Больное зелёное небо. Книга II: Небоскрёбы и подвалы

Пролог

Машина сверкала на солнце. Арефей увидел своё отражение в начищенном до блеска лобовом стекле, и аж дыханье у него перехватило. Чистый, причёсанный, в новёхоньком комбинезоне да ещё и ключ в руке несёт, как будто это его машина. Он поднёс ключ к водительской двери, щёлкнул замок. За руль не сразу решился сесть, снаружи чуть постоял, подождал, пока разогнавшееся сердце немного уймётся.

Солнце хорошенько припекало, слепило. Но внутрь машины через тонированные стёкла ни один лишний лучик не проходил. Арефей трясущимся пальцем полистал иконки на панели управления, тыкнул в надпись «Кондиционер» да зажмурился невольно. Но когда лёгкий ветерок прямо в лицо ему подул, сразу расслабился, заулыбался. Однако поспешил кондиционер отключить — и без него нормально, нечего баловаться.

Вскоре он уже уверенно гнал по дороге. После неповоротливых громил сборщиков из этой машины Арефею выходить не хотелось. Он наслаждался тем, какой лёгкой она была, как послушно реагировала на каждое движение руля, как быстро разгонялась и мягко тормозила. И чего бы этому водителю (как там его звать?) пораньше не заболеть? А то от работы в поместье тошнило уже. А тут такая красота!

Глянув на экран с картой и нарисованный маршрут на ней, Арефей быстро смекнул, куда ему ехать, и нарочно сделал большой крюк. Линия маршрута мгновенно перерисовалась. Арефей глянул на себя в зеркале заднего вида и снова во все зубы ощерился. Вот бы Дарилина увидела, какой он важный стал! Представилось ему, как приедет он на выходной в деревню, как удивит там всех, как… Перед глазами всё размылось, слёзы покатились по щекам. Как же он соскучился! Как же хотелось всех увидеть!

Замечтавшись, он пропустил поворот. Быстро вытер слёзы, снова на карту глянул, посмотрел, как ему теперь выезжать. И понял, что надо бы торопиться, а то, чего доброго, опоздает везде, и тогда точно больше из поместья не выпустят.

Арефей вдавил педаль. В голове вертелись слова, которые нужно будет сказать: «Здравствуйте! Я от семьи Ульдт по поручению его благородия Никирия Ульдта». Он обогнал одну машину, вторую, нагло влез на светофоре перед третьей.

— Давай! Давай! — ругался он, ожидая разрешающий сигнал.

Светофор загорелся нужным цветом, Арефей снова вдавил педаль.

И тут прогремел взрыв.

Глава I. Как вести себя со знатью

Слуги сонно плелись из своего жилого крыла. Зевали, на ходу комбинезоны натягивали, глаза тёрли.

— Живее! Живее! — недовольно гремел Ставран.

Он смотрел на собирающихся в кучу перед ним и лицо его, как и всегда, было с таким выражением, как будто ему червяка раздавленного показали или что-то ещё такое же противное.

— Все подошли? — Ставран шею вытянул, оглядывая всех, кто пришёл на утреннее распределение.

Арефей одним из первых примчался, поэтому совсем рядом со Ставраном стоял. Когда тот начал громко озвучивать по спискам, которые держал в руках, кто куда и зачем пойдёт, Арефей чуть не подпрыгивал на месте, ногой дёргал да руки потирал.

— Дальше по водителям, — объявил Ставран, и Арефей замер, только руки тереть сильнее стал. — Семофей всё ещё в больнице, поэтому его сегодня подменит Иваил.

«Как Иваил?» — едва не сорвалось у Арефея с языка. Руки он тереть перестал, они вообще у него опустились.

— А чего я-то?! — взволнованно вскрикнул Иваил. — Не поеду я! Там взрыв вчера в городе был, говорят! Машину нашу покорёжило!

Ставран оторвал взгляд от списков и в Иваила вперился. Сурово глядел на него, вокруг аж всё затихло, никто не перешёптывался и будто всем разом зевать перехотелось.

— Тебя кто-то спрашивал разве? — пробасил Ставран. — Сказали поедешь — значит поедешь.

— Да как так?! — взвизгнул Иваил. — Да как же я?..

— А не поедешь, — перебил его Ставран, — так накажем, значит.

— А и наказывайте! Всё одно: лучше живым остаться, чем помереть!

Ставран так брови сдвинул, глядя на Иваила, что морщина между ними глубокой бороздой сделалась.

— А может, я поеду? — встрял тут Арефей. — Ну вчера ж я Семофея подменял! Чего сегодня-то не я?

В толпе снова перешёптываться начали. Ставран строгий взгляд на Арефея перевёл да теперь ещё и губы скривил.

— Тебе кто слово дал, а?!

— Да ну правда же! — не унимался Арефей. — Ну я ж вчера ездил! Оно ж рядом со мной и взорвалось. И ничего же! Не боюсь! Ну, машину чуть побило, я ж не виноват!

— А ну замолчал быстро! — гаркнул Ставран. — Машина покорёжилась, говорит! А надо ещё проверить, почему ты вообще там оказался! У тебя в той части города никаких поручений не было! Скажи спасибо, что никто из их благородия на это внимание не обратил, и я им не сказал!

— Спасибо, — буркнул под нос Арефей.

Ставран обратно к Иваилу вернулся, кричал на него. Кажется, угрожал чем-то — Арефей не слушал. Он тоскливо глядел на город через маленькое окошко, и хотелось ему выть от тоски, что сегодня он опять весь день в поместье просидит.

***

Разъехались дверцы лифта. Арефей, бурча под нос что-то про несмазанные колёса, вытолкал скрипучую тележку прямо под табличку «пятый этаж» и вышел сам. Тележку он не успел схватить, она прокатилась вперёд и гулко ударилась в стену. Один из кучи мешков на ней свалился на пол, взметнулись вверх пылинки, засуетившиеся в свете солнца, падавшего через небольшое окошко. Арефей негромко рыкнул, водрузил мешок обратно на тележку и покатил её из лифтового холла в коридоры.

Скоро уж и ворчать ему надоело. Тележку стал катить молча, вздыхал только время от времени да всё вспоминал, как его прямо из деревни привезли в главное поместье семьи Улдьт. На самом верхнем этаже в своём кабинете его тогда сам боярин принял. Арефея сразу поразило тогда, как уважительно его благородие поблагодарил слуг за то, что Арефея привели, как сказал (а не приказал!) им ступать дальше дела делать.

Арефей тогда хорошо запомнил слова боярина Ульдта, что нет в его семье рабов — есть только работники. И что каждый работник имеет право на человеческое отношение, а хороший работник — на поощрение.

Арефей тогда слушал внимательно, молчал, кивал только. А боярин Ульдт пообещал, что если Арефей будет хорошо работать, то сможет руководить другими, а ему самому даже отдельную квартиру выдадут. Арефей тогда всерьёз это не воспринял, представить не мог, что такое отдельная квартира. Так и стоял, кивал, смотрел на боярина Ульдта, только прямой взгляд его самого выдержать никак не мог и всё вниз его прятал, на стол с зелёным сукном. за которым боярин сидел. Стол этот Арефею уж больно понравился. И диван в углу — очень на него сесть хотелось, наверняка мягкий очень. А ещё светильники красивые были на стенах. Вроде, ничего особенного, всего лишь белые завитушки с лампочками, а смотрелись они куда лучше, чем громоздкие золотые, которые он видел в кабинете главы школы.

Тогда он подумал, что, наверное, ему повезло. Но вот теперь он шёл по коридору другого поместья Ульдтов, которым заправлял брат боярина, Никирий Ульдт, толкал перед собой тяжеленную тележку, и так ему было тошно от всего этого, что хотелось прямо тут на пол лечь да помереть.

Водрузив нужный мешок на плечо, Арефей толкнул коленом дверь в комнату «хозяюшек».

— Забирайте, — хмуро и громко сказал он, перекрикивая жужжащие стиральные машинки.

— Кидай, кидай прям здесь, — сказала одна из хозяюшек, подбежала к Арефею да как будто невзначай чуть ниже спины его потрогала, пока брошенный на пол мешок развязывала. — Сильный ты какой, Арефейка. Вон какую тяжесть один принёс.

Она глянула на него, блеснув глазами. Арефей даже не улыбнулся в ответ.

— Арефеюшка у нас силач, — подпела другая хозяюшка, орудовавшая утюгом у гладильной доски.

Арефей глянул на неё, попробовал имя её вспомнить. Но быстро остановился на том, что «кажись, Мафья», да пошёл дальше тележку катить.

Город в маленьком окошке лифтового хола уже к вечеру готовился, и пусть небо только-только тёмная зеленца тронула, а кое-где уже огни зажглись.

На шестом этаже он сразу, как только из лифтового холла вышел, голос услыхал. Звонкий, писклявый даже, детский как будто. И надрывался так, что сразу ясно стало — ругают кого-то. Арефей на голос пошёл, прокатил тележку мимо нужного поворота, а свернул в другом, который после был. Голос оттуда и шёл, вот уже различить стало можно, что требовательно вопит он: «Давай-давай!» Арефей скрипучую тележку оставил, пошёл, легко ступая, заглянул за угол, откуда голос раздавался. А там совсем мелкий Ульдт, лет двенадцать на вид ему было, стоял над опущенным на четвереньки пареньком по имени Тирил, Арефей с ним в одной комнате жил да на соседних кроватях спал. Тирил весь раскраснелся, кряхтел громко, пот с него ручьём лился. А мелкий Ульдт водрузил ногу ему на спину да визжал:

— Давай-давай, отжимайся! Не нужен нам тут такой доходяга!

Тирил отжался кое-как. Руки затряслись у него, изо рта слюна брызнула. И свалился он без сил. Мелкий Ульдт пнул его легонько. У Арефея кулаки сжались.

— Это всё? Такой ты доходяга, что и трёх раз отжаться не можешь? — насмехался мелкий Ульдт да после каждого слова Тирила в бок острым носком своего начищенного ботинка пихал, тот только морщился. — Вставай, живо!

— Да, ваше благородие, — Тирил попытался подняться да обратно рухнул, — встаю. Встаю уже.

Арефей не смог больше стоять. Зашагал к ним громко да прямо на ходу заорал:

— Вы чего над ним издеваетесь?! — Прошёл пару шагов и добавил: — Ваше благородие.

Мелкий Ульдт на Арефея взгляд перевёл да так скривило его, будто в помои по колено провалился. Тирил, всё так и кряхтя, пытался встать.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?! — взвизгнул мелкий Ульдт. — На колени — и извиняйся, живо!

— Ещё чего! — выпалил Арефей. — Я вас не оскорблял, чтобы извиняться! Это вы его оскорбили! Вам извиниться надо!

— Что?! Мне?! Извиняться перед рабами?! Ты что себе позволяешь, недоумок?!

Арефей кулаки ещё сильнее сжал. Прямо увидел, как смачно кулак впечатался бы в пухлое лицо, как хрустнул бы острый нос, как затряслись бы румяные щёки. Арефей процедил сквозь зубы:

— Вы не имеете права…

— Что?! — снова завизжал мелкий Ульдт. — Я права не имею?! Это ты, червь, тут прав не имеешь! А я член боярской семьи Ульдт, в которой ты служишь?! Мне, может, к дядьке Никирию сходить, чтобы он тебе объяснил, кто тут права не имеет?!

— Сходите лучше к его благородию боярину Илвениру Ульдту! — выкрикнул Арефей. — Пусть он вам объяснит, что в вашей семье Ульдт нет рабов, есть только работники! И что каждый работник заслуживает человеческого отношения!

Лицо у мелкого Ульдта в один миг вытянулось. Он побледнел, даже румянец со щёк пропал бесследно, глаза выпучились.

— Да я!.. Да я!.. — задыхаясь промямлил он. — Да если надо схожу и к дядьке Илвениру! Вот увидишь! Увидишь, недоумок! Чего ухмыляешься?! Быстро прекрати! Я тебе ещё устрою!

Мелкий Ульдт сделал пару шагов спиной вперёд, потом развернулся и быстро прочь умчался. Арефей глядел ему вслед, самодовольно улыбаясь. Тирил, громко кряхтя, наконец-то на ноги поднялся.

***

Арефей шагал, небрежно толкая тележку, да всё Тирила поучал:

— Нельзя быть таким. Тебя ж в грязь втопчут, если будешь вот так позволять всем над собой издеваться.

Тирил только грустно вздохнул, капельки пота блестели на его лице, покрывшемся красными пятнами.

— Показывать надо знати, что ты такой же человек, как они.

— Да где ж я такой же? — Тирил непонимающе глянул на Арефея. — Я чего, из боярской семьи, что ль? Ерунда какая-то.

— Сам ты ерунда! Тебя только что какой-то пацан мелкий чего делать заставлял, а? А если бы он чего-нибудь похуже выдумал? В следующий раз заставит тебя всю грязь с пола съесть — и чего, будешь?

Тирил насупился.

— Не буду.

— Вот! — Арефей указательный палец поднял. — А почему не будешь?

Трирл молчал, всё лицо его в кучу собралось, а он только сопел громко.

— А потому что человек ты, — ответил за него Арефей. — Понимаешь? Не должны люди грязь есть. И одни люди других не должны заставлять грязь есть!

— Не должны, — буркнул Тирил и громко добавил: — Не хочу грязь есть!

— Ну вот, всё понимаешь же! А как поставишь себя, покажешь, что человек ты, так и никто тебя грязь есть не заставит.

Тирил перестал хмуриться, задумался, почесал лохматую голову и с неподдельным интересом спросил:

— А чего делать-то, если заставлять будут?

Арефей плечи расправил, нос чуть вверх поднял.

— А прямо и говорить, мол, человек я! Такой же как вы!

— Да как же это?.. — Тирил аж плюнул да быстро слюни с губ и подбородка утёр. — Прямо так знати и сказать?!

— Прямо так! И вообще не бойся! Ничего они тебе не сделают. Вон я сейчас как этого мелкого приструнил, а?!

— А вдруг он нажалуется?

— Не нажалуется! Видал, как он понёсся быстрее отсюда? Испугался! Вот и ты если так же сможешь, то он больше в жизни к тебе на пристанет. Поймёт, что это человек идёт и нельзя его трогать!

Тирил снова задумался. А потом спросил тихонько:

— И чего? Ты думаешь, получится у меня?

Арефей положил руку ему на худое плечо.

— Конечно! — уверенно сказал он. — Конечно получится! Ты не робей, главное. Страх свой не показывай, и тогда тебя бояться будут, а не ты.

— А что?! — Тирил приосанился, улыбнулся широко. — А и покажу всем! Всё! Никто меня больше не обидит.

— Молодец! — Арефей так его по спине похлопал, что Тирил, казалось, едва на ногах устоял. — Так и надо!

Тирил принялся храбриться, рассказывать, как он сейчас мигом всем покажет, какой он есть, как зауважают его. Арефей слушал, поддакивал, смеялся весело, когда Тирила совсем уж несло.

И не заметили они как из-за угла к ним вышел, сияя в свете ламп напомаженными волосами, старший сын главы поместья Никирия Ульдта — Никирий-младший.

— Это что ещё такое?! — с ходу гаркнул он. — Почему не работаем?!

Только что смеявшийся Арефей осёкся, торопливо заговорил:

— Мы, ваше благородие, сейчас же…

— А потому что разговор у нас важный! — вдруг громко заявил Тирил.

У Арефея мигом челюсть отвисла. Из головы будто все слова вытряхнули, вот он и стоял теперь молча с раскрытым ртом.

— Ты!.. — Никирий-младший глаза выпучил. — ты… Да как ты…

— А вот так! — продолжил дерзить Тирил. — Разговариваем мы, чего тут непонятного?! Мы что не люди, поговорить не можем?! Договорим сейчас — и работать пойдём!

Арефей пихнул Тирила локтем в бок. Тот ойкнул, посмотрел на Арефея, нахмурив брови. Никирий-младший багровым стал, руки у него в кулаки сжались, даже руны засветились на пару мгновений.

— Ваше благородие, — затараторил Арефей, — мы сейчас же работать пойдём. Вы его не слушайте, у него это… болеет он… не прям болеет… так… ерунда… пройдёт… Мы работать сейчас пойдём!

— Арефей, да ты чего?! — возмутился Тирил. — Ты не человек, что ли? А если он тебя сейчас всю грязь в своей комнате заставит съесть?

— Что?! — взорвался Никирий-младший. — Какую грязь?! Ты что несёшь, недоумок?! Какую грязь?! Я что, по-твоему, в грязи живу?! Да я тебя!.. Вас! Вас обоих сгною!

Пока Никирий-младший без остановки сыпал угрозами и оскорблениями, Арефей на Тирила глянул. Тот вдруг побледнел, голову в плечи вжал.

— Ваше благородие, что случилось? — Ставран словно из ниоткуда появился, Арефей аж вздрогнул.

— А ты сам не видишь?! — продолжал горланить Никирий-младший. — Ты не видишь, что тут творят твои недоумки?!

— Это возмутительно, ваше благородие! — строго сказал Ставран. — Но слишком мелко, чтобы вы тратили своё драгоценное время и здоровье. Я сам их накажу, они всё поймут. Очень хорошо поймут!

Никирий-младший перестал кричать, поправил выбившийся из прилизанной причёски локон.

— Да! — деловито сказал он. — Вот именно! У меня столько важных дел, а я тут с какими-то недоумками вожусь! А это ведь твоя забота, Ставран!

— Полностью с вами согласен, ваше благородие. Признаю свою вину, не углядел. Позвольте мне всё исправить.

Никирий-младший самодовольно улыбнулся, вздёрнул нос.

— Ладно уж. Исправляй. Я отчего-то очень добрый сегодня.

— Это всё из-за вашего благородства, ваше благородие! — Ставран учтиво отвесил лёгкий поклон.

— Хм, — нос Никирия-младшего поднялся ещё выше, — вот именно.

Он ушёл. Ставран проводил его взглядом и, как только Никирий-младший скрылся за углом, повернулся к Арефею с Тирилом.

— Ну что, недоумки? — процедил он сквозь зубы. — Скучно стало?

«Недоумки» молчали, уставившись в ковёр на полу.

— Почему мне за вас должно прилетать, а?! Паскуды вы!

Снова никто не нашёл ответ для Ставрана.

— Значит так, в подвалы! Оба! И работать там за двоих! Каждому! Если только узнаю, что хоть что-то вы там не доделали — вообще оттуда не вылезете! Ночевать там будете!

***

Ночевать не пришлось, но всё же Арефей с Тирилом вышли из подвалов, жадно вдыхая свежий воздух, когда остальные уже наверняка были в жилом крыле, а кто-то уже и спал, скорее всего.

Ноги не гнулись, стонала поясница, руки не поднимались. Они плелись по пустым коридорам, щурясь от света ламп, которые после подвального полумрака казались невыносимо яркими, у Арефея даже голова от них заболела. Или она заболела от вони, которой пропитались и комбинезон, и волосы, и даже кожа?

Тирил откуда-то ещё и силы на то, чтобы над ухом позудеть, нашёл.

— Всё ведь сделал, как ты мне сказал, — бурчал он. — И чего? Чем лучше стало-то?

Арефей пыхтел, переставлял пульсирующие от боли ноги и с тоской в окно глядел, за которым пестрели огни ночного города. Фонари, вывески, фары машин…

— А ты и сам почему-то не так всё делал, как говорил, — продолжал гундеть Тирил. — А чего тогда? Зачем надо было мне так велеть?

У Арефея голова сильнее разболелось. Казалось, каждое Тирилово слово через уши влетало да трепыхалось внутри.

— Заткнись уже, а? — простонал Арефей. — Ничего я тебе не велел.

— Ладно, — вздохнул Тирил.

В жилом крыле пахло гарью и сыростью. Но даже они не могли перебить вонь подвалов, которая словно прямо в носу у Арефея поселилась. Их с Тирилом комната находилась в дальнем конце и ещё никогда коридор жилого крыла не казался Арефею таким длинным. Лавируя между только что проснувшимися слугами, приставленными к молодым Ульдтам, здороваясь с ними и тихонько завидуя, что они сейчас поедут по городу и пусть со стороны, но увидят все прелести горвадской ночной жизни. И чего они такие недовольные тогда? Может, в подвалах хотят поработать?

Арефей толкнул дверь своей комнаты. И обомлел, застыл в дверях. Тирил ему в спину врезался. В комнате собралась куча народу, все весело болтали, смеялись, Арефея с Тирилом не заметили даже.

— Вы чего тут все забыли-то? — громко сказал Арефей, будто прорычал.

Шум стих. Дестями глаз уставились на него. А из дальнего угла высунулся ещё один сосед по комнате — Фенар.

— О! — радостно крикнул он. — Арефей! Тирил! Пришли наконец-то! Это я всех собрал.

Весёлый шум снова заполнил комнату, никто уже не смотрел на Арефея. Только от запаха морщились те, кто был поближе.

— А, привет, — сказал Арефей, шагнул поближе к Фенару. — Как выходной?

— Хорошо очень! — Фенар широко улыбнулся. — Домой съездил. Вот! — Он поманил Арефея к себе рукой. — Мать велела всем ребятам раздать.

Арефей подошёл к нему, взял из рук Фенара тёплый свёрток да запах от него приятный почуял. Поднёс его к носу, вдохнул поглубже и будто вонь подвальная наконец-то пропала.

— Хлеб! — гордо сказал Фенар. — Настоящий! А не та ерунда из пайков.

— Спасибо. — Арефей ещё раз глубоко вдохнул, слюни потекли так, что едва наружу не пошли. — Спасибо большое!

Арефей поскорее положил свёрток с хлебом на тумбочку, помчался в душевую, отмылся там хорошенько, сменный комбинезон надел.

Весь вечер Фенар рассказывал про свою деревню. Про семью, про друзей. Про то, как его встретили, как рассказывали, что нового случилось, пока его не было. Арефей, лёжа на своей койке, жевал хлеб, слушал Фенара, улыбался. Да сам не заметил, как уснул.

Глава II. Водитель на смену

Арефей зевнул во всю пасть, глаза протёр, комбинезон поправил. Ставрана, который как и всегда распределял всех по работам, он даже не слушал. Всё равно ж ещё долго теперь в подвалах придётся торчать.

Арефей уж и засыпать стал прямо на ногах. Как вдруг с грохотом распахнулась дверь за спиной у Ставрана, тот вздрогнул и чуть бумаги из рук не выронил. В комнату, где проходило распределение, влетел сам его благородие Никирий Ульдт.

— Ваше бла… — начал было Ставран.

— Погоди! Помолчи! — перебил его благородие. — Мне срочно нужен кто-то, чтобы подменил моего водителя.

Ставран глянул удивлённо.

— А что с Анва?..

— Ты слышишь меня, Ставран?! — снова перебил его благородие. — Я непонятно говорю?! Повторяю для тебя: мне нужен водитель на смену!

— Я понял, ваше благородие. — Ставран заглянул в свои бумаги. — Тогда, может, на сегодня с вами поставим Ив…

— Ты!

Арефей проснулся окончательно. Ни зевать, ни глаза тереть больше не хотелось. Его благородие стоял от Арефея шагах в пяти и указывал пальцем точно на него.

— Вот ты сегодня будешь моим водителем!

Ставран глянул на его благородие поверх бумаг, потом на Арефея, потом опять на его благородие.

Арефей стоял на месте, не шевелился и будто не дышал даже.

— Ты слышал меня, Ставран?! Вот этот парень сегодня будет моим водителем!

— Как пожелаете, ваше благородие.

— Я!.. — сипло выдавил из себя Арефей. Откашлялся быстро да всё равно сипеть продолжил. — Я с радостью!.. Я готов, ваше благородие!

— Это хорошо! — Его благородие улыбнулся. — Работать всегда следует исключительно с радостью.

— Да! — Арефей размашисто кивнул. — Я это?.. Машину готовить пойду тогда?

— Ступай-ступай, — сказал его благородие таким тоном, будто с ребёнком разговаривал. — Тебя хоть как звать-то?

Кто-то в толпе хихикнул.

— Я?.. Меня?.. — удивлённо проблеял Арефей. — Арефеем звать. А вы разве ж меня не знаете совсем?

Его благородие усмехнулся.

— Ты посмотри вокруг, сколько тут вас! Я каждого имя знать должен?

— Да я это… — Арефей смутился. — Вы ж сами меня выбрали, я и подумал, что чем-то запомнился.

— Нет, не запомнился. — Его благородие улыбнулся ещё шире, сощурился. — Ты выделился. Рожей своей. Такая же она у тебя кривая, как у водителя моего, привыкать долго не придётся.

Хохот словно гром раздался со всех сторон. Арефей стоял с раскрытым ртом, глядел на его благородие, а тот, всё так и улыбаясь, смотрел на него.

— Ну?! Чего встал-то?! — сказал его благородие, когда смех вокруг чуть стих. — Иди машину готовь скорее! Не хватало ещё, чтобы я опоздал из-за тебя.

Арефей спрятал глаза, руки поглубже в карманы засунул и быстро зашагал в гаражи.

***

«Мотора вообще не слышно! — воскликнул про себя Арефей. — И это ещё… и вообще… Ох, машина какая! Вообще… И ведь я ей управляю!»

— Ты, недоумок, долго ещё на светофоре стоять будешь? — раздался с заднего сиденья недовольный голос его благородия.

Арефей поймал его недовольный взгляд в зеркале заднего вида.

— Так нельзя ж ещё ехать, ваше благородие.

И не успел он договорить, как сигнал на светофоре сменился.

— Уже можно! А ты, дурак, сидишь со мной пререкаешься вместо того, чтобы ехать!

Арефей стиснул зубы, руль сжал до боли в ладонях. Весь день они мотались по городу. Его благородие будто специально выбирал места в разных концах города. Арефей чуть не взвыл, когда в очередной раз вбил в навигатор названный его благородием адрес и увидел, что ему надо ехать через весь город в тот район, где они были утром. Почему нельзя было заехать туда сразу — Арефей не знал, да и сил думать у него уже почти не осталось.

Он ехал, чувствуя, как больно тянет между лопаток и немеют руки. В уставших глазах рябило, но он всё равно каждый свободный миг старался оглядывать город и в этот момент сам себе твердил, что это всё равно лучше, чем торчать в поместье, тем более — в подвалах. Арефей оглядывал небоскрёбы, сверкающие стеклянными стенами в свете солнца, которое уже медленно уходило на закат, смотрел на мощённые ровной плиткой тротуары, фонари, уже потихоньку зажигающиеся вместе с яркими вывесками на первых этажах небоскрёбов.

— Сделай кондиционер побольше, — потребовал его благородие.

Арефей двумя касаниями вызвал панель управления кондиционером и опустил температуру.

— Ты, может, головой в детстве бился часто? — вздохнув, сказал его благородие, а через секунду принялся кричать: — Я же сказал — побольше! А ты зачем меньше сделал?! Или ты специально хочешь, чтобы меня продуло?! Чтобы заболел я?!

— Нет, ваше благородие. Я просто подумал…

— Ну чего ты врёшь?! Не умеешь ты думать! Подумал он…

Арефей спешно поднял температуру.

Подъехав к очередному светофору, он посмотрел на противную вывеску, мерцавшую ярко-зелёным. Скривился, перевёл взгляд другую сторону, потом перед собой посмотрел. И, вздохнув, опустил взгляд на свои руки, до бледноты сжимавшие руль.

***

Они приехали в очередное место, когда солнце уже почти село. Арефей устало откинулся на сиденье, помял костяшками лоб. От пронзившей всю голову боли, он аж зажмурился. А когда через пару секунд открыл глаза, то увидел в зеркале заднего вида его благородие с ухмылкой на лице.

— Ну что, долго сидеть будем? — с издёвкой в голосе спросил он. — Или ты, недоумок, уже забыл, как дверь открывать? Так я тебя, глупого, научу. Научить?

— Не надо, ваше благородие, — быстро ответил Арефей. — Извините.

Он спешно вылез из машины, подбежал к задней двери, открыл её. Его благородие медленно вылез наружу, окатил Арефея презрительным взглядом, невесело улыбнулся одним лишь уголком губ. И важно проследовал к очередному небоскрёбу, каких за сегодня они объездили столько, что Арефей уж и со счёта сбился.

Поднялся прохладный ветерок, принёсший с собой влажный запах дождя. Арефей вернулся на водительское сиденье, устало повалился на него. Дверь закрывать не стал, чтоб ветерок посильнее задувал внутрь машины. Он закрыл глаза. В висках больно застучало. В такт сердцу пульсировали ноги, которые, казалось, распухли и стали вдвое больше. Между лопатками так и тянуло. Арефей подвигал плечами, покрутил шеей, которая тут же смачно хрустнула. Боль чуть разошлась. Сиденье вдруг стало слишком мягким. Будто даже из воды оно было. Точно! Вода! И сейчас Арефей провалится, нырнёт и…

Он резко дёрнулся, чуть не выпал из машины. Но тут же сам из неё выскочил, когда увидел, что к нему уже идёт его благородие.

— У тебя ещё и совесть настолько спокойна, что ты спать можешь?

Арефей не стал отвечать, молча открыл заднюю дверь. Его благородие уселся.

— Чего морда недовольная какая? — спросил он, когда Арефей вернулся за руль. — Загонял я тебя?

— Нет, ваше благородие, — сухо ответил тот. — Всё хорошо.

Его благородие только рукой махнул. Тыкнул на экран, вмонтированный в спинку сиденья Арефея, полистал что-то на нём. Хмыкнул. Арефей невольно зажмурился в ожидании нового адреса да чуял, что у него уже руки к рулю не поднимаются.

— Ничего себе, — сказал его благородие и голос странный у него был, необычный. — Я ведь сегодня всё успел. Давно такого не случалось. Получается, едем в имение. Сегодня даже отдохнуть получится.

Арефей в секунду завёл машину, вырулил на дорогу. Его благородие молчал. И даже в экран больше не заглядывал, а только смотрел куда-то перед собой. Арефей несколько раз поймал в зеркале заднего вида его задумчивый взгляд. Всё ждал от него чего-нибудь неприятного. Но заговорил его благородие, только когда они уже к имению подъехали.

Арефей открыл ему дверь. Его благородие вышел, постоял, смерил Арефея всё тем же задумчивым взглядом.

— Ладно, паренёк, — сказал он совсем беззлобно и без издёвки в голосе, — иди отдыхай. Должен сказать, ты очень неплохо водишь.

Арефей не смог сдержать усталую улыбку.

— Благодарю, ваше благородие.

***

В коридоре что-то упало и разбилось. Кто-то громко орать принялся, что у всех вокруг руки дырявые. Ему что-то неразборчиво ответили. И всё это под некончающийся топот, от которого звенел стакан, стоявший на тумбочке возле кровати Арефея.

— Я б вечерами приходил, на кровать падал да слушал бы, как тихо вокруг, — сказал Фенар. Они с Арефеем уже целый час фантазировали, что делали бы, если б им личную квартиру дали.

— Да в тишине, поди, и не уснёшь теперь, — отозвался Арефей, глядя на дребезжащий стакан.

— Уснёшь. Ещё лучше уснёшь.

— Не знаю. Я уж привык, что постоянно кто-то топает рядом, стучит, кричит.

— Ну как выдадут тебе квартиру, так ты меня зови, я буду вокруг тебя топать и стучать, пока не уснёшь

Арефей засмеялся и кинул в Фенара подушкой. Тот тоже смехом залился, метнул подушку обратно.

Как вдруг распахнулась дверь и в комнату влетел раскрасневшийся Митран. Он хватал ртом воздух, глаза выпучил — того и гляди выпадут.

— Там это! — начал он да чуть не задохнулся. — Срочно! Его благородие всех собирает!

— Какое благородие? — спросил Арефей, лениво укладывая голову обратно на подушку.

— Никирий сам! — пропищал Митран.

Арефей и Фенар тут же с кроватей повскакивали. Митран бросился в коридор, те за ним помчались.

Комната, где по утрам распределение проходило, словно совсем другой стала. Непривычно было видеть ночной город за её окнами, давил на глаза жёлтый свет от люстры. А со всех сторон вместо привычных зевков теперь встревоженный гул доносился.

Его благородие стоял на том месте, которое обычно по утрам Ставран занимал Сам Ставран тоже был здесь, стоял возле его благородия. Он вытянул шею, оглядел собравшихся, будто глазами всех пересчитал. Арефей прочитал по губам, когда Ставран подошёл к его благородию и шепнул, что все собрались. Его благородие кивнул. И сделал полшага вперёд. В секунду гомон затих.

Его благородие помолчал, словно тишину слушал. Потом улыбнулся. И как-то совсем по-доброму начал:

— Я вам хотел сказать только одно, — он сделал паузу, прошёлся по всем глазами, Арефею показалось, что на нём его благородие задержался. — Семья — это наша главная ценность. Мы все — семья. А в семье есть правила и традиции, на которых она и стоит. А это значит, что чтить правила и традиции семьи крайне важно для каждого из нас. Нужно хранить их и не допускать того, чтобы они были нарушены.

Арефею вдруг мысль пришла, что его благородие сейчас такой улыбчивый оттого, что сегодня он благодаря нему все делал свои сделал и отдохнуть успел. И тут вдруг его благородие сказал:

— Арефей. Выйди ко мне, мой мальчик.

Арефей аж вздрогнул. Посмотрел быстро по сторонам, словно подсказки ждал. И пошёл. Почуял, как провожают его десятки глаз. Его благородие улыбался и терпеливо ждал. Арефей и сам невольно улыбнулся, а пока шёл, вдруг представилось, что его сейчас хвалить будут, что не зря он сегодня столько вынес. Может, вообще его проверяли так? А он вот справился! Может, теперь и квартиру дадут.

Выпрямив спину, Арефей встал возле его благородия, к остальным слугам лицом развернулся.

— Вот, посмотрите на Арефея, — сказал его благородие. — И запомните — так выглядит тот, кто ценит правила и традиции семьи, чтит их и ревностно следит за их соблюдением.

Арефей ещё шире улыбнулся. Его благородие обернулся и сказал:

— Павлай, ваше благородие, подойдите сюда.

Арефей тут же оглянулся. Не в жизни бы он это имя не вспомнил, но стило его сейчас услышать, как сразу представилось круглое лицо, пухлые щёки. В комнату вошёл мелкий Ульдт.

Арефей невольно шаг к толпе прислуги сделал, но его благородие схватил его за плечо, больно сжал.

— Нет-нет, Арефей, ты не уходи, — всё тем же приторным голосом сказал он. — Я тебя ещё не отблагодарил до конца.

Мелкий Ульдт встал рядом с Арефеем, вперился в него полным ненависти взглядом да громко сопел раздувшимися ноздрями.

— Вот такой неприятный инцидент недавно произошёл. — Его благородие положил руку на плечо мелкому Ульдту. — Член нашей семьи случайно забыл правила, которые установил сам боярин Илвенир Ульдт. Но Арефей так заботится о нашей семье, и так чтит все наши правила, что тут же поспешил напомнить их и указать члену семьи на его неправоту.

— Да я… да я же… — забормотал Арефей. — Я просто…

— Тихо-тихо, не надо ничего говорить. Лучше, Павлай, ваше благородие, скажите-ка вы. Нужно ведь поблагодарить Арефея.

— Я поблагодарю! — взвизгнул мелкий Ульдт. — Я так поблагодарю! С чего ты решил, что имеешь право мне указывать?! Кто ты такой?!

Арефей закусил губу. Глянул на его благородие и увидел, как тот, прикрыв рот рукой, тихонько смеётся. Мелкий Ульдт продолжал визжать:

— Правила семьи очень хорошо знаешь, да?! Может, и его благородию расскажешь, в чём не прав он, а?!

— Ага… его благородие… — буркнул Арефей, да вдруг нашёлся: — А в прошлый раз вы в присутствии слуг посмели назвать его благородие дядькой Никирием.

Его благородие резко руку ото рта отнял. Толпа снова тихонько загудела. Мелкий Ульдт побледнел, сглотнул шумно, голову в плечи вжал.

— Да ты!.. Да ты!.. — растерянно бегая взглядом заговорил он. — Да ты сам его благородие по имени назвал!

Его благородие нахмурился.

— Не было такого! — горячо крикнул Арефей.

— Было!

— А если б было, то вы, ваше благородие, рассказали бы об этом его благородию сразу же. А он, вижу по лицу, впервые об этом слышит.

— Ну… я… Да я же…

Мелкий Ульдт снова взглядом заметался, руки принялся заламывать. Тут строгим голосом вмешался его благородие:

— То, о чём мы говорили, тебя не касается, Арефей.

— Но, ваше благородие, вы же видите, что он… что его благородие только что это придумал.

Его благородие багровой краской залился.

— Хочешь сказать, что он лжец?

— Я… нет… ну… ваше благородие…

— Довольно! Ты уже много наговорил. И тогда, и сейчас!

— Но я же тогда всего лишь передал слова его благородия боярина Ульдта! — в отчаянии крикнул Арефей. — Сам же ничего не придумывал!

И вдруг всё вспыхнуло пред глазами Арефея. Голову тряхнуло так, что он едва на ногах устоял. Испуганный вздох прокатился по толпе. Арефей не успел в себя прийти, а его благородие теперь его за волосы схватил и прошипел прямо в лицо:

— И только попробуй хоть слово сказать его благородию боярину Ульдту! Понял?!

Арефей скорчился от боли, из глаз слёзы потекли.

— Понял, — выдавил он.

Его благородие толкнул Арефея к остальным слугам, тот запнулся. Упал.

— Всем разойтись! — скомандовал его благородие.

Арефей сидел на полу, смотрел на удаляющиеся спины слуг.

— Жив? — раздался вдруг сзади голос Ставрана.

— Жив, — буркнул Арефей.

— Больно?

— Нет.

— Ну-ну.

Ставран ушёл.

Глава III. Знатный приём у боярина Кертца

Еле переставляя ноги, Арефей поднялся по лестнице из подвала. Руки ломило от усталости, сводило спину. Он почесал нос о плечо и поморщился от вони, пропитавшей комбинезон.

Остальные, кто работал сегодня в подвалах, ушли вперёд. Арефей нарочно отбился от них. Сам шёл по поместью медленно, крадучись, за каждый угол заглядывал.

Так и шёл, пока за одним из поворотов не увидел того, с кем и старался не встретиться. Мелкий Ульдт стоял, облокотившись о стену да так к ней прижался, что непросто было его увидеть. Арефею чудо помогло, как раз в тот момент, когда он уже хотел в очередной поворот пройти, мелкий Ульдт на что-то отвлёкся и в другую сторону повернулся. Тут Арефей и высунулся, увидел пухлощёкую морду и сразу же обратно юркнул. А ведь вчера именно так он мелкого Ульдта не заметил, нарвался на него в коридорах и пришлось долго терпеть оскорбления, издевательские тычки, подзатыльники, плевки на комбинезон и ботинки. И всё это уже несколько недель длилось.

Арефей вздохнул. Чуть подождал, но быстро понял, что мелкий Ульдт уходить не собирается. Арефей поморщился, выругался беззвучно да вернулся в подвалы. Прошёл по ним, вдыхая опостылевший смрад и вылез наружу через улицу. Потом пришлось обогнуть половину поместья, чтобы войти в него через противоположное крыло. И без того уставшие ноги теперь подкашивались при каждом шаге. Арефей и не запомнил, как до своей комнаты дошёл, спал уже на ходу. А утром понял, что рухнул на кровать, даже в душ не сходив и не переодевшись.

На утреннее распределение он чуть не опоздал. Встал у самого края собравшейся толпы да на широкую колонну опёрся. Ставрана он оттуда почти и не видел, толпа слуг заслонила. Но голос его зычный хорошо слышал, и когда он снова объявил Арефея в списке тех, кто пойдёт в подвалы, чуть не завыл. Ударил кулаком по колонне, да вся рука до самого плеча резкой болью отозвалась.

Вдруг грохот раздался. Арефей и не сразу понял, что это дверь раскрылась. Но долго думать, кто это так в комнату влетел, не пришлось. Ведь почти сразу закричал во всё горло его благородие:

— Где?! Где он?! Ну! Как его?! Арефей! Где он?!

Арефей сжался. В голове мысли тут же принялись носиться. Что он сделал? Сказал чего? Да вроде же при всех встречах с мелким Ульдтом старался ни слова не говорить. А больше ничего и не могло быть. Когда там? Он ж кроме подвалов да своей кровати ничего не видит.

— Где он?! Арефей! Сюда! Живо! — орал его благородие.

— Арефей! Быстро сюда! — гаркнул Ставран.

Арефей тут же за колонну юркнул.

— Остальные чего стоят?! Где он там?! Ищите!

Все засуетились, поднялся гомон.

— Да что это такое! — взревел его благородие. — Ставран! Что у тебя тут за бардак?! Почему слуги гуляют непонятно где?! Или тебе твоя личная квартира надоела?! Так я её заберу!

— Секунду, ваше благородие, мы его найдём, — уверенно ответил Ставран.

— У меня нет секунды! Понимаешь?! Нет! Ни одной секунды! Может, Ставран, ты сам хочешь в подвалах поработать?!

Арефей закусил губу. Резко выдохнул. И сделал широкий шаг, выходя из-за колонны.

— Я тут, ваше благородие! — крикнул Арефей и быстро зашагал через толпу. — Простите, задремал чего-то, сам не понял как случилось!

— Хватит болтать! — рявкнул его благородие. — Живо спускайся в гаражи и готовь мою машину! Сегодня ты мой водитель!

Арефей аж застыл от удивления. Занёс ногу для очередного шага да так и остался.

— Я… я…

— Живо, недоумок!

Арефей снова ожил.

— Да, ваше благородие! — крикнул он и помчался в гаражи.

***

Арефей поглядывал на утреннее солнце через тонированное стекло, улыбался ему. За недели в подвалах он уж чуть не забыл, как оно выглядит. Машины медленно плелись через заторы, приходилось то и дело останавливаться, ждать, когда их поток снова придёт в движение и только за тем, чтобы вскоре снова остановиться. В эти остановки Арефей и глядел на солнце, а ещё прислушивался к тому, как на заднем сиденье его благородие громко разговаривает через экран со своим братом, боярином Ульдтом.

— Да потому что мне только вот сейчас, меньше часа назад, сказали, что встречу переносят! — нервно кричал его благородие. — А потом ещё и место несколько минут уточняли, куда именно!

Арефей увидел в зеркало заднего вида, как у его благородия глаз дёргается, когда он кричит, и так ему смешно от этого сделалось, что он едва в голос не захохотал.

— Ну что ты так нервничаешь? — раздался из экрана голос боярина Ульдта.

— Ты не понимаешь?! Там будет сам боярин Кертц! Что он скажет, если я опоздаю?!

— Он такого не любит, — ровным голосом отвечал боярин Ульдт.

— Илвенир, прекрати издеваться! Это ведь ты назначил меня представлять семью на этом съезде!

— Успокойся. Это неформальная встреча.

— Конечно! Такая неформальная, что даже жён с собой брать не позволили!

— Потому и не позволили. Ничего страшного не случится. У нашей семьи такая репутация, что твоё опоздание никак её не испортит.

— Что?! Ты хочешь сказать, что отправил меня на эту встречу, потому что она ничего не значит?!

— Я такого не говорил.

— Знаешь что, братец! Я не опоздаю! Я уже принял все меры! Вот так, ваше превосходительство!

Раздался писк, который означал, что связь прервана. Его благородие тут же принялся на Арефея кричать:

— Живее! Живее! Чего ты всех пропускаешь?!

Арефей даже не дёрнулся, так и смотрел на солнце с лёгкой улыбкой на губах.

— Ну а тут чего встал, недоумок?! Могли бы проскочить!

Арефей зевнул тихонько, а вид сделал, будто просто щёку почесал.

— Мне нельзя опаздывать! Ты понимаешь это?!

— Мы не опаздываем, ваше благородие! — бодро ответил Арефей.

— Да что ты говоришь! Боярину Кертцу это скажешь! Пойдёшь и вместо меня перед ним за опоздание будешь извиняться!

— Извинюсь, ваше благородие, если вам так будет угодно. — Арефей лукаво улыбнулся. — Только, мне кажется, что его благородие боярин Кертц не будет меня слушать.

— Умный, да?! Спрятался за своим ничтожным положением, да?! Чего улыбаешься?! Немедленно прекрати улыбаться!

Арефей с трудом улыбку с лица убрал. И сразу же глаза широко распахнул, рот испуганно раскрыл.

— Что-то стучит, кажется? — тревожно сказал он.

— Чего? Где? — Его благородие задёргался, заёрзал. — Что стучит?

— В моторе, кажется.

— Как?! — Глаз у его благородия так задёргался, что ему пришлось рукой его прижать. — Ты что, недоумок, не проверил его перед выездом?!

Арефей закусил губу чтобы не рассмеяться.

— Да не стучит ничего. Пошутил неудачно, ваше благородие, хотел вас чуть развлечь. Виноват.

— Да ты!.. Да ты!.. Я тебе порку задам прилюдную, когда вернёмся!!! Поезжай молча!!!

— Как скажете, ваше благородие.

Арефей не сдержал смех, но быстро его в кашель переделал.

Ещё два перекрёстка, и они проехали центр города, утыканный небоскрёбами. Дальше дома стояли уже не так плотно, а с ними и машины на дороге поредели. Арефей вдавил педаль. Петляя на высокой скорости, он обогнал с десяток машин. Почти не замедляясь, по широкой дуге вошёл в поворот. Его благородие на заднем сиденье только ухал и ахал, с трудом пытаясь не упасть. На очередном повороте Арефей подрезал сразу две машины и усмехнулся краем рта, услышав сзади недовольные гудки. Конечная точка на навигаторе быстро приближалась. Арефей заметил вдалеке резко выделявшееся высоченное поместье, казавшееся совсем уж гигантским на фоне остальных имений, стоявших на краю города. Он понял, что на навигатор больше можно не смотреть.

Его благородие глянул на себя в зеркало заднего вида, принялся поправлять волосы, сбившийся галстук, расстегнул пиджак, одёрнул жилетку.

— Ну, вроде, не опоздали, — тихо сказал он.

— Рад стараться, ваше благородие, — бодро отозвался Арефей. — У вас на галстуке пятно.

— Где?! — Его благородие схватился за галстук, выпростал его, разглядывать судорожно принялся.

— А, не. — Арефей рукой махнул. — Это просто свет так упал.

— Знаешь что… — прорычал его благородие.

— Только галстук теперь сбился, ваше благородие.

— А ну заткнись и поезжай молча!

Арефей снова губу закусил, чтобы улыбку спрятать.

Просторная парковка возле поместья забилась почти под завязку. Арефею пришлось пристроиться вдалеке. Он вышел из машины, открыл дверь его благородию. Сразу же куча прислуги набежала, стали его благородию помогать, просили разрешения проводить в поместье. Его благородие только отмахнулся и, натянув широкую улыбку, быстро зашагал навстречу какому-то знатному дядьке. Тот быстро расчесал рукой седую бороду и громко пробасил, расставив руки:

— Никирий, ваше благородие, рад вас видеть!

— А как я рад вас видеть, ваше благородие!

Они поручкались, обнялись, похлопав друг друга по спине.

— Надеюсь, я не опоздал, — сказал его благородие.

— Нет-нет, — ответил знатный дядька с седой бородой. — Но скоро уже начнём, так что пройдёмте в поместье.

Он взял его благородие под руку и в сторону поместья потянул.

— Ох, я волновался, что не успею. Представьте, мне только утром сообщили, что встречу переносят.

— Странно. Основное имение боярина Кертца попросил лично князь для каких-то государственных дел. Я, быть честным, не вникал для чего именно. Но был уверен, что его благородие боярин Ульдт сообщит вам сразу же о переносе.

— Нет, не сообщил, — озадаченно проговорил его благородие. — Наверное, забыл, у него всегда много работы.

— Это уж точно. Тем более, сейчас! Вчера только новость была, что на границе с левдимцами…

Дальше Арефей не слышал, они уже далеко от него ушли.

Он облокотился на машину, скрестил руки на груди. Медленно сверху донизу оглядел небоскрёб поместья, уважительно кивая. Перевёл взгляд на кучу дорогих машин на парковке. Подумал, на каких хотел бы прокатиться. Прошёлся взглядом по украшенному двору, задержался взглядом на каменных фонтанах, бивших струями высоко в небо. А потом заметил двух хорошеньких девчонок в комбинезонах. Те о чём-то говорили между собой, а потом одна из них поймала взгляд Арефея, толкнула подругу, мол, погляди. Когда обе на Арефея посмотрели, тот игриво подмигнул им да улыбнулся во все зубы. Девчонки захихикали, взгляды отвели и быстрыми шагами к поместью пошли. Арефей долго им вслед глядел. Любовался, как на их стройных фигурах комбинезоны сидят, как бёдра их обтягивают, на тонкие их руки тоже загляделся.

И тут раздался взрыв.

Красно-жёлтое пламя вырвалось из нижних этажей поместья с громким звоном выбив стёлка. Полетели во все стороны осколки. Чёрный дым повалил из пустых оконных проёмов. Взорвалась машина на парковке, за ней на воздух подлетели ещё несколько. Снова осколки полетели, даже до Арефея достало. Занялся пожар.

Арефей помчался к поместью.

Чем ближе он подбегал, тем громче всё вокруг становилось. Сливались вместе крики, плач и стоны. Он столкнулся с несколькими людьми, кого-то даже сшиб. На земле валялись мёртвые, еле шевелились раненные, струйками текла кровь по брусчатке, которой был вложен двор возле поместья. Арефей увидел тех самых девчонок. Одна лежала неподвижно, другая рыдала держась за живот, обе с ног до головы в крови были. Он бросился им на помощь, как вдруг раздался совсем рядом вопль его благородия:

— Арефей! Арефей, помоги мне! Арефей! Я здесь!

Арефей замер. Пометался взглядом между девчонками и его благородием, да к последнему бросился. Взвалил на себя его тяжёлое тело, побежал к машине.

Уложив его благородие на заднее сиденье, Арефей увидел, что тот не так уж и пострадал. Так, пара глубоких порезов, от которых в крови костюм запачкался. Арефей быстро дыханье перевёл и хотел было обратно к поместью кинуться.

— Ты куда?! — завопил его благородие. — Быстро уезжаем!

— Но там же!.. Я сейчас!.. Я быстро!

— Уезжаем, недоумок! Мне срочно нужен врач! Это приказ главы имения, в котором ты служишь!

— Ваше благородие, с вами всё хорошо будет, вас несильно порезало. Но там же некоторых крепко зацепило!

— Что ты сказал?! Несильно?! Да я кровью истекаю! Живо вези меня в поместье! Или из подвалов не вылезешь!

Арефей словно гниль подвалов унюхал, на секунду эта вонь перебила резкую гарь от пожара и металлический запах крови, разлившиеся в воздухе. Он чуть постоял на месте. Но всё же сел за руль, завёл машину.

— Ещё и уговаривать его надо! Ну я тебе устрою! — проворчал его благородие, когда они выезжали через ворота с до двора имения боярина Кертца.

***

Машины будто со всех больниц в городе съехались. Арефей, правда, не знал, сколько в городе больниц, но у него зубы, стиснутые от злости, сводило, пока он смотрел на толпу врачей, трущихся возле поместья. А сколько ещё внутри их было! И все они приехали лечить его благородие, который всю дорогу от поместья боярина Кертца стонал и говорил, что умирает, а у самого уж половина царапин в пути затянулась.

Арефей слизнул кровь, снова проступившую из глубокого пореза на его руке. Подумал про кучу раненных в комбинезонах, которых он видел в имении боярина Кертца. Если бы хотя бы по одному докторишке, примчавшемуся сейчас лечить его благородие, поставить к раненным, то сколько бы спасли! У раненных знатных-то, Арефей был уверен, наверняка, такая же толпа врачей суетится. А вот многие слуги погибнут. Арефею вспомнились те хорошенькие девчонки, их залитые кровью комбинезоны, где-то в голове снова зарыдала одна из них. Арефей со всей силы лупанул кулаком по подоконнику, отошёл от окна, едва сдержавшись, чтобы в него не плюнуть, и на кровать свою лёг да голову подушкой накрыл.

— Ладно тебе, Арефей, — робко подал голос с соседней кровати Фенар. — Сам жив остался — и то хорошо.

Арефей молчал. Может, и сказал бы что-нибудь чуть погодя, но вдруг дверь распахнулась громко. Арефей даже не попытался посмотреть, кто пришёл. И без того знал.

— Арефей! — завопил Тирил, да продолжить не смог, запыхался. Только, наконец, чуть отдышавшись, он выдавил из себя: — Там тебя Ставран срочно ищет!

«Пускай ищет», — подумал Арефей да даже подушку с головы не убрал.

— Ты чего там, спишь, что ль? Беги быстрее к Ставрану, пока не наказали! Он в комнате, где распределения проходят.

Арефей так и молчал. Тирил недовольно протопал к нему, сорвал подушку с головы. От резко удравшего в глаза света Арефей сощурился.

— Да мне же самому прилетит из-за тебя! — завизжал Тирил. — Меня ж за тобой послали!

Арефей вздохнул. Медленно с кровати поднялся.

— Да иду я, чего вопишь-то?

— Чего вопишь?! Ты не понимаешь?! Беги быстрее!

Арефей подтянул штаны от комбинезона, выгнулся, громко хрустнув спиной. И поплёлся к выходу.

— Да быстрее же! — пропищал ему в спину Тирил.

Арефей всё представлял, как сейчас будет орать на него Ставран. Даже пару дерзких ответов придумал, которым его осадит. А потом вообще передумал ему что-нибудь отвечать, пусть себе орёт. Но стоило Арефею подойти к Ставрану, как тот лишь сухо сказал:

— Пошли.

Развернулся на пятках и быстро зашагал куда-то. Арефей чуть поглядел ему вслед. Плечами пожал да за ним зашагал.

Шли они молча. Арефею опять стали раненные взрывом вспоминаться. Живо представилось, как приехавшие доктора укладывают на носилки какого-нибудь знатного с парой царапин на лице, а рядом плачет от боли девчонка в комбинезоне да рукой сочащуюся кровью рану зажимает. И никто ей не помогает. У Арефей кулаки сжались, аж ногти в ладони впились.

Они поднялись на самый верхний этаж. Арефей тут ещё не бывал, но знал, что пять верхних этажей занимает квартира его благородия, супруги его да тех их детей, которые совсем малые ещё.

Арефею пришлось зажмуриться от того, как ярко горели светильники на стенах. Да ещё и отражался их свет от до блеска начищенных мраморных плит на полу. Арефей поскользнулся на одной из них и не упал только потому, что на какого-то слугу, пробегавшего мимо, случайно навалился. Тот Арефея оттолкнул, буркнул что-то грубое. Арефей даже не глянул в его сторону. Всю дорогу по коридорам квартиры, приходилось лавировать между мечущейся прислугой. Арефей понял, что почти никого из них раньше не видел, те в специальных квартирах жили, чтобы всегда рядом с его благородием быть.

Ставран подошёл к массивной двери с золотой ручкой и такими же золотыми вставками в виде полосок и завитков. Он глянул на Арефея. Приоткрыл дверь, заглянул. Обратно к Арефею повернулся и кивнул, мол, заходи.

Его благородие лежал на огромной кровати, на которую ещё пятерых можно было положить, и никто даже локтями бы не коснулся. Руки и ноги ему перемотали, грудь тоже. На лице несколько примочек было. Только вот на щеках уже здоровый румянец играл.

Арефей скривился, да тут же локтем в бок от Ставрана получил.

— Лицо попроще сделай, — шепнул он.

Арефей сделал. Хотя не был уверен, что получилось.

— Знаешь, Арефей, — начал его благородие, — ты молодец. Хорошо себя проявил.

Тот зубами заскрежетал.

— Ты чем-то недоволен? — удивился его благородие.

Арефей молчал, только сопел громко.

— Прекрати на меня так смотреть! — рассердился его благородие. — Сейчас же!

Он заёрзал в кровати, чуть откинул одеяло. Арефей даже не подумал взгляд отвести.

— Я с кем разговариваю?! — голос его благородия чуть дрогнул. Он откашлялся да вдруг совсем другим тоном продолжил: — Хотя… кажется, я понимаю. Ты же просто напуган и никак в себя не придёшь. Что ж, понимаю. Сегодня действительно произошло страшное. Чудовищное!

Арефей чуть было не заорал, что чудовищно — это людей в беде бросать, чтобы свою знатное благородие спасти. Но вслух сквозь зубы проговорил:

— Я не напуган, ваше благородие.

— Не стоит храбриться, — со снисходительной улыбкой ответил его благородие. — Мы все люди, нам свойственно бояться. В этом нет ничего постыдного.

— Вы что-то важное хотели мне сказать, ваше благородие, раз к себе в комнату позвали? — резким тоном спросил Арефей.

— Именно. — Его благородие быстро кивнул. — С сегодняшнего дня ты мой личный водитель. На постоянной основе.

— Благодарю, ваше благородие, — бесцветным голосом ответил Арефей. — Я могу идти?

— Ступай.

Арефей развернулся и быстрым шагом протопал к выходу. Ставран за ним пошёл. Окликнул его пару раз, но Арефей даже не притормозил. Нагнал его Ставран только у лифтов.

— Молодец, Арефей! — громко сказал он.

Арефей резко к нему повернулся.

— Я сделал то, что полагается слуге! — выплюнул он в лицо Ставрану. — Правильно ведь, да?

Ставран вдруг усмехнулся.

— Правильно. — Он кивнул. — Только я совсем не про то говорю.

У Арефея невольно лицо вытянулось от удивления.

— А про что?

— Да просто. Молодец — и всё.

Ставран зашёл в лифт, нажал кнопку. Смотрел Арефею прямо в его растерянное лицо и рассмеялся, когда двери закрылись, а Арефей только теперь понял, что внутрь забыл войти. Он и сам улыбнулся, пока другой лифт ждал.

Добравшись до комнаты, Арефей быстро скинул комбинезон и тяжело повалился на кровать

— Ну? — нетерпеливо пискнул Тирил. — Чего там было?!

Арефей молчал. Тирил не унимался.

— Арефей, слышь?

— Отстань ты от него, а! — сонно проговорил Фенар. — Сам расскажет, ежели захочет. Давайте спать.

Тирил тут же к стенке отвернулся да засопел через минуту. Тихонько захрапел Фенар. Арефей глядел в потолок. Подумалось ему вдруг, что завтра хотя бы не придётся в подвалах торчать. И только эта мысль в голове проскочила, так сразу он и уснул.

Глава IV. Вечный водитель

Пошла одна неделя, другая. Вся жизнь Арефея крутилась вместе с колёсами машины его благородия. Он объездил весь город, уже без навигатора знал, какими дорогами лучше ехать. Иногда даже лучше навигатора знал. Его благородие сердился каждый раз, когда видел, что Арефей не той дорогой едет, но как только они оказывались на месте гораздо раньше, чем планировалось, только хмыкал.

Как-то днём они ехали по очередным важным делам его благородия. Арефей остановил машину возле светофора, немного не успев проехать на разрешающий сигнал. Глянул с расслабленной улыбкой, как заколыхались легонько на ветерке красные цветы, высаженные в каменных вазонах, которые выставили вдоль всего тротуара.

— Недоумок, опять ты не успел! — заворчал его благородие. — Ну смотри ты на светофор!

Арефей повернул голову так, чтобы перед собой глядеть. Заметил ну руле что-то маленькое и белое. Хотел стряхнуть, но та, пакость, прилипла да никак отлетать не хотела. Арефей уж ногтём её ковырять принялся.

— Смотри на дорогу! Боярин Ульдт мне покоя не даст, если мы опоздаем к нему вечером! А мне до этого ещё столько надо успеть!

Арефей зевнул, рот не прикрыв.

— У нас ещё куча времени, — сказал он, потягиваясь.

— А, что с тобой говорить! Тебя что учи, что не учи. Мозгов всё равно нет!

Его благородие шумно откинулся на своём сиденье да стал на экране что-то нажимать. Арефей довольно улыбнулся, кивнул сам себе и спокойно дальше поехал.

В тишине они доехали до одного из зданий, принадлежащей семье Ульдт, встали на парковке со стороны всяких магазинов, пёстрые вывески которых тянулись от края до края. Рядом с ними ещё одна машина остановилась, длинная такая.

Арефей вылез наружу, поплёлся открывать дверь его благородию. Как вдруг старичок-водитель, выскочивший из соседней машины, чуть не сбил его. Арефей в последний момент отпрыгнуть успел да коленом больно о свою машину ушибся. А старичок будто не заметил и дальше семенил, громко пыхтя.

— Глупый старик, — проворчал Арефей, потирая ушибленную коленку. — Ослеп, что ль, уже?

Старичок добрался наконец до задней двери. Арефей подметил, что он зачем-то почти всю машину оббегал. Неужели, его хозяину так надо именно с этой стороны выйти? Или, может, двое их там, хозяев-то?

Старичок открыл дверь, наружу вылез совсем молодой знатный, прилизанный, модно разодетый.

— Почему тебя всегда приходится ждать? — писклявым голосом недовольно спросил он у старичка. — У меня что, так много времени?! Каждый раз жду, когда ты доковыляешь!

«А чего ж тогда у другой двери-то не сел?» — невольно подумал Арефей да кулаки сжал.

Старичок молчал.

— Я с тобой разговариваю или с кем?! — накинулся на него молодой господин.

— Простите, ваше благородие, — глухо просипел старичок, — виноватый я.

— Надоели мне твои извинения! Пошёл вон!

Знатный оттолкнул старичка, тот едва не упал. А когда молодой господин важно проследовал куда-то, прошагав мимо Арефея, старичок вздохнул и, держась за поясницу, медленно поковылял обратно к водительской двери. Арефей проводил старичка грустным взглядом. И только теперь спохватился, что до сих пор его благородию дверь не открыл. Кинулся к нему, ещё раз коленку ушиб.

— Почему так долго! — вылезая из машины проворчал его благородие. — У меня что, куча времени, а, недоумок?

Арефей глянул на медленно садящегося в машину старичка. Повернулся к его благородию, сердито посмотрел на него.

— Прекратите меня оскорблять! — выпалил Арефей.

— Что?! — У его благородия глаза выпучились. — Что ты сказал?! Как ты смеешь даже голос повышать, наглец?! Надоело быть водителем, может?! По подвалам соскучился?!

— Виноват, ваше благородие, — быстро ответил Арефей. — Просто…

— Виноват, — перебил его благородие. — Именно виноват. И понесёшь наказание.

Арефей понурился.

— Да, ваше благородие.

И так он стоял с опущенной головой, пока его благородие важно шагал по своим важным делам.

***

Слуги носились по двору, Машины то приезжали, то уезжали, постоянно хлопали двери. В главном имении семьи Ульдт было неспокойно. Даже сам боярин Ульдт родного брата не вышел встречать, поручил это своему сыну.

Арефей сидел на водительском сиденье, выставив ногу в открытую дверь. Он пустым взглядом смотрел на царящую во дворе суету, терпеливо ждал, когда вернётся его благородие, а все его мысли были про старичка, с которым он едва не столкнулся сегодня. Вспомнился его молодой господин да вдруг представился на его месте мелкий Ульдт. Попытался Арефей эту мысль отогнать, но уже живо представлял как сам глубоким стариком везёт мелкого Ульдта, ковыляет к пассажирской двери, открывает, а мелкий Ульдт вопит на Арефея, что он старый и медленный.

Арефей тряхнул головой, дурные мысли отгоняя, откинулся на сиденье. Но в этот момент из поместья вышел его благородие. Арефей вылез, открыл ему дверь, отметил, что его благородие чем-то сильно озадачен. Хотя, как Арефей успел заметить, после разговоров с боярином Ульдтом его превосходительство всегда таким был.

Когда они выехали через ворота да на дорогу свернули, Арефей потянулся сбившееся зеркало заднего вида поправлять и застыл. Увидел он вдруг в отражении себя стариком с морщинистыми глазами да волосами седыми.

— Как мы сегодня с тобой удачно прокатились, а, Арефей? — внезапно чуть ли не прокричал его благородие.

Арефей вздрогнул. Быстро зеркало повернул как надо да на дорогу взгляд перебросил.

— Это хорошо, ваше благородие, — ответил он осторожно.

— Не просто хорошо. Это отлично! А знаешь, почему всё так получилось?

Арефей стал мысленно подвох в таком приподнятом настроении его благородия искать. Но не нашёл и ещё осторожнее ответил:

— Нет, ваше благородие.

— А я тебе объясню. Всё, Арефей, очень просто. Последнее время ты стал меньше пререкаться.

Арефей с удивлением вспомнил, как совсем недавно его благородие грозился за дерзость наказать.

— Ты стал больше времени уделять своей работе, — продолжал его благородие, — больше слушать меня. Вот и результат.

Арефей посмотрел на свои руки, вцепившиеся в руль. От напряжения выступили на них жилы… выступили на дряблой коже морщины. Арефей глянул в зеркало заднего вида, а на пассажирском сиденье вместо его благородия, сын его, Никирий-младший, сидел да так же Арефея нахваливал за то, что он не пререкается и о работе думает. Арефей моргнул, а на месте Никирия-младшего уже мелкий Ульдт сидел и…

Громко загудела фура, завизжали тормоза. Арефей вывернул руль, чуть не улетел на соседнюю полосу, крутанул руль обратно и кое-как выровнял машину.

— Осторожнее. — От спокойствия, с которым его благородие сказал это, у Арефея мурашки по всей спине пробежали.

Весь оставшийся путь он смотрел только на дорогу и всеми силами гнал мысли, которые так и лезли, как лезут в подвалах жуки под комбинезон. Но никак не получалось всю гадость из головы выкинуть. Когда они к поместью подъехали, и Арефей пошёл открывать заднюю дверь, он уже представил, как выйдет из неё недовольный мелкий Ульдт. Но вышел, как и полагалось, его благородие. Но вот улыбка на его лице совсем не полагалась, лишней смотрелась.

— Ступай отдыхать, Арефей, заслужил.

У Арефея глаз дёрнулся.

— Хорошо, ваше благородие, — сказал он.

— Завтра утром поездок нет, я буду в поместье. Поэтому можешь поспать подольше. Скажу Ставрану, что лично разрешил тебе не присутствовать на утреннем распределении.

— Хорошо, — снова сказал Арефей. Подумав, добавил: — Спасибо, ваше благородие. Я могу идти?

И тут Арефей заметил, что на секунду у его благородия лицо привычным стало, без улыбки и недовольным. Или показалось? Потому что через мгновенье его благородие снова улыбался.

— Нет, подожди. — Сказал он и принялся рыться в кармане. Достал оттуда какую-то карточку и Арефею её протянул. — Вот, держи. Думаю, пришло время.

Арефей взял карточку. Увидел на ней герб семьи Ульдт, какой-то номер.

— Что?.. Что это? — спросил он.

— Это ключ от личной квартиры. — Его благородие ещё шире улыбнулся.

— Это?.. я… Мне?..

— Да, Арефей, это ключ от твоей личной квартиры, — сказал его благородие с нажимом на слово «твоей». — Я лично тебе её выделяю.

У Арефея дыханье спёрло. Он шумно сглотнул, просипел:

— То есть?.. я… прямо…

— Да, прямо сейчас можешь идти.

— Спасибо… — Арефей спешно откашлялся. — Спасибо, ваше благородие!

— Паркуй машину и ступай.

Арефей кинулся к водительской двери. Уже садился, когда его благородие снова его окликнул:

— И да, Арефей, выспись хорошенько. Завтра будет очень важный день. И не потеряй ключ, всегда носи с собой.

Арефей вытащил уже закинутую в салон ногу обратно на улицу, повернулся к его благородию. Да учтивый поклон отвесил.

— Да, ваше благородие! Не потеряю, будьте уверены!

***

Замок мигнул зелёным, как светофор, разрешающий ехать. Арефей вытащил карточку, опустил ручку, дёрнул. Дверь раскрылась и явила ему пустую квартиру. Просторную комнату, длинный стол у стены да два стула подле него, а из-за угла чуть выглядывал край кровати.

Арефей влетел внутрь, ступил на ковёр одной ногой да вместе с тем ковром нога и поехала. Он дёрнулся от неожиданности, но только хуже сделал и плашмя на пол грохнулся.

Захлопнулась дверь. Арефей, приподнявшись, оглянулся на неё закрытую и расхохотался.

— Вот чудак, — сказал он сам себе, вставая, — хорошо ещё, что не видал никто.

Поднявшись, он сделал шаг к центру комнаты. Огляделся. Теперь он полностью кровать смог увидеть. Большая она была и матрас на ней был куда толще, чем тот, на котором ему спать приходилось. И вся квартира большая была. Огромная.

Арефей взял стул, что возле длинного стола стоял, поставил его в дальний угол, сам сел.

— И чего тут делать? — спросил он у пустоты. — Поболтать не с кем даже.

Взгляд его остановился на приоткрытой двери.

— А там чего? — спросил он, но быстро понял, что никто не ответит, и сам пошёл.

Щёлкнул висевшим у двери выключателем. И увидел, что за дверью целая ванная комната была. Его. Личная!

Арефей тут же скинул с себя комбинезон, юркнул внутрь.

Звонко хлестала вода, горячо била по груди и спине, пятки щекотала. Арефей фыркал, намываясь, во всё горло песню про Стехона-молодца пел. Да всю её, длинную, спел, а намываться так и продолжал.

Из под воды он вышел красный весь, распаренный. Всё ухал громко, полотенцем вытираясь. И вдруг понял, что забыл сменный комбинезон с собой взять. Не заглянул ведь даже в комнату свою старую, сразу в квартиру побежал.

Арефей выглянул из ванной, увидал комбинезон, брошенный на пол. Мятый весь, в пятнах от масла машинного да даже отсюда чувствовалось, как бензином от него прёт. Подумав, Арефей махнул рукой, да прямо голый из ванной выбежал и под одеяло забрался.

Сладко заныла спина меж лопаток, как только матрас новый почуяла. Арефей потянулся все телом, громко хрустнув сразу в нескольких местах. Улыбнулся, зевнул во весь рот. Пока подушку взбивал, чуть попрыгал на матрасе и подумал, что можно сюда кого-нибудь из хозяюшек притащить как-нибудь, попроказничать маленько. А то по углам их тискать надоело уж.

Плюхнулся Арефей головой на взбитую подушку. Глаза закрыл, готовясь скоро уснуть.

Но сон отчего-то не шёл.

Тишина вокруг совсем непривычная была. Скопилась тяжело вкруг, на уши надавила, аж тошно стало. Арефей ворочался, то на один, то на другой бок укладывался. Всё никак. Он открыл глаза. Комната уже в темноте тонула, только огни городские чуть просвечивали через задёрнутые шторы. Арефею вдруг подумалось, а есть ли отдельная квартира у того старичка. которого он встретил сегодня? Наверное, есть. Он же долго служит, до водителя дослужился. Точно есть. Может, ему и дали её ещё молодому. Он, может, тогда и сам как Арефей по годам был. И теперь всю жизнь…

Арефей тряхнул головой.

— Дурь, какая в голову лезет, а! — громко сказал он, разгоняя тишину. — Дался мне этот старик! Чего я вообще о нём знаю?

Он снова на другой бок повернулся.

— Боярин Ульдт сказал же, что работники мы тут все. Я вот работник хороший, получается. На квартиру заработал вот! — Он протяжно зевнул, причмокнул. — А там, глядишь, как Ставран стану дальше. Вообще ничего делать не буду, только другими командовать.

И сам Арефей не заметил как уснул. В мягкую черноту провалился. Да скоро понял, что чернота эта от того, что глаза у него закрыты. А вокруг чего-то шумно стало. Но так Арефею глаза не хотелось открывать. Ну и пусть шумят, а он спать хочет.

Шум всё сильнее становился. Крики раздавались, топот. Запах едкий до ноздрей дотянулся. Арефей закашлялся и глаза открыл теперь.

И тут взорвалось что-то. Всё дымом заволокло. Арефей закашлялся, вскочил на ноги. Кругом мёртвые валялись. Завеса дыма чуть спала, и Арефей увидел перед собой главный корпус деревенской школы. Понял, что сам на площади пред ней стоит.

Снова взрыв. Подлетела машина на парковке. С боевым кличем кинулись штурмовать главный корпус деревенские парни, то и дело Арефея задевая. А тот с места сдвинуться не мог. Раздались выстрелы, засвистели пули. Деревенские один за другим стали валиться замертво. Арефей отчаянно задёргался, бежать попытался, но ног не чувствовал. И вдруг ясно увидел пулю, точно промеж глаз ему летевшую.

И резко проснулся.

Пот выступил на лице и холодными каплями бежал уже даже по груди и спине. Арефей сел, откинув одеяло. Тяжело дыша, окинул взглядом тёмную квартиру.

— Фу-у-ух… — выдохнул он. — Приснится же…

Вдруг щёлкнул замок. Медленно открылась дверь. У Арефея сердце до горла подскочило и куда-то вниз ухнуло. Он быстро натянул одеяло до самого подбородка, прикрывая наготу.

Кто-то зашёл. Арефей видел только чёрный силуэт. Он хотел грозно что-нибудь сказать, но вообще никакого звука издать не смог. Силуэт приближался. На него упал просачивающийся с улицы свет. И Арефей увидел лицо Игнара.

— Ну? — сразу же заговорил тот. — Как тебе? Мягкая кровать, поди? И квартира вон какая у тебя.

Арефей глядел ему в глаза, да так ничего сказать и не мог.

— Очень удобная кровать должна быть. Мы ж за неё тогда погибали. Сколько ребят полегло! И всё за кровать твою да квартиру!

Арефей понурился.

— Да я ж… да не за кровать же. Я же…

— А Антир с Рафнутом тоже за кровать твою погибли, да?!

Одеяло стало медленно сползать с Арефея. Он чуть придержал его рукой, а голову так и держал опущенной и чувствовал, как горит лицо, в которое от стыда кровь бросилась.

— Чего глаза опустил? — продолжал Игнар. — Сам им это скажи. Вон они. Арефей резко голову поднял и увидел, что Игнар указывает на темноту, из которой пришёл. Там стояли ещё двое. Арефей сглотнул шумно. Оба шагнули к нему. Потом ещё раз. Арефей различил бороду у одного из них. Ещё шаг, и вот сейчас на них упадёт свет.

Арефей проснулся с воплем.

Он откинул одеяло, вскочил с кровати, согнувшись в попытке отдышаться после крика. Горло саднило. Арефей отёр мокрый лоб.

Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, он выпрямился, ещё раз лоб утёр. Схватил одеяло, завернулся в него. Подошёл к окну, распахнул шторы, сел на подоконник.

И всю ночь на огни смотрел, пока не взошло солнце и их не погасили.

Глава V. Важный гость

Когда прямо в квартире зазвенел сигнал подъёма для слуг, задремавший на подоконнике Арефей дёрнулся да затылком ушибся. Глаза щипало и резало, будто пыль из-под колёс в них попала. Тяжёлая голова к подушке клонилась.

Зевая, Арефей натянул грязный комбинезон, вышел из квартиры. Прошёл пару шагов и понял, что закрыть её забыл. Шмыгнул носом, вернулся. Понял, что дверь сама собой захлопывается да закрывается. Ещё раз носом шмыгнул и поплёлся на утреннее распределение.

Пришёл он чуть ли не первым. Сонные слуги потихоньку подтягивались, нарастал гомон. Арефей прислонился к колонне, обхватил сам себя руками. Да стоя уснул на несколько секунд. А как проснулся, увидал, что перед ним Ставран стоит.

— Ты чего тут делаешь? — спросил он. — Его благородие разрешил же тебе не приходить.

— Я тебе мешаю, что ль? — сонно проговорил в ответ Арефей. — Пришёл и пришёл.

— Как знаешь.

Ставран плечами пожал да ушёл на своё место.

То ли Арефей уснул опять, то ли народ уже успел собраться, но распределение почти сразу началось. Ставран что-то громко объявлял. Арефей попытался вслушаться, но почему-то ни одного слова разобрать не мог. А потом дёрнулся всем телом, когда чуть не упал оттого, что уснул опять.

— Все поездки на сегодня отменяются. — Получилось, наконец, различить слова Ставрана. — Так что водители остаются в поместье и выполняют поручения вместе с остальными. Сегодня у нас важный гость, и нам нужно достойно его встретить.

«Этого ещё не хватало», — подумал Арефей, легонько пнув колонну с досады.

— Сегодня всё делаем быстро и точно, — продолжал Ставран. — За каждый проступок будет серьёзное наказание. Куда серьёзнее, чем в любой другой день. Потому что сегодня к нам в гости приедет его благородие боярин Илвенир Ульдт.

Сон с Арефея в один миг слетел. Ставран ещё долго говорил, но только больше Арефей ни слова не услышал. До самого конца распределения, он думал только о том, как бы ему боярина Ульдта встретить, да поговорить с ним. Выбирал, что первое он ему скажет, если получится встретиться. Много вопросов у Арефея накопилось, много чего сказать хотелось, и всё никак он не мог понять, что важнее сейчас.

Так он и стоял в раздумьях. И широко улыбался.

***

Арефей зевнул во всю пасть, головой тряхнул. Глаза слипались, ноги кое-как шагали. Остальные слуги носились туда-сюда, кричали чего-то, таскали всякое. Арефей только и успевал уклоняться от пробегающих мимо него, да и то всё время то плечом его задевали, то об его ноги спотыкались.

Совсем рядом двое парней пронесли мимо что-то тяжелое и длинное, замотанное в пыльные тряпки. Да, похоже, не в ту сторону несли, потому что уже через секунду стали разворачиваться с этой махиной в узком коридоре. Арефей сделал шаг в сторону, чтобы его не зашибли случайно. И тут же в него бежавший куда-то Тирил влетел, да сам на пол рухнул.

Арефей зашипел от боли, потёр ушибленный локоть. Тирил за расквашенный нос схватился. Посидел немного, хлопая глазами. Арефей помог ему подняться.

— А ты чего еле плетёшься-то? — прогнусавил Тирил, так и зажимая нос. — Сказали же, что всё надо быстро делать.

Арефей плечами пожал.

— Да мне не поручили ничего.

— Как это не пору?..

— Чего тут болтаешь?!

Тирил аж подпрыгнул. Ставран за его спиной совсем неожиданно появился.

— Быстро в подвал! Или вы там уже всё седлали?! Так я проверю сейчас!

— Нет… я… нет… — затараторил Тирил, махая свободной рукой. — Я сейчас…

Он быстро развернулся, бросился прочь. Ставран к Арефею повернулся.

— А ты быстро переоденься в чистое. Прямо у хозяюшек новый комбинезон возьми. А потом беги к главным воротам. Его благородие хочет, чтобы ты с ним боярина встречал.

— Я? — удивился Арефей. — Отлично!

Он хотел ещё что-то спросить, но вдруг заметил, как сердито Ставран за его спину смотрит. Арефей обернулся. Увидел застывшего на месте Тирила, который отчего-то не успел далеко отбежать. Смотрел Тирил прямо на Арефея, и такой странный взгляд у него был, которым никогда раньше он и не смотрел. Злобный, сверлящий. Арефей даже поёжился.

— Чего встал?! — гаркнул Ставран. — Я тебя сейчас!..

Но не успел он договорить, как Тирил испарился.

***

Комбинезон ещё тёплый был, Арефей его прямо с гладильной доски забрал. Чмокнул в щёку раскрасневшуюся хозяюшку, пообещал, что вернётся к ней ещё, да умчался.

Когда, поправляя новый комбинезон, он выскочил во двор и к главным воротам подошёл, там уже его благородие в окружении слуг стоял. Размахивая руками, он раздавал указания, раскраснелся весь от натуги, а как Арефея увидел, так замолчал, оглядел его суровым взглядом с ног до головы, сморщился.

— Я ж тебе сказал, что выспаться нужно, — процедил его благородие сквозь зубы и тут же взорвался: — А ты?! Посмотри на себя!

— Ваше благородие, едут! — пискнул слуга, стоявший ближе всех к воротам.

Щёлкнул механизм, створки ворот поехали в разные стороны.

— Так, встали! — срывающимся голосом скомандовал его благородие и нервно блестящие от лака волосы рукой пригладил. — Вы двое сразу к машине, приветствуйте боярина! Вы втроём ко входу, двери держать! Остальные у лестницы выстройтесь! Арефей, стоишь со мной!

Слуги рассыпались по территории. Машина боярина Ульдта медленно проехала по декоративному гравию и остановился прямо возле его благородия. Тот напряжённо на машину глядел, ещё раз волосы пригладил, рукава пиджака одёрнул. Арефею даже показалось, что руны на пиджаке его благородия на секунду засветились.

Водитель боярина Ульдта не торопясь прошёлся к пассажирской двери, открыл её. Сам боярин так же неспешно вылез.

— Спасибо, голубчик, — вежливо сказал он, — можешь парковаться.

Его благородие перевёл тяжёлый взгляд на тех двоих, кому поручил боярина приветствовать:

— Чего встали, недоумки! — прошипел он. — Быстро подошли к боярину Ульдту!

Те сразу же рванули.

— Идёшь рядом со мной, — услышал Арефей голос его благородия прямо у себя на ухом.

Его благородие сделал широкий шаг к боярину. Арефей тоже шагнул, поймал на себе взгляд боярина Ульдта да широко ему улыбнулся.

— Дорогой брат! — громко сказал боярин, расставив руки для объятий.

— Ваше благородие!

Они обнялись.

— Какое уж я для тебя благородие? — сказал боярин Ульдт и громко рассмеялся.

Его благородие улыбнулся в ответ. Да только глаз у него задёргался вдруг.

— А вот, — его благородие указал на Арефея, — познакомьтесь, ваше благородие, мой новый водитель.

Боярин Ульдт хитро прищурился.

— С этим водителем я давно знаком. Как служится в нашей семье, Арефей?

Его благородие резко к Арефею повернулся. На лице у него всё ещё улыбка была, но в глазах того и гляди пламя разгореться должно было. Арефей чуть пометался взглядом между его благородием и боярином да ответил бодро:

— Хорошо служится, ваше благородие!

Боярин ещё сильнеее прищурился.

— Хорошо, говоришь? А чего круги под глазами такие? Спишь плохо? Или не дают спать?

Арефей рот раскрыл, да не придумал, что ответить.

— Да как это не дают! — чуть ли не закричал его благородие. — А ну, покажи, что у тебя в кармане, Арефей!

Арефей рот закрыл, быстро в карман залез. От волнение и сам забыл, что у него там лежит.

— Что же там у тебя? — с неподдельным интересом спросил боярин Ульдт.

Арефей вынул ключ-карту от квартиры. Его благородие радостно улыбнулся:

— Ну! Видите, ваше благородие, до чего малец дослужился!

Боярин Ульдт долго и внимательно на карту в руке Арефей глядел. А потом спросил:

— И чем же ты такое заслужил, интересно узнать?

Арефей плечами пожал да гордо ответил:

— За то, что работаю хорошо. Приказы его благородия точно исполняю.

— Вот! — громко подтвердил его благородие да звонко хлопнул Арефея по плечу.

Боярин Ульдт губы поджал.

— Прямо вот так вот все и исполняешь? — сказал он как-то странно. Арефей не понял, что ему в голосе боярина не понравилось, но так он себя почувствовал неудобно, словно что-то отвратное сделал только что.

— Да… — сиплым от неуверенности голосом сказал он. — Ваше благородие. Всё исполняю.

На пару секунд тишина повисла. А потом боярин Ульдт как расхохотался на весь двор.

— Ну что же! — весело сказал он да так сильно Арефея по плечу хлопнул, что того аж встряхнуло всего. — За это и умереть можно было, да?

Боярин Ульдт хохотал всё громче. Его благородие подхватил. Через секунду и слуги, стоявшие рядом, засмеялись, хоть и сами не понимали из-за чего. Одному Арефею не до смеха было.

Его благородие подхватил брата под руку.

— Пойдёмте прогуляемся.

Они медленно пошли в сторону сада. Боярин Ульдт всё никак не переставал хохотать.

— Нет, ну ты слышал?! — громко сказал он, сквозь смех. — Говорит, приказы точно исполняю!

Его благородие снова смех брата подхватил.

Арефей стоял на месте. Смотрел как они оба уходят всё дальше. Слушал их хохот. И казалось ему, что новый его комбинезон только-только из помойки достали да на него надели.

***

Арефей шагал по коридорам поместья, нервно губами жевал, а в голове у него пусто было, только звенел смех его благородия и боярина Ульдта. Они словно повисли у него, один над правым ухом, другой — над левым.

Слуги всё продолжали суетиться, проносились мимо Арефея, а некоторые влетали в него. Таких он грубо отпихивал и даже не пытался послушать, что они там недовольно вопят в ответ.

Арефей подошёл к одному из окон, выходивших во двор, где как раз братья Ульдты прогуливались. Боярин больше не смеялся, сосредоточено перед собой глядел, только изредка кивал или улыбался украдкой. А вот его благородие не замолкал ни на секунду, рассказывал что-то да руками при этом размахивал без остановки.

— Это что ещё?!

Арефей вздрогнул, обернулся резко. Перед ним, поправляя выбившуюся прядь из зачёсанных назад волос, стоял сын его благородия Никирий-младший. Он схватил Арефея за плечо и громко прокричал ему прямо в лицо.

— Почему ты, недоумок, стоишь, когда остальные работают?!

Арефей нахмурился. Скинул руку Никирия-младшего со своего плеча да как оттолкнул его.

— Ах, ты сволочь! Гад! Я ж тебя до конца жизни в подвалах запру! Спать там будешь!

— Загоняйте! — гаркнул Арефей. — Бывал я там! Ничего страшного в этих ваших подвалах!

Никирий-младший глаза округлил.

— Да ты!.. Да ты!..

Он занёс кулак, вспыхнули руны на его костюме.

— А давайте! — Арефей бесстрашно вперёд подался. — Бейте! А лучше прямо на улице бейте, пусть боярин Ульдт полюбуется!

Руны резко погасли. Никирий-младший медленно опустил кулак. Глаза его ещё шире распахнулись, до бела сжатые губы задрожали.

— Да как ты смеешь мне боярином Ульдтом грозить! — взвизгнул он. — Ты!..

— Ваше благородие! — раздался вдруг голос Ставрана.

Никирий-младший резко к нему повернулся.

— Тебе ещё чего надо?

— Ваше благородие, мне вот этот вот, — Ставран кивнул на Арефея, — нужен!

— Что значит «нужен»?! Зачем он тебе нужен?!

— Не лично мне, ваше благородие. Ваш отец, его благородие Никирий Ульдт, срочно просил его к себе.

— А! — радостно воскликнул Никирий-младший. — Уже натворил что-то, гадёныш! Ну сейчас тебе его благородие устроит!

— Я его забираю, ваше благородие?!

— Конечно! Забирай! И сам лично ему подзатыльник дай от меня!

— Будет сделано. — Ставран кивнул и к Арефю повернулся. — А ну, пошли!

Арефей зашагал вперёд, Ставран его в спину подтолкнул.

— Живее! Двигай ногами!

— Правильно-правильно! — радостно крикнул сзади Никирий-младший. — Так его, Ставран!

Они прошли дальше, и у первого же поворота Ставран затолкал Арефея за угол да к стене прижал.

— Ты чего творишь, а? — прошипел он.

— Да и сам уже понял, что зря, — угрюмо прогудел Арефей. — Настроение такое просто.

— Настроение у него, — передразнил Ставран.

Он отпустил Арефея. Свой сбившийся комбинезон принялся поправлять.

— Ну, чего мы встали-то? — спросил Арефей. — Веди к его благородию.

— Да прям уж ты ему нужен, — проворчал Ставран. — Я ж тебя, дурака, выгородить пришёл!

Арефей вытаращился на Ставрана удивлённо и даже не мог придумать, что сказать надо.

— А от его благородия тебе поручение только, — продолжил Ставран.

— Какое поручение?

— В квартиру к себе шагай. Только осторожно, не попадись на глаза никому! И там сиди до конца дня, не высовывайся!

— Это чего? — удивился Арефей. — Это поручение такое?

— Такое. Его благородие сказал, чтобы морду твою сонную никто не видел.

Арефей улыбнулся широко, приосанился.

— Вот такое поручение мне нравится! Давай я каждый день это делать буду, а?

— Иди, весельчак! — проворчал Ставран. — Осторожно только. Если опять попадёшься, больше не выручу.

— Да и не надо, — Арефей повернулся и в квартиру свою зашагал, — никто тебя не просил.

***

Темно вокруг было, вообще ничего не видать. Воздух тяжёлый, пыльный, пахло землёй. Но от этого запаха так хорошо Арефею на душе делалось, рот сам в улыбке растягивался, и так тепло внутри становилось.

Он вдохнул поглубже. Закашлялся. Но теперь точно понял, где очутился. А тут ещё и глаза понемногу к темноте привыкли. Вот он уже видел табуретки, разбросанную повсюду бумагу: от скомканных клочков до целых стопок. Их родная землянка.

Арефей медленно прошёлся глазами, всё так и улыбаясь. А когда голову повернул, увидел, что рядом Игнар стоит. Улыбка тут же сошла.

Игнар молчал. Тоже на табуретки глядел, да не отрывался от них, не моргал. Мысль Арефею в голову залетела, от которой мурашки толпой понеслись. Он заозирался суматошно. Но Антира с Рафнутом нигде не увидел. Одни они с Игнаром тут были.

— Да не дёргайся ты, — сказал вдруг Игнар. — Не ругаться я пришёл.

Арефей к нему лицом повернулся.

— Ты ж брат мне, — продолжил Игнар. — Чего я, брата не пойму, думаешь? Я тебя поддержать пришёл. Вижу же, что плохо тебе. Что отдохнуть тебе надо. Вот и отдохни. Прямо сейчас.

И тут Арефея будто в грудь толкнули. Но толкнули мягко, без злобы. Он стал медленно назад заваливаться. Дёрнулся. чтоб на ногах устоять, но от этого только упал быстрее. На траву. Медленно поплыли перед глазами облака в коричневато-зелёных лучах заходящего солнца. Ласково гладил лицо тёплый ветерок. А над головой нависли ветви любимого дерева.

Арефей потянулся, зевнул сладко. Вдохнул поглубже, прислонился к жёсткой коре затылком.

По дереву кто-то постучал. Арефей резко обернулся. Поглядел с одной стороны, с другой. Никого.

Он пробурчал себе под нос, дескать, теперь уж и не сядешь как сидел. Заелозил по земле. И только устроился он удобно, как снова постучали. На этот раз сильнее и продолжительнее.

Арефей опять обернулся. Никого, а стук всё повторялся. Потом ещё. И ещё. И ещё…

— Да кто там стучит?! — заорал Арефей.

И понял, что прокричал это уже наяву, что лежал он на кровати в своей квартире. И исполнял поручение его благородия — прятать ото всех сонную морду.

Он даже не помнил как лёг. Ещё и уснул прямо в комбинезоне.

И снова постучали. В дверь.

Арефей тяжело вздохнул. Встал, поплёлся открывать. Пока шёл, стучали без передыху.

Дверь не с первого раза открылась, словно и сама не хотела. На пороге стоял Ставран.

— Даже во сне от тебя не отвяжешься, — проворчал Арефей.

— Комнату освобождай, — резко сказал Ставран. — Ключ давай мне.

Арефея оторопь взяла. Он глядел на Ставрана, пытаясь слова поприличнее подобрать.

— Ну! — потребовал тот.

— Погоди! — Арефей выставил руку перед собой. — Почему осовобождай? Почему отдавай?!

Ставран глаза закатил.

— А ты думал, что навсегда здесь теперь? Давай быстрее, у меня куча дел!

— Да как так?! С чего не навсегда-то?! Его благородие не говорил ничего такого! Вот пусть придёт и сам скажет!

— Ага, — Ставран криво усмехнулся, — придёт. Прям бежит уже. Вон, слышь, по лестнице топчет! К тебе лично! По приказу твоему!

— Да как так-то, Ставран?

— А вот так! Хочешь, совет дам тебе? А даже если не хочешь. Всё равно, слушай меня. — Ставран наклонился к уху Арефея и сказал, понизив голос: — Никогда. Никогда не доверяй знати.

Арефей отшатнулся, будто Ставран его за ухо укусил. Поглядел на него удивлённо.

— Но… да как же?.. А как же ты сам-то дослужился до своей должности?

— И это ты тот самый паренёк, который четыре деревни на бунт поднял?! — Ставран притворно брови вздёрнул. — Слушай, дурень, да запоминай. Я потому только и дослужился, что знати не доверял никогда. Не позволял им мной вертеть, как вздумается. Таких они боятся. И стараются к себе поближе держать да повыше поднимают. Чтобы они там внизу ничего не натворили. Тебя, похоже, тоже таким считали. Да поняли, что просчитались. Тобой вертеть будут.

— Мной?! Мной вертеть?! Да то моё восстание сам боярин Ульдт приезжал останавливать!

Ставран фыркнул.

— И рабом своей семьи тебя сделал.

— Я остальных так спас!

— Как же противно, что ты сам во всё это веришь! И ведь какой ты дурак непролазный! Ты знати, против которой на смерть шёл, веришь! А мне сейчас не веришь! А я ж точно такой, из челяди! Знаешь, Арефей, я правда считал, что ты толковый парень. Даже хотел тебе ещё много чего интересного рассказать. Ну, я думал, что тебе это будет интересно. А теперь вижу, что ты наивный дурачок просто и ничего не поймёшь. Даже время тратить не хочу.

Арефей смотрел Ставрану прямо в глаза, громко сопел раздутыми ноздрями, кулаки крепко сжимал. Ставран спокойно смотрел в ответ, ни на секунду взгляд не отвёл.

Арефей сдался. Опустил глаза, достал из кармана ключ-карту и Ставрану её протянул. А сам, не поднимая головы, прочь зашагал.

Глава VI. Конец тебе

Арефей нервно барабанил пальцами по рулю, провожал взглядом машины, уезжавшие с парковки и встречал те, что заезжали и вставали рядом с ним. На его лице играл свет от ярких вывесок магазинов, салонов и прочего, занявшего первые два этажа небоскрёба, принадлежавшего Ульдтам. За дверью одного из магазинов уже довольно давно скрылся его благородие, а Арефей, пока его ждал, всё ругал себя. Сокрушался, что он, поднявший на восстание столько человек, сам, рискуя жизнью, бросившийся биться со знатью в неравном бою, теперь этой знати прислуживает. Эти мысли мучили его последние дни, не давали покоя ни утром на распределении, ни днём, пока он стоял в городских пробках, ни бессонными ночами.

Его благородие наконец вышел из магазина, сжимая в руке толстую папку с бумагами. Когда Арефей ему дверь открыл, его благородие швырнул папку на заднее сиденье и, усаживаясь в машину, сказал:

— Возвращаемся в поместье. Проедем через Княжеский проспект, нужно будет с боярином Тольдтом увидеться.

— На Княжеском сейчас пробки, — отстранённо проворил Арефей, глядя куда-то в пустоту, — через Дворцовый мост быстрее будет.

— Ну, значит, поехали через Дворцовый, — легко согласился его благородие.

У боярина Тольдта его благородие гостил совсем недолго. Возвращаясь обратно к Дворцовому мосту, Арефей издалека заметил, что уже и там пробка собралась. Тогда он свернул во дворы, проехал узкими переулками, выехал вообще на Министерской улице, с неё — на Посольскую свернул и так всю пробку обогнул. Его благородие и глазом не повёл, пока Арефей его такой необычной дорогой вёз. Вскоре они уже к поместью подъехали — а так ещё только на мосту стояли бы, наверное.

Его благородие вылез из машины, поправил растрепавшиеся за день волосы.

— Ладно, Арефей, — сказал он и достал из кармана ключ-карту, — держи. Действительно заслужил.

Арефей поглядел на неё, нахмурился.

— Не надо, ваше благородие, — пробурчал он. — Мне на старом месте хорошо.

— Ой, подумать только! Гордый какой! — недовольно проворчал его благородие и чуть ли не в нос Арефею картой ткнул. — Бери, сказано тебе!

— Не возьму!

— Ты спорить со мной будешь, недоумок?! Быстро взял! Или ты, гадёныш, хочешь из-за прошлого раза его благородия боярину Ульдту нажаловаться, а?!

Арефей вздохнул, пробурчал:

— Никому я не собираюсь жаловаться.

И взял карту.

— Вот и бери! Нет, вы подумайте, я его ещё уговаривать должен! Ещё раз такое выкинешь, я не то, что квартиру отберу, я тебя в подвал переселю! Понял?!

— Понял, — снова буркнул Арефей. — Ваше благородие.

— Вот и всё.

Арефей так и бурчал себе под нос что-то, пока машину парковал, пока из гаража на лифте поднимался. Все, кто с ним ехали, поглядывали на лицо его сердитое, но никто ничего спрашивать не стал. А Арефей так увлёкся бурчаниями своими, что не на том этаже вышел. Хотел уж в лифт обратно пойти, да плюнул и к лестницам через коридоры зашагал, уж два этажа-то нетрудно пешком пройти.

И вдруг он услышал голос, от которого внутри противно делалось. Хотел уж было в другой коридор свернуть, но вместе с голосом раздался стон. Протяжный, жалобный, полный муки и боли. Арефей бросился на звук, заглянул в закуток, откуда он шёл. И увидел как Тирила, стоящего на коленях, тянет за волосы мелкий Ульдт. У Тирила по щекам слёзы текли от боли.

— Чего ревёшь-то? — с издёвкой спрашивал мелкий Ульдт. — Ты ж не девка, чтоб реветь. Или больно тебе? А мне, думаешь не больно, когда ты, недоумок слепой, плечом меня задел, а?

Тирил только стонал в ответ, до крови закусив губу.

— Поплачь, поплачь, — продолжал издеваться мелкий Ульдт, — может пыль вся из глаз смоется и…

Он осёкся, как только Арефея увидел. Но сразу проговорил с угрозой:

— Тебе тут чего надо?! — А сам волосы Тирила отпустил. — А ну, ушёл быстро!

Арефей и не подумал уходить. Напротив — медленно к ним двинулся.

— Ты меня слышал, червь?! — провизжал мелкий Ульдт. — А ну ползи отсюда, иначе…

И охнул, закашлялся, согнувшись и рухнув на колени. Арефей медленно разжал кулак, которым только что мелкому Ульдту под дых пробил. Наклонился к нему, жадно хватающему ртом воздух, и прошипел злобно:

— Нет тут червей. Мы все такие же люди, как и ты, мелкая падаль. А если сомневаешься, то я тебе ещё вломлю, чтобы понял, что боль все одинаково чувствуют.

Мелкий Ульдт разогнулся с трудом. Развернулся и, ни слова не сказав, медленно пошёл прочь, держась за живот. Только у поворота он остановился, обернулся и процедил сквозь зубы, глядя на Арефея:

— Конец тебе. Ты — покойник.

Да ушёл.

— Арефей, ты чего? — всё ещё вытирая слёзы, пробормотал напуганный Тирил. — Тебе ж… Тебе ж и правда конец теперь.

Арефей медленно к нему лицо повернул. Улыбнулся широко.

— Плевать, — громко сказа он.

И, задрав голову, чуть не подпрыгивая, пошёл в свою квартиру, напевая любимую песню про Стехона-молодца.

***

Арефей открыл глаза, потянулся, сбивая простынь, зевнул сладко. Спина щёлкнула сразу в нескольких местах, хрустнула шея, когда он задвигал головой. Всю ночь Арефей спал так крепко, что ни одного сна не увидел.

Он закрыл глаза, улыбнулся. Почувствовал, как расслабленное тело снова проваливается куда-то, как сон дымкой голову застилает.

И тут стал горланить сигнал подъёма.

Глаза резко открылись, Арефей вздохнул. Сел, разминая затёкшие лопатки. Да вдруг в голову такая яркая мысль пришла, что конец ему. Чётко представилось, как на распределение влетит разъярённый его благородие. А дальше… дальше Арефей представить себе не мог что будет.

Он решительно встал, хорошенько отмылся в душе, новый комбинезон надел, причесался даже. Уже в дверях окинул прощальным взглядом квартиру. И пошёл на распределение.

Ставран стоял на привычном месте, внимательно на бумаги свои смотрел. Арефею вдруг стало интересно, кто его читать научил. Потом вспомнилась госпожа учитель, их с Игнаром уроки у неё. А потом и вся жизнь за короткое время вспомнилась.

Началось распределение. Ставран говорил всё как обычно, на Арефея ни разу не глянул.

«Не знает, что ль, ничего?» — удивился Арефей.

— Выезды старших членов семьи сегодня переносятся на час, так что водителям можно не торопиться. Как следует проверьте машины, пока есть время

Дверь распахнулась. Арефей дёрнулся, сжался. Но вместо уже представившегося его благородия вошёл один из младших Ульдтов, Арефей даже имени его не знал. Ставран быстро с ним о чём-то переговорил. Арефей снова сжался, приготовился что сейчас его потребуют в кабинет его благородия. Но Ставран просто кивнул, сказал:

— Я об этом сообщил уже, ваше благородие.

Распределение продолжилось. А скоро — закончилось.

Арефей долго стоял на месте, пока слуги вокруг разбредались по назначенным делам. И только когда стих гомон, когда в комнате один совсем он остался — так вдруг легко у него на душе стало. Арефей уж было начал рассуждать, а как же так случилось? Но быстро перестал. Не хотелось ни о чём думать.

Не спеша, насвистывая, он прошёл к лифту. Пока ждал кабинку, подошёл к хорошенькой хозяюшке да на ухо такое ей прошептал, что та раскраснелась тут же да в кулачок себе хихихать стала. Уже в лифте Арефей намекнул ей, где его квартиру найти. И хоть хозяюшка в ответ ничего не сказала, а по взгляду её Арефей понял, что сегодня ночью можно будет и попозже спать лечь.

— Машину хорошенько проверить надо, да? — пропел себе под нос Арефей. — Ну, давай-ка проверим, чего тут у нас такое.

Но не успел он ничего сделать, как вдруг в гараже свет потух. Арефей оторопело моргнул пару раза, не сразу сообразив что случилось.

И тут ему в затылок прилетело.

Арефей даже боли не почуял, просто толкнуло его резко. Он попытался на ногах устоять, схватился в темноте за что-то. Да вдруг навалились на него, скрутили. Арефей дёрнулся пару раз. Запоздало обожгла затылок боль. Поплыло всё в голове, пред глазами цветастые пятна заплясали.

Его куда-то повели, а он всё никак в себя прийти не мог, ноги безвольно по бетонному полу волоклись.

Вспыхнул свет. И, вроде, совсем он тусклый был, а всё равно глаза резать стало, аж заслезились. Арефей хотел слёзы утереть, но держали его крепко, не давали шелохнуться. Пахло чем-то резким и знакомым, к горлу тошнота поступила.

Арефей быстро заморгал. Зрение по чуть-чуть возвращалось. Первым делом он оглянулся, посмотрел, кто его держит. Увидел троих водителей. Арефей их только наглядно знал. Один лысый, другой рыжий, у третьего глаз косил. И он он ума не мог приложить, чем им не угодил. Но стоило зрению совсем вернуться, стоило Арефею перед собой поглядеть, как все вопросы отпали. Перед ним на бочке с горючим, которым и воняло на всю комнату, сидел мелкий Ульдт. Его и без того румяные щёки пылали красным, глаза блестели, подлая улыбка губы растянула. Он смотрел точно в глаза Арефею, потирал ладони, болтал ногами.

— Ну что, мразь? Страшно? — медленно проговорил мелкий Ульдт.

Арефей дёрнулся легонько. Понял, что держат его всё так же крепко.

— Чего бояться-то? — сказал он, стараясь голос ровным держать. — Я думал, напали на нас. Те, которые взрывы в городе устраивают. А тут, подумаешь…

Мелкий Ульдт перестал ногами болтать.

— Врёшь, гад! Вижу, что боишься! — Он спрыгнул с бочки, подошёл к Арефею. — Я тебе такое сейчас устрою!

Арефей усмехнулся.

— А чего так орёте-то, ваше благородие? Похоже, вы сами и боитесь.

— Недоумок! — взвизгнул мелкий Ульдт. — Чего мне бояться?!

Арефей выдавил из себя из смех. Затылок ломило, уже вся голова от него трещала, глаза всё ещё щипало. Но глядя на то, как бледнеет от злости мелкий Ульдт, как трясутся его щёки, как наливаются кровью глаза, Арефей всё громче смеялся, уже во всю глотку хохотал. Но резко замолк, когда мелкий Ульдт смачно плюнул ему прямо в лицо.

Арефей дёрнулся, но сам себя быстро остановил. Закрыл глаза. Вдохнул глубоко.

— Чего, мразь, не смешно больше?!

Выдохнул. Открыл глаза.

— Слабенько плюнули, ваше благородие. Наверное, от страха во рту пересохло. Боитесь, что сейчас поддам вам пуще вчерашнего, да?

— Заткнись! — От визга мелкого Ульдта у Арефея аж в ушах запищало и затылок ещё сильнее пульсировать стал. — Я никого не боюсь! Я что, к дядьке Никирию побежал разве? Да я сам, без него, справлюсь с тобой, недоумком! И даже лучше справлюсь! Дядька Никирий дядьку Илвенира боится, а тот рабов бить не разрешает! А мне плевать на это, потому что я не боюсь никого!

— Экий вы писклявый, ваше благородие, — сморщившись сказал Арефей. — Аж в ушах звенит теперь.

— Ну всё!!! Надоел, мразь!!!

Арефей даже не заметил, как в руке у мелкого Ульдта здоровенный разводной ключ оказался. Увидел он его, только когда металл блеснул в тусклом свете лампы. А в следующий миг острая боль разгрызла Арефею колено. Он сдавленно простонал, а железяка ему уже по рёбрам прилетела. Арефей громко кашлянул. И отрубился, как только следующим ударом прилетело ему по голове.

Глава VII. Кое-что интересное про знать

Арефей быстро в себя пришёл, уже в пустой комнате, посреди бочек с горючим и стеллажей с инструментами. А его благородие даже не заметил, что водитель его хромает, не заметил синяки и ссадины. И наспех смытую с лица кровь тоже не заметил.

Вечером Арефей припарковал машину, вышел из гаража, постоянно оглядываясь, да в бывшую комнату свою пошёл, чтобы остатки вещей в квартиру перетащить. И всю дорогу на каждого косился, и в лифте к стене прижался, чтобы никто за спиной у него не стоял.

Фенар и Тирил увлечённо рылись в своих тумбочках. Последний как будто и не услышал, когда вошёл Арефей. Фенар же выглянул из-за дверцы.

— О, Арефей, а у тебя есть?.. — Он резко осёкся, оглядел Арефея, кисло улыбнулся. — А, ладно, сам найду.

И обратно в тумбочку полез. Тирил встал, разогнулся, громко хрустнув спиной.

— Нет, у меня её точно нет. А, может… — И тут он Арефея заметил. — О, это кто тебя так?

— Никто, — буркнул тот в ответ, запихивая свои вещи в мешок.

— Ага, никто… — не унимался Тирил. — Ладно, и так понятно. Я ж тебе говорил, что не надо на знать переть.

— Замолкни.

— Ну сколько уже проблем от этого…

— Лучше замолкни.

— …а ты всё не уймёшься никак и не поймёшь, что…

Арефей в одно мгновенье перед Тирилом оказался. Тот даже в лице поменяться не успел, а через секунду уже согнулся, на одно колено упал да кашлем зашёлся.

— Это ты никак не поймёшь! — заорал Арефей, всё ещё держа сжатым кулак. — Сказано было тебе, чтоб заткнулся!

Тирил, кряхтя и ойкая, кое-как на свою койку залез, сжался на ней, держась за живот да к стене отвернулся.

Арефей быстро смотал свои вещи в один ком, затолкал его в мешок и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

***

На следующее утро во время распределения Арефей всю дорогу косился на сбившихся в кучку водителей. Все трое: лысый, рыжий да косоглазый. Они постоянно переговаривались между собой, улыбались, посмеивались даже. А Арефей всё плотнее кулаки сжимал.

Как только Ставран велел всем разойтись и к работе приступить, Арефей сразу же к троице проворно захромал.

— Ну как, вкусно знати зад лизать, а? — бросил он им в удаляющиеся спины.

Все трое водителей как по команде к нему повернулись.

— Чего ты там вякнул? — прохрипел косоглазый.

— Сам всё слышал, не глухой, поди. Косой только.

Косоглазый в миг пунцовым стал.

— Да мы тебя, сопляка, сейчас без всякой знати под пол тут закатаем.

Троица угрожающе двинулась на Арефея.

— А чего все вместе-то? Один, как мужик, боишься?

— Не боюсь.

— Так давай!

Арефей подманил косоглазого, в боевую стойку встал.

— А легко! — ответил тот, но нападать не торопился.

— Ну!

— А чего мне об тебя, хромого, руки-то пачкать?

— Да я и хромой тебе всю морду твою глупую разнесу! Может, глаза в одну сторону глядеть начнут!

— Чего?! — взревел косоглазый. — Ну всё, гад!

Но не успел он с места сдвинуться, как между ними оказался Ставран.

— А ну разошлись! — гаркнул но и к водителям повернулся. — Чего встали, дел нет?! Сейчас найду!

Вся троица тут же развернулась, к гаражам зашагала. Косоглазый только на миг затормозил и бросил Арефею:

— Повезло тебе.

— Ещё одно слово — из подвалов не вылезешь! — вместо Арефея ответил Ставран.

Арефей, громко сопя, проводил водителей полным ненависти взглядом. Уже тоже к выходу двинулся.

— Чего хромаешь-то? — спросил Ставран.

— Не твоё дело, — не оборачиваясь пробурчал Арефей.

— Согласен. Иди работай.

Арефей замер. Повернулся к Ставрану, смерил его взглядом. Ставран на него даже не посмотрел, в бумаги свои уткнулся. Арефей подошёл к нему ближе.

— Помнишь, ты говорил, что хотел про знать интересное рассказать? — Арефей замялся, заметив, что Ставран так и не смотрит на него. — Ну так расскажи.

— Тебе это неинтересно будет, — отрезал Ставран.

— Ты расскажи сначала, а я сам решу интересно или нет.

Ставран наконец от бумаг оторвался, глянул на Арефея, усмехнулся.

— Иди работай уже. А то его благородие ругаться будет, если машину вовремя не подашь.

— Расскажи.

Ухмылка с лица Ставрана пропала. Он прищурился, глядя на Арефея так внимательно, будто впервые его видел.

— Ну ладно, — тихо сказал он. — Сегодня после отбоя за трансформаторную приходи. Там подсобка есть, где инвентарь всякий хранится. Вот там всё и расскажу.

Арефей помолчал задумчиво.

— Ладно. — сказал он. — Приду.

— Только никому об этом, понял? И заметить тебя тоже никто не должен.

— Не боись, не заметят. Уж это я умею.

***

Дверь квартиры Арефея медленно приоткрылась и почти сразу замерла, оставив лишь маленькую щёлку. В неё-то Арефей и выглядывал, почему-то представляя, как светится его глаз в ночной темноте.

Собравшись духом, он резко выдохнул, приоткрыл дверь чуть шире, протиснулся в коридор и к стене прижался, прислушиваясь. Сердце колотилось так, что в уши отдавало, во рту пересохло. Тихо закрыв дверь, он бесшумно пробежался до ближайшего поворота и снова к стене прижался да за угол заглянул.

Сердце ещё быстрее запрыгало, но теперь не только от волнения. На секунду Арефей почувствовал, будто в затылок дышит Игнар, представил, как с дугой стороны пробираются Антир и Рафнут. Точно так же они бегали по двору школы знати, прижимались к стенам, заглядывали за каждый угол, прислушивались. Добравшись до очередного поворота, Арефей понял, что улыбается, а потом у него слёзы на глаза навернулись.

Оказавшись на лестнице, он было бросился вниз, но тут же замер, услыхав, как громко его ботинки о ступеньки бьются. Казалось, всё поместье слышит. Арефей попробовал медленнее идти, но всё равно каждый шаг отстукивал по каменным ступенькам, звук бился о мраморные плиты на стенах, разносился вверх и вниз. Арефей уж чуть не ползти хотел по летснице.

Он стал говорить себе, что громкие шаги ему больше кажутся, чем на самом деле. что все спят, что никто не слышит. Собираясь с мыслями, он нервно схватился за перила, водил по ним рукой. Они были приятные на ощупь, прохладные, отполированные, лаком покрытые. И рука по ним хорошо скользила.

Залетевшая в голову мысль отрезала всё остальное, что там было. Не давая себе передумать, Арефей вскочил на перила, уселся, чтоб не свалиться. И поехал.

Сердце на пару секунд замерло, дыханье перехватило. Арефей чуть не завизжал от восторга, ловко перепрыгивая с одного пролёта на другой. А оказавшись в самом низу спрыгнул и поскорее рот себе ладонью зажал, чтобы рвущийся наружу смех заглушить.

На улице прохладно было. Арефей юркнул в сад. Перебежками от куста до куста добрался до середины. Вот теперь уж точно всё как в школе знати было.

Послышался шорох. Арефей прижался к живой изгороди, вдоль которой бежал на полусогнутых ногах. Выглянул аккуратно. И понял, что это ветер листву шевелит.

Он побежал дальше. Подумал, что хорошо всё складывается, что никто ему по пути не встретился, а трансформаторная-то, вон она уже стоит с бежевыми стенами да серыми дверьми.

И тут Арефею снова пришлось рот рукой зажать, чтоб на завопить. Что-то зашипело, затрещало. Обдало холодной водой. Арефей бросился на землю, закрыв голову руками. А уже через секунду сдерживал не крик, а хохот. Это надо же, поливалок испугался! Сам же некоторые из них когда-то давно здесь устанавливал.

Арефей поднялся, подставил лицо под воду, умылся, рот пересохший прополоскал.

Оказавшись за трансформаторной, он выдохнул. Свет сюда не заглядывал, из окон поместья никто его увидеть не мог, и, кроме забора в паре метров да небольшой подсобки, ничего тут не было.

Арефей отдышался, чуть подождал, пока дрожь в коленях уймётся.

— Добрался, — сказал он сам себе и тихонько засмеялся.

Из-за высоченного забора только верхушки соседних домов проглядывали, играли где-то блики от мигающих вывесок. Виднелись и звёзды немного, только самые яркие.

Арефей понял, что засмотрелся. Он резко выдохнул, чуть попрыгал, словно проверил, держат ли его ноги. И вошёл в подсобку.

Там было темно, непроглядно. И тихо. Арефей подождал, пока глаза чуть привыкнут, пошёл осторожно, шаря в темноте руками. Не было похоже, что тут кто-то есть. Но стоило об этом подумать, как за спиной шорох раздался. Арефей резко обернулся.

— Ставран? — шёпотом позвал он. — Ставран, это ты?

Шорох повторился с другой стороны. Арефей снова обернулся, и лицо ему какой-то мокрой тряпкой зажали. Ударил в нос резкий запах, выступили слёзы на глазах. Арефей затрепыхался, но быстро почувствовал, какими тяжёлыми стали его руки, как ослабли ноги. И как сильно захотелось спать.

***

Тяжеленные веки приподнимались и падали. Арефей попытался пошевелить руками и ногами, те вяло отозвались и тут же их будто сотнями иголок закололо. Когда он наконец открыл глаза и кое-как поднял руку, чтобы их протереть и сбить застлавшую взор пелену, то первым делом увидел, как пролетает за окном ночной город.

Только через пару секунд Арефей сообразил, что он в дурацкой позе то ли сидит, то ли лежит на заднем сиденье машины. Медленно повернув затёкшую шею, он увидел рядом с собой незнакомого паренька, одетого в чёрный кожаный плащ, какой носили все молодые члены семьи Ульдт, когда поздними вечерами уезжали в город. На вид паренёк был чуть старше самого Арефея.

Машина резко завернула. Огней в пролетающем снаружи городе вдруг стало меньше, пропали цветастые вывески, остались лишь редкие фонари, за которыми чернели угрюмые дома.

Арефей разглядел водителя, но понял только то, что и его видит впервые в жизни. Он стал думать, что дальше делать, как выбираться, и тут с переднего сиденья к нему повернулось знакомое лицо.

— О! Проснулся! — усмехнулся Ставран. — Любишь же ты поспать.

Арефей хмуро уставился на него. Но не успел он ничего сказать, как Ставран отвернулся обратно. Остальные тоже лишь коротко глянули на Арефея. Машина снова резко завернула, заехала в какие-то тёмные дворы и остановилась. Ни единого фонаря, ни одного окна с горящим за ним светом. Все вышли из машины, один Арефей так и остался внутри. Ставран подошёл к двери с его стороны, открыл. Постоял, молча глядя на Арефея.

— Ты, вроде, не из знати, с чего тебе двери надо открывать?

Арефей так и молчал, даже не глядел на Ставрана.

— Пошли, чего расселся?

Снова молчание. Арефей только носом в ответ шмыгнул.

— Ты чего, обиделся, что ль? Ну надо так было, ничего не сделаешь. Нельзя сразу всё показывать.

Повисла тишина. Двое остальных уже куда-то ушли. Арефей поначалу ещё слышал их голоса, но теперь снаружи только ветер гудел, да Ставран с ноги на ногу переминался и ёжился. Наконец он не выдержал:

— Чего я тут с тобой, как с малым дитём?! Сиди дальше! Или, вон, — Ставран махнул рукой себе за спину, — иди куда хочешь.

Арефей опустил глаза, оглядел себя. Первым делом ему пришло в голову, что его не связали, что ему никто не угрожал. Потом он подумал, что всё равно не знает где он, а единственный знакомый человек поблизости — это Ставран, который уже развернулся и куда-то зашагал. Тяжело вздохнув, он, всё так же молча, вылез из машины.

***

Они спустились в какой-то подвал. В темноте Арефей даже само здание не рассмотрел. Внутри было ещё темнее, в воздухе царили запахи сырости и приторной гнили. Арефей прижал ладонь к носу, борясь с подкатившей тошнотой. Подвалы в поместье Ульдтов пахли куда лучше.

Ставран уверенно шагал, углубляясь всё больше и больше, словно видел в темноте лучше, чем днём. Арефею оставалось только идти за ним, прислушиваясь к тишине. Но слышал он только их собственные шаги, а ещё как по углам шуршат и пищат крысы.

«Куда мы идём? — чуть не сорвалось с языка Арефея, но почти сразу он сам себе и ответил: — Кто ж тебе скажет, если усыпили, чтоб сюда привезти».

Глаза понемногу привыкли к темноте, всё-таки какой-то совсем бедный свет худо, но проникал в подвалы. Но ничего интересного Арефей не рассмотрел, только носящихся из угла в угол крыс да луж на полу, в которые капало с тянувшихся вдоль стен труб.

«Может, припугнуть его попробовать? — подумал Арефей, глядя на спину Ставрана. — Ага, идём не пойми где, вокруг темень. А он вон как шагает резво. Испугается он, как же… Это мне надо бояться, сейчас как дадут по башке — и всё. Тут меня в жизни никто не найдёт».

От последней мысли по спине мурашки пробежали. Живо представилось, как он лежит в этом подвале. Ходят сверху люди, живёт город, идут года, а он так и лежит, и только крысы его обгладывают. Арефей понял, что уже давно бездумно идёт за Ставраном и теперь даже не знает, с какой стороны выход. Стал ругать себя последними словами за то, что дорогу не запоминал.

Как вдруг они подошли к какой-то двери. Арефей сперва её и не разглядел и чуть было не влетел в спину резко остановившегося Ставрана. Стук кулака о металл гулко разнёсся по подвалу. Со скрежетом на двери приоткрылось мелкое окошко. Послышался неразборчивый голос, Ставран что-то быстро ответил. И дверь открылась.

В глаза ударил яркий свет. Арефей ослеп на пару секунд, сощурился, рукой прикрылся. Оказавшийся сзади него Ставран, подтолкнул внутрь. Глаза пронзила резь, выступили слёзы. Арефей принялся отчаянно тереть их кулаками. А когда он наконец проморгался, то первым делом увидел, как Ставран коротко, но учтиво склонил голову перед очередным за сегодня незнакомцем. Незнакомец так же коротко кивнул Ставрану и крепко пожал ему руку. Они стали о чём-то разговаривать и кивать на Арефея. Тому страшно не понравилось, что говорят про него, ещё раз протерев глаза, он решительно зашагал к Ставрану и незнакомцу. А незнакомец тут же разговор со Ставраном прервал и в Арефея взглядом вперился через круглые очки. Арефей не смог смотреть ему в глаза, уж больно они были… не мог он это объяснить, но внутри у него так холодно становилось, что хотелось срочно во что-то закутаться. Но и отводить взгляд он не хотел, поэтому посмотрел на высокий лоб незнакомца, на зачёсанные назад волнистые волосы. Потом переключился на одежду и понял, что перед ним кто-то из знатных.

И только когда Арефей подошёл вплотную, сообразил, что он всю дорогу пялится на незнакомца. Тот, однако, тоже глаз с Арефея не сводил. И вот когда они встали близко друг напротив друга, незнакомец протянул Арефею руку. И искренне улыбнулся. Глаза у него тут же потеплели.

— Арефей Тимолаев! — сказал незнакомец громким, хоть и немного гнусавым голосом.

Арефей неуверенно пожал протянутую руку.

— Да. Это я.

— Большая честь приветствовать! Очень рад видеть тебя здесь!

— Ага, — усмехнулся Ставран. — Дозрел наконец-то.

Арефей глянул на него удивлённо.

— До чего я дозрел? — Перевёл взгляд на незнакомца — Кто вы?

Незнакомец улыбнулся. Прищурился хитро.

— За пределами штаба, — он так красиво обвёл рукой вокруг себя, что Арефей невольно захотел повторить за ним, — ко мне обращаются «ваше благородие боярин Трокст».

— Боярин?! — воскликнул Арефей, вытаращив глаза.

— Но здесь это не имеет значения. Здесь я просто Ледавий. Именно так ко мне и стоит обращаться, Арефей. Я очень рад приветствовать тебя в штабе ячейки горвадского подполья, которой имею честь руководить.

Интерлюдия. Тяжёлые времена

В кабинете князя Демесандра как и всегда пахло цветами. Прислуга, закончив уборку несколько минут назад, щедро распылила духи с любимым ароматом князя. Сам молодой князь стоял возле огромного окна и, щурясь от солнца, с лёгкой улыбкой на лице любовался на свой сад.

Главный министр Горвадского княжества Илвенир Ульдт, сидевший за огромным столом для переговоров, уже в который раз прервал свой доклад, чтобы проверить, слушает ли его князь. Тот на остановки никак не реагировал. Илвенир вздохнул, вытащил из кучи бумаг, разложенной перед ним, нужную и снова заговорил:

— За последние три дня регулярные провокации со стороны левдимцев. Вчера обстреляли приграничную деревню прямо во время полевых работ, двое мужиков серьёзно ранены.

— Военных? — отстранённо спросил князь.

— Нет. Тех, которые в полях работали.

— А, понял. Ну ладно.

— Это серьёзная провокация, ваше превосходительство.

— Никто не погиб — и ладно. Пусть командующий войсками разбирается, как ответить. Ты, Илвенир, расскажи мне лучше, что известно по терактам?

Илвенир снова отложил одну бумагу и достал другую.

— Идёт расследование, ваше превосходительство. Буквально вчера говорил со следователем, он сказал, что они отработали несколько версий, но пока это ни к чему не привело. Везде оказался ложный след.

Князь наконец повернулся к Илвениру, лицо его по-детски перекосилось, будто он готов был расплакаться.

— Ну за что мне это?! За что выпали такие тяжёлые времена?! Левдимцы воевать хотят! В городе взрывы и гадкие листовки с призывами сдать власть! Теперь же ещё не только листовки! Боярам личные сообщения с таким же текстом приходят!

— Знаю, ваше превосходительство. — Илвенир кивнул. — Мне они тоже приходили.

— Боярин Кертц каждый день мне звонит и требует выделить больше ресурсов на расследование теракта в его поместье!

— Какая разница чего хочет боярин Кертц, если?..

— Илвенир, — перебил князь, — я знаю, что вы с ним ужасно друг друга не любите! Но я не могу его игнорировать! Его семья самая влиятельная среди бояр… после твоей. У него огромные капиталы, он спонсирует нескольких сотников! Как я могу его игнорировать?! Он уже намекает, что я слабый правитель! Постоянно упрекает меня в том мятеже, который устроили школьники! А я что мог сделать?!

Илвенир встал из-за стола, медленно проследовал к окну. Нахмурившись, он посмотрел на кучу прислуги в саду, подстригавшей газон так, чтобы он рос травинка к травинке.

— Недавно гостил у своего брата, — сказал он, — и видел там предводителя того мятежа. Его удалось приструнить, ваше превосходительство, он теперь с удовольствием служит моей семье.

— Ну хоть здесь всё разрешилось. — Князь улыбнулся и снова повернулся к саду.

Илвенир, пожевав губами, молча смотрел на прислугу князя. И снова вернулся к столу, стал складывать бумаги.

— Мне пора, ваше благородие. — сказал он, проверяя, не перепутались ли документы. — Нужно дальше делами заниматься.

— Да, ступай, — ответил князь, даже не обернувшись.

Илвенир застегнул пухлую папку, проследовал к выходу. И уже в дверях князь вдруг его окликнул:

— Постой. Одну секунду.

Илвенир остановился. Оглянулся. Князь смотрел в пол, нервно тёр друг о друга ладони и долго молчал, подбирая слова.

— Я только хотел сказать, — робко начал он, — что очень благодарен тебе за всё что ты делаешь для меня… для княжества. Я очень ценю твою работу. Как только станет спокойнее, ты обязательно пойдёшь в отпуск и хорошенько отдохнёшь.

— Рад служить, — холодно ответил Илвенир, — ваше превосходительство. Но отдых мне ещё очень долго не светит.

В следующую секунду он вышел из кабинета. Дверь за ним медленно закрылась.

Глава VIII. Собрание подполья

Арефей чуть было в кусты не прыгнул, когда голоса спереди услышал, да вовремя себя в руки взял, скользнул бесшумно к живой изгороди и прижался к ней. Голоса приближались. Один из них громким был, второй — едва слышно. Арефей выглянул одним глазом, присмотрелся. Через сад на заднем дворе поместья один из слуг Ульдтов тащил на себе Дметра, главного гуляку семьи.

Арефей видел Дметра всего два раза до этого, но сразу запомнил. Оба этих раза были ночью, и оба раза Дмерт был в умат пьяный. В этот раз ничего не поменялось. Слуга почти что тащил Дметра на себе, тот еле передвигал ноги, модный у знатной молодёжи чёрный кожаный плащ с капюшоном был надет только на одну руку и волочился по дороге, собирая пыль. Дметр ругался:

— Ты, гад, бросил меня! Меня по… — Он громкой икнул, ойкнул. — Полицейские чуть не забрали!

— Никто бы вас не забрал, ваше благородие, — терпеливо ответил слуга. — Я всегда был рядом. Не надо так кричать, а то на вас опять старшие ругаться будут.

— А ну! Учит он меня! — Дметр снова икнул. — Ой… Вот ты… ты видел, какой водитель у дядьки Ни… Никирия?

— У его благородия.

— А ну, заткнись! Учит он меня! Я тебе про водителя говорю! Видел, какой молодец он? Как его там зовут? О! Тимофей!

— Нет такого имени, ваше благородие. Арефей его зовут.

— Заткнись, гово… говорю! Нет такого имени… Будет, значит, если нет! Я тебе про что говорю-то… про то, что он дядьку Никирия из огня вытащил, когда имение Кертцев подорвали! Слышал, а?! Вот это я понимаю! Не то, что ты! Бросил меня!

Дметр со слугой уходили всё дальше, голоса их затихали и неразборчивыми делались. Слугу Арефей уже скоро вообще слышать перестал. Голос Дметра всё больше походил на пьяные завывания, пока тоже совсем не стих. И только тогда Арефей двинулся дальше.

Пока он перебежками двигался по саду, в голове у него стали крутиться воспоминания о первом его визите к подпольщикам. Вспомнилось, как Ледавий сказал тогда Ставрану:

— Ну зачем же было усыплять? Завязали бы глаза.

Ставран улыбнулся смущённо, глянул мельком на Арефея.

— Вы не представляете, какой этот паренёк упрямый, — сказал он Ледавию. — Я б его до рассвета только уговаривал глаза завязать.

Арефей тогда даже рот открыл, чтобы возразить. Да тут же понял, что возразить-то и нечего. А Ледавий к нему повернулся и серьёзно сказал:

— Не злись на Ставрана, он всё делал как положено. У нас тут тайное общество, которое борется с несправедливой княжеской властью. И если каждый будет знать, где у нас штаб… — Ледавий сделал паузу, заглянул Арефею прямо в глаза. — Думаю, ты сам понимаешь.

— Понимаю! — горячо отозвался Арефей. — Боретесь с несправедливой властью! Да это же! Да я!.. Как к вам присоединиться?!

— Присоединиться несложно. Сложно удержаться, — без тени улыбки ответил Ледавий. — И совсем невозможно — уйти, если уже видел и знаешь слишком многое.

Арефей почуял как по затылку холодок пробежал. В горле пересохло, потому он не решился что-нибудь сказать.

— Мы тут привыкли говорить прямо, — продолжил Ледавий, — у нас просто нет времени на иносказания и бессмысленные речи, это всё оставим княжеским министрам. Если от кого-то исходит угроза, что наше общество будет раскрыто — этого человека нужно убрать. Либо нам, либо ему самого себя. Согласен ли ты, Арефей, что это правильно?

Арефей чуть замялся. Собрал во рту всю слюну, которую смог, сглотнул шумно и сказал:

— Согласен. Как тут не согласишься…

— Так что пока не поздно, мы ещё можем тебя отпустить. — Ледавий снова заглянул прямо в глаза. Холодок у Арефей теперь по всей спине пробежал. — Завяжем тебе глаза и увезём. Если будешь молчать, то никаких проблем с нами у тебя никогда не возникнет. Но если ты готов к нам присоединиться…

— Я готов! — Арефей крикнул так громко, аж сам не ожидал и голову в плечи втянул.

Ледавий же и бровью не повёл, так и смотрел своими ледяным взглядом в глаза Арефею. Но потом всё-таки улыбнулся слегка.

Арефей, пока всё это вспоминал, до трансформаторной добежал. А потом — и до подсобки за ней. Отыскав щель под её полом, он просунул туда руку поглубже и, кряхтя, достал свёрток, в котором лежал чёрный кожаный плащ с капюшоном, почти такой же, какой был на Дметре. «Знатная молодежь сейчас не хочет носить костюмы, — зазвучали в голове слова Ледавия, — бунтует против старшего поколения. Они носят вот такие вот плащи. Не буду скрывать, подполье приложило руку к тому, чтобы ввести их в моду, нам они очень удобны. В них легко слиться с темнотой, они неброские. Надел — и вполне сойдёшь за молодого члена знати».

Арефей просунул руки в рукава, накинул плащ, пошевелил плечами, чтобы тот поудобнее сел.

— Непривычно, но сойдёт, — пробормотал Арефей себе под нос, подходя к высокому забору.

Он подпрыгнул, ухватился руками за край, подтянулся. Огни города ударили в глаза. Манили, зазывали. Издалека было слышно музыку и весёлые возгласы. У Арефея дыханье спёрло, и он чуть не сорвался. Перецепившись, он дёрнулся, закинул ногу. И не дотянулся. Нога сорвалась, и он снова чуть не полетел на землю. Глубоко вдохнув и резко выдохнув, он закинул ногу снова. На этот раз зацепился ей за край. Напряг руки, подтянул всё тело. И перевалился через забор.

Оказавшись снаружи, он замер, словно забыл, как ногами двигать. Но ноги сами задвигались — задрожали, прямо ходуном начали ходить в коленях. Арефей оглянулся быстро, отвесил пощёчину сам себе, фыркнул. И сделал первый робкий шаг. Потом второй.

Через несколько минут он уже вышагивал по городу, разинув рот, глазея по сторонам. Иногда ему очень хотелось оказаться водителем у кого-нибудь из молодых Ульдтов, которые не ездят днём по делам и встречам, а мирно спят. А вот по ночам у них начинается вся жизнь.

Арефей проводил взглядом несколько машин, высунувшись из которых что-то кричал нетрезвый знатный молодняк. Залюбовался красивой вывеской, переливающейся всеми цветами, которые волнами сменяли один другой.

И на что-то налетел. А уже через секунду понял, что не на что-то, а на кого-то, когда какой-то паренёк в очень похожем плаще заорал на него:

— Ты чего?! Не видишь, куда прёшь?!

Арефей оглядел паренька, заметил здоровяка в комбинезоне, сопровождавшего его.

— Чего по сторонам пялишься, как будто первый раз в городе?! — не унимался паренёк.

И тут в голове Арефея снова заговорил Ледавий. Заговорил о том, что если кто-то раскрыли, то ему нужно убрать самого себя.

Арефей сам не заметил, как понёсся прочь, не разбирая дороги. Кажется, паренёк крикнул ему что-то в спину. Вроде бы, ещё кто-то ему что-то крикнул. И только тогда Арефей остановился, понял, что слишком много внимания к себе привлекает.

Дальше он шёл осторожно. Редких пешеходов по широкой дуге обходил да радовался про себя, что большинство на машинах ездили.

Так он добрался до промышленного района. Красоты вокруг резко меньше стало, стоило ему небольшой мостик перейти. Арефей по красотам грустить не стал, а радовался, что до штаба почти добрался. Прошагал пару кварталов, уже хотел во дворы сворачивать. Как вдруг из-за спины раздалось:

— Ваше благородие!

Арефей вздрогнул. Остановился. С надеждой быстро огляделся, но никого больше не увидел. Значит, его зовут. Когда он повернулся и увидел шагающих к нему двух полицейских, то сразу стал думать, как ему лучше с собой покончить. Так, чтобы быстро, не больно и наверняка.

— Ваше благородие, у вас всё в порядке? — учтиво поинтересовался один полицейский. Второй молчал.

Арефей нервно закивал да ответил сипло:

— Да, спасибо. — Откашлялся спешно. — Спасибо, господа полицейские! Всё у меня в порядке!

Полицейский осмотрел его недоверчивым взглядом.

— Почему вы так напуганы, ваше благородие? И почему вы так поздно в этом районе и без сопровождения слуги?

Арефей почуял, что у него глаз дёргается. Он тут же прикрыл его рукой, сделав вид, что у него бровь зачесалась.

— Потому что… потому что… — воздуха вдруг стало мало, Арефей вдохнул поглубже да вдруг как проорал, подражая Дметру: — Потому что он меня бросил, гад! Этот недоумок меня бросил, и я не могу его найти!

Полицейские задёрнулись. Схватились за рации.

— Ничего, ничего! Успокойтесь, ваше благородие! Мы можем довезти вас до вашего имения!

— Лучше помогите найти этого недоумка! — Арефею захотелось расхохотаться от того с каким визгом он говорил, хотя и сам не мог понять, что ж тут смешного. — Вы же полиция!

— Непременно поможем, ваше благородие! Как он выглядит?

— Он… он… он такой… высокий. Очень высокий! Крепкий такой! Голова коротко стрижена! — Тот, кого Арефей описывал, сам собой представился.

— Хорошо, найдём!

— Поверьте, господа, ему очень повезёт, если вы найдёте его раньше меня! — Арефей резко развернулся и быстро зашагал во дворы, горланя на ходу: — Гаврул! Гаврул! Где ты, недоумок?!

Он быстро оглянулся на полицейских. Те стояли на месте, удивлённо глядя на Арефея.

— Ваше благородие! Оставайтесь лучше здесь! Мы найдём вашего слугу и приведём к вам!

Арефей быстро зашёл за ближайший дом. И со всех ног побежал вглубь дворов. Споткнулся пару раз, больно о какой-то камень ногой приложился. Но ни на секунду не притормозил. И даже когда он спустился в подвал, где и находился штаб подполья, не перестал бежать.

***

Арефей так и мчался по подвалам, шугая топотом крыс, пока не сказал сам себе: «Уймись, никто за тобой не бежит». Он резко затормозил, поскользнувшись и чуть не рухнув в какую-то вонючую лужу. Согнулся, тяжело дыша, упёрся ладонями в колени.

За спиной было тихо. Арефей перевёл дух, почуял, как унимается разогнавшееся сердце. Глубоко вдохнув и выдохнув, он выпрямился. Развернулся. И понял, что не знает куда идти.

— Дурень, — тихо сказал он сам себе, — вот же дурень. И чего делать теперь?

Он решил идти обратно ко входу. Шёл строго вперёд.

— Я ж не петлял. Прямо бежал же, — продолжал он разговаривать с самим с собой.

Но в итоге упёрся в тупик.

Тогда решил пойти туда, до куда сначала добежал. Развернулся, опять строго вперёд шёл. И снова в тупике оказался.

— Дурень, — снова тихо поругался на себя Арефей да потом уже орать стал: — Дурень! Недоумок! Да что ж ты за!..

Послышались голоса. Арефей сначала подумал, что это эхо от его крика. Но вот он кричать прекратил, а всё равно слышал, как кто-то вдалеке разговаривал. Голоса удалялись.

Не теряя времени, Арефей побежал. Сам удивился, сколько раз ему пришлось повернуть, сколько мелких закутков не заметил. Голоса приближались. Точнее, он их нагонял и теперь ясно слышал, что говорят двое. А пробежав ещё один поворот — наконец увидел обоих. Один из них, высокий, худощавый, черноволосый, рассказывал второму:

— Ледавий говорил, что поручит это кому-нибудь из опытных. Ну а кто там опытнее меня особо? Вот и получается, что… — черноволосый оборвал сам себя, заметив Арефея.

Оба остановились.

— Привет, мужики! — Арефей быстро к ним зашагал. — Я это… тоже… ну… туда…

Черноволосый первым ответил:

— А! Новенький, стало быть! Ну, здорово, здорово!

Он сделал шаг навстречу Арефею, протянул руку. Арефей крепко её пожал. Хотел отпустить уже. Но черноволосый так и продолжал её трясти, крепко сжимая.

— А чего рука такая мокрая да холодная? — спросил он. — Испугался, что ль, чего?

Арефей смутился.

— Да так, заплутал маленько.

— Ага, заплутал! И крыс, поди, испугался!

— Не… ты чего? Чего мне крыс бояться?

— Да как же не испугался, если?..

— Погодь, Митран, — вмешался второй.

Чернвоолосый Митран наконец-то отпустил руку Арефея. Второй, коренастый с короткой бородкой, продолжил:

— Это ж этот… Арефей тебя зовут, да?

— Ага. — Арефей кивнул.

— Так это ж тот самый, который бунт в школе поднял! — коренастый широко улыбнулся, тоже руку протянул. — Меня Ивадором звать. А это вот Митран.

Арефей с Ивадором крепко руки пожали.

— Да я его тоже узнал сразу, — проворчал Митран, глядя на них. — Чего мне, пошутить нельзя, что ль?

До штаба они дошли втроём. Он уже рядом совсем был, Арефей и сам бы дорогу вспомнил.

Уже знакомый Арефею штаб теперь был заполнен людьми и звуками. Как только он вошёл, многие с любопытством повернулись, стали взглядами его изучать. Арефей чуть стушевался даже. Как вдруг Митран в него вцепился, чуть подталкивая вывел на середину, сам рядом встал.

— Народ! — громко позвал он всех. — Глядите, кого я вам привёл! Сам Арефей… эм… как уж там тебя по отцу?

— Тимолаев, — тихо отозвался Арефей.

— Точно! Арефей Тимолаев! Тот самый, который на бунт четыре деревни поднял!

Вокруг поднялся одобрительный гул, кто-то даже похлопал.

— А сейчас вот, — продолжил Митран, — пошёл в подвалы крыс на бунт собирать, но те его чего-то не послушали!

Митран от души захохотал, толпа вокруг подхватила. Арефей голову в плечи втянул.

— Да будет тебе, — тихо сказал он и слегка ткнул локтем Митрана. — Ну, заплутал чутка.

— Чутка, говорит, — усмехнулся тот, — как же! Стоял там, глазами хлопал, вспотел весь! Я уж думал, реветь будет.

Толпа снова громко захохотала. А Митран принялся изображать испуганного Арефея.

— Да хватит уже, а! — сквозь зубы процедил Арефей.

Митран посмотрел ему прямо в лицо, оскалился.

— Да не переживай ты так! Ну не обмочился же со страху, нет? Ну! А вот как начнёшь в подполье работать — вот и обмочишься!

Толпа захохотала ещё громче. Громко сопя, Арефей выждал, когда станет потише и сказал, глядя в глаза Митрану:

— А ты, кажись, знаешь, о чём говоришь. Сам обмочился, наверное, когда в подполье работать начал, да?

Все вокруг затихли. Арефей оглянулся украдкой, поймал на себе кучу любопытных взглядов. Митран тоже оглянулся. Нервно, дёргано.

— Чего? Чего ты сказал?!

— А, затрепыхался! — обрадовался Арефей. — Я угадал, получается!

Кто-то из толпы заорал:

— Митран, а ведь и правда, ты ж, когда…

— А ну заткнулся! — гаркнул Митран.

— Не-не, — запротестовал Арефей, — ты чего человека затыкаешь? Пусть расскажет!

— Да я тебе сейчас!..

— Ну! Чего ты мне?! Давай, жду!

Арефей сжал кулаки. Увидел, что Митран тоже сжал.

— Ну держись, гад!

Митран двинулся на Арефея. Тот чуть подогнул колени, одну ногу назад отставил, кулаки к подбородку поднял.

— Прекратить! — раздался властный голос Ледавия.

Митран тут же кулаки разжал, руки опустил, встал ровно. Остальные тоже со своих мест повскакивали. Ледавий быстрым шагом подошёл к Арефею с Митраном.

— Да уж, Арефей, — сказал он. — Хорошо начал.

Арефей голову опустил.

— Но за боевой настрой хвалю. Правильно, не давай себя в обиду! Мы здесь все для того как раз, чтобы в обиду себя больше не дать. Но между собой грызться запрещаю!

Арефей с трудом сдержал улыбку.

— А ты, Митран… — Ледавий разочарованно покачал головой. — От опытного подпольщика я жду совсем другого поведения! Опытный подпольщик должен обучать новобранцев, помогать им быстрее освоиться. Только так делается общее дело!

Ледавий окинул всех своим холодным взглядом.

— Это должен понять каждый!

— Виноват, Ледавий, — отчеканил Митран. — Не повторится больше.

— Очень надеюсь. Пожмите руки.

Арефей тут же руку Митрану протянул. Тот несколько секунд смотрел, но всё же пожал, хоть и не так крепко и долго, как совсем недавно в подвале.

— Занимайте места, — скомандовал Ледавий, — начинаем собрание.

***

Арефей слушал, раскрыв рот. Голос Ледавия звонко разносился на весь штаб:

— Именно на этой основе и стоит вся несправедливость текущего строя. Власть, сосредоточенная в руках княжеской семьи, по определению не может демонстрировать хоть какую-нибудь гибкость, поскольку слишком велика роль отдельно взятого человека. А поскольку от его решений зависят жизни тысяч остальных, живущих абсолютно по другим законам и в совершенно других условиях, не существует никакого шанса на совместное движение власти и народа к единой цели. Пропасть между сложившимися при текущем строе верхами и низами огромна и будет продолжать расти. Именно поэтому власть должна быть отобрана у княжеской семьи и перераспределена!

Ледавий выразительно выговорил последние слова и вскинул вверх сжатую в кулак руку. Загремели овации. Подпольщики повскакивали со своих мест и долго аплодировали Ледавию.

Арефей тоже встал и тоже громко хлопал и свистел.

«Вот бы я так складно и умно говорить умел», — подумал он и чуть взгрустнул, вспомнив свои речи для деревенских, которые теперь ему казались такими детскими и нелепыми, аж стыдно стало.

Ледавий спокойно дождался, когда овации стихнут, жестом призвал подпольщиков сесть обратно на места.

— За прошедшую неделю, — продолжил он, — разными подпольными ячейками было совершено ещё три успешные операции. А также было завербовано ещё две небольшие боярские семьи, недовольные княжеской властью и текущим положением дел. Они уже присоединились к ячейкам и нашей борьбе.

«Ничего себе!» — чуть не выкрикнул Арефей, еле в себе удержал.

— Конечно, недавние операции не идут ни в какое сравнение с грандиозным успехом, достигнутым нами недавно. Нам доподлинно известно, что после нашего акта устрашения боярин Кертц неоднократно выразил своё недовольство правлением князя Демесандра, в том числе лично князю.

Арефей как про боярина Кретца услышал, так сразу у него холодок по спине пробежал, аж передёрнуло. Ярко вспомнился взрыв в его поместье, пострадавшие слуги, которым никто не спешил помогать.

— Конечно, политические и мировоззренческие разногласия с боярином Кертцем не позволяют допускать мысли о его присоединении к нашей борьбе, но нам этого и не нужно. Нам гораздо выгоднее грызня внутри системы, так есть шансы, что она уничтожит себя сама или, по крайне мере, серьёзно ослабит. С другой — после нашего акта устрашения нужно проявлять крайнюю осторожность, знать уже активно усиливает свою безопасность.

Арефей не смог больше на месте сидеть, чуть привстал да руку поднял. Ледавий сразу заметил, но ничего говорить не спешил. Молча Арефея обдал холодом своих глаз, прищурился.

— Да, Арефей, — сказал он наконец, — у тебя вопрос?

Арефей встал, почувствовал, как надавили на него взгляды подпольщиков, навалившиеся со всех сторон и чуть было не сел обратно.

— Да… кхе… вопрос есть… кхе… — тихо начал он, постоянно откашливаясь от волнения. — Уточнить хотел просто… кхе… Этот акт устрашения… он как-то связан со взрывом в поместье Кертцев?

Со всех стороны тихий гул пополз, а вскоре смешки среди гула послышались.

— Это именно он и есть, — сказал Ледавий, не сводя глаз с Арефея. — Или как по-твоему должен выглядеть акт устрашения?

— Но!.. — вскрикнул Арефей, да голос у него сорвался тут же. Он спешно откашлялся, продолжил, выталкивая из себя слова: — Но это же!.. Я же!.. Я там был там! Я видел кучу убитых и раненных ребят из челяди!

— Только из челяди? — Ледавий вскинул брови и чуть голову в бок наклонил. — Ты знаешь, сколько членов знатных семей ликвидировано этим взрывом?

Арефей тут не выдержал и взорвался громким криком:

— Да плевал я на знать! Вы убили кучу слуг, таких же как я!

— Такой постановки вопроса даже быть не может! — Ледавий чуть нахмурился. — В подполье нет ни челяди, ни знати. Наша задача искоренить это разделение. И хорошо бы тебе, Арефей, быстрее это понять.

Арефей открыл рот и сразу закрыл. Потом ещё раз так же сделал. Он тяжело дышал, внутри у него всё тряслось, но при этом упрямо держал взгляд на Ледавии. Тот тоже с него глаз не сводил. Так они простояли несколько секунд. Потом Ледавий кивнул едва заметно и продолжил своим обычным спокойным тоном:

— Мы никого не держим в подполье. Нам нужны только те, кто не сомневается в наших идеях и идеалах. Те, кто готов умереть за них. Война уже началась, поэтому вопрос стоит так: победим мы или победят нас. Поэтому те, кто не готов погибнуть за нас, — Ледавий сделал паузу, прошёл взглядом, казалось, по каждому, кто сидел перед ним, — те погибнут за них.

После секундной паузы кто-то захлопал, кто-то другой поддержал. А скоро всё подполье снова осыпало Ледавия овациями, повскакивав со своих мест. Так и стоявший всё это время Арефей протолкнул слюну через пересохшее горло, медленно опустился на свой стул и, глядя пустыми глазами прямо перед собой, молча ждал конца собрания.

Глава IX. Выходной

Дни медленно потянулись друг за другом. Каждую минуту Арефей размышлял, да только всегда за голову хватался от своих мыслей. Даже крики и обзывательства его благородия не могли хоть как-то отвлечь. Потом дни ускорились, стали слипаться в один большой, в котором не было места сну и отдыху. В дни собраний подполья ноги уже сами несли Арефея по ночному городу, проводили тёмными дворами, через которые он быстро добирался до штаба, почти никого не встречая по пути.

Как-то раз пасмурным днём его благородие быстро закончил все свои дела, и они рано вернулись в поместье. Ещё только-только вечерело за окном, а Арефей уже лежал на кровати в своей квартире, смотрел в потолок, слушал, как стучит в окно всё расходящийся дождь, и это напомнило ему аплодисменты, которыми подпольщики встречают речи Ледавия. Вспомнилось, что у всех подпольщиков красные и опухшие от недосыпа глаза.

У Арефея глаза были точно такие же, но даже сейчас, когда можно было отоспаться, уснуть он не мог. Мысли покоя не давали, перед глазами стояли подпольщики, ликующие после очередной новости об успешном акте устрашения. А у Арефея от таких новостей только мурашки бежали по спине, и вспомнились слуги, лежащие в луже собственной крови после взрыва в поместье Кертцев.

Арефей почувствовал, как сводит у него пальцы, и только теперь заметил, что всё это время нервно теребил покрывало и измял его так, будто всю ночь ворочался на нём.

В дверь постучали. Арефей вздохнул тяжело. Поднялся с кровати, кряхтя как древний старик, и поплёлся открывать. На пороге стоял Ставран.

— Всё грустишь? — спросил он, быстро оглядев Арефея.

— Нет, — сухо ответил тот. — Говори, чего хотел.

— А того, может, и хотел. Проверить решил, неужели тот самый Арефей таким трусом оказался?

Арефей невесело усмехнулся.

— А тебе-то какое дело до меня?

— Самое важное мне дело. Это ж я тебя туда привёл, мне и отвечать за тебя.

— Глупость какая, — Арефей глаза закатил. — Никто с тебя ответа не спросит. Если это всё, то я спать пошёл.

Ставран поймал рукой дверь, которую Арефей уже закрывать стал.

— Погоди. По делу я.

Арефей дверь обратно раскрыл.

— Ну.

— Выходной тебе на завтра одобрили.

— Да ну? — Арефей чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Чтоб тебя завтра ещё до распределения в поместье не было.

— Ну вот с этого и надо было начать, — быстро развеселился Арефей, — а то нудит он мне тут!

— Ну-ну, разошёлся! — Ставран нахмурился. — За словами следи! И да, чтобы там в деревне у себя помалкивал сам знаешь про что.

— Да идите вы все, сам знаешь кто, куда подальше. Я завтра про вас и не вспомню.

Ставран ещё чего-то сказать хотел, но Арефей резко дверь захлопнул и в два прыжка вернулся на кровать.

***

Солнце ещё только встало, а Арефей уже был на вокзале. Уселся на скамье и вслушивался, когда объявят посадку на нужный ему автобус. Звук из динамиков шёл грязный, с хрипами и шипением. Арефей весь сморщился, пытаясь разобрать, что там говорят. А ещё мешал гул, царивший на вокзале. Арефею так понравилось утром по городу идти в тишине и одиночестве, всего пару машин по пути встретил. Но чем ближе к вокзалу подходили, тем больше вокруг ребят в комбинезонах становилось. Все громкие, злые, кто-то огромные баулы с собой тащил, расталкивая всех, кто рядом окажется. Арефей же налегке поехал, чего там с собой брать-то на один день?

— Слышь, я тут сидел! — проорали вдруг над самым ухом.

Арефей дёрнулся, подумал сперва, что это ему сказали. Но потом увидел, что это невысокий мужичок с морщинистым лицом орал на носатого паренька, сидевшего возле Арефея.

— И чего? — с вызовом ответил морщинистому носатый. — Теперь я сижу. Другое место найди!

— Где я найду, не видишь, народу сколько?!

— А мне какое дело? Я себе место нашёл.

Морщинистый резко схватил носатого за руку потянул на себя.

— А ну быстро встал, гад!

— Сам гад! — Носатый сопротивлялся. — Руки убери, сволота!

— Ну я тебе ща!..

Арефей вскочил, попытался вклиниться между ними.

— Тихо! Мужики! — прокричал он. — Вы чего из-за ерунды какой начали-то?

Морщинистый с носатым замерли, держа друг друга за комбинезоны и глядя на Арефея.

— Подеритесь ещё, ага, — с укором сказал тот. — Зачем своих-то бить?

— Это каких таких своих? — недовольно прогудел морщинистый.

— Ну так все ж мы из челяди.

— И дальше чего? — не понял носатый.

Они с морщинистым отпустили друг друга. Морщинистый поддакнул:

— Ага, нам чего теперь, гордиться, что ль?

Арефей нахмурился.

— А чего б не гордиться?

— Ты сам у кого служишь? — спросил вдруг носатый.

Арефей замялся. Проговорил тихо:

— А какая разница?

— А интересно, — насел носатый, — чего это ты такой всем довольный?

— Интересно, ага, — снова поддакнул морщинистый.

Арефей опять чуть помялся.

— Ну, у Ульдтов служу, и чего теперь?

— А, ну теперь-то ясно! — Носатый широко махнул рукой. — В богатой семье пристроился, вот ему всё и в радость!

— Поди и спит не на полу, а на кровати.

Арефей промолчал, а носатый всё не унимался:

— Да чего там кровать, я слыхал, у Ульдтов нельзя бить слуг.

— А-а! — протянул морщинистый и под ноги себе сплюнул. — Ну тогда ясно!

— Чего это нельзя? — буркнул Арефей. — Кто тебе такое сказал?

— Да все говорят, — дерзко бросил носатый.

Морщинистый кивнул.

— А все просто так говорить не будут, — заявил он. — А у нас вон три дня тому парнишку до смерти запороли. Знаешь, за что?

Арефей не стал спрашивать, морщинистый сам продолжил:

— А машину он позже подал, чем хозяину захотелось. Слыхал? Не опоздал, нет. Просто вот хозяину захотелось, чтобы быстрее машину ему подали. И всё — нет парнишки. А мы с ним с одной деревни были, я отца его знаю. Вот, еду им рассказать. А чего, у Ульдтов, бывает такое, а?

Арефей потупился.

— Иди вон, — он кивнул на лавку, — на моё место сядь.

И медленно побрёл в сторону, глядя себе под ноги. Смотрел на грязный разводы на полу, губы покусывал. Пристроился у стены, потрогал пальцем дыру, оставшуюся на месте отлетевшей когда-то плитки.

Из динамиков снова заговорили. Арефей кое-как расслышал номер нужного автобуса и скорее пошёл к месту посадки, бурча себе под нос:

— Скорее бы уже до деревни доехать.

***

До деревни он в самом деле быстро доехал, на первой же после города остановке вышел. Ступил на знакомую тропинку, увидел вдалеке дома, от которых в груди аж защемило. И не смог больше держаться да помчался к деревне. По пути споткнулся пару раз, но смог удержаться на ногах, только рассмеялся сам над собой.

В деревню он ворвался, хохоча на бегу. И замер. Смех тут же оборвался. Так в деревне тихо и пусто было, что Арефею даже собственное дыхание слишком громким казалось. Он нервно оглянулся. Прошёл несколько шагов. Осмотрелся медленно во все стороны. Увидел нескольких баб во дворах. И только теперь дошло до него, что мужики сейчас на работах все. А ребята — в школе. До вечера не вернутся ни те, ни другие.

Он уже, было, в поля рванул, но сам себя остановил. Чего там делать? Мешать только. А потом ещё попадёт мужикам от старосты, а школьникам — от мужиков-руководителей, и всё по его вине будет.

Арефей задумался, вспомнил, что ребята постарше, когда так же, как он сейчас, из города на выходной приезжали, то днём домой к матерям шли. И зашагал к сиротскому дому.

В сиротском доме тоже пусто было. Все на учёбу ушли, даже никому прогулять сегодня не вздумалось. Арефей с досады пнул пустое ведро, стоявшее на крыльце. Он почему-то был уверен, чувствовал прямо, что Игнар сегодня не в школе. Но нет, подвела чуйка.

То и дело вздыхая, Арефей от нечего делать просто так по деревне побрёл. Шёл, камни пинал, думал о всяком. И удивился, когда до окраины дошагал.

— Два шага — и деревня кончилась, — грустно проговорил он.

Развернулся, пошёл обратно.

— О, Арефей, ты, что ль? — раздался вдруг женский голос.

— Я! — радостно крикнул Арефей и на голос повернулся.

Во дворе ближнего к нему дома стояла смутно знакомая баба. Глядела на Арефея, таз с постиранными рубахами к пышному боку прижимала.

— На выходной отпустили, что ль? — спросила она.

Арефей попытался имя её вспомнить, но ничего не вышло.

— Ага, — только и сказал он.

— Ну-ну, — ответила она и в дом вошла.

Арефей вздохнул, глядя на то, как дверь за ней закрылась. Поднял голову, поглядел на пасмурное небо, серо-зелёными тучами затянутое, и дальше побрёл. Задумался по пути опять да вдруг сообразил, что прямиком к дому Дарилины шагает. Уже и двор её разглядеть мог. Сделал ещё один шаг. Но развернулся резко и прочь пошёл.

— Чего я ей скажу-то, — бормотал он на ходу. — Не о чем нам с ней разговаривать. Она, может, уже того. Ну, заму… Ай, ладно!

Шагал он быстро, громко топая. И сам не заметил, как, думая о Дарилине, почти к самому сеновалу пришёл. Арефей остановился. Оглядел сеновал издалека, улыбнулся, вспомнив свидания с Дарилиной. Перевёл взгляд на дом бабки Крафы, припомнилось ему, как они тут с заводскими, пролезшими в деревню, бились.

И вдруг увидел во дворе саму бабку Крафу. Вроде, не было её только что. А теперь вот сидела она на скамье возле двери входной. И прямо на Арефея со странной улыбкой смотрела. У Арефея аж волосы на затылке зашевелились.

Бабка Крафа медленно подняла сухую руку и кривым пальцем Арефея поманила. Тот невольно шаг назад сделал. Да разозлился сам на себя.

«Ты чего, дурень? — мысленно ругался он. — Маленький, что ль? Чего испугался-то».

А всё равно от чего-то ноги дрожали, пока он по двору к бабке шёл.

— Садись-ка, мальчонка, на подоконник, — скрипучим голосом пригласила бабка Крафа.

Арефей удивлённо глянул на окошко за её спиной, никакого подоконника там не нашёл.

Бабка Крафа рассмеялась.

— Эх, так и знала я, что ты не отсюдова.

— Чего это? — возмутился Арефей. — Я ж местный. Вот, на выходные приехал из города. Не помните меня?

— Да был бы отсюдова — знал бы, что раньше в деревне нашей да в тех, что подле, подоконниками лавки вот такие звали, — и похлопала ладонью по той, на которой сидела, — потому что прямо под окном их ставили всегда.

— И чего, что не знаю?! — заорал Арефей, вдруг разозлившись. — Как будто все остальные знают!

— Все, — отрезала бабка Крафа. — Все от своих бабок и дедов слыхали про это.

— Так сирота я. Бабок и дедов своих не знал никогда. Я и родителей не помню.

— А потому что не твои родители это были. И мальчонка их, Арефей, под сборщик упал да помер. А ты не он.

Арефею вдруг тяжело дышать стало.

«Что за сумасшедшая старуха, — пронеслось у него в голове. — Что она несёт?».

— Тебя зазвали сюда. Для чего-то важного ты здесь нужен, — продолжала бабка Крафа, и голос у неё будто всё меньше скрипел. — А там, где до этого был, на вечный отдых тебя отправили.

Вдруг странная картинка у Арефея перед глазами вспыхнула. Город, но не тот, из которого он только что приехал, а другой какой-то. Парень рядом с ним идёт, говорит ему что-то, а он злится на него. Потом лестница под землю. Странный заросший мужик, от которого ужасно воняет, а потом гудок, вопли… Сердце забухало так, что Арефей за грудь хватился. Сделал один шаг спиной вперёд, другой. А через секунду развернулся и кинулся со двора.

— Небо не всегда было зелёным! — крикнула ему в спину бабка Крафа.

Глава X. Встреча

Остановился Арефей, только когда до другого края деревни добежал, уже почти у леса. Согнулся, упёршись руками в колени, воздух ртом хватал.

— Глупая старуха, — вслух проговорил он, тяжело дыша. — Из ума совсем выжила.

А у самого в голове картины странные вертелись. Какая-то комната большая, с загородками, куча столов, люди с бумагами туда-сюда носятся. И лезли на язык слова на незнакомом языке. Арефей разрыдался бы в ту же минуту, как только сам себе признался бы, что он эти слова понимает.

Чуть отдышавшись, он подошёл к ближайшему забору, уселся возле него прямо на землю, голову руками обхватил. Вспомнил, как очнулся после падения со сборщика. Попытался вытащить хоть одно воспоминание до этого. Но так ничего и не вышло. Вся жизнь будто началась, когда его из-под гусениц дурацкого сборщика вытащили. Вот с этого момента он всё помнил: и больницу, и случайную прогулку по городу, и тяжёлые дни, когда его все сторонились. Вспомнились одинокие вечера под любимым деревом, где он сидел, глядя на закаты, думал о приятном, мечтал, и тогда у него получалось забывать все тревоги. Арефей резко поднялся, аж в глазах потемнело ненадолго. Резко выдохнув, он быстро зашагал к другой окраине, со стороны заводских, к тому самому дереву.

Оно так и стояло там, никто не срубил, ни один ветер не снёс. Попробуй снеси такую махину! Усевшись, Арефей облокотился, почуяв, как заныла спина промеж лопаток, прижался затылком к жёсткой коре, закрыл глаза. И будто провалился в те времена, где не было Ульдтов, не было их поместья, не было кучи знати с надменными лицами. И не было подполья. Там самой большой бедой была школа и глупый учитель Петтрий. Расслабленная улыбка тронула губы Арефея. Он открыл глаза, увидел перед собой только небо.

«Небо не всегда было зелёным!» — скрипучим старушечьим голосом раздалось в голове.

Арефея дрожь пробила, будто резко похолодало. Он снова закрыл глаза, плотно сжал веки и сказал сам себе, что никогда и ни за что их больше не откроет, что будет жить в темноте, лишь бы больше не видеть небо. И вдруг вспомнил про землянку.

К ней он рванул, не успев до конца встать, отчего чуть не рухнул, пришлось руками от земли оттолкнуться. Безошибочно выбрал дорогу, ноги сами помнили, куда бежать. Без проблем нашёл вход и залез внутрь.

Арефей протяжно выдохнул. Пыльный воздух показался сладким и тёплым. Но как только глаза привыкли к темноте, он заметил, что пыль была повсюду, лежала толстым слоем на табуретках, накрыла кучу сваленных на пол бумаг. Тут очень давно никого не было. Наверное, Игнар сюда не заглядывает.

Мысли об Игнаре быстро отвлекли. Арефей снова заулыбался, представив, как они уже скоро наконец встретятся. Ему столько всего надо было рассказать и не меньше — спросить. Арефей устроился на земле. Почти сразу его сморило. Сон накатил волной, укрыл по самую макушку. И показалось Арефею, будто Антир и Рафнут встали рядом с ним. И пока он спал, они сторожили его покой.

***

Ему приснился Игнар. Он стоял спиной к Арефею на вершине невысокого холма и не отрываясь смотрел куда-то вдаль. Арефей побежал к нему, стал на холм взбираться. Да ноги отчего-то ослабли совсем, еле поднимались, а холм будто всё выше, всё круче становился. Арефей уже и руками помогал, карабкался. А всё никак Игнар ближе не становился. «Игнар! Игнар!» — кричал Арефей, да только весь его крик в голове оставался, а наружу только хрип вылетал.

Арефей чуть не разрыдался с досады, но сам себя успокоил. Стал потихоньку, по одному шагу взбираться. На Игнара не глядел, только под ноги. Шаг, ещё шаг, ещё. Холм будто сам двигался, Арефей упрямо шёл, подумал, что уже должен к вершине подходить и тут же почуял как ветер в волосах гуляет, заметил, как светлее становится вокруг. Он решился поднять глаза. Игнар уже стоял прямо перед ним. Всё так же спиной.

— Игнар! — позвал Арефей слабым голосом. — Игнар! Обернись! Это же я! Я это, Арефей! Игнар!

Игнар вдруг дрогнул. Медленно голову повернул. Улыбнулся.

— Арефей, — тихо сказал он.

— Ну наконец-то!

Арефей сделал широкий шаг, но Игнар почему-то ближе не стал.

— Как ты? — всё так же тихо спросил Игнар.

— Да я-то нормально. А ты?! Ты как?

Игнар улыбнулся ещё шире.

— Я отлично. Женился вот.

— Женился? — опешил Арефей. — Ничего себе. И на ком?

— Да вот, на Дарилинке.

Арефей чуть не упал. Еле удержался, чтобы вниз с холма кувырком не покатиться.

— Как? Как на Дарилинке?!

Как вдруг Игнар уже вместе с ней стоял. Обнимал её, прижимал к себе крепко. А вокруг них куча детей скакало.

— Видишь, сколько малых у нас уже, — с гордостью сказал Игнар. — Старшего я Арефеем назвал. В честь тебя.

— Это я придумала, — заявила Дарилина и игриво хихикнула.

Арефей резко проснулся. Долго тёр глаза и фыркал. А как ото сна отошёл, ему показалось, что он целый день проспал. Свет снаружи уже вообще в землянку не проходил. Арефей спешно выбрался и облегчённо выдохнул. Ещё только вечер наступил.

Спешно размяв затёкшие ноги и спину, он бросился к сиротскому дому. И уже издалека заслышал звонкие голоса, доносящиеся из него. Увидел свет в окнах, нескольких ребят вокруг. Подбежав к крыльцу, Арефей вдруг услышал сзади:

— О! Арефей! Арефей! Это же ты, да?! Арефей!

Он обернулся. И узнал Влаила. Тот, широко улыбаясь, шёл к нему, выставил вперёд руку для приветствия. Арефей невольно скривился сначала, но потом вдруг понял, что даже противного Влаила видеть рад.

— Да я! Я! — громко сказал Арефей и крепко Влаилу руку пожал. — Здорово! Здорово, Влаил!

Тот сразу затараторил:

— А ты чего тут? Выходной, да? А как там в городе? А у знати как живётся?

— Да погоди ты. Расскажу всё потом, — смеясь ответил Арефей. — Дай сначала с Игнаром повидаюсь.

Влаил вдруг в лице поменялся, губу закусил.

— Чего такое? — встревожился Арефей.

— Нет Игнара.

— Как нет?!

— Да в деревне нет его. Ты как уехал, на следующий день машина в деревню прикатила. Чёрная такая. Прям сюда, к крыльцу. Вышли из неё какие-то мужики страшные. Морды серьёзные, глаза злющие. Они прям сразу Игнара нашли и чего-то ему говорить стали. Ну он с ними и уехал. Ничего не сказал никому. С тех пор не видали его больше.

Арефей молчал, будто все слова разом забыл. Смотрел на Влаила так, что тот аж глаза спрятал и стал землю грязным ботинком ковырять.

— Ну так это… — заговорил он, не поднимая глаз. — Про город-то расскажи, а? И про знать, как там у них живётся-то? Поди лучше, чем у на…

— А Гаврул где живёт? — перебил Арефей. — Всё там же?

Влаил с открытым ртом застыл.

— Ну! — рассердился Арефей. — Говори!

— Гаврула тоже в деревне нет.

— Да что тут у вас творится?! Что?! Где?! Где Гаврул?! Отвечай!

— Да тоже приехали за ним. Только тут известно кто.

— Ну! — Арефей шагнул к Валилу, схватил его за грудки. — Кто?!

— Да военные! Говорят, сотник какой-то прознал про то, как Гаврул командовал, когда вы в школе то самое устроили. Ну вот он его к себе на службу и забрал. Ну а Гаврул, он же того, всегда солдатом быть мечтал. Ну и поехал с ними сразу.

Арефей закрыл глаза, протяжно выдохнул.

— Арефей. Ты это… Расскажи про город-то?

— Замолкни, — сквозь зубы проговорил Арефей и оттолкнул Влаила.

Хотел ещё что-то сказать, да только рукой махнул и ушёл.

***

Шумно вокруг стало. Тихая и пустая днём, деревня ожила с приходом темноты. Возвращались с полей мужики, встречали их прямо во дворах жёны и дети, весело смеялись, кричали. Уставшие мужики улыбались, сажали на плечи самого малого из детей и бодро просили поскорее их накормить.

Арефей еле плёлся, опустив голову, и лишь изредка поглядывал по сторонам.

— Не надо было приезжать, — бурчал он себе под нос. — Заперся бы в квартире да отоспался хорошенько. И то больше толку было бы.

— О! Арефей, это ты, что ль?! — окликнул кто-то со спины.

— Нет, не я, — ответил Арефей и, даже не притормозив, пошёл дальше.

Уже совсем стемнело. Ветер всё холоднее становился, гнал из-за леса тяжёлые тучи.

«Надо возвращаться, — подумал Арефей. — А то дождём ещё замочит».

— Арефей! Арефей, ты?!

Он остановился. По телу мелкая дрожь пошла, но совсем не от стылого ветра. Этот голос он узнал бы, даже если она его с другого конца деревни окликнула. Арефей обернулся.

Дарилина стояла у забора, возле своего дома.

«Замуж, значит, не вышла ещё», — невольно отметил Арефей, и сам на себя рассердился за то, что думает об этом.

— Ну, привет, что ль, — сказала Дарилина и улыбнулась.

Ноги сами понесли Арефея к ней поближе.

— Привет, — коротко и сухо ответил он.

— Выходной у тебя?

— Выходной.

Дарилина чуть помолчала.

— Скажи хоть, как дела-то?

— Нормально, наверное. — Арефей плечами пожал. — Служу, вот, у боярской семьи.

— В большом доме живёшь?

— В большом. — Арефей кивнул. — Ещё каком! Все дома в деревне друг на друга поставить — и то меньше получится.

— Правда такой огромный? — Дарилина непритворно округлила глаза и огляделась. Наверное, представляла, как дома друг на друга ставятся.

— Ага! Ну, семья-то богатая. И это ещё не самый главный их дом.

— А чего ж тебя в самый главный не взяли?

Арефей даже растерялся на секунду.

— Да потом, может, возьмут. Я ж не просто слугой, всякие там мешки с грязной одеждой не таскаю и в подвалах крыс не гоняю. Я у главы поместья личным водителем служу.

Дарилина сделала шаг от забора, встала совсем близко к Арефею.

— Вон как, — тихонько сказала она. — Молодец какой.

Она протянула руку, аккуратно оттряхнула комбинезон Арефея от грязи, которая налипла, пока он в землянке спал. Арефей её руку своей накрыл. И убрал сразу.

— Не надо, — сказал он, — потом всё равно в поместье новый комбинезон возьму.

Дарилина опустила руку, губы поджала.

— А чего печальный такой?

— Да вот, — вздохнул Арефей, — хотел очень Игнара увидеть, а он… сама знаешь, наверное.

— Знаю. Вся деревня знает. До сих пор слухи да сплетни разносят.

— И чего говорят?

— Да чего они там скажут… — Дарилина рукой махнула. — Ерунду всякую. Не знает никто ничего — вот и всё.

— Правильно говоришь. — Арефей снова вздохнул. — Ну хоть тебя встретил.

Дарилина улыбнулась. Руку на плечо ему положила.

— Правда рад, что встретил?

— Правда. А то ж ведь… Ай! Ладно!

— Чего такое? Скажи.

Арефей помолчал чуть, но всё же сказал:

— Да у нас как принято — если кто в деревню на выходной уезжает, то с гостинцами возвращается и всех угощает. А я вот, с пустыми руками. Неправильно это.

Дарилина встрепенулась.

— Погоди-ка!

И в дом свой убежала.

Арефей поёжился от ветра, осмотрелся. Уже все со дворов ушли, по домам попрятались. Горел везде свет, топот и крики детей то там то тут слышались. А где-то даже пели. Арефей услышал песню про Стехона-молодца, затянутую детским голоском, и ногой притопывать стал. Только песня оборвалась быстро. «Малой ещё, чтоб такое петь!» — донесся строгий голос.

С неба упала капля, да прямо на нос Арефею. Он поднял глаза, посмотрел на тучи, уже набежавшие. Дарилины всё не было. Арефей уже подумывал уйти, теперь не только дождь его тревожил, а куда страшнее было в поместье опоздать до отбоя.

И тут Дарилина показалась на пороге, в руках у неё был мешок, чем-то плотно набитый.

— Вот! — сказала она, подбежав к Арефею. — Держи! Раздашь там всем.

Арефей опешил, уставился на протянутый ему мешок.

— Да как… Да я ж…

— Бери! — сказал Дарилина и прямо в руки ему мешок сунула. А потом блеснула глазами хитро и добавила: — А мешок потом вернёшь.

И тут Арефей не сдержался, схватил Дарилину в охапку, да как начал целовать, куда только дотянуться мог. А она заливисто смеялась.

Глава XI. Возвращение

Арефей всю дорогу слюну сглатывал — так вкусно из Дарилининого мешка пахло. Рука сама тянулась верёвку развязать, залезть внутрь, найти себе чего-нибудь повкуснее да потеплее. Но стерпел. Боялся, что развяжет сейчас да весь аромат выпустит. А хотелось при всех, чтобы тоже понюхали.

Дождь шёл мелкий, почти незаметный, и разошёлся он, только когда Арефей уже в поместье был. Как раз вбежал внутрь через вход для прислуги и услышал, как капли тяжело и часто застучали снаружи.

Но не успел Арефей до лифтов дойти, как к нему какой-то лохматый паренёк подбежал, будто ждал его здесь весь день.

— Эй, Арефей! Погоди! — закричал он.

Арефей оглядел лохматого и вспомнил только, что на утренних распределениях его иногда видел.

— Тебе велели сказать, чтобы срочно в гараж бежал, как вернёшься!

— Кто сказал?

— Так сам его благородие, — Лохматый показал пальцем наверх, — сказал.

— Ладно, спущусь. — Арефей показал на мешок. — Вещи только закину.

Лохматый быстро руками замахал.

— Не-не-не! Сразу велели! Так беги!

— Да я ж быстро…

— Ага, увидит тебя кто-нибудь из знати, а мне потом прилетит за то, что не передал.

Арефей подумал немного и проворчал:

— Ладно.

— Я с тобой пойду, а то ещё свернёшь куда по пути, а мне получать за это.

Не успел он договорить, как Арефей уже в гараж рванул. Лохматый сзади бежал да всё подгонял:

— Быстрее! Быстрее! Там плохо всё! Водитель, который тебя подменял, машину поломал!

Арефей мчался и по дороге всё мешок трогал, проверял, не остыло ли. Они забежали в гараж. Арефей остановился резко. Вокруг темно да пусто было, словно и нет больше никого.

Арефей уж было развернулся к лохматому, чтобы наорать на него да успел всё понять в последний момент. Кулак лохматого только цепанул скулу Арефея, успевшего уклониться. Арефей поднял мешок, кинул его лохматому, крикнув: «Лови!» Тот поймал от неожиданности. И в следующий момент Арефей к нему подскочил и так залепил пару раз, что тот на ногах не смог удержаться и на пол рухнул. Но не успел он больше ничего сделать, как выбежали из темноты трое ненавистных водителей: лысый, рыжий да косоглазый. Они тут же навалились все втроём. Арефей вырывался, но с троими сразу не сладил. Его прижали к полу, скрутили.

— Чего там разлёгся?! — проорал косоглазый стонущему на полу лохматому пареньку. — Беги за его благородием!

Лохматый встать попытался, да обратно сразу рухнул.

— А, ну тебя! — прорычал косоглазый. — Сам побегу. Держите его крепче, я быстро!

Как только косоглазый ушёл, хватка резко ослабла. Арефей снова вырываться стал, даже приподняться смог. Но тут ему коленом в бок прилетело, потом по рёбрам кулаком. Он закашлялся, снова к полу его прижали. Да вдруг увидел он длинный гвоздь недалеко от себя, рывком высвободился одну руку, потянулся к нему.

И тут мелкая нога в дорогом ботинке ему прямо на пальцы наступила.

— Только посмотрите, кто вернулся, — пропел мелкий Ульдт. — А мы скучали весь день без тебя.

Арефей закусили губу, чтобы не кричать от боли. А мелкий Ульдт только сильнее давил.

— Ваше благородие, — робко проговорил косоглазый, — вы ж ему сейчас руку оттопчите, и он завтра машину его благородия Никирия Ульдта вести не сможет!

— И что? — недовольно спросил мелкий Ульдт, но давить стал чуть меньше.

— Так вдруг он его благородию нажалуется, и всем нам попадёт потом.

Мелкий Ульдт ещё чуть слабее давить стал, уже почти небольно было.

— Хочешь сказать, недоумок, что из-за этого вот его благородие будет силы тратить?

— Да не из-за него, а что проблем ему добавилось! Что нового водителя на смену опять искать.

Мелкий Ульдт с Арефеевой руки сошёл, подошёл вплотную к косоглазому, схватил его за грудки и к себе вниз притянул.

— Это ваши проблемы будут, понял?! А меня тут не было! Понял?!

— Понял-понял, ваше благородие! — Косоглазый спешно закивал.

Мелкий Ульдт оттолкнул его, медленно вернулся к Арефею. Тот кряхтел из-за пульсирующей от боли руки, но мелкому Ульдту старался в глаза со всей злостью смотреть.

— Как отдохнул? Как там твоя деревенька?

Арефей молчал.

— Хорошо тебе там было, наверное, среди таких же тупых как ты.

Арефей так и молчал.

— У вас же в деревне все тупые, да? А ну отвечай!

Арефей всё равно промолчал. Мелкий Ульдт нахмурился, оглянулся. И заметил мешок.

— А это что ещё такое?

— Это вот он, — косоглазый на Арефея кивнул, — с собой принёс.

— Вот оно что!

Мелкий Ульдт быстро подошёл к мешку.

— Не трогай! — не сдержавшись заорал Арефей.

Мелкий Ульдт медленно к нему повернулся, косо ухмыляясь.

— Не трону, — невинным голоском сказал он. — Не трону, конечно же.

И тут же схватил мешок и вывалил из него всё на грязный пол. Арефей зарычал, задёргался. Водители сильнее навалились на него. Мелкий Ульдт брезгливо пошевелил ногой все выпавшие из мешка свёртки. И скривился, будто вырвет его сейчас.

— Фу! Помои какие-то притащил.

И со всего маху раздавил ногой один из свёртков. Арефей застонал, будто это на него наступили.

— Вкусно пахнет, — тихо проговорил косоглазый. — Хлеб настоящий.

— Что?! — провизжал мелкий Ульдт. — Хочешь сказать, что тебя здесь плохо кормят?!

— Нет! Я это… нет же! Это…

Пока водитель отнекивался, мелкий Ульдт вдруг подло улыбнулся, глянул мельком на Арефея.

— Ну тогда ешь, раз тебе нравится. Я разрешаю. — Повернулся к лохматому, который сидел на полу так тихо, что Арефей уже и забыл про него. — И ты ешь! Раз он тебя избил, значит право имеешь. Ну!

Косоглазый и лохматый медленно к разбросанному на пол подошли. Переглянулись нерешительно.

— Ну! Сколько вас ждать?!

Они взяли каждый по свёртку. Развернули медленно. Косоглазый откусил. Лохматый сразу же за ним тоже.

— И правда вкусно, — с набитым ртом проговорил косоглазый.

Арефей уткнулся лицом в пол, едва сдерживая слёзы, зубы до боли стиснул. Как вдруг мелкий Ульдт подскочил к нему, схватил за волосы, поднял голову.

— Смотри, тварь! — провизжал он. — Смотри и не смей отворачиваться!

***

Когда косоглазый с лохматым уже умяли половину всего, что было в мешке, Арефей устал злиться. Смотрел пустым взглядом и думал только о том, как он обоим морды разобьёт, вот только его отпустят. А ведь всё равно отпустят, не будут же вечно держать. Мелкий Ульдт смотрел на Арефея, громко сопя, смотрел. Да сказал вдруг устало:

— Ладно. Пошёл я. Делайте что хотите.

И в самом деле просто развернулся и ушёл. И сразу же перед Арефеем рожа косоглазого оказалась, он оскалился, засмеялся отрывисто. Арефей увидел застрявший хлеб у косоглазого между зубов и поморщился.

— Ну-ка, поднимите его! — скомандовал косоглазый.

Пока поднимали, Арефей даже не сопротивлялся. Косоглазый отошёл на два шага, а потом с разбегу под дых Арефею зарядил. Тот согнулся, закашлялся так, что аж на колени упал. Остальные водители всё держали его, не отпускали. Косоглазый наклонился к Арефею, поднял его голову за волосы, как только недавно мелкий Ульдт делал.

— Ну! Поговорим? А то такой говорливый был всё время, а теперь молчишь чего-то.

Арефей продышался, улыбнулся вдруг да как плюнул смачно промеж косых глаз.

— Ах ты ж! — взревел косоглазый, замахнулся.

Но тут лохматый повис на нём, завопил:

— Не бей по лицу! Проблемы же у нас будут!

— Да я ему всю морду разломаю! — орал косоглазый, пытаясь скинуть с себя лохматого. — Плевать мне на твои проблемы!

Лохматый держал крепко, не отпускал. Косоглазому пришлось уняться.

— Ладно, — сказал он тяжело дыша. — А принеси-ка мешок его.

Лохматый поглядел на косоглазого удивлённо, но всё же быстро за мешком сбегал. Косоглазый взял его, натужно смеясь, и Арефею на голову нацепил.

Арефей только и слышал, как все вокруг загоготали, а потом начали ему по бокам стучать. Арефей вырваться уж хотел попробовать, а его вдруг сами отпустили. Да толкнули. Потом ещё раз и ещё. Стало Арефея бросать в разные стороны, а водители с лохматым всё громче гоготали да приговаривали, мол, куда идёшь, вон туда надо, да не туда, бестолковый, а вон туда. Арефей поддался, терпел. И всё искал момент, когда услышит рядом голос косоглазого. А как услышал, резко дёрнулся, навалился на него и стал вслепую молотить. Да, видать, хорошо попадал, раз косоглазый так громко орать начал и упал скоро. Но быстро остальные набежали, снова толпой навалились, отшвырнули Арефея от косоглазого так, что даже мешок с головы слетел. А потом уже все вместе стали его ногами бить. Арефей свернулся клубком, голову закрыл. И подумал, что всё, насмерть забьют.

— Прекратить!!! — прогремело на весь гараж, отбилось от стен и страшным эхом разнеслось.

Тут же Арефея бить перестали. Арефей руки от головы отнял и увидел Ставрана, перед которым водители с лохматым выстроились да вытянулись струнками.

— Вы что тут творите?! — продолжил орать Ставран.

— Так мы это… это не мы… — пролепетал косоглазый. — Нам приказали! Его благородие Павлай Ульдт!

Ставран молча подошёл к косоглазому и резко ему под дых дал. Косоглазый согнулся, на одно колено припал, закашлялся.

— А ну, покажи мне его благородие! Где он?! А?! Не вижу! Остальных тоже касается!

Остальные тут же глаза спрятали, стали мямлить, что правда это, что не врут они, что его благородие приказал.

— Тогда прямо сейчас разыщите его благородие и доложите, что я мешаю выполнять его приказ! Ну!

Все тут же замолкли. Даже косоглазый кашлять прекратил и снова встал прямо, рукой держась за живот.

— Вон отсюда. Живо! — гаркнул Ставран.

Все четверо в миг разбежались, только эхо шагов от них осталось, и то быстро смолкло.

Ставран подошёл к Арефею, помог ему подняться.

— Жив?

— Жив, — со стоном ответил Арефей.

— А чего недовольный какой? Тебя ж ребята из челяди избили, — Ставран невесело усмехнулся, — такие же как ты.

Арефей промолчал, только кровью себе под ноги сплюнул. Ставран развернулся да прочь зашагал.

— Ставран! — окликнул Арефей. — Постой!

Ставран остановился, но даже оборачиваться не стал.

— Я это… Спасибо.

— За что? — так и стоя спиной к Арефею ответил Ставран. — Ты ж не просил.

Глава XII. Старый знакомый

— Именно поэтому никакое распределение товаров и денежных средств не будет справедливым, — громко рассказывал с трибуны Ледавий. — Основные объёмы сосредоточены в руках нескольких семей, и всё это укрывает княжеская власть, бросив немногочисленные остатки остальным, заставляя их грызться за эти остатки между собой. При этом сами они продолжают обогащаться за счёт того, что удерживают в руках практически всё производство.

Подпольщики слушали, раскрыв рты, а Арефей свои синяки да ссадины разглядывал.

— Но поддерживающая текущий строй челядь — это ещё более опасный враг, чем даже сам князь.

Арефей резко глаза на трибуну поднял.

— Если с князем и приближённым к нему семьям нам понятно абсолютно всё, и сами они ничего не скрывают, то эти враги молчаливы и могут ударить в спину в любой момент, поскольку их ум, страдающий от недостатка образования, мягок, пуст и в любой момент может впитать в себя самую разрушительную идею, приняв её за единственно верную.

Арефей сам не заметил, как сильно надавил себе на лиловый синяк, и зашипел от боли.

— Не в последнюю очередь за их счёт текущий строй существует и так силён.

Арефей вспомнил водителей, взрослых здоровяков, лебезящих перед мелким Ульдтом, который макушкой ни одному из них и до подбородка не доставал. Внутри у Арефея от злости всё затряслось, зубы стиснулись, кулаки сжались.

— Закончить я хочу приятной новостью. К нашей борьбе и, в частности, к нашей ячейке присоединяется новый человек. Он представитель боярского рода, и, разглядев ситуацию изнутри, он осознал всю несправедливость текущего режима. Поприветствуем.

Подпольщики принялись громко хлопать. Арефей тоже хлопал и с интересом выискивал взглядом новичка. Крутил головой, шею вытягивал. И увидел идущего к трибуне Петтрия. Руки так и замерли, не дойдя до очередного хлопка.

Петтрий встал рядом с Ледавием. Подпольщики продолжали ему хлопать. А вскочивший с места Арефей уже мчался к трибуне. Пролетел через всех, и с разбегу Петтрию прямо в челюсть прописать хотел, да промахнулся, вскользь кулак прошёл. Петтрий вздрогнул, будто его только разбудили. Ударил в ответ, в глаз Арефею попал.

Подпольщики повскакивали, стали Арефея оттаскивать.

— Ты как здесь оказался, гад?! — вырываясь вопил Арефей. — Убью, тварь!

Подпольщики смогли Арефея скуртить, оттащили.

— Вы кого привели?! — не унимался Арефей. — Вы хоть знаете, что это за мразь?!

— Арефей, успокойся! — гаркнул Ледавий.

— Какое ему подполье?! Чего смотришь на меня, сволочь?! Я тебе сейчас так надаю, что вообще больше смотреть не сможешь! Пустите! Пустите, я убью его!

— Выведите его на улицу, пусть продышится! — скомандовал Ледавий.

Но на улицу его не повели. Вытолкали за дверь штаба и закрыли её у Арефея перед носом.

— Тварь! — крикнул Арефей закрытой двери.

Развернулся да начал со злости стену со всей дури кулаками долбить, выкрикивая после каждого удара:

— Тварь! Гад! Сволочь! Мразь!

Дверь открылась, громко лязгнув. Арефей оглянулся, увидел, что это Ставран к нему вышел, и продолжил стену бить.

— Не знаю, что у тебя там с ним случилось, — тихо начал Ставран, — но зря ты так с Петтрием.

— Ничего не зря! — прорычал Арефей, не прекращая бить стену. — Я его давно знаю! Он у нас в школе учителем был! Мразь конечная! Постоянно против меня и моих братьев что-то затевал!

Арефей наконец остановился, подул на кровящие костяшки, повернулся к Ставрану.

— А знаешь зачем? — тяжело дыша продолжил он. — А чтобы перед высокой знатью выслужиться! Какой из него подпольщик?!

— Эта высокая знать такое с Петтрием сделала, что он в петлю полез, — сказал в ответ Ставран. — Его лично Ледавий оттуда еле вытащил.

— А зря! Паскуде в петле и место! Чтоб он сдох, мразь!

Арефей лягнул стену ногой.

— Он девчонку одну нашу совратил! — проорал он. — Обещал ей место в боярской семье! А потом обманул!

— Красивая была? — вдруг спросил Ставран.

Арефей поглядел на него удивлённо.

— Очень.

— Ну так значит и была бы она всё время в постели у какого-нибудь знатного, какая разница.

Арефей совсем опешил, выпучил глаза на Ставрана.

— Чего-о-о?! — нахмурив брови, протянул он.

— Петтрий-то хоть молодой, приятный. А так, может, попала бы к какому-нибудь старику толстому, вроде Кертца. Вот бы он с ней позабавился!

Арефей долго на Ставрана смотрел с раскрытым ртом и круглыми глазами. А потом сорвался с места, кинулся, рыча:

— Да я тебя!..

И остановился вплотную к нему. А Ставран и не попытался ни закрыться, ни оттолкнуть Арефея. Не моргнул даже.

— Ты чего такое говоришь?! — прямо ему в лицо крикнул Арефей, аж слюной брызнул. — Совсем дурной стал?!

— А ты сам не понимаешь?

— Чего я не понимаю?! Паскудства, которого ты несёшь не понимаю?!

— О, смотрю, и правда не понимаешь. Надо же! — Ставран усмехнулся. — Ты видел сколько у знати детей? А жён их беременными часто видел?

Арефей молчал, только сопел, раздув ноздри.

— А сколько ровесников среди детей, не замечал? — продолжал Ставран. — Когда, например, жена Никирия успела родить Никотрия, Михалая и Екавету? Они ж в один год родились, несколько дней между ними разница. А ещё есть у них дочь Елетрина, она в другом поместье живёт. Так вот она через пару месяцев после Никирия-младшего родилась.

Арефей так ничего и не мог сказать. Пусть и хотел попросить Ставрана, чтоб прекратил, сам понял уже, к чему он ведёт. Но тот продолжил:

— Знать любит красивых девок из челяди. С ними и в постели забава, и детей они вынашивают. Да и дети вон какие красивые получаются. Но это пол беды. Есть ещё и такие как Кертц, которые вообще на красивых девках деньги зарабатывают.

— Как зарабатывают?! — выпалил Арефей.

— Да всё ты сам понял. — Ставран устало махнул рукой. — Иди в поместье обратно, не надо возвращаться, собрание всё равно уже кончилось почти. Так Ледавий велел.

Он развернулся и зашёл обратно в штаб. Арефей долго на дверь смотрел, вновь у него перед носом закрывшуюся. Потом развернулся к стене. И ещё долго с громким рыком её колотил, пока совсем кулаки не содрал. Так и остались на ней кровавые следы.

***

Утром, на распределении, Арефей бил по колонне, на которую облокотился. Ставран объявлял, кто на какие работы сегодня идёт, а он всё злился, вспоминая прошлую бессонную ночь. Спать ему не давали дурные мысли, переходившие в короткие сны, в которых Дарилина была в постели то с Никирием, то с толстым стариком. От таких картин Арефей тут же просыпался и снова по целому часу лежал, глядя в потолок.

Он даже не заметил, когда закончилось распределение и слуги разошлись по работам. А Ставран уже стоял около него.

— Не спи! Работать пора, — сухо сказал он.

Арефей вздрогнул, будто и правда спал.

— А? Чего? Я прослушал.

— Да ничего пока. А вот теперь внимательно слушай: тебя Никирий к себе в кабинет срочно вызывает. Так и сказал, чтобы пулей после распределения летел.

Арефей вздохнул, закатил. Проворчал:

— Этого мне ещё не хватало.

И поплёлся к лифтам.

***

Он зашёл в кабинет и первым делом увидел багровое от злости лицо Никирия. Он сидел за столом, мял в руках какую-то бумагу, от которой уже одна труха осталась, и сердито смотрел на мелкого Ульдта. Тот стоял возле стола Никирия, низко опустив голову, всхлипывая и утирая нос. Когда Арефей вошёл, Никирий так и смотрел на мелкого Ульдта, сжатые его губы побелели и тряслись. Потом Никирий перевёл взгляд на Арефея. Долго смотрел на него. А затем снова к мелкому Ульдту повернулся да как заорал:

— Не было ничего, да?! А с мордой у него тогда что?! Я тебя спрашиваю!

— Это всё слуги, ваше благородие. Я не при чём! — провыл мелкий Ульдт и разрыдался в голос.

— Не смей мне врать! — рявкнул Никирий и швырнул смятую бумагу в урну возле стола.

Мелкий Ульдт ещё громче зарыдал.

— Посмотри! Посмотри на его рожу! — Никирий будто только злее становился. — И представь, что завтра к нам решит приехать боярин Илвенир Ульдт! Представь, что он увидит вот это!

Арефей мельком глянул на своё отражение в стеклянной дверце книжного шкафа, начищенной до блеска, и едва смешок удержал. Фингал под глазом ему вчера поставил Петтрий, а царапины на щеках и разбитая губа появились от подпольщиков, пока те его оттаскивали. А вот в гараже его по лицу не били.

Никирий встал из-за стола, тяжёлыми шагами прошёлся по кабинету, подошёл к Арефею.

— Ты же умный парень, да, Арефей? — начал он непривычно спокойным голосом. — Я б не стал дурака своим водителем назначать. Давай-ка ты чуть отдохнёшь, развеешься и обо всём забудешь, а? Дам тебе выходной ещё один, съездишь к себе в деревню

— Не хочу, — резко ответил Арефей. А потом кивнул на мелкого Ульдта и продолжил: — А его благородие тут и правда не при чём.

От наступившей тишины у Арефея аж в ушах запищало. Мелкий Ульдт словно по щелчку выть прекратил и теперь таращил опухшие от слёз глаза на Арефея.

— Это я сам с другими слугами подрался. Ну, девку мы не поделили!

Арефей посмотрел на Никирия, и снова чуть не расхохотался, увидев, как у того лицо вытягивается от удивления.

— Ну а уж если кто меня про это спросит, то так я всем и скажу, как вам сейчас сказал. Ваше благородие, мне, наверное, машину пора готовить?

Никирий сглотнул шумно. Кивнул.

— Пора, — сипло сказал он. — Ступай.

Арефей тут же развернулся, и быстрее из кабинета вышел, чтоб прямо там не расхохотаться. Но смех опять пришлось сдержать, ведь не успела закрыться за ним дверь, как следом из кабинета выскочил мелкий Ульдт.

— Эй! Стой! — крикнул он, пытаясь поспеть за широкими шагами Арефея. — Стой! А ну, стой!

Арефей только шаг ускорял. Мелкий Ульдт уже бежал за ним.

— Да стой же! Как тебя? Арефей! — Он наконец его нагнал, схватил за руку. — Стой же! А ну, говори! Что это было?!

Арефей неохотно остановился.

— Я уже всё сказал, ваше благородие.

Он одним движением вырвал свою руку и пошёл дальше.

— Стой же! — крикнул вслед мелкий Ульдт. — Скажи, чего ты хочешь?! Что тебе нужно за это?!

Арефей не остановился. Он широко улыбался, а когда зашёл в лифт, так тут же громко расхохотался, не обращая внимание на слуг, удивлённо оборачивавшихся на него.

Глава XIII. Справедливость для всех?

На собрании подполья Арефей внимательно слушал речь Ледавия о том, как несправедливо поделена власть в княжестве. А главная несправедливость по его словам была в том, что всё удерживает в своих руках княжеская семья. Закончил Ледавий так:

— Абсолютная власть, сосредоточенная в руках князя и в любом случае остающаяся внутри его семьи, — есть главная причина, основа несправедливости текущего строя, которую нужно устранить в первую очередь!

И поднял вверх сжатую в кулак ладонь.

Подпольщики тут же повскакивали, стали громко хлопать, свистеть, и будто прямо сейчас были готовы идти князя из его замка выгонять.

Ледавий выждал, пока все по местам рассядутся, и спросил:

— Хочет ли ещё кто-нибудь высказаться?

И тут Арефей руку поднял. Кто рядом сидел удивлённо на него покосились. Ледавий тоже смотрел на него некоторое время, чуть приподняв брови, а потом сказал:

— Арефей, пожалуйста.

Арефей встал, откашлялся, огляделся мельком.

— Я не совсем понял кой-чего, — начал он и ещё разок горло прочистил. — Почему главная несправедливость идёт от княжеской семьи? Любая боярская семья точно такой же несправедливостью живёт. Разве бояре отдадут свою власть, если свергнуть князя? Они ж так и будут челядь в рабстве держать.

Ледавий прищурился, голову чуть вбок наклонил. Помолчал пару секунд.

— Это очень интересный и сложный вопрос, — сказал он и снова замолк.

И тут вдруг с другого конца зала Митран вклинился:

— Ты чего, думаешь, что умнее Ледавия, а? Сказано тебе, что княжескую власть надо свергнуть сперва. Иль ты бестолковый и не понял?

Арефей перевёл взгляд на Митрана, ухмыльнулся.

— А ты только повторять и можешь? — с насмешкой спросил он. — Своего ничего в голове нет?

— Чего?! — вспылил Митран. — Это у кого в голове ничего нет?! Это у тебя голова пустая!

— У меня-то, вон, вопрос появился, который сам Ледавий интересным назвал. А ты говоришь, что голова у меня пустая! Ты чего, умнее Ледавия, что ль?

— Да ты!.. — Митран часто задышал, покраснел от злости. — Ты поговори мне! Где я сказал, что умнее Ледавия, а?

— Ну так споришь же с ним, — посмеиваясь ответил Арефей, — значит думаешь, что умнее. Мне ж вот так сказал.

— Да я тебя сейчас!

Митран вскочил, свалив свой стул, двинулся на Арефея. И тут гаркнул Ледавий:

— Прекратить!

Митран замер, но злобного взгляда с Арефея не сводил.

— Градус слишком высоким стал, — уже спокойно продолжил Ледавий. — Собрание окончено. А вы, Арефей, Митран, задержитесь. А ещё Ивадор и Туврил.

***

Когда все, кроме четверых названных, разошлись, те расселись в один ряд. Ивадор с Туврилом посерёдке, а Арефей с Митраном — по разным краям.

Арефей от нетерпения ногой покачивал.

«Чего это, интересно, меня так выделили? — улыбаясь думал он. — Остальные тут давно уж, вроде. А меня вот вместе с ними».

Ледавий молча вышел из своего кабинета, взял стул, поставил его напротив.

— Вас четверых выбрали для проведения очередного акта устрашения, — сказал он сразу же, как только сел.

Арефей резко перестал ногой качать, невольно голову в плечи вжал. Как услышал «акт устрашения», так сразу взрыв у Кертцев вспомнил.

— А Арефея-то с чего уже к таким делам подключают? — услышал он с другого конца голос Митрана. — Он тут всего ничего же!

— Арефей тут уже достаточно, — твёрдо заявил Ледавий. — И он единственный, кто отметился делом ещё до того, как попал в подполье.

— Опять вы про это его восстание! — проворчал Митран. — Да он же всё испортит! Он!..

— Ничего я не испорчу, понял?! — перебил Арефей да сам перепугался того, как громко крикнул. И добавил гораздо тише: — Сам, гляди, не испорть.

Ледавий чуть выждал и продолжил:

— Тебе, Митран, я решил доверить роль наставника. Ты же опытный подпольщик. Вот и помоги молодым, вроде Арефея, поскорее влиться.

— Я наставник? — опешил Митран. — Конечно! А кто ж ещё-то?!

Он приподнялся, вытянул шею, поймал взгляд Арефея.

— Ладно, молодой, объясню я тебе всё, не боись. Меня слушайся — и всё будет хорошо.

— А я и не боюсь ничего, — тут же ответил Арефей.

Да только голос у него дрогнул.

***

Машина у Ледавия была гораздо проще, чем у Никирия. Арефею даже сиденья в ней неудобными показались — какие-то жёсткие, промятые. И двигатель не так хорошо слушался. Такие машины у Ульдтов слуги водили, когда по каким-нибудь поручениям по городу ездили. Арефей уж и отвык от них.

Ледавий сидел спереди, на пассажирском сиденье. Он сам сказал Арефею, мол, со мной поедешь, когда Митран, Ивадор и Туврил ушли.

Ледавий закурил, пуская дым в приоткрытое окно.

— Я прекрасно понимаю, как тебе сейчас неспокойно, — заговорил вдруг он. — Наши акты устрашения и без того рискованное дело. А тут ещё и моральные терзания. В первый раз их испытывают все, поверь мне.

Арефей молчал, напряжённо глядя на дорогу. Думал, что ответить. Но вдруг увидел спереди полицейских, знаками показывающих, что нужно остановиться. У Арефея мигом ладони вспотели. Он плавно затормозил, прижался к обочине. Опустил стекло, ожидая шагающего к ним полицейского. Лицо у того было суровое, но как только он заглянул внутрь и Ледавия увидел, так сразу даже побледнел немного.

— Боярин Трокст, доброй ночи! — чуть ли не прокричал полицейский прямо в ухо Арефею. — Уж простите, что пришлось остановить, но ничего не можем поделать, личное распоряжение князя об усилении безопасности. Сами знаете, что сейчас происходит…

— Конечно-конечно. — Ледавий широко улыбнулся, показав желтоватые зубы, протянул документы. — Наша безопасность превыше всего.

Арефей аж сморщился от этих слов. Полицейский прямо из рук Ледавия быстро глянул его документы. Пожелал:

— Хорошей дороги, ваше благородие!

И они двинулись дальше.

— Я, Арефей, прекрасно понимаю твои сомнения, — снова заговорил Ледавий, когда они отъехали чуть дальше.

«Ничего ты не понимаешь», — проворчал про себя Арефей да еле сдержался, чтобы вслух это не сказать.

Он краем глаза уловил, что Ледавий повернул к нему лицо и прицепился взглядом.

— Но наша борьба требует жертв, — сказал он.

— Почему?! — не сдержался Арефей. — Почему должны гибнуть невиновные?!

Ледавий резко от Арефея отвернулся, откинулся на сиденье.

— Кого ты считаешь невиновными?

— Вы не понимаете?! В том… акте устрашения… который был в поместье Кертцев. Я там видел двух девчонок, таких же молодых как я. Красивых. Шли себе, смеялись. А я теперь не уверен, что хоть одна из них выжила. Потому что видел, как их взрывом зацепило.

Ледавий хмыкнул.

— Ты знал их? Этих девочек. Ты их знал лично?

— Да какая разница? — возмутился Арефей. — Ну не знал.

— Ну вот. — Ледавий усмехнулся. — И сам сказал, что выглядели они счастливыми. Может, им нравится текущая несправедливость, в которой они нашли место? Может, они травят остальных, кому повезло меньше?

— Да как… — начал было Арефей, но осёкся. — Да почему же… Да не может быть такого!

— Хорошо, пусть не может, — быстро согласился Ледавий. — Верю тебе. А кого-нибудь из знати, погибшей там, тебе жалко?

— Знати… — растерянно повторил Арефей, но сразу твёрдо продолжил: — Нет! Знать существует за счёт несправедливости!

— Но это не значит, что все этим довольны, — спокойно сказал Ледавий, поправляя рукав пиджака. — Ты ведь не забыл, что я сам боярин?

— Вы… Ну вы же другой!

Ледавий рассмеялся.

— В чём же я другой?

— Вы… Вы против знати. Против остальной знати. Которая не… не с нами.

— Нет! Неправильно, Арефей. Я за справедливость, а не против кого-то. Да, сейчас знать держит в рабстве челядь. Это несправедливо. Но надо понимать, что встроившийся в текущую систему паренёк из челяди несёт ту же несправедливость. Как только он чуть поднимается над другой челядью, он сразу же считает себя лучше остальных, думает, что но стал ближе к знати. А знать, дав ему это чувство превосходства, влияет на остальных. Ведь остальные-то видят в нём такого же парня из челяди, поэтому через него гораздо проще передать мысль, что нужно подчиняться знати. А ещё челядь видит пример, что можно залезть на ступеньку выше. Можно даже отдельную квартиру получить, как это принято во многих богатых семьях. Нужно лишь прислуживать знати чуть лучше остальных.

У Арефея на лбу пот выступил. Дышать стало тяжело, будто кто-то схватил его за горло. А перед глазами стоял смеющийся над ним Илвенир. Смеющийся из-за его слов о том, что он хорошо выполняет приказы его благородия.

— Я не достоин вашей борьбы, — сдавленно проговорил Арефей.

— Недостойных мы убираем.

Ледавий сказал это таким суровым и холодным голосом, что Арефей почувствовал, как волосы на руках, сжимавших руль, резко приподнялись.

— Почему же меня не убрали до сих пор? — сипло спросил он.

— Уберём. Обязательно уберём. Если ты сам смалодушничаешь.

Арефей сглотнул, еле протолкнув слюну через пересохшее горло.

— Вы не понимаете, что дело не в страхе? Я хочу бороться за справедливость! И… и…

— И от кого ты хочешь добиться справедливости?

— Ото всех! Справедливость на то и справедливость, что она одна для всех!

— Это правильно. Но отдадут ли добровольно своё положение те, кто живёт за счёт несправедливости, Арефей?

— Нет. Конечно, не отдадут.

На пару секунд такая тишина повисла, что Арефею захотелось заорать во всё горло, лишь бы её разогнать. Но первым заговорил Ледавий:

— Не надо думать, что мы косим всех без разбора. На предыдущих собраниях я часто ловил твой отсутствующий взгляд, когда выступал.

— Да я это… Не, я слушал… Просто…

— Не надо оправдываться. Мы не в школе. Я просто хочу рассказать тебе, то, что ты, скорее всего, упустил. Мы вытащили в подполье из разных поместий Кретцев нескольких ребят. Никто из них не занимал какое-либо положение, все обычные разнорабочие. Но на собраниях я не рассказывал то, что слышал от них лично. О том, как над ними издевались свои же, — Ледавий с особенным нажимом сказал последние слова. — Как нашедшие своё место в несправедливой системе сходили с ума, лишь пригубив власть. Ты этого не поймёшь, потому что не видел, у Ульдтов порядки совсем не такие. Боярин Ульдт умудрился не потерять человеческое лицо, существуя практически в самом центре системы. А вот Кертц… Слуги у Улдьтов и слуги у Кертцев живут совсем по-разному. Думаю, ты и сам убедишься, когда попадёшь на их территорию во время акта устрашения.

Арефей молчал, нервно жуя губами.

— Вон туда, — Ледавий указал рукой, — за забор, заезжай и там остановись. Поверь, Арефей, мы в подполье очень хотели бы сделать всё бескровно. Но это невозможно. Нам жалко любого без вины пострадавшего, но нужно понимать, что идёт война на уничтожение, и наш враг никого жалеть не будет. При таких раскладах наша жалость станет нашей же слабостью, из-за которой мы будем уничтожены.

Арефей остановил машину там, где велел Ледавий.

— Тут и разойдёмся, — сказал тот.

Арефей заглушил мотор.

— Спасибо вам, Ледавий.

— Не переоценивай значение этого разговора. Я вижу сколько решимости сейчас в твоих глазах. Но поверь, уже завтра с утра в голову снова полезут сомнения.

Арефей промолчал.

— Просто запомни всё, что я сказал и подумай обо всём этом, когда голова остынет.

— Я подумаю, — честно пообещал Арефей. — Обязательно.

Глава XIV. Срочные новости

Место, где должен был пройти акт устрашения, выглядело в точности, как описывал Ледавий. Яркая вывеска со светящимся названием, Арефей так разволновался, что даже никак прочитать его не мог. И ко входу под этой вывеской всё шла и шла знатная молодежь, одетая в длинные чёрные плащи. Арефей заглушил мотор, потёр ледяные руки, пытаясь унять дрожь в них, то и дело промакал рукавом взмокший лоб. Ещё в одном Ледавий оказался прав — сомнения вернулись быстро. А теперь в голове не было вообще ничего, кроме них.

С заднего сиденья его похлопали по плечу. Арефей обернулся. И увидел улыбающегося ему Игнара.

— За правильное дело умереть не страшно, — ободряюще сказал он.

Арефей хотел спросить, точно ли это правильное дело. Но почему-то ничего не смог сказать, даже рот открыть не сумел. Он снова повернулся ко входу в клуб, куда продолжала тянуться молодёжь.

И тут запищал будильник.

Арефей проснулся, сразу же откинул насквозь промокшее одеяло. Пока умывался, он всё прокручивал в голове вчерашний разговор с Ледавием. Спрашивал сам себя, готов ли он в акте устрашения участвовать.

— Готов! — твёрдо сказал он, глядя на себя в зеркало, забрызганное водой. — За свободу и справедливость нужно бороться! По-другому никак!

Он щедро плеснул в лицо ледяной водой, громко фыркнул.

— И я ж ведь там просто водителем буду. Привёз-увёз. Делов-то.

Вытираясь и одеваясь, Арефей громко пел про Стехона-молодца. Напевал он и по пути на распределение. Но как пришёл, так сразу петь перестал, стоило встревоженное лицо Ставрана увидеть. Тот стоял бледный, бумаги свои в руках то вдвое складывал, то разгибал обратно.

— Быстрее-быстрее, — раздражённо подгонял он, — все собрались?

Быстро глазами пересчитал собравшихся.

— Ладно, времени нет, передадите всё опоздавшим. Самое главное — водителям старших членов семьи прямо сейчас нужно бежать в гаражи и готовить машины. Все остальные распределяются так же, как и вчера до особого распоряжения.

Пауза повисла тревожная, Арефей кожей почувствовал, как все, а не только он, даже дышать старались тише.

— Сегодня рано утром случилась крупная провокация на границе с Левдимским княжеством, — продолжил Ставран. — Готовьтесь. Скоро может начаться война. Всё, расходимся по работам.

Слуги задвигались, поднялся гул. Арефей, расталкивая всех, побежал за уходящим Ставраном. Нагнал его только в коридорах.

— Ставран! Погоди! — крикнул Арефей.

Ставран остановился, обернулся. Арефей совсем близко к нему подошёл и шёпотом спросил:

— А для… для нас это что значит?

— Ничего хорошего, — ответил Ставран и быстрым шагом дальше пошёл.

***

Пока Арефей в гараж спускался, в голове только и вертелись слова Ставрана, что ничего хорошего война не сулит. Он от того не только переживал, но даже больше злился, очень хотелось что-нибудь пнуть посильнее от досады.

«Только смелости набрался, а тут вот чего!» — ругался он про себя.

Спустившись в гараж, Арефей первым делом увидел троицу водителей лысый, рыжий да косоглазый. Они встали кругом, болтали, а Арефея даже не заметили.

— Да чего говорить-то! — нервно вскрикнул косоглазый. — Всё! Конец! Водителей первыми на войну забирают. Они там, на войне, нужны очень.

— Так пехота же нужна тоже, — грустно прогудел лысый.

— И чего?! Чего тебе пехота-то?! Пехоту ещё обучить надо! Кого в пехоту призовут, те на полигонах будут! А нас всех сразу за руль посадят. Скажут, чем ихняя машина отличается — и всё, в бой! Те пока обучатся, нас уж всех в землю уложат.

Арефей усмехнулся. Стал к ним медленно приближаться.

— А нечестно это! — не унимался косоглазый. — Нечестно, что на войну слуг забирают! От знати там только сотники да другие командиры! В штабах сидят! А нам иди да умирай!

— А чем ты недоволен-то? — встрял Арефей.

Водители разом к нему обернулись.

— А тебе чего надо? — Косоглазый нахмурился.

— Да ничего мне не надо. Интересно просто, чего вы так ругаетесь-то? Когда меня по приказу хозяев лупили — так вон как в бой рвались! А тут в чём разница? Чего так испугались? Не хотите за хозяев помереть, что ль?

— А ну, замолкни там! — сквозь зубы процедил косоглазый. — Умник нашёлся!

— Ты меня не затыкай! А если подраться хочешь — так подходи.

Косоглазый на остальных поглядел, а те только глаза спрятали.

— Не охота руки пачкать, — сказал он. — Пошлите, мужики!

— Ага, идите! — крикнул вслед Арефей. — Приказа-то не было меня бить! А вы без приказа хозяев разве годны на что? Рабы!!!

От всей души последнее слово Арефей проорал, будто камнем бросил. Водители оглянулись даже, да быстро повернулись обратно и ушли. Арефей ухмыльнулся, довольный собой, да ещё и вслед им плюнул.

Интерлюдия. Маг и ученик мага

Ученик уткнулся в книгу, и его глаза вцеплялись в каждое слово. По сосредоточенному лицу ползли капли пота, но он их даже не замечал. Часы в пустом читальном зале библиотеки академии отсчитывали последние минуты до отбоя, и нужно было успеть прочитать как можно больше.

Ученик перевернул страницу. Рукав мантии сполз, обнажив пунцовый ожог в половину предплечья. Он с грустью в глазах потрогал его, поморщился от боли.

— Что с твоей рукой?

Голос учитель прозвучал так неожиданно, что ученик вздрогнул всем телом, вскочил со стула. Книга выпала из его рук, хлопнулась переплётом об пол и легла страницами вверх. Ученик спешно спрятал ожёг под рукав, бормоча:

— Нет… это… Это не… это я сам.

Учитель печально вздохнул, отправил обратно за ухо выбившийся чёрный локон.

— Я ведь и не говорил, что ты не сам.

— Ну… — ученик замялся. — Вот так. Я сам. Случайно.

— Я пришёл не для того, чтобы наказывать тебя. И даже ругать не собираюсь, — учитель заглянул голубыми глазами прямо в глаза ученику, тот не смог выдержать, чуть отвёл взгляд. — Ты уверен, что сам обжёгся? И никто из соучеников, скажем, не практиковал на тебе магию огня?

— Нет. — Ученик втянул голову в плечи. — Ничего такого не было. Я сам.

— Пусть так. — Учитель снова вздохнул. — Ну и как у тебя сейчас дела с соучениками? Помнится, вы не ладили.

— Не ладили. Но я же не делал им ничего плохого.

— Я знаю.

— Сейчас всё хорошо.

— Отчего тогда такая печаль в твоих глазах?

— Нет! Со мной всё очень хорошо! — слишком громко сказал ученик и натянуто улыбнулся.

Учитель покачал головой, посмотрел вниз на упавшую книгу.

— Что ты читаешь? — спросил он.

Ученик спешно поднял книгу.

— Это очень интересная книга! — Он протянул её учителю. — Вот!

Учитель взял книгу, прочёл название. И взгляд его со строгого резко сменился на удивлённый.

— Теория преобразования материи. Тебе это интересно?

— Конечно! — горячо воскликнул ученик. — Это же самая основа магии!

И тут учитель наконец просиял своей светлой улыбкой, от которой ученик не смог не улыбнуться в ответ.

— Но её же проходят на старших курсах, и все ученики её не любят.

— Как не любят? Почему?

— Скучно, — учитель пожал плечами, — всем подавай заклинания.

— Но ведь на старших курсах магия огня и начальная боевая магия! Как можно изучать такие заклинания без этого? — Ученик ткнул пальцем в книгу.

Учитель снова улыбнулся, протянул книгу ученику.

— Честно? Я всегда всем говорю то же самое.

Ученик взял книгу, широко улыбаясь учителю. Но улыбка вдруг быстро сошла с его лица.

— Учитель… — тихо сказал он и чуть замялся, — почему вы так добры ко мне?

— Почему я? — спросил учитель, сделав упор на последнее слово.

— Нет-нет! Я не хочу сказать, что остальные…

— Потому что, — перебил учитель, — магия принадлежит всем. А не только знати.

Глава XV. Акт устрашения

— Таким образом, инцидент на границе смогли уладить, — подытожил Ледавий.

Арефей услышал, как многие подпольщики облегчённо выдохнули. А потом понял, что и сам выдохнул вместе с ними.

Ледавий продолжил:

— Контактные группы княжеств все ещё продолжают работу, хоть их составы теперь значительно меньше, чем в предыдущие пять дней переговоров. Ситуация на границе остаётся напряжённой. И теперь это напряжение, пожалуй, гораздо большее, чем было до провокации. — Ледавий остановился, с задумчивым лицом провёл рукой по волнистым волосам. — Но подполье такое положение дел устраивает. Атмосфера нервозности, царящая сейчас в правительственных кругах, очень хорошо рассеивает внимание. Но недовольство остальных в такой ситуации только растёт. Ожидание катастрофы гораздо хуже самой катастрофы.

После этого Ледавий перешёл к другим новостям, а Арефей слушал уже не так внимательно. Его голову заняли мысли о том, что подготовка к акту устрашения, которую остановили из-за провокации на границе, теперь начнётся заново. Ледавий перед собранием уже сказал ему, что надо будет задержаться.

— Не долби, — вдруг сказал подпольщик, сидевший возле Арефея.

— Чего? — не понял тот.

— Ногой, говорю, не долби. Раздражает.

Арефей только сейчас заметил, что, задумавшись, нервно стучал ногой по полу.

— Прости, — буркнул он.

После собрания Арефей задержался. Задержались и Митран с Ивадором. И только Туврила почему-то не было. Арефей попытался вспомнить, видел ли он его вообще на собрании и понял, что нигде его не видел.

Ледавий вышел из своего кабинета и, не успев сесть, сказал:

— У нас проблемы. Туврила задержала полиция.

— Он что-то натворил? — тут же спросил Арефей.

Ледавий невесело усмехнулся.

— Ещё как. Он кому-то проболтался про акт устрашения.

Арефей, Митран и Ивадор переглянулись.

— К счастью, — продолжил Ледавий, — ничего конкретного он сказать не успел. И полиция поторопилась его задержать. Наши люди уже сделали всё необходимое. Больше он ничего не расскажет. Никогда.

Арефей шумно сглотнул, холодок пробежался по его спине и затылку.

— Поделом паскуде, — злобно сказал Митран.

Ледавий кивнул.

— Наша задача усложняется, — сказал он. — Вождь не позволил привлекать к делу ещё кого-либо.

— И правильно! — обрадовался Митран. — Молодец Вождь!

— Поэтому исполнителем вместо Туврила будет Арефей.

Радость Митрана тут же пропала.

— Почему Арефей?! Он же всего лишь водитель!

«Вот именно! — про себя согласился с Митраном Арефей. — И с чего вообще Вождь подполья мне такое поручить решил?!»

Но вслух сказал:

— Я всё сделаю.

— Сделаешь, как же! — продолжал возмущаться Митран.

Но Ледавий одёрнул его:

— Митран! Уймись! Водителя найти не так сложно. А вот исполнителем должен быть тот, у кого рука не дрогнет.

— Так и у меня не дрогнет! Сколько лет я в подполье уже?! Я ж в нескольких актах участвовал! Но всегда бегаю помощником! Дайте мне уже стать исполнителем! Я заслужил!

— Все знают про твой опыт, Митран. Именно поэтому ты и должен быть рядом с Арефеем, чтобы он был уверен, что в случае чего его подстрахует кто-то опытный.

— Да чтоб я у него на подстраховке! Он только вчера сюда пришёл, а я его страховать буду?!

— Митран! Я не намерен обсуждать с тобой планы и поручения Вождя. В подполье есть люди, занимающиеся организацией! У тебя другая роль! И твоё дело — чётко следовать плану! Странно, что при твоём опыте тебе приходится это разъяснять!

Митран нахмурился, выдохнул протяжно и дерзко выдал:

— Хорошо. Как вам будет угодно, ваше благородие.

Арефей и Ивадор аж дёрнулись и одновременно головы к Митрану повернули. А тот сверлил злым взглядом Ледавия. Ледавий же молча смотрел на Митрана своими ледяными глазами.

— Всем разойтись, — наконец скомандовал он.

***

Дни проходили в постоянных инструкциях. Ледавий уже, наверное, сотню раз проговорил план акта устрашения, и теперь он вертелся в голове Арефея и днём и ночью. Он думал о нём на утреннем распределении, за завтраком, за рулём, за ужином, перед сном и даже во сне. А на следующий день всё повторялось.

А сам акт устрашения подходил всё ближе и ближе. Арефей даже и не заметил, как наступил вечер перед актом. Так его голову инструкциями забило, что ему казалось, они так и будут вечно всё проговаривать, а до дела и не дойдёт.

Он привёз Никирия обратно в поместье, остановил машину возле главного входа, открыл пассажирскую дверь.

— Ваше благородие, — заговорил Арефей, не дожидаясь, когда Никирий вылезет из машины, — завтра есть срочные поездки?

Тот покосился на Арефея.

— А тебе какая разница? — сказал он, поправляя сбившийся пиджак. — Срочных нет.

— А можно мне тогда выходной на завтра взять?

Никирий тут же от пиджака отвлёкся, медленно поднял на Арефея сердитый взгляд.

— Что? Какой ещё выходной?

— Чувствую себя, ваше благородие, не очень хорошо. Голова болит чего-то уже несколько дней.

— Никаких выходных. Зачем тебе голова? Как будто ты ей пользуешься.

— Ваше бла…

— Всё! Ещё слово — и завтра будешь в подвалах. Вот там будет тебе выходной! Сразу голова пройдёт! Понял?!

— Понял, ваше благородие, — пробурчал Арефей.

— И нечего такое лицо делать! Распустился! Как дал бы тебе по морде кривой. Загоняй машину! Живо!

Ночью Арефей не мог уснуть, а план акта всё крутился и крутился. Вроде, и не было в нём ничего сложного. Вот они подъедут к клубу Кретца, где по ночам гуляет знатная молодёжь, внутрь пройдут. Там нужно будет найти специальную комнатку, которую Ледавий всё время показывал им на листке, где был план всего клуба начерчен. В комнатке должно быть пусто, там ремонт.

Ну вот они заходят в клуб, допустим, там музыка гремит, молодёжь танцует. И вдруг затихает всё. Целая толпа к ним поворачивается, пальцами тыкают. Орут: «Это они! Взять их!»

Арефей дёрнулся и проснулся резко. Глянул в окно. Всё ещё темно было, даже не светало ничуть. Он повернулся на другой бок, накрылся одеялом прямо с головой. Снова план завертелся.

Ну ладно, нашли они эту комнатку. Вот Арефей в неё заходит, закладывает бомбу. Теперь главное решиться на запуск нажать. Вдох-выдох. Трясущийся палец медленно приближается к кнопке запуска. Нажимает.

И бомба начинает звенеть.

Арефей в панике жмёт кнопку ещё и ещё. Стучит по бомбе. Хватает её, размахивается, чтобы зашвырнуть подальше.

И сбросил с себя одеяло. Вскочил, стал сонным взглядом вокруг себя суматошно носиться. Понял, что звенит не бомба, а будильник.

Оделся Арефей кое-как, с закрытыми глазами. Открыть он их никак не мог. Из квартиры чуть ли не выползал, держась за ручку двери, чтобы не упасть.

— Не спал всю ночь? — раздался вдруг голос Ставрана.

Арефей замер, кое-как глаза разлепил, повернулся к нему. Представил, как сейчас со стороны выглядит, и голову в плечи втянул. Ставран вдруг по плечу его хлопнул.

— Что у вас сегодня, — тихо спросил он, — дело какое-то?

Арефей молчал. Ставран улыбнулся.

— Это правильно. Молчи. Только я уже всё знаю, мне Ледавий сказал и помочь попросил. Но не говори никому, что меня тоже посвятили, проблемы могут быть. Короче, Ледавий попросил помочь, и я помог. Сегодня Никирий выходной тебе дал.

Арефей наконец смог глаза да конца открыть и теперь удивлённо смотрел на Ставрана.

— Да, уговорил я его. Давай, иди в штаб. Только не попадись никому по пути, не привлекай лишнее внимание, слейся с толпой. А в штабе спать ложись, там пусто будет, никто не помешает. А то, вон, на ногах еле стоишь.

Дальше Арефей смутно помнил, как из поместья уходил, как по улице шёл… Обрывками помнил, как держался в толпе слуг, которые носились по поручениям хозяев. Помнил их измученные лица, красные глаза и густую черноту под ними. Тогда ещё Арефей подумал, что таких лиц у свободных людей быть не может.

Добравшись до штаба, он рухнул на старенький диван, стоявший в углу, и мгновенно уснул.

***

— Придерживайтесь плана, — строго сказал Ледавий, — действуйте смелее и наглее — и всё пройдёт отлично. Помните, что мы делаем это ради справедливости.

Арефей увидел, какие решительные лица у Митрана и Ивадора, как горят их глаза. И знал, что у него они сейчас горят точно так же.

— Держи. — Ледавий протянул Арефею какую-то карточку. — Удостоверение члена боярской семьи. Без надобности не показывай. Отдашь потом лично мне, я уничтожу.

Арефей кивнул, взял карточку и спрятал её в карман новёхонького плаща, который будто только что с какого-то знатного сняли — чистый, нигде не протёртый и пахло от него дорогим одеколоном.

— Тоже мне боярин, — усмехнулся Митран.

— Он же не виноват, что у него лицо самое благородное, — сказал Ледавий, пожав плечами. А потом глянул на Митрана и добавил: — Ну а ты на сегодня слуга Арефея.

Ивадор тут же захохотал. Митарн нахмурился, но промолчал.

— Ладно. Посерьёзней, — сказал Ледавий и сам строгое лицо сделал. — Сейчас не время для личных обид. Мы делаем общее великое дело, и нельзя личные амбиции ставить выше него.

Митран тут же пробурчал:

— Мне это и не надо объяснять. Это молодые, — он кивнул на Арефея, — пусть об этом не забывают.

***

По дороге к клубу Арефей с Ивадором всё хохмили, кто с кем танцевать будет. Митран сидел надутый, с ними не разговаривал. Но потом тоже начал говорить, что их всех перетанцует и что бомбу даже закладывать не надо будет. Мол, увидит знать, как он плясать умеет, и сразу его новым князем объявит. От этого все трое расхохотались. Но как только подъехали они к клубу, смех тут же оборвало.

От входа в клуб, над которым светилась огромная вывеска, вдоль улицы тянулась длиннющая очередь.

— Это еще что такое? — первым заговорил Ивадор.

— Странно, — напряжённо отозвался Арефей, — Митран, глянь, чего там такое?

Тот сразу возмущаться начал:

— Ты с чего мне приказываешь-то?

— Да потому что ты…

— Не начинайте только, — осёк их Ивадор. — Я схожу.

Он вышел из машины, чуть постоял, воровато оглядевшись. Арефей с Митраном злобными взглядами обменялись да отвернулись друг от друга.

Ивадор быстро вернулся.

— Там куча охраны перед входом, — тревожным голосом сказал он. — Всех досматривают. Прямо очень досматривают.

— Да уж… — со вздохом сказа Арефей. — Не ждали. Что делать будем?

— Ты ещё чего-то думаешь?! — чуть ли не проорал Митран. — Всё, разворачиваемся.

— Вот сам и разворачивайся. Одна маленькая проблема — и сразу отступать? Ледавий сказал, что надо быть смелее и наглее.

— Вот, да. — Ивадор закивал. — Так и сказал.

Митран злобно глянул на него, потом — на Арефея.

— А ещё он сказал, что действовать надо по плану. А по плану не было такой охраны на входе!

— И чего, испугался сразу? — резко ответил Арефей. — Сиди в машине раз боишься, а я не собираюсь с первого же дела убегать. Пошли, Ивадор, придумаем что-нибудь.

— Я готов, — отозвался тот.

— Да чего?.. — задыхаясь от возмущения закричал Митран. — Да на что ты готов?! Сдохнуть тут? В тюрьму попасть? Что вы можете придумать-то? Про охрану вообще никто не думал, не охраняла знать свои клубы раньше так! Это же паскуда Туврил проболтался, я вам говорю! Ждут нас здесь! Вот эту информацию и надо сейчас Ледавию привезти, чтобы через него она всему подполью дошла!

— Арефей, — задумчиво сказал Ивадор, — а ведь Митран дело говорит.

— Какое ещё дело?! — Возмутился Арефей. — Ты чего, Ивадор?! Неужели испугался?!

— Да нет… Чего испугался-то сразу?

— Да ты!.. — Митрану снова воздуха мало стало. — Не видишь, что он тебя специально подначивает…

— Вот знаешь, Митран, — перебил Арефей, — никогда б не подумал, что ты трус. Ты тот ещё гад, конечно, но вот трусом я тебя не считал.

— Чего?! Какой я трус?! Ты уже совсем?.. Совсем это?.. Совсем?..

— Совсем, совсем… — передразнил Арефей.

И вдруг ярко вспомнилось ему, как он перед деревенскими речи говорил, как слушали они его, как пошли за ним. Арефей приосанился и уверенно начал:

— Мужики, давайте уже решать. Самое правильное, что Ледавий сказал, это то, что мы общее великое дело делаем. А значит нельзя нам отступать. Информация про охрану важная, тут прав ты, Митран. Но мы же её всё равно привезём. Только разница большая, как мы её привезём. Трусливо убежим перед этим или дело до конца сделаем. Я вот не думаю, что Вождь доволен будет, когда узнает, что мы убежали, зато ценную информацию принесли. Если из-за нас отложится этот акт, отложатся и другие дела подполья. А мы будем виноваты. Ещё и Ледавию попадёт, наверняка. Хотите его подставить? И вообще, если сейчас отступим, то получается, знать, всего лишь выставив чуть больше охранников, нас победила сразу? Я на такое не согласен!

Арефею вдруг представилось, что сейчас опять ему хлопать будут, порываться в бой. Но в машине стало тихо. Правда, тихо всего лишь несколько секунд было, потом Ивадор сказал:

— Прав ты, Арефей. Надо идти.

Митран глядел на клуб и очередь в него, губы кусал. Но всё же проговорил:

— Ладно. Идём.

Глава XVI. Вы слишком напряжены, ваше благородие

Очередь двигалась невыносимо медленно. Как только получалось хотя бы на шаг продвинуться, Арефей сразу же шею вытягивал, чтобы вперёд посомтреть, но входа в клуб так и не видел.

Плащ стал ужасно неудобным, всё время его поправить хотелось, то запахнуть, то распахнуть, то чуть назад откинуть. И всё казалось, что каждый знатный в очереди с подозрением на него косится. Правда, стоило Арефею на кого-нибудь из них посмотреть, так сразу видел, что никому он не нужен. А вот чего знатные хотели, так это в клубе поскорее оказаться, и они, как и Арефей, всё шеи вытягивали, головами крутили и ворчали недовольно.

Много времени прошло, прежде чем Арефей вход увидел. И ещё увидел кучу охранников, которые долго и тщательно досматривали каждого, кто войти хотел, хоть слуга это был, хоть знатный.

— Зря полезли, — еле слышно буркнул Митран. — Попадёмся.

— Тихо ты, — стиснув зубы, шепнул Арефей. — Уже всё. Пошли.

— Да не пошли ещё никуда.

— Замолкни. И отыгрывай слугу.

— Ага, размечтался. Слугу…

Шаг за шагом они оказались совсем близко ко входу. Арефей внимательно смотрел, как досматривают каждого, пытался найти место, где можно бомбу спрятать да пронести. Только он про это подумал, как бомба у него за пазухой будто зашевелилась, мешаться стала. Арефей запахнул плащ, проверил, чтобы нигде ничего не выпирало.

— Да почему же так долго? — плаксиво проговорил знатный, стоявший перед Арефеем.

— Послушай, твоё благородие, хватит уже ныть, надоел, — ответил ему другой, стоявший рядом.

— Что?! А ты всем доволен, твоё благородие?

— В том и дело, что недоволен. А ещё ты над ухом гудишь.

— Что значит гудишь? Ты, твоё благородие. не заговаривайся!

— И что ты мне сделаешь, твоё благородие?

«Ну давайте подеритесь ещё, — подумал Арефей, — чтобы охранники на вас…»

И сам свою мысль оборвал, ещё раз быстро глянул на охранников и Митрана стал за рукав дёргать.

— Митран, слышь?

— Чего тебе? — недовольно отозвался тот.

— Врежь вон тому слуге.

Арефей подбородком указал на парня в комбинезоне прямо перед собой.

— Чего?! Что ещё удумал?! — возмущённо зашипел Митран. — Не буду.

Арефей полшага назад отступил и со всей дури Митрана прямо на того слугу толкнул. Митран от неожиданности так жёстко впечатался ему в спину, что Арефей услышал, как у него зубы клацнули.

— Э, ты чего? — слуга повернулся к Митарану, морщась и потирая спину. — Не видишь, куда прёшь, гад?

Митран, уже развернувшийся было к Арефею, застыл. Лицо его от злости задрожало, покраснело.

— Ты кого гадом назвал, а?

— Тебя, кого ещё. Слепой, так ещё и тупой.

— Ну всё.

Арефей даже самого удара не увидел, а слуга уже стоял, держась за распухающую скулу.

— Ах ты!.. — проревел он и бросился на Митрана.

Митран ловко увернулся, слуга пролетел дальше врезался в другого слугу. Другой его оттолкнул, зацепил локтем третьего. Через несколько секунд слуги дрались уже толпой.

Их молодые хозяева спокойно отошли в сторонку и стали наблюдать, улюлюкая, что-то выкрикивая, а вскоре даже спорить начали, чей слуга лучше дерётся и кто побеждает.

Драка всё разрасталась, слуги вклинивались, некоторых специально толкали в бойню хозяева. Арефей ещё до конца сообразить ничего не успел, а в толпу дерущихся слуг уже влетела охрана, пытаясь утихомирить их дубинками.

— О! Видели?! — восторженно завопил кто-то из знатных. — Видели, как моему дубинкой прям по башке дали?! Класс! Надо дома так же будет!

Арефей поморщился от эти слов, до боли зубы сжал. И наконец в себя пришёл. Он подскочил к Ивадору, всё это время молча державшемуся рядом, мгновенно сунул бомбу ему под комбинезон. Тот вздрогнул, прижал бомбу рукой.

— Держись за мной, но не прямо близко, — шепнул ему на ухо Арефей.

А сам обогнул кучу дерущихся, и ко входу подошёл, где только двое охранников осталось.

— А что тут такое вообще?! — капризно завопил Арефей. — Почему мы должны стоять и ждать, пока эти недоумки уймутся?! Сейчас же пропустите меня внутрь!

Охранники переглянулись. Один из них растерянно развёл руками и прогнусавил:

— Придётся подождать, ваше благородие. Мы должны тщательно осмотреть каждого и…

— А вот прав ты, твоё благородие! — выкрикнул кто-то из толпы знати, перебив охранника. — Давайте, впускайте нас уже!

— Точно-точно! — поддержал кто-то ещё. — Мне уже надоело на бой недоумков смотреть! Ферей! Ферей, иди сюда! Кончай уже!.. Вот дурень, такой удар пропустил, эх!

Знатные расшумелись, стали наперебой требовать, чтобы их пропустили. Охранники совсем растерялись, бегая глазами по толпе. Арефей подошёл вплотную к тому, который весь побледнел от страха, сунул ему в лицо удостоверение. Не дав рассмотреть, спрятал его обратно в карман, руки и ноги широко расставил.

— Ну! — требовательно гаркнул он. — Проверяй!

Охранник аж задрожал.

— Да что вы так, ваше благородие, — жалобно проговорил он. — Ну я ж тоже из знати.

— Знаю я, какую знать в охранники ставят, — высокомерно ответил Арефей. — тридцатиюродный племянник боярина, так? А ну быстро обыскал и пропустил!

Толпа знатных с новой силой принялась кричать, требовали, чтобы Арефея пропустили и всех остальных с ним.

— Да сделай уже как он хочет, — тихо проговорил другой охранник.

Арефея в спешке кое-как досмотрели, он даже подумал, что можно было бы и бомбу оставить. И сразу же после этой мысли он строго сказал сам себе: «Не расслабляйся, дурень!»

— Можете пройти, ваше благородие, — прогнусавил охранник.

— Благодарю, — небрежно бросил Арефей.

Он сделал широкий шаг к дверям клуба. И остановился. Развернулся резко.

— А слуга мой где?! — взвизгнул Арефей. — Ивадор!

Он зашагала обратно. Проходя мимо охранников сердито сказал им:

— Ну спасибо, весь вечер испортили.

Толпа знатных снова загалдела.

— Ивадор! — позвал Арефей.

Тот скорее подбежал. Арефей хватил его за руку, притянул к себе. Шепнул на ухо:

— Быстро сунь бомбу мне под плащ. — И тут же заорал гневно: — Чего стоишь, недоумок?! Ты что, не видишь, что я уже внутрь пошёл?! Почему я тебя всё время жду?!

Пока орал, Ивадор успел бомбу ему под плащ пропихнуть, Арефей быстро спрятал её поглубже и со всей силы толкнул Ивадора к охранникам.

— Вот! — требовательно крикнул он. — Досматривайте этого недоумка! Живо!

Тут же Ивадора принялись обыскивать сразу оба.

— Можете проходить вместе со слугой, ваше благородие, — протараторил охранник.

Арефей молча, важно задрав нос и заложив руки за спину, пошёл ко входу. Ивадор шагал рядом. Толпа знати весело улюлюкала, нахваливая Арефея. Но никто из них больше пройти не попытался.

***

Как только они вошли в клуб, по ушам сразу вдарила громыхающая музыка. Арефей ещё подумал, какие хорошие двери на входе стоят, ни звука через них не проходит.

— Ну ты и актёр, Арефей! — перекрикивая музыку, проорал ему в ухо Ивадор. — У нас в поместье боярский сын точно так же орёт, как ты сейчас.

Арефей осмотрелся, морщась от громкой музыки и ярких огней. Увидел площадку с кучей танцующих людей, сверху висел куб, он крутился и на каждой его стороне разными цветами горела надпись «Танцпол».

— Ты понимаешь, где мы? — спросил Арефей.

— Не очень, — с кислым лицо отозвался Ивадор. — Если тут вход, то нам…

Он принялся быстро по сторонам смотреть.

— Вроде, туда. — Арефей рукой указал. — Только там же проход в коридор должен быть. А там, гляди, стена глухая.

Ивадор кивнул.

— Давай, может, коридор этот и поищем? — предложил он. — От него и сообразим.

— Попробуй поищи тогда. А я, давай, наверх поднимусь. — Арефей указал на лестницу. — Там и погляжу. Может, так понятнее станет.

— Согласен. — Ивадор кивнул и сразу же вперёд зашагал.

Винтовая лестница вела на второй этаж, который был похож на один огромный балкон, через перила которого можно было сверху смотреть на дёргающихся на танцполе. Оттуда вообще почти весь нижний этаж видно было. А подальше от перил стояли столики, за которыми сидели компании занятных, а их слуги стояли рядом, иногда что-то подавали и голодным взглядом провожали девок, порхавших от столика к столику с подносами, полными еды. Арефей подметил, какие красивые все эти девки, как на подбор. И тут снова вспомнился ему взрыв в поместье Кертца и те две красивые девчонки, что там ему повстречались.

Внутри у Арефея всё затряслось, руки заледенели, сбилось дыхание. Он облокотился на перила, мутным взглядом вперился в толпу на танцполе. Бомба за пазухой стала мешаться, натирать. Захотелось вытащить её и швырнуть подальше.

Вдруг лёгкая рука коснулась его плеча. Арефей вздрогнул.

— Скучаете, ваше благородие? — прозвенел прямо в ухо тонкий голосок.

Арефей резко обернулся и отпрянул, едва через перила не перевалившись. Перед ним стояла Дарилина. Арефей раскрыл рот, выдавил из себя неясный звук. И только теперь понял, что девка была просто очень сильно похожа. Она подошла к нему на полшага, положила руки на плечи, чуть их помяла.

— Вы слишком напряжены, ваше благородие, — сказала она, прищурившись, — Наверное, важный пост занимаете.

Арефей не смог самодовольную улыбку сдержать. Ему вдруг представилось, как он, весь такой важный, одетый в дорогой костюм, едет на машине с водителем. Девка же совсем близко к нему прильнула. Арефей почувствовал, как соблазнительно уперлась в него её упругая грудь.

— Вам нужно расслабиться, — вкрадчиво проговорила она.

Арефей невольно потянулся губами к её губам. Да вдруг оттолкнул. Девка ойкнула, посмотрела на Арефея удивлённо распахнутыми глазами. Губы надула обиженно. И стала прямо копией Дарилины. Арефей больше держаться не смог, схватил её, прижал к себе. Девка звонко рассмеялась.

— Ох, какой вы, ваше благородие! Хотите, помогу вам расслабиться? Все свои важные дела позабудете.

— Да, — Арефей быстро закивал. — Мне это сейчас и надо.

***

Она повела его длинным коридором с рядами дверей по обеим сторонам. Было там шумно и дымно, а от царившего в воздухе сладковатого запаха чуть кружилась голова.

Девка открыла одну из дверей, переступила через порог и пальцем Арефея за собой поманила. Они оказались в небольшой комнатушке, единственное окно в которой было наглухо занавешено бардовыми шторами. Почти всю комнатушку занимала большая кровать, по бокам от которой стояли тумбочки и лампы на них. Свет только и шёл от этих ламп, слабый, приглушённый.

Девка закрыла дверь, щёлкнул замок. Арефей тут же обнял её, прижал к себе, поцеловал горячо, за задницу ухватил. Девка от его губ оторвалась, засмеялась, но руку Арефея со своей задницы решительно убрала. Арефей её обратно положил. А она снова убрала и отстранилась.

— Ваше благородие, какой вы быстрый, — со смехом сказала она. — Правила ведь знаете, что сначала, а что потом.

— Ух ты какая! — игриво ответил Арефей. — Правила у неё! Иди-ка сюда, будут тебе правила!

Он снова прижал девку к себе, но та резко его оттолкнула, закричала возмущённо:

— Ваше благородие! Сначала же плата! Вы что, не знаете?

— Какая ещё плата?! — опешил Арефей. — Так, давай без глупостей уже. Не смешно!

Он шагнул к ней. Девка попятилась.

— Я охрану позову!

— Охрану? — Арефей застыл. — Я тебе чего сделал-то? Ты чего странная какая стала? Только что сама на меня вешалась!

— Да вы… вы… Всё, ваше благородие, довольно! Либо платите, либо я зову охрану, чтобы вас вывели! Боярин Кертц такого не потерпит!

— Боярин Кертц?.. Не потерпит?.. Погоди-ка… То есть, это ты сейчас?.. Ты за деньги со мной сейчас хочешь?

Девка молча его слушала, глядела удивлённо.

— А вы как думали? — сказала она наконец.

— Да ты!.. Ах, ты!.. — заорал Арефей, с трудом сдерживая грязную ругань. — Так вот ты какая?! Вот чем ты тут занимаешься?! Да как не стыдно тебе, а?!

Девка снова молча слушала, глядела на него, хлопая глазами. И выдала:

— Так будете платить-то?

— Платить?! — взревел Арефей. — Сейчас!!! Сейчас я тебе заплачу!!!

Он схватил с тумбочки лампу и со всей силы об пол её швырнул. Звон и визг девки смешались в один пронзительный звук. Осколки разлетелись по полу. В тёмной комнате стало ещё темнее. Девка забилась в угол и голову руками закрыла.

— Я охрану позову!!! — взвизгнула она и громко всхлипнула.

— Да слышал уже!!! Только кто ради тебя дёрнется-то?! А?! Сама не понимаешь, что проще новую найти, чем ради тебя возиться?! Эх, ты!.. Сказал бы, кто ты такая, да даже говорить с тобой противно!

Арефей резко развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Глава XVII. Пора заканчивать

Шаги Арефея звонко разносились по коридору. По пути он встретил ещё двух девок, которые вели за собой знатных. Те шли неровно, смотрели по сторонам мутными от пьянства глазами, а губы у них растянулись в мечтательных улыбках. Арефей нарочно всех локтями растолкал, когда мимо проходил. Один из знатных не удержался, плюхнулся прямо на задницу, попытался что-то Арефею высказать заплетающимся языком. Но девка быстро всё его внимание обратно себе забрала.

Арефей вышел обратно на огромный балкон. Знатные, сидящие за столами, поглядывали на него, косо улыбались, даже помигивали. Арефею захотелось каждому в лицо заорать, что ничего у него там не было, что ему не надо девке платить, чтобы она с ним в постель легла. А что с теми, кто только за деньги, он сам в жизни не ляжет.

Он спустился вниз нашёл глазами Ивадора, который уже ждал его.

— Как у тебя? — спросил тот, подбежав к Арефею. — Нашёл что-нибудь?

— Лучше бы и не искал, — хмуро ответил Арефей.

— Зато я нашёл. Всё нашёл.

Арефей оживился.

— Да ладно?

— Ага. Комнату, куда закладывать, нашёл, а ещё туалетов здесь несколько. В один народу поменьше ходит, он самый дальний. Там можно будет подготовить всё.

Арефей посмотрел на танцпол, на дёргающихся под музыку знатных и на красивых девок, вертевших перед ними задами.

— Идём, — твёрдо сказал он.

Они двинулись по прокуренному коридору. Арефею пришлось, зажать нос воротом плаща, чтобы не закашляться. Ивадор указал на самую дальнюю дверь:

— Вон тот.

Арефей подошёл к ней, потянулся к ручке. Вдруг дверь распахнулась и прямо на Арефея из туалета вывалился гуляка Дметр Ульдт, как всегда едва держащийся на ногах, и дыхнул ему в лицо перегаром.

— О! — выкрикнул Дметр, глядя на Арефея. — Ты же!.. Ты же водитель дядьки Никирия. А это…

Он скользнул взглядом по плащу, по брюкам и ботинкам Арефея и будто даже чуть протрезвел.

— А погоди… Ты чего это надел на себя, а?! Ты! Эй! А ты чего здесь де?..

Арефей заткнул ему рот, затолкал обратно в туалет. Дметр сопротивлялся, пытался вырваться, даже укусил Арефея, когда они уже внутри туалета были. Арефей отдёрнул укушенную руку от рта Дметра, и тот завопил во всю глотку. Но резко затих, получив от Арефея кулаком в нос. Ивадор, будто был готов, подлетел сзади, подхватил обмякшего Дметра под мышки.

— Тащи его в кабинку, — прокряхтел Арефей, хватая и поднимая Дметра за ноги.

Они усадили Дметра на унитаз, закрылись в кабинке. Ивадор держал Дметра за плечи, чтобы не свалился. Арефей достал бомбу — всего лишь небольшой пластиковый корпус с крошечным экраном и несколькими кнопками, которые Арефей принялся нажимать. И руки у него затряслись от мысли, какая убийственная сила сейчас удерживается внутри. Сила, которая может убить сразу всех, кто… На экране загорелась надпись «Подготовка к активации».

Раздался грохот, кто-то ввалился в туалет.

— Всем выйти! — прогремел низкий голос. — Руки держать на виду!

Арефей всучил бомбу Ивадору, шепнул:

— Сиди здесь.

Тот прижал бомбу к себе, едва успел перехватить падающего Дметра. Арефей вышел из кабинки с поднятыми руками. Увидел двоих охранников, которые тут же подбежали к нему.

— Ваше благородие, — сказал один из них, — у вас всё в порядке? Нам доложили, что тут потасовка.

Арефей опустил руки.

— Никакой потасовки. Просто парню одному плохо стало. Ничего страшного, он просто перебрал.

— Кому? — встрепенулся охранник. — Где он?

— Там, в кабинке. Всё нормально, ему слуга мой помогает в себя прийти.

— Так нельзя, надо врачей вызвать.

Охранники двинулись к кабинке. Арефей втиснулся между ними, громко сказал:

— Только вы резко в кабинку не входите. Слуга мой нервный немного, сразу по лицу может дать, а вы без шлема.

Охранник кинул не него пренебрежительный взгляд, открыл дверцу и тут же получил в нос от Ивадора. Арефей мгновенно бросился на второго, сбил его с ног и головой об пол хорошенько приложил. Охранник отключился. Ивадор быстро добил первого.

Они спешно затолкали обоих в кабинку к Дметру.

— Бомба у тебя? — тяжело дыша, спросил Арефей.

— Ага, — Ивадор протянул её.

Арефей увидел на экране «Готово к активации». Резко выдохнул.

— Всё, быстрее закладываем и сваливаем.

***

Арефей пулей мчался через коридор обратно к танцполу. Ивадор бежал следом, на ходу рассказывая, куда надо будет свернуть, как только из корbдора выйдут. Арефей выскочил из коридора и замер. По танцполу и залу вокруг него ходили охранники, явно кого-то выискивая. Они о чём-то расспрашивали попадавшихся им слуг, те то пожимали плечами, то указывали куда-то в торону туалетов. Знатная молодёжь охранникам только мешала, путалась под ногами, пыталась что-то им втолковать. Многие из знатных, продолжавшихся дёргаться на танцполе, даже не заметили, что отключилась музыка. Но из-за их криков и визгов особо тише не стало.

Арефей повернулся к озадаченному Ивадору, решительно сунул ему бомбу.

— Закладывать ты будешь, — заявил он.

— Я? Да как же?..

— Да, ты. Ты знаешь, где эта комната, а нам сейчас разделиться надо. Как заложишь — беги наружу.

— Так меня теперь не выпустят. — Ивадор кивнул на выход, где охрана выстроилась небольшим рядком и не выпускала никого, кто пытался уйти из клуба.

— Выпустят, — уверенно сказал Арефей, — этим я займусь. Всё, беги, пока время для активации не кончилось, а то бомбу потом только выбрасывать можно будет.

— Да знаю я, — сказал Ивадор, недовольно поморщившись.

— Вот и беги, раз знаешь.

Ивадор постоял ещё пару секунд, но всё же помчался с бомбой за пазухой. Арефей тут же на танцпол рванул. Забежал в самую гущу и принялся махать локтями, раздавая всем без разбору. И сам не заметил к в самой центре огромной драки оказался. Вот уже ему пришлось лицо прятать, чтобы не схватить по нему. Последнее, что Арефей смог рассмотреть, это как вся сновавшая по залу охрана к танцполу сорвалась и часть тех, кто у выхода стояли, тоже пошли на подмогу. Дальше Арефей только и замечал летящие в него кулаки, локти да колени. И то это везло ему если замечал. Били со всех сторон, прилетало то в бок, то по спине, то по затылку, то вообще по ногам. Он попытался дерзко рвануться к выходу, раскрылся, пошёл, активно руками работая, даже одному охраннику смог удачно под дых прописать. Тот согнулась и его быстро засосало в дерущуюся толпу. Но тут Арефею самому хорошенько в ухо прилетело. В голове запищало, потом зазвенело. Арефей сперва даже не мог понять, где пол, а где потолок.

«Ивадор уже наверняка бомбу заложил. Скоро рванёт», — пронеслась в голове мысль и чуть отрезвила Арефея.

Плотно закрыв руками голову он стал просто идти вперёд в надежде, что когда-нибудь выйдет с танцпола. Как вдруг толпа в один миг заметно поредела. Арефей отнял руки от головы, быстро огляделся, увидел кучу валяющихся на полу знатных и рьяно орудующих над ними дубинками охранников.

«О! Кажись, охрана добро от боярина получили!» — подумал он и рванул изо всех сил, оббежав танцпол по краю.

Охрана отвлеклась на особо буйных знатных, которые лезли на них с кулаками. От них только и успевали дубинками отбиваться. Арефей уже на прямую дорогу до выхода вырвался, как вдруг сзади его схватили огромные ручища да потянули. Арефей резко повернулся, увидел здоровенного парня с квадратным лицом, одетого в модный плащ, такой же как у Арефея. Он широко замахнулся, намереваясь прихлопнуть Арефея своей громадной рукой. Арефей ждать не стал и резким движением ударил лбом прямо в квадратное лицо. Услышал, смачный хруст сломанного носа и полный боли вой.

Вырвавшись, Арефей со всех ног к выходу бросился. Один из оставшихся у дверей охранников попробовал его остановить. Арефей начал говорить какую-то белиберду, активно размахивая руками.

— Чего? — Охранник нахмурился.

Арефей снова выдал какой-то набор звуков, который ни за что не смог бы повторить.

— Чего? — снова не понял охранник и развернул голову так, чтобы ухом поближе к лицу Арефея оказаться.

В это ухо Арефей ему и пробил со всей силы. Охранник в секунду на пол осел. Арефей ещё быстрее из клуба выбежал.

Ивадор ждал на улице, нервно глядя по сторонам.

— Сделал? — сразу же спросил Арефей, как только к нему подбежал.

— Да! — ответил Ивадор. — Ты чего-то долго? Надо валить.

— Для тебя старался, вообще-то, — проворчал Арефей и кровью сплюнул.

— Да я ж ничего. Бежим скорее!

Уже через несколько секунд они были в машине. Там их ждал надутый Митран с распухшим лицом и лишь одним зрячим глазом, второй полностью заплыл, превратившись в огромную лиловую шишку.

— Ну и падаль ты, Арефей, — сразу же договорил он, как только Арефей с Ивадором в машину залезли. — Да чтоб я с тобой ещё хоть раз в какое дело ввязался! Надо было тебе там внутри остаться, чтоб тебя разорвало.

За руль сел Ивадор. Он завёл машину, уже чуть тронулся с места.

— Погоди, — остановил его Арефей.

Не успел Ивадор ничего в ответ сказать, как громыхнул взрыв. Вышибло затемнённые окна клуба и вырвались через опустевшие проёмы языки пламени. Тяжёлую входную дверь тоже вынесло, и она с громким скрежетом влетела в ближайшую машину. Тут же громыхнуло ещё. Потом снова.

— Есть! — радостно вскрикнул Иваор. — Всё как надо! У правильной стены заложил! И правда за ней склад с топливом был! Гляди, как полыхает!

Полыхало и впрям знатно. Огонь уже на второй этаж забрался, чёрный дым валил несколькими столбами и было его хорошо видно даже на фоне ночного неба.

Те, кому посчастливилось выбраться, бестолково носились возле клуба, сшибая друг друга. Слуги в обгоревших комбинезонах вытаскивали хозяев и толкались между собой. Арефей увидел, как упал один из слуг, тащивший на себе пузатого знатного. Знатного тут же подняли. А слугу затоптали свои же. У Арефея после потасовки на танцполе ныло всё тело, но сморщился он совсем не от боли.

— Поехали, — буркнул он.

Ивадор резко вдавил педаль. Взвизгнули шины. И уже скоро они мчались по ночному городу в штаб подполья, а навстречу им неслись машины пожарных, сверкая мигалками и разгоняя ночную тишину тревожными сиренами

***

Просторный церемониальный зал поместья Ульдтов забили до отказа. Арефей стоял вместе с остальными слугами и, не моргая, смотрел на гроб в самом центре зала. Внутри лежал гуляка Дметр Ульдт. Рассказывали, что взрывом его разорвало так, что пришлось собирать по частям. Потому хоронили его в закрытом гробу, возле которого стояла большая фотография Дметра в чёрной траурной рамке. На фотографии Дметр широко улыбался и невинными глазами смотрел точно в камеру.

Арефей до боли сжал кулаки, стиснул зубы, а в голове ярко прокручивался тот момент, когда он вырубил Дметра в туалете клуба Кретца.

«Это я убил его», — мысль обдала холодом всё нутро.

В спину больно пихнули, прямо в незажившую ссадину. Арефей закусил губу, чтобы не взвыть от боли.

— На гроб так не пялься, — прошептал на ухо Ставран.

Арефей перевёл взгляд на Илвенира, говорившего речь у гроба. Подметил, что тот плохо выглядит, будто не спал несколько ночей. Уже отвлёкся на мысли, что из-за всяких там провокаций на границе с ледвдимцами у Илвенира сейчас, наверное, очень много работы. Мотается, должно быть, по всему княжеству, а его водитель сутки напролёт руль крутит. Как вдруг Арефей уловил в речи Илвенира слова про неотвратимость наказания виновным в трагедии, и у него аж глаз задёргался, пришлось его рукой прикрыть.

Он повернул голову, оглядел членов семьи Ульдтов, строго одетых во всё чёрное. И вдруг заметил госпожу учителя. Елетрину. Глаз перестал дёргаться. Арефей медленно опустил руку, которой его прикрывал, улыбнулся невольно. Захлестнули воспоминания, даже слёзы навернулись. Арефейю ужасно захотелось с госпожой учителем поговорить, хоть пару слов сказать.

Ульдты стали по одному подходить к гробу и прощаться с Дметром. Арефей всё с Елетрины глаз не сводил. Та, печальная и оттого особенно красивая, тоже подошла к гробу. Положила руку на отполированную крышку, склонила голову. И заплакала. Отойдя от гроба, она подошла к Никирию, тот по-отечески обнял её, что-то на ухо коротко шепнул. А она уткнулась отцу в плечо и чуть вздрагивала от рыданий. Арефей попятился. Протиснулся между слугами в задний ряд и затаился там.

Уже после похорон, за рулём машины Никирия, Арефей только и думал о рыдающей Елетрине, а фоном Илвенир громко говорил о неотвратимости наказания.

Никирий на заднем сиденье разговаривал с кем-то через экран.

— Да, да, — устало протянул он. — Наконец-то всё закончилось. Братец мой затянул с речью. Я уж боялся, что к вам не успею.

Арефей от удивления даже мельком на заднее сиденье глянул. Сощурился, прислушиваясь.

— Да всего лишь двоюродный племянник. Меньше ртов будет пытаться от меня откусить, — сказал Никирий и громко расхохотался. Кто-то с экрана тоже громко хохотал.

Арефею вспомнилось, как слуги выносили хозяев из горящего клуба. Как они толкались друг с другом. Как затоптали одного парня из челяди. Затоптали такие же, тоже челядь, спасая знатных хозяев. Эти дурни надеялись, что им что-то перепадёт от знати. От знати, которой не жаль даже своих родственников!

Арефей не сдержался и от злости ударил ладонью по рулю.

«Ледавий во всём был прав!» — вспыхнуло в голове.

Глава XVIII. Нехорошие намёки

Дни летели, обгоняя друг друга. Арефей уж и считать перестал, сколько минуло с акта устрашения, где-то после пятнадцатого дня сбился. А вскоре и вовсе начало казаться, что всё не с ним было, будто весь этот кат устрашения ему то ли приснился, то ли ему про него рассказывали просто. Дни утопали в работе и крутились вместе с колёсами машины Никирия.

Как-то Арефей стоял на утреннем распределении, а в мыслях уже шёл заводить машину; думал, что надо проверить, не стучит ли всё ещё под передним колесом. Вчера он, вроде, всё подтянул, что разболталось, но вдруг опять чего-нибудь выскочит.

И тут Ставран, распинавшийся перед слугами, сказал, что сегодня Арефея подменят.

Тот, всё ещё в мыслях о стуках под колесом, уставился на Ставрана. Пытался угадать по нему, что такое вдруг случилось. Но, вроде бы, Ставран спокойный был, вёл себе распределение дальше, будто всё так и должно быть. Но как только распределение закончилось, Ставран сам быстро к Арефею пошёл. А тот на месте стоял, тупо глядя перед собой, и нервно штанину теребил.

— У тебя сегодня особое распоряжение, — начал Ставран. — Боярин Ульдт попросил тебя в личные шофёры на сегодня.

— Боярин Ульдт? — удивлённо переспросил Арефей и медленно расплылся в улыбке. — Меня?

— Чего обрадовался-то? Ты давай соберись. Не ляпни чего лишнего.

— Ладно-ладно, — затараторил Арефей. — Куда мне идти-то? На чём ехать? Откуда забирать?

Ставран смотрел на него с кислым лицом, потом брови грозно сдвинул.

— Ты слышишь, чего я тебе сказал? Ульдт давно под подполье копает. И вот не нравится мне, что после того взрыва в клубе Кертца он вдруг тебя в личные водители просит. С чего бы, а?

Арефей напрягся.

— Думаешь, заподозрил меня? — взволнованно спросил он и тут же принялся сам себя успокаивать: — Да ладно тебе. Я ж просто давно его знаю. И он меня. С ним можно договориться.

— Чего?! — возмущённо вскрикнул Ставран и, быстро осмотревшись, вполголоса продолжил: — Ты с Ульдтом договариваться собрался?

— А я уже договаривался, — упрямо ответил Арефей.

Ставран глаза закатил.

— Опять. — Потом серьёзно посмотрел Арефею в глаза и продолжил: — Ладно, слушай. Ты никогда не думал, почему в вашей школе на выпускном не оказалось охраны? Вообще ни одного человека?

Арефей аж рот от удивления раскрыл.

— А ты откуда зна?..

— А полиция быстро приехала, когда вы там всё громить начали?

— Ну… ну как… Ну не прям уж…

— Вот! А школа ваша почти у самого города стоит, так?

— Ну… Ну так. — Растерявшийся уже Арефей тряхнул головой, пытаясь в себя прийти. — И чего ты сказать-то хочешь?

Ставран усмехнулся.

— Да всё ты понял. Боярин Ульдт специально всё это подстроил! Помнишь, ты всё хвалился, что он лично к вам в деревню несколько раз приезжал? Так вот не просто так, явно понял, что ты опасный. Вот и решал, как тебя раскрутить, в яму толкнуть, а потом, вроде как, из неё вытащить. Потому, дурень, ты сейчас здесь и служишь. Это Ульдт тебя так обезвредил, наплёл тебе, что ты всех спасёшь, а на деле это он тебя убрал, чтобы не мешался. И рядом с собой поставил на всякий случай. Скажи спасибо, что подполье не спит, а то так бы и прислуживал тут до старости.

Арефей молчал. Хотел что-нибудь весомое ответить, только ничего придумать не мог.

— Короче, Арефей, осторожнее будь. Следи, что болтаешь. Боярин Ульдт очень опасный и хитрый. И вообще — он князем стать хочет. Это мне Ледавий сказал.

— Как князем? — удивился Арефей.

— А вот так. Не было бы подполья, он бы давно князя скинул и его место занял. Но пока проблема с подпольем не решится — выжидает.

— Это тебе тоже Ледавий сказал?

— Не важно кто. Давай, иди. Машину тебе дадут, чтобы до главного поместья Ульдтов добраться, а там тебе всё местные скажут.

Арефей понурился, к выходу зашагал. В голове стала вертеться последняя встреча с Илвениром Ульдтом и его насмешки. Арефей сам себе в этом не признавался, но он до последнего верил, что просто не так всё понял, и что не над ним тогда насмехались. Илвенир, который с ним тогда в кабинете директора школы на равных, как с лидером восстания, разговаривал не мог вот так просто над ним насмехаться. А теперь, после слов Ставрана, сложив всё в голове, Арефею вся его жизнь стала казаться одной большой насмешкой хитрого Илвенира.

***

За рулём машины Илвенира Арефей сжался весь. Смотрел на дорогу, руль крепко пальцами стискивал, аж костяшки побелели. Сам Илвенир, раскинувшись, сидел сзади. Арефей хоть и старался от дороги не отрываться, а всё равно через зеркало заднего вида на него поглядывал.

— Как служится, Арефей? — вдруг запросто спросил Илвенир, сам при этом в окно смотрел, будто и не особо-то ответа ждал.

— Как и было, — после долгой паузы проговорил Арефей, — ваше благородие.

Илвенир хмыкнул.

— Столько времени прошло и ничего не поменялось?

Арефей снова паузу выдержал.

— Не поменялось, ваше благородие. Как был водителем, так и остался.

— Вот как. И как тебе работать с моим братом? Характер у него тяжёлый, достаётся тебе от него, наверное?

— Нет, ваше благородие. — Арефей напрягся, руки на руле чуть задрожали. — Ничего такого нет.

— Вот как, — снова сказал Илвенир. — Ну это хорошо. Хорошо. А спишь как по ночам?

Арефей чуть руль не выпустил. Резко сбавил скорость, чтобы на тротуар не вылететь. Сзади недовольно посигналили. Арефей поморщился.

— Да хорошо спится, ваше благородие.

— Угу, хорошо, значит. И по ночам в квартире своей всегда? В кровати? Спишь?

Арефей нервно заёрзал.

— Да, в кровати. А как же ещё, ваше благородие? Не на полу же спать, если кровать есть.

Илвенир хохотнул.

— Это верно. Но ты же наверняка слышал о недавнем теракте в ночном клубе, принадлежавшем боярину Кертцу. Ночью ведь взорвали. Вот, переставляешь, Арефей, пока ты ночью спал, кто-то поехал туда и взорвал.

— Ужасно это, ваше благородие, — сипло сказал Арефей и быстро вытер холодный пот, выступивший на лбу.

— Да, Арефей, согласен, жарко здесь, — нарочито серьёзно сказал Илвенир. — Поддай воздуха холодного.

Арефей трясущейся рукой тыкнул на экран, вызвал панель управления кондиционером, сделал температуру пониже.

— Во-о-от! — довольно протянул Илвенир. — Так-то лучше. Наверное, сейчас по ночам на улице так же, а?

Арефей закашлялся.

— А я откуда знаю? — выдавил он из себя. — Ваше благородие.

— А я думал, что ты кашляешь, потому что по ночам на улицу ходишь. На холод.

— Нет-нет! Я нет! Я сплю по ночам.

Илвенир усмехнулся.

— Ну это хорошо, Арефей, что ты спишь. А вот мы и приехали.

Арефей продолжительно выдохнул, стараясь, чтоб этого слышно не было. Подъехал к большому корпусу зданий, стоявшему посреди пустынного поля за городом. И увидел, что он наглухо огорожен бетонным забором с колючей проволокой поверх. Пот снова градом хлынул со лба. В голове гремело лишь одно слово: «Тюрьма».

Арефей робко глянул в зеркало заднего вида и поймал в нём ухмыляющегося Илвенира. Машина будто сама подъехала к воротам. Навстречу вышел крепкий парень в военной форме. Ни живой ни мёртвый Арефей глянул ему в лицо. И аж головой тряхнул, подумал, что показалось ему. Потом внимательнее присмотрелся, когда парень в форме документы Илвенира проверял. И теперь сомнений не осталось. Это был Гаврул.

Открылись ворота. Оторопевший Арефей смотрел на свободный проезд и никак с места тронуться не мог.

— Поехали, Арефей, — сказал Илвенир так просто, будто Арефей и правда его команды ждал.

Нога сама на педаль нажала. Машина закатилась внутрь. Арефей осмотрелся. Увидел несколько невысоких зданий, на каждом из которых висел флаг княжества и ещё какой-то. Два таких же, но побольше, развевались на высоких флагштоках перед широкой площадкой, ровно покрытой асфальтом. Повсюду ходили группами ребята в форме. Только теперь Арефей сообразил, что это воинская часть.

Он открыл дверь Илвениру. Тот вышел, поблагодарил Арефея, а его самого уже шёл встречать круглолицый мужчина, со строгой выправкой, чёрными волосами, в офицерской форме. Арефей такую пару раз видел на боярах-сотниках, когда с ними Никирий встречался.

— Ваше благородие! — громко поприветствовал Илвенир. — Не думал, что вы лично выйдете встречать!

Он протянул руку. Сотник пожал руку, нахмурился.

— Отчего же?

— Ну не думал, что я такая величина, которую лично боярин Кувордт встретит!

— Всё шутите, ваше благородие, — ответил сотник и даже не улыбнулся.

А Арефею будто мешком с грязной боярской одеждой по голове ударили. Ярко вспомнилось, как Илвенир, стоя у главного корпуса школы, говорил, что сейчас приедет боярин-сотник Иллаил Кувордт и раздавит их восстание.

Арефей так бы и стоял, замерев, если бы не почуял пристальный взгляд на своём затылке. Повернувшись, он увидел, что на него таращится Гаврул. И теперь они оба стояли молча и пристально глядели друг на друга.

— Да, ваше благородие, сделайте одну милость, — вдруг громко сказал Илвенир, Арефей даже обернулся на него. — Освободите вон того воина на пару минут.

Илвенир указал на Гаврула.

— Для чего? — Сотник снова нахмурился.

— Мой водитель и этот воин из одной деревни. Пусть поболтают, пока мы обговорим наши дела.

Сотник тяжёлым взглядом посмотрел на Арефея, тот невольно голову в плечи вжал. Потом перевёл взгляд на Гаврула.

— Смените постового, — чётко и громко скомандовал он.

***

Гаврул со всей дури Арефея в объятьях сжал и по спине хлопал так, что тот закашлялся.

— Здорово! Здорово, Арефей! — радостно кричал он.

— Здорово-здорово! — Арефей одновременно смеялся и кашлял. — Спину не поломай мне только.

Гаврул отпустил его, указал рукой на небольшой навес, под которым несколько лавок стояло.

— Давай-ка туда, — сказал он и чётким шагом пошёл первым.

Они уселись. Арефей искоса глянул на солдат, которые то и дело оборачивались на них с Гаврулом.

— Ну, рассказывай, — начал Арефей. — Как ты здесь оказался?

— Да чего рассказывать-то… — Гаврул плечами пожал. — Мы как устроили тогда в школе-то… Вот. А через пару дней вдруг приезжает машина в деревню да прямо к дому нашему. Вышел оттуда его благородие десятник… ну, это я потом, узнал, что десятник. А так, гляжу, мужик какой-то в форме военной. Я ж испугался сначала. Думал, обманул тебя министр. Всё, взялись за нас, думал. Со страху даже и не помню, как дальше было. Соображать начал, только когда услышал, что его благородие боярин-сотник Кувордт хочет у себя видеть.

Арефей насторожился.

— И ты чего?

— Согласился! Я ж военным мечтал быть, — ответил Гарвул так, будто это всем известно было. — Ну вот привезли меня сюда прямо. Если честно, тоже плохо помню дальше, перепугался я ещё как. Ну вот служу теперь.

— И как тебе?

— Да как… Да хорошо! Нравится мне тут. И служить нравится. Форма, вон, видишь какая! Это тебе не комбинезон. Но это-то ладно, повседневная. Ты, Арефей, боевую не видел! Броня! Шлемы! Мы ж пару раз выезжали на прорывы купола. Заражённых били. Ох, и страшные твари, Арефей! — Гаврул говорил всё громче, размахивал руками. — Одно слово — мертвецы! А ведь ходят!!! И вообще ничего не чуют! Стреляешь в них, а они дальше прут. Пока бошку не снесёшь, не лягут. Ещё и без бошки чуть пройдут да схватить попытаются! А слыхал, на границе-то недавно чего было? Нас же всех тогда по тревоге подняли, сразу боевую экипировку надели да два дня в ней ходили. На третий нас должны были ближе к границе перебросить. Да потом сказали, что отбой, договорились там. Я даже расстроился немного. Уже готов был ехать левдимцев бить. Уж не страшнее заржённых они!

Арефей терпеливо дождался, когда Гаврул договорит. Пожевал губами.

— Ты, получается, сразу знал, что тебя именно к боярину Кувордту забирают? — спросил он задумчиво.

— К его благородию, ага. — Гаврул кивнул.

Арефей снова задумался, молча глядя в пустоту.

— Ты сам-то как, расскажи? — спросил Гаврул.

— Да чего там рассказывать… Как попал я к Ульдтам, так у них и служу.

— Богатая семья, говорят.

— И что с того? Знать — она ж такая, чем больше денег, тем хуже они. Твари.

— Да что ж они такое сделали с тобой?

— Со мной? — Арефей резко перевёл взгляд на Гаврлуа, нахмурился. — Пусть попробуют! А вообще челядь они за людей не считают. Рабы мы для них, и никто больше. А как крутят нами при этом! Будешь хорошим рабом — будешь жить чуть лучше остальных. А какая разница, всё равно раб же. Всё равно же ты за них работать будешь. А если надо — то и умирать.

— Да-а, — со вздохом протянул Гаврул, — не повезло тебе с семьёй.

— Да при чём тут семья? Все, кто властью над другими пользуются и на ней наживаются — все сволочи.

— Ну прям уж все. Вот его благородие наш — хороший мужик, правильный. У него власти ого-го сколько, а всё равно зря никого не накажет. Только за дело. Мне и самому первое время прилетало, пока все правила не выучил. А как выучил, так и прилетать перестало. А теперь вот вообще говорят, что заместителем десятника поставят.

— И чему ты радуешься?! — вскипел Арефей. — Десятник-то из знати?

— Ну! А как же ещё?

— Ну вот и кинет он тебя на убой, если надо будет. И заставит остальных за тобой бежать. Тебе-то быстрее поверят, ты ж такой же простой паренёк, как остальные. А десятник ваш потом новых наберёт, когда вас всех положат.

— Ты чего такое говоришь-то? — недовольно пробасил Гаврул. — Ты чего вообще про службу-то нашу знаешь? Это тебе не важных министров в костюмах на дорогих машинах катать! У нас тут если командира ослушаешься, то не порка самое страшное, а то, что погибнешь. И про командиров наших не надо так говорить. А его благородие сотник вообще всех своих бойцов в лицо и по имени знает! А нас у него знаешь сколько?!

Арефей не стал уточнять, сколько их, просто сидел, пристально глядя в глаза Гаврулу, молчал долго. Потом всё же спросил:

— То есть нравится тебе здесь?

— А ты не слышал, что я с самого начала сказал? — удивился Гаврул. — Нравится!

Арефей глаза опустил, вздохнул.

— А ведь ты сейчас в той самой сотне, которая ехала тогда нас всех раздавить. Помнишь? А вот если бы ты тогда сам в этой сотне был, ты, получается, приехал бы и вместе со всеми нас поубивал бы? Бошки бы снёс как заражённым?

Гаврул тут тоже глаза опустил. Задышал шумно, глядя себе под ноги. Потом буркнул:

— Пора мне.

Встал и быстро прочь зашагал.

Арефей даже в след ему не глянул. Ударил с досады кулаком по лавке и к машине пошёл.

***

Назад в главное поместье Ульдтов Арефей ехал угрюмый. Вспоминал разговор с Гаврулом и то злость его переполняла, то печаль, что так плохо разговор их кончился. Даже ругал себя, чего, мол, такое говорить-то начал про знать эту сволочную, болтали бы себе про деревню да и всё.

А ещё Арефей всю дорогу ждал, что Илвенир опять расспрашивать его начнёт да намёки нехорошие делать. Но, глянув в зеркало заднего вида, он заметил, что Илвениру не до него сейчас. Весь он сидел красный, напряжённый. Таким же он вышел после разговора с сотником, а сотник его даже не провожал, только какого-то солдата с Илвениром послал. Вглядевшись в лицо Илвенира, Арефей подумал о том, как они с Никирием похожи, особенно сейчас. Никирий такой же пунцовый становился, когда на Арефея орал.

Так, в тишине, они въехали в город. Арефей уж и забыл, что Илвенира везёт. Просто ехал знакомыми улицами. И вздрогнул, когда Илвенир вдруг спросил:

— Как со старым другом поговорил?

Арефей поморщился.

— Нормально поговорил, ваше благородие, — угрюмо ответил он.

— Нормально, говоришь? — недоверчиво переспросил Илвенир. — А почему такой недовольный?

— Устал немного. Голова болит.

— Устал, — повторил Илвенир. — Я тоже устал. О чём говорили?

— О деревне.

— А ещё о чём?

И тут Арефею так резко догадка в голову залетела, что он едва нужный поворот не проехал.

— Погодите, — чуть не вскрикнул он. — Вы ж, ваше благородие, получается, меня взяли специально, чтоб я с Гаврулом повидался? Зачем вам это?

Илвенир хмыкнул.

— Да я и не знал, что там друг твой служит.

— Не могли не знать, — упорно продолжал Арефей. — Вы всё знаете, ваше благородие. Уж про нас после того восстания точно всё знаете. Про всех, кто там был.

Илвенир засмеялся.

— Вы только подумайте, какой парень сообразительный! Сам додумался? — И после короткой паузы с нажимом добавил: — Или кто подсказал?

Арефей смутился на секунду, но продолжил, не теряя напор:

— А чего там додумываться? Я и так понимаю, что вы нам того восстания не простите никогда.

— Что ж ты думаешь, я теперь целыми днями только вас и отслеживаю? Других дел во всём княжестве найти не могу?

Арефей глянул в зеркало заднего вида, поймал в нём ухмыляющееся лицо Илвенира. Потом опять взглядом на дорогу вернулся и понял, что они уже почти приехали.

— Так вы специально нам с Гаврулом встречу подстроили? — торопливо спросил он.

Илвенир вальяжно откинулся, скрипнуло кожаное сиденье.

— Ну, допустим, специально. И что? Ты не рад был повидать друга?

— Да вы же… вы же специально время тянете!

Тут Илвенир во весь голос расхохотался.

— И, видишь, у меня это успешно получилось. Вон там припаркуйся.

Арефей вдавил педаль, резко подъехал к указанному месту и так же резко затормозил, аж шины взвизгнули. Илвенир сидел спокойный. Его будто даже не тряхнуло. Арефей к нему лицом повернулся, в глаза посмотрел.

— За дурака меня держите, да? — сквозь зубы проговорил он. — Скажите, для чего вам эта встреча была нужна? Или боитесь сказать?

Илвенир снова усмехнулся.

— Ты ведь понимаешь, что я одним движением могу тебя раздавить.

Громко и часто дыша, Арефей с трудом переборол желание отвести взгляд. Так и продолжил Илвениру в глаза смотреть.

— И всё равно не отступаешь, — с уважением в голосе сказал Илвенир. — Послушай меня, Арефей, я знаю очень многих дураков. И ты явно не из них. Но это может тебя и погубить. Так что, — он сделал многозначительную паузу, — будь осторожен.

Илвенир сам открыл дверь и вышел из машины.

— О, как побежал от меня-то! — самодовольно сказал Арефей, глядя ему вслед. — Тоже мне главный министр, самый опасный знатный. Да я вас всех передавлю!

Глава XIX. Пожар

Арефей, пока в имение возвращался, всё в голове свой последний разговор с Илвениром крутил, вслух самые дерзкие слова повторял и самодовольно на себя в зеркало поглядывал. Сказал бодро:

— Всех вас, знатных, передавлю!.. — и осёкся.

Под капотом что-то застучало. Арефей прислушался. Пытался на ходу понять, что случилось. Но так и не понял, а стук всё не прекращался, и когда Арефей до поместья доехал, то аж дёргаться стал от него.

Припарковавшись в гараже, он открыл капот, принялся осматривать внутренности машины, приговаривая:

— Ну чего тут у тебя, а? Всю дорогу как по башке стучало. Ну! Где? Дали рухлядь какую-то — и езди на ней!

Он закатал рукав, стараясь не испачкаться, залез рукой поглубже, чтобы проверить, где что могло развалиться. Пальцы наткнулись на что-то мокрое и скользкое — видимо, подтекало масло. Он осторожно провёл рукой вдоль двигателя, ощупывая все выступающие детали. Металл был горячим, почти обжигающим.

— Кто же за этой рухлядью следил? — пробормотал Арефей себе под нос.

Он ухватился за что-то разболтавшееся. Попытался понять, что это, но вслепую не смог — нужно было лучше рассмотреть.

— Ай, паскудство! Это ж так запустить тут всё! Никому ничего не надо! — Вздохнул, покачал головой. И запел: — Ох, Стехон-молодец! Девку окрутил — хитрец!

Да после первой же строчки замолк. Откуда-то раздался странный звук. Арефей поднял голову, прислушался. Понял, что это кто-то смеётся, кричит да улюлюкает. Оставив машину с раскрытым капотом, он крадучись пошёл на звук. Уловил, что идёт он со склада горючего, где его когда-то избил мелкий Ульдт. И голос самого мелкого Ульдта он сейчас тоже слышал среди прочих.

Подкравшись к двери склада, Арефей прильнул к ней ухом. Различил выкрики: «Давай, давай! Ну! Бей его! Чего падаешь?!» Кричал мелкий Ульдт, а вместе с ним троица водителей — лысый, рыжий и косоглазый. Арефей тихонько толкнул дверь, заглянул внутрь.

Мелкий Ульдт сидел на бочке с горючим и, деловито скрестив на груди руки, то и дело приказывал кому-то не останавливаться и поживее двигаться. Арефей раскрыл дверь шире. И обомлел на секунду. На складе друг напротив друга стояли Тирил и Фенар, задрав руки в подобии боевой стойки. Вокруг них бегали водители, радостно выкрикивали всякое и подгоняли их палками, чтобы те дрались и не останавливались. А Тирил с Фенаром, крепко побитые, с расквашенными носами, распухшими губами и кучей ссадин, уже еле на ногах держались.

Арефея все будто разом заметили, к нему повернулись и затихли. Фенар с Тирилом устало на пол осели, ртами воздух хватая.

— А тебе тут что надо? — скривившись, пропищал мелкий Ульдт, его круглые щёки тут же раскраснелись. — Пошёл вон!

Арефей к косяку прислонился, руки на груди скрестил, нарочно мелкого Ульдта изображая.

— А если не уйду, то чего мне будет?

— Тебе в прошлый раз мало было? — сквозь зубы процедил мелкий Ульдт. — Так ничего, добавим. И Ставран в этот раз не поможет.

Водители тут же всем корпусом к Арефею повернулись, показно кулаки стали разминать. Арефей отлип от косяка, угрожающе сделал широкий шаг внутрь склада, тоже кулаки сжал, ноги пошире расставил. Как вдруг его кто-то бесцеремонно отпихнул. Арефей едва на ногах устоял, бросил резкий взгляд на того, кто на склад влетел, и увидел, что это Никирий-младший.

— Это что тут происходит?! — гневно крикнул он на ходу.

Щёки у мелкого Ульдта тут же побледнели. Он дёрнулся неловко, бочка под ним качнулась, свалилась на пол. Мелкий Ульдт налетел затылком на железный стеллаж, стоявший сзади него. Горючее из бочки потекло по полу, с раскачавшегося стеллажа что-то упало, разбилось. Вспыхнуло. Арефей и глазом моргнуть не успел, как лужа горючего запылала. Раздался хлопок, от которого у Арефея в ушах зазвенело. А следом с потолка рухнула балка, придавив Никирия-младшего. Тот завопил, свободными рукой и ногой замахал. Водители и Тирил с Фенаром кинулись его вытаскивать.

Растёкшееся по полу горючее теперь пылало огненной стеной. Стеной, отрезавшей мелкого Ульдта от остальных.

— Помогите! — визжал тот, из испуганных глаз его ручьём текли слёзы. — Помогите мне!

Водители откинули балку и замешкались, нерешительно глядя на мелкого Ульдта, взятого в плен огнём.

— Что встали, недоумки?! — визгливо проорал Никирий-младший. — Быстрее выносите меня!

И водители, и Тирил с Фенаром тут же все впятером схватили его и спешно на руках вынесли со склада.

Арефей пристально смотрел на мелкого Ульдта.

— Спасите!!! Спасите!!! Спасите!!! — надрываясь, вопил тот.

***

Арефей сделал шаг назад. Потом ещё один. И с разбегу рванул через огненную стену. Всё тело жаром обдало. Волосы затрепетали от горячего воздуха, глаза моментально заслезились. Стоило вдохнуть, как внутри всё обжигало.

Пламя охватило его со всех сторон, комбинезон начал тлеть. Сощуренными глазами Арефей пытался хоть что-нибудь разглядеть сквозь пелену слёз. Увидел Мелкого Ульдта, который стоял на месте и рыдал во весь голос, запрокинув голову. Не теряя больше ни секунды, Арефей схватил его, закинул себе на плечо. Тот безвольно повис, словно чувств лишился в тот же момент. А может, и впрямь лишился.

Арефей снова пробежал через огненную стену и громко зарычал от боли. Весь склад дымом заволокло, глаза выедало. Двигаясь наощупь, он нашёл выход, рванул через гараж в сторону выезда на улицу. Вдруг стало невыносимо печь живот и грудь. Кое-как открыв слезящиеся глаза, Арефей увидел, что его комбинезон уже не просто тлеет — горит. Он чуть притормозил, попытался сбить пламя.

И тут за спиной рвануло так, что едва с ног не сшибло. Взрывная волна толкнула Арефея вперёд. В ушах пронзительно запищало. Арефей плюнул на всё и помчался на улицу. Каждый вдох давался с невыносимой болью. Горло драло, словно в него битого стекла насыпали. Грудь жгло изнутри и снаружи.

Ноги несли его сами. Арефей понимал, что держится сейчас на одном только желании жить, как и понимал, что долго он на этом желании не протянет.

Оказавшись наконец на улице, Арефей рванул к толпе Ульдтов и слуг, собравшейся во дворе поместья. Дышать, несмотря на неутихающую боль, стало легче, и даже глаза на несколько секунд получилось открыть. Поначалу на него никто даже не посмотрел, всех увлёк пожар. Слуги перешёптывались. Старшие Ульдты с посеревшими лицами тревожно смотрели на пламя. А младшие что-то обсуждали, деловито размахивая руками. Но потом из толпы раздалось:

— Его благородие! Арефей несёт его благородие Павлая!

Их тут же окружили. Глаза уже почти ничего не различали, только размытые пятна стояли перед ними. Арефей уже соображать ничего не мог, даже не понимал, бежит он всё ещё или стоит, и не разбирал, что говорят вокруг. Почувствовал только, как сняли с его плеча мелкого Ульдта, ощутил лёгкость и тут же на землю свалился, зашёлся сильным кашлем. Да отключился.

В себя он пришёл там же, где и упал. Кажется, недолго без сознания пролежал, хотя за это время уже приехали пожарные. Арефей обвёл мутным взглядом толпу, глазеющую на пожар. Увидел копоть на стенах гаража. Он сел, закашлялся, сплюнул несколько раз чёрным. Когда глаза наконец стали видеть нормально, осмотрел себя, свои обожжённые руки. Ожоги были и на ногах, они виднелись через дыры, прожжённые на штанинах. Верхняя часть комбинезона вообще стала одной большой дырой с опалёнными краями.

Арефей снова закашлялся. Ужасно больно было, будто ножами грудь изнутри резали, но сдержать никак не получалось. Потом он снова чёрным плевался. И даже не заметил, как около него оказался мелкий Ульдт.

— Зачем ты меня спас? — сквозь зубы проговорил он.

Арефей глянул на него без особого интереса, увидел, что того хоть и обожгло, но не сильно. И выглядел он уже как обычно — бодрым и вредным, даже румянец на щёки вернулся.

— А что, ваше благородие, — сипло ответил Арефей, — нужно было там оставить? Так чего ж сразу не сказали? Я б так и сделал.

У мелкого Ульдта от ужаса лицо перекосилось.

— Ты всё равно за это ничего не получишь, — пропищал он. — Даже не проси!

Арефей усмехнулся.

— А чего вы мне дать-то можете, ваше благородие?

— Я могу что угодно! У меня власть и положение!

Арефей, не обращая внимания на ужасную боль, от души расхохотался.

— Вон, — он кивнул на Никирия-младшего, окружённого врачами, — вон у кого власть и положение. А вас бросили в огне умирать.

Лицо мелкого Ульдта задрожало, ноздри раздулись. Он шумно и часто задышал.

— Ну и пусть! И пусть погиб бы я!

Арефей, прищурившись, смерил его взглядом.

— Значит, и не о чем говорить, раз вам всё равно.

Он со стоном поднялся, сморщился, закряхтел и медленно прочь зашагал.

— А ну, стой! — потребовал мелкий Ульдт и настырно пошёл за ним. — Я тебе ещё раз повторяю, что за это ты ничего не получишь!

Арефей остановился, повернулся к нему, наклонился, чтобы лицом к лицу оказаться.

— Я это сделал для себя, — строго сказал он. — Потому что интересно мне было, остался ли я человеком. Вот и всё. А до вашей жизни, ваше благородие, мне никакого дела нет.

Мелкий Ульдт добела сжал губы, лицо его снова задрожало, и он дал Арефею пощёчину.

— Как ты смеешь говорить, что моя жизнь не важна?! — со слезами, текущими по бледным теперь щекам, завизжал он. — Как ты смеешь говорить, что ты лучше меня?!

Арефей выпрямился и, как мог, быстро пошёл дальше.

— А ну, стой! — кричал в спину мелкий Ульдт. — Стой!

А потом громко зарыдал.

Глава XX. Следователь

Подпольщики уже рассаживались перед собранием. Арефей привстал, чтобы пропустить нескольких припозднившихся ребят.

— О, Арефей! Здорóво! — радостно поприветствовал тот, который шёл первым. — Слышал про ваш акт устрашения в клубе. Красавцы!

Арефей улыбнулся, пожимая протянутую руку.

— Молодец, Арефей! — сказал следующий за тем подпольщик, тоже крепко руку пожал да по плечу Арефея хлопнул.

Арефей пожал руку ещё одному. И ещё. Протянул уже следующему. И увидел, что это Митран. Тот посмотрел на руку Арефея, словно ему лепёху из-под какой-нибудь скотины потрогать предложили, и, отвернувшись, дальше пролез. Арефей только хмыкнул в ответ.

Когда Ледавий начал очередную речь, Арефей даже не слушал, в свои мысли ушёл. Думал о пожаре, о мелком Ульдте, которого он вытащил ценой кучи ожогов, от которых до сих пор было чувство, будто кожу раздирает, которые мешали спать, ходить, даже сидеть и лежать было больно.

— Настроение среди знати всё более тревожное, — долетели-таки до Арефея слова Ледавия. — Последние удачные акты устрашения возымели эффект. Как показывает…

И тут Арефей не сдержался, встал и громко сказал:

— Да нет у них никакой тревоги!

Все резко к Арефею повернулись. На пару секунд тишина повисла, а потом её сменил тихий гул от переговаривавшихся между собой подпольщиков.

— Простите, Ледавий, что перебил, — продолжил Арефей. — Но не могу я это слушать уже. Наши акты не пугают знать так, как вы рассказываете.

Гул перерос в недовольный гомон. Ледавий молча смотрел на Арефея. Кто-то из подпольщиков выкрикнул:

— Ты чего, Арефей, хочешь сказать, что мы зря стараемся?

— Я хочу сказать, что не нужно нам самих себя обманывать. Знати плевать на то, что гибнут мелкие члены их семей. Семьи у них огромные, одним больше — одним меньше. Для них это ерунда. А глав семей волнуют только они сами. Так что мы иногда и правда зря жизнью рискуем.

Со всех сторон возмущённые выкрики посыпались.

— Да как это зря!

— Да не может быть, чтобы зря!

— Ничего не зря!

Арефей хотел продолжить, но сказать ничего не успел.

— Нет, вы только поглядите! — заорал вскочивший с места Митран. — Он тут всего несколько недель, а уже самого Ледавия поучает! Ты, может, и Вождя ещё поучишь, а, Арефей?

Арефей глянул на Митрана, подумал, нужно ли вообще ему отвечать. Как вдруг скрипнул стул с другой стороны. Арефей повернулся туда и увидел поднявшегося со своего места Петтрия. Он тихо откашлялся.

— Можно мне сказать? — попросил Петтрий, но гудящие от недовольства подпольщики его не услышали.

— Тишина! — гаркнул Ледавий.

Арефей аж вздрогнул. Подпольщики тут же угомонились, воцарилась тишина.

— Мы слушаем тебя, Петтрий, — спокойно сказал Ледавий.

— Благодарю, — Петтрий учтиво кивнул. — Арефей прав. Глупо надеяться, что кого-то из высшей знати напугает смерть его двоюродного племянника или троюродного брата. Среди нас ведь есть люди из знати, пусть и из очень небольших семей. Но вы же все так или иначе пересекались с семьями из высшего эшелона.

Петтрий пробежал взглядом по некоторым подпольщикам. Арефей заметил, как все они глаза попрятали.

— Вы же знаете, что они… — Петтрий запнулся, откашлялся. — Они не жалеют никого. Ни чужих, ни своих. Для них все вокруг — просто лишние рты. И я уже молчу о случаях, когда они сами истребляют друг друга. Истребляют ради денег!

Снова поднялся гомон.

— Ещё один вылез! — заорал Митран. — Пришли два умника и давай нас учить! Тех, кто тут уже…

— Довольно! — снова гаркнул Ледавий. — Спасибо, Петтрий.

Петтрий сел. Ледавий вернулся взглядом к Арефею, который только сейчас понял, что так и стоял всё это время.

— Что ж, Арефей, — Ледавий прищурился, — полагаю, что у тебя есть предложения?

Арефей немного помялся, но потом уверенно сказал:

— Да, есть.

Он специально выждал, не поднимется ли гул. Убедился, что все его слушают, что все его услышат. И только тогда громко и чётко сказал:

— Нужно убить Никирия Ульдта.

Такой звенящей тишины Арефей ещё не слышал. Казалось, подпольщики даже дышать перестали. Ледавий пристально, не моргая, смотрел на Арефея, но лицо его оставалось спокойным, даже не дрогнуло. Арефей продолжил:

— В том акте устрашения, в клубе Кертцев который был… Там погиб один из Ульдтов. Я был на его похоронах. А после похорон вёз на встречу самого Никирия. И я слышал, насколько ему было плевать на родственника. Всё, чего он тогда хотел, — чтобы побыстрее закончились похороны. Он боялся опоздать на встречу! Больше его ничего не волновало!

Арефей прервался. Вокруг было так же тихо. Захотелось ещё что-нибудь сказать, чтобы разогнать тишину. Но первым это сделал Ледавий.

— К таким людям, как Никирий Ульдт, очень сложно подобраться, — ровным голосом сказал он. — Если бы была возможность, подполье давно занялось бы этим. Однажды нам чудом удалось зацепить его во время взрыва в поместье Кертцев. И случилось это только оттого, что Никирий приехал сильно позже, чем ожидалось. Спецслужбы не были готовы и не отследили его.

— А я и говорю — умник отыскался! — снова вступил Митран. — Думает, что всё так легко, а в подполье дурни одни. Как ты Никирия-то убьёшь, а?

— Я личный водитель Никирия, — жёстко ответил Арефей. — Я уже к нему подобрался. И я готов провернуть всё это самостоятельно.

И снова тишина. Арефей нервно осмотрелся и увидел, что никому его идея не понравилась. Он не рассчитывал, что все повскакивают с мест и будут громко аплодировать, как случалось после речей Ледавия. Но от страха и злости, которые он увидел в глазах подпольщиков, Арефею хотелось быстро уйти с собрания. Хлопнуть дверью и никогда больше сюда не возвращаться.

— Да как вы не поймёте! — взорвался Арефей. — Если удастся убрать Никирия, тогда вся высшая знать испугается! Они поймут, что каждый может быть следующим! И вот тогда будет толк!

— Я скажу честно, — заговорил тут Ледавий, и по его лицу и глазам Арефей понял, что сейчас будет действительно честно. — Я почти уверен, что Вождь не одобрит такую операцию. Пока предлагаю закрыть этот вопрос. Спасибо, Арефей.

Арефей чуть ли не упал на свой стул, досадливо повесил голову и сидел так до самого конца собрания.

***

Когда следующим утром Ставран распинался на распределении, Арефей только и думал про вчерашний отказ и злился. На всё подполье злился за их трусость. Он был уверен, что только из-за трусости его не поддержали, и не было ни одной другой причины. Потом злость сменила усталость. Арефей уже махнул рукой, сказал сам себе: «Пусть дальше делают, как им нужно, а время покажет, кто прав». И не было у него сомнений, что сам он правым и окажется.

Подняв глаза на Ставрана, он встревожился. Ставран был какой-то неспокойный, постоянно запинался, всю дорогу нервно почёсывал бровь. Арефей прикинул, что могло случиться, но ничего придумать не смог. Жизнь в поместье шла своим чередом, одно и то же изо дня в день повторялось. Может, что-то у смого Ставрана приключилось?

Распределение закончилось. Слуги пошли по работам. Арефей уже тоже шагал в гаражи, но тут Ставран взял его за плечо, подождал молча, пока остальные разойдутся, и тихо сказал:

— У нас в поместье следователь. Тебя требуют на допрос. Может быть, это из-за взрыва в клубе Кертца. Иди со мной.

К лифтам они шли молча, и на на лифте тоже молча поднимались на верхние этажи. Ставран заговорил, когда они шли по коридору, в котором стояла очень нехорошая тишина.

— Ничего не бойся, — вполголоса сказал он, — отвечай уверенно.

Арефей кивнул, но ничего говорить не стал, чтобы не выдать, как внутри у него всё трясётся.

Ставран указал на дверь нужной комнаты. Арефей толкнул её, робко заглянул. У самых дверей сидели двое совсем молодых полицейских. Они вяло глянули на Арефея, почти сразу отвернулись и стали тихонько между собой разговаривать. Арефей вошёл.

Почти всю мебель в комнате сдвинули к дальней стене, посередине стоял только длинный стол, за которым сидели Никирий, мелкий Ульдт и незнакомый Арефею худощавый мужчина. Несложно было догадаться, что это тот самый следователь. Его редкие белёсые волосы были зачёсаны назад, обнажив высокий из-за залысин лоб. Он с прищуром смотрел на Арефея, приподняв одну бровь, и хитро улыбался. Никирий и мелкий Ульдт тоже смотрели на Арефея, и тот под тяжестью их взглядов застыл на месте.

— Арефей Тимолаев, я так понимаю? — спросил следователь, поигрывая перьевой ручкой. Голос у него был тонкий, даже немного напоминал женский, но при этом чуть сиплый.

Арефей запоздало кивнул, будто сам своё имя долго вспоминал.

— Садись, — следователь указал рукой на стул, который стоял прямо напротив него с другой стороны стола.

Арефей на ватных ногах подошёл к стулу, медленно на него опустился, не сводя глаз со следователя, будто боялся, что тот на него набросится в любой момент. Следователь всё так же с прищуром смотрел на него и косо улыбался.

— Я просто задам пару вопросов, — вкрадчиво сказал он. — И пойдёшь по своим делам.

— Задавайте, — коротко ответил Арефей, сжимая кулаки.

Следователь достал блокнот из нагрудного кармана пиджака, что-то записал в него. Посмотрел на Арефея. Ещё что-то записал. Арефей заёрзал на стуле.

— Ты давно служишь в этом поместье? — спросил наконец следователь.

Арефей скрестил руки на груди. Но тут же с усилием развёл их и положил обратно на колени.

— Да давно уж, — как можно спокойнее сказал он. — Не считал, если честно.

И тут вдруг Никирий хлопнул ладонью по столу. Все, кроме следователя, вздрогнули.

— Какая разница, сколько он тут служит?! — вспылил Никирий. — Быстро, негодник, рассказывай, как всё было! Почему начался пожар?!

Следователь засунул блокнот обратно в карман, бросил на Никирия недовольный взгляд. Арефей громко заговорил:

— А, пожар! Так это, бочка упала, горючее растеклось. — Он пожал плечами. — Ну и загорелось.

— Ваше благородие, — спокойным голосом обратился к Никирию следователь, — позвольте мне делать свою работу. Вы здесь только для соблюдения протокола, потому что я допрашиваю вашего слугу, поэтому не нужно вмешиваться в процесс.

— Вот именно! — продолжал горячиться Никирий. — Вот именно, что это мой слуга! Мне лучше знать, как с ним разговаривать, чтобы этот гадёныш всё рассказал!

— Или, наоборот, пытаетесь сорвать допрос, чтобы скрыть… — следователь сделал многозначительную паузу и, заглянув в глаза Никирию, закончил: — Скрыть какие-то неудобные факты?

Никирий взгляда следователя не выдержал, глаза отвёл.

— Нет никаких таких фактов. Продолжайте.

Следователь кивнул, повернулся обратно к Арефею.

— Итак, Арефей, ты оказался на месте происшествия ещё до пожара. Так?

— Так.

— И как ты там оказался?

— Был в гараже, в машине копался. Я ж водителем служу. Услышал, что на складе что-то происходит, пошёл туда, чтоб глянуть. Ну а дальше вот… Бочка упала и всё такое.

Блокнот снова оказался в руке следователя. Он быстро что-то в него записал.

— Ты думал, что мы будем тебя спрашивать о чём-то другом, так ведь?

У Арефея снова невольно кулаки сжались.

— Да нет, я вообще не знал, о чём меня спрашивать будут. А вы вот говорите, что про пожар, так я вам всё могу рассказать, что видел.

— Про пожар мы ещё поговорим. — Следователь принялся постукивать ручкой по столу. — А то ведь как-то странно всё совпадает. По всему княжеству взрывы, а тут пожар на ровном месте.

— Да при чём тут взрывы-то? — Арефей вцепился руками в штанины комбинезона. — Тут же совсем другое было. Никто не взрывал.

Следователь снова что-то записал. Арефей невольно шею вытянул, пытаясь ему в блокнот заглянуть.

— То есть ты что-то знаешь о взрывах?

— Я?! Нет! Откуда я?! Ничего не знаю! Я ж говорю, что просто видел, как пожар начался.

— Совсем недавно случился теракт, в результате которого тоже загорелся склад с горючим, — каждое слово следователь сопровождал стуком ручки по столу, — и вдруг здесь у вас происходит то же самое.

— Да не то же самое!

— Почему же?

— Там же взрывали!

— Откуда знаешь?

— Вы сказали сейчас!

— Я сказал «теракт», про взрыв не говорил.

— До этого говорили! И… И я подумал, что…

— Хватит! — вдруг провизжал на всю комнату мелкий Ульдт. — Прекратите!

Все, даже двое полицейских у входа, теперь удивлённо смотрели на него. А у того уже слёзы бежали по пухлым щекам, покрывшимся красными пятнами покрылись.

— Арефей ни в чём не виноват! — рыдая, выдавил из себя мелкий Ульдт.

Следователь нахмурился, снова убрал в карман блокнот. У Никирия лицо разом вытянулось, на этот раз он ударил по столу кулаком и громко прорычал:

— Ты же только что сам сказал, что…

— Я соврал! Соврал! — перебил мелкий Ульдт и схватил себя за волосы. — Всё не так было! Арефей вообще в стороне стоял!

Никирий уже багровый от злости сидел, всё лицо его тряслось, раздутые ноздри шумно воздух гоняли.

Следователь бросил свою ручку на стол. Вздохнул.

— Что ж, Арефей, ты пока свободен, — сказал он и повернулся к мелкому Ульдту. — А допрос его благородия Павлая придётся повторить.

Арефей вскочил со стула, и уже через секунду его в комнате не было.

Глава XXI. Под постоянным надзором

Подпольщики понемногу подтягивались на очередное собрание. Сидя на стуле и болтая ногой, Арефей окинул комнату скучающим взглядом и увидел в дальнем углу Петтрия. Тот устроился на старом кресле, а рядом стояло ещё одно такое же, но пустое. Арефею вспомнилась их драка в первый день Петтрия в подполье, он даже усмехнулся, представив, как всё это со стороны выглядело. Следом вспомнилось, как Петтрий вдруг поддержал его на прошлом собрании. Чуть подумав, Арефей встал, прошёл через всю комнату, на ходу поприветствовал Ивадора, который только-только пришёл.

Когда Арефей приблизился к Петтрию, тот поднял на него глаза и смотрел, хоть и не отводя взгляд, но без особого интереса, со скучающим лицом. А Арефей в ступоре стоял с чуть приоткрытым ртом, потому что никак не мог понять, как ему к Петтрию обратиться.

— Да по имени меня зови, — вяло проговорил Петтрий, будто мысли его прочитал. — Как и остальных.

— Ладно, — Арефей кивнул. — Петтрий. Я сяду?

Петтрий пожал плечами, мол, как хочешь. Арефей опустился на соседнее кресло.

— Слушай, как ты в подполье-то оказался? — усевшись, спросил он.

Петтрий поморщился, махнул рукой.

— Долгая история. Ничего интересного.

— Так а куда торопиться? Вон ещё даже половина не пришла.

Петтрий молчал. Заиграли желваки на его лице, гоняя по нему тени в скудном освещении штаба.

— Ну странно же всё это, — продолжил Арефей. — Ты в школе нам так про знать и князя рассказывал, какие они все молодцы. Да и сам им готов был чуть ли не прислуживать. И…

— Я хотел стать одним из них! — резко перебил Петтрий.

Арефей от неожиданности даже вздрогнул, на секунду показалось, что они снова на уроке в деревенской школе. Он взглянул на лицо Петтрия, а тот весь покраснел и трясся.

— Ты хоть знаешь, из какой я семьи? — с горечью в голосе спросил он.

— Так откуда мне знать-то?

— Молодая у меня семья очень. И маленькая. Боярский титул князь даровал моему деду за храбрость в боях. Только деда в этих боях ранили сильно. Со здоровьем очень плохо было. Умер совсем молодым — Петтрий печально вздохнул. — Титул отцу перешёл. А отец у меня… Не особо умный. И руководитель из него никакой. И скоро у нашей семьи осталось одно несчастное поместье и пятеро слуг. Большего не можем позволить. И так пришлось первый этаж сдавать, чтобы хоть как-то прокормиться. Чуть ли не вместе со слугами спать приходится.

Арефею вдруг дурацкая картина представилась, как он спит в одной кровати с Никирием, и аж передёрнуло его.

— Отец сейчас в возрасте, немощный от старости. Все дела семьи уже давно мне приходится вести. Я поэтому и требовал, чтоб меня боярином называли! — Петтрий снова вздохнул. — Я днями и ночами работал, сутками не спал, чтобы хоть как-то дела поправить. Рвался на части, чтоб уважение в высоких кругах заслужить! Но они меня никогда равным не признавали. Как со слугой обращались. А уж как над отцом они потешались… А я терпел. Всё надеялся, что примут нас когда-нибудь. А они только издевались всё больше.

Петтрий вдруг отвернулся. Но от Арефея не ускользнуло, что он быстро утёр выступившие слёзы.

— А последняя капля упала, — повернувшись обратно, продолжил Петтрий, — когда недавно я хотел на дочери одного боярина жениться. Довольно богатого боярина. Не высших кругов, но близко.

— А как боярина-то зовут?

— Не хочу его имя произносить даже. Я к нему долго подбирался. Стрельбой начал заниматься, потому что он очень это дело любит. В стрелковом клубе с ним и познакомился специально. И ведь он-то согласился свою дочь за меня выдать. Обещал после свадьбы выделить большое поместье, слуг подарить. Только от меня потребовал своё поместье заложить. Сказал, будет гарантией, что всё пройдёт как задумано и дочь мою не бросишь. — Петтрий кисло улыбнулся, схватил себя за волосы. — А я, дурак, и согласился. Оформили закладную. А он потом взял и дочь за другого отдал.

— Как так?!

— Да вот так! И всё! Понимаешь? Всё! Моё поместье больше не моё! Я же, недоумок, даже не догадался прописать в условиях, что если свадьбы не будет, то всё аннулируется. И мысли не было, что такой подлец этот боярин! Ну я и… в петлю лезть собрался. Если б не Ледавий…

Арефей неловко поёрзал в кресле, не зная, что сказать. Его взгляд метался по комнате, избегая встречаться с глазами Петтрия.

— А ты давно Ледавия знаешь? — наконец сказал он.

— Давно. Наши деды вместе воевали. Его семья нам часто помогала, когда совсем трудно было. Именно Ледавий мне про подполье рассказал и позвал присоединиться.

Арефей протяжно выдохнул, поджал губы.

— Отвратительно всё это. Слушать противно даже, — сказал он, нахмурив брови. — А ты, Петтрий, дурень самый настоящий!

Петтрий всем телом повернулся к Арефею, удивлённо вытаращив глаза.

— Я вот в школе ещё заметил, как знать тебя ни во что не ставит. А ты всё тёрся около них. Вот и попал!

Тут Петтрий уже взгляд отвёл. Молчал.

— Ладно, не обижайся только, — продолжал Арефей. — Всё теперь нормально будет. Раз Ледавий спас тебя, то бороться надо. Помнишь мятеж наш в школе? Нас же тогда хотели всех поубивать. Но Илвенир тогда спас и…

— Что?! — перебил Петтрий и с насмешкой продолжил: — Илвенир вас спас?

— Ну не спас… просто…

— Да ты хоть знаешь, что всё, что я в школе против вас делал, — всем этим лично Илвенир руководил?

Арефей рот раскрыл да так и замер.

— Да зачем нужны вы были мне? Это он всё! Он специально приказывал давить тебя и твоих друзей! И через главу школы, и лично мне приказывал! И это он приказал вас на ту вылазку в школу знати спровоцировать, в которой друзья твои погибли. И он…

— Замолкни! — не выдержал Арефей. — Врёшь ты всё!

Петтрий усмехнулся.

— Ну-ну. Вру. Это кто ещё из нас двоих дурень, а?

***

— Инструменты силового влияния знати позволяют им точечно убирать отдельных людей, — выступая с очередной речью, заявил Ледавий.

Арефей хоть и пытался его слушать, но сбился на свою мысль: «Илвенир так давно мной крутит. И уже несколько раз мог раздавить, но не стал. И даже наоборот, вытаскивал… или подстраивал всё так, будто вытаскивал из беды, когда кроме смерти ничего не сулило».

— Устранить неудобного человека не представляет особой сложности. Но куда более ценно — получить информацию, чтобы вскрыть остальных, кто может представлять угрозу.

«Илвенир зачем-то позволил нам учиться с госпожой учителем. Которая оказалась его племянницей. А что, если она тоже работала на Илвенира? Она же всё нам какие-то странные вопросы про деревенскую жизнь задавала. Точно ведь чего-то вызнать хотела».

— Это могут быть и открытые провокации, и мягкая сила посредством отвлечения внимания.

«А недавно вот ещё и с Гаврулом мне дал встретиться. А что, если Гаврула в армии так уже задурили, что он на власть работает? Может, он тоже по заданию Илвенира всё делал? Илвенир хотел через него про подполье узнать? Как же хорошо, что я ему ничего не рассказал!»

— Характерным здесь является случай с Власандром Гундтом, некогда вторым человеком в семье после боярина Гундта. Спецслужбы очень долго втирались в круги, близкие к Власандру, подсылали к нему, по меньшей мере, с десяток людей, чтобы выявить его работу на благо подполья.

«Да чего я?! Я же деревенский парень обычный! С чего сам главный министр будет такое вокруг меня устраивать?»

— Но главной целью спецслужб является внедрение своих людей непосредственно в подполье.

«Так, может, Илвенир и хотел специально, чтобы я в подполье оказался! Он же понимал, что они меня точно заметят и к себе позовут. Он же специально меня в свою семью вытащил, чтобы я и в подполье, и у него под присмотром был! А теперь через меня всех накрыть хочет!»

От последней мысли у Арефея всё нутро обдало жаром. Он заёрзал на стуле, заозирался. Вдруг показалось, что Илвенир следит за ним прямо сейчас, вот прямо на затылке его взгляд. И вообще всегда за ним следит. Оттого и странные вопросы про то, спит ли Арефей по ночам или по улице ходит! Илвенир знал каждый его шаг! Да что там шаг! Он им управляет! Ещё когда он жил в деревне, он им управлял через Петтрия и главу школы!

Арефею вдруг от самого себя противно стало. Ему показалось, что он та кукла, у которой к рукам и ногам нитки привязаны, чтобы ею управлять можно было. Представления с такими куклами иногда малым знатным детям показывают. А Илвенир такое представление с ним устроил перед всей своей семьёй.

«Ведь говорили же, что Илвенир опасный! Что хитрый очень! А ты чего не слушал?! — ругал себя Арефей. — Дурень самонадеянный!»

Арефей ударил себя кулаком по колену. Он даже не заметил, что собрание уже закончилось, что подпольщики расходятся, и один только он сидит и пялится перед собой.

«А что, если поздно уже? Что, если я уже сказал Илвениру всё, что нужно? И теперь всех накроют из-за меня?»

— Арефей, проснись.

Арефей вздрогнул и чуть со стула не свалился. Повернул резко голову и Ледавия перед собой увидел.

— Уснул?

— Не… Я не…

— Пошли, у нас будет важный разговор.

Пока шли в кабинет, пока усаживались, Арефей всё ругал себя, злился. Пару раз едва подавил желание рассказать Ледавию про свою глупость, упасть перед ним на колени, умолять о помощи. Ведь сам себя Арефей теперь чувствовал таким беспомощным, что рыдать хотелось.

Хотя в кабинете они были одни, Ледавий сказал очень-очень тихо:

— Вождь дал добро на ликвидацию Никирия.

У Арефея резко все дурные мысли из головы вышибло. Он тупо уставился на Ледавия, часто моргая, и ничего сказать не мог.

— Только послушай меня внимательно: в следующий раз, если у тебя возникнет подобная идея, то не надо говорить о ней на собрании во всеуслышание. Мы же не просто так каждый акт готовим маленькими закрытыми группами. Понимаешь?

— Понимаю, — Арефей энергично закивал. — Дурень я.

— Хорошо, что понимаешь. Так вот, тебе эту маленькую группу надо будет сформировать лично. Это распоряжение Вождя. Ты должен организовать всё сам.

Улыбка невольно растянула губы Арефея. Он прямо почувствовал, как натянулись те самые нити, идущие от него в руки Илвенира, как натужно они заскрипели. И как он может одним рывком их разорвать.

— Я всё сделаю, — решительно сказал он.

Глава XXII. Сомнения и откровения

Следующим вечером, после наполненного поездками дня, Арефей, как только вернулся в поместье, тут же отыскал Ставрана. Тот был в одной из подсобок и, присев на корточки, пересчитывал какие-то ящики. Быстро наклонившись к его уху, Арефей прошептал, что им нужно серьёзно поговорить..

Уже через несколько минут они, нагрузившись вёдрами, пустыми мешками и лопатами шли вдоль сада на заднем дворе поместья. Вечерний воздух был прохладным, и первые звёзды начали появляться на небосводе. Тени от деревьев танцевали на земле, и Арефею всё время казалось, что за ними кто-то следит, отчего он то и дело оглядывался.

Говорил Арефей тихо, голос его дрожал от волнения, когда он рассказывал Ставрану, что его идею убрать Никирия одобрил сам Вождь.

— Представляешь, — шептал он, нервно сжимая рукоять лопаты, — мне самому поручили всё организовать! Лично Вождь поручил!

Ставран слушал внимательно. Казалось, лицо у него неподвижным было, словно ничего не выражало, но в его бегающих по сторонам глазах Арефей заметил беспокойство.

Арефей продолжал, описывая немногие детали плана, которые успел придумать, свои мысли и опасения.

— Ну вот я и хочу, чтоб ты со мной пошёл, — закончил он.

Ставран молчал. Молчал мучительно долго. Лицо его всё это время так и не менялось.

— Самому всё организовать поручили? — задумчиво спросил он.

Арефей гордо приосанился.

— Ага. Представляешь?

Ставран снова помолчал, напряжённо глядя куда-то перед собой. И сказал после ещё одной долгой паузы:

— Такое никогда никому не поручали, только руководству.

Арефей улыбнулся широко, просиял.

— Да я сам не ожидал.

— Чего улыбаешься-то? Это же… ответственность какая. Особенно если что-то не так пойдёт.

— Да ладно тебе. А то я не понимаю.

— Да, кажется, не понимаешь. Как бы не пожалел потом.

— Чего жалеть-то?

— Да того! — выкрикнул Ставран, но тут же осёкся, быстро оглянулся во все стороны и продолжил, понизив голос: — Убрать тебя могут — вот что.

— Чего? — опешил Арефей. — Давай говори прямо, о чём ты? Ну!

Ставран чуть помялся.

— Только никому, понял? Вообще меня не упоминай нигде, понял?

— Да понял. Говори давай.

— Ульдтов никогда не трогали. Слышишь? Никогда. Скорее всего, боялись разозлить Илвенира. И кажется мне, что вот так всё на тебя повесили, чтобы в случае чего на тебя и свалить. Выдадут Илвениру лично — и дело с концом. Только мёртвым выдадут, чтобы не говорил ничего. А там уже дальше ничего и не докажешь, специально всё наружу вытащат, чтобы видно было, что всё сам ты делал, что подполье вообще там не при чём. А ты очень хорошо для этого подходишь. Про твоё восстание все помнят, вот и скажут, что опять ты за своё взялся.

Арефей помолчал, глядя перед собой.

— Да это… — тихо проговорил он. — Да ладно тебе… Ерунда какая-то. Всё нормально будет.

— Короче, Арефей, я очень за тебя переживаю и очень хочу, чтобы всё у тебя получилось. Но только, извини, не буду я в этом участвовать. Ну и сам посуди. Мы ж оба на Никирия работаем и оба смогли высоко забраться. Чуть что не так — и подполье сразу двоих лишится. Неправильно так делать.

— Ага, — кивнув, отстранённо сказал Арефей. — Неправильно. Да, понял. Понял тебя.

Ставран вздохнул. Хлопнул Арефея по плечу и пошёл куда-то. А Арефей на месте стоять остался. Смотрел себе под ноги, губами жевал, брови хмурил. И, волоча по земле лопату, поплёлся за Ставраном, даже не пытаясь его догнать.

***

Целыми днями Арефей размышлял над тем, как ему убийство Никирия организовать. Нравилось ему это слово «организовать». Такое оно было серьёзное, сразу сам себе Арефей важным казался. Но стоило ему вспомнить слова Ставрана о том, чем всё это обернуться может, так сразу и размышления все обрывались, а слово «организовать» вообще забыть хотелось.

Время шло. Дело не двигалось. Арефей совсем спать перестал, сделался дёрганным, орал на всех подряд. И всё боялся, что не справится, что доверие, которое ему сам Вождь оказал, он не оправдает. И навсегда испортится к нему отношение в подполье.

На очередном собрании подпольщиков Арефей уж было решился пойти к Ледавию совет просить. Прямо уже шагал к нему, стоявшему в зале для собраний, рот раскрыл, чтоб говорить начать. Ледавий это заметил, повернулся к Арефею.

— Здрасьте, Ледавий! — на одном дыхании выпалил Арефей и, не останавливаясь, прошагал дальше, Ледавию за спину, где в углу, как и всегда, сидел Петтрий.

— Привет, Петтрий, — подойдя к нему, сказал Арефей. — Ну… как ты там… вообще… это…

Петтрий лениво перевёл взгляд на Арефея.

— Пока ничего не изменилось.

— Поня-я-ятно, — протянул Арефей. — Ну а вообще как?.. Ну это…

Петтрий нахмурился.

— Тебе нечем больше заняться?

— Да не-не-не. Я ж это… Ну там… Как отец-то?

— Отлично, — вздохнул Петтрий. — Лучше не бывает.

— Слушай, не нравится мне твоё настроение.

— И не нужно тогда со мной разговаривать. Найди кого-нибудь другого.

— Да погоди ты. Уж не задумал в петлю опять лезть?

Петтрий резко глаза спрятал. И стал молча сидеть, на Арефея не глядя.

— Ты это… Слышь, Петтрий? Ты это брось. Тебя чего, зря вытаскивали оттуда?

— Может, и зря, — проговорил Петтрий, не поднимая глаз.

— Да ты чего?! Люди, вон, за дело гибнут! А ты сам хочешь? За просто так?

Тут Петтрий наконец опять на Арефея посмотрел, улыбнулся грустно.

— Хороший аргумент.

— Да я чего, шучу, что ли?

— Я понимаю, что не шутишь. Но пойми… — Петтрий схватился за голову, протяжно выдохнул. — Я столько лет провёл, пытаясь прийти к своей цели, и только теперь сознал, что всё делал неправильно. Понимаешь? Абсолютно всё. Вся моя жизнь прошла зря.

Арефей аж застыл с раскрытым ртом. Навалилось ощущение, что всё не по-настоящему. Он даже осмотрелся невольно. В зале для собраний царила привычная суета: где-то в углу шептались подпольщики, кто-то переставлял стулья, вдали слышался приглушённый разговор Ледавия со Ставраном. А прямо перед Арефеем сидел тот самый ненавистный школьный учитель Петтрий, который теперь разговаривал с ним вот так честно и открыто, будто со старым другом.

— Да ну ты ж ещё молодой. Чего ерундой страдаешь? — горячо начал Арефей и осёкся, внутри заёрзало неприятное чувство, будто он где-то такое слышал от какой-то женщины. Ещё и музыка странная в голове заиграла. Арефей резко головой тряхнул. — Это… Я имею в виду, что не поздно ещё что-то сделать.

Петтрий вздохнул в очередной раз.

— Пока не знаю. Чувствую себя так, будто силы кончились. С утра даже просыпаюсь с трудом. Иногда хочется уснуть и не проснуться.

— Да ты чего заладил-то?!

— Тихо! Зачем так кричать? Я… Я вообще никому, кроме тебя, ещё об этом не говорил. — Петтрий нервно пожевал губами. — И вряд ли кому другому расскажу.

Арефей глаза округлил от удивления.

— Ну это, наверное, потому что ты меня знаешь давно?

Петтрий вдруг улыбнулся, по-доброму так. Арефею аж жутко сделалось.

— Нет. Знаешь… — Он резко замолчал, задумался о чём-то на пару секунд. — Я сам себя ругал, когда мне приходили мысли, что будь у меня такой же характер, как у тебя, я бы всю эту знать под себя подогнул. Я боялся себе признаться, что восхищаюсь твоим бунтарством и твоей непокорностью.

— Во как… — удивлённо проговорил Арефей. — Я и не знал… Ты прям серьёзно сейчас?

Петтрий снова улыбнулся.

— Когда тебя пытался сломать Илвенир, я тогда завидовать начал. Что на тебя такая величина внимание обращает. Злился даже. Всё думал, как же так, почему к этому мальчишке деревенскому такой интерес, а меня вообще будто нет. А потом, когда тебя так и не сломали, вот тогда я понял. Такая сила внутри есть далеко не у каждого.

Арефей просиял. Губы широко в улыбке растянулись. Внутри тепло стало от того, что в голову воспоминания из деревни полезли. Вспомнил он, как речи говорил перед деревенскими, как на бунт их поднял. И вдруг горько ему сделалось.

«Ну почему сейчас-то я никак?! Всё сложнее стало!» — чуть не прокричал он вслух.

Вспомнилось Арефею, как ловко они воспользовались тем, что у них было. Как строители ходы прорыли, как заводские полевую технику специально улучшили. И вдруг сказал сам себе:

«А сейчас-то я чего об этом не думаю? Что у меня сейчас есть? А вот что!»

Перед глазами теперь было то, с чего начиналось каждое утро. Он садится в машину, Никирий с заднего сиденья говорит, куда ехать. А Арефей сам выбирает маршрут. Потому что Никирий в этом ему полностью доверяет.

А значит, Арефей может отвезти Никирия куда угодно.

Глава XXIII. На грани доверия

Утро выдалось солнечным, но совсем не жарким. Закрыв пассажирскую дверь за Никирием, Арефей, широко улыбаясь, проследовал к водительской, чуть задержался, подставив лицо ласковым лучам солнца.

Пока они выезжали с территории поместья, Арефей всё вспоминал, как вчера рассказал Ледавию свой план, а тот похвалил. Сказал, что выглядит всё просто и эффективно, но тут же напомнил, что время поджимает.

Встав на светофоре, Арефей откинулся на спинку, принялся под нос любимую песню про Стехона-молодца напевать да по рулю постукивать.

— Прекрати мычать! — проворчал Никирий. — И долбить прекрати!

Арефей тут же замолк, нахмурился. Злобно глянул на Никирия через зеркало заднего вида, переборол желание развернуться и плюнуть в его самодовольную морду. Хотел продолжить напевать про себя, да что-то петь перехотелось. А Никирий всё не умолкал:

— Не нужен мне такой водитель! Я тебя в подвалы пожизненно определю!

«Ну ничего, — подумал Арефей. — Недолго тебе осталось, гад. Как завезу тебя…»

И тут руки Арефея его же мысли опередили. Он резко крутанул руль. Машина съехала с дороги.

— Распустился! Ты кем себя возомнил?! Другом моим?!

Арефей зарулил в ближайший двор, поехал вглубь. Никирий резко замолк. И только через пару минут напряжённо спросил:

— Куда это мы едем?

— Так быстрее будет, — буркнул в ответ Арефей, а сам почуял, как руки у него задрожали, как пот холодными каплями по лицу побежал.

— А ну сейчас же на дорогу вернулся! — снова взорвался Никирий. — Какое тут может быть быстрее?! Дорога пустая почти! Куда тебя дёрнуло срезать, а?! Ты чего там задумал, паршивец?!

Арефей снова резко крутанул руль, шины аж взвизгнули от такого разворота. В узком проезде он едва не цепанул бампером стену дома. Надавил на газ и уже скоро обратно на дорогу вернулся.

— Простите, ваше благородие, не подумал, — хмуро выдавил из себя Арефей.

— А ты вообще никогда не думаешь! Чем ты вообще думать собрался?! У тебя ж в голове пусто!

«Слабак! Трус!» — ругал Арефей сам себя.

***

К вечеру Арефей только и мечтал рухнуть на кровать да сном забыться. Он припарковался в гараже, вылез из машины, а всё равно в ушах звенело, будто на него Никирий орать продолжает. А орал он сегодня целый день, будто вообще ни слова спокойно не сказал. Да и Арефей, как назло, на ровном месте Никирия сердил: то на светофоре зазевается, то дверью слишком сильно хлопнет, то поворот пропустит. Да и ладно бы только орал Никирий — не впервой, боязно Арефею было, что доверие он к себе потерял. То самое доверие, на котором весь его план держался.

Уже шагая к выходу, Арефей на машину оглянулся и вдруг заметил, как что-то ярко блеснуло на заднем сиденье. Он вернулся, открыл пассажирскую дверь и увидел бумажник Никирия, обтянутый блестящей на свету кожей со сверкающими камушками и золотыми заклёпками. Подняв бумажник и взвесив его на ладони, Арефей подумал, что за него, наверное, можно полмашины купить.

Бросив быстрый взгляд на небольшой экран на стене гаража, который показывал время и температуру, Арефей заметил, что до ужина осталось совсем немного времени.

«Верну бумажник — Никирий и подобреет», — думал Арефей, решительно проталкиваясь через толпу слуг в лифтовом холле. Особенно много было тех, кто работал на кухне, их можно было узнать по заляпанным фартукам, надетым поверх комбинезонов. Они всегда суетились перед завтраком обедом и ужином.

— Эй, куда прёшь?! — возмутился один из «фартуков», которого Арефей отпихнул, пробиваясь к лифту.

— Толкается ещё! — прогнусавил ещё один.

Арефей лишь небрежно отмахнулся:

— С дороги, бездельники! У меня срочное дело!

Он пробирался дальше, слуги возмущались:

— А ну не пихайся!

— Вот паскуда!

— Да я тебя щас!

Один из них ухватил Арефея за руку.

— Куда лезешь, гад?!

— Руки убрал, пока целы! — рыкнул Арефей, вырвавшись из его хватки.

— Ну и наглый ты, Арефей!

— Какой есть.

Двери лифта открылись и, едва позволив выйти тем, кто на нём приехал, Арефей ввалился в кабину вместе с ещё десятком слуг.

«Только бы до ужина успеть, а то потом ждать устанешь, когда они есть закончат», — думал Арефей, мысленно подгоняя лифт.

Выскочив на верхнем этаже, где находилась столовая Ульдтов, которую Никирий называл обеденной, как будто он там только обедает, Арефей помчался по коридору и на первом же повороте влетел в Никирия-младшего. Бумажник выпал из рук Арефея, шлепнулся на пол, вылетели из него какие-то карточки.

— Ты что, недоумок, совсем слепой?! — поправляя причёску, заорал Никирий-младший, уже весь красный от злости.

Арефей даже глазом не моргнул, наклонился за бумажником, стал карточки собирать.

— Это… Это что? Это что такое?! — снова завопил Никирий-младший, задыхаясь от возмущения. — Ты что, паскуда, бумажник у его благородия украл?!

— Его благородие забыл бумажник в машине, — спокойно ответил Арефей. — Я несу его вернуть.

— Он ещё и врёт! Ну всё! Давно тебя надо было выкидывать отсюда! Но сначала порку хорошую задать!

Никирий-младший орал что-то ещё, Арефей не услышал, потому что вдруг в конце коридора какой-то силуэт заметил. Мелкий совсем, будто ребёнок там стоял. Стоял и тут же спрятался, как только его заметили. Пытаясь рассмотреть, кто это, Арефей прищурился.

— Ну это уже совсем хамство! Он ещё меня и не слушает! Конченный недоумок! Это!.. Это!.. Это всё!!!

— Ваше благородие, я стою совсем рядом, прекратите орать! Я вас прекрасно слышу!

Арефей думал, что стать более багровым невозможно, но у Никирия-младшего получилось. От злости того крупная дрожь стала бить.

— Ну всё, мразь!!!

Никирий-младший широко замахнулся. Арефей закрыл глаза, чтобы не увернуться невольно и принять удар.

— Что тут происходит?! — вдруг раздался голос Никирия-старшего.

Арефей открыл глаза. Никирий-младший уже заложил обе руки за спину.

— Вот, ваше благородие, — Арефей протянул бумажник. — Обронили в машине.

— Украл! — взвизгнул Никирий-младший. — Он его украл! Этой паскуде срочно нужно задать порку и!..

— Не надо шуметь! — сквозь зубы процедил Никирий и едва заметно пихнул сына локтем. Тот тут же замолк.

Никирий забрал бумажник, отправил его в карман.

— Так и знал, что в машине выпал, — сказал он и к Никирию-младшему повернулся. — Пора ужинать, ваше благородие. Пройдёмте.

Никирий-младший ещё несколько секунд яростным взглядом буравил Арефея, но потом кинулся отца догонять.

Арефей проводил их взглядом, повернул голову в ту сторону, откуда к ним Никирий пришёл. И снова тот самый детский силуэт увидел. Только тот теперь не прятался и стоял ближе. Арефей узнал мелкого Ульдта. Тот смотрел на Арефея, нервно потирая ладони. Арефей кивнул ему. Мелкий Ульдт улыбнулся, кивнул в ответ и быстро убежал.

Глава XXIV. Приказ Вождя, время поджимает

В кабинете Ледавия, как и всегда, пахло сыростью. Тихо гудела лампа на столе. А сам Ледавий внимательно слушал Арефея.

— Там двор такой глухой есть, — объяснял тот, вяло помогая себе руками. — Закуток, скорее. Туда окна вообще не выходят, только стены пустые стоят.

— Звучит, конечно, хорошо, — сказал Ледавий, не сводя с Арефея ледяных глаз. — Но Никирий может что-то заподозрить, если ты его в такие глухие дворы повезёшь. А если он вызовет полицию, сам понимаешь, к Никирию приедут они очень быстро.

Арефей кивнул.

— Понимаю. Я даже недавно попробовал план обкатать. — Он вздохнул, нахмурился. — Никирий сразу неладное почуял.

Ледавий чуть помолчал, водя пальцем по пыльной столешнице, и вдруг сказал:

— Молодец, Арефей. Правильно, что сначала попробовал. Что делать дальше думаешь?

Арефей плечами пожал.

— У меня только мысль есть, что надо время такое выбрать, когда пробок много будет. Когда пробки, мне Никирий всегда выбор дороги доверяет. И не спрашивает ничего.

Ледавий снова замолчал. И на этот раз молчал долго. Даже глаза от Арефея отвёл, тот аж выдохнул. Задумчивое лицо Ледавия словно застыло в дрожащем свете лампы. Губы он сжал в тонкую полоску, которую почти полностью усы накрыли, тонкие свои брови он свёл к переносице, и грозная морщина между них проступила. Глядя на него, Арефей невольно поёжился.

— Я очень хочу, чтобы у тебя всё получилось, Арефей, — наконец сказал Ледавий, не меняясь в лице.

Арефей скромно улыбнулся, но поскорее убрал улыбку с лица.

— Спасибо, Ледавий.

— Но у меня для тебя плохая новость. Вождь требует, чтобы покушение организовали в ближайшие два дня.

— Что?! — Арефей аж со стула вскочил, чуть было не накинулся на Ледавия, требуя всё объяснить.

— Это приказ Вождя.

— Зачем такая спешка-то?!

— Вождю виднее.

Арефей уставился в стену позади Ледавия, пробежался взглядом по плесени на ней, нервно теребя комбинезон.

— Не советую бездействовать. Времени мало, — Ледавий встал, накинул на плечи пиджак, висевший на спинке его стула. — А Вождь очень не любит, когда кто-то не оправдывает его доверие.

Взяв со стола связку ключей, Ледавий вышел из кабинета, а Арефей так и стоял, пялясь в стену и чувствуя, как бегут по спине мурашки.

***

Когда Арефей, наконец, пришёл в себя и пулей вылетел из кабинета Ледавия, на собрание уже почти вся ячейка собралась.

— Два дня, два дня, два дня… — бормотал себе под нос Арефей, шагая из одного угла зала в другой. — Да как же так? Почему так мало-то? Что я смогу?

В зале царил гомон. Подпольщики сновали между стульями, перебрасывались короткими фразами, болтали друг с другом, сбившись в группы. Некоторые здоровались с Арефеем, но тот будто никого не видел.

— Два дня, два дня, два дня… — так и бормотал он себе под нос. — Спокойно, стоп. Это меня просто проверяют. Мне бы только выдержать.

Арефей остановился, пробежал взглядом по подпольщикам.

— Кого с собой-то взять? Дантип? А он чего может-то? Анил? Он хоть в одном акте участвовал? Николамир? Да сухонький он какой-то… Всё, стой, хорош! — Последние слова он произнёс так громко, что несколько подпольщиков на него обернулись.

Скривившись, словно от боли, Арефей отошёл в угол, нашёл по пути стул, взял его с собой и уселся на него задом наперёд, облокотившись подбородком на спинку.

— Мне чего надо-то вообще? Беру Никирия, завожу его во дворы, а там… да двоих хватит же. Так? Да так! Угу. — Арефей снова пробежался взглядом по подпольщикам. — О! Ивадор! Я чего про него забыл-то?! Хороший парень, проверенный. Вон каких дел вместе с ним наделали!

Арефей вскочил, едва не уронив стул, подбежал к Ивадору, принялся трясти его руку и выпалил на одном дыхании:

— Здоров, Ивадор! Пошли отойдём, спросить кой-чего хочу.

— Ну это… — удивлённо проговорил Ивадор, продолжая пожимать руку Арефею. — Пошли.

Они отошли в сторону. Арефей огляделся воровато, руки в карманы поглубже засунул и по-заговорщицки тихо начал:

— Слушай, дело есть. Вождь одобрил мою идею Никирия убрать.

— Да ну?!

— Тихо! — Арефей шикнул и снова беспокойно огляделся. — Никому об этом. Ты мне скажи, пойдёшь со мной на это дело?

Ивадор на секунду задумался.

— Да чего б и нет? Что делать надо будет? Ледавий объяснит?

— Нет. Я объясню. Ты стрелять умеешь?

— Ну… ну как… — растерялся Ивадор. — Ну стрелял как-то, было дело.

— Ну ладно, там в упор стрелять надо будет, если всё хорошо пойдёт. Теперь бы нам третьего ещё.

— Так это, Митрана давай возьмём. В прошлый раз же так ходили, и всё получилось.

Арефей нахмурился. Глянул на Митрана, что-то живо рассказывавшего трём другим подпольщикам.

— Не. Не любит он меня. Как бы из-за этого не выкинул чего.

— Да ладно тебе! Митран парень, конечно, такой, непростой. Но подпольщик-то опытный. Не станет он ерунду всякую делать, когда всё так серьёзно.

Арефей задумался, посерел лицом ещё больше.

— Может, прав ты. А он стрелять-то?.. — И вдруг осёкся. — Погоди-ка! Стрелять! Точно!

Арефей, словно ошпаренный, метнулся через весь зал, лавируя между группами подпольщиков. Те удивлённо оглядывались на него, обрывая свои разговоры.

Петтрий, как всегда, одиноко сидел в своём любимом углу, погруженный в свои мысли, и даже не сразу заметил стремительно приближающегося Арефея.

— Петтрий, здоров! — бодро выпалил Арефей.

Тот кивнул.

— Привет.

— Слушай, дело есть. Помнишь, ты говорил, что стрельбой занимался?

— Занимался. И что?

— Короче, очередной акт устрашения делаем, — затараторил Арефей. — Вождь одобрил мой план Никирия убрать. Представляешь? Я понимаю, что тебе не до того, но…

— Постой, я…

— Да понимаю, понимаю. Но ты послушай, мне нужен человек надёжный и чтоб стрелять умел. На тебя, мне кажется, положиться можно.

— Ареф…

— Да ты подумай только! Сам Никирий! Это ж как всей этой знати паскудной отомстить можно! Представь, как все они перепугаются! А это всё твоими руками будет сделано! И…

— Арефей! — гаркнул Петтрий и на секунду стал тем самым учителем, что называл Арефея конченным недоумком и давал ему подзатыльники.

Арефей замолк, пристально глядя на Петтрия. Тот вдруг усмехнулся.

— Я согласен. Что надо будет делать?

Глава XXV. Кому можно верить?

Редко Арефей видел Никирия таким измученным. Усаживаясь в машину, он устало буркнул:

— Возвращаемся в поместье.

Арефей кивнул и слишком сильно толкнул пассажирскую дверь, отчего та громко хлопнула. Потом он трясущимися руками не смог с первого раза водительскую дверь открыть. Усаживаясь за руль, Арефей уже приготовился, что сейчас Никирий будет орать на него. Но Никирий молчал. Откинулся на спинку сиденья, глаза закрыл да виски себе массировал.

Арефей глянул на часы. Убедился, что время правильно рассчитал. Вооружённые автоматами Ивадор и Петтрий уже должны быть на месте. Арефею представилось, как они сейчас заняли позиции, как тревожно ждут, когда…

— Поехали! Чего стоишь?! — проворчал Никирий. — Я устал и хочу домой!

— Да, ваше благородие, — тихо проговорил Арефей, пытаясь не выдать дрожь в голосе. — Дворами проедем. А то пробки.

— Поехали уже! Мне плевать как, лишь бы скорее дома оказаться.

Арефей медленно тронулся с места. Глубоко вдохнул. Протяжно выдохнул.

«Так, спокойно. Спокойно, — говорил он сам себе. — Всё получится. Всё само складывается как надо. Никирий вон даже на дорогу не смотрит. Куда угодно его можно отвезти. Да хоть сам прямо здесь и застрели. И вообще…»

Внезапный звук оповещения, оборвал мысли Арефея.

— Что там ещё? — простонал Никирий и наклонился к экрану.

Арефей напрягся, прислушался.

— Да что же это такое! Почему сегодня?! — снова простонал Никирий и громко сказал Арефею: — Разворачивайся. Боярин Фондт хочет встретиться.

Арефей резко затормозил, свернул на обочину, припарковался. Мысли принялись скакать в голове, да так бешено, что он ни одну даже про себя озвучить не мог.

— Ну! Чего встал?! — гаркнул Никирий. — Ты не слышал, что я сказал, недоумок?!

— Слышал, ваше благородие. Думаю, как нам побыстрее проехать.

— Да что же ты за болван! Боярин Фондт живёт на противоположном конце, в любом случае надо разворачиваться! Чего тут думать, недоумок?!

Арефей нервно забарабанил пальцами по рулю.

— Да-да, ваше благородие, сейчас развернусь.

А сам взглядом по приборной панели бегал, будто надеялся там подсказу отыскать.

— Да что же это такое! Я тебя разжалую из водителей! Я хочу поскорее домой! Я устал!

— Ваше благородие! — Арефей так и метался взглядом по приборной панели, чуть задержался на навигаторе. Почти все дороги на экране горели красным, указывая на то, что город застыл в вечерних пробках. — Я просто думаю, что туда, что обратно — одни пробки будут.

— И?! И что?! Чего ты тогда стоишь и время тянешь?!

— Да как не тяни — в поместье теперь только к ночи вернёмся.

— Да какой ещё… — Никирий осёкся, вдохнул глубоко и медленно, обратно откинувшись на спинку сиденья. — Я и так устал, а ещё и до ночи в пробках стоять. Отлично! Прекрасно!

Арефей до боли в ладонях вцепился в руль.

— Если бы мы сейчас в поместье, то я б двором проскочил и, считайте, приехали.

Никирий закрыл глаза. Пожевал губами задумчиво. Арефей спешно промокнул рукавом взмокший лоб.

— Боярин Фондт подождёт и до завтра, — сказал Никирий, так и не открывая глаз. — В конце концов, сам приедет, если ему очень надо! Едем домой.

Арефей так резко газ дал, что Никирий чуть не свалился, громко ойкнув.

— Ну куда ты так помчался?! Хочешь разбиться, недоумок?!

Арефей сбавил скорость. Сердце его бешено колотилось в груди и отдавало в голову. Он старался ровно дышать, чтобы хоть как-то его унять.

Машина нырнула во дворы. Арефей глядел строго перед собой. Сжал зубы. Ни одной мысли в голову старался не пускать, про Стехона-молодца пытался петь для этого. Но петь не получалось, поэтому Арефей просто слова в голове прокручивал, беззвучно открывая рот.

Машина медленно вползла в мрачную подворотню. Ту самую, про которую он рассказывал Ледавию. Арефей бросил быстрый взгляд по сторонам: ни одного окна, ни одной щели. Только голые стены, уходившие ввысь и, казалось, смыкавшиеся над их головами. Словно закрылась ловушка.

Нога сама нажала на тормоз. Медленно и плавно. Так же, медленно и плавно, машина остановилась.

— Это ещё что?! — нервно вскрикнул Никирий. — Почему остановился, недоумок?!

В зеркале заднего вида отразилось его напряжённое лицо. Глаза Никирия беспокойно бегали по пустой подворотне.

Арефей мельком заметил ярко-красную тряпку, привязанную к ржавому фонарному столбу. Условный знак. Петтрий и Ивадор на месте. Пальцы крепче сжали руль, сердце разогналось до предела.

— Ты что, падаль, задумал, а?

Как только Никирий замолчал, навалилась такая тишина, что, казалось, её можно потрогать. Арефей поднял руку. Пальцы дрожали. Пути назад не было.

Резко выдохнув ртом, он вдавил кнопку гудка и пригнулся. Оглушительный грохот выстрелов разорвал тишину. Звонко разлетелись стёкла машины, осыпались осколками. Никирий завопил. Арефей зажал уши, осколки полетели на него, угодили за шиворот.

Выстрелы стихли так же резко, как и начались. Отняв трясущиеся руки от ушей, Арефей медленно повернул голову. Увидел окровавленного Никирия, лежащего на пассажирском сиденье. Лицо его перекосило от боли, он громко стонал. И свободной рукой тыкал в экран, вмонтированный в спинку сиденья. Арефей смотрел на него, и будто всё его тело чужим стало. Никак он пошевелиться не мог, чтобы хоть что-то сделать.

— Какая же ты сволочь, Арефей, — корчась от боли, сквозь зубы проговорил Никирий. — Знал же, что нельзя тебе верить. А мой тупоголовый братец убедил, что мы тебя раздавили. Да чтоб вы оба сдохли.

Внезапно Никирий быстрым движением выставил перед собой окровавленную ладонь. Вспыхнули руны на его костюме. Резким порывом ветра Арефея вышвырнуло из машины через лобовое стекло. Он жёстко приземлился на спину. Куча мелких осколков, попавшая ему за шиворот, впилась в кожу. Руки, ноги и лицо порезало, когда он выбил собой лобовое стекло. Сжав зубы от боли, Арефей приподнял голову. Увидел, как к машине подбежали Ивадор с Петтрием. Ивадор просунул ствол автомата в салон и короткой очередью добил Никирия.

Петтрий кинулся к Арефею, помог ему подняться. Тот вдруг подумал, как непривычно видеть Петтрия в комбинезоне. И что каким-то он совсем родным так смотрится.

— Всё получилось, — сказал Петтрий.

И тут вдали загудели сирены.

— Никирий успел полицию вызвать, — кряхтя от боли, проговорил Арефей.

Вой сирен приближался. Петтрий спешно осмотрелся и вдруг схватил Арефея за шкирку, стал запихивать обратно в машину на водительское сиденье.

— Ты чего? — вяло сопротивляясь, прохрипел Арефей.

— Садись! Быстро! — прокричал Петтрий и затолкал его внутрь.

Арефей рухнул на водительское сиденье, завыв от боли.

Петтрий подбежал к лобовому стеклу, вскинул автомат.

И выстрелил.

Арефей взвыл так, что, казалось, всю глотку разодрал. Его плечо обожгла боль, будто в него раскалённый железный прут воткнули. Крича, он выгнулся дугой, сжал пальцы на руках и даже ногах.

— Мразь! — проорал Арефей. — Ах ты мразь! Предатель!

Петтрий подбежал к нему, рывком выдернул из машины, уронив на землю. Арефей снова закричал. Плечо теперь пульсировало от боли, и пульс этот во всё тело отдавался.

— Чтобы остановить машину, сначала нужно убить водителя, — быстро сказал Петтрий прямо в ухо Арефею.

А потом вырубил его прикладом автомата.

Интерлюдия. Последний урок

Сидя на кровати в своей комнате, ученик читал старую книгу. Он бережно перелистывал пожелтевшие страницы и внимательно следил, чтобы ни один уголок не смялся. Он страшно увлёкся и даже не сразу понял, что дверь в комнату открылась, и торопливо спрятал книгу, когда учитель уже стоял перед ним.

Он долго смотрел на ученика испытующим взглядом. Тот молча смотрел в ответ, отчаянно борясь с желанием опустить глаза.

— Сам отдашь? Или мне поискать? — наконец сказал учитель.

Ученик вздохнул, понурился, достал книгу из-за пазухи и протянул учителю. Учитель взял её, но из комнаты уходить не спешил. Ученик робко поднял глаза и увидел, что учитель, нахмурившись, рассматривает обложку. Потом он стал листать книгу, хмурясь всё сильнее.

Слёзы выступили на глазах ученика, когда ему представилось, что сейчас учитель заберёт книгу и больше никогда ему не вернёт.

— Это очень хорошая книга, — задумчиво сказал учитель. — Где ты её взял?

— Нашёл. Очень-очень давно.

Учитель оторвался от очередной страницы и перевёл строгий взгляд на ученика.

— Правда! — с жаром сказал тот. — Я правда её нашёл! Не крал!

Учитель захлопнул книгу, провёл пальцами по переплёту. И протянул обратно ученику. Тот с недоверием взял её, прижал к себе обеими руками.

Учитель, не торопясь, подошёл к старому стулу с резной спинкой. Чуть пошатал его, проверяя на прочность. Затем взял его, поставил напротив ученика, сел, закинув ногу на ногу.

— У меня и в мыслях не было обвинять тебя в воровстве, — спокойно сказал он. — Тебя что-то волнует. Что именно?

Ученик закусил губу. Его взгляд беспокойно заметался по комнате. Глаза пробежались по стопкам книг и тетрадей, аккуратно сложенным на столе. Метнулись в другой угол, где он увидел зеркало и своё отражение в нём. В очередной раз подумал, как ему не идёт мантия мага-ученика. Уж лучше бы позволили ходить в комбинезоне, как он привык.

— Мне никак не даются руны. Я не могу их понять. — Ученик бросил робкий взгляд на учителя и тут же опустил глаза.

Учитель замер. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и устремил взгляд куда-то вдаль, словно видел перед собой не стены комнаты, а что-то иное, недоступное взгляду ученика.

— Руны — это буквы из языка тех, кто создал этот мир, — вдруг тепло и по-доброму ответил учитель. — Естественно, что магию тоже создали они.

Учитель начал длинный рассказ о том, как Создатели мира писали свои слова, а каждое слово обращалось материей. Как из материи ткалось всё, что сейчас можно увидеть и почувствовать. Ученик, затаив дыхание, ловил каждое слово; удивлённо распахивал глаза, когда учитель на примерах показывал, что стул и река одинаково состоят из материи; тихо смеялся, когда учитель рассказывал, что глава Горвадской академии магии и дерево за окном тоже состоят из материи и, похоже, совершенно одинаковой.

Но вдруг учитель резко сам себя прервал.

— Мне нельзя было тебе всё это рассказывать, — строго сказал он.

— Но… но почему? — с досадой в голосе спросил ученик.

— Через это знание видно, насколько несправедливо разделение на знать и челядь. И что магия, как и воздух, земля, вода и огонь, принадлежит всем.

— Теперь у вас будут проблемы? — встревожился ученик.

— То, что мне нельзя было это говорить, не значит, что я не хотел сказать это тебе.

Ученик улыбнулся. Но тут же убрал с лица улыбку. Учитель смотрел на него со всей серьёзностью, буквально пронзал взглядом насквозь.

— Ты живое доказательство тому, что магия принадлежит не только знати. — Учитель поднялся, вернул стул на место. — Не надейся, что знать простит тебе это.

Ладони ученика сжались в кулаки.

— Ты одинок, — продолжил учитель, — а тебе нельзя быть одному.

— Я не одинок. У меня есть брат.

— Я уверен, что такой умный юноша всё понял правильно.

Учитель проследовал к выходу, чуть задержался у двери.

— Ты должен знать одно. Небо не всегда было зелёным, — сказал он, будто прощаясь.

И ушёл.

Ученик долго смотрел на закрывшуюся за учителем дверь. Потом встал с кровати, подошёл к окну, задумчиво оглядел зеленеющее предрассветное небо и решительно сказал:

— Я найду тебя, Арефей!

Глава XXVI. Новый глава поместья

Арефей пришёл в себя посреди ночи. Вокруг было темно, только что-то светилось прямо над головой, и от этого света жутко болела голова и резало глаза. Арефей прищурился, увидел, что светится экран, вмонтированный в спинку кровати. Прищурившись ещё сильнее, он различил на экране слова «Пульс», «Давление».

«Больница!» — вспыхнула мысль в голове Арефея.

Он резко вскочил и, скорчившись от нестерпимой боли, упал назад. Болели голова и плечо, которое, как он только теперь заметил, было плотно перебинтовано.

Массируя голову здоровой рукой, Арефей пытался дышать ровно, закрыл глаза. В памяти начали всплывать обрывки того самого вечера, после которого он оказался здесь.

Он вспомнил, как они заехали в глухую подворотню. Вспомнил своё волнение, норовившее выскочить сердце. И грохот выстрелов.

Перед глазами промелькнуло лицо Никирия — бледное, перекошенное от боли. Его удар магией, от которого Арефея вышвырнуло из машины. Осколки стекла, летящие в лицо.

И боль от пули, впившейся в плечо.

Теперь перед глазами стоял Петтрий. Не тот, в комбинезоне, каким он видел его в последний раз. А надменный учитель Петтрий, одетый в рубашку и жилетку, с аккуратно стриженной короткой бородой и зачёсанными назад волосами, требовавший, чтобы его называли боярином. Он подло улыбался, смотрел свысока и всем видом показывал, что наконец отомстил Арефею.

Дыхание стало прерывистым, пальцы сильнее сжали виски. От воспоминаний и мыслей Арефею было больнее, чем от раны.

«Паскуда Петтрий, — со злобой подумал он. — Предатель! А я, дурень, поверил, что эта мразь может исправиться. Ведь наверняка специально в доверие ко мне втёрся, гад! На Илвенира же до сих пор работает! Точно! Вот тварь конченная!»

Боль в голове понемногу отступала. Продолжая ругаться на себя и на Петтрия, Арефей не заметил, как уснул. Снилось ему что-то тревожное, неприятное, но сам сон он так вспомнить потом и не смог. Разве что был уверен, что видел в этом сне Игнара, который ободряюще хлопал его по плечу, но лицо у него было очень встревожено.

Проснулся Арефей утром, когда в палату вошёл доктор. Пока он заново вспоминал, где оказался и что случилось, доктор успел его осмотреть. Потом подошёл к двери, приоткрыл и сказал кому-то за ней:

— С ним всё нормально. Можете заходить.

И тут Арефей окончательно пришёл в себя, когда увидел оказавшегося в палате следователя.

— Благодарю, господин доктор, — учтиво сказал следователь.

Доктор кивнул и вышел из палаты. Следователь будто специально на Арефея не смотрел. Глядя в окно, он молча взял стул, поставил его возле койки Арефея. И только усевшись, глазами к Арефею прилип. Долго на него смотрел. Тот аж заёрзал, одеяло повыше натянул. Ужасно хотелось что-нибудь сказать, лишь бы прогнать тяжёлую тишину. Но вдруг понял, что вообще не знает, чем закончилось покушение на Никирия. Не знает, где сейчас Ивадор и Петтрий. Не знает, кто привёз его в больницу. Ничего не знает. И потому решил молчать.

— Итак, Арефей, — прищурившись, заговорил следователь, — расскажи мне, как вы с его благородием Никирием Ульдтом оказались в той подворотне, где на вас напали?

Арефей прочистил горло, медленно подтянул к себе ноги, устроился полусидя, полулёжа.

— Мы с его благородием в имение возвращались, — подолгу подбирая слова, начал он. — Вечер был, пробки. Его благородие устал сильно, хотел поскорее домой, отдохнуть. Потому решили дворами проехать. Мы часто так делали.

— Понятно, — следователь кивнул. — Ты знал, что у его благородия в тот вечер должна была состояться встреча с боярином Фондтом?

— Знал. Только мы не поехали к нему.

— Почему же?

— Говорю же, его благородие устал сильно. Он хотел сначала, но потом велел везти его в имение.

Следователь вдруг улыбнулся. Достал из нагрудного кармана своего пиджака блокнот и ручку.

— Что ж, кажется, это всё, что я хотел спросить.

— Да спрашивайте, если что, — осмелел Арефей. — Я на всё отвечу, лишь бы этих… нашли.

Следователь улыбнулся шире.

— Непременно. — Он перевернул страницу блокнота, поиграл ручкой, зажатой между пальцев. — Да, только хотел ещё кое-что уточнить. Экспертиза показала, что его благородие использовал магию. Это так?

Арефей насторожился.

— Да, использовал.

Не прекращая улыбаться, следователь вскинул брови.

— А ещё экспертиза показывает, что использовал он её против тебя. На это указывают порезы и кровь на осколках лобового стекла. Твоя кровь, Арефей.

Арефей невольно одеяло до самого подбородка натянул. В голове снова суматошно прокручивалось всё произошедшее в подворотне. Следователь что-то пометил в блокноте.

— Есть подозрение, — продолжил он, — что вы неслучайно оказались в этой подворотне. И что ты специально там остановился.

Прокручивающиеся в голове Арефея события дошли до самого конца, вспомнились последние слова Петтрия.

— Я не останавливался специально! — слишком громко выпалил Арефей. — Это они… те, кто стреляли. Они хотели сначала меня убить. И стреляли спереди. Вот, в руку мне попали. Это потому, что я успел уклониться и залечь. А так в голову метили.

Следователь перестал улыбаться. Резко оторвал взгляд от блокнота.

— Все пули в его благородие залетели сбоку. А в тебя только одна и спереди. Даже в водительское сиденье спереди ни одной пули не попало.

— Ага! Так и было! Стрельнули спереди. Я заранее заметил и залёг, потому только в плечо попали. А его благородие тут же магией ударил. Да так крепко, что меня тоже задело и из машины вышибло. И меня, и того, который спереди стрелял, ударило. Вот он больше и не успел выстрелить. А потом, наверное, к его благородию сбоку подбежали стрелять стали. Там их, кажется, двое было. А тот, который спереди стрелял, он рядом со мной лежал, после того, как его благородие магией ударил. Мы с ним сцеплись, а он меня того, вырубил. — Арефей показал здоровой рукой на свою перемотанную голову.

Следователь долго и пристально смотрел на него, но ничего не говорил. Поигрывая ручкой, он несколько раз открывал рот, будто вот-вот что-то скажет. Но так и не сказал. Наконец он закрыл блокнот, отправил его вместе с ручкой обратно в карман пиджака.

— Всего хорошего, — сухо сказал следователь, поднимаясь со стула. — Поправляйся.

Арефей остался в одиночестве. Он натянул одеяло на голову, чувствуя, как его всего трясёт. Голова разболелась с новой силой, тошнило.

«Прости, Петтрий, — подумал Арефей. — Прости, что плохо про тебя подумал. Мы с тобой этой паскудной знати ещё покажем!»

***

Минуло всего несколько дней, а Арефей, косо улыбаясь и насвистывая песню про Стехона-молодца, бодро шагал к поместью Ульдтов. Как только его выписали из больницы, он надел присланный специально новый комбинезон, поспешно прихорошился. По пути к выходу из больницы позаигрывал с хорошенькой санитаркой, но долго на неё отвлекаться не стал.

От нетерпения шёл он быстрым шагом, чуть не бежал. Всё ему представлялось, какие, должно быть, напуганные Ульдты ходят, как всё время по сторонам оглядываются и каждого звука пугаются. И очень хотелось ему всё это увидеть.

Он свернул с улицы во двор, прошёл вдоль ограждения ко входу для слуг. И резко сбавил скорость, увидев у калитки двоих охранников. Те были в полном обмундировании, прямо как охрана клуба Кертца перед актом устрашения.

— Документы, — строго сказал один из охранников, как только Арефей к ним подошёл.

Тот чуть помешкал, достал из кармана удостоверение слуги знатной семьи с фамильным гербом Ульдтов. Охранники стали сверяться с какими-то своими списками.

— Есть такой, — буркнул охранник, протягивая удостоверение обратно Арефею.

Тот уже хотел внутрь пройти, как вдруг его бесцеремонно схватили, прижали к ограждению. Арефей только и успел прокричать возмущённо что-то вроде «Оааооээао», а его уже быстро обстучали по бокам, ногам и рукам.

— Проходи, — сказал охранник и буквально пропихнул Арефея через калитку.

Арефей поправил комбинезон. Бросил на охранников недобрый взгляд через плечо. Те даже не обернулись на него.

Шагая ко входу в поместье, Арефей подумал: «Ну что, Ульдты, страшно вам всё-таки, а? Охрану выставили. Слуг своих обыскиваете. Это только начало. Дальше хуже будет, сволочи!»

По пути он поздоровался с несколькими слугами, с кем-то даже парой фраз перебросился. Насвистывая, подошёл к своей квартире, приложил ключ-карту. Замок не отреагировал. Арефей перестал свистеть, удивлённо вскинул брови. Попробовал ещё несколько раз — всё без толку.

— Не понял… — проговорил он и пошёл бегать по поместью, выспрашивая у каждого встречного слуги, где сейчас Ставрана.

Отыскался Ставран быстро. Арефей подумал, что на верхние этажи придётся подниматься, но тот был внизу.

— Ставран! — закричал Арефей, завидев его издалека. — Здорово!

— А, вернулся! — радостно ответил Ставран. — Привет.

Они крепко пожали руки.

— У меня чего-то того… ерунда какая-то творится, — пожаловался Арефей, показывая ключ-карту.

Ставран кисло улыбнулся.

— Квартира моя не открывается почему-то.

— А нет у тебя больше квартиры. Тебя вернули в жилой корпус к остальным слугам.

— О как…

— Пошли со мной, карту вернуть надо.

Они прошли по коридору, зашли в ближайшую подсобку. Ставран плотно закрыл дверь и принялся рассказывать вполголоса:

— Слушай внимательно. Теперь тут за главного Никирий-младший. Он тут такое устроил… Видел, наверное, охрану на входе?

Арефей скривился, кивнул.

— Так вот, это самое безобидное. У него тут везде глаза и уши, никогда не знаешь, кто на кого настучит. Так что теперь про дела… про сам знаешь какие дела на территории имения ни слова.

Ставран открыл дверь подсобки. Сперва выглянул наружу и только потом вышел, поманив за собой Арефея.

— Пошли дальше.

Арефей чуть постоял на месте, закусив губу, да двинулся следом.

Они вышли в коридор, всего пару шагов прошли, и тут подбежал к ним слуга, имени которого Арефей не знал.

— Арефей, — сказал он, — тебя его благородие Никирий-младший к себе вызывает.

И тут же ушёл. А Ставран его недовольным взглядом проводил.

— Вот. Видишь, как всё быстро меняется, — сказал он.

— А? Чего меняется? — не понял Арефей.

— А ты не помнишь? Раньше кроме меня кто-нибудь вот так мог прийти и сказать, что тебя к главе поместья вызывают?

— Ну, вроде нет. А это так важно, кого послали?

Ставран кивнул, недовольно нахмурившись.

— Важно.

— Ладно. Разберёмся.

***

Через пару минут Арефей был у кабинета главы поместья, где теперь восседал Никирий-младший. Постучав, он заглянул.

— Ваше благородие, говорят, вызывали меня.

Никирий-младший, сидя за столом отца, оторвался от бумаг, долго буравил Арефея взглядом и недовольно сказал:

— Вызывал.

Арефей в нерешительности так и стоял в дверях. Прошёлся взглядом по кабинету, поглядел на бежевый диван с подлокотниками из красного дерева, стоявший у стены, картину в золотой рамке над ним, потом перешёл на книжный шкаф, камин между окнами. Смотрел на всё так, будто впервые видит. А Никирий-младший продолжал сердито смотреть на него.

— Чего встал, недоумок? Проходи быстро!

Арефей спокойно прошёл в кабинет, уселся на стул напротив Никирия-младшего.

— Я тебе разрешал сесть?! Встал! Быстро!

Арефей смерил Никирия-младшего взглядом. Медленно поднялся со стула.

Никирий-младший снова долго и без отрыва смотрел на него.

— Ладно. Садись.

Арефей уселся обратно на стул. С готовностью посмотрел прямо в глаза Никирию-младшему. Тот вдруг косо улыбнулся.

— Я что-то сказал про стул? На пол! Быстро!

У Арефея кулаки сжались. И разжал он их с большим трудом. Встав, он с шумом отодвинул стул, показательно протёр рукой до скрипа чистый пол и уселся на него.

— Вот так, — самодовольно проговорил Никирий-младший. — А то расселся он тут! Ты отца моего убил!

Арефей вздрогнул.

— Как?.. Как это я, ваше благородие? Да меня же следователь невиновным признал.

— И что?! И что мне твой следователь?! Ты сам прекрасно знаешь, что убил его ты! Ты!

Арефей принялся нервно штанину теребить.

— Ваше благородие, я же сам чуть не погиб.

— Какая… Какая наглость! Он смотрит мне в глаза и такое заявляет! Ну наглец! Чуть не погиб он! Чуть! А должен был погибнуть!!! — Никирий звонко хлопнул ладонью по столу. — Должен был грудью отца моего закрыть!!! Ты должен был погибнуть! А он — чуть не погибнуть!!! Понял?! Или тебе, недоумку, повторить надо?!

Арефей протяжно выдохнул.

— Понял, ваше благородие. Не нужно повторять. Виноват я, да.

— Ты не виноват! Ты подлец! Ты конченный недоумок!

Арефей опустил глаза, пытаясь сделать как можно более виноватое лицо. И не рассмеяться при этом.

— Да, ваше благородие. Вы правы. Вы во всём правы.

— Прав! Конечно, прав! — он откинулся в своём просторном кресле и спокойным голосом продолжил: — Я всегда прав. Запомни это. Прав всегда я! А теперь вон отсюда! Быстро!

Арефей вскочил на ноги, не поднимая головы, спешно из кабинета вышел.

Оказавшись в коридоре, он тут же глаза поднял. Тихо проговорил:

— Вот же дурень, а.

И, весело насвистывая, пошёл к лифтам.

Глава XXVII. Настоящий герой

Стоило Арефею появиться на своём первом собрании подполья после выписки из больницы, как его тут же плотным кольцом обступили. Подпольщики хлопали его по плечам, жали руку, некоторые даже обнимали.

— Арефей! Ну ты даёшь!

— Молодец! Так Никирия приложил!

— Герой!

Подпольщики толкались, пытаясь приблизиться к нему, всем хотелось лично поздравить. Кто-то даже поднял его руку вверх, крикнув, мол, вот он, победитель. Арефей громко расхохотался.

— Да ладно вам, — смущённо бормотал он, отсмеявшись. — Просто повезло немного.

А сам готов был взлететь от счастья.

Когда поздравления наконец стихли, Арефей медленно направился в дальний угол, где обычно сидел Петтрий. Взгляд прилип к пустому креслу. Арефей надеялся, что просто не заметил Петтрия в толпе поздравлявших, но подпольщики уже разбрелись по залу собраний. А Петтрия всё не было. Сердце Арефея сжалось от недоброго предчувствия.

Он то и дело оборачивался на каждый скрип открывающейся двери, в надежде увидеть знакомую высокую фигуру в жилетке и белоснежной рубашке. Но каждый раз это оказывался кто-то другой.

Дверь в очередной раз открылась, и внутрь, прихрамывая, вошёл Ивадор. Его правая рука была плотно забинтована, лицо осунулось. Арефей замер на мгновение, а затем бросился к нему.

— Ивадор! — радостно закричал он.

— О! Оклемался! — широко улыбаясь, закричал Ивадор.

Они пожали руки, обнялись.

— Смотрю, тебя тоже задели, — Арефей кивнул на замотанную руку.

Ивадор отмахнулся:

— Да ерунда.

— А как там Петтрий?

И тут Ивадор помрачнел резко. Глаза опустил, перекосило его.

— Не знаешь ещё… Погиб Петтрий.

Арефей как стоял, так и замер. Понял, что ни пошевелиться, ни сказать ничего не может. Даже дышал непонятно как. Ивадор тоже молча постоял, нервно жуя губами, и стал тихо рассказывать:

— Полиция тогда очень быстро приехала. Сразу огонь открыли, зажали нас в подворотне той. А Петтрий мне и говорит, мол, беги, через крыши уходи, и чуть ли не подсадил меня на пожарную лестницу, возле которой мы стояли. А я, говорит, знаю, как их задержать. Я не поверил. Сразу подумал, что просто погеройствовать хочет. Не хотел я за ним прятаться.

Ивадор прервался, сглотнул шумно да за горло схватился.

— А Петтрий тогда мне и сказал, — сипло продолжил он, — что, дескать, знатным положением своим воспользуется и сможет всё уладить. Я всё равно не особо поверил, что из этого как-то можно вылезти, даже если ты знатный. Он же не Ульдт и не Кертц всё-таки. Но пока я думал, Петтрий из укрытия нашего вышел, заорал полиции, кто он такой. Они, видать, удивились. Стрелять прекратили. А Петтрий, наоборот, стрелять вдруг начал. И заорал, что убьёт каждого зажравшегося знатного, отнявшего всё у мелких семей.

Тут по лицу Ивадора прошла такая волна, словно у него мигом все зубы разболелись.

— Я тогда сразу понял, что он такое задумал. Всё решил полностью на себя взять. Чтобы все пути к подполью обрезать. Первую секунду хотел тоже на смерть кинуться. А потом подумал, что тогда подставлю Петтрия. Весь план его загублю. Что никто тогда не поверит, если с ним вдруг какой-то сторонний парень из челяди окажется. Ну и полез на крышу, пока Петтрий их на себя отвлекал. А он долго отвлекал. Хорошо стрелял. И как будто пули не брали его. Клянусь, Арефей, я краем глаза видел, как в него сразу несколько пуль всадили, а он стоял, продолжал стрелять и всё орал, мол, сдохните, зажравшиеся твари.

Арефею вдруг показалось, что всё и все вокруг пропали. Что остался только он и непроглядная чернота, в которой нет ни света, ни звука. Ничего нет. И только когда Ивадор схватил его за плечо здоровой рукой, Арефей обратно в штаб подполья вернулся.

— Что скажешь, Арефей? — с жаром спросил Ивадор, глядя ему прямо в глаза. — Трус я?

Арефей долгую паузу выдержал. Не потому что в ответе своём сомневался, а просто надо было ему вспомнить, как разговаривать, как вообще языком шевелить.

— Нет, — он покачал головой. — Не трус. Всё правильно говоришь, что тогда бы только Петтрия подставил, если б сам не убежал.

— Ага, — Ивадор часто закивал. — Подставил бы. А ведь самое главное — сработало же. Ледавий говорил, что следствие в итоге всё на Петтрия повесило. Семью его боярского титула лишили. У него, правда, в семье-то только они с отцом и остались. Были ещё две сестры, да все замуж повыскакивали и в другие семьи ушли давно.

— Да этим лишь бы виноватого найти, — с ненавистью процедил Арефей.

— Ага, Ледавий тоже так сказал. И говорит, что все понимают, кто на самом деле Никирия убрал. Ну, в смысле, что это подпольщики акты устрашения продолжают. Но доказать ничего не получилось. Так что молодец Петтрий. Герой.

Арефей кивнул, хлопнул Ивадора по плечу. Смог даже улыбнуться коротко. А потом медленно пошёл обратно в угол, где Петтрий сидел. Опустился на его кресло и так в нём и остался до самого начала собрания.

***

Ледавий, как и всегда, звонко говорил. Только никак его слова до Арефея не долетали. У того в голове раз за разом прокручивались последние минуты, когда он видел Петтрия. Забылась боль от простреленного плеча, забылся удар прикладом, от которого он вырубился. Осталось только восхищение тем, как ловко Петтрий за пару секунд придумал и обставил всё так, будто Арефей тоже жертвой был. Вспомнилось напряжённое лицо Петтрия и его решительный взгляд. И вместе с восхищением стало жечь изнутри чувство вины за его гибель, чувство долга перед ним. Теперь Арефей понял, что чувствует Ивадор. Понял ту волну боли, пробежавшую по его лицу недавно.

— Как вы знаете, ликвидация Никирия Ульдта повлекла очередную волну усиления мер безопасности со стороны знати, — донеслись-таки до Арефея слова Ледавия. — Потому активность подполья в ближайшее время вынужденно снизится.

Арефей вдруг вспомнил, как Петтрий признался ему, что восхищался им тогда, в деревне. Вспомнил, как он сам речи толкал, как слушали его, хлопали ему, в бой вместе с ним рвались.

— Кто-нибудь хочет что-то добавить? — предложил Ледавий.

— Я. Я хочу, — решительно отозвался Арефей.

Ледавий глянул на него чуть приподняв брови. Потом прищурился слегка.

— Прошу, — с неприкрытым интересом сказал он и сделал шаг в сторону, освобождая трибуну.

Арефей спешно поднялся, вскочил на сцену, пока запал не испарился. Встав за трибуну, он окинул взглядом подпольщиков, увидел десятки глаз, уставившихся на него. И все терпеливо ждали, что же такого он скажет. Арефей быстро прочистил горло.

— Сначала хочу сказать, что Петтрий был героем. Он… — Голос дрогнул, слёзы накатились на глаза. — Он спас и меня, и Ивадора, пожертвовав собой.

Голос задрожал ещё сильнее. Арефей смахнул выступившую слезу и со всей силы ударил кулаком по трибуне.

— Он сделал это, чтобы мы продолжали борьбу!

Короткий вздох прокатился среди подпольщиков.

— Все эти усилившиеся меры безопасности — это всё от страха. Знать боится! Они были уверены, что самых высоких из них невозможно достать! Они считали, что жизни челяди принадлежат им и что челядь обязана закрыть их собой. Но теперь увидели, что их ничего не спасёт, если мы всерьёз за них возьмёмся! Мы должны бороться с новой силой! Мы должны давить их! Мы должны продолжить нагонять страх на высшую знать! Чтобы каждый вечер они думали не о том, сколько денег завтра заработают, а о том, проснутся ли они утром! И если надо, каждый из нас должен быть готов положить свою жизнь в этой борьбе, как сделал Петтрий! И тогда мы загоним знать так глубоко в их норы, что они просто не смогут оттуда управлять княжеством!

Арефей тяжело задышал. Сердце норовило выскочить из груди. Подпольщики молчали. Потом кто-то из них захлопал. Чуть погодя захлопал ещё один. И вот уже весь зал, вскочив на ноги, громко аплодировал Арефею. Слышался весёлый свист. Тут и там раздавались выкрики:

— Молодец, Арефей!

— Давить знать!

— Мы их так затолкаем, что не вылезут больше!

Арефей смотрел на всё это горящими глазами с широкой улыбкой. Хотел добавить что-нибудь ещё, но остановил себя, решил, что и так хорошо получилось. Глянул на Ледавия. Тот тоже хлопал. И не сводил с Арефея задумчивый взгляд своих ледяных глаз.

Глава XXVIII. От слухов к фактам

Арефея после смерти Никирия обратно водителем не сделали, а снова в разнорабочие перевели. Да так и оставили. Месяц прошёл, а он целыми днями то ящики таскал, то мешки ворочал, то вентили на трубах крутил.

Но, мотаясь по коридорам, толкаясь в тесных кабинах лифтов и даже работая в вонючих подвалах, Арефей думал только о подполье. Ждал каждое новое собрание с нетерпением, ещё больше ждал, что его в новом акте устрашения позовут участвовать.

Как-то утром стоял он в душевой и, когда его очередь уже подошла, услышал, как в другом конце кто-то громко сказал:

— Мужики, слышьте чего? Говорят, вчера вечером покушение на самого боярина Кертца было!

Арефей уже протянул было руку, чтобы воду включить, да так и застыл, прислушавшись. Слуги в очереди оживились.

— Да ну?!

— На самого боярина?!

— Вот это да!

— Только, говорят, не получилось ничего, выжил боярин.

Тут Арефея сзади слегка подтолкнули.

— Ты мыться-то будешь?

Он включил воду, горячие струи ударили по напряжённым мышцам. Пока мылся, только и думал про новость о покушении.

«Молодцы, подпольщики! — мысленно ликовал он, намыливая голову. — О, как завернули! На самого Кертца попёрли!»

После душа, шагая на распределение, Арефей всё подмечал, что вокруг только и говорят про покушение на Кертца. Новость всколыхнула имение, а значит — и всё княжество.

«Интересно, какая ячейка действовала? — размышлял Арефей уже в зале, где распределение проходило. — А вдруг наша опять! Да жалко же как, что не получилось. Вот хорошо было б, если б и Никирия, и Кертца так быстро убрать! Жалко, что не получилось!»

И только тут он заметил, что на распределении нет Ставрана. А на его месте стоял другой слуга, долговязый и худой, как трость.

— Внимание! Тишина! — гаркнул долговязый неожиданно низким голосом. — Сегодня все занимаемся теми же работами, что и вчера.

Тут же в толпе недовольный гул поднялся.

— Это чего, опять в подвалы?! — недовольно выкрикнул кто-то, и ещё несколько поддержали.

— Тихо всем! — снова гаркнул долговязый. — Это распоряжение лично его благородия Никирия Ульдта-младшего. Поэтому все остаются на вчерашних работах. И никаких обсуждений! Разошлись!

Слуги стали потихоньку разбредаться, продолжая недовольно бухтеть. А те, кому не на что было жаловаться, уже сплетничали, почему Ставрана нет.

Арефей кинулся за долговязым, нагнал его в коридоре, схватил за локоть.

— Слышь, постой. А где Ставран-то?

Долговязый нахмурился, грубо скинул Арефееву руку.

— Не твоё дело! На работы, быстро!

И ушёл, громко топая.

***

Арефей схватил с каталки мешок с грязной одеждой и, кряхтя, затащил его в комнату к хозяюшкам.

— О, к нам Арефеюшка пришёл! — пропела одна из них, как только он в дверях показался.

Арефей бросил мешок небрежно прямо на пол, поднял глаза и увидел, что все хозяюшки от дел отвлеклись и на него глядят, улыбаясь.

— Девчонки, вы ж посплетничать любите, скажите, про Ставрана ничего не слышали, а?

Одна из хозяюшек, которая ближе всех стояла, сделала пару шагов к Арефею, совсем вплотную к нему встала.

— Ну чего ты так говоришь-то? Чего это, мы сплетницы какие, что ли? Не любим мы сплетничать, — и принялась игриво Арефею комбинезон поправлять да отряхивать. — А вот мальчиков красивых любим.

— Ладно, как скажешь. Но про Ставрана-то слышали чего-нибудь или нет?

— Нет, — хозяюшка ему пальцы в непослушные волосы запустила, — не слышали ничего.

— Ладно.

В один миг Арефей развернулся и из комнаты хозяюшек вышел.

Протиснувшись вместе с каталкой в лифт, он увидел там стоящего в углу Тирила. Окликнул его и поближе продвинулся, расталкивая других слуг. А Тирил так и молчал, глядя непонятно куда и на что, будто и не слышал Арефея. Тот его в бок пихнул.

— Тирил!

— А?! — Тирил вздрогнул всем телом, к Арефею повернулся наконец. — Чего?

— Ты про Ставрана не слышал ничего?

— Про какого?.. А, про Ставрана? А что с ним?

— Вот и я спрашиваю. Не слышал ничего?

— Я? Я… Я это…

— Да ты чего? — Арефей снова Тирила пихнул. — Что случилось-то у тебя?

— А? Да ничего. К его благородию Никирию-младшему вызвали зачем-то.

Махнув рукой, Арефей протолкнулся обратно к каталке, вышел на нужном этаже. А Тирил дальше, наверх, поехал. Арефей глянул на экранчик над дверьми лифта, на котором цифры сменяли друг друга, отсчитывая этажи. И вдруг мысль ему в голову пришла.

Бросив каталку, он ломанулся в очередную комнату хозяюшек. Попросил у них верёвку да ткань какую-нибудь покрасивее. Из них соорудил он свёрток и побежал обратно к лифтам. Хотел уже было зайти в тот, что приехал, да с досадой подумал, что каталку нехорошо так оставлять. Пришлось обратно к хозяюшкам уже вместе с каталкой идти и попросить их приглядеть.

Лифт он ждал, нетерпеливо на месте прыгая. Оказавшись наверху, чуть побродил по коридорам, нашёл кого-то из Ульдтов и нарочно на глаза ему попался.

— Так, а ты кто такой?! — Ульдт попытался говорить строго, но голос его дрогнул, и глаза по сторонам забегали. — Что здесь делаешь?!

— Да вот, ваше благородие, — Арефей показал свёрток, — велели передать его благородию Павлаю Ульдту.

Ульдт брови нахмурил.

— Павлай Ульдт в это время в школе! Кто вообще мог адресовать ему какой-то свёрток? Давай сюда, я передам это его отцу.

— А! Точно! — Арефей попятился, прижав свёрток к груди. — В школе! Это, получается, напутали чего-то. Уточню сейчас.

Он развернулся и со всех ног к лифтам побежал, да в закрывающуюся уже кабину запрыгнул.

Вернувшись на нижние этажи, Арефей встал у окна, из которого главные ворота поместья видно было. Его взгляд то и дело скользил по дороге, провожая каждую проезжавшую мимо машину. На какой возили мелкого Ульдта, он не знал. Нервно теребя в руках пустой свёрток, он всё думал о Ставране. Тому ведь и так не сладко приходилось после того, как Никирий-младший главой поместья стал, а теперь вот чего. Ладно ещё заменили его. Так ведь сам-то пропал куда-то. Мысли эти тревожили Арефея, не давали думать ни о чём другом. Пальцы сжимали и разжимали ткань свёртка, оставляя на ней влажные следы.

Вокруг было тихо, только приглушённые разговоры да стуки доносились из глубины коридоров. Арефей изредка поглядывал, не следит ли кто за ним. Но с дороги старался глаз не сводить дольше, чем на пару секунд. И наконец увидел машину, медленно завернувшую к воротам. Арефей напрягся, вглядываясь в неё, готовый в любой момент бежать.

— Это чего ещё?! — гаркнули за спиной низким голосом.

Арефей обернулся и долговязого увидел.

— Почему не работаешь?!

— Я?

— А кто ещё-то?!

— Да я это… — Арефей бросил взгляд в окно, та самая машина проехала через ворота, притормозила, и из неё вылез мелкий Ульдт. — О! Всё! Побежал работать!

И припустил к лестницам.

— Куда?! — услышал он за спиной. — Что это такое вообще?!

Арефей даже не обернулся. Пролетел вниз по лестницам, перепрыгивая через ступеньки, выбежал через вход для прислуги, обогнул поместье, бросился к главному входу, хватая ртом воздух.

Слуга уже входную дверь мелкому Ульдту открывал.

— Ваше благородие! — во всё горло заорал Арефей. — Ваше благородие!

Мелкий Ульдт резко обернулся. Застыл с удивлённым лицом. Арефей свёрток над головой поднял.

— Ваше благородие, мне велели вам передать!

Мелкий Ульдт так и стоял, удивлённо распахнув глаза. Арефей нёсся со всех ног. Кололо в боку, пот стекал по лбу, заливая глаза. Добежав наконец, он затормозил так резко, что едва не упал. Протянул свёрток.

— Вот, ваше благородие, — сипло выдавил он через тяжёлое дыхание, — вам передать велено.

Горло саднило так, будто он секла битого наглотался.

Мелкий Ульдт медленно взял свёрток, осмотрел его, не торопясь разворачивать.

— И ещё велели кой-чего сказать тихонечко, — Арефей приблизился к мелкому Ульдту и на ухо шепнул: — Мне очень нужно знать про Ставрана.

Мелкий Ульдт тут же отстранился от него, побледнел на глазах.

— Глупость какая-то! — пискнул он и пошёл к урне.

Швырнув свёрток в урну, мелкий Ульдт направился обратно к дверям. И, проходя мимо Арефея, тихонько сказал:

— Жди меня на складе с горючим.

***

Вернувшись в поместье через вход для слуг, Арефей тут же схватил валявшийся у дверей мешок и принялся с ним по этажам ходить. Три этажа полностью обошёл, пока наконец не нашёл долговязого. Тот орал на паренька, жившего через комнату от Арефея, и то и дело подзатыльники ему отвешивал.

Арефей тут же пошёл в их сторону, тяжело пыхтя и склонившись, будто мешок весил вдвое больше самого Арефея. Долговязый аж замолк. Проводил Арефея строгим взглядом, а как только тот за поворотом скрылся, снова орать начал.

Арефей же быстро мешок в ближайшую подсобку закинул и обходными путями к лестницам помчался. Быстро спустившись, он так же быстро добрался до гаражей, забежал на склад с горючим.

Внутри было пусто. Арефей чуть походил взад-вперёд, потом на ящик какой-то сел. Потом снова ходить принялся. Поглядел на стену, на которой копоть от пожара так и не закрасили. Вспомнил сам пожар, как мелкого Ульдта вытащил. А потом вспомнил то, что до пожара было: как мелкий Ульдт заставил Фенара с Тирилом драться. И ещё раньше — как он водителей на него натравил. И ведь, было дело, избивали водители Арефея прямо тут, на складе.

Скрипнула дверь. Арефей резко обернулся. Мышцы напряглись сами по себе, кулаки непроизвольно сжались, ноги чуть подогнулись. Он замер в боевой стойке, готовый защищаться до последнего.

В полумраке склада фигура вошедшего казалась размытой тенью. Сердце Арефея ускорилось, кровь застучала в висках. Он был готов увидеть кого угодно — водителей, долговязого, даже самого Никирия-младшего.

Но в дверном проёме появился мелкий Ульдт. Один. Выражение лица у него было растерянное, даже робкое. Он переступил порог склада и застыл, словно не решаясь сделать следующий шаг. Мелкий Улдьт весь сжался, плечи его были опущены, руки нервно теребили края школьного пиджака.

Арефей медленно разжал кулаки, опустил руки.

И кинулся к мелкому Ульдту.

— Спасибо! Спасибо, что пришли! — затараторил он. — Что там со Ставраном?

— Погоди, не торопись. Там… — Мелкий Ульдт оглянулся на дверь и продолжил вполголоса: — Там всё строго, приказано молчать. Я сам ничего не знаю.

У Арефея от досады чуть слёзы не потекли.

— Но я утром разговор старших подслушал.

— И?! — тут же воспрял Арефей, едва переборов желание схватить мелкого Ульдта и хорошенько встряхнуть, чтобы тот прекратил тянуть и рассказывал уже. — И что там?!

Мелкий Ульдт снова на дверь оглянулся.

— Они говорили, что Ставран в полиции. И что арестовали его, вроде бы, из-за покушения на боярина Кертца.

Арефей почувствовал, как у него глаз задёргался. Внутри стало невыносимо тревожно, хотелось куда-то бежать, что-то делать. Да только куда и что? Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки, но тревога только усиливалась. Перед глазами мелькали картины, того как допрашивают и пытают связанного Ставрана.

— Больше ничего сказать не могу, — подытожил мелкий Ульдт и виновато поджал губы.

— Ладно, — тихо сказал Арефей. — И на том спасибо, ваше благородие.

Он уже к выходу двинулся, и тут мелкий Ульдт его за руку схватил.

— Погоди! Я… Просто… — Губы его вдруг задрожали. — Я не могу… Всё, что сейчас происходит… Дядьку Никирия хотя бы дядька Илвенир сдерживал. А Никирию-младшему вообще на всё плевать! Он как будто слишком глупый, чтобы кого-то бояться!

Арефей не мог поверить, даже подумал, что ему показалось. Но нет, мелкий Ульдт и в самом деле заплакал.

— Мне страшно, Арефей! Страшно смотреть на то, что происходит в поместье! А ведь он только-только начал всё под себя переделывать!

У Арефея голова закружилась, срочно захотелось сесть. А мелкий Ульдт всё сильнее сжимал его руку.

— Вы это… Ваше благородие… Боярин Ульдт рано или поздно приедет к нам. Он что-то да сделает ведь.

Мелкий Ульдт отпустил его руку, утёр слёзы и грустно покачал головой.

— Боярин Ульдт будто бы вообще забыл о нас. Все были уверены, что руководить имением пришлют кого-нибудь из более старших. А в итоге просто оставили Никирия-младшего. И всё. Я даже не уверен, что боярин хоть раз с ним лично разговаривал после гибели дядьки Никирия.

Мелкий Ульдт всхлипнул, но, вроде бы, слёзы по щекам его течь перестали.

— И… Знаешь что, Арефей… Когда мы не на людях, зови меня Павлай.

Арефей вскинул брови удивлённо, но тут же сделал лицо серьёзным.

— Хорошо. Я пойду, ваше… Павлай?

Павлай кивнул.

Глава XXIX. Важные слова

Гул от собравшихся подпольщиков уже даже через стену в кабинете Ледавия слышно было. Сам Ледавий сидел за столом, рассказывал Арефею про покушение на Кертца, постукивая пальцами по столешнице.

— Готовились долго. Участие принимали две ячейки, которые действовали независимо друг от друга с разными задачами. Кстати, при подготовке твой опыт с Никирием Ульдтом использовали, даже на личного водителя Кертца получилось выйти. — Ледавий был ужасно бледен, его распухшие глаза смотрели строго на стол. — Только вот после ликвидации Никирия Кертц стал своих водителей каждый день менять. Из-за этого план нам пришлось переделывать. А ещё — ждать подходящего момента. В подробности вдаваться не буду, да и не положено. Скажу только, что подходящий момент выпал внезапно, и пришлось нам действовать быстро. И сначала всё пошло отлично. Но потом две непредвиденные случайности — и план посыпался. Покушение сорвалось. Большинство участников скрыться смогли, что уже хорошо. Кстати, Ставран немалую роль в этом сыграл. Когда его схватили, он задерживал полицейских как мог.

Арефей тяжело вздохнул. Долго пытался слова подобрать, но выдавил из себя только:

— М-да уж…

— Но ты не переживай раньше времени, — продолжил Ледавий. Он перестал стучать по столешнице и сцепил руки в замок. — Наши люди в полиции активно работают. Говорят, шансы вытащить Ставрана неплохие, всё-таки с поличным его никто не взял. Легенду о том, почему он среди ночи оказался на улице далеко от поместья, в котором служит, мы ему уже сочинили и передали. Ну и повезло, улик почти не нашли. А те, что нашли, наши люди быстро подчистили — по ним теперь ничего не докажешь.

Ледавий резко замолчал, будто сам себя прервал. Нервная волна по его лицу пробежала. И всё же он договорил:

— Только вот на моральном духе подполья этот провал сильно скажется.

Арефей снова вздохнул, в этот раз даже не попытался что-нибудь сказать. Ледавий вдруг повернулся к нему всем корпусом, строго прямо в глаза посмотрел. И чётко проговорил:

— Я хочу, чтобы ты выступил сегодня с речью.

Арефей удивлённо глаза округлил. Смотрел на Ледавия и снова ни одного нужного слова найти не мог.

— В прошлый раз у тебя вышло превосходно.

Подпольщики за стеной вдруг радостно загалдели, словно подтверждая слова Ледавия. Арефей нервно хохотнул.

— Да там всё само собой как-то получилось. Я и не знаю, что ещё говорить-то. У меня у самого моральный дух от таких новостей упал.

— А ты подумай. Подумай над тем, что ты сам хотел бы услышать, чтобы свой моральный дух поднять. Уверен, у тебя получится. Твоя прошлая речь мне действительно очень понравилась, — Ледавий чуть подался вперёд, придвинувшись поближе к Арефею. — И я хотел бы слушать их как можно чаще.

Арефей почувствовал, как у него уголок губ вверх сам собой пополз. Да и не стал сдерживаться, уже скоро во весь рот улыбался.

— Хорошо, — решительно сказал он. — Я выступлю.

***

Арефей устроился в кресле в углу, там, где раньше всегда одиноко Петтрий сидел. Речь никак не складывалась, всё, что в голову лезло, казалось совсем уж детским лепетом, на который и деревенские не повелись бы. Арефей нахмурился, ударил с досады кулаком по подлокотнику.

«Подумай над тем, что ты сам хотел бы услышать, чтобы свой моральный дух поднять», — повторились в голове недавние слова Ледавия.

«А чего я хотел бы? Чего тут словами можно сказать? — мысленно проворчал Арефей. — Теперь всем страшно. Все боятся в тюрьму попасть. Запугали нас сволочи знатные. Им же только того и надо, чтобы…»

Арефей сам свою мысль оборвал, вскочил с кресла.

«Вот же! Вот оно! Нам нельзя бояться, потому что знать только этого и хочет!»

И дальше само пошло. Уже через пару минут Арефей в голове у себя выразительно читал речь, саму собой складывавшуюся. Раздухарился, руками стал размахивать.

— Плохо танцуешь, — насмешливо раздалось со спины. — Дёргано очень.

Арефей резко обернулся и нахмурился, увидев Митрана.

— Тебе чего надо?

— Да ничего. — Митран плечами пожал. — Опять с речью будешь выступать, что ли?

— Вот и иди отсюда, раз ничего тебе не надо.

Арефей вновь к своей речи вернулся, стал беззвучно губами шевелить, руками пуще прежнего замахал.

— Ну-ну, давай. Удачи. Только смотри, чтоб не как в прошлый раз. А то послушали тебя, на Кертца попёрли. Да провалились.

Арефей продолжал речь репетировать, но руками махать перестал.

— Нечего сказать, да? — не отставал Митран. — А Ставрана-то теперь расстреляют.

— А ты так этого хочешь, да?! — не выдержав, заорал Арефей. Но потом резко голос снизил: — Не расстреляют. Ледавий сказал, что вытащат.

Митрана аж перекосило.

— Ага, сказал он. А ты, дурень, сразу и поверил.

— А ты иди Ледавию про это скажи, — с ухмылкой ответил Арефей. — Он, по твоим словам выходит, тоже дурень. Так?

Митран зубы стиснул, аж желваки заиграли.

— Верьте во что угодно, — процедил он, — дело ваше. Только вот теперь на тебе будет смерть и Ставрана, и Петтрия.

— Чего?! А ну пошёл отсюда, мразь! — Арефей, сжав кулаки, угрожающе двинулся на Митрана. — Пошёл, пока я тебе морду не разбил!

Тот осклабился. Выждал, пока Арефей совсем близко подойдёт, и спокойно сказал ему в лицо:

— Ухожу. А то ты, бешеный, и правда разобьёшь.

И ушёл в самом деле, да всё оглядывался на Арефея с подлой улыбкой. Тот Митрана злым взглядом проводил, так и не разжимая кулаков. Потом хотел к речи своей вернуться, но всё никак мысли в кучу собрать не получалось. Да всё больше думал о том, как хочется ухмыляющуюся Митрановскую морду разбить.

***

— Арестов не нужно бояться, — заявил Арефей внимательно слушавшим его подпольщикам. — Они же и нужны только для того, чтобы нас запугать. Чтобы заставить нас отказаться от борьбы!

Последнее он произнёс громко, с нажимом. И понял, что дальше ему сказать нечего.

— Получается, что страхом перед арестами мы играем на руку княжеской власти, — выдавил он из себя и вдруг живо представился ему измождённый Ставран, сидящий на холодном полу тюремной камеры, худой, бледный, замученный. — И мы… и мы должны…

Подпольщики замерли, затаив дыхание. Их взгляды были прикованы к Арефею, в глазах читалась надежда на продолжение, на слова, которые вселят в них новую силу, уверенность. По кранйней мере, Арефею казалось именно так, и от этого пустота в голове становился всё более тёмной.

Он почувствовал, как пот стекает по спине. Руки мёртвой хваткой вцепились в трибуну.

В этот момент скрипнули об пол ножки чьего-то стула. Митран встал со своего места, ухмыльнулся, глядя на Арефея.

— Ты про это рассказывать будешь, когда сам в тюрьме окажешься, умник! — громко заявил он. — Пытки там на себе почуешь, а потом мы послушаем тебя!

Митран медленно обвёл самодовольным взглядом притихших подпольщиков. Некоторые опустили глаза, другие перешёптывались между собой. Арефей почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Показалось, что пол под ним зашатался.

— Нам и надо давить на знать сильнее ради всех, кто сейчас в тюрьмах, — наконец подобрал слова он. — Чем быстрее мы у знати власть заберём, тем быстрее всех наших из тюрем вытащим.

— Ага, а расстреляют их всех ещё быстрее.

У Арефея опять кулаки сжались. Сжались и зачесались прямо, так захотелось накинуться на Митрана, деловито скрестившего руки на груди, и хорошенько по морде его пройтись, чтоб он, гад, никогда больше улыбнуться не смог. Но кулаки быстро разжались, когда Арефей понял, что сколько Митрана не бей, а правда в том, что словами ответить-то и нечего.

— Помолчал бы, Митран! — внезапно крикнул кто-то с заднего ряда. — Ты сам-то в тюрьме не был, а чего-то там рассказываешь!

Митран медленно обернулся.

— А я, в отличие от Арефея, в тюрьму и не рвусь!

— Я тоже не рвусь, — быстро вставил Арефей.

Митран обратно к нему недовольное лицо повернул.

— Но если борьба этого потребует, — твёрдо заявил Арефей, — то готов и сесть.

— Всё правильно говоришь, Арефей! — выкрикнул ещё один подпольщик. — Я тоже сяду, если надо будет! А ты, Митран, просто трус, вот и всё!

— Вот именно! Трус! — добавил кто-то с другого края.

— Трус, а чего-то говорит!

— Молчал бы себе!

— Это я трус?! — взорвался Митран. — Да я в подполье раньше почти каждого из вас оказался! В нескольких актах устрашения участвовал! И в каждом даже погибнуть мог и всегда был готов к этому!

Подпольщики в ответ ещё громче загомонили:

— Да надоел ты уже всем!

— Раньше всех он! И чего, что раньше?!

— Погибнуть он готов был, а тюрьмы испугался, трус!

— Тихо! — крикнул Арефей и постучал кулаком по трибуне. — Послушайте меня!

Подпольщики понемногу стихли. Снова все, и даже Митран, внимательно на Арефея смотрели.

— Ты ведь, Митран, получается, согласен с тем, о чём я говорю, — хитро прищурившись, продолжил Арефей. — Раз даже погибнуть за нашу борьбу не боялся. Так о чём тогда споришь?

— Да ну это!.. — громко начал Митран и резко замолк, стал затылок чесать. — Как же… Так ведь ты же говоришь…

— Всё правильно Арефей говорит! — снова вмешался кто-то из подпольщиков. — А Митрану лишь бы побурчать!

— Продолжай, Арефей! — поддержал ещё один. — Речь твою дослушать хочется!

— Да, давай, Арефей! Нечего Митрана слушать!

— Говори, Арефей, тебя все слушать хотят, а не Митрана!

— Давай, Арефей, давай!

Арефей, чуть не задыхаясь от радости, снова говорить начал. Громко говорил, руками махал. Несколько раз по трибуне кулаком стучал. Подпольщики то смеялись, то свистели весело, то вздыхали удивлённо. Арефей так разволновался, что потом даже половины своей той речи вспомнить не мог. Но хорошо запомнил, как подполье снова ему стоя рукоплескало.

Глава XXX. Сменщик Ставрана

Арефей вернулся из душевой в свою комнату да на койку завалился. Потянулся, громко спиной хрустнув, зевнул во весь рот.

— Много там народу? — спросил Фенар с соседней койки.

— Ага, — зевая, ответил Арефей.

— Вот же… Не хочу стоять, спина болит.

— Ну и не ходи.

— Лады, будешь мой пот всю ночь нюхать.

Арефей засмеялся.

— Да плевать, я отрублюсь быстро. Сам будешь нюхать.

— А мне своё не пахнет! — Фенар тоже засмеялся.

— Тогда Тирил нюхать будет.

— Точно-точно! Он всё время по ночам ворочается.

Только Фенар договорил, раскрылась дверь, и в комнату Тирил ввалился.

— О, как раз про тебя говорили! Будешь сегодня всю ночь… — весело начал Фенар и осёкся, поглядев на Тирила. — Ты чего такой? Случилось что-то?

Тут и Арефей на Тирила посмотрел. Тот стоял бледный, с красными пятнами на щеках. Дышал тяжело, глядел куда-то перед собой да дрожал весь.

— Случилось, — тихо сказал Тирил. — Меня вместо Ставрана поставили.

Арефей и Фенар резко с коек вскочили.

— Да ну? — недоверчиво проговорил Фенар.

Тирил кивнул и пошёл к своей тумбочке, принялся дрожащими руками вещи оттуда выгребать.

— В личную квартиру вот переезжаю, — сказал он и, отвлёкшись от вещей, показал ключ-карту.

Арефей и Фенар молчали и только смотрели на Тирила. Тот схватил все свои вещи в охапку, застыл на некоторое время. Посмотрел пустым взглядом куда-то в стену. Пробормотал что-то так тихо, что невозможно было разобрать. И вышел из комнаты на негнущихся ногах.

Арефей и Фенар озадаченно смотрели на закрывшуюся с тихим щелчком дверь.

— Да как так-то? Почему Тирила? — едва слышно проговорил Фенар. — А он, дурень, зачем согласился?

— Да ладно тебе, — пожав плечами, сказал Арефей и обратно на койку лёг.

— Ну чего ладно? Как он управится-то?

— Ну ты думаешь, что его кто-то спрашивал? Сказали,что будет так — и всё, делай что хочешь.

Арефей укрылся одеялом, на бок повернулся.

— Да и нам от этого хорошо же.

— Чего хорошего-то?

— А то, что договориться с ним легко будет. Тем более нам с тобой, мы ж сколько вместе тут прожили. Мне вот как раз завтра надо будет ненадолго в город сбежать.

***

Вместе с утром наступило первое Тирилово распределение.

— Во-водители по обы-бычному… — заикаясь от волнения, объявлял он. — Се-сегодня по обы-бычному графику.

— Вот это да! А мы думали необы-бычному! — выкрикнул кто-то из толпы, и остальные слуги захохотали.

Тирил продолжил, то и дело пот утирая. Руки его дрожали, голос постоянно на писк срывался. А слуги так и подтрунивали над ним да гоготали, из-за чего Тирилу, то краснея, то бледнея, приходилось каждый раз долго ждать, когда все успокоятся.

— В под-подвалах се-сегоодня…

— В подвалах сегодня Тирил!

— Ага! Один там будет!

— А у остальных выходной!

Слуги снова загоготали и теперь никак не могли успокоиться. Переглядываясь, подмигивая, пихая друг друга локтями, они так и вставляли одну колкость за другой.

— Тирил сегодня заместо всех хозяюшек комбинезоны будет зашивать и гладить!

— Все сегодня ложатся спать в личных квартирах, а Тирил спит на улице!

— Не-не, Тирил будет всю ночь сидеть возле его благородия и следить, чтобы он спал крепко!

Тирил попробовал продолжить, да голос его тут же в гвалте потонул. Арефей с кислой улыбкой долго смотрел на потерянного Тирила, испуганными глазами таращащегося на развеселившуюся толпу. И не выдержал.

— Тихо! — зычно скомандовал он. — Да тихо вы!

Гвалт заметно поутих.

— Чо вы к нему пристали?! — продолжил Арефей. — Парень первый раз, волнуется. Попробуйте сами вот так как он!

Толпа затихла. Арефей поймал на себе несколько недовольных взглядов, некоторым даже кулаком погрозил.

— Ну! — Арефей повернулся к Тирилу. — А ты чего молчишь? Давай уже заканчивай, сколько ждать-то?!

Тирил снова, заикаясь и потея, стал объявлять, кто куда идёт, кое-как закончил и, как показалось Арефею, чуть не рухнул на месте.

Слуги стали разбредаться по работам. Арефей тут же к Тирилу подскочил и прошептал:

— Слышь, Тирил, мне сегодня надо будет в город быстренько смотаться.

Тирил вытаращился на него, принялся руки заламывать.

— И че-чего?

— В смысле? Не понимаешь, что ль? Я тебе же помог сейчас. Ну?

Тирил сглотнул шумно.

— Арефей, я ж это… Я ж только первый день сегодня.

— Ну и что? Да я ж быстро, никто ничего и не заметит. А если ты прикроешь — тем более.

Тирил часто задышал, стал нервно по сторонам глядеть. Да вдруг как завизжал:

— Да что это такое ещё?! Ты чего удумал?!

Те слуги, которые ещё не ушли, замерли и теперь пристально на Арефея с Тирилом смотрели.

— С чего ты решил, что тебе поблажки будут?! Никому не будет!

— Ах ты ж паскуда, — вполголоса протянул Арефей.

— Что сказал?! — брызжа слюной, продолжил визжать Тирил. — Всё, ты сегодня в подвалах, Арефей!

Арефей сжал кулаки, шагнул к Тирилу, чтобы вплотную оказаться.

— Ну ладно, гад, — зло прошипел Арефей. — Вспомнишь ты ещё этот разговор. Лучше мне сегодня не попадайся — морду быстро разобью.

Он пихнул Тирила плечом, тот аж еле на ногах удержался, и медленно ушёл.

***

Морщась от подвальной вони, Арефей закручивал вентиль на трубе. Тот поддавался с трудом, противно скрипел и визжал, так же противно, как визжал недавно Тирил. Вспомнив про Тирила, Арефей ещё сильнее сморщился. Руки на вентиле сжались крепче, представилось, что это Тирилова шея, которую хотелось давить, пока гад не начнёт синеть, пока глаза его не вылезут наружу.

— Ты куда крутишь-то?! — вдруг раздалось над ухом Арефея. — Наглухо завернул же, дурень!

Арефей медленно отпустил вентиль. Но крикун над ухом всё не унимался. Вопил, что теперь работа встанет, всё дурнем Арефея обзывал. Тот послушал немного и вдруг резко выдохнул через нос и размашистую оплеуху крикуну залепил.

— Ты чего, э?! — заорал тот, схватившись за затылок.

— А потому что сам ты дурень! Понял?

Крикун глаза выпучил да с диким рёвом в драку бросился. Арефей легко уклонился от летящего ему в челюсть кулака и тут же своим ударом в живот ответил. Крикун согнулся, закашлялся, и Арефей тут же ему локтем по спине добавил, свалил его на пол. И вот так лёжа крикун чем-то напомнил Арефею Тирила. Лежал похоже, что ли? Кулаки плотно сжались. Арефей кинулся на крикуна, перевернул его на спину и принялся бить ему по лицу.

Тут же несколько слуг дела побросали и к ним бросились. Схватили Арефея, стали оттаскивать.

— Ты чего, Арефей?!

— Чего творишь?!

— А ну слезь с него!

Арефей упирался, но всё равно смогли его оттащить подальше и теперь держали. Он раз дёрнулся, другой. Вырвался из хватки нескольких рук.

— Да пошли вы все! — проорал он, аж горло надорвал.

Арефей вылетел из подвалов на улицу. Пройдясь чуть по заднему двору, пиная камни, попавшиеся под ноги, он что-то злобно ворчал себе под нос. Потом уселся на лавку прямо под окнами, раскинулся на ней.

Слуги стали его замечать, удивлённо из окон поглядывая.

— Ну, косорылый, чего смотришь? — проворчал Арефей. — А ты, лупоглазая? Бегите быстрее Тирилу доложите, что я не работаю. Ну! И этот ещё смотрит! На меня чего вылупился-то? Тирилу, говорю, стучать беги.

Арефей сплюнул себе под ноги, обернулся — и застыл. Прямо ко входу для слуг, неторопливо переставляя ноги, шёл Ставран.

Несколько мгновений Арефей так неподвижно и просидел, приоткрыв рот от удивления. Потом медленно поднялся с лавки, при этом со Ставрана глаз не сводил, будто боялся, что он пропадёт. Ставран же показал удостоверение охранникам, позволил себя обыскать.

А когда он прошёл через калитку, Арефей уже со всех ног к нему мчался.

***

Арефей чуть не напрыгнул на Ставрана, сжал его в объятьях, тот аж крякнул.

— Да пусти ты! — крикнул он, но тут же рассмеялся и тоже Арефея обнял крепко.

— Я ж так переживал! — горячо закричал Арефей, наконец выпустив Ставрана из объятий. — Ну, как ты? Что там было? Как выйти получилось?

Ставран вдруг улыбаться перестал, взгляд в сторону отвёл. Сказал тихо:

— Да чего там… было и было. Потом расскажу. Да и вообще…

Как вдруг сбоку от них раздалось визгливое:

— Я не понял!

Арефей голову повернул и себе под нос выругался грязно. К ним со Ставраном быстро шагал Тирил, а строго за ним шли двое громил в комбинезонах. Одного из них Арефей даже знал — он когда-то в соседней с ними комнате жил.

— Арефей! А ну работать пошёл! — снова провизжал Тирил.

Арефей скривился, будто в подвале в липкую лужу наступил.

— Я тебе сейчас таких наваляю! Ты с кем говоришь, а?!

Тирил дерзко усмехнулся.

— С тобой! Ну, давай! Ещё с утра обещал навалять! Или только болтать умеешь?

— Ты глянь, какой смелый стал. Думаешь, эти вот, — Арефей на громил кивнул, — спасут тебя?

— Я сказал тебе, иди работать!

Арефей и не подумал с места сдвинуться. Тирил смотрел на него, сопел громко, щёки его от злости красными пятнами пошли.

— Тут что вообще происходит? — подал голос Ставран.

— А ты полюбуйся! — Арефей ткнул пальцем в Тирила. — Это вот сменщик твой. Хорош, а? Только недолго радовался, теперь-то назад уберут. Поглядим, как тогда заговорит.

— Никто меня не уберёт!

— Ага, как же. Кто такого дурня да на такой должности оставит?

— Ну всё, Арефей! Пора тебя научить со мной разговаривать.

— Ну так давай! Тоже мне, учитель отыскался…

Тирил повернулся к громилам.

— Вперёд, мужики! Задайте ему!

Ставран шаг к Арефею сделал, встал с ним плечо к плечу.

— Тогда уж и мне задайте.

— Так, значит? — сквозь зубы проговорил Тирил. — Ну тогда и его отделайте!

Громилы двинулись на Арефея со Ставраном. И ни капли сомнений на их лицах не было. Арефей боевую стойку принял, кулаки сжал. Внимательно смотрел на громилу, который шагал к нему, прикидывал, что делать. Решил, что дождётся первого удара, проскочит под рукой, оборвёт дистанцию и вблизи будет бить, чтобы громиле его длинные руки только мешали.

Громила уже подошёл достаточно близко, не таясь, замахнулся.

— А ну прекратить! — властно донеслось издалека.

Все одновременно повернулись на голос. Тирил со своими громилами тут же по струнке вытянулись.

— Прекратить! — повторил быстро приближавшийся к ним Павлай.

Арефей глянул на Трирла, ухмыльнулся. Но тут же лицо серьёзным сделал, изображая, будто тоже наказания боится.

Подойдя к ним, Павлай чуть постоял, тяжело дыша. Прошёлся строгим взглядом по Тирилу, по громилам. Потом снова на Тирила посмотрел.

— Что тут происходит?! Я тебя спрашиваю! Отвечай! Быстро!

— Да вот… ваше благородие… да ничего такого… просто…

— Что ты там мямлишь, недоумок? А ну быстро пошли делами заниматься! Или у вас их нет? Так я найду!

— Есть! Есть, ваше благородие! Идём уже! — Тирил повернулся к тупо уставившимся перед собой громилам. — Идём, я сказал! Быстро!

Ушли они в самом деле очень быстро, Тирил так и вообще побежал.

Павлай проводил их взглядом. Повернулся к Арефею со Ставраном, так и стоявшим вплотную друг к другу.

— Приветствую, Ставран. Его благородие Никирий Ульдт-младший распорядился, чтобы ты явился к нему в кабинет, как только прибудешь в имение.

— Здравствуйте, ваше благородие! Уже иду.

Ставран чуть постоял на месте, недоверчиво глядя на Павлая, но вскоре пошёл к зданию поместья.

Арефей выждал, когда Ставран подальше отойдёт, и вполголоса сказал:

— Спасибо, Павлай. Очень вовремя ты тут оказался.

— Я специально тебя искал, — так же вполголоса ответил Павлай. — Слышал, как Тирил на тебя жалуется, и видел, как двоих этих громил ему выдали. Вот и шёл тебя предупредить. Чуть не опоздал.

Арефей улыбнулся.

— Да ничего. Прорвёмся.

Павлай же с серьёзным лицом кивнул и ушёл. А у Арефея улыбка тут же пропала, стоило ему заметить, что Павлай за последнее время так похудел, что пухлые его щёки теперь стали плоскими и даже впали.

Глава XXXI. Смена власти в ячейке подполья

Подпольщики радостно встречали Ставрана, поздравляли его, обнимали, по плечам и спине хлопали. Тот скромно улыбался в ответ, благодарил коротко. И будто пытался поскорее ото всех подальше куда-нибудь отойти. Арефей это заметил, когда стоял за трибуной и готовился открывающую речь на очередном собрании читать. Совсем Арефей убедился, что не показалось ему, когда Ставран взял свой стул, стоявший в первом ряду, и переставил на самый зад да сбоку, где и уселся.

Эту речь Арефей загодя готовил, даже на бумажку себе её кратко написал, чтоб не забыть всё, что сказать хотел. Оттого читал бойко, не мычал и не сбивался. Ловко шутки вставлял, от которых подпольщики громко хохотали, а под конец ему снова долго и громко хлопали. Не хлопал только Митран. Сидел хмурый, руки на груди скрестив, и куда-то в пол смотрел.

Арефей поблагодарил всех, уступил место за трибуной следующему и на своё место пошёл. Но только он пару шагов сделал, как тут же его под локоть взял Ледавий.

— Отличная речь, Арефей, — сказал он. — Пошли отойдём ненадолго.

— Спасибо. Пойдёмте, — ответил Арефей, а сам напрягся.

Они отошли в дальний угол. Ледавий сразу же тихо заговорил:

— Есть важная новость. В подполье формируется новая ячейка. И мне поручили её возглавить.

— Ого! Поздравляю.

— Да не с чем. Для меня принципиально ничего не поменяется. А вот для тебя… Тебе, Арефей, планируют передать управление нашей ячейкой.

Арефей рот разинул от неожиданности. Глянул на выступающего с речью Николамира, прошёлся взглядом по остальным подпольщикам, слушавшим его.

— Как?.. Да как же?.. Как же я-то?.. Ну это…

— Ты пользуешься огромным уважением внутри ячейки. Сам видишь, как твои речи встречают. Ну и, конечно, акты устрашения, в которых ты принимал участие. А последним даже сам полностью руководил.

Арефей не нашёлся что сказать, принялся нервно ворот комбинезона теребить.

— Сначала на роль главы ячейки готовили Ставрана. Но в связи с последними событиями, сам понимаешь, это исключено.

Арефей глянул на Ставрана, который, казалось, даже не слушал речь выступавшего. И хлопал только после того, как захлопают остальные.

— Сам я Николамира предлагал, он всё-таки небольшим магазином руководит, который его семье принадлежит. А твою кандидатуру лично Вождь одобрил.

— Да ладно?!

— Именно. Только есть проблема.

— Какая?

— Митран.

— Митран?

— Да-да, Митран. Он твой авторитет не признаёт. Я понимаю, что дело в личной неприязни, но, Арефей, лидер ячейки должен быть авторитетом для каждого её члена. Без исключений. Любое отклонение влечёт проблемы, а в будущем может вылиться в раскол.

Арефею вспомнилось угрюмое лицо Митрана, которое у него совсем недавно, после его речи, было, и представил, какое оно станет, когда Митрану сообщат, что Арефей теперь ячейкой руководит.

— Да, я понял. А делать-то чего?

— Думай. Тебе теперь придётся очень много думать, Арефей. Продумывать варианты, предсказывать последствия, принимать решения, — Ледавий чуть помолчал и добавил: — Иногда очень неприятные решения.

Арефей пожевал губами, глядя на затылок Митрана.

— Я понял, — неуверенно сказал он. — Всё сделаю.

— Очень надеюсь. И очень хочу, чтобы у тебя всё получилось.

Арефей тут же прямо к Митрану пошёл. Взял по пути пустой стул, возле Митрана его поставил и уселся. Митран скривился, бросив взгляд на Арефея, и отвернулся.

— Слушай, Митран, мне вот кажется, что хватит нам с тобой воевать, а? — прошептал Арефей. — Мы ж одно дело делаем. Чего нам делить-то?

У Митрана аж глаз задёргался. К Арефею он даже не повернулся, и смотрел куда-то в дальний тёмный угол, лишь бы взглядами не пересечься даже.

— Не, я ж это, — продолжил Арефей, — понимаю, что ты меня сейчас любить сразу не станешь. Но я ж и помочь тебе могу. Сам видишь, с Ледавием я близко общаюсь. Так что, может, надо тебе чего? Попробуем сделать. А?

Митран удивлённо бровь приподнял, искоса на Арефея посмотрел.

— Вот оно как, — проговорил он. — Ну что ж, тогда пусть Ледавий меня своим заместителем назначит. — А потом добавил, изображая Арефея: — Сделаешь, а?

— Слушай, да что ж ты какой? — злобно прорычал Арефей и снова на шёпот перешёл. — Я же сам к тебе подошёл. Мировую предлагаю. А ты? Чего тебе не хватает-то?

— Предлагает он, — Митран ухмыльнулся. — И чего я теперь, от радости прям тут умереть должен? Предлагай дальше. А мне это не надо.

— Слушай, ты! Давай со мной так не разговаривай! А то сейчас по-другому говорить будем!

— О, а чего так? Всё, мира не будет? Быстро ты сдулся.

Арефей шумно задышал, руки сами собой сжались, будто у Митрана на горле были.

— Я ведь и по-другому могу это всё разрешить. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Видал, как мне хлопают после выступлений моих? Могу ведь и против тебя всё это повернуть.

— Ох ты ж! Поглядите на него! Ну давай, оборачивай. Пусть все посмотрят, как ты своих, — Митран с нажимом это слово сказал, — травить умеешь в случае чего.

Арефей долго молчал, не сводя глаз с Митрана. Тот в ответ на него смотрел, не отворачивался.

— Ну, получается, плевать тебе, что мы тут все общее дело делаем.

— Такие, как ты, Арефей, мне настолько противны, что никаких общих дел с вами иметь не хочется.

Арефей первым взгляд отвёл. Встал, ушёл на своё место. Усевшись, бросил злой взгляд на Митрана. А тот на него смотрел и ухмылялся.

***

Тело ломило так, что, казалось, ноет всё — от пяток и прямо до волос. Лёжа на койке, Арефей попеременно подтягивал колени к груди и обратно, чувствуя, как отзываются болью ноги и спина. На соседней койке кряхтел замученный Фенар.

— Всё, завтра не встану, — простонал он. — Подожду, пока вы уйдёте, койками вашими дверь подопру и спать буду.

Арефей улыбнулся.

— Сил-то хватит, чтоб койки двигать?

— Найду, — Фенар хохотнул. — Ради такого найду.

— Ну тогда Тирил к тебе в окно пролезет.

— Пусть лезет. Если один, без своих громил, я его к тебе в тумбочку затолкаю, там жить будет.

Арефей засмеялся.

— Э! А чего ко мне-то?

— А у тебя там вещей больше. Пусть паскуде тесно будет!

Они громко расхохотались, фантазируя, как Тирил будет орать из тумбочки, чтобы его выпустили, будет угрожать, а потом умолять. Как вдруг дверь открылась, и в комнату вместе с вонью подвалов ввалился Ставран. Ни слова не говоря, он проковылял к своей койке — той самой, на которой раньше спал Тирил, — и рухнул на неё лицом вниз.

Фенар поднялся, грустно посмотрел на Ставрана.

— Пойду очередь займу в душевую, — сказал он и, взяв полотенце, вышел из комнаты.

Арефей сел на своей койке.

— Ставран. Эй, Ставран. Ты там как? Живой?

Ставран только рукой махнул, не поднимая головы. Арефей печально вздохнул.

«Нельзя так, — подумал он. — Надо как-то Ставрана назад, на прежнее место, вернуть. Мне ж в ячейке очень нужен высокопоставленный слуга. Только как это сделать-то?»

Ставран вдруг голову приподнял.

— Можешь мне спину кулаками помять?

Арефей тут же с койки вскочил.

— А чего ж не могу-то?

Кулаками он заработал так, что Ставран тут же кряхтеть и шипеть принялся, да всё приговаривал:

— Ага, во-во! Сильнее прям! Ага, здесь особенно!

Арефей нахмурился, чувствуя, какие перетруженные мышцы у Ставрана — казалось, что камни кулаками мял.

— Ты, главное, держись, Ставран. Я что-нибудь придумаю, чтоб тебя на своё место вернуть. Время нужно просто.

— Ой! Послабже немного! — вскрикнул Ставран. — Ага, вот так. Да ты, Арефей, голову себе не забивай. Сам я с этим разберусь.

— Да не разберёшься ты сам. Никирию-младшему ты не нравишься. Прям совсем не нравишься. А Тирил только и рад тебя гнобить с его подачи. Нет, нужна тебе помощь, что ни говори — нужна.

«А как ты поможешь-то, дурень? — стал он ругать сам себя. — Чего зря болтаешь-то?!»

— Ай! Сильно опять! Послабже! — снова завопил Ставран. — Ага, вот. Да я ж серьёзно, Арефей. Ты не думай, что мне всё это так уж тяжело. Я в тюрьме такого повидать успел, что лучше уж в подвалах горбатиться буду.

— А расскажи про тюрьму! Как там вообще? Правду про всякие пытки говорят?

Ставран молчал, даже кряхтеть перестал. Его мышцы, чуть расслабившиеся под Арефеевыми кулаками, снова напряглись.

— Не хочу сейчас. Давай потом. Сейчас даже говорить лень. — Он поднял руку. — Ладно, хорош. Вроде отпустило спину.

Арефей сел обратно на свою койку. Ставран поднялся на ноги, потянулся. Спина у него хрустнула на всю комнату.

— О, хорошо как! — облегчённо выдохнул он. — Спасибо, Арефей! Вот такая помощь мне нужна!

Он засмеялся. Но как увидел, что Арефею не смешно, так и затих сразу.

— Да правда нормально всё. Пошёл я в душ.

Ставран заглянул в тумбочку, достал полотенце, кинул его себе на плечо и, что-то напевая, вышел из комнаты.

Глава XXXII. Выбор лидера

Дни вдруг быстро помчались. Когда Ледавий сказал Арефею про то, что его лидером ячейки хотят сделать, то поначалу казалось, что до это ещё далеко, будто и не случится никогда. И вот уже настал день, когда Ледавию нужно было прощаться.

Практически перед каждым собранием подполья Арефей теперь сидел в кабинете с Ледавием. И думал о том, что скоро это будет его кабинет. От этих мыслей хотелось то улыбаться во весь рот, то убежать и спрятаться. В тот день ему хотелось улыбаться, и, кажется, он даже и улыбался, пока Ледавий не спросил:

— Как продвигается вопрос с Митраном?

Арефей тут же нахмурился, взгляд в сторону отвёл.

— Несколько раз пытался с ним поговорить. Вообще меня слушать не хочет.

— Для руководителя ячейки очень плохо, когда кто-то из личного состава не хочет его слушать.

Арефей зубы стиснул.

— Буду дальше пытаться. Всё равно добьюсь своего.

— Мысли правильные. И должен тебе сказать, что проблема вполне решаемая. Нужна лишь железная воля.

Арефей резко приосанился, впился взглядом в Ледавия.

— Так я на всё готов!

Ледавий заглянул ему прямо в глаза, кивнул.

— Митрана нужно убрать.

Арефей застыл. Сглотнул шумно.

— Что, прямо вот так? — сипло спросил он.

Ледавий разочарованно поджал губы.

— Видимо, не на всё ты готов. А я ведь предупреждал, Арефей, что придётся принимать неприятные решения. И, поверь, дальше их будет ещё больше. Если ты ещё не передумал возглавить ячейку.

— Нет, я нет… Но… но должен же быть другой выход…

Ледавий раздражённо вздохнул.

— Возможно. Но его надо искать. А время идёт. Очень быстро идёт.

Арефей принялся суматошно по сторонам смотреть, словно искал того, кто ему другое решение подскажет.

— Ну это вот… что убирать надо… его ж можно… это ж в любой момент можно решить.

— А время на подготовку и реализацию тебе не нужно? Или ты хочешь сделать всё в открытую, чтобы все сразу поняли, кто и зачем убрал Митрана? Арефей, я прекрасно понимаю, что на это тяжело решиться, тем более когда принимаешь подобное решение в первый раз. Но поверь мне, я бы не стал предлагать столь радикальных действий, если бы не был уверен, что последствия этой проблемы будут гораздо хуже, чем такое её решение.

Арефей снова посмотрел на Ледавия, прямо в его ледяные глаза посмотрел. И кивнул.

— Я очень уважаю вас, Ледавий. И не сомневаюсь в том, что вы всё говорите правильно.

— Я очень ценю это.

Арефей встал со стула.

— Я пойду, у меня ещё сегодняшняя речь не до конца готова, — и спешно к выходу зашагал.

— Не забывай, Арефей, что времени очень и очень мало, — бросил ему в спину Ледавий.

Арефей, не оборачиваясь, кивнул и поскорее вышел из кабинета.

***

Мысли об убийстве Митрана так и лезли в голову, никак их вытолкать не получалось. Но Арефей продолжал читать речь, не сбиваясь, с выражением.

— Я нашёл способ, как больнее надавить на высшую знать, когда понял, как они мыслят, — он на секунду сделал паузу. Перед глазами встала яркая картинка с Никирием, весело смеющимся сразу после похорон члена его семьи. — В этом и есть основной принцип — постараться посмотреть вокруг их глазами. Поставить себя на их место и почувствовать, чего в этот момент вам хотелось бы меньше всего. А потом ударить в эту болевую точку!

Подполье зааплодировало. Один Митран так и сидел с хмурым лицом, скрестив руки на груди. Арефей зубы стиснул, глядя на него.

«Как на знать надавить — понял, — угрюмо подумал он. — А на Митрана… Так, а чего же я здесь-то так же не сделаю?!»

Речь Арефей закончил быстро, даже некоторые заранее заготовленные слова пропустил, чтобы на них время не тратить. Спустившись в зал, он уселся на своём месте, закрыл глаза и стал рассуждать:

«Вот я Митран, допустим. Вот сижу такой опытный подпольщик, один из первых в ячейке. В актах устрашения участвовал, жизнью рисковал ради общего дела. И тут какой-то выскочка объявляется. Взлетает быстро. Со сцены речи толкает, а ему все аплодируют. А теперь уже этого выскочку двигают в лидеры ячейки. Все уже это поняли. И чего, мне этому выскочке подчиняться теперь?!»

Арефей раскрыл глаза. Поднялся, взял стул и решительно к Митрану пошёл. Тот, пока Арефей рядом усаживался, такую морду сердитую сделал, что, казалось, она у него лопнет от злости. Но на Арефея даже взгляда короткого не бросил.

— Я знаю, что ты не хочешь говорить, — начал Арефей, — но мне сейчас хватит того, чтоб ты только слушал.

Не укрылось от Арефея, что у Митрана кулаки сжались. Голову он так и не поворачивал.

— Вижу, что слушаешь. Так вот, слушай внимательно: тебя придётся убить.

И в один миг кулаки у Митрана разжались. И хмуриться он быстро перестал. Арефей чуть вперёд подался, чтобы полностью лицо Митрана увидеть, и заметил, как оно у него вытянулось да побледнело.

— Да, ты всё правильно услышал. Честно говорю, мне такой вариант вообще не нравится. Но, похоже, выбора у меня нет.

Митран всё так и смотрел строго на трибуну, за которой Ледавий читал прощальную речь, но лицо у него стало нервно подрагивать: то глаз дёрнется, то уголок губ.

— Понимаю, что ты такого не ожидал. Но ты же не глупый парень и точно знаешь, что я тебе сейчас не вру и не просто пугаю, — Арефей вздохнул. — И я не хочу терять такого опытного подпольщика в нашей ячейке. Твой опыт очень пригодится в нашей борьбе. Ты многое сделал для общего дела. И ты явно заслуживаешь большего уважения, чем тебе выказывают сейчас. Я бы ставил тебя в пример всем новичкам, чтобы знали, к кому стоит тянуться.

Митрана словно чем-то укололи. Он дёрнулся всем телом, бросил на Арефея удивлённый взгляд. Но спешно вернул его обратно к трибуне.

— Сейчас Ледавий объявит голосование за нового лидера ячейки, — сказал Арефей, расслабленно откинувшись на стуле. — Но уже все знают, кого выберут. И с того момента, как меня выберут, мне нужно будет действовать решительно, ради блага и общего дела. Принимать даже такие решения, которые мне не нравятся.

Арефей ещё раз быстро заглянул в лицо Митрана. Увидел его округлившиеся глаза, взмокший лоб, сжатые в тонкую бледную полоску губы.

— Пришло время нам выбрать нового главу ячейки, — торжественно объявил Ледавий. — И на правах действующего ещё лидера я предлагаю кандидатуру Арефея Тимолаева.

Ледавий и договорить не успел, как подпольщики подняли одобрительный гомон. Митран вцепился в штанины своего комбинезона.

— Итак, кто за то, чтобы Арефей стал новым лидером ячейки?

Гомон стал громче. Руки подпольщиков почти одновременно поднялись, многие даже со стульев повскакивали. Митран закусил губу, огляделся.

И решительно поднял руку.

— Единогласно! — объявил Ледавий.

***

Арефей потянулся, лёжа на койке. Натруженная спина сладко заныла, хрустнула пару раз. Он сел, хотел на ноги подняться, чтобы ещё потянуться да размяться, но отвлёкся, когда открылась дверь, и в комнату вошёл Фенар. Под глазом у него набух громадный лиловый фингал.

— Вот же твари, а? — сквозь зубы процедил Арефей.

Фенар усмехнулся, аккуратно потрогал заплывший глаз.

— Только сейчас понял, что ли?

Он взял полотенце, пошёл на выход и в дверях столкнулся со Ставраном. От того уже привычно пахло гнилью и сыростью подвалов, а весь комбинезон был в ржавых пятнах. Арефей заметил, как сильно исхудал Ставран, на его лице будто ничего не осталось, кроме глаз, обведённых густой чернотой.

Ставран упал на койку, потянулся со стоном.

— Я уж прямо к подвалам привыкать начинаю, — пробурчал он.

— Плохая привычка, — угрюмо отозвался Арефей.

— Да уж лучше, чем если б к тюрьме пришлось привыкать.

Арефей поближе к Ставрановой койке придвинулся.

— Слушай, а расскажи мне про тюрьму всё-таки, а?

Ставран тяжело вздохнул.

— Да ну, неохота.

— Да знаю, что неохота. Но мне надо знать. Я ж теперь… сам знаешь чего. И…

— Ладно-ладно. Понял, — сдался Ставран. Он долго молчал, глядя в потолок, казалось, так и не скажет ничего. Но всё же начал: — Короче, сначала меня в камеру бросили и заперли. Сам не знаю, сколько там держали. Окон там нет, когда день, когда ночь — непонятно. Темнота всё время. Иногда только воду приносили. Есть вообще не давали.

«Да ну, это ж не страшно, — подумал Арефей, — можно перетерпеть».

— А потом пришли полицейские и просто так избивать стали.

«Так отбиваться надо от сволочей. И навалять, чтоб соваться к тебе боялись».

— Я, конечно, отбиваться пытался, — продолжил Ставран, словно услышав мысли Арефея. — Но после того как несколько дней не ел и не пил почти, вообще сил не было. Руки даже поднять тяжело было. А они втроём били.

Арефей нервно забарабанил пальцами по койке.

— Потом они стали постоянно приходить и избивать. Крепко били. У меня потом, как сюда вернулся, ещё пару недель все бока синие были. Дышать глубоко не мог.

Арефей встал, принялся ходить по комнате взад-вперёд.

— А как-то раз пришёл следователь. И говорит, мол, сдай своих, и всё закончится.

Арефей подошёл к окну, вгляделся в темноту вечернего города, облокотившись на холодный подоконник. Шёл дождь, отчего размазывался свет огней, и знакомые улицы вдруг превратились в тюремный двор, а здания вокруг — в высокие стены с наблюдательными вышками.

— Ну и вот так оно повторялось. Бьют — приходит следователь, бьют — приходит следователь… — Ставран замолк, поднялся с койки. — Ладно, не хочу больше про это говорить.

— Не говори, — не оборачиваясь к нему, сказал Арефей, — раз не хочешь.

А про себя подумал: «Я и сам про это больше слушать не хочу».

Глава XXXIII. Где Ставран?

Никогда ещё кабинет Ледавия не казался Арефею таким огромным. А сам он чувствовал себя совсем мальцом, который и ходить-то толком не умеет. Стоило об этом подумать, как закрадывалось в голову глупое желание опуститься на четвереньки и заползти в угол, свернуться там и сидеть к стене носом. А всё потому, что Ледавий сказал: «Теперь это твой кабинет, Арефей».

Ледавий рылся в ящике стола, вытаскивал какие-то бумаги, то и дело приговаривая себе под нос: «Это что? Это пусть останется. Это что? С собой заберу. А это? Это сжечь можно уже».

Арефей пробежался глазами по потолку, снова почувствовав, будто он слишком высокий. «Как я раньше этого не замечал?» — промелькнуло в голове.

— Вот, — вдруг громко сказал Ледавий, протянув Арефею какой-то маленький экранчик. — Специальное устройство связи. Единственный способ общаться лично с Вождём. Каналы закодированы, связь только через текстовые сообщения. Писать-то не разучился ещё?

Арефей трясущимися руками принял устройство от Ледавия.

— Нет, вроде.

Экран загорелся, и Арефей чуть было не выронил его из взмокших ладоней.

Ледавий усмехнулся, подошёл поближе.

— Смотри. Вот тут кнопка на боку, нажмёшь — экран потухнет, ещё раз нажмёшь — загорится. Дальше вот пальцем прямо по экрану…

И тут Ледавий сам себя оборвал, увидев, что Арефей уже ловко листает иконки на экране.

— Тут всё как в машине, примерно, — сказал он, пролистывая всё уже по второму кругу. — Ну, на экране управления приборами.

Ледавий кивнул.

— Именно. Принцип такой же. Идём дальше. Все инициативы всегда обговариваются с Вождём. Как только…

И дальше для Арефея всё в набор звуков слилось, ни одного слова понять он не мог. А Ледавий говорил и говорил, показывал какие-то бумаги, пару раз что-то начертил даже. У Арефея голова слегка закружилась, и, как он ни старался, а не мог в толк взять ничего из сказанного.

Ледавий прервался, задумчиво посмотрел на бумаги, разложенные на столе.

— Так, что ещё…

— Ледавий… — неуверенно начал Арефей. — А мне можно узнать, кто такой Вождь? Ну, на самом деле?

— Хочешь узнать личность Вождя? — зачем-то уточнил Ледавий.

Арефей кивнул.

— Это только сам Вождь решит, раскрывать ли тебе свою личность. Если решит раскрыть, то пригласит тебя на личную встречу. Далеко не все лидеры ячеек знают личность Вождя. Я бы даже сказал, очень мало кто знает.

— А вы знаете?

— Знаю.

Воцарилось молчание. Арефей смотрел на Ледавия. Тот смотрел на него, обжигая холодом ледяных глаз. В повисшей тишине громко загудели трубы где-то над головой. Арефей первым не выдержал, отвёл взгляд, но сделал вид, что это он на бумаги отвлёкся.

— Так что там дальше? — деловито сказал он.

— Ты для начала запомни, что Вождю всегда надо писать строго по делу, ни одного лишнего слова. У него очень мало времени, поэтому всегда пиши всё как есть, не надо представляться, мы у него все записаны и помечены, даже не здоровайся. Понял?

— Ну да. Понял.

Ледавий снова залез в ящик и взял из него длинный металлический ключ.

— Это от вон того сейфа в углу. В нём оружие, боеприпасы и взрывчатка. Там их немного, и только на крайний случай. Крайний случай — это налёт на штаб. Оружие — чтобы отбиться. Взрывчатка — всё тут разнести, чтобы никто потом никаких следов не нашёл. Понял?

Арефей кивнул в очередной раз.

— Дальше вопрос с агитационной деятельностью. Смотри, есть специальные…

— Постойте, — прервал Ледавия Арефей. — Я… я почти ничего не могу запомнить. Мне, наверное, не хватит ума, чтобы всем этим заниматься. Зря вы меня выдвинули.

Ледавий уставился на Арефея. Тот не решился посмотреть ему в глаза, но даже так чувствовал тяжесть и холод взгляда на себе. Хотел уже ещё что-нибудь сказать про то, какой он бестолковый и что, наверное, лучше было бы поставить вместо него Николамира. Но тут вдруг Ледавий расхохотался. Громко, от души, из самой груди его хохот вырывался. Арефей так удивился, что чуть снова устройство связи из рук не выронил. Он даже подумал, что, кажется, впервые видит, как Ледавий смеётся. А тот так и заливался, уже слёзы проступили.

— Нет, Арефей, — наконец сказал Ледавий, промакивая глаза платком. — Как раз теперь я абсолютно уверен, что не зря. Ты нашёл в себе смелость признаться, что что-то не понимаешь. И не пытаешься делать вид, что тебе всё ясно. Как это в своё время делал я.

Арефей скромно улыбнулся, опустив глаза.

— Но я ж всё равно туповат для таких сложных дел.

— Сложное оно, пока сам не начнёшь всем этим заниматься, — Ледавий снова стал серьёзным. — Потом разберёшься. Сейчас многое будет непонятно, потому что изнутри всё это не потрогал. Поверь, все мы так этому учились. По-другому просто невозможно. Ты ж машиной тоже, наверное, не сразу научился управлять?

— Я уж и не помню, — Арефей пожал плечами. — Сел как-то, пробовал, пробовал — да поехал.

— Здесь точно так же. Начнёшь — а дальше «поедет». К тому же ячейка уже сформирована, самая сложная работа сделана, тебе же надо всё это удержать и не испортить. Для начала запомни главное — каждый шаг нужно согласовывать с Вождём. И ничего не бойся. Я уверен, что у тебя всё получится.

Арефей поднял глаза, спину выпрямил.

— Я не подведу вас! Сделаю всё, что смогу.

Ледавий кивнул. И вдруг крепко обнял Арефея.

— Ты мне как сын, Арефей. Если честно, сам удивлён, что настолько проникся к тебе, — Ледавий похлопал его по спине. — Видимо, бывают исключения.

Опешивший поначалу Арефей обнял Ледавия в ответ. И губу закусил, чтобы сдержать подступившие слёзы.

***

Почти все слуги собрались на утреннее распределение, Тирил уже был готов начать. А Арефей всё по сторонам смотрел и никак не мог понять, куда Ставран подевался. Утром тот встал вместе с остальными. В душевой Арефей его видел. И вдруг пропал. Нигде его не было.

— Так, всё! Тихо! — взвизгнул Тирил. — Начинаем!

И тут Арефей, в очередной раз оглянувшись, увидел Ставрана. Тот не спеша шёл к нему, аккуратно обходя остальных слуг.

— Ты куда пропал-то? — шепнул Арефей, когда Ставран наконец подошёл к нему.

— Да что мне тут слушать? Меня всё равно из подвалов не выпустят.

Тирил зачитывал списки, кто куда идёт, распределял кого в сад, землю ковырять, кого — на кухню, с тарелками и кастрюлями носиться. Арефею поручили погрузку-разгрузку на третьем складе, где всякая электроника лежала. А когда дошло до тех, кто идёт в подвал, Ставрана вдруг не назвали.

Они с Арефеем переглянулись.

— Я же себя не прослушал? — удивлённо спросил Ставран.

— Да вроде нет. Не было тебя.

И тут Тирил пояснил, будто специально для них двоих:

— Ставран после распределения пойдёт со мной, у него сегодня особое задание.

Арефей легонько пихнул Ставрана в бок.

— Ну вот! А ты уже в подвалы собрался!

Но Ставран отчего-то не радовался. Даже наоборот, напрягся весь и на Тирила смотрел так настороженно, будто тот на него накинуться в любой момент мог.

Как только распределение кончилось, Ставран тут же к Тирилу быстро зашагал. Арефей, не спеша, за ним последовал и стал внимательно слушать, о чём Ставран с Тирилом говорят.

— Это какое ещё особое задание у меня сегодня?

— Его благородию Никирию Ульдту-младшему нужен твой опыт для решения какой-то там проблемы. Я сам не знаю, правда. Пошли, там всё объяснят.

Арефей косо улыбнулся, провожая взглядом Ставрана, уходящего вместе с Тирилом и его громилами. И на свои работы пошёл.

«Вот и хорошо, — думал он по пути к лифтам. — Даже такой дурень, как Никирий-младший, понял, что без Ставрана не справится. Чего там Тирил может-то? Он же бестолковый. И трус».

Увидев закрывающийся лифт, Арефей ломанулся к нему и успел в последний момент через двери пролететь.

— Ну куда ты? — недовольно прогудел кто-то из слуг. — И так все еле дышим тут.

Арефей и бровью не повёл.

«И для подполья это очень хорошо, — думал он. — Человек, близкий к верхушке Ульдтов, очень нам нужен. С ним будет проще какой-нибудь акт устрашения устроить».

Арефей вышел из лифта и замер. Прямо у дверей стоял Павлай. Он тяжело дышал, лицо его красными пятнами покрылось.

— Ты! — он ткнул пальцем в Арефея. — Идёшь со мной.

И быстро куда-то зашагал. Удивлённый Арефей так и стоял на месте, а как опомнился, так пришлось Павлая догонять уже. Они прошли по коридорам к лестницам. Арефей всё пытался выгадать момент, чтобы спросить, куда они идут, но всю дорогу кто-то им встречался. Так и приходилось молча идти да от любопытства томиться.

Павлай шёл решительно, громко носом сопел. Арефей шёл строго сзади него. И вскоре уже и так стало понятно, что идут они на склад с горючим. Павлай заглянул внутрь склада, гаркнул на пару слуг внутри, чтобы вышли. Те тут же исполнили.

А как остались внутри склада они с Арефеем вдвоём, Павлай резко в лице поменялся. Краснота с лица на глазах сошла, и стало оно совсем бледным.

— Арефей, это просто кошмар! — дрожащим голосом заговорил Павлай. — Я не могу этого понять!

— Да что случилось-то?

— Ставрана собираются убить!

— Как?! — Арефей одним прыжком вплотную к Павлаю оказался, еле поборол желание за плечи его схватить. — Чего?.. Почему? Кто?!

Павлай сорвался на визг:

— Никирий-младший совсем сошёл с ума! Он хочет наладить отношения с боярином Кертцем и для этого решил убить Ставрана за то, что он причастен к покушению на него!

— Так не доказали же.

— Да плевать ему! И Кертцу, наверное, тоже. Мне кажется, они об этом договорились лично.

— А как?! Где?!

— Я не знаю! — По щекам Павлая покатились слёзы.

— Тихо! Тихо, Павлай! Расскажи всё, что знаешь!

— Я только слышал, — Павлай всхлипнул, — что для остальных хотят всё обставить, будто это просто драка слуг была. Это на случай, если дядька Илвенир заинтересуется.

— Да какой же дурень поверит, что это просто драка была?

— Никирий-младший всех вокруг за недоумков держит! Он уверен, что все поверят! — И тут Павлай в голос зарыдал. — Я не хочу больше жить в этой семье, Арефей!!! Мне противно всё, что тут происходит!!! Мне противно, что я был одним из них!!!

Он рухнул на колени, прямо на каменный пол, уткнул лицо в ладони и зарыдал, захлёбываясь.

— Павлай, ты это… — растерянно пробормотал Арефей, а сам уже к выходу развернулся. — Я… бежать мне надо! Вдруг его там убивают уже!

И пулей со склада вылетел.

***

— Ты Ставрана не видел?

— Нет.

— Эй! Ты Ставрана видел?

— Не-а.

— Артип!

— Чего?

— Ты Ставрана не видел?

— На распределении видал.

— А потом?

— Потом нет.

Арефей суматошно носился по поместью, спрашивал каждого встречного про Ставрана. Но все только плечами пожимали — никто его не видел, будто провалился он.

Вдруг из подсобки высунулся смутно знакомый паренёк.

— Эй, Арефей! — окликнул он, вытирая руки о комбинезон. — Ставрана ищешь?

Арефей кинулся к нему.

— Ага! Видел его?

— Только вот недавно видел. Он с Тирилом и здоровяками его на лифте с нами ехали.

— Куда?

— Вниз куда-то. Мы тут вышли, а они дальше поехали.

— Да в подвал они, — сказал другой паренёк, высунувшийся из той же подсобки. — Я слыхал, как Тирил сказал, что в подвал надо спуститься. И хорош трепаться, давай, надо все мешки отсюда выволочь.

Арефей помчался к лифтам. Увидев очередь, махнул рукой и к лестницам побежал. Перепрыгивал чуть ли не каждый пролёт целиком. В подвалах оказавшись, стал каждого встречного слугу за рукав хватать и про Ставрана спрашивать. Но снова никто ничего не знал и не видел. Арефей всё метался и метался, спрашивал и спрашивал.

Как вдруг увидел торопящегося куда-то Тирила. Он быстро шагал, нервно оглядываясь и поправляя комбинезон.

Ни секунды не теряя, Арефей подлетел к нему, вжал в стену, за грудки схватил.

— А ну быстро говори, где Ставран!

Тирил глаза вытаращил, задышал часто, по сторонам стал озираться.

— Н-не знаю. П-правда не знаю!

— Врёшь, гад! — Арефей встряхнул Тирила так, что у того зубы клацнули. — Говори, а то удавлю прямо здесь!

— Стой! Стой! Не надо! — взмолился Тирил. — Он, кажется, это… ну это… там…

Арефей зарычал злобно, отнял одну руку от Тирила и со всей силы ударил в стену прямо рядом с Тириловой головой. Тот сжался, глаза зажмурил, заскулил.

— Я скажу! Я скажу, только не бей! Не бей, ладно?! Скажу я!

— Говори! Быстро!

— Он!.. Он!.. — задыхаясь, стал повторять Тирил. — Он там, в подсобке, где изоляция для труб лежит.

— Убью, если соврал, гад!

— Правда! — завизжал Тирил, брызгая слюной. — Не вру!

Арефей рывком отбросил его. Тот рухнул на пол, громко пискнув. А Арефей уже на выручку к Ставрану мчался.

Глава XXXIV. Спасти Ставрана!

За спинами громил Арефей не сразу Ставрана разглядел. Они зажали его в углу, пытались с ног сбить. Ставран отчаянно отбивался, защищался, но уже едва стоял.

Арефей с разбегу ворвался в драку. Сразу же пробил в бок одному из громил. Громила скорчился, повернулся к Арефею, а у того рука пульсировала, словно он по каменной стене ударил. Громила накинулся на Арефея, бил размашисто, весом давил, когда получалось сблизиться. Но от Арефея не укрылось, как тяжело громила дышал. Смог его Ставран вымотать.

Арефей закрылся, отбивал удары и принялся по подсобке кружить. Громила бегал за ним, но всё меньше поспевал, удары его становились слабее, дышал он уже тяжело, со свистом. Арефей выждал момент, когда у громилы уставшие руки пониже опустятся, увидел открывшееся взмокшее лицо и пробил ему точно в нос. Громкий хруст раздался на всю подсобку. У громилы глаза тут же остекленели, резко в бок его повело. Арефей ему в живот добавил. Громила согнулся и тут же ещё и по спине локтем получил.

— Так тебе, тварь! — проорал Арефей и плюнул на неподвижно лежащего на полу громилу.

Ставран тоже уже лежал. Второй громила добивал его ногами, а Ставрану только и оставалось закрываться. Арефей зарычал, кинулся на второго громилу. Принялся ударами его осыпать, чтоб тот опомниться не мог. Но снова будто стену лупил. Ещё и усталость навалилась, руки тяжестью налились, ноги с трудом переставлялись.

А громила, хоть и пропускал удары, но и держал их хорошо. Он стал бить в ответ, но не особо сильно получалось, заметно было, что тоже устал. Сблизившись, они сцепились с Арефеем в борьбе. Силы у Арефея стремительно таяли, а громила всё давил и давил огромным весом. Ноги Арефея уже ходуном ходили, колени всё больше сгибались. Воздуха не хватало.

Вдруг громила закричал. Арефей почуял, как резко легко стало, как ослабла крепкая хватка. Громила снова закричал, и Арефей увидел Ставрана, скорчившегося от боли и потиравшего руку, которой только что так удачно два раза пробил. Не теряя больше времени, Ставран попытался пробить громиле по лицу, но тот успел закрыться, а потом с силой оттолкнул Ставрана так, что тот к стене улетел и крепко спиной впечатался.

Тут Арефей смог наконец немного отдышаться. Он накинулся на отвлёкшегося громилу, несколькими ударами по лицу и животу свалил его на пол. И добил ногой в нос уже лежачего.

Ставран больше не мог на ногах стоять ровно, приходилось за стену держаться. Арефей подбежал к нему, подхватил. Помог дойти до свёрнутой в рулон изоляции для труб и усадил.

— Ты как? — тяжело дыша, спросил он.

— Жить буду.

Ставран попытался улыбнуться, обнажив сколотые зубы, красные от крови. У Арефея от этой улыбки холодок по спине пробежал.

— Мне рассказали, что это лично Никирий-младший приказал тебя забить.

— Да я уже догадался, — Ставран посмотрел на громил, валявшихся в отключке. — Меня теперь в покое не оставят.

— Главное, что сейчас отбились. Есть идея. Только делать надо будет всё очень быстро. Мы просто возьмём Никир…

Дверь подсобки распахнулась, и внутрь влетел Тирил.

— Падаль! — взревел Арефей и двинулся на него.

А Тирил тут же на колени рухнул.

— Простите! Простите меня! Это же не я!.. Я не хотел!.. Заставили!!!

Арефей остановился, разжал кулаки. Тирил посмотрел на него зарёванными глазами. И вдруг вскочил, кинулся к Ставрану, обнял его.

— Прости! — завопил Тирил. — Прости, Ставран!

— Да… это… я…

И вдруг Ставран захрипел. Дёрнулся пару раз всем телом и тяжело свалился с рулона изоляции на пол.

— Прости, Ставран! — проорал Тирил.

Арефей увидел в его руке окровавленный нож.

***

Тирил так широко раскрыл глаза, что они, казалось, сейчас выпадут. Его била крупная дрожь, взглядом он прилип к Ставрану, неподвижно лежащему на полу. Под ним медленно растекалась лужа крови. Тирил перевёл взгляд на окровавленный нож в своей руке и, коротко вскрикнув, отбросил его.

Арефей оторопело смотрел со стороны. Ощущение было такое, будто всё во сне происходит, что не может это быть правдой. Но как только нож лязгнул об пол, Арефей тут же и проснулся. Одним прыжком оказался возле Тирила, сбил его с ног. Тирил завизжал, попытался отползти. Арефей пинками загнал его в угол, зажал там, стал ногами избивать. Тирил свернулся в комок, закрылся руками.

— Арефей… пожалуйста… не надо… — скулил он после каждого удара. — Пожалуйста… пощади… пожалуйста… я не мог… мне приказали… Арефей…

Арефей не останавливался. Бил изо всех оставшихся сил, тяжело дыша ртом. Тирил весь уже был в крови и ссадинах.

— Я никому не скажу, что ты был здесь… Пожалуйста, Арефей! Я больше не могу!

Арефей остановился. Сплюнул кровавой слюной прямо на голову Тирилу. Тот горько зарыдал.

— Не скажешь, — сквозь зубы процедил Арефей. — Только попробуй сказать!

— Не скажу! Не скажу! — завыл Тирил. — Всё, что хочешь, сделаю! Не убивай только!

— Прекрати выть!

Арефей снова от души зарядил ногой. Тирил закашлялся.

— Ну пожалуйста, Арефей! Не хочу!.. — Снова кашель его скрутил. — Не хочу умирать только из-за того, чтобы его благородие с боярином Кертцем встретился!

— Чего? Чего ты там говоришь?

— Умирать не хочу.

Арефей присел на корточки, схватил Тирила за волосы. Тот истошно заорал сперва, но быстро стих и заскулил.

— Про боярина Кертца, что ты там сказал, падаль?

— Его!.. Его!.. Его благородие в гости к нам его пригласил. А боярин Кертц и сказал, чтобы встретиться, надо Ставрана убрать.

Арефей со злобой толкнул голову Тирила. Тот сильно ею об пол ударился, завыл тихонько, умолял, чтобы его больше не били. Арефей медленно поднялся. Долго и напряжённо он на Тирила смотрел. А потом снова его ударил со всей силы.

— Ну всё, конец тебе!

— Не надо! — завизжал Тирил. — Не надо! Не надо!

Арефей ещё раз прямо на него плюнул.

— Бить тебя противно даже, падаль. Вали отсюда, пока живой.

Тирил отнял руки от лица, с недоверием на Арефея посмотрел. И медленно поднялся, громко кряхтя.

— Только помни, что я тебе жизнь оставил, а могу и забрать. Понял?

Тирил быстро закивал и, двигаясь по стенке, не сводя глаз с Арефея, похромал на выход.

Арефей проводил его сердитым взглядом. Подошёл к бездыханному телу Ставрана.

— Твоя смерть не будет напрасной, Ставран, — прошептал Арефей, смахнув слезу. — Я им всем отомщу! И я уже знаю как!

Глава XXXV. Несгибаемый Вождь

Печальны были лица подпольщиков. Новость о смерти Ставрана, кажется, зацепила каждого. У Арефея в груди щемило, когда ему на глаза попадался пустой Ставранов стул. Там, на заднем ряду сбоку, он стоял одиноко, и никто не решился ни сесть на него, ни убрать.

Арефей откашлялся, проглотил в очередной раз подступивший к горлу ком и громко сказал последнюю, заготовленную для сегодняшней речи, фразу:

— Главное одно — мы не позволим, чтобы знати всё это сошло с рук!

Подпольщики заопладировали, но вяло и неуверенно.

«Это всего лишь слова. Они им не верят», — подумал Арефей и добавил:

— И я уже знаю, как мы нанесём ответный удар. Мы так долбанём по знати, что они надолго запомнят!

Аплодисменты зазвучали увереннее, послышались одобрительные выкрики:

— Вот это дело!

— Вдарим!

— Надо!

Арефей чуть выждал и не очень громко добавил:

— Только нужно одобрения Вождя дождаться.

Но подпольщики уже раздухарились.

— Одобрит Вождь, никуда не денется!

— Да! Вождь рад будет всех сволочей передавить!

Всё быстро слилось в один одобрительный гул и громкие овации.

Арефей уступил трибуну следующему, а сам решительно в свой кабинет пошёл.

Устройство связи с Вождём он взял трясущимися руками и ещё долго сидел, закрыв глаза и задержав дыхание, чтобы успокоиться.

«Ни одного лишнего слова», — прозвучал в голове голос Ледавия.

Арефей резко выдохнул, открыл глаза и быстро написал: «Есть план акта устрашения против верхушек сразу двух больших семей». Кнопку отправить он нажал тут же, не давая себе времени передумать.

— Что ж как непонятно написал-то, — стал Арефей себя вслух ругать. — Чётче надо бы…

Его прервало оповещение. Вождь уже ответил.

Невольно зажмурившись, Арефей открыл пришедшее сообщение. Там было всего одно слово: «Подробнее».

Арефей принялся быстро набирать новое сообщение: «Боярин Кертц согласился встретиться с Никирием Ульдтом-младшим в его поместье. Во время их встречи можно устроить взрыв, убить боярина Кертца и сразу нескольких Ульдтов и Никирия-младшего вместе с ними». Отправив сообщение, Арефей утёр рукавом выступивший на лбу пот.

На этот раз Вождь долго не отвечал. Арефей смотрел на устройство связи, крепко сжимая его в руке, потом отложил. Встал. Снова устройство схватил и тут же положил обратно. Принялся кабинет шагами мерить — от стены к стене и обратно. Проходя мимо стола, то и дело поглядывал, не ответил ли Вождь.

Наконец экран загорелся, раздался тихий звук оповещения. Арефей бросился к столу. Вождь ответил: «Звучит слишком просто для такого серьёзного дела».

«План уже готов. Я сам знаю всё поместье изнутри», — быстро написал Арефей и добавил: «Уверен, что всё получится».

Вождь снова невыносимо долго не отвечал. Арефей сидел на месте, нервно стуча ногой по полу.

«Может, не так чего написал? — размышлял он. — Может, слишком самонадеянно?»

Он уже хотел снова отложить устройство и встать, как пришёл ответ: «Я не готов дать добро на такую серьёзную операцию прямо сейчас».

Арефей перечитал сообщение два раза и с досады чуть было устройство на пол не швырнул. Но сдержался и просто бросил его на стол.

Встав, он снова походил взад-вперёд. Остановился у стены. И сильно ударил по ней кулаком.

— Ладно, — сказал Арефей, протяжно выдохнув. — Я просто ещё неопытный, наверное. Вождь боится мне сразу такое серьёзное поручать. Вот и всё.

И тут же ещё раз кулаком в стену ударил.

***

Всю ночь Арефей ворочался, никак уснуть не мог. В голове всё проворачивались без остановки слова Вождя, злил его отказ.

«Может, по-другому как-то надо было? — размышлял он, глядя в потолок. — Сразу сказать, что я уверен, что план у меня хороший, что получится всё».

Он перевернулся на бок и вслух сказал:

— А толку-то? То же самое и получилось бы.

На соседней койке беспокойно заёрзал во сне Фенар.

«Ага, перебуди всех ещё, дурень», — мысленно поругался Арефей сам на себя.

Он глянул на окно, за которым уже зеленел рассвет, тяжело вздохнул.

«Вождь сказал, что это слишком рискованно. Ну да. А что сделаешь-то? Разве что заранее всё подготовить. Прямо внутри поместья все приготовления провести, а потом опять Вождю написать. Прямо так и сказать, мол, всё подготовлено уже, и теперь рисков меньше».

Глаза вдруг стали слипаться.

«Так и сделаю. Завтра же начну. Первым делом напомню Тирилу, что жизнь его в моих руках теперь».

С этими мыслями Арефей уснул. Да так крепко, что чуть было утреннее распределение не проспал. Пришлось на него бежать, наспех собравшись, комбинезон вообще на ходу застёгивал. А как пришёл, увидел, что теперь Тирила четверо громил охраняют. За двумя прежними, что встали по бокам от него, светя всё ещё незажившими рожами, стояли ещё двое, таких же здоровых. Арефей раньше не видел их, наверное, откуда-то с верхних этажей Никирий-младший их снял.

Всё распределение Арефей стоял, до скрежета стиснув зубы. Пепелил Тирила злобным взглядом, сжимая и разжимая кулаки. Всё надеялся, что Тирил на него посмотрит, перепугается. Но тот чувствовал себя уверено, говорил громко, шутить пытался. Правда, не смеялся никто.

Как только закончилось распределение, Арефей внаглую на Тирила пошёл.

— Ты чего, думаешь, спрятался?! — на ходу крикнул Арефей.

Тириловские громилы тут же на него накинулись, скрутили, не забыли в бока больно ткнуть пару раз.

— Чего ты там сказал? — надменно скривив морду, пропищал Тирил.

— Всё ты слышал, — процедил сквозь зубы Арефей. — Я с тебя, гад, всё равно не слезу.

— Ну-ка, мужики, научите-ка его.

Тут же Арефею с двух сторон крепко по рёбрам прилетело. Всё перед глазами вспыхнуло, потом потемнело. Он кашлем зашёлся, никак воздух ртом не мог поймать.

— Быстро пошёл работать!

Громилы отпустили Арефея. Тот, всё ещё кашляя, на колени рухнул, руками в пол упёрся.

«Гад… Паскуда… Что ж я тебя не удавил-то сразу?»

— Ты как там? — услышал Арефей над собой голос Фенара. — Живой?

Арефей только кивнуть смог. Фенар помог ему подняться, к стене отвёл, чтобы было на что опереться. Арефей ещё покашлял немного и, наконец, задышал нормально.

Они вместе вышли в коридор.

— Как же этот Тирил достал уже! — раздражённо проворчал Фенар. — В руководителях ходит — нет ничего, а уже все его терпеть не могут. С кем ни говорю, все хотят ему морду набить. Даже те, кто Ставрана недолюбливал, по нему скучают уже.

Арефей прищурился, коротко глянул на Фенара.

— И много кто так говорит?

— Да прилично. Говорю ж, все, с кем общаюсь.

— Так, может, соберёмся да покажем Тирилу его место?

— Это как?

— Да просто. Если толпу соберём, то эти громилы его не спасут. Наваляем ему хорошенько. Будет знать, что мы терпеть его больше не собираемся.

— Да ты чего. Там ж Никирий-младший за него. Видишь, вон, как доверяет ему, ещё двоих громил специально выдал. Тем-то, видал, морды уже разбили. Кажись, когда Ставран…

— Да я и разбил, — перебил Арефей.

Фенар чуть не подпрыгнул от удивления.

— Ничего себе! Не, я слышал, как говорили про это, мол, тогда Ставран не один был, когда убили-то его, что с ним ты был. Только не верил я. У тебя-то морда целая, вроде.

— Морда целая, а бока в синяках все, места живого не было. Только не рассказывай пока об этом. Пусть болтают дальше. Сейчас я тебе про другое говорю. Тирила надо запугать, чтоб молчал побольше. А за Никирия-младшего не переживай, плевать ему на Тирила. Это сейчас он пока ему полезный. А если мы припугнём его хорошенько, то по-другому всё будет, не станет же ему Никирий-младший ещё толпу громил искать.

— Ох, не знаю даже…

Внезапно Арефею тяжело в спину прилетело. Он упал. Увидел, что Фенар рухнул рядом.

— Я чего-то непонятное сказал, а?! — раздался сверху визгливый голос Тирила. — Быстро работать, пока вам руки с ногами не переломали, всё равно только языками умеете шевелить!

— Ладно, — прошептал Фенар. — Поговорю с мужиками. Может, и поставим гада на место.

***

Несколько недель Арефей работал, не вылезая из подвалов. От сырости у него случился насморк и всё никак не проходил, приходилось всё время носом шмыгать. Затхлая вонь впиталась в волосы и никаким мылом её вытравить не получалось.

В подвалах Арефей познакомился с такими же, как он сам, попавшими в немилость к знати и сосланными в самый низ. Нормальные мужики оказались, Арефею даже стыдно стало, что свысока на них когда-то давно посматривал, особенно когда сам в водителях ходил.

Общаясь с ними, он всё чаще спрашивал, мол, не надоело вам вонь подвальную нюхать? Кто-то говорил, что надоело, кто-то — что привык уже. Но все сходились на том, что ничего хорошего в подвалах нет. Но что с этим делать, никто не знал.

Как-то раз, во время короткой передышки, Арефей нарочно собрал рядом всех своих подвальных товарищей и стал их подбивать навалять Тирилу хорошенько. Но никто не поддержал. Сказали, мол, не получится, да и смысла нет в этом. Но потом несколько дней по одному они к Арефею подходили и спрашивали, серьёзно ли он про Тирила, правда ли навалять ему готов? В итоге эта идея быстро разлетелась по подвалам, стала витать в воздухе, вытесняя противную вонь.

— У меня практически готов план сокрушительного удара по знати! — объявил Арефей на очередном собрании подполья. — Я хочу одним этим ударом ликвидировать сразу двух крупных представителей знати и уничтожить целое поместье! Больше никаких мелких шагов!

Подпольщики воодушевились, стали в бой рваться.

— Давно пора! — раздался голос из первого ряда.

— Правильно! — поддержал другой.

— Мы ждали этого момента! — воскликнул кто-то с задних рядов.

Некоторые повскакивали со своих мест, не в силах сдержать эмоции.

— Будьте готовы, — твёрдо сказал Арефей. — Все! Каждый! Знать получит от нас то, что давно заслужила!

И под громкие аплодисменты и одобрительные возгласы Арефей отправился в свой кабинет. В кабинете он сразу подошёл к столу, где лежало устройство связи.

Ещё до начала собрания, пока подпольщики подтягивались к штабу, Арефей отправил Вождю подробное сообщение. Он описал каждый этап своего плана, каждую мелочь, которую удалось предусмотреть. В красках расписал результат, которого хочет добиться, наплевав на совет Ледавия писать коротко и строго по делу.

Вождь ответил коротко: «Отказываю».

У Арефея задёргался глаз. Переборов желание швырнуть устройство связи в стену, он написал Вождю дерзкое: «И почему же?»

Пока ждал ответа, успел остыть. Ругал себя, уже думал, как извиниться. Но, прочитав ответ Вождя: «Это слишком рискованно», — Арефей закипел с новой силой.

Трясясь от ярости, он написал: «Как вы можете управлять подпольем и бояться рисковать?!»

Отправив сообщение, Арефей уже ни о чём не жалел. Сел на свой стул, закинул ноги на стол и ждал ответа, постукивая кулаком по столешнице.

«Мои решения не подлежат обсуждению», — пришёл ответ от Вождя.

Арефей заревел во весь голос, по-звериному. Написал: «Я всё сделал, всё продумал, готов всё исполнить. А вы боитесь дать добро. Вы просто трус!!!»

Вождь ответил сразу же: «Не смей действовать без моего одобрения».

«Я больше не прошу вашего одобрения», — написал Арефей и бросил устройство на стол.

Он решительно встал, пошёл к выходу. В дверях задержался, обернулся. Долго смотрел на устройство связи, потом на сейф в углу, где хранились оружие и взрывчатка для крайнего случая, потом опять перевёл взгляд на устройство. Вернулся к столу, проверил, не ответил ли Вождь.

Вождь молчал.

Арефей швырнул устройство в ящик стола и быстро вышел из кабинета.

Глава XXXVI. Время решительных действий

Бедолага Семофей уже даже руками закрываться не мог, а Тириловы громилы всё били и били его лежачего ногами. Остальные слуги в подвале только искоса поглядывали, не отрываясь от работ. Тирил прохаживался по подвалу, бросал насмешливые взгляды на Семофея и громко говорил:

— Для самых дурных я повторю ещё раз. Совсем скоро к нам в гости пожалует сам боярин Кертц. Поэтому у нас тут всё должно быть идеально. И если кто-то думает, что он может работать медленно, — он подошёл к Семофею, которого громилы уже совсем лениво пинали, и чуть к нему наклонился, — то ему будет очень больно.

Арефея трясло от злости. Когда Тирил проходил мимо, он едва удержался, чтобы не наброситься на него и не разбить ему морду так, чтобы потом до конца жизни не заживала.

— Ну нельзя же так! — шепнул Арефей Тивану и Демёну, вместе с которыми изоляцию на трубы наматывал. Они, как и Арефей, уже несколько недель из подвалов не вылезали. — Вы всю жизнь вот такое терпеть хотите?

Тиван с Демёном глаза попрятали.

— Хотите, да? — прошипел Арефей, рассердившись ещё больше.

— Да что мы сделаем-то? — угрюмо прогудел Тиван. — Пойдём прямо сейчас их бить? Так сил нет. Сами только наполучаем.

Арефей уж было хотел ему наговорить всякого. Да вдруг понял, что и сам ослаб последние дни. Спал он плохо и мало, тяжёлые работы в подвалах выматывали, да и вообще из-за приезда Кертца всех нагружали так, что вечером в жилом крыле тишина стояла и только храп можно было услышать. А ещё, как поставили главой Никирия-младшего, кормить стали намного хуже.

— Всё равно делать надо чего-то, — проворчал Арефей, разматывая новый рулон изоляции. — Мы ж так все умрём здесь. А этот идиот Никирий-младший даже не сообразит, что без слуг остался.

— Это да, — согласился Демён. — Только чего мы сделаем-то?

Арефей оглянулся воровато, убедился, что Тирил с громилами ушли, утащив с собой еле живого Семофея.

— Ночью сюда все приходите. Поговорим про то, что сделать можно.

Мужики глаза округлили. Тоже оглянулись с опаской. И работать продолжили.

— Ну так чего? — нетерпеливо спросил Арефей. — Придёте ночью?

— Ночью так ночью, — тихо, не глядя на Арефея, ответил Тиван. А Демён только кивнул.

За день Арефей ещё нескольким слугам шепнул, чтобы ночью в подвалы приходили про Тирила и Никирия-младшего поговорить. Никто ничего внятного не ответил. Хорошо, если хотя бы кивали в ответ, а то и вообще молчали, будто не слышали ничего. Но глаза выдавали всех. Видел Арефей в них страх. Такой огромный, непреодолимый, словно каждый хотел убежать тут же. Сразу же Арефей замечал, как подрагивают руки у слуг, как нервно они облизывают пересохшие губы.

Об этих испуганных глазах Арефей и думал вечером, лёжа на койке. Поверить не мог, что так все запуганы, что им даже жизнь вот такая скотская не такой страшной кажется, как одна только мысль против знати пойти.

— Ну чего, идём? — шепнул с соседней койки Фенар.

Арефей хотел сказать, мол ещё подождём, но только вздохнул и поднялся. Куда уж откладывать?

Они шли вдоль комнат жилого крыла в полнейшей тишине. Арефей надеялся, что по пути встретят ещё хоть кого-нибудь, идущего в подвал.

— Все уж там, наверное, — шепнул Фенар. — Я сегодня всех, кого мог, позвал, как ты и велел.

Арефей не стал ничего отвечать. Всю дорогу ему представлялось, как придут они сейчас в подвал, а там никого. Ну или пара человек, которым он скажет… А что он им скажет? «Пошлите спать, мужики, не вышло ничего». Так?

Совсем печально Арефею стало, чуть было сам не развернулся и спать не пошёл.

Они спустились в подвалы, пошли к назначенному месту. И Арефей аж застыл. В подвале уже целая толпа собралась. Тивана и Демёна он сразу заметил и остальных, кого сегодня сам звал. И это была только малая часть. Не мог всех остальных один только Фенар позвать. Все разнесли новость о сборе в подвале сами. Арефей увидел даже водителей, лысого, рыжего да косоглазого, с которыми давным-давно враждовал.

Все собравшиеся вдоль стен сидели, тихонько друг с другом разговаривали. Но как заметили, что Арефей пришёл, тут же кинулись к нему, окружили.

— Давай, Арефей, рассказывай, что придумал! — громко потребовал кто-то из толпы.

Воцарился гул. Арефей с опаской глянул наверх, будто через потолок хотел увидеть, не идёт ли кто сюда на шум.

— Да тихо вы! — шикнул он. — Сейчас расскажу всё.

Оглядев ещё раз толпу, Арефей забежал в ближайшую подсобку, стал выволакивать оттуда большой, себе по грудь в высоту, ящик. Несколько слуг тут же бросились помогать. Вытащив ящик на середину, Арефей взобрался на него. Остальным велел рассесться перед ним. И всё стало похоже на то, как на собраниях подполья проходило.

Арефей прочистил горло и начал:

— Нельзя нам больше так жить. Ульдты вконец уже…

— Да знаем мы, что Ульдты вконец уже! — перебил кто-то из толпы.

— Делать-то чего? — подхватил другой.

— Вот именно! Чего болтать просто так? — поддакнул третий.

Улыбка сама собой губы Арефея растянула. Лица у слуг были измученные, исхудавшие. Но в глазах больше не было страха, только злость. А может, и не страх это был тогда, когда он их звал? Может от злости их всех и трясло? И губы пересыхали от жажды мести?

«Вот кого подполью нужно поднимать на борьбу. Целыми поместьями, а не выдёргивать по паре человек», — подумал Арефей и вслух сказал:

— А делать мы вот что будем.

***

— Мой план удара по знати готов! — объявил Арефей с трибуны на собрании подполья. — Тот самый день для нанесения удара очень скоро. Действовать надо решительно, быстро. Участвовать должны все!

Подпольщики радостно взревели, повскакивали со стульев.

— Вперёд!

— Давить знать!

— Все вместе! Вот это дело!

Арефей сам чуть было радостно вопить не начал, увидев заведённых подпольщиков и их горящие глаза.

— Тихо! Подождите! Ещё кой-чего сказать надо. — Гомон чуть стих, но раззадоренные подпольщики не могли замолчать. — Вождь не дал добро.

И тут резко тишина настала. Подпольщики замерли. Те, кто стоял, так и остались стоять, у некоторых даже вскинутые радостно руки так и зависли. Арефей невольно сжался под десятками озадаченных взглядов.

— Нам придётся действовать без его одобрения, — тихо сказал он, но в повисшей тишине голос разнёсся на весь зал собраний.

— Да как же так, — тихо сказал кто-то.

— Нельзя без Вождя, — добавил ещё кто-то уже громче.

Арефей часто задышал.

— Нет, без Вождя не пойдём.

— Если Вождь не одобрил, то нельзя ничего делать!

У Арефея лицо задрожало.

— Чего выдумал, без Вождя что-то делать?! Тоже мне лидер!

— Думает, умнее Вождя он! Выискался!

Кулаки у Арефея сжались, и он со всей силы ударил по трибуне так, что та проломилась. Раздался громкий треск, от которого подпольщики снова стихли.

— Вы! Все вы так и остались рабами! — брызжа слюной, заорал Арефей. — Боретесь за свободу?! За справедливость?! А на самом деле что?! Просто нашли нового хозяина! Был князь, стал Вождь!

Из тишины понемногу поднялся недовольный гул.

— Не рабы мы!

— Сам ты раб!

— Зря ты против Вождя прёшь, Арефей!

— Плохо кончишь!

Арефей опустил голову.

— На сегодня всё, — сказал он, но его поникший голос утонул в недовольных возгласах.

Слушая порицания, Арефей быстро ушёл в свой кабинет.

***

Арефей рухнул на стул, обхватил голову руками. За стеной подпольщики, уходя, громко хлопали дверью. Становилось тише и тише, пока совсем всё не замолкло. И таким Арефей одиноким себя почувствовал, будто в деревню вернулся, в те времена, когда сидел один под деревом. Только прошло то время. Сейчас он сидел в сыром подвале с облезлыми серыми стенами, тронутыми плесенью в углах. Где-то сейчас был Ледавий, который говорил Арефею, что у него всё получится. Где-то сидел сам Вождь, которого Арефей не просто разочаровал, а ещё и разозлил, наверняка. От досады слёзы к глазам подкатили. Арефей больно сам себя за волосы потянул, чтобы от рыданий удержаться.

Внезапно раскрылась дверь. Арефей вздрогнул, глянул на вошедших. И увидел Митрана, а с ним Ивадора, и ещё двоих подпольщиков, Гавуса и Дантипа, с ними.

«Если не решишь проблему с Митраном, в будущем это может привести к расколу», — прозвучал в голове Арефея голос Ледавия.

«Сейчас скажут, что лидером меня больше не признают, — подумал Арефей. — И я скажу, что согласен с ними. Сам отрекусь. И с собой покончу».

— Мы не рабы, — сухо сказал Митран.

«Повеситься лучше? Или в окно прыгнуть?»

Митран смотрел на него, поджав губы. Потом обернулся на остальных. Ивадор, Дантип и Гавус кивнули ему все втроём.

— Поэтому мы пойдём за тобой.

У Арефея мигом все мысли из головы вышибло. Он тупо уставился на Митрана, хлопая глазами.

— Ты, Арефей, настоящий борец за свободу и справедливость, — продолжал Митран. — Ты честный и прямой, от тебя никогда не ждёшь подвоха, потому что точно знаешь, что не будет его. Это я понял, когда ты мне честно сказал, что меня убить придётся, если я так и буду против тебя переть. В башке тогда всё перевернулось сразу. Понял я, что с таким как ты дела иметь не страшно, потому что ты никогда не ударишь в спину, только по лицу. Даже Ледавий таким не был. Да, мужики?

Подпольщики закивали.

— Уж я-то, Арефей, точно с тобой куда угодно, — с улыбкой сказал Ивадор. — Вождя я в глаза не видал, а с тобой мы уже такого наворотили! Нечего теперь останавливаться!

Глава XXXVII. Визит боярина Кертца

Лифт долго ехал на верхние этажи, кто-то постоянно заходил или выходил. Арефей стоял в углу кабины и тихо напевал, в такт по ноге постукивал бумажным конвертом, который держал в руке.

Наконец, доехав до нужного этажа, он, посвистывая, двинулся по коридору, уже почти дошёл до нужной квартиры, но напоролся на курносого слугу, имя которого не помнил. Помнил только, что раньше он лично Никирию-старшему прислуживал, а теперь к младшему перешёл.

— Ты чего тут делаешь?! — заорал курносый. — Быстро работать! Завтра боярин Кертц приезжает!

Арефей поднял руку с конвертом и нарочно громко ответил:

— Личное послание для его благородия Павлая Ульдта передать велено!

— Чего так орёшь-то? Давай, я передам.

Курносый руку протянул, но Арефей тут же конверт за спину спрятал.

— Только лично в руки, потом с меня за доставку спросят.

— Это чего ещё?! — Курносый нахмурился. — Ты чего, дурень, мне не доверяешь?!

И тут раздались из-за поворота спешные шаги, а через пару минут сам Павлай появился. Весь раскраснелся, сразу было видно, что бежал только что.

— Что тут за шум? — тяжело дыша, спросил он и недовольный взгляд на курносого бросил.

— Да вот, ваше благородие, — стал мямлить тот, — пришёл вот этот вот и…

— Замолчи. А ты, — Павлай на Арефея указал, — иди за мной. Расскажешь, кто конверт передал.

Договорив, он тут же развернулся и пошёл по коридору тяжёлой походкой. Арефей молча за ним последовал. Долго идти не пришлось, квартира Павлая совсем рядом была, чуть-чуть Арефей до неё не дошёл.

Подойдя к двери, Павлай осмотрелся хмурым взглядом. Потом поднёс ключ-карту к замку, внутрь вошёл и Арефея за собой поманил. А как дверь за ними закрылась, так сразу же лицо Павлая тревожным сделалось.

— Давай быстро, — вполголоса заговорил он, — пока родителей нет. Что случилось?

— Да ничего не случилось. Я предупредить просто. Завтра держись поближе к месту, где будут переговоры Кертца и Никирия-младшего. Как только увидишь, что туда идёт Тирил с коробкой в руках — сразу же беги в подвалы.

Павлай в одну секунду бледным сделался.

— Что вы задумали?

— Задумали то, что надо сделать. Просто послушай меня, Павлай. Как только увидишь Тирила, то сразу же беги.

Павлай сглотнул шумно, стал взглядом по полу бегать. Пару раз рот раскрыл, будто вот-вот что-то скажет, но ничего так и не сказал. Арефей чуть постоял и на выход пошёл.

— Удачи, Арефей, — раздался за спиной тихий голос Павлая. — Пусть всё у вас получится.

— Спасибо, — не оборачиваясь, ответил Арефей и вышел из квартиры.

Этот разговор ему на следующий день во время утреннего распределения вспомнился. Тревожно стало за Павлая. Вдруг не поверит? Вдруг не получится у него чего-то? Вдруг тоже что-то задумает?

Арефей не мог стоять на месте, с ноги на ногу переминался. Смотрел на Тирила и всё в мыслях подгонял: «Ну, давай уже! Чего там мямлишь? Говори уже, что мне опять в подвалы надо. Вот там мы тебе и покажем! Там и начнётся!»

И Тирил объявил:

— Арефей — идёт встречать боярина Кертца к главным воротам.

Внутри всё оборвалось да вниз куда-то ухнуло. Арефей тут же на месте застыл. Десятки слуг к нему повернулись разом. И взгляд у всех был растерянный и испуганный.

***

«Действуйте по плану. Я что-нибудь придумаю и присоединюсь», — только и успел шепнуть Арефей Фенару, а потом его чуть ли не вытолкали на улицу.

У главного входа уже стояли несколько Ульдтов и куча прислуги. Ульдты нарядились в самые лучшие костюмы, будто только что сшитые. У каждого на пиджаке помимо рун блестел семейный герб, вышитый золотыми нитками. Женщины все длинных платьях были, а у жены Никирия-младшего оно ещё и переливалось на свету. Сам Никирий младший без остановки орал на суетящихся слуг.

— Ты сюда встань! А ты — вот сюда! А ты, дурень, где стоишь?! Ты там должен быть! Недоумки! Одни недоумки вокруг!

Он вообще ни одного слова спокойно не сказал. Арефей пытался его слушать, чтобы не пропустить, если для него какие распоряжения будут, но всё никак собраться не мог. Да ещё и голова начала болеть от ора Никирия-младшего. Правда, тот, на удивление, Арефея вообще не трогал, даже не повернулся к нему ни разу.

Открылись главные ворота, механизмы которых работали так, что они ни единого звука не издали. Ульдты в струнку вытянулись, будто даже дыханье задержали. Слуги застыли. Шикарная машина боярина Кертца медленно закатилась во двор поместья. Её полированный корпус отливал тёмно-зелёным цветом с золотыми вставками, мерцавшими в лучах солнца.

Арефей аж застыл, рассматривая массивные колёса с отполированными до зеркального блеска дисками, хромированные накладки на дверях, которые казались выкованными из чистого серебра, решётку радиатора, украшенную гербом Кертцев. Даже у боярина Ульдта машина была куда скромнее.

Машина остановилась, едва слышный шум двигателя заглох. Водитель Кертца вылез, открыл пассажирскую дверь, сам боярин, кряхтя, вылез наружу, принялся поправлять сбившийся пиджак, который с трудом застёгивался на его огромном пузе. К нему тут же подскочил один из личных слуг Никирия-младшего, тот самый курносый.

— Здравствуйте, ваше благородие! Разрешите вас сопроводить…

И Кертц ударил кулаком прямо в курносый нос.

— Чего ты так тараторишь, недоумок? — недовольно прогудел Кертц.

Курносый стоял, чуть покачиваясь, зажимал рукой разбитый нос. По пальцам текла кровь.

К ним подскочил Никирий-младший. Первым делом отвесил пощёчину курносому. А потом сразу же, натянув улыбку, к Кертцу повернулся.

— Прошу простить, ваше благородие. Недоумок просто разволновался при виде достойнейшего человека!

Кертц лишь искоса глянул на Никирия-младшего, продолжая поправлять пиджак.

— Я приготовил вам подарок! Наслышан, что вы любите устраивать кулачные бои между слугами.

Кертц наконец отвлёкся от пиджака.

— Люблю! — Косая улыбка растянулась на его круглом лице. — Не просто бои, а до крови, чтобы!

— Именно такой бой я и предлагаю вам посмотреть перед началом официальной части нашей долгожданной встречи, ваше благородие!

Кертц улыбнулся ещё шире и оскалил крепкие зубы.

— Молодец! Вот это я понимаю! Не думал, что среди Ульдтов есть такие толковые ребята! Ты явно умнее самого… — и тут Кертц скривился, словно от боли, и с ненавистью процедил: — боярина Ульдта.

Вся процессия двинулась на задний двор. Арефей с удивлением смотрел на остальных слуг, чувствуя себя лишним. Все двигались чётко, никто не толкался, не спорил, вопросов не задавал. Разве что, многозначительно переглядывались иногда. Они явно долго готовились, репетировали. Но почему без него?

На заднем дворе соорудили железную клетку, с одной стороны от которой стояли два больших кресла. В них тут же устроились Кертц и Никирий-младший. На мягких сиденьях рядом разместились остальные Ульдты. Слуги, опять же с готовностью, расселись на деревянных скамьях, стоявших позади.

Арефей замешкался. Хотел было тоже на скамью сесть, как вдруг его схватили сзади четыре крепких руки, скрутили, поволокли к клетке и внутрь затолкали.

— Вот наш первый боец! — громко провозгласил Никирий-младший.

Арефей судорожно по сторонам огляделся. Увидел, как к клетке, разминая кулаки, идёт один из Тириловых громил.

— А вот и второй! — объявил Никирий-младший, но вдруг Кертц, вальяжно раскинувшийся в кресле, властно поднял руку и твёрдо сказал:

— Нет! Нечестно так. Бой подставным будет. Вторым бойцом будет мой водитель. — Кертц обернулся на него, сидевшего прямо за ним. — Чего расселся, недоумок?! Иди бейся!

Водитель робко поднялся со скамьи. Арефей осмотрел его. Тот был намного меньше громилы, примерно таким же, как сам Арефей. Старательно причёсанный в новёхоньком комбинезоне, он явно не был готов к драке. И только Арефей подумал, что с этим справиться будет проще, как Кертц заявил:

— Но раз уж я гость, то мой боец будет с палкой. С железной палкой!

— Как вам будет угодно, ваше благородие, — тут же затараторил Никирий-младший. — Быстро принесите железную палку!

Арефей опомниться не успел, а водитель Кертца уже в клетку зашёл, сжимая в руке длинный металлический прут.

— Начинайте!

И Арефей тут же в атаку пошёл. Разорвал дистанцию, чтобы прут только мешался, пробил несколько раз, удачно зацепив противника по рёбрам. Но тот изловчился, отпрыгнул назад и прутом крепко прямо в бок Арефею зарядил. Того пошатнуло, и тут же ещё один удар пришёлся, по ноге. А потом ещё и третий, от которого Арефей упал.

В себя он успел прийти, когда прут уже летел на него сверху, чтобы добить, и в последний момент перекатился на бок. Прут тяжело ударился о землю. Водитель Кертца снова замахнулся. На этот раз Арефей уклонился заранее. Когда противник опять замахнулся, Арефей подметил, что замахивается он слишком уж широко. «Устанешь так, руки забьются», — подумал Арефей, снова легко увернувшись.

И водитель в самом деле устал, не смог с первого раза поднять прут, вновь ударивший в землю. Арефей воспользовался моментом, схватил прут и одним движением вырвал его из рук водителя Кертца и швырнул к краю клетки. Водитель растерялся. Рванулся было за прутом, но Арефей тут же подсёк его, свалил на землю, взобрался верхом и принялся ударами осыпать.

— Стоп! — завопил Кертц.

— Стоп! Остановите его! — в панике заорал Никирий-младший.

Арефей их не слышал, продолжал молотить водителя, который уже даже не закрывался. Но вскоре его оттащили.

В клетку влетел Кертц, вопя:

— Нечестно! Всё было нечестно! — Он подбежал к своему водителю и принялся его пинать. — Вставай, недоумок! Ну! Кто меня назад повезёт?!

— Ваше благородие, мы выдадим вам своего водителя! — закричал Никирий-младший. — Не беспокойтесь!

Он попытался взять Кертца под локоть, но тот вывернулся, грубо оттолкнув Никирия-младшего.

— Вставай! Живо! — орал он, продолжая пинать водителя.

Никирий-младший бросился к Арефею.

— Ты должен был проиграть! — прорычал он.

Как вдруг к ним подбежал взмокший Тирил. Лицо его всё в красных пятнах было, а в широко раскрытых глазах застыл ужас.

— Ваше благородие… — начал он, тяжело дыша, — там… в подвалах… там… проблемы там…

— И чего ты от меня хочешь?! — взревел Никирий-младший. — Живо туда и разбирайся! Или мне самому надо?!

— Да я это… парней своих забрать…

— Ну так забирай!

Тирил, судорожно размахивая руками, подозвал своих громил и вместе с ними умчался.

Никирий-младший вновь на Арефея накинулся:

— Так! Ты! Тоже в подвалы! Живо! И чтобы до конца дня оттуда не высовывался!

Арефей чуть не подпрыгнул от радости.

— Да, ваше благородие! — громко выкрикнул он и со всех ног в подвалы помчался.

Глава XXXVIII. Мятежный подвал

В подвалах такой оглушительный гвалт стоял, что его можно было услышать даже на улице. Грохот, крики, звон металла, треск дерева — всё сливалось воедино. Примчавшись на место, Арефей разобрать не мог, кто и что кричит — все орали, ругались, швырялись ящиками, роняли на пол стеллажи.

Арефей улыбнулся. План сработал как надо. Мятеж вынудил Тирила спуститься в подвал, чтобы лично разобраться. И вот теперь он, бледный от страха, забился в самый дальний угол. Четверо громил закрыли его собой, выставив вперёд мускулистые руки. Но не только они защищали Тирила. Не меньше десятка слуг к мятежу не присоединились. Они тоже громко кричали и отталкивали всех, кто пытался прорваться к Тирилу.

В воздухе висел запах пота, смешавшийся с подвальной гнилью. Пол был усыпан обломками ящиков и всевозможными осколками. Аккуратно переступая через них, Арефей отыскал в толпе Фенара.

— Молодцы, справились, — сказал он ему на ухо.

Фенар повернул к Арефею раскрасневшееся от криков лицо.

— А дальше чего делать?

— Дальше? Дальше мне до Тирила нужно дотянуться, — ответил Арефей и зычно выкрикнул на всю толпу: — Мужики, хорош орать просто так! Зададим гадам!

И тут же с рёвом толпа мятежников в бой пошла. Защитники Тирила растерялись, кто-то даже в сторону отбежал. Арефей рванул вперёд, уже увидел перепуганное лицо Тирила совсем близко. Но двое громил тут же схватили Арефея, вытолкали его назад, где уже шла драка стенка на стенку.

Оказавшись в самом пекле, Арефею пришлось отбиваться. Бойко махая кулаками, он стал снова пробиваться к Тирилу. Коренастый слуга с уже подбитым глазом преградил ему дорогу. Арефей, не раздумывая, выбросил кулак вперёд. К фингалу слуги добавился разбитый нос. Второй удар достался другому защитнику Тирила — точный прямой в челюсть.

Но не успел Арефей рвануться по открывшемуся пути, как острая боль пронзила бок. Кто-то ударил втихаря и попал именно туда, куда ему недавно железным прутом прилетело.

Силы резко покинули Арефея. Руки стали тяжёлыми, каждое движение теперь давалось с трудом. В ушах зашумело, перед глазами поплыли круги.

Арефей продолжал биться. Сцепался то с одним, то с другим, вырубил ещё двоих. Но пропускал удары всё чаще. Уже всё тело ныло, дыханье сбилось. Арефей сделал решительный рывок, протолкнулся к Тирилу. В этот раз не стал лезть прямо к нему. Выбрал одного из громил, двумя резкими ударами в голову вырубил его. Но тут ещё один громила перед ним встал. У Арефея сил не хватило. Первым ударом громила сшиб его с ног. Вторым — вырубил.

***

Когда Арефей очнулся, уже было понятно, что мятежники проиграли. Те, кто ещё стоял на ногах, не сдавались, отчаянно бились до последнего. Тирил, ещё недавно испуганно забившийся в угол, теперь важно ходил по подвалу, перешагивая через избитых, и указывал пальцем, кого ещё надо добить.

Несмотря на боль во всём теле и гудящую голову, внутри у Арефея всё вскипело. Захотелось хотя бы проучить Тирила, избить его до полусмерти, переломать все кости, чтобы гад целый год лежал и думал, где он пошёл не по тому пути и почему так случилось.

Тирил, самодовольно ухмыляясь и демонстративно переступая через очередного окровавленного мятежника, медленно приближался к Арефею. На его лице от удовольствия даже румянец проступил.

Арефей собрал последние силы. Как только Тирил оказался достаточно близко, он сделал рывок и схватил его за ногу. Пальцы железной хваткой сомкнулись на лодыжке Тирила. Тот взвизгнул на весь подвал, глаза выпучил.

Арефей не отпускал, хотя сил почти не было. Тирил дёрнулся, упал, задрыгал ногами. Арефей больше не смог держать и выпустил Тирилову лодыжку. Тот сразу же на ноги вскочил, тыкнул в Арефея трясущимся пальцем, открыл рот, чтобы что-то сказать.

Но тут раздался хоть и детский, но очень громкий и строгий голос:

— Прекратить!

Все, кто ещё стоял, тут же замерли, вытянулись по струнке. Громко топая, Павлай прошёлся между ними, каждого хмурым взглядом одарил. Последним делом он подошёл к Тирилу. Тот невольно ноги подогнул, чтобы на одном уровне их лица оказались.

— Что здесь происходит?! — сердито спросил Павлай.

Тирил голову в плечи втянул, залепетал:

— Тут… это… они… а его благо…

Павлай властным взмахом руки заткнул его. И той же рукой указал на Арефея.

— Опять этот?

Тирил спешно закивал.

— Быстро взяли его и оттащили вон в ту подсобку. И оставьте меня с ним вдвоём.

— Ваше благородие, он же может…

— А ну замолчал!

И пары секунд не прошло, а Арефея уже отволокли в указанную Павлаем подсобку и бросили там. Сам Павлай залетел следом, грозно крикнул:

— Ну сейчас я тебе!

И, захлопнув дверь, бросился к Арефею.

— Ты как? — взволнованно спросил он. — Живой?

— Как ты догадался, что у нас тут всё плохо? — слабым голосом ответил Арефей.

— Встреча Никирия-младшего и боярина Кертца уже идёт давно. А Тирила всё нет. Я и решил, что что-то не так.

Арефей кивнул.

— Павлай, помоги. На тебя только и осталось надеяться. Там, в самой крайней подсобке, у выхода на задний двор которая, лежит коробка, она всяким тряпьём закидана. Очень надо, чтобы Тирил принёс её прямо туда, где встреча проходит.

— Там бомба, — сказал Павлай, и это был совсем не вопрос.

Арефей кивнул. Тяжёлая тишина со всех сторон навалилась на них. Павлай сжал губы, шумно и часто задышал. И только спустя пару минут спросил:

— Сколько времени будет до взрыва?

— Как только кнопку нужную нажмём — достаточно, чтобы успеть донести. Но обратно убежать не получится.

И снова пауза, снова шумное дыхание. Но в этот раз Павлай ответил гораздо быстрее.

— Я всё организую.

— Спасибо, Павлай. Только, пожалуйста, сам не выходи из подвалов.

Интерлюдия. Засада у поместья

Проведя в засаде уже около часа, Митран не отрываясь смотрел на огромный небоскрёб Ульдтов. Время шло, но ничего не происходило. Нервно потирая пальцы, занемевшие от того, что долгое время он сжимал в руках автомат, Митран мысленно просил у кого-то, чтобы Арефей справился.

— Ну, чего там? Время-то идёт, — прогнусавил за спиной Митрана Дантип.

— Да ничего! — огрызнулся Ивадор. — Не видишь, что ли? Что ж так долго-то…

— Да тихо вы! — прорычал Митран. — Арефей сказал сидеть и ждать, значит, так и будем.

— Да нас скоро хватятся. Я вообще кое-как из имения свалил, — недовольно прогудел Гавус. — Если заметят, то порку устроят. Думаешь, так хочется, что ли?

Митран чуть не заорал, кое-как сам себя унял и спокойным голосом ответил:

— Если у Арефея всё получится, то не до вас будет вашим хозяевам. Такой переполох по всему княжеству поднимется!

— Только, кажется, чего-то у них там не получается, — взволнованно проговорил Ивадор. — Ну давай же, Арефей, покажи им!

— А если так и не получится? — снова загнусавил Дантип. — А если…

И тут Митран не сдержался.

— Так! — гаркнул он. — Кому не нравится — вылезайте и уходите отсюда!

Он строго оглядел Дантипа и Гавуса.

— Чего глаза попрятали? Раз согласились, то…

И тут рвануло на весь город. Задрожала земля под ногами. Пламя вырвалось через разлетевшиеся окна верхних этажей поместья. Клубы чёрного дыма взвились в небо, закрывая солнце. Подпольщики тут же схватили автоматы, заняли позиции.

Вокруг поместья уже царил хаос, носились люди, раздавались вопли, стук, скрежет, завыли сирены. Запахло гарью. Поднявшаяся пыль летела в глаза, забивала нос.

Не успели до конца раскрыться главные ворота имения, как оттуда вылетела первая машина.

— Ну, мужики, покажем им! — выкрикнул Митран, но конец фразы потонул в автоматных очередях.

Первые очереди прошили капот, разнесли лобовое стекло. Машина с визгом затормозила, пошла юзом по асфальту, отставляя чёрные следы, и со страшным грохотом в неё влетели ещё несколько машин, выехавших со двора Ульдтов.

— Давай, мужики! — заорал Митран.

— Давим гадов! — подхватил Ивадор.

Пули решетили машины знати.

Глава XXXIX. Цена молчания

Жизнь в поместье остановилась. Почти все выжившие Ульдты разъехались, и теперь прислуге некому было прислуживать. Все целыми днями сидели по комнатам, стараясь не выходить без особой надобности. А всё потому, что вместо Ульдтов в поместье поселился следователь, а вместе с ним люди из спецслужб. Из-за этого разговаривали все шёпотом, а про случившееся вообще старались ни слова не ронять. И каждый день несколько человек таскали на допрос.

Арефей сидел на подоконнике в своей комнате, смотрел на городскую суету за стеклом. На широкой дороге гудели застрявшие в пробке машины, быстрым шагом шли по тротуарам слуги, нагруженные мешками и пакетами. Все куда-то спешили. Город теперь, на фоне пустых коридоров поместья, казался ещё более суматошным.

На своей койке громко храпел Фенар, который, похоже, решил отоспаться сразу за все предыдущие годы, пока служил здесь. Другая койка, на которой когда-то спал Тирил, потом Ставран, так и стояла, заправленная и пустая.

Открылась дверь. Арефей обернулся и увидел голову полицейского в форменной фуражке, просунувшуюся в комнату.

— Арефей Тимолаев, на допрос к господину следователю, — строго сказал полицейский, и тут же его голова скрылась.

Арефей слез с подоконника, поправил комбинезон. Его уже допрашивали, причём одним из первых. Тогда он спокойно на всё ответил, да и вопросы были такие, что врать-то не пришлось почти. В момент взрыва был в подвале, сам взрыв не видел и не знает ничего про бомбу. Только про бомбу и соврал, получается.

Когда Арефей зашёл в кабинет, который забрал себе под допросы следователь, тот сидел за столом и заполнял какие-то бумаги. Свет падал из окна за его спиной, отчего лицо следователя скрыла мрачная тень. На Арефея он даже не глянул. Тому пришлось немного в дверях постоять, слушая тишину, нарушаемую лишь скрежетом перьевой ручки и шорохом бумаги. А потом Арефей плюнул да без приглашения вошёл и сел напротив следователя. А тот всё равно от бумаг не отвлёкся ни на секунду. Арефей зевнул, уселся поудобнее и стал терпеливо ждать, без интереса осматривая кабинет.

Несколько минут прошло, пока следователь наконец поднял голову, посмотрел на Арефея устало и сказал:

— Я сам не рад, но мне нужно спросить обо всём ещё раз.

Арефей даже посочувствовал следователю, увидев его красные глаза и мешки под ними.

— Спрашивайте. — Он пожал плечами.

— Начнём тогда, — слегка улыбнувшись, предложил следователь.

И стал по новой расспрашивать Арефея про то, где он был во время взрыва, почему именно в подвале, что делал после. Арефей спокойно отвечал, что отправился он туда по личному приказу погибшего его благородия, что последнее время регулярно на работы в подвалы отправляли и что после взрыва продолжал со многими остальными укрываться в подвалах, решили, что там будет безопаснее.

— До меня дошла информация, что в подвале непосредственно перед взрывом случилась массовая драка, — вдруг прервал Арефея следователь.

Арефей поджал губы на секунду и поспешил ответить:

— Да. Была.

— А что же ты молчишь про неё?

— Так это… Была и была. Она ж к делу никак не относится.

— Не относится? — Следователь недоверчиво вскинул брови.

— Не относится. Просто слуга один, Тирилом звали его, слишком много себе позволять стал. Боярином себя почуял. Ну вот там он с одним повздорил, другой заступился, третий за Тирила заступился… ну и началось.

— Угу, — многозначительно протянул следователь, не сводя глаз с Арефея.

Тот стал ёрзать, ожидая, что следователь что-то скажет. Но он молчал, и повисшая тишина тяжело навалилась на Арефея.

— Тирил со своими драку выиграл, кстати, — продолжил он говорить. — И побежал жаловаться на нас. На верхние этажи помчался. А там как раз и взрыв.

Следователь продолжал пристально смотреть на Арефея. И вдруг широко улыбнулся. Арефей тоже в ответ улыбку натянул.

— Ну так это, — спросил он, — я могу идти?

— Нет, — не переставая улыбаться, ответил следователь.

И вдруг что-то тяжёлое врезалось Арефею в затылок. Всё вокруг погасло.

***

Арефей очнулся в кромешной темноте и духоте. Дёрнулся, но понял, что связан, и заорал во всю глотку. Тут же что-то сдёрнули с его головы, но сильно светлее от этого не стало. Арефей принялся жадно дышать ртом, то и дело сбиваясь на кашель.

Чуть успокоившись, он осмотрелся. Увидел вокруг только стены, казавшиеся чёрными в темноте, и ни одного окна. Лишь какая-то длинная лампа на потолке едва светилась, совсем немного разгоняя тьму. Пахло сыростью и гнилью, как в подвале. Дёрнувшись, Арефей убедился, что руки и ноги у него связаны; стоял он при этом на коленях, и ноги уже затекли и онемели.

Послышались шаги. Арефей всмотрелся в темноту, увидел силуэт. И уже скоро узнал следователя. Тот, не торопясь, подошёл к нему вплотную. Первым делом Арефей рассмотрел, что следователь так и продолжает улыбаться.

— Что ж, Арефей, раз ты сам говорить не хочешь, то мы тебя заставим. Тебе, наверное, будет очень интересно узнать, что твоё имя нам под пытками выдал твой старый друг по имени Ставран.

Арефей замер, даже дышать на несколько секунд перестал.

— Да-да. Но мы ошиблись. Думали, что речь только об убийстве его благородия Никирия Ульдта. Даже расследование заново открыли. Только вот тебя не торопились задерживать, всё думали, как нам подступиться, чтобы как можно больше из тебя вытянуть. — Следователь сделал паузу, пригладил волосы. — Но, похоже, просчитались. Надо было брать сразу. И не было бы этого ужасного теракта, от которого у спецслужб теперь очень большие проблемы.

«Я ничего тебе не скажу. Ничего не скажу. Ничего не скажу, — с ненавистью глядя в глаза следователю, повторял про себя Арефей. — Ничего не скажу и никого не выдам».

— Но теперь-то мы исправим свою ошибку.

Следователь улыбнулся шире, и у Арефея холод по спине пробежал.

***

В камере не было ничего. Только четыре стены, на одной из которых железная дверь, потолок и пол, на холодных камнях которого Арефей спал и сидел целыми днями. Поначалу он ещё пытался прогуливаться по камере, разговаривать вслух с самим собой. Но шли дни, которые он не мог считать, а ему не давали ни еды, ни воды. Силы быстро кончались, болел живот, кружилась голова, всё тело тряслось.

К нему никто не приходил, он сидел в полном одиночестве. Но в тот день дверь со скрежетом раскрылась. Арефей с трудом повернул голову, сощурился от света, попавшего в камеру из коридора. На пороге кто-то стоял, Арефей видел только чёрный силуэт.

— На, а то сдохнешь ещё, — произнёс низкий голос.

Что-то упало на пол и покатилось. Арефей потянулся, схватил и сразу понял — это бутылка с чем-то прохладным, плещущимся внутри. Трясущимися руками он отвернул крышку, принялся жадно пить.

Человек, так и стоявший всё это время в дверях, вдруг ворвался внутрь, а за ним — ещё двое. Арефея схватили под руки, подняли. Бутылка выпала, вода расплескалась на пол. И тут Арефею крепко прилетело в живот. Вся выпитая вода тоже оказалась на полу. А в следующую секунду на пол повалили и самого Арефея и принялись пинать со всех сторон. Но недолго. Так же резко все трое остановились и вышли из камеры, закрыв дверь.

Постанывая, Арефей нащупал в темноте бутылку, выпил немногое оставшееся в ней и отполз в угол.

Дверь снова открылась. Арефей сжался. Глянул на вошедшего и даже по силуэту узнал следователя. Он вошёл в камеру. К Арефею подошёл так медленно, что у того глаза чуть привыкли, и он смог рассмотреть лицо следователя. Тот улыбался.

— Устал? — невинно спросил следователь, оказавшись возле Арефея. — Вижу, что устал. Ну что, терпи. Теперь так долго будет. Очень долго.

Арефей старался смотреть следователю в глаза, не отводить взгляд, и сам себе повторял: «Молчи! Молчи! Молчи! Молчи! Молчи!»

— Новость у меня есть интересная, — продолжил следователь. — Вчера мы схватили неких Митрана Рафнутова и Ивадора Влаилова. Знаешь таких?

Арефей сжал кулаки.

— Знаешь. Они же выезжающих из вашего поместья расстреливали. Друзья твои, а? — Следователь неестественно засмеялся. — Но ты их больше не увидишь. Они оба с собой покончили, когда мы их задержать пытались.

Арефей не выдержал, отвёл взгляд, уронил голову на пол.

— Им повезло, для них всё быстро кончилось. А тебе так не повезёт.

«Сейчас бить будут, — подумал Арефей. — Будут пытать. Захотят узнать, кто ещё с Митраном и Ивадором был. А ты молчи! Молчи!»

Но следователь вдруг развернулся и быстро вышел из камеры. Дверь тяжело закрылась за ним.

Глава XL. Борьба за молчание

Время слиплось в тяжёлый ком, который медленно катился в никуда.

Арефей целыми днями так и сидел в камере один, забившись в угол и тревожно прислушиваясь к тишине. Тишина сменялась лишь топотом за дверью камеры, после которого к нему заходили надзиратели, чтобы ударить тяжёлым ботинком под рёбра и долго гоготать, пока Арефей корчится на полу от боли.

Силы таяли с каждым днём, хотя всё время казалось, что их и так уже не осталось. Но каждый раз просыпаясь после накатившего сна, Арефей чувствовал себя всё хуже и хуже. Он уже даже сидел с трудом, привалившись спиной к стене.

Когда дверь в очередной раз открылась, Арефей зажмурился. Решил, что не откроет глаза и просто упадёт после удара, чтобы надзиратели подумали, что он умер. Правда, сам не понимал, для чего это сделает. Мысли ужасно путались.

Но вдруг до его ноздрей долетел запах, от которого в животе заурчало так громко, что надзиратели услышали и от души расхохотались. Арефей открыл глаза и увидел заваленный едой поднос.

— Жри, чего пялишься? — требовательно сказал один из надзирателей.

Арефей посмотрел на него, на двух остальных, нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу. Перевёл взгляд на поднос. Трясущейся рукой взял с него бутылку с водой, сделал три маленьких глотка. Схватил кусок жареного мяса, откусил побольше, быстро разжевал, проглотил.

И сложил руки.

Надзиратели озадаченно уставились на него. Арефей почувствовал, как еда приятно зашевелилась в желудке, как появилась слюна в пересохшем рту. И ухмыльнулся, глядя на опешивших надзирателей.

И тут раздался хлопок, потом ещё один. И ещё. Медленно аплодируя, из-за спин надзирателей вышел следователь.

— Хорош! Хорош! Молодец! — с неподдельным восхищением сказал он. — Нам ведь тут один заключённый напел, что ты целый лидер ячейки. Я-то не поверил сначала. А теперь вижу, что, может, и не врёт.

Следователь перевёл взгляд на надзирателей. Бросил им коротко:

— Вы знаете, что делать.

И вышел из камеры.

Один схватил его за волосы, резко запрокинув голову назад, второй заломил руки за спину, а третий, стоя перед Арефеем, наклонился к подносу и что-то с него поднял.

— Открывай рот, — прорычал он.

Арефей стиснул зубы, шумно и часто дыша носом. Тяжёлый ботинок жёстко прилетел по почкам. Арефей замычал, но всё равно зубы не разжимал.

Надзиратель, стоявший перед ним, грязно выругался и свободной рукой достал что-то из кармана.

— Последний шанс, — процедил он.

Арефей молчал, с ненавистью глядя в глаза надзирателю. Взгляд скользнул на руку, и он увидел металлические щипцы.

— Ну всё, — процедил надзиратель.

Металл больно ударил по зубам, сильная рука вцепилась в подбородок. Металлический вкус щипцов смешался со вкусом крови. Челюсти разжались против воли Арефея, и его рот стали набивать едой. Арефей слабо вырывался, пытался плеваться. Но желудок стал требовательно урчать. Слюна потекла рекой, выливаясь изо рта. Совладать с собой оказалось сложнее, чем с тремя здоровенными надзирателями. Арефей начал глотать еду, с ужасом понимая, что ему это нравится, что он готов просить добавку, умолять.

Закончив с едой, надзиратели перешли к воде. Один из них достал бутылку и, не церемонясь, влил её содержимое прямо в горло Арефея. Вода хлынула в переполненный желудок. Арефея затошнило.

Как только бутылка с водой опустела, надзиратели поставили Арефея на ноги и ударили по животу. Всё проглоченное мигом вырвалось обратно. Его ударили ещё раз, и Арефея снова стошнило. Потом ещё. И ещё.

***

Арефей, раскинув руки, лежал на полу и почти не двигался. Силы совсем оставили.

Его больше не били, не издевались. Только временами заходил кто-то из надзирателей и вкалывал ему что-то то в руку, то в ногу. После укола Арефею вдруг становилось легче, будто бы немного появлялись силы. И от этого облегчения он засыпал.

Как-то раз к нему пришёл следователь, а Арефей даже не попытался голову повернуть, только по голосу узнал. Следователь чуть постоял над ним, глядя в глаза с неизменной улыбкой, а потом принялся ходить взад-вперёд по камере.

— Это всё можно закончить. Очень быстро закончить. Просто назови известные тебе имена. Только не разменивайся на всяких мелких и незначительных. Я же знаю, что вас курирует знать. Вот их и назови.

«Как же хочется, чтобы всё быстрее закончилось. Расстреляйте меня уже», — подумал Арефей.

Но вслух ничего не сказал.

— Я понимаю, что тебе тяжело решиться. Понимаю. Но мне тоже тяжело. Я же не зверь. Мне тяжело смотреть на твои муки.

Следователь снова навис над ним, продолжая улыбаться. И каблуком ботинка наступил Арефею на руку, прямо на пальцы. Арефей взвыл от боли.

— Просто… назови… имена.

Арефей стиснул зубы, вой превратился в мычание. Следователь надавил сильнее.

— Имена!

Стискивать зубы больше не получалось. Арефей завопил изо всех оставшихся сил.

— Просто скажи, что готов назвать, и я сразу же уберу ногу! Лучше мне всё скажи, или будет хуже, когда с тобой придут говорить другие!

Арефей вопил. Из его носа брызнула кровь, и он лишился чувств.

Глава XLI. Последний дорос

В себя Арефей пришёл снова в душном мраке. Догадался, что опять ему на голову мешок надели. Понял, что сидит на стуле. И даже не привязан. Он хотел чуть выиграть время, сделать вид, что всё ещё в отключке. Разобраться, где он и кто сейчас рядом. Но вдруг его разобрал кашель.

Когда мешок сняли, Арефей сощурился от яркого света, какого уже давно не видел. Глаза резало, текли слёзы. Голова разболелась.

Свет бил из огромного окна прямо напротив Арефея. Он отвёл взгляд. Чуть проморгавшись, осмотрелся. Увидел знакомый диван в углу, такой мягкий на вид, что сразу на него лечь захотелось. Красивые светильники на стенах, небольшие и аккуратные, просто белые завитушки с лампочками. И внутри у Арефея всё оборвалось, когда он вспомнил этот диван и светильники. Вспомнил, где он их видел. И понял, что перед ним сейчас стоит стол с зелёным сукном на столешнице.

Сам боярин Ульдт стоял прямо у этого своего стола, прислонившись к нему поясницей и скрестив руки на груди. Смотрел он куда-то в стену, лицо его было напряжено. Арефей подметил, что боярин Ульдт будто лет на десять постарел с их последней встречи, седых волос стало много, глубокие морщины появились на лице. И похудел он очень заметно, щёки впали, скулы острыми сделались.

— Вот, значит, какие такие «другие» со мной будут разговаривать, — слабым голосом проговорил Арефей.

У боярина Ульдта дёрнулся глаз. Задрожали губы.

— Слушай меня внимательно, — сказал он, не поворачиваясь к Арефею.

Тот фыркнул.

— Лично собираетесь меня за свою семейку пытать? Ничего не выйдет. Это всё сделал я. И сделал один! Слышите?! Никто мне не помогал!

Боярин Ульдт невесело усмехнулся.

— Понятно. Послушай…

— Чего смешного? — перебил Арефей. — Я убил вашего братца и племянничка. Этих тварей, которые только и знали, что…

И тут Арефею прилетела пощёчина. Он даже движения не уловил никакого, просто щёку резко обожгло, и перед глазами вспыхнуло.

— Да замолкни уже! — гаркнул боярин Ульдт. — Я! Я и есть Вождь! Я лично одобрил ликвидацию своего брата! Это у меня ты просил разрешение на то, чтобы устроить крупный акт устрашения в поместье моей семьи!

Арефей рот раскрыл. Попытался что-то сказать, сам не понимая, что именно, но просто губами беззвучно шевелил.

— Извини, что ударил, — резко успокоился боярин Ульдт. — Когда ты назвал меня трусом и когда показал, насколько огромно недовольство слуг в поместье, тогда я понял, что правда на твоей стороне. Что я действительно трус! Что я нечестен сам с собой! Что я отказываюсь признать, что мои брат и племянник ничем не лучше Кертцев!

Боярин тяжело вздохнул, закрыл глаза.

— Мне ничего не стоило просто убрать тебя. Сказать, что ты не справляешься, прислать другого человека руководить ячейкой. Вернуть Ледавия, в конце концов.

— Почему же не сделали так? — с трудом проговорил Арефей.

— Потому что ты был прав. — Боярин Ульдт обошёл свой стол и тяжело опустился в кресло. — Я всё равно не смог дать добро на расправу над моей семьёй. Поэтому решил, что просто не буду мешать. Я был уверен, что ты не отступишь и доведёшь это дело до конца. Я очень давно за тобой наблюдаю.

***

Арефей жадно ел, то и дело роняя что-нибудь из-за распухших пальцев на левой руке, которыми даже шевелить не мог. Стол ему накрыл лично боярин Ульдт прямо у себя в кабинете. Сам он сидел напротив, в своём кресле, и устало смотрел в пустоту.

Проглотив последний кусок, Арефей замер с ложкой в руке. Как только стихло его чавканье, в кабинете повисла такая тишина, что слышно было, как тикают старинные часы в дальнем углу. Захотелось что-нибудь сказать, чтобы разогнать эту тяжёлую тишину, но ничего в голову не лезло. А боярин Ульдт словно спал с открытыми глазами — не двигался и дышал медленно.

— Там, в поместье, — наконец нашёлся Арефей, — паренёк был, Павлай его зовут…

— Его отец — мой троюродный брат, — так и глядя в пустоту, отозвался боярин Ульдт. — Он и его супруга, мать Павлая, погибли при взрыве. Павлая я забрал к себе.

— Он сейчас здесь?! Можно с ним увидеться?!

— Исключено. Тебя никто не должен видеть. И вообще, после этого разговора все должны думать, что ты мёртв.

Ложка выпала из здоровой руки Арефея и звякнула об пол.

— Мёртв?

— Живым я тебя из тюрьмы вытащить никак не смогу. Единственный вариант — сказать, что я убил тебя во время личного допроса. Твой труп никого не заинтересует. — Только теперь боярин Ульдт перевёл взгляд на Арефея. — А тебе надо будет спрятаться в одной приграничной деревушке Москратского княжества.

— Так нельзя! Я не могу бросить борьбу!

— Тогда погибнешь как герой подполья — от пыток в тюрьме. Если никого не выдашь. Если выдашь, то будешь предателем, а не героем.

— Ваше благоро… Илве… Вождь! Я так не могу! Пожалуйста, спрячьте меня где-нибудь в подвалах! Я буду сидеть там и оттуда продолжу борьбу! Буду делать всё что угодно для подполья! Что смогу! Только скажите!

Боярин Ульдт покачал головой.

— По-хорошему, я и правда должен тебя убить. Ты слишком многое знаешь. Например, личность Вождя. Но это ладно. Ты ведь ещё и правила подполья грубо нарушил. Совершил акт устрашения без одобрения Вождя. Не по назначению использовал оружие и взрывчатку, которые хранились в штабе ячейки исключительно на случай нападения. Да и вообще эти твои действия доставили очень много проблем подполью, которые теперь придётся очень долго решать. Мы потеряли целую ячейку. Полиция добралась почти до всех.

Арефей опустил голову. Смахнул выкатившиеся слёзы, но тут же полились новые. Боярин Ульдт встал, медленно подошёл к Арефею. Положил ему на плечо руку.

— Я очень ценю тебя и твою работу, Арефей. Таких людей очень мало. И такие люди мне очень нужны. Ты ещё совсем юный, и страшно представить, чего ты достигнешь, если не погибнешь юнцом. И если не сдашься. Ты продолжишь борьбу. Но позже. Вернёшься, когда придёт время, и продолжишь.

Арефей тихо всхлипнул и спросил, не поднимая головы:

— А когда оно придёт?

— Ты узнаешь, не переживай.

Эпилог

Ледавий устало откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Третий день у него болела голова. Ужасно хотелось спать, но работы в новой ячейке было столько, что об отдыхе даже говорить не приходилось.

Внезапно раздался грохот. Ледавий приоткрыл один глаз, глянул на дверь кабинета, за которой готовились к собранию подпольщики. Грохот повторился, и через пару секунд в кабинет ввалился Павлимир, которого Ледавий готовил в свои помощники.

— Там вас паренёк какой-то требует, — испуганно проговорил он.

— Что?! — Ледавий вскочил со стула. — Что это такое?! Что это за паренёк, и почему он тут командует, а не лежит мёртвый?!

— Мы его скрутить пытались, а он магом оказался. Ветром в одиночку всех раскидал.

У Ледавия лицо от удивления вытянулось.

— Приведите-ка его сюда.

Но вести никого не понадобилось. Тут же в кабинет уверенно вошёл совсем юный парень. Одет он был в модный у знатной молодёжи кожаный плащ, но лицо выдавало в нём челядь, это от Ледавия не укрылось.

— Вот он я, тот самый паренёк, — сказал он и глянул на Павлимира, который тут же голову в плечи вжал. — Я ученик мага Гераполия Гапста. Меня зовут Игнар Даврилов.

— Вот оно как. — Ледавий вскинул брови, сделал шаг к Игнару и протянул руку. — А я Ледавий Трокст, лидер ячейки подполья. Чем же я обязан ученику Гераполия Гапста?

— Я ищу одного парня, — ответил Игнар, крепко пожимая руку Ледавия. — Его зовут Арефей Тимолаев. Мне сказали, что вы можете знать, где он.

***

Товарный поезд двинулся с места и стал набирать ход. Шум станции, ещё недавно оглушавший голосами и грохотом, начал стихать, растворяясь в мерном стуке колёс и свисте ветра.

Арефей зашевелился, выбираясь из кучи всякого барахла, которым его закидали. Чихнув два раза, он вытер слезящиеся глаза и пошёл на ощупь по тёмному вагону. Его руки скользили по шершавым стенкам ящиков, по грубым доскам палет, по мешкам с чем-то сыпучим внутри.

Вскоре он отыскал маленькую щёлку, через которую проходил слабый свет закатного солнца. Прильнув к ней, Арефей увидел удаляющийся город, деревья, всё гуще обступающие дорогу с обеих сторон. Поезд мчался к границе Горвадского княжества, а уже утром должен был прибыть в Москратское.

— Я вернусь, — прошептал Арефей, глядя на уже едва видный город. — Вернусь и доведу борьбу за справедливость до победы.