Богоборец. Первый шаг

Пролог

Крист был стар. Не настолько стар, как какой-нибудь практик высоких ступеней — с фарфоровой кожей семнадцатилетнего юноши и разумом пресыщенного и уставшего от жизни старика. Но и до дряхлости бесталанных слепцов, так и не сумевших за десятилетия толком коснуться энергии Ци вокруг и внутри себя, ему было далеко. Подобные слепцы уже к столетнему рубежу выглядели как живые трупы и едва передвигались по земле.

Нет, старость Криста была вполне обычной. Десятки глубоких морщин избороздили все его лицо, в седой шевелюре хоть и можно было еще разглядеть прежний гордый цвет воронова крыла, но уже с большим трудом. Да и не так уж много осталось тех волос. Немудрено — за двести-то лет жизни. Да еще какой жизни! Бурной, словно горная река, полной опасностей и приключений, предательств и любовных страстей... в общем, обычной жизни практика-Заклинателя, не обнаружившего в себе огромных талантов или редких способностей, позволяющих устроиться на теплое и благодатное местечко под крылом сильного клана. Десятки тысяч таких практиков скитаются по дорогам Э Хор Омана, в поисках крупиц силы и знаний, чтобы сделать лишний шаг к Небу. Тысячи умирают в процессе. Единицы хватают удачу за хвост, проходят по грани жизни и смерти, получив Прозрение, или же возвышаются десятками иных способов при помощи заемной силы. Остальные... остальные упираются в свой потолок. И, рано или поздно, оседают в том или ином городишке, спокойно доживать свой век. Как Крист.

Но, несмотря на первые признаки увядания, тело Криста все еще оставалось крепким, разум — острым, а рука — твердой. Поэтому, когда молоденькая помощница Мариссы прибежала к порогу его дома с криками, что его, Криста, дочь начала рожать, он даже не подумал седлать дряхлого коня, доживающего свой век в небольшой конюшне-пристройке за домом. Нет, он выскочил за ворота на своих двоих и, не задумываясь о приличиях, побежал под проливным дождем к дому повитухи.

Тот по традиции стоял далеко за околицей селения, добротно выстроенный, но в гордом одиночестве: рождение ребенка, а тем паче его первое взаимодействие с Ци требовало относительного уединения. В целом, конечно, ничего не мешало родить ребенка даже в центре мегаполиса, но сильные возмущения в энергии вокруг от чужих эмоций (чаще всего негативных) могли плохо сказаться на будущих талантах и даже характере ребенка. Новорожденные слишком чувствительны к таким вещам, особенно первые пару часов после появления на свет.

Кроме непосредственно повитухи, к роженице обычно пускали только ближайших родственников — и то, со скрипом и неохотой, исключительно из-за того, что это успокаивало мать... чаще всего. Если не успокаивало — таких родственников выкидывали пинками из святая святых. Нечего им там делать, если пользы не приносят.

До дома Мариссы было добрых шесть ли, но Крист пробежал это расстояние за считанные минуты. Хоть последние годы он и предпочитал передвигаться более степенно, как подобает его возрасту, но проблемы такая короткая пробежка для него все еще не составляла. Разве что ноги увязали в раскисшей почве: Месяц Большой Воды уже давно вступил в свои права. Пришлось под вопли запыхавшейся помощницы, которая едва успела его догнать, сбрасывать в прихожей грязные сандалии и промокший насквозь плащ — не хватало еще нести грязь и сырость внутрь дома.

Марисса встретила его на пороге теплой, хорошо протопленной комнаты, смерила подозрительным взглядом, но все же пустила внутрь. Иланна, лежавшая на широком топчане, встретила отца вздохом облегчения.

— Ничего не пропустил? — с наигранной бодростью уточнил Крист. Подошел ближе к дочери, нежно погладил ее по голове.

— Нет, все только началось, — отозвалась сзади повитуха, роясь в шкафу и что-то насвистывая. — Не стой столбом, мы здесь надолго. Иди пока, дров наруби бедной старой женщине.

Крист лишь покачал головой, ухмыльнувшись. Бедная старая женщина была младше его почти на полторы сотни лет, и он помнил ее еще десятилетней девчонкой, выпрашивавшей у него, Криста, сладости. Но, увы, Марисса так и не дотянула даже до ступени Заклинателя — и выглядела в свои шестьдесят с лишним действительно старой. Старше Криста, пожалуй. Так что возражать он не стал.

Роды слегка затянулись — Крист успел порубить все имеющиеся под навесом во дворе чурки, напилить новых и порубить их вновь. Потом его отправили таскать воду из колодца, потом попросили накормить добрый десяток козочек... Наконец, спустя несколько часов ему надоело, что его просто раз за разом изящно выставляли за дверь, и он молча направился в комнату с роженицей. Помощница, стоявшая на страже, попыталась было что-то сказать, но Крист осторожно поднял ее под руки и переставил на пару шагов вправо. И, пока та ошарашенно хлопала ртом, зашел в комнату.

— Вот немного не дотерпел, — устало вздохнула Марисса, баюкая сверток в руках. — Я бы тебя сама позвала.

— Иланна... — Крист дернулся, увидев, что дочь лежит с закрытыми глазами, и сделал было шаг к ней.

— Все с ней хорошо. Спит, умаялась. Не трогай ее, лучше Эдриана подержи, — повитуха протянула ему необычно тихого ребенка.

— Эдриан?

— Ну, девчушка так сказала. В честь отца, значится.

Эдриан... Крист скривился, словно у него заныли все зубы разом. Не то чтобы он одобрял такой выбор имени. Когда девять месяцев назад в деревне остановился залетный Обладатель Истока — это, конечно, было событием, о котором судачили следующие пару недель. Но когда оказалось, что, помимо воспоминаний и кучи денег, этот... гм... нехороший человек оставил после себя еще кое-что... Кристу захотелось догнать его и придушить. Ну, или хотя бы заставить вернуться и жениться на дочери. Но где он, а где — Обладатель Истока? Да и поздно было уже догонять.

Ладно. Он еще поговорит с Иланной насчет этого имени. Хотя ей как в голову что-то втемяшится — никак потом не выбьешь...

Нежно баюкая младенца с не по-детски серьезным лицом, он тихо уточнил, глядя в яркие изумрудные глаза внука:

— Сродство с Системой уже проверяла?

— Нет, конечно. Тебе прям не терпится? Сам же увидишь через пару дней, когда она к духовному телу подстроится...

— Почему бы и нет? Иланна пока спит, Эдри есть не просит.

Марисса пожала плечами и высунула голову из комнаты, прикрикнув на помощницу и приказав ей притащить артефакт проверки. Пока та бегала на второй этаж, Крист не выдержал и все же уточнил:

— Слушай, а это нормально, что он не орет? С ним все в порядке? Может, он немой?

— Ну... на вид здоровый, — неуверенно пожала плечами повитуха. — Наверное, просто с рождения спокойный, бывает такое... хотя и редко, конечно.

Наконец, прибежала помощница. Передала артефакт Мариссе и с любопытством уставилась на действо. И... ее тут же выставили вон. Нечего уши греть. Повитуха молча передала прямоугольную металлическую пластинку Кристу и ушла в угол, заваривать чай.

— А...

— Ко лбу прислони и подержи.

Крист кивнул, осторожно перехватил внука так, чтобы вторая рука оказалась свободной, и приложил артефакт проверки ко лбу ребенка. Выждал несколько секунд, перевернул пластину. И недоуменно моргнул.

— Одиннадцать?

— Одиннадцать?! — Марисса, заливавшая воду в чайник, чуть не выронила ведро, расплескав половину воды вокруг себя.

— Одиннадцать.

— Как так-то? Сын Обладателя Истока... да и у Иланны хороший показатель был. А тут... одиннадцать процентов, ох-хо-хо... бедный паренек...

Крист, не слушая причитания Мариссы, беспомощно смотрел на внука. Это, конечно, не приговор, но хорошего мало. Очень мало.

Эдриан осоловело моргнул и вдруг оглушительно заорал.

Словно почуял что-то.

Глава 1

Ежедневное заполнение дневника для меня стало ритуалом. Привычным, вносящим некую упорядоченность в этот хаотичный мир. Сегодня — юбилей. Ровно десять лет назад я оставил свою первую запись в толстой клетчатой тетради. Та тетрадь закончилась удивительно быстро. Следом за ней закончилась вторая, третья, четвертая... пока я не плюнул и не перешел в электронный формат. Изо дня в день, без единого пропуска. Даже возвращаясь пьяным посреди ночи, находил в себе силы почистить зубы и напечатать хотя бы пару строк. Не обязательно о прошедшем дне, чаще всего это был всего лишь поток мыслей, разговор с самим собой.

Алиса, когда я дал ей почитать отрывки отсюда, сказала, что я слегка поехавший. Что ж, не буду отрицать очевидного. Но пусть тот, кто абсолютно здоров — первым кинет в меня камень.

Дневник Альберта Ломова, 28 мая 2024. Последняя запись.

***

Смерть — довольно ожидаемое событие в жизни каждого человека.

И, думаю, каждый из людей рано или поздно задумывался — а что его ждет после смерти? Перерождение? Рай или ад, в зависимости от того, насколько ты нагрешил? Или темное небытие, где тебя попросту не существует, а значит — и почувствовать ты ничего не можешь?

Я не был исключением. Иногда и мне, особенно перед сном, забредали в голову подобные мысли. Разве что я был практически уверен именно в варианте небытия. К религии я относился постольку-поскольку, хоть и признавал ее необходимость для некоторых людей... и для некоторых ситуаций. «Не бывает атеистов в окопах под огнем», как говорится. Но я в окопах не сидел, да и сам по себе какой-то особой потребности в богах не испытывал. Куда ближе мне были позиции некоторых древнегреческих и древнеримских стоиков: «в смерти как таковой ничего плохого нет, потому что ты все равно после нее ничего не почувствуешь».

Насколько же я удивился, когда умер... и на этом ничего не закончилось.

Смерть моя была довольно безболезненной, но от этого не менее обидной. Кто-то из соседей то ли забыл потушить сигарету, то ли игрался со спичками, на это наложилась парочка газовых баллонов — и в итоге полыхнула вся многоэтажка. Мое тело же, умаявшись после работы, спало беспробудным сном — и так же, не просыпаясь, умерло, тихо отравившись угарным газом. А я, воспарив над этой мертвой оболочкой, в полнейшем шоке наблюдал, как горит моя квартира (с почти выплаченной ипотекой, черт бы ее побрал), а главное — как занимается и обугливается под натиском огня мой не успевший остыть труп.

Время в этом состоянии шло странно — то растягивалось, то сжималось, как пружина. Вот я смотрю на труп — и вот, здание уже обрушилось, а я все еще парю над дымящимися руинами на уровне пятого этажа. А вокруг меня парит еще несколько десятков... душ? Полупрозрачные сероватые облачка, похожие на людей лишь общей формой, спокойно висели, неспешно дрейфовали и даже бешено метались рядом со мной туда-сюда, непохожие ни на одно знакомое природное явление. Возможно, я и сам выгляжу сейчас так же?

— И что дальше? — задумчиво спросил я в пустоту.

Ответ пришел незамедлительно. Сверху, прямо в воздухе, открылся... портал. И еще один. И еще, пока их не стало шесть штук. Порталы, если их можно было так назвать, были совершенно разной формы и размера. Наибольшее внимание привлекал, конечно, самый внушительный: громадные золотые ворота за провалом в пространстве сияли так, что даже моим нематериальным глазам было больно на них смотреть. Из этих порталов высыпали похожие на нас белые полупрозрачные облачка и начали деловито сновать вокруг нас, то и дело подталкивая кого-то к конкретному порталу.

Незаметно к ним присоединились более темные, почти черные облачка, так же настойчиво начавшие толкать души вниз — к другим порталам, открывшимся прямо в земле, и выглядевшим куда более мрачно. В основном — как провалы с тьмой внутри, но даже смотреть на эту тьму было откровенно неуютно. Темные облачка с белыми не контактировали никак, словно заранее договорившись. Серых и вовсе никто не спрашивал. Кто-то из тех, кого тащили вниз, пытался сопротивляться, но все попытки были заранее обречены на провал. Дергаться можно, убежать — никак. Выглядели эти попытки так, словно игрушечная машинка пыталась бороться со скоростным болидом.

Только вот меня почему-то обходили и черные, и белые посланники. Да и не только меня. Спустя буквально пару минут посланники исчезли, порталы резко закрылись, а вокруг все еще висел еще добрый десяток таких же растерянных, как и я, душ.

Не знаю, сколько мы проболтались на месте, словно известная субстанция в проруби. Время, как я говорил, в таком состоянии текло слишком странно. Двигаться куда-то не хотелось, да и оставалась надежда — вдруг кто-то все же придет за нами? И действительно, в конце концов, пришли. Поблизости открылся еще один небольшой портал, только вот вместо облачка из него вылетел вполне себе обычный... человек? Наверное, да, если бы люди умели летать. Смуглый, коротко стриженый, голубоглазый, в каком-то странном одеянии — халат, свободного кроя штаны, сабля на бедре. Этот человек, оглядев наш неровный строй неприкаянных душ, хмыкнул и молча указал на портал — мол, двигайте. А мы... а что мы? Как будто у нас был выбор. Всё лучше, чем вот так вот болтаться.

Хотя парочка моих невольных соратников все же решила остаться — то ли человек не внушал им особого доверия, то ли просто по жизни нерешительными были... В этот раз никто их неволить не стал. Ну а остальные, включая меня, нырнули в сияющий овал портала.

***

— Меня зовут Киут. Поскольку вы сейчас говорить не можете, отвечу заранее на все ваши, довольно очевидные, вопросы, — голубоглазый мужчина висел напротив нас в пустоте, и его лицо выражало вселенскую скуку. — Во-первых, да. Я бог. Не из вашего мира. Но, поскольку в вашем мире боги слабы, да вдобавок еще и конкретно вы в них не верите, то ваши души там никому не потребовались. А я этим воспользовался и дал вам... ммм... шанс.

Киут почесал нос, оглядев наши безмолвные тушки. Тоскливо вздохнул, и продолжил:

— Не питайте иллюзий. Вы не особенные. Вам просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Так-то мне подошли бы любые души из вашего мира, просто первым делом я наткнулся именно на вас. И да, если бы не я — вас в лучшем случае сожрали бы бродячие астральные хищники. В худшем — вы бы превратились в проклятых духов места, и были бы обречены на столетия страданий. А сейчас у вас появился шанс переродиться, да еще и без потери памяти, пусть и не в вашем, а в моем мире. Так что можете потом возносить мне молитвы, я не буду против, — он весело хмыкнул. — Зачем я вам это все объясняю? Потому что, увы, для перерождения в таких условиях требуется ваше полное согласие. Иначе я бы перед вами распинаться не стал.

Он сделал паузу, и я задумался. Звучит неплохо. Какой бы это мир не был, даже если это дремучий каменный век — любое перерождение все равно лучше тех альтернатив, которые он описывал. Только вот... а зачем это ему?

Киут посмотрел прямо на меня, словно услышал мои мысли. Хотя может и услышал. Бог, все-таки.

— Разумеется, у меня тоже есть свои причины, из-за которых я все это затеял. Для Объединения нужно, чтобы Система постепенно привыкла к новым конфигурациям душ, повысив Сродство с ними... а, ладно, вы все равно не поймете. Да и вообще, не надо это вам, это наша, божественная кухня. Все, что мне от вас нужно — согласие. Выразите его в мыслях ясно и четко. Тех, кто не хочет — я верну обратно. Найду потом другие души, это несложно. Считаю до трех. Раз.

Согласен!

— Два.

Не хочу я возвращаться, меня вполне устраивает перерождение!

— Три.

И мир погас.

***

Новый мир встретил меня хлестким шлепком по заднице. В самом прямом смысле этого слова. Нет, я слышал, что младенцев при рождении шлепают, если они не орут — но, черт возьми! Больно! У меня и так кожа по всему телу горела, словно ее наждаком натерли — так еще и этот шлепок. В общем, да, я заорал. В основном от неожиданности, но и боль была более чем ощутимой. Замолчал быстро, но, кто бы меня не держал сейчас в руках — его это удовлетворило.

Честно говоря, я сейчас нихрена не видел, не слышал, и не понимал. Какая-то карусель из цветных пятен перед глазами. В ушах — белый шум, сквозь который пробивались чьи-то голоса. Кожа горит, задница болит, мое бедное тело постоянно перемещают, пеленают, еще что-то с ним делают... в общем, то еще удовольствие. Собственно, в таком спутанном состоянии ума до меня дошло, что я младенец, лишь через пару минут. А до этого я просто старался выждать, пока мне не полегчает. Облегчение пришло не сразу, но, постепенно, стало легче. Белый шум стихал, сквозь него все четче пробивалась речь на незнакомом языке — надтреснутый голос уже явно немолодой женщины, и суровый голос мужчины с нотками какой-то растерянности. Боль в теле тоже постепенно утихала, а вот глаза фокусироваться отказывались. Как я ни пытался вглядеться в большое темное пятно, которое держало меня на руках, ничего не выходило. Четче оно не становилось.

В итоге я просто закрыл глаза. И уснул.

Следующие дни слились в единую пелену. Я толком не контролировал свое тело, силенок у меня хватало максимум чтобы размахивать конечностями, но хотя бы зрение постепенно улучшалось, становилось четче — и я, наконец, познакомился со своей новой матерью. Симпатичная молодая девушка, лет двадцати от силы. Яркие зеленые глаза, печать послеродовой усталости на лице, постоянная легкая улыбка, тихий, успокаивающий голос... Периодически я попадал в руки к старому, но еще крепкому мужчине, частенько менявшему мне пеленки. На отца он не тянул, уж больно староват. Дед? Возможно.

Несмотря на все недостатки бытия младенцем — беспомощность, слабость, грудное вскармливание (черт побери, человеческое молоко оказалось ОЧЕНЬ невкусным), почему-то все это меня не особо напрягало. Частично потому, что большую часть времени я попросту спал. Но были и другие моменты. Сознание туманилось, для размышлений приходилось прикладывать существенные усилия, быстро истощавшие меня и заставляющие вновь засыпать. Эмоции тоже были какими-то куцыми, сводясь к быстро растущей привязанности к окружающим меня людям (и, особенно, к матери), а также недовольству от голода или испачканных пеленок. Судя по всему, недоразвитый мозг младенца попросту не мог уместить мою взрослую личность в полном объеме и мгновенно, вместо этого постепенно образовывая новые нейронные связи по мере возможности.

Так что, по сути, процесс перерождения в итоге растянулся на недели. Постепенно туман в сознании начал отступать, новое тело наливалось какой-никакой силой, да и сна требовалось все меньше, и через какое-то время я, наконец, собрал большую часть осколков своей былой личности воедино. Но переродился я уже совсем другим человеком. От былого Альберта Ломова, холостого мелкого бизнесмена с кучей амбиций, осталась лишь память и привычки — да и то, в существенной мере подернутые дымком забвения. Эмоции, привязанности — от них осталась лишь тень. Я помнил своих родителей, оставшихся там, на Земле, помнил девушку и друзей, но эти воспоминания толком не откликались в моем сердце. Были и были. Теперь моя жизнь здесь, и все былые привязанности не имели больше никакого значения. Разве что иногда от самого факта потери такого пласта переживаний становилось немного горько, но множество новых впечатлений из этого мира быстро перебивало мимолетную тоску по былому.

Наверное, по местным, да и любым другим, меркам я был крайне необычным ребенком. Не только потому, что плакал и кричал лишь по делу — а как иначе привлечь внимание к тому, что я, например, проголодался? Помимо этого, вселение моей личности дало лишний пинок и без того быстро развивающемуся мозгу младенца. Так что, когда перерождение завершилось, разум, лишенный постоянной мощнейшей нагрузки, начал создавать ее сам — и с жадностью накинулся на любую информацию извне. Слова местного языка подхватывались и анализировались на лету — буквально за пару месяцев я на довольно сносном уровне начал понимать устную речь.

Когда научился нормально ползать (кажется, тоже раньше нормального срока), то первым делом заинтересовался потрепанной книжкой со сказками, которые мне читали на ночь. Книгу частенько оставляли рядом со мной, так что выгадать моменты, когда я был один, оказалось не особо сложно. Благо, работы по дому и хозяйству было более чем достаточно и у матери, и у деда. Так что, поняв, насколько я беспроблемный ребенок, те частенько оставляли меня одного. Понять часть местных иероглифов по выученным наизусть сказкам оказалось не особо сложно, но, увы, одной книги для понимания всей местной письменности оказалось откровенно недостаточно.

Лишь когда я встал на ноги и начал забредать в другие комнаты дома, добравшись до библиотеки Криста, я смог закрыть большую часть пробелов. Тогда же меня первый раз выпороли — силенок удержать тяжеленные фолианты у меня не было, и я осторожно скинул их на пол, быстро пролистывая, пока была возможность. Впрочем, когда дед понял, что с книгами я обращаюсь осторожно и страницы не рву, мне дали возможность под тщательным присмотром делать вид, что я играю с этими необычными «игрушками». Актер из меня аховый, но ребенку списывали многое. Тем более что вариантов у них не было. Я тянулся к книгам — изголодавшийся разум требовал новых знаний — и никакой поркой от библиотеки меня было не отвадить.

Собственный рот на замке я при этом держал достаточно долго. Не стоило к и без того существенной куче странностей добавлять чересчур быстрое освоение языка — да еще и не на уровне «мама-папа», а на уровне «я в своем познании настолько преисполнился...». Лишь спустя год после рождения я понемногу начал говорить, стараясь, чтобы речь не звучала чересчур вычурно для недавнего младенца. Последнее оказалось неожиданно просто. Как ни крути — одно дело понимать и даже читать, а совсем другое дело — говорить, да еще и непривыкшим к этому беззубым ртом ребенка. С произношением местных звуков у меня поначалу возникли большие сложности, да...

Примерно в то же время я, наконец, обратил внимание на слона в тесной комнате, которого я упорно не замечал целый год. Та самая Система, упомянутая Киутом, и мелькавшая во множестве книг деда. Знакомый с подобным концептом из прошлой жизни, я, разумеется, пробовал ее вызвать и раньше, мысленно и вслух повторяя на все лады все комбинации, приходившие в голову. «Система», «Интерфейс», «Отобрази информацию, скотина такая». Всё без толку.

Оказалось, управление этой... штуковиной осуществлялось не голосом, и даже не мысленно, а... даже не знаю, как это объяснить. Некими духовными усилиями, что ли. Объяснить это человеку, не умеющему это делать, было так же сложно, как объяснить человеку, не умеющему шевелить ушами — как, собственно, шевелить ушами. Просто шевелишь — и все. Так и тут. Как только у меня получилось это в первый раз (практически случайно), проблема тут же разрешилась — я почувствовал эти «ушные мышцы», и все стало интуитивно понятно. К тому моменту я уже умел читать на достаточном уровне, и даже немного знал из книг и разговоров об отображаемых показателях, чтобы суметь разобраться в выпавшем полотне текста. И текст этот меня не обрадовал...

Совершенство тела (0.17): Телосложение (0.1) Ловкость (0.2) Стойкость (0.2)

Совершенство разума (1.8): Интеллект (3.8) Реакция (0.7) Восприятие (0.9)

Совершенство духа (0.01): Объем Ци (0.01) Плотность Ци (0.01) Развитие энергетической системы (0.01)

Закалка тела: нет

Окрас даньтяней: нет

Сродство со Стихиями: нет

Сродство с Системой: 11%

В целом, по книгам, я уже примерно понимал, что значит большинство из этих показателей. Большая часть из них обозначались иероглифами с кучей двойных смыслов и значений, но в целом, подобрать аналогичные понятия из русского языка оказалось несложно. Какая-то часть подтекста при этом неизбежно терялась, но критичным это не являлось. Главное, что появлялось какое-никакое понимание. С подтекстами разберусь позже.

Еще три вкладки: «Достижения», «Кошелек» и «Навыки» были девственно чисты. В целом — логично. Но обидно. Никаких тебе достижений вида «Ваш интеллект в двадцать раз выше, чем должен быть в этом возрасте, вы уникальны, получите уберартефакт, нагните этот мир». Учитывая, что местные боги производили вселения чужих душ не единичными экспериментами, а массовыми партиями, и, скорее всего, не единоразово — было бы странно, если бы они оставили в Системе такую широкую лазейку для разного рода проходимцев.

Из разговоров Криста и Иланны я уже понимал, что мир этот оказался полон того, что на старушке Земле называли магией. С долей китайского колорита, но все же. С тем, что боги здесь тоже более чем реальны, я смирился изначально — как-никак, успел увидеть вживую одного из них. С магией и Системой было сложнее. В исполнении деда я видел только балаганные фокусы вроде поджигания свечи пальцем — но оно и неудивительно. Если он исключительно огненный маг, то использовать эту силу всерьез в повседневной жизни ему попросту негде.

Систему же я и вовсе не видел. До этого момента. Все, что я о ней знал — что она есть у всех живущих в этом мире с рождения, и что ее создали боги. Зачем? Ну, вариантов множество. Для облегчения жизни и развития смертных (смешно), для своих неведомых целей (куда вероятнее), просто так, со скуки (тоже возможно, вдруг богам банально нечего делать?). И с каждой душой взаимодействие этой чертовой Системы было крайне индивидуально. На кого-то она «садилась» как родная, к кому-то подстраивалась кое-как. Собственно, параметр душевного Сродства с Системой как раз и определял, насколько хорошо будет налажено это взаимодействие, и сколько системных функций тебе будет доступно. И, увы, этот параметр не менялся. Никак. С каким родился — с таким и умрешь.

А у меня он был мал настолько, насколько это вообще возможно. Каста «горькой дюжины» — так называли тех, кому не свезло родиться со Сродством меньше двенадцати процентов. Все, что для них доступно — считывание информации об организме и духовном теле, получение достижений и обмен системными монетами. Все. А, ну еще системные клятвы можно было давать. Но не принимать, ни в коем случае. Для принятия клятв нужно было сродство не меньше сорока процентов...

А ведь остальным Система давала куда больше. Возможность получать задания и заключать контракты, читать информацию о предметах и людях (если последние разрешали, конечно), использовать внутрисистемный магазин и аукцион. А главное — получать помощь от Системы в развитии. Или, как его иначе называли — Возвышение, Путь к Небу, Дорога Ввысь, и сотни, сотни других высокопарных терминов, означающих, по большому счету, одно и то же. И вот эта возможность для меня была закрыта. Наглухо. Один жалкий процент сродства — и я смог бы пользоваться системной помощью хотя бы первого ранга. Но чего нет — того нет.

Это не значило, что на моем развитии можно было ставить крест. Как говорится — Небесные Врата открыты для всех. Просто для всех остальных они открыты гораздо шире. Настежь, блин, распахнуты.

Но нет, черта с два. Это не значит, что я сдамся и упаду на дно местного общества. У меня были свои преимущества. Свежий взгляд человека из иного мира. Баранье упрямство, которым я славился в прошлой жизни. А главное — мой текущий возраст. Ведь пока организм растет — он наиболее гибок и восприимчив к Ци. Так что чем раньше начинаешь культивацию — тем лучше. В среднем дети крестьян и среднего класса начинают нормально заниматься лет в восемь-десять, в зависимости от собственных талантов, склада характера и настойчивости родителей. Верхушки кланов начинают гонять своих наследников в хвост и в гриву лет так с шести, а то и пяти. Раньше — практически нереально, ребенку в этом возрасте банально не хватает усидчивости и мозгов для понимания сложных абстракций. Что ж. Я — могу начать хоть сейчас. У меня будет четыре, а то и пять лет форы. А у них — лучшие тренеры, алхимия и высокоранговые системные возвышалки.

Я невольно сжал свои маленькие кулачки в нахлынувшем на меня азарте и воодушевлении.

Посмотрим, чья возьмет.

Глава 2

Что творится в этом чертовом мире с погодой? Насколько я успел понять, я попал в местный аналог субтропиков, но все равно это не объясняет местного календаря, а точнее — некоторых его нюансов. Год тут состоит из шести месяцев примерно по шестьдесят дней. «Примерно» — потому что это число варьируется в широчайших пределах и, такое ощущение, что никому нет до этого дела. Закончился зной и засухи, погода стала более умеренной? Значит, закончился и Месяц Спокойствия, начался следующий — Месяц Благодарности Богам. Наступили условные холода, слякоть и «питерская погода»? Вот и Месяц Серого Неба подошел. И так во всем. Новый год отсчитывается с первого ливня Месяца Большой Воды — его при всем желании не пропустишь, а на остальные неточности тут всем плевать.

Так вот, самым странным местным месяцем является так называемый Месяц Познания. Стабильно, из года в год, по всему континенту Э Хор Оман скачет температура: то лужи покрываются льдом, то они же испаряются под дичайшим жаром солнца. И вдобавок к этому — ветер. Нет, не так. ВЕТЕР. До настоящих ураганов и смерчей обычно не доходит, слава богам, но и без того порывы временами настолько сильные, что местные сидят и культивируют по подвалам большую часть месяца. И вот эта странная регулярность (даже месяц успели назвать в честь этого явления), как по мне, не укладывается ни в какие субтропические особенности.

Географ из меня не особо, но так быть не должно. Опять боги постарались? Нутром чую, что они.

Дневник Эдриана Гирита. 21 день месяца Спокойствия 1786 года от Объединения.

***

— Сосредоточься на дыхании. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Ты не сможешь сразу почувствовать Ци, вначале тебе необходимо максимально успокоить разум. Вдох. Выдох.

Дед сидел напротив и с глазами, помаленьку мигрирующими на лоб, смотрел, как я пытаюсь медитировать. Могу его понять. Ребенок, едва переваливший за год, которому полагается косолапить по дому и живо интересоваться окружающим миром, вместо этого спокойно сидит, неумело скрестив ноги, и пытается сделать первый шаг к Небу. Выглядит со стороны то ли смешно, то ли пугающе. Как я пришел к этому? Ну, вначале я добрые пару месяцев пытался почувствовать Ци самостоятельно, по обрывкам советов из книг Криста. Никакой методички «Путь к Небу от чайника до бога за 100 дней» там, конечно, не нашлось. В основном пафосные и бесполезные заумствования, разбавленные водой и живо напомнившие мне мой университетский диплом. Так что, ожидаемо, результата я не добился. Никакого. В итоге плюнул, и пошел за советом к единственному, кто мог мне помочь. Наполнив лицо вселенской скорбью, я притопал к деду, отдыхавшему на веранде в полуденный зной.

— Деда, я не смогу подняться к Небу?

Крист в тот момент поперхнулся чаем и закашлялся, выпучив глаза. Осторожно поставил чашку на стол и повернулся ко мне.

— Кто тебе это сказал? И почему... и вообще... как... — он лихорадочно пытался подобрать подходящие слова, но я ему не дал.

— Вы с мамой говорили, что у меня очень маленькое Сродство. Я слышал. И тётя Амина вчера сказала, что я бедный, и как мне не повезло. Небо меня не пустит к себе, да?

— Пустит, — дед явно пытался уйти от неприятного разговора, но не мог найти правильных слов. — Небо всех... пускает. Просто тебе будет немного сложнее к нему подняться.

«Немного», ага. Такой старый, а такой врунишка.

— А как к нему подняться? Научи, деда?

— Тебе еще рано, — Крист вздохнул и ласково потрепал меня по голове. — Давай вернемся к этому разговору через пару лет?

— Почему рано?

— Кхм. Понимаешь, чтобы сделать первый шаг, нужны долгие медитации и спокойный разум. Дети, особенно маленькие, слишком непоседливые для этого... — он осекся, взглянув на меня, и смущенно кашлянул. — Хотя ты, конечно, отличаешься от большинства детей в этом плане...

— То есть мне не рано? — я наивно моргнул, с умиляющей улыбкой глядя на деда.

— Тебе... эээ... все равно рано...

— Почему?

Крист смотрел на меня. Я смотрел на него. Голубые глаза Криста с легкой беспомощностью, таящейся внутри. Зеленые глаза не по-детски серьезного и развитого ребенка с простодушием и мольбой во взгляде. Секунда. Другая. Третья. И голубые глаза проиграли.

— Хорошо. Но если будешь отлынивать...

— Не буду!

***

Первое время советы деда не особо помогали. Концепт медитации для меня не был нов: даже на Земле ей на регулярной основе занимались миллионы людей, причем ее разновидностей было неисчислимое множество. Можно было сосредоточиться на дыхании. На визуальном образе. На мантре, проговариваемой мысленно или вслух. На каких-нибудь более абстрактных вещах — на ощущении безбрежной пустоты, на попытках почувствовать величие космоса и прочая, прочая...

В этом мире, мире Ан Тер Лисс Дирхе, как его называли местные, разновидностей медитации, по какой-то причине, было в разы меньше. По крайней мере, дед знал только одну — дыхательную, да и в книгах, кроме нее, ничего толком не упоминалось. И это натолкнуло меня на мысль — а вдруг мне просто надо попробовать другой вариант? Может, мне просто плохо подходит конкретно этот тип медитаций? Местные мало заморачивались этим, поскольку для большинства этот момент не был жизненно важным: если первое прикосновение к Ци затягивалось, то можно было просто купить системную помощь — и дело в шляпе. Тем более что помощь в первом прикосновении была самой дешевой из всех, и доступна была практически любому крестьянину. Недоступна она была лишь таким, как я — не по причине отсутствия денег, а по причине невозможности применения этой самой помощи. Так что логично, что никто особо не стремился придумывать и исследовать новые варианты развития и открывать новые тропы в Небо.

После этого у меня произошел мой первый прорыв.

Мантры мне не помогли, как и всяческие абстрактные ощущения, но стоило мне сосредоточиться на образе безбрежного Неба... Ярко-голубая, полуденная глубина обняла меня, поглотила и пропустила сквозь себя, оставив внутри меня кусочек своей бесконечности. И теперь я носил ее внутри. Всегда. Стоило мне мысленно коснуться этого кусочка — и мир вокруг преображался, наполняясь течениями и вихрями разноцветной Ци. Багровая, яростная, огненная — рядом с очагом. Синяя, тяжелая, с темными, почти черными грозовыми прожилками — у пруда на заднем дворе. Голубоватая, с привкусом свежести, легкая, как перышко — в воздухе вокруг, и чем выше — тем больше, пока ее струи не сливались по цвету с небесами вверху. Но больше всего было практически бесцветной, едва заметной — она была буквально повсюду.

Я ходил, как стукнутый мешком, с детским восторгом рассматривая эту энергию вокруг, наслаждаясь ее легкими прикосновениями и эмоциями, которые она дарила. Лишь через пару дней, налюбовавшись вдоволь, я вновь пришел к деду. В этот раз Крист распивал чай вместе с Иланной. Месяц Спокойствия с его невыносимым зноем подходил к концу, а Месяц Благодарности Богам с более умеренной и приятной погодой еще не вступил в свои права. Выращенный урожай засухоустойчивой фасоли и тыквы уже убрали, но сажать дайкон и огурцы пока было рановато — первые дожди еще не пришли, земля не напиталась влагой. Так что у матери и деда выдались пара относительно свободных деньков.

— Деда, я увидел Ци, как ты и говорил. Что дальше?

В этот раз чаем поперхнулись они оба. Не то чтобы я сделал это намеренно... хотя ладно. Я специально выждал пару секунд, пока они поднесут чашки к губам. Хоть разум мой и был взрослым, но детское тело накладывало свой отпечаток: энергия бурлила во мне бурным ключом, хотелось бегать и прыгать безо всякой причины, делать странные вещи... например, совершать такие невинные каверзы. По мелочи. Совсем чуть-чуть.

— Отец, как давно ты его учишь? — прокашлявшись, осторожно уточнила Иланна.

— Три недели, — растерянно ответил Крист.

— Может, слишком буйная фантазия? У детей бывает...

Они оба уставились на меня очень странными взглядами, словно впервые увидели неведомого зверя. Я с некоторым недоумением приподнял брови, но сдержался, не стал задавать никаких вопросов. Матушка же осторожно присела рядом со мной на корточки:

— Эдри, ты уверен? Можешь показать какое-нибудь... эм... течение?

Я пожал плечами и, покрутив головой, сделал шаг вправо. Ткнул пальцем в узкую струйку воздушной Ци, проследовав за ней и повторив все ее изгибы. Чересчур далеко уходить не стал — течение уходило за пределы веранды, сливаясь там с еще несколькими и образуя небольшой вихрь над сухими грядками. Иланна молча кивнула, подхватила меня на руки и вновь села за стол, усадив меня на колени.

— Три недели... без системной помощи, да еще и в его возрасте... — дед с силой растер лицо ладонями, помассировал виски и со вздохом откинулся на спинку стула. — Я, конечно, все понимаю, кровь Обладателя Истока, но не до такой же степени!

— Это плохо, мам? — я поднял голову, вопросительно взглянув на мать. Та в ответ покачала головой, крепко меня обняв.

— Это невероятно, Эдри. У лучших гениев уходит месяц, а то и два на такое. Я в свое время впервые коснулась Ци лишь спустя полгода, да еще и с помощью Системы.

— Наверное, дело как раз в его возрасте. — задумчиво произнес Крист, побарабанив пальцами по столу. — Хотя в норме это, наоборот, должно ему мешать, но, раз уж так вышло, что не мешает... маленькие дети наиболее восприимчивы к Ци. Да и духовное тело еще толком не сформировалось... Податливое, как подтаявшее масло, не то что у взрослых...

Следующие полчаса я сидел на коленях матери тихо, как замерший в траве кролик, жадно слушая рассуждения взрослых, и впитывая информацию, как губка. За время обсуждения они успели ненароком коснуться стольких интересующих меня тем, что я едва удерживался от криков «Стойте, стойте, расскажите про это побольше!». Но стоило держать свои странности хоть в каких-то рамках. Я и так чересчур много говорил и чересчур много понимал для ребенка моего возраста. Приходилось молчать и делать вид, что едва улавливаю смысл их слов (что было не так уж далеко от истины).

А потом дед, наконец, встал, и, подхватив меня на руки, понес в дом. В большинстве домов, даже у крестьян, были специальные уединенные комнаты или хотя бы уголки для медитаций, в основном в подвалах. В Месяц Познания, когда ветер зачастую вырывает деревья с корнем, а погода скачет от нуля до добрых так сорока градусов по Цельсию (не знаю, как измеряли температуру здесь, но по моим ощущениям два месяца назад жара временами бывала просто дичайшей), выращивать что-либо становится попросту невозможно. Так что в этот месяц частенько приходится сиживать в домах, пережидая в прохладе невыносимый зной или ураганный ветер. Местные дома, конечно, из-за этого строили на совесть, из массивного камня, но даже так временами дома повреждались случайными летающими предметами, и в такую погоду люди на всякий случай спускались в подвалы. А когда целыми днями сидишь в замкнутом помещении — это лучшее время для саморазвития. Потому этот месяц и получил такое название, а в подвалах старались обустроить какие-никакие условия под это самое развитие.

Собственно, в такую комнату меня дед и принес. Если вначале он учил меня медитировать в моей собственной спальне, то сейчас, видимо, решил-таки взяться за это дело всерьез. Миниатюрная комнатка, циновки для медитаций на полу, стены, завешенные тканью, жаровня в центре с металлической трубой-дымоходом, уходящим в потолок. Честно говоря, не особо понимаю, зачем он меня принес именно сюда. Ладно он — огненный Заклинатель, ему Ци от жаровни вполне подойдет. А мне оно зачем? Сидеть и медитировать я и в любой другой комнате могу.

Крист усадил меня на одну из циновок и уселся напротив, скрестив ноги. Помолчал, собираясь с мыслями. Наконец, разомкнул губы:

— Честно говоря, учитель из меня такой себе, особенно если речь идет о детях. Все, что я могу — передать тебе свой собственный опыт, но... не уверен, что это стоит делать. Ты — талант, Эдри. А я — дряхлый Заклинатель, так и не сумевший сформировать ни одного Ядра за всю свою долгую жизнь.

— Деда...

Крист взмахнул рукой, прерывая меня.

— Не спорь. Существенная часть моего Пути к Небу пройдена при помощи системных возвышалок, да еще и не самых качественных, перворанговых. Что же до той части, что я проделал самостоятельно — у меня есть подозрение, что множество шагов я делал неправильно, уходя вбок или даже назад в те моменты, когда искренне считал, что иду вперед. И если я передам тебе свои ошибки, то ты начнешь их невольно повторять, загубив весь свой потенциал. А потенциал у тебя есть, несмотря на твое мизерное Сродство с Системой. Я думаю, последнее — это знак богов, что тебе нужно найти путь самому, не опираясь на помощь Системы и, тем более, не опираясь на ошибки других...

Ага, как же, знак. Знак того, что моя душа не из этого мира.

— Так что я не буду рассказывать тебе мелочи и разъяснять нюансы. Если у тебя все же возникнут заторы на твоем пути, то тогда — и только тогда! — я пороюсь в своей библиотеке или, если там ничего не найдется, закажу кое-какие книги у караванщиков, чтобы показать тебе как минимум несколько точек зрения, вместо того, чтобы подавать свою, как единственно верную. Но даже тогда ты должен будешь не просто использовать какую-то одну из найденных позиций, а, опираясь на них, придумать еще одну, свою собственную! Обещай мне, Эдри.

— Хорошо, дедушка, — тихо произнес я, впечатленный его экспрессивной подачей.

— А теперь я поведаю тебе главные... ммм... вещи, которые тебе стоит знать, и оставлю тебя. Ты не по годам умен, так что, уверен, ты придумаешь свои собственные методы, как достигнуть тех целей, о которых я тебе расскажу.

***

Оставлял меня дед в некотором трансе после лекции, растянувшейся на добрый час. Информации на меня вывалилось столько, что я не знал к чему подступиться и с чего начать. И это ведь, как он говорил — лишь промежуточные точки, к которым надо было прийти. Как прийти — думай сам. Но я не в обиде. В чем-то Крист действительно был прав. Этот мир был испорчен тотальной ленью и зашоренностью из-за Системы. Те, у кого было время, деньги и силы на то, чтобы придумывать что-то новое, чаще всего имели достаточно высокое Сродство, чтобы рано или поздно соскользнуть на скользкую дорожку системной помощи. Те, у кого всего вышеперечисленного не имелось, ни о чем и не задумывались. Редкие энтузиасты, исследующие Путь к Небу просто так, ради чистого знания, мало что меняли, сидя на подкормке у высших слоев общества и не распространяя результаты своих трудов вовне. В итоге самые распространенные варианты развития могли быть откровенно плохими — и, судя по словам деда, такими и являлись. Но никто с этим ничего не делал.

У меня же, помимо банальной невозможности использовать системные возвышалки, было и еще одно преимущество — свежий взгляд. Причем свежий взгляд человека из куда более развитого общества, в котором информационный поток был в разы, в десятки раз плотнее. Да, существенная часть этой информации была мусорной, если не сказать хуже... Но даже так преимущество перед местными должно было быть очень и очень весомым. Так что, может быть, дед был и прав. Пусть и совершенно по иной причине, а вовсе не потому, что меня боги отметили меткой Избранного.

Итак, что же мне поведал Крист?

В основном речь шла об основных этапах в жизни каждого культиватора (в оригинале это название звучало как «Тот, кто вступил на Дорогу», но я этот термин, как и многие другие, сократил для собственного удобства). Для начала, весь Путь делился на несколько ступеней.

Первым и основным шел так называемый подготовительный этап. Создание... фундамента. Собственно, для меня он начался в тот момент, когда я впервые увидел Ци вокруг. На данном этапе практик должен был, во-первых, найти и ощутить в своем теле три даньтяня, двенадцать главных меридианов и бесчисленное множество мелких каналов. После чего их следовало как можно сильнее развить и расширить. Во-вторых, требовалось Закалить тело, как обычное, так и духовное, впитывая Ци из окружающего мира. Не следовало забывать и про развитие характеристик, отображаемых Системой. Да, Закалка существенно увеличивала возможности организма, но отталкивалась она от родных, базовых значений. Так что, если не заниматься банальными физическими и умственными упражнениями, то и результат выйдет в лучшем случае посредственным. Хотя многие, очень многие откровенно забивали на этот пункт. Третьим пунктом, одним из важнейших, шло развитие Сродства — но не с Системой, а со Стихиями — любыми, на выбор. Некоторые рождались сразу с предрасположенностью к какой-то Стихии, но у меня такой роскоши не имелось. С другой стороны — так ведь и выбор больше, не так ли?

Ну и последнее, самое важное, что требовалось сделать на подготовительном этапе — так называемая «окраска» даньтяней при помощи Стихий. Точнее, при помощи Ци, окрашенной Стихиями. И, увы, впитывать ее требовалось из внешнего мира — до ступени Заклинателя практик был способен вырабатывать исключительно базовую, нейтральную Ци. Да и то — в совершенно мизерных объемах. Собственно, основная разница между «нулевой» и первой ступенью настоящего Пути как раз и заключалась в том, что адепт был способен поглощать нейтральную Ци из внешнего мира, пропускать ее через свои даньтяни и получать тем самым Стихийную, куда более... полезную в быту, скажем так.

Один даньтянь — одна Стихия. Смешивать внутри одного даньтяня разные Стихии — гарантированное самоубийство. Но даньтяней-то три, верно? Соответственно, теоретически, можно было стать магом, владеющим сразу тремя разными Стихиями... но так делало относительно малое количество практиков. Почему? Потому что для окраски нужно Сродство. А развивать сразу несколько — долго и накладно даже с помощью Системы. К тому же для перехода на следующую ступень не требовалось окрасить сразу все свои даньтяни. Даже «открывать» можно было не все. Достаточно было открыть и окрасить лишь один — и, как только процесс окраски достигал ста процентов, тут же запускался процесс Перерождения. С этого момента у практика были сутки на то, чтобы «докрасить» оставшиеся даньтяни, если он хотел это сделать... и все. Спустя сутки он становился Заклинателем Стихий. А один, два, три даньтяня у него окрашены — неважно.

Другой вопрос, что если ты не успел доокрасить все даньтяни — ты не только будешь заметно слабее, чем полноценные Заклинатели, но и дальнейший Путь к Небу в какой-то момент для тебя окажется закрыт. А окраска на этапе Заклинателя куда сложнее и чаще всего требует либо системных инструментов, либо редкой алхимии, либо так называемых Прозрений — особых состояний ума, при которых эффективность развития повышалась в разы. Достигались они в основном ситуациями на грани жизни и смерти, так что, по понятным причинам, попытаться их получить решались не все. Да и даже при использовании всех упомянутых инструментов, имелся определенный предел, выше которого на ступени Заклинателя было уже не подняться. Это можно было сравнить со строительством дома. Если ты сделал для дома не особо хороший фундамент и спохватился только когда начал строить первый этаж... ну, как-то, что-то поправить, наверное, можно. Эти решения, скорее всего, будут не самыми надежными, но мелкие недочеты исправить все же возможно. Но если ты на этот фундамент откровенно забил и просто залил хреновым бетоном неровную яму в земле — тут как ни старайся, но сделать из такого дома конфетку уже не получится. Так и тут.

Так может, тогда лучше сидеть на подготовительном этапе до упора, пытаясь выжать из него все возможное? Можно, но не стоит. На следующих этапах действовало все то же чертово правило — чем ты моложе, тем проще тебе развиваться дальше. Более того, если ты не успел перейти на этап Заклинателя до сорока двух лет — у тебя вообще не будет шансов на следующую ступень, Обладателя Истока. А если зависнешь на подготовительном до шестидесяти — то и в Заклинатели не перейдешь, даже если тебе оставались считанные проценты окраски. Почему так? Да черт его знает. Это знание из разряда эмпирических, его просто знают все и всюду, исключений никто не видел.

Собственно, Крист имел два окрашенных Огнем даньтяня, и за всю свою жизнь, уже будучи Заклинателем, даже не пытался окрасить третий, сосредоточившись на требованиях для перехода на следующую ступень. Увы, не вышло. И не только у него. Большинство практиков, даже если переходило на ступень Заклинателя, так и зависало на ней на всю оставшуюся жизнь. И переходили на нее зачастую с одним-единственным окрашенным даньтянем, да еще и к концу отведенного срока. Так что результат деда был вполне себе неплохим...

Про ступень Заклинателя и, тем более, про следующие, Крист рассказывать не стал. Мол, и так тебе хватит на подумать — каким бы ты умным не был, небось, все равно половину не понял и придешь выспрашивать заново. Ну я и не особо-то расспрашивал.

На ближайшее время мне и этого более чем хватит.

Глава 3

Мне кажется, я начинаю что-то понимать. Каждый тут знает: есть эта чертова лестница в Небо — сначала ты человек, потом Заклинатель Стихий, потом Обладатель Истока, а потом... все. Где-то там далеко-далеко после, если дойдешь, то станешь богом. Но неужели никто не вставал хотя бы на шаг ближе к этой цели? Я ведь даже не сразу нашел название следующей ступени после Обладателя Истока — практически случайно наткнулся на странный иероглиф, ближе всего по смыслу к «Созидателю Покрова» или чему-то вроде этого. Но... где эти Созидатели? И какие ступени идут дальше? Я спрашивал у деда, у торговцев, у Этия — все как один говорят, что сейчас на нашем континенте нет ни одного адепта выше Обладателя. Почему? Они живут сотни лет — неужели за последние века никто не смог прорваться?

Все тут с таким придыханием говорят про Путь в Небо, но какого, скажите мне, черта, никто не может мне ответить на, казалось бы, простейшие вопросы про этот Путь? И почему миллионы людей сидят лишь на первых двух ступенях этого Пути?

У меня есть смутное ощущение, что если я докопаюсь до причин отсутствия Созидателей — я отвечу сразу на десятки накопившихся у меня вопросов, даже тех, что не особо к этой теме относятся.

Дневник Эдриана Гирита. 3 день месяца Познания 1787 года от Объединения.

Затаившись за небольшим каменным сарайчиком, где у нас хранился всяческий садовый инвентарь, я терпеливо разглядывал главную улицу Гельта — нашей деревушки. Название происходило от ее тезки-основателя, Лиара Гельта, чье жизнеописание обросло уже таким количеством неправдоподобных мифов, что выцепить из этого потока хоть что-то путное было решительно невозможно. Предполагаю, что он был самым обычным практиком, любившим приврать на тему своих приключений. А потом эти враки покатились как снежный ком и так и не остановились даже после его смерти...

Деревня была деревней лишь номинально — по факту тут жило больше тысячи человек, и на Земле для деревни это было бы уже чересчур. В средневековье такое поселение и вовсе назвали бы полноценным городом. Но здесь такого четкого разделения по количеству людей не велось. Если большая часть жителей живет с сельского хозяйства, управляется она старостой с десятком подручных, а вместо стражи полусотня провинциальной милиции на полставки — значит, деревня. Даже если она размером с целый город, если брать с полями. А настоящему городу в обязательном порядке нужны были стены, нормальная стража, чиновничество, официальные представительства гильдий... В таких поселениях, конечно, сельским хозяйством занимались уже постольку-поскольку, закупая недостающую еду у соседних деревень, вроде нашей.

Что я делаю за этим сараем? Жду процессию гертэна Церетеуса Таубера, в чьем владении находится наша деревушка. Тот решил съездить в гости к соседям и по пути заглянуть в несколько своих поселений — проверить, как идут дела, и не охренели ли, случаем, старосты и наместники без должного пригляда. Эдакий бодрящий визит начальства. И, надо сказать, староста с помощниками весьма взбодрились. Носились по деревне, как наскипидаренные, с самого утра.

Ну а мне было банально интересно взглянуть на настоящего аристократа. В местном устройстве общества я еще не особо разобрался, но пока, по обрывкам информации, складывалось ощущение некой вариации феодальной раздробленности. Только с местной спецификой. Были небольшие лендлорды, гертэны, вроде Таубера. Были побольше, инареты — вроде того, кому Таубер принес вассальную клятву. Были совсем маленькие, тэны и ольтэны, зачастую даже без земель, поскольку тот же титул ольтэна автоматически присваивался любому Обладателю Истока при достижении этой ступени. В итоге получалась скромная лесенка в четыре ступени с максимально прямым пониманием — кто выше, а кто ниже. Безо всяких там десятков переплетающихся титулов и званий, как в Средневековой Европе, где при встрече зачастую и не сразу разберешься — то ли ты должен кланяться, то ли тебе.

Инареты всего континента Э Хор Омана, на котором мы жили, периодически, раз в пару лет, собирались на Малые Советы — обсуждали изменения в общем своде законов, уточняли таможенные пошлины, объявляли друг другу официальные войны. Раз в десяток лет на Советы звали еще и гертэнов — как свободных, так и подчиненных. Такие Советы звались Большими, и решения там принимались посущественней. И... в общем-то, все. Никаких королей или императоров, даже чисто формальных. Попытки подмять под себя хотя бы часть континента бывали, но инареты тщательно блюли баланс, оберегая свою свободу. Думаю, существенным фактором, удерживающим эту немного странную для меня конфигурацию, являлась система противовесов в виде вассальных ольтэнов, Обладателей Истока, которые чаще всего не участвовали в обычных междоусобицах, спокойно занимаясь саморазвитием. Вассальные клятвы у них были максимально размытыми и свободными, и вполне позволяли чуть что не так — разорвать ее и уйти на свободу или к другому аристократу, который не будет донимать занятого ольтэна всякой чепухой. Так что высшая аристократия Обладателей особо не дергала. Себе дороже. Но при этом их в обязательном порядке призывали на войны с чересчур наглеющими инаретами, посягавшими на не особо устойчивое равновесие. А каждый Обладатель — это, считай, небольшая армия в одном лице. И таких мини-армий — сотни, если не тысячи. Так что они оперативно раскатывали катком всех смутьянов, бурча под нос, что их ради такой мелочи оторвали от важных дел, и возвращались к собственному развитию.

Даже в таком виде мне все это казалось довольно необычным — почему, например, за сотни лет ни разу не появлялся какой-нибудь амбициозный и талантливый практик, перешагнувший не только ступень Обладателя Истока, но и следующую за ней? Такому должно хватить сил, чтобы поломать всю эту систему и прогнуть ее под себя. Увы, ответа на этот вопрос я пока не нашел.

***

Процессия была... пышной. Церетеус, в черно-синих цветах рода, ехал впереди на вороном жеребце, безразлично оглядывая кланяющихся крестьян. Сзади, на таких же вороных скакунах, следовала достаточно небольшая свита — всадников десять, не больше, — и... девчонка лет шести. Все те же черно-синие цвета дорогого платья, распущенные волнистые волосы, небрежно рассыпавшиеся по плечам, нос с внушительной горбинкой. И этот нос она задирала куда больше, чем кто бы то ни было, включая самого гертэна. Сидя в обычном мужском, не дамском седле, она оглядывала мир с таким... презрением, что я невольно почувствовал к ней сильную неприязнь. Вот же разбаловали девицу.

Пока я разглядывал процессию — невольно вышел из-за сарая, сам того не заметив. И только когда всадники начали проходить мимо нашего дома, понял, что, несмотря на мой рост — меня тоже прекрасно видно. Заборы-то в деревнях были сугубо символические — максимум, низенькая кованая решетка из хренового железа, как у нас. А зачастую и ее не было. А я тут стою с глупым лицом и едва ли в носу не ковыряюсь. Типичный необразованный крестьянин, блин.

Девчушка, проезжавшая мимо, остановила на мне мимолетный взгляд, после чего фыркнула и громко сказала в воздух:

— Ха! Одиннадцать процентов сродства! Не знала, что в деревнях даже такое встречается!

Ах ты...

Я поднял руку, на автомате собираясь оттопырить средний палец, но тут до меня дошло, что в этом мире такой жест неизвестен. Ну, или просто имеет другое значение — по крайней мере, я не видел, чтобы его кто-то использовал в таких ситуациях. Так что я сделал то, что сделал бы типичный ребенок. Передразнил ее.

— Ха! Одиннасать просентов сротства! — и, подумав, показал язык, скорчив гримасу понеприятней.

— Отец! Он... он... меня оскорбил! — девчонка, явно к такому непривыкшая, разинула рот, как рыба, выброшенная на берег.

Черт. Черт. Черт. Клятое детское тело, опережающее разум!

Куда делись мои мозги? Зачем было тыкать палкой спящего медведя? Ну повела она себя грубо — мне-то какая разница? Ей же лет шесть, блин! Я едва не застонал, застыв на месте и торопливо соображая, что делать. А если местные аристократы имеют право за такое выпороть и меня, и всю мою семью заодно? Или сделать еще что хуже?

Пока я лихорадочно размышлял, процессия остановилась, и Церетеус подъехал поближе. Голубые глаза с любопытством уставились на меня. Наконец, он издал легкий смешок, но не презрительный, а будто увидел забавную зверушку, и повернулся к дочери.

— И что?

— Пусть его накажут!

Гертэн покачал головой и тяжело вздохнул.

— Диомеда, ему года два от силы. Невозможно требовать вежливости от настолько маленьких детей. Тем более что ты первая повела себя грубо, — он повернулся к одному из мужчин в свите, седому, вислоусому, испещренному кучей шрамов. — Алькаус, будь добр, увеличь моей дочери нагрузку по занятиям, в первую очередь по этикету. Думаю, лишнего часа в неделю хватит. Хотя... Ей явно скучно и не хватает проблем в жизни, если она так себя ведет. Значит, можно этих проблем немного добавить. Добавь еще лишних два часа тренировок с оружием.

— Да, господин, — вислоусый коротко кивнул, едва сдерживая улыбку.

— Но... отец! — девчонка открыла было рот, чтобы ляпнуть еще что-то, но...

— Три часа.

— Да, господин.

Церетеус с насмешливым ожиданием уставился на сердито пыхтящую дочку. На его лице было прямо-таки написано: «ну же, давай, еще слово — и часов станет четыре». Но девчонка, несмотря на всю свою заносчивость, мозги имела, так что накидывать себе лишних занятий вдобавок к уже полученным не стала. Промолчала и отвернулась, продолжая негодующе сопеть.

Вот это ни черта себе... Я прищурился, глядя на Церетеуса. В моем представлении аристократ обязательно должен был быть снобом, мнящим о себе невесть что. А тут — первый попавшийся, и настолько адекватный. Интересно, это он тут такой весь из себя необычный, или это норма в мире, где обиженный тобой человек может через десяток лет внезапно усилиться в разы, вернуться и отомстить? Тут либо веди себя нормально даже с крестьянами, либо решай такие вопросы сразу и радикально, вырезая обиженных под корень...

Мои мысли прервал неслышно подошедший сзади дед. Крист слегка поклонился — чисто символически, на мой взгляд. Никаких там поклонов в пол, или даже в пояс. Так, обозначил уважение.

— Добрый день, гертэн Церетеус. Что-то случилось?

Аристократ махнул рукой, поморщившись.

— Ничего особенного. Воспитательный процесс. Но на всякий случай... — он пощелкал пальцами, вспоминая. — Крист, верно? Свободный Заклинатель? Это твой... сын? Внук?

— Да, господин, все верно. Внук.

— Проведи с ним беседу, когда подрастет. Чтобы не задирал случайных аристократов. Это сейчас ему прощается многое, пока он мал. А как вырастет... может нарваться. — Церетеус хохотнул и, взмахнув рукой, отчалил от нашей ограды вместе со всей свитой.

Мы проводили его долгими взглядами. А когда последний всадник скрылся из виду, дед отвесил мне легкий подзатыльник. Я лишь вздохнул. Заслужил, что уж.

Когда мы позже поговорили об этом случае с дедом, я спросил: как эта Диомеда вообще увидела мое Сродство? Оказалось, что люди с высоким Сродством, выше двадцати пяти процентов, могли взаимодействовать с чужими интерфейсами — в основном, людей и некоторых артефактов. Попросту говоря — при желании видели чужие информационные блоки Системы. Не целиком, разумеется. Лишь то, что сам человек открыл у себя в настройках. А поскольку я в свои настройки залезал редко и этот момент пропустил — у меня по умолчанию была открыта строчка со Сродством. Остальные почему-то так же по умолчанию были закрыты, а вот конкретно эта — открыта. Крист же с Иланной мне об этом не говорили, считая, что я до сих пор Системы не коснулся.

После этого я закрыл ко всем чертям отображение какой бы то ни было информации обо мне.

***

К своему двухлетию я уже начал делать следующие неуверенные шаги к Небу. Не без проблем, конечно. Но упомянутых дедом заторов в развитии пока удавалось избегать.

Поглощать внешнюю Ци оказалось проще всего — тут не было никаких особых секретов. Лишь вопрос умения контролировать эту самую внешнюю энергию, и заставлять ее двигаться внутрь своего тела через кожу. А стоило ей попасть внутрь — она тут же равномерно рассеивалась по всему организму и начинала жадно впитываться. Умение и навык тоже постепенно нарабатывались. Поначалу у меня получалось взять под контроль лишь считанные крохи, и только во время медитаций, к концу которых с меня градом лил пот от напряжения. Спустя пару месяцев эти крохи превратились в тоненький ручеек. Через полгода я начал помаленьку впитывать капли энергии даже вне медитаций, в обычной жизни.

Куда сложнее оказалось найти внутри себя чертовы даньтяни и меридианы. На последние я вообще пока откровенно забил. Даньтяни же... Нет, сугубо теоретически я знал, где они должны находиться. Шанг — между бровями, примерно на глубину большого пальца внутри головы. Чжун — по центру грудной клетки, сразу за грудиной. Ся — чуть ниже пупка. Я знал... но найти не мог. Во время медитаций, применяя видение Ци, я обнаружил способность мысленно погружаться в собственное тело, разглядывая его срезы в различных плоскостях, но никаких духовных структур не видел в упор. Возможно, они были слишком малы и плохо развиты для этого?

Подумав, я изменил стратегию. Попробую сначала увеличить хотя бы немного сами даньтяни, и только потом буду блуждать по организму в поисках. Как увеличить то, что не можешь обнаружить? Вероятно, при помощи той самой Ци. Теперь во время впитывания энергии я не просто отпускал ее внутри тела, позволяя свободно рассеиваться, а продолжал контролировать и толкать ее в сторону грудной клетки, удерживая наибольшую плотность энергии там, где должен был находиться невидимый даньтянь Чжун. Сложность таких манипуляций сразу возросла в разы, и пришлось вновь возвращаться к медитациям — в обычной жизни мне просто не хватало концентрации на такое.

И, хоть пока что я так и не увидел ни единой частички своего духовного тела, строка в интерфейсе намекала, что я двигаюсь в верном направлении:

Развитие энергетической системы (0.03)

Аж две сотых за какой-то месяц напряженных тренировок. Честно говоря, видя такой мизерный результат, временами мне хотелось сдаться и просто плыть по течению. Зачем мне эти изматывающие тренировки? Стоит ли оно того? Но потом я смотрел на усталую мать и деда, чья жизнь проходила в бесконечном цикле выращивания еды на огороде и поле, дойки коров, работы по хозяйству и редкого отдыха, и понимал — стоит. Не хочу я быть крестьянином. Не мое это. А без развития иных вариантов у меня не будет.

В двадцать лет меня поставят перед выбором — либо приноси клятву верности гертэну и становись полноценным крестьянином на его земле, либо ступай прочь, ищи опасного счастья в бесконечных блужданиях или оседай на свободных землях юга. Единственный вариант избавиться от клятвы или заранее ее не принимать — шагнуть на ступень Заклинателя. Как дед. Иланна, например, сделать этого так и не смогла — и потому клятва намертво привязала ее к этой провинциальной деревушке. По крайней мере до того момента, как она не Переродится.

А Заклинателей... их мало кто неволит. На то они и Заклинатели.

***

— Деда, а как развивать Сродство со Стихиями?

Крист давно перестал давиться чаем после моих вопросов. Вот и в этот раз он сначала спокойно сделал глоток, зажмурился от удовольствия, покатав янтарную жидкость на языке, и только спустя пару секунд ответил.

— Я же говорил тебе, что не буду подсказывать.

— Ну хотя бы немного! У меня уже несколько месяцев висит Сродство с Воздухом, но оно намертво застыло на одном проценте, и никуда не двигается. Я пытаюсь поглощать окрашенную Воздухом Ци, но она не дается, ускользает. Только нейтральную получается двигать...

Дед помолчал, явно тщательно формулируя ответ, чтобы не дать мне излишней информации. Наконец, кивнул:

— Да, с таким маленьким Сродством ты окрашенную Ци поглотить пока не сможешь. Тут вопрос не только и не столько в контроле. Первые шаги в этом направлении должны быть скорее... эээ... созерцательными. Да и не только первые.

— Созерцательными?

— Да. В применении к Воздуху — попробуй ощутить, насколько он разный. В спертом подвале. У пруда на заднем дворе. Прогретый в зной в Месяц Спокойствия. Сырой и холодный в Месяц Серого Неба. Свежий и искрящийся после недавнего ливня, когда солнце только-только вышло из-за туч... Заодно посмотри, насколько отличаются потоки и завихрения окрашенной Воздухом Ци в таких условиях...

Я молча кивнул. В этом... был смысл.

— Спасибо, деда. Кстати, — на мое лицо выползла непроизвольная улыбка. — Я достиг первой ступени Закалки.

Крист моргнул и поставил дрогнувшей рукой чашку на стол. Хрипло произнес:

— Покажи.

Я пожал плечами и ненадолго сделал видимой одну из строчек информации.

Закалка тела: Дерево

— Уф... И правда...

— Что?

— Быстро. Ты молодец, Эдри. Большой молодец.

Крист завис, глядя в пространство, пока я не кашлянул, с некоторым смущением выбивая его из раздумий.

— А можешь рассказать про ступени Закалки? Я мельком слышал кое-что, но...

— Да... да, конечно... Ничего особенного, в общем-то. Точно такая же градация, как в системных деньгах, навыках и достижениях. Первый ранг — Дерево, его достигают практически все, хоть и не настолько быстро, конечно. Потом «каменные» ранги — Гранит и Мрамор. Их достигнуть чуть сложнее, многие задерживаются уже на этих ступенях, не сумев пробиться выше, — дед задумчиво поскреб отросшую щетину. — Дальше идут неблагородные металлические ранги, это уже удел талантов. Медь, Бронза, Сталь. У меня как раз Медная Закалка, но это не знак таланта — я достиг ее, уже будучи Заклинателем. На этой ступени улучшать Закалку хоть и куда труднее, но все же еще возможно. А времени у меня было более чем достаточно. И, наконец, благородные металлы. Серебро, Золото, Платина. Их достигают считанные единицы, гении из гениев. Есть еще последний, десятый ранг, Алмаз, но я не знаю, кем надо быть, чтобы его достигнуть, и даже не слышал о таком...

Я открыл было рот, чтобы спросить еще что-то, но Крист вдруг встрепенулся и сфокусировал на мне пораженный взгляд.

— Стоп, Эдри. Когда я попросил тебя показать... ты открыл информацию о закалке — и только о ней...

О черт.

— Ты что, умеешь читать?!

Не быть мне шпионом. Так глупо прокололся...

Глава 4

Местная экономическая система — мечта анархиста. Нет, серьезно. Если забыть о богах, которые все это сделали, то каждый житель этого мира сам себе небольшой эквивалент банка, хранящий, передающий и получающий валюту от Системы или других людей. За достижения, за навыки, с аукциона или при обычных сделках купли-продажи вживую. И даже самый ленивый и глупый человек, положивший болт на свою культивацию, нет-нет, но получит какое-нибудь слабенькое Деревянное достижение или такой же навык. Вот и капнет «бревнышко»-другое на личный счет. А если ты крутой, как вареное яйцо, и хотя бы раз в десятилетие зарабатываешь Стальные или, тем паче, Серебряные достижения (и соответствующие монеты) — то можешь жить исключительно за счет этого. И хорошо жить! В общем-то, большинство Обладателей так и живут. Всем кланам постоянно нужны деньги средних и высоких рангов для покупки системных возвышалок, так что такие монеты с рынка или напрямую выкупают сразу же, без вопросов.

Правда, если ты слабак, случайно схвативший Серебряное достижение — могут потом забрать все, что заплатили и прирезать втихую в канаве. Украсть разменянные деньги из системного кошелька нереально. А вот терморектальный криптоанализ, конечно, взламывает даже такие надежные структуры.

Забавный факт — самого понятия «фальшивомонетничество» в этом мире попросту не существует.

Дневник Эдриана Гирита. 37 день месяца Большой Воды 1789 года от Объединения.

— Правую ногу чуть вперед. Руками ниже перехватись. Колени расслабь, слишком напряжены, — дед обходил меня кругом, мерно перечисляя, что не так в моей стойке. — В остальном... уже гораздо лучше.

Когда мне стукнуло восемь, Крист сказал, что пора мне учиться драться. Мол, в выращивании фасоли и дойке коров сложного ничего нет, нормальному ремеслу он меня научить не может (потому как сам ничего толком не умеет), а вот умение защитить себя необходимо для каждого практика. И, какое совпадение, как раз этому он научить меня сможет. Первым делом я спросил про меч. И получил в ответ презрительное:

— Меч — оружие для аристократов, церемоний и хвастовства. Оптимальное для обычного практика оружие — копье. Большая дистанция, хорошо против зверей, с которыми частенько приходится встречаться вне поселений. А меч... Им удобно драться в основном с людьми. И даже в битвах с людьми — при прочих равных плохой копейщик легко одолеет плохого мечника.

— А хорошего?

— Чтобы встретить действительно хорошего мечника, надо сильно постараться. Или быть крайне невезучим, — фыркнул дед.

Так что, несмотря на мои слабые возражения, мне в руки всунули копье. Точнее, сначала обычный шест, да еще и укороченный — хоть ранняя Закалка и влияла на развитие организма, и выглядел я благодаря ей не на восемь, а на все лет двенадцать, но... для полноценного копья я все еще возрастом не вышел. Сил-то более чем хватало, а вот роста — нет. И теперь, в перерывах между медитациями и работой по дому, я махал шестом на заднем дворе, под ехидные комментарии деда. И под любопытствующими взглядами соседских кумушек, как без этого...

Детские годы проходили насыщенно.

Увы, мне было не особо интересно общаться с соседскими детьми, как и им со мной. Нет, на удивление, никто меня особо не третировал и не дразнил. Просто... игнорировали. Вежливо здоровались, если пересекались на улице, но никому и в голову не могло прийти позвать меня в гости или поиграть. Я был для них «ну тот, блаженный, который зациклился на Небе». Странная диковинка. Поглазеть и поболтать можно, но недолго — уж больно скучно и непонятно разговаривает. Большинство взрослых разделяли мнение своих детей, и тоже чурались необычного ребенка. В общем, друзей я особо не завел. Но они мне и не требовались. Крист и Иланна были моими самыми близкими людьми, и больше мне не требовался никто.

Кроме них, я сблизился разве что с помощником жреца местной часовенки. Сам жрец был хмурым и склочным дедуганом, который даже в обычной жизни то и дело начинал читать прововеди. По делу и без оного. Помощник же был куда адекватней. Да и как человек... интересней.

Этий Аст Ивис был единственным жителем деревни, кто не принадлежал к народу эрайнов. То есть не был смуглым, темноволосым и с точеными чертами лица. Принадлежал он к олганам, выходцам с юго-запада континента, и для большинства местных выглядел, скажем прямо, уродливым. Заметно бледнее окружающих, плосколицый, с раскосыми глазами, да еще и бреющийся налысо из-за каких-то олганских традиций... в общем, чем-то смахивал на китайских монахов-буддистов. А почти все эрайны в Гельте были довольно-таки кондовыми расистами. И так вышло, что мне, чуть ли не единственному во всей деревне, на его внешность было начхать. Зато меня сильно интересовала храмовая библиотека, к которой Этий имел доступ: ведь она была в разы больше дедовой, хоть и состояла на две трети из богословской мути. Неудивительно, что мы в итоге неплохо сблизились. Так что я частенько заскакивал к нему попить чая, одолжить что-нибудь почитать, или просто поговорить. Уж очень он был рад, что с ним хоть кто-то хочет общаться. Даже если это такой же странный пария в обществе, как он, да еще и ребенок.

Тогда, шесть лет назад, самостоятельное обучение чтению в итоге просто пошло в копилку моих общих странностей. Одной больше, одной меньше... Что мать, что дед уже поняли — ребенок им достался более чем необычный. И с каждым годом убеждались в этом все больше. Еще спустя какое-то время я вернулся к своей старой практике ведения дневника. К тому моменту у меня накопилось несколько «бревнышек» за легкие Достижения, и даже парочка Гранитных монет — этого оказалось более чем достаточно, чтобы купить несколько пачек местной бумаги — желтоватой, но плотной. Покупать пришлось, конечно, через деда. Помучавшись некоторое время с чернилами, гусиными перьями и отвратительной мелкой моторикой моего детского тела, я, наконец, вошел в колею. Следующие годы я ежедневно выписывал полезные моменты из разговоров и — куда чаще — прочитанных книг, компонуя тысячи размытых мыслей и философствований во что-то более-менее четкое. Собственные же размышления на всякий случай писал по-русски — уж больно много там попадалось моментов, которые знать не стоило никому. Вообще.

С того момента, как я перестал скрываться, книги стали для меня одной из основных отдушин. Для местного аналога средневековья их вообще было подозрительно много и с подозрительно хорошим шрифтом. Пусть и не сильно разнообразных. В нашем мире в подобные времена книги были уделом исключительно богатых, а процентов так девяносто пять населения были откровенно неграмотными. Так что невольно вставал вопрос — а почему тут с этим моментом дела обстоят настолько лучше? Да, неграмотных тут все еще была куча — даже подобия общего образования в этом мире не было. Но многие учили детей читать дома. И в итоге каждый третий, а то и второй, человек в Гельте мог, пусть по слогам, но прочитать вывеску или даже несколько предложений из несложной книги. В городах же, скорее всего, дела обстоят еще лучше.

Первое время я грешил на то, что книгопечатание тут все же есть, просто его почему-то никто не упоминает. Позже я доподлинно узнал, что ничего похожего (в привычном смысле) здесь все-таки не придумали — и, возможно, никогда и не придумают. Книги писали и множили в основном специализирующиеся на этом ремесленники-практики, с даньтянями, окрашенными Водой. Насколько понимаю — управляя чернилами (жидкость, все-таки) либо при помощи техник, либо через соответствующие артефакты. Выходило медленнее, чем с продвинутым книгопечатанием, но все же быстрее, чем вручную, и даже быстрее, чем получалось на первых типографских станках. Поэтому книг было в целом более-менее достаточно и они даже не были разорительно дороги... но сложившаяся ситуация накладывала существенный отпечаток на местные жанры. Писали книги почти исключительно практики. А если они о чем-то писали — то либо о богах, либо о истории, либо о том, как правильно, по их мнению, надо развиваться. В итоге эти три направления занимали процентов так девяносто девять от всего местного книжного творчества. Редкие исключения, вроде тех сказок, что мне читали в детстве, лишь подтверждали правило. Да и сказки те... По сути, «пересказы для детей» реальных исторических событий. Если когда-нибудь завяжу со своим Путем к Небу, надо будет познакомить этот мир с концептом художественной литературы, выдуманной от начала до конца. Глядишь, взорву местное общество...

Больше всего разочаровывал тот факт, что область книг о саморазвитии была плотно оккупирована энтузиастами и графоманами. Действительно сильные и знающие адепты делиться опытом просто так не собирались (да и в деньгах чаще всего не особо нуждались). А более слабые и менее информированные просто компилировали прочитанное и услышанное ими, щедро разбавляя эту смесь водой из собственных измышлений. Последние, зачастую, сильно смахивали на наркотический бред.

Что же до моего собственного развития...

На Путь к Небу я уже встал твердо, и шагал по нему... ну, не семимильными шагами, но довольно-таки быстро. Поначалу не обходилось без проблем. Постоянная концентрация на впитывании Ци выматывала донельзя. Даньтяни и меридианы упорно не хотели открываться. Сродство со Стихиями росло настолько медленно, что доводило меня до исступления.

Но, постепенно, дело пошло. Свое духовное тело мне представлялось чихающим и хрюкающим ржавым жигуленком, который заводится только с толкача, а когда все же заведется — разгоняется мучительно медленно. И я все эти годы, изо всех сил упираясь в землю, с трехэтажными матами и вздувшимися венами на лбу, толкал этот чертов жигуль, пока он, наконец, не тронулся с места, набирая скорость.

И теперь, пожиная плоды своих трудов, я катился с некоторым ветерком.

Даньтяни развивались параллельно с поглощением Ци, а потом резко открылись один за другим, в течение пары месяцев. С меридианами оказалось чуть труднее: я видел их истоки внутри даньтяней, но в них пришлось прямо-таки утрамбовывать энергию, чтобы она постепенно пробивала себе путь дальше, растворяя какую-то дрянь, налипшую на стенки энергетических артерий изнутри. Более мелкие каналы открывались точно так же, только истоки находились в меридианах. Поэтому к ним приступил уже после того, как я полностью освободил стенки меридиан. Контроль энергии и духовное зрение тут требовались куда выше, работать с мелкими каналами приходилось куда осторожнее, да и начал я это лишь с полгода назад, так что тут работы был еще непочатый край.

Рост Сродства с Воздухом резко ускорился после преодоления отметки в двадцать процентов. После этого рубежа я, наконец, смог втягивать в себя минимальные количества Ци, окрашенные Воздухом. Совсем по чуть-чуть, но все же, это резко ускорило прогресс. Пока я пускал эти крупицы только в даньтянь Чжун, тем самым начав его окрашивать. Остальные два я тщательно оберегал: первые успехи вскружили мне голову и я возжелал развить еще одно, а то и два Сродства. Ну а что? Стану полноценным кавалером трех разных Стихий. В конце концов, если уж взялся за что-то — делай это максимально качественно.

Правда, выбрать оставшиеся две Стихии оказалось сложно. Первая крупица Сродства с Воздухом мне досталась сама собой, сразу как я коснулся Ци (скорее всего, из-за специфичности выбранного для медитации образа) — и я просто пошел по этой дорожке, не особо размышляя. А вот другие стихии хотелось бы выбрать сознательно, изучив все плюсы и минусы. Хотелось бы, да. Как я ни пытался, даже найти полного списка всех возможных Стихий я попросту не смог. Если выписать все упоминания, какие только были в книгах, выходил список из добрых трех дюжин названий. Причем некоторые были настолько странными и неправдоподобными, вроде «Стихии Движения», что я практически не сомневался — это отсебятина, придуманная отдельными фантазерами. Но, даже если отбросить подобную дичь — оставались еще десятка два вариантов. И это только голый список. Про плюсы и минусы каждой Стихии информации было еще меньше. Я добрый год шерстил библиотеку Этия, но в итоге вся полезная информация уместились на десятке желтоватых листов, куда я выписывал свои заметки. Как же меня задолбали местные писаки, растворяющие крупицу знаний в ведре воды...

Гранитная и Мраморная ступени Закалки пролетели незаметно. На Медной ступени я пока засел надолго — скоро четвертый год пойдет, а тело продолжает все так же жадно поглощать и растворять Ци, не показывая никаких признаков близкого насыщения. И это несмотря на ювелирный контроль и то, что нейтральную Ци я поглощаю уже не тем тоненьким ручейком, как шесть лет назад — а полноводной рекой, всасывая всю нейтральную энергию вокруг, как мощный пылесос. Периодически мне казалось, что дело уже не в моем контроле, а в том, что для меня внешняя энергия стала слишком... жидкой? На это имелись намеки в паре книг, которые я брал у Этия, и это косвенно подсказывала и одна из строк Системы:

Плотность Ци (1.75)

Насколько я понял, подобрав понятные для себя термины, мое тело обнаглело и начало требовать более тяжелого топлива. Легкий газ уже не подходил, для сохранения приемлемой скорости дальнейшей закалки требовался хотя бы бензин. Иначе я перейду на Бронзу в лучшем случае через пару лет, а потом намертво на ней застряну. Нужна была большая концентрация нейтральной Ци снаружи.

И где бы ее взять...

***

Я рассеянно ковырялся на нашем участке, пропалывая грядки и витая в облаках. Какая-то часть моего сознания продолжала усиленно всасывать всю доступную нейтральную Ци поблизости — я, кажется, теперь не выходил из этого режима даже во сне. По крайней мере, когда я изредка просыпался посреди ночи — я обнаруживал, что продолжаю подсознательно впитывать энергию, пусть и в меньших объемах, чем днем. Еще часть мыслей была занята прополкой — местные сорняки довольно умело мимикрировали под дайкон и морковку, так что сходу отличить последние от сорняков временами бывало непросто. Ну а основная часть моей головы была забита размышлениями на тему последней книги, которую я сегодня с утра листал у Этия — «Хроник Вечерней Зари». Он сам эту книгу отхватил совсем недавно, и совершенно случайно: проезжий караванщик попросту не понял, что за редкость попала ему в руки, с радостью избавившись от нее за бесценок. А «Хроники» действительно были редкостью. Формально они относились к историческим талмудам, отличаясь от большинства лишь тем, что существенная часть книги писалась непосредственно во время происходивших исторических событий. А ведь речь там местами шла о каких-то совсем седых временах, и кое-какие события звучали... фантастично. Слегка. Но это была копия копии копии... и так еще много, не меньше десятка раз. Изменений в процессе копирования вносилось множество, в этом я был полностью уверен. Так что, наверное, неудивительно, что какие-то события в итоге изменились до полной неправдоподобности.

Последнее время я взял на себя большую часть работы по дому и огороду, освободив от нее деда с матерью — с моей Закалкой и соответствующими характеристиками для меня это уже не составляло большого труда. Скучно? Да. Неприятно? Да. Но у меня были на то веские причины.

Дед начал... сдавать. Нет, он все еще был полон жизни, и явно проживет еще немало лет. Только вот я видел его восемь лет назад, и вижу сейчас. Казалось бы — когда тебе уже за двести, восемь лет кажутся мелочью. Но разница имелась. И разница заметная. Усиливающийся тремор рук, подслеповатый прищур глаз, едва слышные вздохи боли и старческое кряхтение при некоторых движениях... в основном как раз во время работы. Последние звуки он издавал лишь когда считал, что никто его не слышит: изо всех сил держал имидж несгибаемого бойца. Но не так-то просто утаить что-то от человека с Медной Закалкой — от меня, то бишь. Она ведь и на органы чувств влияет в том числе, выводя их на слегка сверхчеловеческий уровень. Так что я постепенно перехватывал у деда все дела по дому, стараясь делать это понемногу и органично. А то зная Криста, он может и взбелениться от того, что я вдруг посчитал его слабым, и упереться рогом, доказывая, что это не так.

Мать же... Она все еще не стала Заклинателем. Ее вообще не интересовал Путь к Небу — она до сих пор сидела с Деревянной Закалкой, не видя в этом особых проблем. В то время как ее возраст уже подходил к тридцати. А ведь с каждым годом шансы на прорыв падали... К действию меня подтолкнула местная эпидемия — как-то раз добрая четверть деревни, один человек за другим, слегли с лихорадкой. В том числе и Иланна. Даже вспоминать не хочу, что нам пришлось пережить — уж больно симптомы у болезни оказались пугающими. Не сильно опасными, а именно пугающими. Тот же кровавый пот... бррр. И даже после того, как кризис миновал, даже с учетом вспомогательной алхимии, эта болезнь ее сильно подкосила — восстанавливалась она еще добрых пару месяцев. Нас с дедом же болезнь вовсе не затронула, несмотря на максимально близкие контакты — зараза вообще редко берет людей с Закалкой выше Мрамора, или полноценных Заклинателей.

Так что в один день мы, сговорившись с дедом, буквально прижали ее к стене, поставив перед фактом и освободив от каких бы то ни было обязанностей по дому. Теперь ее главной задачей были медитации и окрашивание даньтяня, хотя бы одного. Черт с ней, с Закалкой, черт с ними, с характеристиками, туда же отправляются и оставшиеся даньтяни и недооткрытые меридианы с каналами. Тебе не со зверями или людьми драться, и не техниками владеть. Просто перейди на ступень Заклинателя, увеличь отмеренный тебе срок жизни почти в два с половиной раза, избавься от большинства человеческих болезней, черт возьми! Большего мы не требовали. Таких Заклинателей называли неполноценными, «половинчатыми», и еще десятком пренебрежительных кличек — но нам-то какая разница? Главное — не бояться, что близкого человека унесет случайная болезнь, и не видеть, как он быстро стареет, пока ты сам остаешься молод и полон сил. В итоге Иланна нехотя согласилась и теперь большую часть времени медитировала дома или гуляла по окрестностям, пытаясь познать стихию Земли, к которой у нее было набрано около дюжины процентов Сродства. А я старался работать за них обоих. Да, тем самым я задерживал свое собственное развитие... но я был более чем удовлетворен таким разменом.

Из моих мечтаний меня выдернул слабый крик деда со стороны дома. И крик этот был полон такого страха, что меня будто током ударило.

— Эдри! Сюда!

Внутри дома я оказался за считанные секунды. Еще пара мгновений — и я уже ссыпаюсь по лестнице в подвал, откуда доносился зов.

— Что?! Что случилось?!

Крист, держа на руках безжизненно обмякшее тело матери, как раз выходил из комнаты для медитаций. Я невольно сглотнул, едва сумев выдавить из себя вопрос:

— Она...

— Жива. Пульс есть. Беги к Эдуру, — дед, как всегда в критических ситуациях, резко побледнел, но мыслил четко, а говорил отрывочно. — Скажи, какая-то побочка от системной возвышалки. Пусть тащит свою задницу сюда, и как можно быстрее. Я отнесу ее наверх.

— К Эдуру...?

— К Бахету! Быстро!

Из дома я вылетел еще быстрее, чем забегал в него.

Глава 5

Который год здесь живу, а все никак не могу привыкнуть к местному менталитету. Уж слишком он... своеобразный. Непривычный для человека 21 века. С одной стороны — повальная вежливость, готовность помочь и ровное отношение даже к чужакам. С другой — ничтожная цена чужой жизни, повсеместный расизм, зависть и культ силы. С одной — выстраивание всей общественной жизни и культуры вокруг культивации, постоянные разговоры о богах и саморазвитии даже в обыденной жизни. С другой — тотальная лень и развращенность дарами Системы, повальное следование ее легким путям даже среди аристократии и местных орденов, закрытие глаз на кучу возможных побочек от системных даров, особенно низкоранговых.

У нас в деревне еще добрых десятка три невезучих людей, попавших в ту же «горькую дюжину», что и я, в плане маленького Сродства с Системой. Никто, НИКТО из них даже не пытается культивировать. Многим уже за сорок, а то и пятьдесят лет — и они даже не коснулись Ци! Попытались в детстве, не смогли — и отступились. Ведь почти все остальные, кроме редких талантов, делают этот первый шаг при помощи системной возвышалки. А для них этот путь закрыт. Значит, можно и не пытаться. Кто-то из этой касты не выдерживает такого жалкого существования, и сводит счеты с жизнью. Кто-то кое-как существует на самом дне местного общества. Но стискивают зубы и пытаются что-то сделать — считанные единицы.

При этом в остальном общество здесь... обычное. Люди как люди. Те же немудреные радости и горести, что и на Земле. Те же мелкие грешки, любовь к деньгам и сплетням, редкие вспышки искренних высоких чувств. Та же легкомысленность... только Система испортила их.

Дневник Эдриана Гирита. 22 день месяца Расцвета Жизни 1789 года от Объединения.

***

Эдур Бахет — пожалуй, самый богатый человек в Гельте. И, по совместительству, деревенский фельдшер. До гордого звания врача он особо не дотягивает, по моему мнению, ибо всё его лечение основывается на трёх китах: неистовом желании заниматься этим делом, приличном духовном зрении, а главное — на высоком сродстве с Системой. Потому как, дотянув до планки в почти шестьдесят процентов, он, один из трех людей в Лиар Гельте, может пользоваться системным Аукционом, и, соответственно, покупать редкие медицинские трактаты и диагностические артефакты (для себя) и лечебные зелья (для других). Ну и вдобавок играет роль посредника, беря долю малую за покупку системных возвышалок и человеческой алхимии — двух самых популярных товаров на Аукционе. Собственно, с этого большую часть дохода и имеет. А врачует он больше для души. Интересна ему эта тема.

Когда я примчался к его дому, Эдур сосредоточенно пальпировал прямо на веранде живот тощего, как жердь, паренька лет двадцати. Тот стоял с унылым лицом, уставившись в стену, и явно размышлял — на кой ляд он вообще сюда притащился. К Эдуру заходили в основном два типа людей: те, кому помощь требовалась здесь и сейчас, любой ценой, и те, кто приболел чем-то не особо острым (но достаточно критичным, чтобы воообще прийти), но платить за лечение не хотел или не мог. Последние выступали для местного доктора Франкенштейна эквивалентом подопытных свинок, на чьем примере он познавал человеческое тело и его болезни. Если случай был особо интересным — в итоге мог и подлечить, и даже денег вдогонку подкинуть. Паренек явно был из второго типа людей, то есть мог потерпеть. Так что я, не особо испытывая муки совести, с разбегу перепрыгнул невысокий заборчик и вломился на веранду дома.

— Иланна. Побочка... — я практически сипел, в груди что-то клокотало, воздуха критически не хватало. — ...от системной... возвышалки. Скорее...

Эдур моргнул, выходя из своих мыслей. Мгновение помедлил, глядя снизу вверх на своего текущего пациента, после чего, видимо, пришел к тому же выводу, что и я. Этот — подождет. Так что единственным вопросом Бахета было:

— Она у себя?

Дождавшись моего кивка, он пружинисто вскочил на ноги и, обогнув мое хрипящее тело, с куда большей скоростью рванул в ту сторону, откуда я прибежал. Плюсы молодого Заклинателя: мало того, что скорость он развил куда выше, чем у меня, так еще я был практически уверен, что он даже не запыхается за эти добрые километра четыре, что лежали между нашими домами. В моем же случае даже Закалка не смогла компенсировать тело, не успевшее вырасти до конца, дойти до своего пика формы и, тем более, Переродиться. Пробежал-то я более чем достойно. Для своего старого мира. На Земле, уверен, получил бы за такой забег какое-нибудь звание мастера спорта, не меньше. Но вот дыхание успокоиться все никак не могло, так что путь обратно вышел куда более долгим...

Когда я все же добрался обратно и, тяжело дыша, ввалился в комнату матери, кризис уже миновал. К лицу Иланны постепенно возвращался цвет, дыхание выровнялось и стало более глубоким. Она спокойно лежала на кровати, все еще без сознания, но уже явно в куда более приемлемом состоянии. Дед притулился в уголке на стуле, напряженно закусив губу и наблюдая за Эдуром. Последний же в глубокой задумчивости ходил вокруг моей матери, периодически вытаскивая из пространственного браслета диагностические артефакты и прикладывая их к разным частям тела Иланны. Создатели артефактов в данном случае не особо заморачивались красотой, предпочитая голую функциональность: большая часть артефактов выглядели как обычные пластинки — металлические, костяные или керамические. С одной стороны пластины — руны, дающие артефакту требуемый функционал. С другой стороны — «окно вывода», где в максимально сжатом виде выводилась информация о том или ином параметре пациента.

Более рукастые артефакторы могли совместить весь функционал из этих десятков пластин в одну-единственную, да еще и сделать ее красивой, и прикрутить что-нибудь вроде голографического интерфейса... но стоили такие вещи как добрый десяток деревень вроде нашей. Не по кошельку, в общем, какому-то деревенскому фельдшеру, при всем его богатстве.

Наконец, Эдур закончил и уселся на краешек кровати, в раздумьях выстукивая пальцами по колену какой-то бодрый ритм.

— Что-то в итоге понятно, Эдур? — дед первым не выдержал тяжелого молчания. — Не томи!

— А?

Бахет слегка осоловело моргнул, сфокусировав взгляд на наших напряженных лицах. Кажется, он настолько погрузился в собственные размышления, что попросту забыл о нашем существовании.

— Да... да, конечно. В общем-то, все довольно очевидно, подобные симптомы и движение Ци внутри духовного тела трудно перепутать с чем-то еще... И Газат Кальен, и Ультис Ледяной, и другие авторы описывают все крайне похожим образом, хотя болезнь довольно редкая... Это очень интересно, я до этого с таким не встречался, да... — Эдур явно начал вновь уплывать от нас: его взгляд затуманился, а речь стала слегка невнятной. — Кризис миновал, не бойтесь, я стабилизировал ее состояние, а вот лечение... лечение, да... надо бы заказать еще книг, почти уверен, что в третьей части «Недугов духовных» от Кальена будут описаны новые методы, которые он применял к жене... она тоже страдает от резонанса Рокарда, да...

— Эдур!

— А?

— Что за болезнь? Как лечить?

— А... да... сейчас... сейчас... заметки посмотрю, там были названия зелий...

Эдур вызвал свой интерфейс и забегал глазами по невидимым строчкам. Наконец, спустя пару минут отмер:

— Вот. Да, нашел... Но предупреждаю сразу — новости не очень хорошие.

Новости оказались откровенно отвратными, что уж там.

Насколько я понял, резонанс Рокарда являлся некой вариацией аутоиммунного заболевания, только для духовного тела. Организм сам по себе начинал его... отторгать, скажем так. И, соответственно, вариантов лечения на текущий момент было немного. Основной — паллиативная алхимия. Она не лечила, лишь облегчала страдания, снимала негативную реакцию между телом и душой, поддерживала жизнь. Да и слишком долго пить ее не получится — лет через десять организм попросту привыкнет и перестанет реагировать на нее как следует. И о культивации никакой речи даже не идет — мало того, что чем сильнее духовное тело пациента, тем сильнее отторгающая реакция, так еще и развивающееся духовное тело нивелирует в ноль эффект зелья Рокарда — той самой паллиативной алхимии. Если бы речь шла о считанных процентах до окрашивания хотя бы одного даньтяня, то можно было бы рискнуть и сделать ставку на Перерождение. Эдур сказал, что были описаны случаи, когда после него болезнь проходила сама собой... но это не наш вариант. Иланне до этого порога далеко — и у нее все духовное тело успеет пойти в разнос, если она продолжит культивацию.

Дед выругался сквозь зубы. Честно говоря, мне тоже хотелось это сделать, и куда более грязно. Как ни крути, но местному аналогу мата до русского было очень далеко по своей... экспрессии. И образности. И разнообразию.

— Сколько зелье стоит на аукционе? — Крист встал со стула и с тяжелым вздохом подошел к окну, отвернувшись от нас.

— Вообще цена плавает, но сейчас... двадцатка мраморных.

— Потрясающе. И как часто его надо пить?

— Вообще зависит от степени развития духовного тела. Чем меньше развитие — тем реже. Для Иланны, я думаю, интервал будет в пределах пары месяцев... — Эдуру явно стало несколько неловко, и я его понимаю. Для нашей деревни мраморные монеты — чуть ли не самые крупные из тех, что в ходу. В основном все обходятся Деревом и Гранитом, да и налоги собираются ими же. Мрамор — это уже ого-го, на одну мраморную монетку можно спокойно купить стадо коров или неплохую перворанговую возвышалку. А тут — двадцать. Да еще и с периодичностью в пару месяцев.

— Какой сейчас курс к медным при продаже, Эдур?

— Системный? Тридцать восемь к одному. У тебя есть медяки?

— Завалялась парочка... со старых времен... — рассеянно ответил дед, раздумывая о чем-то. — Сможешь разменять одну медяху за сорок мраморных? Торговцев сейчас в деревне нет, чтобы у них поменять по нормальному, человеческому курсу, а как минимум одно зелье нам нужно уже сейчас... Сможешь засчитать остаток разницы между курсами как свой процент.

Эдур поморщился. Скрипнул кроватью, тоже поднявшись на ноги.

— Крист, ну глупостей не говори. Мы с тобой сколько знакомы? Ты думаешь, я буду с тебя в такой ситуации процент брать? Ладно с возвышалок или всякой мелочевки вроде альянских красок для волос, которыми мне бабы деревенские все уши прожужжали в этом году, но не с лечебной же алхимии! Да и разница между системным и человеческим курсами никогда меньше десяти процентов не опускалась. Две, а то и три мраморных — даже для меня это чересчур много.

— Спасибо, Эдур, — тихо произнес дед, все так же стоя к нам спиной. — Сейчас, перекину медяху... Покупай зелье. Пока одно, а там видно будет.

— Да не за что. Угу, вижу... Готово. Лови остатки мрамора.

Эдур закончил с манипуляциями в интерфейсе и выхватил из воздуха изящный стеклянный фиал с вязкой синей жидкостью. Осторожно откупорил и, приподняв голову Иланны, осторожно, по капле влил зелье ей в рот. Крист, слегка повернув голову, краем глаза понаблюдал за этим, после чего повернулся обратно, невидящим взглядом уставившись в окно.

— Скоро должно подействовать, — Эдур помялся, явно собираясь двигаться на выход, но не зная, как попрощаться. Посмотрел на меня. На спину деда. Тяжело вздохнул. — Ладно, я пойду, пожалуй, меня там другой пациент ждет...

— Подожди...те!

Все это время я молчал, не вмешиваясь в разговор взрослых, но сейчас, увидев, что он действительно собирается уходить, не выдержал. Эдур, сделавший было шаг к выходу, остановился.

— Что, Эдриан?

— Неужели нет никаких других вариантов лечения? Хоть каких-нибудь? — я почувствовал, как к глазам подступают непрошеные злые слезы и невольно отвел взгляд, часто заморгав.

— Ну... варианты есть всегда, — Эдур с некоторым смущением почесал в затылке. — Я даже навскидку могу назвать еще несколько... просто... их цена...

— Плевать на цену, просто расскажите!

Эдур вздохнул и начал размеренно перечислять:

— Во-первых, можно найти действительно талантливого лекаря, с техниками стихии Жизни. Уровня Обладателя Истока. Не уверен, что он сможет вылечить Иланну целиком, но как минимум дать ей возможность культивировать и дойти самостоятельно до Перерождения — сможет. Во-вторых, можно найти не менее талантливого артефактора, который сделает индивидуальный артефакт, имитирующий действие зелья Рокарда, только без его побочек... тут Исток уже не обязателен, хватит и обычного Заклинателя. Но хорошие артефакторы в любом случае встречаются даже реже хороших лекарей. И за услуги просят куда больше. Там ведь и материалы нужны... соответствующие...

— Всё?

— Аналогично артефактору, можно найти мастера Массивов, который повесит на твою мать специальный конструкт...

— ...но мастера Массивов встречаются даже реже, чем хорошие артефакторы, — хмуро продолжил я.

— Именно. Ну и последний вариант, который приходит на ум — Панацея. Малой тут навряд ли хватит, разве что для стабилизации состояния... и, может быть, возвращения возможности культивировать. Насчет последнего не уверен. Но Средняя вылечит ее практически гарантированно и полностью.

— Панацея?

Дед, не оборачиваясь, буркнул:

— Специальным образом ограненные и обработанные Ядра Жизни. Добываются из монстров... или Обладателей Истока с соответствующей Стихией.

— Да, все верно, — кивнул Эдур. — Делятся в зависимости от размеров и качества обработки, но даже самые плохие, Малые, могут вылечить большинство телесных болезней. Средние — лечат в том числе и духовные хвори. Опять же, большую их часть.

— А Большие?

— А Большие и Великие никто сейчас не умеет делать. Но, как я читал, они способны даже вернуть обратно прожитые годы... — мечтательно произнес фельдшер.

— А Малые и Средние? Они есть на аукционе? — дождавшись неуверенного кивка Бахета, я продолжил. — И сколько такое удовольствие стоит?

— Тебе не хватит денег, даже если ты всю жизнь... — начал было Эдур с тяжелым вздохом.

— Не считайте мои деньги, будьте любезны. Сколько?

— Самые дешевые Малые продают за две с половиной Серебряных монеты, — сухо произнес Бахет, явно разозлившись на непочтительного ребенка. Ну да и плевать я хотел. — Средние... сейчас их в доступе нет, но мелькают регулярно. Если я правильно помню, они уходили в диапазоне от пятидесяти до семидесяти Серебряных. То есть, около половины Золотой монеты.

Я выслушал с каменным лицом и кивнул:

— Спасибо. Больше у меня вопросов нет.

Эдур раздраженно передернул плечами в ответ и быстрым шагом вышел из комнаты. Дед, наконец, отвернулся от окна и вновь уселся в углу, прислушиваясь к мерному дыханию дочери. Я же подошел к кровати, отстраненно наблюдая за мамой и погрузившись в свои мысли. Пока из перечисленных вариантов самым реальным выглядела как раз Панацея. Потому как она ограничивалась исключительно вопросом денег. Другие же варианты Эдура требовали не только средств, но и связей — и чтобы найти свободного специалиста (лекаря, артефактора, мастера Массивов), и чтобы убедить его отправиться в далекое путешествие в какую-то глухомань, забросив всех остальных своих клиентов. Либо идти на поклон к гертэну и просить временно отменить вассальную клятву, которая не давала местным крестьянам далеко и слишком надолго удаляться от земель гертэна, чтобы Иланна смогла добраться до этого специалиста самостоятельно. Что, между прочим, весьма опасно... да и денег на эти варианты уйдет как бы не больше, чем на Панацею...

— Хочешь Серебряное достижение заработать? — вдруг тихо спросил дед.

— Хочу. Только не Серебряное. Золотое. Чтобы сразу на Среднюю Панацею хватило.

Крист издал негромкий, слегка истеричный смешок. Я повернул голову — но улыбка деда была скорее печальной, чем насмешливой.

— Золото... это что-то из разряда легенд, Эдри. Я рассказывал тебе истории о своих приключениях... даже будучи бродячим Заклинателем, моим пределом в плане достижений оказались три Бронзы. Одна — за то, что я обошел практически весь материк, есть у Системы накопительная награда для заядлых путешественников. Если б не осел в Гельте — глядишь, через пару десятков лет и Сталь бы заработал. Но это максимум. Чтобы заработать Серебро таким путем... не знаю, думаю, надо обойти не только весь Э Хор Оман, но и добрую половину Хор Ардана. Или по архипелагу Кенкут поплавать.

— Вторую Бронзу ты за червя-камнееда получил? — отрешенно поинтересовался я. Эту историю дед рассказывал не раз: как-то, во время ночевки в горах, его, не жуя, проглотил местный зверь, обожающий, несмотря на название, полакомиться свежим мясом. Просто выскочил из-под земли и сожрал всю стоянку разом, вместе с палаткой, небольшим костром, и ужинающим Кристом. Ну а тот в пищеводе у него копье воткнул, и обхватил его руками и ногами покрепче, чтобы дальше, в желудок не улететь. И начал его поджаривать изнутри. Особо мощных техник у него не было, так что агония червя растянулась надолго — тот успел выползти к ближайшей реке, попытаться отрыгнуть надоедливого человека, напиться воды, чтобы успокоить пылающее внутри пламя... в итоге через несколько часов червь в неконтролируемых конвульсиях рухнул в ту самую реку и утонул. Дед еле спасся, а потом еще несколько дней нырял в эту речушку, пытаясь найти Ядро в этой огромной туше — не бросать же такую богатую добычу?

— Да, за него. А третью — за навык Выживания.

— Не за владение копьем? — я, наконец, почувствовал слабый интерес к разговору.

Дед фыркнул:

— Ты меня переоцениваешь. Мастерство Копья у меня как было на Меди, так там и застряло. Даже не три звезды, всего лишь две. В общем, я к чему это. Чтобы получить Золото или хотя бы Серебро за путешествия — тебе понадобятся десятки, если не сотни лет. Чтобы получить соответствующие достижения за битвы со зверьми или, не дай боги, людьми — понадобятся такие противники, с которыми ты не сдюжишь, опять же, в ближайшие десятки лет точно. Даже с твоей скоростью развития. Ну а за навыки... сам понимаешь. Есть и другие, более редкие группы достижений, но, опять же...

— Понимаю. Но все же варианты есть, — спокойно ответил я. — А значит — я обязан попробовать. Тем более что время еще есть. Мы можем оттягивать неизбежное годами, если Эдур не соврал. Что-нибудь придумаем, деда. Что-нибудь придумаем...

Крист встал и подошел ко мне. Сейчас он возвышался надо мной на добрую голову — но для моего возраста это совсем немного. Всё-таки благодаря Закалке я тот еще акселерат...

Встав сбоку, дед осторожно положил руку мне на плечо и сказал:

— Верю. Зная тебя — верю.

Глава 6

Пожалуй, главное, что меня смущает в местной Системе — это концепция «навыков». Ну серьезно! С характеристиками я еще могу понять какую-никакую объективность: берется некий эталон за единицу и отсчитываются те или иные показатели (или их комплекс) от этого эталона. А с навыками... сложно. Я разбирался в этой схеме, спрашивал деда, мать, Этия — и так и не разобрался до конца. Все те же набившие оскомину ранги, что и везде — окей, это понятно. То, что каждый ранг вдобавок делится на три «звезды» внутри себя — хорошо, допустим. Даже тот факт, что все навыки вдобавок делятся по редкости (!) - черт с ним, и его я принял. Хотя то, что редкость выражается по спектру радуги — от самых часто встречающихся, красных навыков, до самых редких, фиолетовых... Кхм. Нет слов. Да и в целом чересчур переусложненная структура, как по мне. Но да и ладно, нечем было местным богам заняться, вот и маялись дурью. Но вот сами навыки и их развитие... это какая-то дичь.

Например, большинство навыков начинаются с довольно короткого списка «базовых». Скажем, начнешь ты заниматься с копьем, и, через какое-то время, освоив азы, откроешь в навыках... нет, не бой с копьем. Даже не «древковое оружие» какое-нибудь. Ты откроешь деревянное и красное «Оружие Ближнего Боя». Почему? Потому что. И если ты будешь заниматься только с копьем — расти навык будет в год по чайной ложке. Придется уделять время другим видам оружия, чтобы он нормально рос... или же просто жрать системные дары для поднятия навыка, благо, на первых рангах системки такого типа относительно дешевые. И только когда ты доведешь навык до Меди, из него, наконец, выделится отдельный навык «Мастерства Копья» — по редкости то ли оранжевый, то ли желтый, если я правильно помню. А по рангу... не угадаешь. Будет зависеть от того, сколько ты занимался непосредственно с копьем во время предварительного развития. И так со всеми навыками.

А еще они могут не только разделяться, но и сливаться друг с другом. А еще есть исключения из навыков, которые не разделяются и не вырастают из общего корня. Правда, это какие-то редкие случаи, и примеров мне особо не приводили — но твою же мать, зачем так усложнять? И это я еще не искал особо про то, каким образом навыки вообще прокачиваются при помощи Системы. Она что, базы данных напрямую в мозг грузит? И заодно нейронные связи перестраивает под отсутствующую моторику и рефлексы? А что она может наворотить у тебя в голове и психике, если что-то пойдет не так? А ведь побочки и незапланированные эффекты от системных даров регулярны...

Пожалуй, посмотрев с этой точки зрения, я уже не так уж и огорчен, что системные дары мне недоступны. Ну их к черту, с такими рисками. Своим ходом дойду. Хотя от сканирования мыслей мне никуда не деться: иначе как бы Система считывала мои навыки и их прогресс? Чистая антиутопия, если призадуматься.

А местные — психи, раз позволяют Системе не только спокойно ковыряться у себя в башке, но и вносить туда изменения. Как есть психи.

Дневник Эдриана Гирита. 42 день месяца Расцвета Жизни 1789 года от Объединения.

Раньше я думал, что у меня были достаточные стимулы для культивации. Как же: стать сильным, занять достойное место под солнцем, доказать всем, что мизерное Сродство — не приговор... Нет. Оказалось, что все это полная чушь, мотивировавшая меня постольку-поскольку. Да, этого хватало для относительно быстрого роста. Но, пока у меня не появилась реальная мотивация, я даже не подозревал, насколько много времени я тратил на ерунду. Например, на сон.

Оказалось, что телу при Медной Закалке более чем достаточно пяти часов сна. Даже в моем возрасте. Да, вставать тяжеловато, и первое время поутру было сложно раздуплиться (кофе, кофе, как же я по тебе скучаю), но привык я к этому за считанные недели. А сколько часов уходило на всякие мелочи вроде распития вездесущего местного чая (хотя на самом деле с земным чаем он ничего общего не имел, но по вкусу похож)? Или на работу по дому? Или... да много на что. Теперь это все отошло на задний план, и стало неважным. Помогло и то, что половину работы по дому, огороду и полям перехватила на себя Иланна — после запрета на культивацию ей попросту было нечем заняться, кроме этого, так что я нехотя уступил. Ну а у меня высвободилось еще больше времени на саморазвитие.

Изначально у меня было три основных варианта, как получить за несколько лет Золотое достижение.

Первый — за навык, был практически нереален, тут дед, увы, прав. Да, большинство денег, особенно низкоранговых, в Ан Тер Лисс Дирхе генерируется именно достижениями этого типа. Но... время. Чтобы самостоятельно, без помощи Системы, развить любой, даже самый простой навык до Золотого уровня, нужно было... не знаю, лет двести им заниматься, наверное. Каждый день. Ну, или хотя бы лет пятьдесят, но при этом имея недюжинный талант и предрасположенность к этому делу. Вероятно, можно успеть и за десяток лет. Теоретически. Если быть гением из тех, что рождаются раз в поколение. Когда я размышлял над этим вариантом, открыв свою панель навыков, то пришлось, скрипнув зубами, признать, что таланта такого уровня у меня и близко нет. В чем-то я был неплох, особенно для моего возраста... но все же недостаточно:

Оружие Ближнего Боя (красн.): Дерево, 3 звезды

Безоружный Бой (красн.): Дерево, 1 звезда

Риторика (красн.): Гранит, 0 звезд

Эрудиция (красн.): Мрамор, 1 звезда

Ремесло (красн.): Дерево, 3 звезды

Философия (оранж.): Дерево, 3 звезды

Языки (оранж.): Дерево, 1 звезда

Контроль Ци (красн.): Мрамор, 1 звезда

Духовное зрение (красн.): Гранит, 2 звезды

Большинство моих навыков так и не перевалило даже за Дерево — и это было абсолютно нормально. Более того, насколько я знал, мой список был уже больше, чем у половины обычных крестьян (из тех, что не достигли ступени Заклинателя, разумеется). И если, например, Контроль Ци или Ремесло были открыты у абсолютного большинства, то вот та же Философия с Языками встречались куда реже — и они, действительно, оказались единственными не красными навыками. Первый был, по сути, базовым для всей ветки «научных» навыков — у того же Эдура, увлекающегося медициной, он тоже должен быть, и куда более сильно развитым. Возможно, он даже дотянул его до Меди и из Философии выделилась какая-нибудь Медицина или Лекарское Искусство... но что-то сомневаюсь. Не так уж давно он засел за это дело. Может, через пару лет...

Языки же отвечали за... языки. Логично. Вот что не было логичным — то, что знание родного языка почему-то навыком не засчитывалось, а также то, что (какого черта, спрашивается?) язык Эрайн, который для меня родным не являлся, Система засчитала именно за таковой. А русский и средней паршивости английский, обрывки которого я помнил до сих пор — попросту проигнорировала. Скотина. В итоге навык Языков у меня открылся только когда я нахватался немного олганских слов и фразочек (в основном ругательств, будем честными) от Этия Аст Ивиса. Ну да и то хлеб.

Контроль Ци и Духовное зрение. «Джентльменский набор» любого практика. На ступени Заклинателя к ним добавляется еще Небесная Речь... но мне это пока рановато. Увы, несмотря на весьма хорошие показатели в том же контроле — надежды на то, что я за десяток лет успею достичь в нем Золота, попросту нет. До Мрамора-то шел шесть лет, а на высоких рангах прогресс и вовсе обычно замедляется...

В общем, тут без шансов. Хоть тут и были определенные нюансы, вроде того, что чем реже навык — тем больше монет Система платит за повышение его ранга... и, если за повышение «красного» навыка до Серебра мне бы начислили одну, максимум две монеты, то вот за какой-нибудь «фиолетовый» вполне могло капнуть несколько десятков, и этого могло бы хватить на Среднюю Панацею... но фиолетовых навыков у меня не было. И как их получить — я понятия не имел. Да и до Серебра путь хоть и ближе, чем до Золота — но ненамного. Держать в голове буду, конечно, но этот вариант лучше отложить в дальний ящик.

И второй, и третий путь получения Золота был связан непосредственно с культивацией. Можно было пойти в лоб: за каждую ступень Закалки, точно так же, как и за красные навыки, выдавалось по две монеты соответствующего грейда. И пусть я застрял на Меди, но Бронза была уже близко, это я чувствовал. А дальше... дальше надо было топать в области с повышенной концентрацией Ци или искать ее природные источники.

Третий же путь, увы, гарантий не давал никаких. Еще несколько лет назад я понял, что за культивацию, особенно качественную и раннюю, Система отсыпает достаточно щедро: за эти годы у меня скопился добрый десяток достижений, связанных с этим, пусть они и были в основном первых трех рангов. Разве что одно, «гармония даньтяней» внезапно принесло целую Медную монету. Увы, пояснений, в чем именно заключалась гармония, в комплекте не выдавалось, так что оставалось теряться в догадках.

Именно на второй и третий путь я решил сделать ставку. На второй — как на запасной и надежный, на третий — как на основной и случайный. Буду усиленно работать над каждым элементом фундамента, в надежде наткнуться на очередное достижение. Конечно, если бы у меня была хоть какая-нибудь уверенность, что я получу Золото, скажем, за крайне ранний переход на ступень Заклинателя — я бы уже лихорадочно доокрашивал один из своих даньтяней. И к черту качество фундамента, к черту остальные два даньтяня, недооткрытые мелкие каналы и недозакалённое тело, к черту желание добавить в свой арсенал две лишних стихии. Когда на кону стоит жизнь твоей матери — какие тут вообще могут быть сомнения?

Но никакой уверенности у меня не было. Скорее уж обоснованные сомнения. Так что лучше пока сосредоточиться на качестве фундамента.

***

Гельт, как и все остальные деревни, имел упрощенно-концентрическую структуру. В самом центре — местный аналог ратуши и площадь, на которой проходили деревенские праздники, а в обычные дни жители встречались, сплетничали, торговали едой и всяческими самоделками — зачастую в таких смешных объемах, что вместо системных «бревнышек», имеющих относительно серьезную ценность, использовался банальный бартер. Дальше — основной круг жилых домов с небольшими садами и огородами. Еще дальше — круг личных полей, размеченных столбиками и метками. С одной стороны деревни — засеиваемые буквально всем подряд, на вкус и цвет владельцев, пусть и в зависимости от месяца и соответствующей погоды. С другой же стороны к деревне примыкал невысокий, но крутой холм, на чьем склоне были устроены рисовые террасы. Опять же — сугубо личные.

Самым большим кругом, по сути, обозначающим границы деревни, являлась полоса выжженной земли, метров так в двадцать шириной. Одновременно и граница, и лишняя доля защиты от диких животных. Учитывая, что земля тут была плодородная — выжигать этот круг приходилось регулярно, и запах пепла и гари от этой полосы был более чем достаточен, чтобы отпугивать хотя бы часть зверей. Особенно из тех, что не вступили на собственную Дорогу к Небу. Тех же, что на эту дорогу вступили, с куда большей надежностью отпугивал пониженный энергетический фон в деревне: сотни культивирующих людей на небольшой территории высасывали Ци с достаточной скоростью, чтобы она не успевала в полной мере восполняться перетоками извне.

Собственно, из-за последнего факта я начал регулярно ходить к самой границе, а то и слегка выходить за ее пределы, где концентрация Ци была повыше. До этого я откровенно упускал такую возможность, попросту забыв про нее. Да и как-то не до этого было — тогда я большую часть времени проводил в работе, впитывая Ци и одновременно работая руками. Бездельничать за пределами деревни было некогда. Теперь же — совсем другое дело.

Первое время медитировать сюда я ходил с дедом — потому как мать упорно хмурилась, говорила, что это опасно и отпускать меня одного отказывалась наотрез. Потом я еще слегка подрос и, наконец, смог взять в руки настоящее копье. Еще через какое-то время дед, наконец, вздохнул, и согласился, что мои навыки с ним достаточны, чтобы в случае опасности отмахаться от какого-нибудь облезлого местного волка. Или, как минимум, убежать и позвать на помощь. Звери, бывало, с голодухи (особенно в Месяц Серого Неба) действительно забредали в деревню и даже нападали на людей на полях. Но в условиях, когда у местных каждый четвертый — пусть хреновый, но Заклинатель, отбиться вместе с соседями от животных, не усиленных Ци, проблем не составляло. С этого момента медитировать я ходил уже один.

Спустя полгода я, наконец, закалил тело до Бронзы. И нарвался.

Произошло это довольно обыденно. Пришел с утра на свое привычное место, неспешно расстелил толстый коврик на плоском камне, нагретом солнцем. Уселся на него, скрестив ноги. Вытащил из чехла копье и положил его поблизости.

В медитации время летит незаметно — час, два, три, а я все всасывал в себя Ци ровным потоком, подобно мощной турбине. Ничего сложного: берешь под контроль всю энергию, до которой можешь дотянуться, и стягиваешь к себе. Сквозь кожу Ци проходит с некоторым усилием, но, опять же, без особых проблем. Внутри процессы были уже куда сложнее. Часть потока я сразу рассеивал по телу, позволяя проходить непосредственно Закалке. Часть утрамбовывал по капле в уже забитые даньтяни и меридианы, постепенно расширяя их. При этом старательно фильтруя нейтральную Ци от воздушной: лишнего окраса и случайного перехода в Заклинатели мне сейчас не нужно было от слова вообще. Периодически сосредотачивался духовным взором на мелких духовных каналах, осторожно проталкивая в них крохи энергии — одновременно расширение, укрепление канала и очистка дальнейшего русла.

Бам-м-м!

Мое тело выступило в роли эдакого колокола, резким набатом отправившего волну возмущений в течения внешнего мира. Я же в этот момент выгнулся от внезапной резкой боли, прошившей меня с головы до пят. Выругавшись сквозь стиснутые зубы, я терпел... терпел... терпел, пока боль, наконец, не утихла.

В таком состоянии думать было сложно, поэтому причина дошла до меня только спустя несколько секунд. Я так долго сидел на Меди, что откровенно позабыл один из нюансов Закалки: переход со ступени на ступень не только количественный, но и качественный. И в контексте той энергии, что требуется организму для дальнейшей Закалки, и в контексте той, что уже циркулирует по организму, некоего «эталона», к которому приводится вся Ци снаружи. А переход этот, когда все запасы внутри резко «уплотняются», практически мгновенен. Вот и выходит, что возникает эдакая область пониженного давления, куда резко устремляется свободная Ци снаружи (а я вдобавок еще и подгонял ее собственным контролем, расслабившись и упустив краткий миг перехода) и бьется волной о резко уплотнившуюся Ци внутри заклинателя. И чем выше ранг Закалки, чем больше запасы Ци внутри заклинателя (и чем больше разница между плотностью Ци внутри и снаружи) — тем сильнее этот эффект. Хорошо еще, что боль отпустила меня достаточно быстро: более плотная Ци внутри не только выступила «колоколом», оповестившим всю округу, что кто-то тут прорвался на следующий ранг Закалки, но и заодно частично защитила духовные структуры. По крайней мере, быстро пробежавшись духовным взглядом по каналам, я не обнаружил повреждений даже в самых мельчайших из открытых на данный момент. Отделался легкой тянущей болью в даньтянях.

Закончив с обследованием своего тела, я, наконец, открыл глаза. И встретился взглядом с неспешно подкрадывающимся ко мне волчарой.

Твою же мать.

Что-то я не подумал, что опасность «колокола» не только и не столько в возможных духовных травмах, но и в том, что он привлекает внимание тех, кто может почувствовать возмущения в Ци. То есть — адептов и... некоторых зверей. К сожалению, исключительно необычных зверей.

Собственно, даже судя по размерам и нестандартной, отливающей сталью шерсти, можно сказать, что это ни черта не обычное животное. Нет, этот точно встал на свою Дорогу к Небу. Залитую кровью более слабых зверей и практиков, но зато без особых заморочек, как и у всех существ без разума.

В следующее мгновение мы разбили хрупкое равновесие нашего обмена взглядами и оба сделали свой ход.

Я с места кувыркнулся вбок, подхватывая копье.

А волк... нет, не прыгнул на меня, как я ожидал и рассчитывал. Зверь попросту исчез, бесследно растворившись в воздухе.

Глава 7

Когда я учил язык Эрайн, первое время регулярно мучился с некоторыми местными названиями, особенно из тех, что относятся к живым существам. Потому как практически все местные животные и растения именуются настолько многословно и велеречиво, что аж зубы сводит (пусть для этого и используются, по возможности, самые короткие синонимы из имеющихся в языке). Называть местный аналог суслика «Кнур Га Тэус Цу», что приблизительно означало «пушистый вредитель, роющий норы», мне было откровенно непривычно — и вслух, и в уме. И если вслух я старательно выговаривал эту белиберду, то в уме упорно называл этих зверьков сусликами. Тем более, что они и правда были похожи. В итоге я, конечно, привык и к этому нюансу, и к языку в целом, но к тому моменту у меня в голове выстроились не совсем правильные ассоциации. Всю местную флору и фауну, что имели хоть какие-то земные аналоги, я в уме успел переименовать в «сусликов», «волков», «лисиц» и прочая, прочая... А «кнургатэусцу» стало просто словом, которым эрайны называли «сусликов». Как и большая часть других терминов, имевших земные аналоги. Ну и что, что местный рис по вкусу вовсе не рис, а какое-то подобие банана с мучнистым привкусом, а местный волк похож на облезлую гиену-мутанта, имеет четыре глаза и откладывает яйца? Главное, что есть хоть какое-то сходство.

Возможно, мой разум просто искал якоря, за которые можно было ухватиться, чтобы привязать местную реальность к чему-то привычному и обыденному. Не знаю. Да и плевать, на самом деле.

Впоследствии, спустя несколько месяцев, я узнал, что иногда местные велеречивые именования разрастаются еще больше. Если зверь ступил на Дорогу к Небу и пересек границу первой ступени, аналогичной человеческому Заклинателю — к его имени добавляется термин «Хиатус» и название стихии, которую он обрел. А если стихий несколько (редкий случай, но бывает) — то перечисляются все они. А если он Возвысился до второй ступени — то добавляется еще слово, в значении «...с Ядром/Истоком».

Хиатус Кнур Га Тэус Цу Шитта Гинеа. И ведь местные даже не пытаются сокращать это словоблудие. А когда это делаю я — смотрят с огромным недоумением. Конкретно это имя носил внушительных размеров суслик, несколько лет назад проникший в деревню и обожравший за одну ночь сразу несколько полей. Целиком. В одиночку. Это, конечно, внушает уважение, но не настолько же!

Слава богам, что зверей третьей и дальнейших ступеней не существует как минимум на этом континенте! Иначе, уверен, местные расширили бы их названия еще минимум на пару-тройку слов.

Когда-нибудь я обязательно привыкну к таким раздражающим мелочам в местной культуре. К тому же у меня имеется слабая надежда, что здесь существуют и более адекватные народы.

Дневник Эдриана Гирита. 2 день месяца Серого Неба 1786 года от Объединения.

Волк все-таки оказался Хиатусом, теперь никаких сомнений в этом уже не осталось. Ведь главное отличие таких зверей от тех, что впитывать Ци начали, но на первую ступень не перешли — как раз такие вот... особые умения. Осознанно управлять Стихиями через техники и Небесную Речь они не могут: для этого нужен полноценный разум. Но отдельные случайно сформированные энергетические конструкции у них со временем появляются. Разумеется, со спецификой соответствующей Стихии, которую они в себя приняли. И чем старше Хиатус — тем больше у него таких конструкций, от крайне полезных до вполне себе вредных даже для него самого. Случайность, ничего не попишешь.

В той невидимости, в которую он нырнул, был задействован, скорее всего, либо Свет, либо Воздух... но какая мне, к черту, разница? Взглядом его отыскать я не мог все равно. На широком каменном выходе, где я медитировал, не было толком травы или кустарников, которые могли бы его выдать при движении. Подкрадывалась эта сволочь тоже бесшумно: если бы я не открыл глаза, то так бы и умер, ничего не заподозрив. А сейчас у меня были считанные мгновения на то, чтобы придумать, как мне быть. Стоя на ногах и торопливо прокручивая вокруг себя копье, чтобы хоть немного вселить сомнения в невидимого Хиатуса и задержать его прыжок, я лихорадочно размышлял.

Хм.

Идея, пришедшая мне в голову, была из разряда «сопротивляться — так уж до конца», но что-то в ней было. Контроль Ци, достигший у меня уже второй Мраморной звезды, можно было ведь использовать не только для втягивания энергии извне. И не только для работы с ней внутри своего тела. Можно было что-то делать и с энергией снаружи, не впитывая ее в себя... просто обычно в этом не было смысла. Но, если так подумать...

Додумывал я уже в процессе осуществления идеи. Распространив «зону контроля» до того места, где исчез волчара, то есть метров на десять вокруг, я изо всех сил начал толкать энергию, но не в себя, а вокруг, закручивая ее кривой спиралью. Невнятно хрюкнув от напряжения — пытаться резко сдвинуть огромную неподвижную массу оказалось куда тяжелее, чем втягивать ее в себя постепенно — я изо всех сил пытался создать энергетический водоворот с центром в виде моей тушки.

Секунда, другая — и что-то рвануло мне спину, сбив концентрацию. Начавшее было раскручиваться течение дернулось и начало затихать, а я, отпрыгнув вбок, махнул копьем в сторону врага. Безрезультатно. По пояснице скатывались тяжелые капли, но двигаться рана не мешала, так что ничего серьезного. Надеюсь.

Второй раз вышло удачнее — у водоворота еще оставался остаточный импульс с предыдущей попытки, нужно было лишь раскрутить его чуть сильнее. Еще... еще... есть!

Поток Ци, огибая меня, сталкивался с несколькими течениями в воздухе, образуя четко видимые завихрения. И с еще одним — на земле. Тут вихрь был куда менее заметным, на самой грани видимости. Но какое совпадение, что он еще и медленно двигался, обходя меня со спины... Демонстративно повернувшись боком, я выставил копье в случайную сторону, притворившись, будто что-то услышал.

Мгновение Хиатус медлил, будто не веря своему счастью. А потом прыгнул.

И насадился раскрытой пастью на резко перенаправленное в его сторону копье.

Уперев пятку копья в землю, я едва сдержал импульс огромной туши зверя. Но, надо сказать, мне сильно повезло, что я умудрился попасть в челюсть и достать до мозга, умертвив волка почти мгновенно. Ударил бы в грудь — и мало того, что мое копьецо могло бы попросту не пробить уплотненную шерсть Хиатуса, так еще и умер бы он в этом случае точно не сразу. Мог успеть и рвануться, насадиться поглубже, ударить лапой... В общем, схватка прошла по самому краю — и если бы не относительная слабость волка (возможно, лишь недавно прорвался на первую ступень), толика чистого везения и вовремя придуманный сырой трюк на голом контроле нейтральной Ци, все могло бы закончиться весьма и весьма плачевно.

Отпустив копье вместе с потерявшей невидимость тушей, я на негнущихся ногах добрел до камня поблизости и осторожно присел, положив подрагивающие руки на колени. Адреналиновый отходняк накрыл меня неумолимой волной: сердце пыталось выпрыгнуть из груди, тело потряхивало, мысли в голове скакали с одного на другое и никак не могли остановиться. Лишь спустя добрую минуту, немного отойдя от горячки боя, я, наконец, вспомнил про рану на спине. Осторожно снял порванную рубаху и изогнулся, пытаясь разглядеть, насколько все плохо. Судя по размерам кровавого пятна на рубахе — не очень хорошо. Но, судя по отсутствию слабости от кровопотери — и не совсем ужасно. Взглядом я смог зацепить лишь часть раны, но, увидев, вздохнул с некоторым облегчением: обширная, но поверхностная. То ли волк сумел зацепить меня лишь кончиками когтей, то ли... спасла Бронзовая Закалка? Может быть, может быть... К тому же она продолжала работать даже сейчас: кровотечение уже успело прекратиться, а рана покрылась ровной коркой, которая начала слегка стеснять движения. Учитывая, что даже на Мраморе и Меди моя кожа уже была крепче, чем у обычного человека — я и не помню, когда последний раз зарабатывал даже банальные царапины и занозы — вполне возможно, что на Бронзе этот эффект усилился... но не настолько же?

Я вернулся к туше и с некоторым сомнением оглядел лапы Хиатуса. На каждой — по четыре когтя, блестящих, будто покрытых тёмным лаком. Оглянувшись, подобрал небольшой камень и с легким нажимом провел им по одному из когтей. Оглядев две половинки камня, словно отполированные на разрезе, почувствовал, как по спине поползли мурашки. Определенно, моя Закалка тут спасти не могла.

Все-таки лишь еще одна нелепая случайность.

***

Волка я тащил за задние лапы — туша стоила неплохих денег, если разобрать ее на ингредиенты, и бросать ее там было кощунством. Копье у него в черепе засело так крепко, что вытаскивать его на месте я не стал, и оно то и дело цеплялось за дорогу. С другой стороны, в таком виде оно руки не занимает. Двигался спиной вперед — так я меньше тревожил рану на спине, туго перемотанную остатками рубахи, и одновременно контролировал взглядом дикую лесостепь, простирающуюся за деревней: мало ли, вдруг еще кто-то из зверей появится. Навряд ли, конечно. Колокол моего прорыва уже отзвучал, и, если кроме Хиатуса, никто не пришел — значит, больше никто и не услышал. Разве что на запах крови — моей или убитого волка — могли притащиться, но не так уж и много ее было, той крови... И все же лучше перебдеть. И так слишком много времени беспечно провел рядом с трупом, не особо следя за окружением.

Люди, работавшие на полях, провожали меня пораженными взглядами. Краем глаза я увидел, как несколько детей рванули в сторону деревни — а как же, такая новость! Это они еще не знают, что это не просто волк, а полноценный Хиатус — но, уверен, вскоре узнают. Это здесь с полей, издалека, толком не разглядеть, что там за пыльную тушу волочит Эдриан. На улицах деревни же точно поймут.

Шагал я медленно, так что ни капли не удивился, когда где-то на полпути сзади раздался спокойный голос деда:

— Помочь?

Облегченно отпустив лапы волка, я обернулся. К сожалению, дед был не один. И, судя по бледному лицу матери — мою кое-как перемотанную рану она увидела и оценила в должной мере. Даже с перебором.

Дед же, не дожидаясь моего ответа, подошел к туше Хиатуса. Наклонился, ухватился за копье и вырвал его одним мощным рывком. Протянул копье мне, а сам, крякнув от натуги, взвалил мою добычу на плечи. Да, все же несмотря на всю Закалку, силенок у меня все еще маловато... Не думаю, что смог бы повторить этот трюк даже без раны. Этот труп пару центнеров весит, не меньше.

— Не отставайте, — бросил дед, мерно зашагав по дороге.

— Рана несерьезная... — начал было я, заметив взгляды, которые Иланна то и дело бросала на мою повязку, но та лишь со злостью мотнула головой.

— Дома поговорим.

В итоге путь до дома прошел в тяжелой, практически траурной тишине. И лишь когда дед, тяжело дыша, сгрузил волка на заднем дворе под навесом, он нарушил молчание:

— Вы чего такие угрюмые-то? Фуф...

— А что, я радоваться должна?! — тут же взорвалась мать. — У меня сын — идиот! И ведь сколько лет скрывался, косил под гения! А на деле — баран бараном!

— Мам...

— Не надо! Я говорила, что это опасно? Говорила! Ты меня послушал? Да сейчас, ага! И что в итоге? Едва не помер? — она внезапно осеклась и резко снизила тон, скосив глаза на любопытные лица соседей, выглядывающие из-за забора. — Все, пошли в дом. Покажешь рану.

Так просто показать не получилось — повязка пристала к ране, намертво склеившись с коркой. Пришлось отмачивать в теплой воде. А пока она отмачивалась — настала очередь деда. И он был крайне немногословен:

— Бронза?

Я ошеломленно уставился на него. Как он узнал? Или это он не про Закалку, а про что-то другое? Про достижение, которое я получил? А я определенно должен был его получить, только до сих пор не смотрел — как-то не до этого было.

— Чего уставился? «Колокол» услышал не только волк, знаешь ли. Я тоже почувствовал. И, судя по тому, что сила возмущений была в несколько раз сильнее, чем когда я переходил на Медь...

— Да, — я вздохнул. — Бронза.

— Ошибку свою понял?

— Прорываться на следующий ранг только в безопасных местах?

— Именно, — дед поскреб заросший щетиной подбородок. — Ну или хотя бы убегать с того места, которое стало центром возмущений, сразу после прорыва. Быстро и заранее собрав все пожитки. Впрочем, и я виноват, что недооценил опасность... и не напомнил тебе про это еще разок-другой, понадеявшись на твою пустую голову. Все же ты еще ребенок совсем. В одно ухо влетело...

— Да я помнил, — я осторожно подергал мокрую повязку, пытаясь отлепить ее, и скривился от боли. — Просто не ожидал, что прорвусь именно сегодня. Не был готов.

— Ну, к тому, что ты приманишь полноценного Хиатуса, да еще и грохнешь его, отделавшись легкой царапиной... к этому и я не был готов, — усмехнулся Крист.

— Это еще и Хиатус?!

Сурово молчащая все это время матушка таки не выдержала и вскочила со стула. Ах да... это дед наметанным глазом сразу понял, что запыленная туша принадлежит совсем не обычному волку. Иланна же не ходила по дороге приключений, и подобного опыта у нее точно не было. То есть все это время она так волновалась, считая, что это был самый обычный волк?

Ох, черт. Кажется, сейчас градус ссоры поднимется на новый уровень.

***

В итоге наказывать меня не стали. Точнее, попросту не придумали подходящей кары. Ну а чем меня наказать? Нагрузить работой? Так я и так работаю. Саморазвитием? Так я и так каждую свободную минуту на медитации трачу. Запретить выходить за пределы деревни? Это, конечно, можно, и мать так сделать и собиралась... но тут веское слово сказал дед. Прекрасно понимая, что даже за пределами деревни для меня концентрация Ци уже маловата, заставлять меня сидеть дома на голодном пайке было... жестоко. Даже не в плане наказания, а в плане потерянного на культивацию времени.

Иланна в итоге так и не согласилась с этим решением, но и запрещать мне ничего не стала. Хмурилась, ворчала, но демонстративно игнорировала мои походы на околицу. Уж не знаю, какие аргументы для нее нашел Крист, но я их подкрепил, на время снизив частоту этих самых походов — все равно до Стальной Закалки мне было настолько далеко, что я даже не знал, как мне к ней подступиться. Плотность Ци в интерфейсе уже перевалила за двойку, и, если предположить, что она коррелирует со скоростью перехода между рангами и прикинуть на пальцах, то в текущих условиях мне потребовалось бы лет шесть для перехода на Сталь. И при этом пришлось бы сидеть за границей Гельта безвылазно — потому как внутри деревни, с ее пониженным фоном, можно было смело накидывать еще пару лет минимум.

Несмотря на риск и нервотрепку, волк сильно облегчил нашу жизнь. Особенно мамину. Пусть мы и намучались с разделкой его туши на ингредиенты, но, выставив их на аукцион, мы заработали три Медных монеты. Увы, пришлось это делать через старосту, так что еще две мы потеряли на комиссиях аукциона и посредника (собственно, самого старосты) и на налоге гертэну. Но это были считанные копейки, ведь за победу над зверем на ступень выше Система расщедрилась на целое Бронзовое достижение, выдав две монеты соответствующего ранга. И еще две капнули в кошелек за такую же Закалку. Учитывая, что даже при самом худшем, системном курсе, одна бронза шла за полсотни медяшек — вопрос с зельями для мамы был закрыт на ближайшие годы с гарантией. Ну а остальные деньги... найдется куда потратить. Дом подновить, закупиться одеждой...

Тем не менее, когда я попытался передать деду все четыре монеты — он отклонил запрос, подняв ладони:

— Стой. Одной монеты более чем достаточно.

— Да мне и остальные не особо нужны... — попытался было я объяснить, но дед меня прервал.

— Нужны. Не спорь. Мы вполне себя обеспечиваем едой, да и запасы системных денег у меня еще имеются. Если бы не болезнь Иланны, я бы вообще с тебя ни бревнышка не взял. Стыд какой: ребенок семью содержит при живом Заклинателе!

Я недовольно поджал губы, но кивнул. В чем-то я Криста, конечно, понимаю. Но есть и другой вариант, куда потратить деньги.

— Тогда... все равно возьми, но купи кое-что лично для меня. Тебе это сделать будет проще.

Дед вопросительно приподнял бровь.

— Мое текущее копье. Оно слишком простое. Уже после боя я пробовал колоть им труп Хиатуса — и в половине мест оно не пробивало даже его шерсть. По сути, мне просто дико повезло, что он сам насадился на копье, и вдобавок слабо защищенным местом. Я не хотел бы еще раз... оказаться в такой ситуации. Даже когда наберусь сил, такая схватка все еще будет опасной без хорошего оружия.

— Хм. Я и сам собирался заказать тебе копье получше, но лет через шесть, когда ты закончишь расти. К тому моменту можно было сделать его ровно под тебя. Но, раз уж так вышло, что оно понадобилось сейчас... — Крист уставился в стену, что-то прикидывая в уме, и вдруг улыбнулся. — Да. В таком случае очень удачно, что у тебя появились существенные деньги. Кидай все монеты. Постараюсь уложиться в две Бронзовых, но ничего не обещаю. Заказ будет нестандартным...

Глава 8

Стихии... Сколько времени я убил, чтобы собрать воедино хоть какую-то относительно непротиворечивую картину из книг и рассказов... Честно говоря, добрые две трети знаний все равно получил просто из разговоров с Кристом и Этием. Книги оказались почти бесполезны, хоть и уточняли некоторые нюансы. До конца так и не разобрался, кстати.

Насколько я могу судить, "стихии" - лишь абстрактные концепции. Невозможно выделить конкретные правила, по которым они выделяются, и практически невозможно их нормально классифицировать. Единственное реальное правило - "стихия" должна менять... эээ... некое качество Ци. Это качество человеческий духовный взор пытается передать через имеющиеся органы чувств, поэтому, скажем, Земная Ци - "тяжелая", "коричневая" и "шершавая на ощупь". Ну, по крайней мере, для меня. На самом деле, конечно, таких характеристик у энергии быть не может, в этом я абсолютно уверен. Скорее уж дело в несовершенстве человеческого мозга и органов чувств.

И потому, теоретически, Стихии могут быть любыми. И классификация может быть любой. "Природные" и "абстрактные", "первичные" и "вторичные", "главные" и "подчиненные" - каких только вариаций я не видел и не слышал. Можно было даже придумать свою собственную, но... зачем? Как ни изгаляйся - но они примерно равноценны.

Забавное наблюдение - для некоторых Стихий крайне важна духовная чувствительность. Потому как по мере улучшения навыка - увеличивается некое... "разрешение" внутреннего микроскопа, особенно для сложных объектов. Например, вначале я видел в человеческом теле только Жизнь. Но, постепенно проникая взглядом все глубже, начал различать нюансы в ее потоках и смог выделить крупицы Ци, окрашенные Кровью.

Наверное, если развивать навык духовного взора все сильнее, погружаться в то же человеческое тело все глубже и глубже - можно найти в нем и Стихию Воды, и Молнию в виде электрических импульсов, и даже какое-нибудь Пространство, если такая Стихия вообще существует.

Только человеческой жизни для этого может оказаться маловато.

Дневник Эдриана Гирита. 40 день месяца Большой Воды 1789 года от Объединения.

— Не пущу. Даже и не думай.

Иланна, скрестив руки на груди, стояла в дверном проеме комнаты для медитаций. Смутные очертания фигуры были прекрасно заметны в потоках Ци вокруг — за последний год «разрешающая способность» моего духовного взора существенно возросла. Теперь в ситуации с тем же волком мне уже не потребовались бы такие ухищрения с закручиванием энергии вокруг себя — и без того бы заметил неправильность в природных потоках.

— Ты же понимаешь, что другого выхода нет, — спокойно ответил я, не открывая глаз. Не хочу видеть печаль на ее лице.

— Есть. Прожить здесь спокойно до самого совершеннолетия и отпустить меня, позволив спокойно умереть. Мне будет уже почти сорок — это вполне достойный возраст для ухода. А попытки это изменить лишь сведут в могилу и тебя тоже. Подумай, что будет с дедушкой в таком случае?

— Он вполне поддерживает мою идею, — пожал я плечами.

— Еще бы этот старый... — Иланна осеклась, смущенно кашлянув. — ...не поддерживал! Сам сто лет по миру бродил, чудом не помер, а теперь тебя на ту же дорожку толкает!

— Никто меня не толкал. Я первый это предложил...

— ...наслушавшись историй про его похождения!

— ...потому что иных вариантов толком нет, мое развитие без этого замедлится. Уже замедлилось. И чем дальше — тем сильнее. А значит — никаких нормальных достижений от Системы и никаких шансов на твое спасение.

— А ты меня спрашивал? Надо ли мне это спасение такой ценой? — неожиданно громко рявкнула мать и хлопнула дверью, исчезнув из поля видимости моего духовного взора. Твердые предметы он пока пробивал с трудом...

Я тяжело вздохнул, все-таки открыв глаза и невидящим взглядом уставившись в пространство. Честно говоря, когда мне исполнилось одиннадцать, и я осторожно начал разведывать у деда знакомые ему места с повышенной концентрацией Ци на предмет путешествия к ним, я думал, что матушка воспримет это более... спокойно. Ну а что поделать, если за год с лишним никаких новых достижений даже Бронзового ранга я больше так и не получил? И ладно, что Закалка застопорилась — энергии во внешнем мире, действительно, не хватало для такого же, как раньше, быстрого развития. Но ведь и остальные составляющие фундамента тоже замедлились в развитии!

Даньтяни с меридианами уже особо не расширялись — опять же, не хватало плотности внешней Ци, заталкиваемой в них. Как я ни утрамбовывал энергию внутри, как я ни старался, но в текущей ситуации я подошел к своему пределу в этом плане.

Малые каналы очищаться стали медленнее, и работа с ними стала напоминать откровенную каторгу. Духовный взор, по мере улучшения навыка, позволял увидеть все более мелкие ответвления духовных сосудов, но и открывать их становилось все сложнее — процесс выходил максимально скрупулезным. Тут утрамбовывать силой энергию уже не получалось — слишком велик риск попросту травмировать эти частички духовного тела. Вот и продвигалось это дело настолько еле-еле, что просто ужас. Никакого терпения не хватало. Но и здесь я предполагал, что более плотная Ци смогла бы очищать такие каналы быстрее.

В конце концов, последние месяцы я сосредоточился на навыках и Сродстве со Стихиями — единственных вещах, которые не зависели от внешней Ци. Ну и на обычных тренировках для тела, конечно.

Стихии... помучавшись с выбором, я все же начал развивать новые Сродства. Выбор был тяжелым, выбор был долгим. Уже имеющийся у меня Воздух — стихия многоплановая, подходящая и для боя, и для спокойной жизни, и поэтому — далеко не идеальная. Приемлемая во многих сферах, она не была действительно хороша ни в чем конкретном. Нужно было закрыть ее основные слабости.

Со второй стихией я определился быстро, начав развивать Сродство с Жизнью. Пусть я не смогу достаточно быстро стать настолько хорошим лекарем, чтобы успеть вылечить мать — уж слишком многое надо было успеть для этого: стать Заклинателем, найти подходящего учителя (с достаточным количеством знаний по теме духовных болезней), освоить множество соответствующих техник, освоить и подтянуть Лекарское Искусство как навык... Слишком сомнительно. Если бы у меня были хоть какие-нибудь достойные учителя на примете — может, и попытался бы. А так — бессмысленно. Но, как минимум, я смогу подлечивать себя в случае чего. К тому же, хоть Жизнь и была на первый взгляд узкоспециализированной стихией, в основном использующейся в лекарском деле, но и побочных техник у нее более чем хватало: временные усиления, специфичная боевка и всяческие примочки, которые в моем мире назвали бы друидскими.

Еще одну стихию я вначале хотел взять чисто боевую — и тут выбор был широчайшим. Самым популярным и, не побоюсь этого слова, попсовым, был, разумеется, Огонь. И его я отбросил сразу же. Да, удобно, да, можно быстро найти соответствующую Ци для окраски, да, Сродство тоже можно развить куда быстрее, чем с более редкими стихиями. Но — практически никаких вторичных применений, и к тому же любой дурак будет таскать с собой амулеты на защиту от Огня, а Хиатусы частенько обретают к нему устойчивость — как минимум, снаружи. У того же каменного червя, которого дед жег изнутри, можно было до посинения пытаться прожечь шкуру — и так и уйти ни с чем.

Неплохим выбором могла стать Смерть... помнится, любил я когда-то давным-давно, в прошлой жизни, гонять во всяческие компьютерные игры именно за некромантов. Но, увы, это была одна из тех стихий, которая имела несовместимого антипода. Даже в разных даньтянях Жизнь и Смерть в одном теле ужиться попросту не могли. Так же, как Тьма и Свет. С остальными комбинациями таких проблем не было (ну, или я просто не нашел об этом упоминаний), но конкретно эти пары ломали духовное тело самоуверенного практика об колено, если он пытался освоить обе враждебные друг другу стихии. А если выбирать между двумя вариантами, то Жизнь смотрелась куда выгоднее и перспективнее. Увы. Не быть мне некромантом.

Перебирая варианты, я морщился, кривился, но все никак не мог остановиться на чем-то одном. Везде приходилось опираться на крохи информации из книг и собственные догадки и размышления. Вода? Неплохо, но применений не так уж много, особенно в бою. Земля? То же самое. Холод? Хорошая боевая стихия, но не в субтропиках же? Тут ниже нуля температура почти никогда не опускается, разве что в горах... Банально не найду достаточно Ци для окраски. Жил бы я на соседнем континенте, Хор Ардане — может и взял бы, там и климат посуровей, и настоящая зима, судя по описаниям, бывает...

В итоге, с тоской облизнувшись на, по слухам, весьма мощную Молнию, я выбрал... Свет. Да, стихия не совсем боевая. Да, список техник довольно куцый. Зато прекрасная сочетаемость с Жизнью — их частенько берут в паре ради группы техник на стыке этих двух стихий, плюс есть интересные боевые заклинания: судя по рассказам, что-то вроде лазеров и радиации. Правда, боевые техники Света жрут столько Ци, что не каждый Заклинатель способен их применять, и в основном это прерогатива Обладателей. Но количество и качество оперируемой энергии у Заклинателя прямо зависит от качества фундамента, а с ним у меня уже сейчас все более чем неплохо. Значит — мне просто нужно не останавливаться в своем развитии, и превратить это «неплохо» в «отлично».

Даньтянь Чжун к тому моменту я окрасил Воздухом почти на треть, после чего временно забросил в пользу медитаций познания двух новых Стихий. Благо, ни с Жизнью, ни со Светом особых проблем в этом плане не возникло. Жизнь окружала меня буквально повсюду, даже в деревне, плюс периодически я выходил за ее пределы с дедом — тот учил меня выживать в дикой природе, а я при каждом удобном случае рассматривал потоки Ци в местной живности и растениях. Со Светом было чуть сложнее, и Сродство с ним росло помедленнее — из доступных мне источников были только солнце, луна, звезды и огонь. Никаких люминесцентных насекомых, растений или камней поблизости не водилось, так что пришлось обходиться этим. Но и так неплохо. Вот взял бы я ту же Молнию — тут бы точно намучился. Каждую грозу выбегал бы из дома и носился по полям с воплями «сейчас поймаю тебя в сумку», или сидел и натирал бы стеклянные палочки шерстью. Или что там натирали... янтарь? Не помню. Вообще слабо представляю, как местные развивают конкретно это Сродство, но, думаю, у них должны быть более надежные варианты. Может, разводят какие-то аналоги электрических угрей...

***

Ночь выдалась ясной, что было не особо удивительно — Месяц Спокойствия на дворе. Ни дождей, ни нормальных облаков, только палящее солнце и зной, утихающий лишь после заката. И в этой ночи, в полной тишине я крался по дому, как вор, с рюкзаком, набитым вещами. Еще часть вещей, в основном продукты, были упакованы в пространственный браслет — но места там было немного, артефакт был из самых простеньких. На большее денег не хватило. Заранее заботливо смазанные петли двери не издали не единого звука, выпустив меня на веранду.

— Далеко собрался? — раздался негромкий голос сбоку.

Я дернулся от неожиданности, едва удержавшись от рефлекторного ругательства. Тяжело вздохнул и повернулся, встретившись взглядом с дедом, спокойно восседавшим за столом. Да, глупо было надеяться, что получится проскользнуть мимо пусть и старого, но Заклинателя.

— Давно сидишь?

— Сегодня — с вечера, — ехидно фыркнул Крист. — Но вообще еще позавчера заметил, что у тебя рюкзак, наконец, полностью собран, так что и вчера тоже сидел. Никакого уважения к старости, вторую ночь старика без сна оставляешь.

— Ну извини, — буркнул я. — Вчера не решился. Будешь отговаривать?

— Нет, зачем? Я ж не мамка твоя, чтобы уговаривать сидеть на заднице ровно и землю ковырять. Наоборот, рад, что ты пошел по моим стопам. Хоть и юн ты еще, и Заклинателем не стал, но копьем худо-бедно махать научился, с голоду в лесу тоже не помрешь... да и Закалка Бронзовая — не хрен собачий. В любом случае ты лучше к вольной жизни готов, нежели я был, когда из дома убегал, — дед задумчиво пожевал губу, вспоминая что-то, и тихо рассмеялся. — Видать, на роду у нас написано, чтобы через поколение шило в заднице передавалось.

— Ты... тоже убегал из дома?

— О тож.

— Ты не рассказывал никогда...

— Да потому что нечего там рассказывать. Отчим мне жизни не давал, все хотел из меня плотника сделать, семейное дело передать. И мать ему поддакивала, мол, старший сын, опора и надёжа... А мне эти деревяшки поперек горла стояли, не то что Галису, брату моему младшему. Ну я в какой-то момент и не выдержал, рванул в закат, аж пятки засверкали. Шестнадцатилетка, с Гранитной Закалкой и парой бревнышек за душой... честно говоря, я удивлен, что вообще выжил в первые годы. Милостью богов, не иначе.

— А...

— Нет, ты тему не переводи. Мы сейчас о тебе говорим. Письмо матери оставил?

— Оставил. И тебе тоже, отдельное.

— Это хорошо, это ты молодец... Копье взял? Карты?

— Да. Все в браслете.

— Так, ну остальные вещи перебирать не будем, что взял — то взял, а что забыл — сам виноват. Разве что насчет карт — держи-ка еще парочку. Рисовал прошлой ночью как раз, со скуки. Постарался поточнее все места с повышенной концентрацией Ци отметить, чтобы ты не только по словесным описаниям ориентировался. Что еще... а! Поворачивайся.

— Зачем? — с подозрением спросил я. — И зачем ты достал нож?

— Тьфу на тебя, дурень. В книги закопался, а традиций не знаешь. Каждый вольный Идущий должен оставить хотя бы прядь волос дома, чтобы когда-нибудь к нему вернуться. Но чем больше — тем лучше.

— Да я не собираюсь становиться Идущим... получу Золото и сразу вернусь домой, с концами... — слабо возразил я, на автомате схватившись за свою косу, спускающуюся практически до лопаток. Не то чтобы я был против короткой прически, но как-то уже привык к этой оттягивающей голову тяжести. Хотя, надо признать, в походной жизни длинные волосы будут крайне неудобными, так что в традиции прослеживается явное зерно здравого смысла...

— Ага, ага. Мамке эти байки травить будешь. Поворачивайся.

Со вздохом погладив последний раз косу, я повернулся и позволил деду отхватить ее под самый корень. Бросив волосы на стол, дед встал и крепко обнял меня. После чего хрипло начал говорить мне прямо в макушку:

— Помни — по дорогам люди бродят разные, спиной к первому встречному не поворачивайся, но и в одиночку путешествовать — дело опасное. Если получится найти достойного попутчика, которому можно будет довериться — держись за него. Когда занесет в любой мало-мальски большой город, зайди в местный филиал Гильдии Идущих и зарегистрируйся там честь по чести. А потом останься там хотя бы на пару недель, если финансы позволят. Даже если никто не согласится на формализованную Мену, не постесняйся всех местных членов поспрашивать насчет обычного спарринга — с оружием или без. Нормальный Идущий не откажет собрату, а для тебя это лучшая тренировка — увидеть и почувствовать на себе чужие стили боя и разное оружие. Навыки от этого растут бешеными темпами, — дед задумался на секунду, и продолжил. — Можешь и в другие Гильдии потыкаться, но туда тебя так просто навряд ли возьмут, там требования посерьезнее обычно. Хотя и возможностей заметно больше. В общем, пробуй. Я в тебя верю.

— Спасибо, дед...

Я крепко обнял его в ответ, чувствуя, что еще немного, еще чуть-чуть — и я разрыдаюсь, как девчонка.

— Все, все. Растрогал старика, — нарочито грубым голосом сказал Крист, отпустив меня и отведя глаза. — Ступай. Да хранит тебя Арбан-странник...

«К черту» — прошептал я одними губами, отвернувшись и спустившись с крыльца.

***

Под неверным лунным светом я размеренно шагал по дорожке между полями. Ночной тишиной тут даже и не пахло: заросли фасоли и кукурузы шуршали от слабого ветерка; ночные пичуги, пирующие на полях, добавляли в шуршание свою редкую, но громкую перекличку; на обочинах негромко посвистывали местные насекомые, планирующие на широких крыльях, подобно дельтапланам, с травинки на травинку.

На символической границе деревни, у самой полосы выжженной земли, я остановился. Обернулся назад и, закусив губу, несколько мгновений смотрел на темнеющие вдали дома. Мотнув головой, посмотрел вперед, на уходящий вдаль тракт. Пусть эта дорога и вела не совсем в ту сторону, куда мне требовалось, но она была единственной, проходящей сквозь деревню, так что большого выбора у меня не было. Да и петля выйдет совсем небольшой, а времени я потрачу не намного больше, чем если буду ломиться напрямую по бездорожью.

Переступив с ноги на ногу, я открыл окно Системы, в последний раз проверяя свою готовность к долгому пути.

Совершенство тела (2.53): Телосложение (1.7) Ловкость (2.9) Стойкость (3.0)

Совершенство разума (3.7): Интеллект (4.5) Реакция (3.5) Восприятие (3.1)

Совершенство духа (2.7): Объем Ци (2.8) Плотность Ци (2.2) Развитие энергетической системы (3.1)

Закалка тела: Бронза

Окрас даньтяней: Чжун (Воздух, 31%) Ся (0%) Шанг (0%)

Сродство со Стихиями: Воздух (47%) Жизнь (8%) Свет (7%)

Сродство с Системой: 11%

По сравнению с тем, что было каких-то десять лет назад — небо и земля. Но даже по сравнению с каким-нибудь слабеньким Заклинателем — сущие копейки. Даже с ужасным фундаментом Перерождение подбрасывало физические параметры как минимум до пятерки. С качественным... не знаю. У деда они подбирались к десятке, но его фундамент от идеала ой как далёк... Тем не менее, и этого мне должно хватить на первое время. А дальше... если не брать в расчет намеренное развитие, я все равно буду расти как минимум физиологически: тот же параметр телосложения, отвечающий в основном за физическую силу, увеличивался в том числе и сам по себе, постепенно догоняя остальные, менее зависимые от возраста. Так что с каждым месяцем выживать будет все проще.

Хмыкнув, я перешел на вкладку с навыками.

Оружие Ближнего Боя (красн.): Гранит, 2 звезды

Безоружный Бой (красн.): Гранит, 0 звезд

Риторика (красн.): Гранит, 1 звезда

Познание Мира (зелен.): Медь, 0 звезд

Ремесло (красн.): Гранит, 1 звезда

Выживание (красн.): Гранит, 0 звезд

Философия (оранж.): Гранит, 2 звезды

Языки (оранж.): Дерево, 2 звезды

Владение Ци (желт.): Медь, 1 звезда

Духовное зрение (красн.): Мрамор, 3 звезды

Тут изменений было чуть меньше, но все же поменялось многое. Большая часть навыков подросла, прибавив как минимум по одной звезде, а то и по рангу. Добавилось Выживание, которому меня учил дед последние полтора года. Контроль Ци, перейдя на Медь, ожидаемо трансформировался во «Владение Ци» — следующую ступень навыка. Вначале мне рассказал про этот нюанс Крист, давно достигший этого ранга. Помнится, еще удивился — вначале мне говорили, что почти все навыки не трансформируются по достижению Меди, а выделяют из себя новый, более редкий... но нет. Как оказалось, с духовными навыками это почти не работает, да и со многими другими тоже. Десятки исключений превращали вроде бы незыблемое правило в нечто, что и правилом-то назвать было сложно. Я уже говорил, насколько меня раздражает устройство системных навыков?

Ну и последнее, самое неожиданное изменение — Эрудиция, также достигшая Меди, внезапно превратилась в какое-то абстрактное Познание Мира, да еще и редкость поменяла аж на зеленую. Учитывая такую редкость — неудивительно, что раньше никаких упоминаний на эту тему я не встречал, конечно, но... у меня и до этого были вопросы к этому навыку, а сейчас их стало еще больше.

Вздохнув, я мельком глянул на вкладку с достижениями, пролистнул десятки Деревянных и Гранитных, добрую дюжину Мраморных и почти столько же Медных. На мгновение остановил взгляд на двух Бронзовых, так и оставшихся моим текущим пределом. И тут же вернул взгляд обратно, зацепившись за что-то новенькое.

Птенец, покидающий гнездо (Мрамор, одноразовое, 1 монета)

Жаль, что Система не расшифровывает, за что даются достижения... но здесь, по большому счету, и так понятно.

Хмыкнув, я покачал головой, духовным усилием свернул окно Системы и, наконец, сделал шаг вперед.

Птенец, значит. Пусть будет так.

Глава 9

В обществе эрайнов имеется интересный феномен — так называемые «Идущие». Сначала я думал, что это что-то вроде ордена или организации... но ближе всего, пожалуй, земное понятие субкультуры. И весьма распространенной. В основной своей массе Идущие — совсем юные адепты нулевой ступени и Заклинатели, которые бродят по континенту (а временами и на соседний заглядывают, и по морю плавают), оттачивают навыки, культивируют, собирают крупицы знаний, охотятся на Хиатусов, ищут клады во всяких руинах, наемничают, зачастую не брезгуют всяческой грязной работенкой... да чего только не делают. Всех их объединяет три вещи. То, что они не сидят долго на одном месте. Структура, называющаяся Гильдией, которая решает внутри и вовне этого сообщества неизбежно возникающие споры и трения. И последнее — так называемая Мена.

Третий пункт особенно интересен. Мена — это... принцип? Традиция? Одна из опор для всего сообщества Идущих? Пожалуй, все это разом. Переоценить ее важность для Идущих невозможно. Потому как, уверен, без такого основополагающего фактора эта Гильдия должна была давно развалиться или впасть в полное ничтожество.

Мена — это то, что позволило Идущим стать действительно заметной прослойкой общества. Позволило стать силой. Весьма ощутимой, но при этом — абсолютно нейтральной.

Дневник Эдриана Гирита. 55 день месяца Расцвета Жизни 1790 года от Объединения.

Моей первой остановкой я собирался сделать город Лон’Лай — собственно, к нему как раз и вел тот тракт, который я топтал уже вторую неделю. Путь был... скучным. Первые пару дней я шел в некотором напряжении, с копьем наготове, опасаясь диких зверей. Но, хоть дорога и была не особо популярной, она, разветвляясь и сходясь вновь, петляла между добрым десятком деревень, подобных Гельту. А то и побольше него. Так что как минимум пару-тройку раз в день я встречал отдельных путников или даже целые группы таковых, курсирующих между поселениями по своим делам без особых опасений. И, несмотря на то, что, отходя в лес или в степь до ветру, я регулярно натыкался на следы зверей, зачастую достаточно больших, чтобы оказаться Хиатусами — нападать на людей они не торопились. В этом плане тот волк, которого вывела на меня кривая дорожка больше года назад, оказался редким исключением. Ну, или ему так сильно ударил по мозгам мой колокол, что он во что бы то ни стало захотел добраться до виновника шума.

В итоге я шел, шел, и снова шел. Подгадывал ночные привалы в попутных деревнях: за пару бревнышек любой дом готов накормить незнакомца от пуза и предоставить ему ночлег, и это в любом случае куда лучше, чем ночевать в лесу, просыпаясь от каждого подозрительного шороха. Концентрация Ци за пределами людских поселений была чуть выше, чем на границе Гельта, но все еще недостаточной для действительно продуктивных медитаций, так что культивацией я занимался лишь с утра, перед сном и на привалах. Ну и впитывал энергию в автоматическом режиме по пути, конечно.

Почему я следовал именно в Лон’Лай? Во-первых — это был ближайший относительно большой город. А я хотел последовать совету деда и вступить-таки в Гильдию Идущих — эдакое аморфное объединение из романтиков, путешественников и бродячих адептов. Откровенно сомнительное место, полное подозрительных личностей (хотя откровенных бандитов туда все же не принимали), наивных юнцов (вроде меня) и уже созревших искателей приключений на свою задницу (каким был дед когда-то).

Ну а во-вторых — в пяти дневных переходах от Лон’Лая находились Тоскливые Холмы — вторая точка моего путешествия. Опасное место. Формально — находящееся под рукой гертэна Ихана Арташа, так же, как и город Лон’Лай. Фактически — вокруг холмов лежала зона отчуждения, в связи с тем, что там находился природный Очаг Силы. Притом силы нехорошей, силы Смерти, качественная устойчивость к которой встречалась редко. К тому же повышенная концентрация Стихии провоцировала всяческие нехорошие мутации у местных зверей, и из-за этого окрестности Холмов периодически приходилось зачищать, отправляя туда какого-нибудь Обладателя Истока, выжигающего большую часть окрестностей под корень.

Вообще стабильные и неподвижные Очаги редко бывают такими вот, свободными и неподконтрольными. Дед отметил на карте лишь пару десятков таких — и это на весь континент! Еще около сотни регулярно перемещались, зачастую в малоисследованные места, так что на них можно было наткнуться даже случайно, но вот застолбить лично для себя — не особо. А вот все остальные Очаги были под контролем достаточно серьезных людей. И неудивительно. По сути, это был местный аналог нефтяных скважин. Важный ресурс для адептов: и Сродство поднять, и помедитировать в повышенном энергетическом фоне, и даже перенаправить из Очага часть энергии при помощи Массивов — для зарядки артефактов, поддержки энергетических щитов в особняках, и прочая, прочая...

Очаг в Тоскливых Холмах в этом плане оказался чересчур проблемным, чтобы брать его под контроль: слишком токсичный из-за окраски Смертью, так что находиться там без амулетов защиты могли в основном лишь Обладатели Истока; чересчур слабый, чтобы заинтересовать этих самых Обладателей — им требовались Очаги куда мощнее; далековато от больших городов (да и вообще каких бы то ни было поселений — никто там селиться не хотел), чтобы навесить на него Массивы и запитать энергией что-то полезное. Да и маловато той энергии, опять же. В общем, в Холмы обычно наведывались лишь небогатые Идущие, которые не могли заплатить достаточно денег за пользование стабильными и подконтрольными Очагами, тем более что существенная часть таковых, особенно из тех, которые подмяли под себя аристократы, в свободном доступе и не находились: туда пускали лишь своих. Ариус же препятствовать тоненькому ручейку приключенцев не собирался — ссориться с Идущими никто особо не желал, опасных зверей они хоть немного, но подчищали, снимая с гертэна часть затрат, да еще и приносили неплохие деньги в казну Лон’Лая, закупаясь там перед походами в Холмы.

Увы, из ближайших Очагов этот был наиболее доступным и подходящим для моих целей, так что я решил заглянуть туда хотя бы на разведку. Если будет слишком опасно — отступлю.

Но сначала нужно подготовиться. Поэтому — Лон’Лай.

***

До города оставалось буквально пара дней пути, когда лесостепь, перемежающаяся деревеньками, закончилась, и я вошел в тихий темный лес. Часть крон деревьев переплетались между собой так плотно, что солнечные лучи пробивались сквозь этот сплошной зеленый полог лишь в отдельных проплешинах. Но конкретно возле тракта часть деревьев вырубили, и, пока я шел по дороге, света более чем хватало. Здесь поселений уже не имелось, так что как минимум одну ночь придется провести на свежем воздухе.

Здесь пришлось сосредоточиться чуть сильнее, чем на открытом пространстве, чтобы отслеживать по возмущениям Ци возможную опасность. Последнее время в этом помогало подросшее Сродство с Жизнью — и звери, и люди буквально брызжут этой Стихией, а я становился все более чувствителен к ней, постепенно начиная различать полутона и оттенки в окрашенной Ци. Темно-зеленые, медленные, зацикленные потоки в кустах и деревьях. Более светлые, яркие и подвижные — в десятках зверей, снующих по земле и по веткам деревьев. Совсем маленькие и бледные — в мириадах насекомых, жужжащих и посвистывающих в траве и воздухе надо мной.

Пожалуй, только благодаря этому Сродству я и заметил неладное. За следующим поворотом, едва заметные среди темной Ци деревьев, мелькнуло несколько пятен, похожих формой на людей. Обычным взором я пока не видел ничего, но слух уловил чуть слышную, но явно человеческую речь.

Резко остановившись, я на мгновение задумался. Это могут быть обычные путешественники, идущие навстречу или вставшие на привал прямо у дороги. Но может быть и кто-то поопаснее. Ладно если обычные бандиты — эти обычно не блещут умом и хорошей культивацией, уходя в это дело в основном от безнадеги или природной склонности к криминалу. Но есть и разные другие... варианты. Некоторые с виду достойные практики тоже не брезгуют ограбить случайного Идущего-одиночку, попытав его на предмет передачи всех системных денег и прирезав по-тихому. Или еще что похуже сделать. Это в деревнях все у всех на виду, а на дороге... всякое случается. Хорошо еще, что я не симпатичная девушка, иначе к списку «всякого» добавилась бы еще и поруганная в ближайших кустах честь.

Подумав, я осторожно сошел с дороги, оставил рюкзак в зарослях, постаравшись, чтобы его не было видно с дороги, и достал копье. На всякий случай. Оружие сверкнуло тусклой сталью, покрытой заметными шероховатостями вырезанных рун. Цельное, будто отлитое из единого куска металла, оно лежало в руке, как родное — и не удивительно. Дед не поскупился заказать самый настоящий артефакт, пусть и довольно куцый по функционалу — по факту, у него было лишь две встроенных особенности. Первая — повышенная крепость, максимально распространенное усиление, правда, в моем случае относящаяся не только к лезвию, но и к металлическому древку. Из-за последнего масса копья была весьма внушительной. Первое время оно и правда было для меня чересчур тяжеловатым, несмотря на все тренировки и Закалку. Но последние полгода стало вполне посильным. Второй же, и самой важной функцией артефакта была возможность корректировать его размеры — в основном, длину и толщину древка. Слегка, совсем немного, но достаточно, чтобы периодически чуть подстраивать его под мое продолжающее расти тело. Общая масса при этом не менялась, что могло привести к изменению баланса... но, к счастью, этот момент артефактор предусмотрел, вместе с размерами немного перераспределяя металл внутри древка, так что хотя бы к новому балансу подстраиваться не приходилось. Собственно, исключительно за эту функцию пришлось заплатить целых полторы Бронзовых, доведя стоимость копья до полновесных трех монет.

Мягко скользя между деревьями, я дошел до поворота, и осторожно выглянул из-за дерева, готовый в любой момент отдернуть голову. Но... людям тут оказалось настолько не до меня, что я мог выпрыгнуть из кустов, пройтись колесом и запрыгнуть обратно — и никто бы не обратил на меня внимания. На дороге... ругались.

Пятеро взрослых мужчин — определенно, бандитов, судя по бедной одежде, не обезображенным интеллектом лицам, дерьмовому оружию наизготовку и еще десятку признаков поменьше — и хрупкая на их фоне девица лет семнадцати с кривой саблей наперевес. Классическая постановка «дама в беде», разве что дама, по моему скромному мнению, могла всех этих мужиков покрошить в салат: уж больно угрожающе свивалась в тугие жгуты Огненная Ци вокруг ее сабли. Явно не простое оружие. Не простое и не дешевое. В разы дороже моего копьеца. А еще дама ругалась, как портовой грузчик, отвешивая оскорбления каждому из мужиков щедрой рукой.

— Девчушка, нас пятеро, а ты одна. Не доводи до греха, — с ноткой тоски в голосе сказал один из мужиков, явно повторяя это не в первый раз. — Заплати медяху, мы же видим, что у тебя деньги есть. Не обеднеешь.

— До греха доводили только твою мамашу, когда ее вся ваша деревня пользовала, — тут же парировала девица. — Вместо медяхи могу предложить только честную сталь...

— У тебя Сталь есть? — резко оживился второй.

— ...моей сабли вам в задницу!

Бандит скривился и увял. Разговор зашел в тупик. Судя по всему, не впервые.

Ладно, это может продолжаться долго. А у меня так-то дела есть — если не хочу ночевать в лесу дважды и успеть до Лон’Лая завтра к закату, то стоит поторопиться. В таком случае у меня есть два варианта — вмешаться в эту странную вялую перебранку, форсировав ее скорейшее окончание, или... спокойно вернуться за рюкзаком и обойти эту группу по лесу — все равно они никого вокруг не замечают. То ли чувствительность неразвита, то ли изо всех сил скрипят мозгами, пытаясь придумать, что делать дальше. Хотя вот девчонка пару раз бросала странные взгляды в мою сторону — судя по всему, у нее чувствительность на уровне. А значит, надо решаться быстрее. Закусив губу, я поднял глаза к Небу. Тяжело вздохнул. И вышел из кустов на дорогу.

— Привет, троглодиты! Какие-то проблемы?

На лице девчонки проскользнуло едва заметное облегчение и она радостно вскрикнула, ткнув в меня пальцем:

— Собрат Идущий! Помоги мне разделаться с этими бандитами! Мы покроем себя славой...

— Стоп-стоп-стоп, — я поднял свободную руку, останавливая поток ее словоизлияний. — Давай не будем торопиться с выводами. Ребята... эээ... парни. Давайте не будем ссориться и разойдемся полюбовно?

Все тот же бандит, которого я мысленно окрестил «Бородатым», и который взял на себя основную ношу в этих тяжелых переговорах, при последних словах радостно встрепенулся:

— Давайте! Мы только за! С каждого по медяхе — и расходимся!

Да твою мать. Я посмотрел на его искреннее, как у ребенка, лицо, не знавшее мыслей сложнее «поспать, пожрать и бабу бы». Ни единой капли сомнения в глазах. Такого дебила даже бить как-то неловко. Тем более — убивать. С другой стороны — они бандиты, и, уверен, успели пограбить, что... нехорошо. А может, и похуже что сделать успели. Ладно, попробую последний раз.

— Ты не понял, друг мой, — тяжело вздохнул я, покачав головой. — Полюбовно — это значит, что мы не платим вам ничего. Вообще ничего. Ноль. Понимаешь? Но вы уходите отсюда живыми, целыми и даже при своих деньгах, так и быть.

— Не, так не пойдет, — почесав неопрятную бороду, ответил бандит, а его дружки с еще более тупыми лицами поддержали его довольным гулом. — Или медяху, или мы вас будем бить, пока вы все деньги не отдадите. А с девчонкой еще и в кустах поозорничаем. В качестве... эээ... ком-пен-сации. За то, что она ругалась грязно на нас и наших матушек.

Не успел я ответить, как моя побагровевшая от ярости напарница шагнула вперед и легким движением клинка вскрыла горло Бородатого, практически перерубив ему шею. Мощный фонтан крови залил ее, меня, пару соседних бандитов и добрую половину поляны. Но в основном, увы, ее и меня.

В бою главное — не рефлексировать. Это первое, чему учил меня дед. Мысли о том, что ты сейчас можешь умереть, или о том, что убивать других людей как-то аморально — последнее, что тебе требуется. Зачастую мыслей вообще не требуется, что уж там: достаточно отпустить тело и позволить ему делать свою работу. Время разума настанет после, когда ты выживешь. Если выживешь. И впервые войти в такое состояние у меня получилось настолько легко и естественно. Кровь Бородатого еще только-только оросила мое лицо, а я уже рявкнул в сторону девицы:

— Твои слева!

И прыгнул вперед, вытягивая копье и нанизывая на него крайнего бандита справа. Дернув копьем в сторону, я поморщился и выпустил его из рук. Застряло. До этого я не думал, насколько медленно двигаются люди без Перерождения или хотя бы Медной Закалки — но сейчас отчетливо понимал, что могу перебить всех этих бандитов голыми руками: для меня они двигались плавно и замедленно, словно были под водой или спросонья. Так что пытаться выдергивать копье, засевшее между ребрами бандита, я не стал. Вместо этого попросту шагнул ко второму, легко увернувшись от медленного удара палицей, и со всей силы вбил кулак ему в кадык. Пинок в колено, сопровождавшийся отвратительным хрустом — и он лежит на земле.

Я бросил взгляд на соратницу — но та уже и сама разобралась с оставшимися двумя, и стояла бледная, покачиваясь, как осинка на ветру. Ее что, ранили эти доходяги? А... нет. Секунда, другая — и ее вывернуло прямо на трупы.

Чувствуя, как меня тоже накрывает отходняк, я все же нашел в себе силы расшатать и выдернуть копье из трупа. И прикончить им последнего бандита, медленно синеющего, схватившись за горло. Все равно не жилец. Можно сказать, жест милосердия.

Пошатываясь, я дошел до девушки, явно сдерживающей новые рвотные позывы, и осторожно помахал рукой у нее перед глазами. Та слабо качнула головой в ответ и махнула рукой в сторону: мол, давай отойдем отсюда подальше. Я молча кивнул и направился назад по дороге в сторону оставленного рюкзака. Надо умыться.

Напарница нашла в себе силы добрести до меня только через пару минут — я уже закончил умываться из фляги, переодеть запачканную рубаху и теперь просто сидел на обочине, в некоторой прострации наблюдая за переливами Жизненной Ци в лесу. Голова была пустой и звонкой. На удивление, я не чувствовал в себе особой вины за убийство аж двух людей... но все же это стало для меня полнейшей неожиданностью и некоторым ударом по остаткам моей старой морали. Ан Тер Лисс Дирхе к ценности человеческой жизни подходил с совершенно другими мерками, нежели земное гуманистическое общество, и я невольно перенимал местные мерки все эти годы. Но все же за какие-то остатки былого я все еще продолжал цепляться, не говоря уж о том, что в уютном безопасном Гельте с непосредственной опасностью от людей встречаться мне не приходилось. Теперь же часть этой шелухи слетела. Но это и к лучшему. Рано или поздно — все равно пришлось бы с этим столкнуться.

Моргнув, я вынырнул из своих мыслей и протянул девушке флягу. Когда та с некоторым удивлением уставилась на нее, пояснил:

— Умойся. У тебя лицо все в крови. Да и не только лицо...

Та, кажется, только сейчас заметила этот факт и, в ужасе посмотрев на окровавленную одежду, тут же бросилась оттирать лицо водой и пучками травы. Закончив, поморщилась и бросила мне:

— Отвернись. Мне надо переодеться.

Изогнув бровь, я отвернулся в другую сторону и впервые задумался: а кто вообще такая эта девчонка? Дорогущий артефакт в качестве оружия — даже навскидку он тянет не меньше чем на пару Стальных. Неплохая культивация, характеристики и умение драться — когда она вскрыла горло главарю (предположим, это был именно он), она двигалась практически с той же скоростью, что и я, да еще и с изяществом движений, до которого мне было ой как далеко. Мне дед передал рубленый, солдатский стиль, которым владел сам — практически никакой плавности, голая функциональность. И вот сейчас, когда она сказала про переодевание, я вдруг понял, что у нее нет никакого рюкзака — а значит, вся одежда и пожитки находятся в пространственном браслете. Учитывая насколько дороги браслеты с большим объемом внутри — девчонка таскает на себе небольшое состояние. При этом — «собрат Идущий»...

— Можешь поворачиваться, — раздался голос девицы.

Обернувшись, я смерил взглядом точно такой же походный костюм, в котором она была до этого — плотные, несмотря на жару, штаны, обычная рубаха на завязках, с рукавами до локтей — разве что теперь этот костюм не был залит кровью. К лицу девушки тоже постепенно возвращался цвет.

— Здорово дерешься, — помедлив, сказал я. Честно, не знаю, о чем должны говорить два человека, только что убившие других людей. Не любезностями же обмениваться? Шагнув, протянул ей руку. — Я Эдриан.

— Спасибо. Я Диомеда, — девица слабо улыбнулась и пожала мою ладонь.

Что-то знакомое... что-то очень знакомое... Диомеда... да ладно?! Я вгляделся в лицо девушки: волнистые черные волосы, голубые глаза, все та же внушительная горбинка на носу... Вздохнув, я прикрыл глаза и спросил:

— Диомеда Таубер, верно?

Глава 10

Периодически, во время наших с Этием чаепитий, он нет-нет, да затрагивает тему богов. Работа помощником жреца накладывает свой отпечаток. Не знаю, что привело его на стезю служения богам — конкретно эту тему он упорно обходит, но при этом то и дело пытается повернуть мою заблудшую душу к свету. Правда, совершенно в другом смысле, нежели какой-нибудь христианский миссионер в индейских племенах.

Для начала — тут никто не сомневается в существовании богов, так что говорить о вере в привычном смысле этого слова... сложно. Боги регулярно говорят со своими жрецами напрямую (с Этием такое было лишь раз, но ему хватило), создают свои аватары и бродят неузнанными по человеческому миру, устраивают масштабные чудеса (вроде массовых исцелений) под настроение, и прочая, прочая... Поэтому местная религия напоминает мне скорее фан-клубы конкретных богов и пантеонов, нежели организованную и единую структуру, имеющую реальную власть.

Начнем с того, что богов (а соответственно — и отдельных конфессий) — несколько десятков. Между собой у разных конфессий отношения разные, но общая черта одна: если боги принадлежат к одному пантеону, то отношения, скорее всего, как минимум терпимые, если же к разным — то в диапазоне от равнодушия до внутренних религиозных «холодных войн». Пантеонов всего три. Первый, Пантеон Изначальных, состоит из девяти богов — в основном, людей, которые прошли по своей Дороге к Небу настолько далеко, что обрели божественность. Это самый популярный и самый мощный пантеон, которому поклоняется больше всего людей. Как минимум — на Э Хор Омане.

Второй, Пантеон Божественного Древа — включает аж пятнадцать богов. Насчет них имеется множество разночтений и я, листая богословские книги, так до конца и не понял, что конкретно произошло и чем они отличаются от Изначальных. Все написано смутными иносказаниями и ни черта непонятно. Единственное, что написано четко — эти появились куда позже Изначальных. Этий, кстати, объяснить, почему эти пантеоны отличаются и чуть ли не воюют между собой, тоже не смог — наш храм принадлежал Лиссе Милосердной, из Изначальных, и про нее он готов был рассказывать целыми днями, а про второй пантеон знал и слышал лишь постольку-поскольку. Хотя кое-какие иносказательные объяснения он мне всегда пытался давать, но, конкретно в данном случае, спустя минут пять разговора я понял, что Этий велеречиво вешает мне лапшу на уши, запутывая и не говоря ничего конкретного.

Третий пантеон, пожалуй, самый интересный. Точное количество богов? Неизвестно. Имена? Около десятка у каждого, а у некоторых и до сотни разных доходит. Происхождение? Непонятно, но вариантов множество. Пантеон Стихий занимал неизменно нейтральную позицию — просто потому, что им было абсолютно наср... кхм, наплевать на любую движуху в этом мире. По сути, это были персонифицированные Стихии — то ли появившиеся сами собой из-за поклонения им, то ли возвысившиеся из мелких духов, то ли родившиеся из неких абстрактных, глубинных слоев Стихий как таковых. Неудивительно, что с людьми у них было общего мало, на запросы они отвечали редко и спокойно сидели на голодном пайке от немногочисленных, но яростных фанатов и редких искренних молитв от тех, кто желал поглубже познать родственную ему Стихию.

А над всеми тремя пантеонами нависает Небо. И вот ему-то как раз не нужно ничего, ни от смертных, ни от богов. Оно лишь наблюдает за всеми и делает свои выводы. Может кого-то поощрить. А может и наказать. Последнее — самый большой страх любого человека (и, наверное, бога) в этом мире. Хотя примеры, которые мне приводили, больше похожи на стечение обстоятельств, но...

«Небо милосердно к детям, безжалостно к взрослым и безразлично к не пожелавшим ступить на Путь».

Дневник Эдриана Гирита. 1 день месяца Благодарности Богам 1788 года от Объединения.

Диомеда, так же, как и я, направлялась в Лон’Лай, так что временно наши пути совпали. Первое время по дороге мы шагали молча: девица хмурилась, бросала на меня странные взгляды, временами открывала рот, собираясь что-то сказать — но тут же передумывала. Наконец, спустя добрых полчаса, когда тягостные мысли, кружащиеся в голове после битвы, слегка развеялись, она все-таки не выдержала:

— Я тоже вспомнила тебя. Ты тот... эээ...

— ...пацан с низким Сродством, да, — спокойно продолжил я за нее. — Случаются в жизни совпадения.

Диомеда явно смутилась и замолчала. Я скосил взгляд на ее заалевшие щеки и хмыкнул про себя: и куда делась та горделивая девчонка, считавшая, что весь мир крутится вокруг нее? Неужели Церетеус умудрился выбить из нее всю дурь?

— Я... приношу свои извинения за тот случай.

— Да я и не в обиде, — пожав плечами, ответил я. — Мы были детьми. А дети редко умеют держать себя в руках.

— Ты и сейчас должен быть ребенком! Сколько тебе? Двенадцать? — Диомеда, услышав, что инцидент исчерпан, резко оживилась, и начала засыпать меня вопросами. — Почему ты выглядишь таким взрослым? И почему у тебя такие высокие характеристики в твоем возрасте? Ты двигался так же быстро, как я! И вообще, двенадцатилетки не должны так спокойно убивать людей! Что с тобой случилось? Откуда такая качественная культивация? Ты попал на обучение к бродячему Обладателю Истока, который годами передавал тебе свои секреты? И почему...

— Стоп, — я поморщился. — Давай по порядку. И вообще, у меня тоже есть к тебе вопросы, так что будет честным, если и ты прояснишь кое-какие непонятные мне моменты.

— Без проблем. Но ты первый.

— Хорошо... Мне одиннадцать. Взрослый... судя по упоминаниям в книгах, это результат ранней культивации: тело пытается догнать слишком быстро развивающийся дух. Высокие характеристики... тренировки и хороший фундамент, не поверишь. Никакие Обладатели меня не учили, только дедушка, — я задумчиво почесал подбородок, вспоминая, что она еще спрашивала. — Убийство людей мне тоже удовольствия не принесло, если ты не заметила. И, вообще-то, я хотел решить дело миром, пока ты... не оставила других вариантов. А если бы ты оскорбляла их поменьше, то может быть и получилось бы обойтись без крови.

Диомеда громко фыркнула, выражая этим все свое негодование по поводу моих последних слов.

— От меня они ни брёвнышка бы не получили!

— От меня тоже, — криво улыбнулся я. — Я знаю цену деньгам. Но мы могли бы просто избить их голыми руками. Не убивая, понимаешь? Они даже против одной тебя впятером бы не сдюжили, Закалка у них никакущая, оружие хреновое, навыков для драки тоже по нулям. Опасности практически никакой не было, но нет — теперь на нас висят пять трупов.

Пару минут мы шли в гнетущем молчании. Соратница пыхтела, о чем-то раздумывая (надеюсь, о моих словах). Я концентрировался на Жизненной Ци, чтобы не упустить случайную опасность. Наконец, Диомеда нехотя пробурчала:

— Извини. Я, действительно, немного погорячилась. Я ведь никогда до этого людей не убивала, потому и ругалась с этими доходягами, надеясь в душе, что они просто отстанут. Но когда он сказал, что они собираются со мной повеселиться, в голове что-то щелкнуло и я не выдержала, — задумавшись на мгновение, она продолжила куда более важным тоном. — Хотя вообще-то кодекс Идущих говорит четко и ясно, что с бандитами церемониться нельзя и при встрече с ними любой Идущий обязан первым делом предложить им сдаться и проследовать в ближайшее поселение для справедливого суда, а если те не согласятся — в праве убить их и оставить на растерзание диким зверям. Или повесить на ближайшем дереве, в назидание.

Я покосился на нее — но нет, девушка была абсолютно серьезной. Еще и плечи расправила, и взор благородно устремила вдаль: ни дать, ни взять — образец праведного Идущего. Покачав головой, я спросил:

— Хорошо. Значит, настала пора моих вопросов. С каких пор ты вообще стала Идущей, чтобы следовать их кодексу? Что ты здесь делаешь — одна, без десятка стражников, пешая? Ты же дочь гертэна!

На этот раз уже Диомеда на меня как-то странно покосилась. Видимо, ответ на вопрос был очевидным. Но, увы, не для меня.

— Ээээ... Ну дочь и дочь. Что такого-то? Идущим может стать практически кто угодно.

— И отец тебя просто так отпустил, одну, в полный опасностей мир? А если тебя убьют? Кто будет земли наследовать?

— А, поняла, — Диомеда улыбнулась. — Ты просто не особо знаешь, как живут аристократы. У меня еще четверо братьев и двое сестер, Эдриан. А отец еще далеко не стар, так что и новые... не за горами. А наследником сможет стать только один, причем к нему предъявляются очень жесткие требования по силе — иначе тэны и ольтэны отца могут просто отказаться приносить новую вассальную клятву. Подчиняться слабому — это... ну не то чтобы стыдно, но далеко не все на это соглашаются.

— И что? Вы не можете стать сильными в своих землях, тренируясь и культивируя в безопасности?

— Можем. Но эта ложная сила, и у нее тоже есть свои пределы. Поэтому тех наследников, кто хочет выйти в мир, чтобы закалить свое тело и дух в реальных опасностях, никогда не удерживают насильно — и, чаще всего, как раз такие дети и становятся настоящими наследниками. Двое моих старших братьев уже давно ушли странствовать — и, если я хочу когда-нибудь стать им реальным конкурентом, мне тоже надо было это сделать. Поэтому я и ушла из дома.

Интересное решение. Действительно, я периодически забывал, что местные аристократы — далеко не те, что были когда-то на Земле. Если будешь чересчур опекать детей — твои земли попросту захватят более бойкие соседи, которых растили не как комнатных цветочков, а как диких бродячих котов. Ну и местный специфический вассалитет добавляет проблем, конечно.

Диомеда прервала мои размышления:

— А почему ты стал Идущим, Эдриан? И куда собираешься после Лон’Лая?

Надо ли ей это рассказывать? С другой стороны — а что тут скрывать? Помедлив, я все же обрисовал ситуацию. В нюансы не углублялся — рассказывал сухо, сжато и без особых подробностей.

— Это благородная цель, — кивнула Диомеда. — Я признательна, что ты поделился ей, собрат.

Следующие часы мы шли в относительной тишине, лишь изредка возобновляя разговор. Шли быстро, стараясь компенсировать вынужденную задержку, и останавливались по минимуму. Попутчица тактично не стала особо расспрашивать меня про мать, но вот узнав, что дед когда-то был Идущим, на коротких привалах наседала с вопросами про него. Ну а мне было несложно поделиться его байками, тем более что ничего особенного в них не было. В ответ Диомеда рассказывала крайне похожие истории, но уже про своего отца, тоже успевшего постранствовать по миру и побывать в разных переделках.

Как оказалось, конкретной цели у нее не было, в Лон’Лай она направлялась лишь потому, что это был ближайший большой город с филиалом Гильдии Идущих — чтобы, как и я, вступить туда уже официально. А дальше, мол, по ситуации. Услышав же про Тоскливые Холмы, она резко оживилась:

— Позволь отправиться с тобой!

Я невольно поперхнулся водой из фляги. Откашлявшись, просипел:

— Зачем?

— Мы будем прикрывать друг другу спину! И дежурить по ночам по очереди! И...

— Нет, зачем это тебе? — перебил я поток ее слов. Понял уже, что если ее вовремя не остановить, она может легко ускакать мыслями так далеко, что придется вновь возвращаться к началу.

— В смысле? — удивленно уставилась на меня девушка. — Чтобы культивировать. Свободный Очаг — это ведь возможность стать сильнее. И отточить навыки в битвах с монстрами. И...

— Понял, понял. Прости, это был глупый вопрос.

В некоторых раздумьях я уставился в пространство. Вдвоем, конечно, идти в Холмы куда безопаснее. Но могу ли я ей доверять? Я не видел в ней никакой гнильцы — скорее, наоборот, Диомеда была чересчур восторженной и романтичной, пока еще слабо представляющей себе реальную грязь и кровь обычного мира, и ее первая реакция на убийство бандитов это более чем четко показывала. Если она, конечно, не гениальная актриса... но предполагать такое — уже паранойя. При этом она была достаточно сильной и умелой, чтобы прикрыть мне спину — и еще неизвестно, кто из нас двоих будет балластом в битве с действительно опасным врагом. Все-таки тренировать ее должны были куда более качественно, так что и навыки у нее явно повыше, чем у меня.

— Хорошо, — помедлив, сказал я. — А после Холмов?

— Не знаю, там посмотрим. По ситуации. Будем заключать Мену, когда дойдем до города?

— На создание группы? Если я правильно помню, минимальный срок такого рода Мены — один год. Уверена, что хочешь надолго связывать себя узами обязательств с первым встречным?

Диомеда встала с небольшой циновки, на которой сидела, отдыхая после перехода. Переместив циновку и остатки еды в браслет, усмехнулась:

— Ты не первый встречный. Я не раз вспоминала тебя в связи с тем наказанием, которое устроил отец. В основном, конечно, в негативном ключе, но... в итоге, как ни крути, это пошло мне на пользу. Поэтому то, что спустя считанные недели после начала моего путешествия, мы столкнулись, да еще и прошли вместе боевое крещение — не что иное, как воля Неба. И я не собираюсь гневить его, игнорируя этот знак. И тебе не советую.

***

Ночь прошла на удивление спокойно. Ни звери, ни люди нас не побеспокоили — лишь уже ранним утром, в мою вахту, по дороге прошла парочка странников. Бросили на нас взгляд, подняли над головой перекрещенные руки — знак приветствия Идущих — дождались от меня аналогичного жеста и потопали дальше. А уже к следующему вечеру мы подошли к Лон’Лаю. Заплатили подорожный сбор — одна Деревянная монета с пешего, два с конного, четыре с телеги — страже на воротах, и спокойно прошли в город. Я обернулся к Диомеде:

— Сразу в Гильдию? Или сначала обустроимся?

— В Гильдию. Там должна быть гостиница специально для Идущих. Цены пониже, да и людей меньше... наверное.

Я неопределенно дернул плечами, соглашаясь. Все-таки, несмотря на происхождение, Диомеда временами была довольно здравомыслящей. Почему-то мне представлялось, что, наоборот, она будет сорить деньгами и потребует остановиться в самой шикарной гостинице, потому как остальное не подходит для ее благородного статуса... но нет. Что ж, мне же меньше проблем.

Здание Гильдии находилось буквально в соседнем квартале — стража любезно объяснила нам дорогу. Невзрачный четырехэтажный дом из серого гранита без каких-либо следов краски или украшений стоял на берегу Костенки — местной речушки, протекающей через весь город. Прямо-таки олицетворение простоты и смирения. Две двери — служебный вход сбоку, и парадный — со стороны набережной.

Отделка внутри оказалась все такой же суровой: те же серые необработанные стены, монументальный паркет из толстенных досок... и тишина. Немногочисленные посетители, рассевшись вдоль стен на грубо сделанных табуретках, молчали: кто-то дремал, или, закрыв глаза, медитировал, кто-то листал прихваченную книгу, кто-то просто пялился в потолок. Удивленно приподняв брови, я оглядел людей и три двери в холле. На первой висела табличка «для сотрудников», на второй — «для Идущих», на третьей — «для оставшихся». Поскольку все сидевшие сгруппировались возле третьей двери, я почесал затылок и направился ко второй. Диомеда, пожав плечами, последовала за мной. Мы же вроде как уже Идущие, требовалось лишь утвердить это формально...

Осторожно постучав и дождавшись неразборчивого отклика из-за двери, мы вошли в небольшой... кабинет? Наверное, это слово было ближе всего. Все тот же минималистичный стиль: голые стены, паркет, овальный массивный столик посередине комнаты, толстая циновка перед ним. Все. На циновке восседал, скрестив ноги, седой, как лунь, старичок лет шестидесяти (или двухсот с лишним, если он Заклинатель — тут не угадаешь). Седые волосы, заплетенные в косу, практически достигали пояса. Точно такая же седая, без единого проблеска старого цвета, борода была заплетена в три косички поменьше, торчащие в разные стороны.

— Добрый день, мы...

— Новые Идущие. Добро пожаловать, — неожиданно глубоким голосом отозвался старик.

— ...да. Мы хотели бы зарегистрироваться в Гильдии.

Старец плавно провел рукой над столешницей, и на ней появился лист бумаги, две деревянных плашки и деревянный стилус-артефакт с вереницей мелких рун, вырезанных в нем умелой рукой. Взял в руки стилус, пододвинул к себе бумагу и спросил:

— Имена, возраст, ступень Дороги, стихии? — наткнувшись на наши настороженные взгляды, он тяжело вздохнул и уточнил. — Если вы по какой-то причине скрываете имена, то можете их выдумать, это требуется лишь для внутригильдейских взаимодействий. Ступень и ваши родственные Стихии поймет любой мало-мальски опытный и сильный практик, так что их скрывать вообще смысла нет. Вон, от паренька так и дует Воздухом, это даже слабый Заклинатель почует. А от тебя, девица, Огнем несет за десяток ли. Так что хватит параноить и просто дайте мне сделать свою работу.

— Эдриан Гирит. Одиннадцать лет. Ступень — человек. Стихии — Воздух... и Жизнь.

Несмотря на слова старика, про Свет я решил умолчать. Если спросит — скажу. А так... три стихии — это уже относительная редкость, не стоит чрезмерно привлекать к себе внимание. И так привлёк — он аж завис на мгновение, услышав мой возраст. Может, стоило соврать? Хотя, насколько я слышал, Обладатели и даже некоторые Заклинатели могут чувствовать ложь — вдруг он из таких?

— Диомеда Таубер. Пятнадцать лет. Ступень — человек. Стихии — Огонь и Смерть.

Я бросил слегка удивленный взгляд на Диомеду. Смерть? При этом она шла в Лон’Лай, но изначально не думала о путешествии в Тоскливые Холмы с Очагом, окрашенным Смертью? Странное совпадение. Хотя может быть, ей просто не к спеху развивать Сродство с ней, или чересчур трезво оценивала свои силы для путешествия туда в одиночку.

Старик, спрятав записи обратно в браслет, положил ладони на деревянные плашки и прикрыл глаза. Минута. Две. Три. Мы начали неловко переминаться с ноги на ногу: может быть, на этом прием закончен и надо уходить? Я даже успел сделать неуверенный шаг назад, когда гильдеец открыл глаза. Подтолкнув в нашу сторону плашки, он пояснил:

— Это ваши личные артефакты, по которым собратья смогут понять, что вы официальные Идущие. На них указаны ваши имена на случай утери, а также количество активных Мен. Видите четыре горящих иероглифа над именем? Это они и есть. При использовании Мены один из иероглифов гаснет. Активировать новую можно раз в два года в любом из отделений Гильдии, либо поучаствовав в любой Мене в виде наставника.

— А...

— Прочитать подробности вы можете в нашем уставе. В нашем городе он висит в холле «Сломанного посоха» — нашей гостиницы — и на входе в тренировочный полигон. Выйдя из Гильдии — вправо по набережной, первое и второе здание, соответственно...

— Мы хотим заключить Мену по созданию группы, — вмешалась, наконец, Диомеда. — Насколько я помню устав — это требует присутствия свидетеля из других Идущих. Мы бы были крайне благодарны, если бы вы выступили в этом качестве.

Старик, которому явно не терпелось от нас избавиться, нехотя кивнул:

— Не обязательно, но желательно... Ладно. Формат клятвы свободный? Слова хоть примерно знаете?

— Да.

— Ну так приступайте тогда, чего ждете?

Диомеда кивнула и торжественно повернулась ко мне:

— Клянусь Арбану, покровителю странников и Идущих, что в течение года буду защищать спину Эдриана Гирита, делить с ним пищу и трудности, сокровища и раны. Не предам, не брошу в битве, не подниму на него свой меч или иное оружие — если только он не сделает этого первым, или не попросит меня об этом. В том порукой моя честь, моя жизнь, моё имя. Мена, Арбан. Мена, Эдриан, — она подняла вверх свою пластину Идущего, демонстрируя, как один из иероглифов Мены перестал сиять легким небесно-голубым светом.

Я взял свою пластину и повторил клятву Диомеды. Вообще она вроде должна была быть более массивной и менее пафосной, похожей скорее на юридический документ, чем на то, чем она являлась — клятвой богу, ни больше, ни меньше. Но раз уж соратница решила совершить Мену в таком формате... ладно. Мне не сильно принципиально. А она вон, аж пышет плохо скрываемой радостью.

— Мена засвидетельствована, группа создана, — старик потер бровь в некоторой задумчивости, бросив странный взгляд на расправившую плечи Диомеду. — В таком случае, у меня к вам остался лишь один вопрос. Добровольный взнос.

— Добровольный?

— Поскольку в Гильдии Идущих рады всем, в том числе бедным и пока не способным заплатить за себя странникам, то взнос при вступлении не является фиксированным и даже обязательным, — старик возвел глаза к потолку, скучным тоном повторяя наизусть заученный текст. — Тем не менее, каждый индивидуальный артефакт имеет себестоимость около двух Мраморных монет, кроме того, каждому филиалу Гильдии требуются существенные суммы для того, чтобы функционировать, оплачивать содержание здания, гостиницы и полигона, а также платить зарплаты персоналу, который...

— Все-все, мы поняли, — торопливо произнес я.

Открыв системное окно, невольно поморщился, но переслал дряхлому вымогателю две Мраморных монеты. Черт с ним, артефакты, действительно, стоят денег.

— Жадность не красит юных адептов... — печально произнес старикан, заставив меня возмущенно подавиться набранным в грудь воздухом. Впрочем, спустя секунду он резко оживился. — А вот щедрость юных адепток заставляет трепетать мое старое сердце от радости!

Вот же старый хрыч. Это ж сколько ему закинула Диомеда, что у него теперь улыбка с лица не сходит?

Глава 11

Системная помощь — довольно забавная штука. Даже не особо интересуясь этой темой, я волей-неволей нахватался общих знаний по вопросу просто из разговоров — еще бы, ее используют практически все, и регулярно упоминают про нее в разговорах. «Ах, вчера улучшил себе Контроль Ци», «Ох, был бы мне доступен второй ранг, я бы сейчас развернулся», «Ух, слышали, возвышалки для первого касания подорожали почти на две Гранитных», и все в таком духе.

Выглядят эти возвышалки как разноцветные шарики размером со снаряд для пейнтбола, и принимаются хоть орально, хоть ректально. Можно даже раздавить в руке и жидкость внутри впитается прямо в кожу. Делятся они на три ранга. Первый, самый простой, могут использовать все люди со Сродством с Системой выше двенадцати процентов. Но и ограничивается всё помощью в первом касании Ци и в увеличении Сродства с выбранной Стихией. Побочные эффекты тут случаются чаще всего, но в основной своей массе ограничиваются всякой мелочевкой — поваляешься с перенапряженным духовным телом денек-другой, да оклемаешься. Эдакая духовная простуда.

Второй ранг уже посерьезнее. Тут и Сродство с Системой требуется уже выше сорока процентов, и цены начинают кусаться, даже в самых простых вариантах начинаясь с Бронзы. Зато вероятность побочек резко снижается, и появляется новый класс возвышалок — для развития Навыков. Разнообразие существенное, потому как под каждую редкость и каждый ранг Навыка требуется отдельный тип возвышалки — то бишь, аж семь десятков видов только в этом классе. С другой стороны, их используют чаще всего в самом начале и середине развития, чтобы не тратить время, потому как за высокие ранги цены зашкаливают, а главное — если повысишь на текущем ранге хотя бы одну звезду при помощи возвышалки, то денег за повышение на следующий ранг не получишь. И если на мелкие монеты попросту плевать, то терять какое-нибудь Серебро или Золото не хочется никому, даже самым богатым слоям населения.

Третий же ранг — это чисто аристократическая тема. Практически несуществующий шанс побочки, дикие цены и требование Сродства не ниже семидесяти пяти процентов, что даже у аристократов встречается через раз. Зато к предыдущему разнообразию добавляется возможность очищать и расширять даньтяни, меридианы и мелкие каналы и даже закалять тело. Но за такую стоимость, что даже инареты нечасто могут себе такое позволить.

Хотя даже этого «нечасто» хватает, чтобы они крепко удерживали свою власть и передавали ее детям.

Дневник Эдриана Гирита. 3 день месяца Познания 1789 года от Объединения.

«Сломанный посох» оказался довольно уютной гостиницей. Прямая противоположность внутреннему устройству здания Гильдии: даже в холле все прямо-таки дышало домашней атмосферой. Тканые занавесочки и циновки повсюду, отполированные и покрытые лаком столы, мощный запах вкусной еды и специй, прикрученный огонь в светильниках, создающий легкий полумрак... При этом людей, несмотря на вечер, было немного — за столами ужинали и пили пиво от силы дюжина людей, тогда как весь первый этаж спокойно мог вместить добрые полсотни, если не больше. За стойкой бара нас встретила дородная женщина — владелица гостиницы, представившаяся Эдной.

Цены в гостинице кусались, но для Идущих, действительно, имелась неплохая скидка, так что всего за пару Гранитных монет с каждого мы получили по комнате на целых две недели, еще и с полным пансионом. Поужинав (тушеные овощи с мясом, миска наваристой ухи и кувшин холодного домашнего кваса, который невольно вызвал у меня стон наслаждения после долгой дороги по жаре), мы отправились в свои комнаты на третьем этаже. Отсыпаться.

Следующим утром мы встали рано, легко позавтракали и, сгорая от нетерпения, отправились на полигон. Пора набирать силу.

Полигон представлял собой комплекс, который можно было условно разделить на три части: внушительных размеров площадку, огороженную высоким забором, миниатюрный пруд, окруженный десятком закрытых беседок (скорее всего, для медитаций), и одноэтажную постройку. Последняя выступала в роли переходной части между двумя остальными и улицей, а также вмещала в себя стойку со скучающей девушкой-администратором и множество досок из гладкого темного камня на стенах. Последние заинтересовали нас в первую очередь.

Подойдя к первой попавшейся, мы с интересом уставились на множество кривых надписей с кучей ошибок — все они были написаны мелом, кусочек которого имелся рядом с каждой доской на специальной подставке.

«Идущая Кира (ступень — человек, Медная Закалка, стихия — Земля) ищет группу для совместного путешествия на север, к озеру Ильянко. Нахожусь на полигоне ежедневно с полудня до вечера.»

«Идущий Альбаус предлагает Обучающую Мену сроком на десять дней. Готов подтянуть ваши навыки Выживания (Медь и ниже), Мастерства Меча (Бронза и ниже), Оружия Дальнего Боя (Медь и ниже). По всем вопросам обращайтесь к администратору.»

«Амулеты защиты от Стихий, пространственные браслеты, качественное оружие — с зачарованиями и без! Идущим — скидка! Приходите в лавку мастера Шена на площади Четырех Мечей!»

И десятки, сотни подобных объявлений по всему холлу... Я задумчиво щелкнул ногтем по объявлению мастера Шена:

— Надо бы сходить к нему, глянуть. В Тоскливые Холмы без амулетов защиты от Смерти соваться бессмысленно.

— У меня есть Сродство, — пожала плечами Диомеда. — Не сильно высокое, конечно, но устойчивости добавляет.

Я покачал головой. Сродство со Стихией, конечно, добавляло определенную степень защиты, но, насколько я читал, вплоть до пятидесяти-шестидесяти процентов эта защита была не особо неощутимой. Не думаю, что Диомеда успела добраться до таких цифр, но спрашивать конкретику, даже с учетом созданной группы, было моветоном. Может, позже, когда мы узнаем друг друга лучше... Так что я просто сказал:

— Все равно пригодится. Да и мне амулет нужен в любом случае.

— Кстати, а твое Сродство с Жизнью разве не добавляет защиты от противоположной стихии? — вдруг спросила напарница. — Мне что-то такое рассказывали...

— Не совсем, — я невольно перешел на лекторский тон. — В случае с парами антиподов — то есть, Жизнь-Смерть и Свет-Тьма — действительно, Сродство добавляет устойчивости не только к самой Стихии, но и, опосредованно, повышает защиту от своей противоположности. Но механизм там отличается, поэтому защита выходит заметно слабее, чем при обычном Сродстве. В полной же мере этот эффект раскрывается уже на ступени Заклинателя, когда появляется возможность окружить себя техникой или хотя бы сырой Ци соответствующего окраса, которая будет выступать в качестве барьера для Стихии-антипода...

Я осекся, наткнувшись на затуманившийся взгляд Диомеды, и кашлянул. Та встрепенулась, вынырнула из оцепенения и слегка покраснела:

— Извини. Ты много читаешь, да? У тебя просто даже речь в такие моменты, как в книгах. Напоминает моего домашнего учителя, тэна Долсара...

— Да ничего, — я улыбнулся. — Действительно, люблю читать. И увлекаюсь иногда в разговоре, привык на такие темы общаться в основном с... одним моим товарищем, который тоже тот еще книжный червь.

***

Мены у Идущих бывают разные, но две самые распространенные, разумеется — на создание групп и на обмен знаниями. Последний бывает за деньги (или иные ценности) либо равноценный — знания на знания, обучение на обучение. Как договоритесь. Ну а чтобы стимулировать желание развитых Идущих быть наставниками — для таких имеются определенные... бонусы. Отработал две дюжины Мен, в ходе которых ты обучил две дюжины разных (это обязательно) Идущих? Можешь обменять деревянную плашку-идентификатор на аналогичную каменную, улучшенную, дающую доступ к расширенному рынку Гильдии — артефакты, Ядра, Мены с более опытными и сильными Идущими с такими же каменными плашками. Еще сотня Мен в качестве наставника уже в «каменном» круге — и переход в «металлический». Выше его нет, но выше и не требуется. Уже в этом круге Идущих остается очень мало — но те ресурсы, которые им становятся доступны, на большое количество народу и не разделить. Доступ к немногочисленным Очагам, подконтрольным Гильдии, связи с лучшими внешними артефакторами, Огранщиками, мастерами Массивов, аристократией... Хочешь попасть на прием к инарету с какой-то просьбой? Без проблем — идешь в Гильдию, и она устраивает вашу встречу. Не забесплатно, но, тем не менее, сам факт такой возможности — впечатляет.

У нас у каждого осталось по три свободных Мены. Одна потратилась на создание группы. Еще одну стоило оставить про запас — мало ли кто встретится на пути, и какая возможность появится в ходе этой встречи. А вот оставшиеся две...

Одну я использовал, чтобы договориться с мастером копья. Молодой с виду парень, представившийся Ультусом, обещал подтянуть мои навыки — как с самим копьем, так и в оружии ближнего боя в целом. Десяток дней усиленных тренировок — и он клялся, что, с учетом моего относительно небольшого ранга, я возьму как минимум звезду в этом навыке, а то и две. Собственно, договоренность оговаривала как раз время и условие «как минимум одна новая звезда». Получится больше — отлично. Если же за эти дни навык не вырастет — мы продолжим тренировки, пока не достигнем желаемого результата. Денег Ультус запросил относительно немного — всего три десятка Гранитных, так что я был более чем доволен.

Вторую, поразмышляв, я потратил на более чистые знания, заключив Мену непосредственно с самой Гильдией на право пользования библиотекой ее филиала в течение недели, но уже после окончания тренировок на полигоне. Дед отзывался о книжных коллекциях Идущих с исключительным уважением, и я не мог упустить возможность покопаться в этих сокровищах. Конечно, в «деревянной» секции книги обещали быть куда менее интересными, чем в «каменной» или, тем более, «металлической». Но мне пока и этого хватит.

Диомеда же истратила обе Мены на тренировки с мечом — ее навыки в битве были заметно выше моих, но и времени, и сил на заметный прогресс ей тоже требовалось больше. Взяв по десятку дней у двух разных учителей, с разными стилями, она не надеялась открыть больше одной новой звезды в уже имеющемся Медном Мастерстве Меча, но даже это было бы для нее существенным ростом. Впрочем, ее наставники были куда более осторожными, и не стали включать в свои Мены никаких клятв относительно гарантированного роста, пообещав лишь приложить все возможные усилия.

Следующие дни слились в нескончаемую пелену. Спарринги, разборы ошибок, смена оружия, объяснения нюансов работы с ним и против него, вновь спарринги... Ультус ругался, как пьяный матрос, но, надо признать, объяснял при этом доходчиво и в чем-то даже лучше, чем дед. Да и мастерства у него было заметно больше — как ни крути, но Крист был Идущим в самом прямом смысле этого слова, наслаждаясь больше самим процессом блужданий по континенту, новыми городами и новыми знакомствами, нежели битвами и культивацией. Нет, без них тоже не обходилось, но во вторую очередь. Так что неудивительно, что относительно молодой Ультус, даже не будучи Заклинателем, мог научить меня существенно большему, нежели дедушка...

Оружие Ближнего Боя (красн.): Мрамор, 0 звезд

Но все же, когда он умудрился поднять мой навык аж на две звезды за считанные дни, не удивиться я не смог. Да, упорные тренировки, да, новый стиль боя и знакомство с кучей нового оружия, к которому у меня не было доступа в Гельте. Не покупать же десятки вариаций мечей, алебард, копий, не говоря уж о всяческой экзотике, исключительно ради тренировок? Здесь же появилась возможность все эти вариации пощупать, помахать, постоять против бойца, умеющего более-менее использовать их сильные стороны, нивелируя при этом слабые...

Но, несмотря на это, целых две звезды... В последний день я поклонился Ультусу в пояс, со всем уважением:

— Спасибо, учитель. Вы действительно отличный наставник.

Парень, довольный как слон, кивнул в ответ:

— Ты тоже хороший ученик. Я уйду из Лон’Лая через пару недель, но собирался заглянуть сюда еще через год. Если в следующий Месяц Серого Неба ты окажешься здесь — буду рад повторить. Если, конечно, у тебя будет свободная Мена.

***

Библиотека поглотила меня еще сильнее. Я практически не спал, выделяя на это буквально пару часов в день — лишь чтобы поддерживать более-менее ясное состояние ума. Да и про еду нередко забывал. В основном забегал в гостиницу раз в день, забрасывал в себя побольше еды, как в топку, не пережевывая и не особо ощущая вкус, и тут же убегал обратно. Библиотека Идущих превзошла мои самые смелые ожидания — столько трактатов по интересующим меня темам я не видел до этого ни разу. А ведь это один, да еще и довольно небольшой филиал! И всего лишь «деревянная» секция! Что же можно нарыть в филиалах побольше, и в секциях получше? Жаль, что у меня нет достаточно высоких навыков и достаточного количества времени, чтобы самому стать наставником и заработать себе пару свободных Мен, чтобы получить сюда доступ еще на недельку-другую...

Всю неделю я не только лихорадочно читал, но и писал. В основном — выписывал важные моменты для обдумывания позже, но были некоторые книги, которые я скопировал чуть ли не целиком. Одна из них — краткий справочник по Небесной Речи. Важнейшая книга для начинающих Заклинателей, эдакий словарик для создания техник, до которого я никак не мог дорваться в Гельте за банальным неимением такового даже у Этия. Увы, на аукционе стоимость подобных книг начиналась от десятков Медных монет.

Многие, конечно, не заморачиваются с изучением сложнейшей грамматики Небесной Речи, наполненной тысячами вариаций и нюансов значений слов, сотнями взаимоисключающих правил и безумными принципами построения предложений. Существенная часть Заклинателей просто заучивают готовые фразы для техник и пользуются их ограниченным набором. Но это так... глупо. Если не хочешь в важный момент остаться без подходящей техники — Небесную Речь надо знать. Хотя бы на минимальном уровне. И лучше начинать готовиться к этому заранее...

Когда же этот изматывающий марафон подошел к концу, я вошел в свою комнату и рухнул на кровать, отключившись практически мгновенно. И проспал целые сутки.

Спустившись вниз практически в полдень, помятый и взъерошенный, я извинился перед Эдной за несколько дней просрочки. Оплатил их, пару дней сверху, и накинул еще на чай в качестве благодарности. Та, усмехнувшись, лишь покачала головой:

— Ты не первый и не последний одержимый Идущий, оформивший Мену, и неделями забывающий пить, есть и спать. Я уже привыкла к такому. К счастью, после окончания периода одержимости, вы, в основном, вспоминаете о внешнем мире. Ну а если не вспоминаете, то я напоминаю, — она неожиданно подмигнула. — Но лучше до такого не доводить, а то я могу и разозлиться...

Пока я обедал, сверху спустилась еще более помятая и вымотанная Диомеда. Вяло махнув мне рукой, она переговорила с Эдной и буквально рухнула рядом со мной, положив голову на стол и простонав что-то невнятное. Я усмехнулся:

— Как Мена? Подняла навык?

— Да. Три звезды на Меди, — пробурчала напарница более разборчиво. — У меня все тело болит... я такого со времен Деревянной Закалки не ощущала...

— Поздравляю, — серьезно кивнул я. Прожевал жестковатый кусок мяса, и продолжил. — За два дня успеешь восстановиться? По большому счету, у нас в Лон’Лае из дел осталась только покупка амулетов защиты и припасов, но этим могу заняться и я.

— Дай мне время до завтра, — устало потерла покрасневшие глаза Диомеда. — Утром буду готова к прогулке по городу.

— Хорошо.

Диомеда слабо кивнула, ухватила принесенный Эдной кувшин воды и осушила его, не отрываясь, одним глотком. Совершенно не аристократично икнула и пошла обратно наверх — видимо, отсыпаться.

Я же, проводив ее задумчивым взглядом, вытащил из браслета заметки и мой любимый бесконечный артефактный карандаш. После чего, не прекращая жевать, принялся перечитывать выписанные вещи и свободной рукой править и переписывать неровные строчки — пока еще память относительно свежа.

Учитывая, что вскоре времени у меня на это может не оказаться, сейчас — лучший момент для приведения записей в порядок.

Глава 12

Как-то раз я спросил у деда, почему, когда он завязал с путешествиями, то выбрал стезю простого земледельца. В конце концов, первые годы у него было достаточно денег, чтобы не заморачиваться вообще ничем, и при этом не бояться умереть от голода. Можно было засесть за самообучение и освоить какую-нибудь сидячую профессию, куда более денежную, чем выращивание всякой фасоли и тыквы, которые сами по себе денег не приносили вообще. Конечно, с его стихией выбор был не особо велик, но кое-какой все же был. Тем же кузнецом стать. Или вообще замахнуться на магические профессии. К примеру, даже слабенькие, на уровне Гранитного навыка, артефакторы зарабатывают весьма и весьма серьезные деньги.

Дед тогда сказал, что секрета никакого в этом нет — просто всегда любил возиться с растениями и ковыряться в земле. При упоминании же артефакторики он и вовсе рассмеялся. Как оказалось, дед уже замахивался на магические профессии, поэтому мог поведать о кое-каких подводных камнях. Все было не так просто, как я успел прочитать в книгах. Далеко не так. Даже на примере артефактов: соответствующие знания, владение Небесной Речью на достаточном уровне — да, но, увы, это лишь базовый набор, и далеко с ним не уехать. Во-первых, голых знаний откровенно недостаточно. Требовались десятки и сотни сломанных в ходе наработки навыка заготовок (довольно недешевых, между прочим), прежде чем начнет получаться хоть что-то. Да и дальше процент брака будет достаточно велик, особенно если не клепать одно и то же, а пытаться развиваться шире в рамках профессии. А дальше — либо сидеть в одной узкой нише, либо развивать Сродство сразу с несколькими Стихиями, даже если не собираешься окрашивать ими даньтяни. Просто чтобы ты мог использовать не только, к примеру, «огненную» часть Небесной Речи для артефактов, но и другие... но большинство, конечно, таким не заморачивалось, и работало в одной нише.

В общем, не зря Система выделяет эти Навыки отдельно с самого начала. Все остальные ремёсла и профессии вырастают из одного базового корня — собственно, «Ремесла». Алхимия же, Артефакторика, Огранка Ядер и Массивы — появляются сразу. Только вот заставить их появиться в Системном списке хотя бы на уровне Дерева — задачка нетривиальная...

Надо бы попробовать.

Дневник Эдриана Гирита. 42 день месяца Большой Воды 1791 года от Объединения.

Из Лон’Лая мы вышли спустя три дня. Все-таки пришлось не только отоспаться и восстановиться, но и порасспрашивать местных о Холмах, найти более подробную карту тех мест, и, конечно, закупить припасы и амулеты, которые встали нам в копеечку. Особенно амулеты. По три десятка Мраморных за каждый — а ведь надо прикупить еще и запасной! Потому как, увы, вечными они не были, и если мы задержимся в Холмах больше чем на месяц — они исчерпают весь свой невеликий ресурс. А так будут запасные... на всякий случай. Можно было прикупить и более дорогие, с возможностью перезарядки, в том числе самостоятельной... но для этого желательно было быть Заклинателем с даньтянем, окрашенным Жизнью. Или хотя бы иметь достаточно высокое Сродство, чтобы помаленьку подзаряжать амулеты Ци с соответствующей окраской из внешнего мира. Увы, мое было пока недостаточным, чтобы управлять окрашенной Жизнью Ци, да и когда доберется до этой точки, первое время я смогу делать это буквально по каплям. Пришлось брать одноразовые.

Дорога первое время была весьма оживленной: тракт шел от Лон’Лая на юг, вдоль Костенки и побережья Дымчатого озера, из которого она вытекала, и дальше — через десятки деревень, поселков и парочку мелких городишек, в город Амаран. Последний являлся одним из центров торговли северной части континента, так что неудивительно, что все тракты, ведущие к нему, были полны народа. Ну, относительно. Но, по сравнению с той дорогой, которой мы шли в Лон’Лай, стабильный десяток человек в час ощущались как постоянный час пик.

Спустя полтора дня мы свернули с тракта на остатки старой дороги, едва заметные в густой траве, и дальше наш путь проходил в гордом одиночестве — путешественники в Тоскливые Холмы были не то чтобы большой редкостью (раз-другой в месяц стабильно кто-то, да ходил), но друг с другом обычно не сталкивались.

Спустя еще два дня мы ощутили первые признаки близкого Очага. В воздухе начали то и дело мелькать редкие струйки серой Ци, пахнущей тленом и небытием — пришлось вытаскивать амулеты. Концентрация энергии вокруг тоже заметно повысилась — пожалуй, останься я здесь на годик, то спокойно бы закалился до Стали. Увы, полугода у нас не было. Даже с учетом запасных амулетов мы могли задержаться тут лишь на пару месяцев, так что, удвоив осторожность, мы двинулись дальше. Культивировать, впрочем, получалось и по дороге — пусть чересчур концентрироваться на внутреннем мире не получалось, надо было следить за миром внешним, но помаленьку, по чуть-чуть...

В это же время дорога вильнула, выводя нас на вершину одного из холмов — и раздвоилась. Тут мы и встали на привал, в некоторых раздумьях обозревая окрестности.

Судя по карте и расспросам Идущих, которые посещали этот Очаг, одна дорога вела непосредственно к центру Очага — полуразрушенному форту, ставшему когда-то полем кровавой битвы. Собственно, в результате нее и образовался этот Очаг. Непогребенные останки могущественных практиков, особенно — Обладателей Истока и Заклинателей с уже сформированными Ядрами, растворившись в окружающем мире, стали слабеньким источником и, одновременно, точкой притяжения природной Ци, постепенно трансформировав место своей гибели. Тысячи же смертей других, менее сильных адептов и обычных людей добавили этому источнику соответствующий окрас. Окрас Смерти.

Вторая дорога была скорее тропой, протоптанной немногочисленными посещавшими это место практиками. Поскольку рисковать и соваться непосредственно в Очаг решался далеко не каждый, энтузиастами была довольно быстро найдена и обустроена менее выгодная, но более безопасная точка на вершине одного из холмов поблизости от форта. Там когда-то была выстроена небольшая каменная башенка, служившая прежним хозяевам в качестве наблюдательного пункта. Остатки этой башни в итоге собрали вновь, укрепили, как могли (то есть, в основном, дерьмом и палками), и протоптали к ней узкую тропку. Там культивировало абсолютное большинство посещавших Очаг: достаточно близко к центру, чтобы получить существенную выгоду от мероприятия, но недостаточно близко, чтобы огрести от самых сильных духов и зверей, которых тянуло к самой большой концентрации Ци. То есть — к форту.

Мы самоубийцами не были, силы свои оценивали трезво (я надеюсь), так что после привала отправились по узкой тропке — путь в сам форт нам был заказан.

***

— Не очень надежно выглядит.

— Согласен.

Мы с некоторой опаской рассматривали ветхую башенку, которая, казалось, готова была рухнуть от простого пинка. И вот это — защита от местных монстров? С другой стороны, если верить рассказам, башня стояла здесь уже добрый десяток лет, и ничего с ней не случилось... Ни звери не разломали, ни ежегодные ураганные ветра Месяца Познания не уронили, хотя на открытой вершине холма они должны были дуть с максимальной силой.

Ладно, что стоять-то. Надо заглянуть внутрь.

Вход был завален огромным камнем, который мы, крякнув, немного сдвинули при помощи любезно прикопанного сбоку от камня ломика. Камень был помечен жирным крестом, стрелкой вниз-влево и надписью «уходя, верни обратно», так что загадку входа мог легко разгадать даже не знавший о ней. Впрочем, мы — знали.

Из узкой щели входа пахнуло легкой затхлостью... и всё. Никто не выскочил, чтобы предъявить нам за нарушение его уединения или попытаться сожрать. Впрочем, никого тут быть и не могло — единственный вход был завален глыбой, которую без рычага не всякий Хиатус сдвинет, а если бы здесь были люди — мы бы заметили их свежие следы. Да и ломик не был бы тогда закопан на своем законном месте.

Протиснувшись сквозь узкую щель, мы на всякий случай обследовали башню. Никого не обнаружили — и задвинули камень-дверь обратно. И тут же оказались в непроглядной тьме. Благо, у Диомеды имелся при себе недешевый артефакт-светильник, который мы вставили в предусмотрительно вбитый кем-то в стену держатель на первом этаже. Теоретически, он должен был спокойно светить около года, не меньше, так что без света мы тут не останемся. Без воды, кстати, тоже — в подвале имелся небольшой родник, чье ложе расчистили и укрепили камнями, пробив выход для воды в одной из стен подвала. Собственно, туда же предполагалось справлять естественные надобности.

Диомеда, оглядев наше обиталище на ближайшие дни, а то и недели, выглядела вполне довольной:

— Ну что, поедим — и медитировать?

— Да, думаю, да... — я достал циновку и постелил ее на пыльный пол. Разложил немудреную снедь из браслета. Еды мы взяли более чем достаточно, забив ей не только мой не особо великий по объему браслет, но и браслет Диомеды — так что могли засесть здесь хоть на полгода. — Предлагаю разделить... эээ... направления. Чтобы не мешать друг другу впитывать Ци.

— Форт находится на северо-западе, тянуть Ци с той стороны наиболее выгодно... — задумчиво произнесла напарница.

— Да. Так что один контролирует северо-запад, другой отходит на противоположную сторону башни и тянет со всех оставшихся направлений. Через день меняемся.

— По рукам.

На том и порешили.

Концентрация Ци здесь оказалась просто бешеной — если это даже не сам Очаг, то что же творится в самом форте? За считанные дни я продвигался в своем развитии настолько, что в Гельте на подобный результат ушли бы добрых пара месяцев. Каналы открывались и очищались влёт, даньтяни расширялись так же бодро, как годы назад, а тело, дорвавшись до плотной Ци, первое время словно не верило, испытывая проблемы с быстрым поглощением, но уже вскоре накинулось на нее с неимоверной жадностью. Характеристики росли на глазах.

Сосредоточившись на культивации, мы общались лишь в те редкие моменты, когда наши приемы пищи совпадали, и, временами, немного болтали перед сном. Тем не менее, за прошедшие пару недель я узнал Диомеду чуть лучше, поняв и даже зауважав ее как личность.

Так сложилось, что первые лет семь жизни она была, по сути, единственным ребенком в семье — оба старших брата ушли странствовать еще до ее рождения. Мать умерла в междуусобной стычке с соседями. Отец воспитывал ее как мог, но уделять много времени не мог чисто физически, сбрасывая эти обязанности на тренеров и наставников. Поскольку те частенько перебарщивали с почтительностью — неудивительно, что девчонка первые годы задирала нос. Ну а потом гертэн Церетеус женился во второй раз, у Диомеды начали появляться братья и сестры, да и мачеха начала уделять внимание ее должному воспитанию. С некоторым удивлением я узнал, что системных возвышалок Диомеда до сих пор не использовала — откладывала эту возможность до последнего, хотела воспользоваться ими непосредственно перед прорывом на ступень Заклинателя, чтобы улучшить фундамент по максимуму.

В целом, в семье Тауберов использовался интересный принцип: каждому потенциальному наследнику ежегодно выделялась определенная сумма денег из клановой казны, и тратить их он мог по своему усмотрению — хоть на возвышалки и культивацию, хоть на дорогие артефакты, хоть на бордели и азартные игры. Если за год денег не потратил — они не сгорают, остаются зарезервированы за тобой и продолжают постепенно копиться. Собственно, Диомеда все эти годы деньгами не сорила (разве что на артефакты — меч, браслет и несколько вспомогательных — перед уходом из дома потратилась значительно), и большую часть даже брать с собой в путешествие не стала. Хотела после десятка лет странствий вернуться и, объединив накопленное за эти годы с деньгами из казны Тауберов, закупиться лучшими третьеранговыми возвышалками по самое горлышко. План неплохой, надо признать. Не уникальный — много кто из аристократов и даже непосредственно из ее семьи поступал так же, стараясь по максимуму развиться самостоятельно и использовать системную помощь непосредственно перед рывком на ступень Заклинателя. Но результаты такого подхода впечатляли, так что почему бы не воспользоваться работающей стратегией?

***

В башне мы провели почти месяц. К исходу шестой недели, во время очередного перекуса, Диомеда хрипло сказала:

— Надо выбираться. Я чувствую — еще немного, и я закалюсь до Бронзы. Колокол может привлечь тварей.

Я молча кивнул. Причина весомая и, как бы мне ни хотелось остаться здесь подольше и так же, как напарница, дотянуть до границы Стали, чтобы потом перейти на ступень в более спокойной обстановке — пора было уходить.

Из башни мы выбирались осторожно. На следующее утро, выспавшись и собрав пожитки, внимательно осмотрели окрестности духовным зрением, насколько могли дотянуться. Осторожно сдвинули камень, несколько минут разглядывали через щель местность вокруг выхода уже обычным зрением. И только потом, с оружием наготове, вылезли наружу. Задвинули камень, прикопали ломик. Прошли обратно по тропке буквально сотню шагов — и напарница резко остановилась.

— Что-то не так, — нахмурилась Диомеда. Принюхалась, недоуменно моргнула, рассматривая что-то в воздухе. — Потоки Ци Смерти какие-то... странные. Не такие, как в башне.

— В чем странность? — тихо уточнил я, пытаясь разглядеть хоть что-то. Без Сродства со Смертью я не видел ничего подозрительного в потоках Ци, но причин не верить девушке не было.

— Не знаю. Сложно сказать, это на самой грани моей чувствительности. Как будто более насыщенные, и течения стали чуть более хаотичными. Идем дальше, но осторожно...

Спустя еще сотню шагов она остановилась вновь и покачала головой:

— Теперь еще заметнее.

— Да, теперь я тоже вижу. И моя интуиция орет благим матом, чтобы мы туда не ходили.

Над густой травой вдали, действительно, вихрились подозрительно густые серые жгуты Ци Смерти. Прямо-таки намекали — не надо сюда идти.

— А у нас есть варианты? Другой дороги нет.

— Можно спуститься с другой стороны холма, — задумчиво произнес я, качнув копьем. — Там более крутой склон, спускаться придется осторожно, но так мы сделаем крюк и, возможно, обойдем эту странную область. Если она не слишком протяженная, конечно. Выйдем на основную дорогу и вернемся по ней.

— Та сторона ближе к форту, — поморщилась напарница. — К тому же там теснина между двумя холмами, мы там будем как в ловушке.

Мы постояли, нерешительно помялись, но в итоге все же развернулись обратно. И это стало триггером. Из густой травы взметнулся добрый десяток серых, лоснящихся тел. Звери, спокойно поджидавшие нас в засаде, но не дождавшиеся, когда мы подойдем поближе, на бегу расходились дугой, решив, что, раз засада не выгорела — пора поохотиться более классическим способом.

Мы, не сговариваясь, рванули от них назад, к башне. Молча. Стоило поберечь дыхание.

Увы, Диомеда в скорости мне заметно уступала — сказывалась Закалка на ранг ниже, да и от месячной культивации в башне я, кажется, сумел взять больше, нежели она. Приходилось подстраиваться под ее ритм, оглядываясь и контролируя взглядом приближающихся монстров.

— Ты быстрее, так беги вперед, идиот! — рявкнула Диомеда, сбивая дыхание. — Откатывай камень!

— Как?! Лом закопан!

Следующая фраза аристократки состояла исключительно из нецензурных слов. Тем не менее, я ускорился и, добежав до башни с некоторой форой, все же попытался навалиться на камень плечом и сдвинуть его своими силами. Глыба, загораживающая вход, мои усилия высокомерно проигнорировала. Повторив в сердцах последнюю фразу Диомеды, я повернулся к ней и ткнул пальцем в сторону возвышающихся на соседнем холме развалин форта. Ловить на открытом пространстве нам было нечего, откапывать чертов ломик было долго, а загоняющие нас звери отрезали все оставшиеся пути отступления. Бежали мы ненамного медленнее их, так что вероятность успеть добраться до относительного убежища была... пусть и не стопроцентная.

Диомеда, вновь выругавшись, лишь кивнула и рванула вниз по склону, перемежая бег прыжками, балансируя на грани между неконтролируемым падением и относительно контролируемым спуском. Я помчался вслед. Твари за спиной завыли, завизжали тонко, мерзко, переходя практически на ультразвук.

Внизу мы оказались буквально за пару минут, несколько раз едва не оступившись и не покатившись кубарем, но зато при этом чуток оторвавшись от погони — звери спускались заметно медленнее и осторожнее нас. А дальше пришлось карабкаться по практически идентичному крутому склону на холм напротив. Периодически оглядываясь, мы начали различать детали в неумолимо приближающихся монстрах: гладкие, зализанные формы, раздвоенные длинные хвосты с иглами на кончиках, и практически полное отсутствие четко выделенной головы. Широкая пасть с десятками тонких зубов-игл была словно вдавлена в передний конец туловища. Ушей, носа и глаз же монстры не имели вовсе. Несколько едва заметных щелей спереди и по бокам — то ли для дыхания, то ли для слуха — и больше ничего. Те еще страшилища.

Последний отрезок пути до форта я уже практически тащил Диомеду на себе, закинув ее руку себе на плечо и поддерживая за талию — у меня оставались хоть какие-то силы после этого дикого спринта, а она едва-едва тащила ноги, сипя и хватая воздух ртом. Вбежав через пролом в стене внутрь крепости, я позволил себе остановиться лишь на мгновение, оценивая обстановку. Донжон полуразрушен и зияет дырами в стенах — прятаться тут не вариант. Четыре вспомогательных строения по бокам в еще более плачевном состоянии. Зато сбоку от донжона лесенка вниз, ведущая к мощной деревянной двери, обшитой проржавевшими полосками стали... подвал?

— Боги, только бы открытый... — прохрипел я на бегу. — Арбан, не оставь в беде своих последователей...

Пинком распахнув дверь, я ввалился внутрь. Не церемонясь, сбросил Диомеду на пол и захлопнул за нами дверь, лихорадочно шаря в темноте в поисках замеченного при закрытии двери засова. Наконец, найдя, толкнул массивный брус, вдвигая его в толстые металлические пазы. Выхватил копье из браслета и замер, прислушиваясь.

Миг, другой — и к нашему тяжелому дыханию добавились едва слышные визги. Дверь слегка вздрогнула — кто-то из зверей решил попробовать ее на прочность. Еще раз. И еще. Наконец, дрожь прекратилась и я слегка расслабился. Перекличка зверей все еще была слышна: уходить они явно пока никуда не собирались. Но какое-то время для раздумий у нас появилось. Обернувшись, я тихо сказал в темноту:

— Диомеда, достань светильник. Пожалуйста.

Напарница ничего не ответила, продолжая попытки отдышаться, но спустя пару мгновений мягкое сияние артефакта разогнало темноту, осветив наши бледные, покрытые потом лица, дверь и узкий коридор, уходящий вдаль. Опасности в непосредственной близости видно не было, так что я, подумав, копье убрал обратно в браслет. Достать в случае чего — секундное дело.

Спустя пару минут, приведя себя в порядок, мы, прикрыв глаза, попытались проникнуть духовным взором за дверь — проверить, не решила ли погоня уйти. Маловероятно, но чудеса случаются, верно? Толстая дверь луч восприятия пропускала с трудом, снижая дальность сканирования до считанных метров... но больше и не потребовалось. Один из зверей, ничуть не скрываясь, лежал прямо под дверью. Видимо, его оставили караулить, а остальные то ли сидели чуть дальше, куда наше восприятие не добивало, то ли искали, как до нас добраться с другой стороны... Хреновое положеньице.

— Надо обследовать коридор, — хмуро произнес я. — Не хотелось бы сюрпризов еще и оттуда.

Глава 13

Клятвы в этом мире — штука весьма странная и местами вызывающая вопросы. Вначале я узнал о системном функционале, и решил, что при упоминании клятв в разговорах, всегда имеется в виду именно он. Как оказалось — нет, ни черта подобного. В основном — как раз наоборот.

Собственно, неудивительно, потому как системные возможности в этом отношении крайне урезаны и неполноценны. Система не имеет разума — и смотрит не на дух клятвы, а на ее текст. Поэтому системные клятвы ограничиваются клятвами длительного действия, максимально жестко прописанными, и с кучей юридических проволочек. Наказания за их нарушения плавающие — от легкой травмы духовного тела до, собственно, смерти. Ну и главное — они слетают при переходе между ступенями Дороги к Небу. Раз — и все. Был человеком с десятками клятв — стал абсолютно свободным Заклинателем. Был Заклинателем, обвешанным клятвами, как елка игрушками — стал свободным Обладателем. Дальше уже сложнее, конечно, но даже этих двух дыр в безопасности хватает, чтобы системными клятвами пользовались относительно редко. Исключения — клятвы вассальные, традиционно приносящиеся именно в таком формате.

Поэтому в основном люди прибегают к клятвам божественным — потому как боги смотрят не на текст клятвы, а на ее дух. А временами и вовсе — на намерения при заключении. С богами, правда, есть другая проблема. Системная клятва прекрасно видна в интерфейсе у обоих участников, и карает при нарушении всегда. Божественная — нет. И гарантии, что бог действительно тебя услышал, зафиксировал и накажет нарушившего клятву — тоже нет. За исключением клятв Идущих, каким-то образом договорившихся с Арбаном Странником, в результате чего тот следит за всеми их Менами. Остальные же частенько приносят клятвы богам без всякой гарантии, чисто символически. Кто-то потом их нарушает — и молнии в них с небес не бьют. Ну а в кого-то, все же, бьют. В целом, этой вероятности наказания, пусть и не особо большой, хватает, чтобы и такие клятвы хотя бы старались не нарушать.

Существует и третий тип клятв — клятвы Небу. Это... особое. Их приносят очень редко. Очень. И даже те, кто приносит — делают это раз в жизни. Потому как второй раз можно и не пережить. Собственно, это те обеты, которые в обычной жизни принести и не получится. Это должно быть что-то крайне, крайне важное для тебя самого и для мира вокруг — клятва достичь некой возвышенной цели, например. И если Небо не примет эту клятву (потому что цель недостаточно возвышенная или она ему не понравилась) — можно спокойно идти за лопатой и копать себе могилку. Как раз успеешь до того момента, как сердце остановится само по себе.

Зато если Небо клятву все же примет... а не знаю, что будет. Никто не знает. В легендах говорится, что «Небо будет присматривать за тобой». В реальной жизни — большинство из тех, кто поклялся Небу, не переживает следующие пару лет. Хреново Небо присматривает, выходит.

Дневник Эдриана Гирита. 3 день месяца Познания 1789 года от Объединения.

Мертвую тишину подземелья нарушало лишь тихое дыхание и редкое позвякивание, когда кто-то из нас задевал каменную стену оружием. Узкий коридор тянулся под едва заметным уклоном вниз и влево, закручиваясь спиралью. Примерно каждые полсотни шагов встречались ответвления-комнатки. Вначале — с остатками ящиков и бочек. Вероятно, когда-то здесь располагались склады с едой — но последняя давно сгнила и рассыпалась. Чуть позже коридор расширился во внушительных размеров комнату — скорее всего, караулку или просто место отдыха охраны. Разломанные и рассохшиеся куски дерева, обломки ржавого оружия, пара скелетов в таких же проржавевших доспехах.

Я бросил взгляд на Диомеду — но та была на удивление спокойна. Слегка бледновата, но спокойна. Все же одно дело свежая кровь и выпущенные кишки бандитов, и совсем другое — голые кости и едва чувствующийся запах тлена, который и так сопровождал нас все эти дни вместе с вездесущей Ци, окрашенной Смертью. Странным образом это придавало сил и мне — в конце концов, я взрослый мужчина, и если молодая девушка держится, то... ладно, это определенно, сексизм. И шовинизм. И чего-то там еще. Но, определенно, благодаря Диомеде атмосфера была не такой гнетущей.

После караулки в ответвлениях пошли довольно ожидаемые камеры. Впрочем, никаких классических железных решеток. Вместо них были уже знакомые двери, похожие на ту, что вела в подземелье — что-то, похожее на дуб, обитый сталью. Правда, удивительно, что он так долго продержался — остальные деревянные предметы в крепости давно пришли в полную негодность, и даже полосы стали на дверях покрылись ржой...

Я остановился возле одной из дверей и задумчиво поскреб ногтем гладкую поверхность. Диомеда вопросительно уставилась на меня — мол, чего встал?

— Да странное дерево. Вроде обычный дуб — но уже столько лет прошло, а он как новенький. К тому же Стихия Смерти на материалы обычно так себе действует...

Напарница недоуменно приподняла бровь и, шагнув к двери, демонстративно стукнула по ней костяшками. Вместо ожидаемого стука по дереву, раздался глухой, едва слышный звук, словно вместо деревяшки под ее рукой оказался булыжник.

— Какой еще дуб? Это же Ирс Дирхе.

«Каменное древо» — автоматически перевел я. Вот оно как выглядит, оказывается... Пару раз я слышал это словосочетание в разговорах, но в Гельте с ним не сталкивался. Вот и не узнал.

— Понял... не видел его раньше.

— Оно растет лишь по эту сторону Костенки, да и то — заметно севернее, почти у моря, — пожала плечами Диомеда. — У нас в крепости его тоже в темнице использовали. Куда надежнее и крепче обычного металла и камня, плюс мощная сопротивляемость большинству Стихий — даже сильных Заклинателей можно держать, если всю темницу им обить. Тут вот поскупились, ограничились только дверьми...

Большая часть застенков была абсолютно пустой — лишь тонкий слой пыли покрывал пол и узкие нары. Но в пяти комнатках мы все же нашли заключенных. Бывших заключенных. От них, опять же, остались лишь голые кости — умерли они давным-давно. Скорее всего, от голода и жажды. Тех же стражников в караулке, судя по неестественным позам, то ли специально зашли и убили, то ли зацепили каким-то массовым заклинанием. А вот заключенных мало того что не выпустили, так еще и от отголосков жаркой битвы их в существенной мере защитили двери из Ирс Дирхе. В результате пятеро людей долгие дни ждали, пока за ними придет милосердная смерть. Парочка покончила с собой. Судя по изрядно поврежденным скелетам — при помощи собственных техник. Остальные же... не знаю. То ли ждали и надеялись на освобождение до самого конца, то ли банально не были Заклинателями.

Ключей от запертых дверей искать не пришлось — простейшие засовы снаружи из все того же каменного дерева выглядели в разы надежнее какой-то там замочной скважины и заодно не создавали нам проблем в том, чтобы попасть внутрь заинтересовавших нас камер. Хотя наше любопытство угасло уже после второго попавшегося трупа, но проверить стоило все камеры — во избежание неприятных сюрпризов.

Ну а когда в последней запертой камере, помимо уже привычных желтоватых костей, мы увидели едва заметные царапины на камне, складывающиеся в надпись «БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ», настроение и вовсе упало ниже плинтуса.

То еще местечко.

Зато здесь нам пока что ничего не грозило. Ключевое слово — пока что.

***

Зверям форт явно понравился и уходить они никуда не собирались. Мы регулярно слышали из-за двери наружу какие-то глухие удары, нечеловеческие вопли, знакомые со времен погони визги — и нам оставалось лишь строить догадки, что же там такое происходит. Судя по всему, тут постоянно шла вялая борьба среди самых сильных монстров, в основном — одиночек, решивших погреться у Очага. Но относительное равновесие этой борьбы мы нарушили, притащив на хвосте более-менее сплоченную стаю, которая сейчас пыталась отвоевать себе место под солнцем — и, видимо, не без успеха.

Подземелье не имело других выходов, не имело источников воды, а с собой мы принесли лишь то, что было у нас во флягах. Пусть, помимо двух основных, мы наполнили еще и запасные, но этого все равно было крайне мало. Литров десять, навскидку. С нашей Закалкой мы могли продержаться с таким количеством дольше обычных людей — дюжину дней, думаю, точно. Может, и два десятка, пусть и с большим скрипом. Но что потом? Что, если за это время звери так и не уйдут? А они навряд ли уйдут, так что вариантов у нас было немного.

— Надо прорываться из этой западни.

— Догонят, — печально вздохнула Диомеда. — Даже если сумеем прикончить парочку зверей и часть погони отвлечется на своих же товарищей.

— Определенно, догонят, — согласился я. — Более того. Заметила, что, когда мы сюда бежали, большая часть монстров загоняли в основном меня? Даже когда мы удалялись друг от друга, забираясь по склону — они все равно сосредотачивались именно на мне.

— Честно говоря, мне было не совсем до наблюдений и выводов...

— Да мне тоже. Это я уже сейчас понял, вспоминая их поведение. Они даже пастями в твою сторону не щелкали, скорее за компанию со мной. Похоже, дело в нашем Сродстве.

Диомеда, опустив взгляд в пол, машинально крутила в руках светящийся шарик артефакта. Помолчав пару мгновений, кивнула:

— Пожалуй, ты прав. Скорее всего, твое Сродство с Жизнью они чувствуют, и оно их бесит. А мое Сродство со Смертью, наоборот, гасит их агрессивность.

— Ну, сильно сомневаюсь, что полностью гасит. Мы оба слышали, что за дверью творится... — я вяло улыбнулся. — Но да, думаю, если при прорыве мы разделимся, то почти вся стая увяжется за мной.

— Если ты думаешь, что я... — вспыхнула напарница, вскочив с циновки.

— Это просто мысли вслух, — я успокаивающе выставил ладони в ее сторону. — У меня другое предложение. Прорываемся вместе, но сначала максимально поднимем наши шансы на успех. Мы сидим прямо в центре Очага, грех таким не воспользоваться.

Диомеда, резко успокоившись, уселась обратно:

— Вариант хороший... но если я прорвусь до Бронзы, то могу переполошить здесь всех монстров. А я прорвусь быстро, мне совсем немного осталось. Не уверена, что дверь в подземелье выдержит их совместный напор.

— Поэтому постарайся не закалять физическое тело. Вообще. Сосредоточься на духовном. А непосредственно перед тем, как мы соберемся выходить — прорвешься на следующий ранг Закалки. Там нам уже будет наплевать на поднявшуюся суматоху...

— Это будет сложно, — поморщилась девушка. — Часть Ци все равно будет утекать в физическое тело при работе с духовным.

— Никто и не обещал, что будет легко.

***

Концентрация Ци в форте была такая, что поначалу при культивации возникали непредвиденные сложности. Наши духовные тела, попросту не привыкшие к такой плотной и тяжелой энергии, быстро выматывались при работе с ней. Особенно страдала Диомеда — с Закалкой на ранг ниже и, судя по всему, куда менее развитым духовным телом, чем у меня, она уставала уже через считанные минуты. Максимум полчаса медитаций — и, чтобы не перенапрячь духовные каналы, следующий час, а то и два, ей приходилось слоняться по коридору, не зная, чем себя занять. Или дремать, привалившись к стене. Я ей в этом компанию составить не мог — мое духовное тело, хоть и обливалось метафорическим потом и слезами, но тянуло концентрацию в этом чертовом Очаге. Передышки я делал максимум раз в пару часов, чисто чтобы размять ноги и немного сбросить накопленную усталость — до перенапряжения каналов и, тем более, даньтяней, мне было еще очень и очень далеко. Просто... сложно. И неприятно. И даже чуточку больно.

Уже через пару дней начали проявляться первые результаты — периоды медитаций у Диомеды стали длиннее, передышки реже. Я же и вовсе перестал ощущать усталость, привыкнув к местной плотности и даже начав получать от нее удовольствие. Ну и заодно приступил к поглощению Ци усиленными темпами, захватывая Контролем все больший и больший объем пространства. Правда, пришлось перебазироваться в камеру подальше от напарницы, чтобы не мешать друг другу...

Через неделю я почувствовал первые звоночки близкого перехода на Сталь — энергия, вместо постепенного впитывания, начала буквально «проваливаться» в тело, формируя задел для мгновенного качественного перехода, а часть характеристик в интерфейсе заметно ускорила рост. Пришлось дальше двигаться куда осторожней, сконцентрировавшись в большей степени на духовном теле — пусть и опосредованно, но его развитие также увеличивало параметры тела физического. Особенно это касалось размеров соответствующих даньтяней и меридианов, которым они служили истоками: если сосредоточиться на развитии даньтяня Чжун, то увеличатся характеристики «совершенства тела», Шанг повлияет на «совершенство разума», а Ся — на «совершенство духа». Хотя на последнее повлияют, так или иначе, любые подвижки в духовном теле, но именно Ся — в наибольшей степени.

Впрочем, я не пытался налегать исключительно на тот же Чжун, чтобы стать капельку сильнее физически за счет остальных параметров. Во-первых, не настолько значительный от этого будет эффект, а во-вторых... помнится, было у меня в загашнике достижение «гармония даньтяней» с пометкой «неоднократное». Не стоит нарушать эту эфемерную гармонию, если речь идет именно о равномерности развития.

А к середине второй недели у нас, наконец, кончилась вода. Мы и так пили ее буквально по глотку, растягивая остатки, насколько это было возможно, но бесконечно это делать было нельзя — и вот, они окончательно исчерпались. А значит, подошло к концу и наше пребывание здесь.

Вытряхнув из фляги последние капли в пересохший рот, я тяжело вздохнул:

— Похоже, пора. Еще немного — и я выскочу наружу, чтобы разорвать горло у кого-нибудь из зверей и напиться их крови. Лишь бы хоть чем-то промочить горло.

Диомеда, облизнув потрескавшиеся сухие губы, лишь согласно кивнула. Сейчас мы оба балансировали на грани следующего ранга Закалки, но сказать точно, сколько на переход уйдет времени, не мог никто. Больше часа, но меньше суток. И, скорее всего, напарнице времени понадобится меньше — просто из-за меньшего ранга. Более точные прогнозы тут, увы, были неприменимы. Я устало потер глаза и зевнул — спал я в последние дни тоже маловато:

— Тогда начинаем переход? Думаю, имеет смысл делать это в конце подземелья, в последних камерах. Как только отзвучит первый колокол, подхватываемся и передвигаемся к самому входу и ждем, пока второй не получит ранг. А дальше выбегаем, стараемся навести побольше шороху вдобавок к уже имеющемуся, убиваем хотя бы пару зверей, чтобы часть погони отвлеклась на трупы. И бежим по основной дороге обратно. И молимся всем попавшимся богам, потому что иных вариантов у нас нет.

— Есть дополнение к плану, — помедлив, сказала Диомеда. — Но понадобятся деньги. Сколько ты готов пожертвовать на то, чтобы шорох был в разы больше, чем мы рассчитывали навести?

Я несколько удивленно приподнял брови:

— Что за дополнение?

— У меня же есть выход на Системный аукцион, он доступен даже здесь. Я шерстила его, пока слонялась по коридорам и восстанавливалась после культивации. Действительно полезных в нашей ситуации вещей там не сильно много, и почти все выбиваются из моего бюджета. Увы, я не брала с собой сильно много денег. А потом еще и в Лон’Лае потратилась. Но если мы объединим наши финансы, то на некоторые позиции может и хватить. Теоретически. Не знаю, сколько у тебя денег... — напарница отвела глаза. — Я понимаю, что этот вопрос не совсем вежливый даже внутри группы, но в такой ситуации...

Я поднял руку, останавливая ненужные извинения, открыл свой системный кошелек и поморщился. Откровенным бедняком меня, конечно, не назвать, но и ни на что серьезное тут не хватит, скорее всего. Хоть несколько достижений по дороге и уже в Холмах успел отхватить, и даже парочка Медных среди них затесалась, но все же, все же...

— Четырех Медяшек на что-то хватит? — пошевелив губами и оставив себе небольшой неприкосновенный запас, спросил я.

Взор Диомеды затуманился, пока она пересматривала цены на аукционе. Наконец, моргнув, она кивнула:

— Есть кое-что. Выгребаем впритык и твои, и мои запасы, но за десять Медных покупаем алхимическую гранату, — аристократка улыбнулась. Довольно кровожадно улыбнулась. — Со Стихией Жизни.

А вот это... интересно.

Я задумчиво кивнул и перекинул Диомеде деньги.

— Покупай.

Если повезет — шороху мы наведем такого, что половине тварей снаружи станет просто не до нас. Ну а если не повезет... лишней все равно не будет.

Глава 14

Если не учитывать продажу возвышалок, то Системный Аукцион в этом мире играет роль пусть и важную, но все же не критичную. То есть да, он сильно облегчает торговлю, обеспечивая удобную платформу с навигацией, а главное — мгновенную доставку из рук продавца в руки покупателя. Но при этом он обвешан таким количеством условий и ограничений, что огромная часть торговых операций спокойно проходит мимо него, и, даже если человеческая часть Аукциона внезапно исчезнет — принципиальной катастрофы в мире это не вызовет. Экономику немного потрясет, пока торговцы будут лихорадочно перенаправлять и расширять имеющиеся внесистемные маршруты, но ничего критичного не произойдет. По моему сугубо личному мнению.

Первой проблемой Аукциона является сильно ограниченный доступ к нему. Пятьдесят семь процентов — минимальное Сродство, при котором человек получает возможность им пользоваться. По моим первоначальным прикидкам на основе населения нашей деревни, даже с учетом того, что Гельт — та еще глухомань, в этом мире доступом к Аукциону должны были владеть лишь пара процентов людей. По крайней мере, если говорить именно о эрайнах — у других рас и народов среднее Сродство с Системой может слегка (или не слегка) варьироваться. Правда, после разговора с дедом эти прикидки пришлось уточнить в заметно большую сторону, повысив до пяти-шести процентов населения. Тем не менее — всё еще крайне мало. А непосредственно продажей занималось и того меньше...

Второй проблемой являлась комиссия. Система нещадно обдирала и покупателей, и продавцов при любой транзакции. Причем если для покупателей процент являлся фиксированным и составлял десять процентов от цены (что уже так-то нехило), то из продавцов Аукцион деньги выжимал так немилосердно, что тем лишь стонать оставалось. Имелось около двух десятков параметров, на основе которых складывался хитрый процент комиссии, которую продавец платил сразу же при выкладывании товара на аукцион. От пары процентов до доброй половины стоимости товара. Сразу же. Без гарантии, что кто-то его купит. А если товар не покупали за двадцать один день — он не возвращался продавцу, нет. Он попросту сгорал.

В итоге на Аукционе сложилась своя, специфическая экосистема. Продавали, во-первых, то, что по совокупности системных требований не имело заоблачный процент комиссии и не забирало у продавца всю его возможную прибыль. А во-вторых, то, что гарантированно было ходовым товаром. Выставить редкую или бесполезную для большинства вещь с чересчур высокой ценой и ждать, пока не появится подходящий покупатель — не получится. Слишком высок риск не дождаться и в итоге потерять и вещь, и уже уплаченную комиссию. Такое лучше продавать вживую.

В существенной мере Аукцион был вотчиной типовой продукции магических (и некоторой части немагических) ремесленников — то есть был забит широко распространенными и востребованными вариантами артефактов, Ядер и алхимии. Потому как шаг влево-вправо от типовых вариаций — и появляется риск потерять кучу денег на сгоревшем невостребованном лоте. Еще я знал, что там частенько продавались книги — но только от «признанных» авторов. Новички выкладывать свои опусы не рисковали и вначале нарабатывали известность в реальном мире.

Пообщавшись с Диомедой, я выяснил, что и другие немагические вещи там тоже продавались, в том числе и большими партиями. В основном это касалось скоропортящихся и важных товаров, которые сложно было привезти обычным караваном, или на которые можно было задрать цены, отбив и себестоимость, и комиссию. Неудивительно, что я про эту категорию в Гельте не слышал, потому как больше всего в ней продавалось различных деликатесов. Свежайшие, только что выловленные морепродукты, едва остывшее мясо некоторых Хиатусов, выдержанные вина... И, разумеется, фрукты. Всё же в этом мире большая часть фруктов, особенно из тех, что росли на деревьях, была предметом роскоши — в дикой природе они водились редко, вытесняемые в лесах куда более живучими и крепкими видами, а выращивать их было... сложно. Местная погода, черт бы ее побрал. На открытой местности и на возвышенностях фруктовые деревья попросту ломались и выворачивались ветром в Месяц Познания. В низинах — наглухо затапливались в Месяц Большой Воды. Приходилось выкручиваться, строить крытые оранжереи или сады, защищать их от капризов погоды при помощи артефактов и Массивов... в общем, недешевое удовольствие.

Рассказала напарница и про парочку исключений, когда на аукционе могли появляться совершенно нетипичные товары. Например, про периоды голода в отдельных гертэнствах, когда те готовы были выкупать даже обычный рис с аукциона по совершенно неадекватным ценам — а торговцы и рады были воспользоваться моментом. Или когда в результате затопления единственной безопасной дороги в небольшой, но важный Очаг Воды на юге континента, на рынке возник резкий дефицит одного важного алхимического ингредиента. В тот раз на Аукционе некоторое время мелькали странные лоты в виде самой обычной океанической воды по неадекватным ценам — она оказалась пусть хреновым, но аналогом пропавшего ингредиента.

Сейчас мы застряли в форте без воды, и на всякий случай пошерстили аукцион — мало ли, вдруг что найдется. Нашлось. Самое дешевое питьё — свежевыжатый сок из местных яблок. Десяток Мраморных за графин.

Да идите вы к черту с такими ценами!

Нет, если я не успею дотянуть до Стали, а мы начнем умирать от жажды — придется купить. Но не раньше. Иначе меня жаба задушит.

Дневник Эдриана Гирита. 5 (или 6, не уверен) день месяца Серого Неба 1793 года от Объединения.

Бам-м-м!

Меня вышибло из состояния концентрации, как расшатанную пробку из бутылки игристого вина. Оказывается, когда ты находишься поблизости от кого-то, кто прорвался на следующий ранг Закалки — это нехило так бьет по духовному восприятию и, опосредованно, по мозгам. Причем неожиданный эффект, видимо, начинает работать лишь с Бронзы — помнится, когда я прорывался на Медь, а дед проходил неподалеку, он лишь вздрогнул от неожиданности. Хм. Хотя, возможно, дело еще и в плотности Ци в центре Очага...

Я открыл глаза и кое-как сфокусировал взгляд на напряженно стиснувшей челюсти Диомеде. Глаза откровенно отказывались собираться в кучку, в ушах гудело — в целом, большая часть удара пришлась именно на сенсорные органы. Кое-как встав, опираясь на стеночку, я почувствовал, как мир уходит из-под ног и пытается закружиться вокруг меня — вестибулярка тоже пошла вразнос. Черт, как бы сейчас не стошнило... Нельзя. Воды и так нет, ее дополнительный расход, да еще и такой глупый, будет максимально обидным. Прикрыв глаза, я глубоко вдохнул. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

На приведение себя в норму ушла добрых пара минут. Наконец открыв глаза, я тут же наткнулся взглядом на встревоженное лицо девушки — та, кажется, искренне испугалась моего странного состояния. Я мотнул головой в ответ на вопросительный взгляд:

— Все в порядке. Но, кажется, у меня появилась еще одна идея.

Мысль была, в общем-то, простой: если мне так сильно ударил по мозгам колокол перехода на Бронзу — то насколько сильно должен ударить по окружающим колокол перехода на Сталь? А насколько сильно он ударит по чудовищам форта?Задумку Диомеда подхватила на лету — и мы оперативно переместились к самому выходу из подземелья. Дверь уже подрагивала от энтузиазма монстров снаружи: восприятие, едва пробившись сквозь Ирс Дирхе, различило аж десяток разномастных силуэтов, ломающих, грызущих и царапающих дверь и друг друга заодно. В трех из них ясно узнавались уже знакомые нам серые безглазые сухопутные акулы на ножках, которые и загнали нас в это положение, а вот остальные... Ничего хоть каплю знакомого, силуэты словно вышли из грёз Лавкрафта — долгое воздействие Смерти умудрялось перекраивать организмы покруче какой-нибудь радиации.

Я уселся прямо под дверь. Конечно, в идеале, эксперимент требовал повторения в точно таких же условиях — то есть без мощного препятствия в виде каменной древесины, которая, скорее всего, сильно ослабит эффект... но уж как есть.

Честно говоря, сосредоточиться было сложно. Звуки снаружи нервировали, сбивали спокойное течение мыслей и концентрацию. Тревога усугублялась тем, что я все еще не знал, сколько времени уйдет на переход — Диомеде понадобилось семь часов, и все это время я тоже без дела не сидел... но даже приблизительно я не мог прикинуть, сколько еще осталось. Может, пара минут. А может — пара часов. И уж тем более я не мог сказать, сколько времени выдержит дверь в подземелье. Если сломается слишком рано — что ж, значит, не повезло. Будем прорываться, как есть.

Напарница отошла от меня вглубь коридора на пару десятков шагов и отключила духовное восприятие. Теоретически, этого должно хватить, чтобы ей не ударило по мозгам так же, как мне полчаса назад. Ну а если не хватит... план прорыва (ну, первые пара шагов, а потом голая импровизация) обговорен заранее, да и немного времени, чтобы очухаться, у Диомеды будет. Наверное. К тому же, после ее прорыва мы, быстро шагая по коридору, разменяли одну из полученных Бронзовых монет и закупились еще тремя гранатами — чисто на всякий случай. Теперь у каждого из нас их было по две штуки: со стихией Жизни и со стихией Холода.

К счастью, слишком долго ждать не пришлось. Сложно сказать, сколько конкретно времени прошло, но, по ощущениям, от силы минут двадцать — дверь еще держалась, хоть и скверно потрескивала под неутихающим энтузиазмом монстров. В этот раз я успел уловить момент перехода — и резко остановить поток втягиваемой Ци. Я даже успевал замедлить Контролем тот объем, что рванулся ко мне — можно было слегка приглушить звук колокола... но зачем?

В этот раз боль была куда терпимее, чем при переходе на Бронзу. Заметно развившееся с тех времен духовное тело пережило удар куда спокойнее, хоть и пришлось слегка стиснуть челюсти и напрячься, сдерживая нахлынувшую волну. Не успела боль отступить до конца, как я уже вскочил на ноги, готовый немедленно действовать.

Прислушавшись к тишине за дверью, я предвкушающе улыбнулся.

***

Пока я возился с брусом, запирающим дверь, Диомеда как раз успела добраться до меня из глубин коридора и встать рядом, с мечом наизготовку в одной руке и гранатой в другой.

Дверь распахнулась с ощутимым трудом — в результате мощных ударов она слегка покосилась, даже будучи плотно втиснута в дверной проем (чудо еще, что с петель не слетела). Ну а за дверью нашим взглядам открылось... странное.

Добрых две дюжины зверей разных размеров и степени уродства лежали, катались по земле, сидели на брусчатке с ошарашенным видом, стояли, пошатываясь... а еще двое монстров совершенно спокойно ходили между телами и буквально несколькими укусами прерывали жизни своих сородичей. То ли эти двое были самыми сильными из всех, то ли находились далеко от подземелья и эпицентра удара, но кем-кем, а идиотами они не были. Вместо того, чтобы гоняться за синицей в небе в виде запертых в подземелье маленьких и слабых людишек, эти двое выбрали подстреленную стаю журавлей на земле. Учитывая, что звери Ци из окружающего мира впитывали с заметно большим трудом, чем разумные расы, то самой популярной Дорогой в Небо для них было жрать себе подобных. И людей. Причём балансируя на тонкой грани — слишком слабых есть бессмысленно, а слишком сильные и даже равные вполне могут закусить тобой и сами. А тут такой халявный фуршет из мяса равных — как тут удержаться?

В форте эти десятки зверей жили в состоянии холодной войны — судя по моим ощущениям, они все были Хиатусами примерно одного уровня, никто особо не выделялся по силе. Тех, что слабее, тут оперативно убивали и совместно съедали. Тех, что сильнее... просто не было. Видимо, Очаг был слабоват для появления Хиатусов с Истоком. Ну а тех, что прорвались на этот этап за счет поедания себе подобных, убили в последнюю зачистку с десяток лет назад, и новые появиться еще не успели.

Исключением из правила была разве что стая безглазых, которых мы привели с собой. Хоть они и были поодиночке заметно слабее, чем местные, но, в ходе последующих разборок, сократившись в количестве раза в три, заметно набрали в силе и практически сравнялись с остальными жителями форта.

Увидев двух бодрых тварей, перекусывающих своими сородичами, я раздумывал недолго. Провернув две полусферы гранаты друг относительно друг друга до третьего щелчка, я отсчитал две секунды и швырнул снаряд со стихией Холода прямо под лапы ближайшему. Тварюга, похожая на отвратительную пушистую многоножку без хитинового покрова, но со жвалами длиной в мою руку, на движущийся предмет среагировала глупо — дернувшись в сторону летящего шара, ухватила его жвалами...и проглотила. Всё. Этот уже не жилец.

Буквально спустя мгновение такая же граната улетела в сторону второго монстра — Диомеда пришла к тем же выводам, что и я: этих двоих надо было нейтрализовать или хотя бы задержать, пока они были слишком увлечены пожиранием сородичей. Второй Хиатус оказался умнее и дернулся в сторону, отпрыгивая от подозрительной штуковины. Тем не менее, вспухший купол концентрированной Стихии Холода успел задеть и хорошенько проморозить монстру одну из лап и часть пуза. Монстр, выглядевший как омерзительного вида громадная скособоченная жаба, покрытая жесткой щетиной и пластинами хитина в стратегически важных местах, громко и отчаянно заорал. Но вопль мы услышали уже заметно приглушенным. Потому как, забросив последние две гранаты со Стихией Жизни в гущу тех монстров, которых задело ударом колокола, мы вновь захлопнули дверь в подземелье.

Раз.

Вопль жабы настолько отчаянный, что у меня появляется ощущение, что граната задела ему что-то очень важное и дорогое.

Два.

К первому воплю добавляется еще добрый десяток — это взорвалась первая граната Жизни, прямо под дверью. По идее, парочку ближайших к эпицентру монстров должно было убить пусть не мгновенно, но довольно быстро, а тех, что подальше — оглушить, ослепить и обжечь стихией-антиподом, вынудив рвануть подальше от неприятного места.

Три.

Четыре.

Вой резко усиливается — часть монстров, побежавших после первого взрыва, достигли места, где приземлилась последняя граната — подальше от двери и с чуть большей задержкой таймера, чем остальные. В итоге она второй раз жахнула по и так пострадавшим после первого взрыва монстрам, заодно зацепив и тех, кому в первый раз повезло находиться достаточно далеко.

А вот теперь — ходу.

Распахнув дверь, мы буквально вылетели из подземелья, перепрыгнув на выходе через три слабо подергивающиеся туши.

Во дворе крепости царил полнейший хаос. Гам, суета, носящиеся туда-сюда ослепленные и оглушенные Жизнью монстры то и дело врезались друг в друга, в остатки стен и в других, более целых зверушек. Один монстр — знакомый нам, безглазый и лоснящийся, воспользовался моментом и кружил вокруг продолжавшей вопить подмороженной жабы, то и дело покусывая ее за бока и раз за разом вонзая в нее свой игольчатый хвост. Жаба уже постепенно переходила на хрип, бессильно крутясь на месте и плюясь в обидчика подозрительного вида желтоватыми сгустками. Тот пока уворачивался, но в паре мест его шкура уже слегка дымилась. Хотя, возможно, это его зацепило одной из наших гранат?

Мчались мы на полной скорости, даже не пытаясь прятаться — в творящемся хаосе все равно не поможет. Вероятность того, что на крадущегося тебя совершенно случайно налетит ослепленный или сбитый с толку зверь, не особо меньше, чем та, что он налетит на тебя специально, пока ты будешь бежать со всех ног. Единственное, что радовало — в духовном зрении вокруг до сих пор плавало множество нитей Жизни и Холода, оставшихся после взрыва. Так что как минимум во дворе я не должен вызывать у монстров повышенную агрессию. Наверное.

Я бежал чуть позади, то и дело притормаживая — и чтобы случайно не оторваться от Диомеды (с учетом вновь появившегося разрыва в целый ранг), и чтобы успевать следить за монстрами, поскольку некоторые все же замечали нас и пытались за нами увязаться.

Последних оказалось всего трое.

Один прыгнул на нас сбоку, промахнулся и, едва приземлившись на ноги, потерял лапу от моего размашистого удара копьем на бегу. Впрочем, я и сам едва удержал равновесие после удара — хотел ведь всего лишь нанести глубокую рану, которая помешает этой пародии на леопарда бежать. Но Стальная Закалка, к которой я не успел привыкнуть, внесла свои коррективы, чересчур усилив и ускорив удар. В итоге ударил не совсем так, не совсем туда, да еще и едва сумел погасить инерцию копья.

Второго зверя приняла на себя Диомеда. Уродливое восьмилапое нечто с направленной вперед рогатой головой выбежало прямо на нее. И умерло. Мгновенно. Напарница прыгнула вбок и, применив активное свойство своего меча, походя снесла окутавшимся пламенем клинком уродливую черепушку. Набравшая скорость туша пролетела мимо, умудрившись даже не забрызгать нас кровью: огненный меч успел прижечь рану, несмотря на всю мимолетность соприкосновения с ней.

А вот третий монстр увязался за нами в самом конце, когда мы уже выбрались из форта и вовсю улепетывали по заросшей дороге.

Услышав ругань напарницы, я оглянулся и тоже процедил под нос пару непечатных слов.

Нас, шурша травой и неприятно похрустывая многочисленными тонкими ногами, резво догонял собрат той волосатой многоножки, которая сдохла от первой гранаты. Только этот собрат был чуток крупнее.

Раза эдак в полтора.

Этот мое копье в качестве зубочистки может использовать. И где он вообще прятался все это время...

— Успеешь купить еще пару гранат до того, как этот кусок дерьма нас догонит? — крикнул я, повернув голову.

— Мне нужно хотя бы мгновений тридцать! Или двадцать, но не на бегу! — пропыхтела девушка, которая явно и сама уже залезла в интерфейс: она то и дело спотыкалась на ровном месте, пытаясь одновременно смотреть и на внешний мир, и во внутренний.

Я примерно прикинул скорость многоножки и покачал головой. У нас есть в лучшем случае секунд пять. А с учетом того, что «мгновение», используемое аборигенами, по ощущениям, длится заметно дольше земной секунды, то и вовсе без шансов.

— Я отвлеку его, — бросил я, резко остановившись и повернувшись. — Покупай как в прошлый раз, Холод и Жизнь. Бери обе, не экономь.

Что ж, вот и выпал шанс опробовать, насколько далеко я ушел по Дороге в Небо за эти недели и месяцы. Этот Хиатус будет в разы серьезнее, чем волчара, когда-то вышедший на меня возле Гельта — но и я уже давно не тот слабак.

Посмотрим. Голым копьем может и не убью, но и сам так просто точно не дамся.