Болотный край

Пролог/Глава 1

ПРОЛОГ

- Ты только посмотри вон на тех девчонок!

Услышав напарника, я перевёл взгляд в указанную сторону. Там из большого и дорогого туристического автобуса вышли четыре девушки. Вся четвёрка была как на подбор модельной внешности и в одежде, которая подчёркивала их внешние данные. Две очень светлых блондинки, одна брюнетка и шатенка. Возраст у незнакомок был в пределах двадцати лет.

- Красивые, - согласился я с Жорой.

- Небось, тоже поглазеть на Сияние прикатили.

- Эти вряд ли, - после секундной паузы отрицательно покачал я головой.

- А куда же? Проездом? – хмыкнул напарник.

- Они выглядят, как куклы или модели, - пояснил я свою мысль. – Может, группа подтанцовки какая... Или рекламная команда. Прикатили сюда снимать клип, рекламу ту же на фоне нашей аномалии. Программу для телеканала.

- А может кино? Для взрослых, - подвигал бровями собеседник и хохотнул. – Я таких кукол, как ты их назвал, в порнушке видел. Их там полно.

- В наше время всё возможно, - пожал я плечами. – Век денег, век рубки бабла в любом виде, в огромном количестве и любым способом.

- Блин, Жека, ты как старик заговорил.

Тут нас прервали. Из магазина вышла дородная тётка с пластиковым планшетом, под скобой которого были закреплены несколько листов-распечаток с печатями и подписями в нижней части.

- Держите, директор расписалась, - она протянула мне планшетку.

Я бегло глянул, пролистал и кивнул:

- Всё норм. Что в следующий раз привозить, директриса сказала?

- Да то же, что и сейчас. Только грудинки побольше, её у нас хорошо разбирают.

Распрощавшись с тёткой, мы с Жорой покатили дальше по магазинам развозить наш товар. Он мне приходился дальним родственником. Вместе мы работали в малом бизнесе, который создал с нуля наш с ним дядька. Мне он приходится двоюродным. Дядя Коля держал большую свиноферму и птичник, где трудились его родственники и несколько хорошо знакомых земляков. У него были контракты на поставку мяса и субпродуктов с яйцами. По точкам развозили продукцию я и Жорка, работая за водителя, грузчика, экспедитора и так далее. Дополнительно вкалывали на ферме. Свободного времени было мало, зато в противовес имелись деньги. Дядя Коля с зарплатами не обижал, хотя и заставлял отрабатывать каждый рубль. Лично я уже почти накопил на подержанную «бэху». Ещё пара месяцев и можно будет начать кататься по рынкам в поисках подходящего варианта. С моими способностями я смогу сделать из бэушной машины такую классную вещь, что мне все обзавидуются. А кататься она будет до Второго Пришествия. О способностях позже расскажу.

Кстати, они, Сияние и приезд автобуса с девушками взаимосвязаны. В нашем краю уже почти два месяца как творится непонятная чертовщина. Ночами небо полыхает разными цветами так, что становится всё видно почти как днём. При этом блокируются все радиочастоты. Ни простенький радиоприёмник, ни радиостанция, ни мобильные телефоны, ни телеприставки, работающие от спутника или цифрового сигнала, не действуют. Или белый шум, или страшно противный звенящий звук, от которого через несколько минут начинает сводить зубы.

Количество смертей увеличилось в несколько раз. Причём умирают все категории: дети, молодые, взрослые в самом расцвете и пожилые. Объединяет их наличие какой-нибудь тяжёлой либо хронической болезни, инвалидности или опасной травмы. Едва одно с другим связали, как из района люди стали уезжать тысячами. Ну, какому диабетику хочется рисковать и не проснуться утром после очередного Сияния? Или язвеннику?

Вместо уехавших в город – наш районный центр – принялись слетаться как пчёлы на мёд всяческие личности, желающие сделать, как среди них говорится, хайп. Кто-то умирал, но остальных это не просто не пугало, а наоборот, притягивало. Попытка государства закрыть территорию и начать принудительную эвакуацию привела к самому настоящему бунту. Тысячи людей оказались на улицах с камнями, железными трубами, бутылками с бензином и даже огнестрельным оружием. К счастью, до столкновения не дошло. Мэр в нашем городе оказалась женщиной очень умной и пользовалась уважением у населения. Она сумела дозвониться до губернатора и представителя президента, заставив их отменить приказ об эвакуации. А потом вышла к бушующей толпе, сумев утихомирить и её.

К слову сказать, массовое выступление с оружием – это не какая-то там сплоченность населения города и района. Нет, всё это ещё одна причина - последствие от Сияния. Агрессия выросла в несколько раз. Количество смертей от «бытовухи» побило все рекорды. Со времён революции и Великой Отечественной не было столько проломленных голов, перерезанных глоток и вспоротых животов. Появление россгвардейских грузовиков и автобусов лишь переключило злых людей на новую цель, ту, которую испокон веков в стране не любят – прислужников власти. Лишь на каком-то периоде существования СССР властям удалось построить правильный образ сотрудника МВД. Да и то немалую роль в этом сыграло то, что государство привлекало к работе с милицией огромное количество простых людей. Самое явное – дружинники. Тут уже сыграла примитивная психология: если я такой хороший с ними, то и они неплохие. Плюс, количество милиционеров тоже помогло. Не в том плане, что за каждым гражданином ходил угрюмый мент с дубинкой. Нет, всё проще. Неловко, стыдно, а иногда и опасно ругать милицию, когда сын, брат или муж… да хотя бы сосед, либо друг семьи носит красные петлицы и фуражки с красными околышами. Впрочем, что-то меня в мыслях куда-то не туда занесло.

Были и плюсы от Сияния. Да ещё какие! Именно они очень быстро привлекли внимание тех тысяч туристов и прочих гостей нашего города. Дело в получении сверхспособностей. Сейчас среди двадцати пяти тысяч жителей города известны четырнадцать человек, кто словно сошёл со страниц комиксов про супергероев. Пара человек научилась создавать огненные шары, один замораживал воду вокруг себя. Ещё один парень на короткое время приобретал бестелесность и проходил сквозь железобетонные стены. Молодая девчонка, увлекающаяся рисованием, получила способность оживлять свои рисунки. Ненадолго, буквально на минуту-две. Я видел на городском сайте, как с альбомных страниц сходили как реальные животные вроде зайчиков и белочек, так и фэнтезийные, такие как единороги и драконы. Правда, размером они были не больше двух ладоней.

Лично я уверен, что сверхов в городе куда больше, как бы не на порядок. Не полтора десятка, а полторы сотни! Откуда такие мысли? Так я сам сверх! Только никому про это не рассказываю. Точно так же, скорее всего, поступают и другие носители даров Сияния. В нашей стране ещё со времён советской власти не принято рассказывать о своих успехах, какими бы они ни были, если ими может заинтересоваться государство.

Что же до моего дара, то погрузившись в себя, я начинал ощущать что-то, что назвал духовными искрами. Нечто неосязаемое, управляемое моей волей. Искры я мог вкладывать в любой предмет, наделяя тот особыми свойствами или восстанавливая его целостность. Например, у меня в квартире на кухне все ножи настолько острые, что «жилетовская» бритва – сибирский валенок. А ещё они настолько прочные, что их не сломать и не согнуть. Есть стеклянная кружка, от которой отскочила восьмикилограммовая кувалда, как от наковальни. На инструменте осталась царапина, а на кружке только несколько пылинок, упавших со стального била.

Разобравшись в своём даре, я загорелся желанием купить битую дорогую тачку и восстановить ту с помощью духовных искр. Потребуется их много, как и времени. Небольшая проверка на сломанном мотоблоке в свинарнике показала, что придётся поработать с месяц, если достанется машина в состоянии, когда сама она не может передвигаться.

Ещё стоить отметить, что искры не только самостоятельно восстанавливаются в течение суток, но я могу их забирать у других в момент их смерти. Это я узнал десять дней назад, когда поучаствовал в забое свиней. Искры сами потекли ко мне, когда свиньи отдали своему свинячьему богу души. И не только от Пятачка, которого зарезал я, но и от другого, который находился в нескольких шагах от меня, заколотый мясником. Ещё куры «делятся» ими, но выход с них мизерный. Образно говоря, если от свиньи я получаю горсть, то с птицы щепоть. Ещё, как я предполагаю, чужие искры - не настоящие духовные искры, как у меня, а трансформировавшаяся в них некая энергия. Может быть, даже пресловутая душа или её аналог!

Наверное, каждый из приехавших туристов в душе мечтает получить нечто подобное. Вероятно, кто-то даже и получил, просто боится или стесняется – мало ли что за способность досталась – признаться. Но! Назад таким теперь хода нет. Сверхспособность действует на территории городка и примерно в пятнадцати километрах от его границ. Об этом даже в телевизионной программе упомянули недели две с половиной назад.

А с другой стороны, если Сияние не пропадёт и народ акклиматизируется к его воздействию, вызывающему агрессию или обзаведётся железными нервами и научится держать свои чувства в ежовых рукавицах, то наш небольшой городок разрастётся на порядок, догнав или обогнав областной центр. И станет первым городом со сверхжителями, с суперлюдьми. Настоящий реальный аналог Готема или марвеловского Нью-Йорка.

Остаток дня мы с Жорой провели в разъездах по магазинам, чисткой машины. После чего разъехались по домам. Напарник на «газели» укатил к себе, а я на загородном «пазике». Вечер провёл за компьютером, уничтожая вражеские танки и теряя свои. Игра оказалась отличным тренажёром для сброса негатива. К тому моменту, когда отправился на боковую, в моей душе царили спокойствие и усталость.

Проснулся от звона. Сначала подумал, что мне в окно засветили кирпичом и звенят осколки стекла на плитке в кухне. Потом, когда сон полностью ушёл из тела, почувствовал странную вибрацию. Не хочу показаться любителем красивых и пафосных фраз, но почему-то в голове зародилась мысль, что это дрожит сам мир вокруг меня. Будто окружающее пространство несётся куда-то по невидимым рельсам, а мы – что твоя посуда на столике в вагоне – подскакиваем и трясёмся на неровных путях и железнодорожных стыках.

А затем полыхнуло снаружи так, что яркий свет пробился сквозь плотные толстые шторы. Сияние полыхает, конечно, но не настолько мощно. После того, как я сменил старые тонкие сатиновые шторочки на тяжёлые и дорогие, практически портьеры, в комнате у меня в ночную пору наступала кромешная мгла. Дополнительно к шторе поменял гардину, купив широкую потолочную и длинную, от стены до стены. А тут свет с улицы пробивается даже через толстенную ткань.

- Что за хрень? – пробормотал я.

Встав с кровати, я подошёл к окну, сдвинул край шторы… И обомлел.

От Сияния на улице было светлее, чем днём от солнца. И какого Сияния! Разноцветные ослепительные всполохи закрыли собой всё небо. Если немного добавить фантазии, то всё выглядело, как гигантский фейерверк, чьи создатели решили собрать все рекорды, номинации и зрительские восторги. Вот только звука не было: "ракеты" рвались бесшумно.

Вспышки Сияния так заворожили, что я замер у окна, наблюдая за иллюминацией. Краем внимания отметил, что на улице стали появляться люди. Очень многие выходили из квартир, чтобы полюбоваться на необычное природное явление. Почти все держали в руках телефоны, фотоаппараты или видеокамеры, снимая на память или для, например, выкладки в инсте. В тот момент, когда я решил присоединиться к ним, всё исчезло.

Вообще всё.

ГЛАВА 1

Пришёл в себя от холода и жуткой боли, выворачивающей всё тело. Обычно так болят мышцы в затёкшей от неудобного положения ноге или руке. Но сейчас, казалось, отлежал себе всё, что только можно и нельзя. Холод только усугублял состояние.

Прошло несколько минут, когда я достаточно пришёл в себя и переключился от внутренних ощущений на окружающий мир.

- Ну, ни хрена ж себе! - это были мои первые слова, которые я произнёс, когда поднялся на ноги. Неведомым образом я оказался среди камней и воды. Кто и как перенёс меня из квартиры сюда? Всё это точно не сон, не галлюцинации. Слишком яркие и сочные картинки, холод и боль в мышцах.

Вокруг меня раскинулась огромная территория, заваленная камнями всевозможных размеров и покрытая стоячей водой. Большая часть пространства между камнями затянута травой, мхом и мелкими кустиками. В воздухе висит густой туман, из-за которого видимость не превышала четырёхсот метров.

Я находился на огромном скальном обломке, покрытым лишайниками и мхом. Из одежды только трусы и серебряная цепочка с крестиком.

- Долбаное Сияние! Из-за него всё, - со злостью сказал я, вспомнив события, которые предшествовали моему попаданию в это место. – И как же мне теперь выбираться отсюда? И вообще… ГДЕ Я?!

Последние слова я громко выкрикнул.

Потоптавшись на камне, осмотревшись ещё раз, я нашёл удобное место для спуска и полез вниз. В целом место напоминало каменное болото в Карелии. Тут только деревьев не наблюдалось, но вполне может быть, что их скрывал туман. Там я не был, но видел пейзажи в интернете и по телевизору.

Сверху я присмотрел маршрут, по которому можно пройти мимо воды и крупных каменных нагромождений. Вот только стоило мне наступить на траву, как почувствовал, что та заметно подо мной прогнулась. Будто оказался на батуте.

«Твою ж… неужели – болото?!» - напугала меня мысль. Страшилок про топи я наслушался ещё с детства. Тогда боялся даже глубокого ила у берегов пруда или речки. С годами детские страхи ушли, и вот сейчас они вернулись опять.

Отшатнувшись назад, я облизал губы и закрутил головой по сторонам в поисках безопасного пути. Камни, которые торчали из воды и мха с травой вроде как намекали, что утонуть тут невозможно – нет той грязи, которая засасывает. Должно быть каменистое дно. Да и ухватиться всегда можно за ближайший булыжник. Вот только для старых страхов подсознания разумные доводы были успокоительным на грани фола.

Мне понадобилось полчаса, чтобы успокоиться и начать трезво мыслить. Немалое подспорье в этом оказал холод, от которого сводило ноги. Я уже перестал чувствовать пальцы на них и несколько раз брался их растирать. По ощущениям температура воздуха не превышала восьми-десяти градусов. Для человека в обуви, штанах и хотя бы тонкой курточке-ветровке поверх рубашки или футболки вполне терпимая. Но в трусах я себя чувствовал, как выброшенным на Крещенский мороз.

- Зато змей здесь нет. Не должны эти гады при таком холоде ползать, - нашёл я как бы, не единственный плюс в окружающей температуре.

Когда я пошёл вперёд, то старался двигаться по камням или по травяному и моховому ковру рядом с ними. Такая тактика оказалась правильной. Несколько раз нога проваливалась, заставляя сердце замирать от страха и неожиданности. Один раз ухнул в воду по грудь и едва успел ухватить за ближайший камень, буквально вбив пальцы в большую трещину на нём, ободрав кожу. А если бы не успел, мог и утонуть – дна под ногами не почувствовал. Показалось, что там вообще бездна. Выбравшись, я минут десять сидел на валуне, который, возможно, спас мне жизнь, и переводил дыхание. Всей душой хотел выйти из этого проклятого места или хотя бы найти крепкую длинную палку, чтобы прощупывать перед собой дорогу. Но удача явно позабыла про меня. Палке просто неоткуда было взяться, так как за пару часов пути я не увидел ни единого дерева, даже следов. Словно здесь не растёт ничего выше чахлых кустиков. Эти дальние родственники деревьев в основном стелились понизу, не поднимаясь выше моего колена.

Туман продолжал закрывать всё то, что находилось вдалеке. После получаса пути, испугавшись, что начну ходить кругами, придумал особую тактику передвижения: выбирал два приметных камня, расположенных на одной прямой, и шёл к ближайшему, после чего примечал третий камень, находившийся на этой же прямой и двигался ко второму, где опять подбирал ориентир. Надеюсь, что подобный способ перемещения в пространстве на своих двоих без компаса и солнца не позволит закрутиться.

Через несколько часов в пути показалось, что вокруг резко потеплело и посветлело. Теперь я видел вдвое дальше, чем в момент пробуждения. Вот только особой пользы в этом не нашёл: впереди всё также лежала вода, камни, а на них лишайники и мох с травой. Вдобавок пробудилось чувство голода, которое утолить было нечем. По пути я иногда встречал разнообразные ягоды, но все незнакомые и потому опасался их есть. Впрочем, если не выберусь из этого мрачного водно-каменного царства, то завтра голод победит чувство самосохранения. Вон жажда уже взяла своё. Если вначале пути я опасался пить сырую стоячую воду, то спустя несколько часов уже припал губами к ладоням, которыми черпал водицу из-под ног. И пока никаких подозрительных позывов не было, только булькало в животе с каждым километром всё громче, из-за моих попыток водой заглушить усиливающийся голод.

Кстати, про свой дар я вспомнил не сразу. А потом попытался как-то использовать искры. Что только ни делал: мысленно хотел их превратить в компас, усилить тело, насытиться ими. Всё без толку. Искры даже не исчезали, что косвенно дало бы понять, что я на правильном пути и нужно либо увеличить усилия, либо изменить способ, которым я пытаюсь задействовать дар.

Спустя примерно шесть часов, если верить внутреннему чувству времени, я решил сделать привал и отдохнуть. Напившись воды, я забрался на огромную скальную плиту, размером с грузовую фуру. С одной стороны камень был косо срезан и изобиловал крупными трещинами. Это позволило без большой траты сил и риска подняться наверх и посмотреть на окружающий мир с высоты в несколько метров. Увы, но картина не изменилась.

- Тьфу, - плюнул я вниз и сел на пятую точку, наплевав на то, что холодный камень противопоказан в качестве стула, особенно мужчинам. – Хочу домой. На хрен эти искры, на хрен этот дар. Пользы никакой, только загнусь зазря. Хоть бы камень согреть, так ведь х…

И в этот момент ощутил, как несколько искр перетекли по руке в камень, в то место, которого касался ладонью, заметно нагрев его. Получилось это непроизвольно, инстинктивно. Самостоятельная попытка повторить опыт не увенчалась успехом. Камень, точнее часть его, в который ушли искры, держал тепло долго. Когда я с неохотой пошёл дальше, то он всё ещё радовал теплотой.

Может, глупо поступил, нужно было оставаться и пользоваться, греться, пока камень не остыл бы. Но не захотелось терять время пока светло. Надеялся выйти до темноты к… Да хоть к чему угодно, лишь бы сменить обстановку, а то вода с камнями и мох надоели уже до чёртиков.

Я недалеко ушёл от тёплого камня. Может, пару километров прошёл, когда ощутил дуновение лёгкого ветерка. А вместе с ним уловил запах дыма. Очень, знаете ли, специфичного дыма. Такой запах издаёт при горении всевозможная «химия» на Земле, продукция мира двадцать первого века: изоляция, автомобильная резина, пластик и им подобное.

В первый раз я ошибся с направлением и ушёл далеко в сторону. Только со второй попытки сумел определить правильный путь. Оказалось, что источник дыма находился правее той дороги, которой я придерживался с самого начала. Наверное, если бы не порыв ветра, то запросто мог пройти мимо. Через час гарь стала ощущаться очень сильно. Наверное, разойдись туман, то смог бы рассмотреть дым.

Внезапно до моих ушей донеслись звуки, похожие на человеческие голоса. Резко остановившись, я закрутил головой по сторонам, пытаясь определиться направлением, откуда они донеслись. Как назло, голоса, если это были голоса, а не звуки природы, которые я перепутал из-за своего не самого лучшего состояния, стихли. Я простоял долгих пять минут, когда вновь их услышал. На этот раз у меня всё получилось. Люди шли слева и шли явно на запах дыма.

- Эй! – не удержавшись, крикнул я. – Кто там? Помогите!

Голоса смолкли.

Не став дожидаться, когда мне ответят, я заторопился навстречу неизвестным. Когда прошёл несколько сотен метров, то услышал чёткое:

- Кто кричал? Покажись? Ты где? Ты откуда?

Кричали минимум двое мужчин.

- Тут я! К вам иду! – заорал я и непроизвольно, словно меня могли увидеть помахал руками над головой.

Буквально через пять минут в тумане увидел движение, а потом там появилась небольшая группа людей. Всего шестеро, две женщины. Причём меня смутила одна из них, которая была в юбке и футболке. Такая одежда точно не предназначена для карельских болот. Правда, меня уже стали посещать мысли, что я нахожусь где угодно, но только не в Карелии.

- Видим тебя! Давай сюда! – крикнул один из мужчин и поднял над головой руку. – Видишь?

- Вижу, вижу! – откликнулся в ответ и заторопился к ним.

Незнакомцы также не стали дожидаться меня на одном месте и зашагали навстречу. Между нами было метров триста, может, чуть-чуть больше. Крупные камни отсутствовали. Вообще, я впервые за время блужданий оказался на таком ровном участке, где из травы едва-едва выглядывали верхушки небольших камней. Все они были покрыты мхом и лишайниками.

Три, максимум, четыре минуты и состоится встречи с людьми, которой я ждал с момента пробуждения. Возможно, они прояснят ситуацию и расскажут, куда меня занесло.

Вдруг я ощутил под ногами лёгкую дрожь. Будто сильная волна толкнула снизу толстый травяной ковёр, по которому шёл. Я похожее ощущал на Оке на большом надувном матрасе, когда мимо по реке проносились моторные лодки, разгоняя во все стороны волны. Замерев, я посмотрел под ноги, а потом машинально шагнул к ближайшему камню, чья макушка с трудом проглядывалась сквозь растительность.

- А-а-а!!!

Страшный крик заставил меня резко поднять голову и взглянуть в сторону незнакомцев. В этот самый миг их не стало – ухнули в бездну под ногами, что внезапно раскрылась под ними. Вот только что были люди, а теперь там пусто. С моего места даже толком не рассмотреть, что там – появилось водяное «окно» или растительность уже сошлась, превратившись обратно в ковёр.

Сердце застучало с такой силой, что у меня через несколько секунд появились чёрные точки перед глазами, а следом участилось дыхание, как после быстрой пробежки без разминки. Плюнув на камень, к которому хотел подойти, я развернулся и медленно пошёл назад, стараясь наступать на свои старые следы.

Оказавшись рядом с крупными камнями, я опустился на один из них и расслабился. Следующее, что я сделал – поднёс пальцами крестик к губам, поцеловал его и, глядя на распятого Христа, зашептал те молитвы, что знал. Вернее, обрывки молитв, оставшиеся в памяти со времён детства, когда бабушка иногда по воскресеньям и по большим церковным праздникам брала меня с собой в храм. Религией я не проникся, тем более что отец был стопроцентным атеистом, а мать церковь посещала редко. И дома она, в отличие от бабушки, не молилась. Но сейчас что-то толкнуло в душе, заставив взяться за крест и вспомнить молитвы. Вот как тут не вспомнить слова «на войне атеистов не бывает»? Пусть здесь не война, но Смерть прошла совсем рядом, даже глянула косо в мою сторону. Но всё же решила дать мне ещё один шанс.

Не знаю, что стало причиной гибели той группы. Может, травяной ковёр не выдержал такого количества народа и лопнул. А может там огромное озеро, в котором живёт своя Несси, и она среагировала на шум над головой, напав на людей.

Странная местность в очередной раз неприятно удивила и заставила задуматься о том, куда меня занесло. Почему среди такого количества камней возможна настолько страшная трясина. Создаётся ощущение, что под ногами глубокое болото, в которое великан натыкал соответствующего себе размера зубочистки и щепки – все эти камни – и их крошечная часть торчит из воды и водной травы.

Переведя дух, я вернулся назад на старый маршрут. Спустя час оказался у источника дыма. Шёл так долго, так как сторожился и бежал назад к камням при каждом колыхании поверхности под ногами.

Оказалось, что горела машина – микрофургон «газель». Она валялась на левом боку на камнях и успела сильно обгореть. Вокруг неё выгорело небольшое пятно травы. К моменту моего появления от машины остался только кузов, покрытый белесым пеплом от сгоревшей краски. Чуть дымились остатки резины на дисках. Одна задняя дверь при ударе изогнулась и рядом с петлями появилась широкая щель. Оттуда тянулась к небу густая струйка чёрного дыма. Видимо, его я и почувствовал издалека.

Подходил я к машине крадучись и, стараясь наступать на камни или держаться рядом с ними. Боялся, что «газелька» и огонь серьёзно повредили травяной слой.

В кабине оказалось пусто. В смысле, тела водителя не было. И не понять был ли там кто на момент аварии – огонь уничтожил все следы. Было желание оторвать какую-нибудь железку от кузова, но не смог из-за того, что машина всё ещё была раскалена. Ну, не горстями же плескать воду? Тем более, рядом с находкой дышать было тяжело. Носоглотку немилосердно драло едким химическим дымом. Повздыхав и обойдя «газель» несколько раз, я двинулся дальше.

Больше на моём пути не попадались ни люди, ни какие-либо находки. Куда ни кинь взгляд, там везде осточертевшие камни, вода, трава и туман. Голод усилился и уже не реагировал на попытки обмануть его водой. Появилась «голодная» слюна, которая текла чуть ли не ручьём. Живот напоминал о себе спазмами, требуя хоть корочку хлеба. Я всё чаще засматривался на ягоды, попадающиеся на моём пути. Стал чаще делать остановки и увеличивал время привала, чтобы восстановить силы, уходившие всё быстрее. Когда туман стал сгущаться, и стало понемногу темнеть, меня начал вновь донимать холод. Из-за этого, когда на моём пути попалось подходящее место для ночлега, я не стал искушать судьбу и остановился до утра.

Приютил меня огромный камень с глубокой трещиной, широкой внизу и узкой в верхней части. Получилась пещерка или грот глубиной около двух метров и высотой почти в три. Чтобы на голову ничего не упало и не натекло, я потратил час на то, чтобы нарвать травы и набрать небольших камней. Ими я заложил часть трещины, для чего пришлось забираться на макушку скалы. Сначала затолкал в трещину булыжники покрупнее, поставив их враспор, чтобы те не свалились на голову, когда буду спать. Мелкие щели забил пучками и жгутами из травы, а затем придавил их камнями поменьше. Была бы глина, то обязательно не поленился и замазал всё ею сверху. Впрочем, получилось и так с виду добротно.

- А теперь - елочка гори, - этими словами я начал попытки применить духовные искры для нагрева одной стены грота. Несколько раз искры исчезали, выходя из меня и развеиваясь в воздухе без какой-либо пользы. Такое у меня иногда получалось и дома, до того, пока научился быстро и без проблем укреплять вещи и точить ножи. Получилось поймать нужное состояние попытки с десятой. Сразу же, пока тело ещё помнит, что и как, я истратил ещё две искры, чтобы нагреть как можно больше поверхности скалы. Тепла после этого было достаточно. Градусов сорок пять или около того. Жары особой не стало, но теперь, привалившись спиной к тёплой стене, я перестал мёрзнуть.

Минусом в таком способе согреться было ухудшившееся самочувствие. Голод и жажда усилились, заныло уставшее и замёрзшее тело, заболели все шишки, ссадины, ушибы и царапины, которые я заработал за день путешествия по каменному болоту. К голоду добавилась тянущая тошнота. Такое состояние у меня иногда появлялось после тренировок в спортзале, когда я брал лишку. Из-за всего этого появились мысли, что не стоило тратить искры, хватило бы и одной. Ну, двух максимум.

Стемнело быстро. Вместе с темнотой пришла сырость и холод. Туман собирался на камнях, накапливался, а потом сливался тонкой струйкой. Пара таких ручейков появилась и в моей пещере. К счастью, оба в стороне от меня. Возможно, не устрой я «крышу» из камней и травы, то их было бы больше.

Под журчание и тихое капание воды даже умудрился заснуть несмотря на все неприятные ощущения. Проснулся от холода и завывающего ветра, который порывами залетал в моё убежище. Вместе с ним на меня падала водяная пыль и… редкая снежная крупа.

- Тц-ц, - застучал я зубами и обхватил себя руками в попытке сохранить тепло. – Тут, блин, осень, что ли? А по траве так и не скажешь. Да и ягоды ещё были.

Ворочаясь, подставляя тёплой стене то один бок, то другой, то прижимаясь к ней спиной, мысленно похвалил себя за то, что не стал экономить духовные искры. В своём текущем состоянии я бы не смог применить свой Дар. Уже попробовал, когда в укрытие залетела немаленькая порция ледяных крупинок, от которых голой коже сильно досталось.

Рассвета я ждал, как нерадивый ученик звонка с урока при виде того, как палец учителя подбирается в журнале к строчке с его именем.

Метель прекратилась сразу же, как только рассвело. Но ещё два часа меня донимал холод и вода, стекающая по скале в моё убежище. За ночь снежной крупы насыпало достаточно, чтобы при таянии вода от неё нашла путь сквозь мою примитивную крышу. Как только немного потеплело, я незаметно для себя выключился.

Проснулся в разбитом состоянии. Вчера, когда пришёл в себя в этом странном месте, ощущал себя плохо, но терпимо. Сейчас же… Да что тут говорить! Меня даже посетили мысли остаться здесь у тёплой каменой стены и дождаться смерти. В этот раз они пришли на секунду и быстро испарились. Вот только если я сегодня не получу помощь или хотя бы не отыщу еды, то завтра я уже не встану на ноги. По странному наитию проверил свои искры и почти не удивился, когда не нашёл ни одной. Видать, их наличие определяется состоянием организма ко всему прочему. Будучи едва ли не при смерти он пустил все ресурсы на своё поддержание, забрав себе всю энергию.

Мне стоило огромных усилий отлепиться от тёплой стены, выползти наружу и встать на ноги. Пошатнулся, в глазах всё поплыло, но смог устоять, хоть и пришлось опереться о скалу, давшую этой ночью мне пристанище. Через несколько минут слабость и головокружение ушли. Почувствовав прилив сил, я стал осматриваться.

Судя по прозрачности тумана, освещённости и температуре время уже за полдень. Сужу по вчерашнему дню. Утром и вечером в этом месте холодно и видимость не дальше полукилометра.

Напившись воды из лужи, я неторопливо пошагал в прежнем направлении, которое выбрал ещё вчера. Даром что на память не жаловался никогда и запомнил ориентиры, по которым двигался днём ранее. Конечно, такое перемещение далеко не как по стрелке компаса идти. Но хоть что-то.

Усталость и измученное тело мешали поддерживать прежний темп. Зато сегодня голод почти не донимал. Так, тянуло слегка в желудке. Но и только. Организм понял, что кормить его не будут, и перестал донимать сигналами, решил поберечь энергию. Тут ещё как специально пропали ягоды, которых вчера на пути встречалось предостаточно. А ведь я уже созрел для того, чтобы рискнуть отправить их в рот, наплевав на возможные последствия.

Глава 2

ГЛАВА 2

Внимание моё привлёк странный блеск далеко впереди. Словно хулиган решил мне пустить солнечного «зайчика» в глаза. Туман оказался не помехой для него. Заинтересовавшись, я изменил маршрут и пошагал в ту сторону. Даже если это окажется лужей, от которой солнечные лучи отражаются – пускай. Куда хуже, если из-за лени и усталости пропущу нечто важное. Вдруг там кто-то из людей подаёт мне знаки? Человек мог попасть в ловушку, в яму провалиться и там застрять так, что только голова и руки на поверхности оказались. Или…

Или автомобильное зеркало вместе с автомобилем, почти полностью утопшим. Над травяным ковром торчала лишь часть кабины и внушительное зеркало на кронштейне из двух толстых металлических прутьев.

Машина, вроде бы старенький «зилок», которых ещё полно встречается на российских дорогах, держалась крепко и тонуть под моим весом не собиралась. Это позволило мне забраться на кабину, очистить её от травяного мусора и заглянуть внутрь. Через секунду отшатнулся назад, увидев за стеклом бледное человеческое лицо с огромной раной на лбу.

- Вот же блин горелый, - прошептал я под бешеный стук сердца в груди. Когда немного успокоился и перестали дрожать руки, я решил рассмотреть утопленника поподробнее и попытаться забраться внутрь кабины.

Судя по всему, водитель не успел среагировать на падение в яму с водой и сильно разбил себе лицо. Скорее всего, он захлебнулся так и не приходя в сознание. А мог быть и в сознании, просто от удара потерялся, «поплыл» и не смог найти выход. В итоге нахлебался воды и погиб. Или замерз, медленно сходя с ума и смотря сквозь стекло на близкую свободу, разбить которое у него не осталось сил. Представив то, что могло происходить в этой кабине день назад, меня всего передёрнуло, а на коже выступили неприятные мурашки.

- Ты, Женёк, ещё легко отделался. Живой, сравнительно здоровый и нигде не заперт, - пробормотал я.

С кабиной я решил разобраться потом, после осмотра кузова. Если там будет пусто или не смогу попасть в него, то отыщу камень и расколошмачу боковое окно. Даже если там ничего не будет полезного для меня – в первую очередь еда, то хотя бы коврики достану и попробую сделать из них себе тапки. А то все ступни в жутких царапинах и ссадинах. Скоро ходить не смогу.

Над поверхностью торчал небольшой уголок «зиловской» будки. Понять по нему, что там было невозможно. Когда счистил слой травы вокруг и рассмотрел кунг сквозь чистую воду, то не смог сдержать крик радости. Особенные дверки на бортах кузова сообщали, что на моём пути попался продуктовый автомобиль. Возможно тот, что развозит хлебобулочную продукцию по магазинам от хлебозавода. Если там лежит хоть чёрствая булка, то я спасён! Вода современному хлебу почти не опасна благодаря герметичной упаковке.

Я залез в ледяную воду, встав ногами на петли одной створки. Левой рукой ухватился за ещё одну петлю, после чего глубоко вдохнул и погрузился с головой, чтобы дотянуться до запора. Открыть его мне удалось только с третьей попытки. Потом не сразу удалось поднять люк в воде. Вот чего бы грузовику не упасть ровно на борт, а? Как бы это облегчило мне работу. Не пришлось бы изображать помесь водолаза и подводного акробата.

Но всё рано или поздно заканчивается. Закончились и мои мытарства в попытках добраться до содержимого «зиловского» кунга. Машина оказалась забита лотками с хлебом. Пара батонов выплыла наружу, стоило полностью откинуть люк-дверцу. Схватив их, я выбросил хлеб из воды на твёрдую поверхность и выбрался следом.

Как оказалось, мысли насчёт герметичной упаковки были ошибочными. Батоны на заводе расфасовали в пакеты с логотипом компании и зажали «хохолок» кусочком проволоки в пластике. Этого оказалось недостаточно, чтобы не пустить воду. Или пакет оказался дырявым. Как бы там ни было, но хлеб размок, превратившись в тюрю.

И какая же вкусная эта тюря была! Я зубами разорвал полиэтилен, так как замёрзшие пальцы не могли поддеть проволочку и разогнуть. Затем зачерпнул горсть мокрого хлеба и отправил в рот, проглотил, не разжёвывая, и зачерпнул ещё. По консистенции хлеб был вроде жидкой манной каши, его можно было чуть ли не пить.

Даже не заметил, как умял целый батон. Его мне показалось мало, организм требовал ещё, ещё и ещё. Решив, что всего сутки с небольшим голодовки с последующей объедаловкой не должны сказаться на здоровье, взялся за второй хлебный пакет. Он закончился почти так же быстро, как и предыдущий. Будь под рукой ещё добавка, то съел бы и её. А так решил перевести дух и дать уже съеденному перевариться.

При виде еды я даже забыл про труп. А ведь и хлеб, и мертвец в одной и той же воде плавали. Подумав об этом я… ничего не ощутил. Никакой тошноты и позывов очистить желудок. Только небольшой внутренний дискомфорт. И всё.

Уже через полчаса я ощутил, как недомогание и слабость пропали, появились силы и желание жить. Отойдя подальше от машины, я напился воды и вернулся назад. Следующий час я был занят тем, что доставал из кабины мёртвого водителя, а потом хоронил его. Из-за специфики места с копкой могилы были определённые трудности. Всё что смог, это отволочь тело подальше, положить на большой плоский камень и обложить камнями поменьше вперемешку с травой. Животных я тут не видел, поэтому никто мёртвое тело не тронет. Когда вытаскивал тело, то появились мысли раздеть то, высушить одежду и надеть. Но следом откуда-то из глубин подсознания поднялось отвращение к подобному и чуть ли не животный страх. Вдруг показалось, что стоить взять вещи мертвеца именно с тела, то они навлекут на меня беду, приведут к встрече со своим бывшим владельцем.

"Наверное, я ещё не сильно намёрзся и не смирился со своей участью попаданца, раз так думаю", - невесело подумал я, когда положил последний камень на могилу человека, чей груз меня спас.

После похорон я устроил себе короткую передышку и вновь полез в холодную воду за хлебом. Вторая попытка была на порядок успешнее. Я отдохнул, был полон сил, энергии и желания очистить грузовик до последней крошки.

Вытащив несколько десятков упаковок с белым и чёрным хлебом, а также булочками, я устроил себе второй перекус. В этот раз ел сдобу, до которой вода не добралась. Две крупные мягкие булочки находились в запаянном герметичном пакете и потому сохранились в первозданном виде.

Еда не только дала мне силы и заставила вновь смотреть в будущее с оптимизмом, но и подтолкнула организм создать несколько искр. Их я потратил на согревание двух деревянных поддонов, на которых в машине лежал хлеб, и на «гармошку» из фольги, которой закрывают автомобильное окно. Когда последняя духовная искра вышла из меня, то ощутил привычную слабость и неприятную пустоту в себе. Но в этот раз эти чувства были терпимыми. Хватило часа отдыха и одного съеденного батона, чтобы они пропали без следа.

Отыскав машину, я решил никуда дальше не идти. До вечера вытащил весь хлеб из кузова вместе с деревянными паллетами. Потом обыскал кабину, вытащив наружу всё, что было не закреплено и сумел оторвать. В фанерном, обитом эко-кожей «бардачке», установленном, видимо, самим водилой, я нашёл кучу мелочёвки, среди которой особенно обрадовал китайский мультитул и несколько дешёвых одноразовых зажигалок. Ещё там лежал кнопочный телефон «флай» с выдвижной антенной. Я так и не понял, зачем она там нужна. Вроде как в стандартном телефоне антенной служат обычные наушники. К сожалению, телефон не работал, даже не включался.

Под водительским сиденьем я нашёл плоскую водочную бутылку полную где-то наполовину. По запаху – водка. Но пить для сугреву я не решился, опасаясь, что отравлюсь палёнкой какой-нибудь.

С помощью мультитула кое-как открутил одно сиденье. Точнее, что-то скрутил и отрезал, что-то сорвал при помощи рук и ног. При этом ладоням и пальцам серьёзно досталось. Кровь из ранок сочилась ещё долго.

Нашёл небольшой набор инструмента, набор автомобилиста и аптечку, несколько пакетов из «пятёрочки», в которые были завернуты полупустые бутылочки и баночки со смазкой и маслом. Уже в самом конце мне улыбнулась удача: из какой-то щели в разгромленной мной кабине выплыл кусок плёнки. Сначала я его бросил в общую кучу находок и подробно рассмотрел много позже. И как же обрадовался, опознав в этом кусочке много раз сложенного полиэтилена дождевую накидку, цена которой сто рублей в рыболовной «точке» на рынке. Она решила одну из моих проблем, связанных с одеждой. Я-то уже готовился к нудной и, возможно, бессмысленной работе по превращению пакетов и упаковок из-под хлеба в нечто вроде плаща при помощи найденного скотча, изоленты и зажигалок.

Когда туман стал густеть, и на улице потемнело, у меня уже было готово, эм-м, скажем так, походное жильё. Его я сделал из деревянных паллетов. Часть из них разбил молотком на доски и гвозди, пустив полученный стройматериал на укрепление остальных. Для основательности паллеты, пошедшие на стенки и потолок, связал кусками проводов и ремнями безопасности. Это «бунгало Мусорка-21 век» постарался установить на камнях на случай, если какая-нибудь тварюшка, обитающая в воде под травяным ковром, не попыталась утянуть меня вниз. В этом случае я просто не успею выбраться из своей деревянной клетки. Добавлю, что размерами постройка не блистала, так как паллеты оказались небольшими, сантиметров восемьдесят длиной и сорок-пятьдесят в ширину. Внутри можно было или лежать скрючившись, или сидеть, сильно согнувшись и поджав ноги.

На поддоны, которые днём утеплил искрами, положил коврики из машины и обивку с кресел, закутался в накидку, накрылся фольгой и улёгся в позе эмбриона. К сожалению, кресло за остаток дня не высохло. Спать на таком – бр-р, ну его. Ещё я надеялся, что сегодня ночка будет потеплее, или хотя бы без снега. Но куда там! Спустя пару часов после того, как окончательно стемнело, резко усилился ветер. Он очень быстро стал налетать ледяными порывами, а потом пригнал вчерашнюю снежную крупу. Ещё чуть погодя крупа превратилась в мелкий град и дождь, а температура резко опустилась. Для меня, оказавшегося в одних трусах и накрытого куском плёнки, это было смерти подобно. Если бы не вложенные искры в утепление дерева и «гармошки» из фольги, то я бы точно не пережил эту ночь. Хотя, наверное, и это не помогло бы, не наевшись я днём как следует.

Лежать было холодно. Пришлось сесть, подтянуть колени к груди, обернуться в фольгу и свести её края на коленях, крепко держа руками. Тепла от неё и досок под собой едва хватало, чтобы не отключиться и не получить обморожения. Очень сильно мёрзла голова, и приходилось иногда поднимать фольгу повыше, подпуская стылый ветер к пятой точке и пояснице.

Непогода вновь прекратилась утром, когда достаточно рассвело. Но меня всё рано ещё с полчаса трясло – так я замёрз. Потом тепло от досок и «гармошки» согрели моё тело, и то незаметно для сознания провалилось в забытьё. Как и вчера, проснулся я поздно. И то не потому что выспался, а от сигналов организма, которому требовалось избавиться от кое-чего и как следует подкрепиться.

Хлеб и вода прогнали сон с усталостью и включили голову. Первым делом я занялся переделкой «бунгало», постаравшись убрать все крупные щели и сделать непромокаемый потолок. Для этого мне пришлось приложить массу сил и сноровки, чтобы отломить две двери с кунга, и не утопить их при этом. Была мысль попытаться вытащить «газельку» из ямы с помощью тросов и гидравлического десятитонного домкрата. Но походив вокруг, оценив местность и глубину ямы, отказался от этой безумной идеи. Тут нужен кран, не меньше.

Как специально, третья ночь в этом аномальном месте прошла тихо. Было холодно, ветерок поддувал, но обошлось без снега и дождя с морозами. Утеплив днём доски душевными искрами, я чувствовал себя без преувеличения отлично. И поспал всласть, завернувшись в полиэтиленовую накидку, дополнительно накрывшись фольгой.

После завтрака занялся изготовлением амуниции, чтобы идти дальше. Из резинового коврика, порезанного на куски ремня безопасности и трёх коротких дощечек от паллетов, я сделал нечто, что назвал основой станкового рюкзака. Вышло коряво, слегка неудобно, но со своей задачей поделка справилась неплохо, как показало время. Из обивки сидений кое-как сшил при помощи проводов и проволочек мешок, который закрепил на этой основе. Остатки материала пошли на сумку. В рюкзак сумел утрамбовать семнадцать батонов и булочек, сминая при этом хлеб без сожаления. Ещё шесть влезли в сумку. Этого мне должно хватить на неделю, если не объедаться. При жёсткой экономии срок запросто вдвое можно увеличить. Но надеюсь, что ситуация улучшиться раньше, чем дело до такого дойдёт.

Ещё я сделал себе оружие. Не то деревянный меч, не то палица из нескольких дощечек общей длиной в метр с лишним. Мультитулом выстругал рукоятку, подрезал края на конце, обмотал изолентой и проволокой и всю конструкцию укрепил несколькими искрами. Если слишком не вдаваться в подробности, то получился у меня грубый аналог меча майя, только без каменных или костяных зубьев. Получившимся оружием камни раскалывать не выйдет, а вот проломить чей-то череп запросто. Ещё эту мечепалицу можно использовать в качестве посоха для проверки подозрительных мест в каменном болоте, на которое меня занесло.

Глава 3

ГЛАВА 3

На эти обломки я наткнулся, пройдя километров десять от хлебовозки, возле которой провёл пять дней. Последние два дня был занят тем, что сушил сухари из хлеба. Решил, что они лучше, чем смятые батоны или влажное крошево, которое заплесневеет уже через пару дней. Погода все эти дни так и хотела меня убить. Сегодня ночью с неба падал град размером со сливу! От него на металлических дверях остались крупные вмятины. Боюсь даже представить, что со мной было бы, угоди я под такие снаряды. Вдобавок к этим гостинцам температура упала так низко, что плевок застывал на земле льдинкой спустя минуту.

Когда-то это было стандартным жилым панельным домом, ещё называемым «хрущёвкой». Неизвестная сила, которая вырвала меня из дома, а также ту группу незнакомцев, утонувших на моих глазах, и хлебную «газель», не оставила без внимания и жилища. Пятиэтажка была поставлена на болото, но травяной ковёр и редкие камни не смогли стать достойной опорой для старого дома, построенного во второй половине двадцатого века. И вот итог – гора железобетона, стекла, железных и пластиковых труб и… мёртвых тел. Последние я не видел, зато запах ощущал очень хорошо. Полчаса я потратил на то, чтобы полазить по развалинам в поисках полезных вещей. К сожалению, сверху ничего не было. Лезть же в щели между плитами не смог себя заставить. Тем более, не факт, что доберусь до еды или одежды. Скорее всего, просто уткнусь в очередной завал.

Повздыхав и прокляв Сияние, которое убило несколько сотен человек (в ночную пору в стандартной пятиэтажке и полтысячи жителей легко наберётся), мысленно пожелал «земля вам пухом» и продолжил свой путь.

Спустя час с небольшим я увидел остатки очередного дома, на этот раз из силикатного кирпича. От него осталась только одна стена со следами перекрытий, с обоями, полками и двумя телевизорами, висевших там на кронштейнах. Всё остальное здание едва торчало из воды. Дом при переносе упал в подводную яму, размеры которой оказались достаточными, чтобы там уместилась очередная пятиэтажка. Как уцелела одна из стен – ума не приложу. Здесь я даже не стал задерживаться дольше, чем на пару минут. И то это время потратил на то, чтобы подобраться к стене и осмотреть ту на наличие таблички с номером и улицей. Увы, не повезло, там не было таковой.

Новая находка оказалась в стороне от моего пути. Увидел я её по отражённому блеску, который почти неделю назад помог мне отыскать машину, что спасло меня от голодной или холодной смерти. Свернув в ту сторону, я вскоре добрался до очередной горы в виде остатков городского здания. Его я узнал сразу же по зеленовато-синему оттенку остекления. В городе всего одно такое, состоящее из стекла и стали. Самый крупный торговый центр в городе. Три этажа, если считать огромный подвал. Он вмещал в себя не менее пары сотен торговых точек, где можно было найти ВСЁ. От всевозможного корма для животных, до мебели на любой вкус. Ещё там были два крупных продуктовых магазина.

К сожалению, ТЦ предстал передо мной просто грудой стекла и перекорёженных стальных ферм. Выглядело это так, словно здание сначала обрушили, а потом по нему покатался гусеничный бульдозер. Большая его часть находилась под водой. И я уверен, что там ситуация не лучше, так что не стоит и пытаться нырять, чтобы добраться до несметных сокровищ. Плюс, вода тут ледяная, за день не успевает прогреться, несмотря на то, что в полдень тут печёт почти как на сочинских курортах в августе.

После торгового центра страшные находки пошли одна за другой. И все они были развалины практически. Уже перед сумерками мне повезло наткнуться на отлично сохранившийся дом. Это был старый сруб, разделённый на четыре квартиры, с крышей из почерневшего шифера. Данный дом я знал очень хорошо. Как-никак городская достопримечательность. Построен он был не то из дуба, не то из сибирской лиственницы аж в одна тысяча девятьсот пятом году рядом с железнодорожным вокзалом, поставленным немного ранее. В доме том изначально жили путейцы – семья начальника станции и им подобные. А в двадцать первом веке доживали свой век пенсионеры, получившие квартиру в доме ещё при советской власти.

Наверное, дом не развалился благодаря своей конструкции. Срубы вообще очень крепкие штуки. Правильно поставленные, они будут стоять вечно, боясь только сырости и огня.

Здание слегка перекосилось, все кирпичные и из блоков пристройки рассыпались, стёкла в рамах лопнули, большая часть шифера на крыше съехала на землю. Но в целом дом остался целым и даже не утонул.

Кстати, вокзала рядом не было. У меня создалось впечатление, что Сияние – или что там за событие виновно в перемещении – хаотично выдёргивало людей и постройки, после чего скидывало в разные места, увеличивая расстояние между ними в десятки раз, чем было в городе. От того же ТЦ до старинного привокзального дома было минут десять пешего хода. Здесь же я шёл час или чуть дольше.

В дом я попал через одно из окон. Только выбил остатки стекла, торчавшие кривыми страшными зубьями в рамах. Сразу же под ногами захлюпала вода и противно с каким-то чавкающим звуком заскрипели половицы. Когда дошёл до двери, ведущей в соседнюю комнату, то почудилось, будто дом едва заметно вздрогнул. От страха, что сейчас он уйдёт на дно и затянет меня с собой, я вылетел наружу со скоростью гоночного болида. А потом ещё несколько минут не мог отдышаться и слушал, как отдаётся в ушах бешеный стук сердца.

Повторно я полез внутрь спустя несколько минут, убедившись, что здание никуда не собирается проваливаться. Вновь оказавшись внутри и дойдя до места, откуда стартовал обратно на улицу, я опять почувствовал, как дом уходит вниз. Оказалось, что при катастрофе оторвались две балки с солидным куском пола. Они немного приподнялись. Когда я наступал на этот участок, то балки с половицами уходили вниз, создавая впечатление, что это дом погружается.

То, что здесь жили старики, было видно сразу. Каждая мелочь выдавала это. Нашёл много старой одежды, и почти вся оказалась женской. Немногие предметы мужского наряда мне оказались сильно малы. Обувь тоже. В старинном шкафу отыскал несколько простыней и покрывал. Из одного из них соорудил что-то вроде пончо, обрезав по размеру и подпоясав полосой ткани, отрезанной от этого же покрывала. Среди вещей нашёл маленькую рыжевато-коричневую телогрейку с шевроном, на котором надписи и рисунки так затёрлись, что даже примерно нельзя было прочитать, что там находилось. Мне в ней было тесно, но для ночлега сгодится. Ещё отыскал резиновый серый плащ – главная черта любого заядлого рыболова. Его я тоже взял, хотя весил он не так уж и мало. А ведь у меня груза хватало. Искал я рюкзак, рассчитывая, что такая полезная в хозяйстве вещь точно должна здесь быть. Увы, но ожидания не оправдались.

В ящичках на кухне нашлась соль, сахар, растительное масло, которые я прихватил с собой. Кое-что из съестного находилось в холодильнике, но я решил не рисковать и отказался от продуктов, которые пролежали там неделю. Ничего не стухло, наверное, благодаря ночному холоду. Но всё равно сосиски и колбасный сыр забраковал. Да там, по сути, и калорий с гулькин нос, в хлебе больше, чем в этой продукции из сои, крахмала и «пальмы». Последними трофеями стали несколько ножей и маленький плотницкий топорик на старой деревянной рукоятке.

С узлом полным добра, я выбрался наружу. Там кинул свёрток к своему рюкзаку и пошёл вдоль дома к следующей квартире. В неё я попал тем же способом. Входная дверь оказалась заваленной пеноблоками от пристройки, которая полностью разрушилась при переносе из города в этот болотистый край.

В этой квартире было ещё беднее, чем в предыдущей. Мало того, глядя на грязь вокруг и чувствуя неприятный «бомжацкий» запах, я решил отсюда поскорее свалить. Не хватало ещё подхватить какую-нибудь чесотку, вшей или лишай. Вся эта пакость очень живуча и надолго переживает своих владельцев, если не провести дезинфекцию.

Перед тем, как лезть в третью квартиру, я заглянул внутрь через окна. Увиденное мне понравилось: достаточно новая мягкая мебель, а не советская лакированная кровать и продавленный диван, небольшая «плазма» на стене, вместо кинескопного телевизора на тумбочке, который я нашёл в первой квартире, новые обои, современные двери и не то ламинат, не то хороший линолеум на полу. То есть, здесь жили опрятные и в меру обеспеченные по пенсионерским меркам люди. Или сами всё ещё работали, так как на пенсию сильно не разгуляешься, или им помогают дети. Кстати, в этой квартире разрушений с виду было куда меньше, чем в первых двух. Или дом как-то «перераспределил» урон внутри себя, или тут всё было по уму расставлено и закреплено.

Забравшись внутрь спальни, я сразу же шагнул к шкафу.

- Ну-ка, ну-ка…ага!

Из двух пар брюк одни мне почти подошли. Немного давили в поясе, но зато не нужно ремнём подпоясываться. Тем более что с имеющимся режимом питания я быстро похудею до нужных кондиций. Рубашки все оказались маленькими. Не только не застёгивались, но сдавливали руки и натирали в подмышках. Пиджак тоже оказался мал…

Меня ничуть не волновала мысль, что я фактически занимаюсь мародёрством. Как и то, что владелец этих вещей, скорее всего, мёртв. Я это делаю не из-за любви к воровскому искусству и ради обогащения, а только чтобы выжить.

На осмотр комнаты я потратил где-то четверть часа, может, минут двадцать. И когда её покидал, то выглядел, как реконструктор СА времён эдак 60-х или 70-х. Дело в том, что под кроватью я нашёл старый чемодан (!), ну очень старый, из крашеной тонкой фанеры с уголками из латуни, текстолитовой ручкой и замками-лягушками из всё той же латуни. Внутри нашёлся полный комплект старой – так и хочется назвать её старинной – хэбэшной военной формы из куртки с пятью большими алюминиевыми крашенными в «золото» пуговицами и по две аналогичных пуговиц меньшего размера на рукавах, плюс штаны с брезентовыми полосками ткани понизу штанин. На плечах куртки краснели старшинские погоны с буквами СА, такого же цвета были петлицы. На груди висели три значка: воин спортсмен, третья классность и гвардейский значок. Ещё в чемодане лежал кожаный ремень с тусклой жёлтой бляхой и пилотка со звёздочкой. У хозяина квартиры точно остались очень тёплые чувства о годах, проведённых в сапогах, если судить по тому, что он сохранил свою армейскую форму. Лично я бы остался дома, предложи мне вариант между службой и гражданкой. Из-за года «срочки» я потом не смог восстановиться в институте, где числился в академическом отпуске и в итоге попал к дядьке в роли разнорабочего. О том, почему так вышло – это долгая и для меня неприятная история, про которую не хочу вспоминать. Могу только сказать, что вины моей в том не было. Просто в век бабла и хапуг интересы простого человека даже подкреплённые законом не всегда выигрывают. Да, денег у меня полно в сравнении с ровесниками благодаря работе на родственника. Но хотелось работать по специальности, а не вот это всё… Эх, да чего уж теперь!

Удивительно, но старая военная форма была мне почти в пору. Её старый хозяин с годами не располнел, как бывает с большинством людей, а усох, судя по брюкам и пиджаку с рубашками. Или в армии любил спорт и на дембель ушёл крепышом. Чуть-чуть давили штаны в поясе, но это всё. Не заполучи я совсем небольшой живот за последний год, то понадобился бы ремень. А так застегнул на крючок, на пуговки и готово, никуда не спадут теперь. Ах да, перед тем как одеться, я срезал погоны и петлицы.

- Теперь ещё бы обувь найти нормальную и вообще заживу. Для полного вхождения в облик сапоги нужны, но лучше бы ботинки или кроссовки, - усмехнулся я, рассматривая себя в зеркало на дверце шкафа. Выглядел я нормально, только складки, по которым была сложена форма, сильно топорщились, делая меня каким-то ЛЕГОвским человечком. Чуть позже, когда она разгладится хоть немного, укреплю ткань духовными искрами. Бронежилета не выйдет, но хоть какую-то защиту получу.

Дверь из комнаты перекосилась, и у меня открыть её обычным способом не вышло. Хотел сломать, выбить с ноги, но испугался, что даже такое небольшое усилие стронет дом. И тот рухнет в болотную бездну. Глупо, конечно, вряд ли сил одного человека на такое хватит. К тому же дверь из самых современных, облегчённых, красивых и слабых. Но победить этот иррациональный страх я не смог. Поэтому в соседнюю комнату я попал привычным способом через окно. Сейчас с собой прихватил топорик, чтобы им проверить на прочность дверь.

Это был зал с тем самым плазменным телевизором, про который упоминал выше. Для ЛЭД-телевизора он был слишком толстым и даже с виду массивным, с широкой рамкой. Здесь тоже был шкаф, но он оказался завален абсолютно ненужным мне постельным тряпьём и нижним бельём. Последнее я точно не стану надевать, ещё не дошёл до той точки, когда переступлю через брезгливость и натяну чужие трусы. Нашёл тёмно-коричневое пальто, но брать не стал – маленькое. Мне хватит и ватника из соседней квартиры. Больше всего надежд я возлагал на кухню, где должны быть консервы. Вот родилась у меня в голове эта мысль, при виде чемодана со старой военной формой, и прочно там засела.

Дверь, как и в спальне, прочно застряла в коробке. Но сейчас мне совсем не хотелось терять время, и я решил рискнуть. Сначала надавил плечом, попытавшись выломать середину. Но сравнительно тонкая панель из, наверное, МДФ лишь прогибалась в ответ. И тогда воспользовался топориком. С третьего удара стальное лезвие полностью провалилось на другую сторону. После этого я разрубил дверь по краю рамы, как консервную банку вскрыл. Потратил на это минуты три. И то столько времени ушло из-за страха, что сотрясения передадутся срубу и… в общем, понятно всё должно быть, про свои страхи уже упоминал.

- Вроде всё норм, - пробормотал я, замерев на пару секунд и сконцентрировавшись на всех своих чувствах, старясь уловить момент, когда дом поедет под воду, если я натворил тут делов своим топором. – Уфф.

Зажав топорик подмышкой, я вытер вспотевшие ладони о китель, потом вновь вооружился и заглянул в пролом перед тем, как пролезть через бывшую дверь. Дальнейшие события показали, что это было правильным поступком. Справа от двери в коридоре стояла крупная собака с длинной чёрной шерстью с рыжими подпалинами на лапах, груди, морде и ушах. Её пасть была приоткрыта, губы подняты, демонстрируя крупные желтоватые клыки. Шерсть на загривке стояла дыбом, придавая фигуре животного сильную горбатость.

- Р-р-р! – когда наши взгляды встретились, она издала горловое рычание и через мгновение бросилась на меня.

- Мать! – одновременно вскрикнул, отшатываясь назад. По пути ободрал щёку о неровные края двери.

Промахнувшись, собака решила забраться ко мне в комнату. И тут мне на руку сыграл тот факт, что я не стал вырубать панель в дверной коробке полностью, от потолка до пола. А ограничился дырой от верхней доски до середины моего бедра. В этом месте в двери шёл отдельный декоративный элемент, по которому треснула эмдээфная панелька. Собаке пришлось положить передние лапы на это место, тем самым подставившись под мой удар.

- На-а! Фу, тварь, фу! – крикнул я, рубанув топориком по конечности животного. – На-а!

Та взвизгнула, дёрнулась назад, но потом удивила – повторила попытку добраться до меня. На этот раз решила совершить прыжок через пролом. Но раненая лапа подвела, и зверюга упала животом на перерубленную панель МДФ. На этот раз я ударил с достаточной силой и точно в голову, между ушей. Мясницким топором я разрубаю надвое свиную голову в этом месте двумя ударами! Рассчитывал, что собачья черепушка будет слабее и топорик войдёт минимум наполовину в неё. И каково было моё удивление, когда лезвие соскочило, не справившись с костью. Вместо того, чтобы познакомиться с глубинами собачьего серого вещества топорик оставил глубокую борозду на голове и срезал кусок шкуры с мясом, попутно лишив собаку одного глаза.

Животное вновь болезненно взвизгнуло и отпрыгнуло назад. Из глубокой раны на голове ручьём текла кровь, а ещё там проглядывала розовато-белая кость. Кусок шкуры и часть мяса вывернуло наружу там, где должен был быть левый глаз. Зато в правом ненависти и желания добраться до моего горла было полно. Я даже невольно сделал шаг назад. В ответ зверь дёрнулся опять к двери.

- Фу-у, пшла нах! – справился я с секундной слабостью и взмахнул своим оружием крест накрест перед дверью. – Вали!

Собака повторно неприятно удивила. Истекающая кровью, припадающая на раненую лапу, полуслепая, она… совершила третью атаку! В этот раз прыжок ей удался. Она молнией пролетела сквозь пролом, метясь в меня. Только чудом я успел отшатнуться в бок, извернуться, пропуская чёрную тушу в считанных сантиметрах мимо. Топором… нет, не ударил, так как размаха не было, а оттолкнул псину от себя. Ещё попытался при этом резануть острием, как ножом. Вроде бы и получилось, но рана вышла хоть и длинная, ладони в полторы, но неглубокая.

Раненая лапа в очередной раз подвела зверюгу. При приземлении она у неё подогнулась, от чего собаке пришлось чуть ли не на брюхо упасть, опустив голову и грудь к самому полу и подняв зад. Ещё и оказалась она от меня со слепой стороны. Тут у меня сработали рефлексы, разогнанные адреналином, щедро влитым в кровь надпочечниками: при виде такой цели в пределах досягаемости я ударил раньше, чем успел обдумать. Спасибо инерции тела, которое ещё не успело остановиться при уходе от чужой атаки. Благодаря ей я изогнулся как червяк на крючке, одновременно разгоняя корпус и руку, и ударил топором в собачью спину примерно на ладонь выше места, где начинался хвост. Постарался приложить кончиком оружия, чтобы поглубже врубиться и достать до уязвимого места. И это у меня получилось!

Собака вновь завизжала и дёрнулась вперёд, разрывая дистанцию между мной и собой. С секундным запозданием я повторил её движение, сместившись в сторону дивана, возле которого стоял подкатной крошечный высокий столик, немного напоминающий барный стул с изогнутыми ножками. Эту вещь можно легко ударом ноги отправить навстречу псине, если той и сейчас окажется мало и она в очередной раз решит попробовать меня на вкус.

Но нет, последнего ранения ей хватило с лихвой, чтобы увидеть во мне невкусную и опасную добычу. Сначала собака развернулась ко мне мордой и вновь зарычала. При этом её зад подгибался, ноги то вправо виляли, то влево. Видно, что я серьёзно повредил ей спину. Или досталось позвоночнику, или задел какие-то важные мышцы с сухожилиями.

Пару минут мы стояли напротив друг друга, готовые нападать или отбиваться. Наконец, зверь попятился назад, к окну. Там он несколько раз громко рыкнул, потом неловко повернулся и выпрыгнул наружу, помогая себе передними лапами. Будь у меня оружие получше, топор побольше или даже мой деревянный меч из укреплённых духовными искрами дощечек, то я бы добил псину в тот момент. Очень она удобно подставилась, когда выбиралась на улицу через окно. Но с маленьким топориком решил не рисковать. Всё-таки, даже раненая крыса может напасть и доставить кучу неприятностей человеку. Чего тут говорить про крупную овчарку.

Я только выглянул в окно спустя несколько секунд, чтобы посмотреть в каком направлении собака пойдёт. Не хотелось бы, чтобы мы оба выбрали одно и то же и вновь столкнулись на узкой тропинке. Вдруг, оклемается от моих ударов? К счастью, собака ушла сильно вправо относительно выбранного мной маршрута.

Встреча с животным показала мне ещё одну опасность, которая может угрожать в этом месте. И это домашние животные, которых Сияние перенесло вместе с людьми и постройками. Без еды они быстро одичают и станут видеть в бывших хозяевах добычу. Они и на Земле частенько нападали на людей даже в городах, чего уж тут говорить по леса. Придётся утроить осторожность и подбирать себе для ночлега наиболее безопасные места.

Глава 4

ГЛАВА 4

Через два дня после встречи с бешеной собакой, я оказался в месте буквально заваленным городскими зданиями. На пятачке примерно полкилометра на полкилометра неизвестная сила собрала десятка два построек от панельной пятиэтажки до шлакоблочной двухэтажной хрущёвки. Увы, но перенос сказался крайне негативно на их целостности. Я не увидел ни одного целого дома. Или хотя бы немного целого. Панельные дома выглядели горкой костяшек домино, небрежно высыпанных на стол. Шлакоблочные и вовсе смотрелись кучей мусора, прикрытого неким навесом из бывшей деревянной крыши из шифера или железа. Большая их часть ушла под воду.

При виде этого безобразия захотелось махнуть рукой и отправиться на поиски куда более лучше сохранившегося «привета с Земли». Но скудная и надоевшая диета из хлеба заставила остаться в надежде, что смогу найти нормальные продукты питания. К слову сказать, хлеб стал портиться: на некоторых кусочках появились мелкие зелёные пятна плесени. Из детства, проведённого с бабушкой, я помнил, что более-менее безопасной считается белая плесень, уже серая и тем более зелёная вредна для здоровья. А чёрная и вовсе яд. Те продукты, которые я прихватил из «пенсионерского» дома частью успел съесть, а частью превратил в НЗ. Эта участь коснулась консервов. Их я съем тогда, когда от голода слабеть стану.

Пришлось засучить рукава и взяться за осмотр развалин. В первую очередь шёл к панелям, которые встали «домиком». В щелях между ними иногда попадались различные вещи. Так я стал обладателем двух шикарных чемоданов. Оба были плотно набиты тряпками – стандартным набором отдыхающих. Всевозможные купальники, лёгкие платья, шорты с футболками и майками, полотенцами, трусами и трусиками и так далее. На два чемодана полтора приходилось на полотенца и женское шмотьё. Остальное занимал мужской гардероб. И опять меня ждал облом в виде маленьких размеров. Ни шорты, ни футболки, ни новое – с бирками – нижнее бельё мне не подходило. Возможно, попались чемоданы матери с сыном-подростком.

В одном месте увидел под завалами раздавленную палатку-тонар с надписью «Самая вкусная ша…». В первую секунду обрадовался, что смогу вытащить из неё что-то съестное. Но стоило приблизиться, как немедленно зажал лицо ладонью, задержал дыхание и рванул в обратном направлении. Стоять рядом с ней было невозможно из-за сильнейшего запаха разложения. Может, причина в испортившейся продукции, а может вместе с палаткой сюда перенесся продавец, судьбе которого точно не позавидуешь.

При обходе развалин удивили два столба с натянутыми верёвками, на которых болталось постельное бельё. Столбы прочно и идеально ровно стояли между камней в болоте, натягивая верёвки, как струны на гитаре. Одну простынь и пододеяльник я прихватил с собой на всякий случай.

Нашёл дом, под которым проглядывала вывеска «Пятёрочка». Причём плиты встали так, что я у меня появилась надежда на то, что подводная часть дома уцелела. Если нырнуть и отыскать проход в магазин, то есть шанс получить гору отличных припасов. Тех же консервов, которых хватает на полках, а ещё больше их лежит на складе. Я при всём желании не унесу там всё.

Вот только одному соваться в воду было страшно. Немного полазал сверху по развалинам дома в поисках пути вниз, но такого не нашёл.

Убил на осмотр развалин больше трёх часов, а нашёл несколько пачек сахара, крупы, две бутылки масла, несколько бутылок и бутылочек с газировками, немного фруктов и овощей. Кстати, я в один присест выдул больше половины двухлитровой бутылки «колы». Сам не ожидал от себя, что так присосусь к этой газированной сладкой водичке, про которую столько всякого-разного ходит на Земле. Да-да, именно в таком контексте и подразумеваю свой родной мир. Почему-то в голове прочно обосновалась мысль, что я где угодно, но только не на третьей планете от звезды по имени Солнце. Или не на той, которая стала моим местом рождения, если случилось попадание во времени.

Насчёт находок хочу добавить, что нашёл я куда больше продуктов. Вот только значительная их часть испортилась к этому моменту.

- На крайний случай сойдёт, - хмыкнул я, убирая в рюкзак две бутылки с растительным маслом. – И запора от сухомятки не будет.

Масло ещё можно было использовать в качестве розжига. От него никогда пища, приготовленная на открытом огне, не будет пахнуть едкой химией, которой нужно время на то, чтобы выгореть в костре. Невольно вспомнил случай, когда я с приятелем ходил за водой к дальнему роднику, оставив девчонок кашеварить в лагере у речки. В итоге, они половину маринованного мяса, приготовленного для шашлыков, испортили привкусом розжига из-за желания поскорее его пожарить. Мало того, крайними остались мы с пацаном.

- Эх, было же времечко весёлое, - с грустью вздохнул я. – Вернётся ли оно?

И сам себе мысленно ответил, что нет, не вернётся. Впрочем, я буду несказанно рад, если моя жизнь просто улучшиться относительно текущего момента.

От мыслей и тоски о прошлом с будущим отвлекла человеческая фигура, показавшаяся на самой границы видимости в тумане. Неизвестный несколько секунд маячил вдалеке, потом неуверенно помахал рукой, увидев, что я смотрю на него, после чего повернулся ко мне спиной и быстрым шагом пошёл прочь. Перед тем, как окончательно скрыться в тумане, он ещё раз остановился и приглашающе махнул мне рукой.

И вот что мне делать?!

Чувство осторожности посоветовало забыть про него и срочно бежать в противоположную сторону. А желание избавиться от одиночества торопило припустить вслед за ним. В итоге оно и победило. Заодно с ним разум веско сообщил, что если это ловушка, то меня так и так найдут, раз заметили раньше, чем я его (или их). И бегать от врагов – только умереть уставшим.

Неизвестный вёл меня часа полтора или два, постоянно маяча на границе видимости и то и дело ускользая в туман, когда я ускорял шаг в стремлении сократить между нами дистанцию. Несколько раз я пытался докричаться до своего проводника:

- Эй! Да стой ты, давай поговорим!

Да только куда там. Ноль внимания, тонна игнора. В тот момент, когда я твёрдо решил послать его дальним лесом и пойти по своим делам, в тумане показались очертания целого здания. Совсем небольшого, буквально в один этаж высотой и метров тридцать в длину. Издалека постройка мне показалась гаражным блоком. Но ещё немного приблизившись, я рассмотрел ряд больших окон и несколько антенн на плоской крыше, в том числе и спутниковых.

База неизвестных, к которым принадлежит мой таинственный проводник? Если так, то стоит быть осторожным. Свой рюкзак я скинул на землю и пристроил на плоском камне примерно в двух сонях метрах от кирпичного дома. Жалко будет его потерять в случае негативного развития событий. Но лучше так, чем оказаться им стреноженным и не успеть унести ноги. Взял только плоскую банку тушёнки, которую положил в карман хэбэшки. Она поможет протянуть лишний день. А там можно будет вернуться к месту тех руин и уже более кропотливо покопаться в разрушенных домах.

Когда я приблизился к зданию на несколько десятков шагов, то увидел, что то погружено в воду минимум на один этаж. Из воды и разорванного травяного кофра выглядывали сантиметров на десять оконные решётки из витого стального профиля или прутка. Обойдя по кругу, я не нашёл никаких следов пребывания людей. Странно, что проводник пропал и никак себя не проявляет. Я не смог его увидеть, как ни высматривал. Минут десять я ещё ждал хоть какой-то реакции на своё проявление, шатаясь в округе, а потом плюнул и полез в здание.

Просто так попасть внутрь оказалось сложно из-за воды вокруг него. Зданию повезло опуститься в месте, где имелось ровное твёрдое дно, и не было никаких скал внутри этой водяной чаши или бассейна. Только что утонуло наполовину, но это мелочи, если вспомнить, как выглядели те постройки, что встречались на моём пути все эти дни.

Чтобы попасть внутрь, мне пришлось вплавь добраться до окон, выломать решётку и разбить окно. Через пролом дотянулся до оконной ручки, повернул её и кое-как открыл окно. Дотянуться до верхнего ряда окон из воды не вышло, пришлось мокнуть и мёрзнуть.

Оказавшись внутри, я доплыл до двери и… она оказалась закрытой на ключ. Дверь была достаточно прочная, ещё и разбухла. Поэтому у меня не получилось выломать её. Только устал и страшно замёрз.

Когда выбрался обратно на твёрдую, хм, относительно, землю, то там меня ждал сюрприз в виде моего рюкзака со всем его содержимым. Он лежал на камне напротив места, откуда я вошёл в воду. Не нужно иметь семи пядей во лбу чтобы понять, кто это сделал.

- Эй, выходи! Не нужно бояться, я тебе ничего не сделаю! – крикнул я. А в ответ тишина. – Чёрт, мужик, напрягаешь! Чего тебе нужно?

И снова мой призыв остался без ответа.

Матерясь и трясясь от холода, я вытерся и быстро оделся в форму. Потом несколько минут энергично разминался, разгоняя кровь по телу. Заодно ещё раз обошёл вокруг дома, ища способ, как быстро и без проблем попасть в него. И нашёл, хотя без купания и битья стекла не обошлось. Зато смог забраться на сухой этаж, а потом по веревке, которую сделал из разорванного на полосы пододеяльника, затянул к себе пакет с одеждой.

Пока одевался и разминался, попутно хорошенько осмотрел место, куда меня занесло. Оказался я в просторном кабинете, заставленном дешёвыми столами с мониторами, подставками для бумаг, мини-компьютерами и прочей офисной атрибутикой. Несколько шкафов были заполнены папками с бумагами со странными аббревиатурами, которые в средние века запросто приняли бы за сатанинские молитвы.

«Так, кажется, я вспомнил, что это за домик», - опознал я место, куда меня занесло, когда достаточно согрелся и оценил окружающую обстановку.

Двухэтажная постройка из красного кирпича с простейшим узором на стенах из серого, ранее располагалась на улице Добрынина, в трёх минутах ходьбы от городской администрации. Первый этаж занимал центр занятости и центр медстрахования. Весь второй этаж подмял под себя регистрационный центр, через который проходили земельные участки, квартиры с домами, дачи и прочее недвижимое имущество.

И это было плохо.

Здесь нет ни еды, ни одежды, ни инструментов – ничего нет! Единственный плюс только в крыше над головой, в том, что смогу эту ночь провести в сухом месте. Впрочем, отчаиваться я не собирался. Здесь хватало кабинетов, где можно поскрести по сусекам и набрать всякой съестной мелочёвки. Может, тушёнки с крупами я не найду. Зато те же «доширкаи» и «роллтоны» да хлеба, пусть и чёрствый уже, здесь должен быть. Я несколько раз проскакивал здесь и видел, как из здания выходили тётушки возрастом от среднего до зрелого. А такие люди редко бывают помешанными на диетах, поэтому съестные захоронки в кабинетах меня точно ждут. Чай, печенье или пряники, сахар – всё это здесь есть.

- Вот только как бы чайник вскипятить? – грустно вздохнул я.

Мне ещё раз пришлось окунуться в холодную болотную водичку, чтобы перетащить в здание все свои вещи. Разбитое окно закрыл двумя столами, поставленными на попа, и подпёр их ещё двумя. Пролезть можно будет, но сделать это без шума не выйдет. Одетый и согревшийся, я вооружился своим деревянным мечом, сунул за ремень топорик и пошёл изучать остальные кабинеты. Кстати, с дверью справился быстро и легко. Здесь стояла типа-металлическая дверь. На раме из стальных уголков был приклёпан такой тонкий стальной лист, что его можно было разрезать обычными ножницами для бумаги. Лезвие же топора с этой жестянкой справилось играючи.

За дверью расположился узкий коридор с широким холлом в середине здания. Там стояли два больших цветка, похожих на отломанную ветку дерева, в коричневых керамических вазах литров по тридцать каждая. На втором этаже насчитал восемь дверей. Из них сразу две поставил в конец очереди на осмотр: на одной была табличка «архив», на второй «зал совещаний». Перед тем как приступить к взлому кабинетов, дошёл до лестницы. Там уже на десятой ступеньке начиналась вода.

В первом кабинете я не нашёл ничего съестного. Стоял лишь кулер с бутылкой, полной только на треть. А вот за второй взломанной дверью мне открылась практически пещера Али-Бабы. Здесь у «регистраторов», по всей видимости, была кухня и обеденный зал. Стояли два стеклянных небольших столика, два холодильника, микроволновка и индукционная панель на два предмета. А ещё двустворчатая тумбочка и высокий узкий шкаф с одной дверкой и четырьмя ящиками. Внутри него я нашёл несколько пачек и стаканов быстрорастворимой лапши, сахар и соль, несколько нераспечатанных маленьких пачек галет и сухих хлебцев. Были здесь пакетики с чаем, кофе, также чай и кофе в пачках и банках, кисель и даже сухой сокосодержащий напиток. Он мне напомнил рассказы родителей, которые иногда вспоминали напитки из их молодости – юпи и зукко. Отыскал немного засохшего чёрного и белого хлеба. Убрав эти продукты в пакет, я перешёл к холодильникам. Раньше не трогал их из опасения, что продукты внутри стухли. Тогда тошнотворным запахом тут пропитает всё помещение настолько, что находиться будет просто невозможно. Опасения подтвердились отчасти. В одном холодильнике всё так и было. Приоткрыв на мгновение дверцу на пару сантиметров и уловив вонь, я тут же её закрыл. А вот во втором всё было в порядке. Там я нашёл две банки сгущёнки, одну нераспечатанную, три бутылочки с питьевым йогуртом, закрытую банку с консервированными сосисками и распечатанную мягкую пачку сосисок. Они не испортились. Вернее, порченного запаха не было, просто сильно ссохлись. Молоко, кефир, сливочное масло в пластиковой маслёнке, продуктовый контейнер с нарезанными овощами и бутерброды. Бутерброды высохли, кусочки сыра и колбасы на ломтиках хлеба - аналогично. Зато шоколадки и шоколадные конфеты выглядели отлично. Не удержавшись, я развернул одну и отправил шоколадно-ореховый шарик в рот. Запил водой из полуторалитровой бутылки с минералкой. Ещё нашёл железный ковшик, маленькие кастрюльки, большую эмалированную кружку. Если бы у меня не было посуды из пенсионерского дома, то сейчас бы я прыгал до потолка от радости.

- Ну, хоть что-то, - вздохнул я, покинув обеденный уголок. Сосиски, кстати, прихватил. В них столько химических добавок, что пищевое отравление не грозит. Проварю минут десять на всякий случай. Голод не тётка, как говорится. – Дня на три хватит, плюс старый запас в рюкзаке. Дней на десять можно растянуть.

Перенеся найденные продукты к своим вещам, я продолжил осматривать помещения на этаже. В одном кабинете отыскал кладовку, забитую хламом чуть ли не под потолок. Мелькнула мысль, что здесь с советских времён не расчищали ничего, только накидывали всё новое и новое из того, что выбросить жалко, а использовать негде. В этом месте мне повезло. Я нашёл несколько стремянок. Ножовки с топорами на рассохшихся рукоятках, какие-то брезентовые плащи, строительные каски и брезентовые перчатки, банки и бутылки с краской и олифой, в основном застывшей. У дальней стенки лежали разломанные или разобранные деревянные столы со стульями, какие-то бруски и рейки, огромная вязанка почерневшего от плесени штапика для деревянных оконных рам. При виде оцинкованных тазов и вёдер я почти запрыгал от счастья. В них я смогу развести огонь без опасения устроить пожар в здании. Практически сразу этим и занялся. В качестве топлива сгодилась старая деревянная мебель. Это не современная из лакированной бумаги и клееных опилок, где огня выйдет меньше, чем ядовитого дыма. Пока разгорался костёр, и грелась вода в кастрюле, я продолжил обследовать этаж. В кабинете начальника меня порадовал кожаный мягкий диван. Эту ночь я проведу с комфортом.

Увы, ожидания на отличный отдых и сладкий сон не оправдались. Из сна меня выдернули лай и завывания под окнами. Невидимые в ночи собаки устроили такой концерт, что пластиковые стеклопакеты не справлялись с шумом. Доносились частые плески и скрежет когтей, а может и зубов по решёткам на окнах первого этажа и стёклам. Видимо, собаки пытались добраться до меня вплавь. К счастью, они оказались непреодолимым препятствием для зверей.

- Что б вы там все сдохли, - простонал я, кутая голову в простыню в попытке заглушить шум извне. Небольшое облегчение дали тряпочные тампоны в ушах. Лай не пропал, но стал приглушённым и не так раздражал. Но сразу заснуть всё равно не вышло, слишком неприятным и адреналиновым случился подъём. Проворочавшись с час, я встал и, матеря псин, которые не думали уходить прочь, вскипятил воды и сделал себе чая со сгущёнкой. И только после этого попытка уснуть увенчалась успехом. Проснулся я ближе к полудню. Самочувствие было великолепным. Всё-таки, между сном на камнях или досках и на диване разница колоссальная. Плюс, чувство безопасности! Даже в деревянной клетке я себя настолько защищённым не чувствовал, как в комнате в кирпичном здании с прочными окнами, окружённого водой, как средневековый замок оборонительным рвом. Пройдясь по комнатам и поглядывая в окна, я не увидел ни одной собаки (во всех смыслах того слова), которые устроили у меня под окнами концерт.

- Так, а это что такое? – вслух сказал я, увидев недалеко от воды на плоском камне кусок мяса и немного красных ягод в кульке из нескольких травяных листов, стянутых травинками. Сразу появилась догадка, что это очередной след таинственного проводника, который привёл меня сюда. – Подкармливает, чтобы не похудел, что ли? На чёрный день запас делает, блин.

Впрочем, эти предположения были не всерьёз. Хоть и знаю, если так можно сказать, неизвестного всего день, но пока что ни одно из подозрений в его адрес не оправдалось. Не знаю, почему он держится на расстоянии, но причины явно весомые.

На то, чтобы спуститься вниз и не замочить ноги, я убил несколько часов, все стремянки, несколько досок, верёвки и какие-то железки. То, что в итоге вышло, я назвал подъёмным мостом. Установил эту конструкцию в месте, где до камней от стены было метра четыре. Под ногами всё шаталось и скрипело, когда я мелкими шажками пошёл по мосту. Оказавшись на твёрдой – условно – почве, я осмотрелся, вытащил из-за пояса топорик, поправил большой кухонный нож в проволочных ножнах, и направился к камню с дарами. Мясо и ягоды я забрал, оставив вместо них большую плитку молочного шоколада в плотной бумажной обёртке с бечёвкой и сургучным кругляшком и непочатую банку сгущёнки. Решил, что сладости будут лучшим даром, чем тушёнка или сухая лапша «роллтон». Судя по всему, проводник вполне может себя обеспечить продуктами в виде подножного корма.

Ягоды я съел. Они по вкусу напомнили лесную костянику, но были чуть-чуть плотнее и крупнее раза в два. А вот мясо есть воздержался. Кто его знает, чьё оно. Сейчас, когда у меня имеются продукты, я собачатиной брезгую. А может, это и не собачатина.

Уже под вечер в голову пришла мысль, что не найди я этот дом, то в минувшую ночь легко мог стать закуской для блохастых «друзей человека». Выходит, что неизвестный мне фактически жизнь спас, приведя сюда.

Глава 5

ГЛАВА 5

Неизвестный подкармливал меня три дня. Вместо мяса, ягод и каких-то мелких клубней зеленоватого цвета с жёлтой мякотью я оставлял конфеты и галеты. Собаки приходили каждую ночь и не прекращали попыток добраться до меня. Я пару раз пробовал хоть одну зацепить самодельными дротиками и копьём, но без особого успеха. Попадать-то попадал, но собачью прыть небольшие раны не убавляли, только злили зверей.

На третий день, когда подъел продукты, и осталось их ровно столько, чтобы мог тащить в рюкзаке, я покинул здание. Не успело оно скрыться в туманной пелене, как на границе видимости появился мой знакомый незнакомец. Он привычно помахал мне рукой, после чего повернулся спиной и быстрым шагом пошёл прочь от меня.

- Ну, ладно, глянем, куда ты сегодня меня отведёшь, - тихо сказал я себе под нос и зашагал за ним. И хотя за минувшие дни я уже стал относиться к нему чуть менее подозрительнее, всё равно не отбросил мысль о том, что тот меня как-то использует и вполне вероятно, что в конце его планов меня не ждёт ничего хорошего.

Когда туман стал густеть, сигнализируя о подступающих сумерках, я забеспокоился. Никакого убежища в пределах видимости нет, то есть, мне не спрятаться от собак, если они пойдут по моим следам.

- Эй, ты куда меня ведёшь? – крикнул я проводнику, чья фигура едва угадывалась в тумане. – Стой! Нужно на ночь приготовить стоянку!

В ответ тот повернулся ко мне лицом и замахал руками. Вот только из его жестов я ничего не понял, а говорить он отказывался или не мог. Да и разобрать слова на таком расстоянии вряд ли смог бы.

- Чёрт, блин, ведь как чувствовал, - плюнул я под ноги. Потом посмотрел на жестикулирующего проводника и быстро зашагал в его сторону. Тот подождал секунд двадцать и двинулся дальше, подстроившись под шаг так, что дистанция между нами не сокращалась и не увеличивалась. Словно у него на затылке глаза и он чётко видит меня. Так как расстояние сократилось, то я получил возможность рассмотреть его чуть подробнее. Достаточно высокий, худощавый, одет во всё тёмное и свободное, голова замотана платком, манера ношения которого была похожа на такую же у киношных арабов-пустынников. Не знаю, как лучше описать чужой вид и свои ощущения. Чалма не чалма, арафатка не арафатка. На левом плече болтается какая-то палка. На поясе вроде бы широкий ремень с ножом, что ли.

Через полчаса он внезапно остановился, опустился на колени и что-то положил или передвинул. После этого поднялся на ноги, помахал мне, следом указал себе под ноги и… побежал. Почти сразу же исчез в тумане, будто его и не было.

- Вот тебе бабушка и Юрьев день, - сказал я в никуда, удивлённый и шокированный поступком проводника.

Подойдя к месту, где неизвестный что-то делал, я ожидал увидеть уже знакомый шмат сырого мяса, ягоды или клубни. Но нашёл несколько небольших камней, уложенных в треугольник без одной стороны. Острый конец явно символизировал стрелку, путеводный знак. Странно, что её создатель решил свалить работу проводника на неё, а не стал вести меня лично.

К этому моменту признаки надвигающейся ночи стали отчётливыми и не оставляли мне особого выбора. Нужно было идти по стрелке, надеясь, что незнакомец и сегодня решил помочь мне, а не завести в топь на поживу тварям, обитающим под толстым травяным ковром.

Буквально через пять минут я уловил запах гари, который напомнил мне вонь тракторного выхлопа. Я зуб отдам, если впереди не солярка горит! Невольно ускорив шаг, я очень быстро вышел на участок болота, обильно покрытого камнями. Впереди в каких-то двухстах метрах стоял «Урал» с кунгом, из которого торчала дымящаяся жестяная печная труба. Машина была слегка перекошена на правый борт и чуть наклонена вперёд. Подойдя ещё ближе, обратил внимание на покрышки. Те выглядели так, будто их резали огромными ножницами и кусачками. У одного колеса боковина практически отсутствовала.

Судя по дыму, внутри есть люди. Остаётся только узнать сколько людского в них осталось. Звереть могут, знаете ли, не только домашние собаки.

- Э-эй, народ! – закричал я. – Живые есть?

Кричал я метров с пятидесяти стоя так, чтобы не находиться точно напротив нескольких малюсеньких окошек. Мало ли что, бережённого бог бережёт.

Почти сразу же после моего крика дверь приоткрылась и в проёме показалась человеческая фигура. Секунд десять мы молча смотрели друг на друга.

- Гостей принимаете? – первым нарушил я молчание.

Тот ещё несколько секунд молчал, потом отвернулся от меня и что-то крикнул тем, кто находился внутри кунга, затем полностью распахнул дверь и спрыгнул на камни, на которых стоял грузовик. Он успел сделать пару шагов всего, когда из машины горохом посыпались его товарищи. В первый миг мне показалось, что их там не меньше десятка. Но нет, всего лишь трое. Четверо вместе первым.

- Привет! Здорово! - Почти одновременно крикнули мне двое из них. Мужчина и женщина, если судить по голосам. Внешне же определить их пол было не так-то просто из-за кучи тряпья на них, укутывающих людей с головы до ног.

- Здесь нормальная тропа, не провалишься! – крикнул мне первый незнакомец. – Или провести к нам? – и шагнул мне навстречу.

- Я сам.

В голосах и поведении людей не было ничего подозрительно. Видно, что они рады новому лицу и не замышляют ничего против меня. Да я и сам, честно говоря, уже соскучился по человеческому общению и решил рискнуть и довериться им. Тем более, свою новую одежду я обработал духовными искрами на укрепление. От дубины она не защитит, но нож мне не сильно опасен, особенно его режущий удар.

Через пять минут я сидел внутри грузовика, а передо мной стояла железная миска с горячим супом. Рядом стояла кружка с кипятком, внутри которой бултыхался чайный пакетик. Четверо новых знакомых сидели вокруг меня и торопливо рассказывали о себе, часто перебивая друг друга или вставляя свои реплики в речь товарища. Когда закончилась еда, то пришла моя очередь поведать окружающим свою историю.

История моих новых знакомых практически ни в чём не отличалась от моей. Единственное отличие – обе девушки перенеслись в одно место. Ирина и Ольга, так их звали. На второй день встретились с Платоном, а два дня назад к ним пришёл Сергей. Самая старшая в группе была Ирина, ей исполнилось весной двадцать три, самым младшим оказался Платон, ему вот-вот стукнет девятнадцать. Машину они нашли случайно, издалека увидели блик солнца, отразившегося от бокового окна кунга. Внутри лежала куча инструментов, засаленные тряпки и грязная кирзовая обувь, плюс, большая бочка солярки. Девчонки мерзли здесь до тех пор, пока к грузовику не вышел Платон. Паренёк, несмотря на свой возраст, быстро устроил быт и нашёл много захоронок в машине, про которые Ирина с Ольгой даже не подозревали. Так они разбогатели на бутылку водки, пакет с быстрорастворимой лапшой в мягкой упаковке, несколько банок кильки, чай, соль и сахар. На этих харчах они жили всё это время, благо, что пакет-майка был набит бэпэшками до краёв, а девушки ели мало. Ещё Платон нашёл недалеко от грузовика с кунгом водное растение с клубнями, похожее на орех чилим. На свой страх и риск он проверил съедобность растения. После этого рацион троицы пополнился новым блюдом. Скорее всего, этими же клубнями кормил меня проводник. Потом пришёл Сергей и принёс ещё немного еды, которую он нашёл в затонувшей фуре километрах в десяти от этого места. Точнее рядом с ней. Подобрал то, что вылетело наружу при падении машины в болото.

Почему не ушли, а остались? Всё дело в стае собак или зверей на них похожих. Они приходят каждую ночь сюда и пытаются добраться до людей. Внешний вид покрышек – это их работа. Ребятам просто повезло, что они не рискнули уйти от машины так далеко, чтобы темнота застала их вне укрытия. А потом просто боялись животных, приходящих сюда с темнотой и исчезающих до рассвета.

- Они какие-то бешеные, - пожаловалась мне Ирина. – Даже железо грызут, чтобы до нас добраться.

- Скоро придут. Ещё час-полтора осталось, не больше, - добавил вслед за ней Сергей.

Из самого важного – Ольга была одарённой, как и я. Сияние наградило её способностью на несколько секунд становиться неосязаемой. С её слов, период действия дара двадцать-тридцать секунд и повторное применение через минуту, но не более пяти раз. После этого требовался хотя бы час отдыха. А лучше три-четыре.

Немного подумав и взвесив все за и против, я не стал скрывать собственной инаковости.

- Я тоже одарённый. Могу делать вещи прочнее и нагревать их, - признался я. – Если бы не это, то загнулся от холода если не в первую ночь, то во вторую точно.

- Ого! – воскликнул Сергей.

- Фьють! – следом за ним присвистнул Платон. – Круто, чо!

Потом понадобилось некоторое время на то, чтобы объяснить, что вещи я просто нагреваю, а не поджигаю.

- Жа-аль, - протянул с откровенным разочарованием Сергей. – А то бы псин можно было огнём отогнать. Хоть бы нормально выспались тогда.

- Ну, извини, - пожал я плечами.

Новые знакомые рассказали, где они берут пищу в последние дни. «Продуктовым магазином» оказалась фура, найденная Сергеем. Что-то они легко выловили (выпавшее из машины и плавающее по воде вместе с кусками разорванного травяного ковра), за другим приходилось нырять. И тут не обошлось без помощи Ольги. Девушка с помощью своего дара проникала в машину в любом месте, проходя сквозь стены прицепа. Там она на ощупь хватала всё, что попадало под руки, после чего опять активировала дар и выбиралась на поверхность. Машина в равной мере была набита как полезными вещами, вроде продуктов, так и не очень – бытовой химией, тряпками-салфетками, одноразовой посудой.

Кстати, про моего проводника они ничего не знали, и сильно удивились, когда услышали мою историю. Ту её часть, что была связана с неизвестным в чёрном.

Ночь прошла так, как описывали её новые знакомые. То есть, под вой и рычание собак на улице, и скрежет их когтей и зубов по кузову грузовика. Не помогли даже тряпичные затычки в ушах. В итоге все встали около полудня, нормально заснув только перед рассветом, когда животные пропали.

- Нужно сходить к фуре и попробовать добыть что-то ещё из хавчика, - предложил Сергей. – И орехов набрать.

- Так кончились они там. Я в округе побродил, но больше не нашёл, - сказал Платон.

- Значит, нужно дальше уходить. Должны же они где-то ещё расти.

- Вот сам бы и искал, - недовольно пробурчал паренёк.

- Я наших дам охраняю.

- Ой, нашёлся охранник, - поморщилась Ирина. – Лучше бы плавать научился. А то пользы от тебя только в том, что вещи носишь туда-сюда.

Сергей в ответ на её слова густо покраснел и быстро произнёс:

- Женя может плавать. Составит вам компанию. Или только Ольке, а ты с Платоном орехи поищешь.

Тут я решил вмешаться.

- А глубоко машина лежит? – поинтересовался я у Ольги. Раз она является основной добывающей силой, то лучше всех знает про фуру.

- Метра два до кабины и ещё где-то на два ниже лежит сам прицеп, - ответила она мне.

- А если стенки разрезать? Они там какие? – задал я новый вопрос. – В смысле борта.

- Уже думали, - вместо неё быстро ответил мне Сергей. – Там не тент, а какой-то пластик или что-то типа того. Прочный, гад, хрен в воде порежешь его. А по краям и в середине железные уголки стоят.

- Если бы ещё кто-то пробовал лично, - не преминула уколоть его Ирина.

- Да хватит уже, Ир! Ну не умею я плавать, не умею! – повысил голос парень. – Что мне теперь утопиться в той яме?!

- Хватит ссориться, - вмешался я в их набирающую обороты перепалку. – Я ещё не видел эту фуру, но уже не хочется к ней идти.

- А есть хочешь? – тут же повернулась ко мне Ирина.

- Хочу, - спокойно принял я её раздражённый взгляд. – И потому предложу другое место, где таланты Оли пригодятся лучше. Да и не только её, мы сами можем приложить руки. А ещё там не так далеко есть хорошее место для отдыха.

- А поточнее?

- В дне пути стоит целый дом в воде. Добраться до него можно без проблем, я там мостки придумал. Собаки туда приходили, но пробраться не смогли. И там тише в сто раз, чем в этом железном ящике, - я похлопал ладонью по металлической стенке кунга. - А в нескольких часах пути от дома лежат развалины других домов. Там штук двадцать пятиэтажек рассыпалось. Я в том месте видел «Пятёрочку», но залезть под плиты не смог. Большим отрядом и с инструментами можем попытаться разобрать развалины. Да там даже без «Пятёрочки» есть где поживиться.

После моих слов все смолкли, что-то обдумывая. Потом принялись забрасывать вопросами. В итоге, так и не пришли ни к какому решению. После еды, отправились всей компанией к фуре, где я попытался помочь Ольге с добычей продуктов из фуры. К сожалению, створки были прижаты ко дну, а материал стенок не поддавался ни ножу, ни топору. Ко всему прочему, оказалось, что очень тяжело работать в ледяной воде на глубине около трёх метров. Окончательно расстроила добыча девушки. Она достала несколько упаковок чипсов и шесть банок освежителя воздуха. Потом была ночь, полная воя, лая, рычания и скрежета.

- Мы пойдём в твой дом. Да, ребят? – сказала мне Ирина в полдень и вопросительно посмотрела на товарищей, с кем её свела судьба перед моим появлением.

- Я за, - приподнял руку Платон.

- Я тоже, - поддержала его Ольга. – Я скоро пневмонию подхвачу от этого купания.

- Угу, - кивнул Сергей под взглядом девушки.

- Тогда лучше всего идти завтра с утра, чтобы точно до темноты добраться до места, - произнёс я и про себя подумал. – «Зараза, а если я дорогу не вспомню?»

К счастью, путь до кирпичной двухэтажки от грузовика я нашёл без проблем.

- А я знаю это место, - обрадовался Платон. – Тут пять минут пёхом до моего дома.

Парень завертел головой, словно собрался отыскать своё жильё. Мигом спохватился, вздохнул и как-то разом осунулся. У меня возникло желание как-то его подбодрить, но я не нашёл сразу слов, с которых стоило бы начать и махнул рукой, решив, что лучше работы нет ничего для выбивания ненужных мыслей из головы.

Пришлось искупаться, чтобы забраться в здание и вновь построить мостки. Уходя, я их разобрал, чтобы в здание не забрались звери. Вернуться сюда не рассчитывал, просто на всякий пожарный, как говориться, так поступил.

- Диван, класс! – обрадовалась Ольга, когда я всех привёл в кабинет, где провёл три дня. Ещё больше всех порадовало мыло с полотенцами в туалете. Хоть парни и девушки мылись, особенно Ольга и Ирина, которые в последнее время каждый день ныряли, но солярная печка и грязный кунг, в котором грязь въелась намертво, очень быстро сводили на нет все усилия держать себя в чистоте.

- А то место с разрушенными домами где? – спросил Сергей.

- Там, - я ткнул рукой в стену в нужном направлении. – Завтра туда пойдём.

Глава 6

ГЛАВА 6

Ночь прошла куда спокойнее, чем предыдущие две. Но всё же хуже, чем тогда, когда я спал здесь один. Главная причина – холод и сырость. Моя согревающая накидка и ещё одна, сделанная вечером, достались девушкам. Пришлось кутаться в телогрейку. Платону и Сергею достались шторы из соседнего кабинета. Ещё повезло, что такие нашлись на втором этаже. Везде в остальных комнатах висели жалюзи. На собачий лай внимания никто не обращал: девушки очень быстро уснули на диване, а я с парнями искал удобную позу на твёрдом и холодном полу для сна.

Утром на небольшом костерке приготовили поесть, перекусили, и отправились к руинам. До них было куда ближе, чем от нашего нового дома до грузовика с кунгом. И поэтому я рассчитывал, что у нас будет достаточно времени и на обыск развалин, и на путь в полузатопленную двухэтажку.

- Матрасов бы здесь найти, - с надеждой произнёс Сергей, когда наша команда оказалась на месте, - надувных.

- Да хоть каких, - добавил Платон.

- Тряпочные? Ну на фиг, они должны быть все мокрые. Такие только тащить на своём горбу несколько часов.

- Есть тонкие из лёгкого поролона что ли. Они воду не впитывают и весят пару килограмм всего.

- Потом про свои матрасы поговорите. Давайте сначала едой озаботимся, - прервала начинающийся спор Ирина.

Развалины пятиэтажки, под которыми скрывался сетевой продуктовый магазин, мы впятером осмотрели очень подробно. В первую очередь искали собачьи следы. Ведь должны же звери где-то днём отсиживаться, раз так любят ночную пору? Вторым важным пунктом был поиск способа собственными силами разобрать часть завалов, чтобы облегчить путь Ольге.

- Тут бы пару домкратов помощнее, тонн на двадцать пять. Приподняли бы вот эту плиту, подложили под неё эти блоки, тогда ещё приподняли бы и можно было залезать вприсядку, - сообщил Платон, указав на панель, покрытую мелкими керамическими квадратиками, которая нависала над щелью, сквозь которую проглядывала часть магазина. В эту щель пролезла бы собака, и то некрупная.

- С домкратами бы любой поднял. Ты без них попробуй, - пробурчал Сергей. Пнул несколько раз названную плиту и посмотрел на одарённую. – Оль, сможешь?

- Я попробую. Сначала только гляну, - неуверенно произнесла она.

Девушка опустилась на четвереньки, прижалась головой к щели и… буквально втянулась в неё. Конечно, это только показалось, так как массивная плита скрыла в себе бесплотное тело. Но это не умаляло эффектности картины. В воде всё выглядело совершенно по-другому. Прошло секунд пять, когда вновь раздался её приглушённый голос:

- У меня всё норм! Я в магазине!

- И как там? – опередил нас Сергей.

- Тут мусор какой-то, еды нет. Сейчас отдохну и двину дальше.

Наружу Оля выбралась минуты через четыре. В руках она держала матерчатую магазинную сумку, заполненную наполовину.

- Ты как? – спросил я её. – Как чувствуешь?

- Ого, с уловом! – одновременно со мной воскликнул Сергей и потянулся к сумке. – Давай помогу.

- Более-менее, - ответила она мне, одновременно передавая сумку товарищу. – Я там место нашла, где и вы можете пролезть. Только немножко разобрать нужно будет.

- Отдохни и потом покажешь.

Лаз, который она нам показала, со стороны улицы был закрыт куском бетонной плиты, отколовшейся от основной части и повисшей на загнувшихся арматуринах. Кое-какой инструмент мы с собой взяли из двухэтажки, но его было мало для расчистки прохода.

- Завтра принесём кувалды с ломами. А сегодня будем считать, что провели разведку, - сказал я. – Возвращаемся, а то скоро темнеть начнёт.

В сумке лежали по большей части консервы – горошек, кукуруза, фасоль и горбуша с фаршем из лосося. Две пачки рисовой каши в варочных пакетиках, две маленьких упаковки полбы и чечевицы, литровая бутылка пепси и бутылка коньяка в подарочной упаковке. Рис, к сожалению, весь вымок, пролежав столько дней в воде. Картонная упаковка расползлась в руках, стоило её вытащить из сумки.

- Там молочки много плавало, но я решила не брать, - сообщила Оля, - вдруг просроченная.

- Ультрапаст можно брать, да и остальную, наверное, тоже. Вода ледяная и в ней всё долго сохранится, - не очень уверенно сказала Ирина.

- Там света почти нет. Собирала на ощупь и подносила к глазам, чтобы хоть что-то увидеть.

- Магазин затоплен? – уточнил я и машинально глянул в сторону развалин, из которых недавно выбралась наша спутница. Там всё выглядело так, будто магазин стоит на камнях.

- Частью, - кивнула она. – И затопленная часть самая целая. Но там прям лёд настоящий, бр-р, - Оля зябко передёрнула плечами.

- Гидрокомбинезон бы найти, - произнёс Платон. – В нём даже в воде будет тепло.

- У нас тут море что ли? – фыркнул Сергей.

- Вообще-то, в рыболовных они продаются для тех, кто ловил рыбу с гарпунами, - с едва заметно язвительностью сообщил ему самый младший из нас. – Море тут не требуется.

- И где тут видишь твои рыбацкие магазы?

- Так, уймитесь, - повысила голос Ира. – Жень, ты чего стоишь, скажи им что-нибудь?

- Я им не нянька и не воспитатель, а они не дети. Сами перебесятся и осознают. А не осознают… - я сделал паузу и продолжил через пару секунд. - Одним станет меньше.

- Сам хоть понял, что сказал? – буркнул Сергей. И всё, продолжать спор или начинать новый не стал...

На следующий день мы вышли из дома как следует нагруженные инструментом. Кувалды, ломы, стальные трубы с насечками, которыми в седые времена пробивали кирпичные стены до широкого распространения перфораторов. Вчера вечером одну из труб напильником заточили до бритвенной остроты. После этого я укрепил её духовными искрами. Проверка на кирпичной стене показала, что самые мощные удары ничуть не тупят острейшие грани. К слову, я потратил ещё несколько духовных искр на то, чтобы сделать из трёх столешниц обогреватели. Их размеров хватало, чтобы полностью уместиться поверх, поджав ноги. И тепла они давали более-менее.

- Ну, с помощью кувалды и какой-то матери – начали, - сказал я и взялся за лом. – Серый, держи трубу, Платон, ты бей. Только аккуратно.

- А почему… - немедленно возмутился первый.

- А потому. Не хочешь работать? – перебил я его.

- Нет, но…

- Тогда делай, что сказали, - отрезал я.

Проход в нутро бывшей пятиэтажки мы пробили только через пару с лишним часов. Получился извилистый проход, в котором можно было передвигаться только на четвереньках, а местами только ползком. Зато в конце я оказался в, можно сказать, помещении с кривыми стенами, созданном сместившимися плитами. Здесь были два лаза, которые вели дальше в магазин. Там всё оказалось куда хуже, мало свободного пространства, много обломков и ледяной воды. Освещение шло из самодельной лампады из половинки бутылки, куска тряпки в самодельном жестяном кольце и розжига для костров. Этого света вполне хватало.

- Ну как?

Неожиданно вышедшая из стены и задавшая вопрос девушка заставила сильно вздрогнуть.

- Ну, блин… Оля! – сказал я, сдержав ругательство.

- Испугался?

- А сама как думаешь?

Та только хихикнула и ушла в стену, напоследок приглашающе махнув рукой, мол, за мной. Пришлось вставать на карачки и лезть в дыру, бывшую когда-то оконным проёмом, сейчас наполовину заваленным перекрытиями. Несколько раз болезненно натыкался на острые углы. Пусть одежду я сделал сверхпрочной, но от ударов она практически не спасала.

Худо-бедно за день работы мы пополнили запасы продуктов. Очень много всего побилось или смялось во время катаклизма. И как специально все они попадались на каждом шагу. А вот за целыми банками с бутылками и пакетами приходилось забираться в такие щели, куда и кошка побоялась бы сунуть нос.

- Давайте завтра поищем вещи какие-нибудь, а? – предложила Оля поздним вечером, когда мы сидели у себя и пили чай с конфетами при свете самодельных светильников из бутылок, тряпки и жидкости. – Еды у нас на неделю хватит точно.

- Я тоже за вещи. А то надоело в этих обносках ходить, - поддержала её Ирина.

- Я за, - подал голос Сергей.

- Мы все за, - последним откликнулся Платон.

И вся четвёрка посмотрела на меня.

- А что смотрите? Будто я тут всем командую. За вещами, так за вещами, - произнёс я.

Кое-что мы нашли в магазине: десяток пар носков, несколько маек и футболок, тряпочные тапки и резиновые сабо, двое трико. Половина маек была отложена, так как не налезла ни на кого, сабо отдали Ольге, ей же достались одни штаны. Вторые получил Платон, на которого они отлично подошли. Носков хватило всем. В этой одежде, цивильной, как её обозвал Платон, мои товарищи ходили только дома. Наружу выбирались в старом тряпье, грязном и провонявшим соляркой до состояния, когда от них спасёт только всеочищающее пламя.

- Я даже нашёл место, где они точно есть. Там торговый центр валяется, в нём бутиков полно было. И даже рыболовный отдел есть, - протараторил Сергей. – Я точно помню.

На следующий день мы вошли в самый центр руин, где Сергей отыскал развалины торгового центра. Или почти ТЦ с учётом размаха небольшого провинциального городка, где даже ста тысяч жителей не было. Сравнительно небольшое трёхэтажное здание из пенобетонных блоков с перекрытиями из залитого железобетона, а не уложенных краном плит. При переносе пеноблоки рассыпались, как песочное печенье, сверху их и всё содержимое бутиков накрыло перекрытиями. Эдакий сэндвич вышел. Местами бетон потрескался, наружу вылезла арматура. Оставалось только в этих местах её перерубить, расколоть бетон до приемлемых размеров и попытаться дотянуться до содержимого торгового центра. Вот только сделать это крайне непросто.

- Да тут трактор нужен, а не лом с кувалдой, - в сердцах произнёс Сергей спустя час работы.

- Пойди, поищи трактор, - зло ответил я ему. За час мы практически не продвинулись ни на шаг. – И тракториста заодно.

Способности Ольги помогали… да никак не помогали! Достаточных для габаритов человека пустот там не было или они находились глубоко внутри разрушенного дома и отыскать их за период бесплотности у нашей одарённой не получалось. Девушка сделала несколько попыток, и бросила это дело. В данный момент она и Ирина бродили недалеко по руинам зданий в поисках полезностей.

- Кричат, - вдруг сказал Платон, который переводил дух, пока я со вторым парнем сцепились языками. – Наши вроде как кричат.

Тут и я услышал крики девушек. И там преобладали панические нотки.

- Туда! – крикнул я, махнув рукой в нужную сторону и одновременно стартанув на приличной скорости, наплевав на опасность получить травму на обломках. Взлетев на кучу строительного мусора, я увидел страшную картину: наши спутницы стояли на куске плиты, вертикально задранной вверх, как единственный клык в беззубом рте, а вокруг них подпрыгивали три крупных чёрных собаки, похожих как две капли воды на ту, с которой мне довелось столкнуться в пенсионерском доме. Зубы щёлкали в сантиметрах от пяток Ольги и Ирины, те истошно визжали.

«Гадство, оружие забыли», - мелькнула мысль в голове. Сейчас бы пригодился лом или маленькая кувалда, чтобы отмахаться от зверей, а потом я заорал в полный голос, привлекая чужое внимание к себе. – Эй! А-а-а!

Псины немедленно повернули головы в мою сторону, прекратив прыжки.

- Я тут! Сюда, блохастые!

Те в ответ рыкнули и неуверенно направились в мою сторону. Но стоило мне замолкнуть, как они остановились и стали водить мордами по сторонам. Потом одна из них развернулась обратно к девушкам. Те, только-только смолкшие, моментально заголосили, как тревожные сирены. Этого хватило, чтобы оставшиеся две собаки последовали примеру первой и вернулись к плите с перепуганными девчонками.

- Да заткнитесь вы, курицы тупые, в бога вашу душу мать! – заорал Сергей, вставший рядом со мной с куском полуметровой арматуры, немного загнутой с одного края. - Они вас слышат, не нас!

Те притихли, испуганно таращась то на собак, то на нас.

- Фью-ю-ить! – громко засвистел Сергей. - Фью-ю-ить!

- Сюда, псины, ко мне! – крикнул я. Наклонился, подобрал кусок бетона и шагнул с кучи вниз. – Ко мне, блохастые!

Собаки вновь потеряли интерес к притихшим девушкам и двинулись к нам. Метров за пятнадцать они, видимо, рассмотрели нас или учуяли, и резко ускорились. Никто из нас не ожидал такой прыти и пропустили первую атаку. На меня, идущего самым первым, набросились две зверюги.

Одна ловко ухватила за ногу чуть ниже колена, вторая прыгнула, целя мне в горло, но я сумел ударить её обломком, зажатым в руке, попав в шею. Третья проскочила мимо и бросилась на Сергея, который завизжал не хуже Ирины с Ольгой и замахал своим оружием. Сильный рывок за ногу – и вот я падаю на камни, не удержавшись на шаткой опоре. Сверху на меня вновь бросилась собака, которая получила от меня весомую оплеуху. Так как обломок я выронил при падении, машинально разжав ладонь, чтобы ей за что-то схватиться, то пришлось выставить голую руку, закрывая шею.

- Р-р-р! – с утробным рычанием собака вцепилась в неё чуть выше запястья и сдавила челюсти так сильно, что у меня глаза полезли из орбит, и я не удержался от громкого крика боли. В попытках освободиться, я несколько раз ударил псину голым кулаком, но без успеха. Ко всему прочему та тварь, что свалила меня с ног, не только не ослабила хватку, а продолжала дёргать, стаскивая с горы обломков и мешая отбиваться. На удары свободной ногой та никак не реагировала. Всё это заняло полминуты, максимум секунд сорок.

Только-только мозг заработал после первых минут шока, как ситуация резко изменилась. Собака, которая трепала мою ногу, вдруг болезненно взвизгнула и на секунду замерла, припав к камням и ослабив хватку. Ударив её ногой, я вдруг увидел, что у неё из бока что-то торчит, кусок тонкой арматуры вроде как. А потом рядом с первым появился второй.

«Платон или Серый швыряют! Вовремя, молодцы ребята!», - догадался я.

Тут заскулила собака, удерживающая меня за руку: в её теле тоже появился незапланированный природой запас железа в виде тонкого прутка арматуры в шее. Дальше справиться с животными получилось без проблем. Освободившись от живых капканов, растерявших большую часть силы и прыти, я вскочил на ноги, схватил большой кусок бетона, застонав от боли в руке, которой досталось от собачьих клыков, поднял над собой и со всей силы бросил его на голову первой собаки. Потом повторил операцию со вторым противником. Краем сознания отметил факт пополнения запаса искр, прилетевших мне от животных. Убедившись, что они не представляют опасности, я обернулся назад на пугающие чавкающие звуки. Похожие можно услышать на рынке в мясном отделе, где мясники рубят туши. Подсознательно боялся, что это третья псина рвёт кого-то из парней. Но всё обошлось.

- Серый, Серёга! Тихо, она мертва, - окликнул я товарища, который с остервенением хреначил своей железкой неподвижную собаку, валявшуюся у него под ногами. – Серый, блин!

Тот замер, посмотрел на залитую кровью собаку, на свои руки и арматуру, покрытые кровью, поднял взгляд на меня и просипел:

- Пиздец.

- Нормально всё, я цел, ты тоже, девчонки не пострадали, Платон… - тут я понял, что меня беспокоило всё это время. Нашего товарища не было, а когда бежал на верхушки горы мусора, то, кажется, слышал приглушённый крик за спиной. – А он где?

Сергей повернул голову влево, потом вправо и пожал плечами:

- Не знаю. Затихарился от страха.

Не ответив, я забрался обратно на гору мусора и посмотрел туда, где недавно работала наша тройка. Пропажа нашлась сразу же. Наш товарищ сидел на середине склона.

- Отдыхает, урод, пока другие сражались, - зло сказал Сергей, поднявшийся вслед за мной.

- Тихо ты. Там что-то не так, - одёрнул я его. – Ты к Ирке с Ольгой ступай, помоги им слезть. А я к Платону. И быстрей, Серый, быстрей, вдруг тут ещё псины бегают.

- Ладно, - кивнул он и ушёл. А я направился к Платону.

Приблизившись к нему, я испугался за парня, увидев его белок, как снег лицо, покрытое крупными каплями пота и закушенную до крови губу.

- Платон? – окликнул я его.

- Жень, ты? – ответил он.

- Я. Ты не узнал, что ли? Что с тобой?

- Я… не трогай!..

Я, почти коснувшийся его плеча, отдёрнул руку. И только сейчас обратил внимание на то, что у него левая нога провалилась в щель между обломками.

- Всё плохо?

Тот едва заметно кивнул.

- Что тут у вас? – поинтересовался Сергей спустя пару минут, присоединившись с девушками к нам.

- Нога у Платона провалилась в трещину и её там пропороло железкой, - ответил я.

За это время, я успел наложить жгут из бечёвки чуть ниже колена, чтобы прекратить кровопотерю. А то Платон рискует умереть от неё до момента, когда освободим его ногу из капкана.

Дальнейшие действия превратились в пытку для нас и юноши. На любую попытку помочь ему вытащить ногу, парень отвечал диким криком. Один раз потерял сознание и долго не приходил в чувство, напугав нас всех до смерти. Даже самое слабое прикосновение к раненой конечности, в том числе и те, что передавались через обломки, приводили к диким приступам боли, от которых парень хрипло орал и просил оставить его в покое.

- Я сейчас попробую кое-что сделать, но есть риск, что сам отключусь, - сообщил я товарищам, когда Платон очнулся.

- Что? – спросила заплаканная Ольга.

- Попробую поменять у своей способности знак, полярности, так сказать. Чтобы не укреплялись предметы, а рассыпались. Вы Платона придерживайте на всякий случай, чтобы не провалился дальше.

- А выйдет? – поинтересовалась Ирина.

Я пожал плечами:

- Не знаю, пробовать надо.

Три искры ушли в никуда, пока я учился. От напряжения у меня в глазах темнело, а на последней неудачной искре возник эффект туннельного зрения, который появляется при значительных перегрузках. И лишь с четвёртой у меня всё получилось: бетонный блок, в который она ушла, после этого рассыпался под пальцами, как песочное печенье. Дальше всё было просто: искры впитались в обломки, которые держали ногу, как капкан, после чего их разломали, буквально перетёрли между пальцев. Также поступил я с проволокой, воткнувшейся в плоть. Только в этом случае я запускал искры на небольшом участке металла, а не по всей детали. Сделал так из-за незнания, как поведут себя крошки металла в ране. Потом кусочки арматуры резко вырвали из ноги, вызвав у Платона очередной дикий крик и потерю сознания. Ещё стоит добавить, что если бы не получил трофейные искры, то ни за что не стал их тратить на это дело. Без собачьих трофеев собственных не хватило бы точно. А это сильнейший упадок сил и паршивое самочувствие надолго.

- Я его нести не смогу, - произнёс, переведя дух. – Придётся как-то вам самим.

- Донесём. Ты сам-то идти сможешь? – посмотрела на меня Ирина, на секунду оторвавшись от перевязывания Платона.

- Дойду, - кивнул я.

И тут вдруг Ольга сказала нечто крайне интересное:

- Жень, а мы видели твоего проводника. Это он тех собак убил.

- Что? Что?!

- А-а, точно, а я уже и забыла, - добавила вслед за ней Ирина. – Он кидал копья в них.

- Копья? – опять переспросил я.

- Ага, - синхронно ответили девушки.

- Я пойду гляну на них.

- А как вы собак вообще нашли? – поинтересовался у них Сергей.

- Да они сами из какой-то трещины выползли. Мы сразу их и не увидели даже, - ответила Ольга и поёжилась, словно от холода. - Даже не помню, как на ту плиту забралась.

Выслушав их, я отправился на осмотр собачьих тушек.

- Опаньки!

Арматур или копий, как их назвала Ирина, в телах животных не было. Пока мы возились с Платоном, их владелец незаметно забрал своё оружие. Выходит, я ошибся, посчитав, что помогли мне мои товарищи. Сделал это мой странный знакомый незнакомец. Мало того, странный проводник не забыл про меня и следил издалека. Стоило мне попасть в передрягу, как он пришёл на выручку. Такое внимание вызывало сильное непонимание и некоторую досаду. Вот зачем я ему, зачем?!

Глава 7

ГЛАВА 7

Рана у Платона оказалась страшная. Если быть совсем точным, то их у него было три штуки. Ржавая толстая проволока пробила икру в двух местах и ахиллесово сухожилие. Уже утром края ран покраснели и появился гной.

- Нужны антибиотики, а ещё лучше врач с антибиотиками, - сообщила мне с Сергеем Ирина.

- Нам ещё и оружие нужно, чтобы перебить этих блядских псин, - зло сказал Сергей.

- Оружие сделаем. Из тонкого железа вырубим клинки, наточим, насадим на… да хоть на черенки от швабр, и всё это я укреплю своими искрами. А вот с лекарствами не знаю что делать, - произнёс я. – Нужно искать среди развалин.

- А там псины прячутся, - ввернул своё слово Сергей. – И ты надолго не работник.

- У самого как? – поинтересовалась у меня Ольга, подразумевая мои раны. Собаки не смогли прокусить ткань, обработанную духовными искрами. Но даже без этого мне досталось изрядно. Особенно руке, которая опухла чуть ли не вдвое и посинела. Шевелить пальцами было больно, но терпимо. Перелома вроде бы не было. Это мне сообщила Ирина после ощупывания травмированного места под скрежет зубов. Нога болела не так сильно, хотя быстро ходить я не мог и заметно хромал.

- Нормально, компрессы холодные помогают. Через несколько дней должно стать лучше, - ответил я девушке.

- Через несколько дней, - повторила она и вздохнула.

- Ну ты чего? Всё же нормально, - сказал я ей. – У нас Серый целый и невредимый, с руками и ногами.

Тот от моих слов скривился, но благоразумно ничего не стал говорить на эту тему. Вместо этого поднял другую:

- А ты можешь сделать нам всем такую же одежду?

- Могу. Но не сейчас, хотя бы пару дней мне нужно на отдых. Я не могу так быстро восстанавливаться, как Оля, - ответил я парню.

- Да нам не к спеху, ещё и нормальных шмоток нет.

Ночь прошла плохо. Платон надрывно стонал во сне. Я заснуть не мог от боли в руке и пустоте в груди, где осталась всего одна искра, а новые не спешили появляться. Собак сегодня не было, но это и неудивительно, если посмотреть за окно. Там бушевала настоящая снежная буря. Ветер гудел, как взлетающий реактивный самолёт. От его порывов дрожал весь дом, и скрипели окна. Они, хоть и имели двухкамерный стеклопакет, но вели себя не лучше, чем старинные «деревяшки» советской эпохи. В кабинете резко похолодало, так как тепло выдувало сквозь мельчайшие щели. Да и вода добавляла свою ложку дёгтя, ведь нас от неё отделяли только бетонные перекрытия и меньше метра. Чуть позже ветер немного стих, но повалил с неба крупный град. Он долбил по крыше над нашими головами с такой силой, будто там сгружали крупную щебёнку лопатами. Иногда градины били по стеклам, отчего те жалобно звенели. В соседнем кабинете с той стороны, откуда дул ветер, одно окно всё-таки раскололось. Влетевший в помещение порыв ветра распахнул незакреплённую дверь. Та ударилась о стену с оглушительным грохотом, заставив на миг замереть сердце. И пока не выяснилась причина шума, я боялся, что к нам кто-то забрался.

- Грёбаный ветер, - сплюнул Сергей, когда мы с ним осмотрели комнату, оценили разбитое стекло и дверь. – И грёбанное место… Как же домой хочется!

- Всем хочется. Не ной, - ответил я ему. – Девчонкам ещё хуже приходится.

- Я не ною. Просто всё достало.

Закрепив дверь как следует, мы вернулись обратно в кабинет и попытались уснуть. У меня получилось это только к утру, когда непогода стихла, и стало светать. Ещё и травмы разболелись от ночных телодвижений. Ни о каком походе к развалинам не могло быть и речи. Мы отлёживались, ели, строили планы и подбадривали как могли Платона. А тот впал в чёрную меланхолию, когда увидел свои раны и осознал степень их последствия. Ногу до самого колена за сутки раздуло так, что икра сравнялась по толщине с бедром. Мало того, кожа прибрела красный цвет с синюшным оттенком по краям ран. Ну, и довесочком шёл неприятный запах и тёмный гной. В наших условиях всё это указывает на два выхода: ампутация или смерть в мучениях. Да и ампутация не стопроцентный выход… как резать, кто отрежет, как ухаживать после этого?

- Там твой знакомец маячит, - сообщила мне Ирина во второй половине дня.

- А-а? – посмотрел я на неё. – Наверное, принёс что-то.

Я подошёл к окну и увидел вдалеке проводника, стоящего неподвижно метрах в четырёхстах от здания. Меня он рассмотрел мгновенно и поднял руку вверх вроде как в приветственном жесте. После того сделал несколько шагов от меня, остановился, посмотрел и вновь пошёл прочь.

- Я пойду, - сказал я, быстро вернувшись в кабинет.

- Что?

- Куда?

- Он куда-то зовёт. В прошлый раз привёл к вам, может быть, сейчас тоже выведет к кому-то ещё. И там могут оказаться лекарства или врач, - ответил я им.

- Я с тобой! - заявил Сергей.

- А кто защищать их будет и помогать? Девчонок с больным предлагаешь бросить?

- Извини, не подумал. Решил, что тебе помощь больше понадобится в дороге. Сам ведь тоже ранен, вон как хромаешь.

- Я дойду.

Наружу я выбрался с помощью Ирины и Сергея, так как в одиночку спуститься из окна и пройти по подъёмному мосту не мог с одной рукой. А потом похромал за проводником, который терпеливо ждал меня на границе тумана. И так хромал до самой темноты. На ночь проводник пристроил меня в крошечной пещерке в утёсе, понимающемся над болотом метров на восемь. До пещеры было метра три и забраться туда удалось с трудом. Внутри лежали несколько охапок высушенной болотной травы. Из неё же была сплетена толстенная циновка, которая закрывала проход от ветра и дождя. Чтобы её не мотало, рядом лежали несколько увесистых булыжников, которыми следовало прижать нижнюю часть к полу пещеры.

К удивлению, выспался отлично. Собаки мне не мешали, трава отлично хранило тепло, и дарила мягкость. Я проснулся только от громкого стука где-то рядом. Открыв глаза, не сразу понял, где нахожусь. Вокруг царила темнота, и лишь справа пробивались несколько лучиков света сквозь какую-то преграду. Пахло травой с примесью болота, сыростью, но при этом мне было комфортно.

Вновь раздался стук.

- Тьфу ты, я же в скале, - мгновенно вспомнил я вчерашние события. – А стучит…

Выглянув, я не увидел никого. Но был готов отдать зуб, что мне устроил побудку проводник в чёрном. Просто больше некому. Любой другой не стал бы прятаться.

Спустился с огромным трудом. Так оно и бывает, к слову. Тут с двумя-то руками тот ещё квест по скалолазанию, а с одной… в общем, было чудо, что не сорвался. Оказавшись на земле, я завертел головой, не найдя проводника, обошёл скалу и – вот и он. Стоял метрах в трёхстах от меня. Помахав мне рукой, Чёрный быстрым шагом пошёл прочь.

- Зараза, хоть бы перекусить дал время, - с раздражением сказал я. Пришлось доставать еду и жевать на ходу. Запил из лужи под ногами, остановившись на полминуты.

Без остановок, как раньше, идти не мог. До полудня три раза останавливался и минут по двадцать отдыхал, держа травмированную ногу в холодной воде. Правильно делал или нет, можно такое или нельзя – не знаю. Но мне от холодных компрессов заметно становилось легче. И даже немного опухоль спадала.

После третьей остановки проводник пропал. Примерно догадываясь о том, что я увижу, я направился к месту, где он в последний раз находился. Оттуда рассмотрел далеко впереди не то дом, не то какие-то баррикады. Напоследок покрутив головой по сторонам и убедившись, что Чёрного нигде не видно, я пошёл к баррикадам. Шагов через сто оттуда в мою сторону вышли трое людей. Через пару минут мы встретились. Я остановился, когда до незнакомцев оставалось метров тридцать, опустился на подвернувшийся высокий камень и стал ждать их подхода.

Все трое оказались мужчинами. Один лет сорока с большой щетиной, которая скоро превратится в короткую неровную бородку. Рост у мужика был высокий, но телосложение худощавое. Носил камуфляж с принтом в виде камыша и рогоза, резиновые сапоги, за спиной болтался камуфлированный рюкзак, слева на поясе висел топорик с резиновой круглой рукояткой, а справа большой нож с оранжевой пластмассовой ручкой. Его сопровождали парни моего возраста или немногим моложе, тоже в камуфляже, но пиксельной расцветки и с кирпично-красным оттенком. Такие я слышал, называют натовскими и можно найти в некоторых «секондхендах». У одного в руках была зажата кирка с сильно обрезанными «зубами». У второго маленький плотницкий топорик, вроде моего, но на длинной ручке, вытесанной из толстой доски. Так же у каждого на поясных ремнях болтались охотничьи ножи.

- Здорово! – первым поприветствовал меня старший группы. – Не сидел бы на холодном. Мужикам это вредно.

- Привет. Солнышко уже нагрело его, да и ненадолго я присел.

- Что с тобой случилось? Ранен?

- Да, - кивнул я и медленно встал на ноги. – Собаки покусали. Защиту не смогли прокусить, но помяли так, что рука и нога опухли, стали, как у слона.

- Ты один?

- Здесь да, - не стал я скрывать я ничего, ну, почти ничего. – Чуть подальше ещё четверо, один тяжело ранен, не ходок от слова совсем. Да и остальные тоже слабые. Я один более-менее подвижный.

- Тоже собаки всех так? – продолжил допытываться собеседник, который так и не представился, что стало меня напрягать слегка.

- Не только они. Руины домов постарались, сам должен знать, что там за места: трещины, арматура, битое стекло, доски с ржавыми гвоздями, - сказал я полуправду. Решил не торопиться выкладывать, что в полудне ходьбы здорового человека сидят две беззащитные девушки. – Самый тяжёлый из нас, в смысле самый тяжелораненый, ногу себе проткнул в нескольких местах такими арматуринами.

- Ясно. Я Иван, - будто услышав мои недовольные мысли, мужчина решил представиться сам и представить спутников. – Это Петр и Серый, - парни кивнули по очереди, давая понять, кто из них кто. – Сам идти можешь или помочь?

- Смогу. Только не быстро.

Примерно через минуту Иван поинтересовался:

- А ваша компания, выходит, знала про нас, но не торопилась выходить знакомиться? Только когда припёрло решили заглянуть на огонёк?

- Нет, пять минут назад вас впервые увидел и узнал про это место, - я мотнул подбородком в сторону баррикады из машин, уложенных и поставленных друг на друга так плотно, что щелей не осталось.

- То есть, случайно вышел? – недоверчиво хмыкнул он.

- Не случайно. Меня сюда Проводник привёл. Не видели тут такого типа в чёрном с дротиками?

- Чёрного? С дротиками? – переспросил мужчина. – Первый раз слышу.

Я немного рассказал про неизвестного, который уже с неделю крутится вокруг меня и помогает то тем, то этим.

- Не видели и никто другой о нём не в курсе, - разочаровал меня Иван.

Вскоре мы подошли к баррикаде, в которой были устроены хитрые ворота из дверей от грузовой фуры. Когда мы оказались рядом, то с той стороны послышался лязг и одна створка распахнулась. За ней я увидел нескольких мужчин и женщин. При виде последних я слегка расслабился. Те не выглядели бандершами или забитыми рабынями. Вели себя рядом с мужиками так же, как Ирина с Олей со мной и парнями.

За стеной из машин стояли четыре микроавтобуса, поставленные борт к борту и две фуры из того же материала, как и утонувшая, откуда Оля доставала продукты. Меня провели в один из фургончиков. Внутри все сидения были демонтированы, вместо них лежали два узких надувных синих матраса с наброшенным поверх них толстым одеялом. На одном из двух сохранившихся сидений расположилась молодая короткостриженая брюнетка с острыми чертами лица. В её ушах торчали наушники, проводки которых уходили в планшет. Глаза у неё были закрыты, звук был вывернут на максимум так, что и я что-то слышал. И потому ничего удивительного не оказалось в том, что она не узнала о нашем появлении.

- Лиза, нужна твоя помощь, - обратился к ней Иван. Потом хлопнул её по коленке. – Лиза!

Та слегка дёрнулась, открыла глаза, посмотрела на нас, потом вытащила из одного уха капельку наушников и громко спросила:

- Что? Что случилось?

- Человеку помочь надо. Зарядишь таблеточки?

Мне показалось, что последние слова он проговорил с едва заметным заискиванием, что ли. Будто к старшему обращается.

«Или эта глухая меломанка местный хилер», - мелькнула в моей голове мысль. А что, вполне годная версия. К кому ещё вести раненого, и кто обладает непререкаемым авторитетом и своеволием, как ни самый ценный член коллектива вроде целителя?

- А это кто? Первый раз вижу, - опять крикнула девушка. – Классный прикид, солдат, - и она подмигнула мне.

- Лиз, ты бы выключила музыку или потише сделай, хорошо?

Та немного скривилась и провела пальцем по экрану планшета, понижая громкость. И опять задала свой вопрос, во все глаза рассматривая меня.

- Только что к нам забрёл. Его собаки покусали, и его друзей тоже. Нужно, чтобы ты пару таблеток зарядила. Сделаешь?

- Сделаю. Несите таблы, а мы пока поболтаем, – и посмотрела на меня. - Или ты против?

- Ничуть. Я Женя, а тебя Лизой зовут?

- Типа того, но лучше зови Фэоной, это мой аватар в инсте, привыкла к нему уже.

- Приятно познакомиться, Феона. А ты кто, целитель?

- Типа того, - кивнула она. – Я любые вещи делаю сильнее на время. Не понимаешь?

Я отрицательно помотал головой.

- Ну вот тебе сейчас принесут таблетки, я их улучшу, и ты выздоровеешь в несколько раз быстрее. У тебя что вообще?

- Ушиб и может быть трещины в костях.

- Ха, а Иван сказал, что собаки покусали.

- Так и есть. Просто они не прокусили защиту, зато помяли руку и ногу так, словно я в тиски их засунул.

- Это сделали чёрные псы?

- Они. Сталкивались?

Собеседница скривилась, как будто лимон съела в один присест.

- Эти сволочи каждую ночь приходят и пытаются к нам забраться, - сообщила она мне. – Воют, рычат, железо грызут. Наши в них всяким барахлом кидаются, бьют сверху копьями. Уже штук десять за несколько дней прикончили, а они всё лезут. Ненормальные какие-то. Зато мясо у них как кабанятина. Сама я её не пробовала, другие рассказали.

Тут к нам подошёл Иван с молодой женщиной лет тридцати пяти.

- Здравствуйте, - поздоровалась она со мной. – Что у вас за раны?

- Покусали, - уже привычно ответил я. – Без ран, просто помяли сильно.

Пришлось частично раздеваться, чтобы продемонстрировать руку с ногой. Последняя женщину, оказавшуюся фельдшером со «скорой», практически не заинтересовала. А вот распухшую руку рассматривала и ощупывала долго.

- Мазь от ушибов, таблетки для укрепления костей при переломах и таблетки для усиления иммунитета. Это должно помочь. Еда есть?

- Да, - ответили мы с Иваном одновременно.

- Хорошо. Нужно будет плотно покушать, чтобы организму было откуда брать ресурсы. Или ты сильно похудеешь.

- Да куда уж больше и так как Кощей, - слегка пошутил я.

- Поверь, есть куда.

Лиза взяла маленький тюбик мази и две таблетки, положила их на левую ладонь, накрыла сверху правой, закрыла глаза и сосредоточилась. В такой позе она пробыла минуты две. После чего выдохнула, посмотрела на нас и протянула женщине лекарства.

- Всё сделала, - произнесла она. – Я отдыхать. Жека, потом поболтаем, о-кей?

- Хорошо, - кивнул я.

Не знаю, как работал Дар у моей новой знакомой, но уже через час после приёма таблеток и нанесения мази на руку и ногу, боль пропала полностью вместе с опухолью. Нога перестала беспокоить совершенно. Рука слегка тянула, но терпимо и я ей мог почти свободно двигать.

- Ничего себе, - покачал я головой. – А с гангреной тоже так можно?

- Ты про парня, который ногу арматурой проткнул? – уточнила лекарша, которая умело намазала меня час назад мазью. Увидев мой кивок, ответила. – Если сепсис не зашёл слишком далеко и ткани ещё не мертвы, то лекарства помогут. А если всё плохо, то нужна будет ампутация, чтобы ему жизнь сохранить. Без неё никакие особенные таблетки и мазь ему не помогут.

- А вы?..

- Поможем. Но сначала ты расскажешь всё про вашу команду. Нам нужно знать, к кому мы идём. Кто там, что там, есть ли одарённые и так далее. Ясно?

- Ясно, - повторил я и добавил. – Одарённые есть, это я. Умею делать предметы прочнее в несколько раз и нагревать их, не сжигая.

У той дар речи пропал от удивления после моих слов.

- Охренеть, вот это танцы, - охнул охранник врачихи, которую никто в лагере не сбирался оставлять наедине с незнакомцем. – Ещё один супер.

Через несколько минут после моего заявления в кузов фуры, где меня лечили, залезли несколько человек, среди которых был мой знакомец Иван и Лиза. Как я понял, вся эта толпа была из местных вожаков и авторитетов. Вместе с фельдшерицей – охранник удрал раньше, чтобы донести до всех новость – вокруг меня столпились семь человек. Пришлось повторить свои слова про Дар и продемонстрировать нервущуюся форму на мне. От явной демонстрации способностей отказался, пояснив, что после ранения силы ко мне не вернулись. И пока возвращаться не собираются, так как организм не оправился от взрывной регенерации, забравшей кучу внутренних резервов, требующихся для Дара. Пользуясь создавшейся атмосферой, попросил поскорее снарядить отряд к моим товарищам, чтобы успеть помочь Платону. Заодно, раз пошла такая пьянка, я подробно рассказал про свою группу, её состав, местоположение двухэтажки и района с развалинами домов.

Глава 8

ГЛАВА 8

Обработанные Лизой лекарства отлично помогли моему товарищу. К нашему приходу раненую конечность ему разбарабанило до состояния, когда кажется, что вместо ноги сплошное бедро и на самом его конце висят пять очень крупных бородавок-пальцев. Фельдшерица мигом подобрала ему нужные лекарства, скормила несколько таблеток. Сделала укол, потом помазала мазью и поставила капельницу с глюкозой. Последнюю из ценных запасов, с её слов.

Кстати, здание нашим новым знакомым понравилось. Но не пришлась по вкусу окружающая вода, которой сопутствовала высокая влажность. А с учётом зимних ночей и отсутствия нормальных печей с достаточным количеством топлива, рассматривать полузатопленную двухэтажку в качестве постоянного жилья категорически не стоило. Фельдшер добавила кое-что своего вроде пневмонии, астмы, артрита с ревматизмом, регулярные простуды и так далее. Переночевав в соседних кабинетах, наутро новые знакомые вместе с нами покинули здание. Навсегда, если не случится нечто форсмажорное, из-за чего придётся сюда вернуться.

Добравшись до автомобильного лагеря, переночевали там и на следующее утро рванули в район с развалинами, который очень заинтересовал наших новых знакомых.

К слову сказать, за то время, что с ними жил, успел узнать их историю. В лагере, окружённым стеной из автомобилей, проживало тридцать два человека, из них четверо подростков и один совсем маленький ребёнок не старше трёх лет. Встретились они в первую неделю и осели на бывшей автозаправке, рядом с которой валялись штук пятьдесят легковушек и несколько фур с одним огромным автокраном и трактором. Заправка оказалась достаточно богатой на еду, чтобы прокормить несколько десятков людей. Плюс, что-то они нашли в машинах, в округе в разрушенных домах. Часть продуктов люди из новичков принесли с собой. Раньше они жгли костёр, пытаясь дымом привлечь к себе потеряшек. Пять дней назад к ним вышла пятёрка каких-то отморозков с двумя ружьями, которые ранили наблюдателей на стене и потребовали отдать им всю еду. Разобрались с ними достаточно быстро, и не обошлось без усилений Лизы. После этого костёр потушили.

Стену воздвигли с помощью крана, обладающего неимоверно длинной стрелой. Трактор оказался полезен лишь тем, что у него был полный бак соляры. Щели забивали кусками автомобильной жести и камнями, строительными материалами, на которые пустили разрушенное здание АЗС-маркета. Стоит ещё сказать, что никакого топлива здесь не было. Словно поземные цистерны не перенеслись вместе с магазином, колонками и навесом над ними.

И ещё кое-что: кран в конце строительства неожиданно перевернулся сначала на бок, а потом под грохот ломающихся камней ушёл в пучину болотную. Сейчас в том месте из воды торчит лишь задняя часть с последним «мостом», да лежит переломанная и гнутая стрела с тросом.

- Место перспективное, конечно, но сюда далеко от нас ходить, и задолбаешься разбирать обломки, - заявил Стас, старший группы, с которой я пришёл к развалинам домов. – Ещё и собаки здесь днём могут напасть?

- Есть такое дело, - подтвердил я. – Только вряд ли нападают, скорее всего, они тут в развалинах прячутся днём. Наши девчонки, по всей видимости, рядом с их лёжкой оказались вот те и не сдержали инстинктов.

- Хрен редьки не слаще. Так полезешь в щель какую между плит, а там тебя за нос псина схватит.

- Можно построить времянку на пять-шесть человек, чтобы ночевать, а днём работать. Как наберётся достаточное количество вещей, переправлять их в несколько заходов в лагерь. Теплом я обеспечу, инструмент укреплю, чтобы не ломался и быстро не тупился. Что-то из обломков могу попытаться быстро разрушить, если потребуется быстро ускорить разбор завалов. Но лучше что-то одно мне делать, так силы не будут уходить быстро, - предложил я.

- Да, времянка – это тема, молодец, - похвалил он меня. – И тепло тоже. Ладно, сейчас помозгуем и решим, как лучше.

В итоге сделали так, как я сказал. Натаскали металлических листов, которые тут встречались повсеместно. Часть – это крыши домов, часть – навесы над автомойками, заборы вокруг детсада и школы, часть – «ракушки» и мелкие павильончики, сделанные из профлиста. Целых не было, приходилось рубить топорами смятые ларьки и гаражи, а потом скреплять кусками толстой проволоки и тонкой арматуры, служивших каркасом для перегородок в домах. Особенно плотно подгоняли крышу, чтобы сквозь щели нам на голову не лилась ночью вода. Я нагрел куски фанеры и всяческие деревяшки вроде обломков мебели. Они станут нашими обогреватели в тёмное время суток. Дерево и, так сказать, древесные продукты выбрал по той причине, что духовная искра согревала их быстрее и лучше, чем железо и камень.

Весь день ушёл на строительство убежища и его обустройство. Потом была ночь с собаками, которые с таким грохотом ломились внутрь, что спать даже с самодельными берушами в ушах было невозможно. Свою лепту в шум вносили ветер и дождь со снегом. Под лёгкий мат и проклятья в адрес зверей, просидели до рассвета, гоняя чай, который кипятили в пятилитровом чайнике из нержавейки на самодельной «керосинке», где топливом служил розжиг для мангалов.

- Железо – херня, - вынес вердикт Стас поутру. – Нужно ставить что-то капитальное.

- Потратим несколько дней, а от нас ждут результатов уже завтра, - произнёс один из его подчинённых, вызвав у старшего группы кривую злобную гримасу.

- Ладно, сегодня пораньше ляжем, чтобы до прихода собак хоть немного отдохнуть, - принял он решение. – А завтра будет видно, что по чём.

Что я могу сказать насчёт результативности работы восьми мужиков, у которых кроме лопат, ломов с кувалдами и пары ножовок по металлу с небольшим запасом полотен больше нет ничего? Только то, что в армии не просто так придумали присказку про «два солдата из стройбата заменяют экскаватор». Когда припрёт, то почти голыми руками можно творить чудеса работоспособности. Завал, под которым хранились продуктовые запасы, таял на лазах. Разумеется, весь дом разбирать никто не собирался. Нужно было только убрать несколько плит и кучу домашнего мусора, чтобы добраться до полок и стеллажей, а ещё лучше до склада, где запасов всяко больше.

Пораньше лечь не удалось, так как до залежей ценностей – для нас ценностей – мы добрались как раз за час-полтора до темноты. Под нами в воде лежала огромная стопка пачек с гречневой крупой, обмотанная пищевой плёнкой. По очереди, минут по пять, каждый из группы провёл в воде, вытаскивая по пакету из стопки и подбрасывая тот вверх, где его ловили товарищи. Меня эта участь не коснулась, так как я днём сильно выложился, когда своими искрами ослаблял плиты. Научился всего одной искрой превращать стеновую панель в нечто хрупкое, словно созданное горе-бетонщиками по принципу «побольше песочка, поменьше цемента». После этого плиту можно было расколотить кувалдами за четверть часа без особых усилий в мелкую щебёнку.

Пачки с крупой надёжно укрыли под железом, поверх которого наложили тяжёлые бетонные обломки, которые собакам точно не сбросить. Их ещё и по-быстрому проволокой связали между собой на всякий, как говорится, пожарный случай.

Вторая ночь была без собак, но погода и без них дала нам жару. Вновь ревел ветер и грохотал град. Сквозь щели задувал настолько ледяной ветер, что мои доски-обогреватели не помогали. Вернее, спасали от смерти от холода, и всё. Приходилось жечь топливо и греться чаем, что создавало уже свои трудности.

- Берём по пять пачек крупы и валим отсюда, - приказал Стас утром, когда мы вышли из «времянки». – Отсыпаться будем в лагере.

Никто против не был. Две ночи без сна и два дня тяжёлых работ вымотали всех до предела. Тем более, что возвращались мы не с пустыми руками. Того, что мы принесём, хватит всем живущим в лагере минимум дня на три. А ещё через ту дыру можно достать ещё что-то, может, там в метре от первой упаковки лежит в тёмной воде ещё одна, две или больше.

*****

- На, паскуда, - один из стрелков спустил тетиву арбалета, направленного на одного из псов, замершего под стеной с оскаленной пастью. Самодельный болт из алюминиевой трубки со стальным черешковым наконечником вошёл зверю точно между лопаток. Скорее всего, был повреждён позвоночник, так как собака рухнула, как мягкая игрушка, сразу и без дальнейшей агонии.

Через несколько секунд разрядил свой арбалет я. Мой выстрел оказался не настолько точным, на месте не убил. Но с болтом в брюхе пёс долго не протянет, каким бы живучим ни был.

Арбалеты, к слову, укреплены мной, так как сделаны из паршивых материалов. И древки стрел тоже обработаны духовными искрами, чтобы мягкий алюминий прослужил дольше, а не сломался или смялся после первого-второго выстрела.

Вот уже третий день псины держат нас буквально в осаде. Если раньше они приходили только с наступлением темноты, то позавчера они остались под стенами и днём. Уходить не собирались, хотя было хорошо видно, что дневной свет доставляет им изрядный дискомфорт, слепит, ослабляет нюх. Ещё до всех нас дошло, что эти звери точно не имеют отношения к земным питомцам, перенесённых вместе с людьми и домами. Слишком они похожи друг на друга и их много. Не поверю, что где-то в городе был огромный собачий питомник, где содержались не меньше сотни взрослых агрессивных псов. Так что, эти животные – местные.

Щёлк!

Сосед успел перезарядиться и ещё раз выстрелить. Увы, но даже не поцарапал никого, болт бессильно царапнул по камню и скрылся в травяном ковре.

«Чёрт, и вот зачем я тратил искры? Чтобы стрелы вот так бездарно терялись?», - с досадой подумал я.

Во-первых - нам повезло с местом: благодаря огромному количеству автомобилей у наших мастеров-оружейников было вдосталь материала. Во-вторых - нужно сказать спасибо Платону. Это благодаря его знаниям получилось соорудить удобные арбалеты. Парень подсказал, как и из чего сделать спусковой механизм со стопором для стрелы. У всех остальных знания были только из фильмов и игр. И в-третьих – у нас был я, вернее мои укрепляющие искры. Немалое количество народа и инструменты помогли за день сделать четыре простейших арбалета и несколько десятков стрел к ним. И ещё один арбалет был готов сегодня до полудня.

Бамц!

От мыслей отвлёк громкий звук, что-то среднее между мощным хлопком и ударом. При виде кровавых ошмётков, разбросанных по большой площади, я понял, что случилось. Кто-то из арбалетчиков использовал усиленную стрелу. Лиза сделала таких пять штук. Одну использовали в самом начале, проверив её эффективность. И вот сейчас кто-то шарахнул второй такой по псам. Энергии удара болта по зверю, увеличенной в несколько раз даром девушки, хватило на то, чтобы разнести того в фарш.

- Это кто там такой умный? – раздался яростный рёв Ивана. – Витя, ты?

Один из арбалетчиков непроизвольно съёжился. Кажется, нашёлся меткий стрелок и любитель разбазаривать ценное общественное добро.

- Я стрелу перепутал, дядь Вань. Случайно вышло, клянусь, - торопливо произнёс он.

- Ты мне ещё пионерским галстуком поклянись тут. Сегодня вечером в наряд на сортиры идёшь.

- Вот же… - сквозь зубы ругнулся свежесостоявшийся ассенизатор. В лагере было два общественных туалета, для мужчин и женщин. Каждый из них вечером очищался, благо, что всё падало в непромокаемые толстые мешки, уложенные в бочки, поставленые под «очко». А те потом относились дежурными на несколько сотен метров от лагеря. Сейчас, правда, с приходом собак, мешки пока что складывали у баррикады подальше от спальных мест и склада с продуктами.

Собаки отступили на третий день, потеряв две трети стаи мёртвыми. Среди убежавших животных не было ни одного целого. Но и с тяжёлыми ранами никто не ушёл, таких добивали мы или те сдыхали недалеко от лагеря, найдя силы отползти от баррикады на несколько сотен метров.

Вечером того дня, когда собаки ушли, состоялось совещание. И первой была поднята тема ухода с болота.

- Торчать здесь не имеет смысла. На припасах с руин мы протянем несколько месяцев, а потом начнём умирать от голода или превратимся в каннибалов, - произнёс хмурый Иван. – Нужно искать путь подальше от болота и тумана. Такие места должны быть. Женя.

- Что? – откликнулся я, когда его взгляд остановился на мне.

- Ты своего странного знакомого видел ещё раз?

- Не видел с момента, как он привёл меня сюда.

- Жаль, его знания местности нам бы пригодились, - вздохнул он.

- Пусть найдёт его, походит по болоту. Записку, что ли ему оставит, - предложил Кирилл Сесгин.

- Кто? Женёк? – зло посмотрел на него Иван. – А почему бы не тебя туда отправить, всё равно ты не умеешь ни обогреватели делать, ни укреплять оружие.

- И что? Теперь его в жопу целовать? – набычился тот.

- Вообще-то, я тут сижу и всё слышу, - влез я в разговор, ход которого мне не понравился сразу. Последние слова решил адресовать Сесгину, который мне сразу не понравился. Тот, как говаривал старший брат из «Брата»: слащавый какой-то, весь такой… одним словом – румын. Режиссёр за кадром оставил слово, что так и напрашивалось после подобного описания: - п***р. Вот таким гомосеком мне и показался Сесгин, только не физиологически, а по характеру. Скользкий тип, улыбающийся по-змеиному, с холодком в глазах и завистью ко всем, кто выше его, моложе, сильнее, богаче и так далее. Я уже с ним дважды сходился в споре и один раз чуть до драки не дошло. – Нужно будет, то поцелуешь.

- Да я с тобой знаешь, что сделаю? – поднялся тот со своего места.

Я немедленно последовал его примеру и уже мысленно видел, как пробиваю этому мудаку прямым в нос. И одновременно точно знал, что до такого не дойдёт. Успеют встать между нами… этот хорёк знает, когда можно показать гонор и делает подобное только при свидетелях. Причём таких, которые или нейтральны или на его стороне.

- Успокоились! Замолчали оба!

- А давайте я с Жекой схожу за стену, - решила подлить масла в огонь Лиза. – Я тоже экстрасенс. Раз одного отправляете, то и второго надо, чтобы всё честно и справедливо, без любимчиков.

- Ты-то помолчи, - рыкнул Иван на девчонку.

Та хмыкнула и демонстративно отвернулась от стола, скрестив руки на груди и уставившись в окошко.

- Сесгин, заканчивай с этим слышишь меня? – посмотрел на моего оппонента глава лагеря Колокольцев Юрий Иванович.

- Я? – возмутился тот. – Да меня тут опустили практически… и я молчать должен?!

- Язык бы свой почаще придерживал, тогда бы и цел оставался. Ты не первый раз уже конфликт начинаешь на ровном месте. А если не можешь сдерживаться, то в управлении тебе делать нечего.

- Выгоняешь?

- Предлагаю выбор: или – или.

Сесгин несколько секунд смотрел на Колокольцева, потом буквально резанул взглядом по мне и опустил его в стол, за которым мы сидели. Всё совещание он так и просидел, иногда вставляя короткие реплики или коротко отвечая на обращённый к нему вопрос.

- Я завтра выйду за забор и похожу по округе, - сказал я в самом конце, когда мы собрались расходиться. – Может, Проводник покажется на глаза. Я тогда попробую его разговорить. И ещё мне будет нужна бумага и ручка или карандаш. Оставлю записки ему, если не захочет общаться.

Сесгин издал непонятный звук, услышав мои слова. Его можно было истолковать как нечто вроде «я то же самое говорил, так меня же зачморили». И ведь ему не доказать сейчас, что о таком способе связи с неизвестным помощником я уже давно думал. Ещё перед собачьей осадой хотел черкануть несколько строчек и разложить записки на видных местах, на маршруте к району с развалинами. И я совсем не удивлюсь, если Сесгин как-то узнал об этом, тем более что я уже спрашивал у других в лагере про писчие принадлежности. И вот сейчас решил не к месту использовать свои знания, подчеркнув свою находчивость. Ну, или что он там хотел показать, предлагая мне разложить записки для Проводника.

- Один пойдёшь? – спросил Иван.

- Один. Проводник показывается только в этом случае.

Тут в нашу беседу вмешался Колокольцев.

- Извини, Евгений, но одного тебя не могу отпустить, - сказал он. – Опасно снаружи, неизвестно куда собаки могли уйти. А ты очень ценен для нас. С тобой пойдут двое ребят с оружием, они защитят тебя в случае чего.

Спорить я не стал.

На следующее утро я, Иван и ещё один из старожилов лагеря вышли наружу, и пошли по спирали вокруг него. Через пару часов блужданий среди воды по камням и колыхающемуся под ногами травяному ковру, мы разговорились.

- Ты думаешь Иваныч тебе нас только для защиты дал? – вдруг сказал Иван. – Он боится, что ты что-то не то про нас расскажешь своему дружку в чёрном, которого никто не видел.

- Ирина с Олей видели.

- Они ваши, так что не в счёт.

- У твоего Иваныча паранойя цветёт и пахнет, - сообщил я ему. В принципе, что-то такое я и подозревал. Только думал, что конвой мне всучили для того, чтобы помешать мне сбежать. О чём и сообщил собеседнику.

- Колокольцев и про такое говорил, - ответил мне вместо Ивана его напарник, который представился Директором. Так его звали все в лагере, и его подобное ничуть не смущало.

- Я и говорю – паранойя, - повторил я. – Вот тот выступ сойдёт для записки. Пошли туда.

За время блужданий мой таинственный доброжелатель ни разу не показался никому из нас на глаза. Чему я был совсем не удивлён.

- Пошли, - кивнул Иван.

Вместе с запиской, я оставил плитку хорошего молочного шоколада. Всего три штуки я выбил с большим трудом сначала у Колокольцева, а потом у завхоза лагеря. И тот, и другой пытались всучить вместо них совсем другую продукцию, где натуральный шоколад был лишь в названии.

После четырёх часов блужданий и шести оставленных записок, наша троица повернула к лагерю. Доложившись Колокольцеву о результатах, я был отправлен на изготовление личных обогревателей из лёгких компактных вещей. Я уже обеспечил такими больше половины населения бивуака «У заправки». Но руководство требовало ещё и ещё, желая иметь запас, который, как всем известно, карман не тянет. Не стану хвастаться, но с моим появлением людям стало проще переносить холодные ночи, которые часто сопровождались ледяными буранами. Первый такой пережитый мной на новом месте, прибавил седых волос на голове. Всё дело в грохоте: град и ветер творили чёрте что с автомобильным металлом, заставляя тот орать, стонать и рычать голосами грешников в Аду. Заодно казалось, что баррикада не выдержит и развалится, погребя под собой меня.

Наутро меня к себе вызвал Колокольцев.

- Привет, Евгений. Смотри, что охранники нашли утром перед воротами, - поприветствовал он меня, а потом указал на синий пластиковый бочонок с красной навинчивающейся крышкой, который стоял на полу рядом с входом. Внутри лежали три крупные тушки каких-то зверьков. В каждой навскидку было три-четыре килограмма. И две крупных рыбы, какая-то смесь между налимом, змееглавом и ротаном. Животные были освежёваны, а рыбы выпотрошены.

- Прям в бочонке нашли? – поинтересовался я у него.

- Нет, лежали на камнях. Сюда их уже потом переложили, - ответил он и поинтересовался. – Это твой таинственный товарищ подкинул?

- А больше некому. Мне он тоже мясо дарил. Сам я его не ел, но в обмен давал ему магазинные продукты. Наверное, шоколадки ему понравились вчерашние, вот и вернулся к своему занятию. Да, а записок не было?

- Чего не было, того не было, - отрицательно покачал головой он.

Я чуть помолчал, ожидая нового вопроса, а потом спросил сам:

- Если выбрасывать будете, то делайте это не на виду, чтобы не обидеть. Я так поступал.

- Выбрасывать? – хмыкнул он. – Свежее мясо и рыбу в мусор? Ну ты даёшь, Женя.

- Ну, мало ли чьи они.

- Это что-то вроде нашей речной крысы, только крупнее, - он подошёл к бочонку и указал на зверька. – Да у нас, то есть там, в России, её кое-кто ест и только нахваливает. А уж в наших условиях сам бог велел отправить в котёл. А рыба ядовитой не бывает, если использовать филе.

- Я первым есть это не стану, - открестился я от лавров первопроходца в этой подозрительной кулинарии. Меня вполне устраивала гречневая каша с тушёнкой и суп из рыбных консервов. Не первые дни, когда траву был готов начать жевать от голода.

- Никто и не заставляет. Да, ты возьми ещё шоколада и конфет, что ли. Оставь недалеко от баррикады днём.

- Угу.

Если Колокольцев решил засечь Проводника таким нехитрым способом, то у него ничего не получилось. Как охранники ни смотрели на место с подарками, но так и не смогли засечь момент, когда сладости пропали, а на их месте оказалось мясо и рыба.

Глава 9

ГЛАВА 9

Идея покинуть это негостеприимное место прочно обосновалась в наших головах. Через неделю по ночам вновь стали приходить собаки, когда погода была более-менее спокойная. Не далёк тот день, когда стая опять станет огромной, и твари повторят дневную осаду. По чуть-чуть их отстреливали лучшие стрелки. В качестве приманки использовали тушку ондатры, которые стабильно приносил по утрам Проводник. Её бросали под самую баррикаду, а потом били с расстояния в несколько метров по собакам, которые бросались на запах крови.

Ещё устанавливали охотничьи петли из стальных тросиков, снимаемых с машин. Одна-две псины стабильно попадали в них. Перегрызть металл у них не выходило. Утром нам оставалось добить зверя с безопасной дистанции, если та не задушилась самостоятельно или попала в петлю ногой.

А ещё каждый день уходили две-три группы в разные стороны на поиски выхода с болот или хотя бы более удобного места для жизни. Какой-нибудь крепкий и целый многоэтажный дом сгодился бы идеально. Моя двухэтажка понравилась, но не понравилось наличие воды под ногами. В кабинетах, кстати, уже вовсю полезла плесень, и завелись насекомые.

Тщательный осмотр местности на полдня пути вокруг лагеря принесли свои плоды. Были найдены пять мест, куда Сияние вывалило часть достояния с Земли. Одно из них оказалось куском магистрали с кафе для дальнобойщиков и несколькими тягачами рядом. К сожалению, кафе рассыпалось и утонуло, такая же участь постигла машины. Поплавав и поныряв в бодряще-холодной водичке, узнали, что в прицепах нет ничего интересного для нас. Остальные места оказались примерно такими же по полезности. Я ходил в составе одной из таких команд. Обычно со мной были двое-трое человек, чаще всего Иван и Директор.

А потом Проводник опять дал о себе знать.

- Смотри, твой кореш? – неожиданно толкнул меня в бок Иван и кивнул куда-то вправо. Посмотрев в указанную сторону, я увидел знакомую фигуру в чёрном на границе видимости.

- Он. Пошли, - быстро сказал я и шагнул туда.

- Стой! – Иван схватил меня за плечо. - Вечер скоро, пора уже возвращаться.

- Отпусти, - спокойно сказал я.

- Извини, - мужчина оставил в покое моё плечо. – Жень, реально поздно. Не хватало ещё на собак ночью наткнуться. Тогда не отобьёмся.

- Он ещё не подводил ни разу. Или выйдет куда-то к важному месту. Или переночуем в безопасном укрытии.

Было видно, что мой попутчик колеблется. Ему и самому хотелось идти за неизвестным, что так свободно ориентировался в этом болоте. И не хотелось нарушать приказы Колокольцева.

- Вань, да давай сходим, - встал на мою сторону Директор. – Интересно же, куда придём и что найдём. А своим оставим записку.

- Ладно, хрен с вами, пошли, – махнул рукой тот.

Быстро черканув на клочке бумаге пару строчек, убрали его в целлофановый пакет и оставили тот на видном месте. Если сегодня не вернёмся, и завтра придётся идти за Проводником дальше, то поисковая группа отыщет его. Надеюсь.

Уже совсем почти стемнело, когда Проводник привёл нас к сторожевой вышке. Кстати, он умудрялся держаться в пределах видимости, уменьшая дистанцию по мере наступления темноты, но не давал себя рассмотреть. Когда впереди выступила вышка, то Проводник остановился возле неё, коснулся рукой ферм и посмотрел на нас. А потом резко скрылся в тумане.

- А вот и убежище, - сказал я вслух.

Сияние удивительно точно поставило сооружение из металлических уголков и листов на крупные камни, не повредив травяного ковра. При этом вышка стояла ровно и прочно.

- Это с северного района, там такие стоят, - произнёс Директор.

- В курсе, - ответил я.

В прошлом году какая-то организация выкупила солидный кусок полей, примыкавших к городской окраине. Поля и первые жилые дома частного сектора отделял немаленький гаражный кооператив. Купленную землю огородили пятиметровым забором из толстого профильного листа и накрутили сверху спирали из острой стальной ленты. Потом владельцы принялись возводить восьмиметровые сторожевые вышки для охранников. Но с появлением Сияния стройка была заморожена. Там торчали два охранника из областного ЧОПа, которые следили за тем, чтобы горожане не растащили по домам забор с вышками. И вот одна из них оказалась у нас на пути.

- Полезли? - зачем-то спросил меня Иван.

- Полезли.

На небольшой дверке, закрывающей доступ в будку, висел небольшой замок. Его Иван сбил несколькими ударами топорика. Распахнув её, он заглянул внутрь, потом крикнул:

- Пусто!

Спустя две минуты мы с Директором оказались внутри.

- Что ж здесь так тесно, - недовольно проворчал Директор, пытаясь кое-как устроиться. – И мокро.

- И холодно ночью будет, - хмыкнул Иван.

- Ничего, надышим, - сказал я.

В самом деле, на полу блестели лужи. Видимо, остались после ночного дождя, захлестывающего в узкие вытянутые окошки-бойницы, по одной в каждой стене. Воду брали с помощью полотенца, которое с собой таскал Иван. Потом забили бойницы травяными жгутами, для чего пришлось спускаться вниз и аккуратно срезать ножом верхний слой травяного ковра. Зато теперь ночью можно не бояться, что внутрь станет попадать дождь и снег.

Втроём было сложно уместиться в крохотном помещении полтора на полтора метра. Отдыхали сидя, прижавшись спиной к железным стенкам и согнув колени. Грелись с помощью накидок, которых я наделал в лагере. Дополнительно потратил три духовных искры, чтобы утеплить пол в будке. Без этого, если ночью начнётся буран, мы и с накидками-обогревателями можем дать дуба от холода.

К счастью, ночью была обычная для болота погода с мелким дождём со снегом и ветром. Иногда вышка вздрагивала под особо сильными порывами, заставляя замирать в груди сердце от страха, что сейчас рухнем вниз. Я себя успокаивал тем, что конструкция простояла до этого даже в бураны и вряд ли с ней справится слабый ветерок. Потом как-то привык и заснул. Проснулся от дробного стука по стенкам будки. Сквозь щели между дверью и косяками пробивался свет, сообщая, что наступил день.

- Проснулся, - почему-то шёпотом спросил меня Иван.

- Да. А что шепчешь? – так же тихо спросил я его.

- Так там кто-то есть. Кидается камнями.

Стук в момент нашего разговора прекратился.

- Проводник сообщает, что подниматься пора, - просветил я его. Потом кивнул на Директора. – А этот что?

- Дрыхнет, как барсук.

- И ничего я не сплю… Уже не сплю. Расшумелись тут, - сонным голосом произнёс наш товарищ. – Чего случилось?

- Вставать пора.

Проводник предсказуемо маячил на границе видимости. Стоило нам втроём спуститься вниз, как он повернулся к нам спиной и стал удаляться.

- Да куда он? – тут же возмутился Директор. – А поесть, а в туалет?

- А бабу не нужно? – излишне резко ответил ему Иван. – На ходу поедим. Ссы сейчас, только быстро.

Тот пробурчал что-то невнятное под нос.

Куда бы нас ни вёл Проводник, но это место находилось очень далеко. Нам пришлось и вторую ночь переночевать, так сказать, на улице. В этот раз это было нагромождение камней, похожее на лабиринт. Главное, несколько крупных плоских валунов накрывали часть этого лабиринта, образуя крышу. Под ними мы провели ночь, забаррикадировав проходы к себе. Спалось хуже, чем в будке. Было куда холоднее и очень сыро. Зато не было опасных гостей вроде собак. Утром мы продолжили путь, ведомые Проводником. К этому моменту Иван перестал ворчать и материться по поводу пустой траты времени. Теперь ему уже было интересно узнать, куда нас ведёт незнакомец. И к вечеру мы узнали.

- Там люди, глянь, - Иван резко остановился и протянул руку вперёд, указывая вперёд. Фигура Проводника, только что маячившая там, исчезла, как по мановению волшебной палочки. Зато вместо него появилось нечто другое. Сквозь туман с трудом, но было можно различить несколько человеческих фигур, бродивших влево-вправо. Иногда они наклонялись и что-то подбирали из-под ног.

Только час спустя вышли к неизвестным, которые жили в вагоне поезда. Вагон был один, что странно. Сияние перекидывало сюда технику укомплектованную, так сказать, «седельник» с прицепами, легковушки с ними же, дома с пристройками. Логично было бы увидеть здесь состав из нескольких вагонов, а не один. По словам живших здесь наших товарищей по несчастью, вагон стоял в одиночестве на момент их появления здесь.

Всего мы нашли шестерых взрослых, пятнадцатилетнего подростка и пятерых детей до десяти лет возрастом. Сюда они пришли почти три недели назад. Приходили поодиночке. Первые двое вышли к вагону случайно, остальные тянулись на дым костра, который горел постоянно. Благо что топлива в округе валялось в избытке. Жгли толстые омертвевшие корни неизвестного растения, которые уходили в воду озера. Или выходили из него. При толике фантазии можно представить, что это не корни, а щупальца неведомой твари, живущей в воде. Прогорали они быстро, зато давали неплохой жар, и их было очень много.

Когда упомянул про озеро, то не оговорился и не преувеличил. В этом месте камни исчезали, оставалась только вода. Не было и того травяного ковра, по которому мы ходим и уже привыкли ассоциировать тот с твёрдой почвой. Вместо него на воде покачивались круглые и крупные листья, почти как у кувшинок. Среди них иногда встречались красивые небольшие бутоны розового, голубого, золотистого и белого цвета. В нём водилась рыба и животные. Первую стабильно добывали вершами. Вторых за всё время только парочку смогли добыть. И то один зверёк, похожий на ондатру, оказался раненым, и его забили палками на берегу. Впрочем, рыбы людям хватало за глаза. Дополнительно они собирали вокруг озера корешки, которые в печёном виде напоминали картошку из костра.

В целом, с озером и вагоном им повезло очень сильно. Среди взрослых и детей не было никого, кто имел бы навыки выживания вне цивилизации. И окажись они где-то там, куда выбросило меня, то и двух дней не протянули бы. А так у них было жильё, топливо и источник пропитания. Рыба в озере хватала любую приманку и лезла за ней куда угодно. И это облегчило её добычу.

- Да уж, вот вам повезло, - не преминул заметить Директор, выслушав рассказ новых знакомых. – А мы хлебнули кой-чего, да полной ложкой. Слушайте, а как у вас с собаками дела обстоят?

- С собаками? Да никак, мы сюда одни попали, с тем, что на нас надето было, - ответила Клавдия, крепкая женщина, которая тут руководила всем.

- Он не про то спрашивает, - произнёс я. – Тут дикие собачьи стаи бегают, любят ночь, но и днём могут напасть. Чёрные крупные звери с бурыми пятнами на морде и животе.

- Не видели, - отрицательно помотала головой женщина.

- О, как, - наша троица переглянулась.

- Да вам точно повезло, - опять ляпнул Директор. – Мы с этими псинами натурально воюем по ночам.

Но следующая новость удивила ещё больше. Оказывается, за озером начинаются горы, и там нет вездесущего тумана. И горы совсем небольшие, то есть, можно перебраться без особого труда, если будет хоть какое-то снаряжение.

- А как вы попали туда? – задал я вопрос.

- На тот берег? – уточнила Клава. – Максимка сделал плот из корней и переплыл озеро.

- Максимка – это кто?

- Пацан наш из самых неугомонных. Требует называть себя сталкером, нос суёт всюду. Ничего не умеет, но старается учиться, этого у него не отнять. Но и проблем доставляет немало, - ответил один из мужчин, сидевший слева от Клавдии.

- Горы – это твёрдая земля, - пробормотал Иван. – Чёрт, как же мне хочется походить по ней, а не по этому батуту. Слушайте, а этот плот остался?

- Нет, - скривилась Клава. – Сожгли его сразу же, как этот сталкер недоделанный вернулся назад. Его уже тут в мёртвые записали.

- А долго плыть до гор? – вновь спросил я её.

- По словам Максимки он грёб медленно и оказался на том берегу после полудня, а отплыл с рассветом, как только немного рассвело. День он там шлялся, потом переночевал и с утра к нам поплыл. На глаза появился уже вечером. Но пришёл не с пустыми руками, а с уловом и корнями. Вроде как провёл ночь на берегу за ловлей и сбором корней. Сказал, что увлёкся и не заметил, как ушёл далеко от вагона. Потом стемнело, и он испугался, что по темноте заблудится. Мы даже поверили сначала, - поведал нам всё тот же мужик. – Но пацан потом перед остальной мелочью решил похвастаться, а от них и мы узнали всю правду. Ну, выпороли, конечно. И плот сожгли.

- Ясно. А поговорить с ним можно? – я посмотрел на женщину. – Хочу получше расспросить его про ту сторону.

- Можно, конечно, - кивнула она и громко крикнула. – Максимка, иди сюда! – затем пояснила для нас. – Он по любому рядом трётся, сейчас придёт.

Так оно и случилось. Даже минуты не прошло, как раздались шаги в проходе вагона, потом скрипнула дверь в купе, где мы сидели.

- Здрасте, - поздоровался парнишка, которому можно было дать лет тринадцать, максимум четырнадцать.

- Привет, - поздоровались мы с ним в один голос. – Нам рассказали, что ты был на той стороне озера. И как там?

Паренёк покосился на Клавдию, и ответил:

- Да там камни кругом, горы недалеко. Деревьев мало, травы мало, никого там не видел из зверей. Ручей там есть, он с гор течёт, но рыбы нет, даже водорослей. Вода в нём вкусная такая, м-м-м, но ледяная, настоящий жидкий лёд. Я ночь на дереве провёл, почти не спал, но никого не слышал.

- Не замёрз?

- Да там тепло, дядя. Прям как в июне у нас. И тумана нет, видно далеко-далеко.

Иван что-то произнёс, но так тихо, что было не разобрать слов.

- А ещё я там небо видел, - после короткой паузы произнёс Максимка, вновь бросив взгляд на взрослых из своей группы.

- И что с этим небом не так? – поинтересовался я у него.

- А то, что оно точно не наше, не земное.

- Ты так хорошо разбираешься в звёздах? – посмотрел на него Иван.

- Да не, - тот махнул рукой, - совсем никак. Но там любой поймёт, что оно чужое. Там полоса яркая проходит, словно между звёзд пролетел самолёт и оставил след, и луны две!

- Две? – переспросил Иван.

- Две луны? – широко распахнул глаза Директор.

Я и сам едва не удивился вслух вместе со своими товарищами.

- Ага, две. Одна большая, больше нашей, а вторая маленькая и рядом с ней висит.

- Почудилось, - громко сказала Клавдия. – Бредни фантастические.

- Да вы просто не верите, что мы в другом мире, как в «Космических робинзонах», тетя Клава, - поджал губы паренёк. – Вот когда увидите, то сразу поверите.

- Он вам ещё нужен? – вместо ответа Максимке, женщина посмотрела на нас. – Он всё рассказал уже, дальше пойдут его сказки про другой мир.

- Нет, мы услышали всё, что хотели, - ответил я. Как только мальчишка покинул вагон, я спросил её. – Вы считаете, что мы где-то на Земле?

- Я считаю, что рассказы про другой мир сейчас лишние и опасные. Люди могут просто опустить руки, если поверят, что помощи им ждать неоткуда.

Я с таким утверждением был не согласен. Будто у людей глаз нет, и они не видят ничего странного вокруг себя. Но спорить не стал.

- Ясно, вопросов больше не имеем.

Глава 10

ГЛАВА 10

- Твёрдая земля – это хорошо. Но на чём нам туда попасть? – произнёс Колокольцев на совещании, которое было срочно собрано сразу после возвращения нашей группы в лагерь. Сначала нас материли и обещали меня посадить под замок. Услышав такое, уже я стал материться и обещать послать всех дальним лесом и перебраться к озеру. И только минут через сорок разговор свернул в конструктивное русло. Всех заинтересовало место, где можно прокормиться той же рыбой, да ещё и с запасом топлива. И самое главное – без собак. Хотя не факт, что эти твари не переберутся вслед за нами.

- Наделаем лодок из листового железа, плотов каких-нибудь. Вот бутылок пластиковых просто море на развалинах, - сказал Иван. – Сделать из проволоки или сетки каркас для них, к этим буйкам прицепить палубу и можно плыть куда угодно.

- Ещё можно поискать под завалами лодки рыбацкие. В том же рыболовном отделе парочку точно можно найти, - пришёл к нему на помощь наш завхоз.

- И что мы будем есть в горах?

- Озеро рядом, в нём рыба. Да и горы по словам пацана невысокие, может получиться их перейти или обойти, - опять взял слово Иван. Члену моей группы втемяшилась идея убраться из болота на твёрдую землю, и хрен её теперь оттуда выбить. – А ещё там тепло и зверей нет.

- Это всё со слов мальчишки какого-то.

- Так давайте сами туда сходим и всё проверим, - предложил я. – Никто же не гонит нас туда сию минуту.

Было видно, что Колокольцев ворчал больше для приличия, чтобы со стороны не казалось, что мы победители, которым с рук можно спустить всё. А ведь наша многодневная отлучка наделала шума в лагере. Шутка ли – пропали три здоровых мужика с оружием, которое было в дефиците, да ещё с одним из трёх экстрасенсов, самым полезным для выживания в текущих условиях. Наша отлучка наделала шума и внесла немало негатива в души людей. Записку нашу, кстати, никто не нашёл. Отсюда и последствия такие.

- Сходят они… Сходили уже! Предупредить не могли?

- Мы записку оставляли, - сказал Иван. – Если её не нашли, то мы не виноваты.

- Записку они оставили, мать их, - уже всерьёз разозлился глава. – Да после вашей пропажи два дня ни одной группы за стену не выпускали на всякий случай. Мало ли что с вами случилось и случится с ними.

- Юрий Иваныч, да признаём мы, что были неправы, признаём. Но всё же обошлось, так? – посмотрел я на него. – У нас положение такое, что без риска никуда. И я не настолько важен для выживания, как кажется.

- Это не тебе решать, - отрезал Колокольцев, чуть помолчал и добавил. – Хорошо, я подумаю над экспедицией к горам. Но не факт, что в неё попадёте вы.

- Да почему?! – вскинулся Иван.

- Да потому, - надавил на него взглядом глава. – Сядь.

Тот медленно опустился на стул, с которого секунду назад вскочил в порыве чувств.

«М-да, если Колокольцев начнёт играть в «я начальник, ты дурак», то Иван смотается из нашего лагеря к озеру, - подумал я, увидев эту сцену. – И у меня тогда напарник будет».

К счастью, дураком наш глава не был и мог правильно расставлять акценты между личным и общественным в пользу второго в важных вопросах. А переселение с аномального болота на нормальную землю – это не просто важно, а архиважно! Вот потому уже на следующий день на руинах начались раскопки в новом месте. Там, где были шансы отыскать надувные лодки. Одновременно в лагере несколько человек принялись гнуть и резать тонкий листовой металл, из которого делают профлисты для крыш и заборов. Были сделаны несколько толстых - фактически жестяных - труб в обхват моих рук и длиной в три с половиной метра. В каждой прорезали три отверстия: в середине и ближе к концам. В них вставили металлические прямоугольные трубы. Они выступали из «жестяных» труб на двадцать сантиметров с обеих сторон и имели несколько отверстий для болтов. Через два дня они превратились в поплавки для плота-катамарана. Для чего внутренности заполнили монтажной пеной и кусками пенопласта. На глаз – плавучести у пары поплавков должно хватить, чтобы выдержать палубу и четыре-пять человек на ней с небольшим грузом. Палубу сделали из листов ОСП. Их прикрутили к трубам, вставленных внутрь тех, что запенили в поплавки, и закрепили поплавками. Пену, вылезшую из щелей, после застывания срезали, а поплавки обмазали жидкой резиной. Вёсла сделали из деревянных брусков, оструганных до круглого сечения. На лопасти пошли обрезки тонкой ОСП, обмазанные резиной. Потом я укрепил поплавки и палубу своими искрами, чтобы неказистая конструкция не развалилась. Все материалы нашлись в развалинах. Оказалось, что у людей даже в кладовках хранятся немалые запасы строительных материалов, от банки с краской, до рулона рубероида, которым крыши кроют. Ту же монтажную пену собирали постоянно, если она попадалась. Потом ею запенивали щели в машинах, используемых для жилья в лагере. Так было ночами теплее.

С лодками разборщикам завалов не повезло. Не нашли ни одной. Зато палаток и разного туристического снаряжения, а также одежды нарыли внушительную гору. Особенно порадовали миниатюрные печки для походов на жидком топливе. Мясо на таком огне напрямую жарить нельзя, так как то приобретало отчётливый запах горелых нефтепродуктов. Но в посуде можно было готовить всё, что душе угодно. Кроме этого они вытащили из-под завалов несколько пневматических винтовок с пистолетами, арбалетов и луков. Стрел вот мало было, зато балончиков и пулек набралось половина мешка для строительного мусора. Мощность что у одних, что у других была… да никакая не была. Зато после наложения усиления Лизой крохотная пулька, выпущенная из дешёвой эмэровской пятизарядной пневматики с десяти метров, легко пробила железный лист автомобильной крыши. Это примерно равно сильному удару ножом. Той же собаке точно не поздоровится. Ещё и пульки не простые, с выступами и острым носиком. При попадании в плоть они станут её рвать вместе с внутренними органами. А это дикая боль, огромная кровопотеря и шок. Кто-то из мужчин, до переноса регулярно бывавшего на охоте, назвал пулю от пневматики «мини-диаблой». Пояснил, что есть такая пуля для гладкоствольного ружья, называется «диабло». Внешне она похожа на те крохотульки, над которыми поработала Лиза.

В первую же ночь усиленные пули и пневматические винтовки показали себя во всей красе, обогнав по эффективности корявые арбалеты. Одного попадания вполне хватало, чтобы раненая собака забывала про нас и, скуля, уползала в туманную темноту. Если из полдюжины арбалетов в ночь убивали пять-шесть собак, то из трёх пневматических винтовок прикончили десять. Ровно столько нашли трупов и тяжелораненых зверей, не способных двигаться. По словам же бойцов на стене, те поразили вдвое большее количество. К слову, из магазинных луков и арбалетов стрелять не стали, решили поберечь боеприпасы к ним, которых нашли слишком мало.

Будущий плот в разобранном виде принесли к озеру. Группа состояла из десяти человек, но только четверо отправятся на другой берег. Просились многие, но в итоге Колокольцев назначил нашу троицу залётчиков и четвёртым пошёл один из его порученцев. Нам дали два самодельных арбалета, пятизарядную пневматику и холодное оружие в виде тесаков и копий. К дальнобойному оружию присовокупили усиленные боеприпасы. Клинки и наконечники укрепил я после того, как их заточили почти до бритвенной остроты.

- Ну, ни пуха, ни пера! – сказали нам оставшиеся на берегу.

- К чёрту! – дружно ответила наша четвёрка.

Гребли мы очень тихо, без всплесков и очень плавно. Лучше уж затянуть дорогу, чем приковать к себе внимание какой-нибудь твари в озере. Я рассказал товарищам про гибель группы земляков в самом начале после переноса. Те впечатлились.

- Это что такое? – очень тихо пробормотал Сухов, ставленник Колокольцева. – Смотрите вправо и назад.

А там из тумана вылезло тёмное пятно. И оно довольно быстро приближалось к нам. В первую минуту я подумал, что это таинственный Проводник решил не оставлять меня без присмотра. И ошибся.

- Да это же тот пацан, который уже был на том берегу. Опять стервец плот свой построил, - первым опознал странную аномалию Иван. После его слов уже и я увидел мальчишку, лежащего на животе на крошечном плоту и гребущего ладонями, на которых что-то было нацеплено.

- Сушим вёсла и ждём этого сталкера, - приказал я.

- Думаешь? – нахмурился Сухов.

- В самом деле, Женёк, он нам на хрен не сдался, - поддержал его Иван.

- Ага, оставить его, чтобы он за нами так и плыл. А если спугнёт кого под водой? И его сожрут, и на нас могут глаз положить. Так что лучше взять, - ответил я им. – Места у нас хватит ещё для одного.

Судя по ответному молчанию, товарищи с моими доводами согласились.

Ждать пришлось четверть часа.

- Можно мне с вами? – это было первое, что сказал мальчишка, подогнав свой плот к нашему. – Я пригожусь

- Ага, как лягушка для Ивана-дурака вместо убежавшей мышки, - пробормотал Директор, услышав слова Максимки.

- Залезай, - я протянул ему руку и когда он за неё ухватился, рывком затащил на палубу. Тот только приглушённо ойкнул.

Иван немедленно схватил его за ухо и притянул к себе.

- Ой-ой-ой, вы чего? – заойкал пацан и схватился за руку мужчины.

- Ты что здесь забыл, сопляк?

- Я с вами хочу, я не бесполезный. Куда угодно залезу, и вижу вдаль вообще отлично! Бинокля не нужно. Вон я вас в тумане раньше увидал, чем вы меня, - затараторил он. – И вообще, что мне делать? Рыбу ловить и корни таскать? Так с этим и остальные справляются, даже девки и мелюзга. А я мужчина… ой!

На этих словах Иван выпустил его покрасневшее ухо. После чего показал кулак:

- Будешь слушаться нас как родных мать с отцом и дядю Путина, ясно? А не то мигом откручу головёнку.

- Да понял я, - сказал под нос Максимка, прижав к пострадавшему уху ладонь. – Чо сразу драться? Нормально объяснить было нельзя?

- Я тебе на берегу нормально объясню, - пообещал ему Иван. – А то здесь розги не из чего сделать.

Поняв, что на каждое его слово найдётся болючий аргумент, Максимка смолк. Примерно через час он стал шёпотом рассказывать про свою первую «кругосветку». Об этом его никто не просил, сам взялся. К вечеру он уже несколько раз поведал нам свою историю. А потом вдруг вскрикнул:

- Вон берег впереди! Приплыли! То есть, дошли.

- Тихо ты, разорался, - шикнул на него Иван. – И среди нас нет моряков, так что не выпендривайся. И это – почему решил, что там берег?

- А там гляньте какой плотный туман. И белый-белый весь, я на это особое внимание обратил, когда тут был в первый раз. Он висит метрах в ста от берега настоящей стеной, в нём даже руки не видно.

Так оно и случилось. Вскоре мы оказались в настолько плотном тумане, что перестали видеть друг друга. А ведь сидели так близко, что могли дотронуться до плеча соседа.

«Как бы не сбиться с курса», - пришла в голову тревожная мысль.

К счастью, плыли недолго. Через пятнадцать минут туман резко рассеялся и перед нами открылся каменистый пологий берег. В каком-то километре, а справа и того меньше, перед нами возвышались сопки. А за ними в семи-десяти километрах к небу вздымались вершины гор. На сопках торчали редкие деревья и очень много кустарника.

- А я не тут высаживался, - не преминул заметить Максимка. – Что-то мы куда-то в сторону ушли.

- Замолкни уже, - бросил ему Иван сквозь зубы. Он стал грести быстрее, отчего развернул плот под угол. – Чёрт!

- Не торопись, Вань, - одёрнул я его. – Через минуту будем на берегу.

- А здесь тепло, - произнёс Директор. – Нормально так прям. Там, - он дёрнул локтем назад, - уже сейчас вечером был бы дубак конкретный.

Только после его фразы мы все обратили внимание на окружающую температуру. У берега было очень тепло, примерно так же, как днём на болоте.

Как только поплавки заскребли по гальке, мы, не сговариваясь, спрыгнули в воду и потащили плот на руках. На последних метрах разогнались, как могли и сумели вытащить его на галечный пляж полностью.

- Уф, даже взмок, - выдохнул Директор и вытер лицо ладонью.

А вот Иван отпустил плот и сделал несколько неуклюжих шагов по гальке, а потом упал на колени.

- Вань? – обеспокоился я.

- Нормально, просто ноги отвыкли, так и хотят подпрыгнуть да загрести камни, - отозвался он.

- Колени не застуди. С этим на камнях запросто, - предупредил его Сухов.

- Ага, - только и ответил тот.

Переведя дух, мы закрепили плот с помощью длинных верёвок, закреплённых на больших валунах. Верёвки растянули влево и вправо, чтобы плот не мотало вдоль берега, если начнётся волнение.

- Здесь прилив был, Максим? – поинтересовался я у пацана после этих работ.

- Я не знаю, - смущённо ответил он. – Не смотрел. Плот оттащил подальше от воды и пошёл смотреть что здесь и как. Да и откуда здесь он, это же не море!

- Не море? – покачал головой Сухов. – Мы весь световой день гребли от берега до берега. Для озера многовато будет.

- Вода пресная же, - гнул Максимка свою линию. – Я читал, что только озёра такие, а моря солёные.

- Читал он. Ладно, сейчас это не так и важно. Жень, что будем делать?

- Ставить лагерь. До утра ничего не предпринимаем. Разведка только завтра.

У нас была с собой просторная шестиместная палатка. Её я ещё в лагере укрепил духовными искрами. Теперь тонкую синтетическую ткань просто так не разорвать и не прорезать… Правда, можно раздавить нас под ней. Вокруг палатки на расстоянии в десять метров растянули кругом толстую рыболовную леску, а на неё навесили два десятка колокольчиков. Тех, что вешают на удочку при фидерной ловле. Были и мощные крючки-тройники, которые при подготовке в поход предполагалось использовать для обустройства лагеря, для безопасности. Но сейчас решили не трогать их, так как на открытой местности польза от них минимальная. Были бы кусты, а ещё лучше высокая трава – обязательно растянули бы леску с ними. Так, на всякий пожарный.

Ночь разбили на вахты по одному человеку. Мне досталась вторая, Ивану последняя. Максимка просился составить компанию часовым, и было решено пойти ему навстречу, оставив с Директором, вставшим на пост самым первым. Несмотря на то, что сон получился, так сказать, фазовым, выспался я отлично. Тепло снаружи и тепло внутри палатки от моих обогревателей, плюс, тишина – ни непогоды, ни звериного концерта – всё это положительно сказались на сне. Ни один из нас во время ночного дежурства не увидел и не услышал ничего. Только небольшой ветер шумел, и вода плескалась о камни пляжа.

Кстати, небо тут и в самом деле сильно отличалось от земного. Даже далёкий от астрономии горожанин, привыкший смотреть себе под ноги и очень редко поднимающий взгляд в небеса, и тот сразу заметит отличия. Звёзд здесь было заметно больше, светилась огромная туманность, и самое главное – луны. Одна спутник нашей планеты, другая её спутник. Странно, что планета не «отжала» у луны её имущество. Где-то я читал, что это рано или поздно происходит в подобных случаях.

После пробуждения, утренних процедур и завтрака, сели решать, что делать дальше, точнее, куда идти. Много времени на это не потратили. С момента пробуждения прошёл час с небольшим, как мы разбились на двойки и разошлись в разные стороны. Со мной пошёл Директор и мальчишка. Нашей группе выпало задание изучить дорогу к горам. Сухов с Иваном остались на берегу. Они исследуют его в обе стороны на несколько часов, а если время и силы позволят, то и по окрестным сопкам пройдутся.

До гор дошли за пять часов. Почти весь путь попадались только лишайники, мох, чахлая трава и крайне редко можно было увидеть кустарники. В принципе, учитывая то, что под ногами вместо земли был слежавшийся щебень и камни, то ничего удивительного в почти отсутствующей флоре нет. Зато у подножия гор природа решила порадовать полным набором – растительным и животным миром. Здесь хватало деревьев и кустарников, травы, и среди них сновали крупные мыши, птицы и ящерицы. Других представителей фауны я с товарищами не увидел. Побродив минут сорок под кронами, я приказал разворачиваться назад.

- Отличное место ведь, да, Женёк? – спросил меня Директор.

- Отличное. Ты в том плане, что сюда можно переехать?

- Ага, - он кивнул.

- Колокольцев будет принимать решение. И вряд ли вот так сразу сюда уйдём. Думаю, что на пару месяцев возня с переездом затянется.

- Да чего тут собираться? Мы за день бы сюда свинтили, - не вытерпел и вмешался в нашу беседу Максимка. – А вас, если так много, то за неделю управитесь.

- Много ты понимаешь, пацан, - хмыкнул я. – Ты видишь здесь дома? Забор от зверей? Воду, хотя бы ручей? Всё это нужно искать и строить. А ещё перетащить часть вещей с болота, например, железо всяческое. А оно весит немало. Нужно прошерстить руины, пока там не стали портиться продукты и вещи. Не знаю, как у вас, а мы рубашку на двоих носим и куча народа в тапочках ходит, так как нет нормальной обуви.

- Можно сюда небольшой отряд закинуть с инструментом и оружием, чтобы он строил дома или стену, изучал местность, - произнёс Директор.

- Скорее всего, так и будет, - подтвердил я.

К берегу озера наша троица пришла в сумерках и едва волоча ноги. Прогулка по камням и сопкам – то ещё удовольствие. Сухов с Иваном уже нас ждали. Пришли они буквально только что, ещё испарина на лицах блестела, и не высохли тёмные пятна пота на одежде. Они прошли примерно десять километров вправо и столько влево вдоль озера. Нашли небольшую речку и ручей. Речка полностью безжизненная, только кое-где мотались между камней под натиском течения зеленовато-бурые водоросли. А вот ручей оказался куда приятнее, если так можно сказать. В нём хватало и донной растительности, и каких-то жучков, и моллюсков вроде перловицы, только размером с грецкий орех. Ещё там плавали мальки или очень мелкие рыбёшки. В том месте, где ручей впадал в озеро, разросся камыш и тростник, а в них поселились водные птицы.

- Вроде утки, но мелкие совсем, не крупнее галки. И цветом пёстрые, как лесные овсянки, - сообщил Иван.

- А мы таких тоже видели. А ещё лес нашли, - опередил меня Максимка, сказав это хвастливым тоном. – Там деревьев полно, ягоды растут, мыши бегают вот такие, - он показал руками нечто размером с кошку. – Их тоже можно есть. Наверное.

- А ещё что в лесу есть? – заинтересовался Сухов.

- Там…

- Цыц, - шикнул я на пацана. – Мы особо не исследовали там. По опушке прошлись, на большую поляну зашли и всё. Крупных зверей не видели, как и их следов с помётом. Полно мелких птах и мышей. Деревья незнакомые. Если и земные, то я раньше таких не встречал.

- Да вы небо что ли не видели? – воскликнул Максимка. – Какая Земля? Вы что?

- Да помолчи ты! – грозно посмотрел на него Иван. – Иди котелки помой.

- Они чистые, утром мыли.

- Запылились.

Паренёк нахмурился, но не выдержав тяжёлого взгляда мужчины, вздохнул, поднялся на ноги и поплёлся к палатке, внутри которой лежали наши вещи, включая посуду.

На следующий день мы все вместе дошли сначала до ручья, оценили камышовые заросли и их население, после чего пошли к горам вдоль русла. Ручей привёл нас к крошечной долине, где расположилось небольшое озеро, из которого вытекал ручей. Начало брало в горах. Точнее на одной горе, самой высокой, где белела снеговая шапка. Вся долина была покрыта густым лесом. Если сюда перебраться, то древесины хватит и для строительства, и для отопления.

- Красиво тут. Вот бы здесь поселиться, - первым нарушил молчание Директор.

- Как бы тут кто другой до нас уже не поселился, - ответил ему Иван. – Нужна разведка, прежде чем соваться в этот Эдем.

- Так чего стоим? Пошли разведывать, - хохотнул Директор.

- Да, точно, - поддержал его Максимка.

- Никуда мы не пойдём, - заявил Сухов. – Нас мало и нет нормального оружия.

- У нас Женёк командир вообще-то, - посмотрел на него с вызовом Директор.

- Иван прав, - произнёс я, прекращая ненужный спор, который может запросто вылиться во что-то серьёзное, - рано нам туда идти. И для разведки, нормальной разведки, нас мало. Возвращаемся.

Глава 11

ГЛАВА 11

- Ого, а вам не кажется, что там куча левого народа?

- А Директор прав, - вслед за нашим спутником произнёс Иван, - там полно чужих. О, вроде как с нашими нормально общаются.

Мы позавчера вечером вернулись на болотный берег озера. Высадились в нескольких километрах от лагеря с вагоном, так как на озере да ещё в тумане быстро потеряли ориентацию. В принципе, никто и не рассчитывал на другое. Скорее удивились, что оказались в нескольких километрах от нужной точки, а не в нескольких десятках километров! Переночевали на берегу, а утром Максим опознал местность и показал, куда двигаться. В его лагере мы оставили плот. В обмен рассказали про то, что видели на другом берегу. Сразу после этого заторопились к себе. И вот дошли.

- Нашли кого-то, так думаю, - предположил Сухов. – Пойдём или ещё посмотрим?

- Пойдём, - ответил я.

Едва только дозорные увидели мой отряд, как нам навстречу вышли несколько человек. А потом, когда мы оказались за железной стеной, нас потащили к Колокольцеву. По пути к нему успели прояснить ситуацию с незнакомыми лицами в лагере. Оказывается, позавчера сюда вышла большая группа наших земляков, аж двадцать семь человек. Среди них пятнадцать мужчин в самом подходящем возрасте для работы и обороны, от двадцати пяти до сорока лет. Женщин восемь, среди них три немолодых, и две четырнадцатилетних школьницы. И совсем маленькие дети, где младшему было два года, старшему через пару месяцев исполнится четыре. Ушли они из крупного лагеря, расположенного в заводском цехе из металлических ферм и сендвич-панелей, сохранившегося в слегка погнутом, но целом виде после переноса, где недавно проживало около сотни человек. Но десять дней назад на них напала большая группа мужчин и женщин… каннибалов. Просто удивительно, как за короткий срок обычные люди, те, кто годами жил по соседству, улыбался и здоровался при встрече, вдруг превратился в монстров. А позже у Колокольцева я услышал историю разгрома их лагеря.

- Они сначала поймали наших собирателей корней и ящериц, - рассказал старший группы новичков. – Привели их к нашему дому и убили, после чего стали разделывать, как каких-то коров… Помните был такой старый фильм? Его лет десять или даже пятнадцать назад показывали, и называется он, кажется «Судный день»… Вот там показывали в городе толпу людоедов, когда перед ними живого солдата резали на куски и жарили… - мужчина выдохнул, несколько секунд помолчал и продолжил. – Вот так и наших друзей резали и жарили… и даже ели сырыми, пили их кровь. День провели вокруг дома, а потом напали. Хорошо, что у нас было оружие, ружьё и несколько пистолетов. Мы убили нескольких из них и смогли убежать. Только… - он виновато посмотрел на Колокольцева, - только они могут пойти по нашим следам и к вам прийти.

Выходит, потому здесь и сидят все молодые и крепкие, те, у кого хватило сил на многодневный выматывающий марш-бросок без еды и без тёплых вещей.

- Их много?

- Много, - резко кивнул тот головой. – Человек двести. Все молодые мужчины и женщины, полно парней лет двадцати.

- Там психи сплошные. Мы видели у них и обычную еду, консервы, крупы, но они всё равно ели людей, - добавил второй новичок, пришедший вместе со своим старшим к Колокольцеву. – Они себе одежду сделали, как у рейдеров из «Безумного Макса» и «Фоллаута».

После этого разговора было решено немедленно заняться переездом на берег озера. В первую очередь туда отправили пожилых, больных, детей и женщин с детьми. Все мужчины и те женщины, что покрепче, занялись разбором завалом в районе руин и изготовлением плотов для переправы через озеро. Заодно и оружие делали, в основном копья, тесаки и щиты. Арбалеты требовали много сил и времени. Ещё и редко встречающиеся материалы. Особенно мало было трубок, что шли на стрелы. На данный момент арбалетов у нас было всего шестнадцать. Не очень хороших, опасных в пределах тридцати метров, и к ним всего восемьдесят более-менее приличных болтов, которые летели достаточно точно на эти три десятка метров. Против двух сотен людоедов это капля в море.

Кстати, собаки с недавних пор шли в еду. На развалинах нашли гору соли и специй, которые использовали для обработки мяса. Конечный продукт отличался не самым приятным вкусом, был жёстким, но отлично насыщал. Ещё и шкуры пробовали выделывать, готовя их в качестве накидок от ночного холода. Вот только получалось плохо.

За неделю были сделаны десять плотов, на которых можно посадить по десять человек без груза. Они отличались от того, который я оставил в лагере Максимки. На такое количество поплавков монтажной пены у нас не было. Поэтому внутрь жестяных тубусов пихали всё, что хорошо держится на воде, девяносто процентов – пенопласт и пустые пластиковые бутылки. Кстати, пенопласта и похожего на него розового стройматериала у нас было много. Эти материалы мы снимали со стен разрушенных домов. До переноса ими жители утепляли свои стены, для защиты от сырости и холода. Из десяти плотов шесть мы сделали из камер от фур. Накаченные камеры превратились в поплавки, на которые закрепили настил. Пять «дутиков» отлично держали восемь-десять человек с небольшим грузом. Каждыую камеру я укрепил одной духовной искрой. После такого я слёг на сутки с жесточайшим откатом. На пике негативных ощущений я мысленно хотел сдохнуть и сто раз дал себе зарок больше так не делать и беречь себя.

- Да уж, мы предполагаем, а Бог располагает. Правильно это заметили наши предки, что придумали такую присказку, - однажды сказал мне Иван. – Думали, что переезд затянется на пару месяцев. А в итоге ещё и десяти дней не прошло, а мы уже свой лагерь у заправки бросили. А завтра уже первая партия народа на плотах поплывёт к горам.

*****

К счастью, никакие людоеды до нас не успели добраться. Вся наша группа, изрядно увеличившаяся за счёт новичков, за три дня перебралась на другой берег озера со всем имуществом. К слову, я пару раз слышал чужие разговоры старожилов лагеря у заправки о том, что новички могли наврать про нападение. Лично я в такое не верю, слишком напуганы они были. Сильно напуганы, такое огромной толпе разновозрастных людей не сыграть никогда.

Сейчас наша группа насчитывала уже за сотню человек. Слабых, стариков и детей было очень мало. В основном молодые или просто крепкие мужчины и такие же женщины. Иные просто не смогли выжить после переноса. Вожаков, если так можно назвать старших группы, было четверо. Наиболее авторитетным оказался Колокольцев, практически президент. Остальные трое – это Клавдия Вагон, последнее стало прозвищем из-за места, где она жила со своей крохотной общиной; Василь Старцев, помощник Колокольцева и Сергей Сергеевич Сергеев, старший среди тех, кто спасся от людоедов. Все остальные, кто ранее обретался рядом с Колокольцевым, как-то вдруг после переезда к сопкам отошли от власти. Ах да, можно сказать, что в совете, то есть вожаками были ещё я и Лиза. Нас постоянно звали на каждое совещание и прислушивались к нашим предложениям. Впрочем, как такового влияния у нас с девушкой не имелось. Практически уверен, что Колокольцев держит нас рядом с собой из-за наших способностей, приносящих огромную пользу, чтобы нас не переманили какие-нибудь конкуренты. А то, что они однажды появятся, я в этом уверен на сто процентов. Человеческая суть по-другому не может.

Первые сутки мы отсиживались на берегу, отдыхали после плавания, осматривались, искали опасность или какие-нибудь её следы. На второй день после плавания была создана большая группа из крепких мужчин, которая отправилась в долину. В неё попал я со своими товарищами, Иваном и Директором. А ещё к нам как-то вдруг незаметно приклеился Максимка. Его даже Колокольцев стал считать членом моей команды. Группа получила восемь арбалетов с десятью усиленными болтами и три пневматические винтовки с двадцатью усиленными пульками. Дополнительно к этому оружию каждый мужчина был вооружён топором или самодельным тесаком, копьём. К примеру, у меня на поясе висел короткий меч из тонкой рессоры. В нём было чуть больше семидесяти сантиметров от острого кончика до обуха рукояти. Клинок был широкий к острию и слегка изогнут. Тот, кто отковал его, назвал тактическим кописом. По мне же – это была пародия на кукри, только слабо изогнутая и слишком длинная. По правде говоря, я даже не знаю, кто первым предложил вооружаться по-средневековому. Пока что никаких причин и признаков к подобному не располагало. С другой стороны, людоеды были все сплошь с холодным оружием, фабричным – топоры и большие ножи, и самодельным. Кроме оружия мы несли пилы, кувалды и большие топоры, большой запас гвоздей и скоб для крепления древесины. Всё это требовалось для главной задачи: найти удобное место и там построить защитную стену из местного леса с помостом для часовых.

Всё шло до поры хорошо: в долине не нашли никаких следов крупных зверей, зато хватало мелких зверьков и птиц, которых можно было бить и отправлять в котёл. Тут одних мышей столько, что можно ими кормиться долгое время. Просто варить тушки нужно подольше на случай, если они переносят какие-нибудь болезни, присущие земным грызунам.

А потом один из лесорубов попробовал воду из озера.

- Тьфу, - немедленно стал он плеваться, - горькая дрянь, тьфу!

Оказалось, что вода в озере заметно горчила. Пить такую не сможет никто. Наша четвёрка, зарекомендовавшая себя в качестве разведотряда, пошла обратно вдоль ручья, вытекающего из долины. Всё время пробовали из него воду. Мы шли больше двух часов, прежде чем исчез неприятный привкус.

- А мы не сдохнем от этой дегустации? – сказал Директор после очередной пробы. – У меня уже все губы высохли уже.

- Ты её не глотай, а выплёвывай, - посоветовал ему Иван.

- А если она ядовитая? Или радиоактивная? – продолжал стоять на своём Директор.

- Тогда мы умрём. Учитывай тот факт, что радиация не выветривается, а мы пили из озера не один раз, - допил его Иван.

- Бли-ин.

- Горечь в воде бывает от высокого уровня пэаш, вот и всё. Если бы этого минерала было больше, то вода стала бы горько-солёной, - уверенно заявил Максимка.

- Откуда знаешь?

- Что за пэаш?

- Ну-у, - отрок смущённо отвёл взгляд в сторону, - я это где-то в инете читал и случайно запомнил. У нас как-то дома от фильтра вода стала горчить, вот я и поискал там почему так.

Иван покачал головой:

- Пользы от твоих знаний… м-да.

- Сами ещё меньше знаете, - надулся паренёк. – Больше ничего не скажу.

Водоросли в воде местами попадались, как и немного травы по берегам. Но настоящие заросли и водная живность мы увидели только спустя два с лишним часа пути. При этом шли мы достаточно быстро, экономя время. Когда нашли границу окончания горечи, мы повернули назад.

- Настоящая живая и мёртвая вода, - сказал Максимка на обратном пути.

- Ага, а в долине Баба-яга живёт, ещё скажи, - хохотнул Директор.

На следующий день кроме моей группы была выделена ещё одна в количестве трёх человек. Мы с ней отправились вглубь долины до подножия гор. На дорогу туда и обратно ушёл весь день. В лагерь мы вернулись уже в темноте. В качестве плюсов можно принять находку двух небольших родников с нормальной вкусной водой. Минусами же было то, что окончательно убедились в отсутствии крупных животных. Не могут они не оставить никаких следов: зачёсов на деревьях, троп, помёта, нор, тех же костей. Мы прошли всю долину от начала до конца и видели только мышей и небольших птиц. Некоторое время сто с лишним человек проживут на них и ещё рыбе в озере. Но это два или три месяца, потом территорию, мягко говоря, выжрем. Походы на болото в развалины домов тоже не самый лучший вариант. Там существует огромный риск наткнуться на банду людоедов или стаю псов. И малоэффективен: энергии на дорогу и работы будет уходить прорва, её придётся восполнять найденными продуктами и в итоге посёлку станет перепадать мало что.

«То есть, - мой взгляд невольно лёг на горы, - по любому скоро придется отправиться туда в поисках перевала и разведки местности с той стороны. Если, конечно, там проход есть и по нему могут пройти дети».

Глава 12

ГЛАВА 12

Чего я боялся, то и случилось.

- Пойдёте в горы на разведку, - поставил нам задачу Колокольцев. – Игорь и Макс с вами, они альпинисты, помогут и подскажут.

- Промышленные, - уточнил молодой мужчина. – В горах мы не были ни разу.

- А других у нас нет, только вы, - хмуро посмотрел на него глава посёлка, потом опять перевёл взгляд на меня. – Может, твой таинственный проводник покажется и поможет найти дорогу на ту сторону.

- Хорошо бы, - ответил я. – Но его уже давно не видно.

Кроме нас в горы уходили ещё три группы с аналогичной задачей. Снарядили и вооружили нас по высшему разряду. Выдали специальную одежду, лёгкую и тёплую, крепкую обувь, мясные консервы, альпинистское снаряжение – тросы, скобы, клинья, какие-то замки и прочее. Парни обещали по дороге рассказать самое основное и показать что к чему и куда.

А ещё Колокольцев приставил к моей группе Максимку.

- Он всё равно удерёт за вами, так пусть уж сразу окажется под присмотром. Он уже здоровый лоб, считай, взрослый по нашим условиям, - сказал глава.

- В таких условиях вырасти надо, а не стать взрослым после попадания, - недовольно заметил Иван.

- Мне нужно несколько дней, чтобы укрепить хотя бы одежду с обувью, - произнёс я. – Мало ли что там будет. И это только для моей группы.

Чуть помедлив, Колокольцев кивнул мне:

- Хорошо, за три дня управишься?

- Со своими, управлюсь.

- Этого достаточно. Только не трещите языками почём зря, чтобы другие не посчитали, что вы какие-нибудь любимчики. Людям только повод дай, чтобы накидать этого самого на вентилятор.

- Не будем, - заверили мы его.

- Если только шлемы им укрепить, а? – вдруг сказал Макс, второй альпинист из приданной мне парочки. – Защита головы – это самое важное. Даже на высотках иногда башкой бились, а уж в горах такое должно постоянно случаться.

- Ок, обработаю, - согласился я с ним.

Через три дня мы вышли из посёлка и направились в долину.

Наверное, стоит сказать, что посёлок разбили недалёко от камышовых зарослей на берегу озера рядом с невысокой одинокой сопкой, на которой обустроили наблюдательный пункт. От мощной защитной стены пришлось отказаться, так как таскать брёвна за многие километры было слишком трудоёмко. И даже их сплав мог затянуться надолго. Конечно, если бы планировали устроиться здесь надолго, то толк в таком проекте был бы. Но никому не нравилось жить в безжизненном краю на рыбной диете и сравнительно недалеко от людоедов. Ведь никто не мог дать гарантию, что кровожадные психи не переправятся сюда и не найдут наши новые дома. И куда больше всего вышеперечисленного народ пугали местные странности. Почему тут нет крупных животных? Отчего вода в долине мёртвая настолько, что там даже водоросли не растут и жучки не плавают? Вдруг здесь существуют некие природные циклы, убивающие всё живое и отравляющие воду вроде извержения подземного вулкана или цветения неких растений, чья ядовитая пыльца разлетается на десятки километров?

Совсем от сплава брёвен отказываться не стали. Нам требовалось немало дров для приготовления пищи и обогрева жилищ ночью, особенно тех, где жили дети и пожилые люди. Бревна пилили на не очень длинные обрезки, чтобы те не застревали, и бросали в ручей. Несколько человек с длинными шестами шли по берегу и контролировали их движение. Ещё стоит сказать, что в долине обустроили несколько углежоговых ям для получения древесного угля. Он понадобится для обработки металла и ряда других целей. А ещё это позволяло занять кучу народа полезной и тяжёлой работой, чтобы у них в голове не заводились ненужные и опасные мысли.

Четыре дня ползали по горам в поисках перевала. Иногда казалось, что вот он, буквально рукой подать, останется только перебраться через хребет. Но всегда на пути вставала широкая трещина или вовсе огромная пропасть, через которую невозможно было перебраться. Частые вертикальные скалы или даже с отрицательным наклоном тоже мешали поискам. В итоге на пятый день, когда закончились припасы, мы вернулись обратно в посёлок. И так совпало, что в этот день пришли почти все остальные разведчики, только одна команда задерживалась. К сожалению, прохода через горы не отыскал никто из них.

Два дня мы отдыхали и залечивали мелкие травмы, без которых просто не могло обойтись, учитывая маршрут поисков и нашу неопытность. Мои товарищи за упрочнение одежды не раз искренне говорили мне спасибо. Две другие команды вернулись натуральными оборванцами и куда сильнее пострадавшие. Целёхонькими у них были только пластиковые каски, которые я укрепил перед походом. По словам их владельцев, они минимум по разу каждого спасали от шишек, а то и тяжёлой травмы, когда на голову падали камни или разведчики валились с ног на неустойчивом склоне и бились шлемами о булыжники.

Когда мы ушли во второй раз в горы, то последний отряд разведчиков всё ещё не вернулся. Вариантов было немного. Первый - они нашли перевал, и перешли на другую сторону гор, где сейчас восстанавливают силы и собирают еды на обратный путь. Второй – они погибли или серьёзно пострадали. Третий – банально заблудились. Колокольцев обещал собрать новый отряд и отправить тот по следам пропавшей группы.

Первые два дня прошли с практически тем же успехом, что и предыдущий выход в горы. А затем утро третьего дня подкинуло приятный сюрприз. Осматривая в бинокль горы в поисках тропы наверх, я вдруг увидел знакомую личность. Не удержавшись, я воскликнул:

- Проводник!

- Где? – подорвался Директор. - Дай глянуть.

Любопытство альпинистов было не менее сильным. Они давно слышали про странную личность, которая контактировала – если такое поведение можно назвать контактом – только со мной. И страстно желали увидеть вживую.

- Внизу справа, - дал я ориентиры.

Проводник стоял несколько минут, после чего, убедившись, что его заметили, помахал рукой и стал медленно подниматься в горы. Несколько раз он наклонялся и оставлял куски красной ткани или бумаги между камней.

- Подъём! – скомандовал я. – Живей, живей, народ! Если удача от нас не отвернётся, то мы найдём дорогу на ту сторону.

К месту, где я заметил Проводника, мы дошли часа за полтора, хотя по прямой между нами и двух километрах не набралось. Но – горы, что ещё скажешь. Мы очень неудачное место для отдыха выбрали, где Проводника и нас разделяла протяжённая широкая трещина.

- Нашёл! – крикнул Максимка, вырвавшийся вперед всех и первым отыскавший знаки, оставленные Проводником. Паренёк показал на красный лоскут, оторванный от футболки, судя по надписи. Дальше мы шли по «хлебным крошкам», оставленным для нас человеком в чёрном. Проводник разложил красные тряпки достаточно далеко друг от друга, но в пределах видимости даже без использования бинокля. Там, где нужно было сворачивать в сторону, тряпки лежали ближе друг к другу.

За этот день мы не дошли до цели. Ночевали среди камней, выставив часового, которого меняли каждые полтора часа. Рассвело в горах быстро. Возможно, это было связано с высотой, но никакого дискомфорта особого никто из нас не чувствовал. В третьем часу дня мы обрались до снежной линии и топали по плотному насту до темноты. В сумерках дорога пошла вниз. Неужели, мы прошли перевал и даже не заметили?!

- Да мы уже спускаемся, что ли? – озвучил мои мысли Директор.

- Кажется, - подтвердил Макс и посмотрел на меня. – Дальше пойдём или будем устраиваться на привал? Вон и местечко удобное для палатки.

- Останавливаемся.

Ночью снаружи разыгралась метель, но лёгкая совсем, если сравнивать с той, что случается на болоте. Часового оставили внутри палатки из опасения, что на улице с ним приключится беда в темноте и пурге. Да там и видимость была метров пять, не больше. Потому не было особой разницы, где дежурить. Учитывая прочность палатки, нанести кому-то из нас вред было сложно. Завалить, придавить – это да. Но ведь совсем без риска не бывает?

Едва только стало сереть на улице, как мы выбрались на свежий воздух. Несколько минут водили по сторонам оружием, опасаясь нападения, потом успокоились и занялись завтраком, поставив Максимку на фишку. Уже через сорок минут мы продолжили свой путь. Ещё через десять минут мы увидели красную тряпку, сунутую в трещину скального пальца.

- Верной дорогой идёте, товарищи! – тут же решил съюморить Директор. Но только пареньку показались смешными его слова.

Стоит добавить, что Проводника больше мы не увидели. Только нашли три красных лоскута-метки.

Где в середине дня мы подошли к высокому обрыву. Ниже, метрах в тридцати где-то, тянулся пологий каменистый склон до самой линии лесов. Приложив к глазам бинокль, я несколько минут внимательно всматривался вдаль. И не удержался от радостного возгласа, увидев в широком прогале между деревьями крупное животное, похожее не то на крупного яка, не то на мохнатого буйвола.

- Что там? – заинтересовался Иван.

- Бык какой-то, - сообщил я и протянул ему бинокль. – На.

Бинокль прошёл по всем рукам и вернулся ко мне минут через десять. Всё это время бык стоял и жевал макушки каких-то кустов, словно позировал для нас. Его вид подарил нам надежду на то, что мы отыскали место, где сможем обустроить нормальный быт. Вот только как спуститься вниз? Стена неровная, вся покрыта трещинами и выступами и вдоль неё постоянно гуляет ветер. Макс с Игорем предупредили, что даже со всем своим опытом им двоим будет сложно тут спуститься. Про женщин в посёлке у камышей и говорить нечего.

- Нужен путь. Тянуть тросы, вбивать не просто крючья, а натуральные кронштейны, чтобы спускать стариков с детьми и не дать ветру бить их о камень, - сказал Игорь.

- Проверять будем? – вслед за ним предложил Макс.

- Что проверять? Спуск? – переспросил я.

- Да. Тросов с крючьями у нас должно хватить, взяли с запасом.

Я ещё раз посмотрел на обрыв и ответил:

- Не здесь, давайте пройдёмся, поищем более удобное место.

- А, ну да, точно, - смутился он.

Подходящее место нашлось через несколько часов. Высота стены здесь была заметно ниже, всего-то метров двадцать. А ещё под нами метрах в семи протянулся широкий карниз, который может стать отличной площадкой для отдыха перед окончательным спуском. Так как уже все устали и скоро должны опуститься сумерки, то решили спуск перенести на завтра.

На следующий день мы спустились с горы. Сначала на карниз, потом к подножию. На карнизе, кстати, нашли грот, где можно небольшой группе провести ночь, будучи защищёнными от ветра и снега. Знали бы про него вчера, то я бы согласился на спуск вечером.

Заниматься полноценной разведкой местности в предгорье не стали. Так, немного покружили по окрестностям и полезли назад. Спустя несколько дней я докладывал Колокольцеву о результатах выхода.

Первое, что его заинтересовало, так это возвращение Проводника.

- Ага, значит, он жив-здоров и не остался в болоте, - удовлетворённо произнёс глава посёлка. – Это хорошо. Что там у вас ещё есть хорошего?

- Перевал через горы есть, и он проходим для всех. Вот спуск на ту сторону сложный, потребуется уйма тросов и креплений, чтобы все наши смогли спуститься, - сообщил я ему.

- Совсем отлично. Твоя группа самая результативная, Жень. Ты явно любимчик у госпожи Удачи.

- А что там с пропавшей группой? Нашли?

- Кое-что нашли. И заодно тех, кто это сделал. Ты «Звёздные войны» смотрел? Помнишь, в одной серии были лохматые карлики, которые ловко разделывались в лесах со штурмовиками и заодно чуть не съели главных героев?

Я кивнул:

- Такие забавные плюшевые коротышки. Помню их.

- Вот эти похожие плюшевые коротышки и уничтожили группу наших разведчиков. А потом ещё двоих убили из розыскной группы. Сбрасывают на головы камни и устраивают обвалы. Верткие паскуды, и отлично маскируются. Как понимаю, вы с ними не сталкивались?

- Нет, - я отрицательно мотнул головой. - Получается, что нам повезло.

- Повезло, - подтвердил Колокольцев. – Так, всё. Сегодня и завтра отдыхайте. Потом вас подключат к поселковым работам.

- А разведка той стороны гор? – вскинулся я.

- Разведка пока подождёт.