Большая охота

Глава 1

Азохенвей! Тимофей Матвеевич! Проходите, присаживайтесь! Чаю? Или что ещё? Покрепче, послабее? Вспомнили-таки про старого Ганнибала! Я думал, Вы совсем не вылезаете из дел! Нет, я всё понимаю, но Вы же себя загоните!

Вам уже предложили создать собственное государство или пока нет? Не сомневайтесь, предложат обязательно! И скорее раньше, чем позже! Уже предложили? Умоляю Вас, не отказывайтесь! Когда особа, наделённая императорской властью, что-нибудь Вам предлагает, отказывать, по меньшей мере, невежливо. А чем заканчивается невежливость в отношениями с императорами, известно со времен Саргона Древнего[1]. А тут этих особ не одна, а две, да ещё третья рядом сидит и то кивает, то подмигивает, то о чём говорить!

Откуда я знаю? Я Вас прошу! Какие могут быть шпионы у старого портного? У него есть мозги, это куда полезней, а еще – бесплатно! Я знаком со всеми тремя особами, вижу, чем они думают, и какую ведут политику и способен складывать два плюс два. Вы им мешаете, и они Вас боятся! Проще откупиться ненужными клочками суши, чем затевать внутренние дрязги, а кому они нужны? Таки Вам отдают все острова от Камчатки до Хоккайдо? И Кунью Гавань на материке. Это прекрасно!

Прекрасно, что без Камчатки! Подумайте сами, зачем Вам Камчатка с её просторами и морозами? Кем Вы её заселите, и где возьмёте людей? Вам и так разбираться с южными границами! Попомните моё слово, Япония захочет идти с Вами воевать на следующий день после объявления Вами независимости! Конечно, Ваш договор с Сибирью их сдержит на некоторое время, но Вам следует быть готовыми. С другой стороны, не придётся искать предлог, когда захочется продлить Курильскую гряду до Окинавы или Австралии. Война же! И, заметьте, агрессор – та сторона!

Переселить японцев на Камчатку? Мысль, безусловно, интересная, хоть и медведей жалко – ведь эти шлемазлы сожрут всю рыбу и даже морскую капусту! Но если при этом Камчатка будет Вашей, Вы не решите проблему, а просто перенесёте её на север. А если останется в Сибири, Юрий Юрьевич будет возражать! Ему тоже не нужны японцы. Они никому не нужны, больно менталитет своеобразный.

А вот Кунью Гавань отстояли – это очень правильно! Если не поздно, выпросите впридачу ещё немного никому не нужной тайги, чтобы городу было куда расширяться. Поверьте, император даже не заметит потери! И постарайтесь покрепче привязать там свердловчан. Доверять Юрию, конечно, нужно, но в меру.

На Кунашире сделаете административную столицу, а заводы стройте на Сахалине и в Куньей Гавани. Иначе Ваш родной остров станет чёрным от гари и копоти.

Меня особенно радует, что при Вас на Сахалине, наконец, будет порядок! Что Вы, что Вы… Просто сюда назначают либо законченных идиотов, либо проштрафившихся неудачников, либо старых маразматиков, чтобы не платить им пенсию. Кормление на дожитие, так сказать. Вы же видели нашего старого скрягу? Уже два десятка лет доживает с душой и большим комфортом. И клянусь Вам, на вечный покой в обозримом будущем не собирается. А то, что в этом болоте заводятся всякие кракозябры, дурака совершенно не беспокоит. И все его ставленники никуда не годятся, поверьте старому финикийцу!

Вы же в курсе, о чём я говорю? О, Милкули был мелочью! Тут такие фигуры попадаются! Вы в курсе, что князь Вяземский строит у нас клинику? Так к нему уже приходили! Какие-то бандиты заявляются к имперскому князю, герою множества войн, и предлагают, прошу заметить, очень настойчиво предлагают, чтобы Афанасий Иванович платил им деньги за то, что они будут направлять к нему больных!

Все просто! У них медицинская страховая компания. Они берут деньги со здоровых, но если тот вдруг оказывается больным, не выплачивают по страховому случаю, а определяют его в клинику. И хотят, чтобы клиника тоже им платила! Вы понимаете? Нет, нет что Вы? Неужели Вы думаете, что генерал не в состоянии решить эти проблемы? Конечно, повесил, что ещё с этими жуликами делать! У Вас с князем очень похожие взгляды на жизнь! Теперь на острове тремя Первыми Медицинскими Страховыми компаниями меньше. Да-да, все три даже назывались одинаково! Но что такое три мошенника в масштабах Сахалина?!

Вот Вы их всех и изведёте, или старый Ганнибал совсем выжил из ума!

Вы уже думали, кого Вы поставите главой правительства? Если слово старого Ганнибала для Вас что-нибудь значит, то я Вам порекомендую Афанасия Ивановича! Конечно, возраст – это серьёзно. Но Вы же убили Кауфмана, если мне не изменяет память. А пройдоха Герман омолаживался минимум три раза! Что Вам мешает сделать с князем то же самое?

Ой, не делайте мне смешно! Старого опытного астральщика мог победить только более сильный астральщик. А с учётом Вашего возраста – невероятно сильный! Какие шпионы, Тимофей Матвеевич? Повторюсь - исключительно жизненный опыт и то, что молодёжь называет аналитическим мышлением. Но я к тому, что заклинание омоложения у Вас имеется. Ну, Тимофей Матвеевич! Разве Вы можете обвинить старого Ганнибала, что он когда-то кому-то сообщил что-либо, чего говорить не следовало?

Что за проблемы с этим заклинанием?

Вы решили сначала попробовать на кошках? А, простите, кто выступал в роли пушистых мохнатых? Не кандальников же Вы омолаживали! Это было бы безответственным решением! Зачем нам омоложенные бандиты? Если только казнить по завершению эксперимента…

Кто? Члены городского совета Кунашира? А на Кунашире есть городской Совет? Ах, был! Неужели ни один не пережил? Если все пережили, то почему «был»? Его Наталья Матвеевна разогнала полгода назад? Эта девочка далеко пойдёт! Умница! Только я не понял, в чем тогда проблема? Что за синдром кролика?

Подождите… подождите… Что значит «повышенное либидо»? Вы имеете в виду, что омоложенные трахают всё, что оказывается в пределах досягаемости? Только особ противоположного пола? Это уже хорошо, представьте, если бы они гонялись за лисицами или едмедями! Вот настолько плохо? Невозможно оторвать, чтобы покормить и справить естественные надобности? Умеете Вы удивлять, Тимофей Матвеевич!

Но я Вам скажу, что у пройдохи Генриха не было маниакальных наклонностей. Ах, со временем спадает. Как-как? Кауфман на неделю снимал публичный дом целиком? Да, это выход! А скажите, Вы не пробовали понизить скорость омолаживания? Может быть, если человек молодеет в течение полугода, эффект будет не столь ярко выражен? Пробовали, но только до месяца? И как? Вот видите!

А почему прекратили эксперименты? Смею предположить, что у Вас кончились «кошки»! Я могу Вам подумать над перейти к добровольцам. Попробуйте омолодить старого Ганнибала. Только не за месяц, а за полгода! Даже, если не получится с этим синдромом, ничего страшного! Из моих старых подружек пять или шесть ещё живы, и ни одна не откажется участвовать в Ваших опытах. В случае частичной неудачи, мы с ними нейтрализуем друг друга. Берите всех! Что Вы говорите? Конечно, справлюсь? В молодости же справлялся, почему сейчас должен подкачать? Что? А почему, как Вы думаете, Лацкесов хватило на две с половиной империи?

Таки по рукам? И Вам ещё с наваром!

А Афанасия Ивановича ставьте канцлером, или как Вы там назовёте эту должность, и не будете знать бед. У Вас же нет другой кандидатуры.

У Вас вообще проблема с людьми. Кроме Наденьки и Наташеньки я, вообще, не вижу фигур нужного масштаба. А Вяземский подберёт Вам нужные кадры. Я даже осмелюсь предположить, что первым перетянет Хвощёва с его бронеходным заводом и бронетехникой. Прошу прощения, конечно, с тракторным.

Почему Вы так думаете? Считаете, что император будет мириться с родом, имеющим полк бронеходов? Поверьте, у Акинфея Нефёдовича скоро возникнут проблемы. Мелкие, но разнообразные и не дающие работать.

И всех остальных князь подберёт, вплоть до главного адмирала на строящийся у франков флот. Кое-кого тоже придётся омолаживать, но это не слишком большие издержки…

***

Тимофей открыл глаза и сел на кровати.

Надо же! Прямо пророческий сон. И Ганнибал, как живой. И вещи дельные говорит.

Заехать, что ли к старику, послушать, что скажет реальный Лацкес? Такого подробного совета, конечно, не будет, но подкинуть пару-тройку дельных мыслей старик может. С мозгами и аналитическими способностями у него, действительно, всё в порядке. И надо подумать, может, действительно, омолодить портного. Не самая дурная мысль. С индпошивом справится и Сонечка, а вот форму отшивать на всю Курильскую армию… Тут организаторские таланты нужны, и опыт масштабирования.... Внучка старого Ганнибала не справится. Пока в очереди на омоложение дед Ресак да баба Вера. Это дела внутренние. Если ставить Вяземского канцлером, его тоже придётся приводить в порядок. Секретности тогда конец. Афанасия Ивановича на Кунашире не спрячешь. Тут же возникнут проблемы с Ярославой Михайловной. Вот уж на кого отговорки не подействуют. А два омоложенных – уже система. Так что один портной, даже известный, картины не испортит.

Японцы еще эти! Проигрывать им нельзя, а победишь – получишь кучу головной боли, это не законопослушные саксонцы. Кошмар!

С банкирами, страховыми компаниями, благотворительными фондами – понятно. Всех в петлю! И не дать никому сбежать с деньгами! А что делать с кучей мелких владетелей? С их микропредприятиями, едва сводящими концы с концами, и чрезмерно раздутым самомнением?

Чёрт! Зачем проснулся? Может старый Ганнибал ещё что-то дельное подсказал бы! Но ложиться смысла нет. Его уже ждут. Новый день и много-много работы…

[1] Саргон Древний – правитель Аккадской империи, считающейся самой первой на Земле.

Глава 2

Давным-давно, ещё в прошлой жизни, Харза познакомился с человеком, ходившим на Северный полюс на собачьих упряжках. Каким ветром норвежца занесло в Киншасу, Тимофей так и не понял. Видимо, хотел прожарить промерзшие на арктических просторах косточки. А может у него в заднице ворочался большой и ржавый гарпун, тот, что вечно толкает неугомонных на подвиги, приключения и мучительную смерть. Согревшись при помощи африканского солнца снаружи и бутылки «Джека Дэниэлса» изнутри, Кнут любил поговорить о Севере. Отчасти это были «охотничьи рассказы», но лишь отчасти! За полярным кругом хватало трудностей, к которым и прибавить-то нечего. Сумасшедшие морозы, бешеные ветра, незамерзающие полыньи, голодные белые медведи и прочие радости и прелести… Это всё Куницын понимал.

Но оказалось, что столь рутинная задача, как расчет количества необходимых животных, совсем не так проста, как кажется. Недостаточно посчитать количество необходимого груза, поделить его на грузоподъемность нарт, умножить на число собак в упряжке. Неожиданно выясняется, что пёсики тоже хотят кушать. И корм для них надо везти. А для этого нужны дополнительные нарты и собаки. А чтобы кормить этих собак… И так далее. Но хитрость, которую опытным путем выяснили еще в «героическую эпоху»[1], в том, что сами собаки могут служить кормом для других собак. И начинаются пляски с бубнами и счетами. На эту собачку возьмём корма на десять дней, и на эту тоже. Но первую пристрелим через декаду, а вторая ещё дня три пройдёт, поскольку полакомиться первой. А следующая… И не будем забывать, что какую-то возможно придется съесть раньше – к примеру, лапу сломает, бедолага, навернувшись с тороса… У Тимофея сложилось впечатление, что без высшей математики тут не обойтись. Либо придётся дифференцировать собак по корму, либо интегрировать корм по собакам, либо что-то раскладывать на гармоники[2]… Но цифры съедаемого поголовья фантастические!

Правда через пару лет попалось интервью какого-то тольяттинского парня, хваставшегося, что они дошли до полюса на единственной упряжке, потеряв лишь одну собаку. Собирались и дальше идти, до Канады, но норвежцы запретили выход на принадлежащий стране лёд. Скорее всего, из ревности, поскольку сами так не умеют[3]. Но важен факт: на цивилизованном Западе «зелёных», как грязи развелось, а собак сотнями кладут. А на диком Востоке, где «Гринпис» считается грязным ругательством, одну потеряли. И то, по этому поводу переживали.

Собачье-полюсная история вспомнилась, когда Тимофей попытался сосчитать, сколько времени потребуется, чтобы перегнать построенный флот Кунаширского княжества из Киля в Южно-Курильск. Казалось бы, померил курвиметром дорогу, поделил полученные тридцать тысяч километров на среднюю скорость крейсера. Шестнадцать тысяч миль поделить на тридцать пять узлов и ещё на двадцать четыре часа. Две декады! Точнее, девятнадцать суток.

И тут подходит Патраков и, ничтоже сумнящеся, называет примерное время перегона в четыре раза больше. И добавляет, что это, если всем сильно повезет. Откуда такие сроки? Мишка готов был всё обосновать с цифрами в руках, но Харза, наученный жизненным опытом, не захотел ни дифференцировать топливо по эсминцам, ни интегрировать десантные транспорты по солярке. А так же разбираться, чем крейсерская скорость отличается от экономичной, почему танкеры и транспортники настолько медленнее боевых кораблей, и ковыряться в куче других ненужных простому князю вопросов… Просто согласился с мнением профессионала и поднял тему, как можно ускорить процесс. И все же утонул в водоизмещениях, дедвейтах и прочих красивых, но совершенно непонятных терминах.

И так, пока Лёшка Тишков не приволок замызганный каталог танкеров, из которых надо было выбрать нужное, исходя из четырёх параметров, включая стоимость и сроки поставки.

На этом попытки Харзы влезть в технические детали закончились. Есть Мишка, два с половиной года торчащий на верфях, организуя сбор и подготовку команд. Есть малолетний гений, вводящий в ступор опытных франкских мастеров скоростью усвоения информации. Есть, наконец, адмирал, причем неплохой адмирал, со сворой отличных каперангов на поводке. Вот пусть у них коллективная голова и болит!

У Тимофея же забот и без того хватало.

Сформировать правительство! Хорошо приснившемуся Ганнибалу: «Назначь Вяземского, а он сам всех найдёт!» Уговорил. Назначил. Можно сказать, купил оздоровлением. А у него что, управленцев полна коробочка? Родовыми предприятиями командуют? Таких и у Тимофея хватает, и у Нади. Вот только Вяземские на острова не перебираются, и их люди на своих местах нужны. Да и Нашикские, кто переехал, уже при деле.

Афанасий Иванович только Хвощёва сманил, которому, и вправду, на материке стали палки в колёса ставить, да адмирала Кузнецова. Харза уже настроился на очередное совпадение, но нет! Не Николай Герасимович, а Иван Степанович, полтора десятка лет железною рукою командовавший Средиземноморским флотом, а после отставки в охотку и с военно-морским юмором самодурствующий в имении под Вязьмой. Привлекло Кузнецова не столько омоложение, необходимое ему куда больше, чем канцлеру, несмотря на меньшие годы, сколько возможность снова выйти в море. Соскучился человек по соленой воде и дрожи могучего стального зверя под ногами. Ненаказуемо!

Кузнецов приволок с собой десяток отставных сослуживцев, которых тоже предстояло привести в форму. Но это могло подождать: и возраст позволял, и ситуация.

Но морским министром Тимофей, всё же, назначил Перуна. Сражение вести Коле сложнее, чем адмиралу, будет, а управляться со всякими бумажными делами с флотом связанными – куда как сподручнее.

За юстицию и финансы можно было не волноваться. У Хорьковых там всё и всегда на мази. Хоть в масштабах имения, хоть государства.

Главментом стал Виктор Каменев, а его брата Тимофей поставил на МЧС. Дела более-менее знакомые. А структуру вышедшего из тени Ван Ю обозвал комитетом государственной безопасности. КГБ - просто и понятно. Во всяком случае, Харзе понятно.

Экономический блок получился слабее. Транспорт – Сергей Малыгин, промышленность – дядька Атуй, рыболовство и прочая морская коммерция – дед Ресак.

Вахтанг становиться министром строительства категорически отказался. Буркнул недовольно: «Балбэса ставь! А у мэня и так дэл хватает». Котэ скривил было рожу, но приказ есть приказ!

А на сельское хозяйство – атамана Сагайдачного. Местные реалии знает не очень, но хоть в самой аграрной теме разбирается. И отношение казаков к княжеству после назначения скакнуло на небывалую высоту.

Весь социально-культурный блок забрала Наташа, назначив заместителями тётю и бабушку. Куницын боялся, что вскоре к Кунприроднадзору и Кунэпиднадзору (менять третью букву на «р» сестрёнка отказалась категорически) прибавятся Кунпотребнадзор, Кунтруднадзор, Кунобрнадзор, Кунспортнадзор и Кункультурнадзор. Но Наташа ограничилась созданием комитетов в составе социального министерства.

Взглянула на предстоящий объем работы и схватилась за голову: а учиться-то когда? И при помощи Лешки Тишкова, внезапно «вспомнившего» историю, географию, биологию и даже литературу, к провозглашению независимости Курил стала образованной барышней. Во всяком случае, экзамены сдала. Правда, «четвёрки» по математике, физике и химии расстроили наставника, оказавшимся не меньшей «приставучкой» чем подопечная.

Оставалось министерство иностранных дел, на которое не было ни одной кандидатуры. Это же надо не просто шляться по чужим столицам, прожигая казенный бюджет во всяких ресторанах. Это же надо со всякими дебилами общаться. Переговоры вести. И без мата!

Вопрос решился сам собой.

Курильское княжество было создано третьего августа. Четвертого Япония объявила новому государству войну. Пятого отправила дивизион эсминцев пощупать Южно-Курильск. Не ожидавшие сопротивления самураи нарвались на огонь береговой артиллерии, атаку сторожевиков из-за мощной дымзавесы и коварный магический удар по фронту. Грохоту было много, и хотя безвозвратных потерь никто не понёс, японцы вынуждены были отступить, оставив на прощанье два эсминца, на которых уснуло всё живое, вплоть до корабельных крыс. Шестого Юрий Третий объявил о верности Сибири союзническим договорённостям, и Владивостокская эскадра стала на боевое патрулирование, перекрыв пролив Измены и Кунаширский пролив надежным щитом. А седьмого японцы запросили переговоры. И внезапно оказалось, что на них послать совершенно некого. Самим невместно, канцлеру – тоже, Перун – не по этой части. Под руку удачно подвернулась Машка. Её-то, командирско-княжеским произволом, и назначили.

Переговоры закончились полным успехом. Сначала и.о. главы МИДа пристрелила кривоногую обезьяну во фраке, принявшуюся орать про баб в дипломатии и оскорблении чести. Мария Егоровна учить японский только начинала, но смысл уловила. То, что обезьяна возглавляла японскую делегацию, женщину совершенно не волновало. В ответ на требование вернуть корабли с командой, она скрутила фигу левой рукой (правая было занята пистолетом) и на русском командном объяснила, что господа переговорщики могут забрать своих людей завтра на мысе Весло, напротив маяка. Баржу пропустят. Но будить будут самостоятельно, а если не успеют свалить до начала прилива – кто ж им злобный деревянный андроид? И отправила дипломатов восвояси.

Маяк на мысе Весло. В нашем мире давным-давно заброшен

Ещё не зная мелких (застреленный дипломат был и вправду невысок даже для японцев) подробностей первых переговоров, Тимофей отправил Машку на следующие. На этот раз с Сибирской империей. Конечно, демаркацию границ следовало провести до отделения Курил, а не после. Но закрутились, не успели, в общем, хотели как лучше, получилось как всегда!

Машка вернулась, выторговав дополнительные две тысячи километров «никому не нужной» тайги вокруг Куньей Гавани, переселение в империю родов Сахалина, не принимающих новые порядки, трёхлетнюю морскую защиту от возможной агрессии и «всяких мелких плюшек до кучи», хотя пистолет не доставала. Попутно обзавелась прозвищем «графиня Нет». Почему «графиня»? Едмедь их знает, тех диких островитян... Тимофей, чтобы не сбивать настрой, немедленно жаловал Марию Егоровну титулом графини Громыко. Юмора никто не понял, да и ладно!

После этого о другом министре иностранных дел речь уже не шла. А что опыта и образования не хватает, а кому его хватает?! Зато какая хватка!

Правительство забрало на себя текущие трудности. Договориться с желающими уехать на материк по имущественным вопросам. Вписать остающихся в новые структуры. Наладить взаимодействие этих самых структур. Выловить финансовых мошенников, ибо хотя трёх Первых Медицинских Страховых компаний на Сахалине не обнаружили, да и в Клинику Вяземского никто не приходил, подобных проходимцев на островах хватало. Но и с ними прекрасно справились без Тимофея. Внезапный визит Осназа, временно переквалифицированного в силовое подразделение налоговой полиции, арест людей и имущества, полная и всеобъемлющая проверка. А по её результатам… Могли и отпустить, если дела велись честно. Вот только невозможно честно вести дела в подобных конторах! Они не для того создаются. Хотя одного деятеля все же отпустили. Приехал, подготовил конторку, дал рекламу и… Не успел! Вот совсем ничего не успел! Ни одного человека не втянул в свои делишки. А после проверки со скоростью пули умчался на материк, даже не стал дожидаться, когда арест с имущества снимут. Остальным же – либо виселица с последующей конфискацией, либо конфискация с последующей виселицей. И то, и другое обязательно. Нельзя щадить крыс, расплодятся. Хотя и они не были главной бедой. А их имущество даже служило подспорьем, хотя и непринципиально мелким.

И не продолжающаяся война с Японией. После эпохального океанского сражения на подступах к Южно-Курильску противник никаких активных действий не предпринимал. Более того, разведка тоже не замечала ничего подозрительного. Не накапливались корабли в крупных портах и тайных бухтах, не маршировали, сбиваясь с ноги, мобилизованные новобранцы. Словно и не было объявленной войны и пламенных речей об освобождении исконно японских территорий вплоть до Северного полюса.

Самому же Тимофею атаковать смысла не было. Захватить тот же Хоккайдо можно. А дальше? Пять миллионов желтеньких человечков куда девать? И кого на их место селить, если в княжестве и двух миллионов жителей не наберётся? И это при четырехкратном увеличении населения за первые два года!

Мизерная численность населения и была основной проблемой. И рост этой численности. Богатство страны создают люди. Нет людей, нет богатства. Люди – вторая нефть, как выразился кто-то из «кормчих» в прошлом мире. Тимофей и до официальной независимости тащил к себе всех, кого мог, теперь же это стало ключевым вопросом. И народ ехал. Из Сибири, из России, из Саксонии. Ехали рабочие и инженеры. Селяне и учителя. Студенты и преподаватели. Моряки и учёные. И всех их надо было обеспечить жильём и работой. Строились новые дома, заводы и фабрики, детские сады и школы. И, глядя в будущее, исследовательские центры и университеты.

И на всё это нужны были деньги!

Даже в предприятия сначала надо вложиться, а потом уже получать прибыль. А при темпах роста, на которые вышло княжество, прибыль эта оказывалась меньше следующего круга вложений. А жильё с инфраструктурой, армия и наука деньги приносят не скоро и опосредовано.

Когда окупятся исследования, направленные на создание ракет? Когда Тимофей сливал свердловчанам информацию, о ракетах он промолчал. Слишком серьёзная тема. А уж обрывки воспоминаний о принципах самонаведения, сам себе запретил. Не говоря уже про «мирный атом».

За прошедшие года Свердловск довёл до ума и компьютерные сети, и сотовую связь. И потихонечку их внедрял. У себя, на Курилах, в императорских структурах обеих империй. Явно придерживая внедрение. Свердловские сотовые работали только в пределах своего княжества, курильские – у себя. Москвичи – в черте первопрестольной. А между городами – никак. С сетями ЭВМ аналогично. Но совместные заводы в Куньей Гавани связывались с коллегами в Свердловске и Челябинске. И Тимофей подозревал, что Оленька в любой момент может позвонить папе. Свердловчане что-то мутили в свою пользу. Нормально, даже естественно, но разве можно таким людям доверить ракеты? Да и вообще, разве кому-нибудь можно доверить ракеты?!

Этой темой занимался один из исследовательских центров, которые Тимофей официально назвал «Шарашками». И пусть враги гадают, что это значит. И это была не единственная шарашка. Не все они разрабатывали что-либо секретное и опасное. Исследования нужны разные!

На всё это надо было постоянно вливать средства со стороны.

Резервы, хранившиеся на черный день. Добываемое в княжестве золото, полностью переведенное в монету, благо при своей чеканке потери минимальны. Свердловские инвестиции в Кунью Гавань. Доходы от реализации сотовых и компьютерных сетей (мутные-то свердловчане мутные, но не жлобы). Прибыль от новых предприятий. Частные инвестиции…

Всего этого едва хватило на три года, но юная страна продолжала заполняться людьми.

Следующим, вполне логичным и неминуемым шагом должен был стать заём у Российской империи с предложением в качестве ответной услуги омоложения Ярославы Михайловны. А уж мгновенное, с синдромом кролика, полугодовое «по Вяземскому» или медленное, растянутое на пять лет, чтобы окружающие привыкали постепенно, это уж заказчику решать. Императрица, скорее всего, согласилась бы. Возраст не щадит никого.

Но займы надо отдавать. Это на бумаге выглядит просто. Взяли, вложили, заработали, отдали. В реальности, берёшь чужие и на время, а отдаёшь-то свои и навсегда. Тимофей надеялся без этого обойтись.

Сначала следовало перегнать в Охотское море построенный, пусть и с опозданием, флот!

[1] Период в освоении и покорении обоих полюсов, конец 19-го и первые десятилетия 20-го веков.

[2] Авторы в курсе, что математические термины применены некорректно. Но Тимофей в институте не учился, а школу закончил так давно, что толком не помнит, учили ли там хоть чему-нибудь.

[3] Экспедиция «Трансарктика». Артур Чубаркин и Георгий Карпенко.

Глава 3

Когда-то здесь была военно-морская база, одна из многих, построенных для сдерживания экспансии неукротимых викингов. С тех пор викинги разжирели, утратили боевой задор, следом и вовсе заделались франкам лучшими друзьями, и содержание цепи укреплений и воинских частей на побережье Северного и Балтийского морей стало бессмысленным, да и накладным.

Желающих наложить лапу на ставшее бесполезным имущество поначалу хватало, но кайзер с продажей не торопился. И снова не торопился. И потом. Пока ведомство, к которому относились базы, не было расформировано. Его приёмники вскоре реорганизовались. Следующее поколение реконструировалось. И так далее. А документы на конкретный объект в череде преобразований каким-то образом то ли затерялись в глубине архивов, то ли были использованы, как подставки под горшки с цветами, то ли оказались в точках приёма макулатуры. А то и селедку на них почистили, перед грядущим принятием шнапса. Франкская империя вокруг или Российская, а орднунг бардаку не помеха.

Теперь, чтобы купить базу следовало найти хозяина, доказать ему, что он таковым является, взять на себя труд по восстановлению прав найденной конторы на обнаруженное имущество… Даже для дисциплинированных бюргеров труд колоссальный. А если учесть, что получив в своё распоряжение упомянутую базу, хозяин может и передумать её продавать!..

Так и стояло всё брошенное, открытое всем ветрам и ураганам. Что могло ржаветь – ржавело, что могло рассыпаться – рассыпалось. Что могло рушиться – рушилось, а всё остальное дожидалось Судного дня. В России бы давно по кирпичику на огороды растащили! А тут вам не там! Орднунг! Тоже тащили, конечно, но разбирали последовательно, каждую постройку до фундамента. Оттого разрушения в глаза и не бросались.

Судный день наступил с появлением Вильгельма Бурдкарта, решившего, что здесь идеальное место для формирования крупных заказов. Как два десятка кораблей через Кильский пролив протащить? Караван мигом закупорит проход, не зря моряки его зовут Канавой. А так – перегнал по мере готовности и поставил на точке. Можно даже боевое слаживание провести, есть, где развернуться.

Вильгельм в своей жизни немало пообщался с русскими и проникся некоторыми моментами, изрядно облегчающими жизнь. И потому искать хозяина не стал. Вместо этого договорился с комиссаром Куксхафена и за сущие гроши выкупил нужную территорию у владельца, которым по бумагам, пахнущим свежей краской, оказался брат полицейского.

Перестраивать герцог ничего не стал, обойдясь косметическим ремонтом. Какая разница, отстаиваются здесь потрёпанные жизнью устаревшие суда резервного флота или новенькие, только что построенные корабли последних проектов. Всё одно: длинные пирсы, склады, казармы, домики для офицеров, столовая и административное здание. Разве что построил небольшую гостиницу для ВИП-гостей. И под них же оборудовал несколько кабинетов в общем офисе. А то нанесёт визит какая шишка из заоблачных верхов, не в казарму же её пихать, где носками воняет. И работать в обшарпанных клетушках такие люди не привыкли.

Тимофей прибыл в Куксхафен в начале ноября. Проводка Курильского военного-морского флота, будущей красы и гордости островного княжества, через Кильский пролив уже завершилась. Кузнецов ругался, молился, снова ругался и клялся, что это стоило ему полголовы седых волос, и если бы не продолжающееся омоложение, Тимофей это сразу заметил бы. И как можно с такими экипажами вести корабли через Ла-Манш, в обход Европы и Африки, от края до края по Индийскому океану? И даже если эти салаги не заблудятся между островами Мафили́ндо[1], обогнут Японию, с которой Курилы находятся в состоянии войны, и прибудут домой, они же к пирсам Южно-Курильска пришвартоваться не смогут! При этом матерился, доверительно дышал перегаром, размахивал руками и иногда обращался к Тимофею: «Ваше Величество, вашу маму валять».

«Его Величество» ещё три года назад предупреждённый Вяземским о береговом пессимизме Кузнецова, пропускал вопли недовольного адмирала мимо ушей. Если бы, действительно существовали серьезные проблемы, Иван Степанович не ныл бы и не мямлил, а говорил кратко и по делу. И над базой то и дело проносилось бы эхо расстрельных залпов. Нужно было лишь дождаться выхода Непобедимой Армады в море, где плохое настроение адмирала смыло первой бы волной, хлестанувшей по боевой рубке.

Вообще-то, Тимофей приехал с чёткой мыслью выспаться перед выходом в море. Но эти планы шли вразрез с мыслями окружающих! Вы же, Ваше Величество, теперь самый настоящий самодержавный монарх, а не банальная «Светлость» какая-то! Давайте, вещички в королевский номер отнесём, вот Вам кабинет, специально для Вас выделенный, и удостойте нас аудиенции! Кого-то коллективно, кого-то порознь. Даже Мишка Патлаков, сволочь такая, величествами лается! Нет, чтобы как положено: Харза или «командир». И на «ты», мать твою патлаковскую!

И первым запустили Кузнецова. Человек бывалый, опытный, адмирал – это вам не шубу в трусы заправлять. Но в команде не с самого начала. Да и когда вошёл, большую часть времени провёл в европах. Сначала в Киле, потом в Куксхафене. Полное вежество соблюдает, но всё ему не так! И лоханки построили плохо, и набрали салаг необученных, вот как есть, перетараним половину Ла-Манша. А если нет, так дальше океан, а кто в океане ходил?!

Вообще-то, все ходили. Кто на кавасаке, кто на моторке, а некоторые даже на сторожевике. А Тихий океан или Атлантический – какая, на хрен, разница? Разница, конечно, огромная, но что сделаешь? Остальные-то еще хуже, но кто-то должен. А готовить с ноля, начиная со школы юнгов[2]… Товарищ адмирал, маму вашу валять! Вам бы книги веселые писать, для детей. С такой-то фантазией и верой в чудеса!

И какой результат разговора? Ничего не меняем, действуем по плану, адмиралом же и предложенному. Выход через пять дней. Как раз кончатся выходные, в Ла Манше будет не так тесно от прогулочных яхт и прочей мелочи. Не спеша дойдём до Африки, там, вдалеке от обычных маршрутов, устроим и ученья, и стрельбы. Хотя разнообразные ученья всю дорогу будут, а вот стрелять лучше от мирных граждан и журналистов подальше. А то какой эсминец шарахнет торпедой флагману в корму, позора не оберешься!

Следом, надо с каждым хоть парой слов перекинуться. Самодержец-то самодержец, но от людей лучше не отрываться. Это Юрий может себе позволить, который Третий Юрьевич. А Курильскому князю проще надо быть. Чтобы люди продолжали к нему тянуться.

Большинство, само собой, недовольно! Адмирал звания на флоте ввёл. Никто не против, но почему Ваське две лычки дали, а мне одну? А капитаном вообще сосунка поставили! Как уволить? Меня уволить?!

А как тебя не уволить? В навигации не разбираешься, что такое балансир не знаешь, в движках, как во всём остальном, ни ухом, ни рылом, зато компромата на всех вывалил, не всякая разведка столько нароет! Обидно только, что всё враньё. Кроме того, что Лёшке шестнадцать, и Кузнецов, действительно, поставил Тишкова капитаном на экспериментальный корвет. Вооружение – полторы пушки, четыре пулемета и сорок глубинных бомб. Зато офигенно скоростной и назван «Натальей». В честь кого – любому понятно. Теперь у Тимофея имеется свой пят… то есть шестнадцатилетний капитан.

С названиями Иван Степанович погорячился. Все боевые корабли названы именами Курильской верхушки. Хотя, как выяснилось, не он инициатор. Кто первый тролль на любой деревне? Тоже любому понятно. Флагман – крейсер «Тимофей». Хорошо хоть, не «Харза»! Его сестер-шипы – «Надежда» и «Афанасий». А дальше «Ресак», «Атуй» «Виктор», «Николай»… кораблей много, на всех хватило. По-хорошему, выпороть бы надо, но целый капитан, всё-таки. Ладно, увидит графиня Громыко десантный транспорт «Машка», танкер «Дашка» и тральщик «Петечка», и будут у бывалого (к тому времени) морского (и океанского) волка большие проблемы!

Пришлось ограничиться устным внушением и задержкой до вечера пакета, переданного сестрёнкой. Реально, пакета, на грани посылки! Двадцать первый век на дворе! Ладно, отстаём, сотовой связи здесь нет. Но социальный министр капитану флота письма на бумаге пишет! У одной компьютер на столе, у другого – узел связи, одна линия под личные звонки выделена. И что-то похожее на «аську» стоит. А они шлют друг другу бумажные послания размером в первый том «Войны и мира»!

Поздно вечером примчался Лукашенко-младший. Ему тут с Ганновера пару часов ехать, но в ночь-то зачем? Выпить пару рюмочек чая в неформальной обстановке? Насколько Тимофей знал, у области, которую новые владетели переименовали в Беларусь, всё шло замечательно. После эпохальной победы и захвата большей части Саксонии, пока остальные победители тащили по родовым вотчинам всё, до чего дотянулись загребущие лапки, Лукашенко-батя подминал под себя свободные, но бедные роды, обещая им богатство и процветание в обмен на свободу. Вольными городами тоже не брезговал. Обещал сохранить магдебурское право, но в кармане крутил фиги.

И параллельно вел сложные переговоры с эмиссарами Фридриха. Сам же сказал «десять лет переговоров». А всего три прошло! Министр иностранных дел Александру Григорьевичу был и даром не нужен. Он и сам в каждом раунде выгрызал какое-нибудь микроскопическое право, льготу или послабление.

Бывшая Саксония превратилась в автономное владение в рамках Франкской империи, сменила название, освободилась от части налогов и таможенных пошлин на импорт и экспорт при пересечении границ Франкии и России, получила право вводить собственные пошлины, и прочее, и прочее, и прочее.

Даже, пользуясь попеременным (этот франк, а этот – россиянин) гражданством большинства населения, избавилась от необходимости посылать свою дружину на войну по приказу кайзера. При этом дружина, сильно разросшаяся и оставившая на хранение одолженную у России технику, могла бы именоваться армией. Но не стала.

А впереди оставалось ещё семь лет переговоров…

Но это Батька! А сынок… Молодёжь нетерпеливая! Николай решил, что пришла пора Беларуси стать самостоятельным государством.

План был хорош! Беларусь объявляет об отделении от Франкской империи! Курилы и Свердловск немедленно признают новое государство и заключают с ним военный союз. И делать это надо немедленно, пока к белорусской армии и паре магов можно добавить победителя великого и ужасного Кауфмана и Курильский флот, тусующийся неподалёку. Ну не полезет же Фридрих воевать! Он и три года назад сдрейфил! А если вдруг сунется…

И вот с этим всем Лукашенко-младший примчался в Куксхафен, стоило там появиться Тимофею. Сидел в комнатке, где Куницыну устроили кабинет, хлебал кофе и излагал великое будущее Беларуси.

Тимофей с непроницаемым лицом выслушал все аргументы, после чего спросил:

- Коля, ты с пенька упал? Тебя какая муха укусила?

При этом с трудом сдерживался, чтобы не зарядить наследнику Белоруси в репу.

Нет, но надо же додуматься!

- А что не так? – удивился Николай.

- Ты это Батьке излагал?

Младший помотал головой:

- Нет пока! Надо сначала всё в деталях проработать. И с тобой посоветоваться.

- Понятно. Тогда слушай в деталях. Первое. Не «если Фридрих полезет», а «когда Фридрих полезет». Не может кайзер позволить кускам рейха отделяться по собственному желанию. Отпустит сегодня вас, завтра Галлия взбунтуется. Или италики независимости захотят! Почему белорусам можно, а им нельзя?

- Но тогда же не полез! Стоило тебе…

- Тогда он ничего не терял. Как была империя, так и осталась. Одни роды заменились другими. Всё. Фридрих даже выиграл: если бы мы ободрали побеждённых, но оставили их на месте, рейху им помогать пришлось бы. А это огромные деньги! А вы сами всё подняли. Ты же предлагаешь оттяпать от империи неслабый кусочек.

- Но он же тебя боится!

- Не боится, а опасается. Я один! А у империи магов до хрена. Навалятся толпой и завалят. Или бомбами закидают с воздуха. Один авиаполк всю империю не загасит! Флот мой – не сильное место, а слабое. Даже если бы у меня были бы слаженные опытные команды, франков мы могли бы только пощипать легонько! У них кораблей в разы больше. И линкоры есть. Но у меня нет слаженных опытных команд. У меня даже не все капитаны обстреляны! Нам нужно хрен знает сколько миль пройти, неизвестное количество стрельб и учений устроить, хотя бы немного пиратов потопить, а уже потом на что-то замахиваться. И лучше на Японию, а не на Франкию! Тем паче, что в Восточно-Китайское море мы как раз придём слаженные и опытные. А если послушаем тебя, нас просто перетопят вот прямо здесь, в Куксхафене. Весь флот! Утонем героически, не без этого. Но что дальше? Чем я японцев воевать буду?

Тимофей взял с тарелочки бутерброд, отхватил сразу половину. Только собрался пожрать, а тут восторженные юнцы на необрезанных крыльях мечты. А ведь Коля казался серьёзным человеком!

- И последнее, - Харза, наконец, прожевал. – Предположим, ты умудришься отбиться. Лет этак за пять. Что от твоей Белоруси останется за эти пять лет? Развалины Саксонии? И вечная угроза новой войны? Вот на хрена тебе это всё?

- Но ты же отделился!

- Я не отделился! Меня отделили! Пришёл свет наш Юрий Третий Юрьевич и сказал: «Куницын, пойди вон из Сибирской империи на острова, япошек гонять! Не мешай работать». Я пошел на острова и не мешаю. А ты хочешь отправить Фридриха гонять… Ему, кстати, кроме тебя, и гонять некого! Уловил разницу?

- И что нам делать?

Тимофей пожал плечами:

- Батьку спроси! Григорьевич за три года больше самостоятельности получил, чем представить можно. Он же, как тот телёнок, двух маток сосёт. И рейх, и Россию. Столько всего выторговал, подумать страшно! Да ни в одной войне таких выгод не выбьешь… И, кстати, спроси обязательно, - Харза бросил взгляд на разочарованную гримасу на лице Николая и добавил. - И я тоже с ним поговорю. Или прямо сейчас позвоним?

К чести Лукашенко-младшего, колебался он недолго:

- Звони.

Вот с Григорьевичем они понимали друг друга. За белорусскую тему можно было не беспокоиться. До утра.

Потому что утром явился Карл-Теодор Мария, буль-буль-что-то, фон унд цу, де и дю… без смазки спиртом говорильных осей и не выговоришь! Словом, Карл Гуттенберг, герцог и личный советник кайзера. Или не советник, но шишка, в любом случае, большая. Явился и испросил аудиенции. У Тимофея аж самооценка поднялась: три года назад Карл и не глянул бы на мелкого князька с диких островов на краю Ойкумены. А теперь аудиенцию испрашивает! Пришлось принимать. И участвовать в ритуальных танцах с поклонами, славословиями и прочей фигнёй. А после слушать, с чем прибыл Его светлость.

- Ваше Величество, - последний раз (во всяком случае, Тимофей на это надеялся) поклонился герцог, - нас очень беспокоит обстановка вокруг Саксонии.

- Вокруг? – удивился Тимофей. – Что у нас вокруг? Вестфалия, Тюрингия, Шлезвиг… Там что-то происходит?

- Нет, там ничего, - покачал головой цу Гуттенберг. – А вот в самой Беларуси… Вот зачем они её переименовали?

Куницын пожал плечами:

- Они могли. Рискну предположить, Александр Григорьевич всю жизнь мечтал править именно Беларусью. А ему какую-то Саксонию подсунули.

- Название ладно, но рейхсканцелярия испытывает постоянное давление со стороны этих владетелей. Они выпрашивают себе всё новые и новые льготы!

- Требуют или просят?

- Просят.

- Так не давайте.

- Это не так просто, они очень настойчиво просят!

Тимофей покачал головой:

- И чего же они так настойчиво просят, что даже кайзер не может им отказать? Свободы и независимости?

- Нет, просьбы сугубо экономические. И очень хорошо обоснованные. Но в перспективе. Так называемая Беларусь платит треть от тех налогов, которыми мы облагали Саксонию. Это если считать всё, включая таможенные пошлины. Понимаете, треть! Притом, что все предприятия вывезены! Вы, между прочим, вывезли!

- Минуточку, Карл, - Тимофей поднял руку. - Вы в чём считаете налоги? В процентах?

- Конечно! Налог на прибыль у Беларуси вдвое ниже, чем был у Саксонии. Таможенных сборов нет совсем…

- Стоп, стоп, стоп! А в деньгах? Сколько золотых монет рейх получал от старых владельцев, а сколько получает сейчас?

- Наверное, то же самое! Двадцать процентов не может быть больше пятидесяти!

- Может, герцог, может! Двадцать процентов от миллиона – двести тысяч. А пятьдесят от трёхсот тысяч – всего сто пятьдесят. Вы уж извините, но по моим сведениям, вы сейчас получаете от Беларуси на треть больше денег, чем получали от Саксонии. И это при том, что мы вывезли большинство предприятий. Я считал, что выбор кайзером такой политики – проявление его дальновидности. Не убеждайте меня, что вы глупы и не видите элементарных вещей.

- Да, но откуда такие доходы? И вообще, объясните, что это такое? – на стол упала банка консервов. – Сельдь тихоокеанская! Произведено Белорусским консервным заводом! Откуда в Беларуси тихоокеанская сельдь? У них даже выхода к морю нет!

- Сельдь, само собой, из Тихого океана. Я реформировал у себя морскую отрасль. И сейчас наблюдается излишек мощностей по переработке морепродуктов. И куча лишних судов. Александр Григорьевич взял их в аренду и присылает работников вахтовым методом. А поскольку продукция сделана его работниками на его оборудовании, беспрепятственно и беспошлинно вывозит её к себе. И не только сельдь, я уверен, ассортимент морепродуктов у вас очень расширился!

- А консервированные персики?

- Это не у нас. Может быть, Кавказ. Или юг Свердловского княжества. А давайте, - Тимофей потянулся к телефону, - у Григорьевича спросим.

- Не надо, - цу Гуттенберг покрутил головой. - Хорошо, давайте начистоту. Лукашенко – русские бояре. Мы боимся, что в один прекрасный момент мы Саксонии просто лишимся. И Ваше появление здесь, да ещё с немаленьким флотом, кайзера настораживает.

Тимофей расхохотался:

- Ради древних богов! Я три года строил этот флот не для того, чтобы топить его в Северном море! Собственно, я и прилетел, чтобы увести его к себе, на Курилы! Но скажите, с чего вдруг Лукашенко поднимать бунт. Даже не так – с какой целью?

- Перейти в юрисдикцию Российской империи! Их связи с Россией куда крепче, чем с рейхом. Опять же вассалитет…

- Карл, в России у родов намного меньше прав, чем у вас. При переходе в российское подданство Лукашенко потеряют всю землю! Намного проиграют по налогам. Григорьевич, конечно, русский боярин, но не идиот. Его боярство сыграет, если вы начнёте войну с Россией. Он откажется поставлять войска в обе армии и выстроит оборону своей любимой Беларуси от мародёров и дезертиров. Но об этом он вас, наверняка, предупреждал. Ярославу Михайловну предупреждал точно. Но вы же не собираетесь развязывать большую войну?

Гуттенберг передёрнул плечами:

- Вот уж точно! А вариант выделения в самостоятельное государство?

- Чтобы потерять рынок Франской империи? Карл! Оставьте Лукашенко в покое. У него амбиций ровно столько, сколько ему выгодно иметь. Чем меньше ему мешать, тем лучше получится результат. А я в ближайшие выходные покину вашу землю и поведу флот в Восточно-Китайское море. Кстати, у меня совет. Не помогайте японцам в долг. Они не смогут рассчитаться.

[1] Так и не возникшее государство, объединяющее Индонезию, Малайзию и Филиппины. В этом мире используется, как собирательное название этих стран.

[2] Кто напрягся – выдыхайте. В годы ВОВ применялась именно такая форма

Глава 4

Новый район Мане по душе не пришелся. Была бы её воля, она бы так и осталась на Соколинке. Там было хорошо и уютно. Старая панельная пятиэтажка из тех, которые так ругают взрослые, девочке нравилась. Большая светлая гостиная, маленькая кухня, за спальней родителей - крохотная каморка, где папа оборудовал себе мастерскую. Комната Мани, поменьше родительской, но такая привычная, с разукрашенными Маниными руками стенами. Не какие-нибудь каляки-маляки, а все её любимые герои мультиков, нарисованные на обоях своей рукой. От кадра не отличить, девочка очень старалась. Балкон, остеклённый папой, небольшой и без отопления, но посидеть с книжкой и зимой можно, если морозы не очень сильные.

А в получасе хода - Измайловский парк с аттракционами, колесом обозрения, спортгородком, шахматным клубом и настоящим диким лесом. Летом можно поиграть в настольный теннис и шахматы или просто побродить по лесу, а зимой прибежать на лыжах к Оленьему пруду и покататься с холмов, окружающих водоём. Эти холмики так и называли: Оленьи горы. Дети туда ходили по выходным с родителями или своей компанией и после уроков лыж, которые в парке и проводились. В выходные по полкласса собиралось, а после физкультуры все шли, кроме освобождённых и прочих больных.

У них вообще был дружный класс. В гости друг к другу запросто заваливались, в кино толпой ходили. Реже в театр, когда в школе организовывали этот поход. Ну и в парк, конечно. В такой компании и учиться интересно. На олимпиады ездили тоже толпой. Ну и выигрывали, конечно! Не все и не всегда, но изредка случалось. Школа была сравнительно далеко от дома, минут двадцать, если быстро идти, зато знаменитая «школа на Вольной»! Официально она так не называлась, просто – «номер такая-то», но все звали по-старому.

А рядом со школой стадион «Крылья Советов», на котором тренировался сам Павел Долгорукий-Юрьев, когда выиграл чемпионат России, а следом и мира. До этого мальчишки бредили футболом и хоккеем, а практическая стрельба никого не интересовала. А тут бросились толпой, все поголовно. Мальчишки тетрадки завели, собирали всё, что могли найти про чемпиона. Газетные вырезки и фотографии вклеивали, какие-то изречения от руки писали. И в секцию потянулись. А за ними и девчонки. Не все, конечно, но многие. Маня тоже походила немножко, чтобы от коллектива не отрываться. Научилась правильно держать пистолет, разбирать и чистить, но больше ходить не стала. И не особо интересно стойку неподвижно отрабатывать и времени не хватало. Художка, скалолазание, и уроки делать надо…

Вот и зачем было переезжать? Маня понимала и что родителям на работу ближе, и что район престижный, и магазины лучше, и культурная жизнь... Вот только это всё для взрослых! А для детей? Школа рядом с домом с историей и именем, но слишком она пафосная! Вечные линейки, уроки непонятно чего, собрания в честь самых обычных праздников. Ученики сплошь дворяне. Низкородные, не из бояр или, тем более, князей, но зазнайки страшные. На Маню сверху вниз смотрят: простолюдинка. За три с лишним месяца ни с кем не сошлась. Подлизываться желания не было. Что в них такого? Дворяне, и что? Маня лучше всех учится, несмотря на то, что её сразу в шестой класс приняли вместо пятого. А на Вольной были ребята и сильнее её, вот так вот! Там тоже дворяне в классе попадались, но те были нормальные ребята, без выпендрёжа.

И после уроков делать нечего. Кружки только этикета, бальных танцев и старо-греческого языка. Чушь какая-то… Маня сунулась было на старо-греческий. Так мымра, что кружок вела такую харю скорчила: «Зачем простолюдинке высокий язык Эллады?» Девочка пожала плечами и ушла. Действительно, зачем? На остальные даже не заглянула. Этикет та же мымра вела, а танцы – её дочка.

Ни кружка рисования, ни скалодрома в спортзале не было, и не ожидалось. Художка неподалёку есть, но цены такие, что у папы на лоб глаза вылезли. Вот тебе и не бедные! А скалодромов и вовсе нет нигде. Можно, конечно, и в старую школу съездить. Маня пару раз скаталась. Пустили, конечно, полазала в своё удовольствие, но полтора часа на дорогу туда и обратно - не наездишься. А здесь… Даже погулять негде. Везде или шумные улицы с жутким потоком гремящих машин или узенькие переулочки, навевающие тоску. По сторонам либо особняки с высоченными заборами, либо перекошенные двух-трехэтажные развалюхи, которые надо было снести века три назад. Нырнёшь в арку, а там захламлённый, загаженный двор. Лучше не заходить! И на каждой развалюхе табличка: «Исторический памятник лохматого века». За что панельки ругают? По сравнению с этими развалинами, пятиэтажки - вершина архитектуры!

Вот Маня и гуляла, в одиночестве накручивая круги по сравнительно чистым и не слишком оживлённым улицам. Заодно изучала район, мало ли, вдруг пригодится.

И, кажется, нарвалась. Перегородившие улицу мальчишки явно настроены поразвлечься. У себя, на Соколинке, достаточно свистнуть, и мигом сбежались бы ребята, кто в ближайших домах живёт. Одноклассники или просто знакомые. А здесь… Двое из троих ушлёпков – одноклассники и есть. И бежать некуда. Справа забор, слева забор. Сзади четвёртый ушлепок подходит.

- А кто это по нашей улице ходит? – начал заводила, единственный не из её класса.

Маня молчала. Смысл языком трепать?

- Так это ж наша новенькая, - вылез Григорьев. – Быдло запонтованное, читает она типа лучше всех, считает…

- Может, княжна? – поинтересовался заводила.

Григорьев сплюнул:

- Никто и звать никак! Даже не купчиха!

- Понаехала голытьба с окраин, - хмыкнул Арунин. – Приличным людям пройти негде!

- Голытьба и должна ходить голой, - скривился заводила. – Ну-ка, сука, снимай эти тряпки…

Маня, с трудом сдерживая так некстати подступившие к глазам слёзы, судорожно думала, что делать. Бежать некуда, драться - без шансов. но придётся. Изобьют, но может, забудут про раздевание. А что ещё делать? Не раздеваться же, в самом деле. После такого…

- Шли бы вы лесом! – выдала она самое грубое ругательство, которое знала.

Ответом был дружный ржач:

- Сейчас она нас побьёт! – хмыкнул Григорьев. – Всех троих!

- Смелая девочка, - «оценил» заводила. – Достойна награды! Так, мужики, трусы не снимаем! Остальное…

- Отстали бы вы от девчонки, - раздалось сзади.

Маня резко обернулась. Четвёртый оказался не с ними. Толку-то! Мальчишка даже младше её! Заводиле еле-еле до подбородка достанет. Куда такому против троих. Но держится уверенно. Обошел Маню, встал напротив ушлепков.

- А то что? – тот переключился на новую цель. – Вдвоём голяком бегать будете?

Удара Маня не увидела. Заводила заорал, присел на корточки и схватился за ногу.

- Следующему сломаю, - произнёс мальчишка.

Дворянчики переглянулись:

- Да мы тебя, урод! – и бросились вперёд.

Что сделал её защитник, Маня опять не углядела. Но Григорьев почему-то повернул направо и с разгона врезался макушкой в подбородок долговязому Арунину. Оба не удержались на ногах.

Заводила поднял голову:

- Ты не знаешь, с кем связался? – прошипел он. – Я – Щукин!

- Да хоть Карасёв-Плотвичкин, - хмыкнул мальчишка, и его нога врезалась в подбородок Щукина.

Заводила опрокинулся на спину.

- Народ, - раздался голос из-за забора. – Тут Витёк москвичей мочит! Из благородий!

Из распахнувшейся калитки высыпало человек десять. Мигом оцепили место происшествия, попутно сбив на землю поднявшихся было Маниных одноклассников.

Девочка смотрела, распахнув глаза. Мальчишки, девчонки, все вперемешку, примерно её возраста, плюс-минус год. Самый младший – тот самый Витёк, так вовремя пришедший на помощь.

- Что случилось?

- Докопались до девочки, - обиженно сказал Витёк. – Собирались отобрать одежду. Зимой! – он повернулся к Мане. – Ты как?

- Нормально, - кивнула девочка. – Спасибо!

- А чего ты одна гуляешь?

И тут Маня сорвалась. Всхлипывая и шмыгая носом, выложила этим ребятам все свои проблемы. Про то, как хорошо было на Соколинке, как паршиво здесь, про класс из дебилов-дворянчиков, отсутствие кружков, парка, развалюхи, на которые смотреть страшно, про всё-всё-всё!

- Понятно, - процедил самый старший из ребят. – Пойдёшь с нами гулять?

- Пойду, - и кивнула на своих обидчиков. – А эти?

- В подвал, - махнул рукой парень. - Посидят до нашего возвращения. Витёк, Хотене сообщи, в чём дело. Мань, куда пойдём? Ты москвичка, тебе и карты в руки.

- Я не знаю… - замялась девочка.

- Если по карте, то ближе всего Нескучный Сад, - сообщила одна из девочек. – Ты там была?

Маня замотала головой.

- Пошли, - сказала та же девчонка. - Да не стесняйся ты, тут дворян нет. Меня зовут Тика. Он, - она махнула рукой в сторону старшего, - Сика. Это, - по очереди ткнула рукой в двух парней и двух девчонок, - Мика, Пика, Вика и Лика. Вот Гиви, Тарас и Ксюха. Вон Витёк идёт, его ты уже знаешь. О, Итакшир, ты с нами?

- С вами, - вздохнул почти взрослый парень. – Боюсь, иначе Москва не переживёт вашу прогулку.

- А вы откуда? – спросила Маня.

- Курильские мы, - ответила Тика. – Вообще-то, с Кунашира, но сейчас в Куньей Гавани базируемся. Летом, наверное, на Сахалин переедем. Приехали Москву посмотреть.

- А школа? Сейчас же не каникулы!

- У нас с этим проще, - Витёк пристроился с другой стороны от Мани. – Когда захотим, тогда и сделаем каникулы. Поездки тоже полезны. Тут столько музеев… И вообще…

- А почему переедете? – мысли у Мани путались, и вопросы задавались сами собой, прыгая по темам.

- В Куньей Гавани основная стройка заканчивается, - объяснила Тика. – Там уже без нас справятся. А на Сахалине работы непочатый край.

- Какой работы? – удивилась Маня. – А школа?

- А школа с нами переедет.

- Как переедет?

- Ты совсем Маню запутала, - засмеялся Витёк. – Мы работаем на стройке и учимся. Утром стройка, вечером школа. Можно наоборот, но стройка всегда в светлое время. Когда где-то работа заканчивается, едем на другое место. А школа у нас при приюте, с нами переезжает. Не здание, конечно, учителя, учебники…

- Подожди, подожди, - зачастила девочка. – Так вы приютские? Сироты?

- Не все. У меня семья есть. Тарас с Ксюхой мне брат и сестра. Гиви – потомственный строитель.

- А как же приют? Почему вы с семьёй не живёте?

- Так в приюте интересней! У нас постоянно что-то происходит. А на выходные можно к родителям сгонять, если, конечно аврала нет. А если очень затоскуешь, разрешат и не в выходные, но так мало кто делает. В выходные же можно в тайгу пойти или на сторожевике покататься. А родителям и позвонить можно.

- А где ты так драться научился?

Тика прыснула.

- У нас тренировки постоянные, - Витёк бросил на неё недовольный взгляд. - Рукопашка, ножи, пистолеты, магия. На самом деле, я пока плохо дерусь. Меня любой победить может. Из наших, конечно. Но я самый маленький.

- Работа, школа, тренировки… Как это всё можно успеть?

- Да нормально! Просто на ерунду время не тратим. Ты в каком классе?

- В шестом. Но должна быть в пятом.

- А я в пятом. А должен быть в третьем. Мы не отстаем, наоборот. А ты хорошо рисуешь?

- Не очень, - вздохнула девочка. – Только-только начало что-то получаться.

- Покажешь?

- А ты смеяться не будешь?

- Ты что! Я тоже пытаюсь рисовать. Получается так себе…

- Тоже покажешь! – потребовала Маня.

- Конечно! Может, подскажешь чего. Я хочу в художественный музей сходить. Только пока не знаю в какой.

- В Пушкинский можно. И в Третьяковку. Только это на целый день. Там столько всего!

Кортеж из трёх «Руссо-Балтов» обогнал детей и остановился метрах в пятидесяти от них. Из машин выскочили дружинники и бросились назад. В руках ребят, как из ниоткуда, появились огромные пистолеты, очень боевые на вид. Мика, Пика, Тика и Витёк зажгли на ладонях огненные шары. Пыл нападавших увял. Они не остановились, но теперь подходили куда опасливее. Вперёд вышел дородный мужчина лет сорока.

- Кто вы такие, и почему мешаете нам пройти? – спокойным голосом спросил Итакшир.

- Это кто вы такие? – резко ответил мужчина. – И…

- Ваша Светлость, - прервал его парень.

- Что?

- Когда обращаешься к княжичу, надо говорить: "Ваша Светлость"! – теперь Итакшир говорил жестко. – Или не видите герба?

- Мне не знаком этот герб, а значит…

- Это значит, что Вам следует подтянуть свои знания! Княжич Итакшир Атуевич Куницын-Ашир, второй наследник Курильского княжества!

- Простите, Ваша Светлость, - стушевался дородный. – Дворянин Щукин Андрей Геннадиевич. Эти дети избили моего сына и его товарищей…

- Я в курсе инцидента, - холодно произнёс княжич. – А Вы - нет. Ваш сын с дружками изъявили желание поиздеваться над беззащитной девочкой. Наш воспитанник остановил их. На удивление мягко, даже ничего не сломал. Я бы не сдержался. А моя сестра, княгиня Хотене Атуевна Долгорукая-Юрьева, и вовсе посадила бы всех троих на кол. Как Ваньку Каина. Думаю, слышали. Городок у вас небольшой, новости быстро разносятся.

- За что?.. - весь гонор Щукина куда-то испарился.

- Насильников у нас сажают на кол, - пожал плечами княжич. – Это закон. Сейчас преступники находятся под арестом в особняке княгини. Советую Вам поспешить, Хотене не будет долго ждать!

Щукин поклонился и стремглав бросился к машинам.

- Ну, Хотене ему устроит, - хмыкнула Тика. – А Итакшир молодец, что с нами пошёл!

- А без него что было бы? – спросила Маня.

- А без него пришлось бы перестрелять всю эту шоблу. Совершенно не в жилу. Первый день в Москве!

- Не надо было за меня заступаться…

- Нет уж! Кунашир своих не бросает.

- А я - своя?

- Раз Витёк влез, значит, своя.

- Витёк, а ты ещё и маг?

Глупый вопрос, видно же было, но Маня ещё никогда не сталкивалась с магами. То есть видела, конечно, но вот так: раз, и огонь на ладони, никогда!

- Это не огонь был, - виновато ответил Витёк. – Иллюзия. Силы меньше тратится, и опасности никакой.

- Маг он, маг, - вмешалась Тика. - Самый способный из нас. И самый скромный. А иллюзию мы все держали, чтобы не подпалить кого-нибудь случайно.

- А… Его Светлость, правда, княжич?

- Самый настоящий!

- И вот просто так с нами идёт? Целый княжич?!

- Конечно, не кусочками, - засмеялась Тика. – Забудь ты про эти светлости. На Курилах людей не за титулы ценят.

- Всё равно. Я ни разу живого княжича не видела. Я думала, княжич…

- Не человек, - весело отозвался Итакшир, - Забудь эту чушь. Пришли, вроде? Сика, сгоняй кого-нибудь за билетами. Посмотрим, что в этом саду нескучного.

***

Андрей Щукин вломился в собственную гостиную, чуть не снеся двери. Швырнул на пол младшего сына, которого тащил за шиворот, тяжело повёл плечами и выплюнул:

- Вот, жена! Полюбуйся на нашего отпрыска!

Полюбоваться было чем. Например, разбитым в хлам лицом Щукина-младшего.

Анфиса Валерьевна, в девичестве боярышня Усманова, удивлённо подняла бровь:

- И что он натворил?

- Встретил одноклассницу и ничего лучше не придумал, чем раздеть догола и пустить в таком виде по улицам!

Щукина ахнула:

- Да за это…

- Правильно! Запорют до смерти! И никакое дворянство не поможет. И вассалитет тоже!

- И как?

- Повезло дураку. Не допустила высшая сила! Вмешался какой-то мальчишка, набил придурку и его дружкам морду! Прикинь, девятилетний сопляк трем двенадцатилетним оболтусам бьёт рожу!

- Мне тринадцать, - прохлюпал с пола Игорёша.

- Это тебя извиняет?

- Ну пап, она не дворянка даже…

- Зато вступились за неё дворяне! Даже хуже! Курильчане! Личные гости княгини Долгорукой-Юрьевой! Мы уже головы сломали, как с Курильским княжеством связи нащупать, какое-нибудь дело завести. Познакомиться с кем-нибудь мечтали. Познакомились, чтоб тебя! Нас теперь близко не подпустят!

Щукин, не обращая внимания на присутствие жены, грязно выругался. Отошёл к стене, плюхнулся в кресло:

- Ты! – палец уткнулся в старшего сына. – Завтра вся школа должна знать, что эта девчонка под нашей защитой. Чтобы косой взгляд в её сторону бросить никто не смел!

- Как я это обеспечу?! – взвился Геннадий.

- Как хочешь! Хоть в асфальт закатывай! – Андрей перевёл взгляд на младшего. – А ты будешь прощения просить! На коленях ползай, землю у её ног целуй, но чтобы простила! Понял, придурок?

- Я не один был, - залебезил Игорёша. – И она не из моего класса, из шестого, где Гришка с Федюном…

- Вот и ползайте втроём! Не выпросите прощения – я вам сам поубиваю! И чтобы больше никогда, ни к кому! Дворянством они кичатся! Понимаешь, Анфис? Дед и отец это дворянство кровью и потом добывали, я из кожи вон лезу, чтобы оправдать и приумножить, а этот ишак тыгыдымский девок на улице раздевает!..

Андрей Геннадиевич кривил душой. Не так уж он и выкладывался. И в юности начудил немало. Большого прегрешения в данном простолюдину тумаке не видел. Но княгиню Долгорукую-Юрьеву боялся до дрожи в коленях и крайне неприятных ощущениях в том месте, куда она может засунуть биту.

Глава 5

Минамото Ёсицунэ из рода Минамото, кайгун тайса Императорского флота божественного Тэнно, был доволен. Первый раз за два бесконечно долгих, как лист ламинарии, года! О, мир бака-гайдзинов[1], проклятый богиней-солнца, ослепительной Аматэрасу!

Задача, которую ставил великий сёгун Токугава Цунаёси[2], практически выполнена! А ведь временами казалось, что со всех четырех сторон света собрались зловредные гайдзинские Они[3], дабы нарушить все планы сёгуна, а то и самого Тэнно! И нет, военно-морской атташе во Франкской империи, не должен был спасти каждую дворнягу на своем пути! О, нет!

Ёсицунэ должен был построить военный флот, столь сильный и могучий, чтобы одним ударом разнести в мелкие клочья жалкие скорлупки, называемые Тихоокеанским флотом Сибири! Ведь пока эти презренные лоханки способны огнем своих орудий за сутки уничтожить половину городов Японии, то вернуть Куриру этто[4], коварно отобранные в миг слабости, никак не получится. Свои же верфи могли строить отличные сейнера и сайроловы, неплохие миноносцы и десантные баржи «Дайхацу», но постройка даже эсминца требовала серьезного напряжения промышленности. Минамото, хоть и был кадровым военным, дураком не был – иного в атташат и не назначат. И он прекрасно знал о проблемах своей страны. И о бедной ресурсной базе, и об излишне агрессивной политике, оттолкнувшей всех возможных союзников… Но жизнь легче пуха, а долг тяжелее горы! И кайгун тайса трудился изо всех сил.

С берегов Архипелага, осененного тенью присутствия Богов, задача казалась сложной, но реальной. Приехал, показал деньги, выбрал подходящие проекты, проследил, чтобы все сделали как надо, постарался не отдавать деньги (империя не богата!).

Но на месте, все пошло не так, не туда, и вообще, хотелось иногда сверкнуть металлом фамильного меча, погрузив его в горячее и мягкое. Лучшие верфи франков оказались заняты громадным и долгим заказом. Пришлось объезжать судостроителей поменьше и, в конце концов, размещать заказ у пяти разных родов на четырнадцати верфях!

Сразу возник вопрос однотипности кораблей, взаимозаменяемости деталей, и прочие технические подробности… Ёсицунэ хватался то за голову, то за кружку – сакэ крохотными глоточками не помогало, а то и за рукоять, обтянутую кожей ската. Порой ругался на языке древних римлян – его-то, в отличие от франкского, он знал прекрасно. Кто же знал когда-то, что скромного студента-историка ждет военная карьера и столь многогранная задача? Надо было учить франкский… Немного спасали работники посольства. Но найти среди этого дерьма жемчужное зерно – человека, который отличит шпангоут от стрингера, и сумеет внятно что-то сказать на франкском… О, несчастный Ёсицунэ боялся, что его печень однажды не выдержит!

Но мало построить корабли, надо было доставить их в порты, что станут для них новой родиной. Обычно это делали производители. Но Япония воевала. Пусть чисто формально, но перегон кораблей в воюющие страны франки не осуществляли. Не то, что верфи, даже наёмники, когда узнавали, что придётся идти под японским флагом, не соглашались на перегон ни за какие деньги.

- Ты пойми, майне кляйне фройдин[5], - басили просоленные морские волки, - мы кого хошь на кукан вздёрнем! Но с Сибирью зарубаться, да ещё в их водах? Это без нас! Мертвецам деньги не нужны!

За три месяца Минамото обшарил, наверное, все таверны и сомнительные притоны Киля и Гамбурга, пока под большим секретом и совсем не даром получил бумажку с нацарапанным адресом.

- Альче его зовут. Это не имя, прозвище. Если он не поможет, никто не поможет.

Пришлось ехать в Амстердам. В доме на Хартен-стрит располагалась крохотная цветочная лавка. Ёсицунэ вздохнул, решив, что его в который раз обманули, но всё же зашёл внутрь. Не обнаружив никого, кроме молоденькой симпатичной продавщицы, мысленно вздохнул ещё раз и произнёс условленную фразу:

- Haben Sie einen slawischen Schrank zum Verkauf?[6]

- Der Schrank ist verkauft, ich kann ein vernickeltes Bett und Nachttisch anbieten [7], - кивнула девушка, обошла покупателя, выглянула в дверь и залихватски свистнула, сунув два пальца в рот.

На свист примчался мальчишка в приличной одежде, но с повадками завзятого прохиндея.

- Отведи господина к Альче, - строго сказала девушка и обратилась к Минамото. – Заплатите ему одну серебрушку. Вы понимаете латынь?

- Я понял, спасибо, - ответил тайса.

После часа блужданий по закоулкам – грязным, но уже не пугающим привыкшего военмора, Ёсицунэ толкнул обшарпанную подвальную дверь и неожиданно очутился в небольшом опрятном баре.

- К Альче, - бросил мальчишка бармену и повернулся к японцу: - Две серебрушки гони.

- Хватит с тебя и одной! - рявкнул бармен. – Мелкий жулик!

- Не очень-то и хотелось, - буркнул мальчишка, пряча полученную монетку. – Я пошёл?

- Вали. Альче, к тебе!

Альче оказался здоровенным бородатым детиной с обветренным лицом и плавной, словно кошачьей походкой. Добрый час бородач расспрашивал, каким образом капитан его нашёл. Диалог больше напоминал допрос, чем беседу. Наконец, удовлетворившись ответами тайсы, соизволил выслушать проблему. И минут на десять замолчал.

Минамото Ёсицунэ и наемник Альче наблюдают за цветением сакуры

- Вот что, осьминожий сын, - произнёс он. – Я возьмусь. Но стоить это будет… - и назвал сумму, равную стоимости эсминца. Без вооружения.

- Почему так дорого, - Минамото сумел удержать лицо.

- Дело у тебя гнилое, - хмыкнул Альче. - И кроме меня ты никого не найдёшь. А у меня своих людей столько нет! Придётся нанимать всякий сброд со всей империи. Это стоит денег.

- Но если у нас будут ненадёжные команды… - начал Ёсицунэ.

- Надёжные, - отмахнулся здоровяк. – Это гарантирую. Пока мои парни на борту, никто не пикнет. Доведём вас до Тайваня, как по ниточке.

- До Тайваня?! Мне нужно в Такамацу!

- Ты меня за кого держишь? – разозлился Альче. – Думаешь, не знаю, как у вас поступают с гайдзинами? Так что, финишная точка - Тайвань! Там несчастная тысяча миль, вызовете своих с островов. Заодно и корабли освоите, Дунхай[8], он не сильно-то и глубок! Не хочешь – дорогу отсюда знаешь! И деньги вперёд.

- Но у меня нет таких денег! – возмутился тайса, в душе которого долг боролся с видением небольшого, можно сказать, крохотного замка в горах Кюсю. К примеру, у деревни Иннунаки…

- Ха! Покажи контракт с верфями, - бородач взял бумаги, открыл на пятой странице и подчеркнул ногтем строку. Эти умники не убрали пункт о перегонке. Формально должны сами всё сделать. Это ты их не заставишь! А вот неустойку содрать можешь. И… Знаешь, я к тебе в помощь человечка пришлю, он из них душу вынет. И заставит до Лиссабона корабли довести. Не потащу же я толпу своих обормотов в Киль!

Человечек Альче оказался маленьким сморщенным старикашкой, при виде которого юристы всех без исключения верфей теряли боевой настрой и подозрительно легко уступали его требованиям. Конечно, всю сумму, затребованную Альче, забрать у судостроителей не удалось, но кое-что сэкономить вышло.

От Киля до Лиссабона добирались декаду. И только когда люди Альче разобрались по кораблям, а сам бородач поднялся на мостик флагмана, у Ёсицунэ отлегло от сердца. За полгода подготовки он привык к надёжности этого человека. И неважно, что большинство нанятых выглядят, словно средневековые пираты. Их контролируют люди Альче и две сотни морских пехотинцев, по настоянию того же Альче вызванных из Японии.

- Слышь, Ёси, - обратился к капитану бородач. – Тут декаду как Курильский флот прошёл. Мы их догонять не будем. Пойдем на экономичном. С остановками.

У Минамото кровь прихлынула к голове:

- Почему?!

- Во-первых, - усмехнулся здоровяк, - мы вообще воевать не договаривались. Во-вторых, их больше. И корабли у них лучше. Побьют. Если вдруг сложится очень уж выгодная ситуация, то конечно. Исключительно из уважения. Но ребятам тогда надо будет премию выдать в тройном объеме. И всю добычу.

Ёсицунэ, чью душу посетило видение штормового моря, и руки с мечом, что рубит со шлюпки головы наглецов, кивнул.

- Тогда командуй!

И новый флот клана Минамото отвалил от причалов Лиссабона.

***

Какие думы терзают самодержавного монарха, стоящего на мостике флагмана своего военно-морского флота, который гордо рассекает океанскую грудь на пути к победам и свершениям?

Этот вопрос для Тимофея так и остался не прояснённым. То ли монарх из него, как из дерьма пуля, то ли хорошая, но совершенно не самодержавная привычка не путаться у людей под ногами, когда они дело делают, но на мостике Куницын появлялся редко. Когда его звали.

Капитан есть, адмирал есть, старший помощник, на худой конец, сгодится. Разберутся и без монарха! А князюшко в каюте полежит, подремлет, пока возможность имеется. А ежели приспичит на свежем воздухе постоять, подставляя суровую небритость рожи солено-мокрому ветру, так корабль большой, найдётся местечко и на палубе, среди механизмов загадочного назначения.

Мысли же Тимофея одолевали совсем не княжеские. Конкретно сейчас – так и вовсе лингвистические, достойные какого-нибудь юного филолога. Вот почему, когда водоплавающий товарищ говорит: «корабль идёт», ни у одного специалиста по грамоте вопросов не возникает. А стоит какому-нибудь летале или спецназеру брякнуть про крайний раз, так у товарищей прямо свербеть начинает в заднем проходе? Мол, и слова такого, в русском языке нет, и значение у него другое, и применяют его нужно не в этих случаях… А то, что морские суда ногами не укомплектованы, вас не беспокоит, господа граммар-наци? И ладно бы суда. Поезда с автобусами тоже не едут, а идут. Хорошо хоть самолёты летят, а не перебирают колёсами по взлётному полю. И то, и другое – чистейший жаргон. Только один морской, другой – лётный, хотя ещё вопрос, кто это первым придумал. Но нет, морякам можно, а лётчикам или наёмникам – ни-ни! Даже кандальникам разрешено с их «садитесь-присаживайтесь». Обижают нашего брата! Зажимают и вообще!

Надо будет первого же идиота, который вздумает князя поправлять, посадить на кол. Нет, на кол – насильников. Вешать – банкиров. Топить - бандитов. А с граммар-наци что делать? Может, четвертовать? Или распять? Только не на кресте, а на хитрой конструкции алфавитного смысла. Например, на косом крестике, называвшемся «хер», пока названия букв не похерили, а конкретно эту букву не опошлили.

Хотя Тимофею только двое противоречить решаться, но княгиня такой хернёй не страдает, а сестра только Лёшку мальвинит, и то от глубокого чувства. Да и если специальный закон не издавать, то руки развязываются: кого хочу, милую, а кого не хочу – распинаю. Надо только название оригинальное придумать для казни. Расхерить, например. Очень даже ничего!

Моряки, вообще, большие приколисты! Все считают в километрах, а морякам свои единицы подавай. Тимофей был уверен, что все эти мили, кабельтовы, узлы пошли от англичан[9]. Они же упёртые, как носороги! Весь мир считает в метрах, эти будут толкать за свои ярды, дюймы и футы. Но в новом мире никаких англичан не было, а мили были! Да ещё совпадающие с известными Харзе имперскими мерами длин с точностью до метра.

Недоумение развеял Лёшка Тишков. Всякие Лешие и Патлаковы в тонкости типа длин меридианов и угловых секунд не лезли, а этот обученный, причём хорошо. Гимназия ладно, но он ведь притащил из Москвы учебники Морской академии и все их проштудировал, маньяк чёртов! Только его разъяснения так и не дали ответа на главный вопрос: на хрена?! Особенно сейчас, когда сектантами давно не пользуются! Но им, милямерельщикам, видней, они по морю ходят. Ногами!

Тимофею хватало знаний, что до финиша шестнадцать тысяч этих самых миль, до промежуточной точки – семь тысяч, а за декаду их караваном проходится три тысячи. Даже немного меньше, поскольку Кузнецов всё время устраивал учения. Манёвр туда, поворот сюда. В ордере и без ордера, последовательный и параллельный, все вдруг и даже двойной полуподвыподверт[10]. Чтобы не приедалось, в арсенале хмурого адмирала был еще целый набор тревог – шлюпочная, пожарная, «Сухопутная крыса за бортом!»… Хорошо хоть про радиационную никто на планете не догадывался!

Собственно, правильно адмирал дрючит личный состав: не в бою же усваивать, кто куда бежит, и кто кого заменяет, если осколком голову оторвало. Но Его Величеству, который в стороне от веселой беготни, скучно. Две декады ползли, ничего интересного не случилось. В Ла-Манше никого не протаранили. Скандинавский пограничный «крейсер» рванул было наперерез, завидев незнакомые флаги, но потом капитан заглянул в справочник и резко сменил курс. Или может, оценил скорость, с которой на его шлюп, который был даже меньше Лешкиного корвета, навелись все орудия эскадры с правого борта? Обидно, хоть поругались бы!

Флаг Курильского княжества

В океане тоже скукотища! Волны, ветерок, вода и воздух во все стороны. На горизонте Европа проплывает. Какая-то она с этого расстояния маленькая и несерьёзная. И берег до невозможности однообразный. А ближе подходить – незачем. Заглянули в Лиссабон, быстренько заправились и дальше.

Геркулесовы столбы издалека – как речка в море впадает.

А Африка с дистанции ничем не отличается от Европы. Говорят, здесь шалят пираты. Но это не про Курильский караван: насколько надо быть альтернативно одарённым, чтобы шалить с двумя десятками боевых кораблей? Даже для диких негров, которым в голову банановая самогонка на слоновьем дерьме настоянная ударила, и то – перебор. А тут финикийцы!

Глаз выхватил бегущего к нему Сэмми.

Из четвёрки, освобождённой из подвалов Лилихаммеров, от двоих избавились быстро. Индийца, оказавшегося кшатрием из раджапутов, через цу Гуттенберга сдали в посольство Бхарата в Бонне. Китайца ещё в Саксонии забрали люди Ван Ю и по своим каналам переправили через границу. Наверняка, завербовали, как иначе! Тимофей удивился бы в ином случае.

Индеец, окрещённый Виком по трём первым буквам его истинного имени, ждал оказии на Аляску, осваивая новое для себя оружие: пистолет. Причем настолько успешно, что в этом году выступал на кубке мира, где держался в десятке, несмотря на несколько пропущенных этапов. На родину Вик рассчитывал вернуться с парой пистолетов Джуппо и с «бесконечным» запасом патронов. И пониманием, что Аляска, в общем, не так уж и далеко от Курильских островов.

Негр же, прозванный по тому же принципу Сэмми, прибился к Мишке Патлакову. Походил на «Соболе», потом отправился в Киль. На крейсере он был матросом в палубной команде, и, вроде, народ не жаловался.

- Масса князь! – негр тыкал рукой по ходу движения корабля. – Тухберы! Пираты-тухи!

Говорить «масса», обращаясь к знати, его научил сам Тимофей. Не хотел, чтобы к нему обращались «мзунгу». А тухберами овамбо[11] называли финикийцев. Впрочем, кто ещё мог буянить на траверзе Марокко?

Харза взлетел по крутому трапу в рубку. На мостике царило оживление. Князя сразу и не заметили.

- Доклад, - скомандовал Тимофей.

- Авангард засёк пиратов, атакующих скандинавскую яхту, - сообщил Патлаков. - Лёха подошёл тихонько и долбанул на все деньги. Троих сразу накрыл, остальные разбегаются. Там был десяток старых лоханок, теперь семь.

- Шесть, - уточнил Игнат Коваленко, «птенец гнезда кузнецовского» и командир флагмана. – Он их как бакланов щёлкает. Не зря гонял своих малолеток всё свободное время. Но стрельб ведь не было еще!

- Так сам, небось, за орудие встал, - хмыкнул Патлаков.

- А щит кто держит? – не согласился Игнат. – Артефакт?

- Нет, артефакт бережёт. Вручную работает, - вздохнул Тимофей. – Многостаночник хренов. Гений, но без головы! Что делаем?

- Заходим наперерез, чтобы на берег не сдриснули, - доложил Кузнецов. - «Надежда» и «Афанасий» с эскортом прикрывают тихоходов, мы режем этих, раз уж ввязались. На подходе надо будет опасаться башен. Кстати, флаги на них марокканские.

- А на кораблях?

- Черные, - ответил Патлаков. – С костями. Клиентов пугали.

Тимофей усмехнулся:

- Вот ничего не меняется! Иван Степанович, я считаю, что раз пираты бегут на марокканскую базу, значит, она захвачена бандитами. Наш долг освободить территорию финикийских партнёров. Заодно учебные стрельбы проведём. Только надо так подвести «Тимофея», чтобы они первые начали. Хоть раз стрельнут, и я башни магией накрою. А потом устроим учения в условиях, приближенных к боевым. Чтоб и джиннам жарко стало!

[1] «бака» - дурак, «гайдзин» - иностранец. В целом – хитрый и мерзкий западный человек, который не только в очередной раз обманул простодушного и честного японца, но еще и устроил какую-нибудь провокацию, в которой этого самого японца и обвинят. Нанкин, отряд 731 и тому подобное.

[2] В нашем мире это имя носил человек, больше известный как «Собачий сёгун». Очень поучительная история жизни получилась. Грустная, разумеется.

[3] Кайгун тайса – примерно капитан первого ранга. Тэнно – император. Они – злые духи. (япон)

[4] Хрен им, а не Курилы!

[5] meine kleine freundin – моя маленькая подруга. Наёмники издеваются над японцем, пользуясь тем, что он не знает франкского

[6] У вас продаётся славянский шкаф? (франк)

[7] Шкаф продан, могу предложить никелированную кровать с тумбочкой (франк)

[8] Восточно-Китайское море

[9] В русский флот они попали от голландцев, а само слова «миля» - это наследие Рима. Но Тимофея часто били по голове, иногда прикладом. Имеет право заблуждаться.

[10] Авторы в курсе, что в морском деле половина этих названий не существует. Просто Тимофей троллит моряков со скуки и от тоски. Но поскольку умный, делает это про себя.

[11] Овамбо – народность, относящаяся к группе банту