообще назвала сына бестолочью и с трудом удержалась, чтоб не наградить его подзатыльником. Нет, не подумайте ничего такого: батя у меня был неплохой, просто напрочь оторванный от жизни, хотя всерьёз полагал себя весьма искушенным человеком.

Надо отдать бабуле должное, она меня сейчас никуда не торопила, и на прямой вопрос, не стесняю ли я её, лишь отмахнулась. Мол, рисуешь — вот и рисуй. А лучше иди на улицу, погуляй в своё удовольствие, пока погода хорошая. Много ли нам того лета осталось?

Мне бы прислушаться к себе, да посидеть дома наедине с блокнотом, но Веру огорчать не хотелось, ведь она после всей этой похоронной истории сильно сдала. Ходила с трудом, опираясь на трость. Перестала красить волосы, коротко постриглась и теперь с вызовом сверкала серебристо-седой шевелюрой, не торопясь прятать её под старческий платок. Так что я кивнула и отправилась на прогулку.

Город моего детства мало чем изменился за эти годы. В центре бесконечный поток машин и лежачие полицейские. Их установили через месяц после того, как погибли родители. Смотреть в ту сторону было больно, поэтому я пошла на окраину, где вместо четырнадцатиэтажных домов вольготно расположились пятиэтажки, а в низочке за оврагом начинался самый настоящий сосновый лес. Спуститься туда, что ли, посидеть в тени на старой опавшей хвое? Эх, надо было захватить блокнот, представить себя настоящим художником на этюдах. Но не возвращаться же теперь из-за этого через полгорода домой.

— Эй, Леська, – послышался вдруг бесцеремонный голос где-то сзади. — Куда прёшь?

Я обернулась и увидела Юрку Заточного, бывшего одноклассника. Его семья относительно недавно переехала в наш город, так что Юра учился с нами только последних два года. Поговаривали, его отец-прокурор где-то серьёзно прокололся, из-за чего был вынужден добровольно удалиться в некое подобие ссылки, оставив свой пост. А ещё добавляли вполголоса, что бывших служителей Фемиды не бывает.

Если у семьи Заточного и были какие-то проблемы, то он сам, похоже, не имел об этом ни малейшего представления. С первого же дня демонстрировал повадки натурального мажора, сорил деньгами направо-налево и быстро обзавелся компанией прилипал. Подбивал клинья к первой красавице класса Маше Филипченко, а когда получил от ворот поворот, сразу же загулял с её подругой Надей Томичёвой. Девчонки, надо отдать им должное, на провокацию не повелись и не поссорились, и уже через четыре месяца Маша утирала Наде слёзы, когда Юрка бросил ту ради очередной прелестницы из параллельного класса. Меня он, хвала небесам, вовсе не замечал. И неудивительно: сидит в углу пугало со старомодным пучком на голове, пялится сквозь ненавистные очки на доску, кому оно интересно?

Про очки, кстати, я стараниями бабушки забыла ещё на первом курсе института. Вера откуда-то притащила распечатки с упражнениями для глаз и буквально вынудила меня дать обещание, что я буду утром и вечером по ним заниматься, не пропуская ни дня. Я ни на грош не верила ни в какие новомодные методики, однако через пять месяцев поняла, что очки мне только мешают. А от пучка меня избавила соседка по комнате Майя. Она как раз пошла на вечерние курсы парикмахерского искусства, и ей до дрожи в руках требовались модели. Когда я увидела в зеркале свою струящуюся по плечам стрижку-боб, то с чистым сердцем сказала, что рука у соседки лёгкая, и быть ей мастером. Так, кстати, и получилось. Майя кое-как дотянула до конца бакалавриата и ушла работать в салон.

И всё-таки как это Юрка меня узнал? Вот же принесли его черти! Честно говоря, именно из-за его компании я, к радости родителей, решила выпускной вечер пропустить. Пришла только на церемонию награждения, торопливо получила свой аттестат и помахала всем ручкой. Девчонки уже давно вполголоса предупреждали друг друга, что эта гопа совсем потеряла берега, если не изнасилуют, то опозорят запросто. Заступиться за меня было некому, не звать же на этот праздник отца в качестве охранника. Потом разговоров на полгорода будет, проще дома посидеть.

— Леська, я к тебе обращаюсь, — с раздражением в голосе продолжил Юра и подошёл поближе. — Куда намылилась, спрашиваю.

— Не твоя забота, — ответила я, не собираясь изображать перед бывшим одноклассником вежливую терпилу.

Жизнь в общаге, знаете ли, многому учит. Одного особо одарённого типа даже пришлось полноценно отоварить сковородкой меж лопаток и пнуть, чтоб до него дошло наконец-то, что воровать мои продукты с плиты запрещено. Зато больше никто на подобное не осмеливался.

— А ты, я смотрю, дерзкая стала? — оскалился Заточный и потянулся к моему лицу.

Может, он хотел подержаться за подбородок, или потрепать по щеке, но я решила, что не собираюсь это узнавать, поэтому перехватила его запястье и отвела в сторону.

— А ты по-прежнему не имеешь представления о том, как ведут себя люди, находящиеся по развитию выше неандертальцев? — наши взгляды встретились.

Юра выдернул свою руку и сплюнул. Он явно не ожидал такого отпора. А я отметила про себя, что эти шесть лет не пошли ему на пользу. Если раньше это был юный альфа-самец, то сейчас видок у него был, мягко говоря, потрёпанный. Судя по ранним залысинам и преждевременно поплывшей талии, физкультурой клиент себя за эти годы не утруждал. А вот пожрать от пуза и выпить пивка он никогда не отказывался.

— Соловьёва, не хами, — в голосе Заточного появились угрожающие нотки. — Чего борзеешь-то? Давно не огребала? Я могу это поправить.

— Слышь, залётный? — вскинулась я. — Хочешь, чтоб к тебе по-человечески относились, так научись хотя бы вежливо здороваться и грабли не распускай! Этому, на секундочку, ещё в детском саду учат. Но ты, похоже, закончил его экстерном и по блату.

Юрка пошёл пятнами. Судя по всему, такого отпора ему здесь никто не давал.

— Ты пожалеешь об этом, слышишь? — Заточный тщетно пытался вернуть себе верх в нашей пикировке, но терпел полное и безоговорочное фиаско.

— Угрозы — удел слабаков, – отчеканила я.

Не знаю, что на меня нашло, но чёрт подери, я разве не могу спокойно погулять в одиночестве? Почему этот недоразвитый бабуин считает себя вправе чего-то мне там предъявлять?

— Ничего, Леська, мы с тобой потом поговорим. Отдельно. Посмотрим, как ты тогда запоёшь.

— Вали, откуда пришёл! Нам разговаривать не о чем. Как был пустым местом, так и остался, всё, что у тебя есть – заслуга твоего отца. И ты, между прочим, сейчас его позоришь. Чем ты занимаешься в свои двадцать три года? Наезжаешь на девушек ради самоутверждения? Ну и кто ты после этого? Сам догадаешься, или тебе подсказать?

Заточный был выше меня на голову, но не рискнул связываться с бывшей одноклассницей. Видимо, прочитал по глазам: его жертвой я не буду ни за что. Продолжая бормотать себе под нос очередные угрозы, он сплюнул, развернулся и, не оглядываясь, медленно побрёл прочь.

Идти в лес после такого уже не хотелось. Я прикинула кратчайшую дорогу к дому и рванула туда. Тёплый летний день перестал меня радовать несмотря на замечательную погоду. Понятия не имею, почему меня так переклинило, можно ведь было сделать вид, что я не узнала Юрку, и пройти мимо. В конце концов, в школе мы с ним и его компанией практически не контактировали. Да, были обидные прозвища в спину, снежки в лицо и прочая дрянь. Но от этого с появлением Заточного не была застрахована ни одна девочка в нашем классе. Единственный, кого Юрка побаивался, был старый учитель физики, который как-то не побрезговал прилюдно вывести того за ухо из класса и доставить к директору за срыв урока. Все прочие учителя предпочитали делать вид, что ничего особенного не происходит: справляйтесь сами, как хотите.

Бабушка сразу сообразила, что со мной что-то случилось, и вопросительно подняла левую бровь. Когда Вера Игнатьевна вот так особенно смотрела на тебя, проще было рассказать всё как есть.

— Зря, — вынесла свой вердикт Вера, выслушав меня. — Этот юный подонок злопамятен как росомаха. Я слышала о его компании несколько предельно грязных историй, в которые у меня нет основания не верить.

— А что мне оставалось? Разрешить ему облапать себя прямо посреди улицы? — обиженно спросила я бабулю.

— Сделанного не воротишь. Да и вины твоей здесь нет, только неосмотрительность. Вот что, Олеся, давай условимся. С завтрашнего дня ты, прежде чем появиться на улице, выглядываешь из окна и убеждаешься, что никаких подозрительных компаний и припаркованных машин с людьми возле подъезда не стоит. И только потом идёшь по своим делам.

— Бабушка, да что за игры в Джеймса Бонда? — развеселилась я. — Ты впрямь считаешь, этот ушлёпок собирается меня подкараулить, чтобы отомстить за наш разговор? Ему больше заняться нечем?

— Хотела бы я ошибаться, — вздохнула Вера. — Можешь считать это моей старческой паранойей. Просто пообещай своей бабушке быть предельно осторожной, хорошо?

Глава 2. Большие неприятности

Я человек исполнительный. Поэтому первые три дня честно смотрела на улицу и ничего занимательного там, разумеется, не наблюдала. А потом у бабушки прихватило спину. Да так сильно, что она еле сдерживалась, чтобы не застонать от боли. Я перерыла всю домашнюю аптечку, и оказалось, что последние обезболивающие таблетки Вера выпила ещё ночью. Вот ведь: мучилась, губы себе кусала, лишь бы меня не разбудить и не напугать. Не понимаю я такого героизма. Аптека-то дежурная круглосуточная в соседнем доме, сгоняла бы я туда безо всяких вопросов. Зачем так себя мучить?

Прихватив сразу четыре пачки про запас, я вышла на улицу. Опрометью припустила до подъезда, но… К сожалению, бабушка была права. Меня действительно ждали. Юрка Заточный не поленился притащить всю свою орду. Видимо, они здесь стояли уже давно и не среагировали на мой старт к аптеке просто потому, что не ожидали его. Зато прекрасно понимали, что я скоро вернусь, и подготовились к моему возвращению. Трое маячили прямо перед входом в дом, двое торчали возле машины, а Юрка с королевским видом расселся на лавочке. Как глупо-то! А с другой стороны, у меня был выбор? Сидеть дома и смотреть, как страдает Вера Игнатьевна? Да и что они мне могут сделать средь бела дня? Я перехватила пакетик с таблетками и решительно двинулась вперёд.

— Слышь, Соловьёва, куда летишь? Поздоровайся со своим одноклассником, — раздалось вслед, когда троица у подъезда перегородила мне путь.

— Свалил в туман быстро! — рявкнула я. — И вы следом пошли! — сообщила я непрошеным стражам. — Пропустите немедленно!

— А то что? — осклабился Заточный. — Папе с мамой на меня настучишь? Ах, они же умерли, ужас-то какой. У Леси не осталось защитников.

Вот же тварь! Ведь явно высчитывал куда больнее ударить. Не учёл Юрка только одного: я до сих пор пребывала в спасительном анабиозе, где всё чувствовалось словно через вату. А значит, эмоции уходили на второй план, а на первом царствовала логика. Простая, холодная и даже математическая.

В детстве я читала много книг. И большая их часть была отнюдь не из школьной программы. Не помню точно где, но сдаётся, в одном из произведений Джона ле Карре я увидела мысль, которая навсегда запала мне в память. Если ты оказался в безвыходной ситуации, твоим оружием может стать что угодно. Даже зажатый между пальцев спичечный коробок способен превратиться в страшный кастет. Поэтому я заранее распотрошила пачку с таблетками и уже сжимала в руке одну из палеток. Не нож, конечно, но получить острой бронированной фольгой по физиономии — сомнительное удовольствие. Хуже всего будет, если меня потащат в машину. Когда увезут отсюда, я сама себе не позавидую. А значит, надо максимально привлечь внимание соседей и прохожих и держаться подальше от их рыдвана.

— Повторяю: ушли с дороги, — я пристально посмотрела в лицо самому мелкому из троицы, преграждающей мне путь.

Он занервничал, но близость компании и кураж не дали ему верно оценить ситуацию. Что же, это был его последний шанс избежать неприятностей. Я мрачно оскалилась и без замаха полоснула палеткой по физиономии. Парень взвыл от боли.

Второму стражу я тут же зарядила коленом в пах. Вроде бы попала, хотя и не поручусь. Но согнулся он точно. А вот третий, сообразив, что ему тоже не поздоровится, меня опередил. Жёстко крутанул спиной к себе и резко нагнул вперёд, вывернув руки и практически лишив меня свободы манёвра. Я, конечно, зарядила ему пяткой по голени, но без особого эффекта. Всё-таки летние сандалии — это вам не зимние ботинки на платформе. Похоже, я безнадёжно проигрываю. Эх, а ведь хороший был план: прорваться к подъезду и захлопнуть дверь перед носом пацанов. Жаль, не сработал.

— Леська, ты что, в край охамела? — завопил Заточный. — Коза драная, с тобой нормально говорят, а ты что творишь?

В тот момент я молилась про себя так истово, как никогда в жизни. Только бы не попасть к ним в машину, только не попасть! В лучшем случае изнасилуют, в худшем убьют, а папа поднимет старые связи и окажется, что я сама напросилась и спровоцировала милого мальчика, который так-то мухи не обидит.

— Зря ты про моих родителей вспомнил, — крикнула я. — Того, кто их убил, не нашли. Уж не твоего ли папеньки заслуга?!

Признаться, я не думала, что ору. Лишь бы громко, только бы народ обратил внимание. Но почему-то мои слова вызвали у Заточного совершенно неожиданную реакцию. Он посерел, выпучил на меня глаза и на несколько секунд лишился дара речи. Просто стоял и тяжело дышал, как выброшенная на берег рыба. Я сочла, что грех этим не воспользоваться.

— Не думай, что кому-то удастся спрятаться, это лишь дело времени! Я всё знаю!

Сопровождающие Юрку парни с недоумением переглядывались и смотрели на своего вожака. И тут со стороны круглосуточного магазина явилось моё вымоленное спасение, которое звали дядя Игорь. В прошлом он был школьным учителем, в настоящем — мастером на все руки и бухариком-собеседником. Даже сейчас в одиннадцать утра у него пакете явно что-то звенело, намекая на скорейший приход праздника в отдельно взятое лицо. Бросив беглый взгляд на банду, Игорь заорал что было мочи:

— Леська, мать твою! Всё с парнями ошиваешься?! Бабушка одна страдает, а тебе наплевать? Ну-ка подорвала свою задницу и шагом марш домой!

Я сообразила, в чём прикол, и метнулась к подъезду. Увы, парень, который меня держал, отпускать добычу не спешил. Мы совершили разворот вокруг оси и остались на прежней позиции.

— Эй, паря, сдрыстни в кусты по-бырому! Мне её бабка всё ухо оттоптала, плачет, где, мол, внучка моя шляется с утра пораньше. Потом обжиматься будешь. Отпускай девку и ступай восвояси, а то осерчаю!

В дяде Игоре росту было метр с кепкой, причём в прыжке. Но школьное прошлое давало о себе знать. Когда он хотел, был весьма убедителен, и вся его ахинея прозвучала столь веско, что меня таки выпустили. Я тут же бросилась к двери подъезда, стремглав достала ключ от домофона и вошла внутрь. Следом отправился Игорь, не забыв тяжёлым взглядом обвести Юрку и его воинство. Уже в подъезде он тихо шепнул:

— Пошли до твоего этажа. Убедимся, что там никого.

Возле нашей двери и вправду было пусто. Дядя Игорь грустно улыбнулся мне и пожелал быть аккуратнее, после чего отправился вниз, на свой второй этаж. А я птицей влетела в квартиру и тут же попала в объятия бабушки.

Я подробно рассказала Вере, что произошло. Почему-то её крайне заинтересовала реакция Заточного на слова о том, что убийца моих родителей не пойман стараниями отца Юрки. Мы знали, что машина, влетевшая в нашу «Нексию», была краденой. Её хозяин находился на вахте в тысяче километров от родного дома и по этой причине не мог следить за своим гаражом. Отпечатки на руле, как нам сказали в полиции, отсутствовали. Похоже, угонщик был в перчатках, что и неудивительно: февраль же. Про камеры наблюдения можно и не заикаться: это вам не столица, а простой скромный наукоград. Три года назад домофоны на подъездах поставили, уже немыслимое достижение. Но бабушка прямо клещами вытягивала из меня подробности нашего разговора. Мне пришлось трижды в лицах пересказывать этот кусок беседы, после чего Вера Игнатьевна обронила странное:

— Почему-то именно это я и подозревала…

Я попыталась её расспросить, но бабушка тут же в своей обычной манере ловко перевела стрелки и заявила: отныне я сижу дома, никуда не выхожу одна, продукты и прочее покупаем в магазине с доставкой на дом. Отлично, прямо замечательно, учитывая, что на дворе лето и стоит прекрасная погода. А всё потому, что кто-то не дружит с логикой и не умеет нормально общаться с людьми.

В итоге мы с Верой едва не поссорились, и я предпочла уйти в свою комнату. Да что же это такое-то?! Я не виновата, что Заточный дебил, и ему захотелось привязаться ко мне. Он бы ещё в школе так поступил, если не считал меня тогда скучной зубрилой, и вряд ли мне кто из взрослых помог бы. Ах, я такая неосмотрительная, деваться некуда. А как я должна была поступить, спрашивается? Вера мне так на этот вопрос и не ответила, между прочим. Проще обвинять во всех грехах, чем по полочкам разложить, как я могла избежать нежелательного контакта. Потому что ответа на этот вопрос в природе не существует, а вот желание завернуться в белое пальто и залезть на постамент никуда не девается.

Я включила старенький ноут. Эх, совсем уже не ворочается, несмотря на то, что я его регулярно чищу и не забываю обновлять программы. Спасибо хоть выдержал мою защиту. Без него писать диплом было бы совсем кисло. Но сегодня мне был нужен не текстовый редактор, а программа для рисования. Я её начала осваивать совсем недавно и похвастаться успехами пока не могла. Просто прочитала где-то фразу, что настоящему профессионалу без разницы, где и на чём рисовать. Но я-то умела только от руки и красками-карандашами! А все эти многочисленные слои и прочие кисти в программе меня просто вымораживали. Сколько ни пробовала, получались лишь каляки-маляки на уровне младшего детсадовца. И это означало, что я и профессионализм пока понятия диаметрально противоположные, чего бы я там себе ни думала, поэтому решила, хоть тушкой, хоть чучелком, но я эту программу освою.

К сожалению, настроение было безнадёжно испорчено, и с рисованием у меня сегодня тоже не заладилось. Мысленно я возвращалась к нашей перепалке и по сотому разу прокручивала её в голове. И не могла найти, в чём же, по мнению бабушки, я виновата. Почему вместо того, чтобы сказать: да, Заточный перешёл все допустимые границы, он негодяй, мне пытаются внушить, что я не права и должна быть какой-то другой? Разве то, что произошло сегодня утром у подъезда, это нормально и допустимо?

Глава 3. Когда бегство — лучший вариант

Ближе к вечеру, постучавшись, Вера Игнатьевна вошла в мою комнату. И с места в карьер озадачила безапелляционным выводом:

— В этом городе тебе больше находиться нельзя. У меня всего лишь одна внучка, и рисковать твоим здоровьем и жизнью я права не имею. Поэтому собирай вещи и послезавтра поедешь в столицу к тёте Марине, я её уже предупредила. Она тебя встретит и поможет на первое время. Про деньги не беспокойся, приживалкой не будешь. У меня осталась сумма после продажи дачного участка, так что минимум полгода, а то и год можешь ни о чём не беспокоиться. Билет на поезд я тебе уже купила, советую запустить стирку и потихоньку собираться.

Вот так поворот! Начать с того, что тётю Марину я помню довольно смутно. Младшая сестра отца не слишком жаловала наше семейство и появлялась на моей памяти у нас в гостях раза три, не больше. Папа, впрочем, её тоже явственно недолюбливал и регулярно прохаживался по её неправильному образу жизни и безответственности. Правда, при Вере Игнатьевне он предпочитал молчать в тряпочку. Бабушка своих детей на любимчиков и отверженных не делила и вполне могла обидеться за наезд на Марину.

Что-то мне подсказывало, тётушка вряд ли будет рада моему вторжению, и поиски отдельного съёмного жилья — всего лишь вопрос времени. Хорошо хоть бабушка меня туда отправляла с деньгами. Участок она продала зимой, когда стало известно о трагедии. Похороны ни разу не дешёвая церемония, а двойные-то… Нам повезло, что на участок уже был покупатель, наш сосед, который хотел увеличить собственные владения, и ещё осенью подкатывал к Вере с предложением отдать ему землю. И вторично повезло, что он оказался человеком совестливым и дал нормальную цену, не стал наживаться на горе, поэтому влезать в долги бабушке не пришлось. Хватило и на похороны, и на памятник, и на мою новую жизнь тоже, как оказалось.

Меня накрыло. Если я уезжаю в столицу, значит, здесь появлюсь нескоро. А как же мама и папа? Я что, так с ними и не попрощаюсь?!

Бабушка, как ни странно, хотя бы здесь полностью меня поняла. Но решила вопрос в своей фирменной манере:

— Будильник ставь на половину пятого утра. В пять вызовем такси до кладбища. Вернёмся, думаю, где-то к семи, а в это время хулиганьё ещё сны смотрит. Лишний риск здесь ни к чему, лучше перестраховаться.

— А как же цветы, свечи? Я хотела маме фонарик поставить. Где мы их купим в такое время?

— Олеся, поверь мне: им это сейчас совсем неважно. Если хочешь, нарисуй букет. Положим его в файл, чтоб от дождя не пострадал, и поставим возле памятника. Всё это наносное. А то, что ты их любишь, они прекрасно знают даже оттуда.

Я тут же позорно разревелась, уткнувшись в бабушкину футболку. Ненавижу себя за это. Я ведь провела так все похороны. Вера Игнатьевна обо всем договаривалась сама, даже не надеясь на мою поддержку, а я только и делала, что плакала. Слабачка! Будто бабушке сейчас легче, чем мне. А я, как назло, не могу унять эти чёртовы слёзы.

Букет я рисовала всю ночь. Мама очень любила маки, но посмотреть на них живьём в последнее время не удавалось. Все, у кого они росли в палисадниках, предпочли от этих цветов избавиться, чтоб не привлекать к себе ненужного внимания властей. Вот я и решила, что подарю ей именно маки. И не бледно-сиреневые или жёлтые, а настоящие, алые. К тому моменту, когда должен был прозвонить будильник, я всё ещё не ложилась. Просто выключила его и пошла умываться. Бабушка тем временем, как и обещала, отправила мою картинку в прозрачный файл и для надёжности заклеила скотчем. Мы прихватили с собой две пары рабочих перчаток, несколько пустых пакетов под мусор и поехали.

Вера Игнатьевна шла с большим трудом, опираясь одновременно и на палку, и на мой локоть. Но ни словом, ни вздохом не показала, как ей тяжело. Нам повезло: место под могилу было относительно недалеко от входа, потому что папу и маму положили рядом с дедушкой, которого не стало лет пятнадцать назад. В итоге уже через пять минут я усадила бабушку на лавочку возле парного захоронения. Вечно молодые родители, улыбаясь, смотрели на нас с памятника. Вера своей волей выбрала именно эту фотографию, где им лет по двадцать, и они ещё даже не знают, что совсем скоро у них появлюсь я.

Пока нас не было, могилы успели зарасти сорняками, так что пришлось закатать рукава и заняться прополкой. Бабушка хотела мне помочь, но я всё же убедила её не покидать лавочку. Куда ей с больной спиной и ногами нагибаться-то?

Минут через сорок всё было убрано как надо. Мусор я за три приёма утащила и выкинула в контейнер на входе. Нарисованные маки поставили там, где и собирались. Рисунок очень удачно попал в щель между памятником и цветником, можно было не бояться, что его унесёт отсюда первым же порывом ветра. Я смотрела на родные лица, и мне почему-то казалось, что я здесь больше никогда не появлюсь, или же появлюсь очень нескоро. И это чувство меня совсем не радовало.

Я не хотела никуда уезжать. Мне всегда нравился наш наукоград, маленький и светлый, который при желании можно было пройти от начала до конца часа за полтора. Или за два, если двигаться по самой длинной диагонали. Я любила лес, речку, нашу проданная дачу, пусть из строений там был всего лишь летний дощатый домик и будка туалета. Почему я должна это терять?! Зачем мне надо бросать всё и ехать в незнакомый большой город? Училась-то я в Санкт-Петербурге, а жить мне отныне придётся в Москве без нормальной профессии и безо всякого понятия, чем заниматься и как существовать дальше. А всё из-за случайной встречи с этим козлом Заточным.

— Я никуда не поеду.

Бабушка вздохнула и неожиданно спросила:

— Кто прав? Пешеход, который переходит дорогу по зебре, или пьяный водитель грузовика, что несётся по улице на красный сигнал светофора?

— Пешеход, конечно.

— А какой прок в его правоте, если он погибнет или покалечится? Всё, что от него требовалось, — внимательно посмотреть по сторонам и, завидев неадеквата, остаться на тротуаре.

— Ты намекаешь, я во всём виновата?! — я начала закипать.

— Я не намекаю. Я прямо говорю, что бесполезно играть по правилам с тем, кто чихать на них хотел с большой колокольни. Или думаешь, нарисованные на асфальте полоски кого-то спасут? В нашей с тобой ситуации неадекват за рулём уже проскочил светофор, и тут не то что на зебру выходить опасно, а с тротуара бы убраться куда подальше.

— Но это мой город, и я собираюсь жить здесь, а не в столице.

Бабушка вздохнула ещё раз.

— Не хотела я этого говорить, но, видимо, придётся. Если останешься, то рано или поздно эти молодчики тебя схватят. Постоянно сидеть взаперти ты не сможешь, а на улице тебя выследят и похитят. Я не зря сказала, что Заточный злопамятен как росомаха. Знаешь ведь, чем отличается этот милейший зверь? Он может преследовать своего обидчика днём и ночью, выследить того за сотни километров от места их первой встречи и напасть исподтишка с единственной целью: уничтожить. Вот и Юрий не успокоится. Дальше возможны только два варианта. Первый — тебя убьют. А для всех объявят пропавшей без вести. И даже если я буду ночевать на крыльце полиции, это ничего не изменит. Думаю, понимаешь почему. Второй вариант — тебя изнасилуют. И ты, разумеется, молчать не станешь, не тот характер. Ты будешь добиваться справедливости, захочешь, чтобы его наказали и осудили. Столкнёшься с массой унижений, тебя будут уверять, что ты сама этого хотела и клевещешь на хорошего человека. Твои показания в какой-то момент потеряются вместе с результатами экспертизы. А ты в процессе разборок с Заточными навсегда получишь клеймо стрёмной гулящей девки. Не думаю, что именно об этом ты мечтала всю жизнь. Потом от Заточного придёт гонец. Принесёт тебе три с половиной копейки в качестве отступного и потребует молчать. Вполне может намекнуть, что следующей пострадает твоя бабушка. Если не сдашься, то у тебя останется единственный вариант призвать его к ответу: рассказать всё журналистам. И тогда твою личную жизнь будут обсуждать буквально все кому не лень. Недолго, с полгода, максимум с год, но всё равно: любой сочтёт своим правом сунуть нос в твоё бельё и перемыть тебе кости. И у каждого будет своя версия: сама ты отдалась Заточному, или нет. Была ли ты пьяна и не закладываешь ли ты за воротник ежедневно. Хотела ли ты замуж за Заточного, пыталась ли привязать его к себе беременностью. Сколько у тебя было любовников, и в каком возрасте появился первый. О, у людей весьма богатая нездоровая фантазия. А потом состоится суд. И хорошему, но оступившемуся мальчику Юре дадут года три, из которых он дай бог отсидит половину и выйдет. Представляешь, какие чувства он будет к тебе испытывать? И учти: от осинки не родятся апельсинки. Если Заточному разрешено так себя вести, значит, папаша это одобряет. А с ним связываться куда опаснее, чем с его сынком.

Я очень хотела закричать, что бабушка всё преувеличивает, но понимала: она права. Если до этого и была призрачная надежда, что наша стычка забудется, то вчерашние разборки возле подъезда всё наглядно продемонстрировали. Чем дальше я окажусь от обезумевшего Юрки, тем спокойнее и дольше буду жить. Моей вины здесь нет, просто такое вот стечение обстоятельств.

— И ему всё сойдёт с рук? — я не чувствовала ничего, кроме горького отчаяния.

— Вот уж нет! — холодно усмехнулась бабушка и почему-то посмотрела на памятник. — Но это не твоя забота. Пойдём, мы и так задержались. А у нас с тобой меньше суток до поезда и ни одной собранной сумки.

Мы вернулись домой около восьми утра. А уже в половине десятого бабушка позвала меня к окну и показала на припарковавшуюся неподалёку машину. Ту самую, в которой вчера приехал Заточный и его дружки. Мы с Верой молча переглянулись, говорить здесь было не о чем. На меня реально объявили охоту, обложили, как медведя в берлоге. И надеяться на то, что парням это в скором времени надоест, увы, не приходилось. Оставалось только бежать.

Опыт ежегодных переездов в общагу и обратно даром не прошёл. Чемодан и сумку я собрала безо всякого труда. Из еды в дорогу решила взять бутерброды и холодный чай в бутылке. Бабушка позвонила Марине и та подтвердила, что встретит меня на вокзале. Надеюсь, я её хотя бы узнаю, а то последний раз тётушку видела ещё до поступления в институт.

Осталось только придумать, как выйти из дома, не попавшись на глаза Заточному и его банде. Бабушка была подозрительно спокойна на этот счёт, а я вот, напротив, почему-то нервничала. Но, как оказалось, бояться реально было нечего. Юркина машина с визгом резины свалила из двора где-то сразу после полуночи. А в четыре утра мы уже ехали в такси на станцию. Стоянка у поезда длилась всего две минуты, но мне этого вполне хватило, чтобы погрузиться, и я даже успела помахать бабушке из окна.

Вера предусмотрительно купила билет на нижнюю полку, так что мне не пришлось мучиться с заброской вещей. Вторая бессонная ночь на ногах дала о себе знать, и я проспала почти всю дорогу к неудовольствию соседей, которым явно хотелось с кем-нибудь поболтать. А потом показался перрон, поезд мягко качнулся в последний раз, и мы остановились. Попутчики тут же ломанулись с вещами на выход, устроив в коридоре небольшую давку. Я же не спеша перекинула через плечо ремень сумки, развернула чемодан так, чтобы тот не зацепился колёсиками за коврик, и, убедившись, что мне уже никто не помешает, покинула вагон.

Глава 4. Здравствуйте, я ваша племянница

Марина ждала меня, приплясывая на месте. И, разумеется, я к своему позору её не признала. Если бы она сама ко мне не подошла и не поздоровалась, стояла бы и глупо озиралась в её поисках. Впрочем, посудите сами: в прошлый раз она была блондинкой с задорным ёжиком волос, а сейчас превратилась в женщину-вамп с красной пышной шевелюрой ниже плеч. И вот как такую узнать?

С папой они никогда не были похожи: он выдался мастью в мать, а Марина, по словам Веры Игнатьевны, была копией своего отца, моего деда. А я его по понятным причинам помнила очень смутно. Инфаркт нагнал дедушку, когда я даже в школу не ходила. Да и жили мы тогда отдельно, на старой квартире, доставшейся маме по наследству. Это потом Вера решит, что раз муж умер, а младшая дочь уехала в большой город и возвращаться не собирается, надо бы перевезти к себе семью сына. Когда бабушка чего-то хотела, она была весьма убедительна. Так что мы перебрались к Вере в трёхкомнатные хоромы, а старую квартиру родители в скором времени продали и купили машину.

Марина ни словом ни намёком не дала понять, что моё появление расстроило её планы. Вела себя, будто я её долгожданная гостья, и вообще была до крайности дружелюбной. Помогла дотащить сумку, мы сели в такси и рванули куда-то на север. По дороге она мне объяснила, что чисто формально живёт в Москве, но, вообще-то, Куркино — это глубокое такое замкадье. Правда, по её словам, район достаточно приятный для жизни, если не считать утренних и вечерних пробок из-за неудачно распланированной инфраструктуры. Но так как Марина фрилансер, её это не особо заботит.

Когда мы добрались до места, Марина с гордостью показала свою двухкомнатную квартиру, за которую буквально несколько месяцев назад выплатила остатки ипотеки. На вопрос, как ей это удалось, польщённо ответила, что это был долгий путь. И начался он, когда Марина уехала в столицу получать образование. Как и мне, ей достались от Веры подъёмные. И она тут же вложила их в покупку комнаты в коммуналке. Сама жила в общежитии, а комнату сдавала. Плюс зарабатывала где могла. Затем комнату продала, купила в ипотеку небольшую студию. А дальше по накатанной: сделала ещё один рывок, студию продала, двухкомнатную квартиру в приятном для себя районе купила. Уважаю! Я почему-то считала, она живёт в съёмном жилье. Мне бы и в голову не пришло, что тётушка такая предприимчивая.

Я позвонила бабушке, успокоила, что у меня всё хорошо, я на месте. Марина тут же помахала рукой и попросила передать Вере привет.

— Кстати, Заточный опять припёрся. Уже успел поцапаться с соседями с третьего этажа. Значит, пока не сообразил, что тебя и след простыл. Вот и держи его в неведении подольше. В соцсетях ничего не пиши, а лучше закрой их по максимуму. Чую, лишним не будет.

Вера Игнатьевна, конечно, была права от и до, но почему-то её нравоучения меня выбесили. Я что, пятилетний ребёнок, которому надо всё разжёвывать? Обидно, когда родная бабушка тебя за полную дуру держит.

Марина меж тем накрыла стол, и мы отправились завтракать. По признанию самой тетушки, перед поездкой на вокзал она ничего есть не стала. А что до моих бутербродов, я их благополучно сожрала в первые же пять минут путешествия перед тем, как пойти спать, поэтому тоже успела проголодаться.

— Ты не очень сердишься, что меня не было на похоронах? — спросила она неожиданно. — Честно, я даже не знала, что произошло. Лежала дома с простудой, и только через неделю мама мне всё рассказала. Говорит, не хотела, чтобы я поехала и в дороге заболела еще сильнее. А моего мнения, как обычно, спросить забыла.

— Узнаю бабушкин стиль! — хмыкнула я. — Нет, что ты. Прости, но мне даже и в голову не пришло, что надо тебя позвать. Я вообще в те дни невменяемая была, если честно. Да и поминок больших не устраивали, только я да бабушка за столом сидели. Родители не слишком компанейскими были, даже с коллегами не торопились дружить. Вот и вышло, что звать-то по большому счету и некого было. А из маминой родни вообще никого не осталось.

— Да, я помню, Костя говорил, что себе в жены сироту взял, — подтвердила Марина. — Жутко это всё. И так нелепо. Мы с ним последний раз настолько давно общались, что я даже толком не помню, какой у него был голос. Приветами в основном через маму обменивались.

— А вы с ним поссорились? — задала я давно вертевшийся на языке вопрос.

— Почему ты так решила? — удивилась тетушка. — Просто мы были очень разными людьми. Всё, что нравилось мне, он изначально терпеть не мог, и наоборот. У нас тупо не находилось общих тем для разговора. Вот мама и решила, что проще развести нас по углам, чем ждать, пока кто-то из нас в очередной раз психанет.

— В очередной раз? — настал мой черед удивляться. — Так значит, ссоры всё-таки были?

— Не то что б ссоры, но орали мы друг на друга порой жестко, — помрачнела Марина. — Костя всё напирал на то, что он мой старший брат, и я должна его во всём слушаться. А я требовала не учить меня тому, что я знаю лучше него. Да и разница в возрасте против нас работала. Почти десять лет — это не два года. Ну и занудой он был редкостным. Уж прости, если обидела, но это правда. Как начнет душнить, так хоть святых выноси. Я уже сильно позже узнала такое определение — салонный дурак. Как дело касается чего-то всем известного, он тут гуру и начальник. Как речь заходила о чём-то, чего он не знал, он всё равно продолжал с умным видом изрекать какие-то общие места, даже не замечая того, как раз за разом попадает впросак. А меня это бесило до того, что я начинала плеваться ядом. Еще раз прошу прощения, но не хочу, чтобы между нами было недопонимание: я любила Костю как брата, но как человек он меня в большинстве случаев откровенно бесил. Именно поэтому мы с Верой сошлись во мнении, что чем реже мы общаемся, тем лучше нам всем.

— Подожди, но получается, из-за этого договора ты видела бабушку раз в пять лет? — изумилась я.

— С чего бы? — тетушка выставилась на меня так, будто перед ней диковинная зверушка. — Два, а то и три раза в год мама приезжала ко мне в гости, и мы ходили с ней в оперетту, театр и вообще гуляли везде, где хотели. А вот с братом и твоей семьей я действительно общалась редко.

— А нам Вера Игнатьевна говорила, что ездит в санаторий для поправки здоровья, — запоздало сообразила я.

— Опять-таки узнаю маму в полный рост, — развеселилась Марина. — Ей бы в разведке работать, а не юристом на заводе. Всех провела, всем выдала правдоподобную информацию, а дальше оставалось лишь поддерживать легенду.

— Кажется, мне нужно с этим свыкнуться. Переварить как-то, — призналась я.

— Вино пьешь? Или пиво предпочитаешь? — тут же осведомилась тетушка, по-своему восприняв мой ответ и встав из-за стола.

— А покрепче напитки можно? Я немного общагой испорчена, у нас с деликатесами был напряг.

— Тогда водка или коньяк, — легко согласилась Марина. — Тащу и то и другое, а там выбирай. Ну и закуску из холодильника надо достать, а то же это избиение младенцев получится, при всём моём к тебе уважении.

Надо ли говорить, что уже через пару часов после нашего застолья я дрыхла в своей новой спальне без задних ног. Все ужасы последней недели, да и последнего года остались где-то там далеко. А впереди было что-то непонятное и странное, но жутко привлекательное.

Глава 5. Придумай себе новую жизнь

На следующий день я проснулась рано утром, еще шести не было. Повалялась в полудреме с полчасика и лениво выползла на кухню. К моему удивлению, тетушка уже хозяйничала там, заваривая кофе. Завидев меня, улыбнулась и поставила на стол вторую чашку.

— Кстати, какие у тебя планы на жизнь? — словно между делом спросила Марина.

Я мысленно вздохнула: ну, понеслось. Именно этого вопроса я боялась пуще огня, потому что не знала толком, что на него ответить. Ведь планов у меня особых и не было.

— Ну, наверное, — начала я, — мне надо у тебя разузнать, как покупать жилье. Потому что иначе бабушкины деньги разойдутся на что-нибудь другое.

— А где и кем ты собираешься работать?

— Не знаю. Учителем или репетитором я быть точно не хочу. И вообще не понимаю, почему меня заставили учить эту трижды клятую высшую математику.

— Отыгрываем назад, — ничуть не меняя интонации, продолжила допрос тетушка. — Тебе семнадцать лет, ты можешь поступить в любой вуз. Куда пойдешь?

— Туда, где научат рисовать!

— Рисовать красками, фломастерами, карандашами, или на компьютере?

— Наверное, на компьютере? — предположила я. — Вручную-то много не нарисуешь, мне кажется.

— Ты окончила свой художественный вуз, научилась рисовать на компьютере. Куда пойдешь работать?

— Оформителем. Дизайнером. Книжки иллюстрировать. Да не знаю я! И какой прок об этом говорить, если у меня уже есть образование, и оно совершенно не то, что мне нужно?

— Почему же? Смысл обсуждать подобные вещи есть всегда. Видишь ли, я не просто так тебя об этом спрашиваю. Когда я затеяла свою комнатно-квартирную операцию, я уже знала, где и как я буду зарабатывать. Думаю, излишне спрашивать, в курсе ли ты, кем я работаю?

Я отрицательно помотала башкой.

— Я технический писатель. Изначально я училась на программиста, но где-то на курсе втором-третьем поняла, что это не совсем моё. Чтобы писать код, нужно вдохновение. Понимание, как это будет работать. И адская уверенность, что всё получится. А у меня по всем трем пунктам был сплошной провал. Зато я с огромным удовольствием сочиняла тексты для нашей студенческой газеты и не знала проблем с изложением собственных мыслей. Вела дневники, кропала блоги. Так и возникла идея искать профессию на стыке этих двух сфер. В итоге я пишу инструкции, описания новых программ, внутренние директивы, релизы для заказчиков и всё что угодно. Потому что я могу понять по коду, что передо мной, умею общаться с людьми и легко перевожу с технического языка на человеческий то, что я узнала и услышала.

— То есть ты дважды специалист. А я ни разу, — подытожила я.

Марина страдальчески вздохнула и подперла голову рукой.

— Ты не то слышишь. Я имела в виду, что у меня не стояло острого вопроса с определением профессии и, следовательно, способа заработка. А значит, я могла спокойно учиться и одновременно распоряжаться полученным капиталом в целях его преумножения. У тебя ситуация иная. Тебе есть где жить — помним про твою квартиру. И если я хоть чуть-чуть знаю свою матушку, она уже решает вопрос, как его выгоднее продать, купить жилье где-то здесь неподалеку и обеспечить себя и тебя с этой точки зрения. Зато у тебя провал по тем навыкам, которые ты хотела бы развивать. Из плюсов — есть корочка о высшем образовании, это хорошо. А теперь надо всего лишь наверстать то, что тебе нужно. Поэтому в сложившихся условиях твой стартовый капитал лучше использовать чуть более рационально. Я имею в виду, тебе стоит найти подходящие курсы и выучиться на них рисовать, чтобы заниматься дальше тем, что ты любишь, знаешь и умеешь. И да, кстати, у тебя компьютер-то есть? Насколько я в курсе, для занятий дизайном требуются достаточно продвинутые машины. Плюс графический планшет. Ну и чтоб руки не забывали — краски, кисточки, холсты. Так что?..

Мне показалось, я как та Алиса в стране чудес сделала шаг в сторону и попала в кроличью нору. Через несколько часов предупредительный курьер доставил в квартиру выбранный нами с тетушкой ноутбук последней модели, планшет и сопутствующую периферию. Второй курьер привез заказ из магазина для художников. А ещё через полчаса я сидела за своей новой станцией и печатала заявление для поступления на курсы графического дизайна.

Всё вроде уладилось, вошло в более-менее привычную колею. Я постоянно рисовала, изучала новые программы, спешно подтягивала английский язык, который здорово помогал в освоении тех самых программ. Но мою мечту о спокойствии и счастье разбил звонок бабушки.

— Олеся, на всякий случай, просто ты должна это знать, — сообщила она мне, даже не озаботившись приветствием. — Заточный закусил удила. Сегодня мне в квартиру рвалась какая-то девица, представляющаяся твоей подругой. Я сказала, что ты лежишь в больнице, я передам тебе всё, что она захочет. На сей раз прокатило, но с учетом её расспросов, где ты лежишь и с каким диагнозом, выяснить, что мы водим их за нос, у этой компашки много времени не займет. Поэтому будь крайне осторожна. Не верь никаким новым друзьям, которые будут набиваться тебе в соцсетях. Это пока единственный способ вычислить твое местоположение. Вернее, есть еще один, по позиционированию телефона. Но я надеюсь, Заточный-старший в это дело лезть не будет, и свои старые связи поднимать тоже не захочет. С другой стороны… береженого бог бережет. Сегодня же идите с Мариной в салон связи, покупайте тебе новую симку и новый телефон. Симку берите на паспорт Марины. Старыми больше не пользуйся. Да и соцсети… Если они тебе так нужны, заведи себе новую страничку на псевдоним. А лучше удали их все. И никаких фото с новой локации. Прости, что я с такими плохими новостями, но что-то мне подсказывает, что предосторожность тут лишней не будет. Ты меня поняла?

— Да, бабушка. А что хоть за девица была? Может, и впрямь кто-то из одноклассниц?

— Не смеши меня. Я их всех в лицо знаю и помню, а эта была года на четыре тебя младше. Так что делай, как я сказала. Телефон выключай и на полку. Покупаешь новый, вставляете с Мариной новую же симку, и дальше только так.

— Но почему он ко мне так прицепился? Почему я?!

— Логика безумца необъяснима. Могу лишь предположить. Он не привык, чтобы ему противоречили, а уж тем более давали отпор. И насколько я в курсе острого языка своей внучки, ещё и словесно навешали люлей так, что мальчику стало неприятно. Настолько неприятно, что он теперь спать не может, так хочет отыграть всё назад в свою пользу, даже дружков на это подписал. Да только вот ерунда вышла, воевать-то не с кем! Дружки недоумевают и задают лишние вопросы. Мальчик чувствует, что теряет авторитет и начинает суетиться. Желаемого не достигает, из-за чего намерение наказать обидчицу переходит в идею фикс.

— И что же нам теперь делать? — я была готова вновь расплакаться.

— Соблюдать меры безопасности. И держать пальцы скрещенными, чтобы Юрий нашел себе более увлекательное занятие, чем караулить давно улетевшую на волю канарейку, — отрезала бабушка.

Глава 6. Затишье перед бурей

Судя по тому, что не прошло и часа, как тетушка пришла ко мне в комнату с предложением прогуляться до ближайшего салона сотовой связи, Вера успела позвонить и ей. Я не понимала, зачем нужны все эти шпионские игры, и как Заточный, пусть даже с помощью своего папаши, сумеет меня вычислить по номеру телефона, который я ему, кстати, никогда не давала. Но решила не возражать. Что до соцсетей, у меня там толком ничего и не было. Пара перепостов, три стона на жизнь. Два с половиной десятка виртуальных друзей, которых я в лучшем случае видела пару раз в жизни. Это вот Марина у нас блогер, а я так, по течению плыву. И вообще, раз уж у меня новая жизнь начинается, я совершенно не против и здесь всё обнулить, будто и не было ничего раньше.

Глядя на мое угрюмое лицо, тетушка почти что в приказном порядке после посещения сотового салона утащила меня в ресторанчик неподалеку. Я, конечно, редко бывала в подобных местах, но это меня всерьез удивило. Крошечное, размером с две стандартных комнаты, везде лежат пледы, в которые можно закутаться и выйти на улицу, посидеть на деревянных лавках, посмотреть на закат. И при этом очень уютно и камерно. Мы соседей не слышим, а они нас. Играет приглушенная музыка и пахнет вкусным трубочным табаком.

— Главное, — начала Марина, когда нам принесли наш заказ, — ничего не бойся. И не плачь. В озере и щука хищник, а в море ей с акулой не тягаться. Продолжай учиться, рисуй. Я, кстати, видела твои последние работы. Уважаю, чувствуется стиль! И вообще, относись ко всему так, будто всё происходит тебе на благо. Помнишь старенькое? Если судьба подбросила тебе лимон, сделай из него лимонад. Если б не этот твой сталкер, ты бы так и сидела дома в ожидании знака свыше, хорошей погоды, уж не знаю чего еще. А значит, всё к лучшему.

— Но я до сих пор не понимаю, почему у остальных всё гладко и хорошо, а у меня раз за разом позорные фейлы? Почему из всех девушек города начинают преследовать именно меня? Почему мне приходится шесть лет учить то, от чего меня с души воротит? Почему в машину моих родителей влетает какой-то урод на краденой тачке? На мне что, мишень нарисована? Или я не заметила у себя на груди надпись «неудачница по жизни»?

— Если полагаешь, что я сейчас брошусь тебя жалеть, ты больше так не думай, — заметила Марина и потянулась к графину с имбирным напитком. — И заодно попробуй поставить себя на место других. Вот живешь себе, никого не трогаешь, бабушек через дорогу переводишь, а потом опа! И у тебя на руках диагноз. Скоротечный рак, или болезнь почек, или ещё какая красота. Контора, в которой ты работал, закрывается, и хорошо, если просто из-за банкротства. А то могут ещё и маски-шоу приключиться, и придется тебе, офигевая от происходящего, лежать мордой в пол, пока не слишком вежливые люди будут шарить в твоем рабочем столе. Ты спешишь домой, а за тобой след в след идет маньяк, и в кармане его плаща лежит нож или молоток. Задайся вопросом: те люди, которые прошли через всё это, что в них было не так? Правильный ответ: они просто надеялись на лучшее, но судьба в рандомном порядке выбрала именно их. Не за плохое поведение и не за надписи на груди, просто так сошлись карты. Жизнь — жестокая штука, и от нашей воли в ней зависит многое, но отнюдь не на сто процентов. Поэтому наша задача — максимально использовать предоставленные нам возможности. А там будь как будет. И парить себе голову, выискивая причинно-следственную связь там, где её нет и быть не может, это, по крайней мере, глупо и непродуктивно.

Я не знала, что ответить Марине, но внутри меня бушевала буря. Все нормальные люди с легкостью находят себе работу после обучения в университете. Никто не парится из-за бывших одноклассников. В моем возрасте каждый сам решает, как строить свое настоящее и будущее, без бабушек и тетушек. Но это словно не про меня!

Наверное, я сама во всём виновата. Еще тогда, перед поступлением в технический вуз надо было встать на дыбы, ударить кулаком по столу и заявить родителям, что мне их выбор профессии никуда не упал. И у меня целых шесть лет не ушли бы в пустоту просто потому, что папе так захотелось сделать из единственной дочки дипломированного математика. С другой стороны, никто бы не дал мне столько воли. И тут вот у меня начинается неконтролируемая ярость. Почему Вера Игнатьевна даже полслова не сказала о том, что родители выбрали для меня не тот институт? Почему не поговорила со мной, не спросила, чего хочу я? Она ведь не могла не понимать, что папа косячит, а мама ему тупо поддакивает, как она всегда и поступала. Так почему в такой важный для меня момент она предпочла удалиться и ни во что не вмешиваться? Если бы родители не прислушались ко мне, то уж её мнение проигнорировать точно бы не смогли.

С другой стороны, у меня действительно не всё так плохо. Еще остались деньги от бабушки. Я не парю голову тем, где мне жить, что мне есть, и даже про работу пока могу не думать. Я целыми днями занимаюсь тем, что учусь любимому делу. Заточный от меня далеко, и пусть там и торчит. Родителей не вернуть. Но если подходить к вопросу предельно цинично, зато никто не приседает мне на уши и не подыскивает работу, от которой я полезу на стену через месяц, а то и раньше.

Марина молчала и больше нотаций не читала, за что я была ей безмерно благодарна. В конце концов, она тоже не обязана со мной носиться как курица с золотым яйцом. Я вообще удивлена, откуда у нее столько терпения и такта. Особенно с учетом того факта, что она меня никогда толком и не знала, а к своему брату, моему отцу, питала вполне понятную неприязнь. И пусть даже Вера Игнатьевна отдельно попросила её взять надо мной шефство, я чувствовала, что Марина надо мной прыгает искренне и реально хочет, чтобы у меня всё было хорошо.

— Прости, — я посмотрела на тетушку. — Всё нормально. Только настроение почему-то дурацкое, вот я и расклеилась на ровном месте.

— Не бери в голову! — тут же с готовностью отозвалась Марина. — Просто передвигай ноги, как говорили люди до нас. Делай то, что надо, и иди к своей цели.

Глава 7. Чего мы не учли?

В тот день я ненадолго поверила, что всё и впрямь будет замечательно. Но через два дня тетушка огорошила меня заявлением, что уезжает в срочную командировку и смоталась буквально за час.

Я вообще не поняла Марину: поговорила с кем-то по телефону, срочно покидала ноутбук с вещами в дорожную сумку и спешно отчалила, даже не сказав, куда и на какой срок уехала. А уж какое лицо у неё было, будто у её заказчиков что-то страшное произошло, и без неё там точно не обойдутся. Кто бы мог подумать, что технические писатели вообще куда-то должны ездить. До этого она свою работу всегда дома делала, а офис на моей памяти посещала от силы пару раз. И то не столько по прямой надобности, как мне показалось, а чтобы с коллегами поболтать и в кафе с ними потом посидеть.

На следующий день, так и не дождавшись звонка тетушки, я решила позвонить ей сама и узнать, как у неё дела. Добралась ли до места, как расположилась, и что вообще про эту неожиданную командировку ей известно. Звонила, разумеется, со своего нового телефона. И тут я была неприятно удивлена. Сначала на звонок никто не отвечал. Потом тетушка сбросила вызов. Хм, наверное, она сейчас на совещании? Могла бы тогда хоть строчку в мессенджер черкануть: мол, занята, поговорим попозже. Ну ладно, не буду её отвлекать от работы.

Поскольку возникшее желание пообщаться никуда не делось, я набрала номер бабушки. В ответ мне тут же раздалось дежурное «телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Это ещё что за новости? Забыла телефон на зарядку поставить, и тот разрядился? Не похоже на Веру. Я на всякий случай еще дважды набрала её, но с тем же результатом.

Признаться, мне стало не по себе. Что-то совершенно явно шло не так. И, как назло, обе самые дорогие мои женщины оказались в этот момент недоступны. Оставалось только ждать, пока кто-нибудь из них сообразит мне перезвонить.

День тянулся приторной патокой. Я никак не могла заставить запомнить себя новые инструменты в программе и постоянно путалась в слоях. Махнула рукой и принялась за скетчи. Их хотя бы можно рисовать, не думая о том, что и как ты делаешь. Просто сидишь и набиваешь руку, пока в голове творится нечто невообразимое. Вот чего я так испугалась, спрашивается? Мне двадцать четыре года, я нахожусь в полной безопасности в тетушкиной квартире, занимаюсь любимым делом. Так откуда взялся этот горький ком тревоги?

Со скетчами, впрочем, тоже не заладилось. Запоров два листа, я решила пройтись по окрестностям. На прошлой неделе Марина успела показать мне дорогу к парку долины реки Сходня, куда я и направилась уверенным курсом. Раньше даже представить себе не могла, что в Москве еще остались такие островки природы, не слишком испорченные человеком. Конечно, деревянные настилы-проходы это вам не протоптанные лесные дорожки, но с другой стороны, нельзя сказать, чтоб это было неудобно или некрасиво. Вокруг всё цветет, запахи в воздухе носятся просто изумительные. При желании можно даже обнаружить беседку. Пустую беседку, вообще без народа! Тут тебе и луг, и лес, и река! Самое то для прогулок и пикников.

Тетушка позвонила мне, когда я уже добралась до реки и бродила по ее берегу, слушая тихое журчание воды.

— Привет, ты как? — выпалила я. — Прости, что отвлекаю тебя от работы, но я очень волнуюсь. Ты же ничего толком не рассказала. Я даже не знаю, ты уже на месте, или в дороге где-то. Ещё и бабушке позвонить не могу, у нее телефон выключен!

— Олеся, пообещай мне, что не натворишь глупостей. Я не в командировке. Мама была категорически против, но я думаю, ты должна об этом знать. Позавчера кто-то напал на нее. Ударили сзади по голове. Спасло то, что она вышла из дома в парике, он смягчил удар.

— Что с бабушкой? — я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги и сползла спиной по березе.

— Сейчас она в реанимации. Телефонами там запрещено пользоваться, вот поэтому ты и не смогла с ней поговорить. Но врачи уверяют, что особой тревоги ее состояние не вызывает. Если сохранится положительная динамика, уже завтра переведут в обычную палату.

— Мне надо срочно ехать к вам!

— Даже не думай! — в голосе Марины зазвенела сталь. — Или ты не понимаешь, кто и почему на неё напал? Тебя хотят выманить на неё, как на живца! Вот об этом я и говорила! Не делай глупостей! Достаточно того, что я нахожусь рядом с мамой, а ты в безопасности. Когда она выйдет из больницы, постараюсь убедить её переехать к нам, оставаться в городе ей больше нельзя. Поэтому повторяю: не осложняй ситуацию! Жди нас и продолжай учиться. Я буду держать тебя в курсе дела.

Услышав в трубке гудки отбоя, я расплакалась. Бедная бабушка, как она там? Раз лежит в больнице, да ещё и реанимации, значит, удар был очень сильным. Сотрясение или ушиб мозга? Или что-то пострашнее? А она ведь и ходит с трудом, что теперь с ней будет?

Ненавижу Заточного и всех его дружков, будь они прокляты! При чём тут Вера Игнатьевна? Неужели они и вправду думали, что смогут выманить меня таким образом?

И тут я вся похолодела от неожиданной догадки. Мне стало дурно так, что я вновь плюхнулась возле березы, изо всех сил стараясь удержаться и не уйти в обморок. Марина сказала: бабушку спас парик. Спас! Значит, удар был такой силы, что без парика бабушка бы просто погибла. А дальше, безусловно, где бы я ни находилась, я бы обязательно появилась на её похоронах. Кладбище у нас в городе одно, найти место, где лежат мои родители — не вопрос. Да и похоронная контора у нас в городе одна, подежурить возле нее и засечь меня труда не составило бы. А дальше сразу после похорон меня можно брать тепленькой. Родителей нет, бабушки нет, вообще ни одного заступника рядом. Какие же твари! Расчетливые и бездушные твари.

Я плакала и плакала. А тетушка еще толкует, что это просто рандомные удары судьбы и ничего больше. Ага, всё равно что третий упавший в одну и ту же воронку снаряд. И совершенно непонятно, когда и как это закончится. Зачем я только послушалась тогда Веру Игнатьевну и пошла на прогулку? Сидела бы дома, и никакой твари по имени Юрка не попалось бы мне в тот день на пути. Рано или поздно нашлась бы работа, и всё потихоньку наладилось. Мы бы с бабушкой остались вместе в своем любимом городе, Марина время от времени принимала бы нас в гости в Куркино, и все были рады и счастливы. Но нет же, Заточный еще не всем одноклассницам жизнь попортил, надо было и за остальных взяться. Кто там у нас следующий по списку? Олеся Соловьева? Ну-ка посмотрим, как долго она продержится. Заодно и родственникам её до кучи перепортим всё, что только можно. У нас же есть папа, который драгоценного сыночка и не от такого дерьма отмажет!

Успокоиться удалось только через полчаса. Конечно, и речи не могло идти о том, чтобы в таком виде топать по городу домой. Поэтому пришлось долго охлаждать лицо речной водой. Зеркальца под рукой не было, но мне хватало и того, что я видела в отражении водной глади. Всклокоченное чучело с красными глазами, красотка из местечкового хоррора.

Уходить от реки не хотелось просто категорически. Конечно, меня никто не ждал, и я никому тут не мешала своим присутствием, но я понимала, что глупо торчать здесь до самого вечера. Опять же, раз уж я такая «удачливая», кто даст гарантию, что ко мне не привяжется в парке очередная неадекватная компания? А спасать меня здесь уже некому. Так что пока еще светит солнце, надо в последний раз освежиться в реке и потихоньку разворачиваться в нужном направлении. Шагай, Леся, шагай.

Не знаю, как я дошла до дома. Меня трясло всю от макушки до пят, стоило только подумать о Вере Игнатьевне. Я каким-то чудом запретила себе снова плакать, но держалась, честно говоря, из последних сил. Вовремя вспомнила, что в холодильнике шаром покати. Тетушка как раз намеревалась сделать большой заказ в онлайн-магазине с доставкой на дом, но не успела. Значит, надо купить чего-нибудь поесть. Готовить не хочется совершенно. Что ж, колбаса и прочие полуфабрикаты спасут ленивую неудачницу от голодной смерти.

Пока бездумно кидала продукты в тележку, неожиданно вошла в раж, так что по выходе из супермаркета пришлось тащить аж четыре неподъемных пакета. Это я, конечно, погорячилась. С другой стороны, зато можно не ломать голову ближайшие пару-тройку дней, просто доставать из холодильника очередную вкуснятину. А там, глядишь, и ситуация с бабушкой прояснится.

Я открыла ключом дверь тетушкиной квартиры, вошла в коридор. Вот же, стоило только подумать о еде, и сразу на голодный желудок глюки начались! В квартире явственно пахло тушеным мясом и овощами. Наверное, через открытое окно от соседей запахи принесло.

Я замкнула дверь, лишний раз проверив, всё ли в порядке, сбросила сандалии и вошла в кухню. И тут же кто-то напал на меня сзади, положив мне на глаза тяжелые руки, пахнущие луком. Я истошно заорала и рванулась вперед.

За моей спиной тихо охнули. Я обернулась и увидела перед собой незнакомца в передничке.

Глава 8. Подмога или проблемы?

Мужик в спортивной майке был в меру мускулист, значительно выше меня ростом, да ещё и небрит. Но вот этот передничек, который Марина вечно держала на кухонной вешалке, но ни разу им не воспользовалась… Он меня убил куда вернее, чем внешность захватчика, успевшего к тому же занять как минимум две кастрюли и одну сковородку, на которых в данный момент что-то жарилось и тушилось. Да что ж это такое?! Кажется, неприятные сюрпризы сегодняшнего дня даже и не думали заканчиваться.

— Что ты делаешь в квартире Марины? — незнакомец перешел в атаку. Слава богу, словесную.

— Вообще-то, это был мой вопрос, — парировала я.

— Если я открыл эту квартиру своим ключом, то, наверное, я имею право здесь находиться?

— То же самое могу сказать и про себя.

— Логично, — признал мужик. — Тогда вопрос: где Марина?

— Если ты настолько с ней близок, что можешь запросто вторгаться в её квартиру, то у тебя должен быть её телефон. Позвони и узнай.

— Я звонил. Но она не берет трубку.

— Тогда ничем не могу помочь. Раз она не считает нужным с тобой говорить, то и у меня такого права нет.

В этот момент мужик впервые за всё время нашего разговора посмотрел на меня с интересом. Но с таким, нехорошим. Будто насекомое под микроскопом разглядывал.

— Ты вообще кто?

— А я должна тебе представляться?

— Мне же надо как-то тебя называть?

— До сих пор ты прекрасно обходился без этого.

Мужик еще раз внимательно посмотрел на меня, что-то быстро прикидывая.

— Когда Марина вернется?

— Я не знаю.

— А если не будем увиливать от ответа?

— У меня нет такой информации. Но точно не завтра и не послезавтра, — ляпнула я и только потом сообразила, что знать это стоящему передо мной товарищу было совершенно ни к чему.

Своими же руками, вернее, своей дурной головой себя и сдала! Раз тетушки здесь в ближайшее время не предвидится, значит, я в полной его власти! Ну почему я такая идиотка?

Мужик меж тем напряженно думал. Потом спохватился, подошел к сковородке и помешал лопаточкой её содержимое. Успел вовремя, потому что в воздухе уже вовсю витал запах чего-то крепко зажаренного. Покончив с поварскими хлопотами, незнакомец по-хозяйски уселся за стол и задумался. Я меж тем все так и стояла у окна и смотрела на него во все глаза. Когда повисшая пауза стала нестерпимой, он заговорил.

— Ты родственница Марины. Следовательно, она сейчас у своей родни. А конкретно у мамы. Предполагаю, что у той возникли проблемы со здоровьем. Но тогда у меня упорно не складывается пазл. Всё должно было быть наоборот. Или ты настолько белоручка, что не можешь поухаживать за своей бабушкой? Почему твоя тетя находится там, а ты здесь?

— Да потому что меня туда не пускают! — крикнула я в обиде на несправедливое обвинение.

То, что незнакомец ловко вычислил, кем мы приходимся друг другу, меркло на фоне того, что меня только что посчитали неженкой, не способной побыть рядом с Верой Игнатьевной.

— Час от часу не легче, — тяжело вздохнул мужик. — Тебе не кажется, что не стоит держать в тайне такие вещи? Или предпочитаешь, чтобы я ещё минут через десять – двадцать сам до них додумался? Что ты такого натворила, что стала в своем городе персоной нон-грата?

— А почему же только в городе? — съязвила я. — Может, семья меня сюда на выселки определила?

— Детка, это элементарно, — скривился собеседник. — Как ты говоришь, «на выселки» тебя сюда просто не отправили бы. Марина любит свою квартиру и абы кому двери своего дома не открывает. А если тебя не пускают туда, где ты жила, следовательно, проблема куда глубже. Или шире, это как посмотреть. И проблема именно в тебе. Иначе какая разница, кто именно сидит с твоей приболевшей родственницей? Но раз этим может заниматься только Марина, изначально находящаяся за несколько часов езды от своей матери, значит, дело пахнет керосином. И я снова задаю тебе тот же вопрос: что ты натворила?

— А тебе не кажется, что наш разговор слишком смахивает на допрос? — огрызнулась я. — И почему ты считаешь, что вправе что-то от меня требовать? Я нахожусь там, где должна. С полного ведома и одобрения хозяйки этой квартиры. Меня никто не предупреждал о твоем появлении, я вижу тебя впервые в жизни. И ты еще имеешь наглость тут передо мной выпендриваться?!

Мужик выставился на меня так, будто я ему в лицо плюнула. Но меня уже несло, и остановиться я не могла, да и не хотела. Мало ли у кого есть ключи от квартиры моей тетушки? И что, каждый их владелец может запросто припираться сюда, как к себе домой, обвинять меня не пойми в чём, да еще и посматривать свысока, типа это он мне снисхождение делает тем, что со мной, такой неразумной, общается? Вот уж хрен! Я и так вся на нервах после происшествия с бабушкой, не хватало мне ещё и препирательств с этим мистером иксом для полного комплекта несчастий!

— Короче, в течение часа либо ты созваниваешься с Мариной, и она подтверждает мне, что ты можешь какое-то время здесь находиться. Либо забирай свои вещи и свою еду, мой за собой посуду и проваливай. У меня выдался непростой день, и только тебя мне здесь не хватало сегодня!

Выпалив эту тираду, я с гордо поднятой головой вышла с кухни. Я не думала, что мой ультиматум подействует, но попробовать определенно стоило, потому что незнакомец меня откровенно взбесил своей бесцеремонностью. Мало того что приперся без предупреждения, так ещё и требует от меня отчета, будто я первоклашка напроказившая.

Четыре сумки с продуктами сиротливо ждали меня в коридоре. По-хорошему надо было бы забросить их содержимое в холодильник, но холодильник стоял в кухне, а мне дико не хотелось вновь пересекаться с этой странной небритой личностью. Поэтому я подхватила пакеты и оттащила их в свою комнату. За пару часов, думаю, продукты испортиться не успеют.

Затем я открыла мессенджер и написала тетушке, что в квартиру проник какой-то мужчина. У него есть ключи, выглядит примерно вот так. Ну и наябедничала, что он ведет себя по-хамски. А в конце спросила, что мне делать дальше.

Судя по появившимся галочкам, послание мое было доставлено, но пока что не прочитано. Не страшно, подожду. Куда интереснее другое: если этот крендель за час не сумеет до тетушки достучаться, что он будет делать? Послушно соберется и отправится с вещами на выход? Сомнительно. У него на физиономии заглавными буквами написано, что он отступать не привык. Останется здесь на ночевку? Ни разу не заманчивая перспектива, тогда можно раз и навсегда забыть, что «мой дом — моя крепость». Черт побери, да я вообще про него ничего не знаю, даже имени! И всё-таки: как он умудрился вычислить, кем я прихожусь Марине?..

Минут через двадцать мужик, постучавшись в дверь моей комнаты, крикнул:

— Эй, подруга, двигай в кухню, надо кое-что срочно обсудить.

Коротко и сердито, млин. А если я никуда идти не желаю? Равно как и общаться с незнакомцем на темы, о которых, наверное, вообще не стоит говорить? Я достала телефон. О как, тетушка не только прочитала моё сообщение, но и успела ответить: «Влад — надежный человек, ему можно доверять. Если попросит — помоги ему». И всё, остальное — догадайся, мол, сама. Ладно, посмотрим, чего он мне сказать хочет.

Влад успел избавиться от передничка, и на огне у него больше ничего не шкворчало. Выглядел товарищ очень уставшим и взволнованным. Я уселась на свой любимый стул и вопросительно посмотрела на тетушкиного приятеля.

— Рассусоливать не буду, — взял он быка за рога. — Маринка, конечно, девушка умная и смелая, но ситуация, мягко говоря, выходит за рамки её компетенции. Она даже не представляет, как сейчас рискует. То, что она тебя никуда отсюда не отпускает — верный ход. Но при этом сама попадает под удар. Жаль, что она не рассказала мне обо всём с самого начала, возможно, удалось бы разрулить эту проблему малой кровью. Впрочем, если бы да кабы… Короче, её версию событий я выслушал, теперь бы хотелось узнать всё, так сказать, от первоисточника. Итак, кто такой Юрий Заточный и как вы с ним пересеклись?

Мой монолог длился, наверное, минут сорок. Влад изредка задавал наводящие вопросы и хмурился всё сильнее и сильнее. Когда я закончила, он встал и сказал:

— Еда на плите. Мои выстиранные вещи собери, когда высохнут, и сложи в комнате у Марины. А я поехал к ней с мамой на выручку. Запиши мой номер и дай мне свой на всякий пожарный.

Задерживаться Влад не стал, и еще минут через десять я вновь была предоставлена сама себе. Уф, гора с плеч. Предельно дурацкая ситуация, если так посмотреть. Да и достало меня постоянно оправдываться за тараканов в чужой голове. Если у Заточного едет крыша, не я тому причиной. Но нет же, всяк норовит ткнуть меня носом в то, что если бы не наша случайная встреча на улице, ничего бы не было. Да-да, конечно, это жертва всегда всему виной. Не там и не тогда шла, не успела превратиться в невидимку, не пала ниц перед зарвавшимся мажором. А теперь виновата не только за себя, но ещё и за пострадавшую бабушку, и за тетушку, которая, по мнению Влада, тоже может пострадать. Наверное, по такой логике мне вообще пора разбежаться и влепиться головой в стену, и всем сразу резко полегчает? Зла не хватает, честное слово.

Глава 9. Ситуация под контролем

Первым делом я притащила из комнаты пакеты с продуктами и принялась набивать ими холодильник. Оказалось, что места в нём не так уж и много, потому что Влад успел определить туда свои покупки. Но ничего, как-то справилась. На плите меж тем остывало тушеное мясо, овощной гарнир и суп, по виду рассольник. И тут я задумалась, как лучше поступить. Съесть всё в одно лицо я не осилю. Тут наготовлено с запасом на несколько человек. Что ж, тогда отолью себе порцию того и другого, а всё остальное отправлю в контейнеры и в заморозку. Как Влад с Мариной вернутся, я тут же всё быстро покидаю в микроволновку, десять минут — и еда на столе. С этим вопрос решили. Так, а про какие вещи он говорил?

Я вышла на балкон и обнаружила на сушилке мокрые джинсы, футболки и нижнее белье. Надо же, какой оперативный товарищ! И постираться успел, и обед приготовить. Интересно, у него с собой хоть смена чистых вещей осталась? Или поехал прямо в том, в чём был? Впрочем, это не мои трудности.

Меж тем у меня неожиданно проснулся аппетит. Ну-ка, сейчас оценим, какой повар этот Влад!

Спустя полчаса я была вынуждена признаться, что готовит он куда лучше, чем я рисую. Практически на уровне «бог». Даже у Марины ни разу не получалось такого ароматного и сытного супа, как у ее приятеля. Даже у Веры Игнатьевны, хотя раньше я считала бабушку эталоном вкусной и нажористой пищи.

Интересно, кто же он такой, чем занимается? Про себя он так ничего и не рассказал, а мои вопросы в свой адрес аккуратно проигнорировал. Ну да, не по рангу и чину мне любопытство проявлять, знай своё место.

А всё-таки, как он так быстро вычислил, что мы с Мариной родственницы? Скорее всего, тетушка ему что-то рассказывала про свою семью, а уж сложить два и два труда не составило. Не понимаю только, почему она меня не предупредила про Влада. И где он был всё время с момента моего приезда сюда? В командировке? За границей? И кстати, непохоже, что он раньше здесь жил постоянно. В ванной комнате нет ни мужской бритвы, ни пены для бритья. В ящике для обуви стоят только женские пары. Правда, Марина время от времени носила дома мужские рубашки, но я сочла, что ей просто нравится такая одежда. А ведь действительно: так Влад – один из постоянных жителей этой квартиры, или нечастый гость?

Я отправилась в комнату Марины с целью это выяснить. Осторожно открыла дверцы всех шкафов и поняла, что дальше можно ничего не искать. Трехстворчатый шкаф-купе тетушка оставила себе, а вот двухстворчатый полностью принадлежал Владу. Там обнаружились и обувные коробки, и зимние куртки. Что ж, закрываем, выходим. Вот же тихушница! И ни словом, ни намеком не дала понять, что у нее есть близкий друг. Но почему она об этом молчала? Что такого секретного в том, что у взрослой женщины есть любовник, или там гражданский муж, я уж не знаю, как долго они вместе и какие общие планы строят. Или она думала, от такого известия я начну ей завидовать? Если я угадала, то вообще обидно становится. А я-то считала Марину этакой самодостаточной феминисткой. Очень уж её образ под это определение подходил, хотя никаких радикальных гендерных идей она никогда не высказывала. Что ж, вот лишнее доказательство, что я совершенно не разбираюсь в людях. И как долго она планировала молчать? Ведь рано или поздно Влад всё равно бы здесь появился. Вопросов больше, чем ответов.

Интересно, а сколько Владу лет? Выглядит он постарше тетушки, ему уже под сорок, наверное. В волосах первая седина поблескивает. Хотя то, что мужик за собой следит, это факт. Никакого пивного брюшка, сплошные мускулы. Может, он спортсмен? На соревнования ездил? И каким это образом он собирается решать проблему с Заточным? Совершенно непонятно.

Следующий день новостями не порадовал. Марина подтвердила, что Влад до неё доехал, но тут же огорошила известием, что бабушку из реанимации переводить в обычную палату не торопятся. Ночью скакнуло давление, поэтому её оставили под наблюдением на прежнем месте. Меня распирало на части от вопросов, но увы, тетушка не торопилась удовлетворить моё любопытство. Я несколько раз пыталась вызвать её на откровенность, но безуспешно. Марина явно не горела желанием общаться. Сказала только, что ситуация под контролем, без паники. Она здесь задержится столько, сколько нужно. А я должна не терять времени, рисовать, делать домашние задания и продолжать учиться на курсах дизайна, и про английский язык тоже не забывать. Договорились, что она передаст по возможности от меня привет бабушке, следующий сеанс связи, чтоб никого не отвлекать, назначили завтра, и тетушка торопливо закончила разговор.

Насчет домашних заданий — это она мне вовремя напомнила. А то завтра ехать на очную встречу с преподавателями, а у меня ещё конь не валялся. То есть основные примеры я с грехом пополам отрисовала, а вот с проработкой отдельных деталей — туши свет, сливай воду. Поэтому я плотно позавтракала – да благословит небо кулинарные способности Влада, потом сложила его высохшие вещи стопкой и отнесла на кровать в комнате тетушки, решив поддержать интригу, что я вроде как не знаю, где в этом доме хранятся его шмотки. И с чистой душой отправилась к себе, прихватив чай со льдом. Запустила ноутбук, открыла записи лекций и неожиданно провалилась в работу. Спохватилась, только когда вечернее солнце зашло за дом и начало бить мне по глазам сквозь не зашторенные окна. Зато теперь перед преподавателями точно стыдно не будет. Все задания выполнены, закачаны в облако, а их адрес отправлен в школу. Если к завтрашнему дню их ещё и проверить успеют, вообще красота.

Дальше я некоторое время провела в мучительных раздумьях, чего бы съесть. И позорно проиграла сама же себе. Рассольник Влада манил меня куда сильнее покупных деликатесов. Я такого даже с Мариной в кафе никогда не пробовала! А если еще и сметаны к нему добавить… Ладно, ничего страшного. Даже если я его съем весь, в морозилке еще останется тушеное мясо и овощи. И вообще: раз еда сготовлена, не пропадать же ей?

Глава 10. Мечта художника

После сытного ужина я внезапно всполошилась. Завтра я впервые выберусь из этого дома так далеко, в самый центр столицы, куда-то в район Бауманки. И пускай тетушка несколько раз подробно рассказала мне, как добраться из точки А в точку Б, пока это путешествие оставалось достаточно отдаленной перспективой, всё было легко и просто. Но ведь оно состоится уже завтра! В чём мне ехать? Во сколько вставать, чтобы с гарантией успеть добраться? А я точно не заблужусь на месте? Интересно, а сколько слушателей в нашем потоке? И наверняка все они рисуют куда круче меня. Ладно, не впервой, прорвемся.

На следующий день я выехала с запасом по времени минут в сорок, и ничуть не прогадала. На маршрутке мы пробирались через такую жуткую пробку, что временами казалось, быстрее и проще будет дойти пешком. С метро я уже была знакома по прошлой студенческой жизни, только к новой схеме пришлось привыкать. Ну а в районе Бауманской помогло то, что я заранее запомнила по карте, куда мне надо было топать от станции. Так что в аудитории оказалась ровно за три минуты до начала лекции.

Собралось нас где-то человек двадцать пять. Все разного возраста, даже один седовласый дедушка гордо записывал что-то в планшет. Многие приехали с ноутбуками, и я впервые пожалела, что решила оставить свою машину дома. Очень уж не хотелось ею рисковать в общественном транспорте. Ничего, по старой студенческой привычке запишу всё в клетчатый блокнот, а дома при необходимости расшифрую эти записки в вордовский файл и распечатаю.

Преподаватель поприветствовал нас, порадовал пряниками в виде потенциального будущего заработка, попугал ужасами, что совершенствоваться ради такого результата придется ежедневно и ежечасно. Затем показал несколько полезных фишек в работе с программой, убедился, что мы эту информацию усвоили, и перешел к разбору домашних работ. Сначала нудно перечислял недостатки. Хвала всему сущему, что без упоминания имени того, кто эту работу нарисовал. Больше всего критики досталось странному существу зеленого цвета, совершенно плоскому дендрочеловеку (прости, Грут!), при взгляде на которого мало кто из нас смог удержаться от смеха. А потом перешел к более-менее удачным работам, среди которых совершенно неожиданно отметил мою. Кажется, я покраснела так, что все вокруг поняли, о ком идет речь.

В конце занятия преподаватель дал нам адреса нескольких полезных сайтов, сказал пару напутственных слов, после чего отпустил с миром аж на целую неделю. Впрочем, расслабляться было рано. Каждому из нас на почту должен был прийти план самостоятельных занятий и график сдачи домашних работ. Если будешь лениться, в сроки не сделаешь, не получишь обратной связи от преподавателя. Считай, впустую потратил своё время и деньги.

Воодушевленная похвалой преподавателя, к метро я шла, разве что не пританцовывая. Значит, не зря я вчера целый день провела за монитором, внося бесконечные правки в свои первые наброски. Конечно, это ещё только начало, впереди эге-гей какой огромный путь предстоит. И всё-таки нет слов, как приятно!

Пока не спустилась под землю, попробовала дозвониться до тетушки. Как ни странно, у меня это получилось с первого раза. Сегодня её голос звучал менее напряженно, и она уже не торопилась как можно скорее закончить общение.

— Как дела у бабушки? Что говорят врачи?

— Решили подстраховаться и ещё на сутки оставили её в реанимационном отделении. Человек немолодой, как ни крути, а тут такая серьезная травма головы.

— Что-то мне не по себе.

— Мне тоже. Но врачам виднее. Поставили предынсультное состояние на фоне ушиба мозга, наблюдают. В любом случае, как выйдет из больницы, ей потребуется долгая реабилитация. Так что, думаю, без вариантов: как оклемается и сможет выдержать дорогу, перевезем её в Куркино. Здесь и медицина получше, и возможностей побольше.

— Заточный вам не докучает? — робко поинтересовалась я.

— Попробовал бы, — зло хмыкнула Марина. — Тут уже очередь собралась из тех, кто хотел бы ему организм подрихтовать. Но давай об этом не будем по телефону, при личной встрече расскажу.

Мы поболтали ещё минут пять, я похвасталась успехами в учебе, на том разговор и закончили. Я заскочила в вестибюль и в самом лучшем расположении духа отправилась домой.

Где-то посередине пути мне показалось, что за мной наблюдают. Тьфу, бред какой, паранойя на марше. Тут-то я кому сдалась, спрашивается? Но когда поезд подъехал к конечной станции, и народу в вагоне осталось негусто, я сообразила, что одно лицо мне смутно знакомо. Точно, это же мой новый одногруппник, на лекции сидел в крайнем левом ряду. Он ещё показался мне похожим на пингвина, потому что туловище у него как груша, плечи узкие, а бедра широкие. Да и ходит он, раскачиваясь из стороны в сторону, точь-в-точь как пингвин.

Заметив, что я смотрю на него, парень подошел ко мне.

— Привет! Не думал, что нам по дороге. А ты здесь на Планерной живешь?

— Нет, — буркнула я, выходя из вагона. — Далеко за МКАД. В Куркино, короче.

— В Куркино? — просветлел взглядом парень, торопливо семеня за мной следом. — Вот это да, я тоже оттуда, соседи, значит. А какая у тебя улица?

— Красивая, — я попыталась поскорее проскочить по эскалатору наверх, но назойливый тип не отставал и тоже побежал, пыхтя и задевая своей тучной фигурой стоящий справа народ.

— Меня Сеня зовут, Арсений, — сообщил он, когда мы вышли из метро и отправились на стоянку маршруток. Парень вопросительно умолк, ожидая, видимо, что я сообщу ему своё имя. Ага, как же, вот только шнурки поглажу и всё о себе расскажу первому встречному.

В наш район ходило несколько маршруток, но прилипчивому Сене приспичило ехать именно со мной. К сожалению, все одиночные места в салоне уже были заняты, поэтому нам пришлось усесться рядом на парном. Всю дорогу Сеня топтал мне уши и соловьем разливался, как тяжело ему дается новая наука, и какую глубокую депрессию он испытывает после сегодняшнего занятия.

— Это невыносимо слышать, как все над тобой смеются. Смеются просто потому, что ты старался изо всех сил, но ты всего лишь ученик. А мама, между прочим, сказала, получилось очень красиво и необычно. Откуда же в людях столько злобы и зависти?

— Так зеленый буратино твой был, что ли? — догадалась я через десять минут причитаний.

— Вообще-то, это антропоморф. А прическа у него — это брокколи. Прикинь, какая крутая фишка...

Не знаю, как я это выдержала. Мне просто физически было некуда сбежать от этого нытика, а он и не думал затыкаться. В итоге плюнула, вышла на две остановки раньше. Не помогло, Арсений тут же с готовностью вывалился следом. Я поняла, что надо действовать решительно.

— Дорогой Арсений, — я развернулась лицом к одногруппнику, который всем своим видом выражал готовность идти за мной хоть на край света и продолжать нудеть про свою неповторимость и неприятие в обществе. — Значит, так. Мне сейчас не до задушевных бесед, уж прости. Бабушка в реанимации, тетушка на передовой, а мне в такой нервной обстановке надо ещё как-то проветривать голову и делать домашку. Поэтому никакого продолжения общения сейчас не будет. И вообще, я интроверт и мизантроп.

Я в упор посмотрела на непризнанного гения, но тот, похоже, пропустил всё сказанное мною мимо ушей. Я прямо почувствовала, как у меня режутся клыки, и с них начинает течь яд. Откуда только взялся этот умалишенный, не понимающий русского языка?

Не зная, что ещё сказать, я развернулась и потопала в сторону парка. Палить свой дом перед этим типом мне не хотелось категорически.

— А давай я тебя провожу, — Арсений, пыхтя как паровоз, догнал меня.

—А давай нет! — я остановилась и вновь посмотрела на Сеню, автора шедевра под названием «Бедный Грут с прической брокколи». — Прости, но мне твое общество неинтересно, и вообще никто сейчас неинтересен. Мне надо побыть в одиночестве, подумать над будущими работами. И вообще, мы не знакомые друг другу люди, которым случайно выпало оказаться вместе в одном помещении. Не думаю, что это достаточный повод для общения.

— Но мы ведь уже знакомы, — радостно заявил Арсений.

— Разве? И как меня зовут? — прищурилась я.

— Олеся Соловьева! — отрапортовал пингвин.

Мне стало дурно. Я помнила, что имя и фамилию этому человеку точно не называла. Откуда же он их знает? У меня над головой бегущая строка внезапно появилась? Или что?

— Нас вроде бы никто друг другу не представлял. Откуда такие глубокие знания?

— Да это просто, — отмахнулся Сеня. — Я сегодня за полчаса до занятия со всеми однокурсниками познакомился. А ты пришла поздно и села далеко, через ряд. Вот я и посмотрел список нашей группы. Вычеркнул тех, кого уже знал, из женщин осталась только ты. Кто молодец? Я молодец!

— Значит так, Арсений, — от меня уже можно было прикуривать. — Ты был бы отличным детективом. И когда-нибудь, вероятно, даже станешь крутым художником. Но конкретно сегодня моим провожатым ты не будешь от слова совсем. Ступай домой, встретимся на следующем занятии. Договорились?

Пингвин просиял так, будто ему только что выпал приз в лотерею. Закивал, развернулся, а на прощание, улыбаясь, послал мне воздушный поцелуй. Когда увидела, меня едва не стошнило прямо там же. Интересно, а у него с головой точно всё в порядке? Что-то меня уже сомнения берут по этому поводу. Или он счел, что я ему чего-то успела пообещать? Это же просто клиника какая-то.

Мне казалось, что после нашей поездки в маршрутке я вся пропахла дешевым одеколоном Арсения, которым он облился настолько щедро, что мог не бояться нападения комаров и мошки. Нет, у нас в общаге, конечно, тоже время от времени появлялись наглые типы, делающие вид, что не умеют слышать слово «нет». Но они хотя бы внешне что-то собой представляли, а тут какое-то толстое недоразумение, готовое обсуждать только себя и свое творчество, и при этом стопроцентно уверенное, что я никуда от него не денусь.

Я поняла, что мне срочно надо умыться, чтобы избавиться от противного ощущения. Мне казалось, что я вся липкая, будто бы пингвин облапал меня, а напоследок ещё и обслюнявил. Да, у меня чересчур богатое воображение, но уж простите, какая есть — такая есть. И я со всех ног рванула к полюбившемуся месту у реки. До него, конечно, было не близко, думаю куда больше километра, но мне физически требовалось оказаться там как можно быстрее. Поэтому по деревянному настилу я бежала что было мочи, огибая редких прохожих, явно удивленных, что кому-то приспичило в такую жару мчаться по парку со всех ног.

Мне повезло, на берегу никого не было. Впрочем, понятное дело, все ж на работе, либо на учебе. Вот ближе к вечеру здесь появятся компании отдыхающих. А пока…

Я сбросила сандалии и вошла в воду. Секунду подумала, не будет ли мой наряд просвечивать, а потом просто легла на дно. Тут было неглубоко, воробью по колено. Но мне до одури требовалось, чтобы бегущая вода омыла меня полностью. Поначалу было немного зябко, потом стало хорошо. Побултыхавшись так еще минуты три, я вылезла на берег сушиться.

Дома я появилась уже под вечер, потому что не хотелось терять ни минуты этого замечательного летнего дня. Я успела загореть и, кажется, даже немножко обожгла на солнце кончик носа. Одежда моя давным-давно просохла, а в глубине души жило свежее воспоминание о том, как я устроила себе мимолетный праздник Ивана Купалы. Да, на месяц позже срока, ну и что? По дороге собрала красивый букетик полевых цветов, поставила его в вазочку у изголовья своей кровати. Завтра попробую его зарисовать, а то давно почеркушками с натуры не баловалась, непорядок.

Поужинала рассольником Влада, окончательно решив, что это моя добыча, гхрр! Ни с кем ею делиться не буду. Надо будет у него рецептом при случае разжиться. А лучше рядом посидеть и понаблюдать, как он всё это делает. Наверняка есть у него какой-то секрет, иначе с чего бы у самого обычного супа такой роскошный вкус прорезался?

Уже совсем лениво доползла до своей комнаты, переоделась в домашнее и включила ноутбук. Надо проверить почту, посмотреть, какие задания прислали с курсов, чтобы прикинуть, что и в каком темпе мне надо отрисовывать, чтобы не выбиться из графика.

Сюрприз. Неприятный. Помимо письма от преподавателя, меня ждал целый ворох оповещений из соцсети. Да, я там, памятуя наш с бабушкой уговор, не появлялась, чтобы любой зашедший на страничку видел, что меня там не было уже фиг знает сколько времени. Но изредка мне продолжали приходить оповещения — о днях рождения друзей, ещё о всякой всячине. На сей раз в них значилось, что некий Арсений Бурлаков рвется стать моим другом, а во всех остальных, что тот же, пропади он пропадом, Сеня лайкает все мои фотографии подряд и оставляет комментарии с ворохом многочисленных сердечек. Вот же дебил! Нет, нафиг. Страничка мертвая? Мертвая. Вот пусть такой дальше и остается. Отвечать я ему не буду и, упаси господи, в друзья тоже не приму. Эх, знала бы, что так выйдет, удалила бы всё раз и навсегда. А теперь уже поздно. Войти в свой аккаунт я могу, только если включу телефон со старой симкой, потому что там страница по номеру телефона привязана. А раз тот телефон включать строго запрещено, то оставлю всё как есть. В конце концов, мало ли озабоченных по интернету бродит? Сегодня Арсений, завтра какой-нибудь горячий южанин в друзья напросится с тем же результатом. Да ну их всех к лешему.

Интересно, мне со злости показалось, или Сеня всё-таки немножко с придурью от рождения? Не может нормальный человек быть настолько глух к тому, что и как ему говорят. Хорошо еще не знает, где именно я живу. А то чувствую, торчал бы у меня под дверью, или того хуже, под балконом рассказывал на весь микрорайон, как он замечательно рисует, и какие мега-суперские идеи рождаются в его гениальнейшей голове. Вот пусть лучше мамочке своей эти песни поет, раз она пока ещё его терпит. А мне не надо, у меня и своих проблем хватает.

Настроение вновь начало неумолимо портиться, но я сделала над собой усилие. Вот уж дудки, не дождутся. А чтобы не крутить в голове одну и ту же надоевшую пластинку, принялась осваивать на практике то, о чём нам рассказывали на курсах. Медленно и по полочкам, пока не убедилась, что всё запомнила, и любое упражнение на эту тему без труда могу воспроизвести. Как это со мной бывает, когда всё закончила, выяснила, что на дворе уже темень, и мне давным-давно пора спать. Сейчас рухну в кровать, провалюсь в глубокий сон, а завтра все эти пингвины-бурлаки покажутся мне полной ерундой.

Глава 11. Семья не просто слово

И тут зазвонил телефон. В горле сразу же поднялся ком. Номер знают только мои близкие. Что случилось? Я схватила мобильник, успев краем глаза заметить, что на проводе тетушка.

— Привет, ещё не спишь? Я почему-то так и думала. Бабушке стало хуже. Сейчас решается вопрос о переводе её в столичный госпиталь. Влад связался со знакомыми, нашел способ, как доставить её до места на санитарном вертолете с полным медицинским сопровождением. Это, конечно, будет стоить денег, но в местной больнице банально нет того оборудования, которое ей может помочь. Дальше тянуть — считай, играть в русскую рулетку. А ситуация к благодушию не располагает. Так что на всякий случай приготовься, что завтра ближе к вечеру я вернусь.

— А Влад?

— К сожалению, нет. Нас предупредили, что могут взять на борт только одного родственника. Поэтому с мамой полечу я. А он приедет позже. Ориентировочно вылет назначен на семь утра.

После таких новостей заснуть я нормально так и не смогла. С одной стороны, замечательно, что бабушка будет лежать в хорошей больнице, да еще и относительно неподалеку. Как только к ней будут пускать посетителей, я сразу же смогу её навестить и поддержать. Безумно по ней скучаю! С другой стороны, я вот, например, боюсь летать. И с трудом могу представить, как бабушка и Марина доберутся до столицы на вертолете. Я бы в такой ситуации, когда на кону жизнь близкого человека, конечно, стиснув зубы, согласилась бы на такой экстремальный способ передвижения, но страх от этого никуда ведь не денется.

Чтобы хоть как-то спрятаться от собственных мыслей, я затеяла уборку. Прямо на рассвете, ещё и пяти утра не было. Пропылесосила то, что требовалось, помыла полы, протерла стол, разобрала продукты в холодильнике. Чуть позже, чтобы не раздражать соседей, запустила стирку. Я слонялась по дому, придумывала себе одно дело за другим, постоянно поглядывая на большие настенные часы. Половина восьмого. Бабушка и Марина уже в вертолете, должно быть. И, скорее всего, летят по направлению к столице. Погода ещё вполне хорошая, хотя небо уже начинает хмуриться тучами. Сегодня по прогнозу во второй половине дня обещали грозу и кратковременные дожди. Но они должны успеть добраться до ливня.

Марина, конечно, молодец. Могла бы хоть одно слово в мессенджере черкануть. Знает же, что я здесь с ума от неизвестности схожу. Хотя чувствую, ей сейчас не до чего. Она же за Веру Игнатьевну волнуется, как та перелет перенесет. Может, Владу позвонить? У меня же есть его номер. А с другой стороны, чем он мне поможет? Наверняка он знает примерно то же, что и я, максимум, может точно сказать, улетели они, или нет. Ну и смысл панику наводить, человека тревожить? Ему и самому сейчас, думаю, несладко.

Словно прочитав мои мысли, Влад сам позвонил мне, не прошло и пяти минут.

— Привет, Марина с мамой в вертолете, я их проводил, вот только-только стартовали. Лететь им около двух часов, может, чуть больше.

— То есть, они не в семь вылетели?

— Нет. Врачам пришлось стабилизировать Веру Игнатьевну, чтобы она спокойно выдержала перелет. Это заняло какое-то время. Насколько я понимаю, дали мягкое седативное, чтобы она заснула. Чувствую, твоя бабушка будет очень этим недовольна, когда придет в себя.

— Почему? — удивилась я.

— Насколько я понял, она никогда в жизни не поднималась в небо на вертолете. Очень обрадовалась, что её повезут именно так. А в итоге будет спать, и никаких воспоминаний и эмоций не останется.

— Узнаю бабушку, — улыбнулась я. — Я бы там дрожала как осиновый листок с первой минуты полета до последней, а ей аттракционы подавай. Надо будет, как только она выздоровеет, узнать, как можно её отдельно на вертолете покатать.

— Не глупее паровоза, — неожиданно фыркнул Влад. — Или полагаешь, я об этом не подумал? Короче, после обеда жди Маринку. Не слишком ей докучай, она смертельно устала, еле на ногах держится. И покормить не забудь. Надеюсь, не всё сожрала, что я наготовил?

— Представь себе, нет, — я постаралась вложить в эту коротенькую фразу всю желчь, которая всколыхнулась во мне после несправедливого наезда теткиного хахаля.

Что я ему сделала, спрашивается? За что он меня сейчас приложил?

Уютная квартира тетушки внезапно показалась мне безликой и недружелюбной, постоялым двором, с которого тебя в любой момент могут попросить восвояси по прихоти хозяев. И если к Марине у меня никаких претензий не было просто по факту, то вот её кавалер… Если Влад поставит вопрос ребром, он или я, тетушка с очень большой вероятностью выберет не племянницу. Тут я никаких иллюзий не питала. И что мне тогда делать?

Голова шла кругом, руки тряслись в преддверии истерики, и я держалась уже просто из последних сил, чтобы не заплакать. Что ж, в любом случае до возвращения тетушки у меня есть еще часов пять, не меньше. И я собираюсь потратить это время на себя. И только на себя.

Я быстро собралась и вышла из дома. Мне нужно было срочно попасть на тенистый берег возле реки. Это место каким-то волшебным образом могло упорядочить мои мысли и успокоить.

Я потеряла счет времени, зачерпывая ладонями воду и наблюдая за тем, как она протекает между пальцев. А в голове сам собой рождался план на случай экстренной эвакуации от Марины.

Когда на лицо упали первые капли, я поняла, что надо бы поторопиться. И со всех ног припустила в сторону дома. Конечно же, взять зонтик я не сообразила, и к тому моменту, когда вошла в подъезд, успела промокнуть с головы до ног. Но дождь был теплым и даже ласковым, так что ничего страшного не случилось. Я быстро сбросила с себя футболку и шорты, переоделась в любимое короткое платьишко и принялась ждать хозяйку квартиры.

Марина появилась около пяти вечера. Выглядела она и впрямь неважно. Тени под глазами, щеки ввалились. И тоже, разумеется, промокла насквозь. Ох, бедная! Представляю, каково ей сейчас! Я, заранее прикинув подобный поворот, заготовила большое махровое полотенце, которым и вытерла тетушку прямо в прихожей, а то с неё лило просто ручьем.

— С мамой всё более-менее в порядке, — сообщила мне Марина, пока я её растирала, — она пришла в себя после перелета. Всё еще в реанимации, но точную картину произошедшего скажут только завтра. Будем надеяться, что мы действовали правильно и ей сегодня ничем не навредили, пока везли.

— Ты есть будешь? Влад тут наготовил разносолов перед отъездом, ещё и нарычал сегодня, когда решил, что я всё в одно лицо уничтожила и тебе ничего не оставила. Есть суп, овощи, тушеное мясо.

— Нарычал? Глупость какая, — удивилась тетушка. — Он обычно готовит столько, что роту солдат накормить можно. Сколько раз ему говорила, делай поменьше. Лучше готовить почаще, зато меню более разнообразное будет.

— Ну, не знаю, — не преминула я ещё раз отпустить шпильку в адрес неприятного товарища. — Позвонил, велел тебя накормить, как придешь, и сразу после этого прикинуться ветошью, чтоб не утомлять.

— Чего это он? — изумилась Марина. — Совсем заигрался, что ли? Нет, он без спора очень многие вопросы решать умеет так, как нам и не снилось. Но когда включает режим «я — начальник», это просто рехнуться можно. Не обращай внимания. Вот такой специфический человек, что поделать? А уж когда он на нервах или устал, вообще несъедобным делается. Мы в такие моменты обычно предпочитаем порознь жить, чтоб вконец не поругаться. Забей.

Я не удержалась и бросилась на шею тетушке. Какая же она всё-таки чудесная! Даже удивительно, как она могла сойтись с таким занудой, как Влад. Впрочем, тогда понятно, почему она мне про него ничего не рассказывала. Ведь даже живут они, как выясняется, далеко не всегда вместе под одной крышей. Пока что у него в плюсах только умение готовить и тот факт, что он смог организовать переброску бабушки в госпиталь. А вот в минусах — отвратительный характер, позерство и полная неспособность слышать собеседника. И хотя бы чуть-чуть думать о том, с кем и как ты говоришь.

Пока тетушка принимала душ, я разогрела ей всё, что приготовил Влад, порадовавшись про себя, что осталась хотя бы одна порция рассольника. И заодно порубила салат из помидоров и огурцов, просто чтоб порадовать Марину. Я уже знала, что она любит подобные вещи и порой может целый день не есть ничего существенного, но вот захомячить салатик — дело святое.

Тетушка появилась на кухне, закутанная в теплый пушистый халат и с тюрбаном из полотенца на голове. Суп, к моему огромному удивлению, тут же отодвинула в сторону.

— Да я вообще их не очень люблю, — заметила она мой удивленный взгляд. — А Влад всё готовит и готовит. Надеется, что приучит меня к правильной пище. А мне бы овощей во всевозможных вариациях. Ну и мяска изредка, когда очень устала. А вот бульоны всякие не понимаю.

— А я супы люблю, — призналась я. — Как бабушка приучила, так и понеслось.

— Ой, а может, тогда ты это съешь? — тут же оживилась тетушка. — А то обидно, еда разогрета, пропадает.

— Давай, не вопрос, — как можно более невозмутимо согласилась я, чтобы Марина не поняла, что мы с ней настолько диаметрально противоположны во вкусах.

Уф, по крайней мере, когда Влад вернется, он не сможет предъявить мне, что я оставила тетушку без рассольника.

Пока мы трапезничали, она выспросила меня, как прошло первое занятие на курсах, чему нас учили, и понравился ли мне преподаватель. Я в подробностях рассказала про то, как готовилась к этой встрече, и за что именно похвалили мои ученические работы. А потом у Марины раздался звонок.

— Да, зайчик! Уже дома. Прости, что не позвонила сразу, совсем замоталась и забыла. А как ты?..

Тетушка ворковала по телефону с Владом, я тем временем убрала со стола и помыла посуду. Да, знаю, это не слишком приветствуется в приличном обществе, но я не без интереса грела уши, слушая, что и как говорит тетушка своему кавалеру. И заодно убеждалась, что не зря продумала экстренный план эвакуации отсюда. Она своего мужчину любит. Это чувствуется, тут другого мнения быть не может. А раз так, как только Влад здесь появится, либо он сделает всё возможное, чтобы от меня избавиться, либо мы просто сойдемся с ним в таком клинче, что переезд станет всего лишь вопросом времени. Не хочу сказать ни слова против Марины, но все вместе под одной крышей мы точно жить не сможем. Бабушка-тетушка-я, да легко! Но как только здесь нарисуется Влад, он тут же начнет качать права и демонстрировать свою крутизну и норов. Причем на выздоравливающую Веру Игнатьевну он наезжать, разумеется, не будет. А вот одной отдельно взятой Олесе достанется на всю катушку и за себя, и за того парня.

Глава 12. Джентльменское соглашение

Меж тем Марина закончила разговор, и я задала ей вопрос, который волновал меня больше всего на свете.

— Ты говорила, что про Заточного расскажешь при личной встрече. Так что вы в итоге решили?

— Не то, чтоб это было мое решение, — хмыкнула тетушка, — меня даже не слишком ставили в известность поначалу. Но если вкратце, дело было так. Влад приехал ко мне с подкреплением, взял и сдернул с отпуска одного своего приятеля. Прямо с дачи, из бани достал человека, не погнушался. А приятель тот на секундочку в Следственном комитете работает и не на рядовых должностях. За три дня они разобрались, что и почему. Даже свидетеля какого-то нашли, который готов был подтвердить, что на маму напал именно Заточный. А потом с этими данными…

— Пошли в полицию? – предположила я.

— Неа, — мотнула головой тетка. — Бери выше. Забили стрелку с Заточным-старшим. И во всех красках расписали последние подвиги его сыночка с фактами и доказательствами. Имена свидетелей не сдавали, но прямым текстом сказали, что они есть, и в любой момент готовы подписать показания. Разумеется, папаша был, мягко говоря, не в курсе похождений своего отрока. И крепко задумался, потому что одно дело отмазывать сыночка от мелкого хулиганства, и совсем другое от нападения с причинением тяжких телесных. Веру Игнатьевну в городе многие знают, она человек уважаемый. Если выяснится, что её плачевное состояние — дело рук Юрия, это под половичок уже не заметешь. Люди могут и самосуд над засранцами устроить, тем более что компашка Заточного-младшего уже многим поперек глотки стоит.

—Вот это да, такого поворота я просто не ожидала.

Для меня Заточный-старший был фигурой недосягаемой и неприкосновенной. И то, что он, как обычный родитель, мог не знать про шалости своего великовозрастного обалдуя, мне и в голову не приходило.

— Мужика даже жалко стало, если честно. Он и так нынче, мягко говоря, не в фаворе. Работает в частной фирме, выезжает лишь за счет старых знакомств и связей. И лимит на шалости сынка он давным-давно исчерпал. Впрочем, воспитывать надо было лучше, а не баблом от ребенка и его матери откупаться. Да что теперь-то об этом…

— И до чего вы в итоге договорились?

— Джентльменское соглашение. Мы спускаем дело на тормозах. А он берет своего Юрика за шкирку и внушает ему, что райская неприкасаемая жизнь закончилась раз и навсегда. Если он или его дружки хоть мяу скажут в отношении тебя, мамы и вообще нашей семьи, договор тут же перестает действовать, и парень огребает по полной программе. И не факт даже, что только за свои выкрутасы. Приятель Влада отдельно живописал все варианты с гарантированной путевкой на зону от наркоты до экстремизма.

— То есть, Заточный на время притихнет, а через полгода-год возьмется за старое? — огорчилась я.

— Ты не поняла, — терпеливо пояснила тетушка. — Юрия в городе больше не будет. Его батя дал ему денег на билет и выставил из квартиры в двадцать четыре часа. Высшее образование у парня есть, так что теперь ничего не мешает ему начать взрослую жизнь. Одному, без дружков и без крепкого тыла в виде родительской репутации. Авось хоть так за ум возьмется.

— Вот это да, — меня переполняли эмоции. — Я даже подумать не могла, что всё будет, как в сказке.

— Не всё, — поморщилась Марина. — Нам ещё маму на ноги ставить. Но… когда утром я отправилась рассчитываться за услуги перевозки санитарным вертолетом, меня внезапно заверили, что всё уже оплачено. Влад открещивается. Так что, думаю, это Заточный-старший грехи замаливает.

— Странно. Он мне таким монстром представлялся. Я же его ни разу толком и не видела. Только слышала о нём: ах, Заточный-старший то, Заточный-старший это.

— Ну, не знаю. Чисто визуально — простой уставший мужик. Причем допекают его, как я понимаю, в первую очередь именно домашние. Жену его я не видела, но судя по кое-каким фразам, примерный портрет вырисовывается вполне себе четкий. Раньше в большом городе жила на широкую ногу и ни в чём себе не отказывала, а теперь пилит мужа за то, что где-то налажал по службе, после чего с прежним образом жизни пришлось распрощаться и во многих вещах серьезно ужаться. Теперь он неудачник и козел, а она вся в белом, положила себя на алтарь семейного счастья, ажно двух детей выродила, и за этот подвиг невиданный супруг ей должен быть по гроб обязан. При этом сама нигде не работает, за детьми толком не следит, зато ноготочки, косметолог, массажист и новая шубка раз в год по расписанию.

— Тогда не удивлюсь, если Юрка никуда не поедет. Мамаша устроит скандал: как так, кровиночку от соски отрывают, отправляют незнамо куда. Папаша зажмет уши, а в итоге не выдержит, привычно махнет рукой, и всё останется, как было.

Марина нехорошо ухмыльнулась.

— Думаешь, она не пыталась это провернуть? Только облом случился, глобальный такой. Юрик же сразу ей жаловаться побежал, как под ним земля задымилась. Мама-мамочка, папка наш с ума сошел, меня со двора гонит, спаси-помоги. Она, разумеется, принялась названивать с претензиями мужу. Мы как раз с ним последние подробности нашей сделки обсуждали в этот момент. А Заточный-старший внезапно окрысился и на неё по телефону так наорал, что она остатками своих куриных мозгов таки сообразила, что шутки закончились, и лучше бы ей не отсвечивать. Да и что такого страшного-то происходит? Можно подумать, парня реально в ссылку отправляют. До Санкт-Петербурга из города рукой подать, хоть каждую неделю в гости езди.

— Как-то он легко отделался, получается, — вздохнула я. — То есть я понимаю, что теперь королем в городе ему не быть и беспредельничать дальше тоже не выйдет. Но… разве ж это наказание? Пародия какая-то. Денег дали, на дорогу благословили…

— …крепким пинком, — усмехнулась тетушка. — Крепким отеческим пинком благословили. И обещанием вырвать первенцу ноги при первом же залете, каким бы этот залет ни был. Да и насчет денег там тоже не всё так однозначно. Папенька сказал жестко, что спонсировать своего великовозрастного дебошира отказывается. Пусть ищет работу, давно уже пора ему чем-то полезным заниматься, авось дури поменьше станет.

— Значит, этим займется маменька, — покачала я головой. — Сыночек поплачется, она его и пожалеет, деньжат на карточку подкинет. Тоже мне, бином Ньютона.

Марина неожиданно рассмеялась.

— Как я понимаю, финансовыми потоками там рулит именно отец. И если он поймает супругу на несанкционированной помощи сыну, то серьезно урежет её собственное содержание. Вот и думай, будет ли она рисковать своим благополучием? Ведь это единственное, что её интересует. Тысячу-полторы она из бюджета еще отгрызет незаметно. А вот десять – двадцать вряд ли.

— Ладно, будем надеяться, что всё так и будет. А то мне уже кажется, что Заточный-старший мог специально перед вами спектакль разыграть, какой он грозный с домочадцами, чтоб вы поверили, что он всех к ногтю прижал. А потом втихаря возьмет и переиграет всё обратно. Мы ж не можем контролировать выполнение вашего договора.

— Во-первых, не похож он на лицедея. Это, конечно, чисто мое субъективное мнение, но вот не похож, и всё. У него даже глаз в нервном тике дергался, а такое хрен сыграешь. А во-вторых, Влад жестко настаивал на том, чтобы Юрий из города исчез. И отдельно упомянул, что если хоть кто-то из знакомых или соседей его увидит, договор считается нарушенным, и у нас развязываются руки.

За всеми этими в высшей степени интереснейшими разговорами у меня напрочь вылетело из головы то, что я хотела рассказать Марине про назойливого пингвина Сеню. А когда вспомнила, всем было уже не до того. Мы разошлись по комнатам, я принялась наверстывать упущенное и делать уроки, которыми по-хорошему мне следовало бы заняться ещё в первой половине дня. Ну а тетушка, полагаю, наконец-то добралась до любимой кровати и отключилась после сумасшедшего дня. Правда, бессонная ночь быстро дала о себе знать, и я, промаявшись впустую минут сорок, тоже отправилась отдыхать. Завтра успею нарисовать, время еще есть.

Глава 13. Нейтралитет

Следующий день выдался не менее заполошным, чем предыдущий. Приехал Влад — заросший бородой уже по самые глаза, дерганый и нервный. Но на меня, хвала всему сущему, не агрился. Сначала почти на час закрылся в ванной, а потом счастливый и размякший уполз в комнату Марины. Прямо в её белоснежном халате, который был товарищу откровенно мал со всех сторон.

Тетушка к тому времени только-только вернулась из больницы, успев порадовать нас всех известием, что бабушка дорогу перенесла хорошо, находится под постоянным контролем и уже демонстрирует положительную динамику. И да, очень грустит, что не запомнила полета.

Я не стала никого собой раздражать и тоже закрылась в комнате. Была бы хорошая погода, утопала бы для пущей вежливости часа на три – четыре погулять, чтоб уж точно никому не мешать своим присутствием, но, к сожалению, на улице продолжало моросить, а порой и вовсе яростно поливать. А идти на любимый берег реки в резиновых сапогах, дождевике и под зонтом — это как-то совсем грустно. Зато поплакать можно в свое удовольствие, всё равно никто ничего не поймет. Правда, сомнительное это удовольствие.

Впрочем, плакать мне кой веки раз не хотелось, да и повода не было. У бабушки всё хорошо, у тетушки ещё лучше, а мне пора наверстывать упущенное и рисовать заданные на дом упражнения. Как преподаватель и обещал, материала для самостоятельного изучения оказалось много, не всё было понятно с первого раза, так что пришлось искать видеоуроки на ютубе и буквально с пальцев копировать действия художника-дизайнера.

Как со мной часто и бывает, когда я очнулась и сообразила, что у меня болят глаза, спина, а правая рука судорожно пытается попадать по нужным иконкам в программе, но получается это у неё всё хуже и хуже, время давным-давно перевалило за пять вечера. Вот дела! Тетушка с супругом (ладно, гражданским мужем, но ведь всё равно муж, как ни крути) решили обедать без меня? Поэтому и не позвали к столу? Или настолько устали, что сами проспали трапезу?

Вот же дилемма, итить. Если сейчас пойду на кухню и, допустим, разогрею на всех остатки еды из контейнеров, а потом постучусь в комнату и приглашу Марину с Владом к столу, меня не покусают? Или лучше тихонько порезать овощей и утащить плошку в свою комнату, чтоб не отсвечивать? Но не обвинят ли меня тогда опять в чём-нибудь неподобающем? Понятия не имею, как надо себя вести в обществе Влада, и за что он в следующий раз рявкнет на меня.

Подумав так и сяк, остановилась на нейтральном варианте. Иду в кухню, делаю салат на всех и жду реакции. А там уже видно будет.

Тетушка вместе с мужем выползли минут через десять, откровенно сонные и зевающие. Уф, значит, всё в порядке, просто отдыхали. А я-то уже заранее успела сама себя напугать.

— Я вас, случайно, не разбудила? — улыбнулась я вошедшим.

— Конечно! — рявкнул Влад. — Топаешь как слон, даже мертвого поднимешь.

Мне тут же захотелось прицельно метнуть в него тухлым помидором, которого, как назло, под рукой не оказалось. Но, увидев выражение моего лица, он и сам сообразил, что, похоже, переборщил. Да и Марина, хоть и с запозданием, ткнула его в спину кулачком.

— Шутка, выдыхай, — Влад по-барски махнул рукой. — Всё в порядке.

Всё-таки не зря он мне с самого первого взгляда не понравился. Да, за спасение бабушки и изгнание из города Юрки Заточного ему огромное спасибо, но если б он ещё при этом не корчил из себя невесть кого, было бы значительно лучше. Не знаю, где он был до того, как в первый раз на моих глазах появился в квартире Марины, но лучше бы ему в ближайшее время туда же и отправиться обратно. Прости тетушка, но чую, скандалы неизбежны.

Я уже безо всякой радости продолжила готовку, сопровождаемую ехидными замечаниями угадайте кого, что режу всё не так, издеваюсь над продуктами и туплю дорогую кухонную утварь.

— Так возьми и покажи как надо, — не выдержала Марина. — А то взвился ни с того ни с сего, лишь аппетит и настроение людям портишь.

Влад, похоже, только этого и ждал. Осторожно отобрав у меня нож, он в доли секунды порезал последний огурец и уже потянулся к пекинской капусте, как тетушка буркнула вторично:

— Я не просила выпендриваться, мы и так в курсе, какой ты крутой кулинар. Я сказала: покажи, как ты это делаешь.

Влад открыл рот, потом закрыл, но с Мариной пререкаться не стал. Вручил мне вторую разделочную доску и нож поменьше, и послушно принялся, как он выразился, ставить мне руки.

Оказалось, не так-то это просто — крошить овощи в стиле а-ля шеф-повар. Мне то и дело загибали внутрь пальцы левой руки, чтоб не порезалась, когда начну делать всё то же самое, но в два раза быстрее. Нож ставили на крайнюю точку и учили вести его вниз, не отрывая ту самую точку от доски. Учили отодвигать то, что режешь, как можно ближе к рукоятке, чтоб не было критического угла и боли в запястье, заодно вспоминая школьный курс геометрии. Получалось, кстати, действительно бесшумно. Просто на удивление! Да и следов на доске оставалось куда меньше. Короче, когда мы с Владом минут через сорок всё-таки дорезали салат, думаю, Марина успела серьезно проголодаться.

— Клиент небезнадежен, — заявил мой новый учитель, когда мы наконец-то сели за стол и приступили не то к обеду, не к ужину. — Координация движений слабая, но компенсируется упорством и старанием. Рекомендую, кстати, купить тренажер для кисти по образцу тех, что берут себе гитаристы. Пальцы разрабатывает замечательно.

— Олеся любит супы. Научишь готовить? — тут же среагировала тетушка. — Я ведь, ты в курсе, их не слишком жалую. А твой рассольник ей очень понравился.

Влад тут же разомлел, и мне стоило больших усилий удержаться от откровенной улыбки. Да что у этого человека за тараканы в голове такие, что ему просто жизненно необходимо, чтобы его хвалили, превозносили и в пример ставили? Теперь мне кажется, что его жизнь потрепала куда сильнее, чем меня. Мне такие детские комплексы ни разу не близки.

— Ну, в целом можно над этим подумать, — важно произнес он. — Тем более что суп закончился, завтра надо новый варить. Ты сможешь оторваться от своего рисования, скажем, в одиннадцать утра? — повернулся он ко мне и впервые за весь вечер нормально посмотрел, не пытаясь унизить или обесценить одним лишь взглядом.

Я мгновенно сообразила, что в сложившейся ситуации худой мир куда лучше доброй ссоры, и дала согласие. Тем более что за секрет, превращающий обычные блюда в шедевры высокой кухни, я была готова на что угодно.

Влад тут же устроил инспекцию в холодильнике, составил список того, что надо будет докупить, пять раз заверил нас с тетушкой, что он сам всё принесет, не надо нам рвать спины, а потом переоделся и утопал в магазин, подхватив с собой две большие пластиковые сумки.

— Сильно он тебя обидел? — спросила тетушка, как только её муж закрыл за собой дверь. — Я имею в виду в самом начале? Так по-дурацки всё вышло. Я и забыла совсем, что он вот-вот вернуться должен. Хотела тебе рассказать при случае, а тут с мамой беда, и у меня вообще из головы всё вылетело. Чувствую, у вас тут едва локального Армагеддона не случилось. Влад — человек специфический, мягко говоря. Не каждый с ним ужиться может.

— Да не, вполне терпимо, особенно с учетом того, что мы друг про друга ничего не знали.

— Моя вина, — поникла Марина. — Ему я тоже про тебя и проблему с мамой ничего не говорила. Просто затем, чтоб меня лишними советами не завалили, что и как делать. Он вот такой. Очень любит управлять, руководить, наставлять. Прямо мания у мужика. Какие у нас из-за этого ссоры грандиозные были, я просто передать не могу.

— А сколько лет вы уже вместе? — задала я давно вертевшийся на языке вопрос.

Тетушка задумалась, явно прикидывая цифры-даты. Потом её лицо просветлело, и она заявила:

— А ведь скоро десять лет, юбилей практически. Слушай, я вообще про эту дату забыла напрочь. А получается... да, в начале сентября уже. Надо будет отметить это дело как-нибудь.

— А как вы познакомились?

— О, это долгая история, — внезапно зарделась Марина. — И не слишком приличная, если честно. До сих пор неловко, когда про неё вспоминаю. В двух словах: как пойти на поводу единственной подруги, отправиться на чей-то день рождения в баню, внезапно получить личную жизнь и в хлам рассориться с той самой подругой, которая, оказывается, имела виды на парня, который принялся за тобой ухлестывать.

— Значит, бабушка Влада давно уже знает? — забросила я крючок.

— Ну, лет пять — так точно, прикинула тетушка. — Я не слишком люблю афишировать свою личную жизнь, как ты заметила. А мама обычно проявляет чудеса дипломатии и удерживается от бестактных вопросов. Просто однажды Влад и мама совпали по времени приезда. Вот примерно как у тебя с ним вышло. Когда я вернулась домой после совещания, они уже мирно попивали чай.

— А кем работает Влад? — задала я тетушке ещё один давно волновавший меня вопрос.

— У него свой бизнес, небольшой, но уверенный. Правда, приходится сразу на несколько городов разрываться. Вот поэтому он то в Самаре сидит, то у нас, то в Нижний Новгород мотается. В Самаре хорошо, у него родители там. В Нижнем — родственница какая-то дальняя, совсем уже бабулечка. Он ей за год квартплату оплачивает и продуктами помогает по мере возможности, а она под него вторую комнату держит на случай приездов. Всем удобно со всех сторон. Ну а в столице Влад давно уже только у меня обретается.

— Ты же говорила, вы часто ссоритесь. А куда он тогда уходит? Уезжает в Самару или Нижний?

— Зачем же уезжать? — искренне удивилась Марина. — Поссорились, разбежались по углам. Потом остыли, на спокойную голову всё обсудили и дальше живем. А как иначе-то?

У меня не было представления, как можно спокойно после ссоры чего-то там обговаривать, особенно если твой оппонент категорически не прав, но извиняться отказывается. Сколько раз у нас такое было: отец чего-то там себе напридумывал и тут же наехал на маму. Я встаю на защиту мамы, в итоге огребаю сама за то, к чему либо не имею ни малейшего отношения, либо это вообще вне зоны моей ответственности. Из разряда «почему ты не сказала дворнику, чтоб он не скреб метлой под машиной и не царапал мне бампер». А я знаю, как зовут дворника и как он выглядит? А я в курсе, что он тебе что-то там поцарапал? А ты меня попросил поговорить с этим мифическим дворником, или я должна была телепатически догадаться, чего там у тебя в черепной коробке творится? Слово за слово, мама в слёзы, я в слёзы. Бабушка, выяснив, что происходит, начинает читать сыну лекции о том, как не надо вести себя с близкими людьми, после чего сама отправляется пить сердечное. А вразумленный папенька с видом «ничего ж такого не было» зовет нас всех чаевничать, будто не замечая наших с мамой заплаканных лиц и того, как неуверенно идет по стеночке бабушка, от которой пахнет то ли корвалолом, то ли валокордином. Ни разу на моей памяти он не сказал: простите, чего-то я погорячился на ровном месте.

— Слушай, а что, если Влад неправ, он может это признать? — меня так и распирало любопытство.

— Много раз уже такое было, — спокойно подтвердила тетушка. — Он и за тебя передо мной извинился.

— Да ладно! — моему изумлению не было предела.

— Истинная правда. Хотя и не сразу это произошло. Он, когда до меня добрался, наши с тобой рассказы принял во внимание, но ещё раз сам вместе с приятелем все данные перепроверил и про семейство Заточных справки навел. А потом сидел, сокрушался, что был с тобой резок и на тебя всех собак повесил заочно.

— Совершенно не верится, — призналась я. — Марин, а может, ты это только что придумала, чтоб мы с Владом меньше злились друг на друга? У меня просто в голове не помещается, что он вот прямо так взял и сказал, что зря на меня нарычал в тот день.

— Тем не менее, это так, — усмехнулась тетушка. — Хочешь верь, хочешь нет. Мы с ним в ночь перед отлетом не спали, сидели на кухне и говорили, говорили. Влад просто в полном изумлении был, что где-то народ ещё по понятиям девяностых годов жить пытается. Что девушке достаточно просто не дать себя в обиду, чтоб на неё и её семью началась охота, как на дикого зверя. Впрочем, признал, что ты спуску никому не дашь, и тебе по большому счету всё равно, кто перед тобой стоит. Даже зауважал тебя слегка, что ведешь себя не как тряпка и не как неженка. Но… это ж Влад. В его картине мира ничего постоянного нет и быть не может. Поэтому стоило ему вернуться, и он вновь с грацией носорога начал прогибать окружающих. Просто по привычке.

— А как мне себя вести, когда он рядом? Я не понимаю, когда он шутит, а когда говорит всерьез.

— О, это как раз просто, — отмахнулась Марина. — Когда он действительно сердится, по квартире начинают летать вещи. В тебя запросто могут кинуть кухонное полотенце, а то и что потяжелее. Влад не постесняется и кулаком по столу грохнуть. Я такие вещи категорически не приветствую, он об этом в курсе. Поэтому, конечно, пытается держаться, но общее настроение понять можно. Да и не часто он в такую ярость приходит. Обычно это случается, когда у него по работе что-нибудь серьезно не ладится. А когда он шутит — он просто шутит. Тело не напряжено, кулаки не сжаты. Да ты не переживай, быстро привыкнешь.

После тетушкиных откровений у меня голова шла кругом. Вот так мужа она себе нашла.

Живой иллюстрацией про взрывной характер вернулся с доверху нагруженными сумками обладатель того самого характера. Не знаю, что и как углядела в нём с порога Марина, но тут же бросилась обнимать Влада и чуть слышно спросила:

— Что случилось?

— Да в супермаркете с охраной поцапался. Вот суки, всё настроение испортили! Оплатил продукты на кассе, не спеша упаковал, иду к выходу. Вдруг подрывается тело, которое по залу фланирует, бежит ко мне и по-хамски требует предъявить содержимое. Вот аж зачесалось ему немытыми руками в моих сумках порыться, уже внутрь свои грабли тянет. Я их в сторону отвожу, а ему в ответ сую в нос чек: мол, это уже моё имущество, так что извольте освободить дорогу. Так этот придурок ничего умнее не придумал, как меня за грудки схватить. Ну и огреб в душу незамедлительно. Отлетел, своей спиной какие-то консервы снес, а я дальше иду. Смотрю, ко мне второй бежит, тот, что у дверей стоял. И ни здрасьте, ни до свидания, сразу пытается в корпус пробить. Я сумки на пол, уклонился и подножку ему организовал. А потом ещё в партере придушил малость, чтоб не лез без разбору на кого не надо. Первый там в стороне вопил истошно, что полицию вызовет, но подойти больше не решился. Я ему сказал — вызывай, и ушел.

— А если и вправду вызовут? — спросила я.

— Да вперед! — рявкнул Влад. — Пусть с камер наблюдения картинку посмотрят, кто первым начал, и как это со стороны выглядело.

Марина поцеловала Влада в щеку, а потом негромко добавила:

— Это ведь не в первый раз происходит. Директор магазина уже дважды лично перед Владом извинялся за своих сотрудников. Думаю, и сейчас то же самое будет. Этих выгонят, новых по объявлению наберут, а там уж кто во что горазд. Инструкции читать не обучены, действуют как бог на душу положит. Только и способны, что школоту гонять, да пенсионеров до инфаркта доводить. Синдром вахтера в полный рост. Лишь бы унизить кого-то.

— Я почему-то всегда считала, что они имеют право на досмотр, — удивилась я.

— Все так думают, потому и бардак творится, — буркнул Влад, но уже значительно миролюбивее. — Они могут вежливо попросить показать содержимое сумок при наличии веских оснований подозревать либо покупателя в краже и порче товара, либо кассира в мошенничестве. Два ключевых момента: вежливо и веские основания! Охранники обязаны объяснить причину своей просьбы. А покупатель имеет полное право отказаться её выполнять, на минуточку. А что до физической силы, применять её можно в весьма ограниченном количестве случаев. Это, повторюсь, серьезные основания для подозрения, которые подкрепляются видеофиксацией, плюс неадекватное поведение клиента. Но тогда полицию они должны вызвать параллельно тому, как задерживают такого покупателя. Здесь они нарушили всё, что только можно. Я товар не портил, из горла портвейн в торговом зале не глушил. Все продукты оплатил, ничего в карманах лишнего не пронес. Дешевый товар дорогим товаром не подменял.

— А это как? — перебила Влада тетушка. — В смысле взять дорогих грунтовых томатов, а пробить их как гидропонику?

— Не, эту вещь кассиры легко вычисляют, научились уже, — махнул рукой Влад. — Они тут вон недавно принялись упаковки с яйцами открывать перед оплатой. Я удивился, так барышни объяснили, что народ массово повадился туда киндер-сюрпризы пихать. На чём я остановился?

— Ты ничего плохого не делал, — подсказала я.

— Именно! Следовательно, веских оснований чего-то там просить у них не было. Но если им так уж засвербело показать себя крутышами, могли бы действовать по инструкции. Нормально подойти, вежливо обратиться. Не на ломаном русском орать на весь зал — Эй ты, слышь, сумки сюда давай! А — будьте любезны, покажите, пожалуйста, содержимое ваших пакетов, чтобы сверить их с чеком, ничего страшного, рутинная проверка. Но захотелось мускулами поиграть, перед кассиршами выпендриться. Думают, если я худой и веду себя тихо, то покорно из себя барана изображу им на радость. А вот облом! Я в своей стране живу, и законы её знаю получше многих. Решили действовать, как у себя дома привыкли? Ну что могу сказать — молодцы, зайки практически, хвалю! Получите заслуженные аплодисменты по организму и распишитесь в приеме!

Я слушала Влада со странной смесью восхищения и стрёма. И, кажется, впервые поняла, что именно нашла в нём Марина: уверенность в завтрашнем дне и защиту от любых невзгод.

Глава 14. Курс молодого бойца

Уже сильно позже, когда я пошла спать, невольно сравнивала Влада и своего отца. Папа мой, Константин, был важным до мозга костей. И всегда требовал от окружающих почитания своей несравненной персоны. В этом они с гражданским мужем Марины совпадали от и до. Но была и существенная разница. Если Влад за свои понты мог ответить от и до, то с батей в этом плане была проблема и изрядная. Отец не мог похвастаться какими-то реальными заслугами. То есть лет через пять – десять он должен был стать мега-ученым, руководителем НИИ и первооткрывателем чего-то там. А пока, родные и близкие, извольте жить в обществе будущей звезды, которая себя звездой считает уже в настоящем времени. И для вас это большая проблема, ведь у звезды свои планы, и вы в них не вписываетесь.

Поэтому, когда мне действительно требовалась родительская помощь и защита, хотя бы в той же самой школе, на передовую всегда выходила бабушка. Изредка мама, если Веры поблизости не было. А вот отец никогда до такого не опускался, поскольку общаться с учителями — это не его уровень. Когда новая русичка начала придираться ко мне и принялась систематически занижать оценки, вытягивая при этом откровенно слабые работы своих любимчиков, папа тоже предпочел сделать вид, что его это не касается никоим образом. А вот Вера Игнатьевна русичку элегантно прищучила прямо на глазах директора школы, да так, что та предпочла из нашей параллели уйти от греха подальше. Пришедшая ей на смену учительница буквально за неделю выяснила, кто что из себя представляет, и оценки ставила строго по заслугам, а не так, как зачешется её левая пятка.

Говорят, что женщины очень часто выбирают себе мужчин, которые напоминают им отцов. Жаль, что я так мало общалась с дедушкой. Жутко интересно было бы сравнить его с Владом и моим папой. Что-то мне подсказывает, что общего в характере нашлось бы эге-гей сколько. Там, судя по редким бабушкиным оговоркам, ЧСВ, сиречь чувство собственного величия, тоже зашкаливало. А теперь, жаль, и не узнаешь, кто на него больше похож — Константин или Влад.

Впрочем, если задать себе чисто гипотетический вопрос, хочу я себе такого мужчину, я всё-таки отвечу, что нет. У меня, конечно, терпение в достаточной мере прокачанный навык, но если речь идет о близком человеке, то настоятельно хотелось бы, чтобы моё терпение испытывали как можно реже. Это моя мама регулярно и привычно в общении с отцом впадала в бытовой транс, отвечая заготовленными репликами «да, дорогой» и «как скажешь, дорогой». Была ли она в этот момент счастлива? Не думаю. Скорее, это можно было перевести как «отстань, пожалуйста, от меня со своими гениальными идеями и не мучай меня занудством». Но разве это называется любовью?

На следующий день Влад, как и обещал, ровно в одиннадцать позвал меня на кухню. Повязал на себя передничек, а мне от щедрот выделил аж целый фартук. Признаться, я не любила готовить, напялив на себя подобные вещи, но раз Влад так захотел, что ж, разок можно и потерпеть. И мы начали колдовать над кастрюлями и сковородками, чтобы приготовить суп-солянку.

Как я и подозревала, дьявол скрывался в деталях. Я всегда делала всё примерно так же, как и он: лук почистить, порубить, морковь почистить, натереть, покидать всё на сковородку. Но у Влада этот процесс превращался в самое натуральное таинство, он священнодействовал над продуктами, будто алхимик над драгоценными ретортами.

— Луком занимаемся в первую очередь, — приговаривал наш шеф-повар, одновременно посматривая в кастрюлю, где вот-вот должна была закипеть и дать пену говядина. — Огонь такой, чтобы аккуратно выпарить лишний сок. Затем бросаем чайную ложку сахара, лучше коричневого тростникового. Огонь до минимума, убрать всё под крышку. Иначе карамелизованного лука не получится, а нам здесь нужен именно такой. Лишнее масло потом сольем, в суп оно не попадет.

— Морковь на крупной терке потереть? Или взять поменьше? — осведомилась я.

— Терка? Зачем, — Влад с удивлением посмотрел на меня. — Ты что, морковку всегда нужно резать соломкой, или рубить кубиком, иначе половина сока потеряется, а сам продукт в конце готовки будет как жеваная тряпка. Это же не планктон в океане, тут структура должна чувствоваться.

И вот так буквально по каждому пункту прошлись. Огурцы солёные я обычно кидала прямо в варево, оказалось, тоже была неправа. Надо было хотя бы три минуты протомить их на сковородке с овощами и томатной пастой. А уж как Влад вытанцовывал над колбасной зажаркой, пока я отделяла вареное мясо от костей и жил и разбирала его по волокнам…

Когда солянка наконец-то была готова, мне показалось, что лично с меня пять потов сошло. И это притом, что фактически у плиты стоял только Влад, а я максимум что делала, помогала ему с нарезкой. Суп вышел очень густой и безумно ароматный. Мы накрыли на стол, позвали Марину, как раз вернувшуюся из больницы, и устроили себе не то поздний завтрак, не то обычный обед.

— Ну как, поняла, в чём разница? — спросил меня Влад, когда мы успели уговорить по первой порции и синхронно рванули за добавкой.

— Кажется, да. Не до конца, конечно, но общий принцип ясен.

— Надо же, — развеселился Влад. — И что это за принцип такой?

— Стряпай, будто к тебе на огонёк обещалось зайти лицо королевских кровей. Готовь продукты так, чтобы каждый из них раскрылся на полную мощь. Да, ещё: включай голову.

— Очень интересно, — улыбнулась Марина. — А последнее тут при чём?

— Это я для себя больше. Привыкла готовить, как в общаге: всё порубить, вместе покидать, ждать результата. Поэтому у меня обычно и получается серединка на половинку. А надо прикинуть, что в какой последовательности должно в кастрюлю лететь. Вон те же маслины и лимон с каперсами только под самый финал положили, чтоб не разварились. А я бы их на полчаса раньше засунула, а потом бы удивлялась, зачем они тут вообще нужны, пустой перевод денег и продуктов.

Влад слушал меня с весьма озадаченным видом, а потом осторожно спросил:

— А кто тебя учил готовить? Мама?

— Нет, бабушка. Мама не слишком любила стоять у плиты, поэтому, когда Вера Игнатьевна взяла готовку на себя, была очень ей за это благодарна. Зато мама ходила по магазинам и покупала всё, что её просили. Когда я заканчивала возиться с уроками, бабушка потихоньку показывала мне, как что надо делать. Но всё равно, моим фирменным блюдом на первом курсе в общаге была яичница. И салат, конечно. Супы и тушенку я стала гораздо позже готовить, когда на соседей насмотрелась. Дело-то нехитрое, зато полдня сытым ходишь.

Влад озадачился ещё сильнее.

— Слушай, Олеся, но ведь существует такая вещь, как рецепт. Открываешь, читаешь, соблюдаешь пропорции и очередность, и вуаля. Почему бы тебе не попробовать готовить именно так?

— Ты имеешь в виду борщ или куриный супчик? Да их каждый знает. Зачем рецепт-то?

Видимо, я сморозила что-то святотатственное, потому что Влад явственно поперхнулся и беспомощно посмотрел на тетушку, в глазах которой прыгали лукавые искорки.

— Но… подожди, одного борща только я знаю больше десятка вариантов. И я тут далеко не эксперт. Есть борщ кубанский, есть постный, есть северный. Украинский западный и восточный. Вегетарианский, холодный, с пампушками, с салом. Да, в каждом из них есть свёкла. И это, пожалуй, единственное, что их объединяет. Но разве тебе никогда не хотелось бы попробовать разные вкусы любимого блюда?

М-да, я попала впросак, мне ничего не оставалось, как пожать плечами. Тут Влад прав, как ни крути. Я на готовку в таком ракурсе, считай, и не смотрела никогда. Есть у тебя в холодильнике какой-то набор продуктов? Отлично, прикидываешь, что из него можно сварганить и вперед. Но чтобы вот так, прицельно по рецепту готовить, мне такое в голову не приходило.

— А как тогда называется солянка, которую мы только что делали? — я попыталась аккуратно соскочить с темы своей полной неосведомленности в кулинарии.

— Я называю её шофёрской. Впервые ел такую на Питерской трассе где-то в районе Киселёнок. Там место известное и прикормленное, где дальнобои столуются по дороге. Этот вариант по мясному сбору предельно простой, всего три вида: курица, краковская колбаса и докторская. Можно более сложный бульон сготовить, когда варятся сразу говядина, свинина и копченые ребрышки. И да, обычно считается, что в солянку картошку не кладут, но в шоферском варианте она была, и очень мне понравилась. Поэтому и сегодня я её положил для пущего нажора, — охотно поведал Влад. — А вообще, я фанат любой солянки, и рыбной, и грибной. Так что как будет настроение, покажу тебе, в чём разница между ними.

От стола мы отползли объевшиеся по самое не-могу. Я кое-как пинками загнала себя за ноутбук и продолжила изучать фишки программы, хотя заниматься этим мне очень не хотелось. Но надо. Это пока у нас тут идиллия, тишина и покой. Я должна быть готова к тому, что скоро мне придется искать работу и новое жилье. Не верю я в сказки для детей младшего школьного возраста.

Так дальше всё и покатилось. Когда Влад был дома и в настроении, он приглашал меня на кухню и устраивал курс молодого бойца, как он это называл. Разумеется, выяснилось, что мясо я всю жизнь тушила неправильно, бульон варить не умею просто категорически, а про запеченную курицу и вовсе промолчим. Но я не обращала внимания на его ворчание. Учит — и отлично. Тем более что на поверку всё оказалось не так уж и сложно. Главное было поймать общий подход, а дальше уже оставалось только совершенствовать свои умения. На меня доморощенный гуру больше не рычал, а к его солдафонскому юмору на грани приличия я привыкла довольно быстро.

Марина каждый день ездила в больницу к Вере Игнатьевне. Я несколько раз порывалась отправиться с ней, но тетушка мягко меня отговаривала. Видимо, не настолько радужно проходит бабушкино выздоровление, как она нам это расписывает. Ладно, ещё пару – тройку дней потерплю, а потом точно поеду, проведаю. Сколько ж можно порознь сидеть в такой ситуации?

Глава 15. Прилипала

Задания я выполнила и отправила на проверку даже с небольшим опережением графика, поэтому за день до очередной очной явки к преподавателю просто сидела и тупила в ноутбуке, играясь в свое удовольствие с палетками, кистями и слоями. Неужели я в самом деле когда-нибудь смогу стать настоящим дизайнером? Если да, я Марине буду просто по гроб жизни обязана за её своевременный совет. А пока проще вспомнить поговорку про бодливую корову и не обольщаться насчет будущего. Я никто, звать меня никак, от меня одни неприятности.

Хотя из дома опять вышла с запасом по времени, в аудитории я появилась буквально за пару минут до того, как в нее вошел преподаватель. Место, которое приглянулось в прошлый раз, уже было занято, так что я отправилась за свободный стол в пятом ряду. Удобно расположилась там, как словно из-под земли возник Арсений. Без спросу плюхнулся рядом, улыбнулся во весь свой пингвиний рот и тут же запилил совместное селфи. Я настолько обалдела от такого хамства, что даже ладонью закрыться не успела.

— Немедленно удали это фото и иди отсюда, — вполголоса рявкнула я на Сеню.

— Подруга, я скучал, — с игривыми, как ему казалось, интонациями поведал месье Бурлаков.

— Мне охрану позвать? — осведомилась я, попутно прикидывая, что и как я буду объяснять секьюрити в случае прямого конфликта.

Да это уже сталкинг какой-то неприкрытый. Мало мне было Заточного, теперь ещё и от этого недоразумения отбиваться прикажете?

Как ни странно, пингвин настаивать не стал и удалился на свое место. Не забыв, разумеется, на глазах у всей аудитории послать мне воздушный поцелуй. Позорище! Я понимаю, конечно, что на этих курсах никто справку от медиков не требовал, но тут же явная клиника. Я не знаю, в чем точная разница между больным и неполноценным человеком, но у Сени с психикой явные проблемы. Так почему, спрашивается, я за собственные деньги в учебном заведении должна терпеть его домогательства?

Лекция даже не прошла, а пролетела в одно мгновение. И только плотно исписанный конспект напоминал о том, что я здесь присутствовала от первой минуты до последней. Как же была права Марина, когда порекомендовала остановиться именно на этом из трех отобранных мною курсов. Словно на американских горках катаешься, такая буря эмоций накрывает. И да, моя работа вновь была в числе тех, которые преподаватель отметил среди образцовых. Я была настолько воодушевлена его похвалой, что казалось, горы сейчас сверну.

Но когда занятие закончилось, я тут же вспомнила про одну назойливую проблему. Ладно, Сеня, посмотрим, какой из тебя спринтер.

Выйдя из аудитории, я тут же с максимальной скоростью рванула к метро. Почти что бегом спустилась по эскалатору, в том же темпе мчалась на пересадках. Черт подери, я категорически не желаю видеть возле себя этого парня. Если он болен и у него проблемы с общением — пусть сидит дома, а не терроризирует как маньяк однокурсницу, которой не повезло жить с ним в одном районе.

Отлично, с таким запасом по времени я точно от него оторвалась. На конечной я, уже не спеша, поднялась, дошла до нужной остановки и принялась ждать маршрутку, которая, как назло, задерживалась. Но в тот самый момент, когда она все-таки приехала и я уже приготовилась сделать шаг внутрь, расталкивая всех, рядом материализовался красный и потный пингвин.

— Я с ней, — рявкнул он попытавшимся возмутиться пассажирам.

В салоне я села на одиночное место, но Арсений за руку сдернул меня к себе на спаренное. Устраивать скандал при пассажирах мне жутко не хотелось, поэтому вынужденно пришлось поменять дислокацию. Я демонстративно нацепила наушники и изобразила, что к задушевным разговорам в дороге не готова от слова совсем.

Терпения Сени хватило ненадолго, минут на пять. Как раз маршрутка заполнилась людьми, и мы наконец-то тронулись с остановки и поползли в сторону дома. Мой наглый сосед безо всякого смущения постучал по плечу, так что поневоле пришлось обратить на него внимание.

— А ты мои последние работы видела? Глянь, какой я месседж запулил. Это не для средних умов!

С этими словами он сунул мне под нос сработанные на коленке тупые поделки в 2D. На что они были похожи? Вот примерно, как если бы пятилетнего малыша снабдить фломастерами и хотя бы час его не трогать. И этот человек реально считает себя художником? Будущим дизайнером?!

— Мне это не интересно, — я в очередной раз попыталась уйти от разговора.

— Знаешь, чем я вдохновлялся, когда работал над этими шедеврами? — Арсения было не остановить. — Здесь вот четкая отсылка к «Резне гангстеров по-гонконгски». А вот этот фрагмент…

— Заткнись, — рявкнула я, потому что наконец-то сообразила, что имелось в виду под красно-бурыми ошметками на его рисунке, которые я поначалу приняла за опавшую листву в абстракционистском исполнении. — Ещё раз для непонятливых. То, что мы, к несчастью, соседи по району, не означает, что я готова с тобой общаться. Я тебе ничем не обязана. Поэтому не грузи меня своим творчеством, а я не скажу, куда тебе идти.

С тем же успехом можно было говорить с гранитной стенкой. Ноль внимания к моим словам, фунт презрения ко мне лично. Зритель и слушатель пингвину нужен был исключительно номинальный. Интересно, а что ему мешает поставить перед собой зеркало и с утра до ночи общаться с идеальнейшим собеседником в мире? Только то, что визави будет не менее талантлив и гениален, чем он сам? Вот же не было заботы, послали мне небеса умалишенного одногруппника.

Тогда я взяла в руки телефон. Вряд ли до Сени дойдет мой очередной довод, коль он и до этого ничего услышать не захотел. А раз так, хотя бы проверю мессенджер. Вдруг тетушка или Влад что-нибудь написали, пока я была на занятиях?

Увы, меня ждал весьма неприятный сюрприз. В мессенджере было пусто, зато в почтовый ящик упало уведомление о том, что Арсений Бурлаков отметил меня на своей фотографии… Да мать твою перемать! Я же сразу ему сказала: удали её нафиг. Что он творит, паскудник? Руки бы ему выдернуть и в задницу вставить, но ведь они и так уже оттуда растут! Одно лишь радует, что с Заточным проблему решили. А то ведь это же просто конкретное палево получается.

Сегодня особых пробок не наблюдалось, так что мы уже переехали МКАД и катили по Куркино. Я твердо решила, что выйду там же, где и в прошлый раз, чтобы Сеня ни при каких условиях не смог узнать мой точный адрес. К несчастью, назойливый поклонник потащился следом за мной. Я прикинула все за и против и отправилась к парку, в совершенно противоположную от дома сторону. Пингвин не отставал и продолжал совать мне под нос свои шедевры. Так мы и дошли до тихой улочки, ведущей к церкви, от которой уже было рукой подать до моей любимой тропинки, спускающейся к реке. И вот тут я уже не сдержалась. Развернулась лицом к Сене и крайне невежливо выставила перед собой ладонь, в которую он тут же, разумеется, и влетел со всего маха, да так, что меня ощутимо качнуло назад.

— А теперь заглохни и выслушай меня. Я тебе говорила убрать фотографию? Отвечай!

— Я имею право снимать что хочу и где хочу. Это мой контент, он уникален! — фыркнул Арсений.

— Сейчас твой контент морду тебе набьет, — пообещала я, мгновенно вызверившись. — Ты совсем дебил? Давно из больнички сбежал? Или таблетки в унитаз спускаешь? Последний раз тебе говорю: быстро взял и стер фотографию с моим лицом. И все метки поудалял нахер! Я лично не давала тебе согласия её публиковать, да и снимать меня тоже запрещала. И на будущее: избавь от своих работ, потому что рисуешь ты дерьмово.

— Ты назвала мое творчество дерьмом? — выпучил глаза пингвин.

— Да. Твои картинки — дрянь, то, как ты себя ведешь — мерзость, да и сам ты, пацан, не Копенгаген!

У Арсения дернулась в сторону челюсть, он замотал башкой, как налетевший на дерево лось, а потом с утробным рёвом кинулся на меня, размахивая кулаками.

Я успела отскочить. На мое счастье, пингвин особой ловкостью и резвостью не отличался. Но вот в остальном была заминка. Первое — я тупо не хотела выяснять отношения, да ещё и врукопашную, ни с кем вообще. Второе — я не умела драться. Будь поблизости сковородка, Сеня уже бы огреб прямо по лбу ровно столько раз, чтоб понять, что нападать на женщин — моветон и чревато проблемами со здоровьем. Но без сковородки я не боец. Третье — я понимала, что даже если изображу из себя Чака Норриса, фиг чего пробью сквозь такую броню жира. Эх, не тому мне надо было у Влада учиться, не тому. Да и в маршрутке я лоханулась. Всё хотелось поменьше внимания к себе привлекать. Вот кто мешал мне взять и заорать: мужчина, уберите от меня грабли! Люди, это сумасшедший! — и сделать так, чтоб Сеню просто не впустили со мной в салон. Но нет же, стыдно стало, а вдруг обо мне что-то не то подумают. А в итоге я как полная дура прыгаю перед потерявшим берега Арсением и уклоняюсь от его неуклюжих ударов. Но сколько эта пародия на поединок может продлиться? Кто выдохнется первым? Я же не знаю этих психических товарищей, вдруг у них дополнительный аккумулятор между лопаток присобачен?

Где-то за спиной послышался рев моторов. Да густой такой, явно колонна чешет. Очень странно. Сколько я гуляла по этой улице, никогда подобного не было. Одна-две машины просвистят, и вновь тишина и пастораль. Но оглянуться и посмотреть, кто же это едет, мне было не дано. Успеть бы отпрыгнуть вовремя от пингвина — мой потолок. Вот же посмеются, наверное, водители, когда увидят наш «балет». А потом дальше поедут. Кому интересно ввязываться в чужую потасовку?

Однако я была не права. Звук двигателей стих, а за моей спиной раздались чьи-то негромкие, но веские слова:

— Слышь, парень, тебя мама не учила, что бить девушек — западло?

На пингвина это подействовало, как красная тряпка на быка. Арсений рванул вперед с нечленораздельным воплем, и если у кого-то и были сомнения по поводу его психического нездоровья, то после такого мощного выступления они должны были рассеяться окончательно. Сообразив, что на сей раз целью обезумевшего гения стал кто-то другой, я отпрыгнула в сторону и наконец-то посмотрела на своего спасителя. Вернее, спасителей, потому что народа за нами собралось на удивление много.

Мужик лет тридцати пяти – сорока, но с явной сединой на висках, как раз ловко принимал на себя атаку Сени, причем делал это так легко и непосредственно, будто на него не здоровый бугай весом за центнер летит, а так, щуплый дошкольник. За ним в ближнем кругу стояли два парня, готовые прийти на помощь по первому же сигналу вожака: брюнет с черным хвостом, собранным в резинку, и рыжик с невразумительной прической «только что с сеновала». Чуть поодаль виднелись две барышни, спокойные до невозможности: блондинка с длинными кудрями ниже плеч и коротко стриженная девица, выкрасившая задорно торчащий хаер в смесь ярко-фиолетового и фуксии. Они смотрели на стычку с энтомологическим интересом, словно на муравьиную ферму, и совершенно не парились.

И да: парни и девушки были байкерами. Мои спасители были одеты в джинсы и футболки с жуткими рисунками и щеголяли в кожаных жилетах с одинаковыми нашивками. Видимо, одна группа? Одна команда? Один клуб? Не знаю, как это правильно называется. У нас в городе таких ребят точно не было, и мои познания об этой субкультуре ограничивались ровно тем, что я успела когда-то прочитать в интернете. То есть, признаюсь честно, в данном вопросе я была полным нулем.

Вдоль дороги аккуратно были припаркованы мотоциклы и дряхлый мини-вен в диких наклейках, скрывающих, подозреваю, жуткую ржавчину на его бортах и дверях. Но, судя по изображениям, микроавтобус имел самое прямое отношение к этой компании. Интересно, кто его водит? Рыжик?

Меж тем седовласый одним ловким движением отправил Арсения отдыхать мордой вниз на горячем асфальте и обратился ко мне, с легкостью удерживая поверженного гада в прежнем положении:

— Юная леди, у вас всё в порядке?

— Теперь, думаю, да, — сообщила я, лихорадочно соображая, не попала ли я из огня, да в полымя.

— Я правильно понимаю, что сей недостойный отпрыск вам докучал?

— Ещё как, — охотно согласилась я. — Совсем замучил. И вообще, он маньяк натуральный.

— А из-за чего он так осерчал, позвольте узнать? — продолжал расспросы предводитель.

— Не оценила его талант рисовальщика и потребовала раз и навсегда от меня отстать.

— Оригинально, — присвистнул байкер. — Такого объяснения я еще ни разу в жизни не слышал. Ну что, возьмем с бедного художника честное слово, что он больше так не будет, и отпустим?

— Нет-нет, — взмолилась я. — Даже если он не полезет в драку, то снова привяжется, будет таскаться за мной и играть на нервах. Я вообще с ним второй раз в жизни общаюсь. Второй, понимаете? И ещё на прошлой неделе сказала, чтобы он нашел себе другого собеседника и до меня не докапывался. Сегодня как дура в метро от него убегала, так ведь нагнал прямо на остановке маршруток. Я из-за него в квартиру не иду, гуляю здесь, иначе он и туда за мной попрется как пить дать!

Не знаю, что понял предводитель из моего спутанного горячего монолога, но решение проблемы он нашел более чем оригинальное. Не говоря ни слова, кивнул черноволосому парню, а уже через минуту я, облаченная в чей-то шлем, сидела за его спиной, и мотоцикл увозил меня в сторону дома Марины. Поездка была стремительной, но очень короткой, и я даже толком не успела ни испугаться, ни порадоваться тому, как лихо и быстро всё разрешилось. Брюнет филигранно завернул в наш двор и остановился прямо напротив подъезда, заглушив мот. Видимо, не хотел вызывать громким ревом мотора ярость у нервных соседей. Я осторожно слезла, стараясь не задеть ногой раскаленную выхлопную трубу, сняла шлем и отдала его хозяину.

— Спасибо огромное, вы меня так выручили! Только я вам, наверное, все планы поломала? Вы же куда-то ехали.

— С чего ты взяла? — удивился парень, пристегивая шлем к заднику мотоцикла. — Просто решили прохватить кружок по району, потому что Сан Саныч наконец-то себе карбюратор отрегулировал, надо было посмотреть, всё ли получилось.

— То есть вы всегда так одеваетесь? Будто в любой момент готовы всем коллективом стартовать?

Мне показалось, или мой водитель слегка покраснел?

— Нет, конечно. Жилеты наши в клабхаусе всегда висят. Их надеть — пара секунд. А раз уж все вместе решили прокатиться, вот и повод нашелся их выгулять. Кстати, меня Дэн зовут. Денис.

— Олеся! Очень приятно, — вежливо ответила я. — Кстати, а зачем вам автобус, если вы все байкеры?

— Там же инструмент лежит. Мало ли, вдруг мот заглохнет, не вручную же его до гаража его катить.

— А если бы не смогли отремонтировать? Вот вдруг не повезло и не заводится?

— Тоже не вопрос. Тогда бы на руках занесли в мини-вен, у нас там как раз задние сиденья убраны, всё продумано до мелочей. Кстати, у нас тут концерт скоро, — внезапно огорошил резкой сменой темы собеседник. — Если хочешь, заходи, будет все по-домашнему, котолампово. Ща, погодь, точно помню, у меня где-то ещё один флаер оставался, — с этими словами Дэн принялся обшаривать жилетку, а потом добыл из заднего кармана джинсов сложенный вдвое изрядно смятый листок. — Вот, держи! С ним проход бесплатный, только донат по желанию в общую кубышку музыкантам на пиво. Мы не так часто играем, поэтому рекомендую не упускать шанс.

Я внимательно изучила флаер. С нечеткой фотки в верхней его части на меня смотрели уже знакомые мне лица, причем у разноцветной девицы в руках была бас-гитара. Внизу горе-дизайнер первым же попавшимся шрифтом написал, что предъявителя сего с распростертыми объятьями ждут на концерте группы Bike O’Noir такого-то числа по такому-то адресу. И знак с жилеток: заключенная в мотоцепь взлетающая ракета, перекрещенные гаечный ключ и штангенциркуль.

— Байк О’Нур? Вы серьезно? — озадачилась я. — У вас даже на жилетках то же самое написано.

— Да мы вообще по жизни панки, — легкомысленно отозвался Дэн. — Независимые, ни под каким другим клубом не лежим и в сообществах не состоим. Вот прикинь: вступил, скажем, чел в «Яростные орлы», и сразу же у него морда кирпичом, и весь он такой суровый, на фантики не разменивается. Он же теперь яростный орел, надо соответствовать. А нам эти понты пофиг, мы такие, какие есть, все разные. Можем быть любыми, скучными или легкомысленными, нашему имиджу это нисколько не навредит.

— Наверное, вас остальные байкеры за это крепко не любят? — предположила я.

— Да по-разному, — отмахнулся Дэн. — Как везде. Кто-то нас за клоунов держит, с кем-то мы крепко дружим. Тут все от конкретного человека зависит. А люди, они же не под копирку сделаны.

Я не сразу расслышала шаги за спиной и обернулась, только когда мне постучали по плечу. Взгляд Влада не предвещал ничего хорошего. Вот кто его дернул именно сейчас пойти за продуктами!

— Ладно, мне пора, — обратилась я к Дэну, спинным мозгом чуя, как Влад едва удерживается от прилюдных разборок и рукоприкладства. — Еще раз огромное спасибо за помощь.

— Не за что, – улыбнулся парень. — Если что, всегда обращайся.

Он нарочито не спеша надел шлем, завел байк и выехал со двора. Наверняка сообразил, что Влад, мягко скажем, не рад его обществу, но не захотел, чтобы отъезд был похож на позорное бегство. Значит, гордый. И не трус. Уважаю!

Глава 16. Кто-то сильно недоволен

— И как прикажешь это понимать? — Влад смотрел на меня с такой лютой злобой, что я поневоле ощетинилась в ответ.

— Меня преследовал человек с проблемами в психике. Когда отказалась с ним разговаривать, полез в драку. Мне пришлось бы туго, но этот парень и его друзья меня защитили.

— Знаешь, есть такая поговорка: если в третьем браке тебя опять бьют по роже, виноват не брак, а рожа. Ты только что подставила под удар свою семью, и нам с Мариной стоило огромных усилий хоть как-то выправить эту ситуацию. Напоминаю, что твоя бабушка всё ещё находится в больнице, потому что ей проломил голову твой одноклассник. Но ты, сообразив, что угроза вроде как миновала, тут же начинаешь искать себе приключения на вторые девяносто. И не придумала ничего лучше, чем связаться с грязными байкерами. Легкомысленная и неблагодарная девка!

— То есть мне надо было позволить себя избить, чтобы потом лечь в палату рядом с бабушкой, зато ты был бы доволен. Прости, у меня другие планы на жизнь.

— Да как ты могла?! — Влад был в гневе, и меня реально трясло оттого, что я нахожусь рядом.

— Могла что? Попасться на пути сначала распущенному неврастенику, а потом психически неполноценному маньяку? Мне бы самой очень хотелось знать, почему мне так не везет. Но тут уже все претензии не ко мне, а в небесную канцелярию. Я к этому отношения не имею и никогда иметь не хотела. И если я тебя так сильно раздражаю, только скажи. Через три дня меня здесь не будет. Сообщишь Марине, что я плохо действую на твое пищеварение, она, безусловно, это поймет. Буду жить отдельно и никого не раздражать своим присутствием. Я и так вам все планы попутала. Сколько ж можно меня терпеть? Ко мне вечно липнут не те люди. Ну же, вперед!

Да, признаю, сейчас я провоцировала Влада. Но меня просто накрыло. Почему он даже не пытается узнать, что же на самом деле со мной произошло? Почему Дэн для него — грязный байкер, хотя парень ни мне, ни ему ничего плохого сделал, напротив, помог в трудной ситуации? Почему я по определению вечно во всём виноватая? Кем он себя возомнил? Такого себе даже отец не позволял, хоть был достаточно тяжелым в быту человеком. А тут я должна терпеть необоснованные наезды, лишь бы Влад почесал своё эго и в очередной раз предстал в образе спасителя заблудших душ, заодно оттоптавшись по мне во весь рост.

Влад побагровел, раскрыл рот, но так ничего и не сказал. Я подождала еще полминуты, развернулась и отправилась домой. Думаю, сегодня вечером тетушка с реверансами сообщит, что я очень раздосадовала их с Владом, и мне лучше бы поискать себе пристанище где-то ещё. Или ради экономии средств вовсе вернуться в свой городок. Раз уж Юрий Заточный нейтрализован, там вновь стало безопасно. Да, про курсы дизайна можно будет забыть, но такова твоя планида, детка. Ты всегда во всем виновата. Ты источник постоянного геморроя для окружающих. Привыкай к этому!

Когда оказалась в комнате, которую уже привыкла считать своей, аккуратно закрыла за собой дверь, упала лицом в подушки и разрыдалась. Да, я рева-корова, как дразнились в детстве мои соседки, а потом одноклассницы. Но я устала доказывать этому миру и самой себе, что у меня все в порядке. Что это просто такое дурацкое стечение обстоятельств, из-за которого я раз за разом влипаю в истории одна другой хуже. Я не верю в справедливость. Её просто не существует.

Не знаю, как так вышло, но, когда истерика сошла на нет, я провалилась в тяжелый мутный сон. Пришла в себя, только когда меня ласково потеребили за плечо. Это точно не Влад. Почувствуйте разницу, называется. Открыв глаза, я увидела, что на краешек кровати ко мне присела Марина.

— Что произошло, малышка? — она ласково улыбнулась мне, но в глазах её поселилась тревога.

Я рассказала всё как есть, ничего не утаивая. Тетушка терпеливо слушала, но пока я описывала Сеню и его домогательства, в её глазах появились молнии. Я уже предчувствовала, какими эпитетами она меня наградит, как случилось что-то совершенно неожиданное.

— Влад, ты что творишь?! Опять за старое?! — с этими словами она выскочила из комнаты.

У моей тетушки очень звонкий голос. Да она и не собиралась ни от кого таиться, поэтому я прекрасно слышала все претензии, которые она высказывала Владу.

— Сколько раз тебе повторять! Сначала разберись в ситуации, потом корчи из себя мудреца. А в итоге вместо того, чтобы найти и наказать реального виновника, ты пошел по самому простому пути. Да как у тебя язык повернулся сказать эту пошлость про третий брак и морду?! А тебе не напомнить твои предыдущие отношения? Что? Спасибо, не хочется?! Тогда какого черта ты к себе с одной линейкой подходишь, а остальных другой меришь? Да, я на тебя наезжаю, потому что ты сейчас не прав от начала и до конца!

Влад рявкнул что-то неразборчивое, но Марину было не остановить.

— Ты уж определись, родной: сам пришел к выводу, что Олеся за действия Заточного ответственности не несет и нести не может. Тогда почему ты снова обвиняешь её? Ты когда был искренним? Когда в ту ночь мы с тобой говорили на кухне, или сегодня, когда ты едва не опозорил девушку перед тем, кто пришел ей на выручку? Да мне плевать, как этот байкер выглядел! Уж думаю, всяко получше бомжа с помойки. Главное, что благодаря ему моя племянница жива и невредима. И это после того, как на неё напал псих. Да, ты не ослышался! О-о, очень смешно! А ты повтори, повтори ещё раз свою любимую фразочку! Ах, больше не хочется? Нет, почему же он выдумка? Самый что ни на есть настоящий. Зовут Арсений Бурлаков, живет неподалеку. Русского языка не понимает, домогается не только в реале, но и в виртуале, через социальные сети. Спросил бы Олесю, знал бы это сам.

Влад явно что-то ответил, но в отличие от тетушки он предпочитал говорить вполголоса, так что как я ни напрягала слух, ничего вразумительного расслышать не смогла.

— Это не она, это ты на те же самые грабли наступаешь. Может вместо того, чтобы рычать на мою племянницу, подскажешь, как надо было действовать? Памятуя, что она не спортсменка, и ни убежать, ни дать отпор агрессору не могла просто физически. Если логически развивать твою мысль, то получится, что ей надо нацепить паранджу и из дома вообще никуда не выходить, тогда больше ни один засранец ей на пути не встретится. Но вот видишь, какая петрушка: она молодая девчонка, которой надо учиться, работать и строить семью. А это мало совместимо с домашним арестом. Поэтому придумай вариант получше. Например, раз уж ты так разбираешься в людях, научи её, как отбивать у всяких мудаков охоту к ней приставать. А что ты задумался?! Ты же всё на свете знаешь, для тебя это не должно составлять ни малейшей трудности!

Громко хлопнула дверь. Кажется, Влад не выдержал разноса и предпочел свалить на улицу. Я же решила из комнаты не высовываться, и так из-за меня полномасштабный семейный скандал разгорелся. Ох, Марина, не думала, что ты за меня вступишься. Но ты же так себе этим навредила! Влад — самовлюбленный, злопамятный, бешеный, а ты ему тяжелым катком по эго проехалась. А вдруг вы совсем поссоритесь? А я не хочу быть причиной этому, чтобы потом кто-нибудь ткнул меня: мол, ты всем одни несчастья приносишь. Родители на кладбище, бабушка в больнице, тетя в разводе. Что общего между тремя этими событиями? Правильно! Олеся-бедоносица! И родным нагадила одним лишь фактом рождения на свет, и себе счастья не заполучила.

Марина пришла ко мне минут через семь. Вновь тихо вздохнула и села на кровать.

— Он вернется? — спросила я.

— Куда он денется? — грустно улыбнулась тетушка. — Это ж не в первый раз. И думаю, что не в последний. Влад, конечно, сложный человек. Но при всей его импульсивности умеет признавать свою неправоту. Просто это происходит далеко не сразу. Сейчас он до смерти обижен, что я не оценила его воспитательского таланта, да ещё и раскритиковала. Подозреваю, Влад уже наводит справки про этого Арсения Бурлакова, чтобы проверить, не навешали ли ему лапши на уши. Как только поймет, что там реально проблемный парень, который не понимает нормальных слов, начнет продумывать способы его нейтрализации. И вот он уже снова в любимой роли спасителя, и все ему вокруг благодарны, планета не сошла с оси, жизнь продолжается. Так что забей. У каждого свои тараканы, но у Влада их чуть больше обычного. Только и всего.

Я не знала, что ответить, поэтому просто крепко обняла Марину. Какая же она чудесная! Ну почему мы раньше с ней так редко общались?

Тетушка была права практически во всём. Влад вернулся под вечер и с порога заявил:

— Не так страшен вас Сеня, как его мамаша. Вот кому ссы в глаза — всё божья роса!

Мы с Мариной вышли ему навстречу, ожидая продолжения истории, но у Влада был собственный план.

— Девки, я голодный как сто чертей. Айда на кухню, перекушу что-нибудь на быструю руку, заодно и расскажу про семейку Бурлаковых, ни дна им ни покрышки!

После такого многообещающего заявления вся недавняя ругань и наезды как-то сами собой отошли на задний план. Да и как ожидать извинений от того, кто всего лишь по имени и фамилии парня вычислил его точный адрес и навестил явно не с предложением дружить домами. Мы втроем отправились на кухню, где Марина разогрела борщ и котлеты, Влад тут же всё подчистую сметелил, вытер рот салфеткой и начал свой увлекательный рассказ.

— Короче, найти его — как два байта переслать. Мало того что паренек расставляет геотеги к малейшему своему чиху и пуку, он еще и регулярно снимает из окна, что происходит на улице. Место выглядело знакомым, аккуратно расспросил соседей, и мне указали на одну в высшей степени примечательную квартирку на третьем этаже. Позвонил я туда, и начался такой цирк с конями! Вышел герой сегодняшней эпопеи. Как только узнал, по какому поводу я пожаловал, тут же заголосил дурниной, явно в расчете на мамины уши, а потом разве что в падучей по полу не катался, изображая жуткую моральную травму. Я попытался вежливо дождаться окончания этого представления, но не тут-то было.

— Что, ещё и папенька появился? — предположила Марина.

— Да какой там папенька? Если и был когда-то, то зуб даю: свинтил, роняя тапки, на следующий же день после соития с этой дамочкой. Не, Сеня начал порционно выдавать подробности своего сегодняшнего фиаско, и маменька тут же записала меня в байкеры. Меня! Где я, и где эти рокеры-шмокеры?! Совсем кукухой поехала тетенька. Тут мне все резко прискучило, и я рявкнул на обоих. Бурлачонку велел заткнуться, а Бурлачихе сообщил, что я дядя той девушки, которую обидел её сын. Так она, ни на секунду не удивившись, знаете, что мне заявила?

Влад скривился, гротескно изображая манерную речь матери Арсения:

— Ой, да что вы так нервничаете. Просто Сенечке очень нравятся девочки. Он не хочет сделать им ничего плохого. Не понимаю, зачем проявлять такую ничем не мотивированную агрессию? Он натура деятельная, творческая. Ему безумно важно общение с себе подобными.

— С себе подобными?! — не выдержала я. — Калякает на коленке всякий треш с расчлененкой, и этого, оказывается, достаточно, чтобы считаться дизайнером? Да он вообще учиться не хочет, я не понимаю, зачем ему сдались эти курсы?

— Я тоже после этой фразы вызверился, — признался Влад. — Говорю тетеньке: а давайте не равнять своего психически неполноценного страдальца с обычными людьми. Если вы не смогли за все эти годы вдолбить ему правила поведения в обществе, значит, водите его везде за ручку и держите в наморднике. Сегодня он с кулаками полез на девушку, а что будет завтра? Удар кирпичом в подворотне, потому что очередная подруга не нашла с ним общего языка?

— Чую, после твоего заявления началась буря, — заметила тетушка.

— Ещё какая, — польщено кивнул Влад, одновременно подтягивая к себе остатки гарнира. — Но на меня где сядешь, там и слезешь. Поставил перед ней ультиматум. Либо мы честь по чести подаем в полицию заявление о преследовании, и ей придется уже не мне, а людям в форме объяснять, как именно её несравненный мальчик любит девочек, что они готовы от него на край света сбежать. А это, само собой, очень неприятный процесс. Либо Арсений прекращает посещать эти курсы и, соответственно, появляться на одних и тех же занятиях вместе с Олесей. Бурлачиха, конечно, начала возмущаться: мол, так нельзя, деньги заплачены, что за произвол. Тогда я подсказал неплохой выход и настоятельно порекомендовал им воспользоваться во избежание кучи неприятности, вроде окончательно испорченной на весь район репутации её сына.

— И какой же?

— Связаться с преподавателем и попросить перевести Бурлачонка на следующий поток, который стартует сразу же, как закончится нынешний. Взять что-то типа академического отпуска. И заодно заверил её, что не постесняюсь лично сопроводить племянницу на занятия, чтобы убедиться, что Сени там нет.

Марина поблагодарила Влада, я тут же последовала её примеру, после чего мы разошлись по комнатам. С ума сойти, насколько же предсказуемый товарищ. И как же хорошо успела изучить его тетушка! Впрочем, за десять лет и немудрено. Ведь любит она его, любит со всеми тараканами, взбрыками и дурным нравом. И он её тоже.

А вот у меня с амурами полный провал. Вера Игнатьевна поначалу утешала, что из института стопроцентно невестой выйду, а то и женой. Тем более факультет у меня специфический, парней на нем куда больше, чем девчонок. После курса четвертого перестала. А родители, похоже, даже рады были, что я не тороплюсь их с будущим зятем знакомить. Видимо, уже представляли себя в роли молодых бабушки-дедушки и заранее приходили в ужас от такой перспективы.

Нет, я не синий чулок, увольте. Романы-то были, но достаточно мимолетные. Самое большее — семь месяцев продержались. Тоже иногородний, мы в общаге и познакомились. Жили дружно, даже умудрились провернуть хитрый финт ушами и заселиться в одну комнату, что стоило нам бутылки дорогого коньяка для коменданта общежития. Комнатенка была крохотная, другие желающие её занять в очереди не стояли. Но мы были рады и этому.

А потом человек в июне собрал вещи и словно между делом обмолвился, что едет к себе на родину жениться. Невесту ему нашли ещё в шестнадцать лет, сейчас он закончил учебу, она подросла, так что самое время исполнить обоюдные клятвы. Вот так просто и буднично. А я стояла как оплеванная и смотрела ему вслед. Ведь всё он с самого начала прекрасно знал, просто поступил так, как ему было удобнее. Завел подружку в общаге, чтоб до свадьбы не скучать, а как время подошло, помахал ручкой и был таков. Даже великодушно оставил мне ту нехитрую утварь, которую мы вместе успели прикупить.

Нет, я не плакала. Наше расставание прошло предельно буднично и даже несколько цинично. Наверное, гражданский муж был бесконечно счастлив, что обошлось без душераздирающей драмы. Испытываемое облегчение читалось на его физиономии крупным жирным шрифтом.

Накрыло меня через сутки. Вот тогда я дала волю слезам и как следует нарыдалась в подушку, пользуясь тем, что у меня нет соседей и стесняться, по сути, некого. Потом в остервенении перерыла весь шкаф, нашла-таки позабытые человеком кальсоны и непарный носок, которые немедленно отправила в помойку, жалея о том, что нельзя развести костер и сжечь их прямо посреди коридора. После этого немного попустило. Я прикинула, что не так уж сильно пострадала: ребенка нежеланного нет, неприятных болезней тоже, родители остались в блаженном неведении, и бестактных расспросов можно не опасаться. Ну а то, что мною воспользовались как бумажным платком — это, вроде как, и не ущерб, а так, мелкие внутренние неприятности.

Глава 17. Концерт

Взгляд наткнулся на измятый флаер-приглашение на концерт доселе мне неведомой группы Bike O’Noir. Интересно, а кто они вообще такие? Я достала ноутбук и начала поиски.

Как оказалось, байкеры-космонавты были широко известны в узких кругах. То есть тусовались с себе подобными, регулярно появлялись и играли на различных слетах и фестивалях и даже грозились вот-вот выпустить первый альбом. Парень, который подвез меня, Дэн, был ударником. Девица с разноцветной башкой играла на бас-гитаре, седовласый предводитель на соло-гитаре. Рыжик наяривал на аккордеоне, а блондинка была солисткой и владела искусством неведомой мне перкуссии. Покурив поисковик, я выяснила, что она вовремя хлопала в ладоши и била в бубен. Хе, тогда и я могу быть музыкантом, правда ведь?

Чтобы никого не потревожить, я надела наушники и решила послушать те записи, которые удалось найти. Поначалу возникло желание взять и немедленно выключить этот кошачий концерт. У блондинки был какой-то запредельно высокий голос, который порой звучал, что называется, слишком чересчур и бил по нервам. Но потом я неожиданно втянулась и поняла, что ребята, во-первых, юморные, а во-вторых, пронзительно глубокие, да там, где и не ожидаешь. Где-то в рифму проскальзывал мат, но кой веки раз меня от него даже не коробило, так органично он вписывался в общий сюжет песни.

Хм, и когда у них будет живой концерт? Смотрим на флаер. Через три дня. Идти или не стоит?

На следующий день вернувшаяся из больницы Марина обрадовала, что бабушку перевели из интенсивной терапии в обычную палату, а значит, я могу её навестить. Я так разволновалась, когда это услышала, что с трудом загнала себя за уроки дизайна. Сегодня я должна выполнить двойную норму, чтобы освободить целый день под эту поездку. Я ведь уже больше месяца не видела Веру Игнатьевну и даже голос её очень-очень давно не слышала. Как она там, моя дорогая? Интересно, какие гостинцы можно ей принести? Апельсины и прочие цитрусовые бабушка не любит, а вот похрустеть яблочком всегда рада. И виноград тоже уважает. Вечером схожу, куплю.

К Вере Игнатьевне мы отправились вместе с тетушкой. По дороге Марина отдельно предупредила, что про историю с Сеней пока лучше не рассказывать. Даже чуточку обидно стало. А то бы я сама до такой простой мысли не додумалась. Будоражить больного человека своими проблемами — это последнее, что стоит делать в такой ситуации, тем более усилиями Влада проблема нейтрализована на корню.

Когда я вошла в палату и увидела бабушку, мне стоило больших сил удержаться от слез. Господи, как же плохо она выглядит! Похудела, осунулась, на голове беретка вязаная надета. Видимо, не хочет, чтобы окружающие видели шрам и обритые волосы. Правда, Вера Игнатьевна всё равно поняла моё состояние. Поманила к себе пальцем, указав на стул возле кровати, а когда я уселась рядом, сказала:

— Всё прошло — пройдет и это. И волосы отрастут, и я отсюда своими ногами выйду. Так что не смей расстраиваться, я от этого сама грустить начинаю. Лучше рассказывай: как твои успехи в рисовании? Марина говорит, преподаватель тебя хвалит. Это так?

Я честно выложила все свои немногочисленные новости. Бабушка внимательно их выслушала, а потом констатировала:

— Совсем ты дома засиделась, нехорошо.

Я с удивлением посмотрела на Веру Игнатьевну. О чем это она?

— Ты, кроме своих курсов, где ещё бываешь?

— Я в парк хожу. Сижу на берегу реки, там безумно хорошо. И думается легко.

— А ещё куда? Театры, кафе, прогулки по столице, концерты?

Видимо, моя голова зацепилась за слово «концерт», и я рассказала Вере Игнатьевне, что завтра меня приглашают на выступление группы Bike O’Noir, а я всё ещё не решила, идти ли мне туда.

— И какого совета ждешь от меня? — усмехнулась бабушка. — Конечно, иди! Ты киснешь в четырех стенах и сама этого не замечаешь. А тебе, как любой творческой натуре, нужны новые эмоции, впечатления, общение. Иначе рано или поздно столкнешься с тем, что твой колодец пересохнет. Тебе просто неоткуда будет черпать вдохновение. А без вдохновения на чистом ремесле долго не протянешь.

Я не удержалась и задала вопрос, который просто-таки вертелся на языке:

— А откуда ты всё это знаешь?

Бабушка грустно усмехнулась и погладила своей ладонью мою руку.

— Когда-то Вера была юна и считала, что ей открыты сокровища всего мира. А ещё она очень любила лепить фигурки. Пластилин, если повезет — глина, папье-маше, всё что угодно. А потом началась взрослая жизнь, и будущему юристу уже не к лицу было продолжать детские игры. По крайней мере, так говорили окружающие. И девочка, на свою беду, им поверила.

— Но почему ты не вернулась к этому занятию, когда вышла на пенсию?

— Потому что пальцы уже не помнили, как лепить. Да и не было прежнего интереса. Я убила в себе творца и тем самым отрезала от себя изрядный кусок жизни.

Мне ещё столько всего надо было обсудить с бабушкой, но увы: время посещения истекло. И сама Вера явно устала от нашего визита, хотя до последнего бодрилась. Договорились, что завтра её навестит Марина, а я приеду послезавтра, и на том распрощались.

По дороге домой тетушка спросила:

— А ты действительно хочешь пойти на концерт этих, как их там? Байконуров?

— Раз бабушка уверяет, что лучше сходить, то, пожалуй, я к ней прислушаюсь. А что такое?

— Нет-нет, всё в порядке. Просто Влад… для него любое упоминание байкеров прямо как красная тряпка для быка. Наверняка ворчать будет, что не ту ты себе компанию выбрала, и музыка у них плохая, и вообще всё не так, как надо. Ничего, я с ним как-нибудь разберусь, это мои проблемы.

— А из-за чего он их так не любит? — мне стало любопытно, вроде ж взрослый мужик, а такие детские комплексы порой из него лезут, что и говорить об этом как-то неловко.

— Даже не представляю, — улыбнулась Марина. — А спрашивать впрямую глупо. Стопроцентно нарвусь на бесконечную лекцию о том, какие нехорошие эти мотоциклисты все до последнего человека, а истинную причину так и не услышу. Могу лишь предположить, что он по юности с кем-то из этой братии дорогу не поделил, а в возникшем споре оказался проигравшим.

— Что значит проигравшим? Ему байкеры по шее накостыляли, что ли? — уточнила я.

Тетушка расхохоталась, да так звонко, что на нас начали оглядываться другие пассажиры.

— Ты главное при Владе такого не ляпни, а то вконец разобидится на тебя. Думаю, что именно так оно и было. Но — тсс!

После обеда я уползла в свою комнату работать над очередным заданием. Но мысли мои то и дело возвращались к бабушкиным откровениям. У меня в голове категорически не помещалось: раз Вера сама когда-то была такой же, то почему позволила родителям давить на меня при выборе высшего образования? Почему ни слова не сказала, когда обсуждалось мое будущее? Отец, хоть и был упертый, к её мнению прислушивался. А теперь получается, что шесть лет напряженной учебы пошли коту под хвост. Мне эти знания не нужны. Я не собираюсь нигде их применять. Тогда зачем всё это было?

Хотя, кажется, я нашла верный ответ на свой вопрос. Да, всё сходится! То, что сегодня в порыве откровенности заявила мне Вера Игнатьевна, это своеобразная просьба о прощении. Она чувствует свою вину передо мной именно за то, что промолчала в важный момент. А из этого следует ещё одна интересная догадка. Получается, она к этим выводам пришла достаточно недавно. Возможно, когда я писала диплом. Скажи она мне в тот момент что-то подобное, и я бы психанула, ушла из института и сейчас сидела без законченного высшего образования. А такое в нашей семье, мягко говоря, не приветствовалось. Поэтому бабушка была вынуждена молчать, смотреть на мои мучения и вспоминать собственную ломку, когда её заставили забыть про лепку и заниматься исключительно юридической мутотенью. Тот еще кошмар!

Вот поэтому она и сделала всё возможное, чтобы исправить свою ошибку. Поговорила с тетушкой, дала мне денег. И я наконец-то учусь тому, чему давно хотела. Учусь интенсивно, а значит, драгоценное время не будет потрачено впустую. Думаю, уже через полгода, а то и раньше смогу найти себе первую работу. А там и до полноценной взрослой жизни рукой подать. Может, даже квартиру себе сниму. В гостях хорошо, но хочется завести свой и только свой уголок. В этом смысле мне, конечно, общаги не хватает. Соскучилась я по вольнице, когда ни перед кем не отчитываешься, сам планируешь бюджет, и никто над душой не стоит. Тетушка, конечно, золотой человек, но, когда в её доме находится Влад, остро понимаешь, что ты — на чужой территории и живешь здесь исключительно из милости. И это подспудно сильно действует на нервы.

Мысли сместились к завтрашнему походу на концерт. Интересно, как мне лучше одеться? Не думаю, что платье будет правильным выбором. Значит, решено. Джинсы, кроссовки и футболка.

Прежде чем отправиться слушать своих новых знакомых, я открыла карту, чтобы еще раз свериться с адресом на флаере, и впала в ступор. Ничего хотя бы отдаленно похожего на клуб там не значилось. Какая-то промзона, судя по всему. Одна лишь радость, что расположена недалеко, вполне можно дойти туда пешком. Только вот стремно как-то, буду шарахаться между ангарами как дура, не дай бог, опять в сомнительные приключения ввяжусь. Влад меня тогда дома запрет, или того хуже, начнет за ручку водить. Что ж делать-то?

Но, с другой стороны, неужели все, кто придет на этот концерт, точно в курсе, куда им идти? Значит, на месте должны быть какие-то, ну не знаю, обозначения, указатели, куда нам топать. В крайнем случае просто подойду к первому попавшемуся байкеру и спрошу, где будет играть группа. Не думаю, что там сегодня совершенно случайно окажутся люди из этой тусовки, которые не слышали про Bike O’Noir. Все-таки прослойка, как говорится, довольно тонкая, все друг друга должны знать.

Успокоив себя подобным образом, я убедилась, что выгляжу отлично, подхватила сумочку и отправилась «подпитывать колодец вдохновения», как выразилась Вера Игнатьевна. Повезло: Влад задержался где-то по работе, так что ни мне, ни Марине не пришлось объяснять ему, почему мне вдруг не сидится дома, и с кем именно я собираюсь провести этот вечер.

Расчет оказался верным. Рёв байков слышался ещё издали, а это значило, что до места я доберусь не заблудившись. Первой меня увидела слонявшаяся по территории девица с разноцветной башкой, улыбнулась и помахала рукой. Я ответила ей тем же и подошла.

— Привет, как дела, больше никто не обижает? — с улыбкой спросила она.

— Нет, что ты! И спасибо вам огромное, что остановились тогда и помогли.

— Ой, да ладно, — отмахнулась она. — И кстати, давай на ты. Меня Джун зовут. А тебя?

— Олеся, — представилась я.

— А погоняла никакого нет? — осведомилась Джун.

— Нету. А кстати, почему Джун?

— Да потому что я в июне родилась. Июнь — это June. А что, мне нравится. Коротко, красиво, со смыслом опять же. Вот представь, позовут меня: эй, Света! И сразу в толпе еще морды три повернутся на клич, а то и больше. А если крикнут: Джун! То это точно ко мне, тут без вариантов.

Мы ещё немного поболтали, как она извинилась и удрала на саундчек, заодно показав, где у них находится зал. Концерт должен был состояться в большом не то гараже, не то ремонтном боксе. Зрители уже предвкушали начало и потихоньку разминались загодя припасенным пивом. Я была здесь белой вороной, просто физически ощущая, насколько я не похожа на этих людей. И дело совсем не в одежде. Среди собравшихся девушек были и те, что подобно мне предпочли кэжуал, и те, что вырядились в мини-юбки, не забыв про босоножки на высоких каблуках. Но и те и другие были здесь своими. Это чувствовалось в их жестах, в обращении друг с другом, они свободно пританцовывали и обнимали своих спутников. А я поймала себя на том, что потихоньку отодвигаюсь всё дальше от сцены и вжимаюсь спиной в стену, становясь человеком-невидимкой. И зачем я только сюда пришла? Надо будет дождаться начала выступления и потихоньку свалить. Дурацкая была затея.

— Ты всё-таки пришла, — раздался вдруг над головой смутно знакомый голос. — Как я рад! А чего ты такое неудобное место выбрала? Пошли, покажу, где будет лучший звук.

Нежно, но неумолимо подталкивая сзади за плечи, Дэн увлек меня вперед сквозь толпу.

— Фримен, едрен батон! Куда пропал? — крикнула со сцены в микрофон блондинка. — Все на месте, только ты где-то шляешься, обормот.

— О, меня уже потеряли, — ничуть не смутившись, сообщил Денис. — Вот, стой здесь! Тут и по ушам от колонок не прилетит, и всё видно будет. — А потом крикнул в сторону сцены. — Да бегу уже!

Седовласый предводитель кивнул в знак приветствия. Рыжик тоже махнул мне рукой, подтягивая лямку аккордеона. Ребята ещё некоторое время настраивали аппаратуру, беззлобно подтрунивая друг над другом, а потом как-то резко и неожиданно начался концерт. И я моментально оглохла. Через пару песен вновь обрела способность слышать. Ещё через несколько композиций поймала себя на том, что танцую вместе со всеми и даже подпеваю. А ещё я то и дело ловила взгляды, которые бросал на меня Дэн, сидя в глубине сцены за ударной установкой. И мне до чертиков хотелось, чтобы у этого вечера непременно было продолжение.

Когда после многочисленных повторов на бис солистка объявила, что она охрипла, а Bike O’Noir на сегодня окончательно отстрелялись, я, бросив взгляд на телефон, с удивлением увидела, что прошло почти два с половиной часа! А такое чувство, будто минут сорок, ну час максимум. Зрители оглушительно поаплодировали и начали потихоньку расходиться. Я поняла, что пришло и моё время покидать это странное место, подарившее столько ярких эмоций. Бросила последний взгляд на сцену и пошла вслед за всеми в сторону выхода.

— Постой, — нагнал меня Дэн. — Как насчет посидеть с нами немного? Сейчас только порядок наведем, это минут десять – пятнадцать. Или тебе куда-то торопиться надо?

Наверное, правильная девушка должна была ломаться и кокетничать. Ох да ах, я бы с преогромным удовольствием, но, знаете ли, есть неотложные дела. Ну, поуговаривайте меня еще минут пять, и я определюсь.

А я просто улыбнулась и кивнула в ответ, потому что до смерти не хотелось идти домой, а Марина отдельно предупредила: если мне надо задержаться, достаточно просто отправить ей сообщение, и гуляй дальше. Адрес концерта она узнала заранее и вполне представляла, куда мчаться на выручку в случае неприятностей.

Как-то так само собой вышло, что я вызвалась помогать сматывать бесконечные шнуры, ведущие со сцены, пока Сан Саныч, тот самый седовласый предводитель, командовал своим войском:

— Джун, загоняй Веню! Руди, Фримен, моты ставьте вбок, как обычно. Фримен, мой тоже не забудь, ключи знаешь где!

У меня в голове случился маленький коллапс. Руди, Веня — это кто? Если я правильно поняла, и Фримен — прозвище Дэна, а Джун — это Света, то про всех остальных до сих пор не знаю ничего.

К моему огромному удивлению, Джун преспокойно уселась за руль их драного мини-вена и уверенно завела его по прямой на парковку справа у сцены. Опочки! А я почему-то думала, что за рулем этого побитого жизнью автобуса непременно должен сидеть рыжик. Зато теперь понятно, почему прозвучало «загоняй Веню», потому что вен — это фургон.

Рыжик меж тем лихо влетел в бокс на мотоцикле, следом с разрывом секунд в пятнадцать припарковался Дэн. И снова убежал с тем, чтобы через минуту поставить рядом третий мотоцикл.

Значит, методом исключения, Руди – это рыжик, осталось лишь понять, как зовут солистку, потому что нигде в интернете об этом не было сказано ни слова. А роскошная кудрявая блондинка явно должна была иметь свое прозвище.

Я была удивлена, но ребята реально уложились со сборами меньше чем за пятнадцать минут. И моя помощь была тут совершенно ни при чем. Просто они действовали настолько слаженно, что у стороннего наблюдателя и мысли не могло возникнуть, что это — не одна команда.

— Долли, так что, на пиво настреляли? — весело осведомился Сан Саныч. — Или опять благотворительностью занимались?

— Все вопросы к Джун! Это она у нас казначей, а я — исключительно птица-секретарь, — парировала блондинка, после чего так поцеловала седовласого, что даже самый последний тупица вроде меня понял, что они пара. Хм, а разница в возрасте у них не меньше, чем у Влада и Марины. Впрочем, если бы тому же Сан Санычу покраситься в шатена и убрать седину, лет пять скостил бы себе легко, но, судя по всему, не желает. Что ж, зато запомним прозвище белокурой. Значит, она Долли.

Разноцветная барышня меж тем деловито сняла и распотрошила висевшую около входа странную конструкцию с прорезанной щелью. Насколько я поняла – это был старый бензобак от мотоцикла, на котором на черном фоне развевались стилизованные языки пламени. Джун отвинтила от него лючок и высыпала на пластиковый стол купюры и монеты, после чего принялась с азартом их считать.

— На полторы тысячи больше, чем в прошлый раз! — радостно заявила она через пять минут.

— Растем над собой! — одобрил Сан Саныч.

А я вдруг вспомнила, что не положила туда ничего. Вообще. Слишком уж переживала о том, что я здесь делаю, и не пора ли валить до дома, до хаты. Как же стыдно-то! Ребята ведь тратили свое время, силы, платили за аренду этого помещения и электричество, в конце-то концов.

— На две тысячи больше! Вот, держите, — я протянула пятисотенную купюру. — Так заслушалась, что совершенно забыла о входной плате.

— Брось, — отвела мою руку Джун. — Мы с близких деньги не берем. А кого спасли, тот уже наш.

Я думала, что мы устроим посиделки прямо на сцене, но вся компания, прикрыв наружную дверь в ангар, дружно отправилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Вот же моя невнимательность. Я и не заметила, что в углу наверху есть нечто вроде крохотной комнатки площадью в одну восьмушку всего бокса. Похоже, именно здесь байконуры устроили себе кают-компанию.

— Где мой джин? — первым же делом осведомилась Долли. — Связки аж дымятся, а-аа! В одиночку весь соляк тащить — надорваться можно. Чую, ещё немного и посажу их в хлам с такими нагрузками.

— Джином ты их посадишь ещё вернее, — хмыкнула Джун.

— Попрошу всяких четырехструнных сопливчиков держать ценное мнение при себе, — добродушным тоном, совершенно не вяжущимся со смыслом сказанного, отозвалась солистка.

— Да-да, куда уж нам, лаптем деланным, против консерваторских-то, — не осталась в долгу Джун.

Сан Саныч меж тем залез в ящик, напоминающий сейф, добыл оттуда едва початую бутылку и передал ее своей подруге. И вот тут Долли удивила меня еще раз. Я-то ожидала, что она залихватски изобразит из себя горниста и отопьет прямо из горла. А барышня добыла откуда-то мелкий металлический стаканчик, практически наперсток, налила туда джин, после чего с нескрываемым наслаждением принялась прихлебывать его крохотными глоточками.

Видимо, изумление было написано на моем лице столь явственно, что народ вокруг заулыбался.

— Она у нас только на словах алкашка знатная, — поведал седовласый, убирая джин обратно. — А так ей этой бутылки еще до конца осени хватит. Не пьет, а нюхает практически. Сплошная экономия в хозяйстве.

— Не пью, а употребляю в лечебных целях, ты хотел сказать, — поправила его Долли, — потому как сырые яйца ненавижу лютой ненавистью. Меня с первого курса педагоги пытались к этой гадости приучить, но тошнит сразу хоть от куриных, хоть от перепелиных.

— Педагоги? — спросила я, пытаясь связать воедино обрушившийся на меня поток информации. — Так это была не шутка насчет консерватории?

Долли как раз делала очередной глоток джина, поэтому ответил на мой вопрос Дэн.

— Не-а, не шутка. Правда, Долли у нас в группе единственный музыкант с дипломом.

— Фримен, я бы попросил, — тут же вступил в разговор Руди, комично нахмурив брови.

— Ой, да ладно, твоя музыкальная школа на её фоне всё равно не катит, — заметил Дэн.

— Зато я эту школу окончил, — хмыкнул рыжик. — А вот кто-то забил на всё болт и удрал оттуда, даже не дождавшись экзаменов. У-у, страшное сольфеджио идет за тобой! Страш-но-е соль-фед-жи-о! — и Руди, подняв руки вверх, изобразил из себя упоротого зомби.

— Да ну тебя к лешему, — прервал приятеля Дэн. — Знаешь же, что я из музыкалки не из-за предмета свалил, а из-за того, кто нам его преподавал. Решил, что моя нервная система мне дороже, даже пусть родители обвопятся, всё равно туда не вернусь. Проще дальше самому учиться и…

Раздался такой громкий хохот, что даже Долли, похоже, подавилась своим джином и зафыркала, мотая головой.

— Самому! На барабанах! — громче всех ржал Сан Саныч. — Прямо вот садишься посреди квартиры в панельке и хреначишь что было силы под дружные аплодисменты соседей.

— Вы меня специально перед Олесей стебете, да? — укоризненно спросил Дэн.

— Сейчас я всё исправлю, — заверил его Руди, после чего повернулся ко мне и нарочито официальным тоном поведал. — Фримен долгое время притворялся пианистом. Но опытные педагоги его разоблачили в тот момент, когда он пытался выбить на клавишах чечетку. И тогда Дэн ушел в подполье, нашел грязный заброшенный подвал, где и начал свой путь по наклонной, раз и навсегда забыв про гаммы и арпеджио.

— Так, стоп! Олеся, никого не слушай! Да, я учился на фортепиано, но когда бросил музыкалку, долгое время вообще ни к чему не прикасался. А потом добрые люди пустили меня к ударной установке и показали, как на ней играть. И я понял, что нашел себя. Потому что эти ваши клавиши, — Дэн повернулся к рыжику и сделал многозначительную паузу, — мне уже были ненавистны хуже горькой редьки.

Руди не ответил, но с ехидной усмешкой погладил сбоку свой аккордеон, давая понять, что он-то как раз против клавиш ничего не имеет.

Вот же шалман! И странное дело: вроде как наезжают друг на друга постоянно, подначивают ежесекундно, а всё равно так душевно возле этих ребят, как никогда раньше не было.