Боксер : начало

Глава 1

Боксёр : начало

Глава 1. Последний день гражданского

Мама сказала, что я сошёл с ума. Сказала это ровно в тот момент, когда я зашвырнул в рюкзак три пары носков и запасную футболку. Она стояла в дверях моей комнаты, сжимая кухонное полотенце так, будто это была моя шея.

— Никита, ты поступил в МГУ! На бюджет! На факультет, где конкурс сто человек на место!

— её голос взлетел на октаву выше.

— И ты идёшь в армию? Добровольно?

Я пожал плечами и застегнул молнию.

— Мам, ну скучно. Школа, институт, потом работа, потом пенсия. Я это уже как-то проходил, только в симуляторе.

— Каком ещё симуляторе?!

— В голове. Я усмехнулся.

— Представь: сидишь на лекциях, пишешь курсовые, потом ищешь работу, платишь ипотеку. Это же бесконечный сериал с плохим сценарием. А в армии — экшен. Хотя бы год.

Мама закрыла глаза и медленно выдохнула. Я знал, что она сейчас пересчитывает в уме все мои детские травмы, которые могли повлиять на психику.

Но их было немного: только разбитая коленка в шесть лет и сломанный нос в пятнадцать, когда я впервые вышел на ринг.

Да, я занимался боксом. С одиннадцати лет. Сначала потому, что в школе дразнили за рост — я тогда был самым низким в классе. Потом потому, что тренер сказал: «У тебя реакция, как у кота, и координация — хоть цирковые номера ставь».

Я не выглядел бойцом. Сто семьдесят сантиметров, шестьдесят шесть килограммов — сухих, жилистых, без капли жира, но в футболке я казался просто худым парнем.

Если я снимал майку, были видны мышцы, но на пляже я скорее походил на жертву обезвоживания, чем на чемпиона. Но бил я жестко.

Тренер говорил: «Ты как кобра — удар короткий, но если вложишься, противник летит».

Из-за этого меня боялись даже старшие. И я любил это чувство — когда большой парень смотрит на мои руки и не понимает, откуда в них столько силы.

— Никита, ты хоть понимаешь, что там не бокс? — мама открыла глаза. — Там автоматы, там приказы, там...

— Мам, я знаю. — Я подошёл и обнял её. — Но я хочу. Правда. Я не сбегаю от жизни. Я иду в неё. Приключение, понимаешь?

Она не понимала. Но она всегда умела отпускать. Это, наверное, главный талант моей мамы — она умела давать свободу, даже когда внутри всё сжималось от страха.

— Хотя бы позвони отцу, — сказала она тихо.

— Он в командировке, ты же знаешь. И я ему позвоню уже из части.

— Я чмокнул её в щёку и взял рюкзак. — Сегодня я ещё здесь. У меня проводы с пацанами. А завтра в семь утра — сбор.

Она кивнула, сглотнула и отвернулась к окну. Я знал, что она плачет, но делала вид, что рассматривает голубей на карнизе.

Я вышел из дома в четверть шестого. Сентябрьский вечер был тёплым, пахло прелыми листьями и шашлыками с соседних дач.

Друзья ждали меня в парке, на старой скамейке у фонтана — той, где мы когда-то пили дешёвое пиво и обсуждали, кто кем станет. Теперь все стали студентами, а я стал солдатом.

Олег, мой лучший друг, вручил мне банку колы и сказал:

— Ты идиот. Но я тебя уважаю.

— Спасибо, ценю.

— Я открутил крышку и сделал глоток.

Мы сидели, смеялись, вспоминали школу. Вова, который всегда боялся драк, теперь учился на юриста и рассказывал, как его чуть не отчислили за курение.

Костя, который мечтал о карьере музыканта, играл на гитаре и пел про «проводы

в никуда». Было весело и грустно одновременно.

В какой-то момент я посмотрел на часы — половина десятого. Пора было идти домой, собираться окончательно. Но я всегда был тем, кто уходит последним, так что ещё задержался.

И тут я услышал крик.

Он доносился из-за кустов, что росли вдоль аллеи. Женский голос, испуганный, срывающийся. Я встал, не думая. Олег схватил меня за рукав:

— Ник, не лезь. Там может быть опасно.

— Я посмотрю, — сказал я и уже бежал.

За кустами была небольшая площадка со скамейками, где обычно собирались местные гопники.

Я увидел трёх парней — лет по двадцать, крепких, с пивными банками в руках. Они окружили девушку, которая прижималась спиной к дереву. Она была в лёгком платье, с распущенными волосами, и явно не рассчитывала на такую встречу.

— Ну чё ты дёргаешься, красавица? — говорил один, с выбритой головой и золотой цепью на шее. — Мы ж просто поговорить хотим.

— Отойдите, — сказала она, но голос дрожал. Я вышел из тени. Не геройски, просто шагнул в круг света от фонаря.

— Эй, — сказал я.

— Она сказала «отойдите».

Все трое повернулись ко мне. Лысый усмехнулся.

— О, смотри, пацанчик. Ты чё, защитничек?

— Я просто иду мимо, — сказал я. — И вам советую идти дальше. У неё, видимо, дела.

Девушка посмотрела на меня с надеждой и страхом одновременно. Я заметил, что она сжимает в руке телефон, но не набирает номер — руки тряслись.

— Слышь, тощий, — второй парень, с татуировкой на шее, подошёл ближе. —

Мы сейчас тебя сложим, и никто не заметит. Иди, пока цел.

Я вздохнул. Бокс учит одному: когда ты на ринге, противники не просят тебя уйти. Но здесь не ринг. Здесь законы улицы. И если я сейчас отступлю, они могут сделать с ней что угодно.

— Давайте без драк, — сказал я. Завтра в армию ухожу. Мне не нужны проблемы.

— Ахаха, — заржал третий, с короткой стрижкой.

— Армия! Слышь, лысый, он в армию! Может, он нас застрелит из автомата?

Они двинулись на меня. Лысый занёс руку с банкой, я уклонился, но он был быстр. Банка просвистела у самого уха.

Я перехватил его запястье, крутанул, используя его же инерцию, и он пролетел мимо, ударился плечом о ствол тополя. Но двое других уже были рядом.

Татуированный ударил в корпус — я принял удар на пресс, скрутил мышцы, это было не больно, но его кулак был тяжёлым. Третий пытался ударить сбоку, я нырнул под руку и точным коротким хуком в челюсть отправил его в нокаут. Он рухнул как куль.

«Неплохо, — подумал я. — Но их трое, а я один».

Лысый уже поднялся, злой. Он достал из кармана нож — маленький, но остро заточенный. Я увидел лезвие, когда свет фонаря отразился от металла.

— Ах ты, сука, — прошипел он.

Девушка закричала. Я сделал шаг назад, выставил руки. Я умел драться, но против ножа — шансов мало. Хотя я тренировал захваты и обезоруживание, но в реальной жизни это всегда риск.

И тут что-то случилось.

Сначала я подумал, что у меня помутнело зрение. Или от испуга. Лысый начал размахивать ножом, но я вдруг увидел нечто странное: над его плечом, как тень, которая не имела источника, висело сгусток тьмы. Он был полупрозрачным, но явно существовал. Тёмное облачко, с красными искрами внутри, похожее на медузу или сгусток чёрного дыма. И оно пульсировало, словно дышало.

Я замер на секунду, и в этот момент лысый с ножом рванул ко мне. Я машинально перехватил его руку, вывернул запястье — нож звякнул об асфальт.

Но я смотрел не на нож, а на ту странную тень. Она словно впилась в шею

лысого, и я понял: она управляла им. Она подпитывала его злость, раздувала ярость до предела.

И вдруг я почувствовал — что-то внутри меня отозвалось. Будто в груди развернулся невидимый цветок, и оттуда хлынула волна холода. Я выдохнул, и эта волна вышла через руки, ударила в ту тень. Тень взвизгнула — я услышал звук, похожий на скрежет металла, — и исчезла. Просто растворилась в воздухе, оставив после себя запах озона.

Лысый обмяк. Его глаза закатились, и он медленно осел на землю, как мешок.

Второй парень, который ещё был на ногах, уставился на меня с ужасом, развернулся и побежал. Третий лежал без сознания.

Девушка смотрела на меня с округлившимися глазами.

— Ты... как ты это сделал? — прошептала она.

— Ты просто взглянул на него, и он упал.

Я не знал, что ответить. Я сам не понимал. Мои руки дрожали, но не от страха.

Внутри было странное чувство — будто я только что открыл дверь в комнату, о существовании которой не подозревал.

— Я... не знаю, — сказал я. — Просто защита.

Я помог девушке встать. Она была красивой: тёмные волосы, зелёные глаза, на губах — следы губной помады, которая размазалась от волнения.

— Спасибо тебе, — сказала она. — Они... они шли за мной от метро. Я думала, что всё.

— Всё нормально, — сказал я. — Я провожу тебя до дома.

Она кивнула. Мы пошли по аллее, оставляя позади бесчувственных хулиганов. В голове у меня всё смешалось: эти тени, красные искры, ощущение, что я могу управлять чем-то, о чём не знал никогда.

— Меня Алиса, — сказала она.

— Никита.

— Ты правда завтра в армию?

— Правда.

— Надеюсь, там тебе не придётся драться с такими... с такими сущностями, — тихо сказала она и улыбнулась.

Я не ответил. Я смотрел в тёмное небо, но теперь оно казалось мне не просто чёрным, а живым — где-то там, на границе видимого, перемещались неясные тени. И я чувствовал их присутствие, как чувствуют ветер перед грозой.

Я проводил Алису до её дома, она взяла мой номер телефона — «на всякий случай», — и я пошёл обратно.

По пути я набрал Олега:

— Всё норм, я в порядке. Идите по домам.

— Ты чего так долго? Мы уже переживать начали.

— Долгая история, — сказал я. — Я завтра расскажу.

Я шёл и думал: «Что это было? Зачем я вижу этих существ? И как я их изгнал?»

Ответа не было. Но одно я знал точно — моя жизнь только что перестала быть скучной. И армия теперь казалась мне не самым большим приключением, а скорее предисловием.

Я вошёл в подъезд, поднялся на четвёртый этаж, открыл дверь ключом. Мама

уже спала, оставив на столе ужин под тарелкой и записку: «Поешь. Я люблю тебя».

Я сел за стол, налил себе чай, но есть не хотелось. Я смотрел на свои руки — обычные руки боксёра, сбитые костяшки. Но теперь мне казалось, что из них может выйти нечто большее, чем просто удар.

Я понимал, что завтрашний день изменит всё. Но не потому, что я стану солдатом.

А потому, что я увидел настоящий мир — тот, который скрыт за тонкой пеленой обыденности.

В ту ночь я почти не спал. Я ждал рассвета. Ждал нового дня. Ждал ответов. И где-то в глубине души я знал, что это только начало. Что впереди — битвы, иные, чем на ринге. Что я стану кем-то большим, чем просто призывник.

Но пока я просто лежал и смотрел в потолок, а за окном мигали огни города, и в их отблесках я иногда видел тени, которые не принадлежали этому миру.

Я закрыл глаза и уснул. А когда проснулся — мир уже никогда не стал

прежним.

---

Всех приветствую, дорогие друзья , давно хотел написать книгу , ну и вот – 1 глава вышла в свет. Буду рад каждому отзыву от Вас.

Глава 2

Глава 2. Пункт назначения неизвестность

Будильник заорал в шесть утра, как будто лично хотел отомстить мне за все недоспанные ночи в школе.

Я машинально хлопнул по телефону ладонью, промахнулся, свалился с кровати и приземлился на рюкзак, который так и стоял собранный у тумбочки.

В рюкзаке что-то хрустнуло. Я надеялся, что это не планшет, но, открыв молнию, обнаружил, что раздавил пачку сухарей, которые мама сунула «на дорожку». Сухари теперь напоминали крошку для панировки, но я решил, что в армии всё равно едят хуже.

— Никита, ты встал?! — донеслось из кухни. Голос мамы звучал как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

— Встал! Уже падаю! — крикнул я, пытаясь отряхнуть крошки от футболки.

Она зашла в комнату с тарелкой овсянки. Овсянка дымилась, и в ней плавали кусочки яблока. Мама сделала её специально, хотя знала, что я ненавижу овсянку.

— Ешь, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Там, в армии, такого не будет. Я хочу, чтобы ты ушёл сытым.

Я послушно сел за стол, засунул в рот ложку и изобразил удовольствие. Овсянка была даже вкусной, но есть перед дорогой я не любил — потом всегда клонит в сон. А сегодня мне хотелось быть максимально бодрым, потому что я понятия не имел, что меня ждёт.

— Ты взял трусы? Носки? — мама уже перечисляла по привычке.

— Мам, я всё взял. Даже зубную щётку и запасную пасту. И книжку.

— Какую книжку? Ты там читать не будешь, там строевая подготовка!

— «Войну и мир», мам. Толстая. Если враг нападёт, я её швырну как противотанковое средство.

Она не засмеялась. Просто вздохнула и отвернулась. Я понял, что шутки сейчас не к месту, подошёл, обнял её и сказал:

— Я позвоню. Как только будет возможность.

— Обещаешь?

— Обещаю.

В половине седьмого я стоял на остановке с рюкзаком за плечами. В руках у меня была военка, приписное, паспорт и ещё десяток бумажек, которые мама приказала «не потерять ни в коем случае». Автобус до призывного пункта отправлялся в семь, и я уже видел его на горизонте — старый, жёлтый, с надписью «Военный билет — путь в жизнь». Кто-то её явно нацарапал гвоздём.

В автобусе было шумно. Человек двадцать таких же, как я: кто-то с тоской смотрел в окно, кто-то громко смеялся, чтобы скрыть страх, а один парень в углу плакал, уткнувшись в плечо своей девушки. Я сел на свободное место у окна, рядом со мной сразу же плюхнулся здоровый детина с бритой головой и улыбкой дебила.

— Ты тоже в армию? — спросил он радостно.

— Нет, я в парк аттракционов, — ответил я, но он, кажется, не понял.

— А я добровольно! — похвастался он. — Мне отец сказал: «Саня, ты тупой, иди в армию, там ума наберёшься».

— И ты пошёл? — уточнил я, чтобы поддержать разговор.

— Ага! А у тебя есть девушка? Я свою бросил, она не хотела ждать. А я сказал: «Валя, ты дура, я через год вернусь героем!»

Я кивнул и отвернулся к окну. Такие разговоры навевали тоску.

Автобус тронулся. Город медленно уплывал назад: знакомые улицы, школа, парк, в котором я вчера изгнал ту сущность. Я вспомнил те красные искры и холод внутри. «Это точно было? — подумал я. — Может, стресс? Или я перегрелся?» Но я знал, что это реально. Я чувствовал это до сих пор — странное тепло в груди, будто там свернулась змея и ждала своего часа.

Призывной пункт находился в сером двухэтажном здании в промышленной зоне. Нас выгрузили в двор, где уже толпились другие автобусы. Толпа парней галдела, кто-то курил, кто-то глазел на проходящих девушек из военкомата. Я осмотрелся и заметил в углу двора парня с огромными очками на пол-лица и книгой в руках. Книга называлась «Краткий курс высшей математики». Он читал её с таким видом, будто там были ответы на все вопросы жизни.

Я подошёл, чтобы просто присесть на скамейку рядом.

— Не боишься, что мозги засохнут от такой литературы? — спросил я.

Он поднял взгляд. Глаза за очками были острыми, цепкими.

— У меня уже все книги засохли, — ответил он с улыбкой.

— Но это единственное, что спасает от дебилизма окружающих. Алексей, если что.

— Никита.

Мы пожали руки. У него было крепкое рукопожатие, и я заметил, что ладони у него в мозолях — не только от книг.

— Ты тоже доброволец? — спросил он.

— Ага. А ты?

— Тоже, — он поправил очки. — Но не против. Всё равно в моей группе в институте одни идиоты, а в военкомате дали ученический отпуск на год. Я буду воевать с уравнениями в перерывах между нарядами.

— А ты, видимо, «голова» у нас? — усмехнулся я.

— Само собой. — Он хитро прищурился. — Если ты сейчас про «ботаник», то я могу за себя постоять. У меня в детстве карате было. И дзюдо. И на всякий случай — бокс в старших классах. Так что я не только мозги ворочаю, но и головы поворачиваю.

Я рассмеялся. Алексей был похож на персонажа из комиксов: с виду — типичный очкарик, но в глазах стояла такая уверенность, что ему можно было верить.

— Слушай, — сказал он, понижая голос. — Я заметил, что ты странно смотришь на людей. Как будто видишь что-то, чего нет.

Я вздрогнул. Неужели он заметил? Я действительно смотрел на проходящих военных и пытался разглядеть за ними тени сущностей. Пока ничего не было.

— Просто устал, — ответил я.

— Ну-ну. — Он недоверчиво хмыкнул.

Нас начали заводить в здание. Бесконечные очереди: медкомиссия, бумаги, психолог, опять бумаги. Я устал даже не от стояния, а от бесконечных вопросов: «Курите? Пьёте? Судимость есть? Девственник?» Последний вопрос мне задал какой-то рябой прапорщик, и я ответил: «Это в анкете не спрашивают, товарищ прапорщик». Он посмотрел на меня волком, но промолчал.

В коридоре мы с Алексеем встретились снова. Он держал в руках целую пачку направлений.

— Угадай, куда нас отправляют, — сказал он с улыбкой.

— В Африку спасать слонов?

— Лучше. Елань. Саратовская область. Войсковая часть 44878. Учебный центр. Там будет полгода учебки, а потом кто-то пойдёт в войска.

— Елань? — переспросил я. — Звучит как название какой-то лекарственной травы.

— Это посёлок. Там есть казармы, учебка и поле для стрельбищ. Ну и лес, — он развёл руками. — По крайней мере, можно будет сбежать от цивилизации.

— Отличный план, — сказал я. — Только цивилизация, судя по всему, нас не отпустит.

И тут я заметил его.

В углу распределительного пункта стоял контрактник — здоровенный мужик с квадратной челюстью и бычьей шеей. Он был в форме, но не в такой, как все: нашивки, закатанные рукава, на пальце золотой перстень. Он разговаривал с каким-то сержантом, но его голос звучал агрессивно, почти рычал. Я прислушался:

— Ты мне мозги не компостируй! Я служил в Чечне, я знаю, как тут надо! И твоих щенков я построю так, что они будут плакать от счастья!

Я посмотрел на него повнимательнее. И увидел над его плечом ту самую тень. Сгусток тьмы, пульсирующий, с красными искрами. Он был больше, чем у того лысого в парке. Сущность сидела на его шее, почти срослась с ним, и он даже не замечал этого — но его злоба, его ярость — они были явно подпитаны.

— Ого, — выдохнул Алексей, тоже глядя туда. — Это что, он всех нас так будет гонять?

— Нет, — сказал я медленно. — Он не будет. Он уже не в себе.

— А тебе откуда знать?

— Знаю.

Я сам не понял, зачем это делаю. Я шагнул в сторону сержанта, подошёл к нему. Он обернулся и уставился на меня сверху вниз.

— Чё надо, доходяга? — рявкнул он.

Я смотрел на тень. Я чувствовал её. И в груди снова разлился холод, как вчера. Тень заметила меня — она затрепетала, вытянулась в мою сторону. А я просто выдохнул — и направил эту холодную волну прямо в неё.

Контрактник вздрогнул. Я почувствовал, как тень закричала в моей голове — тот же скрежет, что и вчера, — и исчезла. Испарилась, оставив запах озона и дыма.

Контрактник заморгал, как будто его разбудили. Он посмотрел на меня, на свои руки, потом обвёл взглядом коридор.

— Я… — сказал он недоумённо. — Что я здесь делаю? Мы вроде должны список проверить…

— Товарищ сержань, — сказал я спокойно. — Всё в порядке. Вы просто переутомились. Список мы проверим сами.

Он кивнул, пошёл к выходу, уже не рыча, а понуро. Алексей подошёл ко мне, снял очки и протёр их.

— Это что было? — спросил он, пристально глядя на меня.

— Ты просто посмотрел на него, и он… успокоился?

— Не знаю, — сказал я. Может, совпадение.

— Совпадение? — Алексей усмехнулся. — Никита, я вижу больше, чем ты думаешь. Я тоже кое-что замечаю — те тени. Только я не могу с ними делать то, что делаешь ты.

Я замер.

— Ты их видишь?

— Да. С детства. Думал, у меня шизофрения. Потом понял, что это не галлюцинации. Их много, они вокруг людей, особенно злых. И они никогда не трогали меня, потому что я их боялся. А ты — ты их изгоняешь. Откуда у тебя это?

Я открыл рот, но не знал, что ответить.

— Не знаю, — честно сказал я. — Но вчера я спас девушку от хулиганов, и вдруг это случилось. Как будто включилось что-то внутри.

— Значит, мы команда, — Алексей хлопнул меня по плечу. — Ты — боец, я — стратег. В Елани будет весело.

— Ага, — я улыбнулся, но улыбка вышла нервной. — Очень весело.

Нас построили, зачитали списки распределения. В моём списке значилось: «Елань, учебный центр». Рядом с Алексей тоже. Мы переглянулись и одновременно усмехнулась.

Два дебила это сила, — сказал он.

— Удивительно, что нас вообще берут, — ответил я.

Мы сели в военный автобус, который вез нас к поезду. Я смотрел на город, удаляющийся за окном, и думал: «А что, если сущности — это только начало? Что если я должен не просто воевать с ними, а понять, откуда они берутся?»

Но пока ответов не было. Только чувство, что теперь я не один. Рядом сидел парень в очках, который всё замечал. И это было даже круче, чем быть героем-одиночкой.

Поезд тронулся. Мы ехали в Елань. В неизвестность. В приключение. И я был готов, чёрт возьми, к этому.

Глава 3

Глава 3. Кот, унитазы и бартерная сделка

Поезд, который нас вёз от вокзала до части, был старше моего дедушки и пах так, будто в нём перевозили не призывников, а картошку.

Алексей сидел рядом, читал какой-то справочник по тактике и периодически комментировал:

— Интересно, а почему в уставе не написано, как правильно забивать тумбочку? Это же база.

— Потому что тумбочку забивают сердцем, — буркнул здоровый парень напротив. Его звали Вован, он был из Рязани, работал грузчиком и, судя по размерам, мог забить тумбочку своей головой без ущерба для себя.

Сзади кто-то громко рыгнул. Я обернулся — там сидел тощий парень с хитрыми глазами и кепкой, надвинутой на брови. Он жрал пирожок, который, видимо, пронёс контрабандой, и улыбался беззубой улыбкой.

— Витька, — представился он, прожевав. — Мой дед говорил: «Не жри в дороге, а то укачает». Но я не слушаю. Потому что дед — лох.

— Тебя в армию взяли только из-за отсутствия зубов? — спросил Алексей с искренним интересом.

— Нет, взяли за талант, — Витька подмигнул. — Я умею засыпать стоя. И ещё могу заваривать чай без кипятка. Грею кружку под мышкой.

Мы засмеялись. В поезде вообще было шумно — кто-то травил анекдоты, кто-то жаловался на маму, а один парень, накачанный как бодибилдер, всё время качал бицепс и смотрелся в мутное окно.

— А это Колян, — представил его Вован. — Он на массе. Там, говорит, в армии с мяском напряг, так он решил запастись.

— Запастись? — переспросил я.

— Ну да, — Колян повернулся ко мне, сжимая руку в кулак. — У меня жировой запас на три месяца. Без жратвы могу.

— Ты в армию собрался или в спячку? — усмехнулся я.

— А одно другому не мешает, — ответил он философски.

Часть встретила нас бетонным забором, запахом казённых щей и надписью на въезде: «Ты здесь не для того, чтобы думать, а для того, чтобы выполнять». Это было даже забавно, потому что мы все уже ничего не соображали.

Нас выгрузили на плацу, построили, и к нам вышел лейтенант — молодой, с хищным лицом и идеально отутюженной формой. Он окинул нас взглядом, полным презрения, и произнёс:

— Я — ваш командир взвода, лейтенант Зайцев. Забудьте всё, что вы знали. Теперь вы — говно, а я — ваш повелитель. Но не бойтесь, говно тоже может стать удобрением. Если выживете.

Потом нас развели по казармам, выдали форму, и началась рутина: медицинский осмотр, заполнение бумаг, инструктаж по технике безопасности (три раза). К вечеру мы уже превратились в одинаковых серых «солдатиков», только лица были разные.

Я лежал на койке и смотрел в потолок. Алексей сидел рядом, писал что-то в блокноте.

— Это я фиксирую свои мысли, — объяснил он. — Когда-нибудь я напишу мемуары: «Дневник очкарика в аду».

— У тебя есть план выживания?

— Конечно. Во-первых, подружиться с кем-нибудь, кто умеет драться. Во-вторых, не вляпываться в наряды вне очереди. В-третьих, найти укромное место, где можно почитать.

— И как успехи?

— С первым пунктом я уже справился, — он указал на меня.

— А со вторым — будем решать по факту.

Ночь в казарме была похожа на концерт симфонического оркестра, только вместо скрипок — храп, вместо труб — скрип кроватей, а вместо дирижёра — какой-то парень, который во сне командовал «Смирно!» и вставал по стойке смирно, после чего падал обратно на койку, даже не просыпаясь. Я лежал с открытыми глазами, переваривая впечатления дня: запах казённого борща, лица новых сослуживцев, бесконечные анкеты и ощущение, что нас всех загнали в большой муравейник с железными койками.

Рядом, на соседней койке, Алексей уже строчил что-то в своём блокноте при свете телефона.

— Ты что, в армии диссертацию пишешь? — шепнул я.

- Нет, я веду дневник наблюдений за человеческим материалом, — ответил он, поправляя очки. — Сегодня я классифицировал три типа призывников: «Бывалые» — те, кто уже служил в своей голове; «Маменькины сынки» — те, кто ещё не понял, что мама далеко; и «Безнадёжные» — к ним я отношу себя, потому что я тут единственный, кто читает устав в оригинале.

— А я к какому типу?

— Ты — отдельный вид. «Тот, кого непонятно зачем взяли, но он будет командиром».

Я хотел поспорить, но в этот момент пространство вокруг меня снова начало искажаться — как будто кто-то стёр грань между реальностью и чем-то ещё. Обычный мир стал серым и полупрозрачным, а по казарме поплыли тени, похожие на медуз и кляксы. Одни вились над спящими, другие просто плавали под потолком, как воздушные шарики, только чёрные.

И в углу, на подоконнике, я снова увидел его. Кот.

Он был весь из тёмной, переливающейся энергии, как дым с искрами, но его форма была чётко кошачьей: уши, хвост, даже усы. Он сидел, свернувшись в клубок, и смотрел на меня спокойными зелёными глазами. В них не было злобы — только лёгкое любопытство и, кажется, насмешка.

— Эй, — прошептал я. — Ты опять.

Кот моргнул, зевнул, показав крошечные клыки, и мурлыкнул. Мурлыканье звучало не в ушах, а прямо в голове — как вибрация, которая успокаивала. Потом он встал, потянулся, сделал круг на подоконнике и снова лёг, отвернувшись ко мне хвостом. Он явно жил здесь и не собирался ни на кого нападать.

— Ты местный хранитель? — спросил я тихо.

Кот фыркнул и закрыл глаза. Разговор не задался.

Я решил не будить его, лёг обратно и попытался заснуть. Но сон не шёл. Вместо этого я услышал тихий всхлип. Он доносился с койки в углу, где лежал тощий парень с бледным лицом, которого никто не знал по имени. Он лежал на животе, зарывшись в подушку, и плечи его вздрагивали.

Я встал, бесшумно подошёл к нему и сел на корточки рядом.

— Эй, — позвал я. — Ты чего?

Он поднял голову, шмыгнул носом и прошептал:

— Я домой хочу. И маму. Меня в армию забрали, а я даже не успел попрощаться с девушкой. И у меня аллергия на армейские простыни.

— А как тебя зовут? — спросил я.

— Серёга, — он вытер слёзы рукавом. — Я учился на журналиста, думал, что мне дадут отсрочку, а они сказали — нет.

— Слушай, Серёга, — сказал я, глядя ему в глаза. — Я вижу, тебе тяжело. Но если ты поможешь мне с одной мелочью, я сделаю так, что тебя никто не тронет. Обещаю.

Он уставился на меня с недоверием, но я говорил серьёзно.

— Завтра нас нарядят в туалеты чистить. Я слышал, сержант Дронов уже выбрал «жертву». Если ты согласишься пойти в туалет вместо меня, я буду тебя прикрывать. Если кто-то начнёт придираться — я решу вопрос. И вообще, я буду твоей защитой до конца службы.

Серёга шмыгнул носом, подумал секунд десять и кивнул:

— А ты справишься? Он такой страшный, этот сержант...

— Справлюсь, — усмехнулся я. — Ты главное делай вид, что ты сам вызвался, из благородства. И не плачь больше, ладно? Тут мужики, они плачущих не любят.

— Ага, — он улыбнулся впервые, даже зубы показал. — Договорились.

Я вернулся на койку и понял, что совершил сделку века. Серёга отмоет унитазы — я получу репутацию «того, кто решает вопросы», и никто не пострадает. Мир, дружба, жвачка, как говорил классик.

Утром всё так и случилось. Сержант Дронов, здоровенный мужик с квадратной челюстью и взглядом, который мог остановить сердце, построил нас и начал распределять наряды. Когда он дошёл до меня, я шагнул вперёд:

— Товарищ сержант, я предлагаю кандидатуру Сергея, — сказал я уверенно. — Он сам вызвался, потому что у него дома был опыт работы с сантехникой. Говорит, что любит чистоту и хочет проявить себя.

Серёга, стоящий рядом, побледнел, но мужественно кивнул.

Дронов посмотрел на меня, на Серёгу, потом скривился:

— А ты кто такой, чтобы предлагать? Командир?

— Просто наблюдательный, — ответил я. — И я гарантирую, что он сделает всё идеально. А если нет — я сам отмою.

Дронов хмыкнул, но спорить не стал. Серёгу отправили с вёдрами и щётками, а я остался стоять.

Через час Серёга вернулся — уставший, но довольный. Унитазы блестели, и сержант, проверив их, только крякнул от удивления. Он был зол, что не к кому придраться, и посмотрел на меня:

— Ты, Никита, думаешь, что самый умный?

— Нет, товарищ сержант, я просто хочу, чтобы все были довольны, — я улыбнулся самой мирной улыбкой.

Дронов хотел что-то сказать, но тут я заметил, как над его плечом появилась знакомая тёмная сущность — пульсирующий сгусток с красными искрами, который явно хотел раздуть его злость. Я собрался уже применить свою силу, но передумал — не хотелось привлекать внимание. Вместо этого я просто посмотрел на сущность, и она замерла. Я мысленно сказал ей: «Иди отсюда». И она медленно, неохотно, исчезла, будто поняла, что с этим парнем шутки плохи.

Дронов моргнул, потряс головой, как будто вышел из тумана, и уже без злобы сказал:

— Ладно, бывай. Завтра будет строевая, подготовься.

— Есть! — ответил я.

Вечером, когда все сидели в каптёрке, ко мне подошёл Алексей:

— Ты только что сделал? Сержант стал добрее на глазах.

— Я просто сказал ему, что он хороший человек, — отшутился я.

— Врёшь, — Алексей прищурился. — Но я узнаю. Попозже.

Мы вышли на плац, сели на скамейку. Закат был багровым, и на крыше казармы я снова увидел кота. Он сидел, свесив лапу, и смотрел на нас. Мурлыкал. И мне показалось, что он одобрительно кивает.

— Ты кого там видишь? — спросил Алексей.

— Кота, — ответил я. — Он местный. Не обращай внимания.

— Ага, — Алексей хмыкнул. — Сейчас мы в армии, и у нас уже есть свой кот-призрак. А что дальше? Летающие тарелки?

— Не исключено, — засмеялся я. — Добро пожаловать в нашу реальность.

Мы смотрели на закат, и я чувствовал: этот мир ещё покажет себя. Но пока у нас есть Серёга с его унитазами, кот-мурлыка и чувство юмора.

— Знаешь, — сказал Алексей.

— Елань — отличное место. Хоть быстрее бы наступило завтра, чтобы узнать, что ещё придумает этот чёртов сержант.

— А я боюсь, — сказал я.

— Потому что завтра будет строевая, а я левша и путаю «лево» и «право».

Мы оба заржали, а кот на крыше только мурлыкнул.

Глава 4

Глава 4. Системное утро и тур по подворотне реальности

Проснулся не от будильника, а от того, что в голове замигала надпись. Прямо перед глазами, как будто кто-то встроил в сетчатку LED-экран. Я моргнул — надпись не исчезла. Я протёр глаза — она стала ярче.

Привет, герой!

Ты, наверное, недавно заметил, что твои глаза стали видеть больше, чем нужно? Поздравляю! Ты открыл для себя МИР.

Теперь ты можешь видеть всё так, как есть на самом деле.

Тебе доступны:

· Проходы в другие миры

· Характеристики

· ..... (ЗАБЛОКИРОВАНО)

Что это, что за «.....»?

Выполняйте больше достижений, и возможно, мир покорится тебе!

Я сел на койке, чуть не стукнувшись головой о верхний ярус. Сосед слева, Вован, захрапел громче, но я его не слушал. Я смотрел на голографическую панель, которая висела в воздухе прямо перед моим носом. Никто вокруг не реагировал — значит, видел её только я.

— Ну и что за херня? — прошептал я.

Панель мигнула и выдала новое окно:

Окно характеристик:

· Выносливость: 5

· Сила: 5

· Интеллект: 7

· Чувство юмора: 4

Серьёзно? Чувство юмора?

· Текущий уровень: 0

Соверши подвиг — и ты будешь не только видеть, но и делать.

— Четыре? — возмутился я шёпотом.

— Да я вчера так пошутил про Дронова, что даже кот на крыше засмеялся! Какой, к чёрту, четыре?!

Характеристики молчали. Я попытался ткнуть пальцем в цифру «4» — палец прошёл сквозь неё, как сквозь голограмму.

Окошко задрожало и свернулось в маленькую иконку в правом верхнем углу зрения. Теперь она висела там, как напоминание о том, что я — персонаж в собственной игре.

— Ладно, — решил я.

— С утра разберусь. Вдруг это от недосыпа.

Но уснуть уже не получилось. Вместо этого я почувствовал, что кто-то на меня давит. Сверху. Я открыл глаза и увидел, что на моей груди сидит тот самый энергетический кот. Он смотрел на меня зелёными глазищами и мурлыкал, а его тёмная шерсть переливалась, как маслянистая плёнка на луже.

— Ты чего? — спросил я.

Кот наклонил голову, потом спрыгнул с меня на пол, прошёлся по проходу между койками и остановился у моей тени. Тень на полу была чёрной, обычной, но кот посмотрел на неё, потом на меня — и прыгнул в неё.

Прямо в мою тень.

Он не стукнулся об пол, не исчез — он просто нырнул в плоскость, как в воду, и его хвост исчез последним.

Я замер. Сердце забилось быстрее.

— Это сон, — сказал я себе. — Это всё глюки.

Но система в углу глаза мигнула, и я понял: не глюки. Я свесил ноги с койки, посмотрел на свою тень. Она была обычной. Я протянул руку — она коснулась пола, но не провалилась. Тогда я сжал зубы и просто шагнул вниз, как будто там была ступенька.

И провалился.

Мир перевернулся. На секунду стало темно, холодно, будто я упал в прорубь, а потом я приземлился на четвереньки на что-то мягкое, но упругое. Я поднял голову.

Вокруг был сумрак. Не обычный ночной полумрак, а какой-то густой, вязкий, как кисель, но при этом всё было отчётливо видно. Цвета стали приглушёнными: серые, синие, фиолетовые оттенки. Небо, если это можно было назвать небом, переливалось, как северное сияние, но без зелени — только тёмно-багровые и угольно-чёрные полосы. Вокруг тянулись силуэты деревьев, но они были скручены, словно их выкручивали, как мокрые полотенца.

Рядом со мной сидел кот. Он был здесь полноправным хозяином — его энергетическое тело сияло ярче, чем в реальном мире, и он выглядел почти как живой, но с лёгкой дымкой вокруг лап.

— Ты меня сюда затащил?

— спросил я у него.

Кот мурлыкнул, повернул голову и пошёл вперёд. Я пошёл за ним.

Мы оказались на небольшой поляне, окружённой искривлёнными деревьями. И тут я увидел их. Существа.

Они выползали из трещин в земле, из воздуха, из-за камней. Одни были похожи на скелеты с рогами, другие — на гигантских пауков с человеческими лицами, третьи — на прозрачных фей с длинными когтями вместо пальцев. В углу стоял минотавр, но не бык, а что-то среднее между человеком и кабаном, с клыками наружу. Все они двигались к одной точке — к светящейся дыре, которая висела в воздухе, как портал. Она мерцала, и через неё был виден кусок нашего мира — казарма, койки, храпящие солдаты.

— Они пытаются вылезти, да? — спросил я у кота.

Кот снова мурлыкнул, и на этот раз в голове раздался голос — не мужской и не женский, а просто тёплая вибрация, сложившаяся в слова:

«Да. Они — симбиоты. Присасываются к людям, когда те злы или слабы. Пьют их человечность — доброту, смех, совесть. Оставляют только пустую оболочку и злобу. Чем больше их скапливается здесь, тем сильнее их влияние там. Видишь ту дыру? Если через неё пролезет хотя бы десяток — в той казарме начнётся ад. Драки, дедовщина, слёзы. Всё по-настоящему, но без причины — просто потому, что их яд разлился в воздухе».

Я смотрел на тварей. Они не замечали нас — или не хотели замечать. Одна из фей, с рваными крыльями, уже почти добралась до портала, но кот прыгнул вперёд, зашипел, и она шарахнулась назад, забившись в тень дерева.

— А ты кто такой? — спросил я у кота.

«Я — страж. Не добрый и не злой. Я просто слежу, чтобы равновесие не нарушалось слишком сильно. Если их станет слишком много — я не справлюсь. Тогда понадобится тот, кто может их изгонять. Тот, кто открыл зрение. Ты».

Я посмотрел на свои руки. В этом мире они тоже были чуть прозрачными, но сильными. Я чувствовал ту холодную волну, которая просыпалась внутри меня, когда я касался сущностей.

— И что мне делать?

«Для начала — закрой этот портал. Твари не должны пройти. Ты можешь коснуться его своей энергией — он захлопнется».

Я шагнул к светящейся дыре. Минотавр зарычал, но я ткнул в него взглядом, и он отступил — моя сила действовала даже здесь. Я выдохнул, направил холодную волну в портал, и он начал сужаться, как затягивающаяся рана. Твари заверещали, заметались, но я уже закрыл его полностью. Последний щелчок — и на месте портала осталась только рябь на земле.

Кот подошёл ко мне, потёрся о ногу. В реальном мире это было бы странно, а здесь — очень даже по-кошачьи.

«Хорошая работа. Ты теперь не просто видишь — ты делаешь. У тебя появился уровень. Проверь».

Я мысленно открыл окно характеристик. Уровень теперь был не «0», а «1». И появилась новая строка: «Доступно: подавление порталов (1 ур.)». Рядом с заблокированным пунктом появилась приписка: «Откроется на 5 уровне».

— А ты говорил, что у тебя нет никакой системы, — сказал я коту. — Откуда это?

Кот только хитро сощурился и мурлыкнул. Потом он развернулся и прыгнул в другую трещину, и я понял: пора возвращаться.

Я закрыл глаза и снова почувствовал падение, холод, а потом — утро. Я лежал на койке, рядом храпел Вован, а за окном уже светало. В углу глаза висела иконка с цифрой «1».

Я сел. Рядом с подушкой сидел обычный кот — настоящий, с серой шерстью и зелёными глазами. Он зевнул, показал розовый язык и спрыгнул на пол.

— Ты что, всю ночь здесь был? спросил я.

Кот фыркнул и ушёл в сторону столовой.

Алексей поднял голову с соседней койки:

— Ты с кем разговариваешь, солдат?

— С котом, — ответил я. — Он тут философ.

— Ага, — Алексей усмехнулся. — Скоро ты будешь говорить с табуретками. Тренировка через час, давай вставай.

Я встал, умылся, и в голове крутилось: «Уровень 1, порталы, симбиоты, феи с когтями… А ещё чувство юмора — 4, вот это обидно».

На завтраке я смотрел на сослуживцев иначе. Теперь я видел над каждым тонкую энергетическую плёнку

— у кого-то она была чистой, у кого-то чуть серой. Над сержантом Дроновым я заметил слабый тёмный шлейф

— видимо, какой-то паразит уже подсел к нему, но ещё не впился глубоко.

Я решил, что буду наблюдать. И, если понадобится, вмешиваться.

— Ты чего такой задумчивый? — спросил Витька, жующий кашу. — Сон плохой?

— Да нет, — ответил я. — Просто понял, что армейская каша — это самое безобидное, что может здесь случиться.

Мы засмеялись, а я мысленно добавил: «но это не точно».

------‐--------------------------------------------------------

всегда буду рад вашим комментариям :)

Глава 5

Глава 5. Боекомплект, мишени и теория вероятности

Утро началось с того, что над моей койкой разорвалась граната. В смысле, я проснулся от крика сержанта Дронова, который, видимо, решил, что мы должны вставать по голосу, а не по команде.

Он орал так, что в углу казармы зазвенела стеклянная банка с засохшим вареньем, которую кто-то забыл на подоконнике. Мы вскочили, как ужаленные, и уже через минуту стояли в строю на плацу, дрожа на холодном сентябрьском ветру.

— Сегодня у вас СТРЕЛЬБИЩА! — рявкнул Дронов с такой гордостью, будто лично придумал порох. — Вы будете стрелять из автомата Калашникова. Это не игрушки, это оружие, которое убивает. Но вы, балбесы, вряд ли попадёте даже в стену, так что я спокоен. Ваша задача — не застрелить друг друга. Инструкция: слушать команду, не совать пальцы в дуло, не крутиться на месте. Кто нарушит — будет чистить туалеты до дембеля.

Я покосился на Серёгу, который стоял рядом. Он заметно побледнел, но кивнул мне, показывая, что помнит наш договор.

— Ты как? — спросил я шёпотом.

— Страшно, — честно ответил он. — Я в тире был только в компьютерной игре. Там если промахнулся — просто перезагрузка. А тут...

— Тут тоже можно перезагрузиться, — вмешался Алексей с другой стороны. — В смысле, в армии всё повторяется до посинения. Первые стрельбы — это как первый секс: все нервничают, никто не знает, что делать, и в итоге всё равно всё кончается быстрее, чем хотелось бы.

Мы заржали. Дронов покосился на нас, но ничего не сказал

— видимо, решил, что улыбка тоже часть строевой подготовки.

Нас погрузили в грузовик с тентом, и мы поехали на полигон. Дорога была ухабистой, и каждый раз, когда колёса попадали в яму, моя голова синхронно ударялась о железную балку над головой. Витька, сидевший напротив, комментировал:

— Это вам не «Ленд Крузер», это настоящая армейская «трясучка». Мой дед говорил: «Если не убьёт дорога — значит, ты готов к войне». И он три года служил, так что он знает.

— Твой дед, видимо, был философом, — заметил Алексей.

— Нет, он был сапёром. Философы обычно без ног ходят, а у него все конечности на месте.

Мы засмеялись, и напряжение немного спало.

Полигон оказался огромным полем, усеянным жёлтой травой и мишенями, которые торчали из земли как злые грибы. Инструктором был старший лейтенант с седым ежиком волос, который представился как «товарищ майор», хотя на погонах были только три звездочки. Он сказал:

— Теорию вы уже учили. Оружие держите так, чтобы оно не смотрело на вас и на товарищей. Прицел — ниже цели на пять сантиметров, ветер учитываем, дыхание задерживаем. Всё просто. Но у нас тут есть один опытный солдат, который научит вас азам. — Он махнул рукой.

Из-за блиндажа вышел прапорщик с фамилией Кривенко. Это был мужик под два метра ростом, с лицом, покрытым оспинами, и татуировкой «За Родину» на шее. Он посмотрел на нас с таким выражением, будто мы были его личным разочарованием.

— Итак, салаги, — начал он голосом, похожим на рык цепной пилы. — Сейчас каждый из вас получит по три патрона. Вы стреляете по трём мишеням. Кто попадёт хотя бы в одну, уже молодец. Кто попадёт во все три — я лично похлопаю. Кто промахнётся всеми — будет вместо «флажков» бегать и поднимать мишени, пока остальные стреляют. Поняли?

Мы закивали.

Первым стрелял Колян, тот самый бодибилдер с «запасом жира». Он подошёл к автомату, взял его как гантелю, прицелился так, что дуло описывало круги, и нажал на спуск. Пуля ушла куда-то в небо, вторая — в землю, третья — в соседнюю мишень, которая принадлежала другому сектору. Прапорщик вздохнул как будто похоронил маму.

— Следующий.

Витя, беззубый, подошёл, долго целился, зажмурился и выстрелил. Мишень осталась цела. Он так и стоял с закрытыми глазами.

— Ты чё, спишь? — рявкнул Кривенко. — Это тебе не в кровати храпеть!

— Я просто решил, что если не вижу мишени — она не видит меня, — ответил Витька.

Прапорщик открыл рот, закрыл, плюнул и махнул рукой: «Следующий».

Настала очередь Алексея. Я смотрел на него с интересом. Он подошёл к автомату, спокойно проверил затвор, передёрнул, приложился к прикладу, как будто делал это тысячу раз. Затаил дыхание. Плавно нажал на спуск.

Бах. Бах. Бах.

Все три пули легли в центр мишени, в радиус кулака. Прапорщик Кривенко вытаращил глаза, подошёл, осмотрел мишень, потом посмотрел на Алексея.

— Ты где научился так стрелять?

— В компьютерных играх, — невозмутимо ответил Алексей. — Там баллистика реалистичная. И ещё я книжку читал «Снайпинг для чайников».

— Книжку? — переспросил Кривенко с таким видом, будто услышал, что тот учился летать по инструкции к пылесосу.

— Ну да. У меня всё по плану. Теория и практика.

Прапорщик хмыкнул, но было видно, что он впечатлён. Он поставил галочку в своём списке и сказал:

— Хорошо. Ты сегодня свободен от наряда. Отдыхай, умник.

Алексей подмигнул мне и отошёл в сторону, а я понял, что ещё ни разу не видел его таким сосредоточенным. Он всегда был с книжкой или с остротой, но тут он раскрылся с новой стороны: хладнокровный, точный, без лишних движений. Я запомнил это.

Потом стреляли другие: кто-то попал, кто-то — нет. Серёга промахнулся всеми тремя, но я знал, что он будет бегать за мишенями, и это даже лучше — меньше стресса.

И вот моя очередь. Я подошёл к автомату, взял его в руки. Оружие было тяжёлым, но я быстро привык. Мне всегда нравилось всё, что связано с координацией — бокс, например. Я вдохнул, задержал дыхание, прицелился в центр первой мишени.

Но в этот момент в углу глаза я заметил что-то странное. Над мишенями, на границе полигона, мелькнула тень. Не от облака — она двигалась против ветра и выглядела как тёмное пятно, пульсирующее.

Я отвлёкся на мгновение, и пуля ушла в молоко, чиркнув по земле слева от мишени.

— Эй, ты чего? — крикнул Кривенко. — Спать захотел?

Я выдохнул, заставил себя сосредоточиться. Тень исчезла.

Я снова прицелился, но теперь уже чувствовал, что это не просто тень — возможно, какая-то сущность, которую я видел мельком.

Но я отогнал мысли и выстрелил снова. Бах — вторая пуля попала в край мишени, на «девятку». Третья — чуть ниже, но тоже в цель.

Прапорщик кивнул:

— Неплохо, салага. Одна мимо, две в цель. Для первого раза — зачёт.

Я выдохнул с облегчением. Но я знал, что мой промах был вызван тем, что я увидел что-то в том мире. Надо будет проверить это позже.

После стрельб нас построили и повели на обед. В столовой было шумно, пахло перловкой и чем-то, отдалённо напоминающим мясо. Алексей сел рядом со мной и сразу начал:

— Ты в порядке? Ты странно смотрел в сторону, когда стрелял.

— Я что-то заметил, — сказал я, наклоняясь к нему.

— В том мире. Над мишенями.

— Опять эти тени?

— Да. Но они были далеко, и я не стал отвлекаться. Но я точно видел.

Алексей задумался, потёр очки:

— Значит, они везде. Даже на стрельбище. И они, видимо, не любят громких звуков, раз ушли. Или наоборот — привлекаются ими.

— В любом случае, я должен быть начеку.

— А я должен быть твоим «глазастым» напарником, — усмехнулся Алексей. — Кстати, а ты заметил, как я классно стрелял? Я вообще мог бы быть снайпером, если бы не любовь к математике.

— Ты бы воевал с уравнениями, — подколол я.

— Нет, я бы вычислил траекторию пули с учётом ветра и влажности и тогда бы стрелял. Это же чистая физика. Кстати, я прочитал в уставе, что на дальних дистанциях нужно делать поправку на вращение Земли.

— Вращение Земли? — переспросил Витька, который подсел к нам с тарелкой.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Пуля уходит вбок из-за эффекта Кориолиса. Но это только на сверхдальних дистанциях, а здесь, конечно, неактуально. Но факт интересный.

Витька задумался, потом сказал:

— А я думал, что вращается только моя голова после вчерашнего ужина.

Мы засмеялись. Я смотрел на Алексея и понимал, что он не просто «ботаник». Он — настоящий стратег, который подходит к жизни с расчётом. И он был единственным, кто знал про мою способность. Это делало нас командой.

После обеда нас снова построили, и Дронов объявил: завтра у вас полоса препятствий. Готовьте свои задницы. А сегодня — свободное время. Но без самоволки!

Мы разбрелись по казарме.

Я лёг на койку и снова вызвал окно характеристик.

Уровень — 1.

Чувство юмора — 4, что всё ещё обидно. Но появилась новая строчка: «Опыт: +50 за участие в стрельбах. До 2-го уровня — 150».

Я закрыл окно и посмотрел в потолок. Кот, который обычно появлялся на подоконнике, сидел в ногах кровати и смотрел на меня. Я прошептал:

— Ты видел ту тень на полигоне?

Кот зевнул, показал клыки и мурлыкнул. В голове отозвалось: «Видел. Но она слабая. Опасность невелика. Скоро будут более серьёзные. Готовься».

Он спрыгнул и исчез. Я снова остался один, размышляя о том, что даже на стрельбище меня не покидает этот странный мир. Но сейчас, по крайней мере, у меня были друзья — Алексей, который стреляет как робот, Серёга, который теперь чистит унитазы и даже гордится этим, и Витька, который умеет заваривать чай под мышкой.

— Вообще, жить можно, — прошептал я и закрыл глаза. Завтра полоса препятствий — будет ещё веселее.

Глава 6

Глава 6. Марш-бросок. Часть первая: Тень и сталь

Солнце висело над полигоном как раскалённая сковорода, хотя на календаре был уже октябрь. Видимо, природа решила, что мы недостаточно страдаем, и добавила тридцать градусов тепла к двадцати килограммам снаряжения на каждом.

Мы стояли в полной боевой выкладке: автоматы, вещмешки, каски, бронежилеты — всё, что только можно было навесить на организм, чтобы он напоминал новогоднюю ёлку, только без гирлянд.

— Итак, салаги! — рявкнул Дронов, обходя строй.

— Сегодня у нас марш-бросок на десять километров.

По пересечённой местности. С полной выкладкой. Без остановок. Если кто-то отстанет

— будет носить меня на спине до конца службы.

Если кто-то упадёт — я его перешагну, и будет лежать дальше. Вопросы?

— А можно вопрос не по теме? — поднял руку Витька.

— Нет, но говори.

— А почему мы не на лошадях? В старых фильмах всегда на лошадях.

Дронов посмотрел на него так, будто Витька только что предложил заменить патроны картошкой. Он вздохнул, поправил фуражку и сказал:

— Потому что лошади умнее некоторых солдат.

— Он махнул рукой.

— Напра-во! Шагом марш!

Мы двинулись. Сначала было даже бодро: ноги шли, автоматы не мешали, рюкзаки казались просто большими сумками. Но уже через километр я понял, что мои лёгкие — это не турбина, а старый пылесос, который вот-вот закашляет и выплюнет все фильтры. Алексей шагал рядом, не запыхавшись, и даже успевал комментировать:

— Знаешь, я читал, что уставная скорость марш-броска

— пять километров в час.

Мы сейчас идём на шесть. Это значит, что мы либо умрём быстрее, либо станем бессмертными.

— Я выбираю третий вариант

— просто упасть в канаву и притвориться веткой, — прохрипел я, вытирая пот со лба.

Мы прошли ещё два километра. Местность начала меняться: ровное поле сменилось холмами, потом пошли овраги, поросшие кустарником. Я уже перестал чувствовать ноги, но продолжал шагать, потому что позади меня топал Колян и всё время приговаривал:

— Я на массе, я на массе, я выдержу...

В какой-то момент я почувствовал странный холод, пробежавший по позвоночнику. Обернулся, но за спиной была только колонна солдат, пыль и Дронов, который шёл сзади и подгонял отстающих.

Но в углу зрения, на границе восприятия, я заметил тень. Она не принадлежала никому — она просто лежала на земле, но двигалась против солнца, как будто жила своей жизнью.

Я отвлёкся на секунду, споткнулся о корень и упал на колено. Алексей подхватил меня за локоть:

— Ты чего? Внимательнее!

— Там тень, — прошептал я. — Она странная.

— Какая тень? Мы все в тени, идиот, это же лес!

— Нет, она другая. Она оттуда.

— Я кивнул на мир сумрака.

Алексей нахмурился, но ничего не сказал. Мы пошли дальше, но я уже знал, что эта тень будет следовать за мной.

Мы шли уже около часа, когда я окончательно выдохся. Ноги превратились в два свинцовых бревна, спина болела, лямки рюкзака врезались в плечи. Я уже не думал ни о сущностях, ни о системе — только о том, как бы дойти до конца и упасть где-нибудь в теньке.

И вдруг мир вокруг меня потемнел. Как будто кто-то выключил свет, но оставил меня одного на тропе. Я остановился, моргнул — и понял, что стою уже не на земле, а на серой, пульсирующей поверхности, которая дрожала под ногами, как желе.

— Твою мать, — выдохнул я.

Я провалился в сумрак. Тот самый мир, который я видел с котом, но теперь он был злым. Вокруг не было привычных искривлённых деревьев — только пустота и несколько силуэтов, которые приближались ко мне. Один из них был знакомым. Огромный, квадратный, с фуражкой на голове.

Дронов.

Но не тот, настоящий. Это была его копия из мира теней. Такая же морда, такие же погоны, но глаза горели красным, а из спины торчали чёрные шипы, как у дьявола из дешёвого ужастика. Он ухмылялся, обнажая клыки.

— Ты думал, что сможешь просто так уйти от армии, Никита? — голос тёмного Дронова звучал как наждачная бумага. — Здесь ты тоже солдат. Но здесь ты не выживешь.

Я попытался выдохнуть ту холодную волну, но ничего не вышло. Моя сила была подавлена, как будто я потерял связь с реальностью. Я отступил на шаг, но тёмный Дронов уже размахнулся — и я не успел увернуться. Его кулак, твёрдый как камень, врезался мне в грудь. Я услышал хруст ребра и отлетел на несколько метров, приземлившись на спину.

Боль была невыносимой. Она разливалась по всему телу, мешая дышать. Я попытался встать, но ноги не слушались. Тёмный Дронов медленно приближался.

— Ты слаб, — сказал он. — Ты всего лишь человек. А здесь ты никто.

Он занёс ногу, чтобы ударить меня по голове, и я понял, что это конец. Сердце билось слишком быстро, лёгкие отказывались работать, в глазах темнело. Я не мог подняться, не мог бежать, не мог даже позвать на помощь.

И в этот момент я услышал мурлыканье. Оно раздавалось откуда-то сверху, словно с неба, и мир вокруг меня начал теплеть. Тёмный Дронов замер, поднял голову, и я увидел, как сверху, прямо из пустоты, спускается чёрный дым, который превращается в кота. Моего кота. Он был больше, чем в прошлый раз, и его глаза горели зелёным огнём.

— Оставь его, — сказал кот голосом, который звучал в моей голове. — Он мой.

— Пушистик? — прохрипел я, удивляясь, что это имя само пришло в голову.

— Тише, — ответил кот. — Я здесь.

Тёмный Дронов зарычал и бросился на кота, но Пушистик прыгнул ему в лицо, вонзил когти в его тёмную плоть, и тот закричал — так, что земля задрожала. Кот и тварь катались по земле, но я не мог смотреть — боль в груди была слишком сильной. Я терял сознание.

Кот вырвался, подбежал ко мне и лизнул меня в лоб. Странное тепло разлилось по телу, и я почувствовал, как кости начинают срастаться, дыхание возвращается, сердце бьётся ровнее.

— Ты выживешь, — сказал Пушистик. — Но запомни: тень никогда не уходит. Она просто ждёт. Тебе нужно становиться сильнее.

Он коснулся моей головы лапой, и мир снова потемнел — я провалился обратно в реальность.

Я лежал на земле, на тропе, а надо мной склонился Алексей.

— Никита! Ты живой?! Ты просто упал и не двигался минуту! Я думал, ты коньки отбросил!

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов вырвался хриплый смех.

— Я... я в порядке. Просто упал. Устал.

Алексей посмотрел на меня с недоверием, но кивнул:

— Ладно. Вставай, мы почти пришли.

Я поднялся, и в груди не было боли. Только слабость и лёгкое тепло, которое разливалось внутри. Я посмотрел на свою руку — на ней была царапина, которая затягивалась прямо на глазах.

В углу глаза замигало сообщение:

Достижение: «Первое ранение в сумраке». Награда: +1 к выносливости. Кот Пушистик теперь ваш союзник (уровень связи — 1).

Я усмехнулся.

— Пушистик, — прошептал я. — Ну хоть имя узнал.

— Что? — переспросил Алексей.

— Кота. Его зовут Пушистик.

Алексей посмотрел на меня как на человека, который только что увидел говорящую табуретку.

— Ты точно в порядке?

— Ага, — я улыбнулся.

— Леха, потом поговорим, — сказал я, поднимаясь на ноги и отряхивая форму. Грудь больше не болела, только слегка ныло, как после хорошей тренировки, но я знал, что это Пушистик постарался.

Алексей смотрел на меня с подозрением, но кивнул. Он вообще умел задавать вопросы в самый неподходящий момент, но сейчас, слава богу, промолчал. Вместо этого он подхватил меня под локоть, и мы зашагали дальше, догоняя колонну.

Остаток марш-броска прошёл как в тумане. Ноги двигались сами, а я всё прокручивал в голове схватку с тёмным Дроновым.

Как он выскочил из ниоткуда, как ударил — и как Пушистик спас меня. Странный кот, который оказался не просто местным призраком, а моим личным ангелом-хранителем с когтями.

Имя у него оказалось дурацкое — Пушистик, — но после того, как он вытащил меня с того света, я готов был называть его хоть Горшком.

Когда мы наконец добрались до казармы, солнце уже клонилось к закату, и ноги гудели так, будто я пробежал марафон в бетонных сапогах.

Все повалились на койки, даже Витька перестал шутить и просто лежал, глядя в потолок с выражением лица, которое можно было описать как «я умер, но мне всё равно».

— Еда! — вдруг раздался голос дневального. — Стройся на ужин!

Это слово подействовало на нас как пароль к воскрешению. Мы встали, похромали в столовую, где пахло чем-то, что отдалённо напоминало гречку с мясом, и расселись за длинными столами. Я сел рядом с Алексеем, напротив

— Витька и Колян. Серёга примостился с краю, потому что он теперь всегда старался быть незаметным, но улыбался уже увереннее, чем в первый день.

— Ну что, бойцы, — начал Витька, загребая кашу ложкой.

— Кто сегодня упал на марше? Я лично нет, но я думал, что упаду прямо на Дронова, чтобы он понёс меня. У меня такой план был.

— Ты бы сдох раньше, чем он бы тебя понёс, — хмыкнул Колян, жуя с таким аппетитом, будто не ел неделю.

— Он бы тебя ногой отпихнул, и всё.

— Зато я бы умер с чувством выполненного долга, — парировал Витька.

— Долга перед кем? — спросил Алексей. — Перед чувством юмора? Оно у тебя, кстати, есть, в отличие от некоторых.

Он покосился на меня, и я понял, что он опять намекает на мою характеристику «Чувство юмора: 4». Я закатил глаза.

— Лех, у меня сегодня был тяжёлый день. Я чуть не умер, если ты не заметил.

— Заметил, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал.

Я кивнул. Этого разговора не избежать.

— А ты, Колян, — сказал я, — как ты на массе, но при этом не умер от жары? Ты же в бронежилете был как пельмень в кипятке.

— Я просто думал о холодном пиве, — ответил Колян мечтательно.

— У меня есть внутренняя холодильная установка. Я её тренировал годами. Когда мне жарко, я представляю, что я лежу в сугробе. И становится легче. — А если в армии не будет пива, что тогда? — спросил Витька. — Тогда я буду представлять, что я — это пиво. И всё. Мы опять засмеялись, и я заметил, что даже Алексей улыбнулся. Он вообще обычно был серьёзным, но в такие моменты он позволял себе расслабиться. — Кстати, Алексей, — сказал я, чтобы перевести тему на него.

— Ты сегодня стрелял просто как терминатор. Откуда у тебя такая меткость? Он поправил очки и с важным видом произнёс:

— Я же говорил: теория. Я прочитал четыре книги по баллистике, изучил устройство АК-74 до последнего винтика, а ещё я ходил в тир три раза в месяц. И, знаете, я заметил одну закономерность: чем больше я знаю, тем реже я мажу. Это работает даже в армии, как ни странно. — То есть ты считаешь, что интеллект заменяет практику? — спросил Витька. — Нет, но он её дополняет. Представь, что ты стреляешь вслепую — это как есть суп без ложки. А если ты знаешь траекторию, ветер, влажность, расстояние — это как есть суп ложкой, но ещё и с хлебом. Вкуснее и эффективнее. — Мне нравится твоя метафора, — сказал Колян. — Только я предпочитаю есть суп руками. Быстрее. — Мы заметили, — хором ответили мы с Витькой. Настроение поднялось. Даже я забыл на время о своей провале в сумрак, о тёмном Дронове и о том, что меня ждёт впереди. Ужин прошёл в шутках и подколах, и я вдруг понял, что эти люди становятся мне не просто сослуживцами, а почти друзьями. После ужина мы вернулись в казарму. До отбоя оставалось около часа, и я решил использовать это время, чтобы поговорить с Алексеем. Мы вышли на крыльцо, сели на ступеньки. Ночь была холодной, но звёздной, и я впервые за день почувствовал себя спокойно. — Ну, давай, — сказал Алексей, глядя на меня своими цепкими глазами. — Рассказывай, что случилось. Я выдохнул и начал: — Я провалился в тот самый мир. В сумрак. Там меня ждал Дронов. Но не настоящий, а его тёмная копия. Он ударил меня так, что я сломал ребро и чуть не умер. А потом появился кот. Мой кот. Пушистик. Он меня вылечил и сказал, что я должен становиться сильнее. Алексей слушал, не перебивая. Когда я закончил, он снял очки и протёр их. — Значит, ты можешь проваливаться туда непроизвольно? — спросил он. — Да. Видимо, когда я сильно устаю или испуган. Или когда какая-то сущность зовёт. — Это опасно, — сказал он. — Ты можешь провалиться в любой момент, даже во время сна. И там тебя могут убить по-настоящему. Но ты жив, значит, этот Пушистик — не просто так. — Он сказал, что мы теперь союзники. Уровень связи — 1. — Уровень связи? — Алексей ухмыльнулся. — У тебя буквально игровая механика. И кот — твой питомец. Только, в отличие от компьютерных игр, здесь смерть реальна.

— Лех, я знаю. Но что мне делать? Я не могу контролировать эти провалы.

— Значит, надо учиться их контролировать. Возможно, для этого нужно прокачивать характеристики. Ты говорил, у тебя есть система. Может, она даёт подсказки?

Я мысленно открыл окно. Уровень — 1, опыт — 150 из 200 до второго. Выносливость — 6 (поднялась после достижения), сила — 5, интеллект — 7, чувство юмора — 4. И новое сообщение:

Внимание! Скоро активируется событие: «Схватка на смерть». Противник — тёмная копия сержанта Дронова. Рекомендуемый уровень — 3. Ваш уровень — 1. Шанс на победу — 12%. Рекомендуется избегать встречи.

Я показал Алексею (он, конечно, ничего не увидел, но я пересказал).

— Двенадцать процентов? — переспросил он. — Это даже меньше, чем вероятность, что я съем в столовке нормальное мясо.

— Ага. Но система говорит, что событие скоро активируется. Значит, я не могу его избежать.

— Тогда надо подготовиться. — Алексей встал. — У тебя есть сила, но ты не умеешь ею пользоваться. Завтра же начнём тренировки. Я почитаю про медитацию и концентрацию. Может, это поможет тебе управлять провалами.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Ты — моя страховка от скуки. Если ты умрёшь, мне придётся общаться только с Витькой и его теорией заваривания чая под мышкой. Это не вариант.

Мы засмеялись, но смех вышел нервным.

Вернувшись в казарму, я лёг на койку. Отбой был через пять минут, и вокруг уже стихали голоса. Кто-то храпел, кто-то шептался, а я смотрел в потолок и думал о Дронове. Там, в том мире, он был настоящим монстром. А здесь он просто сержант, который может наорать, но не убить.

Я закрыл глаза. И мгновенно провалился.

Я стоял на том же сером поле, что и раньше. Вокруг — искривлённые деревья, тени, которые шевелились без ветра. А напротив меня стоял тёмный Дронов. Он ухмылялся, обнажая клыки.

Над головой у него загорелась надпись:

«СХВАТКА НА СМЕРТЬ». Противник: Тёмный Дронов. Уровень — 5. Ваши шансы: 12%. Удачи.

— Ты думал, я уйду? — зарычал тёмный сержант.

— Я всегда здесь.

Я жду тебя, Никита.

И сегодня ты не уйдёшь.

Я сжал кулаки. Пушистика рядом не было. Я был один против монстра.

— Ну что ж,

— сказал я, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Двенадцать процентов — это больше, чем ноль.

Глава 7

Глава 7. Схватка

Я не успел даже сжать кулаки, как тёмный Дронов шагнул вперёд. Без меча. Без оружия. Только его огромные ручищи, сжатые в кулаки, и красные глаза, которые горели, как два угля в пепелище.

— Ты умрёшь, — сказал он. Голос звучал низко, с металлическим скрежетом, будто внутри него перемалывали камни. — Здесь нет твоего кота. Здесь нет твоих друзей. Здесь только ты и я. И я сильнее.

Он не стал ждать моего ответа. Первый удар пришёлся в голову — прямой, как таран. Я едва успел нырнуть вниз, чувствуя, как воздух свистит над макушкой. Дронов был быстр для своего размера. Он сразу же развернулся и ударил локтем в корпус — я принял удар на предплечье, но сила была такой, что меня отбросило на два шага. Рука заныла, будто в неё вонзили раскалённый прут.

— Да ты просто мешок с мясом, — выдохнул я, пытаясь унять дрожь в голосе.

Он усмехнулся, обнажая клыки, и пошёл вновь. Серия ударов — правый, левый, апперкот. Я уходил, как в боксе, но здесь не было ринга, не было правил, не было судьи. Я ударил в ответ — короткий хук в челюсть. Мой кулак встретился с его тёмной плотью, и я почувствовал, будто ударил по бетонной стене. Дронов даже не моргнул. Он схватил меня за плечо, рванул на себя и врезал коленом в живот.

Я согнулся пополам, из лёгких вырвался воздух. Боль разлилась горячей волной. Я упал на колено, а Дронов занёс ногу, чтобы ударить меня по голове. Я перекатился в сторону, вскочил и ударил его в пах — грязно, но эффективно. Он зарычал, но не от боли, а от злости. Схватил меня за горло и поднял в воздух, как щенка.

— Жалкий, — прошипел он, сжимая пальцы.

— Ты даже не человек.

Я хрипел, пытаясь дышать. Ноги болтались в воздухе, руки беспомощно царапали его стальные пальцы. В глазах начало темнеть. «Всё, — подумал я. — Конец». Но в этот момент в голове щёлкнуло.

Поздравляем! Вы достигли 2-го уровня.

Получено 2 очка характеристик.

Открыт навык «Чувство опасности» — в момент угрозы ваши основные характеристики временно повышаются на 30%.

Распределите очки.

Я мысленно ткнул в «Силу» и «Выносливость». Тепло разлилось по телу, мышцы напряглись, и я почувствовал, как силы возвращаются. Хватка Дронова вдруг стала не такой железной. Я упёрся ногами в его грудь, оттолкнулся, вырываясь, и приземлился на ноги. Он опешил, но быстро пришёл в себя.

— Что за фокусы? — рыкнул он.

— Не фокусы, — ответил я, чувствуя, как пульсирует в груди новая сила. — Апгрейд. По-вашему, по-солдатски.

И я бросился в атаку. Теперь я чувствовал каждое его движение — «Чувство опасности» работало как радар. Я видел, как он замахивается, за мгновение до удара. Я уклонялся, уходил, контратаковал. Мои удары стали точнее, сильнее. Я всадил ему прямой в нос — хруст, и чёрная кровь брызнула на серую землю. Он зашатался.

— Ты слабеешь, — сказал я, переводя дыхание. — Я чувствую.

Он зарычал, кинулся на меня, пытаясь схватить, но я ушёл вниз, подсек его ногу, и он рухнул, как подрубленное дерево. Я прыгнул сверху, приземлился на его грудь, занёс кулак, но он перехватил мою руку и вывернул. Я закричал от боли, но не отступил — свободной рукой я шарил по земле в поисках чего-нибудь. Пальцы наткнулись на что-то холодное, острое — небольшой нож с деревянной рукояткой. Видимо, обронил кто-то из тварей.

— А теперь, — прохрипел я, — смотри.

Я вонзил нож ему в плечо. Он заорал, попытался сбросить меня, но я всадил лезвие глубже. Его тёмная плоть начала таять, распадаться на клочья дыма. Дронов забился, но я держал его, вдавливая нож всё глубже.

— Ты проиграл, — сказал я.

— Ты — просто тень.

Ты не настоящий.

Он посмотрел на меня с ненавистью, но в глазах уже мерцало что-то человеческое — страх. Его тело начало разлагаться, как туман на солнце.

И он исчез, растворился, оставив только клочья чёрного дыма и запах озона.

Я остался один в пустом сумраке. Я дрожал, руки были в чёрной крови, нож выпал. В груди колотилось сердце, но я чувствовал, как сила наполняет меня.

Я стоял посреди серой пустоты, тяжело дыша и глядя на то место, где только что был тёмный Дронов. От него не осталось даже пепла — только лёгкий запах озона, который уже выветривался, и странное чувство опустошения.

Мои руки дрожали, но не от страха — от адреналина, который всё ещё бурлил в крови, как перегретый чайник.

— Ну и дела, — выдохнул я, пытаясь отдышаться.

И тут в углу глаза замигало:

Событие «Схватка на смерть» завершено. Победа! Награда: +1 к интеллекту. Выпала обычная награда: кольцо «Сила предков» (+1 к силе).

Я моргнул. Прямо передо мной, в воздухе, материализовался небольшой предмет — тёмное металлическое кольцо с едва заметным рисунком, похожим на переплетённые ветви. Оно упало мне в ладонь, и я почувствовал, как от него исходит лёгкое тепло. — Кольцо? — я повертел его в руках. — Серьёзно? Я только что чуть не умер, сражаясь с тёмной версией своего сержанта, а мне дают колечко, как в «Властелине колец»? Где мой меч? Где мой плащ? Где хотя бы благодарственное письмо от вселенной?

Кольцо, разумеется, не ответило.

Я надел его на палец — оно село идеально, будто было сделано специально для меня. По телу пробежала лёгкая волна тепла, и я почувствовал, что руки стали чуть увереннее. Прямо как если бы я съел тарелку маминого борща после голодовки. — Обычная награда, значит, раздался у меня в голове знакомый голос.

Я обернулся. Пушистик сидел на ближайшем искривлённом дереве, свесив хвост, и смотрел на меня с выражением, которое я бы назвал «кошачье снисхождение».

Он был точно таким же, как и раньше — сгусток тёмной энергии с зелёными глазами, но сейчас мне почему-то казалось, что он ухмыляется. — Пушистик! Ты здесь! — А ты думал, я брошу тебя в беде?

— кот спрыгнул с дерева, грациозно приземлился на серую землю и подошёл ко мне.

— Хотя признаться честно, я думал, что ты умрёшь. Ты выглядел как мокрый цыплёнок, который решил побоксировать с трактором.

— Спасибо за поддержку, — буркнул я, всё ещё разглядывая кольцо.

— Слушай, а что это за награды вообще? Откуда они берутся?

Пушистик сел на задние лапы, лизнул свою энергетическую лапу и сказал:

— Награды — это эхо твоих действий. Мир теней запоминает, что ты сделал, и выдаёт тебе что-то взамен. Это как сдача в магазине, только вместо копеек — кольца и навыки. Но сдача бывает разная. Есть обычные награды — вот как твоё кольцо. Такие падают чаще всего. Есть редкие — их меньше.

Уникальные — вообще редкость. Легендарные — о них слагают песни.

И мифические — такие, что даже я их не видел, а я здесь уже лет сто, если не больше.

— А это, — я поднял руку с кольцом, — оно обычное? — Обычное, — кивнул Пушистик. — Но даже обычное может спасти тебе жизнь. Ты же заметил, что оно даёт тебе +1 к силе? Это немного, но в мире, где каждый процент на счету, даже кольцо от «Пятёрочки» может пригодиться. — «Пятёрочки»? — я усмехнулся. — Ты знаешь про «Пятёрочку»? — Я кот, я всё знаю. Я даже знаю, что ты вчера не досолил кашу. Хотя кашу в армии невозможно досолить в принципе, это уже константа.

— Пушистик зевнул и продолжил: Тёмная копия сержанта, которого ты только что развоплотил, была не просто так. Она питалась негативной энергией, которую Дронов накопил за годы службы. Крики, ругань, давление на новобранцев — всё это шло в копилку.

Тот Дронов, которого ты уничтожил, хотел прорваться в ваш мир. Ты представляешь, что было бы? Весь ваш полк превратился бы в зомби-армию с квадратными челюстями. — Жуть, — сказал я. — Но я справился. — Справился, — согласился кот. Но запомни: ты ещё слаб. Ты можешь находиться здесь не больше часа, а в обычном мире проходит всего одна секунда. Я опешил.

— Одна секунда? То есть я здесь уже полчаса, а там все ещё думают, что я просто моргнул?

— Примерно так. Пока ты здесь , ты в отпуске от реальности. Но не злоупотребляй. Если ты останешься здесь дольше, чем может выдержать твоё тело, ты просто исчезнешь. Растворишься, как тот Дронов. И тогда даже я не смогу тебя собрать.

— А ты меня когда-нибудь собирал?

— Приходилось, — сказал Пушистик с таким видом, будто речь шла о том, как он переворачивает миску с молоком. Ты же помнишь, как я тебя вылечил? Ты был почти труп. Я влил в тебя столько энергии, что сам чуть не превратился в мочалку. Извини, — сказал я честно. Ладно, — кот зевнул и потянулся.

— Ты справился. Ты получил своё кольцо. Ты стал умнее на целый балл. Но это не значит, что ты теперь великий маг. И ты всё ещё тот же Никита, который вчера сломал ложку в столовой.

— Я не ломал ложку!

— А кто ломал?

— Это был Витька! Он сидел рядом!

— Витька — беззубый и слабый, — безжалостно сказал кот. Он не мог сломать ложку, даже если бы попытался. Это ты. Ты же боксёр. У тебя руки — как кувалды, а ты думаешь, что обычная столовая посуда переживёт встречу с тобой? Я открыл рот, чтобы возразить, но потом понял, что Пушистик, как всегда, прав. У меня были моменты, когда я ломал вещи от избытка адреналина.

— Ладно, — сказал я. Допустим, это был я. Но сейчас я должен вернуться?

Да, — сказал кот. Иначе Витька заметит, что ты завис на пару секунд, подумает, что ты впал в кому, и вызовет санитаров. А ты знаешь, что они делают с теми, кто впал в кому? Они тебя разбудят физраствором. Ты этого не переживёшь. Я засмеялся, хотя смех вышел нервным. — И ещё, — сказал Пушистик, уже отворачиваясь и готовясь к исчезновению. В следующий раз постарайся умирать не так красиво. Я устал тебя спасать. У меня вообще-то режим сна. Какой режим сна? Ты же кот! Вы спите двадцать часов в сутки! Вот именно, — мурлыкнул он. Двадцать часов. А ты меня вытаскиваешь из норки каждую ночь. Если так пойдёт дальше, я буду похож на панду — вся энергия на спасение одного салаги. Он исчез, растворившись в воздухе, но я ещё слышал его мурлыканье, которое звучало как далёкий моторчик.

Я стоял в пустоте и смотрел на кольцо. +1 к силе. Обычная награда. А если бы я получил редкую? Или уникальную? Я представил, как на моём пальце красуется кольцо с бриллиантами и надписью «Ты крут», и вздохнул. Но потом понял: обычное кольцо, дающее +1 к силе, это уже неплохо. Особенно когда завтра в столовке — отбивная, которую можно пробить только выносливостью.

— Ладно, — сказал я себе. Пора возвращаться.

Я закрыл глаза и мысленно нажал на ту же кнопку, что и раньше — «Выйти в реальность». Мир снова потемнел, и я ощутил мгновенный холод.

Я открыл глаза. Я лежал на койке в казарме. Вокруг — храп, скрип кроватей и тихое сопение Витьки, который, видимо, во сне пережёвывал несуществующий пирожок. На подоконнике сидел Пушистик, теперь уже обычный серый кот, и мурлыкал.

Я поднял руку и посмотрел на палец. На нём красовалось тёмное металлическое кольцо. Оно было настоящим.

— Привет, Пушистик, прошептал я.

Кот фыркнул, отвернулся и начал вылизывать лапу. Ясно — режим сна.

Я лёг на спину и посмотрел в потолок. Моя рука с кольцом чувствовала лёгкое тепло, а в голове крутилась одна мысль: «Обычное кольцо, обычная награда, а я как дурак стою и радуюсь. Но это только начало». Я улыбнулся, закрыл глаза и попытался уснуть.

Глава 8

Глава 8. Полевые сборы, или как мы чуть не сдохли от смеха

"Тревога!"

Это слово проникло в моё сознание как удар кувалдой — громко, резко и без предупреждения. Я подскочил на койке так, что едва не заехал лбом в верхний ярус. Вокруг уже орал Дронов, топали ноги, кто-то — судя по голосу Витьки — пытался одновременно надеть штаны и не упасть с кровати. В темноте казармы царил бардак.

— Сборы на полевые выходы! Пять минут! Опоздавшие будут чистить туалеты Зубной щеткой! Проорал сержант, и его голос перекрыл даже храп Коляна, который умудрялся спать посреди этого апокалипсиса.

Я натянул форму на ходу, сунул в рюкзак всё, что под руку попалось, и выскочил на плац. Вокруг уже строились сонные, но бодро стоящие парни. Витька вышел в форме, застегнутой как-то криво: правый рукав болтался, левый был закатан до локтя.

— Вить, ты чего? — прошептал я, стараясь не рассмеяться.

— Я перепутал сумки! — ответил он, косясь на Дронова.

Мои берцы остались в казарме, а я думал, что положил их с вечера.

Ты же сказал, что будешь готовиться заранее!

Я готовился! — обиженно возразил Витька. — Я даже зарядку сделал. А берцы... ну, забыл. Подумаешь, на неделю без обуви. Я же из деревенских.

Из деревенских? — усмехнулся подошедший Алексей, поправляя очки.

В деревне тоже берцы носят, а не тапки на резиновой подошве.

Это не тапки! Это летние кроссовки! — Витька хотел было обидеться, но в этот момент подошёл Дронов и уставился на него с выражением, будто увидел инопланетянина.

Ты чего, солдат, на дискотеку собрался? — спросил он с угрозой.

Это... это для скорости, товарищ сержант! выпалил Витька, вытягиваясь по стойке смирно. В них легче бежать!

Дронов посмотрел на меня, на Алексея, потом снова на Витьку. Я видел, как у него дёргается глаз. Он собирался что-то сказать, но потом просто махнул рукой:

Ладно! Грузитесь в машины! На неделю орлы мои! Отдыхать не будете! Вкалывать будете! Всё, пошли!

Мы грузились в тентованный грузовик.

Грузовик тронулся. Выехали за ворота части, потом начались поля. Пыль летела в лицо, тряска трясла так, что зубы стучали. Витька сидел и смотрел на свои кроссовки с какой-то неземной печалью.

Вить, не парься, — сказал Колян, сидевший напротив. — У меня есть запасные берцы, только они на три размера больше твоих.

Ты предлагаешь мне ходить в берцах, которые я могу использовать как спальник? — возмутился Витька.

Так теплее будет, — философски заметил Колян и уснул стоя.

Место для лагеря выбрали у леса. Поляна была ровной, рядом ручей, а главное там не было начальства, только мы и Дронов, который уже снял фуражку и сосредоточенно что-то делал в своём телефоне.

Палатки ставили около часа. Это оказалось сложнее, чем установить сложный конструктор "Лего". Витька с Коляном пытались натянуть тент, но в итоге он получился перекошенным, что, по словам Витьки, "добавляет изюминку в дизайн".

Сейчас ветер налетит, и эта изюминка улетит на хер, заметил Алексей, подходя к нам с железным колышком.

Лех, ты бы лучше помог, попросил я, пытаясь удержать один край палатки.

Я помогаю морально! ответил он, и в этот момент тент рухнул на нас троих.

Из-под него, отплёвываясь, вылез Колян, держа в руках один из колышков.

Это всё из-за него, сказал он, показывая на Витьку.

Я просто держал его, а он сломался!

Это ты сломался, а не колышек!

Я стоял и смотрел на них. Две минуты спустя они уже обсуждали, как перекусить, и забыли про палатку. Но как-то так получилось, что через полчаса она всё же встала, хоть и криво. Зато уютно. Как говорится: "Главное — чтобы не упала за ночь".

Вечером Дронов построил нас и объявил стрельбы на завтра. К этому времени все немного пришли в себя, кто-то даже успел перекусить сухим пайком.

Леш, сказал я, когда мы остались одни у костра. Я хотел тебя спросить. Ты не заметил в себе ничего странного? Ну, в последние дни? Может, какие-то мысли, картинки? Или... ну не знаю, типа голоса?

Алексей уставился на меня с таким видом, будто я предложил ему съесть окаменевший сухарь.

Странного? Голоса? В смысле, как у тебя, когда ты видишь духов?

Ну типа того, — кивнул я.

Леха вздохнул, почесал затылок, откинулся на траву.

Знаешь, наверное, да, начал он медленно. Сегодня утром, когда эта дурацкая тревога началась, я проснулся и... увидел надпись. "Уровень: 0". В воздухе, прямо перед глазами. Я подумал, что просто перегрелся. Но потом, когда мы ехали в кузове, я ещё раз её увидел. Она не исчезала. Горит, как... ну, как когда смотришь на солнце и остаётся пятно.

И ты молчал? — удивился я, хотя внутри всё ликовало. Ага! Не один я такой!

А что мне было делать? — он пожал плечами. — Сказать: "Ребята, у меня инопланетный интерфейс"? Меня бы в психушку отправили.

Тебя бы просто сожрали, сказал я, вставая с травы. И я не шучу.

Я рассказал ему всё. О том, как это работает, как я проваливаюсь в тени, о Дронове и о Пушистике. Когда я закончил, Леха смотрел на меня с открытым ртом, и его глаза за очками были размером с чайные блюдца.

Так ты хочешь сказать, что я тоже могу провалиться в этот сумрак? спросил он. Как ты?

Пока ты только видишь систему. А уровень у тебя 0. Тебе нужно получить его, чтобы попасть туда. Я понятия не имею, как это происходит, но если хочешь попробовать… я могу взять тебя с собой. В смысле, когда буду туда идти.

Алексей наклонил голову и уставился на меня с выражением, которое я видел у него только во время споров о физике. Очень интеллектуальное, с прищуром.

Слушай, Никита, сказал он тихо. Я понимаю, что я немного "голова". Но если ты думаешь, что я просто так, ради прикола пойду, чтобы провалиться в неизвестность, где на нас нападут тени и неизвестные твари — то ты ошибаешься. Я реалист. Мне надо это обдумать.

Ты только что сказал, что не пойдёшь. А потом добавил, что тебе надо подумать. Что-то ты путаешь, Лех.

Я не путаю! немного раздражённо сказал он. Я имею в виду, что мне надо принять решение. И если я решу пойти, то я должен быть подготовлен. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё о том мире. Каждая мелочь важна. Какая там температура, как вы там дышите, какие у них законы физики. А то я пойду, а там — гравитация вверх ногами или время вспять.

Да ты что, Лех. Это не кино. Там просто тени, которые хотят тебя сожрать.

"Просто тени"? — он посмотрел на меня так, будто я ляпнул самую большую глупость. — И ты называешь это "просто"? Чушь. Я хочу видеть, что там происходит. И как там пахнет. Если там пахнет, как в столовке, — я остаюсь здесь. Понял?

Не воняет, успокоил я. Там только озоном пахнет.

Озоном? — его глаза заблестели, как у ребёнка в кондитерской. Значит, энергия есть. Это уже интересно.

Мы оба замолчали. Где-то вдалеке крикнул Дронов, чтобы все строились и готовились к отбою.

А ещё, сказал я, подходя к палатке, если ты пойдёшь, мы сможем вместе изгонять этих тварей. Ты будешь моим «интеллектом». И просто я хочу, чтобы кто-то был рядом. Это, блин, одиноко — бороться с чужими демонами, когда никто тебя не видит.

Алексей снял очки, протёр их и водрузил обратно на нос.

Когда отправляемся? Спросил он с серьёзным лицом, но в уголках губ играла улыбка.

Завтра. Ночью. Всё будет путём, ответил я. Обещаю.

Только не обосрись там, сказал он серьёзно.

Это ты не обосрись. У тебя же интеллект 7, ты должен всё обдумывать.

Я всё обдумаю, — ответил Леха, зевая. — И, кстати, у тебя чувство юмора всё ещё 4.

Лех, сказал я, толкая его в плечо. Заткнись и спи.

Сам заткнись, и сними кольцо, а то оно светится.

Я посмотрел на своё кольцо. Оно действительно слегка светилось. Интересно, это нормально? Но в этот момент я увидел, как в темноте, за кустами, мелькнула чья-то тень. Пушистик. Помахал мне хвостом и исчез.

"Завтра", подумал я. "Завтра мы начинаем".

Я лёг на спальник, укрылся плащ-палаткой и закрыл глаза. Где-то там, в лесу, тихо ухала сова. Впереди была неделя армейского веселья. ‐-----------------‐------------------------------------------------ Я открыл глаза.

Ну, то есть я думал, что открыл. Вместо знакомого пространства — серая пустота, знакомый запах озона и ощущение, что я стою на поверхности, которая одновременно твёрдая и вязкая. Рядом — никого. Только тени, которые шевелятся, как водоросли в болоте. Никита? раздался голос, который я бы узнал из тысячи. Это ты?

Я обернулся. Алексей стоял в двух шагах от меня. Без очков. Это был первый раз, когда я увидел его без них — глаза у него оказались нормальные, даже с хитринкой, но сейчас в них плескался страх, смешанный с диким интересом.

Леха?! Ты как здесь? — выпалил я.

Я не знаю! Я просто заснул, и вдруг — бац! я здесь! он оглянулся по сторонам, потом посмотрел на свои руки, которые слегка светились в сумраке. Это что за херня? Где мы?

В сумраке, сказал я. Ты провалился. Со мной. Похоже, наш разговор сработал быстрее, чем я думал.

Ничего себе! А почему я без очков? И как я вижу? Я же без очков, блин!

Тут зрение не зависит от оптики, пояснил я, пытаясь успокоить и его, и себя. Ты видишь суть, а не форму.

Суть? — он моргнул, оглянулся и вдруг замер. — А это что?

Я проследил за его взглядом. Метрах в десяти от нас, из тени, которая была гуще остальных, медленно выходило существо. Волк. Нет, не обычный волк. Этот был раза в два больше, с шерстью, которая переливалась как масло на воде, и глазами, которые горели красным, как два прожектора. Пасть была раззявлена, и оттуда торчали клыки, похожие на кинжалы. Шерсть на спине стояла дыбом, и она дышала, будто жила сама по себе.

Это… это не волк, — прошептал Алексей, делая шаг назад. Это какой-то адский пёс.

Ага, — ответил я, уже принимая боевую стойку. Но адский пёс или нет, он смотрит на нас как на ужин.

Волк зарычал. Звук был таким, будто где-то рядом завели бетономешалку и забыли её выключить. Он прыгнул — без предупреждения, просто сорвался с места и полетел на нас. Я успел толкнуть Алексея в сторону, а сам ушел в кувырок, чувствуя, как когти зверя проносятся в сантиметре от моей спины. Он быстрый, крикнул Алексей, поднимаясь и хватая с земли камень, который оказался под рукой. Никита, у тебя есть план?

План? У меня есть кулаки! крикнул я, вскакивая. Держись рядом!

Волк развернулся и снова атаковал, теперь уже целясь в Алексея. Тот попытался увернуться, но был слишком медленным. Когти зверя располосовали ему руку — я увидел, как по темной материи побежала струйка энергии, похожая на кровь, но с искрами.

Ай, твою мать! заорал Алексей. — Он меня зацепил! У меня рука горит!

Терпи! бросился я к волку и врезал ему в морду, что было силы. Кулак встретился с твердой, как бетон, плотью, но зверь пошатнулся. Я ударил еще — в глаз, в нос, в пасть, но он лишь сильнее взбесился. Он прыгнул на меня, и я не успел уйти его когти впились мне в бок, и я почувствовал острую боль, которая разлилась по всему телу.

А-а, сволочь! заорал я, отбиваясь. Мы покатились по серой земле, я пытался держать его пасть, чтобы он не вцепился мне в горло. Алексей подскочил и принялся дубасить волка камнем по голове, но тот только сильнее вжимал меня в землю.

Сейчас... сейчас... прохрипел я, чувствуя, как силы уходят.

И в этот момент раздалось мурлыканье. Громкое, настойчивое, как надоедливый сигнал будильника. Волк замер, поднял голову, и я увидел, как на его морду прыгает чёрный комок энергии.

Пушистик. Он был в ярости. Он вцепился когтями в морду волка и начал её драть с такой скоростью, что я едва успевал следить за его лапами. Волк заскулил, забился, пытаясь сбросить кота, но Пушистик не отпускал, пока зверь не рухнул на землю и не начал уменьшаться, превращаясь в дым.

Вы, идиоты, —сказал кот голосом, в котором звенел металл. Вы что, решили, что можете просто так гулять здесь, как в парке? Это не парк! Это мир, где вас сожрут быстрее, чем вы скажете «армия»!

Мы с Алексеем лежали на земле, оба раненые, тяжело дыша. Пушистик спрыгнул с исчезающего волка, подошёл к нам и начал обходить по кругу, как учитель, который собрался отчитать нашкодивших учеников.

Ты, — он ткнул лапой в Алексея, кто тебя звал? Ты же только проснулся, а уже лезешь в самое пекло! И ты, — он повернулся ко мне, — вместо того чтобы подготовить его, просто притащил его сюда, как щенка на прогулку!

Я не притащил! Он сам провалился! — попытался оправдаться я, прижимая руку к раненому боку.

Он провалился, потому что ты его «заразил» своей энергией! — выплюнул кот. У вас теперь связь, идиоты! Ты что, не знал? Когда ты рассказал ему всё, ты создал канал. Он теперь будет проваливаться вместе с тобой, даже если захочет остаться дома!

Это... это неожиданно, — пробормотал Алексей, морщась от боли в руке.

Это неожиданно, — передразнил Пушистик. — А вот это — ещё сюрприз! Он подошёл к Алексею, лизнул его рану, и та затянулась. Потом он сделал то же самое со мной — боль ушла, оставив только приятное тепло. Теперь слушайте сюда, — сказал кот, усаживаясь и начиная умываться, как будто ничего не произошло.

Алексей, ты получил свой первый уровень. Твой интеллект — 10, все остальные характеристики — по 5. Поздравляю, ты теперь официально «очкарик с потенциалом».

Никита, ты поднялся до третьего уровня. Тебе добавили +1 к выносливости и +1 к чувству юмора. А то у тебя с юмором было как-то грустно.

Ура, вяло сказал я, но внутри было приятно. Теперь я не просто слабый, я слабый, но смешной.

Именно, кивнул Пушистик. А теперь возвращайтесь. У вас завтра стрельбы. И, Алексей, не потеряй свои очки. Ты их тут на пол уронил.

Алексей оглянулся и действительно увидел свои очки, лежащие в траве. Он поднял их, надел — и они оказались идеально чистыми.

Как... — начал было он.

Это сумрак, ответил Пушистик, уже исчезая. — Здесь всё немного по-другому. Даже оптика работает по-своему.

Мы моргнули и оказались в палатке. Леха сидел на своём спальнике, держа в руках очки. Я лежал на спине и смотрел в брезентовый потолок.

Это было... — начал Алексей.

Безумие, — закончил я. — Полное безумие.

Он посмотрел на свою руку — на ней не было ни царапины.

Ты видел? — спросил он. У меня там было всё, как в игре. Полоски, цифры... Интеллект 10! — он просиял. Это больше, чем у тебя!

И что? — фыркнул я. Зато у меня выносливости больше. И чувство юмора теперь 5, так что ты у меня ещё засмеёшься.

Твои шутки — это не юмор, а крик души, — ответил он, ложась обратно. Спокойной ночи, Никита. И спасибо, что не дал волку меня сожрать.

Не за что, сказал я, поворачиваясь на бок. Завтра та же программа, только без волков. Надеюсь.

---

Характеристики Никиты (актуальные на конец 8-й главы)

Уровень: 3 Опыт до следующего уровня: неизвестно (система молчит, но он явно приближается)

---

Основные характеристики

Выносливость 8 Сила 6+1 ( от кольца ) Интеллект 8 Чувство юмора 5

---

Навыки (активные и доступные)

Подавление порталов Ур. 1 Закрывает разрывы между мирами, через которые лезут твари. Чувство опасности: Активен При угрозе характеристики временно повышаются на 30% (срабатывает в схватке)

---

Предметы

Предмет Эффект Кольцо «Сила предков» +1 к силе (обычная награда)

---

Союзники

Имя Статус Уровень связи Пушистик Страж, нейтральный кот-энергия 1 (только начали сотрудничать)

---

Для справки: Алексей (твой напарник)

Параметр Значение Уровень 1 Интеллект 10 Выносливость 5 Сила 5 Чувство юмора 5 (по умолчанию, но он ещё не проверял) Навыки Пока нет (только голый уровень)

---

Глава 9

Глава 9. Утро начинается не с кофе

Пробуждение было похоже на всплытие с глубины. Медленное, липкое и абсолютно неправильное. Сознание возвращалось рывками, будто кто-то щелкал тумблерами в голове: сначала боль в боку, потом холод, потом запах сырого брезента и чьих-то грязных портянок.

Никита разлепил глаза. Над ним колыхался серый потолок палатки, где-то снаружи надрывался птичий гвалт. Утро. Полевые сборы. День, который обещал быть полным армейской романтики, а на деле - очередным испытанием на прочность.

Он попытался сесть и тут же зашипел сквозь зубы. Бок, куда вчера приложился волчара из сумрака, отозвался глухой, хорошо знакомой по боксу болью. Только боксёрский спарринг не оставляет таких длинных, аккуратно затянувшихся розовых полос на рёбрах. Словно кто-то провёл тупой бритвой.

Очухался, герой ночных кошмаров? проскрипел голос с соседней раскладушки.

Алексей лежал на спине, глядя в потолок красными, воспалёнными глазами. Очки сползли на кончик носа. Вид у ботаника был такой, будто его не просто ранили, а заодно прокатили в бетономешалке.

Жить буду, хрипло ответил Никита, нашаривая рукой флягу. А ты как?

Я пересчитал свои кости, Леха чуть заметно усмехнулся бледными губами. Сходятся с математической погрешностью. Интеллект, кстати, теперь десять. Это очень удобно. Теперь я знаю, что мы вчера были полными идиотами. Анализ уязвимостей — моя новая любимая способность. Я ею воспользовался, когда ты уже летел в пасть к той зверюге.

Никита хмыкнул, делая глоток. Тёплая, противная вода показалась божественным нектаром.

И что показал твой анализ?

Что у волка уязвимость одна это Пушистик, Алексей с трудом повернул голову. И её мы успешно реализовали. Чудом.

Система в голове Никиты тихо звякнула, привлекая внимание. Он мысленно развернул интерфейс. Перед глазами поплыли знакомые строки:

Статус:

Уровень: 3

Выносливость: 8

Сила: 7 (+1 от кольца «Сила предков»)

Интеллект: 8

Чувство юмора: 5

И чуть ниже, мигая новым, приятным глазу золотистым шрифтом:

Новый навык: «Стойкость духа» (пассивный).

Описание: Когда ты на грани, ты не ломаешься, а гнёшься.

Эффект: +25% к выживаемости при критическом уровне здоровья.

О как, пробормотал Никита, разглядывая новые цифры. Подарок за вчерашнюю беспечность. Система, кажется, обладала мрачноватым чувством юмора. Она не давала ему стать сильнее, пока он не получит по голове как следует. Своеобразная педагогика.

Что там? тут же оживился Леха, приподнимаясь на локте. Его глаза за линзами очков хищно блеснули. Жажда знаний, помноженная на десять единиц интеллекта, делала его похожим на оголодавшего до новых данных терминатора.

Да так, бонус за глупость, отмахнулся Никита. Слушай, а про «чувство юмора» ты что-нибудь понимаешь? Система упорно вкачивает его, как будто это главный навык выживания.

Алексей на секунду задумался, потирая переносицу под очками.

Знаешь, я тут проанализировал... начал он своим лекторским тоном. Боевая единица с низким чувством юмора это робот. Предсказуемый. Уязвимый. Чувство юмора это способность видеть нестандартные связи. Это креативность в бою. Посмотри на Витьку. Он вообще не унывает. У него чувство юмора, наверное, как у античного бога. И он, заметь, жив.

Витька жив, потому что за ним мама приглядывает, проворчал Никита, но мысль зацепилась. Ладно, философ. Встаём. Скоро побудка, а Дронов и так на нас зуб точит.

Упоминание сержанта оказалось пророческим. Полог палатки резко отлетел в сторону, и внутрь ворвался он сам — квадратная челюсть, бычья шея, короткая стрижка ёжиком и выражение лица «я вас всех сейчас построю». Только вот глаза... Что-то в них было не то. Усталость? Нет. Что-то другое, глубинное, словно он тоже не спал всю ночь, но не из-за кошмаров.

Подъём, орлы! рявкнул Дронов так, что стены палатки затрепетали. Через пять минут построение! И если у кого-то снова будут кроссовки...

Сержант осёкся, уставившись на Никиту и Алексея. Прищурился.

Вы двое выглядите так, будто вас всю ночь месили в рукопашной. Чего, не спится на свежем воздухе?

Так точно, товарищ сержант. Свежий воздух, знаете ли. Непривычно.

Ничего, привыкнете, хмыкнул Дронов, и на секунду в его голосе мелькнуло что-то почти человеческое. Умыться, одеться, и чтоб стояли в строю как положено!

Он исчез так же стремительно, как и появился. Алексей проследил за ним задумчивым взглядом и, когда шаги стихли, тихо сказал:

Ты заметил?

Что? Никита натягивал берцы, превозмогая боль в рёбрах.

Тень за ним, Леха поправил очки. Она стала гуще. И она... шевелится. Как живая.

Никита замер. Его «Чувство опасности» молчало, но где-то в подсознании, на самой грани слышимости, будто замурлыкал невидимый Пушистик. Предупреждал или просто напоминал о себе?

Понял. Будем наблюдать. А сейчас в строй. И да, Леха...

Что?

Твой анализ уязвимостей. Он работает на людях?

Алексей улыбнулся так, что у любого нормального человека по спине пробежали бы мурашки.

Работает, Никита. Очень хорошо работает. Я теперь много чего вижу.

---

Построение прошло на удивление спокойно. Витька, как обычно, что-то забыл, кажется, собственную голову, и теперь судорожно пытался застегнуть чужой подворотничок. Колян стоял молчаливой скалой, бросая на друзей короткие, понимающие взгляды — он видел, что ночь у них была не из лёгких, но вопросов не задавал. За это Никита его уважал.

Серёга, вечный чистильщик туалетов, жалостливо косился на их измождённый вид и шепотом предложил подменить в наряде. Пришлось вежливо отказаться — нечего расслабляться. Да и туалеты, судя по запаху, уже проигрывали битву за чистоту.

Слушай команду! прокатился над плацем рык Дронова. Сегодня отрабатываем тактику в лесу! Ориентирование, скрытное перемещение, выход из окружения. Кто потеряется , будет объяснять ёжикам, почему он такой никчёмный!

Никто не засмеялся. Все уже знали: потеряться в лесу , не самое страшное. Страшнее , объяснять Дронову, как ты умудрился это сделать.

Когда колонна, лязгая оружием и снаряжением, двинулась к кромке леса, Никита чуть замедлил шаг, оказавшись плечом к плечу с Алексеем.

Чего нам ждать? спросил он одними губами, стараясь, чтобы никто не услышал.

Леха на мгновение прикрыл глаза, концентрируясь. Его «анализ уязвимостей» сейчас работал, ощупывая пространство вокруг, словно невидимый радар.

Лес, прошептал он наконец, и в его голосе сквозь привычную сухость пробились нотки тревоги. Он не пустой. Он весь пронизан сумраком. Здесь есть прорехи. И рядом с ними находится, что-то страшное...

Что? поторопил его Никита, чувствуя, как холодок бежит по спине.

Возле одной из них, Алексей открыл глаза и посмотрел прямо на широкую спину сержанта, шагавшего в авангарде, крутится что-то очень голодное. И оно смотрит именно на Дронова. Ждёт момента.

Никита сжал кулаки. Кольцо «Сила предков» ощутимо потеплело на пальце. Система молчала, но её бездействие сейчас было красноречивее любого сигнала тревоги.

---

Лес встретил их запахом прелой хвои и настороженной тишиной. Не той умиротворяющей, с птичьими трелями и шорохом белок, а другой вязкой, плотной, когда каждый ствол кажется затаившимся наблюдателем. Взвод растянулся цепочкой, хрустя валежником и негромко переругиваясь.

Сержант Дронов шагал в голове колонны, как ледокол, прокладывая путь сквозь подлесок. Его квадратный затылок маячил перед Никитой ориентиром, и именно на него сейчас было направлено всё внимание Алексея.

Оно всё ещё там, едва слышно пробормотал Леха, поправляя сползающие от пота очки. — Кружит вокруг него. Ждёт, когда он отдалится от группы.

Что за тварь? так же тихо спросил Никита, делая вид, что поправляет ремень автомата.

Пока неясно. Крупное. Очень крупное. И тупое, как пробка. Но злое.

Значит, тупое и злое. Прямо как наш сержант. Они найдут общий язык.

Алексей прыснул, но тут же осёкся, заметив идущего неподалёку Коляна. Тот шагал молча, с непроницаемым лицом человека, который привык просто делать свою работу и не лезть в чужие дела. Идеальный попутчик.

---

Привал устроили на небольшой поляне, окружённой вековыми елями. Солнце с трудом пробивалось сквозь густые кроны, рисуя на земле дрожащие узоры. Народ повалился на траву, вытягивая гудящие ноги. Витька немедленно достал откуда-то мятую пачку печенья и начал угощать всех подряд, приговаривая, что «война войной, а чай по расписанию».

Вить, ты хоть спички взял? лениво поинтересовался кто-то.

Обижаешь! Витька зашарил по карманам, и его лицо медленно вытянулось. Я их... кажется... в палатке оставил.

Гений, констатировал Дронов, присаживаясь на поваленное бревно. — Боец, ты в разведку с голой задницей пойдёшь? Как ты без спичек костёр разводить собрался?

Трением! радостно сообщил Витька. Я в «школе выживания» по телевизору видел!

Ты себя в зеркале видел? сержант устало потёр переносицу. Ты от трения сам загоришься раньше, чем дерево. Ладно, умник. Учитесь, салаги.

Дронов извлёк из нагрудного кармана зажигалку, которую, судя по всему, хранил там со времён срочной службы ещё при царе Горохе. Чиркнул колёсиком — безрезультатно. Чиркнул ещё раз. Потом потряс, постучал по ней и тихо, почти интимно выругался.

Вот тебе и «опытный сержант», не удержался Никита.

Рядовой, ты наряд вне очереди хочешь? рыкнул Дронов беззлобно.

Никак нет. Но, может, у товарища бота... Алексея есть идея.

Все взгляды скрестились на Лехе. Тот на секунду замер, как сурок на автостраде, а потом его лицо осветила та самая улыбка, от которой у Никиты всегда холодело в животе.

Вообще-то, Алексей поправил очки, и стёкла блеснули на солнце, скрывая глаза, если взять сухой мох, щепотку пороха из патрона и батарейку от фонарика...

А ну стоять! Дронов выставил ладонь. Химичить будешь в лаборатории, Менделеев. А здесь армия. Просто и надёжно.

Он поднялся, подошёл к ближайшей ели и одним резким движением оторвал кусок коры, обнажив сухую древесину. Через пять минут костёр весело потрескивал, а Витька смотрел на сержанта с нескрываемым обожанием.

Тактика леса, орлы, изрёк Дронов, усаживаясь обратно. Не ум, а смекалка. Запомните.

Никита встретился взглядом с Алексеем. Тот едва заметно кивнул в сторону леса. Пора было уходить в Сумрак.

---

Отлучиться оказалось на удивление просто. После перекуса Дронов объявил «личное время пятнадцать минут», что на армейском означало «разбрестись по кустам и не попадаться на глаза». Никита и Алексей нырнули за густой ельник и, убедившись, что их никто не видит, синхронно выдохнули.

Готов? — спросил Никита.

Всегда готов, — ответил Леха голосом пионера-смертника. — Кстати, я тут подумал: если эта тварь реально тупая, у меня есть план.

Выкладывай.

Ты бьёшь, я думаю. Ты отвлекаешь, я ищу уязвимость. Ты...

Понял, понял. Я - мясо, ты - мозг. Классика.

Обижаешь, Леха усмехнулся. Я бы сказал, ты - кулак, я - прицел. Погнали?

Мир моргнул.

Переход в Сумрак теперь давался легче — словно мышца, которую натренировали за последние дни. Краски поблекли, выцвели до серо-синей гаммы. Звуки реального мира стали глухими, далёкими, будто доносились сквозь толщу воды. Зато проявились другие шумы: шелест теней, далёкий скрежет, похожий на трение тектонических плит, и низкое, утробное дыхание где-то совсем рядом.

Ну и где твой монстр? прошептал Никита, озираясь.

За твоей спиной, голос Алексея дрогнул.

Никита обернулся.

Минотавр.

Настоящий. Огромный, метра три в холке, с бочкообразной грудью, покрытой грубой бурой шерстью. Бычья голова с налитыми кровью глазами медленно поворачивалась, раздувая ноздри. Из пасти свисала нить густой слюны. Но самым страшным были не рога — здоровенные, закрученные, способные прошить насквозь. Самым страшным был его взгляд. Осмысленный. Злой. Голодный.

Это не просто тварь, голос Алексея звучал напряжённо, как струна. Это кто-то... сбежавший. Из более глубоких слоёв. И он очень хочет вернуться. Через нас.

Ну так не будем его задерживать, Никита сжал кулаки. Что говорит твой анализ?

Уязвимость... Леха прищурился, и на секунду его глаза вспыхнули тем самым системным золотом. Вижу. Шея под челюстью. Там шкура тоньше. И ещё... колено. Правое. Оно уже повреждено.

Отлично. Значит, танцуем.

Минотавр взревел низко, утробно, так, что задрожала земля под ногами. И бросился в атаку.

Никита ушёл в сторону перекатом, чувствуя, как воздух рассекает в сантиметре от головы. Бык пронёсся мимо, ломая деревья, как спички. Монстр был тяжёлым, но быстрым — слишком быстрым для такой туши.

Леха, он реально шустрый!

Я заметил! Алексей уже взобрался на валун, чтобы видеть поле боя сверху. Левое плечо вперёд, он заваливается на правую сторону при развороте. Используй это!

Никита кивнул, тяжело дыша. Минотавр уже развернулся, роя копытами землю. Из его ноздрей валил пар — в Сумраке он казался чёрным, ядовитым.

Давай, тушёнка рогатая, прошептал Никита, выставляя блок. Посмотрим, кто кого.

Новый рывок. На этот раз Никита не уклонялся. Он прыгнул навстречу, сокращая дистанцию, и в самый последний момент, когда рога были готовы пронзить его, резко ушёл вправо, пропуская тушу мимо. Кулак, усиленный кольцом «Силы предков», врезался точно в колено — то самое, правое, повреждённое.

Хруст.

Минотавр взревел от боли, подогнув ногу. Пошатнулся, но устоял. Резко развернулся всем корпусом, и его громадный кулак ударил Никиту в грудь.

Мир на секунду погас.

Никита пролетел метра три и впечатался спиной в ствол дерева. Воздух со свистом вырвался из лёгких. Перед глазами поплыли красные круги. Система тревожно замигала красным: Критический урон. Уровень здоровья: 28%. Активирована «Стойкость духа».

Никита! голос Алексея долетал как сквозь вату. Ты как?!

Жить... буду... прохрипел Никита, сползая по стволу. Что там по уязвимостям?

Под челюстью, забыл?! Оголилась шея, когда он тебя бил! Отлично...

Никита с трудом поднялся. Минотавр уже ковылял к нему, припадая на подбитое колено, но всё ещё полный ярости. Его глаза горели торжеством - он чуял близкую победу.

И тогда Никита почувствовал это.

Новая способность. «Шоковый удар». Она пульсировала где-то в солнечном сплетении, просилась наружу, как разряд статического электричества, скопившегося перед грозой.

- Леха, голос Никиты стал глухим, низким. Скажи точно. Куда бить.

- Шея. Левая сторона под челюстью. Прямо сейчас, когда он делает вдох!

- Принял.

Никита сорвался с места.

Минотавр замахнулся для последнего, смертельного удара. Его копыто взметнулось в воздух — и в этот момент Никита прыгнул. Не в сторону, не назад — вперёд и вверх, прямо навстречу смерти.

Его кулак, обёрнутый голубоватым сиянием, врезался точно в указанную точку.

«Шоковый удар».

Вспышка. Ослепительная, с треском, как от короткого замыкания. Разряд прошёл сквозь тело монстра, парализуя мышцы, вышибая сознание. Минотавр замер на секунду, словно наткнувшись на невидимую стену, а затем начал заваливаться назад — медленно, как подкошенный дуб.

Добивай! крикнул Алексей. Он на три секунды отключился, не больше!

Никита не заставил себя ждать. Подхватив с земли увесистый камень, он обрушил его на голову монстра. Раз, другой, третий.

Минотавр дёрнулся в последний раз и затих.

Тишина. Только тяжёлое дыхание двух бойцов и далёкий шелест теней.

Система отозвалась приятным перезвоном. Перед глазами Никиты развернулось окно, подсвеченное золотом триумфа:

Побеждён: Минотавр (низший, изгнанник глубоких слоёв). Получен уровень: 4. Доступны очки характеристик: 2. Новый навык: «Шоковый удар» (активный). Уровень 1. Описание: Кратковременный паралич противника + наносит урон электрического типа. Время перезарядки: 5 минут.

Тело минотавра начало истаивать, расползаясь чёрным туманом. На земле осталось лежать что-то маленькое, белое.

Лут, выдохнул Никита, чувствуя, как где-то внутри просыпается азарт игрока.

Он наклонился и поднял предмет. Это оказалась армейская майка. Обычная, уставная, с биркой «МО РФ». Но в системном интерфейсе она подсвечивалась зелёным:

Армейская майка «Дух новобранца». Обычный предмет. Эффект: +1 к силе. Описание: «Ношена, но не рвана. Пахнет порохом и потом. Всё как ты любишь».

Юмористы, хмыкнул Никита, натягивая майку поверх своей. Та села как влитая. Ну что, погуляем? Никита мысленно ткнул в плюсики. Одно очко в силу. Второе в выносливость. Тело прошило знакомой горячей волной: мышцы налились тяжестью, боль в рёбрах притупилась, дыхание стало глубже. Система услужливо обновила статы:

Характеристики (обновлено): Уровень: 4 Выносливость: 9 Сила: 8 (+1 от кольца «Сила предков», +1 от майки «Дух новобранца» → итого 10) Интеллект: 8 Чувство юмора: 5

Вот теперь другое дело, — выдохнул Никита, чувствуя, как сила приятно гудит в кулаках. С таким раскладом можно было бы и сразу второго минотавра принять, но благоразумие подсказывало не наглеть.

Алексей рядом охнул и присел на корточки, протирая очки.

У меня... второй уровень. Интеллект — двенадцать. И... он на секунду замер, читая невидимые строки. Способность «Координация». Я теперь могу подсвечивать уязвимости цели прямо в бою. Ты их будешь видеть как красные маркеры.

Чит-коды какие-то, слабо усмехнулся Никита, разминая плечи. Новая майка приятно обтягивала торс, а кольцо предков едва заметно потеплело на пальце, будто одобряя выбор хозяина.

Сам ты чит-код, Леха помог ему подняться. Смотри.

Погуляем, — согласился Алексей. Пятнадцать секунд реального времени — это пятнадцать часов здесь. Грех не воспользоваться.

--- Они углубились в Сумрак.

Лес здесь был другим — более мрачным, но не злым. Ветви деревьев сплетались в готические арки, под ногами стелился серебристый мох, который светился в темноте. Где-то вдалеке перемигивались огоньки — не глаза хищников, а что-то другое. Скорее маячки.

Тут есть жизнь, задумчиво произнёс Леха. Не только твари. Смотри.

Из-за дерева, переваливаясь, вышла тень. Низенькая, коренастая, с густой бородой, которая шевелилась сама по себе, словно состояла из живого дыма. На голове у тени красовалось нечто, отдалённо напоминающее каску, а в руках поблёскивал крохотный фонарь.

Ну, здрасьте, произнесла тень скрипучим, но добродушным голосом. Новенькие, што ль? А я гляжу шум, гам, кого-то убивают. Дай, думаю, гляну.

Эм... здравствуйте, Никита убрал кулаки за спину. А вы, простите, кто?

Гном, тень захихикала. Нешто не видно? Торговец. Менялой кличут. Вы тут, гляжу, с добычей. Не желаете ль продать чего? Али прикупить?

У нас нет денег, — честно признался Алексей.

Денег! гном закатился смехом, похожим на скрип несмазанных петель. — Кому тут ваши деньги? Монеты нужны, мил-человек. Монеты Сумрака. Их с тварей добывают али за подвиги получают. А вы, я гляжу, пока что бичи бичами. Босота.

Никита и Алексей переглянулись.

Ладно, — гном махнул рукой. — За знакомство — так и быть. Как накопите монет — заходите. У меня всякое есть: и зелья, и броня, и оружие. Даже носки неуставные.

Носки? оживился Никита.

А то! Шерстяные, не колются. Для солдата - первейшее дело.

Запомним, Алексей поправил очки. А где вас найти?

Тут я, гном обвёл рукой лес. Всегда рядом. Крикните «Меняло!» и я приду. Ежели не занят. Ну, бывайте, бичи. Удачи вам.

Он развернулся и растворился в тенях так же незаметно, как появился. Только фонарь ещё какое-то время мерцал между деревьями, а потом пропал.

Ну вот, Никита усмехнулся. Теперь мы официально бомжи Сумрака. Бичи.

Зато с перспективами, Леха улыбнулся. Идём обратно. А то Дронов наряд вне очереди впаяет, и никакая майка не спасёт.

---

Они вернулись в реальный мир в тот самый момент, когда над поляной разнёсся рык сержанта:

Подъём! Построение! Хватит прохлаждаться, орлы!

Никита и Алексей вынырнули из-за ёлок, стараясь выглядеть как можно более обыденно. Получилось не очень.

Рядовой Никита! Дронов прищурился. Почему у тебя майка другая? Ты где переоделся?

Виноват, товарищ сержант. Запасная была. Эта... чище.

Чище? Дронов подошёл ближе, и его квадратная челюсть заходила ходуном. Ты мне тут не крути. Ты в лесу был или в бутике?

Никак нет. Лес, товарищ сержант.

Дронов ещё секунду сверлил его взглядом, а потом махнул рукой:

В строй. И чтоб я больше этого не видел. Майки он меняет... Армия, блин. Не парни, а модели.

Никита и Алексей переглянулись и едва заметно улыбнулись. День определённо удался. А где-то на границе Сумрака маленький огонёк гномьего фонаря мигнул и погас. Меняло ушёл по своим делам, оставив после себя только запах серы, старых монет и нестираных носков.

Никита, шагая в строю обратно в лагерь, мысленно перебирал свои новые показатели. Десять силы. Девять выносливости. «Шоковый удар» в арсенале. И Леха с его чудо-координацией. Они больше не были просто салагами. Они превращались в боевую единицу, способную не только выживать в Сумраке, но и диктовать там свои правила.