Боги, пиво и дурак. Том 8

Пролог

По утреннему городу, громко цокая подковами, мчалась странная группа всадников.

Впереди мчал однорукий человек в черных одеждах. Следом — несколько женщин и мужчин, одетых, как воины. Позади ехала кошка, не скрывая от посторонних глаз ни ушей, ни хвоста, и безногий старик, привязанный веревками к седлу. На длинном поводке он держал жуткое существо с маленьким женским тельцем и на паучьих ногах. Существо ловко перебирало ножками, хриплым голосом напевая похабную песенку, и крепко обнимало обеими руками пузатую винную бутыль.

А в хвосте этой странной кавалькады бежала на четвереньках зеленая панда. У нее на спине, выпуская из задницы развевающуюся блестящую паутинку, сидел лупоглазый уродец, радостно крутил попой и тявкал от восторга, как какая-нибудь болонка.

Прохожие при виде них шарахались в стороны. Стражники озадаченно оборачивались, пытаясь понять, не нужно ли вмешаться и остановить этих людей. Или ну бы их от греха подальше?..

Яркий луч света вдруг полыхнул от земли вверх, в недавно проснувшееся голубое небо. Его сияние, смешавшись с солнечным светом, разлилось по небосклону, превращая в ослепительное золото всю его гладь.

Стражники изумленно поднимали головы вверх, разинув рты. Горожане хватались за головы, не зная, к худу или к добру это знамение.

И лишь группа странных даже не сбавила хода. Будто и не было ничего удивительного в золотом небе, и их личные дела являлись чем-то куда более важным, нежели это пугающее чудо.

А потом им в спины ударил ветер — мощный, резкий, как удар кнута. Хвосты и гривы коней вздыбило вверх, деревья жалобно заскрипели. Чья-то корзина покатилась по мостовой, вырванная из рук.

И только тогда всадники сбавили ход.

Их однорукий предводитель встревоженно обернулся, и в этот самый миг солнце померкло. Чернильно-фиолетовая мгла, разъедая ослепительное золото, заволокла светило, и оно застыло на солнечно-желтом небе мрачным пятном.

Стало пронзительно тихо. Ветер умолк. Люди замерли. Казалось, сейчас даже звук глубокого дыхания прозвучал бы слишком громко.

— Твою мать! — шепотом ругнулся вдруг однорукий. — Мы же про Лёхиного парня в винном погребе забыли!..

И в тишине дневной в подвале «Жареного Лося» в эту минуту кто-то негромко простонал:

— Э-э-ээээ!..

Глава 1. Возвращение на родину

Я всем прикладом ударился о землю — влажную после дождя, покрытую высокой травой и, чтоб ее черти побрали, крапивой.

Это было больно.

Черт возьми, почему я вечно после перехода падаю? Что за несправедливость такая? Нет бы эпично шагнуть из одного мира в другой, как положено легендарным героям!

Я простонал какое-то ругательство и замер, вытянувшись на траве.

И вдруг понял, что вокруг — тишина.

Теплый ветерок чуть шелестел листвой. Пахло землей, свежестью и почему-то грибами. Где-то совсем поблизости угрожающе гудели комары, нехотя чирикали тонкими, пронзительными голосами мелкие птицы. Под зимней курткой сразу стало жарко, как в печке. Лёха что-то еле слышно бормотал себе под нос, и я по интонациям понял, что это, скорее всего, молитва.

И как только в пустой полусгнившей голове старого некроманта все это уживается? Просто ума не приложу!

Я хотел было проворчать что-нибудь по этому поводу, но шевелить языком показалось слишком утомительным занятием. Даже глаза открывать не хотелось. Сознание медленно плыло в полудремотном режиме — до тех пор, пока мягкое прикосновение еще одного тела к моей спине не привело меня в чувство.

Деметра!

От этой мысли я сразу очнулся. Собрав остатки сил, с трудом приподнялся и открыл глаза.

Вокруг, сколько хватало глаз, простиралось поле с березовыми островками. Красноватое солнце, выглядывая из-за обрывков опустевших серых туч, ложилось яркими мазками на мягкую, уставшую от дневного жара траву.

Обернувшись, я увидел Деметру. Ей явно было нехорошо. Вся бледная, как смерть, она распласталась по траве и тяжело дышала, не открывая глаз. Позади нее тускло мерцали врата. Причем древа здесь видно не было, только само зеркало перехода, причем уменьшенное раз в десять.

— Вот бли-иин, — проговорил я, глядя на Демку и портал. — Что же ты наделала... Зачем? Ты знаешь, что богам находиться здесь небезопасно? Фортуна жаловалась, что ей приходится выживать, и Янус — тоже. А ты сама, по доброй воле в этот мир вывалилась, здрасьте-пожалуйста!..

И как же теперь быть?

Вернуть ее обратно? Сможет она сама перейти на ту сторону, или ей нужен я в качестве ключа? И смогу ли я вывести ее отсюда и вернуться снова, или весь свой «заряд» израсходую?..

Ее побледневшие губы растянулись в кривоватой, фальшивой усмешке.

— Размышляешь, как бы вернуть меня обратно?

— Типа того, — признался я.

— Ну, если передумал искать Сета с Фортуной — валяй, — хмыкнула она. — Да и вряд ли на той стороне мне сейчас находиться безопасней, чем в этом мире...

Она повертела головой и нахмурилась.

— Кстати, а где врата?.. — спросила вдруг Деметра.

Я озадаченно уставился на подругу.

— В смысле? Они же прямо за твоей спиной.

Деметра повернула голову и уставилась в пространство позади себя.

— Здесь, говоришь? Ты правда видишь их здесь?.. — пробормотала она.

— А ты?

— Мои глаза видят только поле и березы.

Я озадаченно почесал затылок.

— Лёха, а ты что скажешь?.. — спросил я приятеля.

— А я скажу — сердца нет у тебя, — всхлипнул вдруг Лёха.

— Чего это ты вдруг? — удивился я.

— Мы же на родину вернулись, нехристь окаянный! — в сердцах воскликнул некромант, сверкая красными глазами. — Где твое почтение к земле предков? Где трепет душевный?

— Слушай, трепещущая душа, это ты спустя столетия на родину вернулся, а я здесь был всего год назад. И сейчас меня куда больше занимает вопрос, ты врата видишь или нет?

— Глаза-то есть, отчего бы не видеть-то?

Я фыркнул.

— Вот как раз глаза как физический орган у тебя вообще-то отсутствуют. Странно как-то получается. Люди могут видеть врата перехода, а боги — нет? И что тогда здесь будет твориться, когда мы вернемся обратно, если каждый встречный и поперечный может обнаружить это сияние? Три кордона и километры колючей проволоки? Или толпы верующих фанатиков?..

— Не говори ерунды, — фыркнул некромант. — Известное же дело — видеть духовные проявления другого мира в нашем может далеко не каждый. Для такого надо много молиться, поститься и все такое, чтобы энергии много было.

— Ты-то откуда знаешь?

Лёха фыркнул.

— И чему вас, нынешних, только учат. Или ты закон божий в гимназии прогуливал? Кто духов и места силы видеть мог? Только святые люди, с которых потом иконы пишут. Ну и еще кое-кто...

— Например?

— Магистры тайных орденов, что положили жизнь на изучение секретных техник и древних знаний, — ответствовал Лёха голосом диктора рен-тв.

— Ну, эти у нас давно вымерли, — с облегчением вздохнул я. — Да и святые, вероятно, тоже. Так что, если так, можно ничего не опасаться.

И тут Деметра судорожно схватила меня за локоть.

— Даня... А ИХ... ИХ ты видишь? — проговорила она, уставившись округлившимися глазами прямо перед собой.

Я медленно перевел взгляд туда, куда смотрела Деметра. И не заметил ничего нового. Все то же поле, те же островки берез и густеющие под закатным солнцем тени.

Но Деметра явно не деревце сейчас рассматривала. И то, что стало объектом ее созерцания, явно не походило на шоколадный торт или пушистого котика.

Я взял Демку за руку и почувствовал, как она дрожит.

— Не знаю, о чем ты, но если оно кажется тебе недружелюбным, можем просто уйти отсюда, — тихо сказал я.

— Оно страшное, — прошептала Деметра, испуганно глядя в пространство перед собой. — И живое... — тут она вздрогнула всем телом, будто обожглась. — Я, кажется, поняла. Это стражи!..

— И какого хрена им надо?

— Сожрать и переварить то, что чуждо их миру. То есть меня...

— Тогда валим отсюда!

Подорвавшись с земли, мы помчали по полю черт знает от чего и черт знает куда. Мокрая трава хлестала нам по штанам, сапоги утопали в мягкой земле. Привычным образом сконцентрировавшись на своем теле, я попытался придать ногам силы — но увы!

В этом мире инспираторика не работала.

— Тысяча Аидов, я не могу бежать быстрей! — выругалась Демка со злым лицом.

— Здесь ты — почти как смертная. Так что отвыкай от своих божественных замашек! — крикнул я, прибавляя ходу и утаскивая ее за собой. — Где оно? Близко?

— Кажется, они нас догоняют!

— Тогда надо бежать еще быстрей!

Мое тело гудело, но работало, как хорошо отлаженный механизм.

Вот они — тренировки без энергии. Пригодились!

Я рванулся вперед, и Деметра, не поспевая за мной, запнулась о кочку и упала.

Остановившись, я опустился на колено, подставляя ей спину.

— Залезай!

— С ума сошел?.. — ахнула та. — Со мной, что ли, побежишь?..

— Ты явно не тяжелей мешка картошки, с которым меня заставлял бегать Та’ки, так что полезай живей!

Больше спорить Деметра не стала.

Подхватив ее ноги под коленями, я драпанул вперед по весь опор, как настоящий скакун — взрывая копытами землю и слыша свист ветра в ушах.

Должен признаться, в этот момент кайфовое чувство легкого злорадства прям-таки согрело мне сердце.

До сих пор мне приходилось мириться с осознанием того, что Деметра старше меня, мудрее, сильнее, и вообще — богиня.

Но здесь все изменилось. Теперь я был сильным натренированным мужчиной, а она — хрупкой женщиной, которую я мог спасти от чего-то неведомого и страшного.

— Не надо было тебе идти за мной... — беззлобно ругался я себе под нос. — Ох не надо было...

— Когда ты ворчишь, бежишь медленнее, — отозвалась Демка.

Вот ведь срань!

— А ты там не отвлекайся попусту! Лучше обстановку описывай, а то я впервые удираю от невидимки!

— Тогда левее! И еще чуть быстрее!

— Вот жеж наездница, — буркнул я, послушно сворачивая.

— А теперь резко направо! — крикнула Деметра, и я, не раздумывая рванулся в нужную сторону.

Аромат внезапно посвежевшего воздуха вдруг сменился. Он стал густым, землистым, с болотистыми нотками.

— Стой и не шевелись! — прошептала мне на ухо Деметра.

Я замер, стараясь дышать как можно тише и шевелиться как можно меньше.

Мы стояли так минут пять, не меньше. Пока Демка не выдохнула и не сползла с моей спины.

— Миновало, — проговорила она. — Я, конечно, слышала, что они страшные. Но чтобы настолько... Давай присядем? Я устала...

Она присела на траву. Я устроился рядом.

— Ну и что это за стражи? — спросил я. — Как выглядят, от чего помирают? Надо же нам как-то с ними бороться.

Деметра вздохнула.

— Насколько я знаю, стражи — это... Как бы тебе сказать. Контролеры правильной и чужой энергии в мире. Ощутив чужую энергию, они преследуют ее носителя, как гончие псы. Их цель — уничтожить носителя и заставить чужеродную энергию смешаться с местной, тем самым обогатив ее. Ты когда-нибудь слышал о жертве богов и смешении энергий ради бесконечной жизни миров?

— Да, но без особых подробностей, — признался я. — Так значит, стражи — это в некотором смысле вроде как жрецы, что должны убить священную корову?..

— Ну спасибо за сравнение, — фыркнула Демка. — Однако, суть ты уловил верно.

— И чего они бояться? Как этим тварям противостоять?

— Понятия не имею. Если честно, я даже не уверена, что это вообще возможно.

Я вздохнул.

— Ну, вообще-то если очень захотеть можно в космос полететь... Так, а что же случилось, когда мы резко повернули вправо посреди поля?

— Они прошли мимо.

— Да ладно, — удивился я. — С чего бы это?

Деметра покачала головой.

— Этого я не знаю. Вообще они... были странные. Прозрачные и бледные, будто тени теней. Я даже не сразу их заметила. Такое ощущение, что они неживые. И будто... Слепые, что ли. Может, стражи бывают разные? Или это какие-то бесплотные копии типа наших иллюзий. Но мертвое место нас спрятало.

— Мертвое? — озадаченно переспросил я.

— Здесь, на этом самом месте, много человек и животных умерло мучительной смертью. Запах смерти всегда обладал хорошей скрывающей способностью.

Я невольно поежился. Как-то неприятно осознавать, что ты сидишь там, где кто-то мучительно умирал.

И тут меня осенило.

— Погоди. Получается, и Фортуна с Янусом точно так же должны были убегать от стражей?

— Именно так, — кивнула Деметра.

— И им тоже пришлось искать укромные места, чтобы спрятаться?

— Ну, наверное. Иначе их бы уже давно перемололи в фарш.

— А что еще, кроме мучительной смерти, обладает скрывающей способностью?

— Святость места. Сильные древние храмы, например, тоже неплохо скрывают до поры до времени. Селения, где одновременно поклоняются многим богам. Города, где постоянно очень много новых людей. Правда, работает это уже значительно слабее.

— Значит, нам нужно искать именно такое место, — задумчиво проговорил я. — А сейчас пора выдвигаться, пока темно не стало.

— И куда же нам идти?.. — проговорила Демка, растерянно осматриваясь.

Я улыбнулся и указал рукой направление.

— Во-он туда для начала. Видишь, там стоит железный столб с проводами? Скорее всего, где-то там есть дорога. Сможешь идти?

Деметра тихо рассмеялась.

— Ну, ехать-то я по-любому смогу!

— Лентяйка, — с улыбкой взъерошив ей волосы, сказал я.

И получил неожиданно серьезный ответ:

— А ты — сильный.

Мое самолюбие так радостно завиляло хвостом, что я даже отвернулся, чтобы она ненароком не заметила эту непристойную щенячью радость.

Мужик должен быть брутален и хмур! А герой — эпичен и молчалив. Тогда он...

Тут я отвлекся от своих мужицко-героических мыслей и, уставившись на приближающуюся к нам пугающую фигуру.

Да и было чего испугаться!

По полю шел улыбающийся дед. С длинной седой бородой и палкой в руках.

Совершенно голый.

Приблизившись к березе, он обхватил ее руками и сделал несколько недвусмысленных движений бедрами. Потом покружился, как дервиш, чего-то там приговаривая, и направился к следующей березе.

— Даня... — подал голос Лёха. — У вас что, крестьяне совсем с ума посходили?..

— У нас теперь нет крестьян, есть только фермеры и сторонники слияния с природой, — пробормотал я.

— Это что... Он так с природой сливается?

— Ну так они по-разному это делают. Кто-то огурец, не снимая с бахчи, себе в задницу запихивает, кто-то в рубахе льняной ходит и только талую воду пьет. Ну а кто-то вот об березу опавшей кундалини трется, короедов пугает. Видимо... — неуверенно предположил я.

— Что ж ты, сукин сын, мне о таком раньше не сказывал? — прошептал Лёха. — И много у нас таких?..

— Я не пересчитывал.

— Ай, беда... — горестно протянул Лёха.

— Как будто в твое время дураков меньше было, — обиделся я.

— Так оно, может, и не меньше, — согласился некромант. — Но чтоб таких!..

Деметра фыркнула.

— Ни с чем он не сливается, он Перуну деревья посвящает. Это — ритуал.

— Березы — Перуну? — недоумевающе проговорил Лёха. — Ему жеж дубы посвящают!

— Тебя только это заботит? Меня вот, к примеру, больше интересует, почему он делает это именно таким способом. Зато теперь понятно, почему Перуну так хреново в последнее время. Он все думал, что заразу какую-то подхватил, а тут вон оно что.

— Ладно, пойдемте-ка отсюда, пока голые танцы не сменились у старикана жаждой крови и он не начал жертву своему богу искать, — с усмешкой хмыкнул я. — Жара-то какая...

Расстегнув куртку, я вспомнил про костяшку Самеди. Вынул ее из кармана и воткнул поглубже в мягкую землю.

Все, барон. Больше я тебе ничего не должен.

Поднявшись, я подал руку Деметре.

— Идем?

Та кивнула, вложила ладошку в мою лапу и тоже встала.

— Мокро-то как и противно, — пожаловалась она. — И, главное, это ощущение совершенно невозможно отключить!

— Ага, — кивнул я. — А скоро ты еще поймешь, как это грустно, что точно так же нельзя отключить голод, жажду и потребность в сне. А еще — мучительное желание чесать укусы комаров. Слышишь, как загудели? К ужину готовятся.

Деметра поежилась.

— Гадость какая.

— Тяжела и неказиста жизнь смертного! — со смехом ответил я.

Мы двинулись прочь.

А минут через пять до нас донесся пронзительный вскрик ужаса.

— Все-таки стыд не совсем у него угас, — удовлетворенно, с укором в голосе сказал Лёха.

— Это спустя столько времени? Что-то слишком долго до него доходило, а вроде бы не жираф. Хотя постой...

Тут я остановился.

— Может, это он не нас так испугался?.. — проговорил я, оборачиваясь.

И увидел, как любитель природы, сверкая белым задом, несется куда-то вдаль, на закат. А следом за ним, придерживая цилиндр на голове и попыхивая сигарой, размашистыми движениями опытного спринтера бежит скелет.

— Постой! — прокричал старику Самеди, прибавляя ходу. — Пусть я не Перун, но я призвался! И пришел к тебе! Возрадуйся!

— Не хочу радоваться! — крикнул в ответ жрец, прибавляя ходу.

— Возрадуйся, говорю! Я дам тебе то, что тебе надо!

— Мне ничего не надо от тебя!!

— И всего-то за твою душу после смерти!..

— Не-ееет! — и почему-то, быстро развернувшись, перекрестил Самеди. — Изыди! — и рванул дальше.

Так они и бежали по русскому полю, на фоне несчастных березок — голый старик и голый скелет в лучах угасающего закатного солнца.

Пасторальный пейзаж, однако.

Глава 2. Беспечный ангел

Желтая лампочка в патроне, свисающая с потолка, освещала пластмассовый садовый стол, застеленный выцветшей клеенкой, голые синие стены и разложенный диван цвета детской неожиданности. И маленькую пузатую женщину, хлопотавшую вокруг электроплитки со сковородой, шипевшей свежими котлетами.

В углу за занавеской виднелись грабли, лопаты, ведра и прочий рабочий инвентарь.

Окон здесь не имелось, но зато была добротная деревянная дверь. Сейчас между ней и порожком лежал кирпич, чтобы свежий воздух с улицы мог свободно проходить в оставленную щель.

Вытянувшись в струнку, вместе с воздухом в комнатку просочилась толстая серая кошка. Деловито подошла к столу и принюхалась к аромату свежих котлет.

— Мау, — басистым голосом требовательно сказала кошка.

— Пошла в тартар, — хмуро заявила маленькая женщина, не оборачиваясь.

— Ма-ууу, — уже почти жалобно протянула серая кошь.

— Я все сказала, — строго зыркнула на нее женщина, и в длинных волосах сверкнули крупные серьги, усыпанные разноцветными камешками. — Нечего было гадить на выстиранные полотенца!

— Мя-уууу! — неожиданно тоненько и слезливо сказала кошка и принялась тереться гладким боком о босые ноги повелительницы котлет, заливаясь тракторным урчанием.

— Не на ту богиню напала, — прошипела маленькая женщина. — Вредная дрянь. Иди вон Баст ноги обтирай! И на полотенца ссать — это тоже к ней, пожалуйста. А я — бездушная сволочь, мне плевать на котиков, ясно? — сердито заявила она.

Но тем не менее подцепила вилкой одну из котлетин, положила на тарелку и разломила на несколько частей, чтобы та поскорей остыла, и «вредная дрянь» не обожглась.

И тут маленькая женщина замерла. Тарелка выскользнула из ее рук и со звоном разлетелась на куски. Серая кошка испуганно отпрянула и бросилась наутек, прошмыгнув в приоткрытую дверь.

В глубине глаз Фортуны засиял нечеловеческий огонек, ресницы задрожали. Перескочив через осколки, она бросилась из комнаты прочь, в вечернюю тишину. Пробежав босиком по тропинке мимо зарослей сирени, выскочила на грунтовую дорогу, где по обе стороны ровными рядами возвышались надгробия и кресты, отбрасывая длинные тени.

А навстречу ей из глубины кладбища уже спешил Сет — в рабочих штанах, вымокшей от пота серой футболке и с растрепанными медно-рыжими волосами, разметавшимися по плечам.

— Ты почувствовала?! — прогромыхал он на всю аллею. — Ты поняла?

— Да! — радостно крикнула ему в ответ Фортуна. — У него получилось!!!

Подбежав к мужу, она неловко его обняла и счастливо рассмеялась.

— Скоро мы будем дома. Скоро мы будем дома, щеночек! Все было не зря!..

— Он, конечно, молодец, но не торопись собирать чемоданы, — с улыбкой проговорил Сет, запуская пальцы ей в волосы. — Это же Даня! У него вечно все через жопу. Из точки А в точку В он пройдет только с загибом в Гималаи и Австралию, попутно осуществляя спасение белых медведей, уссурийских тигров и всех обездоленных девиц королевства.

— И ничего подобного! — фыркнула Фортуна, звякнув серьгами. — Я отдам нашему Дане всю удачу под ноль, и тогда...

— И тогда он спасет всех обездоленных девиц не только в нашем, но и соседних королевствах! — со смехом закончил фразу Сет. — Ладно, пойдем пока поужинаем.

Он первый двинулся по тропинке к их скромному убежищу. Фортуна, тихонько напевая что-то себе под нос широко улыбнулась и на цыпочках, почти пританцовывая, отправилась за ним. Ее зрачки светились. Серьги, похожие на две небольшие мандалы, тоже на мгновение вспыхнули — и погасли.

Открыв дверь, Сет замер на пороге и тихо ругнулся.

Сковородка валялась на полу. Сразу несколько котов метнулись от нее в стороны и исчезли в дверях, бросив свою добычу, которая оказалась для них слишком горячей.

— Ой... — проговорила Фортуна, потупив взгляд.

Сет вздохнул. С тоской посмотрел на жену.

— Что? Уже отдала?.. — коротко спросил он.

— Ага, — проговорила она, виновато опустив голову. — У меня много накопилось, вот я и...

— Снова сместила баланс, не дав нам даже спокойно поужинать! Так?

— Так, — еле слышно отозвалась она. — Прости, я просто не могла удержаться.

Лампочка Ильича в патроне замигала и погасла. Красный глазок электроплитки отрубился вместе с ней.

— А вот и электричество сдохло, — с мрачным видом сказал Сет.

Лицо Фортуны изменилось. Из невинно-виноватого оно стало сосредоточенным и серьезным.

— Не может быть, чтобы так быстро!..

— «Может», «не может», — передразнил ее Сет, обернулся и взглянул на кладбище.

Длинные тени от крестов стали гуще обычного. Деревья зашумели и закачались, как от сильного ветра.

— ... Но нам пора сваливать, — заявил он. — Причем энергично и прямо сейчас!

Бросившись внутрь, Сет схватил валявшуюся возле дивана расстегнутую походную сумку, запихнул внутрь торчавшие из нее рукава розовой ветровки и рывком застегнул молнию. Зацепив сковороду ногой, схватил Фортуну за руку, и они поспешили по аллее к черному выходу.

А на кладбище начали сгущаться тени. Их очертания вытягивались, приобретая все более угрожающие формы. Листва затрепетала еще сильней, старые деревья заскрипели. Кое-где из-за надгробий блеснули красные огоньки глаз, и первые охотники заскользили следом за беглецами, перебегая от дерева к дереву и оставляя на тропе едва заметный след.

***

К асфальту мы вышли уже в сумерках.

Деметра не жаловалась, стоически терпела комариные укусы и шла вперед, хотя переход действительно очень сильно ее вымотал. Сначала она пыталась шутить, а потом замолчала, сосредоточившись на ходьбе. Зато Лёха трещал без умолку! То рассказывал мне про своего гувернера, то про приятеля, который в двадцать лет вдруг взял и ни с того ни с сего постригся в монахи. Воспоминания накрывали его с головой, и он то вздыхал, то смеялся, как ребенок, вспоминая забавные для себя и совершенно не смешные для постороннего слушателя моменты.

Шоссе оказалось до странности пустынным. Редкие автомобили проезжали мимо нас, обдавая светом фар. На всякий случай я замотал кое-как меч в куртку, чтобы тот не бросался в глаза, но голосовать так и не решился.

А потом из леса донеслось: «Бум! Бум! Бум!»

Музыкальные басы ритмично долбили в землю, пробиваясь через шум проезжавших мимо машин и шелест листвы.

Поколебавшись немного, я свернул с шоссе и, спрятав Лёху в сумку, повел наш засланный в стан врага космодесантный отряд на звуки музыки.

По мере приближения к эпицентру звука «Бум-бум!» обрастало новыми нюансами, а ветер все чаще притаскивал за собой сладковатый аромат восточных благовоний, или по-простому вонялок.

Вскоре мы вышли к месту самопроизвольного опен-эйра. Ребята там оказались гашеные всем, чем можно, и чем нельзя, но добрые и гостеприимные. Накормили куриным шашлыком, предложили и выпить, и развеселиться — мол, не стесняйтесь, за все уплочено. Даже можно боккеном помахать и постучать в настоящий бубен — вон, на суку висит.

От мяса и пива мы отказываться не стали. Заодно расспросили о нашем местонахождении. Выслушав целый опус о галактиках, параллельных вселенных и перевоплощении душ нам все-таки удалось добиться более приземленных сведений и установить, что очутились мы недалеко от маленького городка километрах в пятидесяти от Москвы.

Потом один парень принялся восхищаться моими клевыми штанами, и я на дурака предложил махнуться. И, как ни странно, парень согласился! Так у меня появились летние свободные джинсы, а у него — тугие, в облипку, и теплые кожаные штаны из шкуры с жопы дракона, как он сам их охарактеризовал. Тогда я предложил ему еще и куртку для комплекта в обмен на майку и чехол для боккена — очень уж он мне понравился. Хороший такой, широкий, с лямкой. Посмеялся над шуточками по поводу моего зимнего прикида посреди лета и косплеерским мечом — да-да, мы с подругой фанаты косплея, реконструкций и прочей галиматьи. И с легкостью получил желаемое.

Теперь мое тело свободно дышало, а меч надежно лежал в удобном чехле, только рукоять пришлось замотать рубашкой. Желудок был полон, музыка — терпимой, и вообще нас пообещали завтра подбросить до города на машине.

Все складывалось так удачно, что это не могло быть простым совпадением. Фортуна явно улыбалась мне во все лицо, а это означало, что нужно приготовиться к созерцанию ее обратной части.

Однако ночь прошла мирно и без приключений. Только Лёха время от времени то чего-то бормотал, то огорченно вздыхал в своей временной тюрьме. Но, к счастью, всем вокруг на это было плевать.

А вот утро началось с пронзительного женского визга.

Еще не продрав глаза, я подхватился и на автомате принялся искать меч у пояса. Но потом очухался, вспомнил, где я и бросился на помощь. Деметра, предусмотрительно прихватив на всякий случай мои пожитки, поспешила за мной.

Лагерь между тем напоминал поле боя после Куликовского сражения. Безжизненные тела лежали как попало и где угодно, кто-то даже сверху на смятых палатках, украсив их содержимым своего желудка. Кроме нас с Деметрой на крик отреагировали еще двое, но штормило их из стороны в сторону просто безбожно.

Визг доносился из маленькой палатки, стоявшей чуть поодаль от всего остального городка.

— Эй, что случилось? — спросил я, сунувшись в сетчатое окно над входом.

Но ответа уже не потребовалось.

Ругнувшись в сердцах, я рывком расстегнул молнию, полез внутрь и вытащил наружу спальный мешок с очень худым синюшно-бледным парнем без признаков жизни.

Поднявшая крик девчонка перешла с визга на подвывание и следом вылезла из палатки на четвереньках. Выглядела она сейчас немногим лучше своего приятеля.

Присев рядом с парнем, я первым делом расстегнул спальник и попытался нащупать пульс у него на шее.

— Он не отзывается... — сквозь всхлипы с трудом проговорила девчонка. — Я его звала... Звала...

— Под чем он? — прямо спросил я, нащупав едва трепещущую жилку на худосочной шее.

— Да ты че, брат, — ответил за девушку один из восставших из мертвых участников ночного загула. — Это ж Святоша, он даже мясо с сахаром не принимает.

— И что же он тогда здесь делал?

— Музыкой наслаждался, — икнул парень. — И единением с природой. Не зря Святошей-то звали...

— Ты че, совсем берега попутал — говорить о нем в прошедшем числе?! — фурией бросилась на него девчонка.

— Че? Каком еще прошедшем числе, дура? — возмутился тот. — Прошедшем времени, филолог, нах!..

— Сейчас ты сам у меня будешь в прошедшем времени, дебила кусок! — срываясь на визг, выкрикнула девица.

Я вздохнул.

— А ну умолкли все! — прикрикнул я на споривших. — Живой он, пульс есть. По крайней мере, пока. Надо его в больницу, и поскорей.

Парень присвистнул. Оглянулся на мертвое поле за спиной.

— Ну это... с «поскорее» у нас явные проблемы, — пробормотал он. — Если даже кого растолкать. Палево же страшное!

— По-твоему, пусть он лучше умрет, да?! — выкрикнула девушка.

— А че ты на меня-то гонишь? — обиделся парень. — Я, что ли, виноват, что он синий? Это к тебе вопросы, что ты с ним за Камасутру сделала, что бедняге так круто поплохело!

Я громко выругался.

— Да пока вы тут ругаться будете, он трижды помереть успеет!

И принялся вытаскивать Святошу из спального мешка.

— Куда ты его? Зачем?.. — схватила меня за руку девица.

— Здесь всего десять минут до шоссе. И если не все люди в мире — сволочи, мы доберемся до больницы довольно быстро.

— И как ты его, интересно, туда тащить собираешься? — хмыкнул парень.

Я наклонился и поднял бесчувственного Святошу на руки.

— А в чем проблема?

И в самом деле, в чем проблема-то? Вот Януса я бы вряд ли до шоссе дотащил. А этого мальчика — да хоть до Китая донесу. Подумаешь, сложности.

Но шумная девица ахнула, будто я камаз на плечи взвалил. Масляным и заметно протрезвевшим взглядом ощупала мои открытые руки, плечи и, чуть прогнувшись назад, покосилась на задницу...

— Я с тобой пойду! — заявила она с улыбочкой, внезапно меняя образ плачущей Ярославны на веселую вдову.

И натолкнулась на неодобрительный взгляд Деметры.

— Очень в этом сомневаюсь, — проговорила та, потеснив барышню плечом. И положила руку на лоб Святоши.

Я не видел, что она сделала. Но почувствовал обжигающее тепло, пронизавшее все тело бедного парня. И мои руки вместе с ним.

Я изумленно взглянул на Деметру. Та сдержанно улыбнулась в ответ.

И в этот миг Святоша глубоко и шумно вздохнул и открыл глаза.

— Ой, — тихо сказала его девушка, меняясь в лице.

— Нихрена себе кино, — пробурчал парень из тусовки.

Я хмыкнул. Положил Святошу на землю и отвел Деметру в сторонку, пока местные ребята охали и ахали по поводу случившегося.

— Так, я не понял. У тебя что, есть божественная энергия? — тихо спросил я Деметру.

Она загадочно улыбнулась.

— Набежало немного.

— Ничего себе немного. Ты без пяти минут труп воскресила! И что значит «набежало»? Откуда?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Сначала, когда я оказалась здесь, чувствовала себя абсолютно пустой. А потом понемногу...

Улыбка на ее губах вдруг растаяла. Деметра уставилась куда-то поверх моего плеча, судорожно сжимая меч в руке.

— Даня... — проговорила она. — Там, под деревьями... Кажется, нас нашли!..

И когда она это сказала, невесть откуда взявшийся холодный ветер ударил мне в лицо.

Я медленно обернулся.

Лес зловеще зашумел, будто живой. Деревья качали ветвями, то ли пугая, то ли прогоняя нас.

Я не увидел ничего особенного. Просто утреннее солнце, расплескавшееся промеж ветвей до самой земли. И прозрачные тени. Легкие, как дымка. Но точно так же, как только что я ощутил тепло от энергии Деметры, прямо сейчас я почувствовал на своей коже дыхание холода.

— Уходим, — тихо сказал я, забирая у Демки свою ношу: сумку и меч.

Мы поспешили прочь от лагеря, ускоряя шаг.

Время от времени Деметра оборачивалась и сжимала мою руку все крепче.

Наконец мы побежали.

Сапоги гулко застучали по тропинке, цепляясь пряжками за длинную траву. Подъем вверх по насыпи — и мы оказались на шоссе.

И, как назло, сейчас по нему не ехало ни одной машины!

Да как так-то?

Мы побежали еще быстрей, и в какой-то момент я осознал, что кроме топота постоянно слышу какой-то странный, раздражающий звук, похожий на гудение трансформаторной будки.

А потом в глазах потемнело. В основание шеи что-то больно хрустнуло, как от удара. Голова закружилась. Холод пробежал по спине, мурашками поднялся по шее к затылку.

Замедлив бег, я осмотрелся по сторонам и увидел, как со всех сторон в нашу сторону по обочинам и асфальту движутся густые черные силуэты.

Нас взяли в кольцо.

На мгновение стиснув руку Демки, я разжал пальцы и остановился.

Деметра прижалась спиной к моей спине. Сердце в груди забилось тяжело и размеренно.

Как победить противника, у которого нет нормального тела и которого ты толком не видишь, я не знал. Но понимал одно: теперь мы могли только драться.

— Я тебе говорил, что ты мне до черта нравишься? — громко спросил я Деметру, разматывая рубашку с рукояти своего меча.

— А я говорила, что мне с тобой весело? — отозвалась она, вжимаясь острыми лопатками мне в спину. И тихо добавила: — Прости, но я тебя предам.

Молниеносным прыжком она отскочила в сторону, и тени, как голодные псы, рванулись за ней.

Не успев расчехлить свой меч, я бросился за Деметрой, размахивая оружием, как дубиной.

— Да нихрена подобного!!! Не смей даже...

Договорить я не успел. Потому что в зловещее гудение ворвался ни на что не похожий зубодробительный звук, будто по шоссе мчалась ракета, пытаясь затормозить пузом, с перепугу выпуская газы и отстреливаясь длинной пулеметной очередью.

А потом из-за поворота выехал мотоцикл. Сурового цвета хаки, с люлькой, перекошенный от натуги и, возможно, видевший еще вторую мировую войну. А на нем в черном шлеме и развевающемся зеленом плаще в желтую крапинку восседал отчаянный байкер, выжимавший из этой адской машины гоночную скорость.

Тени на мгновение замешкались и даже будто побледнели, когда

тело этого грозного железного коня беспардонно промчалось прямо по ним и с заносом затормозило.

С шиком отставив тощую ногу в красном резиновом сапоге призрачный гонщик местного разлива громко крикнул:

— Ну и чего ждем? Запрыгивайте!

Он поднял забрало, и в глубине черного шлема я увидел человеческий череп.

Ну, или почти человеческий.

— Барон?.. — изумленно проговорила Деметра. — Откуда?..

— Да какая к черту разница, залезай! — крикнул я, заталкивая ее на свободное место за спиной Самеди, а сам заваливаясь в люльку со всем своим скарбом. — Потом расспрашивать будем!

— О да! Настало время удивительных историй! — пафосно изрек Самеди, клацнув зубами. Потом эффектно газанул, внутри мотоцикла что-то завизжало — и мы рванули вперед, в золотистую дымку расцветающего утра.

Глава 3. Во всем виноват дворецкий

Ехать, не притормаживая, нам пришлось довольно долго.

Обалдевшие от нашей наглости тени сначала замешкались, но быстро очухались и упорно преследовали нас больше часа. Поначалу я каждую секунду боялся, что мотоцикл взвизгнет, крякнет и гавкнется. Но, видимо, нашего бодрого коня в свое время поднимал механик-некромант высшего разряда. Даже когда из-под брюха коляски на асфальт что-то весело отлетело и покатилось, мы продолжили с упорством перфоратора бороздить просторы шоссе.

Да уж. Видимо, что мертво, умереть не может.

А еще я очень надеялся, что, когда на дороге появятся свидетели, эти проклятые кляксы застесняются и исчезнут. Но ничего подобного не произошло. Несмотря на то, что мы, бесспорно, привлекали к себе всеобщее внимание.

Какой-то кретин, сидевший на пассажирском месте серебристого «Логана», даже высунулся из окна и начал снимать нашу гоп-компанию на телефон. Сволочь. Я ему так и сказал:

— Сволочь!

Самеди тоже это заметил. И просто на мгновение приподнял забрало своего шлема и ярко подмигнул из его глубин красной пустой глазницей.

Любопытный парень дернулся, долбанулся о край открытого окна. Сраный телефон вылетел из его руки и, брякнувшись на асфальт, раскатился своими запчастями под колеса другим машинам.

Так тебе и надо, тиктокер, блин.

Наконец, мы въехали в городок, который встретил нас большим белокаменным храмом с колокольней.

Не знаю, то ли тени к тому моменту подзадолбались бежать за нами, то ли храм оказался по-настоящему святым, но они от нас отстали.

Профигачив на красный свет, Самеди вильнул перед гудящей цистерной с надписью «огнеопасно» и без поворотника по-царски въехал на тротуар, распугав прохожих.

— Ты что творишь?! — накинулся было я на него, но с опозданием понял, что барон просто не в курсе местных законов вождения. — Ты же правила нарушаешь!

Самеди фыркнул.

— Что я нарушил? Мой конь перед ратушей не гадил, смертных не придавил и в храм местночтимого бога не въехал — какие еще могут быть претензии?

— Здесь у нас другие кони, и другие законы! Ладно ты на трассе лихачил, но в городе полно специальных стражников, которые следят за их нарушением. Запомни: на тротуары въезжать нельзя, ехать на красный сигнал светофора — тоже! Только на зеленый! Понял?

— Эмм... — проговорил Самеди. — Ну, ладно. Нельзя так нельзя. — неожиданно спокойно согласился он. — А... что такое светофора?..

Я тихо ругнулся.

— Так, давай-ка быстро меняемся, и я отвезу нас куда-нибудь, где потише!

Выбравшись из люльки, я занял место барона, и мы поехали во дворы, стараясь быть правильными и осторожными.

По-хорошему надо было линять поскорее за город, но так далеко отъехать мы не успели.

Увидев машину с включенной мигалкой, я понял, что — все. Уйти незамеченными нам не удалось.

— А вот и стражи, — кивнув в их сторону, сообщил я своим подельникам. — И что теперь делать? — задал я больше риторический вопрос.

Если остановимся, отбрехаться вряд ли получится.

Сначала доблестные стражники попросят документы, которых у нас нет. Потом пробьют меня по базе, и, скорее всего, выяснят, что я — покойник, год назад разбившийся вместе с самолетом и множеством других людей. Потом досмотрят транспортное средство и обнаружат музейного вида меч со следами крови и человеческий череп в сумке. А уж когда снимут шлем с Самеди — тут и вовсе начнется вакханалия.

А значит, останавливаться нам никак нельзя.

И да пребудет с нами Фортуна.

Решительно выдохнув, я втопил так, что даже сам испугался. Мотоцикл совершил невозможное — он заревел еще громче, будто вражеский бомбардировщик спикировал на город.

Мы помчали по прямой, поднимая за собой облака пыли.

Позади взвыла сирена.

— Черт. Черт, черт, черт! — все что мог я сказать.

Мои товарищи понимающе молчали.

Отчаянно рванув на обгон, мы обошли испуганную «Калину», едва не врезавшись во внедорожник. Выскочив на перекресток, я повернул наш звездолет резко вправо, и мы бешеным зверем ломанулись с асфальта на газон. Пролетев по цветочкам и стриженой травке наш мотоцикл, подпрыгивая на кочках и бугорках, ворвался в сквер. И пофигачил прямо по зеленым насаждениям, отважно маневрируя промеж деревьев.

Еще немногочисленный в этот час и перепуганный народ с маленькими детьми и собачками похватал самое ценное на руки и совершенно разумно поспешил с натоптанных тропинок на главную аллею, к фонтанам.

Нет, не догнать в горах аксакала! Где четырем колесам не проехать, там легко проскачут четыре ноги его боевого коня!

Ну, в нашем случае — где проскачут три колеса.

Машина с мигалкой остановилась. Один храбрый командир в форме выскочил из машины, отчаянно жестикулируя нам вслед. Второй, скорее всего, в этот самый момент оповещал всех своих коллег о нашем существовании.

Плохо, блин. Как же все плохо! И, что хуже всего, я совершенно не знал, куда ехать. Выскочив из сквера к здоровенному супермаркету, я втопил наугад в сторону спального района, к перекрестку.

Но в тот день боги ДПС, видимо, оказались сильней.

Справа к тому же перекрестку уже мчала визжащая и подмигивающая красно-синими огнями машина.

Я дернулся влево, но тут из-за котельной прямо перед нами выскочил патрульный аксакал на двухколесном коне.

Да чтоб тебе пусто было!

С таким отчаянным рвением тебе надо космос бороздить или летчиком-испытателем работать! Нафига ты сюда-то пошел? Чтобы спустя много лет в этот самый день мне всю песню испортить?

Но делать нечего. Не давить же мужика при исполнении...

Я затормозил.

Гонка без правил была бесславно закончена.

Позади нас остановилась машина с мигалкой. Еще одна такая же прижала нас боком.

Вот блин, прямо взятие особо опасных преступников!

— Кирдык нам, ребята...

Патрульные, без стеснений матерясь, поспешили к нам, требуя всем слезть с мотоцикла, поднять руки и отойти от транспортного средства.

И тут наш Самеди, выпрямившись во весь рост, медленно снял шлем.

Череп светился голубоватым мерцанием. Глазницы — красным огнем.

У патрульных вытянулись лица. Взгляд у всех стал стеклянным.

Еще один шаг — и все их движения, будто в каком-то видеоролике, стали замедляться

— Подойдите ко мне ближе, — почти прошипел Самеди, будто Каа, гипнотизирующий бандерлогов. — Ближе. Еще ближе... Смотрите на меня. Смотрите внимательно...

Мы с Деметрой переглянулись. Во Самеди зажигает!

А тот продолжал:

— Видите? Меня нет. Здесь вообще никого нет. А вам всем нужно поспать. Вы очень устали и сильно хотите спать. Не сдерживайте себя...

Парень, оказавшийся к нам ближе всех, безвольно рухнул на дорогу.

— ... Спите... Спите крепко, до самого вечера... — шипел Самеди.

И все остальные тоже упали вниз, как спелые груши.

Включая группу парней, вынырнувших в этот момент на тротуар из-за угла.

А барон надел обратно свой шлем.

— Уходить надо, — сказал он.

— Слушайте, я не понял — ваша энергия осталась при вас, что ли? — недоумевающе спросил я. — Сначала Демка, теперь вот ты!..

— Как я понял, в момент перехода все обнуляется, — сказал Самеди. — Но постепенно энергия возвращается, только очень медленно и незаметно.

Я фыркнул.

— То есть если я сейчас призову бухалово, оно, вопреки законам этого мира, появится, что ли?

— Ну эмм... Не знаю, появится ли бухалово, но одно знаю точно. Любая манипуляция даже с самыми крохами энергии приводит вот к этому, — и он показал пальцем в траву.

Я посмотрел на изумрудный островок и увидел медленно расползающееся темное пятно.

— Стражи, пожирающие божественную энергию, — проговорила Демка.

— Да блин!.. — выругался я. — Опять бежать, что ли?

— Зачем бежать, если можно ехать? — хмыкнул барон.

— Да затем, что параметры нашего мотоцикла теперь знают все, и стоит только ему где-нибудь засветиться, как тебе опять придется кого-нибудь усыплять, что приведет к появлению новой порции стражей!

— И так до бесконечности, — тихо проговорила Деметра.

— Да если бы! — отозвался я. — Нет, потом у нас кончится бензин в самый неподходящий момент, этот драндулет встанет и... Бежим, короче!

Я схватил свою сумку и чехол с мечом, и мы побежали.

А в голове между тем роились мысли.

Может, Самеди прав? В конце концов, я ведь теперь вижу этих мерзостей ползучих, которых Демка называла «стражами». Хотя сразу после перехода не мог их видеть. Не означает ли это, что и ко мне начинает постепенно возвращаться энергия?

— А куда мы бежим-то? Далеко? — спросил барон, когда мы скрылись с места преступления в глубине аккуратных, недавно отремонтированных дворов.

Двигался он, как старый дед — отставив зад и неловко плюхая болтающимися на тощей ноге резиновыми сапогами.

— Устал? — насмешливо спросила Деметра.

— Боюсь обувь вместе с ногами потерять, — признался Самеди. — Так куда мы движемся, позвольте узнать?

— В место, где можно попытаться спрятаться. Вот только направление бы уточнить, — пробормотал я, приметив возле старой пятиэтажки полную темноволосую женщину в длинном цветастом платье. Она шла мимо автобусной остановки с тяжелым пакетом продуктов в руке.

И я решительной трусцой направился к ней, а следом за мной — вся наша банда.

— Добрый день! — еще издалека крикнул я ей. — Извините, а вы не подскажете, где здесь кладбище?

Тетенька вынырнула из своих мыслей, подняла голову...

И увидела нашу потрясающую компанию. Взъерошенная Демка, я с незажившей после разговора с Оракулом рожей и чувак в мотоциклетном шлеме, крапчатом плаще и в резиновых сапогах.

К ее чести, будет сказать, отреагировала она на нас стоически. Пару раз озадаченно моргнула и проговорила:

— Так это... А вам какое надо?

— Желательно, где побольше трупов и кого-то мучили, — без задней мысли выпалила Деметра.

Глаза женщины возмущенно распахнулись. Но прежде, чем она успела возмутиться, я бросился спасать ситуацию.

— Девушка иностранка, — с извиняющейся улыбкой проговорил я. — По-русски плохо изъясняется. Она имела в виду большое историческое кладбище, где много захоронений.

— Да нет у нас такого, исторического, — недоверчиво покосившись на нас, сказала женщина. — Благовещенское вот есть за городом, это вам на седьмом автобусе до конечной остановки ехать надо. И Центральное — оно тут неподалеку, возле часовни. Но оно не такое уж и большое, да и не хоронят там давно...

— А как до него добраться? — поинтересовался я, краем глаза наблюдая, как к автобусной остановке подтягиваются тени одна за другой. Ну давай же, говори, быстрее!

— Да вот так прямо идите, — махнула женщина рукой вдоль дороги. — там будет перекресток. Повернете направо и еще по прямой минут десять пешком. А там часовню увидите, розовая такая. За ней и кладбище.

— Спасибо! — крикнул я уже на бегу, утаскивая за собой Деметру.

И тут одна из темных клякс прыгнула. Взметнулась вверх, как подхваченный ветром полиэтиленовый пакет, и я едва успел встать между ней и Демкой.

Господи, как же давно мне не было так больно!

— А-ааааа! — заорал я, будто мне к плечу приложили лист раскаленного металла. — Ублюдки тупые, я же местный!..

Полная женщина, обернувшись на нас, только покачала головой и опасливо ускорила шаг.

Ну еще бы. Я бы на ее месте тоже ускорился от таких придурков подальше.

Повернув голову, я взглянул на свое плечо.

Мать честная, да оно же все в крови! Может, тени и выглядят бесплотными, но жрут они более чем натурально.

— Ты-то местный, а вот энергия внутри тебя — не очень, — проговорила Деметра, замедляя шаг.

Но я уже взял себя в руки.

— Ничего, все нормально! Не останавливайся! — прикрикнул я на нее и, закусив губу, прибавил ходу.

Быстрее, еще быстрей! Каждый шаг отдавался болью в плече и прошивал насквозь, но я все равно бежал.

Вскоре мы действительно увидели ограду, залитое солнцем кладбище и маленькую часовню, похожую на зефирку.

В открытые двери часовни виднелись горящие свечи на тяжелых круглых подсвечниках.

Забежав в ворота, мы замерли. Пронаблюдали, как тени, потеряв скорость, проползли мимо — и выдохнули.

— Слава богам, — пробормотал я. — Отцепились.

— Тебя нужно подлечить, — сказала Демка, но я оттолкнул ее руку.

— С ума сошла? Мы только спрятались!

— Но нельзя же это так оставлять! Ты вообще-то смертный, забыл?

— Ну, от этой ссадины я точно не умру, — кривовато улыбнулся я. — Давайте лучше куда-нибудь вглубь зайдем, чтобы никому глаза не мозолить своими странными и не внушающими доверия рожами. И нужно придумать какой-то план. Потому что вот так носиться по улицам — это, конечно, не дело. Столько внимания к себе привлекаем, что просто караул...

Тут из часовенки вышла пожилая женщина. Осторожно вытянув руку вперед, словно ощупывая воздух перед собой, она внимательно прислушалась к происходящему снаружи, при этом совершенно не обращая внимания на странных посетителей буквально в десятке метров от нее.

Мы, как один, умолкли. А старушка, постояв немного на пороге, медленно перекрестилась и вернулась обратно.

— Слепая, что ли? — шепотом предположил я.

Деметра пожала плечами.

В открытую дверь я видел, как старушка зашуршала внутри часовни, торопливо зажигая свечи и безошибочными, ловкими движениями расставляя их на подсвечниках. Теперь она вовсе не казалась незрячей. В воздухе запахло ладаном.

А потом я почувствовал ЭТО.

Похожее чувство у меня иногда возникало при встрече с богами, когда я еще был совсем зеленым и пустым.

Солнце скрылось за невесть откуда взявшуюся тучу. Воздух стал густым. Он клубился над землей, тяжелой ношей ложился на плечи. И необъяснимое, холодное чувство шевельнулось у меня внутри, перекрывая даже боль в плече. Спина, руки покрылись зябкими мурашками, нательная шерсть встала дыбом.

А из-под деревьев и от домов по ту сторону дороги начали двигаться по земле огромные черные силуэты. Таких жутких теней я еще не видел! Они шевелили своими щупальцами, будто ползли по земле, и перешептывались. Я отчетливо слышал этот шорох, и от него холодные мурашки снова и снова волнами пробегали по моей спине.

Я отступил на шаг. Осмотрелся.

Стражи явно двигались к часовне. Соединяясь друг с другом, они образовывали единое целое и на глазах превращались в монстров, в гигантов, и их становилось все больше и больше.

Из часовни раздался тоненький старческий голосок — это смотрительница затянула молитву.

— Меня достаньте, — раздался из сумки голос Лёхи. — Даня, ты слышишь? Немедленно достань меня!..

Я возражать не стал. Открыл сумку и пристегнул черепушку на привычное место.

Самеди медленно снял шлем.

Демка отступила на шаг. В ее глазах блеснул злой огонь.

— Если они преодолеют границу беги от меня так далеко, как только можешь, — сказала Деметра.

— Опять свою песню завела? Решила умереть в одиночестве? — разозлился я.

Самеди хмыкнул.

— Светлая донна, твой доблестный рыцарь, похоже, недостаточно хорошо знает тебя. Даниил, перед тобой богиня, которая умеет не только рожь колосить и вишни распускать. Она в свое время от ярости пол-Аркадии превратила в мертвую пустыню. Причем, позволю себе сказать, самым безжалостным образом.

Я озадаченно взглянул на Деметру.

— Правда? Это каким же?..

— Уверен, что хочешь об этом поговорить прямо сейчас? — отозвалась она, не отрываясь наблюдая за перемещениями теней.

— Я не знаю, что ты можешь сделать, поэтому...

— Поэтому просто отойди, если я попрошу, — сказала она. Ссориться после будем, если такая возможность предоставится.

Тени мягко подползли к самой ограде и остановились. Умолкли и замерли, как дрессированные псы перед броском.

Мягкий шорох шин нарушил нависшую над часовней напряженную тишину.

Из-за поворота плавно вынырнули два черных мерседеса. Они неспешно подъехали к кладбищу и остановились у главных ворот.

Тени раздвинулись перед машинами.

Из первой машины вышел водитель в темных брюках и белой рубашке с галстуком, и с полупоклоном открыл заднюю дверь.

Сначала наружу показалась начищенная до блеска черная мужская туфля. А потом мягким бесшумным движением из салона автомобиля появилась и вся фигура целиком.

Это был молодой мужчина лет тридцати, очень высокий и худощавый, с военной выправкой и бледным аристократическим лицом, выражавшим невозмутимое спокойствие. Темные длинные волосы были забраны в безукоризненно гладкий хвост, и таким же безукоризненным выглядел его черный костюм с острыми стрелками на брюках. На шее вместо галстука у этого господина было прелюбопытное украшение, похожее на крупные звенья золотой цепи, а на левой руке — массивный перстень с гравировкой.

Мужчина привычным движением поправил манжеты рубашки и направился к воротам.

И по тому, как пристально, без тени удивления он смотрел на нас, можно было не сомневаться, куда он направляется.

Остановившись в нескольких шагах от нас, он приветственно склонил голову — ровно настолько, чтобы выказать уважение, не потеряв при этом достоинства.

— Я рад возможности приветствовать вас в нашем мире, — сказал он. — Мой господин желает пригласить вас в свою резиденцию. Пожалуйста, следуйте за мной, — добавил он, жестом приглашая нас пройти к машинам. Причем с таким видом, будто наше согласие было чем-то само собой разумеющимся.

Но тем не менее никто из нас троих не спешил принимать это мутное предложение.

— И кто же такой этот ваш господин? — спросила Деметра.

— Не все ли равно, госпожа? — мягко отозвался человек в костюме, поднимая на нее внимательный, очень многое понимающий взгляд. — При такой-то альтернативе. — кивнул он в сторону затихших под оградой стражей. — Они голодны. И вы, наверняка, тоже. Воля ваша, но лично я бы предпочел послужить за обедом вам, нежели наблюдать, как обедом служите вы. И уверяю, опасаться вам совершенно нечего. Я хорошо готовлю.

Глава 4. Трудно быть пророком в своем отечестве

После слов этого загадочного человека, которого я тут же мысленно окрестил «дворецким», мы переглянулись.

Конечно, у нас оставался вариант броситься грудью на амбразуру и попытаться одним махом всех побивахом. Но, во-первых, махать тут явно придется не один раз, а столько, что как бы рученьки не отпали от такой интенсивности. И при этом все равно не факт, что удастся кого-нибудь «побивахом». В во-вторых — мне стало очень интересно, что это за господин такой, не в меру осведомленный. И чего он хочет от нас.

— Я думаю, нам стоит принять предложение, — сказал я.

Деметра ответила не сразу. Несколько секунд она буравила взглядом дворецкого, точно делала МРТ потайных мыслей в его черепушке.

Тот выдержал ее взгляд с честью, но при этом без дерзости. Лицо его осталось невозмутимо спокойным, только на лбу проступила предательская испарина.

— Я что-то не совсем понимаю, — усмехнулась Деметра, приблизившись к нему. — Ты пытаешься нас запугать, или сам боишься?

Вопреки ожиданиям, дворецкий не смутился. Чуть склонив голову вбок, обезоруживающе улыбнулся богине.

— Не вижу причины, по которой одно непременно должно исключать другое. Да, я боюсь.

Она усмехнулась.

— И кого же? Нас? Или их? — кивнула она в сторону дороги, покрытой черными живыми силуэтами.

— Вас, — без колебаний ответил дворецкий. — В отличие от моего господина, я впервые имею честь видеть гостей из столь дальних краев. Но вполне осведомлен об их возможностях.

Я нахмурился. Стало быть, его господин встречался с кем-то из наших. А насколько мне было известно, кроме Сета и Фортуны в последние годы никого в донорский мир не высылали.

— Нам определенно нужно встретиться с этим господином, — проговорил я.

— Полностью с тобой согласен, — отозвался Лёха, сверкнув глазницами.

Улыбка на лице дворецкого застыла гипсовой маской, глаза изумленно расширились.

Бедняга. Он явно не предполагал, что колоритный аксессуар у меня на поясе обладает даром речи.

Дворецкий неспешно вынул из нагрудного кармана платок и приложил его к вспотевшему лбу.

— Ну, тогда идем, — поставила точку в нашем обсуждении Деметра.

И мы двинулись к воротам.

— Я, разумеется, понимаю, что на войне как на войне, — подал голос барон. — Но вообще могли бы и моим мнением поинтересоваться. Так сказать, в порядке ознакомления.

— И как мы только раньше обходились без вашей-то светлости, — ехидно проворчал Лёха. Видимо, он все еще не простил Самеди недавний шантаж.

Но лично я уже не держал зла на барона. После его помощи в столице, да и здесь тоже, вся эта история с договором казалась уже настолько пропыленной и неинтересной, что и вспоминать не хотелось. Так что я зыркнул на череп и тихо сказал:

— Не груби. Мы хоть и не друзья, но сейчас в одной лодке плывем, и, между прочим, кое-чем ему обязаны. Так что прояви уважение.

Я задержал Демку перед воротами и, готовый ко всему, первым шагнул на расчищенный от теней асфальт.

Ничего не произошло. Только едва слышимый шорох и перешептывание стражей пронесся по улице, как порыв ветра.

Взволнованный и раскрасневшийся водитель, все это время ожидавший возле ворот, поспешил открыть дверь второго мерседеса.

— Без моей светлости вы, судя по всему, действительно обходились «как-то», — с иронией в голосе отозвался Самеди. — И, обернувшись к дворецкому, вдруг заявил: — Мы не поедем на этой машине. Мы поедем... — ткнул он пальцем на первый мерседес. — ... вместе с вами на вашей.

Водитель нервно потер подбородок. Вопросительно посмотрел на дворецкого.

Тот во второй раз поднес платок к своему лбу и кивнул.

Тогда шофер захлопнул дверцу второго мерседеса и открыл двери в первом.

Тут и я припотел.

Твою ж за ногу, Даня, а ведь барон прав! Почему тебе самому в голову не пришло, что там может быть какая-то ловушка? У второй машины и окна тонированы не по нормативам, и водитель из нее даже носа не показал.

А Самеди тем временем, ласково приобняв дворецкого, направился вместе с ним к машине.

— Не огорчайтесь, дорогой друг, — сказал он парню. — Стремление ваше я не осуждаю — оно мне понятно. И не в укор, а исключительно ради удовлетворения моего неуемного любопытства не могли бы вы поделиться, что именно вы заготовили для моих спутников? Какое-то ослабляющее начертание, удерживающий артефакт?..

— Ничего такого, клянусь вам.

— Но что-то ведь там есть?

— Святая земля.

— Эммм... — озадаченно протянул Самеди. — Извини, что?..

— Святая земля. На случай, если вдруг вашим обликом прикроются демоны.

Самеди, отпустив дворецкого, весело и заливисто рассмеялся.

— В самом деле? Демоны? А, ну это все объясняет, — и, понизив голос, заговорщицки прошептал: — Вообще не знаю, как ваши местные, но наши демоны вполне себе импозантны и очень следят за своей внешностью, так что в машину с землей они точно садиться бы не стали. Все-таки не рассада.

Так, с подачи Самеди, мы все погрузились в одну машину и двинулись навстречу неизвестности.

Ехали мы долго. Дорога тянулась то через поле, то через лес, так что со скоростью водитель не стеснялся. Один раз я напрягся, увидев на дороге машину ДПС, но никто не бросился нас останавливать.

По пути говорил только Самеди. Вообще он держался очень уверенно, я бы даже сказал — расслабленно. Без конца расспрашивал дворецкого, сколько здесь стоит хлеб, какой тип захоронений останков принят в местной культуре, уважает ли народ хороший ром и какие боги пользуются популярностью в близлежащих городах. Распространенность классических кладбищ его порадовала, а вот скудный пантеон — очень огорчил.

Дворецкий терпеливо поддерживал беседу. Обстоятельно и неспешно рассказывал и про производство продуктов питания, и о христианских традициях — в частности, Самеди очень заинтересовало почитание мощей.

— Никак, для себя новую нишу подыскиваете? — ехидно поинтересовался Лёха.

— О, только если вместе с вами, дорогой друг! — сверкнул глазами в его сторону Самеди.

Наконец, мы сбавили скорость, свернули с трассы и поехали по грунтовой дороге, мягко покачиваясь на кочках и ямках. Попетляв среди берез и тополей, выехали к небольшому двухэтажному особняку, затерянному в глубине огромного сада. Автоматические ворота сами открылись, пропуская машину во двор. И плавно закрылись.

— Вот мы и приехали, — со вздохом облегчения сказал дворецкий. — Добро пожаловать в резиденцию.

Мы вышли из машины и осмотрелись.

Садовника здесь явно не было: деревья и кустарники росли, как им вздумается, промеж розовых кустов гордо поднимала голову сурепка и крапива, а выложенные мелкой белой плиткой дорожки затянуло травой. Справа от дома виднелась давно не крашеная, монументального типа беседка, а слева — маленький пруд, заросший по берегам всякой нечистью.

Зато дом на фоне этой драматичной запущенности выглядел впечатляюще. Он напоминал старинные имения каких-нибудь дворян — похожий на распластавшуюся по земле птицу, раскинувшую крылья. Крытая галерея с колоннами огибала фасад, огромные окна первого этажа как-то немного удивленно смотрели в сад, два больших каменных сфинкса охраняли крыльцо.

— Идемте, — пригласил нас полупоклоном дворецкий и направился к дому.

Очутившись внутри, я невольно присвистнул.

Хозяин этого поместья явно был сторонником махровой классики, потому что из своего жилища он сделал мини-Эрмитаж. Огромный холл, в котором мы оказались, весь был увешан картинами и расписан жирненькими ангелочками с золотыми волосами. Бархатные кресла с золочеными деревянными подлокотниками стояли вдоль стен, как в настоящем музее.

И тут дворецкий громко сказал:

— София, свет!

И в холле разом зажглись многочисленные люстры и светильники.

Тут мне захотелось присвистнуть еще раз. Потому что исходя из обстановки я готов был к чему угодно — обнаженным рабыням, зажигающим свечи, дрессированным обезьянам или даже нашим начертаниям. Но не к этому.

— Неужели система умный дом? — удивленно спросил я дворецкого.

Тот не менее удивленно уставился на меня, проморгался и лаконично ответил:

— Да.

— Какая прелесть. Стало быть, в доме и компьютер с интернетом найдется?

— Э-ээмм... Нужно спросить господина, — уклончиво отозвался дворецкий. — Но давайте пройдем наверх?

Он указал на лестницу, устланную темно-синим ковром, и первым поднялся на второй этаж, указывая дорогу.

— Я не знал, сколько у нас будет гостей, и потому приготовил всего две комнаты, — принялся рассказывать он. — Но я немедленно исправлю эту оплошность, и третья будет готова...

— Нам и двух хватит, — не стала дослушивать его фразу Деметра.

— О нет, я не привык к тесноте, — возразил барон. — И делить с Даниилом одну комнату мне кажется неудобным.

— А тебе никто и не предлагал, — зыркнула на него Деметра. — Я о себе говорю.

— О-оо! — многозначительно протянул Самеди. — Пардон, светлейшая донна, я был бестактен...

Так нас развели по комнатам, чтобы дать возможность «привести себя в порядок перед ужином».

Сначала Деметра обрадовалась нашему уединению, и собиралась было пообсуждать что-то важное, как я закрыл ей рот поцелуем. А потом тихо сказал на ушко:

— Нас наверняка подслушивают.

— Да?.. Но я не чувствую ничьего присутствия, — так же на ухо ответила мне она.

— Оно и не нужно. Достаточно специального устройства размером с пуговицу. Так что не расслабляйся.

Деметра вздохнула и отпустила меня.

В шкафу имелось несколько женских нарядов разного размера и несколько мужских. Деметра со вздохом осмотрела самое маленькое платье — белое, с открытыми плечами и длинной узкой юбкой.

— Почти как моя униформа, — хмыкнула она и скрылась с ним в ванной. А через несколько секунд я услышал зов о помощи. — Даня, а как этим пользоваться?..

Несколько минут я объяснял Демке принцип работы душевой кабины, туалета и раковины с сенсорными наворотами. Показал, как жидкое мыло самое наливается в протянутые ладони, как сама по себе включается вода.

Воспользовавшись душем, Деметра вышла в одном полотенце. И вдруг произнесла:

— Ты — ленивое чудовище. Знаешь об этом?

Я вопросительно приподнял бровь.

— Я, конечно, чудовище-то ленивое, но интересно, к чему ты это?

— Ты понимаешь, что если бы создал такую ванну или унитаз в нашем мире, то мог бы враз разбогатеть и прославиться?

Я фыркнул.

— Нет уж. Лучше сдохну в безвестности, чем войду в историю как главный унитазатор королевства, — проговорил я. — К тому же, зная себя, могу с полной ответственностью заявить, что каждый второй унитаз моего производства имел бы целый букет незадокументированных способностей. Таких как засасывать клиента в свою черную дыру, убегать при виде спущенных штанов, кусаться, гадить или выть по ночам.

— Но каждый первый бы работал! — уже со смехом заметила Демка.

— Да, — хмуро отозвался я, разглядывая мужской гардероб. — Каждый первый работал бы тихо. И быстро. При необходимости подчищая свидетелей.

А между тем на плечиках в шкафу висели черные смокинги. Разных размеров, но при этом совершенно одинакового кроя — с блестящими атласными лацканами, лампасами на брюках, каким-то складчатым кушаком вместо ремня и рубашкой под запонки, которые заботливо поблескивали в небольшой коробочке на столе.

Такое нельзя не прикрыть пиджаком, иначе будешь выглядеть как безумный идальго.

А, и еще туфли. Черные. Глянцевые.

Вот она — сущность всей твоей жизни, Даня. Вечный маневр между популяризацией унитазов и ношением смокинга.

Короче, когда мы вышли из комнаты, то напоминали парочку, сбежавшую со съемок какой-нибудь тошнотворной комедии про богачей. Моя разбитая рожа — и смокинг, ага. Впрочем, Деметра выглядела не менее колоритно со своей полупанковской стрижкой в узком длинном платье и сапогах, которые она не рискнула сменить на предложенные шпильки.

А вот Самеди вышел из своей комнаты, как истинный барон. И галстук-бабочка, который я не стал надевать, и цилиндр — абсолютно все смотрелось на нем, как родное. А в зубах дымила сигара.

— Деревенский шик! — хмыкнул он, увидев нас с Демкой.

— Чем-то не нравятся мои сапоги? — многообещающим тоном осведомилась богиня.

— Ни в коем случае, — поспешил заверить ее Самеди, давая задний ход. — Я сейчас говорю про лицо Даниила. Оно же прекрасно, как распаханное поле весной. Столько жизни и экспрессии во всех этих ссадинах и отеках! И вы в своих сапогах просто изумительно гармоничны рядом с ним.

— Так вежливо и многословно меня еще не оскорбляли, — проворчала Демка, хоть и не удержалась от улыбки.

Тут на лестнице появилась совершенно безликая, бледненькая женщина в костюмчике горничной и жестом пригласила нас следовать за собой.

Так мы оказались в столовой.

Наверное, это было самое аскетичное и при этом странное место в доме.

Здесь совершенно не было окон. Кондиционер в углу старательно создавал ощущение свежести открытого окна, а множество свеч в причудливых канделябрах полностью заменяли электричество.

Стены не были украшены ничем. Просто выкрашены в черный цвет.

На столе уже стояли закуски и поблескивали приборы на пять персон. Видимо, господин собирался явиться с кем-то в компании, или же дворецкий не был уверен, может ли принимать пищу Лёха и на всякий случай велел поставить прибор и для него.

Взглянув на стол, я почувствовал, как мой желудок судорожно сжался.

Черт возьми, в последний раз мы ели ночью. А сейчас, наверное, уже часов пять следующего дня.

Сглотнув набежавшую, как у собаки Павлова, слюну, я отвел глаза в сторону.

И тут, слава богу, двойные двери в конце комнаты открылись, и мы увидели нашего знакомого дворецкого, который вез инвалидное кресло и штатив с капельницей.

А в кресле сидел древний, как смертный грех, старик. По сравнению с ним даже Лёха в принципе выглядел не так уж плохо. Старик тоже был одет в смокинг, и глядя на трясущуюся морщинистую голову с втянутыми тощими щеками, покрытые старческими коричневыми пятнами руки, на торчавшую из рукава кишку капельницы можно было с уверенностью сказать, что с его стороны это был настоящий жест.

Единственное, что во всей этой мумии оставалось живым — так это глаза. Взгляд старика был внимательным, умным и, как бы странно это не звучало, молодым. Ясным, лишенным мутной поволоки усталости, которая зачастую затуманивает взгляд пожилых людей.

А самое удивительное заключалось в том, что я чувствовал в этом дряхлом теле энергию! Самую настоящую, живую. И, если взглянуть поверх его головы рассеянным взглядом, можно было увидеть, как плывет едва заметное марево.

— Добрый день, господа, — проговорил он тихим хриплым голосом. — Или даже уже вечер?.. — перевел он вопросительный взгляд на своего дворецкого, но дожидаться ответа не стал. — Хотя не важно. Важно, что вы здесь. Как видите, — он попытался усмехнуться. — ...я постарался соблюсти все формальности, — движением руки указал он на свой наряд. — Однако приветствовать вас стоя, как полагается, я, к сожалению, не могу... — его внимательный взгляд задержался на Деметре. — Время — неумолимая субстанция. С такой ношей, как старость, непросто оставаться галантным.

— На самом деле все это — лишнее, — отозвалась Демка, пристально разглядывая старика.

Губы старика дрогнули, сложившись в улыбку.

— Лишнее. Видимо, так же, как и туфли? Что ж, может быть. Может быть...

— Даже не сомневайтесь. Ритуальность хороша разве что на похоронах, — сказала Демка со свойственной ей грубоватой прямотой. — А мы здесь пока все вроде как живы, хотя и не совсем понятно, каким образом.

— Вы сейчас о себе? Или обо мне? — спросил старикан, который нравился мне все меньше этой своей подчеркнутой заинтересованностью Деметрой.

— И о том, и о другом. Сколько вам лет?

Старик хрипло рассмеялся.

— Очаровательная леди предпочитает ставить вопрос ребром? Что ж. Мне двести один год.

Я озадаченно почесал затылок. Ничего себе зажег дедуля! Двести лет в обычном мире — не шутки, это почти бессмертие.

— Вы — некромант? — подал голос Лёха.

Хозяин дома не сразу понял, кто задал этот вопрос. Но через несколько секунд встретился взглядом с моим приятелем и усмехнулся.

— Нет, я не некромант. Но есть подозрения, что очень скоро мне не помешают его услуги. Ах да, простите, я ведь так и не представился. Меня зовут Станислав Бельский. Само собой, фамилия не настоящая — трудно, знаете ли, провести среди людей двести лет под одной фамилией, и при этом не привлечь излишнего внимания к своей персоне...

И тут мое терпение лопнуло.

От всех этих костюмов, канделябров, полупоклонов и хитровыдуманных фраз у меня уже давно все зудело. Так что я уставился на старика и прямо спросил:

— Зачем мы здесь?

Станислав Бельский с улыбкой поднял голову.

— Это очень хороший вопрос, молодой человек. В самом деле, зачем вы здесь? С какой целью прибыли в наш мир, и чего желаете?

— Наши цели — исключительно мирные и личные, никого из людей вашего мира они не касаются.

Улыбка старика растаяла.

— Вы очень ошибаетесь, юноша. Когда в мир, свободный от богов, кто-то приводит сразу двух бессмертных, это касается всех людей нашего мира.

— Зачем вы привезли нас в свой дом, и кто вы, черт побери, такой?

— А вы кто такой, что имеете дерзость, будучи смертным человеком, говорить за богов? — насмешливо спросил Бельский.

— А откуда вы знаете, что они — боги?

— От стражей, разумеется.

— А про стражей откуда вы знаете?

Старик вздохнул и повернулся к Деметре.

— Я полагаю, будет лучше, если ваш мальчик поужинает в уединении в комнате. Он слишком волнуется для того, чтобы присутствовать при нашем разговоре, — заявил он.

И в то же мгновение из дальнего угла в мою сторону скользнула большая черная тень.

Ах ты ж хитрый старый хрен. Так вот почему в этой столовой черные стены: чтобы не было видно находящихся в покое теней!

Только я тебе не мальчик, старик.

Я — ученик Сета, один из «Парящих Грифов», друг законного наследника королевства, жрец Нергала и ключ от врат. И я не позволю тебе на моем примере демонстрировать свое превосходство над теми, кто пришел сюда со мной.

Деметра за это мгновение успела только побледнеть. Самеди вынул сигару изо рта. Лёха блеснул синими огоньками глаз.

А я, не сдерживая раздиравшую меня изнутри ярость и толком не соображая, что делаю, рванулся прямо к тени. Из моей груди, сияя всеми цветами радуги, вырвались три смертоносных щупальца.

Изумленный возглас сорвался с губ старика. И вместе с ним, почти хором, охнул от неожиданности и наш Барон.

Дворецкий метнулся к своему господину, закрывая его собой.

Но все это ничего не значило по сравнению с реакцией Деметры.

Она содрогнулась всем телом, будто к ней прикоснулись раскаленным железом. Самоуверенное, решительное выражение исчезло с лица. Вместо них появились растерянность, недоверие и почти детский испуг.

— Даня?.. — едва слышно прошептала шокированная Деметра.

Но я не успел ей ответить даже взглядом.

Тень на мгновение замерла, объемной каплей вытянулась с пола вверх и бросилась на меня.

Я даже уклоняться не стал. Наоборот, бросился вперед, навстречу своему противнику. Щупальца, вытянувшиеся из моей груди, раскрылись чудовищным цветком, сбивая с края стола один из подсвечников. Металл звонко ударился об голый пол, свечи повываливались из своих гнезд. А мой Чужой, схватив на лету полупрозрачную сущность, крепко сомкнул свои объятия, будто челюсти. Смятая тень забилась, захлопала плоскими краями и зашипела, а дворецкий за спиной пробормотал:

— Невозможно... Это невозможно, не может быть... Господин!..

А я, стиснув зубы от напряжения, сосредоточился на ощущениях в районе солнечного сплетения, пытаясь перенаправить туда всю свою энергию, хоть и не чувствовал ее.

Горячая волна накрыла меня с головой. Щупальца дернулись — и множество крошечных обрывков брызнули в стороны, в то время как большая часть тени просто растворилась, обжигая мне грудь.

Пьянящее чувство пробежало по моим жилам.

Теперь у меня точно была энергия, и я ее чувствовал!

А со стен одна за другой к центру столовой потянулись черные кляксы...

Демка подскочила ко мне и встала спина к спине, озираясь по сторонам.

— Да ты просто ходячий мешок сюрпризов, — бросила она мне через плечо.

— Есть такое, — согласился я, не отрываясь наблюдая за приближением теней.

— Вообще-то мог и предупредить.

— Извини, как-то к слову не пришлось.

И тут на всю столовую прозвучал громкий хриплый возглас:

— Остановитесь, довольно!!

Опираясь на подлокотники, из своего кресла поднялся старик. Его трясло, голова ходила ходуном. Дворецкий попытался было подхватить его под локоть, но господин отмахнулся от его помощи и покачнулся, едва не потеряв равновесие.

Тени послушно замерли.

Самеди поспешил на помощь дворецкому.

— Ну что вы, господин Бельский! — воскликнул он, поддержав старика. — В самом деле...

— Остановитесь!.. — повторил тот. — Я все понял, достаточно! Именем великого Ра, Зевса и Христа, ради всего святого и во славу досточтимой Исиды, я, тринадцатый пророк Эреба заклинаю тебя!..

— Тогда ты не тринадцатый, а последний его пророк, — сказал я, повернувшись к старику. — Потому что Эреб мертв. Я убил его.

— Чего?.. — широко распахнув свои прекрасные глаза, проговорила Деметра.

Самеди клацнул отпавшей челюстью.

А Бельский, хватая ртом воздух, обессиленно опустился в свое кресло. Дворецкий, бросив на нас ненавидящий взгляд, вытащил из кармана маленький шприц, наполненный прозрачной жидкостью, сорвал защитный колпачок и точными, быстрыми движениями ввел лекарство.

Щеки старика неестественно зарозовели. Сбивчивое дыхание постепенно становилось все глубже и ровнее.

Мы молча ждали рядом. Тени — тоже. Они так и остались лежать на полу, в том месте, где их застал окрик господина.

Наконец, Бельский открыл глаза. Медленно и устало развязал бабочку, расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Чуть шевельнул рукой, и тени послушно расползлись в стороны и попрятались на стенах.

И, взглянув на нас, старик с тяжким вздохом проговорил:

— Что вообще за хрень у вас там происходит?

Я улыбнулся.

— А у вас? Стражи, которые подчиняются приказам, двухсотлетний человек, облава на богов и вообще вот это вот все.

Он усмехнулся. Кивнул.

— Да уж. Справедливо. Похоже, нам всем нужен обстоятельный разговор.

— Согласен.

— Но сначала давайте выпьем, — предложил Бельский.

— Господин, но вам же нельзя!.. — приглушенным голосом прошипел дворецкий, наклонившись к его уху.

— Мне? Мне — нужно, — возразил старик. И, подумав, добавил: — Тебе, думаю, тоже. Так что не стесняйся. Наливай на всех.

— Да не напрягайтесь, — отозвался я, потирая руки. — Сейчас все организуем. Я, выражаясь вашим языком, — пророк великого «бухалова». Правда не знаю, который по счету. Так что к роли бармена мне не привыкать. Как раз хотел проверить, как это здесь работать будет.