Боги, пиво и дурак. Том 5

Пролог

Теплая вода, с шумом вырываясь из душа, окутывала все ее уставшее и замерзшее тело. Мокрые длинные волосы плотной накидкой прильнули к плечам и спине. Запах средства для душа, конечно, мало напоминал благовония верхнего мира, но после того ужасного места, где ей приходилось скрываться последние дни, он ласкал обоняние и дарил ощущение умиротворения и чистоты.

Странный звук снаружи ванной комнаты с трудом пробился сквозь плеск воды, но Фортуна расслышала его сразу.

Настороженно обернувшись к двери, на мгновение замерла — и тут же выбралась из-под душа, стянув с крючка махровый халат.

Сердце гулко забилось.

Набросив халат, она прижалась ухом к двери, вслушиваясь в звуки шагов с той стороны.

Хоть бы они сначала пошли в комнату! Тогда есть шанс выскочить из ванной в прихожую, сунуть ноги в сапоги, накинуть куртку и выбежать из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Правда, что в таком виде она будет делать в зимнем городе дальше, Фортуна понятия не имела.

Да и вряд ли ей удастся надолго улизнуть от «серых», которых жрецы врат пустили по ее следу.

Слезы обиды и бессилия подступили к горлу, но Фортуна с усилием проглотила удушающий комок, сосредоточившись на звуках снаружи.

Еще немного.

Еще пару секунд...

Распахнув дверь ванной, она бросилась к входной двери.

Серые бесформенные тени скользнули из комнаты по белым стенам в коридор, но она уже схватила свою куртку. И, хлопнув дверью, бросилась вниз по ступенькам.

Выскочив во двор, Фортуна побежала, не разбирая дороги. Сумерки и опустевшие улицы были ей в помощь. Мороз мгновенно забрался по голым влажным ногам под полы халата, выстудил в капюшоне сырые волосы. Дрожа, как осиновый лист, она пробежала еще один квартал — и следом за пожилой женщиной бросилась к домофонной двери старенькой панельной пятиэтажки с почерневшими от плесени стенами.

От женщины исходило едва заметное свечение доброты.

При виде фортуны женщина испуганно отпрянула, а Фортуна взмолилась:

— Помогите, пожалуйста! За мной пьяный муж гонится! — с ходу придумала она наиболее правдоподобную причину своего бедственного положения.

Окинув взглядом странную просительницу — с посиневшими ногами, в банном халате и куртке, добрая женщина всплеснула руками.

— Господи, бедная девочка! Пойдемте ко мне, пойдемте немедленно! Моя дорогая, вы просто обязаны вызвать полицию!..

Дрожа всем телом, Фортуна слушала успокаивающий голос женщины, поднимаясь следом за ней на третий этаж — и чувствовала, как слезы все сильней прорываются наружу.

Скоро она больше не сможет прятаться.

«Серые» выжмут до дна все ее жизненные силы и остатки энергии.

Чтобы их впитал этот мир. И тогда мир станет сильней и моложе, а она, Фортуна, начнет превращаться в безумную немощную старуху...

Глава 1. Кто есть ху

Азра минут пять пялился на Януса, пока тот не выругался и не пробухтел:

— Ты так смотришь на меня, будто жрец на прокаженного!

— Нужно позвать Та’ки, — сказал я.

— Ну позови, пусть еще и он на меня так посмотрит, — проговорил Янус. — Сделать-то все равно ничего не сможет.

Тут в дверь раздался нетерпеливый стук, и мы все трое обернулись на звук, как пойманные на месте преступления заговорщики.

— Кого там принесло? — недоброжелательным тоном спросил Янус.

— Кого надо, того и принесло! — раздался из коридора недовольный голос панды. — Открывай давай!

— Вот и боженька наш явился, — проговорил Азра, направляясь к двери. — Не дожидаясь приглашения.

Та’ки, пыхтя и покряхтывая, протиснулся в комнату. И, уставившись на Януса, оторопело плюхнулся на мягкую шерстяную задницу.

— М-да... — протянул он, хлопая маленькими круглыми глазками.

— Что «мда»? — раздраженно буркнул Ян.

Бог наш молитвенно возвел свой взгляд к потолку, глубокомысленно вздохнул и торжественно произнес:

— Всем нам хер и манда. Вот что.

Зеленая мохнатая туша выцвела и обрела прозрачность. Человекообразная сущность Та’ки, потянувшись внутри своей звериной оболочки, вышла наружу. Приблизившись к Янусу, шаман близко наклонился к его лицу и понюхал самую большую язву.

— Еще, мать твою, на вкус попробуй, — огрызнулся Ян. — Когда тут и за версту понятно, что дело — труба!

— Как быстро разрастаются язвы? — спросил Та’ки. — Сколько у нас времени?

— Я еще не понял, — вздохнул магистр.

— А я и не у тебя спрашивал, — отозвался шаман, оборачиваясь на меня. — Оракул ведь назвал тебе сроки?

— Какой еще оракул? — нахмурился Янус, и теперь они оба сверлили меня своими вопросительными взглядами.

— Вроде как два дня, — не очень уверенно ответил я.

— Всего?! — ужаснулся Азра

— Да что за оракул, я вас спрашиваю?! — взорвался Ян.

— Только что дочь Лидии впала в транс и что-то набормотала нашему Дане, — пояснил Азра.

— И что она тебе сказала? — прямым вопросом припер меня к стенке Янус.

А я ведь еще даже не определился, нужно ли рассказывать ему содержание предсказания, и хочу ли я это делать.

— Ну э-эээ...

Магистр прищурился.

— Вот только блеять не надо, как жертвенный баран — правду говори, как есть!

Я вздохнул. И, чуть прикрыв глаза, с удивительной четкостью воспроизвел текст предсказания, будто мне его не в уши влили, а впечатали прямо в подкорочку.

— Два дня и две жизни. Выбрать придется. Чья жизнь будет течь, а чья оборвется. Обоих спасая, рискуешь с тремя в одночасье расстаться. Старые маски убийственным ядом сочатся. На чаше весов белый юноша или песчаный убийца. Кровь одного даст второму из них исцелиться. Тризну ждет птичье гнездо или черные кости. Сколько могил Даниил послезавтра найдет на погосте?

— Что за белый юноша и «черные кости»? — озадаченно спросил Азра.

— «Черная кость» — название замка, куда меня пригласил поверенный принца Альбы, — пояснил я. — Сегодня вечером за воротами города меня будет ждать королевский портальный.

— А-аа, теперь ясно, — задумчиво протянул Азра. — И каким же, интересно, образом смерть белого принца исцелит нашего магистра? Мне как-то механика не понятна.

Янус, нахмурившись, подошел вплотную к Азре.

— А на что тебе механика, жнец? Или ты всерьез готов принцу кровь пустить?

Азраил выдержал пристальный взгляд магистра. И, пожав плечами, спокойно ответил:

— Если ничего другого не останется — почему бы нет?

И от этих его слов, и от спокойного тона у меня руки непроизвольно сжались в кулаки.

Я бы никогда не смог так легко, как Азра, сделать выбор. Даже если бы не знал Альбу лично. Просто я бы вряд ли когда-нибудь смог собственными руками убить одного ни в чем не повинного человека ради того, чтобы выжил другой — пусть этот другой даже очень важен и дорог мне. Умереть за него самому — другое дело. Такое я бы смог.

К примеру, за Нику я бы умер не раздумывая.

Просто встал бы между ней и опасностью и принял удар на себя. Я это знал, потому что помнил, как бросился следом за ней в окно.

Но способен ли я ради Ники прийти и убить какую-то другую девушку?..

— Идиот! — выругался на Азраила Янус. — И ведь я знаю, что в твоей солдатской голове это называется «абсолютной верностью», но на деле это — абсолютная глупость.

— Почему?

— Во-первых, потому что люди — это не жертвенные коровы! Думаешь, совершив подобное ты поднимешься на ступень выше и станешь равен одному из Синигами, или Танатосу? А нихрена! Потому что никто, даже Нергал с Чернобогом, не могут убить кого угодно по собственному произволу. По крайней мере, пока что. И эти ограничения, бездумный друг мой, являются залогом того, что мы, люди, обладаем некой самостоятельностью и свободой от их решений.

— «Мы, люди»? — переспросил Та’ки, вопросительно приподняв брови.

— Не цепляйся к словам, — зыркнул на него Ян, и снова повернулся к Азре. — Это сейчас ты так легко принял решение, потому что Альба тебе — никто. Правда, и убить его непростая задача, но суть не в этом. А что ты будешь делать, когда тебе предложат выбрать между мной и Даней? Или Даней и Рыжим? Короче, если богам дать власть через оракула метить тех, кого они хотят увидеть убитыми от человеческой руки, то это конец. После тебя появится еще один такой, потом сто таких — и через пару десятков лет все человечество будет вынуждено ползать на коленях из храма в храм, чтобы вымолить себе дозволение прожить еще один день или сделать еще один вздох!

— Но оракул — это же не божество в привычном смысле слова. Это некая отдельная сущность, не заинтересованная в чьей-либо выгоде, — заметил Азра.

— Обычно — да, — кивнул Ян. — А теперь вспомни-ка мне, когда на твоей памяти оракул предлагал человеку выбор? А?..

Азра нахмурился, с видимым усилием пытаясь припомнить нужный случай.

— Я подскажу, — снова подал голос Та’ки. — Ответ — никогда. Оракул в виде предостережения озвучивает ту версию будущих событий, которую видит в сплетении потоков в некий момент времени. Но он не торгуется и не заключает сделок.

— И не ставит условий! — подчеркнул Янус.

Следуя за их размышлениями, я аж вспотел, стараясь не отстать.

И только тут наконец-то нагнал их полностью.

— Это был не оракул! — воскликнул я.

Янус довольно указал на меня рукой, кивнув.

— Точно! Или, по крайней мене, не совсем обычный оракул. Не лишенный некой заинтересованности. Что, по меньшей мере, странно.

— Господи, точно... — проговорил я, хватаясь за голову. — Что-то было не так, ведь Лидия жутко испугалась этого своего транса! Криком кричала и требовала Тень.

— А вот это ты верно подметил, — задумчиво почесал коротко стриженый затылок Азра. — И жаловалась, что ей больно. Помнишь?

— Ну и что нам теперь делать? — развел я руками. — Каким бы не был этот оракул, настоящим или фальшивым, проблемы у нас самые что ни на есть реальные.

— Подлатаешь меня? — спросил у Та’ки Янус. — Хоть как-нибудь, на время.

Шаман покачал головой.

— У меня не хватит сил прикрыть твою энергию. Любая заплатка, сколько бы я не пыхтел, тут же расплавится — даже на таких крошечных дырках. Тебе нужно призвать Эреба. Этот должен справиться — по крайней мере, пока.

— И как я поеду? — вздохнул Янус. — Мимо храма Флоры, рыжим глазом подмигивая?

— Ну это если ты хочешь, чтобы тебя сразу раскрыли. Или можешь призвать его прямо сюда.

— А если кто отследит хвост?

— То узнает, что Эреб неровно дышит к твоей школе, к тебе, или к бывшей наставнице своей школы, которой ты дал кров. Официальных причин, как видишь, может быть много. В отличие от энергии, которая не оставляет никаких вариантов и, если вдруг не повезет, сразу сдаст тебя с потрохами.

Ян снова тяжко вздохнул.

— Тоже верно. Ладно, так и быть. Даня, сходишь пока к Тени? Пусть поковыряется в голове у девчонки, может, найдется что-нибудь интересное.

— Хорошо, — отозвался я и направился к выходу.

Янус провожал меня внимательным выжидающим взглядом, и это невольно натолкнуло меня на мысль, что он неспроста отправил меня из комнаты в харчевню.

Стало как-то обидно. Неплотно прикрыв за собой дверь, я невольно замедлил шаг, хотя в жизни никогда не страдал потребностью подслушивать.

— И пока Даниил допрашивает Тень... — услышал я приглушенный голос Януса из комнаты. — ... иди сюда и подписывай.

— Что это?.. — как-то растерянно спросил Азра.

— Твое наследство. В случае моей смерти, пропажи в течении пяти дней, ранения или же состояния, несовместимого с умственной или физической активностью, школу принимаешь ты.

— Ян!..

— Лирику отставить! — строго прикрикнул магистр. И уже мягче добавил. — Это молодым и зеленым позволительно. А мы должны быть рациональными и предусмотрительными. Единственное, о чем попрошу — как бы там ни было... Попытайтесь вытащить мою жену с той стороны. Даже если меня самого уже не будет.

Горечь подкатила мне к горлу.

Черт тебя побери, Янус.

Черт тебя побери!

Больше не вслушиваясь в разговор, не предназначенный для моих ушей, я поспешил в харчевню.

До сих пор в любой ситуации Ян только матерился или улыбался шире обычного, в зависимости от конкретной ситуации. Но еще никогда я не слышал от него предположения, что мы не справимся. Даже когда мне самому казалось, что все летит в кромешную задницу.

А теперь...

Да как так?!

Блуждая в своих мысленных лабиринтах, я на автопилоте отыскал Тень. Лидии с ним уже не было. Он сидел по своему обыкновению в одиночестве и пил крепкий черный кофе.

Я молча присел рядом.

Тень ничего не сказал. Просто продолжал глотать ароматную черную жидкость, время от времени поглядывая на меня.

Наконец, он вздохнул и отставил чашку.

— Ты думаешь так громко, что я своих собственных мыслей почти не слышу, — сказал он, подняв на меня глаза. — А твои, как ни стараюсь заткнуть внутренний слух, прорываются в сознание пугающими обрывками.

— Извини, — только и смог пробормотать я. — Как там Лидия?

— После молока уснула у меня на руках, и я отнес ее в комнату.

Я стиснул лоб рукой, словно стараясь внешним усилием как-то успокоить внутренний эмоциональный раздрай.

— Слушай, а... Пророчество, которое она озвучила... — проговорил я. — Думаешь, это был оракул?..

Тень пожал плечами.

— А есть другие варианты? — спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

— Я думал, ты мне скажешь.

— Не скажу. Все, что в ее сознании осталось от произошедшего — это чувство страха. Думаю, когда малышка проснется, она вообще не вспомнит о случившемся.

— Понятно, — кивнул я.

Тут к нам подсела Майя.

— Даня, что-то случилось? — спросила она, заглядывая мне в лицо. — Зачем Ян вас вызвал к себе? Да еще и вместе с зеленым дурманоедом...

Следом за ней к столику подтянулись Берн и проснувшаяся Кассандра.

Я попытался сделать лицо попроще и с усмешкой отмахнулся от расспросов.

— Слушайте, я только что вернулся в школу, так что не разводите меня на лишнюю информацию! Ян там весь в размышлениях о будущем... Когда он созреет, сам все расскажет, вы же знаете.

— О турнире, что ли, речь идет? — спросил Берн.

— И об этом тоже, — проговорил я, стараясь не смотреть на Тень, который совершенно определенно понимал, насколько безбожно я вру.

Тут рядом со мной возникла притихшая Ника с подносом в руках.

— Если магистр пока не планирует спускаться, может, ты отнесешь ему завтрак наверх?

— Да, давай.

Забрав поднос, я с невозмутимой рожей протолкнулся мимо собравшихся вокруг меня любопытствующих товарищей.

И, пока поднимался по ступеням вверх, лихорадочно пытался сообразить, что в сложившейся ситуации могу сделать я.

Если на Януса действительно наложили какое-то проклятье, то в данный момент такой поворот событий мог быть выгоден магистрам школ, которые мы обошли, выполнив последнее задание. Вот для чего им так все усложнять? Зачем нужно предсказание фальшивого оракула, и что им с того, попытаюсь я убить принца Альбу или нет?

Похоже, тот, кто затеял эту игру, планировал избавиться сразу от нас обоих одним махом.

И от Януса, и от меня.

Такое могла сделать, к примеру, Флора — просто из ненависти к нам. Она запросто могла увидеть в городе королевского портального или посланца Диса, и какими-то своими способами получить недостающие сведения.

Вот только вряд ли она могла быть в курсе, кто скрывается под оболочкой Двуликого Януса на самом деле. Хотя кто знает.

Третий вариант, напрашивающийся сам собой — олимпийская верхушка. Никак не желает уняться и хочет довести начатое до конца.

Версия, конечно, рабочая, но все равно было в ней что-то натянутое.

После призыва Офиона пускаться в интриги? Как-то это слишком мелочно, что ли. Да и четкое знание сущности Януса сбивало с толку. Если старый змей слил сведения своему потомку, то почему бы богам не заявиться к нам в школу боевым составом и не попытаться обезвредить Сета, как они и планировали давным-давно? Тем более армия у песчаного убийцы сейчас весьма малочисленна и, прямо скажем, не самого божественного уровня. Если же это просто предположение, то почему бы не сделать фразу более обтекаемой, чтобы нечаянно не промахнуться в подробностях?

Опыт подсказывал, что, когда ситуация выглядит нарочито сложной, ответ обычно оказывается неприятным, но очень простым.

Кто знал о том, что Ян — это Сет? И что я связан с ним не только своими проблемами, но и крепкой дружбой? И кому было известно наверняка, что при желании я смогу связаться с Альбой?

Остановившись перед дверью, я потянулся к ручке.

И вспомнил слова Офиона. О том, что, вероятно, Зевс взъелся на меня из-за того, что я обнаружил Сотота...

А значит, он или сам внимательно сторожит забывчивое протобожество...

Или кто-то ему сказал.

— Не может быть... — проговорил я, не желая признавать ту вероятность, о которой мне в уши кричала логика. — Не может!..

Я толкнул дверь, и увидел, что внутри пусто. Только небольшой лиловый портал, медленно угасая, светился посреди комнаты.

Недолго думая, я оставил поднос на столе и шагнул в мерцающее пятно.

— ...потому что ты слеп в своем преследовании!.. — услышал я возмущенный голос Эреба прежде, чем свет перед глазами рассеялся, и я обнаружил себя в уже знакомом святилище школы начертаний.

Эреб с Яном замерли в таких позах, точно готовились вцепиться друг другу в глотки. Чуть поодаль за спаррингом наблюдали Та’ки и Азра.

— Это я-то слеп?! — выкрикнул Ян.

— Нечаянно или нарочно, но он тащит тебя на дно!

— Что значит «нечаянно или нарочно»?

— А ты не задумывался над тем, сколько уникальной информации ты получил от него безо всяких подтверждений? Кто-нибудь еще, кроме этого, твоего Даниила понял текст этого пророчества? А? Ты сам сказал — он за твоей спиной связался с Нергалом, этим... мерзавцем без чести и совести!

— Ну знаешь, Нергал хоть и говнюк, каких мало, но не мерзавец! И вообще, мы сейчас говорим не про Нергала, а про Даниила. И за этого парня я поручусь, как за себя!..

— Интересно знать, почему? Уж не потому ли, что его прислала Фортуна?

— Даже если так, что тебе в этом не нравится?

— А по доброй ли воле она его снабдила этой своей энергией? — выкрикнул Эреб, темнея от гнева. — Или, может быть, донорскому миру просто нужна еще одна жертва?

— Да с чего ты так взъелся-то на него? Из-за того, что он устроил в твоем монастыре гулянку?

От возмущения мне кровь бросилась в голову, щеки и шея запылали.

Эреб обвиняет во всех грехах меня?

— А откуда ты знаешь, что текст пророчества понял только я?! — выпалил я — просто так, на удачу. Потому что, зная Януса, было сложно представить, чтобы он пускался в такие детали. Особенно в разгоряченном состоянии духа.

Все обернулись на меня, и вдруг стало тихо.

Эреб подавился словами и замер, как статуя. Его рот тоже застыл в неприятном брезгливом выражении.

Янус медленно обернулся к шаману.

— Однако... Поправь меня, если что, но ведь я действительно не говорил ему, что предсказание было сделано на чужом языке?

— Не говорил, — подтвердил Та’ки, невозмутимый, как древний индеец.

— А еще я бы хотел спросить у Эреба, каким образом Зевс мог узнать о моем визите к Сототу, — мой голос лязгнул под куполом непривычным стальным тембром.

— Хмм... — проговорил Та’ки все с тем же безмятежным выражением лица. — Похоже, уже не нужно.

Янус медленно повернулся к Эребу всем телом.

Старик так же медленно отступил назад.

— Это ошибка, — еле слышно проговорил Эреб. — Я могу объяснить. Я не...

Ян протянул могучую руку к старику и так же медленно, с чувством всеми пятью пальцами крепко обнял его горло.

— Я объясню!.. — прохрипел Эреб.

— Мне не интересно, — нечеловечески низким и гулким голосом ответил Ян, и от этого звука у меня заболели уши. — Я все понял, Эреб. У меня все сошлось. Столько странностей сразу стали логичными и объяснимыми, что я просто диву даюсь, как же я мог не видеть этого раньше? Ты боялся, что Фортуна вернется домой. Боялся, потому что тогда она бы мне рассказала, кто ее выдал в тот проклятый день!

— Сети!..

— Не смей называть меня этим именем! — гаркнул Янус, и все пространство святилища вдруг стало серым и густым. — Ты!..

— Позволь же мне объяснить! Не забывай — пока ты в человеческой личине, ты ничего не сможешь мне сделать!..

— Да насрать!! — рявкнул Янус, вытягиваясь вверх на добрые две головы. На его правой руке по коже с хрустом разбежались трещины, приоткрывая сверкающее расплавленным металлом нутро древнего и могучего божества.

Он стиснул пальцы на горле Эреба еще чуть крепче и без усилий приподнял его над полом...

Глава 2. Цвет крови

Увидев Эреба в руках разъяренного Януса, я в первый момент испытал глубокое удовлетворение.

Этот ублюдок хотел от меня избавиться! Он оговорил меня перед друзьями, назвав предателем. Да чтоб он сдох!

Но в следующее мгновение я понял, что если Ян действительно убьет его — то делу труба. Во-первых, наружу вылезет вся истинная сущность Сета. А во-вторых...

Азра дернулся было к магистру, но Та’ки с молниеносной скоростью преградил ему путь рукой. Жнец будто со всего маху ударился грудью о невидимую стену. На бледном лице застыло выражение боли, челюсти плотно сжались.

— Даже не пытайся, — не глядя на Азру, проговорил побледневший Та’ки. Кровавый рисунок на его лице влажно заблестел, потек алыми каплями по щекам. — Даже я могу не выжить, оказавшись под нечаянным ударом этих двоих.

И громко крикнул:

— Ян, если маска слетит, все может закончиться, еще толком не начавшись!..

Но тот его будто не слышал. С каждым мгновением Янус будто бы шире расправлял плечи и выше поднимал голову. Правый рукав рубахи начал тлеть. Трещины на коже становились шире, а расстояние от ног задыхающегося Эреба до пола становилось все больше...

— Да он в бешенстве, ему сейчас плевать на себя! — прохрипел Азра.

И в моей голове пронеслось, что на себя-то ему, может быть, и плевать. Но не на Фортуну!

— Если ты убьешь его, мы никогда не узнаем, где темница Сотота! — как можно громче крикнул я. — Только Эреб знает, в какие пещеры он открывал тогда порталы!

На мгновение Янус застыл, а потом его рука нехотя разжалась.

Едва только Эреб шлепнулся на пол, как по стенам и своду святилища заскользили густые бесформенные тени.

С внезапной легкостью старик отскочил в сторону. Его лицо буквально на глазах вдруг стало моложе, в бороде появились темные пряди. Рывком он сбросил с себя балахон, обнажая под ним чеканный доспех из металла, похожего на потемневшее черненое серебро. Выхватив меч из ножен, Эреб прошипел:

— А теперь ты выслушаешь все, что я хочу тебе сказать. Потому что столетиями верной службы я это заслужил!

Янус хмыкнул.

— Ты не понял? Все эти годы верности в моих глазах ты только что просрал. И услышать от тебя я хочу лишь одно: где находится пещера с порталом?

Острием меча Эреб бряцнул о каменный пол, и на серой поверхности вспыхнули метки начертаний.

Та’ки, будто предчувствуя расположение клейм, оттолкнул нас с Азрой от себя в стороны и сам отступил на полшага — так, что мы оказались на безопасных островках.

— Тогда я заставлю тебя! — крикнул Эреб, взмахом руки оживляя два небольших черных смерча.

— Ты. Меня. — усмехнулся Янус. — Хотел бы я узнать, каким образом. Уж не с помощью ли этих картинок?

Он сделал шаг к Эребу, наступая прямо в боевое начертание. Поток пламени вырвался из клейма, опаляя Янусу ногу.

Но он даже не вздрогнул. Штанина задымилась, рубаха на теле полыхнула — и осыпалась серым пеплом, обнажая раскаленные разводы на широкой спине.

Ян беспрепятственно сделал еще один шаг — прямо в лиловое пятно удержания.

Эреб попятился.

— Мне кажется, я слишком долго носил личину двуликого Януса — так, что ты подзабыл, с кем имеешь дело на самом деле, — проговорил наш магистр, и от гулкого звука его голоса каменный пол под ногами завибрировал.

И дышать, и стоять в святилище стало трудно. Воздух стал тяжелым и густым, он сжимал тисками со всех сторон.

— Я знаю, что ты стал уязвимым и слабым! — рявкнул Эреб, взмахом руки направляя смерчи в сторону Януса.

— Ну все-таки не настолько же, — прогромыхал магистр. Смерчи ударились в него. Ян взревел, на мгновенье исчезая в черном коконе. А через секунду вихрь тьмы с шелестом осыпался вниз, превратившись в желтый песок.

А из кокона вышел...

Сет.

От созерцания его великолепия у меня перехватило дыхание.

И это было что-то объективное и непроизвольное, связанное даже не с эмоциями, а с самим фактом присутствия. Так озноб связан с холодом, а духота — с жарой.

Сет был огромен! Широкую, сверкающую темной бронзой спину, как татуировка, покрывали неизвестные мне символы. Могучие руки, казалось, могли бы принадлежать Атланту, поддерживающему небо. Вокруг черных волос появилось огненное сияние, струящееся вниз по плечам. Черты лица стали резче и четче, а глаза засветились нестерпимо ярким оранжевым сиянием.

— Боевая форма!.. — выдохнул Азра, точно так же, как и я, уставившись на вчерашнего Януса.

— Сет в боевой форме — титан, и не поместился бы здесь, — вполголоса проговорил Та’ки. — Но это уже где-то рядом...

Одним прыжком Ян очутился перед Эребом и снова схватил того за горло, подняв того вверх, как щенка. Меч со звоном вывалился у него из рук.

— Ты обезумел! — прохрипел Эреб. — Ты же выдашь себя! Позволь мне помочь, пока еще можно...

— Где находится темница Сотота? — прогремел голос Януса под куполом. Свободной рукой он сорвал с Эреба наплечник, будто он был пластилиновый. И положил свою пылающую ладонь ему на плечо.

Эреб закричал. Плоть старика под ладонью Януса расплавилась и потекла, кровавая жижа закапала на пол.

— Где темница Сотота?!

— Я не знаю! — прокричал Эреб.

— Тогда, где находится пещера с порталом в его темницу?

Ян убрал руку с изуродованного плеча и положил Эребу на лицо.

— Нет, не делай этого!.. Я скажу... Я скажу!

— Так говори.

— Южный пик Синей гряды. Надземная галерея, правый коридор до конца... Я служил тебе верней, чем кто бы то ни было! Иначе по ту сторону врат оказался бы ты! Я тогда спас тебя, Сети. Не Гермес, не лучезарный Ра и не твой прихлебатель Та’ки!..

— Я тебя просил не об этом.

— Подожди, Сети! Не делай этого. Ведь если ты убьешь меня, для тебя все будет кончено!

— Точно так же, как все будет кончено, если я оставлю предателя в живых.

— Но я не хочу...

— О, ты захочешь, — зловеще прогромыхал Янус, перебивая Эреба. — Поверь, я сделаю все, чтобы ты очень сильно захотел умереть до того, как это, наконец, случится!

Он вдавил ладонь Эребу в лицо, и тот хрипло закричал, задергав ногами.

Внезапно по святилищу разлился яркий свет.

Я дернулся было, чтобы осмотреться — и понял, что не могу и пальцем двинуть.

А вдоль серых стен один за другим начали открываться гигантские порталы.

Ян взревел. Все его тело напряженно взбугрилось мышцами. Преодолевая сопротивление неподъемного вязкого воздуха, он обернулся к нам и медленным движением распахнул огненно-рыжий портал.

— Уходите! — прохрипел он. — Все — прочь!

Лицо Азры перекосило от усилий, губы шевельнулись — но сказать он так ничего и не смог.

У меня запекло внутри. Хотелось заорать, выхватить меч и ринуться на врагов, не думая больше ни о чем.

Но по факту я не мог даже глазом моргнуть!

Янус отшвырнул от себя полуживого Эреба, вскинул руки и, задрав голову, взревел по-звериному. Звук забился под куполом, как рокот грома. От Януса в стороны ударила песчаная волна. Клубы воздуха с шелестом и шуршанием потащили песок по каменному полу, прибоем одна за другой заплескали в стены, и я с изумлением понял, что снова могу свободно двигаться.

— Обойдемся, — сипло проговорил Азра, единственной рукой срывая Жнеца со спины.

— Охренел, что ли?! — рявкнул на него Янус. — Исполнять приказ! Сейчас!!!

— Уходим! — мрачно подтвердил Та’ки.

И обернувшись к Янусу, громко крикнул:

— Кажется, добрая половина совета примчалась выказать тебе честь!

— А то! — оскалился в усмешке Ян. — Бухните там за меня! И чтоб на турнире не опозорились, ясно?

— Я не оставлю тебя здесь одного! — взревел Азра — и в следующую секунду превратившийся в зверя Та’ки размашистым ударом передней лапы швырнул его в оранжевое пятно.

Я тоже медлил, хоть и понимал, что совершенно бесполезен и ничем не смог помочь.

Между тем из огромных порталов начали появляться залитые ослепительным сиянием гигантские силуэты. Некоторые из них казались человекообразными, иные напоминали чудовищ.

Неужели конец?

Но ведь это — неправильно. Так не должно быть!..

И тут меня осенило!

— Янус! — громко крикнул я. — Еще ничего не кончилось, слышишь? Это только начало!..

Тут безжалостная лапа Та’ки впихнула меня в портал, и я вывалился следом за Азрой в комнате магистра.

Сверху нас с ним накрыло тушей панды.

Кряхтя и ругаясь, мы расползлись из-под Та’ки в разные стороны, и остались на полу перевести дыхание.

Та’ки медитативно покачивался из стороны в сторону, глядя на угасающий оранжевый след в воздухе. Азра молча смотрел в одну точку.

А на столе медленно остывал завтрак Яна, который я принес на подносе...

Тряхнув головой, я поднялся с пола. Дотащился до окна и распахнул его, впуская в комнату бодрящий свежий воздух.

— И что теперь?.. — проговорил Азра. — Без Яна?..

— Теперь нужно действовать быстро, — ответил я. — Собери всех наших. Расскажи все, как есть — теперь нет смысла что-то скрывать. Если кто вдруг захочет уйти, не удерживай. И кстати, где этот Южный пик Синей гряды? Есть карта под руками?

— Карты нет, но это где-то на востоке, — проговорил Азра. Выглядел он совершенно подавленным, да еще и озадаченным впридачу, поскольку, похоже, никак не мог взять в толк, с чего вдруг я такой активный.

А я пока не хотел ничего объяснять, потому что сам не был точно уверен в своих догадках.

— Не на востоке, а на севере, — буркнул Та’ки, прекращая раскачиваться.

И по пристальному взгляду его крошечных глазок я понял, что зеленый кое-что понял.

— Отлично. Значит, до вечера надо еще найти подробную карту, потому что вряд ли кто-нибудь из богов согласится открыть нам прямой портал, — проговорил я, стараясь не смотреть на Та’ки. — А мне прямо сейчас нужно кое-куда смотаться...

— И куда, интересно? — мрачно сдвинув брови, недружелюбно спросил меня Азра, для которого, по-видимому, это мое «смотаться» в данный момент полыхнуло, как красная тряпка перед быком. Потому что единственное, что он сам сейчас мог делать — это давить изо всех сил нарастающую скорбь внутри себя.

— Не останавливай его! — проговорил Та’ки, по-прежнему не сводя с меня взгляда. — Поезжай, Даня. И пусть будет к добру.

Я кивнул.

Выскочил из комнаты Януса, проскочил мимо растерянной Майки к себе — за Лёхой.

И через черный ход, чтобы избежать расспросы друзей, поспешил из таверны в конюшню.

Очнувшись, Лёха звучно зевнул и осуждающим тоном старого девственника заявил:

— Эх ты, бесстыдник! Мало того, что демоницу оприходовал, так еще кошку к пороку соблазнил!..

— Твои нравоучения сейчас вообще не в тему, — жестко оборвал я приятеля. — Янус раскрылся и его схватили, Эреб оказался крысой, а мы сейчас шустрым сайгаком должны метнуться к Нергалу!

— Э-эээ... В смысле раскрылся? — оторопело проговорил Лёха. — Кто схватил?!

— Вот блин, надо было тебя Азре оставить, — ругнулся я. — Тот бы все объяснил.

— Ничего не знаю, ты мне объясняй!

Осознав, что отмахаться от него у меня не получится, я сдался.

— Ладно. Только давай сначала хоть из города выберемся.

По-быстрому оседлав коня, я от души поддал ему под бока ногами и быстрой рысью помчал к воротам.

Хоть бы я оказался прав.

Хоть бы я не ошибся!

Колючий морозный ветер хлестал мне в лицо, приятно остужая разгоряченные щеки.

Пустившись галопом от ворот, я сбивчиво объяснил Лёхе случившееся. Тот слушал внимательно, лишь изредка вставляя в мой монолог короткие четкие вопросы.

Когда я коротко описал случившееся в святилище, некромант надолго умолк — видимо, переваривая информацию. А потом, наконец, спросил:

— А зачем мы едем к Нергалу?

— Приедем — узнаешь, — коротко ответил я, и без того изрядно подустав от роли рассказчика.

Потому что сейчас в моей голове происходила большая работа — вся информация, которую я собрал за время пребывания в этом мире, начала вдруг выстраиваться в стройную систему.

И, кажется, я теперь почти что знал, что нужно делать.

Съехав с дороги в лес, я покрутил головой по сторонам, пытаясь отыскать знакомые опознавательные знаки. Но ситуация моего прошлого визита сюда опять повторилась: каждое дерево казалось неуловимо знакомым, и при этом — каким-то немножко не таким.

Вот только бродить кругами в поисках правильного направления мне сейчас совсем не хотелось.

Придержав коня, я задрал голову и громко крикнул:

— Нергал!

Мой окрик пронесся над землей, и будто в ответ ему ветви возвышающихся надо мной деревьев закачались, заскрипели старыми сучьями.

— Мне нужно поговорить с тобой, а я опять заблудился! — снова крикнул я, осматриваясь по сторонам.

Какая-то лесная птица насмешливо заухала поблизости, стайка голодных воробьев пронеслась из кустарника прочь.

— Нергал!! — снова крикнул я, и тут до моего слуха донеслось отчетливое мяуканье.

Опустив глаза, я увидел неподалеку от копыт моего коня полосатую серую кошку.

— Слава богу! — выдохнул я.

Кошка развернулась ко мне задом и, высоко задрав тощий хвост и высоко поднимая лапы, двинулась вглубь леса. Я поехал за ней, и вскоре увидел знакомый перекресток.

Спешившись, я привязал коня за толстую ветку дерева и пошел по дорожке, ведущей из ниоткуда в никуда, к самому центру перекрестья.

Стоило мне ступить на перекресток, как посередине открылся яркий желтый портал.

Я вошел в него — и самым неприличным и постыдным образом вывалился в уже знакомом зале с камином и большим гостеприимным столом. С трудом подавив приступ тошноты, я поднялся с колен и огляделся, но Нергала нигде вокруг не было, только две миловидные кошечки-звероморфы в коротеньких платьицах сочувственно смотрели на меня из угла.

— Господин сейчас занят, но он велел передать, что скоро сможет уделить вам время, — сказала одна из кошек, красавица с длинными желтыми волосами.

— А пока вы можете подождать его здесь. Не желаете ли чего-нибудь? — подхватила другая, миловидная брюнетка с ярко-зелеными глазами.

— Нет, спасибо, — отозвался я. — Здесь ведь можно курить?

— Да, разумеется! — подтвердила желтоволосая. — Не желаете ли сигару?

— Я лучше свои.

Приблизившись к камину, я сел в кресло рядом со столиком, на котором стояла пепельница, вытащил папиросы. И закурил.

— И как долго, интересно, нам придется ждать? — вполголоса проворчал Лёха.

— Не имеет значения, — отозвался я. — Сколько придется — столько и будем.

Однако не успел я докурить вторую папиросу, как услышал за своей спиной шаги.

Обернувшись, я увидел Нергала. В этот раз он выглядел совсем по-домашнему — на нем были коричневые кожаные штаны, наполовину расстегнутая белая рубашка и небрежно распахнутый жилет. Следом за ним шествовала стайка кошек разных видов и мастей.

— Такими темпами я персонально для тебя указатели на березах развешу, — с хитрой усмешкой заявил он. — Что-нибудь в духе «если ты — Даня, то тебе сюда!» И стрелочки через весь лес. Да сиди ты, не вставай. Чего хотел-то?

Я глубоко вздохнул.

— Понять бы, с чего начать, — честно признался я.

Нергал между тем остановился у стола, плеснул вина в бокал и вальяжной походкой прошел к камину.

— Ну, здесь вариантов два. Или начинай с начала, или — с самого важного для тебя вопроса.

— Если по вашему закону богам запрещено убивать друг друга, означает ли это, что в данный момент и Совет не может казнить богов? — выпалил я. — Даже если они нарушили какой-нибудь приказ?

Нергал усмехнулся.

— Нет. Это неправда.

У меня непроизвольно открылся рот.

Все мои планы вдруг разом дрогнули, потому что под ними начал осыпаться фундамент, на который я так рассчитывал.

— Как так-то? Ты же сам мне говорил?..

Нергал развалился в своем кресле, вытянув ноги к огню.

— Ты путаешь два абсолютно разных понятия. «Казнить» и «убивать», когда речь идет о божественных сущностях, совсем не одно и то же, — сказал он. И, сделав пару глотков вина, добавил. — Умерщвлять Совет сейчас никого не станет. Но запросто может устроить вечную казнь — как, например, бедняге Прометею. И, признаться, я не уверен, что это намного лучше. Ну или вышвырнуть в донорский мир, что в некотором смысле тоже является вариантом медленной смертной казни.

У меня немного отлегло.

Значит, по крайней мере Янус в любом случае все еще жив. Нужно только поторопиться и вытащить его из всего этого дерьма!

А еще стоит убедиться, что Альбе ничего не угрожает. Ведь не просто так Дис прислал за мной гонца.

Плевать на фальшивое пророчество. Я хочу, чтобы они оба остались живы. И готов ради этого сделать многое!

— Хорошо, — сказал я, вдавливая окурок в пепельницу. — Тогда у меня второй вопрос. Твое предложение поучаствовать в устранении некоторых божеств все еще в силе?

— Хм, — Нергал с насмешливым выражением лица приподнял бровь. — Разговор становится все увлекательней. Да, оно все еще в силе.

— Я готов обсудить его. Если ты поможешь мне собрать весь необходимый комплект образцов и пообещаешь, что первым божеством, которое ты с моей помощью вышвырнешь из этого мира, станет Эреб!

Нергал внимательно посмотрел на меня.

— Даже не знаю, стоит ли спрашивать, кого бы ты хотел казнить следующим. Потому что у тебя определенно имеется в запасе и второе имя.

Я кивнул.

— Имеется. Но ты вряд ли рискнешь его вышвырнуть — слишком велик может быть резонанс.

Нергал улыбнулся.

— А ты все-таки его озвучь, — проговорил он.

— Зевс-громовержец! — выпалил я.

Осушив бокал, Нергал поставил его на стол. И с улыбкой повернулся ко мне.

— Вот теперь я верю, что из нашего сотрудничества может выйти толк!

Глава 3. Хороший Даня - мертвый Даня

Какое-то время мы с Нергалом внимательно вглядывались друг в друга — очевидно, пытаясь понять, какие тайные цели преследует каждый из нас.

Наконец, я сдался первым.

— Одного не пойму — зачем это тебе?

— А тебе? — вопросом на вопрос ответил Нергал. — Ты и так в данный момент находишься не в самом выигрышном положении. Быть на дурном счету у популярных богов — это, будем говорить прямо, скверный расклад. А если ты начнешь еще и двойную игру, то опасность возрастет вчетверо. Потому что время от времени тебе придется производить некие ... — он поднес палец ко лбу и легонько постучал по виску. — странные и двусмысленные для стороннего наблюдателя действия, что только усугубит твое положение.

Я усмехнулся.

— А разве мне не полагается какая-то особая опека с твоей стороны, или что-то вроде того?

— Мое официальное покровительство — это худшее, что ты мог бы сейчас придумать.

— Почему?

— Хочешь вылететь из-под крыла опального Сета аккурат под крыло насравшего им в душу опального Нергала? Это же как перед носом голодной собаки куском мяса помахать.

Я нахмурился.

— И как давно ты знаешь про Сета и его крылья?

Нергал вздохнул.

— К сожалению, слишком недавно. А если быть точнее, то с сегодняшнего утра — впрочем, как и все остальные.

Вспомнив события прошедшего утра, я опять потянулся за папиросами.

Нергал одобрительно кивнул и тоже достал из деревянной шкатулки сигару, щипцами срезал кончик.

— Если все было так плохо, почему он не пришел ко мне? — спросил бог, чиркнув длинной спичкой о шершавую боковину здоровенной коробки.

— А должен был?

Нергал пожал плечами.

— Ну, друзьями мы, допустим, никогда не были. Но и врагами — тоже. А наличие общих врагов удивительным образом сближает даже очень разных персон. Мы могли бы найти немало тем для продуктивного разговора.

Тут одна из кошек, черная с гладкой блестящей шубкой, запрыгнула к Нергалу на руки, но тот, нахмурившись, мягко столкнул ее с колен.

Кошка огорченно мяукнула, и все остальные хвостатые, поджидавшие за креслом своей очереди за хозяйской лаской, как по приказу разбежались по темным углам.

Чернобурка ушла последней — медленно, торжественно задрав гладкий хвост.

— А почему друзьями не были? — не удержался я от любопытного вопроса.

— Потому что слишком разные. Сет никогда мне не нравился — прямой, как дубина в руках старины Тора.

— У Тора же вроде молот, а не дубина?

— О да, велика разница. Ну а Сет в свою очередь считал меня скользким говнюком — причем выражал это свое ценное мнение не за глаза, а, как и положено дубине, прям-таки в лоб.

Я постарался скрыть улыбку, невольно проступившую на губах.

— Вообще-то звучит так, будто вы терпеть друг друга не могли. Нергал задымил своей сигарой, и по комнате поплыл приятный аромат хорошего табака.

— «Нравится», «не нравится» — это, Даня, категории досуговые и пустые. А вот «выгодно» или «не выгодно» — это уже серьезный деловой разговор. Партнерство могло бы принести огромную пользу нам обоим. Но говорить об этом теперь уже нет смысла. Так вот, по поводу покровительства...

— Посоветуешь поискать Чернобога? — хмыкнул я, невольно вспоминая описание Яна, что говнистей Нергала только разве что этот бог.

Нергал усмехнулся.

— А ты готов собственными руками расчленить первую жертву и принести Чернобогу живое человеческое сердце?

Я подавился дымом.

— Вот и я думаю, что вряд ли, — кивнул Нергал, вполне резонно принимая мой кашель за ответ. — Нет, тебе нужно пойти другим путем. Тебе стоит искать покровительства не подальше от Зевса, а напротив, поближе к нему. Причем, как можно ближе...

Я недоверчиво уставился на Нергала.

— Не понял, ты сейчас на жену моего врага намекаешь?..

Тут уже подавился дымом Нергал.

Весело расхохотавшись сквозь кашель, он проговорил:

— Мне нравится свобода и смелость твоих суждений, однако же нет. Я бы даже сказал, ни в коем случае. Во-первых, для Геры рыхлый зад супруга, восседающий на троне, обладает куда большей привлекательностью, чем все буйные чресла смертных вместе взятые. По крайней мере, после пары эпизодов, когда она едва не потеряла благосклонность своего супруга. А во-вторых, Зевс патологически ревнив — вероятно, потому что сам не пропускает ни одной юбки. Так что нет, эти ворота тебе не подойдут. В первую очередь я имел в виду братьев громовержца, Посейдона и Аида. Найти к ним подход непросто, однако попытаться стоит. Потому как Зевс ни за что не пойдет на открытый конфликт с братьями — по крайней мере, сейчас.

— Как будто для олимпийцев семейные узы что-нибудь значат, — пробормотал я.

— А при чем здесь узы? Дело в равенстве сил и законном праве на главный престол каждого из этой троицы.

— Да ладно, — удивился я. — И что же тогда им помешало занять его?

— Психические отклонения. Посейдон — истерик и психопат, склонный к затяжным депрессиям. У него в голове, как на море — то штиль, то полный мрак и шторм. От мысли, что ему придется отчитываться перед другими семьями за свои заскоки, ему стало дурно. Так что он добровольно и с большим удовольствием принял свою корону и отказался от кресла главы семейства — при условии, что Зевс не станет совать свой нос в его дела. На том и разошлись.

— Аид тоже, по-твоему, психопат?

— Нет, у него другие проблемы. Аид патологически замкнут, боится открытых пространств и испытывает серьезные затруднения в межличностном общении. Так что подземное царство, где вокруг одни мертвецы — идеальная среда для него. Согласно договору, его вотчина так же неподвластна Зевсу, как и океан. Однако несмотря на все свои недостатки Аид из всей этой троицы самый адекватный персонаж.

Я усмехнулся.

— Это ты из профессиональной солидарности так говоришь?

— Нет, ни в коем случае. Аид логичен и рационален, строг, последователен и педантичен. Согласись — для божества каждое из этих качеств — великая добродетель. Но найти с ним общий язык будет очень сложно. Если не сказать — почти невозможно.

— Почему?

— Ты относишься к типажу людей, который тот принципиально недолюбливает.

— Это какому же?

— К живому. И любые твои подношения будут отвергнуты.

Тут Лёха, все это время молча висевший у меня на поясе, деликатно кашлянул.

— Если позволите, я бы мог добавить в эту кучу свои пять копеек...

Нергал, казалось, не сразу понял, откуда исходит голос, и кто это еще подключился к разговору.

— Это Лёха, мой приятель-некромант, — поспешил я представить череп. — Если ты не против, пусть поделится соображениями?

Нергал озадаченно приподнял бровь и, пыхнув сигарой, проговорил:

— Соображения пустой черепушки? Какая ирония. Думаешь, мы настолько в отчаяньи?

— Да пусть говорит...

Нергал вздохнул и небрежным царственным жестом дал слово Лёхе.

И тот, окрыленный разрешением, тут же затараторил:

— У Аида есть уязвимое место. Это его супруга, Персефона. Как известно, она большая поклонница разного рода искусств, в особенности — музыки и поэзии...

— Вот только музицировать я умею исключительно на чьих-нибудь нервах, — заметил я. — Так что это мне не поможет.

— А ты не видишь никакого сходства? Неуживчивый и могучий бог, юная красавица-богиня, шантаж тещи, вмешательство других богов и требование расстаться — все это тебе ничего не напоминает? Серьезно?

Мы с Нергалом переглянулись.

— Господа, история Сета и Фортуны сама по себе — поэзия, безо всяких рифм и музицирования! Это же видоизмененная вариация случившегося с Аидом и Персефоной! А влюбленные обладают определенного рода сентиментальностью по отношению к тем, чья судьба напоминает их собственную. Кроме того, Даня уже имеет на той стороне одного сочувствующего.

— Это кого же? — поинтересовался Нергал.

— Харона, которому Даня устроил маленький отпуск с помощью своего несравненного бухалова.

Вот тут Нергал удивился по-настоящему.

— Ты. Споил. Харона?.. — спросил он меня.

— Да, — вынужденно признал я. — Так что на самом деле к Аиду мне лучше не соваться. Подозреваю, с какой бы поэзией я к нему не пришел, за прогул одного из своих ключевых сотрудников он меня в бараний рог согнет!

— Ты не прав, — сказал Нергал с хитрой улыбкой. — Харон — дитя царства мертвых, на него не действует никакое местное вино или пиво. И если ты смог его споить... Да это прекрасно! Значит, ты сможешь не краснея налить и его господину, если тот пожелает. Решено! Ты должен идти к Аиду.

— А как же тот факт, что я вообще-то живой?

— Ну, это-то как раз дело поправимое, — на полном серьезе ответил Нергал. И вдруг, как мне показалось, подмигнул черепу.

— Э-эээ, погодите, я на такое не подписывался! — возмутился я.

— Да ладно, чего ты так испугался?.. — проворчал Лёха.

— В самом деле, — усмехнулся уголком рта Нергал. — У нас же есть твой друг-некромант. Он потом тебя и поднимет.

— И я, как Харон, всю оставшуюся жизнь буду костями греметь?

— Скорее, всю оставшуюся смерть, — поправил меня Нергал. второй уголок его рта тоже хитро поддернулся. — Зато тебе больше некого будет бояться — на мертвых права Зевса не распространяются. Очень выгодная позиция получается.

— Да ну вас, я не собираюсь умирать! — выкрикнул я, уже забывая обо всякой субординации.

Нергал расхохотался. Лёха захихикал вместе с ним — мелко так, подленько и ехидно.

— Ладно, это шутка была, — сказал Нергал. — На самом деле тебе не придется умирать по-настоящему. Просто примешь настойку звездчатого длинностебельника и часа на четыре пропадешь из мира живых. Твое тело останется в целости и сохранности, просто все процессы в нем замедлятся, сердечный ритм станет едва различимым, а для поддержания дыхания тебе понадобится мех в виде пары моих кошек. Но зато не придется накладывать никаких заградительных заклинаний и прочей мишуры, чтобы скрыть разномастность твоей энергии. Ведь у мертвых нет магии, есть только душа.

— Это что же получается... я типа в кому впаду? — проговорил я. — Вы это серьезно?!

— Абсолютно, — весело отозвался Нергал. — Правда, сначала придется совершить над тобой соответствующий погребальный обряд, чтобы ты не попал нечаянно в какой-нибудь другой загробный мир. Но ты же не суеверный, я надеюсь?

Меня прошиб пот.

— Да вы извращенцы. Я на такое не подпишусь! И вообще, как ты себе это представляешь? Привет, Аид. Давай я тебе расскажу жалостливую историю, потому что спекулировать болью моего друга, которого, вероятно, сейчас казнят или пытают — это лучшее, что я смог придумать. А ты мне за это обеспечишь защиту от брата! Просто блеск!

Нергал стал серьезным, почти хмурым.

— А ты не спекулируй. Просто расскажи, как есть — без некоторых избыточных нюансов про свои особенности и про планы Сета по возвращению Фортуны. И на полном серьезе попроси защиты. Ты был другом Януса, мятежника и по воле богов женатого вдовца. А теперь его схватили и ты опасаешься преследования и просишь покровительства.

— Да ну нахрен! Давайте как-нибудь по-другому?

— А если по-другому, то горячая встреча с медными трубами и красным ковром может состояться прямо в этом лесу, стоит тебе только покинуть мое святилище. И мне придется вылезти из своей норы и прикрыть тебя, иначе мои грандиозные планы окажутся в могиле, как и ты сам.

Я тихо выругался.

— Думаешь, они захотят убить меня?..

— Я бы на их месте не только мутного тебя, а вообще всех вас умертвил, — непринужденно отозвался Нергал.

Я фыркнул.

— Вот спасибо!

— Говорю, как есть. Потому, когда уничтожаешь по-настоящему опасного врага, после него не должно остаться ничего, кроме трупов и выжженной земли. Но Зевс у нас пытается играть не в бога, а в политика, и не решится на такой шаг. Поэтому его цель — только ты.

И на одном тебе он отыграется за десятерых. Причем, ты-то у нас не бессмертный. У тебя ни печень, ни голова обратно не отрастут. Так что решай скорей, что тебе ближе — побережье и жертвенный камень Посейдона, или же царство Аида. Доставку организую профессионально, — усмехнулся Нергал и жестоко раздавил сигару в пепельнице.

— Не сомневаюсь, — пробормотал я. — А что потом? После обретения покровителя?

— Сначала обрети его, а потом уже обговорим условия нашего договора и последовательность действий — сказал Нергал, поднимаясь со своего места.

— Но при этом я к тому моменту уже вроде как буду тебе обязан, — осторожно заметил я.

— Я не настолько мелочен, чтобы требовать платы за совет, — фыркнул Нергал.

— Хорошо. Тогда... я бы предпочел побережье.

Лежать трупом, отдать свое тело под полный контроль Нергала на целых четыре часа мне было откровенно стремно. Поэтому я выбрал Посейдона.

— Воля твоя, — хитро усмехнулся Нергал.

— А что я должен буду принести ему в жертву?

— Вот сам у него сейчас и спросишь, — ответил бог с неудержимой и почти зловещей улыбкой. — Я даже предполагать не стану, какая блажь преследует владыку морей в данный момент. В общем, удачи тебе.

Он махнул рукой, и рядом со столом возникло ярко-голубое зеркало перехода.

И я в него шагнул.

Портал выплюнул меня прямо на заснеженный берег. Свинцовые волны яростно бились о покрытые ледяной коркой камни. Адский ледяной ветрище ударил мне в лицо с такой яростью, что я закрыл лицо локтем, чтобы хоть как-то сделать вдох.

А потом сквозь плеск воды и шум ветра я услышал рев и деревянный скрежет.

Звуки были по меньшей мере странными, и я никак не мог определить, какому зверю этот рев мог бы принадлежать и что вообще происходит.

Раскорячившись, как паук, чтобы меня не сдуло, я сделал несколько шагов от портала и отодвинул руку от лица...

И на фоне бушующего неба увидел огромный жертвенный камень — кусок плоской красной скалы, украшенный чугунными подсвечниками и кадильницами. Яростное море волнами омывало его, накатывая с каждым разом все сильней. А на камне стоял настоящий Троянский конь! Здоровенный, деревянный. Он шатался и жалобно скрипел, пока его с пылкостью молодого жеребца и радостным трубным ржанием недвусмысленно пользовал другой конь. Живой.

И, судя по всему, божественный.

Зверь был темно-синий, хвост и грива, густые и будто сделанные из морской пены, развевались на ветру и разлетались искристыми брызгами.

Почуяв чье-то присутствие, синий жеребец прекратил свои поступательные движения и повернул голову.

Вместо морды у него было искаженное человеческое лицо! И эта простигосподи морда лица вопросительно смотрела на меня...

Вернувшись к своему прежнему занятию, жеребец ускорился. По Троянскому коню с оглушительным треском пробежала трещина, и в эту секунду его синий собрат, вскинув голову, удовлетворенно заржал в небеса.

Я ошалело попятился.

И что? Мне спрашивать у этого насильника лошадиного буратино, какую жертву бы он сейчас пожелал?!

Между тем синий жеребец опустил передние копыта на землю и двинулся ко мне, по пути роняя пену с хвоста.

И, признаться, я уже не был так уверен, что пена эта — морская.

— Неофит! — прогудел над берегом голос Посейдона. — Подойди ближе! Прими в себя дух мятежной стихии!..

Да ну нахрен!

Уж лучше сдохнуть!

И я бросился со всех ног обратно в портал.

Шмякнувшись о каменный пол каминного зала святилища Нергала, грязно выругался — и натолкнулся на протянутую мне дружественную руку.

В руке был бокал вина.

— Выпьешь? — со смехом спросил Нергал.

Я без лишних вопросов маханул стакан. Вино пошло не в то горло. Закашлявшись, я поднялся с пола.

— Как ты сказал? Истерик и психопат?

— Именно так.

— Это явно не полный список его диагнозов, — пробормотал я.

Нергал с любопытством уставился на меня.

— Так что там случилось? Я, признаться, не сомневался, что ты скоро вернешься обратно. Но чтобы через минуту!

— К счастью, случиться ничего не успело. Больше ничего не скажу, — проговорил я.

— Ну так что, теперь к Аиду? — со злорадной ухмылкой спросил Нергал.

— Однозначно, — кивнул я. — Дай только отдышусь пять минут.

— Перед смертью не надышишься, — рассмеялся Нергал. — Пойдем, там уже для тебя все приготовили.

Я не стал переспрашивать, где это — «там». И просто пошел следом за хозяином святилища.

Из каминного зала мы вышли в длинный узкий коридор, который привел к небольшой низенькой двери, за которой доносилось протяжное пение.

Нергал толкнул дверь, и я увидел небольшую комнату, убранную сухими цветами. В центре комнаты возвышался покрытый белым саваном стол, окруженный подсвечниками. Вокруг стола на коленках сидели обнаженные до пояса кошки с распущенными волосами и протяжно пели причитания.

— Ой, да зашло наше солнце ясное! — тянула одна из них.

— Да прольются наши слезы прямо в реку предвечную! — тут же подхватила другая.

— Да прими в чертоги свои умершего Даниила-воина! — плакала третья.

Волосы на моей голове шевельнулись.

— Это они что... Меня, что ли, оплакивают?..

— Ну да. Чтобы время зря не терять, начали немного заранее.

Нергал мягко втолкнул меня в комнату и вошел следом.

Приблизившись к столу, я в растерянности остановился.

— А ты не стесняйся, ложись давай, — велел мне Нергал, принимая из рук самой прелестной плакальщицы бокал с темно-коричневой жидкостью.

Я сел на стол. Потом лег на спину.

Было жестко.

— Сапоги сними, — подсказал Нергал. — Аид считает свои земли священными, и не любит, когда кто-то приходит в обуви.

Я стащил с себя сапоги. Нергал протянул мне бокал, и я выпил горький настой, поморщился и снова улегся на стол поверх савана.

— На, это вместо закуски, — сказал Нергал, протягивая мне две большие монеты. — Клади в рот, иначе Харону платить нечем будет за извоз. Еще в руках у тебя будет лепешка. Ее не жрать, это для Цербера. Понял?

— Понял, — буркнул я, не понимая, почему деньги нельзя положить просто в карман. Но спорить не стал и сунул монеты в рот.

Звуки медленно поплыли, становясь осязаемыми.

— И ничего не бойся, — уже откуда-то издалека сказал мне Нергал. — Через положенное время ты очнешься. Понял?

Я хотел угукнуть, но обнаружил, что больше не могу пошевелиться.

Сияние свечей стало нестерпимо ярким...

И тут я увидел, как из этого сияния отделился белый крылатый образ.

— Не бойся, раб божий Даниил, — услышал я мелодичный голос. — Не бойся... Веруй в милосердие божие...

И с правой стороны от меня появился сияющий белыми одеждами ангел.

Я в ужасе распахнул глаза пошире.

Это что еще такое? Мы так не договаривались, я же должен был провалиться в царство Аида!

Я хотел крикнуть Нергалу, но ни его самого, ни плакальщиц, ни очертаний комнаты я больше не видел.

Тут, с другой стороны, от меня возникла здоровенная черная фигура с крыльями летучей мыши.

— Ты так говоришь, будто ему бояться нечего! — проскрипел черный силуэт. — Лгал, чародействовал, пьянствовал, с демоницей блудил, с языческими богами дружбу водил — какое ж тут милосердие выдержит? А ты знай свое — «не бойся»!

— Не отступай от регламента! — строго прицыкнул на него белый.