Боги, пиво и дурак. Том 2

Глава 1. Засланец

В ту ночь я скверно спал.

Из головы никак не выходили слова Арахны про Яна. «Берегись его», — сказала она. «Он не тот, за кого себя выдает», — сказала она.

И я теперь чувствовал себя Штирлицем, до которого не дошло письмо из центра. Он его перечитывает, а письмо все равно не доходит.

Какой, блин, дебил писал для нее текст шифровки? Что это все вообще значит?

То ли Арахна и правда знала про Яна что-то мрачное и хотела меня предупредить, то ли это был такой... богинический способ назвать козлом мужика, который ее обидел.

В итоге я решил, что поскольку без дополнительной информации эту дилемму все равно не решить, куда разумнее будет поспать, чем переливать дурацкие мысли из одной извилины в другую. Но задачка оказалась уровня «не думать пять минут о розовых бегемотах». Иными словами, миссия невыполнима.

Разочаровавшись в своей способности абстрагироваться, я выполз на крылечко покурить.

В воздухе пахло приближающейся осенью. Уже начинало светать, а у меня сна ни в одном глазу — вот поганство...

Тут я заметил, что по дорожке к конюшне движутся три черных призрака — это Ян вместе с назначенными командирами отрядов направлялся седлать лошадей. Из сумерек донеслось протяжное пение Та’ки:

— Пусть в небе горит звезда,

Пусть будет врагам...

Он на мгновенье умолк, но тут же продолжил:

— ... узда!

И пусть из-за той узды

Получат они... Не получат они звезды!

Великий небосвод

Пусть им звезду зажмет...

— Лучше пусть яйца оторвет! — прервал медвежью лирику басистый голос Яна.

— Как скажешь, — последовал ответ. — Великий небосвод, Пусть яйца оторвет, А дальше нету рифмы, Пусть будет страшно всем!..

Я тихо рассмеялся себе под нос, вдавливая окурок в глиняную плошку-пепельницу, уже похожую на ежа. И отправился следом за нашими призраками — мало ли, может помогу чем-нибудь.

Стоило только мне приблизиться к дверям конюшни, как они распахнулись мне чуть ли не в лоб.

— Святые боги! — ахнула Майка, от неожиданности чуть не выронив масляную лампу, которую держала в руках. — Ты-то что здесь делаешь?

— Да так. Подумал — вдруг помощь нужна, — проговорил я.

— Нужна, нужна! — донесся из глубин конюшни голос Яна. — Сбегай, вон, вместо Майи в мой кабинет и принеси магистерскую ленту с орденом. А то без нее поди докажи этим дуболомам, что ты за зверь такой...

Майя нахмурилась и обернулась.

— А я, по-твоему, не справлюсь, что ли?

— А ты иди своего мерина чистить и запрягать! — строго скомандовал Янус. — А то ишь, копыто она не знает, как почистить. Королевишна.

— Да ну вас, — фыркнула Майя и, сердито вбивая каблуки в дощатый пол, вернулась в конюшню. — Где тут вообще скребки?..

— Скребок копыту не помощник, — услышал я насмешливый голос Азры. — Тут крючок нужен. Иди сюда, покажу, что делать...

Я заглянул внутрь.

— Здорово всем! А где, говоришь, твоя лента?

Голова Яна выглянула над загородкой одного из денников.

— Не помню точно. На столе или где-то на подоконнике оставил. Там увидишь, она точно сверху валяется.

Я кивнул и потопал обратно к школе.

После массового исхода крыс с нашего грифоньего корабля главный корпус казался совсем заброшенным. Черные мертвые окна, казавшиеся просто печальными при ярком свете дня, в сумерках выглядели немножко зловещими. Я поднялся на крыльцо, бесшумно отворил двери...

И тут где-то над головой услышал отчетливый скрип половицы.

Остановившись, я нахмурился и поднял глаза к потолку.

Пустые дома всегда начинают скрипеть, подвывать сквозняками и шуршать невидимыми крысами.

Бух — раздалось прямо надо мной.

Скр-р-р...

Что-то как-то громковато для призраков, в самом деле. Или они там вконец оборзели от безудержной наглости, или...

Или это не призраки вовсе.

Я бесшумно прошел через холл, стараясь ступать как можно тише.

И взбежал по лестнице наверх.

Выглянув в коридор, я обнаружил, что дверь в кабинет Яна приоткрыта, и через эту щель на пол и стену падает желтый трепещущий свет от свечи.

У меня похолодело внутри.

Кто-то хозяйничает в берлоге нашего магистра, а у меня при себе — ни меча, ни палки!

Я осторожно толкнул дверь в ближайшую комнату, наскоро осмотрелся и подхватил рукой тяжелый стул, стоявший у входа.

И метнулся к кабинету Яна.

Прижавшись к стене, я осторожно заглянул в приоткрытую дверь.

Тяжелая зеленая гардина на окне была аккуратно опущена. На столе Яна, прямо рядом с забытой лентой, горела свеча. Собранный к отправке сундук все еще ждал своего часа у стены, рядом с лавкой. Крышка была открыта. И наглый чужак, отставив тощую задницу к двери, ковырялся в содержимом сундука!

Одним прыжком я очутился внутри комнаты и с размаху ломанул стулом прямо по торчащей пятой точке.

Колени у парня подогнулись, и его отшвырнуло в сторону. Незнакомец взвыл от боли, но несмотря на это он с завидным проворством отскочил к окну, утаскивая с собой небольшую книгу в старом кожаном переплете.

— Какого хрена здесь происходит? — проревел я, с самым воинственным видом угрожающе потрясая своим четвероногим оружием.

Чужак между тем глядел на меня с таким испуганным видом, будто это не я, а он только что нашел вора. Прыщавое юношеское лицо изумленно вытянулось, светлые глаза округлились, руки судорожно вцепились в добычу.

Одет он был в костюм, напоминающий нашу форму, только серого цвета. На рукаве виднелась нашивка, но что на ней изображено, я никак не мог разобрать.

И, в отличие от меня, на поясе у чужака имелся самый настоящий меч.

— Ты кто?! — выкрикнул вор, отступая к окну все ближе.

— Я — кто? Это ты — кто! И что делаешь в кабинете нашего магистра?

Я сиганул к воришке, звонко сбивая на ходу батарею пустых бутылок. Прыщавый на рефлексе метнулся от меня к центру комнаты, оступился, запутавшись в раскатившихся бутылках, и шлепнулся, выронив книгу из рук.

— Ублюдок!.. — победоносно рявкнул я и занес над головой стул.

Щас я тебя приложу, выродок. Щас я тебе так всыплю, что мало не покажется!

И я со всей силы ударил стулом.

Но не по воришке.

Над его распластанным телом неведомо из каких мест вдруг возникло яркое радужное свечение. И мой четвероногий друг, врезавшись в него, жалобно крякнул и рассыпался, оставив в моей руке лишь обломок спинки.

Да твою ж мать!

— Ученик, магическую силу которого невозможно почувствовать даже находясь от него в двух шагах?.. — с неожиданной насмешкой в голосе проговорил вор, поднимаясь с пола.

В одной руке у него по-прежнему была книга, а в другой — обнаженный меч, вдоль клинка которого, как электрические разряды, пробегали цветные искры.

— ...Такой ученик мне не ровня. Такому ученик не то что мага — ему даже блоху не поймать! Ты же позорный обрезок!

Я мысленно выругался.

Вот уж точно не этому выродку судить о моих способностях!

— И какими же великими навыками ты обладаешь? Радугой газовать с перепугу?

Сучонок сделал выпад, но я ловко отпрянул от меча.

И...

Оказался прижатым к стене с картинами.

— Вот и все, — с самодовольной ухмылкой заявил мой противник. Меч в его руке заискрился еще ярче.

Все-таки переть против магии с моими скромными дарованиями — это и вправду было не весело. Мне бы подмогу, но конюшня была слишком далеко, а все остальные ученики сейчас дрыхли в соседнем корпусе. А я, блин, не надвратный гриф, чтобы гаркнуть на всю школу.

Удар!

Я пригнулся и чуть скользнул по стене в сторону, задевая плечом увесистую раму.

Из рамы с томной улыбкой взирала обнаженная девица с серебристым шлемом в руках, которым она прикрывала причинное место.

Вор перехватил рукоять меча и занес его над головой, собираясь нанести колющий удар сверху вниз и пришпилить меня к стене...

Что ж, прости, красавица.

Сорвав картину, я с размаху насадил полотно прямо на клинок до упора. Полотно крякнуло, а я, пригнувшись, ловко отскочил от стены прямо за спину замешкавшемуся противнику.

— Вот ты урод! — взревел воришка, пытаясь стряхнуть непрошеный щит.

— Зато хоть теперь ты сможешь похвастать, как вонзил свой клинок в красивую женщину, и при этом в первый раз не соврать!..

Я пошарил по полу и подхватил ножку от сломавшегося стула, а тем временем картина уже свалилась с меча, и раздосадованный ублюдок бросился на меня, сверкая магией.

— Эй-эй-эй, какой ты быстрый! — воскликнул я. — Разве можно так с женщинами!

Он махал клинком, а я уворачивался от ударов, время от времени пытаясь стукнуть его своим деревянным оружием по черепушке.

— Хочешь победить меня ножкой стула?! Ты что, совсем чокнутый?

— Ну, голая баба... же... тебя разок... победила, так почему бы... и мне не попробовать? — говорил я, уворачиваясь от ударов и отступая все ближе к окну.

Меч в руке противника ускорялся, но чем быстрей становились его удары, тем ловчее и легче двигался я. С каждым движением я ощущал, как по телу все больше разливается уже знакомое мне тепло, как на тренировке. И я не мог понять, то ли незнакомец не такой уж быстрый, то ли просто Та’ки был куда быстрее, но уклоняться от его ударов мне показалось не таким уж сложным делом.

— А ты, похоже, среди своих не так чтоб звезда, — оскалился я в улыбке.

— Свалился же придурок на мою голову! — выругался мой противник, с трудом переводя дух, и в этот самый миг мое оружие в первый раз все-таки достигло цели!

Удар получился гулким, будто у парня на плечах вместо головы была пустая бочка. Парень вскрикнул, на светлых волосах проступило кровавое пятно. Тонкая струйка крови протянулась от рассеченного места к подбородку.

— Да сдохни ты уже! — с неподдельной ненавистью выкрикнул парень и ринулся на меня, мерцая радугой, как сраный единорог.

Именно этого я и ждал!

Концентрируясь на ощущении тепла внутри моего тела, я не то что отскочил в сторону, я прямо-таки мигнул от окна к стене, сдвигая гардину. И тем самым открыл противнику отличную взлетную полосу.

Три, два, один — пошел!

Прыщавый несся мордой прямо в огромное окно. И я на прощанье слегка поддал ему ногой. На этот раз не мебельной, а своей.

Я успел увидеть его перепуганное лицо лишь на мгновенье. А потом парень со звоном врубился в стекло.

Стекло лопнуло с таким звуком, точно оно взорвалось. Осколки хлынули вниз на мощеную дорогу. Выронив меч, воришка судорожным движением попытался ухватиться за свой радужный пузырь. Но тот хоть и защищал своего хозяина от всяких там стульев, тем не менее удержать от падения не смог.

Ударившись о мостовую, мой противник тут же вскочил на ноги, как ни в чем не бывало.

— Держи вора!!! — проорал я во всю глотку и прямо как был, с ножкой стула в руках, спрыгнул за ним следом.

Битое стекло жалобно хрустнуло у меня под ногами, но тем не менее приземление оказалось мягким. Только по всему телу прошла горячая волна.

И тут наперерез чужаку из зарослей кустарника кубарем выкатился Та’ки. От его лап в разные стороны по мокрым булыжникам разлилась малахитовая зелень.

Вор словно прилип к зеленым камням подошвами. Он дергался, поскуливая и ругаясь, но не мог сделать ни шагу. А через мгновение из-за угла показались Янус с Азрой и Майей.

Тяжело дыша, я остановился, все еще сжимая в руке ножку от стула. Моя задача была выполнена.

— Где он был? — спросил у меня Янус.

— У тебя в кабинете, — ответил я. — Какую-то книгу спереть пытался.

Вор обернулся и смерил меня ненавидящим взглядом.

— Проклятый обрезок!..

Оценив мой внешний вид, Ян расхохотался в голос:

— И ты его взял прямо так?..

— Что было под руками, тем и вооружился! — буркнул я.

— Самородок, — усмехнулся Азра, покосившись в мою сторону.

Тем временем Янус почти вплотную подошел к воришке.

— Герб школы «Скользящего танца», — проговорил он, взглянув на нашивку. — Какая прелесть. Ну и что же ты хотел у меня найти?

Прыщавый тяжело задышал, но на вопрос не ответил.

Тем временем из жилого корпуса к нашему месту происшествия уже примчали остальные ученики. Они окружили лазутчика, с любопытством поглядывая на Януса и ожидая его решения.

— В колодец гарута его, — сказал, наконец, наш магистр. — Пусть посидит до моего возвращения. И обеспечьте караул, здесь и в главном корпусе. На этом все. Рыжий, Кассандра и Даниил — со мной в кабинет.

Янус быстрым шагом направился к крыльцу, и мы, переглянувшись, поспешили за ним.

— Я заметил, у него там башка подбита, — на ходу заговорил Ян, как только двери за нашими спинами закрылись.

— Кася подлечит, — пообещал Рыжий.

— У нее свой язык есть, чтобы отвечать! — строго осадил его Ян.

— Я подлечу, — эхом повторила девушка.

— Только не сильно надрывайся, пусть прочувствует весь процесс по полной. Поняла?

— Да, — отозвалась Кассандра.

— Все, свободна, — сказал Ян, сворачивая на лестницу. — А вы оба — дальше за мной!

— Сурово ты с ним, — улыбнулся рыжий.

— Ничего, не растает.

— А что такого-то? — непонимающе спросил я.

— Да рука у нее тяжелая, — объяснил рыжий. — Когда она у нас рану Азре вылечила, тот орал на всю школу погромче нашего грифа. А потом заявил, что с такой лекаркой, как у нас, никакой пыточной не нужно.

— А кстати, почему наш гриф не заорал, когда чужой приблизился к воротам? — спросил я.

— Тебя только это удивляет? — хмуро заметил Ян. — А то, что вор явился в корпус как раз в тот момент, когда я вышел из него, а все остальные ученики еще не проснулись, тебя не смущает?

Я тихо выругался.

И правда. Получается, кто-то из своих — предатель?..

Мы вошли в кабинет. Присвистнув, Ян окинул взглядом царящий вокруг беспорядок и вздохнул.

— Ну, как он сюда вошел, лично мне понятно, — заявил Ян. — Он иллюзионист и просто сделал себе мою физиономию. Куда интересней, кто ему сказал, что на меня наша птичка не каркает. И что сегодня утром я уеду. А, рыжий? Как думаешь, кто у нас крыса?

Тот только руками развел.

— Может, Бобер? — сходу предположил я.

Ян покачал головой. Поднял с пола книгу, которую в пылу битвы выронил мой противник.

— Нет, Даня. То, что тебе морда его не нравится, еще не делает человека тварью. Даже если этот человек — говно. Бобер не самый приятный парень и не самый умный, но открыто сказать гадость и нагадить исподтишка — это разные вещи.

— Может, этого мальчика залетного поприжмем? — осторожно предложил рыжий. — Пусть он нам расскажет.

Ян вздохнул.

— Нельзя его прижимать, — сказал он, бросив книгу обратно в сундук. — Ты забыл? В школе есть как минимум один человек, который в случае чего в качестве непредвзятого свидетеля расскажет под присягой такое, что мы не то что из рейтинга вылетим, а еще и в тюрьме окажемся. И жалобу на шпионаж тоже подавать нельзя — не очень бы мне хотелось, чтобы судейские наши бумаги перебирали. Нам этот судебный процесс сейчас не просто не поможет, а надгробным камнем на плечи ляжет. Так что... Пусть пока Кассандра полечит его, а там дальше видно будет. Думаю, рано или поздно его попытаются вернуть свои. Вот тогда мы и обсудим ситуацию. Так что смотрите здесь в оба, ясно?

— Понял, — с готовностью отозвался рыжий.

— Все, свободен.

Рыжий ушел, а Ян склонился над своим сундуком. И пока он там ковырялся, я не выдержал и решил заступиться за приятелей.

— Понимаю, что в первую очередь ты думаешь на первогодок, но я никогда не поверю, что Берн или Эрик продались какой-то левой школе!

— Не просто какой-то левой, Даня. На данный момент у «Танцоров» больше всего шансов остаться в большой игре. Так что это наши конкуренты...

Покопавшись в своих вещах, Янус вытащил короткий меч в черных ножнах.

— На! — сказал он, протянув мне оружие. — Это тебе, чтобы впредь больше мебель не ломал.

При виде протянутого меча сердце в моей груди радостно забумкало.

— Спасибо!..

Когда клинок лег в мои руки, я почувствовал себя юнцом, которому в ладони впервые легли женские сиськи.

Экстаз!

Я осторожно, почти нежно вынул из ножен свой первый меч, и точно знал, что этот миг не забуду никогда.

— Надевай, — покровительственно сказал Ян. — Заслужил.

Пока я возился с ножнами, он забрал со стола свою ленту с орденом, сунул в карман и решительным шагом направился к двери.

Но на пороге вдруг остановился и спросил:

— Не хочешь с нами в Багряное святилище королевской короны?..

Глава 2. Что птичка в клювике принесла

Дорога меня порадовала.

День выдался тихий и серый, пропахший выгоревшей от солнца травой и влажной свежестью. Конские копыта гулко стучали по тропе, которая рыжеватой лентой тянулась через холмы и пролески, пока не привела к широкой мощеной дороге. На обочине виднелся большой деревянный указатель, помеченный белыми кляксами птичьего помета. И среди прочих названий я увидел «Багряное святилище».

— Долго еще до места? — спросил я, чувствуя, что успел проголодаться.

— Часа два до придорожной харчевни, — с пониманием дела ответил Ян. — А оттуда — еще часа полтора до Большой Ельни. И, собственно, все.

Мы порысили по мостовой, звонко лязгая подковами. Навстречу стали попадаться путники: то груженая телега прогромыхает мимо, то всадники. Один раз нас даже обогнали: какой-то псих пронесся на лошади во весь опор, прикрикнув :"Посторонись!"

Когда он проехал, Азра с прищуром поглядел торопыге в спину и вздохнул:

— Вот бы сейчас его заземлить...

— Не начинай, — хмуро сказал ему Ян. — Нам награды нужны, чтоб им. А не проблемы.

Мы прибавили ходу, и вот наконец-то на перекрестке я увидел маленький домик с поросенком на вывеске. Поросенок многозначительно подмигивал, двусмысленно сжимая в копытце большой нож. У коновязи возле домика фыркали, перетаптываясь, три лошади. Чуть дальше стояла запряженная телега, поджидая своего возницу.

— Даже думать не хочу, чем они здесь кормят, — сказал я, покосившись на кровожадного Пятачка. — Но вряд ли свининой.

Ян улыбнулся.

— Все не так плохо, как кажется! — сказал он, хлопнув меня по плечу.

И первым направился в харчевню.

Внутри действительно оказалось вполне приятно: чистые столы, белые крахмальные занавески на окнах и улыбчивый хозяин, жирненький, как тот поросенок с вывески. Двое мужчин жадно поглощали свой обед за столом возле входа, бросая недовольные косые взгляды вглубь заведения. От плошек на их столе тянулся густой грибной аромат, от которого я сразу почувствовал себя еще голодней.

Чуть дальше расположилось многодетное семейство: бородатый мужик с женой и целым выводком парнишек разного возраста. И, что странно, никто из детей не орал, не хохотал и не стучал ложкой по столу — все сидели, втянув голову в плечи, и молча сосредоточенно жевали, пока родители над их головами обменивались тревожными взглядами.

А в дальнем углу за нетронутой кружкой пива сидел человек. Несмотря на теплую погоду, он был одет в серый плащ. Руки скрывали широкие рукава, а из-под опущенного капюшона наружу выглядывала только нижняя часть лица. По краям рукавов, капюшона и вдоль застегнутых пуговиц впереди ярко просупали белые символы. Я не понимал их значений, но они против воли притягивали взгляд и почему-то казались зловещими, точно обглоданные кости.

И вроде бы все вокруг выглядело неплохо, но в то же время в застывшей тишине харчевни ощущалась такая неловкая напряженность, что я даже несколько раз осмотрелся по сторонам, чтобы в очередной раз убедиться, что ни в каком углу не спрятался жирный свин с окровавленным ножом в копыте и под столами не спрятаны трупы. Тут парень в сером плаще поднялся со своего места. Отсчитав монеты, он со звоном бросил их на стол и направился к выходу.

Прямо мне навстречу.

На расстоянии пары шагов незнакомец вдруг поднял голову, и я встретился с ним взглядом.

Мать честная, да это же Кир! Парень с татухой лисы на шее, который после распределения вновь прибывших послал меня к черту и остался сидеть неподалеку от котлована с химерами. Только на этот раз он почему-то выглядел куда старше и серьезней, чем показался тогда.

Я остановился. А Кир пристально посмотрел мне в глаза и, не здороваясь, прошел мимо, задевая тяжелой полой своего плаща.

— Эй, ты чего застрял? — окликнул меня Ян, с внимательным прищуром глядя вслед моему старому знакомцу.

Я кивнул и тоже уселся за стол, где уже расположились Азра и Майя.

Вот это встреча. Хотел бы я знать, где он устроился и чем теперь занимается...

А в харчевне тем временем словно кто-то невидимый включил звук. Люди задышали, задвигались, загудели приглушенные разговоры.

— Держись от этих ворон подальше, — негромко сказал мне Ян, все еще глядя на закрывшуюся дверь. — Совсем уже обнаглели, средь бела дня...

— А кто это? — спросил я как бы невзначай.

— Время придет — узнаешь. А может, и не узнаешь, если повезет, — буркнул Ян. — Эй, хозяин! Нам похлебку на четверых, малый окорок, хлеб и пиво!

— Окорока нет, есть кровяные колбаски! Поджарить? — с готовностью откликнулся хозяин.

И пока наш магистр разбирался с меню, Азра негромко сказал мне:

— Это один полулегальный орден с дурной репутацией и большими связями. Обычно их членов не видно, но иногда, чтобы дать знать о своем присутствии заказчику или внушить страх преследуемому объекту, они появляются в своих узнаваемых плащах.

Я хмыкнул, окинув взглядом таверну.

— Интересно, и кому же он здесь решил помаячить? Многодетному папаше, что ли?

— Нет. Я думаю, он пришел помаячить мне, — с усмешкой проговорил Азра.

— Тебе?.. — удивился я.

И, к слову, я в этом был не одинок — у Майки тоже рот приоткрылся.

— Хватит об этом! — нахмурился Ян. — Хватит детишек своим темным прошлым стращать. О дерьме за столом не разговаривают.

Азра умолк. Мы с Майей переглянулись — в первый раз за все путешествие. Как же нам не хотелось закрывать эту тему!

Но нарушить приказ магистра никто из нас не рискнул.

На вкус еда оказалась хуже, чем обещал аппетитный запах, но съедобной. Набив желудки, мы поехали дальше, в Большую Ельню.

Город встретил нас белокаменными стенами и опрятными рядами рыжеватых домов. Но больше всего меня поразила дорога, ведущая в Багряное святилище: она была выложена темно-красными плитами. По обе стороны от дороги росли причудливо подстриженные кустарники. А впереди возвышалась высокая башня из красного кирпича с рядами одинаковых полукруглых окон. На крыльце и вокруг этого здания, сбившись группами, отдыхали и что-то обсуждали люди в дорожной одежде. Кто-то поднимался по ступенькам наверх, кто-то спускался вниз, и время от времени двери святилища хлопали и поскрипывали, впуская или выпуская очередного посетителя.

Привязав коней, мы все вместе отправились внутрь...

Переступив порог, я остолбенел.

Я был готов увидеть что угодно: шкуры магических чудовищ на полу, прибитые к стенам бошки королевских врагов, толпу качков в золотых доспехах с двухметровыми двуручниками на плече...

Но то, что открылось моим глазам, превзошло все ожидания.

Я находился в самом настоящем бизнес-центре. Светло-серый пол, пустые светло-серые стены. Вдоль одной из них — стойка, как в отеле. За стойками — миловидные девушки в коротеньких и очень тесных темно-бордовых платьях. Они приветливо улыбались, разговаривали с посетителями и что-то записывали в толстые книги.

А под куполом без всякой поддержки парила огромная доска, похожая на вокзальное табло. И на этой доске с обеих сторон висели свитки-объявления с ярко-синим, неоново-зеленым или бордовым текстом.

— Охренеть! — выдохнул я, даже не заметив, что мои спутники прошли дальше. — А как их туда вешают? Стрелами, что ли?..

Посетитель в зеленом камзоле, по случайности оказавшийся рядом, неодобрительно зыркнул на меня через плечо.

— Понаехало деревенщины в наши Ельни! — фыркнул он.

И тут одно из объявлений просто растаяло. А на открывшемся пустом месте начали проступать два новых.

— А вот и обновление подвезли... — то ли шепотом, то ли про себя проговорил я.

Весь этот зал, толпа народу, недовольный абориген и даже все мои проблемы вдруг перестали существовать для меня.

Сейчас я хотел только одного: узнать, как это все работает! Магический сервер? Вай-фай на черепах единорогов? Или это вообще просто иллюзия, и где-то под стойкой сидит местный сисадмин, засыпанный бумажками с текстами объявлений, и просто транслирует их на эту доску?

В любом случае это выглядело так круто, что я себя ощутил почти дома!

Я бросился догонять своих товарищей.

Они остановились с другой стороны доски и пристально разглядывали объявления.

— ... и опять — «Не для наемников, не для школ низшего рейтинга и не для чужеземцев», — проговорила Майя, тыкая пальчиком в сторону доски.

Почти как Ленка тыкала пальцем в меню, подыскивая подходящее блюдо.

— Ян, что это за штуковина?! — спросил я.

Возможно, слишком громко, потому что несколько человек разом обернулись на меня, смерив презрительным взглядом — наверняка тоже переживали, что в их Ельни понаехали такие, как я.

— Королевская доска, — рассеянно пояснил Ян. Он тоже был занят изучением свитков. — Симпатически связана еще с полсотней таких же досок и их корректируемых копий, на которые крепятся заявки.

— Это же настоящая сеть!..— восхищенно выдохнул я.

— Чего? — покосилась на меня Майя. — Какая еще сеть? Речь про доски.

Я снисходительно ей улыбнулся, не отвечая.

О да, детка, ты понятия не имеешь, какие великие мысли роятся сейчас в моей голове!

— Слушайте, а маленькие копии таких досок кто-нибудь у себя держит? Бывают такие? — не унимался я.

— Отстань, а? — буркнул на меня Азра. — Не до того сейчас.

Тут Янус резко подорвался с места и бросился к стойке.

— Заказ тридцать два — бэ! Я беру! — гаркнул он на все святилище, нависнув над бедной девушкой в красном платье, вытаскивая ленту из кармана. — Пишите: «Школа Парящего Грифа»!

Девушка подняла испуганные глаза на Януса.

— Извините, ваша школа обозначена как единственное исключение...

— Я! Я возьму заказ! — крикнул здоровый лысый мужик в коричневом кожаном прикиде, выглядывая из-за спины Яна.

— Сбрызни, прыткий! — рыкнул на него наш магистр и снова повернулся к девушке. — Любезная, в объявлении никаких исключений обозначено не было!

— Извините, это недоработка одной из наших новеньких жриц... — заговорила девушка, и ее пушистые ресницы захлопали часто-часто.

— Ничего не знаю, в заказе ничего про исключения не сказано — значит, его может взять каждый! А если у вас недоработки — так это не мои проблемы, а ваши! Я взял чистый заказ!

— Извините, но заказчик все равно откажется от ваших услуг... — пыталась возразить бедняжка.

— Меня запишите! Я — Марк Дубоголовый!..

— Святые боги, как можно доверить задание парню, который добровольно признает, что у него дубовая башка? — возмутился Ян.

— У заказа только одно исключение — школа «Парящего грифа», — отозвалась девушка. — Хорошо, я регистрирую —- «Марк Дубоголовый»...

— Твою ж мать! — выругался Ян, и, огорченный, отошел от стойки.

И снова повернулся к королевской доске.

— Ну, никто ведь и не рассчитывал, что будет легко, — проговорил Азра.

— Спасибо, что разъяснил — мне сразу полегчало, — зыркнул на жнеца Ян. — Так, все стоим и пялимся на доску, ясно? Для тех, кто не в курсе, нам подходят только задания красного или золотого уровня, если вдруг такое снизойдет.

Мы растянулись по залу, обступив доску.

Какой-то парень, оказавшийся рядом со мной, не выдержал ожиданий и присел прямо на пол, бормоча ругательства себе под нос. Я подумал было, не поступить ли так же, но к нему тут же подошли невесть откуда взявшиеся плечистые мужики в коротких бордовых хитонах, из-под которых выглядывали мускулистые волосатые ноги — видимо, дресс-код «маленькое красное платье» здесь распространялся на всех сотрудников независимо от их пола.

— В зале отдыхать не положено. Отдыхать — на крыльцо, — прогудел один из мужиков.

Парень нехотя поднял свою пятую точку и направился к выходу. А я, на автомате проследив его маршрут, вдруг увидел неподалеку от входа...

Свою утенку.

Ту самую барышню, которая вызволила меня из ямы и испугала предложением «награды» за расписанную моим «природным соком» ратушу!

Непроизвольно кашлянув, я быстро отвернулся.

Но, похоже, она успела меня заметить.

И пока я лихорадочно соображал, должен ли я подойти к ней поздороваться, учитывая пикантные обстоятельства нашего знакомства, она уже очутилась возле меня и с улыбкой, которая в случае других внешних данных могла бы сойти за игривую, крючочком своей руки произвела сцепление с моим локтем.

— Приве-ет, — протянула она, заглядывая мне в лицо.

— Здравствуй, — отозвался я, отобразив на лице улыбку. — Это... Как дела?

— Не бойся, не родила, — тихонько рассмеялась она. — А ты, я смотрю, обустроился? В школу боевых искусств поступил?

— Угу, — кивнул я.

Правда, моя школа — это вечное исключение в заказах на услуги и вообще ее собираются закрыть, но в принципе устроился же.

— Ты случайно не заказ для себя ищешь? — спросила вдруг она. — А то у меня здесь есть кое-что...

И моя утенка вытащила из своей сумочки свиток.

— Золотой уровень, двойная королевская награда, — сказала утенка и протянула свиток мне. — Не хочешь посмотреть?

Я нахмурился.

— И в чем подвох?

— Никаких подвохов. И печать, и награда — все подлинное.

— Но тогда почему этот заказ не висит сейчас на королевской доске, и толпы желающих не ломятся зарегистрировать его на себя?

Утенка погрустнела и тяжко вздохнула.

— Он там был. Целых тридцать четыре раза. В тридцать пятый раз Багряное святилище отказалось его выставлять.

— То есть кто-то тридцать четыре раза пытался его выполнить, но не справился? — еще сильней нахмурился я. — И это называется «никаких подвохов»?

— Не справились только двое, — торопливо возразила мне утенка. — Все остальные просто не подошли... Не прошли собеседование с заказчицей.

Я фыркнул.

— Боги зеленые, что ж там за заказчица такая?

— Моя тетушка, — обреченно вздохнула девушка. — Она — дама не простая, со своими... нюансами. Но ты ей точно понравишься, я уверена!

Я озадаченно хмыкнул и взял в руки свиток.

Развернув его, я увидел золотую печать в правом верхнем углу и текст, выведенный каллиграфическим почерком.

«Баронесса Белорецкая...

Мои брови изумленно поползли на лоб.

— Твоя тетка — баронесса?.. — изумился я.

— Да, причем истинная, — просто ответила девушка. — То есть титул был получен ею напрямую, а не через замужество. И меня, кстати, Элоиза зовут. А тебя как, незнакомец из Ривии, которой не существует?

— Даниил, из «Парящего грифа», — решил я сразу открыть все карты.

На всякий случай. Вдруг, наша школа и в этом заказе является «единственным исключением».

Но Лиза, похоже, ничуть не смутилась. Она только улыбнулась и кокетливо поправила прядь волос за лопоухое ушко. А я продолжил читать:

«Баронесса Белорецкая объявляет поиск соискателей для решения фамильного вопроса.»

— Можешь подождать минутку? — спросил я у Лизы. — Я должен показать это магистру.

— Хорошо, — почему-то упавшим голосом отозвалась девушка. — Мне все равно торопиться некуда — тетка приказала поскорей найти нового соискателя. Вот я и ищу...

— А что за «фамильный вопрос», кстати?

— Об этом расскажет она сама, если ты ей понравишься и она посчитает тебя достойным доверия. Я не имею права. Дело деликатное.

Со свитком в руке я поспешил к Янусу.

— Смотри, заказ золотого уровня! — победоносно провозгласил я.

У Януса хищно блеснули глаза. Он впился цепкими пальцами в свиток и одним размашистым движением развернул его.

— Ну-ка...

Пока все остальные подтягивались и изучали текст заказа, я по-быстрому пересказал все нюансы, которые стали мне известны.

— Мы соглашаемся! — выпалил Ян.

— Ты имя заказчицы прочитал? — вполголоса спросил Азра.

— Я сказал, мы соглашаемся.

— Баронесса Белорецкая?.. — неуверенно перефразировал свой вопрос Азра.

— Да, она — чокнутая старуха! Но, как видишь, нормальные в нашей помощи не нуждаются, — огрызнулся Янус. — Так что я регистрирую этот заказ на нас. Ради двойной награды, знаешь ли, можно многое потерпеть.

— А почему племянница заказчицы обратилась именно к тебе? — каким-то неприятным голосом проговорила Майя, уставившись на меня.

— Мне-то откуда знать? — с самым невинным видом соврал я, пожимая плечами, в то время как Ян широкими шагами направился к стойке со свитком в руке.

И вскоре мы вместе с юной Уткин-Шнобель уже скакали во весь опор навстречу своему первому заказу.

Имение Белорецких находилось буквально в получасе езды от Ельни. И когда я увидел эти резные ворота, золотые галуны охраны, фонтаны вдоль дорожки и маленький дворец с множеством окон, колонн и гигантских мраморных женщин, поддерживающих на своих обнаженных плечах балконы — я реально обалдел.

И покосился на утенку.

Мать честная, с таким-то богатством какого черта ты оказалась у Яна в кабаке среди ночи, да еще и связалась с незнакомым пьяным мужиком? Красотой, конечно, ты не блещешь, но всегда есть определенная категория людей, для которых финансовое благополучие невесты с лихвой восполняет промашки природы. И Даня из Ривии, писающий на ратушу — явно не пара барышне из такого дома.

Даже если она чуточку утконос.

Слуги в белых ливреях услужливо распахнули перед нами двери дворца, и мы вошли внутрь.

Холл напоминал музей. Желто-медовый паркет блестел, в потолка свешивались три тяжелые люстры в форме цветочных букетов, расписные тумбы поддерживали тяжелые метровые вазы, на стенах висели огромные картины в рамах.

— Подождите, пожалуйста, здесь, — сказала Лиза и скрылась за дверью в глубине комнаты.

От нечего делать я прошелся вдоль стен, разглядывая картины. В основном это были пейзажи и сцены охоты с множеством всадников.

И приглядевшись, я заметил интересную особенность.

Все картины менялись. Постепенно и незаметно на полотнах менялась погода, а день сменялся ночью. Охотники то приближались к своей добыче, то отставали от нее.

— Связанная элементарная демиургика, — пояснил Ян, заметив мой интерес.

— И долго они так могут? — спросил я.

— Зависит от художника...

Круть, значит на индивидуальной королевской доске чисто теоретически можно еще и приличную заставку сделать!

Нужно побольше узнать обо всех этих фокусах и королевских досках. Если с умом подойти к вопросу, это ж какие перспективы могут открыться!..

Тут двери открылись, и в холл вышел высокий строгий слуга в черной ливрее и с длинными, абсолютно седыми волосами.

— Баронесса Белорецкая ожидает вас в синей гостиной, — торжественно провозгласил слуга таким голосом, точно из репродуктора о начале войны объявлял. — Пожалуйста, я провожу вас. — сказал он, жестом приглашая проследовать за ним.

Он повел нас по коридору с узкими стрельчатыми окнами, через большую комнату с роялем и, наконец, распахнув двери, отступил в сторону.

— Прошу! — сказал он, приглашая нас войти.

Синяя гостиная вполне оправдывала свое название. Потому что и шторы, и мягкая мебель, и даже украшенный мозаикой стол здесь были отвратительного, больничного синего цвета.

Возле стола стояла утенка-Лиза, а в кресле перед ней в черных кружевах восседала почтенная дама настолько впечатляющих внешних качеств, что усомниться в близком родстве этих двух женщин было невозможно.

Ян вежливо кивнул даме. Мы в точности повторили его жест.

— Баронесса, я рад... — заговорил было Янус, но женщина перебила его.

— Ах, оставьте этот скучный тон, дорогуша! — проскрипела она. — Я бы хотела знать, кто из вас, господа, является Даниилом из «Парящего грифа»?..

От ее вопроса мне стало как-то немного не по себе. Но я сделал полшага вперед и сказал:

— Это я, госпожа.

Старуха сморщенной рукой поднесла к глазам лорнет, пожевала дряблыми губами воздух и проговорила:

— Значит, это вы. Что ж. Посмотреть на вас тоже в определенном смысле доставляет удовольствие.

Она расплылась в улыбке и многозначительно добавила:

— Моя племянница много рассказывала про вас.

Глава 3. Размер имеет значение

От взгляда баронессы мне стало как-то не по себе.

А она, продолжая пристально меня рассматривать, между тем продолжала:

— Ну что же. Давайте обсудим нашу сделку...

— Баронесса, школу здесь представляю я, — подал голос Ян. — Поскольку я — ее магистр. Вот ваша заявка...

— Ах, не торопите меня с вашими писюльками, — отмахнулась баронесса. — Время придет — я все подпишу, даже не сомневайтесь, голубчик. Но детали этого дела я готова обсуждать только с тем, у кого, как я знаю, достоинство достаточно велико...

— Тетушка! — перебила ее Лиза, заливаясь краской. — Пожалуйста, не говорите так...

— Не смей перебивать меня, — нахмурилась баронесса, недовольно взглянув на девушку. — Говорю, как хочу.

Легкий озноб пробежал у меня от пяток до макушки.

«Достоинство достаточно велико» — это она вообще о чем?..

Старуха отложила лорнет на стол и уронила свои сухие руки в складки длинной пышной юбки.

— В качестве официального исполнителя моего поручения мне нужен человек, который способен проявить свою мужскую силу и твердость даже в несколько пикантных обстоятельствах, — без малейшего смущения заявила она. — И этот молодой человек, Даниил, однажды уже показал свои лучшие стороны в общении с Элоизой. Стало быть, у меня есть повод надеяться, что я так же не останусь разочарована. Так что, господа, оставьте нас наедине! — потребовала баронесса. — Элоиза, занавесь окна...

Мои сотоварищи нерешительно двинулись назад, и я испуганно попятился вместе с ними.

— Мужики, вы чего?.. — прошептал я, оборачиваясь на Яна с Азрой. — Я на такое не подписывался, не бросайте меня...

— Держись, Даня, — проговорил Ян. — Мысленно мы с тобой.

— Поддерживаем твою твердость, — с ироничной усмешкой подхватил Азра.

— Я не готов!.. — чуть ли не в голос запротестовал я.

— Ради школы всем нам придется чем-то жертвовать, — эпично заявил Янус, стараясь сохранить на лице трагическое выражение.

— Если что, мы так и напишем на твоем надгробном камне: «Служил „Парящему грифу“ не жалея своего достоинства», — с серьезной миной сказал Азра.

Поддержали, блин!

Майя не вмешивалась в наш шипящий спор — она просто сразу развернулась и вышла из синей гостиной.

И через мгновение я остался в темной комнате совсем один против старой утки и утенки помоложе.

Мать честная, может, забить на все и тупо сбежать?

Тем временем Лиза зажигала свечи на столике, а баронесса вновь обратилась ко мне.

— Подойдите ко мне поближе, Даниил. Ну что вы побледнели, дорогуша, я же не кусаюсь. Присядьте рядом...

Я нерешительно подошел к столику и опустился в мягкое, обтянутое синим шелком кресло с резными ножками. Сердце гулко билось в груди, хваленое мужское достоинство съежилось, как на морозе.

Ради школы я действительно был готов на многое. Но если эта старуха действительно потребует от меня того, о чем я сейчас думал, то я однозначно дезертирую. Без вариантов.

— Я знаю, что волей случая моя племянница доверила вам свое доброе имя и свою честь, — заявила баронесса. — И хотя вы находились в стесненных обстоятельствах, тем не менее никак не воспользовались возможностью потребовать оплаты за свое молчание или, напротив, продать скандал, который запятнал бы нашу семью. Это характеризует вас как благородного человека, способного хранить тайны. Так что давайте перейдем сразу к делу...

С этими словами баронесса сморщенными руками начала расшнуровывать лиф своего платья.

О боги, это нужно было срочно остановить!

Я подскочил с кресла, как ужаленный.

— Госпожа, я не готов...

— Голубчик, не опускайтесь до пошлого малодушия! — раздраженно заявила баронесса. — Покажите свое достоинство!

Чего? Ну уж нет. Шалишь, бабуся — устарела! Я решительно набрал воздуха в грудь, чтобы резко и категорично отказаться, но тут она распахнула передо мной лиф своего платья...

Я едва удержался, чтобы не охнуть в голос.

Под лифом баронесса напоминала мумию. От самой шеи и ниже женщина выглядела, как древний покойник. Мертвая коричневая кожа плотно обтягивала тронутые тлением ключицы и ребра, а промеж двух складок, некогда бывших женской грудью, зияла глубокая трещина.

Я невольно принюхался, но никакого запаха мертвечины не почувствовал.

— Как это... — проговорил я, не в силах отвести глаз от такой специфической обнаженки. — То есть... Вы не живая?.. Или живая? — осторожно спросил я.

— Увы, я и сама точно не знаю, — с печальной иронией отозвалась баронесса. — Это очень долгая и грустная история, которую никак нельзя выставлять на поимение народу...

Я озадаченно приподнял бровь.

Поимение?..

Лиза, остановившись за спиной своей тетушки, поспешно прижала палец к губам — мол, т-сс, просто слушай.

А полумертвая старушка, ничуть не смущаясь своей наготы, продолжала:

— Видите ли, голубчик, мой супруг, ныне покойный, был мастером нэкромантии. К прискорбию, наша совместная жизнь не была безоблачной, и однажды одна неприличная ссора из ревности переросла вот в такое проклятие. Мне сто тридцать четыре года, из которых вот уже восемьдесят лет я пребываю в таком состоянии.

— И вы хотите снять заклятие? — предположил я.

Баронесса со вздохом махнула рукой.

— Ну что вы, дорогуша. Я реально смотрю на вещи. Снять заклятие нэкроманта может только еще более сильный нэкромант. А после смерти моего почтенного супруга, чтоб ему на том свете было душно, во всем королевстве не осталось таких мастеров. Нэкромантия сродни двухголовому жеребенку — случается так редко, что ее можно рассматривать скорее как уникальное уродство, чем как действующий тип магической силы.

— Тогда в чем суть задания? — спросил я.

Баронесса нахмурилась.

— Ох уж эта молодежь, — проворчала она. — Все вы куда-то торопитесь, вам лишь бы конструкты метать, как рыба — икру. Что ж, подойдите ближе. Видите щель в грудине? Так вот, протяните руку и возьмите то, что спрятано внутри. Я сама не могу этого сделать.

Я подошел к баронессе и, скрепя сердце, сунул руку мумии в грудь.

Перед глазами у меня поплыло мутное марево. И сквозь этот туман я увидел смятую постель и совершенно обнаженную привлекательную женщину, в ужасе откинувшуюся на подушки. Рядом с ней лежал изъеденный червями труп.

«... Не помогай этой суке, а то и тебя прокляну!» — угрожающе прогромыхал мне на ухо чей-то чужой голос.

Потом наваждение исчезло, и я нащупал внутри грудины что-то металлическое.

Это был ключ.

Стараясь не выронить свою находку я осторожно потащил руку обратно.

Хрусь!

Кусок истлевшей кости упал старухе в расшитый лиф платья. Щель в груди стала большой дырой, в которую теперь был виден позвоночник.

— Простите... — охнул я, неловко подбирая кость из складок ткани. — Я не хотел... Вот, — растерянно протянул я старухе кусок ее истлевшего скелета.

Зачем, я не знаю. Вряд ли такие вещи можно приклеить на скотч.

— Ничего страшного, — отозвалась баронесса, брезгливо отмахнувшись от своего кусочка. — Деньте это куда-нибудь. Только не на стол, ради богов.

Она начала одеваться, а я с куском непоймя чего в руках жалобно озирался по сторонам, пытаясь сообразить, куда это девать. Пока мне на выручку не пришла Лиза с плевательницей в руке.

А баронесса продолжала свой рассказ.

— В порыве гнева мой супруг вонзил зачарованный ключ от склепа мне прямо в грудь. Как он сказал, «в гнилое нутро». Мерзавец. Таким оно, собственно, и стало после его слов. И сделал он это с той целью, чтобы я никогда не могла упокоиться среди своих великих предков, которыми по праву всегда гордилась перед своим безродным мужем. Ах, и о чем я только думала, когда пошла на этот мэзальянс? Молодость, молодость... Сгоряча он создал заклятие, воспрещающее прикасаться к ключу и входить в склеп не только мне, но и всем остальным женщинам нашего рода. Таким уж он был — ничего не мог сделать как следует. Целенаправленно, так сказать. Даже на супружеском ложе.

Лиза низко опустила голову.

— Тетушка... — жалобно возразила она.

Старуха обернулась на племянницу.

— Ну что ты все краснеешь, Элоиза? Я уже достаточно стара, чтобы называть вещи своими именами! Так вот, голубчик, — снова обратилась ко мне баронесса. — Ключ у вас в руках — это единственный безопасный способ проникнуть в склеп и выйти из него, поскольку печати защиты и антивандальное зачарование там наивысшего уровня сложности. Мои предки не желали, чтобы их прах тревожили всякие проходимцы.

Прикрыв гнилую грудь, старуха откинулась на спинку своего кресла.

— Элоиза, голубушка открой шторы? — капризным голосом протянула она.

Лиза поспешно направилась к окнам и начала подвязывать занавески.

— Ну а теперь поговорим о самой проблеме, — вздохнула баронесса. — Даниил, дорогуша, да присядьте вы уже, а то у меня на вас голова не поднимается. Так вот, в последний год в склепе стало неспокойно. Крестьяне... ох уж эти мне вездесущие крестьяне! Так вот, они постоянно то находят в округе мертвых птиц, то теряют девиц — в общем, каждый день несут какие-то жалобы. Один умалишенный и вовсе побежал к жрецам рассказывать, что благословенная усыпальница моих прославленных предков осквернена, и якобы оттуда доносятся крики и шум. Так вот, я хочу, чтобы вы вошли в склеп, убедились в безосновательности данных претензий и совершили поминальную службу по усопшим. Оплата — двойная королевская награда и лично от меня в одни руки — тысяча золотых. Если все устраивает, приступайте немедля. И главное условие — абсолютная кофидэнциальность, — сказала она, манерно делая акцент в последнем слове на «э».

Я озадаченно посмотрел на ключ, потом — на баронессу.

— Госпожа, но я не обладаю достаточным опытом и статусом, чтобы в одиночку решить обозначенную вами проблему, — как можно мягче заметил я. — А для того, чтобы мне могли помочь более опытные товарищи, мне придется так или иначе обрисовать хотя бы общую канву проблемы. Таким образом я вынужден признать, что обеспечить результат и вместе с тем абсолютную конфиденциальность мне не представляется возможным.

Баронесса махнула рукой.

— Можете сказать им, что в связи с напрасным наговором есть потребность убедиться в чистоте склепа и отсутствии скверны. Но я призываю вас сохранить тайну всех деликатных подробностей нашей ситуации, — сказала она, сцепив сморщенные руки в замок под грудью. — Это понятно?

— Разумеется, — с готовностью кивнул я как можно почтительней. — А вы действительно уверены... что эти претензии действительно безосновательны? Ведь если ваш супруг был некромантом, он и в самом деле мог...

— Ах, голубчик, не смешите меня! — рассмеялась старуха. — Моя бабка, Антония Белорецкая, являлась великой магэссой клана Восточного Ветра, а мой величайший прадед, Влад Белорецкий, служил главным жрецом в храме священной Фортуны! Да если я начну сейчас перечислять всех великих людей, что почивают сейчас в этом склепе, то мы и к ночи не закончим. Дух и тела таких людей невозможно осквернить даже после смерти.

— Но ведь несколько человек уже брались за это задание, но так и не смогли его выполнить, — заметил я, возвращая разговор в изначальное русло.

— О, желающих было много, но по большей части они отказывались еще до того, как узнавали суть проблемы, — с пренебрежением сказала баронесса. — Никому не достало благородства...

— Это все потому, тетушка, что вы используете устаревшее значение некоторых слов, — робко заметила Лиза.

— Ах, голубушка, мне сто тридцать четыре года, и мне недосуг следить за вашими новыми веяниями! — отмахнулась баронесса. — Иной раз посмотрю на молодых — и так хочется взять трость побольше да как трахнуть — в назидательных целях, разумеется, да по глупым лбам...

Когда я, наконец, вышел из синей гостинной, Ян, Азра и Майка меня тут же обступили со всех сторон.

— Ну? Чего было-то? — заговорщицким шепотом спросил Ян.

— Ничего такого, с чем бы я не справился! — гордо заявил я и показал им ключ. — Нам предстоит проверить фамильный склеп на предмет присутствия или отсутствия скверны. Он зачарован, так что мне дали ключ.

— Как долго она тебе эти две фразы рассказывала, — усмехнулась Майя.

— Что поделаешь — старость не радость, — ничуть не смутился я.

Когда мы выходили из дворца, я вдруг заметил, что в холле среди пейзажей висит небольшой неброский портрет. И на нем, горделиво вздернув острый подбородок, улыбалась красивая молодая женщина, чуть приподняв уголок черной вуали на шляпке.

Это была та самая дама, которую я видел на постели обнаженной и испуганной, рядом с трупом.

— Уважаемый, а чей это портрет? — спросил я у слуги, на мгновение остановившись в дверях. — Между лисьей охотой и видом на озеро.

— Это баронесса Белорецкая в молодости, — с почтением в голосе ответил слуга.

— Да ладно? — вполголоса отозвался Ян.

Он даже вернулся, чтобы рассмотреть портрет как следует.

Я подошел к нему и тихо сказал:

— Поразительная разница, правда? Конечно, она теперь старая, как мамонт...

— Какой еще мамонт? — покосился на меня Ян.

— Потом расскажу, — отмахнулся я. — Короче, со слов баронессы, сейчас ей аж сто тридцать лет.

— Ну и что? — отозвался Ян. — Некоторые вон и до ста пятидесяти доживают. Но чтобы с возрастом нос, уши и губы продолжали отрастать, как волосы — такого я еще не встречал.

— Может, это какое-то проклятье?

Ян пожал плечами.

— Теоретически — может быть, конечно. Например, родовое проклятье искажения или заклятье перманентной иллюзии.

Слишком уж страшна для реального мира — впрочем, как и ее племянница.

— А что-нибудь из этого мог бы сделать некромант? — спросил я.

— Некромант? — удивился Ян.

— Да, ее покойный супруг якобы обладал этим даром.

— Что-то мне кажется, ты многое не договариваешь, — покосился на меня магистр.

Я глубоко и медленно выдохнул.

— Не спрашивай. Я обещал.

— Обещал — не обещал, важные вещи я должен знать.

— Ничего такого, относящегося к делу.

— Тогда ладно. Короче, проклятие некроманта всегда выглядит одинаково — как мертвая плоть. Так что — нет, здесь что-то другое.

Мы вышли из дворца, и я предложил:

— Может, если решим вопрос со склепом, попробуем и с этим разобраться?

— Проклятия — очень мутная штука, — сказал Ян. — Хотя странно, что они не пытаются решить в первую очередь именно этот вопрос. Тем более, девка на выданье.

— Подозреваю, бабке-то как раз удобно, что она ей занавески подвязывает и горшок подает, — фыркнул я. — Жалко Лизку.

— Похоже, ты ее уже не в первый раз жалеешь, — улыбнулся во все лицо Янус. — Давай уже, хоть это расскажи!

— Да нечего особо рассказывать, — отмахнулся я. — Так, почудили с ней по пьяни, было дело. Я и знать не знал, кто она такая. В общем, я там в историю одну неприятную влип, а Лиза меня выручила. А теперь, получается, выручает всю школу. Можешь смеяться, но ведь правда — жалко девчонку.

— Ладно, подумаем, — кивнул Ян, мгновенно став серьезным. — Самая противная вещь во всяких проклятьях заключается в том, что легко и безболезненно их может снять только тот, кто создал. Или же маг, который в том же мастерстве на три головы выше, чем сам проклявший.

— Но попытаться-то можно?

— Попытки тут чреваты, Даня. Можно так попытаться, что у человека вместе с проклятьем лица вообще не станет, или сердце остановится. Поэтому не люблю я это направление, оно какое-то подлое, что ли. А теперь пошли наших догонять.

— Что-то они стартанули с места, будто за ними с собаками гонятся, — заметил я.

— Наверное, боятся, что им сейчас достоинство замерять начнут, — хмыкнул Ян.

Усевшись на лошадей, мы двинулись прочь от дворца. Я вытащил было из кармана карту, которую наспех нарисовала для меня на коленке Лиза, но Азра сказал, что сам знает, куда ехать.

Мы свернули с дороги и пустились прямо через луг в сторону леса, и по пути Ян заставил меня еще раз, но уже подробней, пересказать суть задания. Я честно умолчал о некоторых деликатных моментах в этой истории, но основную канву нашей беседы обрисовал.

Тем временем показалась сплошная серая стена, отделяющая мир живых от города мертвых. На стене виднелись ярко-красные символы, блестящие на солнце, как глянец.

— Здесь довольно большое и старое кладбище, — пояснил Азра. — Однажды его уже оскверняли, так что с тех пор его обнесли стеной с обережными знаками.

— А откуда берутся все эти знаки? Есть какой-то общепринятый перечень или что-то вроде того? — спросил я.

Майя фыркнула.

— Ян, где ты его вообще откопал? Он родился в орлином гнезде на вершине горы на краю света?

Янус с укором взглянул на девушку.

— Да чего ты все на него зубы скалишь? Как дети малые. Нравится, что ли? — улыбнулся он во все лицо. — Так бери, пока тепленький!

— Да ну тебя, — запротестовал я.

— А что сразу «ну»-то? Это, Майка, все твое влияние. Скалишься да лягаешься, как кобыла необъезженная, вот он и понукает...

— Ян! — возмутилась девушка.

— Что, ошибся? Не нравится парень? Тогда тем более рот прикрой, — неожиданно серьезно закончил Ян. — Ты знать не знаешь, с какой он горы, и не тебе его судить. Будь ты мужиком, давно бы огребла от него по полной, задницей чувствую. А символы, Даня — они у каждого мастера индивидуальные. Нельзя просто скопировать чужой знак — он так работать не будет. Но у всех знаков одной направленности всегда есть один общий элемент, или корень, вокруг которого надстраивается весь остальной натюрморт из палочек и закорючек. Есть целое направление, называется «действующая каллиграфия» или «начертательная демиургика», в зависимости от того, на севере королевства ты находишься или на юге. Но в школах боевых искусств этого не изучают.

— Почему? — удивился я.

— Считается, что эта наука слишком опасная и сложная. В общем, не для средних умов. У нас в королевстве всего пять школ начертательной демиургики и одна единственная академия. И знаешь, где она находится?

— В столице? — предположил я.

— Не-а. В пещерном монастыре Кроноса Побежденного, протянувшегося от подножия Зубастой горы до Хребта Боевой славы. Такие дела.

Со стороны кладбища послышался долгий, протяжный вой — то ли ветер завыл где-то в щелях старых зданий, то ли дикий зверь, явившийся на запах свежей могилы, подал голос.

Майя зябко поежилась.

— Я все-таки надеюсь, что в этот раз никто ничего не осквернял, а просто у кого-то в браге случайно дурман оказался, — вдруг проговорила она.

Я промолчал. В отличие от унылой Майи я как раз чувствовал себя собранным и взволнованным. И был бы разочарован, если бы этот ларчик так просто открывался. Еще бы — первый данж в реале!

— Птиц совсем не слышно, — заметил я, осматривая кроны деревьев и кусты бузины, разросшиеся вдоль кладбищенской ограды. — И не видно...

— Сейчас за угол завернем, там ворота будут, — сказал Азра. — Внутрь заедем — там понятней станет.

И, зыркнув на меня, добавил:

— Вот только зря мы с собой Даню взяли.

Я нахмурился.

— Вообще-то ключ доверили именно мне. Так что если бы вы Даню не взяли, то сейчас, возможно, все еще сторожили королевскую доску!

— Возможно, — кивнул Азра, и остановил коня. — Зато у тебя были бы гарантии дожить до завтра, — сказал он, поднимая голову вверх.

Мы невольно повторили его движение и, остановив лошадей, взглянули в небо над кладбищем.

В кронах деревьев путалась черно-серая дымка, будто где-то поблизости жгли костер с резиной, но никакого горелого запаха при этом не ощущалось.

— Все-таки за так двойных наград не бывает, — проговорил Ян, с тоской глядя на эту тучу. — Ладно, разберемся. Даниилу персональный приказ — не высовываться и быть всегда в середине группы. Ясно? Не в начале, и не в хвосте, а в середине.

— Понял, не дурак, — отозвался я, чувствуя, как в груди волнительно похолодело.

Свернув за угол, мы и правда очутились неподалеку от тяжелых кованых ворот. На каждой створке виднелся огромный символ, похожий на иероглиф — залихвацкая буква «к», вписанная в перечеркнутый квадрат и выкрашенная красной краской.

— Я открою, — сказал Ян.

Он спрыгнул с седла и сунул мне в руку поводья своего коня. Приблизившись к воротам, толкнул створки внутрь, и они со скрипом отворились, оставляя на земле отчетливо выделяющуюся красную линию. Она широкой лентой тянулась от одного края сплошной ограды до другого. Линия светилась, и то угасала, то разгоралась ярче.

Я понял, что она нематериальная и соткана из энергии.

Мы въехали на широкую аллею, по обе стороны от которой тянулись надгробные плиты с высеченными на них надписями и красными поминальными лампами у изголовья. Кое-где возвышались более сложные постройки в виде маленьких домиков: стены примерно метр в высоту и небольшая двускатная крыша из гранитных плит сверху. В этих домах были небольшие квадратные окошки и дверные проемы без дверей, в которые виднелись подвешенные на цепях большие масляные лампы.

Но в глаза прежде всего бросалось не это, а разбросанные по широкой грунтовой дороге тушки маленьких птичек, над которыми уже роились мухи.

Ян тщательно закрыл за собой ворота и, осмотревшись по сторонам, забрался в седло.

— Все, поехали, — хмуро скомандовал он.

И мы тронулись дальше неспешным шагом.

Вскоре все увидели тот самый склеп.

Издалека его принадлежность роду Белорецких никак не была отмечена, но я почему-то и без карты сразу понял, что это именно он.

Склеп стоял с правой стороны от дороги. По бокам его охраняли две старые плакучие ивы. В нижние ветки деревьев кто-то вплел длинные нити с бубенцами, и теперь при каждом дыхании ветра они печально позвякивали. Глухие черные стены поднимались метра на четыре над землей, двускатная мраморная крыша опиралась по бокам на два ряда колонн, образующих галерею. У запертых дверей по обе стороны стояли две женские фигуры, укрытые не то покрывалами, не то саваном. Они стояли друг напротив друга, скорбно опустив плечи и спрятав лицо в ладонях.

Но самым завораживающим элементом была светящаяся дымка, окутывающая это угрюмое строение снизу. Она окутывало весь склеп дымкой, в самом низу— красно-оранжевой, потом постепенно светлела и на уровне крыши уже становилась желтоватой.

А прямо над склепом клубился черно-серый дым.

— Но здесь я совсем не вижу никаких начертаний, — задумчиво заметил я, пристально вглядываясь в поверхность стен и колонн.

— Размер, Даня, не всегда имеет значение, — отозвался Ян. — Чем меньше и прозрачней символы, тем трудней их найти и прочесть. И, следовательно, сложней найти способ их уничтожить или отменить.

Один за одним мы спешились, привязали лошадей к толстым ветвям плакучих стражников и приблизились к входу в склеп.

Дымка вокруг сразу стала яркой, будто ее подсветили невидимым прожектором.

— Ну, Даниил, веди, — с недоброй улыбкой проговорил Азра, снимая со спины Жнеца. — Тебе вручили ключ — стало быть, только ты и можешь им безнаказанно воспользоваться.

И ядовито добавил:

— Ничего не поделаешь — первая нахлобучка, приятель, всегда достается лучшим!

Я вытащил из кармана ключ и осторожно прошел меж двух склоненных фигур у входа.

И краем глаза увидел, как их головы на мгновенье приподнялись и на меня с белых мраморных лиц взглянули живые человеческие глаза.

От их быстрого взгляда меня будто током шибануло.

Жуть.

Хорошо было на наших кладбищах — там ни у крестов, ни у ангелов живых глаз не было.

Правда, была одна смешная присказка. Мол, говорят, что в Рязани...

— А в Рязани, а в Рязани — грибы с глазами... — ни к селу, ни к городу пробормотал я, как заклинание, и шагнул вплотную к двери.

— Их берут — они бегут... — я плавно вставил ключ в замочную скважину и медленно провернул его вспотевшей рукой.

— Их едят — они глядят...

И я толкнул дверь. Она с трудом подалась вперед, открывая пропахшее плесенью и запустением темное помещение.

Черный пол, черные стены и повсюду подсвечники и погасшие масляные лампы. А в центре холла — еще одна дверь, которая, по все видимости, вела в подземелье.

Я будто сам в гробу оказался.

Следом за мной вошел Азра, потом Ян втолкнул в склеп вдруг побелевшую, как мел, Майку и зашел сам.

— Зажигайте лампы, — сказал Янус, и мы с Майей принялись возиться с переносными вариантами осветительных девайсов, в то время как Азра стоял начеку под дверью в подземелье.

А через минуту я услышал долгий, протяжный вой, донесшийся из глубин склепа.

Почему-то ни в одной блин игре персонажи не потеют под дверями своих подземелий.

А я вот нереально вспотел.

Наконец, лампы зачадили и заработали.

— Открывай вторую дверь, — сказал мне Янус.

И я снова вставил ключ в замочную скважину, провернул его и с замиранием сердца толкнул дверь.

На меня пахнуло тяжким духом подземелья...

Я даже не успел вытащить ключ обратно, как передо возник силуэт в доспехах. Миг — и его лицо, изъеденное тлением, очутилось прямо напротив моего лица. Мертвые глазницы блеснули красным.

Лампа вывалилась из моих рук. Я схватился было за меч, но невидимая сила вдруг отшвырнула меня в сторону, и на ступени выскочил Азра. Жнец ослепительной молнией блеснул в его руке, и я услышал лязг от покатившегося по мрамору шлема. Мертвое тело рухнуло на ступени. Майка, подбежав ко мне, обеими руками вцепилась в мой локоть.

— Двигаемся, народ, не лежим! — прикрикнул на нас Ян, выхватив свой меч. — Нельзя растягиваться!

Я мгновенно подхватился и, придерживая Майку, поковылял в подземелье следом за Азрой.

А в глубине подземелья уже опять что-то лязгало и громыхало. Невнятные черные тени скользили по стенами в свете ламп. Жнец снова вспыхнул, и еще.

— Ян, здесь бы тебе разок ударить! — крикнул Азра. — Поднявшихся разогнать по углам!

— Сейчас буду! — отозвался Ян, протискиваясь в узкий коридор между нами с Майкой и стеной. — Майя, прикрывай спину! — крикнул он на бегу.

Я взглянул на девушку. И понял, что сейчас она никому и ничего прикрыть не сможет.

Признаться, я даже не думал, что она может быть такой напуганной. Ее зубы стучали, как от озноба, и позабыв про свой гонор, обиды и все прочее Майя судорожно цеплялась за меня, как если бы тонула.

И тут прямо в дверном проеме возник чернильно-черный человекообразный силуэт, загораживая свет снаружи.

Майя судорожно вскинула руку, направляя в сторону силуэта волну своей энергии.

Двери, открывавшиеся внутрь, от этого приема с лязгом закрылись. А черный силуэт продолжал приближаться к нам.

— Он не материальный, моя сила на него не действует! — вскрикнула девушка.

Я оторвал от себя Майю и толкнул ее к мужикам, вставая между черной тенью и девушкой.

— Хьюстон, у нас проблемы! — крикнул я, выхватив меч из ножен.

Хотя стулом, пожалуй, было бы привычней.

Тень сорвалась с верхних ступеней на меня, и я ударил перед собой мечом, как мог — бесхитростно, сверху вниз.

И тут произошло то, чего я совсем не ждал.

Мой меч, который до сих пор выглядел как самый обычный прямой клинок с двусторонней заточкой и неглубоким широким долом, вдруг изменился. Его лезвия вспыхнули призрачно-зеленым цветом и волнисто изогнулись, как у фламберга. От прикосновения меча к тени раздался специфический хрустящий звук, точно я резал лист плотной фольги.

От лезвия по силуэту в разные стороны разбежались ярко-зеленые трещины, и призрак рассыпался на осколки и тут же исчез.

Я с восторгом поднес меч к лицу. Клинок уже снова выглядел как обычная сталь, но теперь-то я знал, что в руках у меня что-то совершенно необыкновенное!

— Азра, а ну-ка пригнись! Сейчас я этого деда отпою! — раздался снизу возглас Яна. Затем послышался громовой хлопок и грохот падающих камней.

А через мгновение из мрачных глубин склепа в ответ на атаку донесся отборный русский мат.