Боги как люди

Глава 1. Беги и не оглядывайся

«Я̀рпин – южный край, исконно населённый племенами разумных прямоходящих ящериц, так же называемых ла̀мерами. В древности на севере края жили и орки, пока тех не истребили. Преобладает влажный и тёплый климат, однако большую часть местности занимают болота…

…В результате захватнической войны с 1179 г. Ярпин входит в состав Ардонской Империи».

Энарт Кариан, «Описание Идриэля».

Лягушка сидела в мутной луже, звонко квакала и дулась. Не сводила выпученных жёлтых глаз с ползущего к ней существа.

А существо это носило испачканное платьице, в котором не брезгало ползать по грязи; имело болтающиеся из стороны в сторону белокурые косички, нежное, очень сосредоточенное личико и любопытные, даже немного хулиганистые голубые глаза-сапфиры.

Девочка ни на секунду не отрывала взгляда от лягушки, будто бы играя с ней в гляделки. Она с большим трудом заставляла свою нетерпеливую натуру не шевелиться, дабы ненароком не спугнуть болотного жителя, но то и дело нервно покусывала губы. Лягушка всё никак не хотела с ней знакомиться.

Но тут её маленькая ручка медленно протянула болотному жителю толстую муху и положила на траву. Перед этим-то новый знакомый точно не устоит! Как вообще можно устоять перед такой аппетитной мухой, правда?

Однако склизкая зелёная лягушка недоверчиво квакнула…

— Ква-ква, — ответила девочка вполголоса, пальчиком двигая насекомое всё ближе и ближе.

Лягушка не шевельнулась. Она, не моргая, смотрела на существо с косичками, и в раскосых глазах её читалось недоумение.

Девочка уже теряла терпение.

— КВА-КВА!!! — завопила она, решив, видимо, что так болотный житель поймёт её быстрее.

Но амфибия встрепенулась, молнией прыгнула в траву и исчезла, оставив за собой лишь брызги и шелест в зарослях. Девочка же надула губки, встала, отряхнула платье, только размазав по нему грязь. Сокрушённо взглянула в небо.

Высоко над болотами Ярпина густели тучи. Обдуваемые ветром деревья роптали, шуршала высокая трава. Вдалеке кричал ворон.

Девочка, будто бы не замечая приближавшегося ненастья, улыбнулась чему-то своему и припрыжкой поскакала к дому – уютной двухэтажной хижине, со стороны более походившей на гигантскую бочку. Она прошла мимо входной двери, схватила табуретку и подбежала к круглому зарешеченному окошку. Ведь там, за стеклом, находилась лаборатория отца…

Когда Роберт был ещё юным и легкомысленным, в поиске наживы и славы он подался в искатели приключений. Ардонская Империя тогда укрепилась в завоёванном ей Ярпине, и ему представилась возможность исследовать древние подземелья ламеров, которые испокон веков заселяли эти болота и оставили после себя много интересного, опасного и, что самое главное, дорогого.

Они с мамой встретились, когда папу укусил гигантский паук. Он, раненый, добрёл до крепости, где Мэри проходила практику, учась на медсестру.

— …А потом, когда я его залатала, он подарил мне какое-то испачканное колечко в виде змеи! — вспоминала мама вечерами. — И ещё сказал, что отнял его в битве с ожившим мертвецом, вот дурень!

— Клянусь, так и было! — восклицал папа и принимался в сотый раз рассказывать ту историю.

Теперь же Роберт стал, как это сейчас называют, археологом. Он спускается в подземелья с парочкой других исследователей, и ищет уже не сокровища, а «древние памятники культуры и магии». По крайней мере, так он говорит маме. Но все знают, что между археологами и искателями приключений разница лишь в том, что первых называют «учёными», а других «болванами»…

А для девочки лаборатория отца была настоящим сокровищем. Она часто вставала на эту самую табуретку у окна и разглядывала все эти притягивающие взгляд баночки с мерцающими кристаллами, колбочки с разноцветными жидкостями, стоящие за стеклом трофеи, что были привезены из приключений, пылящиеся на полках книги с древними рунами на корешках. Всё это так увлекало и завораживало – но папа напрочь запрещал входить в лабораторию.

— Придёт время, и я тебе всё покажу и расскажу, — объяснял отец. — Зная, какая ты у меня шкодница, я тебя и близко туда не подпущу!

— Ну папа!

— Там небезопасно, зайка. Одно неловкое движение – и наш домик вспыхнет…

Каждый раз девочка, разумеется, надувалась и с отцом категорически не разговаривала. Но тот тут же начинал дурачиться, и она просто не могла сдержать смех и улыбку. Да и тем более, Роберт часто был в разъездах, так что девочка ценила время, проведённое с ним...

Сейчас же её голубые глаза приковал необычный, переливающийся одновременно всеми цветами радуги кристалл, предназначение которого для неё было сокрыто за завесой тайны. Он стоял в штативе прямо над террариумом, по стеклянным стенкам которого ползали две саламандры недружелюбные. Девочка уже знала, что эти крайне редкие ящерки имели способность плеваться огнём в тех, кого посчитают врагом. Врагом они считали всех. Благо, хоть их папа познакомил с девочкой…, предварительно перевязав им рот в целях соблюдения безопасности.

Потому стоит ли говорить, что юная шкодница могла стоять тут вечно? Казалось бы, за всё это время она должна была изучить видимую часть лаборатории вдоль и поперёк, но девочка каждый раз находила всё новые и новые детали…

И всё же сегодня её наблюдениям было суждено прерваться.

Ведь в лаборатории, прямо у окна, вдруг показалось страшное перекошенное лицо. Девочка взвизгнула и отшатнулась; чуть не упала с табуретки. Чудовище!..

Постойте. Да ведь это папа! Он просто искривил лицо в смешной, пусть и несколько пугающей рожице. Ева надула губы – её одурачили!

А отец рассмеялся, и его приглушённый хохот донёсся до девочки. Та не удержалась, и мгновенно заразилась его смехом. Он же открыл окно, облокотился о подоконник и глубоко вдохнул прохладный влажный воздух.

— Опять подглядываешь? — спросил Роберт, и через решётку до дочери донёсся кисло-сладкий запах его дыхания.

Отец выглядел усталым, даже измождённым. Его лицо осунулось, подбородок покрылся иголочками щетины, а белки напряжённых глаз покраснели. Вчера он вернулся из «далёких песков Осха̀н», то есть с Юга. Уже тогда в некогда непоколебимом взгляде отца стала видна нервозность. А ещё… девочка точно-точно заметила, как он всё время поглядывал на стальной кейс, который держал рядом. Видимо, в нём лежало что-то важное… Но что?

— Пап, всё хорошо?

— Да. Всё отлично.

Голос отца отражал обратное.

— А если честно? Ты помнишь, ты учил меня честности!

— Всё в порядке. Просто нашёл одну очень важную и опасную вещичку в путешествии. Она меня… тревожит.

— Ну… она, наверно, много стоит!

— Она бесценна, Ева…, — тревожные глаза Роберта смотрели куда-то очень далеко.

Издалека послышался громкий, приближающийся всё ближе и ближе рокот; волной нахлынули порывы ветра. С пасмурного неба начали падать капли: сначала одна, затем другая, и ещё, и ещё… Через мгновенье по черепице яростно заколотил ливень.

Да, Ярпин часто дарил своим жителям тепло, но каков был край в сезоны дождей!

— Беги в дом, зайка. Маме как раз нужна помощь.

Ева спрыгнула с табуретки и бросилась домой. Окно захлопнулось.

***

Нож стучал по кухонной доске, ловко кромсая овощи. За окном шуршал ливень. Приносивший в дом тепло и уют огонь задорно плясал в печи. Пахло чем-то очень вкусненьким. Ева уже с порога поняла, что либо намечается какой-то праздник, либо кто-то зайдет в гости. А гость мог быть только одним…

Мама укоризненно посмотрела на дочь, оглядывая её сверху вниз.

— Я постираю! — сказала Ева, пытаясь прикрыть руками испачканное платье.

— Конечно постираешь, куда ты денешься, — ответила Мэри, сдула прядку волос со лба и продолжила ритмично стучать ножом.

— У нас гости, мам?

— Да, дядя Магнус приедет. Поэтому переодевайся и помоги мне накрыть на стол.

Ева выбежала в просторный, но не менее уютный зал с высоким потолком. В самом его центре разлёгся круглый ковёр, на котором стояла пара диванчиков со столиком, а рядом трещал миниатюрный, местами почерневший от копоти камин. Но девочка минула зал; поднялась по винтовой лестнице наверх, в выходящую балконом спальню и стала переодеваться…

Магнус приходился Роберту самым близким другом. Он был магом, в разы более профессиональным и грамотно обученным, чем папа, имевший в своём арсенале лишь несколько боевых заклинаний, которым научился у какого-то безызвестного чародея. Магнус всегда любил рассказывать завораживающие, даже иногда пугающие истории, а в паре с отцом они становились лучшими шутниками на Аеноре. Бывало, что он доставал свою певучую флейту и начинал играть задорную мелодию, а маленькая, счастливая Ева плясала.

По её же просьбе он устраивал в зале настоящее шоу: мама гасила свет, маг махал руками, и под высоким потолком появлялись сверкающие и мерцающие разными цветами шары, парившие прямо над головой девочки. Такие чары её всегда завораживали. Ева могла смотреть на эту магию вечно – пока не засыпала на диване, и папа не уносил её в постель.

А добрый, тихий хохот был ещё долго слышен ей сквозь сон…

***

В дверь раздался стук. Нет, точно не послышалось! Ева, шелестя лёгким голубым платьицем, подбежала к входной двери. Отперла замки.

Тяжёлая дубовая дверь медленно отошла в сторону, и шум дождя заполонил зал. На пороге возникла высокая фигура. Магнус.

Он мог по праву называться красавцем. Горящие карие глаза, сошедшая с портрета улыбка, элегантно постриженные усы с бородкой и перевязанные сзади чёрные, как смола, волосы – всё это делало Магнуса таким обаятельным и симпатичным! Женщины наверняка сходили от него с ума.

— Привет, принцесска! — держа мокрый кожаный плащ в одной руке, он обнял девочку другой. — Привет, Мэри!

Не успела мама принять плащ из рук гостя, как обитая сталью дверь отцовской лаборатории приоткрылась, и оттуда высунулась лохматая голова Роберта. Он пулей выскочил оттуда и начал обеими руками пожимать ладонь чародея.

— То письмо…, — начал Магнус, также оживившись.

— Да, орк меня дери! Ты не поверишь!.. — возбужденно и прерывисто воскликнул отец.

Мэри кашлянула.

— Стол уже накрыт…

Магнус посмотрел на неё и очаровательно улыбнулся.

— Позволь нам с Робертом переговорить в его лаборатории, — спокойно сказал он. — И я с удовольствием отведаю твою жареную курицу.

Они с отцом не пошли, а полетели в лабораторию. Не успела маленькая Ева и оглянуться, как тяжёлая дверь захлопнулась за ними; щелкнул замок. Вместе с ним послышался утомлённый вздох мамы.

Что же такого важного они там скрывают!?

Уже через мгновенье, когда Мэри вновь удалилась на кухню, Ева прильнула к замочной скважине. Любопытство взяло верх…

Девочка увидела, как два силуэта – один в простой льняной рубашке, а другой в тёмной строгой робе, склонились над столом прямо напротив замка. Смотреть было не на что, зато слушать... о да, слушать было о чём!

— Это… правда он? — с дрожью в голосе спросил Магнус.

— Да, — вполголоса ответил папа. — Один из Трёх Обломков Элленбура!

На несколько секунд в воздухе повисло молчание. Чародей судорожно вздохнул:

— Ох, чёрт, энергия в нём так и хлещет… Где ты его достал!?

— Недалеко от Эйф-Аана, в гробнице султана Айдо̀ха…

Магнус удовлетворённо хмыкнул.

— Как же тебе повезло, друг… Что… что ты собираешься делать?

— Завтра же утром пошлю письмо в Башню, — твёрдо заявил Роберт.

— В Башню Чародеев!? Серьёзно? К этим дурням!?

Отца, кажется, выбили из колеи.

— Постой, да ты же сам входишь в Коллегию! — воскликнул он.

— Да, вхожу, но… теперь понимаю, что наши мнения расходятся. Все эти зазнайки желают только собственного обогащения. Они ходят по головам ради своих амбиций… Подумай сам – ведь Маривальди заграбастает Обломок себе при первой удобной возможности!

— По крайней мере, она – архимаг. Ей под три сотни лет. Она мудрее, она сильнее. Потому я и считаю, что Коллегия правильнее распорядится Обломком. В конце концов, это всего лишь фрагмент легендарного Элленбура, а не он сам. Сейчас это просто… антиквариат.

— Да. Сейчас это антиквариат… Но только представь, Роберт, что можно найти оставшиеся Обломки и восстановить артефакт! — проговорил Магнус, чеканя каждое слово. — По легенде, они разбросаны по всему Идриэлю. Многие люди занимались их поиском, и имели в этом некоторый успех. Почитай хоть трактаты Анка̀лагана!

Ева понимала всё меньше и меньше.

— И что, если мы восстановим Элленбур? Что потом?

— Как «что потом»!? — возмутился чародей. — Это тебе не какой-то амулетик! Это оружие безграничной мощи, которое убивает богов! Богов! Представь, какая власть в руках его владельца…

— Именно поэтому я не хочу держать Обломок у себя. И, Магнус…, — Роберт взглянул другу прямо в глаза, — мне очень не нравится то, что и как ты говоришь.

Чародей не выдержал взгляда товарища и отошёл, пропав из зоны видимости девочки. Минуту в комнате был слышен лишь приглушённый ропот дождя.

— Не могу поверить, Роберт. Ты что, начитался сказок? Баллад наслушался? «Я герой, я должен спасти Артефакт от недобрых рук»! Да тебе попалась вещь, на которую самые могущественные люди и нелюди мира испокон веков пускали слюнки! А ты отвергаешь эту возможность… Обломок наш, и нам решать что с ним…

— Наш!? С каких пор он твой!? — возмутился отец. — И вообще, я позвал тебя, только чтобы посоветоваться! Но вижу, из этого ничего хорошего не выйдет. Я не буду его использовать. И точка! Тем более, в корыстных целях. Я знаю, чего это может стоить.

Ева напряглась. Она чувствовала, что что-то не так. Даже наблюдавшие за происходящим из террариума саламандры недружелюбные что-то нервно пропищали.

Магнус обернулся. Вздохнул.

— Раз ты не можешь правильно распорядиться Обломком, это сделаю я!

Чародей подошёл к столу, завернул в ткань предмет, взял его и направился к выходу.

— Стоять! — крикнул отец. — Оно тебе не принадлежит!

Магнус молча развернулся. Поднял руку и направил сложенные в знак пальцы на Роберта. Глаза отца вдруг вспыхнули зелёным, а лицо потеряло эмоции…

Всё внутри Евы будто бы сжалось. Она затаила дыхание.

Но свечение тут же погасло, заклятие рассеялось, а лицо Роберта искривилось от ненависти. Он выбросил вперёд руки, расправив ладони, и ударил магической энергией по Магнусу. Мощный толчок отбросил чародея назад, да так, что тот с грохотом ударился о стену; с полки на него упало несколько пыльных книг.

— Магнус! — с отвращением крикнул Роберт. – Заклятие подчинения!? Да это… Да это тёмная магия!

Чародей откашлялся.

— Кто же знал, что ты сможешь заблокировать? – он горько усмехнулся. — Я просто не хотел причинить тебе вреда…

Длинные пальцы Магнуса вновь взметнулись вверх; засверкали и загремели искры.

— Урод! – послышался крик отца.

Но дальше Ева не смогла ничего рассмотреть. Сильная рука оттянула её за волосы. Это была обеспокоенная мама.

— В сторону!

Девочка отбежала и спряталась за диван. Мэри ударила ногой по замку двери в лабораторию и выбила его. Распахнула дверь.

Сверкнуло, грохотнул взрыв. Мать и отец вылетели в зал, как пробка из бутылки; кубарем прокатились по полу. Перепачканный в саже Роберт перевернулся на спину, сложил руки в знак, и из кончиков его пальцев со свистом вылетела рыжая искра. Она понеслась прямо в его кабинет.

Лаборатория разразилась серией взрывов: один мощный, за ним – дюжина более слабых. Дом лихорадочно задрожал. Все баночки и колбочки, к которым Еве было строго запрещено приближаться, с грохотом разрывались, взметая в воздух осколки, искры и кристаллическую пыль. Из лаборатории повалил дым причудливых цветов.

Мэри поднялась и взяла дочь за руку. Они понеслись по винтовой лестнице наверх. Уже там девочка услышала:

— Знаешь, как это называется, Роберт!? Слабоумие и отвага!

— Да заткнись уже и бейся, как мужчина! — закричал отец срывающимся голосом.

Послышался рокот заклятий, гром взрывов и треск молний. Глаза девочки уже застилали слёзы. Её детский разум только-только начал понимать, что происходит…

Мэри поднялась в спальню. Она открыла стоявший на комоде сундучок с украшениями и извлекла оттуда амулет – узорчатое медное кольцо на цепочке. Села перед дочерью и надела его ей на шею.

— Слушай меня, Ева. Сейчас ты должна бежать к деревне, — мать указала пальцем в сторону ближайшего поселения, — и спрятаться. Ради нас. Слышишь?

— Мамочка…, — пролепетала Ева. Слёзы текли ручьём.

Дом вновь содрогнулся. Мэри открыла окно. Обернулась. В её аквамариновых глазах блеснули капельки, словно роса. Она обняла дочь. Прижала к себе так крепко, будто бы в последний раз.

— Беги и не оглядывайся, солнышко моё. И да спасут тебя Светлые Райн…

Послышался зверский, полный ярости и боли, крик отца. Грохотнуло. Мэри с готовностью взглянула на висящую над кроватью саблю.

— Беги!

Ева высунулась из круглого окошка. Схватилась за водосточную трубу и, подобно обезьяне, спустилась вниз. Неуверенно взглянула на вспыхивающее светом окошко. Ком встал в горле.

Она бросилась в лес, шлёпая босыми ногами по лужам. Обернулась лишь тогда, когда скрылась под раскидистыми кронами сосен…

Двухэтажная хижина с оглушающим грохотом взорвалась. Ревущий огонь прорвался сквозь все её щели. Доски превратились в щепки. Хижина сложилась, как карточный домик.

Дыхание девочки перехватило. Побледнев, она ухватилась за амулет и попятилась. А затем развернулась и отчаянно побежала прочь.

Давящая, сводящая с ума боль и страх наступали на пятки. От застилавших глаза слёз всё вокруг плыло.

Но она бежала вперёд.

***

Журчащие ручьи бурными потоками размывали землю. Вездесущий рокот дождя гасил все остальные звуки. Ева бежала по грязи и лужам босиком. Она всё время спотыкалась о корни, падала, но вставала. Голубое платьице её изорвалось сучками, косички растрепались. Она была в отчаянии. Беспамятстве.

Наконец упала без сил. Легла под деревом, хоть как-то укрывшим её от ливня. Вокруг ничего – лишь бурлящие зелёные болота. Сердце бешено стучало, будто бы силясь вырваться из груди.

Ева заплакала навзрыд. Она истошно кричала, отчаянно била землю слабеющими руками, но это никак не могло помочь. В рыданиях её слышалось отчаяние, безысходность… и ужас. Дождь услужливо заглушал её крики.

Но вдруг девочка заметила какое-то движение меж деревьев. Она затихла, хоть и тело её всё ещё лихорадочно содрогалось.

Через мгновенье из-за покосившейся сосны показалось чудовище. Оно имело силуэт человека, но уже потеряло все людские черты – кожа посинела, белки выпучились и пожелтели.

Единственное, что смогла сделать Ева – это заткнуть рот грязной ладонью, чтобы наружу не вырвался полный ужаса визг.

Существо проковыляло мимо, принюхиваясь и слепо глядя янтарными глазами по сторонам. А девочка лежала, скованная страхом, не в силах и пошевелиться. Она толком и не знала молитв, но вовсю взывала к Светлым Райн, чтобы они спасли её. Ибо оставалось надеяться лишь на богов…

Когда же чудовище скрылось, Ева с трудом встала на ватные ноги и побежала дальше. Амулет качался на шее.

Вскоре девочка почувствовала, что задыхается, и перешла на шаг. Она продиралась через топи, идя по колено в воде. Водоросли цеплялись за ноги и норовили утащить на дно. Ева прыгала по переломившимся и упавшим соснам, которые мостиком соединяли маленькие островки суши. И она уже не знала толком, куда и идёт. Просто чувствовала, что нельзя останавливаться…

И вот Ева совсем выдохлась. Ноги сами собой подкосились, и девочка упала на торчащий средь мутной воды бугорок.

Она лежала, бессильно открыв рот. Ловила падающие с рыдающего неба капли языком. Уже не думала ни о чём…

Из-за деревьев же высунулся Леший. Он имел облик низкого седовласого старичка; в его удивительно сухой для такого ливня бороде застряла хвоя и веточки, а глаза горели жёлтым огнём. На плече Лешего за картиной молча наблюдал чёрный ворон, а рядом сидел задумчивый серый волк – его верная свита. Но всего этого Ева, разумеется, не видела.

Хозяина Леса, однако, совсем не привлекала бессильно лежащая на земле девочка. Ибо она была окружена защитой. А Лешему жуть как не нравилась вся эта людская магия…

А потом на поляну заявился ещё кто-то. И уж от него Хозяина Леса передёрнуло. Он крякнул и тенью понёсся прочь. Чёрный ворон сорвался с его плеча и бесшумно полетел за ним, а волк головокружительной рысью умчал вдогонку.

Незнакомец был с ног до головы закутан в промокший бурый плащ. Капюшон закрывал лицо. Он медленно подошёл к девочке и остановился в нескольких метрах от неё. Дождь чуть стих. Мужчина не двигался. Он долго стоял, наблюдая за Евой из-под капюшона. Словно принимал решение, колебался.

Девочка чувствовала, что кто-то стоит рядом. Но ей было уже всё равно. Не было сил что-то предпринимать. Да и зачем?

И вот незнакомец приблизился. Склонился над ней. Заглянул в её испачканное лицо, в её потерянные блестящие глаза. Затем поднял бессильную, ослабевшую девочку на руки, крепко прижал к себе. И стремительно куда-то пошёл.

Глава 2. Вечная смерть

Да найдёт дорогу тот, кто во мраке заплутал! Узрит он отблески Света во Тьме! А ежели и не узрит, то сам станет этим Светом, ибо близкая к богам душа его праведна и чиста.

Пророк Аллѝбий.

Ева очнулась, лёжа в постели. Сквозняк лизал её закутавшуюся в простыню фигурку. Где-то рядом, однако, трещал камин.

Сперва она не открывала слипшихся глаз. Ворочалась. Радовалась, что всё это был просто кошмар. Всего лишь кошмар, который никак не связан с реальностью…

А потом у неё болезненно защемило в груди, и кровь ударила в голову. Она поняла – то, на чём она лежала, было жёстче, чем её кровать. То, чем она укрывалась, точно не могло быть её одеялом. Ева распахнула глаза.

И чуть не застонала от осознания того, что всё произошедшее с ней – не страшный сон.

Она лежала на полу, на жёсткой походной лежанке, укрытая простыней. Помещение, в котором находилась девочка, слабо напоминало дом. На потолке переплетались корни, замещаясь кое-где досками и соломой. Скорее это была землянка, построенная не совсем умелыми, но терпеливыми руками. Здесь было сыро, пусто и тесно. Где-то сбоку горел огонь, но он почти не давал тепла из-за щелей в крыше. В углу пылился трухлявый сундук.

Мурашки пробежали по спине Евы, когда она заметила силуэт, сидящий у очага.

Котелок сердито фыркал. Незнакомец спокойно смотрел на бурлящую воду и подкидывал в неё травы. Помешивал всё это деревянной ложкой, которую держал худой рукой. Дрова трещали.

Ева дрожала. И не только из-за страха. Её так же сильно знобило. Она шмыгнула заплывшим слизью носом и тут же поняла, как неосмотрительно поступила. Ведь незнакомец услышал это – и резко повернулся в её сторону.

Это был человек. Мужчина. Его волосы были длинными, грязными и растрепанными, а лицо обросло лохматой бородой. В глазах его, больных, усталых и холодных, проблёскивало едва заметное любопытство. Ева смотрела на него, не в силах пошевелиться.

— Не бойся, девочка, — прохрипел вдруг незнакомец. — Я не причиню тебе зла.

Но она не смогла ответить.

Мужчину это, впрочем, не смутило. Он молча взял деревянную миску, зачерпнул из котла, затем встал и подошёл к Еве. Протянул ей варево.

Девочка не пошевелилась. Незнакомец смотрел на неё несколько секунд, а потом опомнился:

— Выпей. Это отвар. Из целебных трав... Ты, кажется, простужена.

Ева открыла рот, но слова отказались выходить из её глотки. Тогда она просто помотала головой. Незнакомец выдохнул. Поставил миску на пол, около лежанки. Отошёл.

— Если бы я был колдуном, и это было зелье, — мужчина словно бы отвечал её мыслям, — я бы влил его тебе силой. Так что пей.

Он отошёл. Приблизился к висящей на стене полке, на которой стояло пару баночек с травами и фляга. Взял последнюю, откупорил. Глотнул. Поморщился.

Ева ещё долго наблюдала за ним. Но горло требовало воды, голова болела, а жар не спадал. Потому скоро девочка признала доводы незнакомца логичными и потянулась к миске. Понюхала. Отвар источал яркий аромат трав. Она отпила. Сморщилась от горечи. Почувствовала, как горячая, согревающая жидкость проходит по горлу. И всё-таки выпила всё до последней капли.

— Лекарства не всегда бывают вкусными, — подал голос мужчина. — Хотя нет. Скорее, они никогда не бывают вкусными. Ха-х…

Незнакомец вновь поднялся, подошёл к девочке. Присел на корточки перед её лежанкой. Еве бросилась в глаза его кожа, которая даже в тёплом отсвете огня казалась бледной и нездоровой. Бросились в глаза его белки, что были изрезаны красными капиллярами, словно мужчину мучала бессонница.

— Кто ты такая, кроха?

Ева сглотнула. Наконец, просипела:

— А вы, дяденька, кто?

«Дяденька» смутился.

— Я… я… Да я, собственно, никто. Хотя нет, постой! Имя у меня всё же есть. Вик.

— Ева, — почти шёпотом ответила девочка.

— Вот и познакомились. Сейчас ты поправишься, и я отведу тебя домой…

Ева вдруг задрожала пуще прежнего. Ком вновь предательски встал в горле, а болезненная горечь накатила волной. И она взорвалась плачем. Громко и отчаянно зарыдала, стыдливо закрывая лицо руками.

Вик оторопел. Несколько секунд непонимающе смотрел на неё.

А потом догадался. Понял, как девочка попала так глубоко на болота.

Вик положил дрожащую руку на содрогающуюся от плача Еву. Но та дёрнула плечом, сбросив его ладонь.

***

Ева проснулась. Она и не заметила, как её сморил сон, когда плакала. Ей стало чуть лучше. Горло царапало, а тело ломило, но хоть голова не болела. Девочка оглянулась.

Пусто. Угольки тлели в очаге. Через маленькое, размером с кулачок, окошечко, проникал слабый пасмурный свет. Дождя больше не было слышно.

Она поднялась на четвереньки. Закуталась в простыню, которой была укрыта. Подошла к двери – впрочем, скорее к заслонке, чем к двери. Отодвинула доску и вышла на воздух.

Свет ударил в глаза. Свежий, но всё ещё сырой болотный воздух заполонил лёгкие. Ветер всколыхнул растрёпанные волосы девочки, заставив её поёжиться.

Через мгновенье Ева привыкла к свету и осмотрелась. Пейзаж был типичным для той части Ярпина, в которой она выросла. Повсюду палитра мшистого зелёного. Вокруг сосны и редкие берёзки. Вдалеке виднеются тинистые болота.

Над землянкой же, которую Ева отчего-то окрестила «Норой», возвышалось большое дерево. На покрытой хвоей веточке висело её сохнущее платье. Видно было, что Вик пытался его отстирать, но получилось это плохо – на уровне коленей остались пятна грязи. Девочка наспех переоделась. Одежда всё ещё была влажной, потому любое дуновение ветра заставляло кожу Евы покрыться мурашками. Потому она решила оставить простыню себе.

От Норы отходило две еле видимой тропинки. Девочка выбрала наугад и пошла туда, куда её повела дорожка. Любая тропа ведь куда-то идёт, правда?

Через несколько минут Ева вышла к журчащему ручейку. На первый взгляд он выглядел чистым, и начало брал явно не из болота. Девочка, радуясь такому везению, зачерпнула руками холодную воду и с упоением отпила. Жажда ушла, голод притупился. И всё-таки, девочка понимала, что долго без еды она не продержится. Мама учила её, как отличать съедобные ягоды от несъедобных… Мама…

От вновь накатывающего горя и убийственной безысходности Еву оторвал силуэт, который уловило её боковое зрение. Она, вздрогнув, резко повернулась и увидела стоявшего неподалёку человека в накидке. Из-под капюшона показалось бледное лицо Вика.

Ева судорожно выдохнула. Мысль кинуться бежать, которая автоматически появилась в голове, она отбросила. Опыт показывал, что ориентироваться на болотах Ярпина сложно.

А Вик процедил:

— Ты убегаешь туда, куда глаза глядят. Это опрометчиво. Особенно здесь. Заплутать на здешних топях – проще простого. Ближайшая деревня далеко. Правда, далеко.

Мужчина подошёл и присел на камень прямо перед девочкой.

— А ещё глупо пить некипяченую воду. Из неизвестного ручья.

— Я хотела пить! — себе на удивление, смело возразила Ева. — А ещё я голодна!

Вик изменился в лице. Потупился.

— Голодна…, — протянул он задумчиво. — Да, точно. Тебе нужно поесть.

Через несколько часов они сидели в Норе, около очага. Трещали горящие ветки, на прутике вертелась оленина. Ева не заметила у Вика охотничьего лука, но, так или иначе, он достал дичь быстро.

— Ты… совсем не умеешь готовить, — Ева не спрашивала, а констатировала факт.

— Да…, — Вик почесал затылок. — Сколько, говоришь, нужно времени, чтобы оленина… сготовилась?

Девочка замялась, но всё же робко ответила:

— Мама говорила…

***

Ей совсем не спалось. Воспоминания о событии прошлых дней крутились в голове, кошмарной пеленой застилая всё перед глазами. Ева была готова забиться в истерике, громко зарыдать в любой момент.

Но держалась.

В ту ночь в тёмной Норе было темно, холодно и тихо. Лишь стрекотали сверчки на улице, и еле слышно потрескивали медленно потухавшие в очаге угольки. Девочка же, на минуту забывшись дремотой, лежала закутанной в свою жёсткую простыню.

Как вдруг сквозь чуткий сон Ева почувствовала кого-то рядом. Открыла глаза. Вскрикнула от неожиданности.

Она увидела Вика. Лунный свет проникал сквозь маленькое окошечко Норы и освещал его бесчувственное бледное лицо, слегка приоткрытый рот. Он сидел перед девочкой совершенно неподвижно и пристально глядел на неё немигающими, слегка покрасневшими глазами.

Вдруг Вик опомнился. Он медленно облизал губы и сказал сухо:

— Извини.

Ева не смогла издать и звука; она лишь молча натянула простыню до самого носа и отчего-то схватилась за всё ещё висящий на шее амулет. Вик же отвёл глаза, поднялся на ноги и, шатаясь, побрёл к выходу. Заслонка захлопнулась за ним, впустив в Нору ночную прохладу. Открытая и опустошенная фляга осталась лежать на полу.

Когда оцепенение сползло с Евы, она, накрывшись простыней, отползла от лежанки. Приблизилась к той самой фляге и подняла её. Понюхала. Пахло чем-то отдалённо напоминавшим яркий, терпкий запах дёгтя. Девочка прокашлялась и вернулась в постель.

Она ещё долго не могла заснуть. Высовывала два глазика-сапфира из-под простыни и смотрела на дверь-заслонку. Но Вик не возвращался всю ночь.

***

Вик вернулся. Ничего не сказал. Выглядел ещё хуже, чем прежде. Облился водой из ведра и лёг на пол. Не засыпал.

Изголодавшийся желудок сводило спазмами, и Ева робко отпросилась собирать ягоды. Вик молча указал на стоящую в углу корзинку. Девочка схватила её и как можно быстрее выбралась на улицу.

Когда она вернулась с почти полной корзинкой ягод, Вик подманил её к себе. Заглянул в корзинку, придирчиво осмотрел всё собранное. Взял горсть чёрных ягодок и бросил на пол, так, что плоды раскатились по всей Норе. Выдавил:

— Ядовитые. Остальное можешь съесть...

Вечером вновь сварил отвар. Ева медленно, но верно поправлялась.

***

Минула невероятно долгая неделя. Ева питалась либо ягодами, либо дичью, которую приносил Вик. Что удивительно, сам он ел совсем немного – казалось, он совсем не чувствовал голода. Да разве это возможно?

Временами хозяин Норы уходил куда-то на ночь. Однажды его не было где-то два дня. Еве оставалось только догадываться, что с ним творится – иногда Вик чувствовал себя вполне нормально, временами он совсем не походил на человека. Но после того ночного происшествия девочка всё же стала бдительней...

Когда Ева оставалась в Норе одна, она плакала. Иногда громко и отчаянно, иногда сдавленно, в подушку. Ужас того страшного дня никак не исчезал из памяти, и каждый день девочка словно заново проживала тот адский кошмар. Она пыталась молиться, взывать к богам, но точно не знала, как это делать. Да и разве светлые Райн смогут помочь сейчас?..

Ева утешала себя надеждой, что нужно добраться до Болотовки, деревни, куда её отправила мама. Там девочка обязательно встретит своих родителей, что точно-точно ждут её! И они снова будут вместе!

Однако в глубине души Ева понимала: после того взрыва её родители не могли выжить. И от этого становилось невыносимо больно.

За что всё это? Почему это произошло именно с ней? Почему?..

Той ночью Ева снова рыдала. Уже совсем не так громко и отчаянно, как раньше. Теперь она лишь обессиленно, опустошённо завывала, скребла лежанку ногтями, от безысходности слабо била кулаком о пол. Захлебывалась.

Как вдруг почувствовала на себе прикосновение холодных рук. Осторожно обернулась.

Вик сидел рядом и больше был похож на мраморную статую. Его холодные глаза слегка блестели в темноте. Он словно вовсе не дышал. Ева замерла.

А Вик легонько приподнял её. И обнял.

Ему было неловко. Ей страшно. Но девочка почувствовала его тепло. Не смотря на то, что сам он был холодным, как лёд…

— Что же с тобой случилось тогда, кроха? Расскажи мне. Если… если тебе не будет больно это говорить…

И Ева рассказала. Вик слушал её молча, опустив глаза и кивая. Потом, когда слёзы вновь заструились из сапфировых глаз девочки, он прижал её к себе. Она ещё долго содрогалась, объятая его крепкими руками.

***

В тот вечер Вик выглядел чуть лучше, чем обычно. Ева заметила, что это как-то связано с той таинственной флягой, из которой он часто пьёт.

В тот же день мужчина принёс девочке башмаки, чтобы она не ходила босиком. А это значило, что где-то неподалёку всё-таки была деревня. И, скорее всего, ей была та самая Болотовка. Но об этом Ева решила не спрашивать…

На болота опустился вечер. Угольки тлели в очаге, котелок молчал. Вик сидел у стены, перебирая собранные девочкой ягоды. Он не произносил ни слова.

— Расскажи мне сказку, — вдруг скромно попросила Ева.

— Сказку? — отозвался Вик хрипло. — Но… я не особо знаю сказок… Хотя, постой. Что-то всё-таки помню.

Он отставил корзинку, приблизился и присел рядом. Ева приготовилась слушать, натянув простыню до подбородка.

— Итак, Сказка о…, — начал Вик, но вдруг осёкся, переведя взгляд на девочку. — Ты ведь знаешь, кто такие вампиры?

— Только то, что они страшные и опасные… И что убивают людей.

— Ох, в этом ты очень даже права, — мужчина устало улыбнулся уголком рта.

— А… а почему же они так опасны?

Вик отвёл взгляд, и в его блестящих холодных глазах блеснул отсвет медленно потухающего очага.

— Как тебе сказать… Вампирам необходимо пить чужую кровь. Причем для этого подходят только разумные расы вроде людей и эльфов...

— А зачем им пить кровь? Чтобы жить?

— Жить? — Вик мрачно усмехнулся. — Нет. Вампиры не живут. Они находятся где-то между жизнью и смертью. Их тело… мертво. Но почему-то они всё ещё ходят, думают, говорят… убивают. Кто знает, почему это так происходит?

Голубой лунный свет проникал сквозь маленькое окошко. Где-то вдалеке провыл волк.

— Многие люди специально становятся вампирами, — продолжал мужчина, и в его голосе зазвучали иронические нотки. — Ну, знаешь, заключают сделки со старшими или служат им. Эти идиоты хотят получить вечную жизнь, ха-х. Но получают. Вечную смерть!..

— Вечную смерть? — спросила Ева тихо, тут же пожалев, что вообще хоть что-то сказала.

Ведь лицо Вика внезапно перекосилось, будто от судороги. Мужчина слегка наклонился к ней, и девочка почувствовала терпкий запах дёгтя, что доносило его дыхание.

Он возбуждённо процедил:

— Просто представь, что твоё тело мертво! Ты не чувствуешь как бьётся сердце. Твоя кожа бледна, как у трупа, и холодна, как лёд! Ты не ешь, не пьёшь, а солнце становится тебе так противно, что ты весь день не вылезаешь из-под крыши. Ах, и да – ещё временами на тебя накатывает бешенство, и ты убиваешь невинных людей! И оттого находишься в постоянном страхе, ведь эти самые невинные люди ПРОСТО В УЖАСЕ от тебя, и потому хотят поскорее пленить тебя и сжечь!..

Ева замерла. А глаза Вика устремились куда-то сквозь неё. Куда-то очень далеко.

— И все чувства… Они холодеют, — прошептал мужчина. — И исчезают. Мир попросту теряет краски. И ты больше не человек.

С минуту в Норе повисло молчание. Только тлеющие угольки тревожно шептались о чём-то.

— Так ты вампир? — спросила девочка тихо, сама не понимая, как отважилась на такой вопрос.

Вик поднял на неё блестящие, но всё ещё пустые, холодные глаза.

— Да.

— Но почему ты меня всё ещё не съел? — спросила девочка завороженно, совсем без страха. — А как раз наоборот. Вылечил. Приютил.

Вик молчал. Он сам уже давно думал над этим. Почему?

— Когда я увидел тебя там… На меня на секунду накатила дикость. Я хотел выпить тебя, насладиться твоей свежей, горячей кровью. Но не стал… И, вот дурак, принёс к себе домой. А сейчас… Сейчас вдруг понял, что в душе что-то загорелось. Будто… пустота внутри меня заполнилась чем-то… важным, — Вик поджал губы и опустил глаза. — Однако без того эликсира, что я пью из той фляги, я бы не сдержался. Он помогает мне. Но всё же иногда мне нужно уходить из дома.

— Ты всё-таки пьёшь кровь?

— Без этого нельзя. Но теперь гораздо реже. Ибо отныне я могу управлять собой. Хоть иногда мне очень плохо. А когда я ухожу, я просто убегаю подальше и пережидаю дикость в лесу. Поэтому я и живу в глуши.

— Я доверяю тебе, Вик.

— А я вот себе – нет, — ответил вампир и отвернулся.

Глава 3. Не забуду

Вампиризм – неизлечимое проклятье, не дающее смертной душе покинуть тело опосле смерти. Вампиром может стать только грешный человек али нелюдь.

Праведному сыну божьему укус кровопийцы не страшен, однако ежели душа грешна, то защититься от вурдалаков можно с помощию чеснока, али иконы богов истинных Райн. Вампиры тако же боятся Солнца, ибо светлый бог Ярво карает их своими лучами золотыми!

Твари оные не испытывают потребности ни в хлебе, ни в воде, ни в воздухе дыхательном. А нуждаются только в одном – крови людей и нелюдей праведных!

Отличить вампира от человека здорового несложно, ибо отличаются проклятые кровопийцы дюжей силой и скоростию, белизной кожи, неприятием света солнечного и полным отсутствием способностей магических. А нуждаются они только в одном – крови людей и нелюдей праведных!

Мирона̀с Ясный. «Трактат о вампирах».

Длинный коридор лихорадочно содрогался от бушующего в нём пожара. Ревел огонь. В воздух взметались искры. Висящие на стенах картины и гобелены пожирало пламя.

Ева бежала по длинному-длинному коридору. Бежала от чего-то очень страшного и опасного. И это точно был не огонь.

Она оглянулась через плечо.

За ней шёл высокий человек в тёмной мантии, развевающейся от горячего ветра. Он обворожительно улыбался, но сейчас эта улыбка была больше похожа на оскал одичавшей собаки. Человек шёл уверенной поступью и, не смотря на то, что двигался шагом, сокращал дистанцию между собой и девочкой невероятно быстро.

Его имя ударило девочке в голову. Магнус.

Деревянная балка, поддерживающая высокий потолок, внезапно болезненно затрещала и полетела вниз. Она с грохотом рухнула прямо перед носом Евы; вверх снова взметнулись искры.

Девочка отпрянула, но, чувствуя, как сзади подступает панический ужас, подняла подол платья и перепрыгнула балку. Огонь полоснул её босые ножки. Однако его она боялась намного меньше, чем безумного, страшного преследователя…

Ева бежала. И всё равно чувствовала, что Магнус подступает всё ближе и ближе. Ближе и ближе.

И тут вдалеке, о боги, показалась дверь. Девочка на одном дыхании преодолела оставшееся расстояние, стараясь не оглядываться. Приблизившись, она распахнула дверь, проникла во тьму и тут же захлопнула её за собой. Дрожащими руками нащупала щеколду. И закрылась.

В комнате было темно. Сыро, тихо и темно. Ева обернулась, прижавшись спиной к двери. Но мрак оставался плотным, совершенно непроглядным.

Вдруг прямо перед её лицом вспыхнула спичка, и пламя осветило улыбающееся лицо Магнуса. Ужасное, безумное улыбающееся лицо Магнуса.

Она завопила.

А потом проснулась. Вик был рядом. Его холодные глаза задавали немой вопрос – что же стряслось?

Ева уняла дрожь, отдышалась. Оттёрла испарину со лба. Произнесла всё ещё вибрирующим голосом:

— Тот маг, который убил моих родителей… Я хочу ему отомстить! Хочу… чтобы он умер!

Лицо вампира не выражало ничего.

***

— Я устала, — протянула Ева.

— Мы уже совсем близко, — ответил ей хрипловатый голос из-под капюшона.

Солнце светило слабо, но по-прежнему дарило тепло. Его золото играло на покрытой капельками хвое – совсем недавно по болотам Ярпина прошёлся кратковременный дождь. Ветер, впрочем, заставлял поёжиться.

Ева и Вик шли по широкой, слегка размытой от воды дороге, с обеих сторон которой вырастала чаща. Ноги девочки невыносимо болели от долгого и изнурительного пешего пути; башмаки были ей велики, и оттого нежные детские стопы стирались ещё быстрее. Однако сама она просто сгорала от нетерпения, ведь попросту хотела добраться до Болотовки. Потому и старалась не жаловаться.

Из-за поворота вдруг показался какой-то торговец, всеми силами пытавшийся вытащить свою телегу из грязи. Колесо угодило прямо в яму – тракт был не таким востребованным, чтобы его починкой кто-то занимался.

Вот только когда Вик и Ева приблизились, они разглядели, что торговец – вовсе не человек. Блестящая болотно-зелёная чешуя, широко расставленные янтарные глаза и нервно виляющий кончик длинного хвоста не оставляли никаких сомнений, что это ламер. Он носил плотную кожаную куртку и штаны, потому как денег, видимо, зарабатывал достаточно, чтобы одеть себя.

Когда путники проходили мимо, торговец, не вымолвив и слова, покосился на них с нескрываемым презрением – во-первых, их пара сама по себе вызывала вопросы, а во-вторых, они были людьми. А Ева прекрасно знала, каким образом Имперцы стали жить на здешних, исконно ламерских, землях…

И всё же девочка не могла не заметить, как ящеры постепенно сживались с «захватчиками-ардонцами». Делать нечего: от людей ламерам не избавиться, так что нет-нет, а придётся мириться с несправедливым прошлым. Поэтому даже в Болотовке, изначально построенной чуть ли не на руинах старого ламерского поселения, отношения между двумя расами со временем становились более-менее спокойными…

Путники оставили того торговца далеко позади.

А окружавшие тракт деревья уже начали редеть. Скоро Ева и Вик вышли на щерящееся пнями поле – вырубку. Травы было почти не видать; землю покрывал опил, хвоя и ветки. Длинные стволы сосен и берёз лежали в огромных штабелях, ожидая своего часа. Со стороны лесопилки, дома с большой, полной рабочих, верандой, доносился шум и крики. Где-то вдалеке дымили кучи, необходимые для выжига угля.

А в центре всего этого и находилась сама деревня. Почти по всему периметру её окружал частокол. У хлипких деревянных ворот караул несли стражники в красных плащах-нарамниках с гордым золотым грифоном – неизменным гербом Ардо̀нской Империи. Своим видом они, впрочем, не вызывали особого доверия…

Когда Ева и Вик подошли к воротам, до них донёсся звонкий грохот молота о наковальню. Вдалеке гоготали дети и кричали петухи. Запахи также изменились: примешался и аромат низкокачественного, но всё же лежащего на каждом столе хлеба, и смрад нечистот, и много чего ещё. Деревня жила.

Стражники у ворот подошли к ним.

— Чевой вы тут делаете, рыбятки? — спросил толстый солдат с пышными усами, держась обеими руками за пояс с ножнами.

— Пришли шкуры продавать, — сухо ответил Вик и тряхнул висящими на плече шёрстками.

— И откудова вы такие? — спросил второй.

— А вам до этого какое дело? — произнёс вампир холодным, как сталь, голосом.

Усатый нервно покосился на напарника.

— Спросить штоль нельзя? — буркнул он и пошёл открывать ворота.

Через мгновенье Ева и Вик уже шагали по деревне. Куда ни глянь, виднелись выстроенные ровными рядами избы, с которыми очень контрастировали квадратные, слегка потрескавшиеся известняковые ламерские дома. Из-за изгородей было тяжело разглядеть внутренний двор жилищ, но отчётливо слышалось, и то, как голосят петухи, и то, как довольно прихрюкивают нежащиеся в грязи свиньи. Богатым хозяйством, однако, мог похвастаться не каждый житель деревни. Особенно ламеры – было несложно догадаться, что люди находились здесь на более высоком социальном уровне.

Но мрачный Вик по сторонам вовсе не глядел; вернее, всеми силами старался не глядеть. И девочка прекрасно чувствовала, как вампиру тяжело идти среди живых, полных горячей, алой крови людей.

Она взяла его за холодную руку. Он сжал её сильно.

И вот путники приблизились к перекрёстку, на котором стояли пару торговых лавочек и шатров, а также кузница, где мускулистый ящер без устали ковал доспех, постоянно шипя что-то на ламерском языке. Не было сомнений – он бранился.

— Держи, — вампир сунул ей в руки несколько высушенных шкур. — Продай. А я пока отойду.

Он уже шагнул назад, как вдруг остановился и наклонился к девочке. Прошептал ей прямо в ухо:

— И не доверяй никому, Ева. Никому.

Через мгновенье Вик уже затерялся на другом конце деревни.

Ева осмотрелась по сторонам. На перекрёстке было полно народу; казалось, что вся деревня считала своим долгом побывать здесь хотя бы раз в день. Мимо проносились телеги с грузами, а покупатели толпились у купеческих лавочек и торговались с продавцами, чтобы урвать товар по самой низкой цене; денег в карманах даже самого богатого жителя Болотовки лежало не так уж много.

Ева же не растерялась. Она встала посреди перекрёстка и, вспомнив торговцев, что она видела на рынке города Дэрэнбѐрга, в котором бывала когда-то, крикнула:

— Шкуры! Продам шкуры! Дёшево!

Проходящий мимо ламер, что держал на голове огромную корзину с зерном, презрительно усмехнулся и двинулся прочь, игнорируя предложение.

— Шкуры! Лучшие во всём Ярпине!

— Эй, девка, а ну вон с дороги! — крикнул проезжавший мимо толстый купец-ардонец. Его повозка, запряжённая усталой и худой клячей, исчезла за поворотом.

А на Еву всё ещё никто не обращал внимания.

— Шкуры! Купите шкуры… Недорого…

Мимо пронеслись беззаботно смеющиеся дети. Среди них была как пара маленьких курносых ардонцев, так и несколько фыркающих от радости ящерок. Забавно.

— Говоришшь, шшкуры продаёшшь? — донёсся до Евы шипящий женский голос.

Девочка с надеждой обернулась и увидела милую ламерку в затёртом домотканом платье.

— Да, продаю!

— Я бы хотела купить их… Но у меня ессть вссего пять э̀йвенов…, — протянула собеседница, отведя взгляд в сторону.

Ева улыбнулась и наивно спросила:

— А этого достаточно для трёх шкур?

— Чесстно говоря, нет, — ответила ламерка. — Но большше дать не могу... Дитяток надобно кормить.

— Ну и берите, — девочка всунула женщине весь свой товар.

Ламерка выпучила зелёные рептильи глаза. Низко поклонилась.

— Сспассибо! Храни тебя Артнорт Всессоздатель! — она положила Еве в руку пять эйвенов.

Девочка улыбнулась, видя, как блестят на солнце золотые монетки.

— Тётенька, а можно задать вопрос? — спросила она вдруг, сделавшись серьёзной.

Ламерка кивнула.

— Вы ничего не слышали о хижине, находящейся недалеко отсюда?

— А, ты о том ссгоревшем доме? Мой муж ходил намедни на охоту и нашёл его. Он ссгорел, видимо, во время ливня… Сстранно не правда ли?

— А что стало с его… жителями? — спросила девочка робко, осторожно.

Ламерка, недолго думая, ответила:

— Закопал он их погорелые тела, как того требуют обычаи. Ваши, людсские обычаи…

Ева помрачнела, чувствуя, как ком вновь болезненно встаёт в горле.

— Спасибо…

Она отошла, и, не зная, куда деться, стала искать глазами Вика.

А к той ламерке подошла её сестра, наблюдавшая за беседой со стороны.

— О боги, Арнѝсса, ты знаешь, кто эта девочка? — спросила она.

Ламерка беззаботно помотала головой.

— Да это же дочка той приятной женщины, жившей в ссгоревшей хижине…!

Глаза Арниссы расширись от ужаса; шкуры выпали из её рук и полетели на сырую землю.

***

Вик вогнал доску в землю. Прямо у изголовья свежей могилы. На самодельной табличке ножом было высечено одно лишь имя: «Мэри». Рядом стояла другая могилка, на наспех сделанном надгробии которого значилось «Роберт».

Ева присела на колени и положила букетики одуванчиков и ромашек, которые насобирала по дороге. Слеза скатилась по её щеке и упала на свежий бугорок могилы.

Она встала. Вик положил руку ей на плечо. Ева посмотрела в тяжёлое безучастное небо.

— Мама, папа, если вы всё ещё меня слышите… Знайте, я всегда вас любила, — ком в горле мешал говорить. — Я никогда вас… не забуду! Не забуду! И я… я за вас отомщу! Вы говорили, это плохо… но я отомщу! Надеюсь, там вам хорошо, и вы навсегда будете вместе…

Девочка оттёрла слёзы рукавом.

— Теперь ты скажи, Вик.

Вампир откашлялся.

— Я… не знал вас, но… я уверен, что вы отлично воспитали дочь и…, — слова давались ему с великим трудом, — я обязательно о ней позабочусь. Да.

Слёзы уже вовсю текли по щекам Евы.

— Вик?

— Что?

— Почему всё именно так? Почему жизнь так жестока?

— Хотел бы и я знать, кроха…

Девочка прижалась к его худому животу и заплакала, уже не стыдясь слабости. Вик ещё долго гладил Еву по её грязным и лохматым платиново-золотистым волосам.

Глава 4. Мир чертовски опасен, Ева

О вампиризме бытует великое множество мифов. Рождались они как в байках у костра, так и в церковных трактатах – дабы выработать к вампирам больший страх и ненависть.

Я десятилетиями изучаю вампиров, и могу заверить вас: забудьте о чесноке, осиновых колах и прочей белиберде. На свой страх и риск заявляю о том, что «заразиться» вампиризмом может любой, и количество грехов на это не влияет. Заблуждением является также то, что солнце для вампиров убийственно – нет, оно вызывают у них лишь неприязнь на психологическом уровне и не наносит никакого вреда…

Элизабет Дёрн. «Всё о вампирах».

Солнце будто бы насквозь пропитывало угрюмые болота своим ярким золотистым светом. Вдалеке трелью заливался дятел. Деревья же не роптали, а лишь спокойно шелестели, и даже воздух казался сегодня свежее, чем обычно.

Девочка, стоя неподалёку от Норы, заправила белую льняную рубаху в мешковатые домотканые штаны. Перевязала верёвку, выполняющую роль ремня. Покрутилась, осматриваясь.

— Ну как? — сухо спросил Вик.

Вампир, с ног до головы закутанный в накидку, опирался на большую палку. Чувствовал он себя дурно – солнце, так радовавшее Еву, он любил так же, как коты любят воду. Поэтому и предпочитал лишний раз не высовывать голову из-под капюшона.

— Нормально…, — протянула девочка. — Только теперь я похожа на мальчика.

— Какая разница на кого ты похожа? — буркнул Вик. — Бери лук и стрелы.

Ева послушно подошла к лежащему у сосны оружию. Взяла его в руки, покрутила. Самый что ни на есть простой лук. Однако видно – не игрушка.

Девочка осторожно вынула стрелу из колчана.

— Итак, я разметил мишени на тех деревьях.

— А зачем мне…?

— Я… не всегда буду рядом. Поэтому ты должна уметь охотиться. Самостоятельно убивать животных. И не смотри на меня так! Это необходимость. Да и помимо этого…

— Что?

— Я хочу, чтобы ты умела себя защищать. Сама... А теперь позволь мне показать, как натягивать тетиву.

***

Над Болотовкой возвышалась неказистая деревянная башня, явно сколоченная когда-то на скорую руку; факт того, что она ещё не упала, был сам по себе удивителен. Некогда сооружение выполняло, разумеется, сторожевую функцию, но все остатки ламерского сопротивления уже давно выкурили из здешних лесов. Потому башня и пустовала.

И уж хотел было местный староста собрать мужиков, да и снести её, как вдруг объявился в деревне чародей. Объявился, как и все чародеи, с полным кошельком золотых монет и парой сундуков с книгами. И вот в чём вся загвоздка: он отнюдь не просто проезжал мимо, а, о диво, решил остаться в эдакой глуши! Потому башню ему, недолго думая, сдали в аренду. Теперь чародей там и жил. Звали его, к слову, Кѝрман…

Сегодня в кабинете, обустроенном на самом верхнем этаже этой самой башни, как и, впрочем, всегда, возбужденно бурлили варочные аппараты, шипел перегонный куб, а жидкости разнообразных цветов бегали по соединяющим всё это трубкам. Скрипело торопливое перо. Мужчина с тусклыми, зачесанными назад волосами что-то быстро записывал в дневнике. Сидящий в клетке попугай недовольно чирикал.

Холодный уличный свет проникал сквозь большое круглое окно и заполнял собой всю комнату на вершине башни. Внизу виднелась деревня, а вокруг неё, куда ни глянь, расстилались бесконечные скучно-зелёные заросли болотистого леса. Дым от неустанно коптящих углежогных куч медленно поднимался к свинцовому небу, постепенно растворяясь в воздухе…

Вдруг пол завибрировал, а снизу послышались шаги. Алхимик, однако, не стал отрываться от бумаг, и даже тот момент, когда на лестнице возникла высокая фигура в капюшоне, остался для него якобы незамеченным.

А тем временем неизвестный, не вымолвив и слова, пересёк комнату и приблизился к окну. Резким движением закрыл штору. И лишь затем, будто бы почувствовав себя в безопасности, сбросил накидку.

Под ней показался худой, бледный мужчина с налившимися кровью белками глаз, с разросшимися смольными волосами и спутанной бородой. Что уж говорить, вид его был отнюдь не самым привлекательным. Однако вот что делало его не только отталкивающим, но и пугающим – челюсть гостя выглядела очень странно. Словно он что-то держал во рту.

— Добрый день, Вик, — буднично поздоровался алхимик и лишь тогда оторвался от рукописей.

— Для меня день не бывает добрым, — вампир отвечал невнятно. — Не смотря на то, что я обошёл деревню… мне так и хотелось перепрыгнуть стены. И всех…

— Ты начал часто приходить за эликсиром, — чародей предусмотрительно перебил его. — Стало сложнее сдерживаться?

Вик кивнул.

— Это всё из-за той девчонки?

Вампир нахмурился:

— Э… О чём ты, Кир?

— Я дважды видел тебя со светловолосой людской мать его девочкой, — процедил Кирман. — Кто это!?

Вик вздохнул. Медленно, будто нехотя, опустился на табурет. И заговорил. Слова давались ему нелегко, но алхимик не торопил, слушал внимательно. Лицо мага оставалось каменным; такова уж чародейская натура – скрывать свои эмоции…

Наконец, когда приятель закончил свой рассказ, Кирман смерил его долгим проницательным взглядом. И, не медля, уколол смелым, заданным в лоб вопросом:

— Зачем, Вик? Зачем?

Вампир потупился, поджал губы. Собравшись с мыслями, поднял голову и заглянул чародею прямо в глаза:

— Знаешь, я вот уже много лет мёртв. Я рассказывал, каково это, верно?

Кирман осторожно кивнул.

— Так вот, когда я её встретил, когда вы̀ходил у себя, у меня как будто в груди что-то загорелось… И теперь, когда она рядом, когда она улыбается, и её голубые глаза благодарно пылают, я будто бы снова живой… Она для меня, как маяк для обречённого на вечное скитание по морю судна… Я начинаю чувствовать, Кир…

Чародей не ответил. Достал из ящика колбочку с густой багровой жидкостью и кинул её собеседнику. Тот сразу же изменился в лице; ловко поймал сосуд и торопливо откупорил его непослушными пальцами. Понюхал содержимое. Вздрогнул, облизал сухие губы. Вопросительно посмотрел на мага.

— Это моя. Пей на здоровье.

Вик залпом осушил колбу. Удовлетворённо выдохнул. Его лицо тут же залилось румянцем, а улыбка невольно появилась на лице. Гигантские клыки, ранее заполнявшие рот, начали уменьшаться.

— Это очень соблазняюще, Кир.

— Знаю. Но ты ведь будешь держаться. Верно?

— Буду.

— Кровь тебе всё же необходима. Моих эликсиров недостаточно. А теперь давай флягу.

Вик отдал ему свою баклажку. Алхимик открыл краник на перегонном кубе, и чёрная жидкость, журча, полилась в сосуд. Запахло дёгтем. Кирман закашлялся.

— Насчёт той девчонки… Ты ходишь по охрененно тонкому льду, Вик, — сказал он, передавая вампиру баклажку. — Но я её к себе не возьму. А деревенщины её не примут, никому лишний рот в семье сейчас не нужен. Тут, кажется, такой порядок вещей – жить впроголодь. Орк бы побрал эту деревеньку…

— Я и не просил её никуда пристраивать.

Алхимик утомлённо вздохнул, отошёл к столу и сделал вид, будто что-то пишет. Но в голове у него, как выражаются местные, «была каша».

— Она ещё… не догадалась? — спросил он тихо, не оборачиваясь.

— Догадалась. И я сам признался.

— Значит, не бежит, потому что боится. Ясненько. Боится что ты, кхм, поймаешь.

— Нет. Она осталась… по своей воле…

Кирман резко обернулся. Его лицо исказилось одновременно иронией, непониманием и недоверием.

***

Летели дни. Ева постепенно привыкала к жизни с Виком. К тяжёлой жизни с Виком. Привыкла бороться, привыкла выживать, преодолевать саму себя и учиться новому.

Девочка привела вампира в порядок: кое-как обрезала грязную бороду острым, как бритва ножом, выстирала его обноски. Помогла укрепить Нору – дождь так и норовил прорваться сквозь худую крышу и разбудить неожиданно упавшей каплей посреди ночи.

Пока Ева забивала ржавые гвозди в доски, она рассказывала Вику истории о путешествиях своего отца. Временами её повествование, однако, прерывалось – она вскрикивала от того, что шаловливый молоток попадал не по гвоздю, а по пальцу. Вампир также пытался рассказать что-то, но Ева настоятельно упросила его молчать. Иначе она бы вновь не спала по ночам.

Тяжело не заметить, как девочка становилась самостоятельнее. Ведь теперь, когда Вик, страшась своей вампирьей дикости, пропадал, она спокойно обеспечивала себя. Стала лучше ориентироваться на близлежащих болотах, выучила, какие грибы и какие ягоды съедобны, а какие – нет.

Однажды вампир принёс ей старую, потёртую азбуку. Ева вспомнила то, чему её ещё учила мать при жизни. Вик, к немалому удивлению девочки, всё ещё помнил грамоту и потому кое-как ей помогал. Даже не смотря на то, что иногда ему и было тяжело сидеть на месте. К весне Ева уже читала по слогам.

***

В тот день болота накрылись слабым туманом, а воздух насквозь пропитался прохладой и сыростью. Ева куталась в маленькую домотканую накидку, больше похожую на разрезанный поперёк мешок. Солнце опускалось за горизонт; вдалеке, за стоящими в ряд соснами проблескивал багровеющий закат. Позади уже возвышался полумесяц, занимая своё место на вечернем небе.

Вик и Ева вновь возвращались из деревни, медленно шагая по дороге, что вела их через возникавшую посреди леса поляну. Вампир нёс мешки с овощами и вяленым мясом, которые они купили за проданные шкуры, но ему, казалось, было совсем не тяжело. Когда солнце скрылось, он перестал опираться на шест, который брал с собой, и даже позволил себе снять капюшон. Девочка же, уставшими ногами ступая по сырой земле, мечтала поскорее вернуться в Нору.

— Вик, — окликнула она спутника, чтобы отвлечься.

— Да, кроха?

— Кем ты был до того, как… ну…

— …Стал вампиром?

— Ага.

На устах Вика появилась печальная улыбка.

— Я родился в Аргарде, и мне повезло стать единственным сыном в благополучной и обеспеченной семье. Родители очень потрудились, и оно того стоило. Ведь то была мечта любого ребёнка аристократических кровей. Меня отдали в Академию Магии.

— В ту самую? — с трепетом спросила девочка.

— В ту самую, — подтвердил вампир, усмехнувшись. — Я поступил на факультет Восстановления. И стал обучаться целительной магии. О боги, как это было давно!..

Вик прикрыл веки, вспоминая давно прошедшие годы.

— Выпустившись из Академии, я стал целителем в Госпитале Лорэнса Чистого, — продолжал он. — Моя судьба уже тогда была предрешена. Ведь целителей высоко ценят. Что меня ждало к старости? Наверное, усадьба на берегу моря. Не меньше…

Вик смолк, и вновь сделался мрачным. Ева попыталась его отвлечь:

— М-м… Значит ты… умеешь колдовать?

— Умел, — отрезал мужчина. — Вампиры не могут использовать магию.

— То есть как? Совсем?

— Совсем. Научно говоря… дай вспомнить… «вампиры амагѝчны». То есть магию использовать не могут.

— Но ведь то, что они живут… извини, послеживут, — поправилась девочка, — само по себе магия!

Вик кивнул, дивясь её смекалистости. Ева же потупилась.

— Кстати, папа тоже умел колдовать…, — невзначай упомянула она.

Вампир было открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же смолк. Рукой остановил девочку. Та вопросительно взглянула на него.

Однако тут же всё поняла, когда заметила сверкающие в тени деревьев глаза.

Послышался радостный, словно надсмехающийся над неудачливыми путниками рёв. Из начинавшегося неподалёку леса начали выходить волки, и их силуэты словно бы формировались из укрывавшей их прежде тени. Звери ступали медленно, не сводя зорких чёрных глаз с путников. Ева машинально обхватила руками Вика.

— Волки…, — пропищала она, чувствуя, как всё её тело сковывает от страха.

— Нет. Это дикие собаки, — одними губами отвечал вампир. — Волки нападают в крайних случаях. А они… просто так.

Псы сорвались с места. Скалясь и рыча, со всех сторон они кинулись на путников, как на самую желанную добычу. Кто-то, дико лая, мчался прямо по одинокой проселочной дороге. Другие же продирались через заросли высокой, растущей с обеих сторон травы. Каждый будто бы желал ухватить себе кусок побольше.

Девочка почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.

— Прыгай на мою шею! — скомандовал Вик и присел спиной к Еве. Та быстро запрыгнула ему на плечи.

— Удержишь?

— Я-то удержу! А вот удержишься ли ты…

Собаки были уже близко. Звонкий, оглушающий лай закружил в воздухе, и все, как один, звери кинулись на вампира. Но тут Вик, подобно вихрю, завертел вокруг себя шест, и палка, свистя, встретилась с мордами некоторых псов. Звери взвизгнули и, скуля, отпрыгнули назад.

Остальные замолкли и трусливо попятились, но, осознавая численное превосходство, тут же прыгнули снова. Одного, безглазого и ободранного, Вик тут же пришпорил палкой. Но пропустил второго – чёрный пёс прорвался сквозь оборону и впился в его ногу своими остренькими зубками. Из-за высокой травы возник ещё один, и, яростно рыча, схватил руку вампира, так и оставшись болтаться в воздухе.

Ева, чувствуя, как от адреналина перехватывает дыхание, мёртвой хваткой обхватила шею спутника. С визгом отдёрнула ногу – один голый, лишайный пёс, больше похожий на адскую гончую, попытался укусить её за лодыжку. Но шест со свистом огрел и его; у зверя мгновенно пропало всякое желание связываться с вампиром.

А тем временем Вик с могучей силой дёрнул ногой – и дикий пёс, прежде рьяно сжимавший в зубах его руку, взвизгнув, скрылся в зелени. Вампир резко махнул рукой – и вторая собака полетела в траву. Ева заметила, как в её зубах осталось кровоточащее мясо. Девочке поплохело.

Но Вик отнюдь не останавливался. Ряды собак поредели, и теперь каждый выпад псов удавалось удачно заблокировать. Скоро шест отбил последних противников. Звери поняли – они столкнулись с тем, кто не боялся ни их бешеного лая, ни их клыков. Последние дикие собаки ретировались.

Над поляной нависла тишина, неожиданно громкая после бесконечно лая. Лишь светил полумесяц и слабо мерцали звёзды, безмолвные свидетели этой сцены.

Ева слезла с плеч Вика. Оттёрла рукой слёзы. Ахнула, увидев то, как выглядел вампир. Он совсем перестал быть похожим на человека.

Его лицо, прорезанное чёрными венками, смотрелось страшно, дико. Приоткрытая челюсть выглядела так, будто бы он что-то держал во рту. Из почти полностью откушенной щиколотки сочилась тёмная тягучая кровь. Предплечье также было разорвано в клочья, но Вику, казалось, это совсем не мешало.

Девочка согнулась, упала на холодную землю, и её скудный походный обед вышел наружу. Бледный, как смерть, Вик аккуратно присел на землю. Осмотрел руку. Вздохнул. Ева вытерла губы, взметнулась вверх и, кашляя, подбежала к вампиру.

— Я… сейчас… перевяжу…, — засуетилась она.

— Нет. Не стоит. Кровь уже кончается… Для вампира такие раны не значат ничего. Они заживут быстро.

Девочка, стараясь не смотреть на чудовищные укусы, судорожно выдохнула и присела рядом. Всё кончилось, но колени всё ещё дрожали.

— Мир чертовски опасен, Ева…

Глава 5. Вера

…Сила течёт во всём. Это неосязаемая энергия, пронизывающая весь наш мир. Её переизбыток может приводить к пространственным изменениям – мы называем это магией...

…Вся загвоздка в том, что мы, люди и нелюди, высшие создания Райн, являемся наиболее мощными проводниками этой самой Силы. Но первозданная Сила есть Хаос – потому необходимо учиться её контролировать…

«Основы магии» Тодэ̀ус Кра̀н

Кирман сидел в своём кабинете, устроенном на вершине башни и что-то ожесточённо записывал. Гусиное перо неустанно скрипело, выводя прыгающий почерк на бумаге, а если и останавливалось, то для того, чтобы маг его покусывал, о чём-то сосредоточенно соображая. Ну, не совсем уж сосредоточено – на столе стояла откупоренная бутылка местного самогона, к которой Кирман, грустно вздыхая, периодически присасывался.

— Что!? — обратился он к сидящему в клетке попугаю, который смотрел на него очень осуждающе. — Вокруг такая серость, такой тлен! Работать просто невозможно!..

И правда, за маленьким окошком видны были только пасмурные тучи, что сплошь застилали безрадостное небо. Погода, мягко говоря, удручающая…

— Хр-р-рень! — демонстративно громко прочирикал попугай.

Кирман взметнулся вверх, схватил с кровати покрывало и накинул на клетку.

Внезапно на винтовой лестнице послышался грохот, топот и суета. На ступенях появились две головы – одна чернявая, сальная и лохматая, другая – светлая. Чародей схватил бутылку и спешно поставил под стол.

Вик приветливо оскалился, показывая нечеловеческие клыки. Из-за его спины показалась голубоглазая девчонка.

— Что за дурацкая вампирская традиция – скалиться вместо приветствия? — устало кинул Кир.

— И тебе привет, магик, — прохрипел Вик и похлопал по плечу его спутницу, так, что та чуть не упала. — Это Ева.

— Я понял, — чародей подхватил вампира под руку и отвёл его в противоположную сторону кабинета. Понизил голос. — Ты чего её сюда привёл!?

— Есть просьба.

— Очередная!?

— Обучи её магии, Кир.

— Сдурел? — глаза мага вылетели из орбит.

— Я твой должник, — вампир по-южному сложил ладони. — Я сделаю всё для тебя. Её отец был чародеем, знаешь?

— Да какое мне дело…, — начал Кирман и тут же осёкся. Его глаза метнулись к алхимическому столу. — Эй, девчонка! Положи на место! Это не вода!

Ева аккуратно поставила склянку со спиртом обратно. Виновато отошла.

Вампир не сдавался:

— Разве ты не хочешь… поиметь преподавательский опыт? Не знаю, как сейчас, но при императоре Эрна̀льде Втором это было обязательно для присуждения магу звания магистра…

— При Эрнальде!? Чёрт, Вик, да сколько ж тебе лет… Да и к чему мне эта степень магистра!?

Вампир выдохнул. Усадил чародея на табуретку, а сам присел на корточки перед ним. Взглянул Кирману прямо в глаза и промолвил тихо:

— У девочки должно было быть счастливое будущее. Любящие родители, уютный дом и горячая еда. Может, она бы отправилась в саму Академию… А потом у неё это будущее отняли. Силой.

— Как у тебя.

— Именно, Кир. Как и у меня. Поэтому решай. Я не думаю, что она станет тебе обузой. А я в долгу не останусь. Я ведь не боюсь Смерти. Ибо уже мёртв.

— Да, да знаю…

Уже на следующий день Ева сидела в этой самой комнате на вершине башни, болтая свисающими с табурета ногами. Напротив неё, за столом, подперев подбородок кулаком, устало рассматривал девочку Кирман. Столешница была перегружена дюжиной раскрытых книг с печатями Башни Чародеев на обложках; их пожелтевшие страницы пахли терпким библиотечным запахом.

Девочка молчала как рыба. Доверять магу она всё ещё не стала. Даже не смотря на уверения Вика.

Наконец Кирман встал, пригладил серые волосы и по-профессорски заложил руки за спину. Девочка устремила на него любопытные, но настороженные глаза.

— Итак, что такое магия? — начал чародей. — Магия – это безграничная энергия, Сила, пронизывающая мир. Она везде, повсюду. В камне, воде, дереве и в живых существах. Магия течёт внутри нас… Издревле люди и нелюди научились подчинять Силу. Этому я тебя и научу. Вот только запомни – магия настолько же полезна, как и опасна. Магия способная создавать миры, она же способна их разрушать. Магия рождает, она же убивает... Наверное, именно потому она так привлекательна.

— Папа мне уже что-то рассказывал про это, — робко вставила Ева.

— Наверняка он также рассказал, что обучение магии – это очень долгий и трудоёмкий процесс. Уходят десятилетия, чтобы по-настоящему овладеть чародейским искусством, а в мире существует совсем мало мест, где можно научиться колдовать. Именно поэтому не каждый владеет чарами… Так вот, теперь садись вот так, — Кирман присел на медвежью шкуру и скрестил ноги.

Ева села напротив него; с немалым трудом приняла ту же позу.

— Для начала ты должна почувствовать Силу. Я буду посылать тебе импульсы, — он вытянул руки и положил пальцы на виски девочки. — Максимально сосредоточься, почувствуй своё дыхание и сердцебиение. Ты должна чувствовать себя. Чувствовать то, что течёт по венам... И я не про кровь. Про Силу.

Девочка поняла все это слишком буквально, потому сощурилась, сжала кулаки, покраснела от напряжения. Маг усмехнулся.

— Не напрягайся так, глупая! Ты должна быть в гармонии с собой и Силой, понимаешь… Вот так. Дыши глубже.

***

Ветер принёс с собой сырость и прохладу. Небо вновь пасмурело, а заводи покрывались рябью. Где-то встрепенулись вороны, недовольно каркая что-то на своём птичьем языке. Ева неуверенно крутила в руках деревянный меч.

— Зачем мне учиться сражаться? Я же магией занимаюсь!

— Да? И каков результат за эти четыре месяца? — сказал хмурый Вик.

— Ну… Я уже чувствую Силу! А это большой прогресс! Да, Кир так и сказал: «большой, мать его, прогресс»!

— Чего-чего?

— Большой прогресс говорю!

— Вот и отлично. Так и скажешь разбойникам, которые частенько появляются на трактах! Или простому деревенскому пьянице! Прогресс у неё.

Ева надулась.

— Что, снова скажешь, что мир жесток!?

Вик посмотрел на девочку. А потом молча стукнул её по макушке таким же деревянным тренировочным мечом.

— Ты чево-о-о!?

Снова резкий, но лёгкий удар по плечу.

— Эй! — крикнула Ева и потёрла руку.

Вампир крутанулся и саданул девочку по ягодицам. Та взвизгнула, её лицо искривилось от злости, и она, занеся меч, кинулась Вика. Посыпались удары, деревянные мечи застучали друг о друга. Вампиру всё было нипочём – он либо ловко уворачивался, либо просто блокировал неловкие выпады, ухмыляясь. Девочка уже шипела от ярости, но всё не могла достать наглого противника.

Уже через мгновенье раздражения и ненависть сменились игривым дозором, и они с визгом и хохотом бегали друг за другом, шлёпая по грязи. Смеющаяся девочка неслась за молнией несущимся от неё Виком, который ещё и вилял между деревьями. Наконец она уже занесла меч, чтобы достать наглеца, но вампир оттолкнулся от дерева и сделал сальто над её головой. Вновь хлестнул мечом по её мягкому месту и отошёл, подогнув колени.

«Это мой шанс» — пронеслось в голове у Евы. Она, словно тень, повторила его позу и, сосредоточившись на технике, начала медленно осыпать его колющими ударами.

— Вот так! — подбадривал её Вик. — Крепче меч держи!

Ева нашла брешь в его защите и со всех сил вдарила ему по ноге! Вампир взвыл волком, ухватился за ушибленное место. Стал прыгать на одной ноге. Девочка коварно рассмеялась.

О том, что на самом-то деле Вик по своей природе боли не чувствовал, она позабыла.

***

Лёгкие шаги Евы отражались от чуть чумазых белокаменных стен деревенской церкви. Здесь она уже была с мамой. Тогда она не осмеливалась вертеть головой, осматривая убранство – по воскресеньям вся Болотовка стекалась сюда, и ничего особо не рассмотришь. Да и чувствовала Ева себя здесь как-то скованно. Будто бы боялась лишний раз вздохнуть в священном месте…

Но сейчас, когда жители затерянной на болотах деревни занимались повседневной работой, в церкви было пусто. Осталась лишь Ева и священник Семѝр; Кирман, которому резко пришлось отлучиться, поручил девочку ему.

Церковь выглядела скромно, как снаружи, так и внутри. Для Болотовки, однако, она была той ещё роскошью. И самым ценным здесь являлись статуэтки пяти высших Райн, светлых богов.

Ева, конечно же, узнала о богах от своей мамы. И, разумеется, в них она верила. Верила, что в Верхних мирах обитают высшие, могущественные и бессмертные существа, сотворившие их. Верила, что должна придерживаться божьего закона, и ни в коем случае не грешить.

Ева подошла к статуэткам, стоящим у стены полукругом. Среди них больше всего выделялась начищенная до блеска золотая фигура статного мужчины с уверенным и светлым лицом, с распростёртыми ладонями. То был Артнорт Всесоздатель, тот, кто сотворил смертный мир Аенор из бесформенных слоёв Пространства и Времени. Рядом, по правую руку от него, стояла покрытая серебром статуэтка прекрасной Анариэ̀ль – богини любви, брака, покровительница матерей и детей. С другой же стороны, задрав подбородок и лучезарно улыбаясь, смотрел куда-то вдаль Я̀рво, создавший само Солнце Райн света и возобновления. Девочка узнала и высокого серебряного старца Эерондила, переменчивого, страшного в гневе бога погоды, грома и молнии. И, конечно, удостоила внимания и мудреца Нэ̀минуса, Райн мудрости и логики, связывающимся с людьми через сновидения. Под каждой фигуркой стояли чаши с дырами, в которые можно было втыкать свечи, молясь каждому из богов.

Но через какое-то время статуэтки, богатство деревенской церкви, ей надоели. Ева вновь пошла к нескольким стоящим рядами лавкам, на одной из которых сидел сухощавый священник Семир. Он, сдвинув брови, читал потрёпанную книгу и на девочку, казалось, внимания не обращал. Она села рядом.

Своими лучами солнце пробивалось сквозь большое, чуть грязное окно, падало на деревянную лавку. Старик устроился в его мягком ласкающем тепле. В разогретом, чуть душном воздухе витал сладковатый аромат ладана.

Ева заскучала совсем. Не зная, как бы заговорить с Семиром, решила попросту начать пристально на него глядеть – в конце концов, старик должен обратить на неё внимание. И это сработало: вскоре священник стал дёргать глазами, косясь в сторону голубоглазой девочки. Наконец, раздражённо захлопнул книгу.

— Расскажи что-нибудь, — ответила Ева на его немой вопрос.

— Ну што? Што я могу тебе рассказать? — ворчливо спросил старик.

— Ну, например, о том, что ты читаешь…

— А што может читать священник? Священные писания… О богах, их заветах…

— Расскажи тогда, как создавался мир! Пожалуйста…

Семир призадумался, как бы ища отговорку. Не найдя спасительной для него причины для отлучки, либо просто посчитав, что делать ему и так нечего, начал рассказывать. Девочка закинула ноги на лавку и обняла их руками. Приготовилась слушать.

— Сначала был Хаос. Безграничные потоки энергии. Не было ни Пространства, ни Времени, ни Тьмы, ни Света. Один лишь Хаос…

— А откуда он взялся?

Этот вопрос, казалось, выбил старика из колеи. Он спешно ответил:

— Какая разница? Боги не сказали нам об этом, значит, это неважно!.. Так вот, был Хаос. И вдруг, по непостижимым нам, смертным, причинам часть Силы воплотилась в одну, пусть пока бестелесную, но всё же, сущность – Артнорта Всесоздателя… И соткал он Пространство; вместе с ним родилось Время. Тогда создал он Свет. Но со Светом пришла и Тьма. А с ней…

— Что? Что!?

– А с ней появился ужасный Измира̀к, полная противоположность Артнорту! Однако встретил его милостивый Всесоздатель как друга, ещё не мысля о злых деяниях будущего бога смерти…

Ева затаила дыхание – о да, и о Дайрайн она слышала много! Их малевали страшно. Все искренне верили, что если они будут поклоняться лишь светлым богам, то те упасут их души от тёмных богов…

А Семир, сохраняя возвышенный тон, продолжал:

— Главной целью Артнорта было создать жизнь. Но у него никак не получалось сделать это. Тогда он призывал из Хаоса других богов. Ярво создал Солнце, Эерондил полил земли дождями, и выросла трава, а богиня Анариэль стала священным сосудом для первых живых существ.

— А какими были первые люди… и нелюди?

— О-о, они были в разы сильнее и здоровее нас. Вдобавок обладали некоторыми знаниями богов, ведь жили вместе с ними. То был Рай на земле! Конечно, без бед мир не остался… Дело в том, девочка, что Райн пропустили мимо глаз пороки людей и нелюдей; в этом был недостаток их творения. Потому вскоре смертные захотели больше власти, стали биться за богатства и земли. В результате такого произошли возмущения в Хаосе, и на Аенор явились Бэдэра̀кс, бог войны, Мѐндэкс, бог лжи и предательства, и А̀скетус, бог страха.

Однако скоро узнал Артнорт, что пороки его детей – дело рук самого Измирака! В тот момент бог смерти проявил себя. Ибо власти он также желал! И началась нешуточная бойня! Земля дрожала триста дней и триста одну ночь! Большая часть рода людского и нелюдского была уничтожена, а души их ушли под землю, в недра холодного Камня! И понял мудрый Всесоздатель, что выход один – закрыть Аенор для богов! И вскинул он всех Райн и Дайрайн в верхние слои Мироздания, прикрыл смертный мир непроницаемым куполом!.. Защитил смертных от богов… и богов от смертных…

Старик уже молчал, а Ева всё ещё не могла опомниться. Священник говорил с таким жаром, что легенда её тут же поглотила…

Неужели всё это и в правду происходило на этих самых землях, просто много-много лет назад? И есть ли там, наверху, те могущественные создания, что создали всё, что находилось вокруг Евы?..

***

Соловьи пели что-то весёлое и беззаботное. Солнце ласкало острые листья редких берёз и колючую хвою сосен. Изредка налетавший ветер нёс не заставляющий поёжиться холод, а приятно освежавший воздух.

На полянке под башней стояло двое – мужчина лет сорока с зачесанными назад тусклыми волнистыми волосами и худая девчонка лет тринадцати в лёгком и простеньком платье.

Вторая то и дело выбрасывала вперёд руки, раскрывая ладони. Она чертыхалась, топала ногой и повторяла заново. Сокрушенно вздыхала, садилась под дерево и спустя пять минут вновь вставала.

— Будь спокойна и уверенна, — медленно говорил укрывшийся в тени сосны Кирман. — Ты подчиняешь Силу. Ты способна на это.

— Может у меня её не хватает? — устало бросила Ева. — Этой Силы?

— Нет. Это одно из самых базовых и простых, но в том числе самых нужных в бою заклинаний.

— Руки устали…

— Продолжай.

Девочка щурилась и корчилась, высовывала язык, но могучая и непонятная Сила ей так и не подчинялась.

Вдруг до чародея донеслись восторженные крики:

— Получилось, Кир! Смотри!

— Это ветер.

— Да нифига!

— Сейчас как дам по губам! — чародей пригрозил Еве кулаком. — А теперь смотри, как это должно работать!

Кирман ловко выставил правую ногу вперёд, вытянул руки в сторону Евы. С его расправленных бабочкой ладоней сорвалась невидимая, но вполне ощущаемая ударная волна. Взметнулась пыль, девочка почувствовала мощный толчок энергии и, не удержавшись, полетела на землю.

Упав, она не встала, а долго лежала и смотрела на лазурное небо, по которому плыли не облака, а самая настоящая вата.

— Ничего у меня не получится, — наконец бросила она с обидой.

— Да. Пока ты будешь так говорить, у тебя действительно ничего не получится! — крикнул Кир и вернулся в тень.

Однако сам чародей понимал, что девочка в своём обучении двигается опережающими рывками. И больше он не жалел, что взял её под крыло.

***

В лесу было тихо и хмуро. Небо сплошь покрывали пасмурные тучи; того и гляди хлынет дождь. Сосны ёжились от прохладного ветра.

На полянку, где грудой лежали гнилые и обугленные брёвна, выступили невзрачный чародей и державшая в руках букетик длинноногая светловолосая девушка. Кир провожал Еву к Норе, в которую девочка теперь возвращалась не так редко – оставаться ночевать у мага было удобнее. Но всё же ей хотелось видеть Вика. Пусть теперь он зачастую лишь лежал, не в силах шевельнутся… И всё же, слабый и дрожащий, он улыбался и становился в разы разговорчивее при виде Евы.

Когда сегодня они с чародеем отправились в путь, девочка попросила Кира свернуть сюда. Туда, куда она прежде не решалась возвращаться. На поляну, где прежде стояла нелепая двухэтажная хижина, из трубы которой валил дым, а из-за решетчатого окошка виднелись приковывающие взгляд бутылочки и кристаллики.

Теперь же дом превратился в руины, а поодаль от обломков выступали из земли две одинокие могилки с гнилыми досками, на которых значились имена, болью отзывавшиеся в сердце Евы. Она выросла, окрепла, стала сильнее и физически, и морально. Но воспоминания о родителях заставляли что-то в её груди болезненно сжиматься…

Кир молча оглядел поляну. Печальную историю Евы он уже знал от Вика. Погладил щетину. Спросил хладнокровно, вполголоса:

— Кто же этот ублюдок?

Девочка нахмурилась, как от укола. Её воображение обрисовало лицо предателя. Того, кого она прежде любила и теперь возненавидела всем сердцем… Ева процедила:

— Магнус. Магнус из Нѝрдэна, кажется. Ты знал его?

— Что-то слышал, когда ещё был среди чародеев из Башни… Но не знаком.

Ева запрыгнула на обгорелый трухлявый пол. За ней забрался и Кир. Они пролезли под опасно подкосившейся балкой и зашли в находившуюся под открытым небом комнату, где раньше была лаборатория Роберта. Стены здесь были каменными, покрытыми сажей и потрескавшимися. Кое-где они обвалились, смешавшись с остатками крыши. На том самом окне всё ещё была решётка. Ева подошла к ней и тронула холодную сталь. Словно ещё вчера они стояли лицом к лицом с отцом…

Она бы отдала всё, чтобы обернуть время спять. Снова оказаться в тёплом неказистом домике, где пахнет маминой курицей, где можно подглядывать за экспериментами отца. И только больнее становилось от понимания, что это невозможно…

Тем временем Кир склонился над блестящей голубым пылью, лежавшей среди осколков. Растёр в пальцах, понюхал. С почтением прошептал странное слово, видимо, на учёном языке означавшее название какого-то особого-преособого кристалла.

Средь обломков дубового стола, который переломился под тяжестью упавшей на него сваи, но не поддавшегося огню, блеснуло что-то. Ева склонилась над грудой и аккуратно вытащила из-под неё… книжку с серебряными клепками на корешке. Открыла, и на первой пожелтевшей, но сухой странице прочитала: «Личный дневник Роберта из Сиерга̀рда». Руки Евы задрожали, и она, почему-то повинуясь какому-то вороватому инстинкту, незаметно засунула находку в свою походную сумку.

— А из-за чего же этот Магнус так… поссорился с твоим отцом? — спросил чародей. — Вик сказал мне лишь, что из-за какого артефакта…

— Не знаю, Кир. Не знаю, — скороговоркой ответила Ева.

Глава 6. Далеко

Султан Айдо̀х (~30 г. до В.П. – 28 г. после В.П.) – один из самых кровавых властителей Юга древности. Благодаря жёсткой военной политике централизовал власть султана в прежде раздробленных Осханах. Участник легендарной Битвы под деревней Кимир (1 г. после В.П.).

Филипп ард Рэдвуд. Краткая История Идриэля. Том 1.

С ночью на болота Ярпина опустилась приятная прохлада. Своё место на небе заняла луна, окружённая своей армией звёзд. Под раскидистой хвоей сосны, росшей прямо под Норой, горела короткая, истекшая воском свеча. А у свечи лежала девочка, изучающая пухленькую записную книжку.

Ева аккуратно листала пожелтевшие страницы, читая записи отца, написанные неподражаемым прыгающим подчерком. Она, недолго думая, нашла запись, начинавшуюся с момента начала путешествия в Осха̀ны. Именно оттуда отец приехал в последний раз…

«…ноябрь, 21, 1210 г. после В.П. Мы остановились в городке Эйф-Аан. Погода установилась жаркая; палящее солнце, безветренность. О̀рнэ сходил к находящейся неподалёку гробнице султана Айдо̀ха, не так давно откопанной… Жители городка уже успели предупредить нас об опасности, таящейся в усыпальнице, но мы, как всегда, отмахнулись от них…

ноябрь, 23, 1210 г. после В.П.

Поход в гробницу оказался действительно рискованным. Орнэ ужалил архискорпион, благо, у нас был припасён антидот… Однако всё это оправдывает находку – это неизвестный артефакт, больше похожий на обломок какого-то орудия. Он имеет сильнейший энергетический фон, по всей поверхности выгравированы руны, которые я не в состоянии прочесть…

ноябрь, 25, 1210 г. после В.П.

…Две ночи копался в библиотеке. Навёл справки про Элленбур и, орк меня дери, это может быть обломок именно этого артефакта. Ведь летописи гласят, что Айдох отправлялся в поход на Север как раз во время тех легендарных событий!..

…Не могу уснуть. У меня на руках слишком опасное оружие. Да, это лишь часть, но ведь легенды гласят, что на материке остались ещё два обломка… Не туда я ввязался, не туда…

…Договорился с капитаном (к счастью, он понял мой язык жестов), поэтому завтра же отплываю в Ярпин. Орнэ останется в Эйф-Аане, это ему не повредит… Как только вернусь домой, отправлю срочное письмо в Башню. Пускай там разбираются…

…А мне страшно»

Послышался шорох, и из Норы выскочила тень. Вик, бледное лицо которого было изрезано синими венками, а глаза пронизаны капиллярами, упал на колени. Ева услышала его судорожную отдышку.

Девочка задула свечу и на цыпочках прошла мимо скорчившегося вампира, нырнула в тёмную землянку. Там на полу одиноко лежала опустошённая фляга. Ева достала из своей сумки бутылёк с эликсиром, который Кирман на всякий случай отдал ей.

Когда она вышла под свет луны, Вик уже лежал на спине. Его пальцы, на которых уже появились чёрные когти, впились в сырую землю. Челюсть выглядела странно, и Ева понимала, почему.

— Кроха…, — прохрипел он. — Мне плохо.

Девочка присела около него.

— Не можешь ли ты…, — продолжал вампир, стараясь не смотреть Еве в глаза, —… нацедить мне немного своей крови?.. Капельку…

— Не боишься, что потребуешь добавки?

— Боюсь.

— Не бойся.

Девочка откупорила бутылёк и поднесла его ко рту Вика. Тот поморщился. Ева свободной рукой раскрыла его рот, в котором помещались гигантских размеров клыки. Стараясь скрыть дрожь, заботливо влила эликсир. Запахло терпким дёгтем.

Вик лежал, уставившись в небо и глубоко дыша. Вскоре к его разгладившемуся лицу вернулись человеческие черты. Он взглянул в глаза Еве и промолвил что-то, напоминающее облегченное «спасибо».

***

Под раскинувшей корни сосной, в тёплой Норе, трое сидели на полу, окружив маленький столик с короткими ножками. А на нём стоял горячий яблочный пирог.

В очаге пылал огонь. За маленьким окошечком стоял тёплый июльский вечер. Ева сидела, обхватив поджатые ноги руками, и счастливо улыбалась. Гладко выбритый Вик вставил в пирог палочку, а Кир щёлкнул пальцами рядом с ней. Та вспыхнула. Маг и вампир кивнули Еве. Девочка зажмурилась и загадала желание. Задула импровизированную свечу.

К её удивлению, Вик молча поднялся и покинул дом. Вернулся с завёрнутым в ткань длинным продолговатым предметом. Подарок! Как давно Ева не получала подарка на День рождения!

И вот вампир развернул материю, и девочке представился лежащий в ножнах меч. Она ахнула.

— Вик!

— Не нравится? — оторопел вампир.

— Наоборот! — воскликнула Ева, обняла его за шею.

Взяла кожаные ножны. Схватилась за зелёную рукоять и извлекла меч. Огонь блеснул сначала на глянцевом клинке, затем – в глазах Евы. Она подняла оружие над головой, сделала восьмёрку в воздухе, стала в стойку.

— Как вам?

— Нафтоящяя воифельница! — сказал Кир, пережёвывая пирог.

— Эй! Я хотела попробовать первой!

Из-под земли, прямо под высокой сосной, послышался приглушённый хохот.

***

Ева стояла посреди комнаты на вершине башни, обе её руки были перекрещены, а пальцы сложены в причудливые знаки. Вокруг неё сферой мерцала золотистая магическая защита. Напряжение и сосредоточение скосили её лицо.

— Пальцы болят…, — пискнула она.

Кир сидел на столе и покусывал перо.

— Усиль сферу! Задействуй все внутренние источники. Ты всё делаешь правильно.

Ева сдула мокрую прядь волос и медленно выдохнула. Закрыла глаза. Её пальцы задрожали. Золотистая сфера чуть расширилась и стала отчётливей.

Тогда чародей взял палку и ударил по магической защите. Шар с шипящим треском лопнул, а Еву откинуло назад. Она вскрикнула.

— Слишком слабо. Но неплохо. Очень неплохо.

Он подошёл и подал руку девочке.

— Неужели дождалась похвалы? — саркастически заметила она.

Ева не знала, что на столе Кира лежало письмо его давнему другу, в котором он откровенно хвастался успехами своей ученицы.

***

На сырой траве лежал олень, а из его груди торчала стрела. Воистину королевские рога упёрлись в холодную землю. Стеклянные глаза животного глядели в никуда.

Девушка лет пятнадцати с заплетенными в хвостик светлыми волосами, держа лук в руке, выступила из-за дерева. Оглянулась. Пересекла поляну, подошла к дичи, вынула стрелу и протёрла кровь. Затем вытащила нож из-за пазухи и принялась свежевать тушу оленя.

Её лицо не выражало ничего. Она привыкла. Закон природы.

Когда она вернулась в Нору с добычей, уже вечерело. Желудок Евы начинал сердито урчать, поэтому девочка разожгла огонь, чтобы сготовить мясо. В углу простонал свернувшийся на лежанке Вик. В последнее время он был совсем не тот…

Ева подошла к криво прибитой к стене полке и встряхнула стоявшую на ней флягу. Пустая.

— Я могу сходить к Киру, — шепнула она вампиру.

— Мне нужна кровь, — еле вымолвил он, и девочка поняла, что мешало ему говорить. — На одних эликсирах не протянешь…

— Держись, Вик, — Ева бросила идею жарить мясо и стала собираться.

И тут же она услышала что-то странное. Музыка. Ангельское пение, дивная симфония, воодушевляющая и влекущая к себе. Такого она ещё никогда не слышала... В груди затрепетало.

Девочка резко обернулась. Кинулась к Вику. Да, это он – источник звука!

На лице Вика, бледном, испещренном венами, пылали налитые кровью глаза. В отражении его диких зрачков она увидела своё чумазое, потерянное лицо. Вампир оскалился. Его длинные и острые клыки показались для неё тем, чего она словно бы ждала всю жизнь. А дивное пение становилось громче. Холодные руки Вика гадюками объяли Еву, прижали к себе, нежно откинули ей голову, выставив голую шею. Вампир облизнул губы.

И тут же сощурился. Звук в голове девочки оборвался. Вик зарычал волком, скинул с себя девушку, взметнулся с лежанки и стрелой вылетел на улицу. Послышался треск обламывающихся сучьев.

Дрожь сотрясла Еву. Она тут же вспомнила о вампирском Зове – привлекающем жертв телепатическом сигнале. Чародей подсунул ей книгу об этом. Для «домашнего чтения»…

***

К берёзе был привязан багровый лысый мужик. Несмотря на заткнутый лоскутом ткани рот, он всё же пытался кричать, но слышался лишь гул. Деревья осуждающе шелестели. Небо пасмурело.

Поодаль, облокотившись о сосну, стоял Кирман. Он то и дело отпивал из бутылки. Лицо чародея было мрачнее ночи. А мужик гудел, изливаясь слезами.

— Что ты кричишь!? — взорвался маг. — Боишься умереть!? Та ламерка, которую ты убил в лесу, тоже боялась! И ей тоже хотелось жить!

Лысый умолк. Его грудь вздрагивала. Слышались всхлипы.

— Так что покайся лучше, разбойник, — не сказал, а выплюнул Кирман. Он с размаху бросил бутылку.

Показался силуэт в накидке. Чародей не обратил на него внимания. Тогда тень пронеслась меж деревьев и подошла к мужику сзади. Но его румяное лицо было уже расслаблено.

Кир не желал смотреть дальше. Он желал только закрыться в своей башне и напиться до беспамятства.

***

На поляне, что успела повидать сначала маленькую девочку, пытающуюся почувствовать в себе Силу, и со временем налившуюся юностью девушку, происходило что-то неспокойное.

В центре стоял окруживший себя магической сферой чародей. Вокруг него кругами ходила чародейка с серьёзным выражением лица.

— Ну, — подал голос Кирман, не сводя глаз с оппонентки. — Нападай, трусиха!

Ева сложила пальцы в знак, её ладони вспыхнули и в чародея, шипя, полетели маленькие молнии. Искры агрессивно разбились о защиту мага. А девочка не останавливалась.

Взмах. Вспышка. Искра. Звон магической энергии. Знак. Треск бушующего огня.

Одним словом, Ева осыпала мага всеми изученными заклятиями так, будто он был её злейшим врагом. Но Кирман даже виду не подавал, что его это хоть как-то напрягает.

Наконец, девочка остановилась и согнулась, тяжело дыша. Оттёрла пот со лба.

— Поднажми, Ева, — сказал Кир. — Представь… представь, будто я – тот самый Магнус!

Девочка взглянула на него, и чародей было хотел извиниться… Но юная чародейка уже вытянула руки, и разряды искр полоснули по его золотистой магической сфере. Ева выкладывалась по полной. Огонь ревел, а воздух дрожал. С соседних деревьев взлетали в небо встревоженные воробьи.

Кирман почувствовал, что ему становится тяжело устоять против ученицы. Он хохотал и с азартом наблюдал за Евой. Становилось жарко.

Наконец, мощный удар Силы со звоном разломил защиту мага. Взметнулась пыль, а Кир полетел на землю. Ева засмеялась, триумфально взметнула вверх кулак. Чародей лежал на спине, чему-то кивал, улыбался и хлопал.

А потом девочка схватилась за голову и упала на землю. Кир встал и побежал к лежащей на земле сумке, в которой лежал припасённый эликсир магии. Девочка почти опустошила все запасы Силы.

Но чародей был доволен…

***

Дверь-заслонка в Нору была чуть приоткрыта. Ева читала за столиком, а Вик стоял у выхода, опершись о стену. Молчал. Там, на улице, шумел ливень. Прохладный воздух то и дело залетал внутрь, отчего язычок пламени на свечи колыхался.

— Кроха…

— Я же просила меня так не называть.

— Я знаю, — вампир грустно усмехнулся и почесал щетину. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Ева захлопнула книгу и медленно повернулась к Вику. Нехорошее у неё было предчувствие…

— Мы с Киром уезжаем.

— Куда? В город за ингредиентами…?

— Ты… не поняла. Мы уедем… далеко, — замялся вампир. Отвернулся в сторону выхода.

— К-как?

— У Кира… есть догадки, где и как мы можем найти лекарство от вампиризма. Мы едем далеко на север.

Губы Евы дрогнули, но она так ничего и не сказала. Шумел дождь. Капля упала с потолка прямо на макушку девочки. Но она этого не заметила.

— Мне становится всё хуже. Впрочем, ты сама всё видишь. Организм постепенно привыкает к эликсиру Кира, и он действует хуже. Да и сам эликсир не идеален… Это будет долгое и опасное путешествие. Потому не жди и не ищи…

— Нет! — в отчаянии взорвалась Ева, вскочила и обхватила Вика руками. — Не надо! Не надо! Не уезжай, а? Что-то же можно придумать…

— Ты уже взрослая, кроха...

Вик обернулся, и девочке показалось, что в его глазах блеснули слёзы. Но она знала: вампиры не могут плакать.

— Идея! Я поеду с вами! Да! Сейчас, соберусь только, — Ева спешна отошла к своей лежанке. — Вещей-то у меня немного.

— Нет. Ты останешься. Священник Семир согласился тебя приютить. С ним тебе будет хорошо… Спокойно. Не нужно будет выживать и гадать, что принесёт завтрашний день. Ты заслужила этого, а не лежанку в… Норе!

Ева стрелой кинулась Вику на шею. Вампир издал вздох, в котором было столько боли, столько боли…

Девочка почувствовала, как грудь его содрогается – Вик тихо, стыдливо рыдал. Без слёз.

И Ева заревела с ним в унисон. Со слезами.

***

У самых стен Болотовки, перед воротами стояла телега с лошадью. На ней куда-то вдаль смотрел непрозрачный лицом Кирман, чуть поодаль стояли, скрестив руки, Вик и Семир.

— Всё будет хорошо, милсдарь, — священник сочувственно похлопал немногословного вампира по плечу. — Не волнуйтесь, а то уж бледны вы, ей богу, как мел…

Вик лишь отрешённо кивнул. Глаза его, тоскливые и неживые, устремились вдаль. Со стороны церкви бежала Ева. Её коса развевалась на ветру, она постоянно спотыкалась, но темпа не сбавляла. Преодолев расстояние за считанные секунды, девочка остановилась перед вампиром. Потупила взгляд.

Природа замерла. Солнце спряталось за серой пеленой. Семир подошёл к сидящему на ко̀злах Кирману и сказал ему что-то возвышенно-напутственное.

Ева судорожно выдохнула и подняла голубые глаза на Вика. Лицо вампира перекосилось.

— Словно бы ещё вчера была маленькой девчонкой…

— Перестань, — Ева взяла вампира за его холодную ладонь. — Я буду так скучать…

— И я. И я, кроха, — Вик вырвал свою руку из руки девочки.

Ева раскрыла ладонь и увидела в ней ржавый ключ.

А вампир отошёл к повозке. Обернулся. Но так и не смог ничего сказать…

Мрачный Кирман молча кивнул девочке. Натянул поводья. Скрипнули колеса, и повозка отправилась прочь. Ева посмотрела вдаль, взглядом провожая их. Телега медленно удалялась, а девочка чувствовала, что вместе с ней болезненно отрывается и что-то внутри неё.

Она не выдержала. Сорвалась с места и помчалась за уезжающими вдаль магом и вампиром.

Вик обернулся, увидел догоняющую их девчонку. Шепнул что-то Киру. Маг натянул поводья и лошадь ускорилась.

Ева упала на колени.

Глава 7. Одна

«…То, что вампиры являются ама̀гами, то есть существами, не имеющими возможность использовать магию – научный факт. Однако, как же возможно их посмертное существование и их уникальные способности без использования Силы? Я пришёл к выводу, что весь секрет – в крови. Именно через неё вампиры получают магическую энергию…».

Пэ̀рил Анта̀хико. «Вампиризм с точки зрения магии».

Походный шест стучал по земле. Ева шла по знакомой тропе, лениво оглядываясь по сторонам. На её поясе висел меч, мирно спящий в ножнах, но всё время готовый к бою. Вечерело. Сквозь деревья виднелся розовеющий закат.

Наконец, показалась полянка, посреди которой стоял покрытый травой бугор и широко раскинувшая корни сосна. Девочка подошла к Норе, оставила палку у входа, а сама нырнула в землянку. В землянку, помнившую её ещё слабой, заплаканной девочкой, только что потерявшей родителей.

Очаг молчал, котелок был пуст, сундук одиноко стоял в углу. Никого.

Ева, как бы ни пыталась называть себя сильной, не поддающейся всякой сентиментальности, тосковала. Тосковала по вампиру, который чудом наткнулся на неё средь топей и, борясь со своей дикой сущностью, приютил её. Теперь эта Нора, холодная и сырая, была для неё теплее самого уютного дома.

Девочка подошла к небольшому старенькому сундуку, вынула ржавый ключ из кармана и вставила в замок. Она никогда не видела, чтобы Вик открывал его… Сперва сундук действительно её привлекал, но, бросив все попытки вскрыть замок, решила не дознаваться, что внутри… Теперь же как будто поняла – время пришло.

Ева провернула ключ, щёлкнул механизм. Она подняла тяжёлую пыльную крышку.

Внутри было совсем немного вещей. Небольшая, потрепанная записная книжка, какой-то значок и толстенький кошель, а под ними – старая и потрепанная одежда. Ева взяла блокнот и аккуратно открыла его. На страницах чернели писанные простым карандашом рисунки. Причём рисунки красивые! А Вик не разу и не зарёкся, что умеет рисовать… Сначала девочке открылись умелые зарисовки тёмных улиц какого-то большого города, затем природный пейзаж, недорисованная драка в таверне; на странице багровело пятно то ли вина, то ли крови... А потом она увидела портрет девушки, которую Вик, видимо, перерисовывал много-много раз – он будто бы долго и упорно пытался передать всю её красоту. Черты лица незнакомки были мягкими, а глаза яркими, выразительными и беззаботно радостными. Любящими. Вампир рассказывал отнюдь немногое о своём прошлом и каждый раз уходил от ответа… Но эта девушка точно занимала важное место в его жизни.

Ева открыла последнюю страницу и увидела милую, беззаботно спящую девочку со спутанными волосами и курносым носиком. И поняла, что это была она.

Словно бы ещё недавно плакала на этой лежанке в этой самой землянке, будучи маленькой, боящейся всего девятилетней девочкой…

Вслед за записной книжкой Ева извлекла серебряный значок, оформленный в виде оплетающей чашу змеи. На задней стороне было выгравировано «Госпиталь им. Лоренса Чистого». Девочка сунула значок в карман.

Последней находкой был пухлый кожаный кошель. Девочка, замерев, открыла его, и внутри манящим блеском сверкнули монеты. Куча э̀йвенов, то есть имперской валюты, лежала внутри. Ева знала, что это было действительно очень много. Из кошеля также торчала записка: «Используй с умом».

Девочка поняла, как она будет использовать эти деньги. Она быстро сложила вещицы в походную сумку и покинула Нору.

***

В церкви Ева не скучала. Ламер, что раньше помогал Семиру в бытовых задачах, «ушёл в мир иной», а сам священник стал часто жаловаться на кости, потому хозяйственные задачи взвалились на юную чародейку. Однако ей это было не в тягость – прежний образ жизни вырастил из неё самостоятельную, умелую и трудолюбивую девушку. Деньгами священник похвастаться не мог, но и это не являлось большой помехой – в крайнем случае Ева могла сходить на охоту в лес, продать шкуры. Деньги, оставленные Виком, она в ход не пускала. Берегла. Для кое-чего особого.

Об этом «особом» юная чародейка думала часто. Вечерами она любила уходить в лес (защитить себя она, разумеется, умела), ложиться на траву на излюбленной полянке и смотреть в небо. Устремлять взгляд высоко, к рассыпанным по тёмному полотну звёздам, на которые, казалось, можно было смотреть вечно…

Та жгучая, тягостная, не дающая покоя обида занимала её долго. Магнус. Тот, кто стёр, дерзко отнял её прежнюю жизнь, оставив Еве лишь крупицы тоскливых воспоминаний! Гнусный предатель, променявший друзей на какой-то артефакт!

Так странно. Казалось, за все эти годы родившееся в ней желание мести должно было выветриться… Но она чувствовала обратное. С каждым днём, с каждым кошмарным сном, с каждым напоминанием о той ночи желание отыскать Магнуса, посмотреть в его глаза завладевало ей всё больше. Ибо теперь её здесь уже ничего не держало…

Да. Ева желала мести, была уверена, что лишь это её успокоит. Магнус убил её родителей. Теперь же пусть умрёт сам… Разве не это справедливость, о которой все только и говорят!?

А если чародей уже сгинул, то она обязательно отыщет его останки, узнает, как же он погиб и, может быть, плюнет на его могилу! Обязательно.

Но Ева чувствовала – не мог Магнус умереть… Девушка знала, не в силах объяснить почему, но знала, что он ещё бродит по миру, совершая ужасные преступления. И прекрасно понимала – сама она не успокоится, пока не совершит задуманное.

Да и те кошмары, что периодически мучают её и с возрастом никуда не деваются, может, наконец, исчезнут?..

Тем более, Ева знала, как искать Магнуса. Его точно знали в знаменитой Башне Чародеев. Он связан с этим артефактом, будь он неладен, Э̀лленбуром. Потому в её руках лежала торчащая из клубка нить; оставалось лишь начать распутывать… Этого момента Ева ждала с нетерпением.

Надо лишь дождаться, когда вернутся Вик и Кир…

И всё же в глубине души что-то ей подсказывало: не вернутся. Слишком уж ясно про это говорил вампир: «не жди и не ищи». Ох, она обязательно и их отыщет! Хотя бы узнает… что с ними стало.

А жизнь шла своим чередом, и юная чародейка продолжала с тем же упорством обучаться магии. В свободное время она уходила из церкви, медитировала на той самой полянке и втайне от Семира неустанно практиковалась боевой магии. Кирман оставил ей несколько учебников, которые очень помогли девушке повысить свой уровень владения заклятиями. Временами она доводила себя до такого изнеможения, что еле добредала до деревни, ловля на себе подозрительные взгляды священника. Но оно того стоило. Вик и Кир гордились бы ей…

Священник мало интересовался, чем занимается Ева, когда уходит в лес. О её трагичном прошлом Семир также знал лишь немногое: несчастная девочка-сиротка, чьи родители – жертвы жестокого убийцы. Сама же она ему ничего не рассказывала. Она, вообще никому ничего больше не рассказывала – ни этому старику, ни дружелюбной мамаше ламерке на рынке, ни кому бы то ни было.

Однако благодаря Семиру Ева, пусть и невольно, но выучила многие молитвы наизусть, знала заповеди. Книги, стоящие на полках в коморке священника, она невзлюбила. Слишком уж много было в них старолюдских выражений. Лишь когда Семир пребывал в хорошем настроении, удавалось послушать легенды на понятном ей языке, и уж это было в разы интереснее.

Вечерами Ева часто ходила около конюшней и засматривалась на здешних лошадей. Ей было просто необходимо купить скакуна и обучиться конной езде, потому однажды она отсыпала нужное количество эйвенов из оставленных Виком денег и уверенной походкой направилась к конюшне.

Конюх Бранд встретил её угрюмым взглядом. Когда Ева была помладше, он всегда её пугал. Но теперь она выросла и искренне верила, что более ничего не боится.

— Чего надо? — поприветствовал её конюх.

— Я хочу купить лошадь, — заявила Ева, задрав подбородок.

Но небритый мужик лишь усмехнулся.

— Ты!? Да на какие шиши!?

Ева не ответила, а лишь кинула ему в руку невзрачный мешочек. Конюх ощутил в руке тяжесть золота, с недоверием открыл. Улыбка невольно появилась на его лице, когда он попробовал монету на зуб – настоящая.

Девушке очень повезло, ведь своего часа в конюшне как раз ждала молодая скаковая лошадь, светло-серой, почти белой масти. Ева с лёгкой душой добавила конюху денег за то, чтобы он учил её верховой езде, и, разумеется, небогатый деревенщина согласился. Юная чародейка назвала полюбившуюся ей с первого взгляда лошадь Чайкой.

А время шло. Огонь в окне возвышавшейся над деревней Башни не горел. Нора пустовала. Дождливая зима сменялась тёплым и приятным летом, Ева росла и хорошела, так что некоторые деревенские юноши стали обращать на неё внимание. Но её они совсем не интересовали – что такого в хулиганистых парнях, будущее которых видно, как на ладони: серые будни бедного деревенщины, любящего выпить и подраться в замызганном трактире?

Однажды проезжающий мимо деревни торговец продал ей большую карту. Долго же она её рассматривала! От её любопытного взгляда не ускользнули ни близлежащие королевства, ни далёкие экзотические земли. Мир был так велик, контрастен, необъятен! Ева уже совсем не могла усидеть на месте.

И всё же тяжело было уехать. Сорваться с места и кинуться навстречу неизвестным далям. Но Ева уже не могла выносить это затхлое болото, эту давящую тоску воспоминаний. Потому однажды, наконец, собрала вещи, заточила меч и подковала Чайку. Уже вечерело, когда она сидела в пристроенной к церкви каморке Семира и на пару с ним хлебала пресноватый суп из миски.

— Я уезжаю, — сказала она резко.

— Куда? Надолго? — осведомился священник.

— Далеко и, должно быть, навсегда. Меня здесь больше ничего не держит.

Семир, оторопев, отложил ложку.

— То есть как?

— А вот так, — бросила Ева. — Ты сам всё знаешь. Один человек однажды отнял у меня всё, что мне дорого. Я всё уже решила. И я еду мстить.

— Месть – это грех, — возмутился старик. — «Не убей»… «Возлюби врага своего»…

Ева почувствовала, как кровь в ней закипает. Она резко встала.

— А поступил ли тот человек, что убил мою мать и отца, плохо!? Грешен ли он!? Конечно, грешен! Считай, что я отчищаю мир от таких, как этот мерзавец!

Ева поняла, что перешла на крик, потому резко смолкла. Но уверенности в её глазах не поубавилось.

— Короче. Не жди. Я, наверное, больше не вернусь. Здесь только… болезненное прошлое и тоскливое настоящее, вот что. А защитить себя я умею. Меня этому учили с того самого дня, когда сгорел мой прежний дом, — Ева окончательно собрала волю в кулак, выдохнула. — Спасибо тебе, Семир, за всё. И прощай. Помолись там за меня, что ли.

Ева вышла из церкви. И, почувствовав небывалое возбуждение перед большой дорогой, одной перебежкой добежала до Чайки, оседлала её и галопом кинулась вперёд по тракту.

У конюшен, после которых дорога уводила в лес, она остановилась. Думала – стоит ли попрощаться с Лизой, женой конюха, или нет. Решила, что да. Она, в отличие от её муженька, всегда была добра к девочке. А таких людей в мире немного, и юная чародейка знала это не понаслышке.

Ева прошла по знакомой тропинке к домику и остановилась у двери, занеся руку, чтобы постучать. Как вдруг услышала доносящиеся из-за дощечки крики:

— Грязная потаскуха!

— Бранд! Это не я!

— Признавайся, ведьма! Ты спёрла мои деньги! Знала, тварь, что я под подушкой прячу! — послышался шлепок пощёчины и последовавший вскрик жены. — Хочешь в город от меня сбежать, да!? Устроиться там в бордель для жирдяев-аристократцев!?

Ева, не задумываясь, толкнула дверь и оказалась в полутёмной комнатке. Закоптелая печь, лежащая у неё заплаканная и закрывающаяся руками Лиза, стоявший над ней с закатанными руками и всклокоченными волосами Бранд – всё это сразу бросилась в глаза.

Конюх обернулся, и в темноте блеснули его красные глаза. Ева с размаху впечатала кулак ему в лицо. Пьяный мужик глухо вскрикнул, отпрянул и ударился спиной о печь. Сверкнул вылетающий из ножен меч юной чародейки.

— Ева! – отчаянно вскрикнула Лиза.

Но через мгновенье конюх взревел медведем – навершие рукояти меча прилетело ему в нос. Он упал, а кровь заструилась по лицу.

Ева оглянулась и почувствовала, как всё естество её наполняется презрением и отвращением.

Теперь она слишком много понимала. Всё это происходит в каждом доме этой забытой богами деревни. Люди работают, чтобы в окончании недели напиться, а затем побить жену за то, что жизнь сложилась не так, как хотели, и снова проснуться, пойти рубить этот нескончаемый лес на удушающих своей сыростью болотах. Бесконечный цикл…

Ева запрыгнула в лошадь уже с твёрдым намерением сюда более не возвращаться.

Его Императорское Величество

Эдмонд Эйвендор (1175 г. после В.П.) – Император Ардонской Империи (с 1202 г.). Знаменит за реформу армии, укрепление экономического статуса провинции Ярпин, установление дипломатических связей с Севером, продолжение твёрдых империалистических традиций отца.

Филипп ард Каррайг. «Новая Имперская История».

На самой высокой башне Белого Дворца, возвышающейся над величественным Аргардом, стоял человек. Снизу был виден лишь его силуэт, но если любопытный прохожий вдруг обратится птицей и взмоет в голубое ардонское небо, ему удастся разглядеть его поближе. Он увидит его – и замрёт в восхищении вперемешку с каким-то… трепетным ужасом.

Ведь на вершине башни, облокотившись о перила балкона, стоял сам Император Э̀дмонд Э̀йвендор. На крепком теле его сидел красный, расшитый золотым узором кафтан, длинные и прямые русые волосы украшала лёгкая золотая диадема, а на шее висел несменный защитный амулет. Бритое лицо выражало уверенность, сосредоточенность и мужество; карие глаза были устремлены вдаль.

Столица сейчас утопала в сонливой тишине. Солнце лишь поднималось из-за красного горизонта, своим живительным светом отгоняя тьму с зелёной долины. Его яркие лучи играли на поверхности реки и заставляли золотые сферы известного своей красотой Аргардского Храма Райн блестеть. Весь Нижний город спал, его улицы были почти пустыми, а вот в Верхнем уже сновали по мощёным дорожкам государственные служащие – Белый Дворец стоял на ногах с самого утра.

Император любил Аргард именно таким – когда столицу ещё не заполонили извечные потоки разномастных граждан, шум и пыль. Стоять и смотреть сейчас на город сверху вниз было Эдмонду так приятно.

Такое спокойное утро. Но неспокойны были мысли Императора: его лоб прорезали морщины, а зоркие глаза прищурились. И нет, государя не беспокоили ни ожесточенные переговоры о вассализировании юго-западного королевства Баргрѝм, ни напряженная ситуация на Востоке, ни революционные волнения в Ярпине. Своими никому не известными мыслями он уходил куда-то далеко, куда дальше и куда выше забот простых государственных служащих. Он думал о вещах мирового масштаба.

Но таинственные думы его исчезли, как только скрипнула дверь.

Торопливые семенящие шаги послышались сначала в комнате-веранде, затем приблизились и, наконец, на балконе показалась лысеющая голова дворцового герольда. Он, завидев императора, выпрямился. Громко и торжественно возвестил:

— Высший Са̀лазар Асто̀рио прибыл!

— Пускай войдёт.

Покорный герольд поклонился и исчез. Император покинул балкон, зашёл в светлую благодаря множеству окон комнату. Уселся за маленький круглый стол со стоящими на нём двумя хрустальными бокалами и бутылкой вина. А дверь открылась вновь, и на пороге появился тот, кого Эдмонд ждал всё утро.

Высший маг Салазар Асторио с лёгкостью призрака вошёл в комнату. Еле заметно поёжился – веранда на вершине башни была полностью изолирована от магии, и поэтому чародей ощутил знакомый сковывающий дискомфорт, войдя внутрь. Его узкие плечи покрывал длинный тёмно-зелёный кафтан, расшитый изумрудными узорами. Чёрные, как смола волосы были перехвачены сзади, аккуратная и элегантная бородка чернела на лице. Выглядел он на все сорок лет, но всем известно, что таких молодых Высших не бывает в природе. Сам же Эдмонд был уверен, что ему точно около двухсот. Это раньше Высшие маги были седовласыми стариками – теперь появилась эльфийская косметология.

— Добрый день, — первым поздоровался маг. Его голос был твёрдым и уверенным и, о, как это нравилось Императору, пред которым большинство людей лишь робеет…

— Присаживайся, — ответил Эдмонд и слегка улыбнулся. — Вина? Знаменитое Dellaihne урожая тысяча сто двенадцатого года…

Черненькие глаза Салазара метнулись на бутылку, и он сладко улыбнулся. Ответил:

— Не откажусь…

С минуту они наслаждались терпким, раскрывающимся постепенно вкусом самого элитного на материке вина прямиком из Андэрилла. Наконец, Эдмонд спросил:

— Как там твои… исследования? В Башне-то вашей.

Салазар поставил хрустальный бокал на стол и внимательно осмотрел Императора.

— Может, ещё про погоду поболтаем? Говори прямо, Эдмонд, — серьёзно сказал он.

Да, маг обращался к государю на «ты». Социальный статус позволял, в конце концов. И в глубине души Салазар гордился этим…

Он продолжал:

— Ты оторвал меня от моих «исследований» далеко не затем, чтобы разделить бутылочку вина. Хотя, признаюсь, за вино я благодарен… Так вот, у твоего величества есть что-то срочное?

Император медленно выдохнул и вперил в Салазара свои карие глаза, в которых читалась и власть, и сила, и незаурядный ум. Своим взглядом он словно бы пытался проглядеть мага насквозь, но Высший был абсолютно непрозрачен.

Эдмонд начал издалека:

— Скажи мне, Салазар, знаешь ли ты, что под Дворцом есть некая сокровищница Эйвендоров?

Маг сквозь слегка прищуренные веки поглядел на Императора так, как дети смотрят на огонь – с опаской, но одновременно с любопытством.

— Допустим, — медленно ответил он.

— Значит, ты и догадывался, что именно там лежит.

— Обломок Элленбура…

— Именно. Как тебе известно, это одна из трёх частей легендарного артефакта. Все эти века он пылился в нашей сокровищнице, будучи скорее трофеем и памятником прошлого, доказывающим, что легенда – не выдумка. Но совсем недавно…, — император выдержал эффектную паузу.

Глаза Салазара еле заметно вспыхнули.

— …нам поступила информация от одного доверенного лица о том, что есть человек, имеющий на руках другой обломок. Он же весьма успешно ищет и другие…

— Не верю, — помотал головой чародей, странно улыбаясь.

— Уж поверь, Салазар, — осклабился Эдмонд. — Всё это правда. У меня один обломок, у него другой. Остался третий. Причём этот самый искатель, говорят, очень близок к нему.

— Да кто ж он такой!? — взорвался Высший.

Император смерил его удовлетворённым взглядом.

— Сначала я предложу тебе сделку…, — сказал он, откинувшись на спинку бархатного кресла. — Так как мы оба с тобой заинтересованы в восстановлении Элленбура, предлагаю долгосрочный союз. Без меня у тебя, уж признай, пока не получится ничего… Но представь, что будет, когда мы соберём артефакт воедино! Это же одно и то же, что приравнять себя к богам! Ты, Салазар, не подумай ничего дурного, я преследую интересы своего государства. А то, какие интересы преследуешь ты, меня не волнует… Но сам посуди. Мы одни достойны обладать артефактом. Никто другой.

Минуту на вершине башни висела тишина, пока Салазар не нарушил её.

— Значит, я должен сделать всю грязную работу? — сказал он, улыбаясь кончиками губ.

— Помилуй! Работа будет чистой. Ты найдёшь этого искателя приключений, щелкнешь пальцами и один обломок, вместе с информацией о другом, будет у тебя!

— Почему ты предлагаешь сделку именно мне? А не Анне Маривальди, например? — продолжал Салазар.

Когда император услышал имя архимага Белой Коллегии, его лицо перекосилось. Он впервые дал волю чувствам:

— С этой змеёй, с этой крысой я не хочу иметь никакого дела!

— Ты прямо как твой отец – ненавидишь её всем своим холодным сердцем.

— Эта старуха пыталась посадить на свои ниточки моего отца! Но тот имел ножницы. И, благо, огородил меня от её влияния ещё в детстве… И, вообще, Салазар, тебе я доверяю! Вот что! И не смей меня подвести.

На этих словах над комнатой нависла знакомая атмосфера императорской силы и величия, заставлявшая в равной степени как уважать его, так и бояться.

— Не подведу, Эдмонд, — ответил Салазар, однако, твёрдо. — Я принимаю твоё предложение. А теперь расскажи мне всё, что я должен знать.

— Того человека зовут Магнус… Магнус из Нирдэна, — выкладывал император. — Он чародей, по нашим оценкам Высший. Ты встречал его в Башне?

Салазар поднял брови и задумался.

— Я помню Магнуса из Нирдэна… Его хотели послать под Трибунал за некромантию. Ублюдок сбежал. С тех пор мы о нём ничего не слышали. Но, Эдмонд, — маг облокотился о стол, — он точно не мог стать Высшим к этому моменту. Я уверен.

— Наш информатор утверждает обратное, ссылаясь на его огромную силу. Так что прими это к сведению. Скоро этот информатор также доложит о том, где ты сможешь взять Магнуса. Работай, пожалуйста, тихо… И заметь, — в глазах императора блеснуло что-то неприятное, — я ничего не говорил о гуманности.

Салазар понимающе кивнул.

— И ещё, — остановил его Эдмонд. — Есть один вопрос, как к специалисту... Возможно ли, теоретически, разбудить потухший вулкан?

Высший замер, и на лице его застыло выражение человека, не понимавшего, стоит ли ему воспринимать сказанное как шутку или как серьёзный вопрос. Однако поняв, что иронии в голосе императора нет от слова совсем, он сдержанно усмехнулся и ответил:

— Это звучит безумно. Никому в истории это не удавалось, да и… зачем?

Эдмонд предпочёл не объяснять, а подождать, пока Салазар сам догадается. Как он и ожидал, Высший понял всё достаточно быстро.

— Теоретически, нам нужно очень много магов-друидов, — его задумчивый взгляд ушёл куда-то сквозь императора. — Мы можем обратиться к эльфийским чародеям из Андэрилла… Что ты так смотришь? Магическое сообщество существует вне политики, у них там своих интриг хватает… Так вот, о чём я? Ах, да, ещё можно договориться с друидами Мудрого Дуба, конечно… Ну, может и получится! Я лучше поговорю со знающими людьми.

— Вот и поговори. И не позволь никому порушить наши планы! — подытожил Эдмонд. — Можешь идти…

Салазар поднялся и бесшумно направился к выходу. Обернулся у самых дверей.

— Если не секрет, что ты планируешь делать, когда мы восстановим Элленбур? Властвовать над миром? Убивать богов?

Император не ответил.

Глава 8. Выбор

А вспомните Ярпин! Это ли не ярчайший пример ардонского империализма? Территории провинции издревле принадлежали ламерам, которые, я отмечу, на протяжении веков вели себя мирно по отношению к соседям. И что мы видим? Геноцид, уничтожение культуры, эксплуатация народа, насильственное закрепощение! А что заявил Филипп II Эйвендор в 1179 году? Мирное присоединение. Вот вам и мирное присоединение. Стоит в Дэрэнберге памятник, где ламер человеку руку жмёт! А на деле…

Авеллен Оллен, речь на I заседании Восточного Союза

Чайка медленно и неохотно шла по ухабистой дороге, что вела через лес. Первое время Ева настороженно всматривалась в возрастающую по обеим сторонам чащу: глядела меж громоздившихся там и тут берёз и сосен; не ускользали от её прищуренных глаз и заросли подлеска. Когда рядом неожиданно кричали лесные птицы, она вздрагивала и машинально хваталась за рукоять висящего на поясе меча. В общем, была наслышана о бандитских шайках ламеров, так любивших выпрыгивать из кустов и обворовывать всех проезжих.

Однако скоро лес ей надоел (не мудрено, в лесу-то она и выросла), а кусты перестали казаться такими подозрительными. Да и вообще, дорога порядком утомила путницу. Даже мандраж от начала долгожданного путешествия несколько остыл. Хотелось, наконец, вырваться на равнину; лес, должно быть, уже скоро кончится. Ева глядела вперёд, всё ожидая, когда же деревья начнут редеть.

И вдруг разглядела что-то впереди, на дороге. Телегу. Она остановила Чайку, погладила её по шее, чуть нагнулась и прищурилась.

Повозка стояла посреди дороги, а около неё суетились несколько фигур. Несколько фигур с зелёной чешуйчатой кожей и хвостами. Ламеры.

Ева согнала Чайку с дороги, привязала её к дереву. Шепнула, что вернётся через минуту. Повесила на плечо свой охотничий лук и колчан стрел, засунула нож за голенище и, упрятавшись в зарослях папоротника, покралась к телеге. Она старалась дышать как можно тише, ступала, как кошка – благо, ещё давно научалась не шуметь во время охоты. И, наконец, подобралась максимально близко. Нашла наилучшую точку для обзора.

Итак, три… а нет, четыре ламера не внушающего доверие вида и один человек, видимо, торговец. Беднягу грабят. И, судя по их довольным лицам, у купца оказалось много денег с собой…

Думай, Ева! Что же делать? Мозг, руководствуясь знакомому всем инстинкту, отчаянно молил о том, чтобы поворотить назад, унести ноги, да поскорее. Однако это была, наверное, единственная дорога к большаку, к настоящей цивилизации; обходить по лесу нельзя – могут нагнать сзади; кто знает, куда они поворотят после грязного дела… Может, стоит дождаться, пока они закончат с торговцем и уйдут куда-нибудь в свой лагерь? А если останутся до заката? А если их шайка работает посменно круглые сутки? Чёрт. Всё – риск.

Однако у Евы было преимущество в неожиданности. У неё был лук. У неё был меч. И магия…

Нет, она не хотела спасать купца. Девушка впервые видела его и рисковать жизнью только ради какого-то неудачливого торговца не планировала. Но ведь и она могла оказаться на его месте, остаться без так необходимых ей денег или ещё хуже – остаться без жизни.

Так что… может настал тот момент, к которому её всё детство готовили Вик и Кир?

Ева вытерла взмокнувшие ладони об одежду и бесшумно натянула тетиву. Быстро нашла удачную цель – какая-то ламерка как раз уселась на торговца и достала кинжал. Её красная бандана сделалась для лучницы отличной мишенью. Ева задержала дыхание, прицелилась; тетива щёлкнула, и стрела со свистом отправилась в цель.

Стрела увязла в шее, силуэт ящерицы затрясся и сполз на землю.

Что-то тревожно сжалось в груди. Ева бросила лук и сорвалась с места, на ходу обнажая меч. Теперь каждая секунда не счету.

Она встала посреди дороги; к этому моменту все ящеры успели попрятаться за телегу. Все, кроме одного – застывшего на месте одноглазого разбойника. Своим на удивление спокойным янтарным глазом он глядел на истекающую кровью ламерку. Юная чародейка ждала. Воздуха в лёгких не хватало.

Вдруг разбойник выхватил из-за пояса свою ламерскую саблю. Ева замерла. А противник не заставил ждать – внезапно сорвался с места, разъярённым быком понёсся прямо на неё и завертел саблю над головой. Изогнутый клинок страшно засвистел. Ева ужаснулась – он явно был умелым фехтовальщиком. Блокировать такой быстрый и непредсказуемый удар – то же самое, что и бросать монетку.

Одноглазый был уже рядом.

Ева сосредоточилась, да так, что скрипнули зубы. В виски ударила боль, но на пальцах почувствовалось знакомое покалывание. Она тут же выбросила вперёд свободную руку и выплеснула во врага мощный толчок Силы. Удар оказался слабым – сказалось волнение. Однако этого хватило: одноглазый потерял равновесие и, вскрикнув от неожиданности, повалился на землю.

Ева не стала ждать; она обрушила меч на разбойника, рубанула со всей дури. Клинки лязгнули, и девушка чуть не выпустила свой меч из мокрых рук – главарь заблокировал её атаку в самый последний момент. Однако Ева быстро развернулась, ударила вновь, прямо как её учил Вик. Главарь, больше похожий на извивающуюся гадюку, ловко увернулся.

Не пальцем делан!

Периферийным зрением Ева уловила возникшую рядом фигуру. Подняла налившиеся кровью глаза и увидела крупного широкоплечего ламера. Он уже заносил саблю, чтобы яростно рубануть от плеча. Одного удара хватило бы, чтобы отсоединить голову от шеи…

В последний момент юная чародейка отпрыгнула назад. Тут же сплела пальцы в огненный знак, направила руку в сторону ламера. В лицо разбойника ударил шипящий сноп искр. Он заревел, обхватил рукой обожжённую кожу, потерял обзор. Ева, опасаясь удара поднимающегося на ноги одноглазого, достала охотничий нож из-за голенища и метнула его в обожжённого бандита; клинок упруго вошёл в его плечо. Широкоплечий разбойник заревел медведем, осел на землю.

А Ева уже прыгала на поднимающегося с земли главаря. Теперь-то хватило одного удара; на этот раз она довела его до конца – вновь встретившись с блоком, развернула меч, отправила его вперёд и рассекла чешуйчатую шею одноглазого, как бумагу. Главарь отпрянул, обхватил разрезанную плоть руками, отчаянно пытаясь остановить кровотечение. Тут же запнулся и упал.

«Больше не встанет. Никогда не встанет…» — пронеслось в голове Евы.

Чувствуя, как её трясёт от адреналина, девушка кинулась на отчаянно пытавшегося справиться с ножом широкоплечего ламера. Со всей силы вогнала остриё меча ему в грудь; почувствовала, как клинок пробивает рёбра, проходит сквозь упругую плоть. Тут же выдернула; знала, что меч может застрять.

Огляделась по сторонам, как загнанный зверь. Спряталась за телегой. Где же четвёртый разбойник? Ева была уверена – насчитала четырёх… Однако сколько бы она не вертела головой, ящера было не видать.

Орк подери, вдруг он хочет выпрыгнуть из засады; может, у него есть лук?

Ева повернулась к лежащему на земле торговцу. Весь сырой и испачканный, он выглядел ничтожно и опасности никакой не представлял.

— Где!? — процедила она нервно.

Купец лишь пролепетал что-то сухими губами и неопределённо помотал головой. Язык что ли проглотил!?

Ева осторожно огляделась ещё раз. Нет, ламера не видать… Девушка подошла к торговцу и, поборов чувство презрения, подала ему руку. Спросила, сама не понимая зачем:

— Не ранен?

Он выглядел лет на тридцать, одет был небогато и встреть Ева его в каком-нибудь трактире, она бы тотчас приняла его за обычного нехитрого мужичка-крестьянина.

Торговец принял её руку, она помогла бедняге встать на ослабшие ноги. Он поднял на неё глаза и не без труда промолвил:

— Кто же ты… такая?

Девушка поджала губы. Вопрос немного выбил её из колеи.

— Ева… Просто Ева, — ответила она быстро, с непонятным чувством злобы за то, что этот чужак пытается узнать хоть что-то о ней.

Так, девушка отошла и ещё раз огляделась. Кровь отходила от головы. Сердце бешено стучало, силясь вырваться из грудной клетки.

Ева посмотрела на лежащие на земле изрезанные трупы, земля под которыми потемнела от крови. Ей поплохело. Она согнулась, с трудом сдержала грозивший выйти наружу походный завтрак.

Твою ж мать. Да ведь она их убила. Правда убила… Конечно, это же были кровожадные разбойники. Наверное, они заслуживали такой участи… Но всё же. Ева впервые пролила кровь разумных ламеров…

Да, и Вик, и она сама готовила себя, что если придётся, её рука не дрогнет. Однако она даже не представляла, как будет чувствовать себя после этого.

Ей пришлось. Да, пришлось. Они могли убить этого невинного торговца, могли убить и её. А в таких моментах нужно биться до конца. Ведь либо ты… либо тебя.

И точка.

— Садись на повозку и мчи вперёд, — бросила она купцу. — Я догоню… Быстро, быстро!

Торговец энергично закивал, тут же забрался на козлы и натянул поводья. Ева же кинулась в кусты, подобрала свой лук и стрелы. Подбежала к Чайке, отвязала её.

— Я же говорила, что вернусь, — сказала она и ощутила в груди то трепещущее чувство, появляющееся у людей, вернувшихся оттуда, где их ждала верная смерть.

Она оседлала верную лошадь и бросилась в галоп.

***

Копыта Чайки стучали по тракту, за ней еле поспевала телега торговца. Зелёная полоса леса осталась позади, на смену болотной сырости пришёл свежий и лёгкий равнинный воздух. Ева вздохнула полной грудью и невольно рассмеялась. Распустила волосы, чуть пригнулась и крикнула во весь голос: «Но-о!». Лошадь кинулась в галоп. Сидящий на козлах торговец хотел было что-то сказать, но махнул рукой.

Ветер наполнял лёгкие, светлые волосы развевались на нём. Счастливая Чайка, позабыв об усталости, живо неслась вперёд, соревнуясь по скорости со стихией. Вот она – свобода! Только небо, бесконечные луга и Ева. Ну и ещё плетущийся позади купец.

Ева осадила Чайку, дала ей отдышаться. Дождалась торговца – тот уже грозил исчезнуть на горизонте. За всю дорогу они почти не разговаривали; так, перекинулись парой фраз, из которых девушка узнала, что имя её спутнику – Ормэ. Потому, когда он, наконец, подъехал, она с девичьей резвостью потребовала:

— Расскажи-ка о себе, Ормэ!

— Э-э,— торговец почесал затылок. — Ну, я вообще в деревне Кривой Рог родился. Слышала о такой?

— Нет.

— Нет? Ну ладно… Значится, жил я в семье не слишком уж и бедной, но и не богатой. В хозяйстве всю жизнь провёл. И, как это сказать, решил однажды зажить по-настоящему! Ну, знаешь, чтобы ни в чём себе не отказывать.

— Стал торговцем? — предположила Ева.

— Ага. Продал бурёнку нашу. У мужиков долгов назанимал. Ну и закупил товару, поехал продавать по деревням. И продал удачно, вся тележка, вишь, пустая! И вот на пути домой выскакивают разбойники. Дальше уж сама всё знаешь…

Ева внимательно посмотрела на него. Как ни странно, бывший торговец отнюдь не пытался давить на жалость. Да и выглядел он вполне спокойно, так, будто бы рассказывал о чём-то будничном. А ведь для любого среднестатистического жителя Ярпина то, что только что произошло с ним, было бы большим ударом...

— И как же ты дальше? Непутёвый.

Ормэ махнул рукой:

— Ничего, как сказывал мой батька – прорвёмся, ха-х! Ещё не вечер…

Ева посмотрела вдаль. Эта беспечная простота, с которой Ормэ говорил о своём беспросветном, казалось бы, будущем удивляла и даже как-то… воодушевляла.

А может он просто дурак. Да, дурак, не более. Немало таких на свете бродит. Вернётся в деревеньку свою – там ему и накостыляют. И поделом.

— Так, значится… куда же ты путь держишь, девица? — спросил Ормэ невзначай, сбив девушку с хода мыслей.

— Не называй меня «девицей»! — ощерилась Ева. — А еду… А, в сторону Дэрэнбѐрга.

— Ну тык, и я туда же! Повезло, а?

— Да, повезло…

Она пропустила Ормэ вперёд, а сама поехала следом. Везунчик грёбаный.

***

Уже скоро они пересекли большой охраняемый имперскими солдатами мост, соединяющий берега На̀ги. У лоснящейся на солнце зеленоватой реки вырастала небольшая деревенька, а значит, был и трактир. В заведении, мало отличавшемся от кабака в Болотовке, они распорядились, чтобы их лошадей накормили. Сами же наскоро поели, заказав дешёвую похлёбку с ломтем хлеба. Продолжили путь.

И вот день ушёл за горизонт, а на равнину опустились сумерки и вечерняя прохлада. До следующего трактира ехать ещё несколько часов, а растрачивать деньги на это Еве особо не хотелось. Ормэ был, разумеется, солидарен с ней – куда ему без денег? Потому торговец, заприметив удобное местечко, вдруг свернул с тракта и отъехал от него на приличное расстояние. Спрыгнул с телеги, высыпал из мешка уголь, накрыл сухой травой, поджег. Уже скоро за телегой загорелся невидимый с тракта костерок, что почти не испускал дыма. Ева и Ормэ жарили хлеб и лакомились похлебкой, которая даже будучи сваренной в облезлом котелке на маленьком костре, была вкуснее трактирной.

Девушка всё же не спешила распространяться о себе и, дабы избежать личных вопросов, попросила торговца рассказать о других городах, в которых он явно бывал. В частности, речь зашла о Вальдэне, куда Ева и держала путь.

— О-о-о, да, бывал я там. Красивый, занятой такой город!.. Однако ж не всегда он так выглядел – раньше, говорят, Вальдэн был простой торгово-военной точкой, пока не построили магики там Башню свою!

— Башня Чародеев?

— Да, да, она самая, — Ормэ отхлебнул воды из баклажки. — Из-за чародеев Вальдэн как на дрожжах разросся! Да и на всякие магические безделушки там огромный спрос. Сам я ими не торговал, конечно, но один купец мне говорил, что прежде порядошно на этом зарабатывал… Зарабатывал, пока, говорит, один амулет, что он на продажу вёз, не взорвался прямо у него в телеге! Ха-ха! Э-хм, ладно, пойду отолью…

Ева легла на лежанку, положила меч рядом, у руки. Позволила себе уснуть лишь тогда, когда Ормэ захрапел. Её сморило быстро – дорожная усталость дала о себе знать.

А потом на её голову что-то надели.

Она вскрикнула, распахнула глаза, но не увидела ничего – мешал мешок. Потянулась за мечом, и тут же поняла, что крепко связана по рукам и ногам.

— Ормэ! Ормэ! — закричала она.

— Тихо, тихо…, — пропыхтел торговец прямо ей в ухо.

Он схватил девушку, поднял её и грубо уложил поперёк седла. Кинулся в галоп. А Ева завизжала, забрыкалась, попыталась выпасть с коня. Всё тщетно.

— Пусти! Ублюдок! Куда ты меня везёшь!? Ормэ!!!

— Тихо, тихо…, — шелестел торговец.

Наконец, он остановился. Скинул Еву с седла. Та упала, ударилась о холодную землю. А потом с её головы сняли мешок.

Перед ней, в тени леса, стоял высокий силуэт. До боли знакомый силуэт…

Магнус приблизился, заглянул девушке прямо в глаза. Осклабился рядом беленьких зубов.

На Еву волной накатил животный страх. Она закричала, дёрнулась, пытаясь справиться с верёвками. Стала змеёй извиваться на земле. И не могла оторвать взгляда от безумных глаз Магнуса.

А потом проснулась.

Резко села на лежанке, инстинктивно схватилась за рукоять меча. Лежавший поодаль Ормэ хрюкнул, резко перестав храпеть, раскрыл глаза. Взволнованно уставился на Еву.

— Показалось… Всё нормально, — сказала девушка, стараясь скрыть отдышку.

***

Впереди показались каменные стены Дэрэнберга. Здесь Ева уже была в детстве, но запомнила немногое – лишь большие улицы, кучу людей, шум, веселье… и то, как упала в лужу.

Над равниной стояло утро, солнце било в глаза справа, со стороны, где далеко на карте были отмечены Топи – огромный болотистый лес, где, как говорят, всё ещё живут исконные племена ламеров.

На дорогах со всех сторон начали виднеться повозки – торговцы стремились в город. Чувствовалась кипящая рядом жизнь; скакуны оживились не меньше наездников.

И вот Ева с замиранием сердца проехала под аркой восточных ворот Дэрэнберга. Тут же послышался отдалённый шум, в ноздри ударил запах нечистот. Путники двинулись по ведущей от самых ворот дороге, приходившейся одной из немногих мощёных улиц в городе.

Справа и слева возвышались узкие двухэтажные домишки. Скоро стали появляться и лавки, мастерские, трактирчики. И всё же, сейчас улицы были явно менее людными, чем тогда, когда Ева была здесь в последний раз. Вскоре стало понятно, почему – мощёная дорога вывела девушку и торговца на городскую площадь.

Первым путников встретил стальной памятник. Больше всего в нём выделялся величавый рыцарь в плаще, держащий шлем подмышкой. Ему жал руку ламер, который был заметно ниже воина. Позади них стояли два солдата, воздевшие вверх знамёна.

— Это памятник основанию Дэрэнберга, — пояснял Ормэ. — Вон тот спереди, с чёлкой – военачальник Анд Кра̀лько, который, собственно, вёл ударные войска на Ярпин. Ты погляди, жмёт руку ламеру! А знаешь, как всё на деле было? — он понизил голос. — Да рубили ящерок направо и налево. И стоит этот город на руинах крупного ламерского поселения, название которого навсегда забыто. Историю, Ева, пишут победители…

Дальше, чуть ближе к высокой ратуше, стоял эшафот, который со всех сторон окружала разномастная толпа. Ева приподнялась на стременах, чтобы рассмотреть, что происходило на площадке. А там стояла парочка безмолвных солдат. На углу точил топор палач.

Вдруг наверх, поддерживаемый слугой, поднялся важный старый граф в красном плаще. За ним ввели скованного цепями ламера. Толпа взревела. Крики возмущения и возгласы, требующие «хлеба и зрелищ» слились в унисон. И это заставило Еву поёжиться.

Солнце сверкнуло на лысине градоначальника. Он откинул плащ, нацепил на нос пенсне и достал листок бумаги. Крикнул что-то, и толпа тут же стихла. Громким, скрипучим голосом зачитал:

— Гражданин Сииралаист…, — он запнулся и, прищурившись, вгляделся в документ, — …Сииралистирносл обвиняется в участии в запрещенной группировке «Восход» и, э-хм, продвижении революционных идей против Великой Империи. За это гражданин… в общем, этот гнусный ящер приговаривается к смертной казни!

Ламеры, коих в толпе было не меньше, чем людей, яростно закричали. На них тут же рявкнули стоящие по бокам стражники, погрозили оружием. Те стихли.

— И да будет вам известно, — продолжал граф, надрываясь, — что каждого, к группировке мятежников отношению имеющего, постигнет та же участь! Кхм. Привести приговор к исполнению!

Брыкающегося Сииралистирносла подвели к полену, рядом с которой стояла корзина. Силой усадили на колени. Палач встал с табурета. Ева замерла. На площади разом воцарилась тишина.

Вдруг, со стороны соседней улицы послышался цокот копыт. Через мгновенье из-за поворота выскочили всадники в зелёных накидках с намалёванным на спине восходящим солнцем. Все до единого – ламеры.

— И-я-х-ха! — их боевой клич ударил отовсюду.

Сверкнула сабля, голова городского стражника взлетела вверх, описала сложную фигуру в воздухе и приземлилась где-то в толпе. Засвистели стрелы, послышались крики. Солдат схватил старого графа за шиворот и стащил его с эшафота, чудом спася его от лучников-повстанцев.

Палач уже занёс топор, как вдруг стрела вошла в его широкую грудь, пробила лёгкое. Грузное тело повалилось на площадку. А ламер взметнулся вверх и, прямо в кандалах, перепрыгнул перила. Тут же оказался в седле своего напарника.

— И-я-х-ха! — вновь разразились мятежники.

Тут же послышался оглушающий взрыв. Ева обернулась и увидела, как, звеня, разрывается памятник основанию Дэрэнберга. Стальная голова Анда Кралько приземлилась прямо перед копытами Чайки – лошадь заржала, встала на дыбы и чуть не скинула наездницу.

Толпа кинулась в стороны. Началась давка. Еве и Ормэ очень повезло, что они оказались не в самом центре этой паникующей гущи.

— И-я-х-ха!

На площадь сбежались стражники. Быстро сомкнули ряды, выставив алебарды так, чтобы не дать приблизиться всадникам. Засвистели арбалетные болты. Пара ламеров-повстанцев упали с коней, повалились на брусчатку. Больше не встали.

Ормэ ловко перепрыгнул в Евино седло. Ударил рукой по бедру Чайки. Та заржала, кинулась в головокружительный галоп. Девушка не без труда вывела лошадь на более спокойную улицу и помчалась прочь от площади. Телега торговца осталась позади.

***

Доскакали до какой-то таверны. Ормэ порывался вернуться к своей телеге, которая, собственно, и так была пустой. Однако вновь донёсшиеся со стороны площади крики пробудили в торговце здравый смысл, и он с Евой укрылся под крышей постоялого двора.

— Что это, мать твою, было? — спросила девушка.

— Да, вишь, повстанцы! — вполголоса отвечал косящий глазами по сторонам Ормэ. — Кто-то – дикари из Топей, иные – уставшие от гнёта ламеры-крестьяне. Борются за освобождение Ярпина. Идиоты, короче говоря.

— Почему «идиоты»!? — возмутилась вдруг Ева. — Они же за свободу! Сам же говорил. О том как Ярпин завоёвывали…

— И всё же идиоты. Вот смотри: ну устроят они резню, ну подебоширят немножко. А потом из столицы придут карательные войска, всех не убитых на месте повстанцев – на эшафот. А к ламерам снова потеряют доверие. Только-только ящеры стали пробиваться вверх, становиться частью общества, и вот опять! Страдает ведь простой ламерский народ, смекаешь?

На этих словах в таверну вбежала юная ящерка и подбежала к протирающему столы ламеру.

— Папа! Папа! Ссейчас на площщади такое было! — воскликнула она и принялась рассказывать что-то отцу на своём шипящем языке.

Как только кроха умолкла, мрачный ящер взял её за руку и вместе с ней исчез в подсобке.

Ева поняла.

Глава 9. Гнорт

На следующий день Ева попрощалась с Ормэ – их пути расходились. Она, даже несколько сожалея, что потеряла такого собеседника, покинула таверну.

В городе было спокойно – повстанцы исчезли так же быстро, как и нагрянули. По улицам уверенно маршировали патрули. Горожане отсиживались по домам; даже ардонцы лишний раз не высовывали головы за порог, что уж тут и говорить про ламеров.

Еву без особых проблем выпустили за ворота. Чешуи на ней всё-таки не было.

Девушка отправилась на север, туда, куда был повёрнут указатель с надписью «Вальдэн» на всеобщем и ламерском языках. Дороги становились люднее…

В ту ночь над лугами поднималась луна. Воздух насквозь пропитался вечерней прохладой, и Еве пришлось закутаться в накидку. А вдалеке, внушая надежду на приют, уже мерцали огни окружённой берёзовой рощей деревни. На кривой табличке значилось «Змеиные Норы».

Уже скоро она вошла в покосившийся трактирчик. Почерневшая от сажи печь горела, пахло едой. За столами сидели деревенские мужики, которые ежеминутно взрывались хохотом, что-то выкрикивали. Стучали пивные кружки. Ева оглянулась, но за стойкой не нашла никого. Лишь на кухне кто-то ругался.

— Вам че-ево? — послышался голос, источник которого Ева сперва не смогла обнаружить. А потом опустила глаза и увидела маленького, щуплого и горбатого парнишку, державшего в обеих руках опустошенные кружки. Она отпрянула.

Горбун проковылял мимо, зашёл на кухню. Затем явился вновь. Застенчиво взглянул на Еву. В его глазах стоял немой вопрос.

— Э-э…, — протянула девушка, замявшись. — Можно мне, пожалуйста, что-нибудь перекусить.

— Можна, можна, — энергично закивал парнишка, затем начал загибать пальцы, что-то считая. — Шесть эйвенов.

— А комната у вас есть? Отдельная?

— Двадцать эйвенов – ночь.

Ева кивнула и переложила монеты в руку горбуна.

Вскоре её ужин, состоявший из источающих пар варёных картофелин, скупого кусочка жареной свинины, ломтика хлеба и незаменимого в крестьянской жизни молока, был готов. Девушка выбрала столик подальше от пьянствующих гостей и принялась с аппетитом есть. Желудок ликовал.

Опрокидывающие рюмки мужики покосились на неё. Сказали что-то, вновь залились неприятным хохотом. Те из них, кто ещё мог стоять на ногах, поднялись из-за стола и, шатаясь, подошли к Еве. Девушка молча привстала. Предостерегающе положила ладонь на рукоять меча.

— Э-эй, красотка! — не сказал, а словно отрыгнул слова один из них.

— Скучаешь, маленькая? — добавил другой, еле справляюсь со своим языком.

Третий, нагло ухмыляясь, схватился за ворот Евы, но та грубо сбила его руку.

— О-о! — зарычал лысый мужик. — Играешь в… ик!.. недотрогу?

Ева молча обнажила меч.

Увидела замершего у стойки горбуна. Его челюсть отвисла, а маленькие глазки напряжённо наблюдали за происходящим.

А пьяницы привычным жестом вытащили ножи из-за пазухи, и девушка поняла, что это явно не простые деревенщины. Не успела она перевести дыхание, как мужики кинулись на неё со всех сторон.

Они не горели желанием убивать Еву. А вот Ева себя не ограничивала… Она пронырнула под рукой несущегося прямо на неё разбойника, прокатила лезвие по его спине. Острая, как бритва, сталь прорезала рубаху и рассекла спину. Поражённый противник завизжал свиньёй, упал на грязный пол.

Его крик как охладил пыл некоторых из бандитов, так и разъярил других.

— Парни! Наших бьют! — заорал лысый, тыча ножом в сторону девушки.

Из-за уставленного кружками стола поднялась ещё парочка. Ева не успела среагировать – цепкие лапы тут же схватили её руки, а холодное лезвие ножа оказалось у горла. Послышались мерзкие смешки. Ева оскалилась, лихорадочно соображая, как вырваться из захвата.

Как вдруг трактир огласил визг. Пьяницы обернулись, и узрели истошно кричащего горбуна. Тот ловко запрыгнул на стол, пробежался по столешнице, замахнулся подносом и с размаху ударил державшего Еву за руку бандита. Мужик повалился на пол, парнишка приземлился рядом. Разбойники замешкались. Девушка отвела нож от горла, вырвалась из окружения.

Она вытянула руки, прикрыла глаза. Затаила дыхание. Почувствовала, как по пальцам пробегает магическая энергия. Через мгновенье в бандитов ударила невидимая невооружённым глазом Сила, и они, визжа, полетели на землю. Один ударился о бревенчатую стену, другой упал на стол, переломив его пополам, третий проехался спиной по полу.

— Колдовство! — зарычал лысый, отползая.

В мужиках пропало всякое влечение к одинокой Еве. Трактир опустел быстро.

Но тут дверь кухни распахнулась и оттуда выскочила высокая женщина в белом от муки фартуке.

— Что это было, Гнорт!? — вскричала она.

— Беда…, — только и промямлил парнишка. Почесал рыжую макушку.

Женщина подошла, выпученными глазами осмотрела потрёпанную Еву. Оглянула обломки стола. Взглянула на капли крови на полу. Поджала губы.

— Чёрт бы побрал этих бандитов. Того гляди, ещё и трактир нам сожгут…, — бросила она и оглядела Еву с ног до головы. — Я знать не знаю, кто ты, девчонка, но катись отсюда, да побыстрее. Эти разбойники просто так тебя не оставят. И меня тоже. Благодаря тебе-то…

Гнорт молча взял Еву за кисть и провёл к чёрному ходу. Они вышли на сумрачный задний двор. В лёгкие захлестнул прохладный воздух. Парнишка сунул девушке в руку дваддцать эйвенов, которыми она оплатила комнату.

Ева уже открыла рот, чтобы проститься с горбуном, но он её опередил:

— Стой… Гнорт живёт один. Ты можешь остановиться у него… Ты не потеснишь одинокого Гнорта!

***

Лениво капал дождь. Сквозь тучи на тоскливом небе стало виднеться поднимавшееся солнце. В маленьком, покосившемся и прогнившем домике, стоявшем на самом краю деревни, проснулась светловолосая девушка. Протёрла сапфировые глаза, оглянулась. Не обнаружила заснувшего на печке Гнорта. Встала с лавки, оделась, проверила сумки. Выглянула в крошечное окошко. На улице к дому косолапо шагал горбун с мешком на спине.

Парнишка вошёл и встал на месте, словно бы проглотив язык. Уставился на Еву. Затем, потупившись, подошёл к столу и поставил мешок на стол. Девушка заглянула туда и увидела походную еду. Горбун, наконец, сказал:

— Гнорт принёс покушать в дорогу…

— Спасибо, — ответила Ева и улыбнулась так, что парнишка замер и застенчиво отвёл глаза. — И ещё… я очень благодарна за то, что ты спас меня там, в трактире. И укрыл у себя… Ты герой, Гнорт!

Ева чуть пригнулась и поцеловала горбуна в щёку. Парень раскраснелся и даже не заметил, как гостья засунула деньги в его кармашек.

А девушка взяла вещи и вышла за порог.

— Прощай, — промолвила она, помедлив. — Я должна уехать. Меня ждёт дорога. Береги себя.

Дождь падал с небес, стекал по рыжим косматым волосам парнишки. Скачущая рысью белая лошадь скрылась за мельницей.

Горбун вернулся в дом. Присел на лавку.

— Я никогда тебя не забуду, — тихо прошептал он, впервые заговорив о себе от первого лица.

И Гнорт действительно не забудет. Последней его мыслью, когда он будет умирать от оспы в своей постели, будет об одной только Еве. Он будет видеть перед собой её глаза, мило приоткрытый во сне ротик и спутанные светлые волосы, спадающие на лицо. Будет чувствовать нежный поцелуй на щеке. А потом, слегка улыбаясь, закроет глаза.

Навсегда.

Глава 10. Легенда об Элленбуре

…Легендарнейшим событием древности по праву считается период захватнических войн Тёмного Короля. В частности, это Битва под деревней Кимир (Аргардское княжество). Это сражение обросло множеством мифов, реальное существование коих спорно. Вспомним археологически подтверждённый ход битвы. Войска Тёмного Короля пришли с запада и схлестнулись с ратью Элинора Эйвендора, первого правителя Ардонии. Однако с юга нагрянуло и нежданное войско султана Айдоха, решившего сделать массовый набег на ардонские земли.

Забегая вперёд, сражение исторически считается выигранным Элинором Эйвендором, так как оба захватчика отступили, и вторжение было остановлено. Но, по сути, бежали с поля боя все. Перейдём же к мифам.

Легенды гласят, что в самый разгар битвы (всё сражение, по записям, сопровождалось чудовищными природными катаклизмами) разверзлось небо, и боги упали на землю, сражаясь друг с другом. Это подтверждают записи самого Элинора Эйвендора; он описывал это как «ярую, не походящую ни на какую из сражений земных, бойню самых могущественных существ в мире». Итогом битвы стал якобы произошедший тогда мощный магический взрыв, после которого боги вознеслись в Верхние миры, покинув Аенор.

Я, как современный историк, считаю эти мифы несостоятельными. Почему боги вдруг резко прекратили битву? Зачем им было вообще её начинать, ведь, руководствуясь Священным Писанием, мы знаем, что Артнорт Всесоздатель закрыл Аенор от вмешательства Дайрайн. Многие «историки» связывают это с множеством других сказок (например, с «Легендой об Элленбуре»), в которые я не верю. Однако почему-то летописная запись о божественном вмешательстве присутствует одновременно и у людей, и у альвов, и у южан. Это наталкивает на вопросы…

Артур ард Монк. «Правдивая история Древнего мира»

Первой на горизонте показалась вершина башни, и покачивающаяся верхом на уставшей, похрапывающей Чайке девушка улыбнулась. Она поняла, что тот заветный Вальдэн уже совсем рядом. Похлопала лошадь по шее и шепнула:

— Потерпи, мы уже близко…

Чайка словно бы услышала наездницу – подняла голову и стала перебирать жилистыми ногами энергичней. А потом и вовсе кинулась в галоп без всякой команды. И Ева не стала её останавливать.

Небо голубело, воздух свежел – исконные территории Ярпина остались позади, а значит позади остались и тоскливые затхлые болота. Волосы развевались на ветру.

Ева ахнула и осадила лошадь, когда взъехала на пригорок. Внизу раскинулась долина голубой, мерцающей на солнце реки; на ней стоял город, в центре которого вверх возрастала гигантских размеров Башня Чародеев. А вокруг – всё золотистые пшеничные поля, ветряные мельницы да маленькие дымящие деревеньки.

Уже скоро, вклинившись между двумя телегами, девушка подъезжала к воротам. И только она попала на широкую улицу Нижнего города, как поток жителей и гостей Вальдэна подхватил её и бурным ручьём понёс вперёд. В воздухе тут же зазвучала задорная флейта, насилуемая руками барда лютня, кричащий от боли барабан и радостные «Хэй!». В воздухе запахло настоящим, свежим хлебом. Ева норовила задрать голову, чтобы рассмотреть и чинно возвышающуюся над всем этим действом Башню, но боялась, что замешкается, и толпа попросту её проглотит.

А справа и слева уже начали появляться палатки, зазывающие покупателей торговцы. Тут же в нос ударил запах рыбы. Ева не без труда вырвалась из постоянно куда-то движущейся толпы и выехала на менее людные улицы. Выдохнула. Она никогда не была в таких шумных городах!

Ева выбрала себе таверну подешевле: настолько, чтобы не растерять все деньги за ночь, но не настолько, чтобы её за эту ночь ограбили; оставила Чайку отдыхать в конюшне. Девушка предусмотрительно припрятала меч в своей комнатке – не была уверена, как отреагирует на оружие стража.

Решила первым делом отправиться в библиотеку. Все прохожие без труда указывали это место – Вальдэнская библиотека была не менее известна, чем Башня Магов. Потому уже скоро Ева, избегая давки, подошла к воротам Верхнего Города, поздоровалась со стражниками, которые лишь нервно переглянулись – какой нормальный человек будет с ними здороваться?

Девушку тут же встретили сочные красные клёны, высаженные вдоль дорожек. Здесь людей было чуть меньше, да и контингент прохожих изменился: в глазах рябило от разноцветных костюмов деловых дворян и их модных дам; на их фоне же больше всего выделялись белоснежные робы занятых чародеев из Башни.

Однако сперва Ева свернула к высокому зданию с колоннами, и проникла через широкие дубовые двери.

В просторном зале библиотеки было просторно и свежо. Сквозь потолок – множество стеклянных рам — виднелось беззаботное небо и плывущие на нём облака. Внутри же повсюду громоздились высокие стеллажи, уставленные нескончаемыми томами, которые, казалось, готовы упасть от любого дуновения ветра. Пахло терпким запахом старых книг. Тихо.

Ева аккуратно шагала по залу, стараясь не дышать. Вертела головой; сколько же тут было книг! Вдруг из-за очередного стеллажа вынырнул худой седоватый старичок в пенсне и учтиво поклонился. Девушка наклонилась в ответ – Кир учил её простейшим манерам. Однако библиотекарь взглянул на неё с некоторым презрением и недоверием. Далеко не самая опрятная одежда и далеко не самое чистое лицо Евы служили тому причиной.

— Что-то нужно? — выдавил из себя библиотекарь.

— Да, милсдарь. Я бы хотела ознакомиться со всеми книгами об артефакте Элленбуре, — ответила девушка, стараясь говорить по-деловому.

Старик несколько смягчился.

— Знаете, один почтенный господин совсем недавно подошёл ко мне с той же просьбой. Все книги по этой теме у него на читательском столе. Позвольте вас провести.

Библиотекарь широкими и быстрыми шагами понёсся по залу, виртуозно лавируя между стеллажами – Еве оставалось за ним только поспевать. Уже совсем скоро они вышли к небольшому обособленному столику, на котором стояла груда книг. А за ними на стуле сидел старик с длинными белоснежными волосами и бородой. Неподалёку же, облокотившись о стеллаж и скрестив руки на груди, стоял молодой широкоплечий мужчина, волнистые волосы которого прямо-таки отливали золотом.

— Добрый день, о, милая дама! — воскликнул он первым.

Ева отшатнулась. Библиотекарь уже исчез.

— Не обращай на него внимания, — мягко сказал беловолосый старик, не отрывая глаз от книги. — Он сейчас ещё ради тебя пойдёт подвиги совершать, ха-х.

Златовласый же поджал губы и нарочито громко бросил:

— Очень смешно!

— Сел бы лучше за книги, да помог!

— Ещё чего. Все эти ваши книги – ерунда, от которой только в сон и клонит.

— Конечно. Там ведь картинок нет, — парировал старик, ехидно ухмыльнувшись.

Ева просто стояла и не понимала, что происходит.

— Этим сарказмом ты меня оскорбляешь! — мужчина подошёл к столу. Понизил голос. — Может, дуэль, а?

— Дуэль со стариком? Какое бесчестие! Поглядите, девушка, и этот человек называет себя рыцарем!

Златовласый надулся и скрылся в неизвестном направлении. Старик же поднял на Еву свои необычные, яркие и ясные голубые глаза. В них… словно бы сверкали молнии, бушевала гроза – и это так контрастировало со спокойным старческим лицом.

— Это был мой товарищ Ро̀ван. Человек чести. Самый рыцарский рыцарь, коих я когда-либо знал, — улыбаясь белоснежными усами, пояснил старик. — А я, собственно, Ланиас.

— Очень приятно, Ева. Я, э-э, искала книги про Элленбур, но меня направили сюда.

— О-о, тоже интересуешься? И с какой целью?

— Так, любопытно…, — ответила девушка и присела за стол, напротив Ланиаса.

— И это действительно очень любопытная вещь! — проникновенно сказал старик.

Его глаза загорелись. Но загорелись совсем не так, как бы горели глаза Магнуса.

— По легендам, которые, я тебе скажу, вовсе не легенды, светлые боги Райн во главе с Артнортом Всесоздателем однажды решили создать могучее орудие, именуемое Элленбуром. Зачем? Да чтобы, наконец, сокрушить Дайрайн и, может быть, вернуть себе Аенор, не боясь, что тёмные боги испортят его! Так, тридцать три дня и тридцать три ночи ковал Элленбур бог-кузнец Тэрэбор. На тридцать четвёртый день взяли его в руки Райн и зарядили всей своей силой! Но и этого не хватило, и тогда Всесоздатель спустился на Аенор… И приблизился Он к берегу Океана и вложил мощь бескрайних синих вод в артефакт! И зашёл Он в тень Тёмного Леса да наполнил Элленбур силой шепчущихся дубов! И спустился Он в пещеры Великих гор, уходящих глубоко-глубоко под землю и таящих в себе множество секретов да уговорил обитающих там страшных, древних и могучих тёмных существ дать артефакту частичку своей мощи…

— И, в конце концов, — продолжал старик. Слова плыли по воздуху, как колыбельная, — Элленбур оказался настолько переполнен Силой, что не мог больше Артнорт, как и другие боги, держать его в руках, а соответственно, и использовать. Иронично, не так ли? Но Всесоздатель нашёл выход и отыскал на Аеноре одного смертного…

— Кого же? — не удержалась от вопроса Ева.

— Про него известно очень немногое. Даже имя не сохранилось, потому все называют его Паладином. Ибо так он называл себя в своей летописи.

Ева вспомнила, как ещё в Болотовке, в церкви, видела у Семира потрёпанную книжку, которая, если она не ошибалась, называлась «Летопись Святого Паладина». Однако ей так и не довелось его прочитать…

— Паладин этот, — продолжал Ланиас, — жил в какой-то деревеньке и работал в храме. Он слыл человеком глубоко верующим, всю свою жизнь посвятил только храму Райн. Был, к слову, достаточно молод и крепок телом. И однажды Артнорт спустился к нему и стал долго обучать его обращением с Элленбуром. Паладин быстро обуздал это могучее оружие. Именно тогда и началась Война…

Ева прервала его, полюбопытствовав:

— А когда это было?

— Незадолго до Великого Переселения. Нулевой век, — абсолютно спокойно пояснил старик. — О чём же я? Ах, да, началась Война Богов. Вторая Война Богов. Паладин исполнил волю Артнорта и пошёл войной на Дайрайн… В ардонских летописях сохранились записи, — он потряс одной обветшалой книжкой, — что в те дни небо причудливо сверкало, спокойная погода в мгновенья сменялась бурями, а земля дрожала… Но потом Паладин вдруг исчез.

Ланиас сделал эффектную паузу. Ева не удержалась:

— Ну! Что же дальше!?

— Перед самой смертью Паладин спешно написал, что Элленбур нужно уничтожить. Никто до сих пор не знает, почему он так решил… Так вот, Паладин вновь поднялся в Верхние миры и силой вынудил Тэрэбора уничтожить артефакт. Но тут явились Дайрайн. И вновь засверкали небеса, вновь задрожала земля от страшной бойни. В пылу битвы боги пробили защитный слой и упали на Аенор, прямо на поле перед деревней Кимир…

Ева кивнула. Она уже слышала про эту битву.

— …И именно там, на поле боя, Тэрэбор уничтожил Элленбур. И, как оказалось, уничтожил не до конца, ибо лишь разломил артефакт на три части. То бишь, эти осколки всё ещё хранят в себе бесконечные запасы Силы…

Ева затаила дыхание. Это именно то, что ей нужно!

— И… где же эти артефакты сейчас?

— Ха-х, — усмехнулся старик. — Никто не знает. Говорят, что обломки затерялись на материке. Теперь они, собственно, стали легендой. Сейчас многие историки, я тебе так скажу, даже оспаривают существование самого Элленбура, — в доказательство он потряс внушительных размеров книгой.

Ева нахмурилась. Получается там, в Осханах, её отец нашёл один из обломков, а Магнус отнял его и отправился искать другие? Одно она могла знать точно – пока у него ничего не вышло. Но где сейчас чародей? И близок ли он к своей цели?

Да и какова вообще его истинная цель?..

— И эта вся информация об Элленбуре? — спросила девушка на всякий случай.

— Я пересказал всё, что нарыл в этой библиотеке. Кроме, разумеется, очевидных небылиц… Об этом артефакте вообще известно очень немногое. А уж об обломках – тем более… А зачем ты ищешь их, Ева?

Юная чародейка смутилась. Этот старик прочитал её, как все эти лежащие в стопке книжки. Она сглотнула.

— Я не ищу их, — ответила честно. Она действительно не ищет обломки. Она ищет Магнуса. — Кхм. Спасибо вам за помощь. Мне пора.

Ева быстро поднялась и направилась к выходу. Вслед ей долетело:

— До встречи!..

***

Ева долго глядела вверх, на Башню – так, что выгнутая шея начала болеть. Гигантская Башня заставляла голову кружиться. Но взгляд от неё было почему-то очень тяжело оторвать…

Наконец, девушка прошла по дорожке с красными клёнами и, собравшись с духом, вырулила из-за поворота, двинулась вперёд. Уже скоро она поднималась по ступеням, ведущим прямо к входу в главный штаб великой Белой Коллегии.

Ева толкнула массивные серебряные двери с узором, те удивительно легко отплыли внутрь, девушка утонула в длинном коридоре с высоким потолком. В полированном мраморном поле отражалось прыгающее голубое пламя настенных светильников. По обе стороны висели картины, изображавшие различные захватывающие дух магические баталии, которые чередовались с портретами знаменитых чародеев. Но всё это Ева рассмотреть не смогла. Кто-то стремительно двигался к ней.

Пожилой мужчина энергично шагал к ней. Клочки седых волос по обе стороны от такой же, как пол, полированной лысины ритмично раскачивались в такт стуку его каблуков.

— Позвольте осведомиться. Как вы вошли…, — он придирчиво оглядел девушку с ног до головы, — милая леди?

— Че? А. Дверь толкнула и вошла.

Мужчина хмыкнул. Подошёл к двери. Взялся за ручку и с усилием потянул на себя. Двери не поддавались. Незнакомец медленно обернулся.

— Так вы… чародейка?

— А что, по мне не видно? — Ева всплеснула руками.

Оглядела себя. Ну да, не видно.

— Прошу прощения. Дверь зачарована так, что открывается только для магов. А вы так молоды…

— Да, все так говорят, — Ева улыбнулась и махнула рукой. — А мне уже за сто двадцать лет минуло.

Мужчина посмотрел на неё и напряжённо осклабился.

— Шучу я. Мне это. Нужно поговорить с кем-то из Коллегии. Я сама не местная, если что. Ищу вот одного мага... Моего давнего знакомого.

— Боюсь, в таком виде, уж простите за такой комментарий, с вами никто разговаривать не будет, — собеседник поджал губы. — Разве что… Да, проследуйте за мной.

Он уже двинулся вперёд, как остановился и наклонился.

— Ах, да. Лорэнс, старший лакей.

— Пошли уж, Лорэнс.

Так, вскоре они попали в круглый и светлый благодаря большому окну зал. В центре стоял высокий фонтан-статуя, а по краям вверх и вниз уходили ступени. Лорэнс указал ладонью на каменную фигуру высокого мужчины с длинными прямыми волосами.

— Это кто? — Ева почесала макушку.

Лорэнс остановился и удивлённо посмотрел на неё.

— Это архимаг Эрнѝл Анка̀лаган, основавший Белую Коллегию, — пояснил он, будто прописную истину. — Великий был чародей! По крайней мере, так говорят.

Каменный Эрнил Анкалаган вытягивал вперёд руку, и из его широкой ладони, журча, лилась вода. Ева незаметно наклонилась над фонтаном и быстренько умылась. Лакей сделал вид, что не заметил.

И вот двое спустились по ступеням вниз, в прохладный и более тёмный подвал. Ева решила нарушить неудобное молчание:

— Вы, наверное, чародей? – её голос эхом отразился от голых стен.

— Нет. Я амагичен с рождения, — развёл руками старый Лорэнс.

Точно! Дверь же. Неловко вышло.

— …Но так как отец мой был не последним человеком в Башне, я здесь.

Лакей подвёл гостью к тяжёлой обитой сталью двери; оттуда доносился какой-то шум.

— Это мастерская знаменитого мастера Тодэ̀уса Бо̀рвельта, — пояснил Лорэнс. — Он – единственный в Башне, кто не смотрит на одежду и чины.

— Спасибо вам огромное! — воскликнула Ева.

— К вашим услугам, юная чародейка.

Ева вздохнула, собралась с мыслями и постучалась в мастерскую. Ответа, однако, не последовало. Постучала ещё раз – ничего, лишь какое-то монотонное жужжание, доносящееся из комнаты. Девушка толкнула дверь и, обнаружив, что та открыта, проникла внутрь.

Она попала в маленькую тёмную комнатку с парой сундуков, вешалкой для одежды и низким книжным шкафчиком. В полумраке разглядела и другую дверь, уже полностью железную, а рядом – окошко, ежесекундно озаряемое вспышками яркого света.

Оттуда же доносились жужжание и металлический звон. Юная чародейка, щурясь, всмотрелась в оконце, но ничего разглядеть так и не смогла, потому попросту постучала. Звуки стихли, а свет погас. Ева потёрла глаза.

В маленькой лаборатории горела свеча, стоял стальной стол и высокий стул, на который взгромоздился сплошь седой, но крепкий и широкоплечий… дворф! Настоящий, бородатый дворф ростом доходивший невысокой девушке до подбородка! В руках он держал причудливого вида машинку с розоватым кристалликом на верхушке, а глаза ему защищали очки с чёрными стёклами.

Увидев изумлённое лицо в окошке, он снял маску, проморгался и крикнул:

— Заходи! Заходи!

Ева не без труда открыла тяжёлую железную дверь, вошла в лабораторию и, озираясь, присела на табурет. На стенах висели непонятные и оттого такие таинственные и завораживающие рунные чертежи. Полки же были заставлены мерцающими, пульсирующими изнутри кристалликами, амулетами, кольцами из драгоценных металлов и древними книгами, без сомнения хранящими в себе самые потаённые знания…

— Ты кто хоть такая, а? — спросил дворф, волосы которого были абсолютно белыми, прямо как у того странного старика из библиотеки.

Ева представилась. Разумеется, мастеру это дало ровным счётом ничего…

— А меня звать Тодэус. Я, как видишь, создаю всякие магические артефактики. По факту, гравирую заряженные магией руны с помощью этой рунорезки, — дворф показал свою машинку с кристалликом. — И из простого колечка получается магическое оружие. Вот, погляди.

Тодэус Борвельт сунул Еве в руку золотое кольцо с рубином.

— Оно заряжено заклятием огненного потока, — возбуждённо рассказывал мастер, явно обожавший своё ремесло. — К слову, заказ самого Императора! Да-да! Если ты, к примеру, боевой магией не владеешь, как наш государь, то можно такое колечко при себе иметь.

— Вы настоящий ювелир! — воскликнула Ева. — Вас, наверное, очень ценят в Башне!

Прельщённый дворф улыбнулся своей густой бородой.

— Ещё как! Таких мастеров как я - с гулькин нос! — Тодэус гордо выпятил грудь. — Ну ладно. Ты пришла не за этим.

— Да…, — Ева замялась, вспомнив о своей цели. — Я ищу одного чародея, который ранее состоял при Башне. Магнус из Нѝрдэна, кажется.

Дворф опустил глаза.

— О да, я его помню, — кивнул он, вздохнув. — Ох, как давно это было! Уж десяток лет почти прошёл…

Мастер встал со стула и сделал вид, что что-то ищет на столе.

— Изгнали твоего Магнуса из Башни, во как, — тихо проговорил он. — За использование… кхм, некромантии. До Трибунала он не дошёл – сбежал сразу же, как был разоблачен.

— Вы знаете, где он может находиться?

— Х-ех, столько ж времени прошло, — дворф повернулся. — Он наверняка очень далеко. Да и зачем тебе, такой молодой девчонке…

— Надо, — ответила Ева твёрдо.

Тодэус смолк, отвёл глаза. Почесал бороду.

— Как бы то ни было, он опытный маг, а ты к нему явно не пирожками делиться идёшь... К тому же, он либо уже где-нибудь сгинул, либо скрывается где-то очень далеко. Не нужно его искать, — уверял мастер.

— Я уже сделала свой выбор, — сказа Ева твёрдо. — Мне нужно его найти. Ибо… больше в моей жизни нет цели.

Дворф замолчал. Он посмотрел Еве прямо в глаза. И увидел. Увидел, как в её сапфирах пылает ненависть. Он много не знал. Но этого было достаточно.

Тодэус выдохнул, протёр лоб.

— Есть один вариант… У Магнуса была подружка… алхимичка Джулия. Именно она застала возлюбленного за занятием некромантией. Между ними случилась драка. Короче говоря, чародейка чудом уцелела. И тоже покинула Башню.

— Как? И она?

— Да. Залегла на дно. Так делают некоторые маги, когда переходят дорогу кому-то опасному или просто хотят остаться в покое.

— Вы знаете, где она? — с надеждой спросила Ева.

— Нет. Зато я знаю того, кто знает. Травник Вѝспут. Он живёт здесь, в Вальдэне, на Бронной. Поговори с ним.

— Спасибо! Спасибо вам! — девушка схватилась за его рукав. — Прощайте! Да сохранит вас Артнорт Всесоздатель!

Железная дверь с грохотом захлопнулась за девушкой. Тодэус Борвельт хмыкнул и вновь натянул защитные очки.

***

Ева шла по заполненной людьми и не только людьми Бронной. Каменные дома на улице словно бы теснились, чтобы каждому хватило места – они были высокими и узкими. На первых этажах располагались, в основном, торговые лавки. Слышался грохот молота о наковальню, зазывающие крики, ругательства. Девушка лавировала мимо прохожих и груженных доверху телег, держа сумку перед собой, чтобы обезопасить себя от карманников. Смотрела по сторонам, ища глазами вывеску, хоть как-то напоминающую лавку травника.

И, наконец, нашла – то был необычайно узкий и непропорциональный дом с высокой двускатной крышей. Недолго думая, Ева поднялась по ступенькам и постучала.

Совсем скоро почувствовала вибрацию едва уловимых шагов за порогом. Дверь со скрипом отворилась всего на несколько сантиметров – помешала лишь блеснувшая в темноте цепочка. Тут же из-за щели показались чьи-то безумные покрасневшие зелёные глаза.

— Я ВАМ НИЧЕГО НЕ ОТДАМ! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! — заверещал кто-то изнутри.

Ева уже было открыла рот, чтобы поздороваться, но опешила.

— СГИНЬТЕ! ИНАЧЕ Я СПУЩУ НА ВАС МОЕГО УНИКАЛЬНОГО НЕВИДИМОГО СТОРОЖЕВОГО ПСА!!!

— Да мне от вас ничего не нужно! — замахала руками девушка. — Я просто хочу спокойно поговорить.

— А-а, тогда ладно, заходи!

Травник Виспут резко переменился в настроении, снял цепочку, гостеприимно раскрыл дверь нараспашку и отошёл. Выбитая из колеи Ева, немного погодя, проникла внутрь, закрыла за собой. В комнате было темно. Свет, проникающий сквозь не до конца закрытую штору, рассеивался в дыму.

Юная чародейка закашлялась и тут же поняла, что в доме сильно накурено.

Безумный мужчина, в лохматых волосах которого уже начали появляться сединки, плюхнулся в пухлое старенькое кресло. Взял со столика трубку, в которой тлели травы, затянулся. Удовлетворенно выдохнул густой белый дым. Расхохотался.

— ЧтО эТо У тЕбя на гОлОвЕ? — спросил он, согнувшись от смеха. Ева с озадаченным выражением лица погладила себя по заплетенным в хвостик волосам. — Зачем ты, натянула на голову опоссума!?

Девушка не знала, кто такой опоссум, но его явно не было у неё на голове… Что несёт это безумец!?

Она распахнула шторы и открыла окно. Всё вокруг уже начинало идти кругом.

— Ах! Нет!!! Свет меня убивает! — травник театрально закрылся руками.

Ева хмыкнула – на вампира он явно не похож. С вампиром она выросла…

А девушка, не теряя времени, молча подошла к стоявшему в углу ведру с водой и опрокинула его на любителя травок. Тот заверещал так, что чародейка испугалась – вдруг услышат люди на улице. Но шум на Бронной всё отлично заглушал.

Вскоре Виспут успокоился, вытер мокрое лицо рукавом. Сказал сухо:

— Минутку.

Встал и, шатаясь, побрёл по лестнице наверх. Вскоре вернулся в сухой одежде. Был он хмурым, зато серьёзным, хотя в глазах ещё мелькали нотки безумия.

— Тебе чего нужно? Трав купить что ли? У меня как раз появились очень интересненькие…

— Я ищу Джулию из Башни Магов.

Травник приземлился в кресло. Рука его потянулась к лежащей на столике трубке, но он тут же её отдёрнул.

— Да, Джулия… Хорошенькая была алхимичка, ингредиенты у меня всегда брала. Знал я, что этот Магнус её погубит. Только я думал о разбитом сердце, а не о…

— Она жива!?

— Да, да! Жива и более-менее здорова. Я, кажется, нагнал слишком много драмы, — успокоил её мужчина.

Ева выдохнула.

— Вы знаете, где она?

— А тебе зачем? — Виспут вперил в неё недоверчивые, покрасневшие зелёные глаза.

— Этот Магнус навредил не только ей. У меня с ним давние счёты, — только и ответила юная чародейка.

Травник мрачно усмехнулся. Видя, что на него эти слова не произвели никакого впечатления, девушка молча положила на столик горсть маняще блестящих червонцев. В глазах-изумрудах Виспута блеснул алчный огонёк.

— Она не так далеко… Есть тут одна деревенька на другом берегу Наги. Желудёвка.

— Спасибо. Всего вам хорошего! — Ева собралась уйти.

Травник окликнул её, когда та уже приближалась к двери:

— Э-э, может чаю?

Девушка остановилась у порога.

— С травами?

— А как же!

— Ну уж нет, спасибо!

***

Зеленоватая Нага осталась позади, позади остался и тракт. Небо заволокло тусклой пеленой, свободолюбивый ветер во всю гулял по лугам. Хмурая Ева шла на мерно покачивающейся Чайке по узкой проселочной дороге. Вдали зеленела полоса леса.

Последний тёплый ночлег, который был у девушки – это Вальдэнская таверна, и то, там она была вынуждена делить койку с покусывающими её клопами. Потому домики, начинавшие появляться у обхватывающей их дубовой рощи, вновь внушали ей надежду на отдых.

Хотя даже это сейчас не так волновало Еву. Она приехала сюда вовсе не за комнатой в таверне, не за тёплой похлёбкой и, может быть, скупым куском жареного мяса. Она приехала за ответами.

Но чем ближе девушка приближалась к деревне, тем больше понимала – в Желудёвке было как-то слишком тихо. Подозрительно тихо.

Какое-то время Ева ехала мимо чередующихся между собой ламерских известняковых домиков и ардонских деревянных изб. Пока не заметила стирающую что-то в корыте женщину. Направила Чайку к ней. Та просто бросила беглый взгляд на наездницу и с невозмутимым видом продолжила стирать.

— Добрый день, — поздоровалась Ева. — Не подскажите, где я могу найти чародейку Джулию?

— Джулии у нас никакой нету, — отвечала женщина. — Зато есть ворожея!

Ева почесала голову.

— А где она?

Грубый палец крестьянки указал в сторону леса.

Девушка поблагодарила её и послала Чайку в нужную сторону. Совсем скоро, там, где уже начиналась дубовая роща, появилась обособленно стоящая изба. Вход в неё окружали крестьяне. Вот где были все жители Желудёвки!

Ева подъехала к толпе и спросила у ламерки с чепчиком на зелёной голове:

— Что вы здесь делаете? Кого ждёте?

— Зельеварщщица тут живёт, — прошипела крестьянка в ответ.

— Джулия?

Ящерица выпучила жёлтые глаза.

— Нет. Бирной её кличут.

Ева уже было повесила голову и потянула Чайку назад, но тут послышался шум. Юная чародейка приподнялась на стременах.

Дверь избы распахнулась, и из дома вылетел бородатый мужик. Он же, рыча, кубарем прокатился по деревянным ступенькам. Остановился только у ног встрепенувшихся крестьян.

На пороге показалась женщина в бордовом платье с длинными широкими рукавами.

— Ишь чего захотел! — закричала она, грозя кулаком. — Геморрой ему вылечить! Я в лекари не нанималась! А вы чего вылупились, простолюдины! Пшли вон!

Деревенщины начали медленно разбредаться, недовольно гудя. Вслед им долетали грязные ругательства. Таким образом, скоро осталась лишь одна Ева верхом на своей лошади. Бирна уперла руки в бока и грозно взглянула на наездницу.

Облом. Это точно не Джулия. Разве может чародейка быть такой?

— А ты зачем пожаловала!? Вижу, не местная.

Ева спешилась и, подняв подбородок, уверенно заявила:

— Я ищу Джулию из Башни!

Женщина в бордовом платье переменилась в лице.

Глава 11. Монстр

Некромантия – спиритическое ответвление чёрной магии, связанное с взаимодействием с душами умерших. Некромантия тесно связана с оккультизмом, то есть поклонению Дайрайн; считается, что именно тёмные боги обеспечивают связь с иным миром. Является одним из самых сложных и одновременно неизученных магических искусств.

Церковь Райн официально запрещает любое, кроме поверхностного, изучение и использование некромантии, карая нарушения высшей мерой наказания.

Дираир эн Эбинэль. «Тёмные искусства». Специальная литература

Женщина в бордовом платье переменилась в лице.

— Да… Джулия. Я знаю, где её искать…, — мрачно протянула она. — Заходи.

Убранство избы ничем не отличалось от простого деревенского жилища – белая печь, икона Всесоздателя в красном углу, под ней стол. Вот только были здесь и из ряда вон выходящие атрибуты: испачканная варочная стойка, ржавые перегонные кубы, полки с заполненными чем-то непонятным колбами. У стены же стоял грузный сундук, распахнутая крышка которого показывала уложенные доверху книги.

Однако Ева, по правде, питала к Бирне в разы больший интерес.

Каштановые волосы «ворожеи» были перевязаны таким же бардовым, как платье, платком. Одежда её не сверкала роскошью, но назвать её простыми домоткаными обносками не поворачивался язык. Сама же по себе она не блистала красотой, не выделялась и пышным формами, но выглядела мило, живо и ярко. А под косметикой, наверное, могла и влюблять в себя мужчин…

Не спрашивая, Бирна налила суп в миску и поставила на стол. Ева не удержалась и, буркнув что-то благодарное, принялась есть.

— Эх, деревенщины…, — тихо протянула женщина, по-хозяйски вытерла руки полотенцем и присела за стол рядом. — Решили, что если я чародейка и поселилась у них, так я теперь обязана их болячки лечить. А я максимум могу отвар приготовить. Специализация-то у меня другая… Ха-х, в первую неделю так пришли ко мне хорошего урожая просить. Я что, так похожа на ведьму?

Ева энергично помотала головой и вновь засунула ложку в рот. Суп дышал жаром, согревал её.

— Так зачем тебе эта Джулия, говоришь?..

И Ева рассказала, не чураясь откровенности.

К концу повествования миска уже опустела, и женщина, не произнеся и слова, отнесла её в бадью с грязной посудой.

— Так что? Вы знаете, где она? — с нетерпением спросила юная чародейка.

— Да. Джулия прямо перед тобой.

Ева замерла, не зная, что сказать. Алхимичка вновь присела за стол напротив её.

— Ты уже знаешь, Ева, — сказала она, вздохнув, — в жизни иногда бывают такие моменты, после которых наступает точка невозврата…

***

Женщина с завитыми каштановыми волосами, держа в руках подол роскошного бело-золотого платья, взбиралась на скалистую гору. Чародейка осторожно, но торопливо шла по тропе, стараясь не споткнуться о камешки. Её утончённое, в меру напомаженное лицо было серьёзным, задумчивым, а губы цвета дымчатой розы – нервно поджаты.

Почему? Почему он так сорвался с места и уехал на Юг? С одной стороны ничего удивительного, чересчур затяжная исследовательская миссия; даже в Башне одобрили. С другой – ведь был разговор, чтобы она с ним поехала! Почему он решительно запретил его сопровождать?

Все эти годы разлука раздирала изнутри. Она отвлекалась работой от недобрых мыслей. Читала эти скупые письма!

А теперь… А теперь он вернулся. Другой. Холодный и замкнутый. Начал часто где-то пропадать.

Недавно алхимичка узнала, где именно. И решила не откладывать. Приехала сама – и теперь шла к его лаборатории в пещерах Косой горы, неподалёку от деревни Подгорной – настоящей, на самом-то деле, дыры. И зачем ему сдалось проводить свои исследования здесь?..

Наконец, она оказалась у входа в тёмные катакомбы.

Пещеры встретили её сыростью, прохладой и тревогой. Нет, мрака, царившего в пещере, чародейка не боялась. Её томило ожидание встречи. Встречи, которая решит всё…

Тьма начала рассеиваться. Девушка вышла к большому и просторному гроту. Холодный уличный свет проникал сверху – в каменном потолке образовывалась большая дыра, с которой вниз падали капли и свисал плющ.

И тут чародейка с ужасом отпрянула, вжалась спиной в холодную каменную стену. В нос ударил кисло-сладкий запах гнили и разложения. Она заткнула рот ладонью. Ведь перед ней вырастала большая клетка, о прутья которой держался гнилыми и костлявыми руками хрипящий мертвец. Живой мертвец.

Его чудовищное, облезлое лицо уже не выражало никаких эмоций, а глаза с жёлтыми белками были совершенно стеклянными. Рядом с ним, в заточении, сидел труп ламера. Сидел и качал головой.

— Джулия!? — эхо донесло до чародейки удивлённый мужской голос.

Алхимичка медленно повернулась.

— Магнус! — еле выговорила алхимичка, чувствуя, как всё внутри неё скручивается. — О боги…

Она замерла на месте, и её помертвевший, загнанный взгляд остановился на Магнусе. Широкие плечи чародея покрывала чёрная мантия. Глаза его – усталые, с нездоровыми синяками, казалось, были чуть испуганы.

Магнус двинулся к ней.

— СТОЙ! — истошно закричала она, отшатнувшись.

Чародей встал на месте. Он озадаченно оглядел девушку. А затем лицо его разгладилось.

— Орк меня дери! Перепугалась по чём зря. Ну, это я виноват. Да, виноват! Что не сказал...

Он подошёл к клетке и взялся за большое полотно покрывала, лежащее на земле.

— Чего? — осторожно спросила Джулия.

— Деревенщины в пещеру зашли. А тут… вот это, — Магнус окинул взглядом грот. — Вот Асторио и послал меня проверить, мол я же лазил уже по гробницам. Говнюк. Делать мне нечего, среди трупов копошиться…

Алхимичка нервно усмехнулась.

— А я уж подумала…

— Да я тут уже столько времени провёл, что сам бы себя за некроманта принял! — Магнус хохотнул и принялся накрывать клетку покрывалом.

Джулия вздохнула. Как неловко-то вышло. А ведь она и в правду подумала…

Так, оправившись после испуга, девушка прошлась по гроту. Зашла на возвышение, на котором стояли сундук и большой ритуальный стол со свечами. На глаза Джулии попалась маленькая записная книжка. Она осторожно взяла её и повертела в руках. Улика, видимо.

— Ты много знаешь о некромантии? — спросила она.

Магнус отряхнул руки и приблизился к возвышению.

— Ну… Это же запретное искусство, не забывай. Так что только в общих чертах…

Джулия открыла дневник. Пробежалась глазами по записям опытов. Нахмурилась.

— Некромантия – это, в первую очередь, воздействие на грань между мирами. Жестокое искусство подчинения смерти, крепко связанное с поклонением Дайрайн….

Джулия испуганно положила дневник на стол. Как в бреду, замотала головой.

— Нет. Нет, нет, нет…, — зашептали её губы.

Магнус умолк.

— Милая?

Джулия медленно обернулась. В полутьме блеснули её выпученные глаза.

— Это. Твой. Почерк, — выдавила она сквозь вставший в горле ком.

Магнус помрачнел.

— Это просто наука, пойми. Непринятая обществом дисциплина. Её можно даже… использовать для благих целей.

— Я обязана! — вырывалось из содрогающейся груди Джулии. — Я обязана доложить Трибуналу!

Она попятилась назад, но упёрлась о стол.

— Выслушай меня. Пожалуйста.

— Это тёмная магия! Это… это ужасно! Я верила тебе!

Джулия кинулась к выходу из пещеры.

— Стой. Стой! — властно крикнул Магнус. Этот тон всегда действовал на любящую алхимичку.

Но не теперь.

— СТОЙ!

Чародей вытянул вперёд руку, обтянутую чёрной кожаной перчаткой. Сжал в кулак и потянул вниз. По каменному потолку пошли трещины, и свод, грохоча, упал прямо перед Джулией. Та вскрикнула, отшатнулась. Испуганно обернулась.

— ТЫ МОНСТР!

Лицо Магнуса перекосилось.

— Я монстр, да? — сказал он тихо. — Я МОНСТР!?

Он резко поднял вверх руку, пальцами словно бы обхватив что-то невидимое. Джулия схватилась за горло. Вдруг её тело поднялось вверх, и она, подобно висельнику, затрясла ногами, выпучила глаза. Что-то прохрипела. А глаза Магнуса уже пылали безумием, неконтролируемой яростью.

— Ты никогда меня не слушала! Всё на своём! Знала бы, что меня ждёт! Я, я стану великим! И мне плевать на цену, которую я заплачу! А ты как была дочуркой епископа… так ей и…

Он не успел договорить. Чародейка, всё ещё беспомощно вися в воздухе, сложила руки в знак. Кончики её пальцев сверкнули, и из них изверглись маленькие, грозные, трескучие молнии. Они ударили по магу и тот, рыча, полетел назад. Прокатился спиной по полу. Джулия же упала на колени и начала судорожно глотать ртом воздух.

А Магнус разъярённой пантерой взметнулся вверх, выставил руки вперёд. Алхимичка с ужасом подняла на него глаза. Но было уже слишком поздно.

Красный, безумно ревущий огонь целиком поглотил чародейку. Послышался её жуткий, полный боли крик, многократно отражённый эхом пещеры, и оттого ещё более ужасающий.

Лицо мага изменилось. Он резко вывернул руки, и по пылающей Джулии ударила мощная волна холодного воздуха, сбившая пламя. Красная от ожогов чародейка упала на землю. Потеряла сознание.

Магнус, шатаясь, кинулся к Джулии. Упал на колени перед ней. Вцепился руками в свои чёрные сальные волосы. Ярость в его глазах угасла. На смену ей пришёл ужас. Ужас и сводящее с ума понимание произошедшего.

Некромант метнулся к сундуку, вернулся с бутыльком крепкого обезболивающего эликсира. Заботливо, но торопливо влил его ей в рот…

Вскоре человек в капюшоне, с ног до головы закутанный в чёрную накидку, принесёт алхимичку в деревню. А через день в Подгорную телепортируется отряд целителей, которые вытащат Джулию с того света и тут же её увезут.

И лишь спустя несколько суток за ними в деревню ворвутся боевые маги в белых робах. Их загнанные кони промчатся мимо Подгорной, направляясь прямиком к Косой горе. Но в пещерах уже не будет никого, кроме пары тел и мерзкого запаха гнили…

***

— Я знала, что он был безумцем, — процедила Ева сквозь зубы, когда чародейка кончила рассказ.

— Он был таким не всегда…, — Джулия подняла на гостью блестящие глаза. — Что-то его резко изменило. Но я не знаю, что…

Кажется, Ева понимала. И теперь легендарный артефакт Элленбур, будь он неладен, начал её пугать – всего лишь его обломок сделал из человека настоящего монстра…

На следующее утро Ева сидела на табуретке, а сзади неё хлопотала Джулия – она заплетала потемневшие от влаги волосы девушки в косу. Юная чародейка заночевала в тёплой избе алхимички, а ранним утром отправилась мыться к маленькой речке неподалёку. Прохладная, мерцающая в лучах рассветного солнца, утренняя вода придала ей лёгкости и новых сил. Дорога ждала.

— Возьми вот это, — Джулия всунула ей в руки склянку из тёмного стекла. — Это эликсир Ло̀ренса Чистого. Не отнекивайся. Именно его использовали вовремя прибывшие в Подгорную целители, не дав мне умереть тем самым от ожогов. Я подозреваю, что и Магнус меня им напоил – иначе бы не донёс меня до деревни… В общем, держи при себе, эликсир спасёт твою жизнь или жизни твоих друзей. Ох, чувствуется мне – на тебя выпадет ещё много испытаний…

***

Подгорная находилась в самой что ни на есть глуши. Пустая и тихая ухабистая дорога, по которой двигалась одинокая Ева на белой Чайке, уходила куда-то в глубину дубовой рощи. По дороге ей не попалось ни одного проезжающего мимо человека или нелюдя, а, значит, и бандитам здесь делать было нечего.

Когда красное солнце поднималось из-за зелёных крон, а золотистые лучи сквозили сквозь шепчущиеся листья, из-за леса показались сначала голые скалистые верхушки Косой горы, а потом и сама деревня. Подгорная была такой же тихой, как и местность, в которой она лежала. Ева дважды объехала её, но никакого намёка хоть на какой-то трактир не нашла.

Девушка в очередной раз проезжала мимо небольшой лесопилки на окраине, которая, видимо, и было основой хозяйства деревни. На груженой бревнами веранде кипела работа – несколько долговязых парней поочерёдно тянули пилу на себя, разрезая поперёк огромное бревно. Рядом широкоплечий дровосек разрубал поленья, постоянно браня свою упитанную жену, что путалась у него под ногами. Она же всё подметала и подметала щепки и стружку, а те всё не кончались и не кончались. Такой же крупный, как отец, сын сидел на перилах и играл на дудке.

Впрочем, Еву заметил не он, а разругавшаяся с мужем супруга дровосека, что вышла отдохнуть.

— Куда едешь, дѐвица? — поинтересовалась она.

— К Косой горе, — бросила Ева. — Не спрашивайте, зачем.

— А я и не спрашиваю, — хмыкнула женщина. — К странностям, с Косой горою связанными, мы уже все попривыкли… Вот токмо я должна тебя предостеречь! Ведь на горе этой духи обитают!

— Духи?

— Призраки, право говорю! Пошёл туда рыбак Барн – пропал. Ходил туда Старый Да̀кре – вернулся седовласым, после чего про эту гору только бредит. А бедняге тридцать лет!.. Не ходи туда, девушка! Проклята эта гора после того самого случая с чародейкой! А случай был такой…

— Да, я уже слышала.

— Ну вот! — подняла палец женщина.

Сзади подошёл румяный и круглолицый сын дровосека. Скрестил руки на груди.

— Чего ей надобно, матушка?

— На гору, вишь, идти хочет! Прямо к духам.

— Я за себя постою, — Ева положила руку на рукоять меча. — Поверьте мне.

— Ну, ну, с мечом на призраков пойдёт! — усмехнулся парень.

Ева поджала губы. Почувствовала, как кровь в ней закипает. Да как этот круглолицый смеет насмехаться над ней!?

— А я тебе вот что скажу, девица, — продолжал он. — Я не в свои дела не лезу, но если тебе так надо на гору, найми лучше убийцу чудовищ.

Мать недоуменно взглянула на сына.

— Правда, правда! Вона он объявление у нас оставил. Пошли, покажу... Сейчас вернусь, матушка!

Круглолицый стремительно пошёл вглубь деревни, и Ева направила Чайку за ним. Скоро парень привёл её к доске объявлений. Ткнул пальцем в висящий в центре лист. Впрочем, особой нужды в этом не было – это было единственное объявление в деревне. А Ева прочитала:

«Страдаете от монстров? Не спите ночами из-за духов?

Убийца чудовищ разберётся с ними раз и навсегда за достойную плату!

Искать в Нѝрдэне, в таверне «Хромая русалка» каждый вечер вторника и пятницы».

— Сегодня ведь четверг? — спросила девушка.

— Ты что, уже прочитала!? Я пока только по слогам… Дворянка, что ли?

— Четверг, спрашиваю!?

— Я что, на учёного похож? — возмутился парень, разведя руки.

Если Ева ничего не перепутала, то пятница должна быть именно завтра. Она развернула свою карту и нашла глазами точку с надписью «Нирдэн». Чтобы успеть до завтрашнего вечера, ей нужно было отправляться прямо сейчас и мчать туда со скоростью ветра.

Яростно торгуясь с конюхом, Ева купила корм для Чайки, перекусила сама – а затем вновь пустилась в путь.

***

Когда Ева проехала через Южные ворота Нирдэна, малой родины Магнуса, вовсю бушевал дождь. Улицы покрывал непроглядный вечерний сумрак, и дорогу помогали отыскать лишь мерцающие рыжими огоньками окна, да изредка появлявшиеся патрули стражей с факелами. Если бы не последние, девушка бы ни за что не отыскала нужную ей таверну.

Вездесущий грохот ливня заглушал все остальные звуки. По улицам текли, размывая дорогу, сотни бурных ручейков. Копыта устало фыркающей Чайки шлёпали по лужам, и промокшая до последней нитки Ева похлопывала её по шее.

И вот из-за поворота показался трёхэтажный постоялый дом. Сидящая на ветви русалка с бутылкой в руке, что была выгравирована на вывеске, говорила сама за себя. «Хромая русалка». Ну и ну.

Наконец, когда мокрая лошадь была заведена в сухую конюшню, когда ворчливый конюх-ламер подал ей овёс и воду, Ева вошла в тёплый зал таверны. Беспощадный дождь заглох, тишина ударила по ушам; остался лишь тихий шелест за окнами. Девушка скинула капюшон сырой накидки.

Зал таверны, как и всегда, шумел: кружки стучали по столам, мужики, будто бы стараясь перекричать друг друга, травили анекдоты и поочерёдно взрывались от хохота. В углу лениво перебирал струны лютни задумчивый бард с синяком под глазом – видимо, кто-то не оценил одну из исполняемых им песен.

Аппетитный запах хлеба и жареного мяса тут же ворвался в Евины ноздри, заставил её голодный желудок заурчать. После ливня здесь было так тепло и уютно! На улицу возвращаться совсем не хотелось...

Девушка привычно оглянулась и невольно задержала взгляд на одном из облепленных гостями столов. Он отчётливо выделялся – Ева просто не смогла отвести взгляд. Ведь там расположились четверо серокожих а̀львов, жителей западного королевства Наскутон. Видимо, тот, что был одет побогаче, являлся купцом, а другие – слугами и телохранителями. Оно и понятно, в одиночку серокожие торговцы перемещаются редко – в Империи альвов до сих пор не жалуют…

Смотреть на них было непривычно, и оттого даже как-то неприятно. Но отчего-то жутко любопытно! И всё же Ева вовремя перестала откровенно пялиться – не хватало ещё и обрести лишние неприятности. По слухам, альвы обладают крайне дурным характером…

Девушка, наконец, подошла к стойке, за которой суетился руководящий «Хромой русалкой». Заметив её, он скинул рукой хлебные крошки и обратил на гостью два зорких глаза.

— Я ищу убийцу чудовищ, — сказала юная чародейка, стараясь придать своим словам как можно больше важности.

Руководитель усмехнулся и указал взглядом на сидящую прямо рядом с ней фигуру в кожаной накидке с капюшоном.

Убийца чудовищ молча повернулся.

Глава 12. Убийца чудовищ

«Заркаи́нские Драконы» – высококлассные воины-маги, лишённые чувства боли и страха. Являются секретным подразделением Тайной службы Владыки Заркаѝнских островов. Традиционно исполняют миссии диверсионного порядка…

Считается, что при создании «Драконов» эльфы используют специальную методику, состоящую из искусственного модифицирования организма эликсирами и тяжёлыми тренировками; рецепт хранится в строжайшем секрете. Благодаря эликсирам «Драконы» достигают быстроты реакции и высокой выносливости. Помимо этого, притупляется нервная система и усиливаются магические способности (т.о. достигается быстрое обучение воинов основам боевой магии).

Справочник специальной службы Андэрилла. Совершенно секретно.

Убийца чудовищ молча повернулся.

Его бандитски красивое лицо прорезал шрам, шоколадные волосы были подстрижены под короткое бунтарское, слегка неряшливое каре, а уверенные карие глаза сверкали так, что по телу Евы прошла непонятная ей дрожь.

— Сколько за час берёшь, красотка? — спросил он с ухмылкой, сухо.

Лицо Евы искривилось от злости, её сапфиры вспыхнули. Она замахнулась, чтобы отвесить мерзавцу смачную пощечину.

Но её ладонь была остановлена ещё на полпути. Цепкая рука в кожаной перчатке мёртвой хваткой схватила её за запястье. Ева ужаснулась его реакции и теперь-то точно поняла, с кем имеет дело.

— Даже не думай, — предостерегающе произнёс убийца чудовищ. — Лучше скажи, чего хотела.

А больше всего Ева хотела назвать его последним подлецом, хотела гордо развернуться и уйти…, но знала, что этот самый подлец ей очень нужен. Прямо-таки позарез.

— У меня заказ, — уверенно выложила она, приходя в себя. — Ты должен провести меня в пещеры Косой горы. По слухам, там обитают духи.

— Духи, знаешь, бывают разные.

— Пока не войдем туда, не узнаем. Я буду платить в зависимости от риска. Если призраки – это просто россказни деревенских, награды не получишь.

— Ты должна оплатить мне дорогу. Семьдесят эйвенов, и я еду.

— Шутишь? Просто за выезд!?

Убийца чудовищ хмыкнул.

— А как же ты думала? Обычно, когда меня нанимают, у людей есть что-то конкретное. Тем более мне ещё, ха-х, нужно тебя сопровождать!

— Я же говорю, оплата по результату! — давила Ева.

— Семьдесят эйвенов вперёд, — не унимался он.

— Шестьдесят пять! — начала торговаться девушка. Не раз видела, как торгуются проезжие у торговых лавок в Болотовке, так что невольно запомнила, как это делается.

— Я тебе кто, торговец амулетами от блох или профессиональный наёмник!? Будешь мне ещё тут упрямиться, девчонка! Семьдесят.

— Шестьдесят пять.

Убийца чудовищ устало выдохнул. Смерил Еву тяжёлым взглядом. Затем молча протянул руку. Девушка, скрипя сердцем, отдала ему червонцы.

— Зовут-то тебя как? — спросила она.

— Какая разница…, — протянул наёмник, но снова встретился с взглядом юной чародейки. — Эван.

— Ева, — ответила девушка и попыталась изобразить улыбку. Дурак.

Внезапно дверь таверны распахнулась, вновь впустив под крышу порывы разгульного ветра и грохот дождя. Тут же громко захлопнулась, и зал начала постепенно заполнять тишина. Где-то внутри Евы инстинктивно зашевелилось нарастающее чувство тревоги. Эван покосился через плечо и тут же повернулся обратно.

— За мной пришли, — сказал он так, что это услышала только девушка.

Ева осторожно обернулась. У входа стояло четверо: большой лысый мужик в жёлтом дублете впереди и трое широкоплечих бугаев в капюшонах позади. Они стремительно зашагали к Эвану.

Убийца чудовищ медленно обернулся, встал с высокого стула. Протянул руку лысому:

— Оливер Уорд, какая встреча!

Лысый мерзко улыбнулся и, не спуская с Эвана ястребиных глаз, молча пожал руку в ответ.

Вдруг на запястье убийцы чудовищ щёлкнул браслет из переливающегося зелёным металла, судя по всему, амагита. Эван поморщился, сжался, издал полный боли стон. Кулак бугая в капюшоне прилетел ему в лицо.

Уже через считанные секунды двое бандитов скручивали убийцу чудовищ на полу. Третий, не произнеся и слова, подошёл к Еве и грубо столкнул её со стула. Девушка, вскрикнув, упала на пол. Затаила дыхание.

А гости таверны словно бы ничего не замечали. Все делали вид, что просто хорошо проводят время за застольем, а четырёх бугаев, скручивающих одного из постояльцев, словно бы и нет. Руководитель «Хромой русалки» и вовсе исчез; видимо, ему вдруг что-то очень потребовалось на кухне…

Тем временем Оливер Уорд присел на корточки около Эвана. Пытающегося высвободиться от крепкой хватки бандитов убийцу чудовищ прижали покрепче, уткнули лицом в пол, а руки заломали.

— Ты, как сам знаешь, нам маленько задолжал, — Оливер противно усмехнулся. — Я жду наши деньги не позднее четверга…

Лицо Эвана налилось краской, на лбу вздулась венка. Он что-то прошипел. А лысый продолжал:

— И мне плевать, слышишь, плевать, как ты их достанешь. Да хоть продай свою засранную клячу и меч. Но бабки верни. И да…, — Оливер Уорд потянулся к сапогу убийцы чудовищ и извлёк охотничий нож из-за голенища, — …чтобы ты, так сказать, не забыл о долге, мы отрежем тебе пару пальчиков. Это ведь не повлияет на твою работу, так?..

Ева затаила дыхание. Она всё так же лежала на полу и не знала, что и предпринять. Мысль о нападении на бандитов казалось ей сущим самоубийством. Это не ламеры в лесу. И не пьяницы в деревне…

А лысый уже схватил убийцу чудовищ за запястье и прижал его ладонь к полу, театрально прицеливаясь ножом.

— Стой! — внезапно выкрикнул Эван.

— Да-а? — с любопытством протянул Уорд, наслаждаясь своим глубоким басовитым тембром.

— У меня есть кое-что для тебя! — сквозь зубы процедил убийца чудовищ. — Только сними его…

Лысый махнул рукой бугаю в капюшоне, и тот снял браслет с запястья должника.

— Пусть встанет.

Эван осторожно встал, поднял руки; сзади к нему подошёл бандит и приставил лезвие кинжала к горлу. Да, эти мужики, кем бы они ни были, видимо, прекрасно знали, на что способен убийца чудовищ…

А Ева встретилась с взглядом проходящего мимо убийцы чудовищ, и его глаза сверкнули. Что это он удумал?

Тем временем конвоируемый Эван подошёл к стойке и взял свой походный мешок, лежавший рядом с высоким стулом. Медленно открыл его, извлёк небольшой обёрнутый в ткань предмет. Вытащил из обёртки что-то чёрное, напоминающее по форме коготь с двумя остриями.

— Это ещё что!? — рявкнул Уорд.

— Древний артефакт. Стоит огромных денег! Позволь продемонстрировать…, — Эван аккуратно поднёс коготь к Оливеру. — Дай руку!

— Зачем?

— Ты хочешь узреть его истинную мощь?

Лысый, пусть и недоверчиво, но протянул руку к убийце чудовищ. Эван взглянул ему прямо в глаза.

Когда Оливер Уорд заметил неприятную ухмылку на его лице, было уже слишком поздно.

Убийца чудовищ резко ткнул остриём когтя в его огромную ладонь. Сердечник артефакта сверкнул зелёным. Лицо Уорда застыло и побелело, глаза остекленели, а из гортани вырывался хриплый стон. Его огромное тело с грохотом повалилось на пол.

В таверне воцарилась гробовая тишина.

— Ева! — крикнул убийца чудовищ. Сбил кинжал со своего горла и рывком перебросил ошалевшего бандита через бедро.

Юная чародейка бросила беглый взгляд на стоящего рядом с ней бугая в капюшоне, что уже доставал нож из-за пазухи. Сосредоточилась. Почувствовала, как Сила проходит по пальцам, как энергия вскипает внутри неё самой. Сложила руки в сложный знак, оскалилась от напряжения. Сейчас всё зависит только от неё!

Из её пальцев со свистом вылетела бесцветная искра и встретилась с бандитом. Тот замер, словно бы превратившись в камень, и так и повалился на деревянный пол. Сработало!

Тем временем Эван рывком вытаскивал окровавленный кинжал из брюха обмякшего в его руках бугая. А сзади на него уже нёсся другой, целясь ножом ему прямо в горло.

Ева хотела крикнуть, предостеречь… Этого не потребовалось. Убийца чудовищ выставил руку в сторону бандита, и по нему с огромной силой ударила магическая энергия. Бугай, так и не успевший ничего понять, ударился о стену и отключился.

Эван и Ева встретились взглядами. Противники были повержены, а над столами посетителей таверны всё также висело давящее молчание. Убийца чудовищ, не медля, поднял чёрный коготь, подошёл к парализованному юной чародейкой бандиту в капюшоне. Не произнеся и слова, хладнокровно рассёк ему горло. По полу потекла багровая струйка. Еве поплохело, она зажала рот ладонью, оперлась о стойку. На смерть второго, лежащего без сознания, она решила не смотреть…

Из-за двери кухни показалась голова руководящего таверной. Он медленно приблизился к стойке, выпученными глазами оглядел тела. Эван подошёл к нему.

— Прости.

Губы хозяина дрогнули.

— Не приходи сюда больше, — прошипел он. — Никогда!

Убийца чудовищ, не ответив, поднялся по лестнице на второй этаж. Ева, немного погодя, кинулась за ним. Когда они остановились у узкой двери, и Эван стал отпирать свою комнату, она пролепетала, чувствуя, что воздуха в груди совсем не хватает:

— Ты… ты убил их…

Убийца чудовищ повернулся на неё. В его глазах мелькнула ирония.

— О-о, ты, видимо, думаешь, что мне это нравится… А вот ни черта подобного. Мне просто-напросто пришлось! Жизнь иногда подкидывает моменты, где нужно… либо барахтаться не смотря ни на что, либо не барахтаться. И сдохнуть.

Снизу всё ещё не доносилось и звука. Эван же пытался справиться с заевшим, весьма изношенным замком.

— Значит, либо ты, либо тебя…? — спросила Ева тихо.

— Соображаешь, — бросил убийца чудовищ, распахнул дверь и скрылся в комнате.

Девушка вошла за ним. Комнаты в «Хромой русалке» были тёмные, маленькие, а убранство составляла лишь кровать да тумбочка. Эван открыл последнюю и начал доставать оттуда свои вещи, сразу же кидая их в походный мешок. На кровати блеснула гарда полуторного меча в ножнах.

— А кем были эти… бандиты? — в полголоса осведомилась Ева, пытаясь унять дрожь в руках.

— Кровавая Гильдия. Занимает главенствующее место в городе и окрестностях. Они специализируются… ну, скажем, на грязных делах.

— Каких делах?

— Попрошайки, воры, наёмные убийцы, крыша. Это всё они.

— А ты…

— А я занял у них немного денег. Что вылупилась?! Работы тогда у меня было совсем мало…

— М-да. Теперь у нас будут проблемы…

— Без тебя знаю.

— Ну ладно. А что это был за… артефакт? Неужели Коготь Измирака? — предположила Ева.

Эван кивнул, но от комментариев по поводу осведомлённости собеседницы в этой теме воздержался.

Ещё там, в Болотовке, Ева бегло просматривала «Тёмные искусства» Кирмана, пока тот не видел. Тогда она и запомнила, что некий Коготь Измирака – это сама смерть, заключённая в предмете. Некроманты издревле применяли его в своих жестоких ритуалах.

Вот только откуда он у убийцы чудовищ? Оставалось надеяться, что он просто нашёл его во время выполнения одного из заказов…

Между тем Эван уже закончил сборы, распахнул окно. Комнату тут же заполнил шум дождя; прохлада ворвалась внутрь, заставив Еву поёжиться. Убийца чудовищ надел капюшон, скинул мешок вниз, взял меч подмышку и сел на подоконник. Обернулся.

— Чего? — спросил он.

— Мы… через окно?

— Не мы, а я!

— Погоди! Вместе же поедем…

— Ещё чего! — бросил Эван, накинул капюшон и исчез снаружи. Ева подбежала к окну и увидела, как он поднимает мешок с земли и направляется к конюшне.

Девушка последовала его примеру. Как бы шею не свернуть…

***

Гордый орёл разрезал воздух широкими, достойными настоящего птичьего короля, крыльями. Парил невысоко над землёй – погода стояла нерадостная, пасмурная.

И, разумеется, он без труда заметил двух одиноких всадников, едущих по узкой просёлочной дороге. Рассмотрел первого – то был угрюмый мужчина с блестящей под накидкой кольчугой, что ехал верхом на жилистом вороном коне. Не упустил из внимания и светловолосую девушку в льняной рубашке, накидке и обтягивающих кожаных штанах, что следовала за всадником, седлая податливую белую лошадь.

Однако орёл потерял их из зоны видимости – путники оставляли позади серую равнину и въезжали под кроны дубовой рощи.

Всю дорогу Эван не проронил и слова, что очень напрягало Еву. Причём его это, казалось, совсем не смущало! Как только девушка не пыталась вывести спутника на разговор – тот лишь отмахивался односложными ответами. Невыносимо.

Наконец, когда они устроились обедать на полянке, разведя костёр из углей, Ева решила, наконец, спросить напрямую:

— Почему ты постоянно молчишь!? Мы с тобой в одной лодке теперь, а ты как рыба в воде!

Эван вздёрнул бровь.

— А о чём мне говорить? — насмешливо спросил он. — О погоде?

— Ну, — Ева повертела в руках веточку. — Расскажи о себе. Я же должна знать, с кем еду!

— Мне не о чем рассказывать, — отмахнулся убийца чудовищ и впился зубами в жёсткую, как кирпич булку. Не без труда откусил.

Веточка с треском переломилась под натиском рук юной чародейки и полетела в костёр.

— Тогда я расскажу о себе!

Эван устало посмотрел на неё; его хамское лицо выражало полное безразличие.

— Я здесь, потому что ищу одного мага, — начала Ева тихо. Огонь костра отражался в её блестящих глазах. — Он убил моих родителей, когда мне было девять. Отнял у меня всё... И я убью его, Эван. Точно тебе говорю.

С минуту убийца чудовищ лишь молча смотрел на девушку.

— Остаётся пожелать тебе удачи. Ты пытаешься угнаться за призраком прошлого.

— Я уже напала на след! — выпалила Ева. — И меня ничего не остановит.

Костерок трещал. Кроны дубов шелестели, будто бы перешёптываясь. Где-то вдалеке ухала сова. Привязанные к дереву скакуны тихо ржали – может, знакомились друг с другом…

— Ну а я чудовищ убиваю, — просто сказал Эван.

— Содержательно. А что было до того, как ты начал этим заниматься? Или ты родился в кольчуге и с мечом?

— Что ж ты такая настырная…, — проворчал убийца чудовищ, но продолжил. — Я был сиротой столько, сколько себе помню. Вырос в благородном приюте, в Аргарде. А потом туда пришёл один эльф. И «усыновил» меня.

— Повезло…

Эван неприятно усмехнулся. Его глаза сверкнули.

— Повезло, да. А знаешь, что было дальше?

Он выдержал паузу, и Ева пожалела о том, что только что сказала.

***

Сырые волосы костлявого, нездорово бледного мальчика слиплись на лбу; покрасневшие карие глаза, из которых ручейками струились слёзы, вылезали из орбит, а на искажённом судорогами лице вздулись венки. Его сковывали ремни стоящей под углом стальной кушетки, а из напряжённых рук торчали иглы, соединяющиеся с полупрозрачными трубками, по которым текли розоватые эликсиры.

Рот его затыкала мокрая от слюны ткань. Вместо дикого крика наружу вырывался только отчаянный, полный боли рёв.

Лишь когда глаза мальчика начали закатываться, а рёв переходить в обессиливший стон, высокий эльф с серебристыми волосами вынул иглы из его рук. Молча оглядев мальчика, отстегнул застёжки.

Обессилившее тело сироты вывалилось на холодный каменный пол башни. Он упал на четвереньки; так и остался в таком положении, учащённо дыша и содрогаясь от судорог. Безумные выпученные глаза бегали по сторонам.

Чародей подошёл к столу и, не садясь, сделал пару записей. Взглянул на пожелтевшие странички тайного рецепта. Рецепта, о котором слагают легенды. Рецепта, на который пускают слюнки короли великих держав. Того самого рецепта, что он с большим трудом выкрал из секретных эльфийских лабораторий на Заркаѝнских островах…

Чародей взял с блюдца успевшее почернеть яблоко. С размаху запустил им в мальчика. Тот среагировал молниеносно: поймал плод одной рукой, даже не повернув голову.

Довольный эльф сверкнул зубами и сделал очередную запись скрипящим пером.

***

— Он сделал меня... своей подопытной крысой. Превратил в мутанта. И теперь у меня нечеловеческая реакция, сила, выносливость. Я владею магией на достаточно высоком для моего возраста уровне… Самое то для убийцы чудовищ, — рассказывал Эван, смотря в огонь остановившимися глазами. — Но какой ценой я это получил? Ценой всего.

Ева молчала долго. После того, как юная чародейка покинула Болотовку, она успела встретить уже много людей и даже нелюдей. И, как оказалось, они имеют не менее тяжёлые судьбы, чем она. Не только от неё отвернулись боги. Не только её жизнь однажды перевернулась с ног до головы, изменившись до неузнаваемости…

— Наверное, я зря спросила, — дрожащим голосом промолвила девушка. Минутка откровений, блин.

Эван молча встал, затоптал костёр, буркнул что-то похожее на «пора» и стал собираться.

Глава 13. Косая гора

Амагѝт – редкий металл, обладающий амагическими (т.е., изолирующими магию) свойствами. Используется в целях хранения магических артефактов, реже – в борьбе против нечисти. Его легко отличить – при внимательном рассмотрении амагит переливается зелёным.

Троин Борвельт. «Кузнец и магия»

Косая гора была скалистой, голой, острой.

Когда Ева и Эван экипировались, они оставили скакунов привязанными снизу и стали взбираться вверх по дорожке, усыпанной щебнем, сквозь который проглядывала зелёная трава. В сизом небе кружили чёрные вороны. Ветер не ласкал, а грубо подталкивал путников вперёд.

Ева чувствовала дрожь от волнения; держалась за рукоять висящего на поясе меча, чтобы хоть куда-то деть руки. Эван же был спокоен, непоколебим; будто бы не шёл в полную духов пещеру, а просто-напросто прогуливался по склону горы и наслаждался пейзажем. Они поднялись уже достаточно высоко, когда отвесная дорожка сворачивала за скалу, из-за которой шёл дым. Убийца чудовищ молча остановил спутницу, двинулся вперёд. Бесшумно извлёк меч из ножен.

Ева невольно задержала взгляд на его оружии – толком рассмотреть его в тёмной комнате таверны девушке не удалось. А меч Эвана, без сомнений, был сладостной мечтой любого кузнеца. Полуторный полированный клинок, выкованный из амагитового сплава, переливался зелёным, блестел на свету. Заострённая с обоих концов гарда закручивалась спиралью. Казалось, такой меч мог сделать из неумелого бойца мастера фехтования, но Ева понимала, что главное не оружие, а умение им пользоваться. А уж Эван точно умел…

Они подошли вплотную к скале, за которую и сворачивала дорожка. Ева затаила дыхание, покрепче сжала рукоять своего меча. Прислушалась – тишина; лишь свистит ветер да трещит костёр.

Не сговариваясь, они выпрыгнули из-за скалы и направили клинки в сторону дыма. И увидели…

А увидели они двух странных существ, сидящих у придавленного большим котлом костра. Они были похожи на носатых пепельнокожих коротышек, словно бы наполовину состоящих из камня – из их массивных горбатых спин торчал щебень.

Увидев путников, пузатые существа вскочили на свои короткие ноги, руками нащупали дубины.

— Тролли, — Эван выдохнул, опуская меч.

— Я беру правого, — шепнула Ева.

Убийца чудовищ покосился на неё, а затем снова перевёл глаза на троллей.

— Они же разумные, — замялся он. — Их, как бы…, необязательно убивать.

Теперь уже Ева почувствовала себя неудобно.

— Кто такие!? — прорычал первый тролль. — Что человекам надо на нашей скале!?

— Если не уходят, — вступил в разговор другой, — Шрарг даст им дубиной по башке!

— Спокойно, — медленно отвечал Эван. — Мы пришли с миром.

Тот, что называл себя Шраргом, рыкнул:

— Зачем тогда топ-топ сюда!?

— Нам нужно попасть в пещеру.

— Нет, нет, нет…, — отвечал первый тролль, почёсывая зад. — Брарг не пускать путников туда!

Эван вздохнул и присел на булыжник.

— Это надолго…

— Нельзя топ-топ в пещеру! Живут тама духи! У-у-у! — Шрарг скорчил рожу и поднял вверх руки, изображая призрака.

— А самое страшное – ледяное приведение! — продолжал Брарг и стал изображать духа. — Бум-бум! Ш-ш-ш! Сосулька! Холодно…

Ева повернулась к Эвану:

— Ледяное приведение?

— Такие бывают. Духи стихий, орк бы их побрал. Встречался я однажды с духом огня… Неприятный опыт. Но, вообще, духи льда появляются только там, где очень холодно – на Дальнем Севере, например. А тут неподходящие условия…

— Тогда пойдём, — твёрдо сказала Ева.

— У тебя есть ещё двести эйвенов? Так, к слову…

— Заткнись, — бросила девушка и пошла вперёд. — Знаете, уважаемые. Мы всё-таки решили идти! Мы не боимся духов!

Горбатые молча развели руками. Эван встал, сплюнул и пошёл за Евой, прямо к находившейся рядом пещере. Когда же они окунулись под тёмные каменные своды, до них донеслись голоса троллей:

— Пух им землёй…

— Не боись! Если повезёт, Брарг и Шрарг найдут их тельца и съедят! Токмо разогреть надо будет, ха-ха!

Изнутри веяло прохладой, а в затхлом воздухе чувствовалась сырость. Света становилось всё меньше и меньше, и уже скоро путников обуяла непроглядная темнота. Тогда убийца чудовищ достал миниатюрный факел из походного мешка и щёлкнул пальцами. На головке светоча ослепительно вспыхнуло пламя. Мрак пугливо отпрянул от огня, и путники стали различать то, что находится у них под ногами.

Ева отчего-то вдруг подрастеряла теплящуюся в ней уверенность. Вокруг лишь давящая темнота, в которой только и поджидает опасность… Но Эван смело двинулся вперёд, методично глядя по сторонам и держа меч наготове. Девушка быстрыми, тихими шажками следовала за ним. А в стенах начали появляться стойки с факелами, которые они зажигали, проходя мимо.

Жучки и паучки разбегались в стороны от света. Паутина, к огромному облегчению Евы, была не гигантской, и явно плелась простыми, негигантскими насекомыми.

Вскоре они упёрлись в тупик – вернее, завал из больших каменных глыб. Юная чародейка невольно вспомнила рассказ Джулии; видимо, это было как раз то место. Она покрутилась на месте и упёрла руки в бока.

— Тихо, — рыкнул на неё Эван. Ева замерла.

Убийца чудовищ молча указал на факел. Языки пламени колыхались, отклоняясь в сторону.

— Сквозит, — догадалась Ева.

Эван подался вперёд и увидел щель, где в стороны расходился камень. Проход, к счастью, был достаточным, чтобы через него пролезть. Так они и сделали.

Природный тоннель постепенно становился шире, так что вскоре Ева и Эван поравнялись. Их шаги эхом отражались от голого камня.

Вскоре послышалось журчание воды, и путники вышли в маленький-маленький грот, через который перебегал подземный ручей. Именно в этот момент Ева заметила что-то впереди. Какое-то странное, блеклое мертвенно-зелёное свечение…

И увидела.

Безумное, изуродованное лицо, дико вопя, неслось прямо на неё. Ева закричала, отшатнулась, машинально подняла меч. Факел погас, как по щелчку пальца.

А полупрозрачное, отсвечивающее зеленоватым светом лицо не исчезло, а продолжало, крича, лететь на девушку.

И вот призрак прошёл сквозь неё. Ева почувствовала, как всё внутри болезненно сжимается, а дыхание перехватывает. Она замерла и упала на пол. Дух исчез где-то в тоннеле.

Факел вновь вспыхнул, и в его свете показалось всё то же лицо Эвана. Ева лежала, вонзив ногти в каменный пол, и судорожно дышала. Её выпученные, поражённые ужасом голубые глаза выглядели безумно. Внутри неё словно бы всё похолодело, а разум заполнили страх и тревога. Девушке казалось, что она задыхается.

Убийца чудовищ положил факел поодаль неё. Достал из мешка бутылку. Протянул Еве.

— Выпей.

Бледная даже в рыжем свете пламени девушка дрожащими руками приняла бутылку. Откупорила и отпила. Тут же поморщилась, закашлялась. Горючая жидкость обожгла горло, прошла по телу, разогревая его изнутри.

Не смотря на то, что напиток был, мягко говоря, неприятным на вкус, ей, казалось, полегчало.

— Что это за эликсир? — спросила она, озираясь по сторонам.

— Эликсир? Это самогон.

Ева решила не отвечать. Она с трудом встала и, преодолевая желание вернуться, молча пошла за убийцей чудовищ дальше. Путники нырнули в следующий созданный матерью-природой коридор. Сверху нарастали сталактиты, а снизу пиками вздымались сталагмиты.

И вновь в пещере эхом разразился вой, вдалеке показалось зеленоватое свечение. Юная чародейка, пискнув, прижалась к спине Эвана. Убийца чудовищ же бросил факел вперёд, грубо оттолкнул её. Она упала наземь и была не в силах пошевелиться – дикий ужас мгновенно сковал её с ног до головы. Ей даже не хотелось бежать.

Облезлые силуэты с выпученными глазами, оглушающе визжа, летели к Эвану. Призрачная одежда их была оборвана, вместо ног виднелись обглоданные кости. А убийца чудовищ стоял, не двигаясь. Выжидал.

Наконец, развернулся в пируэте; его меч завертелся убийственной мельницей. Клинок прорезал духов, как бумагу, и те закричали ещё громче, но теперь уже в ужасающем визге их слышалась боль. Эван крутанулся вновь – меч вновь рассёк их призрачные тела, и зелёное свечение потеряло всякую плотность, растворившись в воздухе.

Растерянная Ева сидела, обхватив сталагмит обеими руками. Огонь дрожал, покрывая стены пещеры тенями. Тихо.

— Ты… убил призраков мечом…

— Это амагитовый меч. Он может.

Эван подал руку девушке и резко поднял её на ноги.

И Ева вдруг почувствовала, что с убийцей чудовищ она в безопасности. Ей больше не хотелось отходить от него ни на шаг…

— Испугалась? — спросил он.

— Я? Нет! — ответила Ева, стараясь придать своим словам твёрдости и уверенности. Не вышло – дрожь в голосе выдавала всё.

Эван промолчал, будто бы по привычке крутанул меч в руке. Двинулся дальше.

Вскоре вдалеке стал виднеться белый уличный свет, который со временем разрастался, заполняя туннель. Они вышли к большому гроту. В его потолке зияла большая дыра, с которой свешивались длинные лианы плюща и капала вода.

В центре грота, на небольшой платформе, стояли несколько столов и сундук. Где-то слева Ева увидела клетку. Помня рассказ Джулии, осторожно подошла к ней. Отпрянула. В заточении лежали почерневшие скелеты. Из глазного отверстия в черепе одного из них деловито выполз жук. Девушке поплохело.

Ева отошла.

— Этот твой маг. Он некромант? — спросил Эван. Его голос эхом разлетелся по пещере.

— Да.

— Тогда всё встаёт на свои места.

— Чего? Ты о чём?

Эван засунул меч в ножны и присел на булыжник.

— В местах, где проводились некромантские ритуалы, часто появляются призраки. Тем более, если маг неопытен. Души скапливаются и не могут покинуть Аенор и отправиться в мир загробный…

— То есть те, кого мы встретили там – просто жертвы неумелой некромантии? — предположила Ева? — И… они не хотели причинять нам зла?

— Видимо.

— Что ж, теперь-то мы их упокоили?

— Да. Не самым приятным, разумеется, способом, но… Да.

Ева прошла по сырому мшистому полу прямо к платформе со столами и сундуком. Вот и рабочее место Магнуса, которое наверняка даст девушке ответы на нужные вопросы.

Она ступила на платформу. Вдруг пол под ней дрогнул, послышался отдалённый грохот. Убийца чудовищ резко встал.

— У меня плохое предчувствие, — сказал он сухо. Подошёл к чародейке.

Из-за противоположного туннеля неожиданно выплыла огромная глыба льда. Уже скоро путникам удалось различить в ней некие человеческие черты: угловатую голову с глазами и ртом, две каменно-ледяные синие руки. Ноги у существа отсутствовали – вместо них кружил снежный вихрь, благодаря которому оно чуть парило над землёй. Ева ощутила, как её обдувает холодный ветер.

— Ха-х, ледяной призрак? — усмехнулся Эван, обнажая меч. — Это же элементаль!

— Он не опасен? — с надеждой спросила Ева.

— С чего ты взяла…? Берегись! — крикнул Эван и перекатом откатился в сторону.

Девушка чудом увернулась от просвистевших мимо неё сосулек. Она кинулась к столам и спряталась за ними. Высунула голову. Элементаль быстро плыл в её сторону; за ним оставалась дорожка льда.

Ева сосредоточилась, сложила руки, но в её ладонях вместо огненного шара лишь сверкнули искры. Она, закричав, кинулась бежать. Сосульки разбились в ледяные осколки прямо на том месте, где она только что сидела.

А Эван настиг элементаля сзади. Его меч, бессильный против эдакой глыбы, с лязгом упал на пол, а сам он сложил руки в знак. Из кончиков его пальцев извергся красный, шипящий огонь, мигом поглотивший существо. Ева с облегчением выдохнула.

Но тут из-за огня в убийцу чудовищ прилетела огромная глыба – кулак элементаля. Эван отлетел назад и ударился о высокий и толстый сталагмит. Ледяной элементаль повернулся к Еве и поплыл прямо на неё.

Юная чародейка выдохнула, закрыла глаза. Почувствовала, как Сила закипает внутри неё, проходит по пальцам. Если и сейчас не получится, то пиши пропало! Она вытянула руки…

Холодный, не дающий продохнуть, ледяной поток бурей понёсся прямо на девушку, целиком поглотил её. Мелкие снежинки царапали кожу, устоять на месте удавалось с большим трудом. Ева закрыла лицо, упала.

Мороз обжигал её, но кричать она не могла – в лёгких не оставалось воздуха. Девушка увидела, как руки покрываются ледяной коркой. Зажмурила глаза.

Её накрыла тьма.

***

Сквозь веки виднелся мерцающий тёплый свет. Рядом приветственно трещал костёр. Ева была закутана во что-то тёплое.

Она испуганно раскрыла глаза и увидела каменный свод пещеры, а затем сидящего у огня Эвана. Убийца чудовищ сделал вид, что не заметил, как проснулась девушка. Ева оглянулась и увидела, что она закутана в спальный мешок. Причём это был явно мешок её спутника – он был гораздо толще, с мехом. Ей было тепло, уютно. Хорошо.

Ева выбралась из спальника и поняла, что кожа по всему телу стала вся какая-то влажная и склизкая.

— Это специальные масла, — начал Эван.

Вот урод. Ева сжала кулаки.

— Я спас тебя от фатального обморожения! И я не лез. Куда не надо.

— Заткнись.

Ева увидела лежащую неподалёку глыбу. Лёд на ней медленно таял, образовывая рядом маленькие ручейки.

— Этот чародей был не слабаком, — заметил убийца чудовищ. — Создать ледяного элементаля, да так, чтобы он поддерживал в себе постоянную температуру. Это сильно.

Ева, шатаясь, пошла к платформе со столами. Ящики и сундук были пусты – сам Магнус забрал с собой все своим вещи, когда бежал, а затем всё до конца подчистили боевые маги из Башни.

Но девушка искала хоть какой-то знак, хоть какую-то подсказку. Не мог Магнус просто так потратить кучу сил на создание этого элементаля. Что-то же он защищал… Видя, как Ева что-то ищет, Эван также ступил на платформу. Стал обшаривать ящики письменного стола.

Вдруг что-то щёлкнуло. Убийца чудовищ триумфально улыбнулся и извлёк маленькую записную книжку с обложкой из змеиной кожи.

— Спасибо…, — удивлённо протянула Ева и приняла блокнот из его рук.

С замиранием сердца открыла. Увидела ровный, изящный почерк.

«25 сентября 1215 г. после В.П.

Итак, предыдущий дневник сгорел в результате пожара не совсем удачного опыта. Но жизнь показала – без блокнота я и недели прожить не могу. В голове всё не укладывается, да и рассказать некому, только бумаге доверять остаётся. Начну с пересказа того, что приключилось со мной ранее…

…Когда я завладел обломком, я сразу стал искать всю информацию об артефакте. Дело это неблагодарное – про болячки Элинора Эйвендора информации больше, чем об Элленбуре. Так или иначе, вскоре мне стало известно, что у меня на руках не что иное, как нижняя часть рукояти артефакта (напомню, что цельное оружие выполнено в виде косы). Значит, где-то на материке лежит ещё два обломка. Чтобы отследить их историю, я отправился в Осханы, туда, где Роберт и отыскал обломок. Я выяснил, что султан Айдох тоже как-то причастен к событиям легенды. Вероятнее всего, он завладел обломком во время похода на Ардонию, то бишь во время событий Битвы под деревней Кимир. Это наталкивает на определённые мысли…

…Но самое удивительное со мной случилось в Эйф-Аане, где я провёл множество времени. Там, прогуливаясь на мосту, я встретил одного назойливого торговца. Я чувствовал, что что-то не так! Короче говоря, этот неизвестный втюхал мне какую-то книгу. Я купил её, даже не зная о чём она! (Это явно было не телепатическое воздействие, может, сказки о южном гипнозе не врут?). Оказалось, книга является древним магическим фолиантом, причём сила в нём заключена огромная. Везде говорится, что открывать такие книги крайне опасно. Но я был неопытен и глуп.

Когда я открыл её в первый раз, я впал в транс. То было сборище гипнотических видений, которым я не придал никакого смысла. После того случая, я припрятал таинственный фолиант подальше.

И вот, не так давно, я понял, что моя сила увеличивается. Словно бы запас магической энергии во мне возрастал по дням! Мне стали доступны более сильные заклинания! Ещё в Осханах я начал проводить опыты по созданию элементалей! Также я занялся некромантией – величайшим магическим искусством, в котором нужно настоящее мастерство!..

6 октября, 1215 г. после В.П.

…Я стал чаще открывать Книгу вновь. После последнего транса (который я описывать не стану) я стал сам не свой. Признаю, я стал более нервным, закрытым и вспыльчивым, но думаю, что при таких обстоятельствах это объяснимо. Джулия места себе не находит, но я просто не могу ей объяснить! Я и сам не до конца понимаю! Но делать нечего…»

Далее почерк стал прыгающим, и ясно было, что эти строки Магнус писал второпях.

«1 ноября, 1215 г. после В.П.

…Она меня никогда не понимала. НЕ ПОНИМАЛА МОИХ ВЕЛИКИХ ЦЕЛЕЙ.

Но это было слишком. Я совершил ошибку. Я больше не владею собой. Мне страшно.

Пути назад нет. НИКТО МНЕ НЕ ПОМЕШАЕТ. И нужно уходить. Мне необходимо новое убежище, и я знаю, кто его обеспечит. Этот лис Сакруфус уже полжизни в бегах. Я узнал, что сейчас он в Наскуто̀не, живёт где-то близ засранной деревеньки Ду̀мны…

Дневник оставляю здесь; Натаниэлю не доверяю. Идиоты из Трибунала не найдут, а больше сюда никто не сунется. Спасибо элементалю»

Глаза Евы победно вспыхнули, она быстро запихнула дневник в сумку. Эван стал молча собираться.

***

Солнце словно бы специально раздвинуло руками ворчливые облака, встречая приветственным, хоть и слабым светом выходящих из пещеры путников. Челюсти троллей отвисли, обнажив их острые каменные зубы.

— Ледяного приведения больше нет, — гордо бросила Ева. Эван хмыкнул.

Когда они отвязывали и навьючивали скакунов, чародейка достала из кошеля деньги. Пересчитала, сунула в руки убийцы чудовищ. Тот кивнул.

— Куда дальше? — спросил он.

— А тебе какая разница? — ответила вопросом на вопрос Ева, решив, что теперь настал её час брыкаться.

Эван, сохраняя свой обычай, ничего не ответил и запрыгнул на своего вороного коня. Приготовился отъехать. Ева поджала губы.

— В Наскутон! — быстро выкрикнула она. — В Думну! Ты знаешь, где это, кстати?

— Название знакомое. Вообще, я был в Наскутоне. И как раз собирался направиться туда.

— Чтобы скрыться от Гильдии?

— Соображаешь. А вообще, там куча заказов. Земля альвийская порождает много чудовищ…

— Значит, поехали! — Ева оседлала Чайку.

Эван хмыкнул.

Глава 14.1. Ветер-менестрель

«Наскуто̀н — западное королевство, населённое а̀львами, разумной человекоподобной расой с пепельным оттенком кожи. На протяжении своей богатой истории королевство претерпевало взлёты и падения, распадалось и воссоединялось вновь.

Климат умеренный (на севере) и субтропический (на юге). Почва каменистая, лишь на юго-западе она отлично подходит для сельского хозяйства. Встречаются уникальные виды растений.

Альвы верят в традиционных богов, только в отличие от их соседей, прежде хорошо были распространены поклонения именно Дайрайн: чего стоят долго проживавшие в Дол Драхире племена. Потому альвийскую землю по праву и считают родиной тёмной магии...»

Энарт Кариан, «Описание Идриэля».

Граница, как и первый встретивший путников альвийский городок Азмѝр, в коем они почти не задержались, остались далеко позади.

Когда Ева и Эван переправились через реку Вирѐну, Наскутон, наконец, приобрёл свой традиционный пейзаж: жухлая трава на каменистой земле, что покрывала необъятные ветреные долины, а так же пучками возникающие на них поселения и крепости, крепости, крепости…

Ева знала, что история альвийского народа велась из древности и помнила очень и очень многое. В том числе моменты не самые счастливые и светлые. Когда-то этими южными землями правил великий и ужасный Тёмный Король – воистину могучая, легендарная и пугающая личность, лишь после победы над которой маленькое северное королевство Наскутон смогло разрастись. Затем пришёл период правления династии Гра̀скартов. Через пару тройку веков альвы встретили вспыхнувшую революцию, последующее разделение страны, междоусобицы. Затем случилось воссоединение королевства, но уже под крылом династии Наратѝров. Разумеется, всё это оставило большой багровый отпечаток в летописи…

Ах, и, конечно, нельзя обойти стороной многочисленные войны. Бесконечные сражения с орками Крака̀ра, постоянно устраивавшими набеги на самые плодородные альвийские земли. Попытки самого Наскутона захватить земли соседей: дворфов и людей – иногда удачные, иногда провальные, но всегда уносящие великое множество жизней. Чего стоит та же Долина Курганов, окружающая город Тару̀ф, за который Ардония и Наскутон неустанно боролись: однажды за одно лишь столетие произошло тридцать три осады.

Не мудрено, что эдакая история хорошо отразилась на самом народе – его менталитете, характере и особенностях. Почти для всякого факт того, что альвы – враждебные, излишне гордые и хитрые, не знающие чести существа, стал аксиомой…

Но девушка отвлеклась от Наскутона – далеко-далеко, на горизонте пасмурного неба показались снежные шапки Серых гор, за которыми, если верить Евиной карте, простиралось людское государство Баргрѝм. С древних времён его населял народ ба̀ргов, что на протяжении всей своей истории бедствовал, терпя набеги орков и постоянные попытки захвата серокожих соседей. Спасала лишь торговля с ламерами да плодородные земли у берегов Океана…

Вот он, Мир! Захватывающий, необъятный, многогранный… Ева многое слышала из бесконечных историй отца, но разве могла приставить, как это всё выглядит на самом деле? Каково это – когда пускаешься в галоп по бесконечной долине, полной грудью вдыхаешь свежий равнинный воздух? Каково это – когда кружит голову от строений рукотворных, о которых прежде читала лишь в книжках? Взять ту же Башню Чародеев.

Вот он, Мир!..

Однако царившее вокруг однообразие быстро надоедало. Пустующий тракт уходил за горизонт бесконечной, казалось бы, полосой. Альвийские деревеньки, пусть не похожие на классические ардонские, оказались не такими уж увлекательными. Ева заскучала.

— Как зовут твоего коня? — она разбила тишину своим звонким любопытным голосом. — Только не говори, что ты не даёшь имена коням…

— Баклан. Его зовут Баклан.

Вороной конь убийцы чудовищ фыркнул, чувствуя, что на него обратили внимание.

— Серьёзно?

— Ты что-то имеешь против? — Эван оглянулся на Еву через плечо. Нахмурился.

— Конечно нет!.. А почему, если не секрет, такая кличка?

Убийца чудовищ по-заговорщицки понизил голос:

— Клянёшься, что никому не расскажешь?

— Клянусь! — восторженно ответила девушка и подъехала поближе. Будто бы кто-то вообще мог подслушать...

Эван усмехнулся.

— Да нет тут никакой тайны. Просто так назвал. Звучит…

— А мою кобылку вот зовут Чайкой!

— Полезная информация.

Ева пропустила его сарказм мимо ушей.

— Слушай, Эван, — смущённо пробормотала она. — Я так и не сказала. Спасибо там, что спас. Это было очень благородно и всё такое...

— Ты была должна мне награду, — отрезал спутник.

— Этого говорить было не обязательно!

Девушка и не заметила, как на горизонте заблестела голубая полоса реки. Вернее сказать, двух рек.

Она уговорила Эвана взъехать на холм, чтобы разглядеть лучше; лишь тогда увидела, как два водных потока с обеих сторон обступают темнеющий вдалеке город и соединяются каналом так, что кажется, будто крепь огибают аж три реки.

Тир-Ларѝт, город, чьё название на всеобщем языке (он же современный ардонский) звучит как «Троеречье», был уже близок. Об этом свидетельствовали как всё чаще появлявшиеся тут и там деревни, так и телеги торговцев, всё спешащих и спешащих к главным воротам.

Когда Ева и Эван подъезжали к крепостным стенам, долину уже стал накрывать вечер. Солнце неторопливо уходило за багровый горизонт; становилось свежее.

Тир-Ларит, как и любой уважающий себя крупный город, встретил путников суетой, бьющей со стороны рынка музыкой и шумом – пусть даже несколько утомлёнными и постепенно утихающими. Ведь день уже кончался, улицы стихали, а всё веселье плавно переходило в залы трактиров и кабаков.

По мощёным улицам сновали альвы, которые при виде Евы и Эвана либо гордо задирали нос, либо презрительно цокали, будто бы это было всеобщий традицией. И всё же здесь люди встречались не так редко – приезжие купцы из Ардонской Империи и Баргрима стремились именно сюда. Тир-Ларит был как раз той точкой, где они сбывали товар, а тот уже расходился вглубь королевства.

Путники заехали на уже весьма опустевший рынок. Теперь он был похож на шаловливого ребёнка, что весь день беспокойно шумел, гоготал и прыгал, а вечером медленно стих и задремал на руках матери… Не медля, Ева и Эван закупились оставшейся на прилавках едой – убийца чудовищ заявил, что это в разы выгоднее, ведь в трактирах им, людям, будут завышать цены «до потолка». И разумеется, Эван негативно отнёсся к идее Евы «пойти поискать дешёвый трактир на окраине», недвусмысленно намекнув, что в альвийском государстве лучше лишний раз не экономить. Девушка начинала понемногу понимать сущность «гостеприимного» Наскутона.

Путники проехали по виляющей улице, недалеко от возвышающегося в центре замка, построенного мастерами-архитекторами из чёрного кирпича. Наконец, отыскали крупную таверну, на вывеске которой был изображён клыкастый, собравший глаза в кучу боров. Спрыгнули со скакунов, размяли ноги, с предвкушением ожидая тёплой еды и мягкой постели.

— Возьми меч с собой. Только особо им не свети, — посоветовал Эван, открепляя оружие от седла.

Он одарил альва-конюха деньгами в разы щедрее, чем это делала Ева ещё в Империи. Серокожий принял их как должное, а в благодарность, видимо, не выказал привычного презрения. Эван же внимательно проследил, чтобы тот правильно распорядился с его любимым Бакланом и кобылкой спутницы. Лишь тогда двинулся ко входу.

Таверна встретила их теплом, шумом и аппетитным запахом пищи, что приносил валящий из кухни пар. Постояльцы уже вовсю веселились: серокожие барды играли заводную музыку, успевшие принять выпивки альвы плясали под руку с хохочущими альвийками. Кружки дружно стучали о столы. В углу сидел толстый усатый человек-купец и удовлетворённо курил трубку, бегая вокруг блестящими глазками. Пышная серокожая официантка лавировала меж столов и разносила горячие блюда с плещущими элем кружками на подносах.

При виде Евы и Эвана затихли только самые внимательные и трезвые, но можно было сказать, что приход путников остался незамеченным. Только когда они проходили к единственному свободному столику прямо у стены, рядом с миниатюрной сценой с музыкантами, альвы неприязненно таращились на их мечи.

— Тебе эль, пиво или вино? — спросил Эван, направляясь к стойке.

— Молока возьми, — Ева сунула ему пару монеток.

Убийца чудовищ усмехнулся и начал протискиваться к стойке. А тем временем отыгравшие своё альвы-барды сошли со сцены, приняли из рук аудитории наполненные до краёв рюмки. Вслед за ними а площадку поднялся широкий серокожий мужик в пенсне. Объявил на ломаном всеобщем:

— Дорогие друзъя! Прошу приветстоватъ на сцене менестреля Ро̀нальда…, — альв покосился в толпу.

— …Соловья! — добавил звучный голос.

— …Рональда Соловья! — мужик захлопал и спрыгнул со сцены.

Публика одарила зашедшего на площадку человека очень скупыми аплодисментами. Но его это, казалось, вовсе не смутило. Менестрель поставил одну ногу на табурет, уложил узорчатую лютню на бедро и отодвинул прямые, огненно-рыжие волосы за ухо. Его пальцы веером прошлись по звенящим струнам, взяв первый аккорд. И он заиграл.

Далее Рональд Соловей исполнит композицию Марко-Поло - "Ветер-менестрель", и автор рекомендует вам включить музыку для фонового прочтения...

Лютня радостно пела, журчащая, как бурный горный ручей, мелодия, ещё толком не начавшись, ласкала уши, но таверна молчала, ожидая начала самой песни, ожидая, когда смогут раскритиковать приезжего музыкантишку. А брад не заставил ждать – он расплылся в улыбке и начал петь негромко, но звонко:

То ли небыль, то ли быль, Время стёрло грани в пыль, Сотни лет бродяга-ветер По земле её носил.

Нет на свете старика, Кто бы знал наверняка, Где в ней выдумка, где – правда: Стёрли разницу века…

Гости не заметили, как стали невнятно подпевать, даже не смотря на то, что вовсе не знали языка. Ева же, улыбаясь и тряся головой в ритм песни, смотрела на рыжеволосого красавца. А менестрель сам начал пританцовывать, дёргая звонкие струны лютни. Его певучий голос уже слышался на улице:

Сказка-ложь, да в ней намёк, Притаился между строк, - Еле зримое посланье Из исчезнувших эпох!

Кто посланье то прочтёт, Мудрость предков обретёт, Если всю легенду эту По крупицам соберёт!

Песня на секунду стихла, и гости таверны затаили дыхание. Рональд по прозвищу Соловей набрал воздуха в грудь, и его песня взорвалась громким, бойким припевом:

Эй, ветер, вей, да сильней - Струн, менестрель, не жалей! Тайну страннику поверь, Приоткрой в былое дверь, Не тая, да не скрывая В песне слов острее стрел!

Альвы с альвийками пустились в пляс, кто-то задорно засвистел. Официантки смеялись и пританцовывали, кружились, разнося напитки. Случайный прохожий зашёл в таверну, чтобы разок глянуть на источник звука, но музыка завлекла его, и он в мгновенье забыл обо всех своих делах.

Эй, ветер, вей, да сильней - Струн, менестрель, не жалей! Тайну страннику поверь, Приоткрой в былое дверь, Не тая, да не скрывая В песне слов острее стрел!

Финальный аккорд затих, и публика взорвалась аплодисментами. Восторженно хлопающая Ева услышала за соседним столиком:

— Он хоть и челофек, но играет, как бог!

— Не спорю… Farne! Farne!

Зал подхватил:

— Farne! Farne!

Менестрель, улыбаясь, раскланялся и спрыгнул со сцены, попадая в окружение сбежавшихся к нему альвиек. Ева увидела, как он вырывается от них, что-то бормоча, увидел, как из-за столов встают надувшиеся и помрачневшие супруги или любовники.

А рыжеволосый повертел головой и заметил юную чародейку. Подлетел к её столику, скрываясь от недобрых взглядов ревнующих альвов.

— Не возражаете, миледи?

— Нет! То есть, да! — Ева запнулась. — Садитесь, короче…

Рональд опустился на стул, откинул огненно-рыжую прядь с манящих своей живостью карих глаз, что так хорошо сочетались с его широкой и яркой улыбкой. Он взглянул Еве прямо в лицо.

— Как вам моя песня? К слову, она авторская…

— Прекрасно, — сдержанно ответила смущённая Ева. — Вы настоящий мастер.

— Ах, все так говорят! Что уж поделать, талант не пропьёшь!.. Предлагаю перейти на «ты»! Меня зовут Рональд. Да что там! Просто Рон.

— Ева, — девушка по-мужски пожала протягиваемую бардом руку. Тот несколько оторопел, но сделал вид, что всё в порядке.

Сзади подошёл держащий кружки в руках Эван. Остановился около барда, сверху вниз оглядел его. Вопросительно взглянул на спутницу.

— Рон, это Эван. Эван, это Рон.

— Очень приятно, — промурлыкал менестрель.

Убийца чудовищ, не ответив, поставил кружки на стол так, что их содержимое с всплеском взлетело вверх.

— Ох, спасибо! Во рту суше, чем в Осханских пустынях! — воскликнул Рон и смачно отхлебнул эля из кружки Эвана.

Ева чуть не поперхнулась молоком. Осторожно взглянула на убийцу чудовищ.

— Эван! — крикнула она, заметив, как сжимается кулак спутника.

— Я спокоен. Спокоен! — чуть не закричал он.

Бард вжал голову в плечи.

— С ним лучше не шутить, — шепнула юная чародейка.

Эван, не ответив, уселся у стены, открепил ножны от пояса и положил меч на колени. Глотнул из своей кружки.

— Вы, ребята, лучше скажите, какими судьбами здесь? Чем занимаетесь? — спросил Рон, подкручивая колки лютни и любопытно оглядывая новых знакомых.

— Я... путешествую, — стала объяснять Ева. — А Эван убивает монстров.

— О, искатель приключений, значит? — Рон задрал подбородок и мечтательно взглянул вдаль. — Мне не страшна эта полная монстров пещера, ведь там лежит драгоценнейший артефакт! Мой меч со мной и…

— Я не искатель приключений, — сухо отрезал Эван.

— Да какая разница…

— Разница есть. Искатели приключений – это идиоты, которые, наслушавшись героических баллад, лазят куда не надо. И лишаются жизней. Ищут сокровища, магические артефакты и… славу, может быть. Я же убиваю чудовищ. Причём не от доброты душевной, не ради спасения чужих жизней. Я беру за это деньги.

— Но ведь каждый заказ – это приключение? — с огоньком в глазах спросил Рон.

— Каждый заказ – сражение за жизнь. И пока я побеждаю.

Рон закатил глаза и скрестил руки на груди.

Вдруг на удивление чётко послышалось, как хлопнула входная дверь; стало заметно тише. И тишина это была знакомой.

Ева увидела, как Эван устремляет настороженный взгляд к хозяйской стойке. Затем повернулась сама.

Меж столов проходили несколько человек в закрытых одеждах цвета ночного неба. Их головы были спрятаны под капюшонами, а лица прикрыты повязками, из-под которых, всё же, виднелась человеческая кожа. Неизвестные так и притягивали взгляды гостей – те затихали, видя висевшее у них на поясах оружие.

— За нами пришли, — сказал Эван тихо.

Он достал из мешка маленький бутылёк с рубиново-красной жидкостью. Быстро откупорил и залпом осушил. Ева ужаснулась: внезапно лицо Эвана болезненно перекосилось, а кулаки сжались, так, что кожаные перчатки заскрипели. Он издал тяжёлый, судорожный вздох.

Тем временем убийцы подошли к хозяину таверны и что-то спросили. Глаза Рона, сидящего спиной к входу, взволнованно забегали от Евы к Эвану – и обратно.

— Что там!? Ну? — прошипел он. — Я не могу обернуться!

Но наёмники уже приблизились к столу путников, остановились поодаль. Синхронно обнажили мечи. По залу гостевого дома волной прокатилась мёртвая тишина. Народ, видимо, не в первый раз попавший в такую ситуацию, взметнулся вверх и стал медленно стекаться к выходу, показывая, что в разборки влезать не хочет никто.

Чародейка, убийца чудовищ и бард медленно поднялись.

А из-за бандитов выступил высокий мужчина, отличавшийся от других висящим на спине плащом и серебряным амулетом на шее. Он откинул капюшон, из-под которого показалось изуродованное ожогом лицо.

— Сдашься или тебе сначала пообрубать конечности? — спросил он, снимая перчатки.

Глава 14.2. Ветер-менестрель

— Сдашься или тебе сначала пообрубать конечности? — спросил мужик с ожогом, снимая перчатки.

Ева покосилась на Эвана и увидела, как его бледное лицо покрылось красными трещинами капилляров. Что же было в том бутыльке?..

— Бегите, если жизнь дорога, — произнёс убийца чудовищ, обнажая меч.

Мужик с ожогом хохотнул.

— Я поставил пятьдесят эйвенов на то, что ты скажешь именно это, — резким движением он сложил руки в знак.

Глаза Евы расширились от испуга: она успела сообразить, что это за заклинание. Она раскинула руки, зажмурилась и стиснула зубы. Вокруг неё, Эвана и Рона вспыхнула магическая сфера.

Через мгновенье их обуяло шипящее пламя. Жар заполонил всё, пожирая кислород. Зажмурившаяся Ева не могла дышать. Она боялась, что не выдержит напора. Не её это уровень.

Но, к удивлению юной чародейки, силы не покидали её. Сфера будто бы подпитывалась извне.

И вот огонь рассеялся. Мерзкая ухмылка сползла с лица чародея, когда он увидел, что враги его – целы и невредимы. Эван, не медля, выбросил в противника мощный энергетический толчок. Стоявшие впереди мужики отлетели назад, а те, кто устояли на ногах, не убоявшись магии, бросились вперёд.

Да, они были профессионалами. Но убийца чудовищ в этом профессионализме пока не уступал. Он запрыгнул на обуглившийся стол и с прыжка разрубил ближайшего наёмника от плеча до живота – тот не сумел заблокировать его нечеловечески сильный удар. Ева заткнула рот ладонью и согнулась от рвотных позывов.

Рон затолкнул её под соседний стол. Послышался крик. Вспышка. Хлопок. Девушка осторожно выглянула из-под скатерти. Эван элегантно танцевал с мечом. Лезвие, свистя, парировало удары сразу трёх наёмников.

Взмах. Бандит, чудовищно вопя, оглядывает обрубленную по локоть руку и падает на пол. Звон столкнувшихся лезвий. Пируэт. Голова взлетает в воздух и проделывает петлю, разбрызгивая красную, как вино, кровь повсюду. Еве поплохело вновь.

С пола, наконец, поднялся перекошенный от злости маг. Он замахнулся и метнул в противника огненно-красную искру. Эван дёрнулся, рассёк воздух. Его амагитовый клинок отбил заклятье. Искра полетела прочь и врезалась в стоящие за стойкой бочки с пивом. Взрыв разбрызгал перемешанные с пеной щепки во все стороны.

А Рональд схватился за лютню и заиграл резвую мелодию. Ева была слишком занята напряжённым наблюдением за битвой, чтобы остановить безумца…

Убийца чудовищ молча взглянул на чародея. Взглянул так, что того аж передёрнуло. Засверкали вспышки, во все стороны полетели молнии. Эван, выставив перед собой золотистый магический щит, продирался сквозь слабеющие атаки врага.

Вдруг сзади на него прыгнул маленький и юркий наёмник. Его одноручный меч полоснул Эвана по плечу. Кольчуга со звоном лопнула, на коже воина кровью вспыхнула рана. Убийца чудовищ не заставил ждать – в разворачивающегося наёмника прилетело навершие рукояти меча из амагита, за ним – добавлявший ощущений удар ногой в живот. Бандит кубарем покатился назад.

Он остановился как раз у стола Евы, а его окровавленное оружие подкатилось ей прямо под ноги. Музыка играющего на лютне Рона стала более напряженной. Девушка затаила дыхание, обнажила клинок. Если придётся, она ударит. Ударит так, чтобы точно убить…

Наёмник не обратил внимания на притаившихся под столом девушку с мечом и поехавшего крышей менестреля, а лишь нашарил рукой оружие, встал и вернулся в бой. Аккорды Рона стали чуть радостней.

А Эван подошёл вплотную к выдохшемуся магу и сбил его ударной волной. Чародей, пискнув, упал, отчаянно заслонился магическим щитом. Убийца чудовищ уткнул лезвие в золотистую полусферу. И стал продавливать её.

Противник выпучил глаза и закричал, что есть мочи:

— Сдаюсь! СДАЮСЬ! ПОЩАДИ, РАДИ БОГОВ!!!

Но Эван не слушал.

Полупрозрачный, сверкающий золотом щит заискрился, лопнул, и клинок вошёл магу прямо в грудь. Гримаса ужаса застыла на изуродованном ожогом лице.

Убийца чудовищ рывком выдернул меч, развернулся. Его дикие, озверелые глаза были чуть сощурены. Он медленно выдохнул, и амагитовое лезвие адской мельницей завертелось над его мокрыми волосами.

Подошедший к нему юркий наёмник сбился с толку. Мечи зазвенели. Послышался душераздирающий крик. Безжизненное тело в очередной раз повалилось на пол. Эван закашлялся, поднял глаза.

— Да когда ж вы закончитесь…, — прошипел он, оглядывая противников.

А осталось всего двое: широкий коренастый мужичок с мечом-бастардом и изрядно контрастирующий с ним высокий эльф с саблей. Первый, растеряв присущую наёмникам хладнокровность, яростно закричал и понёсся на убийцу чудовищ. Эван выставил меч, прыгнул вперёд.

Его ноги проскользили по луже алой крови, он на мгновенье потерял равновесие, открыл защиту. Наёмник полоснул клинком по его бедру. Убийца чудовищ даже не пискнул. Но сталь рассекла его плоть.

На него тут же наскочил эльф; заркаинская сабля сверкнула в свете люстры. Удары бурей посыпались на Эвана. Убийце чудовищ оставалось только парировать и отступать. Он хромал, но словно бы ничего не чувствовал. Клинки болезненно звенели.

Вдруг остриё сабли противника предательски скользнуло по амагиту Эвана, вонзилось в бок убийцы чудовиш. Он не дал лезвию пройти дальше, остановил оружие, упершись в его гарду. Вскинул руку, но его слабеющее заклятье лишь немного оттолкнуло противника. Этого было достаточно, чтобы окровавленная сабля выскочила из плоти.

А сзади, злобно улыбаясь, уже заносил своей меч второй наёмник.

Вдруг яростно сверкнули молнии.

Дрожащие и шипящие голубые искры оплели тело убийцы. Бандит закричал, забился в конвульсиях. Повалился на пол и стих. От его кожи пошёл пар.

Оскалившаяся Ева опустила руки. Она часто дышала, жмурилась. В виски отдавала пульсирующая боль. Заклятие получилось удивительно мощным, Ева быстро истощила все свои внутренние запасы. А лицо сидящего рядом Рона было перекошено одновременно удивлением и восторгом.

Эльф, испугавшись притаившейся где-то в засаде чародейки, на секунду повернул голову. А переливающийся зелёным клинок Эвана уже был тут как тут. Меч нашёл прореху в его защите и рассёк ему плечо. У убийцы чудовищ, казалось, проснулось второе дыхание.

Он завертелся в полупируэтах, яростно закричал. Его выпады были подобны жалящим гадюкам, а режущие удары походили на беспорядочный ураган. Испуганный эльф начал, что есть сил, блокировать адски быстрые удары слабеющей от раны рукой, лавируя меж забрызганными кровью столами, роняя стулья. Он оказался спиной к двери.

Его сабля с лязгом вылетела из мокрых ладоней.

Эльф попятился, а затем развернулся и молнией вылетел из таверны. Эван, зарычав, как дикий зверь, кинулся за ним. Будто бы за недобитой добычей. Ева с Рональдом выпрыгнули из-под стола и понеслись вслед за товарищем…

На улице уже стемнело, привычный городской шум сошёл на нет. Маленькая лампа, висевшая на крючке у притрактирной конюшни, заливала слабым рыжим светом передний двор. В её отсветах блестела начищенная до блеска броня.

Дверь с грохотом распахнулась, да так, что чуть не вылетела из петель. Мокрый от пота и перекошенный от ужаса эльф выпрыгнул из таверны.

И тут же попал в цепкие руки солдат, с плеч которых свисали фиолетовые сюрко с оскалившейся серебряной змеёй, гербом Наскутона. Городская стража.

Тут в дверях показался весь блестящий от багровой крови Эван. Он стоял, широко расставив ноги и гневно дыша; медленно покручивал меч в руке.

Солдаты выставили глефы вперёд.

— Держи преступника! — задыхаясь, крикнул эльф, указывая пальцем на убийцу чудовищ.

Альв в крылатом шлеме, видимо, командир, зыркнул на остроухого, затем перевёл взгляд на Эвана.

— Положи оружъе! — крикнул он.

Убийца чудовищ перевернул меч лезвием вниз, вытянул его вперёд и медленно подошёл к стражу. Командир коснулся рукояти оружия. Но забрать его не успел. Клинок с бешеной скоростью развернулся и рассёк шею стоящему рядом эльфу. Глаза стражей даже не смогли уследить за молниеносным движением.

А Эван тут же ткнул навершием меча не успевшему опомниться командиру в нос; кинулся в таверну. Рон захлопнул дверь за ним, подпёр её стулом…

Наёмник, оседавший в руках стражей, отчаянно закричал, но тут же захлебнулся кровью, бурным ручьём стекающей по его чёрному дублету. Альвы отпустили его.

Последним, что эльф видел в своей жизни, было ночное небо, усеянное миллионами расплывавшихся звёзд…

А Эван, Ева и Рон вырвались на улицу с чёрного хода, нырнули, как испуганные мыши, в тёмный переулок и скрылись в ночной темноте. Наконец, присели в какой-то покрытой мраком подворотне в нескольких улицах от таверны – перевести дыхание. Из ближайшего окна доносился подобный грому храп, а от погони не было и следа.

— Эван, как ты? — спросила Ева, нервно оглядываясь.

Ответа не последовало.

— Эван? — с дрожью в голосе спросила Ева и потрясла убийцу чудовищ.

Она почувствовала на руках что-то тёплое. Вспомнила, как его укололи в бок. Приложила туда руку. Горячая кровь медленно стекала по его одежде.

— Рон! Он ранен!

Вспомнив приём, о котором ей когда-то рассказывал Вик, девушка сорвала с себя рукав. Прижала его к ране. Бард подкрался ближе, просунул руку под кожаные доспехи и нащупал грудь Эвана.

— Сердце бьётся.

— Нужно н-найти госпиталь!

— Ты шутишь!? Мы только сбежали от стражи, а теперь ещё и к альвам в госпиталь!?

— Здесь же ничего не видно! Проклятье. Ещё чуть-чуть, и он потеряет слишком много крови… Точно!

— Чего?

Ева не ответила; передала Рону обязанность держать увлажняющуюся кровью ткань, а сама открыла сумку и нащупала там бутылёк эликсира Лоренса Чистого.

Не без труда справилась с пробкой – онемевшие пальцы дрожали. Вслепую нащупала щетинистый подбородок и влила подарок Джулии в ослабевший рот убийцы чудовищ. Вдруг услышала сухое и хриплое:

— Дрянь…

Нет, он не мог погибнуть сейчас. Ева просто не могла этого допустить. Эван, конечно, ничего для неё не значил, он – совсем не тот, кому можно доверять, а уж тем более – привязываться. Так, лишь помощь на пути к цели. Но…

Главное, чтобы выжил. Хоть бы выжил…

Рон возбужденно воскликнул:

— Есть идея. Ты читала «Сказание о Ролафе Отважном»?

— Да нет же!

— Не мудрено. Это же северные легенды. Так вот, в «Сказаниях» смелый Ролаф, будучи раненым диким медведем, раскалил свой меч докрасна и прижёг раны. Ну, чтобы кровотечение остановить! Я так понял.

— Что за чепуха!? Как ты себе это представляешь!?

— Ты же чародейка! Раскали огнём своё оружие! Это единственный выход.

Ева взглянула на тонувший во мраке силуэт барда. Вздохнула.

— Тогда держи!

Через мгновенье огонь осветил переулок, выловив из мрака бледного, сидящего на земле Эвана, а неподалёку – испуганно держащего меч на вытянутых руках Рональда и извергающую из своих ладоней пламя Еву.

Скоро сталь раскалилась докрасна – температура магического огня больше, чем обычного. Девушка осторожно поднесла меч к убийце чудовищ. Красный металл отбросил свет на чудовищную рану.

Девушка приблизила клинок к боку Эвана и, судорожно выдохнув, приложила. Кровь зашипела. Убийца чудовищ дёрнулся, стиснул зубы и застонал.

— Боги… Потерпи, пожалуйста, Эван! — пропищала Ева, понимая, что он сейчас терпит адскую боль.

А его дрожащий стон плавно перешёл в рёв.

— Закрой ему рот! — крикнула девушка.

— Что, прям рукой?

— Да!

Рон обхватил челюсть убийцы чудовищ ладонью. Другого выхода не было…

Наконец, шипение стихло, и Ева увидела, как рана затянулась сухой коркой ожога, перестала кровоточить. Меч остыл. Бард устало упал на землю, а Ева подлетела к раненному.

— Эван. Эван! Ты слышишь меня? — девушка начала трясти убийцу чудовищ. — Эван!

Менестрель подполз к ним. Вновь положил руку на грудь воина. Тяжёлая рука в перчатке прилетела ему в нос.

— И это я получаю вместо благодарности!? — воскликнул Рон, лежа на земле.

Ева с облегчением выдохнула.

***

Три всадника ехали по мощеной улице, прямо к Северным воротам.

Ева, верхом на резвой Чайке, следила, как бы шатающийся из стороны в сторону Эван не упал со своего верного Баклана. Рядом семенил рыжий конь с таким же рыжим бардом в седле. Музыкант искусно насвистывал мелодию.

— Не свисти, — шикнула на него девушка, завидев стоящих у ворот стражей. Натянула капюшон накидки.

— Наоборот, я делаю вид, будто бы я спокоен, — отвечал Рональд с миной непризнанного гения.

— Если не заткнёшься, — сухо выдавил из себя Эван, — можешь попрощаться со своей лютней.

Бард смолк. А троица, следуя за груженной товарами телегой, уже приблизилась к воротам. Проехали под широкой аркой.

И тут один стражей встрепенулся и воскликнул:

— Ar’rne!.. Стоятъ!

Ева натянула стремена и прижалась к шее лошади. То же сделали и Рон с Эваном. Скакуны кинулись в головокружительный галоп. Копыта замолотили по каменному мосту. Мимо просвистел арбалетный болт…

Перешли на шаг они, когда были уже достаточно далеко, а слегка видневшиеся позади стражники поворотили назад. Чёрные башни замка неприветливого Тир-Ларита, наконец, пропали за лазурным горизонтом.

Лошади устало дышали. Этот побег – целиком и полностью их заслуга. Ева подумала, что на следующей остановке обязательно накинет конюху щедрых чаевых, дабы наложил Чайке корма побольше, да покачественней.

Бледность убийцы чудовищ предвещала скорый обморок, но воин старался держаться ровно и сохранять молчание. Тишину нарушил всё ещё нервно оглядывающийся бард:

— Эй, Эван? А что за бурду ты выпил перед боем в таверне? Ты ещё такой страшный стал!

Убийца чудовищ нехотя прохрипел:

— Это… боевой эликсир Заркаѝнских Драконов.

— Да ладно!? — закричал Рон. — От… откуда он у тебя? Секретный же рецепт! Легендарный…

— С радостью бы рассказал. Но, извини. Это тайна.

Ева вклинилась в их разговор:

— Эй, мне кто-нибудь объяснит, что за эликсир!? О Заркаинских Драконах я в общих чертах, конечно, знаю…

Менестрель набрал в грудь воздуха, чтобы приступить увлекательному рассказу. Эван благодарно взглянул на юную чародейку.

— Заркаинские Драконы мало того, что сами по себе напичканы секретными микстурами, — начал Рон. — Так они ещё и выпивали специальные эликсиры для предания своему телу дополнительных возможностей. На время. Например, тот, что был у Эвана, они принимали на массовых бойнях. Эта «бурда» отключает чувство боли и страха, замедляет кровообмен, увеличивает скорость реакции и силу! Представь, ты дерёшься с противником, протыкаешь его насквозь, а он дальше сражается как ни в чём не бывало! А ещё как сражается – за мечом следить не успеваешь! Жесть!

— Ты так говоришь, будто сам их в бою видел.

— Мы с тобой всего день знакомы. Может и видел!

Ева кивнула, уверяя, что вовсе не спорит. Спросила, теперь уже Эвана:

— Это была Кровавая Гильдия, да?

— Да. Лучшие их бойцы. Профессиональные наёмники, мастера фехтования… В общем, Гильдия знала, с кем имеет дело. Вот их и послали.

— Так, а мне кто-нибудь расскажет, что это за Гильдия? — полюбопытствовал музыкант.

Ева решила подарить Эвану ещё одну минутку молчания, пояснив за него:

— Короче говоря, мы переступили дорогу кое-кому очень влиятельному. Тебе хватит этой информации?

— Да. Пожалуй, хватит.

В проплывавших мимо деревнях кипела работа. Стаи уток, оживлённо крякая, стремительно плыли по молочному небу. Прямиком в сторону, противоположную движению путников: в Баргрим и, должно быть, южный Ярпин. Они были похожи на атакующую клином пехоту, несущуюся на врага с яростным боевым кличем.

Вдохновлённо понаблюдав за этими самыми утками, Рональд открепил лютню от седла. Провёл пальцами по струнам. Взял пару аккордов. Откашлялся и торжественно объявил:

— «Баллада о барде, чародейке и убийце чудовищ»!

Как-то раз менестрель

Свою песню играл,

И в таверне друзей

Новых он повстречал!

То была чародейка

С голубыми глазами

И убийца чудовищ

С дву̀мя мечами!..

— Вообще-то у меня один меч, — сухо прервал Эван.

— Ну попробуй срифмуй с одним-то мечом, умник! — раздраженно воскликнул славный Рональд Соловей. — Это песня. Тут никто проверять не будет…

Вдруг ворвались в таверну

В капюшонах убийцы

Желали мести, наверное,

Чудовищ убийце!

А тот меч достал,

Его клинок засвистел.

Никто не ожидал…

Рональд замолк, ища глазами рифму где-то в небе. С азартом продолжил:

…Что он страшней стрел!

Чародейка последнего

В пса превратила,

И про это у барда

Песня сложилась!

Струны стихли. Рональд оглядел своих спутников.

— А что, красиво получилось! — воскликнула Ева. — Как тебе, Эван?

— Нормально.

— Сразу видно, человек в искусстве ничего не понимает, — надулся менестрель.

Ева расхохоталась.

Глава 15. Проклятие

«Битва под Думной состоялась в сентябре 2 г. после Великого Переселения и стала решающим этапом в так называемой «эпохе Тёмного Короля». Гѐсмер эн Гра̀скарт, государь Наскутона, посреди поля боя столкнулся с грозным Владыкой, успел ранить противника, но был убит. Тёмный Король был добит принцем А̀льдэном.

После этого подконтрольное Тёмному Королю королевство Мезмерис распадается, и принц Альдэн эн Граскарт точными военными ударами присоединяет эти земли к своим. Начинается эпоха медленного, но успешного возвеличивания королевства Наскутон…».

Филипп ард Рэдвуд. Краткая История Идриэля. Том 1.

Внизу чернело окружённое золотистыми полями поселение. Чуть дальше тёмно-зелёным пятном разливался еловый бор. Путники, не сговариваясь, остановились и уставились на вечерний пейзаж. Солнце, слабо просвечивающее через густые облака, клонилось в сторону пасмурного горизонта.

Ева вдохнула воздух полной грудью. Вот она и добралась до этой самой Думны, близ которой, если верить дневнику Магнуса, живёт его «приятель» Натаниэль. И если некромант всё ещё там, девушка встретится с ним совсем скоро. Всё, наконец, решится…

Готова ли она? Навряд ли. Однако упускать шанс Ева точно не планировала. Если придётся биться, то она будет биться.

— Ну что, вперёд! — звонко воскликнул Рон и привстал на стременах, воображая себя то ли полководцем, то ли кем бы то ни было ещё.

— Тебе необязательно ехать с нами, бард, — напомнил Эван.

Ева фыркнула.

— Вы, ребята, падки на приключения, — спокойно ответил вдохновлённый музыкант, будто бы не слыша колкостей Эвана. — А поэту именно это и нужно! Поедем в эту вашу Думну̀! Что, говорите, вам там надо?..

Троица проехала мимо высокой мельницы, лениво крутившей своими гигантскими лопастями. Крестьяне без устали работали на раскинувшихся вокруг полях: широко размахивали длинными косами, обрубая золотистые колосья пшеницы. Вот стали появляться первые домики, выстроенные из потемневших еловых досок и покрытые сверху чёрной черепицей.

Наконец, подъехали к двухэтажному зданию, из толстой трубы которого клубами валил дым; не трудно было догадаться, что это таверна. Эван, однако, отделился от компании и сообщил, что поедет искать местного лекаря. Или хотя бы травницу. А уж если не свезёт, то ворожею…

В трактире чародейка и менестрель встретили явно скучавшую без посетителей пожилую женщину. Ева не стала отнекиваться от предложения Рональда «отобедать за его счёт». Он же и весьма выгодно поторговался с хозяйкой; она, благо, говорила на всеобщем. Менестрель предложил, чтобы им выдали одну комнату на троих, а взамен он весь вечер будет развлекать гостей своими уникальными песнями. Ева старалась сохранять серьёзное выражение лица, когда бард как бы мимоходом рассказывал, как понравилась Наскутонскому королю Хаврѐну Второму его знаменитая баллада.

Перебинтованный свежими повязками Эван вернулся скоро. Ни о чём не говоря, наелся и напился, а затем закрылся в комнате. Девушка и менестрель остались в зале таверны, в которую рекой стекался уставший после дневных работ народ.

Бард подкрутил колки лютни. Наконец, встал, громко откашлялся. Дёрнул тонкими пальцами, и звонкие струны запели. Запели что-то лёгкое, мелодичное, согревающее душу.

Музыка струилась, как ручей, она ласкала уши. Альвы, не отрывая глаз от приезжего барда, растянулись на стульях и все как один, стали восторженно слушать.

И вот голос Рона зажурчал красивыми и лёгкими словами на непонятном языке. Это явно был не грубый альвийский и не шипящий ламерский. Такого Ева ещё никогда не слышала. Может быть, так могли петь эльфы?

Нет. Музыка это была явна неземная. Звуча отовсюду, она проникала в душу, отчищала и просветляла её. Она снимала боль. Она давала надежду.

Хозяйка, возвращавшаяся на кухню с пустым подносом, невольно остановилась у стола девушки и заслушалась. Ева, сама с большим трудом оторвавшись от музыки, воспользовалась моментом и подозвала её к себе. Женщина отодвинула тусклый локон за ухо, оглянулась и, увидев, что её помощь нигде не нуждается, присела.

— У вас в округе живёт какой-нибудь маг? — девушка понизила голос. — Натаниэ̀ль Сакру̀фус, например?

— Хм-м…, — протянула собеседница, сощурив морщинистые глаза. — Жил тут недалеко, у лъеса один белый, высокий… Иларио̀н его звали… Маг или не маг, не знаю.

— Вы сказали «жил». А что с ним сейчас?

— О-о, да о его особняке такие ужасы говоръят! Мол, пожирает какое-то чудище каждого проезжего барда! — лицо хозяйки сделалось испуганным. — А как же! Пропал у нас конюх, что на дудке играть был горазд! Потом заезжал сюда музыкант один. Нашли на дороге мёртвого коня его. А на жеребце – чудовищные раны!

Ева вздохнула. Да, дела...

— То есть, теперь вместо Илариона в особняке поселилось чудовище?

— Или это сам Иларион! — шепнула женщина. — Дознаваться, конечно, никто не хочет. Вон, три дни назад ходили наши мужики к особняку. А там как услышат вой такой дикий, чудовищный. Дёру дали!.. Не ходи туда, а, дъевушка. К тому же, бард с вами!

— Мы не боимся, — твёрдо ответила Ева, хоть и сама не была уверена в своих словах. — Спасибо.

***

Ева снаряжала фыркающую и жадно доедающую овёс Чайку. Неподалёку разминался мрачный, покрывшийся щетиной Эван: он крутил кистями, махал руками, разогревал сухожилия. Кривился от боли – корка на ране рвалась от натяжения — но продолжал, ведь иначе увечье сковывало бы движения. Затем он вынимал меч и начинал проделывать в воздухе различные финты – такие, что за сверкающим клинком не успевали следить глаза. Казалось, еще немного и убийца чудовищ попадет им прямо в нос своего любимого Баклана, но привыкший и всецело доверявший хозяину конь не обращал на блестящее лезвие никакого внимания.

Тут дверь таверны скрипнула, и на улице появился взлохмаченный Рон. Его изящная шёлковая рубаха с распахнутым воротником придавала ему вид настоящего поэта, что наверняка должен гулять по столичным проспектам, с пылкостью читать вдохновлённые стихи встретившейся ему миловидной дворянке, а на следующее утро слезать по простыне с её балкончика. Потому не мудрено, что он выделялся среди пейзажей старенькой деревушки.

— Какой у нас план? — менестрель, держа куртку на плече, а лютню подмышкой, подошёл к товарищам. Протяжно зевнул.

Ева вопросительно взглянула на Эвана – она рассказала ему всё ещё ранним утром, когда менестрель храпел в их комнате. Убийца чудовищ сложил меч в ножны и начал объяснять:

— Там, в особняке, живёт чудовище, которое ворует, и, скорей всего, жрёт людей и нелюдей. В частности, тех, кто имеет хоть какую-то причастность к музыке.

— Продолжай…, — сказал Рон неуверенно.

— Я осмотрел труп убитой лошади. Когти похожи на волколака, но следы иные. Я думаю, чудовище – это жертва проклятия. Либо заколдованный хозяин особняка, либо тот, кто хоть как-то к нему причастен. А это нам и нужно.

— Ладно, ребят, удачи вам! — бард спешно развернулся.

— Стоять! — крикнул Эван. Рональд встал, как вкопанный, осторожно обернулся. — Проклятия обычно можно снять. Они бывают завязаны на какое-то действие или цепочку действий.

— А что, проклятие «без выключателя» никто не придумал? — нервно бросил менестрель.

— Проклятие без выключателя называется убийством, — парировал Эван.

Он обернулся к спутнице.

— Ева. Твой таинственный «тёмный маг» умел играть на каком-нибудь инструменте?

— Дай подумать. Да. Он играл на флейте. Красиво… играл, — ответила девушка и почувствовала, как что-то в её груди болезненно сжалось.

Всё в прошлом. В прошлом неказистый домик на болотах, в прошлом вечера с историями отца, в прошлом мамины колыбельные. И задорный свист флейты «дяди Магнуса» – в прошлом.

— Возможно, — продолжал убийца чудовищ, — что чародей завязал проклятье на музыке. Поэтому ты нам, Рональд Соловей, очень понадобишься.

— Ева, ты ведь умеешь играть на лютне? — с надеждой в голосе спросил бард. — Это не так уж и сложно!

Девушка развела руками и помотала головой.

— Едем! — подогнал их Эван, затягивая пояс и седлая Баклана.

***

Высокая трава блестела от капелек расы. Луга покрывал густой туман.

Узкая тропа привела трёх молчаливых всадников к богатому двухэтажному особняку, стоящему прямо у густеющего елового бора. По деревянному мостику путники перешли узкую, заросшую камышом зелёную речку, над которой кружили комары. Подошли к калитке.

— У меня плохое предчувствие, — промолвил Рон.

— Заткнись, — сказал Эван твёрдо, но тихо. Потянул воздух носом.

Путники оставили скакунов за калиткой, а сами прошли дальше. Во внутреннем дворе царил сущий беспорядок: перевёрнутые и переломанные в щепки телега и бочки, куриные перья. В траве что-то белело.

— Ох, Всесоздатель, это что, кость? — простонал бард.

Снаружи дом не выглядел заброшенным. Зато, когда путники открыли тяжёлую дубовую дверь, им предстал настоящий хаос, творящийся внутри. Пыль рассеивалась в проникающем сквозь дорогие шторы свете, обои были ободраны чудовищных размеров когтями, а мебель – разломана и перевёрнута. На полу перемешались кровь и грязь. Ева услышала, как сглотнул Рон, услышала, как принюхивается Эван.

Убийца чудовищ обнажил меч, подогнул ноги и отправился вперёд по коридору. Девушка последовала его примеру. Бард осторожно двинулся за ними.

А Ева заметила вот что. Погром в доме явно был устроен не так давно – ведь стены не были покрыты паутиной, а пол и двери предательски не скрипели. Лишь в воздухе чувствовался запах чего-то гнилого, и что именно источало аромат, Ева знать не хотела.

Вдруг справа, из соседней комнаты, донёсся шорох. Менестрель, чуть не вскрикнув, подскочил, а клинок Эвана молнией направился в ту сторону.

Тишину пронзил глухой продолжительный хрип. Чародейка уверенно сжимала рукоять своего меча в руках, хоть и чувствовала – дрожь в коленях нарастала подобно дроби барабанов имперского оркестра. Убийца чудовищ обернулся, с готовностью кивнул. Ногой ударил дверь.

Та открылась стремительно, но бесшумно.

А внутри на полу сидел прикованный цепью человек. При виде влетевшего в комнату убийцы чудовищ он хрипло вскрикнул и отполз назад. Оглядел вошедших выпученными, покрасневшими глазами.

— Т-с-с! – Эван приложил указательный палец к губам. Рональд осторожно прикрыл дверь за собой.

А лицо незнакомца передёрнуло; он захныкал.

— Спасители! Ещё и… люди! Слава всем Райн! — сорванным голосом хрипел он, обливался слезами и отчаянно пытался кланяться в ноги вошедшим; но цепь сдавливала горло.

— Тише! Ты как сюда попал? — строго, но тихо спросила Ева.

— Да я мимо просто проезжал! — он всхлипнул. — Торговец я! Остановился в этой треклятой альвийской деревне…

— На каком инструменте играешь? — спросил Эван, прислонившись к стене около двери и прислушиваясь.

Недоумевающий человек молча указал на лежащие на полу гусли с порванными струнами.

— Помогите мне! — просипел он.

— Сначала ты расскажешь, как сюда попал, — твёрдо ответил убийца чудовищ. Встретился с непонимающим взглядом мужика. — Давай, давай, время на исходе.

Бедняга затараторил:

— Ехал я тут мимо. Играл, как раз, на гуслях, нечего делать было… А тут как выскачет огромное чудище из канавы, да как схватит меня и потащит сюда! Я кричал так, что аж голос сорвал, но никто не услышал… Тварь эта меня тут на цепь посадила. Даёт мне мои гусли, и лапами своими когтистыми показывает, мол, играй, не то хана тебе! Ну, я дрожащими руками и сыграл, че умел…

— И что?

— И ничего!

— Может, играть надо по своей воле? Как бы сказать… От души? — предположила Ева.

— Помогите мне, люди добрые…

Эван подлетел к нему, замахнулся мечом. Бедняга пискнул, сжался.

Цепь со звоном раскололась. Мужик посмотрел на разломанные оковы, с благодарностью оглядел героев, прохрипел что-то похожее на «Храни вас Всесоздатель!» и прыгнул в окно. Стекло с треском разбилось, послышались удаляющийся топот свободного торговца.

Тут же из коридора послышался глухой яростный рёв. Эван вылетел из комнаты. Ева бросилась за ним, но остановилась и вернулась к окну. Стащила с подоконника Рональда.

— Я думал, мы уходим…, — пробормотал менестрель.

Коридор вёл в высокий зал с лестницей, в который выходили балконы второго этажа. Над ступенями висела роскошная потухшая серебряная люстра. Девушка и бард увидели стоящего к ним спиной Эвана. Он не спускал внимательных, чуть прищуренных глаз с лестницы.

А на ней, злобно дыша, стояло покрытое грязью и невесть чем ещё чудовище. Оно скалилось, из его обвисшей челюсти текла тягучая слюна. Это было нечто, напоминающее изуродованного и увеличенного человека. Удлиненные мощные конечности оканчивались драконьих размеров когтями. С головы свисали длинные и испачканные серебристые волосы. Остроконечные уши торчали в стороны. Выпирающие рёбра возбуждённо вздымались.

Ева сжала рукоять меча покрепче. Эван, сохраняя спокойствие, приблизился к существу. Медленно и осторожно положил переливающийся зелёным меч на пол.

— Я не желаю тебе зла, — чётко проговорил он.

Чудовище, не спуская с него горящих в темноте янтарных глаз, пригнулось. Эван еле слышно выругался.

Тварь прыгнула и, рыча, полетела прямо на него. Ева и Рон одновременно вскрикнули. Убийца чудовищ давно отработанным движением выставил вперёд руки. Ударная волна жёстко откинула проклятого назад. В воздух взлетела пыль с песком.

Эван быстро поднял меч с пола.

— Не рань его, Эван! — крикнула Ева. Вместе с бардом она притаилась во тьме.

Теперь ей было по-настоящему страшно.

А убийца чудовищ кивнул. Существо, шипя, поднялось, встало на четыре лапы. Эван завертел меч над головой, сбивая врага с толку.

Чудовище прыгнуло вновь, занесло когтистую лапу для жестокого удара. Однако противник вновь выставил руку, ударная волна с большой силой откинула существо. Оно отлетело, ударилось о деревянную балку. Штукатурка посыпалась с потолка.

А Эван бросил меч, прыгнул на лестницу и побежал наверх. Существо, зарычав, кинулось за ним.

Ева схватила Рона за рукав и, прислушиваясь, пошла за убийцей чудовищ. Наверху слышался топот и грохот. Погоня переходила из одной комнаты в другую. Гремели разбивающиеся горшки и переворачивающаяся мебель, двери хлопали и тут же вылетали из петель.

Чародейка и бард вышли на лестничный пролёт. Топот приблизился и из находящейся по левую руку комнаты вылетел Эван, а за ним – его дикий и разъяренный противник. Убийца чудовищ оттолкнулся от перил, прыгнул, схватился за люстру. Серебряный светильник качнулся, дал ему разгон, так что он перелетел через перила и приземлился на балконе напротив. Существо последовало его примеру, оттолкнулось, вцепилось лапами в люстру, но та не выдержала, оторвалась от потолка. Чудовище с грохотом упало на лестницу прямо напротив девушки и барда, светильник придавил его.

На мгновенье в особняке стало тихо. Ева услышала облегченный выдох Рона.

Особняк разразил рёв. Существо скинуло с себя серебряную люстру, поднялось и, дико дыша, вперилось безумными глазами в путников. Юная чародейка подогнула ноги, сосредоточилась, готовая колдовать. Теперь уже было плевать на сохранность проклятого Илариона...

Чудовище заревело и рвануло вверх по лестнице, прямо к ним. Менестрель оцепенел, так, что даже не смог кричать.

Сверху блеснула кольчуга. Время словно бы замедлилось, и Ева разглядела, как Эван летел на противника, занеся сложенные в замок руки. Приземлился на спину чудовища. Его сокрушающий удар пришёлся врагу по макушке.

Существо хрипло выдохнуло, его жёлтенькие глаза забегали вокруг, потеряв ориентацию в пространстве. Эван обхватил чудовище сзади, так, чтобы одновременно держать его и не дать когтистым лапам себя поранить. Ева встрепенулась.

— Рон, сейчас ты должен…! — сказала она.

— Я понял! — с готовностью крикнул он. Страх пропал из его движений, растворился в блестящих глазах.

Бард переместил лютню со спины на грудь, провёл по струнам. Аккорд разнёсся по особняку, созвучие лизнуло уши чудовища. Услышав музыку, оно стихло и перестало брыкаться. Лютня запела, и к ней тут же присоединился голос Рона:

О-о-о, Две Луны!

Расскажите мне страшную тайну,

О которой даже не знают

Мудрецы, колдуны и волхвы.

О-о-о, Две Луны!

Я не знаю, не знаю, не знаю

Умру на костре я врага ли

Буду ль глазами любимой убит?..

Лицо чудовища искривилось, из его глотки вырвался какой-то хриплый звук. Послышался противный треск. Его конечности начали сжиматься, когти врастать в пальцы. Кожа становилась гладкой, а лицо – все больше и больше похоже на человеческое.

Ева чувствовала, как сердце её трепещет. Она посмотрела на барда. Неужели Рон способен сочинять такое? В этой песне словно была вся его душа. Все чувства. Вся боль.

А Рон продолжал:

Жизнь моя – кровью писана,

Смерть моя – в но̀чи спрятана,

Звёзды на небе бесчисленны,

Под ногами земля необъятная!

В озере отражение,

В нём эта тайна спрятана.

О Две Луны-ворожейки,

Ах, держите язык за зубами…

Когда последняя нота рассеялась в коридорах особняка, в крепком захвате Эвана утопало не огромное чудище, а худой и немощный, но высокий нагой эльф. Его грязные спутанные серебряные волосы спадали на испачканное, измученное лицо. Ева накрыла его накидкой. Рон переместил лютню на спину и самостоятельно взял пострадавшего на руки. Понёс вверх по лестнице.

Чародейка подошла к убийце чудовищ. Взяла его за пыльные перчатки.

— Сработало, — тихо сказала она.

— Да, — немного погодя ответил он. — Нам повезло. Будь добра, поторопись спросить его о том, что нужно.

— Но ведь он только отходит от проклятия…

— Не забывай о том, что он тёмный маг, у которого нашёл убежище твой некромант, — ткнул пальцем Эван и пошёл вниз за мечом.

Ева кинулась за бардом. А тот уже отнёс эльфа в кабинет, который почти и не пострадал от погрома. Положил пострадавшего на диван. Обернулся на девушку и сказал гордо, уперев руки в бока:

— Видишь, моя музыка целебна!

— И как будет называться твоя новая песня? — с усмешкой спросила Ева.

— О, я как раз хотел рассказать!..

Пока менестрель рассказывал о вариантах называния для нового легендарного произведения, девушка присела к эльфу. Тот взглянул на неё. Сказал хрипло:

— Воды…

Девушка достала из мешка почти опустевшую флягу, дала бедняге. Тот жадно осушил остатки – сейчас вода казалась ему вкуснее всех вин, что он испробовал в жизни. А испробовал чародей действительно много…

Ева повернулась к Эвану, только подошедшему к дверям:

— Принеси воды. Я видела колодец во дворе…

Убийца чудовищ молча удалился.

— Я вознагражу вас очень щедро, — заверил эльф. Попытался стереть грязь с лица, но только её размазал.

— О, не стоит, милсдарь Иларион… Или вы предпочитаете, чтобы я звала вас Натаниэль? — напала на него Ева, не дав чародею опомниться.

Эльф недоверчиво покосился на неё. Сказал Рону:

— Подай робу. Она в платяном шкафу.

Затем повернулся к Еве:

— Что вам нужно!? Кто вы!?

— Не нервничайте. Я ищу вашего друга Магнуса, — твёрдо сказала девушка. — И в награду за ваше спасение я очень хотела бы услышать, где он. В подробностях.

Натаниэль криво ухмыльнулся.

— О-о, подробности не заставят ждать! — воскликнул эльф с неприятной ноткой в голосе. Пока Ева отвернулась, надел тёмно-синюю приталенную робу. — Видите ли. Этот мой «друг»... И есть тот, кто проклял меня.

***

Натаниэль Сакруфус сидел за столом в своём кабинете. Его осанка была прямой, как стрела, а взгляд, как и всегда, твёрд; лишь поджатые губы выдавали скрытое волнение. Мерцала свеча. Чёрное перо скрипело на бумаге, выводя первую строку: «Ваше Императорское Величество…».

Внизу хлопнула входная дверь. Эльф спешно припрятал письмо в ящик и повернулся к двери.

Тут же уверенной поступью в кабинет вошёл Магнус. Он был одет во всё чёрное – чёрный дублет с роскошными узорами, чёрный плащ, чёрные высокие кожаные сапоги. Под мышкой маг держал странный шлем.

Теперь, когда чародей нашёл убежище у Натаниэля, его лицо выглядело совсем не так, как когда эльф и человек только познакомились. Из красивого и опрятного, здорового лица мужчины оно превратилось в больную, худую и скуластую морду. От нервных глаз Магнуса теперь отходили чёрные капилляры, трещинками пролегающие по лицу.

Он выглядел устрашающе, он смотрелся мерзко. И эльф понимал, что такие метаморфозы как-то связаны с резким увеличением силы чародея. Магнус жил у него уже год, но он никак не мог докопаться до истины. Может, дело в том загадочном фолианте, который тот привёз с собой? Натаниэль бросил взгляд на книжную полку, где чернел корешок толстого томика.

— Я уезжаю, — заявил некромант.

— Что? Так резко?

Эльф сделал недоумённый, даже расстроенный вид. Но Магнус просто молча смотрел на него в ответ.

— Что ж, удачи, друг, — Натаниэль вздохнул, улыбнулся так, что прочесть его фальшивую улыбку было невозможно. Сжал руку Магнуса.

Вдруг чародей ткнул его двумя пальцами в лоб. Эльф почувствовал, как Сила проходит по телу, сковывая его. Он попытался бороться, но магическая энергия Магнуса перекрыла всю его внутреннюю мощь. Натаниэль смог издать только полный ярости стон.

Его обыграли.

Однако единственное, что ему сейчас было интересно – не цель Магнуса, а его последующие действия.

А тот поставил шлем на стол, подошёл к книжным полкам. Достал одну древнюю книгу в красном переплёте. Натаниэль ужаснулся – он прекрасно знал, о чём она.

Магнус открыл том с надписью «Проклятия. Темнейшие из темнейших» на обложке. Воздел руку в перчатке из железных пластин. Слова древнего проклятия заполнили мысли эльфа. Его тело поднялось в воздух.

Натаниэль беззвучно закричал.

***

— …Видимо, я был нужен этому ублюдку, — продолжал маг сквозь зубы. — Ведь он, умеючи прекрасно играть на флейте, сделал музыку ключом к снятию проклятия...

— Может, он заколдовал вас из-за того, что вы знаете слишком много? — предположила Ева.

— С чем орк не шутит! — воскликнул он.

— Так куда же он уехал? Мы отомстим ему и за вас! — подначивала Натаниэля девушка. На лестнице послышались шаги поднимающегося с ведром воды Эвана.

— Он узнал, что второй обломок спрятан под Белым Дворцом.

— То есть как, — вступил в разговор удивлённый Рональд. — Прямо под дворцом Императора?

— Да. На месте Белого Дворца раньше стоял королевский замок, под которым, если Магнус не ошибся, находилась так называемая Сокровищница Эйвендоров. Но для начала он решил отыскать архитектора Дворца, который должен знать о пути к этой самой Сокровищнице.

Ева почесала макушку. Да уж, лихо всё закрутилось…

— И где тот архитектор?

— На кладбище под Королевским.

— То есть... Как это!? — Ева оторопела.

— Ну, умер ведь мужик-то! Давно! А Магнус – некромант… Если хотите его настичь, то поторопитесь до полнолуния, некоторые ритуалы совершаются именно в это время…

Девушка кивнула. В комнату вошёл Эван, поставил ведро в центр. Сам отошёл к двери, оперся о косяк. Стал протирать меч. Натаниэль, отказавшись от помощи, подполз к ведру и умылся.

— А ещё…, — сказал он, протирая глаза, — третьим обломком когда-то владел Хирион Нуминэль. Слышали о нём? Это один из самых известных тёмных магов в истории!.. Так вот, тридцать первого октября, в праздник Хэлдива̀рнэ, когда, по поверью, вся нечисть выходит на улицы, пройдёт всеобщий ведьминский... Шабаш.

— Серьёзно?

Ева не раз читала про ведьм, не раз слышала байки про них. И, конечно, знала об их Шабашах – праздниках, когда вместе собираются все тёмные силы…

— Да. Он проходит раз в тринадцать лет. Туда слетаются все самые сильные ведьмы материка! — рассказывал эльф всё резвее. Холодная вода из колодца его освежала. — Там вам может помочь Старшая ведьма. Приезжайте на Нагую гору, она тут же, в Наскутоне…

Ева была ошарашена податливостью чародея. Конечно, выдавать секреты своего врага, должно быть, очень приятно…

— Спасибо тебе, Натаниэль, — поблагодарила девушка.

— Натаниэль!? — переспросил стоящий у двери Эван.

Эльф испуганно обернулся. Встретился с взглядом убийцы чудовищ.

Амагитовый меч с лязгом упал на пол. Эван медленно подошёл к магу. Вдруг его кулак прилетел Натаниэлю в лицо, так, что того развернуло. Маг, вскрикнув, упал на пол. Закашлялся.

— Эван! — закричала Ева.

Убийца чудовищ подлетел к эльфу, схватил его за худую шею, поднял вверх. Прижал к стене. Чародей выпучил глаза и раскрыл рот, безуспешно пытаясь заглотнуть воздух. Девушка подбежала к Эвану и начала колотить его.

— Пусти! Что он тебе сделал?

— Что он мне сделал!? — прорычал он, не отпуская Натаниэля. — Ты помнишь мою историю? Про мага и башню, мать её, с кушеткой?

— Помню…, — произнесла Ева, остывая.

— Это он! Он, эльф Натаниэль, проводивший жестокие опыты на чудом выжившем при таких нагрузках сироте! — процедил сквозь зубы Эван. — Он, который обучал его с помощью палки! Он, который держал его на цепи неделями, если тот хоть немного провинился!

— Я думаю, мы должны прийти к компромиссу…, — просипел краснеющий чародей. — Я отдам тебе всё, что ты хочешь!

Убийца чудовищ отпустил шею эльфа. Тот упал на пол, жадно хватая ртом воздух. Схватился за шею.

— Ну, зато мы выведали от него всё, что нужно, — успокаивал Рон кипящего, как котёл на огне, Эвана.

— И вы верите этому лжецу!?

Сзади послышался треск. Троица обернулась и увидела лежащего на спине Натаниэля. Он направил вытянутые пальцы на убийцу чудовищ, желая сразить его заклинанием. Однако из его рук лишь вылетали голубые искорки – проклятие временно решило его способности колдовать.

Маг оглядел ладони. Нервно облизал губы.

— Жалкая крыса! — крикнул Эван. Подошва его ботинка встретилась с носом эльфа. — Что он вам рассказал!?

— Магнус в Империи, в селе Королевском, — кратко доложила Ева. — Готовится к ритуалу некромантии. Ему нужно допросить покойного архитектора…

Из ноздрей Натаниэля текли алые струйки, он держался за нос, захлебывался кровью. Убийца чудовищ помолчал. Затем рывком поднял меч и направился к эльфу. Ева попыталась остановить его, но тот лишь грубо её оттолкнул.

Амагитовое лезвие уперлось прямо в длинную шею Натаниэля. Тот выпучил глаза и побледнел ещё сильнее.

— Говори правду! Где Магнус!? — зарычал Эван.

— Он. Отправлялся. В Королевское, — медленно, но сохраняя спокойствие, ответил эльф.

Носок ботинка убийцы чудовищ прилетел собеседнику в грудь. Тот вскрикнул, закашлялся. Вновь почувствовал холодный клинок у горла. Одно неловкое движение – и меч порежет кожу, как бумагу.

— ЛЖЁШЬ! Говори правду и, если повезёт, останешься с целыми зубами.

Ева и Рон стояли позади, не зная, что и предпринять.

— Я говорю правду! Честно!

Снова удар. Снова вскрик. Снова кашель.

— Моё терпение кончается…

— Ты будешь бить меня… пока я не сдохну? — процедил сквозь зубы Натаниэль. — Я сказал всё уже давно…

Эван ухмыльнулся и отошёл. Все, и Ева, и Рон, и лежащий на полу красный от своей же крови эльф, недоумевающе посмотрели на него. Убийца чудовищ сказал тихо:

— Это была проверка.

Он повернулся на Натаниэля, заставив его вздрогнуть.

— Дай нам денег. Да побольше, — нагло потребовал Эван.

Губы эльфа дрогнули, но он не посмел возразить. Когда чародей отдал убийце чудовищ большой набитый золотом кошель, и путники стали выходить, Ева смело взяла с полки ту самую загадочную книгу Магнуса и припрятала её себе в мешок.

Информатор

Натаниэль Сакруфус сидел перед маленьким зеркалом и засовывал свежую вату в распухший нос. Мерцала свеча. За окном уже стемнело. На столе стояла полупустая бутылка, из которой эльф постоянно выпивал что-то горючее, закусывая маринованными огурцами.

Вдруг он услышал, как хлопнула входная дверь и по перевёрнутому вверх дном первому этажу эхом разнеслись громкие, грузные шаги. Острый слух Натаниэля подсказывал, что гостей снова трое – пара громил и один, шагающий легко и скрытно. Кого ещё бог послал!?

Сегодня Салазар Асторио был одет в строгий тёмно-серый приталенный сюртук с высоким стоячим воротником. Его кожаные подкованные сапоги уверенно, но бесшумно стучали по полу.

А за ним следовали два страшных существа. Пара могучих пепельнокожих орков. Один – высокий, скуластый, с копнами сухих чёрных волос на голове, а другой– чуть более коренастый, лысый, с проходящим через всё лицо шрамом. Их груди сковывали гигантские стальные панцири, на поясах висели гигантские мечи с зазубринами.

Салазар ещё давно нашёл их охраняющими крупный бордель на юге Наскутона и взял к себе в качестве телохранителей. Разумеется, Высший сам мог постоять за себя. Но как легко договариваться, заключать сделки, узнавать нужную информацию, когда за твоей спиной стоят двое зубастых орков!

Однако теперь давить на собеседника не требовалось, потому Салазар дал им знак ждать на лестнице, а сам, брезгливо оглядываясь, завернул в единственную комнату, в которой горел свет. Аккуратно приоткрыл дверь и увидел стоящего напротив эльфа с серебряными волосами. Тот спросил весьма грубо:

— Чего надо!?

Салазар увидел в отражении маленького зеркала заложенный за спину кинжал. Медленно и спокойно произнёс пароль:

— Золотой грифон.

Лицо эльфа разгладилось, он достал кинжал из-за спины и бросил на стол.

— Значит, ты тот информатор? Натаниэль Сакруфус, уже второй десяток лет разыскиваемый в Андэрилле и на Заркаѝнских островах?

Эльф ухмыльнулся. Кивнул.

Асторио жуть как не любил всех этих шпионов и информаторов. Сплошь крысы и предатели, способные играть сразу на несколько фронтов, выгодные только пока они на твоей стороне. Но служба, как это говорится, обязывала.

— Меня ты можешь называть Салазаром, — кратко пояснил Высший. — Ну и бардак у тебя тут…

Натаниэль мрачно усмехнулся.

— Магнус проклял меня. Превратил в мерзкое чудовище. Причём сделал это быстро и искусно! Парализовал меня исподтишка.

Высший оглядел собеседника с головы до ног и сдержанно улыбнулся.

— Мне кажется, ты слишком самокритичен.

— Очень смешно. Проклятие, к счастью, сняли одни… искатели приключений, — расплывчато объяснил эльф.

Салазар Асторио, вообще отрицавший существование фортуны, не мог не признать, что его собеседнику очень повезло. Он ещё долго мерил Натаниэля пронзительным взглядом, затем, наконец, присел на диван.

— Значит, Магнус действительно так силён? Он Высший?

— Да. Я знал его ещё давно, и был он чародеем умелым, но слабоватым. Однако за десять лет его сила чудовищно возросла! Я подозреваю, что всё дело в одной загадочной магической книге…

— Где она? — нетерпеливо спросил Салазар.

— У него.

На секунду повисла тишина. Асторио приблизился к эльфу. И отвесил ему пощёчину.

— Не испытывай меня, остроухий.

— Забрали! — вырвалось из груди Натаниэля. Он держался за обожжённую щеку. — Те искатели приключений. Которые проклятие сняли.

— Что, просто взяли и забрали!? — рявкнул маг. — Ты не мог их остановить!?

— Если бы мог, остановил бы, — процедил Натаниэль, оскалившись, но не поднимая глаз.

Салазар молча вздохнул. Отвернулся, оглядывая комнату.

— Ладно. Скажи лучше, куда делся наш таинственный магик.

Эльф собрался с мыслями и выложил всё, что знает. Рассказал, как некромант узнал, что обломок находится под Дворцом и зачем поехал в Королевское; рассказал, что Магнус подозревает, что древний тёмный маг Хирион Нуминэль владел другой частью артефакта…

Салазар задумчиво кивал, слушая его и впитывая информацию, как губка.

— Только есть одна проблема…, — Натаниэль замялся. — Те искатели приключений… Их всего трое. Они тоже ищут Магнуса.

— И?

От этого «И?» у эльфа пробежали мурашки по телу. Он ответил, опустив глаза:

— Я рассказал им, где его найти…

— Идиот, — совершенно спокойно и невозмутимо, как бы констатируя факт, сказал Салазар.

— Это ни на что не повлияет. Уверяю вас! Очередные дети, лезущие во взрослую игру!

Высший стремительно поднялся и поправил воротник. Обратил зоркие глаза на информатора.

— Ты получишь вознаграждение в скором времени. Император благодарен тебе.

Салазар Асторио направился к выходу.

Глава 16. Река

«Высшими духами принято называть таких магических существ, как леший, водяной, болотник, полевой и др. И хоть они мало изучены, достоверно известны некоторые факты. Во-первых, каждый высший дух бесповоротно привязан к месту (например, на каждый водоём есть свой водяной с особым характером). Во-вторых, избежать вреда, наносимого высшим духом, можно при соблюдении ряда ритуалов (например, многие деревенские жители верят, что если переодеть всю одежду наизнанку, то можно запутать обозлённого лешего). В-третьих, каждый высший дух обладает разумом.

Что же касается их происхождения, то мы можем предполагать, что высшие духи являются очередным порождением Хаоса и пришли в Аенор во время его сотворения. Впрочем, Священное Писание обходит этот вопрос стороной…»

Эрнил Анкалаган, «Высшие духи»

Яркое, пляшущее на углях пламя костра отгоняло ночную тьму с вершины небольшого холма. Ночное небо было тёмным, лишь где-то сквозь мрачные облака пробивался голубоватый лунный свет. Чайка и рыжий конь барда спали на траве, подогнув копыта, а Баклан дремал стоя, навострив остренькие уши.

Путники собрались у костра. Думна с её кошмарами осталась позади. Эван и Рон о чём-то лениво переговаривались. Ева же в разговоре не участвовала, а лишь смотрела в костёр и шевелила веткой трескающие угольки. Она была погружена в свои мысли.

— Слушай, Ева, — обратился к ней бард. — Ты так и не рассказала, какова твоя цель. Просто я подумал, что раз мы с тобой в одной команде… Ну вот например. Кто такой этот Магнус?

Рон вопросительно взглянул на девушку. Ткнул локтем глядевшего в костёр Эвана.

— Да, — очнулся убийца чудовищ. — Мне ты тоже ничего конкретного не сказала.

— Ну… я старалась быть осторожней. Сами понимаете, — почесала голову Ева. — В общем, если не вдаваться в подробности, то… Родилась я в Ярпине, на глухих болотах. Мы жили вдали от поселения. Мой отец был археологом. Ну, или искателем приключений, если изволите.

— Изволим, — Рон кивнул.

— Однажды он нашёл обломок какой-то хреновины. О том, что это такое, я узнала только в Вальдэнской Библиотеке. Это Элленбур.

Лицо барда вытянулось.

— Батюшки!

— Да бред это всё, — бросил Эван. — Я тоже слышал эти сказки...

— А что? А что отец-то? — с нетерпением спросил Рон.

— Хотел написать письмо в Башню, но сначала решил посоветоваться с… другом. Его звали Магнус из Нирдэна. Но когда они встретились…

Ева осеклась. Ком болезненно встал в горле.

— Не продолжай. Мы поняли, — шепнул бард и положил руку ей на плечо. Эван молча опустил глаза на костёр.

С минуту над холмом нависла тишина. Лишь трещал хворост, а вокруг стрекотали сверчки.

— Значит, ты хочешь найти его…, чтобы отомстить? — робко спросил Рон.

— Да, — уверенно ответила Ева. — Я уже много раз обдумала это. Времени было достаточно.

— Но…, — начал бард, но осёкся, увидев взгляд обернувшейся на него девушки.

Она сказала достаточно жёстко:

— Наверное, хочешь сказать, что месть – это плохо? А, певец?

— Я лишь хочу спросить, — в смотревших на Еву через костёр глазах Рона впервые блеснула проницательность. — Уверена ли ты, что это выход? Уверена ли ты, что это что-то… изменит?

Эван молча переводил любопытный взгляд с Евы на Рона.

— Зато я уверена, что когда Магнус ляжет в землю, — процедила чародейка, — свершится справедливость. И я буду знать спокойно, что мои родители отомщены.

— Готова отдать за это жизнь?

— Да. Иначе я бы осталась в своей затерянной на болотах деревне и работала бы в церквушке. Пока на кладбище местное не легла бы. А сейчас… сейчас я ни о чём не жалею. Хоть мы и прошли очень многое.

— Все трудности ещё впереди. Судя по твоим рассказам, история выйдет опасная. И интересная, — бард поставил невидимую точку в разговоре.

Он встал, отряхнулся и принялся укладываться в свой спальный мешок. Эван остался – сегодня ночью он будет караулить.

А Ева подошла к своему мешку, достала со дна кошель с деньгами и подошла к убийце чудовищ.

— Сколько за про̀клятого?

Эван посмотрел на неё.

— Оставь себе.

— Это ещё что за приступы милосердия? — Ева усмехнулась.

— Ты мне жизнь спасла. Истёк бы кровью и тут бы больше не сидел, — убийца чудовищ отвернулся и подбросил хвороста в костёр. — Так что иди и спи. В следующий раз заплатишь.

— Да…, — неловко пробормотала Ева.

Она пошла в сторону своего спального мешка. Вдруг остановилась и обернулась через плечо.

— «В следующий раз»? Так ты поедешь за мной?

Эван усмехнулся.

— Ну, я же убийца чудовищ. А ты как раз охотишься за одним из них…

Ева улыбнулась уголками рта. Отвернулась.

Скоро она улеглась в свой спальный мешок. Перевернулась на бок. Смотрела то на спину загораживающего костёр Эвана, то спящего без задних ног Рона. Да, с этими двумя не пропадёшь…

Её сморил сон.

***

Босые ноги Евы легонько шуршали по сырой траве. Лес накрывала ночь, но холодный свет полной луны просеивался через кроны деревьев, бросая на землю причудливые тени. Неподалёку чернели руины сгоревшей хижины.

Ева подошла к двум могилам с гнилыми досками вместо надгробий. Присела на колени перед вырезанной, еле видной надписью «Роберт». Положила руку на землю. В груди защемило. Папа…

Вдруг цепкие пальцы вырвались из могилы и схватили Еву за руку. Девушка закричала, а из земли медленно поднялось полуразложившееся тело мертвеца.

В облезлом лице она узнала Магнуса. Он захохотал, скалясь гнилыми зубами. Из уголков рта заструилась чёрная кровь.

Ева проснулась, тяжело дыша. Осмотрелась и разглядела утопающую в темноте комнатку трактира. Взглянула с жёсткой кровати на лежащих на полу Эвана и Рональда. Их неспокойные глаза блеснули в темноте.

— Ты крикнула во сне, — объяснил убийца чудовищ.

— Просто кошмар, — успокоила их чуть дрожащим голосом Ева.

— Тебе снился…, — начал Рон.

— Да, — отрезала чародейка. Уткнулась в подушку.

Из коридора постоялого дома послышался глухие заплетающиеся голоса споривших о чём-то пьяниц.

— Набирайся сил, — бросил Эван и отвернулся.

— И ничего не бойся, — шепнул Рон. — Ведь с нами этот парень с мечом!

Ева не сдержалась. И улыбнулась.

***

Утро разбудило жителей села Вѝрма, раскинувшегося на горбатом берегу зеленоватой, мирно текущей от Серых гор до самой Империи реки Вирѐны. Стрекотали кузнечики, щебетали прыгающие по веткам желтеющих ясеней неугомонные воробьи. В поселении пахло привычным для местных запахом рыбы, который неподготовленным путникам доставлял большие неудобства.

Ева вышла из чуть кривого, узкого и высокого постоялого дома. Несмотря на ночной кошмар, она выспалась и теперь чувствовала себя бодро. Сладко зевнула, потянулась. Взглянула на знакомые силуэты, маячащие на пристани у берега.

А там Эван торговался с хмурым альвом по поводу аренды лодки. Серокожего всё никак не устраивал маршрут, и он отказывался их везти. Между ними кружил Рон, предлагая какие-то свои уникальные условия, однако скоро убийца чудовищ схватил его за шкирку и толкнул прочь. Не зная почему, Ева рассмеялась. Помахала рукой завидевшему её барду.

Ещё вчера, лакомясь местным жареным судаком, путники обговаривали план действий.

— Нам нужно срочно попасть в село Королевское, — говорила Ева, тыча пальцем в разложенную на столе карту. — А так как весь путь на восток, то бишь в Империю, нам перерезает этот огромный лес, нам придётся идти прямо через него.

— Через Дол Драхир? — возмутился Рон. — Это же самый опасный лес на материке! Там ведь и ведьмы, и тролли, и огры обитают! Племена эти дикие, которые поклоняются тёмным Дайрайн!

— Ну, про огров, ты может, преувеличил…, — протянул Эван. — А племена, насколько я знаю, уже все исчезли.

— И всё же нечего соваться в Дол Драхир! Название-то какое…

— Это да, — кивнул убийца чудовищ, одним движеньем головы порушив все надежды Евы успеть к ритуалу Магнуса. — Но у меня есть другая идея. Тут за окном протекает Вирена, если вы не заметили… И она, уж извольте присмотреться, идёт как раз к нужному нам селу.

Ева вгляделась в полосу на карте.

— Да ведь она идёт прямо через лес!

— Ну, река не горная, спокойная, — протянул, почёсывая голову, Эван. — Проедем, чего нам бояться. Завтра решу вопрос с лодкой…

И вот сегодня все были готовы к отплытию, а единственный говорящий на всеобщем лодочник всё никак не хотел их везти. Ева спустилась к берегу, зашла на пристань. Как бы невзначай, присела на край, сняла сапоги и опустила ноги в воду. Дрогнула, когда холодная вода задела её пальцы.

Рядом стоящие не прекращали спорить:

— Ты что, не понимаешь мъена!? — тряс руками альв-лодочник. — Не будет я вас через Dol Drak’hir везти! Опасно!

— Я убийца чудовищ. Одновременно воин и маг! — бил себя в грудь Эван. Увидел сидящую на пристани Еву. — Она тоже чародейка. Платим мы щедро! Сечёшь? Чего тебе стоит отвезти нас!?

— Gnel’le kraynes! — бросил он что-то ругательное на альвийском. — Все вы, лъюди, такие…! Такие…!

— Настырные? — предложила Ева.

— ДА!

— Повезёшь?

— Садитесъ! — ворчливо крикнул он, яростно сплюнул и стал готовить лодку.

Эван жестами показал барду, что всё получилось. Повернулся к Еве.

— А ты и вправду умеешь договариваться, — заметила девушка.

— Будучи убийцей чудовищ это необходимо, — усмехнулся он. — Знаешь, никогда не повредит, если ты втюхаешь кому-нибудь яйца убитой тобой грифонихи, к примеру.

Эван протянул руку. Юная чародейка взглянула на него, осторожно протянула ладонь в ответ. Убийца чудовищ поднял её на ноги. Ева смутилась.

Уже скоро они отчаливали от каменистого берега на небольшой ладье без паруса. Течение реки сразу же подхватило их. Стоящие ближе к корме лодки лошади нервно заржали, но вскоре успокоились. Эван и лодочник взялись за вёсла. Мощные, но неспешные и размеренные махи начали буравить водную гладь. Вирма постепенно исчезала вдали.

***

Судно стремительно шло вперёд, разрезая носом водную гладь. На обоих берегах теперь возвышались высокие густые дубы Дол Драхира, или, говоря на всеобщем языке, Тёмного Леса.

Причём росли здесь уникальные в своём роде деревья; по-простому все звали их тёмными дубами. Их растерявшие всякую цветность листья были серыми, а кроны густыми – это объясняло, почему в лесу всегда было темно. Ещё от отца Ева узнала о множестве легенд, объяснявших эту странную особенность Дол Драхира: кто-то верит, что лес проклят самими богами, кто-то, что таким деревья сделали многочисленные ведьмы, живущие в самой чаще, а кто-то заявляет, что все явления научно объяснимы…, но таких умников обычно никто и слушать не желает.

Сам лес, будучи самым большим на материке, покрывал огромные дистанции. Именно поэтому Дол Драхир всегда был главным источником древесины для всего восточного Наскутона (почти вся Думна, например, была выстроена из тёмного дуба). И пускай эта порода дерева считалась некачественной, её просто было много.

Немаловажным является и тот факт, что издревле Дол Драхир разделял Наскутон от соседствующей с ним Ардонии и, возможно, предотвратил множество войн; впрочем, и та, и другая сторона всегда находили места для столкновений. И всё-таки, однажды короли решили заключить договор о создание тракта, ведущего прямо через лес. И вот, несмотря на частые нападения диких племён с троллями и пугающие странности, происходившие в Тёмном Лесу во время прокладывания дороги, тракт был успешно проведён (стоит ли говорить, что после этого и так пугавший всех Дол Драхир обрёл ну уж совсем дурную славу?). Однако Еве, Эвану и Рону пришлось бы делать большой крюк, чтобы проехать по этой дороге, и они бы не успели настичь Магнуса.

Поэтому сейчас путники рассекали мутные, зеленоватые воды Вирены на лодке, за аренду которой заплатили большие деньги из Евиного, конечно же, кошелька. Молча руливший судном лодочник хмуро молчал, лишь изредка опасливо озираясь по сторонам и бурча что-то на альвийском.

Рон невнятно бренчал на своей лютне. Сидящий с ним на одной скамье Эван устало смотрел на плывущие мимо деревья и словно пытался разглядеть что-то в глубине леса. Ева, занявшая место на носу, чуть перегнулась через борт и стала смотреть в воду, в своё покрывавшееся рябью отражение, на проплывавшие мимо веточки и другой мусор. Она цепким и быстрым движением, подобно ловящему рыбу медведю, выхватила с поверхности дубовый лист. От скуки стала его рассматривать и строить теории, почему же он не зелёный, не жёлтый, а как раз-таки серый… Как вдруг услышала странный звук.

Пение. Звучное, звонкое, ласкающее уши, пронизывающее насквозь. Слова были неясными, и этот дивный язык казался каким-то… неземным.

Все, кто находился на лодке, встрепенулись и завертели головами в поиске источника звука. В их глазах не было страха – лишь восторженное любопытство. Наконец, путники разглядели далёкий силуэт, сидящий на камне. Все сразу поняли – вот тот, кто поёт. Фигурка приближалась, увеличивалась, становилась отчётливей.

И вот всем удалось разглядеть нагую бледную девушку, расчёсывающую зеленоватые, похожие на водоросли волосы каким-то странным гребнем. Лица Эвана и лодочника разгладились, и оба они уставились на незнакомку. Лишь Рон приобрёл серьёзный, настороженный вид.

Когда судно подошло ближе, и альв затормозил, стало видно, что ног у девы нет – вместо них в воде пропадал блестящий чешуйчатый хвост. Не стесняясь своих прелестных форм, на которые Эван с лодочником откровенно пялились, незнакомка пела. Чудесный неземной голос усиливался прекрасной акустикой леса. Она смотрела на путников поблескивающими кокетливостью глазами и как бы звала к себе.

Альв встрепенулся, схватился за вёсла и направил лодку к камню. Эван приподнялся и, не спуская с девы глаз, попытался перемахнуть через борт. Его ухватил Рон и сказал тихо, но чётко:

— Эван, раскрой глаза. Это же русалка!..

Осознание природы незнакомки пронеслось в голове Евы. Она много наслушалась о русалках в деревне, а потому теперь почувствовала, как к ней постепенно подкрадывался страх... И даже какое-то возмущение. Как это они на неё пялились-то!

Ева медленно сложила руки в знак. Бард это заметил:

— Не надо. Не нападай на неё! — шикнул он. — Тут, под водой, их ещё десяток дожидается!

Челюсть лодочника отвисла, он всё грёб, и судно медленно, но верно приближалось к камню. Русалка кинула костяной гребень в воду. Тем самым чарующим женским движением отодвинула зеленоватые волосы, закусила губу, кокетливо глядя на мужчин. Убийца чудовищ судорожно вздохнул и вырвал руку из хвата барда, снова норовя прыгнуть к русалке. Тут его схватила Ева.

— Опомнись, Эван! — крикнула она, пытаясь перекричать песню утопленницы. — Она же утопит тебя! Ты же должен знать, что случается с такими… дураками!

— Да выдумки это всё! — отвечал он радостными, вскруженными от чар глазами. — Я хочу к ней, Ева. Не держи меня.

Ева поджала губы. И со всей силы отвесила Эвану пощёчину. Шлепок разнёсся по реке. Рон удивлённо раскрыл рот.

— Что за…!? — убийца присел, держась за обожжённую щёку.

— Ой, — Ева ахнула. — Больно?

Эван посмотрел на неё. И Ева узнала в его взгляде того самого уверенного и твёрдого убийцу чудовищ.

Он силой усадил лодочника на соседнюю скамейку, сел на его место. Вёсла ударили по воде, убийца чудовищ направил лодку прочь. Русалка смолкла, соскользнула с камня и скрылась под водой. Рон облегчённо вздохнул и нервно огляделся.

— Bra’rne! Что это было!? — схватился за голову альв.

— Русалки, — не сказал, а выплюнул Рон. — Вы поддались их чарам.

Лицо Эвана приобрело сердитые черты, но он продолжал грести, буравя воду мощными махами.

— А почему на нас не подействовало? — спросила Ева, глядя на озирающегося барда.

— На женщин не действует.

— То есть ты…

— Нет! — возмущенно воскликнул менестрель. — Я устойчив к их магии. С рождения. Такой у меня… талант.

Вдруг водная гладь покрылась рябью. Из мутной воды по обе стороны от лодки показались головы русалок; холод блеснул в их водянистых глазах. Вся располагающая к себе красота девиц бесследно пропала, и злоба исказила их лица. Ева вновь почувствовала подбирающийся со спины страх.

Утопленницы схватились за края лодки и стали её раскачивать, норовя перевернуть судно и утащить путников на дно. Альв вскрикнул и трусливо сполз со скамьи. Цепкая рука Эвана схватила его за шкирку и усадила за вёсла.

— Греби! — процедил он, кинувшись на корму, где стояли скакуны.

Лошади громко ржали. Эван чуть не получив копытом в нос от нервничающей Чайки, пробрался к верному Баклану. Похлопал его по шее – конь смолк, перехватив уверенность хозяина. Убийца чудовищ извлёк меч из прикреплённых к седлу ножен. Открепил оружие Евы с её лошади и кинул девушке.

Сверкнули клинки. Обрубленные пальцы русалок взлетели в воздух, начали дождём падать за борт. Утопленницы оглушающе завопили. Юная чародейка почувствовала, как у неё подкашиваются колени, но продолжила махать мечом. Пока есть силы, нужно было бороться.

Амагитовый клинок Эвана же дотягивался и до шей русалок, что очень помогало против крика – обрубленные головы умолкали, погружаясь в воду. Даже альв, набравшись смелости, начал бить русалок вёслами и отчаянно материть их. На альвийском.

Река вокруг лодки начала окрашиваться красным. Судно прорывалось сквозь засаду, оставляя за собой полосу крови. Лишь Рон, изредка пинавший ногами норовивших стащить его в воду утопленниц, был мрачен. Будто бы ожидал чего-то более страшного… Но чего?

И вот русалки исчезли. Вернее сказать, закончились. Ева устало присела, сдула сырую прядку волос с глаз. Эван, сжимая в руках окровавленный меч, прислушивался.

— Молитесь, — произнёс он сурово.

— Было бы неплохо, — слабым голосом вымолвил бард.

Девушка не понимала, о чём речь, пока их лодка, встряхнувшись, не остановилась. Ева взглянула вперёд и обомлела. Зеленоватая река, дрожа и пенясь, сама собой расходилась в стороны. Из водных глубин поднималось нечто.

Ева ахнула, меч выскользнул у неё из рук. На оплетённом водорослями троне, который поднимался вверх мощным, бурлящим водным потоком, сидел Он. Толстый, пузатый, с бородой и волосами-водорослями – как раз такой, как его и описывают. Водяной.

Дух вперил жёлтые рыбьи глаза на застывших перед ним путников и шмыгнул похожим на картошку носом. Над рекой разнёсся его гулкий низкий голос:

— Вы проплываете по моим владениям и убиваете моих дев! Водяной этого не прощает!

Вода бурлила, пенилась. О лицо Евы разбивались холодные остренькие капли. Она застыла, не в силах пошевелиться. Чародейка не знала, что и ответить, а мысли о сопротивлении совсем не появлялись в её голове – так властно сейчас выглядел речной хозяин.

Силы в себе нашёл Эван:

— Мы лишь защищались. Твои русалки хотели нас утопить.

— Да! Ибо я так решил, — отвечал Водяной так, будто бы это было очевидно.

— Тогда что ты хочешь в обмен на наши жизни?

— А что можешь дать? — насмешливо отвечал Водяной. Из воды к нему на колени ловко запрыгнула русалка, в которой Ева узнала самую первую повстречавшуюся им утопленницу. — Ваше золото для меня – мусор. Ваши магические артэфакты для меня – пустышки! Ваши знания для меня – лепет наивного младенца!

Все замолчали. В воздухе повис шум бурлящей воды.

— Водяной забирает то, что хочет, — подытожил он.

Ева замерла. Она ещё никогда не чувствовала, что смерть находится так близко. Перед её глазами уже разминался в щепки их корабль, а сами путники падали в бурлящие пучины. Она понимала, что их ничто не спасёт…

Всё вокруг затряслось. Но теперь это была не река. Волновался лес. Мощный ветер ударил сразу со всех сторон, послышался гром, доносившийся откуда-то из чащи. Водяной начал нервно озираться по сторонам. Русалка соскользнула с его колен и исчезла в пенящейся воде.

— Да ладно, — послышался сзади удивленный голос Рона.

— Быть не может, — вторил ему оторопевший Эван.

Шум, исходящий из леса, громом ударил по ушам. Самый ближний к Водяному дуб в одно мгновенье вырос вдвое, с треском переломился и мостом упал через реку. По нему, грозно вопя, пробежала маленькая, низкая фигурка.

Её успела разглядеть только Ева. Это был одетый наизнанку старичок с длинной седой бородой, в которой торчали веточки и листики. Леший!

Он ловко пробежался по стволу тёмного дуба. Прыгнул на Водяного и с размаху ударил его по носу-картошке. Вместе с ним свалился в водные пучины.

Со стороны Дол Драхира послышался оглушительный рёв. Средь деревьев показались дикие животные – бурые медведи, кабаны, волки. Лесные жители, не боясь воды, смело кинулись в Вирену. Из реки высунулись головы русалок, утопленницы начали яростно биться с ревущими животными. В бурлящей пене вновь стали появляться багровые краски.

Трон Водяного упал в волнующиеся пучины, водная гладь сомкнулась, а лодка тронулась с места. Их с большой скоростью понесло вперёд. Эван и Рон, все насквозь промокшие, схватились за поводья выпрыгивающих в воду ржущих лошадей, а альв принялся грести, как оголтелый – хоть этого и не требовалось. Судно стремительно уходило от участка реки, в котором царил настоящий хаос: бушевал вихрь, крутились воронки водоворотов, прямо в пучину с треском падали деревья. Ева, трясясь от ещё не успевшего покинуть её страха и уже накатывающей радости, крепко держалась за нос лодки. Шум стихал, река становилась спокойнее.

И вдруг, ни с того ни с сего, лодку разразил хохот. Смеялись усевшиеся на лодку Рон и Эван, смеялась вцепившаяся в высокий нос лодки Ева. Устало и счастливо улыбался даже лодочник.

Юная чародейка обернулась, встретилась с взглядом убийцы чудовищ.

— Выбрались, — сказала Ева тихо.

— Выбрались, — подтвердил он, не сводя с неё глаз.

Девушка потупилась. Повернулась к барду:

— Что это было вообще?

Рон, вытряхивающий попавшую внутрь лютни воду, отодвинул потемневшие от воды огненные волосы и ответил:

— Сначала Водяной, как ты поняла. Потом Леший. Они… дрались. Ничего особенного, вообще-то. У высших духов бывают стычки, особенно если чьи-то владения пролегают на вражеской территории. И, я тебе скажу, — бард приблизился к девушке, — нам нужно благодарить богов, благодарить Судьбу за то, что всё так удачно сложилось!

— Как бы нас не постигли большие неприятности, — протянула Ева, хоть с её лица так и не сходила радость. — По закону равновесия белая полоса должна когда-то кончиться…

Лодка стремительно плыла по Вирене. Ветер покрывал водную гладь рябью и заставлял могучие кроны дубов шелестеть. Альв принялся на ломаном всеобщем ворчать о том, как он подвергся огромной опасности, «согласившисъ везти лъюдей через проклятый Dol Drak’hir». Никто уже не обращал на него внимания.

Солнце медленно опускалось за горизонт.

Глава 17. Во Тьме нет изъянов

«Село Королевское не зря носит своё название. В 486 г. Теобальд II строит поместье в одной небольшой деревне близ Аргарда, чтобы наследники королевской династии воспитывались нужными людьми под надёжной защитой. Название прижилось само собой.

Однако в 1175 году Филипп II Эйвендор переносит резиденцию для воспитания наследников в другое место. Впрочем, это не нанесло разросшемуся Королевскому никакого вреда: множество дворянских поместий, прославленное имя и живописные виды никуда не делись...»

Энарт Кариан. Описание Идриэля.

Путники плыли по Вирене ещё долго. К счастью, вскоре река, став прозрачней и чище, покинула давящий сверху своими тёмными кронами Дол Драхир и вывела лодку на территорию величественной Ардонской Империи. Все те дни погода была ясной, словно бы людское государство само встречало гостей ярким, радовавшим всех солнцем. Ева заметила, что деревья успели покрыться золотом или, по крайней мере, только начинали надевать нарядные платья. Птицы собирались в большие тучи и, подобно имперскому войску, совершали марш-бросок на юг. Пейзаж Ардонского края радовал. В мимо проплывающих поселениях кипела жизнь, народ готовил хозяйство к зиме.

И, наконец, в один такой же ясный, но прохладный день издалека показалась точка назначения. Струи дыма растворялись в голубом небе. Кричали петухи. Село Королевское просыпалось.

Лодка причалила к пристани, на которой рыбачил одинокий старик-рыбак. Эван вывел радовавшихся суше лошадей. Альв, следуя своему национальному долгу, буркнул что-то презрительное по поводу людских селений, но сам невольно засмотрелся. Ведь смотреть было на что – на живописном берегу были выстроены ряды богатых особняков, построенных по писку моды самых разных веков, а вдалеке виднелась колокольня яркой, притягивающей взгляд церкви.

Дело в том, что село издавна заселяла вся видная аристократия. Долгое время здесь жила и королевская семья, пока первый ардонский император Филипп Второй не решил перенести свою семью и наследника в более безопасное, по его словам, место. Не смотря на это, Королевское всё ещё пользовалось былой славой…

Ева накинула на себя сумку и ступила на пристань. Длиннобородый рыбак, седая голова которого была покрыта соломенной шляпой, обернулся и уставился на девушку. А она, встретившись с его яркими голубыми глазами, в которых словно бы сверкали молнии, замерла от удивления.

— Ева? — вопросил старик, поднимаясь в полный рост. Высокий, с осанкой, он совсем не создавал впечатления согнутого старостью человека.

— Ла… Ланиас? — промолвила Ева.

Сзади на пристань спустился груженый поклажей Рон.

— Здрасьте, дедушка! — добродушно поздоровался бард. — Вы знакомы?

Ланиас чему-то усмехнулся и пожал Рону руку. Менестрель скрылся, а старик молча выдернул простую, самодельную удочку из воды и намотал леску вокруг удилища. Повернулся.

— Вижу с тобой друзья, — подметил старик, глядя вслед уходящим парням. — Это хорошо. Теперь ты не одинока.

— К чему такие комментарии? — Ева скрестила руки на груди.

— Я просто давно ни с кем не разговаривал, — Ланиас улыбнулся белыми усами. — Так откуда ты, сталбыть, едешь? Здесь хоть задержишься? Прекрасное место.

— Из Наскутона, — расплывчато ответила Ева. — Надолго не задержусь, но отдых не помешает. На лодке было очень неудобно.

— Я как раз остановился у моего приятеля! — дружелюбно улыбнулся Ланиас.

Ева насупилась. Старик почему-то вёл себя так, будто они с девушкой давно знакомы. И это напрягало.

— Так что нечего тратить деньги, — продолжал он, — это вредно для здоровья! Остано̀витесь у меня!

В иной раз, будучи одной, Ева бы сразу вежливо отказалась. Выросшая в Болотовке, она наизусть запомнила некоторые …аксиомы. Которые не раз спасали жизнь.

С другой стороны, сейчас она была с Эваном и Роном, так что чувствовала себя смело. Ну что ей может сделать этот старик или его приятель, когда с ней настоящий убийца чудовищ? Да и тёплая постель в покоях дворянина никогда не помешает.

— Если мы вас не потесним…

— Помилуй! Ты видела эти домищи? Там невозможно потесниться! Пошли скорей.

И Ланиас, беззаботно кинув соломенную шляпу в воду, повёл её на берег. Ева быстро представила его товарищам, вскользь упомянула об их знакомстве. Насчет предложения старика переночевать у его приятеля никто, конечно же, не возражал. Только бровь у Эвана удивлённо поднялась.

Барон Бореа̀с ард Фа̀ндорн, тот самый приятель Ланиаса, жил в большом особняке с белыми резными колоннами и стенами приятного бежевого цвета. На ступенях путников встретил немолодой, усталый лакей и провёл их внутрь.

Убранство дома было богатым, но сдержанным. В центре комнаты стоял кожаный диванчик с узорчатыми подушками, на столике напротив горел золотой канделябр. В небольшой, но уютной зале на тёмных стенах в позолоченных рамах висели пейзажи самых разных краёв материка. Ева заметила и песчаные дюны Осхан, вдалеке которых зеленел оазис, увидела и яркие зелёные побережья Андэрилла, приметила и торчащие средь слепяще белых снегов горы Седрстѐйна. Углы занимали тяжёлые книжные шкафы. Что уж говорить: в этом зале было так темно и спокойно, что Еве сразу захотелось скрутиться калачиком на диване и задремать.

Двери напротив входа скрипнули, и в комнату, чуть хромая, вошёл тучный мужчина в буром халате и пенсне. Он удивлённо уставился на гостей.

— Бореас! — окликнул дворянина старик. — Представляешь, я только что встретил мою знакомую и её друзей! Они тут проездом. Не мог бы ты их приютить до…

— До ночи, — подсказала Ева.

Хозяин замялся, неуверенно оглядывая путников сверху вниз. Его мерцающие в свете канделябра глаза осмотрели их грязные одежды, недоверчиво скользнули по мечам.

— Бореас? — спросил Ланиас. Его голос стал твёрже, и Еве даже показалось, что в нём почувствовалось едва уловимое давление.

— Да, да, конечно, — словно бы опомнился барон. — Давно у меня не было гостей! Заходите, завтрак почти готов!.. Эй, Саймир, — окликнул он лакея, — сходи на кухню, да передай, чтобы готовили на… пятерых!

Слуга исчез за дверьми. Эван уверенно пошёл вперёд, но Ева остановила его, глазами указав на его испачканные сапоги. Девушка разулась сама и прошла в комнату. Бореас кивнул, оценив её манеры.

Уже скоро они сидели в столовой за круглым лакированным столом, а лакей медленно вносил источающие пар и будоражащие желудок своим ароматом блюда. Ева взглянула на лежащие перед ней вилку и нож. Отчаянно попыталась вспомнить, как ими пользоваться – мама приучала её правилам поведения за столом, но, живя с Виком, она ела либо пальцами, либо заботливо вырезанной вампиром деревянной ложкой. Чародейка взглянула на Ланиаса и тот, светло улыбаясь, взял вилку в левую, а ложку в правую руку и изобразил, как резать мясо.

— О, друзья, — сказал тучный барон, прерывая неловкое молчание, — знаете, Ланиас – просто волшебник! Сварил мне такой отвар, что после него, ну, честное слово, летать хочется!

— Ты преувеличиваешь, — скромно промурлыкал старик.

— Нет-нет. Мою бедную ногу даже в Аргарде не могут вылечить! Думал уж ехать в Андэрилл, на целебные ручьи, а тут он – как снег на голову… Э-хм, в хорошем смысле слова! — и Бореас захохотал.

И вот лакей, натянуто улыбаясь, поставил перед Евой тарелку. Когда она увидела блюдо, её рот тут же наполнился слюной, а челюсть болезненно свело. Перед ней на свежем листе салата лежала сочная, жирная жареная свинина, окружённая тремя круглыми горячими картофелинами с несколькими ломтиками свежих помидор. Ева, выпучив глаза как «голодающий барг», дрожащими руками разрезала мясо и аккуратно положила кусок в рот. Нежная свинина тут же растаяла во рту, лаская язык своим соком. Такого Ева не пробовала никогда!

— Я напишу про эту свинину балладу! — воскликнул Рон. Все рассмеялись. Кроме Эвана.

Когда же гости отошли от дурманящего наслаждения, а их тарелки стали пустеть, Ланиас позволил себе заговорить:

— Так куда же вы путь держите, товарищи? Только ради богов не говорите, что просто путешествуете. У каждого есть направление и цель.

Ева замялась – говорить, что сегодня они будут стеречь некроманта на кладбище, ей совсем не хотелось.

— Хотя, — продолжил старик, пристально, словно бы насквозь оглядывая собравшихся за столом, — вот так вот спрашивать вас, вооружённых мечами и таящих что-то в глубине своих глаз, было бы неприлично. Потому, пожалуй, расскажу первым, — Ланиас сделал эффектную паузу. — Я приехал в Королевское, ища одного тёмного мага…

Ева замерла и почувствовала, как по её спине пробегают мурашки. Этот престранный старик словно бы говорил о ней самой! Неужели совпадение?

— Сегодня в полночь он будет проводить обряд некромантии, — безжалостно продолжал Ланиас, — желая допросить одного знающего человека. К несчастью, давно мёртвого. Ведь этот бедняга знает, где…

— …спрятан обломок Элленбура, — продолжила за него Ева.

Ланиас вздёрнул седые брови и удивлённо посмотрел на неё. Спросил, любопытно прищурившись:

— Так вы…

— Мы тоже ищем этого чародея.

— Значит всё-таки, охотитесь за Элленбуром? Эх, Рован проспорил мне сотню эйвенов, — Ланиас невозмутимо улыбнулся.

— Нет, — напряжённо ответила Ева. — Мы охотимся именно за некромантом… Вернее, я охочусь.

Старик вздёрнул брови.

— Ах… Личные мотивы?

— Месть, — Ева кивнула.

Бореас нервно глядел по сторонам, чувствуя, что он в этой беседе явно лишний.

— Как любопытно, что судьба свела нас…, — протянул Ланиас, поглаживая бороду.

Он смотрел куда-то сквозь Еву и о чём-то думал. Спустя тянущуюся невыносимо долго минуту молчания его взгляд вновь сфокусировался на ней.

— Так или иначе моя, э-хм, миссия носит несколько иной характер. Мне не так нужен сам Магнус, мне нужно его, во-первых, остановить, во-вторых, узнать, где находятся остальные обломки и, в-третьих, получить то, что есть у него.

— Вы хотите восстановить Элленбур? — настороженно спросила Ева, прищурившись. — И использовать его?

Неужели старик не тот, за кого себя выдаёт? Неужели он – второй Магнус?

— Моя цель – сберечь артефакт от ненужных рук, — сохраняя спокойствие ответил Ланиас. — А таких, поверь мне, много. Ведь представь, что произойдёт, если какой-нибудь алчный, жаждущий крови и власти человек или нелюдь, завладеет Элленбуром! Он сможет уничтожить весь материк. Он сможет свергнуть богов. Он сможет… всё.

— И что будет, если, как ты выразился, «свергнуть богов»? — смело вступил в разговор Эван, видимо, дожидавшийся своего часа.

Ланиас обернулся на него.

— Видишь ли, к счастью, такого ещё ни разу не происходило. Но не думайте, что Райн и Дайрайн – это просто слепившие некогда Аенор персонажи. Боги до сих пор имеют огромное влияние на мир.

— Вы священник? — убийца чудовищ начал осыпать старика вопросами. — И вообще, откуда вам это всё известно? На что вы опираетесь?

Не смотря на то, что Ева, как и почти все, твёрдо верила в богов, она не могла не счесть вопросы Эвана логичными.

В разговор вступил тучный дворянин, с ужасом воскликнув:

— Так ты в Райн не веришь!? И во Всесоздателя!? Ведь издавна боги жили с людьми и лишь из-за Дайрайн они покинули Аенор!..

— Спокойно, Бореас, — поднял руку старик. — Верить или нет, выбор каждого из нас. Но, Эван, я тебе скажу так: возможно, скоро ты всё узнаешь…

— Да кто вы вообще такой? — не выдержал убийца чудовищ. — Вы маг, да? Высший маг?

— Верно. Магией я владею. Или магия мной владеет, кто знает? — Ланиас добродушно усмехнулся и развёл руками. — Что же обо мне, так тут рассказывать, мой друг, попросту нечего.

В комнате повисло молчание. Эван сидел, скрестив руки на груди, и не спускал внимательных, недоверчивых глаз со старика. А тот продолжал:

— И всё-таки сегодня мы все идём на кладбище. Магнуса в селе пока нет, хозяин таверны должен меня уведомить, если он приедет. Собственно, я сомневаюсь, что некромант вообще появится в самом Королевском. Поэтому пока ложитесь в постели и отдыхайте. Бореас любезно предоставит вам комнаты.

Ланиас повернулся к дворянину. Тот помялся немного, но, встретившись с его сверкающим взглядом, пробормотал:

— Да, у меня есть гостевая комната и спальня дочери… Она уехала в столицу, так что вещей её там уж нет. Приятного отдыха.

Эван с Роном заняли спальню для гостей. Еве же досталась комната дочери Бореаса. Та имела внутри широкую кровать, позади которой светилось окно, закрытое пухлыми воздушными шторами, а напротив – белый трельяж с большим круглым зеркалом. Выкрашенные в светлые пастельные тона стены были нежными и приятными. Ева оставила мешок у кровати, а сама плюхнулась на неё.

И чуть не застонала от удовольствия. Её тело поглотилось периной, словно бы какой-то пухлый и крайне дружелюбный медведь взял… и обнял её. На таких кроватях Ева не спала ни разу; разве что припоминалось что-то из детства, но твёрдая лежанка в Норе совсем стёрла все воспоминания.

В любой другой момент её сразу бы сморил сон, но мысли о предстоящей ночи очень волновали и тревожили девушку. Евин злейший враг уже так близко. Вот он, Магнус! Все говорили Еве, что она гонится за призраком прошлого, но вот он, совсем близко! Казалось, она уже видит его, видит то самое лицо из кошмаров!

Вот он, Магнус, который, по словам Натаниэля, должен явиться на кладбище в полночь. Причём, если раньше в голову девушки закрадывалась мысль «а что, если эльф их всех обманул?», то сейчас, встретив Ланиаса, она уже могла быть уверена – ритуал состоится.

Хотя и сам Ланиас, будучи внешне мирным и дружелюбным стариком, своей таинственностью и непонятностью несколько пугал её. В его сверкающих молниями глазах Ева точно видела что-то скрытое, что-то сильное… Но пока он был на их стороне и его помощь более чем могла помочь.

Ева, чувствуя, что для сна ей чего-то не хватает, вскочила с кровати. Ей точно нужно было освежиться! Юная чародейка тихо прикрыла дверь и спустилась вниз. Сказала дворецкому о своих намерениях; тот подсказал подходящее место и подал полотенце.

Уже скоро она, стараясь не визжать, вбегала в холодную воду Вирены. Пустой пляж был удачно сокрыт холмиком и камышами. На песке кучкой лежала Евина одежда и полотенце.

Девушка окунала в реку грязные волосы и те становились по-настоящему светлыми. Вода освежала, придавала сил. Еве хотелось смеяться. Мимо жужжащей стрелой пролетела вечно торопящаяся куда-то стрекоза. Тревожные мысли испарялись из головы.

Ева, вдоволь наплескавшись, вышла из воды. Ветерок заставлял поёжиться, а песок прилипал к мокрым ножкам. Девушка быстро вытерла волосы, а потом и всё тело полотенцем, стараясь согреться.

Вдруг из-за холмика замаячила чья-то знакомая ей макушка. Она замешкалась, но, не зная куда деться, попросту завернулась в полотенце.

На пляже появился Эван. Теперь он побрился, потому его лицо было в точности таким же, как и тогда, в «Хромой русалке». Он снял привычную кольчугу с кожаными доспехами и сейчас носил лишь пожелтевшую льняную рубаху с закатанными рукавами. Убийца чудовищ молча уставился на Еву, оглядел её с ног до головы. Затем заговорил твёрдо и уверенно:

— Скажу сразу. Мне не нравится этот твой Ланиас. Как вообще так совпало, что он повстречался тебе сначала в этой твоей библиотеке, а потом снова появился тут, причём имея с нами одинаковую цель!? И не смей мне говорить, что это судьба!.. На вопросы, кто он такой, он отвечает расплывчато, меняет тему. Его сила мне неизвестна, но по глазам видно, что живёт он не один век.

— Но он может помочь нам в битве с Магнусом! — уверенно ответила Ева. — Когда некромант будет повержен, наши с ним пути разойдутся. А на то, что он будет делать с обломком, мне плевать. Вне зависимости от того, правда ли то, что он бережёт артефакт от недобрых рук… или он и есть эти «недобрые руки». Да и вообще. Какие у нас есть варианты? Попросить его уехать и нас не напрягать?

Эван внимательно взглянул на собеседницу. Его лицо чуть разгладилось, он вздохнул. Хотел сказать что-то ещё, но Ева его прервала:

— Иди спать. Сегодня ночью нам потребуется много сил.

Эван молча развернулся и ушёл. Когда он скрылся, Ева облегченно выдохнула и, лишний раз осмотревшись по сторонам, скинула полотенце и оделась. Вернулась в особняк, закрылась в спальне, и её мгновенно сморил сон без всяких сновидений.

Когда Ева проснулась, было уже темно. Она немного повалялась в мягкой, ласкающей её постели. Встала, приблизилась к трельяжу. Медленно вздохнула, сосредоточилась. Почувствовала, как внутренние запасы Силы проходят по рукам к ладоням, бурным потоком протекают по пальцам. Щёлкнула пальцами около стоявшего на столике канделябра и первая свеча зашлась огнём. Повторила несколько раз, пока не стало заметно светлее.

Встретившись со своей лохматой головой в зеркале, Ева, прежде пол жизни видевшая своё отражение разве что в ручье, ужаснулась и начала неумело приводить свои волосы в порядок, не побрезговав найденной в ящике расчёской. Когда кое-как управилась с волосами, подошла к мешку. Достала оттуда завёрнутую в запасную рубашку чёрную книгу – тот самый таинственный фолиант Магнуса, который она благополучно забрала с полки Натаниэля.

Ева не была уверена, что ей хватит времени на серьёзное изучение неизвестной рукописи, так что она хотела просто понять, о чём же повествуется в книге. Она открыла её на первой странице и вгляделась в буквы. Это был какой-то непонятный, угловатый, рунический язык…

Вдруг непонятные ей слова сверкнули и поплыли. Еву помутило, всё перед глазами смазалось. Она не почувствовала ни страха, ни недоумения – все мысли словно бы загустели. Через секунду её объял мрак.

А потом картинка вновь стала обретать очертания. Вот только это была не комната в особняке Бореаса.

Ева стояла на каком-то утопающем в густом тумане каменном мосте без перил. Мгла была такой плотной, что она видела не дальше вытянутой руки. Девушка недоумевающе повертелась.

Она чувствовала всё: чувствовала холодный камень под босыми ногами, чувствовала, как возбуждённо бьётся сердце, слышала своё дыхание. Было не холодно, но когда девушка выдыхала, из её рта выходил пар.

До её ушей донёсся странный, но приятный шелестящий шум. Ева сразу же решила, что это шум моря. На море она никогда не бывала, зато однажды мама сказала, что если приблизить ухо к ракушке, то можно услышать как раз этот самое загадочное для неё Море. Но этот звук несколько отличался – он был ярче и реальней, так, что без труда представлялись разбивающиеся о камни волны и остающаяся потом на скалах пена.

Вдруг мост тряхнуло и послышался треск. Ева обернулась и с ужасом обнаружила, что мост обваливается: камни постепенно трескаются и падают вниз, в загадочное никуда. Она кинулась бежать напролом, не боясь густого тумана, а дорожка стала сокращаться вслед за ней.

Послышался шёпот. Он исходил ото всюду, но одновременно казалось, что он возникает прямо у Евы в голове.

— В Хаосе нет разницы между Светом и Тьмой…, — прошептал кто-то ей прямо в ухо.

Ева обернулась. Повертелась вокруг. Никого рядом с ней не было. Что за фокусы!?

— Во Тьме нет изъянов, — убедительно утверждал кто-то в нескольких сантиметрах от девушки.

Ева выставила пальцы и попыталась ухватить безумного шептуна, но её руки лишь хватали неосязаемый туман.

— Враги падут пред тобой, если ты забудешь страх. Ведь страх – это слабость…

Ева уже просто бежала вперёд, заткнув уши и забыв обо всём.

— Иди вперёд. Никто не смеет тебя останавливать…

Ева одновременно не думала ни о чём, и одновременно в её голове вращался ураган мыслей. Ураган каких-то чужих мыслей, разрывающий черепную коробку изнутри.

— Ты – глашатай Судьбы…

Ева почувствовала, как ей стало тяжело дышать. Свежий воздух, который ранее так легко входил и покидал лёгкие, уплотнялся.

— Справедливость восторжествует, ведомая твоими незнающим границ руками…

Ева ударилась о широкую дубовую дверь. Недолго думая, толкнула её и попала в комнату.

Попала в комнату со светлыми стенами приятных пастельных тонов, с дорогим трельяжем за которым сидела читающая книгу девушка.

А потом она и сама стала этой девушкой. Вернее, вновь стала собой.

Ева оглянулась, увидела лежащую на столе закрытую книгу, посмотрела на своё вполне реальное отражение. Дрожащими руками положила фолиант в мешок. За дверью тут же послышались шаги.

На пороге показалась белоснежная борода Ланиаса. Его глаза выглядели как-то настороженно.

— Всё хорошо?

— Да, — ответила Ева. И лишь потому, что в ардонском слово «да» состоит всего из одного слога, ей удалось скрыть дрожь в голосе.

— На стол уже накрывают. Спускайся.

Дверь захлопнулась.

Жирная и нежная форель немного успокоила Еву. Воспользовавшись тем, что во время еды стол был крайне неразговорчив – то ли от предстоящей миссии, то ли из-за банального этикета, она задумалась о том, что ей показалось в видении… или, как писал в своём дневнике Магнус, «в трансе».

Ева прекрасно запомнила те слова, что нашёптывала ей…, пожалуй, сама Книга. Если взглянуть на них со стороны, то все фразы были какими-то даже… мотивирующими. Лишь играло недобрыми оттенками то самое «Во Тьме нет изъянов». Изъянов то конечно в темноте не видно, но ведь это не значит, что не должно быть света.

Вдруг мозг Евы решил, наконец, отдать отчёт о том, что за столом осталась она одна. Девушка встрепенулась, встала со стула. Все уже собирались, искоса поглядывая на чародейку. Та буркнула слова извинения и стала одеваться. Ланиас подошёл к ней и спросил тихо, так, что слышала только она:

— Нервничаешь? Боишься?

— Страх – это слабость, — ответила Ева. Чужими, подсказанными Книгой, словами.

— Почему же слабость? — спокойно промолвил старик. — Не путай трусость со страхом… Страх у человека в крови. Им смертных ещё давно наделил тёмный бог А̀скетус! Однако стоит отдать ему должное – страх испокон веков спасает людей и нелюдей от гибели, хоть и сам часто бывает губителен. Не боится только дурак… Но в том-то и соль, что страх нужно учиться преодолевать!

Ева внимательно посмотрела на Ланиаса. Она не могла не признать, что старик был невероятно мудрым.

Однако их прервали – с улицы послышался раздражённый крик Эвана:

— Ну где вы там!?

Девушка вышла на улицу, старик пожал руку Бореасу и также покинул дом.

Впереди, за рекой, ждало освещенное полной луной кладбище. Там же ждала Судьба.

Глава 18. Кладбище

«Белый Дворец (название пробное, но я думаю, оно приживётся в народе) спроектирован на основе смешения старых ардонских архитектурных обычаев и нового эльфийского стиля. Внешняя обделка дворца делает его «нежным» и «воздушным», а сам он как бы тянется к небу – этому способствуют 16 больших и малых башен.

Меня часто осуждают за уничтожение Аргардского Замка, на месте которого и будет стоять Белый Дворец. Однако, во-первых, я действую лишь по требованию моего Нанимателя, который прекрасно понимает, как несовременно и, я даже скажу, дико выглядит древний замок с узкими бойницами в столице такого большого государства. Во-вторых, подвальные помещения и фундамент были сохранены, что делает Белый Дворец исторической реинкарнацией простоявшего десять веков Аргардского Замка…»

Дневник Главного Архитектора. 1108 г. после В.П.

Четыре фигуры лежали на холодной земле, укрывшись за покосившимся кованым забором. На залитом холодным, бесчувственным светом полной луны кладбище пахло необъяснимым запахом смерти, тяжёлым и затхлым.

Перед путниками из земли сразу же вырастали могильные камни. Так как село было богатым, то каждое второе надгробие могло похвастаться мрамором; иногда попадались и скульптуры, изображающие усопших. И всё же кладбище было старым, лишь его дальняя часть выглядела ухоженной. Свет в домике сторожа уже не горел: Ланиас расчётливо предупредил его, что на эту ночь лучше покинуть пост. Ева не слышала разговора, но поняла, что старик обладает ещё и удивительным даром внушения – сторож без вопросов послушался его.

— Долго ещё ждать? — осведомился Рон. — Полночь уже наступила.

— Будешь много болтать, будем до утра лежать, — осадил его Ланиас. Его живые синие глаза бегали по кладбищу, но ничего не замечали.

Кричали вороны. На ветру тоскливо шелестели берёзы. Ева обнимала свой меч и прислушивалась. Она первая услышала шум и, удостоверившись, что ей не показалось, шепнула:

— Копыта стучат. Он здесь.

Вскоре из-за деревьев показалась голова мускулистого коня, а затем удалось различить и силуэт всадника. Он был закутан в чёрную, чернее ночи, мантию с капюшоном. Как бы Ева не щурилась, она не смогла разглядеть его лицо, пока… пока не поняла, что он в шлеме.

Угловатая пластинчатая маска полностью скрывала лицо, а для зрения на уровне глаз располагалась закрытая металлической сеткой щель. Благодаря шлему некромант выглядел загадочно, устрашающе... Не понятно было лишь, зачем он его носил.

Магнус перемахнул через седло и мягко опустился на землю. Взял сумку, прошёл по тропе, мимоходом читая надписи на могилах.

Рядом с Роном приземлилась ворона.

— Не шевелись, рыжий, — процедил Эван тихо. — Не то она нас раскроет…

Птица с интересом наблюдала за лежащим на земле бардом. Она приближалась ближе и ближе.

— А если она мне ухо отклюёт? — нервно шепнул Рон.

— Если шевельнёшься, я сам тебе его отгрызу, — ответил Эван. На Рона это, как всегда, подействовало – тот застыл, как статуя. Ланиас окинул убийцу чудовищ благодарным взглядом.

Но ворона вскоре растеряла всякий интерес к лежащему на земле барду, взмахнула крыльями и исчезла в темноте. Рон еле заметно выдохнул.

Тем временем Магнус остановился перед массивным мраморным надгробием. Провёл пальцем по вырезанному имени. Достал из сумки какую-то маленькую книжку, вынул кинжал из-за пояса и снял чёрную перчатку с левой руки. Провёл клинком по ладони. Лезвие рассекло плоть, окропилось красной кровью. Свободной же рукой Магнус открыл книжку и начал шептать формулу древнего заклинания.

Затем, не переставая читать, он вонзил нож в землю и расчертил вокруг могилы круг. Снова сунул руку в сумку и достал оттуда банку с подозрительным содержимым. Торопливо открутил крышку и извлёк из желтоватой густой жидкости… человеческое сердце. Сжал его в вытянутой руке.

Слова древней ритуальной формулы стали громче. Ланиас потянулся к мешку и вынул оттуда бутылёк со светящейся голубой жидкостью.

— Выпейте, — нервно шепнул он. — Это обострит слух. Не больше одного глотка…

И вот бутылёк дошёл до Евы, но она не успела выпить, а лишь уставилась на происходящее на могиле.

Сжатое в руке Магнуса сердце вспыхнуло изумрудным огнём и мгновенно сгорело, обратившись в прах. Некромант высыпал пыль прямо на могилу. Слова заклинания, теперь уже отчётливо слышимые из-под забрала мага, достигли пика и оборвались.

Вдруг надгробие сверкнуло зелёным, а по кладбищу прокатился леденящий ветер.

Всё стихло. Ева торопливо осушила бутылёк с вязким и кислым эликсиром, почувствовала давление в барабанных перепонках, слабый писк в ушах… И осознала, что слух её стал в разы острее. Теперь она отчётливо слышала шелест листьев и свист ветра, а отдалённое карканье встрепенувшиеся ворон было для неё таким же громким, как если бы птицы кричали на соседних деревьях. Ева вновь вперила глаза-сапфиры в сторону мраморного надгробия.

Там, где только что лежала кучка пепла, вверх начало расти нечто полупрозрачное, мерцающее могильным зелёным цветом. Свет медленно обретал форму, принимая человеческий силуэт.

И вот перед Магнусом прямо на бугорке могилы стоял призрак. Он выглядел, как немолодой стройный человек в роскошной, но полупрозрачной одежде с чудным беретом на голове.

Призрак какое-то время стоял, не шевелясь. Его пустые, безжизненные глаза бегали вокруг, проносясь по земле, надгробиям, небу и луне. Он оглядел свои руки и произнёс тихим, вибрирующим голосом:

— И вот я снова здесь. Спустя столько лет.

Как ни странно, Ева и, видимо, все её спутники всё расслышали. По спине Евы пробежали мурашки.

А бездонные глаза призрака уставились на Магнуса.

— Зачем? — только и сказал он.

Из-под забрала послышался хриплый и жёсткий, но на удивление чёткий и громкий голос:

— Мне нужны ответы.

Призрак мрачно усмехнулся.

— Да-а… Я ждал, что это когда-то случится. Вас ведь интересуют далеко не секреты архитектуры, так?

— Именно. Мне нужна вся информация о Сокровищнице Эйвендоров. Я знаю, что тебе известно многое.

Светящийся зелёным архитектор скрестил полупрозрачные руки на полупрозрачной груди.

— Ничего вы не получите, милсдарь, — строго отрезал он. — Я поклялся очень влиятельным людям, что унесу тайну с собой в могилу. Я их не подвёл. И не собираюсь подводить даже после смерти.

— Очень жаль, — сочувственно ответил Магнус и вновь открыл свою книжку.

Он вытянул руку и выкрикнул формулу. Призрак вздрогнул. А некромант медленно стал сжимать кулак. Архитектор вдруг оскалился, скорчился и упал на колени. Из-за стиснутых зубов донёсся полный боли стон.

— Знаешь, мне кажется…, — протянул Магнус, явно наслаждаясь моментом, — что никто на тебя не обидится, если ты…, ну, знаешь… проболтаешься.

Из горла призрака вырывались странные оборванные звуки. Он держался за разрываемую болью грудь.

— Орк подери…, — протянул Эван.

— Что? — спросила Ева тихо.

— Он причиняет боль призраку! — прошептал убийца чудовищ. — Духу, мать его!

Девушка перевела взгляд на Ланиаса. Тот, не сводя с могилы глаз, в которых восхищение мешалось с ужасом, произнёс:

— Он силён. Пугающе силён.

А тем временем корчащийся на могиле дух архитектора процедил:

— Я скажу. Скажу!

Магнус разжал руку, и призрак, часто дыша, припал лбом к земле. Прямо как живой…

— В государевом кабинете… есть книжный шкаф… Там нужно поочерёдно выдвинуть том «Красного Всадника», затем первую часть «Краткой Истории Идриэля», и в самом конце «Легенду о Смерти Богов»… Именно в такой последовательности откроется… тайный проход.

— Это не подходит.

Архитектор медленно поднял голову вверх, и страдающее лицо его перекосило судорогой.

— Ч-что?

— Нужен другой проход. Может, пролегающие под Дворцом секретные туннели?

— Ах, да. Если зайти через люк на Бѐрмонтском кургане (там эвакуационный тоннель для государевой семьи), то по пути можно увидеть стену сокровищницы… сбоку.

Магнус помолчал. Затем поднял руку:

— Ты свободен. Иди с миром.

Он выкрикнул ещё одно древнее слово, и призрак мгновенно исчез. Над кладбищем вновь нависла тишина.

А потом на сцене появился ещё кое-кто.

Из-за берёзы выступил статный мужчина в строгом приталенном тёмно-сером сюртуке. Он, заложив руки за спину, медленно прошёл по тропинке и остановился неподалёку от некроманта.

— Магнус из Нирдэна, — произнёс он тягучим голосом, представляя не себя, а своего собеседника.

Тот повернул голову, оглядел незваного гостя и ответил в той же манере:

— Салазар Асторио.

— Некромантия запрещена. Ты в курсе?

— Ты пришёл не за этим.

— Верно, — Салазар Асторио медленно кивнул. — Потому я предложу тебе сделку. Ты отдаёшь мне обломок. Я оставляю тебя целым и невредимым, а все обвинения в пользовании тёмной магии с тебя… снимаются.

Магнус хмыкнул. Резко повернулся. Спросил насмешливо:

— Ты правда думаешь, что я соглашусь?

— Попробовать стоило, — невозмутимо ответил Салазар.

Ева заметила лишь, как чародеи дёрнули руками.

Яркая вспышка света обуяла обоих магов, залила всё кладбище, ослепила лежащих в траве людей. А потом ударил оглушающий гром. Благо, действие эликсира начинало вовремя пропадать, потому товарищи не остались без слуха.

Надгробия взрывались, камни пылью взлетали в воздух. Вороны, громко крича, срывались с деревьев. Трещали молнии, шипели струи адски красного пламени. Кладбищу предвещало быть испепелённым дотла, ведь в битве сошлись два Высших мага. Сошли не на жизнь, а на смерть.

Магнус снова выкрикнул формулу, древние слова усилились магически так, что перекрыли даже грохот заклятий. По кладбищу вихрем разнеслись мерцающие зелёным потоки энергии. А потом земля болезненно содрогнулась.

Почва на могилах встала бугром и оттуда показались почерневшие костяные руки. Скелеты усопших вырывались из подземного заточения. Глазные впадины в черепах пылали изумрудным огнём.

— Уходим. Но тихо, — сказал Ланиас, и путники подскочили.

Ева хотела кинуться бежать за ними, но почувствовала, как кто-то схватил её за запястья. Она обернулась и увидела торчащую из-под земли почерневшую от времени костяную руку. Вслед за ней показался треснутый череп с горящими зелёными глазами.

Он словно бы смеялся своими гнилыми зубами, словно бы предвкушал момент, когда утащит забытую что-то на кладбище девушку. Ева бы закричала, но это выдало бы всю их компанию. Она с наполненными ужасом глазами пыталась вырваться, но, как бы иронично это не звучало, мертвец держал её мёртвой хваткой.

Как вдруг в его череп вошёл амагитовый клинок. Костяные пальцы разжались, и не ожидавшая этого Ева упала на землю. Эван помог ей встать, и они, пригнувшись, побежали прочь.

Но мертвецы уже настигали их сзади, неуклюже перепрыгивая через забор. И путники бы легко уже оторвались от них, но скелеты стали вылезать на поверхность и за переделами территории кладбища. Эти захоронения были в разы древнее, чем могло показаться на первый взгляд…

Рона схватили за ботинок, и он, вскрикнув, упал. Снёс череп свободной ногой и хотел было встать, но цепкие руки схватили его за шею и стали душить. Чародейка подлетела к нему, раскрошила ударом ноги древнюю руку и помогла барду встать. Обернулась.

Вылезшие на поверхность скелеты были, как ни странно, вооружены. В костяных руках они сжимали древние, такие же потемневшие мечи. Ох уж эти старые ардонские традиции – вместе с драгоценностями класть в гробы оружие усопшего! На шеях нескольких скелетов висели золотые украшения.

Эван, крутясь, как ураган, крушил мертвецов. Ева кинулась к нему на помощь. Кости растеряли всю свою твёрдость, потому девушке не составляло труда перерубать им конечности. Вот только вскоре она поняла, что бить нужно в череп – мертвецам было совершенно всё равно, когда они теряли руки. Парировать их нехитрые удары было также не сложно – скелеты были лишены большой силы и скорости.

Вот только сзади уже бежала орда в разы более резвых и свежих мертвецов. Ланиас развернулся, вытянул руки и хлопнул в ладоши. Волна трупов подлетела и с противным треском сжалась в один комок. Переломанные в крошку кости упали на землю.

Когда путь стал свободен, команда кинулась прочь. Подальше от заполненного ходячими мертвецами кладбища, в самом центре которого бушевала магическая дуэль…

Но тут путь им преградили два огромных силуэта.

В тени деревьев разглядеть их было невозможно, но когда они вышли под свет луны, стали видны их лица. Ева тут же встала, как вкопанная. Два здоровенных пепельнокожих орка держали в руках тяжёлые мечи с зазубринами и широко скалились рядом клыкастых зубов. Один был высокий, с чёрными, сухими и жёсткими, как солома, волосами, свисающими с крепкого черепа, а другой – чуть пониже, лысый, помимо меча имевший и небольшой щит. Ева видела орков в первый раз – и не удивительно, ведь этот агрессивный народец вообще редко появляется дальше Наскутона и Баргрима.

Эван мешкал меньше всех, потому сразу же кинулся на лысого, сильным и быстрым движением ударил его мечом. Только орк был не из глупых – щитом он отвёл клинок вбок, а сам ударил убийцу чудовищ навершием рукояти.

Ева не смогла крикнуть, предостеречь и даже помочь Эвану, ведь второй, высокий бугай, бросился именно на неё. Она вскрикнула, выставила меч. Тяжёлый воронёный клинок орка столкнулся с её клинком так, что сверкнули искры. Меч вылетел из Евиных рук, но она успела инстинктивно отпрыгнуть назад. Уроки с Виком прошли для неё не зря…

Но этот орк, видимо, не любил бросать дело недоделанным. Он в один прыжок преодолел расстояние до девушки и занёс меч для кровавого и безжалостного рубящего удара. Но тут в него со свистом прилетела полупрозрачная искра. Всё его тело замерло, злобная ухмылка застыла на лице. Ева лишь успела увернуться от его падающей туши.

Она обернулась. Ланиас, в самый последний момент спасший её от страшной смерти, кивнул. Чародейка перевела глаза в сторону Эвана.

Он ожесточённо рубился с орком. Лысый брал его силой, но убийца чудовищ был быстр, как арбалетный болт. Звенели клинки. Эван, увидев, что сзади стоят друзья, переменил позицию так, что орк повернулся спиной к Еве. Та не помедлила и воспользовалась возможностью. Вытянула руки. В её груди словно бы что-то вспыхнуло, взорвалось, энергия бурным потоком хлынула по растопыренным пальцам и вырвалась наружу в виде маленьких сверкающих молний.

Злобно трещащие искры оплели тело орка, тот закричал, задёргался. Упал.

Ева опустила руки вниз, выдохнула. Такой силы она ещё никогда в себе не чувствовала! Прежде юная чародейка не могла колдовать так легко, её заклятия не были такими мощными…

Но Ланиас подтолкнул её, и команда, ещё раз обернувшись на бушующую на кладбище дуэль, побежала прочь.

А тем временем Высшие разошлись не на шутку. Грохот просочился через рощицу, перелетел через реку и донёсся до спящих в своих постелях жителей Королевского. Они выглядывали в окна, замечали сверкающее вдалеке кладбище и с ужасом восклицали что-то о нечистых силах. Какой-то дворянин послал слугу в церковь за священником.

Магнус, подобно хищнику, ходил вокруг закрывшегося защитной сферой Салазара. Он хромал – какое-то очень неприятное заклятье противника полоснуло его по бедру. Высший же истекал потом, но защиту держал – в магическом поединке главное подгадать момент. В этом он был хорош – как только некромант замешкался, ударил по нему заклятием, называем в чародейском обиходе Прессом. Невидимая плита появилась над головой противника и прижала его. Магнус припал на одно колено и воздел руки, как бы удерживая её. Воздух вокруг него дрожал и плыл, как воздух на жаре.

Единственной причиной, почему никто из магов ещё не превратился в пепел, было лишь одно – Салазар брал опытом и хитростью, а Магнус попросту выигрывал в силе. Атаки некроманта были мощны, может, не так разнообразны и непредсказуемы, но мощны. По нему не видно было, что он выдыхается. И это очень пугало Салазара, ведь у него уже появилась отдышка, а в голове пульсировала боль. Но сейчас Магнус оказался под его Прессом, сейчас доминировал Высший!

Не тут-то было.

Некромант выбросил вперёд руку, и земля перед ним, гремя, пошла волной прямо на Асторио. Она встопорщилась прямо под ногами мага; тот пошатнулся, потерял равновесие и ослабил действие своего заклятия.

Салазар с ужасом увидел летящую на него мерцающую ярко-красную искру. Любой другой бы подумал – вот он, конец… Но Асторио потому и стал тем, кем является, что шёл до последнего, как упёртый баран. И иногда предпринимал сумасшедшие действия.

Чародей поймал искру руками. Сжал её. Тут же поглотил всю заложенную в заклятии энергию, которой хватило бы, чтобы очень красочно разорвать его тело на кусочки. В его глазах потемнело. Он пошатнулся. Запустил руку за воротник, вытащил серебряный амулет и активировал его. Вокруг него создалась мерцающая синим защитная сфера.

Такие амулеты используют в самый последний момент. Когда сил на защиту попросту не хватает…

— Что, выдохся? — донёсся хрип из-под забрала Магнуса.

Салазар достал из внутреннего кармана тубу, спешно открутил её и вынул оттуда свиток. Развернул его и начал быстро, но чётко читать. Ему не хватало дыхания, но он продолжал.

Древние слова длинной магической формулы, словно бы отражавшиеся от воздуха и оттого становившиеся лишь громче, разносились по кладбищу. Руны, которыми был исписан свиток, начинали светиться голубым.

К удивлению Салазара, Магнус не пытался разрушить созданную защитным амулетом сферу. Некромант просто присел на раздробленное надгробие и стал наблюдать. А Салазар закончил, умолк, и его свиток медленно истлел прямо у него в руках. Тело мага вдруг начало светиться.

— Я проиграл битву, — сказал он всё ещё дрожащим голосом. — Но не войну.

— Не суйся ко мне больше, — ответил Магнус спокойно.

Тело Салазара сверкнуло, он сжался в одну точку и исчез. Свиток телепортации унёс его далеко, в специально подготовленное на чрезвычайный случай место...

Магнус же снял шлем, на его плечи упали сырые волосы. Он судорожно выдохнул. Поднял голову. Меж деревьев стал проникать свет факелов.

Вскоре на кладбище показались мужики с вилами, арбалетами и кинжалами. Они застыли, увидев лицо того, кто сидел на надгробии. Вернее, на том, что от этого надгробия осталось.

— Пшли вон! — рыкнул на них Магнус.

Побелевшие от страха мужики сорвались с места и побежали прочь.

Глава 19. Столица

«Элинор I «Завоеватель» Эйвендор (~80 до В.П. – 42 гг после В.П.) – князь Аргардский, первый Верховный Князь Ардонии и родоначальник династии Эйвендоров.

…После возвращения из храма на горах Марн (ныне заброшен), Элинор I, поддерживаемый народом, взял власть в обедневшем Аргарде и объединил раздробленные людские княжества под своим началом.

Считается, что Элинор I на высоком уровне обладал боевой магией и активно применял её в победоносных битвах. Связь с магией, по оценкам экспертов, так же увеличила срок его жизни…»

Филипп ард Рэдвуд. Краткая История Идриэля. Том 1.

Зелёные луга дышали свежестью. В лазурном небе плыли ватные облака. Солнце только поднималось из-за горизонта, грубо било лучами в глаза. Ева отличилась от её щурящихся спутников – она ехала с закрытыми глазами и наслаждалась тёплыми лучами, греющими кожу. Однако девушка не могла не заметить, что солнце в Ярпине даже осенью светило теплее, чем сейчас.

Копыта едущих рядом лошадей постепенно отдалились и стихли. Ева недоумённо открыла глаза и увидела, как её спутники взъехали на небольшой холмик. Она нагнала их. Восторженно ахнула, заехав на вершину.

Сверху открывался потрясающий вид на живописную долину. Вдалеке синей ленточкой пролегала река Лима. На ней белел парус торгового судна, спешащего в порт огромных размеров города. Ева поняла – это точно тот самый Аргард! Даже Вальдэн не мог с ним сравниться…

На башнях с красными черепицами развевались флаги. Высокие непреступные стены окружали мощёные улицы с множеством маленьких каменных домов, а за их пределами располагались деревянные предместья. В глазах рябило от людей – словно бы разноцветных букашек, ручьями текущих по улочкам. В центре столицы возвышался Верхний Город, на котором будто светился знаменитый Белый Дворец и виднелся яркий, сверкающий на солнце купол знаменитого Аргардского Храма Райн. По многочисленным ведущим к воротам дорогам двигались груженные товарами телеги.

От всего этого зрелища было не оторвать глаз.

— Что дальше, Ланиас? — спросила Ева, продолжая наблюдать за удивительным городом.

— Нам нужно попасть в Белый Дворец. Магнус хочет выкрасть обломок из Сокровищницы. Мы сделаем это быстрее него.

Эван протянул:

— Мне кажется, или мы выполняем уже твою цель?

Ланиас поднял седую бровь.

— Тебе не интересна судьба своего мира? Я уже объяснял – если Магнус соберёт Элленбур, то могут случиться ужасные вещи. Вплоть до гибели всего Аенора. Моя миссия – сберечь всё, что мне так дорого.

— Знаешь, скажу честно, я тебе не доверяю, — Эван бросил на старика полный холода взгляд. — Жизнь научила меня, что такие вот, как ты, чародеи неизвестного возраста и ранга – те ещё интриганы.

— Вам нужно к Магнусу? Я веду вас к нему, — Ланиас начал терять терпение. — Если кто-то из вас сомневается в чём-то, можете свернуть с дороги. Я никого ни к чему не принуждаю.

Эван и Рон выжидающе посмотрели на Еву. Но та уже всё решила:

— Мы едем с тобой.

Ланиас кивнул и пришпорил своего золотистого коня. Съехал с холма.

— Помяни моё слово, — выдавил сквозь зубы проезжающий мимо Эван. — Он точно не тот, за кого себя выдаёт.

— Да нормальный старикан, чего ты? — возмутился Рон и отправился следом.

***

Путники проехали по предместьям, приблизились к громадным, отлитым из какого-то сверкающего металла вратам. Ланиас пояснил, что они называются Серебряными Воротами, и что давно-давно их отлили дворфы в своей легендарной Жаркой Кузне. Под аркой неподвижно стояли нарядные солдаты в полированных доспехах, поверх которых были одеты красные плащи-нарамники с гербом Империи. Ева ахнула, разглядев древние крепостные стены поближе – они были выложены из громадных каменных блоков. Едущий рядом Ланиас заметил её удивление:

— О-о, у этих стен есть своя история! Как ты знаешь, Аргард – очень древний город. Так вот, эти, не побоюсь этого слова, величественные стены строились при помощи великанов!

Ева недоверчиво обернулась на него. Она читала про великанов и точно была уверена, что на территории Ардонии они вымерли ещё в древние времена, и лишь остатки их расы живут в недоступных горах на Дальнем Севере.

— Да-да, когда строили эти стены, они ещё жили на территории Ардонии, — продолжал старик. — Люди тогда согнали гигантов сюда и заставили, вишь, строить города! А великаны в неволе перестали плодиться. И вот! Все думают, вымер вид!

Всадники выехали на широкую и длинную Золотую улицу. Странников сразу подхватила гогочущая толпа, так что им пришлось постараться, чтобы потоки не разделили их.

Ланиас, к счастью, как-то умудрился найти проход в безудержном городском водовороте и вывел остальных на другие, более узкие и тихие улицы. Шум постепенно стихал, потоки прохожих стали редеть, и путники попали в спальные районы.

Уже скоро они погрузились в тихий и малолюдный Чёрный квартал, стоящий прямо у городских стен. На тесных улочках было темно из-за нагромождённых везде узких и высоких домов, веяло сыростью. Между домов, прямо над головами проезжающих путников, на верёвках сушились вещи. Смердящие запахи пронизывали воздух, который словно бы совсем не циркулировал в этой части города. Ева не знала, почему район называется именно Чёрным, но вскоре поняла – на улицах она почти не встречала людей, а одних лишь альвов. Видимо, серокожий народец решил держаться вместе – в Империи их не жаловали никогда.

Ланиас остановил коня, когда они подъехали к трёхэтажному, неуклюже покосившемуся дому. Следом за ним Ева, Рон и Эван проникли в тёмную, хоть глаз выколи, переднюю. Поднялись на верхний этаж, постучали в хлипкую деревянную дверь. Послышались шаги, створка приоткрылась всего на сантиметр, и в щели появился чей-то глаз. Зрачок незнакомца удовлетворённо оглядел гостей, и дверь открылась нараспашку. Все вошли внутрь.

В маленькой и тесной комнатушке было темно из-за закрытых грязных штор. Однако разглядеть большого широкоплечего мужчину в длинной кольчуге это никому не помешало. Уверенный, честный и ясный взгляд, обворожительная улыбка и золотистые волосы – типичный сказочный рыцарь.

— Рован!? — воскликнула Ева, вспомнив в нём забавного спутника Ланиаса, повстречавшегося ей в библиотеке.

— Милая дама, — промурлыкал рыцарь и взял руку девушки. Та дрогнула и чуть инстинктивно не отдёрнула её, что выглядело бы очень глупо, ибо мужчина наклонился и поцеловал её ладонь.

— Это мой товарищ Рован, — старик представил его Рону и Эвану. — Он устроился в дворцовую стражу, чтобы помочь нам в нашей миссии.

— Большая честь, — рыцарь пожал руку мрачному убийце чудовищ.

Он взглянул на Рона. Спросил с ухмылкой:

— А это ваш бард, что ли?

— Я полноправный член команды, — обиженно бросил менестрель.

— Расскажи лучше, — прервал их Ланиас, — выполнил ли ты свою задачу?

Рован решил не отвечать, а просто молча провёл их в соседнюю комнату. Приоткрыл дверь и гордо указал ладонью внутрь. Там, привязанные друг к другу, сидели потрёпанные и испуганные люди с перевязанными кляпами ртами. Это была девушка в роскошном и очень ей идущем, но чуть испачканном платье, с висящим на шее золотым колье. Её глаза были возмущенно выпучены, а ноздри гневно раздувались. Лицо пленницы несколько отличалось от типичной ардонской физиономии – кожа отливала чуть заметной смуглостью. Рядом с ней сидел такой же иностранец крепкого телосложения в чёрной кожаной куртке и штанах. Его искривленное от ненависти лицо, явно говорящее «Убью вас при первой возможности», было чуть побито, кровь на брови запеклась. Третьим был смазливый испуганный парнишка с усиками, уже земляк.

— Как заказывали, — представил их Рован. — Посол из Дан Тиора, её телохранитель и приглашённый во Дворец музыкант.

Ланиас вздохнул, покачал головой. Выступил вперёд и обратился к пленникам:

— Не беспокойтесь, мы не разбойники. Вашим жизням ничего не угрожает, — Ева видела, как на этих словах Эван, глядя на побитого телохранителя, хмыкнул. — Просто нам очень надо, чтобы вы посидели тут… один денёк. Рован, ты их кормил, поил вообще?

Рыцарь потупил глаза и почесал затылок. Убежал за едой.

— Ещё раз приношу извинения за неудобства, — промолвил Ланиас и покинул комнату.

Рован, предоставив связанным еду и воду, вернулся. Созвал всех к пыльному столу, разложил на нём свиток, на котором неаккуратной рукой было что-то неуклюже начерчено. Объяснил:

— Сегодня во Дворце состоится бал. Там будут всякие влиятельные люди, графы, послы иностранные. Говорят, приедет и правитель Баргрима! Государственные дела, опять же, будут решаться завтра, а сам бал будет лишь торжественным, так скажем, прологом. Потому вам предоставляется удачная возможность переодеться в гостей, попасть на праздник, а потом незаметно проникнуть в… Куда, кстати?

— В кабинет Императора, — подсказал Ланиас. — Там тайный проход.

— Хорошо, — рыцарь кивнул. — А теперь прошу, взгляните на карту!

Все склонились над свитком, на котором была нарисована планировка Белого Дворца. Рован повёл пальцем по коридорам.

— Это главный зал, в котором всё и будет происходить. Когда придёт время, мы пройдём по коридору к кабинету Императора. Главное, чтобы вы исправно играли свои роли на балу. Ну, я думаю ясно, кто кем будет…

— А ещё нам нужна подобающая одежда, — стал загибать пальцы Ланиас. — Надо научить Еву королевским манерам и купить вам снаряжение.

— Так чего вы ждёте? Дуйте в магазины, пока не закрылись. Посоветую вам Эльфийский проспект, дабы привести девочку в порядок, — рыцарь оглядел явно не похожую на принцессу Еву.

Уже скоро все они, за исключением Рована, вновь двинулись в центр города пешком. Шум нарастал, дома на улицах постепенно расходились в стороны, делая дорогу шире; прохожих вновь становилось больше. Скрипели колёса проезжающих мимо телег. Ланиас привёл странников к длинной и светлой улице. На одном из пыхающих дымом домов Ева разглядела табличку «Ул. Бронная».

По улице разлетались звонкие удары молота о наковальню. От мастерских веяло жаром, и их трубы неустанно дымили.

— Защити себя и друзей! — верещал какой-то низкий рыжебородый дворф. — Заходи в «Оружие То̀рфина».

— Заточка любой сложности! Дёшево! — зазывал народ какой-то человек.

Эван, повинуясь своему профессиональному чутью, нашёл какую-то единственную понравившуюся ему мастерскую и свернул туда. Там Ева и Рон подобрали для себя лёгкие, но плотные кольчуги, которые можно было незаметно надеть под одежду. Убийца чудовищ отдал свои новые доспехи на починку. Ланиас расплатился за них, а Эван, увидев это, снова многозначительно хмыкнул, но возражать не стал.

Далее друзья прошли через переулки и приблизились к большой аллее, находившейся под прямым углом к Золотой улице и уходящей к Академическим воротам. То был светлый, сияющий роскошью и лоском, выделяющимся выполненными в Андэрилльском стиле домами, Эльфийский проспект. Увидев его впервые, сразу понимаешь, что здесь сосредоточилась вся мода Империи, законодателями которой, конечно же, являются именно эльфы. Дома здесь были не выше двух этажей, потому света на проспекте было много. В центре же, о диво, пролегала зелёная клумба, высаженная тускнеющими цветами и гламурными желтеющими магнолиями, завезёнными издалека. Проспект очень выделялся среди тусклых, серых, но, впрочем, традиционных ардонских улиц.

Где-то играла мелодичная, хоть и задорная музыка, струились певчие голоса. Кто-то смеялся, кто-то (как без этого!) ругался и спорил. Но больше всего здесь привлекали магазины, которые, казалось, тянулись и тянулись по проспекту, пока не упирались в стены Верхнего Города. В витринах стояли манекены, которые издалека Еве показались настоящими людьми; на них были надеты роскошные наряды.

Из какой-то пекарни с большой цветной вывеской в виде аппетитной булочки, пахло свежим, тёплым хлебом. Причём аромат был таким сочным и ярким, что рот наполнялся слюной, а на языке прямо-таки чувствовался нежный и сладкий мякиш. Это точно был не трактирный хлеб, в котором хлеба-то была лишь половина…

Так, Рон наклянчил у Ланиаса эйвенов и занырнул туда. Вернулся с завёрнутыми в бумагу булками, сунул их Еве и Эвану. Девушка откусила и невольно застонала от вкуса. Хлеб был именно таким, как она и представляла. Как же везёт жителям Аргарда…

А бард ткнул пальцем в рядом стоящий магазинчик. На вывеске значилось «Модный бутик Сарниэ̀ля Фальфа̀рти», а за стеклом витрины дожидались своих будущих хозяек роскошные платья. Ева замерла при виде такой одежды – в Болотовке она знала лишь домотканые рубашки и штаны... Ланиас, вглядевшись в цены, нахмурился, но всё же махнул рукой и вошёл внутрь.

А в бутике за столиком сидел, закинув ногу на ногу, прилизанный эльф в сидящем на длинном носу пенсне. При виде вошедших он мигом встал, но, увидев неопрятную деревенскую одежду Евы, нахмурился и упёр руки в бока. Однако Ланиас тут же тряхнул кошелём с монетами, и модельер несколько расслабился.

— Нам нужно самое модное платье на эту девушку, — сказал старик, показывая на Еву.

Вскоре чародейка стояла в раздевалке за шторкой. Ей всё подавали и подавали различные платья. Сначала она радовалась, предвкушая увидеть себя в роскошном наряде, но, безуспешно пытаясь надеть первую же одежду в течение пяти минут, сменила мнение. Однако результат стоил того – красное, обшитое золотом платье хоть и было ей велико, сделало девушку в разы женственней и привлекательней. А ведь Ева, начав жить с Виком, совсем позабыла о своей внешности – тем более, это было самое последнее, что могло её волновать…

Когда она, наконец, открыла шторку, то увидела перед собой стоящих рядом эльфа и Рона. И получила лишь бардовское «М-да…» и спешное «Ну, это никуда не годится. Секундочку!» модельера.

Она, раздосадованная, одевала ещё несколько платьев и за это время очень утомилась. Однако нужный наряд, наконец, нашёлся – то было пышное зелёное платье с отлично выделяющимся декольте (что не могло не смущать девушку), не слишком сдержанное и не слишком вычурное. Ева, наконец, увидела удовлетворённые улыбки эльфа, Рона и Ланиаса.

Убийца чудовищ глядел в окно на проспект, совсем не интересуясь платьями Евы. На нём уже сидела плотная, неброская, но качественная короткая куртка и высокие брюки. Он выглядел стильно, но сдержанно, как и подобало, наверное, телохранителю настоящей принцессы. Или хотя бы посла…

— Тебе-то как, Эван? — спросил бард.

— Отлично, — ответил убийца чудовищ, не оборачиваясь.

— А платье какого цвета? — подловил менестрель.

— Э-э… Синего? — неуверенно спросил пойманный в ловушку Эван. Не угадал.

Старик заплатил за одежду столько, что Ева смутилась – его щедрость поражала. Таких денег она отдать не сможет! Оставался лишь вопрос – откуда они у него взялись?

Чародейку привели в обувной бутик, спешно подобрали ей недорогие туфли – какая разница, если их почти не будет видно на балу, а потом так она вообще их переоденет?

Потом Еву затащили в цирюльню. Бард жестами показал мастеру, что нужно сделать. Тот, долго мыча и хмыкая, стал смотреть на волосы сидящей перед зеркалом девушки.

Наконец, после того, как волосы были помыты, застрекотали ножницы. Цирюльник, изрядно напрягаясь, создавал шедевр на голове чародейки. Через час Ева уже стала сомневаться – она ли сидит перед зеркалом? Её светлые волосы были пышно завиты снизу, тонкими косами аккуратно перехвачены на макушке. Девушка смотрела, не в силах наглядеться. Мастер устало присел на кресло, поймал мешочек с монетами. Еву вывели на улицу.

Вскоре они вновь окунулись в Чёрный Квартал, через который девушка прошла очень спешно – среди бедных альвов, оторопело озиравшихся на роскошную даму в платье, она выделялась слишком сильно.

***

Солнце медленно плыло к горизонту. Ева, держа спину ровно, а голову высоко и гордо, расхаживала взад и вперёд по комнате. На её шее уже висело дорогое сапфировое ожерелье, от непривычной тяжести которого она очень уставала. Рон внимательно наблюдал за её походкой, следил, чтобы все «аристократические атрибуты» были выполнены – вплоть до уверенного и властного взгляда. Ева быстро училась. Хоть и было жуть как неловко.

— Много не разговаривай, — наставлял её бард. — Будь вежливой, помни про «благодарю» и «пожалуйста». Ни на кого не глазей… Ну-ка, спину прямей! За столом будь сдержанной, локти на стол не клади, вилкой и ножом вроде бы владеешь… А ну, реверанс!

Ева подняла полы платья и, шепча ругательства, присела. Рон удовлетворённо кивнул.

Тем временем, Эван и Рован разговорились за столом. Рыцарь проявил особый интерес к мечу убийцы чудовищ. Он вытащил клинок из ножен и восхищался мастерской работой. Эван сперва неохотно, затем – с гордостью рассказывал, каких чудищ он убивал, чтобы заработать на оружие, а потом восхвалял дворфских мастеров.

— А у тебя что за меч? — он кивнул в сторону стоящего в углу оружия.

Рован вынул клинок из ножен. Меч, размером чуть больше полуторного, тоже выглядел роскошно и мог посоревноваться с инструментом Эвана. Крупная серебряная гарда блестела в свете свечи, а на полированном, остром, как бритва, узком стальном клинке были выгравированы руны. Казалось, воздух трепетно дрожал, когда его прорезало лезвие...

— Мать моя женщина, — прошептал убийца чудовищ, с нескрываемым восхищением и любопытством осматривая оружие.

— Хочешь подержать?

— Конечно, — ответил Эван и схватился за рукоять.

Рован отпустил оружие, передав его убийце чудовищ…

Меч стремительно упал на пол, понеся за собой тело глухо вскрикнувшего Эвана. Рукоять прижала его пальцы.

Оружие словно бы весило тонну. Убийца чудовищ поднатужился, стараясь его поднять. Тщетно. Меч не поддавался.

— Колдовство! — пропыхтел Эван.

— Оно самое! — воскликнул Рован и воздел вверх палец. — Меч может поднять только достойный его. Для меня он ничего не весит!

Рыцарь нагнулся и поднял оружие одной рукой. Убийца чудовищ встал, потёр прижатые пальцы. С опаской оглядел испещренный рунами клинок.

— Ева, хочешь подержать? — с улыбкой спросил златовласый.

— Нет уж, — ответила она, хоть её и раздирало любопытство. — Не святая.

— Откуда взял? — спросил Эван.

— Да-а, купил у бродячего торговца…, — небрежно ответил Рован.

Убийца чудовищ закивал.

— Да, да, конечно, — саркастически бросил он и добавил тихо: — Ещё один загадочный…!

Глава 20.1. Белый Дворец

«Золотые стражи – особое подразделение Императорской Гвардии и личные телохранители Его Величества. Являются уникальными в своём роде воинами-магами, обученными по особой методике.

Обучение юношей начинается с 7 лет и длится до 40 лет. За это время они обучаются владению боевой магией и холодным оружием, в особенности традиционной алебардой. Помимо этого, золотые стражи дают обет молчания и принимают присягу, в которой они клянутся защищать «законного государя Ардонского» при любых обстоятельствах.

Золотые стражи учреждены в 459 г. придворным чародеем Арониллом Олленом для Эрнальда I «Живучего», после четвёртого покушения на жизнь государя…»

Говард ард Фандорн. «Золотые стражи – люди или големы?»

Неуклюжий алхимик уже разлил розовый эликсир по темнеющему небу; солнце спешило спрятаться за горизонт. Ева, Рон, Эван, Рован и Ланиас шагали по крутой мощёной дорожке Верхнего города, прямо к белокаменному Дворцу. Девушка не могла решить, куда же смотреть – на встретивший их величественный храм, стоящий на перекрёстке аллей памятник или же на саму резиденцию императора.

Рон чуть обогнал остальных и приблизился к Еве.

— Самого главного-то не рассказал! Аристократку мы из тебя сделали, но тебе же ещё нужно правдоподобно отыграть свою роль. О политической ситуации на Идриэле ты, я надеюсь, наслышана?

— О чём?

— Понятно. Короче, сейчас у Империи и Востока… то бишь, Андэрилла и Дан Тиора вместе взятых, отношения хуже некуда. Батька Императора Эдмонда здорово у них земель оттяпал, да и в целом Империя уж слишком высоко метит. Другие короли, понятное дело, этого допустить не могут. Ты вообще понимаешь, о чём я?

Ева развела руками и натянуто улыбнулась.

— Ладно. Суть ты, я думаю, уловила. Теперь насчёт тебя. Итак, ты – молодая графиня Лара А̀рби, посол. Нам повезло: раньше Лара ездила в дипломатические поездки только в Охсаны или Андэрилл, потому в Империи она вообще впервые. То бишь знакомых, может быть, даже не будет; разве что из эльфов, если остроухие приглашены, конечно…

— Рон? — Ева прервала его.

— А?

— А ты откуда это всё знаешь?

— Ба! Да ты об этом? Ну, тут всё просто, — Рон махнул ладонью. — Однажды Арби проезжала по южному побережью, возвращаясь из поездки. И тут на их конвой напал… грифон.

Бард взмахнул руками, изображая гигантские крылья. Ева недоумённо уставилась на него. А Рон продолжал рассказывать, как ни в чём не бывало:

— И тут появился я. На коне, с мечом, как полагается. Подгадал момент и, когда грифон приземлился, пробежал по его спине и… всадил остриё клинка в череп чудовища. А дальше мы слились в страстном поцелуе. «Ты мой спаситель» и всё такое. Что поделать? Эта женщина замужем за работой, все эти постоянные разъезды… Ну как тут не познакомиться поближе?

Ева вздохнула.

— Ты ведь шутишь?

— Конечно, — бросил Рон. — На самом деле это было с её матерью. Графине Арби было так грустно и одиноко; муж был в постоянных разъездах. А тут я мимо проезжал, меня и позвали на вечер. Скажу по секрету, — менестрель понизил голос и наклонился к уху девушки, — Лара моя незаконная дочь. Только никому!

— Дурак, — только и ответила Ева.

Прошли ещё немного, пока Ланиас не остановил путников около гигантской бронзовой статуи.

— Дальше сами, — сказал он. — Я проникну через окно, затем Рован подаст знак, и мы встретимся в коридорах. Помните про план, помните про свои роли. Удачи!

Старик исчез в стоящих вдоль дороги кустах. Рыцарь, облачённый в латные доспехи и бордовый плащ дворцовой стражи, взял барда за запястье и ринулся вперёд, а Эван и Ева стали ждать.

Девушка, наконец, смогла рассмотреть бронзовую скульптуру. То был крупный величественный воин в доспехах, на покрытых развевающимся плащом плечах которого лежал гигантский двуручный меч. Бородатое лицо его было ясным, но грозным и властным, а голову покрывала корона. Еве даже не пришлось разглядывать табличку – она поняла, что это тот самый легендарный Элинор Завоеватель.

А те двое уже подошли к входу во Дворец, где виднелись двое идентичных Ровану стражников с алебардами и низкий лысеющий дворцовый герольд. Послышалось, как златовласый сказал:

— У вас музыкант не пропадал?

— Конечно, — воскликнул герольд, всплеснув руками. Бросил недовольный взгляд на менестреля.

— Со мной, понимаете, случился казус, — Рон стал очень убедительно оправдываться в том, чего и вовсе не было. — Струны на моей лютне…

— А ну, быстро во дворец! Не хватало ещё, чтобы Его Величество заметило! — рявкнул на него герольд.

Стражники открыли ему двери, и бард проскользнул внутрь.

— Спасибо, солдат, что разыскали его. Можете идти!

Рован приложил руку к забралу и также скрылся за дверьми. Ева и Эван, накинув на лица маски посла и телохранителя, также подошли к входу. Герольд завидел их, почтительно поклонился. Девушка аккуратно кивнула.

— Добрый вечер! — промурлыкал лысеющий мужчинка. — Приветствую в столице! Я уверен, не ошибусь, если скажу, что это знаменитая графиня Лара А̀рби из Дан Тиора!

— Не ошибётесь, — ответила Ева-Лара, глядя на герольда свысока и сдержанно улыбаясь.

— Прошу прощения, но порядки требуют, чтобы я попросил у вас пригласительное…

Эван передал чародейке билет с красной императорской печатью, герольд взглянул на него, кивнул.

— А это с вами…?

— Телохранитель.

— Отлично. Добро пожаловать!

Мужчина освободил проход, а солдаты синхронно открыли тяжёлые двери. Ева подняла полы роскошного зелёного платья, поднялась по ступеням и вошла внутрь.

Оказалась в небольшом светлом вестибюле с мраморными колоннами. Помня карту Рована, прошла по красному ковру вперёд, подошла к большим белым дверям, из-за которых уже слышался шум. Выдохнула, взглянула на спокойное лицо Эвана. Вошла внутрь.

В большом светлом зале с высоким потолком играла энергичная, но неброская музыка, шелестели разговоры. С потолка свисали огромные хрустальные люстры, сверкавшие отражённым светом. На светлых стенах висели яркие гобелены и дорогие картины. От самого входа по разрисованному узорами мраморному полу тянулась красная ковровая дорожка, приводящая гостя прямо к стоящему на площадке трону, над которым висел герб Империи. Кресло было пустым. Пока что.

Люди в роскошных нарядах стояли кучками и неспешно разговаривали, обмениваясь любезностями и завязывая светские разговоры; мимо них сновали лакеи с подносами, сплошь уставленными бокалами. Общество гостей было очень разнообразным – помимо привычных для юной чародейки ардонцев, Ева сразу же заметила подтянутого южанина с кожей цвета шоколада (на него она вначале неприлично уставилась, но, к счастью, была вовремя осажена Эваном). У высокого столика с виноградом стояли два эльфа, смотрящие сверху вниз на троих угрюмых дворфов. В их разговоре чувствовалось напряжение, но бородатые коротышки, к удивлению, пока не матерились.

Самым крупным обществом обладал высокий, щуплый и немолодой усатый человек. Его нос был искривлён горбинкой, очень подходящей для его серебряного пенсне. Не оставалось сомнений, что это барг.

У стены стоял длинный, накрытый скатертями, но пока ещё пустой стол. Неподалёку от него на низкой сценке играли музыканты. Рон присоединился к ним, удачно поймал ритм, и к общей мелодии присоединился звон струн его лютни.

Вдруг входные двери распахнулись, и в зал не вошёл, а влетел крепкий парень с рыжими курчавыми волосами. Он был одет в длинную, подвязанную широким кожаным поясом синюю куртку, а на широких плечах его висела белая накидка, по-видимому, шкура белого волка. За ним вошёл ещё более крупный бородатый мужик, явно старше его на добрый десяток лет. Трое дворфов, завидев пришельца, кинули эльфам на прощание что-то грубое и подлетели к пришельцам, приветственно хохоча.

К Еве подошёл лакей и вежливо спросил:

— Вина?

— Нет, спасибо, — ответила Ева.

Эван же молча взял бокал со светлым вином и медленно, смакуя, отпил. Девушка взглянула на него укоризненно, но ничего не сказала.

И вот музыка стихла, за ней замолкли все гости. Они наверняка знали, что происходит, и лишь Ева пребывала в неведении. Всё разрешил подскочивший к трону герольд. Он объявил звучным голосом:

— Прошу приветствовать Его Величество Эдмонда Эйвендора, Императора и Самодержца земель Ардонских, а так же Государя Аргардского, Хоргардского, Авитанского, Правителя Ярпина и прочих!

Двери в конце зала распахнулись, и все гости будто бы задержали дыхание. Из прохода уверенной походкой выступил высокий статный мужчина. Император.

Его шоколадные волосы покрывала внушительная золотая корона с крупными сверкающими рубинами. Он был одет в роскошный, обшитый золотом и инкрустированный сверкающими бриллиантами кафтан. Сзади развевался длинный красный плащ.

Императора так же сопровождал необычный, очень выделяющийся солдат – член легендарной золотой стражи. Его тяжёлые доспехи, как ни странно, сверкали золотом, хотя Ева и догадывалась, что это явно какой-то сплав. Крылатый шлем скрывал лицо. Страж был крепок, высок и широкоплеч. В руках он сжимал длинное, такое же золотое древко грозного бердыша. Было ясно – с таким телохранителем государю не грозило ничего.

А тем временем Император взошёл на площадку у трона. Окинул толпу взглядом властным, чётким, проницательным. Воскликнул:

— Я рад приветствовать всех вас в нашей гостеприимной стране и, в частности, на этом бале! Напоминаю, что официальные слушания пройдут завтра, потому сейчас вы можете расслабиться и повеселиться.

Гости собрались в кучки, создав организованную толпу перед троном. Все уже знали обычаи, потому, без лишних слов, начали по очереди представляться.

Ева сглотнула. А вдруг, когда она выйдет вперёд, все усомнятся в том, что она – посол? Вдруг кто-нибудь её уже знает? Об этом стоило подумать раньше…

Первым из пронизанной тишиной толпы в сопровождении телохранителей вышел тот самый важный барг с горбатым носом. Стоявший рядом с троном герольд торжественно представил гостя:

— Верховный Владыка Баргрима Эраст Рагда̀т!

Барг, лицо которого было абсолютно каменным и даже слегка угрюмым, слегка наклонил корпус, не спуская глаз с императора. Эдмонд кивнул ему, улыбнулся уголками губ. Сказал спокойно и тихо:

— Очень рад видеть вас, Эраст. Надеюсь, завтра мы придём к нужным соглашениям…

Владыка Баргрима, у которого завтра намечалась очень важная для его страны аудиенция, отошёл в сторону. Из толпы тут же выбежали три дворфа. Уставились на императора. Герольд воскликнул:

— Братья Во̀рхэны, сыновья Нарба̀та, царя Бьѐрнии!

Коротышки дважды ударили кулаками о могучие груди. Ева расценила это как дворфское приветствие.

— Добро пожаловать, — не меняя спокойного тона, ответил Император. — Надеюсь, наш элитный алкоголь придётся вам по вкусу.

— А какой есть? — воскликнул один из братьев.

Герольд чуть побледнел – по правилам этикета гостю не позволялось ничего отвечать. Однако Эдмонд лишь улыбнулся и сказал:

— На столе будет всё.

Братьев ответ удовлетворил, и они, семеня короткими ножками, вернулись в толпу. А из кучи людей выпрыгнул тот самый курчавый рыжий парень со шкурой белого волка на плечах. За ним выскочил его, судя по всему, наставник. Герольд восклицал:

— Юный Ха̀вард, сын То̀рбьорна, конунга Седрстѐйна!

Парень рванул вперёд и протянул руку Эдмонду. Его наставник издал утомлённый вздох, а герольд стал ещё бледнее. Однако невозмутимый Император тут же ответил крепким рукопожатием. Только когда Хавард возвращался назад, на губах государя Ева разглядела бесшумно произнесённое «дикари!».

Далее вышли эльфы, оказавшиеся послами из Андэрилла. Темнокожий южанин также приехал решать государственные вопросы прямиком из золотых песков воинственных Осха̀н. Теперь настала очередь Евы. Перед ней уважительно раздвинулись стоящие рядом аристократы, некоторые из которых, всё же, с некоторым сомнением оглядывали девушку.

— Посол Лара А̀рби из Дан Тио̀ра! — объявил герольд.

Ева, не спуская с лица напущенную улыбку, сделала реверанс так, как её и учили. С облегчением увидела удовлетворение на лице герольда.

Император же улыбнулся ей, задержался на её сапфировых глазах. Чуть прищурился. И это Еве ой как не понравилось.

И вот, скованная волнением, она стояла перед троном, не в силах пошевелиться. Что будет, если он её раскроет? Весь план полетит в тартарары. А что же с ними сделают? Бросят в темницы? Будут пытать?

Но тут лицо Эдмонда разгладилось.

— Добро пожаловать, Лара.

Ева едва заметно выдохнула и, стараясь не шататься, вернулась в толпу. Взглянула на Эвана. Тот кивнул. Она посмотрела в сторону сцены. Губы Рона пролепетали нечто похожее на «молодец».

Скоро представились и остальные – в основном, приехавшие на праздник ардонские графы.

— Ну а теперь…, — сказал Эдмонд, медленно поднимаясь. — Музыку!

Барды взорвались весёлой, танцевальной мелодией. Толпа начала расплываться по залу. Кавалеры брали дам под руку. Постепенно увеличивающиеся пары начинали плыть в медленных, изящных движениях. Юная чародейка ещё никогда не видела такие танцы – в трактирах все скакали по-простому, не задумываясь о плавности и красоте своих перемещений. Ева и Эван, не найдя себе места, решили отойти к столику.

На полпути их остановила появившаяся невесть откуда рыжая голова. Северянин остановился перед Евой, смело взглянул ей в глаза. Спросил крепким и низким голосом:

— Это самое… Попляшем?

Эван как назло растворился в танцующей толпе.

— Знаете… я не любительница танцев, — девушка растерянно пролепетала первое пришедшее ей в голову.

На самом же деле она попросту не умела танцевать. Тем более, так.

— Да, я, собственно, тоже. Станцуем, как сможем, — невозмутимо ответил Хавард и крепкой рукой взял её за талию так, что по телу Евы прошла дрожь.

Они закружили по залу, вливаясь в общий водоворот неудержимого, лёгкого и романтичного вальса. Вот только для Евы этот танец таковым вовсе не казался. Её неподатливые ноги всё время путались, норовили наступить на сапоги Хаварда. Тот, впрочем, тоже не был искусным танцором.

Северянин, неуклюжий в своих резких движениях, неожиданно стал посмеиваться от своей и Евиной нелепости. Девушка и не заметила, как подхватила его настроение и на очередные ошибки отзывалась задорным хохотом. Вальсирующие рядом аристократы недобро смотрели на них, но когда Хавард оборачивался, те сразу же сникали.

— Ты… очень молода для посла, — заметил северянин.

— Эльфийская косметика, — ответила Ева в надежде на то, что Хавард в этом ничего не смыслит. Всё оказалось именно так – он промычал что-то согласное и сделал вид, что всё понял.

— У тебя тут… дела государственные?

Ева кивнула.

— Да. Сейчас ведь у Империи и Востока отношения-то… ну, напряжённые.

Хавард нахмурился, но не успел ничего ответить. Их пара чуть не влетела в вальсирующих эльфа и напомаженную людскую девушку. Остроухий кинул вслед им что-то недовольное на иностранном. Хавард буркнул:

— Олух!.. Так вот, о чём я? А, да. У моего отца к императору дел нет, но раз уж пригласили, то он послал меня сюда. А я, честно, ненавижу все эти танцульки!

Музыка ускорилась, вальс плавно перетёк в мазурку – если Ева правильно расслышала вообще. Так, чародейка и северянин постояли в стороне, поглядели, как пляшут другие. Ева выяснила для себя, что этот танец заключается в том, чтобы все носились по кругу и делали какие-то не зависящие от чего-либо движения. Она кивнула Хаварду, и они влились в водоворот.

Это было весело. Ева редко когда могла расслабиться, попрыгать, посмеяться и потанцевать в дороге, но сейчас ей представилась возможность. И всё же, в голове тяготела мысль о её миссии. Она понимала, что скоро станет жарко, что скоро будут решаться судьбы. Что скоро она вновь встретит Магнуса.

Но пока от Ланиаса и Рована не поступало никаких знаков.

— Устала? — спросил Хавард, глядя в её чуть похмуревшее лицо.

— А? Да. Устала, — только и ответила Ева.

Они вырвались к столику, где её ждал попивающий вино Эван, бросающий взгляды на проплывающих мимо леди. Ева отдышалась, прибрала чуть растрепавшиеся и взмокнувшие волосы.

Хавард же отошёл к братьям Ворхэнам. Три дворфа обступили полненькую ардонку и по очереди говорили ей всяческие комплименты, которые на деле еле-еле держались на грани допустимых этикетом слов.

— Ну как? — произнёс Эван сухо. — Построила дипломатические связи с Севером?

Ева обернулась на него и поджала губы.

— Иди ты…

А из дальней двери, ведущей в зал, ровными рядами вышли одетые в белоснежные наряды повара. Они, держа на руках сверкающие серебром подносы, вносили пышущую паром еду. На стол приземлялись закуски, миски с фруктами и салаты. Из коридора выплыл выдержанный в вине жаренный кабан. Усатый шеф разливал алкоголь по бокалам. Дворфы потеряли к даме всякий интерес и, потирая руки, уставились на стол.

Уже скоро танцы стихли, и гости уселись на свои места. Эван, являвшийся, по сути, прислугой, за стол допущен не был. Хавард нашёл своё место рядом с Евой. И вот вино всколыхнулось в бокалах, зазвенели ножи. Император сидел во главе стола, по левую руку от него трапезничал владыка Баргрима, а по правую – скудно попивал что-то мужчина в лояльном сером сюртуке, судя по всему, советник.

Ева рассмотрела Эдмонда чуть поближе. Да, он был красив, красив от природы. Он выглядел властно, во всех его движения чувствовалась мощь; именно таким, наверное, должен быть правитель столь крупной Империи… Но что-то было не так; Ева прищурилась. На щеке Императора темнел еле заметный шрам, который тщательно скрыли косметикой. Вот только теперь неудачное освещение выдавало рубец. Откуда же он у государя?..

Однако от осторожного наблюдения за императором юную чародейку отвлёк аромат, который источала стоящая перед ней тарелка. И если прежде Ева считала блюда, которые она ела на ужине у барона Бореаса Фандорна самыми вкусными блюдами в мире, то теперь она поняла – стол императора является абсолютным фаворитом. Нежное мясо таяло на языке, специи медленно, но верно раскрывали все оттенки дурманящего голову вкуса. Витающие в воздухе ароматы, казалось, могли заставить и так объевшегося гостя есть ещё и ещё. Вино Ева, конечно же, попробовать не решилась, но была уверена – на столе стоял самый элитный алкоголь в Империи. А на фоне играло фортепиано, пела скрипка, струились ручьём звуки флейты. В этой идиллии, казалось, можно было находиться вечно.

Красиво, всё-таки, живут все эти дворяне... Пока в каком-то Ярпине люди спасаются от голода в деревушках на глухих болотах.

— Госпожа Арби, — послышался у уха Евы чей-то тихий голос, который могла слышать только она. Девушка резко обернулась и увидела Эвана. — Пора.

Убийца чудовищ исчез. Ева буркнула извинения и поднялась из-за стола.

— Куда же ты? — спохватился северянин.

— Э-э… припудрить носик…, — ответила девушка первое, что пришло в голову.

— Твой нос и так хорош, чего его пудрить!

— Хавард, — пододвинулся к ним один из братьев Ворхэнов, сидящих рядом. Сказал тихо: — Не видишь, даме нужно справить нужду… Отлить, короче!

— А, — протянул Хавард и уставился в тарелку.

Ева вышла из-за стола и подошла к Эвану. Тот повёл её к широким дверям, откуда прежде выходил Эдмонд Эйвендор. В стоящем при них стражнике девушка узнала Рована. Конечно, виду она не подала.

— Не подскажите, — обратился к стражу Эван, — где мы можем найти уборную?

— Я вас проведу.

Уже скоро они, не вызвав подозрений, скрылись за дверьми и вышли в освещённый многочисленными люстрами коридор. За поворотом их ожидали Рон и Ланиас. Старик сейчас отказался от своей белой робы и был одет в светлое опоясанное сюрко, не сковывающее движений. На прямой спине его висел кожаный рюкзак, а на плече – крупный мешок, которой он не помедлил всунуть Ровану. Рональд же сжимал подмышкой два меча, которые тут же и вернул своим хозяевам – Еве и Эвану.

— За мной, — уверенно скомандовал он.

Команда двинулась вперёд по просторному коридору, углубляясь во Дворец. У стен стояли безмолвно несущие караул манекены в латах. Картины, висящие на бело-золотых обоях, изображали пейзажи, сцены крупных битв, которые, наверняка были писаны по историческим событиям. Одно сражение Ева узнала точно – то была знаменитая Тару̀фская бойня. О том, какая сторона, Ардония или Наскутон, победили в той битве, до сих пор спорят историки…

Впрочем, на этой картине явно было видно, что победу наносят именно войска людей во главе с выделяющимся среди воинов королём. Неудивительно, если в столице Наскутона висит такой же холст, где альвы громят врага.

А мимо прошёл очередной советник в серых одеждах, подозрительно оглядел мечи гостей, но, увидев, что их сопровождает стражник, приветственно кивнул гостям и скрылся за какой-то дверью.

Когда же они стали приближаться к повороту, Ланиас сделал знак, чтобы все шагали тише. Старик аккуратно выглянул из-за угла. Рон успокаивающе хлопнул его по плечу и смело вырулил в коридор. Ева, не удержавшись, вытянула голову и стала за ним наблюдать.

У входа в очередную комнату нёс караул очередной золотой страж. Он стоял настолько неподвижно, что его можно было даже спутать с оставшимися позади манекенами в доспехах. Однако верный солдат был настороже – как только в его отрезке коридора появился бард, тот резко повернул заточённую в шлем голову. Рон приблизился к нему, встал напротив.

— Император просил вызвать вас к себе, — заявил он.

Страж не ответил. Он просто молча наблюдал за менестрелем, как какой-то голем. Ева подумала – а что если он и вправду не человек? Конечно, в книгах она вычитывала, что золотые стражи – это вполне себе обычные люди, но уж слишком странно и безмолвно вёл себя и этот, и находившийся там, в зале, телохранитель…

— Я говорю, его величество просило подойти, — повторил Рон, смотря вверх на солдата.

Ответом была тишина. Бард недоверчиво поглядел на стража. Постучал по блестящему забралу.

Тот отреагировал мгновенно. Закованная в золотую пластинчатую перчатку рука молниеносно схватила менестреля за шею и подняла вверх. Рон издал хрип. Егоноги болтались в воздухе.

— Я понял, — просипел он, багровея. — Так и передам… Слава Империи!..

Страж разжал перчатку, менестрель упал на землю и, спотыкаясь, умчался за поворот. Потёр шею, взглянул на Рована. Прошептал:

— Вали его!

— Давай по плану, Рован, — спокойно сказал Ланиас.

Рыцарь ровной поступью вырулил из-за угла и, гремя доспехами, приблизился к золотому стражу. Тот также молча смотрел на него из-под сверкающего забрала.

Рован козырнул ему, остановился рядом. Отцепил от пояса свой меч и протянул стражу. Сказал тихо:

— Подержи, пожалуйста.

Недоумевающий страж принял оружие из рук рыцаря.

Как только он схватился за рукоять, меч прибавил в весе несколько сотен тонн и полетел вниз. Тяжёлое, широкое тело стража понеслось за ним, он глухо вскрикнул. Припав к земле, тот повернул голову на Рована, но подкованный сапог рыцаря уже летел на него. Послышался мощный удар, шлем отозвался звоном, чуть погнулся. Непобедимый золотой страж бессильно осел на полу.

Тройка выбежала из-за поворота. Рован уже отцеплял ключи с пояса поверженного телохранителя и отпирал узорчатую дверь в кабинет Его Величества. Эван помог ему втащить тело внутрь.

Комнату осветили зажжённые Ланиасом светильники. Напротив входа Ева увидела большой дубовый стол, на котором лежали бумаги и чернильница с пером, задвинутое кресло с высокой спинкой. Было ясно – это рабочее место могло принадлежать только Императору.

Слева и справа от стола на стенах висели два портрета – худого больного мальчика лет восьми и красивой женщины с вольным, но нежным лицом. Всю стену за столом занимали внушительные книжные полки, уставленные разнообразными по толщине, цвету и возрасту томами.

Рован кинул мешок посреди комнаты и открыл его. Внутри сверкнула кольчуга и иная экипировка. Эван с довольным лицом скинул куртку и принялся нацеплять на себя свой кожаный доспех. Рыцарь вытащил треугольный щит, который тут же приладил его себе на спину. Ева же повелела всем отвернуться, не без труда сняла своё платье и скинула давящие на стопы туфли, одела привычную льняную рубашку, кожаные штаны, кольчугу и сапоги.

Когда все были готовы, она подошла к большому книжному шкафу. Оглядела полки. Времени было мало.

— Какой там порядок? — спросила Ева, освещая корешки книг свечой.

— «Красный Всадник», — напомнил Ланиас.

Девушка пошла вдоль полок, читая названия томиков. Достаточно быстро нашла книгу в ярко-красном переплёте с мелкой надписью «Ф. Нэгербуд. Красный Всадник». Ева аккуратно схватилась за неё и потянула на себя. Вот только том вылезать не хотел – он мягко остановился на полпути так, будто бы сзади его что-то держало. За стеной щёлкнуло.

— Дальше первая часть «Краткой Истории Идриэля», — подсказал старик.

— Нашёл, — сказал Эван.

Толстая зелёная книга также остановилась, не давая вытащить её, а тайный механизм вновь издал щелчок.

— И последняя. «Легенда об Элленбуре», — промолвил Ланиас. — Иронично…

Рон нашёл книгу и потянул её на себя. Послышался финальный щелчок, затем заскрежетали шестерёнки. Центральный стеллаж подался назад, а затем медленно отъехал вбок. За ним открылся утопающий во тьме проход.

Глава 20.2. Белый Дворец

«Я связался с одним человеком из Андэрилла. Он сказал, что у него есть эльф, который здорово заплатит за вещи, находящиеся в Сокровищнице Эйвендоров. Уверен, это могущественные персоны. А что уж там находится в этом подвале, мне неинтересно.

Понимаешь, Мари, я смогу выйти из тени моего брата! Покину двор, и мы уедем на живописные берега Андэрилла, где нас не потревожат ни дворцовые интриги, ни этот говнюк Филипп, который спит и видит, как бы лишить меня хоть какой-то власти и наследства!..»

Письмо Георга ард Эйвендора, казнённого по обвинению в подрывной деятельности против короны. 1178 год. Секретный Архив Имперского Трибунала.

Рон нашёл книгу и потянул её на себя. Послышался финальный щелчок, затем заскрежетали шестерёнки. Центральный стеллаж подался назад, а затем медленно отъехал вбок. За ним открылся утопающий во тьме проход.

Рован взял в руку золотой канделябр с пылающими свечами и смело пошёл вперёд. Все, как один, двинулись за ним. Эван остановил барда.

— Останься-ка лучше на шухере.

— На чём? — недоумённо переспросил Рон.

— Карауль, короче. Мало ли, кто-то вернётся. Крикнешь.

Менестрель согласно кивнул. Видимо, не очень-то и хотелось лезть в полную опасностей Сокровищницу. Пусть и было до смерти любопытно.

А четвёрка уже прошла в тайный проход, и прыгающий отсвет канделябра раздвинул густую тьму, обнаружив уходящие вниз ступени. Толстый слой пыли был размазан, виднелись следы, и Еве очень не хотелось, чтобы это были сапоги опередившего их Магнуса.

Стены были выложены крупным и древним, местами потрескавшимся жёлтым кирпичом, на котором где-то темнела плесень, а где-то разросся мох. Паутина висела только в углах – и Ева поняла, что тот, кто входил в Сокровищницу Эйвендоров в последний раз, наверняка сжёг её. Кем бы он ни был.

Ступени никак не кончались; казалось, что они так и будут вести и вести путников туда, в пучину тёмной бездны. Но вдруг лестница кончилась, и теперь во тьме утопал узкий коридор. Рован зажигал стоящие на каменных пьедесталах чаши с углём, прыгающее пламя освещало древние барельефы, изображавшие, судя по всему, нескольких древних ардонских королей-Эйвендоров, пару религиозных мотивов и, конечно же, сердце державы – Аргард.

Наконец, расхитители сокровищниц уткнулись в тупик. Ева не сразу поняла, что это вовсе не стена, а очередной проход. Раздвижная дверь мерцала золотом, на котором были кольцом выгравированы руны. В самом её центре выпирала маленькая чаша с торчащим из неё лезвием.

Без труда удавалось понять, что эти ворота охраняют нечто действительно ценное, древнее и таинственное…

Ланиас молча подошёл к проходу, пригляделся к чаше с лезвием. Провёл пальцами по выгравированным на нём рунам. Видно было, что он разбирается в них, читает древние знаки. Кирман рассказывал Еве, что такие рунописцы – та ещё редкость в чародейском мире.

— Этот сосуд с лезвием называется кровяным замком, — объяснял Ланиас тихо, всё ещё бегая голубыми глазами по знакам. — Его, судя по всему, может открыть только тот, в ком течёт кровь Эйвендоров…

— Ну и что дальше? — спросил Эван тихо. Его голос эхом разлетелся по туннелю.

— У меня был один план, — задумчиво протянул Ланиас. — С помощью одного очень мощного и сложного заклятия проникнуть сквозь материю, сквозь толщь двери. И попасть внутрь. Но, как я и боялся, у нас ничего не выйдет.

— Почему же? — спросила чародейка.

Старик взял её за запястье и притянул к двери. Положил её ладонь на дверь. Шепнул:

— Почувствуй магию.

Ева прижала руку, закрыла глаза. Ей не понадобилось долго сосредотачиваться, чтобы почувствовать, как начинает покалывать пальцы, как в ушах начинает шуметь и пищать. Как по её телу струится энергия. Сила…

— Эти руны заряжены колоссальным количеством магии, — пояснял Ланиас. — Однако они созданы, чтобы эту энергию как раз-таки нейтрализовать. Короче говоря, дверь устойчива к заклятиям.

— Да это же древнейшие знаки! — возмутился Эван. — Вся Сила уже выветрилась… Должна, по крайней мере.

— Не выветрилась, — констатировала Ева.

— Рунописцы также ценятся за то, что накладывают очень долговечные чары, — пояснял старик. — А здесь работали настоящие мастера.

Рован вставил:

— Насколько я знаю, последний обновлявший знаки рунописец пропал без вести. Я, конечно, ничего не утверждаю…

— Время! — перебил его Эван. — Долго ещё болтать будем?

— Есть другой план, — сказал Ланиас. — Рискованный, но хоть какой-то… Я просто взорву дверь. Это руны заблокировать не смогут.

— Мне будет интересно на это посмотреть, — насмешливо процедил Эван, но увидев серьёзное лицо старика, умолк.

Ланиас достал из сумки тубу, а из тубы – свиток. Большой, жёлтый, чуть потрескавшийся. Древний. И писанное в нём заклятие явно было очень мощным.

Старик подошёл к ступеням, провёл в воздухе рукой. Пространство перед уходящей вверх лестницей словно бы дрогнуло.

— Звуковой барьер? — догадался Эван.

— Он самый. Вставайте рядом со мной. Сейчас будет жарко.

Маг развернул свиток. Вокруг столпившихся за его спиной Евы, Рована и Эвана возникла мерцающая синим защитная сфера.

Древние слова, громкие и чёткие, как молот о наковальню ударились о стены тоннеля и эхом разошлись по подземелью. Крючковатые буквы, писанные на пергаменте, начинали медленно разгораться красным.

Ева почувствовала, как воздух вокруг неё зарядился Силой. Волосы зашевелились.

А потом грохотнуло.

Грохотнуло с такой силой, что девушке казалось, что она оглохнет от мощнейшего взрыва, казалось, что ослепнет от яркой вспышки. Но мерцающая синим сфера не только сдержала все неприятные последствия заклинания, но ещё и уберегла слух и глаза путников.

Ева прикрыла лицо рукой, пытаясь уберечься от бьющего в неё горячего, обжигающего, не дающего продохнуть воздуха. Увидела, как прямо перед Ланиасом сгущаются рыжие шипящие искры, сливаются в неистовый огненно-белый поток, бьющий прямо в сторону прохода. Слова заклинания, даже не смотря на грохот взрыва, были отчётливо слышны, они словно бы отдавались где-то в голове каждого из расхитителей сокровищниц.

Пол болезненно дрожал. С многолетнего потолка сыпалась известь. В воздух взлетали пыль и песок. Теперь, казалось, весь Арград знал об их присутствии.

И вот, поток ослабел, угас. Когда пламя потухло, Еве показалось, что стало совсем темно – но на деле видимость была такой же. Голубая сфера вокруг путников, дрогнув, исчезла. Удерживаемый Ланиасом свиток почернел, обуглился и превратился в пыль, прахом осыпался на почерневший пол. Пахло гарью, стало невыносимо тяжело дышать.

Могучая, раскаленная докрасна дверь оплавилась. Сплав тягуче оседал вниз, открывая дыру, ведущую дальше, внутрь, в саму Сокровищницу Эйвендоров. Ева бы стояла здесь и дальше, пока Эван не подтолкнул её.

Рован вынул меч и первым смело залез в дыру. Все последовали за ним.

Девушка подошла к оплавленной двери и обернулась. Ланиас стоял, опираясь одной рукой о стену и судорожно дышал. Его лицо осунулось. Он словно бы постарел ещё на добрый десяток лет.

— Эй. Всё нормально? — спросила она.

Ланиас наверняка потратил очень много Силы на это древнее заклинание. Видимо даже его внутренние запасы не бесконечны…

— Я в порядке, — старик опомнился и отошёл от стены. Его лицо стало чуть более собранным, глаза – уверенными. Он приблизился к дыре. — Осторожней там! Замрите вообще, стойте, где стоите!

Ева пролезла внутрь вслед за ним.

И ощутила, как что-то внутри неё словно бы обрывается, словно бы от неё кто-то отнял частичку её души, как в груди становится тяжело. Юная чародейка поняла – Сила покинула её. Хранилище было полностью изолировано от магии. Что за мастера его создавали?..

Факел Рована полностью освещал оказавшуюся совсем небольшой Сокровищницу. Свет вылавливал из темноты сплошь покрытые рельефными рунами стены, дюжину крупных сундуков, висящий на стойке длинный двуручный меч, видневшийся неподалёку крупный и древний стальной панцирь, и, конечно же, центральный пьедестал. На нём на двух ножках стояла жемчужина хранилища.

Артефакт, существование которого многие признают мифом, а те, кто яро доказывают его существование, вскоре умолкают. Один из трёх обломков легендарного Элленбура – оружия, способного убивать богов, стирать границы между мирами и невесть что ещё.

Однако на пьедестале находился лишь невзрачный чёрный продолговатый предмет, сплошь испещрённый древними знаками – совсем не то, что Ева ожидала увидеть…

Тем временем Ланиас оглядывал пол на наличие нажимных плит, способных угробить незадачливых воров. Но пол был самым что ни на есть древним каменным полом без всяческих ловушек. Старик постоял ещё немного, оглядываясь по сторонам. Выступил вперёд. Аккуратно приблизился к пьедесталу.

Ничего не произошло.

Спутники окружили его. Все, как один, уставились на обломок. Рован подал Ланиасу кожаную перчатку, тот одел её и медленно поднёс дрожащую руку к артефакту. Схватил, поднял его с ножек.

Обломок издавал слабый переливающийся звон, когда перемещался в пространстве. Ева где-то читала, что таким свойством обладают наполненные огромным количеством Силы предметы.

Девушка аккуратно дотронулась до лежащего в ладони старика артефакта.

Бурная, безграничная энергия захлестнула в неё. В ушах зашумело. Тело стало наполняться горячим потоком Силы, которая тут же исчезала, растворяясь в пространстве под действием магической защиты Сокровищницы. Такой мощи Ева не чувствовала никогда. Казалось, внутри чёрного обломка был заключён сам Хаос…

Ланиас легонько выдернул артефакт из руки чародейки, достал из своей сумки кожаный чехол, видимо предназначавшийся для меча, и засунул сокровище в него. Повесил на плечо. Ничего не говоря, стремительно пошёл к выходу.

Путники ловко преодолели оплавленные врата, быстро прошли по коридору, приблизились к лестнице. Они знали – времени у них не так уж и много…

Грохотнуло. Вспышка сверкнула со спины, на секунду осветив коридор и проложив длинные тени грабителей по пыльному полу. Звуковая волна ударила со спины. Пол дрогнул под ногами. С потолка посыпался известняк. Видимо, кто-то пробил взрывом дыру в боковой стене Сокровищницы.

Эван, повинуясь нечеловеческим рефлексам, мгновенно обернулся и направил меч назад, инстинктивно выставив магический щит перед собой. Ева развернулась вслед за ним, обнажила клинок.

Коридор быль сплошь заполнен плотной пеленой дыма и пыли.

И вот облако стало рассеиваться, а пыль – оседать. В нём обретал очертания силуэт. Чёрная мантия. Блестящая в слабом отсвете огня хищная стальная маска.

Ева сжала рукоять в чуть вспотевших ладонях и почувствовала, как её пробирает знакомая дрожь.

Магнус по очереди осмотрел каждого из воров. Чародейке даже показалось, что его взгляд ненадолго остановился на ней, но, разумеется, она не могла быть в этом уверена – маска скрывала всё.

А из-под забрала послышался жёсткий и хрипящий, но на удивление громкий голос:

— Я искал обломки почти десять лет. Я готовился, выжидал. Я терял… И вы правда думаете, что я дам вам, появившимся невесть откуда выскочкам, ОТНЯТЬ ЭТО У МЕНЯ!?

Магнус ловким и молниеносным, почти незаметным движением, вскинул руки. Ева поняла, что произошло, только когда перед её лицом вспыхнуло ревущее зелёное пламя, ветер обжог лицо, а дыхание перехватило.

«Всё. Конец» — пронеслось у неё в голове.

Но прямо перед ней вспыхнула крупная золотистая сфера, успевшая закрыть всех товарищей под своей магической защитой. Изумрудное пламя, бешено ревя, обуяло купол.

Ланиас держал выставленные в стороны руки, его пальцы дрожали. Изрезанное морщинами лицо блестело от пота. Чародейка понимала – его запасы Силы, какими бы большими они не были, скоро иссякнут…

Из пылающих языков огня будто бы слышались страшные крики. Ноги Евы подкосились. Она потеряла всю уверенность, всю прежде помогавшую идти вперёд силу; на смену им пришёл страх и… отчаяние.

Эван бросил меч на пол. Схватил висящий на плече арбалет, приставил его к плечу. Направил в сторону источника огня.

Щёлкнул спусковой крючок. Болт вылетел из мерцающей золотистой сферы и скрылся в огне.

Изумрудное пламя исчезло. Впереди показался чуть согнувшийся Магнус. Он держался закованной в пластинчатую перчатку рукой за бок, из которого торчал стержень болта, и еле слышно хрипел.

Тогда Ланиас вскинул руки, словно бы хватая что-то в воздухе своими костлявыми пальцами.

Потолок сначала покрылся трещинами, а потом с грохотом рванул вниз. В воздух вновь взметнулась пыль, пол судорожно вздрогнул. Глыбы скрыли путников от Магнуса, закрытого на другой стороне коридора. Оттуда донёсся полный ненависти гул, но было ясно – некромант точно остался жив.

Ева удивлённо оглядела потрескавшийся и чуть просевший потолок над собой и удивилась, как всё подземелье ещё не похоронило их. Однако она понимала, что ещё один взрыв точно угробит всех их. Это понимал и Магнус, потому глыбы остались лежать на месте, а из-за них больше не доносилось шума. Некромант принял поражение.

Какое-то время команда просто переводила дыхание. Было тихо. Эван перезаряжал арбалет и поднимал меч с пола. Ланиас опирался о стену и судорожно ловил ртом воздух.

Наконец, маг встрепенулся, поправил висящий на плече чехол с обломком и, спотыкаясь, кинулся вверх по лестнице. Остальные стали подниматься вслед за ним. Теперь главное – не медлить, а поскорее покинуть Дворец…

Они выскочили из тайного прохода и вновь попали в кабинет императора.

В их груди упёрлись острые кончики алебард.

Три стражника в стальных доспехах и красных плащах, таких же, как и Рован, смотрели на них. Бард лежал скрученным на полу. Один из солдат, косясь на лежащего без чувств золотого стража, крикнул:

— Бросайте оружие! Лицом в пол! Быстро!

Голос стражника был не таким уж и уверенным, зато упёртые в груди грабителей алебарды говорили сами за себя.

Ланиас вскинул руки. Солдаты, вскрикнув, с большой скоростью полетели вверх. Ударились о потолок, а затем, с такой же силой, метнулись обратно к полу. Послышался грохот, хруст, вой и стон. Желание стражников задержать воров сразу же куда-то испарилось.

— Бегом отсюда! — крикнул Ланиас, пока Эван развязывал руки Рона.

Команда выскочила в коридор и огляделась по сторонам. Слева, со стороны торжественного зала, приближались тени. Уже через секунду из-за поворота вырулили несколько вооружённых солдат в красных плащах и возглавляющий их золотой страж, держащий бердыш наперевес.

— Стоять! — крикнули они хором.

Рован взглянул на товарищей, снял со спины свой щит и сказал:

— Бегите. Я их задержу.

Ева хотела что-то ответить. Хотела возразить. Хотела уверить, что это самоубийство. Но Ланиас схватил девушку за плечо, заглянул в её глаза и произнёс тихо:

— Он справится.

А рыцарь, крича, уже бежал на толпу солдат, бежал прямо на острия мечей и алебард, бежал прямо к непобедимому в честном бою золотому стражу.

Ева, Рон, Эван и Ланиас бросились в противоположную сторону.

Дверь одной из комнат открылась, оттуда высунулась испуганная мордочка какого-то работающего при дворе мужчины. Увидев несущихся по коридору вооружённых людей, он быстро заперся в своём кабинете. Но воры, к счастью, миновали его.

А широкий коридор вновь сворачивал. Он привёл путников в просторную галерею с высокими витражными окнами. В её центре вбок уходили двери, ведущие на улицу. Это вселило Еве надежду – из Белого Дворца, превращавшегося в мышеловку, хотелось выбраться как можно быстрее.

Но на дальнем конце галереи послышался топот десятка подкованных сапог. Оттуда повалили закованные в доспехи стражники. Грабители встали, как вкопанные. Солдаты выжидающе остановились в самой середине перехода.

Как вдруг стоящие в центре ряда воины отступили вбок, и из-за них выступили три крупные фигуры: сам Эдмонд Эйвендор, окружённый своими верными магами-воинами – большими, как скалы, золотыми стражами. Император был экипирован в доспехи, причём в доспехи такие, что каждый дворф-кузнец бы вздохнул от восхищения. Ведь он носил полированные золотые латы с вырезанными на них узорами и такой же шлем с крыльями, который государь сейчас сжимал подмышкой. С его плеч свисал багровый плащ, а на поясе в ножнах ожидал своего часа меч, по размерам похожий на оружие Эвана. На пальцах левой руки поверх красной кожаной перчатки блестели два кольца – одно с рубином, другое с сапфиром.

Глаза Эдмонда пылали ненавистью, а губы растянулись в неприятной ухмылке. Насмешливым взглядом он скользнул по переодетой Еве, полчаса назад выдававшей себя за посла из Дан Тиора, и девушка почувствовала, как по спине пробегают мурашки.

А стражники поглядывали на Императора, не смея кидаться в бой без его приказа.

— Взять живыми, — голос Эдмонда прорезал тишину. — Калечить разрешаю…

Солдаты бросились вперёд. Лицо императора скрылось под золотым шлемом.

Ева уверенным движением выставила меч перед собой, но поняла, что решимости в ней не осталось совсем. Она взглянула на Эвана. А тот, к её удивлению, засовывал меч в ножны и вытягивал руки вперёд. Ева догадалась о его плане. Чародейка подбежала к нему и сложила пальцы в нужном знаке.

Стражников окатили струи огня. Бежавших впереди пламя полоснуло по открытым частям тела – они закричали громко, яростно. Других огонь лишь отогнал назад, но они остались ждать, пока стихия стихнет.

Долго Ева и Эван колдовать не могли – они одновременно разжали руки и выхватили мечи. Убийца чудовищ завертел амагитовый клинок мельницей и кинулся в атаку на левый фланг. Двоих стражей с правой стороны Ева решила принять на себя.

Чародейка откинула одного солдата ударной волной, парировала удар другого. Клинки зазвенели.

Эван, крутясь, как волчок, отражал удары сразу четырёх напавших на него стражников – те лишь успевали дивиться скорости его реакции. В воздух взлетела голова. Плитка пола окропилась кровью. Послышались жуткие крики.

Тем временем маленькие молнии, струящиеся из рук Евы, оплетали тело трясущегося и прерывисто кричащего солдата. Секунда – и он повалился на пол.

Тут же через него перепрыгнул его напарник, успевший подняться после магического толчка Евы. Удар. Звон. Парирование. Девушка чувствовала, что стражник берёт её и силой, и техникой.

Вдруг в солдата прилетела еле заметная искра. Тот застыл и, продолжая стоять в боевой позе, упал. Чародейка обернулась и увидела чуть шатающегося Ланиаса, прикрывшего её. Еле державшийся на ногах старик был совсем не похож на себя.

Ева взглянула на парализованного противника. Поджала губы. И отвернулась.

Сзади послышался голос испуганно держащегося за свою лютню Рона:

— Ева! Посмотри назад!

Девушка обернулась в сторону коридора и увидела, как вторая волна солдат бежала оттуда, откуда они и пришли. Стражники встали в ряд и начали приближаться, выставив вперёд блестящие холодной сталью алебарды. Теперь Ева и её напарники буквально оказалась между молотом и наковальней.

Рон перевесил висящий на ремне музыкальный инструмент за спину и вооружился мечом парализованного противника. Обернулся.

— Пусть про меня напишут балладу, — сказал он, полный решимости.

Ланиас оттолкнул его.

— Я прикрою, — послышался его ослабевший голос.

Маг вскинул руки и стал орошать подступавших противников слабыми струями огня, явно даже не пытаясь нанести им ущерб. Он лишь старался испугать и хоть как-то задержать их.

Ева обернулась, увидела, как испачканный в чужой крови Эван вытаскивает меч из живота последнего дворцового стража. Разглядела и то, как стоящий на том же месте Император махает рукой, подавая условный знак. С ужасом осознала, что золотые стражи сорвались с места. Эван тоже заметил это и неуверенно отошёл.

Золотые стражи, отличавшиеся друг от друга разве что ростом, приближались медленно, синхронно вытягивая вперёд бердыши на длинной рукояти. Убийца чудовищ вновь завертел мечом и выставил перед собой овальный полупрозрачный магический щит.

Ланиас покосился за спину, его ярко-голубые глаза расширились. К ряду стражников сзади приближались последние, самые запоздалые остатки многочисленной охраны Дворца. Эту лавину не сдержать…

И вдруг за рядами напиравших на старика солдат сверкнул клинок, послышались крики боли, отчаянные возгласы «Сзади! Сзади! Дезертир…!». Рован, чудом выживший рыцарь из сказок, пришёл как никогда кстати!

А стоящий слева золотой страж уже вскидывал сложенную в знак руку. По галерее прокатилась мощная, но почти незаметная волна. Сила встретилась с Эваном, его магический щит с треском разломился, а сам он полетел назад, прокатившись по полу. Страж кинулся на него, готовя клинок своего грозного бердыша.

Тот, что был ростом повыше, избрал своей целью именно Еву. Оно и не удивительно – неуверенно крутящий головой по сторонам бард не внушал никакой опасности.

Воин, похожий на разъярённого золотого быка, кинулся на девушку. Чародейка со всей силой ударила по нему молниями, но те, шипя и искря, бессильно столкнулись с непробиваемым магическим щитом стража.

Противник приближался и приближался. Он как-бы шутя отбивал Евины заклятия, которыми она, взывая ко всем внутренним источникам, осыпала противника. Но всё тщетно – золотых стражей готовили ко всему, из них делали боевых машин, способных нейтрализовать любую направленную против Императора угрозу…

А шарящего рукой в поиске меча оглушённого Эвана спас вовремя подоспевший Ланиас. Маг, крикнув, запустил в низкого золотого стража свистящую красную искру. Воин среагировал мгновенно, бердышом отбил заклятье. Оно взлетело вверх, ударилось о потолок, послышался взрыв. Сверху на пол упали несколько кирпичей.

Воин двинулся на старика.

Магия Ланиаса оказалась стражу также нипочём. Он быстро сократил расстояние с чародеем, замахнулся золотым бердышом. Клинок встретился с выставленным магическим щитом старика. Тот с треском лопнул – силы Ланиаса истекали, и теперь его защита не могла выдержать даже удара стража. Маг отступал, а воин напирал, безжалостно ломая тусклые щиты, похожие на те, что Ева создавала в свои первые разы на уроках с Кирманом…

А сама девушка отчаянно пыталась отразить мощные рубящие удары наступавшего на неё стража. И вот клинки лязгнули вновь, меч Евы покинул её вспотевшие ладони и, взвизгнув, упал на пол. Страж приставил остриё оружия к её судорожно вздымающейся груди. Девушка замерла.

На воина, звонко крича, прыгнул Рон. Отобранным у поверженного солдата мечом он полоснул противника по руке, но клинок лишь отскочил от прочных золотых лат.

Страж повернул голову. Ловко ткнул барда концом рукояти бердыша в солнечное сплетение. Рон согнулся, обхватил живот и издал хриплый стон. Второй удар древком отправил его прямиком на холодный пол…

Тем временем Ланиас лежал на полу, и из его носа струилась кровь, окрашивающая белую бороду в бордовый цвет. Золотой страж поставил тяжёлый подкованный сапог ему на шею, надавил. Старик захрипел, вытаращил глаза. Стал беспомощно хватать ртом воздух. Воин обернулся на Императора, чтобы удостовериться, что опасного мага всё-таки не стоит убивать.

Но Эдмонд успел лишь предостерегающе ткнуть указательным пальцем за спину верного стража…

Рован вогнал свой кровавый меч в широкую шею воина. Кровь брызнула на бледнеющего старика, окропив его светлые одежды. Рыцарь откинул массивное тело в золотых доспехах, рывков вытащил меч и склонился над товарищем.

Второй золотой страж, упирающий остриё бердыша в дрожащую Еву, обернулся, глядя из-под скрывающего лицо шлема на умирающего напарника.

Блеснул амагитовый клинок.

Голова золотого стража взлетела в воздух. Шлем слетел с неё. На плитку пола приземлилась настоящая человеческая голова. Мужское лицо было искажено судорогой. Однако отважные глаза глядели смело и уверенно…

Эван оглядел Еву, удостоверился, что она в порядке и кинулся в сторону Императора.

Эдмонд, окружённый остатками своей непобедимой ранее стражи, сказал:

— Этого с мечом оставьте мне. Сами атакуйте оставшихся.

Солдаты, совсем потерявшие уверенность, всё же бросились вперёд. Прижимаясь к стенам, они обогнули удивлённого Эвана и понеслись на Рована, Еву и Ланиаса. Император обнажил свой такой же сверкающий золотом, как и доспехи, меч. Любви к этому драгоценному металлу у Эйвендоров было не отнять…

Убийца чудовищ хмыкнул, видя, как Эдмонд смело несётся на него, занеся клинок. Неужели он и правда хочет победить Эвана в бою на мечах?..

На убийцу чудовищ осыпалась молниеносная серия ударов Императоров. Тот тут же контратаковал, но Эдмонд хладнокровно парировал все его выпады, предсказав движения противника. Эван подрастерял уверенность.

Вдруг их мечи с лязгом столкнулись, клинки скрестились. Грязное лицо убийцы чудовищ приблизилось к шлему императора. В предназначенных для обзора отверстиях он разглядел карие глаза Эдмонда.

— Вы столь же отважны, сколь глупы, — донеслось из-под шлема.

— Уже поздно предостерегать, — процедил Эван и оттолкнул клинок врага.

Мечи зазвенели вновь. Убийца чудовищ был быстр и ловок, как пантера, но отточенное годами тренировок фехтование Эдмонда равняло их шансы…

Когда золотистый клинок Императора пронёсся у лица Эвана, тот отпрыгнул. Выставил сложённые в сложный знак пальцы. В его ладони сверкнула ослепительная белая вспышка, её яркий свет проник сквозь глазные отверстия шлема Эдмонда. Тот, ослеплённый неожиданным заклятием противника, инстинктивно выставил меч. Но клинок Эвана обогнул его позолоченное лезвие и ударил по голове.

Шлем раскроился, треснул и слетел с головы Императора. Макушка государя чудом осталась цела. Пользуясь моментом, убийца чудовищ, совсем забыв о гуманной цели, нанёс удар.

И снова встретил блок.

Император скалился, на его блестящей от пота щеке уже отчётливо был виден шрам неизвестного происхождения. Золотой клинок дрожал.

Вдруг Эдмонд, удерживая рукоять меча правой рукой, поднёс левую к боку Эвана. Кольцо с сапфиром сверкнуло.

Из него вырвалось чудовищное количество энергии. Тело убийцы чудовищ с огромной силой откинуло. Он, глухо вскрикнув, полетел назад, прокатился по полу, жёстко ударился о стену. Издал судорожный и хриплый стон. Сапфир дымился.

Император приблизился, направил на противника красное кольцо. Рубин сверкнул, и теперь на Эвана обрушился поток красного пламени. Убийца чудовищ в последний момент успел окружить себя сферой.

Однако защита слабела.

А в зрачках императора отражался ревущий огненный вихрь, целиком и полностью покрывавший угол, в котором лежал убийца чудовищ.

Но тут из пламени вырвалась искра, прилетела прямо в Эдмонда. Послышался взрыв, некоторые части брони государя раскололись и разлетелись в сторону. Императора отбросило назад.

Эван, держась за затылок, поднялся. К нему подбежала Ева. Затем их нагнали Рон и Рован, держащие под руки Ланиаса, который сейчас был совсем на себя не похож. Последняя волна стражников осела на полу без чувств.

Потное красное лицо Императора было подпалено взрывом, а сырые волосы слиплись на лбу. Он напряжённо смотрел на воров, часто и прерывисто дышал.

Но все пятеро прошли мимо него и исчезли за ведущими во двор дверьми.

Эдмонд выдохнул, положил голову на пол и взглянул в потолок. Разжал руку, в которой лежал незаметный стилет. Стилет, приготовленный для того, чтобы нанести последний в его жизни удар.

Но, к счастью для него, последнего удара нанести не удалось.

Глава 21. Дол Драхир

«…В 841 г. Ардония и Наскутон заключают договор о совместной прокладке тракта через Дол Драхир. Прежде Тёмный Лес принуждал караваны делать большой крюк, чтобы пробраться из людских земель на альвийский Запад, и наоборот. Потому из экономических соображений было решено прорубить чащу и проложить дорогу.

Но не всё было так просто. Прокладка тракта затянулась на добрые 15 лет вследствие многочисленных опасностей Дол Драхира. Дровосеки подвергались атакам диких альвийских племён, огров, ведьм. К счастью, теперь тракт через Тёмный Лес является безопасной дорогой, которой пользуются торговцы со всего материка…»

Энарт Кариан. Описание Идриэля.

«А хрена с два я там один поеду!»

Гофри, вольный торговец.

Ева ворочала пылающие угли веткой. Костёр то и дело выбрасывал сноп искр в безрадостное утреннее небо, заполненное рваными кусками серых облаков.

Девушка медленно оглядела каждого из спутников. Лицо её перекосилось; в глазах блеснул огонь.

— И хрена ли вы молчите!? — взорвалась Ева.

Путники подняли ошарашенный взгляд на неё.

— Столько людей полегло от наших рук. Столько верных своей стране солдат… И всё ради чего? Ради того обломка!?

Ева окинула взглядом лежащий рядом с Ланиасом чехол. Старик лишь молча взглянул на неё усталыми, посеревшими глазами. Чародейка продолжала, хоть слова и с трудом вырывались из глотки:

— Я пустилась в такой тяжёлый и рискованный путь, чтобы отомстить за убитых родителей… Сколько детей лишилось своих отцов в тот вечер!?

— Мы не хотели. Всё вышло из-под контроля, — произнёс Ланиас ровно и тихо.

— Я тоже этим не горжусь, — твёрдо сказал помрачневший Рован. Его плечо, которым он старался не двигать, было перемотано свежей повязкой. — На моих руках кровь невинных воинов… Не скоро я смогу смыть её с себя.

— Да не было у нас выхода просто. И всё, — отвечал Эван, не сводя хмурого взгляда с костра. — Такая уж жизнь. Умри или убей.

Ева подскочила.

— Ах, умри или убей!? Ну да, конечно. Забыла, — она кинулась к Чайке и принялась отвязывать лошадь. — Вот только мы, следуя этому правилу, стали просто… Убийцами!

Девушка запрыгнула в седло и пустила лошадь в галоп.

— Какого…? — послышалось вслед.

Но она уже не слушала. В ушах шумело. Припав к шее Чайки, Ева глядела вперёд слезящимися то ли от ветра, то ли от тяжёлого груза глазами. Её не успели догнать – она потерялась из виду.

Солнце садилось, когда юная чародейка достигла раскинувшуюся поодаль тракта деревушку. Покосившиеся ардонские хижины, измотанный народец – всё это ей уже было не важно. Она зашла в трактир.

— Покрепче чего-нибудь, — монеты приземлились на барную стойку.

Трактирщик усмехнулся, почесал щетину. На столешницу приземлилась стопка с прозрачной жидкостью. Ева подхватила её и упала за столиком в углу. Отпила из маленького стаканчика.

Как вдруг голубые глаза вылетели из орбит. Девушка сморщилась и выплюнула всё на пол. Поймала на себе взгляды: сначала удивлённые, а затем – насмешливые. Нахмурилась. Каждому бы морду начистила…

А трактирщик встал и молча бросил половую тряпку перед столом девушки. Сплюнул там же. Вытирай, мол.

Но тут хлопнула дверь. И вновь знакомая тишина – волной по трактиру. Ева взялась за рукоять лежащего рядом меча. Рефлекс, что ли, выработался.

На пороге стояли трое вооружённых мужиков в солдатских доспехах без гербов. Больше всего выделялся тот, что был впереди: матёрый, с проседью в волосах и несимметричной шляпой, он глядел на всё взглядом твёрдым, даже насмешливым.

— Милости просим, — промычал трактирщик.

Первый вышел вперёд и достал из-за пазухи лист бумаги. Взял со стойки трактирщика нож – и ударом прикрепил объявление к поддерживающей потолок деревянной балке. Мужичьё пораскрывало рты и уставилось на пришельца.

— Именем Его Величества разыскивается группа преступников-диверсантов, — прорычал он хриплым басом. — Пятеро разбойников. Дева светловолосая, глаза голубые, рост низкий. Старик, седой, худой, высокий. Молодой мужчина…

Ева вдруг отвернулась и подпёрла щёку ладонью. Стала что-то внимательно рассматривать на стене. А сердце бешено застучало.

— …живыми или мёртвыми. Нашедшему щедрое вознаграждение. Укрывательство карается…

Тук-тук. Тук-тук. Кажется, сейчас весь трактир услышит. Покажут деревенщины пальцем. А Ева что? Да, с бандитами справлялась однажды. Но и это не мужичьё простое. Глядишь, готовы ко всему…

— Миледи, — послышалось вдруг сверху.

Ева вздрогнула и подняла глаза. Над ней горой нависал тот самый охотник за головами. Стоял и улыбался. Ладонь девушки, лежащая на рукояти, стала мокрой.

— Я присяду, если позволите, — прохрипел он, опускаясь на стул. — Вы не бойтесь, я ж не бандит какой. В столице бываю, манеры знаю, хе-х. Я угощу вас.

Охотник за головами снял шляпу, обернулся к трактирщику и поднял ладонь, будто бы зашитую в перчатку с шипами.

— Пожарь-ка нам свинину, старина. И принеси мне, мать его, пиво. А этой прекрасной даме, — он метнул смеющиеся водянистые глаза на Еву, — кружку… молока.

Девушка сглотнула. Уставилась на собеседника. Квадратный щетинистый подбородок, сломанный нос, шрамы – старый пёс, кем бы он ни был, точно видал виды. Но он отталкивал ровно настолько, насколько и привлекал. Привлекал своей силой, твёрдостью во взгляде и голосе. Пугающая магия.

Ева выдавила улыбку.

— Спасибо, — сказала сипло.

А охотник за головами вдруг посерьёзнел. Глаза его превратились в щёлочки, и юная чародейка почувствовала, как взгляд этот прожигает её насквозь.

— Кого-то вы мне напоминаете.

Ева замерла, и всё существо её разом ушло в пятки. Две щёлочки глядели на неё – и будто бы смеялись.

— …Но, хоть убей, не могу вспомнить! — охотник за головами улыбнулся во все гнилые зубы. — Работа такая, кучу людей за день вижу.

Юная чародейка выдохнула; медленно, чтоб не заметил. Отпустила рукоять меча. Осторожно посмотрела в трактирный зал: спокойно, кажется. Напарники охотника за головами стояли у стойки, переговариваясь.

— И откуда же вы такая взялись?

— Я живу неподалёку. С отцом, — сказала Ева непринуждённо. Или хотя бы попыталась сказать непринуждённо.

— Ах, вот как. Из Верхней Кротовки, должно быть?

— Да, — девушка кивнула. — Угадали.

Брови охотника за головами взметнулись вверх.

— Удивительно. Всю округу изъездил, а о такой деревне и слухом не слыхивал…

Ева вновь застыла на месте, не в силах даже вздохнуть. Неужели подловил? Неужели просто играет с ней?

— Она в неприметном месте. И маленькая такая…, — пробормотала девушка первое, что пришло в голову.

— И то верно, не всё ж мне знать, — старый пёс беззаботно махнул рукой. — Кучу названий. И в голове не уложится.

На стол приземлились кружки. Охотник за головами с упоением отпил пиво. Ева взялась за свой стакан – молоко не лезло в горло, но так она хотя бы могла успокоиться, заняв руки.

— Едем от самого Аргарда, — старый пёс заговорил вновь. — Уж задницы болят от сёдел! Вот что такое дорога.

— Да, знакомо, — Ева мрачно усмехнулась.

— Бывали когда-нибудь в столице?

— Однажды.

Девушка смело посмотрела в глаза. Охотник глядел на неё, всё так же улыбаясь уголками рта.

— И как вам Белый Дворец?

— Красивый…, — голос Евы начал терять свою уверенность.

— А Император как? Тоже красивый?

Над столом нависла тишина. Старый пёс глядел на юную чародейку, словно выжигая её смеющимся взглядом.

— Всё, — Ева судорожно выдохнула. — Хватит.

Охотник за головами развёл руками.

— Лучше бы свинины дождалась…

Юная чародейка стиснула зубы, ухватилась за рукоять меча; неизвестно, хватило ли бы силы на заклинание, стоило действовать наверняка. Клинок засвистел, вылетая из ножен.

Как вдруг мощный удар обратной стороной ладони встретился с её лицом, чуть не развернув её. Шипы на перчатке оцарапали щёку. Ева вскрикнула; в глазах вспыхнули искры.

Почувствовала, как сильная рука стискивает её запястье, не давая пути мечу. Мгновенье – и трое охотников за головами уже скручивали её на полу. Ева пыхтела, но сил просто не хватало, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление.

— Вяжите её. И руки покрепче, чтоб пальчиками не шелудила, ведьма, — послышался насмешливый хриплый голос сверху. — И в Аргард. За мёртвую голову платят меньше…

— Командир. Тут это…

— Чего ещё? Ах, вот как.

Ева подняла красное от боли, отчаяния и напряжения лицо – и увидела, как на пороге стоят Эван, Ланиас и Рован. И как виднеется рыжая макушка Рона позади.

Охотники за головами подняли мечи. Ланиас, такой же измотанный и на десяток лет постаревший, выступил вперёд. Поднял руку.

— Мы не хотим крови. Отпустите девочку.

Эван предостерегающе крутанул меч в руке. В трактире нависла гробовая тишина.

А старый охотник за головами цокнул языком. Сказал тем же прежним спокойным, насмешливым тоном.

— Не успели, сталбыть. Развяжите девочку, парни.

Ева почувствовала холод ножа на запястьях. Верёвки щёлкнули, освобождая её руки. Когда она встала, троица уже проскользнула к чёрному ходу.

Прежние спутники юной чародейки приблизились.

— Что это у тебя с лицом? — спросил убийца чудовищ мрачно.

Рыжая голова тут же оказалась рядом.

— Эван хотел сказать, — Рон осторожно потрогал щёку Евы; она не сопротивлялась, — что тебе следовало бы приложить что-то холодное. Сильно больно?

Девушка потупилась.

— Мы едем или как?

И она отправилась к выходу из трактира.

***

На следующий день пятеро всадников остановились на развилке. Дорога сворачивала на север, к Варфарту, но чтобы попасть в Наскутон, нужно было продолжать ехать прямо, на запад. Но Ланиас остановил коня именно здесь. Развернулся к спутникам.

— Здесь наши пути расходятся. Но, — он сделал акцент на этом слове, — мы ещё увидимся. Вы следуете своему плану: едете до Нагих гор, где будет Шабаш. Только поторопитесь. Вы ведь должны успеть до праздника Хэлдива̀рнэ, верно?

— Да, — ответила Ева неохотно. — До тридцать первого октября.

Она поёрзала в седле. Ланиас и Рован покидают их в тот самый момент, когда нужно мало того, что пересечь пугающий одним лишь названием Дол Драхир, так ещё и попасть, в конце концов, на праздник нечисти.

Впрочем, спрашивать эту парочку о том, куда и зачем им потребовалось сейчас ехать, было глупо. Есть причина, значит. Как всегда, таинственная.

— Стало быть, езжайте, — Ланиас вздохнул и поглядел на запад. — И да хранят вас Райн!

— Для меня была большая честь биться плечом к плечу с вами! — в своей манере воскликнул Рован, разворачивая коня.

Их фигуры стали отдаляться, постепенно уменьшаясь. Ева переглянулась с Эваном и Рональдом.

Они помчали в Наскутон.

***

Уже скоро на горизонте чёрным, словно бы заразным пятном разрослась полоса Тёмного Леса. Но тракт шёл вперёд, а удивительные тёмные дубы расступались перед широкой наезженной дорогой. Ева, Эван и Рон, опасливо оглядываясь по сторонам, пересекли границу Леса и двинулись вперёд.

Как только долина скрылась позади, убийца чудовищ сказал:

— Движемся по тракту. В случае появления патрулей – сворачиваем. Там, впереди, будет замок Чернск. Это граница. При нём так-то и таверна будет, но мы пройдём мимо и углубимся в лес. В Чернске нас точно ждут.

— Мы же не будем в чащу... углубляться? — опасливо спросил Рон.

— Не будем, — ответил Эван, и Ева заметила (точно заметила!), как тот поёжился в седле. — Я был здесь. Заказов тут много. И встречался я не с самыми приятными тварями…

И всё же юная чародейка заметила, что Тёмный Лес не был точь-в-точь таким, каким его рисовали костровые истории. По крайней мере, он был живым – слышались резкие голоса готовящихся к зиме птиц. Со временем небо темнело, и солнце, коего практически не было видно, опускалось за горизонт.

Лишь на закате издалека показались возвышающиеся над бескрайним лесом башни Чернска. Горящие окна и пышущие трубы таверны так и тянули к себе, но к замку усталым путникам приближаться было попросту нельзя. Потому товарищи тенью соскользнули с тракта и очутились под редеющими кронами тёмных дубов.

Так, нервно оглядываясь по сторонам, они принялись прорываться через подлесок. Эван вёл их, то и дело останавливая, заставляя огибать часовых – хотя Ева так никого и не заметила. Могучие корни тёмных дубов вечно попадались под ноги, хворост хрустел, заставляя каждый раз останавливаться и прислушиваться. А когда вдалеке выл волк, юной чародейке вообще хотелось развернуться и кинуться обратно, к имперскому замку. Мало ли, что таил этот таинственный лес в своей пугающей глубине…

На тракт они вернулись, когда стало уже совсем темно. Солдаты их так и не заметили – в эту ночь, наверное, можно было прошмыгнуть у них прямо под носом, ведь чёрное небо всё ещё было заполнено пеленой облаков, а луну можно было угадать лишь по мутному молочному пятну.

И вот тогда стало уже действительно жутко. Больше на дороге им не попадался никто – все торговцы и другие путешественники уже успели доехать до таверны Чернска и заночевать там.

Из плотного мрака Тёмного Леса постоянно доносились какие-то шумы. Иногда в небо неожиданно взмывали птицы, словно бы специально желавшие напугать… или предостеречь путников. Где-то выли волки... или нечто на них похожее. Чайка, верная лошадь чародейки, начинала нервничать, перенимая чувства у наездницы. Рон, желая, видимо, разбавить атмосферу напряжённого молчания, стал рассказывать страшные истории о Лесе, чем только усугублял положение.

Ева неожиданно для себя поняла, как подходит и звучит данное этому месту название. Дол Драхир. Казалось, альвийский язык просто создан для того, чтобы именовать жуткие места…

Однако всё обошлось. К вечеру добрались до нейтрального лагеря с частоколом, уже давно разбитого путешественниками. Там, в палатках ютились несколько купцов – двое альвов и один человек с напарником, которые, впрочем, разговорчивостью не отличались. Ева, Рон и Эван скромно поужинали и заночевали около своего костерка. К утру Тёмный Лес подрастерял всех своих жутких черт. Путники двинулись дальше. Радовало, что теперь хоть могли позволить себе привал у дороги.

Лишь к закату следующего дня издалека показалась очередная окружённая несколькими избами и большим трактиром крепость. Вот только тут на высоких каменных стенах с бойницами висели уже другие штандарты –серебристая гадюка на фиолетовом фоне, герб Наскутона. А это означало одно – путники, наконец, добрались до альвийской границы и замка Наст Хорн, если верить карте.

И уж тут им бояться было нечего – объявленный на них розыск наверняка не действовал в Наскутоне, давнем неприятеле Ардонской Империи. Потому странники, как и другие проезжающие по тракту, остановились в таверне, выстроенной из толстых тёмно-коричневых брёвен.

Внутри было тихо и спокойно настолько, насколько это вообще возможно для постоялых дворов. Уставшие купцы отдыхали, изрядно выпивая и завязывая ленивые разговоры; те, кто лишь готовился отправиться в путь через Дол Драхир, были чуть энергичнее: выпивали и старались заглушить тревогу предстоящей дороги анекдотами. Ева, Рон и Эван выбрали столик в углу, заказали себе скудный ужин.

— Ну? И что думаете по поводу Элленбура? — завязала разговор чародейка, как только управилась с похлебкой.

Лениво перебирающий струны лютни Рон откашлялся:

— Поначалу я думал, что Магнус – просто сумасшедший, решивший погнаться за легендой… Но совсем недавно мы просто взяли и выкрали обломок прямо из Сокровищницы, мать её, Эйвендоров! Да о ней помимо нас знает только полтора человека! Теперь, получается, что Магнусу осталось найти последнюю часть артефакта… И мы, в том числе и этот ублюдок, уже догадываемся кое о чём.

— Да. Но моя цель была другой, — Ева опустила глаза. — По крайней мере, изначально…

— Вот именно, — мрачно произнёс Эван и отхлебнул из кружки. — А Ланиас, стоит отметить, как раз и преследует цель собрать все обломки…

Девушка откинулась на спинку стула и смерила убийцу чудовищ недовольным взглядом. Снова он заладил про Ланиаса!

Но не решать этот вопрос, всё-таки было нельзя. Эван упрямо продолжал:

— Он ведь использует нас. Разве не так? Да, пока нам это не принесло никакого ущерба, но что будет дальше?..

Рон повернулся к Еве и, не обращая внимания на Эвана, заговорил:

— Ланиас как никто другой может помочь тебе убить Магнуса, это очевидно. Ты воочию убедилась в том, что некромант силён и самой тебе не справиться, верно?

— Верно, — Ева не могла не согласиться с этим.

— Поэтому, я думаю, цель ясна, — Рональд махнул рукой. — И с Ланиасом нам идти… по одному пути. О, в рифму сказал!

Девушка, взглянув на пустую тарелку и ничего так и не ответив, решила отправиться наверх, в снятую ими комнату. Эван и Рон остались наедине.

Ева поднялась наверх, перешагнула через спящего без задних ног пьяницу и закрылась в своей спаленке. И как только щёлкнул замок, открыла свою сумку и достала оттуда чёрный фоллиант. Приземлилась на болезненно скрипнувшую кровать.

Тайна книги Магнуса всё ещё не была раскрыта, и много вопросов оставалось без ответа. Откуда этот фоллиант у Магнуса? Для чего он нужен? В прошлый раз Ева попала во что-то похожее на странный сон, но это не дало ровным счётом ничего.

Разве что…

Ева нахмурилась. Всё верно: с того раза, когда она в первый раз открыла книгу, её магические способности увеличились в разы. Не может она, в своём-то возрасте так колдовать – как это было в Белом Дворце, например… Но не может же это быть так просто!

Ева, зажмурившись от волнения, распахнула книгу.

Она шла по тропе, пролегающей сквозь дивный сад. Небо, пусть какое-то нечёткое и слишком контрастное, было лёгким, ярко-голубым. Золотое солнце светило приятно, мягко, совсем не слепило. Маленькие ясени зеленели, в их тенях ютились юркие белочки и зайцы, не обращавшие на девушку никакого внимания. Яркие цветы благоухали.

Здесь было просто хорошо.

Ева ощущала всё реально, не чувствуя той самой беспамятной туманности сна. Она помнила, зачем пришла, помнила, что ищет… Но вокруг было действительно так хорошо. Одурманивающе хорошо.

Юная чародейка, восторженно глядя по сторонам, вышла на маленькую полянку. Там, в тени раскидистого дуба, стояли маленький столик и два стула. Один из них занимал полный, согнутый возрастом старичок в свободном белом балахоне. Он повернул к девушке своё, однако, круглое солнечное лицо и улыбнулся.

Ева встретилась с его ясными рубиновыми глазами. Медленно подошла к свободному стулу и, не отводя взгляда от незнакомца, присела.

Они молчали, но всё вокруг них играло звуками. Щебетали птицы, шелестели листья дуба. Где-то шумел ручеёк. Юная чародейка поджала губы.

— Мне правда так необходимо задать этот банальный вопрос?

Старичок улыбнулся по-детски широко. Кивнул, словно что-то одобряя.

— Да, да, — сказал он мягко. — Этот вопрос, конечно, уместен. Мне самому следовало бы представиться. Просто я жуть как это всё не люблю.

Ева незаметно положила руку на рукоять меча.

— А вы всё же попробуйте, дедушка.

Старичок посмотрел ей прямо в глаза. Рубины блеснули.

— Меня называют по-разному… Но Первые Люди даровали мне имя Измира̀к.

Лицо Евы вытянулось. Измирак. Бог смерти, главный из Дайрайн.

Меч вылетел из ножен и блеснул в свете яркого солнца. Голова старичка взлетела вверх, алая кровь брызнула на весеннюю траву. Тучное тело тяжело упало со стула.

Сзади послышалось шелестящее:

— Хе-хе-хе…

Ева почувствовала, как по спине пробегают мурашки. Дурацкий стариковский смех дробью отдался в голове. Юная чародейка стиснула зубы. Обернулась.

У куста стоял он. Тот же круглый, ссутулившийся и улыбающийся старичок. И всё вокруг было то же. Тот же зелёный, дышащий свежестью сад. Те же насыщенные голубое небо и солнце.

Вот только теперь Ева чувствовала себя в западне. И ничего больше не влекло к себе, а грозило ощериться шипами, поглотить, увлечь в бездну…

— Глупая, глупая девочка, — старичок покачал головой. — Наслушалась сказок и страшилок об ужасном Измираке. И что же во мне такого страшного? Я – Смерть. И Смерть также естественна и неотвратима, как Жизнь.

Он медленно прошёл мимо держащей окровавленный меч Евы. Девушка обернулась вслед за ним. Старичок присел на своё прежнее место. Рядом с обезглавленным телом.

— Это порядок вещей, Ева. Представь, что было бы, если бы я вдруг взял и исчез? Вечная жизнь, земная благодать? — Измирак саркастически рассмеялся. — Нет. Перенаселение, страдания и так далее, и тому подобное! Тело-то ваше не бессмертное… Кто, если не Я, избавляет больных от мук!? Кто дарует покой тем, кто устал…? Без Смерти не было бы Жизни. Всё стоит друг на друге, девочка. Вот так.

Ева смерила его внимательным взглядом.

— А что же насчёт Зла?

— Не тебе, чья жизненная цель – лишить определённого человека жизни, задавать этот вопрос.

Старичок плотоядно улыбнулся уголками рта: лишь на секунду, чтобы потом снова принять прежнее добродушное выражение лица.

— А впрочем, тут всё так же. Зло будет всегда, и всегда будет Добро. Хотя на самом деле ни того, ни другого попросту нет, — и он виновато развёл руками.

Ева натянуто улыбнулась, показывая, что все эти иносказания ей порядком осточертели.

— А кто сказал, что будет просто? — старичок хохотнул.

Юная чародейка подошла к столу и присела.

— Что это за Книга?

— Ба! Ты про тот чёрный томик, который ты нагло украла?

— Позаимствовала.

Старичок усмехнулся.

— Книга – проводник ко мне, не более. Но в целом ты правильно поняла, зачем всё это нужно. Я даю тебе всю эту силу. А ты мне…

— Душу, наверное?

Измирак удивлённо посмотрел на неё.

— Чего она стоит, душа-то твоя? Ха! Нет, сделка не в этом. Ты мне просто поможешь, когда надо будет.

Ева скрестила руки на груди.

— Но, если ты не хочешь, мы всё отменим. Мне оно, по правде, не очень-то и нужно. Я просто заберу всю силу, которой питал тебя прежде.

— Не надо, — выпалила юная чародейка неожиданно для самой себя.

Старичок поднял вверх седые брови.

— Тогда до встречи, Ева.

Мастер

Луна заливала молочным светом стоящий посреди озера старый замок и окружавшую его сумрачную рощу. Было тихо, и лишь кричали вороны вдалеке.

Бледный, как мел, эльф стоял на балконе, заложив руки за спину. Лёгкий ветер шевелил серебристые пряди длинных волос. В холодных чуть прищуренных глазах отражалась покрывавшаяся рябью зеркальная поверхность тёмного озера. По воде скользила одинокая лодка.

Но дверь за спиной эльфа распахнулась, и на балконе появилась ещё одна фигура. Молочный свет выхватил из сумрака неподвижное человеческое лицо. Нос с горбинкой, чуть поджатые губы и, конечно же, глаза – нахальные и властные, но… тусклые.

— Где?

Эльф молча указал взглядом на озеро.

Таинственный гребец мерно взмахивал вёслами, буравил водную гладь и бесшумно скользил к замку. Одетый во всё чёрное, незнакомец словно сливался с ночью – но блестела странная металлическая маска, скрывавшая всю его голову.

— Встреть его.

Эльф резко обернулся.

— Но как!? — прошипел он. — Как он плывёт по озеру!? Он же не один из нас! Ведь та тварь…

— Знаю.

— …Та тварь, что покоится под водой, давно бы сожрала его!

Мужчина с горбинкой выпрямился и молча вперил серые, не выражавшие эмоций глаза в эльфа. Тот виновато вздохнул и согнулся в поклоне.

— А теперь спускайся и встреть его.

Тем временем неизвестный причалил к острову, достал из лодки необычный прямоугольный кейс и уже через минуту стучал закованной в сталь перчаткой в тяжёлые дубовые ворота. Створка отъехала вбок.

Эльф оскалился. Сверкнули остренькие белые зубы, среди которых больше всего выделялись два нечеловеческих размеров… клыка.

— Добрых сумерек, — донёсся хриплый голос из-под стальной маски. — Мне нужен Мастер Дэ̀риор.

— В таком случае, я тебя внимательно слушаю, — ответил эльф.

— Лжёшь. Ты не Дэриор.

— Как понял?

— Глаза.

Послышалось, как щёлкают дверные замки. Створки ворот медленно отъехали внутрь, пропуская пришельца в замок.

Его провели сначала через пустую залу с длинным, пропитавшимся кровью столом, затем сквозь узкие холодные коридоры, пока не распахнулась последняя дверь – перед кабинетом лорда.

Наталѝс Дэ̀риор, старейший из ныне живущих Мастеров вампиров, смерил вошедшего внимательным, пронизывающим насквозь взглядом. Глаза, в которых впервые за долгое время блеснуло любопытство, указали на стул, что стоял перед письменным столом.

Незнакомец присел, положил кейс на колени. Из-под его маски донеслось:

— Меня зовут Магнус из Нирдэна.

— Сними намордник, — процедил Мастер вампиров, насмешливо улыбнувшись уголками рта.

Несколько секунд в кабинете висело напряжённое молчание. Наконец, Магнус потянулся к голове, щёлкнул креплением и снял шлем. Поставил его на стол.

В глазах Наталиса не отразился ни ужас, ни отвращение. Многое успел повидать. И всё же он мрачно хмыкнул и сказал:

— Надень обратно.

Лицо Магнуса вновь скрылось под стальной маской.

— А теперь говори…

— Ты знал Хирио̀на Нуминэ̀ля, — констатировал чародей.

Наталис Дэриор мрачно усмехнулся.

— Я жил во времена Тёмного Короля. И после жизни я встречал многих великих людей и нелюдей. Но во всём этом уже нет никакого смысла. Все они были смертны.

— Нуминэль владел обломком Элленбура.

Лорд Наталис смолк. Смерил собеседника внимательным взглядом. А затем запрокинул голову и расхохотался.

— Ты веришь в эти сказки?

Но вместо ответа Магнус положил амагитовый кейс на стол. Провёл рукой над ним; щёлкнули замки. Чародей пододвинул кейс к Наталису.

Вампир поднял крышку и внимательно оглядел чёрный обломок рукояти, испещрённый узорчатыми рунами. После открыл ящик стола и достал оттуда необычный монокль с красной линзой. Принялся сначала придирчиво, а затем – жадно осматривать обломок сквозь причудливое устройство. Наконец, захлопнул крышку и отодвинул кейс обратно к Магнусу.

— Откуда?

— Гробница Султана Айдоха. Того самого.

— Стоило догадаться…

Магнус уверенно продолжал:

— Я уже знаю, где второй обломок и без труда достану его, — медленно, с расстановкой произнёс он, уже полностью владея вниманием вампира. — Дело только за третьим. И только ты сможешь мне помочь.

Мастер Дэриор, не ответив, медленно поднялся, отошёл от стола и приблизился к стоявшему у стены буфету. Извлёк оттуда бутыль и налил что-то тягучее, багрово-красное, в серебряный бокал. Залпом осушил.

— Твоя взяла, магик.

Он повернулся. Заложил руки за спину.

— В четыреста двадцатом году Хирион Нуминэль нашёл обломок Элленбура. Уже тогда он понял, с оружием какой мощности имеет дело. Но где именно был найден артефакт Хирион, конечно же, не сказал. Чтобы мы не напали на след.

— Мы?

— Я был одним из трёх Посвящённых. Нуминэль, я и… Агне из Дол Драхира. Старшая ведьма, самая могущественная и старая на тот момент. Она мертва; не знаю, быть может передала знание своей ученице…

— Ближе к делу. Ты знаешь, где обломок Нуминэля?

Наталис усмехнулся.

— Знаю.

— И почему же…

— Потому что ты не знал Хириона Нуминэля, глупец, — отрезал вампир холодно. — Это коварнейший из коварнейших чародеев, когда-либо существовавших на Аеноре. Соваться туда, в Хранилище – самоубийство. Он специально устроил всё так, чтобы никто из Посвящённых не смог отнять у него обломок. Хотел собрать их всех сам, мерзавец. Да не успел.

— Не успел?

— Они с архимагом Пэрилом Антахико убили друг друга через полгода. Историю учить надо.

Магнус подался вперёд.

— Помоги мне, Наталис. И мы восстановим Элленбур. Не Старшая ведьма, не Нуминэль. Я и ты.

Наталис Дэриор улыбнулся уголками рта и помотал головой.

— Я не вчера родился. Говори прямо, Магнус из Нирдэна.

— Хорошо, — чародей наклонил голову. — Сначала мы найдём обломки, а потом один из нас убьёт другого. По рукам?

Вампир плотоядно оскалился.

— По рукам.

Глава 22.1. Майлем

«…И всё же стоит отметить, что в Священном Писании о Матѐусе Мо̀норе не сказано ни слова. Тем не менее, это не мешает возникновению подобного культа в разных уголках материка. Известный всем нам Высший тёмный маг Хирион Нуминэль, например, является самой известной личностью, поклонявшемуся Матеусу Монору.

Последователи этого божества считают, что Матеус Монор стоит выше привычных Райн и Дайрайн. Его называют властителем Пространства и Времени, связывая его существование с бесконечным циклом перерождения миров.

Впрочем, в очередной раз отмечаю, что в своём труде я преследую цель лишь ознакомить вас, уважаемый читатель, с этим лже-божеством. Стоит помнить, что Всеобщая Церковь Райн считает всё это оккультизмом, и каждый последователь будет наказан известными всем нам методами…»

Арнольд ард Тэккес. «Культы Идриэля».

Высокие тёмные дубы Дол Драхира остались позади. Теперь трое путников, наслаждаясь простором, особенно прекрасным после давящего со всего сторон леса, ехали по холмистым полям Наскутона. Рональд вполголоса напевал какую-то простенькую песенку, аккомпанируя себе лютней. Эван по своему обычаю ехал молча, внимательно глядя по сторонам. Ева же уткнулась глазами в шею Чайки. Она всё ещё не могла перестать думать о вчерашнем.

После встречи с Измираком Ева долго не могла заснуть. Как это всё странно! Ведь привычно видеть богов в виде статуэток в церкви – но чтобы встретиться лично, пусть и в рамках какого-то видения... Легче всего в таком случае решить, что ты сходишь с ума.

Но таинственный фоллиант говорил сам за себя. Это явно магическая книга, и ещё отец говорил Еве, что артефакты подобного рода – не простые безделушки. Потому стоит откинуть сомнения и начать рассуждать логически.

Очень многое прояснилось из того жуткого диалога в дивном саду. Теперь стало понятно, что это бог смерти в разы увеличивает её магические способности. Следовательно, раз Книга прежде была у Магнуса, то именно Измирак сделал его чудовищно сильным чародеем.

Но какую цель преследует бог смерти? Неужели и он присоединился к поискам Элленбура?

Однако для Евы было ясно одно – рассказывать Эвану, Рону, Ланиасу и кому бы то ни было об «общении» с таинственной книгой не стоит. Они не поймут… А уж Ева сама как-нибудь разберётся.

Тем временем издалека уже показались каменные стены Ма̀йлема. Когда путники проехали через ворота, они попали на сплошь и рядом застроенные серыми и узкими двухэтажными домами улочки. Пахло сыростью и канализацией, причиной чему наверняка являлся пролегающий через весь Майлем зазеленевший канал. На его поверхности пролегала не внушающая доверия туманная дымка.

Эван отправился искать путникам койко-место, а Рон и Ева отправились на рынок.

Рыночная площадь приходилась самой широкой улицей в городе, хотя сама была раза в два у̀же того же самого Эльфийского проспекта в Аргарде. Она, разумеется, обладала всеми свойствами рынка – ругательства, выкрики, запахи (не всегда приятные). Вот только здесь всё это было чуть слабее, смиреннее. Казалось, город, несмотря на то, что время перевалило за полдень, одурманенно дремал.

Рон, всё ещё считавший себя мастером красноречия, принялся торговаться с альвом-мясником, который понимал на всеобщем полтора слова. Это не помешало барду – он принялся объяснять на языке жестов.

Ева же, оглядывалась вокруг, дивилась необычности города, его болезненной дрёме. Казалось бы, здесь бушует эпидемия. Но нет, улицы не были пусты, а горожане выглядели вполне здоровыми.

Внимание девушки привлёк священник, читавший проповеди прямо посреди перекрёстка. Выглядел он более чем необычно: на его тёмно-серой рясе был изображён кусающий свой хвост змей, а лицо закрывала странная маска. Вокруг него толпилось несколько человек, с интересом внимая громким словам, которые Ева не разбирала.

— О, юная дева! — воскликнул кто-то позади неё.

Чародейка резко обернулась и увидела перед собой троих таких же проповедников: двоих скрытых под копюшонами альвов, и одного лысого человека с козлиной бородкой.

— Веришь ли ты в Великих Райн, о дева? — вопросил лысый.

Ева поджала губы. Ну, начинается.

— Верю, конечно…

— И ты наверняка думаешь, что Артнорт Всесоздатель создал Аенор? — выпалил лысый на одном дыхания. — Да-а, так тебе сказали, потому ты в это веришь. Но знаешь ли ты, кто создал Артнорта, кто создал само Пространство и Время? Кто стоит над всем этим? Кто является той Силой, магической энергией, что течёт внутри нас?

Ева помотала головой, чувствуя, что совсем не понимает, о чём речь. Однако голос необычного священника был таким сладким и мягким, что его хотелось слушать дальше.

А тот не помедлил ответить на заданный им самим же вопрос:

— Это Матѐус Мо̀нор, что властвует над Судьбой и Временем, существует вне миров и эпох. Вот кто по-настоящему распоряжается нашими маленькими, незначащими ничего жизнями! Но вы восславляете не его… Это большая ошибка. Потому нам всем необходимо посвятить свои жизни Ему! Так нашим грешным душам удастся избежать вечных мук, и, возможно, избежать Конца Аенора!

— Что ещё за Конец…?

— Ах, ты не слышала Пророчество Кра̀меля!? Пройдём со мной, — священник показал на без устали говорящего проповедника, стоявшего на пьедестальчике.

Ноги сами понесли Еву к нему. Когда же они приблизились, девушке удалось рассмотреть желтоватую маску проповедника поближе – она была выполнена в виде кальмара, в туловище которого виднелись отверстия для глаз и рта, а извивающиеся щупальца бородой опускались вниз. Это выглядело таинственно и даже несколько… устрашающе.

Ева услышала, как проповедник говорил громогласные и такие же сладкие слова на непонятном ей альвийском. Но лысый священник не помедлил перевести вполголоса:

— Топор Конца отыщут средь песков ушедших веков, и падёт Аенор, сгорит в Огне Очищения! Падут и создатели Жизни и Смерти в вечной борьбе против своих пороков! И наступит Тьма! Останется лишь Матеус Монор, и запустит он цикл заново! А выживут лишь верные ему души и возродятся они в новом, совершенном мире!..

И вот двое священников вели девушку по узкому тёмному тоннелю, выложенному замшелым булыжником. Пахло затхлой сыростью. Мысли Евы путались, и она просто шла вперёд, ведомая крепкими руками мужчин в капюшонах, направляясь за тем самым лысым человеком. Она не помнила, как очутилась здесь. Кажется, это было не так уж и важно…

Туннель вывел их в большой округлый зал. В его сводах виднелись отверстия, сквозь которые струился холодный уличный свет, капала вода. Но больше всего внимание привлекала стоявшая в центре комнаты высокая, чуть потрескавшаяся и потемневшая от сырости статуя.

Высокий, худой, неприметный глиняный старец с бородой держал в одной руке уравновешенные весы, а в другой – что-то похожее на песочные часы. Выделялись больше всего глаза – белоснежные белки из лунного камня, без всякого намёка на радужку и зрачки.

Еве казалось, что очи статуи оглядывали её насквозь.

А перед скульптурой стояло длинное бревно, обложенное соломой. Лысый мужчина остановился перед ним. Чародейка оглянулась, попыталась сфокусировать взгляд. Вокруг она увидела стоящих полукругом священников в таких же тёмно-серых рясах и масках-кальмарах. Из-за них выступил высокий силуэт в более роскошной робе и с крупным серебряным амулетом на шее. Его маска отличалась от других – желтоватые щупальца кальмара были направлены наверх и теперь походили на корону. Он явно возглавлял всех этих жрецов.

Лысый промолвил что-то почтительное на альвийском и поклонился. Они о чём-то заговорили. А Ева всё никак не могла прийти в себя.

Девушка стала осознавать, что происходит, только когда она уже была привязана к бревну. На неё полилось горячее масло.

— Что за...!?

Ева лихорадочно огляделась. На неё волнами начала накатывать паника; она постепенно начинала понимать, что происходит.

— Возрадуйся, о дева! — прошелестел знакомый голос; к ней подошёл лысый священник. — Ты принесёшь себя в жертву Матеусу Монору! Твоя душа отчистится в Огне Очищения, и ты вознесёшься к Великому!

Ева резко дёрнулась, но крепко затянутые верёвки сдержали её пыл. В исступлении она пронзительно завизжала, надеясь, что хоть кто-нибудь её услышит. Куполообразный зал и ведущие к нему туннели содрогнулись от эха.

Лысый скрылся, а остальные сектанты приблизились и окружили девушку. Верховный жрец подошёл к ней, встал у её ног, воздел руки и стал что-то монотонно говорить. Окружавшие её оккультисты сложили руки в молитвенном жесте и принялись повторять за ним. Их голоса смешались с криками Евы – будто бы в адском оркестре заиграли новые инструменты.

Лысый проповедник вернулся в круг. В его руке пылал факел. Чародейка закричала ещё громче, теперь уже от отчаяния. Мужик закрыл лицо такой же, как и у всех, маской.

А потом в жуткий оркестр ворвался ещё один чудовищный крик; за ним второй и третий. Епископ умолк. Лысый обернулся.

Ева увидела, как заметался между культистами амагитовый клинок, жаля их, как оса. И тут же вспыхнула в темноте россыпь рыжих волос. Рональд вынырнул из мрака, прыгнул на лысого мужика и схватился за факел. Проповедник обернулся, оскалился, но хватки не ослабил, так что они стали неуклюже перетягивать светильник между собой.

Но сектанты оказались не безоружными. Кто-то кинулся бежать, а кто-то обнажил спрятанные под рясами одноручные мечи и кинжалы. Но Эван, казалось, был готов ко всему. Мощные и точные удары амагитового меча рассредоточили культистов, не давая разом накинуться на противника.

Оказавшись спиной к Еве, убийца чудовищ полоснул обступивших его проповедников огнём. Те с криком отошли. Тогда он кинулся к юной чародейке и ловким движением перерезал стискивающие её верёвки.

Ева судорожно вздохнула, чувствуя, как опадают оковы. И, боги, как же она хотела посмотреть сейчас в его глаза. Но Эван на неё даже не взглянул.

Чародейка соскочила с бревна. Она сложила руки в огненный знак и… Что-то внутри неё её остановило. Через секунду Ева сообразила – ведь она вся облита горючим маслом! Ещё секунда и её тело бы воспламенилось с ног до головы! Тут же невольно вспомнились слова Кирмана о том, как иногда бывает опасна боевая магия для самого мага…

Потому Ева тут же кинулась к мечу, который сжимал в руках какой-то альв; под ним уже растекалась лужа крови. Как только девушка схватилась за рукоять, она увидела блеск клинка совсем рядом с ней. Отработанным движением она заблокировала удар. Сектант в капюшоне был не из лучших бойцов – потому Ева сразу прочитала его незамысловатую технику. Сначала она запутала его. Затем парировала удар.

И вот её клинок мягко вошёл в грудь оккультиста. Тот вскрикнул, выпустил своё оружие из рук. По стали побежала горячая кровь.

Еве не было его жалко. Теперь она точно ощутила, как работает эта излюбленная Эваном фраза «убей или умри».

Когда же тяжёлое тело сектанта повалилось на пол, сзади послышался голос Рона:

— Ева, сзади!

Девушка резким движением обернулась и увидела, как к ней подступает тот самый лысый мужик. Маска была сорвана и более не скрывала его мерзкую ухмылку, обнажающую жёлтые зубы. Он держал впереди себя всё ещё горящий факел. Ева поняла, на что рассчитывает сектант. Потому кинулась первой.

Резким движением она ударила по факелу, желая попасть лысому по пальцам – но фаланги остались целыми. Сам светильник же, встретившись с мечом, отлетел в сторону обложенного соломой бревна. Место жертвоприношения зашлось огнём. Языки пламени взвились высоко вверх, кострище затрещало.

Ухмылка пропала с лица лысого. Он попятился. Поздно. Ева уже разворачивалась в полупируэте. Лезвие меча полоснуло сектанта по шее. Прямо по его траектории брызнула алая кровь. Мужик повалился на пол, принялся кричать – но горячие потоки заставили перейти его крик в бульканье. Он вскоре стих.

Ева обернулась и поняла, что кроме неё, Эвана и Рона остался только Верховный жрец. Убийца чудовищ опустил окровавленный меч и взглянул на него.

— Ну? Сдаёшься? Всеобщий понимаешь вообще?

За спиной сектанта полыхал костёр. Он смотрел на Эвана, но так и не отвечал. Неужели оцепенел от страха?

Но тут жрец вскинул руки. Убийца чудовищ инстинктивно закрылся магическим щитом. Но из-под маски сектанта донеслись те же непонятные монотонные слова.

Магическая защита Эван погасла. На его губах появилась снисходительная улыбка.

— Серьёзно? Молишься? Я же не так уж и хочу тебя убивать…

Но вдруг Эван смолк. Его тело начало медленно подниматься вверх. Словно кто-то потянул за верёвочку. Убийца чудовищ стал барахтаться в воздухе, недоумённо глядя на культиста вытаращенными глазами. А тот продолжал что-то бубнить.

Ева хотела броситься на него, но её дыхание тут же перехватило. Словно невидимая рука пережала горло.

В глазах потемнело.

Глава 22.2. Майлем

Ева хотела броситься на культиста, но её дыхание тут же перехватило. Словно невидимая рука пережала горло.

В глазах потемнело.

А потом чародейка упала на колени и, наконец, задышала свободно. Верховный жрец лежал на полу, а над ним стоял, победоносно держа лютню над головой, Рональд.

Эван подошёл к Еве и подал ей руку. Оглядел снизу вверх.

— Ты мылась-то когда в последний раз?

— Очень смешно.

Тоннели вывели товарищей в город. Они вышли откуда-то из-под крепостных стен. Кажется, катакомбы, занимаемые культистами, были вырыты за пределами самого Майлема. Для чего они вообще предназначались изначально, и как местный граф мог допустить, чтобы там поселились эти сумасшедшие?

— Мне нужно к кузнецу, — сказал Эван, обозначая дорогу. — Меч затупился. Совсем не режет.

Ева была слишком изнурена, чтобы хоть что-то ответить. Потому они с Роном молча поплелись за убийцей чудовищ.

С каждым новым поворотом переплетённых улочек Ева начинала всё больше замечать, как серокожие горожане стали бросать на неё косые взгляды. Ей самой, впрочем, было неприятно расхаживать по улице облитой маслом. К счастью, Рон заметил это и заботливо укрыл её своей накидкой. Нарушил становившуюся неловкой тишину:

— В последний момент заметил, как эти гады тебя уводят. Проследил за ними, потом за Эваном побежал… Ты как туда вообще попала? Силой затащили? Средь бела дня?

Девушка сокрушенно покачала головой.

— Сама плохо помню… Сначала начали что-то про пророчество какое-то втирать, потом про бога их. А потом оказалась там… Кстати, кто-нибудь понял, что сделал тот… главный сектант?

Эван чуть повернул голову и ответил:

— Можно сказать, он применил на нас заклятия. Просто это была нетрадиционная магия… Его, как бы сказать, вера дала ему силу, чтобы остановить врагов. Такое действительно бывает. У жрецов в монастырях, например. Исцеляют, говорят, иногда от неизлечимых болячек. И всё такое. Церковники объясняют это тем, что боги, услышав молитвы, дают им мистическую силу...

— Значит ли это, что Матеус Монор существует?

Убийца чудовищ неопределённо мотнул головой.

Серые и невзрачные улицы перетекали одна в другую, но Ева этого почти и не замечала – настолько уж они были однообразны. Однако Эван всё же смог выцепить стоящий в каком-то тупике дом с угловатой стальной вывеской в виде молота и наковальни. Его труба пыхтела густым дымом, а окна были распахнуты. Слышался звон молота, бьющегося о раскалённый металл.

Трое друзей постучали в дверь. До них донеслось раскатистое:

— ОТКРЫТО!

Как только гости вошли, их захлестнуло жаром и духотой, даже не смотря на распахнутые окна. Закопченная печь пылала, дышала грозно. Грохот молота стих.

У наковальни стоял чумазый дворф в фартуке. В одной руке он держал плоскогубцы, удерживавшие раскалённую подкову на наковальне, а в другой – крупный молот. Выглядел мастер как типичный представитель своей расы – низкий рост, пышная русая борода, крепкие, под стать кузнецу, плечи. Ева неосознанно нашла в его коротышечном образе что-то забавное, но виду не подала – наслышана о взрывном характере низкоросликов.

Кузнец оглядел гостей и спросил:

— Чего надо?

— Заточить клинок из амагитового сплава сможешь? — прищурившись, спросил Эван.

Кузнец с нескрываемым любопытством оглядел их. Он схватил рыжую подкову плоскогубцами, спешно окунул в воду. Подкова зашипела, но, охладившись, тут же отправилась на рабочий стол.

— Амагитовый сплав, говоришь? Нахрен он тебе, амагитовый клинок-то?

— Чудовищ легче убивать, — только и ответил Эван.

— А-а-а… Вы искатели приключений, что ли?

— Скорее уж приключения нас ищут, — вставила Ева с иронией.

Все молча обернулись на неё. Ева натянуто улыбнулась. Дворф, однако, хохотнул и протянул раскрытую ладонь Эвану.

— Ну-ка, покажи.

Убийца чудовищ обнажил свой меч и передал мастеру.

Даже сквозь пышную бороду кузнеца было заметно, как тот разинул рот. Он оглядел глянцевое, переливающееся зелёным лезвие, резную гарду.

— Красота! Мастерская работа! Дай угадаю, наши делали?

— Да, — Эван кивнул. — Специально в Бьернию ездил.

— Заточим, не боись! — дворф, держа меч так, будто бы это драгоценная бабушкина ваза, положил его на стол. — Такой меч точить, должно быть, одно удовольствие!

Глаза кузнеца метнулись в раскрытое окно и там и остались. Удовлетворённая улыбка сползла с его лица. Он метнулся к убийце чудовищ, сунул меч ему в руки.

— Гляньте на улицу, — прошептал он возбуждённо.

Путники аккуратно выглянули из окна и увидели троих приближавшихся к кузнице альвов. Они неприятно ухмылялись и хрустели костяшками.

Дворф быстро зашептал Эвану:

— Если напинаешь этим черномазым под зад, заточка – бесплатно!

— А кто это? — спросила Ева.

— Бандюги это! Сначала крышевать меня хотели. Потом стали внаглую деньги вымогать. Сейчас уже угрожают, паршивцы! Думаю, теперича они точно не обмениваться любезностями пришли. Ну, уговор? — он вновь взглянул на убийцу чудовищ.

— Уговор.

Дверь распахнулась, внутрь ступил дерзкого вида альв.

Удар. Дворф так огрел его сковородой по затылку, что голова серокожего зазвенела. Бандит упал.

Эван выпрыгнул из-за двери, притянул к себе второго. Тут же проехался кулаком по удивлённому лицу. Отработанным движением перебросил через бедро. Альв воткнулся в пол и глухо застонал.

— Берегись! Кинжал! — послышался бас дворфа.

Эван обернулся вовремя. На него уже летел третий альв, которого они не успели застать врасплох. Он уже выставил вперёд кинжал, норовя вогнать его в ребро убийцы чудовищ.

Но в последний момент Эван поймал его руку, выбил оружие. Схватил за шкирку. Ударил лицом о наковальню. Перетащил бандита к бочке с водой. Окунул туда же.

Несколько секунд слышались лишь стоны и всхлипы лежащих на полу альвов да тяжёлое дыхание Эвана. Затем из бочки пошли пузыри. Убийца чудовищ резко поднял бандита. Серокожий начал судорожно хватать ртом воздух. Эван закричал ему прямо в ухо:

— Будете ещё трогать этого милого дворфа?

— Dre..! — альв закашлялся. — Dre!

— Что ты бормочишь, чёрт!?

— Извини меня, конечно, Эван, — торопливо вмешался Рон. — Но «dre» - это «нет» по-альвийски.

— Вот и отлично, — убийца чудовищ отпустил бандита и тот пулей вылетел из кузницы.

За ним, подгоняемые пинками азартного дворфа выползли и остальные.

— Ну ты мастер! — кузнец с гордостью поглядел на Эвана. — Ты точно не работал… выбивателем долгов?

— Просто знаю, как это делается… Сам встречался.

Дворф вновь взял амагитовый меч, уселся за круглый точильный камень. Привёл его в действие педалями и стал точить клинок. В воздух взлетели искры.

— Как зовут-то вас!? — крикнул он, обернувшись из-за плеча. — Ага, ясненько! Приятно, приятно! А меня Бра̀вин звать! Приехал, как видите, из родной земли да на заработки! Послал куда подальше отца, который меня в армию хотел запихнуть, и пошёл по стопам дяди-оружейника... А какие здесь заработки? Никакие. Эти альвы, едрёна вошь, ходят только к своим кузнецам серожопым! Представляете, плевать им на качество, главное чтобы не к дворфам или людям! Потому ко мне либо бедняки заходят, и приходится им работу делать за гроши, либо такие как вы – не в обиду сказано. Остался бы дома, етить колотить, да уж захотел себя показать! Вы сами-то откуда и куда?

— Из Ардонской Империи и до… Нагих гор, — ответила Ева.

— Ясно. И как вам Майлем?

— Ужасно, — сказала чародейка. — Меня сегодня чуть культисты в жертву не принесли.

Бравин расхохотался, но потом, увидев как серьёзны лица его гостей, смолк и нахмурился.

— Серьёзно?

— А как же. Вот, вся в масле. Сжечь хотели, твари.

— А-а, вот чего ты так блестишь и воняешь. А я думал, ты просто не мылась давно!

Тут уже засмеялся Эван. Ева надулась и скрестила руки на груди.

— У меня бадья свежая наверху, — сказал ей Бравин. — Сходи, помойся. А то сейчас искорка на тебя попадёт и кердык!..

Когда Ева, переодетая в льняное платье поверх мужских штанов, спустилась вниз, дворф уже закончил точить меч. Эван с удовлетворением оглядывал клинок.

— Не подскажешь, где у вас здесь можно безопасно переночевать? — спросила девушка.

Бравин криво усмехнулся.

— Это Наскутон, девочка. Тебе здесь нигде нельзя безопасно переночевать…, — он почесал бороду. — Слушайте, братцы. А можете и у меня остаться!

— Чур я наверху, — Рон закинул мешок на спину и двинулся к лестнице.

Ева вздохнула. Пора бы и о приличиях вспомнить.

— Мы не потесним тебя?

— Конечно, нет. На кровать свою я вас не пущу, конечно, но зато это не ночёвка в пропахших пивом и крысами гадюшниках… Тут, видите ли, дело такое, — он запрыгнул на стол и присел на него, свесив ноги, — завтра я сто пудов уеду, иначе эти альвы вернутся и сожгут мою кузницу. Нашёл уже, кому можно помещение продать со всем барахлом; по дешёвке, конечно, да что мне терять! И вот, возвращусь, делать уж нечего, домой… А раз уж вам в сторону Нагих гор, стало быть, на север, то нам по пути! А, здо̀рово я придумал?

— Да. Но нам надо будет выезжать уже завтра утром, — сказала Ева. — Чтобы к тридцать первому октября быть уже у гор.

— Не вопрос! Располагайтесь! У меня бутылка самогона завалялась! Не беспокойтесь, хороший, качественный, не то, что эта бурда на рынке, хе-хе!..

Глава 23. Состязание

Начиналось утро следующего после отъезда из Майлема дня. Пасмурная пелена туч редела. По равнине гулял холодный северный ветер, пришедший с Родины Бравина. А чародейка, дворф, убийца чудовищ и бард ехали по дороге прямо к месту, на карте обозначенным как Нагая гора. Здесь, по словам эльфа Натаниэля, уже должен был готовиться Шабаш.

Вчера утром Бравин всё-таки успел получить деньги за мастерскую от какого-то купца. Так что теперь он, нагромоздив на себя шлем, панцирь и держа в руках секиру – единственные вещи, которые удалось забрать – шёл вперёд верхом на своём пони. Вместе с новыми приятелями.

Ехали достаточно скоро: Ева, собственно, вообще не знала, во сколько начинался Шабаш, а ведь уже настало тридцать первое октября. День, когда вся нечисть прямо «с цепи срывается» и, видимо, отмечает факт того, что они вообще есть. Хэлдива̀рнэ.

Бравин всю дорогу травил анекдоты, очень забавлявшие Рона и Эвана. Однако Ева была вновь погружена в свои мысли – всё не могла не думать о том, что же дальше. Если Натаниэль их не обманул, то уже через несколько часов они приедут на Шабаш ведьм. Этот факт уже сам по себе заставлял мурашки пробегать по спине.

И как им, неизвестным никому путникам, попасть туда? Может, эти ведьмы возьмут, да и сварят их в котле!? А если и допустят до праздника, то как выудить у Старшей нужную информацию!?

И куда вообще уехал этот Ланиас? С ним бы она точно чувствовала себя уверенней – казалось, маг знал и мог всё, совсем без ограничений. Но сейчас он, возможно, был далеко-далеко и точно не мог ей помочь...

А значит, нужно справляться самой.

— Так что вы на этой Нагой горе, собсно, забыли? — спросил вдруг Бравин Эвана. Но убийца чудовищ лишь кивнул в сторону Евы, мол, она в этом приключении за главного.

Девушка оторвалась от своих мыслей. Сказала прямо в лоб, толком не подумав:

— Мы едем на Шабаш ведьм.

Дворф хохотнул:

— Да, у меня батька тоже так говорил, когда мы к бабушке ездили. Еду, говорит, на Шабаш к ведьме! К тёще, то бишь! Ха-ха… Вы что, ребят, серьёзно?

Он метнул напряжённый взгляд на Эвана и Рона. Те кивнули.

— Едрёна вошь! Не шутите? А че вам там надо? Э, только не говорите, что Ева…, — он осторожно покосился на девушку.

— Ты дурак? Я не ведьма! Просто нужна некоторая информация…, чтобы узнать, где искать одного урода.

— Ах, вот как… Но к ведьмам соваться – это ж самоубийство! Они вас хвать и в котёл!

— Во-от! Хоть кто-то в этой компании здраво мыслит, — вставил Рон.

— Как-нибудь прорвёмся, — неожиданно подал голос Эван. — И не в такое пекло совались…

Ева благодарно посмотрела на убийцу чудовищ. Но тот и не заметил.

— Да, — сказала она твёрдо. — За себя точно постоим. Других вариантов всё равно нет. А разворачиваться нельзя. Я себе не прощу, если остановлюсь.

«Да и куда мне теперь деваться, если сдамся?» — пронеслась у неё в голове давно отягощавшая её и одновременно заставляющая продолжать путь мысль.

— Слушайте, — вновь прогремел Бравин, — а можно… ну это. С вами?

Троица удивлённо обернулась на него. Дворф, казалось, смутился – хотя было ли это видно через его бороду?

— Тут просто дело-то в чём… я на своём веку мало чего повидал. Брат у меня один – купец, полмира изъездил, мамка им очень гордится, все за столом слушают его истории из путешествия. Другой, старший – солдатом стал, как отец, потому он и батькин любимчик. А я вот, ушёл в кузнечное ремесло, уехал зачем-то в Наскутон этот треклятый. Ну, добился малого, что тут сказать… Нет, мне моя работа конечно нравится! Но, знаете, из мастерской я всю жизнь почти и не выглядывал. А хочется на чудеса посмотреть, мир повидать. А вы едете на Шабаш ведьм! Да если я такое за столом семейным расскажу, все мои братья рты пораскрывают… Возьмите с собой, а? Вы вроде ребята не промах! У меня вот, и секира есть…

— Ты ведь понимаешь, на что идёшь? — угрюмо спросил его Эван.

— Понимаю, не дурак, — протянул Бравин. — Голова, конечно, просится покинуть вас, да сердце рвётся к приключениям. Не знаю, понимаете ли…

— Обузой ты точно не будешь, — бросил убийца чудовищ.

Тучи стали постепенно расплываться и редеть. Показалось голубое небо, а затем и, наконец, солнце. Это, видимо, вдохновило Рональда, потому что он вновь схватился за свою лютню и стал что-то бормотать, пробуя рифмованные слова на вкус и воодушевлённо глядя вдаль. Его чувства, казалось, передались и его спутникам – ехать стало словно бы в разы легче.

На горизонте стала виднеться невысокая, голая и скалистая, в общем, полностью оправдывающая своё название, Нагая гора. Они были близко.

— Слушайте, а каким может быть цвет неба? — вдруг спросил менестрель. — Хотел взять «лазурный», да лазурное небо уж слишком заезжено…

— Небо цвета неба! — уверенно выкинул Бравин. — Такого точно ещё не было.

Эван усмехнулся:

— Звучит.

Рон поглядел на спутников, а затем посмотрел в глаза Еве, желая хоть в них понять, шутят ли над ним. Но и девушке передалось игривое настроение, и она, скроив убедительную морду, сказала:

— Да, хорошо звучит! Оригинально!

— Да ну вас! — бард отвернулся и стал продолжать сочинять свою мировую балладу без них.

А гора медленно росла, приближаясь. И всё же, не смотря на резко улучшавшуюся погоду, которая была скорее хорошим, чем дурным, знамением, Еву в очередной раз сковала неуверенность. Ведьм она не встречала ни разу, зато сказок про них наслушалась достаточно хорошо, ещё от мамы. А потом и почитала про них достаточно. После одной такой книжки она даже не спала всю ночь. Тогда ещё Вик, как назло, ушёл из Норы…

Ева поравнялась с Эваном и, не спуская глаз с гор, наклонилась к нему.

— Ты когда-нибудь убивал ведьм? Ну, заказывали, может? — пояснила она.

Эван мрачно усмехнулся:

— Нет, не заказывали. Обычно ведь ведьмы особого вреда поселениям не приносят, иногда даже наоборот – некоторые деревни в глуши живут за счёт них. Но если ведьмы нанесут заметный урон графству, то это местный землевладелец обращается напрямую в Коллегию, к боевым магам. Это так, к сведению.

— А если бы заказали?

— Отказался бы. Не горю большим желанием с жизнью расставаться. Особенно так.

А гора всё приближалась и приближалась. Теперь уже стала видна раскинувшаяся у её подножия деревня. Она была также выстроена из тёмно-коричневых брёвен тёмных дубов – Дол Драхир чернел на горизонте справа.

Путники приблизились и въехали на проходящую через всё поселение наезженную дорогу. В деревне было подозрительно пусто и тихо, и сначала путники напряглись – не сделали ли чего ведьмы с деревенскими жителями? Но в поселении они, однако, не заметили следов бедствия; в окнах маленьких домов мелькали силуэты.

Как оказалось, основное население столпилось в конце деревни, у подножия горы. Там играла весёлая дудка, пели задорные женские голоса. Альвы-крестьяне окружили большой шатёр. Рядом горел крупный костёр.

Видимо, Хэлдиварнэ здесь отмечался не как в Ардонии: никто не запирал двери, не посыпал порог солью и вместе семьёй собирался у тёплого очага, а наоборот – все радовались и плясали под открытым воздухом. Выглядело, по правде говоря, удивительно.

Ева спешилась, передала уздцы Чайки Рону и подошла к бревну, на котором сидела альвийка. Немолодая улыбающаяся женщина плела венок и не сразу заметила подсевшую к ней людскую девушку. Еве очень повезло, что крестьянка, пусть и ломано, но говорила на всеобщем.

— Что здесь происходит? — спросила чародейка, для ясности обведя рукой вокруг себя.

— Шабаш, — смело ответила альвийка и отвернулась как ни в чём не бывало.

Ева оторопела.

— И вы… не боитесь ведьм?

— Конечно, нъет! Каждый год, если ведьмы в хорошъем настроенъи, они могут одарить нас хорошъим урожаем! Тем болъее, сегодня Всеобщий Съезд! Потому ведьмы устраивают Состязание!

— Ну да, как без этого, — юная чародейка вздохнула. — И в чём оно заключается?

— Выбъираются достойные Состязания юные девы и мужи. Они заходят в заколдованную пещъеру. Тот, кто выберется – сможет попроситъ Старшую ведьму об исполненъии своего желания! Любого!

— А как узнать, достоин ли ты?

Альвийка указала пальцем на шатёр.

— Туда. Старая Грета решит!

Ева кивнула, поблагодарила альвийку и отошла к товарищам. Пересказала всё услышанное. Эван задумался, почесал щетину. Скомандовал:

— Мы с Евой пойдём в шатёр. Тебя, Бравин, юным не назвать. А ты, Рон, как я понимаю, желанием не горишь?

— Правильно понимаешь, — ответил бард. — Удачи вам. Идите скорей.

Эван быстро двинулся вперёд, Еве осталось только побежать за ним. Они протиснулись сквозь шумящую толпу, которая с нескрываемым любопытством их оглядывала, и приблизились к шатру. Убийца чудовищ отодвинул шторку и проник внутрь. Чародейка проскользнула за ним.

Под праздничным навесом шатра было темно, лишь мерцало несколько свечей. Сама палатка была разделена шторой пополам – там, на другой стороне виднелась чья-то сгорбленная тень. Как только Ева и Эван вошли, их встретила взрослая альвийка с крупным медным ключом на шее и бородавкой на носу, представившаяся Раѝфой. На ведьму она была не слишком и похожа – на вид ей было лет пятьдесят.

— Мы пришли на Состязание, — смело заявила чародейка.

Альвийка удивлённо оглядела их с ног до головы.

— Сначала вас должна утвердитъ Старая Грета. Оружъе оставьте здесь, — сказала она тихо, зоркими глазами пробежав по висящим на поясах мечам.

Ева и Эван разоружились, и тогда женщина с бородавкой молча показала рукой на разделяющую шатёр пополам шторку. Путники прошли и туда.

А там на табурете сидела полная сгорбленная старуха с… ведром на голове. Её руки были, в отличие от свисающего брюха, худыми и длинными, костлявые пальцы перебирали чётки. И уж тут Ева задумалась: а не это ли ведьма?

— Садитесь на табурет, — прогнусавила Старая Грета из-под своего ведра. Она, к большому удивлению путников, безошибочно говорила на всеобщем.

Ева и Эван присели и уставились на старуху, ожидая, что же произойдет и как же она, не видя их самих, утвердит их кандидатуры для Состязания. А Грета загудела вновь:

— Зачем пришли вы сюда? Чего хотите получить, пройдя Состязание? Какое желание загадать?

— Нам нужно лишь поговорить со Старшей ведьмой, — ответила Ева. — Чтобы она ответила на несколько наших вопросов.

— Каких? — старуха придвинулась к ним. Послышалось, как она втягивает носом воздух, обнюхивая путников.

— Это не так важно, — отрезал Эван. — Ответ всё равно известен только Старшей ведьме.

Старая Грета утробно заурчала. Вновь стала теребить чётки.

— Раифа! — крикнула вдруг она.

Альвийка показалась из-за шторки.

— Голубоглазая пущай проходит. Очень, очень интересная… А мужчина ни к чему. Всё, подите вон!

Ева и Эван встали с табуретов, забрали оружие и вышли на воздух. Раифа вылетела за ними. Обратилась к Еве:

— Ты. К воротам, — она указала пальцем в сторону Нагой горы, туда, куда уходила тропа.

Альвийка вновь скрылась в шатре.

А через несколько минут Ева уже стояла у закрытых деревянных ворот, скрывающих за собой проход через расступающееся перед дорогой ущелье. Она была тут не одна – помимо неё своего часа ожидали ещё две альвийки, один альв и парень-человек, судя по всему, ардонец. Почти никто не обратил на неё внимания – может, были погружены в свои мысли, а может, просто не знали языка. Лишь тот ардонец, подстриженный горшком, смотрел на неё.

Ева пересеклась с его взглядом, но контакт не прервала, а смело уставилась прямо на парня. Тот по-доброму ухмыльнулся и приблизился.

— Пришла за желанием? — задал он риторический вопрос. Всё и так было понятно. — И что же загадаешь, если пройдёшь?

— А это уже не твоего ума дело, — холодно сказала Ева.

— Понимаю, — спокойно отреагировал парень. — А я попрошу Старшую вылечить маму. Наши лекари не справляются… Состязание – последняя надежда.

— Достойная цель, — искренне оценила девушка. — Ты знаешь, какие вообще будут испытания? Что ждёт нас в пещере?

— Испытание страхом. Ну, там мы встретим свой главный страх и… должны побороть его. Вот и всё.

Ева задумалась. На поясе у неё висел её верный меч, но навряд ли он поможет чародейке побороть её страх. Значит, она должна будет сделать всё сама. Победить храбростью и волей… Легко сказать, а вот сделать…

Раифа подошла к воротам, отперла крупный замок висящим на шее ключом. Деревянные створки, протяжно скрипнув, распахнулись. Альвийка крикнула что-то на непонятном девушке языке и все, включая парня-ардонца, поплелись за ней. Ева последовала их примеру и оказалась в тени узкого ущелья.

Скоро блестящие сырые скалы разошлись в стороны, и тропа привела состязающихся к развилку. Одной стороной он уходил к поднимающимся дальше, вверх, ступеням, которые были словно вырезаны самой природой (или теми, кто заставил саму природу это сделать). С другой же стороны вниз спускалась пещера.

Тут Раифа остановилась и подняла вверх руку, так, чтобы все смолкли. Но все и так молчали, томясь в волнительном ожидании. Альвийка начала объяснять что-то на непонятном юной чародейке языке.

Ева опасливо оглядела вход в пещеру. Как назло, задумалась – а возвращаются ли вообще оттуда? Что происходит, если ты… проиграешь?

А Раифа уже дублировала сказанное на ломанном всеобщем:

— Тъеперь вы должны спустица в священную пещъеру и встретитъ там свой главный страх! Там вы найдёте пятъ развилков – вы выбъерете свой! Каждый из них ведёт к вершине! Удачи!

Раифа отступила, но состязающиеся никак не могли заставить себя сдвинуться с места. Они просто смотрели друг на друга, ожидая, кто же сделает первый шаг. Ева поджала губы. Идти первой она точно не собиралась.

Как вдруг тот самый стриженный горшком парень сдвинулся с места и, стараясь придать походке уверенности, двинулся навстречу темнеющей дыре. Лишь тогда все кинулись за ним.

Из пещеры веяло холодом, влагой и неизвестностью. Пятеро разномастных соперников вошли под холодные и тёмные каменные своды. Каждому из них, конечно же, было до жути страшно. Но каждый из них был готов идти вперёд, готов идти навстречу мечте, для кого-то являвшейся последним лучом надежды на светлую жизнь. И Ева мысленно готовила себя: она пройдёт через любую опасность, не смотря ни на что, не оглядываясь назад и не слушая пытающийся спасти её инстинкт самосохранения.

Шаги эхом отражались от каменных стен. Как только уличный свет совсем угас, и путники погрузились в кромешную тьму, вдалеке стал виднеться рыжий огонёк. Уже скоро они подошли к развилку. Пять факелов стояли в подставке около каждого из пяти проходов – их размеры варьировались от мелкой щели и до крупных, уходящих во тьму тоннелей.

Состязающиеся замешкались и здесь. После некоторого промедления парень-ардонец вынул факел из держателя и скрылся в широкой дыре. Сообразительная Ева также не стала дожидаться – она быстро выбрала такой же широкий тоннель, так как лезть через узкую щель совсем не хотела. Девушка вооружилась факелом и нырнула во тьму.

Искривлённый тоннель сразу начал уходить вверх. Каменный пол и стены мерцали от влаги, потому подниматься было тяжеловато: ноги Евы постоянно скользили. Пылающий дрожащим красным огнём факел уверенно раздвигал мрак, обнажая сокрытые в нём свисающие сверху сталактиты, с которых соскальзывали капли, и возвышающиеся кольями сталагмиты. От света факела разбегались жуки и пауки; торопливо семенили своими мерзкими лапками многоножки.

Ева уже бывала в пещере, и тот опыт оставил ей мало приятных впечатлений. К тому же, тогда девушка была не одна, а в сопровождения убийцы чудовищ, мастера своего дела. Потому ощущение одиночества очень быстро настигло её и сковало напряжением. Огонь слепил, потому разглядеть что-то или кого-то притаившегося во тьме было практически невозможно. На всякий случай Ева обнажила меч – не зря, же, всё-таки, взяла…

А тьма словно бы становилась плотнее, давила со всех сторон так, что факел, казалось, не справлялся. Чародейка начала напряжённо вслушиваться в тишину, в которой тревожным эхом расходились шум падающих капель и топот её собственных ног. Она стала всё чаще и чаще оборачиваться, принимая случайный шорох за притаившееся за спиной нечто. Но сзади на неё смотрела только пустота.

Томительное ожидание, когда же уже появится обещанный Еве страх, невыносимо напрягало. Девушке казалось, будто бы она уже битый час идёт по поднимающейся вверх пещере и всё никак не может найти выхода.

И, наконец, она почувствовала, как слегка завибрировал воздух. Тут же до её навострённых ушей донеслось что-то похожее на человеческий рёв и вой. Будто бы кто-то, чей рот бы связан, рыдал и звал о помощи.

Тоннель перестал возвышаться и теперь становился прямым, сворачивал. Ева, вытянув меч вперёд и держа факел позади, так, чтобы не слепил, стиснула зубы и кошкой выпрыгнула из-за угла.

Настал час сразиться с её самым сокровенным страхом. И победить. Обязательно победить.

Рыжий свет факела выхватил из тьмы двух сидящих на коленях людей. Они были связаны по рукам и ногам, а рты перевязаны тряпками.

Ева ахнула, когда увидела, кто они. Факел выпал из рук и упал на холодный каменный пол.

Это были Роберт и Мэри. Её родители.

Мама и папа.

Чародейка забыла, зачем она здесь и куда идёт. Забыла, что родителей давно нет в живых. Забыла, что на самом деле проходит испытание в заколдованной пещере.

Нужно было спасти их. Непременно. И не думать ни о чём лишнем.

А родители жалостливо смотрели ей в глаза, безмолвно моля о помощи. Они были точно такими же, как и тогда, в отобранном у Евы детстве... Вот только теперь уверенный некогда папин взгляд был заполнен ужасом, а из прежде сильных маминых глаз струились слёзы.

Что-то в груди Евы болезненно сжалось. Её губы задрожали. И она больше не была той сильной девушкой с твёрдым взглядом, в мужской одежде и мечом, готовой прыгать в огонь. Она снова стала той потерявшейся на болотах маленькой девочкой.

— Мамочка… Папочка. Я сейчас! — просипела она сдавленным тоской голосом, спешно приближаясь.

Ещё чуть-чуть, и она освободит их, спасёт от всех напастей. Нужно только перерезать верёвки. Ха, всего-то! Какие-то верёвки. И они будут снова вместе. И пройдёт этот страшный сон. Просто ведь сон, да!

Но тут в темноте за спинами родителей блеснули два клинка. Кожа на их шеях раскроилась, как бумага, оттуда во все стороны хлынула кровь. Тела Роберта и Мэри повалились на каменный пол.

Девушка завизжала незнакомым ей самой криком. Криком, наполненным животным ужасом. Ноги подвели её, и она, перекошенная от страха, повалилась на пол.

Из темноты выступил мужчина в тёмной мантии и шлеме на голове. Ева, не в силах перевернуться даже на живот, принялась беспомощно отползать назад. Она уже знала, кто это. Магнус.

Всё тело чародейки, как и всегда во снах, словно парализовало. И волной накатило ощущение безысходности и отчаяния, лишая дыхания. Она совсем не могла понять, что всё это – часть Состязания.

Но вдруг кто-то прошептал прямо ей в ухо:

— Я с тобой, Ева.

То был мягкий голос солнечного старичка, встретившегося ей в книге. Измирака.

— Ты сильнее. И ты всё сможешь. С тобой Великая Сила, с которой падут все твои враги.

Ева судорожно вздохнула и почувствовала, как лёгкие наполняются тёплым воздухом – совсем не той затхлостью, какой дышали стены пещеры. Она крепко сжала рукоять меча.

Она больше ничего не боится.

А некромант обнажил висящую на поясе Заркаинскую саблю и кинулся на неё. И вместо того, чтобы вжаться стену, будучи парализованной от ужаса, Ева также прыгнула в сторону противника. С размаху ударила мечом по сверкающему клинку Магнуса.

Стальная сабля раскололась, как стекло. Её осколки со звоном осыпалась на каменный пол. В руке некроманта осталась только рукоять.

Даже странный устрашающий пластинчатый шлем не смог скрыть растерянности Магнуса. Он медленно, не сводя испуганного крысиного взгляда от Евы, стал пятиться назад.

Вдруг остановился и издал хриплый стон. В ужасе взглянул на руки.

Он стал распадаться на маленькие серые песчинки, похожие на пепел. Его тело, как и одежда, прямо на глазах медленно превращалось в прах, а Магнусу оставалось лишь глядеть, как сам он съезжает вниз, как его плоть превращается в пыль.

Теперь на сыром полу лежала лишь горстка пепла.

Только теперь Ева поняла, с какой силой сжимала меч – пальцы стали болеть от напряжения. Она зажмурилась и вновь открыла глаза. Взглянула в сторону родителей.

Пусто. Ни следа крови.

Юная чародейка перевела глаза в сторону праха Магнуса. Ничего.

Ева судорожно выдохнула. Закрыла лицо сырой ладонью. И зашлась слезами. Медленно опустилась на каменный пол.

Она прошла испытание.

Глава 24. Шабаш

Когда девушка вышла наружу, она ещё долго не могла привыкнуть к дневному свету. Ева просто стояла, прикрыв покрасневшие глаза, и вдыхала полной грудью свежий и прохладный воздух, который ещё никогда не был для неё так приятен и головокружителен. Только сейчас, когда ветер лизнул её лицо, девушка поняла, что она вся сырая от пота.

Постепенно глаза Евы привыкли к свету, и она разглядела стоящую перед ней женщину. Эльфийку. Необычайно красивая, она была одета в элегантное платье с крупным декольте. Незнакомка улыбалась ей искренне, и её глаза сияли жизнью и радостью. Сейчас Ева не могла не испытывать к ней симпатии – после всех этих ужасов.

— Поздравляю тебя, девушка, — сказала незнакомка ласково, не переставая лучезарно улыбаться. — Ты прошла Состязание. А это значит, что Старшая выполнит одно твоё желание!

Ева закрепила факел в подставке у выхода из пещеры, сглотнула и сказала сначала сиплым, но потом всё большое крепчающим голосом:

— У меня есть одно… требование. Пусть мои друзья пойдут со мной.

Остроухая эльфийка снисходительно улыбнулась.

— Пусть тогда сложат оружие. Нам не нужны конфликты.

Ева нехотя кивнула.

Незнакомка порхнула куда-то в сторону, за поворот. Вскоре вернулась, доложив, что Евины товарищи вскоре придут.

В этот момент из другой зияющей в скале пещеры кто-то выскочил. Это было так неожиданно, что Ева снова вскинула меч и развернулась в боевой стойке.

Но перед ней предстал тот самый парень-ардонец, один из состязающихся. Он часто дышал, его лицо было красным, а волосы – сырыми и растрёпанными. Глаза ясно говорили, что парень только что встретился с настоящим ужасом. И победил его.

— Как интересно…, — произнесла эльфийка. — Двое победивших и оба – люди! Поздравляю тебя, красавчик!

Парень смог только кивнуть. Его глаза бегали от прекрасной незнакомки к Еве – и обратно.

— Поздравляю, — сказала юная чародейка, разведя руками. — Надеюсь, твоё желание исполнится.

Ардонец хотел что-то ответить и раскрыл уже было рот, но, видимо, не смог. Эльфийка посмотрела на Еву.

— Пожалуй, я отведу его к Старшей. А вы с друзьями, я надеюсь, не потеряетесь…

Ева кивнула, и незнакомка со стриженым горшком парнем прошли по тропинке и, свернув, скрылись за скалами. Уже скоро из-за другого поворота, там, куда вниз уходили ступени, застучали быстрые шаги и послышались голоса.

Первым из-за камня появился тролль. Он был очень похож на тех, что Ева повстречала на Косой горе. Видимо, здесь горбатый работал кем-то вроде… лакея.

— Вот она! — прошепелявил он. — Жрамг привёл! Жрамг возвращается!

Тролль скрылся на ступенях, а вместо него из-за поворота показались Эван, Рон и Бравин. Бард тут же кинулся к Еве, схватил её за плечи и потряс, глядя в глаза.

— Как ты? У тебя получилось? Всё хорошо? Ты не сошла с ума? — завалил он её вопросами.

— Да… я прошла, кажется, — сконфуженно ответила девушка.

— Нас разоружили, — недовольно констатировал Эван, оглядываясь.

— Ты думаешь, нам бы как-то помогло, если бы у тебя был меч?

Убийца чудовищ лишь угрюмо оглядел девушку в ответ.

— Хорош языками молоть, пойдёмте уже! — проворчал Бравин.

Путники свернули за скалу и исчезли за другим поворотом. Уже через секунду друзья вышли на вершину горы. В уши тут же захлестнул шум: девичий хохот, громкие разговоры и музыка. В нос ударили разнообразные ароматы духов и вкусной выпечки.

Совсем рядом пылал большой обставленный брёвнами костёр, на котором, к счастью, никого не сжигали – наоборот, вокруг него сидели и смеялись девушки. А что это были за девушки – ах, мужская часть команды просто не могла оторвать взгляд! Их глаза горели, щёки пылали румянцем; яркие платья, которым могли позавидовать даже дамы на балу в Белом Дворце, не скрывали, а лишь украшали все их формы. Даже Ева невольно загляделась – таких красивых женщин она не видела никогда. Среди хохотушек было и множество альвиек, и пара маленьких и милых девушек-дворфов. От них взгляда не мог оторвать уже Бравин:

— Ах, вот это женщины! С роду таких красавиц не видел! А я ведь, кстати, холост!

— Лучше не засматривайся, — сказал Эван уголком рта. — Это ведьмы, а не чародейки, которые сохраняют молодое тело специальной косметикой. Каждой из них больше ста лет. Вся их красота – просто иллюзия, под которой скрываются ссохшиеся, бородавчатые и, самое главное, кровожадные старухи.

Бравин сглотнул и отвёл глаза. Еве тоже стало не по себе от этого – вся восхищающая красота вдруг оказалась обманом, иллюзией… Она отвернулась.

С другой стороны стояло множество палаток. Оттуда донёсся певучий девичий голос:

— Эй, красавчики, заходите! Погадаем! Невесту найдём.

Однако Эван проигнорировал кокетницу и влепил подзатыльник повернувшемуся в ту сторону Рону, глаза которого загорелись любопытством.

Чуть дальше полукругом были расставлены бурлящие котлы, у которых дюжина ведьм варили зелья. Видимо, у них было что-то вроде соревнования – неподалёку на пеньках сидели другие колдуньи, среди которых встретилось и несколько мужчин в тёмных мантиях. Они выкрикивали слова поддержки; кто-то отчаянно пытался подсказать подруге, что та забыла кинуть в котёл змеиный глаз.

За всем же этим действом в большой стальной клетке сидели несколько молодых альвов и альвиек. По спине Евы пробежали мурашки: да, ведьмы явно здесь не только песнями и плясками собираются заниматься. Однако пленные выглядели не просто не испуганными и изнеможёнными, а наоборот – счастливыми. И всё же по глазам их было видно, что они находятся в одурманенном забытьи. Помочь им было уже нельзя…

А узнать шатёр Старшей ведьмы оказалось не сложно – он был самым большим и ярким на вершине. Путники, недолго думая, приблизились к нему.

Ева повернулась к друзьям, скомандовала:

— Вы, Рон и Бравин, останьтесь пока тут. Мы с Эваном пойдём к Старшей. Если что, крикнете.

— Ага, — ответил бард, неуверенно оглядываясь вокруг. Со всех сторон в него глазами стреляли такие красавицы, которые даже во сне не приснятся. И самым ужасным было то, что он знал – всё это лживая иллюзия, знал, кто скрывается под масками прекрасных молодых девиц.

Ева отодвинула полог шатра и проникла внутрь.

Палаты Старшей ведьмы сверкали роскошью и совсем не были похожи на временное жилище – это, по сути, выглядела как комната роскошного южного дворца. На полу лежали узорчатые красные ковры. На стенах висели гобелены, с потолка свешивались хрустальные люстры, там же висела воздушная материя. Комната здесь была не одна – сбоку за плотной шторой скрывалась и вторая часть шатра, откуда доносились приглушённые голоса.

Напротив входа стоял обшитый золотом светлый диван-кушетка, рядом – столик с наполненной спелыми фруктами миской. На ложе лежал седой старик в белом балахоне. Эти мудрые ярко-голубые глаза нельзя было спутать ни с чем.

Ланиас!

— А вот и вы, — первым сказал маг и присел на диванчике.

Девушка сжала кулаки и подошла к нему.

— Серьёзно!? Ты всё время был здесь!? Не мог просто спуститься вниз и провести нас, чтобы мне не приходилось проходить Состязание!? А если бы я… Ну ты понял!

Старик по-доброму улыбнулся.

— То есть, сейчас ты бы предпочла не заходить в заколдованную пещеру?

Ева промолчала. Тут он её обезоружил.

В этот же момент ведущая из другой комнаты шторка отъехала вбок, и оттуда выступил стриженный горшком парень. Он крепко сжимал в руках склянку с зеленоватой жидкостью. Его измученные глаза сверкали радостью. Ева поняла – он получил то, что хотел.

Завидев девушку, ардонец кивнул ей, нервно улыбнулся и скрылся на улице.

А следом за ним из комнаты показалась она. Очаровывающая, неповторимая. И отливали золотом роскошные волосы, и белела нежная девичья кожа, и настолько ровны были правильные черты лица, что будто бы сама природа несколько дней трудилась над ней, чтобы явить произведение искусства на белый свет. Незнакомка двигалась особенно: так легко, словно вовсе не касалась пола. На ровные пальцы её были нанизаны золотые кольца, а шейку украшал топазовый амулет. Её стан обвивало воздушное, голубоватое, почти полупрозрачное платье.

Но Ева заметила кое-что ещё. Её глаза. Они пугали своей силой и властностью, коварством и хитростью. Так, что нельзя это было скрыть никаким платьем.

Однако юная чародейка отвлеклась; она увидела, как Эван откровенно на неё пялится. Захотелось отвесить ему пощёчину – она сама не знала, почему.

— Ах, Ланиас, — первой прощебетала Старшая, мило улыбаясь и делая вид, что совсем не ожидала увидеть такого гостя тут, — и ты приехал на наш праздник! Уж не ждала я тебя тут! Сколько лет…

— И после стольких лет ты всё так же прекрасна, Лейла, — умело отвечал старик, улыбаясь белыми усами; впервые послышались нотки ехидства в этом уверенном голосе.

Ведьма игриво погрозила ему пальчиком.

— Всё льстишь…, — сказала она, улыбаясь, как вдруг её лицо ощерилось злобой. — Хвать бы тебя, да и в котёл за такие комплименты.

— Негостеприимно как-то, — Ланиас развёл руками.

Лейла демонстративно отвернулась. Посмотрела на Еву и Эвана.

— Ты, девочка, прошла Состязание?

Ева кивнула.

— Мне нужно кое-что узнать, — сказала она осипшим вдруг голосом.

Старшая понимающе кивнула. Покосилась на старика.

— Присаживайтесь.

Она легонько взмахнула рукой, и вокруг диванчика прямо из воздуха появились несколько роскошных мягких кресел. Ева и Эван остолбенели и, недоверчиво потрогав сиденья, заняли свои места.

Ланиас огляделся.

— Это ведь всё иллюзия, верно? А сидим мы, должно быть, на каких-нибудь могильных досках. Или костях, может…

Лейла, сверля его взглядом, натянуто улыбнулась.

— Все мы в какой-то степени живём в иллюзиях. И величайшая из них – что мы приходим в этот мир хоть с какой-нибудь целью.

Ланиас добродушно рассмеялся.

— Оставь свою желчь. Я просто не мог отказаться от удовольствия раззадорить тебя. Виноват…

— Говори, чего хотел.

Старик подался вперёд и сложил руки в замок. Чуть прищурился. И лишь после эффектной паузы уколол Старшую вопросом:

— Хирион Нуминэль владел обломком, не так ли?

Лейла смерила его внимательным взглядом. В её карих глазах, тоже чуть суженных, блеснула искра любопытства. Она осторожно кивнула.

— Нам очень нужно знать, где он, — в убеждающем тоне старика стало чувствоваться давление.

— И с чего же вы взяли, что у меня есть информация насчёт этого? — медленно ответила Старшая. — Я с Нуминэлем знакома не была. Я тогда и не родилась вовсе.

— Зато ты ученица знаменитой А̀гне из Дол Драхира, — парировал Ланиас. — А она его прекрасно знала. И наверняка ей было известно, где обломок. Согласуя это с древним правилом, гласящим, что перед смертью ведьма должна передать все свои знания и секреты своей ученице, мы получаем…

— Право на желание есть только у неё, — Лейла прервала Ланиаса и показала пальцем на Еву. — Пускай она задаёт свой вопрос. Ну, милая?

Юная чародейка смутилась.

— Где… обломок?

Несколько секунд Лейла, стиснув зубы, смотрела на Еву. Затем вздохнула и утомлённо прикрыла веки.

***

Она стояла перед небольшим настенным зеркалом с рамкой из сухого переплетённого плюща. Грохотал гром, трещали сгибаемые ветром тёмные дубы, по маленьким окошкам барабанил ливень. Избушка судорожно сотрясалась, как сотрясается грудь больного лихорадкой.

То и дело дверь открывалась, впуская бурю в дом, и за спиной Лейлы проходили различные силуэты в мокрых плащах. Они присаживались на колени перед периной с иссохшимся, бесформенным и еле шевелящимся телом, целовали почерневшую окостенелую руку и уходили прочь. Мимо прошли уже дюжина самых могучих ведьм со всего материка, двое уважаемых тёмных магов, и ардонский архимаг с королём Наскутона – инкогнито.

Время великой Агне из Дол Драхира подходило к концу. Она умирала. И умирала страшно. Но, повинуясь древней традиции, все могущественные люди и нелюди Идриэля съезжались сюда, на затерянную в чаще Тёмного Леса опушку, чтобы проститься.

А прекрасная Лейла всё это время смотрела в зеркало. И зеркало это показывало её истинную натуру, минуя все ведьминские чары.

И она смотрела на свою бородавчатую, сморщенную и пронизанную капиллярами кожу, пожелтевшие глаза, клочки жидких белых волос, костлявые, искривлённые конечности и свисающее брюхо. Не было прекрасного платья – лишь грязные, пропитанные кровью обмотки. И она знала – такова цена ведьминской силы и могущества. Такова цена того, чтобы обмануть саму Смерть.

Она уже не помнила своего прошлого имени. Хотя, казалось, ещё совсем недавно она была маленькой девчонкой, в слезах бегущей от горящей деревни, где убивали её семью. Не повезло родиться на границе, не повезло попасть в бессмысленную игру королей.

В тот день она спряталась в лесу. Дол Драхир не был таким страшным по сравнению с тем ужасом, который принесли железные люди. Но девочка забыла о главном правиле Тёмного Леса: не ходить по тропкам. Она потерялась; спустя часы скитаний упала, обессилевшая, в самой чаще.

А проснулась тут, в избушке. И перед ней сидела очаровательная черноволосая девушка. Старшая ведьма…

— Нам пора, — донёсся тягучий голос сзади, оторвав Лейлу от воспоминаний.

Она обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина с зачёсанными назад серыми волосами, облачённый в приталенные одежды. Поджатые губы, нос с горбинкой, нахальные, но безжизненные глаза – их она знала хорошо. Наталис Дэриор прощался последним.

— Пошли скорее. Сейчас начнётся, — он протянул ведьме бледную руку.

Но тут со стороны ложа донёсся хлюпающий, скрипучий голос:

— Поди сюда, Лейла. Нам нужно по-се-кре-тни-чать.

Лейла посмотрела на вампира и впервые увидела сквозь стекло непрозрачных глаз еле заметное недовольство. Но Наталис Дэриор лишь оскалился на прощание, поклонился, открыл дверь и исчез за стеной дождя.

Лейла развернулась, опустила глаза, приблизилась к ложу и опустилась на колени. На умирающую ведьму смотреть было нельзя. Чары её уже не действовали.

— И вот настал тот час, которого ты та-ак долго ждала, Лейла, — скрипучий голос вновь вырвался откуда-то из глубины лежащего на перине бесформенного тела.

— Я не ждала вашей смерти, Хозяйка, — твёрдо ответила Лейла, не поднимая глаз.

Тело зашлось противным смехом, который тут же перешёл в сотрясающий бревенчатые стены кашель.

— О-о. Но ведь ты знаешь, что перед смертью ведьма должна передать все знания своей ученице. А ведь я так и не успела сказать тебе са-амого главного. Не правда ли?

Лейла не ответила. Да, она давно этого ждала. Не признавалась самой себе – но ждала.

Как вдруг она почувствовала, как когтистая рука до боли сжала её плечо. Лейла вздрогнула.

— Обломок Хириона Нуминэля. В Святилище Матеуса Монора. Оно находится в…

Старуха вновь зашлась чудовищным кашлем. Лейла не выдержала.

— Где!?

— Тир-Нахт. Оно в горе. Тир-Нахт.

Рука, стискивающая плечо Лейлы, ослабла. Ведьма встала и стремительно направилась к выходу.

— Когда придёт время, Лейла, — вновь послышался утихающий голос за спиной. — Когда все три обломка проявят себя. Не вступай в игру…

Ведьма встала, не оборачиваясь. Ухмыльнулась.

— И почему же?

— Ты умрёшь. Каждый умрёт. Кто за обломками пойдёт. Я всё это вижу.

Ухмылка сползла с лица Лейлы.

***

В роскошном шатре было тихо, и лишь слышалась музыка снаружи. Лейла стояла, скрестив руки на груди, и сосредоточенный взгляд её уходил куда-то далеко.

Но она не торопилась раскрывать все карты.

— Вы думаете, если бы всё было так просто, Великая Агне не забрала бы его себе? Нуминэль всё предусмотрел – в его Сокровищницу вам не проникнуть. И уж точно не выйти живыми!

— Нам очень приятно, что ты за нас волнуешься, — тихо и убедительно сказал Ланиас, — но мы справимся, уж поверь.

— Зачем вам он!? — не унималась Лейла. — Это же всего один из трёх обломков!

— На полку хочу поставить! — рявкнул Ланиас. Его глаза вспыхнули.

Таким Ева не видела его ещё никогда, и теперь ей стало страшно – не произойдёт ли боя? Эван, сжав подлокотники, переводил взгляд со старика на ведьму и обратно.

Однако маг быстро пришёл в себя и произнёс спокойно, почти ласково:

— Пожалуйста, Лейла. Разве мы много просим?

— И всё же, я не понимаю, зачем вам туда соваться, — Лейла, также охладив свой пыл, присела в своё кресло.

И вдруг она будто бы что-то сообразила – её прищуренные глаза метнулись на Ланиаса. Но старик оставался непроницаемым. Старшая громко выдохнула.

— В горах Тир-Нахт находится заброшенное Святилище Матеуса Монора. Обломок там.

Маг удовлетворённо улыбнулся уголками губ. Кивнул.

— А кроме нас…ну, никто не спрашивал? — робко подала голос Ева.

— Никто, — не поворачиваясь в сторону девушки, устало ответила Старшая.

Юная чародейка нахмурилась. Значит, Магнуса здесь ещё не было… Попытается ли он дознаться о местонахождении обломка у ведьм или у него есть другой источник? Этого Ева знать не могла.

Тем временем старик учтиво поклонился, поблагодарил ведьму и распрощался с ней. Та осталась стоять, задумчиво глядя ему вслед.

Когда Ева, Эван и Ланиас, наконец, покинули шатёр, они сразу же услышали бойкую музыку, долетавшую со стороны костра. Не было сомнений – поёт Рон.

Далее Рональд Соловей исполнит композицию Анны Забродиной - "Песня ведьм", и автор рекомендует вам включить музыку для фонового прочтения...

Бард держал ногу на пеньке, на его бедре лежала лютня, а прямо за спиной пылал огромных размеров костёр, который выбрасывал в воздух сноп искр в такт музыки, как бы подпевая. Вокруг него расположились развеселённые ведьмочки, трясущие головами под мелодию.

Струны звенели радостно и оживлённо, а громкий и бойкий голос Рона пел:

А у ведьмы, как звёзды глаза,

Как бездонные озера, как реки бирюза

А у ведьмы водопады волос,

Точно грива кобылицы, той, что ветер унес

А у ведьмы так губы сладки,

Словно ягода малина, что растет у реки

А у ведьмы улыбка хитра

И танцует ее тело, точно пламя костра!

Эй!

И вот ведьмочки подскочили с брёвен, взялись за руки и пустились в хоровод вокруг костра и поющего барда.

Эй, подруги ведьмы собирайтесь-ка в круг!

Будем до утра танцевать!

И своим дыханьем да сплетением рук

Будем волшебство создавать!

Песня была так радостна, беззаботна и весела, что Ева стала совсем забывать о том, что находится среди кровожадных ведьм. Хотелось влиться в хоровод, взять красавиц за руки и вместе с ними хохотать и плясать, совсем позабыв о заботах, страхах и проблемах.

Она осторожно взглянула на Эвана и увидела, что тот улыбается и качает головой под музыку. Ева не удержалась и рассмеялась – так уж это было необычно и умилительно! Убийца чудовищ смутился и вновь нахмурился.

А у ведьмы так груди полны,

Как сияющие луны, что хранят твои сны

А у ведьмы так кожа нежна,

Точно белая рубаха из тончайшего льна

А у ведьмы походка легка,

Словно теплый южный ветер вдаль несет облака

А у ведьмы любовь горяча…

Тот не будет знать печали, кто ее повстречал!

Эй!

Чародейка покосилась на шатёр Старшей ведьмы и, не спуская глаз с хоровода, обратилась к Ланиасу:

— Лейла… боится тебя?

— Что? Боится? — старик улыбнулся. Он также смотрел в сторону костра, а в весёлых глазах его отражались языки пляшущего пламени. — Нет, не в её положении кого-то бояться. Скорее, она меня уважает и… догадывается, кто я и зачем я здесь.

— И кто же ты? — Ева понадеялась, наконец, узнать тайну Ланиаса. Тайну, которая заставляет самых могущественных представителей тёмных сил уважать его.

Но понадеялась зря:

— Придёт время, и ты узнаешь, — только и ответил старик.

Ева закатила глаза – это наглое игнорирование и туманные ответы начинали надоедать и напрягать.

Тем временем последний аккорд песни Рона стих. Секунду был слышен лишь треск костра. А потом круг ведьм взорвался аплодисментами, красавицы завизжали от радости, кто-то засвистел.

— Браво! — кричал кто-то.

— Бис! Бис!

Польщенный вниманием Рон поднял руку. Ведьмы, очарованно глядящие на него, мгновенно смолкли.

— Большое вам спасибо, но я должен идти, — бард покосился на товарищей. — Приятного вам праздника… и долгих лет жизни...!

Девушки не обратили внимание на неуклюжее пожелание.

— Приезжай к нам в следующий раз! — крикнула симпатичная ардонка.

— Заходи в мой лес, когда время будет! — сказала кокетливая альвийка.

Рон вырвался от окружения очарованных ведьм и вместе с верными друзьями отправился к ведущим вниз ступеням.

Проклятие

Строгая, запряжённая тройкой лошадей карета остановилась там, где начиналась тропа. Дверь отворилась, и из кабины выскочил непримечательный жилистый мужчина с каменным лицом. Положил ладонь на рукоять висящего на поясе одноручного меча. Соколиными глазами оглядел склоны невысокой горы, на которой раскинулись казавшиеся безжизненными каменные строения. Едва заметно кивнув, прошёл дальше.

За ним из кареты выпрыгнула фигура, сокрытая под бурой накидкой с капюшоном. Неизвестный направился по уходящей наверх тропе вслед за телохранителем.

Всё вокруг окрасилось в безысходно серый цвет. Зелёные листья на редких берёзах местами начинали желтеть. Налетавший ветер швырял пыль в глаза. Тропа сменилась неуклюжими покосившимися ступенями из булыжника.

Старые, невзрачные, потрёпанные веками здания Храма богини Анариэль раскинулись на скалистых склонах горы. Лишь на самой вершине стояла одинокая часовня с чуть грязным, но заметным золотом куполом.

Наконец добрались до ротонды с невысокими, оплетёнными плющом каменным колоннами.

Сидевшая внутри настоятельница Храма, жрица Вивиенна, сразу узнала его шаги. Уверенная, громкая и, самое главное, безгранично властная поступь могла принадлежать только ему. И никому другому.

Дойдя до ведущих к ротонде ступеней, мужчина в накидке сделал знак спутнику; тот остановился, заложил руки за спину и принялся насторожённо ожидать. Неизвестный же стремительно поднялся наверх.

Жрица встала, учтиво склонила голову. Император Эдмонд Эйвендор скинул капюшон, коротко кивнул. Не сказав и слова, присел на каменную скамью рядом с Вивиенной. Его лицо было мрачным, утомлённым, а через внимательные и непрозрачные глаза его еле-еле проглядывалась тревога. Под невзрачной накидкой у него оказались не менее невзрачные одежды – выделялся лишь золотой защитный амулет.

О приезде государя в Храм не должен был знать никто.

Дрожащими руками Эдмонд всунул в рот роскошную трубку, закурил. Медленно выдохнул плотный дым, повернулся к Вивиенне. Спросил нервно, торопливо:

— Что с ним!?

— Мы его не вылечим, — мрачно ответила жрица.

Император выплюнул дым прямо ей в лицо, но неожиданно налетевший ветер сдул облако ещё до того, как оно достигло Вивиенны. Жрица же невозмутимо добавила:

— …Но мы замедлили недуг.

Лишь совсем немногие знали правду о Каине, первом и единственном сыне Императора Эдмонда. Уже в возрасте семи лет жестокое проклятие дало о себе знать. Мальчик начинал терять рассудок, его стали мучать боли, а тело – изменяться. Никто даже не мог ожидать такого.

Но страшно было не это. Ибо вся проблема состояла в том, что проклят был не сын, а отец. Если бы Эдмонд заимел нового ребёнка, того бы неизбежно постигла та же участь.

Лучшие целители, чародеи, также умевшие снимать проклятия, занимались и Эдмондом, и Каином. Безуспешно. Император был подавлен, придворные лекари поили его успокаивающими отварами, и лишь поэтому государю удавалось сохранять невозмутимый вид и успешно управлять страной. В Имперском селе же, где с недавнего времени растили всех будущих правителей Ардонской Империи, сидел двойник наследника, которого усиленно «воспитывали».

Однажды придворный маг отчаявшегося Эдмонда посоветовал ему отвезти юного, изменившегося до неузнаваемости Каина к жрицам в Храм Анариэль. Конечно же, Император встретил это со свойственным ему скепсисом. Однако попробовал – ведь знал, почему многие Высшие относятся к жрецам с уважением…

Тем временем колокольная на вершине разразилась звоном десятка колоколов. Император, грозный в своём величии, молча курил и смотрел вниз, на необъятные тусклые луга. Когда звон стих, стало нестерпимо тихо. Но Эдмонд, казалось, этого не замечал – своими мыслями он, как всегда, уходил куда-то далеко.

— Кто же вас так? — сочувственно спросила Вивиенна, проницательными глазами вперившись в худое лицо Императора.

— Анна Маривальди, — выдавил он сквозь зубы, скривившись. — Она вам известна?

— И до нашего уголка новости большого мира доходят... Доказательств, стало быть, нет?

Эдмонд кивнул.

— Я в этом уверен. Иначе кто, как не она, смогла бы провернуть такое? Кто, как не она, метит на власть в Империи? Ещё когда я был ребёнком, магичка пыталась сделать из меня послушную марионетку. Но мой отец, благо, вовремя это заметил и оборвал ниточки ещё до того, как я стал безвольной куклой, — он мрачно усмехнулся. — Давно уж думаю, что надо этих чародеев ограничивать. Да слишком уж много от них пользы. И слишком уж много силы…

Император ещё с минуту глядел вдаль. Затем, опомнившись, поднялся, резким движением поправил одежды.

— Ваш Храм получит финансирование, — заверил он, — Теперь я хочу увидеть сына.

— Вы знаете, куда идти.

Эдмонд развернулся на месте и пошёл прочь. На полпути Вивиенна окликнула его:

— Да хранит вас Прекрасная Анариэль!

Государь обернулся, криво ухмыльнулся.

— Да, да… Слава небу, солнышку и светлым Райн!

И удалился.

Уже через минуту он шагал по тесному, тёмному, поражённому временем коридору старого жилого корпуса Храма. Дошёл до дряхлой двери, уходящей в очередную комнату. Безмолвный телохранитель прислонился к стене у входа. Император же всунул трубку ему в руки и, не задерживаясь, проник внутрь.

Он учуял знакомый аромат едва уловимых терпких роз, ещё прежде, чем разглядел едва заметную во тьме фигурку.

Императрица Диана поднялась со стула, лёгким движением порхнула к Эдмонду. Император прижал её к себе. Не стесняясь слабости, обмяк в её тёплых, согревающих объятиях. Теперь никто не видит. Можно.

— Давно ты здесь? — прошептал он.

— Вчера, — прошелестела Диана у его уха. Он не видел её, но чувствовал, как пахнут её волосы.

— Вернись во Дворец. Там столько людей, Диана, но я всегда один. Слышишь?

— Я должна была его увидеть. Хоть на немного… Как ты, Эд?

Он вздрогнул. Эд. Прежде так его называла только мать…

— Всё в порядке, — соврал Император, хоть и понимал, что это бессмысленно.

Диана читает его. Она единственная, кто без всякой магии может чувствовать, что у него там, в скрытом под маской грозного и сильного правителя сердце.

— Как сын? — спросил Эдмонд, не в силах вытерпеть тишину.

— Хуже. Но жрицы стараются.

Император чуть ослабил хватку, Диана отпустила его. В темноте он нашёл ведущую в палату дверь, неуверенно постоял у неё. Провернул вставленный в замочную скважину ключ. И вошёл.

Холодный свет проникал сквозь маленькое окошечко и рассеивался в воздухе. В комнате принца стояла лишь одинокая кровать и тумба, на которой лежал потрёпанный плюшевый медведь.

Странно согнувшийся мальчик сидел в самом тёмном углу, спиной к императору. Он пыхтел и покачивался из стороны в сторону.

Эдмонд приблизился и долго смотрел на ничтожное существо. Чувствовал – что-то внутри него болезненно сжимается. Невыносимо.

— Каин, — осипшим голосом окликнул он сына.

Мальчик на удивление резко повернул стриженую голову. Император невольно отшатнулся.

Он помнил сына ещё здоровым, когда проклятие не проявилось. Но теперь принц совсем перестал быть похожим на человека. Его мертвенно-бледная кожа растягивалась под давлением разросшихся костей, силившихся разорвать ткани и прорасти наружу. Прежде милое курносое лицо было наполовину парализовано, искривлено в ужасной гримасе. С оскаленного желтозубого рта стекала густая слюна. В темноте его можно было спокойно принять за чудовище.

Эдмонд почувствовал, будто кто-то пережимает ему горло, становится трудно дышать.

Как вдруг Каин по-кошачьи пригнулся и на удивление ловко прыгнул на отца. Император встретил его тело. Не удержался на ногах, упал на холодный пол. Принц замахнулся и полоснул отца ногтями по щеке, прочертив на коже красную полосу. Тот даже не вскрикнул.

Сидящее на государе существо пыхтело, клацало зубами. Эдмонд, скалясь, пытался удержать его, не дать укусить себя.

Но тут он встретился с безумными, и одновременно какими-то печальными глазами сына. Почувствовал, как по спине пробегают мурашки. Крепко обхватил Каина за череп, дрожащими, но крепкими руками приблизил к себе.

Прикоснулся губами ко лбу.

Из мальчика словно бы выкинули всю его прыть. Он обмяк, так и оставшись лежать на отце. Казалось, в его маленькие глаза на секунду вернулся рассудок.

Но Каин начал взволнованно рычать, его взгляд вновь затуманился. Эдмонд скинул мальчика с себя, подполз к тумбочке. Схватил погрызенного, местами заплатанного плюшевого медведя, явно оставленного здесь жрицами. Кинул сыну.

Каин ловко поймал игрушку, прижал её к себе. Закусил ухо у медведя. Притих.

Эдмонд поднялся и осторожно подошёл к двери.

Когда, закрыв за собой, вышел в предбанник, там уже горела свеча. Беспокойная Диана возникла рядом с ним. Её внимательные глаза метнулись к красной полоске, раскрасившей щёку супруга. Она приникла к нему, потрогала лицо.

— Прочь, — процедил Император.

Этим тоном он заставлял всех служащих при дворе содрогаться. Тем же несчастным, к кому Император так обращался, оставалось только молиться…

А Диана ловко отошла назад, сникла. Мягко опустилась на стул.

— Прости, — выпалил Эдмонд растерянно. Потёр переносицу.

На столе он заметил отливавшую зелёным бутылку вина. Знаменитая марка «Dellaihne», изготавливающаяся вАндэрилле. Император сел, откупорил её, по-варварски отпил из горла. Терпкий, раскрывающийся постепенно и оттого такой уникальный и приятный вкус вина теперь казался горьким, противным. Хотелось чего-то покрепче.

Эдмонд передал бутылку Диане. Та молча взяла и, не сводя взгляда с колыхающегося огонька свечи, глотнула.

— Ты слышала об Элленбуре? — неожиданно спросил Император, внимательно взглянув на супругу.

Диана осторожно кивнула. В секретные архивы Императорской Библиотеки она заглянула чуть ли не сразу после торжественной свадьбы. Эдмонд прекрасно знал об этом.

А ещё он знал о том, что Диана была женщиной не только чуткой, но и умной. Вовсе не из тех дворянских дам, которых интересует только её внешний вид и состоятельность кавалера, которые умеют лишь со вкусом одеваться и бросать кокетливые взгляды. Нет. И одновременно она не была двуличной интриганкой.

Ей Эдмонд доверял. Доверял ей – и никому более.

— …Значит, ты знаешь, каким могуществом обладал артефакт, — продолжал Император, не спуская глаз с Дианы.

Супруга вновь кивнула. Эдмонд привстал, перегнулся через стол. Понизил голос.

— Элленбур может всё.

Диана, не спуская тревожных глаз с мужа, спросила робко:

— Но к чему ты…?

— Обломки нашлись. Нашлись, Диана! — проревел Император сквозь зубы. — Я соберу их. Вылечу сына! Чего бы это не стоило.

— Эд…

Но Эдмонд подскочил со стула, упал на колени перед ней и взял её за руку. Прильнул дрожащими губами к нежной кисти. Горячо прошептал:

— Заживём счастливо. Слышишь? И никто нам не помешает. Никто мне не помешает.

Диана судорожно сглотнула. Глаза Эдмонда горели пламенем безумия. И она прекрасно знала – этот огонь ничем не потушить.

Глава 25. Бар-Нэмор

Если вы когда-нибудь поедете в Наскутон, огибая Дол Драхир с севера, на пути вам непременно встретится умопомрачающий своими высотами уникальный город. Имя ему Бар-Нэмо̀р, что в переводе с альвийского означает «Город Башен».

Мало кто помнит это, но раньше Бар-Нэмор был обычным замком. Лишь когда наступил продолжительный мир, удачно расположенная крепость стала напоняться торговцами и постепенно переросла в город. Альвийский король, увидев в нём перспективы, вложился в его обустройство. Из богатого юго-западного города Фарно̀ был приглашён альвийский архитектор. Именно он придал городу сегодняшний вид, навеки сделавший его знаменитым…

Энарт Кариан. «Жемчужины Идриэля»

Увядающая осень дала знать о себе сразу же, как только путники отъехали от Нагой горы, и Ева ещё раз укрепилась в догадке, что ведьмы специально установили ясную летнюю погоду вокруг места проведения Шабаша.

Небо заволокло тучами. Деревья стали уже совершенно голыми; лишь украшенная жёлто-багровыми коврами земля напоминала об их праздничных нарядах. Но и это не помогало раскрасить серую палитру. Всё-таки в Ярпине хоть и часто шли проливные дожди, а всё-таки осень была в разы приятнее…

И всё же Еве было тепло – тепло на душе. Ведь они уже битый час ехали и разговаривали. Бравин был сам по себе болтливым, и исходила от него этакая тёплая энергия простоты и непринуждённости; всё это подогревали любопытство и энергичность Рона. Так, добрались и до истории жизни Евы – о чём, собственно, всем давно уже пора было узнать.

И так, все с замиранием сердца слушали о той злополучной ночи и о жизни девочки в лесу. Юная чародейка рассказывала всё, как есть; лишь про Вика не упомянула. А там рассказали Бравину и Легенду об Элленбуре, которую, видимо, на родине дворфа никто не знал.

— Ба-атюшки, Ева! Получается, твоему отцу попался именно обломок артефакта? — удивлялся кузнец.

Ева кивнула.

— И что, теперь вы попытаетесь спереть обломок вместо Магнуса?

Тут согласно наклонил голову уже Ланиас.

— Едрёна вошь! Знал я, что не всё с вами так просто!

Когда на пути им попадалось поселение, Ева незамедлительно принималась расспрашивать конюхов или хозяев трактиров – не попадался ли им мужчина в маске? Но Магнуса никто не видел. Оставалось думать – либо путники обгоняют чародея, либо это он бежит скорее их. И так как второй вариант допустить было нельзя, друзья двигались как можно быстрее, стараясь подолгу не задерживаться в трактирах.

Из-за такой спешки все очень утомились. Ягодицы устали от жёсткого седла, лошади – от тяжести поклажи и самих наездников. Чайка всё время недовольно фыркала и упрямилась. Лишь Баклан, привыкший к долгим путешествиям, сохранял спокойствие.

Вдруг из-за маленькой рощицы показалась башня с чёрной черепичной крышей. За ней высунулись верхушки других: вот вторая, третья, четвёртая…

Когда путники обогнули деревья, они невольно затормозили, с восхищением глядя на раскинувшуюся на скале крепь. Ева уже слышала, что Бар-Нэмор в переводе означал Город Башен, но не думала, что он будет выглядеть именно так.

Город, в целом, выглядел вполне традиционно для Наскутона – узкие улочки с худощавыми и высокими каменными домами, окружённые стенами. Только вот в центре небо подпирали шесть различных по высоте гигантских башен, на разных уровнях соединённые мостками. Глаз было не оторвать – это выглядело так необычно!

Ланиас подогнал спутников, и скоро друзья уже проезжали под высокими, гостеприимно распахнутыми чугунными воротами.

Уже смеркалось. По темнеющим улицам Бар-Нэмора гулял заставляющий втянуть шею в плечи сквозняк. С рыночной площади по домам стекался народ. Окна стали загораться, вспыхивать тёплыми отсветами огня. Башни приближались, росли; у их подножия приходилось задирать голову очень высоко, чтобы вновь рассмотреть удивительные здания.

Когда Ланиас завернул коня к одному из дворов, Ева не могла сдержать восторг – они заночуют в таверне «Небесный мост», находящейся как раз в одной из шести башен!

***

В просторном двухъярусном зале таверны было шумно: гремели кружки и тарелки, слышался громкий мужской хохот и кокетливый женский смех. На первом этаже в углу играл задорную и расслабляющую музыку дуэт из двух альвов: серокожая девушка, энергично притопывая, высвистывала мелодию на флейте, а сидящий рядом с ней на табурете мужичок бил по струнам, скалясь толпе окруживших их зевак.

Из приоткрытой двери кухни струился невидимый, но прекрасно ощущаемый аромат жареного мяса и специй. Никто из гостей «Небесного моста» не мог оставаться к нему равнодушным.

Без труда удавалось понять, что это заведение в разы более престижное, чем те же дорожные трактиры, в которых можно было встретить всех – от простых пьяниц до разыскиваемых Империей разбойников. Нет, разумеется, никто здесь не сидел на краешке стула и не попивал эльфийский чай из маленьких чашечек. Встречались и вечно взрывающиеся хохотом столы с крупными мужиками, в нетрезвом виде способными либо начистить тебе морду, либо крепко прижать к груди и признаться в честной братской любви. Однако у входа дежурил крупный вышибала, потому все гости старались вести себя мирно – пока вообще могли здраво соображать…

Ева, Рон, Эван и Бравин выбрали себе столик на втором ярусе высокого и шумного зала. Ланиаса с ними не было – старик поспешил распрощаться с товарищами, как только разгрузился от вещей в арендованной им комнате. Он пообещал, что к вечеру вернётся.

— Отдыхайте. Скоро нам придётся пройти через большие трудности. А мне нужно встретиться с одним старым знакомым, — наставил он, перед тем как исчез за дверью.

Бравин и Эван, у которых, видимо, начало складываться что-то вроде дружбы, восприняли его «отдыхайте» как-то по-своему – они сразу принялись считать деньги и сверяться с местными ценами на алкоголь. Ева не стала им перечить. Она сама жутко устала и совсем бы не отказалась посидеть с друзьями за столом и отведать тёплой, ароматной еды, слушая музыку местных бардов. И хоть бы на часок голову освободить. Слишком много потрясений произошло за последние дни…

Ева огляделась.

В углу на кресле раскинулся тучный дворф-купец, которого ласково гладила альвийка в откровенном наряде. Совсем рядом проходила граница с царством Бьернией – потому дворфские торговцы часто заезжали в Бар-Нэмор. Еве также удалось разглядеть пару людей-ардонцев на другом конце зала.

Тем временем Бравин и Эван, улыбаясь, как дети, отпили медовухи из большущих кружек, удовлетворённо вздохнули. Рон же ограничился вином; он был несколько задумчив, и Ева стала замечать, как он завистливо поглядывает на играющих снизу бардов.

Менестрель несколько отвлёкся, когда пышная официантка принесла к столу тарелки с ужином. Однако больше Рона привлекла, как ни странно, пища.

Ева впилась зубами в горячее жареное мясо – роскошь для трактиров на большаках; откусила мягкую булку, только что вытащенную из печи. Удовлетворённо откинулась на кресле – да, это были не блюда в Белом Дворце, но после дорожных перекусов плеваться она просто не могла.

Как же хорошо тем, кто не считает деньги и может проводить вечера в таких заведениях!

Вдруг среди серых мордочек альвов показалась светлая фигура. Худощавый ардонец выглядел непредставительно – тёмные волосы растрёпаны, одежда помята и местами оборвана. Однако хитрые, меткие глаза его глядели уверенно, а в быстром, пружинящем шаге чувствовалась энергия. В руках он ловко удерживал сразу пять кружек.

Он приблизился к столу путников, ловко уселся на табурет. Стаканы стукнули о стол. Эван недобро взглянул на него.

— Не заказывали, — процедил он.

— Знаю, — задорно бросил незнакомец. — Потому не боись, я угощаю!

Бравин сразу же оживился, протянул парню широкую ладонь, представился. Убийца чудовищ со свойственным ему недоверием к людям, продолжал сверлить его взглядом.

— Меня Шѝрра зовут, кстати, — не замедлил представиться лохматый. — Ах, знаете, как сложно найти себе хорошую людскую компанию? Все эти альвы такие зазнайки! И вот встретил вас… Сразу понял, что наконец нашёл интересную компанию!

Он с любопытством оглядел всех сидящих за столом. Пододвинул каждому свою кружку.

— Эль? — спросил Бравин.

— Ага, — с гордостью кивнул Ширра. — По субботам он здесь самый хороший! Пейте.

Дворф первым схватился за кружку, приблизил эль к губам. Отпил. Все напряжённо уставились на него.

И тут Бравин прямо-таки присосался к стакану и начал оживлённо глотать, так, что по бороде потекли струйки. Наконец, поставил опустошённую кружку на стол, выдохнул:

— Мать моя женщина! Какое пойло!

Рон отпил тоже. За ним решился и Эван. Оба удовлетворённо выдохнули. Довольный Ширра отпил сам, свистнул официантке:

— Ещё по кружке эля моим друзьям!

Он повернулся обратно и его зоркие глаза метнулись на одну, единственную нетронутую кружку. Недоумённо взглянул на Еву.

— А ты чего не пьёшь?

— Не хочу, — просто ответила чародейка. К алкоголю её совсем не тянуло.

Ширра наклонился к Эвану. Проговорил вполголоса:

— Ей сколько? Тринадцать? Меньше? Сестра твоя, что ли?

Эван оторопело мотнул головой. Ева же надулась:

— Мне семнадцать! И не сестра я его!.. Давай сюда свой эль!

Ева схватила кружку и смело глотнула напиток. Насыщенный, пряный эль, в котором чувствовались еле уловимые фруктовые нотки, прошёл по горлу. Да, здесь этот напиток умели готовить! Ева с удивительной для себя охотой осушила кружку и задорно стукнула ей о стол. Потянулась за оставшимся на тарелке хлебом – видела, как закусывают мужики, но Ширра её остановил:

— Не надо! Вкус испортишь.

А новые порции эля погрузились на стол. Бравин уже стал самым счастливым человеком на Аеноре; лицо Эвана разгладилось. Ширра не жалел денег, не жалел и слов – он быстро завязал застольный разговор, принялся рассказывать истории, соревнуясь в знании различных баек с повеселевшим Рональдом. Новый знакомый был одним из тех, кого можно было назвать душой компании…

Ева ударила второй осушенной кружкой о стол. Ей вдруг стало так легко и весело на душе! Музыка играющих внизу бардов словно бы обрела новые краски – девушка стала энергично качать головой в такт музыке. Анекдоты, которые травили мужчины за столом, стали казаться ей смешнее всех шуток на свете. Ей было хорошо.

Время летело быстро. Стол уже был заставлен кружками, так, что официанты стали беспокоиться о том, сможет ли Ширра оплатить застолье. Однако уже успевший изрядно охмелеть лохмач тряс перед ними набитым кошельком – и пил дальше.

Веселье в таверне достигло своего апогея: как раз тот момент, когда все развеселены настолько, что пляшут на столах, но всё ещё держатся на ногах. Еву начинало мутить, и она всё чаще клевала носом. Всё перед её глазами поплыло, да и сама девушка как-то размякла – хоть и пила в разы меньше мужиков. А те, силясь справиться с заплетающимся языком, травили всё те же заезженные, но оттого не менее смешные анекдоты про альва, эльфа и ардонца. Они попеременно произносили невнятные тосты, лишь по торжественной интонации которых удавалось понять их природу. Один только Рон уже лежал на столе вниз лицом и протяжно храпел, однако шум гремящей и ходящей ходуном таверны его отлично заглушал.

Ширра повернулся к Еве и спросил:

— Ты устала?

Его язык почти не заплетался да и выглядел он трезвее остальных. Чародейка запоздало и как-то отвлечённо кивнула.

— Давай, отведу наверх, — предложил он и встал, показывая, что ноги его всё ещё держат.

Ева вспомнила о том, какую постель она заняла там, наверху, и ей немедленно захотелось добраться до неё, прыгнуть под одеяло и забыться в объятиях сна…

Юная чародейка немедленно поднялась. Боль тут же ударила в голову. Она пошатнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но крепкая хватка Ширры удержала её. Лохмач взял девушку под руку и повёл вперёд.

Ева, хмурясь от громкой, долбившей по ушам и всё менее похожей на что-то связное музыки, прошла через зал. Ведомая новым другом, она с трудом поднялась по уходящим высоко вверх винтовым ступеням. Девушка постоянно спотыкалась, взвизгивала и почему-то глупо смеялась – всё теперь было весело – а Ширра учтиво поддерживал её всю дорогу. Ева благодарно улыбалась ему.

Нескончаемый поток ступеней, наконец, окончился. Лохматый отпер дверь, и они проникли в прохладу удивлявшей своей просторностью комнаты. Таких в трактирах Ева вообще прежде не видывала; приходилось довольствоваться самыми дешёвыми вариантами, больше похожими на коморки.

И вот девушка еле доплелась до своей кровати, зажгла канделябр, чуть не спалив тумбочку, на котором он стоял. Присела.

Ширра прикрыл дверь за собой и порхнул к девушке. Ева встретилась с его глазами и увидела в них уверенный, страстный и опьянённый огонёк. Парень пододвинулся к ней, и чародейка почувствовала его лёгкое и тёплое дыхание: отнюдь не перегар, а приятный и свежий аромат.

Ева удивилась: и почему это раньше она приняла его за странного оборванца? Нет, ведь он совсем другой. Нахально настойчивый, галантный, будоражащий всё тело желающими глазами.

Он был уже так близко. И Ева, скованная от волнения, глядела от него, чувствуя, как перехватывает дыхание. Парень нежно приоткрыл её рот пальцем.

Дверь распахнулась. В комнате возник Эван. Путающимися глазами он оглядел комнату. Направил обвиняющий палец на бывшего собутыльника. Произнёс грозно:

— А ну-у отошёл от неё, лохматый!

Ширра утомлённо закатил глаза, медленно отошёл от кровати. Оглядел убийцу чудовищ сверху вниз. Ухмыльнулся.

— А то что? — дерзко спросил он.

— Показать!?

— Покажи!

— А я по-окажу! — взревел Эван, закатывая рукава.

Ширра раскинул руки.

— Ну. Давай.

Убийца чудовищ понёсся на него, занеся руку для удара. Лохматый, пользуясь единственным преимуществом – невесть откуда появившейся ловкостью – изящно обогнул его. Резко ткнул Эвана кулаком в живот. Убийца чудовищ согнулся, закряхтел.

Ширра взял его за шкирку и усадил на стул. Достал из-за спины бокалы и бутылку вина. Разлил багровый напиток по сосудам. Эван только что корчившийся от боли, довольно улыбнулся.

Ева протёрла глаза. Что происходит?..

А лохматый уже всунул бокал Эвану, произнёс тост; бокалы со звоном ударили друг о друга. Убийца чудовищ, как ни в чём не бывало, выпил.

И тут его голова потяжелела, упала на широкую грудь. Он заснул.

Было тихо. Лишь дрожали, обдуваемые северным ветром, стёкла большого окна; мирно посапывал Эван. Снизу доносился еле различимый гул.

Ширра немного постоял над убийцей чудовищ, а затем снова мягко опустился на Евину кровать. Немного помолчав, он взял чародейку за руку, заглянул ей глубоко в глаза.

Ева вздрогнула.

— Что это…, — начала она. Как вдруг парень приложил указательный палец к губам, и юная чародейка покорно смолкла, готовая ловить каждое его слово.

А Ширра прошептал:

— Где обломок, Ева?

Девушка не ответила. Она словно бы не услышала вопроса. Ширра повторил, приблизившись так, что чуть не столкнулся с ней носом:

— Покажи, где он. Отдай мне его…

Ева указала пальцем в сторону платяного шкафа. Именно там Ланиас и оставил чехол с обломком Элленбура. Старик специально доверил эту информацию девушке…

Но сейчас Еву ничего не волновало. Ничего.

Ширра поднялся с кровати, приблизился к шкафу. Девушка сразу же пожалела о том, что сейчас сказала. Но отнюдь не из-за того, что обломок сейчас попадёт в руки незнакомца. Просто теперь он не рядом с ней… А она хотела, чтобы был! Чтобы она чувствовала его дыхание, сидела лицом к лицу с его уверенной физиономией…

Тем временем Ширра каким-то образом справился с замком, открыл дверки шкафа. Достал чехол и аккуратно извлёк то, что было внутри.

В обеих руках его лежал чёрный, завитой, испещренный рунами обломок – часть огромной рукояти древнего, могущественного оружия, именуемого Элленбуром. Его нахальные глаза вспыхнули азартом. Взглядом он словно бы ласкал легендарный артефакт...

А дверь распахнулась вновь.

Она вылетела резко; так, что Ева своим плывущим взглядом сперва и не разглядела белый силуэт. Лишь тогда, когда закутанный в светлый балахон старик с длинной седой бородой вступил в комнату, ей стало ясно, кто это.

Ланиас оглядел держащего обломок Ширру. Лохматый замер. В воздухе повисло напряжение.

Старик раскинул руки. Весь, с ног до головы, он ослепляющее засветился. Его обуял искрящийся вихрь. Мятый балахон исчез со старика, а вместо него возникли плотные шёлковые одежды: белый, как снег, длинный кафтан, обшитый золотистыми узорами. Его седые волосы покрыла золотая диадема. Он стал заметно выше.

В преобразившемся образе мага вдруг почувствовалась небывалая сила, власть и могущество.

Ланиас направил руку в сторону Ширры. Тот чуть дёрнулся, упустил из рук обломок, поднялся в воздух и с большой скоростью полетел в сторону старика. Своим горлом он приземлился прямо в костлявые пальцы чародея. Так и повис в его неожиданно крепкой хватке.

— Ширра…, — с отвращением процедил Ланиас. — Ты здесь не случайно, не так ли!?

Лохматый, задыхаясь, промолвил:

— Эерондил…, какая встреча!

Ева начинала понимать всё меньше. Почему Ширра называет Ланиаса другим именем? Они знакомы? И самое главное – правда ли всё это происходит на самом деле, а не является вызванной алкоголем галлюцинацией или простым сном?

А Ширра также вспыхнул. Поверх его обносков возникли полированные серебряные доспехи, с плеч упал тёмно-красный, как вино, плащ.

Он коснулся груди Ланиаса. Старик выпустил лохматого из крепкой хватки и отлетел назад так, словно бы великан ударил его своей гигантской дубиной. Маг докатился до стены, глухо простонал.

Ширра же мягко опустился на землю. Тряхнул рукой; из его ладони вырос такой же серебряный, как и доспехи, меч. Он понёсся на мага, занеся клинок для свирепого, неотразимого удара.

Ланиас, нахмурившись от напряжения, повёл рукой в сторону окна. Створки, дрогнув, распахнулись. В комнату влился бушующий поток ветра.

Длинная и толстая искра пронзила воздух. Дотянулась цепкой лапкой до Ширры, коснулась его груди. Грохотнуло.

Лохматый отлетел к стене, сполз вниз. Озон заполнил комнату. Оглушённая Ева соскользнула с кровати, закрыла голову руками.

Ланиас призвал молнию! Её искра пронеслась прямо мимо чародейки и поразила Ширру! Разве возможно просто махнуть рукой и подчинить гром!? Ева знала – друидам требовались длительные ритуалы, чтобы хоть как-то подчинить погоду! А Ланиас сделал это в считаные секунды!

Кто же он такой!? Что же, чёрт возьми, происходит!?

Маг поднялся так, словно бы кто-то сильный, но невидимый, помог ему встать. Тяжёлыми, отдававшимися гулом шагами подошёл к Ширре. От серебряных доспехов лохматого струился пар; сам он искривился, учащённо дыша. Как ни странно, живой.

Ланиас небрежно махнул рукой. Окно, повинуясь жесту чародея, с грохотом закрылось, а голову Евы пронзила боль. Всё внутри неё на мгновенье сжалось, её помутило. Девушке показалось, что сейчас всё содержимое желудка выйдет наружу, но… её тут же отпустило. Она почувствовала, как хмель отступает, зрение становится чётче.

Эван же очнулся, схватился за голову так, будто бы она сейчас взорвётся. Но и он чуть расслабился через несколько секунд. Маг отрезвил их каким-то неизвестным Еве заклятием…

На шокированную, но теперь уже трезвую девушку вдруг накатило осознание произошедшего. Ей стало стыдно, даже мерзко. Ширра пленил Еву, воспользовался ей, а она поддалась его обаянию и… алкоголю!

Однако сейчас было не до самобичевания…

Ланиас присел перед полулежащим у стены Ширрой.

— На кого ты работаешь!? — крикнул он. — На Измирака!?

Ева вздрогнула, услышав имя бога смерти. Что всё это значит?

— Нет, нет, что ты! — просипел лохматый, отчаянно мотая головой. — Ты же знаешь. Я сам по себе!

— Ложь, — холодно отчеканил старик.

Он отвесил Ширре пощёчину. Тот вскрикнул, поморщился.

— Ладно, стой! Да. Измирак послал меня сюда… Чтобы выкрасть обломок! — признался лохматый, отведя глаза. — Но сам посуди, разве я мог отказать!? Ему не отказывают!

Ланиас вздохнул, протёр лицо рукой.

— Что вообще происходит!? — воскликнула вдруг Ева.

Ширра перевёл взгляд на неё.

— О-о! Да твои спутники даже не знают, кто ты? А, Эерондил? — ехидно произнёс он, косясь на возвышающегося над ним мага.

***

Язычки пламени на канделябре вздрагивали. В комнате было тихо, снизу уже не доносились слабые отзвуки музыки. Ева сидела на кровати, поджав ноги. Мрачный Эван стоял рядом, внимательно оглядывая Ланиаса и Ширру. Чуть помятый дворф болтал ногами, свешенными со своей койки. Освежевший Рон опирался о стену.

— Что ж, — начал старик, скрестив руки на груди. — Я думаю, пора раскрыть карты…

— Сейчас вы обалдеете! — заверил Ширра, ухмыльнувшись. Но маг тут же кольнул его свирепым взглядом, и лохмач умолк.

А Ева приготовилась услышать ту самую тайну, до которой она с Эваном уже давно пыталась докопаться… Кто же на самом деле этот непримечательный, но удивительно сильный и мудрый старик? Откуда он взялся и какова его цель? Все эти вопросы уже давно её терзали. И вот настал тот самый момент…

Маг набрал в грудь воздух. Произнёс тихо:

— Меня зовут не Ланиас. Это имя я выдумал сам. Первые люди прозвали меня Эерондилом.

Ева замерла, затаив дыхание. А старик поднял взгляд ясных, чуть прищуренных голубых глаз на своих слушателей. Голос его мигом окреп и бурей разразился по всей комнате:

— Я бог грома и молний, властвующий над стихиями Аенора. Я Высший Райн, в незапамятные времена родившийся из Хаоса. Я творец погоды и тот, кто разлил Океан. Я тот, кто стоял у истоков Жизни…

Окна в узких домах, теснящихся за крепостными стенами Бар-Нэмора, не горели. По тёмным улицам сновали отряды стражников. Широкоплечий вышибала пинками выгонял самых наглых, изрядно припозднившихся мужиков из таверны.

Чёрный ворон, крикнув, взметнулся в сумрачное небо. Широко махая крыльями, обогнул высокую башню, в стенах которых крепко спали гости таверны «Небесный мост». Наконец, приземлился на подоконнике девятого этажа и с любопытством заглянул сквозь стекло.

В комнате повисло тягостное, напряжённое молчание, лишь изредка прерываемое свистом шокированного ветра за окном. Дворф переводил взгляд со старика на Еву и Эвана, не понимая, шутка ли это. Лицо убийцы чудовищ оставалось каменным.

Сама же чародейка молчала. Она не знала, что и думать. Казалось, она попала в странный, излишне затянувшийся бредовый сон.

Неужели один из великих богов был всё время рядом? Неужели всё это произошло именно с ней? Ева всегда представляла Райн и Дайрайн, как нечто высшее, недоступное… Но оказалось, что бог был прямо рядом с ними.

Может, всё-таки сон!? Нет… Точно нет.

И вдруг юная чародейка поняла, что всё время видела в ярко-голубых глазах мага. Только сейчас до неё дошло – в его взгляде отражалось божественная сила, та недоступная для смертных высота, те недоступные для них знания.

Эерондил выждал, пока путники обдумают всё сказанное им. Пояснил:

— Ваша встреча с Рональдом также неслучайна. Он – Райн искусства, музыки и поэзии. Имени он не менял.

Бард слабо улыбнулся, не поднимая глаз.

— Рыцарь Рован, как вы уже догадываетесь, также бог. Райн чести, доблести и мужества.

Эерондил покосился на лежащего у стены лохмача. Представил и его:

— Ну а это – Ширра, Дайрайн пьянства и разгула.

— Очень приятно, — лохматый театрально склонил голову, но тут же поморщился, видимо, почувствовав боль.

Однако юная чародейка и убийца чудовищ всё ещё не могли прийти в себя. Лишь Бравин шокировано прошептал:

— Ядрёна вошь…!

Эван же присел на Евину кровать и опустил глаза к полу.

— Неужели вы все… и правда существуете?

— А ты не верил? — спросил старик.

— Ну не то, чтобы. Сомневался.

— Боги существуют, — подтвердил Эерондил. — И были первые люди, и была Битва Богов, и было закрытие Аенора от вмешательства Райн и Дайрайн. Большинство ваших священных писаний не врут. Ибо это мы вам обо всём рассказали… Всё правда, Эван. И про Элленбур тоже.

Бог грома встряхнул руки, и его божественный наряд исчез. На плечи Эерондила упал его прежний балахон. Вместе с одеяниями исчезла и та необъяснимая небесная сила и величие, появившиеся после преображения. Теперь он вновь стал похож на непримечательного старика.

Но Ева уже не могла смотреть на него так, как прежде. Теперь Ланиас-Эерондил внушал в неё трепетный страх. Перед ним хотелось приклоняться, подчиняться его могучей силе… И это она объяснить не могла.

Серебряные доспехи Ширры также медленно растворились, и лохматый предстал перед путниками в своём прежнем оборванном виде. Встать бог пьянства не осмелился… или просто не сумел – всё ещё не мог полностью прийти в себя после удара молнии.

Ева что-то неожиданно сообразила, нахмурилась и встала с постели.

— Если вы боги, то почему же тогда мы были вынуждены подвергаться такой опасности!? — возмущённо воскликнула она. — Каких трудов, какого риска, какой крови нам стоила та же резня в Белом Дворце? Вы могли решить всё проще! Вы же…

Девушка не договорила; вдруг смолкла, осознав, какую волю дала языку. Но Эерондил лишь снисходительно улыбнулся.

— Как ты знаешь, Ева, изначально боги жили вместе с сынами своими: людьми и нелюдьми. Благодатен был Аенор, и не знал он ни войн, ни болезней.

Старец мечтательно вгляделся вдаль. Однако тут же поник.

— Но затем Измирак отравил разум наших детей. И боги ракололись на Райн и Дайрайн. Началась страшная война, не знавшая конца. Тогда Артнорту Всесоздателю пришлось закрыть Аенор для богов. Он уберёг смертных от их создателей, как бы глупо это не звучало…

— И всё же вы можете… спускаться сюда. С Верхних миров.

— Верно. Мы можем спускаться на Аенор, но лишь за определённую плату: здесь мы, боги, теряем почти всю свою силу и становимся смертными. Здесь боги как люди.

— То есть как? — удивился Бравин.

— Если мне отсечь голову, она не отрастёт, — пояснил старик и, опередив очередной вопрос, добавил: — Однако мы не знаем, что происходит, когда умирает кто-либо из богов. Пока смерть не постигла ни одного из нас. Потому мы и стараемся быть максимально осторожными… Не знаю, может, случится чудовищный катаклизм, а может, ничего и не произойдёт. А так судьба Ширры была бы ясна, — Эерондил посмотрел на лохматого так, что тот громко сглотнул и вжал голову в плечи.

Ева осела на кровать. Что же теперь?

Получается, вся история с Элленбуром имеет в разы большую важность, чем ей казалось ранее. Ведь теперь становится понятно – даже боги вступили в безумную игру судеб, только чтобы завладеть артефактом.

Неужели Райн и Дайрайн попросту боятся, что их могут свергнуть? А может, они просто хотят перебить друг друга? Светлые – отчистить мир от Тьмы, а тёмные – раз и навсегда избавиться от Света?

Однако Ева поняла, что хоть теперь она может доверять Эерондилу. Загадка об источнике силы и целей старика исчезли. Но на их место пришёл простой страх. Страх перед величием, могучей силой и мудростью высшего бога. Пусть он и светлый.

— Собираемся, — прервав растянувшееся молчание, скомандовал старик. — Едем сейчас же.

Не смотря на то, что никто толком даже не поспал, путники не стали возражать. Рон и Эван привязали ослабшего Ширру к кровати – низший бог, к слову, совсем не возражал. Спешно спустились.

Уже когда ворчливый, разбуженный посреди ночи конюх выводил их лошадей из стойла, несколько смущённый Бравин подошёл к Эерондилу.

— Ваше Святейшество…

Старик посмотрел на него и рассмеялся. Дворф недоумевающе нахмурился.

— Даже не смей ко мне так обращаться, — по-доброму ответил маг. — Просто на «ты». По имени.

— Ладно…, — кузнец почесал макушку. — Я вон что хотел спросить. Можно с вами всеми и дальше поехать?

— О, так это ты к Еве обращайся. Она у нас за главного.

Юная чародейка смутилась. Ответила:

— Лишние руки точно не помешают. Я чувствую, будет жарко. Бравин, ты ведь знаешь, на что идёшь?

— Знаю, знаю! Опасности, риск, и прочее, и прочее… Поехали уже!

Уже скоро копыта застучали по брусчатке узких улиц Бар-Нэмора. Путники покинули город и помчали на запад, в сторону гор Тир-Нахт.

Старые знакомые

Дверь таверны «Небесный мост» в Бар-Нэморе распахнулась, и на пороге появился высокий человек в кожаном плаще, блестящем от моросящего снаружи дождя. За ним внутрь шагнули два могучих орка. Дежуривший на входе вышибала отпрянул, исподлобья оглядывая громил, что были выше его как минимум на голову.

В гостевом зале сейчас было тихо и спокойно. Большинство столов стояли свободными – совсем не сравнить с вчерашним вечером. Несколько альвов доедали свой завтрак. Служанка мыла пол на верхнем ярусе.

Салазар Асторио скинул плащ и всунул его в руки одному из орков. Поправил подол неизменного тёмно-серого сюртука с высоким воротником. Приблизился к стойке, за которой сидел нервно косящийся на орков управляющий. Деловито спросил по-альвийски:

— Я ищу одних людей. Они останавливались здесь. Голубоглазая девушка, рыжий парень с лютней, высокий седой старик…

Управляющий кивнул. Он уже имел опыт общения с такими персонами, потому знал, как держать себя в таких беседах. Кротко и податливо.

— И когда?

— Вчера вечером. За полночь перевалило, когда отъехали…

— Благодарю, — Салазар пододвинул ему несколько золотых в качестве благодарности. — А теперь я бы хотел отдохнуть в самых роскошных покоях в вашей башне.

Альв нервно улыбнулся:

— Они заняты, к сожалению.

Высший хмыкнул. Невзначай окинул взглядом своих верных орков.

— Так может ты как-нибудь решишь этот вопрос? А я в долгу не останусь.

Альв сглотнул.

— Дело в том, милсдарь, что госпожа, остановившаяся там, просила передать вам это, — он достал из-за прилавка сложенную пополам бумажку.

Чародей выхватил листок из рук управляющего, раскрыл и прочёл написанные изящным женским почерком слова: «Поднимайся ко мне, Салазар». В углу краснел отпечатанный на бумаге поцелуй. Этот почерк он знал прекрасно. И эти губы - их он тоже помнил.

Но лицо Высшего не изменилось. Он молча смял листок, положил его на стойку и отошёл. Вжавший голову в плечи альв хотел было забрать бумажку, но та тут же вспыхнула и в мгновенье превратилась в пепел.

Салазар Асторио подошёл к усевшимся за свободный стол оркам. Рыкнул:

— Чего расселись, дубины!? За мной!

Орки лениво встали, но всё же поспешили последовать за чародеем. А тот уже поднимался по винтовой лестнице на самый последний этаж подпирающей небо башни.

Уже совсем скоро Салазар очутился в небольшой комнате, окрашенной в приятные тёплые тона. В камине плясал огонь, а за занавешенным окном шелестел дождь. У украшенных альвийскими пейзажами стен стоял пухлый диванчик.

В обе стороны отходили две двери. На пороге одной из них тут же появился нежный, с первого взгляда даже хрупкий женский силуэт.

Анну Маривальди, архимага Белой Коллегии, можно было узнать из тысячи. Роскошные волосы клубничного оттенка, яркие карие глаза, милое и нежное лицо, влекущие губы. Ниже – хрупкая шейка и плечики, заставляющие мужчин затаить дыхание груди, увлекающие взгляд упругие ягодицы. Разве мог кто-то посоревноваться с её чарующей без всякой магии красотой?

Большинство мужчин попросту замирали при виде Высшей. Салазар Асторио же привык; понял, что главное – не заглядываться. Ведь красота Маривальди является её самым коварным оружием…

Конечно, он знал, что почти всё это - заслуга эльфийских алхимиков-косметологов. Иначе как она могла бы сохранить такой внешний вид к своим двухста годам? Эльфийские крема, дорогие масла, массаж, косметика – всё это создало нынешнюю Анну Маривальди. Воистину страшная сила.

— Ох, здравствуй, Салазар, — поздоровалась принявшая сонный вид чародейка. Отодвинула прядь клубничных волос с лица.

Маг хмыкнул.

— Доброе утро, Высшая. Ты, кажется, звала…

Анна кивнула. Лёгкой, изящной походкой прошла к стоящему у окна столу и мягко опустилась на кресло. Глазами указала на второй, свободный стул.

Салазар сглотнул. На чародейке была лишь лёгкая голубая сорочка – и та почти полупрозрачная. А с нежного плеча ещё и невзначай упала лямочка…

Высший взял себя в руки, уверенно подошёл к столу и присел. Анна же облокотилась о столешницу и подперла подбородок рукой. Закусила губу, стрельнула глазками.

— Я соскучилась по тебе, Асторио…

— А я – нет, — отрезал маг. — Говори по делу…

Высшие достигают доминирования в беседе различными способами. И если Салазар предпочитал делать это с помощью стоящих за его спиной орков и особых ноток в голосе, то Маривальди пользовалась исключительно своей харизмой. И пользовалась удачно. Сначала пробивала всю защиту изящным кокетством, а затем вила верёвки из собеседника.

Проблема была лишь в том, что Салазар всё это знал. И не поддавался.

Чародейка поняла это и приняла вид в разы более серьёзный. В её непроницаемых глазах блеснула могучая сила и незаурядный ум. Теперь-то уж ошибиться было невозможно – за столом сидела не хрупкая кокетка, а властный архимаг, уже оставившая крупный след в истории.

Анна Маривальди внимательно, чуть прищурившись, посмотрела Салазару прямо в глаза. Тот удержал контакт; скроил такое лицо, какое обычно появляется у альвов, слушающих проезжих людских музыкантов.

— Ты играешь в слишком опасную игру, Асторио.

— Не пытайся остановить меня, — ответил Высший холодно, твёрдо.

Но чародейка лишь отвела взгляд и усмехнулась.

— Кто бы мог подумать, что ты станешь имперской марионеткой? Я думала, ты достоин большего, чем прислуживать Эдмонду.

— О, избавь меня от своих дешёвых манипуляций! — воскликнул Салазар, закатив глаза. — Мы оба прекрасно знаем, что Император возвышает до небес всех, кто ему полезен и, самое главное, верен. Не забывай, что я один из претендентов на пост архимага.

На этих словах он подался вперёд, сложил пальцы домиком и понизил голос.

— Вопрос лишь в том, зачем Элленбур тебе. Ведь ты сидишь тут, вместо того, чтобы заниматься делами в Вальдэне. А значит, ты в игре.

— Не угадал, Асторио, — Маривальди улыбнулась. — Я не охочусь за обломками. Я скорее выступаю союзником у одной из сторон противостояния. Элленбур мне ни к чему...

Салазар осклабился. Его глаза сверкнули неприятным огоньком.

— Прямо-таки ни к чему? — спросил он насмешливо. — Ведь Элленбур может всё. Даже творить чудеса. Неужели у Анны Маривальди нет каких-нибудь сокровенных желаний?

Архимаг скрестила руки на груди.

— У меня есть всё, Салазар.

— Нет. Кое-чего не хватает. Ты не молодеешь, Анна. И те годы, когда ты ещё была способна к репродукции, давно прошли. Сколько лет минуло с того дня, как не стало Артура?

Глаза чародейки вспыхнули.

— Не смей, — сказала она холодно.

— Твой единственный сын пал жертвой интриг. Ведь у тебя была куча противников на пути к посту архимага. Когда же ты победила, они решили отомстить...

— Ты прекрасно знаешь, что я сделала с каждым, кто причастен к этому, — проговорила Высшая, чеканя каждое слово.

— Ты не сможешь оставить в мире никого кроме себя, — безжалостно продолжал Салазар. — Как можно жить, понимая это?

— Выметайся.

С минуту они молча сверлили друг друга взглядом. Затем Салазар Асторио молча поднялся, оправил сюртук и подошёл к выходу.

— Прости. Я не хотел, — тихо сказал он в дверях.

— Если встанешь у меня на пути, я смету тебя с дороги, — ответила она, отведя взгляд. — Без сожалений.

Глава 26.1. Святилище

Хирио̀н Нуминэ̀ль (113-423 гг. после В.П.) — один из самых могущественных тёмных магов всего времени. Альв. Искуссно владел искусствами некромантии, боевой магии, иллюзии, алхимии; в последние годы жизни – адепт культа Матеуса Монора (и самый известный его последователь). Создатель знаменитых артефактов «Коготь Измирака» и «Последнее Слово Нуминэля».

Погиб 31 октября 423 года во время битвы с архимагом Пэрилом Антахико на Лысой горе (ныне – Скорбящая Пустошь).

Говард ард Фандорн. «Величайшие из величайших».

Ноябрь раскрасил пейзаж в угнетающие серые тона. Дожди регулярно поливали спешащих на запад путников. Конечно, никто на погоду внимания не обращал – все ехали молча, погружённые в свои мысли. И конечно, с опаской и трепетом поглядывали на Эерондила и Рона.

Ева, чувствуя, что уже не может молчать так долго, подъехала к рыжеволосому барду с твёрдым намерением бросить что-то про погоду, чтобы хоть как-то завязать разговор. Но Рон, для которого желания девушки, видимо, не являлись тайной, с непринуждённым выражением лица повернулся к ней:

— Спрашивай.

Ева замялась. Наконец, спросила тихо:

— Каково это там? В Верхнем мире?

Рон улыбнулся. Посмотрел вдаль, словно раздумывая надо ответом.

— Там… иначе. Да, это самое подходящее слово, — ответил музыкант, наконец. — Ну а вообще, там невероятно скучно. Я-то за судьбами людей не слежу, потому как силой такой не обладаю. Вот Высшие боги это другое! Они и время-то иначе воспринимают... А я в разы более человечен – к счастью или сожалению. Поэтому Аенор мне гораздо больше по душе. Я здесь часто бываю.

— И чем ты обычно занимался все эти… века?

— Наблюдал, пробовал, чувствовал… Сочинял. Много у меня было псевдонимов. Мною рассказаны и написаны разнообразные легенды, всяческие священные писания – это я тоже всё записывал или диктовал. Как и сказал Эерондил, почти всё, что вы знаете о богах, передали мы. Дайрайн, конечно, пытались всё исказить, но вроде как в этой маленькой войне светлые боги побеждают. Пока что побеждают.

— А вы... ну, не устали от жизни? Когда-то ведь должно надоесть. Если ты понимаешь, о чём я.

— О, понимаю, — Рон кивнул. — Конечно, частенько устаём. Теряем смысл, цель... Боги вообще очень на смертных похожи, чего бы ты ни думала. За исключением Артнорта и Измирака, наверное… Ну ничего, справляемся!

Тем временем Эван, оглянувшись на говорящих друг с другом барда и чародейку, подогнал Баклана поближе к шествовавшему впереди Эерондилу.

Старик обратил свои любопытные голубые глаза к убийце чудовищ и слегка улыбнулся седой бородой.

— Могу я кое-что спросить? — начал Эван серьёзно.

— Смотря что, — ответил Эерондил. — Ты ведь понимаешь, что на некоторые вопросы я просто не могу ответить.

Убийца чудовищ решил не медлить:

— Меня уже давно мучает один вопрос. Я, знаешь, иду на верную смерть с мечом наперевес, а он мне всё равно затылок клюёт, вопрос этот. Зачем Артнорт создал Аенор? Заселил их смертными? Какой вообще смысл жизни? В глобальном плане.

Старик удивлённо хмыкнул.

— Давно ты об этом думаешь?

— В детстве у меня, скажем, было время поразмышлять. Подумать, почему я до сих пор живу. И зачем.

Эерондил нахмурился, задумавшись. Затем вновь повернулся, и обратил свои светлые глаза к Эвану.

— Знаешь, я сам до конца не знаю. Да-да. И всё же вот, что я думаю: нет никакой высокой цели. Создали мы Аенор просто так! Чтобы скучно не было. Не висеть же было Артнорту среди Хаоса. Надо было что-то делать.

— Серьёзно?

— В нашей жизни вообще всё достаточно просто объясняется. «Высокий смысл» выдумываем мы сами. Живи проще.

***

А хмурые тучи не покидали небо. Моросил дождь. Отряд въезжал в очередную попавшуюся им на пути альвийскую деревню, на этот раз окружённую частоколом – сказывалась непосредственная близость к границе. У Наскутона всегда были натянутые отношения с соседями…

С момента отъезда из Бар-Нэмора путники двигались быстро. Делали короткие перерывы на сон, останавливались в трактирах только чтобы перекусить. Ведь нужно было спешить – в проносившихся мимо деревнях никто всё ещё не слышал о Магнусе. Оставалось лишь надеяться, что тёмный маг здесь просто не проезжал.

Однако вскоре Эерондил принял решение остановиться в трактире и хоть немного, да выспаться. Отряд уже начинал клевать носом и буквально валиться с сёдел. Ева, конечно, не могла не радоваться этому. Чувствовала она себя нехорошо: её постоянно клонило в сон, а накидка уже не спасала от пронизывающих северных ветров и дождя. Пора бы купить одежду потеплее…

Так, путники завели усталых лошадей в стойла, распорядились, чтобы их обеспечили кормом и водой; пришлось подсунуть альву-конюху несколько монет. Ева с упоением потянулась – всё тело болело от постоянной езды. Вслед за товарищами она отправилась в трактир.

Постоялый дом не мог похвастаться ни чистой, ни удобством, но после долгой дороги жаловаться было бы глупо. Эван, Рон и Бравин, зевая, тут же отправились в снятую ими комнатку. Ева же, еле держась на ногах, решила всё-таки в очередной раз дознаться у хозяина – не проезжал ли здесь некромант? Старясь чётко выговаривать слова, она осведомилась об этом у приросшего к стойке тучного альва. И, как оказалось, не зря.

Ибо ответ не заставил ждать – о пугающем госте в пластинчатом шлеме уже шептались все: от кухарок и до проезжих купцов. Магнус проезжал здесь совсем недавно; он появился утром, пробыл недолго и тут же отъехал. А так как сейчас перевалило за полдень, это означало только одно: если поспешить, то некроманта можно даже догнать. Однако и лошади, и путники не выдержали бы такой нагрузки. Взволнованная Ева побежала к Эерондилу – пусть он подскажет, что же делать!

Но старик, недолго думая, решил дать отряду четырёхчасовой отдых. Юная чародейка не могла с ним поспорить. Она, перебирая ватными ногами, добралась до комнатки и, так и не раздевшись, упала в скрипящую постель. Тут же заснула – убийственная усталость побеждала будоражащее волнение…

Ева сидела в замызганном трактирном зале. Теперь постоялый дом ожил; народа стало в разы больше, чем тогда, когда путники только приехали. Стучали кружки, раздавался хохот, отовсюду доносились неразборчивые, отчего-то глухие голоса. За столом она была одна; как будто кого-то ждала. А кого именно, не помнила…

И тут Ева заметила, как сбоку приблизился тёмный силуэт. Магнус, закутанный в свою чёрную, как уголь, мантию, с тем же самым шлемом на голове, присел напротив неё.

Что он здесь делает!? Неужели хозяин трактира соврал, и некромант на самом деле ещё тут!?

Давно преследующий Еву страх, давно знакомая тревога сковали её холодными тисками. По спине пробежала дрожь. Снова.

И тут она заметила, как вдалеке, за маленьким столиком в углу сидит Эерондил и упоённо пьёт что-то из кружки. Вот он, совсем рядом, такой светлый, такой умиротворённый! Вера и надежда словно струились в пространстве вокруг него, окрашивая всё в светлые, тёплые тона.

А старик завидел девушку, посмотрел ей прямо в глаза. Улыбнулся чистой, доброй и светлой улыбкой. Кивнул. И Ева поняла, что теперь она не одна. Страх отступил. Кулаки сжались. И девушка процедила, заглядывая Магнусу туда, где у него должны были быть глаза:

— Я тебя не боюсь.

Некромант, казалось, смерил её оценивающим взглядом; вдруг хмыкнул, но так ничего и не ответил. А девушка продолжала сверлить его взглядом, зная, что если она потеряет веру, уверенность и волю, страх вновь накатит. Накатит с ещё большей силой.

И Магнус, наконец, поднялся. Поправил мантию. Из-под забрала шлема донеслось хриплое:

— Скоро встретимся.

Он пошёл прочь к выходу. Дверь захлопнулась за ним…

Ева распахнула тяжёлые веки и разглядела стоящего у двери Эерондила. Видимо, он только что вошёл… Девушка села на кровати.

— Пора, — произнёс старик.

Лежащий на соседней кровати Бравин невнятно пробурчал:

— Ещё пять минуточек…

***

Три скалистые вершины гор Тир-Нахт подпирали низкое тусклое небо. Над бескрайней блеклой долиной опустилась такая тишина, что казалось, будто бы вся природа затаилась в ожидании. В ожидании того, кто же выйдет живым из сокрытого в подземелье Святилища. Даже пронизывающий ветер перестал монотонно завывать, улёгся где-то в луговой траве…

Отряд остановился у покосившейся, болезненно согнутой голой берёзы, росшей прямо у подножия. У неё же, гордо подняв благородную голову, стоял жилистый вороной конь и внимательно взирал на незнакомцев. Не оставалось сомнений – это жеребец Магнуса; чародей, видимо, прибыл сюда недавно и привязал скакуна к дереву. Успели.

Всадники спешились, привязали храпящих лошадей к этой же берёзе. Начали молча экипироваться: одевать кольчугу, затягивать пояса, проверять, хорошо ли выскакивают мечи из ножен. Уже скоро Бравин натянул стальной панцирь и шлем, вооружился секирой. Эван не переодевался – казалось, он родился в своей не сковывающей движений кольчуге и лёгкой кожаной броне. А Эерондил в оружии не нуждался; он лишь повесил чехол с обломком артефакта на плечо – маг, разумеется, не хотел оставлять его здесь.

Рон же вертел в руках одноручный меч, который ему всунул дворф-кузнец.

— Ещё в Майлеме не успел продать, — сказал Бравин. — Так что бери.

Хмурая и задумчивая Ева натянула блестящую кольчугу поверх рубахи, молча прикрепила к поясу свой верный меч. Взяла и охотничий нож, который ей оставил Вик – мало ли, пригодится…

Она отчётливо чувствовала, что сейчас всё решится. Её Путь закончится. Кто-то останется в этих пещерах навсегда… Кто именно – зависит только от неё.

Назад дороги нет.

Эерондил, наконец, убедился, что отряд готов; двинулся вперёд. Вслед за ним все поднялись вверх по древним, потрескавшимся и заросшим ступеням. Оказались на большой, втиснутой в склон горы каменной террасе. Впереди виднелись гигантские, уводящие в пещеры Святилища двери.

Ева медленно прошлась по огромной каменной плите и случайно заметила, что под слоем пыли и песка изображён свернувшийся кольцом длинный змей, который кусал свой хвост. Она тут же вспомнила, как видела такой же рисунок на робах культистов из Майлема… Но что же он означал?

— Уроборос, — задумчиво протянул Эерондил, внимательно осматривая змея. — Символ цикличности мироздания.

— Че-его? — спросил хмурый Бравин.

— Жизнь и смерть. Созидание и разрушение. Перерождение и последующая гибель. И так по кругу. Бесконечно…

Дворф почесал затылок. Понятней ему не стало.

— Плевать на змея, — нервно бросила Ева и, не задерживаясь, уверенно приблизилась к огромным, чуть приоткрытым стальным дверям.

Заглянула в щель между створок. Тьма.

Девушка обнажила меч и протиснулась внутрь; за ней пролезли и остальные. Окунувшись во тьму катакомбы, Ева сразу же почувствовала, как здесь тепло; в ноздри же ударила неприятная затхлая сырость. Проникающего через щель света хватало совсем немного – уже скоро всепоглощающий мрак уплотнялся.

Эерондил проделал в воздухе сложный знак, и прямо в его руках вспыхнул магический шар. Сфера залила тоннель холодным голубоватым светом, отбросила на неровные каменные стены длинные, жутковатые тени. Но через секунду светоч взлетел с рук старика и повис в метре от него. Сам же маг, не медля, двинулся вперёд. Шар полетел за ним.

Однако Эерондил шёл недолго; совсем скоро недлинный коридор упирался в тупик. Тоннель перерезал огромный завал: булыжники, на пару с деревянными сваями образовывали большую кучу. Она, видимо, лежала здесь уже давно; навряд ли это дело рук Магнуса.

И что же дальше? Куда пошёл некромант, если не смог пройти здесь?

— Лани… Эерондил, — окликнул мага Эван. — Попроси своего светлячка посветить мне. Тут ветер сквозит. Я чувствую.

Старик махнул рукой, и светящийся шар услужливо поплыл в сторону звука. Ещё секунда – и он выловил из тьмы сидящего у стены убийцу чудовищ и вырастающую перед ним дыру. Переломленная деревянная балка упала так, что оставила в завале узкий проход. Едва ли туда можно было просунуться…

Ева смело опустилась на колени, встала на четвереньки и, размазывая по полу пыль, поползла вперёд. Она двигалась медленно, осторожно; продирала невидимые сетки паутины мечом, слышала мерзкое шевеление букашек вокруг себя. Старалась не дышать – одно неловкое движение и груда камней придавит её.

Наконец, выползла и окунулась во тьму; свет остававшегося за завалом шара сюда совсем не проникал. Ева тут же поняла, что находится в каком-то крупном зале – свод туннеля как будто перестал на неё давить, стало просторнее. Она выставила меч вперёд и замерла, вслушиваясь в тишину. Однако до неё доносилось лишь шебаршение, доносящееся из-за узкой дыры позади.

Вскоре рядом появился Эван – она почувствовала его лёгкое, еле слышное тёплое дыхание; ей стало в разы спокойнее. Уже совсем скоро все её спутники, включая магический шар, пробрались через завал.

Эерондил вновь повёл рукой; светоч вспыхнул ярче, и тьма отпрянула от его голубоватого света. Отряду предстал просторный зал. На каменных стенах красовались искусно вырезанные барельефы. Ева не сомневалась – они изображали религиозные мотивы. Понять это удавалось хотя бы по укрепившемуся ещё издревле образу раскинувшего руки Артнорта Всесоздателя. Вот только изображён он был в образе альва, а не человека, что впрочем, было неудивительно.

— Хорошая работа, — оценил Рон.

— Это сцены Создания Аенора, не так ли? — вполголоса спросил Эван, показывая на один из барельефов.

— Да, — задумчиво протянул Эерондил, задрав голову. — А это Битва Богов. А здесь Артнорт закрывает Аенор… Искусно.

Вдруг сзади донёсся взволнованный, чуть приглушённый голос Бравина:

— Эй, ребята, я, кажись, застрял!

Все встрепенулись; Эерондил направил шар назад, к завалу. Из узкого прохода выглядывала бородатая голова покрасневшего от напряжения дворфа. Чёрт, о нём-то они совсем забыли!

Эван подошёл к товарищу, протянул ему руку. Дёрнул. Бравин, закряхтев, вылетел из дыры. Завал заскрежетал, но деревянная балка чудом устояла. Дворф виновато оглядел остальных, поднялся.

— Спасибо, Эван. У меня просто кость широкая…, — буркнул он, отряхиваясь.

Отряд рассредоточился по залу. Ева только сейчас увидела черневшие с двух сторон порталы тоннелей: один, со стороны которого веял затхлый ветер – в центре; другой, тихий и глухой – справа.

Как вдруг Святилище разразилось резким вскриком. Звонкий голос отразился от стен и эхом разнёсся по тоннелям. Все направили мечи туда, откуда донёсся голос, ожидая увидеть нечто страшное. Но стоящий в углу Рон выглядел скорее виноватым, чем испуганным. В ответ на недоумевающие взгляды менестрель указал пальцем на пол.

А в углу, прислонившись к стене, лежал обглоданный скелет в разорванной кольчуге. Рядом блестел его меч, в объятиях сжимался опустошённый мешок. Эван посмотрел на барда.

— Вот, смотри, поэт, это искатель приключений. А я – убийца чудовищ, — припомнил он ему их первый разговор.

Однако Ева тут же шикнула на них:

— Тихо!

Из бокового тоннеля доносилось что-то похожее на частый, отчего-то глухой стук капель о пол. Однако чародейка, затаив дыхание, прислушалась. И раскрыла рот в ужасе. Она первой поняла – то был топот нескольких пар лапок.

— Свет! — скомандовала девушка.

Эерондил взмахнул руками, и шар вспыхнул ослепительно ярко. В самый подходящий момент свет выловил выпрыгивающее из тьмы тоннеля крупное, страшное, мерзкое существо. Оно полетело, занеся мохнатые лапки прямо на ничего не ожидавшего Рона. Ева с ужасом отпрянула – это гигантский паук!

Но тут членистоногое встретила ударная волна, и его с огромной силой откинуло вбок. Нечеловеческие рефлексы Эвана спасли Рону жизнь. Бард ловко отступил назад.

Тем временем на убийцу чудовищ тенью летел уже второй паук. Ева не испугалась за него – Эван справится.

Она бросилась добивать встающее на гибкие мохнатые лапы чудовище. Приблизилась, бросила меч и сложила обе руки в знак. Энергия протекла по рукам, на пальцах почувствовалось знакомое покалывание. Ещё секунда – и паука захлестнула мощная волна пламени. Он успел лишь издать противный писк, пока огонь не пожрал его. Запахло жареным.

Пламя пылало в глазах Евы; она чувствовала, как её обдаёт теплом. И не меньше она ощущала свою силу. В момент отъезда из Болотовки вызвать струю пламени ей удавалось с трудом! Но не сейчас…

Вот она, та сила, что дал ей Измирак! И ведь нет в этом ничего запретного! Она использует эту мощь во благо… Наверное.

А огонь погас, и чародейка заметила, как из бокового тоннеля уже вовсю прёт новая волна гигантских пауков – кто-то выпрыгивал прямо из портала, другие торопливо выползали по стенам, чтобы достать добычу сверху.

Откуда ж они вообще тут взялись?

Амагитовый клинок Эвана сверкал, обрубая многочисленные конечности членистоногих, рассекая их брюхо, взметая в воздух струи тёмной крови. Сзади шипели молнии Эерондила. Грозные и быстрые, они дотягивались до пауков, касались их, мгновенно убивая членистоногих разрядом.

Но Ева, безжалостно сжигающая мерзких насекомых, совсем забыла об открытой спине. Сзади неё приземлился проползший по потолку паук. С огромной силой толкнул её мощными лапами. Девушка упала, развернулась и рефлекторно закрылась щитом. Паук тут же запрыгнул на мерцающую золотистую магическую оболочку и, не растерявшись, начал продавливать её.

Ева видела хищный блеск в его рассыпанных по морде чёрных глазках. Видела, как клацают влажные челюсти. Видела, что паук понимал – ей становится всё тяжелее противиться его мощному давлению. Ещё несколько секунд и голубоглазая добыча не выдержит, и тот насладится её тёплой плотью!

Но тут прямо в мерзкую морду чудовища прилетела секира. Паук визгливо запищал, отступил, заметался в агонии. Сверху на него удивительно ловко запрыгнул Бравин. В полутьме блеснул его нож. Дворф принялся дырявить голову чудовища, пока то не осело на холодном каменном полу.

Ева резко, по-кошачьи встала и запустила искру к очередному подбирающемуся к ней пауку. Заклятие встретилось с членистоногим; его откинул мощный взрыв. Выйграла время.

— Ты где такому научился? — не сводя глаз с напирающих, но уже постепенно редеющих чудовищ, спросила Ева.

— Так яж говорю, батя у меня солдат, — ответил Бравин, выдирая секиру из поверженного паука. — С детства нас с братьями всему учил.

Дворф кинулся, видимо, на подмогу к Эвану. Но в этом уже не было нужды – тот вытаскивал меч из брюха последнего, судорожно дёргающего лапками существа. Остатки паучьего полчища трусливо укрывались во тьме тоннеля.

— Арахноморфы, — сплюнул убийца чудовищ, стряхивая с рукава густую слизь. — Странные какие-то, правда…

— Есть у меня одна мыслишка, почему они такие громадные, — сказал Рон, переводя дыхание. — Тут же лаборатория была, у Нуминэля-то. Вот и попили букашки чего-нибудь из таинственных склянок. Мутировали.

— Не исключено.

Отряд, совсем потеряв желание идти в сторону бокового коридора, двинулся по уходящему вперёд тоннелю. Вскоре все окунулись под ровные своды коридора, в стенах которых торчали некогда горящие факела.

Да, интересно представить, как выглядело святилище Матеуса Монора, когда оно было ещё обжито… Наверняка по коридорам сновали таинственные жрецы в весьма жутких масках-кальмарах, в темницах сидели отловленные с городских улиц бездомные, приволоченные сюда для жертвоприношений. Где-то здесь, должно быть, в своей лаборатории без устали работал великий и ужасный Хирион Нуминэль. Маг, о котором люд сложил и пугающие детей сказки, и заставляющие сидящих у костра взрослых поёжиться от страха истории…

Шли совсем недолго; путников встретил продолговатый грот. Здесь было светло: сквозь дыру в каменном своде потолка проникал холодный уличный свет. Оттуда же медленно, капля по капле, падала вода. Гулкий бульк отражался от стен, усиливался эхом.

Однако путники не успели толком осмотреть грот – увидели гигантского паука, вдвое больше тех, что встретились им несколько минут назад. Казалось, он притаился в дальнем углу зала, чтобы нанести коварный удар. Однако Ева пригляделась и поняла, что членистоногое отнюдь не торопится на них нападать. Ведь паук был мёртв! Чтобы убедиться в этом, Эван подошёл к трупу и ткнул его остриём меча. Огромное безжизненное тело даже не шелохнулось.

Зал был большим, и приходился, судя по всему, алтарём в Святилище. Отряд встретили каменные лавки, на которых раньше, видимо, сидели священники во время таинств. Стоящие с обеих сторон книжные полки пустели – видимо, когда культ перебирался отсюда в катакомбы Майлема, он подчистую забрал все свои писания; либо вместо них это сделали искатели приключений.

Но больше всего внимание привлекала стоящая в центре статуя. Высокий и худой старик, искусно вырезанный руками мастера из зелёного, блестящего на свету малахита, держал в одной руке песочные часы, а в другой – уравновешенные весы. Воистину удивляли его пророческие глаза без зрачков и радужки – два белоснежных лунных камня. Скульптор удачно смог придать взгляду величавого старика таинственную особенность: он будто бы видел всё и всех насквозь, знал то, чего не знает никто, кроме него.

Ева сразу же вспомнила аналогичную статую, которую видела в катакомбах Майлема… но разве она могла сравниться с этой?

— Матеус Монор, — тихо произнёс Эерондил, с любопытством оглядывая скульптуру.

— Он существует? — спросила Ева. — Это действительно не выдумка кровожадных фанатиков?

Бог грома неопределённо повёл головой.

— Нам известно о нём не больше, чем вам. Но он есть, это точно. Если так можно вообще выразиться.

Юная чародейка, не отводя взгляда от величавой статуи, спросила почти шёпотом:

— Неужели это он создал богов?

— Он находится совершенно в иных измерениях, чем боги и люди. Мы не знаем, откуда и когда он взялся. Но Матеус Монор, кажется, старше Времени и мощнее Хаоса…

Над сводами грота повисло молчание. С минуту слышалось лишь то, как падают капли и свистит ветер, пробивающийся сквозь щель в потолке. Отряд всё не мог сдвинуться с места.

Ева вновь взглянула на Эерондила.

— В Майлеме я услышала одно пророчество. От жрецов этого Монора. И мне на секунду показалось, что оно про… Элленбур.

Старик поджал свои сухие, еле видневшиеся из-под усов губы.

— Не думай, что они шарлатаны. Возможно, какой-то почитающий Матеуса пророк действительно увидел… возможный исход события. Дай угадаю, там было что-то про перерождение мира?

С трепетом внимающая магу Ева хотела утвердительно ответить, но тут воздух рассёк басистый голос Бравина:

— Едрёна вошь! Ребята, гляньте.

Оказалось, что пока остальные разговаривали, дворф ушёл за статую и, видимо, разглядел там что-то очень интересное. Ева поспешила к нему и остановилась, увидев, как в стене зияла дыра. Вокруг образовавшегося прохода оседал раскалённый докрасна металл, прямо как тогда, под Белым Дворцом.

— Это… Магнус сделал? — Рон с опаской оглядел расплавленную дверь хранилища.

— Видимо, — буркнул Эерондил, нахмурившись.

Если Хирион Нуминэль был действительно таким, как о нём говорят, то он наверняка отлично защитил вход в свою сокровищницу. Потому то, что Магнус с этой защитой справился, о чём-то, да говорило…

Бой предстоит тяжёлый.

Ева, почувствовав, что медлить нельзя, двинулась вперёд, перешагнула через раскалённый, но медленно остывавший металл. Попала в самую обычную пещеру – такую же, как в Нагой горе: тёмную, сырую, виляющую, со сталактитами и сталагмитами. Товарищи не заставили ждать, и также последовали за чародейкой. Светящийся шар услужливо поплыл за ними.

Путники шли, стараясь ступать как можно тише. Они и так уже сильно нашумели – Магнус мог услышать их и притаиться в засаде.

Но совсем скоро виляющий туннель стал шире и вывел их в очередной, на этот раз абсолютно тёмный грот. Впереди блеснула вода. Когда шар подплыл поближе, Ева заметила, что они наткнулись на подземное озеро. Ещё этого не хватало.

Эерондил послал светоч вперёд, тот достиг центра водоёма. Голубоватый свет упал на противоположный берег, у которого стояла старая, дряхлая шлюпка. Некромант уже переправился…

— Эй, — позвал Эван тихо, но его голос всё равно отдался в пещере гулким эхом.

Ева приблизилась и увидела, как он, стоя на правом краю берега, прямо у стены, опускает меч в воду. Видимо, клинок упёрся в дно.

— Здесь не глубоко. Даже ниже пояса.

— Идём, — уверенно ответила Ева.

Она первой окунула ногу в мутную, слегка зеленоватую воду. Опустилась, упёрлась сапогом о мягкое из-за водорослей дно. Холодная вода дошла ей до бёдер, по телу пробежали мурашки. Девушка судорожно вздохнула и аккуратной поступью, держась рукой за возрастающую справа от неё ребристую стену, двинулась вперёд. Сзади послышались всплески – Эван, Бравин, Эерондил и Рон опускались вслед за ней. Дворфу, видимо, идти вброд было приятно меньше всех, ведь уровень воды доходил ему до груди. И всё же он, чертыхаясь и удерживая секиру над головой, смело побрёл за товарищами.

Ледяная вода обжигала, поверхность озера покрывалась рябью. Путники упорно, быстро двигались вперёд. Шар освещал им путь, его холодный свет мерцал, бликуя в воде. Ева увидела своё отражение – чумазое лицо, синяки под усталыми сапфировыми глазами, давно немытые растрёпанные волосы. А совсем недавно, ещё в Белом Дворце, она выглядела, как принцесса…

Ева отвлеклась от приятного воспоминания; почувствовала, как вода шевелится у её ног. Будто что-то крупное медленно двигается по дну совсем рядом. Её спутники, видимо, также уловили вибрацию вод – все, как один, встали на месте.

Как вдруг лодыжку чародейки оплело что-то гибкое, длинное и упругое. Не успела она и вскрикнуть, как нечто с огромной силой дёрнуло её и потащило в центр озера, на глубину. Девушка почувствовала, как её охватывает паника. Ведь самое страшным было то, что она даже не знала, кто таится там, на глубине.

Эван тут же схватил её за руки, потянул обратно, удержал на мелководье. Взволнованно поглядел на воду, но сквозь муть не увидел ничего.

А таящееся на глубине существо дёрнуло сильнее. Убийца чудовищ также не удержался на ногах, их стало медленно уносить. Но тут Бравин крякнул, схватил Эвана за предплечье, а другой рукой вцепился в выступавший из стены камень.

Всё это происходило тихо, лишь слышны были всплески воды, напряжённое кряхтение и судорожные вздохи – шуметь даже в такой ситуации было нельзя. Эван, из последних сил удерживая барахтающуюся в воде Еву, начал наугад колоть что-то под её ногами. И, видимо, попал – упругая конечность, оплетающая сапог девушки, отпрянула. Чародейка, пыхтя, вырвалась на мелководье, встала спиной к каменной стене, выставила меч перед собой.

Секунду было тихо.

И тут мутная вода взорвалась, извергла толстые, чёрные щупальца. Ева замерла от ужаса – вот что за тварь пыталась утащить её под воду! А склизкие, перепончатые отростки начали хлестать путников уже сверху.

В лицо чародейки с огромной силой прилетело щупальце, и она отлетела назад, ударилась о стену. Тварь попыталась достать и Эвана, но тот тут же перерубил конечность. Мерзкая кровь брызнула фонтаном, окрасив воду в багровый цвет.

— Назад! — прорычал Эерондил.

Все в дикой суматохе кинулись прочь. Вода бурлила, волновалась. Старик снял с плеча чехол с обломком, сунул юной чародейке. Та с готовностью кивнула и поспешила к суше.

Ева добралась до берега, закинула на сушу чехол с обломком, за ним – меч и, наконец, выскочила сама. Насквозь промокшая, помогла вскарабкаться Бравину. Отползла назад, постаралась перевести судорожное дыхание, дотронулась до набухающей на затылке шишки. А на сушу уже выскочили все её товарищи. Кроме одного – Эерондила.

Маг стоял по пояс в воде и махал руками. Со всех сторон на него яростно кидались щупальца, но так и не могли его настигнуть. Вода вращалась воронкой вокруг старика, водоём возбуждённо бурлил, пенился. И на секунду, Ева была уверена в этом, из озера показалось и гигантских размеров осьминожье туловище, два злобных чёрных глаза...

А Эерондил начал ловко дёргать ладонями, и щупальца чудовища принялись сами по себе разрезаться пополам. Багровое пятно вокруг мага расширялось. Но то была вовсе не его кровь... Сам он медленно, не давая монстру схватить себя, отступал. Наконец, приблизился к берегу; Эван схватил его и вытащил на сушу.

Старик тут же поднялся с колен. Набрал в грудь воздуха, воздел руки. Даже стоя поодаль, Ева почувствовала, как Сила сгущается вокруг него. Что же он собирается сделать?

Маг опустил раскрытые ладони вниз, коснулся зеленоватой поверхности озера. Ева почувствовала, как зашевелились волосы на голове, как перехватывает дыхание, как в пространство выбрасывается колоссальное количество магической энергии. А зеленоватая вода дрогнула… и стала покрываться коркой льда.

Гигантский осьминог зашевелился – почувствовал, как опускается температура. Но озеро застывало так быстро, что он не смог этому противиться. Чудовище ушло глубоко на дно; может, даже затаилось в подземных туннелях.

И вот Эерондил поднял ладони с заледенелой поверхности озера. Ева с раскрытым ртом оглядела старика. Она знала, что такой трюк – по-настоящему высокий уровень магического мастерства. Божественные силы действовали сейчас. Нечеловеческие.

Ева выдохнула, и изо рта её вышел пар. По телу пробежала дрожь – в гроте стало холодно, а тот факт, что она насквозь промокла, добавлял новых ощущений. Старик отошёл, судорожно вздохнул.

Его ноги подкосились, и он упал на каменный пол. Эван бросился к нему, но маг легонько отстранил убийцу чудовищ.

— Видите, я ничуть от вас не отличаюсь. Много Силы потратил и уже на ногах держаться не могу, — произнёс он хрипло. Оттёр испарину со лба. — Опрометчиво.

— Зато эффективно, — бросил довольный Бравин, постукивая по льду ногой. Он явно радовался тому, что ужасная подводная тварь оставила их в покое.

Ждать было некогда. Ева, превозмогая себя, поднялась, передала чудом оставшийся сухим чехол с обломком старику. Отряд аккуратно ступил на лёд. Эерондил поработал на славу – прозрачный слой застывшей воды был крепок, потому выдержал всех. Уже скоро путники оказались на противоположном берегу.

Ступени уходили вверх и упирались в закрытую, местами прогнившую, но плотную дубовую дверь. Ева поднялась, оглянулась на товарищей.

Теперь она знала точно – сейчас всё решится. Раз и навсегда.

Эван подошёл к двери, схватился за ручку. Открыл створку так, что та даже не скрипнула. Эерондил погасил магический шар – с противоположной стороны уже мерцал факел. А Ева, готовая в любой момент окружить себя и друзей магическим щитом, проникла внутрь. И тут же ощутила то самое неприятное чувство, как будто отнимают что-то из души – хранилище Нуминэля было также изолировано от магии, как и сокровищница Эйвендоров.

Ева сжала меч. Придётся обойтись без магии, значит. Ей это только на руку.

Чародейка, ступая по-кошачьи тихо, вышла на небольшую платформу с перилами. Ей открылся вид на продолговатый зал сокровищницы: испещренные рунами стены, наполовину полные книжные шкафы у них, пара сундуков. А в центре – пьедестал, вертикально удерживающий крупное изогнутое лезвие из воронёной стали, больше всего похожее на полотно косы.

К постаменту, медленно ступая тяжёлыми подкованными сапогами, приближался силуэт в тёмной мантии. Магнус.

Глава 26.2. Святилище

К постаменту, медленно ступая тяжёлыми подкованными сапогами, приближался силуэт в тёмной мантии. Магнус.

Ева затаила дыхание, покрепче сжала рукоять меча. Сзади, ступая бесшумно, приблизились её товарищи. Все, как один, притаились за перилами, напряжённо наблюдая за происходящим.

А некромант, не спуская глаз с пьедестала, на котором его ждал третий обломок легендарного Элленбура, приблизился вплотную. Осторожно положил факел на покрытый толстым слоем пыли пол. И, наконец, протянул вперёд закованную в пластинчатую перчатку руку. Ухватился за обломок.

Как вдруг постамент дрогнул, послышался гул. Сверкнула вспышка, громыхнуло. Тело некроманта оплели красные молнии.

Искры, яростно треща, стали безжалостно жалить его. Магнус затрясся в конвульсиях, не в силах отпустить обломок. Пещера содрогнулась от полного адской боли прерывистого крика.

Наконец, молнии исчезли. Некромант, судорожно дёргаясь, повалился на пол.

— Что за…? — прошептал Бравин.

Всё произошло так быстро и неожиданно, что Ева даже не успела опомниться.

— Видимо, это была последняя ловушка, — сказал Эерондил тихо. — Магнус прошёл через все этапы защиты, но увидев обломок, потерял бдительность. Нуминэль был до жути коварным чародеем…

Но Ева его уже не слушала. Неожиданно для себя, она подорвалась и кинулась вниз по ступеням. Никто её не удержал; лишь что-то предостерегающее крикнул седовласый маг – но ей было всё равно.

Девушка осторожно приблизилась к лежащему на полу некроманту. Вот он, прямо перед ней! Он, который мучает её в кошмарах с самого детства. Он, который отнял у неё родителей. Отнял у неё всё.

Да, Ева ожидала изнурительной битвы. Но всё решилось гораздо проще. Неужели Магнус пал жертвой собственной неосмотрительности?

Чародейка присела перед ним. Она всё ещё знала, что нужно быть осторожной – сильные некроманты способны на некоторое время оставаться живыми, даже когда понесут несопоставимые с жизнью раны.

Но Магнус лишь ничтожно содрогался, совсем не представляя угрозы. Ева потянулась к его горячей стальной маске. Сняла её.

С ужасом отпрянула. На неё глядела страшная, нечеловеческая морда. Больное, бледное и скуластое лицо прорезали тянущиеся от впалых глаз чёрные капилляры. А что это были за глаза – кроваво-красная радужка на жёлтых белках…

А стеклянеющий взгляд Магнуса вдруг сфокусировался на Еве. И чародейка, не раздумывая, вогнала нож ему в грудь. Лезвие беспрепятственно вошло в упругую плоть.

Некромант вздрогнул, оскалился и захрипел. Приоткрыл сухие, дрожащие губы, чтобы что-то сказать.

Но Ева его опередила:

— Если хочешь извиниться, раскаяться… То уже поздно!

Она, вложив всю обиду, ненависть и терзавший её годами страх, вдавила нож глубже. Некромант вновь вздрогнул. И мрачно ухмыльнулся дрожащими губами.

— Действительно… Это… ни к чему…, — произнёс он хрипло.

Магнус резко дёрнулся. Ева не сумела его остановить. Он дотянулся пальцами до её лба, коснулся кожи…

***

Боги, как же жарко-то.

Он шёл по наезженной дороге, обмотав голову платком. На поясе висела сабля. Солнце безжалостно палило, и всё тело горело от его убийственных лучей. Даже воздух дрожал. А вокруг один песок. Или земля с песком.

И ведь взбрело в голову купить домишко на отшибе, чтобы лишние глаза не мешали его делу. Теперь до рынка Эйф-Аана бродить нужно было каждый раз, когда заканчивалась еда.

Да, не этого он ждал, становясь членом Башни Чародеев. И хотелось бы верить, что игра стоит свеч, но уже давно его поиски застопорились. И гробница изучена вдоль и поперёк, и все архивы библиотек им уже вскрыты – но самое главное до сих пор ускользает от него. Нервы и так ни к чёрту.

Тем временем издалека показалась зеленеющая река. Скоро стоптанные сапоги застучали по деревянному мосту.

— Милсдарь! А, милсдарь! Купите книгу!

Услышав ардонский, Магнус нахмурился. Поднял тяжёлый взгляд на стоящего у перил человека. Смугловатый, с жидкими смольными усами, он был так же обмотан в платок. У ног стоял баул. Вольный торговец, видимо.

Магнус развернулся к нему и недобро ухмыльнулся.

— Иди-ка ты к Измираку, торгаш. Могу сказать это ещё на трёх языках.

И он пошёл дальше; деревянный настил моста сменился на щебень. Издалека виднелись нечёткие предместья Эйф-Аана.

Надо же было этому идиоту пристать к нему в такое пекло. Хоть сейчас полегче стало. Пар выпустил.

— Милсдарь! А, милсдарь! Книга, очень хорошая книга! Вижу, вы человек учёный…

Магнус вскинул голову. Мост. Торговец, опирающийся о перила, старый том в его руках. И баул – у ног.

— А? — чародей оттёр испарину со лба платком. — Ты это. Чего здесь делаешь, урод!? Снова.

— Милсдарь? — торговец недоумённо посмотрел на него.

Но Магнус видел: этот идиот глумился над ним. Глазки эти его маленькие, бегающие – он по ним всё читал.

Чародей накинулся на торговца; схватил его за ворот льняной рубахи. Зашипел прямо в лицо:

— Ты за кого меня держишь!? Я здесь уже был! Ты тут стоял! Что за трюки!?

Торговец довольно улыбнулся во весь рот. Даже Магнус такого не ожидал.

— Ну-с, вы послали меня к Измираку. Я пришёл. И хочу узнать, что делать дальше…

Лицо Магнуса переменилось. Несколько секунд он просто глядел на незнакомца. Затем отпустил его, отшатнулся. Быстрыми шагами зашагал прочь.

Перегрелся, видимо. Да, бывает такое. Вполне поддаётся объяснению: может, он и с моста-то ещё уйти не успел, и они продолжали тот же разговор. И никакой магии. Почувствовал бы движение Силы, в конце концов!

— Милсдарь…

— Сука!

Опять мост, опять перила, опять торговец. Магнус в ужасе отшатнулся, схватился за рукоять сабли… И только сейчас вгляделся в лицо торговца.

На него, обмотанный платком, смотрел Роберт. Голубые глаза, густые чёрные брови, скулы; вечно растрёпаная чёлка спадает на блестящий лоб. Магнус замер на секунду.

Он закричал, как обезумевший. Сабля сама вылетела из ножен. Кровь брызнула на мост. И он рубил сталью это тело, пока то не осело у перил, потеряв всякие человеческие черты.

О боги… Неужели это сон? Простой кошмар, который никак не закончится.

Магнус провёл ладонью по лицу, только размазав кровяную росу по лицу. Прикрыл веки.

— Милсдарь. Так что там с книгой?

Магнус лихорадочно задрожал. Зажмурился. Дыхание спёрло.

Он резко открыл глаза и с опаской посмотрел на торговца. Тот стоял прямо перед ним, держа в руках потрёпаный чёрный том.

С минуту они просто молча глядели друг на друга. Лишь плескалось что-то в протекающей под мостом реке.

— Сколько? — спросил Магнус охрипшим голосом.

— Очень дорого, — ответил торговец и улыбнулся уголками рта. — Но не нужно никаких денег. Рассчитаемся позже.

Чародей протянул руку и взял книгу.

— Я… пойду, наверное.

— Как вам угодно, милостивый государь, — торговец склонился в полупоклоне.

Магнус развернулся и, еле переставляя ватные ноги, пошёл прочь, в сторону города. Обернулся на полпути.

— А это… Привиделось?

Торговец, присев на перила, закуривал трубку. Повернул голову на чародея. Немного погодя, ответил:

— Смотря во что тебе легче верить.

Магнус развернулся и, бессмысленно глядя вдаль, зашагал дальше. Он и не знал, что сейчас сжимал в руке древний, испещренный рунами магический фоллиант, от которого прямо-таки фонило Силой.

Он, по правде, едва ли хоть что-то понимал сейчас.

***

В голову Евы тут же ударила тонна информации. В память бурным потоком вторглось чужое воспоминание со всеми ощущениями и эмоциями, что чувствовал Магнус в тот день. Она словно бы за считанные секунды прожила то, что когда-то видел её заклятый враг. Теперь Ева словно бы на секунду стала им самим.

И все пазлы сложились в единую картинку.

Она поняла, в какую игру когда-то начал играть амбициозный чародей, пожелавший силы и власти. Чародей, возомнивший себя шахматным игроком, а на деле ставший пешкой.

Судя по всему, Измирак подсунул ему Книгу, когда понял, что тот сможет найти все обломки. Он наделил Магнуса небывалой магической силой, чтобы тот сделал всю грязную работу сам. И видимо, когда некромант понял, что на его руках затянулись нитки, а сам он стал марионеткой, было уже слишком поздно…

Ураган в голове Евы стих, и она вернулась к реальности. Глаза Магнуса уже остекленели, и их покинула последняя искра жизни. Рядом уже стояли, держа оружие наготове, обеспокоенные Эван и Бравин. Сзади подлетели Рон с Эерондилом.

Старик развернул девушку и посмотрел ей прямо в глаза:

— Что он сказал!?

Затуманенный взгляд Евы стал чётче. Она помотала головой.

— Ничего особенного… Так, из последних сил прохрипел что-то. Мол чтобы я «поскорее сдохла».

Маг кивнул, но взгляда не оторвал. Ева замерла. Голубые глаза Эерондила на миг стали такими глубокими. Будто бездна открылась перед ней…

И тут Ева почувствовала, будто её разума что-то касается. Как будто что-то продавливается прямо туда, в её мысли… Эерондил напряжённо нахмурился. Словно у него что-то не получалось.

Ева с ужасом поняла – старик пытается прочесть её мысли! Но… отчего уже у него, бога, пусть и в теле смертного, ничего не выходит?

Глаза Эерондила потеряли прежнюю глубину, он ослабил хватку. Как-то странно поглядел на Еву. Выпрямился и отошёл. Ева не сказала ничего.

Она отползла от поверженного, ушедшего из жизни раз и навсегда Магнуса. Вот и всё. Цель выполнена. Она прислонилась к холодной каменной стене.

Ошеломлённая Ева думала. Молча ужасалась тому, какая действительно опасная «игра» уже давно кружится вокруг неё. Какие высокие ставки и какие могущественные игроки! Разве могла она представить ещё там, в Болотовке, что с ней будет происходить такое.

Но не только это занимало Еву. Ибо Книга Измирака до сих пор была у неё. И бог смерти питал её своей силой. Как и Магнуса когда-то...

Ева помотала головой, сгоняя с себя тревогу. Нет, она не Магнус. И ей эта сила нужна была для другой цели. Которую она уже выполнила.

Тем временем Эван и Бравин молча сидели на ступенях. В тишине раздавался тихий шелест страниц – это Рон с нескрываемым любопытством просматривал древние, почти разваливающиеся в руках книги, много веков пылившиеся на полках.

Эерондил же завернул руку в ткань и аккуратно снял обломок с пьедестала. Открыл амагитовый кейс Магнуса, в котором на мягкой бархатной подушечке уже лежала переломленная чёрная рукоять – та самая, которую ещё нашёл отец Евы. Следом старик извлёк из своего чехла вторую половину испещрённой рунами ручки, что они выкрали из сокровищницы Эйвендоров; уложил рядом. И, наконец, своё место занял и третий обломок – хранившееся долгое время в святилище Матеуса Монора полотно из воронёной стали. Все они вместе должны образовывать искусно выкованную косу. Косу, которая может «выкосить» весь мир, как бы иронично это не звучало.

— Идём, — сказал маг и вновь взглянул на Еву. — Ты точно в порядке?

— Да. Просто…

— Понимаю, Ева. Понимаю, — Эерондил кивнул, взял в руку амагитовый кейс и быстро направился к выходу.

Эван и Бравин поднялись, поплелись за ним. Рон хотел было забрать заинтересовавший его фолиант с собой, но, не найдя, куда его засунуть, с сожалением вернул книгу на полку. Ева также встала, ещё раз окинула взглядом Магнуса. Хоронить его она не собиралась.

Путники минули замёрзшее озеро, которое, впрочем, дало маленькую трещину, когда по его поверхности прошёлся Бравин – дворф аж вскрикнул, когда лёд хрустнул под ним. Прошли через алтарь с величественной статуей, аккуратно прокрались через зал, усеянный жаренными паучьими трупами. Наконец, протиснулись через завал и оказались на улице.

Ева долго стояла, жмурясь. Вдыхала свежий, такой приятный после затхлых тоннелей, воздух. Неужели её Путь кончается? Сколько она уже успела пережить… Через что пройти!

Усталые, мокрые и весьма потрёпанные путники, не сговариваясь, пошли к привязанным к берёзе лошадям. От этого места хотелось уехать поскорее.

Но тут в стороне идущих рядом друг с другом Эерондила и Рона сверкнуло.

Хлопок взрыва разнёсся по долине. Ева повернулась и увидела, как бог грома, крича, улетает с террасы вниз, а амагитовый кейс, выпущенный им из рук, скачет по каменной плите.

Бард резко обернулся. Его пальцы оплетали золотистые искорки. На лице возникла злобная ухмылка.

Рон? Что он творит!?

Через секунду в Эвана прилетела искра, и он замер на месте. Засуетившегося Бравина с большой силой отшвырнуло назад; дворф, кубарем прокатившись по террасе, свалился с неё.

Ева выставила перед собой магический щит. Тут же почувствовала, как летящее на неё заклятие столкнулось с полупрозрачным энергетическим барьером. Девушка судорожно вздохнула – остановить его удалось с трудом.

— Рон! — крикнула она в ужасе.

А менестрель откинул огненно-рыжую прядь с лица и коварно улыбнулся. Проговорил, смакуя слова:

— Рон покинул вас ещё в Городе Башен. Поклонись Мѐндэксу, смертная.

Ева сглотнула. Мендэкс! Это имя она хорошо помнила. Ведь так Первые люди прозвали бога лжи, коварного сеятеля раздора и одного из самых опасных Дайрайн…

Его лицо искривилось, весь он позеленел, ощетинился чешуёй. Через мгновенье вместо рыжеволосого барда на террасе стоял ламер, одетый в свободную мантию с высоким золотистым воротником.

Ящер сверкнул янтарными глазами, вытянул когтистые лапы. С кончиков чешуйчатых пальцев сорвались молнии и, треща, оплели защитную сферу девушки.

Давление оказалось таким сильным, что у Евы перехватило дыхание от напряжения, а в глазах потемнело. В голову ударила боль. Чародейка оскалилась, вложила всю Силу в удержание щита. Но золотистая сфера с треском лопнула, грозные искры ужалили её. По телу пробежал разряд, девушка закричала от боли. Отлетела назад, приземлилась у дверей. И тут же поняла, что её тело намертво сковало, и она не может пошевелиться.

Ева судорожно дышала; её полные ужаса сапфировые глаза наблюдали за тёмным богом. А ящер ещё раз огляделся вокруг, приблизился к кейсу и открыл его. Осклабившись рядом остреньких зубов, плотоядно оглядел обломки, захлопнул крышку. Схватил находку и, виляя хвостом, направился вниз.

Но тут разразился гром. Хмурые облака сверкнули. Огромный поток света извергся с небес, ударил по ведущим вниз ступеням, прямо перед уходящим Мендэксом. Ящер закрыл глаза рукой, отшатнулся от ослепительно яркого, оглушительно гремящего луча.

Небесный мост! Тот самый, по которому боги спускаются на Аенор!

Поток ослабел, угас. На краю террасы, на потемневшем обожжённом камне стоял широкоплечий парень. Он был молод и свеж; светлое лицо и глаза его сияли, как солнце. На крепком теле сидела лёгкая шёлковая рубаха с золотистыми узорами.

И Ева узнала его. Вспомнила те часы чтения церковных книг священника Семира. Но она не могла поверить глазам. Неужели этот тот самый Ярво, Райн тепла и возобновления, создатель Солнца!?

Светлолицый парень тут же вытянул руку, и в Мендэкса ударил мощный световой луч. Ящер, всрикнув от боли, отлетел назад, выпустил кейс из лап, прокатился по террасе. Тут же перевернулся, от злости искривил изувеченное ожогом лицо. Метнул искру в сторону бога солнца. Над террасой вновь разразился оглушительный взрыв, и силуэт мо̀лодца скрылся в облаке дыма.

А бог лжи, шипя, подполз к кейсу и схватился за ручку. Но небосвод вновь разразился светом, и на террасу с оглушительным рёвом ударил новый поток Небесного моста. Уже через мгновенье перед ящером стоял рыцарь в сверкающих серебряных латах. Его подкованный богатырский сапог стоял на амагитовой крышке, а искусный меч лежал на плече, с которого спадал белоснежный плащ.

Носок второй ноги прилетел в лицо Мендэксу, и тот, пискнув, откатился назад. Рыцарь прыгнул на него, упёр такой же серебряный, как и доспехи, меч ему в шею. Ламер оскалился остренькими зубками.

Из дымового облака вышел целый и невредимый Ярво. Он отряхнул сажу с рубахи, откинул пшеничный локон с испачканного лба. Мендэкс нервно покосился на него, ожидая расправы.

Тут небо сверкнуло в третий раз. Гремящий Небесный мост вновь ударил по террасе, и в нескончаемом потоке света образовалась крупная фигура. Когда луч погас, изумлённой и обездвиженной Еве удалось разглядеть его: на этот раз на Аенор явился огромный краснокожий орк, закованный в стальной панцирь.

Лежащая на плите Ева узнала этот образ из страшных церковных легенд. Это Бэдэракс. Дайрайн войны.

Ярво резко повернулся на него. Даже со спины Ева заметила, как тот напрягся. В свободной руке серебряного рыцаря, всё ещё удерживающего острие меча на шее ламера, возник щит.

Над террасой разнёсся гулкий бас орка:

— Я здесь не ради битвы. Я пришёл за Мендэксом.

Бог солнца переглянулся с напарником.

— Что он здесь делает? — спросил лучезарный Ярво звучным звонким голосом.

— Он здесь не по приказу Измирака, — процедил Бэдэракс и смерил ящера недобрым, не предвещающим ничего хорошего, взглядом.

Бог солнца кивнул напарнику. Рыцарь убрал лезвие от чешуйчатой шеи Мендэкса.

— Забирай, — послышалось из-под забрала.

Райн отошли в сторону, а краснокожий орк приблизился к всё ещё беспомощно лежащему на террасе богу лжи. Выплюнул:

— Предатель.

Бэдэракс схватил его за шею, легко поднял вверх. Ламер закряхтел, заболтал лапами.

И тут его тело объяло синее пламя. Мендэкс истошно закричал, стал извиваться в агонии, не в силах вырваться из крепкой хватки бога войны.

Всё внутри юной чародейки похолодело, сжалось.

Но тут они растворились в ослепительном потоке света. Небесный мост исчез, и от богов не осталось и следа. Ева тут же почувствовала, как отходит паралич. Рядом зашевелился Эван.

Ярво ловко спрыгнул с террасы и через минуту вновь поднялся наверх. Эерондил шёл с ним под руку. Его осунувшееся, исцарапанное лицо и борода были испачканы, он кашлял. За ним на плиту залетела сначала секира, а потом показался и чуть погнутый шлем Бравина.

А рыцарь снял цилиндрический шлем, и из-под него выпали золотистые волосы, показалось чуть блестящее благородное лицо.

— Рован! — ослабевшим голосом воскликнула поднимающаяся девушка.

Богатырь повернул голову в её сторону и слабо, чуть сконфуженно улыбнулся.

— Ох… Здравствуй, Ева.

Подошедший сзади Эерондил многозначительно промолвил:

— Она знает.

— А. Ну, это всё меняет, — бог чести почесал голову.

А Ярво отпустил приходившего в себя старика, приблизился к кейсу. Открыл крышку и внимательно оглядел обломки. Ева, наконец, успешно встала, отряхнулась, подобрала меч. Спросила:

— Что вообще произошло?

Эерондил нахмурился. Нехотя ответил:

— Дайрайн выследили нас.

— Мендэкс действовал самостоятельно, — сказал Рован. — Слышал? Наш краснокожий знакомый отнёсся к нему, как к предателю. Это не Измирак его послал.

— Однако Мендэкс, будь он неладен, нас как-то выследил!

Ева воскликнула:

— Да что вы всё заладили про него! Что стало с Роном!? Где он!?

Все боги, как один, посмотрели на неё. Ева поджала губы.

— Судя по всему, в Бар-Нэморе Мендэкс подменил нашего красноречивого барда на себя, — пояснил Эерондил. — Однако я об этом совсем не думал…

— В этом и особенность Мендэкса, — добавил Рован. — Когда он принимает образ другого существа, он перенимает все его повадки и даже память – частично. Поэтому подделку и не отличить от оригинала.

Боги замолчали, задумавшись. Да, долго размышлять они, казалось, привыкли. За свои-то тысячи лет.

Ева, боясь разгневать всевышних, спросила тихо, робко:

— И как вы думаете… Рон жив?

— Жив, — протянул хмурый Эерондил. — Мы бы почувствовали, если бы с ним что-то случилось…

Ева лишь кивнула, отошла и присела рядом с потирающим ушибленное плечо Бравином.

Хмурый Ярво, косясь на сидящих поодаль смертных, сказал старику вполголоса:

— В полдень четырнадцатого ноября, в Блэр Кройнэ, к вам спустится Тэрэбор. Будьте готовы. И заметайте следы. Дайрайн не должны вычислить вас до прихода бога-кузнеца. Мы оберегаем вас, но сейчас мы очень нашумели.

Бог грома с готовностью кивнул:

— Мы справимся.

— Теперь нам пора. Убирайтесь поскорей.

— Удачи вам, друзья! — воскликнул Рован; его лицо сокрылось под шлемом.

Его и Ярво накрыли ослепительные световые потоки. Небесные мосты унесли их в Верхние Миры.

Глава 27. Битва при Рох-Кавиле

Салазар Асторио оторвал бинокль от глаз.

Он устроился на скалистом выступе горы так, что снизу его было попросту невозможно заметить. Отсюда же открывался отличный обзор на террасу Святилища Матеуса Монора.

Но серое небо, несколько минут назад сверкавшее и гремящее от световых потоков Небесных мостов, теперь было совершенно пустым и невзрачным. Салазар окинул террасу мрачным взглядом. Потёр переносицу и судорожно вздохнул – корсет, казалось, сдавливал грудь сильнее, чем обычно. А может, и не в нём было дело…

Уже через мгновенье Высший медленно, бесшумно поднялся и тут же скрылся – так незаметно, как он только один и умел.

***

Ева всё так же сидела на краю террасы, закутавшись в накидку, уже совсем не спасающую от ветра. Рядом задумчивый, неразговорчивый Бравин с сожалением осматривал погнутый шлем. А вокруг, куда ни глянь –бескрайняя, блеклая долина. И возвышающиеся сверху, совсем рядом, горы.

Измотанный и весьма побитый Эерондил подобрал амагитовый кейс. Всё ещё шатаясь и тяжело дыша, подошёл к девушке и дворфу. Разминая затёкшие плечи, приблизился и хмурый Эван.

— Обломки собраны, — подытожил старик. — Все. Но сам Элленбур всё ещё разрушен… Мы лишились одного из наших врагов, но, поверьте, их гораздо больше, чем вы можете себе представить. И на Аеноре, и в Верхних мирах. Впереди ждёт множество опасностей. Потому я прошу о помощи.

Ответа не последовало. По правде, никто не ожидал такой просьбы от… бога.

— Я, как мог, заметал следы. Но с недавнего момента стало понятно, что Дайрайн откуда-то знают о наших планах. В Бар-Нэморе лишь удачное стечение обстоятельств не дало Ширре украсть обломок. А теперь оказывается, что и Мендэкс поджидал своего часа.

— Почему тёмные боги до сих пор не напали? — спросил вдруг Эван. — Чего ждать-то? Можно решить всё здесь и сечас. А то нападают поодиночке.

— Потому что Райн, пусть этого и не видно, охраняют нас. Именно это не даёт Измираку выступить открыто. Да и сами Дайрайн неглупы. Выжидают, должно быть, часа, когда мы сможем восстановить Элленбур. Да. Тогда и начнётся Битва...

Эерондил, кряхтя, опустился на плиту.

— Речь идёт о судьбе всего мира. Мы не знаем планов Дайрайн, что по сути своей, могут быть ужасней, чем нам может казаться. А ещё нам не известно, что сделают жадные до власти смертные, которые наверняка будут претендовать на Элленбур… Помогите сохранить всё, что мне так дорого.

Выбитая из колеи Ева еле слышно выдохнула. Старик обратил ясные голубые глаза на юную чародейку, убийцу чудовищ и дворфа.

— Вы пойдёте со мной?

Но Ева, Эван и Бравин попросту замерли, переглядываясь друг с другом. Кажется, все были настолько сосредоточены на неизвестном им будущем, на поджидавшей прежде битве, которая разрешилась совсем не так, как можно себе предполагать – что не успели подумать… а что дальше-то?

Юная чародейка подорвалась с места:

— Нет. Мне нужно найти своих… близких. Я уеду, — и она, спрятав глаза, спрыгнула с террасы и зашагала в сторону лошадей.

Эерондил встал и вслед за ней подошёл к краю плиты.

— Я выбрал для себя очень тяжёлую ношу, Ева, — его усталый, но по-прежнему громогласный голос разнёсся по округе. — Другие боги так не рискуют. И я навряд ли пройду этот путь один.

Ева обернулась. Ветер шевелил спадающие с её растрёпанной головы мокрые прядки волос. Даже издалека она видела собравшиеся на переносице старика морщины, слегка подрагивающие сухие губы и блестящие, устремлённные на неё глаза.

Она крикнула:

— Как мы можем помочь… тебе!?

Эерондил по-доброму усмехнулся. Кивнул в сторону входа в Святилище.

— Вы, кажется, только что выбрались из самого опасного места на материке. И это лишь одна из множества ситуаций, в которых нам всем грозила неминуемая смерть. Вы все – отличные воины. Даже Бравин удивил.

— Ой, спасибо! — донеслось ворчливое из-за спины старика. Ева не видела дворфа.

— Но самое главное не это. Вы очень упрямые. Особенно ты, Ева. А ведь нам только это и надо. Только упрямый пойдёт вперёд за своей целью, даже если весь мир ополчится против.

Ева вздохнула. Прикрепила ножны с мечом к седлу Чайки. Надо было как-то руки занять.

— Я… я не могу бросить их! — она в отчаянии сжала зубы. — Я должна их найти!

— Да о ком речь, ядрёна вошь!? — нетерпеливый Бравин появился на краю плиты.

Но Эерондил положил ладонь ему на плечо, показывая, что на этот вопрос не нужно ждать ответа.

— Я помогу найти близких тебе людей, Ева, кем бы они ни были. Когда мы со всем справимся. Даю слово.

Юная чародейка вздохнула. Упёрлась лбом о тёплую шею Чайки. Всё в голове перемешалось.

Нет больше Магнуса. Покончено с ним. И теперь можно искать Вика и Кира. Вот только как? Магнуса хотя бы многие знали, а вот по ним… ни единой зацепки. Два года ведь прошло. Где они могут быть? И живы ли вообще? Почему она не получила ни единой весточки?

Прежде месть перекрывала всё так, что все эти вопросы Ева невзначай упрятала глубоко-глубоко в голову. А теперь они всплыли. Вместе с тревогой, что что-то она делала или делает не так…

Но теперь всё стало ещё сложнее. Ведь на другой чаше весов оказалась судьба самого мира – и в этом не было сомнений. И перед ней сейчас стоит вовсе не загадочный старик, а один из высших Райн, мудрейшее существо среди всех миров. И просит её о помощи. Не верится.

— Я пойду за тобой, Эерондил.

Она осмелилась поднять глаза на бога грома. Но тот лишь улыбнулся своей светлой, доброй, но усталой улыбкой. Кивнул.

— Бравин?

Дворф чуть отошёл, положил руки на пояс и уставился вдаль. Вид отсюда всё-таки открывался отличный.

— Эх… Я уже не раз задумываюсь – что же меня заставило ехать за вами тогда, в Майлеме? И знаете что? Я ни капли не жалею. Едва ли я хоть что-то полезное сделал за свою жизнь. Как баран упёрся, покинул дом, в итоге прогорел… И если я смогу помочь спасти Аенор, сохранить любимый мною мир, то я, мать вашу, готов! К тому же, мы едем в Бьернию, я правильно понимаю?

— Именно, — старик кивнул.

— Ну вот! Потому я иду с вами. Правда, есть одно «но».

— Разве? — удивился Эерондил.

— Я пойду, если взамен ты даруешь мне бессмертие! — Бравин упёр руки в бока и задрал подбородок.

Все замолкли, не зная, как и реагировать на неожиданную реплику.

А Бравин хмыкнул.

— Спокуха! Шутка юмора! — заверил он. — Ну вы напряглись, право дело! Ты-то как, убийца чудовищ?

Ева подошла к террасе и медленно поднялась по ступеням на плиту. Взглянула на Эвана. А тот безучастно сидел, потупив взгляд, задумчиво рассматривая что-то под поджатыми ногами. Ветер колыхал его шоколадные, лишь слегка обсохшие пряди.

«Ну, давай, скажи, что ты согласен ехать с нами!» — почему-то отчаянно пронеслось в голове девушки.

И Эван, наконец, набрал воздуха в грудь:

— Мне кажется, у всех из нас жизнь нехило так перевернулась. В связи с последними событиями. И я, как и ты, Бравин, до сих пор задаю себе вопрос: почему я всё ещё здесь? И ответ я знаю…

— Почему же? — выпалила Ева.

Эван поднял на неё взгляд.

— А это так важно?

Никто не издал и звука. Никто, кроме завывающего равнинного ветра.

— И всё же? — начала Ева уже с твёрдым намерением его, наконец, разговорить.

— Давай я скажу, что меня тревожит судьба мира. А если этого самого мира не будет, то и смысла ни в чём не будет. Удовлетворил ответ?

Ева, раздосадованная, поджала губы. Едва ли когда-то Эван будет с ней искренним...

— Но предупрежу сразу – я вам не герой из баллад. И я ничего не должен.

— Конечно, Эван, — сказал Эерондил тихо, серьёзно.

Убийца чудовищ вдруг поднялся, ловко подхватил свой меч. Двинулся к ступеням. Остановился прямо у них и обернулся через плечо

— Мы идём или как? — бросил он ворчливо. — Дорога ждёт. Медлить нельзя.

Ева почему-то улыбнулась. Все, не задерживаясь, встали и пошли за ним.

Дорога и правда ждёт.

***

Путники вновь переправились на другую сторону реки Ирис. Остановились в раскинувшейся на берегу деревне. Ненадолго; лишь выспались в таверне, позавтракали и уже стали собираться. Ева, наконец, подобрала себе тёплый широкий шарф и, изрядно утомив угрюмого альва-торговца, смогла чуть сбить цену. Оно того стоило – покинув деревню, девушка с упоением окуталась шерстью, и теперь ветер не пронизывал её до самых костей. К тому же, на второй день тяжёлые облака поредели, из-за них показалось пусть уже в разы более блеклое, но всё же радующее глаза солнце. Ехать стало легче.

Граница приближалась – это становилось понятно по появлявшимся там и тут оборонительным сооружениям: башням, маленьким крепостям и деревням, огороженным частоколом и насыпями. Казалось, Наскутон и Бьерния за время своего существования ни на минуту не прекращали вражды – пусть часто, особенно в последние века, война велась через экономику, попытки вмешаться в политику врага.

Однако у стоящего на холме замка, самого крайнего перед границей владения альвийского лорда, путников остановили. Впрочем, не только их одних. Дальше не пускали так же и троих едущих на груженой товарами повозке альвов: кучера, телохранителя и самого купца. И если серокожим стражи сразу же что-то объяснили, то к ардонцам, к тому же, проезжающим в компании дворфа, выказали явное пренебрежение и даже некоторое недоверие.

— Эй! Они нас шпионами назвали! — замахал руками Бравин, возмущённо глядя вслед уходящим в замок стражам. — Уж поверьте, я знаю, как это слово на их языке поганом звучит!

Однако скоро из-за крепостных стен вышел тучный альв, судя по всему, сам лорд замка, с культёй вместо правой руки. Одет он был скорее не как господин, а как военный; вероятнее всего, владение его было небогатым, да и сам он явно был закалён в бою.

— Куда и зачем едъете? — спросил лорд путников хрипло, но громко и чётко. Так, как подобает командиру.

— Это не так важно, — негромко ответил Эерондил, улыбаясь мягко и спокойно. — Потому сейчас ты дашь нам проехать.

Губы альва дёрнулись, он как-то странно повёл головой, что-то прокряхтел.

— Ты дашь нам проехать, — повторил старик спокойно. Заглянул ему прямо в глаза.

Лицо лорда разгладилось, он кивнул. Крикнул что-то чуть ослабевшим голосом — и солдатня, недоуменно переглянувшись, отошла с дороги.

Эерондил, Эван, Ева и Бравин натянули поводья и двинулись вперёд, оставляя за спиной крепость, купца и оторопелого, чесавшего голову единственной рукой, лорда.

***

С тракта, однако ж, свернули – тот огибал еловый лес справа; путники же избрали более узкую дорогу слева.

— Ну-с, меньше проезжающих, значит меньше бандитов! — подбодрил всех Бравин.

Эван хмыкнул.

— Меньше проезжающих, значит меньше свидетелей. А значит и больше бандитов.

Ева демонстративно вздохнула. А впрочем, после всего пройденного ими разбойники казались сущим пустяком…

Слева медленно текли широкие воды реки Ирис, которую, как сообщил Бравин, у них на родине называют Хру̀мой. Справа же шелестел тёмный еловый лес, в тенях которого было очень удобно останавливаться, чтобы перекусить и отдохнуть.

Скоро река свернула на восток, а лес показался уже на другом берегу.

— Мы едем к холму Блэр Кройнэ, что на той стороне реки, — наконец пояснил Эерондил. — Нам нужно быть там уже четырнадцатого ноября.

— И зачем? — спросил дворф. — Местечко это недоброе…

— Зато это глушь. И там не будет так виден Небесный мост.

Ева встрепенулась.

— Чего?

— К нам спустится Тэрэбор.

— Батюшки! — воскликнул Бравин, выпучив глаза. — Я воочию увижу бога Тэрэбора, покровителя шахтёров и кузнецов!?

Он вытащил из седельных сумок завёрнутую в платок статуэтку широкоплечего дворфа с молотом, которую Ева видела ещё в его мастерской в Майлеме. С гордостью потряс ей.

Эерондил улыбнулся седой бородой и кивнул.

К полудню следующего дня издалека стали видны крупный каменный мост и раскинувшаяся на другом берегу деревенька Кавѝл. Вот и показался тракт, с которого не так давно свернули путники.

Однако на свежем, ещё не потемневшем от времени каменном мосту их встретили столпотворение и суета. И уже когда отряд подъехал ближе, все как один почувствовали неладное. Ведь проезд с одного берега на другой перекрывала куча бородатых дворфов. И ладно, что куча – вся суть в том, что это были вооружённые солдаты.

Ева стала постепенно понимать, почему их не сразу пропустили через границу.

Путники подъехали к мосту, и несколько закованных в сталь дворфов тут же преградили им путь своими длинными пиками.

— Что происходит, братки!? — громко спросил Бравин, приняв инициативу. Всё-таки, дворф с дворфом ладит в разы лучше.

— А ты ли не знаешь? — насмешливо спросил один из пикинёров.

— Вот, представь, не знаю! — проворчал кузнец. — Не случилась ли, право, беда?..

И вдруг над рекой разнёсся тревожный вой трубы. Коротышки встрепенулись, мигом сформировали строй, послышались окрики командиров на грубом дворфском.

Ворота стоящей по ту сторону реки крепости, которая стала видна Еве только теперь, распахнулись. Оттуда посыпали готовые к битве дворфы. Эван тронул девушку за плечо. Та повернулась и застыла в ужасе.

Большая тёмная лавина выплывала из-за елового леса. Лоснящееся от стальных доспехов альвийское войско шагало прямо по тракту. Над головами серокожих воинов из стороны в сторону шатались знамёна Наскутона: грозная серебряная гадюка на фиолетовом фоне. Послышались пробирающие до дрожи альвийские боевые горны, издающие похожий на вопль звук.

— Ядрёна вошь! — Бравин засуетился в седле. Вновь повернул своего пони. — Братья, ну пропустите нас! Неужли помирать нам на копьях альвов треклятых!?

Стоящие в первом ряду дворфы нервно переглянулись.

— У нас приказ, — неуверенно сказал один из них.

Сзади замаячил позолоченный на самой верхушке шишак. Из-за солдат, наконец, показался сотник с заплетённой в косу бородой. Прокричал сорванным от постоянных команд голосом:

— Заезжайте, непутёвые, — он пинками разогнал солдат, чтобы лошади смогли проехать. Окинул взглядом мечи путников. — О, да вы вооружены? Воины, сталбыть? Значит, будете биться с нами! У нас… Пригодитесь, короче!

Ева обнажила меч. Сотник с сомнением оглядел её.

— Э-э, бабам приказано в крепости сидеть! А вы, дедок, — он поглядел на Эерондила, — по желанию можете также упрятаться за стенами. Таков приказ.

— Я не баба! — вскрикнула Ева. — А он…

Старик прервал её, произнеся спокойно:

— Я и моя спутница – чародеи.

Лицо дворфа тут же переменилось.

— Что же вы сразу не сказали, етить колотить!

— Коней уведите! — сказал Эван, спешиваясь.

— Да, конечно!.. Эй, вы олухи! Займитесь скакунами!

Тем временем по противоположному берегу уже рассыпались дворфские арбалетчики, спешно заряжая самострелы. С одной стороны выли взывающие к оружию трубы, с другой вопили устрашающие боевые горны. Альвийское войско всё приближалось.

Мимо пронеслись дворфы, держащие на широких плечах брёвна. Прямо перед въездом на мост они принялись строить оборонительное сооружение. Однако совсем не успевали – альвы всё напирали, впереди их войска стали виднеться ряды арбалетчиков.

Ева закрыла глаза, сжала кожаную рукоять меча покрепче. Медленно выдохнула. Да, попали они в очередную передрягу; так не вовремя! Но досадовать было некогда. Сейчас главное, чтобы Сила не подвела её. Она потратила очень много внутренних запасов там, в Святилище. Но теперь-то должна восстановиться.

Засвистели арбалетные болты. Ева и её товарищи пригнулись, а пикинёры разом выставили над головами круглые щиты. Сзади тут же послышался крик приказа, и дворфы арбалетчики выстрелили ответным залпом.

— Понеслась, — произнёс Бравин рядом.

Ева чуть приподнялась и выглянула из-за голов воинов – сделать это было не сложно, дворфы совсем не отличались высотой. И увидела, как с самого центра альвийского войска срывается, как гончий пёс с поводка, отряд конных рыцарей. Кулак, призванный прорвать оборону моста – единственного, что сдерживало их армаду на том берегу.

Из-за закованной в доспехи кавалерии показался всадник в развевающейся на ветру фиолетовой мантии. Он направил руку в сторону наспех сооружённой баррикады. Рыжая искра сорвалась с его пальцев и, сверкая, столкнулась с брёвнами. Прогремел взрыв, в стороны взметнулись щепки. Стоящих в первых рядах пикинёров откинуло назад, послышались крики.

Боевые маги. Вот почему их так ценят в военное время…

А альвийские рыцари тут же приникли к шеям таких же сокрытых под бронёй лошадей, перешли в гремящий галоп. Пикинёры разом затихли.

— Да спасёт нас Артнорт Всесоздатель, — послышался голос стоящего поодаль Евы солдата.

Кавалерия волной нахлынула на дворфов. Тут же встретилась с зубьями пик: кто-то скидывал всадников с коней, кто-то пытался поразить самого скакуна, кто-то, зачастую безуспешно, силился найти слабое место в воронёных латах.

Еве в голову вдруг пришла хорошая мысль. Она шепнула:

— Бравин! Подсади меня!

Дворф не стал задавать вопросов. Он пригнулся и свернулся, образовав комок. Ева встала на его широкую спину, сложила руки в знак. Крикнув от напряжения, послала заклятие прямо в гущу рыцарей. Грохотнул взрыв, послышался скрежет металла и крики. Мост дрогнул, стоящие в задних рядах дворфы с восторгом повернули голову. Остальным было не до этого.

Ева спрыгнула. Она нанесла небольшой урон, может, обезвредила лишь двоих-троих, но и этого было достаточно, чтобы поднять боевой дух защитников и показать атакующим, что и со стороны врага можно встретить настоящую боевую магию.

А от альвийского войска отделялись всё новые и новые войска, на мост ступала тяжёлая пехота. Пикинёры не справлялись с давлением, не всех рыцарей удавалось удержать. Въезд на мост был уже усыпан трупами – и преобладали в них низкие и бородатые.

Эван, устав ждать, запрыгнул на перила. Легко удерживая равновесие, промчался по ним. Обрушил удар амагитового меча на тёмного всадника, вогнал клинок в его тело. Тут же скинул труп с седла, отпрыгнул от коня и рубанул второго. В воздух взлетел сначала шлем, за ним – разбрызгивающая струи крови серокожая голова.

Но Эван тут же повернулся к другому, уже пытающемуся достать его двуручным мечом; ударил по нему силовой волной. Рыцарь, крикнув, слетел с коня, перевалился через перила и улетел вниз. Послышался всплеск, отчаянное барахтанье. А потом тяжёлые доспехи утянули рыцаря на дно.

Дворфы закричали, воодушевлённые трюками убийцы чудовищ. Рыцари в воронёных доспехах принялись разворачивать скакунов, глядя на свистящий клинок Эвана сквозь отверстия в шлеме.

Как вдруг с обеих сторон от моста, на занятом противником берегу, в воздух взметнулись огромные полыхающие голубым пламенем шары.

Разбрасывая сноп искр и оставляя за собой огненный хвост, они перелетели через реку и обрушились на дворфских арбалетчиков. Послышались взрывы, дикие, пронзительные крики. Один из шаров с шипением приземлился в воду, и вверх взметнулось облако пара.

Ева разглядела стоящих на том берегу альвийских чародеев. Это они, подобно требушетам, запустили огненные шары в дворфов!

К счастью, теперь чародеи спешно ретировались. Ещё во время учёбы с Киром она вскользь читала что-то про применение боевых магов на войне. А потому знала – такое заклятие расходует слишком много Силы, и повторно ударить альвы уже не могли…

Рыцари Наскутона, начинавшие теперь мешаться с простой пехотой, закричали и накинулись ещё с большей силой. Вверх взлетели дворфские шишаки.

И вот альвийское войско, ступая по трупам, уже добрались до середины моста. Ева уже не слышала ничего кроме лязга железа, ржания коней и пронзительного крика, переходящего в слабеющий хрип или чавкающее бульканье. Отряд дворфов оттесняли назад, и солдаты, чувствуя превосходство врага, всё больше и больше теряли боевой дух.

Но тут небо потемнело. Девушка задрала голову и увидела, как над рекой сгущаются тёмные грозовые тучи.

Она обернулась и заметила, как стоящий на дворфском берегу Эерондил размахивает руками, будто бы размешивая ими что-то вокруг себя.

— Что за чёрт!? — проревел ожидавший своего часа дворф с мечом.

— Сейчас всё увидишь, братка! — заверил Бравин, глядя в небо.

Грозовые тучи сверкнули, пророкотал оглушительный гром. Сверкнуло.

Молния обрушилась прямо на напирающую на мост альвийскую пехоту. Следом ударила чуть дальше – по войскам, дожидавшимся своего часа. Поразила ряды альвийских арбалетчиков, тут же расстроивших строй и бросившихся в рассыпную.

Дворфы взревели, с торжествующим криком ударили по врагу.

— Боги за нас!!!

— Эйрондил с нами!

— Во славу Светлых Райн!

Рыцари с ужасом поглядывали на небо и отбивались от прыгающих на них оголтелых коротышек. Альвы валились с моста, падали в воду. А молния сверкала. И молния карала.

Ева протиснулась меж рвущихся в самое пекло дворфов. Пора.

Она скинула одного всадника ударной волной; обрушила меч на другого, но смогла лишь сбить наплечник. Отпрыгнула от ответного выпада, ударила мощным разрядом голубых искр. Маленькие, но грозные молнии, треща, оплели рыцаря. Тот затрясся, из-под забрала послышался дребезжащий крик. Ева не была уверена, что это заклятие его поразит – но доспехи, видимо, прекрасно пропускали жалящий разряд.

Бравин кинулся на очередного всадника с крылатым шлемом. Увернулся от его бастарда, запрыгнул на стремена и рубанул по шее. Секира прошла наполовину, не срубив голову; крылатый шлем слетел. Кровь брызнула на кузнеца. Но тот, не обращая на это никакого внимания, выдернул орудие из серокожего и сразу же прыгнул на другого.

Однако всадник встретил его пикой. Ева предостерегающе вскрикнула.

Остриё скользнуло по панцирю Бравина, оставив вмятину. Сам же дворф удара нанести не сумел. Он приземлился альву прямо в седло и начал ожесточённо с ним бороться, пытаясь свалить того с ржущего коня. Наконец, снял с него шлем и резко провёл секирой по месту, где должна находиться сонная артерия. Всадник перестал бороться, а его доспехи затекли блестящей кровью.

Ева же вытянула руки и полоснула струёй огня подступающих пехотинцев с серебряными гадюками на фиолетовых сюрко. Эван, уже весь красный от крови, прыгнул к ней. Бросил меч и стал также отпугивать пламенем подступающих с другой стороны врагов. Дворфы, с восторгом глядя на магию, сгрудились вокруг них и принялись отражать удары, силящиеся сломить держащих оборону чародеев.

Но тут пехотинцы перестали напирать. Блестящая от пота Ева опустила сложенные в знак руки и увидела, как противники расходятся, пропуская выходящих вперёд альвов в фиолетовых мантиях и робах, с блестящими серебряными или золотыми амулетами на шеях. Маги.

Бурные, шипящие потоки синего пламени волной накатились на защитников. Ева отпрянула, выставила перед собой широкий магический щит, так, чтобы закрыть и стоящих рядом дворфов; Эван поступил также.

Но они не успели защитить всех. Большинство стоящих в первых рядах дворфов обуял огонь, и они пронзительно, дико закричали. Кто-то, горящий, кинулся назад и через несколько шагов упал, не шевелясь. Немногие перепрыгнули перила и упали в реку. Но большинство испустили дух сразу.

Ева, вместе с другими, кинулась назад. Они напёрлись прямо на стоящую на конце моста шеренгу из солдат.

— Не отступать! — заорал тот самый сотник с заплетённой в косичку бородой. — Магов – сломить! Впер-р-рёд!

Ева и Эван развернулись, но неуверенно встали на месте. А все дворфы, кроме Бравина, включая даже тех, кто только что вместе с ними с ужасом бежал от огня, с криками кинулись назад, прямо за своим командиром. Кинулись прямо на пышущих огнём боевых магов. Зная, что наверняка мучительно умрут. И одновременно понимая, что чародеев нужно остановить. Ведь если остатки армии пройдут через мост, Наскутон получит доступ на другой берег, а значит и сможет продвигаться вглубь всей Родины.

Кто если не они?

А небо вновь сверкнуло. Сразу две молнии прочертили линию от неба до самого моста, коснулись макушек двух альвов в мантиях. Оглушительно пророкотал гром. Маги повалились рядом с зажаренными телами дворфов. Остальные попятились назад, закрывая головы щитами и глядя в стороны: где же тот могучий друид, атакующий их настоящими грозовыми молниями!?

Снова вспышка. Снова гром. Щит одного из магов треснул, молния прошла по телу, мгновенно убив его. Другой же выдержал удар. А через секунду болезненно искривился, схватился за грудь и упал – магическая энергия в нём иссякла. Остальные, всё также прячась за магическими щитами, развернулись и побежали назад.

Значительно поредевшие дворфы, вновь разразившись торжествующими криками, кинулись за ними. Но магов уже огибала подгоняемая грозным рёвом командиров пехота. Альвы боялись – ведь действительно казалось, что боги присоединилась к их врагам. Но всё же бежали вперёд, ведь видели, что численное превосходство до сих пор на их стороне.

Шеренга дворфов просто захлебнулась в их волне. В воздух взлетел позолоченный шишак сотника.

— Назад, Ева, — прохрипел Эван, вертя мечом так, чтобы отчистить его от крови. — Примем их там, перед крепостью.

Девушка закрыла себя и Бравина щитом, и они побежали спиной вперёд. Прочь с залитого кровью и безжизненными телами моста.

Обороняющиеся оказались в странном положении. Ведь все, кроме тех, кто видел колдующего Ланиаса-Эерондила, верили, что им помогают Райн. И одновременно все понимали, что исход битвы предрешён. Ведь солдаты, на которых они надеялись, уже никогда не встанут с красного от крови моста. А враги, пусть и боязливо поглядывают на тёмное небо, ровными, ощетинившимися оружием рядами идут вперёд.

А Эерондил подбежал к мосту, пропуская несущихся мимо спутников. Схватил лежащую на земле пику. И, встав лицом к лицу к тёмной, бегущей прямо на него армаде, закрутил древко над головой. В воздух вокруг старика взлетела пыль, вихрем закрутилась вокруг него. Ева застыла в изумлении.

Поток перерос в маленький, но грозный, яростно ревущий вихрь. Альвы, вытянув копья и мечи перед собой, неуверенно остановились перед ним. Но Эерондил, еле заметный сквозь бешено кружащиеся вокруг него ветра, понёсся на них.

Вихрь притянул к себе серокожих солдат, закружил их вокруг, с небывалой силой выплюнул наружу. Альвы, гремя погнутыми доспехами и хрустя сломанными костями, ударились о перила, перелетели за них, в реку. И ещё, и ещё. Старик кинулся прямо в центр застывшего, не откликающегося на прежде такие убедительные приказы, войска. Вихрь вокруг Эерондила игнорировал любые препятствия.

Бывшие дворфы-арбалетчики брали оставшееся оружие из телеги. Не спуская глаз с урагана, вставали в ровные ряды. Из крепости выбегали последние резервы.

Седобородый дворф с жёлтым плащом на плечах, видимо, возглавлявший защиту, приподнялся на стременах своего благородного, крупного коня. Силясь перекричать бурю, воскликнул:

— Мы – надежда всей Бьернии! Представьте, что будет, если серожопые пройдут! Подумайте, что станет с этой деревней! — он махнул в сторону опустевшего поселения, раскинувшегося неподалёку. — Что станет с вашими детьми и жёнами! Что будет, если враг проникнет дальше, вглубь Родины!? Мы должны устоять! Arre doh!

— Arre doh! — повторили воины вслед за ним.

А вихрь, кружащий вокруг Эерондила, слабел. Альвы, завидев это, стали напирать смелее. Седобородый дворф тут же послал солдат в атаку, чтобы маг, невесть откуда появившийся на поле битвы, отступил. Эерондил же бросил пику и кинулся назад. Защитники обошли его и с новыми силами встретились с серокожим войском. Клинки зазвенели.

Ева, увидев, что Эерондил совсем выдохся, подбежала к нему и подхватила его под руку.

— Не надо. Я в порядке, — бросил старик, хоть его осунувшееся лицо и говорило об обратном.

— Что делать!? — воскликнул Бравин, нервно глядя на еле держащихся защитников на мосту.

— Мы сделали всё возможное, — мрачно констатировал Эван. — Битва уже проиграна.

Маг окинул взглядом бойню. С трудом выговорил:

— Седлайте лошадей.

Ева с Эваном тут же кинулись к крепости, туда, куда завели их лошадей. Бравин остановился. Поморщился, колеблясь. И всё же бросился за ними.

Троица пробежала через ворота, которые были готовы закрыть в любой момент. Быстро отыскали маленькую конюшню, нашли своих лошадей.

Ева понимала – это не их война. Они действительно сделали всё, что могли. Альвов было слишком много…

Бравин первым вышел из конюшни, ведя своего пони под уздцы. И тут же упёрся в остриё одноручного меча.

— Дезертир!? — гаркнул на него старый одноглазый дворф с проплешиной.

— Я не солдат, — ответил Бравин, подняв руки.

— Ты мужчина, мать твою! – коротышка оскалился. — Мужчина, который защитит Родину, землю свою родную!

Но тут в бороду одноглазого упёрся переливающийся зелёным клинок. Тот смолк и покосился единственным глазом сначала на держащего меч Эвана, потом на стоящую поодаль и напряжённо наблюдающую за конфликтом Еву.

— Нам нужно ехать, — процедил убийца чудовищ. — У нас другая миссия. И я не советую стоять на пути.

Старый дворф отступил. Поморщился, словно бы от отвращения; сплюнул. Но Эван уже скакал прочь. Бравин нахмурился. Опустил глаза, не в силах глядеть на обвинителя. Но поднял голову и запрыгнул на скакуна. Ева, державшая под уздцы коня Эерондила, вместе с ним ринулась догонять убийцу чудовищ.

Как только протиснулись через столпотворение у ворот, замерли. Альвийская пехота оттолкнула оборону с моста и теперь потоком вываливалась на берег. Кучки дворфов рассыпались по полю и отчаянно удерживали лавину. Бились все – от ополчения из близлежащих деревень и до самого седобородого командира в жёлтом плаще. Бились яростно. И бились до последнего.

— Будьте готовы закрыть ворота, — прохрипел кто-то сзади.

Ева обернулась и увидела того самого одноглазого дворфа. Тот вновь бросил на них презрительный взгляд и вскочил на своего пони. Гаркнув, обнажил меч и кинулся в самое пекло, туда, где безжалостно бились остатки защитников.

Он приблизился к командиру в жёлтом плаще, без устали рубящему врага. Крикнул ему что-то.

Тот оглянулся, стиснув зубы прокричал приказ на дворфском, собрал солдат вокруг себя и принялся спешно отступать к крепости. Одноглазый дворф тем временем встал между ними и пехотой врага, яростно потрясая мечом. Ева поняла – он должен был прикрыть отступление.

Одноглазый срубил голову одного альва, пробил череп другого. А потом Ева моргнула – и тот исчез с седла.

Эерондил приблизился к ним, не без труда вскарабкался на коня.

— Пора, — выдавил он.

Ева похлопала начинавшую нервничать Чайку по шее, осмотрелась, стараясь найти место, где они могут выехать.

Но тут же услышала перекрывающий крики и звон женский голос. Кто-то речитативом зачитывал чёткие, но непонятные слова. Их услышала не только она – её спутники, и даже некоторые воины крутили головами в поиске источника звука.

И наконец, Ева заметила, как слева, на пригорке стоит молодая женщина в бело-золотых одеждах. Невесть откуда появившаяся незнакомка держала на вытянутых руках развёрнутый свиток. Её губы шевелились – именно она и произносила заклинание.

Чародейка.

Глава 28. Честь

«…В результате недовольство, вызванное правлением царя Да̀рина II Во̀рхэна, выливается в знаменитое Восстание 1101 года. Начатое северными вассалами, а впоследствии поддерживаемое горными князьями, оно приводит царя к поражению. Дарину II приходится идти на все уступки, чтобы сохранить престол.

В результате в дворфском государстве устанавливается власть выборного Совета, а царь (не лишаясь при этом титула) становится полноправным его членом. Такие изменения в политическом строе Бьернии привели к масштабным изменениям. Самое знаменитое из которых: военная реформа 1103 года, разделившая титулы на политические и военные…»

Филипп ард Рэдвуд. Краткая История Идриэля. Том 3.

И наконец, Ева заметила, как слева, на пригорке стоит молодая женщина в бело-золотых одеждах. Невесть откуда появившаяся незнакомка держала на вытянутых руках развёрнутый свиток. Её губы шевелились – именно она и произносила заклинание.

Чародейка.

Ева вспомнила то, как Эерондил использовал один из магических свитков ещё там, под Белым Дворцом. И она прекрасно помнила заложенную в том заклятии мощь. Потому не удивилась, когда почувствовала, как воздух наполняется Силой.

Грохотнуло. В самой гуще плотного альвийского войска загремели взрывы. Заклятие ударило хаотично, и его нельзя было ни предугадать, ни отследить. Засверкали вспышки пламени, по полю разнеслись хлопки.

В воздух взметались земля, доспехи, разорванные тела. Загрохотало и на чёрно-фиолетовом от заполнявших его солдат мосту.

Альвы кинулись врассыпную, а дворфы застыли на месте, не зная, что и предпринять. Отступавший к воротам командир придержал коня и молча наблюдал, как ряды врагов расстраиваются, как тут и там их карают безжалостные взрывы.

В мгновенье поле перед крепостью превратилось в усеянные телами воронки. Альвы в ужасе бежали – кто-то прыгал в реку, стараясь переплыть на ту сторону, кто-то кидался в давку на дрожащем мосту, а кто-то метался в лес. Штандарты падали.

Дворфы опомнились только тогда, когда поле перед ними опустело от врагов. Осознали, что битва, в которой они уже приготовились умереть на мечах врагов, выиграна. Вот так всего лишь за секунду – из поражения, в героическую победу.

Ничтожные остатки дворфского войска с криками кинулись на продырявленный взрывами, усеянный трупами мост. Добивать остатки прежде страшного, крупного и могучего альвийского войска.

— Это сейчас чё было? — Бравин вертел головой, глядя на каждого из товарищей.

Ева молча указала в сторону пригорка, на которой стояла женщина в белом.

***

Ева, Эван, Бравин и державший амагитовый кейс на коленях Эерондил сидели в кабинете головы крепости Рох-Кавил. Одни.

Холодного уличного света, проникавшего сквозь узкое, зарешёченное окошко не хватало, чтобы осветить и без того тесную комнату, потому на столе горел, подрагивая, огонёк свечи. Чрезвычайно низкий потолок, из-за которого Эерондил не мог выпрямиться в полный рост, над рабочим местом командира был чёрным от копоти.

Узкая дверь, протяжно, болезненно скрипнув, открылась, и в кабинет ступил закованный в броню седобородый дворф. Он откинул с плеча запачканый жёлтый плащ, внимательно оглядел сидевших в его кабинете незнакомцев из-под кустистых бровей. Оттёр грязь и запёкшуюся кровь с лица.

А за ним в комнату вошла она. Божественно красивая, небесно лёгкая, чарующая без всяких чар; такая, что даже Рон наверняка бы не подобрал слов, чтобы с точностью передать её образ.

Светлые, еле доходящие до плеч волосы незнакомки отливали розовым. Одета она была в уникального пошива бело-золотые одежды: лёгкая и элегантная, покрывавшая одно плечо полумантия, шёлковая рубаха с узорчатым корсетом, такие же белые брюки и высокие сапоги.

Ева невольно уставилась на чародейку – ведь та по своей красоте могла посоревноваться даже с ведьмой Лейлой. Стоит ли говорить, что и Эван, и Бравин, предпочитавший женщин совсем другого роста и телосложения, пораскрывали рты.

Однако заметно было и то, что незнакомка выглядела устало и утомлённо – всему виной последствия использования магического свитка, следовавшего за этим энергетического истощения. И лишь годами выработанная привычка позволяла ей держать осанку, сохранять уверенное выражение лица и твёрдую поступь.

А дворфский командир приблизился к своему столу, поставил шишак прямо на разложенную на нём карту. Вынул из кармана трубку, прикурил от свечи. Выплюнул в воздух плотное облако дыма. Наконец, обернулся.

— Ну что, пришло время познакомиться. Начну первым. Я – Килема̀р Града̀н, голова крепости Рох-Кавил.

Эерондил поднялся со скамьи, чуть не ударившись макушкой о потолок. За ним встали и остальные.

— Меня зовут Ланиас. Ланиас… из ниоткуда.

— Из Ниоткуда? — переспросил дворф. — Это где-то в Баргриме?

Старик взглянул на него удивлённо, но тут же опустил глаза.

— Да. В Баргриме…

Ева с трудом удержала выпрыгивающий из неё смешок.

— Эван из Аргарда, — представился убийца чудовищ и, решив, что его долг исполнен, вновь присел.

— Моё имя Бравин О̀ммельсэн, ваше благородие! — громко сказал кузнец и, чтя дворфские традиции, дважды ударил кулаком о грудь.

Комендант учтиво кивнул.

— Род Оммельсэнов, хм. Звучит знакомо.

— Возможно, вы знаете моего отца, О̀рбина Оммельсэна! — с нескрываемой гордостью подсказал кузнец.

— Верно. Большая честь познакомиться с его сыном! Сколько лет прошло с того момента, как мы служили вместе… А вы, девушка?

Юная чародейка замялась.

— Ева. Просто Ева, — произнесла она, натянуто улыбнувшись.

— Эх, не зря мне говорили, что вы, чародеи, такие загадочные! Ну-с, дело за вами, госпожа, — сказал, наконец, Килемар Градан, с любопытством смотря на чародейку в белом. Вновь затянулся трубкой.

А женщина впервые позволила себе заговорить. И она заговорила. Голосом сильным и властным. Голосом, который не просит, а приказывает.

— Анна Маривальди, ваше благородие, — она слегка наклонила голову. — Архимаг Верховного Капитула Башни Чародеев.

Ева обомлела. Прямо перед ней стояла сама Анна Маривальди! Высший маг, уже много лет возглавлявшая всё магическое сообщество Империи! Та, кто ещё при жизни стала настоящей легендой. Та, кто знает то, о чём знать нельзя. Та, кто может то, что не может никто другой.

Воистину, Анна Маривальди не могла попросту выглядеть иначе. Пленяющая, хрупкая снаружи, и такая властная и могущественная внутри. Да что и думать – о том, кто она такая, удавалось понять, лишь разок взглянув в её глаза. В глаза, которые не отражали ничего, которые были непрозрачными, потому что скрывали очень и очень многое.

Командир закашлялся, отложил трубку. Снял с плеч плащ, а потом стащил и тяжёлый нагрудник.

— Получается, вы здесь…

— Нет, — ответила Анна твёрдо. — Я действую не от лица Императора. И даже не от лица Башни Чародеев. Можно сказать, я оказалась тут случайно.

— И спасли нам жизнь.

— Не могла проехать мимо. Не терплю кровопролитие.

— Уверен, что царь вам этого не забудет, — кивнул Килемар.

Он повернулся к остальным.

— Это касается и вас, — добавил он. — Ни разу в жизни я не видел такой магии. И именно вам, находящимся в этой камнате сейчас, обязан не только я, не только мои воины и их семьи, а также и вся Бьерния. Вы будете награждены соответственно. А покуда отдыхайте. Я нужен снаружи.

На этих словах командир, не забыв захватить любимую трубку, покинул кабинет. Избитая дверь захлопнулась за ним.

В комнате повисло молчание. Лишь доносились безысходные крики и горестные рыдания со внутреннего двора: многие женщины, как жительницы близлежащих деревень, так и беженцы из захваченных уже поселений, прятались за стенами крепости.

Анна Маривальди долго, внимательно оглядывала отряд чуть прищуренными, но блестящими от любопытства глазами. Эерондил и Эван же не спускали с неё настороженного, недоброго взгляда. Еве не нравилась нависшая в кабинете тяжёлая атмосфера. Очень не нравилась. И она прекрасно понимала, почему.

— «Ланиас из ниоткуда», — с тенью иронии протянула архимаг. — Неизвестный даже мне Высший, который может низвергать залпы грозовых молний с неба. Делать то, что неподвластно даже сильнейшим друидам Мудрого дуба. И с очень интересненьким кейсом в руках.

Эерондил не пошевелился.

— Ты здесь не просто так, верно? — спросил он, не спуская с неё глаз.

— Именно...

Ева затаила дыхание и непроизвольно сжала кулаки.

— …И потому преклоняюсь пред тобой, Светлый Эерондил, — Маривальди опустилась на одно колено и наклонила голову.

Все, даже невозмутимый старик, оторопели.

— Встань. В этом нет нужды.

Чародейка, сохраняя серьёзное и непрозрачное выражение лица, поднялась. Одним махом стряхнула пыль с брюк и сказала совершенно серьёзно:

— Хочу, чтобы вы знали – я вам не враг. Я разделяю ваши взгляды. И желаю мира. Сделаю всё, что могу, дабы спасти Аенор от гибели, от падения во Тьму. Игра рискованна, ставки высоки. Но приз так пленителен, а потому я знаю, какие опасности вас поджидают. Все сильные мира сего жаждут заполучить Элленбур. И я ещё не говорю о тех, кто существует в мирах иных…

Эерондил долго молчал, глазами словно бы пытаясь проглядеть собеседницу насквозь. И Ева почему-то сомневалась, что у него получится.

— Нам приятно, что у нас есть такой союзник, — наконец вынес старик. Его лицо разгладилось, а на губах даже появилась улыбка.

— Я бы посмотрела на обломки, если вы позволите.

Эерондил кивнул. Поднял кейс и открыл крышку. Анна, не приближаясь слишком близко, оглядела их.

— Магия прямо-таки струится. Никогда не видела артефактов такой силы. И каковы ваши цели на данный момент?

Старик захлопнул крышку, передал кейс Еве. Скрестил руки на груди.

— Не дать обломкам попасть в ненужные руки. А больше вам знать не нужно, Анна.

Чародейка, однако, понимающе кивнула.

— Что же, спасибо хоть за какое-то доверие. А с доверием вам нужно быть поосторожнее…

— Не бойтесь, мы и так не доверяем, — бросил Эван, недобро ухмыльнувшись. — А уж вам – особенно.

Маривальди окинула его взглядом. Оставалось лишь гадать, что скрывается за её внимательными, блестящими глазами – презрение, ненависть или абсолютное равнодушие.

— Пожалуй, я должна отдохнуть, — сказала, наконец, она. Подошла к двери. — Чего и вам советую.

***

Путникам выделили место в одной маленькой комнатке с несколькими жёсткими, скрипящими койками – собственно, лучшего места в крепости и не нашлось. Возможно, раньше здесь спал командирский состав, но теперь комната оказалась свободной – очень много служащих при Рох Кавиле воинов пало в бою.

Узкие, сырые и тёмные коридоры замка пустовали, и в них было одиноко, но вовсе не спокойно. Все раненые лежали по казармам, и стены, казалось, гудели от их стонов. Остальные же, включая и женщин, и детей, занимались уборкой тел. Альвов кидали в исполинских размеров костёр. Дворфов – в братскую могилу. Торопились, ибо боялись, что нагрянет стая трупоедов. Однако уже вечерело, а тела всё не кончались…

Вечером все собрались на ужин во внутреннем дворике. Отсутствовала лишь Анна Маривальди – Килемар Градан сообщил, что ей выделили домик в деревне, и она, наверняка, всё ещё там отсыпалась. Эерондил также забылся сном; Ева пообещала принести ему бутыль вина и ломоть хлеба.

Ужинали тихо, скорбно, мрачно. Звучали восславляющие падших тосты. Лились скупые мужские слёзы. Все просто молча напивались.

«Вот она, война», – подумалось Еве. Столько крови только ради земли, ресурсов и власти…

Она уснула очень быстро, спала неспокойно, но на утро не помнила ни о каких снах, дурных и недурных.

***

Утренняя заря смыла ужасы вчерашнего дня, принесла бодрость и новые силы. Сквозь облака пробились лучи солнца, и всё вокруг ненадолго, но расцвело.

Крепость Рох Кавил заметно оживилась. И Ева скоро поняла, почему – к дворфам прибыло подкрепление.

Девушка тут же покинула замок, пересекла дворик и поднялась на крепостную стену; дозорные ничего ей даже не сказали. Она посмотрела в сторону реки – уборка тел ещё не закончилась, но к работягам прибавились новые силы, и процесс близился к концу. Тогда Ева побежала по стене на противоположную, северную сторону.

Увидела опирающегося на зубцы бойниц Эвана. Бравин сказал ей, что утром тот ходил в лес разведать, не рыщут ли вокруг трупоеды. Всё-таки по части чудовищ он был настоящим знатоком.

Однако приблизившись к противоположному краю крепостной стены, Ева обомлела. Раскинувшееся за Рох Кавилом поле темнело от суетящихся солдат, от возводящихся прямо на глазах крупных палаток, от воинов, широкие ряды которых возникали на горизонте и маршем шагали к крепости. Теперь-то это было настоящее войско! С кавалерией, арбалетчиками, пикинёрами и, разумеется, бравыми пехотинцами. Все они могли задать такого жару альвам вчера… Если бы успели.

Но теперь-то дворфы точно нанесут ответный удар – Ева была уверена. А ужесли Наскутон и попробует атаковать мост вновь, то их волна наверняка разобьётся о силы Бьернии.

— Впечатляет, не так ли? — спросил Эван.

Его голос вывел Еву из раздумий. Она даже забыла, что тот стоит рядом.

— Да…, — девушка кивнула. — Как там трупоеды? Ты же ходил в разведку.

— Ночью бродили в окрестностях, вынюхивали. Но не осмелились подойти ближе.

Ева вновь окинула взглядом строящийся лагерь и повернулась к убийце чудовищ.

— Что ты думаешь по поводу Анны Маривальди? — задала она действительно волнующий её вопрос.

— Ты же сама прекрасно знаешь, — усмехнулся Эван в ответ, — у меня серьёзные проблемы с доверием. Сама посуди, это же Архимаг. Она просто уже привыкла плести интриги. Чего ей стоит наврать нам про свою дружелюбность, вызнать наши планы, да всадить нам нож… или заклятие в спину.

— Не поспоришь.

Убийца чудовищ обратил карие глаза куда-то вдаль.

— Вот именно. Остаётся лишь… спросить Эерондила.

— Я прочёл её мысли, — послышался знакомый голос сзади.

Ева вздрогнула, резко обернулась. Позади неё стоял Эерондил. Сегодня старик заметно посвежел, и выглядел на порядок лучше, чем вчера. И видимо, он стоял здесь уже некоторое время. А Эван, разумеется, заметил его присутствие уже давно – нечеловеческий слух или, может, обоняние.

— Я прочёл её мысли, — повторил маг. — Маривальди говорила правду.

— То есть… она за нас?

— О её конечной цели мы можем только догадываться. Но она за нас. Да.

Что ж, способностям Эерондила, ровно как и его уму, Ева доверяла. А значит, она действительно могла быть уверена, что Анна Маривальди окажет им поддержку. Может Путь будет не таким уж и опасным, как думала юная чародейка?..

А тем временем маг объявил:

— Отъезжаем через два часа. И так задержались.

Он отправился прочь. Эван также отошёл, кивнул Еве и двинулся за ним. Однако у девушки ещё было время. Потому она отправилась дальше по стене, выглядывая через бойницы и наблюдая за тем, что творится вокруг крепости.

Пока не наткнулась на Бравина.

Дворф стоял, опираясь на бойницы, мрачный и хмурый. С безраличием глядел вниз. Девушку он заметил не сразу.

— А, Ева? Как спалось, подруга? — он попытался натянуть на себя маску присущей ему прежде непринуждённости.

— Что с тобой? — Ева присела на корточки рядом и заглянула ему в лицо.

— Ну, а каким мне быть? Война началась. Нежданно-негаданно. Столько наших полегло. Сама понимаешь.

Юная чародейка посмотрела на него снизу вверх. Вздохнула.

— Ладно, раз так.

Она встала, развернулась и отправилась было прочь, но Бравин окликнул её:

— Стой! Подойди поближе, — он понизил голос и потупился. — Помнишь, когда мы лошадей забирали. Тот одноглазый ещё…

— Помню.

— Надо мне было всё-таки остаться с ними. Тогда-то. Не уходить с вами, а секиру в руки взять и до последнего альвов удерживать. Это мы сейчас победили благодаря магичке-то. А если бы проиграли, а я уехал? Это ж право, дизертировал бы. И вот. Вина теперь насквозь выжигает. А что папка скажет, если узнает?

— Бравин! — воскликнула Ева. Она положила руку на плечо дворфу и присела перед ним.

— Испугался я, — он впервые поднял виноватые глаза на девушку. — Умирать-то не готов.

— Ты что, забыл нашу цель? Мы же мир спасаем, Бравин.

— Да отговорки это всё, — он отмахнулся.

— Не отговорки! — воскликнула Ева. — Ты нам нужен, ты нужен Эерондилу. Ты ведь меня от паука спас, забыл? Сам посуди, ты бы один врага не удержал, их вот сколько много было. Погиб бы, а толку?

Бравин вздохнул. Покачал головой.

— У нас другая война, — сказала Ева тихо. — Слышишь? В разы более важная. Всё будет хорошо с твоей Родиной. Вот, войска пришли.

— Войска, тоже мне, — дворф сплюнул. — У Наскутона там ещё арьергард с осадными орудиями наверняка… А впрочем, глядишь и из соседних княжеств подмога придти успеет. А там и царские войска!

— Вот! — Ева улыбнулась. — Я, конечно, ничего не поняла, из того, что ты сказал про «карьергард», но звучало победоносно.

Бравин посмотрел на неё с поднятыми бровями.

— Да ну тебя! — он весело махнул рукой и направился прочь со стены.

Ева усмехнулась. Встала, отряхнула колени и, заслышав суету во внутрннем дворе крепости, оперлась о перила и посмотрела вниз.

На том месте, где на вчерашнем ужине стоял длинный стол, теперь находился его уменьшенный в три раза брат-близнец. На нём же лежала потрёпанная карта, которую Ева заприметила ещё в кабинете головы.

А сам же Килемар Градан, весь в своём боевом облачении, с несменным жёлтым плащом, ходил из стороны в сторону, заложив руки за спину. Поодаль стояли по стойке смирно несколько солдат.

— Ну, где же он? — нервно проворчал командир. — Пошлите за ним!

— Уже послали двоих, ваше благородие.

— Значит, пошлите ещё! — гаркнул на него Килемар.

Солдат поджал губы, но не ответил; торопливым шагом двинулся к выходу за крепостные стены. Однако тут же остановился, развернулся на месте и двинулся назад. Из северных ворот выплывал марширующий конвой. Солдаты в жёлтых сюрко с гербом Бьернии – бьющим о наковальню молотом, окружали важного вида дворфа. А тот был при роскошном, парадном доспехе и с таким же, как у командира крепости, лимонным плащом.

— Ваше благородие голова, — сказал он громким, с нотками хрипотцы, голосом.

— Ваше высокопревосходительство княжеский воевода, — отвечал ему Килемар Градан, в мгновенье выпрямившись, как стрела.

— Я привёл к вам тяжёлую пехоту Ойвэна вместе с ополчением из соседних вотчин. Думал, вас уже осадили, и Наскутон получил доступ к северному берегу.

Воевода прошёл к столу и оперся об него двумя руками. Килемар Градан проследовал за ним.

— Докладывайте, почему вы всё ещё живы. С самого начала.

— Получив голубя из Рох-Наира, да упокоятся павшие там воины, я распорядился отослать боярина с семьёй в город, — незамедлительно начал голова, пропустив колкость мимо ушей, — Мы едва успели собрать ополчение с вотчины, как альвийские войска приблизились к Кавилскому мосту. Это было вчера опосле полудня. Мы обороняли мост. Успешно.

— Неужели? — с иронией спросил воевода.

— Наши войска были чудовищно малы. Ежели встретились бы в открытом поле, то полегли бы за считанные минуты.

— Говорите по делу, ваше благородие, — произнёс воевода сквозь зубы. — А то одно «если бы да кабы».

— Мы героически выстояли. И виной тому – неожиданно явившиеся на поле боя гости. Среди них были маги. Высшего уровня.

— Как это? — вдруг оживился командующий. — Кто!?

— Высший Ланиас с товарищами. И Анна Маривальди.

— Первого не знаю, а вторая… Это та самая?

— Так точно. Архимаг из Башни этой, ардонской.

— Но мы не запрашивали поддержки у Империи.

— Она заявила, что её появление случайно. Что она действовала не от имени Императора Эдмонда.

Воевода хмыкнул, покачал головой. Бросил взгляд на карту, но, разумеется, думал совсем не об обозначенных там точках, стрелках и подписях.

— Она здесь?

— Так точно. В деревне.

— Я с ней поговорю, — заверил воевода. — Что же насчёт будущего… Вчера в столицу пришло официальное объявление войны.

Килемар неприятно, мрачно ухмыльнулся.

— Знали, уроды, что долго вести идти будут, и мы не успеем подготовиться, — бросил он. — Но так или иначе, у меня, ваше высокоблагородие, есть план действий. Взгляните на карту. Вот здесь, в этой деревеньке, преположительно штаб…

— Этого не нужно, — остановил его воевода. — Мы подпишем мир.

Килемар медленно поднял на него голову. Тряхнул головой, будто бы не веря своим ушам. Его сухие губы дрогнули, он попытался что-то сказать, но не сумел. Наконец, совладал с языком:

— Как это? Мирный договор?

— Да. Завтра в полдень на середине этого самого моста, — военачальник махнул рукой в сторону реки. — Княже Ойвэнский приедет.

— Но зачем!? Они же братьев наших убивали! — командир крепости затряс кулаками. — До сих пор не все тела похоронили! А теперь-то у нас есть сила, есть войско…!

— Ты не нервничай, Килемар, по возрасту не положено, — холодно осадил его воевода. — У нас войска, и у Наскутона тоже войска. Их сколько там, ты знаешь? Вот и я нет. Сам Совет решил, что война сейчас экономически невыгодна.

— Невыгодна!? — взревел дворф.

— Тише, тише. Да, невыгодна... Боярин им в руки не попал, а значит права на землю остаются у него. Это хорошо. Поверь, Килемар, настанет тот день, когда мы восторжествуем, — твёрдо отвечал главнокомандующий. — А завтра – мир. И выполнение требований Наскутона.

Килемар Градан медленно выдохнул, пытаясь укротить гнев. Спросил тихо, так, что Ева разобрала половину слов лишь по шевелению его губ:

— И какие же. У них. Требования?

— Я думаю, вся вотчина. Рох Кавил в том числе. Ты не волнуйся: тебя с семьёй перенаправят в другое место служить, беженцев пристроят соседи. Лично прослежу.

Килемар долго смотрел ему в глаза. И молчал. А воеводе постепенно становилось не по себе, и он с непонимающим и слегка нервным выражением лица вертел головой.

И тут командир крепости разразился:

— Тысячи наших братьев полегли от рук альвов! Сотни семей остались без отцов и мужей! Серокожие вторглись на нашу землю и пролили нашу кровь! А ты ещё смеешь подписывать с ними мир! Отдавать им крепость, мою крепость, которую они не смогли взять! Только в обмен на спокойные деньки!? Я служу при Рох-Кавиле уже добрые тридцать зим, ещё боярин под стол пешком ходил! И я не позволю тебе позорно откупиться землями, которые я охраняю так долго, от этих ублюдков!

Килемар Градан умолк. Так и застыл, тыча в княжеского воеводу обвиняющим пальцем и судорожно, гневно дыша.

Но тут уже настал черёд командующего. Он громко, гневно выдохнул. Процедил:

— Это приказ, Градан. Воля царя и воля Совета. И ты не помешаешь, а будешь просто глядеть за этим со стороны.

— Ах, так!?

— Так!

Килемар прыгнул к одному из своих солдат, вырвал из рук одного из них меч-бастард. Направил на воеводу.

— Убирайся отсюда, бесчестный предатель! Позорный трус!

Конвоиры в жёлтых сюрко, стоящие за спиной командующего, обнажили мечи. Килемара же обступили сзади его верные стражи, подняли секиры.

Ева затаила дыхание.

Воевода и голова смотрели друг на друга. И ни один не пошевелился, ни один не отвёл глаз, не сказал и слова.

Это было похоже на древнюю дуэль двух Высших магов. Когда те могли на столь тонком уровне взаимодействовать с Силой, что поединок происходил очень странным образом: чародеи попросту смотрели друг другу прямо в глаза. А потом один из них падал замертво. Об этом Ева прочитала в какой-то книжке, что ей для обучения дал когда-то Кирман…

А воевода вдруг сделал знак рукой. Солдаты за его спиной опустили оружие. Вслед за ними немногочисленная стража Рох-Кавила перевела секиры в положение более безопасное.

— Большая ошибка, — только и сказал командующий.

Затем демонстративно повернулся к Килемару спиной и пошёл прочь.

***

Когда Эван, Бравин и Эерондил выгоняли лошадей за крепостные стены, Ева поймала момент и, сидя верхом на Чайке, подъехала к стоящему на берегу командиру крепости.

Его морщинистое лицо, прежде ясное из-за горящего боевого сердца, теперь осунулось и ещё больше постарело. Сам он смотрел на водную гладь реки, толком не замечая, что происходит вокруг.

— Я стала случайным свидетелем вашего разговора. С воеводой, — сказала она честно.

— И что, всё-таки я дурак? — устало бросил Килемар и поднял голову на девушку.

— У нас в Империи никто бы не осмелился вот так перечить руководству. Но суть в том, что вы сделали это по зову чести. Долга. И… любви к своей земле.

Килемар Градан кивнул.

— Мы, дворфы, издревле ценим законы чести. И за свой родной край готовы зарубить любого… А сейчас что? Ты погляди, Совет отдаёт собственные земли, собственных жителей, чтобы откупиться от врага. Неужели боятся?

— А может, они просто хотят остановить кровопролитие? — предположила девушка.

— Кровь уже пролилась, девочка. Уже. И то была кровь дворфов, — процедил Килемар. — А теперь езжай, твои товарищи ждут тебя. А я уж разберусь. И пусть Артнорт хранит вас.

— Он хранит, уж поверьте, — ответила девушка и натянула поводья Чайки. — А вы лучше надейтесь только на себя…

Отряд, и не только отряд, уже ждали её. Анна Маривальди в тот момент прощалась с путниками – её ещё ждали дела и ехать вместе с ними она даже не планировала. Тем и лучше. Еве почему-то не хотелось продолжать путь бок о бок с Архимагом. Пусть Высшая и на их стороне.

— Желаю удачи, — сказала Анна и бросила взгляд чуть прищуренных глаз на Эерондила. — Если она, конечно, существует.

— Существуют только поступки и их последствия, — ответил старик сдержанно, но всё же улыбнулся. Казалось, даже искренне.

Глава 29. Зов крови

Лошадей оставили снизу.

Ева первой поднялась на холм, на котором громоздились массивные древние руины. Блэр Кро̀йнэ – так они назывались на дворфском.

Это место действительно удивляло.

Сооружение неизвестного предназначения представляло собой круглую замшелую каменную плиту с вычерченной на ней звездой-пентаграммой, по окружности обставленную дюжиной причудливых гигантских глыб. Вдобавок ко всему, руины выглядели однозначно очень и очень древними, потому то, как простые смертные смогли соорудить это, оставалось для Евы загадкой.

Но не менее удивительным был и пейзаж, окружавший таинственный Блэр Кройнэ.

К холму со всех сторон подступал голый и оттого такой мрачный вязовый лес. Меж деревьев, совсем низко, сочился туман, похожий на дым в доме травника Виспута из Вальдэна – сегодня было очень холодно и влажно.

Но Ева даже и не представляла, как будет выглядеть то, что находится дальше, на севере. Ведь там, далеко-далеко широкой, титанической стеной вырастали массивные Великие горы. И какое же простое, но столь точное название они носили! Таких гигантов Ева ещё никогда прежде не видела – та же Косая гора приходилась по сравнению с ними сущим карликом. Причём она даже не могла разглядеть их полностью, ведь вершины, наверняка покрытые снеговыми шапками, утопали в пасмурных серых облаках. То, как горы выглядели вблизи, было даже страшно подумать.

— Что это за место? — спросил Эван, вернув Еву к реальности.

— Blear Kroyne, или Колдовские Руины, — с жаром пояснил Бравин, видимо, ожидавший, пока его об этом спросят. — Давным давно, ещё до Великого Переселения, здесь жили альвы. Поговаривают, что здесь их древние жрецы проводили различные ритуалы тёмной магии и жертвоприношения Дайрайн! Да-да! Это мне дед рассказывал, он тут служил недалеко. Все это место стороной обходят, а если путь и лежит через этот лесок, то молиться остаётся, чтобы тропинка сюда не вывела...

— Это обсерватория, — бросил Эерондил, осматриваясь.

— Че-его?

— Обсерватория, — повторил старик. — Древняя. Чтобы за звёздами, то бишь, наблюдать.

— Бред какой-то, — Бравин демонстративно отвернулся.

— Ты погляди, как глыбы-то стоят. Они частично повторяют картину неба, что раньше находилось здесь. Древние альвы просто наблюдали за звёздами. Вели, должно быть, календарь, предсказывали сроки земледельческих работ. Вот и вся загадка.

— Это всё, конечно, хорошо, — вывел Эван. — Вот только зачем вашему Тэрэбору-кузнецу спускаться именно здесь? Нельзя было выбрать место поближе да поудобнее?

— Во-первых, мы в глуши, — Эерондил стал загибать свои костлявые пальцы. — А Небесный мост и так виден отовсюду. Так что хоть немного меньше шума. Во-вторых, здесь Тэрэбор кое-что припрятал. Мы, боги, не можем перемещать материальное через миры.

— И что, будем ждать?

— Да, — Эерондил вынул из-под балахона серебряные карманные часы и сверился со временем. — Тем более, Тэрэбор должен спуститься в считанные минуты.

Бравин выбрал себе наиболее удобное место под камнем.

— Значит, ждём! — бросил он и присел.

— Нет, не ждёте, — тут же возразил чей-то громкий, чуть хрипловатый, но тягучий, как мёд, голос.

Бравин подскочил с места. Ева встрепенулась; голос не принадлежал никому из её товарищей.

Из-за одной из глыб медленно выплыл мужчина. Одетый в элегантный тёмный сюртук, он ступал легко, так, будто бы и вовсе не касался пола. Он обладал неардонской внешностью: носом с горбинкой и чуть сдвинутыми, будто бы вечно хмурящимися бровями; Ева знала, что все эти черты присущи народу баргов. Но странно было не это – кожа незнакомца, мертвенно бледная, выглядела нездорово, а нахальные глаза, такие усталые, но таящие в себе очень и очень многое, обжигали холодом.

Ева уже научилась узнавать подобных людей по одной лишь походке, по одному лишь их взгляду, по одной лишь манере говорить. Не оставалось сомнений, что незнакомец принадлежит к высшей, самой могучей и властной касте смертных, равняясь и с самим Императором, и с Анной Маривальди…

Именно поэтому на Еву лавиной накатила тревога.

— Лорд Наталис Дэриор, — представился неизвестный и улыбнулся.

Вернее сказать, оскалился. Оскалился, обнажив ряд белых зубов, среди которых больше всего выделялись клыки. Огромные, острые клыки. И Еве был знаком их вид.

— По совместительству древнейший из ныне существующих Мастеров вампиров. К вашим услугам…

Никто не ответил. Ева заметила, как стоящий поодаль Эван поглаживает рукоять меча. Покосилась на Эерондила – тот, не шевелясь, внимательно оглядывал барга. Бравин же, с застывшим на лице напряжением, переминался с ноги на ногу.

А Наталис Дэриор, наконец, продолжил:

— Вы и сами прекрасно понимаете, за чем я пришёл. Потому сейчас я просто попрошу. Отдайте. Мне. Обломки. И уйдёте живыми, — тут он покосился прямо на Еву и облизал клыки. — Даже эта сладкая девочка.

Сердце юной чародейки ушло прямо в пятки, а ладони мгновенно взмокли.

— Занятно. Но мы отказываемся от предложения, — произнёс Эерондил твёрдо и уверенно.

Вампир усмехнулся.

— Да разве вы не понимаете, идиоты, что упускаете шанс выжить? Ведь я не привык просить. А для вас делаю исключение… Что ж, так тому и быть. Я возьму то, что хочу.

— Ты всего один! — казалось, смело воскликнул Бравин.

Но Наталис Дэриор лишь улыбнулся уголками рта.

— Помилуй, коротыш! Да разве в меня влезет столько крови? Я позвал друзей.

Из-за глыб выплыла дюжина фигур. Абсолютно разномастные, они сходились лишь в одном – мертвецкой бледности. Среди них были и страшного вида дворф, и дикий, больше похожий на поражённое бешенством животное, альв, и обросший мужчина, походивший на аргардского попрошайку. Встречались и вампиры, более похожие на Мастера: высокий светловолосый эльф в длинном богатом сюртуке и важного вида старик с проплешиной, что выглядели очень даже цивилизованно. Пока что цивилизованно.

— Так что, господа? Вы ещё не передумали? — лорд Наталис задал не требующий ответа вопрос. Осклабился.

И вдруг его тело в одно мгновенье потеряло всякую форму. Мастер вампиров перевоплотился в сгусток чёрного дыма и, оставляя за собой струящийся хвост, стремительно полетел на Эерондила. Маг тут же вскинул руки. Ослепительно ярко сверкнули искры.

Ева не успела разглядеть, что произошло дальше. Ведь один из вампиров мощными прыжками сокращал расстояние между ними.

Рыжеволосый мужчина. Ещё минуту назад он был похож на спокойного, самодостаточного горожанина. Но лицо его в мгновенье исказилось, и теперь оно выглядело как морда дикого, жаждущего плоти и крови зверя.

Ева машинально схватилась за рукоять, но вспомнила то, чему её учил Вик – вампиры не боятся стали. Потому, не раздумывая, тут же сложила пальцы в знак.

А тем временем вампир с удивительной прытью преодолел расстояние между собой и Евой. На его пальцах уже образовались странные наросты, похожие на чёрные когти. И они были готовы разорвать жертву.

Ева вскрикнула от напряжения, сжала зубы и вытянула руки в сторону вампира. Из её рук бурным потоком изверглась струя ревущего красного пламени. Жар лизнул лицо девушки, и огонь поглотил кровопийцу. Чародейка попятилась.

Как вдруг чёрные обугленные руки показались из-за пламени, ухватили Еву за плечи. Та закричала, запнулась и полетела на землю, не переставая поливать вампира огнём. Горячий воздух обжигал глаза, не давал продохнуть. Вампир наваливался на Еву, всё ещё чудом оставаясь живым.

И тут из-за огня показалась обугленная голова – настоящее месиво из прожаренного мяса, растёкшихся глаз и почерневших костей черепа. Девушка расцепила пальцы рук, и поток пламени угас. Тело вампира обмякло и упало прямо на лежащую чародейку.

В ноздри ударил горячий запах жареного мяса. Ева, силясь унять рвотные позывы, скинула кровопийцу с себя, в суматохе огляделась по сторонам.

А на Эвана накинулись двое: одичавший от жажды крови альв и его полная противоположность – тот самый ухоженный старик с проплешиной. Первый атаковал прямо в лоб, обрушая на убийцу чудовищ мощные, быстрые удары когтей. Другой же делал методичные, но молниеносные выпады, пытаясь найти прореху в защите противника. Но амагитовый клинок всё так же крутился без остановки, выделывая в воздухе разнообразные фигуры.

Так, отпрыгнув от очередного выпада старика, Эван откинул дикого альва ударной волной. Развернулся в пируэте, предсказывая движения другого вампира, вновь приближающегося к нему со спины…

Обрубленная по кисть рука с чудовищными когтями взлетела в воздух, разбрызгивая во все стороны тёмную, почти чёрную кровь.

Старик в сюртуке согнулся от боли, закричал, держась за предплечье. Поднял выпученные, налившиеся кровью глаза на Эвана, затем с ужасом оглядел его отливающий зелёным клинок. Убийца чудовищ ухмыльнулся. И направил руку в бок.

Струя огня полоснула вновь подлетевшего к нему альва. Тот обхватил руками обожжённое серокожее лицо, попятился. А потом его голова взлетела в воздух, упала на каменную плиту, и, оставляя за собой багровую дорожку, прокатилась чуть дальше. Безжизненное тело осело вниз…

Ева отвела глаза – Эван отлично справляется. Но тут же заметила Бравина, чьё положение было гораздо более тяжёлым. Ведь его сородич, страшного вида дворф, со стекающей по обросшей чёрной бороде слюной, прижал его к противоположной стороне. Ева тут же взметнулась вверх и побежала к нему.

Ей повезло – вампир повернулся к ней спиной и не заметил её лёгких прыжков. Девушка на ходу вытащила меч, рубанула от уха прямо по открытой шее. Клинок вошёл в плоть, но не прошёл насквозь, потому голова дворфа откинулась вперёд, повиснув на остатке недорубленной шеи. Ева отпрянула.

Вампир развернулся, обхватил руками виски. Водрузил голову на шею и взглянул на девушку. Оскалился полным слюной ртом с огромными, требующими крови, клыками. С удивительной ловкостью прыгнул.

Ева бросила меч, машинально вытянула руки. Ощутила давление в висках, почувствовала, как перехватывает дыхание.

По дворфу ударила мощная, невидимая, но отлично осязаемая волна Силы, и тот тут же отлетел назад, ударился о камень. Сполз вниз и упал прямо рядом с лежащим у него Бравином.

А кузнец схватился за секиру и, гикнув, вогнал её в голову вампиру. Кровопийца затрясся, попытался нащупать сидящего рядом дворфа, но тут же обмяк и, наконец, замер.

Бравин блестел от пота, тяжело дышал. Ева увидела, что его стальной панцирь чуть ли не вогнут внутрь. Да, девушка знала, что вампиры обладают большой физической силой… Но настолько?

— Как ты? — быстро спросила Ева, оглядываясь по сторонам.

Вокруг Эерондила сверкали заклятия, вспыхивали струи огня, трещали молнии. Виднелся струящийся вокруг него дым – Мастер вампиров, а может даже несколько Мастеров, пытались настичь его.

— Помоги... снять панцирь, — с трудом проговорил Бравин дрожащим голосом. — Дышать не могу.

Ева отстегнула удерживащие доспех ремешки и стащила броню с сырого, но, судя по всему, целого товарища. А дворф, высвободившись от стискивающего его панциря, предостерегающе крикнул, глядя девушке за спину.

Чародейку откинуло с огромной силой, она прокатилась по плите и остановилась лишь у края. Чувствуя, как опухает плечо, на которое пришёлся чудовищный удар, обернулась.

Коренастый, изуродованный шрамом лысый альв выбил секиру из ослабших рук Бравина. Схватил его за шею, с лёгкостью поднял вверх. Открыл клыкастый рот, готовясь впиться клыками в тёплую плоть. Но вдруг перевёл взгляд на Еву; в его глазах блеснуло что-то очень неприятное. Он откинул дворфа в сторону, с аппетитом облизал губы. И двинулся к ней.

Юная чародейка почувствовала, как тело сковывает от ужаса. Вот и всё. Вампир разорвёт её на части – и ей уже не помогут никакие заклинания, не спасут друзья. Ева уже видела, как гигантские клыки впиваются в её шею...

Снова вспышка. Небо разразилось громом. И всё залило ослепительным белым светом.

Небесный мост.

На месте, где только что к Еве направлялся лысый альв-вампир теперь стоял крупный, слегка полноватый дворф. Заплетённой в косички седой бороде его мог позавидовать весь горный народ; широкие плечи покрывал зеркально отполированный пластинчатый нагрудник, под которым блестела искусной ковки кольчуга. Сам по себе он выглядел величаво, но совсем не гордо; мудро, но вовсе не хитро.

Вот он, Тэрэбор.

Бог-кузнец, проморгавшись, посмотрел вниз, под ноги. Оторопело раскрыл рот, поднял сапог с размозжённой вампирьей головы.

— Вот дрянь! — с ужасом промолвил он и поднял глаза на Еву. — Раздавил!

— Всё… нормально, — учащённо дыша, ответила Ева. — Это был… вампир.

Тэрэбор отступил от останков альва, осмотрелся. Тут же встрепенулся, подбежал к юной чародейке.

— А ну, подвинься!

Ева отползла, а дворф приблизился к одной из глыб, присел. Сунул руку в неприметную дыру, образованную у основания гигантского камня. Нахмурился.

Вытащил наружу небольшой шипастый комочек. Недоумённо оглядел его.

— Тьфу ты! Ёжик!

Он вернул колючее животное на землю, легонько подтолкнул его. Ёж скрылся, торопливо перебирая ножками по дрожащей плите. А дворф вновь сунул руку в дыру и, победно ухмыльнувшись, извлёк оттуда большой, увесистый кузнецкий молот с крупным, покрытым рунами оголовьем. Молот Тэрэбора.

Бог-кузнец, не теряя времени, кинулся на подмогу к метавшему в разные стороны молнии Эерондилу. Старик уже выдыхался, не в силах поразить древнейшего из ныне существующих Мастеров вампиров…

Ева же с трудом поднялась, дотронулась до ушибленного, опухшего плеча. Схватила меч и кинулась туда, куда эльф откинул Бравина. Осторожно выглянула из-за очередной чуть потрескавшейся глыбы.

— Чисто гипотетически… ты можешь глотнуть немножко моей крови и… оставить меня живым? А? — спрашивал Бравин, тяжело дыша.

Худой обросший мужчина медленно приближался к нему, пока тот торопливо отползал назад. Вампир, разумеется, ничего не отвечал.

Дворф дёрнулся, выбросил в кровопийцу нож. Тот с лёгкостью отбил его ещё на подлёте, и оружие с лязгом проскакало по плите.

Ева закрыла глаза, сосредоточилась. Сложила пальцы в сложный знак, почувствовала, как по ним протекает Сила.

Она вынырнула из-за глыбы и выпустила бесцветную искру Паралича прямо в кровопийцу. Но тот резко обернулся, его тело потеряло всякую плотность и превратилось в бесформенное серое облако дыма. Заклятие просвистело сквозь него и угодило прямо в Бравина, мгновенно сковав его тело. Мужчина вновь обрёл форму.

Ева стиснула зубы. Да это же ещё один Мастер вампиров!

Она попятилась, но вампир тут же прыгнул на неё, хищно занеся когти. Как кот на мышь. Девушка закрылась магическим щитом.

Но Мастер оказался сильнее. Золотистая защита с треском лопнула, Ева отлетела назад, прокатилась по каменной плите. Крикнула, выбросила в противника взрывное заклятие. Вампир ловко увернулся. И атаковал вновь.

Девушка собрала оставшиеся силы и накрыла себя магическим куполом. В голову ударила боль. Долго она не продержится.

Вампир навалился на защиту. Оскалился, предвкушая вкус свежей девичьей крови.

Пот заливал лицо Евы. А руки уже начинали дрожать. На что теперь оставалась надеяться? Не на что. Кровопийц было слишком много. А силы кончались.

Магическая защита треснула, и вампир упал прямо на неё. С большой силой прижал Еву к земле, так, что она не могла и пошевелиться. Приблизился и облизал свои сухие губы. Он отвратительно смердел.

Ева встретилась с его налившимися кровью глазами, с его обросшим, прорезанным чёрными венками лицом. Диким лицом.

Но знакомым. Настолько, что сердце будто бы замерло…

— Вик! ВИК! — заорала Ева во всю глотку, чувствуя, что воздуха ей не хватает.

Вампир отпрянул. В его диких, голодных глазах на секунду сверкнули проблески человеческого сознания.

С секунду он оторопело глядел на девушку. Но тут же поморищлся, схватил Еву за шею и сдавил горло. Голодно облизался и приблизился к её нежной шее.

— Вик! — донёсся едва слышимый сквозь пережатое горло голос. — Это же. Я. Ева… Вик. Вспомни меня. Ты… помнишь.

Вампир вновь поднял на неё недоумённый взгляд и замотал головой, словно одурманенный.

— Ева, — сорвалось её имя с его холодных уст. Он ослабил хватку. — Е-ва…

Ева судорожно глотнула воздух.

— Да, это я! Я, милый! Ты помнишь, Вик? Болото, Нора, мы с тобой, ну!? Не поддавайся! Ты… ты человек!

Вампир стиснул зубы, зажмурил глаза. А Ева прильнула к нему, сжала в объятиях, так, что повисла на нём. Сжала крепко и отчаянно.

— Вик…

— Ева… Ева. Кроха.

В самом центре плиты сверкнуло вновь, и холм содрогнулся от грохота. Чародейка и вампир обернулись.

Прямо на их глазах Наталис Дэриор перевоплотился в гигантскую летучую мышь. Широко размахивая крыльями, он схватил Эерондила за плечи, поднял его вверх и с разгона впечатал в глыбу. Другой Мастер, прилизанный альв-вампир в изорванной чёрной мантии, ловко обхватил Тэрэбора сзади, так, что тот не мог пошевелиться.

Летучая мышь тут же развернулась, пикировала прямо на бога-кузнеца, выставив вперёд когтистые лапы. Тэрэбор дёрнулся, но высвободиться из хватки альва не сумел. Ещё секунда, и дворфа просто разорвут на части.

Но тут Вик сам обратился в серую струящуюся дымку и стремительно полетел прямо на Наталиса. Столкнулся с гигантской летучей мышью, сбил её в сторону, прямо перед тем, как огромные когти проткнули бы бога-кузнеца.

Мастер Дэриор прокатился по плите и вновь принял свою первоначальную форму. Гневно оглядел также перевоплотившегося Вика.

— Ты что творишь, идиот!? — прорычал он.

Вик выпрямился и изподлобья поглядел на Мастера. Сжал кулаки. Лицо Наталиса Дэриора исказилось.

— Я дал тебе всё! Возвеличил, когда должен был обречь на страдания! Я всё помню, Виктор! Много лет назад ты нарушил наше главное правило! Ты убил своего инициатора. Ту вампиршу, что сделала тебя одним из нас. И я, я дал тебе скрыться, спрятаться в глуши!

— Она сделала из меня монстра, — процедил Вик сквозь зубы. — А я хочу умереть человеком.

Наталис Дэриор ухмыльнулся. И, подобно зверю, с неимоверной прытью прыгнул на предателя.

В бою сошлись два Мастера.

Вик и Наталис осыпали друг друга чудовищно сильными ударами, способными запросто убить обычных людей. Длинными острыми когтями пытались достать друг до друга, но нечеловеческая реакция обоих не позволяла этого сделать. Они превращались в огромных летучих мышей, сцеплялись вместе, превращаясь в огромную дёргающуюся в разные стороны кучу. Становились бесформенной дымкой, кружили вокруг, пытались запутать и обмануть друг друга.

Но тут весь красный от крови Вик отлетел назад, кубарем прокатился по плите. Попытался встать, но тщетно. Что-то прохрипел.

Наталис Дэриор принял человеческий облик. Заложил руки за спину и оглядел согнувшегося перед ним побеждённого противника.

— Ты бы стал великим, Виктор. Если бы смог принять, что прежнего тебя уже давно нет, — сказал он тихо.

Но знакомый голос уверенно ответил:

— Он только что доказал обратное.

Ева повернула голову в сторону глыбы, в которую Мастер впечатал Эерондила.

Бог грома стоял, раскинув руки, а тело его окутывал вихрь. Изорванная, окровавленная мантия на нём сменялась плотными и светлыми шёлковыми одеждами, а волосы и борода становились белоснежно чистыми. Голову обвенчала золотая диадема.

И так же, как и тогда, в Бар-Нэморе, его образ преисполнился такой небывалой божественной силой и величием, такой непостижимой высотой!

Наталис Дэриор медленно повернулся, и в его непроницаемых, холодных глазах мелькнул настоящий ужас.

Ибо он понял, кто перед ним стоит…

Эерондил вытянул вперёд руку, тело Мастера вампиров поднялось в воздух, и его притянуло прямо к богу, в его могучие пальцы. Наталис повис в крепкой хватке великого старца и замер, хватая ртом воздух.

Глаза Эерондила сверкнули голубыми молниями, и он обхватил костлявой ладонью лицо вампира. Небо пророкотало. И Ева почувствовала, как воздух наполняется Силой, перехватывающей дыхание магической энергией.

Наталис Дэриор закричал, задёргался, всё ещё сжимаемый в крепкой хватке бога грома. Попытался отодрать ладонь Эерондила с начинавшего светиться лица.

А потом его тело объял яркий, ослепляющий белый свет. Крик вампира перешёл в полный адской боли визг. А потом стих.

Сверкнуло. Сверкнуло в последний раз.

***

Хервин лениво махал граблей, сгребая мусор с земли. Веточки, прогнившие листья и другой сор устилали крохотный участок его не менее крохотного дома, что стоял на окраине деревеньки; нужно было убраться, не то жена вновь закатит скандал.

А так, всё было в полном порядке. Урожай давно собран, барщина уплачена, а корова здорова и молоко даёт. Впереди ждала морозная зима, подготовка льна для пряжи, походы в лес за дровами. Посиделки в тёплой таверне с мужиками, и, конечно, водка. Для сугрева.

А потом всё заново. Земельные работы. Уборка. Водка. Нарушить всё это могла лишь она. Война.

Хервин жил так, как жил до него его отец, дед, прадед, отец прадеда. А может и дед прадеда, да кто ж теперь-то помнит, кем он был? Так вот, ничего бы и не волновало пожилого и, в целом, немудрёного дворфа, если бы сидел сейчас дома его сын. Но призвали юного Дольмера в армию, на войну. «Супротив проклятых альвов, что на границы их вновь позарились». Так, по крайней мере, было написано в грамоте княжеского воеводы.

Потому теперь любую свободную минуту Хервин молил Великих Райн о том, чтобы сохранили они кровинушку родную. Даже когда спал.

И сейчас, убирая со двора сор, он думал всё об этом же – о войне да о сыне. Махал граблей туда-сюда. Шептал губами молитву – глядишь, до богов и дойдёт. Пока не почудилось что-то сбоку.

Сверкнуло. Точно сверкнуло! Вдалеке, на западе, там, где слегка виднелась полоса вязового леса – белая вспышка. Хервин так и замер, глядя вдаль и хлопая мешковатыми глазами.

Теперь-то точно не показалось!

— Люська! Люська, дуй сюда!

Из хлева выпрыгнула его круглая супруга и остановилась, уперев руки в широкие бока.

— Снова сверкнуло! — воскликнул Хервин, тыча пальцем в сторону леса. — Говорю ж, не показалось! И Небесный мост я видел, право говорю!

— Не неси чепуху.

— Не чепуха это, Люська! Боги на Аенор спустились!.., — затряс руками дворф. Вдруг нахмурился. — Слушай. Так ведь там Блэр Кройнэ находится, холм тот! Вдруг, Дайрайн?

— Да ты совсем, видимо, из ума-то выжил! — жена гневно поджала губы. — А̀лкоголя меньше пить надо, и не будут боги мерещиться! Помог бы лучше, непутёвый! У соседки вон муж на все руки…

— Тьфу на тебя, ведьма! Не хочешь, не верь.

***

Ева осмелилась открыть зажмуренные глаза. Боялась, что ослепла. Но зрение, к счастью, не покинуло её.

А Наталис Дэриор всё также висел в руке Эерондила; теперь – совершенно неподвижно. Сам вампир совсем не изменился. Разве что лицо его стало словно каменным, не отражающим никаких эмоций.

Теперь уже по-настоящему мёртвым.

И прямо на глазах Евы древнейший из всех ныне существующих вампиров превратился в прах, пылью осыпался под ногами старика.

Лорд Наталис Дэриор видел больше самой старшей ведьмы на Аеноре, лично знал легендарных личностей, существование которых теперь ставят под вопрос, не раз вмешивался в мировые судьбы, ибо обладал достаточной до этого властью…

И, наконец, обрёл вечный покой. Навсегда.

А Эерондил потерял всю эту божественную высоту и красоту; вновь принял образ истощённого, перепачканного в крови и пыли, потрёпанного и сырого старца. Медленно стряхнул прах с рук.

Тэрэбор же вырвался из ослабшей хватки оторопелого альва-вампира, перебросил того через плечо и размозжил его череп своим Молотом. Мрачно сплюнул.

Ева же встала, огляделась. Колдовские руины были сплошь усеяны вампирскими телами: обугленными, обезглавленными и такими, где невозможно было хоть что-то разобрать. Битва закончена.

Но постойте. Где же Эван?

Ева понеслась, огибая круглую плиту и гигантские глыбы. И, наконец, встала, как вкопанная, когда увидела, как на небольшой полянке перед холмом, там, где путники оставили своих лошадей, друг напротив друга стояли двое.

Бледный и высокий светловолосый эльф, что скалился своими белоснежными клыками, замер, широко расставив ноги и хищно шевеля когтистыми пальцами. Весь тёмно-багровый от вампирской крови убийца чудовищ же, силясь унять отдышку, водил остриём меча из стороны в сторону и не спускал хладнокровного взгляда с противника. Оба они глядели друг на друга, как разъярённые дикие звери. А разделяло их всего десять шагов.

Ева застыла на месте, боясь даже лишний раз вздохнуть.

И вдруг оба они, будто бы по команде, сорвались с места. Вампир сокращал расстояние длинными прыжками, Эван – лёгкими, но быстрыми шагами.

Ева моргнула – и они уже стояли спиной друг к другу; будто бы просто прошли мимо. Просто замерли в боевых стойках, так, словно столкновение ещё не произошло, а они лишь готовились к атаке.

А потом голова эльфа, пошатнувшись, упала с плеч; за ней вниз повалилось и тело.

Эван же обернулся через плечо, ухмыльнулся. Сплюнул.

Внезапно его лицо искривилось. Он осторожно дотронулся рукой до бока. Посмотрел на кожаную перчатку, блестевшую от крови. Его крови.

Осел сначала на одно колено, будто бы стыдясь упасть наземь. Зажал рану. А потом, болезненно выдохнув, повалился на сырую траву.

— НА ПОМОЩЬ! — прокричала Ева и, позабыв обо всём, кинулась к Эвану.

Она присела рядом с ним. Помня давно выученную методику, скинула куртку, сорвала рукав рубахи, обнажив опухшее плечо. Прижала рану.

— Эерондил, Вик! Сюда! Эван ранен!

Убийца чудовищ, весь перепачканный в грязи и крови, со слипшимися на лбу волосами, стиснул зубы, болезненно простонал. Ева заметила, что кожа его стала такой бледной, что с трудом удавалось отличить от лежащего в траве неподалёку эльфа-вампира. Губы синели.

Чёрт! Ведь нет теперь рядом спасительной микстуры, а убийца чудовищ не принимал того Заркаинского эликсира. Так просто его уже не вытащить, как это было в Тир-Ларите…

— Эван! Ты слышишь меня? — отчаянно заговорила она, заглядывая ему в глаза. — Всё будет хорошо. Ты главное держись.

Губы убийцы чудовищ дрогнули, но он не смог ответить, а лишь прохрипел что-то невнятное.

Сзади подлетели остальные и оторопело встали поодаль. Ева обернулась:

— Чего встали!? Помогите ему! Вик, ты же бывший целитель! Эерондил... А ты вообще бог!

— Я могу только обезболить, — мрачно ответил маг, оглядывая рану. — Слишком глубокая.

— Так обезболь!

— Была бы с нами Анариэль…, — пробормотал Тэрэбор, старясь не мешаться под ногами.

— Нужна давящая повязка! — наконец опомнился Вик.

— У меня есть шарф. Посмотри в седельных сумках у белой лошади, — скороговоркой ответила Ева.

Она нервно сдула мокрую прядь волос с лица. Эерондил уже присел рядом, положил пальцы Эвану на виски. И видимо, всё-таки сумел снять боль – лицо убийцы чудовищ разгладилось.

Но Ева видела. Не хотела верить, но всё же видела: из глаз, как в песочных часах, по крупинке уходила жизнь.

— Ты главное не засыпай, Эван, — сказала Ева тихо, прямо в его ухо. Комочек ткани в её руке уже стал тёплым и влажным, пропитался кровью. — Ты ведь столько пережил… И ледяного элементаля победил. И с бандитами в таверне расправился. Выжил ведь, а?

Вик уже накладывал давящую повязку ему на бок. Закончив с ней, приблизился к его лицу, пальцами расширил веки, осмотрел глаза.

— Боги…, — пробормотал он.

— Что «боги»!? — нервно воскликнула Ева. — Это что значит вообще!?

— Он потерял слишком много крови. Вампир бил насмерть.

Девушка подняла глаза на Эерондила. Тот мрачно кивнул.

Глаза Эвана стекленели, а изо рта вырывались какие-то бессвязные обрывки хриплых слов.

Но Ева просто не могла дать ему умереть. Она готова была на всё, лишь бы он просто жил, просто дальше угрюмо молчал, игнорировал её вопросы, ворчал и острил. И был рядом, и защищал её…

Однако она понимала, что бессильна. И чудеса в жизни просто так не происходят.

Существуют только действия и последствия…

По её лицу потекли слёзы, а дрожащие губы искривились.

— Эван… Не надо, — обречённо выдохнула она.

Вик нервно посмотрел на Еву. Сжал кулаки, будто бы принимая нелёгкое, отчаянное решение.

Затем схватил юную чародейку за шиворот, оттянул её назад и присел перед убийцей чудовищ. Прильнул к его жилистой шее, вогнал клыки в бледнеющую плоть.

— ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ!? — воскликнула Ева, совсем выходя из себя.

Она подорвалась с земли и заколотила Вика кулаками.

— Ты совсем одичал!? Пусти его! Хватит!

Но вампир лишь грубо отпихнул её. Ева упала спиной в траву, и её взгляд остановился на блеклом сером небе. Безысходном небе, в котором медленно кружили грифы.

Она лежала и не думала ни о чём. Лишь слушала, как посвистывает холодный ветер… Да разве теперь важно, холодный он или нет?

Но тут услышала судорожный вздох. Вскочила.

Ошарашенные, остервенелые глаза Эвана бегали по сторонам, его тело судорожно сотрясалось, он хватал ртом воздух и судорожно сжимал пальцами землю под собой.

По грязной, изуродованной старым шрамом щеке пробежала слеза. Чистая, как утренняя роса.

Но тут взгляд Евы остановился на двух красных дырах на шее убийцы чудовищ. Она подняла глаза на Вика. Тот молча кивнул, встал и удалился. Эерондил также поднялся с колен, отошёл к вязу и облокотился о его ствол.

А Ева заплакала навзрыд. Эван недоумённо повернулся в её сторону.