Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

Пролог

— Ежик, тебе не кажется, что жизнь стала какая-то...какая-то обыкновенная?

Да и мы давно уже ничего не делали...великого, а? Ты как считаешь?

— Может, пойдем в поход?

— В поход? На северный полюс! На сломанных лыжах! Ммм!

Диалог Кроша и Ежика.

Смешарики. Событие века.

Пролог

В городе N стояла невероятная жара. Асфальт в буквальном смысле плавился под колесами машин, становясь податливым, словно пластилин в руках ребенка. Даже прохожие, прячась под зонтами и головными уборами, ступая на дорогу, ощущали очевидную мягкость покрытия.

Миловидная молодая женщина, стоя у светофора, с тревогой наблюдала как ее четырехлетний сын, весьма упертый для своего возраста мальчик, усердно, закусив кончик языка, старается оставить следы от своих сандалий такие же, какие оставляли многочисленные шины проносящихся мимо автомобилей. Белокурые волосы мальчишки торчали в разные стороны из-под кепки, выдавая намек на модную работу парикмахера.

— Паша, — осторожно одернула мама сына. — Не ломай.

Мальчик тут же прекратил свое занятие. Вот только мама сильно ошибалась, полагая, что ребенок вдруг ни с того ни с сего исполнил ее приказ. Вовсе нет! Просто Паша во все глаза принялся рассматривать появившегося из ниоткуда рядом дяденьку.

Дяденька надо отметить привлекал не только внимание мальчишки, но и прохожих, женщин и девушек в частности. Высокий, статный, смуглый. Паша решил, что дядя наверняка из Африки. В Африке все длинное. Жирафы, например, и горы еще. И только в Африке кто-то мог так загореть.

Мужчина меж тем под пристальным детским взглядом повернулся и неожиданно растерялся, наткнувшись на красивый женский профиль в обрамлении светло-русых волос. Погруженный в собственные мысли, он не обратил на случайных спутников внимания и вот теперь оторопел. Она была красива, даже слишком. Хотя вероятнее всего, красива она была именно в его субъективном восприятии. Позабыв о желании не привлекать лишнего внимания, он неспеша оглядел незнакомку от макушки до ступней. Внизу, рядом со стройными ногами женщины, обнаружились яркие любопытные глаза мальчишки, крайне пристально изучающего мужчину в ответ.

Пашка приветливо улыбнулся дяде. Тот мгновение поразмыслил и тоже улыбнулся. Мальчик потянул маму за руку, желая показать ей общительного длинного африканца. Женщина немедля обернулась, привлеченная жестом сына, ее зеленые глаза равнодушно оглядели случайного спутника, и, может быть, смотри она подольше, смогла бы отвлечься от раздумий и обратить внимание на того, кого так хотел показать Паша, но этому пока не суждено было произойти.

Светофор писком разрешил, наконец, пешеходам преодолеть перекресток. Молодая мама снова погрузилась в насущные проблемы и потянула за собой ребенка, увлекая его в направлении автобусной остановки. Ее память не сохранила никаких ярких впечатлений от встречи со смуглым незнакомцем, спустя пару минут она бы не смогла сказать, что вообще такого видела. Вот только незнакомец не повторил бы тех же слов о красивой русой женщине.

1. Тигровая фигня

Часть первая

В которой будет установлен внеземной контакт, свершится пара похищений, одна женская и одна собачья истерика, двое случайно поженятся, семилетний мальчишка наконец-то найдет благодарных слушателей, и трагически, практически бессмысленно, погибнут два ни в чем не повинных таракана.

1. Тигровая фигня

Человек, пустивший слух о том, что дети – цветы жизни, никогда не общался с моим кактусом. Если б довелось, знаменитое высказывание загнулось, так и не успев родиться. И даже гениальное продолжение в виде «сорвал букет, подари бабушке» в моем случае не котировалось, ибо бабушка открещивалась от неуправляемого цветика как могла. Она все больше предпочитала общаться с ним в присутствии основной тормозящей силы, то есть меня. Зато дедушка... О! Когда дедушка и внук объединяли усилия, окружающий мир переворачивался с ног на голову и быстро, а, главное, добровольно катился в тартарары. Почему добровольно? Как говаривал знаменитый сыщик в нашем кино: «Элементарно, Ватсон!» Оба мужика, будучи наделенными неограниченным количеством обаяния, пользовались этим самым обаянием повсеместно, не задумываясь, и все тихо сходило им с рук

Вот сейчас, например, я стояла на кресле, в котором всего пару минут назад, блаженно развалившись, смотрела «Трансформеров», наша замечательная, невозмутимая бабушка расположилась возле шкафа и глотала вторую таблетку валерьянки, а по полу носился здоровый страшный и почему-то полосатый монстр. Пашка с дедушкой скромно стояли возле стены, потупив ясны взоры в пол.

— Ну и что это за фигня? — наконец решила я прервать чудовищный скрежет когтей по паркету.

— Это Адольф, — торжественно продекламировал папа.

— Похож, — равнодушно заметила от шкафа мама и закинула в рот еще валерьянки.

Пашка громко вытер замерзший нос рукавом:

— Он не фигня, он тигровый боксер!

— Это в корне меняет ситуацию, — согласилась бабушка и потянулась за добавкой.

— Мамуль, это четвертая! — воскликнула я.

— Да? — Бабушка перевела удивленный взгляд на пузырек и отложила его в сторону. — Вас не было пятнадцать минут. Где вы его взяли? — кивнула она на тигрового Адольфа, который прекратил, наконец, носиться по залу и расположился под окном, прислонив пятую точку к батарее.

— А мы лед в большой луже перед калиткой разбивали, машина вдоль домов такая дорогая тонированная ехала, возле нас остановилась, дверь открылась, оттуда выпал Адольф, его паспорт, потом дверь закрылась, и машина уехала, со свистом так даже, — сумбурно объяснил мой кактус.

— А-а, — протянула я. Последнее замечание не вызвало добрых предчувствий относительно песика. — А в паспорте прям такое имя написано?

— Не-э, — махнул рукой Пашка. — Там ерунда какая-то, это у него на ошейнике напечатано.

— Можно мы его оставим, ма-а-ам? — принялся канючить мой цветик. — Он большой уже, его никто не возьмет! Смотри, какой он несчастный!

Я перевела взгляд на карие отдающие нагловатой безалаберностью глаза. Представила, как моя видавшая виды девятка останавливается возле какого-нибудь дома, открывается дверь, выпадает Адольф, за ним паспорт, дверь закрывается, и, учитывая мое везение, машина глохнет... Я с жалостью отмела бестолковую фантазию. Адольф между тем, видимо, осознав, что вот прямо сейчас решается его судьба и зависит она исключительно от «ма-а-ам», подскочил и радостно на меня гавкнул. Мне и до того-то его своеобразного вида рожица не импонировала, а вот после этого басового «гав» и вовсе стало не по себе.

— Ты не бойся, Наташ! Это он по-дружески, — успокоил меня папа.

— Смотри, какой хорошенький! — подтвердил Пашка.

«Хорошенький» еще раз внушительно гаркнул. Я спустилась с кресла и смело, уперев кулаки в бока, приблизилась. Вот, что точно помню о собаках, так это то, что хозяина надо показать сразу. Ну, ладно. Будем хозяином. Протянула руку и коснулась черной макушки, погладила, потом почесала между ушей. Широкая пасть устрашающе распахнулась, оттуда высунулся длинный шершавый язык и лизнул мою ладонь. Я тяжело вздохнула. Сзади с топотом подлетели детские сапоги. Пашка обнял меня сзади и прижался всем телом.

— Я знал! Ты самая лучшая мама в мире!

— А ну марш в коридор разуваться, гавнюки такие! — наконец-то пришла в себя бабушка...

В девятом часу вечера я припарковала машину во дворе нашей многоэтажки и поочередно выпустила наружу сначала кактус, цветущий от счастья и гордости, что у него есть такой большой, страшный, веселый, да и, вообще, со всех сторон шикарный собак, а следом и самого собак, отличающегося, как я уже успела выяснить, повышенной прыгучестью. Он даже передвигаться умудрялся не бегом, а скачками вверх-вниз.

— Я буду звать тебя Адольф Купированные Уши Бессовестные Глаза Короткий Хвост, — пробубнила я.

— Чего, мам? — повернулся ко мне улыбающийся Пашка.

— Я говорю, поводок ему надо купить и намордник.

— А! Да! — согласился мой ребенок. — Надо! Вот в школе все обзавидуются!

Я с сомнением взглянула на прыгающего по грязи тигрового монстра. Отцы и дети – не понять нам друг друга.

Уже наверху, в квартире, выяснилась одна немаловажная деталь, скрытая доселе пеленой блаженного неведения. Оказалось, что Адольф боится воды, да не просто боится, а панически не переносит слова «мыться».

Понятно это стало, после того, как ничего не подозревающая я счастливо крикнула страшный глагол во все горло. Но, вместо радостного повизгивания, ну, или на крайний случай безоговорочного повиновения, получила здоровую плохо пахнущую лужу на полу и пса, умудрившегося за доли секунды втиснуться под кровать в дальней комнате. Нашел же!

— Мам, ты его напугала! — Пашка смерил меня обвиняющим взглядом. И кто, спрашивается, тут родитель? Я подбоченилась, состроила грозное выражение.

— Ты будешь лужу мыть?

Сынка благоразумно ретировался к Адольфу, а я, кряхтя, полезла за половым ведром и тряпкой. Это ж надо было столько выпить.

Утром мы отправились за всяческими принадлежностями для новоявленного члена семьи. Последнего взяли с собой, в квартире оставлять как-то не хотелось, мало ли я еще чего не знаю. Найдя подходящее место для парковки, поставила машину и заглушила двигатель. Пашка отстегнул ремень, выскочил на улицу. Адольфа семейным решением оставили сторожить машину. Помимо заложенного в бюджет поводка и намордника, продавщица умудрилась убедить покупателей, что песику просто необходим мячик и четыре теплых ботинка. При этом четыре ботинка стоили как шесть моих. Сложно было прежним хозяевам его в башмаках выпнуть? Нет же! Жадные люди. Пока я отвлекала девушек невежеством в вопросах собаководства, Паша самозабвенно учил местного и, судя по надписи на клетке, говорящего попугая произносить «Овечкин – баран». Птица с мировой печалью в глазах равнодушно таращилась на моего парня. Не мало, верно, попугай повидал на своем веку или послушал.

— Овечкин. Знакомая фамилия, — продавщица закончила считать сдачу и задумчиво изучала клетку. — Футболист?

— Да нет, — махнула я рукой. — Одноклассник.

— А, — протянула девушка. — Бывает. А ребенок с фантазией, — заметила она с некоторой долей уважения. — Мишенька таких слов еще не слышал. Все чаще как-то «чмо», да «козел» или маты.

— Да, с фантазией нынче туго.

— Вы башмачки примерьте, если не подойдут, привозите, поменяем.

Прямо сказка о Золушке. Я представила себя в виде крестной феи Адольфа и тут же с ужасом отогнала безобразную мысль.

— Пашенька, пойдем, птичка не хочет с тобой разговаривать.

Сынка разочарованно вздохнул и поплелся со мной к двери.

Я вышла на улицу и повернула к машине. Издалека взору предстала чудеснейшая картина, достойная кисти лучших постмодернистов. Наша серенькая девятка стояла там, где мы ее оставили, Адольфа внутри не было видно, а у багажника примостился невысокого роста человечек в черной куртке с надвинутым на голову капюшоном. Человечек мирно отковыривал два новеньких значка: «Самара» и «Лада».

— Стой, сволочь! — что есть мочи заорала я и припустила к автомобилю.

Черный, не оглядываясь, ринулся через дорогу.

— Это мои фигнюшки! Я за них деньги платила!

На полпути к машине я остановилась. Что толку бежать за хмырем? Все равно не догоню и уж тем более не брошу сына. Вдвоем мы дошли до машины.

— Ма-ам, по-моему, он и Адольфа украл!

Паша приподнялся на цыпочки и заглянул внутрь машины через стекло.

— И поделом, — пробубнила я, отпирая замок.

Но зарождающейся надежде о мести воришке и освобождении от писающего зайчика суждено было погибнуть на корню, ибо Адольф тихо спал на полу между передними и задним сиденьями. Так крепко дрых, что его пришлось расталкивать, чтоб Пашка смог сесть на свое место. Еще одно замечательное качество в копилку уже известных о песике.

— Дольф! Ты проспал вора! — радостно сообщил кактусенок.

Тигровый монстр сказал раскатистое «гав» и засунул нос в пакет с покупками. Я села на водительское сиденье, пристегнулась и повернула ключзажигания. Девятка громко проширкала, что, в общем, в порядке вещей, заводилась моя ржавенькая раза со второго, как минимум. На панели затрещал мобильный. Тихо ругнувшись, я подхватила трубку и ответила:

— Да?

— Наташик, это Илоночка.

Улыбнулась стандартному приветствию. Вообще, старшего HR-менеджера отделения и мою хорошую подругу все, кому не лень, за глаза, да и в глаза тоже, величали Лунтиком. Однако сама Лунтик с этим фактом мириться не собиралась и сама себя называла Илоночка.

— Привет.

— Ты где? — взяла меня за рога Лунтик.

— У зоомагазина завожусь.

— Чего? А, ладно! О личных тараканах позже. Прелесть моя, выручи начальницу.

— Судя по формулировке, отказаться не имею права?

— Ну, не совсем, конечно, но почти.

— Ну?

— Сходи на свидание.

— Куда?! — опешила я.

— Свидание, Наташик, – это когда мужчина и женщина...

— Я в курсе, что такое свидание! Ты упала?

— Нет. Я ценного сотрудника заарканила.

— Меня, — улыбнулась я самодовольно.

— При чем тут ты? Я такого лида, на днях нашла! Палыч закачался, а я Коляну обещала за потрясного сотрудника любое желание. Поверь, Наташик, я не знала, что Колька подкатит мне настолько хорошего человечка, и тем более понятия не имела, что желание Кольки – сходить на свидание с симпатичной, худенькой, одинокой, хозяйственной женщиной, которая хочет замуж. Кроме тебя у меня нет свободных, худеньких, хозяйственных.

Я застонала.

— Лунтик, я не хочу замуж!

— За кого это?! — высунулся между сиденьями Пашка. Монстр гаркнул в такт сынкиным словам. Кажется, у боксера стало входить в привычку поддакивать кактусенку.

— Кто это у тебя там такой мужественный?

— Это Адольф.

— Кто?

— Неважно! Я не пойду.

— Ну, Наташи-и-к, ну, пожалуйста!

— Лунь, иногда вы с Пашей ведете себя одинаково.

— Это значит «да»? Я знала, что ты не откажешь.

— А твой Колян в курсе всех деталей?

Зная Илону, следующую реплику предугадать не составило труда.

— Он ничего не говорил про цветы жизни.

Чувствую, о тигровых боксерах он тоже не подозревает.

— Ага. Ну и? Где, когда?

— Отлично. Через два часа ты свободна?

Я оглянулась на недоуменное личико Пашки и квадратную физиономию пса. Оба напряженно взирали на меня. В голове появилась приятная мысль, не очень здравая, грозящая выговором на работе, но приятная.

— Я свободна прямо сейчас.

— Наташик! Я твоя должница!

— Сомневаюсь...

2. Галантный дядя Коля

У Коляна, в быту Николая Рожкова, оказался, в общем, не такой уж плохой вкус. Я с грехом пополам припарковала нашу серенькую возле милого кафетерия с невыговариваемым названием, в теории французским. Добрая половина кафе в городе уперто косила под французские, а потому их хозяева частенько в названиях изгалялись над басурманским как фантазия дозволяла. Я заглянула в зеркало заднего вида. Макияж в норме. Две пары глаз внимательно наблюдали за мной.

— Пойдем, Паш. Нас с тобой пирожными накормят.

Сынка с сомнением покосился на здание.

— Мам, не уверен. Давай ты зайдешь, а я из-за угла оценю. Может он нам подойдет?

С некоторых пор ребенок начал мыслить как наша бабушка, которая последние четыре года пыталась настойчиво найти непутевой дочке «достойного мужчину».

— Прелесть моя, мама замуж не хочет.

— Все женщины так говорят.

— Ты-то откуда знаешь?

— Бабушка сказала.

Кто б сомневался, откуда ноги растут.

— Поверь маме, не все.

— Все.

— Не все.

— Все.

— Тфу! — в сердцах воскликнула я. — Адольф, жди здесь! Ты запасной вариант.

— Давай ему окошечко приоткроем! — лихо повернул в новое русло разговора Паша.

Я кивнула. Будка ДПС рядом, снаружи с ржавенькой отколупывать больше нечего, а внутри... Даже если попадутся сильно наглые черные капюшоны и вскроют, дрыхнущий собак со страшной квадратной сплющенной мордой должен отпугнуть. Вид внушительный.

Кафетерий встретил нас ярким насыщенным запахом выпечки, взбитых сливок, ванили и самого кофе. Девушка у входа указала на зал для некурящих. Паша, задрав голову, разглядывал внутреннюю отделку.

— Ого! Ты меня сюда никогда не водила.

Я пожала плечами.

— Вот... привела.

— Мам, может все-таки сделаем по-моему? Если что, в машине посижу.

Я стиснула ладошку своего ребенка. Ни за что в жизни не оставлю его одного! Первого сентября-то сердце разрывалось, как он там без меня. Тем более не собиралась сидеть с мужиком, а сына оставлять в машине.

— Как он выглядит?

— Теть Луня сказала: «коренастый, мужественный, кареглазый, но очень милый парень в бежевой стильной толстовке и узких джинсах». Значит, ищем низенького, ушастенького, курносенького мужчинку в бежевой толстовке и узких джинсах.

Пашка принялся деловито оглядываться. Коляна мы увидели одновременно. Парень сидел и напряженно изучал вход. Мне захотелось оказаться рядом с подругой и отвесить ей хороший подзатыльник! Ладно, фиг с ними с внешними данными, как говорится, мужчина должон быть не симпатичнее макаки, но – екарный бабай! – он же мне в младшие братья годится. Я присмотрелась. Точно. Симпатичненький такой субтильный маленький братик.

— Убью Луню!

— Нда-а, — протянул кактусенок. — Не-э, мам, не годится! Какой-то он не такой... Назвать его «папой»?

Я представила лицо юноши, услышавшего это страшное до определенного возраста слово из уст семилетнего мальчишки.

— Нет. Не надо. Это уже чересчур... Он, в каком-то смысле, тоже жертва обстоятельств.

— Как скажешь, — Пашка пожал худенькими плечиками.

Мы подошли к столику. Предполагаемый Колян уставился сначала на меня, потом на Пашку, потом опять на меня.

— Привет, — обворожительно улыбнулась я. — Николай Рожков?

Парень оторопело кивнул. Ну да, не каждый день им интересуются молодые мамы. Сейчас мальчику станет совсем плохо.

— Я Наташа, Илона мне про вас очень много рассказывала! Это мой сын – Пашенька.

Пашенька не очень искренне и не очень добро улыбнулся.

— Привет, дядь Коль.

«Дядя» поперхнулся, в глазах его зажглись искорки ужаса. Мне стало безумно жаль мальчика – он походил на испуганного щенка, выброшенного плохими хозяевами на улицу. Такому мстить – прямая дорога в сообщество живодеров. Мой цветик, меж тем, отодвинул стул, расположился прямо напротив Коляна и деловито раскрыл меню. Я села на соседний стул.

— Тебе сколько лет? — сыночка высунулся из-за черной папки.

— Д-двадцать два.

— Ты что заикаешься?

Я ударила Пашу под столом ногой и для пущего эффекта добавила к удару грозный взгляд.

— Н-нет, — все в том же духе продолжал сдавать позиции семилетнему пацану Коля.

Сынка надул на меня нижнюю губу, скрылся за меню снова и после минутной паузы торжественно объявил:

— Я буду чай с земляникой, тирамису и сэндвич домашний!

— Так ты программист? — решила я немного вывести из ступора неудачливого хозяина банкета.

— Ну...да, — Колян начал потихоньку приходить в себя. — Да. Илона просто не сказала...

— Что у меня сын есть?

— Ага, — он смутился.

— Мой тебе совет, больше не пользуйся Лунтиком как джином. Я ее давно знаю. Загадаешь мир во всем мире – она сотрет род человеческий с лица земли, руководствуясь идеей, что именно он, род, и является источником бед на планете.

— Ну, или пиши желание на бумажке очень подробно, — встрял Пашенька, и я опять состроила грозный взгляд.

— А что?! — возмутился сынка. — Я в фильме такое видел! Она любит ирландский кофе, — прыгнул цветочек на новую тему, кивнув в сторону любимой мамы.

Колян переводил странный взгляд с меня на кактусенка и обратно, по-видимому, стараясь в полевых условиях спланировать достойный план побега. Но, какие бы мысли не крутились в данный момент в его голове, особой необходимости в них не было, поскольку дальнейшие события не поддавались планированию, логике, да и, вообще, здравому смыслу.

В холле раздались крики девушки-администратора, чей-то визг, потом грохот и, наконец, ужасающий скрежет когтей по полу. Я не стала оборачиваться, вместо этого взмолилась высшим силам, чтобы то, о чем я подумала, не осуществилось. Тщетно.

— Адольф! — радостно закричал Паша.

Тигровый монстр, бесстрашно улепетывающий от охранника, с разбегу втиснулся под маленький круглый столик между наших ног. Стол не выдержал столь грубого обращения и треснулся на бок. Адольф, потеряв укрытие, диковато оглянулся по сторонам и запрыгнул на руки Коляну. Последний икнул под тяжестью водрузившейся на него самым наглым и неожиданным образом туши.

— Это ваша собака? — заорал подоспевший охранник.

— Не кричите на него, — строго отчеканил мой заботливый сыночка. — А то он написает.

Глаза Коляна расширились от ужаса. Он попытался спихнуть боксера, но Адольф, обладая завидным инстинктом самосохранения, только поудобнее примостил попу на спасительных коленях. Я решила, что пора вмешаться в межвидовой конфликт.

— Извините, пожалуйста, — обратилась я к грозному дядечке-охраннику. — Мы уходим.

— Да уж будьте добры!

— Спасибо, — не понял сарказма цветик. — Дольфик! Идем.

Прыгающий зайчик не воспринял всерьез команду маленького хозяина и посильнее вжался во вдруг ставшего таким родным Коляна. Я мысленно выругалась про себя и попыталась взять нерадивого пса на руки.

— Не надо. Я донесу, — вскочил неожиданно галантный Рожков. — Он тяжелый.

Под любопытными взглядами посетителей мы вышли на улицу.

— Куда его? — кряхтя, поинтересовался Коля.

Я открыла заднюю дверь нашей девятки.

— Запихивай.

— Мам, он стекло спереди до конца вниз опустил!

Коля втиснул не оказывающего сопротивления Адольфа и захлопнул дверь. Теперь они с Пашой вдвоем хлопали на меня несчастными глазами.

— Я хотел тирамису! — воскликнул цветик и надул губу.

— А меня туда теперь вообще не пустят! — поддакнул щенообразный «братик». Губу, конечно, он не надул, но сдавалось мне, собирался.

С заднего сиденья мужественно гаркнул собак.

— А у тебя и то, и другое, — пробубнила я Дольфу в ответ.

— Чего? — не понял сынка.

— Я говорю, садитесь, поехали пирожными закупаться.

Мальчики послушно забрались в мою серенькую.

— А у тебя машины нет? — поинтересовался Паша.

— У меня есть велосипед, — гордо выдал Коля...

Вечером, уже после ухода сытого и повеселевшего Рожкова, позвонила подруга.

— Ну?

— Чего «ну»? — вкрадчиво начала я.

— Ты чего там с парнем сделала? Он звонил, угрожал расправой, про какого-то Дольфа твердил...

— Я тоже сейчас тебе расправой буду... Нет. Я лучше сразу тебя убью! Ты, какого черта, мне подростка на велике подсунула?!

— Почему подростка? Ему двадцать три.

— Двадцать два!

— Не будь ханжой! И велик у него, между прочим, раза в два дороже твоей колымаги.

— Такие бывают? — Весь мой гнев испарился, мозг начал обрабатывать новую довольно неожиданную информацию.

— Наташик! Говорю, мужика тебе надо!

— Не надо.

— Надо!

— Не надо!

— Надо. Кто такой Дольф?

— Боксер.

— Немец?

— Собака.

— А! — обрадовалась Луня. — Как интересно! Щеночек?

— Не очень...

— Ладненько, подробности изложишь завтра...