Богоборцы 2

Глава 1

Глава 1

В колонках рубил старый добрый русский рок. Движок сыто урчал, иногда взрыкивая, но так, без фанатизма. По хорошему, его пора было отправлять на ТО, но смысла заморачиваться прямо сейчас я не видел. Когда отдам Булату на прокачку, всё в порядок и приведёт. Но это будет не раньше, чем он починит Буцефала. За короткий период я уже привык к собственной машине и отказываться от удобств не собирался.

Конечно, можно было взять тачку в каршеринг, но тут такое… я погладил руль, в который раз удивляясь про себя, как удачно всё получилось. А ведь мог вместо компенсации за разбитый пикап угодить под трибунал. Как там сказал военный прокурор… за преступную инициативу, граничащую с халатностью. Дескать, своим вмешательством я сорвал операцию Министерства обороны… бред, но поди докажи, что ты не верблюд

Хорошо ещё, Скуратов не позволил арестовать меня на месте, а потом прилетела фурия Обрескова, и куда делась её безэмоциональность? Она так орала на бедных прокурора и командира части, что те одновременно краснели и бледнели, не решаясь даже слово вставить. Может, если бы военные успели принять участие в бою, их мнение ещё имело бы значение, а так пришлось утереться. Плюс, как оказалось, они изначально неверно оценили степень угрозы. Патриархи всегда считались красным рангом, то бишь минимум региональной опасностью. Военные богоборцы, однако, присвоили ему первый оранжевый, что даже рядом не стояло с реальным. Что подразумевало совсем иные инструкции.

Но не скажу, что я был в обиде на вояк. Буцефала, конечно, жалко, но Булат обещал, что восстановит его, сделав ещё лучше прежнего. А в качестве компенсации облажавшиеся коллеги подогнали мне авто на халяву. И не какой-нибудь там уазик, хотя как деревенский житель я к ним относился с большим пиететом, а самый настоящий бронеавтомобиль «Рысь», в девичестве IVECO LMV. Не новый, понятное дело, но и не убитый в хлам. Так, серединка на половинку. Как мне потом рассказали, это была разъездная машина того самого командира части. Правда, под это дело он себе потом отжал новенького «Тигра» Р-145БМА, то бишь специализированную командно-штабную машину, но это меня уже не касалось. А вот подарок понравился.

Пусть авто было по-военному кондовым и не блистало удобствами, но при этом оставалось надёжным, вместительным и проходимым. Самое то для работы, особенно если отдать Булату для доводки напильником. Тот и так, когда его позвали оценить машину, ходил вокруг, облизываясь, как кот на сметану. И в красках расписывал, как всё будет классно в итоге. Но я сумел взять себя в руки, намереваясь решать проблемы по очереди. Ну и денег было жалко. Несмотря на то, что автомеханик наотрез отказался брать всю оплату за покалеченный «Круизер», мотивируя тем, что график оплаты составлен, а восстановление пройдёт по графе гарантийного ремонта, мне удалось впихнуть ему миллион на текущие расходы. И от премии за «Уничтожителя» у меня осталось ещё пять…

Таких денег я никогда раньше в руках не держал и поначалу немного растерялся, но быстро взял себя в руки. Это только казалось, что сумма большая, по сути, для богоборцев это были мелочи. Не детишкам на молочишко, но что-то вроде. Как меня просветили барышни, это к Одинцову я мог заявиться в костюме а-ля «Красный октябрь», и то лишь потому, что мне сделали скидку как носителю неопределённого таланта. Ну и из-за личности олигарха.

Если же я хочу влиться в сообщество одарённых, мне следует поддерживать определённый уровень и в одежде, и во всём остальном. Даже машины должны быть отдельно для работы, а отдельно для выхода в свет, если, конечно, не хочешь прослыть быдлом и невеждой. Словно и не было семидесяти с чем-то лет советской власти. В целом, можно было и послать всех с такими закидонами, но это означало остаться на уровне того же Одинцова в лучшем случае. Что, с одной стороны, тоже неплохо, а с другой — закрывает девяносто процентов открытых для богоборца дверей. Стоила ли того собственная спесь? Не думаю, хотя траты предстояли значительные.

Но это планы на будущее, а пока у меня не особо-то и было время тратить полученные деньги. Нас взял в крутой оборот наставник, и даже не из-за патриарха, а потому что приближалось зимнее солнцестояние. Йоль или Коляда по-нашему. Время, когда духи особенно легко прорываются в наш мир, а наша задача, соответственно, этого не допустить либо минимизировать опасность для простых людей. Как молодую и неопытную команду дёргать на другие участки нас не стали, но это не означало, что мы могли расслабиться. Работы хватало. Вот и получилось, что пока все готовились к Новому году и праздновали, мы пахали как лошади. А ведь впереди ещё была и сессия.

К счастью, отстрелялись мы без происшествий. Пара мелких духов не в счёт. Другим не так повезло, в одном месте даже самого Карачуна видели, и он собрал свою жатву. Впрочем, девять трупов, заледеневших от колдовского мороза, вполне вписывались в общую статистику. От того же алкоголя помёрзло народу гораздо больше. По статистике, в январе умирает на восемнадцать тысяч человек больше обычного, и доля духов в этих числах на уровне погрешности. Что совершенно не говорит о том, что наша работа никому не нужна, скорее это подтверждение того, что мы её делаем хорошо. Кто не верит, может поднять цифры первых лет после революции, когда большинство богоборцев бежало из страны. Вот где ужас. Там от потусторонних гостей вымирали целые деревни.

Чтобы этого не случилось, мы встретили Новый год в мыле, аки лошади. Ни о каком праздновании речь вообще не шла, разве что шампанского хлебнули под бой курантов. Правда, хорошего, французского и из настоящих хрустальных фужеров, девчонки расстарались. Я бы и «Советским» в пластиковых стаканчиках обошёлся, но стоило об этом заикнуться, как я тут же был подвергнут обструкции, всеобщему презрению и самому страшному — обещанию взяться за моё воспитание в будущем. Причём последнее высказали все, кроме Кэт, та просто промолчала, даже не попыталась оскорбить или съехидничать, и от этого стало ещё страшнее.

Хорошо ещё, мне удалось выбить отсрочку ввиду приближающейся сессии, тем более мне действительно надо было серьёзно налечь на учёбу. Хоть я и догнал остальных по большинству предметов, но ещё весьма сильно плавал в темах. И даже если, в принципе, знаний хватало на то, чтобы не завалить экзамены, во мне проснулась гордость и упрямство. Мол, неужели я не смогу сдать на нормальную оценку сам, без помощи преподавателей и вытягивания за уши из болота? Так что последнюю неделю я только и делал, что зубрил, отводя на сон не более трёх-четырёх часов в день.

И это дало свои плоды. Пусть даже меня спрашивали в стиле «какого цвета учебник», я отвечал сам, полностью раскрывая темы и не пугаясь дополнительных вопросов. Так что две четвёрки и даже две пятёрки, на мой взгляд, были полностью заслуженны. Но самым приятным стали удивлённые взгляды преподавателей, которые не ожидали от меня подобного уровня. Может, это по-детски, но я был счастлив от того, что утёр им нос. И со спокойной душой уехал на каникулы.

Да, богоборцам они тоже положены. Коляда закончилась, Новый год прошёл, сессия сдана и впервые за последние четыре месяца я оказался предоставлен сам себе на целых две недели. Конечно, можно было остаться в городе, заняться мне было чем, например, съездить к Булату, обсудить ремонт Буцефала и модернизацию Пумбы, как окрестили новый автомобиль девчонки за схожесть с упитанной свинкой, но я уже полгода не видел родителей, поэтому, плюнув на всё и накупив подарков, загрузился в броневик и погнал по федеральной трассе М-51 на запад.

Пилить мне предстояло полторы сотни километров, что, по нашим меркам, немного, но и старичок Iveco особой скоростью не отличался. Зато дизтопливо жрал как не в себя. Два ведра на сотню по трассе, где ж это видано?! Булат, конечно, обещал этот бардак прекратить, но когда это ещё будет. А пока, завидев заправку, я глянул на датчики и решительно свернул, предпочитая перебдеть чем недобдеть. Всё-таки будет стрёмно остаться зимой без топлива посреди трассы одному. Сибирь таких ошибок не прощает даже одарённым.

— Уважаемый, сюда не ехай, сюда ехай! — замахал руками заправщик, пожилой узбек, видя, что я останавливаюсь у первой колонки с дизтопливом. — Эта не работай, та работай.

Я пожал плечами и двинулся туда, куда указали. Странно, конечно, заправка выглядела новой, возле здания гостиницы всё ещё строительные леса стояли. Но, может, чего-то просто ещё не подключили, впрочем, это были не мои проблемы. Я заглушил двигатель и выпрыгнул из машины, осматриваясь.

Владелец неплохо развернулся, пользуясь тем, что на пару десятков километров вокруг не было ни одного конкурента. Кроме самой заправки, здесь имелась стоянка для дальнобойщиков, гостиница, магазинчик, совмещённый с кафе, и ещё какие-то строения, сейчас уже не поймёшь что. Зимой темнело быстро, плюс небольшой снег сильно ограничивал видимость, но было понятно, что место хлебное и деньжата у хозяина водятся. Впрочем, я не завидовал, а присматривался, размышляя, куда самому вложить бабки. Жить на одни доходы от заданий, конечно, было можно, но хотелось большего. А разговор с Одинцовым сильно подстегнул моё честолюбие.

Однако в голову пока ничего не приходило. Вкладываться во что-то типа незабвенного «МММ» мне откровенно претило, хотя предложения уже были. Не прямо пирамиды, но сетевики подкатывали, правда, довольно быстро понимали, что ловить им нечего. Я не собирался транжирить деньги направо и налево, особенно сейчас. Впереди было ещё три с половиной года учёбы, на мне висел долг за машину, так что пока я чисто присматривался к возможным вариантам бизнеса. А там будет видно.

Толкнув дверь со слегка облупившейся краской, я зашёл в магазин. Несмотря на будний день и ещё рабочее время, половина столиков была занята, но, судя по отсутствию алкоголя и сплошь мужскому контингенту, тут толпились дальнобойщики, вставшие пообедать или на ремонт. По крайней мере, разговор, прервавшийся при моём появлении, шёл именно об этом. Низенький плюгавенький мужик что-то усердно доказывал пожилому бригадиру и, глянув на меня, продолжил, брызжа слюной:

— Я тебе говорю, Михалыч, трижды всё проверил! — мужичок активно жестикулировал, но остальные смотрели на это с ухмылками. — Сам всё перебрал, утром ещё на мойку заехал, и на тебе! Опять топливный насос полетел! Истинно говорю, сглазили меня! Пакость какая-то завелась! Вот пока на Коляду машина дома стояла, завелась!

— Здравствуй, красавица, — усмехнувшись в ответ на заявление плюгавого, я выбросил того из головы и подошёл к стойке, где стояла очередная представительница бывших республик средней Азии, дочь, а может, и жена заправщика, кто их разберёт. — Будь добра, полный бак дизтоплива и горячего кофею, покрепче!

Девица что-то неразборчиво буркнула и отвернулась к кофемашине, а я от нечего делать принялся разглядывать помещение. Было видно, что здание построено недавно, даже ещё пахло свежей краской и пластиком, но при этом то здесь, то там уже виднелись потёртости, сколы и прочие косячки. Может быть, я был избалован качеством отделки колледжа, но сейчас мне это просто бросилось в глаза. Похоже, что я становлюсь снобом.

Усмехнувшись, я принял пенопластовый стаканчик с кофе из рук продавщицы и отхлебнул, ожидая сдачу. И даже не поморщился, хотя, честно говоря, кофе был просто отвратный, даже по моим прежним меркам. Впрочем, я никогда не считался любителем этого напитка, а взял его, просто чтобы взбодриться. Да и после алхимии я мог пить любую гадость, не особо обращая внимания на вкус.

— Борька, клянусь, я тебе глаз на жопу натяну! — между тем бригадир дальнобойщиков вышел из себя, доведённый плюгавым. — Какие, на хрен, гремлины?! Ты где у нас хоть одного видел?! Мы не в Америке живём! Бухал, поди, все выходные и ни хрена машину не трогал, вот она у тебя и глохнет.

— Эй, парень, — меня хлопнули по плечу, отвлекая от подслушивания заинтересовавшего разговора. — Это твой броневик у дизеля стоит? Не боишься, что богоборцы с тебя шкуру спустят за их символ на лобовухе? От гайцов проще фуражку сзади бросить или конторскую бумагу какую. В бюро ребята резкие, чужих не любят.

— Да я как бы свой, — я повернулся к доброхоту, заскочившему на заправку и, по всей видимости, обратившему внимание на мою машину, одновременно вытаскивая за цепочку жетон из-за пазухи. — Во, видал?

— Прошу пардону, вашество, — с улыбкой поднял руки мужик. — Нечасто в наши края ваш брат залетает. По делу или так?

— Каникулы у меня, — честно признался я, грустно вздохнув. — Но, походу, нашёл уже приключений на пятую точку.

После патриарха у меня выработалась идиосинкразия на слова «гремлины» и «автомойка», так что я просто физически не мог пройти мимо и, достав документы, направился к дальнобойщикам. Пусть официально я действительно находился в отпуске, и при подозрении мне достаточно было передать сообщение в бюро, но не допустить повторения случившегося на полигоне было делом чести для меня прежде всего как для мужчины.

— Здорово, мужики, — я показал удостоверение, позволяя рассмотреть фотографию и печати. — Слышал ваш разговор. А где, говоришь, машину мыл? Не на автобазе на Овчукова, случаем?

— Там, где ж ещё, — закивал, как китайский болванчик, плюгавенький. — Нахрена я попрусь через весь город на левый берег, а на правом для длинномеров больше ничего нет. Ладно бы лето было, дома из шлага бы помыл, а так…

— Боря, заглохни! — рыкнул бригадир на подчинённого, глядя, как я посмурнел, а затем обратился ко мне преувеличенно вежливо: — А что, гражданин начальник, проблемы какие-то?

— Вот сейчас и узнаем. — Я вздохнул и направился к выходу. — Пошли посмотрим на машину. — И, видя, что мужики не двинулись с места, добавил: — Выбор у вас небольшой. Или я сейчас погляжу или доложу наверх, и будете команду ждать. Работы после Коляды хватает, так что можете и сутки простоять. Решайте.

— Ну, пошли посмотрим, — Михалыч ожёг злым взглядом плюгавого и тяжело поднялся. — А вы чего сидите?! Бегом к машинам!

— Стоять! — я тормознул мужиков. — Без меня никто к технике не лезет! Тут стойте, ждите. Я инструмент возьму и пойдём.

Бригадиру моё самоуправство явно не понравилось, но перечить он не стал. Да я и не намерен был пререкаться. Попробовал бы права качать, реально вызвал бы бюро и ДПС, чтобы перекрыли здесь всё. Отпускать машину, потенциально заражённую гоблином, я не собирался. Добежав до Пумбы, выдернул из крепления ставший родным М-48, сунул в карман мощный фонарь, имеющий постоянную прописку под водительским креслом, проверил, на месте ли пачка печатей, которыми на дорогу снабдила меня Мико, и достал из чехла маятник, подаренный Скуратовым.

Шикарная вещь, на порядок более чувствительная, чем стандартный. Десятисантиметровый кристалл заберзата, огранённого в виде остроконечной шестнадцатигранной призмы, покачивался на цепочке из смеси серебра и платины — платинина — и реагировал на малейшее присутствие потустороннего, начиная светиться. Стоил такой маятник пусть не как чугунный мост, но не сильно меньше, так что обычным агентам его не давали, а приобретать за свои деньги не каждый бы решился. Я же от подарка отказываться не стал, тем более что он был уже старым, Владимир Алексеевич отходил с ним больше десяти лет и теперь решил поменять на новый. Конечно, может, это был только предлог, но сути оно не меняло. Человек хотел помочь, зачем его обижать.

— Ну, пошли! — я бегом вернулся назад. — Да не все, двоих хватит пока.

Бригадир Михалыч махнул рукой, чтобы остальные ждали на заправке, и с Борисом повёл меня к машинам. Я на ходу достал маятник, отмечая, что он тут же начал светиться, и, нахмурившись, двинулся следом, отслеживая изменения в положении кристалла. Что-то меня сильно смущало в его поведении.

— Вот Борькина машина, — Михалыч хлопнул ладонью по двери МАЗа синего цвета, но тут же отдёрнул руку, словно его ударило током. — Мы это… там постоим, вместе со всеми.

— Погоди, не торопись, — мне всё больше не нравилось поведение маятника, может, потому что я не понимал, на что именно он указывает. — Я сейчас обойду стоянку, а потом надо будет открыть фуру и тягач.

— Ну, махнёшь, сделаем. — Бригадиру явно было не по себе, но и отказаться он не мог. — Ну, Борька, мля, попляшешь ты у меня.

— А я чего, я ничего, — зачастил плюгавый, тоже испуганный, но гонора не потерявший. — Я ж говорю, ни при чём. Я и не трогал ничего…

— Ты же сказал, перебирал насос! — Михалыч с трудом сдержался, чтобы не зарядить подчинённому с ноги. — Ну, падла…

Дальше я не стал слушать, сосредоточившись на движении маятника. Отклик был, кристалл всё чаще отклонялся в сторону, но… совсем не туда, где стояла машина незадачливого водилы. Я поначалу подумал на одну из соседних, но очень быстро понял, что ошибался. Заберзат указывал на низкое, облупленное здание, темнеющее провалами выбитых окон, и начинал светиться сильнее, стоило подойти к нему ближе. Сомнений быть не могло, дух здесь есть, но дальнобои тут ни при чём.

— Так, — я на всякий случай ещё раз обошёл фуры, фиксируя любые сигналы в их сторону, и, лишь убедившись, что таких нет, решительно повернулся к собравшейся толпе. — Михалыч, машины ваши? Давайте пулей, убирайте их отсюда. Чтобы через пять минут стоянка пустая была. Если не на ходу, то цепляйте и оттаскивайте. Далеко можете не уезжать, вон на трассе встаньте, но здесь мне нужен простор.

Мужики засуетились, а я направился к заправщику, вместе с дочерью и ещё парой человек, глазеющему на суету.

— Уважаемый, а что у вас вон там такое? — я показал в сторону заброшки. — Замечали что-нибудь необычное?

— Плохое место там, не ходи, — с испугом зачастил пожилой узбек. — Шайтан там живёт. Плохо, не ходи!

— Ага, ага, так и есть, — закивала женщина лет сорока в наброшенном поверх униформы пуховике. — То как ребёнок кто-то плачет, то зверем воет. А на Коляду вообще жуть что творилось. Мы хозяину говорили, так тот отмахнулся, мол, враки всё это. Он там десять лет отработал, и всё нормально было. А в том году вот расстроился, да и переехал. А старое здание так пустым и стоит.

— Ага, понятно, — я мысленно сделал зарубку. — Так, давайте тоже подальше. А то мало ли что.

Пропустив последних отъезжающих дальнобоев, я пару раз глубоко вздохнул и направился прямиком к зданию. Как говорится, перед смертью не надышишься, а работу делать надо. И пусть я не был обязан лезть туда сам, но и проехать мимо не мог. Тем более что уже догадался, в чем дело. И надеялся, что мне повезёт и обойдётся без драки. Но молот на всякий случай сжал покрепче.

В свете фонаря здание казалось ещё более жалким и убогим. Дорогу к нему никто не чистил, но при этом казалось, что кто-то натоптал сюда тропинки, хотя снег при этом выглядел нетронутым. Плохой признак. Я остановился и быстро разъединил молот, чтобы было удобней действовать в замкнутом пространстве, а заодно достал пару печатей изгнания и щита, чтобы потом не возиться. Ещё раз сплюнул на снег и шагнул в тёмный проём.

Внутри оказалось не намного лучше, чем снаружи. Тёмные помещения давили на психику, хоть нас и готовили к подобному. Однако одно дело слушать или там смотреть ролики да сидеть в пустой комнате без света, а другое — ночью залезть в заброшку, где явно живёт дух. И не какой-нибудь, а опасный… ну, предположительно.

В том, что дух тут есть, я не сомневался. Стоило войти, как я услышал, что кто-то пробежал в дальней комнате, а потом что-то зашуршало в левой. Фонарь я держал так, чтобы он захватывал как можно большее пространство, и особо им не дёргал, поэтому промелькнувшую в дверном проёме тень едва не пропустил. Но вот когда кто-то или что-то завыло под досками пола, волосы сами встали дыбом. И я понял, что если дальше буду тянуть, то ничем хорошим это не закончится.

— А ну вылезай! — удар М-48 в пол оказался хорош, подгнившая плаха не выдержала и брызнула щепой в разные стороны. — Пугать меня удумал? Ща я тебя напугаю. Вот, гляди… — я выхватил одну из печатей изгнания. — Чуешь, что это такое?! Вылезай сам, или мигом тебя выкурю.

Под полом словно застонали, а затем топот раздался в дальней комнате, и всё стихло. Я подождал пару минут и осторожно пошёл вперёд, стараясь быть наготове. Но никто на меня нападать не собирался. Сам же я, окинув взглядом помещение, оказавшееся кабинетом директора, судя по оставленной мебели, погасил фонарь и вошёл. Глаза не сразу привыкли к темноте, но через разбитое окно хватало света фонарей, и я постепенно приспособился. Всё это время в комнате стояла тишина.

— Ну что, давай знакомиться. — Я бросил взгляд на маятник, который намотал на запястье, и, убедившись в своей правоте, чуть шагнул вперёд. — Тебя бросили, да? Хозяин переехал, а тебя оставил.

Под столом что-то завозилось, и послышалось пыхтение. Я не спешил. Если дух, а точнее, домовой не напал сразу, то есть шанс договориться.

— Я сразу понял, что здесь что-то не так, — продолжил я мягким тоном. — Заправка вроде новая, а уже пошарканная какая-то. Раньше-то ты помогал, а тебя предали. Оставили одного. Как ты только Коляду пережил, не представляю.

Под столом ухнуло и топнуло. Домовой явно понимал, о чём я, и злился. Надо было срочно менять тему, и я не придумал ничего лучше, как ляпнуть первое, пришедшее на ум.

— А со мной пойдёшь? — лишь через мгновенье до меня дошло, что я сморозил, и рука сама на автомате сильнее сжала рукоять, ибо для домового нет большего оскорбления, чем попытаться сманить его от хозяина. — Я это…

И тут я понял, что на меня никто не кинулся. Наоборот, фырчанье под столом стало более дружелюбным. Послышался грустный тяжёлый вздох, и это стало последней каплей. Я развернулся и почти бегом кинулся из заброшки, на бегу успев прокричать:

— Я сейчас. Я скоро. Прям одна нога тут, другая там!

Действовать действительно надо было быстро, потому что у меня, как назло, под рукой не нашлось ничего, во что можно было заманить домового. Обычно при переезде рачительные хозяева переносили духов в лапте. Но на худой конец сошла бы и обычная ушанка, но у меня ни того ни другого не было. Хоть ботинки снимай… но для начала я решил попробовать более простые способы.

— Так, хозяева! Есть у вас лапти в продаже?! Или что-то подобное?! — Я вихрем налетел на продавщицу, вызвав у неё ступор. — Лапти, понимаешь? Это такие валенки… а, блин, как объяснить-то…

— А лукошко подойдёт? — влез мужик, который спрашивал у меня про символ богоборцев на машине, и, немного смутившись от разом обратившегося на него внимания, пояснил: — Дочка мне тормозок в него собрала. Яички там, колбаска, сметанка…

— Мужик, ты мой спаситель! — я чуть не расцеловал ошалевшего водилу. — Пять тысяч за лукошко и сметану хватит?!

— Да так забирай, — принялся отнекиваться тот. — Чего хорошему человеку не помочь.

— Номер мой запиши, если надо будет, помогу, — я не стал спорить и, схватив деревянную корзинку и банку домашней сметаны, кинулся обратно к заброшке.

В колонках рубил старый добрый русский рок. Движок сыто урчал, иногда взрыкивая, но так, без фанатизма. И словно в ответ ему на соседнем сиденье урчало лукошко. Я довольно поглядывал на добычу, чувствуя себя настоящим богоборцем. Затея удалась. Да и дом был почти рядом, фары выхватили из темноты указатель «Чулым — 3 километра».

Глава 2

Глава 2

Я пару раз нажал на клаксон, не спеша выходить из машины. Через несколько минут калитка распахнулась, и из неё показался мужик с вилами, в стоптанных валенках, ушанке и незастёгнутой фуфайке. Видать, управлялся со скотиной, как раз время кормления, вот так быстро и выскочил. Я усмехнулся и притушил фары, чтобы не слепить глаза, открывая дверь и слегка высовываясь наружу.

— Здорово, бать! — махнул я рукой. — Отворяй ворота, свои!

— Ох ты ж ёж, — отец, ещё не проморгавшийся после яркого света, засуетился. — Ща погодь! А влезет твоя колымага то во двор? Может, лучше её в гараж загнать?

— Да войдёт. — Я уже примерно прикинул и по высоте, и по ширине, так что почти не сомневался. — А гараж что, пустой? Куда грузовик дел?

— Дык на базе он, — удивился батя. — Чего ему тут делать? Зима, работы нет, а там боксы тёплые. Ладно, давай потихоньку. Не гони, а то снесёшь чего своим бэтээром.

— Не боись, фирма веников не вяжет. — Я захлопнул дверь и аккуратно тронулся, стараясь вписаться в проём. — Фирма делает гробы…

Ну а что, Пумбу при желании вполне можно принять на эдакий гробик на колёсиках. Причём я сейчас исключительно о внешнем виде, без какой-либо привязки к защитным функциям авто. Слава яйцам, воевать мне не довелось и, надеюсь, что и не придется. Духов хватает, чтобы ещё с людьми драться. К тому же меня сейчас больше заботило, хватит ли у нас места во дворе, чтобы поставить машину. Размер ворот я прикинул, а вот о том, что броневик был пять с половиной метров в длину, забыл.

— Где ты себе такую махину отхватил? — батя замахал руками, тормозя меня, чтобы я не въехал в ларь с зерном, благо места во дворе хватило, пусть и в притык. — Или всем богоборцам раздают?

— Не, — я заглушил двигатель и выпрыгнул из салона. — Это мой личный. Вояки подарили. У меня ещё один есть, «Крузер» семьдесят девятый. Но он на ремонте сейчас. Покоцали его здорово.

— Это на котором ты робота давил? — Отец был немного в курсе моих приключений, но подробности я старался не светить, хотя бы для того, чтобы родные не переживали. — Так тебе за это броневик подогнали?

— Ага, — я кивнул и тут же развернулся на звук хлопнувшей двери, улыбаясь во весь рот. — Привет, мам! Я вернулся!

— Витюша приехал! — всплеснула руками та, будто до этого не догадывалась, что происходит! — Сыночек! А вымахал-то как, тебя прям не узнать! Дай-ка я на тебя хоть посмотрю!

— Витька приехал!!! — не успела мама меня обнять, как налетели два визжащих вихря. — А чего ты нам привёз?!

— Цыц, шалопаи! — я отвесил по щелбану мелким, пресекая попытку залезть в машину. — Ладном, мам, дома наобнимаемся. Ксюха-то где?

— Дома сидит, — отмахнулась мама, — Гордая. Да пусть, а то, ишь, королева…

— Не, так не пойдёт. Петька, а ну волоки её сюда! — я не забыл о необычном пассажире, но, чтобы сделать всё по правилам, нужно чтобы дом был пустой. — А, и это, мам, корову уже доили? Парное молоко есть? И миска какая, лучше новая. Очень надо.

— Да вон, только банку процедила, ещё в холодильник не ставила. — Мама на секунду задумалась. — А миску… пиалка есть, фарфоровая. К Кутузовне завезли, так я взяла пару. Нарядные такие.

— Во, идеально! — обрадовался я. — А где стоят?

— Ох, да ты не найдёшь, я лучше сама, — всплеснула руками мама и кинулась в дом. — И Ксеньку потороплю, а то Петьку она слушать не будет.

— Ага, — я кивнул и подхватил на руки самую младшую сестрёнку, Настёну. — Ну что, кулёма, скучала по мне?

— Ага, — пискнула мелкая, обхватывая руками за шею и прижимаясь. — А ты больше не уедешь?

— Нет, Настюх, — я грустно усмехнулся. — Я теперь человек подневольный. Учёба и служба. Так что побуду дома недельку, а потом назад.

— Не уезжай, — заканючила было та, но тут же получила щелбан. — Ой! Ма-а-ам, а Витька дерётся-а!

— А ну тихо! — мама вышла из дома, ведя Петьку и недовольную Ксюху. — Всё, Витюшь, всё сделала. На столе в кухне стоит.

— Ага, — я опустил Наську на землю. — Значит так, сейчас меня подождите. Домой никто не заходит, пока не скажу. Я не шучу.

— Да можно подумать, — закатила глаза старшая сестра, крайне раздражённая тем, что её вытащили на мороз. — Больно нужны нам твои секреты. Подумаешь, одарённый…

— Не ворчи, — я щёлкнул её по лбу. — И не ревнуй. Это не мой выбор.

Ксения что-то пыталась пробурчать, но я уже не слушал, открыв дверь машины и бережно достав лукошко с новым жителем, шуганув малых, пытавшихся в него заглянуть. Ну, я на это как минимум надеялся. Конечно, опасно было забирать домового, потерявшего человеческий облик и разум, но всё же я надеялся, что обойдётся. Он ведь ещё ни на кого не нападал, да и в лукошко залез сам. Значит, силён. Глядишь, в новом доме, возле людей, отойдёт потихоньку, восстановится. И появится в доме хозяин, а значит, и люди, и скотина будут меньше болеть, к ним никакая пакость не прилипнет. Да и сам дом станет гораздо крепче. Короче, одни плюсы, лишь бы только выкарабкался. Очень не хотелось убивать того, кого пытался спасти…

Зайдя в сени, я поставил лукошко на пол возле порога, а сам осмотрелся, ища тёмное и уединённое место для миски с молоком. Коты, увидев меня, тут же выгнули спины дугой, разразившись диким шипением. Я не обратил на это внимания. Да, кот — мистический зверь и, в отличие от собаки, прекрасно видит духов. Но вот дом защищает далеко не всегда. Да и то, скорее он будет оберегать определённого человека, а вот на остальных ему плевать. Уж не знаю, почему так произошло, может, потому что именно коты зачастую были спутниками богов и теперь по привычке в дела людей не лезли. А вот собаки, наоборот, всегда сопровождали именно человека, поэтому и не получили мистических способностей.

Но сейчас такие мелочи меня не заботили. Пусть даже наши кошаки попытаются дать отпор захватчику, думаю, домовёнок быстро наставит их на путь истинный. Заодно и проверим, как он себя может контролировать. Да, жестоко, но рисковать семьёй я не собирался. Оставив пиалку с молоком в тёмном углу за печкой, я погасил свет и вышел во двор, плотно притворив за собой дверь.

— Так, теперь немного подождём, перед тем как заходить, — я потёр руки, — пока вон помогите машину разобрать, а то я там подарков кучу привёз.

Малые тут же зайчатами запрыгали вокруг, оглашая двор счастливым писком. Ксенька так и дулась, но тайком поглядывала в салон с большим интересом. Батя как раз закончил со скотиной и тоже присоединился к нам, так что ему я первому вручил большой, сорокадюймовый телевизор, пусть не последней модели, но вполне приличный, тонкий и с отличным изображением. В комплект к нему я взял цифровую приставку и теперь пытался объяснить отцу, что это такое.

— Вот на хрена было тратиться, — ворчал тот. — У нас вон спутник есть.

— Твой спутник показывает десять каналов, и то через раз, — я ещё помнил, как хреново работала у нас антенна, которую бате кореша за бутылку поставили. — А это интернет-телевидение. Никаких тебе заморочек с сигналом.

— Ага, только у нас сети как раз и нет, — съязвила Ксюха. — Телевизор будет, приставка будет, а интернета не будет. Как в том анекдоте про бассейн в психбольнице. Будем ждать, пока Маск свои спутники не запустит.

— Обижаешь, — я достал небольшую коробочку и кинул ей. — Лови свою всемирную паутину. На фиг нам какой-то пиндос, когда есть роутер четыре-джи с усилителем сигнала. Пять гигагерц вай-фай, работает как часы, так что без сигнала не останешься. А чтобы не бубнила, на вот тебе ещё подарок. — И положил в руки опешившей сестре коробку с новым ноутбуком. — Я ребят попросил, они там всё что надо поставили. Фотошоп там, корел, офис, естественно. Видеоредактор какой-то. Ну, разберёшься. Только про учёбу не забывай.

— Да… я… — Ксюха пыталась выдавить из себя хоть какую-то колкость, но горло перехватило, а я деликатно отвернулся, давая ей время прийти в себя.

— А нам?! — тут же налетели на меня мелкие и, получив по новому мощному планшету, с визгом кинулись к матери. — Мам, мам, гляди!!! Это ж… А вот… — эмоции их захлёстывали так, что слов не хватало.

— Что надо сказать? — мама тут же выдала каждому по подзатыльнику, унимая восторги. — Брат им подарки, а они…

— Благодарю! — на мне тут же повисли обе мелочи, старательно обслюнявив щёки. — Благодарю, братик!!!

— Фёдоровна, не ворчи, — подколол я маму, — видишь, у детей счастье. Тебе я тоже подарок привёз, вон в багажнике стиралка-автомат стоит. Правда, пока её ставить некуда, так что разгружать не будем.

— Да куда ж ты её купил, сыночка, — всплеснула руками та. — У нас же вода мало того, что с перебоями, так ещё ржавая насквозь. Вон Кузнецовы брали себе машинку, она через два месяца полетела.

— Поэтому я и фильтры купил, — наставительно поднял палец я. — И титан на семьдесят литров. Можно будет в подполе смонтировать вместе, чтобы наполнитель менять, зато в доме и чистая холодная, и горячая вода будет. Даже душевую кабину поставить можно.

— Где нам её ставить-то, — влез батя. — Места-то нет. Ладно фильтра, покумекать немного, можно сообразить, а её-то куда.

— Вот! — кивнул я. — Поэтому и говорю. Раз в город вы не хотите, значит, надо пристройку делать. Ты ж планировал, вроде фундамент даже есть. Вот летом и поставить. Будет две дополнительные комнаты, и можно нормальный санузел сделать, а не бегать среди ночи во двор или на ведро.

— Дак когда это было, — отец смущённо почесал в затылке. — Сколько… так десять лет прошло уже. Там сгнило всё, поди… Да и деньги нужны.

— Вот и поглядим, — отмахнулся я, — это вопрос не ближайшего времени. Сгнило — выкинем и новый положим, хоть вон ФБС те же. А деньги будут. Я так прикинул, ну, миллиона в два это всё обойдётся. Не так уж и много. Решим вопрос. Ты, главное, не забухай.

— Мал ещё мне указывать! — мгновенно вскинулся батя, но тут же влезла мать.

— А ты послушай, послушай сына-то! — она, уперев руки в бока, попёрла на отца. — Житья нет от твоих запоев. Полгода нормальный мужик, но как сорвётся, всё. Пока последнее не пропьёт, не успокоится!

— Ты это! — попытался взбрыкнуть отец, но, глядя на меня, осел. — Да пошло оно! Мне что, кодироваться? Я что алкаш?!

— Так, давайте потом поговорим, — тормознул я разгорающийся скандал. — Пошлите лучше в дом, а то замёрзли уже все.

— А что, можно уже? — удивилась мама. — Откуда ты знаешь?

— Вон, видишь, дверь открылась, — я отметил никем не замеченный факт. — А когда я выходил, плотно захлопнул. Значит, всё в порядке. Пошли. Сейчас, только сумки оставшиеся заберу.

Естественно, одной техникой я не ограничился. Алёна и остальные девчонки помогли мне с выбором одежды, что особенно важно было для Ксюхи. Сестра и так ревновала и завидовала моему новому статусу, пусть хоть порадуется. Я её понимал, раньше в семье она была любимицей. Умница, красавица и отличница, активистка и спортсменка вдруг в одну секунду превратилась в «сестру одарённого» и теперь как личность никого больше не интересовала. Конечно, на самом деле всё было не настолько серьёзно, но переубедить в этом шестнадцатилетнюю девчонку очень непросто. Поэтому я и хотел немного скрасить ситуацию и, чего себе врать, подлизаться.

Естественно, я заранее предупредил, что сегодня приеду, так что мама наготовила кучу вкусняшек. Я тоже неплохо затарился, в основном разными деликатесами, которые сложно достать у нас в деревне. Не омары, конечно, но пара сортов хорошего сыра, экзотические фрукты, оливковое масло, разные соусы и прочие деликатесы, с точки зрения сельского жителя, являющиеся излишней роскошью, но я уже привык жить на широкую ногу, да и побаловать родных было просто приятно. Хотя по маминой готовке я соскучился очень сильно.

В итоге мы закатили пир горой. Малые, кроме всего прочего, получили кучу очень вредных снеков и газировки, за что я уже в свою очередь огрёб от матушки, но забирать подарки она не стала. Ксюха поняв, что, если будет дуться и строить из себя неприступную царицу, останется без вкусняшек, объявила перемирие и уплетала деликатесы за обе щеки. Мы с мамой даже накатили по пятьдесят грамм наливки, ради такого случая добытой из тайника, но на этом и остановились, прежде всего, чтобы не искушать отца. Тот и так глянул на нас волком, когда ему рюмку не поставили.

Засиделись мы почти до полуночи. В деревне встают с первыми петухами, а вот ложатся рано, особенно зимой, так что непривычные мелкие уже вовсю зевали, даже несмотря на обилие впечатлений. Родителям тоже с утра нужно было на работу, так что, убрав со стола, мы расползлись спать. Петька получил очередной щелбан за то, что пытался играть с планшетом под одеялом, немного поныл, но через пять минут вырубился, словно его выключили. Остальные тоже довольно быстро затихли, даже Ксенька, которой вроде и в школу не надо, но тоже уснула, сунув ноут под кровать, чтобы поближе был. Я же уже привык засиживаться за уроками, так что спать пока не хотел, а, кроме того, у меня было ещё одно дело. После того как в доме воцарилась тишина, я выждал контрольные двадцать минут и, не включая свет, тихонько прокрался на кухню, прикрыв за собой дверь.

Через окно ярко светил молодой месяц. Было слышно, как тихо тикают ходики. Я плюхнулся на стул и позвал.

— Выходи давай. Поговорим.

Казалось, моих слов никто не услышал, однако через мгновенье, стоило мне моргнуть, на стуле напротив оказался небольшой мужичок, словно сошедший с фотографий начала двадцатого века. Льняные штаны и рубаха навыпуск, лапти с онучами, жилетка-душегрейка на меху. Классический образ, так сказать. Не такой карикатурный, как показывают в мультиках про домовых, но спутать его с обычным человеком было очень сложно.

— Ну, поздорову, хозяин. — Я кивнул и поставил на стол кружку с молоком и медовый пряник. — Оклемался, значит. Как звать-то?

— Зови Балашкой, — голос у домового оказался низкий, грудной. — Роньше-то я у купца Балашихина жил. А уж потом по дворам пошёл.

— А на заправке как оказался? — я с умилением смотрел, как мужичок степенно отхлёбывает молоко и заедает пряником. — Сибирские купцы, что ли, были?

— Не, — домовой утёрся рукавом. — В Оренбургской губернии у Афанаса Прокопича подворье было. Да вот пришли лихие люди, Леворюция грять, отдавай богатства, шо у мужиков поворовал. А у самих даже захудалых курей и то нет. Уж я-то всю округу знал. Как есть бандиты. Короче, хозяина маво застрелили, жинку его с дитями со двора погнали, да только она умна была, поклонилась честь по чести, лапоть новый поднесла да сметаны плошку, ну, я с ней и отправился.

— Раскулачили, стало быть, — я почесал затылок. — Или как там у купцов было. В общем, понятно, только вроде ссыльных дальше увозили.

— Дык когда енто было-то, — вздохнул домовой, — померла и хозяюшка моя, и дети ея, и даже внуки. Но плохого не скажу, все честь по чести привечали, и миска молока или сливок у меня всегда была. А вот правнук да… бестолочь. Хватка-то у него есть, в прадеда пошёл. Тот, бывало, на северах дажно снег экскимосам продать мох. И этот так же. Торовитый, а бестолковый. На заправку енту меня его матушка привезла, как положено. А он расторговался, новые хоромы отгрохал, сам ушёл, а меня бросил. Говорит, суеверие я, и вы, богоборцы, шарлатаны да жульё, так и норовите честной народ обобрать. А где он честной-то?! Сам и обсчитывал, и обвешивал, и воровал. Тьху, а не хозяин! Сам бы ушёл, но не положено нам.

— Ну, я так и думал. — Меня грело, что я сам, без подсказок, угадал, что именно произошло на заправке, и решил проблему. — Коляду-то как пережил?

— Ох-хо-хонюшки мои, — завздыхал мужичок. — Еле отбился. Хорошо, в силе ещё был. Но если бы до Комоедицы просидел всё, обернулся бы кикиморой али ещё кем похужее. И так, когда лесные-то полезли, едва удержался, вона даже облик потерял.

— Сейчас-то как? — задал я наконец самый животрепещущий вопрос, который терзал меня всё это время. — Удержишься или…

— За семью переживаешь, вой? — прищурился домовой, но не ехидно, а понимающе. — Не боись. До Комоедицы в силу войду, а тама, как положено, на хозяйство взойду. Чай, опыт есть.

— Ну смотри, — я уставился в глаза духу, — пугать тебя не буду, но, если что, не обессудь. За родных я кому угодно голову оторву.

— Вижу, — кивнул мужичок. — Сила в тебе огромная, ты дажеть сам не знаешь, где край ея. Но за то, что сгинуть не дал, служить буду по совести. Повидал я вашего брата, редко кто ради нечисти станет утруждаться. Вам же проще жахнуть, и всё. А там хоть трава не расти.

— Я не такой, — поднялся на ноги я, — жахнуть могу, это да, но если людям угрожать не будешь, то и я со всем уважением. Так своим и передай. Всё равно же служек набирать будешь.

— А как же, — огладил белую бороду домовёнок. — Чай не пацан, самому по двору да овину шнырять. Дворню наберу честь по чести. И ответ за них держать буду.

— На том и порешим. — Я улыбнулся. — Я спать, а ты хозяйничай. И добро пожаловать.

Глава 3

Глава 3

— Ты жениться-то там не надумал? — батя, удобно устроившись за рулём Пумбы, ехидно глянул на меня. — Или уже гарем себе завёл?

— Да типун тебе на язык, — я аж воздухом подавился от неожиданности. — Чего я тебе такого сделал, что ты мне такого в восемнадцать лет желаешь? Я, можно сказать, только жить начал и голову в ярмо совать никакого желания нет.

— Да ладно, — отмахнулся отец. — Девок-то, поди, из команды щупаешь.

— Ну, это чисто так, баловство, — отмахнулся я. — И своих я не трогаю. Там такие мадамы, на сраной козе не подъедешь, да и не стоит. Оженят махом, даже пискнуть не успеешь, и это в лучшем случае. В худшем кастрируют и живьём закопают.

— Да прям закопают, — отмахнулся батя, — не девяностые на дворе и не царское время. Но кастрировать могут, это да. Так что ты там аккуратнее. Не, ну до чего удобная машина!

— Это ты ещё моего Буцефала не видел, — рассмеялся я, глядя на то, с каким видом отец ведёт броневик. — Крузер семьдесят девятый тюнингованный. Там просто песня. Жаль только, раздолбал об одного урода. Теперь пока починят.

— Это об робота, про которого вчера рассказывал? — батя нахмурился. — Ты это… на рожон бы не лез. У военных свои специалисты быть должны. А если бы он где огнестрелом разжился?

— Ну, не разжился же, — отмахнулся я. — Да нормально всё. Я с голым задом на шашку лезть не собираюсь. Кстати, а мы на поле-то проедем?

— Конечно, — уверенно кивнул отец. — Давеча Евстафьев своё возил, помнишь такого? Он за нами косит, чуть дальше за кустами.

Я неуверенно кивнул, вроде действительно припоминая мужика, чей покос был по соседству с нашим. Сам-то он жил на другом конце деревни, да и работал на себя. Так что пересекались мы редко. К тому же последнее время воспоминания о жизни в селе сильно потускнели под напором приключений. Не то чтобы вообще из головы выветрились, но иногда я ловил себя на мысли, что даже лица одноклассников вспоминаю с трудом. Нет, тех, с кем корешился, помнил отлично, а вот других, с которыми мало общался, уже с трудом. Лица замылились, остались лишь общие черты. Может, кстати, это было последствие болезни.

А ехали мы за сеном. В деревне ведь как? Выходные ли, праздники ли, а скотину будь добры обиходь. Управься, хлев почисть, корма задай, воды налей, подои, яйца собери и так далее. Работы всегда хватает. Но с коровами больше всего возни. Оно и понятно, корова на селе — кормилица. Однако сил на неё уходит уйма. Летом это покос, а по зиме — привезти заготовленное сено. Работы не так много, особенно если техника под жопой и не скирду волочь надо. Так-то батя собирался на неделе трактор в колхозе взять, но я его отговорил. Нафига козе баян, если у меня Пумба есть?

Сто восемьдесят пять лошадей и почти полметра клиренса позволяли вольготно себя чувствовать на неглубоком снегу. В глубокий мы бы и не полезли даже на тракторе. Но раз дорогу для нас уже укатали, почему бы и не воспользоваться этим. Вот мы с батей и поехали за сеном, как только рассвело. Прицепили стальной лист, на который собирались спихнуть копну, отец выгнал меня из-за руля под тем предлогом, что успею ещё накататься, и помчались. Впрочем, я не спорил. Даже скорее наоборот, начал подумывать в будущем купить ему грузовик или трактор. Надо только с его запоями что-то сделать… от мыслей меня оторвало пятно посреди дороги.

— Стой! Тормози! — я от волнения аж головой о потолок долбанулся, но этого не заметил. — Не двигайся дальше. И за мной не ходи.

Наставник постоянно вбивал нам в головы, что главное оружие богоборца — его разум, но, на мой взгляд, внимательность была гораздо важнее. Одарённый, который хлопает ушами и не смотрит по сторонам, долго не живёт. Конечно, невозможно знать всё на свете, но некоторые базовые вещи должны автоматически обращать на себя внимание. Например, прогоревший костёр на перекрёстке пяти дорог.

Перекрёстки сами по себе всегда считались местом мистическим, и не зря. Здесь пути начинаются и заканчиваются, переплетаются и свиваются в прочные узлы. К ним всегда тяготели духи и далеко не все из них были безобидными. Если не соблюдать определённую осторожность, можно очень сильно нарваться, так что нам с детства рассказывали, что жечь костры на перекрёстках нельзя. Это элементарная техника безопасности, наподобие запрета совать пальцы в розетку и лизать качели на морозе. А недавно я узнал почему.

В отличие от девчонок, доступа к закрытой информации с самого детства я не имел. Как и опытных родственников, готовых направить, подсказать и приоткрыть тайны тонкого мира. Так что мне пришлось учить всё с нуля и в том числе историю попыток обретения обычными людьми силы. Богоборцам завидовали, и некоторые считали, что они не хуже. Но так как богов на Земле не осталось, обратиться они могли только к духам. В том числе к самым тёмным, ведь в погоне за силой все средства хороши.

На мой взгляд, это попахивало идиотизмом. Даже не будучи одарённым, я прекрасно понимал, что духи ничего не делают просто так. Даже домовые, которые, казалось бы, без человека существовать не могут, и то требуют к себе уважения и различных подношений. А если что не по ним могут и со двора сжить. До смерти, правда, редко дело доходит, но тем не менее. А уж от тех тварей, что прячутся в темноте, ничего хорошего и вовсе ждать не приходится. Силой они, может, и поделятся, но возьмут за это столько, что сам рад не будешь. Но идиотов, желающих получить всё здесь и сейчас, меньше не становится. Вот ещё один нашёлся… я прутиком поворошил угли, откапывая обгоревшие кости. Судя по виду и размеру, куриные.

Была, конечно, надежда, что это мог кто-то просто сломаться и, например, греть двигатель, потому что холодный не заводился. А кости… так это жена ему тормозок с утра собрала, да бёдрышек запечённых положила. Но я понимал, что это самообман и верить в подобное у меня права нет. А значит, придётся оформлять находку по всем правилам. Вздохнув, я полез в карман за маятником и телефоном.

Кристалл заберзата, к сожалению, подтвердил мои самые худшие опасения, начав ходить над кострищем кругами и светиться тусклым зелёным цветом. Мерзким таким, будто гнилушки на болоте, в играх таким обычно некромантов подсвечивают. Не зря, кстати. То ли память генетическая срабатывает, то ли ещё что, но такой цвет действительно соответствует пусть не восставшей нежити, но весьма мерзким духам. Болезни, проклятия и прочее, не убивающее сразу, а медленно душащее так, что сам жить не захочешь. Пакость, короче, сплошная. И это был ещё один момент, которого я не понимал. Почти все колдуны, так называли обычно тех, кто искал силу у духов, обращались к самым тёмным и отвратительным, способным лишь гадить и уничтожать, сущностям. Лишь один на десять тысяч искал того, кто может созидать, остальные предпочитали разрушать.

Сняв на камеру служебного смартфона реакцию маятника и само место проведения ритуала, я тщательно запротоколировал произошедшее, благо для этого имелась готовая форма, и, прикрепив видео, отослал рапорт в бюро. Пусть теперь у них голова болит. Я не следователь, чтобы искать доморощенного колдуна, или колдунью, решившего поиграть с высшими силами. Я боевик. Могу копать, могу не копать, и всё. Так себе позиция, но я просто-напросто боялся накосячить.

Колдуна не получится вычислить маятником, как тех же гремлинов или домового. Тут нужно расследование. А я в этом ровно как свинья в апельсинах. Так что лучше делать свою работу и не выпендриваться. Поэтому, бросив на кострище печать изгнания и дождавшись, пока оно перестанет исходить гадким зелёным дымом, я смахнул прутьями остатки золы с дороги, а то место, где оно было, тщательно посыпал солью. Старые методы, они самые надёжные.

— Чего там? — батя хоть и не пошёл за мной, но из машины вылез и теперь нарезал круги, давя любопытство. — Серьёзное что-то? Может, Ивану Петровичу позвонить?

— Да не то чтобы, но есть немного, — отмахнулся я. — Вернёмся — заеду к нему поговорю. Я то, что мог, сделал. Остальным пусть бюро занимается.

— А что было-то?! — отца буквально распирало. — Или нельзя разглашать?

— Да почему нельзя, — я пожал плечами, — кто-то колдовством балуется. Обряд здесь провели, сожгли курицу или петуха. Скорее всего, живьём, там проволока была, лапы, похоже, скручивали.

— И чего теперь, — аж побледнел отец, — у нас тут какая-то неведомая херь будет разгуливать?

— Если бы всё было так просто, от одарённых стало бы не протолкнуться, — рассмеялся я. — Даже то, что на обряд кто-то откликнулся, не означает, что человек вмиг стал колдуном. Процесс сделки с духами длительный, непростой и зачастую заканчивающийся смертью соискателя, если его можно так называть. И очень хреновой смертью, скажу я тебе.

— Так чего делать-то теперь? — батя поскрёб в затылке. — Ты вот говоришь, что, может, ничего и не будет, ну а вдруг наоборот. И что, просто сидеть и ждать?

— Почему? — удивился я. — Зачем ждать, когда нам за сеном ехать надо. А с этим колдуном пусть бюро разбирается. Я им рапорт скинул, теперь однозначно инспектора пришлют. Вот он пусть и ищет, кто обрядами балуется. Я-то боевик, моя задача простая — бить по башке, в кого ткнут пальцем. А думает пусть лошадь, у неё голова большая.

— Ну-ну, — вроде расслабился отец, — поехали, умник, а то уже обед, а мы даже до места не добрались. Придётся в темноте грузить.

— Да успеем, — отмахнулся я, — на край у меня в багажнике прожектор валяется. Уж не знаю, чего им делали, есть подозрение, что командир полка коз из-под него бил. Иначе зачем на крыше крепление с вертлюгом. А так самое оно.

— Браконьеры, сука, — сплюнул батя. — Разве это охота? Так, баловство одно. Вот я бывало…

— Давай по дороге расскажешь, — я усмехнулся и залез на пассажирское место, удобно устраиваясь в мягком кресле. — И как зайцев гонял, и как машину утопил. И как крышу прострелил в той же машине.

— Крышу не я, — тут же открестился отец. — Ладно поехали.

Управились мы до темноты. Был бы стог, понятное дело, не успели бы, но в наших краях их нечасто ставят. Колхозные поля засеяны, на выгулах тоже не покосишь, это тебе не девяностые, когда они пустые стояли, теперь там скот пасётся, так что частникам остаются мелкие делянки между кустами да болотами. Травы с них немного выходит, кого там скирдовать-то. Поэтому ставят копны, центнеров по пять-семь сена каждая.

Вдвоём мы такую за пару часов легко перекидали, так что вернулись домой ещё по свету. Немного повозились, правда, уже дома, чтобы подвести сено поближе к стайке. Пришлось заезжать через огород и там крутиться. Ну а что делать, броневик ведь не трактор. И так нормально съездили. Поэтому домой зашли довольные и немного уставшие, предвкушая скорый отдых. Малые-то к нам давно выскочили, посидеть в машине и рассказать, что мамка с обеда велела баньку топить.

Давно я так хорошо не мылся. Можно было предположить, что это мама помогала Петьке, но я сразу заметил тень, шмыгнувшую под полок. Балашка оказался шустрым малым и уже банника завербовал. Надо выдать премию обоим, по миске сметаны. И своих предупредить, чтобы в третий пар да за полночь в баню не ходили. Тронуть их не тронут, меня побоятся, да и домовой присмотрит, но зачем лишний раз духов злить. Не смогут напакостить, но и помогать перестанут. А с ними ощущения совсем иные. Будто не наша старая банька, а новая, только срубленная. И веник пахнет по-особому и температура под соточку, да жар держится крепко.

— Ох, ну и парок, — от неожиданности охнул батя, с непривычки сразу рванувший в парную. — Вот Петька расстарался.

— Не только он, — я со смехом рассказал отцу о прибавлении в хозяйстве. — Так что вы поаккуратнее.

— Да что, я не понимаю, — отмахнулся тот, — у нас в Усть Тарке банник был. Вот я тогда париться любил! И не перегреешься и плохо не станет. Главное, правила соблюдать и с бухлом в баню не соваться. Не любят они пьяных.

— Да кто ж их любит, — я посмурнел и начал, осторожно подбирая слова: — Пап, может, тебе это… закодироваться.

— Что ты со мной как с алкашом?! — взорвался тот. — Я что, последнее из семьи несу?!

— Нет, но месяцами бухать — это тоже ненормально. — Раньше я бы замолчал, но теперь чувствовал за собой право разговаривать с отцом на равных. — Да, до соплей ты не напиваешься, но блин… тебя же отовсюду только за пьянку выгоняли. Ты как сорвёшься, всё минимум две недели квасишь. Ну нафига это.

— И что ты предлагаешь, вшиваться? — батя психанул, но не ушёл, остался в парной, да и тон сбавил. — Чтобы крыша поехала?

— Не обязательно именно зашиваться, — я тоже постарался быть помягче. — Можно закодироваться. Причём даже не совсем, чтобы ни капли, а там пару стопок можно было.

— И что, реально помогает? — отец как мгновенно вспыхнул, так довольно быстро и успокоился. — Или очередные шарлатаны?

— Через сеть богоборцев искал., — Я пожал плечами. — Думаю, там врать не будут. Чревато, знаешь ли. Обманешь кого-нибудь, тебе потом придут и голову оторвут, вместе с кодировкой.

— Это да, — кивнул батя. — Ты не застал, а в девяностые много слухов ходило, как братки кинули одарённого, а потом к ним весь его Дом заявился, и тех братков больше никто не видел. Байки, конечно, но дыма без огня не бывает.

— Так и я про то, — я был доволен, что отец с ходу мою идею не отверг. — Вот и съездить надо к проверенным людям. А то я думал уже грузовик тебе взять, но сам понимаешь…

— Я за рулём не пью, — оскорбился отец и даже обижено отвернулся, завозившись на полке.

— Ага, ты просто за него не садишься месяц, — согласился я, потому что действительно пьяным в машине батю никогда не ловили, эти принципы у него были железные. — А если будут заказы, сам понимаешь, там день просрочки выйдет как чугунный мост. Весь доход уйдёт. И смысл тогда огород городить?

— Это да, — успокоился отец и принялся чесать в затылке. — Ну… надо подумать.

— Вот и подумай, — не стал давить я. — А пока давай ложись, я тебя веником отхожу, чтобы думалось лучше.

Напарились мы от души. Я сначала отца основательно обработал веником, в процессе сам разогревшись как следует, потом мы с ним выскочили на улицу и нырнули в снег на огороде, а затем уже он меня отлупил от души, что аж дышать тяжело стало. Вывалившись в предбанник, мы хлопнулись на лавку и опрокинули по кружке кваса. Холодного, аж зубы свело, но после парилки пошёл как в сухую землю. Говорить сил не было, я не то чтобы устал, просто меня наконец отпустили все тревоги и волнения последних шести месяцев. Я был дома, среди родных, и будущее казалось светлым и прекрасным.

Домой я ввалился красным, распаренным и довольным как слон. И тут же понял, что попал на застолье. В центре зала стоял стол, забитый разной едой, вокруг уже сидели гости, в основном соседи, и, судя по открытым бутылкам, хозяева им уже не особо были и нужны. Кто другой мог бы и возмутиться, но в деревне я к такому уже давно привык. Люди приходят без приглашения, приносят с собой и закуску, и выпивку, а потом все вместе за одним столом празднуют. Просто, по-свойски. Так что и я чиниться не стал.

Меня, естественно, заметили, тем более что и собрались они здесь отметить моё возвращение. Пришлось жать руки и терпеть слюнявые поцелуи в щёки. Неприятно, но ладно, это ж не со зла, а от полноты чувств. Меня мигом усадили во главе стола, навалили полную чашку с горкой разных вкуснях и принялись пытать, что да как. Пришлось рассказать о своих подвигах, ну и приврать, конечно. Пули свистели над головой, злобные монстры вырывались из тумана, мир замер над пропастью… ну, всё как полагается.

— Врёшь ты складно, — дед Потап лихо жахнул стопку домашней самогонки на смородине и занюхал пирогом. — А с бабами-то у тебя чо?

— Сиди уже, старый дурень, — тут же накинулась на него жена. — Лет под сраку, яйца седые, а всё туда же, баб ему подавай. Всю жизнь гулял, сколько нервов мне истрепал…

— Да погоди ты, дура-баба, — осадил тот жену. — Я ж не про себя. Витька-то теперь одарённый. Ему род свой поднимать. Девку надо справную, чтобы рожала, значит.

— Так у Витеньки невеста есть, зачем ему кто-то ещё, — приторно ласковый голос заставил всех за столом замолчать, а я аж подавился от неожиданности.

— Э-кхе-то кто ж такая? Почему не знаю? — с трудом откашлявшись, я уставиться на соседку, Людмилу Наумовну Овчинникову, чей двор находился через один от нас. — Тёть Люд, вы меня так не пугайте. А то решу, что родители без меня меня женили.

— Да как не знаешь? — делано удивилась та. — Машенька моя, кто ж ещё. Ты сам обещал на ней жениться, помнишь?

— Но… мне тогда девять лет было… — у меня кусок пирога из рук выпал. — А ей шесть. Тёть Люд, вы серьёзно?

— А как же, — подбоченилась соседка. — Слово одарённого — кремень! Сказал — значит женись! Вон дочка хоть сейчас готова. Правда, Машенька?

— Ей пятнадцать всего, какая свадьба… — я в шоке поглядел на залившуюся алым цветом девчонку, отпустившую взгляд и, похоже, мечтавшую провалиться сквозь землю. — Да и вообще, бред всё это. Я никому ничего не обещал, а что ляпнул в детстве, так то по дурости.

— По дурости или нет, значения не имеет. — Овчинникова твёрдо гнула свою линию. — Дал слово — женись! Или я этого просто так не оставлю. Я до самого главного дойду, чтобы правду найти!

В этот момент остальные гости очнулись от шока и поднялся такой гвалт, что самого себя слышно не стало. Все что-то орали, доказывали и пытались перекричать других, а я сидел, опешив от случившегося, и в голове крутилась только одна мысль, вот ни хрена себе сходил за хлебушком!

Глава 4

Глава 4

— Чёго, прям так и сказала?! Ой, не могу!!! — и Колька Гудин, один из моих деревенских корешей, дико заржал, хлопая себя по ляжкам. — Вот Наумиха даёт!!!

— Так что, когда свадьба? — подхватил смех Ромка Лукин, ещё один пацан из нашей компании. — Жоних!

— Идите в пень! — я беззлобно огрызнулся, взяв бутылку, и одним движением разлил самогон по стопкам, ровно, будто по линейке. — Вот вам смешно, а девчонка рыдает.

— Это Машка-то, Овчина? — Колька презрительно скривился и подхватил рюмку. — Ага, только не по тебе. Она с Васькой Рыжим с фермы мутит уже год. Наумиха на него уже два раза заяву писала, мол, развращение малолетней и так далее. А куда, если кобыле мало того, что пятнадцать, так она уже пару лет как по рукам пошла.

— Брешешь! — я аж замер с рюмкой в руке. — Да не было такого!

— Все знают! — Колька махнул рукой, чуть не разлив спиртное. — Мы сами офигели, а когда Наумиха-то в первый раз с заявой кинулась, менты документы подняли, в том числе медосмотр ежегодный у гинеколога. А там чёрным по нечёрному, мол, вот тогда ещё целкой была, а потом уже нет. Короче, она с каким-то городским связалась, к родне приезжал. Ну, он её и научил новой игре. Хотя реально, кто там кого, ещё вопрос. Машка та ещё шлёндра.

— Все бабы б… — начал было Ромка, но я решительно оборвал его командирским голосом, который неплохо освоил за время подготовки к битве роботов.

— Так! Отставить базар! — для убедительности хотел ещё по столу стукнуть, но не решился, так как тот был древнее меня. — Чего рюмки греем? Пьём за прекрасных дам!

— И за дам, но не вам, — подхватили пацаны и тоже следом выпили. — Ух хороша, зараза! Ты-то, поди, теперь исключительно виски пьёшь да коньяк. Давай уже рассказывай, как тебя угораздило одарённым оказаться!

— Арманьяк, блин, — я поморщился от воспоминаний о встрече с Одинцовыми. — А как… да если бы я сам знал. Говорю же, до сих пор не могут определиться, какой именно у меня талант. Так и шатаюсь неприкаянный. Ни Дома, ни родины, ни флага, как говорится.

— Сам-то чего думаешь? — парни глядели на меня горящими глазами, впитывая каждое слово. — Ну, насчёт дара. Должен же ты чего-то чувствовать.

— Должен, — я кивнул, — но нихрена не чувствую. И не думаю пока ничего. Отучусь, а там уже буду решать, чего и как. Спешить в этом деле нельзя. Но в услужение к владетельным тоже идти не хочу. Всю жизнь крошки с барского стола собирать не по мне. Скорее всего, пока буду работать, копить, а потом, как с карьерой богоборца закончу, своё дело открою.

— Ну ты это… — Колька замялся, — если что, о нас не забывай. Сам знаешь, в деревне перспектив никаких, а в городе тоже особо податься некуда, везде образование требуют. Разве что на стройку или в грузчики, но там только здоровье убьёшь, а бабла не поднимешь.

— Да, блин, думаешь, после колледжа лучше? — Ромка зажевал самогон куском копчёного сала и присоединился к разговору. — Если в первый и второй эшелон не попал, то всё, в нормальную контору не возьмут. Я вон в электротехнический поступил, буду сварщиком. Так мне тоже путь на ту же стройку, ну максимум до мастера дорасту. Так что да, если что — зови. Пахать будем не за страх, а за совесть.

— Мужики, я ничего обещать не буду, — я вздохнул, понимая, что неприятного разговора избежать всё равно бы не получилось. — Просто потому, что не знаю, что завтра будет, а уж о дальнейшем даже не задумывался ещё. Если что — буду вас иметь в виду. Ну а, если нет, уж не обессудьте.

— Да мы чего, мы всё понимаем, — тут же закивали кореша. — Ясно, что у тебя свои дела. Но если вдруг…

— Так давайте ещё по одной и пошли, — я кинул взгляд на часы и закруглил неудобный разговор. — А то уже время.

— Тю, без нас не начнут, — отмахнулся Колян, но стопки шустро наполнил. — Ты же гвоздь программы.

— Я вам что, клоун Заебашка? — справедливо возмутился я. — Пусть в пень идут. Мне хватило, что в колледже смотрят как на неведому зверушку.

— Ну а чего ты хотел? — пожал плечами Ромка. — Нечасто земляки вдруг ни с того ни с сего становятся одарёнными. А ты ещё и внешне изменился, вон детиной каким вымахал. Вот всем и интересно посмотреть. Мне уже раз пять звонили, спрашивали, когда будем.

— Ладно, — я поморщился, — только пусть не привыкают. Зоопарк работает всего один день.

Собирались мы ни много ни мало, на танцы. Для деревни это целое событие, клуб работал далеко не каждые выходные, а тут председатель расщедрился и даже разрешил аппаратуру взять, что обычно на праздники использовали. Вот пацаны меня и сагитировали. Они ещё вчера заходили, пока мы с батей за сеном ездили, но не застали, зато сегодня прямо с самого утра припёрлись. Мама рукой махнула, иди, мол, не мешайся, и мы технично переместились к Ромке домой, по пути затарившись хорошим деревенским самогоном у бабки Собачихи, главной специалистке по настойкам и наливкам. Ну и я ящик вискаря захватил из машины, проставиться на танцах. Всё-таки я прекрасно понимал интерес земляков, да и не был давно.

До клуба мы добрались быстро, но зависли на входе. Музыка уже долбила вовсю, но народ не спешил заходить, предпочитая подышать воздухом и покурить. Многие разливали из рукава в пластиковые стаканчики, короче, за те два года, что я тут не был, ничего не поменялось. А вот что стало кардинально другим, так это отношение ко мне.

Раньше я был один из невидимок. Да, мы частенько бывали с друзьями на танцах, но при этом общались только со своей компанией. И то так. Старшаки нас не замечали, девчонки тоже, предпочитая взрослых парней, к малолеткам нас самих не тянуло. Короче пришёл, посидел, подрыгался в толпе, ушёл — и ничего не поменялось. Но теперь, стоило нам подойти, как все дружно кинулись ко мне здороваться, норовя непременно пожать руку, если парни, а девчонки поцеловать, и хорошо, если в щёку.

Раза три минимум мне пришлось уворачиваться от густо намазанных помадой губ, пытавшихся впиться мой рот. В целом мне это удалось, но лишь ценой ярко-алых разводов на лице, так что я стал похож не на русского богоборца, а на индейского вождя, разве что перьев и томагавка не хватало. Хотя последний вполне мог заменить молот. Тем более что в линейке М-48 как раз был тактический томагавк.

Хорошо ещё, что народ быстро отвлёкся на выпивку, стол с которой шустро организовали в углу зала. Там же быстренько сгоношили немудрящую закуску: солёное сало, маринованные огурцы, помидоры и тому подобное, что есть в каждом доме. Даже бегать далеко не пришлось. И началось веселье. Скажу честно, здесь мне понравилось гораздо больше, чем на приёме у Одинцовых. Меньше пафоса, что ли. Несмотря на почти полугодовой богоборческий стаж я так и остался простым деревенским парнем. Так что зажигал вместе со всеми.

Мы танцевали, потом пили, потом опять плясали под современные хиты и музыку прошлых лет, тем более что в деревне она была даже популярнее, и в какой-то момент я понял, что утомился. Не устал, для этого мне нужно было всю ночь дрыгаться, а мы максимум пару часов гуляли, а просто морально вымотался, потому как не привык к такому вниманию. Ну и, решив отдохнуть, забился в самый тёмный угол зала, с удивлением поняв, что он занят. Устроившись на краю лавки, здесь сидела девушка, с ног до головы одетая в чёрное, держа в руках пластиковый стаканчик с апельсиновым соком.

— Матушки, — я картинно схватился за сердце. — Староста, ты так меня в гроб вгонишь. Чего спряталась-то?

— Здравствуй, Виктор, — Юлия Комиссарова, моя бывшая одноклассница, как всегда, была подчёркнуто вежлива. — Не называй меня так.

— Нет уж, ты теперь до старости в нашем классе староста, — процитировал я старый детский стих. — Так что не отмажешься. Хорош киснусть, пошли плясать. Сейчас только отдышусь.

— Извини, Витя, но не хочется, — покачала головой Юля, — ты веселись, не обращай на меня внимания. Я ещё немного посижу и пойду.

— Нет, погоди, — я нахмурился. — Заставлять тебя я, конечно, не буду, но… может, чем-то помочь? У тебя явно что-то случилось.

— Так ты ещё не в курсе, — покачала головой староста. — Ну, думаю, это ненадолго. Нет, Виктор, ты ничем мне помочь не можешь. Но спасибо, что спросил. Ты всегда был хорошим человеком, рада, что ничего не изменилось.

— А вот ты поменялась, — я сел рядом, — не скажу, что раньше была душой компании, но уж точно не пряталась по углам.

— Такова жизнь, — грустно улыбнулась Комиссарова. — Кто-то находит, а кто-то теряет. Не буду грузить тебя своими неприятностями.

— Да я… — начал было, но меня перебила налетевшая первая красавица школы, Дашка Мамонтова, учившаяся на пару лет раньше нас.

— Витя, пойдём танцевать! — девушка, за прошедшее время ставшая ещё краше, бесцеремонно схватила меня за руку и потащила в центр зала. — Белый танец, нельзя отказывать даме!

— Ну пошли, — я бросил извиняющийся взгляд на Юлю, отсалютовавшую мне стаканчиком, и приобнял партнёршу за талию. — Белый так белый.

Мы принялись топтаться на месте под медленную музыку. Дашка, раньше меня в упор не замечавшая, теперь сама льнула, словно кошка, чуть ли не открыто намекая на возможное приятное продолжение вечера, но я поползновений на её прелести не осуществлял. Лишь держал за тёплые бока, двигаясь в такт, благо и с координацией, и с гибкостью было всё в порядке. А вот голова была занята только что состоявшимся разговором. Что-то меня в нём зацепило.

— А ты не знаешь, что у Юли приключилось? — Логично решив, что нечего ломать голову, когда под рукой в прямом смысле слова шикарный источник информации, я прижал Мамонтову поближе и зашептал ей в ухо: — Чего она сидит как потерянная?

— А ну да, ты же не в курсе, — с удовольствием принялась делиться сплетнями разомлевшая Дашка. — Тебя же не было последний год. А там такое приключилось. Короче, наша отличница и умница залетела от препода, прикинь?! Она на курсы в город ездила, в институт какой-то, готовилась к экзаменам, ну и там замутила с учителем.

— Да ты что? — я немного опешил от новости, потому как не мог представить всегда строгую и серьёзную Юлю, соблазняющей преподавателя.

— Ага! А тот, прикинь, напоил её какой-то гадостью, и у Юльки выкидыш случился, — продолжила смаковать подробности чужой жизни моя партнёрша. — Ну, та и подала на него в суд. Но куда ей против бабла. Адвокат доказал, что это она сама мужика соблазнила, а к выкидышу он отношения не имеет. Из института его, конечно, попёрли, но и всё. А Юлька экзамены пропустила, в больничке валялась, так что никуда не поступила. Сейчас в конторе работает, помощником бухгалтера.

— Мда, — такого я меньше всего ожидал. — Хреново.

— Да забей на неё, — отмахнулась красавица, — а правда, что у тебя в городе целый гарем? Десяток девушек, некоторые даже одарённые.

— Ну, так я всего полгода как дар пробудил, — отшутился я, не став оправдываться, — поэтому пока всего десять, двенадцать, точнее. Двух недавно подарили, ещё не успел официально оформить. Вот через пару лет, думаю, до пары сотен довести. Ты как, пойдёшь? По блату могу тебе местечко придержать.

— Я подумаю, — игриво засмеялась Дашка, прижимаясь упругой грудью. — А что для этого требуется?

— Заполнить анкету, пройти собеседование, — я скорчил преувеличенно серьёзную морду, — но самое главное, обязательно нужно пройти тест-драйв. А то мало ли, вдруг обнаружится физическая несовместимость.

— А кто тест-драйв проводить будет? — замурлыкала красавица.

— Я, конечно, — гордо задрал я подбородок, — кому ещё можно доверить такое ответственное задание. Сам, всё сам. Тружусь не покладая э… рук.

— Бедный, — меня ласково погладили по груди, «случайно» скользнув ниже пояса, — трудяжка. Обязательно надо тебя…

Дослушать, что именно нужно сделать, я не успел, потому что меня грубо дёрнули за плечо, разворачивая. Точнее, я сам крутанулся, как только почувствовал рывок, отпустив девушку и прикрыв её спиной. Что за деревенские танцы без драки, и в целом я всегда был готов объяснить любому всю глубину его заблуждений, но не ожидал, что передо мною окажется Зелёный, местный сиделец, оттарабанивший на зоне восемь лет. Не то чтобы меня это смущало, просто не ожидал его здесь увидеть.

— Слышь, пошли выйдем, — блатной сплюнул на пол сквозь зубы. — Базар есть.

— Вить, не ходи, — вцепившись в руку, тут же зашептала мне на ухо Дашка. — Не надо!

— Ш-ш-ш, — я приложил палец к губам красавицы, одновременно освобождая рукав от захвата, — всё нормально будет. Мы просто поговорим.

В это я, естественно, не верил. Но и прятаться не собирался. Подумаешь, бывший урка, до сих пор корчащий из себя крёстного отца деревенского пошиба. Больше чем на пьянки и блатные истории его не хватало. А уж в своей способности навалять десятку подобных Зелёных я был железно уверен. Так что под надзором пары десятков глаз спокойно вышел на улицу, остановившись напротив борзого мужика и пары его корешей. Толпа, наплевав на музыку и алкоголь, повалила следом, мигом окружив нас плотным кольцом.

— Чего хотел, чего не хотел? — с ходу начал я, перехватывая инициативу у сидельца.

— Побазарить надо, — повёлся тот.

— Вас вон трое, ну и побазарьте между собой. — Я усмехнулся. — Или вам нечего друг другу сказать?

— Ты это… — сбился Зелёный, но тут же взял себя в руки. — Дашку лапаешь, а это моя баба.

— Так я ж говорю, вас трое. — Я и не думал оправдываться. — Полапай своих корешей, ты же на зоне привык.

— Ты чё, пид… — мгновенно вскинулся урка, но закончить фразу не сумел.

Тяжело говорить, когда в морду прилетает кулак размером с половину лица, а сам ты вольной птицей летишь в сугроб, теряя валенки. Удар у меня был поставлен на совесть, я последние полгода только и делал, что лупил грушу руками или махал молотом. Так что даже несмотря на то, что сдерживался по максимуму, Зелёного снесло с ног, перевернув в воздухе и отбросив метра на три. И с него действительно свалилась обувь, по красивой дуге улетев в темноту.

— Ах ты сука! — можно было отдать должное корешам урки, они не сдриснули, увидев моментальное фиаско лидера, а кинулись на меня, выхватывая ножи, и я, конечно, сделал бы это, если бы их энергия была направлена в созидательное русло, а не нацелена на моё убийство. Впрочем, пугаться я не спешил. Было видно, что троица хорошо подпила, прежде чем идти на разборки, так что расправиться с ними труда не составляло, хотя и расслабляться не стоило.

Отскочив назад, чтобы уйти от широкого горизонтального маха правого, я перехватил его руку на обратном пути и рывком швырнул под ноги левому. Тот не успел среагировать и повалился, покатившись кубарем прямо мне под ноги. Отказываться от такого подарка я не стал и тут же пробил ему в затылок, стараясь использовать минимум силы. Можно сказать, даже погладил, а не ударил, а то я так бетонную плиту прошибаю, как-то проверяли, а уж от хрупкого черепа точно ничего бы не осталось.

Но обошлось. Кореш Зелёного закатил глаза и ткнулся мордой в снег, затихая, но дышал. Выдохнул и я, расслабляясь и беря руку последнего на болевой, заставляя бросить нож. Коленом при этом я упёрся ему в позвоночник, так что вариантов у горе-бойца не было. Начни он упорствовать, и пара-тройка переломов ему была бы обеспечена. К тому же народ, увидев ножи, тут же кинулся к нам, понимая, что шутки закончились. Правда, я закончил драку быстрее, чем зрители среагировали, но это нюансы. Да и винить я никого не собирался. Разве что… ощущение смертельной опасности резануло позвоночник, а в воздухе разнёсся истошный женский крик.

— Ви-и-и-и-итя-я-я! — от вопля заболели уши, а ещё я понял, что не успею увернуться.

Зато вдруг пришла уверенность, что со мной ничего не случится. Время будто замедлилось, став вязким, как кисель. Я почувствовал, как что-то ткнулось мне в район печени, пробивая одежду и втыкаясь в кожу. Но я уже двигался, уходя в сторону, так что остриё не пошло дальше, а лишь скользнуло по торсу, оставляя длинную царапину.

Но я не обратил на это внимания, разворачиваясь и одновременно поднимаясь на ноги, чтобы увидеть ещё одного синегала, типа корешей Зелёного, сжимавшего в кулаке окровавленную финку. От первых его отличали разве что полные недоумения глаза, которыми он глядел на меня, удивляясь, почему я жив и шустро скачу, ведь он чувствовал, как лезвие во что-то воткнулось. Однако долго размышлять на эту тему ему не пришлось, я избавил его от мук, мгновенно послав в нокаут, и на этот раз особо не сдерживался, так что зубы неудавшегося убийцы брызнули во все стороны. Ничего, поест кашку через марлю, может, поумнеет. Оглядев поле боя и убедившись, что больше желающих меня прирезать не наблюдается, я повернулся к Дашке, испуганными глазами глядевший на окровавленный нож.

— Вот видишь, и так всегда, — я картинно вздохнул. — Никакого покоя. А ты не знаешь, в клубе аптечка есть или хотя бы перекись? Поможешь раненому герою?

Глава 5

Глава 5

— Ну и чего делать будем? — я аккуратно выглянул из-за камня и тут же спрятался обратно. — Этот хрен даже не думает уходить.

— Куда он уйдёт, он же памятник, — пожала плечами почти голая копейщица, заставив меня поперхнуться. — В смысле, его создали, чтобы он охранял это место, так что без команды хозяина он хрен куда отсюда денется.

— Мда, хреново, — я почесал голову, удивляясь совпадению. — Шмыга, а может, ты тихонько сгоняешь, а мы тебя тут подождём?

— Меня зовут Шаумир, — зло оскалился полурослик, ковыряющий кинжалом ноготь ноги. — И клянусь ляжками Ласанты, я когда-нибудь зарежу тебя, если не перестанешь коверкать моё имя.

— Так я и говорю, Шмыга, — я сделал невинные глаза. — Кстати, твой босс в курсе, что ты клянёшься ляжками его тёщи?

— Конечно, — ехидно усмехнулся вор, — он меня и научил.

Мы тихо заржали и стукнулись кулаками. Фетха, копещица и третий член нашей маленькой команды, закатила глаза, показывая, как мы её достали. На самом деле банда у нас была довольно дружная, и ругались мы скорее от нечего делать и без настоящей злобы. Того же Шаумира я с момента знакомства зову то Шмыгой, то Горлумом, и ещё ни разу мы не подрались, хотя зарезать он меня обещал уже раз пятьдесят. Но, как любой Чемпион, он давно научился клясться так, чтобы оставить для себя лазейку. Например, меня он обещал убить когда-нибудь, а настанет оно или нет, не знали даже боги, но формальности были соблюдены и все оставались довольны.

— Короче, мы можем тут сидеть до морковкина заговенья, но толку от этого не будет, — свернул я хаханьки. — Как я понимаю, спать он тоже не ложится.

— Ну, за последние тридцать лет такого не было, — спокойно подтвердила копейщица, привычно не обратив внимания на странный оборот речи. — Хотя, если бы у тебя были мозги, ты бы и сам это понял. Это статуя, балбес! Оживлённая сильным магом и поставленная на страже! Как она спать будет?!

— Как все, — я даже глазом не повёл, — а то что мраморная, так даже удобнее, не отморозит себе ничего.

— Да и с бабой удобно, — поддержал меня Шаумир, — Член-то каменный.

— О боги, за что мне в напарники достались такие утырки, — воздела очи к небу Фетха. — У нас заказ горит, а они всё о членах думают.

— Вот уж кто бы молчал, так это ты, — мерзко ухмыльнулся Шмыга, — все знают, что у вас, гератиных сучек, вечная течка от недое…

— Брек! — я влез между друзьями. — Отставить собачиться! Разошлись по углам! Нам действительно надо дело делать, а не лаяться.

Со стороны могло показаться, что эти двое ненавидят друг друга, но я-то знал, что на самом деле у них было взаимное притяжение, просто ни один, ни вторая не хотели этого принимать. При этом с момента основания нашей команды оба перестали ходить по борделям, хоть и делали вид, что их интересует кто угодно, кроме товарища. Я уже руку об лицо отбил, наблюдая за брачными играми этой парочки, но с советами не лез, разве что придерживал от слишком резких поступков.

— Тихо… — вдруг Шаумир замер, став предельно серьёзным. — Слышите? Кто-то решил нас опередить.

— Конкуренты? — мы дружно аккуратно выглянули из-за камней, за которыми прятались. — Оп-па, знакомые морды.

— Знаешь их? — на меня уставилось две пары глаз.

— Одного, вон того, в полном доспехе, — я указал на здоровенного громилу, с ног до головы закованного в латы и с башенным щитом в руках. — Это оргоровский Чемпион. Видел его на арене, ему как раз твоя, Фетха, товарка люлей наваляла. А вон те два мелких ящеролюда явно Сеххесса выкоромыши. Четвёртого не знаю.

— Это Ишутал, — хмуро брякнул полурослик, явственно скрипнув зубами. — Тоже Чемпион Нергакакак и я, но не вор, а убийца, причём один из самых мерзких. Предпочитает яд и проклятья, в ближний бой старается не лезть. Скользкий как змея, предать может в любой момент, одно слово, кобольд. Если бы не запрет, я бы его давно в Земли Вечной охоты отправил.

— А чего тут убийце понадобилось? — я с удивлением разглядывал тщедушную фигурку, закутанную в какую-то рванину, что сразу и не скажешь, что перед тобой Чемпион, то бишь сильнейшее в этом мире существо после богов. — Этот хрен же каменный, ему что яды, что проклятия побоку.

— Ну, навыки поиска сокровищ-то у него есть, — резонно возразил вор, — и не пялься на него. Учует.

— Окейна, — я перевёл взгляд на площадку, где разыгрывалась кровавая драма, краем глаза всё равно продолжая следить за кобольдом. — А ребята-то подготовились. Жаль, что зря.

— Зато нам проще будет, — пожала плечами Фетха. — Да и не потянут они. Я помню этого бугая. Его Малия отпинала полгода назад, ты как раз ещё за храм в Нижнем Повисе дрался. Здоровый, но тупой как пробка. Не потянут они стража.

— Да и пёс с ними, — не стал спорить я, — зато мы информацию получим. Как говорится, мудрый учится на чужих ошибках.

Спорить со мной никто не собирался, и мы уставились на развернувшееся действие. На широкой круглой площадке, засыпанной песком и напоминающей гладиаторскую арену, перед чернеющим зовом входа в дольмен стояла трёхметровая мраморная статуя античного воина с дубиной в руках. Тоже каменной и толщиной с бедро хозяина. В целом такие охранники встречались часто, их ставил любой, кто хоть немного освоил аниматорику или конструирование големов. Однако этот явно отличался от поделок новичков, на этот факт намекало скопление костяков по краям арены, причём некоторые были ещё весьма свежие. Недаром над этим местом кружила стая грифов.

Навстречу охраннику двигалась неплохая с виду команда. Танк, закованный в тяжёлые латы и с башенным щитом, казалось, был способен остановить армию, поставь его в узком месте. За прошедшие полгода оргоровец стал ещё крупнее, напялил ещё больше железа и был готов встретить любого врага, если, конечно, у того не окажется симпатичных сисек и набедренной повязки, провокационно обнажающей интимные места при резких движениях. А то в тесных латах не было предусмотрено место для незапланированной эрекции, да и отток крови от мозга плохо сказывался на боеспособности.

По бокам и чуть позади танка держались два милишника. Ящеролюды, типа того, с которым я дрался, на этот раз вместо своих горячо любимых скимитаров или гарпунов взяли неплохие молоты. Конечно, хуже, чем мой, но в целом нормальные. Особенно если работать предполагается по каменной глыбе, почему-то решившей побегать.

В целом, команда под противника была подобрана очень грамотно, и проблем не предвижелось, но терзали меня смутные сомнения. Если бы всё было так просто, дольмен разграбили ещё тридцать лет назад. А раз заказ не снят, значит, сокровища на месте. Так что стандартная схема, где танк отвлекает на себя противника, пока воины долбят его со спины, явно не работает. Вон отсюда прекрасно видны остатки не менее здоровенных щитов, чем тот, что был сейчас в руках у танка. Значит, есть подвох, и на наше счастье конкуренты сами решили выступить в роли лабораторных крыс.

Группа прошла почти половину арены, когда охранник обратил на них внимание. Выглядело это, будто статуя вдруг ожила и двинулась навстречу незваным гостям, да по сути, так и было. Вот только, в отличие от медленной и тяжёлой поступи големов, этот конструкт двигался на удивление проворно. Буквально за пару ударов сердца достигнув противника, статуй взмахнул палицей и вмазал по щиту танка, не обращая внимания на обходящих его с фланга ящеролюдов.

— Быстрый, — Фетха закусила губу. — Слишком быстрый для голема. Возможно, это подселённая душа.

— Не слишком круто для задрипанного дольмена? — я с удивлением глянул на девушку. — Там вроде ничего такого нет, книга заклинаний, но всего лишь магистра и стихийника, и пара безделушек. А если там похоронен архимаг, какой смысл ставить одного стража. Любой, кто узнает о вселённом, первым делом просканирует гробницу и направит нормальную команду. Ну, или награду назначит достойную. Сами знаете, в этом деле экономить себе дороже, боги по голове не погладят.

— Это да, — кивнул Шмыга, — Да и видно, что это конструкт. Хороший, очень качественный, но неразумный. Видишь, атакует только танка, как самого опасного. С одной стороны, это правильно, с другой — уже мог раза три ящеров пришибить, не напрягаясь. Но двигается очень быстро и лупит сильно.

— Но они вроде держатся, — засомневалась девушка, — может, вытянут?

— Не, точно нет. — Мы одновременно с вором мотнули головами и ухмыльнулись, переглянувшись. — Орогорыч уже сдаёт. Если бы у него щит в землю не втыкался, его вторым ударом уже унесло бы. Но и так он каждый раз вынужден отступать и терять время. Вот увидишь, ещё несколько минут, и конструкт его подловит. Ему-то отдыхать не надо.

И действительно, было видно, что танк начал сдавать. По идее, ему должны были помогать дамагеры, переагривая противника и растаскивая его по арене, но мраморный воин оказался слишком упрямым и чересчур крепким. Ящеролюды не смогли его даже поцарапать. Понятно, что дробящее оружие не их конёк, они больше полагались на колющее и режущее, однако даже так результат был слишком слабым. Но самое главное, что их вор, а точнее, ассассин, так и не сдвинулся с места, хотя возможностей добраться до дольмена у него была масса.

— Он их кидает, — Фетха нахмурилась. — Но так же нельзя.

— Да почему, — горько усмехнулся Шмыга. — наверняка эти придурки обговорили, как будут делить добычу, но на то, что он за ней тупо не пойдёт, не рассчитывали. А этот урод оценил опасность и решил не лезть. Ну как конструкт среагирует на попытку проникновения? Танк его не удержит, от ящеров тоже толку ноль. Я ж говорю, Ишутал хитрый и скользкий ублюдок, прежде всего заботящийся о своей шкуре.

— Но они же погибнут, — девушка не отрывала глаз от битвы. — Надо…

— Не надо! — резко оборвал её Шаумир. — Мы им ничего не должны!

— Ага, согласен, — пусть это выглядело подло, но помогать чемпионам собакоголового урода я не собирался. — Орогорыча, конечно, жалко, но этих зелёных пусть размажут. Я бы сам их прибил, было бы время.

— Вы! — начала было Фетха, но замолчала, увидев злые глаза полурослика.

— Мы, — кивнул преувеличенно спокойный вор. — А знаешь почему? Просто меня вот в такой же ситуации уже пытались убить. Ты им помогаешь, вытаскиваешь из жопы и получаешь кинжал в спину. Думаешь, чемпионы Сеххесса не нападут на Тора? Да сейчас, ага. Только дай возможность. Им и заказ тогда нужен не будет. И точно так же будет с этим бугаем, только убивать он станет тебя. А ты не Малия, уж извини, у тебя отпинать его не получится.

— Да и смысла нет, — поддержал я друга. — Вон гляди, танка уже утолкали к краю арены. Он ведь тоже не дурак, понял, что происходит, вот и сваливает потихоньку.

— Ага, а Ишутал уже смылся, — заметил Шмыга, — так что сиди на попе ровно и не дёргайся.

Копейщица надулась, но мы на это не обратили внимания, занятые наблюдением за развязкой драмы. Танк действительно уже подошёл к самому краю, но держался из последних сил. Тяжёлый башенный щит из толстенного кованого куска металла превратился в рваную крышку от кастрюли, держащуюся на честном слове. Да и сам орогорыч пострадал, пропустив пару мощных ударов дубиной, да и устал изрядно, едва не падая с ног. Но стоило ему понять, что спасение рядом, швырнул обломки щита в стража и рыбкой нырнул за пределы досягаемости жуткого мраморного оружия. Глядя на его красивый полёт, я в который раз убедился в бредовости утверждения, что в полном доспехе двигаться почти невозможно. Как говорится, жить захочешь, не так раскорячишься.

Приспешникам Сеххеса повезло меньше. Поняв, что от них толку почти нет, а вор свалил, они бросили танка и кинулись к дольмену, рассчитывая поживиться, пока страж добивает их товарища. Однако туповатые ящеры слишком увлеклись битвой и просохатили момент. Не успели они добежать до середины арены, как оргорыч красиво свалил в закат, оставив их наедине с трёхметровым мраморным воином. Итог был предсказуем. Тот настиг горе-авантюристов прямо перед входом и одним ударом превратил обоих в кровавые лепёхи. Затем подхватил останки и выкинул с территории арены.

— Чистюля, блин, — я скрипнул зубами и сел обдумать увиденное. — Короче. Ждём полчаса и пробуем.

— Ты идиот? — на меня уставились две пары округлившихся глаз. — Не видел, что буквально минуту назад этот монстр сотворил с не самыми слабыми Чемпионами?

— Не ссать, всё учтено могучим ураганом, — я улыбнулся соратникам. — Я ж говорил, что пару недель назад ранг поднял.

— Ага, а ещё, что освоить окончательно новые силы у тебя ещё не получилось, — поддакнул Шмыга. — А значит, тебя размажут в кровавую кашу одним ударом.

— Да нифига, — отмахнулся я, — схему движений я понял. Он быстрый, но не настолько. Буду принимать на щит каждый нечётный удар, а от чётного уходить. Его как раз слегка замедлит. Силы хватит, главное, чтобы не пробил. Поэтому для начала попробую оттянуть его к краю, чтобы сразу свалить, если что, а потом повожу по кругу, пока Шмыга проберётся в дольмен.

— Ещё раз назовёшь меня так и… ну, ты в курсе, — быстренько закруглил положенную речь вор. — Тор, ты точно уверен, что выдержишь?

— Эти две недели я не балду пинал, а усиленно тренировался, — хлопнул себя в грудь я, — да и когда я был в себе не уверен.

— А ну да, ты же из этих… — кивнул полурослик. — Вы ж на всю голову двинутые, даже в богов верите меньше, чем в себя.

— Вот! — я наставительно поднял палец. — А всё потому, что это источник нашей силы. Так что харе трындеть. Ща оргорский хлопец свалит подальше, и начнём.

— А мне что делать?! — взвилась Фетха, которая терпеть не могла оставаться вне движухи. — Прикажете сидеть здесь и вас ждать?!

— А у тебя самое главное задание, — я серьёзно посмотрел в глаза девушке. — Добыть сокровища херня, главное, их сохранить. Ты уже забыла, что их было четверо.

— Думаешь, кобольд ещё не ушёл? — удивилась копейщица.

— Нет, конечно, — я уверенно покивал. — Он наверняка сразу почувствовал мой взгляд, поэтому и не сунулся в дольмен. Для проверки можно было и ящера одного послать, но этот урод и не собирался туда лезть. Вот и сейчас, зуб даю, он сидит где-то и ждёт, когда мы приволочем ему всё на блюдечке с голубой, сука, каёмочкой. И твоя задача — обломать ему праздник. Справишься?

— Конечно, — фыркнула девушка, — я, может быть, не Малия, но тоже Чемпион и один из лучших среди дочерей Гераты.

— Вот именно поэтому ты и будешь нас прикрывать, — я одобрительно показал большие пальцы. — Доверяем тебе наши спины. Так, ну ладно, дайте мне десять минут собраться, и начинаем.

Друзья замолчали, а я сел и закрыл глаза. Вот уже год с лишним я жил в этом мире, воюя за богиню, что меня призвала. Лёгкая улыбка сама появилась, стоило вспомнить Эмелин. Красивую, немного взбалмошную и бесконечно наивную богиню земляничных полян. По-хорошему её можно было считать максимум феей, но если твои папа и мама верховный бог и его жена, то у кого возникнут возражения. Это как в армии, командир сказал хорёк, значит, никаких сусликов. Уж я-то точно знаю, удостоился аудиенции у высокобожественной четы, где, собственно, и получил свой класс. Весьма редкий и не слишком лояльный к божествам как таковым, но родители считали, что это пойдёт на пользу дочурке. Я тоже не спорил, дурак я, что ли. И вот теперь мне предстояло впервые использовать все силы, чтобы сразиться с противником намного сильнее меня. Я почувствовал, как кровь закипела в жилах, а руки зачесались, требуя рукоять молота.

— Ну, поехали, — зло ухмыльнувшись, я поднялся на ноги. — Где этот каменный хрен?

Подхватив верный молот, я лёгкой походкой направился на арену. Больше у меня с собой ничего не было. Щит я брать не стал, он всё равно мне не помог бы, доспех на мне и так был кожаный, не стесняющий движений, так что оставалось лишь зайти и выйти. Желательно самому, а не вылететь грудой кровавых ошмётков. Но в том, что этого не случится, я не сомневался.

— Эй, дубина, ползи сюды, я тебя буду обламывать, — начал я ещё с края арены, хотя понимал, что конструкт ничего мне не ответит. — Давай потанцуем. Экий ты шустрый.

Последнее я уже кричал на бегу, возвращаясь назад. Противник был тяжелее, но и шаг у него гораздо длиннее, так что убежать я не рассчитывал, да мне это и не требовалось. Я лишь выиграл позицию для Шмыги, да и себя не обделил, выбрав место, куда можно отпрыгнуть с арены, не переломав при этом ноги. А затем развернулся и встретил свистнувшую в воздухе дубину, как полагается, грудью.

— Щит! — перед моей протянутой рукой появилось туманное марево, в которое врезалось мраморное бревно и… нет, не остановилось, но очень сильно замедлилось.

Настолько, что я без труда увернулся от него и разорвал дистанцию, избегая обратного маха. Как и в прошлый раз, каменный воин бил по горизонтали, что было не слишком приятно обычным танкам, а для меня не имело значения. Хотя я бы тоже предпочёл вертикальный удар. Он сильнее, но тратит больше времени, может, поэтому создатель его и не выбрал. Но плевать, опыт показал, что мы можем играть, и я покрепче ухватил молот, уводя стража по кругу и создавая новый щит.

Дело пошло. Мраморный болван то ли не воспринимал новую преграду, то ли не понимал, что это такое, но упорно лупил в неё, теряя скорость и время. Скорее всего, его создатель просто не закладывал ему модель поведения при столкновении с подобной штукой, ведь, например, защита магов были или стационарной, заключающей тело в сферу или октаэдр, или мобильной, вокруг самой тушки мага. А вот такая, что оставалось в виде барьера, когда кастер спокойно перемещался, встречалась редко. Но это играло мне на руку.

Не скажу, что мне было легко. Силы таяли и быстрее, чем я предполагал. С другой стороны, смертельная опасность, как ничто другое, подстёгивала развитие, и уже через пять минут я мог ставить щит без ключевых слов, а ещё через десять и без жестов, просто усилием воли. Правда, узнал я это случайно, поскользнувшись на не убранном стражем черепе и растянувшись на песке.

Каменный хрен болван болваном, а случаем тут же воспользовался, мощно вдарив палицей, так что, если бы попал, убирать было бы нечего. Чисто клякса бы осталась. В лицо дохнуло смертельной опасностью, и тут передо мной возникло знакомое марево и гораздо гуще, чем прежде. Дубина застыла в нём, не дойдя буквально считанных сантиметров, а я уже катился в сторону, поминая всех создателей конструкта до семнадцатого колена и их отношения между собой и разными животными. Очень чувственная речь получилась, жаль, повторить не смогу.

Цел я остался, но два щита подряд без передыха, да ещё один такой силы, вымотали меня. Пот бежал ручьём, но мысли о том, чтобы всё бросить и уйти, у меня даже не возникало. Как говорил Данила Бодров, мы русские, на войне своих не бросаем, а Шмыга для меня был свой. Мелкий, вредный, но свой. Тот, который не кинет. И когда буквально через пару минут раздался его крик, означающий, что дело сделано, у меня чуть слёзы из глаз не потекли. Я собрался с последними силами и, поставив самый сильный барьер, который мог, кинулся назад, с арены. Мне уже хватило салочек со смертью, пора было и честь знать.

— Чего так долго, — дыша как загнанная лошадь, я рухнул на первый же подвернувшийся камень, наблюдая за тем, как страж возвращается на своё место.

— Да пока определил, к чему этот урод привязан, кучу времени потерял, — скривился Шмыга. — Там так хитро сделано было, привязка шла к обложке гримуара. То есть, если бы я его забрал целиком, этот хрен до сих пор бы за нами гонялся. Пришлось срезать. И знаешь, что я тебе скажу, тот, кто размещал заказ, не зря книгу на первое место поставил.

— Думаешь, подстава? — Я сплюнул на землю. — Чья?

— Заказ от деревенской управы, якобы для местного мага, — пожал плечами вор. — Но на деле думаю, что местные просто устроили ловушку.

— Стража не интересует имущество покойных, а вокруг арены можно свободно двигаться, его не опасаясь. — До меня дошло: — Вот твари.

— Так и есть, — кивнул Шаумир, — заметь, сколько трупов вокруг и ни на одном ни оружия, ни брони, разве что обрывки одежды иногда встречаются.

— Безотходное производство, блять, — я ещё раз сплюнул и с трудом поднялся на дрожащие ноги. — Ладно, плевать. Сообщим в гильдию, пусть сами с ними разбираются. Пошли посмотрим, как там наша воительница поживает. Судя по тому, что на нас никто не напал, с ассассином она разобралась.

Это действительно было так. Но вот чего мы не ожидали, так это почерневшей руки, перетянутой ремнём. Фетха привалилась к камню рядом с пробитой копьём тушкой кобольда и тяжело дышала, обливаясь потом. Было видно, что ей очень больно. Яд уже пошёл дальше, и мерзкие чёрные змейки ползли по венам, подбираясь к груди.

— Фехта, любимая!!! — полурослик кинулся к подруге, хлопнувшись на колени и в ужасе не зная, за что хвататься. — Что… где… как же так?

— О-он ждал меня-а, — еле слышно прошептала девушка. — У-уходите. Мне уже н-не помо…

— Нет!!! — вор принялся копаться в сумке, выкидывая оттуда вещи. — Нет! Я спасу тебя. Я…

— Э-это Осень жизни, — улыбнулась копейщица. — Эльфы не ошибаются. Уходи… дурачок… любимый…

— Нет! — Шаумир плакал и сам не замечал этого. — Я не верю! Можно удалить руку…

— Или воспользоваться вот этим, — я подкинул в ладони небольшой пузырёк с радужным содержимым. — Если, конечно, вас это интересует.

— Универсальный нейтрализатор?! — глаза вора полезли на лоб. — Откуда?!

— Да после схватки со сеххессовым прихвостнем моя малышка испугалась, что тот может отомстить, ну и выпросила у мамы, — я снова подкинул флакон. — Так что, если не нужен, так и скажи… — я ещё не закончил фразу, а Шмыга уже поил подругу слегка пузырящейся радужной жидкостью. — Вот так всегда, ни тебе спасибо, ни мне до свидания.

— Я отплачу, — серьёзно заявил вор, глядя, как светлеет кожа девушки, а её дыхание становится ровным и глубоким. — Клянусь Нергаком. Моя жизнь — твоя.

— Ну, раз так, тогда повелеваю взять вон ту умирающую лебедь, которая уже не умирает, и неделю её из койки не выпускать, — я хлопнулся на землю, расслабляясь и закрывая глаза. — И это… погнали в лагерь. Что-то устал я от сегодняшних приключений.

— Ага я тоже, — протянул мне кулак Шмыга. — И можешь называть меня как хочешь.

— Замётано, — я стукнул своим. — Друг.

Глава 6

Глава 6

— Хозяин, пора вставать, день белый на дворе, — басок домового вырвал меня из царства Морфея, благо его самого выгнали вместе со всеми богами. — Дел полно, а ты дрыхнешь.

Сон растаял словно дымка, оставив после себя лишь смутные очертания чего-то смертельно опасного, но при этом я твердо был уверен, что эта угроза не способна причинить мне вреда. Достаточно пожелать — и… дальше я уже ничего не помнил. Зато отлично мог сказать, чем закончился вчерашний вечер.

Горе-бандитов, получивших люлей, скрутили, правда, полиция за ними ехать отказалась, мол, ночь, зима, трупов нет, вот пусть сидят и ждут. Их заперли в подсобке того же клуба, благо он отапливался котельной, так что не замёрзнут. А вот меня, как пострадавшего героя, в оборот взяла Дашка. Ну как же, рану надо было промыть, обработать и так далее, по списку, хотя, по сути, там красовалась простая царапина. А самое главное, мне срочно требовалась анестезия, так сказать, сладенькое, чтобы унять боль. Вот я и заменил болеутоляющее клубничкой, прямо в кабинете директора клуба. Дважды. Тем более Дашка на место подруги жизни не претендовала, у неё в городе был жених. Ну а я не стал играть в ханжу, и мы оба остались вполне довольны друг другом.

— Так, кто из нас тут главный, — я потянулся всем телом и глянул на часы, — да и время только десятый час. Светать начало.

— Ну так и хорош дрыхнуть, раз солнце встало, — заворчал Балашка, деловито шурша под кроватью, — Изба нетоплена, полы неметены, скотина… ну ладно, с ней хоть малые управились. А хозяин…

— Не бубни, — отмахнулся я, поднимаясь и разминаясь, — я на каникулах, мне можно. Чего там на завтрак?

— Блины сгоношил, — чуть недовольно доложил домовёнок, — молоко в ларе, варенье на столе, чайник на плите.

— Вот за это благодарствую! — я довольно потёр руки, кинувшись на кухню, даже не одеваясь. — Ух ты, красота какая! Тонкие, кружевные. А пахнут как!

— Штаны хоть надень, бесстыдник, — для порядка прикрикнул Балашка, но мешать мне не стал, отправившись по своим делам.

А я, жмурясь от удовольствия, как кот, принялся уплетать вкуснейшие блины, по очереди макая их то в сметану, то в земляничное варенье, а то и в растопленное сливочное масло. Со сладким горячим чаем это была пища богов. Чистейший нектар и амброзия в одном флаконе. Хотя нет, вряд ли даже богам доводилось пробовать такую вкуснятину. И, понятное дело, от стола я отвалился лишь тогда, когда в меня блины уже просто не лезли.

— От души, Балашка, — сыто рыгнув, я лениво поднялся, размышляя, завалиться ещё поспать или, может, делом каким заняться. — Накормил как и царю не подают.

— Царю-батюшке ишшо и не такое подносили, — буркнул довольный домовой. — Чай не бестолочи служили-то. И ты бы это… оделся, что ли. Гость у ворот.

— О как, — я выглянул в окно, увидев официального вида машину с символом бюро на двери. — Ты гляди, нарисовались, не сотрёшь. Ладно, пойду пообщаюсь с коллегой.

Быстренько натянув одежду, заботливо приготовленную мамой, я накинул куртку и вышел во двор, как раз когда в ворота постучались. Распахнув калитку, передо мной оказался довольно молодой мужчина, ну, лет тридцати от силы, с надменно-презрительным выражением лица. Уж не знаю почему, но большинство неодарённых сотрудников бюро постоянно ходили с такими мордами, особенно из тех служб, что отвечали за гражданскую оборону и инспектирование объектов.

А вот у боевиков я такого не встречал, достаточно вспомнить того же Скуратова. Вот уж кто мог плевать на всех с высокой колокольни, но, наоборот, в общении был простым и понятным. Хотя, может, это лишь наносное, что я по молодости и неопытности принимал за чистую монету, но тогда это шло лишь в плюс одарённому. Создавать хорошее мнение о себе не каждому дано.

— Виктор Романович Орехов? — мужик полоснул меня взглядом и уткнулся в какую-то бумагу.

— Собственной персоной, — может, раньше я бы и смутился, но теперь было как-то плевать. — А вы с какой целью интересуетесь?

— Хамить не надо, юноша, — тут же вскинулся мужик.

— Так вежливые люди сначала представляются, а потом вопросы задают, — я тоже не собирался миндальничать. — Тем более на службе.

— Антон Игоревич Цветков. Старший инспектор регионального отделения бюро, — неприятным тоном процедил мужик и махнул перед лицом удостоверением. — Мы можем поговорить, или вас повесткой вызвать?

— Как угодно, — пожал плечами я, — никогда не против пообщаться. Проходите.

Я развернулся и пошёл в дом, не особо заботясь посмотреть, идёт ли гость за мной. Да, по идее, он был старше меня и по возрасту, и по должности, но, с другой стороны, я ему не подчинялся ни прямо, ни косвенно. Да и хамить он первым начал. Повесток я не боялся, тем более что для этого требовалось соблюсти определённую процедуру. Для начала поставить в известность моего куратора, например. Если этого не сделано, можно слать всех лесом, но я всё же решил пообщаться с человеком.

— Интересная у вас машина, — Цветков задержался возле Пумбы, разглядывая его со странным выражением лица. — Откуда, если не секрет?

— Взятка, — ухмыльнулся я и, глядя, как у инспектора вытягивается морда, добавил: — Шучу. Списанный с Шиловского полигона выкупил. Там как раз в части новая техника пришла, вот я по случаю себе и урвал.

— Понятно, — мужик поджал губы и что-то пометил в блокноте, но я на это не стал обращать внимания.

Машина мне досталась абсолютно законно, комар носа не подточит. Я специально попросил Обрескову проверить, и Юлия хоть поворчала, но всё сделала. Подкопаться ко мне с этой стороны было невозможно. Да и с других тоже. И уж тем более ни один из моих возможных косяков не касался районного отделения бюро. Визит инспектора можно было обосновать только одним — дошёл мой рапорт о ведьме. Однако тогда к чему был наезд в самом начале? Поставить на место залётного щенка? Эта версия казалась логичной, однако я решил на всякий случай подстраховаться.

— Заходите в дом, — махнул я рукой Цветкову, — чего на улице зад морозить.

К моему возвращению на столе уже стояли кружки, вазочки с вареньем и конфетами, а на плите закипал чайник. В отдельном фарфоровом томилась заварка пополам с душистыми травами. Балашка расстарался, хоть, по идее, не срок ему был, солнечный свет духи не слишком любят. Пусть даже сейчас самого солнца не видно, небо затянуло густыми тучами, как часто бывает у нас зимой. Зато стало понятно, как домовой протянул так долго один. Силушки ему было не занимать, даже страшно подумать, что за тварь могла из него народиться.

— Проходите, присаживайтесь, — я кивнул на стул, — обувь можете не снимать.

Инспектор и раньше не собирался, на секунду сбился с шага, однако тут же взял себя в руки, по-хозяйски устроившись за столом и разложив какие-то бумаги. Я поглядывал на его действия с умеренным интересом, помешивая горячий чай, совершенно не впечатлённый деловитостью гостя. Уж не знаю почему, но с момента обретения дара чинопочитание у меня упало до нуля. Я уважал людей за дела, например, того же наставника или Юлию со Скуратовым, а вот на таких персонажей, пытавшихся произвести впечатление своей должностью, мне было плевать.

— Так в чём дело? — решил я немного форсировать события. — Я, конечно, на каникулах, но это не значит, что мне заняться нечем. Конфеты берите, кстати. Очень вкусные. С ликёром.

Судя по короткому злому взгляду, подколка дошла до адресата. А вот нефиг было выпендриваться. По-первых, почти любой вопрос можно было решить по телефону, а во-вторых, если бы он вёл себя по-человечески, и я бы относился к нему по-другому. А так получай, фашист, гранату.

— Итак, Виктор Романович Орехов, — наконец взял какую-то бумагу официального вида инспектор. — Одарённый ранга F, удостоверение номер… где оно?

— Лежит в портмоне, — я пожал плечами, даже не двинувшись с места. — Где ему и положено быть.

— То есть сотрудничать отказываемся? — Цветков устрашающе, ну, как ему казалось, уставился на меня. — Твоё дело. Что думаешь, что если одарённым стал, то законы для тебя не писаны?

— И писаны, и читаны, — я отхлебнул чаю, — Ты, мил человек, скажи, чего хочешь-то?

— Я для тебя старший инспектор бюро контроля антитеологической деятельности, сопляк! — взвился Цветков. — Не друг, не кореш и не мил человек! Распустились! Нет, я ведь хотел по-хорошему, но…

— Ты чего завёлся? — начал я, но, глядя на бешенные глаза собеседника, исправился: — Вы. Так в чём дело-то?

— Заявление на тебя написали, — ядовито процедил инспектор. — О незаконной деятельности и хищении имущества, а также о совращении малолетней. И если на первое ты мог бы ещё наплевать, то за второе пойдёшь по этапу на спецзону.

— О как! — такого я не ожидал, но довольно быстро сориентировался. — И кого я там развратил? Не Машку Овчинникову случаем? Наумовна заяву написала? А чего в бюро, а не в полицию?

— Не имеет значения куда. Мы обязаны принять меры, если наш сотрудник нарушил закон. И исключений не может быть ни для кого, — мерзко ухмыльнулся Цветков. — А то некоторые одарённые считают, что, если могут больше, чем обычный человек, то являются избранными, хотя, по сути, сами лишь шавки изгнанных богов.

— Ну, допустим за такое и в морду получить можно, — я равнодушно взглянул мужику в глаза и поставил стакан на стол. — Невзирая на должность и звание. А всё потому, что нужно за базаром следить и не брать взятки у коммерсантов. Я ведь правильно понимаю, что Машка лишь предлог, а ты здесь из-за того самого хозяина заправки, который понял, чего лишился. И вместо того, чтобы вставить ему пистона за то, что подверг опасности окружающих, ты, старший инспектор бюро, припёрся сюда и пытаешься строить из себя большого начальника. Несмотря на то, что на мой рапорт о ведьме, поданный два дня назад, никак не отреагировал.

— Делать мне больше нечего, бредни малолетнего щенка проверить, — ощерился Цветков. — А раз ты такой дерзкий, значит, закрою тебя по всей строгости. Будешь землю жрать! На коленях приползёшь!

— И тут Остапа понесло… — я покачал головой. — Валил бы ты по-хорошему, мил человек. А то я мирный, мирный, но могу и в морду дать. И не факт, что ты потом зубы соберёшь, сломанными-то руками.

— Ах ты мразь!!! — взвился инспектор со стула. — Угрожать мне вздумал?! Да я тебя с говном сожру, сопляк! Кровью харкать будешь!

— Считаю до пяти. — Я всё так же спокойно кинул в рот конфету и отхлебнул чаю. — После пеняй на себя. Один…

— Ублюдок! — Цветков заскрипел зубами, но при цифре «два», схватил свои бумаги и пулей вылетел во двор.

Провожать его я не стал, нагадить он всё равно не сможет, Балашка присмотрит, а у меня были ещё дела. Прожевав конфету, я протянул руку и коснулся пальцем экрана смартфона, скромно лежавшего на углу стола. Дисплей загорелся, показывая, что вызов ещё идёт.

— Юлия Батьковна, ты всё слышала? — отставив стакан, я с улыбкой вспомнил выражение морды лица наглого инспектора. — Чего скажешь?

— Скажу, что ты правильно сделал, что мне позвонил. — Обрескова, как обычно, была безэмоциональна и холодна. — Эта ситуация не тот случай, где требуется нестись на врага с шашкой наголо, так что мог быть и повежливей. Тогда бы у нас было больше информации. Но в целом и так всё понятно.

— А что, в бюро действительно работают те, кто считает одарённых шавками богов? — Наглость, с которой Цветков бросил мне в лицо эти слова, разожгла любопытство. — Или это один такой двинутый?

— К сожалению, он не единственный, — вздохнула куратор. — Подобные настроения постоянно бродят в структурах, близких к богоборцам. Особенно если они контролируют одарённых. В бюро существует несколько внутренних фракций, и одна из них как раз и состоит из таких вот ненавистников. Именно поэтому ты молодец, что не стал пытаться сам разобраться с проблемой. Ниточка может тянуться куда выше районного отделения, и не факт, что тот самый владелец заправки обратился именно к Цветкову.

— Думаешь, ему поручил разобраться кто-то из начальства? — Я почесал затылок. — А он уже сам ухватился за заявление Наумовны и кинулся меня строить. Логично выглядит.

— Кстати, у тебя с этой девочкой действительно что-то было? — тон Юлии остался холодным, но я всё же уловил в нём нотки беспокойства. — Я тебя, конечно, прикрою, но для этого мне нужно знать точно, что случилось.

— Да блин, — я скривился. — Соседка есть у меня, двинутая на голову немножко. Это дочка её. Ну, понятное дело мы в детстве все вместе тусили. А родители смеялись, мол, жених и невеста. Вот я лет в восемь или десять и ляпнул, что женюсь. Так Наумовна, ну, соседка которая, позавчера заявилась, типа обещал — выполняй. А я её два года уже не видел, не то что развращать там или что-то ещё. Тем более куда, вон мне порассказали, как она тут уже несколько лет с мужиками зажигает.

— Понятно, — голос Обресковой неуловимо потеплел. — Такое постоянно случается на выездах. Вплоть до того, что родители сами подкладывают девчонок, а потом в бюро прибегают жаловаться. Разберёмся. Но, если что, ты имей в виду, сразу мне звони.

— А… ну, если так ставить вопрос, — я смущённо поскрёб в затылке, — то есть кое-что. На меня тут вчера напало несколько человек. Я им люлей навалял, но бок мне задели. Так, ничего страшного, просто царапина, она уже зажила, но их повязали и должны сегодня в полицию сдать.

— А чем поцарапали? — как-то преувеличенно спокойно даже для своего обычного состояния поинтересовалась Юлия.

— Ножом, — я не стал скрывать правду. — Пытался мне в печень воткнуть, но я увернулся.

— Витя, скажи честно, — ласково начала куратор, — ты идиот? Какого хрена я узнаю только сейчас, что тебя пытались убить?! Почему ты сразу же не позвонил, как это случилось?!

— Да я как-то значения не придал, — я был немного поражён взрывом девушки, хотя помнил, что от неё можно ожидать подобного, они с Мико были чем-то похожи темпераментом. — Никто же не пострадал, так что собирался сегодня набрать.

— Время — двенадцать часов дня, — ехидно прокомментировала Обрескова. — Если ты всё собираешься делать так оперативно, боюсь, толку с тебя не будет.

— Ну, проспал немного, — я покраснел. — Вчера просто на танцах прибухнул, да и с дамой был. Вот и расслабился.

— Идиот, — констатировала Юлия. — Значит так, прямо сейчас, сию же секунду подробный рапорт мне на стол. Кто, как, когда, из-за чего и так далее. Я свяжусь с полицией вашего района напрямую, отделу бюро я не доверяю. Где эти уроды? Сдашь их лично в руки тому, кому скажу. И только попробуй ещё хоть раз забыть доложить мне о подобном, я тебя лично прибью. Понял?!

— Да как не понять, — я шутя приложил руку к голове, отдавая честь, хоть девушка этого видеть и не могла. — Так точно, мой женераль! Будет исполнено! Слушаюсь и повинуюсь!

— Паяц, — холодно констатировала Обрескова. — Подожди, вернёшься в город, я лично возьмусь за твоё воспитание, раз наставник не справляется.

— Молчу, молчу, — я изобразил испуг в голосе. — А то по шее получу и подвиг свой не совершу. Как там дальше… не помню. Короче, я всё понял, буду докладывать сразу.

— Другое дело, — смягчилась девушка. — Ты пойми, я не пытаюсь тебя контролировать, но знать, что происходит, мне просто жизненно необходимо. Ладно на тебя напали просто по-пьяни, а что будет на выездах или в свободном поиске? Если с вами что-то случится, и никто знать об этом не будет? Или даже, если вы сумеете отбиться, а потом на вас же заявление напишут? Мы живём не в диком лесу, каждый шаг надо бумагами прикрывать. Чем быстрее ты это поймёшь, тем меньше у вас будет проблем.

— Так Таня старшая в группе, пусть она и думает, — легкомысленно отмахнулся я под странное покашливание Обресковой. — Ты лучше скажи, что мне с колдуном делать. Я так понимаю, от местного отделения толку не будет. Ждать из города группу?

— В свете сегодняшнего разговора не думаю, что получится, — Юлия вновь стала привычно равнодушной. — Так что готовься работать сам. К этому тоже привыкай, мы богоборцы, как полиция. Если есть опасность, выходные отменяются. Я, конечно, попробую, но…

— Понятно, — как ни странно, перспектива самостоятельного расследования меня ни капли не расстроила. — Ну, тогда на связи. Если получится с группой, хорошо, а нет, буду звонить, консультироваться.

— Договорились, — мне показалось, что Обрескова улыбнулась. — До связи, герой-любовник. И аккуратней там.

Вызов оборвался, а я ещё пару минут сидел не двигаясь, размышляя, как же всё так обернулось, что мне в родной деревне приходится искать колдуна. И поймал себя на мысли, что такая жизнь мне нравится.

Глава 7

Глава 7

Как искать ведьму, я даже не представлял. С наставником мы изучали отличительные черты разной нечисти, духов то бишь, но вот людей, пытающихся заключить с ними контракт, даже не касались. Даже не потому, что это была не наша компетенция, просто обычно этим занимались куда более опытные коллеги, да и поддержка полиции лишней не была. Я замер. А ведь это мысль! Чего я парюсь, если можно пойти к участковому и потолковать. Уж он на своей земле должен знать всех и каждого. Заодно выясню, что там с этими дебилами, Зелёным и компанией, что на меня вчера напали.

Сказано — сделано. Быстренько собравшись и позвонив матери, я прыгнул в Пумбу и уже через полчаса был в райцентре. С непривычки пришлось немного покрутиться, местность я знал плохо, а про навигатор забыл, но тем не менее довольно быстро отыскал районный отдел полиции, где и должны были обитать участковые, работающие не только в городе, но и деревнях, но даже спросить, где они сидят, не успел, мне навстречу попался полковник лет сорока пяти.

— На ловца и зверь бежит! — мужик до того неожиданно кинулся мне наперерез, что я едва не приложил его в морду, хорошо, сдержался. — Отдел с утра на ушах стоит, ищет потерпевшего, а тот сам приехал! Кузнецов Александр Анатольевич, будем знакомы!

— Орехов Виктор Романович, — я, немного ошеломлённый напором, пожал протянутую руку. — А! Вы, наверно, по поводу вчерашней драки?

— Ну, кому драка, а кому и покушение на жизнь сотрудника при исполнении, совершённое из хулиганских побуждений и личной неприязни, — подхватил меня под локоть Кузнецов, увлекая куда-то в дебри отдела. —А вы к нам разве не за этим?

— Да, честно говоря, нет, — я смущённо улыбнулся. — И можно на «ты», а то чувствую себя не в своей тарелке. Молод я ещё, чтобы мне выкали.

— Возраст тут значения не имеет, — отмахнулся полковник. — Первый одарённый в районе за последние… да вроде вообще первый официально. Ходили слухи, что при Колчаке кто-то был, но там вилами на воде писано. Это само по себе вызывает уважение. Но, если хочешь, можно и на «ты».

— Да, будьте любезны, — я кивнул. — Так всем проще будет. И да, я не из-за драки приехал. Честно говоря, даже забыл уже про неё. Хотел с участковым поговорить, который по нашей деревне работает. Есть к нему пара вопросов по моей работе.

— Без проблем, поможем чем можем, тем более, если служба требует, — расплылся в улыбке Кузнецов. — Но и ты нам помоги, дай показания по вчерашнему инциденту. Времени это много не займёт, а я распоряжусь, чтобы участковый к вам в кабинет подошёл. И пообщаетесь, как закончите.

— Без проблем, — я пожал плечами. — Раз положено — сделаю.

— Вот это просто отлично, — радостно потёр руки полковник и распахнул дверь кабинета, возле которого мы стояли последнюю минуту. — Господа офицеры! Позвольте представить вам нашего избранного, если так можно сказать, восходящую звезду района, Виктора Романович Орехова. Одарённого и богоборца. Ну и потерпевшего во вчерашней драке. Задержанных уже опросили?

— Шевцов занимается, товарищ полковник, — ответила миловидная женщина лет тридцати, с интересом рассматривающая меня, будто необычного зверька в зоопарке.

— Замечательно, — опять потёр ладони Кузнецов. — Тогда, Елена Романовна, оставляю юношу в ваших нежных руках. Возьмите показания, заявление напишите, ну что я вас учить буду. Чаем напоите. А я пойду, распоряжусь насчёт участкового.

— Очень обяжете, — мне было немного неудобно от подобного обращения, но, с другой стороны, даже приятно, когда с тобой как с расписным яйцом носятся. — Елена Романовна, я правильно запомнил?

— Всё верно, — женщина улыбнулась и указала мне на стул. — Присаживайтесь.

Я понимал, почему полковник был таким счастливым. Палочную систему в полиции никто не отменял, как бы ни утверждали обратное высшие лица, и на ровном месте получить раскрытие особо тяжкого преступления было весьма выгодно для отдела. Мне же, со своей стороны, было несложно помочь. Бред про настоящих пацанов, которые никогда не пойдут к ментам, и прочую блатную романтику я всегда на дух не переваривал.

Все эти честные воры и прочая АУЕшная шалупонь, по сути, лишь паразиты, спекулирующие на желании справедливости. А если разобраться, для них не имело значения, откуда у тебя деньги. Сам ли своим трудом заработал или обманул кого, их интересовали лишь способы отнять те в свою пользу. А уж за попытку всадить нож в спину я бы лично посворачивал мудакам головы. Но это будет самосуд, так что пусть работают те, кому положено.

Несмотря на то, что у нас была одна цель, составление протокола всё равно заняло довольно долгий срок. Даже не потому, что дознаватель специально затягивала допрос, просто требовалось описать каждую мелочь, а всё это занимало время. Мы даже пару раз чай успели попить. Участковый, пожилой мужик в чине капитана, представившийся Глебом Максимовичем, тоже заходил, но, видя, что мы заняты, отправился по своим делам, тем более он тоже занимался нападением на меня. Мы с ним обменялись номерами, условившись, что я позвоню, как закончу. Рассказывать о причине при всех я не стал, хотя понимал, что уже завтра содержание разговора будет известно и полковнику и всему РОВД.

Закончили мы довольно поздно, так что я пригласил участкового поужинать, благо столовая была рядом и ещё работала. Глеб Максимович чиниться не стал, тем более что платил я, а на халяву, как известно, и уксус сладкий и хлорка — творог. Мы взяли первое, второе, салат и по соточке, чисто для аппетита. В столовой, правда, не положено употреблять, но методика была отработана годами, и нам принесли водку в фарфором чайнике и пару чашек. Восхитившись русской находчивостью, я разлил по пятьдесят и после того, как мы хряпнули за знакомство, рассказал о своей проблеме, заставив опытного капитана вытаращить глаза от изумления.

— Хм… — Максимыч, как участковый просил его называть, почесал в затылке. — Вот всякое у меня было. И убийцы, и рецидивисты, но чтобы колдун… такое, честно говоря, впервые.

— Ну, с почином, — я разлил остатки. — Просто уж кому, как не вам, знать людей на своей земле. Я-то уже, считай, два года дома не был, да и до того чего там понимал. Хотя, честно говоря, и сейчас ничего не знаю. Помощи из бюро не будет, мы буквально сегодня со старшим инспектором серьёзно полаялись, а ведьму поймать нужно, это вопрос безопасности и не только села в целом, но и моей семьи. А я просто не знаю, за что браться. Вот где её искать?

— Как трижды побывавший в браке могу сказать, что все бабы ведьмы, — рассмеялся капитан, чокнувшсь со мной и лихо выхлебав свою дозу. — А вот в колдунах я не силён. Есть какие-то зацепки или что-то ещё?

— Сложно сказать, кто это, может, и ведьма. Тут половую принадлежность сложно определить. — Я пожал плечами. — Пока я нашёл только одно место жертвоприношения. Но фонило от него абсолютно точно, так что потусторонний дух, однозначно, откликнулся на зов. Заключили они уже договор или нет, не знаю. Но сам факт, что кто-то пошёл на сделку, уже говорит о том, что настроена он или она решительно.

— Тогда ищи отчаявшегося, — Максимыч зажевал кусок котлеты. — Мой опыт говорит, что обычный человек не кинется в подобную авантюру, только если это не крайний случай. Тут либо кто-то с жиру бесится, ищет новых впечатлений, либо у него нет другого выхода. На первое я бы не ставил. Если бы кто-то заигрывал с потусторонним, я бы был в курсе. Сам знаешь, утаить что-то в деревне невозможно.

— Это точно, — я понимающе хмыкнул. — На одном конце пёрнешь — на другом скажут, что обосрался.

— Вот! — подтверждающе кивнул участковый. — Значит, до этого он или она ничем таким не занималась. И кинулся словно в омут с головой. Так что ищи тех, кто готов на такой шаг. Так навскидку мне в голову, пожалуй, только Юля Комисарова приходит. Ты её должен знать, вы вроде в одном классе учились, или на год разница.

— В одном, — я задумался. — Она у нас старостой была. Хм… а ты знаешь, подходит. Умная, спокойная, знает, чего хочет и как этого добиться. Плюс личная трагедия.

— Именно, — дожевал котлету с пюре капитан. — Я на неё характеристику тогда писал, и она показалась мне той, кто это просто так не оставит. Да и на фоне потери возможности родить у баб часто крышу рвёт. Комисарова, конечно, ещё молодая для этого, но тут не угадаешь. Сегодня она спокойная как удав, а завтра взяла топор и сожителя расчленила.

— Ага… — я уже крутил в голове варианты. — Благодарю! Очень помогли! Если что — за мной не заржавеет.

— Ты это, — вдруг прихватил меня за рукав Максимыч, — сразу с наездов не начинай. Наши предположения они так, вилами на воде писаны. А жизнь обычно оказывается гораздо сложнее и хитрее, чем ты даже представить можешь.

— Да я и не собирался, — ничуть не обиделся на предостережение я. — Прекрасно понимаю, каково это, когда обвиняют ни за что. Так что пока просто присмотрюсь, понаблюдаю. А если будут конкретные доказательства, поговорим.

— Вот это правильно, — одобрительно кивнул участковый. — Я со своей стороны тоже покопаю. Только с твоими обидчиками разберусь. Не, я знал, что Зелёный совсем крышей тронулся на фоне постоянных пьянок, но такого не ожидал. Теперь кучу объяснительных писать, как так, почему профилактику не провёл и так далее. И всем плевать, что я предлагал ещё полгода назад его закрыть. Но как же, мы же толерантные и боремся с полицейским беспределом.

— Зато теперь целое покушение раскроете, — я рассмеялся. — Но иногда жаль, что нельзя каждого мудака запечатать лет на пяток.

— Тогда пришлось бы половину человечества пересажать, — заржал в ответ капитан. — А через пару лет поменять с другой.

— Это точно, — тут я был согласен. — А насчёт колдуна или ведьмы там, может, что ещё посоветуете?

— Главное, не спеши, — участковый доел второе и взялся за компот. — Наломать дров легко, разобраться потом с этим сложно. Не торопись обвинять, убедись, что это не только твои выводы, но и факты указывают именно на этого человека. Ну и держи глаза и уши открытыми. Иногда следы можно найти совсем случайно.

— Ага, благодарю, — это было не совсем то, чего я ждал, но даже так лучше, чем совсем ничего. — Ладно, ещё раз благодарю за беседу, очень помогли. Поеду искать негодяя.

— А почему ты думаешь, что этот самый колдун обязательно злой? — вдруг заинтересовался Максимыч. — Может, у него самые благие цели.

— Может, — не стал отрицать я, — но тут такое. Слышали же поговорку про благие намерения и пекло? Так вот этот случай — идеальное ее воплощение. Дело в том, что духи, готовые поделиться своими силами, особенно те, которых можно вызвать только жертвоприношением, никогда не бывают добрыми. У них одна цель — захватить глупого человека, решившего поиграть с высшими силами, и на его плечах прорваться в нашу реальность. Грубо говоря, мы для них пища. И стоит ему хоть кончиком когтя зацепить добычу, он её уже не отпустит. И хрен бы с ним, неудачником, но это прямой путь для духа на Землю. Представляешь, что может натворить здесь такая тварь?

— Это да, нам таких гостей не надо, — помотал головой участковый. — Тут с людьми зачастую не знаешь, что делать, а с монстрами и подавно. Я это, как разберусь с Зелёным, заеду к вам в деревню. Посмотрю, что как, с людьми поговорю. Может, кто чего видел или слышал. Раз дело серьёзное, пускать на самотёк его нельзя.

— Вот за это отдельно благодарю, — я кивнул капитану. — Боюсь, что с моими навыками я этого урода год ловить буду. И если найду, то случайно.

— Так зачастую и бывает, — улыбнулся Глеб Максимович. — Не верь сериалам. Большинство преступлений раскрывается именно по показаниям оперативных агентов, стукачей то бишь, а не анализом грязи с левой пятки пробегающей мимо собаки. Ладно. Благодарю за ужин, пойду работать, а то дел непочатый край. Как назло, вон в Каяке два дома обнесли, а разбираться кому? Честь имею!

— Взаимно, — я пожал протянутую руку. — Будете у нас, милости просим.

— Да уж, заскочу, — кивнул участковый и ушёл.

А я остался, заказав ещё компота и пару песочных колец, которые любил с детства, благо время до закрытия ещё было. Сейчас же мне требовалось уложить всё в голове и накидать примерный план действий. Ну, это в идеале, а по факту — понять, смогу ли я в принципе кого-нибудь найти, или лучше сразу сдаться. Всё-таки в сыщиков я даже в детстве не играл, да и в команде моя роль была простой как удар молотом. Бить, куда сказали, и прикрывать других. А тут думать надо.

Дело было даже не в том, что я сомневался в себе. Уж чего чего, а самомнения мне было не занимать. Я последнее время частенько ловил себя на мысли, что стал не просто уверенным в себе, а в буквальном смысле начал считать себя правым в любой ситуации. Не то чтобы мне это не нравилось, но подобный подход мог привести к большим проблемам. В том числе сейчас.

Если я не смогу вовремя найти колдуна или ведьму, будь они неладны, то, вполне возможно, духу удастся прорваться на Землю. И тогда в опасности окажутся все, в том числе и моя семья. А я не мог этого допустить, особенно из-за своего раздутого эго. Мозги-то у меня функционировали нормально, чтобы такое понять.

Однако и сдаваться было не в моём стиле. Пока я наткнулся только на один-единственный ритуал, так что тревогу бить рано. Даже если контракт уже заключён, до гибели колдуна обычно проходит большое количество времени. Это могут быть и годы, и даже десятилетия. А некоторым умникам удавалось столетиями скрываться от духов, жаждущих изъять плату за услуги. Вряд ли подобное относится к моему случаю, судя по кострищу на дороге, где его заметить мог каждый, но минимум пара-тройка лет в запасе есть.

Понятное дело, я столько ждать не собирался, всё-таки каникулы у меня скоро заканчивались, но не думаю, что бюро пустит это на самотёк. Главное, раз не было непосредственной опасности, мне ничего не мешало заняться этим делом. Аккуратненько, чтобы не спугнуть и не наломать дров, но попробовать расследовать своими силами. А ну как поучится, это будет хорошо смотреться в резюме.

Со смаком дожевав песочные кольца, щедро посыпанные орехами, я допил компот и начал неспешно собираться. Прежде чем ехать домой, нужно было пройтись по магазинам, раз уж я здесь. Ничего серьёзного, так по мелочи, мама прислала список, а ещё стоило поглядеть блюдца, точнее пиалочки, глубокие. Лучше фарфоровые, но на крайний случай сойдут и керамические или металлические. Главное, чтобы выглядели красиво. Балашка намекнул, что он уже присмотрел кого-то из дворни, а за работу следовало благодарить. Вот и будут из них молоко да сметанку лакать, благо этого добра при здоровой корове хватало.

Свиту домовой собирался завести приличную, как и положено рачительному хозяину. Банник — понятное дело, он уже прописался, и нареканий к работе не было. Затем дворовой, овинник, хоть у нас и овина отродясь не водилось. Но так называли духов, обитающих не только в овинах, но и на сеновалах. Очень полезный в свете защиты от пожаров. У нас сеновал занимал большое пространство над стайкой и гаражом, так что подобный дух был просто необходим.

Следующим по списку, но не по важности был хлевник или баган. Что мне нравилось в нашей нечисти, место обитания всегда можно было понять из имени. Так и тут, этот дух отвечал за скотину. Обихаживал, всячески лечил, отгонял потусторонних тварей, что хотели ей поживиться. Такого помощника обижать было никак нельзя.

Ну и, конечно, полевик. Этот дух в целом не относился к домашним, но с недавнего времени, а точнее, в последние лет сто принялся прибиваться к хозяйствам. А всё потому, что колхозы фактически уничтожили единоличников, а поля при машинной обработке стали громадными. Дух же жил не с самого поля, а с человека, что его обрабатывал. Казалось, деваться им некуда, но на выручку пришёл картофель. Огороды, конечно, были меньше, но соток пять-шесть сажали даже на самых захудалых дворах. У нас, например, было двадцать. Так что худо-бедно жить полезной нечисти было где. Однако за всё приходилось платить, вот и полевик вместе с огородом попал под руку Балашки. Ну а я, со своей стороны, мог только помочь домовому навести порядок.

— Витя приезжай быстрее, они её сожгут!!! — Я рассматривал китайские расписные пиалки, когда на смартфон пришёл вызов от сестры, и та, захлёбываясь слезами, принялась вопить в трубку: — Там они… и Наумовна… а она говорит, что не она… Приезжай быстрее!

— Так, не реви! — я выхватил из кармана деньги и, не считая, кинул их на прилавок, со всех ног кинувшись к машине. — Успокойся и внятно скажи, что случилось. Я уже еду.

— Это Наумовна, — Ксенька всхлипнула в трубку, — у неё корова заболела и померла, а она говорит, что её Юлька Комисарова сглазила. Что она ведьма, и её надо сжечь. И они её уже к срубу потащили. Приезжай быстрее, мне страшно!!!

— Твою мать, — я плюнул со злости, прыгая в Пумбу и заводя мотор. — Вот и нашёл ведьму. Теперь осталось её спасти.

Глава 8

Глава 8

Я ещё никогда не гонял с такой скоростью, выжимая из движка Пумбы всё, что только можно. И впервые пожалел, что взял броневик, а не какой спорткар. Это обычно я был равнодушен к быстрым покатушкам, предпочитая надёжность, но сейчас именно от моей скорости зависела жизнь человека. Пусть даже сам я подозревал, что люди могут оказаться правы. Юлька действительно была первой кандидаткой на роль ведьмы.

Однако, даже если это и так, и именно Комисарова заключила контракт с духом, никто не собирался её убивать и уж тем более отдавать на самосуд селянам. Сам по себе подобный проступок не попадал ни под уголовную, ни под административную ответственность, судить могли только за результат деятельности. И если новоиспечённый колдун или ведьма ничего натворить не успели, они продолжали жить обычной жизнью, ну, разве что попадали под пожизненный гласный контроль бюро.

На мой взгляд, такой подход был справедлив. Тем более что редко кто из обрётших силу мог сдержаться и не использовать ее кому-то во вред. Ломать всегда легче, чем строить, я-то точно знаю. Вот и получалось, что да, колдуны да ведьмы сидели в спецзонах, но исключительно по уголовным статьям, а не за сам факт. И это было правильно, а вот самосуд, даже в случаях, когда личность и вина колдуна полностью установлены, лишь вредил нашему делу. Эдак и до охоты на ведьм недалеко. Вон в Европе уже зажигали, до сих пор оправиться не могут.

Но это всё частности, главное, что я не мог допустить смертоубийства у себя дома. Те, кто сейчас пытался устроить аутодафе, были обычными людьми, которых я знал с детства. Да, они поддались порыву, сработал глубинный страх перед потусторонним, но уже завтра, когда отпустит, на них навалится осознание того, что они натворили. Это толпа не умеет рефлексировать, а вот отдельные люди очень даже, и после подобных самосудов резко вырастает число самоубийств. Что, в свою очередь, открывает дорогу злым духам. Короче, как ни крути, я просто обязан был остановить казнь вне зависимости от того, ведьма Юлька или невинная жертва.

Впрочем, все эти умные слова и аргументы я нашёл после, а пока о таких вещах даже не задумывался. Просто гнал как сумасшедший, не обращая внимания на правила дорожного движения. Хорошо ещё, что броневик не слишком скоростная машина, а то точно сбил бы кого-нибудь, светофоров-то у нас отродясь не водилось. Но обошлось, я вылетел на загородную трассу и погнал в сторону деревни, пробивая снежные перемёты, не сбавляя скорости. А что, машина тяжёлая, мощности хватает, так чего осторожничать, тем более времени нет совсем. Я буквально чувствовал, как утекают секунды. Много ли надо, чтобы убить человека.

Радовало одно, ехать было недолго. Чего там, пятнадцать километров по прямой, мелочи. Так что не прошло и десяти минут, как я влетел в деревню, ревя движком. Ксенька сообщила, куда потащили Юльку, так что я не тратил время, направившись прямиком на дальний конец села через мост. Там, на окраине, стоял старый, наполовину развалившийся дом. Хозяева померли ещё до того, как я заболел, наследников так и не нашлось, а колхозу он нафиг не сдался, потому как его проще было сжечь, чем отремонтировать. Вот сейчас именно это и собирались сделать доморощенные инквизиторы с начинкой из ведьмы, ну, в их понимании.

Больше всего я боялся не успеть. Но, к счастью, хотя в толпе и мелькали факелы, пламени на самом доме видно не было. Зато фары осветили нескольких человек, сдерживающих остальных, не давая подойти им к избе. С ходу я узнал только батю и директора колхоза с ружьём наперевес. Наверно, только это их и спасло, но явно ненадолго. Куда двустволке против почти полусотни, а, судя по крикам, страсти там становились всё горячее. Надо было срочно что-то делать, и, врубив звуковой сигнал, благо он у Пумбы был словно тепловозный ревун, я направил броневик прямо в толпу.

Народ шарахнулся от машины, мигом утратив боевой настрой. Это на человека, даже вооружённого, можно кидаться, а вот на технику уже не особо. Как говорилось в старом анекдоте, она ж не любит, а давит. Зато между защитниками и желающими провести домашнее аутодафье мигом образовалось пустое пространство. Проехав чуть дальше, я остановил броневик и выпрыгнул на улицу, на автомате прихватив молот. Таскать его везде, где надо и где не надо, становилось у меня уже рефлексом.

— Ты что творишь?! — тут же налетел на меня смутно знакомый мужик. — Куда прёшь, не видишь, тут люди?!

— А там не люди?! — я не собирался миндальничать. — Вы вообще, что ли, охренели?! Устроили тут средние века, ещё и права качаешь?!

Может, потому что я был на полголовы выше, да и в плечах заметно шире, а может, из-за молота, что перебрасывал из руки в руку, мужик мгновенно сдулся и сдал назад. Зато меня заметила Никифоровна, подстрекательница всего действия со слов Ксюхи, и я был склонен ей верить. Водилась за нашей соседкой и склочность, и истеричность, и любовь к публичным выступлениям, в основном чтобы показать, какая она бедная и несчастная и как её все притесняют. Вот и сейчас, едва увидав меня, она кинулась вперёд с истеричными воплями.

— А вот он!!! Явился не запылился!!! — Баба была без шапки или платка, растрёпанная и в накинутой, но не застёгнутой фуфайке, что придавало ей слегка бесноватый вид. — Так они нас защищают!!! Шарлатаны!!! Только жируют на наши деньги, а случись что, их нету!!!

— А ты меня на горло не бери!!! — в ответ рявкнул я, наступая на женщину. — Случилось что — будем разбираться, а беспредел творить я вам не дам!!!

— Ой, люди добрые, вы только посмотрите, что делается!!! — ещё громче завопила дурная баба. — Видите, видите?!! Меня, заслуженную работницу, передовицу, оскорбляют!!! Убить хотят!!! Это он с ведьмой в сговоре!!! Истинно говорю, вместе они!!! Хотят всех нас по миру пустить и жизни лишить!!!

— Ты что несёшь?! — к нам подскочил председатель. — Овчинникова, последний раз говорю, заткнись! Ты и так уже натворила дел! Вон, есть официальное лицо, которому по службе положено с такими вещами разбираться, пусть он и работает.

— Ага, сейчас, много этот сопляк знает!!! — Если кто думал, что Никифоровна прислушается к голосу разума, он сильно ошибался. — Да и веры ему нет! Дочку мою соблазнил и бросил! Я уже написала начальству, теперь-то его за жопу возьмут!!!

— Правильно!!! — из толпы вылез какой-то мужик. — Молоко на губах ещё не обсохло, а гляди ты, начальник! Тьху и растереть! А Комисариха — ведьма, то все знают!

— Кузьмич, ну ты-то куда, — застонал председатель, схватившись за голову. — Ты же зоотехник, образованный человек, а такое несёшь. Подумаешь, девчонка поняла, что в кормах спорынья была, раньше тебя, за это не мстить надо, а спасибо сказать, а ты?! Стыдно должно быть!

— А ты меня не совести! — вызверился главный зоотехник. — Я лично зерно проверял, не было там никакой спорыньи! А как эта стерва объявилась — сразу нашлась! Так не она ли, часом, её и наслала?!

— Верно! — расхрабрилась ободрённая поддержкой Никифоровна. — И скотину мою она потравила, вот честное слово! Я ж видела ее вчера, она вокруг дома мово крутилась!

— Соседка, ты херню-то не неси! — батя тут уже не мог утерпеть. — К нам она заходила, они с Ксюшкой дружат.

— Вот видите!!! — тут же взвилась дурная баба. — У них там целое кубло! И этот с ними!!! Они мне корову надысь потравили, а теперь мало показалось!!! Всё село хотят уморить!!!

Толпа зашумела и надвинулась, сверкая факелами и жалами вил. Я покрепче сжал молот, понимая, что, если начнётся массовая драка, он мне мало поможет. Нет, возьмись я за дело всерьёз, не сомневаюсь, что сумею отбиться. Другой вопрос, что для этого мне придётся бить насмерть, а устраивать массовое побоище односельчан я был не готов. Да и вряд ли когда буду, ибо тогда кончусь как человек и впору стреляться. Но как успокоить толпу, я не представлял… и тут взгляд упал на ружьё в руках председателя.

— Я одолжу? — Оружие за одно движение перекочевало ко мне. — Назад!!!

Одновременно с криком я поднял вверх двустволку одной рукой и выстрелил в воздух. А затем ещё раз. Грохнуло знатно, всё же двенадцатый калибр — это тебе не девятимиллиметровые пукалки. Да и зимним вечером в деревне было довольно тихо, так что эффект оказался что надо. Напирающие на нас люди, охочие до ведьминского тела, отшатнулись и словно пришли в себя. А, увидев оружие в моих руках, тут же принялись потихоньку расползаться по сторонам.

— Стоять!!! — я вернул ружьё хозяину и выступил вперёд. — Это последнее предупреждение!!! Кто сделает хоть один шаг вперёд — пожалеет. Это я заявляю как официальный представитель бюро!

— Ах ты соплякх-х-х… — сунулся было старший зоотехник, но тут же скрючился и упал на землю, держась за живот, куда я ткнул рукоятью молота.

— Кто-то ещё?! — я крутанул оружие в воздухе и шагнул вперёд, наступая на Никиворовну. — Следующему сломаю ноги!!! А третий останется тут навсегда!!! Считаю до пяти! Раз!

Толпа, ещё пару секунд назад собиравшаяся порвать нас на британский флаг, подалась назад. Те, кто отделился раньше, кинулись в темноту, стремясь быстрее скрыться с глаз. Остальные, чувствуя неуверенность и сомнения, потихоньку потянулись за ними, бочком, бочком отрываясь от основной массы и пропадая в переулках. Так что не прошло и пары минут, как перед обветшалой избой остались только мы с батей и председатель.

Овчинникова ушла последней, окатив нас злобным взглядом и плюнув на землю. Она пыталась что-то вякнуть, но, глядя на меня, не посмела и решила ретироваться. Правда, я не обольщался, полага, что на этом всё закончится. Уверен, уже завтра с утра в бюро полетит ещё один донос на меня, уже с обвинением в нападении. Но мне было плевать. Обресковой я собирался позвонить, как только решу проблему со старостой, а местных инспекторов бояться не стоило. Они и так вон прокосячились, да и вины за мной не было.

— Да, это было опасно, — вытер пот шапкой председатель. — Не ожидал, что у нас в деревне такое может быть. Это ж надо, жечь ведьму они собрались!

— Люди боятся неведомого, — я пожал плечами. — А если есть один агитатор, всегда найдутся те, кто его поддержат. Думаю, по большей части они даже не верили, что до такого дойдёт, а пошли поначалу чисто за компанию.

— Это да, — кивнул батя. — Ладно, чего теперь. Надо девчонку вытащить, а то околела уже поди.

— Пойду заберу её, — махнул я отцу, — позвони лучше домой, пусть баню затопят. А то правда заболеет ещё.

— Так я сегодня подтапливал уже, — достал тот телефон. — Там только подкинуть, и всё.

— Стой! — я успел его перехватить. — Если уже топили, то ничего не надо! Наоборот, пусть двери откроют, если жарко. Температура должна быть градусов тридцать шесть, как у человека. Я правила оказания первой помощи при обморожениях наизусть знаю, наставник заставил вызубрить. А то есть у нас любительница своих же подморозить.

— Ну ладно, — удивился отец, но ничего больше говорить не стал.

— Это, Вить… — поймал меня за руку председатель и оттянул в сторону, понизив громкость голоса до шёпота. — Ты это… присмотри за Комисаровой. Вдруг она вправду ведьма. Люди-то просто так говорить не станут. Да и со спорыньей этой тоже. Я никого не обвиняю, но Кузьмич опытный специалист и пропустить такое не мог. Жечь — это, конечно, не дело, но разобраться надо.

— Обязательно, Иван Иваныч, — я твёрдо посмотрел в глаза председателю. — Сделаю, что в моих силах. Сейчас, как вернусь, подниму бюро, и найдём виновного. А за Юлькой пригляжу. Не верю я, что это она, вот хоть убейте.

— Ну, тебе виднее, ты у нас эксперт по всей этой хероте на лапах, — хлопнул меня по плечу заметно повеселевший мужчина. — Если что — смело обращайся. Чем могу — помогу.

— Обязательно, — заверил я его в своей лояльности. — Это ж родина моя малая. Так что одно дело делаем, чтобы людям жилось спокойно. Ладно пойду, а то и вправду замёрзнет.

— Ага, давай, — председатель подхватил ружьё и принялся кому-то звонить, но я уже не обратил на это внимания, разбирая заваленную дверь.

Вроде порыв был спонтанный, но, гляди, и дров свежих уже притащили, и даже канистра бензина стояла у забора, чтобы, значит, горело веселее. Плюнув со злости и пообещав себе разобраться с Никифоровной, устроившей расправу, я споро раскидал чурки, выбил кол, подпиравший покосившуюся дверь, и, поднатужившись, снял её с петель, потому как открываться она категорически не желала. Отшвырнув тяжёлое полотно в сторону, я заскочил в тёмный дом, матерясь про себя, что забыл фонарик в машине. Зато смарт был под рукой, и в ярком свете вспышки я увидел на полу хрупкую фигурку в лохмотьях одежды, свернувшуюся в позе эмбриона.

На то, чтобы скинуть куртку, ушла всего секунда, а в следующую я уже стоял на коленях перед девушкой, пытаясь закутать её поплотнее. Юля казалось маленькой и несчастной, будто одинокий щенок, выброшенный жестокими хозяевами на улицу. Её трясло от холода, и она лязгала зубами, силясь что-то сказать. Через прорехи в одежде на теле виднелись синяки, видимо, перед тем как попытаться сжечь, толпа неслабо её избила. На голове даже виднелись проплешины от клочков выдранных волос. Стоило мне их увидеть, как ярость накатила вдвое сильнее, мне аж пришлось замереть на секунду, беря себя в руки и успокаиваясь, а счёт к Никифоровне резко вырос.

— В-в-ви-и-т… — зубы замёрзшей девушки громко клацали, она не могла выговорить даже одного слова, но я и не слушал особо.

— Тише, тише, — мне удалось подсунуть куртку под тело Комисаровой, и я плотно упаковывал её, благо размер был подходящим. — Сейчас поедем туда, где тепло. Баньку уже топят. Скоро согреешься, потерпи чуть-чуть.

Так, постоянно приговаривая и успокаивая дрожащую девушку, я и вышел из избы с ней на руках. Батя уже сидел за рулём, развернувшись и подъехав к самым воротам, и, стоило мне положить Юлю на заднее сиденье, а самому запрыгнуть рядом, стартовал, словно заправский гонщик. Оно и понятно, сколько лет он за баранкой. Вёл машину отец гораздо плавнее, так что я даже не пытался качать права, да и не до того сейчас было. Меня гораздо больше беспокоило состояние девушки. Если её били, значит, вполне могут быть и внешние, и внутренние повреждения. Вот я и мучился мыслью, а не стоит ли отвезти её сразу в райцентр, в больницу? А то мало ли что.

Однако я ещё не успел ничего решить, как машина уже затормозила у ворот нашего дома. Посчитав, что в больничку мы всегда можем успеть, всё же открытых ран у девушки не было, а умереть от переохлаждения шансов гораздо больше, я перестал забивать себе голову и выпрыгнул из броневика, доставая завёрнутую в куртку Юлю. Калитка тут же распахнулась. Там стояла Ксюха, махавшая руками и разве что не подпрыгивающая от нетерпения.

— Давай быстрее, что ты там копаешься?! — Сестру тоже слегка потряхивало, но она держалась молодцом и даже умудрялась меня подгонять. — Ну чего ты копаешься?

— Не пыли, — осадил я мелкую. — Баня готова?

— Давно уже. — Та попыталась заглянуть под куртку, но я её отогнал. — Что с Юлькой?

— Побили, и замёрзла сильно. — Я направился прямиком в баню, минуя предбанник и осторожно положил свою ношу на полок. — Давай иди грей её. Воду горячую не лей, только тёплую, которую сама не чувствуешь почти. А лучше градусником проверяй. Я сейчас чаю принесу.

— Ой, да без тебя знаю, — отмахнулась сестра, — у меня по ОБЖ твёрдая пятёрка. Иди отсюда! И шмотьё своё забери.

Я взял куртку, но надевать её не стал. Не замёрзну, тут дойти-то два шага по двору. А вот с чаем следовало поторопиться. Хорошо ещё, мама была дома и уже поставила воду кипятить. Да и заварка была свежей. Так что мне оставалось лишь сыпануть побольше сахару и отнести всё это в баню. Заходить не стал, чтобы не смущать девчонок, оставил в предбаннике и сразу вышел, крикнув Ксюхе, чтобы забрала. Хотя, как оказалось, суетился я зря, мама тоже пришла помочь, заодно выдав мне по ушам, чтобы не лез, куда не просят. Впрочем, я не обиделся, это ж не со зла. Просто сидеть и ждать было выше человеческих сил, но у меня не оставалось другого выхода, не полезешь же в баню к девкам.

Глава 9

Глава 9

— Ты ни дня без приключений не можешь? — голос Обресковой звучал привычно безэмоционально, но мне показалось, что в нём мелькнули нотки усталости. — Жертвы есть?

— Среди доморощенных инквизиторов нет, — я помотал головой, хоть по телефону этого и не было видно. — А вот жертву сейчас отогревают в бане. Избили её здорово, да и на холоде много времени провела. Но так с виду открытых ран нет и обморозить ничего не успела. Так что, думаю, самое страшное, что ей грозит, — это простуда от переохлаждения. Да и то не факт. У меня там банник завёлся, так что вполне может вылечить девчонку.

— Это да, — Юлия задумчиво поддакнула. — Полезное приобретение. Твой домовой дворню собирает?

— Ага, — я довольно приосанился. — Ещё пара дней — и будет полный комплект.

— Значит, с округой уже освоился, — сделала неожиданный вывод куратор. — Вот и узнай у него, что происходит. Сам-то он вряд ли колдуна найдёт, но хотя бы может навести на того, кто в курсе происходящего. Обычно это самый сильный домовой на селе.

— Понял. — Я едва не дал себе подзатыльник за то, что такая простая мысль не пришла мне самому в голову. — Сделаю!

— Только слишком многого не жди, — притушила мой энтузиазм Юлия. — Территориальные духи редко интересуются чем-то за пределами своих владений. Так что навести тебя непосредственно на нарушителя не смогут. Зато на следы его деятельности — запросто. Они очень чувствительны к потустороннему, а у вас, судя по твоему рассказу, что-то реально вылезло.

— Это ты про сдохшую скотину? — я легкомысленно отмахнулся. — Да Наумовна, поди, сама её накормила какой гадостью. У неё вечно чего-то случается, а виноваты все вокруг, начиная с пастуха, заканчивая президентом. Лет пять назад вон корову накормила мало того, что зерном, так ещё и гнилым. А всё потому, что на халяву досталось. Ну, ту и вспучило, пришлось вызывать ветеринара, чтобы желудок проткнуть. Так она потом на него же заяву накатала, мол, отравил скотину.

— Интересный персонаж, — хмыкнула Обрескова, — но всё же не будь самонадеянным. Кажущиеся абсолютно понятными вещи могут скрывать совершенно иную природу, если имеешь дело с духами.

— То есть её на самом деле могли проклясть? — я подобрался. — Я бы в любом случае проверил, но раз так, займусь прямо сейчас.

— Не торопись, — осадила меня девушка. — Ты сейчас на нервах, она тоже. И если у неё характер такой, как рассказываешь, будет ещё один скандал. В разделе документации есть форма АФ-73.1, на запрос сопровождения полиции. Заполняй прямо сейчас, с формулировкой «подозрение на паранормальную активность». Приедет наряд, тогда и сходишь. Если эманации есть — за сутки они не выветрятся, если нет — тем более ничего страшного. Важнее не это, а то, что, даже если там есть следы потусторонней энергии, ты не должен говорить об этом хозяйке.

— Это ещё почему? — немного опешил я. — Это же вроде как наша задача.

— У нас одна обязанность — беречь жизни людей, — жёстко отрезала Обрескова. — В том числе и от них самих. Падёж скота может быть вызван в том числе так называемой лихорадкой. Это семейство духов, вызывающих эпидемии неестественного происхождения. И твоя задача не просто подтвердить или опровергнуть их присутствие, а не допустить паники. Иначе одной недосожжённой жертвой мы не отделаемся.

— Понял, — до меня действительно только дошло, что шутки кончились, и каждое моё слово или жест могут привести к человеческим смертям. — Буду предельно аккуратен в общении и распространении информации.

— Это правильно, — чуть потеплел голос Юлии. — Если ты раньше видел по телевизору богоборцев, то заметил, что они все суровые и молчаливые, редко отвечают на вопросы. Это не оттого, что мы все поголовно снобы и эгоисты, плюющие на неодарённых, как на быдло. Хотя и таких индивидуумов у нас немало. Просто любая фраза, сказанная тем, кто чуть ли не ежедневно общается с потусторонним, а думают про нас именно так, может, а значит, обязательно будет истолкована превратно. Так что больше молчи и делай загадочную морду лица. Сойдёшь за умного.

— По-онял, — я задумался о том, что сказала куратор. — Буду стараться. А чего посоветуешь с этими горе-инквизиторами делать? Привлекать ментов, если честно, не хочется. Я их всех с детства знаю, и никогда раньше такого не было. Все адекватные, ну, может, кроме Наумовны, ту да, суток на пятнадцать хорошо было бы посадить, чтобы успокоилась. Но если дать ход официальному делу, ей одной не ограничится.

— Как по мне, через полицию было бы проще и полезней для твоего авторитета. — Юлия не спешила командовать, понимая, что ситуация для меня не слишком приятная. — Однако это приведёт к тому, что тебя будут больше бояться, чем уважать. Не слишком большая потеря, конечно, но решать тебе. Я понимаю, что ты хотел бы сохранить хорошие отношения с односельчанами.

— Дело даже не в этом, — я перебил девушку. — Просто каждый может испугаться того, чего не понимает. Особенно когда есть некто, раздувающий ситуацию, доводя её до кипения. Уверен, им самим сейчас стыдно за своё поведение. Вовлечение полиции, как по мне, принесёт больше вреда, чем пользы. Народ обозлится, и, кто знает, что случится, когда я уеду. Так что хочу попросить участкового, чтобы он составил разговор с зачинщиками, пригрозил им, сказав, что взял на контроль, а остальных просто предупредить о недопустимости подобного. Мол, на первый раз прощаем, но, если что, будете наказаны по все строгости.

— Да, это неплохой вариант, — согласилась Обрескова. — Ты начал пользоваться головой, это не может не радовать. Но согласится ли жертва? Если она поднимет волну, ты же первый пострадаешь за то, что не дал делу официальный ход.

— А вот сейчас и узнаем. — Я услышал, как хлопнула входная дверь. — Вон они как раз из бани идут. Поговорю и отзвонюсь тебе по результатам.

— Добро, — одобрила куратор порядок действий. — До связи.

Я завершил звонок, и в этот же момент в дом зашли мама с Ксюхой, придерживая с двух сторон с трудом стоявшую на ногах Юльку. Та была раскрасневшаяся после бани, а это хороший признак. Значит, удалось отогреть девушку, и ничего страшного ей не грозит. Можно сказать, отделалась синяками и… я бросил короткий взгляд на голову, замотанную полотенцем. Мда, вот выдранные клоки волос — это, конечно, проблема. Но посмотрим, может, и тут можно что-то сделать. А пока я перехватил несостоявшуюся жертву сожжения и на руках унёс её на диван, хотя та вяло сопротивлялась.

— А ну цыц! — прикрикнул я на неё и замотал в одеяло, что притащили мелкие. — Побрыкайся у меня ещё. Сиди и грейся.

— Да я спарюсь, — староста всё равно попыталась протестовать, но уже только на словах, поняв, что бороться со мной бесполезно. — Ну серьёзно, Вить, я уже в порядке.

— Чтобы спариваться с кем-то, надо чтобы спаривательный аппарат рабочий был, — ляпнул я, и лишь потом до меня дошло, что именно. — Извини. Нервничаю, вот и несу всякую чушь.

— Да всё нормально, — слабо улыбнулась Юля, — я всё понимаю, не парься. И благодарю, что спас. Если честно, я уже с жизнью попрощалась. На фоне этого остальное такие мелочи, тем более что у меня ещё есть шанс родить, просто лечение долгое.

— Ну и отлично, — у меня прямо от сердца отлегло. — Сейчас-то ты как? Отошла, отогрелась? Чего-нибудь болит? Я бы отвёз тебя в больницу, машина у меня тёплая, но боюсь, как бы хуже не сделать. Может, сюда скорую вызвать?

— Нет, нет, ничего не надо!!! — испуганно замахала руками Комисарова, порываясь вскочить, но общая слабость и тяжёлое ватное одеяло не позволили ей этого сделать. — Пожалуйста, не надо скорую!

— Тише, тише, успокойся, — мама кинулась к девушке, заодно окатив меня злобным взглядом. — Никто никого вызывать не будет.

— Я в порядке, правда, — жалобно протянула Юля, позволяя уложить себя на диван. — А если приедут врачи, они сразу же в полицию сообщат.

— Тебя, вообще-то, сжечь пытались. — Я опешил от поведения старосты настолько, что даже забыл, что сам говорил куратору. — И ты хочешь оставить всё как есть?

— Мне ещё жить здесь, — опустила глаза Комисарова, боясь встречаться со мной взглядом. — И так по улице пройти невозможно, разве что не плюют в спину, а если кого-нибудь посадят, покою мне не будет. Могут и дом спалить. Извини.

— Ты боишься, это нормально, — я погладил девушку по руке. — Но и оставлять это так нельзя. Я решу вопрос, — и ещё до того, как мама успела что-то возразить, добавил: — Без привлечения полиции, точнее, без официального дела. Поговорю с участковым. А к зачинщикам сам зайду. Это же была Наумовна со старшим зоотехником Фадеевым?

— Угу, — подтвердила Юля мои догадки. — Они самые. Точнее, поначалу Овчинникова была одна. Она ворвалась ко мне домой и выволокла за волосы на улицу. А потом уже Александр Кузьмич выбежал на крик. Он же мой сосед. Ну и понеслось. Я, правда, что дальше было, плохо помню. Только больно было и холодно.

— Так! Хватит о плохом! — вышла с кухни мать. — Пойдёмте есть. Ксюха помоги Юле. А ты, марш руки мыть и за стол. Успеете ещё наговориться.

— Яволь, мон женераль! — Я вытянулся во фрунт и стукнулся пятками. — Уже бегу, волосы назад.

— Иди уже, бестолочь, — мама со смехом хлестанула меня по спине полотенцем. — И вы пошлите. Война войной, а обед по распорядку.

Как раз и батя вернулся от председателя, и мы дружной толпой уселись за стол. Мама расстаралась, буквально за пару минут приготовив целый пир. Всегда поражался этому её умению. Как по мне, вот где дар и чудо, делать из, казалось бы, привычных повседневных вещей маленькие шедевры. Например, кулинарные.

За столом серьёзных тем мы не касались. Так, болтали обо всём и ни о чём. Но кое-что было и важное. Например, я узнал, что Юля и моя сестра подружились на фоне учёбы. Староста помогла Ксюхе готовиться к экзаменам, которые, правда, ещё через полтора года. Но та была серьёзно настроена сдать ЕГЭ как можно лучше и поступить в самый престижный колледж города, а то и уехать в Москву. Я так понимаю, чтобы утереть нос мне. Но, с другой стороны, если её это мотивировало, то почему нет. Наоборот, я был только рад, что сестрёнка нашла, для чего идти вперёд. Мне вот каждый раз приходилось себя заставлять.

— Это, Вить, — поймал меня батя, когда мы выползли из-за стола, оставив девчонок трепаться за жизнь. — Я у Иван Иваныча сейчас был. Он просит тебя ментов не привлекать. Я всё понимаю, служба там, и всё такое, но ничего же страшного не случилось. Вон, Юлька в порядке, ну, почти. Ей колхоз лечение оплатит, Иваныч обещал. Просто если сейчас менты начнут всех крутить, кто работать-то будет. А люди, они ведь сами не знали, что творили.

— Ага, младенцы неразумные прям, — я так и сочился сарказмом. — Тебя послушать, так их, словно телят на верёвочке, привели и заставили молодую девчонку живьём сжечь.

— Не, ну это не так, конечно, — отец смутился и отвёл глаза. — Но знаешь, как оно бывает. Кто-то начнёт, а остальные подхватят, даже если не хотят. А всё Наумовна с Кузьмичом замутили. Соседка что-то последнее время совсем с глузду съехала, вон даже на тебя заяву написала. А зоотехник, он всегда жадный до денег был, за копейку удавится. Его тогда годовой премии лишили, вот он и затаил обиду.

— И решил отомстить под шумок. А мы его давай простим, чтобы он ещё кого-нибудь завалил. — Я твёрдо взглянул бате в глаза. — Я тебе так скажу. О том, чтобы разобраться самим, я уже думал, даже с куратором своим обговорил. Но этих двоих оставлять безнаказанными нельзя. Ты же понимаешь, что убивать человека за то, что он твой же косяк заметил, — это край. А что в следующий раз будет? Про Наумовну я молчу, там клиника, походу. Но что делать с Фадеевым, надо решать.

— Хорошо, я с Иван Иванычем поговорю. Пусть думает, — кивнул отец. — Согласен, это так оставлять нельзя. А вот за остальных — благодарю. Директор говорит, мол, колхоз, чем сумеет, поможет.

— Мне ничего не надо, я не за деньги это делаю, — резко оборвал его я, но потом смягчился. — Ты сам смотри, что домой надо. Корма там взять, трактор весной огород вспахать или ещё что-то, но не бесплатно. Я рассчитаюсь. Так Иван Иванычу и скажи. Да и сама Юля не хочет полицию привлекать, так что я лезть не буду.

— Добро, — заметно повеселел отец. — А девчонку не обидим, будь уверен. Только ещё… ты бы узнал, ведьма она на самом деле или нет. А то я всё понимаю, но…

— Это обязательно, но не думаю, — я с самого возвращения размышлял об этом. — Слишком явно и глупо, а Юлька дурой никогда не была. Если бы она решила обратиться к духам, постаралась бы не палиться, тем более так по-глупому. Да и травить скотину Наумовне… зачем?

— Может, не в неё целились? — почесал затылок батя. — В тебя, например, а попала в соседей.

— Да, такое может быть, но не совсем так это работает. — Я вспомнил, что читал на эту тему. — Это же не ружьё. Там специальный ритуал, который наводят по волосам или крови жертвы. И если бы он срикошетил, то скорее уж в самого колдуна или ведьму. Мы ж до сих пор не знаем точно, кто это. Но есть вариант, что Наумовну зацепило случайно. Такое бывает, если рядом творят серьёзные обряды. Типа утечки радиации в реакторе.

— Слушай, — рассмеялся отец, — а может, Наумовна сама ведьма? Вот у неё скотина и померла.

— Может быть, — заржал я в ответ. — Точнее, что она ведьма, это факт, вопрос, та ли, что мне нужна.

— Это точно, — хлопнул он меня по плечу. — Ладно, пойду одеяло с подушкой из шкафа достану. Юля сегодня с Ксюхой переночует, а завтра будет думать, что дальше делать.

Остальные тоже принялись укладываться, тем более время уже было позднее. И как-то так получилось, что на кухне остались только мы со старостой. Не то чтобы я специально искал возможности пообщаться с ней тет-а-тет, наоборот, сегодня не хотел трогать девушку, понимая, что ей и так тяжело. Но раз так получилось, решил не тянуть, однако не ожидал, что Юля первая заговорит о случившемся.

— Вить, ты же хочешь спросить, ведьма ли я на самом деле. — Девушка коротко взглянула на меня и опустила глаза. — Не отрицай. Я ценю твою тактичность и то, что ты сразу не стал допытывать, но всё равно нам бы пришлось поговорить, так ведь?

— Да я и не отрицаю, — я был серьёзен, — просто решил дать тебе прийти в себя. Но да, проверить тебя я обязан. Служба такая. Точнее, этим должны заниматься инспекторы из местного бюро, но они вряд ли почешутся, так что приходится мне.

— Да, я понимаю, — кивнула Комисарова. — Но… не знаю, поверишь ли ты мне. Я… я этого не делала, честно.

— Интересная формулировка, — я грустно улыбнулся. — Значит, ты всё же ведьма.

— Нет! — вскинулась девушка. — То есть я интересовалась обрядами и ритуалами, ещё в школе. Литературу читала, в интернете искала информацию, в даркнете то есть. А когда меня… со мной… это случилось, даже собиралась обратиться к духам, но так и не решилась.

— А на что решилась? — я твёрдо посмотрел старосте в глаза. — Ты же отомстить хотела?

— Хотела! — гордо и упрямо вскинула голову та, ничуть не дрогнув. — А ты бы не захотел, после того, что этот урод со мной сделал?! Да, хотела! Но не стала. Решила, что он того не стоит. Буду я ещё из-за всяких мудаков себе жизнь портить. Информации о том, что бывает с мстителями, в открытых архивах бюро валом. Я в своё время там много чего находила.

— Что, даже самого простого заговора не сотворила? — я недоверчиво усмехнулся. — Даже провалиться ему пропадом не пожелала?

— Это не считается, — отмахнулась девушка. — Иначе наши власти давно бы земную кору пробили. Без обряда всё это просто слова. Я в школе экспериментировала пару раз. Нифига не помогает.

— Приворожить, поди, кого-нибудь хотела? — я ехидно подмигнул и шокировано увидел, как Юля стремительно краснеет. — Что, серьёзно?! А кого?

— Иди в пень! — отмахнулась Комисарова. — Тем более всё равно ничего не получилось, а на что-то более серьёзное я не решилась. Короче, вот. Видишь, я ничего не скрываю, признаюсь как на духу во всём. Но с Наумовной, это не я, клянусь!

— Ок, я тебя понял. — У меня не было причин не верить девушке, как, впрочем, и верить, однако её откровенность подкупала. — Благодарю, что рассказала. Было бы гораздо хуже, если бы информация об этом всплыла позже. Извини, но не могу сказать, что ты вне подозрений, однако лично я тебе верю. Однако проверять всё равно буду.

— Конечно, — у старосты будто камень с души упал, и она разулыбалась. — Я всё понимаю, работа. Делай всё, что нужно. Если будут вопросы, отвечу на любые.

— Ну и отлично, — я услышал, как мама зовёт Юлю спать. — Давай иди отдыхай. Тебе нужно выспаться. А, кстати, тебя родители не потеряли? Они-то в курсе, что случилось?

— Мама с папой и братом вчера в Барабинск, к тётке, уехали, — отмахнулась Комисарова. — Сестра двоюродная замуж выходит. Только послезавтра вернуться должны, я им звонить не стала и твоих попросила, чтобы не говорили. Не хочу праздник портить.

— Ну, дело твоё. — Я поднялся, помогая девушке встать. — Тогда у нас поживёшь эти дни. Ксюха за тобой присмотрит.

— Благодарю, — Юля покраснела, но больше ничего говорить не стала, тихонько шмыгнув в комнату.

А я остался один на кухне, правда, ненадолго. Стоило моргнуть, и за столом, где раньше сидела староста, из ниоткуда возник невысокий бородатый мужичок.

— Не ведьма она, хозяин, — Балашка по-деловому придвинул к себе чистую чашку и потянулся за чайником. — А что заговорами баловалась, так кака баба того не творила? Вреда от того нету.

— Будем надеяться, — я снова уселся на своё место и налил себе ещё чаю. — А к тебе у меня дело. Ты же уже со всеми своими в округе познакомился? Так вот, мне нужен самый старый и сильный. Тот, кто обо всём в селе знает.

— Эва чо, — домовой поскрёб затылок. — Ну, так это тебе к Адрияну надоть. Ежли он не знает чего, то и никто боле. А найти его несложно.

Глава 10

Глава 10

В деревне ложились рано, так что в двенадцатом часу ночи, когда я вышел на улицу, свет не горел уже ни в одном окне. С учётом того, что уличного освещения у нас не было отродясь, а день сегодня выдался облачным, как это часто у нас зимой, тьма стояла вырви глаз. Даже несмотря на усилившиеся от алхимии органы чувств, я не видел абсолютно ничего. Пришлось подсвечивать себе фонариком.

Идти мне было не то чтобы далеко, но и не близко. Сами-то мы жили на правом берегу реки, где располагались все административные здания и прочее, а моя цель располагалась за речкой, на левом. Там было не так много дворов, зато места полно, вот кто хотел раздолья, там и селились. Собственно, хозяева Адрияна и были одними из первых.

Крупная семья, даже, я бы сказал, род Ермаковых занимал несколько домов и мог похвастаться многочисленной роднёй почти по всему району. Я, естественно, был с ними знаком, тем более внук деда Егора, главы рода, учился в моей школе на год старше, а его сестра на два младше. Так что мне было бы несложно напроситься в гости, даже ночью, другой вопрос, что я не собирался этого делать. Зачем беспокоить людей лишний раз.

Нужный двор выделялся какой-то монументальностью, что ли. А ещё от него словно веяло стариной. Казалось бы, деревне даже ста лет нету, а посмотришь — кажется, что тут ещё если не Ермак, то Колчак точно бывали. Хотя я точно знал, что наше село было образовано во второй половине двадцатого века, поначалу как посёлок центральной фермы колхоза. Раньше меня это смущало, но сейчас я точно знал, что именно так ощущается присутствие сильного духа места. Он меняет реальность под себя так, что даже неодарённые это могут заметить. Особенно если знают, что искать.

Я теперь знал. И не только это. А ещё, например, что именно предложить чужому домовому, чтобы вызвать его на разговор. Нет, конечно, можно и силой. Надавить, напугать, но тут такое. Мне хватило испытания, чтобы понять, насколько могуч может быть хозяин места. Вполне возможно, я и смогу с ним справиться, особенно учитывая мою смертоносность по отношению к духам, но пришел-то ведь за другим. Так что только лаской. А что традиционно любят мужики на Руси, даже если они нечисть? Правильно, прибухнуть!

Меня ждали. Уже не знаю, как общаются домовые между собой, учитывая, что за территорию двора они не ходят, но стоило мне подойти, как надёжно запертая на ночь калитка, едва слышно скрипнув, отворилась. Как в фильмах ужасов. Честно говоря, идти туда было стремновато, хоть я и считал себя уже повидавшим кое-какое дерьмо. Однако сейчас на секунду даже сбился с шага, глядя на тёмный проём двери. С учётом чёрной, как смоль, ночи вокруг и деревенской тишины создавалось впечатление, будто передо мной вход в склеп. Но отступать было не по мне. Зачерпнув рукой снега, я протёр им лицо, чтобы отогнать дурные мысли, и смело шагнул в ворота.

— Будь здоров, Хозяин, — я даже не вздрогнул, когда калитка за спиной захлопнулась сама по себе, и мысленно себя с этим поздравил. — Не побрезгуй гостинцами.

— Проходь, чаво в пороге стоять, — раздался ворчливый голос уже из дверей избы, — гость дорогой.

— Ага, — я быстренько поднялся на крыльцо и вошёл в просторные сени. — Исполать… э-э-э… как там дальше… здрастье, короче.

— И тебе поздорову, молодой волхв, — вдруг вспыхнул электрический свет, на секунду меня ослепив. — Тута погуторим, хозяев тревожить не будем. Пущай почивают.

— Тут так тут, — я проморгался и поставил на стол графин с настойкой на дубовых рыльцах, берёзовых почках и ещё десятке ингредиентов, называемую у нас в семье КВН — коньяк выгнанный ночью. — Не побрезгуй вот. Натурпродукт, так сказать.

— Дело доброе, можно и отведать. — На столе появились пара стеклянных стопок и тарелки с нехитрой закусью, и главное, наконец стал видимым сам домовой. — Коли от души угощают, грех не выпить.

Я, не стесняясь, разглядывал Хозяина. Если Балашка выглядел как мужичок начала века, словно сошедший с лубка, то Адриян походил на то, как в книгах зачастую изображаю волхвов. Длинная белая рубаха, подпоясанная красным кушаком, белые же штаны. На ногах не пошлые лапти, а хорошие, похоже, яловые сапоги. Ну и длинные космы с окладистой бородой до пояса. Чем не жрец прогнанных богов? Ну, или деревенский староста на худой конец.

— Налюбовался? — хитро прищурился старик, ловко разливая настойку по стопкам. — Чай я не красна девица, шобы на меня зенки пялить.

— Прошу прощенья, — я извинился, но смущаться и не думал. — Просто с детства много слышал о домовых, а повстречал лишь недавно, вот и интересуюсь.

— То да. Волхв ты ишшо молодой да глупай, — Адриян оправил бороду и подхватил стопку. — Но то дело времени. Поумнеешь ишшо, коли будешь умных людей слушать. А пока давай выпьем за знакомство.

— Будем, — я взял свою, чокнулся с дедом и одним махом отправил огненную воду в глотку, тут же занюхав кусочком копчёного сала. — Хороша, зараза.

— Да-а-а-а — степенно выдохнул домовой, прикрыв глаза и прислушиваясь к ощущениям. — От это дело. Сразу видно, не таперечная бормотуха. Старый рецепт.

— Бабушкин, — кивнул я. — По отцу. А откуда она узнала, понятия не имею. Может, сама придумала, хотя вряд ли. Слишком сложный.

— Умели раньше, — вздохнул Адриян. — Ну да будет. Чего привело-то тебя, гость дорогой?

— Ведьму ищу. Или колдуна, сам пока не понял, — как на духу сознался я. — Завёлся кто-то на селе, вроде и не безобразничает, но то пока. А может, просто ещё не хватились.

— А ко мне чаво пришкандыбал? — сделал удивлённые глаза дед. — Я табе не эта… справошная. Вот! Домовые мы. На месте сидим, двором ведаем. Чего за воротами, знать не знаем. Да и знать не хотим.

— Ну, будет из себя лапоть корчить, — я поморщился, больше не от жеманства деда, а от того, что поймал себя на том, что перенимаю его говор. — Я к тебе в душу не лезу и не прошу все секреты рассказать, но точно знаю, что у вас есть возможность и общаться между собой, и за округой следить. А от чернокнижников всем достанется. Так что не лучше ли нам сотрудничать? Заметь, я даже не угрожаю. Откажешь — просто уйду, а поможешь — так и я на что когда сгожусь.

— Может, и сгодишься, — Адриян задумался, сверля меня взглядом. — Правда твоя, от охальника, что шашни с тёмными крутит, беда большая может статься. Но тут подумать надобно, выдюжишь ли. Давай-ка ишшо по одной, да иди до дому. Я твому Балашке передам, чего решу.

Я не стал спорить, а послушно поднял налитую до краёв стопку, чокнулся с хозяином и выпил, снова закусив салом, уж больно оно хорошо удалось. Шкурка тонкая, нежная, жирок перемежается со слоями мяса, короче, объеденье. Жаль только, я не лакомиться сюда пришёл. От порога не прогнали — уже хорошо. А что подумать надо, оно и понятно. Для домовых я тот же враг. Это свой меня может не бояться, а чужие понимают, случись чего, я миндальничать не буду.

— Благодарю за стол и кров, — понимая, что мне пора, я поднялся на ноги. — Надеюсь, что всё же решишь помочь, но дело твоё. Я настаивать не буду, но, если что, не забуду. Ни хорошего, ни плохого.

— И то правильно, — степенно кивнул дед. — Не зря люди говорят — кто прошлое помянет, тому глаз вон, а кто забудет — оба долой. Ступай, волхв, будет тебе ответ.

Я пожал плечами и вышел. В том, что Адриян согласится, я уже почти не сомневался. Поломается для виду, но поможет. Главное, чтобы это надолго не затянулось, а то мне ведь скоро назад в город. Хотелось бы управиться с делами до того момента. С этими мыслями я толкнул калитку и обомлел.

Пока мы с дедом полуночничали, тяжёлые густые тучи разошлись, словно по мановению волшебной палочки, и округу заливал свет полной луны. Сбоку был виден небольшой отгрызенный тенью Земли кусочек, но то можно не считать. Главное, теперь на улице было светло почти как днём. В городе такого не увидишь. Лунный свет отражался от белого пушистого снега, и казалось, что деревня словно сияет. Завораживающее зрелище, от которого я уже почти успел отвыкнуть.

Вздохнув полной грудью, я решил не включать фонарик, чтобы не портить впечатления. Да и батарейки не казённые. Домой не хотелось. Если тёмная деревня казалась чем-то хтоническим, ужасным, то сейчас, наоборот, было ощущение, что попал в сказку. Так что я побрёл неспешно, любуясь красотами и отдыхая душой от суматохи города. Вернусь — опять придётся носиться как белке в колесе, но сейчас об этом даже думать не хотелось. Так, в тишине и умиротворении, я и дошёл до моста, а вот там меня ждал сюрприз.

— Дяденька, а дяденька, — писклявый девичий голос прозвучал из-за спины, когда я почти ступил на мост. — Помоги! Я замерзла.

— Мать моя женщина, — я чуть не подпрыгнул, разом разворачиваясь на звук. — Мелкая, ты откуда здесь?!

— Тятька с мамкой сказали тута ждать, — шмыгнула носом девчушка лет шести. — Я весь день жду, замёрзла совсем. Ножки не ходють. Дяденька, а дяденька, донеси меня до дому.

— Ну, помочь-то можно, — я сунул руки в карманы, — а где, говоришь, твои родители живут?

— Да тут недалече, — обрадовалась мелкая. — За речкой. Я покажу!

Я наконец нормально рассмотрел девчонку. Самая обычная, в фуфайке, длинной юбке, валенках с варежками, замотанная в длинную шаль. Короче, классическая крестьянка словно с картины «Весна. В бане» Пластова. Да, я не совсем тёмный, даже немного в живописи разбираюсь, и Шишкина от Пикассо отличить могу. Спасибо урокам культурологии и Тане, что стимулирует память презрительными комментариями о колхознике, которым стыдно оставаться одарённому. Не то чтобы мне было не плевать, но всё же не хотелось выглядеть полным лохом.

— Покажешь? — пожав плечами и подумав, что стой не стой, а делать что-то надо, я шагнул к мелкой. — Ну хорошо. Лови!

И, швырнув левой рукой ей горсть мелочи, завалявшейся в кармане, с правой от души вмазал фонариком прямо в лицо. Удар вышел на загляденье, да и фонарик у меня был не простой, а полицейского образца. Такой легко может сойти за дубинку. Стальной корпус с насечками и тяжёлые батарейки превращали его в настоящее оружие. Бить таким кого-то нужно очень осторожно, чтобы не сломать кости ненароком, а уж ребёнка должно было и вовсе прихлопнуть на месте. Только вот отброшенная ударом на пару метров девчонка вдруг дёрнулась и встала на ноги, демонстрируя деформированное лицо.

— Ус-с-снал, — фигура шестилетки вдруг поплыла и передо мной предстала худая как жердь женщина в рваном платье и со спутанными в колтуны длинными седыми волосами. — То-охда будешь первым!

Дико взвизгнув, лихорадка, а это была она, словно с картинки в энциклопедии, кинулась на меня, целясь в горло костлявыми пальцами с огромными чёрными когтями. И будь это хотя бы месяца три назад, тут бы мне конец и пришел, потому как двигалась нечисть стремительно. Только вот всё последнее время я развлекался спаррингами с Катькой. Огненная эсперша была отбитой на всю голову, но с рукопашкой у неё всё в порядке. Никаких танцев или балетных задираний ног. Всё сугубо практично и жёстко. Если есть возможность ударить в горло — она этого никогда не упустит. В таких условиях хочешь не хочешь, а научишься уклоняться.

Так что я чисто инстинктивно смахнул грабки духа, одновременно смещаясь вбок с поворотом туловища, и тут же врезал сам, снова фонариком в затылок пролетающей мимо твари. Той дополнительное ускорение пришлось не впрок, и, крутанувшись через голову, она со всей дури шваркнулась об дорогу. Я было обрадовался, но в этот момент лихорадка снова вскочила на ноги, а я немного опешил. Значит, что упырю, что вендиго хватило одного удара, чтобы загнуться, а эта паскуда даже не думает помирать? Что за нафиг?!

Однако и мало твари не показалось. Второй раз кидаться она не стала, а наоборот, кинув на меня злобный взгляд, бросилась бежать. Да не по дороге, а в кусты и дальше в лес, тем более до него было не так далеко. Хотя это скорее были посадки да небольшие рощицы, как повсеместно в нашей лесостепи. Чай не тайга, она гораздо дальше, зато мелькающее белое платье хорошо было видно даже в свете луны.

— Э, куда?! — я поначалу опешил от произошедшего, но быстро взял себя в руки и кинулся вдогонку. — Стоять, мля!!!

Только куда там. Разве угонишься за духом по глубокому снегу. Нечисть его практически не замечала, неслась как угорелая прямо по насту. Я же с ходу провалился по пояс. И почти потерял беглянку, пока выкарабкивался из канавы. Зато потом пошло лучше, прежде всего потому, что в какой-то момент тварь начала закладывать круг, словно не могла удалиться от какой-то точки.

Хотя… почему словно? Наверняка это дело рук чернокнижника. Начало января — то самое время, когда эта нечисть чаще всего прорывается в наш мир, а середина месяца идеальна для подчинения и призыва. Вот этот урод одну и захомутал, хорошо ещё, что самую слабую, трясею. Вряд ли я так легко бы спугнул ту же коркушу, не говоря уже об огнеяре. Тут с голыми руками не управиться. Кстати об оружии…

Я на ходу выхватил складник, что взял привычку постоянно таскать в чехле на поясе. Мало ли, колбаску порезать или посылку вскрыть, вещь, несомненно, нужная. Вот и сейчас нож пригодился срубить тонкую осинку, всего в пяток сантиметров в диаметре. Точнее, я её тупо сломал, а лезвием просто заточил конец и обрубил лишние ветви, получив грубое копьё. Сама лихорадка за это время пропала из виду, но я не переживал. Раз она привязана к месту ритуала и освободиться может, только если её кто перенесёт на себе, никуда она не денется. Закончив с оружием, я вынул маятник, тут же засветившийся противной зеленью, и пошёл туда, куда он указывал.

— Цыпа, цыпа, цыпа, — не знаю почему, но страха не было совсем, зато в крови кипел безбашенный азарт. — А иди-ка сюда, чего покажу!

Почему-то нечисть на мои уговоры не велась и продолжала бегать, хотя получалось у неё это теперь откровенно плохо. Мне не было нужды ломать ноги по канавам и кустам, я спокойно отслеживал перемещение твари с помощью маятника и выходил чётко наперерез, метая самодельное копьё, как только видел силуэт белого платья. Так себе план, но, во-первых, я сделал ещё пяток заточенных палок, про запас, а во-вторых, по правилам больших чисел рано или поздно я должен был попасть. Времени же у меня было много.

Собственно, так и случилось. Лихорадка выскочила из кустов, явно не ожидая увидеть меня, и тут же в неё воткнулась осиновая жердь, буквально пригвоздив к дороге. Нечисть принялась орать и кувыркаться, исходя белёсым дымом, а я, не будь дураком, подскочил и буквально распял тварь, утыкав кольями. После чего с чувством полного удовлетворения вытер трудовой пот.

— Ну что, добегалась? — почему-то даже злости на несчастную тварь у меня не был. — И стоило оно того? Ты реально думала, я тебя отпущу?

— А-а-а-а!!! Ненавижу!!! — к сожалению, диалога у нас не получилось, трясея лишь орала и пыталась вырваться, но другого я и не ожидал.

Главной проблемой было, что делать дальше. Мой талант почему-то на Лихорадке не сработал. Да, я помял её, но скорее напугал, чем причинил достаточный вред. С другой стороны, колья из осины сработали как надо, даже лучше. Но тоже не убили, что странно.

Подсказка нашлась в базе данных бюро. Духи Лихорадки относились лишь к частично воплощённым и обладали громадным резистом к физическому воздействию. То есть сам факт того, что я набил ей морду, мог считаться значительным достижением. Но вот убить эту нечисть было не так просто. Самый действенный вариант сжечь, что мне сильно не понравилось, ибо напомнило о вчерашнем. Только тогда я спасал жертву аутодафе, а теперь, наоборот, должен был выступить в роли инквизитора.

Но как бы противно ни было, а дело делать надо. Только вот тащить трясею к знакомому заброшенному дому мне никак не хотелось. Как и оставлять без присмотра. Ну мало ли что. Пока буду бегать за дровами, всякое может случиться. Жечь здесь… можно, но нечем. Да, у меня валялась в кармане вечная спичка, на всякий случай. Наставник уже плешь проел, разъясняя, что у настоящего богоборца всегда должен быть с собой нож, верёвка, источник огня, вот я и повесил её в качестве брелока на складень. А где дрова взять, растопку? Короче, тоже не вариант. Я было пригорюнился и уже почти собрался звонить отцу, как услышал позади себя мяуканье.

Что может удивить в обычной беспородной домашней мурке? Да всё, если ты видишь её ночью зимой в лесу Сибири. Как бы у нас дурных нет, не выживают они. И любой котейка знает, что холода лучше пережидать возле тёплой печки, а не шариться по бескрайним заснеженным просторам. И особенно не ждёшь появления мохнатой живности рядом с пойманной нечистью. Кошки духов на дух не переносят, прошу пардону за каламбур. А тут сидит и ухом не ведёт.

Словно в ответ на мои мысли мурка поднялась и пошла прочь. Через пару метров остановилась и оглянулась, призывно мяукнув. Мол, кожаный, какого сидишь, пошли. Казалось бы, бред, но у меня изначально было подозрение насчёт Адрияна, а теперь они перешли в разряд твёрдой уверенности. Так что я ухватился за колья и поволок добычу за хвостатой проводницей, не особо задумываясь о том, куда она меня ведёт.

Шли мы не то чтобы долго. Всего двадцать минут, тем более первым делом выбрались на дорогу. А вторым — на реку. Где, к моему удивлению, стоял приличный такой шалаш из жердей. То ли дети построили, то ли любители подлёдного лова, неважно. Главное, что он идеально подходил для моей задумки. Так что, подтащив лихорадку, я запихал её внутрь, несмотря на утробный вой и попытки вырваться, а затем достал телефон. Я ж не беспредельщик, а на службе.

— Производится видеофиксация уничтожения духа типа лихорадка вида трясея, ранг угрозы — жёлтый-два. — Линза из горного хрусталя позволяла прекрасно видеть духов и снимать их на видео, недаром стоили наши служебные смарты как чугунный мост. — Метод — сожжение, ответственный — Виктор Орехов, номер жетона 2458651.

Сунув телефон в нагрудный карман так, чтобы камеру ничего не заслоняло, я достал нож, настрогал щепок, а затем зажёг вечную спичку, приготовившись долго раздувать пламя. И был неправ. Стоило мне поднести огонь, как рваное платье лихорадки вспыхнуло, а за ним и всё остальное. Не знал бы — решил, что шалаш щедро полили бензином. Но пламя сильно отличалось от горения нефтепродуктов. Оно было жарким, ярким и почти не чадило. Мне даже пришлось отступить подальше. И вовремя, ибо толстый лёд вдруг, треснул и пылающий шалаш с воющей тварью медленно погрузился под воду.

— Из воды пришла, в воду ушла, — в который раз за этот безумный день за спиной у меня раздался чужой голос. — Не тревожься, юный волхв, ушла трясея.

— Ты знал, — я повернулся, разглядывая маленького, словно пупс, Адрияна верхом на кошке. — Знал и не сказал.

— Так чаго воздух-то сотрясать, — не стал оправдываться домовой. — Да и проверить тебя надобно. А коли не сдюжил бы, так и чорнокнижник тебя в бараний рог скрутит.

— Убедился? — я было разозлился, но быстро остыл, понимая резон нечистика.

— А то, — ухмыльнулся микродед. — Как есть волхв. Помогу тебе охальника найтить. Жди вестей.

— Добро, — я улыбнулся. — Кстати, а чего ты меня всё волхвом кличешь? Я вроде не из жрецов, а скорее наоборот.

— Дык, а кто ты? — даже удивился Адриян. — Дар богов принял? Принял. Волхв и есть. А то, что вы хозяев своих погнали, так то такое. Может, и правильно, не мне судить. Только натуру уже не изменишь. Сила в табе божественная, дарёная. Ты и сам её не ведаешь, лишь маленький край зацепил.

— Ну обрадовал, — я действительно был рад, что моему таланту ещё есть куда расти. — Ладно, пойду я. Надо ещё отчёт отослать в бюро да выспаться. Завтра дел с утра много. Участковый с нарядом прибудет, будем этого урода, что лихорадку призвал, искать.

— То добре, — степенно кивнул дед. — Иди, волхв. А я пойду покумекаю, как табе помочь.

Попрощавшись, я действительно отправился домой. Усталость сказывалась и не столько физическая, сколько моральная. День выдался не пожелаешь врагу. Так что мне хотелось одного: завалиться спать и не вставать до завтрашнего вечера. Жаль только, с утра уже суматоха закрутилась по новой. Участковый откуда-то узнал о попытке самосуда и примчался ни свет ни зоря. Пришлось вставать и уговаривать его не давать официальный ход делу. Хороший завтрак и обещание помочь, если вдруг чего, вроде сработали, зато он огорошил меня другой, не менее удивительной новостью.

— Зелёный раскололся, — отхлёбывая горячий чай, капитан блаженно улыбнулся. — Сутки молчал, словно обдолбанный, а потом вспомнил, что перед тем, как они пошли тебя убивать, ему звонок был. О чём говорили, не помнит, но, что звонила баба, абсолютно точно!

Глава 11

Глава 11

— Не пущу!!! — Овчинникова встала в дверях, загородив проход своим монументальным телом, и заорала так, что задрожали стёкла. — Прав не имеете! Это частная собственность, и я запрещаю вам всем сюда заходить!!!

— Людмила Наумовна, вы же сами написали заявление о потраве скота, — пытался урезонить участковый психованную бабу. — А теперь пытаетесь воспрепятствовать расследованию.

— А чего вам тут искать? — на закусившую удила соседку уговоры не действовали. — Это Юлька Комисарова всех потравила! Идите хватайте её, а у меня нечего шариться! Не пущу!!! А будете лезть, я на вас в прокуратуру напишу, а надо будет, до президента дойду!

— Хоть до Папы римского, — устало вздохнул капитан, в десятый раз выслушивающий одно и то же. — Но потом. А пока будьте добры, не мешайте работать.

— Заканчивай балаган, Сергей Максимович, — я сунул участковому под нос свой смарт с предписанием, полученным пару минут назад. — Давай, ребята оцепление организуют и упакуют всех. Шутки кончились.

Моя вчерашняя выходка не могла остаться незамеченной. Всё же сёстры лихорадки проходили по высшему рангу опасности, пусть даже мне пришлось встретиться с самой слабой из них. А это означало безусловную проверку любого проявления возможной эпидемии, и падёж скота однозначно в неё вписывался. И руководство тут же выдало мне карт-бланш на любые действия, даже несмотря на то, что саму трясею я уничтожил. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть, с чем я был полностью согласен.

— Ох ты ж, ёшкин кот, — немного испугался участковый, прочитав, чего там понаписали. — Это что же, карантин организовывать теперь надо? Мля, вот встряли-то.

— Не, — отмахнулся я. — эпидемии не будет. Лихорадку я вчера ночью завалил. Но проверку провести придётся. Для отчётности, и чтобы избежать осложнений, вдруг кого всё же зацепило. Я сейчас ещё председателю позвоню, чтобы он оповещение организовал. Закончим здесь, пройдёмся по домам, где жалобы будут. Если что — организуем госпитализацию.

— А ну тогда ладно, — было видно, что у полицейских прям от сердца отлегло. — А то я уже подумал, что застрял тут на месяц-другой и свадьбу дочери пропущу. Второго февраля играть хотели.

— Поздравляю, — я вежливо улыбнулся. — Ладно, давайте работать. Тёть Люд, давайте без скандала. Я по-соседски прошу. А то если дойдёт до служебных отношений, ваша вчерашняя выходка на хорошую такую статью потянет. Это, вообще-то, покушение на убийство.

— Ах ты сопляк!!! — взвилась вздорная баба. — Ты угрожать мне будешь?! Да я сама тебя, щенка, посажу!!! Я ж тебя на руках качала!!! А ты мне такое!!! Мало того что Машку мою обманул, так ещё вон что удумал!!!

Я поморщился и от крика, и от вывертов психики соседки. То, что вчера она едва не убила человека, её совсем не волновало. Она почему-то даже не переживала из-за этого. Зато вбила себе в голову, что я должен жениться на её дочери, потому что когда-то сопляком пообещал. Удивительная способность игнорировать очевидное и жить в каком-то своём мире. Однако сегодня у меня не было ни настроения, ни желания выслушивать этот бред. Кивнув участковому, я посторонился, давая возможность ребятам из ППС работать.

Те не подкачали, и уже через минуту Наумовна была запакована в наручники, и её увели в дом. Муж соседки, довольно затюканный женой и жизнью мужичок по прозвищу Крякаш, лишь пожал на это плечами, безропотно отправившись следом. С участковым я уже поговорил насчёт вчерашнего, и сейчас он должен был сделать внушение Овчинниковой насчёт провокаций и прочего, хотя я уже не был уверен, удастся ли припугнуть её этим.

Что-то последние несколько дней соседка демонстрировала редкую отмороженность и агрессивность вкупе с полным пренебрежением логикой и законами. Это настораживало, но, подумав, я решил, что это не мои проблемы. Да, если дело дойдёт до суда, Юле придётся несладко, но, с другой стороны, никто не заставлял людей, которые её знают с детства, пытаться сжечь девчонку. Я же занялся своим делом, как и положено по службе, а именно, достав маятник, направился в стайку.

За мной увязались фельдшер и ветеринар, настаивающие на введении строго карантина и использовании защитных средств, но, несмотря на разумность требований, я решил не нагнетать. Если бы что и было, то уже сказалось бы на самочувствии Овчинниковых. Да и чуйка говорила, что здесь именно мой случай.

Кристалл, кстати, принялся светиться, стоило лишь нам войти на хоздвор. А в курятнике, где осталась лишь пара еле живых несушек, жмущихся друг к другу, я чётко указал на них. Вот только, на удивление, цвет его был не гнилостно-зелёным, как от реакции на ритуал ведьмы, а белый, с каким-то алым оттенком. Если не ошибаюсь, так обычно маятник реагировал на разную условно полезную нечисть типа домовых. Собственно, именно потому и условно, что в какой-то момент может обернуться против человека, как здесь, например.

Для порядка я, естественно, проверил весь дом и подворье, но результат не изменился. Всё указывало на то, что скотину уморил либо сам домовой, либо кто-то из его свиты. Вполне возможно, тот же самый баган, всё же хлев или стайка на нашем, сибирском, говоре — это его владения. А вот причина… честно говоря, я тут терялся.

На самом деле могло быть всё что угодно, от отсутствия уважения к нечистику до матерной ругани на его территории, но обычно своих подопечных дух не трогал, предпочитая наказывать непосредственно нарушителя. А тут… непонятно. Ясно лишь одно, что вредителя надо найти. Другой вопрос, где его искать, ибо в стайке его присутствия не ощущалось. Но у меня было, к кому с этим обратиться. Адриян мне задолжал за лихорадку, вот пусть и пошукает беглеца. А у меня пока дела.

— Максимыч вы там как? — я стукнул в дверь, но заходить не стал, чтобы не мешать работать специалисту. — Закончишь — снимай оцепление. Отбой тревоги, эпидемии не будет.

— Слава яйцам, — немного грубо, но с явным облегчением отозвался участковый. — Сейчас махну ребятам, чтобы собирались. Ты с нами?

— Ага, хочу сам с Зелёным потолковать, — после новостей о звонке мне срочно требовалось проверить сидельца на предмет внушения. — Ты на машине? Если что, я на своей двинусь, так что могу кого-нибудь захватить.

— Отлично! — обрадовался капитан. — А то сил нет в одной «Газели» всем тесниться. Ладно, я ещё где-то с час-другой занят буду, ещё к зоотехнику-инквизитору зайти надо, а потом двинем. Нормально?

— Ага, — я прикинул по времени. — Отлично. Заодно и пообедаем.

В ожидании капитана я успел отправить рапорт в бюро и получить втык за вчерашние подвиги от куратора. Она даже не орала, просто молча смотрела таким взглядом, что даже по видеосвязи пробирало до мурашек. А всё потому, что, несмотря на низкий рейтинг опасности, при появлении лихорадки положено вводить полноценный карантин. А я вместо этого ещё и полицию из райцентра вызвал. И даже тот факт, что трясея была фактически привязана к месту ритуала, а во дворы попасть не могла из-за всё того же Адрияна и других домовых, не отменял бюрократической волокиты и необходимости соблюдать протокол. Короче, накосячил я знатно, с точки зрения буквы закона, за что мне была обещана секир башка по возвращении в город. Хорошо ещё, что местного инспектора Обрескова взяла на себя, а то даже выговором могло не обойтись.

Кстати, место ритуала я тоже нашёл. На этот раз его проводили под мостом, рядом с полыньёй. Правда, за прошедшие дни там уже мало что осталось, кроме эманаций потусторонней энергии, но это явно была работа того же чернокнижника, или с учётом последних сведений ведьмы. Что, с одной стороны, радовало и сужало круг поиска вполовину, с другой — Юлька оставалась под подозрением. И даже больше, если принять во внимание ее откровения. Я прекрасно понимал, что, если это она, ей просто выгодно признаться в части правды, чтобы отвести от себя подозрения в целом. И ума для такого у старосты хватало с запасом. Но всё равно не хотел верить, что это она.

Пока я получал заслуженный втык и ползал по льду, участковый закончил профилактическое внушение организаторам вчерашней эскапады. До уголовной или административной ответственности решили не доводить, ограничившись предупреждением. Это было выгодно всем, в том числе и самим полицейским. Одно дело, предотвратить покушение на богоборца и срубить на этом дополнительные баллы, другое — сразу после этого получить массовые беспорядки с попыткой самосуда. За это могут и погоны снять, так что Кузнецов был крайне заинтересован в том, чтобы спустить всё на тормозах. И я его понимал, пусть это и было несправедливо по отношению к Комисаровой, даже если это её просьба.

— Да как ты мог?! — А вот кто был готов бороться до конца, так это Ксюха. — Ты предатель!!! Они Юлю чуть не сожгли, и что, им теперь за это ничего не будет?!

Сестра накинулась, стоило мне зайти домой, не давая и слова сказать. Даже старосте не удалось её утихомирить, и она просто стояла рядом, глядя на меня виноватыми глазами. Кстати, зря. Уж я лучше всех знал характер Ксюхи, как и то, что, если она закусит удила, успокоить её нереально. При этом в борьбе за справедливость ей неважно мнение самой жертвы, за что сестре пару раз уже в жизни доставалось. Но, видимо, ума так и не прибавило.

— Воу, воу, полегше, пламенная революционерка, — я уже привык к подобным нападкам, так что воспринимал их довольно спокойно. — Ты бы сначала узнала у самой Юли, хочет ли она уголовного дела, а потом ломилась с шашкой на бронепоезд.

— Думаешь, я не знаю, как это делается? — Ксюха окинула меня презрительным взглядом. — Она была напугана, ты проехал ей по ушам, вот Юля и согласилась. Ты такой же, как те уроды, что жертв изнасилования самих обвиняют в произошедшем!

— Ксения, это уже перебор! — староста не могла больше молчать. — Не смей оскорблять брата! Он спас мне жизнь, и я не позволю его обижать даже тебе! Тем более что ты неправа. Я сама попросила Виктора не давать делу официальных ход. И тем не менее он всё равно вызвался мне помочь и поговорить с Овчинниковой и Фадеевым.

— Ему, кстати, Иван Иваныч строгий выговор официально объявил, а в частном порядке пообещал при первом же косяке наладить такого пинка под зад, что его ни в одну даже самую захудалую контору больше никогда не возьмут, — добавил я. — С Наумовной сложнее, но там уже клиника. Что-то последнее время соседка совсем крышей поехала.

— И ты думаешь, этого достаточно? — успокоить сестру, как всегда, было непросто. — А чего их просто в угол не поставили? А если бы Юлю убили, их бы, наверно, на партсобрание вызвали, да?!

— Не передёргивай, — мне надоело пререкаться. — Лучше подумай, как бы потом твоя подруга жила, если бы полдеревни посадили. Ей и так в спину едва не плюют, а ты хочешь, чтобы совсем жизнь в пекло превратили? Ты думаешь, она тебя за это поблагодарит?

— А что ты за неё решаешь? — не собиралась отступать Ксюха. — Кто дал тебе такое право? Или что, думаешь, стал одарённым, так мы теперь пустое место?!

— Хватит!!! — рявкнула Комисарова, втискиваясь перед нами. — Ксюша, если не хочешь, чтобы мы поругались, достаточно! Я ясно сказала Виктору, что не хочу официального расследования. Это моё мнение и моё желание. Я в состоянии понять, чего хочу, и донести это до остальных и не просила тебя быть посредником. И ты перегнула палку, оскорбляя брата! Его одарённость здесь ни при чём совершенно. Наоборот, после того как Виктор стал богоборцем, он старается всем помочь. Ты же сама именно ему позвонила в ту ночь.

— Так, значит, — сестра серьёзно обиделась. — Ну ладно. Да пошли вы! — И, развернувшись, кинулась в свою комнату, которую делила с Настькой.

— Мда… — я почесал затылок, глядя вслед убежавшей девчонке. — И чего с ней делать.

— Не трогай её, — коснулась моего локтя Юля, — пусть немного успокоится, а потом я с ней поговорю. У неё сейчас возраст такой, юношеский максимализм, и всё такое. Мир делится только на чёрное и белое. Да и характер тоже не сахар. Но Ксюша девочка умная, она поймёт, просто надо дать ей время.

— Да не вопрос, просто я хотел её обед приготовить попросить. — Я тяжело вздохнул, потому что готовить особо не любил. — Участковый должен зайти. С тобой поговорить хочет, да и в Чулым мы собирались, надо с урками пообщаться. А тут такое.

— Давай я приготовлю, — тут же вызвалась помочь староста. — Я дома всегда родных кормлю, они хвалят.

— Если не сложно, — я и не думал отказываться. — Я бы и сам мог, но не слишком люблю на кухне возиться.

— Тогда показывай, что у вас где, и кыш отсюда, — улыбнулась девушка. — Сейчас всё будет.

— Вот благодарю! — я мигом всё организовал, правда, не ушёл, а сел на стул в углу. — Слушай, я тут подумал, прикинул и так, и эдак, что будет дальше. И кажется мне, что даже то, что дела не будет, вряд ли добавит тебе популярности. Люди всё равно будут считать тебя виноватой. Ну, так они устроены. Всегда проще обвинить кого-то чужого, чем признать свой косяк. По-хорошему, тебе бы уехать, хотя бы на время, пока страсти не улягутся.

— Я думала об этом, — серьёзно кивнула староста, продолжая чистить картошку, — и главный вопрос — куда. К тётке в Барнаул? Что я там делать буду? Я готовиться хотела, чтобы сдать экзамены и поступить на бюджет попробовать.

— А что, если в Новосиб? — я действительно уже прикинул пару вариантов. — Гляди, даже в кафе, где я сам работал, платят достаточно, чтобы комнату снять в общаге. Могу поговорить с комендой, у которой раньше жил. Работа два через два, только в день. У тебя будет достаточно времени оставаться и для учёбы, и для отдыха. А там, глядишь, в администраторы выбьешься, ты ж девка умная. И даже если с бюджетом не срастётся, всё равно будет вариант уже на платное уйти. А я помогу, если что.

— Значит, больше не считаешь меня ведьмой? — Юля игриво хихикнула, бросив на меня хитрый взгляд. — А ну как я на самом деле окажусь?

— Не считаю, — я не повёлся на провокацию. — Даже если бы ты ритуалами и баловалась, никогда не стала бы призывать лихорадку. Для этого отбитым на голову надо быть, вон как Наумовна. Та могла бы, сто процентов.

— Так, может, она и есть? — Комисарова спросила вроде серьёзно, но в глазах так и резвились смешинки. — Ну а что. Прикинь, ты носишься по селу, землю роешь, а она под боком, по соседству сидит.

— Ага прикольно бы получилось, — я рассмеялся в ответ. — Жаль только, в жизни так просто не бывает. А то, прикинь, как удобно было бы. Нужна ведьма — хватай самую склочную бабу, не ошибёшься.

— Ну да, — Юля тоже расхохоталась. — Так бы всех баб и переловили. Мы каждый месяц стервы хоть куда.

— Это точно, — я вспомнил, как девчонок из команды переклинивает при ПМС, и вздрогнул. — Не, нафиг. А насчёт Новосиба подумай. Это реально вариант.

— Обязательно, — кивнула староста и после небольшой паузы продолжила: — Вить, спасибо тебе. Если бы ты не появился… я не знаю, что бы случилось. Хочу верить, что они бы одумались, и не могу. До сих пор страшно… Я, наверно, с тобой никогда не рассчитаюсь.

— Забей, — я беспечно махнул рукой. — Свои люди, сочтёмся. И ничего не бойся. Всё уже позади. А впереди только хорошее.

— Договорились, — улыбнулась девушка, украдкой вытирая глаза. — Так, ладно, не мешайся мне. А то будете обеда полдня ждать.

Конечно, она преувеличивала. Для деревенской девчонки умение готовить так же естественно, как дышать. А что, родители на работе, жрать захочешь — научишься. А если ты старшая, а в доме ещё один, два, три мелких, тут и выбора-то нет. Хочешь не хочешь, а придётся. Так что не прошло и часа, как на плите появился борщ, аппетитно зашкворчали котлеты в подливе, а рядом пристроилось картофельное пюре, для сохранности тепла завёрнутое в шубу. Короче, праздник живота.

И, естественно, на вкус всё оказалось выше всяческих похвал. Мама, конечно, готовит лучше, но у Юльки была своя изюминка, как у любой хорошей хозяйки. Участковый тоже оценил старания, поэтому девушку сильно не донимал. Взял показания, расписку, что жертва не имеет претензий, и пообещал присматривать за Наумовной с Кузьмичом. Мол, если что, можно звонить прямо ему, а уж он сам разберётся. Такой подход всех устраивал, так что разошлись мы, довольные друг другом.

В райотделе нас тоже встретили благодушно. Поблагодарили за помощь и за то, что не стал раздувать проблему. И, естественно, разрешили пообщаться с задержанными наедине. Мне кажется, даже если бы я стал тех мудохать, никто бы не вмешался. Мол, в своём праве парень, почему бы и нет. Может быть, конечно, я неправильно истолковал намёки Кузнецова, но уточнять не стал. Да и не было у меня подобных желаний. Одно дело, в бою, там да, могу и голову оторвать, а другое — глумиться над поверженным врагом. Это не моё.

— Ну, что смотришь? — однако сам Зелёный явно думал так же, как начальник райотдела. — Мочи, раз пришёл.

— Неохота руки марать, — я подвинул стул и сел напротив прикованного к столу урки. — Скажи, Зелёный, ты же накрот и алкаш, однако отморозком никогда не был. Какого хрена вы вообще ко мне прицепились?

— Да хрен его знает, — опустил взгляд сиделец. — Знал бы — сказал. Сидели с корешами, бухали. Потом баба какая-то позвонила, а после ничего не помню. Очнулся уже в камере, говорят, на перо кого-то посадить пытались. А я не помню нихера, понятно?!

— Не ори. — Я сделал ему знак, чтобы заткнулся и с мысли не сбивал. — То есть команду отдали по телефону… а чего пили?

— Самогон, у Собачихи брали. — Зелёный оказался понятливым и не стал играть в партизана.

— Не, не подходит, — я полез в смартфон, выискивая способы управления людьми ведьмами. — Слушай, а тебе никто ничего необычного на днях не дарил? Ну, странного чего-то… не знаю, как объяснить.

— Да нет вроде, — задумался урка. — Кто мне чего дарить-то будет. Родня и то волком смотрит. Вон Машка только иногда заскакивает, то приготовит, то вещи постирает. Но тоже криворукая. На днях рубашку зашивала, а иглу в ней и оставила. Та вон в плечо впилась, до сих пор пятно.

— Пятно… — я вдруг замер. — Пятно, говоришь?! Показывай! И Машка — это…

— Овчинников, — удивлённо уставился на меня Зелёный. — Людки дочка. Вы ж с ней соседи.

— Ага, — я в шоке упал на стул. — Соседи. Вот тебе и «так не бывает».

Глава 12

Глава 12

— Маша, ну как же так, — я с укором уставился на сидящую напротив девушку. — Чего тебе не хватало? Зачем было связываться с потусторонними силами? Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозит?

Овчинникова не ответила, лишь снова всхлипнула, закрыв лицо руками. Я тоже тяжело вздохнул, не понимая, что делать дальше. Осмотр Зелёного однозначно подтвердил наличие «печати дьявола». Так называлась метка, наносимая чернокнижником, чтобы получить контроль над человеком. Сильный и опытный колдун либо ведьма могли использовать других, как кукол, полностью перехватывая управление. Более слабые внушали определённые мысли или чувства, как и поступили с уркой. Ему просто отдали команду, внушив, что я его главный враг. Вот он и пошёл меня убивать. Но я не представлял, зачем это нужно Машке.

— Помнишь, мы ходили на рыбалку? Ты, я, Ксюха, Колька с Ромкой, Васька Фомин. Малые ещё были. — Я улыбнулся, вспоминая прошлое. — Делали удочки из палок, крючки чуть ли не из гвоздей. Ты на такой и наступила. Ногу пропорола почти насквозь, кровищи было — ужас. И я тебя до дому на спине тащил, потому что идти сама не могла.

Машка не ответила, лишь её плечи задёргались, выдавая, что девчонка ревёт. Впрочем, другого я и не ждал. Да и не верил, если уж на то пошло. Как говорится, не верь клятве наркомана, улыбке прокурора и слезам шлюхи. Ведьмы в моём случае, но тут разница небольшая. Наверно шлюхи даже честнее. Я знаю, о чём говорю, Наставник читал нам обширную лекцию о том, что творят чернокнижники. С фотографиями. Я довольно циничен по жизни, особенно в последнее время, но зрелище жестоко замученных на алтаре детей пробрало меня до костей. А к этому рано или поздно приходит любой, связавшейся с тёмными тварями.

— А помнишь, у бабы Мани, что напротив, гуси были? Злые такие, жуть. Больно так щипались. И однажды они тебя загнали на поленницу и слезть не давали, — продолжил вспоминать я. — И мне пришлось в них камнями кидаться, а потом бежать половину деревни, чтобы не покусали. Я тогда думал, что всё, не смогу, эти твари меня прям там и порвут. Но всё равно тебя не бросил.

— Или как зимой с обрыва катались, ты сломала лыжи новые и идти домой не хотела. Или как я сапог по весне в канаве утопил, когда по льду бегал и слушал, как он хрустит. Ты ещё просила меня так не делать, а потом помогала искать в ледяной воде. Мы оба промокли насквозь и подхватили дикую простуду. Батя потом меня выдрал как сидорову козу, — на меня накатила ностальгия. — Сапог мы, кстати, нашли, помнишь? Весело было. А как на великах гоняли, я в бревно врезался и на щебень упал. Колесо пополам сложилось, локти и колени в лоскуты, а ты меня до дому вела. Если так подумать, мы же всегда вместе тусовались. И вот скажи, за что ты так легко решила меня убить?

— Э-это-о-о-о не-е я-а-а-а, — уже навзрыд ревела Машка. — Я-а-а не-е зна-а-ала-а-а…

— Ага, знаешь, что самое смешное? — я скептически усмехнулся. — Все чернокнижники так говорят. Мол, это не они, это их духи попутали. Я читал протоколы допросов. Все как один подобное талдычат. Даже те, кого поймали с ножом над жертвой. Но они не хотели, они не знали, что, если у человека вырезать сердце, он умрёт. Никогда же такого не было, правда? Но главное не в этом. Мне твоё признание и не нужно. Я реально просто для себя хотел узнать, чем тебе помешал. Это из-за заявления тёти Люды, что я должен на тебе жениться? У тебя же там любовь, и всё такое. И только из-за этого ты обрекла родственника на тюрьму, а меня на смерть?

— Я-а-а не-е… — девушка не могла говорить, захлёбываясь слезами, но я уже и не ждал ответа.

— Ладно, пойду я. — Кинул взгляд на сообщение и поднялся. — Ребята приехали. Теперь тобой будут профи заниматься. Хотя дам последний совет. Вряд ли ты ему последуешь, но так моя совесть будет спокойна. Рассказывай всё, что знаешь, ничего не скрывай. Всё равно они докопаются до самой сути. Но если станешь сотрудничать — меньше будешь мучиться, и это тебе зачтётся. Хотя, как показывает практика, такие, как ты, никогда этому совету не следуют. Прощай, Маша. Надеюсь, больше не увидимся.

Я не врал, когда говорил, что мне не нужно признание. Оно ничего не решало, по сути. Вот если бы Машка добровольно выдала книгу, в которой нашла описание ритуала, — тогда да. Это послужило бы абсолютным доказательством, ибо другого пути получить запрещённые к распространению знания у неё быть не могло. В интернете подобная информация не появлялась.

Даже даркнет, где вольготно себя чувствовали самые гнусные уроды, постоянно мониторился бюро и его международными аналогами на предмет подобного. И стоило промелькнуть хотя бы намёку, это служило поводом для серьёзного расследования и непременного наказания, ведь, что бы там ни говорили наивные юзеры, любая деятельность в сети оставляет следы.

Я, кстати, уже направил запрос на проверку порталов, которыми пользовалась Комисарова, когда интересовалась ритуалами. Там не нашли ничего опасного, лишь общие фразы и расплывчатые рассуждения, зачастую максимально далёкие от правды, но даже так парочку на всякий случай прикрыли. Чтобы другим неповадно было.

В отношении Машки следственная группа тоже проверит весь трафик, но чудес никто не ждал. Чаще всего запрещённые знания появлялись благодаря ренегатам-одарённым или сильным духам из свиты богов, тем, что поумнее. Да, некоторые из них были способны не только кидаться на всё, что шевелится, но и весьма шустро шевелить мозгами. А ещё читать души людей. И такой затаившийся засланец мог годами плодить чернокнижников, ослабляя человечество и открывая путь своему хозяину. Собственно, именно поиском этого самого резидента и занимались особые команды богоборцев, одна из которых уже прибыла. Сама ведьма им была мало интересна. Но всё же я мог с чистой совестью свалить на них оставшуюся часть расследования и наконец спокойно отдохнуть, как и положено на каникулах.

— Виктор Орехов? — на автостоянке РОВД вновь прибывшие выделялись как три тополя на Плющихе, а их командир шагнул вперёд, стоило только мне выйти. — Тимофей Вячеславович Разумовский, старший пятой особой следственной группы бюро. Можно просто Айс.

— Так точно, — я пожал протянутую руку, разглядывая довольно молодого парня, что называется, истинно арийской внешности. Беловолосого, белобрысого, с настолько пронзительными голубыми глазами, что и без прозвища в нём можно было признать эспера стихии льда. — Можно просто Тор. И нет, это не в честь бога войны, а в честь бублика.

— Понятно, — слегка улыбнулся Разумовский и кивнул на остальных. — Софья «Кумихо» Салтыкова — наши глаза и уши, талант — поиск родства. Людмила «Зея» Тарасова — маг-универсал. Дмитрий Ржевский.

— Поручик, — лихо щёлкнул каблуками русый кучерявый парень и подмигнул, протягивая руку. — А что, невесты в вашем городе есть?

— Кому и кобыла невеста, — подхватил я, пусть немного не подходящую к персонажу, зато весьма точную по сути цитату. — Если сильно надо — обращайся. Я в колхозе договорюсь.

— Так его, — рассмеялась рыжая Софья — Нашла коса на камень.

— А тебе палец в рот не клади, но вот с Мишей шутить не советую, — улыбнулся командир и хлопнул по плечу последнего члена команды, здоровенного парня, даже сейчас закованного в броню наподобие готической. — Михаил «Комарик» Комаров, наш танк, БТР и прочая бронетехника. К сожалению, полностью лишён чувства юмора.

— Чой-то, — басом обиделся тот. — Я умею шутить.

— Миша, — тяжело вздохнув, Разумовский взглянул здоровяку в глаза. — Вручение канализационного люка со словами «А вот твоя панамка» — это не смешно.

— Серьёзно? — я уставился на Комарова. — Да ты эстет! Не слушай никого, это супершутка!

— Я знаю, — серьёзно кивнул Михаил. — А пожрать у вас где можно?

— Вон столовая, через дорогу, — я махнул рукой. — Давайте тогда там и поговорим. — И повёл коллег обедать.

— Значит, подчинение человека, покушение на убийство и призыв Лихорадки, — подытожил Айс, когда все поели и расслаблено потягивали компот, а я рассказывал о произошедшем и своих поисках ведьмы. — Неплохой набор. Лет на пятнадцать тянет.

Я поморщился. Машка накосячила где только могла, но при этом оставалась моей соседкой, девчонкой, с которой я вырос. И пусть романтических чувств я к ней не испытывал, но до сих пор воспринимал её как кого-то близкого. Почти как сестру. Если уж на то пошло, та же Таська для меня значила гораздо меньше. Так что, несмотря на всё, я просто не мог радоваться тому, что её поймали.

— Переживаешь? — заметил мою гримасу Разумовский. — Это нормально. Значит, остаёшься человеком. Вот когда тебя не будут трогать беды людей — тогда пора бить тревогу. Обычно это означает, что ты на полпути к становлению ренегатом. Ну, или просто бесчувственным мудаком, что, может, даже хуже. Но при всём при этом не стоит пренебрегать долгом. Ты молодец, что не стал пытаться разобраться сам и доложил куратору. Запомни, обычно попытки самостоятельно всё решить и исправить делают только хуже. Правила, они не просто так придуманы. Как и военный устав и инструкции по технике безопасности, они написаны кровью. Только в нашем случае крови было очень и очень много.

— Благодарю за совет, — я не стал выпендриваться и лишь скромно кивнул. — Это Обрескова попросила мне мозги вправить?

— Ага, — улыбнулся, не став отрицать очевидное, Айс. — Тебе повезло с куратором. Девчонки твои с любым бы не пропали, но тебя, человека без Дома и прошлого… сожрали бы в первые дни, если бы не Юля. Так что цени.

— Ценю, — серьёзно подтвердил я, — и даже более того, прислушиваюсь. Что, на мой взгляд, важнее.

— Это правильно, — улыбнулся командир сыскарей. — Ладно, давайте закругляться. Мы пока пообщаемся с подозреваемой, а потом уже с ордером поедем к ней домой. Ну а ты можешь подождать нас, если тебе интересно, или заняться своими делами. Показания с тебя мы успеем снять, а копии рапортов у нас есть.

— Я тогда до дому двину, — мне не хотелось больше в этом участвовать. — У меня каникулы как-никак. А я, как ужаленный, ношусь, то домовых спасаю, то инквизиторов доморощенных останавливаю, то ведьму ищу. Ни минуты покоя.

— Отдыхай, — засмеялись богоборцы, — дальше мы сами.

Я прыгнул в Пумбу и облегчённо выдохнул. Точнее, попытался. Казалось, всё. Приехали профи, до которых мне ещё расти и расти, и можно расслабиться. Теперь всё будет хорошо, ведьму нашли, лихорадку изгнали, старосте за свою жизнь можно не волноваться, но что-то не давало расслабиться. На душе словно кошки скребли, не давали покоя. Я ещё раз прокрутил в голове известные мне факты и сплюнул от досады. Ну не вышло из меня Шерлока Холмса, даже до доктора Ватсона не дотянул. Не видел я чего-то такого, что подтвердило бы или опровергло того, что ведьма — Машка. Разве что я всё ещё подсознательно не верил, что именно она оказалась чернокнижником. Хотя косвенно это подтверждал тот же мор, что устроил баган. Но найти его всё же стоило. Тем более у меня было, кому на него вывести. Другой вопрос, что это можно было оставить следакам, но для собственного успокоения я решил сделать все сам.

А возле дома меня поджидал сюрприз. Весьма неприятный. Стоило лишь подъехать, как из соседнего двора выскочила Наумовна и, как была, без шапки, в накинутой на плечи фуфайке кинулась на меня, норовя вцепиться в лицо ногтями.

— Ах ты, падаль такая! — бесновалась бешеная баба, раз за разом наскакивая, но промахиваясь. — Тварь, подонок! Да как ты посмел мою дочку посадить?! Ублюдок! Я тебе глаза выцарапаю, урод! Думаешь, управы на тебя нет?!! Да я до президента дойду!!! Всю вашу контору поганую разгоню к едрёной матери!!!

Я не пытался возражать, тем более в бешенстве соседка никого, кроме себя, не слышала, но и коснуться себя не позволял, смещаясь и уворачиваясь и лишь в крайнем случае сбивая руки женщины в стороны. Что, кстати, оказалось не так уж и просто. Возможно, от нервных переживаний тетка проявляла чудеса силы и ловкости. Говорят же, что у психов зачастую появляется огромная физическая сила. Вот и Наумовна кидалась, словно бешеный питбуль, столь же стремительная и неукротимая.

— Тёть Люд, успокойтесь, — я всё же решил попробовать.

— Какая я тебе тётя, ублюдок!!! — ещё сильней взъярилась Овчинникова, а я мысленно порадовался, что у них дома не было оружия, так как Крякаш ружьё ещё три года назад утопил в озере по пьяни на весеннем открытии. — Чтобы у тебя язык отсох!!! Чтобы глаза бесстыжие повылазили!!! Чтобы руки поганые отсохли, которыми ты мою кровиночку мучил!!!

— Да я её пальцем не тронул! — возмутился я несправедливому обвинению. — И вообще, заканчивайте эти танцы. Я всё понимаю, но Машка сама виновата. А вы сейчас угрожаете сотруднику при исполнении. За это и самой присесть можно. А если я не сдержусь, и врежу разок, так и прилечь — вероятно, навсегда. Я терпеливый, но всему предел есть.

— Ты мне угрожаешь, падаль?!! — взвизгнула дурная баба. — Ты мне угрожаешь?! Люди!!! Вы слышали?! Он мне угрожает!! Убить хочет!!! Будете свидетелями!!! Ну всё, хана тебе! Я и в прокуратуру напишу и в ФСБ, и в Верховный суд! Пусть вашу шайку-лейку посадят!! Угрожает он мне!

— Да хоть в «Спортлото»! — меня это представление уже достало. — Только заканчивайте этот цирк! И руки при себе держите, последний раз говорю!

— Вот именно!! — в этот момент из ворот выскочила моя мама. — Людка, ты охренела, что ли?! Ты какого на моего сына кидаешься?! Совсем мозги просрала последние?! Твоя Машка Витю убить пыталась! Это я тебе должна все космы повырывать за то, что дочь как попало воспитала. То она трахается со всеми подряд, а теперь вон ведьмой стала и до убийства дошла, а ты ещё и на нас стрелки переводишь?! А ну вали отсюда, пока цела, паскуда старая! Или я не посмотрю, что люди вокруг, мигом тебе шевелюру прорежу!!!

Наумовна перешла на практически нечленораздельный лай, мигом сменив цель, и всерьёз собралась кинуться на маму, но я не позволил. Одно дело, я сам, ещё могу позволить спустить пар, поскольку знаю, что достать меня не получится. Другое — угрожать моей матери. Даже если она сама может за себя постоять, я никому не позволю даже попытаться причинить ей вред. Поэтому бросившаяся баба была одним движением отправлена в сугроб. И я не смог удержаться, чтобы не наладить ей пинка для скорости. С моей силой получилось, что соседка влетела в кучу снега с такой скоростью, что на улице остались лишь задница и ноги. А всё остальное надёжно увязло в сугробе.

— Сынок, ну что ж ты так, — тут же запричитала мама. — Людка, конечно, сука, но она же женщина. Женщин бить нельзя!

— Она не баба, а гражданин с… хмм… женскими вторичными половыми признаками, — жёстко отозвался я, всё же послушно вытаскивая соседку из кучи, надеясь, что ей этого хватило, чтобы остыть. — И я её не бил.

— Ну, Вить-ска… — отплёвываясь от снега, по-змеиному зашипела Наумовна. — Ну, падла, тьху… я тебе этого не прощ-щу. Кровью умоеш-шься.

— Ещё одна угроза, и я точно не сдержусь, — я сжал кулаки. — Вали отсюда, тётя Люда, пока я добрый. А то ещё посмотрим, кто чем умоется.

Безумная баба зыркнула зверем и поплелась прочь, что-то бурча под нос и сплёвывая. Я проводил её взглядом и выдохнул с облегчением, когда за ней закрылись ворота. Бедный Крякаш, как он живёт с этой ненормальной. У тётки точно течёт чердак, причём капитально так. Я всё понимаю, когда дочь обвиняют по таким тяжёлым статьям, это горе, но блин, никто её не заставлял пытаться меня убить. Это я тут пострадавшая сторона. Так что последние ростки жалости к семейству Овчинниковых у меня в душе увяли, зато появилось желание получить железные доказательства их вины. Правда, идти к Адрияну было ещё рано. Несмотря на то, что уже начало темнеть, его хозяева ещё не спали. А палиться я не собирался, так что взял маму и пошёл домой, обедать.

— Вить, а правда, что Машка ведьма? — когда я ждал, пока мама приготовит ужин, ко мне подкатила остывшая после истерики Ксюха с Юлей. — Серьёзно она?

— Всё на неё указывает, — не стал я ворошить прошлое. — Но абсолютно точно пока говорить рано. Сейчас с Машкой следаки из особой группы работают. Как будет результат — позвонят. О! — я подхватил запиликавший смартфон. — На ловца и зверь бежит. У аппарата!

— Тор, ты будешь смеяться, но у Овчинниковой нет «клейма дьявола». — Разумовский был серьёзен и собран. — Как и любых эманаций потустороних энергий.

— И это значит… — у меня в голове закрутились шестерёнки.

— Что она не ведьма, — закончил за меня командир сыскарей. — Так что мы сейчас заканчиваем допрос и к тебе.

Глава 13

Глава 13

— Значит, Машка не ведьма, — мне стало немного стыдно за то, что я наговорил девчонке. — Но у Зелёного точно была печать, и именно на месте укола.

— Всё верно, — кивнул Айс. — Он действительно находился под внушением. И иглу принесла именно Овчинникова, она призналась. Но кто приказал это сделать, не говорит. Ревёт, но молчит. Давить мы пока не стали, так, попугали ужасами тюрьмы для одарённых и дали время дойти до нужной кондиции.

— Однако, когда это случится, мы не знаем, — я тяжело вздохнул, провожая коту под хвост остаток каникул. — Ладно, я ближе к полуночи схожу на встречу, может, тогда что-то прояснится.

— Уже агентурную сеть завёл? — с интересом глянул на меня Ржевский. — Наш человек, уважаю. Давай колись, кто она? Подружка симпатичная есть?

— Вообще, это домовой, причём лет ему эдак с тысячу, наверно. Древний как говно мамонта. — Я почесал в затылке. — Но, если тебе сильно надо, узнаю. Наверняка у него какая-нибудь ровесница найдётся…

— Упс, — даже не подумал смущаться Поручик, — понял, вопрос снят. Я как-нибудь обойдусь.

— Окей, но, если что, только маякни, — я тоже сделал серьёзное лицо. — Обязательно кого-нибудь найдём.

— Не обращай на него внимания, — отмахнулся Айс. — Сам понимаешь, имя обязывает, но надо отдать должное, лучше Димы мало кто умеет найти подход к людям.

— К женщинам, — уточнил я.

— Не только, — рассмеялся Разумовский. — Этот паршивец кому угодно в душу без мыла влезет.

Это точно. Едва они приехали, смазливый и весёлый Поручик буквально с ходу обаял моих родителей, так что я даже заподозрил наличие у него скрытого таланта, хотя официально он считался мастером клинка. Причём предок его Дома был фаркийцем, служившим Риму, за что получил от Марса национальное оружие — ромфею. Эдакую громадную саблю или скорее изогнутый двуручный меч с обратной заточкой. Правда, кроме таланта фехтовальщика, бог ничего не дал, но славянскому потомку это особо не мешало. Кстати, как оказалось, в России весьма крупное отделение Дома фракийцев, потому как те ассимилировались и потихоньку мигрировали на северо-запад. Однако откуда Дмитрий нахватался своих умений, это не объясняло.

— Весьма полезное свойство для сыскаря, — я всегда завидовал коммуникабельным людям, легко сходящимся с незнакомцами. — Я так не умею.

— Учись, если хочешь уйти в свободный поиск или следствие, — стал серьёзным Айс. — Да и так по жизни пригодится. Работа богоборца — это не столько охота на монстров, сколько умение отличать тварь от человека. Или, думаешь, почему на уничтожение разных монстров посылают именно вас, студентов. Именно потому что это проще всего. Чего там размышлять, бей да бей. Но, если хочешь сделать карьеру в бюро, начинай работать головой.

— Понял, — я серьёзно кивнул, принимая информацию к сведению. — Благодарю. Я ещё не знаю, чем, в принципе, хочу заниматься по жизни, но в целом работа богоборца мне нравится. Так что ещё раз покорнейше благодарю за совет. Буду стараться. Мне… — я хотел ещё что-то сказать, но в этот момент открылась дверь, и из комнаты вышли Софья и Людмила, и я тут же повернулся к ним. — Ну что?

— Расслабься, — рыжая Кумихо рассмеялась, видя выражение беспокойства на моём лице. — Всё с твоей девушкой в порядке. Метки на ней нет.

— Она просто хорошая подруга и одноклассница, — не дрогнул я лицом. — Но это действительно хорошие новости.

— Тор, ты извини, но мы заодно проверили твою сестру, — Зея немного виновато посмотрела на меня и поспешила успокоить: — Нет, нет, всё нормально, никаких печатей или следов у неё нет. Но мы должны были убедиться.

— Я… понимаю, — решил не обострять я. — Значит, получается, у нас опять нет подозреваемого.

— Да их как раз хоть ж… жуй, — поправился Поручик, кинув опасливый взгляд на девушек. — Всё село вон! Другой вопрос, кто нам даст их проверять. Да и смысл какой. Могу поспорить, Овчинникова расколется если не завтра, то послезавтра. Чего суетиться.

— Мне неприятно это признавать, но… Дмитрий прав, — пожал плечами Розумовский. — Подозреваемых слишком много даже с учётом сузившегося круга. Лично меня смущает тот самый городской любовник Марии. Его данных нет, сама она молчит, хотя вроде с чего бы. И у него больше всего возможностей достать запрещённую книгу. А деревня отлично подходит в качестве полигона для испытаний.

— И девчонкой можно манипулировать без всяких потусторонних фокусов, просто промыв ей мозги и внушив чувство зависимости и вины, — подхватила София. — Недаром она молчит до сих пор, даже несмотря на то, что понимает, чем ей это грозит.

— Неплохая версия, — кивнул Айс. — Будем отрабатывать. Ладно, уже поздно, поехали в гостиницу. Завтра получим ордер на обыск у Овчинниковых, вдруг что-то прояснится. Нужно будет обязательно переписку в соцсетях проверить и распечатку звонков на сотовом. Ну, не мне вас учить.

— Ага мы так и поняли, что ты перед новичком выпендриваешься, — показала командиру язык Кумихо. — Тор, передай Наталье Павловне нашу нижайшую благодарность. Всё было безумно вкусно.

— Обязательно. — Я улыбнулся. — Приехали бы раньше, я бы баньку истопил. А сейчас уже поздновато. Хотя, в принципе, можем успеть.

— Не стоит тревожить духов без нужды, — отказался Розумовский. — Но когда с работой закончим, с удовольствием.

— Ну, тогда и шашлык можно сгоношить. — Я кое-что вспомнил. — Егерь местный надысь хвастался, что двух козлов взял по глубокому снегу. Ели шашлык из косули?

— Вот это дело! — в предвкушении потёр руки Поручик. — Только, чур, мясо я сам замариную.

— Вот уж хрен, — наверно, впервые подал голос Миша. — Тебя к мясу на выстрел подпускать нельзя. Опять всё испортишь. Сам сделаю. — И, повернувшись ко мне, добавил: — Вместе сходим, выберем хороший кусок.

— Договорились, — мы со здоровяком хлопнули по рукам. — Тогда до завтра.

Ребята погрузились в свои машины и укатили. А я остался с двумя обиженными девчонками. Хотя староста отнеслась к осмотру с пониманием, Ксюха надулась, как мышь на крупу. И это при том, что её никто не заставлял, просто предложили, чтобы избавиться от малейших подозрений. Но всё равно виноват был я. Женская логика самая женская в мире. Бороться и что-то доказывать здесь бесполезно, проще перетерпеть. Ну и прощения попросить на всякий случай.

Впрочем, мне было недосуг выслушивать очередные претензии сестрёнки. Да и сама она вскоре ушла спать, это мы просто засиделись сегодня с ребятами. Они-то, городские, не понимают, как можно так рано ложиться. И я тоже, честно говоря. Хотя при спокойной и размеренной жизни что ещё делать-то. Другой вопрос, когда она начнётся у меня, эта спокойная и размеренная жизнь. Пока же мне пришлось собираться и тащиться в ночь на встречу с Адрияном. И я дал себе слово, что не уйду, пока не выбью из него нужную мне информацию.

Ворота распахнулись, стоило мне подойти поближе. Видать, ждал, понимал, что прятаться не вариант, да и вроде незачем. Пока. Вот если не даст того, что мне нужно, тогда да, лучше на глаза не попадаться. Хотя куда он денется. Для духов места их дома это покруче чем подводная лодка. Та хоть сама по себе двигаться может, а этим просто некуда податься. При желании любой богоборец с лёгкостью достанет домового, разве что тот будет уровня недоброй памяти Сбыни. Ну того, у которого мы аттестацию проходили. С ним вот придётся повозиться, но Адриян всё же пока не тянет.

— Что-то ты припозднился, волхв, — домовой встретил меня прямо у порога. — Я тобя вчерась ждал.

— Дела были, — я не собирался оправдываться перед нечистью. — Ты нашёл ведьму?

— Дык куды мне, — заухал Адриян, рассмеявшись. — Мы-то ведьм не видим. Токма чуем, ежели они в дом зайдут.

— То есть ты меня обманул, — я ласково улыбнулся, — ну что ж, ты сделал свой выбор.

— Погодь, погодь, волхв, не шебути, — тут же зачастил домовой, мигом утратив свою весёлость. — Не торопись. Я ж не говорю, что не помогу. Багана-то я нашёл, а он у той ведьмы жил. Потому и скотину извёл, когда невмоготу стало.

— Ошибся он, — я поначалу обрадовался, а потом до меня дошло. — Проверили мы дочку, не она это. Машку просто использовали.

— Дык я и не про неё толкую, — отмахнулся Адриян. — При чём тут дочка, коли ведьма-то хозяйка!

— Что ты сказал?! — я от удивления чуть на пол не сел. — Наумовна — ведьма?! Это точно?!

— Дык куды точнее-та? — пожал плечами старичок. — Баган её как на духу почуял. Говорит, курей его прямо живыми жгла, а для него скотина как родная. Он кажную птичку лично обихаживал. А как хозяйка чернокнижием увлеклась, так не вытерпел. Говорит, лучше сам удавлю, чем они смертушку лютую примут да тёмным тварям в лапы угодят.

— Твою ж ма-а-ать. — Я всё ещё в шоке хлопнул себя по морде. — Ну, Наумовна. Ну, сука старая. Это ж она специально Юльку сжечь пыталась, чтобы от себя подозрение отвести. И лихорадку она призвала. А я-то думаю, чего это соседка последнее время такая неадекватная. А вон что, оказывается. И Машку она запугала, та и так по жизни матерью зашуганная была, а теперь и вовсе боится её как огня. Потому и молчит. Твою ж мать.

— Ты б это… не выражался, — поморщился домовой, чувствительный к крепкому словцу. — Ну чаво, помог я табе?

— Да уж, — я хмуро усмехнулся. — За трясею мы в расчёте. Благодарю. Но что сразу на ведьму указать не мог, не верю, уж извини. Сам ты, может, их и не чуешь, но кошки точно должны.

— Эх ма, тута проколося я, — почесал в затылке не слишком смущённый дед. — Тута ведь дело какое, волхв. У кажного своя правда. Ты чернокнижницу усё равно споймал, а я, ежели бы тебе всё как на духу вывалил, другие бы не поняли. Ты жа не мой хозяин.

— Коза ностра, блин. — Я даже рассмеялся. — Закон омерты. Мафия домовых и кикимор. Ладно, крёстный отец второй фермы, пошёл я ведьму ловить.

— Это, погодь! — вдруг всполошился Адриян. — Багана-то забери! А то мне он не надь, у меня свой уже пятьдесят лет служит. А чужак не ко двору.

— Ну а мне он на кой? — я даже удивился поначалу, но потом спохватился. — Блин, он же свидетель! Давай его сюда. Найдём ему место.

— Дык она лапоть в углу, — мотнул бородой домовой. — Куды его деть-то ишшо. В стайку не пустишь, мой-то его живым не спустит.

— Жестоко у вас, — сказал я, подхватывая обувку, в которой что-то шебуршилось.

— Дык всё как у людёв, — подбоченился дед. — Чем мы хужее?

— Ничем, — я усмехнулся. — Ладно, прощевай. Свидимся ещё.

— Лучше не надо, — буркнул домовой, но я его уже не слушал, выскакивая за дверь. Мне не терпелось закончить это дело.

До дома я буквально летел, окрылённый возможностью наконец-то нормально отдохнуть. Не бегать ночами, не драться с лихорадками, хотя, в принципе, мне понравилось, не спасать девиц от разъярённой толпы, короче, не геройствовать, а просто лежать и ничего не делать. С Дашкой Мамонтовой вон организмами подружить, она почти каждый день пишет и уже пару раз весьма непрозрачно на это намекала.

А что, секс без обязательств — это как раз то, что мне нужно на каникулах. И я сейчас говорю про настоящий телесный контакт, а не моральное половое изнасилование мозга попытками вычислить грёбаного чернокнижника. Короче, настроение было самое радужное, я практически пел от счастья, ровно до того момента, пока не наткнулся на кол, подпирающий калитку моего дома, при этом от ворот буквально разило бензином.

Настроение мгновенно изменилось с радости на безумную злость. Какая-то тварь решила спалить мою семью?! Такое можно было смыть только кровью. Я одним ударом развалил запирающую дверь палку, заскочил во двор и рванул дверцу броневика. Молот привычно лёг в руку, даря ощущение надёжности и уверенности в себе. Теперь мне никто не был страшен. Вылетев назад на улицу, я бросился вдоль забора, следуя по свежими следам и запаху горючего. Судя по всему, злодей был здесь буквально пару минут назад, а значит, время у меня ещё оставалось.

Снег хрустел под ногами. К счастью, последние несколько дней осадков не было, так что на насте свежие следы прекрасно различались даже ночью, благо луна светила во всю мощь. Так что не прошло и пары минут, как я увидел силуэт, щедро поливающий стену дома из двадцатилитровой канистры. К сожалению, а может, и к счастью, меня тоже заметили, тем более я особо не скрывался, а тихой сибирской ночью скрип снега слышно издалека.

— Явился, паскуда, — Наумовна отшвырнула канистру и оскалилась. — Ничего, сейчас за всё ответишь.

— Тётя Люда, ты совсем охренела? — задал я вопрос, впрочем, не особо надеясь отговорить дурную бабу. — Мало того, что ведьмой стала, так ещё сжечь нас решила. И это после стольких лет. Забыла, как родители тебе всегда помогали. Батя огород пахал по весне, ни разу не отказал и денег не взял. У тебя ни стыда, ни совести не осталось или изначально не было?

— А ты меня не совести! — перешла на визг баба. — Стыдит он меня, ишь ты! Сами всё себе захапали, а туда же, меня стыдить! Вот за что вам всё это?! И дом у вас, и машина, и ты одарённым стал. Наташка гордая ходит, хвастает. А за что это вам всё, а другим ничего? Чем я хуже?

— Может, глазами завидущими? — перехватывая молот поудобней, пожал я плечами. — Не думали, что если не на соседей смотреть, чего там у них, а просто жить и работать, то и вас всё будет? Или от жадности совсем человеческий облик уже потеряли?

И это было правдой. В ярком свете луны отчётливо было видно, что соседка сильно изменилась. Черты лица заострились, стали резче, рот вырос в размерах, а за толстыми губами угадывались ряды треугольных, как у акулы, и острых зубов. Глаза почернели и казались провалами, из которых глядела тьма. Вместе с развевающимися седыми патлами и костлявыми руками, увенчанными длинными чёрными когтями, видок был тот ещё.

Тут любой кретин бы догадался, что женщина одержима. И смущал меня только один момент, обычно подобное случается со старыми и опытными чернокнижниками, которые слишком далеко зашли в общении с потусторонним. А Наумовна была, по сути, новичком. И такой вид означал лишь об одном — она провела какой-то невероятно мощный ритуал. Или… проводила прямо сейчас. Только вместо петухов живьём сжечь должны были мою семью. И меня заодно, если бы я не свалил.

— Ах ты, старая сука, — я со злостью сплюнул в снег и шагнул вперёд. — Совсем с ума сошла, тварь. Я же по-хорошему хотел, но теперь пипец тебе.

Ведьма ничего не ответила, лишь оскалилась и вдруг кинулась на меня, растопырив когти и метя в лицо. Естественно, я не собирался позволять её даже коснуться кожи, а то мало ли чего там подхватить можно. И заразу, и проклятие, а мне оно нафига. Так что, шустро отскочив в сторону, махнул молотом, пытаясь попасть в голову. Церемониться я не собирался.

Однако Наумовна неожиданно легко уклонилась. Хотя почему неожиданно. Одержимость изрядно прибавляла сил, да и кое-какие потусторонние способности появлялись. Вон взрослая баба весом почти в центнер бегала по снегу, практически не оставляя следов и не проваливаясь. В отличие от меня. Так что хоть я был гораздо сильнее, лезть в ближний бой опасался. И ведьма тоже. Она кружила, делая стремительные выпады, но не приближалась, выжидая. В целом ситуация складывалась не в мою пользу. Не будем же мы топтаться тут до утра.

Впрочем, всё было не так уж и страшно. Да, я не собирался подставляться, но у меня в запасе было ещё много чего. Всё-таки наставник натаскивал нас как следует, и уж бой на местности, ограничивающей подвижность, однозначно входил в состав тренировки. А куда деваться, в Сибири живём. Тут полгода зима, а потом грязь по колено, и ещё неизвестно, что лучше. Так что я скорее заманивал ведьму поближе, чтобы вырубить одним ударом. Только вот чего не ожидал, так это вдруг лопнувшего кармана, в который я засунул лапоть с баганом.

Во время очередного нападения ведьмы моя куртка буквально взорвалась изнутри, а на Наумовну кинулся меховой комочек, на ходу резко прибавивший в размерах. Соседка не успела среагировать, и в следующую секунду в неё врезался дух, обернувшийся громадной кошкой. Дико завывая и пыша искрами, он принялся драть ведьму когтями, да так, что кровь летела веером в разные стороны. Наумовна не осталась в долгу, тут же вонзив свои жуткие пальцы в тело багана, а заодно и вцепившись зубами ему в холку.

Визг стоял такой, что у меня даже уши заложило. Клубок из двух тел катался по всему огороду, окропляя окрестности красной кровью и чёрным ихором, впрочем, в свете луны, скрадывающем краски, выглядящих абсолютно одинаково. Я стоял как вкопанный, не понимая, стоит вмешаться в драку или нет. Разве что догадался телефон достать и включить съёмку, а то забыл сразу это сделать. И вовремя, потому как клубок противников, проходя очередной круг, налетел на брошенную канистру с бензином. Точнее, они её каким-то образом подцепили и поволокли с собой, разливая горючее по снегу. А в следующую секунду кот-баган снова стрельнул искрами, и ком противников вспыхнул ярким и жарким пламенем.

С матом и криками я кинулся на помощь. Наумовна — ведьма и сука, но всё же человек. Ну, относительно. Однако даже так не заслужила смерти в огне. Вот только сделать я ничего не успел. Уж не знаю почему, но и духа, и соседку пламя объяло за считанные мгновенья, взметнувшись до небес. Бензин такого эффекта дать просто не мог, уж я-то знаю.

Любой деревенский пацан не раз разжигал им костёр и понимает, что тот даёт жирное чадящее оранжевое пламя, воняющее нефтепродуктами. А тут в небо бил столб яркого белого огня, явно гораздо большей температуры. Жар чувствовался даже на большом расстоянии. Но самое главное, что, кроме этой парочки, больше ничего не загорелось, хотя Овчинникова обильно полила мой дом горючим.

От воя ведьмы закладывало уши. Я не представлял, насколько ей больно, и, если честно, не хотел. Пламя абсолютно точно имело потустороннее происхождение и явно было противоположностью тех сил, с которыми Наумовна заключила контракт. Вмешиваться в такое противостояние было чревато, но стоять в стороне, когда человек горит заживо, я не мог. Бросив телефон, принялся стаскивать с себя куртку, чтобы попробовать сбить огонь, как пламя вдруг взвилось ещё выше, ослепляя меня и освещая всю округу, а в следующую секунду всё кончилось. Огонь погас, и я остался один, лишь с неба медленно падал жирный пепел.

Глава 14

Глава 14

— Книгу нашли, точнее, брошюру. Новодел. Их выпускал один ренегат из дома Локи. Всего десяток ритуалов, но все довольно мерзкие, требующие жертвоприношений. — Разумовский поморщился. — Типографию-то мы ещё пару лет назад, в Томске, накрыли, но часть уже разошлась. Вот Овчинникова одну из ускользнувших и купила где-то. Жаль, теперь не узнаешь где.

— Ага, жаль, — я криво усмехнулся.

— Тор, не надо обвинять нас в чёрствости, — нахмурился Айс. — Я безумно сожалею, что всё так закончилось, но это был её выбор. А богоборцы прежде всего заботятся о людях. Как бы цинично это ни звучало.

— Да понимаю. — Я действительно не хотел язвить, просто слишком уж неожиданной оказалась развязка этой эпопеи. — Всё в порядке. И извините.

— Забей, — хлопнул меня по плечу командир сыскарей и улыбнулся. — Это лишь значит, что ты не оскотинился. Ладно, мы тут закончили, так что поедем. Сам понимаешь, баня и шашлыки сейчас будут не к месту.

— Согласен, но, если что, милости просим. — Мне понравились эти ребята, и я был бы рад принять их в гости. — Я на летние каникулы собираюсь сюда на пару недель. Так что приезжайте. У нас, конечно, не курорт, но и река есть и шашлык будет. А можно на озеро махнуть.

— Обещать не будем, сам знаешь, какая у нас работа, но, если что, с удовольствием, правда, ребята? — Команда поддержала Айса одобрительными возгласами. — Номера наши у тебя есть. Так что созвонимся. И девчонок своих привози познакомиться. Таню с Катериной я знаю, а вот про Дару и Мико много слышал. Было бы интересно с ними пообщаться.

— Но, но, но! — Я рассмеялся. — Руки прочь! А то знаю я таких. Сначала пообщаться, потом выпить по стаканчику, потом потанцевать, а после девчонки с животом и работать не могут, правда, Поручик?

— Гнусные инсинуации! — возмутился Ржевский. — Во-первых, первые три пункта можно сразу пропустить, а во-вторых, ещё никто ни разу не доказал, что папа — это я.

— Ты зачем молодёжь плохому учишь? — отвесила тому подзатыльник Кумихо.

— Совсем распустился, енот-потаскун, — тут же добавила второй Зея. — Ещё и хвастается, паскудник!

— Всё, всё, всё! Признаю свою вину, — тут же завопил Дима. — Меру, степень, глубину! И прошу меня направить на текущую войну!

— Ага, летом и в Крыму, — заржал Розумовский. — Хрен тебе. Там женщины потные и водка тёплая. Так что в отпуск пойдёшь в январе.

— Злые вы, — потёр затылок грустный Поручик. — Ксюш, ну хоть ты им скажи!

— Правильно, так его! — поддержала девчонок сестра и протянула им корзинку, накрытую платком. — Вот, возьмите. Мама вам в дорогу поесть собрала, раз уж не останетесь.

— Ух ты, вкусняшки от Натальи Павловны!!! — тут же сунули нос в лукошко две взрослые и самостоятельные женщины, пища от восторга. — Чур, ватрушки мои!

— Так, отставить! — Айсу пришлось проявить командирские качества, иначе эти две сластёны не успокоились бы, пока не перерыли бы все припасы. — По дороге разберётесь. Надо ехать, пока трассу опять не замело. После смерти ведьмы обычно непогода неделю держится.

Мы дружною толпой вывалили на улицу, где стояли машины команды. Начались обнимашки и прощание, ну, по крайней мере, девчонки перецеловали всех, даже мне досталось. А сам я выцепил тихонько Поручика и пообещал ему оторвать всё, что ниже пояса, если он клинья к сестре подбивать будет. Ну как минимум до конца школы, а там ей стукнет восемнадцать, и пусть сама решает. Что характерно, Дмитрий воспринял мои угрозы весьма серьёзно. Семья и дом для одарённых были не пустым звуком, и адюльтер или же бесчестье мог вызвать серьёзные резонанс, вплоть до войны домов. Про дуэли я уже не говорю, это была совершенно обычная практика, хоть и не совсем законная.

Ржевский был гораздо более опытным бойцом, чем я, плюс талант фехтовальщика превращал его просто в машину для убийства, но я не боялся. Почему-то внутри был абсолютно уверен, что справлюсь с ним, даже не особо запыхавшись. Хотя не хотелось бы. Дима мне понравился своей непосредственностью, однако я заметил, как блестели глаза Ксюхи, когда она с ним общалась. Лучше перебдеть, чем потом выслушивать, что все мужики козлы. Нет, я прекрасно понимал, что останусь виноват при любом раскладе, но лучше, чтобы он не касался несовершеннолетней девушки, и был рад, что мы с Поручиком пришли к консенсусу в этом вопросе.

Прощание не затянулось. Буквально через десять минут ребята погрузились в свои машины и рванули в сторону города. И правильно. Зимняя ночная трасса, особенно в снегопад, — это не то, с чем можно шутить. Конечно, не зимник, где могут быть пустые перегоны в сотни километров, но и не европейская часть страны, где города и деревни чередуются с такой скоростью, что не успеваешь заметить, где заканчивается один и начинается другой. Так что лучше успеть по свету добраться до дома. Мои тоже зашли в тепло, а я остался, с грустью глядя на ворота соседского дома и размышляя, почему же так всё обернулось. И не удивился, когда они открылись, и вышел Крякаш.

— Здравствуй, дядя Саша, — я подошёл и пожал руку мужчине. — Мне жаль, что так получилось. Честно. Я этого не хотел.

— Знаю, Вить, — сосед глядел на меня уставшими глазами, но в них не было злости или обиды. — Знаю. Людка в последнее время как с цепи сорвалась. Всё ей не так, всего мало. Хапала на работе как не в себя, да только и трындела, как ей все должны. Справедливости искала. Вот и зарвалась.

— Так оно всегда и бывает, — я тяжело вздохнул. — Но не думал, что дойдёт до её смерти. Хотел просто остановить, но…

— Судьба, — повторил мой вздох дядя Саша. — Мы, наверно, переедем. Как людям в глаза смотреть, не знаю. Только это, Вить… ты бы поговорил про Машку. Она молодая, глупая. Это Людка её заставляла, а та разве против матери пойдёт? И что ей теперь сидеть, что ли?

— Нет, конечно. — Я тоже не хотел, чтобы моя подруга детства на зоне чалилась. — Не переживай. Не сегодня так завтра Маньку отпустят. Будет проходить по делу как свидетель. Зелёного, кстати, скорее всего, тоже оправдают. Что он под контролем, было установлено, так что максимум штраф или условку получит, да и то не факт. Так что не переживай.

— Благодарю, Вить, — дядя Саша легко похлопал меня по руке и, шаркая, побрёл домой. — Пойду я. Приготовлю чего, дочку встретить.

— Ага, давай. — Мне почему-то было очень грустно видеть его таким, но и чем помочь, я не представлял. — Я тоже пойду, а то мои ждут. Держись!

Следующие несколько дней, оставшиеся до конца каникул, были именно такими, как я и мечтал. Наконец можно было делать то, что хочу, а именно — ничего! Спал почти до обеда, ел, пока не отваливался от стола не в силах проглотить ещё кусок, плевал в потолок, короче, жил полной жизнью. Правда, пришлось подналечь на тренировки, что я запустил, гоняясь за ведьмой. Но соорудить балду в деревне сложностей не составляло. Уж чего-чего, а столбов да старых покрышек тут было в избытке.

Родные Юли приехали со свадьбы, и она вернулась домой. Без скандала не обошлось, и её отец морду Кузьмичу разбил знатно, но дело замяли. Сам же зоотехник сидел тихо и не отсвечивал, понимая, что любой его косяк может стать последним. Люди не забыли, кто всё начал, и кто втравил их в такой блудняк. Так что я ничуть не удивился, узнав, что тот выставил дом на продажу, а сам собрался к родне в Иркутск. Иван Иваныч повздыхал, но удерживать не стал. Кстати, насчёт Комисаровой он слово сдержал. Ей и лечение оплатили, и подкинули кое-какую компенсацию, так что этот вопрос мы закрыли полностью. Короче, жизнь наладилась, ровно до того момента, когда мне позвонила Ксюха.

— Чего тебе, отроковица? — я как раз обедал вместе с Балашкой, так что был настроен благодушно. — Ответствуй, коли брат велит.

— Слышь, клоун, рот закрой и слушай внимательно, — хриплый мужской голос в трубке ну никак не мог принадлежать шестнадцатилетней девчонке. — Хочешь получить тёлочку целой, подъезжай к старой ферме. Звякнешь ментам — я её лично на куски порежу.

— Тронешь сестру, я тебя через жопу мехом внутрь выверну, — я мгновенно стал серьёзным. — Буду через десять минут.

Говорить больше было не о чем, так что я бросил трубку и рванул одеваться. Джинсы, толстовка с капюшоном, на ноги полюбившиеся ботинки «Ультима», не тактические, рабочие, но устойчивые к любым воздействиям, а главное, с композитным подноском, которым можно зарядить кому-нибудь в морду и не сломать себе пальцы при этом. Сверху куртку, проверить, на месте ли печати и сразу наклеить на себя штуки три. От выстрела не спасёт, но мало ли. Мы, честно говоря, и не проверяли никогда. Короче, собрался я за пару минут, ещё несколько прогревал машину. А затем рванул во весь опор, благо ехать было недалеко. Заброшенная, полуразобранная в девяностые ферма находилась всего в двух километрах от деревни, как раз по пути в райцентр.

Подъезжая, я увидел три машины, стоящие возле здания. Большие чёрные джипы, тонированные в хлам, производили впечатление, однако вблизи было видно, что они уже далеко не первой свежести. Складывалось впечатление, что это выходцы из девяностых-начала нулевых, когда братва гоняла на таких на разборки и стрелки. Только вот я, как ни крутил, не мог понять, кому именно понадобилось похищать Ксюху, чтобы выманить меня. Я вроде ни с кем не ссорился. Даже с директором автобазы мы краями разошлись. Сыну его, конечно, досталось, но не так, чтобы мстить. Может, закладка от Наумовны? Хотя она недостаточно умна для этого… короче, перестав мучиться сомнениями, я припарковался и выпрыгнул на снег, сжимая рукоять верного молота.

Меня встречали. Возле машин тёрлись несколько человек, а как только увидели меня, свистнули, и из здания фермы вышло ещё пятеро, включая Ксюху, которую держал за руку невысокий толстый мужик. Кроме него, все были похожи на братков, причём молодых из них оказалось всего трое. Остальные выглядели лет на сорок, со следами долгой отсидки на лицах. В руках большинство держало биты и дубинки, но я заметил и пару дробовиков, к счастью, помповых. То есть особой разницы, из чего получать заряд картечи, нет, но, если не повезёт, помпа по любому лучше «Сайги» или «Вепря». Против тех и дёргаться не стоит, а тут возможны варианты.

— Ну чё, сука, молись, — толстый сплюнул на землю. — Кинуть меня решил, падла? Я тебя на куски порежу!

— Слышь, болезный, я тебя впервые вижу. — Я действительно не знал, кто это такой и какие ко мне могут быть претензии. — Девчонку отпусти.

— Вот уж хер! — гнусно оскалился тот. — Это моя…

— Слышь, Момон, девку брось, — вмешался один из братков. — Ты предьяву хотел кинуть, а не мохнатый сейф вскрыть, так давай. А ты иди отсюда.

Последнее было к Ксюхе, и та тут же вырвалась из потных лап, кинувшись ко мне. Я её взглядом перенаправил в машину, и лишь когда дверца захлопнулась, и щёлкнул замок, немного успокоился. Теперь можно было и потанцевать.

— Короче, лошара, я тут бакланить не буду, — злой от того, что у него забрали девчонку, толстяк решил отыграться на мне. — Ты, сука, меня на бабки кинул. Я в долги залез, кредит пришлось брать. И ты, сука, мне всё вернёшь, до копейки. Короче, или ты тащишь лавандосы за свой косяк, или я твою сестр…

Закончить он не успел, потому что в этот момент я от души вмазал ему в морду. Толстяк крутанулся в воздухе и врезался в толпу бандитов, свалив половину. Остальные тут же кинулись на меня, размахивая битами и ножами и выкрикивая оскорбления.

К счастью, именно этим они помешали оставшемуся на ногах стрелку. Тот просто не мог прицелиться так, чтобы не зацепить кого-то из своих. А я церемониться не собирался. Шаг с тычком в лицо одному, блокировать удар второго, одновременно впечатав ногу в грудь третьему, заставив того отлететь в сторону, затем скинуть в сторону биту второго, заодно наградив его ударом кулака по затылку, когда он провалился вслед за оружием. И отпрыгнуть, уходя от остальных.

— В сторону, идиоты! — завопил браток с дробовиком. — Ща я его…

Что он там хотел сделать, никто не узнал, потому как именно в этот момент я подхватил выпавшую из рук вырубленного бандита биту и метнул её в стрелка. И, что характерно, попал! Не зря в детстве в городки играл. Можно сказать, выбил фигуру «пушка» с одной попытки. И тут же атаковал, пока остальные оглядывались в недоумении, пытаясь уразуметь, что именно произошло.

Как показала практика, двуручный тактический молот как бык овцу кроет резиновую полицейскую дубинку, хоть по длине, хоть по убойности. Очередной браток попытался принять удар, схватившись за палку двумя руками, но М-48 буквально проломил защиту и с мерзким хрустом впечатался в рёбра, круша кости. А кто сказал, что будет легко? Я вон даже внимания не обратил, охваченный боевым азартом. Как говорится, кто к нам с чем, тем его и того. Ну а если не выживет в процессе, это его проблемы.

Из десятка братков уже трое капитально легли отдыхать, ещё парочка временно выбыла из боя, эти еще возились на земле, силясь подняться. Остальные, даже те, кого я сбил с ног, поднялись и были готовы к драке, хотя и не лезли на рожон. Первый раунд однозначно остался за мной, и это сильно насторожило бандитов. Умирать они явно не хотели.

— Мля, ты кто такой?! — пожилой мужик сплюнул и перехватил помповик, правда, не спеша стрелять. — Мы поговорить приехали.

— Вы угрожали моей семье, — я посмотрел на него как на идиота, — и, если бы ты не сказал сестру отпустить, я бил бы насмерть. Так что нехер тут. Вы, кстати, хоть знаете, за что этого мудака нахлобучили? Я так понимаю, этот хрен — хозяин заправки на трассе возле Чика? Его я не кинул, просто забрал выброшенного домового, а за жопу его бюро взяло.

— Мамон, мля! — рявкнул бандит. — Ты мне звиздел? Какого хера у него жетон богоборца?

— Может, потому что я он и есть? — я усмехнулся, убирая случайно вывалившийся жетон. — Этот ваш Мамон едва людей не погубил, за что его и вздрючили. Как я понимаю, маловато. Мозгов ему это не прибавило. Теперь он вас развёл, да ещё и подставил. Ты же знаешь, что бывает, если с одарёнными закуситься?

— Сука! — пожилой браток схватил толстяка за грудки. — Падаль, ты же клялся, что всё ровно будет.

— Кабан, Кабан, да какая разница, кто этот щенок, — испуганно зачастил хозяин заправки. — За ним никого нет! Вообще никого, я пробил! Он без дома, один! А бабосы у него есть! Вон тачка какая, и ещё одна есть. Тебе же бабки нужны, ты же откинулся недавно. Вот и возьмём у этого лоха…

— Идиот, — бандит отшвырнул толстяка прочь. — Ты, Мамон, тупой и жадный. Сказал бы сразу, хрен бы я в этот блудняк вписался. Они одинокими не бывают. Все, сука, друг за друга держатся. Даже если дома нет, то команда впишется. Я, мля, в своё время насмотрелся.

— Это что, Мамон, нас кинул, что ли? — до одного из молодых быков наконец дошло что, что-то не так. — Что за ботва?

— Заглохни, Ботва, — оборвал базар Кабан. — Слышь, мольфар, давай краями разойдёмся. Мы не при делах, Мамон нас развёл. Короче, пол-ляма за беспокойство с нас.

— А ты быстро соображаешь, сразу видно, что опытный, — я усмехнулся, но расслабляться не спешил. — Договорились. Но этот урод останется тут. У меня к нему отдельный разговор.

— Да без базара, — аж расцвёл браток. — Делай с ним, что хочешь. Ну, мы поехали? Вопрос закрыт?

— Давайте, — я отошёл немного в сторону, пропуская бандитов к машинам. — И завязывали бы вы. Сейчас не девяностые. Если на Милорадовичей нарвётесь, они прямо там всех и положат.

— Эти, сука, могут, — скривился Кабан, будто от зубной боли. — А завязать… я пятнашку оттянул от звонка до звонка. Кто меня возьмёт? Идти шестерить на хозяина прикажешь? Даже если захотел бы, да кто возьмёт.

— Дело твоё, — я пожал плечами, ибо не собирался учить кого-то жизни. — Мне так-то…

Я хотел сказать, что мне плевать, но слова замёрзли на языке, когда увидел, как оставленный без внимания Мамон поднимается с земли с дробовиком в руках и поворачивает дуло в мою сторону. Пять метров — это не расстояние даже для ушатанного турецкого помповика. На такой дистанции картечь не успевает разлететься и идёт кучно, и я точно знал, что бывает с тем же зайцем, если в него попадёт такой заряд. Я, конечно, не заяц, но шансов выжить у меня нет. И никакие печати не помогут. Однако хрен там, помирать я не собирался.

Вскинули руки мы одновременно с Мамоном. Правда, у него был дробовик, а я просто выставил ладонь вперёд, по какому-то внутреннему наитию. Почему-то был уверен, что, если сделать так, буду в безопасности, а своей интуиции я привык доверять, особенно в последнее время. И почти не удивился, когда передо мной возникло марево, словно от горячего воздуха летом. А в следующую секунду грохнул выстрел, и в него вонзился заряд катречи.

Это было даже забавно, смотреть, как крупные дробинки продираются через ставший вязким воздух, оставляя заметные разводы. Прям как в кино. Только вот там от пуль уворачивались, а здесь картечь всё же прорвалась через барьер и долбанула меня в грудь, да так, что я улетел в сугроб, но это были мелочи. Главное, что она даже не пробила куртку, хотя синяк обещал быть здоровенным. А через секунду я увидел, как Кабан бьёт Мамона в морду, не давая выстрелить ещё раз.

***

— Значит, бандиты. — Обрескова тяжело вздохнула в трубку. — Понятно. Сколько трупов?

— Неужели я не могу без… — преувеличенно бодро начал я, но был перебит.

— Нет! Ты не можешь! — Юлия явно перешла в режим берсеркера. — Тор, ты меня заманал! У тебя, что ни день, то приключения! Какого хрена?! Ты даже в деревне не мог посидеть спокойно две недели, чтобы не напороться на ведьму и не устроить бандитские разборки.

— Но я ведь действительно ни при чём. — Мне стало немного обидно. — Да и трупов нет. Так, пара рёбер сломанных, да разбитая морда у хозяина заправки, откуда я домового забрал. Это он всё замутил.

— Вот! — тяжело вздохнула Куратор. — А я что говорю? Ты не мог просто мимо проехать? Обязательно было вмешиваться?

— А если бы люди погибли? — Я нахмурился. — На это тоже надо было наплевать?

— Правила, они придуманы не просто так. — Юлия пришла в себя и успокоилась, вернувшись к обычному безэмоциональному образу. — Если сказано, что брошенный дух должен быть утилизирован, нечего играть в сердобольность. Сам принял решение — сам получил результат. Может, это тебе ума прибавит, хотя я не уверена. Знаешь что, друг ситный. Давай-ка собирайся и дуй в город. Хватит, наотдыхался. Будешь теперь под присмотром, раз не можешь без приключений. И урода этого привези, хозяина заправки. Будем ему клизму с патефонными иголками ставить, чтобы неповадно было на богоборцев хвост топорщить. Всё, жду завтра на базе.

Я посмотрел на погасший экран телефона и улыбнулся. Хорошая она всё-таки. Пусть и стерва, но ей это даже идёт.