Болотник (книга 1)

Глава 1

Вот мы и выбрались на рыбалку. Долгожданный отпуск пришёл. Мероприятие было давно запланировано и подготовка длилась не один месяц. Потому что и место мы выбрали не совсем обычное. Предполагался недельный сплав по таёжной реке, до которой добраться можно только на вертолете, а это, даже с нашими не совсем средними доходами, очень недёшево.Огромные таймени и горы хариуса из отчётов, выложенных в интернете немногочисленными счастливцами, манили нас не хуже, чем первых золотоискателей на Клондайк.

Как обычно, обязанности были строго распределены и каждый из нашей спаянной не одним литром выпитой водки компании отвечал за свою часть подготовки. Серега проработал маршрут и всю логистику, заказал вертолёт, купил путёвки и даже лицензию на отстрел косолапого мишки, ибо в тех краях, согласно отчетам, они встречаются на каждом шагу (ну, это мы так думали).

Игорь, наш штатный повар, был в ответе за провизию и средства её приготовления. Походный мангал, казан с печкой, газовые плиты и баллоны, посуда и другая подобная лабуда были в нашей компании только у него и так как мы ездили почти всегда вместе, то другие этим просто не заморачивались. Ведь в крайнем случае всегда можно было заехать к нему домой и взять всё, что тебе нужно, не тратя денег на это, без сомнения, немаловажное снаряжение. Ну а блюда походной кухни выходили из-под его руки лучше, чем в любом московском ресторане. У нас так не получалось, да и признается никто не старался взять на себя его функции. Ну, любит человек это дело, чего же нам его хлеб отнимать?

Ещё одним несомненным преимуществом нашего штатного повара было наличие в его хозяйстве самогонного аппарата. В данный момент мы везли с собой пятнадцать литров тройной перегонки, почти год настоянного в дубовых бочках первоклассного самогона.

Третий член нашей команды по имени Юра был больше охотником, чем рыболовом и ехал с нами как специалист своего дела. Именно ему и предназначалась добытая с огромным трудом лицензия на отстрел в тех краях косолапого. Нет, мы, конечно, тоже охотиться любили, но у Юрки ещё не было в коллекции такого трофея, поэтому он взял на себя подготовку к охоте. Да и оружие в данный момент было только у него, мы своё брать не собирались.

Я, Перов Андрей Владиславович, довольно крепкий ещё мужик 53 лет, был в ответе за остальное. Учитывая бурную молодость, наличие инженерного и юридического образования, в мои обязанности также входило починять всё, что сломается и разбираться со всеми непонятными вопросами, которые периодически возникали и, без сомнения, ещё возникнут на нашем трудном пути.Разборки с полицией из-за перевозки оружия, поставить на место обнаглевших егерей - самозваных «хозяев» рек, озёр и прудов, да и просто решать возникающие то и дело проблемы мне помогал мой солидный юридический стаж, корочка московского адвоката и выработанное годами милицейской и адвокатской практики олимпийское спокойствие.

Да, молодость у меня выдалась не скучная, есть, что вспомнить. Детство было, как у всех: садик, школа, говорить не о чем. После школы я поступил в Среднеазиатский институт инженеров железнодорожного транспорта на факультет автомобильного транспорта. Весёлое было время, а вот потом стало ещё веселей. Новоиспечённый инженер с красным дипломом и званием лейтенанта запаса был призван на действительную службу. Практически сразу после выпуска пришла мне повестка из военкомата. Отдавать родине три года своей жизни в армии, пусть даже и офицером, не хотелось категорически, но пришлось.

В то время в стране было сложное положение, шла война на Кавказе и специалистов не хватало. Назначен был на должность заместителя командира ремонтной роты отдельного ремонтно-восстановительного батальона. Батальон был кадрированный и развёртывался практически с нуля. Приехал в часть и не успев толком представиться начальству, убыл вместе с такими же «счастливцами», как и я, в далекий таёжный городок почти на два месяца - принимать матчасть и оборудование. Ох, и намучились мы там. ПАРМы (передвижные авторемонтные мастерские), которые нам предстояло получить, простояли не один год на хранении и были сильно разукомплектованы. Людей для работ по восстановлению техники не хватало. Засучив рукава, молодые офицеры, такие же, как и я «пиджаки» - бывшие студенты, под руководством пары опытных прапорщиков с утра до ночи, по локоть в масле и бензине, вместе с рядовыми и сержантами ставили на ход ЗИЛы и “шишиги”. Когда техника, наконец, была погружена на платформы и отправлена в часть, мне казалось, что всё самое трудное позади. Наивный, ещё даже ничего не началось.

Потом были четыре командировки. И хоть я ни разу за всё время не выстрелил даже из ракетницы, насмотрелся такого, что хватит не на одну жизнь. Ведь ПАРМ занимался не только ремонтом, но и эвакуацией техники, а также именно нам приходилось доставать из кабин всё то, что осталось от водителя и экипажа, а также боекомплект, если он, конечно, сохранился. Сильно побитую технику разбирали на запчасти или готовили к эвакуации на заводской ремонт. То, что можно было восстановить, ремонтировали на месте: чистили, красили и снова в бой. Иной раз какой-нибудь несчастливый БТР проходил через наши руки не один раз. Менял экипаж и снова возвращался к нам уже через пару дней.

После первой командировки стал командиром роты и старшим лейтенантом, да так и прослужил до конца срока. После службы на машины я уже смотреть не мог, а кушать хотелось. По совету однокурсника подал рапорт на службу в милиции. Почти семь лет отслужил в органах внутренних дел. Вначале простым опером, потом дослужился до начальника отдела, заочно закончил юридический университет и тоже с красным дипломом, пока наконец не понял, что жить так больше нельзя. В звании майора, с опухшим от водки и хронического недосыпа лицом, я уволился с должности. Чего уволился?Оглянулся на себя, а нет у меня ничего: служба в армии, потом в милиции не дали мне завести семью. Денег нет, квартиры тоже, здоровья едва хватит ещё на год такой работы. Устроился в юридическую консультацию помощником адвоката. Через год предложили место юриста в геологоразведочной компании. Зарплата достойная и хотя много командировок, со службой в милиции не сравнить, лафа. Юрист в геологоразведке не только по судам ходит. Сам удивился, когда понял, к чему моя должность обязывает. Нет, суды никуда не делись, как и договора и письма и вся остальная юридическая работа.

Приятным бонусом стали командировки в геологоразведочные партии. Выезды подчас в столь глухие места нашей родины, что не все их названия наверно и слышали. Казалось бы, причём здесь юрист? А вот причём. Ломалась дорогая импортная геологоразведочная и буровая техника в экстремальных условиях и я ехал проводить проверки, составлять акты, вёз туда представителей поставщиков, чтобы доказать гарантийный случай. Отстают электроразведчики от графика производства работ - поезжай, юрист, делай хронометраж, готовь материалы заказчику с обоснованием переноса сроков. Требуется нанять разнорабочих из местных жителей на сезонные работы? Езжай, помоги начальнику партии. Было интересно. Походное снаряжение, как и деловой костюм, висели на соседних вешалках в шкафу. А уж какая рыбалка и охота в тех местах встречались!

Казалось бы, смешное слово – электроразведка, чего они ищут? Электричество, что ли? Много понятий поиска полезных ископаемых, каких только способов не существует. Вот геологоразведка. Она ведётся по разному. Тут и поиск со специальных спутников, самолетами и вертолетами. Разметку местности ведут топоразведчики – парни, похожие на космодесантников, с огромными ранцами за спиной, со сложным GPS оборудованием, над головами антенны. Они размечают местность для других парней, вбивают колья на контрольных точках. Те же электроразведчики идут по намеченному ими пути. Идут прямо, никуда не сворачивая. Колонна машин с оборудованием и людьми. В контрольных местах они вбивают в землю железные электроды, больше похожие на короткие ломы. Поливают их водой, соединяютпроводами и пускают по ним электрический ток из перевозимого с собой генератора, замеряют по приборам показания токопроводимости. Так, например, ищут медь. Болото впереди, сопка каменная, река или обрыв, а может быть кол вбит прямо в осиное гнездо? Твои проблемы, ты должен идти прямо.

Не удивительно, что машины часто ломаются. Потом на разведанную ими местность едут буровые установки, бурят разведочные скважины, собирают для анализа образцы-керны. Если надо, взрывают в скважинах заряды, замеряя показания сейсмографами, ищут полости в земле, нефть и газ ищут – это уже сейсморазведка. Да всего и не пересказать. Очень интересная работа была. Потом уже в адвокатуру пошёл, когда семьей обзавёлся. Не нравились жене мои отлучки частые, да и на новой работе денег больше стало. Всё вроде бы у меня наладилось: семья хорошая, дети радуют, квартиру купил, машину себе, потом жене тоже. На загородный дом заработал. А экстрима в жизни не стало хватать, пока не познакомился с парнями.

Все трое моих нынешних друзей попались на браконьерстве, а я их защищал.Ну, это так егеря и полицейские им сказали, что браконьеры они. Не виноваты были парни: до заповедника, где охота запрещена, еще около двух километров, а вот знаний доказать это не хватило. Я им помог, а они меня в свою компанию приняли. Рыбаки и охотники от бога. Это даже не хобби, это смысл жизни для них, ну и для меня теперь тоже. Все парни уже в возрасте от пятидесяти и старше, но, как говорится, это видно только со стороны, себя мы называем «пацанами». Ещё из увлечений автомобили и домашняя мастерская. Как купил первую машину, оттаял я, отошел от войны, да и время прилично кануло. Люблю сам в технике поковыряться, молодость вспомнить. С покупкой дома и гараж себе хороший построил и мастерскую оборудовал дай бог каждому мужику. А чего, деньги есть, не в гроб же их с собой тащить. Перфекционист я к тому же, люблю всё и всегда доводить до идеала, каждую мелочь до совершенства. Полезная черта характера для юриста.

Выехали мы рано утром, в пути нам предстояло провести почти трое суток. Загрузка снаряжения в багажный вагон и посадка в поезд немного подпортили нам нервы. Свободных грузчиков на вокзале не оказалось и переноситьпришлось всё своими руками. Лететь самолётом нам показалось слишком дорого и так уже солидно потратились на поездку, да и вертолёт арендовать не дёшево стоит. Ну, тем не менее, все вопросы были решены и мы взмыленные, как ломовые лошади, ввалились в наше купе. Путь нам предстоял долгий и, как водится, буквально через минуту стол был сервирован, а Игорь уже разливал по первой рюмке. Всех отпускала суета подготовки…

Путешествие подходило к концу, до прибытия на место назначения оставалось около семи часов пути, которые можно было благополучно проспать, так как наступала ночь. Друзья пошли ложиться, приняв по триста грамм на рыло для лучшего сна, а я же решил пойти перекурить перед сном, да и организм звал наведаться в одно известное место.

В тамбуре было холодно и накурено. Я закурил сигарету и прислонившись к стенке вагона смотрел на проплывающий за окном лес. Думать не хотелось ни о чём, на душе было спокойно и радостно. Ожидание предстоящего приключения, отгоняло сон. Когда поедем обратно, проверено неоднократно, на душе будет тоска, а в теле усталость. Но вот именно это чувство предвкушения чего-то хорошего и радостного мне больше всего нравилось в наших выездах на природу.

На открывающуюся дверь я не обратил внимания. В тамбур нетвёрдой походкой вошли двое мужиков, перегар как у драконов, по виду мелкие уголовники. Отбытые в лагерях сроки явно читались на их лицах, на пальцах синели “наколки”. Я много таких перевидал за свою жизнь, да почти каждый день уже свыше двадцати лет с подобными личностями общался. Будучи опером, я их ловил и “сажал” и вот уже без малого пятнадцать лет выступаю в качестве защитника .

- Слышь, мужик, ты чего на нас пялишься? Понравились? Голубой что ли? – Оскалив зубы в гнилой улыбке, заплетающимся голосом спросил самый щуплый.

Ну вот, ищут на свою задницу приключений. Таких ничем не исправишь. Они выходят из-за решётки только чтобы как следует погулять и долго на свободе не задерживаются. Не нужно мне драки и скандала, но спускать такой наезд не должен ни один нормальный мужик. Я демонстративно посмотрел по сторонам и спросил.

- Ты мне что ли это сказал?

- Тебе, чёрт старый, – продолжил хамить щуплый.

- А ты чего, дрыщ, пару себе ищешь? Вас же вроде двое или парень твой не справляется?

Драки было не избежать, поэтому говорил я как можно громче, авось парни услышат и придут глянуть, что за шум и куда это я пропал, вроде Юра тоже в туалет собирался.

Урки от моей наглости на пару секунд зависли, а потом, надо отдать им должное, без разговоров, практически синхронно бросились в драку. Щуплого я встретил прямым в нос, второй рукой схватил его за свитер и повернул в сторону другого нападавшего. Мне тоже что-то звонко прилетело в ухо и я оказался прижат в угол тамбура, держа перед собой слегка поплывшего щуплого, прикрываясь его телом от ударов. Нападавшие были сильно пьяны, да и я не трезвый, на какое-то время установилось шаткое равновесие. Но их всё же было двое, а мне уже не двадцать пять лет. Удары сыпались со всех сторон, я как мог отбивался, надеясь, что вот-вот появится подкрепление и пацаны втопчут этих беспредельщиков в пол. В какой-то момент я не смог удержаться на ногах от резкого толчка вагона и упал. Урки пустили в ход ноги. Я пытался подняться, но получал только новые и новые удары, пока очередной пропущенный в голову не отправил меня в темноту.

Глава 2

В себя я приходил долго. Голова гудела, а тело болело и ныло, вздохнуть было тяжело. "Понятно, – подумал я, – сломаны ребра и "сотряс" нехилый. Крепко же эти твари меня достали. Интересно, слышали пацаны шум драки и крики? Чем всё закончилось?"

Лежал я точно не на полу и не на жёсткой полке вагона. Подо мною поскрипывала пружинная кровать. С трудом открыл глаза. Картинка перед лицом поплыла, однако скоро круги перед глазами прошли и я понял, где нахожусь. Больничная палата какого-то провинциального городка или села. В больших городах таких анахронизмов уже нет. Потолок и стены побелены известкой. На потолке вместо люстрыпровод с лампочкой. Окна деревянные, покрашенные белой краской, наверное, раз десять. Такие уже не откроешь, только ломать. В остальном ничего необычного не было, палата как палата, возле стен и окон стоят еще пять коек и две из них не пустые. Я попытался сесть, но только охнул от боли, чем привлёк внимание соседей по палате. Один из них, здоровенный дядька с загипсованной по плечо рукой, поднялся и крикнул в открытую дверь палаты.

- Нина Павловна, парень побитый очнулся!

Мне же было совсем хреново, к горлу подкатила сильная тошнота, тело вздрогнуло в рвотных позывах, тем самым вызвав новую вспышку боли. С трудом, преодолевая боль, я перевернулся на бок и изверг содержимое своего желудка на пол. Рвота не прекращалась и скоро изо рта у меня текла только горькая желчь, а тело трясло от судорог и вспышек боли. Да, так плохо мне еще никогда не было. Оклемаюсь немного и приложу все усилия, подключу все связи, но этих тварей закопаю по полной. С этой мыслью я перевернулся обратно на спину. Тошнота понемногу отпускала. Злость, боль и разочарование от поломанных планов разрывала меня на части. Я стиснул зубы так, что они аж заскрипели. Съездил, блядь, на рыбалку! Точно закопаю тварей!

Тем временем в палате поднялась суета. Соседи ругались с какой-то женщиной среднего возраста в когда-то белом, а теперь сером застиранном медицинском халате. Та в ответ орала на них. Скоро суть спора начала до меня доходить. Соседи справедливо указывали на то, что так как «этот побитый» был без сознания, то за ним должна была следить медсестра, а теперь вся палата заблевана, и учитывая то, что окна не открыть, запах будет стоять очень долго. При этом мужики в выражениях не стеснялись, периодически пару крепких слов прилетало и в мой адрес. Медсестра же упирала на то, что она здесь одна, сейчас выходные, а у неё еще семь палат и за каждой побитой пьянью она смотреть не обязана. Это тоже в мой адрес. Ну да, был не трезв и побит, в чем-то она права, но ведь видно же, что я человек солидный и обеспеченный. На пьянь никак не тяну, зря она так. Да один только охотничий костюм, что был на мне, две тысячи зеленых денег стоит, а еще кроссовки столько же, да и возраст надо уважать, я её лет на двадцать старше. Я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание.

- Очухался, алкаш?! Как вас только земля носит? Куда вам этой водки только лезет столько. Санитарка на больничном, на смену не вышла, мне что ли теперь за тобой убирать?! Чего тебе?!

- Успокойтесь, женщина, – прохрипел я, – позовите дежурного врача, мне стакан воды принеси, и уборку организуй. А если еще хоть раз в мою сторону плохое слово услышу, разбираться будем с вами в присутствии главного врача больницы! И утку мне принести не забудь. А то и кровать мне перестилать придётся.– В туалет хотелось очень сильно, даже больше чем пить. Но эту курицу надо было поставить на место, не привык я, чтобы со мной так разговаривали.

В палате установилась тишина. Соседи смотрели на меня с интересом. А на лице медсестры удивление менялось на злость и злорадство.

- Вот ты как заговорил. Ну-ну. Тебя отсюдова прям в тюрьму заберут! Уже приходила милиция по твою душу. Я вот сейчас им и позвоню, они мне номер оставили! Сказали сразу звонить, когда очнешься! Они быстро придут, и угомонят тебя, слава богу в соседнем здании РОВД! Алкаш! – и она быстро развернувшись выбежала в коридор.

- Зря ты так, паря, - сказал сосед с загипсованной рукой, – она ведь баба злопамятная. Уколы будет ставить, взвоешь. Утка у тебя под кроватью, сам дотянешься?

Я попробовал приподняться снова, и через секунду опять скрипел зубами на подушке от бессилия и боли.

- Эх, ладно. Сейчас подам. Сам справишься?

- Постараюсь, – проскрипел я, в туалет хотелось просто нестерпимо.

Сосед, кряхтя, поднялся с кровати и здоровой рукой подал мне эмалированную больничную утку. Преодолевая боль, непослушными руками я с трудом, но справился с поставленной задачей. С почками тоже не всё в порядке, отбили суки. Сосед молча дождался окончания процесса и с брезгливой миной на лице, забрал утку и сунул ее снова куда-то под кровать. К запаху рвоты добавился запах мочи.

- В первый и последний раз, – строго сказал сосед, – вот не повезло же нам с тобой, ведь жили же спокойно вдвоем с Иванычем, в шахматы играли, принесло тебя нам на голову! Нюхай теперь весь день твою блевотину! А милиция и вправду приходила, говорят тебя с поезда сняли, подрался ты там с кем-то по пьяни. Так что ты бы права не качал и не грубил бы людям, а лучше подумал бы, как оправдываться будешь. А то ведь и правда на зону загремишь.

- Я-то вот не грубил, а терпеть в свою сторону хамство никому не позволю, – злость не отпускала, – только очнулся и уже столько ругани и матов в свой адрес услышал, а ведь я вам и ей ничего плохого не сделал. Так что спасибо тебе, конечно, сосед, но жить ты меня не учи, меня жизнь сама уже давно научила и за языком следи.

- Чему тебя жизнь научить- то успела, пацан, – криво усмехнулся, глядя в мою сторону, второй сосед, – молод ты еще, чтобы со старшими так разговаривать. Сопля зеленая.

- Вот не пойму тебя, Иваныч, – сказал я, прищурившись, – вроде взрослый мужик, а за здоровьем своим не следишь, в больницу попал, с виду целый.

- Радикулит у меня, – сказал Иваныч, – а чего это ты моим здоровьем озаботился?

- А вот встану на ноги и нос тебе сломаю вдобавок, хрыч старый! Только же сказал, хамить мне не надо, тоже мне, нашел пацана!

Нашу содержательную беседу прервала открывшаяся дверь палаты. На пороге стоял заспанный и помятый мужик среднего возраста в медицинском халате, в высоком белом колпаке, как в старых книжках про доктора Айболита. Антураж дополнял фонендоскоп, еще, наверное, советского производства, перекинутый через шею и здоровенные роговые очки. За спиной врача со злорадной ухмылкой на лице стояла Нина Павловна. Врач поморщился от запаха, и повернувшись к медсестре, сказал.

- Подотрите полы, Нина Павловна, и утку вынесете, невозможно же дышать.

Медсестра скривилась, но молча ушла в коридор, откуда послышался её злой шёпот. “Опять меня ругает,” - подумал я.

Общение с персоналом больницы и соседями по палате как-то сразу не задалось.Нужно перебираться в платную палату, а еще лучше в частную клинику, если здесь есть такие. Отношение в госбольницах к больным явно не на высоте, то ли дело частники, за деньги тебе и кушать из ресторана возить будут. Были времена, когда я и хлеб с майонезом ел на завтрак, обед и ужин, но сейчас я не бедный человек, могу себе позволить.

- Вы чего бузите, молодой человек? – сделав строгое лицо, спросил врач, – медсестру обидели. И вообще, у вас закрытая черепно-мозговая травма, сильное сотрясение мозга, сломаны несколько ребер, вам вредно волноваться.

- Я никого обидеть не мог, я вообще сама доброта, а ваша медсестра ведет себя по-хамски. Мало того, что она обязанности свои не выполняет, утку мне соседи помогли достать, а воду, что я просил, мне так до сих пор не принесли, так она еще позволяет себе оскорблять пациентов. И вообще, просветите меня, пожалуйста, что это за город и больница, какое сегодня число, где мои вещи, и самое главное, что со мной? И представиться бы не мешало.

Врач взглянул на меня удивлёно и о чём-то задумался, но через пару секунд удостоил ответом.

- Да, Нина Павловна бывает излишне резка, возможно вы правы, тем не менее вам всё же не стоило грубить женщине.

- Да я не грубил ей! – воскликнул я. Медсестра, которая в это время уже вытирала пол, возмущенно фыркнула, но перебить врача не осмелилась.

- Не перебивайте! Я отвечу на ваши вопросы, а потом быстро осмотрю вас и покину. С вами хотят пообщаться сотрудники милиции. Так вот, вас сняли с пассажирского поезда в городе Каменногорск и сейчас вы находитесь в районной больнице в отделении травматологии. Число сегодня 27 марта 1973 года. Ваши вещи в складе у завхоза, получите их, когда вас выпишут. Правда те, что были на вас, сильно пострадали и в крови. Извините, личных прачек здесь нет, стирать и чинить будете сами, когда вас выпишут. Документы ваши в милиции. У вас же, как я и говорил, черепно-мозговая травма, сильное сотрясение мозга, сломаны несколько рёбер, гематомы по всему телу, ножевое непроникающее ранение в области груди и возможно повреждение внутренних органов, ясно будет после проведения полного обследования. Ну и наконец, зовут меня Зульман Иосиф Максимович, ваш лечащий врач. А теперь помолчите и дайте мне вас осмотреть.

От услышанного я впал в ступор. В психушке я что ли? Весь это бред, что творился с момента моего пробуждения был похож на дурной сон или дурацкий розыгрыш. Хотя на розыгрыш не похоже. Не стали бы мои друзья так жестко надо мною шутить. Я молча обдумывал свое положение и как буду из него выпутываться, когда произошло то, что полностью утвердило меня в мысли, что я сошел с ума. Врач молча откинул простыню с моего тела и я разглядел его во всей красе. Я лежал голый на кровати с перевязанными тугой повязкой ребрами, на бинтах выступала кровь. Всё мое тело было покрыто кровоподтеками и царапинами, а также следами плохо вытертой крови, которая очевидно натекла из раны на груди, но не это было главное. Тело было не моё! Когда я пользовался уткой, простыню не откидывал из-за своей природной стеснительности, неудобно ссать на глазах пусть и мужиков, но людей мне абсолютно посторонних. Сейчас же я смотрел на себя и мозг мой закипал. Сильное мускулистое тело, лет примерно тридцати или меньше, пуза нет (а я к нему так привык) и рост явно повыше моего, как бы не два метра, шрам от аппендицита. Ноги размера сорок пятого, не меньше. Огромные лапы, с моим сорок вторым не сравнить. Сказать, что я удивился, это значить неправильно выразить свои мысли, мысли были строго удивлённо-матерные.Тем временем врач закончил осмотр.

- Ну что же. Говорить пока рано, ещё не готовы результаты анализов, но в общем, не всё так плохо. Пару недель полежите у нас и можно будет выписывать. А сейчас я вас покину, с вами хотят пообщаться работники милиции. – Врач направился на выход, взяв под локоть притихшую медсестру. – Вы, товарищи, тоже идите погуляйте, – сказал он моим соседям. Те так же молча вышли.

Я потерянно молчал. Ни говорить ни видеть никого не хотелось. Хотелось спокойно обдумать своё положение и понять наконец, сошёл ли я с ума или это всё на самом деле. Да и голова вдруг сильно разболелась.

Дверь открылась снова и в палату вошёл милиционер. Обычный такой, как в советском кино показывают или на старых плакатах рисуют. Высокий, подтянутый, выбритый до синевы подбородок, глаза добрые предобрые. Прям не мент, а мама мне родная. Серого цвета китель с красными петлицами, погоны младшего лейтенанта. На петлицах - герб СССР, значит не следак. У тех вроде в петлицах щит с мечами должен быть, у ГАИ, как сейчас помню, французский ключ и молоток. Значит опер или участковый. Бред продолжал развиваться.

- Здравствуйте, Кирилл Владимирович. Я оперуполномоченный Каменогорского районного отдела милиции младший лейтенант Кирюшин, вот моё удостоверение, – милиционер махнул, не открывая, своей служебной коркой, на красном фоне которой мелькнул герб СССР. – У меня к вам несколько вопросов.

“Знал бы ты, мамлей, сколько у меня вопросов,” - подумал я. Тем временем милиционер молча уселся на соседнюю кровать и уставился на меня. Я тоже смотрел на него, не зная, как вести себя в этой ситуации. Мне бы передышку, прийти в себя и собраться с мыслями. Голова начала болеть сильнее.

- Что можете пояснить по факту происшествия? – через минуту продолжил он.

- Ничего пояснить не могу, не помню я ничего, по голове сильно прилетело, – прохрипел я пересохшими губами. Воду мне так никто и не принёс.

- Зря вы так. А между тем дело очень серьёзное, вам светит большой срок. На вашем месте я бы сотрудничал со следствием, – сделав глаза еще добрее, доверительно сообщил мне мент. - Вы не в том положении, чтобы в молчанку играть.

- А в каком я положении? Можете меня просветить? Какой мой процессуальный статус, ко…. – чуть слово «коллега» не вырвалось. Надо срочно собраться с мыслями и взять себя в руки.

Мент ощутимо напрягся, лицо перекосило злобой. От доброго «дяди Стёпы» не осталось и следа.

- Ты что, мудак, ругаться вздумал?! Козлом меня обозвал? Да я тебя сгною, урод, – опер сжал кулаки и нагнулся ко мне. Сейчас вмажет, грустно подумал я.

- Товарищ младший лейтенант! – я оглянулся. В двери стоял еще один милиционер в звании капитана, а рядом с ним девушка в прокурорской форме. – Немедленно прекратите!

Девушка оглянулась на капитана и с сарказмом произнесла:

- Так вот, значит, как ваши подчинённые показания выбивают. Из потерпевших. Я боюсь даже представить, что они со свидетелями сделают и уж тем более с подозреваемыми и обвиняемыми.

Капитан густо покраснел и зло уставился на опера.

- Какого хрена, Кирюшин?! Я тебя попросил потерпевшего опросить! Это вообще не наше дело, а транспортников! Закрой отдельное поручение и забудь про него! А ты что творишь?! Ты стажировку так у меня никогда не закончишь, вылетишь из органов с волчьим билетом, мать твою! Что здесь вообще происходит?!

- Он меня козлом обозвал! При исполнении! -завизжал мамлей. Самообладание его явно покинуло. – Козлом!

- Не было такого, товарищ капитан – постарался я как можно быстрее донести свои слова и позицию до новых действующих лиц. – Товарищ младший лейтенант сообщил мне, что я подследственный и мне светит большой срок. А на мой вопрос, что вообще случилось? Начал ругаться и ударить меня хотел.

- Ты чего, Кирюшин?! Опять за своё?! - взревел капитан, – дело тебе самому раскрыть захотелось, засранец?!

- Так вы же сами знаете, Виктор Никифорович, что у Найдёнова крупная сумма денег с собой была, аж двенадцать тысяч четыреста рублей и джинсы импортные и магнитофон. Спекулянт он. Его арестовать надо и допросить как следует!

- Пошёл вон, Кирюшин, из тебя опер как из говна пуля! Ты документы его читал? - орал уже во всю глотку капитан, – ты видел, откуда он приехал и его расчётную книжку, олень?!

- Нет, но….

- Молчать! Парень два года без отпуска в Печёрской артели отпахал, золото на севере мыл!

- А что, разве можно столько за два года заработать, – упёрся мамлей, – столько и за десять не заработать!

- Это тебе, кретину, не заработать! – взвился капитан, – вот если бы у него золото нашли, тогда бы можно было привлечь, а так деньги честно заработаны! Разобрались уже без тебя, идиот!

- Есть у него золото! – обрадовался мамлей. И победно взглянув на капитана, продолжил, - в его вещах, в рюкзаке, кольцо золотое лежало, обручальное! – и мамлей извлек из внутреннего кармана кителя золотое кольцо, победно подняв его над головой.

- То есть вы без понятых произвели обыск моих вещей, без постановления, без моего присутствия? Да еще кольцо у меня украли? – притворившись дурачком спросил я. Мамлей рыл себе могилу очень быстро, прямо на глазах. И столкнуть его в неё не составляло уже труда.

Младший лейтенант растерянно взглянул на меня и побледнел. Но сдаваться похоже не собирался.

- Неважно! Ничего я не крал, а проводил оперативные мероприятия!

Прокурорша заинтересованно взглянула на меня, а потом, подняв руку, тем самым призывая ругающихся ментов заткнутся, спросила.

- Заявление на незаконные действия сотрудников милиции писать будете, Найдёнов?

Менты тоже наконец-то обратили взгляд на меня. Кирюшин смотрел затравленно и обречённо, у капитана же на лице отображалась только вселенская тоска и усталость. Я их понимал. Если я напишу заявление, скорее всего не посадят никого, начальству это не надо. Отмажут, чай не убийство, можно показать себя заботливым командиром. А вот капитану прилетит. По возрасту глядя, ему уже майором быть, и если будет взыскание, то еще один год пройдет мимо. С мамлеем понятно, в лучшем случае спишут в участковые, в худшем - просто уволят. Наказать Кирюшина хотелось, но в конце концов я решил до крайности не доводить. Вроде стало хоть что-то понятно и драться за свою свободу мне сейчас не придётся. А обострять отношения с местными ментами я не хотел.

- Нет, не буду. Пусть мне только вещи мои вернут. И документы.

- Зря, Найдёнов, – пыталась надавить прокурорша, – ведь Кирюшин совершил по сути преступление.

- Галина! – замахал руками капитан, – он сказал, что не будет писать! Не дави. А вещи Кирюшин сейчас отдаст.

- И деньги с кольцом, – добавил я.

- И деньги и кольцо и сберкнижку – замахал головой Кирюшин.

- Выкладывай всё на тумбочку и дуй в отдел, потом с тобой разберёмся, сам его опрошу – поспешил капитан.

Мамлей вытащил из портфеля три не толстые пачки советских денег и какие-то документы с бумагами, быстро бросил их на тумбочку и почти бегом вышел из палаты.

Опрос долго не затянулся, капитан хотел закончить всё поскорее и избавиться от присутствия прокурорши, которая оказалась дежурным следователем прокуратуры и пришла допросить меня в качестве потерпевшего. Вопросов мне почти никто не задавал. Они знали всё сами. Подозреваемые задержаны и дали признательные показания пока я почти сутки лежал без сознания. Свидетелей в вагоне куча. Так что протокол допроса и опросный лист они заполнили сами, быстро дав мне их на подпись. На немногочисленные вопросы я отвечал, что ничего не помню, ссылался на сотрясение. Перед подписанием я внимательно прочитал оба документа. Написано было практически одно и тоже. Мне стало понятно, что произошло и куда, а главное в кого, меня занесло.

Найдёнов Кирилл Владимирович, двадцать три года, сирота, холост, не привлекался, не судим. Выпускник тверского детского дома. Потом ПТУ. Специальность токарь третьего разряда. Отслужил в армии в частях ВДВ, военно-учётная специальность механик-водитель. После службы в Тверь не вернулся. Отправился работать на север, мыть золото в золотодобывающей артели, работал бульдозеристом. Где и провел чуть больше двух лет никуда не выезжая. Первый за два года отпуск, наш герой решил провести в Москве, куда и направлялся в вагоне СВ. А чего? Кутить так кутить. С собой он взял честно заработанные за два года тяжелой работы деньги. Деньги по этим временам очень солидные, можно две “Волги” купить.

В поезде парень расслабился, всю дорогу выпивал со случайными попутчиками, засветил деньги, хвастался какие большие заработки у артельщиков. Ну и естественно нарвался. Предложили ему в картишки сыграть, без интереса, чтобы время провести. После играли уже на интерес, вначале на рубль. И, как водится, поперла масть пацану, выигрывать стал. Попутчики исправно платили, сокрушенно качали головой и поздравляли с удачей. Азарт и выпитая водка - гремучая смесь. Ставки начали повышаться. И не заметил парень, как поставил на кон все свои деньги. И что закономерно, проиграл. И закралось тут подозрение у парня, что не всё так чисто. Вспомнились рассказы старших артельщиков, как фраеров разводят карточные каталы. Ведь много там сидевших было. Да что говорить, сам начальник артели восемь лет в лагерях провел. О чем и известил парень мошенников, не стесняясь в выражениях.Бузить начал, деньги отдавать не хотелось. Сам здоровый, думал, что с двумя то справится. Но прогадал. Число мошенников и воров всех "мастей" и «специальностей» на железной дороге напрямую зависит от количества пассажиров, поэтому летние и весенние поезда, битком набитые отпускниками, – место, где «клёв» почти всегда бывает удачным. Пассажиры, расслабившиеся после долгого трудового года и в предчувствии курортных соблазнов, часто теряют бдительность, демонстрируя свой достаток (особенно это касается северян) – дорогие перстни, цепочки. Без опасения рассказывают о своих планах на отдых незнакомым попутчикам, которые, если они окажутся мошенниками, без труда могут высчитать, какой примерно суммой денег располагает человек. «Богатенькому Буратино» предложат сыграть в карты или даже просто подснять колоду, чтобы привлечь внимание, а затем завладеть и вниманием и деньгами. Поодиночке такого рода мошенники почти не действуют, предпочитая ролевую игру в группе: один запугивает проводника, другой разыгрывает случайного попутчика, третий высматривает богатеньких пассажиров. В поезде их было шестеро.

Эти психологи от криминала действуют уверенно и нагло, потому что знают: редко кто из проигравшихся обращается потом в милицию, – кому же приятно признавать себя глупцом. Ну а если проигравший заупрямится, то всегда в соседнем купе есть подмога, которая утихомирит буяна. И еще знают о том, что из-за кадровых проблем в транспортной милиции не у каждого поезда имеется милицейское сопровождение. Хотя справедливости ради надо сказать, что самые проблемные направления, в том числе и на Северной дороге, без сопровождения почти никогда не остаются.

Драка началась в купе. Запуганная проводница закрылась в своем служебном закутке и на помощь звать не спешила. Перепуганные пассажиры этого советского бизнес-класса на выручку парню тоже не рвались. А тем временем на шум подоспела к шулерам подмога. Парня утихомирили быстро, но не без труда. Троим тоже крепко досталось. Злые, разгорячённые жестокой дракой и выпитой водкой, бандиты недолго совещались и решили избавиться от столь проблемного клиента самым радикальным способом. То есть попросту выкинуть ночью из вагона. На их беду, милиция в поезде всё же была. И прямо в тамбуре, при открытых дверях,застала шулеров патрульная группа. С пьяни не разобрались бандиты в ситуации и оказали сопротивление. Троим милиционером досталось крепко, пока старший группы не вытащил пистолет и не начал стрелять. Вообще крупно повезло парню, если это можно везением назвать.

Всю компанию сгрузили на ближайшей же остановке. Которой и оказался грузовая станция небольшого таёжного городка Каменногорск. Кирюху помогали выносить и грузить в скорую помощь сами же задержанные шулера. Им и милиционерам также помощь медиков понадобилась. В общем, история заурядная, бывшего опера этим не удивишь, обычная история. Дело раскрыто. Все задержаны, все живы, награбленное вернулось законному владельцу. Можно закрывать и передавать в суд. Все бы ничего, но сама ситуация…. Вот, блядь, влип ты, старик! 1973, мать его, год!

Что в этом году было? Что я помню? А вот нихрена я не помню, кроме того, что у руля сейчас Брежнев. Как вообще это могло со мной произойти? Что делать? Мысли путались.

Когда за сотрудниками органов закрылась дверь. Я быстро, как только позволяло моё побитое тело, схватил с тумбочки документы и углубился в чтение. На зашедших в палату, притихших соседей, внимание не обратил. Не до них было. Я листал один документ за другим, забыв даже про жажду. И про деньги я тоже забыл. Когда спустя полчаса, прочитав каждый документ раз по пять, я поднял голову, то встретился с задумчивым взглядом Иваныча. Здоровяк с гипсом так же молча встал со своей койки, налил из графина стакан воды и поставил его передо мною на тумбочку, рядом с деньгами.

- Ты это, парень, извини, если что, – первым нарушил молчание Иваныч, – не разобрались мы с дуру. Думали бандита какого к нам подселили и милиция опять же эта, да и рожа твоя уж больно не добро выглядит. И Нинка, вот дура, всякого наговорила. Ты не подумай чего, мы не подслушивали. Просто вы орали на всю больницу, как тут ваш разговор не услышать?

- Спасибо! – сказал я, глядя на здоровяка и одним залпом выпил стакан воды.

- Еще налить? – подхватился с кровати здоровяк.

- Да, если можно.

После третьего стакана воды я вновь заговорил с соседями, пауза уже явно затянулась.

- Ладно, мужики, все погорячились, бывает.Давайте заново знакомится. Найдёнов Кирилл, двадцать три года. Артельщик я, с севера. Здесь, вот так вот получилось, случайно оказался. Да и слышали вы, наверное, всё про меня, – я криво усмехнулся и взглянул на Иваныча.

- Семёнов Семён Иванович. Можешь просто Иванычем звать. Токарь я с вагоноремонтных мастерских. А это вот тоже Семён, Наумов фамилия, он у нас охотник промысловик В охотхозяйстве нашем местном трудится. И ты это, Кирилл, убрал бы деньги куда, да вот хоть под подушку, большие деньжищи ведь.

Только тут я вспомнил про деньги. Кряхтя от боли, я собрал все пачки и бросил в верхний ящик тумбочки, туда же положил и документы. Прятать куда-то сейчас деньги в присутствии посторонних не хотелось. Потом перепрячу, когда один буду.

- Чего с рукой Сёма? – я с трудом сдержал улыбку, вспомнив главного героя Бриллиантовой руки.

- Так это, шёл я по путику своему, капканы проверял, подтаивает иногда уже днём снег, а вечером замерзает, неудачно поскользнулся и вот, руку сломал, когда упал. Аж в двух местах. Еле до дома добрался. На самом дальнем конце угораздило. – поморщился от неприятных воспоминаний Семён. – Не сдам план, без премии останусь, – грустно добавил он.

- Ты Сёма бога побойся, – взмахнул на него рукой Иваныч – жив и ладно. Почитай семьдесят вёрст со сломанной рукой прошёл. А мог бы и в тайге остаться. Как Петро в прошлом году.

- У Петьки сердце говорят прихватило.

- Кто его знает, чего у него прихватило. От него же почти ничего не осталось, когда его нашли. Зверьё порастащило. И лайку его не нашли. Да и сорок лет ведь всего мужику было. Какое сердце? Может на зверя нарвался, али на человека плохого. Зон то в округе не меньше десятка. Сам же знаешь, почти каждый год вас летом дергают, беглецов ловить.

Семён тяжело вздохнул.

- Ну так-то да. Мутная там история.

- Ладно, мужики, не будем о грустном,- сказал я, – лучше вы мне расскажите куда меня занесло. Что это за город такой? Где меня высадили?

- А чего рассказывать? Город как город. Каменногорск. Раньше Усть –Уральск назывался. Станция у нас большая. Грузо-распределительный узел. Вагоноремонтные мастерские есть. Лесхоз есть. Охотхозяйство и заготовительная контора. Торф добывают. Вояк много. Склады разные тут в округе военные. Зоны опять же. Фабрика есть, чего-то шьют там для военных. – выдал информацию Иваныч.

Усть-Уральск! Я вспомнил этот город. В девяностые годы ему вернут родное, дореволюционное название. И скоро этот город прогремит на всю страну. Найдут тут где-то рядом, нефть с газом. И маленький городишко превратится в довольно крупный город нефтяников. Бывать мне здесь приходилось не раз. Многие из наших заказчиков, в бытность моей работы в геологии, были именно из этого городка.Ухоженные улицы, новые дома и закрытые коттеджные поселки нефтяных компаний, произвели на меня тогда сильное впечатление. Огромные, с оригинальной современной архитектурой офисные здания будут стоять в центре города. Стадионы, школы, театры и несколько филиалов специализированных вузов дополнят эту картину. При всём при этом город был вечнозелёным, как из зимней сказки. На озеленение администрация денег не жалела, там более тайга под боком. Зоны отдыха на берегах таёжных рек и озер. Охотничьи угодья. Просто рай на земле в моём понимании!

Я задумался. Если это всё правда. И я не лежу сейчас где-нибудь в бреду под капельницей, то лучшего места, чтобы начать новую жизнь, мне не найти. Решено. Буду пока плыть по течению, а там будь что будет.

Ясное дело, в политику я не полезу. Спасать СССР тоже не буду. Вообще никуда не полезу. Надо сейчас спокойно жить и готовится к рывку, когда наступят 90-е годы. Как говорится и спать хочется и Родину жалко..., но нет! Можно ведь стать очень обеспеченным человеком с моими-то знаниями. Можно, конечно, и наоборот, быстро сломать шею или получить ножиком в брюхо от бандитов и конкурентов. Но, на сколько я помню, Усть-Уральск в криминальных сводках замечен не был, не было здесь громких дел и разборок.

За этими мыслями я удивился сам себе. Получается, что принял уже решение? Сожаления не было. Дети взрослые, давно живут своей жизнью. Семья и друзья конечно будут горевать, если в той жизни со мной что-то плохое всё же случилось. Но не будем думать о плохом. Будем считать, что это параллельный мир, а в том я благополучно отбился от бандитов и еду сейчас на долгожданную рыбалку. Я вообще по жизни больше оптимист и флегматик.

Глава 3

Я быстро шёл на поправку. Подходила вторая неделя моего пребывания в больнице. С соседями по палате я почти подружился. Иваныч – простой и сердобольный мужик, потихоньку, за ненавязчивыми разговорами, выдал мне всю необходимую информацию про жизнь в городе и стране. В разговорах с ним я больше слушал, иногда поддакивая и задавая наводящие вопросы. Семён разговаривать не любил. Если дело только не касалось охоты. Найдя во мне родственную душу, мы часами могли обсуждать способы охоты и рыбалки, травя друг другу охотничьи байки. Почти все мои рассказы Семён воспринимал как фантазии. Молод, мол, ещё. Но как истинный охотник, не перебивал и делал вид, что мне верит. Зря он так, конечно. Почти всё было правдой, только из другой жизни. Ну, привирал маленько, я не охотник что ли?

С Нинкой – стервозной медсестрой, что устроила мне представление в первый день моего попадания, мы поддерживали вооружённый нейтралитет. Быстро поняв, что на каждое слово я отвечу тремя, она меня не доставала. Общались только сугубо по делу.

Капитан и прокурорша были у меня ещё пару раз. Прокурорша хотела провести опознание и очную ставку. На что каждый раз я заявлял, что тот день плохо помню, был пьян и лиц толком не разглядел. Капитан же, видимо, с её же подачи, ненавязчиво, под предлогом уточнения информации, знакомил меня с подробностями происшествия и даже разок засветил фотографии всех шестерых нападавших. Знаем мы эти приёмы дознания, что сейчас, что через пятьдесят лет, ничего не меняется. Я стоял на своем. Не помню, не знаю, не опознаю. Хватит им и так материалов для суда и сурового приговора. В итоге от меня вроде бы отстали.

Мужиков выписали два дня назад. И я жил в палате один, новых пациентов не было. Примерный план действий был уже готов, оставалось только воплотить его в реальность. О прошлой жизни старался не думать. Нечего себе нервы зря мотать. Надо думать о будущем. Бинты уже сняли, гематомы в основном прошли. Я хорошенько рассмотрел себя в зеркало. Далеко не красавец. Здоровенный парень, с почти квадратным обветренным лицом. На левой брови новый шрам, от рассечения. Еще парочку старых. Откуда они, я не знал, но вид они мне придавали диковатый. Эдакий суровый лесной бродяга с лицом, не обезображенным интеллектом.

В последний день пребывания в больнице я, наконец, получил свои вещи у завхоза и сейчас задумчиво разглядывал вываленное на кровать содержимое чемодана и рюкзака. Отдельно на полу лежали покрытые запёкшейся кровью тряпки. Видимо, те вещи, что были на Кирюхе в день нападения. Порванное спортивное трико и тельняшка. Выбрать одежду было тяжело, ибо из того, что лежало передо мною, я ничего надевать не хотел. Но выбрать было надо. С обувью понятно. Всего четыре пары. Летние туфли чёрного цвета, кеды, зимние полусапожки на здоровенном каблуке, так же черные и разношенные короткие сапоги. Был и тапок. Именно тапок, в одном экземпляре. Наверняка второй потерялся в поезде. Так как на улице сейчас начало апреля, а я не в Сочи, выбор очевиден. Из одежды был спортивный костюм синего цвета с надписью "СССР" на груди, черный костюм с расклешёнными брюками, еще одна пара брюк, того же покроя, джинсы явно на пару размеров меньше, чем надо, несколько маек и рубашек, две тельняшки, а также один старый потертый и один новый противоэнцефалитный костюм. Носки, трусы, две пары портянок и прочие мелочи не в счёт. Из головных уборов была белая кепка, соломенная шляпа, спортивная шапка «петушок» и меховая шапка, по виду из собаки сшитая. Верхняя одежда оказалась более-менее нормального вида. Явно армейский полушубок белого цвета, тёмно-синяя болоньевая куртка и плащ-штормовка так же армейского образца. Кстати, импортный магнитофон, на который в своё время ссылался Кирюшин, оказался обычным радиоприёмником чешского производства на батарейках. Надеть я решил энцефалитку, полусапожки, зимнюю шапку и полушубок. С одеждой нужно срочно что-то решать. Ходить, как клоун я не хотел. И постричься надо. Желательно вообще под ноль.

Сегодня мне предстояло срочно решить пару неотложных вопросов. А именно найти жильё и закупиться самым необходимым. По жилью, благодаря советам Иваныча, я примерно представлял, что делать. Был у меня в кармане записан адресок одной бабули, которая, вроде как, сдаёт комнату в частном доме. На первое время этого мне хватит. Потом вопрос надо решать кардинально. В СССР квартиру законно не купишь, не то время. Кооперативных квартир в Каменногорске тоже пока нет. Значит остается одно, искать частный дом. Их то как раз сейчас купить можно вполне законно. Жить на съемной квартире, тем более в общаге завода или депо мне категорически не хотелось. Люблю много свободного пространства, а вот посторонних людей у себя дома как раз не люблю.

До указанного в записке Иваныча адреса я добрался не быстро. Деревенька была километрах в пяти от города, а шел я пешком, неся на себе все свои вещи. На этом месте, в будущем, тоже не будет многоквартирных домов или офисов. Вместо деревянных домов будут стоять роскошные коттеджи, благо деревенька расположена шикарно, прямо на берегу реки за которой начинался лес. Мой внешний вид, на удивление, ни у кого из прохожих не вызвал ажиотажа, сейчас люди ходят в том, что смоги достать. Я даже поймал на себе несколько завистливых взглядов, когда люди смотрели на мои полусапожки на каблуке и полушубок.

Домик был вполне заурядным, обычный рубленый пятистенок, разделенный внутри на три комнаты деревянными перегородками. Помещение, которое сдавалось в аренду, было раньше летней кухней или верандой, в последующем чем-то утепленной, с обычной железной печкой-"буржуйкой". Вход отдельный. Из мебели панцирная кровать, тумбочка, старый шкаф, стол и одна табуретка. С бабкой сторговались быстро, точнее я вообще не торговался, сколько сказала, столько и заплатил. Жить я буду здесь пока месяц. Получив ключи и покидав свои вещи на кровать, я поспешил вернуться в город.

К вечеру успел почти всё, что запланировал на сегодня. Купил продуктов, часть в магазине, часть на рынке. Купил смену постельного белья, немного самой необходимой посуды и средств гигиены. Постригся и побрился, отстояв немалую очередь в доме быта. Там же, в ателье дома быта, отдал перешивать свои расклешённые штаны, обе пары, в нормальные брюки. Чем вызвал искреннее удивление, у принимавшей заказ швеи. Еще бы, такую красоту порчу. Вроде ничего почти не сделал, а устал к вечеру, как собака. Всё пешком, везде очереди.

Перекусив вечером первый раз за день, я затопил печь и завалился спать. На завтра предстояло решить вопрос с трудоустройством. Хоть деньги пока есть и не малые по нынешним временам, сачковать не получится. Есть сейчас такая статья нехорошая в УК РСФСР – тунеядство называется. Мне проблемы не нужны. Устроиться на работу я решил по совету Иваныча, пока токарем, в вагоноремонтное депо. У моего аватара есть необходимая корочка и необходимый разряд. Сам я токарный станок освоил ещё в молодости. Что только не приходилось делать за три года службы в ремонтной роте. И точить, и винты нарезать, и фрезеровать, и даже чинить станок несколько раз своими силами. Много чего делал, пока не прислали мне наконец нормального токаря из рядовых. Уже когда имел свой дом и оснащал мастерскую, купил себе китайский токарный мини-станок с ЧПУ. Точил себе потихоньку всё, что душа пожелает. У меня сейчас третий разряд, сложного делать мне ничего не дадут. Справлюсь. А что зарплата не сильно большая, так это пока не проблема. Работа в депо и доступ к станкам и материалам занимали в моем плане отдельное, немаловажное место. К зиме нужно подготовиться, попробую себя зимой в роли промыслового охотника на пушного зверя. Заработок у них вроде не плохой и времени будет свободного побольше, чем у работяги на заводе. Да и охоту я люблю. Попробую совместить приятное с полезным. Ну, в общем там посмотрим, разберёмся.

На следующий день в восемь утра я был уже на проходной депо и через пятнадцать минут сидел перед начальником отдела кадров. Посмотрев мои документы, толстая женщина в квадратных очках спросила:

- По специальности, значит, хотите работать? Токарем?

- Да. – что тут еще скажешь, подумал я. А зачем я, по-твоему, сейчас сюда пришёл?

- Зарплата с вашим разрядом будет сто пятнадцать рублей в месяц. Гораздо меньше чем вы раньше зарабатывали. Вас это устраивает?

- Знаете, устал я что-то от севера. Покоя хочу. Пора уже где-то осесть. Городок мне ваш понравился. Я сирота. Поживу, посмотрю, поработаю, если возьмёте.

- Токаря конечно нам нужны, даже третьего разряда. – задумчиво посмотрела на меня женщина. - Хорошо. Пишите заявление на имя начальника депо. Образец в коридоре висит. Место в общежитии вам надо? Или есть где жить?

Место мне, конечно, было не надо, а вот городская прописка была нужна обязательно. И я утвердительно кивнул.

Получив на руки ордер и закончив оформлять документы, через час я уже заходил в колёсный цех депо. Иваныча узнал сразу и направился прямиком к нему.

- Иваныч, привет! - прокричал я, перекрывая визг токарно-карусельного станка и отрывая Иваныча от работы. В это время механизм продолжал крутить обрабатываемую колесную пару. Стало немного жутковато. На таких огромных станках я никогда не работал.

Иваныч обернулся, отрываясь от дела, и расплылся в довольной улыбке.

- Пришел всё-таки. Молодец. Тебя куда направили? К нам?

- Нет. В ремонтно-комплектовочный цех отправили, зашёл тебя проведать.

- Ааа... Понятно. У тебя же разряд только третий – грустно протянул Иваныч – в нашем цехе до работы ниже пятого разряда допуска не дают.

- Я тебе честно скажу, Иваныч, – и показал рукой на станок, что крутился за его спиной – я таких монстров даже не видел ни разу. К нему и подходить боюсь.

- Привычку иметь надо и опыт. Тута допусков почитай и нету, – гордо сообщил Иваныч, – но ты не ссы. В комплектовочном только обычные станки стоят. Справишься. А давай я тебя проведу? С начальником цеха познакомлю. – Продолжил Иваныч, и обернувшись к незамеченному мною ранее молодому парнишке в синей спецовке, сказал:

– Ванька, я на перекур. Ты пока следующую пару готовь.

Парень молча кивнул и отправился в угол цеха, где на толстом проводе висел пульт от управления кран-балкой.

- Ученик мой, Ванька Шмидт, – кивнув в его сторону головой, сообщил Иваныч, вытирая ветошью руки. – Молодец парень, только двадцать три года, а скоро на шестой разряд уже сдаёт. Руки золотые.

Я заинтересованно глянул в сторону умельца. Нужно заводить друзей. А парень примерно моего возраста. Как говорится, «не имей сто рублей, а имей сто друзей. Каждый даст рубля по два, будет двести у тебя».

- Потом познакомишь. А сейчас пойдем, Иваныч. Нехорошо в первый день работы опаздывать. При мне с кадров в комплектовочный звонили, сказали, что буду через пять минут, а я уже полчаса добраться не могу.

- Не ссы, Кирюха. У тебя первый день на ознакомление с инструкциями всякими уйдет только. ТБ опять же. Станок принять. И спецуху тебе получить надо. Ты же в этом работать не будешь? Так что в первый день тебя до работы никто не допустит. Ордер получил на общагу?

- Да.

- Вот. Значит и с работы тебе пораньше надо уйти. До шести к коменданту попасть.

- Ясно. А что за станки там, в комплектовочном?

- Новые, почти все 1К625 токарно-винторезные.

Я обрадовался. Для этого года станок, конечно, новый. Я такие видел в своё время уже потрёпанные жизнью. Но тем не менее и в моё время они еще продолжали работать и активно продаваться на разных сайтах. Их покупали. На них работали. Умельцы переделывали их даже под ЧПУ. Простой и надежный станок. На таком мне работать не приходилось. Но справлюсь, ничего там сложного нет.

Ремонтно-комплектовочный цех находился рядом, буквально в пяти минутах неспешной ходьбы. Начальник цеха новому токарю обрадовался. Слегка поморщился, узнав разряд, тем не менее вслух своего недовольства не высказал. Нормальный вроде мужик, должны сработаться. Время до обеда я провёл в беготне. Получил спецовку. Подписал кучу журналов об ознакомлении с инструкциями и ТБ. Принял станок. Завтра начну что-то точить под присмотром опытного наставника, мелкого мужика неопределённого возраста. Токарей не хватало, а это значит, что долго привыкать и втягиваться в работу мне не дадут. Посмотрят, что я умею делать и - вперёд.

После обеда с работы меня отпустили обустраиваться и заселятся в общагу. Она была рядом с депо. Серое, ничем не примечательное трехэтажное здание. Комендант, похожая на библиотекаря старушка, приняв у ордер, повела показывать мою койку. Комната была на втором этаже, шесть кроватей, из которых занято четыре. Общая кухня в одном конце коридора, санузел в другом. От получения постельного белья и матраца с подушкой я отказался. Честно предупредив бабулю, что жить здесь не собираюсь и получил ордер только для прописки. Бабулька не удивилась, видимо это было в порядке вещей. Тут же, в небольшом кабинете, выдала мне справку для паспортного стола, предупредив, что если я передумаю, то завхоз работает сегодня только до четырех часов.

Не затягивая, я немедленно отправился в паспортный стол, что располагался в здании РОВД, рядом с больницей, в которой провёл первые две недели жизни в этом времени. На удивление, ни в каких очередях мне стоять не пришлось, хотя к ним я был морально готов. Приняв у меня паспорт и справку, молодая девушка в милицейской форме выдала бланк заявления и уже через полчаса в моем паспорте стоял штамп с пропиской в городе Каменногорск. На выходе из здания РОВД я неожиданно столкнулся с Кирюшиным. Он был без формы, ну так операм положено, и вид имел потерянный.

- Здорово, начальник! – доброжелательно поздоровался я. Злость меня уже отпустила. В чем-то Кирюшина я даже понимал. Молодой опер, не обтёрся ещё, энтузиазмом горит, себя проявить хочет, уважение заслужить. Потом поймет, со временем, что лучше просто спокойно работать, без рывков и авралов. Не надо делать нервы начальству, как говорят евреи. И этой вот, как раз уверенной и спокойной работой, уважение коллег и заслуживают.

- А, это ты. – Устало сказал Кирюшин, даже и не думая здороваться, – позлорадствовать пришёл?

- Нет. А чего случилось-то, начальник?

- Случилось…. Сняли меня с оперов, в участковые перевели сегодня, – грустно и без всякой злобы ответил Кирюшин.

- Ё-моё. Из-за меня, что ли? Совсем?

- Да не только из-за тебя. Но из-за тебя в том числе. Временно пока. Два участковых на больничном.

Мне его даже стало жалко. Так, немного. Не понимает пацан ничего, а ведь он еще очень легко отделался.

- Ну, временно, это ничего. Вернёшься, умнее будешь, – сказал я, – а ты чего сейчас делаешь, начальник?

- А тебе-то что?

- Нехорошо мы знакомство начали, давай мирится? Ты вроде парень не плохой. Время сейчас уже вечернее, пойдем по кружке пива вмажем, я угощаю. Может чего тебе посоветовать смогу. – Друзья в этом городе мне нужны срочно. Для моих планов сотрудник милиции в знакомцах не помешает. А Кирюшин не совсем еще конченный, вроде бы, человек, почти мой ровесник. Можно попробовать перевоспитать.

- Ты, мне? А чего ты посоветовать-то сможешь? Плохо всё… – Кирюшин грустно отвел взгляд. Но уходить не спешил. Потом решительно махнул рукой, – а, пойдем! Нажрусь сегодня.

- Не, не надо нажираться, по паре кружек и всё. Завтра и мне и тебе на работу. Придёшь с бодуна, только усугубишь ситуацию.

Пивнушка нашлась буквально за углом. Маленькое полуподвальное помещение, круглые столы на высокой ножке, стульев нет. Было еще не сильно поздно и свободные столики имелись. Пара мужиков, что пили пиво возле стойки и буфетчица на нас никакого внимания не обратили. Я сразу направился к хозяйке заведения и заказал четыре кружки. Вернувшись за столик, молча поставил кружку перед Кирюшиным и отхлебнул из своей.

- Ну, давай знакомиться что ли, как меня зовут ты знаешь, а я только твою фамилию и звание слышал.

- Андрей меня зовут, – сказал мамлей, с сомнением глядя на пиво. А потом, видимо что-то для себя решив, взял рифлёную посудину и залпом выпил половину.

- Вот и познакомились. За знакомство! – Сказал я и, подняв свою кружку, повторил подвиг Андрея.

- Рассказывай свои проблемы, чем смогу, помогу, – начал я разговор.

- Да зачем тебе мои проблемы? Я же тебя посадить хотел. Чем ты-то мне поможешь?

- Я, Андрюха, человек не злопамятный. А помочь смогу советом. Ты не смотри, что я молодой. Я в жизни уже успел много повидать. Детдом это тебе не у мамы с папой жить, многое там было. Армия опять же. И с урками бывшими общался долго. Много их на севере. На нормальную работу с судимостью не берут. А кто-то и сам от друзей и подельников подальше уехал. Разные там встречаются. Что-то слышал. Что-то люди знающие рассказали. Помогу, чем смогу. Ты вот думал, что я тебя козлом тогда обозвал. А я ведь просто хотел тебя коллегой назвать. Был у нас в артели один адвокат бывший. За взятку отсидел. Так он там всех коллегами называл. Привязалось от него слово, вырывается иногда не впопад. Он тоже много чего из своей практики вспоминал.

Андрей уже более заинтересованно взглянул на меня. Помолчав немного, он выдал.

- Галка всё, сука. Да ты видел её. Следователь в прокуратуре. Копает под меня, тварь. Ты тогда заяву на меня писать отказался. Спасибо тебе. Не стал валить дурака. Так она нашла того, кто напишет. Служебное расследование сейчас идет. Превышение полномочий шьют. - Андрей помолчал и грустно добавил, – посадят меня, наверное.

- Толком рассказывай. Почему она к тебе прицепилась? Кто заяву на тебя написал?

- Прицепилась потому, что послал я её дуру. Встречались мы с ней. Недолго.

- Мотив понятен. Женская месть, это страшно. Подробности давай.

- Я с ней еще на юридическом познакомился. В параллельных группах учились. После выпуска меня в область должны были забрать, я отличником был. А её сразу сюда распределили, секретарём судьи городского суда, потому как дура и училась на одни тройки. Стала она меня уговаривать с ней ехать. А оно мне надо было? Ну и послал я её. Ничего же серьёзного между нами не было. Ну, спали пару раз. Но она, видимо, иначе думала. Сразу письмо на меня написала за аморальное поведение в областной комитет комсомола. Там тоже мужики работают, всё они понимали, но отреагировать были должны. Из комсомола меня не исключили, но и в область уже не взяли. Сюда отправили. Вот как раз в участковые я и попал. Только выбираться начал, в младшие опера перевёлся. А эта дура с секретаря суда сразу в следователи прокуратуры прыгнула. Не исключено, дала кому-то, прошмандовка. Вроде всё спокойно было. А вот после твоего случая, видимо, поняла она, как меня добить можно.

- Это понятно. Теперь по заяве. Кто? Что? И за что?

- Есть тут у нас самогонщик один. Рецидивист. Уже два раза ловили. Срок отмотает и обратно. Никак не успокоится. Ну, значит, организовали мы контрольную закупку. Всё как положено. При понятых изъяли самогон и сразу обыск провели, нашли аппарат. А через день он на меня заявление написал. Якобы, отметелил я его. Показания выбивал. И вообще, обыск без постановления провели. Превысил я значит свои полномочия.

- Очень интересно. И где он сейчас?

- Дома, под подпиской сидит.

- Ты один что ли обыск проводил?

- Нет, конечно. С группой. И эксперт был и понятые. Наш дознаватель дежурный.

- А допрашивал его кто?

- Я опросил, а допрашивал дознаватель.

- Побои он снимал? Заключение есть?

- Вроде нету. Да и не бил его никто! Так, пару затрещин дали.

Методы дознания еще с советских времен мне известны, они не менялись вплоть до цифровизации отделов полиции и установки камер наблюдения. Возможно, действительно была пара затрещин, а возможно, и прессанули мужика по полной. Главное знать, как бить, что бы следов не осталось. С самогонщиком тоже понятно. Выторговывает себе смягчение срока. Всё же третий раз, поблажек ему никто делать не будет.

- Галина дело ведёт?

- Да.

- А вот капитан этот твой, начальник розыска, нормальный мужик?

- Нормальный. Но помогать не будет. Ему звание надо получить и на пенсию по выслуге уйти в следующем году. Он в Сочи хочет переехать, у него жена болеет. Поэтому и пихнул меня в участковые срочно. Что бы не у него в отделе ЧП произошло.

- Ясно. А вот, положим, сможет он сказать, что ты в это время другого человека опрашивал? Ну вот меня, например? Смотри. Я показания дам и капитан скажет, что тебя ко мне направлял для уточнения обстоятельств дела, сам ты подтвердишь то же самое. Трое против показаний самогонщика, который хочет оговорить изобличившего его сотрудника милиции. Побои он, опять же, не снимал. За дачу ложных показаний можно его без проблем привлечь. Ну, или хотя бы этим припугнуть. Галка твоя знает, что мы с тобой в контрах, даже ей некуда деваться будет.

- Ну, хорошо. А с обыском чего делать?

- Тут вообще всё просто. Был дознаватель там? Был. Это его проблема, а не твоя. Ты опер. Действуешь по поручению следователя или дознавателя. Прокол кто составлял? Ты?

- Нет. Дознаватель.

- Вот. Ты тут вообще не при делах. Дознавателя конечно жалко. Но думаю, что и ему ничего не будет. Уверен, он сам это уже понимает. И скорее всего, постановление уже подписано начальником отдела дознания задним числом. Ты же юрист, (ТЫЖЮРИСТ – всегда ненавидел, когда мне так говорили!) в исключительных случаях, следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя или дознавателя, утверждённого начальником дознания, без получения санкции прокурора. Когда обыск был?

- Вчера.

- Так вот, по закону у дознавателя есть еще двое суток на уведомление прокурора. А учитывая то, что обыск всё же увенчался успехом, прокурор постановление утвердит. Не враг же он себе? Ну и в добавок, не обижайся конечно, всё же ты олень и дознаватель твой тоже. Тебе вообще зачем диплом юриста нужен? На стенку повесить? Запомни главное правило любого мента: чем больше бумаги, тем чище жопа! Прежде чем что-то сделать, остановись и подумай хотя бы минуту. Выйдет с больничного участковый и вернёшься ты в отдел. Не переживай.

- А ведь точно….. Так просто всё. Твою мать! Как я сам не додумался? – Андрей схватился за голову, – точно олень! Думаю, капитан согласится, ему тоже взыскание сотруднику сейчас не нужно. Одно не пойму. Зачем тебе-то это надо? Нет, я конечно благодарен. Но я же тебе ничего хорошего не сделал, даже наоборот. И знакомы мы с тобой едва.

- Я вообще стараюсь людям помогать по мере возможности, конечно. Хобби у меня такое. Ну и потом, я в этом городе человек новый. Друзей у меня здесь нет. Почему бы и не начать их заводить? – Я с улыбкой смотрел на Андрюху. Первая проблема на службе, а ты уже посыпался и растерялся, сынок, подумал я. До того как ты станешь матёрым опером, тебе ещё столько крови и нервов попортят. Это потом, через несколько лет, научишься чувствовать проблемы буквально жопой, ловко обходя на уровне инстинктов возможные ловушки. Опер вообще профессия неблагодарная. Потерпевшие и начальство думают, что ты ни хрена не работаешь и как бы не старался, мог бы делать и побольше. Для уркаганов ты враг номер один. Для управления собственной безопасности и прокурорских - законная добыча и ходишь на свободе только по недоразумению и их недоработке. Как говорил мне один из моих первых начальников: "Куда опера не целуй – везде будет жопа". Нет в том романтики. Одна грязь, нервы и вечная усталость.

Пиво закончилось и я сходил за новой порцией.

- Всё. Ещё по одной и по домам. Завтра на работу.

- Откуда ты во всём этом разбираешься? Я точно знаю, что ты на юриста не учился, а подвел всё красиво. Как опытный адвокат. – Спросил счастливый и уже захмелевший Андрюха, приступая к третьей кружке.

Эх, знал бы ты, как прав, - подумал я.

- Я же тебе говорил. Умею людей слушать. И память у меня хорошая. И вообще умный очень.

- И скромный, – заржал, как конь, Андрей.

- И красивый, – добавил я серьёзно, а через мгновение тоже не удержался от смеха.

- Спасибо. Я твой должник. – Андрей протянул мне руку, которую я тут же пожал. – За пиво сам заплачу. Не ты меня, а я тебя поить должен.

- Сказал угощаю, значит угощаю. Ты мне потом пиво нальёшь, когда закончится всё, –протестующе поднял я руки.

- Замётано! - серьёзно ответил Андрюха.

- Куда тебя участковым-то сослали? – Спросил я, допивая пиво.

- В поселок Приречный, тут в пяти километрах от города. Там в основном промысловики живут. Охотхозяйства поселок. Вообще, он конечно старый очень. Старше города. На этом месте всегда промысловики жили. Там спокойно. Особенно зимой, когда почти все мужики в тайге. Несколько семей из военных живёт тоже. Военных складов в округе много.

- Нифига себе. Бывают же совпадения! Я там как раз и поселился. Комнату снял. Адрес: Крестов переулок, 7.

- Бля. Вот это да!

- Только ты меня, начальник, за прописку не гоняй. Я в городе в общаге депо прописан. – Подняв руки, как будто сдаюсь в плен, с улыбкой сказал я.

- Завязывай, Кирилл! Ведь и обидеться могу. – Андрей встал. – Значит так. Я тебя сам найду. Мой участок и адрес я знаю. Спасибо тебе, дружище.

Андрюха полез обнимется. Бррр. Не люблю! Но на первый раз стерпел. Вроде нормальный парень оказался этот Кирюшин. Россия единственная страна, где есть выражение: "Он мент, но он нормальный", - это как раз про него. Время покажет.

Домой я попал поздно. Тело чесалось. Хотелось принять душ и завалится спать. Но это только мечты. Сейчас в деревне моются в бане раз в неделю. Я так не привык. Не хватало мне ежедневного приема душа перед сном. Ничего. Завтра после смены помоюсь в душевой депо. Есть всё же плюсы в работе простым трудягой. До места мне добирается около часа, значит вставать нужно в шесть утра. В восемь уже начало рабочего дня. Трудясь последние годы на себя, я раньше девяти даже не просыпался. Теперь надо заново привыкать.

Глава 4

В

В депо я работал уже две недели. Ничего сложного. Точи себе заготовки, выполняй план. Первые два дня ко мне присматривались, но увидев, что я вполне справляюсь, оставили в покое. Я конечно мог бы показать всё на чтоспособен. Но зачем? В передовикине рвался. Пьяный на работу не приходил, не опаздывал. Средний такой трудяга. Ко мне быстро все привыкли и считали уже почти за своего. После первой зарплаты нужно будет проставиться мужикам. Положено. Проставлюсь, конечно, дело нужное. Намеченный мною план потихоньку реализовывался. С Андрюхой мы сдружились. Служебная проверка благополучно завершилась. Я дал нужные показания, капитан не подвёл и дело закончилось толком не начавшись. По этому поводу в субботу вечером, неделю назад, мы с Андрюхой знатно нажрались прямо у меня дома. Хороший он парень, только направлять его надо. Ничего, я с него еще начальника РОВД сделаю.

Все эти две недели я занимался только одним делом. Искал себе дом. И завтра, если всё будет хорошо, я куплю наконец-то свою первую недвижимость в этом времени. Посмотрел несколько вариантов, но всё было не то. Я уже отчаялся, но выход подсказал Андрюха. Узнав о моих поисках, он задумался, а потом вспомнил.

- Есть один дом в Приречном. На окраине села стоит, прямо возле реки. Четырнадцать соток земли. Даже не знаю, как сказать. Короче,он после пожара. И история там нехорошая.

- Ну-ка, рассказывай, – заинтересовался я.

- Я же тебе говорил, что в Приречном вояки живут. Несколько семей. Дом этот бывшего начальника склада хранения инженерной техники и артвооружений. Прошлым летом в тайге пожар сильный был. Очень сильный. Огонь на склады перекинулся. Там горело всё долго, еле потушили, люди погибли. Так вот, начальник склада после пожара жену из дома выгнал и бухал сильно целую неделю. А как проверка из Москвы приехала, на следующий день машину свою, «Победу», топором изрубил, поджёг дом и прямо в доме застрелился.

Андрюха замолчал, вопросительно гладя на меня.

- Продолжай. – Ему явно было что ещё сказать.

- Так вот о чем я. Дом по документам двухэтажный. На участке баня новая, в том году срубили. Гараж железный. Амбар есть, только он слегка обгорел наполовину. Старый был дом. По типу поморских. Ещё до революции построен. Залуженный был полковник. Ему этот дом вместе с машиной подарили в 49 году ещё, за какие-то заслуги. Дети у него взрослые и разъехались давно. Вдова тут жить не хочет. На участок даже заходить не желает, сразу в истерику. И просит совсем не дорого. – Андрюха замолчал и посмотрел на меня.

Рассказ оптимизма не вызвал. Но вариантов других пока не было и я согласился посмотреть на пожарище.

- Ну и кого сидим? Поехали смотреть.

Дом, а точнее место и участок, мне понравились сразу. Стоял он в берёзовой роще почти на отшибе. Вдали от остальной деревни, закрываясь от нее холмом. Дальний конец участка упирался в обрыв, который выходил к протоке, что соединялось с основной рекой метров через сто. Сразу за протокой начинался слегка заболоченный лес. Окружен участок был высоким деревянным забором. Дорога к дому отсыпана мелким щебнем. Вдоль неё стояли деревянные столбы линии электропередачи. Из-за забора виднелся обгоревший остов дома и обугленные стены высокого амбара. Зайдя на территорию я понял, нужно брать! Сразу за воротами, упершись разбитым радиатором в железный гараж, стояла раскуроченная в хлам «Победа». Кузову здорово досталось. Стёкол не было, как и фар с фонарями. Всё вокруг усыпано осколками. Толстое железо во многочисленных вмятинах. В нескольких местах металл пробит насквозь. Покрышки колес зияют рваными дырами. Я заглянул внутрь. В отличие от вида снаружи, внутри автомобиль почти не пострадал. Только растаявший снег и прошедшие дожди подпортили обшивку. Железный гараж выглядел основательно и надёжно. В такой, пожалуй, и две машины влезут. Гараж был закрыт на огромный навесной замок. Остов дома стоял непонятно как и на чём. Только под снос. Его не восстановить. Амбар выглядел точно так, как сказал Андрей. Прилегающая к дому часть вместе с воротами обгорела. Другая половина выглядела почти целой. Крыша покрыта железом, что с ней, пока не ясно. В амбар тоже не попасть, всё завалено обгоревшими бревнами. Жуткая картина. Но вот дальше за домом вид был совсем другой. Недалеко от обрыва белел свежий сруб довольно большой бани от которой деревянные ступени вели вниз, к реке. Рядом стояла лёгкая беседка. Вся территория, кроме небольшого участка, явно под огород, была засажена вперемешку садовыми деревьями, кустами и кедрами. В углу участка, закрытый деревьями, стоял деревенский туалет, покрашенный зелёной краской. Тут вообще почти всё было покрашено зелёной краской. Недалеко от развалин дома ручная колонка для воды. Картину дополняли небольшой причал, внизу возле реки, и вытащенная на берег лодка «Казанка», укрытая старым брезентом.

Торговался я с вдовой недолго. Она хотела быстро продать, я же хотел быстро купить. Других желающих, кроме меня, на эти развалины не нашлось. Цена смешная – три тысячи рублей. Кроме дома я купил и машину с лодкой за одну тысячу рублей. Зачем, пока не знаю. Лодка понятно, нужная в деревне вещь, а вот машина… Машину явно так просто не восстановить. Груда помятого и начинающего ржаветь железа. Может на что и сгодится, конечно. Посмотрим. В моё время такие машины ценились только если были в оригинальном, очень хорошем состоянии. Машины же после ремонта почти ничего не стояли. Так что поставить её в гараж на хранение и продать коллекционерам через пятьдесят лет (если доживу) не получится.

Дом оформляли через нотариуса. Лодку и машину, за небольшое вознаграждение продавцу, через комиссионный магазин. Продавец шустро оформил приёмку товаров на реализацию от вдовы, и тут же я купил их, заплатив законную комиссию магазину. Машину и лодку нужно зарегистрировать, с чем и обещал помочь Андрюха, подключив каких-то своих знакомых, ведь машина не на ходу. Не тащить же её в ГАИ на буксире. Быстро оформить дом в сельсовете обещала помочь вдова. Заходить на участок за своими вещами она категорически отказалась, но при этом особо расстроенной не выглядела. При общении с ней вообще сложилось впечатление, что она только рада такому повороту событий и желает как можно быстрее покинуть город. С её слов, к дочке в Краснодар поедет. Ну и ладно, их дело, может бил её муж, может, еще чего было. Чужая душа потёмки. Ключей от гаража и машины у неё тоже не было, сказала искать в сгоревшем доме. Что ж, поищем.

Жить пока буду в бане. Надо только в порядок её привести. Сруб новый. Стоял больше года и, видимо, ни разу не использовался. Три комнаты. Небольшая парилка с двумя пологами и железной печью, сверху на печь прилажен бак для воды, вокруг которого стянутые железной сеткой речные камни. Моечная размером с кухню в хрущевке. Внутри лавка и железный бак. Видимо для холодной воды, из стены торчит кран из бака в парилке. Небольшой тамбур, он же раздевалка и топочная. Толком не развернёшься, но всё сделано аккуратно. Полы в парилке и моечной проливные. Из стены оврага под баней торчит обрезок металлической трубы. Видимо сток предполагался в реку. Это мы переделаем, не дело природу загрязнять. Но пока пойдет. Стены, что внутри, что снаружи из неокрашенного бревна. Проконопаченные мхом на совесть. Полы покрашены коричневой краской. В тамбуре скамейка и стол, окошко для топки печи. Больше нет ничего. На развалины дома и в амбар я пока не лазил, будет еще время. Главное наладить быт.

На следующий же день после работы я занялся обустройством. До выходных надо перебраться уже к себе. Платить второй месяц за съёмное жилье я не собирался. В тамбуре пока сделаю себе кухню, а спать буду в моечной. Парилку стану использовать по назначению, мыться тоже где-то надо.

Обустройство заняло четыре дня, я ведь до вечера на работе. На рынке купил себе односпальную кровать, тумбочку, несколько табуреток, рукомойник, зеркало и керосинку для приготовления еды. Всё, как говорится, б/у, но еще крепкое. Кое-какой инструмент прикупил. Поселковый электрик за "пузырь" кинул времянку от ближайшего не повреждённого столба до моего нового жилища. Так что теперь свет у меня есть. На полы постелил домотканые половики, связанные из разноцветных тряпок и купленные так же на рынке. Жить пока можно.

Переезжать мне помогал Андрей, мой единственный пока друг в этом времени. Да и не затянулся переезд, вещей у меня почти не было. На новоселье кроме Андрея я пригласил еще и Иваныча с Семёном. Затопили баню. Заранее купленное и замаринованное мясо было уже на шампурах, а мы за накрытым в беседке столом наливали себе по первой рюмке. На улице ещё прохладно, конец апреля всё-таки, но светило солнце и день обещал быть по-весеннему теплым. В моей новой квартирке мы бы все не поместились.

- Рота! На помойку в баню, становись! - Заорал я во всё горло дурным голосом, увидев гостей.

Мои сокамерники по больничной палате весело заржали и через несколько минут на камни полился первый черпак воды, расплёскивая пар по небольшой парилке.

- Не думал я что кто-то этот дом купит, – начал Семён, закусывая купленной по случаю у соседа квашеной капустой, – место уж больно жуткое. Не страшно тебе, Кирилл?

- А чего боятся? Я приведений не боюсь. Советский десантник вообще ничего не должен бояться, – засмеялся я, – сейчас обмоем как положено и считай, освятили место.

- Ну так ведь тут же человек застрелился – продолжал гнуть своё Семён. Он вообще, как и большинство охотников, был человек суеверный.

- Это он в доме застрелился. Так и нет уже того дома. Сгорел дотла.

- Прекращай, Сёма. Не нагнетай. – Остановил наш разговор Иваныч, – всё нормально будет. Прав Кирюха. Мертвых можно не боятся. Я вот войну прошёл. В пехоте. Знаешь, сколько мёртвых видел? От живых больше бед случается.

- Ну, может оно и так. Тебе виднее. – С сомнением согласился с Иванычем Семён.

- Вот именно. Ты лучше скажи, Кирилл, что с домом собираешься делать? Или всё время в бане будешь жить? Место, не спорю, хорошее, но маленькая банька-то.

- Нет, конечно. Завтра уже начну разгребать завалы. Инструмент нужно купить или взаймы у кого взять. Всё что более-менее целое на дрова попилю. За весну разгребу всё. Летом дом начну строить. Хочу из кирпича класть.

- Инструменты у полковника были. Хорошие инструменты. И пила была «Дружба». В гараже или амбаре не смотрел? – Спросил Семён, наливая по второй. Андрей пока в разговоре не участвовал, занятый приготовлением шашлыка.

- В амбар не добраться, пока дом не разберу. Завалено всё. А гараж закрыт на замок, не хочу ломать, может ключ найдется. Надо порыться на пепелище.

- Это понятно. А вот скажи, машину зачем купил? От неё не осталось уже почти ни чего. Запчасти трудно будет найти. Лучше бы "Москвич" себе взял. Вещь машина. – Мечтательно сказал Иваныч.

- "Москвич" конечно вещь, – согласился я, – но где же его куплю? Очередь. А с рук в Каменногорске не продаёт никто. Ничего. Было бы желание, а починить всё можно. Не лазил я ещё туда толком, но думаю можно восстановить.

- Ну, смотри. По мне так не справишься. Твоё, конечно, дело. А вот насчет кирпича. Где брать собрался? Лес бы тебе выписали на починку дома, депо выделит, я думаю. А вот кирпич где у нас достать, я не знаю. Вроде не продают его нигде.

- Продают. В райцентре. Я узнавал уже,– вклинился в разговор Андрей, занося в беседку истекающие жиром шашлыки, – можно договориться, были бы деньги. В ПСК (передвижная строительная колонна) с «шабашниками» договорись. Они сами всё достанут. С ПСК вообще можно официально договор заключить, чтобы вопросов не было. Ты, конечно, Кирюха, в депо заявление напиши, что бы лес сухой из фондов своих выделили, как погорельцу. Я справку тебе да, и сельсовет тоже, не проблема. Лес завезёшь, а там уже решай из чего и как строить.

Я заинтересовался. Лес. Тем более сухой очень нужен. И где-то я такое слышал, что можно было раньше в СССР, стройматериалы бесплатно получить. Планов у меня куча.

День прошёл замечательно. Мы парились в бане. Выпивали и ели шашлыки. Потихоньку вели задушевные разговоры. Никто нам не мешал и за забор не заглядывал. Отличное место. Тихо и спокойно. Поначалу, Семён и Иваныч еще сторонились Андрея, помня о том, что он действующий милиционер. Но потихоньку выпитая водка и совместные заходы в баню стёрли между ними всякие границы.

- Лодка почти новая – просвещал меня Семён. Когда мы с ним вдвоем решили всё же, после очередного захода в парилку, окунуться в речку и стояли на самодельном пирсе, глядя на лодку, закрытую брезентом. - Я помню, как её в посёлок привезли. У полковника еще мотор к ней был, «Москва», почти новый, не видел? – Дождавшись моего отрицательного качания головой, продолжил. - Они постоянно вдвоём на рыбалку и охоту ездили, с Савельичем.

- Это кто такой? – Спросил я, стуча зубами на бегу, возвращаясь в баню.

- Это прапорщик. Тоже здесь недалеко живёт. Они вроде как воевали вместе. А потом полковник его с собой сюда забрал. На том же складе служит. Везде вдвоём ходили и семьями дружили. Он же первый на пожар прибежал и полковника из дома горящего вытащил. Да поздно уже было. Сокрушался очень, а на похоронах так и плакал не скрываясь. Крепко мужики дружили.

- Ясно. –Вспомнил я своих старых друзей. Добавить было нечего. Мужик уже в возрасте. В эти годы друзья остаются только самые крепкие, настоящие. Остальная шелуха отсеивается. Потеря каждого друга воспринимается очень серьёзно и болезненно, как личное горе.

День закончился. Мужики разошлись по домам, а я сидел на лавочке возле беседки и смотрел на огонь костра. Планов много, часть уже воплотилась. Появились знакомые и друзья. Мужики, кстати, обещали помочь с разбором пожарища уже в ближайшие выходные. Ясное дело, ждать я их не буду, начну потихоньку сам. Но и их помощь не помешает. Впереди было ещё очень много работы.

Глава 5

На следующий день после работы я приступил к разбору пепелища. Вооружившись топором, ломом, ручной пилой и гвоздодёром, переодевшись в старую энцефалитку с армейскими сапогами, я принялся за работу. До ночи повалил ещё не рухнувшие стены. Соорудив из более-менее целых досок козлы, я пилил обгоревшие брёвна и балки, складывая обрезки в заранее подготовленное место. Пыль и сажа стояли столбом. Завтра нужно раздобыть респиратор, очки и рукавицы. Сегодняшний день показал, что без этого никак. Я наглотался пыли, глаза резало от сажи. Руки все сбил в мозоли и несколько раз порезался. Нужны мешки для мелкого мусора. Работа предстояла большая.

На второй день пошли первые находки. Обгоревшие предметы домашнего обихода. Я оценивал всё на глаз и складывал обнаруженное в две отдельные кучи, особо не разбираясь. В самою большую шёл откровенный хлам, всё что нельзя восстановить. Во вторую, отправлялись вещи, которые ещё можно было как-то отремонтировать или отчистить. Сковородки, посуда, железные части каких-то инструментов и изделий... Потом отсортирую.

До выходных, когда мужики должны были прийти мне на помощь, я разгрёб уже примерно треть завала. Гора мусора и найденных вещей выросла до неприличия. Стихийная дровница достигла огромных размеров. Были и серьёзные находки. Обгоревшая шкатулка, с оплавленными женскими золотыми украшениями, обгоревшими орденами и медалями. Видимо, раньше деньги в ней тоже были. Вся шкатулка была полна пепла от сгоревших бумаг. Металлический ящик с трофейными серебряными столовыми приборами. На эхо минувшей войны намекала свастика, выграверованная на каждом столовом ноже. Нашлась связка ключей. Но попробовать открыть гараж я пока не мог. «Победа» мешала подойти к воротам. Придут мужики, нужно оттолкать её подальше.

В воскресение помощники появились почти в 8 утра. Никто ни выказал своего не довольства, что работать придётся в свой единственный законный выходной. Все горели энтузиазмом и желанием помочь. Наученный горьким опытом, я подготовил всё необходимое для работы. Старые спецовки, списанные в депо, выпросил у завхоза, заодно взял у него и рукавицы с респираторами. Очки позаимствовал на время у начальника цеха, с возвратом в понедельник. С бабушкой, у которой раньше снимал комнату, договорился о приготовлении и доставке на «объект» обеда и ужина, мне будет не до готовки.

Первое, что мы сделали, это оттолкали «Победу» и попытались открыть гараж. На удивление, ключ я подобрал с первого раза, а замок легко поддался. Открыв ворота, я понял, что начинать надо было именно с гаража. Помещение было по-хозяйски аккуратно убрано. Вдоль стен стояли стеллажи и они были не пустые. Да они просто были забиты под завязку! Какие-то запчасти, лопаты и горы другого инструмента, канистры, ящики и мешки, автомобильная резина, охотничьи профиля и капканы, рыболовные снасти. И самое главное, у дальней стены гаража на верстаке лежала бензопила «Дружба» и разобранный лодочный мотор. На стене, на специальном креплении висел ещё один мотор, размером побольше. Степан, как специалист, пояснил, что большой мотор, это новая «Москва», а тот что лежал вместе с пилой на стеллаже - «Кама». По своей сути разобранный мотор представлял собой ту же бензопилу «Дружба», к которой вместо полотна с цепью прицепили ногу с гребным валом.

- Охренеть! – Только и смог вымолвить Иваныч.

- Богато мужик жил, – сказал Семён, направляясь к стеллажу с бензопилой и моторами, – повезло тебе, Кирюха. Мотор просто ох….ный. – Восхищённо добавил он, проводя рукой по «Москве».

- А ведь тут не только от «Победы» запчасти. Вот резина явно от чего-то побольше, – вставил свои пять копеек Андрей, – не знал бы, что этот гараж только сейчас открыли, подумал бы, что ты какую-то автобазу грабанул, – и заржал как конь, над своим ментовским юмором.

Я сам потрясённо разглядывал свалившееся на мою голову богатство. Возможно мужики и не разбирались, но я-то заметил, что в основном тут лежали агрегаты и ЗИПы от армейских машин. Вон, двухсторонний точильный станок, явно с ПРАМа снятый. Резина от ГАЗ-66. И от пресловутого "козла" ГАЗ-69 имелось пять баллонов. Я поспешил завершить экскурсию.

- Ну, не получилось меня поймать и ладно. Потом за что-нибудь посадишь. Какие твои годы, Андрюха? – И засмеялся. – Почему стоим? Почему вы порядок не убираете? За работу, мужики. Солнце ещё высоко.

С содержимым гаража решил разобраться позже, время поджимало. Пилу сразу пустили в дело. Она была в приличном состоянии и самое главное, заправлена топливом под завязку, а завелась с первого раза. С бензопилой дело пошло веселее. Я с Андреем орудовал ломом и топором, подтаскивая обгоревшее дерево на стапель. Степан пилил, а Иваныч складывал поленья в дровницу. За день мы, конечно, не управились, но удалось сделать основное. Остальное добью за неделю. Помывшись вечером в бане, накормив и напоив, я с благодарностью проводил мужиков.

Пришло время разбирать подарки. В гараж я зашёл уже когда было темно, пришлось кидать переноску с бани. Нет, свет там тоже когда-то был, но обгоревший провод вёл в то, что осталось от дома. Не гараж, а пещера Алладина.

В мешках было армейское снаряжение. Палатки, плащ-накидки, обмундирование на разные времена года и разных родов войск, в основном офицерское, была даже маскировочная сеть. Резиновая десантная лодка. В армейских ящиках, аккуратно как в аптеке, лежали запасные части от машин и механизмов, завернутые в вощёную бумагу и покрытые солидолом. Отдельно были сложены дефицитные в это время строительные материалы: шурупы, болты, гвозди и скобы, лампочки и патроны к ним, всего и не перечислишь. Шесть баллонов от "шишиги", пять баллонов от «козлика». На самом верхнем стеллаже над воротами нашлось охотничье снаряжение и пару ружей «горизонталок» двенадцатого калибра в чехлах. Одна советская ТОЗ-54 и английский «Голанд-Голанд». Мелкокалиберная винтовка ТОЗ-8. Несколько коробок с патронами и гильзами. Оснастка для их снаряжения. Упакованный такой гараж. Что с этим делать предстояло ещё разобраться, но уже было ясно: полковнику было за что переживать и чего боятся. Я задумчиво посмотрел на амбар. Открывать его буду один. Мужики и так уже много видели. Мне конечно не смогут ничего предъявить. Я чист перед законом. По крайней мере, был до сегодняшнего дня. Если завтразаявлю в милицию о находках, то чистым и останусь. С другой стороны, пока ничего криминального я не нашёл. Оружие надо сдать обязательно, остальное пока пусть полежит. Откровенно говоря, меня на криминал не тянет. А ещё надо найти прапорщика Савельича и поговорить по душам. Он наверняка был в теме. Как бы глупостей не наделал.Знает ведь, что у дома новый хозяин.

- В амбаре тоже уже посмотрел? – отвлек меня от размышлений хриплый голос. Я вздрогнул и обернулся. Голос слышался с внутренней стороны двора.

- Эх, говорил я Димке, что плохо всё кончится. Грёбанный пожар! Грёбанная жадность! Бери теперь грех на душу на старости лет. – Я рассмотрел говорившего. Крепкий мужик. В бесформенном плаще. В темноте лица не разглядеть. В руке незванный гость держал пистолет ТТ, направленный прямо в меня.

Внутри гаража бежать некуда. Тут даже не спрячешься. Весь на виду. Я поднял голову на стеллаж с оружием.

- Ну чего ты, как маленький? Не успеешь ведь, – грустно усмехнулся мужик, – хотя стоило бы тебе дать шанс. Не охота в безоружного стрелять. Может и повезло бы тебе.

- Ну так не стреляй, Савельич – сказал я, соображая, что делать.

- Знаешь меня уже? – напрягся мужик – Кто еще знает? Дружки твои?

- Никто не знает, сам догадался. Вот веришь, нет, только что про тебя думал. – Я сел на табурет возле стеллажа.

- Чего думал-то? Чего-то спокойный ты слишком.

- Вот думал, зачем ты полковника застрелил? Почему следы так плохо замёл? Вон сколько всего осталось. – Я показал рукой вокруг себя и зло уставился на Савельича. Выхода не было.

- Что я сделал?! – Савельич задохнулся от возмущения. – Да я Димке жизнью обязан, он мне, как брат был! Я бы за него пулю принял не думая! Да как ты смеешь, тварь! Конец тебе, паскуда!

- А что думать-то ещё?! Ты на месте пожара, говорят, первый был. Подозрительно это. Меня вот убивать пришёл. А за что? За то, что я ваши делишки со складами вскрыть могу. Тут ведь, – я оглянулся по сторонам, - и на расстрел накопать могут. Я ещё толком не смотрел здесь, а уже всё понял. Вот и в амбаре ещё что-то есть, сам сказал. А думаю я, что не поделили вы хабар с подельником, вот ты его и грохнул. Себе-то не ври, герой.

- Не убивал я его! Пожар этот, будь он проклят. Проверка приехала. Запаниковал командир. Я его спасти хотел, не успел вот только.

- Ну да. Удачно получилось. Он сам. Сам себя подстрелил, сам улики сжечь хотел. Ты вообще ни при чём. Весь белый и пушистый. Ко мне так пришёл, в гости, пистолетиком своим похвастаться.

- Я на зону не пойду. Старый уже, если даже не расстреляют, живым оттуда не выйду. Мне терять нечего. Так что извиняй, парень. У меня другого выхода нет. Грохну тебя и снова всё подожгу. – Савельич поднял пистолет.

- Погоди. Успеешь ещё. Мне всё равно не сбежать, – поднял я руки перед собой. – Выход всегда есть. Надо просто подумать. Давай вместе. Тебе умирать не охота, так и мне тоже, молодой я ещё.

- Что предлагаешь? Запомни, я тебе не верю. Ты сейчас всё что угодно пообещаешь, что бы я тебя не убил. – Савельич явно тянул время. Захотел бы, уже бы застрелил. Надо что-то срочно придумать. Тело было ватное, а голова от стресса и адреналина соображала туго. Он ищет любую зацепку, лишь бы не стрелять, понял я. Неохота ему убийцей становится.

- Проверка уехала уже? – спросил я.

- Уехала и что?

- Много накопали?

- Ничего не накопали. Всё на командира свалили, суки. Плохая, блядь, организация противопожарных мероприятий. Под завязку гружёные уехали в Москову, суки, замполит подсуетился, прикрыл себе жопу.

- А чего ты тогда разволновался? Пожар же всё списал. Или не всё?

- Это пока пожар всё списал. А ты в милицию пойдёшь и снова копать начнут. И накопают. Чего там копать, все почитай тут лежит. Говорил я Зинке, не продавай! Дай мне время. Дура баба. Думает, что раз продала дом и на участок больше года не ходила, то и проблемы её не касаются. И мне ничего сделать не давала. Идиотка.

- Вот подумай, Савельич, убьёшь ты меня, проблемы этим решишь? Нифига. Я умер или пропал, пожар второй раз за год на одном месте, по любому рыть начнут. И всё ведь не сгорит, смотри сколько железа тут. И даже после пожара будет ясно, откуда это. Что так, что эдак, нехорошо выходит. А я ведь выход могу предложить. Мне всё это добро отдавать не с руки. Я дом хочу построить. Машину отремонтировать. Не сдам я тебя, Савельич. Если поделишься. Жена, думаю, тоже молчать будет. – Я старательно изображал из себя жадного до чужого добра еврея.

- А чего ей не молчать? Конечно, молчать будет. Ты думаешь, она дом тебе почти за даром продала и пустая уехала? – Усмехнулся прапорщик. Он явно уже успокоился, но пистолет убирать не спешил.

- Теперь так не думаю. – Согласился я.

- Завязли в этом болоте, блядь. Говорил я Димке. Не нужно в это лезть. Так нет же, мало всё ему было. Генералом хотел стать. Ты вот думаешь, себе это всё мы тащили? Это так, здесь мелочь по сути. Крохи.

- Понятно, что не себе. В Каменногорске столько армейского имущества не продашь. Куда девали-то?

- Ясно куда девали. Почти всё наверх уходило. Часть для себя оставляли. Меняли в колхозах и артелях на фонды ихние, на продукты там, ещё чего. Ты в амбаре не смотрел, а там даже пара мотоциклов стоит. Не со склада. В колхозе одном на запчасти обменяли. Трофейные. Списанные уже, конечно. Но как новые. Эх... – Савельич, о чем-то задумался на секунду, а затем решительно убрал пистолет в карман, вышел на свет и сел на соседний стул рядом со мной. - Есть закурить?

Меня трясло. Очень хотелось дать в рожу этому уроду, что напугал меня до усрачки. А еще больше хотелось сейчас накатить грамм триста без закуски, чтобы успокоиться. Я молча достал из кармана пачку "Беломора", взял себе папиросу и протянул пачку Савельичу. Мы молча курили.

- Ты вот считаешь, мы всегда такие были? – Начал тихо после второй выкуренной папиросы Савельич. – Нет! С сорок третьего мы с командиром в артиллерийской разведке вместе служили. Он летёхой зелёным был, а я сержантом - радистом. Я-то уже успел повоевать, с сорок второго года в армии. В таких переделках с ним бывали. Как только живы остались, не знаю. В танковые десанты ходили и огонь корректировали. Димка лихой был, отчаянный. Быстро в гору пошёл. Умный очень. Не раз мы друг другу жизнь спасали. Вот только двое нас с ним и осталось к 45 году из тех, кто в 43 начинал, когда корпус сформировали. Димка уже к тому времени майором был, а я старшиной. Под Бреслау уже, под конец войны, рядом мина рванула и нас обоих ранило в очередной раз. Меня тяжело, а Димку едва задело. Говорит, я его от мины собой закрыл. Хотя случайно всё, конечно, получилось. Вышел я из госпиталя уже когда война закончилась. Командира к тому времени начальником в трофейный отдел нашего корпуса назначили, ну и меня он к себе взял. Рыскали по Германии. Вначале для корпуса трофеи собирали. Потом в трофейное управление фронта перевели. Чего мы только не вывозили, заводы целые. Так до сорок девятого года и служили. Димка полковником стал и меня уговорил на демобилизацию не уходить. На сверхсрочную остался, да так и служил рядом с ним. Куда он, туда и я. Вот в сорок девятом году и поставили его на склад хранения и распределения трофейной техники в Каменногорск, меня, значит, завскладом он поставил. Да и застряли тут. Нет, поначалу всё хорошо было. Склад наш переформировали в базу хранения вооружений и военной техники, арсеналы построили. Считай, почти дивизия кадрированная под началом. А должность полковничья. Выше не прыгнуть. Димка-то всё генералом мечтал стать, в Москву переехать. Да вот как-то не получалось. Скоро уже пенсия. А ему всё намекали, суки, мало, мол, заносишь, давай еще немного и будет тебе счастье. А где трофеи и склад, трудно честным остаться. Всем чего-то надо, всем вынь да положь. Завязли, короче, как в болоте. А тут пожар этот. Много техники погорело. Новой. Только с завода почти. Почитай семьдесят восемь единиц хранения и складов несколько. Горело хорошо, долго потушить не могли. Снаряды реактивные рвались. Двое погибших и семнадцать человек раненых из пожарных расчётов. Когда тушили, аж войну вспомнил, взрывы, патроны в огне рвутся. Ну и Димка с катушек слетел. Забухал сильно. Ну а дальше ты, наверное, знаешь... – Савельич замолчал. Молчал и я. Что тут сказать.

- Пойдем, старый, водки выпьем. – Через некоторое время сказал я и не глядя на своего несостоявшегося убийцу, отправился в беседку, где не успел ещё убрать со стола.

На негнущихся ногах дошёл до стола и наполнил два граненых стакана до краев.

- Пей. Помянем друга твоего.

Савельич, который так же молча подошёл за мной, взял стакан и одним махом выпил. Я налил ещё, разливая бутылку полностью.

- Теперь давай за то, что нас обоих бог уберёг. Первый раз сегодня под прицелом стоял и знаешь, мне не понравилось. Сволочь ты, товарищ прапорщик, – криво усмехнулся я. И так же не чокаясь опрокинул стакан. Вкуса водки я не чувствовал, но напряжение начало отпускать. Завтра будет похмелье, а мне на работу. Да и хрен с ним. Самое главное – жив!

- Извини.

- Засунь ты в задницу свои извинения, Савельич. Иди домой. Завтра вечером приходи. После работы. Поможешь мне завал разгребать, там и поговорим.

Савельич молча кивнул, посмотрел на меня пристально и ушёл в темноту. Причем ушёл в сторону реки. Через минуту послышался плеск вёсел. Всё продумал, разведчик хренов.

Несмотря на выпитую водку, заснул я с трудом. В голову лезли разные мысли. Тот факт, что я едва не погиб в своем собственном доме меня изрядно вывел из колеи. Место потеряло часть своей привлекательности. Если бы он стрельнул, хрен бы кто услышал. В одурманенной водкой голове рисовалась одна жуткая картинка за другой. Ночью мне снился кошмар. Савельич распиливал моё тело на пожарище бензопилой, аккуратно складывая запчасти в мешки для мусора и при этом разговаривал с моей отрубленной головой, сетуя на свою нелёгкую жизнь. В холодном поту, весь больной и не выспавшийся, я проснулся ещё до рассвета.

Несмотря на ядрёный перегар и помятую рожу, на работе мне никто ничего не сказал. Мужики смотрели сочувственно и понимающе. Начальник цеха только покачал головой, но не высказал мне никаких претензий. Смену я еле отстоял. Явление меня в таком виде на работу как бы стёрло последнюю грань между мною и остальными токарями. Мне улыбались, сочувствовали, предлагали свои рецепты от похмелья. Словом, окончательно приняли за своего. Теперь только надо начать работать в их темпе, надо набить, так сказать, руку, пока не набили морду.

Когда я появился возле своего дома, Савельич уже меня ждал. Мы молча поздоровались, пожав друг другу руки.

- Ужинать будешь? – Спросил я. Савельич покачал головой. Вид он тоже имел изрядно помятый. – Ну, как хочешь. А я перекушу.

Пока я ел, прапорщик молча сидел за столом и курил, стараясь не смотреть мне в глаза. Я разговор тоже не начинал. Ночной кошмар до сих пор стоял у меня перед глазами, заставляя время от времени зябко подёргивать плечами.

- Значит так, Савельич, мы теперь с тобой в одной лодке. Разгребать вход в амбар будем вместе. Вместе и разберёмся с тем, что внутри. Не знаю, как делить всё будем, но думаю, в процессе решим. Честно говоря, мне вообще кроме стройматериалов и инструмента ни хрена не надо. Запчасти и так, по мелочи. Остальное заберай и делай, что хочешь.

- Мне везти это некуда. Дома жена и внуки на каникулы приехали, они не в курсе моих дел. Всё всегда у Димки хранилось. Он и сбытом занимался. – Не поднимая на меня глаз, сказал помятый Савельич. – Я вообще думал на болото всё отвезти, утопить от греха подальше и забыть, как страшный сон.

- Погодим пока топить. Сначала гляну чего там есть. – Сказал я, поднимаясь из-за стола. – Работать пошли, подельник.

Переодевшись, мы принялись за работу. Задача стояла расчистить вход к амбару, с чем мы за пару часов успешно справились. Во время работы и я и Савельич немного отошли и уже не смотрели друг на друга, как волки. Савельич даже пытался на меня покрикивать, когда ему казалось, что я делаю что-то не так. Не на того нарвался, пень старый. Я тоже командовать умею. По годам-то я его старше буду, если мой прежний возраст брать. Да и целый старший лейтенант как ни как, с опытом команды ремонтной ротой в условиях аврального ремонта. Старший должен быть только один. И отдавать из своих рук бразды правления я не собирался, каждый раз ставя на место разошедшегося прапорщика и едко комментируя его команды.

В отличие от гаража, так просто амбар открыть не получилось. Расчистив проход, пришлось разбирать обгоревшие ворота. Они были сделаны из металлического каркаса обшитого толстой доской. Доски обуглились, а каркас повело. Пришлось воспользоваться бензопилой и пропиливать себе проход прямо сквозь ворота.

Окон внутри не было. Когда-то весь амбар был хорошо освещен подвешенными под потолок тремя большими фонарями. Тоже, наверное, со своих складов скоммуниздили, старики-разбойники. Проводка когда-то вела в дом. Пришлось перекидывать переноску из гаража в амбар. Внутри жутко воняло смесью гари, плесени и испортившихся продуктов.

- Больше года простоял, – морщась от запаха, выдал очевидную мысль Савельич, – чего-то тут подпортилось.

- Да ну? А мне говорили, что деньги не пахнут – огрызнулся я. Возиться в этой вони не хотелось. Потом не отмоешься.

- Там где-то в гараже ОЗК должны быть и противогазы, – не обратил внимание на мою подколку Савельич, – надо переодеться.

В гараже действительно нашелся тюк с комплектами общевойсковых защитных костюмов, а вот противогазов не было. Пришлось воспользоваться респираторами, хотя конечно от запаха они практически не спасали.

До ночи мы провозились в амбаре. Из-за наличия на лицах масок почти не разговаривали, общались больше жестами. Хотя к запаху мы скоро притерпелись. Нашёлся и источник жуткой вони. Ящик стоял почти возле входа. Когда-то это были копченые свиные окорока и связки колбасы. Но пожар, во время которого их щедро полило водой, а затем год в сыром, плохо проветриваемом месте превратили их в химическое оружие. Ящик пришлось срочно извлекать и по всем армейским традициям хоронить за оврагом возле речки. Правда, легче не стало. Запахом, казалось, пропиталась каждая вещь в амбаре, перебивая даже запах гари. В остальном все вещи, находящиеся внутри, на удивление, пострадали не сильно. Где-то появилась плесень, где-то ржавчина, но в целом, всё было неплохо. Амбар поражал армейским порядком, царившим в нём. Всё же годы, проведенные на военных складах, сказались на его владельце. Ровные ряды стеллажей, забитых более чем на две трети. Пол устлан транспортёрной лентой. В правом углу небольшая мастерская, в которой сейчас стояли, заполняя собой всё пространство, два тяжёлых мотоцикла без колясок, накрытые брезентом. Возле одной створки ворот, какие-то деревянные ящики огромного размера. Вдоль левой стены, под стеллажом, рядами стоят покрышки от различной грузовой и легковой техники, есть даже арочные баллоны от КрАЗа! Всё по армейский четко и аккуратно.

Когда мы в очередной раз вышли перекурить, я, усмехнувшись, спросил у Савельича.

- Подскажешь может, какую грядку в этом огороде маслом ружейным поливать?

- Зачем это? – Спросил прапорщик, закуривая вторую папиросу. Он вообще что-то слишком много курит.

- Что бы пулемет не заржавел. – Выдал я расхожий в этом времени на Украине прикол. Там оставалось много недобитых советской властью бандеровцев.

Савельич ощутимо напрягся. Папироса выпала из его руки. Он смотрел на меня затравленным взглядом.

- Да ладно?! Тфу на тебя, хрыч старый! – Выругался я. – Молчи, ничего мне не говори. Знать не хочу! Ну вот, что вы за идиоты?! Оружие-то вам на хрен?!

- Откуда ты знаешь..., - начал было Савельич, но я его перебил.

- От верблюда! Дал…бы! Наугад сказал. Вот не было печали! Купил, блядь, чёрный ящик на свою голову! – Я медленно сполз спиной вдоль стены амбара, держась за голову. Кошмар и не думал прекращаться. Точно грохнет меня хрен старый. А может самому повеситься? Я поднял голову и посмотрел на поникшего Савельича. – Да какого хрена? Зачем?

- Списывали трофейное. Часть холостили и на киностудию в Москву отправляли, а большую часть в лом и на переплавку. Ну и как-то оно само получилось… Хорошие же винтовки. На медведя или лося самое оно.

- Только винтовки?

- Ну там всякого взяли….

- Сколько? Чего взяли?

- Пулемет один MG 43, МП 44 пять штук, пистолеты всякие, штук двадцать, десять винтовок Маузер 98, патроны к ним, пару ящиков гранат. Но они все списанные! Их никто искать не будет! Для охоты взяли, не подумай ничего, – сдался Савельич, понурив голову.

Я сидел с круглыми глазами. И не мог вымолвить ни слова. Они что, партизанить собрались на старости лет? Их же сейчас не продашь никому. Даже просто не выкинешь. Мигом КГБ нарисуется. Все номера 100% есть в учётах министерства обороны.

- На какого мамонта можно с пулеметом в Каменногорске охотится? – Устало спросил я. Мне уже трижды пришлось пожалеть, что решил пошутить с этим деревянным прапорщиком. Правильно говорят: меньше знаешь, крепче спишь. Умом он не блещет. Просто ведомый исполнитель. Привык с войны на командира полагаться. Делал, что ему говорили и даже не думал о последствиях. Я его не допрашивал, он сам мне всё выдал, стоило только намекнуть, что знаю. Его самый дерьмовый опер расколет, как два пальца об асфальт. Даже Андрюха.

- Не знаю… Димка сказал, надо.

- Где спрятали?

- В лесу закопали. Схрон сделали на острове, в болоте. Вжисть не найдут. – Загорячился Савельич, оправдываясь передо мною.

- Хоть на это ума хватило. С вас бы сталось всё в амбаре на полку положить и в книжку какую записать, чтобы не потерялось, – немного успокоился я. Мысли после первого шока возвращались на место. В принципе ничего особо страшного. Уроды, конечно, тупоголовые. Но это их дело. Я если что, знать не знал и не видеть не видел.

- Ладно. Давай заканчивать. Устал, как собака. Второй день на нервах. Опять нажраться охота. С тобой скоро алкоголиком станешь. Завтра опять приходи. Доделывать будем. Пошли, вход мусором закидаем, чтобы случайно не зашёл никто. Натырили вы конечно знатно, от души. Про танки и самолёты даже спрашивать не буду, а то вдруг и это найдётся. Кстати, знаешь анекдот про прапорщика и работу?

- Нет. Ну-ка?

- Слушай тогда: «Товарищ прапорщик, а если не было бы армии, вы бы чем занимались?

- В милиции служил бы.

- А если и милиции не было?

- Тогда пожарником.

- А если б и пожарников не было?

- Не знаю, но все равно бы не работал!»

- Ха-ха! – Заржал этот недоделанный убивец. – Не, такого ещё не слышал.

Вдвоем с Савельичем за неделю мы закончили расчистку завалов. На скорую руку я сделал дверь в амбар и повесил купленный в хозяйственном магазине самый большой замок, что там был. Ворота заколотил досками. Мы вдвоём их открыть не смогли, но выглядели они всё равно ненадёжно. Иногда вечером к нам заходил Андрюха, обходя свой участок. Если он и удивился, увидев Савельича, то виду не подал. Они были давно знакомы и просто вежливо друг с другом поздоровались. На всякий случай я озвучил версию, что сам попросил Савельича, как человека знакомого с домом и участком, помочь мне по соседски. Андрюха, перекинувшись с нами парой анекдотов и покурив, убегал дальше тянуть свою нелёгкую лямку деревенского участкового, мы же работали как проклятые.

Незаметно прошёл праздник 1 Мая «День солидарности трудящихся». Пройдя в колонне депо по центру города, я поспешил домой, чтобы с пользой потратить незапланированный выходной. Что делать с амбаром, пока не решил, но делать что-то нужно срочно. Андрюху от захода в почти всегда открытую дверь амбара (нужно было проветрить помещение), удерживала только боязнь запачкать свою новую красивую форму. Но ведь скоро воскресение, и он вместе с Иванычем и Семёном явится мне помогать. Как им отказать в экскурсии по амбару и не испортить отношения, я не представлял. Оружие, найденное в гараже, сдал Андрюхе на следующий же день после расчистки амбара. Дело привычное. Хозяин умер, никакого криминала. А Андрюхе плюсик. Работает участковый. Кроме того, через Андрея, договорился в РОВД, что выкуплю все три ствола себе. Очень уж мне понравились горизонтали. Особенно немец. За мзду малую, обещали ускорить получение разрешения на оружие и оформление охотничьего билета. На воскресение договорился в деревне с трактористом и водителем самосвала на вывоз мусора. Два по ноль пять мне это дело обойдется. Дорого берут, гады. Шутка.

Глава 6

В воскресение, так ничего и не придумав, я закрыл дверь амбара на замок и загрузил мужиков работой по полной. Мы вывозили мусор. Уже было довольно тепло, весна в этом году наступала рано. Настроение у всех было хорошее и работали все с огоньком. Вывезли шесть машин разного хлама. Трактор разравнял площадку под домом и на этом работу решили закончить, переместившись в баню. На вопросы мужиков по поводу амбара, отвечал, что там вещи старого хозяина и их должны забрать. Поэтому я туда пока не лазил. Тему закрыли.

Савельича в нашей компании встретили, как должно. Не знал его только Иваныч. Но очень быстро два ветерана нашли общий язык и до вечера общались между собой, вспоминая былые дни. Вначале я прислушивался к разговору, боясь, что Савельич может сболтнуть лишнего, но поняв, что старый прапорщик держит себя в руках, успокоился. Незаметно разговор перешёл на празднование предстоящего дня Победы 9 мая.

- На рыбалку хочу поехать на праздники, – сказал Семён, мечтательно глядя на реку, – сейчас рыбка икряная, вкусная.Восьмого, после работы, рвану с ночёвкой.

- Давай вместе рванем, - предложил я. Признаться, работа без выходных, да ещё и по вечерам изрядно меня вымотала. Хотелось просто отдохнуть.

- А давай, чего нет-то, вместе оно веселее будет, – обрадовался Семён, – на твоей лодке и рванем.

- Я с вами мужики! –Тут же подхватился Андрюха.

- Вы с нами? – Я вопросительно глянул на спевшихся между собой ветеранов.

- Не смогу, в части смотр будет, – с сожалением покачал головой Савельич, - сказали всем ветеранам быть. Чем-то награждать будут.

- Я картошку сажать буду, – сказал Иваныч, – тебе бы тоже стоило. Пора огородом заняться.

- Не в этом году, Иваныч. Зимовать где-то надо. Стройка всё время отнимает – покачал я головой. На огород сейчас мне времени точно не хватит. Если только вообще не спать.

- Ничё. Я тебе помогу. – Сказал Савельич. - Тут я посмотрел, у тебя совсем немного. Строй дом свой. Мы с женой и внуками к тебе на неделе зайдём, посадим картошку, редиску там, лучок, зелень какую, поможем по соседски.

- Да кто за этим ухаживать-то будет? – запротестовал я.

- А я и пригляжу, ничё. В первый год поможем. – Сказал старый прапорщик, а мужики одобрительно загудели.

Да и хрен с ним, подумал я. Пусть возится, если ему так нравится. С амбара он точно глаз не спустит, пока не сообразим, куда девать приватизированное военное имущество.

Вот никогда огород не любил. Тратить своё время на то, что можно гораздо быстрее, а по факту и дешевле, купить в магазине или на рынке, не надрываясь с лопатой по колено в земле, я не хотел. Там, в другой жизни, огород на участке у меня всё же был, жена захотела. Но и занималась им тоже она. Я привлекался только на сезонные тяжёлые работы. И, честно говоря, мне было жаль бесцельно потраченного времени. Другое дело сад и газон. Подрезать веточки и собирать урожай, не нагибаясь, это как раз моё. Газон подстригать раз в неделю меня тоже особо не напрягало.

- Ладно. Значит решено. Лодка и мотор с меня, посмотрю в гараже, может снасти какие от старого хозяина остались. Вы, мужики, пожрать берите. У меня пока в доме хозяйки нет. Семён, с тебя отличный клёв.

- Вам понравится, мужики. Такие места покажу, закачаешься! – Мечтательно заверил нас Семён.

Бродячая душа. Ведь всю зиму на путике своем пропадал. Только месяц как дома. А уже рвётся куда-то. Да я и сам такой. Понимаю и уважаю.

До выезда на рыбалку я с помощью колышков и бечёвки успел разметить фундамент будущего дома. И уже начал копать траншею под заглубление. Из-за отсутствия лазерного уровня пришлось поломать голову, вспоминая все когда-то услышанные и увиденные ухищрения зодчих прошлого. Строительный уровень и большая ручная рулетка нашлись в гараже, отвес сделал сам.

Перед разметкой фундамента, запасшись купленными в магазине канцелярских товаров чертёжными принадлежностями и бумагой, я нарисовал проект моего будущего дома. Слава богу, в институте я учился ещё в те времена, когда программ для проектирования и компьютеров в свободном обращении не было. Черчение у нас преподавали серьёзно. На каждую курсовую и тем более дипломную работу нужно было получить рецензию преподавателя по черчению. А это, поверьте мне, было не так просто. Сейчас у меня не стройка, а капитальный ремонт дома, я должен чётко уложится в размеры сгоревшего строения. Так проще. Все заявления, что в сельсовет, что на получение фондов из депо, я писал именно на ремонт дома, хотя по факту буду строить его заново. Для нового строительства, как и в наше время, должен быть разработан и утвержден проект, получено разрешение на производство работ. Нужно сдавать дом комиссии после постройки, заново оформлять... Мне эти геморрои не нужны. Поэтому будем исходить из имеющихся размеров старого дома и подгонять новостройку под его документы, слава богу, сейчас в документах на старый дом не пишут материал изготовления. Единственное, с чем возникнут проблемы, так это с техническим планом. Но дом я строил для себя, продавать пока не собирался, так что это всё мелочи. Будет нужно, поменяю. Думаю, это не проблема. Почему всё же ремонт, а не стройка? Потому, что сгоревший дом был огромный по этим временам, почти двести квадратов. Конечно, не все из них по документам жилые. Первый этаж полностью числится для хознужд. Дореволюционной постройки.Сейчас, под новый проект, такой большой дом мне возвести не получится. Просто не дадут. Есть утверждённые типовые проекты индивидуального жилья. Всё очень непросто. Буду выкручиваться.

Фундамент залью сам. В амбаре нашлись мешки с цементом, надеюсь хватит. Только арматуру раздобыть. Выкладывать цоколь (будет вместо первого этажа, что под хознужды) и стены дома найму шабашников. Кровлю тоже сам сделаю. Депо, рассмотрев мое заявление, обещало выделить строительный лес в июне. Кирпич и блоки ЖБ попытаюсь купить у шабашников из ПСК. План пока такой.

Для предстоящей рыбалки всё необходимое нашлось в гараже. Осмотрел лодку и остался доволен. Сняв чехол, в очередной раз поразился хозяйственности полковника. «Казанка М», дюралевая, так называемая «южанка», с бортовыми булями, которые находятся в кормовой части лодки. Выглядит, как новая, чистая и ухоженная. В ней имелся отдельный бак на сорок литров для топлива. Ручная помпа для откачки воды. Сиденья переделанные. Вместо стандартных жёстких, установлены самодельные, с мягкими накладками, покрытыми кожзамом . Лобовое стекло. Вёсла в комплекте. Дуги и ходовой тент. Самодельный якорь из спортивной гири весом в тридцать два килограмма. Управление румпельное. Ничего. Пока так покатаюсь, потом переделаю. В моё время из этих старых лодок мастерили отличные катера, пришлось не раз покататься. Нашлось четыре телескопические удочки из жёлтого пластика, две абсолютно новые, в упаковке. Кольца самодельные, но сделаны добротно, вместо мотовила пластиковые катушки. По нынешним временам вещь крутая, статусная. Два спиннинга с жестким удилищем и советскими инерционными «невскими» катушками. Самодельный подсак. Сумка и коробка со снастями, как самодельными, так и заводскими. Проверил мотор без запуска. Законсервирован на зиму. Следили за машинкой. Вообще «Москва» вещь отличная, есть даже реверс, что для советских моторов очень круто.При опрокидывании мотора из карбюратора топливо не выливается. Довольно тихий и надёжный.

Восьмого мая, отпросившись пораньше с работы, я установил мотор на лодку и спустил её на воду. Переодевшись в походное снаряжение и загрузив свои снасти, палатку и армейский спальный мешок, найденный в амбаре в лодку, сел возле беседки ждать мужиков. Первый появился Андрей. Прям не узнать. Шерстяная водолазка, куртка-штормовка, плащ и болотные сапоги, на спине рюкзак, в руках снасти. Явно не новичок на рыбалке. Через пару минут на мотоцикле с коляской приехал и Семён. Мотоцикл пришлось загонять в гараж, предварительно выгрузив из люльки вещи Семёна. Через полчаса лодка уже резала своим носом воды реки и под мерное тарахтение мотора несла свой экипаж на первую весеннюю рыбалку.

- Оху…но! – Выразил общую мысль Андрей, когда через два часа, проплыв по извилистым речным заводям и протокам, мы были на указанном Семёном месте. И правда, по-другому не скажешь. Тихая и довольно большая заводь, множество небольших проток и ответвлений. Берега, покрытые прошлогодним жёлтым камышом и осокой. Выхода на берег не видно, сплошная стена.

- Это точно, – довольно усмехнулся Семён, начиная распаковывать свои снасти, – сейчас до темноты здесь порыбачим. На ночь перемёты поставим и вернёмся на полкилометра назад, там место отличное есть, заночуем. Кирилл, тебя долго ждать?

- Не кипишуй, сейчас всё будет, Сёма. - Я бросил якорь. Намек был понятен. Так как я управлял лодкой и сидел возле наших запасов, то мне и надо было накрывать походный стол – давай, мужики, по сто и за рыбалку.

До темноты, за два часа, наловили столько, сколько я никогда не ловил. Огромные щуки и судаки брали чуть ли не с первого заброса. Когда рвались снасти или с блесны сходил очередной трофейный экземпляр, над заводью раздавались восхищённо-разочарованные матерки рыбаков. К «невской» катушке я привык не сразу. Есть у неё особенности и нужен наработанный навык. Надо вовремя остановить бег катушки не жалея пальцев, чуть зевнул и «борода» обеспечена. После второго заброса и, как и следовало ожидать, второй «бороды», поймал на себе насмешливый взгляд Семёна, Андрюха в азарте ни замечал ничего вокруг. Я усмехнулся в ответ.

- Катушка новая, не смазал перед рыбалкой, приноровиться надо. – Я кинул спиннинг снова, в этот раз удачно. Семён же, отвлекшись на меня, тут же намотал «бороду» на свою катушку и тихо выругался. – А вот нехрен ржать над друзьями, – прокомментировал я и мы оба весело рассмеялись.

Когда начало темнеть, мы с Семеёном перешли на удочки и быстро наловили живца. Оторвать Андрея от спиннинга можно было только, наверное, ударом весла по голове. Постановка перемётов и одной сетки заняла ещё час, к месту ночевки мы выдвинулись уже почти в темноте.

Фонарики у мужиков были, а вот я не озаботился, точнее просто забыл. По сравнению с привычной жителю 21 века светодиодной техникой, фонарики светили очень тускло. Надо было взять аккумулятор с «Победы» или из запасов в амбаре и фару-искатель. В следующий раз буду умнее. Тем не менее, мы удачно дошли до места ночёвки и разбили лагерь. Палатку ставил Андрей, столом занялся Семён и чистил рыбу для ухи, а я, взяв у Семёна фонарик, собрал дрова для костра. Справился быстрее всех и при свете костра отправился помогать Андрею. Брезентовую палатку времен СССР поставить не так просто, можно, конечно, и одному управиться, но неудобно. Нужно, наверное, заняться прогрессорством и «придумать» куб.

Нет ничего лучше на свете, чем сидя ночью возле костра на рыбалке или охоте, разговаривать с друзьями под сто граммов и наваристую уху или шулюм.

- Охота и рыбалка тут всегда хорошие были, – рассказывал Семён. Он единственный из нас был коренной, так сказать, житель – Правда в этих местах, правее Приозёрного, правый берег сильно заболоченный. Да ты, Кирюха, видел. Почти напротив твоего участка болото начинается. Все в основном левее охотятся, там же у нас и участки под путики нарезаны. В правую сторону всё сплошное болото. Километров сто, наверное, в глубину тянется и вдоль берега ещё на сотню. Сюда только на рыбалку ездим. Даже зимой болото не промерзает до конца, поэтому тут мало кто появляется. Только на основном русле и по протокам рыбу ловим.

- Отличное место. Комаров только, наверное, летом много? – Спросил с набитым ртом, уплетая за обе щеки уху, Андрей.

- А тут везде комаров и гнуса много, тяжело бывает, когда ветра нет. Заедают так, что хоть на стену лезь. Скотина, бывает, так бесится, что аж загоны ломает.

- А за болотом что? – спросил я. Именно на этом болоте и будут в моё время стоять буровые нефтяников и газовщиков. Но вот что там за болотом, я не знал.

- Ну тайга, что же ещё. Зверья там много. Только добраться тяжело. На лыжах в обход большой крюк получается. А по болоту, я же говорю, и зимой не пройти. Не ходит туда никто.

- Шикарно сидим, – откинувшись на спину, с блаженной улыбкой на лице констатировал Андрей, – так бы и не уезжал. Как подумаешь про работу, сразу настроение портится.

- А ты не думай. Вообще. Кто же на рыбалке про работу или баб думает? Отдыхай, наслаждайся жизнью, – сказал я, лежа на спине и глядя на звёзды.

Утром встали рано, ещё до рассвета. Соорудив костер, погревшись после холодной ночи и перекусив, мы собрали лагерь и отправились проверять ночной улов. Ну что сказать. Пять сомов, далеко за двадцать килограмм, несколько огромных щук, судаки и полная сетка карася с сазаном. И это без вчерашнего улова. А ещё впереди целый день. Я попал в рай.

- Нахрена нам столько? – Спросил я Семёна, когда места в лодке уже почти не осталось – тут же на роту солдат хватит.

- Часть себе возьмем, часть соседям, старикам надо помочь, вдовы есть без мужиков, положено у нас так. Остальное в заготовительную контору сдадим. У них ледник. Рыбу они принимают тоже. Деньги небольшие, но топливо и харчи отобьём точно, – сказал хозяйственный Семён, упаковывая карася в мешки.

Назад мы возвращались, едва не черпая бортами воду. Андрюха и Семён сидели верхом на мешках с уловом. Тем не менее, несмотря на жуткий перегруз, «Казанка» шла хорошо и уверенно. На моторе стоит тяговый винт, на нем и баржи можно буксировать, наверное.

Причалили мы на поселковой пристани, уже в сумерках. Почти четыре часа хода на груженной лодке, против двух часов на пустой. Шел я очень аккуратно и тихо, боясь потопить лодку и мужиков. Семён тут же умчался решать вопрос с рыбой. И через полчаса несколько мужиков из местных уже освобождали лодку от улова, поздоровавшись со мной, как со старым знакомым.Андрей, попрощавшись со всеми, сразу ушёл домой. Я же, дождавшись выгрузки, вместе с Семёном направился домой. Себе я взял только немного карасей на жарёху и одну щуку, которую планировал пустить на хе. Холодильника у меня не было, рыбу хранить негде.

Пока помыл лодку, развесил сушиться снасти, обработал рыбу, уже была ночь. Уставший, но довольный, я отправился спать. Жизнь налаживается.

Глава 7

Потянулись трудовые будни. Днем я работал в депо, а по вечерам и выходным занимался стройкой. Выкопал траншею. Сколотил из старых, но крепких досок, купленных у соседа, опалубку и укрепил её распорками. Обшил рубероидом. Основание засыпал речным песком, взятым возле реки. Осталось найти арматуру и вязальную проволоку. Потихоньку занимался инвентаризацией амбара. Савельич ходил помогать мне каждый вечер, как на работу. В следующий же после рыбалки выходной, он заявился ко мне целой бригадой, с женой и двумя внуками, десяти и двенадцати лет и посадил-таки мне огород. По-моему, он не мог отвыкнуть, что его друга уже нет в живых. Иногда даже заговаривался, называя меня Димкой. Я его не прогонял. Тем более, что работу в амбаре я мог доверить только ему. Савельич и подсказал мне, как добыть арматуру и в принципе решить проблему с амбаром.

- А тебе вместо арматуры ничего больше не подойдет? Может, камни там, или ещё чего? У нас все дома в поселке на каменных фундаментах стоят и нормально, нигде ещё ничего не упало, – сказал Савельич, когда мы решили перекурить с ним, встретившись возле колонки. Он поливал огород, я же трамбовал основание фундамента, смачивая песок водой.

- Камни точно нет. Не знаю, может железный лом пустить, швеллера, трубы, если совсем край и не найду за пару дней арматуры. Только где же его взять? Ты вообще в стройке что-то понимаешь? Или только землянки строил? Тут промерзание грунта сильное, обязательно нужно армировать. И не камнями, а именно арматурой. И проволокой её вязать, а не сваркой крепить. Тут же всё роль играет. Совместную работу арматуры и бетона обеспечивает сцепление их по поверхности контакта. Вот ты думаешь зачем арматуру делают с зацепами, ведь гладкую сделать проще? Нет, конечно и гладкая бывает, но сцепление с бетоном на 80% обеспечивает именно наличие на арматуре неровностей. А проволокой вяжут, чтобы не порвало арматуру, если сильное сжатие или растяжение будет, – я не заметил, как начал читать Савельичу лекцию.

- Ну, лом найти как раз не проблема. Помнишь, я тебе говорил, что на складе много техники погорело. Мы всё, что от неё осталось, на полигон артиллерийский свезли, так и ржавеет там. Полигон, конечно, тоже охраняется. Но только обычно один пост стоит на КПП. Дополнительные посты и караул выставляют только когда стрельбы идут. Он ,конечно, ограждён - проволочный забор. Так там наши или стройбатовские "деды" из срочников обычно в наряде стоят, спокойное место, далеко до них, дежурный по части не доходит. Туда только на машине. Так они там и бухают втихую. Пройти вообще не проблема. Тем более, со мною. Там кроме этого, ещё куча мишеней есть, танки старые, здания. Стройбатовцы их перед каждыми стрельбами по-быстрому худо-бедно в порядок приводят, чтобы их снова можно было в щепки разнести.

- Очень интересно. А глянуть чего там есть можно?

- Сделаем. Ехать правда далековато. Сорок километров от города. На моем мотоцикле поедем. Правда, не заводил я его уже больше года. Искры нет. Не знаю, заработает или нет. Ремонтировать надо.

- Заведу, не проблема. А вот если чего приглянётся, как вывозить?

- Я машину в части возьму. Водитель проверенный, не подведёт. Он нам сюда всё и возил. Срочник, но толковый. "Дедам" пару пузырей поставишь, они всё и погрузят. Только покажи, чего надо.

- Когда поедем? Мне срочно надо. Время идет, лето короткое.

- А вот завтра после работы и поехали.

На следующий день с работы я рванул сразу к Савельичу. С мотоциклом провозился буквально пятнадцать минут. Только и было-то, свечу одну поменять. Завелся с третьей попытки. Там ломаться почти нечему. По грунтовой дороге, что начиналась сразу за посёлком, не выезжая на грейдер, мы поехали на полигон.

Полигон особо из окружающей местности не выделялся. Огромное, заросшее травой и кустарником поле, вперемешку с островками небольших берёзовых рощ. На армейское хозяйство указывало только наличие едва видного из-за травы невысокого забора из колючей проволоки и проржавевшие запрещающие знаки. КПП представляло из себя небольшой кунг, снятый с какой-то машины, деревянный туалет и шлагбаум, сделанный из обрезка водопроводной трубы и покрашенный в красно-белую зебру. Помятый и заспанный, слегка испуганный солдатик, с ядрёным перегаром, поднял его без лишних вопросов. Савельич, одетый в общевойсковую форму, выглядел совсем другим человеком.Властный и подтянутый, он по-хозяйски прошёлся по КПП, построил наряд и что-то грозно выговаривал сержанту кавказской национальности, очевидно старшему. Видимо, для профилактики.

- Равняйсь! Смирно! Как стоите, раздолбаи!По команде "равняйсь" - поворачиваем верхнюю правую голову! Р-р-равняйсь! Не слышу единого щелчка при повороте голов!

Я близко не подходил и в беседу не лез. Тихо смеялся, с ностальгией вспоминая свои армейские годы. Поорав как следует, Савельич отвел сержанта в сторону и минут десять говорил с ним уже другим, нормальным тоном. Сержант понятливо кивал, посматривая на меня, а в конце довольно улыбнулся. Через минуту мы уже втроем, сержант сел в коляску, выехали на полигон.

До места, где была складирована сгоревшая техника, шла уже заросшая, но очень глубокая колея от гусеничных машин.Пришлось ехать по полю вдоль неё.Вскоре мы были на месте.

Там оказался овраг или какой-то заброшенный карьер. Пока близко не подойдёшь, не видно почти. И был он полностью забит остовами большегрузных машин и гусеничной техники. ЗИЛы – 131 и 157, Газ-66, КрАЗы, виднелось несколько красных от огня и коррозии гусеничных инженерных машин, некоторые марки мне были не известны. Стояли и танки. Т-34, ИС, также что-то явно трофейное. Некоторые из брошенных автомобилей были просто кучей металла, опалённого огнем и покрытого ржавчиной, а некоторые были свиду мало повреждены, даже резина, вроде бы, целая.

- Вот это да… – Протянул я изумленно. - Тут же гораздо больше, чем 78 штук, как ты говорил.

- Это хранилище мишеней. Тут еще до пожара много старой списанной бронетехники стояло, – пояснил Савельич, – как разобьют сильно, так другие отсюда вытаскивают.

- Да тут и не обойдёшь всё за вечер, – я задумчиво потёр подбородок.

- У Артура спроси, чего надо, он всё знает. Сегодня не наши в наряде стоят. Со стройбата он, это их хозяйство, – перевел стрелки Савельич на сержанта.

- Говори, уважаемый, чем смогу, помогу, – закивал сержант.

- В общем, самое главное, мне нужен металл, что на арматуру можно пустить. Трубы, балки, швеллера, рамы от кузовов можно. Короче всё, из чего можно обвязку для фундамента сделать.

- Найдем, конечно, не переживай, дорогой. Хреновый только фундамент будет, тут металл другой нужен. Этот, – он махнул рукой вниз, – или закалку в огне потерял или сталь отличная, вместе свяжешь, нехорошо будет. Я строитель, ПТУ закончил, я знаю. Арматура тебе нужна.

- Нужна, конечно, только взять её негде, – с досады плюнул я на землю. Прав конечно парень. Но затягивать стройку на несколько лет в мои планы не входило. Чего-нибудь соберу, выхода нет.

- Эээ. Ну так давай мы тебе может просто арматуру загрузим? Зачем в свалке копаться? - Удивлено сказал Артур и покосился на прапорщика. – Не бесплатно, конечно. Договоримся.

- У тебя что? Арматура есть? – Обрадовался я и повернулся к Савельичу. Тот во все глаза смотрел на сержанта. – Откуда?

- Мы же тут строим постоянно. НП, мишени, вышки наблюдательные, блиндажи, укрытия делаем. Чиним всё, когда надо. У нас тут, на полигоне, часть материалов хранится. Возле КПП, – сержант замялся, а потом продолжил, – ну и у пацанов нычки есть.

- Чего, кроме арматуры имеется? Огласите весь список, пожалуйста, – очень заинтересовался я.

- Цемент, краска, проволока, электроды, кирпич, бетонные блоки, сваи, шифер..., – много чего есть, – сказал сержант, – только...- он на секунду замялся . Если прямо много надо, то это не ко мне. С арматурой помогу, ещё чего по мелочи. А если заказ большой, то вы, Никита Савельич, лучше к Гудкову подойдите. Только про меня не надо говорить, – попросил сержант.

- Бля. Точно. Как я про Гудкова то забыл, – встрепенулся Савельич, – это командир строительного батальона, – пояснил он мне, – только он дорого возьмет. Жадный очень.

- Ладно. Пока решим с арматурой. Потом про Гудкова расскажешь.

С сержантом мы договорилась быстро. Обошлось мне всё это удовольствие в 80 рублей. Водкой тут не откупишься, хотя её тоже пришлось отдать. Помимо арматуры, сержант обещал загрузить вязальной проволоки и старую, списанную бетономешалку, без двигателя. Привезти и выгрузить взялся сам, завтра ночью.

Бегло осмотрев свалку, я понял, как мне повезло. Знакомые по старой жизни и службе кунги я узнал сразу. Несколько ПАРМов нашли свою последнюю стоянку в карьере.Вид не внушает оптимизма, но некоторые экземпляры погорели хоть и сильно, но не полностью. Я заглянул в меньше всех пострадавший экземпляр, это была ремонтно-механическая мастерская МРМ - М1. Верстаки и стеллажи почти все на месте. Токарно-винторезный и сверлильный станки опрокинуты и лежат на полу, но свиду, вроде целые. До генератора не добраться. Борт прижат к другой машине, и не ясно, в каком он состоянии и есть ли он вообще, тиски тоже на месте, электрозаточного станка не видно, кое-что из инструмента валяется на полу.

- Слушай, Артур. Короче, покопайтесь тут на досуге, я куплю, любое оборудование с ПАРМов. Особенно интересны станки, электромоторы, сварочник и бензогенераторы. Так же возьму любой электроинструмент, что найдете. Даже если сломаный. Только чтобы не сгоревшее. Запчасти возьму. Камеры, покрышки, стартеры, электрогенераторы, моторчики дворников, карбюраторы. Пару рам и мосты от шишиги, диски от нее же. Вообще от шишиги всё что найдете целое, тащите. Договоримся, не обижу.

- Зачем тебе? – Удивился Савельич, когда мы выехали с полигона.

- Легализуем часть добра с амбара. Притащу металлолом. Покрышки обгоревшие. Оно вроде бы и не разрешено армейское добро списанное покупать, но и не запрещено. В том-то и прикол, что списанное! То есть не государственное уже. Ничьё. А у нас по закону – что не запрещено, то разрешено. Перед Андрюхой точно легализуемся. Он хоть и друг, но проболтаться не со зла может. А так скажет – со свалки притащил, да и починил Кирюха, руки у него просто золотые. Слабенькая, конечно, легенда, но другой пока нет. Будем думать ещё.

С Гудковым, с которым меня свел Савельич на следующий день, мы торговались долго и упорно. Ругались, орали друг на друга, чуть за грудки не хватались. Жадный, но умный. В итоге, договорились. Весь строительный материал, кроме леса на кровлю и арматуры, мне обойдется в две тысячи триста рублей. Возводить стены и заливать фундамент будут тоже люди Гудкова. Еще три тысячи. Организовал майор из вышедших на дембель солдат свою собственную шабашку, ну и солдатики с батальона там тоже трудились. Ну вот захотелось им в своей законной увольнительной друзьям на стройке помочь, их право. Первый мой знакомый теневой предприниматель. Договор заключу официально на текущий ремонт дома с «Межколхозстроем», руководителем местного филиала которого трудился друг Гудкова и где числились строителями бывшие дембеля. Еще минус сто пятьдесят рублей.

Следующей ночью, как и договаривались, Артур привёз арматуру. Машина на вид явно гражданская, да и грузчики вместе с Артуром были одеты в спецовки. Их принадлежность к военным можно предположить только по немодным сейчас одинаковым коротким стрижкам и общей молодости коллектива. Помимо арматуры, проволоки и бетономешалки, в машине были: сварочно-зарядная установка УДЗ-103У2, два станка из того самого ПАРМА, что я осматривал и три мешка с инструментом и оснасткой. Я заглянул в один из мешков. Внутри лежала часть оснастки токарного станка ИТ-1М, видимо всё, что нашли в разбитом кунге. В других мешках лежали какие-то инструменты, тиски и что-то ещё, толком не рассмотрел. Станки и сварочник тоже были не целые. Кожух сварочника сильно помят, с обгоревшей местами краской, без колёс. Станины станков треснутые, кожухи помяты, некоторых деталей не хватает. Видимо, были повреждены при ударе, когда станки опрокинуло на пол кунга или при погрузке. Токарный станок был частично разобран. Выгружать его намучились. Всё же вес больше тонны. Я не представляю, как они его с кунга и карьера доставали. Просто скинуть станок на землю, как предлагал Артур, я не разрешил. Пока мужики разгружали арматуру, я быстро, на коленке, ваял треногу из брёвен и ручной лебедки прямо внутри амбара. Ворота мы с Савельичем смогли открыть ещё пару дней назад и сейчас все стеллажи внутри были закрыты от посторонних глаз брезентом и мешковиной.Станок сгрузили на положенные под него брёвна и совместными усилиями откатили в заранее приготовленное место. Рассчитавшись с Артуром, измученный, но довольный я стал готовиться к работе. На сон времени уже не оставалось. Светало, а просто так сейчас с работы не отпросишься. Больничный чтоли взять? Времени катастрофически на всё не хватало.

За пару дней я починил бетономешалку. Установил на неё двигатель от токарного станка. Отбил из барабана застывший бетон, поправил и заварил сломанную и погнутую раму. На скорую руку пойдет. Обычно я довожу все свои поделки почти до совершенства, но сейчас мне надо срочно.

Сварочный аппарат оказался вполне рабочим, только к нему не было оснастки. Ни проводов с держателем, ни маски у меня не оказалось. Поиск нужных деталей в амбаре результатов не дал. Пришлось купить у сварщиков в депо.

Сварив примитивный ручной станок для гибка арматуры, я приступил к работе. Пока нет годного электроинструмента, резать арматуру придется ручной ножовкой или пережигать на сварочном аппарате. Вязать арматуру мне не впервой. При строительстве своего дома в той жизни, на службе в армии и на летних подработках на стройке в институте, я связал, наверное, несколько километров армопояса. Работа заняла три вечера после трудовых смен в депо и один полный выходной день. В понедельник должны были выйти на работу "шабашники", залить фундамент и можно будет передохнуть. Набирать прочность бетон должен не меньше месяца.Остаётся только правильно за ним ухаживать. Будет время осмотреться, привести строительную площадку в порядок и подготовиться к возведению стен. Нужно ещё довести до ума сломанный инструмент и оборудование.

Глава 8

Лето закончилось. Очень тяжёлое и не простое лето. Дом стоял под крышей и, хотя ещё оставалось много работы связанной с отделкой, можно сказать, что личный трудовой подвиг я совершил. Далось мне это очень непросто. Середина мая и начало июня были самыми беззаботными днями в моей новой жизни. Залив бетон и частично рассчитавшись с "шабашниками", я занимался всякой мелочью и просто отдыхал. Съездили с парнями пару раз на рыбалку. Привёл в порядок участок и двор перед гаражом и амбаром. Подготовился к продолжению стройки. Выделенный в депо строительный лес, я распилил на местной лесопилке на доски и брус и разделил. Горбыль пошёл на строительные нужды, леса, времянку для рабочих и тому подобное, всё остальное продолжало сушиться под специально возведённым навесом и ждало своё время. С бригадиром "шабашников" мы сработались не сразу. Наглый молодой азербайджанец поначалу саботировал мои распоряжения и откровенно игнорировал мои пожелания. В итоге пришлось бить наглую бригадирскую морду и снимать первый ряд блоков цоколя. После этого стройка вошла в колею. Утром бригада получала от меня ЦУ, а вечером проводилась планёрка и давался отчёт о проделанной работе. Всё серьезно, у нас тут, это не у вас там.

Пока "шабашники" трудились, я перешивал амбар и ремонтировал ворота с крышей. Помогал мне только Савельич. Сделали быстро. Покрасил весь амбар зелёной краской. Её у нас оказалось просто дохрена. На удивление, присутствие прапорщика очень дисциплинировало работяг. Помнят, наверное, как он их ещё салагами гонял.

Бригада то увеличивалась, то уменьшалась, сменная половина была из солдат-срочников стройбата. Гудков выполнял свои обещания. С ним мы, кстати, хорошо сторговались. За работу я не заплатил ни копейки. Договорились на бартер, оплату он взял строительным дефицитом, которого в избытке хватало в амбаре. Как водится, торговались мы за каждый гвоздь и шуруп. Любит он это дело. Если не посадят и доживет до 90-х годов, далеко пойдёт. И нам с Савельичем хорошо, часть амбара разгрузили и Гудкову. Теперь мы с ним плотно сотрудничаем, нужен ему иногда умелый токарь, и самое главное, нужно то, что в амбаре лежит. Савельич, кстати, брать половину за реализованный товар отказался, хотя я и предлагал ему деньги. Мы вообще за это лето с ним сильно сдружились.

- Всё. Хорош. И так чуть в тюрьму не сел и убийцей не стал. Димка вон, из-за этого всего, чего с собой сделал. Ты дом купил, это всё твоё. Я помогу, чем могу, но деньги не предлагай. У меня и на себя и на детей до конца жизни хватит. Почти тридцать лет по краю ходил. Надоело бояться, – заявил мне тогда Савельич и с тех пор мы этот разговор больше не поднимали.

В середине лета я чуть снова не загремел в больницу. Хронический недосып и усталость сказались. Проигнорировал защиту. Сталь, из которой была сделана заготовка, оказалась «вязкой», стружка в процессе обработки образовывалась ленточная и скапливалась под станком. Приспособления дробления или завивания стружки предусмотрены не были. Защитный кожух зажимного патрона, после чистки станка, я на место поленился ставить. Когда завершил обработку детали, с помощью специального металлического крюка оторвал и отбросил стружку от детали в сторону зажимного патрона, в результате чего стружка, в отсутствие защитного кожуха, зацепилась за вращающийся патрон, произошла намотка верхней части сливной стружки на патрон, от этого нижняя часть стружки, находящаяся на полу, пришла в движение. В скопление стружки попала моя левая нога, что привело к травмированию (порезам) икроножной мышцы.

Выпутывали меня из металлической западни всем цехом. Хорошо, сухожилия не порвал и артерию никакую не задел. От госпитализации я отказался. В травмпункте наложили швы и я три недели провел на больничном. Первые два дня, хромая по участку и скрипя зубами от боли, я докапываясь к строителям из-за каждой мелочи, потом взял себя в руки и отстал от пацанов, они и так старались, а мне было, чем заняться. Хоть время провел с пользой, руки-то целы. Иваныч, навещая меня на больничном, ругал и наставлял на путь истинный.

- Смотрю я на тебя, Кирюха, вроде мужик ты серьёзный, основательный, а башка дырявая. Отдыхать надо нормально. Как говорит наш ТБшник, соблюдать режим труда и отдыха, - подняв вверх указательный палец, процитировал инженера по ТБ Иваныч. -В нашем деле все инструкции кровью написаны, как у сапёров.

- Несоблюдающие технику безопасности влекут собой гибель человеческих жертв, – изобразил я своего армейского старшину, который отвечал за ТБ в бытность моей службы в ПАРМе.

- Всё бы тебе ржать! А если бы не за ногу стружка зацепилась? Хлестнула бы вверх и за шею? Или того хуже, за яйца?

- Не, лучше за шею, Иваныч, за яйца не согласный, – хохотнул я.

- Никто не согласный, а бывает. Вот давеча …, – начал Иваныч, но я его перебил. Обзор несчастных случаев при работе на станке был его любимой темой. Да что говорить, опасная работёнка. Только в нашем цехе у трёх токарей не хватало пальцев на руках.

- Завязывай, старый. Осознал. Каюсь. Больше не повторится.

- Ну, смотри. Ещё раз, и я тебе сам чего-нибудь отрежу, – мы посмеялись и на этом обсуждение моих умственных способностей закончили.

Стены возвели к августу. Хорошо получилось. Цоколь из железобетонных блоков, межэтажное перекрытие первого и второго этажа из железобетонных плит. Пол в цоколе залит бетоном. Стены второго этажа из силикатного кирпича. Квадратная такая коробочка получилась десять на десять метров. Вплотную к дому переставлюгараж и прорежу дверь в дом. Пока так. Когда будет можно, построю нормальный гараж и обошью дом сайдингом, лет через двадцать, если доживу. За это время в столярке депо по моим чертежам столяр собрал рамы окон. Будут деревянные, тройные стеклопакеты. Стекло я склеил сам, как раз на больничном. Вместо мастики - гудрон. Надеюсь, сильно жарко не будет, и он не потечёт летом.Покрасил окна чёрной морилкой и покрыл лаком. Сейчас выглядит необычно, но очень красиво, как в будущем. Самоделка, конечно, но вполне качественная. Входную дверь основного крыльца и ту, что должна идти в гараж, я сварил сам. Замки на двери и окна, оконные и дверные петли тоже выточил сам, токарь я или нет? Единственное, что ручки окон пришлось заказывать в литейке депо. Образец я вылепил из пластилина. Отлили из бронзы. После полировки получилось просто отлично, как в знакомом мне прошлом мире. Блестит, переливается. Дорого-богато, как говорится.

Кровлю делал самую простую. Двускатную крышу, покрытую серым шифером. Можно было бы, конечно, и посложнее сделать, но пока нельзя. Я и так со своим огромным домом выделяюсь. Фронтоны и свесы зашил деревом, покрасил, чем бы вы думали? Правильно, зелёной краской. Проведена система отопления и навешаны радиаторы. Отапливаться дом будет из котельной в цоколе. Всю систему полностью, вместе с котлом, я сварил сам. Помогала мне пара "шабашников" из стройбата и Иваныч с Андрюхой, который, кстати, так и остался пока участковым. И судя по всему, об этом не жалел.

За участком вырыт септик из двух переливных колодцев. Закладные в фундамент я предусмотрел сразу. Внутри пока трубы не прокладывал, но трубу в колодец бросил сразу. Надоело мне в уличный сортир гадить.

И вот теперь начинался сентябрь и можно было подводить промежуточные итоги. Дом стоит. Амбар отремонтирован. Стараниями Артура и его команды, забит почти под завязку металлоломом и всяким списанным оборудованием, снятым с раздолбанной техники в карьере и ещё откуда-то. Что-то не видел я, чтобы на полигоне гражданские легковые машины стояли. Я пока попросил приостановить его бурную деятельность, складывать уже просто некуда. Нужно дать себе отдых.

Отпраздновать завершение очередного этапа строительства я собрал, как обычно, всю свою старую компанию. По уже заведённой традиции, стол накрыл в беседке и затопил баню.

- Ну и хоромы ты себе отгрохал, размером, как поселковая школа! – После обзорной экскурсии восхитился Семён. Он единственный из моих друзей редко появлялся на стройке. Почти всё лето провел в лесу. Строил себе новый охотничий балаган и отстреливал по заданию охотхозяйства сорного зверя.

- Какой был, такой и остался, размеры те же. Ты дом полковника чтоли не помнишь? – Мне-то дом примелькался, рос на моих глазах и огромным не казался.

- Так тот из бревна был сделан. Хоть и крепкий, но старый.

- И этот примелькается. Ты лучшее скажи, чего в посёлке говорят-то про меня? Андрюха участковый, да и друг мой, все знают, с ним народ мыслями не спешит делиться.

- Невест тебе ищут в посёлке. Бабы тебя уже делить начали, – заржал Степан. – Такой хозяйственный, богатый и на свободе? Непорядок! – Теперь уже смеялись все. – А если серьезно, уважают тебя мужики. Видно же, что ты пашешь с утра до ночи. "Шабашникам" спуску не давал, но расплатился честно. И ни разу никому в помощи не отказал. Серьёзных мужиков у нас в поселке всегда уважали.

Я припомнил случаи, когда некоторые соседи обращались ко мне с просьбой купить что-то из стройматериалов. По мелочи. Гвоздей там десяток, цемента отсыпать немного. Я отдавал просто так, зачем мне за это деньги брать, не по-соседски.

- Ага, работяги у него по струнке ходили, – подтвердил Савельич. – Бригадир двумя руками здороваться первый прибегал. Надо было тебе, Кирюха, в армии остаться. Любишь ты солдатиков гонять почём зря.

- Ну, так второй раз от Кирюхи по морде получить никто не захочет, – хохотнул Андрей, – да и в первый раз тоже. Смотри, какой здоровый и морда злая.

- Морда как морда, вполне себе ничего. Вон, слышал Семёна? За меня уже поселковые бабы дерутся! – Я принял гордую позу и упёр руки в бока. – И никого я не бил, это был воспитательный процесс по методу профессора Макаренко. Зато помогло. Хочешь, я и тебе помогу? А то у тебя язык без костей. Помнишь, чего народная мудрость говорит? Молчание золото! Я тебе челюсть немного подравняю. Пару месяцев помолчишь, начальство подумает, что ты умный стал и обратно в опера переведут. А то тебя постоянно преследуют умные мысли, но ты всегда оказываешься быстрее.

- О, блин. Точно. Хороший метод. Только я, пожалуй, воздержусь, – продолжал хохотать Андрей, – другие способы предлагай. А если серьёзно, Галка, сука, никак не успокоится, – без смеха поведал участковый. – Уже третья жалоба на меня прилетает. Ничего серьёзного. Мелочи. Но начальник розыска мне прямо сказал, что ему с прокуратурой проблемы не нужны. Реши, говорит, с Галкой вопросы, тогда я тебя обратно возьму.

Вот неугомонная баба. Надо что-то думать. Андрюхе помочь обязательно. За это время мы сильно сдружились, почти каждый вечер он проводил у меня дома и здорово пособил не только с работой на стройке, но и с разными нужными мне документами.

- Хреново. Зайди ко мне вечером в понедельник. Сядем, обдумаем, что сделать можно. А сейчас, мужики, давайте в баньку. Не будем о грустном.

Посидели как всегда хорошо. Люблю баню. Эту, конечно, придётся переделать. Построю всё под себя, как мне нравится, но я рад, что она есть у меня уже сейчас. На столе, рядом с грудой шашлыка, исходила паром свежая варёная картошечка с моего огорода, лежали перья зелёного лука и другая зелень с грядок. Савельич выполнил обещание и ухаживал за посадками всё лето. Купленная в магазине иваси, принесённое Семёном сало и солёная рыба под пиво, дополняли картину. Погода была отличная. Солнышко, но уже не жарко, листья только начинают желтеть. Вообще, из всех времён года, я больше всего люблю раннюю осень, тепло и красиво, и самое главное, именно осенью рыбалка особенно хороша и начинается сезон охоты на водоплавающую дичь. Об охоте мы и вели разговор.

- Уборочная заканчивается. Через недельку в полях гуся можно стрелять. Ты же разрешение и охотбилет уже получил? – Спросил меня Семён. Я молча кивнул с набитым мясом ртом. – Отлично. Места тебе покажу, с мужиками с охотхозяйства познакомлю. Ты же не передумал зимой на промысел идти?

- Не передумал. Хочу попробовать.

- В первый сезон тебе одному тяжело будет. У нас обычно, у кого своего участка ещё нет и только промышлять начинают, с опытными мужиками в первый сезон идут. Ну, бывает, что и сами, конечно, но это обычно пацаны местные, что с батей с мальства по участкам ходили. Ты как? Сам пойдёшь? Или давай со мною. А то у нас сезон в середине октября уже начинается. Снег здесь рано ложится.

- А вот скажи мне, Семён, что с участками у вас? Как вот, например, свой заиметь?

- С этим сложно. Вообще, конечно, по закону, иди куда хочешь, лови и стреляй. В нарядах-заданиях указывают общий, для всего охотхозяйства, участок охоты, а это, почитай, почти полмиллиона гектаров, ну там ещё виды и количество зверей, которыеразрешены к добыче, пишут. Но так обычно не делают, – Семён смутился и быстро глянув на Андрея продолжил. – У мужиков путики натоптаны, не туда залезешь, проблемы могут быть. Тут с мужиками говорить надо. Обычно просто новенькому границы свои обозначают, а ты потом в свободных местах себе путики прокладываешь. Год или два это как правило занимает. Ну, бывает, кто из мужиков на пенсию идёт, помрёт там, или вот, как Петька, в тайге сгинет. Тогда, если наследник есть, он себе место забирает или новенькому отдают. А бывает и делим между соседями.

Всё понятно, ничего нового он мне не сказал, я знал это и сам. Следует признать, что наличие этих путиков, сильно облегчает охотнику жизнь. Они как бы делят промысловые угодья между целым рядом охотников, крайне облегчая самоё производство промысла. И устраняют возможность возникновения всяких неизбежных при ином порядке недоразумений между промышляющими вблизи друг от друга мужиками.

Охотник считает свой путик неотъемлемой собственностью. Стремясь довести количество капканов и ловушек до возможно большего числа, удлиняет его, как только может. Иногда жадность доводит до того, что охотник не успевает своевременно проверять все свои ловушки и петли, и в результате, чуть ли не большая часть пойманного в самоловы зверя и птицы бесцельно пропадает для охотника. Заносит их снег, поедают хищные звери и птицы, портится в оттепель не вынутая вовремя добыча.

Опытные охотники знают, что нужно ограничивать путик такими размерами, при которых ежедневный осмотр его и проверка расставленных ловушек может свободно производиться в течение одного дня полностью от первого до последнего капкана или петли. Нельзя их ставить чрезмерно много. Каждый нужно запомнить и оставить метки.

- Ты не думай, - поспешил добавить Семён, - мужики всегда помогут. У нас так принято. Новый участок если кто находит, ему вся бригада обычно помогает. Тут главное наметить. Потом мужики помогут тропу расчистить, под лыжи или снегоход. У нас их правда мало, нет почти ни у кого. Один «Буран», две «Лайки» и два «Амурца» на весь посёлок. Только «Буран» председателя сейчас на ходу. Жерди расставить помогут для самоловов, направители, навесы – только место отметь. Это, конечно, не в первый год. С октября уже все на промысле. Обычно это всё летом делаем. И балаган надо поставить. Или два. Вот у меня теперь два. Я в этом году удлинился. Сейчас за день от одного балагана до другого как раз буду доходить, потом обратно. Привад с лабазами несколько. В октябре, по наряду, медведя стреляем, пока в берлогу не лёг.

- Каждый день чтоли смотришь?

- Нет, конечно. Ты чего. Обычно раз в 4-5 дней на одну тропу. У меня их четыре проложено. Ну, если снег идет, то чаще, чистить надо. Приманку готовлю, рыбу ловлю, стреляю птицу и зайцев. Так чего? Пойдешь сам или со мною?

- Ну ясно, с тобою. Я же не знаю почти ничего. Подучишь меня. Только вот я так понял, нам план-наряд каждому отдельно дадут, как добычу делить будем?

- А тут не переживай. Тебя пока в сезонника можно оформить или стажёром, если на постоянку. Если стажёром, тогда нас в звено оформят и один план-наряд дадут.У стажёров и сезонников обычно план вполовину от нашего. Я на старом путике план спокойно делал один. А сейчас, когда удлинился, думаю, полтора сделаем без проблем. Только тебе лайку надо. Лучше прямо сейчас взять. За месяц она к тебе привыкнет. А когда в тайгу пойдём, вместе натаскаем. Я помогу. У меня две лайки. Хорошие, рабочие. С ними и твою на работу настроим, – продолжил Семён.

- Ну-ка, поподробнее. Собака нужна, это понятно. Зачем тебе две?

- Зелёный ты ещё. Старая собака, рабочая, пока ещё в силе, молодую сама научит. Вот и берут молодняк вместе со старой, чтобы без собаки не остаться, когда старая работать не сможет. Пару сезонов походят вместе, молодая и одна потом с тобой ходить начнёт. Я в том году щенка взял. Моей-то старой уже 7 лет. Короче, собаку я тебе сам найду. Денег не надо. Подарок на новоселье тебе будет.

- А может, подумаешь ещё, Кирюха? – Спросил Иваныч. Весь наш с Семёном разговор он сидел какой-то притихший и насупленный, – чем тебе в депо не нравится? Токарь ты вроде неплохой. Разряд повысишь, зарплата больше будет. Чего тебе жопу в лесу морозить?

- Ты пойми, Иваныч, не моё это по расписанию на работу ходить. Не привык я так, аж бесит. Натура у меня такая. Бродячая. Да и охоту я люблю. Попробую. Если не получится или не понравится, вернуться всегда смогу.

- Ну, смотри, твоё, конечно, дело. – С обидой в голосе сказал Иваныч.

- Не расстраивайся, старый. Я вот дома решил токарный станок сделать. Ты меня знаешь, я сделаю. Будет хобби у меня, а не работа. Люблю с железками возиться.

- Да он столько металлолома натаскал, в амбар не зайти, – хохотнул Андрей, – лучше бы так баб любил, а не железяки свои.

- Дурак, что ли? Одно другому не мешает. А то ты не знаешь? – Сплюнул я с досады.

Достал. Андрюха был бабник, хоть куда, и практически через день пытался вытащить меня на сафари по юбкам. Периодически мы с ним, конечно, устраивали редкие набеги по злачным местам с доступными женщинами. Все-таки я мужик и организм требует своё. В силу специфики своей работы, Андрюха знал много из того, что простые советские граждане сейчас даже не подозревают. А именно, явки и пароли почти всех женщин лёгкого поведения в Каменногорске. Сам от бабы брошенной ещё проблемы не разгрёб, а уже новые приключения ищет.

- Спокойно, брат. Я же шучу. Только не бей, – скорчив дурную рожу и выставив руки перед собой, продолжал дурачиться мой друг.

- Живи пока. Но когда-нибудь ты меня доведёшь. Прибью и мне за это ничего не будет.

- Это ещё почему?

- Во-первых, состояние аффекта. Во-вторых, Галина на радостях меня отмажет. И в-третьих, за убийство животных, если они не в красной книге, больше штрафа точно не дадут. А ты, олень, в красную книгу не записан.

Мужики валялись на лавках, держась руками за животы от хохота и больше всех заливался от смеха Андрей. В мужской компании, если собрались близкие друзья, шутки всегда за гранью. И если все свои, и все нормальные мужики, то никто не обидится на удачную шутку.

Глава 9

До выхода на свой первый промысловый сезон нужно было решить ещё несколько неотложных вопросов.

Через неделю освобождаются отделочники Гудкова и выйдут штукатурить мне дом изнутри. Также через неделю Гудков обещал привезти камень-плитняк для отделки цоколя снаружи. Тут особых проблем не предвидится. От всего, что он мне предлагал, кроме черновой штукатурки, я отказался. Всё, что сейчас они делают в плане внутренней отделки, меня не устраивало. Пока перееду в одну из комнат, как приведут её в порядок, и буду потихоньку, не торопясь, доделывать ремонт сам. Нужно только оштукатурить санузел, хотя бы в черновую, и можно переезжать.

Надо подготовиться к охоте. Это не разовый выход, тут должно быть всё основательно и надёжно. Те же лыжи нужны, одежда правильная, ну и много ещё чего. Вчера Семён привез-таки мне собаку. Пятимесячный щенок восточно-сибирской лайки по кличке Батон. Очень любознательный и крайне активный пёс. Уже проверяет мои нервы на прочность. По заверениям Семёна, как раз через месяц можно привлекать к охоте.

И наконец, самое главное. Надо коренным образом решить проблему Андрея. И сейчас, сидя за чашкой чая у меня в бане, мы держали совет.

- Может, тебе на ней жениться? – Предложил я самый первый и очевидный вариант, – и решена проблема твоя.

- Лучше застрелиться . На ней полпрокуратуры уже побывало. Злобная стерва. Ты смерти моей хочешь? Избавиться от меня решил? – Не нашёл понимания простоты решения вопроса Андрюха.

- Ну нет, так нет. Чего завёлся? Хотя это самый простой вариант.

- Иди в сраку!

- Ладно. Давай по-другому. Нам надо, чтобы она про тебя или забыла, или вырвать у неё зубы, чтобы навредить тебе не смогла. Забудет про тебя она вряд ли. Бабы злопамятные. Значит, надо сделать так, чтобы её уволили из прокуратуры к чертям собачим, или накопать на неё такое, чтобы она побоялась тебя трогать. Ты ведь сейчас просто в обороне. Отбиваешься по мере сил. А надо, чтобы она отбивалась. Давай, ты заяву на неё напишешь, что она тебя изнасиловала? В извращённой форме.

- Бляяя. Я тебе сейчас в рыло дам!

- Спокойно! Я твоя единственная надежда. Не бей, гражданин начальник! – Я уклонился от подзатыльника. - Порочить свою офицерскую честь и покрывать себя позором ты не желаешь, ясно, – задумчиво протянул я. –А теперь давай серьёзно. Рассказывай, что про неё сейчас известно. Всё рассказывай.

- Следователь прокуратуры. В должности уже восемь месяцев. Вроде на хорошем счету пока. Кто-то ей явно покровительство оказывает. Кто, не знаю. Живет в съёмной квартире возле прокуратуры. Прописана в общежитии. Вроде, всё.

- Прав капитан твой. Из тебя опер, как из говна пуля. Про своего главного и единственного врага ничего не знаешь. А должен знать всё. Чем болеет, чем увлекается, какой мужик её сейчас валяет. Даже какие трусы она сегодня надела. Знаешь, как мудрые люди говорят? Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Ладно. Я сам информацию соберу.

- Как это? Чего делать будешь?

- Проводить оперативные мероприятия. Послежу за ней немного, проще говоря. У тебя фотоаппарат есть?

- Есть. «Смена».

- Эх. Ещё бы машину. Ну ладно, без тачки обойдусь. Завтра принеси мне фотоаппарат. Ты же участковый прикомандированный, а по ксиве до сих пор опером числишься?

- Да.

- Состряпай, короче, агентурную записку, а еще лучше, сообщение от какого-нибудь агента, чтобы почерк не твой был. О том, что следователь прокуратуры, как её фамилия? А, впрочем, не важно, короче, что Галина хранит у себя дома огнестрельное оружие.

- Где я тебе такого агента возьму? Нахрена это делать? – Андрей с отвисшей челюстью смотрел на меня круглыми глазами.

- Блядь. Что ты, как маленький? Придумай. Нарисуй. Роди. Найди человека, алкаша какого-нибудь. На него оформи. Тебя никто проверять не будет. Кто в личное дело агента, кроме тебя, может залезть!? Нужно на всякий случай. Если получится, работу свою покажешь.

- Да что получится-то?! Чего ты задумал?

- Ну, например, вот вариант навскидку. Можно узнать, где она сейчас обитает. Я проникну негласно и ствол у неё где-нибудь спрячу. Квартира съёмная, надо прятать будет в её личных вещах. А то опять отмажется, скажет, что хозяев вещичка. В сумочку ей патрон боевой подкину. Главное, чтобы не стандарт. От нагана, например. Он точно на табельный не похож. Твоя задача будет где-нибудь в людном месте, в РОВД, в прокуратуре или в суде, как бы случайно сумочку её опрокинуть и патрон найти, когда помогать собирать вещи ей будешь. А лучше, чтобы кто-то из твоих коллег нашёл. Тут же дежурного прокурора дёргаешь, её вы задержать права не имеете, и своему начальству рапорт. И в книгу учёта преступлений не забудь вписать.

Андрей потрясенно молчал, глядя на меня растерянными глазами.

- Где ты оружие возьмешь? И зачем так жестко? Её же посадят.

- Дурак ты. Терпилой хочешь быть? Вспомни, как она тебя посадить хотела. И посадит, дай ей только время. Найдёт за что. Кто ищет, тот всегда найдёт. Никто её не посадит. Выкинут с прокуратуры и всё. Пистолет действительно есть у меня. Только он сломанный, сейчас не боевой. Но ремонтопригодный. Немецкий, с войны. Тут на участке нашёл, когда завалы разгребал, – соврал я, - одного патрона хватит. Его тоже найдем, Савельич поможет. Пистолет нужен, чтобы сразу не замяли, на экспертизу по любому отправят. Пока экспертиза пройдет, пока "отказняк" оформят, куча народа будет знать. Не отмажется.

- Да как не посадят-то, какой "отказняк", а хранение….

- Включи мозги, дурак! В свою корку загляни. Чего написано красным цветом? "Разрешено хранение и ношение огнестрельного оружия"! Дебил. И у неё так же. Да, оно не табельное и патрон не от него. Но, блядь, разрешено же! За нарушение инструкций, выкинут с работы и всё. Никакие её «не знаю», «не моё» не помогут. Ну это так, один из вариантов, что сразу в голову пришёл, последим за ней, подумаем, может, другие варианты будут.

- Ты кто, Кирилл? Не может всего этого артельщик с ПТУ за спиной знать. И первый раз с Галиной ты мне всё по полочкам разложил, как-будто сам следователь. Ты в органах работал?

- Не задавай вопросов, на которые не получишь ответов. Не твоё дело. А я рассказывать ничего не буду. Если умный, догадаешься, – я сделал загадочное лицо. А чего мне ему ещё сказать? Не знаю я, чего говорить.

- Бляя. Я понял. Так ты же, наверное….

- Я тебе давно говорил. Язык твой, враг твой. Начинай уже думать, Андрюха, при себе свои догадки держи и всё будет у тебя нормально, – перебил я его. Сказать правду другу я не мог. Если сказать, он меня сам в психушку и отвезёт. По-дружески, искренне переживая за моё здоровье. В лихие 90-е годы происходило и не такое. Уголовная полиция — превосходное определение. Неугодных сотрудников убирали любыми способами, и этот, предложенный мной как вариант, один из самых безобидных. Андрюхе я, конечно, врал. За боевой патрон от не табельного пистолета, могут посадить даже мента и прокурора, но ему этого знать не надо. Галина точно не сядет. Сейчас не то время, честь мундира не пустой звук. Её, конечно, отмажут, помогут. Но на работе не оставят. Работает всего восемь месяцев, биться за неё особо не будут. Никому не нужен работник, от которого одни проблемы, пусть через неё хоть вся прокуратура пройдет.

- Делаем или нет? Решай. Если да, то обратного хода не будет. Если этот вариант сработаем, то потом сможешь написать рапорт, что получил информацию от агента, сумку специально перевернул, чтобы провести негласный осмотр. Глядишь, тебя ещё и похвалят, и в должности восстановят. Если всё правильно сделаешь.

- А если найдёт она в сумке патрон?

- Не найдёт. Что бы его в сумке найти надо специально искать. В женской сумке кирпич можно спрятать и то не найдёт.

Андрей молчал. Он глядел в стену и сосредоточенно думал. Потом махнул рукой и твердо, серьёзно глядя мне в глаза сказал:

- Делаем. Если получится, я тебе сначала морду набью. А потом до конца жизни на руках носить буду. Догадался я, откуда ты. Больно уж у тебя документы новые. Не обмятые, не потёртые. Будто только выписали. Удивился ещё тогда, что так хорошо сохранились. Теперь мне понятно всё. Не переживай, я молчать буду. Никто не узнает.

Я только покачал головой. Чего ты там, догадался? Чего у тебя сейчас в башке творится? Вот бы мысли научиться читать. За разведчика меня военного чтоли принял? КГБшника? Вот ходи и переживай теперь.

Я написал две бумаги. Одну Андрюхе, на всякий случай, и одну оставил себе. Заявление в РОВД, о том, что нашёл на улице пистолет и патрон, несу сдавать. Отмазка так себе. В наше время почти не канает, если адвоката нормального нет. Здесь, я думаю, меня спасёт, если с оружием попадусь.

Пистолет по моей просьбе принесёт Савельич. Из захоронки своей откопает.Ему я объяснил ситуацию в общих словах. Обещал принести "Вальтер" П 38. Очень хорошее состояние. Приведем его в негодность простым способом. Вытащим боевую пружину и сломаем её пополам. Подпилим боёк. Серийный номер уберём на заточном станке.

Через день после работы я отправился к прокуратуре. Жилой дом напротив прокуратуры окнами подъездов как раз выходил на её главный вход. Я не стоял на месте, можно вызвать подозрение у жильцов, а ходил по лестничному пролету вверх и вниз, менял подъезды. Следить долго не пришлось. Через час Галина появилась на улице и направилась прямиком к дому, из которого я наблюдал за прокуратурой. Вошла она в подъезд, который я покинул несколько минут назад. Я за ней не пошёл, а выйдя во двор, принялся наблюдать за окнами. Через минуту зажёгся свет в окнах квартиры на третьем этаже. Сменив точку наблюдения, я стал следить за выходом из подъезда. Наблюдать понадобилось три рабочих дня и все выходные. График Галины был всегда одинаковый. Возвращаясь после работы, она оставалась в квартире от одного до двух часов, затем за ней приезжала двадцать первая "Волга" голубого цвета. Домой она возвращалась в разное время, но всегда поздно, отсутствовала не менее трёх часов. В выходные график менялся. "Волга" подъезжала в обед и парковалась возле прокуратуры, а мужик поднимался к Галине в квартиру. Оставался галкин любовник в квартире около двух часов. Самое интересное начиналось в выходные. Примерно в восемь вечера, из дома Галину забирала другая машина, чёрного цвета «Победа». Нам этого должно хватить с избытком. Мужиков и машины, что забирали её из дома, я сфотографировал. По словам Андрюхи, на синей "Волге" был районный спецпрокурор по надзору за ИТУ по фамилии Захаров. Покровитель андрюхиного врага был мужиком уже в возрасте и самое главное, женат и воспитывал троих детей. Лицо второго мужика на фотографиях было не разглядеть, фотографировал в сумерках и без вспышки, зато был виден номер машины. Опять же, по словам Андрея, машина принадлежала судье городского суда Оганесяну, у которого ранее Галина работала секретарём. Узнав все эти подробности, я решил предложить Андрею другой план, менее рискованный и в перспективе более выгодный.

- Всё, Андрюха, отменяется тема с оружием. Будем собирать материал на галкиного трахаря, прокурор который.

- Ладно, – с явным облегчением поспешно согласился Андрей, - только зачем нам это? Я с Захаровым не пересекался, он нас не курирует. Чем нам это поможет?

- Включай голову, Андрей. Ты «Кавказскую пленницу» смотрел? Помнишь, что говорил водитель товарища Саахова? Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет! Мы ему сделаем предложение, от которого он не сможет отказаться.

- Думаешь, если его попросить, он с Галиной поговорит? Да Захаров нас просто на хрен пошлёт. Ему-то что до моих дел? Он даже меня не знает.

- Это смотря, как просить. Мы так попросим, что он не откажет.

- Да задолбал! Рассказывай уже, чего придумал опять!

- Ведём негласное наблюдение, фиксируем их на фото. Только тут уже надо тебе тоже подключиться, а лучше, ещё кого-нибудь привлечь, я один не справлюсь, примелькался там уже за пять дней, а тебя она знает. Главное, побольше материала собрать, желательно хотя бы сфотографировать, как они целуются, этого уже хватит. Ну а лучше, конечно, их прямо в постели заснять. Покажем сначала Галке, попросим вежливо отстать от тебя. Если не поможет, к Захарову пойдём, ну а если уже и он глупым окажется, к Оганесяну наведаемся. Судью лучше не трогать, конечно, но уверен, до него дело не дойдёт.

- Шантажировать предлагаешь?

- Укажем товарищам на их недостойное советского человека аморальное поведение. Никакого шантажа. Ну а если не поймут и продолжат вести себя не по-советски, наш долг, как комсомольцев, отреагировать и сообщить в компетентные органы.Мужики же эти женатые люди. А Галка так вообще, сразу с двумя. Поведение, не красящее работников советской прокуратуры.

К наблюдению превлекли Савельича. Старый разведчик с энтузиазмом включился в процесс и даже одолжил машину у себя в части. Армейский Газ-69 с водителем-срочником. Через неделю у нас уже было пять плёнок отснятого материала. Синюю "Волгу" отследили до местного следственного изолятора, на хозяйственном дворе которого была организованна ведомственная гостиница с баней. Несколько фотографий вышли особенно удачными. Вот Захаров по-хозяйски берет Галину за задницу, вот поцелуи в машине, в окно бани удалось сфотографировать наших героев, сидящих в обнимку в кожаном кресле – из одежды только мокрые простыни. Отобрав несколько фотографий, на разговор с Галиной отправился я. Тут нужна холодная голова, а самое главное, нужно не передавить, Андрей же, я уверен, от колких слов и оскорблений не удержится. Натерпелся парень.

Галину я перехватил в субботу утром на выходе из магазина.

- Доброе утро, товарищ следователь, узнаете меня?

- А, Найдёнов, здравствуйте. Неожиданная встреча. Вы же вроде бы в Приречном живете. В гости куда-то собрались?

- Нет. Я вот, знаете, хотел именно вас увидеть. Запали вы мне в душу - такая красивая женщина, всё никак не могу перестать думать о вас, – я сделал томное лицо и взял Галину под локоть, – позвольте, провожу вас? И сумка у вас тяжелая. А когда рядом настоящий мужчина, хрупкая женщина не должна тяжести носить.

- Неожиданно, конечно, – улыбнулась Галина, заинтересованно посмотрела на меня и отдала мне свою сумку, – ну, проводи немного. Только знаешь, Найдёнов, ты не в моём вкусе.

- Ну зачем вы так сразу? Присмотритесь ко мне, Галина, я очень перспективный. А вкусы со временем меняются. Я вот практически уверен, после нашей небольшой прогулки, мнение ваше кардинально поменяется. Тут рядом скверик есть, давайте через него пройдёмся? Смотрите, какая осень в этом году чудесная.

- Заинтриговал, Найдёнов, – уже во всю веселилась Галина, - а пойдём, пройдёмся. И впрямь, погода хорошая.

- Кирилл меня зовут. Зачем так официально?

- Ну пойдем, Кирилл. И сразу рассказывай, чего хотел, – мы вошли в сквер. Народу в нем почти не было.

- А вы знаете, Галина, вы и вправду можете мне помочь в одном небольшом вопросе. Просто маленькая консультация, вы же хороший юрист. Поможете мне по-дружески? Всего пару документов глянуть?

- Я не занимаюсь юридическими консультациями. Обратитесь в коллегию адвокатов, я уверенна, вам там помогут, – Галина резко остановилась и потянула руку за сумкой, – я следователь прокуратуры, Найдёнов.

- Поверьте, Галина, они мне помочь не смогут, только Вы. Да и вам это интересно будет. Как раз ваш профиль. Вот, посмотрите, какие интересные бумаги у меня есть. Давайте присядем. – Я протянул Галине свёрток с фотографиями и показал ей рукой на пустую лавочку.

Галина автоматически взяла в руку свёрток, не отводя от меня взгляд, присела на лавку и стала его разворачивать.

- Что это?

- А вы посмотрите.

Галина опустила взгляд на фотографии. Лицо её менялось у меня на глазах. Испуг и растерянность, при первом взгляде на фотографии, через секунду сменились злобой.

- Чего тебе надо? Откуда это? Ты понимаешь, что мы тебя в порошок сотрем?! Игорь тебя по стенке размажет!

- Ну не горячитесь, Галина. Игорю мы это пока показывать не будем. И Оганесяну не будем, - при упоминании судьи Галина вздрогнула и нервно закусила губу, – зачем их беспокоить? Они важные и занятые товарищи. Я думаю, мы решим вопрос сами. Мы же взрослые люди.

- Что тебе надо?! – В третий раз спросила меня Галина, а затем начала быстро рвать фотографии на куски.

- Можете оставить их себе, – спокойно отреагировал я, - вы знаете, я ведь взял самые приличные снимки. Не хотел вас смущать. Ну и эти напечатать снова не проблема.

Галина затравленно молчала, сжав обрывки фотографий в кулаке. Я присел рядом и продолжил разговор.

- Вы умный человек, Галина, и думаю, сами понимаете, что втягивать в это дело ваших любовников не надо. А надо нам решить всего лишь одну небольшую проблему, поверьте, вы сможете решить её без труда сами и не нарушая закон.

- Ты себе на всю жизнь врага нажил. Говори, что надо делать и вали отсюда, – зло уставилась на меня Галина, – только помни, я найду способ тебя уничтожить!

- Ну что вы, Галочка, напротив, я думаю, мы с вами станем друзьями. Так уж получилось, что вы своим неуёмным энтузиазмом нажили себе врагов гораздо больше, чем можете себе представить. Ну не любят в милиции, когда их сотрудников пытаются со свету сжить. Тем более, всего лишь из-за неудачной любовной истории. А я вам помогу. Решу ваши проблемы. Давайте считать эти фотографии небольшим недоразумением и начнём разговор снова.

- Ничего себе, недоразумение! Да ты за мной следил!

- Не я, а мы, – поправил я Галину, – целая оперативная группа. И как видите, я пришёл с вами разговаривать, а не направил сразу материалы куда следует. Поверьте, помимо этих фотографий, есть еще много того, что вам не понравится. Не надо людей в угол загонять. Они и сдачи дать могут. Вот я вас в угол не загоняю, а предлагаю превратить никому не нужную вражду в дружбу. Взаимовыгодную.

- Да говори уже, чего тебе надо! – немного успокоилась Галина.

- Кирюшина оставь в покое. Останови свои попытки посадить кого-нибудь из РОВД.Добром это для тебя не кончится, это было только предупреждение. Как видишь, ничего невозможного и тем более незаконного, делать не предлагают.

- Вы отдадите мне негативы и фотографии?

- Ну что ты, как маленькая. Потеряешь ещё, попадут не в те руки. У нас полежат, так надёжнее будет. Ты не переживай, просить ничего, как я уже говорил, незаконного не будем. Наоборот, предлагаем дружбу и взаимную помощь. Ты хорошо идёшь вверх, а мы можем помочь ещё больше. Взамен и ты не забывай нам помогать. Я к тебе больше не приду, может быть только в крайнем случае, всё общение через Кирюшина. Продолжай делать вид, что его не любишь, но попытки его наказать, оставь. Ему и так досталось. Отомстила уже.

Галина задумалась. Я аккуратно вытащил у неё из руки обрывки фотографий и убрал себе в карман.

- Ладно. Хорошо. Это Андрей придумал?

- Ну ты же знаешь Андрея, Галина. Ему это в голову не могло прийти. У него есть старшие товарищи, которые заботятся о своих подчинённых. – Я старательно мутил воду.

С Галиной мы расстались через полчаса, обговорив все нюансы. Девке надо было дать остыть и выговориться. В принципе, нормально краями разошлись. Беспокоить её без крайней необходимости не будем, но на всякий случай этот контакт может пригодиться.

Глава 10

Решение проблемы с Андреем заняло больше двух недель. В то время я дома практически не бывал, координируя и сам участвуя в слежке за Галиной. Вымотался физически, а главное морально. Тяжело работать, когда нет за спиной надёжного прикрытия, а в кармане заветного служебного удостоверения. Вроде бы всё решилось удачно, сейчас надо всем поймать тишину, как говорил мой старшина в армии. Андрею я посоветовал общаться с Галиной как можно меньше, а при встречах делать вид, как будто ничего не было. Долго ему объяснял, что злорадствовать и показывать превосходство не стоит. Пусть Галина успокоится и примет сложившиеся факты, как должное. Не надо нагнетать, обиженная женщина может повести себя не адекватно. Сейчас она думает, что подставили её не мы, а начальство РОВД, которое тоже имело на неё зуб. Пусть так и думает.

Отпраздновать нашу небольшую победу решили на охоте. Вовсю сезон на гуся уже идёт. В этот раз выезжали впятером. Наши старики тоже решили присоединиться к веселью. Иваныч охотником не был, но решил съездить за компанию, просто развеяться.

Как всегда, руководил выездом Семён. Он уже был два раза на охоте в этом сезоне с мужиками с охотхозяйства и обещал, что окопы нам копать не придётся. Место уже готово. Мне в принципе было без разницы, можно и покопать. В этом тоже своя прелесть и антураж охоты на перелётную дичь. Но мужики были другого мнения. Выезжали в два захода на двух мотоциклах с колясками. Везли нас Семён и Савельич. Первым рейсом на место доставили профиля и часть снаряжения, оставив их под охраной Андрея. Вторым рейсом прикатили уже мы, привезя всё остальное.На удивление, всё необходимое поместилось. Мне вспомнились наши выезды с друзьями в той жизни. Четыре огромных джипа, забитые под завязку дорогим снаряжением. Казалось, везли только самое необходимое, при этом место в машинах хватало только на водителя. Шатры и раскладушки, походная мебель и даже баня, новомодные профиля и чучела, холодильники – перечислять можно до бесконечности, всё, блин, самое нужное. Дорого тогда нам охота обходилась, только я потратил на свою снарягу больше миллиона рублей. Сейчас всё было по-другому. Стог сена – наша стоянка и дом. Никаких палаток. Сеном же и маскировали мотоциклы с окопами, в нём же и спали. Ели на земле. Кусок брезента - вот и вся походная мебель. Кусок мешковины – маскировочная накидка. Профиля самодельные – часть проволока и х/б ткань, покрашенная тушью, часть фанера. Раньше, когда я был молод в той жизни, я ездил так же на свои первые охотничьи выезды с отцом. Аж слеза накатилась от воспоминаний.

Отстрелялись отлично. Одно утро и один вечер. Больше ста гусей. Зачем столько, я в этот раз не спрашивал. Поделили на всех поровну. Обратно уезжали уже в четыре захода. Нужно срочно покупать холодильник или делать ледник зимой. Пока Семён обещал забрать мою долю себе, у него дома был маленький ледник.

- Стреляешь ты неплохо. Надо будет за неделю до выхода собраться нам и снаряжение проверить, – мы сидели все впятером у Семёна дома и под сто грамм запрещённого сейчас самогона, обрабатывали гусей. Пух отдельно, перо отдельно. Семён обещал обеспечить меня подушками за этот охотничий сезон. Батон носился по двору с собаками Семёна. Общий язык они нашли довольно быстро. Батон был крепко бит, а потом благосклонно принят в стаю.

- Надо, Семён, надо. Ты скажи, где мне лыжи раздобыть? Сделать-то не успею уже.

- Есть мужики, делают на продажу. Вместе пойдём выберем.

- Всё про свою охоту, – сплюнул Иваныч, разнося всем стопки и бутерброды с салом, – ты лучше скажи, что там у тебя с домом, как дела движутся?

- Работают. Почти весь цоколь облицевали и заштукатурили. Сказали, закончат через четыре дня. Гудков обещал ванну, санфаянс и плитку привезти. ГДРовские. Дорого, блин. Ну ничего, один раз живём.

- А чего у тебя в цоколе-то будет? Ну, котельную мы видели. Рассказывай, интересно же.

- Котельная, кладовка с прачечной, парилку маленькую на электрической печке сделаю, в зал большой подумаю ещё чего. Может, стол биллиардный воткну или теннисный. Время на всё не хватает. Если через месяц уйду в лес, заморозить стройку придётся.

- Точно, хоромы, – хохотнул Андрей.

- А ты не завидуй. Тебе тоже такие отгрохаем, попозже. Чего у тебя там на работе?

- Через неделю заканчивается моя ссылка. Возвращаюсь в опера. Спасибо вам, мужики.

- А участковым сюда кто? – Меня этот вопрос сильно интересовал.

- Со школы милиции парнишка, новенький, Толик, вроде, зовут.

- Ты это, Андрюха, будешь ему дела сдавать, познакомь меня с ним, поможем парнишке. Да и друг твой будет под присмотром. Это я про себя, а не про Толика, – усмехнулся я. С участковым мне проблемы не нужны. Нужно наоборот, сделать его своим союзником и другом. - Такого богатого и беззащитного меня должен же кто-то охранять, если ты меня бросаешь.

- Беззащитный нашёлся. Познакомлю, конечно. Вроде нормальный мужик.

Всю следующую неделю я посвятил обустройству дома. Жить в бане уже надоело. Привезённые Гудковым санфаянс и плитка были, для этого времени конечно, выше всяких похвал, но для меня, так простовато. Выбирать не приходилось.

Вооружившись сварочным аппаратом, я делал водопровод. Вывел трубы в цоколь и на жилой этаж. Смонтировал электрический водонагреватель в котельной цоколя. С ним пришлось серьёзно повозиться. Водонагреватель у меня самодельный. Бак из нержавейки нашелся в амбаре от армейской поливой кухни, 56 литров. Мало, конечно, но пока так. Установил в него тэны, индикатор нагрева, термометр и автомат отключения, термостат от "шишиги". Теплоизоляция – стекловата. Сверху самодельный сварной кожух. Схема рабочая, но тэны придется менять часто. Нет пока магниевых анодов в продаже.

Погружной насос, для подключения водопровода от колонки, я найти не смог. Пришлось устанавливать центробежный, который обменял у Гудкова на ящик шурупов. Временное решение. Посмотрим, как себя покажет. Для поверхностных насосов характерны высокий уровень шума, необходимость заполнения магистрали водой (что зимой совсем не хорошо), высокая чувствительность к чистоте воды. Да и максимальная рабочая глубина небольшая. Для того, чтобы не остаться без воды в сильные морозы и обеспечить себя напором, пришлось ставить на чердак резервуар на 400 литров, из двух бочек, утеплённых стекловатой. Насос буду подключать только для его заполнения.

Потолок в ванной ровнял сам хорошо просеянной гипсовой смесью.

Сейчас плитку клеют в основном на гудрон, я же клал на цементный раствор, с добавлением клея ПВА. Точнее, делал не я, а "шабашники" Гудкова, я показал только правильную технологию. На стенах плитка до потолка, одноцветная, светло-бежевая, на полу шахматный рисунок из бежевой и светло-зелёной плитки. Сообразительные ребята, схватывают на лету. Никто не спорил и не возмущался. Ребята привыкли, что этот проблемный клиент всё равно настоит на своём. Трубы закрыли фальшь-панелью, изготовленной из фанеры. Через неделю ванная комната совмещённого типа была готова. Не шедевр, но на Гудкова произвела впечатление. Не избалованы сейчас люди дизайнерскими решениями. Наскоро застелив пол одной из маленьких комнат куском линолеума, я перебрался в дом.На этот строительный сезон пока всё. Дальше буду делать потихоньку сам.

Сколотил будку для Батона и вольер из сетки-рабицы. Неугомонный пёс, осваивая свою новую территорию, уже начал разносить моё хозяйство вдребезги. Поучив пару раз газетой по своей наглой морде, меня он безоговорочно признал вожаком стаи. Начал понемногу его дрессировать. Слово «нельзя» он выучил первым. Ещё бы, я повторял его, наверное, раз по сто в день. Днем он сильно тосковал в одиночестве, и когда я появлялся дома, радовался так, что мне с трудом удавалось его утихомирить. Вот никогда раньше у меня не было собак. Кошки были, а собаки нет. И брал я его больше как охотничий инструмент, а не живое существо, а вот привязался уже к этому маленькому засранцу.

С работы в депо мне уволиться не получилось. Подвела жадность. Брал материальную помощь на ремонт дома? Брал. Теперь отрабатывай минимум год или выплачивай стоимость. Деньги у меня ещё были, но и не так, чтобы уж много. Отдавать жаба душит. Договорились полюбовно. С 15 октября ухожу в трудовой отпуск и беру еще пятьдесят дней за свой счёт. Семён, конечно, морду покривил, но мои доводы принял. Оформлюсь пока в охотхозяйство как сезонник. Вторую часть сезона придётся Семёну одному опять в тайге провести. Хотя там посмотрим, война план покажет.

К охоте я готовился основательно. Из шинельного сукна, слава богу, шинелей в амбаре тоже было много, по моему эскизу в ателье дома быта сшили утеплённый костюм. Ничего особенного, брюки - полукомбинезон на подтяжках и куртка. Ватник и ватные штаны отмёл сразу - быстро промокают и долго сохнут. Купил на базаре унты, по снегу и на лыжах самое то. Возьму с собой и свои кирзовые сапоги, пока не станет совсем холодно, похожу в них. Тапочки тоже возьму, не сидеть же после охоты в избе в сапогах! Ноги после охоты непременно должны отдохнуть, а без сменной обуви это невозможно. Две энцефалитки, нижнее бельё и портянки. Даже Батону я сшил небольшие мешочки для лап, для предохранения от снежного наста. Не знаю, поможет или нет, но где-то я читал, что так раньше делали. Подбитые шкурой конины камусные лыжи уже лежат в гараже.

Перечень моего снаряжения, помимо оружия, приспособления для снаряжения патронов, боеприпаса и того, что указал выше, выглядело так:

- инвентарь для приготовления пищи, обогрева и сушки вещей (два ножа, пила, топор, примус, сухой спирт, спички, котелок, кружка и ложка с вилкой);

- носимое снаряжение для охоты и рыбалки (карта, компас, бинокль, свисток, патронташ, погонный ремень, белый маскхалат, аптечка, набор рыболовных принадлежностей);

- рюкзак, мешки для пушнины, верёвка, спальный мешок;

- всякие полезные мелочи (туалетная бумага, расчёска, тряпка для вытирания рук, вазелин для рук, носовой платок, часы, фонарик, мыло, принадлежности для чистки зубов и бритья, полотенце);

- документы (охотничий билет и разрешение на оружие, план-наряд, и договор с заготконторой), необходимое количество денег.

Берем с собой довольно много продуктов и другого снаряжения. У Семёна есть сани, в которые будут запряжены наши собаки, они и потащат их до первого балагана. На санях большая часть груза и поедет. Но и нам придётся идти далеко не налегке.

В мои планы, помимо охоты, входила ещё и разведка своего будущего участка и болота.Если в следующем году я займусь промысловой охотой серьёзно, мне нужен свой участок. Буду обустраивать его летом. На болото у меня вообще большие планы. В начале 90-х, когда начнётся развал, нужно попытаться отхватить как можно больше земли именно на этом болоте. Думаю, на него в начале никто не позарится. Это потом, когда там найдут нефть и газ, за него будет битва и я постараюсь её выиграть. У меня есть преимущество, которым грех не воспользоваться, мои знания. Главное в этой бумажной битве уцелеть. Для этого нужны связи и деньги, и то и другое сейчас у меня в приоритете. Буду двигать всеми силами и средствами Андрюху по службе. Даст бог, через 15-20 лет сделаю из него начальника РОВД. С прокуратурой тоже надо мириться, по возможности найти общий язык и наладить взаимовыгодное сотрудничество. Нужны связи в районной и городской администрации. Не помню я, кто в Каменногорске в начале 90-х был у руля, и это плохо. Надо следить за жизнью города и вовремя реагировать.

В очередные выходные, договорившись с крановщиком из механизированной колонны местной автобазы, переставили гараж, на заранее подготовленное место, вплотную к дому.Дверь в гараже я заранее не прорезал, боялся, что промахнусь, но это не долго, газосварка мне в помощь. Баллон под газосварку карбидом сварил тоже сам, из старого баллона от бытового газа. Проблема была только в отсутствии манометра и изготовлении мембраны. Их, как и шланги с горелкой, купил у сварщиков в депо. Старые, но еще рабочие. Сейчас как раз то время, когда за небольшие деньги или магарыч, с производства можно вытащить почти всё. Кислородные баллоны у меня были, четыре штуки притащил в свое время Артур. Не промышленные, а медицинские, три объемом пять литров и один объемом один литр, со сгоревшего санитарного автомобиля. Надо, конечно, промышленный найти, но пока мне и этого хватит. Удобно переносить и заправлять, опять же у нас в депо. Если я притащу баллон на сорок литров, возникнут вопросы, а эти малыши, у опытных сварщиков вызывали только усмешку. Их мне заправляли абсолютно бесплатно.

Прорезав и установив дверь в гараж, я занялся консервацией «Победы». Те несколько месяцев, что она простояла на улице, даже укрытая брезентом, ей на пользу не пошли. Прорубленный и покрытый вмятинами металл в местах ударов схватился ржавчиной. Салон, покрытый пылью и подпорченный дождевой водой, выглядел ужасно. Затолкав с помощью Савельича и Андрея машину в гараж, я в первую очередь удалил остатки разбитых стекол и демонтировал полностью обшивку салона, сложив его на одну из полок в гараже. Все места, покрытые ржавчиной, густо смазал солидолом. Снял разбитые фары и фонари. Вымыл машину изнутри и снаружи и хорошенько просушил. Все резиновые трубки и другие детали из резины смазал так же солидолом. Поднял машину домкратом и установил на подставки, сделанные из обрезков бревен. Снял колеса. Новый, чистый и сухой брезент, которым я накрыл разбитый автомобиль, завершил работы по консервации. Вторая половина зимы у меня будет относительно свободной, постараюсь успеть всё. И делать ремонт в доме и чинить «Победу». Не знаю только, получится или нет.

Перед выходом на долгий срок из дома, нужно было так же, хотя бы минимально, навести порядок в амбаре. Конечно, дом и участок не останутся без присмотра, ключи будут у Савельича, он же и станет присматривать за домом. Помещение надо хотя бы раз в день топить, чтобы не разморозить систему и не испортить неоконченный ремонт. Температура в доме должна быть всю зиму плюсовая.

Но старик не рвался помогать мне с тем хламом, что притащили в амбар ушлые стройбатовцы. Его вполне устраивало то, что склад уже не выглядел схроном ворованного армейского имущества. Все свободные полки на стеллажах были заняты покрытыми коррозий, подпорченными водой и огнем, списанными агрегатами и инструментами. Посреди амбара, оставляя только узкие проходы с обеих сторон, лежали груды металла.Притащили парни действительно много.В небольшой мастерской, оборудованной ещё полковником, места так же не оставалось. Ни разу не тронутые мною мотоциклы, так же стояли накрытые брезентом. В один из свободных углов, воткнулся так и не собранный мною токарный станок. Весь верстак был заставлен оборудованием, которое предстояло восстановить в первую очередь. Отрывая от своего и так непродолжительного сна дополнительное время, я пытался успеть сделать всё, что смогу по максимуму.Запчасти, агрегаты и механизмы машин были рассортированы по степени «убитости» и ремонтопригодности. Если чего-то было в нескольких экземплярах, оно складывалось вместе. Будем заниматься каннибализмом и пускать более поврежденные экземпляры на запасные части. Электроинструмент складывался отдельно. Его было совсем немного и был он изрядно побит, но на него у меня были большие планы. Не привык я работать напильником, когда можно взять в руки ручную шлейф-машинку. Притащенную парнями подгоревшую и пожёванную резину от армейской техники я сложил поверх новых баллонов. Металл с помощью ручной лебедки рассортировал, как мог и постарался сложить, как можно более компактно. В будущем поставлю в амбаре кран-балку, нужно только время, которого на всё катастрофически не хватало. На этом всё, ни времени ни сил уже не оставалось.

Глава 11

На промысел выходили с Семёном рано утром. Уже лежал снег и река покрылась уже довольно прочным льдом. Позади остались суетные дни подготовки к выходу, оформления документов и хлопоты по дому. Я ушёл в отпуск в депо и заключил с охотхозяйством сезонный договор, получил свой план-наряд. Познакомился с участковым Толиком. Андрюха затащил его попариться у меня в бане, там знакомство и состоялось. Совсем ещё пацан, он был новичком в Каменногорске и Приречном и рад новому знакомству.

Загружены, и мы и собаки, были под завязку, а идти до первого балагана Семёна нам предстояло три дня. Всё-таки почти семьдесят километров. Батон поначалу пытался филонить и не понимал, почему он должен тащить тяжёлые сани, но получив несколько раз хорошую трепку от вожака собачей упряжки Пирата и по паре раз от нас с Семёном, успокоился и обиженно поглядывая на меня, включился в работу. Переправиться через реку и перетащить вещи на её крутой, противоположный посёлку берег, нам помогли несколько мужиков из охотничьей артели.Дальше наш путь пролегал уже по тайге и надеяться мы могли только на себя.

Начало путешествия мне показалось лёгкой прогулкой. Упряжкой правил Семён, успевая, казалось, везде. Он прокладывал дорогу, направлял собак, успевал заметить впереди препятствие и составить обходной маршрут, а ещё он успевал пояснять мне свои действия и говорил, что делать, когда нужно было в чём-то ему помочь. Мы весело болтали, настроение было просто отличное. В обед я уже не чувствовал ног и изрядно устал. Так долго на лыжах, да ещё и без привычных мне палок, я не ходил. Желая не задерживать Семёна, я старался как мог, но всё равно начал отставать.

- Ничего, на лыжах по тайге ходить, привычка нужна. Втянешься. Я-то вот с мальства с отцом по тайге бегаю, ты на меня не равняйся. Мы специально на пару дней пораньше вышли. До балагана я один обычно за полтора дня добегаю. И собакам надо в работу включиться, тем более твой Батон в упряжке первый раз. – Успокаивал меня Семён, но темп не сбавлял. – Через час передохнём.

На ночном привале, который мы устроили на берегу небольшого ручья, и я и Батон выглядели не лучшим образом. Сил хватило только на то, чтобы помочь Семёну собрать дровишки для костра, готовил ужин и разбивал лагерь он уже сам. Я порывался помочь, но был усажен Семёном возле костра с важным поручением – подбрасывать потихоньку полешки в огонь. Семён, казалось, не устал совсем. Я же вымотался просто в край. Ноги гудели и были, словно чугунные. Наблюдая, как Семён шустро устраивает лагерь, я пытался запомнить все его действия.

- Сегодня мало прошли, вышли поздно, да и привыкали пока. Ничего, завтра-послезавтра наверстаем. Ты ноги-то повыше закинь на рюкзак, Кирюха, быстрее отойдут.

- Нихрена себе мало. Километров тридцать отмотали, не меньше.

- А чего не все сорок? Всего-то около двадцати прошли, – усмехнулся Семён. – Ты вот если заметил, мы по зарубкам идём. Видишь, косой крест рублен? Это пока участок Пал Палыча – председателя нашего, его метка, он самый ближний к посёлку. Да ему и положено. Дальше участок Ваньки Конева пойдет, нам его наискось пересечь надо, у него буквой «Т» метки рублены. Потом уже мой начнётся.

- Ты мне про метки не рассказывал. У всех свои?

- Ну да. У меня, например, две параллельные зарубки. Забыл тебе рассказать, извини. Вот как раз по меткам и можно определить, где чей участок. И примерно сориентироваться, где ты, сколько от посёлка километров, сколько до твоего участка. Ты, когда в балагане будем, возьми карту у меня и перерисуй. Там все участки отмечены. На карте как раз и записано, у кого какая метка. А сейчас ложись спать. Завтра нам еще две речки форсировать надо будет. Встанем затемно.

- Ночью дежурить не будем?

- Не. Зачем? Собаки есть. Поднимут, если что. Ты ружье своё расчехли на всякий случай. Тут и правда иногда на медведя или волков наткнуться можно. Я сегодня следы медведя видел, довольно свежие. Хотя сейчас они сытые уже, вряд ли на дым от костра выйдут.

Если бы не Семён, я бы заблудился уже в первый день путешествия. Переоценил себя. Как же, офицер, на военной кафедре военную топографию сдал на отлично. Реальность же такова, что никогда в жизни мне по карте ходить не доводилось. Даже отслужив три года в армии. Всегда нас кто-то вёл и показывал место размещения или эвакуации техники. Потом появились GPS и Глонасс. Тайга казалась одинаковая почти на всём протяжении пути. Редкие реки, ручьи и овраги могли бы, наверное, помочь сориентироваться, но при взгляде на карту я понимал, что место всё же не найду. Уж больно много этих небольших речушек было на ней обозначено. Семён же шёл уверенно и ни разу на карту не взглянул. Возможно, ему помогали ориентироваться метки на стволах деревьев, которые я тоже начал замечать на второй день пути, возможно, он уже столько раз здесь ходил, что просто выучил дорогу. Я старался запомнить ориентиры. Не дай бог, что случится и мне придётся возвращаться самому.

Места, конечно, красивые, огромные деревья, нетронутый наст снега. Казалось, что цивилизации рядом и нет вовсе. Сразу вспоминались рассказы Владимира Клавдиевича Арсеньева. Очень красиво. Но мне было не до любования красотой.

На второй день идти было только сложнее. Болели кажется все мышцы в теле, а Семён только увеличивал темп, стараясь нагнать какой-то свой график. Рюкзак, казалось, увеличился в весе вдвое. Батон выглядел не лучше меня. Не привыкший к тяжёлой работе молодой пёс, уныло и обречённо тянул тяжёлые сани, изредка бросая на меня умоляющий взгляд.Помочь я ему, конечно, ничем не мог, самому бы дойти. Семён подбадривал меня, как мог. Показывал какие-то следы, интересные, по его мнению, места. Моя же голова информацию воспринимала плохо. Я сосредоточился на дороге, стараясь запомнить пройденные места и просто не свалиться. Но всё когда-то заканчивается, закончилось и наше тяжёлое путешествие. После обеда третьего дня, по словам Семёна, мы вышли на его участок и свернули на один из путиков. Дальше шли уже гораздо медленнее, останавливаясь возле каждого самолова. Семён решил по пути зарядить часть ловушек.

- К темноте дойдём. Тут всего пятнадцать самоловов до первого балагана. Сразу их зарядим, раз мимо идём.

Из пятнадцати обозначенных Семёном самоловов пять были стационарными и представляли из себя плашки. Ими ловят белок, куниц, соболей, колонков и других мелких пушных зверей. Сделаны они были из тяжёлого расколотого надвое бревна длиной около одного метра и толщиной примерно тридцать сантиметров. Самоловы стояли на подмостках, а на верхнюю, кроющую плаху, был добавлен гнёт – два бревна, положенные сверху крест-накрест. Насторожкой служит узкая, длинная (на всю длину доски) планка с зарубкой на свободном конце. Она удерживает сторожок у приведенного в действие самолова. Расчистив от снега и зарядив плашку, мы двигались дальше, потратив на каждый деревянный капкан от силы пару минут. Расположены они были неравномерно, только в самых удобных местах. Иногда совсем не далеко друг от друга, а иногда на значительном удалении. Со слов Семёна, летом он периодически оставлял приманку возле ловушек, чтобы зверь привык искать себе пищу именно здесь. Остальные десять капканов нам предстояло поставить на берегу и возле небольшой таёжной реки и везли мы их с собой. Капканы предназначались для ловли норки. Обычный заводской рамочный капкан №2. С ними мы провозились дольше.

Капкан нужно защитить от осадков, особенно осенью, поскольку попавшие на настораживающий механизм вода или мокрый снег могут приморозить детали друг к другу и самолов не сработает. А чтобы дуги капкана не примерзали к земле, под них подкладывают веточки, стебли сухой травы, мох. По словам Семёна, мох лучше всего, так как будучи даже мокрым, он никогда плотно не смерзается. Им же и маскировали самолов, хотя это делать вовсе не обязательно, поскольку капкана норка не боится. Найти место обитания норок совсем не сложно по их следам. Берег реки и лёд, были ими просто усеяны. Крепили капканы стальным тросиком к чему придётся - корягам, сучьям, кольям, стволам тонких деревьев.

Ловко устанавливая ловушки, Семён давал пояснения каждому своему действию.

- Запоминай, Кирюха. Тут всё просто. Норка она, конечно, всё жрёт, но возле реки лучше ставить приманку из потрохов или мяса птицы. Рыбу, конечно, тоже можно, но ей она и так часто питается, поэтому птица работает лучше. Я ещё вокруг перья и пух раскидываю. Для запаха.

- Чем ты руки обработал перед тем, как капкан ставить? – Задал я вопрос, так как руки Семёна были в каком-то жиру. – Вазелином мажешь? Что бы не обветрились?

- Правильный вопрос, Кирюха! – Развеселился Семён. – Только это не вазелин, а рыбий жир. Чтобы запаха своего не оставить.- Попозже, через пару недель, пробьём лунки во льду, для приманки сеть поставим и возле лунок еще капканы насторожим, – продолжал Семён, – у меня на участке ещё речка есть и пара ручьёв. Всё примерно так же делать будем. Так что смотри и на ус мотай. Потом разделимся. Вместе всё время ходить не будем.

- Только ловить станем? Или стрелять тоже?

- Ловушки насторожим и на понягу пойдём. Приманка пока у нас есть. Надо несколько медведей сдать. Может волки на приманку выйдут. Их тоже стреляем. А специально на пушного зверя я обычно не охочусь осенью и когда по путику иду, так, если попадётся только. Обычно, когда день более-менее свободный выпадает, тогда тропить выхожу. Да и то, если погода хорошая. Ты зимой всегда с собой мелкашку бери. Сейчас лучше по путику походить и только с ружьем. На медведя можно наткнуться. Он только в ноябре в берлогу ляжет.

- А если зимой на тебя волк выйдет? Может лучше и ружьё и мелкашку брать?

- Ну, можно и так. Только зимой волку легче кабана, косулю или лося завалить. Снег глубокий. Вряд ли он на охотника выйдет. Умный зверь. Только если совсем оголодает. Он лучше твои приманки подъест. Да и собака у тебя, всегда волка почует.

- Понял. Спасибо за науку. А вот скажи, Сёма, как вот тут не заблудиться. Уже третий день понять не могу, как ты здесь ориентируешься?

- Так я тут вырос. А свой участок и дорогу к нему и ночью найду. Это тебе с непривычки всё одинаковым кажется. Присмотришься ещё. И запомни главное. Если заблудишься, ищи любую реку. По течению иди, они все в наше основное русло впадают. Ну или в болото. Только вдоль болота можно тоже пройти и к нашей речке всё равно выйдешь. Тут рек много, даже тупой не заблудится. Вот эта речка как раз в болото упирается.

За установкой капканов и разговорами путь потянулся легче, и к сумеркам мы вышли на небольшую поляну, где стоял балаган Семёна. Маленький сруб с крытой дёрном крышей. Небольшой тамбур перед дверью. Собранный из жердей навес, под которым сложены дрова. Почуяв запах жилья, собаки Семёна пошли бодрее. Приободрился и совсем было приунывший Батон.

Внутри избушка представляла собой небольшую комнату с низким потолком. Самодельная буржуйка, сделанная из бочки, нары, рукомойник с ведром и небольшой стол. Окошко одно и совсем маленькое. Наверное, чтобы медведь не смог залезть. Затопив печь, поужинав и покормив собак мы почти сразу легли спать. Под ночевку собак отводился тамбур. Непростые и весёлые времена им предстоят. Питаться наши четвероногие друзья будут, в основном, тушками пойманных зверьков и рыбой.

Следующий день отводился на обустройство. Мы распаковывали вещи. Обихаживали избушку и просто отдыхали. Пока Семён занимался хозяйственными делами, я перерисовывал карту. В первый и последний раз за сезон нам можно было отметить начало охоты. Потом сухой закон, надо работать.

Батон, отошедший от похода, вместе со своим молодым коллегой, с безумным взглядом рыскал по поляне и не знал, куда себя деть.Пират спокойно отдыхал, время от времени подходя к Семёну выпрашивать подачку.

Вечером был праздничный ужин. На столе шулюм из захваченного с собой гуся, солёные огурчики с капустой и сало. Семён, разлив по первой, предложил тост.

- Ну давай, Кирюха. За тебя. За твой первый сезон, – мы намахнули по сто грамм и принялись за еду.

- Так говоришь, возле болота ни у кого участков нету? – Спросил я у Семёна.

- За болотом нету. Далеко идти. А возле болота всё занято.

- Я вот карту перерисовывал сегодня, не заметил, чтобы там занято было. На карте не отмечено.

- Там брат, часть какая-то стоит. Военная. Дороги нету туда. На вертолетах летают. Чего-то там секретное вроде. Была раньше дорога. По краю болота гать настелена, зеки ещё после войны строили. Только с тех пор забросили её. Уже не пройти. Даже зимой.

- Опа. А чего ты про неё не рассказывал?

- Ну а чего рассказывать? Тут вообще в округе военных объектов много. И зон много. Лес заготавливают. Но это, конечно, больше на нашем берегу реки. Со стороны Каменногорска. А там, возле болота, делать нечего. Только разве что норку ловить. Ни соболя, ни куницы там нету.

- А если вот по этой реке идти, я по карте посмотрел, то сколько до болота выходит?

- Ну, дней пять ходу. Если по тайге. По реке в четыре можно уложится. А тебе зачем?

- Хочу в конце отпуска своего за болото сходить. Посмотреть. Может там участок себе в следующий год обустроить?

- Ну ты даёшь! Это только до болота четыре дня ходу отсюда, а потом вдоль болота столько же. Восемь дней пути. Нахрена так далеко? Ближе подыщем тебе участок.

- Есть у меня мысли, как туда быстрее добраться можно. Хочу всё же на разведку сходить.

- Давай сначала план-наряд выполнишь, а потом думай уже. Я вообще хотел с тобой, когда назад пойдешь, шкурки отправить. Всё мне легче потом будет. Я в конце прошлой зимы, с рукой своей, очень сильно бригаду подвёл. Попортилась часть шкурок-то, пока я в больнице лежал. И план едва смог сдать. Мужики, конечно, с понятием, выручили. За меня сдали. Надо теперь должок вернуть.

- Ну давай, я вернусь сюда потом?

- Не серьёзно. Восемь дней туда, восемь обратно, потом от меня ещё два дня до посёлка. Смысла тебе нет возвращаться. Вдоль болота пройдешь, на пару дней быстрее к Приречному выйдешь. Ладно. Действительно, надо тебе свой участок зимой подыскать. Забыл, дурная голова. Ты же в январе должен на работу выйти. Только не забудь. Ты должен сдать шкурки не позднее одного месяца с окончания сезона и закрытия план-наряда.

- Я помню. В договоре написано. Ладно. Потом всё подробно обсудим, времени ещё вагон. Может, посоветуешь ещё чего.

- И то верно. Давай ещё по одной.

Вечер прошел тепло и душевно. Треск дров в печке, хорошая компания и главное тишина. Мы ограничились одной бутылкой. Завтра начинается охота.

Глава 12

Охота вошла в привычное русло. Дней десять назад я стал ходить по путикам сам, без Семёна, чтобы охватить как можно большую площадь. Мы разделили тропы и теперь иногда за пару дней можем даже ни разу не встретиться. То его ночь застигнет в дальнем балагане, то меня. Больше месяца Семён преподавал мне не такую уж и простую науку таёжного промыслового охотника.

Первую неделю мы настораживали капканы, самоловы и петли. Наличие и разнообразие ловушек поражало. Всё зависело от местности и предполагаемой добычи. Черканы, проскоки, плашки, рожоны, кулумы, кряжи, чосы, силки и петли. Я половины названий до встречи с Семёном даже не знал. Пришлось выучить и освоить. И не только настораживать и чистить, но и ремонтировать. Частенько в самолов попадалась дичь, для которой она не предназначена. Особенно запомнился случай, когда мы с Семёном ставили самолов на волка, который повадился таскать наживку из плашек. За неимением большого капкана, Семён изготовил рожон. Раньше я только слышал поговорку, не лезь, мол, на рожон, а тут довелось увидеть в действии. Сделали его из расщепленного с высоты одного метра от земли и до вершины дерева, диаметром, примерно, двадцать сантиметров. На высоте полтора метра дерево прочно стянули веревкой, для предупреждения увеличения трещины и расширения щели. Затем вершины горбылей развели в стороны на один метр и прочно привязали к ветвям соседних деревьев. Приманку, тушку ободранного соболя, надели с таким расчетом, чтобы подпрыгнувший волк попал лапой в расщелину дерева, защемил её и повис на рожне. Вот только попался в него не волк. Огромная рысь билась в ловушке, когда мы к ней подошли. Она застряла недавно и не прочно. Толи Семён не рассчитал, толи кошка попалась уж больно ловкая, но освободилась она из капкана, как только нас заметила. Спасли нас собаки. Пират, пожертвовав своим здоровьем, сцепился с рысью в один большой, рычавший и шипящий шерстяной клубок. Батон со своим молодым напарником пытались принять участие в свалке, по мере своих сил отвлекая большую кошку от старшего товарища. Стрелять было невозможно. Улучив момент, Семён врезал по загривку рыси топором. Не убил, но оглушил основательно. Этого Пирату хватило, чтобы отскочить в сторону. Рысь добил я, выстрелив практически в упор. Адреналин в крови зашкаливал и в тот момент я думал меньше всего про ценную шкуру. Эпическая была картина. Покрытая кровью и клочьями шерсти, изрытая следами борьбы полянка, окровавленные и перевозбуждённые собаки трепали разорванную в клочья выстрелом в упор рысь. Собакам досталось всем троим, Пирату, конечно, больше всех. Его пришлось срочно перевязывать и до балагана нести нам с Семёном по очереди. Пират выжил, почти неделю он пролежал в балагане не вставая, но не даром в народе говорят: "Зажило, как на собаке". Сейчас старый пёс уже ходил с Семёном по путикам. Батон обзавёлся шрамом от когтей зверя на морде, а в целом, можно сказать, что легко отделались. Рысь мы кстати всё же ободрали, Семен сказал, что должны шкуру принять, несмотря на сильные повреждения, за неполную цену, конечно. А волк, как в воду канул. Больше нас не беспокоил, умная скотина.

Добывали мы только ценного пушного зверя, всяких там белок не трогали. Сейчас их мех не в цене. Семён рассказывал, что раньше в этих краях били всё, что попадётся. Даже кротов на мех ловили до и во время войны. Из них раньше маски для лётчиков делали. Весь склад охотхозяйства норными капканами забит. Сейчас у нас в основном наряды только на куньих.

Научился я и шкурки правильно обдирать с пушного зверя. Я, конечно, и раньше это делать мог, но только на крупной дичи. На охотах, бывало, снимал шкуру с косули, кабана, медведя и лося, и даже сам выделывал несколько раз. Оказалось, что снять шкуру с лося и норки не то же самое. Шкурки норки снимают трубкой, сохраняя мех с головы, лап и хвоста. На огузке разрез кожи проходит по линии встречного потока волосяного покрова огузка и черева. На запястьях и пальцах лап кожу не разрезают, что даёт возможность снять шкурку с этих частей мешочком с коготками. Фаланги пальцев удаляют кусачками или ножницами, оставляя на шкурке только коготки. Подушечки пальцев отрезают вместе с фалангами. «Прутик» хвоста извлекают плоскогубцами. Ушные хрящи перерезают на уровне черепной кости и удаляют их кусачками или плоскогубцами. Шкурку с головы снимают при помощи острого ножа. Кожу с носика, губ и вокруг глаз снимают полностью так, чтобы сохранились усы и ресницы. Шкурку с туловища снимают в горизонтальном или вертикальном положении, зафиксировав тушку в области головы крючком, или петлей. Целая наука. И так по каждому зверю. В целом, похоже, но есть свои особенности.

Мы не только ходили по путикам, но и активно стреляли другую попутную дичь. Зайцев, глухарей и фазанов, рябчиков, даже ворон. Несколько раз косулю с кабаном стреляли. Рыбачили. Нам нужно много приманки и самим есть что-то надо, и собак кормить. Стреляли и пушного зверя. Кстати, план по шкурам медведя мы выполнили довольно быстро.

Привады, организованные Семёном, были довольно просты. Старая металлическая бочка, пробитая в нескольких местах. Железной цепью бочка крепилась к стволу дерева. В бочке большие валуны, крышка на болтах. В них мы загрузили, захваченные Семёном с собой из дома, уже слегка подпорченные, потроха коровы и свиньи, намертво закрепили крышки. Рядом с бочкой, оставили приманку поменьше, разбросали немного рыбы. Напротив небольшой полянки с привадой, с двух сторон напротив друг друга, были расположены лабазы. Сделанный они были на деревьях, на высоте 5-7 метров над землей, в виде небольших платформ и навесов из жердей, и хорошо замаскированы. Всего мы организовали четыре привады.

- Дежурить каждую ночь будем по очереди на каждой приваде. Ты на двух ближних, я на дальние пойду. Собаку не бери, пусть в балагане сидит. – Напутствовал меня Семён. – Ты главное посмотри, обязательно, откуда ветер дует. Садись в тот лабаз, который с наветренной стороны. Ходи только по одной тропе, к приманке старайся не подходить. Если медведя стрельнёшь, сиди до утра и не спускайся. За подранком один и без собаки не ходи. Сейчас полнолуние, ночью тебе всё хорошо должно быть видно. Фонарь зря не включай.

- Понял. Ты скажи, Семён, если попутная дичь выйдет, ну там кабан, косуля или лось, стрелять?

- Если волк, стреляй, и то, если под утро уже. Остальных не трогай. Они только ещё больше медведя приманят. Если сразу два медведя выйдут, стреляй самого крупного. Не кури. К лабазу выйдешь часа за 3-4 до наступления сумерек. Тихо выходи и смотри внимательно. Бывает, что медведь и раньше выходит.

- Спасибо, учитель, за науку! Не подведу! Оправдаю! Не пожалеете! – Я, дурачась, вытянулся по стойке смирно и сделал преданные глаза. Семён рассмеялся.

Всё, что он мне говорил, я знал и сам. Всё же ни один раз доводилось медведя стрелять. Но повторение, как известно, мать учения. Правила безопасности на охоте, писаны кровью. Бывало, что и опытные охотники по глупости погибали. Самые распространённые случаи – добивание зверя или птицы прикладом заряженного оружия и выстрел по силуэту и на звук.

Первая ночь в засаде результата не принесла. К приваде вышла только одна лиса. Однако, возвращаясь в балаган утром, я понял, что медведь где-то рядом. Свежие следы пересекали тропу. Ходил, значит, неподалёку, присматривается пока. На вторую ночь Семён взял сразу двух, а на третью повезло уже мне.

Шкуры потихоньку накапливались. По всему выходило, что свой план-наряд я закрою к концу декабря. Особенно норки много было. На реку и ручьи мы ходили почти каждый день и никогда не возвращались пустыми. Если к празднику успеем, первую партию шкур я отвезу в посёлок, а после нового года вернусь к Семёну. Немного помогу ему и отправлюсь на разведку к болоту. В конце января мой отпуск закачивается. Семён на своем участке останется до завершения сезона, до конца марта. Надо всё успеть.

Батон бежал впереди меня, обнюхивая все подозрительные места, вот кто в своей стихии. Есть ли в самолове приманка, по его поведению можно было определить заранее. Сейчас он уже к добыче не подходил, всегда ждал меня, с упоением облаивая пойманного зверя. Порвав несколько шкур и получив за это от меня заслуженное наказание, он теперь всегда предоставлял право первому подойти к добыче своему хозяину. Сообразительный пёс, быстро учится. Семён его тоже хвалил. Трёпка от рыси также пошла на пользу. Он стал осторожнее и сразу в погоню или на загнанного зверя не бросался.

Сегодня я шёл тропить куницу. Вчера окончился снегопад, была безветренная погода. Все следы на снегу было отчётливо видно. К тому же в такую погоду куница не петляет по лесу, её след короток и чист.

После снегопада кроны деревьев стоят облепленные снегом, поэтому куница нечасто взбирается наверх, а если она и поднимается на дерево, то упавшие комочки снега отчётливо указывают на место её убежища. Я осматривал не только снег и тропу по которой шёл, чаще всего для отдыха куница выбирает гайно (гнездо) белки, дупла деревьев, удобные, закрытые от ветра со всех сторон толстые ветки, поэтому вверх я смотрел так же часто, как и себе под ноги.

Как обычно, зверя первым почуял Батон. Подбежав к облепленной снегом ели, Батон лаем подзывал меня к себе. Сняв с плеча и зарядив мелкашку, я уставился на крону дерева. Чтобы определить местоположение зверя нужен опыт, но кое-что я уже знал. Сбитый с ветвей снег примерно указывал путь куницы. Присмотревшись, я определил два места, где может прятаться зверёк. Гнездо белки и небольшое дупло.Открывать своё местоположение куница не спешила и сидела, затаившись на дереве. Самым перспективным местом было гнездо. Подождав ещё немного, так и не дождавшись появления куницы, я выстрелил. Пуля легла прямо в центр. Я оказался прав, куница пряталась именно там. Раненый зверёк выскочил из переплетения веток и пробежав несколько метров по стволу дерева, рухнул вниз. Батон рванул к добыче, короткая возня и я забираю ещё живого зверя из пасти своего пса. Самое неприятное для меня в охоте, это добивание зверя. Короткая дубинка теперь всегда со мной. Стрелять второй раз, тем более в упор, это значит еще сильнее подпортить шкурку.

Вернувшись вечером в балаган, я застал там Семёна.

- Как сходил? Смотрю не пустой, – начал разговор Семён, помогая мне снять снаряжение.

- Сегодня прям отлично. Погодка вообще радует. Четыре куницы и один соболь. Ещё два тетерева и четыре вороны. – Усталый, но довольный я подсел к раскалённой печке. – У тебя как?

- Тоже неплохо. Проблемка одна нарисовалась. Пораньше сегодня вернулся, с тобой посоветоваться хочу.

- Чего случилось? Опять волк?

- Нет. Следы я сегодня видел. Два человека, без лыж. Это точно не охотники. Один след от сапог, другой от валенок. Идут налегке, саней и собак нет точно. Самое интересное, что вглубь тайги идут. – Семён выглядел встревоженным.

- Кто это может быть? Военные? Туристы? Может, браконьеры?

- Есть мысль одна. Это точно не вояки и туристы. Тем здесь делать нечего, да и только дурак без лыж в тайгу зимой сунется, – Семён немного помолчал и продолжил, – я думаю это зеки беглые. Других вариантов у меня нет.

- Что же они дураки что ли совсем? Сгинут же. Тем более тайга до границы тянется почти. Тут пешком ходу, наверное, дней сорок будет до ближайшего жилья, если в ту строну идти. Да и догнали их бы уже, след-то отчётливый по снегу.

- Снег, почитай, три дня шёл, сразу не найдут, замело всё. Был случай, до войны ещё. Зимой зеки в тайге заимку охотничью нашли, там всю зиму и пересидели. Охотника на нож взяли. Может, эти так же хотят?

- Что делать будем? – Вопрос и впрямь серьёзный.

- Завтра утром вдвоём выходим. Мелкашку не бери, налегке рванем. Собак здесь оставим. Надо осторожно их догнать и глянуть издалека, кто это. Сегодня по очереди дежурить будем. Они могли выстрелы слышать. Не дай бог попробуют ночью к нам подобраться.

- Понял, Сёма. Надо – сделаем.

На следующее утро, встав ещё до рассвета, мы налегке отправились в путь. С собой только самое необходимое - фонарики, спички, немного продуктов, топор, нож, верёвка, бинокли и оружие. Надели белые маскхалаты. До оставленного неизвестными следа добрались за пару часов. След и впрямь был странный. Два человека, идут друг за другом. Один из них опирается на палку, ни саней, ни лыж точно нет.

Пройдя по их следу, нашли место ночёвки, что окончательно подтвердило правильность выводов Семёна. Палатки у них точно отсутствуют, костер правильно разводить не умеют, ночёвку обустраивать тоже. На плохие мысли наводил след от приклада возле дерева. Судя по всему, охотничье ружьё, которое на ночь прислонили к стволу.

Мы догнали их примерно через три часа. Два мужика в разномастной одежде, идут тяжело. На высоком мужике, что шёл впереди, – валенки и чёрная телогрейка с ватными же штанами. В руках охотничья двустволка. Второй мужик, чуть поменьше ростом, был одет ещё более странно. Огромный тулуп, но на ногах обычные кирзовые сапоги, в руках палка, на которую он время от времени опирался, помогая себе идти. За спиной тощий "сидор".

Семён крепко сжал мне плечо.

- Ваньки Конева тулуп, – зашептал он мне на ухо, – и ружьё его. Он здоровый самый у нас посёлке. Этот тулуп у нас все узнают.

- Это пиз…ц, – выразил я свои эмоции и зло сплюнул вязкую слюну на снег.

Ситуация предельно понятна. Судя по робам, точно зеки. Что с Иваном, участок которого мы пересекали по пути на охоту – непонятно. Но ясно одно, вряд ли он отдал свои вещи добровольно.

- Значит слушай меня сюда, Сёма. Если мы их сейчас окликнем, стрельбы не избежать. Не думаю, что они так просто сдадутся. Валить их нам тоже не вариант. Неизвестно, кто ещё потом виноватым окажется. Чего-то у меня нет желания в тюрьму идти. Мы с тобой охотники простые, а не конвой. Это тем за предотвращение побега отпуск дают, а нас задёргают так, что взвоем.

- Что предлагаешь? – Зло прошептал мне Семён. – Отпустить просто? А если они Ваньку убили?

- Я предлагаю не пороть горячку, а дождаться, пока они на ночевку станут.Костёр разожгут. Они тогда как на ладони будут. А нас в темноте не увидят, если шуметь не будем. Подойдём по-тихому и повяжем их. Главное, чтобы они до ружья не успели дотянуться. Я вообще предлагаю его сломать. Выстрелим по нему картечью, когда они его в лагере снимут.

- А если всё же стрельба начнётся?

- А вот если начнётся, тогда валим их, тоже картечью. А потом надо будет тела спрятать так, чтобы никто не нашёл.

- Понятно. – Семён кивнул головой. Он был настроен решительно и, судя по всему, перспектива убийства двух человек у него отторжения не вызывала. – Только почему картечью? Лучше пулей.

- Потому, Сёма, что у картечи останавливающее действие лучше, промазать труднее. А самое главное, так не смогут идентифицировать ствол, из которого произвели выстрел. – Семён понятливо кивнул.

Я, конечно, успокаивал сам себя и Семёна. По дроби (картечи) можно идентифицировать ствол. Дробь во время выстрела движется по стволу плотно, как единый снаряд. На движущихся по стволу дробинах, прилежащих к стенкам ствола, в результате трения образуются фасетки с трассами в виде следов скольжения, пригодные для сравнительного исследования. Чем больше дроби или картечи собрано, тем больше шансов на идентификацию ствола. Но есть одно но, мы в тайге. Место это, скорее всего, и сами через неделю найти не сможем. Примерно, конечно, найдём, а вот с точностью до дерева вряд ли. Их никто не найдет, разве только случайно. Зверьё опять же растащит. Но лучше, конечно, не рисковать.

До самой ночи мы преследовали беглецов, держа их на пределе видимости. Мужики шли медленно, туго, часто останавливались отдохнуть. Когда начало смеркаться, они остановились на ночёвку. Топором нарубили лапника и собрали хворост, при этом часто спорили и громко ругались между собой. Костёр у них получилось развести не сразу. Не догадались бересты надёргать. Истратив с десяток спичек, через минут двадцать, огонь всё же у них появился. Достав какие-то продукты из "сидора", они перекусили и сразу завалились спать. Ружье, как и в прошлый раз, было поставлено к стволу дерева, дулом вверх.

Выждав для верности несколько часов, мы, сняв лыжи, тихо выдвинулись к лагерю зеков. Подойти получилось практически вплотную. Тщательно прицелившись, я выстрелил в ружьё, прислонённое к сосне. Попал удачно, успел увидеть краем глаза, как двустволка разлетается на несколько частей. Не теряя время, я выпрыгнул на освещённый костром участок лагеря и со всей силы ткнул, ещё горячим от выстрела дулом ружья, в лицо ближайшего ко мне зека. Брызнула кровь из рассечённой губы. Семён тоже время даром не терял и приставил свой ствол к голове второго зека.

- Тихо сидеть, суки! Кто шевельнётся, башку снесём! – Заорал я.

- Не стреляй, начальник! – Истерично завизжал контролируемый Семёном зек. – Пожалуйста, не стреляй! Мы сдаёмся!

Мой клиент говорить пока не мог. Своим ударом я сильно попал ему по губам и, видимо, повредил челюсть. Он мычал от боли и испуга, не решаясь поднести руку к больному месту, ствол всё ещё упирался ему прямо в рот.

- Легли лицом вниз, руки за голову, ноги в стороны развели! Быстрее, бляди! Кто хоть взгляд поднимет, замочу тварей! – Я продолжал орать, не давая им опомниться. – Вяжи их по очереди, Семён.

Семёна долго упрашивать не потребовалось. Связал он их крепко и качественно. Верёвки не пожалел. В это время я контролировал беглецов, держа их под прицелом и не забывая давить голосом, угрожая застрелить за каждое неверное движение.

После того, как бандиты были надежно связаны, первым делом я принялся обыскивать лагерь и самих преступников. Нашлись два ножа и топор, два коробка спичек, восемь снаряженных патронов к гладкоствольному ружью двенадцатого калибра. В рюкзаке лежали три банки тушёнки, банка сгущёнки и тушка ободранного глухаря. На каждом из бандитов было надето по нескольку слоёв одежды. По две телогрейки и две пары ватных штанов, явно гражданский свитер и множество другого тряпья. За пазухой у более крупного из зеков нашлись связка документов, небольшая пачка денег и несколько золотых изделий, кольцо и нательная, явно старая, иконка. Быстро осветив фонариком документы, я понял, что с Иваном Коневым точно не всё в порядке. В связке был его паспорт, разрешение на оружие, план-наряд и комсомольский билет.

-Ну-ка, переверни их, Семён, – попросил я напарника.

Семён ногой перевернул бандитов лицом вверх.

- Смотри, Сёма, чего нашёл, - я показал Семёну документы и украшения. Он побледнел и сжал в руках ружьё так, что, казалось, сейчас раздавит. Подскочив к ближайшему бандиту, он схватил его за грудки и резко встряхнув, заехал кулаком по морде. По случайности, это оказался тот же самый зек, что получил от меня стволом ружья в зубы. Не везёт сегодня парнишке.

- Что вы с Ванькой сделали, твари! Говори, сука! – Орал Семён, нанося всё новые и новые удары. Второй бандит испуганно молчал. Тот же, которого спрашивал Семён, говорить не мог по более объективным причинам. Не очень-то поболтаешь, когда тебе прилетает в зубы с периодичностью пару ударов в секунду.

- Подожди, Сёма. Отойди. Я сам узнаю. Убить их всегда успеешь. – Мне с трудом удалось оттащить Семёна от уже изрядно поплывшего бандита.

- Вам, ребятки, лучше ответить на вопрос моего коллеги, а то ведь он снова спрашивать начнёт, – спокойным тоном начал я допрос. Получилось удачно. Классический злой и добрый полицейский. – Вот ты говори, – я ткнул пальцем в целого зека.

- Мы не виноваты! Не бейте! – Завизжал урка, с испугом глядя на Семёна.

- Ты рассказывай, сучара, а кто виноват, я сам решу, – надавил на него я, – что с этим парнем, вещи и документы которого у вас нашли? Откуда взяли? Говори, тварь, а то глаз ножом выну!

- Вы права не имеете! Я на вас жалобу напишу! – Зек уже начал приходить в себя и пытался нас взять на испуг.

- Ты, похоже, не понял ничего. Ну ничё, я тебе сейчас всё объясню. Один раз говорю. Ты думаешь, что мы из милиции? Нет, голубь, не повезло вам. Мы промысловики, друзья того парня, чьи документы у вас нашли. А вот это, – я показал на Семёна, – вообще его родственник. Сейчас вы нам всё подробно расскажите, а если я скажу и покажете, как в театре, ты же, говно, был хоть раз в театре? Вот так и будете показывать. А вот мы с другом моим решим. Понравилось нам или нет. Если не понравится, я тебя, родной, живьём сожгу, вот прям в этом костре. А дружок твой посмотрит, может, он сговорчивее будет. Чтобы нам всё узнать, двое нам не нужны, одного хватит.

- Я ничего вам не расскажу! – Похоже клиент решил поиграть в партизана.

- Твоё право. Не одобряю, но уважаю. Помоги, Сёма.

Я схватил почти не пострадавшего и очень упрямого бандита за ноги. Семён вопросительно и слегка испуганно смотрел на меня.

- Помогай, я один не справлюсь.

Семён взял начавшего визжать зека за плечи. Мы поднесли его к почти потухшему костру. Не считайте меня живодёром. Всё было рассчитано. Толстый овчинный тулуп застегнут на все пуговицы, руки связанны за спиной. Мы бросили упрямца животом на угли. Зек всхлипнул и потерял сознание.

- Ты чего делаешь!? – Зашептал мне на ухо Семён, – давай просто застрелим. Зачем мучать!?

- Заткнись и подыгрывай мне! – В ответ зло зашептал я, – тулуп толстый, не прогорит. Ничего ему не будет. Он своим пузом только угли потушит, да согреется слегка. Не тупи, Сёма.

- Пока твой друг жарится на угольках, давай с тобой, дружище мой, побеседуем, – я повернулся к другому зеку и улыбнулся. Тот молча плакал и вздрагивал. – Ты не бойся меня. Я добрый. Говори, блядь! - Вокруг стоянки уже отчётливо разносился запах палённой шерсти и кожи.

С трудом двигая повреждённой челюстью, бандит начал взахлеб рассказывать свою историю.

Сбежали они несколько недель назад из колонии строгого режима. Недалеко от Каменногорска зона. Сбежали вчетвером. Все четверо расконвоированные и были выведены на хоздвор для каких-то работ. Такой шанс нельзя упускать. Нет, поначалу у них не было умысла на побег, просто решили они культурно отдохнуть. Заранее купленная у вольнонаёмных и спрятанная до лучших времён бутылка водки, была благополучно выпита. Но что такое, одна бутылка на четверых? Так, понюхать просто. Им не хватило. Решили они быстро в город метнуться и добавки найти. Кому пришла в голову столь блестящая идея, уже не важно, главное, что так они и сделали. Только вот город незнакомый, да и денег нет. Разочарованные и злые они подались обратно, на любимую зону. И подвернулась им на беду по дороге девушка. Одна, место безлюдное. Грех не воспользоваться.Воспользовались, а девушка и недовольна, что ей столько внимания оказали, угрожать начала. Новый срок никому мотать не охота. Убили подонки девчушку. А когда немного опомнились, в бега подались. Как были, налегке. Двинули в тайгу. На их счастье метель была, смогли уйти почти чисто, по крайней мере погони они за собой не заметили. Шли долго, блуждали, уже надежду потеряли к людям выйти. Еды нет, одежда так себе, обморозились, оголодали, и когда лай собак услышали почти обрадовались. Подумали, что догнала их погоня. Однако вскоре вышел на них простой охотник с двумя лайками и сдаваться они передумали. Охотник ружьём воспользоваться не успел, но и драка простой не получилась. Голыми руками он смог свернуть шею одному из беглецов, пока не свалился, получив несколько ударов заточкой и палкой по голове. Второго беглеца сильно порвали собаки. Их смогли застрелить взятым у охотника ружьём. Из четверых – один труп, один сильно ранен и двое более-менее целые. Молодец Иван, – царства тебе небесного, один против четверых дрался и смог одного с собой утащить. Сняв с охотника всё, что было можно, ружьё, два ножа, топор и тощий "сидор" с продуктами, они продолжили путь. Куда? Сами не знают, лишь бы подальше. Вещи поделили не поровну. Покусанному ничего не досталось и скоро, после очередного привала в холодном лесу, он не проснулся. Вот уже пять дней они двигались прямо, пока не нарвались на нас.

Пока бандит рассказывал свою историю, в углях зашевелилось наше жаркое. Я обернулся.

- Блин, извини. Дровишки что ли потухли? Недоглядел немного, не обессудь. Сёма, подкинь дров в костер, пожалуйста, наш друг героически умереть не может. Что же мы за люди-то такие!? Помочь человеку чтоли не можем?

- Я всё расскажу! Я расскажу! Только не убивайте! Вытащите меня отсюда! Ааа…. Всё, что угодно сделаю! – Похоже, наш партизан уже не желал героической смерти.

- Сёма, ну-ка вынь его, ненадолго. Послушаем, что он рассказать хочет. Сёма? Ты здесь? – Я обернулся и посмотрел на Семёна. И тут же бросился к нему отбирать ружье. Семён с бледным лицом, перекошенным ненавистью, пытался трясущимися руками взвести курки на своей двустволке, целясь в рассказавшего нам всё зека. – Не дури, Сёма!

Я успел в последний момент. Сам не понимая как, я сумел подбить ствол вверх и выстрел прозвучал у меня над ухом, изрядно оглушив. С соседнего дерева прямо на разговорчивого зека посыпались сбитые картечью обломки веток и коры, вперемешку со снегом.

- Отойди, Кирилл! Я их всё равно замочу! Они Ваньку убили! Девушку убили! Уйди! – Семён пытался вырвать у меня из рук своё оружие.

- Нельзя, Сёма! Пока нельзя! Они должны нам показать место, где Ванька лежит! Да успокойся ты уже!

- Суки…, – тихо сквозь зубы прошипел Семён, но ружье отдал.

С трудом успокоив Семёна, я за ноги вытянул из костра ублюдка и перевернул его на спину. Ну, как и предполагалось,тулупчик принял на себя весь удар. Запахнутый на пузе в два слоя, он не даже не прогорел полностью, так, обуглился слегка. Дополнительную защиту от огня придумал сам подопытный, о чём красноречиво говорил сильный запах мочи. Проверять его тельце на наличие ожогов я сразу передумал.

- Послушаем теперь твою версию, Палёный. Только учти, отсюда уйдёт только кто-то один. Или ты или вот он. – Я ткнул пальцем в побитого зека, – уж больно вы друга моего расстроили.

Его рассказ почти ничем не отличался от сказанного первым преступником, за исключением того, что с его слов выходило, будто он тут не причем. Девушку не трогал, не убивал, с охотником не дрался. Так, просто рядом стоял, даже помочь хотел, только вот побоялся. Валил всё на погибших подельников и побитого. Вот только тот тоже молчать не стал. Видимо, мои слова, что один останется кормить зверей в тайге, он всё же услышал. Густо перемешивая слова с матом, они с упоением обвиняли друг друга, забыв, похоже, о нашем присутствии и раскрывая всё новые и новые подробности их преступлений. По всему выходило, оба замазаны по полной. И по сути, убили они не двух, а трёх человек. Сильно покусанного подельника на себе тащить не пожелали, самим бы уйти. Помощь никакую ему не оказали, одеждой и продуктами убитого охотника не поделились, а когда он выбился из сил, вообще от тёплой одежды избавили, добровольно-принудительно. Те ещё подонки.

Оттащив Палёного в сторону, я снова разжёг костер. Холодно уже, ночь, зима, а мы с Семёном ничего горячего с самого утра не ели. Наскоро разогрев по банке тушёнки и поставив одну перед Семёном, который, после вспышки ненависти, теперь сидел и безучастно смотрел на тлеющие огни, я стал думать, как нам поступить дальше. По всему выходило, что охота моя закончилась. Этих гавриков кому-то надо доставить в город. Семён их точно по дороге пристрелит, значит тащить их придётся мне. Поганая конечно ситуация. Дел и забот будет много. Надо обязательно найти труп покусанного, запомнить и обозначить место, принять какие-то меры, что бы всё, что от него осталось, не растащило зверьё. При этом надо как-то умудриться не затоптать возможные следы. Надо найти Ивана и убитого им бандита. Надо доставить ублюдков в милицию, а потом привести в тайгу оперативно-следственную группу. Надо подготовить Семёна к допросам в милиции. Пусть молчит про наши планы, угрозы убийством и проведенный мною экспресс-допрос. Много чего надо. Да вот хотя бы сделать так, чтобы эти мрази до утра не замёрзли.

Ночь прошла без происшествий. Никто больше спать не ложился. Мы сидели с Семёном возле костра и тихо разговаривали. Я пытался вбить в его голову, что ему надо делать и говорить, а чего не стоит. Кажется, он меня понял, отошёл от первого шока мужик. Бандитов сейчас доведём до балагана и подготовимся к дороге. Искать трупы покусанного и Ивана, с убитым им бандитом, так же пойдем вместе. Потом наши дороги разойдутся. Семён останется на участке, я же буду выходить из тайги.

До балагана добирались весь следующий день. Беглые зеки шли по глубокому снегу с трудом, но подгоняемые то мною, то злым Семёном, ставили просто рекорды бега по пересечённой местности. Пережитая ночь, видимо, произвела на них неизгладимое впечатление. Выглядели они колоритно и жалко. Впереди шёл побитый зек с распухшим до безобразия лицом, позади него двигался Палёный в прожжённом тулупе. Никаких повреждений на его теле не оказалось. Утром я заставил его раздеться. Грязный, вонючий, но абсолютно целый. Руки у наших пленников были связаны за спиной, ноги мы им развязали. Между собой мы их тоже связали, прикрепив к шее каждого, за разные концы, толстую палку. Видел я на картинках, как рабов в Африке раньше водили, вот и решил попробовать. Знающие люди придумали, чего же их опыту зря пропадать.

Ночевать в балаган мы, естественно, их не пустили. Разведя под навесом для дров небольшой костёр, я привязал их к вбитым в стену избушки кольям. Ночью охранять будем по очереди, заодно и за костром проследим. Нужно поспать и отдохнуть, больше суток без сна. Собаки, почуяв наше настроение и видя, как мы относимся к пленникам, заливаясь лаем, рвались в бой. Будут тоже ночью нам их сторожить помогать. Чтобы как-то ускорить передвижение по заснеженному лесу, Семён принялся вязать для наших пленников примитивные снегоступы из веток ивы и обрывков верёвки. Я же готовился к долгому переходу. Сани, на которых мы притащили свою поклажу, возьмём с собой. Нужно везти продукты, дополнительные вещи. Чтобы поход в поселок хоть как-то оправдался, решили взять с собой уже заготовленные шкуры. Сопровождать меня будут оба молодых пса. Пират останется с Семёном. Зеки общаться больше не рвались. Смотрели испуганно и затравленно на нас с Семёном и на наших собак, жались друг к другу. Команды выполняли быстро и без вопросов. Было видно, что со своей участью они уже смирились.

В этот раз собак в сани не впрягали, есть у нас теперь кому их тащить. Собаки нам нужны сейчас свежие и свободные. Нужно и пленников наших охранять, а самое главное нужно найти дорогу, по которой они пришли, и пройти по этому пути, постаравшись найти все трупы. В дорогу выдвинулись на следующий же день, нечего оттягивать неизбежное. Бурлаки долго не могли приноровиться к снегоступам и тяжелым саням за спиной. Однако давать им время привыкнуть и жалеть их никто не собирался. Мы особо не церемонились, если надо, в ход шли затрещины и пинки. Пройдя часть пути по накатанному путику Семёна и дойдя до места, где его пересекали следы беглецов, мы свернули на целину.

Прошедший снегопад основательно замёл следы, оставленные нашими пленниками, но всё же опытный глаз Семёна позволил нам пройти по их пути. Первый труп погрызенного и замёрзшего бандита мы нашли на второй день. Обнаружил его Батон. Собака с лаем бросилась в сторону и вскоре мы смогли откопать из-под снега окоченевшее тело. На удивление целое, не добралось до него ещё зверьё. Труп был раздет до исподнего и умер этот человек точно не сам. Все руки и ноги погибшего были покрытыми старыми окровавленными повязками, а в спине зияла рана от ножевого удара. Повязки нет, рану не перевязывали. Сам себе он бы нож в спину воткнуть не смог. Осмотрев рану и сравнив её форму с формой клинков ножей, которые мы сняли с беглых зеков, стало всё понятно. Зарезал его наш Палёный, именно у него я забрал нож, которым и был убит этот человек. Я, конечно, не эксперт-криминалист и не судмедэксперт, но полученный мною на службе в органах опыт и знания, обретённые на юридическом факультете, позволяли мне довольно точно это определить. Да и трудно оставить такую рану шкуросъёмным ножом, который нашли у побитого, уж больно лезвие широкое и обух толстый. Здесь же поработали чем-то более тонким и узким. Как раз такой нож и был у Палёного. По взгляду, который я бросил на него, он всё сразу понял.

- Он и так не жилец был! Только нас задерживал! Я – чтобы он не мучился. – Начал блеять он, пятясь назад, пока не уперся в сани.

- Сучара! Всё из-за тебя, гад! И девка эта и побег этот грёбанный! Ты же сказал, гнида, что Глобус сам откинулся! – Побитый извернулся и умудрился пнуть Палёного ногой.

- А ну оба пасть закрыли! – Рыкнул на них Семён, щедро раздавая затрещины, – кто ещё раз без разрешения рот откроет, все зубы выбью. Чего там у тебя, Кирилл?

- Зарезали жмурика. Вот Палёный и зарезал. Видать не хотел, чтобы он их задерживал и зря продукты жрал.

- Бляяя. Надо было их там на месте уработать. Зря ты меня остановил, не люди, а звери – Семён сплюнул в сторону сжавшихся возле саней зеков. – Чего делать будем?

- Тут делать ничего не будем. Засыплем снегом сейчас, как было. Сверху надо лапника накидать и знаки оставить, чтобы найти место, когда с ментами вернусь. Ты давай лапник руби и труп засыпай. Только аккуратно. Место не затопчи, по моим следам подходи, а я пока на карте пометку сделаю.

Быстро закончив несложную работу по консервации места преступления, мы стали ставить метки. Стесали кору с деревьев вокруг трупа в радиусе двадцати, примерно, метров. На дерево, возле которого лежал труп, привязали кусок красной ткани, и на этом работу закончили.

Следующую находку мы сделали только через три дня. Петлял след по лесу, не привыкшие к тайге зеки иногда ходили кругами, да и замело всё сильно, из-за чего двигаться приходилось медленно, тщательно осматривая каждое подозрительное место.

Иван Конев умер не сразу. Парень прожил ещё несколько дней. И я просто поразился его силе воли и выносливости. Один, тяжело раненый, без верхней одежды и обуви, в зимнем лесу, он сделал практически невозможное, но, к сожалению, ему это не помогло. Мы нашли небольшой шалаш, сделанный под кроной огромной ели. Её ветви были низко опущены над землей, и наметаемый ветром снег не смог пробиться к корням. Вот в это своё последнее убежище и заполз Иван. Он лежал с открытыми глазами, лицо опухшее и синее от побоев, на удивление, очень спокойное. Обломав самые нижние ветки, он умудрился закрыть щели практически со всех сторон. Смог он и перевязаться. Его нательная рубаха была разорвана на части и почти все многочисленные колотые раны были худо-бедно закрыты повязками. Иван знал, как выжить в тайге и старался применить все свои знания на практике. Ноги затянуты портянками и засыпаны лапником, в кальсоны и под остатки нательной рубахи плотно напиханы листья деревьев и опавшие иглы ели, под которой он лежал. Парень даже пытался развести костер. Под его застывшими руками были собрана небольшая кучка веточек из которых торчал сухой мох. В руках два небольших камня, с характерными следами ударов друг об друга. Искру пытался высечь. Умер ли он от ран или замёрз, я понять не смог. Тут нужно вскрытие и опытный патологоанатом.

Место, где Иван дал бой четверым бандитам, нашлось аж через тридцать метров от его последнего приюта. Видимо, пока были силы, он шёл в сторону своей избушки. Но не дошёл. Убитый Иваном бандит, так же почти полностью раздетый, и две мёртвые лайки уже пострадали от зубов мелкого зверья. Довольно страшная картина для неподготовленного человека. Несмотря на то, что я был морально готов к увиденному, всё равно совладать с рвотными позывами мне удалось с трудом. Какое-то странное ощущение овладело мною. Казалось, что я застрял в странном, липком кошмаре, и всё происходит не со мною. Надо только проснуться и всё кончится. Но, к сожалению, это был не сон.В этот раз Семён молчал. Он был явно в очень подавленном состоянии. Чтобы как-то его отвлечь, я загрузил всех работой.

- Не стой столбом, Семён. Всё как в прошлый раз. Надо закидать тела ветками и сверху чем-то придавить. Только не сильно тяжелым, главное, чтобы мелкое зверьё к ним не подобралось. Делай зарубки и готовь ткань. Я пока на карте всё отмечу.

- Да-да, Кирилл, сейчас всё сделаю. Как же так? Ванька...

- Семён! – Прикрикнул я на него.

- Всё, Кирюха, я в порядке. Я тебя не подведу. Доведи только этих тварей. Тут от посёлка всего два дня пути. Хотел я всё же с тобой пойти, но не пойду. Прямо сейчас помогу тебе и уйду. Боюсь, не выдержу и убью этих мразей. Вот веришь? Никогда не хотел кого-то убить, а сейчас с трудом себя сдерживаю.

- Это нормально, Сёма. Это нормально. Придёшь в балаган и напейся. Там спирт в аптечке ещё есть. Легче, может, оно конечно и не станет, но хоть немного отпустит.

- Ладно, Кирюха. Я выдержу. Одно не могу понять, как ты-то держишься? Ты так спокоен, как будто ничего не происходит. А это же полный пи…ц!

- Кто тебе сказал, что я спокоен! Да иди ты на …, Сёма! Хватит ныть! Если мы сейчас оба волосы на жопе будем рвать, легче тебе будет?!

- Извини.

- За дело, Сёма. Мне нужно сегодня ещё хотя бы часть пути пройти. А ты меня ещё должен направить. Просто рукой махни, в какую сторону идти, я по компасу, сориентируюсь. Дойду.

Расстались мы с Семёном через час. Я гнал сани, не жалея запряжённых в них зеков. Всё время, что мы провели возле места последнего боя и упокоения Ивана Конева, они старались не отсвечивать и вообще не смотреть на нас с Семёном. Сейчас я, отходя от пережитого, выплёскивал свою злость на беглецах, натворивших столько бед. Я преследовал всего две цели. Хотелось выплеснуть, наконец, свои эмоции и самое главное, мне нужно было, чтобы к ночному привалу зеки вымотались полностью. Почти шесть дней я нормально не спал, каждую ночь по очереди мы охраняли бандитов, и сейчас мне предстояло, как минимум, две ночи провести с ними наедине.

Кто смотрел хоть раз конец фильма «А зори здесь тихие», тот примерно представляет моё состояние, когда я вышел из леса. Как старшина Васков, гоня перед собой связанных и запряженных в сани зеков, я шёл почти в полубреду, глаза закрывались сами собой. За две ночи я ни разу не сомкнул глаз. Вышли мы поздно вечером. Уже смеркалось.

Меня заметили издали, когда я появился на крутом берегу замёрзшей реки. Через несколько минут возле меня собралось несколько мужиков, которые ловили рыбу. Им я сообщил только, что мы с Семёном поймали беглых зеков и попросил помочь мне переправиться на другой берег и срочно вызвать милицию. Что-либо говорить про убийство Конева я не стал, боясь самосуда.

Пока мы спускали вещи с крутого обрыва и переправлялись через реку, на берегу появился наш новый участковый.

- Толик. Сейчас срочно идём к тебе. И вызывай группу с города. Если можешь, позвони Андрюхе. Пусть тоже сюда летит. В опорняк никого не пускай. Я тебе там всё расскажу. Дело серьёзное. Этих гавриков нужно как можно быстрее в город доставить.

- Понял, Кирилл. Это, наверное, те, что со строгача сбежали и девушку убили? Только двое их было? Ещё двое должно быть. Вот кто ж знал, что они зимой в тайгу рванут. Вы их где взяли?

- Много вопросов, Толян. Поверь, в твоих же интересах, если я на них в опорнике и один на один отвечу.

Умный парень больше вопросов не задавал. Всем караваном, мы направились в центр поселка, где располагался опорный пункт милиции, которым заведовал наш участковый. Как только мы закрыли задержанных в отстойник, Толик попросил удалится из помещения всех, кроме меня.

- Рассказывай.

- Всё плохо, Толян. Кроме убитой девушки, у нас ещё три трупа, и один из них Иван Конев, местный охотник. Если сейчас в посёлке узнают, что эти уроды Ваньку убили, они твой опорняк по кускам разберут, а этих уродцев перед сельсоветом за яйца подвесят.

- Ах…ть! – только и смог выдавить из себя ошарашенный участковый.

- Не тупи, Толик. Бегом к телефону, нужно их вывозить из посёлка. Срочно. Я сейчас выйду и попрошу мужиков Савельича сюда крикнуть. Пусть мои вещи, собак и сани домой отправит, а потом сразу сюда вернусь. На этих уродах вещи Ванькины надеты, кто-то мог узнать. Давай, звони.

Толик бросился к телефону, а я вышел на улицу, людей только прибавилось, всем было интересно узнать, что случилось. Но я на все вопросы только устало отмахивался. Попросив местных пацанов найти мне срочно Савельича, я вернулся в кабинет к участковому.

- Едет группа и Андрей с ней, он как раз сегодня дежурит, обещали быть через двадцать минут.

- Хорошо. Я пока подремлю, две ночи не спал, разбуди как Савельич появится.

Растолкали меня с трудом. Савельич и оперативная группа местного РОВД появились практически в одно время. Быстро поздоровавшись со старым прапорщиком, я попросил его заняться моими вещами.

Опергруппа слушала меня в полном составе и не перебивала. Всю серьёзность ситуации они поняли сразу.

- Так-то здесь мужики спокойные, но Кирилл прав, за своего они любого порвут. Срочно надо в город дёргать, – высказал своё мнение Андрей, – за массовые беспорядки и нападение на опорный пункт милиции, всех на кукан натянут.

- В «Волгу» мы все не поместимся, – высказался старший группы в звании майора. - Сейчас по-тихому выводим задержанных и садим в машину. Ты, Анатолий, предварительно выйди, попробуй народ разогнать или хотя бы отвлеки. Первым рейсом поеду я, Андрей и Найдёнов с задержанными. За остальными из РОВД машину сразу отправлю.

- Тулуп надо снять и отдельно в багажник загрузить, – предложил я.

- Так и сделаем, – согласился майор.

Наш нехитрый план полностью удался. Пока Толик отвлекал народ, мы без лишнего шума загрузились в машину. В багажник закинули тулуп и мешок, с отобранными у зеков вещами. Уже было темно и никто, похоже, знакомые вещи погибшего охотника не опознал. В машине воняло так, что хоть мёртвых выноси, но никто не жаловался. Я сам пах не лютиками, всё же почти неделю по тайге мотался, без душа и в одних и тех же вещах. Зеки же воняли просто несусветно. Я не развязывал их последние два дня, боясь не справиться сразу с двумя. Ссать им приходилось прямо в штаны.

РОВД походило на разворошённый улей. Несмотря на поздний час, нас встречало всё милицейское начальство в полном составе. Через некоторое время подтянулись и прокурорские, а также несколько оперов и заместитель начальника по РОР (режимно-оперативной работе) колонии. Каждой группе прибывших требовалось вновь и вновь рассказывать одно и то же, писать объяснение. Сейчас же я сидел в кабинете начальника РОВД, в который набилось всё начальство, приехавшее в столь поздний час в отдел.

- Это ЧП областного масштаба! – Орал на зоновского зама заочно, но очень близко знакомый мне спецпрокурор Захаров, – даже, блядь, республиканского! Побег, изнасилование, четыре убийства! И кто этих зеков поймал!? Кто, я вас спрашиваю!? Простые охотники! Вы почти месяц чем занимались!?

- Писюн дрочили! У меня всего три опера по штату! Один на больничном, ещё одна вакансия! Ты знаешь всё прекрасно, Игорь! Какого свинячего хрена ты сейчас показательные выступления устраиваешь?! Крайних найти хочешь? Так нашли уже, половина дежурной смены под следствием! Только учти, если пацанов моих посадят, ты вместе со мной и начальником зоны с трона слетишь! Как ляльку свою в нашей бане драть или машину отремонтировать, так мы тебе лучшие друзья, а как помочь, так язык в жопу?!

- Хорош, мужики! Не одни здесь. – Прервал перепалку начальник РОВД. – Найдёнов. Не хочешь проблем, забудь всё, что здесь услышал. Понял?

- А чего забыть-то? Я не слышал ничего. Спал себе тихонько на стуле.

- Вот это правильно, молодец! За то, что беглых поймали, наградим. Молодцы! Грамоту там дадим от РОВД или даже медаль.Так ты говоришь, все тела нашли и места обозначили? Сможешь завтра с утра группу вывести?

- Завтра нет. Я не спал два дня. А до этого ещё шесть дней по полночи. Меня сейчас вообще срубит. Выйдем послезавтра. Да и подготовиться надо. Кто со мной пойдёт?

- Плохо, что не завтра, но понимаю. Отдохни. С тобой группа пойдёт из четырёх человек. Два опера, следователь от прокуратуры и эксперт.

- От меня тоже человек пойдёт, – вставил слово зам по РОР, – начальник оперотдела колонии.

- Мало людей. Три трупа надо вывезти. Это трое саней по два человека, минимум.

- Техника там не пройдёт? Буран?

- Нет, не пройдёт. Только на лыжах. И опытных надо людей. Мужики что бы крепкие были. Я предлагаю с охотхозяйства ещё людей взять, минимум троих.

- Гражданских привлекать не будем. Вас уже и так шестеро набирается. – Начальник РОВД задумался. – Участкового с Приречного возьмёте с собой и ещё одного опера дам. За четыре дня управитесь?

- Дней десять, не меньше.

- Блядь! Занесло же этих мудаков в тайгу! Ладно. Выходите послезавтра утром. Сбор возле опорного пункта в Приречном в пять утра. И чтобы все были без опозданий.

- Парни в тайге ходили? Снаряжение есть? Лыжи? Где сани возьмём? Продукты?

- Да, проблема… - Полковник задумался. -Продукты колония выделит, – он посмотрел на зоновского зама, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил, – я всех завтра сам проверю, если у кого чего нет, найдём. Иди, Найдёнов, отдыхай. Я предупредил, тебя моя машина до посёлка докинет. Послезавтра чтобы был, как штык.

Глава 13

Приречный бурлил, новости о том, что беглые зеки убили Конева, разнеслась по маленькому поселку со скоростью света. Я с трудом смог проснутся в обед. Савельич, надо отдать ему должное, успел протопить дом, и обиходить собак. Сани стояли во дворе перед гаражом. Когда я дотащил тюк со шкурами до заготконторы, меня уже встречала делегация из поселковых мужиков.

- Надо поговорить Кирилл – начал разговор председатель охотхозяйства Пал Палыч, его участок был самый ближний к поселку, и он частенько ночевал в дома. А может и сбегал кто за ним.

- Сейчас Палыч, шкуры сдам и поговорим.

- Ты Кирилл, тюк оставь, девки всё как положено примут, без обмана. Сами разберутся.

- Так там не только мои. Мой план-наряд закрыть надо, и там ещё часть шкур Семёна.

- Считай закрыт у тебя план, полностью. Без брака. С Сёмой разберемся, не в обиде будет. Пойдем ко мне в кабинет, вопросы у общества накопились.

Я оставил шкуры в сенях и пошёл за хмурым председателем к нему в кабинет. Поговорим конечно, чего не поговорить. В кабинете Палыча было людно и накурено. На разномастных стульях и на подоконнике сидело человек десять мужиков. Все в возрасте. Все старейшины собрались. Мне освободили место, и я присел возле стола председателя.

- Всё рассказывай, подробно – начал Палыч.

Я рассказал всё без утайки. Мужики слушали молча, никто не перебивал. Хмурые лица не выражали ни каких эмоций.

- Надо было их сразу валить! – после того как я закончил рассказ высказался один из мужиков, почти с ненавистью глядя на меня. Его лицо мне показалось смутно знакомым – сразу надо было расстрелять, гнид этих! Или еще на реке нам отдать, а не в ментовку тащить! Тихо, молча всё, слова никому не сказал!

- Успокойся Миша – почти ласково обратился к нему Палыч – все твоему горю сочувствуют. Но давай дослушаем.

Я понял кого мне напоминал говоривший. Такой же здоровый. Это Ивана отец, догадался я.

- Мы, когда их брали, еще не знали ничего. А потом…. Вот ты бы смог безоружного и связанного убить? – я обратился к убитому горем отцу, и понял, что зря. Он как раз бы и смог.

- Извини дядя Миша. Ты бы убил, я знаю. А я вот не смог – мне не за что оправдывается, но чествовал я себя в этот момент виноватым.

- Я бы этих сук зубами бы загрыз! Говори давай, почему в поселке никому не сказал!

- Не ори на меня дядя Миша! Не сказал, потому что так надо было! Я твоему горю тоже сочувствую. Но если бы я сказал, вы бы этих мудаков на части бы разорвали. И опорняк бы по камушкам разнесли!

- И разнесли бы! – загудели мужики, недобро поглядывая на меня. Как бы бить не начали.

- Ша мужики! – остановил гвал Палыч – продолжай.

- Ивана не вернуть. Эти твари своё всё равно получат. За то, что они сделали меньше вышки не дадут. Или ты хочешь, чтобы еще несколько мужиков из посёлка убили?! Так дядя Миша?!

- Ты что несешь, сукин сын! – взревел разъярённый отец Ивана и сжав кулаки сделал шаг ко мне.

- Сядь Мишка! Пусть закончит, раз начал. – взревел Палыч и стукнул кулаком по столу – ну договаривай давай.

- А ты сам всё уже знаешь Палыч! До этих мудаков не добрались, решили на мне отыграться?! А вот хрен тебе, старый! Ты мне спасибо по гроб жизни говорить должен! И в ноги при встрече кланяться! Ты же знаешь, что бы было, если бы в посёлке опорняк разнесли и двух человек убили! А были бы еще трупы! Это расстрел! Ты понимаешь старый? РАССТРЕЛ! Дядю Мишу понять можно, он бы и на это сейчас согласился, дай только самому убийц сына покарать. Ну так им дело не ограничится!

Мужики подавленно молчали. Дядя Миша плакал, закрыв руками лицо. Молчание затянулось. Я без спроса протянул руку и забрав у Палыча пачку папирос закурил. Сделав пару затяжек, я продолжил.

- Ты думаешь мне легко было? Я с ними возле одного костра больше недели ночевал, всё что они натворили видел. Мне это до конца жизни снится будет. Поначалу, когда узнали всё. Мы с Семёном решили их там, в тайге оставить, но было одно, но. Сына твоего, дядя Миша найти надо было, была ещё у нас надежда. А потом и голова включилась. Мы на том свете за всё ответ держать будем. Как жили, как умерли, всё взвесят. Я не убийца, и Семён тоже. Не надо им уподобляться. Если бы напали они, в бою, я бы не думал. Как сын твой поступил бы, забрал бы кого смог с собой. А безоружного убивать……

- Прости Кируха. Один у меня сын был. Дочки ещё есть, но наследник один был – тихо прошептал дядя Миша, не отрывая ладоней от лица – внук сиротой остался.

- И ты прости меня дядя Миша, на нервах. Простите мужики, но я сделал, как считал лучше.

- Да всё правильно ты сделал парень – грустно сказал сидящий рядом со мной мужик – точно бед бы натворили вчера. Заканчивай правёж Палыч. Правильный ты мужик Кирилл. Другой бы с дуру ляпнул сразу, было бы делов.

- Да уж. Поговорили… – протянул Палыч – ладно. Чего там менты решили? Знаешь?

- Завтра выходим утром. Поведу опергруппу.

- Ясно, мы тоже готовы будем, с вами пойдем.

- Ты Палыч это с начальником РОВД решай. Я ему предлагал в группу мужиков с охотхозяйства взять. Он против.

- Поговорю. Сам к нему съезжу. Ладно Кирилл, иди готовься, отдыхай, документы по приемке тебе домой сегодня к вечеру занесут.

Непростой разговор вышел, но вроде поняли меня мужики. Остынут, подумают и поймут, кто ещё не понял, что другого выхода не было.

За оставшиеся пол дня я успел попарится в бане, подготовить и починить необходимое снаряжение и одежду, взял из дома, то что забыл взять раньше. Те же кусачки с пассатижами и ручную дрель. Вечером ко мне забежал молодой парнишка с документами. Приняв квитанции, и расписавшись где надо, мой план-наряд был полностью закрыт. Шкурки приняли по максимально возможной цене. Это Палыч так, наверное, извинился. Даже шкура рыси, прошла по документам, как неповрежденная.

На следующий день, ровно в пять утра, я был на месте сбора. Наша группа значительно увеличилась. Теперь нас двенадцать человек. С нами шел сам председатель охотхозяйства и еще три мужика, которых я видел вчера у него в кабинете. Глухо ревел, портя чистый воздух выхлопом, заведенный «Буран». Саней теперь у нас пять. Сани Семёна потащат Батон и его напарник. Еще двое саней, собаки идущих с нами охотников. «Буран» везет остальное. Сани прицепленные к «бурану», были загружены по полной программе. Отличить опергруппу от охотников было просто. Это как сравнить водолаза любителя с маской и ластами с опытным глубоководным диверсантом-аквалангистом. У промысловиков всё продуманно до мелочей, ничего лишнего. Опергруппа одета, кто во что горазд. В одежде преобладают армейские полушубки. Все с лыжами и ружьями. Лыжи разные, есть заводские охотничьи, есть даже спортивные. Шли с нами и Андрюха с Толиком. Я, поздоровавшись с мужиками, подошёл к своим друзьям.

- Здорова, братва? Как настроение?

- А ничё. Хоть развеемся – дымя папиросой, беспечно ответил Андрюха.

- Ну-ну – скептически усмехнулся я. Мне вспомнилась наш первый выход с Семёном – ты хоть раз, так далеко в тайгу ходил?

- Нет. Я больше рыбалку люблю.

- На долго идём? – спросил Толик. В отличии от Андрея он был серьёзен.

- Рассчитывай примерно на две недели. Два дня до первого места, там день, потом три дня до второго, там тоже день. Если скажут идти на место где мы их взяли, то еще два дня прибавь. Ну и назад.

- А туда зачем?

- Там ружье Ивана осталось. Оно разбито конечно, но для экспертизы его скорее всего надо будет забрать.

- Это жопа. Как бы не пришлось праздник там встречать. Я вообще, никуда дальше соседней реки, что бы искупятся не выезжал – Толик выглядел расстроенным.

- Ты главное не стесняйся спрашивать и помощи просить. Ноги если собьёшь, тебя в санях тащить придется.

- Все готовы? – раздался зычный голос Палыча – все сюда подходим. Инструктаж.

Нестройной толпой, все участники похода собрались перед «Бураном», на котором сидел Палыч и один из милиционеров.

- Старший группы от милиции – капитан Раминов. От охотников я. В походе командую я. Нас слушать как родного папу. Когда дойдем до места, командует Раминов. Сани с грузом тащим до моего участка, там «буран» останется возле моей заимки. Сегодня к вечеру должны быть на месте. Сегодня же вечером перегружаем сани и утром выдвигаемся на участок Конева. Место, которое обозначил Кирилл я примерно знаю. После следственных действий, Грушин и Матвеев с двумя сотрудниками милиции выходят с телами в обратный путь, мы движемся дальше. Найденов ведет. Потапов, сразу как дойдем до первого места, двигаешь на участок Семёна, найдешь его и идете к нам, сразу на второе место, Семён знает дорогу. На втором месте, тоже самое. Обратно выдвигается Айбатов с одним из милиционеров, везете тело. Остальные идут дальше до места захвата. Группы эвакуации тел, вы двигаетесь на прямую в посёлок. Ни каких попутных охот и остановок, это тебя Айбатов касается в первую очередь. Сдаете тела в опорный пункт. Там будет дежурить судмедэксперт. Всем всё понятно? Через пятнадцать минут выдвигаемся.

Четыре охотника, которых в разговоре упомянул Палыч, молча кивнули, только невысокий татарин, что-то в полголоса возмущено высказал председателю. Наверное, он Айбатов и есть. От участников опергруппы посыпались вопросы, большей частью не по делу. Где будем ночевать? Почему «буран» дальше заимки Палыча не едет? Вернемся ли к новому году? И так далее и тому подобное. Палыч терпеливо ответил каждом.

Первый день пути, легким не выдался. Даже наличие с нами снегохода не облегчало путь, хотя он и шёл первым, прокладывая нам дорогу. Его самого приходилось периодически выталкивать из снега, отцепляя и перетаскивая вручную тяжелые сани. Уже декабрь и снега навалило много. По первому снегу, в октябре, мы с Семёном двигались гораздо быстрее. Люди тоже были разные, если охотники и пара милиционеров шли на лыжах уверенно и быстро, то остальные были явными новичками, в том числе и мои друзья. Кто-то постоянно падал, кто-то наезжал на лыжи впередиидущего, в общим было весело.

- Вот мы попали – грустным голосом, сказал мне вспотевший и уставший Андрей – а мы ведь только вышли.

- Втянитесь мужики. Надо только пару дней потерпеть – успокаивал я друга, хорошо понимая, как ему сейчас тяжело.

К первому месту преступления, мы добрались по графику. Только вот выглядела наша группа, как колонна пленных немцев под Сталинградом. Основная группа, еле передвигая ноги, со страдальческим выражением на лицах, шла по тропе, вокруг нее, как конвоиры, нарезали круги промысловики и я, подгоняя отставших и подбирая упавшие у страдальцев вещи.

Что бы правильно произвести осмотр место происшествия и место преступления, пришлось основательно поработать лопатами. Без перерыва щелкал затвор фотоаппарата нашего эксперта, фиксируя каждый этап раскопок. И да, место преступления и место происшествия разные понятия, кто не знал. Место преступления, это участок, где непосредственно было совершено преступление, хотя следы этого преступления могут быть обнаружены и в ином месте или в нескольких местах. Иногда место происшествия и место преступления совпадают, но могут и не совпадать. А вот место происшествия, это участок, в пределах которого обнаружены следы преступления. Это может быть не только место, где было совершено преступление, но и место, где обнаружен труп и орудия преступления, где оно готовилось. К концу дня следственные действия были закончены. Труп Ивана, в сани грузили охотники, аккуратно завернув тело в заранее приготовленную ткань. Труп же убитого Иваном бандита, вместе с телами собак бросили на вторые сани прикрыв куском брезента.

Мы вернулись в посёлок за пару дней до нового года. Мы, это основная группа из шести человек. Парни, которые повезли тела, вернулись в поселок гораздо раньше. Вымотались все сильно, но фиксацию всех действий преступников провели полностью. Прошли их путь, от начала до конца, все места ночевок осмотрели. Нашли даже заточку, которой был убит Иван. Она оказалась брошенной на одной из стоянок бандитов. Семён, пройдя с нами до места захвата бандитов, и дав показания следователю остался на участке, я же прошел весь путь от начала и до конца. Андрей с Толиком были уже давно дома, именно они, в сопровождении двух охотников, повезли первые тела в Приречный, как самые плохо подготовленные участники похода.

Глава 14

Новый год праздновали втроем, у меня дома. Толик и Андрей, с удовольствием согласились присоединится ко мне. Парни холостые, семьей еще не обзавелись. Наши ветераны отмечали праздник, каждый у себя дома, с семьями. Оба приглашали меня отметить праздник у них, но я отказался. Новый год праздник семейный. Я устал, и не хочу шумных застолий. Посидим, в баньке попаримся. Андрей обещал, что после двенадцати к нам присоединятся какие-то его подруги. Ну пусть, тоже надо. Толик в новогоднюю ночь будет числится на смене. Это как положено, молодые всегда, что в милиции, что в полиции, дежурят в самое неудобное время. Дежурить он должен в своем опорном пункте, но я думаю это не помешает нам отметить праздник. Весь посёлок уже знает, что хоть старого, хоть нового участкового можно всегда найти у меня. Да и тихо сейчас в поселке. В основном все мужики на участках.

Елку я срубил в лесу и как мог нарядил, нету у меня ещё елочных украшений, не обзавёлся. Праздничный стол тоже, почти ничем не отличался от тех, что мы накрывали с мужиками собираясь, попарится в бане, бутылку шампанского принёс Андрей, на новый год положено.

- С новым годом парни! – я поднял стакан наполненный шампанским – что бы все ваши желания сбылись!

- С новым годом Кирюха!

Мы выпили газированный напиток и набросились на еду. Соскучился я по домашней пище, два с половиной месяца в тайге провел. Было сложно, особенно последний месяц. Я похудел, лицо обветрилось и загорело под зимним солнцем, но чествовал я себя прекрасно. Именно там, в тайге, мне было хорошо и спокойно, в голову не лезли посторонние мысли, я этого и хотел.Даже страшные события последних дней, невольным участником которых я стал, не отбили моего желания заниматься промысловой охотой.

- Хорошо, что ты вернулся Кирилл, без тебя скучно было. Я слышал, что на вас со Степаном, начальник РОВД, представление в центр отправил на награждение. Медалью «За отличную службу по охране общественного порядка» хотят вас наградить.

- Наградят, хорошо, а нет, так нет. Честно говоря, мне пофиг.

- Ты чего Кирюха? Это же отлично.

- Ну вот тебя, пожалуй, она и пригодилась бы, а мне зачем? Я в милиции не служу, что она есть, что нет, мне без разницы. Лучше бы снегоход подарили, нужная вещь в тайге. Надо за лето, мне, что-то с этим придумать.

- Но всё равно, медаль иметь почетно.

- Да пусть будет, я же не против – улыбнулся я. Было конечно приятно, но по сути эта медалька мне ничего не давала, нет в её статусе ничего особенного. Выплат и льгот тоже не положено.

- Не передумал в охотники идти? Видишь, как оно получилось. У нас каждый год, почти что-то, да случается. В этом году Ваньку убили, в том году Семён ели с тайги вышел, два года назад Пётр умер. Там вообще история мутная, его только весной нашли. То, что осталось от него.

- Нет Андрюха, не передумал. Нравится мне в тайге. Моё это. Там свобода, ни каких тебе графиков. Сам себе хозяин. Весной уволюсь с депо. Летом участок себе буду готовить и в следующий сезон уйду уже как штатный охотник.

- Сейчас, что делать будешь?

- Отдохну пару дней. Подготовлюсь и к Семёну пойду. От него уже за болото. Там разведать хочу, участки все заняты рядом. Даже вон, Конева участок, уже поделили.

- А мне одного раза за глаза хватило – вступил в разговор Толик – неделю потом в себя приходил. Что за удовольствие, жопу морозить в тайге зимой. Да и ночевать возле костра, рядом с трупом, то еще удовольствие. Если снова не погонят куда, хрен я из своего опорняка куда выйду. Давайте лучше накатим мужики. За вас!

Новый год прошёл хорошо, выпили, поболтали, попарились в бане. Подруги которых позвал в гости Андрей, тоже были вполне себе ничего, весёлые и сговорчивые. Толин в час ночи убежал в свой опорный пункт. А мы с Андреем отдыхали до утра.

Приведя по минимуму порядок в доме и на участке и собрав снаряжение, второго января в компании Батона, я снова отправился в путь. Дорога уже не казалась мне такой сложной, а тайга однообразной и пугающей.

Семён мне обрадовался. За время моего отсутствия он без дела не сидел, шкурки потихоньку копились. Отсутствие новостей и события декабря повлияли на него не лучшим образом. Осунулся, оброс густой бородой. В аптечное, ни капли спирта. Семён рассказал, что после возвращения на участок он пил два дня, пока не закончилось горючее.

- Сразу пойдёшь или со мной походишь? Я в принципе сам справляюсь, только муторно, что-то мне. А давай вместе план мой добьём, да я с тобой рвану? Мне немного осталось. Думаю, за неделю должны добить. Да даже если и нет. Схожу с тобой, потом вернусь и добью. До конца сезона точно план выполню. По пути тоже поохотится можно.

- Сам решай Семён, буду только рад. Ты знаешь, у меня времени не много. Я завтра хотел уже выйти.

- Значит решено, завтра обойдем путик, соберем, что будет. Приманки новые уже не ложем. Вместе выйдем, с дальнего балагана. Там до реки далековато конечно, но я тропу знаю. День по тайге пройдем, потом на реку выйдем.

- Отлично – мне, честно говоря, одному идти было немного боязно, хоть и провел я два месяца в тайге, в постоянных походах, но наличие в компании опытного охотника не помешает.

На следующий день, обойдя все ловушки, ночевали мы на дальней заимка Семёна. С собой у нас, как и в день выхода на охоту были сани, которые тащили три собаки. Тюк с собранными шкурами мы оставляли в избушке.

Идти было трудно и интересно. Выйдя на реку, мы шли по руслу довольно быстро. Дважды пересекли участки других охотников и через четыре дня вышли к болоту. О его приближении можно было догадаться по окружающим нас деревьям. Лес становился ниже и реже. Хвойные деревья сменились карликовой березой, а берега реки расплылись в стороны. Перед нами открывалась заснеженная марь. Когда-то, это низовое болото, очевидно было крупным, но мелким озером. Зарастание является естественной судьбой большинства озёр вне зависимости от характера их возникновения — даже большие озёра существуют обычно не более пятидесяти тысяч лет, постепенно зарастая и превращаясь в болота. В этой местности всегда обильные снегопады, особенно в начале зимы. До того, как начинаются сильные морозы уже лежит довольно большой слой снега. Болото покрыто растительностью, довольно мало участков, покрытых водой. Снег падает на мох и не тает, как это происходит при попадании его в воду, на реках и озёрах. Накрывая собой заболоченный участок, снежный покров создает слой теплоизоляции. Как правило, торфяные болота не замерзают зимой, а наоборот нагреваются. Поэтому даже при низкой температуре, болота застывают на небольшую глубину или не замерзают вообще. Тут дополнительную роль играю и болотная растительность, а также постоянный процесс гниения органики, из которой и образуется торф.

Низменные болота всегда наиболее опасны и труднопроходимы. Передвигаясь по болоту нужно не спеша, но и долго стоять на одном месте нельзя. Путь обычно прокладывается по кочкам, около кустов и стволов деревьев. При ходьбе по кочкам ногу ставить надо посредине, плавно перешагивать и опираясь на шест. Нужно стараться наступать на корни, как можно ближе к стволу. Перепрыгивать с кочки на кочку категорически нельзя.

Самую большую опасность представляют, как раз бывшие озера, заросшие торфяно-растительным покровом, под которым находится вода. Такие болота нередко имеют большую глубину, и только сверху покрыты, так называемой сплавной. Этих окон с водой довольно много и внешне они почти ничем не отличаются от твердой поверхности. В них можно провалится сразу и глубоко. Почувствовать то, что вы вступили на сплавину можно сразу, так как земля вокруг, пойдет ходуном. Чем быстрее и сильнее волны, тем тоньше сплавина. Если при остановке вокруг вас начнет собираться вода, значить сплавина тонка и скоро прорвется. Тут уже стоять на месте нельзя. В этом случае как нельзя более актуальна поговорка «движение это жизнь».

Это же болото, было всем болотам болото. Теперь я в полной мере осознал слова Семёна, о том, что пройти по нему нельзя даже зимой. Конца и края болоту было не видно. Толстый слой снега, скрывал даже те немногочисленные приметы, по которым опытный человек, мог определить более-менее безопасный путь.

- Дальше ходу нет Кирилл. Если направо, в сторону поселка пойдем, то как раз к военным выйдем. Но я так понимаю, нам надо налево, вдоль болота? Только учти, я там тоже не разу не был. У этой лужи нет четкого берега, тут осторожно надо идти. Я предлагаю вернутся назад, на пару километров, а потом уже на берег выходить. И слеги на всякий случай надо срубить.

- Да Сёма, признаться, не ожидал я такое увидеть – я уже стал сомневается в разумности своей идеи. В моё время, это болото было изрядно осушено, по нему были проложены дороги до буровых вышек, шли трубопроводы. Увидеть его вот так, в первозданном виде, было для меня шоком – возвращаемся.

Мы вернулась немного назад и срубив себе по длинному шесту, двинулись вдоль болота. Вроде и местность почти ровная, деревьев мало, а идти стало гораздо тяжелее. То и дело попадались заболоченные участки, и если мы с Семёном, двигаясь на лыжах, еще могли их худо-бедно преодолеть, то собаки начинали проваливается. Изрядно вымотавшись, и перепачкавшись в болотной грязи, когда вызволяли собак и толкали сани, мы приняли решение сдать еще назад.Наконец, методом проб и ошибок, мы выбрали правильную тактику передвижения. Собак выпрягли из саней и взялись за лямки сами, скорость передвижения увеличилась. Даже в первый день моего выхода на промысел я так сильно не уставал, Семёну тоже досталось. Под лыжами частенько проступало вода, подходящее место для ночевки долго не попадалось. Я загрустил, Семён же был более оптимистичен.

- Зимой тут влаги много, с осени мох напитался. Я думаю летом это место, вдоль болота, вполне проходимо будет. Сколько не проваливались, а глубина всего сантиметров тридцать. Должно летом просохнуть.

- Всё равно путь не удобный. Летом по тайге идти придется, река уже не поможет. Только если на лодке, так её еще до этой речки дотащить надо. И то она вся мелкая и в каряжнике.

- Это да, идти дольше придется. Но это единственный путь, по болоту не пройти.

- Да, на лодке не вариант.

- А ты заметил, сколько здесь дичи? Всё следами лосей истоптано. И птицы много. Надо сюда наведаться весной. Вот только выносить тяжело будет.

Наличия ненормального количества дикого зверья я тоже заметил. За наш короткий путь вдоль болота, я заметил не только следы лосей и кабанов, но и несколько выдр, и одну ондатру.

- Я предлагаю, Сёма на выдр капканы поставить, на обратном пути проверим. Тебе же надо план добить? Ну и заодно разведаем, чего тут водится, норки тут точно много.

- Точно! У меня на участке выдры почти нет, редко, когда добыть получается. У нас её вообще не часто ловят. Голова ты Кирюха. Надо вылазы найти. Эх, жаль у меня с собой капканов мало, да и мелковаты. Тут третий номер нужен, у меня только двойка. Ладно, еще петли попробуем. – Семён оживился, настоящий охотник.

- Да Сёма, согласен, завтра пол дня потратим на охоту. Самому интересно, по идее мой участок возле болота будет. На обратном пути проверим.

Что такое вылаз объяснил мне Семён. Выдра очень постоянный зверёк. Регулярно выходить из воды на сушу в одних и тех же местах. Такие места называются вылазами, они бывают различного характера. Одни из них ведут к убежищам, другие - к уборным и маркировочным точкам, третьи - устраиваются в зимний период у незамерзающих мест, где выдра выходит из-подо льда на поверхность. Уборные и маркировочные точки располагаются в постоянных местах в течение многих лет и при достаточной плотности выдры их регулярно посещает несколько особей. Зимние вылазы на лёд не отличаются постоянством расположения и меняются в зависимости от промерзания льда.

Капканы ставили «в след», без приманки. Случайная дичь нам не нужна, если попадется норка, её съест выдра и мы останемся без добычи. Ставить свои железки в воде и оставлять их без присмотра на несколько дней, Степан не захотел. Для установки капкана «в след» Семён, аккуратно, ножом, срезал возле вылаза верхний слой снега, с отпечатанными на нем парными следами. Получившееся углубление было так же аккуратно углублено и в него, установлен сухой капкан. Для маскировки использовал, ранее снятый верхний слой перемёрзшего снега с отпечатанными следами, просто положив его на капкан сверху, щели просыпали сухим снегом. Свои следы, и проложенный тросик замаскировали. На найденных тропах, возле кустов, установили петли и так же тщательно их замаскировали.

- Обычно в воде на выдру капканы ставят, прям под вылазом. Но это не наш вариант, попортим капканы, пружины ослабнут. Тут специальный капкан нужен, с двойной или усиленной пружиной. Обычно к тройке, пружину от второго номера добавляют, тогда в воде они хорошо работают – посвящал меня в тонкости промысла Семён.

Крупную дичь пока решили не стрелять, нам с ней возится некогда, а подстрелить и бросить, не по-хозяйски. Весь дальнейший, сложный путь, мы провели с мелкашками в руках. За три дня последующего пути удалость подстрелить несколько неосторожных выдр и ондатр. Семён был рад до чертиков.

- Прикинь, Кирилл, ни кода я еще столько выдры не добывал за один сезон, а тут только три дня. Хоть сюда перебирайся. Но это конечно шутка, ни куницы, ни соболя я пока не видел. Но всё равно, выдры тут до хрена!

Через три дня пути болото закончилось, и мы вышли в нормальную тайгу. Установив взятую с собой палатку и обустроив лагерь, мы приступили к разведке.

Глава 15

На новом месте мы провели неделю. Протоптали короткий путик, по наиболее удобным местам установили имеющиеся у Семёна капканы, на скорую руку сделали несколько самоловов давящего типа и петли. С утра до вечера мы ходили по тайге и тропили зверя, следов было очень много. Отличное место, зверь непуганый. За эту неделю я настрелял куницы и соболя больше, чем за два месяца проведённых на участке Семёна. В перспективных местах, где можно было установить стационарные ловушки, мы устанавливали метки.

Я помечал свой новый участок. В качестве метки, выбрал знак казахстанского тенге из моего времени «₸», букву «T», над верхней линией которой проведена параллельная ей горизонтальная черта. Три удара топором и место помечено удобно и быстро. Мой участок будет захватывать часть берега болота, буду эксклюзивным поставщиком меха выдры и ондатры. Вся добытая пушнина по молчаливому уговору отходила Семёну. По сути я сейчас браконьер. Нет у меня разрешения на отстрел, но кто нас здесь поймает? Глухие места, нехоженые.

Вообще, в моих планах было попытаться пройтись по болоту. Насколько я помнил, там есть несколько крупных островов, на которых в моё время и будут стоять добывающие вышки. Я хочу их себе. В 90-е годы можно будет купить, что угодно, тем более землю в неудобьях. Но сейчас это невозможно, туда и не пройти. Что делать, я примерно уже представлял. Мне нужен болотоход.Машина, которая сможет и плавать, и передвигаться по суше, желательно бортоповоротный. Способность развернуться на одном месте тут очень важна. Короче, мне нужен «Шерп» или в крайнем случае, четырехколёсный «Каракат». В принципе ничего невозможного нет. Из чего сделать "Каракат" у меня есть. Два трофейных мотоцикла стоят в амбаре без дела. Я не мог придумать, как их легализовать, теперь пойдут под нож. Оформлять я "Каракат" не буду, зачем? Мне на нём по дорогам не ездить. В крайнем случае, обращусь за помощью в РОВД, должны помочь герою.

Закончив свои дела, мы вернулись к реке. Проверка капканов, которые мы установили возле болота, дала хороший результат. Часть капканов были пусты, мелковат для выдры второй номер, но все они были сработавшие, часть петель сорвана. Нужен стальной трос, а мы ставили верёвочные крепления. Семён был доволен.

- Я поначалу подумал, что блажь это всё, участок за болотом брать, далеко. А теперь признаю, был не прав. Далековато, конечно, но место прям отличное. Теперь летом надо проход разведать, обустроиться надо, самоловы срубить, заимку, путик расчистить. Работы много. Но думаю, что даже если летом всего в треть от нормального его сделать, выполнишь план, а там потихоньку растянешь тропки.

- Я тоже так думаю, Сёма. Хороший участок. Доработаю в депо до весны и тут же уволюсь. Палыч обещал, что сразу меня оформит. Займусь обустройством.

Возвращаться на участок Семёна я не стал. Отпуск почти закончился, мне надо срочно в посёлок. Возле реки мы расстались. Семён пошёл по льду, к себе на участок, увозя с собой сани и добытые шкурки, а я направился вдоль болота в сторону реки напрямик. Так, по идее, я должен сэкономить целых два дня.

Идти без тяжёлых саней, налегке, было быстрее и удобнее. Не нужно останавливаться и давать роздых собакам, не нужно помогать им толкать в труднопроходимых местах груз и расчищать дорогу. Батон, довольный, что избавился от тяжёлой работы, нарезал вокруг меня круги и то и дело громким лаем звал за собой, обнаружив свежий след очередного зверя. На попутного зверя я не отвлекался. Хватит, настрелялся уже. Я, конечно, уже привык к тайге, привык к постоянным передвижениям и работе, но нужно и отдохнуть немного.

К воинской части я вышел незаметно, вот впереди был лес, а вот уже я стою на краю большой вырубки. Посредине искусственной поляны располагался серьёзный военный объект. Не сильно большая часть, точно не ракетчики, да и воткнуть здесь пусковые шахты проблема, стоит почти на краю болота. Несколько рядов ограждений, основной забор довольно высокий с "егозой" по верху, КСП (контрольно-следовая полоса), вышки, за забором виднеются какие-то конструкции из металла. Я бы и не выходил, пошел бы мимо, Батон, сволочь! Мой пёс вылетел на открытое пространство и с лаем понёсся к забору. В ответ ему с территории части ответил многоголосый лай сторожевых собак. С вышек раздались свистки часовых. За забором поднималась нездоровая суета. Скрываться и делать вид, что меня здесь нет, уже не было смысла. Я вышел из-за деревьев и окликнул мелкого идиота. Батон отозвался не сразу, он проскочил экранное ограждение рубежа обнаружения и прыгал перед проволочным забором запретной зоны, возбуждённо перелаиваясь с собаками военных. Мне пришлось подойти поближе и крикнуть несколько раз, прежде чем он услышал и вернулся ко мне. О том, что мне придётся задержаться в гостях у военных, я понял сразу, как только услышал из-за забора громкую команду «Караул – в ружьё!», дальнейшие действия служивых не оставили мне выбора.

- Оружие на землю! Руки за голову! Оставаться на месте! При невыполнении приказа, стреляю на поражение! – Послышался рёв громкоговорителя. Мне оставалось только поспешно выполнить команду неизвестного командира. Я медленно снял оба ствола с плеча и положил на землю, а затем, закинув руки за голову, как и предлагал мне голос из громкоговорителя, повернулся лицом к забору. Из ворот КПП уже выбегала группа солдат, ведя на поводке разъярённую овчарку.

Батон сдаваться без боя не захотел, поняв, что происходит что-то не то, он, скаля зубы и рыча на служебную овчарку, прижался к моим ногам. Хороший пёс, хотя и идиот. Меня душила злоба. Да какого хрена происходит?!

- Вы задержаны! Придержите собаку или я вынужден буду её застрелить, – запыхавшись, с ходу заявил мне подбежавший военный в звании лейтенанта.

- Ага, я руки опущу, а тот дебил с вышки в меня пальнет?! Что вообще происходит, лейтенант!? Вы что себе позволяете!?

- Молчать! Опусти руки и угомони своего пса! При невыполнении приказа, стреляю на поражение, – лейтенант нервно ткнул в меня стволом пистолета.

Скрипнув зубами от злости, я перехватил Батона за ошейник.

- Руки за спину! Следовать за мной!

- Ты уже определись, лейтенант, собаку держать или руки за спину?!

- Молчать! Держи собаку. Рахимов! Обыскать задержанного! – лейтенант сыпал командами как из пулемета.

Молодой солдатик, судя по всему, казах или узбек, повесив автомат за спину двинулся вперёд, но растеряно остановился перед рычащим Батоном. Что-то надо делать, убьют же Батончика.

- Давай так, лейтенант. Я сейчас собаку в лес отправлю. Только не стреляй и пса своего придержите. Лайка моя точно на шпиона не похожа. У меня поводка с собой нет. Я на охоте, а не в парк погулять вышел. А я с вами пойду. Идёт?

- Молчать! – Лейтенант напряженно думал. – Отпускай! Только без лишних движений!

- Батон, ищи! Вперёд! Ищи! – Я повернул лайку в сторону леса и подтолкнул вперёд. Батон, оглянувшись на меня, команду выполнил и рванул в лес. Я не дрессировщик, но именно так в последние месяцы командовал собаке, когда надо было взять след зверя. Как ещё его отослать в лес, я не знал.

- Кого он искать должен!? Куда ты его отправил?! Караул! По собаке огонь! Спустить собаку! – два солдатика, что держали меня на прицеле, команду выполнили быстро. Повернувшись к лесу, они открыли огонь по бегущему Батону. Я скрипнул зубами, но сделать ничего не мог, пистолет лейтенанта смотрел прямо мне в голову. Перед самым лесом Батон жалобно взвизгнул и споткнулся, но тут же поднялся и быстро скрылся за деревьями. Служебная овчарка военных влетела в заросли за ним следом.

- Ты что творишь, сука! – Я готов был разорвать лейтенанта на части. Если Батон погибнет, я эту тварь зубами загрызу! То, что мой пёс, как минимум, ранен, было уже понятно.

- Молчать! Рахимов! Обыскать задержанного! – Лейтенант уже перешёл на визг. Рядовой бросился ко мне и стал быстро хлопать меня по одежде. На снег полетели мои вещи и документы.

- Руки за спину! Вперёд!

- Куда идти-то?!

- Молчать! – Задолбал идиот, других слов что ли не знает? Я заметил, что Рахимов подобрал мои вещи и оружие.

- В сторону КПП! Бегом! Марш! – Командовал лейтенант.

- Да хрен тебе! Пешком пойду. Устроил тоже мне цирк! Солдатиков своих бегом гонять будешь! Клоун! Ты что, не видишь? Я на лыжах!

- Молчать!

Когда Рахимов расстегнул мне лыжи и помог с них сойти, выполнять команду лейтенанта и бежать я даже не подумал, спокойным и неторопливым шагом направился в сторону КПП. Сзади разорялся лейтенант, обещая застрелить через каждое слово.

Меня заперли в каком-то помещении в здании КПП, на территорию части мы даже не заходили. Примерно через пару часов, дверь в моё узилище открылась и меня вывели в коридор под конвоем из двух солдат. Вели не долго, буквально через пару десятков метров мы зашли в комнату с надписью: «Начальник караула». За столом сидел майор в полевой форме с эмблемами из перекрещенных пушек на петлицах и шевроне. Эта эмблема была как у артиллеристов, так и у войск ПВО. Я уже примерно знал, что это за часть. Радар раннего обнаружения стратегических ракет. Ажурная конструкция ни что иное, как радиолокационная станция. Перед майором на столе лежали мои документы.

- Присаживайтесь, Найдёнов. Или как вас там на самом деле зовут? Моя фамилия Зинченко. Можете обращаться ко мне просто по званию.

- И вам тоже добрый день, товарищ майор, а фамилия моя Найдёнов. Зовут Кирилл. Отчество Владимирович. Можете обращаться ко мне просто, Кирилл Владимирович.

- Ну что же, Кирилл Владимирович. Вот и познакомились. Вы всё же присаживайтесь, разговор у нас будет долгий. У меня к вам куча вопросов.

- Вы не поверите. У меня к вам тоже. - Я присел на предложенный стул.

- Вот даже как? Ну, хорошо. Но вначале, вам всё же придётся ответить на мои вопросы.

- Задавайте свои вопросы и давайте уже покончим с этим фарсом.

- С какой целью вы пытались проникнуть на секретный объект Министерства обороны СССР, да ещё и с оружием?

- Я никуда проникать не собирался. Шёл себе мимо, с охоты, случайно вышел на вашу часть. Моя собака выбежала к ограждению и я пошел её забирать. Хочу заметить, товарищ майор, что линию, обозначенную запретными знаками я не пересекал и в зону ограждения не входил.

- Но ваша собака входила?

- Собака входила в зону обнаружения, но на КСП даже не выбежала.

- Со слов лейтенанта Одинцова, начальника караула, после того, как вы поняли, что задержаны, вы отправили свою собаку в лес, приказав ей кого-то найти? К кому вы её отправили? Сколько вас было всего человек в группе?

- Что за бред. Собака, защищая хозяина, не давала меня задержать вашему лейтенанту. Я спросил, могу ли я отправить собаку в лес, а он согласился. Собака охотничья, я дал ей команду искать след, только так её можно было отправить подальше. А вот ваш лейтенант, идиот, приказал открыть по собаке огонь и ранил её, если не убил. А ещё овчарку на Батона спустили.

- Служебная собака найдена мёртвой в лесу, ваш пёс или собаки ваших подельников перегрызли ей горло. Согласитесь, не вяжется с вашим рассказом, не могла дворняга, да ещё и раненая, служебную собаку убить.

- Это охотничья собака. Восточно-европейская лайка. Довольно крупная порода. Пёс привык к схваткам с дикими зверями, этой осенью даже с рысью схватился. У вашей овчарки не было шансов. – Ай да Батон, ай да молодец. Он точно ранен, я хорошо видел, что в него попали, но даже так смог загрызть овчарку и, видимо, остался достаточно целым, чтобы скрыться с места драки. – И кроме того, с чего вы взяли, что вашу собаку убил мой пёс? В этом лесу довольно много волков, возможно, она на волка наткнулась.

- Возможно. Но всё-таки, что вы здесь делали? Тут никто не охотится, рядом болото и кроме того, у вас не обнаружено ни одного убитого зверя или шкуры. Между тем, из вашего оружия недавно стреляли, а ваша одежда имеет следы крови. Документы, что имелись у вас с собой, вашу версию не подтверждают. Что мы имеем? – Майор стал перебирать мои документы. – Разрешение на оружие, паспорт, охотничий билет. Путёвки нет, плана-наряда нет, договора с охотхозяйством тоже не имеется. Вы браконьер? Или вы что-то не хотите мне рассказывать?

- Нет, я не браконьер. Был оформлен на этот сезон, как сезонный охотник. Свой план-наряд закрыл. В этом году планирую оформиться как промысловый охотник и весь последний месяц выбирал себе участок для охоты в будущем году. Мои слова довольно просто проверить, стоит вам только позвонить в охотхозяйство поселка Приречный или в РОВД Каменногорска.

- Мы непременно проверим. А разве вам в охотхозяйстве не говорили, что охота в этом районе запрещена? Тут режимная зона, без специального пропуска в неё вход запрещен, об этом в курсе все заинтересованные службы района, в том числе и охотхозяйство.

- Мне говорили, что зона ограждена и имеет запретные знаки. В лесу я что-то не видел ни одного знака. А вот те, что установлены на вырубке, я не пересекал.

- Начальник караула и дежурный наряд мне докладывали иное.

- Ваш начальник караула превысил свои полномочия. Мало того, что задержал меня, хотя я ничего не нарушал, так он ещё угрожал мне оружием и приказал открыть огонь по моему псу. Вы сейчас, конечно, выполняете свою работу, но выгородить вашего лейтенанта у вас не получится. Я обязательно обращусь в военную прокуратуру с соответствующим заявлением. Как только я отсюда выйду.

- Если выйдите.

- Не если, а когда! Не расстреляете же вы меня? Даже если вы меня задержите. По уставу вы должны передать задержанного военной инспекции, на вашей гауптвахте вы меня держать не имеете права, я не на службе. А уж когда меня доставят куда надо, я молчать не буду.

- Лейтенант Одинцов действовал в соответствии с уставом караульной службы, в его действиях нет нарушений.

- Товарищ майор. Я тоже устав знаю. Проходил срочную. И помнится мне, там чётко указанно, что начальник караула имеет право применять оружие сам или составом караула только в случае нападения на охраняемые объекты, часовых, смену караульных или на караульное помещение, а также для прекращения беспорядка среди арестованных или по арестованному, совершающему побег. А вот применению оружия должно предшествовать предупреждение о намерении его применить. Без предупреждения оружие может применяться при внезапном или вооружённом нападении, нападении с использованием боевой техники, транспортных средств, летательных аппаратов, морских и речных судов, а также при побеге арестованных. - Процитировал я устав. – При этом заметьте, про собак, там не сказано ни слова!

- Вы хорошо устав знаете, Найдёнов, однако я вам напомню, что часовой обязан применять оружие без предупреждения, в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект. Кем и как, с использованием каких средств, там не указанно, ваша собака вполне подходит под средство нападения, так что не валяйте дурака.

- Это вы дурака не валяйте, майор! Не надо передёргивать, сейчас мы говорим о действиях начальника караула, а не о часовых. Их там и в помине не было! А если уж на то пошло, то часовой должен был бы меня окрикнуть при приближении к посту или к запретной границе окриком "Стой, назад" или "Стой, обойти вправо (влево)". А вот если бы я не подчинился, тогда уже должен кричать "Стой, кто идет?" и потом "Стой, стрелять буду". И про предупредительный выстрел не забудьте.Мою правоту легко выяснит любой следователь. Сейчас зима и мои следы можно проследить, их ни с чем не спутаешь, я был на охотничьих лыжах. Кроме того, бойцы ваши стреляли в лес, а вот там вы найдете только следы моего пса. Лес довольно густой и найти следы попадания пуль от автомата тоже труда не составит. Каждый по рожку выпустил. Патроны вам тоже не списать. Любая экспертиза подтвердит, что стреляли из автоматов солдат, которые были в карауле. Так что за незаконные действия вашему лейтенанту придется ответить. И начальнику вашей части тоже достанется на орехи. Я этого так не оставлю, моя собака как минимум ранена, а возможно, погибла.

- Я бы на вашем месте, Найденов, не о собаке думал, а своей судьбе. Нападение на режимный объект – это серьёзное преступление. Тем более ваши слова не подтверждаются фактами. Вы тут про экспертизу говорили? Так вот, та же экспертиза легко подтвердит, что вы стреляли из своего оружия недавно, следы крови опять же, разрешения на охоту у вас нет, за браконьерство вам тоже срок светит.

- Решать, браконьер я или нет, в вашу компетенцию не входит! Я устал с вами спорить. Действуйте по уставу и передавайте меня по инстанциям. А уж там решат, кто прав, а кто виноват. На ваши вопросы, товарищ майор, я больше отвечать не буду. Я вам всё уже сказал. В другом месте разбираться будем.

- Объект оборудован техническими средствами охраны, сработала сигнализация, о чем есть соответствующие записи у дежурного по гарнизону и начальника караула. Есть показания целого ряда военнослужащих. И всё это против вашего слова.

- Вы бред несёте. Сигнализация ваша срабатывает в день по меньшей мере нескольких раз. В лесу находитесь, а не в городе. Тут зверям бегать не запретишь. Я уверен, что ваши журналы этими записями зааполнены больше, чем на половину. Показаниябойцов никто на веру принимать не будет, они заинтересованные лица и более того, под подозрением. Не забудьте, что есть такая статья, как нарушение устава караульной службы и про нарушение правил обращения с оружием не забудьте, а также незаконное лишение свободы. Всё. Заканчиваем разговор.

- Зря, Найдёнов. Зря. – Майор шагнул к двери и, приоткрыв её, крикнул, – Караул! Увести задержанного.

Меня увели и закрыли в том же помещении, где я сидел до этого. Мне было всё понятно. Майор местный особист. Предъявить им мне нечего, а вот жопу свою прикрыть очень хочется. Было у меня время подумать. Батон заставил сработать сигнализацию объекта, лейтёха перестарался и натворил делов.Если они сейчас с меня возьмут объяснительную, что я хотел попасть на объект, даже случайно, даже просто за собакой своей пошёл, всё у них будет в порядке. Смогут оправдаться. То, что я не шпион и всё получилось случайно, им так же понятно, как и мне, вот только кто-то же должен быть виноват. Если всё на лейтенанта повесить, достанется всем - и командиру части, и дежурному по гарнизону, и особисту. Сейчас мне нельзя ничего подписывать, надо дождаться, пока приедет проверяющий или хотя бы, когда меня отсюда вывезут.

Примерно через час за мной опять пришли. На этот раз никакого караула не было, дверь открыл знакомый майор.

- Пойдёмте, Кирилл Владимирович.

- Приехали за мной?

- Пойдёмте, с вами хочет поговорить командир части.

Мы прошли в знакомый кабинет. За столом сидел военный в звании подполковника. Мужику уже за пятьдесят, усталое лицо, весь седой.

- Присаживайся, Кирилл Владимирович, а ты, Зинченко, за дверью подожди.

Дождавшись, когда я присел на знакомую мне по прошлому разу табуретку, а майор вышел из кабинета и закрыл дверь, подполковник продолжил.

- Можно на «ты»? Я тебя в два раза старше, ко мне можешь обращается по имени отчеству – Константин Геннадьевич. Ну, если хочешь, по званию можешь называть.Чай будешь? Или чего покрепче?

- Чай буду, товарищ подполковник.

Подполковник снял трубку телефона, и приказал кому-то принести два стакана чаю.

- Извини, Кирилл, натворили мои оболтусы дел.Даже что теперь делать не знаю. Вроде бы и наказать их надо, но и сор из избы выносить не хочу. Говорю тебе, как есть, – подполковник устало вздохнул и продолжил. - Ты служил, Кирилл? Мой особист говорит, что уставы уж больно хорошо знаешь.

- Служил. Уставы знаю.

- И что ты про караульную службу знаешь?

- Услышав лай караульной собаки, часовой дублирует его голосом.

- Вижу, что служил, – криво усмехнулся полковник. - Где служил?

- В ВДВ, сержант - я чуть не ляпнул про своё офицерское звание в той жизни, но в последний момент успел поправиться.

- Это хорошо, что служил, значит меня поймешь. Это ЧП, сержант. И влетит всем, и мне, и командиру полка, и даже выше. Я, конечно, Одинцова не оправдываю. Долб…б! Так подосрать, это уметь надо. Засранец! Всё теперь от тебя зависит, или сядет лейтёха, а может и я вместе с ним, или всё нормально будет. – Он замолчал и пристально посмотрел мне в глаза.

- Зачем этот цирк устраивали? Хотели малой кровью решить? Мол, подпишет сейчас дурачок, бумажку, что за собакой своей на запретку рванул и нормально всё? Лейтенанту медаль, караулу отпуск, вам благодарность, а мне пятёрку строгача? Все довольны? Кроме меня, конечно.

Подполковник поморщился, но промолчал, опустив глаза. Я говорил спокойно, голос не повышал. Похоже, сейчас меня уговаривать будут.

- За это тоже извини, Зинченко сказал, что решит вопрос, я не в курсе был как. Да ты и сам всё понимаешь.

- Понимаю. А патроны как спишите? Записи в журналах?

- За это не переживай. Успели зафиксировать только сработку сигнализации, но у нас это обычное дело. С патронами тоже решим, есть запас, со стрельб остался. Парни рапорта перепишут.

- Хорошо, они перепишут, а то, что пса моего подстрелили, это как? Нормально?

- Да жив твой волкодав. С вышек его уже несколько раз видели, крутится возле опушки, не выходит на вырубку. С виду цел и здоров. За овчарку никаких претензий, оформим как несчастный случай и спишем.

- Так ведь всё равно, кто-нибудь, да сдаст. Слишком много свидетелей.

- Ты посмотри, где мы находимся. Солдатики отсюда только на дембель уедут, а офицеры молчать будут. За них я ручаюсь.

- Короче, что предлагаешь, Константин Геннадьевич?

- Одинцов и Зинченко принесут тебе официальные извинения. Можешь даже в морду им дать, если хочешь, утрутся. Лейтенанта я своей властью накажу, пожалеет, что на свет родился. Будет у меня год шваброй от антенны помехи разгонять. Вещи тебе все вернём, естественно. Ну и подкинем чего по мелочи, коньяк хороший есть, спирт, тушёнки, сгущёнки, шоколад, затарим тебя по полной.

Я молчал, обдумывая ситуацию. В принципе меня всё устраивало, ситуация разрешилась довольно хорошо, но надо выжать её по полной.

- Ты подумай, сержант. Если кипеж начнётся, всем мало не покажется. И тебе тоже прилетит. Тут действительно режимная зона в радиусе пяти километров, и запретные знаки в лесу стоят, правда, только со стороны посёлка. Со стороны болота и тайги, откуда ты вышел, мы их не ставили, тоже наш косяк, но тем не менее, ты всё же в режимной зоне и без пропуска. Я тебе хороший вариант предлагаю.

- Да согласен я. Скажи мне, Геннадьевич, а кто этот пропуск выписывает?

- А тебе зачем? Ну, положим, командир полка может выписать.

- Так я тут, честно говоря не просто так оказался. Нет, специально я сюда к тебе не шёл. Просто я себе промысловый участок нашёл, далеко, за болотом, и путь короткий искал. Вдоль болота самое то получается. На пару дней короче, чем в обход. Мне бы этот пропуск не помешал. Давай вместо морды твоего лейтенанта и особиста на пропуск договоримся?

- Идёт. Есть у меня пустой бланк с подписью, впишу тебя. Только ты уж близко к части не подходи. Если надо будет, лучше с опушки часовым маякни как-то, досмотровой группе уже пропуск покажешь.

- Да нафиг мне ваша часть сдалась, это на всякий случай. Мне вашего лейтенанта за глаза хватило.

Через пять минут лейтенант Одинцов и майор Зинченко стояли передо мной в кабинете начальника караула и извинялись. Лейтенант вид имел растерянный и помятый, лицо горело краской, он промямлил свои извинения и, попросив разрешения у подполковника, буквально вылетел из кабинета.Зинченко виноватым не выглядел, свои извинения он мне тоже принёс, но по нему было видно, что ни капли не раскаивается. В глазах усмешка, хитрый хохол. Не удивлюсь, если узнаю, что и первая попытка решить проблему и история с примирением и извинениями, это его задумка.Ну что же, у него работа такая. Хорошо, что всё так хорошо закончилось.

С КПП радарной установки я выходил изрядно загруженный. Подполковник сдержал своё обещание и уже в воротах КПП, где я проверял свои вещи и документы, меня догнал Зинченко и вручил "сидор", полный всяких ништяков. Хотя я его и не развязывал, но и так было видно выпирающие сквозь ткань рёбра банок и бутылок. На всякий случай я попросил у майора и перевязочный материал, неизвестно что с Батоном, но ясно, что медицинскую помощь ему придётся оказывать.

Мой пёс нашёл меня сам, как только я вошёл в тайгу. Батону изрядно досталось. Весь в крови и грязи. Задняя лапа прострелена насквозь, хорошо, что кость и крупные артерии не были повреждены, даже кровь уже запеклась и не бежала. От овчарки ему тоже перепало не слабо. Много кусаных ран по всему телу, особенно много на загривке и шее. Дорого ему победа обошлась. Батон жался ко мне, виновато глядя в глаза и виляя хвостом, при этом он не переставал жалобно поскуливать. В первую очередь я осмотрел пса и тщательно очистил раны от грязи и попавших в них предметов, отрезал мелкие фрагменты поврежденной кожи. Лучше это сделать сразу, потому что вероятность того, что тонкий лоскут приживётся, невелика, а вот начать загнивать он может. Раны после промывки обработал йодом, стянул и зафиксировал бинтом. Всю эту болезненную процедуру пёс вытерпел стойко, не пытался укусить или рычать, а только поскуливал и вздрагивал, когда ему было особенно больно. В результате моих стараний, у меня в руках оказалась мумия пса. Батон был покрыт бинтами с ног и до основания хвоста.

Глава 16

До посёлка я дошёл с трудом. Батона пришлось нести на руках. Изготовленная мною возле воинской части волокуша не помогла. Лежать на ней Батон категорически не желал. В итоге на волокуше ехали два моих рюкзака и оружие, а Батона я нёс на руках перед собой. Двадцать килограмм вес небольшой, если несёшь его в удобном рюкзаке или на плече, а вы попробуйте нести его на руках, да ещё и несколько дней. К концу дневного перехода руки у меня просто не разгибались. Да и ноша постоянно крутилась и выражала свой протест таким обращением всеми доступными ей средствами. Батону было больно, найти удобное положение не получалось. Как ни возьми, всё время где-то, да зажмёшь рану. Но худо-бедно, справился. Дошли.

Сказать, что я устал, значит ничего не сказать. Уже во второй раз я выходил из тайги, как зомби. Традиция, однако. Что ни выход, то приключения. Всё, завязываю с походами. Отдыхать. Уже завтра мне надо выходить на работу в депо. Выкроить хотя бы день на отдых и передышку не получилось. Грёбаные вояки порушили все мои планы.

Как только я заявился домой, на пороге появился Савельич.

- Здорово, Кирюха. А я смотрю, дым из трубы повалил, я обычно вечером печку топил. Ты чего такой замученный? Как-будто на тебе пахали.

- Привет, Савельич. Да вот, три дня назад на волка наткнулся, тот Батона порвал. Пришлось на руках тащить. Еле дошёл. – рассказывать старому прапорщику о своих приключениях в режимной зоне военного объекта не хотелось.

- Эва как. Не повезло. Я думал, ты раньше появишься. Нашёл свой участок?

- Нашёл. Отличный участок. У чёрта на куличках, правда, но отличное место. Летом начну обустраиваться. А сейчас в баню. Попарюсь, поем и на боковую. Завтра уже на работу выходить. Не в службу, а в дружбу, Савельич, помоги, пожалуйста, Батона перевязать.Сил нет.

Вдвоем с Савельичем мы сняли с Батона старые повязки и хорошенько его вымыли. Раны уже подживали и снова перевязывать я его не стал. Принёс свой старый ватник и положил в пустой комнате. Поживёт пока в доме несколько дней, потом уже в вольер переселю. Боевая собака, весь в шрамах, глаза умные и серьёзные, а ведь ещё совсем недавно это был весёлый щенок с гладкой шерстью и шальными глазами.

- Да, досталось ему, – сочувственно сказал Савельич, - да и ты не лучше выглядишь.

- Ничего, пару дней и отойду. В баню со мной пойдёшь?

- А и схожу, пройдусь по тебе веником как следует, после баньки-то оно всегда легче.

Вечером, распаренный и расслабленный, я сидел в предбаннике и пил чай. Савельич своё обещание выполнил. Как следует прошёлся по мне в два веника. Оба - в дребезги. Я уж думал, он меня убить хочет. Отлично попарился, усталость отпускала. Ни Андрюхе, ни Толику я просил пока не говорить, что вернулся. Их увидеть, конечно, хотелось, а вот пить – нет. Я-то знаю Андрея, он явится с "пузырём" - алкаш неугомонный. А если сказать Толику, Андрюха узнает о моём приходе уже через пять минут. Завтра после работы к ним загляну.

В восемь утра я был на проходной депо. Баня, конечно помогла, но отдохнувшимсебя всё равно не чувствовал. Мужики в депо встретили меня приветливо. Поздоровались уважительно. Уже весь город знал, что в декабре я участвовал в задержании опасных преступников, даже в местной прессе об этом сообщили. Иваныча встретил на проходной. С нового года мы с ним не виделись.

- Здорово, герой. Знаешь, что про тебя в газете написали? Я даже несколько штук купил для тебя и для Семёна. Написали, что вас наградили обоих правительственными наградами. Я тебя поздравляю!

- Спасибо, Иваныч, не читал пока. Вчера только с тайги вышел. Ещё толком не говорил ни с кем. Как тут вообще? Как в депо обстановка?

- Нормально всё, Кирюха. Начальник депо собрание проводил, тебя в пример ставил. На проходной, на стенде, физию твою повесили. «Мы ими гордимся!» Найдёнов у нас теперь знаменитость. Ты хоть и в отпуске был, но я в приказе видел, на новый год тебе премию выписали. Не забудь, в кассу зайди, получи.

Премия — это хорошо. Деньги лишними не будут. Ещё в охотхозяйстве надо деньги забрать. План-наряд я сдал, а выплаты так и не получил. Необходимость сегодня утром вставать и идти в депо, окончательно убедила меня в мысли о том, что с работой в токарке надо завязывать. Получу деньги и рассчитаюсь с долгом. А пока предстояло идти к станку и выполнять дневной план.

До цеха я так и не дошёл. Меня перехватила кадровичка и потащила к начальнику депо.

- Ну здравствуй, Найдёнов, – начальник депо в форменном кителе встал мне навстречу. – Герой! Умеем воспитывать молодёжь! Присаживайся, хочу от тебя всю историю услышать. Сейчас чайку попьем.

Пришлось уже, наверное, в десятый раз, пересказывать свои приключения в тайге. Начальник депо заинтересованно слушал не перебивая. Мы пили чай с баранками. Выслушав мою историю, начальник встал и, сходив к своему столу, вернулся с початой бутылкой коньяка.

- Давай помянем Ивана. Отца его близко знаю и Ванька хороший мужик был. Спасибо тебе от меня, что смог убийц его поймать. – Мы молча выпили и начальник продолжил.

- У меня к тебе предложение. В депо вакантна должность председателя профкома. Хочу её тебе предложить. Более того, твоя кандидатура уже согласована с районным отделением ВЦСПС, проведём собрание коллектива, думаю, трудящиеся моё предложение поддержат. Свой кабинет, четыре человека в подчинении. Коллектив тебя уважает. Начальник цеха, опять же, хвалит. Гражданская позиция у тебя правильная. Преступников задержал, милиции помог. Награждён за это.

- Я пока ничего не получал, даже не знаю, чем меня наградили. Ребята сказали, что в газете о награждении написали, но я сам не видел.

- Это не важно, раз написали, значит наградят. Наши газеты зря писать не будут. Орденом «Знак Почёта» тебя наградили. А друга твоего медалью «За отличную службу по охране общественного порядка».

Сказать, что я был удивлён, это ничего не сказать. Андрюха говорил, что вроде представление на медаль подавали, но орден? Такого я никак не ожидал, насколько я помню из статута ордена «Знак Почета», наградить им могли только постановлением Верховного Совета СССР. Награждали им не только людей, но и целые коллективы и даже города. Как так получилось?

- Что скажешь?

- Неожиданное предложение, у меня только средне-специальное образование. Боюсь, не потяну.

- Потянешь. Ничего там сложного нет. Мы поможем, подскажем. С образованием тоже поможем, поступишь в этом году в институт, заочно.

- Можно подумать? Всё так неожиданно.

- Подумай. Завтра в кадрах напишешь заявление. А сейчас домой иди, нечего тебе с перегаром по цеху ходить. Не будем авторитет тебе портить. Я тебя на сегодня отпускаю.

Здравствуй, жопа, новый год. Я же уволиться хотел. Вроде и приятно, всё же орден. Но и планы все мои коту под хвост. Надо сегодня же зайти к Палычу в контору охотхозяйства, думаю от него ветер дует, заодно деньги за сезон заберу.

Становиться профсоюзным деятелем мне не хотелось, но были в этом положении и несомненные плюсы. Советские профсоюзы — самая массовая общественная организация в СССР. Сейчас их функции и полномочия обширны. Профсоюзы обладают большими правами в управлении производством. Они участвуют в разработке и выполнении государственных планов, привлекают трудящихся к управлению производством. Именно профсоюзы отвечают за развёртывание социалистических соревнований. Есть у профсоюзов и свои органы управления.

Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов (ВЦСПС), осуществлял руководство деятельностью всех профсоюзных организаций в Советском Союзе. Это ещё один орган управления государством. На каждом предприятии сейчас существуют первичные отделения ВЦСПС. Без согласования с профсоюзами не принимается ни одно решение в области прав трудящихся.

По закону, начальнику депо я не буду подчиняться, профсоюз де-юре независимая структура, но это только на бумаге. Будучи председателем профкома, я стану держать у себя в руках весь дефицит, начиная от новогодних подарков детям и путёвок в санатории и заканчивая очередью на квартиры. Без согласования с профкомом, администрация не может уволить никого. То же касается и поощрений с наказаниями. Виза профкома стоит на всех приказах начальства, затрагивающих интересы работников предприятия, тот же вопрос премирования. Большая власть. Кроме того, сейчас профсоюзы руководят всевозможными обществами, например, всесоюзным обществом изобретателей и рационализаторов, добровольными спортивными обществами и научно-техническими. Все рацпредложения через профсоюз проходят. Заманчиво очень. Надо думать.

Вернувшись в посёлок, я первым делом отправился в контору охотхозяйства. Получил в кассе деньги, почти шестьсот рублей. Хорошая по этим временам сумма. Заглянул в кабинет к Палычу.

- Привет, Кирилл, заходи, чаю будешь?

- Добрый день. Спасибо, не откажусь.

- Когда вернулся? Как там Семён? Деньги получил?

- Вчера вернулся. С Сёмой всё в порядке.Сходили вместе за болото, участок себе присмотрел. Деньги сегодня получил, спасибо. Рассчитались полностью.

- Это хорошо. Участок далековато выбрал, ближе можно найти. Так что, решил в промысловики идти?

- Да вот к вам посоветоваться пришёл. Как к старшему товарищу.

- Ванькин участок уже поделили, если его пришёл просить, но могу тебе порекомендовать ещё пару мест.

- Нет, спасибо, тот, что за болотом меня устраивает. Я по другому поводу.

- Ну-ка, спрашивай.

- Сегодня в депо вышел на работу. Мне предложение от начальства поступило неожиданное. Предложили мне в депо профсоюз возглавить. Да и с наградами, что нам с Семёном назначили, тоже непонятно.

- Ясно. Нет тут ничего непонятного. Мы здесь всю жизнь живём. Не последние люди. Что бы ты знал, и я и Мишка Конев, твоего начальника депо хорошо знаем, дружим. И с начальством области тоже в хороших отношениях. Вы с Семёном очень важное дело сделали. Обществу помогли. Ну и мы, в силу наших возможностей, вас отблагодарили. Представление на орден на тебя глава облисполкома направил, ты достоин. И не спорь. То, что Семёну всего лишь медаль, так это ещё не всё. Выделит ему охотхозяйство снегоход новый. Нам три «Бурана» в этом году придут. Мы посовещались и решили один Семёну отдать.

- А профсоюз?

- Это за тебя Мишка попросил. Или не доволен? Хорошая должность.

- Спасибо вам огромное. Конечно, предложение очень заманчивое. Только вот я же увольняться собрался. Да вы в курсе, я вам рассказывал. Не хочу в кабинете торчать.

- Тебе приключений этого года не хватило? У нас же каждый год что-то случается. Мы-то, понятно, по стопам родителей идём. Все потомственные охотники. А тебе это надо? Если уж откровенный разговор пошёл, Кирилл, то ты в этом сезоне и на триста рублей не наработал. Мы тебе в счёт твоих заслуг план по первой категории закрыли, ни одну шкурку в брак не пустили. Мужики согласились на себя часть твоих порченных шкурок взять. Так каждый год не будет.

- Зря. Спасибо, конечно, и вам и мужикам, но не стоило, – я начал злится. Получается, что этот совет старейшин всё за меня решил. Поблагодарили и пинком под зад. Теперь не они мне, а я им должен быть благодарен.

- А ты не кипятись. Люди от души тебя поблагодарили. К тому же, ты городской. Зачем тебе по тайге бегать? О том месте, что тебе Мишка выхлопотал, многие мечтают.

- А меня спросили?

- А как бы мы тебя спросили? Ты в тайге всю зиму. Не пойму я тебя. Вроде отлично всё, радоваться должен.

- Хотите помочь, помогите из депо уволиться и оформите в охотхозяйство. В профком я не пойду. У меня свои планы. – Если до встречи с Палычем я ещё думал, то в процессе разговора принял окончательное решение. Не нравится мне, когда мною управляют.

- Ну, смотри. Обидится Мишка.

- Я с ним сам поговорю. Спасибо ему огромное, конечно, но так дела не делают. Мне не пятнадцать лет, чтобы за меня решать, что мне делать.

- Ладно. Не бузи. Позвоню я твоему начальнику. Смотри, не пожалей, такое предложение не каждый день делают, – начальник охотхозяйства говорил спокойно, но взгляд его стал злым.

От Палыча я вышел в противоречивых чувствах. С одной стороны, обо мне позаботились, проявили участие в судьбе, с другой же стороны, мнение моего никто не спросил. Не находят нужным пока со мною считаться старшие товарищи. Вот и сейчас мой отказ был воспринят, как каприз маленького ребёнка. Нарушил я какие-то неведомые мне планы этого старого жука.

Такой тип людей, как Палыч, я хорошо знаю. Заботливый командир, крепкий хозяин. Если в его силах, постарается помочь, но потом не забудет за эту помощь спросить втройне. Вечно ему должен будешь. О своём отказе я не жалел. Много с этого депо не поимеешь, а связей, чтобы дальше двигаться по профсоюзной линии, у меня нет. Чтобы сделать там карьеру, нужно обладать иным складом характера. Я не смогу. Анусолизинговые курсы не заканчивал и не собираюсь.

Образовавшийся свободный день посвятил отдыху. Разобрал снарягу. Постирался. Сделал все необходимые процедуры Батону. Сходил в "опорняк" к Толику, поговорили, попили чай. Вечером заявился Андрей. Посидели немного, он уже был в курсе о моём награждении. Требование проставиться немедленно, я отверг как преждевременное. Получу награду, тогда и организую банкет.

На следующий день, в депо, меня вызвали к начальнику отдела кадров. Она уже была в курсе о моём увольнении. Начальник депо, видимо, со мною снова общаться не захотел. Написал заявление. Через месяц, обязательную отработку никто не отменял, я буду свободен.

В хлопотах по хозяйству и работе в мастерских депо, месяц пролетел незаметно. Заканчивался февраль. Скоро весна, а с ней и новые заботы. Нужно заканчивать ремонт, нужно готовиться к летнему выходу в тайгу. Отложив все работы по дому, я этот месяц посвятил подготовке к созданию своего вездехода. Пока есть доступ к ресурсам вагоноремонтных мастерских, собирал материалы и необходимое оборудование. По идее мне нужен болотоход. Посмотрев на участок болота, по которому мне нужно передвигаться, я сейчас выбирал из трех вариантов.

Самый лучший вариант, это конечно, что-то в виде «Шерпа», лёгкий вездеход с короткой базой, огромными колёсами на шинах низкого давления с жёстким креплением бортоповоротных колёс к водоизмещающему кузову. Управление обычное для гусеничных машин – рычагами. Так как у этого вездехода нет гусениц, их роль выполняют цепи, которые и вращают колёса. На каждом колесе дополнительный понижающий редуктор. Это самый сложный в техническом плане вариант. Сейчас у меня есть куча запасных частей и агрегатов от "шишиги". На её базе и можно собрать такой вездеход.

Но есть несколько технических сложностей, которые предстоит решить. Первое, конечно, это фрикционные муфты и ленточный тормоз, их нужно из чего-то изготовить или найти донора. Лучше всего подойдёт уже готовая заводская деталь от ГАЗ-71 или ГТ-С. Для этого времени ГАЗ – 71 вездеход новый. Только запущен в серию. Двигатель, сцепление и коробка передач вездехода унифицированы с автомобилем ГАЗ-66. На каждой бортовой передаче установлена многодисковая сухая фрикционная муфта и ленточный тормоз сухого типа. Управление муфтой и тормозом каждого борта сблокировано и осуществляется соответствующим рычагом с места водителя. При движении рычага назад, муфта отключает цепь от главной передачи, затем тормоз притормаживает ее.

И тут возникает вторая, существенная, но не единственная сложность. Нужен надёжный цепной привод. Цепи от мотоциклетной техники не подойдут, их просто порвёт от нагрузки. Подойдут цепи от сельхозтехники с шагом от двадцати пяти миллиметров. Их тоже предстоит найти. С колесами проблем быть не должно. Есть у меня в хозяйстве несколько от КрАЗа-лесовоза, сверхнизкого давления. Диаметр чуть меньше, чем полтора метра. Не идеальный вариант, но пока пойдет.Лучше всего, конечно, подойдут шины от сельхозтехники. От "Кировца", например. И у "кразовских" шин вес тоже запредельный, одна шина более шестидесяти килограмм. Понятно, что надо будет их обдирать. Оставить толщину не более десяти миллиметров и нарезать новые грунтозацепы.

Нужно ещё целая куча всего, те же стёкла, компрессор, приборы управления. Всё это можно сделать самостоятельно, но работы более, чем много. Требуются специальные знания, нужно разработать детальный проект, но я инженер-машиностроитель, должен справиться. Озадачил Савельича и Артура поиском нужных мне деталей. Авось, найдут.

Второй вариант, который я рассматривал, это каракат из мотоцикла. Каракат, в отличии от вездеходов типа «Шерп» имеет совсем малый вес. Такой снега-болотоход на шинах-ободрышах или камерах от большегрузных машин и сельхозтехники, можно изготовить из любого мотоцикла. Можно сделать классической схемой – трехколёсным, а можно и квадроцикл. В первом случае всего два ведущих колеса, что серьёзно сказывается на проходимости.

Второй вариант более технически сложный, но не намного. Из того, чего нет на мотоцикле, нужен задний мост, колёса и коробка переключения передач, в четырехколёсном исполнении – рулевое управление, если делать передние колёса тоже ведущими, то привода, кардан, передний мост. Немного металла и сварных работ.Колёса от ГАЗ-66, тоже ободранные. Я категорически против использования камер. Да, в их использовании есть плюсы – малый вес, но минусов всё же больше. Камеры ненадёжны, их легко пробить, сцепление с поверхностью, особенно на снегу и в грязи, недостаточное, легко деформируются, прокручиваются на дисках. У ободранных колёс минус только один – они весят больше камер. Каракат я сейчас и собирался строить. У меня есть два тяжёлых мотоцикла. Нужно использовать имеющиеся ресурсы.

Третий вариант, который я серьёзно рассматривал – это аэролодка. Силовая установка с воздушным маршевым винтом. В отличие от обычных лодок с гребным винтом, которым требуется определённая глубина, аэролодки способны передвигаться по мелководью, плавням, заболоченным водоёмам, горным протокам, льду, снегу, преодолевать небольшие препятствия в виде плавающих брёвен, коряг, порогов, торосов. Их широко будут применять в будущем МЧС и рыбаки. Прогулки на аэрботе по болотам Флориды в США станут популярным развлечением. Нужно сделать съёмную силовую установку. Корпус может меняться. В классическом варианте аэролодка - это лодка с несколькими надувными баллонами из ПВХ со специальной защитой днища, так называемой чешуёй. У меня есть надувная резиновая десантная лодка из запасов полковника, и скорее всего, она подойдёт.

Днище надувное, но вес большой, более ста килограмм. СНЛ-8 - скоростная надувная лодка предназначена для десантной переправы войск. Длина пять с половиной метров. Шесть отсеков. Если сделать ей нормальную защитную чешую – можно попробовать. Силовой установкой будет мотоциклетный мотор от трофейного BMW R75.Двухцилиндровый оппозитный объемом 746 см³. Система газораспределения - два карбюратора и полусферическая камера сгорания. Отличная тяга. Двигатель выдаёт двадцать шесть лошадиных сил при 4400 об/мин, а крутящий момент составлял около 49 ньютон-метров при 3600 об/мин, довольно много, нужен понижающий редуктор. Все подшипники в двигателе шариковые, что увеличивает надёжность узлов и снижает трение.

Система зажигания типа магнето, может работать без генератора и аккумулятора, что очень важно в условиях большой отдалённости предполагаемого маршрута. Нужно продумать систему глушения. Ну и самое главное, изготовить винт. Лучше сделать его регулируемым, хотя бы и вручную. Проектный вес - с самой лодкой, защитой днища, двигателем, запасом топлива, винтом, рулевым управлением, защитой, пилотом и перевозимым грузом – более полутоны, двигателя от мотоцикла может не хватить. Тут тоже будем думать. Дополнительно попробую сделать корпус из фанеры или листового алюминия. Всё же вес для аэролодки самый важный параметр.

Я уволился тихо и незаметно. Из коллектива о моём уходе знали только Иваныч и начальник отдела кадров. За время своей работы в депо особо ни с кем не успел сдружиться. Как и обещал Палыч, со мной уже на следующий день подписало договор охотхозяйство. Теперь я официально охотник-промысловик. До окончания сезона охоты на пушного зверя я свободен. У меня нет план-наряда. Да и потом, весь апрель охотники будут отдыхать. Это время нужно использовать с пользой. Два месяца, март и апрель, я буду заниматься проектами караката и аэролодкой.

В первую очередь, мне надо было подготовить мастерскую и стапель для сборки задуманных машин. Для этого в течение месяца, что отрабатывал в депо, амбар я постарался расчистить полностью. Часть металлического хлама, что у меня скопился стараниями Артура, я с помощью моих друзей вынес на специально расчищенную площадку возле дома. Сделал временный навес из брезента. Наиболее ценные, но громоздкие вещи перенёс в гараж. Целых четыре дня потратил на восстановление токарного станка. Установил сверлильный станок. Починил кое-что из электроинструмента. Сделал временную кран-балку с ручной лебёдкой. Для этого вдоль стен амбара я прикрепил направляющие швеллера, соорудил поперечную балку. Будет время, установлю электродвигатели. Опять проблема с цепями, у меня их пока просто нет.

Глава 17

Первый мотоцикл, с виду наиболее крепкий и в хорошем состоянии, встал под разборку в день моего увольнения. Начнём с караката. Разобрав мотоцикл, провёл дефектовку деталей. Ремонт требовался, но на удивление, не большой. Для тридцатилетнего мотоцикла, так вообще отлично. Сложив детали на стеллажи и сняв основные размеры, я приступил к проектированию. Любое конструирование надо начинать с проекта, делать на коленке, это значит тратить время в пустую. Неизбежные переделки, примерки, поиски выхода из внезапно возникших проблем — грандиозная потеря времени. Для более точных расчётов, требовались размеры колёс. Никогда не занимался обдиркой. Но много раз видел в интернете. Приготовив необходимые инструменты и взяв пострадавшее от огня колесо от ГАЗ -66, я приступил к работе.

Целая неделя мне понадобилась на обдирку колёс! Две шины пришлось выкинуть. Непростая работа. Но в итоге у меня появились четыре нормальных ободрыша. Толщина пять миллиметров, однорядный прямой протектор, всё довольно аккуратно и единообразно. Сейчас в них никто не увидит шины от армейского автомобиля.

С колёсами я работал днём, вечерний же отдых заключался в работе с проектом. Проектировал по узлам, отдельно диски, отдельно раму, в общем всё отдельно и детально. Сделал сборочный проект. Мосты и коробка передач на каракате будут от какого-то немецкого полноприводного автомобиля, что притащил с карьера Артур. Ни я ни мои воевавшие с немцем знакомые, не смогли определить марку этого изделия. Все детали ржавые, закисшие. Пришлось отмачивать в керосине, разбирать и восстанавливать.

Мне активно помогали друзья. Обычно вечером появлялся Андрюха, иногда один, но чаще вместе с Толиком. Приносили с собой пиво и безжалостно мною эксплуатировались на работах не требующих особого ума и квалификации. Савельич с Иванычем тоже помогали. Мой старший товарищ по токарному мастерству изготавливал для меня наиболее сложные детали и копии повреждённых механизмов, иногда прямо в амбаре, на моём станке, иногда, в особо сложных случаях, у себя в депо.

Савельич помогал больше по дому и участку, стараясь в амбар лишний раз не заходить. Вообще мой дом для друзей превратился в подобие мужского клуба по интересам. Всем находилось дело по силам. За шутками и разговорами время протекало незаметно. Не хватало только Семёна, к которому я очень привязался за время охоты. Моя идея собрать болотоход очень понравилась друзьям. До такого в посёлке ещё никто не додумался, а все, когда-то подсмотренные мною в интернете технические приёмы и нововведения, казались откровением.

- Талант ты, Кирюха, – говорил мне Иваныч, рассматривая простенький проект, – голова! Тебе учиться надо идти. На инженера. Это же как до такого додуматься. Вроде всё просто, а никто, кроме тебя, и не пытался сделать.

Знал бы ты, Иваныч, сколько слёз я пролил над перечёркнутыми рукой строгого преподавателя проектами, при подготовках к сдаче сопромата и прочих экзаменов. Не хочу снова в институт. Если только заочно, ради корочки диплома о высшем образовании.

Проект двигался без особых проблем. Раму сварил полностью новую, установил на неё мосты и рулевое управление. Коробку передач полностью перебрал. Карданы пришлось переделывать - укорачивать. Раздатки нет – постоянный полный привод. Сварил подрамник для двигателя и установил на самодельные подушки из остатков резины от ободрышей. В дополнение к магнето, установил генератор от "шишиги" и аккумулятор от «Победы». Руль сделал полностью новый из старых запасных частей с карьера. Тормоза полностью моей оригинальной конструкции – дисковые. И суппорта и тормозные диски выточены и фрезерованы Иванычем по моим чертежам. Тормозные колодки – клёпаные. Амортизаторов нет, их функцию будут выполнять колёса. Крылья обшил металлом от кузова сгоревшей "шишиги", брызговики изготовил из старой автомобильной камеры. Долго промучился с кабиной, требовалось оставить лёгкость конструкции, но при этом хотелось иметь хоть какую-то защиту от непогоды. В итоге остановил свой выбор на тенте из брезента. Сидение, бак и педальные узлы остались от мотоцикла, добавилась только педаль сцепления. Многое приходилось делать прямо на месте. Чертежи были выполнены на бумаге, всё я предусмотреть не смог, что-то упустил, что-то пришлось переделать. Давно, как говорится, не брал в руки карандаш.

Когда каракат был собран в черновом варианте, можно было приступать к ходовым испытаниям. Предстояло проверить каракат в деле. Потом он полностью будет разобран снова, а дальше предстоит окончательная доводка и покраска.

Испытывали мой первый вездеход всей толпой, с моими добровольными помощниками. Вид довольно брутальный для этого времени. Конечно, внимание сразу привлекают колёса. Их размер и сверхнизкое давление (около 0,2 атмосферы) обеспечивают обширное пятно контакта и, как следствие, небольшое давление на грунт. Потому-то пневматик и способен ездить по любой грязи, болоту и снегу, где другому транспорту подчас ловить нечего.

Внутри – камеры от сельхозприцепа. Для облегчения сборки-разборки, с одной стороны обода имеется съёмный борт. Хотя такая конструкция тяжеловата (большинство каракатчиков обходятся одними камерами), но её плюс – долговечность. Для покрышек она практически неограничена, в то время как открытые камеры разрушаются прямыми солнечными лучами и обдираются о грунт за сезон. Двигатель завёлся сразу и вездеход задним ходом выехал из амбара.

- Дашь покататься? – Андрюха рвался за руль. За время работы над проектом он изучил вездеход вдоль и поперёк и справедливо претендовал на роль испытателя.

- Дам, только сейчас всё сам проверю.

- А ничего так телега получилась, красивая машина. - Иваныч придирчиво осмотрел вездеход. – Всего за месяц с небольшим сделали. Молодец ты, Кирюха, надо обязательно чертежи и фотографию в журнал «Техника молодежи» отправить.

- Испытаем вначале, вдруг не поедет.

- Поедет. Уже едет, – убеждённо заявил Толик.

- Нам просто ехать не надо, нам надо ехать там, где другие не проедут и на плаву держаться надо, – я оптимизма пока не испытывал. Всё в первом проекте предусмотреть невозможно.

Каракат предназначен исключительно для грунтовых дорог и бездорожья, высокая скорость ему совершенно никчему. Вот и мой вездеход разгоняться не желал. По ещё не оттаявшей на мартовском солнце грунтовой дороге, что шла от посёлка, я смог разогнаться от силы до сорока километров в час. Проверил задний ход. Вроде работает, и полез в сугроб. Лёгкая машина уверенно шла по заснеженному полю, преодолевая довольно высокие сугробы. Засадить его в снегу у меня не получилось, хоть я и старался.

После меня, по очереди, прокатились все участники испытаний. Что сказать? Щенячий восторг. Даже мне пока не к чему было придраться. Покатавшись по полю около часа, перешли к следующему этапу испытаний. Крутой склон найденного в лесу обрыва, вездеход преодолел. Ступенька высотой в полметра, не без труда, но всё же ему покорилась. Боковые колеса несколько раз вывешивались и крутились в холостую. Я кусал губы, ну что мне стоило заморочиться с переломной рамой? Ведь всё равно, делал её с ноля. Но всё, конечно, не предусмотришь.

На этом испытание пришлось закончить. Нужно было идти на болото, проверить машинку на открытой воде. Однако лёд ещё не сошёл, а ехать на болото на машине, не прошедшей проверку на плавучесть, не хотелось. Так и до беды недалеко.

Доводка вездехода заняла ещё неделю. Всё было разобрано до винтика, проведена тщательная дефектовка. Особых проблем выявлено не было, требовалась небольшая регулировка рычага переключения передач и на этом всё. Раму, грузовой отсек и крылья покрасил в привычный зелёный цвет. Ну много у меня этой краски, зачем покупать другую? По моим эскизам в ателье дома быта сшили тент на кабину и кузов. Изготовлено освещение. Вместо штатной фары мотоцикла, на вездеход встали три фонаря от грузовых машин, два спереди и один сзади. Проводка по возможности была гидроизолирована.

Окончание работ по вездеходу совпало с первой оттепелью и возвращением Семёна.Сёма появился уставший, но довольный. Сани едва шли под тяжестью нагруженных в них вещей и тюков со шкурами. Тащить их приходилось Семёну вместе с собаками. Весть о его возвращении, как всегда, разнеслась по посёлку со скоростью света. В качестве источника оповещения были вездесущие пацаны. Отвлёкшись от нескончаемой работы, я отправился его встречать. Когда подошёл к дому Семёна, он уже заносил свои вещи во двор.

- Ну здорово, бродяга! – Мы обнялись. – Не ждали тебя так быстро. Нормально всё?

- Привет, Кирилл! Всё отлично, закончил сезон. Вон видишь, – Семен махнул рукой в сторону гружённых саней, – и в контору сдам и с долгом рассчитаюсь. Ты как? Как добрался? Какие новости?

- Всё нормально у меня. Новостей куча и приключения были. Потом всё расскажу. Как освободишься, приходи, в баньке попаримся. И покажу тебе кое-что интересное. Поздравляю тебя с награждением медалью, кстати!

- Да ладно! Нам что, по медали дали?!

- Ну, тебе медаль и снегоход Палыч обещал выделить, а мне орден дали, говорят. Пока, правда, не получил.

- Вот это новости! Орден! Снегоход! – Обрадовался Семён и сразу сник. – Только Ваньку не вернёшь уже.

- Ты, Сёма, не раскисай. Разбирайся со своими делами, с семьёй побудь и приходи ко мне завтра, посидим, Ваньку помянем, поговорим.

- Хорошо, Кирюха. Обязательно буду.

- Может, тебе помочь чем? Сани распаковать или ещё чего? Давай, говори, не стесняйся.

- Нет, Кирилл, ничего не надо. Видишь - помощников уже набежало. – И правда, к дому Семёна потихоньку стягивались его родственники и мужики с охотхозяйства, вернувшиеся раньше всех.

- Ну ладно, пойду. Только имей ввиду, я завтра на вечер баню топлю. Андрюха с Толиком подойдут. Насчёт стариков наших не знаю, но может и они будут.

Я ушёл домой, оставив Семёна на растерзание родственникам. Работа над проектом почти закончилась, но осталась ещё куча мелочей, которые требовали к себе моего внимания.

*****

Семён был впечатлён. Уже готовый, покрашенный и затянутый тентами вездеход сверкал в лучах заходящего солнца.

- Нихрена себе! Вот это ты за два месяца сделал?

- Не я, а мы. Мужики все помогали. По снегу, как танк, прёт. Осталось только на болоте и в воде проверить.

- В смысле в воде? Это как?

- Он ещё и плавать должен. За счёт колёс. Общий вес всего в пределах трёхсот килограмм. На воде держаться должен. А вот как управляемость будет и скорость на воде, посмотрим, как лёд сойдёт. Я его специально для болота делал. Снега-болотоход!

- Да уж, удивил. Только по тайге он не везде пройдёт. Бурелома много и зимой снегом заметает, так что и снегоход не идёт.

- Где твои сани прошли, там и он пройдёт. Это «Буран» в глубоком снегу вязнет, а этот поверху пройдёт. Он по сугробам, как по дороге едет. Видишь колёса какие? Пятно сцепления с поверхностью большое. На снегу их можно почти полностью спустить, как трактор попрёт.

- Ну хорошо, по снегу пойдёт, а по болоту?

- По болоту надо испытывать, не знаю пока. Но то, что не утонет – это точно. На всякий случай, у меня резервный транспорт будет. С вездеходом закончу, займусь запасным вариантом.

- Хозяйственный ты мужик, Кирюха. Руки золотые. Всё-то у тебя продуманно заранее. Вот - дом какой отгрохал, мастерская – хоть завод открывай. Теперь ещё и вездеход этот. Как у тебя времени-то хватает? Не спишь чтоли вообще?

- Ну, во-первых, с депо я уволился. Теперь я тоже в охотхозяйстве. Палыч меня не дёргал, пока сезон не закончился, все в лесу, и он тоже. Было время - почти два месяца. Во-вторых, да, Сёма, почти не сплю.

Мы посидели с Семёном, вспомнили наши приключения, помянули Ивана. Я в подробностях рассказал ему про мои похождения, в том числе про злоключения на радарной станции и разговор с Палычем.

- Слышал я, что мужиков в районе этой воинской части патрули останавливали. Потом всегда проблем была куча, одного даже чуть не посадили. Но чтобы вот так, со стрельбой, впервые слышу. Потому-то наши туда и не ходят. А на Палыча ты не дуйся. Он мужик хороший, и судя по всему, как лучше хотел. Всю войну почти прошёл, снайпером был. В сорок четвёртом комиссовали по ранению. Тогда почти все мужики на фронте были, многие так и не вернулись, бабы в тайгу ходили, вот он самым первым из них и вернулся. Его сразу начальником охотхозяйства нашего назначили, с тех пор он и рулит. Никого ещё не обидел. Справедливый мужик. И Ванькин отец отблагодарить тебя просто хотел. А то, что не спросили тебя, так это мелочи, на то они и начальство, чтобы за нас с тобой думать.

- Ты не прав, Сёма, всегда самому думать надо. И решения принимать тоже самому. Ты жену себе сам выбирал? Или тоже Палыч посватал? Ладно не обижайся, это я к примеру. Вот судьбу свою, как и жену, самому выбирать надо. На стариков я не обижаюсь. Вроде поняли они мою позицию, обещали больше так не делать. Мне всегда нравилось охотиться и сейчас я как раз делаю то, что хочу.

- Ты зимой на охоте был, а межсезонье? Ты думаешь, работы нет? У нас день рабочий не нормированный и работы, если кушать хочешь, всегда хватает. – Семён снова стал посвящать меня в подробности работы промысловика.

Промысловая охота только в сезон приносит хорошие деньги. В межсезонье заработать можно, но сложно. Поэтому почти каждый профессионал держит подсобное хозяйство — скот, огород, пасеку и в межсезонье промышляет сбором дикорастущих, на которых, кстати, иногда зарабатывает больше, чем охотой. Никто никогда толком не считал трудозатраты промысловика: пройденные им сотни километров пешком и на лыжах, тонны перенесённого на плечах груза, неудобство ночёвок у костра, на комарах, плюс к этому оружие, боеприпасы, все орудия лова, наземный и водный транспорт, горючее и запчасти — за свой счёт.

Календарный год у штатника расписан по сезонам охоты и по работам, которые следует провести в межсезонье. Есть два основных «мёртвых» сезона — зимний и летний. Начиная со середины марта прекращается всякая охота, за исключением волчьей, ибо у пушного зверька начинается спаривание, вынашивание потомства и линька, когда выпадает зимняя и нарастает летняя шерсть. Обычно животные в это время неприглядные, облезлые, у них меняется поведение. Весеннее краткосрочное открытие охоты (обычно десять дней) на водоплавающую дичь, глухаря и тетерева - пролетает незаметно. По сравнению с зимней охотой на пушного зверя, это не охота – так, забава. Ко всему прочему, в этот период есть работа — надо «поднять» все ловушки: спустить и подвесить капканы, самоловы и пока держит наст, кое-что завезти в избушки на промысловый участок, поскольку сделать это осенью или летом будет труднее.

Сразу после икромёта, в конце мая, охотники превращаются в рыбаков. Берёшь сети и перемёты в лодку - и на рыбалку. Рыба идёт валом. А еще несёт мусор с лугов, сети с рыбой настолько забиты, что каждый раз приходится вытаскивать на берег, и это по четыре-пять раз на дню. Улов нужно вывезти домой, там вспороть, засолить в бочки и снова на водоём. По словам Семёна, от запаха рыбы после сезона рыбалки избавиться очень трудно, пропахнет всё, и одежда, и лодка, и двор, в котором разделывают и солят рыбу. Тонну за неделю можно взять. Сдают рыбу по пятнадцать советских копеек за килограмм — это довольно много денег. Если сдавать свежую рыбу, платят меньше.

Лето начинается с подготовки к осеннему сезону, в основном это изготовление новых ловушек и ремонт старых, заготовка дров, починка избушек и строительство новых. Зимовье ставят обязательно рядом с водоёмом и рубят обычно в одиночку. Размеры небольшие - как правило, три на четыре метра, в высоту под свой рост, чтоб головой не стукаться, и довольно. Лес шкурят, но паз не выбирают, а подгоняют плотно бревно к бревну и прокладывают толстый слой мха — это для скорости. Но есть мужики основательные и если уж ставят зимовье, то по всем правилам плотницкого искусства. Кровлю делают накатную, после чего покрывают берестой и заваливают толстым слоем глины. Потом там поднимется трава, нарастёт дёрн и вода не просочится. Пол, потолок, если есть чердак, двери, топчан, стол делают из плах — расколотых надвое и вытесанных толстых брёвен. Стёкла крепят замазкой, приготовленной из глины и лиственничной смолы — засохнет, ножом не сковырнёшь.

Такие избушки, если не будет лесного пожара, стоят по пятнадцать, а то и более лет, пока не сгниют нижние венцы, положенные прямо на землю. Отопление – буржуйки, привезённые из посёлка. Дверь зимовья обычно запирают на засов, на худой случай, подпирают хорошим бревном, чтобы не залез медведь; человек же может войти, переночевать, если голодный, взять немного продуктов, которые оставил охотник.

Обустройством промыслового участка обычно занимаются в начале лета и заодно ведут неофициальный подсчёт дичи и приплода пушного зверька, дабы знать, на что рассчитывать. Есть невидимые простому глазу приметы, по которым можно судить о количестве детёнышей в помёте, например, по тому, как часто норка плывет с добытой рыбой, сколько и какую траву ондатра плавит в хатку или нору. Есть ли мышь, например, — соболиный, лисий корм, каковы ягодники, кедровая, еловая и сосновая шишка.

Гнёзда мелких животных найти невероятно трудно, особенно соболя, но если ты летом, без собаки, вдруг увидел его — сезон будет удачным. В июне — июле начинаются покосы, заготавливают корма для подсобного хозяйства, затем сбор дикорастущих: смородина, голубика, черника, позже брусника и — грибной сезон до сентября. Всё это можно сдать в заготовительную контору.

Иногда, промысел продолжается и летом – доводят планы на сорную дичь, вредителей. В конце августа, когда урожайный на шишку год, надо ехать на шишкобойный промысел. С собой берут запас продуктов, мешки, валики — устройство для перемалывания шишки, веялки-решёта, всё в лодку и на неделю в кедровники. Сбитую шишку затаривают в мешки, несут в лагерь и там перемалывают на валиках в труху. Затем отсеивают орех через калиброванные решёта, отвеивают лёгкую шелуху на ветру. Затем копают ямы, разводят там костёр, насыпают орех на железные решёта, калят на слабом огне и сдают государству.

В октябре начинается осенний сезон, причём сразу на несколько видов дичи: к этому времени почти поспела ондатра и уже пора бить боровую дичь — глухарь, тетерев, рябчик, да и гусь с уткой готовятся к перелёту. Осенью начинают бить ондатру, у кого есть на участке. В основном, охотников нашего посёлка это не касалось, мало почему-то этого зверя в тайге. Но на болоте её должно быть много, мне нужно будет заняться и ей. Отлов ондатры достаточно примитивный, без всяких особых хитростей. Капканы ставят на травянистых прибрежных или плавучих кочках, корягах, куда ондатра выходит на кормёжку, или проволочные морды в протоки, в редких случаях, возле нор и хаток. Ондатру ловят всегда поздно, поскольку она по-настоящему становится бездефектной только к ледоставу, а в октябре она ещё с подполью, но зимой взять её трудно. По этой причине иногда даже разрешают весеннюю охоту на ондатру.

Зимой всё понятно – сезон на пушную дичь. Но к нему нужно основательно подготовиться. Между делом, ставят сети и ловят рыбу на приваду — карась, щука, окунь, отбирают разбитых выстрелом, некондиционных рябчиков, тушки белок и ондатр. Всё закладывают в ямы и квасят, чтобы появился резкий запах падали.

Зимний ловчий сезон начинается обычно с ходовой охоты из-под собаки, когда ещё снег не завалил буреломник и можно ходить без лыж. Когда собака начинает тонуть в снегу и быстро выдыхается, открывается самая основная, добычливая охота в зимний период - ловушками. Когда, пеший поиск дичи закончился вместе с глубоким снегом, охотник выходит на путик.

Я так корячиться не собирался. Заводить подсобное хозяйство – тем более. Его мне заменит моя мастерская. Я-то знаю, что случится в будущем. Промысловая охота в этих местах умрёт вместе с появлением геологов. Ещё какое-то время, в девяностые годы, охотники будут ходить на промысел, затем заманчивые заработные платы нефтегазовой отрасли переманят всех работников охотхозяйства. Охотников-промысловиков заменят егеря и лесники. Тут будет природный заказник. Охраняемая зона. Конечно, эти почти пятнадцать лет надо как-то ещё прожить. Ну так проживу. Деньги зарабатывать я всегда умел.

Глава 18

До ледохода оставалось совсем немного, пока моя поделка стоит в амбаре и радует глаз мне и моим друзьям, испытывать окончательно её просто негде. Займусь-ка я аэролодкой.

На свет божий из гаража была извлечена резиновая лодка СНЛ-8. Накачивать её ручным насосом тот еще геморрой. Пять баллонов надувного дна и верхний трёхсекционный баллон фальшборта. Я воспользовался вездеходом. Присоединив шланг к выхлопной системе, накачал лодку. Здоровенная бандура, в одиночку перетащить можно, но очень сложно. Больше ста килограмм. Грузоподъёмность – восемьсот.

Лодка была новой, её ещё никто не распаковывал даже. Зачем она была полковнику - не понятно. У него самого была «Казанка» новая. Была и надувная двухместная лодка типа «Омеги». На продажу, наверное. Осмотрев десантный баркас, я задумался. Мощности мотоциклетного мотора может и не хватить. Чтобы толкать такую бандуру, да ещё и с грузом, нужен винт большого диаметра, который ещё предстояло изготовить, а чтобы его вращать, нужен хороший мотор. Осмотрев оставшийся мотоцикл, я задумался. Zundapp KS 750, его разрабатывали специально для вермахта, мотоцикл мог преодолевать мелкие водные преграды с погруженным в воду двигателем. Для аэролодки – вполне приемлемый вариант. Будем пробовать с ним.

Сейчас в Советском Союзе есть аэросани - амфибия А-3, там использован авиационный двигатель и винты от самолёта. Это мелкосерийное производство, я сомневаюсь, что в нашем районе найдётся хотя бы один экземпляр. Есть ещё старый вариант аэросаней «Север-2» - установленный на лыжи, кузов серийного автомобиля ГАЗ-М20 «Победа», с авиационным мотором. «Победа» у меня есть, лыжи тоже не проблема, двигателя и винта нет.

Начну с винта, если с ним ничего не получится, то дальше делать и не стоит. Для его расчёта, мне понадобилось наведаться в городскую библиотеку. Тщательное определение геометрических размеров воздушного винта позволит полностью использовать мощность двигателя и получить тягу, близкую к максимальной при имеющейся мощности. При этом особую важность будет иметь правильный выбор диаметра винта, от которого во многом зависит не только КПД двигателя, но и уровень шума, прямо обусловленный величиной окружных скоростей. Эти расчёты я делать не умел. Мастерить на глаз, не наш вариант. Специальных учебников и пособий я не нашёл, но на удивление, нужные мне расчёты и чертежи нашлись в подборке журналов «Юный моделист-конструктор», выпуск № 3 от 1962 года.

В этом выпуске подробно рассказывалось об изготовлении аэросаней с мотоциклетным двигателем на двадцать две лошадиные силы. Речь шла о аэросанях «РФ-7», выпускаемых в годы Второй мировой войны. Конструкция аэросаней «РФ-7», которую предлагали для самостоятельной постройки, была примитивна, но надёжна.

Для того чтобы построить надёжные в работе аэросани или аэролодку, нужно сначала правильно рассчитать их основные ходовые качества — проходимость и скорость движения. Ходовые свойства аэросаней и аэролодок оцениваются их динамическим качеством, которое зависит от толкающего усилия воздушного винта и полного веса самих машин. В полный вес входит также вес водителя, горючего и масла для двигателя.

Правильно сконструированные аэросани должны обладать динамическим качеством 0,3, этот расчёт подходит и для аэролодок, ведь по сути, это одно и тоже. Расчёт этого качества производится по несложной формуле К = Т : Вс. Толкающее усилие воздушного винта принимается равным 4,75 килограмм на одну лошадиную силу мощности двигателя. На аэросанях «РФ-7» был установлен двигатель от отечественного мотоцикла «М-72», мощностью двадцать две лошадиные силы. Мой мотор – двадцать шесть лошадиных сил. Зная эти данные, величина толкающего усилия воздушного винта равна ста семнадцати килограммам. Если вес моей аэролодки будет пять сотен килограмм - тогда динамическое качество их будет равняться 0,23. Этого недостаточно, должно быть не менее 0,3. Однако, как было сказано в журнале, в морозную погоду даже аэросани с маломощными мотоциклетными двигателями до пятнадцати лошадиных сил, имеющие динамическое качество равное 0,2, развивают скорость до шестидесяти километров в час, могли неплохо двигаться по глубокой снежной целине и преодолевать небольшие подъёмы. Если снизить вес или форсировать мотор, то и коэффициент поднимется. В общем, если оставить все технические подробности, мой мотор подойдёт. Сама конструкция аэролодки должна быть лёгкой, а воздушный винт — с высоким толкающим усилием.

Крутящий момент от двигателя к воздушному винту передаётся мотоциклетной цепью через амортизатор, смягчающий жёсткость работы цепи. Двигатель установлен на трубчатой раме и прикрепляется к ней с помощью резиновых втулок. Рама крепится к корпусу подкосами. Валик, на котором насажена втулка винта, и бензобак расположены над двигателем на отдельном подрамнике. Воздух к карбюратору подводится через общий приёмник воздуха, имеющий заслонку, которой управляет водитель. Электрооборудование применено стандартное, от мотоцикла.

Толкающий воздушный винт с разборной втулкой насажен на валик, расположенный над двигателем. От точности изготовления и обработки поверхности винта зависит и получение хорошего толкающего усилия. Заготовку для винта склеивают из четырёх сосновых, кленовых или ясеневых досок толщиной каждая по двадцать два миллиметра, длиной две тысячи двести миллиметров и шириной двести двадцать пять миллиметров. Доски должны быть сухими, без сучков, свилеватости, синевы и других пороков. Их тщательно обстругивают, зачищают шкуркой и склеивают вместе казеиновым клеем. Потом, туго стянув струбцинами или зажав в колодках с деревянными клиньями, просушивают при комнатной температуре в течение двух суток. Боковые стороны склеенной заготовки обстругивают рубанком и придают им форму, изображённую на схеме. На заготовку наносят осевые линии и определяют центр ступицы в точке пересечения. С обеих сторон заготовки размечают боковую форму винта, по которой обрабатывают верхнюю и нижнюю плоскости. Окончательную отделку лопастей винта производят с помощью шаблонов, состоящих из двух половинок. Профили шаблонов были показаны на рисунке винта. Чтобы получить шаблоны в натуральную величину, вычерчивают сетку из клеток, со стороной квадрата в десять миллиметров и по клеткам наносят контуры шаблонов. Нижние половинки закрепляют на толстой доске — стапеле в поперечных пропилах глубиной восемь или десять миллиметров. Посередине, точно перпендикулярно к доске пропускается болт диаметром тридцать миллиметров. На него надевают цилиндрическую втулку с наружным диаметром 47,5 миллиметров. Сначала обрабатывают нижнюю часть заготовки, выбирая ручейки и подгоняя их профиль по шаблонам, укрепленным на доске. Точно так же обрабатывают верхнюю плоскость, проверяя профиль по верхним половинкам шаблона. Затем обрабатывается вторая половинка заготовки, то есть вторая плоскость. Для этого, заготовку винта поворачивают в приспособлении на сто восемьдесят градусов. Лопасти винта обрабатывают маленьким рубанком и стеклом, а затем зачищают шкуркой, пропитывают горячей олифой и сушат. После этого винт оклеивают тонкой тканью, окрашивают масляной краской и покрывают три раза лаком. Рабочие концевые кромки лопастей следует обить листовой латунью, края латуни обогнуть по рёбрам лопастей, опаять, хорошо зачистить и покрыть лаком. Очень важно, чтобы лопасти винта были одинакового веса.

Винт насаживается на втулку без перекоса, чтобы во время его работы лопасти отклонялись от плоскости вращения не более чем на три миллиметра. Так как винт толкающего типа, то рабочая кромка его должна находиться с левой стороны. (Если смотреть на аэролодку сзади, то винт вращается против часовой стрелки.) Винт обязательно должен быть ограждён.

Всё описано подробно, есть формулы, расчёты, шаблоны и схема винта, чертежи.Осталось только приложить более-менее прямые руки.

Изготовление винта заняло больше всего времени, я внёс небольшие конструктивные изменения. Втулка винта у меня поворотная, можно будет вручную изменять его шаг. Лопасти вытачивал каждую отдельно. Вместо латуни – алюминий, так вес будет легче. Лопасти винта сделал тоньше, но усилил эпоксидной смолой. Вес получился меньше расчётного почти на полкилограмма. Разобравшись с винтом, остальное было сделать не сильно сложно. Рама и защитный кожух – из дюралюминиевых трубок. Система управления – румпельная, от установки рулей поворота я отказался для снижения веса. Крепление рамы - на транец лодки и боковые распорки, которые крепились к уключинам вёсел. Перед двигателем пришлось установить понижающий обороты редуктор, полностью оригинальной конструкции. Вся конструкция съёмная. Управление двигателем, скорость – газ – на ручке управления, полностью от штатного мотоцикла.Чтобы по максимуму облегчить лодку с неё были срезаны почти все предусмотренные военными девайсы (резиновые карманы, вставки для крепления груза, резиновый чехол переднего отсека заменён брезентом). Прорезиненный пол лодки, так же был срезан и заменён на лёгкую конструкцию, из тонких реек и тонкой фанеры. Старый транец был снят и установлена новая, более лёгкая и высокая конструкция. Все мои работы привели к снижению веса почти на двадцать килограмм. Защитную чешую изготовил из полос прорезиненной ткани, что остались от пола баркаса.

Изготовление аэролодки было завершено к середине апреля. Снег уже большей частью сошёл, река вскрылась ото льда, но ещё шёл ледоход. Испытания на воде откладывались.За то время, что я ждал открытой воды, сварил простенький прицеп для караката, чтобы перевозить аэролодку. Ничего особенного, лёгкая рама, колёса от мотоцикла, ролики из резины и ручная лебёдка для загрузки и разгрузки аппарата.

Окончательные испытания на воде проводил на протоке, за домом. Вездеход на воде держался, и даже с небольшой скоростью плавал, вот только остаться сухим при работающих колёсах не получалось. Нужно дорабатывать крылья и тент. Я преодолел протоку и почти без труда въехал на противоположный, заболоченный берег. На воде меня страховал Семён, который сопровождал вездеход в моей «Казанке».

- Я, честно говоря, думал потонет, - с восторгом прокричал мне Сёма, когда каракат въехал в лес, – брызги во все стороны летят, даже тебя не видно было. Довольно быстро плавает. Зверь машина!

- Ага, только я теперь весь с ног до головы мокрый. Давай, сгоняй в дом, возьми мне сухой одежды и возвращайся. В болото поедем, там посмотрим, как пойдёт.

- Я быстро! – Сёма развернулся и через несколько секунд, лодка уже причаливала к самодельной пристани.

До возвращения Семёна, я, стуча зубами от холода, осмотрел каракат. Почти всё мокрое, даже в кузов вода попала, но машина не заглохла, аккумуляторный отсек и генератор сухие. Тормоза работают. В принципе, я сам виноват, что так сильно промок. Основной душ из воды я получил, когда слишком быстро съезжал с крутого берега в воду. Надо было помедленнее.

Семён вернулся через несколько минут, особо не заморачиваясь, он притащил мой рабочий комбинезон и фуфайку из амбара, а также кирзовые, рабочие сапоги. Я быстро переоделся, скинув мокрую одежду в кузов караката. Когда поеду обратно, нужно будет снова переодеться в мокрую одежду. Бррр. Как бы не заболеть.

На болоте каракат показал себя не очень хорошо. Нет, он ехал, мы даже нигде не застряли, но очень медленно. По ходящей ходуном сплавне мы ехали вполне быстро, но время от времени проваливались в находящуюся под ряской воду и долго выбирались на более-менее твёрдую поверхность. Если на сплавне снижалась скорость, каракат начинал проседать и буксовать. Не хватало радиуса разворота, половину открытых окон можно было объехать, но так круто повернуть мой каракат не мог. Нужна переломная рама, а лучше бортовой поворот. И это ещё вполне проходимое, пешеходом болото, а что будет в самой непроходимой грязи? Он, наверное, всё же проедет, но сколько на это времени уйдёт? С такой скоростью передвижения по болоту, весь мой перевозимый груз будет состоять только из топлива. На вездеходах расход топлива считают не в пройденных километрах, а в моточасах. Семён был в восторге, я же был недоволен.

- Ну и вещь ты смастерил! Офигеть! Тут, наверное, даже не всякий гусеничный вездеход пройдёт, а он едет! Это ж теперь ни какое болото на страшно!

- Если только недалеко ехать, то пойдёт. А так, полное говно! – Я был мрачен, два месяца работы – коту под хвост!

- Ты чего? Отличная машина получилась!

- Для чего отличная? Я для болота её хотел сделать, а она на болоте как цветок в проруби болтается, а ехать толком не хочет.

- Да как не едет?! Едем же. – Семён не понимал, чем я не доволен.

- Да сколько он так проедет?! Расход топлива бешеный. Бака хватит едва на десяток километров пути. Это если на мой участок по болоту идти, например, то даже если я весь канистрами обвешаюсь и другого груза не возьму, и то не хватит. Это ещё ладно, не забывай про моторесурс. Мотор воздушного охлаждения от мотоцикла, а тут два моста и четыре огромных колеса, с такой нагрузкой, если буксовать всё время, он на полпути перегреется и сдохнет.

- Ну а зачем всё время по болоту? По тайге пройдёшь! Он у тебя хорошо через бурелом едет, где человек пройдёт, там и он тоже. Реки и ручьи, тоже не проблема, переплывёт.

- Я с этим согласен, Семён, но всё же нужно переделывать или новый делать. Даже в лесу ему может не хватить радиуса поворота.

- Он лёгкий у тебя, где резко развернутся надо, можно и вручную зад подтащить. Всё не на себе груз волочить. Если бы у меня такой вездеход был, я бы из штанов от радости выпрыгнул, а ты морду кривишь. Зажрался совсем!

- Хорошо, Сёма, я всё равно другой сделаю, а этот тебе отдам, когда новый построю. Катайся. Это тебе спасибо от меня будет, за науку.

- Ты чё, серьёзно?! – Семён с ошарашенным лицом смотрел на меня.

- Серьёзно, Сёма. Отдам. Но это потом, как новый смастерю. Есть у меня уже идеи.

- Я бесплатно не возьму! Я на мотоцикл копил, думал в следующем году купить. Тебе деньги отдам.

- Ну смотри, твоё, конечно, дело, можешь и не отдавать, - брать с Семёна денег не хотелось, но и отказываться не буду, деньги мне понадобятся. Я пущу их в дело, буду обрастать оборудованием и нужными мне средствами производства, хранить на сберкнижке не буду. Я хорошо знаю, что в начале девяностых они превратятся в фантики. Мне никогда не забыть, как мой отец, который копил на новую машину и почти скопил всю сумму, смог купить на снятые со сберкнижки деньги только два зимних китайских пуховика, мне и брату. Тогда процветал бартер, всё менялось на всё и даже зарплату выдавали товаром. От этих воспоминаний настроение окончательно пропало.

- Ладно, Сёма, давай заканчивать с вездеходом. Надо ещё лодку опробовать.

- Вот лодка твоя, это баловство, а вездеход – вещь! – Семён нежно погладил борт, почти уже своего, вездехода. – У тебя же «Казанка» есть и мотор хороший. Зачем тебе эта резинка? Продай её лучше. Мужики в посёлке купят. Надо теперь машинку отмыть как следует.

- Танки не моют. Их красят! – На автомате привёл я армейскую мудрость. – Насчет продажи, - посмотрим.

Переправа в обратную сторону, прошла лучше. Переодевшись в мокрую одежду и вздрагивая от холода, я потихоньку съехал в реку. В этот раз был умнее и сильно не газовал, на удивление скорость почти не уменьшилась, а брызг стало меньше. Поднявшись по крутому склону возле своего дома, я припарковал вездеход возле амбара и прицепил к нему платформу с лодкой. Переоделся в сухую одежду. Надо будет сегодня баньку затопить, холодно ещё для купания, как бы не простыть.

С прицепом вездеход шёл тяжелее, но и тут справился. Развернувшись, я задним ходом загнал прицеп в воду и перебрался в лодку. Семён сел за руль вездехода и отогнал его от воды.

Было шумно. Винт со свистом разрезал воздух. По воде лодка почти сразу вышла на глиссер. Зад тяжелый, там и силовая установка с винтом, топливо и пилот, надо было огрузить передний отсек. Пришлось вернуться. В качестве балласта взял с собой Семёна, где ещё я так быстро сто килограмм веса найду? По воде лодка шла отлично, скорость приличная, у меня нет приборов, но по ощущениям примерно тридцать пять – сорок километров в час. Управлять винтом с помощью румпеля не совсем удобно, нужно сильно наклоняться из стороны в сторону, но управляемость вполне приличная.Вдоволь накатавшись по реке, я повернул лодку на пологий заболоченный берег напротив дома, скорость почти не снижал. Семён заполошно что-то закричал и упал на дно лодки. Между тем, мы быстро приближались к суше.

Лодка выскочила на берег почти незаметно, только немного подкинуло на кромке воды и земли и пошла дальше. Мы уверенно шли по болоту с приличной скоростью, а я сосредоточился на управлении. Инерция у лодки большая, тормоза не предусмотрены, а в этом болоте обильно рос кустарник и небольшие деревья. Увернуться у меня получилось почти от всех препятствий, только несколько поваленных небольших деревьев и несколько кустов лодка перескочила, снося сухие сучья. Как бы баллоны не пробить. Я шёл по болоту, время от времени меняя скоростной режим и поворачивая лодку в разные стороны. Проехав примерно с километр, я с разворотом, остановил катер. Лодка, красиво развернувшись на сто восемьдесят градусов, остановилась на влажном мхе лицом к реке.

- Это что сейчас, бл…ь, было?! Это как вообще?! – Семён с круглыми глазами смотрел на меня.

- Это аэролодка была, Сёма, и шли мы по болоту. Как видишь, просто отлично шли, – я улыбался. Эксперимент вполне удачный. И хотя я уже видел недостатки и необходимость некоторых доработок, результат меня радовал.

- Предупреждать же надо! Я думал, что разобьёмся! Мудак ты, Кирюха! Никуя себе, на лодке по суше ехали! Но лодка просто огонь! – Эмоции Семёна переливались через край.

- Сам дурак. Я тебе говорил, что её тоже для болота делал. И никакая это не суша, на болоте мы. Не вздумай вылезать, провалишься. Сейчас обратно пойдем, потом на осмотр. Я пока к управлению не приноровился. В паре мест по сучьям и деревьям, упавшим проскочили, как бы баллон не пробить.

По суще лодка разгонялась неохотно, чтобы стронуться с места, пришлось дать почти полный газ. Но как только лодка заскользила по поверхности болота, газ я убавил. Обратный путь, мы преодолели почти так же быстро. Я старался объезжать препятствия, но не всегда это получалось, еще пару раз мы проехались по кустам и деревьям, и через несколько минут уже подходили к причалу.

Загнав лодку на прицеп и вытащив его вездеходом на берег, я осмотрел днище. Самодельная чешуя выдержала, это, конечно, не толстый пластик, который ставят на заводские аэролодки, и менять её придётся часто, но свои функции она выполняет. Двигатель надо ставить мощнее. Нужны рули поворота и нормальное управление, румпель неудобен и нужен реверс. Доработка, сравнимая с выполнением нового проекта. Ничего страшного, всего лишь начать и закончить. Этот агрегат разбирать не буду, сниму платформу и сделаю под него новое корыто. Но это потом, сейчас же, пока есть время, надо заняться изготовлением нового оснащения моей аэролодки.

Глава 19

Платформа лодки СНЛ-8 довольно длинная – пять с половиной метров, ширина почти два метра. Эта длина сравнима с длиной многих современных аэролодок. Испытания показали, что и с маломощным мотоциклетным мотором она худо-бедно может справиться с поставленными задачами. То есть возможность использовать её для моих целей я проверил, осталось только теперь сделать всё, как надо.

У меня есть двигатель от «Победы», но он не намного мощнее мотоциклетного, всего пятьдесят лошадиных сил, при этом имеет вес почти в двести килограмм и объем в два литра. Мне он не подходит. Пораскинув мозгами, я остановил свой выбор на двигателе УЗАМ-412 от Москвича-412. Бензиновый двигатель производства Уфимского завода авиационных моторов. Четырёхцилиндровый рядный верхнеклапанный двигатель с «мокрыми» гильзами, запрессованными в алюминиевый блок. Отличные мощностные показатели. При объёме полтора литра - мощность семьдесят пять лошадиных силы. Если правильно настроить карбюратор, то и все девяносто можно выжать. При этом двигатель довольно лёгкий, чуть больше сотни килограмм и это вместе с коробкой передач. Такого двигателя у меня нет, его нужно было достать. С этим вопросом я обратился к моему знакомому, теневому предпринимателю Гудкову.

Гудков взял на раздумье несколько дней, не сказав мне нет, но и быстрого решения вопроса не обещал. Однако же вскоре меня навестил Артур, по его поручению.Знакомый Гудкову, председатель колхоза продавал свой «Москвич-412», цена - пять тысяч рублей, за посредничество Гудкова еще двести. И всё бы ничего, так сейчас новые «Москвичи» и стоили в специализированных магазинах, но именно эта машина была далека от идеала. Машина перевернулась на трассе, едва не погиб водитель и два пассажира. По факту машина восстановлению не подлежит. Нафига мне еще один хлам на участке? Торговаться за свой новый двигатель, я отправился вместе с Савельичем, на его мотоцикле. Деревенька, в которой обитал не очень счастливый обладатель «Москвича» находилась почти в ста километрах от Каменногорска.

Торг длился почти весь день, я даже два раза делал вид, что уезжаю. В итоге назад мы ехали уже втроем: я, Савельич и мой новый двигатель, и что самое главное – денег я не потратил ни копейки. Бартер рулит, опять меня выручило содержимое амбара. За двигатель мне пришлось отдать довольно много дефицитных запасных частей для грузовой техники и новую резину на ЗИЛ 131. Движок оформили официально, заключили договор с председателем и заверили в сельсовете. Я по договору якобы рассчитался деньгами. Гарантом исполнения моих обязательств выступил Гудков, завтра ко мне приедет машина и я загружу обещанные запасные части.

Строительство нового варианта лодки я начал с изготовления жёсткой платформы, которая и будет в последующем крепиться на самом резиновом корпусе лодки. В этот раз к делу я подошёл серьёзно. Силовая установка будет передвинута максимально вниз для смещения центра тяжести – это улучшает управляемость. Редуктор будет выполнен с ременной передачей, чтобы замена и натяжка ремней производилась без использования инструментов. В наличии полноценная система охлаждения двигателя, чтобы использовать аэролодку в любое время года. Из приборов управления будет руль, управление шагом винта и рычаг управления газом, из приборов на панели: вольтметр, тахометр, счётчик моточасов, датчик температуры двигателя. Компоновка: лобовое стекло, носовой багажник, одна задняя лавка – она же топливный бак, с двумя креслами, которые перемещаются на направляющих. Пол выполнен из фанеры. Носовой тент, два киля поворота. Винт будет шестилопастный. Установлю фару- искатель и ходовые огни.

Хорошо иметь в своей мастерской токарный станок, меня он очень выручил. Новый проект был по технологичности и точности изготовления самый сложный из тех, что мне пока приходилось делать, борьба шла за каждый грамм веса. К концу мая я доделал платформу и установил её на лодку. Красивый вышел аппарат. На ходовых испытаниях поверить не мог, что это удалось сделать мне. Лодка уверенно шла по болоту.

С охотхозяйства меня пока никто не беспокоил, вернувшиеся охотники уже успели по разу сходить в тайгу, закончился весенний сезон охоты и все были на рыбном промысле, в посёлке стоял густой запах рыбы. Я же собирался на свой первый дальний выезд по болоту. В планах было добраться до своего нового участка и завести на него часть снаряжения, начать строить избушку. В поход со мною вызвался сходить Андрей, у которого был отпуск.

- Сколько времени поход-то займёт? Я слышал, что тебя в Москву вызвать должны в июне, на награждение. Семёну медаль в городе будут вручать. А тебя в Москву. Успеем вернуться?

- Должны успеть. Три недели, это максимум, и мы вернёмся.

- Ты уверен, что по болоту пройдём? Никто ещё его насквозь не проходил.

- Не уверен Андрюха, но если не пройдём, то вернёмся. Ты же ходил со мной на аэролодке, не должно быть проблем. Если движок встанет, то в любом случае выберемся, я лебёдку взял, вёсла, не переживай. Если нас долго не будет, Семён на каракате вдоль болота пойдёт нас искать, но я думаю, что до этого не дойдёт. Семён вообще должен попробовать на каракате до моего участка дойти, груз дополнительный повезёт, из того что нужно, но не прямо сейчас.

- Отдал уже Семёну вездеход? – Недовольно спросил Андрюха. Он считал вездеход своим детищем и немного завидовал Семёну.

- Не отдал. Я же сказал, что отдам, только тогда, когда себе новый построю. Ты, Андрюха, вот скажи мне. Тебе такой аппарат зачем? Где ты на нём кататься будешь?Ты чего к Семёну прицепился, ему для работы надо, а тебе?

- Он к нему и пальцем, когда делали, не прикоснулся, а ты ему его просто так отдаёшь. – Андрюха не думал сдаваться. Упрямый чёрт.

- Тфу на тебя. Прикоснулся, не прикоснулся, какая разница. Мне Семён очень помог, да и вездеход – говно получился. Приедем, я тебе такой же сделаю, только движок найди. Вот только ты так и не ответил, зачем он тебе? Просто кататься будешь?

- Ну. На охоту и рыбалку ездить. Правда сделаешь?

- Сделаю, все чертежи есть, только колёса сам обдирать будешь и движок с тебя. Карданы, мосты и коробка вроде есть в ангаре, а если не найдём, я знаю где «Москвич» битый стоит, с него снимем - Прицепился, как банный лист!

Я готовился основательно, лето — это не зима, можно и медведя встретить, и гнус на болоте может заесть, инструмент нужно взять, буржуйку, продукты, топливо опять же, кое-какие запасные части, тот же запасной приводной ремень и ещё много мелочей. Взял с собой и оружие с рыболовными снастями. Короче, загрузились по максимуму, с учётом грузоподъёмности лодки и возможностей двигателя. Для снижения негативного уровня шума на наши уши, я выпросил у Савельича наушники, которые используются на стрельбище. Таких у него не было, но найти похожие он смог. Противошумные наушники – так называемые авиационные беруши - он принёс их сразу шесть штук. Говорит, выменял на пузырь самогона в вертолётном полку, что стоял недалеко от полигона.

Я тщательно изучил карту. Область болота была обозначена схематично, никаких подробностей. Наиболее короткий путь, по моему мнению, это если идти прямиком через болото и свернуть на него с реки, километрах в двадцати от посёлка, немного не доезжая до того места, где мы рыбачили с Семёном в прошлом году.Там, правее от посёлка, противоположный берег уже не имел крутых скатов, весь покрытый камышом и осокой, он сливался с болотом. Идти придётся строго по компасу, ориентиров никаких.

Мы вышли, как обычно, рано утром. Ветер был попутный и течение реки в сторону нашего маршрута, лодка по воде просто летела. Батон скорчился на носу лодки, прижав уши к голове и испуганно поглядывая на меня. Андрей наслаждался поездкой, он повернулся ко мне и достал алюминиевую армейскую фляжку. Из-за шума мотора и наушников разговаривать было невозможно, и я его не услышал, но по традиционному жесту всех алкоголиков понял, что он предлагал. Андрей отхлебнул хороший глоток и протянул фляжку мне. Ну а что? Он прав, обмыть начало поездки было надо, да и для храбрости не помешает, если понемногу.

Свернул я на болото, как и планировал, примерно через двадцать километров. Лодка вломилась в заросли камыша и мы пошли, пробивая проход. Таких густых зарослей я ещё никогда не видел. Казалось, им не было конца и края, как говорится шли по приборам, точнее всего по одному, по компасу. Если бы не компас, и оставляемая за лодкой просека поваленной речной растительности, я бы заблудился уже через пять минут. Под днищем лодки плескалась вода, вперемешку с речным илом.

Только примерно через час, начавшие редеть заросли, закончились. Я уже стал переживать, а Андрюха больше не улыбался, периодически обеспокоенно поглядывая на меня и всё чаше прикладываясь к фляжке. Перед нами открылась бескрайняя болотная марь. Редкие, кривые и маленькие берёзки торчали на, казалось, безопасных островках мха. Я прекрасно знал, что эта кажущаяся безопасность обманчива. Когда мимо таких островков пролетала аэролодка, они ходили волнами. Эти сплавны были более прочные и укреплены корнями деревьев, но я сомневаюсь, что они выдержали бы вес человека. Идти на лодке с вёслами или на обычном лодочном моторе здесь было невозможно. Всё пространство порыто густой растительностью с редкими болотными кочками и островками чистой воды. Мы шли вперёд и пока всё было нормально. Через час пути деревья исчезли, местность впереди напоминала лунный пейзаж, только зеленовато-жёлтого цвета и вместо кратеров небольшие ямки с чистой водой.

Остановились мы только через несколько часов, уже время к обеду и нужно было перекусить. Андрюха на ходу добил фляжку почти в одну харю. Я приложился только три раза. Водитель должен быть относительно трезв.

- Вот это приключение! Тут до нас сто процентов ни одного человека не было. Первопроходцы, етить твою налево! – Андрюха восхищённо и пьяненько рассмеялся, он был счастлив.

- Давай стол организуй по-быстрому, я пока мотор и винт осмотрю. – Я тоже был доволен, но нужно было проверить матчасть, – а то сейчас нас гнус зажрёт. Пока с ветерком ехали, его не было, только остановились, уже целое облако налетело.

- Это да, мошки тут дохрена. – Андрюха шустро нарезал хлеб и сало, сплёвывая попавшую в рот мошкару. Обед у нас спартанский, к бутербродам, что нарезал Андрей, ещё были варёные яйца и лук.

Больше разговаривать нам не дала мошкара. Как назло, ветра почти не было, светило весеннее солнце. Есть приходилось засовывая руки с едой под накомарники энцефалиток. По-быстрому перекусив, мы снова тронулись в путь. Где нас застанет ночь, мы не знали. Батон лежал на носу лодки свернувшись калачиком и спрятав свой нос и глаза под пышный хвост, шум и постоянная тряска действовали на него плохо, я уже пожалел, что взял собаку с собой.

Через пару часов пути, после остановки на обед, стали появляться кочки, поросшие кассандрой и клюквой, снова встречались отдельные деревья и островки кустов. Я узнал бруснику, багульник, голубику. Местность явно становилась суше, приходилось маневрировать.

До сумерек оставалось совсем немного, когда мы упёрлись в настоящий лес. Я заглушил мотор и мы по инерции выскочили на берег.

- Добрались что ли уже? Ты же говорил, что не меньше двух – трёх дней плыть будем. – Андрюха, после выпитой водки и проспавший почти всю дорогу протирал глаза, смотря по сторонам. – Быстро мы.

- Нет. Или компас сломался, и мы влево ушли, в тайгу уткнулись, или это остров – судя по карте и примерной скорости нашего движения, мы не дошли даже до середины болота.

- Чего делать будем? Как определим?

- Сейчас лагерь разбиваем и на разведку пойдём. Уже смысла нет дальше плыть, стемнеет скоро. Ты давай за дровами и лагерь организуй, ужин готовь, а я пройдусь, осмотрюсь немного. – Я спрыгнул на берег и, подхватив верёвку, привязал аэролодку к ближайшему дереву.Батон радостно скакал среди кустов, радовался твёрдой земле под ногами.

То, что это остров, я понял уже через пятнадцать минут своей прогулки. Шириной всего около ста метров и в длину метров семьсот. Обычный смешанный лес, в основном преобладают кедры и берёзы, густой кустарник. Обычный островок посреди болота, ничего примечательного, если бы не одно, но. Мы были не первыми людьми, которые его нашли и его первооткрыватели до сих пор были здесь. На противоположном конце острова, почти в самой левой его оконечности, на небольшой полянке стояла полуразвалившаяся, покрытая мхом и густой травой избушка. На вид ей все сто лет дать можно.

- Андрюха! Двигай ко мне! – Я не стал возвращаться в лагерь, тут недалеко, нужно только как следует крикнуть.

Я ждал друга, не выходя на поляну, подойдёт, вместе посмотрим. Хотя и уверен я, что тут нечего опасаться, но всё же вместе надежнее. И не так страшно. Чего греха таить, я немного испугался, потому что отчётливо видел человеческий череп, который белел в траве возле входа в избушку.

- Чего случилось, братишка? – Андрюха вылетел из кустов, как ракета, в одно руке топор, в другой моя двустволка. Батон испуганно прижался к моим ногам и на всякий случай оскалил зубы. Андрея он знал с щенячьего возраста и очень любил с ним играть, но защищать хозяина готов был даже от него.

- Вона чего случилось, – я махнул рукой в сторону избы.

- Развалина какая-то, – удивлено произнёс Андрей, осматривая поляну, – а чего голос-то такой был, испуганный?

- Глянь возле двери.

- Ёжики кудрявые! Это что, череп что ли?!

- Рот закрой – трусы видно. Похоже, что череп. Пойдём, посмотрим.

Мы вдвоём медленно двинулись к избе.Подходя ближе, я осмотрелся более внимательно. Изба была рублена на совесть, это не разовая охотничья избушка, сделана основательно. И хоть время над ней хорошо поработало, было видно, что ставил её хороший плотник. Рублена в пазы, дерево тщательно остругано от коры, на коньке крыши даже какие-то узоры, на покосившихся окнах - ставни. Между тем избушка совсем небольшая, примерно пять на пять метров. Возле избы обломки каких-то хозяйственных строений, которые, видимо, были сделаны из толстых жердей.

Первого обитателя этого дома, которого мы увидели ещё возле опушки, мы разглядели во всех подробностях. На пороге избушки лежал скелет человека. Половина тела в доме, другая на улице. Давно лежит, уже много лет. Кости белые, на теле обрывки старого чёрного ватника, возле черепа – старая шапка ушанка, кости ног в порванных, почти серых от времени и отсутствия ваксы, кирзовых сапогах. Мы остановились возле костей и внимательно их осмотрели. Костяк почти целый, не растащенный зверьём.

- А ведь это зековский бушлат, – задумчиво произнёс Андрей, – и штаны и шапка.

- Похоже. Только он тут уже не один год лежит. Смотри, сквозь рёбра берёзка проросла. Блядь! Да что мне так на трупаки везёт-то?! Что не выход, то труп или несколько!

- Точно. Тебя хоть в тайгу не отпускай. Но этот жмурик точно очень старый. Чего делать будем?

- По-хорошему, вернутся надо и в отдел за группой, но вот только сюда добраться ой как тяжело, если только на вертолёте.Да и то, вертолёту тут сесть негде.

- А твоя лодка?

- Моя лодка только троих сможет привезти, ну если больше ничего не брать, четверых. И один из них водитель, то есть я. Несколько рейсов делать придётся. День туда, день обратно, так мы следственную группу дней за пять только перевезти сможем и тех, кого первыми привезём, будут на этом острове сидеть без продовольствия и палаток. А ещё про понятых не забывай. Ну ладно, за одного я смогу сойти, но нужен ещё один. Протокол осмотра без понятых не составляют, тем более трупа, тут ещё и медик нужен.

- Ну так, чего делать-то?

- Ну, у меня три варианта, а ты решай сам. Ты у нас мент. Первый вариант, делаем всё по закону, не трогаем ничего и возвращаемся за группой. Второй вариант, осмотрим всё сами, судя по всему, тут много лет никого не было и ещё столько же не будет. Ну и третий вариант, ничего не трогаем, едем по своим делам и когда вернёмся, сообщим в отдел.

- Ладно, – Андрей задумчиво тёр подбородок. Ему так же, как и мне, было очень интересно посмотреть, что произошло в доме, -давай так, осмотрим, если есть хоть намёк на криминал, едем за группой.

- Как скажите, гражданин начальник.

Глава 20

Осматривать дом и полянку мы решили по всем правилам криминалистики. Андрюха метнулся в лагерь и принёс блокнот с ручкой, на всякий случай составим протокол осмотра. Хоть он и не легитимный будет, но, если всё же решим сообщить в отдел, он пригодится Андрею для составления рапорта. Указали место, дату и время проведения осмотра, кто присутствовал, обстоятельства обнаружения, погодные условия.

Дом состоял из одной жилой комнаты. В углу каменная печь, с обвалившейся трубой. Именно печь и держала на себе провалившуюся крышу, не дав обломкам упасть на некрашеный дощатый пол. Входная дверь висит на одной петле в открытом состоянии, закрывалась она только на внутренний засов, который застыл в отпертом положении, дверь и засов видимых повреждений не имеют. Петли кованные, массивные, были прибиты к толстым доскам двери кованными же гвоздями, нижняя петля настолько проржавела, что развалилась на две половины.

За входной дверью расположена небольшая прихожая или тамбур в виде короткого коридора, шириной не более метра, образованного стеной дома и стеной каменной печи. У левой стены коридорчика стоит деревянная лавка и расположены вбитые в стену деревянные клинья, на которых, видимо, раньше висела одежда. Сейчас пол коридора был завален какими-то обрывками ткани, не говоря уже о том, что на нём лежал скелет.

Пол в доме был усеян хвоей и листвой. Сама комната имела размеры всего три на пять метров, всё остальное пространство занимала печь. Комнату осмотрели как положено опытным ментам и вбито всем юристам на кафедре криминалистики – по часовой стрелке. Вдоль стены, слева от входа, – деревянная односпальная кровать с грудой какого-то тряпья, не застелена. Над кроватью на стене - полка для икон, на которой стояло три образа и ладанка. По какой-то неведомой причине или божьим промыслом, упавшая крыша не повредила этот угол избы.

В стене над кроватью на высоте примерно один метр от пола, имеется пулевое отверстие округлой формы, диаметром около девяти миллиметров, слепое, глубиной сантиметра три, оканчивающееся металлическим предметом, вероятно пулей. Для определения возможного направления выстрела в отверстие мною был вставлен прямой деревянный прут. Оказалось, что отверстие расположено под углом примерно сорок градусов к стене и почти параллельно полу. Стреляли явно с порога дома. Ковыряться в стене и вытаскивать пулю я не стал. Судя по глубине отверстия, стреляли явно не из винтовки, скорее всего, из пистолета. Часть кровати, обращенная к жилой комнате, и стены - в выщерблинах, внутри, не глубоко, осколки металла.

Далее по часовой стрелке вдоль левой стены, кроме примыкающей к ней торцом кровати, больше ничего не было. В противоположном от входа в комнату левом углу, образованном кроватью и стеной, находится сундук, верхняя часть закрыта, сундук тоже пробит осколками. Далее вдоль стены, остатки деревянного стола и двух лавок. Правая стена и часть печи завалены обломками. В правой от входа стене комнаты когда-то находилось окно с двойной деревянной рамой. На столе пустая бутылка прозрачного стекла, ёмкостью примерно поллитра и два стакана прозрачного стекла, гранёные, ржавый нож и ложка. Бутылка очень старая. На полу, после того как я раскидал мусор в сторону ногами, обнаружились следы от взрыва, пол опалён и покрыт множеством повреждений, явно фугасного воздействия.

Нашлась и деревянная рукоятка от немецкой гранаты. Картина произошедшего в доме стала мне ясна. Тут шёл бой. Кто-то явно швырнул гранату в окно избушки. Неизвестно, задели осколки находящегося внутри человека, но скорее всего нет. Его смогла защитить печь, и он попытался выйди из дома, где его и настигли пули нападавшего. Дверь, скорее всего, открылась и слетела с нижней петли от взрыва.

Я тщательно осмотрел тело, чёрный ватник в двух местах пробит пулями, кости грудины и таз раздроблены попаданиями. Под телом магазинная винтовка-трёхлинейка, так называемая «мосинка». Затвор взведён, в стволе готовый к выстрелу патрон. Всё очень ржавое.

- Тут кто-то серьёзно воевал, – я посмотрел на Андрея, который записывал в блокнот всё, что я ему диктовал, когда осматривал избу и тело, – граната явно немецкая, а стреляли, скорее всего, из немецкого же автомата.

- Нестыковка какая-то, немцы до Каменногорска не дошли во время войны, откуда здесь немецкая граната и автомат?

- Ты меня спрашиваешь? Откуда я знаю? Надо тщательно осмотреть поляну и весь остров. Сейчас в сундуке гляну и будем осматривать дальше. Скоро стемнеет, надо поторопиться.

Сундук преподнёс очередной сюрприз. Он был завален какими-то истлевшими женскими тряпками, явно дореволюционного кроя, причём домотканой материи. Нашлись в нём и шкатулка из дерева, ещё одна икона и самодельная тетрадь. В шкатулке - золотые и серебряные украшения, самодельные, изготовлены из просверленных и нанизанных на толстую нить царских монет.

Самой интересной находкой была тетрадь. Это оказался дневник человека по фамилии Рябковец. Очень интересный дневник, который открыл нам секреты этого места.

Дневник вёлся тщательно, с фиксацией дат и всех событий за день. Кратко, в пару строк, но по возможности полно, в нём была описана судьба пятерых человек.

Как я и предполагал изначально, здесь жили беглые заключённые. Только вот сбежали они в тридцать восьмом году! Пятеро политических, осужденных по всем известной печальной 58-й статье.

Очередной этап осужденных прибыл на станцию Каменногорска в сентябре 1938 года и пешим порядком, под конвоем, был направлен в тайгу, для строительства нового лагеря. Условий никаких, палатки и буржуйки - только у охраны. Заключённым пришлось жить в шалашах и обогреваться кострами. Еда скудная, приготовленная на тех же кострах. Стройка началась с возведения ограждения лагеря и охранных вышек, параллельно шла постройка казармы для вохровцев.

В октябре выпал первый снег, сильно похолодало, в лагере начались болезни, заключённые стали умирать. Именно тогда и решились на побег пятеро бывших военных – военврач полковник Рябковец, танкист майор Кудрявцев, два пехотных капитана Лапин и Сироткин и лётчик - лейтенант Бабичев. Не желая умирать от голода и болезней, они разработали и реализовали свой план.

Роли были распределены, каждый отвечал за свою часть, а общее руководство взял на себя бывший полковник. Во время лесозаготовок, заключённые напали на беспечных конвойных и обезоружили их, убивать никого не стали, просто связали и привязали к деревьям. Завладели двумя винтовками Мосина с небольшим количеством боеприпасов, скудным набором еды, который был у охраны и, прихватив с собой топоры и пилы, беглецы ушли в тайгу. Ни картой с компасом, ни даже сведениями о том, где они точно находятся, беглецы не обладали, разве что примерно, они догадывались, что оказались где-то в Сибири.

На что они рассчитывали, уходя зимой в тайгу, в дневнике указанно не было, возможно, просто решили умереть свободными или в бою, если их настигнет погоня. Как бы то ни было, погоня их всё же настигла. Легко пройдя по хорошо видимому в снегу следу, солдаты на лыжах и с собаками догнали их уже вечером того же дня. Завязалась перестрелка, в которой были ранены Кудрявцев и Бабичев. От полного уничтожения беглецов спасла только наступившая темнота. Наскоро перевязав раненых, они продолжили путь ночью, а утром, когда рассвело, оказались наши герои на берегу болота. Скоро должны были показаться преследователи, на руках двое раненых и почти не осталось сил. Проваливаясь по пояс в жидкую грязь, таща на себе беспомощных товарищей, они пошли вперёд.

Преследователи появились на берегу, когда беглецы ещё были в пределах видимости, и тут же открыли огонь. Ранения получили все, кроме Лапина, а Кудрявцев был убит. Почти полчаса они уходили вглубь болота под непрерывным обстрелом и только поднимающийся над болотом туман спас беглецов. Погоня не стала преследовать их по топи.

Подробности пребывания бывших з/к на болоте и то, каким образом им удалось пройти так далеко, Рябковец не записал. Указано было только, что к концу третьего дня нахождения в этом жутком месте, бывшие военные решили не затягивать свои мучения и застрелиться, и только самый младший из беглецов, дважды раненый лейтенант Бабичев, убедил коллег по несчастью, подождать ещё один день. И чудо случилось, в середине четвёртого дня они обнаружили сушу.

Первоначально беглецы обрадовались, думая, что вышли в тайгу с другой стороны топи, но уже через час поняли, что оказались на острове. Надежда выйти к людям их не покидала ещё долгое время, болото вполне проходимо, это они знали сами, так как дошли до островка, кроме того, на острове была обнаружена избушка. Старый, но добротный дом с печью. Избушка была покинута жильцами, но все вещи оставались на месте. Уже позже, как следует изучив островок, они нашли труп её последнего владельца. Как он умер или погиб - неизвестно, просто среди деревьев лежал скелет человека. Похоронили владельца дома на обнаруженном недалеко маленьком кладбище. Одиннадцать могил и простенькие деревянные кресты на лесной поляне. Беглецы решили перезимовать на острове, залечить свои раны, набраться сил и продолжить путь уже на следующий год.

Бытовые подробности их жизни я приводить не буду. Если кратко – охотились, собирали ягоды и грибы, просто выживали. Их попытки выбраться с острова не увенчались успехом. Семь раз они выходили в путь, но каждый раз с трудом возвращались обратно. Поняв, что болото не проходимо, ребята не отчаялись. Они начали строить гать. Не имея карты, и не представляя, как далеко простирается эта обширная топь, стройку они вели не в самом удачном направлении, а именно в противоположную сторону от покинутого ими лагеря, прямо в глубь болота.

Последняя запись в дневнике была сделана летом 1942 года.

- Всё равно ничего не понятно, – закончив читать дневник, сказал Андрей, – тут только один. Где остальные? Как они погибли? Они что, между собой воевали?

- Надо осмотреть весь остров. Но это завтра. Уже темнеет. Пойдем в лагерь, утром осмотр продолжим.

- Да, пойдём, не хочу здесь по темноте бродить, жутко как-то.

Мы вернулись в лагерь. Костер, который успел разжечь Андрей, уже потух, и мы вдвоём принялись за обустройство ночлега. Над нами вились облака мошкары. Я не знаю, как беглецы обитали почти четыре года на болоте, но жизнь их точно не была раем.

Почистив картошку и вскрыв банку тушёнки, Андрей приготовил простой, но сытный ужин. Вдвоём мы поставили палатку. Сидя возле костра, выпивая по сто грамм под хорошую закуску, непрерывно дымя папиросами, что бы хоть как-то защититься от мошкары, мы продолжили разговор.

- Жутковато здесь ночевать, на этом острове как минимум шестнадцать человек погибли. – Андрей зябко передернул плечами.

- Да уж. Это получается, что никто из них, попав на остров, выбраться с него не смог. Мне вот интересно, откуда здесь изба появилась?

- Я думаю, что это староверы были. Ты иконы видел? Как-то в них разбираешься?

- Нет. Откуда? Я и в церкви ни разу не был. – В иконах я не разбирался, знал только, что старые иконы могут стоить очень дорого.

- А вот у меня бабка была верующая. У неё дома всегда икон много было и мне кое-что рассказывала. Так вот, на тех иконах, что в избе, лики все чёрные и надписей куча на полях, а та что в сундуке лежала, вообще полностью литая, оловянная. Такие иконы только у старообрядцев были, запретила церковь их использовать ещё в восемнадцатом веке!

- Нифига себе. Так это получается, что избушке больше ста лет может быть, – новость действительно хорошая. Иконы очень старые, возможно восемнадцатого века или древнее, ценная находка. Надо будет обязательно их забрать.

- Да, скорее всего. Я слышал, что и сейчас иногда в тайге староверов находят, которые даже не знают, что в Советском Союзе живут и про войну ничего не слышали. А ещё, пока ты дневник читал, я в шкатулку глянул, там монеты все старые, на некоторых даже Пётр I изображён, ни одной нету советской. Даже николаевской ни одной нет. Золотых тридцать восемь штук и под сотню серебряных.

Эта новость тоже была отличной. Да, монеты пробиты насквозь и коллекционная ценность у них относительная. Дороже ценятся монеты целые, но и так, как комплекс старинного украшения, они стоят очень дорого, а в девяностые вообще в цене поднимутся. Я знал в той жизни одного мужика, который продал, незадолго до моего попадания сюда, елизаветинскую монету номиналом в два золотых рубля, за двести тысяч рублей. На некоторые из золотых монет эпохи Петра I, цена на аукционах доходит и до пятнадцати миллионов. Осталось только убедить Андрея, что все найденные ценности пригодятся нам самим и их не стоит сдавать государству.

Надо было ложиться спать, завтра будет трудный день. На всякий случай, решили ночью дежурить по очереди. Мало ли. Конечно, есть ещё и Батон, но как говорится, на Батона надейся, а сам не плошай. Первым вызвался дежурить Андрей, а я, поворочавшись немного и как следует заправив накомарник под капюшон энцефалитки, заснул.

Проснулся только утром, Андрюха благополучно спал возле костра, видимо, так и продрых всю ночь, охранник хренов.Немного, для порядка, поругав своего друга нехорошими словами, пошёл совершать все необходимые утренние процедуры. Я отлично выспался и в душе был благодарен Андрею за то, что своей безалаберностью он дал мне хорошенько отдохнуть. Мы, быстро позавтракав остатками вчерашнего ужина, поспешили вернуться на поляну.

- Разделимся или вместе пойдем? – спросил я Андрея.

- Давай вместе, чего-то стрёмно тут по одному ходить.

- Хорошо, тогда сейчас поляну осмотрим и пойдём вдоль берега пройдёмся, по кругу. Потом уже середину острова прочешем.

- Хорошо. – Согласился Андрей.

Осмотр поляны принес нам ещё один сюрприз.

Под развалинами хозяйственной постройки мы обнаружили новый труп. И этот человек тоже умер не своей смертью, но самое главное было то, в чём он был одет. Немецкий камуфляж, времен Второй мировой войны, из-под которого была видна серо-зелёная полевая немецкая форма. На теле виднелись ремни и подсумки к магазинам от МР 38, две гранаты «колотушки» и автомат лежали рядом с телом. Чуть в стороне, смятый шлем Fallschirmjägerhelm M38 в тёмно-жёлтом окрасе. В черепе трупа зияла рана, нанесенная явно топором.

- Я чего-то боюсь дальше идти, – заявил Андрей, задумчиво осматривая тело, – откуда здесь немцы взялись?

- Всё страньше и страньше, – процитировал я Алису из своей любимой сказки, – вот хрен его знает, дружище. Пока только одни вопросы.

Мы осмотрели остров вдоль и поперёк и нашли ещё восемь тел. Трое были в чёрных ватниках, а пятеро в таких же, как и на первом немце, камуфляжных комбинезонах. Они лежали в разных местах острова, иногда по одному иногда небольшими группами. Тут явно шёл тяжелый бой между местными обитателями и немецкими солдатами.

Самая живописная картина нам открылась в середине острова. Среди ветвей кустарника переплелись кости двух человек. Один в чёрном ватнике, другой в немецкой форме. У обоих торчат ножи в обрывках одежды. В чёрном ватнике - эсэсовский кинжал, в камуфляже - самодельная финка. Они зарезали друг друга в жаркой рукопашной схватке.

На самом правом краю острова, до которого мы вчера не добрались, обнаружились обломки немецкого самолёта. Разломанный надвое фюзеляж, хвост лежит в болоте и на половину в него погрузился. На сломанных крыльях – немецкие кресты.

- Ёжкин кот. Десять тел на острове! Самолёт немецкий! Мы, блядь, куда попали?! Ты куда меня завёз, зараза! Сходил в отпуск, твою мать! – Возмущался Андрей, несправедливо выдвигая мне претензии.

- Это, Андрюха, не самолёт, это десантный планер. Видишь? Ни одного двигателя нет.

- Да хоть космическая ракета! Как? Вот ты мне скажи? Как это всё сюда попало? Где был фронт и где Каменногорск?! Откуда они здесь взялись?

- Да задолбал ты уже! Я откуда знаю. Разбились они здесь, а куда летели, хрен их знает. Пойдём, обломки посмотрим.

Осмотр обломков планера принёс в нашу невесёлую копилку ещё три тела. Эти явно разбились. Пилот и немец с офицерскими галунами на плечах нашлись в кабине планера, ещё один лежал под крылом. Видны следы оказания первой медицинской помощи, истлевшие бинты на костях черепа и остатки самодельной шины на бедре правой ноги. Видимо, пострадавшего извлекли из-под обломков и перевязали.

- Может не пойдём дальше смотреть? – С тоской спросил Андрей. – Они же, как грибы осенью после дождя, не заканчиваются.

- Да мы уже почти всё осмотрели. Если хочешь, посиди здесь я в десантный отсек сам загляну.

- Вместе пошли.

В десантном отсеке хаотично были разбросаны ящики с боеприпасами, какие-то вьюки, разбитая рация и оружие. Пулемёт MG, несколько «шмайсеров» и винтовка с оптическим прицелом, несколько советских трёхлинеек - вот и весь арсенал. В тюках когда-то были продукты и походное снаряжение, гражданская одежда и красноармейская форма, но так как хвост планера лежал в болоте, всё испорчено и истлело, ткань расходилась у меня в руках от малейшего прикосновения.

Нам никогда не узнать, как этот планер здесь появился – тридцать два года прошло, но ясно одно, с этого острова ни один десантник уже не вернулся. Четверо бывших красных командиров- беглых заключённых, ценой своей жизни уничтожили диверсионную группу вермахта. А немецкие десантники - это вам не фунт изюма, коммандос, мать их ети.

Мы сели с Андреем на берегу болота возле обломков и закурили.

- Ну вот теперь всё ясно, мужики настоящие герои. Это же надо, одиннадцать фашистов раскатали и это всего с двумя винтовками – я отрешённо смотрел на болото.

- Да брат, настоящие солдаты. Сообщить бы нашим надо. Им всем по «Герою» положено. – Андрей устало курил сидя рядом со мною.

- Сообщим, обязательно сообщим, брат. Только когда с участка вернёмся, подождут ещё немного ребята, тридцать с лишним лет ждали, ещё неделю полежат, не обидятся на нас. – В том, что этих ребят хоть как-то наградят, даже посмертно, я сильно сомневался. Возможно, в будущем, их и найдёт награда, и даже, может быть, про них снимут фильм, но не сейчас. Хоть и прошла уже массовая реабилитация несправедливо осуждённых, но всё же эти парни были беглыми зеками. Про такое не принято ещё говорить и в газетах, скорее всего, про них не напишут.

- Ладно. – На удивление покладисто согласился Андрей.

- И вот ещё что, Андрюха. Я собираюсь забрать с острова иконы и шкатулку. Если ещё чего ценного найдём, тоже заберу. Государству сдавать не буду, полежит у меня на всякий случай. На чёрный день. – Я испытывающе глянул на Андрея, смотря как он отреагирует на мои слова.

- Да зачем тебе? Ну ладно, золото, его стоматологам, есть у меня среди них знакомые, можно продать, а иконы зачем с серебром? Они же почти ничего не стоят.

- Стоят Андрей, эти монеты много стоят и тем более иконы восемнадцатого века, – обманывать друга я не собирался, – продать их проблема, ну так и не к спеху. Пусть лежат. Если хочешь, я тебе за золото твою долю деньгами отдам.

- Так забирай. Ты мне всегда помогаешь, и с Галкой два раза помог и вездеход сделать обещал. Вообще, ты не прав, по-моему, по деревням икон и монет таких гору найти можно. Ничего они, кроме золота по весу, не стоят.

Как же ты не прав, Андрей, но переубеждать я тебя не буду. Всё имеет цену. Даже то, что для тебя сейчас вроде просто мусор. Та же форма СС и снаряжение десантников, одиннадцать комплектов которых сейчас лежало на острове. Да тот же планер и разбитая рация. Будь я здесь один, поступил бы по-другому. Похоронил бы тела и наших героев, и немецких солдат. Поставил бы на могилах памятники и тем и другим. Крест и обелиск с красной звездой. Это тогда, тридцать лет назад они были врагами, сейчас же просто солдаты, которым нужно погребение. Собрал бы аккуратно всё, что смог и спрятал бы в схрон, до лучших времён.

Я не святой и совершал в жизни разные гадости. Но свой, не совершённый поступок, я подлостью не считал. Воздал бы этим ребятам не больше и не меньше почестей, чем воздаст им Родина. Похоронят под залп салюта, в лучшем случае, и забудут. И то я в этом сильно сомневаюсь.Ведь по сути, что здесь произошло? Ещё один маленький эпизод, Великой войны. Таких были тысячи. Когда наберёт популярность движение поисковых отрядов, павших воинов будут перезахоранивать сотнями, в братских могилах, на деревенских кладбищах. Скромный обелиск, и дай бог, если станет известна пара имён из длинного списка неизвестных солдат на его табличке.

Хорошее дело, павших бойцов надо чтить,ставить памятники. Но не раз в год их вспоминать на девятое мая, а помнить каждый день. Этих же ребят похоронят тихо, без шума, не воины они - просто беглые зеки. Всего этого я в слух, конечно, не сказал.

- Ладно брат, давай заканчивать здесь и в путь, нам еще долго по болоту пилить.

- Лишь бы только не найти больше ничего, – грустно усмехнулся Андрей.