Бокал Надэсико

глава 1

Сидящий на софе мужчина приятной наружности, с прикрытыми глазами, напевал какую-то странную мелодию себе под нос, мотая ногой под неизвестный никому ритм.

Снаружи было довольно оживлённо, ведь только-только недавно открытая старшая школа Рётея уже завоевала хорошую репутацию, даже престижную, а потому набор учащихся не занял много времени.

Дети всем известных семей, что смогли себе позволить оплату в триста тысяч йен за один учебный год, толпились снаружи, общаясь со своими одноклассниками, перезнакамливаясь перед предстоящим им новым учебным годом, во время которого те должны понять всю романтику школьной жизни старшей школы.

Интересно, надолго ли они сохранят такой невинный подход или всё же въестся им на подкорку эта извечная иерархия мира: слабые стелятся перед сильными?

— Люди всегда были слабыми шестеренками природы, что угнетают всё живое одним своим существованием, — слышался мужской голос из винилового проигрывателя. — В людях, несмотря на то, что мы, казалось бы, короли природы, всегда будет жить эта система понятий: уничтожай всё вокруг себя, чтобы выжить. Довольно эгоистично не находите? — спросил мужчина у неизвестной аудитории, даже не нуждаясь в ответе.

Прозвенела приятная ушам трель, что в корне отличалась от старых школ, где тебе будто бы ввинчивают гвоздь в ухо, и мужчина, который только что полностью расслаблено лежал на диване, уже встав, подошёл к граммофону, закрыв его.

После чего, поправив свой белый халат, открыл дверь в медпункт.

Уже через минуту послышался первый в этом учебном году стук.

Натянув приятную улыбку на своё лицо, тот прикрыл свои длинные клыки, повернувшись лицом к девушке, которая, виновато улыбаясь, поздоровалась.

***

В далёкой южной стороне Японского государства, в префектуре Хоккайдо, есть один из многих хвойных лесов. Густочайший, среди них всех, лес.

Мрачный лес, жители которого не каждому человеку в жизни встречаются. А если и встречаются, то люди либо не знают о том, либо плачут по своей судьбе, надеясь на то, что это сон.

Кто бы мог сказать им, что это жесточайшая правда жизни?

Птицы напевали только им известные песни на разные лады, перепрыгивая с одной ветки деревьев, прикрывающих от яркого солнца всё пространство под собой, не давая и шанса на выживание светолюбивым растениям, на другую, провожая взглядом непонятный для себя объект, который тихо, почти не издавая звуков, мчался вдоль узкой дороги.

Чёрное глянцевое покрытие лимузина будто бы отражало весь свет, не давая и шанса лучам пробиться сквозь тёмные стёкла, которые прикрывали собой внутреннее пространство.

Внутри лимузин был всё также мрачен, каким казался снаружи.

Тёмно-бордовая обшивка сидений, давала ощущения мягкости и комфорта, заставляя сидящего на ней клониться в сон, а чёрный пол скрывал всю грязь, что приносили с собой пассажиры на своей обуви.

Основная часть машины была отгорожена бархатной стенкой от водительской части автомобиля.

На одном из сидений располагалась девушка, что, с задранной головой, посапывала, кланясь и едва ли не падая влево, под тяжестью собственного тела.

Волосы, окрашенные в голубой цвет, находились в полном беспорядке, грозя своей хозяйке тем, что скоро там заведётся неожиданные жители в виде птиц или менее приятных для кое-кого сожителей.

Несмотря на этот беспорядок, они как-то умудрялись оставаться в маленьком пучке, что кое-как держался на хлипкой резинке.

Одета эта незнакомка была в чёрные майку и рубашку, которые были небрежно заправлены в мятые джинсовые штаны, которые по краям были, будто бы выбелены до серого цвета.

Что интересно, на рубашке было несколько нашивок в самых неожиданных местах, где те нельзя увидеть с первого взгляда.

Напротив неё находилась вторая девушка, что смотрела в окно без каких-либо ярко выраженных эмоций, наблюдая за удаляющимся пейзажем, что исчезал за горизонтом, меняясь каждый миг.

У неё были длинные чёрные волосы, что аккуратно лежали у той на груди, никак не мешаясь. Они были настолько аккуратными, что ни один волосок не выходил за рамки некой «правильности» в её образе.

На ней было надето аккуратное белое платье длиной до колен, с квадратный верхом и двумя тоненькими шлейками, что держались за аккуратные плечи.

Вздохнув, та оторвала свой взор с окна, после чего, одним движением руки поправив за ухо выбившуюся прядку волос, посмотрела на буклет, что держала в руках, на одной из которых была одна деталь, что заставляла трещать традиционный идеал по швам: татуировка в виде паутинки, что охватывала всё запястье девушки, как дивный браслет.

На брошюрке было большими иероглифами напечатано: «Добро пожаловать в Саппоро!».

Внутри неё были написаны всякие мелочи, вроде туристических лавок, также написаны места, которые якобы обязательно стоит посетить пребывая в городе Саппоро.

Также там были написаны адреса горячих источников, что, пожалуй, больше всего, кажется, интересовали девушку, ведь та, перелистнув до этой страницы и прочитав несколько строчек, достала из маленькой белой сумочки ежедневник, в котором стала помечать места, которые ближе всего находились бы к их нынешнему месту проживания.

На очередном повороте машина подпрыгнула, спровоцировав окончательное падение первой девушки, что от неожиданности очнулась, поморщившись.

Поёрзав на сидении, она зевнула и, так как уже не ощущала того волшебного эффекта, что приходит во сне к людям, поднялась, съёжившись и оперев руки на колени.

Потерев пальцами глаза, она подняла те на нашу «Ямато-надэсико», что не обратила большего внимания, чем быстрый взгляд, на свою знакомую.

— Эй… Сколько время? — на японском, с акцентом, грубым, ото сна, голосом спросила девушка. Японка пожала плечами, на что девушка только поморщилась от неприятного чувства раздражения, после чего достала свой кнопочный телефон, проверив на нём, так нужное ей, время. — Акура, а ты знала, что мы, как бы, скоро приедем?

— Подозревала. — коротко ответила Акура, видимо, не желая на данный момент говорить. Пробурчав что-то на итальянском, голубоволосая замолчала, став собирать свои вещи, что были разбросаны по всей её части машины.

Там были: плеер, который выглядел так, будто бы им пользовались уже лет десять, и журналы с разными новостями, в которых была открыта одна конкретная статья, которая была в некоторых местах перечёркнута красным, а где-то просто изменена при помощи корректора и ручки.

Пыхтя, девушка пыталась впихнуть всё в старенький чемоданчик, разрываясь от желания заорать на недалёкого водителя, что даже не пытался аккуратно везти машину, натыкаясь постоянно на камни или ветки, из-за чего девушка уже готова была блевануть прямо на пол, не беспокоясь о том, насколько правильно или вежливо данное действо.

Акура уже долгое время в упор смотрела за голубоволосой, заставляя ту дрожать от гнева.

В итоге, это вылилось в то, что та крикнула: «Чё пялишься? Не видишь, я пытаюсь хоть что-то сделать! Если что-то не нравится, сама попробуй!» — после чего протянула эту несчастную сумку японке.

Та, что неожиданно, приняла вещь и за пару секунд управилась с работой, с которой хафу долго возилась.

— Раздражаешь, — тихо сказала девушка, нахмурив лицо, после чего уронила жёлтый чемоданчик, который был обклеен разными наклейками, на пол, скрестив руки на груди.

Начиная притопывать, она включила плеер и посмотрела в окно, надеясь, что дорога будет длиться ещё не очень долго.

Уже через какие-то пять минут показался дом, который с каждым мгновением увеличивался всё сильнее, становясь огромный особняком.

У голубоволосой, которая сидела с уже заметно улучшившимся настроением, зазвенел телефон.

Ответив на звонок, та улыбаясь начала что-то громко и быстро лепетать на итальянском, иногда сбиваясь и повторяя слова по несколько раз.

Лимузин резко остановился, спровоцировав таким образом удар девушки о заднее стекло.

Уже не выдержав такое хамство, она что-то быстро проговорила в телефон, после чего выбежала из машины вместе со своими вещами, заставив водителя, который уже стоял напротив двери в пассажирский отсек, отойти на несколько шагов.

— Ты вообще знаешь кого или что везёшь? Тебе кажется, что я груша битьевая, что меня можно и так, и так возить, даже не задумываясь о моём комфорте?! — отчитывала взлослого мужчину девушка. Тот никак не реагировал, скрывая свои глаза за тёмными линзами очков. — Я тебе что говорю, идиот?! А ну снял свои очки, мне нужно видеть твои бесстыжие глаза! — потребовала девушка, приставив палец к груди человека, что стоял напротив неё.

Уже потянувшись за очками, она почувствовала на своём плече сильную хватку, уже зная, кто это был.

Громко вздохнув, она ещё несколько секунд стояла с закрытыми глазами, после чего, открыв те, подняла голову и прошла мимо мужчины, даже не посмотрев больше в его сторону.

Даже когда он крикнул от того, что ему наступила каблуком на пальцы Акура. Подойдя к воротам, она стала осматривать вид, что открывался перед ней.

— Красота… — прошептала девушка на итальянском, проведя по железной ограде рукой, после чего слабо толкнула ворота, надеясь таким образом их открыть.

В целом, у неё вышло, а потому они, вместе с Акурой, быстро зашли на территорию особняка, что торжественно стоял позади сада белых роз, чей аромат доносил слабый ветерок.

Позади девушек стучали чемоданы, что были единственным звуком, который вообще существовал в этом пространстве.

Вся природа вокруг, будто бы замерла, перестала жить.

Запах роз казался чуждым, а ветер оставлял на коже ощущение смерти.

Дёрнув щекой, девушка ускорила шаг и добежала до дверей. Постучав при помощи кнокера три раза, она стала ждать.

Оглянувшись на Акуру, она достала телефон, начав притопывать ногой, и позвонила на неизвестный номер.

Правда, она не успела дождаться ответа, так как дверь открылась раньше.

Уже готовясь эмоционально выражать своё мнение, та только неловко промолчала, когда поняла, что никого за дверью и не было, с самого начала.

Насупившись, она зашла раньше, чем японка, став осматриваться, в поисках хоть кого-то из жителей данного дома.

И, что за чудо, она увидела одного из жителей. Тот лежал в холле на одном из диванов, прикрывая глаза рукой.

Шурша ботинками, девушка, держа в руке руку своей знакомой, на всякий случай, чтобы та не сбежала от страха, подошла к парню, заслонив тусклый свет от огромной люстры и став того рассматривать, не подходя ближе, чтобы не нарушать чужое личное пространство.

Всё же Йоко не такая уж и бесцеремонная, как думают о ней все в церкви. Да и её родители не особо отличались в этом деле…

— Эм… Сэр, вы спите? — спросила девушка у спящего парня. — А, точно, гениально было спрашивать у спящего, спит ли тот. — тихо пробурчала та, после чего развернулась, уже отпустив бледную руку японки. — Ну, что же, тогда пошли искать кого-нибудь ещё. — пройдя несколько шагов, сказала она своей подруге, однако не услышала ответа, а потому обернулась. — Ты что творишь? — тихо прошипела голубоволосая.

А всё оттого, что её, так называемая, «подруга» встала максимально близко к неизвестной им двоим персоне, и стала его разглядывать.

— Нет, я, конечно, всегда знала, что ты немного необычная в плане развития, но чтобы настолько!.. — замолчала она, только после того, как увидела, что Акура показывает ей невербальный знак молчания. Наклонившись к груди парня, после того, как встала на колени, она прислушалась, пока Йоко вбивала себе в лицо свою ладонь. — Нет, и как я вообще согласилась с тобой сюда приехать… А ведь говорили мне в самом начале нашего знакомства, что ты немного не в себе…

Девушка встала с пола, после чего сделала одно движение в сторону подруги, но подойти к ней не успела, так как её схватили за ладонь и потащили на себя.

Не изменив выражения своего лица, та плюхнулась на диван солдатиком, прямо под парня, что, кажется, был и не трупом вовсе, как показалось Йоко с самого начала.

— Эй, чел, ты что творишь? Я, конечно, понимаю, что нам не стоило тебя будить, но это не стоит того, чтобы ты насиловал одну из нас, только за испорченный сон… — сказала девушка в чёрном, после того, как парень наклонился к чужой шее. — Да хватит тебе, я что ска… — Подойдя к тому, она уже протянула руку, чтобы помочь отстранить того своей подруге, но у неё вышло, так как тот ударил её по руке. — Ай, блять, ты что нахуй творишь, пидорас?! Я тебе, что сказала? Не хочешь по хорошему, будет по плохому! — крикнула она, после чего, приподняв чемодан, уже готовилась его припугнуть, но у неё не вышло, так как за спиной раздался незнакомый голос.

— Что здесь происходит? — спросил ещё один парень, чопорно поправив очки.

Тот появился будто бы из ниоткуда, испугав девушку, что ничерта не понимала ничего с того момента, как зашла в этот чёртов дом, с его чёртовыми обитателями.

— Да я бы сама хотела знать! — зло сказала девушка повышенным тоном, внутри уже сожалея, что вообще вызвалась на данную поездку. — Мы спокойно себе пришли в дом, в который, как было нам сказано ранее, мы приехали для того, чтобы проживать, и тут на нас выскакивает какой-то неизвестный хуй, который мешает нам и не выпускает мою подругу из своих жарких объятий! — быстро выговорила та, после чего, несколько раз вздохнув и выдохнув, более спокойно спросила: — Так… Что здесь происходит?

глава 2

Хмуро мешая чай ложкой, что впервые за столько лет была высунута из чёртогого шкафа, только по моему «капризу», я слушала как мать в очередной раз читает мне нотации, цепляясь к моему внешнему виду и поведению.

Чёрт подери, как долго я должна буду это терпеть? Вот почему именно сейчас, я не могу себе позволить взорваться? Почему при посторонних я с лёгкостью отстаиваю свою точку зрения, но при родителях…

В очередной раз громко вздохнув, я продолжала думать.

Ну и что не так с моим внешним видом? Тату? Так я всегда говорила матери, что сделаю его только назло ей, пока она усмехалась и говорила, что это только детские забавы, привлечение к себе внимания.

Тоже самое и с пирсингом. Мне уже девятнадцать! Они сами обещали мне полную свободу в отношении моего тела и внешнего вида.

— И чего ты молчишь? — устало произнесла лучшая мать этого столетия, по мнению старых английских журналов. — Вот только из-за этих причуд ты никак себе парня найти не можешь! — и снова она пошла по старому кругу.

Интересно, а ей вообще важно моё присутствие или я тут только для галочки, как зритель?

— Ладно, мам, мне пора, очень рада была тебя видеть, но я сегодня договорилась о встрече с друзьями, — да, конечно, друзьями, которых зовут Берта и Люси, и они мои кошки. Лучшая компания, как мне кажется.

Поставив мать в тупик, столь быстрым концом разборок, я спешно засобиралась, надеясь, что надолго не задержусь в этой душной квартире.

Одевшись, я стала поправлять шарф, заодно выходя в подъезд. Три шага, и я на свободе. Один, два, три — короткое слово «пока», и я свободна на весь оставшийся день.

Подпрыгивая на каждой ступеньке, я мечтала. О том, как я приду домой, поглажу свои меховые мешочки, после чего объемся сладкого так, что будет тошно, после чего лягу в кровать около полуночи, а там недалеко и понедельник, во время которого я снова мрачным трупом буду сидеть на парах, не понимая какое отношение я имею к английскому языку.

Быстро шагая про пешеходном переходу, я слышу громкий визг колёс, крики, после чего краем глаза замечаю что-то красное.

Резко повернувшись, я подбегаю к толпе, в котором кто-то плачет, кто-то что-то бессвязно говорит, а кто-то пытается вызвать скорую.

Заметив брешь между людьми, я проскакиваю на открытую площадку и замечаю девушку, которая сидит, потирая голову, на которой расползается красное пятно.

Поняв, что ничего страшного не случилось, я выдыхаю, после чего, выхожу из толпы, продолжая свой путь.

А ведь та девушка чуть не стала одной из жертв грузовик-сана. Может быть она могла бы стать той самой злодейкой, что была бы не клишированная? Хотя, что это я… Это же реальный мир, такого здесь не случается.

Жаль, было бы интересно посмотреть на реальную сцену отправки души в другой мир, пусть я бы и ничего не увидела. Что-то я сегодня слишком кровожадная. Стоит отвлечься.

***

Неплохо я отвлеклась. Где я, блять?

Повертев головой, я не смогла узнать ни одного из домов или чего вроде. Только что я вышла из знакомого магазинчика сладостей, прошла несколько кварталов и — вуаля — я потерялась.

Никогда не думала, что мой топографический кретинизм станет настолько плох, что я даже вспомнить не смогу, что происходило, и куда я шла минуту назад.

Вынув из кармана телефон, я прислонилась к зданию спиной, ощутив жуткий холодок, прошедший по пояснице, как змей.

Несколько раз щёлкнув включатель, я зло выругалась под нос, когда вспомнила, что случайно вышла из дома с телефоном, который был разряжен аж до десяти процентов.

А у мамы я и вовсе забыла попросить поставить телефон на зарядку, будучи под гнётом неожиданно ожидаемой атаки.

Осмотревшись, я поняла, что всё ещё ничерта не понимаю.

Вокруг были люди, которые ходили в летней одежде, будто бы им ни капли не холодно, пока я мёрзла в своём пальто, поверх которого был нацеплен шарф, душивший меня с самого детства.

Решившись, спустя пару минут, на то, чтобы подойти к человеку, я прошла мимо витрины, по привычке взглянув на стекло, и остановилась, уставившись, как баран на новые ворота, на своё лицо.

Не заорала я только из стыда, который был мне свойственен только в людных местах.

Отчего же я захотела заорать? Ну, самую малость в этом сыграло то, что моё лицо, как бы так сказать, было… Размазано?

Ну, как будто бы по нему несколько раз провел пальцем ребёнок, что нарисовал его на стекле.

Вот, если вы откроете программу для рисования и включите команду «Палец», проведя несколько раз по рисунку, то будет то, что я увидела в отражении.

Волосы, в отличии от лица, были всё ещё чёткими. Как я приподнимала прядь и подносила её к лицу, она не размазывалась, нет.

Несколько раз поменяв своё местоположение, чтобы проверить, что это не единственное дурацкое место, которое игнорирует мой ебальник, я вздохнула, находясь в замешательстве. И как это понимать?

Подойдя к человеку, который меня интересовал, а точнее к официанту какого-то кафе, которое я ни разу не видела в районе матери, если я конечно ещё нахожусь там, я прокашлялась, после чего спросила у парня, где же я всё-таки нахожусь, и не будет ли тот против, показать мне путь, хотя бы на тот свет. Шутка.

Тот, что неудивительно для этого чёртового дня, не обратил на меня никакого внимания, заставив меня растеряться на секунду.

Присев на стул, принадлежащий тому столу, который обслуживал, то есть убирал, этот человек, я несколько раз помахала перед его лицом, надеясь что тот то ли шутит, то ли просто меня не слышит, будучи в наушниках, что скрыты за его длинными волосами. А может просто игнорирует.

Но ничерта. Даже сев на стол, около его руки, я никак не привлекла его внимания. А когда я захотела взять его за руку, мне постоянно что-то мешало.

То он руку отпрянет быстрее, то мне попадёт в глаз очередная соринка. В общем, мешали мне как могли, правда кто, я так и не выяснила.

В итоге, я была на грани того, чтобы начать прыгать на этих чёртовых столах, чтобы привлечь его внимания, ведь, как назло, на улице больше людей не наблюдалось, ведь те, как по волшебству, исчезли разом, не оставив о себе и единого напоминания.

— Эм, леди, что вы делаете? — несмело спросил кто-то позади меня, когда я уже закинула ногу на стол, после того как вновь осмотрелась, в поисках людей, что смотрят за этой сценой. Медленно повернувшись назад, я нацепила глупую улыбку, всё ещё держась в глупой позе, с закинутой вверх ногой. Ощутив натяжение в спине, спустя секунду, я почувствовала ужасную боль, будто бы кто-то со всей силы ударил мне по спине. Едва не упав, я заохала, отскочив от этого проклятого кафе на несколько шагов. — Боже, что с вами, вам как-то помочь?

— Нет, что ты, не стоит, — просипела я, держась руками за поясницу, которая резко решила дать сбой. Повернувшись в сторону мальчика, лет четырнадцати, я спросила у того то, что меня больше всего интересовало последние полчаса: — Ты, случаем, не знаешь, где я нахожусь?

***

— Так вот оно как… — задумчиво сказала я, сидя за одним из столов кафе.

Прошло всего полчаса, как я встретила этого парня, зато как много я узнала о себе!

Например то, что я успела случайно… Максимально случайно! Поменяться телами с какой-то девушкой, которая заменила меня в моём теле. Неожиданность, поджидала меня совсем не там, где я думала.

Оказывается то, что я сейчас без лица, называется смена личности моей оболочки. Как рассказал этот пацан, что до сих пор не представился, это место для «заблудших, вытесненных, душ, что потеряли своё место, по божьей задумке».

Когда я возразила тем, что всё не так, и что я в своём теле даже успела купить конфеты, после той аварии, которую он назвал важным фрагментом в перестановке наших личностей, он объяснил, что для перемещения нужно время и бла-бла-бла…

Ну, охуеть… Какая-то шмара, если «это» вообще женского пола, взяла и забрала моё тело, с разрешения Боженьки, что нахуй срать хотел на мои желания и мечты, которые я мечтала исполнить, будучи в своём теле. Ну, прекрасно.

А мне что нахуй делать?! Я теперь, получается, должна вечно гнить в этом пространстве, не имея возможности выйти, как показал мне мальчик, подведя меня к невидимой границе и пройдя её вместе со мной.

После этого мы, к слову, оказались в противоположной стороне этого пространства.

— И что нам теперь делать? — спросила я у мальчика, не надеясь на ответ. Вообще, это довольно грустно. Интересно, как долго тут этот парень? Если он тут с самого начала один, если не считать эту работающую как робот, неизвестную штуку, напоминающую человека, то ему, наверно, очень одиноко. — Если мы тут навсегда, то…

— А кто говорил, что мы здесь навечно? — с улыбкой спросил парень, плетя что-то из разных цветов, которые успел сорвать с неподалёку стоящей клумбы, которая, в отличии от нас, не оставалась обделена вниманием безликого официанта, который ту полил. — Вот я здесь навсегда, это да. Но ты-то человек!

— Что ты имеешь в виду? — непонятливо спросила я, перестав с грустью смотреть за муравьями, бегущими вокруг моих ног. — Что значит: я человек? А ты что нет?.. — на это мальчик только грустно посмеялся и отложил цветы подальше, после чего посмотрел в мою сторону снова.

— Нет, что ты, я не человек. На самом деле, я инопришеленец, который хочет тебя похитить для экспериментов над людьми, чтобы в будущем запустить смертельный вирус, который уничтожает половину населения людей, чтобы в конце остались только женщины! Муа-ха-ха! — с ужасом посмотрев на смеющегося парня, я отодвинулась от того на метр. — Да ты что! Я же пошутил! Разве не видно?

— Да, я поняла, — засмеявшись, сказала я, утирая невидимую слезу. — Так кто ты такой, всё-таки? — уже серьёзно спросила я, пока в мою голову закралывались разные предположения, одно хуже другого.

Но, не может же быть такого, чтобы он был Богом? Да не, бред.

— Ага, я не Бог! Я Криштиано Роналдо в детстве, который перенёсся во времени, будучи сменённым на новую душу, и вселился в будущего Папу Римского, но что-то пошло не так, и меня принесли в жертву сектанты. — с серьёзным лицом проговорил новоявленный Кристиан.

Засмеявшись от очередного смешного сюжета, который тот придумал, я быстро замолкла, после того, как тот не выкрикнул: «Это шутка!».

— Ты это… Серьёзно, что ли? — смущённо сказала я, поправив за ухо окрашенные в розовый волосы. — И как ты вообще… Понял… Что… Блять, да… Что такое? — начав задыхаться на половине вопроса, я быстро проговорила последние слова, после чего почувствовала, как начинаю падать в обморок.

Упав на землю, я посмотрела на ноги Криса, что встал с со своего места, после чего присел около меня на корточки.

— Ну, что же, прощай, <i><s><b>@¥#&##@</b></s></i>. — не расслышал последнее слово, я ощутила последний толчок слабости, после чего отключилась, потерявшись в мире Морфея.

***

— Йо-чан, вставай, время завтракать! — услышала я, после чего мне в лицо ударил яркий луч света. Залезнув под одеяло, я хотела продолжить спать, но у меня не вышло, так как с меня то, в скором времени, наглым способом сорвали, не давая мне досмотреть сон, в котором я провожала свою подругу русалку до королевства русалок, где меня должны назначить герцогиней, за спасение принцессы. — Ну, же! Ты так пропустишь весь праздник!

Услышав знакомое слово, я заулыбалась, резко встав, после чего побежала в ванную. Сегодня ведь моё день рождение!

Придут все мои друзья из садика! И даже тётушка Паула со своим сыном!

Встав на подставку для ног, я схватила пасту и счётку, став сильно и быстро чистить зубы.

Но когда я посмотрела в зеркало, я будто бы очнулась от недолгого забвения.

Что ещё за день рождение? У меня оно зимой, а сейчас осень! Или сейчас весна?.. А почему я выгляжу как ребёнок? У меня же были другие волосы! А эти глаза?! Почему они такие странные? Розового… Цвета…

— Йоко, ты там долго?! Завтрак стынет! — послышалось с первого этажа, после чего я, дочистив зубы, умылась и побежала вниз по лестнице.

Увидев знакомо-незнакомую спину, я со всей силы побежала, после чего запрыгнула как обычно на спину к папе, став забираться выше, как обезьянка.

— Йо-чан, хватит, ты папу сломаешь! — смеясь сказала <s>женщина</s> моя любимая мама, держа в руках сковородку, на которой пёкся очередной блин.

Хитро улыбнувшись, я стала щекотать <s>незнакомого мужчину</s> папу за шею, вертясь как уж, чтобы тот меня не поймал.

— Попалась! — смеясь крикнул папочка, держа меня на вытянутых руках, чтобы я не задела его ногами, которые весело дрыгались снизу, пока я пыталась освободиться, пыхтя. — Тебе надо вот сю-ю-юда, вшух, — самолётиком приземлил меня тот на стул, после чего сел рядом, взяв в руку вилку и стуча ей по столу, требуя: — Еды голодному народу, или революция!

— Еды голодному народу, или революция! — смеясь, повторила я, держа в руках розовую ложку, которую мне недавно купили на ярмарке, которая проходила на прошлой неделе.

— Ладно-ладно, так уж и быть, королева смилуется над грязными простолюдинами! — напыщенным тоном произнесла матушка, после чего поставила перед нами ароматно пахнущие блинчики, на которых золотом блестел сироп.