Боги Иррграда

Глава 1

- Религиозные гонения, так же известные как Годы Безбожия, длились с триста восьмидесятого по триста восемьдесят шестой годы от воцарения Первого императора, - голос лектора разносился по аудитории, погружая студентов в сонное оцепенение. - За это время в Иррграде и во всех Внутренних землях было разрушено более двухсот храмов, казнено около тысячи жрецов и служителей, и еще несколько тысяч были выдворены с территории Иррградской империи. Точных данных по другим провинциям у нас нет, но там число, конечно, было значительно меньше.

Вик клевала носом над конспектом. В устах профессора Фурла даже самые интересные темы становились сухими справками из энциклопедий. К тому же все, что он пытался сегодня рассказать, она и так уже давно знала. Как дочь одного из императорских советников, Вик изучала историю империи еще с пеленок.

Гармон V, прапрадед нынешнего императора, был одержим идеей построить исключительно светское государство и искоренить поклонение любым богам и прочим сущностям по всей империи. Он объявил религиям настоящую войну - повсеместно рушились храмы и алтари, сжигались идолы, а адепты подвергались преследованиям.

И если в просвещенном Иррграде, столице государства, он достиг определённых успехов, то на окраинах жители восприняли реформы не столь благосклонно. Годами недовольство росло и вылились в итоге в масштабное восстание. Императору в конечном итоге пришлось отречься от престола, а его сын, пришедший к власти, оказался куда дальновиднее и принял ошибки отца во внимание.

Гонения были отменены, и религиозным организациям предоставили полную свободу. Служители культов снова потянулись в Иррград, вновь отстроили разрушенные храмы и алтари и принялись проповедовать. Со временем их стало настолько много, что императору даже пришлось ввести должность Советника по делам богов. Название громкое, но работа - совсем незавидная. Поди разберись во всех этих учениях и традициях…

В Иррградском университете даже был целый факультет по изучению религий, на котором в основном занимались исследованиями. Вик никогда не понимала, что в этом может быть интересного. Единственное, что привлекало ее в вере в разнообразных богов — это пышные религиозные праздники, регулярно проходящие на улицах столицы.

Брина, ее пухлая жизнерадостная подружка, пнула ее под столом ногой, чтобы привлечь внимание и сунула ей листок бумаги. На нем была неплохо нарисованная карикатура на профессора. Вик постаралась замаскировать фырканье под кашель. Преподаватель кинул в их сторону недовольный взгляд, но ничего не сказал и продолжил лекцию.

- Кстати, мне довелось однажды повстречать самую настоящую живую богиню! - объявил он, обводя аудиторию торжественным взглядом. Студенты его ожиданий не обманули и зашевелились, с интересом возвращая свое внимание в лекции. Все приготовились услышать очередную неправдоподобную историю из жизни профессора.

- Богиню, как же! - закатила глаза Брина. Они с Вик обменялись понимающими улыбками.

- Я наткнулся на ее храм случайно, и там, можете себе представить, на золотом троне сидела она! - вдохновленно вещал Фурл. - Красивая, величественная, сверкающая! Она меня просто заворожила!

Он долго и с восторгом рассказывал о встрече с богиней и ее величии, не обращая внимания на смешки и ухмылки их аудитории. Никто так и не понял, что это была за богиня, кому она покровительствовала, и что ей вообще нужно было от Фурла. Или же ему от нее. Впрочем, к байкам профессора никогда не относились всерьез.

Лекция рисковала затянуться - стоило Фурлу начать пересказывать свои невероятные приключения, и он терял счет времени. Но, на счастье студентов, вскоре раздался громкий звук гонга, возвещающий об окончании занятия.

- Как, уже? Как быстро летит время, когда занимаешься любимым предметом, - огорчился Фурл. - Что ж, надеюсь встретиться с вами в следующем году! Проведите лето с пользой, и возвращайтесь, чтобы узнать много нового об истории нашей Империи!

Его почти никто уже не слышал - студенты побросали письменные принадлежности в сумки и заторопились к выходу. Впереди их ждала свобода.

- Пойдем на площадь, поедим мороженого? - предложила Брина, когда они с Вик покинули душный кабинет.

- Не могу. Меня ждет брат. Договорились с ним встретиться в библиотеке. А то он никогда не вылезет из своих лекарских книг, - девушка закатила глаза.

- Ааа. Ну, передавай ему привет, - подмигнула ей подруга и поспешила к воротам университета.

Вик же пересекла просторный внутренний двор и зашла в здание библиотеки. Дари, ее брат, сидел за одним из столов, полностью погрузившись в увесистую книгу по врачеванию. Он готовился к экзамену, который ждал его через несколько дней.

- Уууууф, последняя лекция профессора Фурла позади, ура! - воскликнула Вик, усаживаясь рядом с братом. Тот поднял голову от учебника.

- И какие же поразительные истории он рассказывал на этот раз?

- О том, как повстречал живую богиню, - ответила девушка, хихикнув.

- О, неплохо. Хотя моя любимая - про то, как он стал вождем одного из северных народов, победив в бою прежнего правителя, - фыркнул Дари.

Кажется, они переговаривались слишком громко, и библиотекарша бросила на них укоризненный взгляд из-за своего стола, заваленного стопками книг.

- Ладно, - сказал брат, захлопывая учебник. - Пойдём отсюда. Йон наверняка нас уже заждался.

Лето уже подступало, и на улице было жарко и душно, хотя и чуть полегче, чем в помещениях университета. Брат с сестрой с наслаждением стянули с себя ученические мантии.

- Везёт же вам, девчонкам, - проворчал Дари, - вы хоть можете юбку под мантией носить.

- Ну так ты тоже можешь. Всё равно никто под этим балахоном не увидит, - весело парировала Вик.

Дари только сердито отмахнулся и утер пот со лба.

Они вышли на площадь Первого Императора. На ней, как и всегда, было шумно и многолюдно.

- Покайтесь в своих грехах, усмирите свои желания и отриньте сиюминутные радости ради спасения! - донесся до них голос, принадлежавший фигуре, с ног до головы завернутой в серое. Несколько человек стояли вокруг и с умеренным интересом внимали оратору.

Дари и Вик переглянулись и синхронно покачали головами. Проповедники секты Конца то и дело попадались на улицах, возвещая о скорой и неминуемой катастрофе. Они утверждали, что путь к спасению лежал через отказ от всех благ и удобств и воспитание собственной выдержки, которая помогла бы пережить любые невзгоды.

Сами они вовсю подавали пример - ели что придётся, носили одинаковые серые тряпки и спали прямо на улицах, а время свое тратили в основном на обращение горожан в свою веру. С переменным, правда, успехом - желающих отказаться от всех радостей ради мифического спасения было не много.

- Разогнать бы этих бездомных монахов, - ворчал иногда отец Вик и Дари, понимая, впрочем, что это невозможно. Императорский указ разрешал выступать на улицах любой религиозной организации. Вот и “бездомные монахи” из секты Конца чувствовали себя на улицах города привольно. Пока тихо бурчали о грядущей катастрофе и не устраивали беспорядков, разумеется.

Вик и Дари миновали площадь и, пройдя через огромные каменные ворота, оказались в Верхнем городе. Здесь жили представители знатных родов и видные государственные деятели. Из-за близости к императорскому дворцу дома здесь не продавались и не покупались, и получить их можно было лишь императорской милостью. В конце концов, имеет же император право сам выбирать себе соседей?

Сам дворец стоял еще выше и нависал над городом вечным символом власти. Он являл собой поистине внушительное сооружение. Каждый император считал своим долгом отметить вое правление какими-нибудь изменениями во дворце. И каждый делал это, не считаясь с общим стилем, а опираясь на свой вкус и царившие в его эпоху архитектурные веяния. В результате дворец напоминал собой какого-то монстра, скроенного из совершенно не сочетающихся между собой частей. Одних башен там было целых семь, и все разные. Одна - изящная и элегантная, другая - приземистая и мрачная, третья - абсолютно черная, с крутой крышей и длинным шпилем… По архитектуре императорского дворца была защищено впечатляющее количество дипломных работ будущих архитекторов, а сама постройка прочно укоренилась на первом месте в списке самых уродливых зданий империи. Нынешний же император, семнадцатый по счету, свою лепту внести еще не успел, довольствуясь тем, что оставили ему его предки. Все с замиранием сердца ждали, чем же он увековечит свое правление. На это даже делали ставки.

Особняк Советника по иноземным делам господина Кория, отца Вик и Дари, был по местным меркам небольшим, но весьма уютным. Брат с сестрой вошли в высокие резные двери и, не теряя времени, спустились в полуподвальную кухню.

Их друг Йон уже был там и с наслаждением жевал пирожок.

- Ну конечно, где еще ты можешь быть, - вместо приветствия сказал ему Дари. - Иногда мне кажется, что ты приходишь к нам только чтобы поесть.

Йон попытался было что-то ответить, но с набитым ртом это оказалось не так просто, и он показал другу кулак.

- А что это ты жуешь такое вкусное? - не унимался юноша. - Дай-ка я тоже попробую.

Он углядел на столе перед Йоном блюдо с пирожками и потянулся за одним из них, когда наткнулся на суровый взгляд госпожи Литы.

- Руки прочь! - строго прикрикнула она. - Это на вечер.

- А ему почему можно?

- Потому что он не хватает без спроса!

Госпожа Лита уже много лет крепко держала в своих руках все хозяйство в доме советника. Она нанимала и увольняла слуг, делала закупки и просто божественно готовила. Йон стал ее любимчиком с первого дня, когда появился на пороге дома, вечно голодный деревенский мальчишка. Он, впрочем, отвечал ей взаимностью и исправно посещал владения госпожи Литы, радуя ее отменным аппетитом.

Йон наконец прожевал и обратился к друзьям.

- Сколько можно вас ждать? Пришлось даже побеспокоить госпожу Литу. Кстати, пирожки с кроликом восхитительны. Эх, вот бы везде готовили так вкусно… Шилонская стряпня уже изрядно надоела.

- А я еще много лет назад тебе говорила, бросай ты эту школу и иди ко мне в поварята. Готовил бы сейчас не хуже меня, да и сыт бы всегда был. Хороший повар везде нарасхват. А вместо этого ты пошел в подмастерья к этому проходимцу Архою, - проворчала домоправительница.

- Почему же проходимцу? - удивился Йон.

- Потому что он шилонец, вот почему. А все они там, в Шилоне, те еще жулики, - безапелляционно заявила Лита.

На кухню зашла мать, энергичная миниатюрная женщина, одетая по последней моде, которую сама же и диктовала в высших столичных кругах. Оглядев присутствующих, она удовлетворенно кивнула.

- Прекрасно, вся ваша шайка в сборе. Сегодня у нас важные гости. Ваш отец принимает нескольких советников. Поэтому будет неплохо, если вы проведете свой вечер где-нибудь еще, - объявила она.

- Нас что, гонят из отчего дома? Какой кошмар! - возмутился Дари.

- Вы хотите остаться? - в притворном удивлении вскинула брови мать, а затем ехидно улыбнулась. - Что ж, думаю, у меня за столом найдется пара свободных мест. Ты, Викорина, сядешь рядом с Советником Урхом, он давно мечтает сосватать тебе своего старшего сына… Ты, Дарион, думаю, неплохо проведешь время в компании Первого Ректора, он не теряет надежды переманить тебя на свой любимый исторический факультет. Ну и тебе, Йон, тоже подберем подходящую компанию. Как насчет Советницы Лайяны? Она как раз любит молодых мальчиков, а ты вполне в ее вкусе.

Все трое побледнели и замотали головами.

- Знаешь, мама, у нас сегодня были планы в городе, - забормотала Вик.

- Да, очень, очень важные планы, - поддержал ее брат.

- Тогда смело отправляйтесь по своим делам и не болтайтесь под ногами. А мне еще нужно обсудить с Литой подачу блюд.

Уходя с кухни, Дари все-таки сумел стянуть с подноса небольшое пирожное, за что едва не получил от госпожи Литы поварешкой.

- Давай делись, - заявила Вик, пока они поднимались по лестнице.

- С чего это?

- Все-таки я старшая сестра.

- Ты старше на восемнадцать минут, так что это так себе достижение, - пожал плечами брат и запихнул добычу целиком в рот. Затем, увидев обиженное лицо Вик, раскаялся и, прожевав, попробовал задобрить сестру:

- Куплю тебе пирожное в кондитерской, договорились?

- Три, не меньше.

Они оставили дома сумки и университетские мантии и поспешили покинуть дом.

- Ну и какие же у нас важные дела? - с иронией спросил Йон, не хуже друзей знавший, что планов на вечер у них не было.

- Кое-кто задолжал мне три пирожных, так что как насчёт кондитерской? - Вик невинно посмотрела на брата.

- Я бы лучше что-нибудь выпил, - заявил Дари.

- Так и знала, что начнёшь увиливать.

- Да куплю я тебе эти пирожные, никуда твоя кондитерская не денется.

- Пойдем, покажу вам одно местечко в порту. Сладкого там нет, да и кухня там не то чтобы выдающаяся, зато эль делают лучший в городе, - предложил Йон.

Дари с энтузиазмом поддержал друга, зато Вик заметно приуныла.

- В порт? Тогда мне нужно было переодеться во что-нибудь попроще, - сказала она, оглядывая свое платье из дорогой ткани.

- Не волнуйся, пока мы с тобой, ничего не случится.

В порту Вик всегда чувствовала себя неуютно. Там было грязно, шумно и на каждом углу околачивались всевозможные сомнительные личности, от которых её, приличную девушку из Верхнего города, порой бросало в дрожь. Особенно не по себе ей становилось там после заката, который уже неудержимо наступал на город, окрасив иррградское небо в оранжевый цвет.

Но преимущество было не на её стороне, и она покорно последовала за друзьями в Нижний город.

Дневная суета у реки уже утихла, и грузчики и матросы расползлись по окрестным кабакам, борделям и прочим злачным местам. Порой им попадались подвыпившие компании, идущие навстречу, и Вик старалась держаться поближе к Йону. Он был уроженцем маленькой деревеньки в нескольких днях пути от Иррграда, но в столице жил лет с девяти и постоянно околачивался в припортовых кварталах, а потому чувствовал себя здесь как дома и держался уверенно.

Они прошли вдоль ряда причалов, возле каждого из которых стоял деревянный идол Рыбоголового Бога, и свернули в маленький узкий переулок, освещённый лишь одним тусклым фонарём. Дойдя до неприметной двери без вывески, Йон потянул ее на себя и завел своих спутников в небольшое полуподвальное помещение.

Внутри было прохладно, от каменных стен тянуло сыростью. Окно там было всего одно, и находилось оно под самым потолком. Народу было немного, несколько одиночек да пара маленьких компаний. У противоположной стены развернулась барная стойка, за которой хозяйничал здоровенный неприветливый мужик в фартуке. Увидев Йона, он угрюмо кивнул ему в знак приветствия.

Друзья расположились вокруг одной из здоровенных бочек, заменявших здесь столы. Йон отправился к хозяину за выпивкой и вернулся с тремя керамическими кружками. Вик с недоверием понюхала принесенное пойло. Дари был не столь подозрителен, и сразу же сделал большой глоток.

- Ого, да ты не соврал. Это и правда лучший эль в моей жизни!

- Когда это я вас обманывал? Об этом месте знают немногие, но оно и к лучшему. Я частенько здесь бывал, когда подрабатывал грузчиком в порту.

Вик наконец решилась, и тоже отпила из своей кружки. Лицо ее просветлело. Сказать, что этот напиток был восхитителен, означало сильно преуменьшить его достоинства.

- Почему ты никогда не приводил нас сюда раньше?

- Что я слышу? Наша девочка из высшего общества оценила простые портовые радости? - поддел ее Йон. Вик в ответ гордо задрала голову.

Их дружба была для многих удивительной - мало кто мог представить детей советника в компании крестьянского мальчишки. Он был старше их на год, когда появился в первом классе столичной школы, бедно одетый и не слишком разговорчивый. Родители отправили его в столицу за хорошим образованием. Впрочем, сам Йон утверждал, что дело было скорее в том, что его отчиму не терпелось от него избавиться. Они никогда не ладили. Домой мальчик возвращался разве что на каникулах, и то в последние годы учебы он делал это все реже, только чтобы увидеть мать и своих младших. Денег из дома ему отправляли немного, и этого едва хватало, чтобы оплатить крышу над головой и скудное пропитание, так что уже с малого возраста он постоянно где-то работал. Он успел побывать и торговцем газетами, и разносчиком писем, и мальчиком на побегушках у местных торговцев, и чистильщиком обуви. Закончив школу, он устроился подмастерьем к господину Архою, уважаемому ювелиру, и вот уже почти два года трудился и жил под его крышей.

Тем не менее, с Вик и Дари он сошелся почти сразу, и часто гостил в их богатом доме. Близнецы же с его помощью открывали для себя ту часть городской жизни, которую до того никогда не видели - жизнь бедняков и простых рабочих. В том числе с подачи Йона они посещали и подобные заведения.

- Какие у тебя планы на день рождения, Йон? - спросил Дари. - Первый день лета уже совсем скоро. Ни на что не намекаю, но я не против был бы сходить сюда еще разок.

- Не в этот раз. Ко мне приезжает мать. Хочет посмотреть, как я устроился в столице. Так что я буду занят.

- А как же твои братья и сестры?

- Они уже достаточно подросли, чтобы присматривать друг за другом, - пожал плечами Йон. - Дети в деревнях, знаете ли, довольно рано становятся самостоятельными.

Предстоящий визит матери был для Йона важным событием. Раньше она периодически навещала его, но несколько лет назад с его отчимом произошел несчастный случай, оставивший ее вдовой с пятью малолетними детьми и фермой, на которой всегда была гора дел. Тогда Йон чуть не бросил свое обучение, чтобы отправиться домой и помогать семье.

К их столу приблизился хозяин и, не говоря ни слова, поставил перед ними большое блюдо с жареными на огне речными мидиями и какими-то улитками.

- Здесь не слишком замысловатая кухня, - поделился с друзьями Йон. - В основном подают то, что сегодня удалось поймать местным ныряльщикам и рыбакам. Никогда не угадаешь, что это будет. Зато все всегда свежее.

К улиткам Вик притронуться не решилась, но мидии оказались неплохи. Друзья уже осушили по кружке и приступили ко второй, когда дверь скрипнула, впустив троих молодых людей.

- Так-так-так, кто это тут прохлаждается за кружкой эля вместо того, чтобы готовиться к экзаменам? - воскликнул один из них, оглядев помещение и заметив Дари.

- Это мои однокурсники из университета, - шепнул тот, помахав пришедшим. - Я сейчас вернусь, перекинусь с ними парой слов.

- Оказывается, сюда и студенты ходят, - с удивлением сказала Вик.

- Публика тут бывает разношерстная, - ответил Йон. - Кого только порой не встретишь. Как твоя учеба, кстати? Уже определилась, что будешь изучать дальше?

Вик рассеяно покачала головой.

- Как же я завидую Дари! Он сразу понял, кем хочет стать. А я уже два года хожу на общие курсы, и все никак не могу выбрать.

Первый год обучения в Иррградском университете студенты не делились по факультетам, и всем скопом посещали лекции по всем возможным предметам, чтобы познакомиться с разными науками. А вот на второй год они имели право выбрать направление дальнейшей учебы. Считалось, что к этому моменту ветер в голове немного утихает и они уже могут сделать осознанный выбор. Впрочем, если в кошельке есть достаточно монет, чтобы оплачивать обучение, можно продолжать ходить вольнослушателем хоть до старости, посещая занятия хоть всех факультетов сразу. Или тех, которые представляют наибольший интерес.

Дари сделал свой выбор, как только попал на первую лекцию по общему врачеванию, а вот Вик продолжала изучать все подряд, ни во что особенно не углубляясь, и никак не могла принять решение.

- А что говорят твои родители?

- Что выбор пути не терпит спешки. Это мне не сильно-то помогает.

- Не вешай нос, - попытался подбодрить ее друг. - Это же здорово, когда никто тебя не подгоняет. Раз они готовы продолжать платить за твою учебу, почему бы этим не воспользоваться?

Вик хотела было возразить, но прикусила язык. Она прекрасно знала, что Йон и его семья были не в состоянии платить за университет, а он был не настолько прилежным учеником, чтобы претендовать стипендию.

- Ну а ты? - спросила она. - Собираешься стать выдающимся ювелиром?

Йон сделал очередной глоток, обдумывая ответ.

- Нет, вряд ли. Работа, конечно, получше, чем в порту тюки таскать, да и мастер Архой человек неплохой… Но недавно он довольно прозрачно мне намекнул, что все свои секреты готов открыть только тому, кто будет частью его семьи. Так что мне, видимо, для достижения вершин мастерства придется жениться на его дочери.

Заметив округлившиеся глаза Вик, он поспешил добавить:

- Она, конечно, ничего, но все эти их шилонские обычаи меня не привлекают. Да и у мастера Архоя и без меня есть, кому передать свое дело.

Пообщавшись с приятелями, к их столу вернулся Дари.

- Эй, ребята приглашают нас пропустить с ними по настойке. Говорят, они тут такие же восхитительные, как и эль.

Компании объединились.

- Из чего это? - шепнула Вик Йону, когда перед ней поставили рюмку с мутной зеленоватой жидкостью.

- Выпьешь, тогда расскажу. Или трусишь?

- Ничего я не трушу, - заявила девушка, не без опаски делая небольшой глоток. Вкус был странным и слегка отдавал тиной.

- Речные водоросли, - сказал Йон, залпом выпивая свою порцию. - Местная экзотика. Остальные вкусы более привычны.

Еще две кружки эля и не поддающееся подсчету количество настоек спустя друзья наконец вывалились из подвала на свежий вечерний воздух. Предстоял непростой путь домой, в Верхний город. Обычно снизу туда можно было добраться на подъемнике, придуманном и собранном колдунами из Башни чародеев, но в такое время он уже, конечно, не работал, так что пришлось плестись пешком. Час был поздний, и улицы почти пустовали. Все приличные люди уже давно разошлись по домам.

Выпитое ударило всем троим в голову, поэтому их разговоры были столь же веселыми, сколь и бессмысленными.

- А вот представьте, станем мы с вами когда-нибудь такими же взрослыми и скучными, и будем вместо этих прекрасных подвалов сидеть в гостиной какого-нибудь советника и… советоваться! - громко заявил Дари.

- Для этого нам самим придется стать советниками. Так и представляю себе: Первый врачеватель Дарион Лааф… Лаарф… Лаарфр… - Йон запнулся. - Никогда не мог правильно выговорить вашу фамилию.

- Я и сам сейчас не смогу ее выговорить.

- Точно придется стать каким-нибудь советником и отменить этот словесный фарс.

Фамилия в Империи считалась показателем социального статуса. Поговаривали, что фамилия Императора едва умещалась на двух листах, и читать ее приходилось по бумажке. Благо делать это нужно было только на официальных приемах. Фамилия Вик и Дари была короче, но все же их предкам правители даровали немало новых слогов за различные заслуги. Впрочем, в повседневной жизни фамилии использовались нечасто, не в последнюю очередь в силу их длины и заковыристости.

- Чтобы отменить фамилии тебе придется стать ни много ни мало Первым советником! - со смехом откликнулась Вик.

- Решено, им и стану! Как прекрасно, когда есть четкий план на жизнь!

- Хорошо, а каким же советником тогда стану я? - поинтересовалась девушка.

- Ты? Хммм… Ну, скажем, Советником по делам советников. А то их у Императора развелось столько, что кто-то явно должен за ними приглядывать.

Их хохот прокатился по пустой улице. На втором этаже ближайшего дома распахнулась ставня, и оттуда раздался недовольный женский голос:

- Хватит орать под моими окнами! Люди спят!

Пытаясь унять смех, троица друзей поспешила дальше.

Близнецы расстались с Йоном на площади Первого Императора, где он нырнул в торговый квартал, где находился дом мастера Архоя, а они продолжили путь вверх по горе. У особняка они заметили поджидавший кого-то конный экипаж.

- Должно быть, Советник Урх. Только он вызывает экипаж, чтобы проехать полторы улицы, - прошептала Вик, отступая в тень. Дари последовал ее примеру. Встречаться с Урхом, Советником по делам Северных провинций, им не хотелось.

Советник Урх когда-то был вождем одного из многих северных племен и считался свирепым и отважным воином. Намучившись с воинственными диковатыми северянами, император в конце концов решил поставить во главе Севера одного из них, и предложил Урху место советника. Со своей задачей тот справлялся неплохо, но все же годы в столице оставили на нем свой отпечаток. Основные победы он теперь одерживал не на поле битвы, а за обеденным столом, и снова и снова рассказывал одни и те же истории из своего славного боевого прошлого.

А вот его старший сын, кажется, воплощал в себе весь северный дух. Его имя то и дело мелькало в городских хрониках. Если где-то случалась большая драка, можно было быть уверенным, что он был там. Он засветился чуть ли не во всех громких скандалах последних лет.

Ничего удивительного, что даже при мысли о том, чтобы познакомиться с ним поближе, Вик страдальчески морщилась.

Они с Дари стояли, стараясь не попадать в свет фонарей, пока из дома не показалась высокая грузная фигура советника. С надсадным кряхтением он кое-как уселся, и его экипаж скрылся за поворотом. Брат с сестрой выждали еще немного для верности, и только затем зашли в дом.

Родители, спровадив последнего гостя, уже удалились в свою спальню. Из кухни доносился звон моющейся посуды. Стараясь не шуметь, близнецы проскользнули в свои комнаты.

Вик уже почти заснула, когда Дари постучал ей в окно условным стуком. Отчаянно зевая, он выбралась к брату на крышу пристройки. С самого детства они частенько вылезали сюда по ночам, чтобы поболтать. Прямо под ними раскинулся небольшой уютный сад, гордость их дома. Сейчас, освещенный только лунным светом, он выглядел таинственно и завораживал взгляд.

- Чего тебе надо, Дари? Я уже сплю, - спросила девушка, потирая глаза.

- Между прочим, я наведался на кухню и обнаружил там целую тарелку пирожных госпожи Литы. Кажется, старина Урх теряет хватку. Может, он их просто не заметил?.. Но, если ты устала, то я, конечно, справлюсь с ними и сам, - Дари продемонстрировал трофейное блюдо со сладостями.

- Еще чего! Они мои по праву, - заявила Вик.

Брат с сестрой поудобнее устроились на крыше и приступили к приятному завершению вечера.

Глава 2

Йон бесцельно слонялся по лавке мастера Архоя. Сегодня, по случаю дня рождения, мастер дал ему выходной, но до прибытия матери заняться ему было решительно нечем. Не сидеть же в своей душной комнатке? Вдобавок Йон сильно нервничал.

С матерью они не виделись почти год. После смерти Отама, ее мужа, она постоянно была в делах и заботах, управляя фермой и воспитывая пятерых детей. Да и сам Йон, пытаясь найти свое место в большом городе, навещал семью нечасто, слишком уж далеко было добираться до родной деревни. Иногда они обменивались письмами, но встречи вживую это, конечно, заменить не могло.

Госпожа Гала, жена мастера Архоя, сидящая за прилавком, с неодобрением наблюдала, как Йон снует из угла в угол.

- Что ты мельтешишь? - ворчала она. - Отпустили тебя на сегодня, так и иди гуляй. А нет - так в мастерской полно работы.

- Я жду мать, - бросил ей Йон, поправляя драгоценные браслеты, выложенные на полке. Не то чтобы его волновало, как они лежат, просто хотелось хоть чем-нибудь занять руки. В своей комнате ему не сиделось, а уйти далеко он не мог - мать могла приехать с минуты на минуту.

Гала уже открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но тут на пороге лавки показались две фигуры, и она тут же сменила недовольное выражение лица на самое приветливое из своего арсенала.

- Добро пожаловать в ювелирную лавку мастера Архоя! - громко поприветствовала она вошедших с широкой улыбкой. Но, узнав в гостях лучших друзей Йона, замолкла и снова нацепила кислую мину, которая была на ее лице всегда, когда в лавке не было клиентов.

- Как здорово, что мы смогли застать тебя! - радостно сказала Вик. - Мы боялись, что ты уже ушел.

- Мама еще не приехала, - развел Йон руками. - Так что пока что я здесь.

- С днем рождения! Пусть будут долгими твои годы, да не померкнет солнце над твоей головой, да пребудет с тобой милость всех богов и прочая традиционная бурда! - громко провозгласил Дари, хлопая друга по плечу.

Близнецы заявились в лавку не с пустыми руками.

- Госпожа Лита испекла это специально для тебя, - заявила Вик, передавая имениннику бумажный сверток. Йон немедленно развернул его.

- Ооооо! - протянул он, немедленно отламывая кусок от традиционного праздничного кекса, пропитанного розовым сиропом. Затем он поделился с Галой, не очень довольной нашествием. Попробовав угощение, она, уже готовая выдворить посетителей прочь, сменила гнев на милость и махнула на них рукой, не забывая то и дело поглядывать на дверь. Йон был уверен, что стоит зайти настоящим покупателям, и его с друзьями немедленно попросят удалиться вон, чтобы не мешали торговке обрабатывать клиентов.

- Мы долго выбирали тебе подарок, - торжественно сказал Дари, вручая другу длинный узкий предмет, завернутый в бумагу, - и в итоге остановились на этом.

- Ты как-то рассказывал, что в детстве мама играла тебе на такой. Да и ты сам учился на ней играть, вот мы и подумали, что тебе будет приятно вспомнить, - добавила Вик, глядя, как Йон разрывает упаковку и вертит в руках искусно вырезанную деревянную фьюллу, покрытую резными узорами.

- Ну, наша была сильно попроще. Это же настоящее произведение искусства!

Йон прижал фьюллу к губам и подул. Лавка наполнилась звуками птичьего щебета.

- Давно я не практиковался. Спасибо, - с улыбкой сказал он друзьям. Подарок ему понравился. Музыку он любил с малых лет, и в школе это был единственный предмет, на котором он никогда не был в отстающих.

Вик тем временем разглядывала украшения, лежащие на полках, вертя в руках то одну, то другую безделушку. Гала, заметив интерес, немедленно подскочила к ней и принялась расхваливать товары. Она прекрасно знала, кем был отец гостей, поэтому не стеснялась предлагать что подороже.

- Вот, примерь эту подвеску, она как будто для тебя сделана! А как она подходит к твоим глазам! - заливалась она, пока Вик вертелась перед зеркалом.

- Не ведись, цены тут заоблачные, - шепнул ей Йон. - Если нравится, сделаю тебе такую в три раза дешевле.

Они заговорщицки улыбнулись друг другу и Вик, поблагодарив Галу, отложила подвеску в сторону. Торговка бросила на Йона сердитый взгляд. Его слов она не слышала, но явно о чем-то подозревала.

Дверь мастерской приоткрылась, впустив в лавку Авида, сына мастера Архоя, нагруженного новым товаром. Йон готов был поклясться, что с момента, как Вик пересекла порог, он суетливо бегал по мастерской, собирая все, что можно было бы счесть готовым.

- Госпожа Викорина, господин Дарион! Какой сюрприз! Безмерно рад вас видеть, - церемонно поздоровался Авид, передавая матери новые изделия.

Авид был невысоким, худым и невероятно нудным. И в добавок, не ровно дышал к Вик, томно вздыхая рядом каждый раз, когда она заходила в гости к Йону. Той такое внимание было в тягость. Начинающий ювелир ей не нравился. Кроме того, она терпеть не могла свое полное имя, которым тот всякий раз ее величал.

Поежившись под навязчивым взглядом Авида, девушка бросила умоляющий взгляд на брата. Тот мигом пришел на помощь.

- Кажется, нам уже пора. Мама просила нас зайти кое-куда, раз уж мы в торговом квартале. Рады были повидаться. Еще раз с днем рождения, Йон! - затараторил он и, взяв сестру под руку, выскользнул из лавки.

Йон насмешливо посмотрел на Авида, с тоской глядящего вслед своей девушки своей мечты.

- Расслабься, Вик не твоего поля ягода.

- Это еще почему? Между прочим, мы - уважаемая династия ювелиров.

- А она - дочь советника, учится в университете. Думаешь, ее отец с радостью выдаст ее за торгаша? И она уж точно не будет безропотно сидеть и торговать в твоей лавке, пока ты занимаешься делами, как это принято у шилонских женщин.

Авид насупился и, бросив на Йона неприязненный взгляд, скрылся в мастерской. Гала, до которой донеслась часть их разговора, посмотрела на него и того холоднее.

Наконец до лавки добралась мать. Это была невысокая женщина среднего возраста в широких штанах из легкой ткани и с длинной темной косой за спиной. Когда-то она явно отличалась красотой, и часть ее сохранила до сих пор, несмотря на не самую легкую крестьянскую жизнь.

- Мама! - бросился к ней Йон и та заключила сына в объятия. - Как ты добралась?

- Все хорошо, спасибо. Наш сосед из деревни подвез меня почти до самого Иррграда, ему было по пути.

Йон показал матери лавку и мастерскую. От украшений она пришла в полный восторг.

- Ох, у нас в деревне такого и не видели! Есть, чем гордиться, сын - столичный ювелир!

- Я пока не ювелир, так, подмастерье, - смутился Йон, стараясь избегать насмешливого взгляда Галы.

- Ну так это дело времени. Все с чего-то начинают. Создавать украшения гораздо почетнее, чем в земле копаться, - пожала плечами мать.

Свою порцию комплиментов получила и Гала.

- Спасибо, что присматриваете за моим мальчиком. Раз уж ему приходится трудиться так далеко от дома, я рада, что он находится под покровительством таких достойных людей.

Гала, явно хотевшая брякнуть про Йона что-то нелицеприятное, дескать, подмастерье из него никудышный, сменила гнев на милость и даже расщедрилась на несколько слов похвалы в его адрес. Йон мысленно поблагодарил шилонского бога, заставившего торговку прикусить язык. Подмастерьем он и правда был не самым прилежным, а расстраивать мать не хотелось. Но через мгновение стало понятно, что шилонский бог тут совсем не при чем, все дело в трезвом расчете.

- Кстати, - хитро сверкнула глазами Гала, - Йон у нас практически член семьи. И мы бы не возражали, если бы он стал им на самом деле. У нас как раз подрастает дочь, вы могли бы с ней познакомиться.

Проклиная тот день, когда он переступил порог лавки, Йон поспешно увел мать на улицу, заявив, что она устала с дороги и не готова к таким разговорам, и углубился в переулки торгового квартала. Но зерно, посеянное Галой, уже дало свои плоды.

- И что же это за девушка? - с интересом спросила мать.

- Ехея, дочь мастера Архоя и госпожи Галы.

- Она тебе нравится?

- Ну, она весьма симпатичная. Для шилонки.

- Я не об этом спрашивала.

Йон задумался.

- Не знаю. Не уверен, что хотел бы жениться на ней. Да я вообще не хочу пока ни на ком жениться. Или ты считаешь, что стоит? - обеспокоенно спросил он. Признаться, а его голове нет-нет да и возникал соблазн согласиться на предложение мастера. Тогда его вопрос с его будущим можно было бы считать решенным.

Мать остановилась прямо посреди беспорядочного окружающего движения, и взяла сына за руки.

- Послушай, никогда не стоит делать что-то только потому, что кто-то считает это правильным для тебя. В конце концов, именно тебе потом жить с этим выбором. А что касается женитьбы, - она как-то странно вздохнула, - то тут вообще не стоит торопиться.

- Это ты сейчас про Отама? Или про отца? - спросил Йон, но отвечать мама отказалась. Он не стал настаивать и сменил тему: - А как дела дома?

- Гораздо лучше, чем можно было ожидать после смерти Отама. Да и родственники его нам помогают. Брат вот приезжает частенько и берет на себя часть хозяйственных дел…

- Уж не заглядывается ли он на тебя? Может, рассчитывает жениться на тебе и прибрать ферму к рукам?

- Да нет, какой там. Просто семейная взаимовыручка. Моя ферма - не такой уж лакомый кусочек.

Они дошли до гостиницы, оставили там мамины вещи и отправились гулять по городу. Мать не была в Иррграде много лет, и за это время он немало изменился. Они прошли мимо монументального здания университета, прогулялись по улочкам квартала ученых, известного тем, что там жили профессора и преподаватели, и приблизились к Башне чародеев.

На самом деле башен было три, но стояли они так близко друг к другу, что, если смотреть издалека, их и правда можно было принять за одну. Между окнами верхних этажей друг к другу тянулись небольшие веревочные мостики, которые позволяли обитателям не тратить время на спуск и подъем, если им хотелось перейти из одной башни в другую. Внизу башни были огорожены высокой каменной стеной, надежно защищающей чародеев и их тайны. Ворота, как и всегда, были наглухо закрыты, не оставляя прохожим шанса заглянуть внутрь. За все годы жизни в столице Йону еще ни разу не доводилось видеть их открытыми.

- А чем они вообще занимаются, эти чародеи? - спросила мать, завороженно запрокинув голову и глядя на остроконечные синие крыши.

- Никто особо не знает. Они не пускают к себе посторонних, да и сами нечасто выходят наружу. То ли так трясутся за свои секреты, то ли им просто нет дела ни до чего, что происходит вне их владений. Хотя иногда они все-таки снисходят и дарят городу что-нибудь магическое. Дари говорит, что так они пытаются оправдать траты на них из императорской казны. Так, например, у нас появился подъемник из Нижнего города в Верхний, - объяснил Йон.

Решив подкрепить слова делом, он отвел мать к началу портовых кварталов и, заплатив несколько монет дежурному, завел ее на небольшую деревянную платформу, прикрепленную к двум толстым металлическим цепям, тянувшимся через весь город. Они сели в стоящие на ней кресла и привязали себя к ним ремнями. Чуть скрипнув, платформа плавно покатилась вверх, слегка покачиваясь. Мать судорожно вцепилась в перила.

- Оно… Оно же едет само!

- Да. Не бойся, это абсолютно безопасно. Я ездил так уже тысячу раз, - на самом деле Йон храбрился. На подъемнике ему и самому бывало не по себе, да и пользовался он им не так уж часто. Привычка экономить заставляла его чаще полагаться на собственные ноги.

Подъемник довез их до самых ворот Верхнего города. Поговаривали, что чародеи хотели довести его аж до самого Императорского дворца, но охрана императора воспротивилась этому из соображений безопасности.

Раз уж они оказались здесь, Йон показал матери уютные улочки и респектабельные особняки Верхнего города. Дома здесь не жались друг к другу, как в других районах, а стояли на почтительном расстоянии, храня уединение своих обитателей. Многие особняки были обнесены живыми изгородями или прятались в окружении деревьев. Зелени здесь было значительно больше, чем в остальных частях города.

Чуть в стороне от жилых домов, по дороге к дворцу стоял внушительный Дом Советников. Два здания, соединенные галереей, стояли по обе стороны от дороги. Такое устройство уже много лет подвергалось критике. Всевозможные просители и прочие визитеры постоянно ошибались дверью, заходя в Дом Советников не с той стороны, с которой им требовалось, и сновали туда-сюда как внутри здания, мешая работать советникам, так и снаружи, нервируя городскую стражу, призванную охранять дорогу во дворец.

Сейчас здесь, конечно же, было людно. Одни пришли по делу и теперь смиренно ждали приема, другие просто поднялись поглазеть на Верхний город и дворец. В толпе Йон с мамой чуть не столкнулись с господином Корием, отцом Вик и Дари. Он проходил мимо с крайне занятым видом, но, узнав Йона, все же остановился перекинуться парой слов.

- Добрый день, советник Корий.

- Здравствуй, Йон.

- Мама, это советник Корий, отец моих друзей Дари и Вик, я тебе про них рассказывал. Советник Корий, это моя мама.

- Очень приятно, госпожа… - советник произнес последнее слово вопросительно, ожидая, когда ему представят женщину.

- Кара, - краснея, проговорила мать.

- Рад знакомству. А теперь прошу меня извинить, меня ждут дела, - он раскланялся и продолжил свой путь, обдумывая на ходу важные государственные проблемы. Работа всегда была его главной страстью.

- Кому расскажу, что разговаривала с настоящим советником, не поверят, - ошарашенно проговорила мать. - Тебе очень повезло, что такие важные люди принимают тебя у себя дома.

Йон только поморщился в ответ. О том, чтобы извлекать из своих удивительных знакомств выгоду, он думал в последнюю очередь, и всегда выходил из себя, когда ему намекали, что в своих друзьях он ценит в первую очередь их статус.

Они покинули Верхний город и, взяв у уличного торговца по кульку зажаренных мясных шариков, сели на берегу небольшого пруда, носившего название Лебединого. Лебеди там и правда водились в немалом количестве, величаво плавая от одного берега к другому. Вдалеке виднелось здание городской школы, где Йон когда-то провел множество мучительных часов, пытаясь получить образование.

Задумчиво глядя на школу, мать проговорила:

- Знаешь, я думаю о том, чтобы отправить Пикари тоже учиться сюда. Ему уже восемь, самое время. Ты ведь присмотришь за ним?

Йон чуть не подавился очередным мясным шариком. Своих младших братьев и сестер он любил, но мысль о том, что на нем повиснет забота о брате здесь, в столице, где на каждом шагу подстерегали опасности, радости у него не вызвала. Но все же он сумел взять себя в руки.

- Да, конечно, присмотрю. Правда, вряд ли я смогу взять его жить к себе, я и сам там на птичьих правах.

- О, это ничего, снимем ему что-нибудь в городе. Просто мне будет спокойнее, если я буду знать, что он тут не один. Когда ты уехал, я не находила себе места, боясь, как бы с тобой чего не случилось.

Йон промолчал. Не рассказывать же ей обо всех неприятностях, пережитых им за эти десять лет? И если маленький Пикари захочет влипнуть в историю, помешать ему Йон никак не сможет, не ходить же ему за братом хвостом.

Они гуляли по городу почти до самого вечера. Уже на закате Йон привел мать к Колодцу Ушедших. Каменный колодец, заросший мхом, неприметно стоял в тени одной из улочек, ближе к нижнему городу. Только потускневшая медная табличка, стоящая рядом, указывала на то, что это какое-то особенное место.

- Я подумал, что ты, может быть, захочешь почтить память Отама.

- Да, пожалуй. Что нужно делать?

- Берешь монету, нашептываешь на нее все, что хочешь сказать тому, кто уже умер и бросаешь в колодец. Считается, что твоя весточка найдет его, в каком бы мире он ни был.

Мать достала монетку и, зажав ее в кулаке, прошептала несколько слов, а затем решительно бросила вниз. Через несколько мгновений до них донесся тихий всплеск.

- Пойдем дальше? - спросил ее Йон.

- Нет, постой. А можно ли бросить монету в честь того, кто, возможно, еще жив?

Йон пожал плечами:

- Не знаю. Некоторые бросают монетки для тех, кто исчез бесследно, и на чье возвращение они продолжают надеяться.

Мать поколебалась, и все же поднесла к губам еще одну монету. На этот раз шептала она дольше, то и дело отвлекаясь и глядя вдаль, будто обдумывая каждое слово. Но наконец и эта монета полетела в колодец. К их удивлению, на этот раз никакого звука не последовало.

- Для кого она была?

- Для твоего отца.

- Аааа, - протянул Йон, не зная, стоит ли любопытствовать дальше.

Он никогда его не видел, и в детстве часто расспрашивал о нем мать, но та говорить на эту тему отказывалась. Мол, нет у тебя отца, и не было никогда. В деревне всегда есть люди, которые не прочь потрепать языками и перемыть соседям кости, но и среди них никто не дал мальчику ответов на его вопросы. Но теперь, раз уж мать сама заговорила об этом, он решил воспользоваться случаем.

- Что с ним случилось?

Мать глубоко вздохнула. Отвечать она не торопилась. Йон уже было подумал, что и на этот раз не добьется ответа, и готов был отступить, но тут она все же решилась:

- Сказать по правде, я не знаю, что с ним теперь. Может, умер давно, а может, живет до сих пор где-то и вполне счастлив… Да, думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы все узнать.

Йон слушал, затаив дыхание, точно боясь спугнуть, и терпеливо ждал, пока мама соберется с мыслями. Она говорила неторопливо, бережно доставая из памяти воспоминания, будто драгоценности из шкатулки.

- Когда мы с ним познакомились, я была даже моложе, чем ты сейчас. Совсем еще глупая несмышленая девчонка. Он тогда остановился в нашей деревне всего на пару дней, но мне хватило этого, чтобы влюбиться по уши. Мои чувства оказались взаимны. Конечно же, моим родителям это пришлось не по нраву - они-то хотели, чтобы я вышла замуж за человека приличного и состоятельного, а не за первого попавшегося бродягу, - мать невесело усмехнулась. - Кажется, они даже хотели выдать меня за сына нашего старосты, тот давно вокруг меня вился, а мне-то было совсем не до него. Да и со всеми деревенскими парнями мне всегда было скучно. Их не интересовало ничего, кроме урожая на их полях. Так что ничего удивительного, что я сбежала с твоим отцом, как только подвернулась такая возможность. Он обещал показать мне мир, и не обманул.

Она прикрыла глаза, мысленно возвращаясь в период своей молодости. Ее пальцы рассеянно скользили по холодным камням колодца. Йону почудилось, что она обращается не только, да и не столько к нему, сколько к ее давно потерянной любви.

- Несколько лет мы с ним скитались по всей империи, нигде не задерживаясь надолго. Удивительно, но мы не голодали, он всегда умел раздобыть нам пропитание и крышу над головой. Хотя приходилось нам ночевать и прямо у дороги. Хвала богам, дорожные костры всегда светят ярко. Как сейчас помню - вокруг никого, над нами только звезды, и мы сидим у огня, жаря на нем добытого на охоте кролика и заедаем его собранными в чьем-то саду спелыми фруктами. На зиму мы уходили на юг - гуляли по берегу Устричного залива в Прибрежье или любовались на пески пустыни Маха в Ажаре… Ты знал, что на солнце они переливаются всеми цветами радуги, а по ночам отражают лунный свет?..

Йон отрицательно помотал головой, но ответа от него и не требовалось.

- Это были невероятные беззаботные годы, полные любви. Пожалуй, никогда я не была так счастлива.

- Что же случилось? - он все же осмелился вставить слово.

- В какой-то момент стало ясно, что я жду ребенка. Тебя, Йон. И тогда мы стали искать место, где смогли бы задержаться, а может, и остаться навсегда. Большие города нас не привлекали, слишком уж мы привыкли к свободе и простору. Твой отец купил маленькую ферму в деревне, которая понравилась нам обоим, и мы зажили там. Только не спрашивай, откуда у него, бродяги, взялись на это деньги, я и сама не знаю, хоть и подозреваю, что в его прежней жизни кроются какие-то тайны. Словом, мы стали фермерами. Но продлилось это недолго. Буквально за несколько дней до твоего рождения он пропал. Я проснулась утром, а его нет рядом. И никто не видел, куда он делся. То ли с ним что-то случилось, то ли он просто ушел, испугавшись ответственности. Больше мы не встречались, - закончила она с горечью.

Какое-то время они молчали. Мать думала о чем-то своем, Йон пытался переварить услышанное.

- Ты никогда не рассказывала, что так много путешествовала, - наконец выдавил он.

- Когда твой отец ушел, мне было больно. Настолько, что я избегала любых упоминаний о нем, и о времени, что мы провели вместе. Я старалась просто жить дальше. Я родила тебя, ты подрос, а затем я повстречала Отама.

- Ты злишься на отца?

- Злилась. Раньше. Сейчас… Нет, наверное, даже и обиды никакой не осталось. Не думаю, что мы с ним еще когда-нибудь встретимся, а раз так - зачем тратить силы на лишние переживания?

Йону показалось, что прозвучало это не совсем искренне, но указывать ей на это не стал.

- Прости, если мои слова причинили тебе какую-то боль. Я знаю, что мне следовало поговорить с тобой об этом гораздо раньше, но не так-то просто было собраться для этого с духом.

- Ага…

- Кстати, я хочу кое-что отдать тебе. Это единственная вещь, которая осталось у меня от твоего отца. Дай руку.

Она положила сыну на ладонь крупную монету. Она была гораздо больше всех тех, что были в ходу в Иррграде, да и во всех уголках империи, а уж разных монет Йон за два года работы в лавке повидал немало. Да и шилонские деньги, виденные им у мастера Архоя, она ничем не напоминала. В лучах закатного солнца она отливала необычным сиреневым цветом. Обе стороны были покрыты неизвестными ему символами.

- Он оставил ее на столе в то утро, когда исчез. Не уверена, что это настоящие деньги, я всегда считала, что это скорее какой-то амулет. Я решила, что она должна достаться тебе. Чтобы у тебя было хоть что-то в память о нем.

Йон повертел тяжелую и холодную монету в руках. Почему-то она вызывала в нем острое внутреннее беспокойство. Не потому ли, что она была единственной ниточкой, ведущей к родному отцу? Или просто весь этот разговор заставил его понервничать? Не найдя объяснений, он спрятал монету в карман.

- Спасибо, - сказал он, не зная, что еще добавить.

Они побрели в направлении гостиницы - час был уже поздний, и матери хотелось отдохнуть после сложного дня. По дороге они почти не разговаривали, каждый думал о своем.

Уже у дверей, прощаясь, Йон спросил:

- А как его хотя бы звали? Может, когда-нибудь нам с ним все-таки доведется встретится.

- Все возможно, - пожала плечами мать. - В столице кого только не бывает.

Затем она умолкла и в крайнем изумлении посмотрела на сына:

- Странно… Я никак не могу вспомнить его имени. А ведь я провела с этим человеком бок о бок несколько лет. Неужели старею?..

Глава 3

Всю ночь Йон проворочался с боку на бок. Стоило ему заснуть, как он тут же подскакивал, словно от чьего-то грозного окрика. Хотелось немедленно вскочить и бежать куда-то сломя голову. Но вот куда? Обрывки снов, которые он успевал увидеть, почти не сохранялись у него в памяти, оставляя только какое-то тревожное послевкусие. После каждого пробуждения Йон внимательно прислушивался, не зовет ли его кто снизу, но в доме было тихо. Он обливался потом. В каморке под самой крышей, выделенной ему в доме ювелира, было жарко и душно, и даже легкий ветерок, иногда проникавший через настежь распахнутое окно, не спасал ситуацию.

Оставив все попытки выспаться, Йон наспех оделся и постарался как можно тише спуститься по скрипучей лестнице. Не хватало еще разбудить чутко спящую Галу и начать день с ее недовольного ворчания!

Иррград был погружен в сон, но где-то далеко на востоке небо уже начало еле заметно светлеть. Сам не зная, куда идет, Йон побрел по хорошо знакомым улицам.

Мать уехала вчера утром, погостив в столице пару дней. За это время Йон постарался показать ей все красоты и достопримечательности города. Они обошли все парки и общедоступные сады, побывали в бесчисленном количестве лавок и магазинчиков, сходили в пару ресторанов, оставивших Йона на мели, и даже посетили какую-то модную театральную постановку. Достать на нее билеты было практически невозможно, и только вмешательство госпожи Мадии, мамы его лучших друзей и признанной светской львицы, помогло им туда проникнуть.

Представление произвело на них впечатление, причем настолько сильное, что до конца они досидели с трудом.

- Пожалуй, экспериментальное искусство слишком далеко от наших простых деревенских вкусов, - прокомментировала мать, и Йон был ей благодарен за такую мягкую оценку. Сам он выразился бы гораздо менее дипломатично.

По крайней мере, теперь были понятны ехидные улыбочки Дари, когда Йон заходил в дом советника за билетами. Друг, должно быть, уже успел побывать на постановке.

За все это время они ни разу не возвращались к разговору об отце, но все же Йон никак не мог выкинуть мысли о нем из головы. Рука его то и дело тянулась в карман, к лежащей там тяжелой монете. Сам не отдавая себе в этом отчета, он постоянно крутил ее в пальцах.

Вот и сейчас его рука невольно вцепилась в холодный металл. Он позволил мыслям свободно скользить, а ногам - идти куда им вздумается, и сам не заметил, как оказался у храма Лунных сестёр.

Пожалуй, среди всего многообразия столичных культов и религий, этот орден был одним из самых загадочных. Среди Лунных сестер, как следовало из названия, были только женщины. Попадали они туда неизвестными путями в самом раннем возрасте, где их воспитывали и обучали. Чему обучали, впрочем, никому, кроме них самих, не было известно, так как Лунные сестры давали обет молчания и разговаривали только друг с другом и только так, чтобы ни до кого чужого не донеслось ни звука. Никто вне ордена никогда не слышал их голосов. Если бы люди порой не видели, как они перешептываются между собой, можно было бы подумать, что жрицы и вовсе никогда не нарушают молчания.

Их храм представлял собой большое деревянное строение с узкими окнами и пагодами на крыше, стоявшее на огромных высоких столбах, вкопанных в землю. Сами служительницы попадали наверх по веревочным лестницам, по которым карабкались с удивительным проворством, а чужаков туда не пускали ни при каких обстоятельствах.

В плохие времена этот храм мог бы послужить отличной крепостью, надежно оберегая своих обитательниц от вторжений. Во времена гонений так и было, жрицы подняли лестницы и отстреливались от войск тринадцатого императора из луков. Взять их измором тоже не вышло: то ли они успели затащить наверх достаточно припасов, то ли нашли какие-то иные пути снабжения. В конце концов Лунных сестёр оставили в покое и позволили тихо заниматься своими делами.

По стенам храма до самой земли спускались вечнозеленые вьющиеся растения, которые превращали пространство под храмом в уединенный прохладный уголок, куда мог прийти любой желающий. Несколько молчаливых служительниц в любое время дня и ночи сидели там в ожидании гостей. И многие горожане заглядывали туда частенько - неразговорчивость этих жриц делала их идеальными поверенными для разнообразных тайн, которые невозможно было держать в себе.

Йон тоже бывал здесь время от времени. Далеко не всем он мог поделиться с друзьями, да и порой хотелось, чтобы тебя выслушали, не перебивая. Вот и сейчас, пробравшись через заросли, он сел на скамью к седой женщине в обычном для Лунных сестер сером халате с серебряной вышивкой. Она приветственно склонила голову и, не меняя безмятежного выражения лица, приготовилась внимательно слушать.

- В последнее время мне плохо спится, - не зная, с чего начать, сказал Йон. В его голове роилось множество мыслей, но ни одна из них не хотела оформляться в слова. Жрица ждала, никак не показывая нетерпения. Торопиться ей было некуда.

Кроме него посетителей здесь не было. Видимо, по мнению столичных жителей, предрассветный час не слишком подходил для откровений.

- Я не могу вспомнить, что мне снилось, но я уверен, что это было что-то нехорошее. Как будто… Не знаю, зовет кто-то, что ли. А от недосыпа еще и тени какие-то чудятся по углам, - продолжил он, смотря на мирно журчащую в фонтане воду. Фонтан выполнял здесь сразу две важные роли - успокаивал мысли и заглушал чужие разговоры. Даже сидя на соседних скамейках, двое людей не слышали друг друга, так что делиться сокровенным можно было без боязни, что кто-то подслушает.

- Ко мне приезжала мать… Наверное. это ее визит так меня растревожил, - принялся рассуждать Йон. - Мы так редко с ней видимся в последние годы. У нее много дел в деревне, да и мне надо работать. А тут она еще решила отправить Пикари, это мой младший брат, в иррградскую школу и хочет, чтобы я за ним присмотрел. Да я не всегда могу присмотреть даже сам за собой. А ведь если с ним что-то случится, я буду виноват, - он и сам не заметил, как разговорился. - Может, бросить это все? Уехать обратно в деревню, помогать матери на ферме?

Он поднял глаза на служительницу, слушавшую его с легкой ободряющей улыбкой. Ответа от нее ждать не приходилось, но все же для Йона важно было внимание собеседницы.

- Ладно, сам знаю, что никуда я не уеду. Слишком много лет я уже провел в Иррграде, вряд ли приживусь теперь в деревне.

Йон глубоко вздохнул, принимая неизбежное, и наконец приступил к тому, что волновало его больше всего:

- Мама рассказала мне немного об отце. До этого она никогда о нем не заговаривала, и на вопросы не отвечала. В детстве я воображал, что он может оказаться каким-нибудь принцем далекого государства, и однажды найдет нас и заберет к себе в замок, - он усмехнулся собственным нелепым фантазиям. - Или какой-нибудь могущественный колдун, за которым охотились враги, и он ушел, чтобы защитить нас. Но однажды он обязательно победит их и вернется за нами. А он, оказывается, просто ушел. Даже моего рождения не дождался. Вот бы его найти! Наверняка ему есть, о чем рассказать. Например, почему он оставил нас.

Рассказывая, Йон машинально достал из кармана монету, подаренную матерью, и принялся крутить ее в руках. Седая жрица сначала просто наблюдала за ним, а затем сделала рукой знак, что хочет посмотреть на монету поближе. Йон послушно протянул ее ей, но к монете лунная сестра не притронулась, внимательно изучая ее с ладони Йона. Легкая улыбка, с которой она слушала рассказ, уступила место серьезному выражению и задумчиво поджатым губам.

- Ты уже встречала такие?

Жрица сделала странное движение головой, которое можно было воспринять и так, и эдак.

- Как ты думаешь, это может быть монета с родины моего отца? Может, если я узнаю, откуда она, я смогу его найти?

Ответа он, конечно, не получил. Была у молчания жриц и обратная сторона - ни слова от них не добьёшься, даже если очень надо. Йон посидел еще немного, пока окончательно не рассвело, и, бросив в ящик для пожертвований несколько монет в благодарность, ушел обратно в лавку.

Он не видел, как седая женщина, проводив его озабоченным взглядом, с невероятной для её возраста ловкостью спешно взобралась в храм к своим сёстрам.

***

Вик сидела на лавочке напротив ворот университета и читала “Иррградский вестник”. Она ждала тут уже никак не меньше нескольких часов, и вся газета была прочитана вдоль и поперек, включая ничего не значащие заметки с окраин империи и заумные статьи каких-то ученых мужей, невесть как получивших возможность напечатать свои труды в городской газете. Никак вмешался Первый ректор, считавший, что большую науку нужно принудительно нести в массы.

- О чем пишут? - раздался рядом знакомый голос. Подняв глаза, она обнаружила Йона. Друг плюхнулся рядом с ней.

- Ничего особенно интересного. Разве что Хорх, сын Урха, опять вляпался в какую-то историю, на этот раз с участием дочери какого-то посла, и журналисты об этом уже пронюхали. Готова поспорить, что папа в ярости, ведь улаживать это предстоит ему.

- Да уж, ему не позавидуешь.

- Ты про папу или про Хорха?

- Про обоих.

Вик хихикнула, представляя сцену, которая должна была разворачиваться в Доме Советников примерно в этот момент. Мысль о том, что после этого необузданный северянин окончательно перестанет выглядеть в глазах ее родителей завидным женихом, согревала.

Наконец из ворот показался Дари и устало сел рядом с ними, не говоря ни слова.

- Ну почему твои экзамены вечно растягиваются до самого вечера? - недовольно спросила его сестра, откладывая осточертевшую газету.

- Радуйся, что тебе пока не надо ничего сдавать, а то бы тоже сидела там весь день, как я, - ответил ей Дари.

- Угу, - в голосе Вик не слышалось энтузиазма. Как вольнослушательнице, экзамены ей действительно сдавать было не надо, на напоминания об этом больно резали по ее самолюбию. Вместо того, чтобы наслаждаться свободой, она умирала от скуки, пока ее брат проводил все свободное время за учебниками.

- Как прошло-то? - поинтересовался у друга Йон.

- Это было безумно тяжело, - лаконично заявил тот.

- Что, неужели не сдал?

Дари выдержал долгую театральную паузу и, насладившись произведенным эффектом, расплылся в широкой улыбке.

- Сдал, конечно. Высший бал!

- Кто бы сомневался, - закатила глаза Вик. - Дарион Безупречный как всегда на высоте.

Брат в шутку погрозил ей кулаком, но видно было, что он собой доволен. Еще бы - не каждый день удается подтвердить свое звание лучшего студента курса.

- Пойдем куда-нибудь, мне необходимо пропустить кружку-другую. Это и правда был очень трудный экзамен. Профессор Пихта прямо лютовала. Кажется, она поставила себе цель завалить как минимум половину студентов.

Друзья направились в “Ученую кружку”, излюбленный кабак всех студентов и некоторых преподавателей, в первую очередь за близость к университету и более чем демократичные цены. Очевидно, желание расслабиться после экзаменов возникло не только у Дари, потому что в этот час здесь было не протолкнуться. Они едва нашли свободный столик в самом темном углу и, разместившись, заказали по кружке холодного малинового меда, которым славилось это заведение.

- Чем теперь займешься? - спросил Йон. - Будешь отдыхать от усердной учёбы?

- Ага, конечно, - проворчал в ответ Дари. - Завтра практика в городской лечебнице начинается, так что следующие несколько недель буду мыть ночные горшки и выслушивать капризы пациентов. До чего-то серьёзного нас вряд ли допустят.

- Крепко они за вас взялись.

- Профессор Пихта любит повторять, что врачеватели не должны знать, что такое отдых.

- Серьёзная, должно быть, дама.

- Не то слово.

- Ну вот, - расстроилась Вик. - А я надеялась, что мы сможем съездить этим летом в Прибрежье.

- Я говорил, что у меня будет практика, - пожал плечами брат. - Можешь съездить без меня. Возьми с собой свою подружку Брину.

- Не получится, на лето она устроилась работать в швейную мастерскую.

- Да, кажется, ты говорила, что шить у неё здорово получается.

- О да. Она рассказывала, что, если бы родители не настаивали, она вообще не пошла бы в университет, а устроилась швеёй.

- Ну так может и тебе тоже работу поискать? А что, проведешь каникулы с пользой, - с улыбкой предложил Дари. Вик в ответ одарила его сердитым взглядом и поспешила сменить тему.

- Что у тебя с рукой? - внезапно спросила она у Йона.

Тот непонимающе уставился на друзей:

- Что?

- Твоя рука. Ты постоянно держишь её в кармане, как будто прячешь.

- Аааа. Нет, нет, всё в порядке, - он резко вытащил руку из кармана и демонстративно положил на стол. Но уже через пару минут он, забывшись, снова потянулся к карману, что не ускользнуло от внимания друзей.

- Серьёзно, что у тебя там такое? - с подозрением спросил Дари.

- Монета, - неохотно признался Йон.

- Монета? Я знаю, что денег у тебя всегда было немного, но ты, вроде, раньше не придавал им такого значения.

- Она особенная, - он достал монету из кармана и показал друзьям.

Вик сразу оценила её необычный сиреневый оттенок.

- Красивая. Что это за металл?

- Не знаю. Я с таким ещё не сталкивался.

- А что говорит мастер Архой? Уж он-то должен знать все существующие сплавы, - Дари зачарованно разглядывал монету.

- Я ему показывал, но он тоже не смог сказать ничего определённого.

- А откуда ты вообще её взял?

Йон пересказать друзьям всё, что он узнал от матери об отце. С каждым словом их лица вытягивались всё больше.

- Какая романтичная история, - прошептала Вик, когда он закончил рассказ.

Брат хмуро покосился на нее.

- Если ты встретишь какого-нибудь бродягу и попробуешь с ним сбежать, я тебе этого не позволю, так и знай. - затем он повернулся к Йону: - И что ты будешь делать теперь? Попробуешь его отыскать?

- Хотелось бы. Но ведь я даже имени его не знаю. Да и он может быть где угодно, если вообще жив.

- Может, эта монета - подсказка? Узнаем, из какой она страны, и сможем его найти? - с воодушевлением спросила Вик, завороженная ощущением тайны.

- А ваш отец не может помочь? Он ведь часто сталкивается с иноземцами.

Близнецы переглянулись, раздумывая. Господин Корий, как советник по иноземным делам, и правда мог бы направить их поиски в нужное русло.

- Можем попробовать, - сказал наконец Дари. - Правда, вчера в Иррград приплыл солгалойский корабль, так что папа, скорее всего, пробудет на работе до позднего вечера. В такие дни он всегда сидит до последнего.

- Солгалойцы в городе? Уже есть какие-нибудь удивительные истории? - оживился Йон.

Прибытие кораблей с Солгалоя, далекого острова в Бирюзовом море, всегда было сопряжено с кучей проблем. Культура солгалойцев отличалась от Иррградской настолько сильно, что уроженцы этого острова решительно были не способны запомнить нехитрые правила приличия, и поэтому постоянно попадали в неприятности. Выручать их приходилось советнику Корию - улаживание дипломатических скандалов было по его части.

- Пока ничего. Но они только приехали, успеют еще разгуляться.

- Думаю, папа найдет пару минут для своих любимых детей, - заявила Вик. - Допивайте, и пойдём.

Стража у входа в Дом Советников знала Вик и Дари в лицо, поэтому пропустили их без проблем. Разве что на простоватую одежду Йона гвардеец покосился с подозрением, но ничего не сказал.

Дневная суета в коридорах уже улеглась. Им встретилась всего пара особенно работящих клерков, спешащих куда-то с кипами бумаг.

В приёмной отца их встретила его бессменная секретарша госпожа Миа, женщина в годах с орлиным взглядом и губами такими тонкими, что создавалось ощущение, что они всегда недовольно поджаты. Она смерила их строгим взглядом и велела подождать.

- Уф, ну и взгляд, - шепнул Йон друзьям, стоило ей скрыться за дверями кабинета. - Сразу почувствовал, как будто мне снова пять лет и тётушка Баши застукала, как я краду яблоки из её сада.

- Не обращай внимания, она всегда такая, - отмахнулся Дари, растягиваясь на мягком диване.

Вик в подтверждение кивнула:

- Когда мы были маленькие, она всегда встречала нас с таким видом, как будто лично мы виноваты в очередном дипломатическом кризисе. Но работник из нее хороший, папа очень ею доволен.

Через несколько минут госпожа Миа вернулась и пригласила их в кабинет. Отец имел уставший вид, но настроение у него было скорее благодушным.

- Что, неужели солгалойцы решили не задерживаться и уплыли восвояси, не успев наделать дел? - с недоверием спросил его сын.

- Нет, увы, - советник развёл руками, - но я придумал, как избавить себя от лишних хлопот. Попросил выделить им целый отряд городской стражи. Теперь они несут караул у их корабля и следуют за нашими гостями по пятам, если тем нужно спуститься в город.

- Думаешь, сработает?

- Очень надеюсь. Хотя они, конечно, ребята талантливые, - отец вздохнул. - Ладно, вряд ли вы заглянули просто поболтать и узнать, как у меня дела. Выкладывайте.

- Мы хотим тебе кое-что показать, - сказала Вик, пихая Йона в бок. Тот послушно достал монету и протянул советнику.

- И что это? - спросил он.

- Ты когда-нибудь видел такую? Может, знаешь, в какой стране они используются?

Советник наморщил лоб.

- На шилонскую яву не похоже, на чарского льва тоже… Может, объединенные королевства Ярата и Сатор? Хотя нет, у них на монетах отчеканены профили короля и королевы. Вот что, сходите к советнику по делам казны, он в монетах разбирается куда лучше, работа такая. У него правда очередной отчёт императору на носу, но через два-три дня вы сможете к нему попасть.

Дверь распахнулась и в нее ворвалась госпожа Миа. От ее обычной степенности не осталось и следа.

- Господин советник, пришло донесение от городской стражи. Солгалойцы разгромили заведение в порту.

- Что? А куда смотрели эти охламоны? - вскричал отец, вскакивая с места. Монета тут же была забыта, советник засобирался к выходу, ругаясь на ходу: - Давно говорил, что надо запретить продавать солгалойцам крепкие напитки! У них совсем сносит голову!

Уже в дверях он вспомнил о детях и повернулся к ним:

- Передайте маме, что я приду домой, как только разберусь в ситуации.

- Мама будет не в восторге, - пробормотала Вик вслед удаляющемуся отцу. - Она и так постоянно говорит, что он слишком много работает.

Они остались в кабинете втроём, не считая госпожи Мии, сверлящей их взглядом.

- Если вы не поняли, приём окончен. Попрошу вас на выход, - чопорно заявила она. Они покорно удалились, чтобы не вызывать гнева секретарши.

Уже на улице Йон разочарованно сказал:

- Мы так ничего и не выяснили. Глупо было надеяться на успех.

- Не переживай. Через пару дней освободится советник по делам казны, можно будет спросить его, - попыталась подбодрить его Вик.

- Может, права была мама, что это и не монета вовсе?

- А что же?

- Какой-то амулет или оберег? А то и вообще религиозный символ?

- Нууу, это уже к советнику по делам богов. А его застать еще сложнее, - протянул Дари. - Погодите-ка, а госпожа Пити? Она иногда заходит в гости к маме.

Госпожа Пити занимала должность второго лица советника по делам богов и представляла его в тех случаях, когда присутствие мужчины было неуместно. Религиозное многообразие в столице порой требовало от властей изрядной гибкости.

- Они с советником Иихаром сейчас вовсю готовятся к ежегодному речному шествию в честь Рыбоголового, - покачала головой Вик. - Я слышала, как госпожа Пити извиняется перед мамой, что не сможет присутствовать из-за этого на ближайшем приёме.

- Вы и так очень помогли, спасибо вам, - сказал им Йон, пытаясь поставить точку в обсуждении.

Вик вгляделась в его погрустневшее лицо и сделала предложение, которое в любых других обстоятельствах было бы для неё немыслимым:

- Может быть, я могла бы поискать какую-нибудь информацию в библиотеке университета? Всё равно вы оба работаете, и мне особо нечем заняться.

- Это было бы здорово, спасибо, - откликнулся Йон без особого энтузиазма.

- Ну что, заглянем в порт, посмотрим на суматоху? - предложил Дари, чтобы развеселить друга.

- Поздно уже, надо возвращаться в лавку. Завтра нужно встать ни свет ни заря, у нас большой заказ.

- Да и папа будет не рад, если заметит нас в порту, - поддержала Вик. - А уж если мама узнает, что мы там были, нам несдобровать.

Друзья попрощались, и спина Йона вскоре скрылась за воротами, отделявшими Верхний город от остальной столицы. Близнецы же направились домой, предвкушая сытный ужин госпожи Литы.

- Что это тебя на знания потянуло? - подколол сестру Дари, намекая на её щедрое предложение прошерстить библиотечные книги.

- Друзьям вообще-то надо помогать.

- Ага, ага, - поддакнул брат с ехидной ухмылочкой. - Спорю на что хочешь, если бы на месте Йона был кто угодно ещё, ты бы не согласилась добровольно пойти в библиотеку.

Вик с силой толкнула брата, пытаясь спихнуть его с дороги. Не признавать же ей, в конце концов, его правоту?

Глава 4

- Куда это ты собралась так рано? - спросила мать, глядя на Вик, которая уже полностью одетая спустилась к завтраку.

- В библиотеку, - ответила она, накладывая себе в тарелку нежнейшие яичные блинчики и поливая их ягодным вареньем.

Госпожа Мадия удивлённо подняла брови.

- Вот как? Вот уж не ожидала от тебя. Думала, ты сегодня составишь мне компанию в примерке новых платьев.

- Я обещала помочь Йону, прости, - с искренним сожалением сказала Вик. Ходить с мамой по модным лавкам было одним из ее любимых увлечений. Об этом красноречиво говорил ее шкаф, который уже почти отказывался закрываться.

- Ну как знаешь. Если надоест копаться в книгах, присоединяйся.

Дари уже давно убежал в лечебницу, даже не позавтракав. Хоть он и ворчал, что их нагружают сверх меры, видно было, что ему не терпится приобщиться к настоящей работе.

Отец, явившийся вчера за полночь, снова ушёл, едва рассвело. Вик даже не успела узнать у него, чем закончилась вчерашняя история с солгалойцами.

Доев, девушка наскоро попрощалась с матерью и отправилась в библиотеку. Экзамены уже закончились, поэтому там было тихо и пустынно. В зале сидело всего несколько человек - либо те, кто настолько увлечён учёбой, что не мог пережить без учебников несколько месяцев, либо безнадёжно отстающие и провалившие экзамены, которым за каникулы требовалось наверстать упущенное. Библиотекарша едва подняла на посетительницу глаза, и тут же снова уткнулась в длинные списки книг, которые ей необходимо было сверить.

Вик в нерешительности застыла у ряда стеллажей, не зная, с чего начать. Она миновала излюбленную братом секцию с книгами по врачеванию, на миг задержалась у шкафа с трудами по истории, и наконец остановилась у стенда с географической литературой. Подавив искушение взять альбом заграничной моды, она откопала где-то в заднем ряду увесистую книгу по экономическому устройству разных стран и уселась за свободный стол.

Книга была нудной и заумной. В глубине души Вик надеялась, что разгадка будет ждать ее где-то на первых страницах первого попавшегося фолианта, но ее мечтам не суждено было сбыться. Вскоре она обнаружила, что уже несколько раз перечитывает предложение о зависимости курса бхаратрийской руны от урожая сахарного тростника. Чистая тетрадь, которую она специально взяла, чтобы выписывать важные отрывки, так и лежала пустой. Решив, что здесь она ничего не найдет, девушка поменяла скучную книгу на более доступный широкой аудитории «Атлас изведанных земель». В нем хотя бы были картинки. Все-таки Дари гораздо больше подходил для такой работы, хоть и утверждал, что насиделся в библиотеке до конца жизни. Или как минимум до конца лета. Но брат сейчас был безнадежно занят, излечивая страждущих, и Вик пришлось снова окунуться в чтение.

Атлас оказался гораздо более удачной находкой. Помимо краткой информации обо всех известных ученым Империи странах, там были описания местных жителей и справка об использующихся там деньгах или том, что их заменяло. Но поистине бесценными для Вик были небольшие рисунки этих самых денег. Должно быть, автор атласа стремился составить подробный путеводитель для будущих путешественников. Сложно сказать, пользовался ли он популярностью - большинство жителей империи не покидали ее пределов. Чтобы поглазеть на чужестранцев, им необязательно было ехать за тридевять земель, достаточно было спуститься в ближайший порт.

Кляня себя, что не догадалась одолжить у Йона его монету для сравнения, Вик переписывала и зарисовывала в тетрадь все, что с ее точки зрения было хоть немного на нее похоже. Художник из нее был крайне посредственный, но она старалась верно передать хотя бы общие черты. О металле сиреневого оттенка нигде не упоминалось, но мало ли, где успела побывать монета за годы странствий, и что с ней происходило? О свойствах металлов она знала слишком мало, чтобы судить.

Работа заняла у нее никак не меньше нескольких часов, и под конец спина у Вик уже отваливалась, а в глазах рябило от мелких букв. Но собой она была довольна и искренне надеялась, что среди найденного окажется то, что нужно.

***

- Не то… Не то… Эта тоже не похожа, - Йон перелистывал страницы тетради, сравнивая рисунки и описания с монетой, лежащей перед ним на столе. Они сидели в уединенной беседке в саду советника. Йон пришел к друзьям на ужин и заодно принес госпоже Мадии брошь, которую ты заказала у мастера Архоя.

Вик сидела рядом со стаканом фиалкового лимонада в руках и чуть ли не подпрыгивала от нетерпения, так ей хотелось похвастаться перед другом своей работой. Дари сидел рядом, прикрыв глаза и откинувшись в плетеном кресле, и отдыхал после трудного дня в лечебнице.

Йон долистал тетрадь до конца и вернулся к паре заинтересовавших его страниц.

- Вот эта немного похожа, - неуверенно указал он на схематичное изображение валадежской луки, мелкой монеты крошечного государства по ту сторону Великих гор.

- Может, твой отец из Валадежа? - радостно спросила Вик, довольная, что день не прошел зря.

- Нет, подожди-ка, там совсем другие символы. Нет, тоже не подходит.

Вик постаралась скрыть разочарование, но получилось у нее это с трудом, что не укрылось от Йона.

- Все равно спасибо тебе. Ты и правда много сделала, - похвала была искренней, и Вик немного приободрилась.

- Завтра попробую снова. Может, и правда стоит посмотреть среди религиозной литературы? Кстати, если я возьму твою монету с собой, дело пойдет быстрее, будет, с чем сравнивать.

- Мммм… Прости, мне не хочется с ней расставаться. Почему-то спокойнее, когда она у меня.

Вздохнув, Вик постаралась перенести символы с монеты на бумагу. Получилось далеко не с первого раза - знаки были непривычными, а ее рука уже и так устала от рисования. Но в итоге получилось более-менее похоже.

В дверях показалась госпожа Мадия и выжидающе посмотрела на неразлучную троицу:

- Долго вы еще будете тут сидеть? Стол уже накрыт, и даже отец в кои-то веки пришел домой вовремя. Госпожа Лита не оценит, если все ее труды остынут, пока вы болтаете.

Спохватившись, они отправились в столовую. Уставший советник уже сидел там перед пустой тарелкой и ждал, пока все соберутся.

- Ну, Дарион, как дела в лечебнице? - поинтересовался он, когда все расселись, накладывая себе индейку в винном соусе. Первая же фраза сына заставила советника пожалеть о своем вопросе.

- О, сегодня к нам попала женщина, которую укусила песчаная оса Ох. Видели бы вы, как ее раздуло! Нас всех специально собрали, чтобы показать. Девчонки из группы чуть в обморок не попадали!

- Жуть, - содрогнулась Вик. - Что это за тварь такая?

- Не бойся, она водится только на окраинах пустыни Маха.

- Как она тогда ее встретила?

- Она ученая с кафедры природы в университете. Подкупила кого-то из торговцев, которые там бывают, и ей привезли эту несчастную осу для изучения. Должно быть, денег она за нее отвалила немало, отловить ее - та еще задача, а ведь надо было еще довезти…

- То есть теперь эта гадость летает по нашему университету? - вскричала Вик, чуть не опрокинув свою тарелку.

- Уже нет. Оса Ох кусает только раз в жизни, а потом умирает. Правда, для укушенного это слабое утешение.

- И что с ней теперь? - подал голос Йон, уплетая печеные ломтики репы.

- С кем? С осой? Умерла, я же сказал.

- С женщиной.

- Аааа. Сейчас она в лечебнице, из нее выкачивают яд. Извлекли уже пару ведер. Он как-то сам размножается в организме после укуса, сама-то оса не особо крупная, полпальца в длину, не больше.

Вик посмотрела на свой палец и сглотнула. На ее лице явно читалось, что пустыня Маха - последнее место, куда она бы хотела отправиться.

- Но вообще яд у нее весьма ценный, из него какие-то редкие микстуры готовят. Так что лечебница от этого еще и выиграла.

- Дарион, хватит рассказывать о таких вещах за едой, - поморщившись, одернула его мать.

Дари принял оскорбленный вид, но рассказывать об осе Ох и ее несчастной жертве перестал. Госпожа Мадия поспешила предложить более нейтральную тему, пока сын не начал рассказывать еще какую-нибудь историю из лечебницы.

- Викорина, как твои успехи сегодня в библиотеке?

- В библиотеке? - непонимающе переспросил отец.

- Да. Она искала какую-то информацию для Йона, если я все правильно поняла.

- Да, я надеялась узнать что-то о той монете, которую мы тебе показывали, помнишь?

- Монета? Ах да, точно. С этими солгалойцами все вылетело из головы.

- Что там, кстати, произошло? - поднял голову Дари, забыв о своей притворной обиде.

- Стоило этим олухам из городской стражи на минуту отвлечься, солгалойцы немедленно устроили погром в трактире. С перепоя им показалось, что их хотят облапошить. Вот и решили вопрос силой, как у себя на родине. Все уже улажено, ущерб компенсирован, официальные извинения со стороны солгалойского посла принесены, хоть это и стоило мне последних нервов, - поделился советник. - Ну и стража получила серьезный выговор. Пусть только попробуют теперь моргнуть на боевом посту!

Все захихикали, кроме госпожи Мадии, которая, очевидно, и эту тему не считала подходящей для ужина. Она снова обратилась к Вик:

- Так удалось ли тебе найти то, что ты искала?

- Нет, - та помотала головой. - Зато теперь я очень много знаю о валютах разных стран. Понятия не имею, для чего мне может пригодиться эта информация.

- Знания лишними не бывают, - сказал ей отец. - Даже если на первый взгляд кажется, что они абсолютно бесполезны, пригодиться могут в любой момент. Знаете, как много всего должен знать советник, кроме того, что касается его непосредственных обязанностей?

- Знаем, пап, ты уже много раз об этом рассказывал, - протянул Дари в попытке избежать очередной лекции о важности всестороннего развития.

Йон ковырялся в тарелке, стараясь не заснуть. Даже фирменный миндальный пирог госпожи Литы, который подали в завершение трапезы, не смог его взбодрить. От бдительного взгляда советника это не укрылось.

- Как будто это ты полночи и весь день улаживал дипломатические конфликты вместо меня, - покачал он головой. Глаза его при этом хитро блеснули. - Или тебе настолько скучно в нашем обществе?

Йон мгновенно встряхнулся и смущенно забормотал извинения. Обижать гостеприимную семью советника ему не хотелось.

- Да не бери в голову, я шучу. Молодость - она для того и создана, чтобы не спать ночами, - заявил господин Корий, не обращая внимание на насмешливые улыбки собственных детей.

- Не в этом дело, - вздохнул Йон. - Просто последние дни мне очень плохо спится. Сам не знаю, почему.

- Ну так попроси Дариона намешать тебе какое-нибудь снотворное зелье из осиного яда, он сам сказал, что его у них теперь в избытке.

- Снотворное готовят не из яда осы Ох! - возмутился Дари. - А из мака и коры магнолии. А яд идет на средства от синей лихорадки. И вообще, на первом курсе такому не учат.

- Слышал, Йон? Придется тебе подождать пару лет, пока наш лекарь доучится, - советник явно получал удовольствие, подтрунивая над сыном.

Госпожа Мадия вздохнула, смирившись, что светской беседы за ужином не получится.

***

Потянулись дни. Дари все также не вылезал из лечебницы, каждый день принося оттуда все новые малоаппетитные истории, которые рассказывал с поразительным энтузиазмом. Видно было, что он убедился, что находится на своем месте, и был очень этим доволен.

Солгалойский корабль благополучно убрался из столицы, чему советник был несказанно рад. После разгрома в порту наблюдение за гостями усилили, так что им удалось больше не поднимать переполоха. Несколько мелких драк в счет не шли, этим никого уже было не удивить.

Вик часами сидела в библиотеке, стойко борясь с соблазнами летнего города. Многие завсегдатаи уже узнавали ее в лицо и приветственно кивали головой, стоило ей войти в читальный зал. Этих любителей знаний отец наверняка окрестил бы “достойными и перспективными молодыми людьми”, что отнюдь не добавляло им привлекательности в глазах Вик.

Не найдя искомого в географическом отделе, она принялась штурмовать шкафы с религиозными трактатами и трудами по истории культов. В библиотеке под них было отведено несколько огромных, до потолка, стеллажей, которые содержались в ужасном беспорядке. Это было странно, потому что библиотекарша свое дело знала хорошо. Книги были ее главной и единственной любовью в жизни.

Каждый день Вик набирала большую стопку книг и, выстроив из нее вокруг себя подобие неприступной крепости, принималась за работу.

Начала она с культов, распространённых в столице, как с самого простого. Информации о них было в избытке. А если бы что-то привлекло ее внимание, можно было бы просто отвести Йона в интересующий храм и продемонстрировать жрецам монету.

Состояние друга начало беспокоить Вик. Он стал дерганным и нервным и постоянно клевал носом. Он утверждал, что с ним все в порядке, но то и дело выпадал из разговора и погружался в себя, не переставая теребить карман, в котором всегда носил свою драгоценную монету. Вик надеялась, что если ей удастся пролить свет на ее происхождение, его настроение улучшится.

В Иррграде поклонялись множеству богов, но лишь несколько из них хоть как-то ассоциировались с монетами. Монетки бросали в Колодец Ушедших, но их достоинство и происхождение могли быть любыми, так что этот вариант отпадал. Был еще Ушдор, божок богатства и процветания, на чьи алтари складывали деньги, чтобы получить от него во много раз больше, но и тут не было ни одного упоминания о каких-то особых монетах.

- Да брось ты это, Вик, - сказал ей Йон, когда они встретились незадолго до заката в рыбачьем порту, чтобы посмотреть на речное шествие в честь Рыбоголового, покровителя реки Ирр. Казалось, у причалов собрался весь город. Даже Дари ради такого случая ускользнул из лечебницы пораньше.

- Почему? Вообще-то я хочу тебе помочь.

- И спасибо тебе за это. Но, если честно, мне кажется, что ты ничего не найдешь.

Вик насупилась.

- Не мешай моей сестрёнке получать знания под благовидным предлогом помощи другу, - хихикнул Дари.

- Я и не мешаю. Просто думаю, что у нее могут найтись и более интересные занятия, чем просиживать в библиотеке за бесполезными поисками, - вяло откликнулся Йон.

У каждого из портовых причалов стояла лодка, разукрашенная так, чтобы напоминать рыбу. Все они были щедро усыпаны листьями и цветами и уже готовы были отправиться в свое первое и последнее плавание - до праздника эти лодки на воду не спускали. Где-то среди причалов суетился господин Иихар, советник по делам богов. Поскольку жрецов у Рыбоголового не было, ему пришлось возглавлять все действо самому.

На каждую лодку взошел один из особо уважаемых рыбаков Иррграда. От отца Вик и Дари знали, что за эту честь многие из них готовы были чуть ли не драться, и господину Иихару на пару с главой рыболовной гильдии пришлось попотеть, чтобы выбрать самых достойных кандидатов.

На нос каждой лодки водрузили ярко горящую лампу. Рыбаки взялись за весла. Господин Иихар взмахнул рукой, давая музыкантам сигнал начинать. Зазвучали барабаны. Их поддержал нежный звук флейт и шепот каких-то экзотических инструментов, имитирующих звук текущей воды. Лодки-рыбы двинулись в путь. Им предстояло доплыть до другого берега, а затем вернуться на середину реки. По пути они то и дело останавливались, выливая в воду вино из огромных плетеных бутылей, стоявших в каждой лодке. Так они пытались задобрить своенравного речного бога и обеспечить себе хороший улов на весь следующий год.

Река Ирр была широкой и быстротечной, путешествие на другую сторону было не самым простым занятием.

- Я читала, что раньше рыбаки плыли на этих лодках вниз по течению по несколько дней, пока у них не заканчивались силы. Потом они топили их и возвращались домой пешком. Это было чем-то вроде паломничества, - сказала Вик.

- Вот видишь, Йон, - Дари подмигнул другу, - а ты говоришь, что она бесполезно проводит время. Смотри, сколько ей удалось узнать!

В ответ он получил укоризненный взгляд сестры.

- Ладно, сдаюсь, - развел руками Йон, не отрывая взгляда от покачивающихся на воде лодок. Впрочем, полностью убедить его друзьям не удалось, ему все еще не верилось, что в книгах найдется ответ. Да и уверенности, что он так уж хочет его получить, у Йона больше не было. В последнее время он постоянно чувствовал себя уставшим и измотанным, хотя дел у него едва ли стало больше, чем раньше.

Внезапно он вздрогнул. Ему показалось, что кто-то его окликнул.

- Что?… - переспросил он, повернувшись к друзьям.

Те посмотрели на него с непониманием.

- Мы ничего не говорили, - сказал Дари.

- Наверное, послышалось. Может, из-за громкой музыки.

- Да что с тобой такое творится? - спросила Вик. - Ты сам не свой последние дни.

- Не знаю. Сплю плохо. Наверное, в этом все дело.

- Сходи в лечебницу, - предложил друг.

- Чтобы попасть на прием к какому-нибудь недоучке типа тебя? - беззлобно огрызнулся он в ответ. На самом деле, он признавал, что у Дари был настоящий талант и не сомневался, что тот станет выдающимся лекарем.

Лодки тем временем уже достигли противоположного берега и двинулись обратно. Музыка не смолкала. В лучах закатного солнца процессия выглядела невероятно торжественно. Зрители на берегу зашептались - приближалась кульминация ритуала. Суденышки застыли на середине реки на небольшом удалении друг от друга. Музыка смолкла. Лодочники сложили весла, и, пока течение не унесло их слишком далеко, разбили свои лампы, позволив огню приняться за растения, лежащие на дне. Толпа на причалах разразилась торжествующими криками. Рыбаки попрыгали в воду, чтобы вплавь добраться до берега. Там их уже ждали с теплыми одеялами и горячими напитками - Ирр сложно было назвать теплым водоемом даже в разгар лета.

Река подхватила оставшиеся без управления лодки, которые теперь превратились во множество ярко горящих плавучих костров, и понесла их вниз по течению. Рыбачий порт располагался чуть ниже корабельного, поэтому пришвартованным кораблям огонь не угрожал.

Представление закончилось. Лодки отправились в дар Рыбоголовому, и зрители начали постепенно расходиться. Кто-то отправился домой, кто-то - в ближайшие заведения разных ценовых категорий. Наиболее верные традициям расположились прямо на причалах с бутылками вина. Часть, конечно же, отправлялась в реку.

- В твоем подвале сейчас, наверное, битком, - обратился Дари к Йону.

- Да уж, среди рыбаков об этом месте знают многие. В любом случае, настроения кутить у меня сегодня не наблюдается.

***

Йон распрощался с друзьями, отказавшись от приглашения зайти на ужин. Даже стряпня госпожи Литы сегодня его не привлекала. Он медленно побрел в лавку, выбирая самый длинный маршрут. Несмотря на утомление, ноги требовали прогулки. Да и голове не мешало бы проветриться. Ему вообще не сиделось на месте в последнее время, постоянно хотелось куда-то бежать, даже несмотря на общее измотанное состояние. От этого и работа не ладилась, трудно было сосредоточиться. Может, выпросить у мастера Архоя небольшой отпуск и рвануть домой? Или вообще бросить все и отправиться в путешествие по империи?..

Его родители успели побывать в уйме интересных мест, так чем же он хуже? Может, если ему доведется пройти по стопам отца, он сможет лучше его понять? Но так ли это ему надо? Нужно ли вообще понимать человека, который отказался от него еще до его рождения? Йона захлестнула волна уныния. Привычным жестом он засунул руку в карман и стиснул пальцами монету. Как и всегда, она обожгла его холодом.

Он остановился. Сам того не осознавая, он оказался у Колодца ушедших. Интересно, какие слова мать хотела передать отцу, бросая туда монетку?

Повинуясь внезапному порыву, Йон подошел и заглянул в колодец. Темная вода поблескивала где-то далеко внизу.

- Двадцать лет я ничего о тебе не слышал, - прошептал он, доставая монету из кармана. - И ничего, жил же как-то. Если ты сам никогда не стремился меня найти, то зачем же мне пытаться что-то узнать о тебе?

Колодец молчал. Люди, которые приходили к нему, и не надеялись получить ответ.

- Мне не нужны напоминания о том, чего у меня никогда не было, - сказал Йон чуть громче, чем раньше. А затем зажал монету в кулаке и занес его над колодцем. Поколебавшись несколько мгновений, он разжал руку и прислушался. Снизу раздался громкий всплеск, возвещавший о том, что колодец принял жертву.

Йон вздрогнул. Ему послышалось, что рядом кто-то закричал, хотя разобрать, что именно, ему не удалось. Он оглянулся, но никого не увидел - улица была пуста. Не из колодца же ему кричали, в самом деле?

В конце концов он решил, что звук донесся откуда-то со стороны набережной, где продолжался праздник, и, постаравшись выкинуть все мысли о монете из головы, направился домой.

В ту ночь он впервые за последнее время спал крепко и без сновидений.

Глава 5

Вик твердо решила, что это ее последний поход в библиотеку. Сомнения Йона в успехах ее стараний уязвили самолюбие девушки куда сильнее, чем она готова была признать. А вот подколки Дари ее нисколько не задевали - ей было хорошо известно, что на самом деле брат не хочет ее обидеть.

Вик набрала себе очередную стопку книг и разложила их на столе. Рядом она расположила свою тетрадь, пустого места в которой осталось на удивление немного. Подумать только - Вик, которая никогда не отличалась тягой к академическим знаниям, исписала ее всю и даже не заметила этого.

На самом деле копаться в книгах, узнавая новое и собирая знания по крупицам, ей даже понравилось. Впрочем, признаваться кому-либо в том, что она получает удовольствие от своего занятия, она не собиралась. Не позволяла гордость.

Чем дальше от Иррграда продвигалась она в своих изысканиях, тем больше пустых мест оставалось в описаниях традиций и ритуалов и тем больше недосказанности и путаницы встречалось на страницах. Некоторые книги и вовсе откровенно противоречили друг другу, что сильно осложняло поиски.

Вик сосредоточенно листала очередной том, посвященный верованиям северных племен, когда над ее головой раздался веселый голос:

- Интересуетесь религиями? Кажется, я не встречал вас на своих лекциях.

Над ней навис низенький кругленький профессор с буйной кудрявой шевелюрой. Он хитро смотрел на девушку сквозь огромные очки в толстой оправе. Вик вежливо поздоровалась.

- Я не из ваших студентов, - извиняющимся тоном сказала она. Почему-то она почувствовала себя так, будто ее застигли на месте преступления.

- Оно и видно, - кивнул профессор, по-доброму посмеиваясь. - Иначе знали бы, что все эти книги абсолютно бесполезны.

- То есть как? - как и все студенты Иррградского университета, Вик считала, что в его библиотеке можно найти абсолютно все, и даже немного больше, стоит только приложить достаточно усилий. В столице была и вторая библиотека, носившая гордое название Центральной общественной, но ее фонды были куда скуднее университетских.

- Видите ли, факультет у нас небольшой, мы все там практически как семья, так что все самые свежие труды хранятся на нашей кафедре, чтобы студенты и преподаватели всегда имели их под рукой. Ну и еще потому, что кроме нас никто особо этой темой не интересуется, готов поспорить, что вы первая за долгое время. Да и какой смысл носить наши работы туда-сюда? Все равно учебники по нашей специальности устаревают быстрее, чем мы успеваем их писать.

- Почему? - удивленно спросила Вик.

- Понимаете, - профессор уселся напротив девушки и вдохновленно принялся объяснять, - во времена гонений при тринадцатом императоре религиям пришлось несладко. Храмы разрушали, жрецов казнили, а письменные источники сжигали прямо перед императорским дворцом. Какой должно быть красивый был костер! Но он, к сожалению, лишил нас огромного количества ценной информации. Конечно, многие храмы восстановили, а традиции возродили, но все же какая-то их часть оказалась потеряна, увы. Не говоря уж о том, что некоторым культам и вовсе не удалось пережить все эти трагические события, и они оказались совершенно забыты. Мы на нашем факультете изучения религий пытаемся восстановить эти знания. Ездим в экспедиции, исследуем руины, ищем чудом сохранившиеся священные символы… В прошлом году мы, например, отыскали в глуши на юге общину змеепоклонников, это было невероятно интересно. Представляете, каждому младенцу в колыбель кладут ядовитую змею, и если он переживет ее укус, то…

Вик осознала, что ее собеседник, влюбленный в свой предмет, может говорить до бесконечности, и поспешила прервать бурный поток слов.

- Простите, профессор… - осторожно перебила она его и осеклась, поняв, что не знает его имени.

- Профессор Путас, - услужливо подсказал он.

- Профессор Путас, я бы хотела кое о чем вас спросить.

- О, конечно, я с удовольствием вам отвечу, если это будет в моих силах.

Вик показала ему рисунок монеты Йона, сделанный ее рукой, и на всякий случай как можно подробнее описала все, что она о ней помнила.

- Монета, монета… - задумался профессор, припоминая. - Вообще, монеты встречаются довольно часто в различных верованиях. Обычно это плата за какую-то божественную услугу. Что поделать, все любят деньги, и боги не исключение. Монеты бросают в Колодец Ушедших, чтобы передать с ними послания. В некоторых провинциях рыбаки бросают в воду монетку, чтобы заплатить Рыбоголовому за улов. Хотя у нас почему-то предпочитают напаивать его вином. На далеком севере монеты зарывают в землю вместе с покойником, чтобы ему было, чем откупиться от Пожирающего мертвых… Не смотрите так на вашу книгу, в ней об этом ничего не сказано. Она написана достаточно давно. С тех пор, как северные провинции присоединились к империи, наши исследования ушли далеко вперед.

Профессор все продолжал перечислять, и у Вик голова пошла кругом.

- Но вот конкретно такой монеты я не встречал, это точно, - заключил он. - Но, может, кто-то из моих коллег что-то знает? Попробую поспрашивать. Да вы и сами можете зайти к нам, ознакомиться с последними нашими работами, если эта тема так вас увлекает. Но, боюсь, не в ближайшее время, все мои коллеги уже разъехались по экспедициям, я и сам уезжаю завтра… Вот что, зайдите ко мне, когда я вернусь. Может, и вам удастся что-то узнать к этому времени? Я был бы не прочь послушать. Ох, а я ведь так и не узнал вашего имени!

- Викорина, - сказала Вик. Она пару мгновений поколебалась, но все же решила представиться полностью, опустив, правда, труднопроизносимую фамилию, которая сразу же выдала бы в ней дочь советника.

- И с какого же вы факультета?

- С общего, - смутилась девушка. - Я еще не выбрала, что буду изучать дальше.

- Ах, молодость, - профессор мечтательно закатил глаза. - Все дороги открыты, и столько всего прекрасного ждет впереди. Если что, помните, что я всегда буду рад видеть вас на своих курсах!

Часы за окном громко пробили полдень, и профессор Путас спохватился:

- Неужели уже так поздно? Прошу меня простить, мне нужно бежать. Перед отъездом еще столько всего надо сделать!

Он поклонился Вик и спешно покинул библиотеку, чуть не споткнувшись по дороге, так как умудрился запутаться в полах своей учительской мантии. Вик была одновременно и разочарована, и обнадежена. Если даже профессор с факультета изучения религий не знает, что это за монета, то куда уж ей, не особо выдающейся студентке? С другой стороны, его помощь может оказаться как нельзя кстати, а ей, кажется, удалось его заинтересовать. Вик в задумчивости вернула на полки набранные ею книги и тоже направилась к выходу, посчитав, что она сделала для Йона все, что могла.

***

Тем же вечером Дари сидел в своем любимом глубоком плетеном кресле в саду, вытянув ноги. День у него выдался непростой - вчерашнее празднование значительно увеличило количество пациентов в лечебнице. Кто-то, решив искупаться в реке Ирр, словил переохлаждение, кто-то в пылу веселья подрался с другими отмечающими… А ведь и всю остальную работу тоже никто не отменял, так что весь день практиканты носились с высунутыми языками, делая перевязки, принося врачевателям целебные зелья и опрашивая больных.

Да еще и профессор Пихта нагрузила их дополнительно огромным списком литературы. До конца практики осталась всего пара дней, но для нее это был не повод отправлять своих студентов на заслуженный отдых. По возвращении с каникул она обещала устроить им настоящий экзамен по всему прочитанному материалу, а она слов на ветер не бросала.

Сейчас все эти книги, только что прибывшие из лавки, громоздились на столе монументальной стопкой, но Дари не мог заставить себя открыть ни одну, несмотря на всю его любовь к знаниям.

- Кажется, мы с тобой поменялись местами, - простонал он. - Теперь у нас в семье ты главный книголюб.

- Нет, пока что я бросила поиски, - парировала сидящая в соседнем кресле Вик. - Так что тебе все-таки придется это прочитать.

- Что, все же не выдержала? Модные лавки и светские мероприятия победили увлеченность чтением? - фыркнул Дари.

Ответить Вик ничего не успела, потому что показался Йон. По его лицу блуждала целая гамма эмоций, которую он без особого успеха пытался скрыть.

- Со мной произошло что-то странное, - сказал он, садясь рядом с друзьями.

- Мастер Архой отошел от дел, убрался обратно в Шилон и оставил тебе свою лавку? - вяло откликнулся Дари.

Вместо ответа Йон положил перед ними на стол монету. Друзья посмотрели на нее без интереса.

- Со вчерашнего дня она нисколько не изменилась, - заметила Вик.

- Ага. Не считая того, что вчера вечером я бросил ее в Колодец Ушедших.

- Зачем? - спросили близнецы в один голос.

- Надоело постоянно об этом думать. И об отце, и о монете, - смущенно признался Йон. - Мне кажется, с тех пор как она попала ко мне в руки, моя жизнь стала совершенно невыносимой. Лучше бы я так ничего и не знал.

- Так почему же сейчас монета лежит здесь, если ты ее выбросил?

- Я задаюсь тем же вопросом. С утра она лежала у меня в кармане, как будто я ее оттуда и не вынимал.

- Может, ты вместо нее другую выбросил? - предположил Дари.

- Нет, совершенно точно это была она. Она гораздо тяжелее наших, сложно перепутать.

- Вик, ты у нас теперь специалист, бывало такое, чтобы Колодец вернул подношение?

Та в растерянности покачала головой.

- Нет, я о таком не читала. Хотя это ничего не значит. Если об этом не написано в книгах, это не значит, что такого не могло случиться. Я сегодня встретила профессора с факультета изучения религий, он сказал, что в библиотечных книгах полно неточностей и устаревшей информации.

- Ого, сестренка, да ты уже обрастаешь полезными знакомствами в университете!

- Умолкни.

- Слушай, Йон, если ты все еще хочешь избавиться от монеты, выброси ее в реку. Рыбоголовый сожрет ее и не подавится, - предложил другу Дари.

- Или затопит весь город, решив, что эта жертва оскорбляет его чувства, - кажется, Йону идея друга не пришлась по душе.

- Да ладно, колодец же не выплюнул тебе ее в лицо, так что не думаю, что все так страшно.

Какое-то время они втроем сидели, придумывая разные способы избавиться от монеты. Кажется, им все же удалось убедить Йона провести пару-тройку экспериментов.

- Ты только подожди, пока у меня закончится практика, я тоже хочу присутствовать при этом, - попросил Дари.

- Из того, что мы успели узнать о твоей Пихте, за одной практикой немедленно последует другая, и так до конца твоей жизни, - фыркнула Вик.

Дари застонал и сполз в кресле пониже.

- Ты всегда можешь уйти из врачевания и перевестись на факультет истории, прямо под крылышко к Первому ректору и профессору Фурлу, - не унималась сестра.

- Да ну тебя. Нет, точно, как только практика закончится, нужно ехать в Прибрежье. Иначе я отправлюсь в лечебницу уже как пациент, а умалишенных у нас лечить почти не умеют.

***

Йон решил последовать совету своих друзей. Следующие дни он предпринимал попытки избавиться от монеты, методично пробуя один способ за другим. Он и правда бросал ее в реку, закапывал в землю, оставлял на столах кабаков и даже бросал в ящики для пожертвований в храмах, чувствуя при этом, правда, непонятную вину перед служителями. Но на следующее же утро монета неизменно снова оказывалась в его кармане, как будто он и не доставал ее оттуда. В конце концов он даже решился расплавить ее в мастерской, но, к его удивлению, у него ничего не вышло. Монета упорно не желала плавиться, и даже не меняла своей температуры, оставаясь все такой же прохладной.

Вик и Дари, наконец получивший свой высший балл за практику и теперь наслаждавшийся свободой, лишь слегка омраченной горой дополнительной литературы, порой присоединялись к нему в его экспериментах.

- Странная история, - сказал Дари в ответ на рассказ о неудаче в мастерской. - Может, ты что-то делаешь не так?

- Я, конечно, не самый одаренный ювелир, но уж как расплавить металл я знаю.

- Видимо, не все, раз у тебя не вышло. Но вообще и правда очень странно.

Они как раз вышли из уютного дворика, в котором теплыми летними вечерами давали бесплатные танцевальные представления. В основном там собиралась молодежь, чтобы за кружкой пунша, который готовили здесь же в огромном котле, приобщиться к культуре.

На улице, прямо напротив выхода из двора, стоял проповедник Секты Конца и заунывно вещал о надвигающейся катастрофе. Место он выбрал не самое удачное - веселые люди, насладившиеся зрелищем, слушали его неохотно и только отмахивались.

- О, есть идея! - сказал Дари. - Дай-ка сюда монету.

Йон неохотно полез в карман, гадая, что еще придумал его друг.

- Отдадим ее ему. Уж бездомный монах точно деньги из рук не выпустит, какими бы они ни были.

Дари выхватил монету из руки Йона и быстрым шагом приблизился к проповеднику. Тот уже было протянул руку за подаянием, как вдруг, увидев, что ему протягивают, резко отшатнулся.

- Ты! - завопил он на всю улицу, - Ты служитель зла! Как ты смеешь предлагать мне это? Я - Глас Конца, и я не поддамся на твое искушение!

- Ты что-то знаешь об этой монете? - Йон выдвинулся вперед, но серая фигура одарила его взглядом, полным ненависти и резво скрылась в переулках, растворившись в ночной темноте.

Друзья непонимающе посмотрели друг на друга.

- Ну, они все с приветом, не обращай внимания, - сказал Дари, провожая проповедника взглядом.

- Что же это должна быть за монета, раз даже эти от нее шарахаются? - задумчиво проговорил Йон, убирая монету обратно в карман.

- Где ты сегодня ее оставишь? - полюбопытствовала Вик.

- Не знаю. Кажется, я уже все перепробовал. Может, вернуть ее матери? Пусть и дальше хранит ее в память о своей большой любви.

- Но мы ведь ещё не бросали её в жерло вулкана! - запротестовал Дари.

- Ты хочешь, ты и бросай. А с меня, пожалуй, хватит.

Распрощавшись с друзьями, Йон вернулся в лавку, где его ждала еще одна беспокойная ночь, которых, кстати, стало немного меньше с тех пор, как он решил выбросить из головы все мысли об отце. Должно быть, они и правда выжигали его изнутри, не давая спокойно спать.

Этой ночью во сне он увидел женщину. Ее лица было не разглядеть из-за окутывающего ее золотого сияния, но он не сомневался в том, что перед ним предстало самое прекрасное существо из тех, кого когда-либо носила земля. Незнакомка звала его мягким мелодичным голосом, прося найти ее и поскорее прийти к ней, и тянула к Йону руки, но как бы он ни старался, приблизиться к ней он не мог. Сон этот оставил странное послевкусие, одновременно сладостное и горькое.

С утра, еле-еле проснувшись и наскоро умывшись, он спустился на кухню. Дочь мастера Архоя Ехея готовила там на завтрак печеные яйца, приправленные невероятным количеством шилонских специй, которыми щедро посыпала любую еду, от чего вся она приобретала почти одинаковый вкус. При виде Йона девушка покраснела, смутилась и чуть не уронила сковороду, которую как раз в этот момент доставала из печи.

- Не обожглась? - поинтересовался Йон.

В ответ Ехея что-то неразборчиво пискнула и, поставив еду на стол, поспешила выскользнуть из кухни, не поднимая глаз. Почти два года Йон работал у ювелира, а его дочь все не могла к нему привыкнуть. Жертва шилонского воспитания, где дочерей всеми силами ограждали от внешнего мира, и в особенности от общения с противоположным полом. Да еще и эти постоянные намеки на женитьбу! Хотя для Ехеи такое замужество могло бы стать своего рода освобождением от давящих на нее традиций.

Мастер Архой хоть и прожил в Иррграде уже много лет и принял его уклад, все равно оставался шилонцем. А даже самый прогрессивный шилонец безнадежно отставал от самого консервативного Иррградца. Так что бедной девочке приходилось, в соответствии с традициями, сидеть в четырех стенах, занимаясь работой по дому. Позже, когда отец подберет ей хорошего мужа, она выйдет в люди и начнет помогать супругу в делах. Йон, хоть и сочувствовал Ехее от всей души, все же не готов был жертвовать собой ради ее спасения. Слишком велик был риск увязнуть в шилонских делах самому.

Йон позавтракал, пытаясь смягчить навязчивый вкус специй пресными лепешками, и направился в мастерскую. Мастер заканчивал очередное украшение, Авид перебирал и сортировал драгоценные камни. Заметив подмастерье, Архой поднял голову от стола.

- А, Йон, ну наконец-то!

- Простите, что проспал, мастер. Мне плохо спалось.

- Слишком уж часто с тобой это происходит в последнее время, - мастер покачал головой. - Не знаю уж, чем ты занимаешься по ночам, но это не идет тебе на пользу.

Йон предпочел не спорить.

- Вот, - Архой протянул ему увесистый сверток. - Это нужно отнести в дом советницы Лайяны.

Йон кивнул, взял сверток и направился к выходу.

- Подожди, не уходи так быстро, я еще хотел с тобой поговорить, - остановил его мастер. - В последнее время ты и правда стал каким-то рассеянным, и это уже отражается на твоей работе. Все, что ты сделал позавчера, пришлось переделывать! Мы с Галой полдня искали рубин, который выпал из кольца! А заказы, которые ты перепутал, когда разносил? Это совершенно неприемлемо. Моя работа всегда отличалась высоким качеством и хорошим обслуживанием, и мне бы не хотелось потерять свою безупречную репутацию из-за твоих ошибок.

- Простите, мастер, - забормотал Йон. - Этого больше не повторится.

- Я очень на это надеюсь. Кого другого я бы уже выгнал, но ты подавал большие надежды, и я дам тебе шанс.

- Спасибо, - ответил Йон, думая, что надежды скорее касались женитьбы на Ехее, чем ювелирного дела.

Шилонцы очень ревностно относились к семье и всему, что с ней связано. Любому человеку с улицы они всегда предпочитали собственного родственника. Женившись на дочери мастера, Йон стал бы ему практически сыном, и в будущем мог рассчитывать разделить с Авидом владение лавкой. В самом Шилонском царстве дела, конечно, обстояли куда сложнее. В их семьях как муж может полностью перейти в семью жены, так и жена стать частью семьи мужа. И вопрос, к какому клану будет принадлежать новая супружеская чета, решался путем долгих споров и торгов.

Желание преуспевающего шилонца выдать дочь за простого деревенского парня могло бы показаться странным, и Йон много размышлял об этом, пытаясь понять, чем он заслужил такое внимание. В конце концов он пришел к выводу, что в его происхождении и кроется разгадка. Мастер Архой был заинтересован прежде всего в том, чтобы создать в Иррграде свой собственный клан, а значит, будущий зять не должен был обладать широкими связями и большой семьей. Молодой подмастерье, живущий вдали от своих родных, да еще и проявляющий интерес к семейному делу, подходил как нельзя лучше.

Впрочем, Йон не горел желанием жениться, и всеми силами старался увильнуть от такой чести.

- Я хочу отправить тебя с важным поручением, - заявил мастер Архой. - У троюродной племянницы Галы этой осенью будет свадьба. Увы, оставить лавку я не могу, но подарок все же отправлю. И тебе нужно его доставить. Я хотел отправить Авида, как ближайшего родственника, но он нужен мне в мастерской.

- Вы хотите, чтобы я поехал в Шилон? - удивился Йон.

- Нет, конечно. Всего лишь в Прибрежье. Туда как раз прибыл корабль моего двоюродного брата, я недавно получил от него письмо. Он и отвезет подарок. Корабль простоит в порту до конца лета, но лучше съездить сейчас, чтобы выбросить это из головы. Заодно и ты за время поездки придешь в себя и сможешь снова вернуться к работе. А теперь ступай, советница уже, должно быть, заждалась.

Йон резво выскочил из лавки, не веря своему счастью. Не каждый день тебя отправляют с поручениями на морской берег. А если еще и удастся выкроить там пару свободных дней, можно считать, что жизнь удалась.

Ну надо же, а ведь он только недавно думал о том, чтобы сбежать из столицы и отправиться куда глаза глядят! И тут небольшое путешествие буквально само свалилось ему на голову.

Ему не так уж часто выпадала возможность съездить куда-то за пределы Иррграда. Иногда он бывал в родной деревне, да еще семья советника несколько раз брала его с собой в Прибрежье во время их летних поездок, но этим география его путешествий и ограничивалась.

Радостно насвистывая, Йон поспешил к дому советницы Лайяны.

Глава 6

- Прибрежье? Вот это да! - с восторгом воскликнула Вик, когда Йон поделился новостями. - Мы же и сами хотели туда съездить! Отдохнем, искупаемся в море, навестим тетю Каталину! Что думаешь, Дари?

Брат оторвался от увлекательной книги про гнойные раны, которую читал сегодня весь день.

- А? В Прибрежье? Поехали, я согласен. Мне нужно отвлечься от учебы.

- Вы только не забывайте, что я еду туда по делу, а не прохлаждаться. Вряд ли у меня будет там много свободного времени, отдам посылку - и можно ехать обратно, - остудил Йон пыл своих друзей.

Они сидели в саду в доме советника и пили фирменный клубнично-травяной лимонад госпожи Литы. По их общему мнению, не было напитка лучше, чтобы охладиться в летнюю жару, воцарившуюся в Иррграде.

- Ты всегда можешь сказать, что возникли непредвиденные сложности. Ну там, экипаж сбился с пути по дороге или еще что, - легкомысленно заявил Дари, выуживая из кувшина особенно крупную ягоду.

- Ага, или тебе написала мать и попросила твоей помощи, из-за чего пришлось сделать крюк и срочно ехать в родную деревню, - поддакнула Вик.

- Вот этого я уж точно говорить не буду, - нахмурился Йон. - Не хотелось бы навлечь беду неосторожными словами.

- Придумаешь что-нибудь. Мы поможем.

- Да уж, вы-то поможете. Вы те еще выдумщики.

- А то, - самодовольно сказал Дари. - Кстати, в морской воде мы твою монету еще не топили!

- И чайкам не скармливали, - подхватила Вик.

- О, а еще можно подбросить ее в сверток с подарком и отправить в Шилон!

- Или продать какому-нибудь туристу как сувенир…

Близнецы разошлись, придумывая все новые и новые способы избавиться от монеты. Их фантазия била ключом, особенно, когда они были вдвоем.

- Ну хватит, - остановил их Йон. - А то еще додумаетесь до того, что нужно срочно плыть на Солгалой и бросать ее в Черную Бездну!

- А это идея!

Черная Бездна была одной из солгалойских легенд, которые иногда доносились до Иррграда. Ни что она такое, ни откуда взялась, ни зачем нужна, не знали даже местные жители, но, по слухам, они активно пользовались ею для избавления от всего ненужного, включая собственных врагов. В Иррграде же Черная Бездна стала чем-то вроде афоризма, ее частенько упоминали по поводу и без.

- Вы что это, на Солгалой намылились? Ваш отец будет в восторге, - саркастично заметила госпожа Лита, ставя перед троицей блюдо с бутербродами.

- Это мы так шутим, госпожа Лита, - поспешил успокоить ее Йон.

- Ну-ну.

- Мы хотим поехать в Прибрежье, - сказала Вик.

- А, ну, это дело хорошее. Привезите мне оттуда водорослевой соли. Только не забудьте, а то знаю я вас! Между прочим, это в ваших же интересах - она чудесно дополняет все рыбные блюда, - с этими словами она оставила друзей в покое, вернувшись в свои кухонные владения.

Они же с удовольствием принялись за бутерброды, попутно планируя поездку. Планов у Вик и Дари было огромное количество, им хотелось посетить все любимые места своего детства, ведь в Прибрежье они бывали почти каждое лето. Йон был настроен не так оптимистично - все же у него была важная задача, которую предстояло выполнить, и сильно задерживаться ему не хотелось, чтобы не вызвать неудовольствие мастера. С другой стороны, тот ведь и сам сказал, что Йону нужно прийти в себя и отдохнуть?.. В конце концов он оставил друзей предвкушать поездку и ушел.

- Надо рассказать о поездке родителям, - заявила Вик, выбираясь из кресла. - Чего сидишь? Пойдем.

Дари с неохотой встал и последовал за сестрой в дом на поиски матери.

Госпожу Мадию они нашли в гостиной. Зашторив все окна, чтобы спастись от жары, она читала газету. Как жена советника, она считала себя обязанной знать все свежие сплетни и актуальные новости.

Выслушав детей, она заключила:

- Что ж, поезжайте, вам будет полезно, все равно болтаетесь без дела. Я бы и сама поехала с удовольствием, но у вашего отца как всегда полно работы.

Она часто ворчала на господина Кория из-за того, что он работал до поздней ночи и частенько пропускал семейные ужины. Но все в доме знали, что на самом деле она - его главная поддержка и опора. Политик из госпожи Мадии был ничуть не хуже, чем из ее мужа, и пока он был занят делами государственной важности, она налаживала связи, собирала важную информацию и распускала нужные слухи. За спиной иногда говорили, что на самом деле многие решения принимает именно она, а сам советник без нее и шагу ступить не может, но в лицо заявлять такое, конечно же, не отваживались.

- Когда вы планируете выезжать? - спросила мать.

- Через пару-тройку дней. Йону нужно дождаться, когда мастер Архой закончит подарок. Да и нам нужно подготовиться и собраться.

- Замечательно, успеете на летний прием, который я устраиваю послезавтра.

Близнецы переглянулись. У них обоих возникло желание уехать как можно скорее. Светские приемы матери они не особо любили и всегда старались увильнуть от присутствия на них. Даже Вик, которая вообще-то любила покрасоваться в обществе, воспринимала эти большие ежегодные события в доме скорее как повинность, чем как развлечение.

- Отговорки не принимаются, - заявила госпожа Мадия и, дождавшись от детей понурых кивков, продолжила: - Вам нанять экипаж?

- Не нужно, поедем в общем, так веселее, - ответил Дари, игнорируя возмущенный взгляд сестры.

- В этой дребезжащей телеге? - недоуменно спросила мать. - Что ж, ваше дело, отговаривать вас не буду. Только будьте, пожалуйста, осторожны. Мало ли кто попадется вам в попутчики. Я напишу письмо Каталине.

Тетя Каталина была ее младшей сестрой. Лет пятнадцать назад она, устав от столичной жизни, завела роман с уроженцем Прибрежья и сбежала с ним к морю. Когда любовь прошла, она решила не возвращаться и открыла небольшой гостевой дом на берегу. С тех пор тетя вовсю наслаждалась жизнью у моря. В детстве Вик и Дари нередко гостили у нее летом.

Следующие дни прошли в суетливых сборах. Вик штурмовала модные лавки, подбирая себе гардероб для поездки. Дари выбирал из всех своих книг те, которые планировал взять с собой, сетуя на то, что не может утащить все.

- Взяли бы свой экипаж, мог бы с собой хоть всю свою библиотеку упаковать, - подначивала его Вик, которая совсем не испытывала энтузиазма от предстоящей поездки в общей повозке.

- А как же приключения и увлекательные дорожные истории? Что ты будешь рассказывать своим внукам? - возражал брат.

Вик в ответ только фыркала. Многодневная поездка в телеге с кучей незнакомцев не казалась ей достойной историей для потомков. Да и в то, что когда-нибудь она станет бабушкой, ей пока не особо верилось.

Дома тоже царила суматоха - госпожа Мадия вовсю готовилась к своему приему. Должны были присутствовать почти все советники, поэтому в гостиной постоянно переставляли мебель, чтобы она смогла вместить всех в случае дождя, слуги постоянно что-то намывали и начищали, а госпожа Лита вся погрузилась в подготовку к торжественному ужину.

Вик с матерью сидели в швейной мастерской, где работала Брина. Она должна была подшить им платья для сегодняшнего приема.

- Хорошая работа, - одобрительно сказала госпожа Мадия, примеряя свой наряд.

- Я еще добавила от себя маленькую вышивку у плеча, мне показалось, она добавит небольшую изюминку.

- Девочка, да у тебя настоящий талант. Уверена, через пару лет у тебя отбоя от клиентов не будет, - мать покрутилась перед зеркалом. Брина зарделась от похвалы.

- Над чем ты сейчас работаешь? - спросила ее Вик.

- Ну, мне не особо доверяют важные задания, так что в основном что-то подшиваю, дошиваю или пришиваю, - отмахнулась Брина.

- Да ладно, поверить не могу, что ты не выкраиваешь время на собственные платья.

Подруга хитро улыбнулась.

- Ладно, пойдем, покажу. Госпожа Мадия, хотите взглянуть?

Брина привела их в маленькую комнатку, где работала, и показала висящее на манекене незаконченное платье глубокого синего оттенка.

Придирчиво осмотрев наряд, жена советника заключила:

- Очень интересный крой, гораздо оригинальнее, чем у большинства столичных швей. Думаю, такие платья имеют все шансы войти в моду в ближайшее время. У тебя уже есть на него покупатель?

- Ну, я вообще не думала его продавать, - смущённо проговорила Брина. - Я даже не рассчитывала, что оно кого-то заинтересует.

Вик ободряюще улыбнулась подруге.

- Сможешь подогнать его под мою фигуру? - продолжила мать.

- Да, конечно!

- Вот и замечательно. Готовься к потоку клиентов. После того, как я появлюсь в нём в свете, работы у тебя прибавится, - тон госпожи Мадии говорил о том, что Брина приобрела могущественную покровительницу из высшего общества.

- Ох! Но ведь я же здесь только до конца лета, а потом мне придётся вернуться в университет…

- Я всегда говорила своим детям, что образование — это важно. Но, кажется, в твоём случае работая здесь ты можешь научиться гораздо большему, чем в университетской аудитории.

- Осталось только убедить в этом моих родителей, - вздохнула Брина.

- Если что, можешь ссылаться на меня, - глаза женщины заговорщицки сверкнули. - Уж я сумею их убедить.

- Спасибо, госпожа Мадия! Вик, давай я и тебе сошью что-нибудь в тон? Вместе вы будете замечательно смотреться.

- Давай! - с радостью подхватила Вик. - Но только после того, как я вернусь из Прибрежья.

- Едешь на каникулы?

- Вроде того… Ох, совсем забыла, мы же должны встретиться с Дари и Йоном у гильдии перевозчиков, чтобы записаться на завтрашнее утро! - воскликнула она и убежала, оставив мать обсуждать с Бриной детали нового наряда.

Летом уехать в Прибрежье было непросто - многие предпочитали проводить там теплое время года, поэтому гильдии даже пришлось ввести предварительную запись, чтобы разобраться с потоком желающих уехать.

Перевозчики расположились на окраине города. Огромные ворота гильдии были открыты, и оттуда то и дело выкатывались повозки, следующие в разные уголки империи. Из-за множества лошадей, содержащихся здесь, запах был соответствующий.

- Завтра утром? - закатил глаза раздраженный служащий. - Да вы бы еще за пять минут до отправления пришли!

- Что, неужели мест совсем нет? - спросил Дари. Ему, как и Вик, пользоваться общественными перевозками до этого не приходилось, а потому всех нюансов он не знал.

- Сейчас посмотрю, - служащий уткнулся в пухлую тетрадь, испещренную мелкими записями. - Так, сколько вас, трое? - он поцокал языком. - Нет. В ближайшую неделю мест нет.

- Что, ни одного? - спросила Вик с вытянувшимся лицом.

- Одно - есть. А вас трое. Так что сожалею, ничем не могу вам помочь, - он закрыл тетрадь и выжидающе уставился на посетителей.

- Он хочет, чтобы мы заплатили ему пару монет, - шепнул друзьям Йон.

- Вот же хитрый жук, - тихо возмутился Дари.

Вик от такой наглости вспыхнула.

- Ну, знаете ли! Это ни в какие ворота не лезет! Я пожалуюсь отцу. Нет, лучше, я расскажу об этом на сегодняшнем приеме! Держу пари, советнику Амрону будет очень интересно об этом услышать, - она старалась говорить тихо, но ее голос, дрожащий от негодования, то и дело повышался против ее воли.

До ушей служащего донеслось имя Советника по делам столицы, и он с подозрением посмотрел на девушку.

- Советник Амрон? Так что же вы сразу не сказали, что вы от него? - на этот раз его голос был гораздо радушнее. - Разумеется, для друзей советника у нас всегда найдется место. Первая повозка отбывает на рассвете. Записываю вас?

- Записывайте, - Вик постаралась придать своему лицу надменное выражение, которым всегда в таких случаях пользовалась ее мать. Практики у нее было маловато, но она понадеялась, что ей удалось изобразить что-то похожее.

- Ну ты даешь, - одобрительно сказал ей Йон, когда они вышли из гильдии. - Оказывается, правильное имя открывает любые двери.

- Вообще-то я не рассчитывала на такой эффект. Я и правда собиралась пожаловаться. И все еще думаю над тем, чтобы рассказать обо всем советнику Амрону.

- Лучше расскажи Урху ближе к концу вечера. Они с Хорхом разнесут тут все по камешку, - хихикнул Дари.

- А что, Хорх тоже сегодня придет? О нет! - Вик застонала.

- Потерпи всего пару часов. Зато уже завтра утром ты сядешь в повозку, и следующие несколько недель он тебя не достанет. Вспоминай об этом каждый раз, когда он попробует завести с тобой разговор, - попытался утешить ее брат.

***

Сад в доме господина Кория было не узнать - последние дни садовник со специально нанятыми помощниками трудился не покладая рук. Все кусты были аккуратно подстрижены, на клумбах цвели свежевысаженные цветы, сорняки были безжалостно выдернуты, а по углам громоздились ловушки для светлячков, которые должны были засветиться с приходом темноты.

Вечер выдался безоблачным, поэтому перестановки в гостиной оказались излишними - столы для угощений выставили прямо на свежем воздухе. Сейчас там стояли только блюда с закусками и бокалы с напитками. Основные блюдо должны были появиться позже, когда все соберутся.

Госпожа Мадия носилась по дому, следя за последними приготовлениями, а сам советник, ушедший по такому случаю с работы пораньше, курсировал по саду, развлекая первых гостей беседами.

Вик и Дари слонялись тут же. Незадолго до этого родители провели им подробный инструктаж по поведению в высшем обществе.

- Мама, нам уже не по пять лет, - ворчал Дари.

- И мы уже давно запомнили наизусть все, что ты нам скажешь, - поддержала его сестра.

- Неужели? - мать скептически подняла брови. - А кто год назад запустил невесть откуда взявшиеся фейерверки и чуть не спалил волосы госпоже Лайяне?

- Ты теперь нам всю жизнь это припоминать будешь? - спросили смущенные близнецы.

- Если потребуется.

Брат с сестрой старались держаться вместе, ища друг у друга поддержки. Пока что им было здесь откровенно скучно, а слинять и заняться своими делами они не могли, чтобы не вызвать гнева матери.

- О, смотри, любимый грибной салат Йона! - сказала она, осматривая столы. - Жаль, что его здесь нет.

- Не переживай, в его обществе ты проведешь следующие пару недель. Неужели твоя детская влюбленность еще не прошла?

- Нет никакой влюбленности. Не придумывай. Йон - мой хороший друг.

- Мне-то не рассказывай, я тебя насквозь вижу. Все-таки я твой брат-близнец.

Ответить ему Вик не успела, потому что в саду появилась госпожа Янира, почтенная пожилая леди, вдова бывшего советника по делам казны. Несмотря на то, что императорским указом дом в Верхнем городе остался за ней, лето она предпочитала проводить в маленьком загородном поместье, откуда выезжала только по особым случаям.

- Викорина, девочка, а ты все хорошеешь! - воскликнула она, расцеловав девушку в обе щеки. - Так изменилась, как будто даже повзрослела.

- Мы же не виделись с вами всего несколько месяцев! Вряд ли за это время я настолько поменялась, - с улыбкой ответила ей Вик. Госпожу Яниру она любила.

- Ну конечно. Ты-то сама этого не замечаешь, а мне со стороны виднее. Я-то тебя помню еще совсем маленькой. И ты, Дарион! - обратилась она к ее брату. - Завидный жених!

Дари пробормотал в ответ что-то вежливое, стараясь увильнуть от неловких расспросов, вроде “нашел ли ты себе уже невесту?”.

Госпожа Янира не стала их мучить и уплыла дальше по саду разыскивать старых знакомых.

Гости продолжали собираться. Вик и Дари вежливо здоровались и отвечали на дежурные вопросы об учебе и планах на жизнь. Как только сад наполнился людьми, приглашенные музыканты заиграли негромкую музыку, развлекающую, но не отвлекающую от бесед.

- О нет, - шепнула Вик, бросив взгляд на двери. - северяне приехали!

Она схватила брата за руку и уволокла за ближайший куст, чтобы их не заметили.

Огромный медведеподобный советник Урх громогласно возвестил о своем прибытии и немедленно направился к столам с выпивкой. Его жена Хроя, высокая широкоплечая женщина, почти не уступающая в росте своему мужу, направилась за ним, следя, чтобы количество выпитого не превышало разумные пределы. На больших мероприятиях она всегда следовала за ним грозной тенью, оберегая от возможных неприятностей. Хорх, копия своего отца в молодости, оглядывался вокруг, ища кого-то. К сожалению, Вик догадывалась, кто был объектом его поисков.

- Ты не сможешь прятаться целый вечер, - тихо сказал ей Дари.

- Не смогу. Но чем дольше я прячусь, тем меньше времени мне придется провести рядом с ним.

Её надеждам не суждено было сбыться. Их убежище было вскоре обнаружено матерью, которая, пылая праведным гневом, отправила своих детей общаться с гостями. Там Вик немедленно угодила в лапы Хорха, и ей пришлось выслушивать его грубоватые шутки и неуклюжие комплименты. И как только ему удалось очаровать ту дочку посла?..

Она оглянулась, ища поддержки брата, но вниманием Дари уже завладел Первый ректор, которому не терпелось обсудить впечатления о практике.

- Недавно я ездил на охоту, - сообщил ей Хорх. - У нас на севере, между прочим, на охоту ходят с трёх лет, не то что здесь. Так вот, я завалил огроменного волка! Я подстрелил его, а потом преследовал по кровавым следам, и когда он уже не смог бежать, зарезал его своим охотничьим ножом, вот таким, - он развёл руки, демонстрируя размеры ножа. - А затем выпотрошил его прямо там, снял с него шкуру, а мясо зажарил на костре.

- И каково на вкус волчье мясо? - без интереса спросила Вик. Хорх всегда хвастался своими охотничьими достижениями и превозносил северные обычаи. Хотя сам он на севере в последний раз был еще подростком, а сейчас ему уже перевалило за двадцать.

Ее собеседник задумался над вопросом.

- Жесткое. И не особо-то вкусное, если честно, - наконец изрек он и продолжил расписывать охотничьи ритуалы его родины. Вик хватило ненадолго.

- Прости, мне придется тебя оставить, нужно срочно найти отца.

Советник стоял в другом конце сада в окружении высокопоставленных персон. Когда Вик подошла, он разговаривал о чем-то с советницей Лайяной, дорого одетой статной женщиной. В Иррграде она отвечала за культуру и просвещение.

- О, Вик! - сказала она, заметив девушку. - Корий как раз рассказывал, что вы собираетесь поехать в Прибрежье.

- Да, завтра утром уезжаем.

- Прекрасное место! Помню, в молодости я очень любила там бывать. В прошлый раз, лет десять тому назад, у меня там был головокружительный роман с одним молодым матросом… У него были такие сильные руки! – она мечтательно закатила глаза. Лайяна уже достигла весьма зрелого возраста, но до сих пор питала слабость к любовным приключениям, особенно когда ее избранник был хотя бы лет на десять моложе.

Вик тронула отца за локоть:

- Можно тебя на пару минут?

Советник отошел за дочерью в сторону.

- Что-то важное?

- Не очень. Просто я сейчас общалась с Хорхом, и он рассказывал мне про охоту на севере. Мне показалось, что он очень сильно скучает по родным краям, и в столице он чувствует себя не в своей тарелке. Думаю, он был бы рад вернуться на родину. Наверняка у императора найдется какая-нибудь подходящая для него должность в северных провинциях.

- И он уедет, оставив в покое столицу и лично тебя? - хохотнул отец. Слова Вик его позабавили. - Ах ты, моя маленькая интриганка! Смотри, продолжишь в том же духе, станешь в итоге политиком, а это неблагодарная работа. Но вообще мысль интересная. Если он совсем меня допечет, вынесу ее на обсуждение. Надеюсь, мне не снесут за это голову, - он опасливо покосился в сторону столов, от которых не отходил советник по делам северных провинций.

- Думаешь, Урх разозлится?

- Урх? Вряд ли. Я больше опасаюсь его супруги, - он кивнул на госпожу Хрою, как раз отбиравшую у своего мужа очередной стакан.

Глава 7

Рано утром друзья встретились у Морских ворот. Отсюда начиналась дорога в Прибрежье, самую маленькую, но едва ли не самую богатую провинцию империи, занимавшую весь берег Устричного залива. Из-за этого Морские ворота и получили свое название. В самом Иррграде выхода к морю не было, хотя жители вовсе не чувствовали себя обделенными - море им заменяла широкая река Ирр.

Друзья расселись вокруг дорожного костра. Такие костры горели за всеми городскими воротами, рядом с почти каждой деревней, да еще и щедро усыпали все дороги империи, а может, и других государств. По легенде, эти костры разжег сам Бог дорог, чтобы путникам всегда было, где передохнуть, а то и переночевать. Правда это или нет, никто не знал, но костры эти никогда не гасли, хотя никто ни разу не видел, чтобы кто-то подбрасывал в них дрова. Они не боялись ливней и снега, а земля рядом была всегда такой теплой, что ночевать рядом можно было, даже не расстилая одеял. При этом подношений дорожный бог не требовал, так что его дарами все путешественники наслаждались абсолютно безвозмездно.

Любой человек, отправлявшийся в путешествие, пусть даже до соседней фермы, считал хорошей приметой посидеть немного у такого костра, прежде чем пуститься в путь. Вот и сейчас здесь было многолюдно.

- Ничего себе! Ты собралась в Прибрежье насовсем переехать? - изумленно спросил Йон, оглядывая три туго набитые дорожные сумки Вик.

- А я ей говорил, - усмехнулся Дари, который обошёлся всего одной сумкой и одним заплечным мешком, да еще плетеной корзиной с припасами от госпожи Литы. Несмотря на то, что работы по подготовке летнего приема у нее было невпроворот, она все же нашла время, чтобы позаботиться о них и собрала им неплохой запас провизии. Ее часть, правда, составляли остатки вчерашнего пиршества, сохранившиеся лишь потому, что советнику Урху не позволила наложить на них лапу его бдительная жена.

- Не так уж много у меня вещей, - заявила Вик, - Просто я люблю хорошо выглядеть.

- А в чём-то одном хорошо выглядеть не получится? - подначил её брат.

- Кто бы говорил. Сам по утрам перед зеркалом крутишься, выбирая рубашку, которая лучше всего подойдёт к ботинкам.

- Но я же не повез все эти рубашки с собой.

- Только потому, что они не влезли из-за книг. Моя одежда хотя бы легкая.

Йон знал, что продолжаться этот спор может до бесконечности, как и любые перепалки между братьями и сёстрами, и решил их отвлечь, предложив более интересную тему для разговора.

- Хотите посмотреть, что я везу? - поинтересовался он у друзей, доставая из мешка аккуратный сверток.

- Конечно! - мигом откликнулась Вик. Йон, отвернувшись от костра, чтобы скрыться от чужих взглядов, принялся медленно разворачивать украшение, следя за реакцией друзей. Она его не разочаровала.

- Ооох, - благоговейно выдохнула девушка, подбирая подходящие слова. - Это… Это просто… Ужас!

В руках у Йона был огромный, почти с ладонь, вычурный золотой медальон, щедро усыпанный драгоценными камнями самых разных цветов и размеров. Он висел на толстенной золотой цепи и переливался на рассветном солнце.

- Мастер Архой, вроде, считается искусным ювелиром с тонким вкусом, как он мог сотворить это?.. - задумчиво проговорил Дари, не отводя глаз от медальона.

- Кажется, именно поэтому он и уехал из Шилона. Ему захотелось поработать с более искушенной публикой. В Шилоне любят, чтобы было как можно богаче. Ценность любого украшения именно в его стоимости. И в размере, конечно, - ответил Йон, любуясь произведенным эффектом. Он осторожно завернул творение ювелира и закопал поглубже среди своих вещей. Поездка с такой драгоценностью внушала ему некоторую тревогу.

Вскоре приехал их экипаж. Госпожа Мадия не так уж и преувеличивала, называя его скрипучей телегой. Это была большая повозка с матерчатой крышей и рядами жёстких деревянных сидений. Запряжены в неё были четыре лошади, явно не слишком довольные своей участью.

- Карета подана, - ворчливо провозгласил хмурый возничий и встал рядом с повозкой со списком пассажиров в руках. - Подходите по одному, называйте свое имя и оплачивайте проезд.

Неприятный служащий гильдии сильно приврал, когда говорил об отсутствии свободных мест - повозка и правда была битком.

- Странно, что они не додумались продавать стоячие места, - проворчал Дари, занося их вещи внутрь и кое-как распихивая их под сиденьями. Возничий с неодобрением посмотрел на багаж Вик и что-то недовольно пробурчал себе под нос, но препятствовать не стал и даже, ко всеобщему облегчению, не потребовал доплатить.

- Говори об этом потише, - шепнул ему Йон. - А то возьмут на вооружение.

Он уселся на свое место и стал разглядывать других пассажиров, с которыми им предстояло провести следующие несколько дней. В глаза ему бросилась старуха с кучей каких-то баулов и тюков и маленькой непоседливой внучкой и троица веселых студентов, занявших задний ряд и немедленно открывших бутылку с дешевым вином.

Очередь пассажиров, стоящих у повозки, редела, а внутри, наоборот, становилось все теснее.

- Имя, - гаркнул возничий, обращаясь к бледной девушке с коротко остриженными чёрными волосами, стоящей перед ним. Она не отвечала, смотря на него без всякого выражения.

- Ты что, глухая, что ли?

- Это жрица из Храма Лунных сестер, - вмешался Йон, высовываясь из повозки. - Они не разговаривают.

- И как же мне предлагается ее отметить? - ядовито спросил возничий.

- Покажите список, - попросил Йон, вылезая из телеги. Почерк у служащего оставлял желать лучшего, как и его грамотность. В слове из трех букв он умудрялся сделать четыре ошибки. Даже Йону, который никогда не был прилежным учеником, это царапало глаз. - Вот, здесь написано “немая жрица”. Это, наверное, про нее.

- Даааа? - возничий бросил на девушку сердитый взгляд. - Ладно, садись уж. Только не убей никого своей палкой!

Жрица проигнорировала его слова, наградила Йона лёгкой благодарной улыбкой, бросила ворчуну монету и полезла внутрь. За спиной у неё висел длинный лук и колчан со стрелами. Из другой поклажи у неё была только небольшая сумка через плечо, немного похожая на те, с которыми врачеватели приходят на дом к больным.

- А она симпатичная, - Дари пихнул Йона локтем в бок.

- Кто, жрица? Да она же бледна как смерть! - фыркнула Вик.

- Не удивительно, - пожал плечами Йон. - Она же поклоняется луне.

Возничий, не переставая ворчать, рассадил оставшихся пассажиров и, проверив упряжь, забрался на своё место.

- Ну что, все явились? - прокричал он, будто это кто-то другой только что сверял списки. - Отправляемся!

Надсадно скрипя, повозка покатилась по дороге.

Возничий, кажется, был недоволен всем на свете, и Вик, Дари и Йону, которым достались места в первом ряду, пришлось стать его невольными слушателями.

- Вот Ёнка, вот паршивец, говорил ему смазать, так нет же. Теперь скрипим. Небось и крепления не проверил, гаденыш, как бы вообще по пути не развалились. О-хо-хо, тяжелый будет путь до Прибрежья.

- Да уж, очень тяжёлый, - еле слышно поддакнул Дари и переглянулся с Йоном. Тот ухмыльнулся в ответ и полез в корзину за пирожками с щавелем и свекольной ботвой. У госпожи Литы всё шло в дело.

Вик со страдальческим видом смотрела по сторонам. Телегу трясло на каждой кочке, сиденье было жёстким и неудобным, а торчащие из-под него сумки мешали поставить ноги.

- Лучше бы мы послушали маму и наняли отдельный экипаж, - простонала она.

- Не ной, сестренка, - подмигнул ей Дари, откусывая от медово-орехового коржика. - Теперь ты знаешь, как путешествуют простые люди. Считай, что сегодня ты чуть больше узнала о жизни. А как любит повторять папа…

- Да-да, знания лишними не бывают, - вздохнула девушка.

Они проезжали мимо ферм, окружавших город и снабжавших его продуктами, засеянных полей и загородных поместий, окружённых садами. Тащилась повозка медленно, рядом с Иррградом на дорогах всегда было полно экипажей, торговых телег, всадников и просто пеших путников, которые затрудняли движение.

Скрип колёс и бурчание возничего убаюкивали, и даже Вик задремала, забыв о неудобствах и положив голову брату на плечо. Йон тоже то и дело проваливался в беспокойный сон, из которого его вырывала сидящая позади него девчушка, бившая ногами по спинке его сидения.

Так они ехали целый день. То спали, то уничтожали припасы из корзины, то просто смотрели по сторонам, не обращая внимания на доносившееся спереди ворчание. И только уже в сумерках повозка остановилась у маленькой придорожной гостиницы, где им предстояло провести эту ночь.

- Готов поспорить, хозяева приплачивают возничему, чтобы он останавливался на ночь именно в этой дыре, - весело заявил Дари, оглядывая несколько экипажей, уже стоявших у входа.

Обстановка внутри была простой и небогатой. Первый этаж занимала харчевня для путников, второй - спальные комнаты. Их было немного, и большинство были уже заняты, так что им пришлось удовольствоваться всего одной на троих. Вопреки ожиданиям Вик, она оказалась чистой, хоть и тесноватой. Кое-как устроившись, они спустились на первый этаж и взяли по миске дорожной похлёбки, традиционной еды путешественников, которую подавали во всех придорожных гостиницах и постоялых дворах.

Похлебка была вполне пристойной, хоть и не шла ни в какое сравнение с той, что подавали в дорогой таверне, в которой семья советника всегда останавливалась по дороге к морю, и уж конечно во всем проигрывала блюдам на кухне госпожи Литы.

После ужина друзья поднялись к себе в комнату. Утомленные дорогой, Вик и Дари быстро провалились в сон, даже несмотря на то, что они поспали в пути.

Йону не спалось. Почти до полуночи он ворочался с боку на бок, мучаясь от духоты маленькой комнаты, и в итоге решил перестать себя мучить и спустился на улицу.

Прямо за гостиницей начинался пологий спуск к какой-то речушке, одному из многочисленных притоков Ирра. Берег был заросшим, но среди кустов и высокой травы виднелась протоптанная тропинка. Должно быть, по ней служанки носили стирать белье. Осторожно, чтобы не оступиться в темноте, Йон прошел на берег, сел прямо на землю и уставился на мирно текущую темную воду.

В реке отражалась луна и силуэты деревьев, растущих на обоих берегах. Ночную тишину нарушал только стрекот сверчков. Во всем этом было какое-то удивительно спокойствие. Йон почувствовал, что туго натянутая струна внутри, которая беспокоила его последнее время, немного ослабла. Видимо, ему и правда стоило на время покинуть Иррград, чтобы привести в порядок собственные мысли. Привычным жестом он нащупал в кармане монету и принялся крутить ее в руках. В свете луны она таинственно блестела, а ее сиреневый оттенок становился ярче.

Он и сам не смог бы сказать, сколько он так просидел и о чем думал, но хруст ветки под чьими-то ногами вывел его из оцепенения. С удивлением он обнаружил, что в нескольких шагах от него стоит лунная жрица, и не сводит с монеты взгляда. Поняв, что ее заметили, девушка, не дожидаясь приглашения, села рядом.

- Что, тоже не спится? - спросил Йон, не рассчитывая на ответ. - Ах да, ночь ведь - твое время.

Жрица не отрывала больших серых глаз от монеты.

- Она мне от отца досталась, - пояснил Йон. - Но мне так и не удалось выяснить, что это такое. И надписи не смог разобрать. Даже в твоем храме ее показывал. Самое странное, что она всегда возвращается. Я много раз пытался от нее избавиться, но она всегда снова оказывалась у меня. Это какая-то магия, да?

Девушка внимательно слушала, чуть наклонив голову на бок, но никак не выдавала своих чувств.

- Жаль, что ты не можешь рассказать мне о ней, хоть я уверен, что ты что-то знаешь… - продолжал он. И вдруг, повинуясь внезапной мысли, сказал: - Может, ты можешь помочь мне как-то еще? Я плохо сплю в последнее время. С трудом засыпаю, мучаюсь кошмарами и постоянно просыпаюсь. Есть у Лунных сестер какие-то средства? Вы же как-никак поклоняетесь ночи… - последнюю фразу он произнес неуверенно.

Жрица насмешливо посмотрела на него, будто Йон сказал что-то забавное. Она подняла руку, привлекая его внимание, а затем запустила ее в карман своего короткого халата, расшитого серебряными лунами, и достала оттуда маленький оберег в форме полумесяца, висящий на кожаном шнурке. Спрятав его между ладонями, она поднесла их к губам, беззвучно что-то прошептала и, чуть привстав, надела его Йону на шею.

- Что это?

Жрица сложила вместе ладони и подняла их к небу, туда, где светила луна.

- Благословение твой богини? - спросил он, и получил в ответ короткий кивок. - Спасибо тебе. И ей тоже.

Девушка перевела взгляд на воду, в которой отражалась луна и полностью ушла в себя, не обращая больше внимания на собеседника. Посидев еще несколько минут, Йон нерешительно встал и побрел обратно в гостиницу, чтобы не отвлекать лунную сестру от ее медитации. На этот раз он заснул почти мгновенно, и сон его был куда спокойнее, чем раньше.

Наутро они позавтракали какой-то безвкусной кашей, которую не спасли даже добавленные в нее сухофрукты, и снова загрузились в повозку. Предстоял еще один изматывающий день в дороге. Возничий, чье настроение ничуть не улучшилось со вчерашнего дня, продолжал поносить неизвестного Ёнку и беспрестанно жаловаться на все подряд, от состояния дорог до погоды. Студенты, облюбовавшие задний ряд, о чем-то весело болтали, иногда разражаясь громким смехом и воплями. Иногда с их стороны доносились характерные звуки откупоривающихся бутылок, что проливало свет на причину их хорошего настроения. Девчушке, которая вчера вела себя более-менее тихо, надоело сидеть на одном месте, поэтому она вовсю крутилась на своем сидении, изводя свою бабушку и других пассажиров потоком вопросов и болтовни.

- Сядь на место, Геда, не вертись. Ну неужели ты не можешь посидеть спокойно? - пыталась успокоить ее старуха, но внучка оставалась глуха к увещеваниям. - Сущее наказание, а не ребенок…

Йон, получив очередной чувствительной пинок ногами в спину, порылся в корзинке госпожи Литы и извлек оттуда кулек с захаренными орехами. Он обернулся, и, подмигнув малышке, предложил ей угощение. Та с радостью его приняла, и немедленно принялась хрустеть, подарив пассажирам несколько минут покоя. Йон поймал несколько благодарных взглядов.

Пейзажи вокруг не отличались разнообразием. Чем дальше они отъезжали от столицы, тем меньше встречалось по дороге человеческих поселений и ферм. Вокруг тянулись сплошные леса и поля.

То ли повозка и правда нуждалась в ремонте, то ли дороги становились тем хуже, чем дальше они отъезжали от Иррграда, но спустя несколько часов Вик заявила, что ее начинает укачивать.

- Оооох, - простонала она, отказываясь от коржика, протянутого его братом. - Быстрее бы эта поездка закончилась. Не знаю, смогу ли я вообще добраться на этой телеге до Прибрежья…

- Ну хочешь, попросим возничего остановиться, - предложил Дари, которого тряска, кажется, нисколько не волновала.

- Нет уж, он так разворчится, что мне только хуже станет.

Вероятно, сам Бог дорог услышал ее стенания, потому что вскоре телега налетела на что-то колесом, сильно качнулась и резко остановилась, накренившись в сторону. Одна из сумок, вылетевшая из-под сиденья, больно ударила Йона под коленями. Баулы старухи и вовсе разлетелись по всей повозке, а маленькая Геда, которая как раз доела все орехи и встала коленями на сиденье, чтобы посмотреть назад, отлетела прямо на Дари, проехавшись острым локотком по его затылку.

- Это еще что такое? - пробормотал возничий и, грязно ругаясь, слез на землю, чтобы узнать, что случилось. Йон высунулся наружу и увидел, что переднее колесо телеги, согнутое едва ли не пополам, валяется в стороне, не пережив встречи с крупным камнем, лежащим на дороге.

- Камень? - недоверчиво спросил возничий, почесав в затылке. - Этого еще не хватало! Все Ёнка виноват, говорил же ему, все проверь. Да еще и нагрузили повозку своими сумками тяжеленными! - он негодующе сплюнул на землю.

- Сам не увидел камень на дороге, а теперь все кругом виноваты, - шепнул друзьям Дари, покачав головой.

Пассажиры, осознав, что продолжения пути пока не планируется, начали спускаться, разминая затекшие ноги и спины.

- Что дальше-то делать? - спросил кто-то.

- Мне-то откуда знать? - огрызнулся возничий. - Мне это не починить. Есть среди вас мастера по повозкам? Нет? Так я и думал.

Один из пассажиров, смуглый крепкий мужчина, осмотрел сломанное колесо, цокая языком.

- Да, тут помощь нужна, это точно.

- А то я без тебя этого не знаю.

- Предлагаю вот что - до моей деревни тут всего пара часов ходу, у нас там мастер хороший есть, поможет, если в цене сойдетесь. Не пешком же всем идти дальше.

- Ты из Большого сада, что ль? Ну так сходи, пришли сюда мастера.

- Сам к нему иди договаривайся. Дорогу я покажу.

Возничий задумался.

- Это что же, предлагаешь мне повозку на дороге оставить? А если разбойники или грабители?

- Там чуть впереди костер есть. Как-нибудь туда дотолкаем. Бога дорог все уважают, у его костра никто на твое имущество не покусится. И пассажиры твои смогут там подождать. Да и какие грабители? Во Внутренних землях уже много лет все спокойно, тем более по дороге в Прибрежье.

Возничий поупрямился, не желая бросать свою телегу, но вариантов получше никто предложить не мог, так что ему пришлось согласиться.

- Ладно уж, веди в свой Сад. Но сначала повозку помоги переставить.

Общими усилиями телегу кое-как дотолкали до костра. Пассажиры расселись вокруг. Возничий со своим проводником ушли в сторону деревни.

- Вот и съездили в Прибрежье, - вздохнула Вик.

- Да ладно, скоро прибудет подмога, - утешил ее брат. - Зато будет, что рассказать, когда вернемся.

- Это не те приключения, которых я ожидала, знаешь ли.

- Ты же Викорина, да? - раздался голос одного из студентов.

- Ну да, это я. Только я предпочитаю, чтобы меня называли Вик.

- Я видел тебя в университете.

- О? Прости, я не знаю твоего имени.

- Лим, - охотно отозвался студент и повернулся к ее брату. - А ты, кажется, Дарион? Надежда столичного врачевания.

- Ну, такая уж и надежда, - чуть смутился тот, но тут же расплылся в широкой улыбке. - Зови меня Дари.

Студенты подсели поближе и предложили разделить с ними вино. Казалось, их багаж полностью состоял из бутылок. Лим все старался подобраться поближе к Вик и не сводил с нее глаз. Та явно получала определенное удовольствие от его внимания.

- Тоже едете в Прибрежье?

- Ага. Мы с братом хотим немного отдохнуть, а у нашего друга Йона там поручение.

- Он же не из университета?

- Да, мы еще со школы дружим.

Под вино беседа становилась оживленнее. Они принялись травить университетские байки и перемывать кости преподавателям. Особо доставалось профессору Фурлу и историям, которые он любил рассказывать на своих лекциях.

- А помните, как он был главой шилонской купеческой гильдии? - вспомнил кто-то.

- О да. Хотя я уверен, что у него в роду не найдется ни одного шилонца, а без этого никакой мало-мальски важный пост там не занять, - фыркнул Дари. - А та история, где он стал капитаном корабля?

- Фурл? Да он парус от якоря не отличит!

Йон во всеобщем веселье не участвовал. Об университетских делах он узнавал только из рассказов друзей, поэтому обсуждаемые лица были ему незнакомы.

Постепенно начали подступать сумерки, а от возничего не было никаких вестей. Дневная жара отступила. По небу в их сторону ползла зловещая темная туча, не предвещавшая ничего хорошего.

- Может, он вообще не вернется за нами? - с тревогой спросила Вик.

- Вернется, никуда не денется. Нас он бросить еще может, в конце концов, деньги уже уплачены, но телегу свою ни за что не оставит, - ответил ей Дари. Он всегда отличался завидным самообладанием, казалось, ничто не может вывести его из равновесия. В этом он был совершенно не похож на эмоциональную сестру, которая начинала переживать из-за каждого пустяка.

- Это уж точно, - подхватил один из друзей Лима. - Знаю я эту братию, мой дядя сам из таких. За потерю повозки он от гильдии перевозчиков такой штраф получит, что всю жизнь не расплатится.

- Может, с ним что-то случилось? - не унималась Вик. Ждать ей порядком надоело, несмотря на новые знакомства, да и перспектива провести ночь под открытым небом у костра не радовала. Тем более теперь, когда туча все же доползла до путешественников, и с неба закапал противный мелкий дождь.

- Не думаю, - сказал молчавший до того мужчина. Он сидел чуть в стороне вместе с женой, которая коротала время за какой-то вышивкой. - Это же одна из больших императорских дорог, здесь всегда было безопасно. Должно быть, задержался в деревне. Все равно на ночь глядя мы никуда не поедем, так что придется нам, видимо, устраиваться на ночлег здесь.

Сказав свое веское слово, он поднялся и, потянув за собой жену, увел ее в покореженную повозку, чтобы спрятаться от дождя.

Когда уже почти стемнело, к костру приблизился незнакомый мужчина. Он был высоким, худым, с длинными светлыми волосами, спадающими ему на плечи, и голубыми глазами, такими светлыми, что почти прозрачными. Выражение его лица было абсолютно безмятежным. Одежда на нем была чистой, но явно видавшей виды. За спиной он нес потрепанный мешок с вещами.

- Приветствую вас, - сказал он, сопроводив свои слова кивком головы. - Да будет легким ваш путь.

- Да не погаснут на нем костры, - нестройным хором ответили ему, и незнакомец сел у огня. Эти слова были традиционным приветствием, произносимым у любого костра Бога дорог. Они подтверждали добрые намерения собравшихся. Все люди, встретившиеся здесь, становились на время если не друзьями, то товарищами. Даже разбойники никогда не трогали тех, кто останавливался у костров, а враждующие банды нередко избирали их местом для мирных переговоров. Все люди, сидящие вокруг костра, были на время гостями дорожного бога, и никто не решался оскорбить его гостеприимство ссорами и кровопролитием.

Мужчина устало опустился на землю, бросил рядом свой мешок и с интересом принялся разглядывать остальных путешественников.

- Много вас сегодня здесь собралось, - заметил он и перевел взгляд на повозку. - Неприятности в дороге?

- Небольшие трудности, - приветливо улыбнувшись, ответил Дари. - Колесо отвалилось, возничий пошел за помощью. Теперь вот сидим, ждем. Меня зовут Дари. Это моя сестра Вик, а это - наш друг Йон.

- Приятно познакомиться, - сказал незнакомец. - Мое имя Йарру.

Все собравшиеся по очереди представились, хотя ясно было, что столько имен сразу запомнить непросто. Только лунная жрица промолчала, наградив Йарру долгим внимательным взглядом.

Студенты предложили новоприбывшему вино, которое тот с благодарностью принял. Решив, что компания молодежи здесь самая интересная, он сел к ним поближе.

- До утра, думаю, все мы останемся здесь. А скоротать время как-то надо. Так что расскажите, куда путь держите, и зачем.

Лим поведал, что они едут в Прибрежье развеяться, а оттуда, может, рванут куда-нибудь дальше.

- Я еду, чтобы передать посылку в Шилон от моего мастера, - пробормотал Йон. Йарру вызывал к него какие-то странные чувства, но сформулировать их он пока не мог.

- Подмастерье, значит? Что за ремесло?

- Ювелирное.

- А вы, ребята? - повернулся он к близнецам.

- А мы с ним за компанию.

- Хорошие у тебя друзья, парень, надежные, - заметил Йарру, глядя Йону прямо в глаза.

- А ты сам-то куда идешь?

- Я? - мужчина задумчиво посмотрел на ярко горящие языки пламени. - Иду вперед. А куда - и сам, пожалуй, не знаю. Так, брожу по свету туда-сюда.

Дождь не унимался. Темнота медленно обступала костер со всех сторон. Из-за тучи, закрывшей небо, не было видно ни луны, ни звезд.

Йон достал из мешка фьюллу и поднес к губам. В ночи раздался птичий щебет, складывающийся в красивую мелодию.

- Отличный инструмент. Видно, что дорогой и с любовью сделанный. У меня тоже такой был когда-то, - сказал Йарру, мечтательно глядя на фьюллу в руках Йона.

- Что же с ним случилось? - поинтересовалась Вик.

- Я странствую уже очень давно. С вещами то и дело что-то случается. Потерял, должно быть, или выменял на что-то… Разрешишь сыграть?

Йон протянул Йарру инструмент, и тот взял его осторожно, будто ребенка. Он нежно пробежался пальцами по резной деревянной поверхности и заиграл.

Как хорошо ни играл Йон, с их новым знакомым он сравниться не мог. Казалось, что все вокруг заполнилось пением всех существующих на свете птиц - от тяжелого уханья совы до легкомысленного щебета канарейки. И вся природа откликалась на его игру шелестом листьев, журчанием воды и завываниями ветра. Даже дождь утих, будто повинуясь музыканту, и в просвет между облаками полился мягкий лунный свет.

Все сидели, будто завороженные, не говоря ни слова и не отрывая от Йарру глаз. Даже безразличная жрица повернула голову в его сторону, ловя каждую ноту.

Игра длилась несколько минут, но казалось, что прошла целая вечность. Наконец Йарру отнял фьюллу от губ и смущенно оглядел сидящих.

- Давненько я не практиковался. Но, вроде, получилось неплохо, - он беспечно улыбнулся и протянул инструмент хозяину.

- Хотел бы и я уметь играть также, - тихо сказал Йон.

- Все у тебя еще впереди, научишься - утешил его мужчина.

После этой удивительной игры у всех, кажется, пропало настроение для разговоров. Каждый переживал прошедшие мгновения где-то глубоко внутри.

Йарру улегся прямо на землю, подложив себе под голову свой мешок, и прикрыл глаза. Остальные тоже потихоньку стали устраиваться на ночлег. В повозке, под пустующим местом возничего, нашлась груда одеял, которые путешественники расстелили у костра, чтобы лежать было мягче. Кто-то, в том числе и старуха с маленькой Гедой, ушел в повозку, чтобы разместиться под крышей.

Троица друзей улеглась рядом. Вик досталось место посередине между Дари и Йоном. Она была втайне этим довольна, хоть и потолкала их локтями для виду. Все быстро заснули, несмотря на неудобства. И только жрица продолжала сидеть в той же позе. Она беззвучно шепталась о чем-то с луной и бросала тревожные взгляды на Йона, на чьей шее поблескивал подаренный ею амулет.

Глава 8

Разбудило их рассветное солнце. Вчерашние тучи разошлись, небо было ясным. Костер, у которого они спали, продолжал весело потрескивать.

- Вот бы сейчас умыться, - зевая, сказала Вик. - Воды у нас совсем не осталось?

Вечером перед сном они нашли в телеге небольшие запасы, но частью пришлось поделиться с запряженными лошадьми.

- Немного есть, - ответил Йон, проверив остатки. - Но лучше уж оставим ее для питья.

Вик недовольно надула губы, но спорить не стала. После ночи на земле, пусть даже укрытой одеялами и согретой костром, все тело болело. Вдобавок, ее искусали насекомые, которых в избытке водилось в округе. И все же, терять лицо перед Йоном ей не хотелось.

- О, зато у нас остались еще сухари с травами! Вот и позавтракаем, - радостно заявил Дари, заглядывая другу за плечо. - Невероятная все-таки женщина - госпожа Лита.

Никто с ним не спорил. Зачем же опровергать очевидное?

Вик вздохнула, вспоминая соблазнительный запах свежей выпечки, витавший на кухне по утрам, и вгрызлась в сухарь. Она была уже не рада всей этой авантюре с поездкой в Прибрежье. Лучше бы взяли свой экипаж, а то и вовсе дома остались. Но, вспомнив, что тогда Йон сидел бы здесь сейчас один, без друзей, она постаралась избавиться от непрошенных мыслей.

Йарру потянулся, поднимаясь на ноги. Всю ночь он провел в одной позе, даже не перевернувшись, а теперь выглядел свежим и отдохнувшим. Видно, ночевка под открытым небом была для него привычным делом. Его бодрый вид вызвал у Вик легкую зависть.

Мирно похрапывающие студенты тоже начали просыпаться и немедленно полезли в свои сумки за очередной бутылкой вина, которая была призвана заменить им завтрак.

- У них там что, целый погреб спрятан? - изумленно шепнула брату Вик.

- Да просто кроме вина они ничего с собой не брали, - откликнулся Дари. - Зато сейчас неплохо проводят время, и задержка их совсем не тяготит.

- Дааа, неприятная ситуация, - сказал кто-то из пассажиров. - Утро уже наступило, а подмоги все нет.

Несколько раз мимо них проезжали другие телеги - торговые, крестьянские или пассажирские, но все они либо ехали в другую сторону, либо были забиты под завязку, и не могли взять дополнительных пассажиров. Одна из повозок остановилась у костра, и оттуда высунулся бодрый низенький возничий.

- Да никак это телега ворчуна Хами! - воскликнул он. - А сам он где?

- За помощью уехал. И вот со вчера его так и ждем.

- Эдак вы его до старости ждать можете. Небось торгуется и привередничает вовсю. Я, конечно, в другую сторону еду, но пара мест у меня есть, могу и подбросить до ближайшей корчмы. А там, глядишь, и другой экипаж найдете. Все лучше, чем тут куковать. А я, как до Иррграда доеду, схожу в гильдию, все им расскажу. Так что деньги свои сможете назад получить. Когда вернетесь в столицу, конечно. Не дело это, людей на дороге бросать.

Старуха высунулась из телеги:

- Что ж, за так возьмете? - проскрипела она.

- Ну так людям помогать надо. Не по своей же воле вы здесь застряли.

- Тогда меня берите. С внучкой. Геда, иди сюда!

Их спаситель галантно подсадил девчушку и повернулся к бабушке, чтобы подать ей руку. Тут он увидел количество их багажа, и глаза его округлились.

- Многовато… Ну, что ж, как-нибудь да разместимся… Не бросать же вас теперь, - выдавил он, глядя на растущую кучу тюков и баулов.

Примерно через четверть часа все вещи были погружены, и телега бодро двинулась вперед, быстро скрывшись за горизонтом.

- А ведь в чем-то он прав, - как будто сам себе сказал Йарру.

- О чем ты? - спросил Йон.

- Сидя на одном месте, вы к цели не приблизитесь. Ну и зачем тогда это делать?

- А что ты предлагаешь? Тоже назад пойти, в корчму?

- Зачем же назад? - Йарру был искренне удивлен вопросом. - Ваша цель впереди, вот вперед и надо пойти. Может, своего возничего встретите по дороге.

- А мы ведь действительно можем пойти ему навстречу. А то вдруг он упал, сломал ногу и лежит теперь в какой-то канаве, - поддержал его Дари.

- И как он тогда нам поможет? - Вик закатила глаза.

- Никак. Зато мы сможем помочь ему.

- А вещи? - продолжала протестовать девушка. - На себе тащить, что ли?

- А что вещи? Найдем возничего и вернемся. Или подождем где-нибудь, пока он телегу чинит. Никуда твои сумки не денутся.

В конце концов им удалось ее уговорить. Лим, который никуда от костра уходить не собирался, с радостью вызвался присмотреть за ее багажом.

Йарру встал и подтянул завязки на своем мешке.

- Ну что, готовы? Я пойду с вами, все равно в ту сторону собирался.

- Угу, - кивнул Дари и громко обратился к остальным пассажирам: - Мы пойдем искать возничего, узнаем, куда он запропастился.

Неожиданно лунная жрица решительно встала и закинула за спину лук, намереваясь отправиться с ними.

- О, благословение самой Луны в пути всегда пригодится, - Йарру отвесил жрице шутливый поклон. В ответ он удостоился лишь легкой гримасы. Казалось, девушка была от него не в восторге. Тем страннее было ее желание отправиться с ними.

Они двинулись вперед по дороге. По обе стороны от нее тянулись бесконечные поля, засеянные пшеницей и овсом. Солнце нещадно пекло, обувь, выбранная скорее за внешний вид, чем за удобство, натирала ноги, еще больше портя и без того плохое настроение. Она с удивлением смотрела, как Йарру легко и быстро идет по дороге, не замечая жары.

А тот тем временем непринужденно беседовал с Дари:

- Ну да, я много где успел побывать за свою жизнь, всю империю обошел, да не один раз. Ну и другие страны видел, конечно.

- И неужели все пешком?

- Ну не все, конечно. Вот в Шилон на своих двоих не доберешься, как ни старайся, только на корабле. Да и в империи на дорогах попадаются хорошие люди, могут и подвезти. Вот, например, найдем вашего возничего, починим телегу, глядишь, он и меня подбросит куда-нибудь.

- А зачем ты это делаешь? Ну, путешествуешь? - вклинился Йон, до того с сосредоточенным видом шедший рядом.

- Не могу на одном месте сидеть, дорога зовет, - словно извиняясь за свои слова, Йарру развел руками.

- А живешь ты на что?

- Людей добрых вокруг много. Ну и то тут кому помогу, то там поработаю. Да мне много-то и не надо. Сыт - и ладно.

Вскоре перед ними возникла развилка, и путники остановились в нерешительности.

- И что? Куда нам дальше? - спросил Йон, хмуро глядя на две дороги.

Йарру пожал плечами.

- Это ваш путь, вам и выбирать.

- Но ты же наверняка уже здесь бывал! - возмутилась Вик.

- Я уже лет сто здесь не ходил. Даже не помню уже, почему… И потом, вы что, всерьез рассчитываете, что я помню все дороги империи? - усмехнулся мужчина. - Я вообще не тружусь запоминать свой путь - я просто иду туда, куда ведет меня дорога, и все дела.

Весь его вид говорил о том, что решать он ничего не будет, и даже участия в обсуждении принимать не намерен.

Вик поджала губы. Йарру с его беспечностью начинал ее раздражать. Она и так нервничала из-за того, что их повозка сломалась, а возничий пропал.

- Надо было взять с собой карту, - посетовала Вик, в очередной раз жалея, что вообще покинула столицу. - Если у вас нет идей получше, может, монетку подбросим?

- А что, это вариант, - мрачно хмыкнул Йон и запустил руку в карман, вытащив оттуда горсть мелких монет. Среди них выделялась одна - та самая, что он получил в подарок от матери. Он бросил на нее недовольный взгляд и хотел поспешно спрятать ее обратно, но вдруг Йарру перехватил его руку.

- Откуда это у тебя? - глухо спросил он.

- Мать подарила, - нехотя ответил Йон. - От отца осталось.

- И кем же был твой отец?

- Понятия не имею. Он сбежал раньше, чем у меня появилась возможность с ним познакомиться, - он произнес это едко и даже зло. - А что, знаешь, что это такое?

- У меня тоже когда-то была такая.

- И куда же она делась?

- Я ее подарил.

- Но как? Я пытался избавиться от нее несколько раз, но она всегда снова оказывалась в моем кармане.

- Скажем так, есть способы, - усмешка Йарру была лукавой, но сквозь нее просвечивала какая-то невыразимая тоска.

- А для чего она нужна? Это оберег? Проклятие? Что?

- Ни то и ни другое. Этой монетой ты можешь расплатиться с кем угодно и за что угодно, и ее примут в качестве платы. При этом человек, который ее берет, будет считать, что получил именно ту сумму, на которую и рассчитывал, а то и больше. А на следующий день монета снова вернется к тебе. Вообще-то, очень полезная штука, особенно в путешествиях. Не раз меня выручала.

- Ого, - Дари уважительно присвистнул. - Нелегко тебе, должно быть, было с ней расстаться.

- Мне и без нее неплохо.

- Получается, - ошарашенно проговорил Йон, - что все эти годы мать могла ни в чем не нуждаться, просто расплачиваясь этой монетой… И отец не просто бросил нас, но оставил это сокровище…

- Всякое бывает. Может, у него были на то причины? Расскажи о своей семье.

- Может быть, обсудим это, когда все же выберем дорогу? - раздраженно спросила Вик, не давая Йону ответить. Она чувствовала себя ужасно уставшей и грязной от дорожной пыли и пота и хотела поскорее дойти до хоть какого-нибудь человеческого жилья.

- Эй, идите сюда, я что-то нашел, - позвал в этот момент Дари, стоящий у обочины. Он разглядывал висящую на дереве небольшую табличку. Висела она там явно не один год и уже потемнела от времени. Буквы были полустерты.

- … сад, - с трудом прочитала Вик, подходя к брату. - И… стрелка? Вроде, указывает налево.

- Как там называлась та деревня? - спросил Йон. - Большой сад, да?

- Ага, - Дари хлопнул в ладони. - Вот и определились. Идем налево.

Они двинулись дальше. Йон, взбудораженный недавним открытием, не отставал от Йарру.

- Раз у тебя тоже была такая монета, может, ты встречал и других людей с такой же? - поинтересовался он.

- Может, и встречал, - задумчиво ответил Йарру. - Да только мало кто признается, что такой владеет. Такие вещи напоказ не выставляют. Но я знаю, что монет таких по миру было рассыпано немало.

- А откуда они вообще взялись?

- Это дар. Дар людям от одной богини. Сейчас ее уже и не помнит никто, а монеты, видишь, все еще иногда всплывают. Удивительное дело.

Бесконечные поля сменились редким лесом. Деревья отбрасывали приятную тень, и шлось им теперь гораздо бодрее. Даже недовольная Вик слегка прибавила шаг.

- Смотрите, там впереди река! - радостно воскликнул Дари.

Путешественники поспешили вперед. Река была неширокой и довольно мелкой, зато отличалась быстрым течением и до ужаса холодной водой, холоднее даже, чем в Ирре, который славился низкими температурами. Они вдоволь напились воды и умылись. Вик заявила, что хочет искупаться и смыть с себя дорожную грязь.

- Неизвестно еще, когда мы до ванны доберемся, - сказала она не терпящим возражений тоном. - Мне вообще кажется, что мы все-таки пошли не той дорогой. Помните, тот человек говорил, что его деревня совсем рядом? А мы все идем и идем, а людей не видно.

- Он говорил про несколько часов. А мы пока что идем не так уж и долго. Да и указатель направил нас в эту сторону, - Дари пожал плечами.

Вик отошла подальше, в высокую траву, чтобы ее не было видно. Неожиданно жрица последовала за ней. Пока Вик выпутывалась из своей рубашки, та успела полностью раздеться и зайти в воду. Не издавая ни единого звука, она пару раз окунулась и вышла на берег. К этому моменту Вик только-только опустила ноги в воду, едва не вскрикнув от холода. Она долго собиралась с духом, чтобы зайти поглубже, и в итоге решилась погрузиться по грудь, громко при этом взвизгнув. Оттерев с рук грязь и пыль и кое-как ополоснув волосы, она вылезла из воды. Жрицы рядом уже не было.

- Могла бы и подождать, - пробурчала Вик себе под нос, натягивая одежду на мокрое тело.

Лунная сестра догнала ее уже по дороге обратно, выскочив откуда-то из кустов с несколькими горстями свежей малины. Вик мысленно извинилась перед ней за свое ворчание, а затем снова почувствовала возросшее недовольство при виде того, как жрица несет свое угощение Йону.

Тот тоже успел искупаться, и теперь сидел на берегу с голым торсом и какой-то травинкой во рту. Жрицу он поблагодарил чуть горячее, чем следовало на взгляд Вик.

- Что это у тебя на шее? - спросила она, подходя.

- Это? - Йон взял в руку серебряный полумесяц, - Оберег. Чтобы лучше спалось.

- И что, помогает? - ревниво спросила девушка, сразу догадавшись, чей это подарок.

- Немного, - уклончиво ответил друг.

Освежившись у реки, они пошли дальше. Малина, принесенная жрицей, лишь слегка приглушила чувство голода. В прошлый раз они ели еще у костра, догрызая сухари госпожи Литы.

- Интересно, - мечтательно произнес Дари, - а что сегодня на ужин дома?

- Чтобы это ни было, я бы с удовольствием съела двойную порцию, - сказала ему сестра.

- А я тройную, - подхватил Йон.

Йарру посмотрел на них со снисходительной улыбкой человека, которому не раз приходилось голодать и который привык воспринимать любые невзгоды как мелкие неудобства.

Шли они гораздо дольше нескольких часов. Солнечный свет уже начал тускнеть, предвещая приход сумерек. По пути они не встретили ни души, что было странно, учитывая популярность этого направления.

- Может, повернем обратно? - нерешительно предложила Вик.

- А вдруг мы уже почти на месте? Обидно будет, - ответил ей Йон. Йарру одобрительно хмыкнул.

Наконец впереди показались вожделенные крыши домов. От этого вида все воспряли духом и прибавили шагу.

Небольшая деревня встретила их громким лаем дворовых собак. Услышав его, Йарру застыл на месте. На его лице появилось плохо скрываемое выражение ужаса.

- Что случилось? - спросил его Дари.

Мужчина открыл рот, а затем снова закрыл, не сказав ни слова, и сделал глубокий вдох. Ему удалось совладать с собой, и он постарался беззаботно улыбнуться.

- Ничего, все в порядке. Пойдем, отыщем вашего возничего.

Дари переглянулся с сестрой, которая удивленно подняла брови, и они пошли вдоль ряда деревянных домиков с соломенными крышами. Почти в каждом дворе росли кусты, усыпанные смородиной и крыжовником, из чьего-то коровника доносилось протяжное мычание. Несколько упитанных кур перебежали им дорогу.

- Как будто домой вернулся, - сказал Йон.

- Ну тогда ты, как деревенский житель, и скажи, где здесь может быть харчевня, - подначил его Дари.

- Не хочу тебя расстраивать, но в моей деревне харчевни нет, - усмехнулся друг.

- Ну тогда давайте найдем этого тележных дел мастера или как там их называют, - сказала Вик.

Тем временем Йарру, уже успевший полностью взять себя в руки, подошел вплотную к ограде, за которой у входа в дом сидел маленький седой старичок и курил трубку.

- Мир вам, добрый человек, - прокричал Йарру.

- И вам, и вам, - старик широко улыбнулся, демонстрируя черные провалы на месте как минимум половины зубов.

- Вы не видели здесь вчера ворчливого такого возничего без телеги? - как можно громче спросил Дари на случай, если у старичка к концу жизни начались проблемы со слухом.

- Возничего? Не, не видал. Да и что ему тут делать-то? Без телеги-то тем более.

- Так у вас здесь, говорят, тележник есть, - удивился Йон.

- У нас? - старикашка вдруг разразился сиплым смехом. - Нет, нет у нас такого. Это в Большом саду есть, а у нас ему откуда взяться?

- А это разве не Большой сад?

- Это? Нет-нет-нет, это Малый сад, - ошибка путников его явно развеселила. - Вы, видно, не по той дороге пошли, вам надо было по правой дороге идти, а вы по левой пошли, заблудились в трех, хе-хе, яблонях, вот умора, - старикашка все продолжал смеяться.

- Тогда, может быть, есть у вас в Малом саду место, где уставшие путники могут получить горячий обед? - спросил Йарру, с легкой улыбкой взирая на веселье старика.

В дверях дома показалась молодая девушка. Она с подозрением глянула на путешественников и повернулась к старику.

- Пора бы тебе в дом, дед. Покурил, да и хватит. Пойдем, пойдем, - она бережно взяла его под локоть, помогая подняться, а затем обратилась к незнакомцам: - А вам здесь чего надо?

- Харчевню ищем.

- Это вам к тетке Улусе, она кабак здесь держит. Прямо идите, не пропустите, - торопливо ответила девушка, заводя старика внутрь и громко хлопая дверью.

Тетка Улуса оказалась неулыбчивой женщиной необъятных размеров, а ее кабак - душным темным помещением с низкими потолками, заполненным запахами еды и табака. В такой час там было полно деревенских жителей, коротающих время за кружкой-другой.

Когда они вошли, хозяйка держала за ухо щуплого мужичонку и выговаривала ему за драку, которую тот посмел затеять в ее владениях.

- Я тебе что говорила? Еще раз надумаешь тут кулаками махать, выгоню вон и не пущу больше, - орала она, больно оттягивая своей жертве ухо. - Думаешь, я просто тебе угрожаю? А ну вали отсюда, или выставлю тебя силой!

Мужик только шипел от боли, но даже не вырывался - Улуса была на полголовы выше и ровно в два раза шире, и шансов против нее у него не было. Она и правда могла бы выставить его вон, не слишком напрягаясь. Получив свободу, он спешно ушел, потирая ухо. Тетка же немедленно переключила внимание на вошедших.

- Вы не местные, - заявила она так, будто они сами этого не знали.

- Мы в Большой сад шли, но сбились с дороги. Не подскажете, как нам туда попасть? - спросил Дари, решивший взять переговоры на себя.

Тетка задумчиво посмотрела в грязное окно, о чем-то размышляя.

- Нет, сегодня не дойдете, - категорично заявила она. - Скоро стемнеет, а в наших лесах заблудиться - раз плюнуть.

Дари нерешительно посмотрел на остальных. Ответом ему служило пожатие плеч. Ночевать здесь в их планы не входило, но выбора, кажется, не было. Либо тут, либо у костра на дороге.

- Тогда… Можно ли у вас получить несколько тарелок горячей еды? И, видимо, снять комнату на ночь.

- Комната общая, отдельных нет, - ответила хозяйка деловым тоном. Создалось ощущение, что эта речь была у нее заготовлена и выдавалась всем гостям, - разносолов не держим, хотите ужинать - ешьте, что дают. Ведите себя прилично, или мигом вылетите отсюда. Ну и плату вперед, разумеется.

- Вот как надо вести дела, учитесь, - тихонько сказал Йарру, стоявший позади.

- Кто это там болтает? - Улуса подозрительно вгляделась в новых постояльцев, и внезапно лицо ее изменилось. - Ты! Паршивец! Посмел снова сюда заявиться?

- Здравствуй, Улуса, - Йарру сделал осторожный шаг вперед. – Очень рад тебя видеть.

Хозяйка несколько минут буравила его взглядом, разрываясь между желанием прогнать всю компанию и получить прибыль. Наконец деловая жилка победила.

- Двойная плата. И это не обсуждается, - рявкнула она.

- Хорошо, как скажете, - к удивлению друзей, Йон безропотно полез в карман за деньгами и выложил перед Улусой всего одну блестящую сиреневую монету. Та уставилась на нее, о чем-то раздумывая.

Йон старался выглядеть спокойным и собранным, но на самом деле в этот момент его сердце отчаянно колотилось. Не обманул ли его Йарру? Не растратила ли монета свои волшебные свойства за долгие годы? Оглянувшись на друзей, он увидел, что остальные тоже стоят, затаив дыхание.

- Сдачи не дам, - отрезала наконец Улуса, сгребая монету и пряча ее в карман передника. Йон с облегчением выдохнул.

Они уселись за стол в ожидании ужина и, убедившись, что хозяйка скрылась на кухне, набросились с расспросами на Йарру. Всем хотелось знать, чем он так насолил тетке Улусе.

- Да ничего особенного, - вяло отбивался их спутник. - Ну заходил я сюда, было дело, провел тут пару дней, завел с ней небольшую интрижку, чтобы за комнату не платить, денег-то у меня не было…

- С ней? - удивилась Вик. - Но она же…

- Так то сейчас, а тогда она была постройнее, - принялся оправдываться Йарру.

- Расстались вы, видимо, не слишком хорошо.

- Сказать по правде, я наобещал ей с три короба, а потом сбежал. Гордиться тут нечем, это правда. Ну кто бы мог подумать, что она до сих пор об этом помнит!

Улуса вернулась из кухни с полным подносом. Йарру она смерила сердитым взглядом и так яростно поставила перед ним миску, что часть супа расплескалась по столу.

Хоть она и утверждала, что разносолов у нее нет, ужин оказался весьма достойным. Помимо сырного супа им подали еще и салат с мочеными яблоками и пирог со свеклой и травами.

- Ладно, Йарру, в целом, теперь я тебя понимаю, - ухмыльнулся Дари, доедая последний кусочек. - Не госпожа Лита, конечно, но все равно очень вкусно.

- Эта ваша Лита, видимо, кухарка хоть куда. Слишком уж часто вы о ней вспоминаете, - заметил Йарру.

Троица друзей только мечтательно вздохнула.

После ужина хозяйка, видимо, ужаснувшись их уставшего и измученного вида, велела растопить для них баню. Чистые и сытые, они чувствовали себя теперь намного лучше.

Комната для постояльцев у Улусы была всего одна. Судя по всему, гости в Малом саду бывали нечасто. Спать им предлагалось даже не на кроватях, а на брошенных прямо на пол матрасах. Всего их было около десятка, два из них были заняты потрепанного вида мужчинами, видно, местными, которые к вечеру оказались не в состоянии даже дойти до своих домов. Они оглушительно храпели.

Уставшие, путники улеглись спать, быстро вырубившись. Не спалось только Вик. То ли от усталости, то ли от звуков вокруг, то ли от яркого лунного света, проникающего через единственное в комнате окно, как назло располагавшегося прямо напротив ее места.

Со своего матраса ей хорошо было видно Йона, лежащего в нескольких шагах. Он спал, но его лицо было напряженным, он то и дело ворочался с боку на бок, а иногда и принимался тихо стонать. Сердце Вик сжималось от жалости - неужели серебряный полумесяц на его шее все же не помогает и нет спасения от дурных снов, которые терзают ее друга? Она хотела уже было встать и разбудить его, но услышала легкий шорох одежд. Тихо, как тень, лунная жрица проскользнула к Йону и села рядом. Вик видела, как она мягко поглаживает Йона по волосам и как его рука во сне нашаривает руку жрицы, и сон его становится спокойнее.

С удивлением и болью Вик увидела, как жрица легла рядом с Йоном, крепко обняв его. С нее было довольно. С трудом отведя взгляд, девушка отвернулась к стене и крепко зажмурилась, чтобы не видеть, что будет дальше, и закрылась с головой одеялом, чтобы до нее не доносилось ни звука.

Глава 9

Когда утром Вик спустилась вниз, все уже встали и собрались за столом. Улуса как раз поставила перед ними большое блюдо с горячими пышными яблочными оладьями.

- А тут у вас никаких повозок до Большого сада нет? - поинтересовался у нее Дари.

- У нас? - она вскинула бровь. - Нет, откуда бы? Деревня у нас маленькая. А все, кто хотел, утром уже уехали. Там ведь праздник сегодня.

- А пешком идти до него долго?

- За пару часов дойдете, если не заплутаете. Там после яблоневых садов в лесу тропинка есть, по ней и идите. Как раз в Большой Сад и придете.

Сегодня хозяйка была настроена куда более добродушно, чем вчера, хотя и продолжала бросать на Йарру уничтожающие взгляды. Если бы на Вик кто-нибудь когда-нибудь так посмотрел, она бы предпочла провалиться сквозь землю. А Йарру ничего, держался с достоинством, только глаза отводил.

- Может, тебе перед ней извиниться? - спросил Дари, но вместо ответа получил только неопределенное покачивание головой. Их попутчик явно не горел желанием объясняться с суровой трактирщицей.

Вик села рядом с братом, стараясь не смотреть на Йона и жрицу, как ни в чем не бывало сидящих рядом друг с другом. Думать о вчерашней ночи ей не хотелось. В сущности, ей не должно было быть никакого дела до их личной жизни, но убедить себя в этом почему-то не получалось.

- Ну и горазда ты спать, сестренка, - поприветствовал ее брат, поливая ароматный оладушек медом.

Йон, уплетая завтрак, с довольным видом показал друзьям монету, которую с утра обнаружил на прежнем месте.

- Смотрите, и правда сработало. А Улуса, кажется, пропажи и не заметила.

- Конечно, не заметила. Я же говорил, - самодовольно сказал Йарру.

- Если ты такой умный, почему же не поговоришь с Улусой? - сварливо поинтересовалась Вик.

- О чем? Все это дела прошлые.

- Кажется, она так не считает, - заметил Йон, наблюдая, как трактирщица сердито расставляет кружки, громыхая ими на весь зал. - Поговорил бы с ней, она, вроде, женщина неплохая.

- И что же я ей скажу?

- Ну, например, “прости, я был неправ”. Людям обычно важно это услышать.

- Даааа? - протянул Йарру с таким видом, будто это стало для него откровением, но больше ничего не сказал.

Вик с трудом запихнула в себя немного еды и встала, заявив, что подождет друзей на улице. Те не заставили себя долго ждать, но, когда они показались из дверей, Йарру с ними не было.

- Скоро догонит. Должно быть, извиняться пошел, - пояснил Дари. - По-моему, мне удалось его убедить.

- Странный он какой-то. Зачем он вообще с нами идет?

- Ну хочет, и идет. Почему бы и нет, если нам по пути? - примирительно сказал Йон.

- По-моему, нет у него никакого пути. Решил просто покормиться за наш счет. Он же сам говорил, что просто бродит по свету без цели.

- Да ладно. Зато с ним не скучно, - Йон продолжал стоять на своем. - И он рассказал нам про силу монеты. Кажется, это стоит пары ужинов. Особенно тех, что достаются нам бесплатно.

- Как-то все это… Неправильно, что ли.

- Почему?

- Расплачиваясь этой монетой, ты просто обманываешь людей.

Йон беспечно отмахнулся, не слушая доводов подруги. Вскоре во дворе вышел Йарру, неся в руках какой-то сверток.

- Улуса завернула нам с собой немного еды, - довольно сказал он.

- О, так вы все же помирились? Ты извинился? - спросил у него Дари.

- Ага, и правда, неплохая была идея, - ответил Йарру и, не пускаясь в дальнейшие объяснения, пошел вперед, весело насвистывая.

За Малым садом и правда раскинулись яблоневые сады, которые тянулись по обе стороны от дороги. Ветки прогибались под грузом плодов. Урожай в этом году обещал быть богатым.

- Немного не дозрели, но сойдет, - заключил Йарру, срывая с одного из деревьев несколько яблок и бросая их своим спутникам. Вик, которая никогда не отличалась ловкостью, поймала угощение с трудом, чуть не получив при этом по лбу.

Сразу за садами начинался густой лес, и вскоре они и правда увидели протоптанную тропинку, уходящую вглубь, и свернули.

Чуть пропустив всех вперед, Дари пошел рядом с плетущейся сзади сестрой.

- Что не так? - прямо спросил он. Как близнецы, они часто улавливали тончайшие оттенки настроения друг друга, так что отвязаться от него было невозможно.

- Зачем они идут с нами? Нам что, втроем плохо было?

- А почему нет? Вместе веселее, да и безопаснее.

- Ага, жрица луны, которая не говорит ни слова - очень весело.

Дари вкрадчиво посмотрел на Вик.

- Ты что это, сестренка, никак ревнуешь?

- С чего ты это взял?

- Да ты бы видела, каким взглядом ты ей спину буравишь. А вчера, когда она угостила Йона ягодами… - он закатил глаза.

- Может, она мне просто не нравится? Да даже если и ревную, что с того?

Брат вздохнул и, остановив сестру, крепко прижал ее к себе, гладя по голове. Удивительно, но от объятий брата грызущая тоска в душе Вик немного поутихла.

Остальные ждали их чуть впереди. Жрица с задумчивым видом водила рукой по коре ближайшего дерева. Йон подошел к ней.

- Ого, странно. Интересно, что это за символ?

На коре и правда была вырезана неизвестная руна - одна вертикальная черта, прорезывающая насквозь треугольник и выходящая за его границы. Если проявить воображение, в этом символе можно было бы увидеть натянутый лук. Оглядевшись, они заметили, что тот же знак то и дело встречался и на других деревьях.

- Плохой лес, - сказал вдруг побледневший Йарру. - Надо бы убраться отсюда поскорее. Давайте-ка прибавим шагу.

- А что с ним не так? - удивились его спутники. По их общему мнению, лес этот был довольно приятным. Через кроны деревьев пробивалось яркое солнце, вокруг весело пели птицы.

Йарру не ответил и поспешил вперед, не дожидаясь остальных. Им пришлось напрячься, чтобы поспеть за ним.

***

Йарру быстро шел вперед. За спиной он слышал торопливые шаги своих спутников, которые силились за ним угнаться. Но он даже не оглядывался. Не до того было.

В отдалении послышался лай собак, и по его спине пробежал холодок. Слишком близко! Один бы он точно успел уйти, и даже бежал бы, если нужно, но в такой компании это было затруднительно. Глупо было надеяться, что его не учуют среди других.

- Собаки? - услышал он голос Дари за его спиной. - Наверное, мы уже близко к Большому саду!

- А вдруг это волки? - в ужасе спросила Вик.

- Откуда здесь волки? Да и не лают они.

Йарру не стал тратить дыхание на объяснения — это не сторожевые деревенские псы и не волки, живущие в чаще. Это был кое-кто гораздо хуже.

Он еще прибавил шагу, не замечая, что остальные и так едва поспевают за ним. Теперь лай послышался ближе, и почему-то впереди. Йарру почувствовал, как холодная рука ужаса сжимает ему горло.

И зачем он только связался с этими детьми? Поначалу он был рад компании, тем более такой, но сейчас товарищи ему только мешали, заставляли идти медленнее и думать о ком-то, кроме себя. Нужно было покинуть тот костер с рассветом, как он делал всегда. Так нет же, проклятый дурак. Повелся на собственное любопытство.

Между деревьями ему чудились огромные темные силуэты, уши улавливали тихую поступь огромных лап, но он не терял надежды оторваться. Он столько лет выигрывал в этой гонке, а значит, есть шанс и теперь.

Он уже почти бежал, стараясь не смотреть по сторонам и не прислушиваться к окружающим звукам. Теперь он вспомнил, почему избегал этой дороги долгие годы. Вспомнил, почему сбежал тогда от Улусы. Слишком близко ее дом к владениям того, с кем ему не хотелось встречаться лицом к лицу.

- Да подожди ты! - донесся до него голос Йона, и Йарру все же нехотя остановился. Сердце громко стучало у него в ушах.

Тяжело дыша, все переводили дух. Вик села прямо на землю, обняв себя руками. Дари, упершись о ближайший ствол рукой, утирал пот со лба. Рядом с ним стоял раскрасневшийся Йон. Только жрица как ни в чем не бывало скрестила руки на груди и, чуть прищурив глаза, испытующе смотрела на Йарру. Кажется, эта гонка совсем ее не утомила.

Но сейчас ее взгляд ничего не значил. Даже если она что-то знает, рассказать все равно никому не сможет. Есть все же плюсы в ее обете молчания.

Он судорожно осмотрел кору ближайших деревьев. Она была нетронута - ни на одном стволе не красовалось зловещего знака. Йарру с облегчением выдохнул. Оторвался. Лая тоже было не слышно.

- Что случилось? Зачем ты побежал? - спросил Дари. Он старался сохранять невозмутимость, но видно было, что даже ему это удается с трудом.

Отвечать не хотелось, но и молчать выходом не было. Он сделал глубокий вдох и напустил обычную для себя маску беззаботности, надеясь, что его голос не будет дрожать слишком сильно.

- Простите, - он чуть виновато улыбнулся. - С собаками я не в ладах, всегда нервничаю, когда они приближаются.

- Это не повод бежать сломя голову, - недовольно сказала Вик, вставая с земли.

Йарру развел руки в извиняющемся жесте. Он ощущал, как по телу разливается облегчение. Все остальное уже не имело значения. Он в очередной раз спасся!

И в этот момент за их спинами раздалось угрожающее рычание. Это были не волки, но и собаками назвать их было сложно. Четыре пары злых желтых глаз горели жестоким огнем. Острые уши тварей были прижаты к головам, из раскрытых пастей на землю капала слюна, огромные клыки внушали ужас. Мощные когтистые лапы готовились к прыжкам. От путников их отделяла всего пара десятков шагов. Это расстояние они преодолели бы парой прыжков.

Вик вскрикнула. Жрица отреагировала моментально, натянув лук. Йарру почувствовал, как ноги становятся ватными. Ни одно оружие здесь не поможет, обычной стрелой их не одолеть.

- Бежим! - что есть мочи заорал он и ринулся в сторону, вложив в этот рывок все свои силы. С ним никто не спорил. Страх подгонял их и придавал им сил, и они неслись через лес, не разбирая дороги.

Жрица бежала последней, изредка оборачиваясь и выпуская стрелы, но не утруждая себя тем, чтобы посмотреть, достигли ли они цели. На это не было времени. Остальные не смотрели за спину, боясь увидеть глаза свирепых тварей. Те сосредоточенно преследовали их по пятам.

Вдруг под ногой Йона возникла предательская кочка, и он, споткнувшись, повалился на землю. Твари настигли его одним широким прыжком и пасть одной из них уже была готова сомкнуться на его горле, как вдруг они резко отпрянули и заскулили. С ненавистью они глядели на что-то, лежащей рядом с Йоном и испускавшее легкое сиреневое сияние.

Он с изумлением уставился на землю. От падения содержимое его карманов высыпалось наружу, и теперь среди мелких монеток и прочего барахла, поблескивала та самая монета, которой он вчера расплатился с теткой Улусой.

Твари окружили Йона, но близко подходить не осмеливались. Воспользовавшись ситуацией, жрица выпустила пару метких стрел. Взвыв, страшные псы попятились, а потом и вовсе, развернувшись, поспешили прочь, скрывшись между деревьями.

- Да ты, кажется, только что нас всех спас, - ошарашенно проговорил Дари, помогая другу подняться.

- Чего это они так испугались? - непонимающе сказал тот, собирая свои вещи с земли и распихивая их обратно по карманам.

- Кажется, нам с вами крупно повезло, - преувеличенно бодро объявил Йарру. Жрица бросила на него взгляд, полный неприязни, и, вытащив из-за пояса кинжал, в один момент оказалась рядом. Он почувствовал холодную сталь у самого своего горла. Да чему же их там учат в лунном храме, что они способны передвигаться так быстро и ловко?..

- Эй-эй, полегче. Что я тебе сделал?

Она многозначительно посмотрела ему прямо в глаза и вопросительно скривила губы.

- Да я-то тут причем? - вяло пытался он оправдаться, но лезвие продолжало царапать ему шею, и он сдался: - Ладно, ладно, я все расскажу, убери от меня эту штуку.

Жрица отпустила Йарру, но кинжал не спрятала и многозначительно поигрывала им, показывая, что готова в любой момент пустить его в ход.

- В общем, вы, видимо, хотите знать, что это были за твари, - обреченно начал он.

- Да уж, очень хотим, - ответила ему Вик.

- Помните тот символ, который мы видели на коре деревьев, когда вошли в лес? Это знак Великого Псаря.

- Покровителя охотников? - недоверчиво спросил Йон.

- Ну да, его самого. И этот лес - его охотничьи угодья. А преследовали нас, соответственно, его гончие псы.

- Но почему? Мы ведь ничего не сделали! Или в его владения даже заходить нельзя? Но ведь вся деревня пользуется этой тропой.

- Конечно, можно. Вообще-то, здесь и охотиться можно, если соблюдать определенные правила, конечно - спросить разрешения, поблагодарить за добычу, отдать ему его долю…

- Все охотники и так соблюдают эти правила, где бы ни охотились, - перебил его Йон.

- Да-да, ты прав. Но здесь, в таких местах, как этот лес, это особенно важно. Если ты нарушишь правила, то навлечешь на себя гнев Великого Псаря, и он пошлет за тобой своих гончих. Совсем как за мной.

- То есть это все из-за тебя? - взвилась Вик.

- Ну, можно сказать и так.

Он обвел спутников взглядом, пытаясь понять их реакцию. Те стояли, пытаясь переварить услышанное.

- То есть ты поохотился в его угодьях без разрешения, так? И он послал за тобой своих псов? - резюмировал Дари. - И давно это было?

- Очень. Псарь, знаете ли, злопамятен. Как и большинство богов.

- Нам надо поскорее убраться из леса, - заявила Вик. - Если здесь бродят эти твари…

Йарру невесело усмехнулся.

- Не поможет. Если они взяли след, то настигнут тебя везде, хоть на суше, хоть на дне моря. Думаете, я просто так постоянно в пути, нигде не задерживаясь надолго?

- Тогда нам пора разделиться. Мне не хочется встречаться с ними еще раз. Йон, Дари, пойдем, - Вик в ожидании посмотрела на друзей. Те явно колебались, не зная, как поступить.

- Скажи-ка, Йарру, - спросил вдруг Йон. - А почему они испугались монеты?

Этого вопроса он и боялся. Эту историю не стоило рассказывать вслух. А ее главную героиню нельзя было называть по имени даже в собственных мыслях. Йарру заколебался, не зная, как отвертеться от ответа. Он и так рассказал этим ребятам слишком много под нажимом лунной сестры. Наконец он нашелся:

- Великий Псарь не в лучших отношениях с хозяйкой этих монет.

- Почему?

- Поумерь свое любопытство. Чем меньше вы знаете о взаимоотношениях между богами, тем для вас лучше и безопаснее. А теперь давайте поскорее отсюда уберемся. Почему-то мне не хочется здесь задерживаться.

***

Путники кое-как смогли вернуться на тропу и теперь быстро шли по ней, беспрестанно оглядываясь. За каждым деревом им мерещилось злобные взгляды.

Наконец густой лес сменился плодородными садами, и они вышли на широкую дорогу. Вскоре впереди замаячили черепичные крыши, и вся компания облегченно выдохнула.

Большой сад назвать деревней можно было с трудом - он уже давно перерос это название и уверенно стремился к размерам небольшого городка. Здесь то и дело встречались основательные каменные постройки, и некоторые из них были высотой в три, а то и в четыре этажа.

На улицах было оживленно, жители явно готовились к какому-то празднику. На главной площади было не протолкнуться. Торговцы расставляли столы и раскладывали на них свои товары. Молодые девушки украшали дома гирляндами из цветов и листьев. Посреди площади стоял огромный деревянный идол, изображавший женщину со сложенными на груди руками. На голову женщины кто-то водрузил венок из живых цветов. В похожих венках были все вокруг, и женщины, и мужчины, и дети, и глубокие старики.

Какая-то девушка со смехом подскочила к пришельцам и, лукаво улыбнувшись, надела венок на голову Дари. Тот явно смутился.

- А что здесь сегодня за праздник? - поспешил спросить у нее Йон, пока она не сбежала обратно к подругам.

- Как? Вы не знаете? Сегодня же день Матери Земли! - ответила она и, продолжая смеяться, покинула их.

- Точно! - воскликнула Вик. - Я же читала об этом, когда искала информация о монете.

- И что же ты вычитала? - спросил Дари.

- Это праздник, который часто отмечают в деревнях, когда созревает первое яблоко. В этот день воздают хвалы Матери Земле, гуляют, веселятся, устраивают ярмарки и угощают гостей пирогами, - Вик на миг замолчала, вспоминая. - Там было написано, что это очень красивый и древний праздник.

- Молодец, садись, пять, - подначил ее брат. В ответ девушка скорчила ему рожу.

- Может, наш возничий забыл обо всем и остался на гуляния? - задумчиво проговорил Йон, сам не веря своим словам. Представить ворчливого Хами, развлекающегося на празднике, им было сложно.

Для начала они решили разузнать в гостинице. Ее они обнаружили быстро - она стояла прямо у главной площади. Это было высокое деревянное здание с цветными ставнями, украшенное, как и почти все дома в деревне, цветами. Внутри было тесно - на праздник собрались люди из окрестных деревень, да и многие местные явно решили провести этот день за кружкой сидра в хорошей компании.

- Возничий без повозки? - переспросил хозяин гостиницы, почесав в затылке. - Да, был такой. Переночевал одну ночь, а наутро ушел. Ну и слава матери, что ушел, зануда, каких поискать. Все ему было не так, и комната слишком дорогая, и еда пересолена, и постель чересчур мягкая… Рассказал, что его повозка сломалась на пути сюда. Еле сторговался с нашим мастером, тот и так работать перед праздником не особо хотел, а этот еще и сбивал цену и торговался до упора. Жаловался мне, что мастер пытается ободрать его как липку. Но вроде сговорились в итоге. Да вот же мастер сидит. Эй, Орвин, поди-ка сюда. Что там с тем типом, который до тебя докапывался? Он, оказывается, пассажиров своих потерял.

- Мерзкий мужик, - заявил тележных дел мастер. - Всю душу вынул. Но я с ним метнулся, починил ему его колесо. И взял-то недорого, а он все недоволен. Он меня обратно довез, а сам дальше поехал.

Вик застонала. Если возничий уехал, значит, им его уже не догнать. И что самое худшее, вместе с ним уехала вся ее одежда!

- Может, здесь можно где-то нанять повозку? - спросила она.

- Нанять? - удивился хозяин. - Пока праздник идет, никто из деревенских никуда не поедет. Священное время, понимаете? Тут, конечно, останавливаются повозки из столицы, идущие в Прибрежье, вот как раз есть одна, но, насколько я знаю, она забита под завязку. Так что вам там вряд ли место найдется, больно вас много. Но вы, конечно, поспрашивайте народ, вдруг я ошибаюсь?

Посовещавшись, путники решили снять комнату, чтобы передохнуть, а может, и переночевать, если их поиски не увенчаются успехом. Хозяин содрал с них втридорога, объяснив это тем, что в такое время спрос уж больно высок. Зато в качестве бонуса он велел растопить им баню.

Переведя дух и вымывшись, они собрались в общем зале гостиницы. Взмыленная служанка поставила перед ними овощной пирог и пять кружек яблочного сидра и быстро ушла - работы в этот день у нее было невпроворот.

- Недурно, - отметил Дари, пробуя угощение. - Хотя в этом пироге явно не хватает мяса.

- В день Матери Земли мясо не едят, - пожала плечами Вик.

- Ого, да ты не зря сидела в библиотеке, - улыбнулся ей брат.

- Надеюсь, с Матерью Землей у тебя никаких недопониманий нет? - спросила она, повернувшись к Йарру.

Тот сделал вид, что задумался.

- Дайте-ка вспомнить… - начал он, но, увидев выражения лиц своих спутников, поспешил их успокоить: - Нет-нет, все в порядке. Болеет того, пока здесь идет праздник в ее честь, гончие не посмеют даже приблизиться к деревне. Так что здесь мы в безопасности.

Горячая ванна, вкусная еда и отменная выпивка приободрили путешественников, и настроение их улучшилось.

- Вообще-то тут неплохо, - заявил Йон. - Можем задержаться до завтра, праздник закончится, и мы наймем себе экипаж и поедем дальше.

- Только повозку, наверное, лучше начать искать уже сегодня, - задумчиво проговорил Йарру, - пока все в приподнятом настроении. Завтра утром, когда все выпитое даст о себе знать, их настрой уже не будет таким радостным, и договориться будет сложнее.

Глава 10

Вик бродила вдоль прилавков торговцев, разглядывая безделушки. Сейчас ее сопровождал только Дари. Он изо всех сил изображал отсутствие интереса к ярмарке, но его взгляд то и дело останавливался на том или ином товаре.

Йарру, взяв в спутники Йона, ушел искать какого-нибудь возничего посговорчивее. Он заявил, что это дело для человека с опытом, а большая толпа будет только пугать народ. Жрица же удалилась в комнату сразу после еды и с тех пор не показывалась.

На главной площади царило веселье. Купцы громогласно предлагали прохожим свой товар, люди сидели за столами, выставленными прямо на улицах и пили сидр, заедая его пирогами, сыром и свежими овощами. Играли музыканты, отовсюду доносились веселые песни. Ближе к центру площади, рядом с идолом Матери Земли жители деревни из тех, кто помоложе, водили хороводы и играли в игры.

Вик присматривалась к нарядам. Она уже несколько дней ходила в одном и том же и испытывала навязчивое желание переодеться во что-нибудь чистое. Вся ее одежда уехала в Прибрежье без нее, и встретиться со своими бережно подобранными платьями она уже не надеялась.

- Как тебе? - спросила Вик, примеряя легкую широкополую шляпу. Торговец услужливо подставил ей зеркало, чтобы она могла покрутиться перед ним.

Дари оценивающе поглядел на сестру.

- Неплохо, но… Ну-ка, дай! - он сдернул шляпу с ее головы и, сняв венок и вручив его Вик подержать, напялил ее себе на голову. - По-моему, мне она даже больше идет!

- Эй, отдай! Я первая ее нашла! - возмутилась девушка и попыталась было вернуть себе головной убор, но брат был выше и ловчее, и отобрать у него что-то было не так-то просто.

Уворачиваясь от рук сестры, Дари сделал неосторожный шаг, чуть не сбив спиной девушку, которая несколько часов назад подарила ему венок.

- Ой! Прости, - пробормотал он. Та в ответ лучезарно улыбнулась и схватила его за руку.

- Потанцуешь со мной - и прощу, - хихикнула она, утягивая Дари в центр площади.

- А платить кто будет? - возмущенно закричал ему вслед торговец, но захваченный весельем Дари его уже не слышал. Вик со вздохом расплатилась за брата, отошла в сторону и огляделась.

Эти гуляния были совсем не похожи на торжественные столичные приемы, на которых ей доводилось бывать с отцом, и на домашние праздники, устраивавшиеся в их доме. Здесь она чувствовала себя чужачкой. Интересно, Йону было также неуютно, когда он попадал в их дом на званые ужины?.. Вот он бы смог показать ей деревенское веселье во всей красе!

Вик вглядывалась в толпу, в надежде увидеть там знакомую шевелюру друга, но его нигде не было. Видимо, они с Йарру продолжали поиски повозки. Проносящиеся мимо молодые люди то и дело бросали на девушку заинтересованные взгляды, но никто не подходил. Она продолжала стоять у низкой ограды одного из домов, теребя в руках венок, оставленный братом.

- А что же вы, милая девушка, не танцуете вместе со всеми? - раздался сбоку скрипучий старческий голос. Вик вздрогнула и повернулась. В нескольких шагах от нее стоял бедно одетый неопрятный старик и дружелюбно ей улыбался. Зубы у него были черными и гнилыми, а некоторых и вовсе не было, но его это, кажется, совсем не смущало.

- Что-то не хочется, - ответила Вик, надеясь, что у незнакомец не станет продолжать разговор. Но она ошиблась. Старику явно хотелось поговорить.

- Эх, не цените вы свою молодость. Вот я в ваши годы… - мечтательно выдохнул он, прикрывая глаза, словно собирался пуститься в воспоминания. - Впрочем, не буду надоедать историями из своей жизни. Сейчас-то у меня ноги уже не те, чтобы танцевать, того и гляди, развалюсь совсем.

Дед начал рассказывать о своих болячках и сокрушаться о старческой немощи. Вик скупо отвечала, не зная, как от него отвязаться, и надеялась, что ей на помощь придет кто-нибудь из друзей. Даже лунной жрице она была бы сейчас рада, хоть та и не могла прогнать собеседника словом. Все же какая-никакая поддержка. К тому же, она зациклена на вежливости гораздо меньше, чем хорошо воспитанная Вик.

- Но я-то еще ничего, - продолжал старик, - а вот старуха моя совсем плоха уже. Даже и не встает совсем с постели. А ведь так ей нравилось раньше что на праздниках танцевать, что по миру бродить. Мы с ней много земель обошли, да, почти всю империю, считай, пока здесь не осели.

- Да? - безучастно спросила Вик. Все эти рассказы были ей неинтересны, но показаться грубой ей не хотелось.

- Даааа, и в Прибрежье с ней бывали, и в Предгорье, а Внутренние земли так и вовсе исходили вдоль и поперек… Но здесь вообще-то хорошо. Такие праздники устраивают, так почитают нашу Матерь Землю! А вы ведь, кажется, не отсюда, да? Не из Большого сада? - он посмотрел на девушку с каким-то странным интересом, но расшифровать его взгляд она не смогла.

- Нет.

- И откуда же вы к нам прибыли? - вкрадчиво поинтересовался старик.

- Я из Иррграда.

- О, из самой столицы! Вот там нам побывать так и не довелось, да. Хотя всегда хотелось. Говорят, императорский дворец чудо как красив. Но чего уж сокрушаться о несбывшемся, верно? Теперь-то мы уж только воспоминаниями и живем, да. Кстати, раз уж вы все равно в веселье не участвуете, может, сделаете милость, расскажете моей старухе про столицу? Это бы ее развлекло, раз уж она не в силах прийти на праздник, - он посмотрел на Вик умоляюще и осторожно взял ее за локоть. Хватка у него оказалась на удивление сильной для его лет.

- Простите, но я не могу, - Вик сделала слабую попытку освободиться. Идти с неприятным стариком ей не хотелось. - Я жду здесь друзей.

- Ничего-ничего, это совсем ненадолго, - забубнил старик. - И оглянуться не успеете, как обратно вернетесь и встретитесь со своими друзьями. Тут ведь недалеко совсем.

Вик оглядела толпу, выискивая в ней брата. Ей показалось, что где-то среди танцующих людей мелькнула знакомая шляпа, но тут же исчезла. Дед медленно, но верно подталкивал Вик к одному из переулков, монотонно продолжая ее упрашивать и не давая ей вставить и слова. Она слушала его как будто в полусне, а он тем временем продолжал крепко держать ее за локоть. Как Вик ни старалась скинуть с себя оцепенение и хотя бы запомнить дорогу, которой они шли, ей это не удалось. Она даже не заметила, как венок выпал из ослабевших пальцев.

Старик привел ее к маленькой лачуге, стоящей почти на окраине деревни. В скромном дворике не росло ни цветка, огорода тоже не было, хлипкая ограда покосилась. Проходя мимо, можно было подумать, что здесь никто не живет, и дом этот давно заброшен. Вокруг все поросло сорняками и бурьяном. Контраст с соседними обжитыми домами бросался в глаза.

Они вошли. Внутри царило такое же запустение, как и снаружи. Комната была всего одна. В грубо сложенном очаге едва теплился огонь. Было грязно и пыльно, пахло старостью и приближающейся смертью. Несмотря на погожий летний день, здесь было холодно. На узкой кровати в углу была свалена куча какого-то тряпья. При их появлении она завозилась и оттуда донесся слабый стон.

- Ну тихо, тихо, - пробормотал старик. - Я вернулся, да не один, а с гостьей, тебе она понравится. Молодая, красивая, из самой столицы к нам прибыла!

Все это время он продолжал тянуть Вик за руку. Подведя ее к разваливающемуся столу, он усадил ее на скамью, и только тогда отпустил.

- Сейчас, сейчас, надо же чем-то угостить… - он начал шарить по полкам.

- Я, наверное, пойду, - слабым голосом сказала девушка. - Мне уже пора, меня ждут.

- Нет-нет, всего минуточку, сейчас я все приготовлю, - он достал видавший виды котелок и кое-как раздул огонь в очаге. - Это травяной чай, сам собирал, попробуйте, попробуйте, окажите милость. Вы же пришли в наш дом, разве могу я вас просто так отпустить, даже не напоив чаем, правда же?

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Вик взяла придвинутую к ней треснутую чашку и отхлебнула. Напиток был обжигающе горячим и мог бы быть даже приятным, если бы не странный горьковатый привкус, надолго задерживающийся на языке.

- Пейте, пейте, - говорил старик, наблюдая за ней. - Потом поговорите немного с моей старухой, она ведь, бедняжка, совсем не встает уже, соскучилась по хорошей компании, и отправитесь к своим друзьям. Они обязательно вас дождутся, я в этом уверен.

Его голос убаюкивал. Или всему виной был чай, который она пила? Ей хотелось привалиться спиной к стене и закрыть глаза. Слова хозяина доносились до нее как будто сквозь подушку, не задерживаясь в памяти. Тряпье на кровати снова зашевелилось и издало еще один стон, в котором слышалось нетерпение.

- Потерпи еще минутку, все почти готово, - сказал старик с непонятной нежностью, повернув голову к кровати.

Следя, чтобы Вик продолжала пить, он вытащил откуда-то пучок трав и запалил его от горящего очага. К закопченному потолку потянулась струйка дыма. От удушливого запаха заслезились глаза, и каждый новый вдох давался с трудом.

Ее овладело полнейшее равнодушие. Вик позволила старику поднять себя с места, хоть ноги и были ватными, подвести к кровати и усадить на ее край. Вблизи куча тряпья оказалась сморщенной уродливой старухой с истонченной бесцветной кожей. Судя по ее виду, она уже давным-давно должна была отправиться в могилу. На иссушенном неприятном лице выделялись только неожиданно темные глаза. Их сверкающий ненавистью взгляд на миг прояснил разум Вик.

- Нет, я не хочу! - вскрикнула она и попыталась отпрянуть, но было поздно. Тонкая рука с грязными отросшими ногтями мертвой хваткой вцепилась в запястье девушки, причинив ей боль. Вырваться не получалось, пальцы старухи оказались неожиданно сильными. Старик стоял рядом и скалился остатками зубов. От его доброжелательности не осталось и следа.

- Не сопротивляйся, девчонка, - зло проговорил он. - Дай ей испить твоей силы, поделись с ней своей молодостью!

И без того мрачная лачуга поблекла еще больше. Голова Вик закружилась, свет начал меркнуть. С каждой секундой старуха сжимала ее руку все сильнее. Сил сопротивляться становилось все меньше. Ей хотелось кричать от ужаса, но из горла не доносилось ни звука. Девушка чувствовала подступающий обморок. В голову лезли навязчивые мысли о смерти.

И тут, когда она уже почти ничего не видела и не слышала, дверь лачуги с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель.

- Отпусти ее! - заорал кто-то, но кто это был, Вик разобрать уже не могла.

От неожиданности хватка старухи немного ослабла, и девушка, рванувшись из последних сил, смогла вырваться и упасть на пол. Мир кружился вокруг нее, звуки сливались. Чьи-то руки подхватили ее за плечи и помогли сесть.

Кое-как сфокусировав взгляд, она обнаружила, что в и без того маленькой комнате стало совсем тесно. Над ней склонился Дари, не давая ей снова повалиться на пол. Рядом с обеспокоенным видом стоял Йон с подхваченной тут же у очага кочергой, готовый огреть ею того, кто посмеет подойти близко. Старик вжался в стену и затравленно озирался - жрица приставила кинжал прямо к его горлу и буравила его неприязненным взглядом, полным отвращения. Йарру же навис над старухой. Всю его безмятежность как рукой сняло, и теперь на лице проступал гнев.

- Как ты только посмела, старая карга? - яростно вскричал он.

- Аааа, сам Йарру пожаловал, - издевательски прошипела та, сверкая глазами. Говорила она еле слышно, но ее слова странным образом разносились по всей лачуге. - Зачем ты отбираешь мою добычу?

- Добычу? Так вот как ты выживаешь? Заманиваешь ни в чем не повинных девушек и питаешься их жизненной силой? И все чтобы продолжать влачить это жалкое существование?

- И это говоришь мне ты? Ты, неудачник и трус?

- Уж по крайне мере я никогда не падал так низко. И, в отличие от тебя, я не забыл своего имени! - с жаром ответил Йарру. Видно было, что старухе удалось пройтись по какому-то его больному месту.

- Я была великой. Такой же великой, как и моя сестра, в честь которой продолжают устраивать праздники. Мне приносили жертвы, чтобы я не уничтожала посевы и не насылала болезни на плодовые деревья. Теперь никто из этих паршивых крестьян не помнит меня и не возносит мне почестей, но я и сама могу взять то, что мне причитается!

- Тебе не причитается ничего. Твое время давно прошло.

- Мое время еще наступит! Ты не сможешь меня уничтожить, - старуха приподнялась на кровати. Видно, смогла высосать достаточно силы из Вик за те несколько минут, что касалась ее руки. - У меня еще есть почитатели!

- Ты про этого? - Йарру с презрением посмотрел на старика, который съежился под взглядом жрицы и жалобно хныкал. - Такая же развалина, как и ты. Как он протянул так долго? Делишься с ним крохами своей силы, чтобы он мог приводить к тебе новые жертвы? Вы просто отвратительные паразиты. Ничтожества, которым нет места в этом мире!

Пока Йарру говорил, старухе удалось присесть на кровати. Она могла бы даже вызвать жалость - такая она была маленькая и немощная, но сейчас никто из присутствующих, за исключением старика, не испытывал к ней ничего, кроме омерзения. Ей удалось коснуться руки Йарру, и на ее лице возникла злорадная ухмылка.

- Ты не знаешь, о чем говоришь, - прошипела она, пытаясь покрепче вцепиться в его руку. - Я вечна.

- Йарру, осторожно! - крикнул ему Йон, и тот быстро сделал шаг назад, вырывая запястье. Ему далось это с некоторым трудом. Карга присасывалась как клещ и очень не любила отпускать свою добычу.

- Вздумала заполучить и мою силу? Ну уж нет! Эй, Дари, Йон, уведите Вик! Все наружу, быстро! - скомандовал он. Йон и Дари послушно подняли Вик и, поддерживая с двух сторон, вывели во двор. Буквально через несколько мгновений из лачуги донесся грохот и крики. Йарру со жрицей выскочили на улицу, и мужчина захлопнул за собой дверь и подпер ее стоявшей рядом колодой. Лунная сестра рисовала углем на стенах какие-то знаки, понятные ей одной.

Из крошечного окна повалил дым. Кажется, уходя, Йарру поджёг лачугу. Изнутри в дверь стучали и ломились. Старик ноющим голосом упрашивал открыть ему. Сил сделать этого самому у него не было.

- Не слушайте его, не слушайте, - прошептала Вик, вспомнив о странной гипнотической силе его голоса.

Вскоре весь дом ярко запылал. Изнутри донеслись крики. На улице стали появляться переполошенные люди, привлечённые шумом.

- Планы меняются, - сказал Йарру. - Надо убраться отсюда, и побыстрее.

- Ты можешь встать? - обеспокоенно спросил Дари у сестры. Та слабо кивнула, с трудом поднимаясь на ноги.

К счастью, все их нехитрые пожитки были у них с собой, и они постарались как можно быстрее покинуть Большой сад, избегая людных улиц.

Вик едва плелась, и брату приходилось тащить её, чтобы она не отставала. Как только они отошли от деревни достаточно, чтобы крыши домов едва виднелись, девушка рухнула на землю, как подкошенная. Идти дальше у неё не было сил. Она была бледна, её била мелкая дрожь. Уткнувшись в плечо Дари, примостившегося рядом, она расплакалась.

- Я устала, - всхлипывала она. - Я хочу домой!

Весёлая поездка в Прибрежье превратилась в полный опасностей путь. А ведь они даже не преодолели его половины. Иррград представлялся теперь чем-то далеким, как будто из прошлой жизни. Уютная комната с видом на сад, с мягкой кроватью под балдахином, с кучей подушек, рассыпанных тут и там и с полом, покрытым ковром от лучших шилонских мастеров казалась недостижимой мечтой. Такой же, как и теплый морской берег и гостеприимный дом тети Каталины.

Дари тем временем гладил сестру по плечу.

- Прости меня, Вик, прости, - каялся он. - Это все я виноват. Я не должен был тебя оставлять. Никакие танцы этого не стоили. Клянусь, больше я от тебя и на шаг не отойду!

Девушка ничего не ответила, только крепче обняла брата. Тот бросил взгляд на ее руку. Там отчетливо выделялись крупные, почти черные синяки, оставленные пальцами старухи.

- Ничего себе она тебя ухватила! А ведь выглядела такой слабой…

- Кто она вообще такая? - спросил Йон у Йарру. Тот с ответом не торопился, хмуро посматривая, как Дари мажет руку сестры какой-то целебной мазью.

- Хорошо все-таки, что я взял с собой какой-то запас лекарств.

- Да ты без них из дома не выходишь, - фыркнул Йон и снова повернулся к их таинственному спутнику. - Ну так что, может, все-таки расскажешь нам, что это было?

Йарру тяжело вздохнул:

- Богиня. Из старых. Она сказала правду - когда-то ее чтили наравне с Матерью Землей. Ей приносили жертвы, чтобы она не портила поля и сады и не уничтожала урожай. Когда предок вашего императора устроил войну против богов, от нее отказались с радостью. Алтари сожгли, ее жрецов вздернули, а все ритуалы постарались забыть как страшный сон. Даже имя ее не сохранилось, а это самое страшное для любого бога. И все же ей удалось не угаснуть окончательно. Она состарилась и ослабела, но ей удалось сохранить одного - последнего - своего жреца. Они обосновались здесь, где старые традиции поклонения Матери Земле еще живы. Сюда нередко приезжают посмотреть на праздники, да и проездом останавливается немало повозок. Похоже, каждый праздник старый жрец высматривал для карги жертву помоложе, желательно, не местную, а потом заманивал в ту лачугу, где еле живая богиня высасывала из нее всю жизненную силу. Это позволяло ей продержаться еще немного. Взамен же она делилась со стариком крохами силы. Так они и жили все эти годы. Хотя можно ли это вообще назвать жизнью?..

- Но мы же убили их, да? Больше они не опасны?

- Хотелось бы верить. В любом случае, жрецу из огня точно не выбраться, а карга без него долго не протянет, даже если сама выйдет на охоту. Наша подруга, - Йарру сделал легкий поклон в сторону жрицы, - немного помогла нам лунными рунами, так что, надеюсь, теперь Большой сад может спать спокойно. Хотя их, кажется, и раньше ничего особо не тревожило. Все-таки план у этих паразитов был неплох - приезжих мало кто хватится, особенно на празднике.

- Ты ведь уже с ней встречался? Иначе откуда она знает твое имя?

- Доводилось. За свою жизнь я много всякого перевидал.

- И, видимо, перешел дорогу немалому количеству богов, - заметил Дари, вытирая руки от целебной мази и пряча ее в свою лекарскую сумку.

Йарру ничего не ответил.

Вик безучастно слушала разговор, ощущая непривычную пустоту внутри. Краем глаза она заметила, как Йон что-то шепчет на ухо жрице, а та внимает ему, нахмурившись и потирая длинными тонкими пальцами лоб.

- Надо идти, - заявил Йарру. - Вряд ли нас будет кто-то искать, но мало ли.

- Мы не можем никуда идти, - запротестовал Дари. - Вик нужен отдых, посмотри на нее.

Йарру бросил на девушку мрачный взгляд, слегка задержавшись на перевязанной руке. Вик сидела, сгорбившись и закрыв лицо руками.

- Старая карга, видимо, все же выпила у нее немало сил. Ей потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя, - наконец согласился он.

- Может, вернемся в Малый сад к Улусе? - предложил Йон, отвлекаясь от разговора с лунной сестрой.

- Через лес?! - на лице Йарру мелькнула тень ужаса. - Хотите снова привлечь внимание гончих?! Тем более скоро уже стемнеет. А ночью встречаться с этими псами мне хочется еще меньше, чем днем.

- Ну а что ты предлагаешь? Далеко мы не уйдем, пока Вик в таком состоянии. Так что либо в Малый сад, либо ночевать у дороги.

Йарру немного подумал. Видно было, что ни один из вариантов не пришелся ему по душе.

- Ладно, - наконец вымолвил он. - Останемся здесь до утра. Разведем костер на обочине, а завтра пойдем дальше.

- Странное дело, - сказал вдруг Дари. - Обычно у каждой деревни уже горит костер, разведенный дорожным богом. Так почему же здесь его нет?

- Может, Богу дорог было не до того, чтобы разводить костры в этой деревне? Давайте, пошевеливайтесь, соберите сухих веток.

Глава 11

Йарру мастерски разжег костер, как делал уже десятки или сотни раз. Пламя весело потрескивало, пожирая ветки, собранные Йоном. Стало немного теплее и светлее, но общую безрадостную атмосферу полностью развеять огню не удалось.

- И что, много ты богов встречал? - завел Дари беседу.

- Чуть больше, чем хотелось бы, - с кривой улыбкой ответил ему Йарру.

- Что, со всеми успел поссориться? - фыркнула Вик. - Вот ведь повезло с попутчиком!

Первый шок уже прошел, дрожь немного улеглась, и теперь девушка сидела у костра, вытянув руки к огню. Несмотря на теплую летнюю ночь, ей было холодно. Лицо было бледным, губы - синеватыми.

- Почему же со всеми? Не все ведь из них такие, как Великий Псарь.

- А можно как-то избавиться от этого проклятия? Не обязательно ведь все время убегать. Может, можно принести Псарю какую-то жертву или что-то вроде того? - неуверенно спросил Йон.

- Может и можно, - ехидно отозвался Йарру. - Вы спросите у него при случае.

- А ты?

- А я как-то не горю желанием с ним встречаться.

- Если гончие боятся монеты, может, тебе просто надо раздобыть себе новую, раз уж прошлой ты лишился?

Немного подумав, Йарру сказал, взвешивая каждое слово:

- Таких монет когда-то была ровно тысяча. Но я давно уже не встречал ни одной, кроме той, что владеешь ты.

- А откуда они вообще взялись, эти монеты? - задал вопрос Йон.

- Их когда-то подарила людям одна богиня, я ведь уже рассказывал.

- А что за богиня? Может, у нее какой-то храм есть, где можно достать эти монеты?

- Храм? Нет, не думаю. Храмов у нее не осталось, все они уже давно уничтожены. Да и вообще, не стоит говорить о ней попусту, не к добру это.

По лицам ребят было видно, что они готовы засыпать Йарру вопросами, отвечать на которые ему ужасно не хотелось. Спасло его появление жрицы, которая вышла из леса и бросила перед ними упитанного кролика.

Парни уважительно присвистнули.

- Не стоило тебе, конечно, здесь охотиться, - проговорил Йарру. - Ну да ладно, ночь - твое время, а есть нам все-таки надо. Могу заняться готовкой, это я делаю неплохо. Или есть другие желающие?

Других желающих не нашлось, и он, достав из своего мешка нож и несколько свертков со специями, принялся потрошить добычу, попутно заговаривая своим спутникам зубы, чтобы те не вернулись к неудобным вопросам.

- Охотиться я, как вы понимаете, не охочусь, а вот готовлю с удовольствием. Всегда ношу с собой приправы, мало ли, когда пригодится. Вот это, например, я привез из плавания в Шилон, - он показал маленькую баночку, открыл пробку и дал всем понюхать. - А эти травы я насушил во время путешествия по Чару. А вот это, - он бережно развернул маленький сверток, - мне подарили в Великих горах.

- Великие горы? Разве горный народ не ненавидит любых пришельцев? - удивился Дари.

Великие горы отмечали границу Прибрежья и всей империи. Они были высокими и неприступными и населены воинственным народом Сёй. Обитатели гор редко вниз, только ради набегов на ближайшие деревни, а любое вторжение на свою территорию воспринимали в штыки. Лишь немногим путешественникам удалось вернуться оттуда живыми. Из-за этого торговля с государствами, располагавшимися по ту сторону гор, шла исключительно морем, а сам континент оказался буквально поделен на две части. С одной стороны располагалась Иррградская империя и государство Чар, а с другой - целая россыпь небольших королевств и княжеств.

Порой при императорском дворе заходили разговоры о присоединении Великих гор к империи, но все они заканчивались ничем. Добровольно Сёй заключать союз не хотели, а вести войну в горах было дорого и трудно, особенно против местных жителей, знавших их как свои пять пальцев. Да и в горах этих по данным императорской разведки не было ничего, за что стоило бы бороться. Кроме того, в империи и так было достаточно воинственных варваров - как ни крути, а все северные провинции были заселены дикарями. Советники и так сбивались с ног, в попытке привить им цивилизацию и культуру. Нынешний же император при всех его неоспоримых достоинствах, особо не стремился расширять границы своих владений, а потому его Советник по делам войны почти все время сидел без дела.

Что же касается торговых путей, которые могли бы быть проложены, если бы Великие горы стали безопасны, то империю вполне устраивали морские ворота Прибрежья.

- Ну конечно, не любых. Мне удалось найти с ними общий язык, - с легким самодовольством заявил Йарру, не отвлекаясь от своего занятия.

Это оказалась отличная тема, чтобы отвлечь присутствующих от мыслей о гончих и разговоров о монете. Они наперебой задавали вопросы и с удовольствием слушали рассказы о странных жителях гор.

- Они делятся на четыре клана, - рассказывал Йарру, пока кролик, выпотрошенный и натертый специями, жарился на огне. - каждый находится под покровительством одного из животных. Клан Орла, клан Лисицы, клан Козла и клан Сурка.

- Сурка? - хихикнул Дари. - Не слишком воинственно звучит.

- Зря смеешься. В маскировке им нет равных. Им известны все тайные ходы и, с позволения сказать, норы, многие из которых они сами и вырыли. Они способны подкрасться к кому угодно так, что их даже и не заметишь, так что это страшные противники. Кланы то и дело воюют друг с другом за продовольствие, территорию, женщин… Да и просто по привычке, наверное. О, кажется, все готово! - Йарру повернулся к жрице: - Не будем злить Псаря еще больше, будь добра, угости его.

Девушка встала, отрезала от кролика целую ножку и, осмотрев стоящие вдоль обочины деревья, подошла к самому большому. Она с низким поклоном положила мясо у самых корней и аккуратно присыпала травой и землей.

- А разве не полагается в таких случаях что-то говорить? - спросил Йон. - Когда я был маленький, меня несколько раз брали на охоту, думали, может, охотника вырастить, и мы всегда произносили слова благодарности.

- Ей можно. Думаю, она говорит все про себя, - пожал плечами Йарру, а потом с внезапным интересом посмотрел на Йона: - И что, как шла твоя охота?

- Если честно, довольно скверно. Не помню, чтобы мне хоть раз удалось кого-то подстрелить. Так что охотника из меня не вышло. Но оно и к лучшему. Отдали бы меня обучаться охоте, может, так и не побывал бы никогда в Иррграде.

Еда оказалась на удивление вкусной. Со специями Йарру работать умел, этого было у него не отнять. Дари сумел даже заставить сестру съесть несколько кусков. А удивительные рассказы отвлекли спутников от страшных мыслей о Великом Псаре и его свирепых гончих. Йарру любил, когда его слушали с открытыми ртами, вот как сейчас делали эти ребята, с которыми его будто в насмешку свела судьба.

Измученные за день, Йон, Вик и Дари начали устраивать спать, кое-как расстелив свои куртки и плащи. Вик устроилась посередине, прижимаясь к брату и другу, словно они могли защитить ее от любых бед. Жрица посмотрела на лунный свет, льющийся с неба, и снова ускользнула в лес по своим таинственным делам. Кажется, жутких псов она совсем не боялась.

- Я возьму твою фьюллу? - обратился Йарру к Йону. - Сыграю вам на ночь, чтобы лучше спалось.

- Ага, она там, в мешке, - не открывая глаз, ответил он.

Йарру полез за инструментом. Вместе с ним из мешка Йона выпал сверток, перевязанный ярко-красной лентой.

- А это что у тебя такое?

- Где? - Йон приоткрыл один глаз и бросил на сверток взгляд. - Аааа, это… Это мне нужно отправить на корабле в Шилон. Убери обратно, будь добр. Не хотелось бы потерять.

Йарру из интереса развернул бумагу и рассмотрел медальон.

- Дааа, - тихо себе под нос пробурчал он, - в Шилоне знают толк в безвкусице.

Он аккуратно завернул украшение и закопал его поглубже в вещи Йона. Затем взял в руки фьюллу и заиграл самую безмятежную и спокойную свою мелодию, навевающую добрые сны и избавляющие от тяжести дневных забот. Ночную песню. Эх, научить бы этого паренька всему, что он умеет! У него явно есть все задатки хорошего музыканта, да и в красивых инструментах он знает толк.

Когда Йарру доиграл, все трое уже мирно спали у костра. Он отложил инструмент и прислушался. Шелест листьев от легкого ветерка, уханье сов, какие-то шорохи, скрипы, треск веток. Обычные ночные звуки. И только откуда-то издалека доносился протяжный вой, пробирающий до костей. Они здесь, караулят, хотя близко им не подойти, пока звучит фьюлла, пока в кармане Йона лежит монета и пока лунная сестра находится под светом своей госпожи. Кстати, где же жрица?

Йарру встал и, сделав глубокий вдох, отправился на поиски. Она может сама о себе позаботиться, в этом он не сомневался, но мало ли что может случиться во владениях Псаря? Он побрел в ту сторону, где скрылась девушка.

Нашел он ее быстро, не отойдя от костра и сотни шагов. Она сидела на коленях на небольшой полянке, вся залитая светом луны. Глаза были закрыты, губы беззвучно шептали молитвы. Йарру остановился поодаль, спрятавшись за деревом. Когда жрица молится своей богине, не стоит ей мешать.

Подвела его ветка, громко хрустнувшая под ногой. Девушка в момент вскочила на ноги, вытаскивая кинжал из-за пояса - лук лежал тут же, но слишком далеко, чтобы в один миг до него дотянуться. Увидев мужчину, она с недовольным видом убрала кинжал обратно.

- Прости, не хотел тебя беспокоить. Что говорит Луна? - спросил он, но в ответ получил лишь сердитый взгляд.

- Ну да, конечно. Ты не можешь мне ответить. Точнее, не хочешь. Уж за разговоры со мной она на тебя не обидится.

Жрица снова села на землю, на этот раз лицом к Йарру и испытующе посмотрела на него. Тот опустился рядом.

- Ты ведь знаешь, кто я, да?

Медленный кивок.

- И ты осуждаешь меня? Думаешь, я должен рассказать им? - он вздохнул. - Но я не могу. Они и так уже узнали слишком много, я не хотел втягивать их в свои дела, - он говорил, чувствуя, как нелепо звучат его оправдания. - Да, конечно, ты считаешь, что уж он-то имеет право знать… Но что ему принесет мое признание? Только боль.

Йарру помолчал, размышляя.

- Я совершил много ошибок, и теперь расплачиваюсь за них. Сам. Больше это никого не касается.

Жрица беззвучно засмеялась, но ее лицо ничем не выдавало веселья. Оно было скорее злым. У Йарру по коже побежали мурашки. На миг ему показалось, что напротив него сидит сама Луна и судит его за его проступки. Она ничего не говорила, но он чувствовал, что она сказала бы ему, если бы только захотела открыть рот, как будто все несказанные слова отпечатываются в его голове.

- Считаешь, что это уже не только мое дело? Нет. Повторяю, это никого не касается, и уж тем более их. Я отведу их до ближайшего поселения, посажу в повозку до Прибрежья, и распрощаюсь с ними навсегда. И с тобой тоже. А сам-то я могу бежать хоть до гибели мира, когда бы и от чего бы она ни произошла. А ты уже можешь оберегать этих детей и защищать их, сколько тебе угодно, отваживать от них гончих, избавлять их от кошмаров и следить, чтобы монета не завела их куда не следует, - резко сказал он, встал и быстро пошел обратно к костру, не оборачиваясь. Спиной он ощущал укоризненный взгляд серых глаз. В своей правоте он был вовсе не так уверен, как хотел показать и чувствовал, что жрица это знает.

***

Йарру разбудил их перед самым рассветом. Несмотря на ночевку под открытым небом на твердой земле, они чувствовали себя свежими и отдохнувшими. Все, кроме Вик, которая все еще ощущала слабость после вчерашней встречи с неизвестной богиней.

- Поднимайтесь! Пора идти дальше, - преувеличенно бодро заявил им Йарру, завязывая свой мешок.

- Ты что, вообще не спал и следил за костром? - недоверчиво спросил Йон, смотря на яркое пламя.

- Нет, конечно. Может, это наша жрица? Все они ночные пташки.

Девушка одарила его суровым взглядом. Она сидела, прислонившись спиной к дереву, уже готовая пуститься в путь. Лук лежал рядом на расстоянии вытянутой руки, кинжал она задумчиво вертела в руках.

Дари принялся разматывать повязку на руке сестры, чтобы осмотреть синяки, и не поверил своим глазам. За ночь они не то что не уменьшились, как должны были под действием самой сильной мази из его арсенала, - казалось, они стали даже ярче и темнее. Рука Вик была на ощупь обжигающе горячей, хотя сестра и жаловалась на холод.

- Ничего не понимаю, - пробормотал Дари. В университете его считали лучшим на курсе, да и лекари в городской лечебнице, где он проходил практику, были довольны его работой. Но какой в этом толк, если он оказался не способен залечить несколько синяков?

Подошла жрица и, взяв руку Вик в свою, внимательно ощупала ее. На лице возникло озабоченное выражение.

- Что ты увидела? - спросил Дари, но жрица только покачала головой и отошла в задумчивости. Увиденное ей не понравилось, но оказывать помощь она не торопилась.

Вскоре он снова замотал руку сестры, нанеся новую порцию мази, и помог ей сесть поудобнее. Они позавтракали припасами тетки Улусы, мысленно благодаря ее за этот подарок.

- Может, все-таки погасим костер перед уходом? - спросил Дари, глядя на яркое пламя. - Не хватало еще весь лес спалить. Тогда Великий Псарь уж точно от тебя не отвяжется. Да и от нас тоже.

Йарру только передернул плечами - мол, делайте как хотите, и прислонился к дереву, ожидая спутников.

У них еще оставалось немного воды, и Дари аккуратно вылил ее в огонь. Пламя зашипело, но и не подумало погаснуть. Не убедила его и земля, которую начинающий лекарь щедро высыпал сверху.

- Да как так? - удивленно сказал он. - Оно даже не стало меньше!

- Что это за шутки? - Йон вопрошающе посмотрел на жрицу. В ответ та вскинула брови и метнула быстрый взгляд на Йарру, старательно делавшего вид, что все происходящее его никак не касается. Йон повернулся к нему:

- Что происходит?

- Должно быть, костер чересчур разгорелся, а воды у нас было немного. Лучше бы ее выпили, чем вот так выливать, - он отвечал беззаботно, но при этом старательно прятал глаза. Это не осталось незамеченным.

Дари, который был на взводе из-за Вик, надвинулся на него:

- Давай рассказывай! Что ты сделал с костром?

- Я? Ничего я с ним не делал!

Лунная жрица посмотрела Йарру прямо в глаза и многозначительно протянула руку к своему луку. Остальные стояли вокруг с одинаковыми непонимающе-ожидающими взглядами. Наконец он сдался.

- Ладно. Оставьте костер так. Он все равно не погаснет, что бы вы с ним не делали.

- Это еще почему? - Йон, который продолжал попытки затушить пламя, остановился.

- Потому что все костры, которые я разжигаю, не гаснут. Никогда. Им не нужны дрова, им не страшны ливни, и пожара от них не случится. Так что оставьте все как есть, и пойдем, - неохотно выдавил он.

- Нет, - отрезала Дари, распаляясь. Обычно он старался сохранять невозмутимость, важное качество врачевателя, но тревога за сестру, с которой они были одним целым, выводила его из равновесия. - С меня довольно. Никуда мы не пойдем, пока ты все не расскажешь.

- Ну и стойте здесь, сколько хотите, - Йарру пожал плечами и развернулся, - а я пошел.

Стрела просвистела прямо у него над ухом и воткнулась в дерево в считанных сантиметрах от его головы. Жрица стояла, готовая в любой момент снова натянуть лук. Глаза ее были недобро сощурены.

- Ох, ну хорошо, - он бросил взгляд на рассветное зарево и остановился. - Долгие годы я странствую по империи и за ее пределами, останавливаясь на ночь вдоль дорог и разводя там костры. И все они так и горят до сих пор, давая приют всем уставшим путникам и согревая их холодными ночами. Именно эти костры вы и называете кострами дорожного бога.

Он сделал паузу, с вызовом окинув взглядом троицу друзей. Смотреть в глаза жрице он избегал.

- Вы спросите, причем здесь дорожный бог? - добавил он, хотя никто его ни о чем не спрашивал. - Да просто он - это я.

Воцарилось молчание. Первым опомнился Йон.

- И ты говоришь об этом только сейчас?!

- Я бы вообще об этом не рассказывал, если бы не наша лунная подружка, - проворчал он.

- С ума сойти, - ошарашенно произнес Дари. - Но если ты - бог дорог, то почему же мы заблудились? Почему попали в эти неприятности? Ты же должен был наоборот, помочь нам и оградить от бед!

- Мое могущество сильно переоценено, - лаконично отозвался Йарру.

- Ты вообще что-нибудь можешь, кроме как костры разводить? - слабо, но недовольно спросила Вик. Неожиданная новость даже ее заставила позабыть о своих бедах.

- Не надо, Вик, - Йон примирительно положил руку девушке на плечо, и она, опомнившись, поутихла, привалившись плечом к брату. - Хотя вопрос хороший.

- Я отлично рассказываю истории. И, как вы могли заметить, неплохо играю на фьюлле. Ваш сон сегодня был крепче, чем обычно, и все благодаря моей мелодии. А теперь хватит трепаться, давайте все же пойдем.

Обескураженные, они поплелись вперед по дороге. Поначалу Вик чувствовала себя довольно бодро, хоть и не могла идти быстро, и остальным приходилось подстраиваться под нее. Видимо, сон, горячая еда и мелодия Йарру и правда помогли ей немного восстановиться. Но через некоторое время силы кончились, и им пришлось сделать привал.

- Так что у тебя случилось с Великим Псарем на самом деле? - спросил Йон у Йарру, пока они отдыхали. - Раз вы оба боги, то вряд ли дело в одной неудачной охоте.

- Не очень-то я люблю рассказывать эту историю. Но ты прав. Так уж вышло, что мы с ним братья. Он никогда не отличался кротким нравом, был вспыльчивым и гневливым. Завел себе эту свору собак, и целыми днями пропадал на охоте в своих лесах. Ну а я тогда был совсем молод и любил играть с огнем. Во всех смыслах. Он был такой серьезный, а я любил повеселиться и не упускал возможности подшутить над братом, - Йарру пустился в воспоминания. - То уведу его псов по ложному следу, то заставлю их гнаться за собственной тенью, то одарю какого-нибудь зайца или оленя удивительной силой и скоростью, тогда я еще так мог. А однажды я последовал за ним на охоту, и подстрелил кабана, за которым тот гнался весь день, прямо у него перед носом! Он рассвирепел, и пустил по моему следу своих гончих.

- И все? - недоверчиво сказал Йон. - То есть, эти псы бегут за тобой уже долгие годы из-за одной глупой выходки?

- Вроде того. Боги злопамятны, я это уже говорил. Справиться с божественными псами я бы, конечно, не смог, не зря он долго их тренировал. Вот и пришлось убегать, запутывая следы. С тех пор я так и бегу, нигде не задерживаясь надолго. Так я и стал богом дорог и покровителем путников.

- С чего ты взял, что они до сих пор за тобой охотятся? Может, Псарь уже и забыл об этой истории.

- Ты сам их вчера видел, вот тебе и ответ. Несколько раз я пытался начать жизнь заново, осесть где-то. Однажды даже завел семью. Но они всегда находили меня, и мне приходилось срываться с места и снова убегать.

Йон бросил взгляд на своих друзей. В этот момент ему хотелось верить, что в их жизни никогда не будет серьезной ссоры, которая разъединит их раз и навсегда, тем более из-за такого пустяка. И все же что-то в рассказе Йарру настораживало. Почему-то ему казалось, что дорожный бог рассказал им далеко не все.

- А ты не пробовал помириться с ним? Хотя бы извиниться, - спросил он у Йарру.

- Извиниться? Перед этим напыщенным самовлюбленным болваном? Он так трясется над своими угодьями, что не успокоится, пока его собачки не спустят с меня шкуру! - возмущенно ответил ему бог дорог. - Да и не за что мне извиняться. Обиделся на глупую шутку! Я прощал ему и большее!

Вскоре стало понятно, что далеко Вик не уйдет. Ее сил хватало на пару десятков шагов, а затем она снова устало усаживалась на землю, закрывая глаза.

- И что теперь делать? - спросил Йон. - Не можем же мы сидеть здесь вечно…

- Не можем, - подтвердил Йарру. - Что ж, есть у меня одна идея… Не хотелось мне так делать, но выбора у нас, кажется, нет. Йон, дай-ка мне монетку.

Йон порылся в кармане и протянул ему подарок матери.

- Да не эту. Обычную, мелкую, - получив желаемое, Йарру размахнулся и с чувством бросил монетку на дорогу. - Теперь подъем, пойдем потихоньку. Только не оглядывайтесь.

И, игнорируя непонимающие взгляды, бог дорог неторопливо побрел вперед. Остальным ничего не оставалось, как пойти за ним. Дари продолжал аккуратно поддерживать сестру. Йон шел рядом, готовый в любой момент подхватить друзей, чтобы те не упали.

За спиной послышался мерный стук копыт. Их догнала небольшая повозка и остановилась рядом. Пассажиров в ней не было. Сзади лежали лишь несколько тюков, да и те скорее походили на личное имущество возничего, чем на ценный груз. Сам возничий оказался веселым толстяком, одетым в странное многослойное одеяние. Кобыла в повозку была запряжена всего одна, да и та была мелковатой.

- Хей! Да никак это Йарру! - радостно воскликнул толстяк.

- Давно не виделись, Тохиоки, - поприветствовал его Йарру. - Что-то долго пришлось тебя ждать.

- Ну так вас много, а я один, - хохотнул тот. - Ну, чего стоите? Залезайте! Надеюсь, ты помнишь о плате?

- Я могу заплатить, - Йон порылся в кармане и протянул возничему свою волшебную монету.

Тот в ответ громко рассмеялся, да так, что у него на глазах выступили слезы.

- Ой, не могу! - радостно провозгласил он, утирая их рукой, - Такого еще не бывало! Расплатиться со старым Тохиоки печатью Га…

- Тохиоки! - быстро окликнул его Йарру, словно предостерегая.

- Кхм, да, - опомнился толстяк. Его веселье слегка поутихло. - Со мной, ребятки, такой фокус не пройдет. Да и не нужны мне ваши деньги, их вы мне уже отдали, - он достал откуда-то из слоев своей одежды мелкую монетку, брошенную ими на дорогу, и подкинул ее в воздухе, а затем спрятал в увесистый мешочек, висящий у него на поясе. - Мне нужна другая плата. Разговорами, историями, тайнами.

Тохиоки заговорщицки подмигнул Йону.

- А историй у вас, должно быть, немало. Интересную ты себе компанию подобрал в этот раз, Йарру. Безмолвная жрица, парень с монетой… Да и от этих двоих веет чем-то, не понимаю пока даже, чем, - он таинственно посмотрел на Дари и Вик. - Вам явно есть, о чем рассказать. Куда едем-то?

- В Прибрежье.

- Аааа, к морю. Ну, это дело хорошее, домчим быстро. Вы садитесь, садитесь. И не смотрите, что лошадь у нас всего одна. Резвее и выносливее моей Ласточки на всем свете не сыщешь.

Возничий повел носом, как пес, и нахмурился.

- И давайте-ка побыстрее, чую я, собачки на охоту вышли. Все никак не отделаешься от них, Йарру?

- Как видишь, - бог дорог скривился.

Они загрузились в повозку, и кобыла бодро потрусила вперед по дороге.

Глава 12

Мерное цоканье копыт и легкое покачивание убаюкивали. Вик быстро заснула. Дари, не находящий себе места от переживаний, последовал примеру сестры, даже во сне продолжая держать ее за руку.

Йарру сидел рядом с Тохиоки и тихо, так, чтобы не слышали остальные, о чем-то ему рассказывал. Видимо, расплачивался с ним за поездку, пересказывая их злоключения. После очередной фразы возничий бросил на Йона заинтересованный взгляд.

- Интересные дела творятся, кто бы мог подумать, - донеслись до него слова толстяка. Йону стало немного обидно. Чувствовать себя объектом сплетен он не любил. Пришлось пересесть к беседующим поближе. Те поспешили сменить тему.

- Это ж сколько мы с тобой не виделись? - рассуждал Тохиоки, прямо на ходу раскуривая трубку, - Пару десятков лет уже. Но некоторые вещи остаются неизменными. Например, эти милые зверушки у тебя на хвосте.

- А давно вы знакомы? - спросил у них Йон.

- Так давно, что тебе и не снилось, парень, - хихикнул возничий. - Я знал Йарру еще до того, как он пустился в бега.

- То есть ты тоже бог?

- Можно и так сказать. Хотя это слишком уж пафосное звание, я себя так не величаю.

- Тохиоки - бог-перевозчик, - пояснил Йарру. - так или иначе ему поклоняются все возничие. Даже тот ворчливый тип, на чьей телеге вы пытались добраться до Прибрежья.

- Что еще за тип? - заинтересованно спросил Тохиоки.

Йон вкратце рассказал о начале их путешествия и нелепом происшествии на дороге. Слушая, толстяк веселился от души. Впрочем, как понял Йон, веселился он всегда.

- Аааа, старина Хами! Знаю его, конечно. Ворчливый старый пень. Лихо я его проучил, да?

- Что ты хочешь этим сказать?

- Да это ж я ему тот камень подкинул.

- Зачем? - от Йона от удивления округлились глаза.

- Ну а чего он вечно всем недоволен? Все ему всегда не так. Жизни надо радоваться!

- То есть все, что с нами произошло… Это все из-за тебя, - пробормотал Йон, совершенно сбитый с толку.

Лицо Тохиоки вмиг приняло серьезное выражение.

- Жизнь — это череда случайностей, парень. Но все они так или иначе ведут тебя в одном направлении. И если тебе суждено куда-то прийти, то ты там окажешься, что бы ты ни делал. Вы бы все равно рано или поздно попали в мою телегу, даже не наткнись он на тот камень.

- Не думаю, что мы такие важные шишки, чтобы у судьбы были на нас какие-то особенные планы, - проворчал Йон, немного обиженный на Тохиоки.

- Ошибаешься. И монета в твоем кармане - лучшее тому доказательство.

- Ты назвал ее чьей-то печатью, - Йон моментально уцепился за интересующую его тему.

- Да, так и есть. В некотором роде.

- Хватит болтать об этой монете, - вмешался Йарру. - Йон, расскажи лучше о своем детстве вне столицы. А то нам, видишь ли, нужно развлекать нашего возничего разговорами, а у меня истории уже на исходе.

Тохиоки только фыркнул, но принялся с интересом слушать Йона. Тот, поняв, что боги не в настроении делиться с ним информацией, смирился и постарался припомнить побольше о родной деревне, матери, братьях и сестрах. Говорить об отчиме он избегал - они никогда не ладили. Оба бога слушали его со всем вниманием. Он рассказал им все - и как попал в столицу, и как учился в школе, параллельно ища способы прокормить себя, и как закончил учебу. Наконец он подошел к истории о том, как стал подмастерьем ювелира и оказался здесь, в повозке Тохиоки, с драгоценной посылкой в мешке.

- Человеческая жизнь — это всегда так занимательно, - задумчиво проговорил возничий. - Ты хороший парень, Йон, хоть тебе и досталось. Да и дальше вряд ли тебе будет легче. Но я верю, что все у тебя будет хорошо.

- Спасибо.

Все замолчали. Повозка мирно поскрипывала. Тохиоки курил свою трубку, оставляя позади себя кольца плотного дыма.

- Знаешь, Йарру, - сказал вдруг Йон, сам не зная, почему, - я не считаю тебя неудачником.

Бог дорог одарил его долгим взглядом.

- Спасибо тебе за эти слова. Для меня это очень важно.

Тохиоки, решив, что развлекать его пока больше не будут, завел радостную песенку:

“Хей, хей, веселей!

Тохиоки у дверей!

С ним тебе не будет скучно,

Если любишь ты гостей!

Хей, хей, будь смелей!

Лезь в телегу, не робей!

Перевозчик ждать не будет,

Много у него друзей!

Хей, хей, поскорей!

Тохиоки ждет вестей!

Расскажи ему, что видел,

Обижать его не смей!»

- Что это за песня? - спросил Йон, когда он допел.

- Хорошая, да? В мою честь. Сам сочинил, - самодовольно ответил перевозчик.

- Мне ее мама в детстве пела…

- Ооо! Приятно слышать. Должно быть, ей тоже когда-то довелось со мной поездить, - обрадовался Тохиоки.

- Она и правда много путешествовала в молодости, но про тебя ничего не рассказывала.

- Жаль, жаль, - перевозчик искренне огорчился. - А почему же перестала? Разве может быть что-то лучше дороги? Вот Йарру со мной согласится.

Если тот и был согласен, то виду не подал.

- Знаешь ли, люди не могут постоянно скитаться, как вы двое. Им надо зарабатывать себе на хлеб, - сказал Йон с легкой обидой за мать.

- Хлеб? Хлеб я и сам люблю. И, кстати, знаю неподалеку одно местечко, где его пекут просто божественно, - он хихикнул. - Придется, правда, сделать небольшой крюк, но оно того стоит!

Повинуясь желанию хозяина, Ласточка побежала бодрее.

***

- Ну вот мы и приехали, - объявил Тохиоки, останавливая телегу.

- И правда, совсем недалеко, - заметил Йон, спускаясь на землю.

Они находились в ничем не примечательной деревушке чуть в стороне от большой дороги. Тохиоки привез их к небольшому одноэтажному дому с ухоженным садом. “Пекарня”, гласила гостеприимная вывеска. Из приоткрытой двери доносился запах свежего хлеба.

Возле крыльца играли трое детей, два мальчика и девочка. В них явно угадывалось семейное сходство. Все трое были крепкими и плотными, с волосами цвета соломы и полные кипучей детской энергии.

Заметив телегу, девочка сделала большие глаза и со всех ног понеслась им навстречу, громко вереща:

- Мама, мама, Тохиоки приехал!

Она подбежала к перевозчику и крепко обняла его за ноги. Тот с доброй улыбкой наклонился и подхватил девочку на руки.

- Ну, как поживает мой любимый цветочек?

На крыльце появилась румяная полная женщина в фартуке, запачканном мукой. Она всплеснула руками:

- Ну наконец-то! Давно тебя не было видно!

Тохиоки чуть виновато улыбнулся, одной рукой поддерживая повисшую на нём девочку, а другой поочерёдно трепля по головам её подошедших братьев.

- Я привёз тебе новых клиентов, Розочка!

Она окинула его спутников добродушным взглядом.

- Меня зовут Роза, очень рада познакомиться. Не стойте на пороге, проходит скорее внутрь, у меня как раз готовы плетенки с яблоками. Как чувствовала, что надо испечь сегодня в два раза больше. Дети, оставьте Тохиоки в покое и дайте ему войти!

Внутри было жарко от растопленной печи, в воздухе витали запахи выпечки и специй.

Роза усадила их за стол. Детвора не отставала от Тохиоки, наперебой о чём-то ему рассказывая. Он был благодарным слушателем - когда надо, поддакивал, изумлялся и демонстрировал искренний интерес. Самый маленький мальчик забрался к нему на колени, остальные устроились рядом.

На столе перед ними вскоре появилось огромное блюдо с угощениями. При виде них даже у Вик потекли слюнки, и она схватила одну из ещё горячих яблочных плетёнок.

- Попробуйте лавандовый хлеб, - сказал им Тохиоки с набитым ртом. - Мой любимый.

Вокруг царила атмосфера спокойствия и домашнего уюта. Это было именно то, чего им не хватало последние тяжёлые дни. Йон с наслаждением откусил кусочек лавандового хлеба и прикрыл глаза от удовольствия.

Роза присоединилась ко всем за столом. Она успела снять фартук и лёгкую косынку, прикрывающую такие же соломенные, как у её детей, волосы. Подперев руками подбородок, она рассматривала гостей, иногда обмениваясь улыбками с Тохиоки.

- Какая же ты бледная, - сказала она Вик. - Ешь побольше, тебе это явно будет на пользу.

Девушка не заставила себя упрашивать. Даже жрица получала удовольствие, понемногу откусывая от пирожного с кремом.

- Задержишься у нас? - поинтересовалась хозяйка у перевозчика.

Тот виновато развел руками:

- Прости, никак не могу. Надо отвезти пассажиров в Прибрежье. Работа, сама понимаешь.

- Жаль, - огорченно вздохнула Роза.

- Кстати, - спросил Дари. - Сколько нам еще добираться?

- День, ну максимум два, и уже будете у моря. Мы вообще-то уже почти на границе Внутренних земель, если вы не заметили.

- Ничего себе! Как быстро мы добрались! Да ведь от Большого сада сюда дня два ехать, не меньше.

- Я же говорил, что Ласточка моя хоть куда, - с гордостью сказал Тохиоки, бросая нежный взгляд на улицу, где стояла его кобылка.

- Что ж ты сразу его не позвал? - спросил Йон у Йарру.

- Болтает многовато, - ворчливо отозвался бог дороги. - И не всегда по делу.

Роза собрала им в дорогу полную корзину вкуснейшей выпечки и свежего хлеба. Туда же она бросила и несколько бутылок ягодного морса. Пока она у телеги о чем-то тихо переговаривалась с Тохиоки, все также облепленного детворой, Дари решил снова намазать руку Вик мазью и заново ее перевязать. Стоящий рядом Йон отметил, что усилия друга не дают желаемых результатов - синяки продолжали чернеть на светлой коже, нисколько не бледнея и не уменьшаясь в размерах.

- Так, так, так, - раздался рядом с ними голос перевозчика. - А я-то думал, чем это от вас веет таким странным. А у вас тут вот что.

- Ты знаешь, что с ней?

- Догадываюсь. Но сначала расскажите мне, где она это подцепила.

Подошедший Йарру с неохотой поведал ему историю о страшной старухе. Видимо, раньше он об этом умолчал, нашлись у него и более занимательные темы для разговора.

- Даааа, - протянул Тохиоки, выслушав рассказ. - Давненько я ничего о ней не слышал, думал, давно уже померла.

- Ты знаешь, что с этим делать? - с надеждой спросил Дари. Перевозчик в сердцах сплюнул на землю и озабоченно посмотрел на темные отметины.

- Старуха, видно, немало сил успела вытянуть из твоей сестры. И оставила после себя дыру, из которой жизнь продолжает уходить, буквально вытекать по капле. Она ведь вся холодная, верно? А рука горит? Дальше будет только хуже.

- И сколько времени у нее осталось?

- Не знаю. Она молода, а значит, и сил в ней немало. Но рано или поздно они закончатся.

- И что тогда?

Тохиоки многозначительно посмотрел на Дари, но ничего не ответил. Всё было понятно без слов.

- Можно как-то помочь ей? - спросил Йон, и Дари, раздавленный страшными новостями, взглянул на него с благодарностью.

- Мази ваши лекарские тут ничего не сделают, это точно. Богиня поставила на ней свою метку, так сказать, забрала себе.

- Но ведь мы сожгли ее вместе с ее домом! - запротестовал Дари.

- Сожгли, да. Но убить бога - не самая простая задача, знаете ли. Может, она еще какое-то время протянет. Недолго, конечно, но твоей сестрице осталось и того меньше.

Вик подняла на них залитые страхом глаза.

- Я не хочу умирать! - прошептала она в ужасе.

- Успокойся, - мягко успокоил ее брат. - Ты не умрешь, я не позволю.

Тохиоки наблюдал за ними с сочувственным видом, но сильно расстроенным не выглядел. Человеческая жизнь для божественного существа была мимолетной, так что для него не было никакой трагедии в том, что она оборвется раньше срока.

- Есть у вас пара вариантов, - сказал он наконец. - Самый простой - чтобы снять отметку одного бога, нужно посвятить себя другому. Да не абы какому, а помогущественнее. Луна вот, к примеру, защищает своих последовательниц очень неплохо.

- То есть Вик придется уйти в жрицы? - уточнил Йон.

- Вроде того. Впрочем, вы, кажется, не особенно религиозны, а без искреннего желания служить ни один бог не примет под свое покровительство. Эх, столица!

- Может, есть и другой выход?

- Есть, а как же. Даже целых два. Но вот тебе, Йарру, - Тохиоки выразительно посмотрел на дорожного бога, - ни один из них не понравится.

Тот нахмурился. Он явно понимал, о чем идет речь, и уже готов был возразить. Перевозчик продолжал:

- К богу обратиться можно и не уходя в жрицы. Есть среди нас те, кто, скажем так, готовы оказать определенные услуги за определенную плату. А у тебя, Йон, есть очень интересная монетка, которую кое-кто очень хотел бы заполучить.

- Даже не думай об этом! - отрезал Йарру.

- О чем вы? - Йон непонимающе посмотрел на богов. Глаза Йарру пылали решительностью. Тохиоки лукаво улыбался.

- Хозяйка монеты могла бы исполнить любую твою просьбу, которая будет в ее силах. А сил у нее, несмотря ни на что, сохранилось ой как немало.

- И речи быть не может, - Йарру говорил с неожиданной для него твердостью. - Как ты можешь даже предлагать такое? Монета не должна вернуться к ней ни при каких обстоятельствах. Ты что, не знаешь, что может произойти?

- Я всего лишь обрисовываю вам варианты, - пожал плечами возничий.

- Хватит спорить! - вспылил Дари. - Мне плевать, что там может случиться, когда на кону жизнь моей сестры. Йон? - обратился он к другу.

Тот неуверенно оглядел своих спутников. Задержался взглядом на Вик, которая еле сдерживала слезы, а потом на поджатых губах Йарру. Он не мог одолеть сомнений.

- А какой второй вариант? - спросил он наконец.

Йарру ответил вместо Тохиоки:

- Озеро исцеления.

- Что? - встрепенулся Дари. - Но ведь этого всего лишь легенда! Байка!

- Я думал, ты уже достаточно увидел в своем путешествии, чтобы понять, что не все легенды врут, - весело прищурился перевозчик.

- Что еще за озеро? - поинтересовался Йон.

- Говорят, что его вода обладает целительной силой, способной избавить от любой болезни. А посреди озера есть остров, где живут лучшие лекари, которых когда-либо носила земля, - пояснил ему друг. - Люди, которым никто больше не в силах помочь, часто отправляются искать это озеро. Это их последняя надежда.

- Звучит как лучшая лечебница империи.

- Только не существующая. Никто и никогда не встречал ни единого человека, побывавшего там. Зато это неплохой стимул для студентов - дескать, будете хорошо учиться, когда-нибудь попадете на этот остров, - Дари был настроен скептически. В существование озера он никогда не верил, да и особым тщеславием не отличался, так что учился исключительно из любви к науке. Если в глубине души у него когда-либо и было желание попасть на этот остров, то не из попытки заслужить себе бессмертие, а лишь потому, что там собрались люди, у которых можно было бы многому научиться.

- Для тяжелобольного человека дальнее путешествие опасно, так что до озера добираются немногие. И еще меньше тех, кого соглашаются там принять. А желающих рассказывать о том, что там произошло, и вовсе не находится. Так что ничего удивительного, что нет никаких свидетельств, - Тохиоки пожал плечами.

- А туда ты почему идти не хочешь? - спросил Йон у Йарру. - Что, нас там тоже ждет что-то страшное?

Йарру невнятно что-то пробурчал себе под нос, но не снизошел до объяснений.

- А далеко вообще до этого озера? - поинтересовался Дари.

- Да не особо. Если знать короткую дорогу, конечно. Вам повезло, проводник из меня хороший, - самодовольно заявил Тохиоки.

- Тогда, кажется, решено, - Дари оглядел друзей. - Едем?

Возражений никто не высказал. Жрица продолжала молчать. Йон понимал не больше Дари, а может, и меньше, учитывая, что об озере он только что услышал впервые. Вик просто хотела, чтобы все поскорее закончилось. Йарру выглядел недовольным, но от комментариев воздержался.

- Ну тогда чего стоим? Залезайте, поехали! - перевозчик сделал приглашающий жест.

Пока все рассаживались в телеге, Тохиоки прощался с Розой и ее детьми. Те отпускать толстяка не хотели.

- Когда ты снова приедешь? - спросила его девочка.

- Как только смогу. Постараюсь выбраться как можно скорее. Не скучай, цветочек.

Он забрался на свое место, и верная Ласточка побрела дальше. Роза с легкой печалью смотрела им вслед.

- Чудные малыши, да? И мама у них какая замечательная! А готовит как вкусно! Эх, остался бы с ними навсегда, будь у меня такая возможность.

- Да у тебя таких Роз в каждой провинции целый сад, - фыркнул Йарру.

- Вот уж неправда! - оскорбленно заявил Тохиоки. - По крайней мере, я их всех навещаю, а не сбегаю без объяснений при первом удобном случае, как некоторые. И дети меня знают и помнят.

- Погоди-ка, - сказал Йон, пораженный неожиданной догадкой. - Это что, твои дети?!

- Ну да. Обожаю детишек!

- А Роза знает, кто ты?

- Ну конечно. Я с ней абсолютно честен.

- И как она к этому относится?

- К чему? К тому, что я бог? Нормально. К тому, что я постоянно в разъездах и приезжаю лишь изредка? Ну так она сильная девочка, прекрасно справляется. Я бы ей тут только мешал. Да и знала она, на что шла. А в случае чего, она всегда знает, как меня позвать.

- А много у тебя еще детей? - не унимался Йон.

- Он бы сосчитал, но не знает таких больших чисел, - буркнул Йарру.

Тохиоки шутливо погрозил ему пальцем.

Глава 13

Они ехали всю ночь напролёт. Тохиоки, кажется, совсем не нуждался во сне, а потому правил без отдыха. По секрету он признался, что и есть ему совсем не обязательно, и делает он это только ради собственного удовольствия. На вопрос, не стоит ли дать отдохнуть Ласточке, он заявил, что и ей неведома усталость. Уж он-то об этом позаботился.

Тохиоки был прав, говоря, что Вик будет становиться хуже. Она пыталась держаться, но мертвенная бледность никак не сходила с её лица. Руку жгло огнём, и при этом девушка дрожала от холода, кутаясь во все одеяла, которые удалось найти в телеге. Страх сдавливал грудь, а сосущая пустота внутри не утихала.

Иногда она проваливалась в сон, и снова переносилась в тёмную лачугу на окраине Большого сада, от чего просыпалась, вскрикивая от ужаса. Йон и Дари неизменно пугались, готовые броситься на помощь, но помочь им было нечем. В надежде подбодрить сестру Дари вернул ей присвоенную им шляпу, но это не помогло. Вик с отвращением сорвала с себя головной убор, напомнивший ей о пережитом кошмаре. Дари со вздохом положил его на сиденье рядом с собой, борясь с искушением выбросить его на дорогу.

- Да помоги же ты! - взмолился Йон, глядя на жрицу. - Неужели ты ничего не можешь сделать?

Лунная сестра с грустью помотала головой, показывая, что и рада была бы помочь, но это не в её силах.

В отчаянии Йон схватился за оберег в виде полумесяца, висящий на его шее.

- Он помогает мне, но, может, и Вик от него полегчает? Ей он сейчас гораздо нужнее!

Жрица сделала приглашающий жест рукой и прикрыла глаза. Это можно было истолковать по-разному, но Йон решил, что получил молчаливое разрешение.

Вик почувствовала на своей шее тепло его пальцев, когда он вешал на неё амулет, и вздрогнула.

- Спасибо, - еле слышно сказала она, с радостью ловя ответную тёплую улыбку, которой друг пытался замаскировать беспокойство.

Вик была приятна забота, но собственная беспомощность и слабость раздражала и выводила из себя. Она закопалась поглубже в кокон из одеял и попробовала ещё раз заснуть.

Должно быть, амулет жрицы и правда обладал какой-то силой, потому что в следующий раз, когда она открыла глаза, было уже светло.

- Где это мы? - спросила она.

- О, Вик, ты проснулась! - обрадовался Дари.

- Мы в Предгорье, - пояснил Тохиоки.

- А далеко ещё до озера? - поинтересовался хмурый и уставший Йон. Видно, лишившись защиты Луны, он снова не мог нормально спать.

Вокруг тянулась унылая равнина с куцей растительностью. Вдалеке виднелись величественные горы. Не похоже было, что где-то здесь может находиться мифическое озеро, исцеляющее любые хвори.

- Почем же я знаю? Как оно позволит, так и доедем, - беспечно заявил перевозчик.

- Ты же говорил, что знаешь дорогу?

Тохиоки в ответ только отмахнулся, будто не собирался объяснять очевидные вещи.

Йарру был хмурым и мрачным. Он смотрел вперед с упрямым выражением лица.

- Почему ты не хочешь ехать к озеру? - спросил его Йон.

- Не люблю там бывать, — вот и весь ответ, которого удалось добиться.

Пейзаж упорно не менялся, разве что громада Великих гор понемногу приближалась. Унылый каменистый ландшафт навевал тоску. Таково было все Предгорье, бедная небольшая провинция империи, граничащая с Прибрежьем с одной стороны и Великими горами с другой. На всю провинцию была всего пара крупных городов, да несколько десятков маленьких поселений. Зато Предгорье славилось своими хорошими воинами - еще бы, ведь они веками отражали набеги народа Сёй.

Дорога плавно начала подниматься вверх. Они оказались уже у самой границы Великих гор. Еще немного - и они выехали бы за пределы империи.

- Интересно, - бормотал Тохиоки себе под нос. - Неужто она заставит меня сегодня тащиться в горы? Ай-яй-яй, как нехорошо по отношению к моей Ласточке!

Впереди послышался стук копыт, а вскоре, поднимая за собой кучу пыли, показались пять всадников. Путники с тревогой переглянулись, и только боги сохраняли спокойствие.

Всадники были легко одеты, у каждого на поясе висел меч. Глаза у них были чуть раскосые, волосы - тёмные, а кожа имела легкий красноватый оттенок. Типичная внешность для жителей Предгорья, которые с народом Сёй не только воевали, но и вступали иногда в любовные связи. Удивило другое - двое из всадников были женщинами.

В большинстве провинций империи женщины не воевали, разве что на севере можно было встретить свирепых воительниц, ни в чем не уступавших своим мужчинам. Поговаривали, что когда-то госпожа Хроя, жена советника Урха, покорила его тем, что во время их поединка уложила его одним ударом. Впрочем, любой увидевший ее воочию, и не подумал бы в этом усомниться.

Всадники остановились перед телегой, перегородив дорогу.

- Кто такие? - гаркнул один, видимо, главный среди них. Его странный акцент заставлял вспомнить о том, как перекатываются и грохочут камни. - Назовитесь, именем императора!

Должно быть, они натолкнулись на пограничный патруль. Предгорье по праву считалось неспокойным районом, поэтому в нем нередко можно было встретить вооруженные отряды, охраняющие имперские земли от вторжений горцев.

- Я Тохиоки, бог-перевозчик, - хитро сверкнул глазами их возничий. - Это Йарру, бог всех дорог. С нами жрица из храма лунных сестер и трое молодых Иррградцев.

Капитан поморщился, не веря ни единому слову, но лютовать не стал. По путникам ясно было видно, что к горцам они не имеют абсолютно никакого отношения.

- Нечего нам голову морочить! Куда едете?

- К озеру исцеления. У нас тут, видите, девушка больна. Плоха совсем, - Тохиоки держался спокойно, ничуть не нервничая и продолжая лукаво улыбаться.

Всадники заглянули в телегу, внимательно рассматривая пассажиров.

- Даааа, - протянул капитан, взглянув на бледное лицо Вик. - Вижу. Да только зря вы сюда приехали, - лицо его приняло сочувственное выражение. - Действительно, ходят всякие легенды об этом озере, дескать, оно где-то здесь кроется, и кто его найдет, мигом излечится от всех хворей. Вот люди и приходят в поисках. Со всей империи идут. Все-таки какая-никакая, а надежда. Да только враки все это. Было бы озеро - мы бы знали.

Он махнул рукой своим подчиненным, и те расслабились в седлах, продолжая с любопытством разглядывать встреченную компанию.

- А как вообще обстановка? - миролюбиво спросил перевозчик, не желая вступать в дискуссию. - Горцы не донимают?

- Не больше чем обычно. Варвары, что с них взять. Эх, вот пришел бы уже император с войсками, началась бы в горах другая эпоха, - капитан явно был не прочь поболтать. Он предложил доехать до их лагеря, который располагался за ближайшим холмом.

- Там как раз суп должен быть готов, а вам наверняка хочется чего-нибудь горячего, - доброжелательно заявил он. Вся напускная суровость слетела с его лица, и теперь оно излучало дружелюбное сочувствие.

Его предложение встретили с благодарностью, и их сопроводили в лагерь. Он состоял из десятка палаток и нескольких столов, стоящих на улице под навесами. Чуть дальше находился загон для лошадей. Над костром висел огромный котёл, в котором кипела похлёбка. Босая женщина в коротких штанах и с волосами, заплетенными во множество мелких кос, орудовала поварешкой.

- Кого это ты притащил, Гарт? - спросила она, глядя на остановившуюся телегу.

- Озеро исцеления ищут, - ответил ей капитан, вылезая из седла.

- Ааа, ещё одни, - женщина мгновенно потеряла к ним интерес.

Им выдали по грубой глиняной миске, полной дымящегося варева.

- А из чего это рагу? – полюбопытствовал Йон.

- Да так, поймали тут вчера пару горских варваров, - бросила женщина, кровожадно сверкнув глазами. Увидев выражение лиц гостей, она расхохоталась. – Что, купились? Да ешьте спокойно, обычная козлятина.

- Что, неужели никто из вас не бывал у озера? - спросил Дари, берясь за ложку.

- Вот и я говорю тебе, парень, - ответил Гарт. - Мы здесь всю жизнь живем, а озера не видели. Не существует его.

- А людей, которые его ищут, вы часто встречаете?

- Да уж, частенько. Да что там говорить, и местные, бывает, верят в эту сказку и отправляются на поиски. Некоторые возвращаются ни с чем. А другие… - он замолчал и глубоко вздохнул.

- Что другие?

- Пропадают бесследно. Оно и неудивительно. Наверняка они попадают в лапы Сёй, а те не знают жалости. Так что ехали бы вы назад. Вашу телегу они мигом заприметят, как только вы начнете подниматься, а вам самим от них не отбиться.

- Ни за что, - упрямо сказал Дари. - Я должен спасти сестру.

- А что с ней случилось-то?

- В том-то и дело, что мы точно не знаем, - он решил не рассказывать капитану всей правды, опасаясь, что он ему не поверит. - Да только с каждым днем ей все хуже.

Гарт посмотрел на Вик, отрешенно ковыряющуюся в своей тарелке.

- Вам толковый лекарь нужен, вот что я думаю.

- Я и сам будущий врачеватель.

- Так то будущий. А вам кто-то умелый нужен, - простодушно заявил Гарт. - Вот что, парень. Оставайтесь-ка вы здесь. Порой к нам тут захаживает одна женщина, помогает, если нужно. Вот уж у кого настоящий талант! Все наши раны вмиг залечивает. И сестре твоей наверняка поможет.

Дари задумался. Предложение было заманчивым.

- А когда она придет?

- Да кто же знает? Приходит, когда ей самой охота. Я бы подсказал, где ее найти, да только и сам не знаю. Сказать по правде, о ней вообще мало что известно. Кто-то думает, что она из Сёй и спускается к нам с гор. Мы зовем ее Нанэй. Зачем она к нам приходит, нам неведомо, но встречаем мы ее всегда с благодарностью. Может, вам повезет, и вы ее дождетесь. Все лучше, чем блуждать в поисках несуществующего озера.

- Спасибо, - сказал Дари. - Но, я боюсь, времени ждать у нас нет. Может, встретим ее по дороге.

Гарт только махнул рукой, принимаясь за еду.

Подкрепившись, путники тепло поблагодарили капитана и собрались ехать дальше.

- Что ж, дело ваше. Как надоест искать, возвращайтесь. Приютим вас на ночь, а то места тут неспокойные, сами знаете, - сказал он на прощание.

Тохиоки двинулся в путь, посмеиваясь над капитаном.

- Вот ведь неверующий! Ничего удивительного, что он озера в глаза не видел. Уж хозяйка его хорошо прячет, можешь всю жизнь мимо ходить, а не заметишь.

- Что за хозяйка? - спросил Йон.

- Не торопись. Скоро сами все увидите.

Вик подняла ноги на сиденье и уткнулась лицом в колени. Дари погладил ее по плечу, размышляя. Что ж, если хозяйка озера не захочет пустить их в свои владения, они всегда могут вернуться в лагерь Гарта и попробовать дождаться там таинственную целительницу Нанэй. Будет ли ей по плечу это задача? О медицине горцев он почти ничего не знал, но наличие запасного плана грело его сердце.

***

Где конкретно пролегала граница между империей и землями народа Сëй, было доподлинно неизвестно. На всех картах Иррградская империя доходила до самых гор, но реальность не была похожа на карты. Горы не начинались внезапно и не были единой стеной, они постепенно захватывали территорию, метр за метром отвоевывая себе пространство. И тем не менее, Йон был почти уверен, что империя уже осталась позади.

Ласточка несла их по дороге куда быстрее, чем можно было ожидать от небольшой кобылки. Великие горы уже нависали над ними. Вспоминая предостережение Гарта, Йон настороженно оглядывался по сторонам, боясь увидеть воинственных дикарей.

Его терзали сомнения. Они ехали уже так долго и преодолели такое расстояние, а на озеро не было ни намека. Может, им и правда не суждено его отыскать?

Словно прочитав его мысли, Тохиоки бросил назад:

- Почти приехали. Оно близко, я чувствую.

Йон не ощущал ничего особенного, но понадеялся на божественное чутье. Дорога становилось все уже. Известного безопасного пути через горы не было, и телег, да и просто пеших странников, здесь обычно было не встретить. То и дело колеса попадали в неровности, и повозка Тохиоки покачивалась и тряслась.

- Вернетесь в столицу, передайте своему императору, чтобы занялся уже дорогами, - весело заявил перевозчик, подпрыгивая на очередном ухабе.

- Думаешь, мы с императором так близки, что ходим к нему на чай и обсуждаем вопросы обустройства империи? - спросил его Дари.

- А что, разве нет? - притворно удивился Тохиоки.

Йон хмыкнул. Уж он-то знал, что его друзья периодически бывали во дворце, и правда пару раз оказывались на императорских чаепитиях.

Вдруг Тохиоки резко натянул поводья, заставив Ласточку остановиться. Та подчинилась. Всех тряхнуло. Перевозчик, щурясь, всматривался вперед.

- Ага! - радостно воскликнул он. - Вот оно! Ну, пошла, моя хорошая!

Он снова дал кобыле команду двигаться, и та побежала еще быстрее, чем раньше, а затем свернула и двинулась вдоль гор. Впереди угадывались верхушки деревьев, подернутые легкой дымкой. Но, чем ближе они подъезжали к ним, тем медленнее и неохотнее бежала Ласточка, а через некоторое время она и вовсе остановилась. Никакие уговоры Тохиоки не действовали, лошадь фыркала и упорно отказывалась двигаться с места.

- Всё, - объявил перевозчик. - Дальше я не проеду. Сегодня, видно, мне там не рады. Так что дальше давайте-ка пешком. Да тут уже недалеко осталось, дойдете.

Йон покосился на лесок, куда им предстояло отправиться. Кроны деревьев призывно шелестели на ветру. Идти и правда было всего ничего. Он нерешительно переглянулся с друзьями.

- Пойдем?

- Кхм… - Йарру кашлянул, привлекая внимание. - Пожалуй, дальше идите без меня.

- Не пойдешь? - спросил у него Тохиоки. - Зря. Уж тебе-то стоило бы там показаться. Может, и от гончих отделаешься, и от старых душевных ран.

Но его приятель был непреклонен. К озеру идти он отказывался наотрез, никак не объясняя своего нежелания.

- А ты? - повернулся Йон к жрице. - Тебе вовсе не обязательно идти с нами.

Та решительно спрыгнула на землю, показывая, что она не намерена их оставлять. Йон вздохнул с облегчением. Почему-то в её присутствии ему становилось спокойнее. Да и иметь рядом человека, умеющего владеть оружием, если ты не знаешь, что ждёт тебя впереди, никогда не помешает.

- Ну, тогда бывайте, - махнул им рукой Йарру, когда компания покинула телегу.

Тохиоки подмигнул им на прощанье, и Ласточка развернулась. В обратную сторону она бежала с гораздо большей охотой.

- Эй, подождите! Йарру! - крикнул вдруг Йон, сам удивившись своему порыву.

- Ну что еще?

- Вот, возьми. Она поможет тебе защититься от гончих, - сказал Йон, протягивая богу дорог свою монету.

Йарру с кислой улыбкой посмотрел на нее.

- Нет, я не могу ее взять. Она твоя. Да и что толку, если наутро она все равно снова отправится в твой карман?

- Ты же говорил, что знаешь способ, как ее подарить.

- Знаю. Но принять все равно не могу. Это ведь единственное, что осталось у тебя на память об отце. Так что пусть она останется у тебя.

- Нууу… Ладно, как хочешь.

- И еще кое-что, Йон.

- Да?

Йарру помялся, решаясь что-то сказать, но в последний момент передумал.

- Ничего. Береги себя.

- И ты.

Они вчетвером стояли на дороге, смотря, как Ласточка уносит прочь двух богов, сидящих в телеге. Звонкий голос Тохиоки доносил до них слова его нехитрой песенки.

- Ну что, идем? - спросил Дари у Йона. Тот кивнул, и они поплелись вперед. Шли они медленно, подстраиваясь под нетвердый шаг Вик, поэтому приближались к цели еле-еле.

Йон ощущал странное внутреннее сопротивление. Почему-то идти вперёд ему не хотелось. Так и подмывало развернуться и побежать вслед за телегой Тохиоки. Может, ему тоже не рады на озере? Может, стоило отправить туда Вик и Дари вдвоём, а самому продолжить путь в Прибрежье? Он и так задержался, вдруг шилонский корабль не дождётся? Он гнал от себя ненужные мысли. Если уж идти с друзьями, то до конца. Да и мастер Архой говорил, что его брат простоит в порту до конца лета… Привычным успокаивающим жестом он засунул руку в карман, как делал уже сотни раз, и нащупал монету. Вот странно - всегда холодная, даже если бросить её в огонь, сейчас она раскалилась и почти обожгла Йону пальцы. Он с удивлением вытащил руку из кармана и уставился на неё.

- Эй, ты чего там застрял? Тащишься даже медленнее, чем мы! - крикнул ему Дари.

Йон обнаружил, что он и правда отстал от друзей, они успели оставить его далеко позади.

- Я… Не знаю, - выговорил он, не понимая своих ощущений. Каждый шаг вперёд давался ему с трудом. Где-то на краю сознания чей-то голос вопил “Не ходи!”. В ушах послышался гул, как от удара колокола.

К нему подскочила жрица и заглянула ему в лицо. Для этого ей пришлось приподняться на цыпочки. Увиденное ей не понравилось, и она резко схватила его за руку, в которой всё ещё чувствовалось покалывание от ожога, оставленного монетой, и буквально потащила его вперед, не давая останавливаться и замедлять шаг. В хрупкой девушке оказалось немало сил и ещё больше упорства, и она не отпускала Йона, ведя его за собой, пока они не достигли наконец деревьев.

Едва они пересекли невидимую черту, на него навалилась тишина. Гул в ушах пропал, нежелание двигаться вперед отпустило. Йон посмотрел на друзей. Кажется, те ничего особенного не ощущали.

- Спасибо, - сказал он жрице, осознавая, что без ее помощи он бы не дошел.

Полоса леса оказалась гораздо уже, чем выглядела издали, и вскоре среди деревьев мелькнула зеркальная водная гладь.

- Вот оно, озеро! - обрадовался Дари и прибавил шагу.

Деревья обступали озеро со всех сторон, надёжно защищая его от чужих глаз. Вода была спокойной и чистой. Вдали виднелся небольшой остров, укрытый туманом. Рассмотреть, что на нем находится, было невозможно.

- Добрались, - выдохнул Дари, завороженно глядя на воду. Вик встала рядом и прижалась к его плечу.

- И что теперь? - спросил Йон. - Ей нужно в нём искупаться?

- Не знаю, в легендах не говорится, что делать дальше. Может, надо выпить воды из него?

- Нет, - сказала вдруг Вик с непонятной уверенностью. - Нам нужно на остров.

- И как же мы туда доберемся?

Они огляделись и обнаружили ветхий деревянный причал. Ни одной лодки на нем не стояло, зато была чаша, явно предназначенная для огня.

- Видимо, нам нужно дать сигнал, что мы здесь, - предположил Дари.

Их снова, в который раз за это путешествие, выручила лунная сестра. В ее сумке нашлось огниво. Йон отметил про себя, что она хорошо подготовилась к непредвиденным ситуациям. Впрочем, правда ли они были для нее непредвиденными? Может, отправляясь в путь, она знала, с чем им придется столкнуться? Не просто же так она сопровождает их повсюду и помогает справиться с тем, к чему они не были готовы? Она уже давно могла быть в Прибрежье или в любом другом месте, которое было целью ее путешествия, но почему-то вместо этого упорно следует за ними, как будто именно так и должно быть.

Огонь разгорелся, и они принялись ждать, надеясь, что не ошиблись. Вокруг царил покой. Над озером носились птицы, иногда пролетая так низко, что почти задевали крыльями воду.

- Знаете, - сказала Вик, сидя на причале и спустив с него ноги. - А ведь я чувствую себя гораздо лучше.

- Значит, озеро и правда может исцелять, - откликнулся Дари, подвернувший штаны и бродивший по колено в прохладной воде. - Даже не верится. В университете с ума сойдут от зависти, если расскажу, что я здесь побывал.

- А ты расскажешь? - лениво спросил у него Йон.

- Не уверен, если честно. Вряд ли я смогу описать все, что чувствую, а без этого рассказ будет неполным. Да и вдруг со всех побывавших здесь берут клятву ничего никому не рассказывать? Тохиоки говорил, что желающих поделиться пережитым обычно не находится.

Спокойствие окружало их коконом. Это место стоило того, чтобы его искать и к нему стремиться.

Йону вдруг захотелось сыграть, и он вытащил фьюллу. Жаль, что Йарру так скоро их покинул, не успев открыть ему своих секретов. Хотя, может быть, чтобы играть как он, нужно быть богом?.. Стоило Йону поднести инструмент к губам, как Вик закричала:

- Смотрите, лодка!

И правда, маленькое суденышко плавно приближалось к ним по воде. С удивлением они обнаружили, что внутри никого не было, лодка плыла сама. Она мягко стукнулась о причал и замерла. Путники сели в нее, восприняв ее появление как приглашение.

- А где же весла? - беспокойно спросил Дари.

- Кажется, здесь они не нужны, - пожал плечами Йон, устраиваясь поудобнее. Лодка, приняв пассажиров, пустилась в обратный путь. Она плыла медленно и бесшумно, почти не тревожа воду.

Он опустил руку за борт и зачем-то лизнул мокрый палец.

- Она соленая! - удивленно сказал он.

- Неужели у тебя еще остались силы удивляться? - улыбнулась Вик. Она выглядела уже куда лучше, на щеках появился давно утраченный легкий румянец.

Они приближались к острову. Скрывающий его туман постепенно рассеивался, открывая взорам берег. На нем стояло несколько небольших, но добротных деревянных домов. Еще один, побольше, и уже сделанный из камня, находился чуть в стороне. Все постройки были окружены садами. Деревья и кусты прогибались под весом плодов.

На пристани их уже ждали. Женщина в простом платье из небеленого льна, скрывающем фигуру, стояла у самой воды и смотрела, как лодка приближается к берегу.

- Вот вы наконец и добрались! - поприветствовала она их, когда все четверо встали перед ней и замерли, не зная, что сказать.

Ее волосы, собранные в пучок на затылке, были седыми, но по лицу было невозможно определить ее истинный возраст. Она то казалась старой морщинистой старухой, то умудренной опытом взрослой женщиной, а то и совсем юной смешливой девчонкой. Только глаза оставались всегда глубокими и мудрыми, намекая на то, что их обладательница куда старше, чем можно было бы себе представить.

- Интересно, - сказала она, глядя на Йона пронзительным взглядом. - Не думала, что ты сможешь пройти через барьер. Да еще и монету сюда принести! Никак тебе кто-то помог? - она покосилась на жрицу. Та взволнованно смотрела на женщину, лишившись всего своего самообладания, которое не покидало лунную сестру даже во время встречи с гончими Псаря.

- Что вы хотите этим сказать? - спросил Йон.

- Печать, лежащая у тебя в кармане. Это она не хотела тебя пускать. Неужели ты не почувствовал этого? - голос женщины был мягким и тихим, но приковывал к себе все внимание.

Йону пришлось признать ее правоту. Ему хотелось засыпать женщину вопросами, но он робел и стеснялся лишний раз открыть рот.

- Вот видишь. Но не будем терять времени. Девочке нужна помощь. Пойдемте скорее в дом.

- Кто… кто вы? - спросил Дари чуть охрипшим голосом.

- Зовите меня Найдой. Этого вам пока будет достаточно.

Глава 14

Найда безраздельно властвовала над этим островом. Все встреченные ими по дороге от причала к большому дому люди с уважением кланялись ей. Она же к каждому обращалась по имени, зная, чем живёт и увлекается каждый из них.

Это были мужчины и женщины со всех уголков империи. Они были разных возрастов, от совсем молодых людей до глубоких стариков. Найда пояснила, что всех их объединяет одно - смерть, которая уже дышит им в затылок. Однако, больными они не выглядели.

Найда привела их в дом, усадила в уютной гостиной за накрытым столом и ушла, велев Вик следовать за ней.

Та бросила неуверенный взгляд на брата, не желая с ним разлучаться.

- Не бойся, милая, - сказала Найда. - Твои друзья подождут тебя здесь. А пока я должна осмотреть тебя.

Она не задала им ни одного вопроса, как будто уже знала, с чем они к ней пришли. Возможно, это и правда было так.

В камине горел огонь, на столе стояли свежие фрукты и ягоды, выращенные, по всей видимости, прямо здесь, на берегу озера. В чашках дымился ароматный травяной чай. Никто их не тревожил, хотя в доме кипела жизнь. Кто-то проходил мимо по коридорам и негромко переговаривался за дверью о каких-то своих делах.

Услышав знакомый голос, Дари встрепенулся:

- Да это же господин Далай! Он был Первым врачевателем в Иррграде и иногда бывал у нас дома. Но он ведь давно умер!

- Далай талантливый лекарь, - ответила ему вернувшаяся в этот момент Найда, прикрывая за собой дверь. - Он очень мне помогает. Когда его жизнь подошла к концу, я пригласила его сюда, и он любезно согласился.

- Как там Вик? - обеспокоенно спросил Дари, мигом позабыв о господине Далае и странном заявлении хозяйки.

- Я погрузила ее в сон. Ей нужно отдохнуть, - Найда села в кресло, внимательно оглядывая своих гостей.

- Она поправится?

Найда налила себе чай. Все её движения были плавными и неторопливыми. Молчание изводило Дари, но подгонять Найду и переспрашивать он не решался.

- Миаран. Так её звали, - вымолвила она наконец, сделав большой глоток.

- Кого?

- Богиню, которая запустила в твою сестру свои когти. Красивое имя для уродливого существа. Она так до последнего и не поняла, что нельзя добиться бессмертия, сея только страх и горе. Я видела, как она умерла. Одинокая и забытая, под развалинами старой лачуги рядом с обгоревшим телом последнего своего почитателя. Она испустила последний вздох в тот момент, когда вы ступили на берег моего озера. В этот момент её связь с твоей сестрой оборвалась.

- Значит, теперь Вик свободна и с ней все будет хорошо?

Найда задумчиво смотрела на огонь в камине, не выпуская чашку из рук.

- Боюсь, не все так просто. Ее силы продолжат уходить, утекать через дыры, проделанные Миаран, только вместо того, чтобы питать ее, они будут рассеиваться, не доставаясь никому. Печальная участь, которую не пожелаешь никому.

- Но вы же можете помочь? - вопрос Дари повис в воздухе. Он затаил дыхание, ожидая ответа. Неужели все было напрасно? Неужели даже у волшебного озера, способного исцелить любые хвори, сестра не получит избавления?

Найда покачала головой, словно прочитав его мысли.

- Я не всесильна, хотя и способна на многое. Сюда, на этот остров, приходят те, кто ищет исцеления. Чаще всего это их последняя надежда. Некоторых я соглашаюсь принять. Я и мои лекари - лучшие лекари, которых когда-либо носила земля - можем вылечить многих, даже тех, кому не могут помочь врачеватели большого мира. После этого наши пациенты вольны покинуть озеро и жить свою прежнюю жизнь. Хотя мало кто выходит отсюда прежним. Большинство, побывав здесь, предпочитают взять себе новое имя и прожить подаренную им жизнь иначе.

- А что происходит с остальными? - тихо спросил Йон, до того хранивший молчание.

- Те же, кому я не могу помочь… У них есть два пути. Уйти отсюда, и тихо дожить оставшийся им срок, приняв неизбежное, или…

- Или? - Дари в надежде вскинул голову.

- Или остаться здесь. Навсегда или пока не надоест. Жить на острове, не старея и не болея, надежно защищенными от любых невзгод.

- Так все эти люди, которых мы видели… - догадался вдруг Йон.

- Да. Смерть поджидает их на там берегу. Но здесь они в безопасности. Возможно, однажды мне и моим лекарям удастся найти способ избавить их от их недугов. Мы работаем над этим, без конца пробуя новые снадобья и новые способы лечения. Ну а если надоест ждать - что ж, каждый имеет право уйти.

- А как же легенда о целительной силе озера? - упрямо спросил Дари.

Найда фыркнула и засмеялась. В этот момент она казалась совсем юной девчонкой, оценившей шутку своего очередного поклонника.

- Красивая сказка. Но далекая от правды. Воды озера способны вылечить разве что насморк, - сказав это, она вновь посерьезнела. - Хотя нельзя сказать, что в них совсем нет никакой силы. Сходите, искупайтесь перед сном, лишним не будет.

- Так что же с Вик? - Дари сгорал от нетерпения. Все, что он узнавал, было интересным, но все же не проливало свет на то, что делать дальше.

- Не торопись, молодой врачеватель. Мы поговорим об этом завтра. А пока дайте и ей, и себе отдохнуть.

Найда заявила, что время уже позднее, показала гостям выделенные им комнаты и ушла, на прощание еще раз настоятельно порекомендовав им искупаться в озере на сон грядущий.

Последовав ее совету, они спустились к воде, поблескивающей в лучах закатного солнца. Жрица без всякого стеснения сбросила с себя одежды и зашла в воду. Дари заметил, что Йон не отрывает глаз от худенькой хрупкой фигурки, стоящей к ним спиной, и не удержался от тихого смешка, за что удостоился сердитого взгляда лучшего друга. Против воли он и сам то и дело бросал на Лунную сестру взгляды. Вся ее спина была покрыта тонкими шрамами, складывающимися в символы луны и разгорающимися тем ярче, чем ниже солнце опускалось за горизонт.

Спохватившись, что ведет себя неприлично, даже несмотря на то, что жрица не обращала на них внимания, Дари отвернулся и, чуть отойдя в сторону, тоже разделся, поборов смущение. Его примеру последовал и Йон, и они зашли в прохладную воду. Она приняла их и мягко обняла, забирая всю усталость и излечивая тревоги. Так вот, что имела в виду Найда, говоря о силе озера! Оно лечило не тело, а душу. Интересно, смогли бы эти воды помочь несчастным из отделения для умалишенных в Иррградской лечебнице? Может, попробовать набрать с собой воды и провести эксперимент, когда они вернутся домой?

Дари поймал себя на мысли, что его угасшая было любознательность вновь начала просыпаться. У него появилась тысяча вопросов, которые он хотел бы задать Найде - и об озере, и об острове, и о ней самой и лекарях, которых она собрала под своим крылом. Для него, как для начинающего врачевателя попасть сюда, да еще и при жизни, было поистине бесценным подарком. Он больше не сомневался, что и с Вик все будет хорошо - здесь, в этой обители гармонии и умиротворения не может быть такого, чтобы ее не избавили от боли.

Они выбрались на берег и натянули одежду на мокрые тела. Все они чувствовали себя обновленными и успокоенными. Даже со всегда бесстрастного лица жрицы как будто ушло напряжение, которого они не замечали ранее. И сон их в эту ночь был безмятежным и крепким, приносящим отдых и восстанавливающим силы.

***

- Я всё решил, - сказал Дари с твёрдостью, найдя с утра Найду. Она копалась в маленьком садике с травами, разбитом около её дома.

- Да? И что же? - спросила она. Глаза её чуть насмешливо сверкнули.

- Если единственный способ сохранить жизнь Вик — это оставить её навсегда на этом острове, я тоже останусь здесь.

Найда склонилась над какой-то неизвестной Дари травинкой, придирчиво её осматривая. Отвечать она не спешила, но к этому он уже привык, а потому терпеливо ждал, пытаясь не растерять решительности.

Йон, стоящий рядом, смотрел на него с удивлением и тревогой. Он ещё не слышал об этих планах. Выражение его лица красноречиво говорило о том, что Дари сошёл с ума.

Найда сорвала травинку, сочтя её пригодной и положила в корзинку, стоящую рядом на земле, где уже собралось немало разных трав.

- Думаешь, я не смогу о ней позаботиться? - наконец спросила она.

- Нет, я… - смутился Дари, испугавшись, что своим недоверием мог обидеть хозяйку. - Я вовсе не это имел в виду!

- У тебя впереди еще вся жизнь, полная свершений и открытий. Какой от нее толк, если ты заточишь себя на острове сейчас? - ему показалось, что она голосом выделила последнее слово.

- А как я посмотрю в глаза родителям, вернувшись домой один? Как я буду жить, зная, что моя сестра обречена навсегда остаться здесь и что в ее жизни никаких свершений и открытий не будет? - Дари упрямо стоял на своем. Он всю ночь размышлял об этом и сдаваться не собирался.

Найда подхватила корзинку с травами и пошла в сторону дома, сделав знак следовать за ней.

- Если бы это было испытание, - говорила она по дороге, - я бы сейчас сказала, что ты его прошел. - в ее голосе слышалась улыбка. - Но я просила тебя не торопиться. Я еще не сказала своего слова.

- То есть у Вик все же есть надежда? - спросил обрадованный Дари.

- Надежда, мальчик, есть всегда.

Оставив корзинку на кухонном столе, она повела их дальше. Они поднялись на второй этаж и прошли по широкому коридору мимо множества дверей жилых комнат.

- Йон, останься здесь. А лучше вернись на кухню да съешь что-нибудь. Земляничные пироги сегодня чудо как хороши, - велела Найда, остановившись у двери, за которой лежала Вик. - А ты, Дари, пойдем со мной.

Он нерешительно переступил порог и посмотрел на сестру. Ее светлые волосы с медным оттенком разметались по подушке. Она лежала на спине, одетая в простую белую рубашку и укрытая по пояс тонким шерстяным одеялом. Вся ее одежда, успевшая истрепаться и замараться за время нелегкого пути, аккуратно лежала на стуле, постиранная и приведенная в порядок. Лицо девушки было безмятежным, она мирно дышала во сне.

Найда провела рукой над ее лицом, чуть нахмурившись.

- Хорошая новость, - объявила она. - Твоя сестра восстановила силы. И пока она здесь, ей ничего не грозит. Ты хорошо постарался. Если бы не ты, она бы не успела добраться до озера, а умерла еще по дороге.

- Я? - недоверчиво спросил Дари, неосознанно понизив голос, чтобы не потревожить спящую.

- Можешь говорить громче, она не проснется, - усмехнулась Найда. - Да, ты. Между вами связь, Дари. Связь, данная вам при рождении. Все это время ты поддерживал в ней жизнь, делясь своими силами. К сожалению, это отражалось и на тебе. Неужели ты не заметил, что твое настроение в последние дни стало хуже?

- Заметил. Но я думал, что это из-за беспокойства… - ошарашенно ответил Дари. Он и правда в последние дни замечал за собой, что стал раздражительным и тревожным.

- Да, но не только. Все это время ты помогал сестре.

Рука Вик лежала над одеялом. На запястье все еще проступали зловещие следы, оставленные старой каргой Миаран. Дари посмотрел на них с тоской.

- Но все же вылечить ее полностью я не смог.

- Конечно, нет, - кивнула Найда. — Это ведь не болезнь, а божественное проклятие. Избавлять от него - вовсе не дело лекаря.

- А чье же?

- Например, мое, - она лукаво улыбнулась.

- То есть вы поможете?

- Подарить ей избавление по щелчку пальцев я не в силах, увы. Если бы это было так, я сделала бы это еще вчера, и вы всей компанией отправились бы восвояси. Но кое-что сделать я все же могу. Правда, для этого мне потребуется твое согласие.

- Я готов на все. Я уже это говорил.

- Вот ведь нетерпеливый, - проворчала Найда себе под нос. - Всегда выслушивай все условия договора, прежде чем соглашаться.

Дари виновато насупился и выразил готовность слушать, стараясь не показывать, что сгорает от нетерпения.

- Поскольку Миаран умерла, что с богами случается, прямо скажем нечасто, - пустилась она в объяснения, - пусть это уже и не такое редкое событие как раньше, спасибо вашему императору, обратить проклятие вспять и вернуть его ей невозможно. А жаль, это было бы самым простым выходом из ситуации. Но остаешься ты, связанный с сестрой невидимой нитью, которая всегда будет куда сильнее, чем узы любых богов.

- Вы предлагаете перенести проклятие на меня? - в ужасе прошептал Дари.

- Я все расскажу, если ты не будешь меня перебивать. Тебе нужно научиться терпению.

- Простите.

- Твоей жизни вполне хватит на вас двоих, если сделать все правильно.

- Но ведь все не так просто, да? У этого наверняка есть какие-то последствия…

- Молодец, ты начал задавать правильные вопросы. Тебе придется не просто делиться с сестрой, но и гораздо ответственнее относиться к собственной жизни. Все, что делаешь ты, будет отражаться и на ней. Если тебе будет плохо, а я говорю сейчас не только о телесных недугах, но и о душевных, то плохо будет и ей. И если ты умрешь, то не выживет и она. Тебе всегда придется помнить об этом и стараться не совершать глупостей.

Дари кивнул, пытаясь уложить услышанное в своей голове. Как ни старалась Найда поселить в нем сомнения, он все еще был твердо уверен в своей готовности идти до конца.

- Это не все, - продолжила она. - За свою помощь я попрошу у тебя кое-что.

- Что именно? - спросил он, хотя цена его сейчас не слишком волновала.

- Ты хороший лекарь. Вернее, станешь им когда-нибудь. Я чувствую, сколь сильно в тебе это призвание. Однажды твой жизненный путь завершится. И тогда я призову тебя сюда, на свой остров.

- Многие врачеватели готовы были бы отжать жизнь за такую возможность, - с горькой улыбкой ответил Дари. - По крайней мере те, кто верят, что озеро действительно существует.

- Но не ты? - догадалась Найда.

- Но не я. Я никогда не мечтал о бессмертии.

- Что ж, подумай над моим предложением. Я тебя не тороплю.

Она развернулась и направилась к двери, намереваясь оставить Дари наедине с сестрой. Этих нескольких секунд ему хватило, чтобы все обдумать и принять решение.

- Я согласен, - выпалил он.

***

Когда Найда с Дари удалились, Йон перекусил земляничными пирогами, которые и правда оказались ничуть не хуже, чем на кухне госпожи Литы, и, не зная, чем себя занять, спустился к озеру. Неожиданно он обнаружил там лунную жрицу. Та сидела на причале, легкомысленно болтая ногами и запускала в воду блинчики с неожиданным детским восторгом, которого сложно было ожидать от служительницы храма. Сейчас было видно, что она еще совсем юная девчонка.

Йону стало слегка неловко, что он застал ее за этим занятием, но он не ушел, а примостился рядом и, взяв из подготовленной девушкой кучки плоский камешек, виртуозно запустил его в полет, неосознанно подсчитывая, сколько раз он ударится об воду. Получилось пять, и Йон удовлетворенно хмыкнул. Жрица посмотрела на него с доброй искренней улыбкой, в которой угадывался оттенок восхищения. А он-то думал, что ее ничем не пронять!

Интересно, а было ли у нее вообще детство? Или она, попав во младенчестве в жрицы, росла в строгости, посвятив лучшие годы жизни молитвам и таинствам?

- Развлекаешься? - спросил он, не рассчитывая на ответ. Он его и не получил. Девушка взяла очередной камень и попробовала повторить успех.

- Ты неправильно его держишь, смотри, как надо, - Йон принялся делиться со жрицей секретами мастерства. - Держи его горизонтально, вот так. А указательный палец положи здесь…

Камень бодро подпрыгнул и, ударившись об воду, полетел дальше. Неожиданно жрица рассмеялась, обрадованная своим успехом. Смех был хриплым и явно непривычным для нее. Йон оторопел. За все время их путешествия она не издала ни звука, храня данный своей богине обет молчания. Опомнившись, она замолчала, но радостное выражение задержалось на лице.

- А ты быстро учишься, - одобрительно сказал Йон.

Девушка продолжала с детским восторгом бросать камешки в воду. Йон с удовольствием наблюдал за ней. Она напомнила ему его младшую сестру, которую он когда-то точно также учил запускать блинчики, сидя на берегу реки в их родной деревне. Как же давно это было…

Когда последний камень с громким всплеском ушел на дно, девушка разочарованно вздохнула.

- Хочешь, пойдем наберем еще? - спросил Йон, неожиданно сам для себя касаясь ее руки. Та посмотрела с удивлением, но руку не отдернула и помотала головой.

Утро было ясным и теплым, хотя складывалось ощущение, что озеро исцеления вообще не знает плохой погоды. Туман, который они видели вчера, то ли рассеялся, то ли был виден только с того берега. С воды дул легкий освежающий ветерок. Они сидели молча. Йон вдруг подумал, что вместо того, чтобы изливать лунной сестре душу, как он делал это обычно в храме, он бы с удовольствием узнал побольше о ней самой. Как она живет? О чем думает? Не хочется ли ей все бросить и хоть на миг почувствовать себя самой обычной девушкой?

- Послушай, - сказал он, - может быть, здесь твои обеты не действуют? И ты сможешь говорить? Хочешь, я спрошу об этом у Найды?

Она резко посуровела, убрала ладонь, которой продолжали касаться пальцы Йона и помотала головой. В глазах читалась укоризна. Очарование утра мигом исчезло. Йон мысленно обозвал себя болваном. Он хотел было извиниться, хоть и понимал, что это вряд ли поможет, но тут они услышали позади себя шаги. Вообще-то хозяйка озера ходила бесшумно, но на этот раз, видно, решила предупредить о своем приходе.

Она подошла и встала рядом, из-за чего Йону пришлось пересесть вплотную к жрице, что заставило его одновременно испытать и неловкость, и смутную радость.

- Знаете ли вы, откуда взялось это озеро? - спросила она, ни к кому не обращаясь. Взгляд ее был обращен к спокойной воде. - Конечно же нет. Те обрывки легенд, которые дошли до вас, этого не сохранили. Оно и к лучшему. Зачем же помнить плохое? Я расскажу вам.

Она прикрыла глаза. В этот момент она походила на обыкновенную пожилую женщину. Собранные в строгий пучок волосы отливали сединой. В голосе сквозила печаль.

- Я всегда предпочитала жить вдали от людей. Они не представляли для меня интереса, их жизни слишком коротки и мимолетны, чтобы оставить какой-то след в вечности. Так я думала тогда. Но однажды я повстречала молодого охотника. И, конечно же, влюбилась в него. Мне повезло, моя любовь была взаимной, и мы прожили вместе счастливые прекрасные годы. Долгие по меркам людей, но пролетевшие для меня как один миг. Время взяло свое, и даже я против него оказалась бессильна. Он постарел. Я могла бы поделиться с ним своим бессмертием, о да, его хватило бы на нас обоих… Но он отказался. Сказал, что пожил на этом свете достаточно, и незачем искушать судьбу, пытаясь продлить свой срок. И я приняла его выбор и отпустила его. Но это заставило меня обратить свой взор на людей, - по щеке Найды, будто стареющей с каждым словом, скатилась одинокая слезинка и упала в воду. - Один достойный человек, попавшийся на моем пути, заставил меня заинтересоваться всем человеческим родом. Его отказ от бессмертия я сочла проявлением благородства и силы. Мне захотелось узнать побольше о тех, кого я так упорно не замечала. И тогда я прошла по миру, обойдя его весь, и увидела, сколько в короткой человеческой жизни страданий, горя и боли… Даже у самых счастливых из вас, даже у самых достойных. Но большинство из вас принимают то, что им уготовано, с честью и смирением. Я пришла в ужас. Когда я вернулась домой, я расплакалась, будучи не в силах справиться с увиденным. Я плакала впервые в своей долгой, почти бесконечной жизни. Со мной не случалось такого даже над могилой моей любви, потому что тогда я еще не знала, что такое скорбь. Слезы лились потоком, не желая останавливаться, и когда я подняла голову, я увидела, что их натекло целое озеро. Тогда я решила, что посвящу жизнь избавлению людей от боли. Этим я здесь и занимаюсь уже многие века. И здесь я собираю тех из людей, кто, как и я, посвятил этому свою жизнь. Я дарую им бессмертие, а они помогают мне в моей миссии. Не покладая рук мы работаем, помогая страждущим и побеждая болезни, не подвластные пока людям.

Найда закончила свое откровение и вновь открыла глаза, смотря вдаль, туда, где виднелся другой берег.

Йон молчал. Ему нечего было ответить на то, что он услышал. Да и Найда, кажется, не нуждалась в ответе. Зачем она рассказала им это? Ей просто захотелось поделиться своим прошлым? Или в этом был какой-то тайный смысл?

- Икария, - позвала вдруг Найда, и он вздрогнул, услышав незнакомое имя, - пойдем со мной. Мне есть, что тебе сказать.

Жрица с готовностью встала, казалось, совсем не удивленная тем, что ее имя известно хозяйке озера. Ей явно было что-то известно о том, кто такая Найда на самом деле. Отвесив легкий поклон, она последовала за ней вдоль берега, внимательно слушая. В один момент озорная девчонка, пускавшая по воде блинчики, вновь стала серьезной и таинственной лунной сестрой. Йон проводил их растерянным взглядом.

Глава 15

Жители острова, как лекари, так и их пациенты, не проявляли никакого любопытства и почти не обращали внимания на гостей. Они всегда были готовы помочь или подсказать, но первыми не подходили. Дари это удивляло - ему казалось, что, если он сам проведет в изоляции долгие годы, любая весть из внешнего мира будет для него на вес золота.

Найда, к которой он осмелился подойти с этой мыслью, снисходительно пояснила, что здесь люди отказываются от прошлых привязанностей. До того, что происходит за пределами их острова, им нет никакого дела. Те же, кто скучает по своей прежней жизни и не может ее забыть, не задерживаются здесь надолго, тоска по прошлому тянет их обратно в мир. Дари стало неуютно от этих слов. Неужели однажды ему тоже придется стать таким равнодушным, забыв все, что ему было дорого?

- Не бойся, мальчик, - насмешливо сказала Найда, глядя ему в лицо, - когда ты проживешь достаточно долго и наберешься мудрости, это перестанет казаться тебе трагедией. Да и никто не просит тебя забывать. Все твои воспоминания останутся с тобой. Все, что с тобой случилось, ты будешь вспоминать с теплом и любовью, просто ты отставишь все пережитое в прошлом, открывшись тому новому, что будет ждать тебя здесь.

Для Дари это было слабым утешением и он, не находя себе места, мерил шагами берег озера в ожидании, когда хозяйка объявит, что все готово. Ему не терпелось приступить к делу, хоть деталей грядущего ритуала он и не знал, и это тоже подливало масла в огонь его нетерпения. Он промаялся так до самого вечера, и даже Йону, несмотря на все старания, не удалось его отвлечь.

И только вечером, когда на небе показалась полная луна, появившаяся на берегу Найда объявила, что пора начинать.

- Что мне нужно делать? - с готовностью спросил Дари, поворачиваясь к ней и отвлекаясь от созерцания воды, которую буравил взглядом последние полчаса. И кто только придумал, что это может помочь успокоиться?

Под чутким руководством хозяйки озера они с Йоном сложили прямо на берегу большой костёр, натаскав для него дров и веток из поленницы за домом. Придирчиво осмотрев их работу, Найда поцокала языком и поправила несколько веток, грозивших развалить всю конструкцию.

Костер вышел поистине огромным. Дари ещё не доводилось видеть такие. Он вырос в столице, где огонь на улицах разжигали только на праздник зимы, но даже большой костёр на площади Первого императора (он был ближайшим к их дому, по соображениям безопасности императорская стража не разрешала разжигать костры на улицах Верхнего города) не шёл ни в какое сравнение с тем, что они сложили сейчас.

- Пора, - сообщила Найда, когда высота костра её устроила. - Дари, иди за сестрой. Йон, а ты приведи Икарию. У неё тоже есть своя роль этой ночью.

Дари успел удивиться новому имени, но быстро выбросил его из головы - у него и так было, о чем беспокоиться. Быстро добежав до комнаты Вик, он бережно поднял её с кровати и понес на улицу. Он удивился тому, какой она была невесомой, гораздо легче, чем ему представлялось. Миаран истощила ее, и зелья Найды не смогли полностью этого исправить.

Он спустил её вниз, стараясь ступать осторожно, и отнёс к озеру. Там уже стояла жрица, прямая и несгибаемая, как и всегда, с закрытыми глазами и воздетыми к небу руками. Икария?.. Откуда Найде известно ее имя?

Хозяйка озера кивнула головой в сторону будущего костра.

- Положи её туда.

- Куда? Прямо в костёр? - переспросил он.

- Делай, что я говорю.

Он подчинился и поместил тело Вик на ложе из веток, постаравшись не споткнуться и не уронить её.

- Теперь ляг рядом.

Дари поколебался всего мгновение. Разум вопил, что он совершает невиданную глупость, что сейчас их обоих вместо обещанного исцеления просто-напросто принесут в жертву и сожгут заживо, но доверие к Найде победило. Он послушно забрался наверх и лёг рядом с сестрой. Они с Йоном расстарались - на груде веток места для двоих хватало с лихвой.

Найда приблизилась. Она поднесла ко рту Дари грубую глиняную чашу с неизвестным отваром и велела сделать несколько глотков. Зелье на вкус было солоноватым, должно быть, сваренным на основе озерной воды, и обладало резким травяным вкусом. Затем Найда обошла их с другой стороны и, приподняв голову Вик, поднесла чашу и к губам девушки, вливая по чуть-чуть, чтобы та не захлебнулась.

Отставив зелье в сторону, она протянула Дари кинжал. Он явно повидал многое - лезвие потускнело от времени, на деревянной рукояти виднелись зарубки и царапины. Но что удивляло по-настоящему, так это его цвет. Клинок отливал тем же самым сиреневым цветом, что и монета Йона. Дари отметил это безучастно, даже не стараясь задержать в голове эту мысль, да и никакую другую - после отвара Найды все они пролетали мимо, оставляя сознание пустым и чистым.

Повинуясь направляющему его голосу, Дари сделал на своей ладони глубокий надрез, даже не поморщившись от боли, приглушенной таинственным зельем. А затем, постаравшись отрешиться от всего, второй, такой же, но на руке у сестры. Та даже не вздрогнула. Сонные чары Найды не давали ей почувствовать боль. Дари отбросил кинжал в сторону, даже не смотря, куда он улетел, и взял руку Вик в свою так, чтобы их текущая кровь смешалась.

Повернув голову вбок, он посмотрел на Найду. Та стояла, прикрыв глаза и даже не подобрав кинжал, лежащий у ее ног, как будто она его и вовсе не видела. В двух шагах от нее стояла жрица, за все это время даже не поменявшая позы и также, как и Найда, не смотрящая вокруг. И вдруг лунная сестра открыла глаза. Они светились белым лунным светом, за которым не было видно ни радужки, ни зрачков. Да и сама она была не похожа на себя - будто бы напиталась мудростью, которой просто не может быть у такой юной девушки.

Дари покрутил головой, в надежде обнаружить где-то рядом и Йона, но друга не было. Либо он сам не захотел смотреть на то, что ждало их друзей, либо, что вероятнее, его просто не допустили сюда, отправив дожидаться исхода в дом.

Найда запела. Язык ему был незнаком, и слов он не понимал, но от ее пения по всему телу прошли мурашки. А еще через мгновение к ней присоединилась и Икария, подхватившая песнь низким гортанным голосом. Дари вздрогнул, когда к нему пришло понимание. Это была уже не жрица. Это сама Луна говорила голосом своей прислужницы, который та берегла специально для своей богини, как будто слова - это драгоценный дар, который можно растратить полностью.

Обе они двинулись по кругу, обходя будущий костер и бросая в него растертые травы, ни на секунду не прерывая пения. Дари слушал, затаив дыхание и боясь упустить хоть слово, даже непонятное ему. Язык, которым они пользовались, был древнее любого из человеческих и древнее самого человечества в целом.

Интересно, что чувствует в этот момент жрица? Понимает ли она, о чем поет? Знает ли, что за они проводят вместе с Найдой? Или же она ушла вглубь себя, полностью уступив свое тело Луне?.. Мысли продолжали нестись хороводом в голове Дари, вспыхивая и тут же угасая.

И вдруг, повинуясь голосам, ставшим на мгновение громче, костер вспыхнул. Дари почувствовал запах горящих веток и жар огня. Подавив мгновенный порыв вскочить, он лишь сильнее сжал ладонь Вик своей, собрав все свое самообладание и пытаясь не бояться. Он перевел взгляд в небо, стараясь не замечать отблесков пламени, которые становились все ярче, окружая их. С безоблачного неба на него смотрел круглый диск луны в окружении россыпи звезд. Неожиданное полнолуние, которого не должно было случиться в эту ночь. Подарок, сделанный им свыше.

Костер разгорался все ярче. В ушах Дари слышал стук собственного сердца, заглушающий пение. Или на самом деле это было сердце Вик?.. А может, их общее, слившееся в одно?..

Какая-то энергия, незнакомая и непонятная, слишком сложная, чтобы быть доступной обычному человеку, кипела и бурлила вокруг них, вспарывая и прорезывая окружающую ночь. Кровь в собственных венах обжигала, дым с запахом дерева и трав пропитывал все его естество. Он не смог бы сказать, сколько все это продолжалось, и не был уверен, что запомнил все в точности. Если бы когда-нибудь попросили описать, что произошло в ту ночь, он вряд ли справился бы с этим.

Пение резко оборвалось, а вместе с ним оборвался и стук сердец. Воцарилась звенящая тишина. Дари показалось, что он оглох. И в этот момент языки пламени сомкнулись над ними, но вместо ожидаемой раскаленной боли, он почувствовал всепоглощающий покой и с благодарностью принял его, провалившись во тьму.

***

Вик пришла в себя и обнаружила, что лежит в мягкой постели. Комната была ей незнакома. Некоторое время она тупо пялилась в потолок, пытаясь осознать, что с ней случилось. Воспоминания возвращались толчками. Вот они с Дари и Йоном едут в Прибрежье. Вот встречают Йарру у костра. Вот за ними гонятся бешеные псы. Вот отвратительная старуха хватает своими скрюченными пальцами ее запястье и не отпускает, а жизнь утекает из нее по капле… Все, что было дальше, покрывал туман.

Вик резко подняла к лицу руку. Следов, оставленных старой каргой, не было, как будто все это ей просто приснилось. Сколько же она проспала?

Обнаружив на прикроватном столике кувшин с водой, она жадно припала к нему, не потрудившись даже воспользоваться чашкой. Осушив его почти наполовину, она откинулась обратно на подушки, прислушиваясь к себе. С ней было будто бы все в порядке. Только от волос, разметавшихся по подушке, почему-то ощутимо пахло копченым.

В приоткрытой двери показалась вихрастая голова Дари.

- Ты очнулась, ура! - воскликнул он с явным облегчением, залетая в комнату. - Я все утро к тебе заглядываю, хоть Найда и говорит, чтобы я оставил тебя в покое и дал отдохнуть.

Брат выглядел неважно. Под глазами залегли глубокие тени, как после целой ночи подготовки к очередному экзамену. Лицо растеряло все краски. Но настроение его было радостным.

Он уселся на край кровати.

- Ну, как ты? - Дари выжидающе уставился на сестру, но ответить ей не дал. - Я так волновался, ты бы знала! Мы думали, что совсем тебя потеряли. Найда сказала, что Миаран, эта та старуха, которая в тебя вцепилась, умерла, но тебя это уже не спасет. И вообще, это чудо, что мы успели добраться до озера! Сначала она говорила, что твой единственный шанс — это остаться на острове навсегда. Но потом мы придумали… - он осекся. - Придумали способ, и вот ты пришла в себя.

Вик смотрела на него, пытаясь сложить целую картину из кусочков мозаики в ее голове. Озеро — это озеро исцеления. А Найда - хозяйка этого озера. Да, точно, она же встретила их, как только они приплыли. При мысли о том, что она могла бы навсегда остаться во владениях Найды, Вик похолодела.

Сама Найда была легка на помине.

- Дарион, - строго сказала она юноше, - вы еще успеете наговориться, у вас впереди вся жизнь. Я тебе говорила, что не нужно докучать сестре, она ведь только проснулась. Да и самому бы тебе не мешало поспать. На тебе лица нет.

К удивлению Вик, спорить Дари не стал и покорно вышел, подмигнув ей на прощание. Найда поставила у кровати плошку с бульоном.

- Вот, выпей. Тебе от этого станет легче, - заботливо посоветовала она. - Можешь отдыхать здесь, сколько будет необходимо, никто тебя не потревожит. А как наберешься сил - спускайся. Нам есть, о чем поговорить.

Она удалилась также тихо и незаметно, как пришла. Вик послушно выпила горячий ароматный бульон, который и правда прибавил ей свежих сил и, решив, что уже достаточно времени провела в кровати, отважилась встать. Её немного пошатывало, когда она натягивала на себя чистую одежду, а на лестнице она и вовсе чуть не упала, но всё же спустилась и вышла на улицу, периодически хватаясь за стены, чтобы не упасть. У крыльца она заприметила скамейку и с радостью повалилась на нее.

- Рано ты все-таки подскочила, - пожурила ее Найда, проходя мимо. - Лежала бы себе дальше. Впрочем, ладно, свежий воздух пойдет тебе на пользу. Посиди здесь, я скоро к тебе приду.

Со скамьи ей было видно Йона, который, голый по пояс, колол дрова. Он стоял к ней спиной, а потому не видел ее появления. На его коже блестели капли пота, рубашка небрежно висела на ограде. Напряженные мышцы были хорошо видны, непослушные темные волосы падали на глаза, и ему приходилось постоянно поправлять их. Вик невольно залюбовалась им, надеясь подольше оставаться незамеченной.

Поднявшаяся откуда-то со стороны озера жрица остановилась около Йона. Выражение его лица было Вик не видно, но она заметила, что он отложил топор, выпрямился и начал что-то говорить. Ответа он, конечно, не получил, но на губах лунной сестры появилась легкая улыбка. Вик ожидала уже привычного укола ревности, но почему-то не ощутила его. Вместо него было какое-то другое, новое чувство, определить которое девушке не удалось.

- Не стоит сожалеть о несбыточном, - раздался над ухом голос Найды.

- Простите?..

Хозяйка озера села с ней рядом и посмотрела на Йона, который уже снова махал топором. Спина жрицы виднелась где-то вдали, становясь все меньше с каждым ее шагом.

- Я про твоего друга. Ты ведь влюблена в него, верно? И уже давно.

- Вы что, мысли читаете?

- По твоему лицу и так все понятно, - фыркнула Найда. - Первая любовь, да?

Вик кивнула. Отрицать и изворачиваться перед хозяйкой казалось нелепым.

- Ни к чему вам портить то, что у вас уже есть. Потом жалеть об утраченном можно до конца жизни.

- Он все равно на меня внимания не обращает, - пожала Вик плечами.

- Ну почему же. Он любит тебя, но как сестру. По сути, так оно и есть. Сколько лет вы провели бок о бок. Да и ты его любишь скорее по-братски, просто еще не понимаешь этого. Ничего, скоро поймешь. Ты ведь уже чувствуешь, что мир воспринимается немного иначе?

Вик пришлось признать ее правоту. В ней и правда что-то неуловимо изменилось, и она уже не раз замечала это с момента пробуждения.

- Что вы со мной сделали? - спросила она.

- Я? Ничего. Это все твой брат, Дари. Тебе очень повезло, что он у тебя есть.

- О чем это вы?

- Он сам расскажет тебе. Если захочет, конечно. Просто знай, что своим спасением ты в первую очередь обязана ему. Постарайся уж его не подвести.

- Постараюсь, - пообещала сбитая с толку Вик. Ей никак не удавалось поймать мысль Найды и уразуметь, о чем она ей толкует.

- И еще кое-что. Я не вижу будущего, но мои предчувствия чаще всего оказываются правдой. А сейчас они говорят мне о том, что ваши испытания еще не закончены. Вам нужно держаться вместе. Не позволяй глупой ревности и детским обидам встать между вами. Будь благодарна за все, что есть, и не бойся высказать, что у тебя на сердце, когда это будет необходимо, хорошо? - она спросила это как-то странно, будто по-матерински и будто бы Вик могла ответить ей отказом. Дождавшись кивка, Найда продолжила: - В общем-то, это все, что я хотела сказать тебе. Я вижу, что твои силы возвращаются, и все прошло так, как должно было. Как только сможешь, дойди до озера и искупайся в нем.

Она встала, собравшись уходить по своим делам, но вдруг вновь повернулась.

- И вот еще что, - сказала она, порывшись в своей корзинке и достав оттуда маленькую склянку. Желтоватая жидкость внутри странно переливалась. - Вот, возьми.

- И что мне с этим делать?

- Сохрани и постарайся не разбить. Оно тебе пригодится. Ты почувствуешь, когда нужно будет это использовать.

Она оставила Вик с кучей вопросов. После разговора их число только увеличилось. Впрочем, кажется, это была типичная манера как Найды, так и других богов, с которыми они успели познакомиться.

***

В гостиной, где они собрались на ужин, настроение царило праздничное. Довольный, растрепанный после сна Дари радостно разглядывал сестру, уминающую томленую говядину и салат из растущих на грядках Найды овощей и трав. Йон не смог удержаться от улыбки, глядя как друг подкладывает в тарелку Вик дополнительную порцию мяса.

- Прекрати, Дари, я столько не съем, - вяло отбрыкивалась она от его заботы.

- Тебе нужно побольше есть, чтобы восстановить силы.

- Хватит говорить как госпожа Лита! Если я съем еще чуть-чуть, я лопну! Или, что еще хуже, перестану влезать в свою одежду, а это будет настоящая катастрофа, потому что другой у меня нет.

Даже Икария взирала на них с выражением, отдаленно напоминающим теплую улыбку. Она была бледнее обычного, видимо, ночной ритуал вымотал ее. Йону присутствовать на нем не позволили, но Дари в общих чертах рассказал ему, что произошло. Интересно, что чувствуешь, когда в тебя вселяется бог? Его так и подмывало задать этот вопрос жрице, но он благоразумно помалкивал, опасаясь получить вместо ответа очередной оскорбленный взгляд. Хотя в этом случае это было бы совершенно заслуженно.

Одно место за столом пустовало. Найда обещала присоединиться к ним за ужином, но почему-то задерживалась. Впрочем, Йон подозревал, что таких, как они, у нее было немало, и всем нужно было уделить внимание и сказать несколько слов. Хозяйка очень просила их не докучать обитателям острова, не расположенным общаться, так что сколько их тут было на самом деле и как они жили, путешественники не знали. Близко к ним никто не подходил. Йон подозревал, что, несмотря на заверения Найды, что ее люди чувствуют себя здесь слишком хорошо, чтобы интересоваться происходящим за пределами острова, на самом деле они просто не хотели бередить старые раны - разговор с пришельцами мог напомнить им о жизни, которую они потеряли.

Наконец появилась и сама целительница. Ужин был уже почти закончен, только Дари все не терял надежды заставить Вик съесть еще ложку-другую салата. Не обратив внимания на стоящие блюда, Найда села за стол и воззрилась на своих гостей.

- Жаль всё-таки, что Йарру не решился прийти вместе с вами, - сказала она будто бы в никуда. - Глупый мальчишка. Уж ему-то не помешало бы искупаться в водах моего озера.

- Почему он вас так боится? - спросил Йон.

- Он боится не меня, а себя самого. Здесь обнажается вся суть. А он так долго бегает, что уже не осмеливается посмотреть в глаза себе и своим ошибкам. А ведь я могла бы подсказать ему, как их исправить, и это было бы гораздо проще, чем ему представляется. Что ж, ничего не поделаешь. Придется ему и дальше сражаться со своими демонами самостоятельно.

- Вы могли бы помочь ему избавиться от гончих?

- А что, эти псы все еще его преследуют? Ну надо же. Впрочем, ни он, ни его брат не умеют разговаривать по душам, так что нечему тут удивляться. Глупые упертые мальчишки, - в сердцах бросила Найда.

- Тохиоки сказал, что здесь его не ждут, поэтому он не может проехать дальше. Почему вы не пустили его? - поинтересовался Дари.

- Так а что ему здесь делать? - с искренним удивлением спросила хозяйка озера. - У него нет ран, которые нужно было бы залечить, ни физических, ни душевных. Он находится в полной гармонии с собой и с миром, и нет тех поступков, о которых он жалеет. Пусть уж он лучше проведет время со своей ненаглядной Розой. К слову, именно туда он и отправился, когда отвез вас сюда.

- Неужели вы все про всех знаете? - вклинилась Вик.

- Не все, конечно. Но очень и очень многое.

- Может, вы тогда поможете Йону разыскать отца? - выпалила она. Все посмотрели на нее с удивлением. Йон мгновенно залился краской. Просить всемогущую Найду о таком он бы ни за что не решился.

- Нет. С этим я помогать не буду, - хозяйка покачала головой. - Не потому, что я не хочу, а потому, что это не моя тайна, и вмешиваться я не имею никакого права, - увидев чуть погрустневшее лицо Йона, она милостиво добавила: - Однажды ты узнаешь правду, мальчик. Но не от меня. А вот помочь кое с чем другим я могу. Дай-ка мне свою монету.

Йон вытащил ее из кармана. Монета все также переливалась сиреневым, но уже не обжигала ни жаром, ни холодом. Найда взяла ее в руки и внимательно осмотрела со всех сторон. В ее руках она сразу потускнела, лишившись сияния, как будто испугавшись.

- Вы ее заберете?

- Я? Нет. Не место ей на моем острове. Но я расскажу вам, откуда она взялась.

- Йарру говорил, что это дар богини.

- Да. В некотором роде. Вы, наверное, уже слышали, что имя для бога значит очень и очень много. Тот, кто забудет его, лишится своих сил и будет влачить такое же жалкое существование, как Миаран, с которой вам не повезло повстречаться. Давным-давно одна из нас решила использовать это в своих интересах. Она сменила свое имя, чтобы увеличить свои силы. Я не буду вдаваться в подробности. Не так важно, как именно она это сделала. Гораздо важнее, что, как ни парадоксально, у нее все получилось. Но сменив свое имя, на изменилась и сама. Она забыла, как ее звали, кем она была, и что любила. Она стала властвовать над страстными человеческими желаниями, будь то жажда славы, золота или мести… Каждый раз, желая чего-то вопреки здравому смыслу, вы неосознанно возносите ей хвалу.

- Впору идти в бездомные монахи, - брякнул Йон и тут же устыдился, что перебил Найду. Но та лишь благодушно кивнула.

- Да, в некотором роде они действительно являются ее противоположностью. Вообще-то, когда-то они появились именно для того, чтобы противостоять ей. Теперь они, конечно, уже забыли об этом, увлекшись какой-то странной болтовней о конце света… Но кто знает, может, и в этом они на самом деле правы? - глаза Найды хитро сверкнули, и все не сразу поняли, что она шутит. Хотя у Йона осталось странное ощущение, что шуткой это было только наполовину.

- А что же монеты? - нетерпеливо спросил Дари.

- Монеты… Ей хотелось упрочить свое положение в мире, увеличить свое влияние. Того, что людям и так сложно противостоять своим желаниям, ей было мало. Ей хотелось упрочить свое положение в мире, заявить о себе. Она отчеканила свое имя на тысяче монет и раздала их своим самым преданным служителям и тем, кого хотела благословить. Все это было так давно, что язык, который она использовала, давно исчез. Прочитать написанное на монетах теперь мало кто сможет, но сути это не меняет. Они по-прежнему обладают силой. Ее силой, ведь в каждую из них она вложила частичку себя. Вы уже знаете, что на эту монету можно купить все, что угодно, независимо от цены, а на следующий день она снова вернется к владельцу. Кому бы не хотелось получить такую драгоценность? Слава о монетах прокатилась по миру, и к Гароте, так ее звали, потянулись последователи в надежде заслужить ее благословение. Никто из них не думал о последствиях. Гарота имеет влияние на того, в чьих руках эта монета находится. И чем чаще и с большим удовольствием он ею пользуется, тем сильнее над ним власть богини. Она может позвать его к себе, отравить ему жизнь и даже наказать, если его деяния ей не понравятся. Со многими это сыграло злую шутку, все-таки Гарота никогда не отличалась добрым нравом.

Найда умолкла и выжидающе посмотрела на Йона, приглашая его задавать вопросы. Тот растеряно открывал и закрывал рот, не зная, с чего начать. Он бросил взгляд на друзей в надежде на помощь, но те выглядели еще более обескураженными, чем он.

- То есть монета влияет на меня? Почему я тогда ничего такого не чувствую? - выдавил он наконец.

- Не чувствуешь? Ты уверен? А как же твои сны? Как же ощущение, что кто-то зовет тебя? Неужели с тобой ни разу такого не случалось за то время, что монета у тебя в руках?

- То есть это все была она?

- Да. Но в пути тебе помогала Икария, - Найда кивнула жрице. - Отгоняла кошмары и следила, чтобы монета не могла подавить тебя слишком сильно.

- А что стало с Гаротой? Йарру говорил, что ее больше нет. Хотя ее имя он произносить отказывался, и Тохиоки не позволял, - вмешалась Вик, и Йон посмотрел на нее с благодарностью. Ему все еще сложно было выбрать, о чем спрашивать.

- Йарру очень хотел бы верить, что Гарота мертва. Но это не так. Чтобы уничтожить бога, надо уничтожить всю память о нем. Ваш старый император потратил на это немало сил, и кое-что у него получилось. В основном, конечно, люди отказались от тех, кто доставлял им неприятности. Миаран, например. И Гароту тоже постигла та же судьба, против нее борьба императора была особенно горячей. Но если Миаран задержалась в этом мире за счет своего последнего прислужника, чью жизнь она поддерживала, то Гарота осталась жива за счет этих монет, своих печатей. Могущества у нее не осталось, храмы превратились в руины, но если она вернет себе все монеты и соберет все силы, которые в них заключены, то она сможет полностью возродиться.

- Разве это плохо? - тупо спросил Йон.

- А разве хорошо? Она вернет себе власть над человеческими желаниями, а значит, и их душами. Вдобавок, за несколько сотен лет, проведенных в забвении и беспомощности, ее характер вряд ли стал лучше. И первое, что она захочет сделать, вернувшись - отомстить.

- Тогда монету нужно уничтожить, - решительно заявил Дари со свойственным ему прагматизмом.

- Если это и возможно, то мне такой способ неизвестен, - ответила Найда. - Там внутри пульсирует божественная сила. Сила, которая мечтает вернуться к своей хозяйке.

- Тогда надо от нее избавиться. Мой отец же как-то смог…

- Твой отец прекрасно знал, что у него в руках. И он использовал лазейку. Он не просто оставил монету, а передал своему нерожденному сыну. Считай, что она перешла к тебе по наследству.

- А почему же мама ничего не чувствовала? Или я просто не знал об этом?

- Монета не принадлежала ей. Она не смогла бы распоряжаться ею, да она и не стала бы. Она просто спрятала монету в какой-то сундук и хранила как память многие годы. А все это время она принадлежала тебе и ждала, пока ты ее коснешься. Но не спеши винить отца в том, что он переложил на тебя свое проклятие. Он оставил ее лишь для того, чтобы вы с твоей мамой ни в чем не нуждались.

- Вот только он забыл рассказать, как она работает, - с горечью сказал Йон.

- Да, в этом была его ошибка, - Найда невесело усмехнулась. - А ведь, насколько мне известно, Гарота уже вернула себе все монеты. Кроме одной. Вот этой.

- Просто не отдавать ей ее, да и все, делов-то, - Вик дернула плечом. - Все равно мы не знаем, где она и как ее найти.

- Хороший план, - иронично заметила Найда. - Но рано или поздно, как бы Йон ни сопротивлялся, он все равно окажется у нее в ногах. Ее сила огромна. Даже среди бессмертных мало кто смог бы противиться ее зову. Здесь вы в безопасности, это мои владения, в которых не действуют чужие чары, но стоит покинуть берег озера, и Гарота возьмет свое.

- И что же делать? - Йон спросил это упавшим голосом. Не оставаться же ему теперь здесь? Тем более Найда, кажется, не в восторге от того, что на её остров привезли эту монету.

- Не бегай. Будь готов встретиться с Гаротой лицом к лицу в любой момент, - приговор Найды был суров. - И постарайся не слишком часто поддаваться искушению и тратить монету. Пока она у тебя, она будет тебя мучить, но даже это лучше, чем полностью отдаваться во власть Гароты. А ведь такая милая была девочка, - посетовала хозяйка озера. Она помолчала, сочувственно глядя на Йона, а затем добавила: - Другого выхода у тебя все равно нет. Но ты справишься, мальчик, особенно, если твои друзья будут рядом.

- Но я так и не понял, что должен делать, - почти жалобно выдавил из себя Йон.

- Просто старайся не поддаваться ей. А я же позабочусь о том, чтобы ваша встреча, когда она все-таки случится, прошла совсем не так, как она себе представляет, - Найда провела по одной из сторон монеты большим пальцем, и Йону почудилось, что надписи на ней дрогнули. Неизвестные символы неуловимо изменились. - Я говорила, что у Гароты раньше было другое имя, от которого она отказалась. Теперь на монете отчеканено оно. Если ты все же попадешь в ее сети, постарайся сделать так, чтобы монета коснулась ее руки исправленной стороной. Вот и все, что от тебя требуется.

- И куда нам теперь идти? - спросил Дари. - Искать Гароту?

- Незачем облегчать ей задачу. Пусть похлопочет, сама устраивая вашу встречу. А вы, кажется, направлялись в Прибрежье? Ну так и продолжайте свой путь. Зачем же отказываться от долгожданного отдыха?

- Теперь нам бы ещё придумать, как туда добраться, - проворчал Йон, пряча монету в карман. Он подозревал, что найти в Предгорье повозку будет непросто. Возничие ездили туда с неохотой. Кажется, там даже не было представительства гильдии.

- Честно говоря, я бы с большим удовольствием отправилась домой, - вздохнула Вик. - Я устала от всех этих божественных дел.

- Ну, мне все еще нужно доставить медальон, - виновато развел руками Йон.

- Это все не беда, - отмахнулась Найда. - Я помогу вам добраться побыстрее.

- Что, правда? - с круглыми глазами спросил Дари.

- Тот путь, которым вы сюда пришли, не единственный. Хоть и самый простой. Отсюда можно попасть в любую точку мира, если знать дорогу. И если хозяйка этих земель не будет против, - она лукаво улыбнулась, поправив выбившуюся из причёски прядь. - Вы отправитесь завтра утром. Постарайтесь хорошо отдохнуть за ночь.

Глава 16

- Вы пройдете через Тихий лес. Эти земли принадлежат богам. Мало кому из смертных посчастливилось ступить на них. И поэтому вам стоит быть очень осторожными. Эти места не предназначены для таких хрупких созданий, - говорила Найда.

Лодка плыла по озеру, чуть покачиваясь. Они уплывали с другой стороны острова - там тоже оказалась маленький причал. Выглядел он старым и даже ветхим. Видно было, что пользовались им редко. Доски угрожающе скрипели и прогибались под их ногами, но хозяйка озера не обращала на это никакого внимания. Она тоже залезла в лодку, решив проводить гостей до самых границ своих владений.

Лес на том берегу выглядел совершенно обычным. Ничто не указывало на то, что он доступен только бессмертным.

- Как мы найдем дорогу? - спросил Йон, задумчиво глядя вдаль.

- Я дам вам проводника. Она позаботится, чтобы вы не сбились с пути. Но и вы сами глядите в оба. В этом лесу есть свои обитатели. Скорее всего, вас они не тронут, если не будете трогать то, что не полагается.

- А что за обитатели? - полюбопытствовала Вик.

- Например, гризды.

- Гризды? Это что за твари? Еще и слово такое мерзкое.

- Они и сами не лучше. Когда боги умирают, их сила не исчезает бесследно. Оставшись без хозяина, она рассредоточивается в воздухе Тихого леса, потому что больше деваться ей некуда. Это и есть гризды. Отголоски, искры силы. От собственной беспомощности они впадают в ярость, становясь довольно агрессивными созданиями. Они могут нанести немалый вред. Главное - не подходите к ним близко, - пояснила Найда, а затем обратилась к Вик: - Держи при себе то, что я тебе дала. Это неплохое средство против гриздов.

Вик судорожно проверила бутылочку с неизвестным зельем, спрятанную в ее маленькую кожаную сумку - единственное, что она взяла с собой, покидая телегу Хами.

Друзья с опаской переглянулись. Кажется, прогулка, которая их ждет, будет не такой увеселительной, как им думалось изначально.

Лодка мягко стукнулась о дно и замерла. Причала с этой стороны не было, и им пришлось вылезать из лодки прямо в мелкую воду и брести по ней к берегу.

- Послушайте, - обратился Дари к Найде, прежде чем спустить ноги в воду, - а что, если я не стану выдающимся врачевателем? Вдруг вы ошиблись?

Она тепло ему улыбнулась.

- Я никогда не ошибаюсь. Станешь, конечно станешь. Ты не сможешь отмахнуться от своего призвания. А я помогу тебе, - она привстала с места и запечатлела у Дари на лбу поцелуй. Видимо, чтобы ему было приятнее, в этот момент она выглядела почти его ровесницей. Юноша немного смутился, но все же решился задать еще один вопрос.

- Когда мы были в Предгорье, - начал он, - местные рассказали нам про таинственную горную целительницу Нанэй, которая иногда приходит к ним. Она ведь на самом деле не приходит с гор, да? Она - одна из ваших лекарей?

Найда посмотрела на него с насмешкой.

- Ты близок к истине. Что толку придумывать и искать новые способы лечения, если люди никогда не узнают о них? Иногда я прихожу к народу Предгорья, чтобы поделиться с ними частью своей мудрости. Они не единственные, кого я навещаю время от времени, и у каждого находится для меня свое имя. Там меня называют Нанэй.

У Дари перехватило дух. Гарт и его отряд не верили в существование озера и не искали его, но им это было и не нужно! Сама всемогущая Найда приходила к ним, чтобы подарить то, ради чего многим другим приходилось проделывать тяжелый и опасный путь. Это прозрение ударило Дари под дых.

Йон, наблюдавший за поцелуем, запечатленным хозяйкой на лбу друга, ехидно посмотрел на него, когда тот присоединился к остальным на берегу, но воздержался от острот, хотя те и вертелись у него на языке. Вместо этого он повернулся к Найде, смотрящей на них из лодки.

- Вы говорили про проводника?..

- И правда. Спасибо, что напомнил, - жестом фокусника он взмахнула рукой, и откуда-то из ее рукава вылетела маленькая ярко-желтая птичка. С радостным щебетом она пролетела мимо каждого из путников, чуть не задев их крыльями, и в ожидании уселась на ближайший терновый куст.

- Спасибо вам, - искренне сказал Йон. - За все.

Хозяйка озера покачала головой.

- Я думаю, мы с вами еще увидимся, - заверила она, а затем перешла на другой конец лодки и та, повинуясь безмолвному приказу, поплыла обратно. Найда ни разу не обернулась. Они провожали ее глазами, пока фигурка в лодке не стала совсем маленькой и еле различимой.

Птичка нетерпеливо чирикнула за их спинами, поторапливая, и они вступили под сень деревьев. Поначалу лес действительно ничем не отличался от любого другого, виденного ими, но чем дальше они удалялись от берега озера, тем непривычнее становилось все вокруг. Стволы были странно выгнуты, они вились и разветвлялись. Кроны полностью заслоняли небо, создавая ощущение шатра. Мягкий свет, зеленоватый из-за густой листвы, лился как будто бы отовсюду. Трава под ногами была девственной и нетронутой, как будто бы по ней никогда не ступала нога человека. Протоптанных тропинок не было, и они пытались не выпустить птичку из виду, без нее заблудиться было раз плюнуть.

С маленькой провожатой им повезло. Ее яркое оперение было хорошо видно среди темных стволов, а громкий щебет подсказывал верное направление.

- Интересно, долго ли нам идти? - спросил Йон сам у себя. Он понимал, что его спутники знают не больше, чем он, а спросить об этом у Найды перед уходом он просто не догадался.

- Не так долго, как болтаться в телеге через все Предгорье, - весело ответила Вик. Она была в отличном настроении, да и не удивительно - слабость отступила, и молодая энергия лилась рекой. Время, проведенное на озере исцеления, пошло ей на пользу, не только излечив физические недуги, но и прояснив ее разум.

- Если, конечно, это не телега Тохиоки, - возразил ей Дари. Он постоянно потирал место поцелуя Найды. Видимых следов там не осталось, но он продолжал ощущать тепло ее губ.

- Может, мы могли бы снова позвать его на помощь? - мечтательно продолжила девушка.

- Не думаю, - ответил Йон. - Во-первых, мы не знаем, как точно Йарру это делал. Вдруг просто бросить монетку недостаточно? Во-вторых, что-то я не вижу здесь дороги, где он мог бы проехать. Ну и в третьих, Найда сказала, что он сейчас у Розы, так что вряд ли откликнется на зов.

- Увеличивает небось поголовье своих детишек, - ухмыльнулся Дари.

- Как будто это что-то плохое, - хихикнул Йон и вся компания, за исключением жрицы, разразилась смехом, далеко разнесшимся по безмолвному лесу.

Икария не разделяла их легкомысленного настроя. Она настороженно осматривала лес, вглядываясь в стволы деревьев, будто ожидая самого худшего. Даже лук она вопреки обыкновению не повесила за спину, а держала в руке, готовая в любой момент натянуть тетиву. На вопросительные взгляды Йона она не обращала никакого внимания, полностью сосредоточившись на окружающем пространстве. Которое, к слову, казалось безопасным. Кроме их голосов и шагов не было слышно ни звука.

- Я все хотела спросить, как вы меня нашли? Тогда, в Большом саду, - спросила Вик у друзей.

- Это все Йарру, - ответил Дари. - Они с Йоном встретили меня на площади и увидели, что тебя нигде нет. Только венок валялся на земле. Ну, тот, который я дал тебе подержать. Йарру его поднял, постоял с ним немного, а потом вдруг помрачнел и понесся куда-то в переулки. Даже не объяснил толком ничего.

- А она? - Вик кивнула на жрицу.

- А она тоже откуда-то примчалась, как будто узнала обо всем. Хотя, наверное, и правда узнала.

- Как-то мы с вами увязли в божественных разборках по самые уши, - вздохнула девушка. - Вернусь домой, больше в жизни ни в один храм не зайду.

- Ну здесь-то этого не говори, - ухмыльнулся брат. - А то еще услышит кто-то из богов и обидится.

Вик неуютно поежилась и с подозрением огляделась вокруг. К счастью, непохоже было, чтобы кто-то их подслушивал.

- А это что такое? - спросил вдруг Дари. Слева от них в высокой траве виднелась груда камней, когда-то явно аккуратно сложенных, а теперь валявшихся как попало. Они выглядели древними - большинство уже покрылось мхом.

- Похоже на алтарь, - сказал Йон, подходя. - Только разрушенный.

Он хотел потрогать ближайший камень, но подоспевшая Икария больно ударила его по руке.

- Эй, больно же! - воскликнул он, потирая ушибленную ладонь. Жрица в ответ постучала себя кулаков по лбу, демонстрируя, какого она мнения об умственных способностях Йона. Он продолжил разглядывать находку, но благоразумно больше не пытался ничего схватить.

Теперь они смотрели по сторонам с куда большим интересом. В кустах и в траве попадались и другие находки - такие же разрушенные алтари, поваленные каменные и деревянные идолы, покореженные курильницы, чаши для жертвоприношений и какие-то предметы, цель которых была до конца не ясна. Чем дальше они шли, тем чаще натыкались на подобные вещи. Где-то среди деревьев иногда даже проглядывали руины строений. Им хотелось свернуть и подойти поближе, но птичка требовательно пищала, продолжая вести их вперед.

Все это зрелище навевало какую-то тоску, которую не мог развеять теплый солнечный свет, заливавший лес. Осматривая очередную разрушенную почти до основания каменную постройку, от которой осталась разве что входная арка, исписанная смутно знакомыми символами, Йон вдруг понял.

- Знаете, - тихо сказал он друзьям, - мне кажется, что это…

- Храмы, - закончила за него Вик с благоговейным трепетом. - Уничтоженные. Интересно, что здесь случилось?..

- Что бы это ни было, оно явно произошло очень давно, - сказал Дари без особой уверенности.

Птичка вела их дальше, мимо руин и обломков. Поваленные в траву идолы навевали ужас своими перекошенными злыми лицами. Откуда-то повеяло холодом, необычным для теплого летнего дня.

- Удивительно, - заговорила Вик, пытаясь развеять напряженную атмосферу болтовней, - я никогда не видела в Иррграде ничего подобного. Я не про разрушения. Никому из этих богов не поклоняются в столице… И я даже не читала ни о ком из них… Как это все интересно, вот бы узнать побольше.

- Помнится, ты сама сегодня говорила, что не войдешь больше ни в один храм, - напомнил ей брат.

- Это не одно и то же. Это скорее академический интерес. Я же не собираюсь им поклоняться. И потом, изучать их можно, даже не заходя внутрь.

Дари одобрительно хмыкнул. Он и сам был сторонником такого подхода.

Йону пришло на ум предостережение Найды о том, что теперь Дари всегда будет влиять на сестру, сам того не желая. Видимо, ее нынешний настрой передался ей от брата, потому что сама она всегда отличалась легкомысленностью и невниманием к сложным материям.

Кое-где среди развалин виднелись стоящие вертикально каменные глыбы. Огромные камни смотрели в небо, скрытое за валом листьев. Одни были покрыты мхом и крошились, а надписи, покрывающие их поверхности, почти стерлись. Другие были поновее, стояли прямо и почти не кренились. На них даже можно было что-то разобрать. Подойдя к одному из камней, гладкому и черному, на вид совсем не поврежденному, они попытались прочесть написанное.

Йон пробежал глазами по строкам. Слова были ему непонятны, хотя какие-то символы казались отдаленно знакомыми. Он никогда не был силен в языках, и кроме иррского, распространенного во всей империи, не владел ни одним. Но даже ему стало понятно, что надписи на камне сделаны на десятках или даже сотнях разных наречий. И все они сообщали одно и то же. Имя! И не просто имя, а уже знакомое ему. И им всем.

- Миаран! - ахнула Вик, найдя надпись на иррском. Она в ужасе отшатнулась от камня. - Да это же…

- Кладбище богов, - прошептал Йон, пытаясь снова овладеть охрипшим голосом.

Вик нерешительно подняла руку и коснулась холодного камня. Йон увидел, как меняется лицо Икарии, и она резко поворачивается, чтобы оттолкнуть Вик в сторону, но не успевает. Надписи на камне проступили четче и по ним пробежала рябь. Давящая тишина воцарилась вокруг, пока они замерли в ожидании, стараясь даже не дышать. Но ничего страшного не случилось. Точнее, не случилось вообще ничего. Все облегченно выдохнули. Птица заверещала, требуя скорее идти дальше.

- О чем ты думала? - распекал Дари сестру. - Мы же ничего не знаем об этом месте. Мало ли что могло случиться.

- Ты прав. Пожалуй, не стоит тут ничего трогать.

- Как здорово, что эта светлая идея пришла тебе в голову сейчас, а не когда нас сцапали эти, как их, грызы.

- Гризды.

- Да-да, они самые.

Внезапно жрица, сердито шествовавшая впереди всех, резко остановилась, развернулась и прижала палец к губам, красноречиво предлагая остальным заткнуться. Те послушно замолкли и прислушались в попытке узнать, что же привлекло внимание Икарии. Вокруг не было слышно ни звука, кроме их напряженного дыхания. Даже птичка Найды села на ближайшую ветку и замерла.

Краем глаза Йон уловил какое-то движение и повернулся в его сторону, с трудом подавив вскрик. За это время они не встретили здесь ни одного живого существа, кроме них самих. Даже вездесущие насекомые, которыми должен был бы кишеть лес, не копошились в траве и не пролетали мимо. И то, что он увидел, никак нельзя было назвать живым. Это нечто было окружено плотной аурой тьмы. Небольшой сгусток темноты висел рядом с ними в воздухе. Его размытые края подрагивали и трепетали. Икария медленно подняла руку с предостерегающем жесте, веля никому не двигаться. Все застыли, не понимая, что происходит, но догадываясь, что ничего хорошего этот темный сгусток им не несет.

Йон напряг глаза, силясь разглядеть, что перед ним. Ему показалось, что в центре тьмы сверкнули крошечные злые глаза. Уши улавливали еле слышное жужжание.

Зловещая штука, как окрестил ее про себя Йон, медленно плыла мимо них, иногда останавливаясь и будто прислушиваясь, хотя неизвестно, были ли у нее вообще уши. Край темной ауры чуть не задел плечо Вик, и на лице у девушки возникло выражение ужаса. Но совладать с собой ей удалось, и она подавила желание закричать и отпрянуть, только покрепче сжала губы и зажмурилась.

Темное пятно подлетело к ближайшей глыбе и разбилось о ее шершавую поверхность. По камню прошла рябь, а затем все упокоилось. Решив, что опасность миновала, жрица опустила руку.

- Что это было? - спросил Дари, приходя в себя.

Ответом ему служило только синхронное пожатие плеч. Настроение у всех резко упало.

- Давайте пойдем быстрее, - попросила Вик, передергиваясь от омерзения.

- Оно тебе не навредило?

- Нет, но… Оно было так близко… Я как будто почувствовала его прикосновение. Отвратительные ощущения.

- И как это было? - поинтересовался Йон. Он заметил, что руки его слегка дрожат, хотя причин для этого не было, и нащупал в кармане монету. Он уже знал, в чем именно пытается найти утешение, но избавиться от этой привычки не мог. Ему показалось, что монета слегка потяжелела.

- Тошнотворно, - ответила Вик, поморщившись.

- Может, лучше нам было все-таки вернуться в Предгорье… - начал Йон, снова двинувшись вперед. Их птица-проводница призывно чирикала, перелетая с ветки на ветку. - Вернулись бы в лагерь Гарта, попросили бы помощи… Я уверен, что он бы нам не отказал.

- Кажется, жалеть уже поздно, - философски заметил Дари. - Но мне здесь тоже здорово не по себе.

Они продолжали идти, стараясь больше не смотреть по сторонам. Остатки храмов и алтарей теперь вызывали первобытный страх, а боязнь снова увидеть пятно тьмы, плывущее по воздуху, подгоняло.

- Эй, птичка, - громко спросил Йон. - Далеко нам еще идти?

В ответ он получил громкий чирик, в котором сквозило недовольство.

- Ладно, ладно, больше не спрашиваю, - проворчал он, чуть не споткнувшись о крупную ветку, лежащую в траве на его пути.

Вокруг них особо ничего не менялось. Те же деревья со странно изогнутыми стволами, те же густые кроны, полностью заслоняющие небо, та же ярко-зеленая трава по колено, скрывающая упавшие ветки и камни, которые так и норовили попасть под ноги, и те же руины, проглядывающие среди деревьев.

- Их здесь так много… Неужели все это - погибшие боги? - негромко спросила Вик.

- Думаю, за всю историю мира их было немало. Кто-то возвышался, кто-то, наоборот, падал… Но, думаю, это нормально. Людей-то за все это время умерло куда больше, чем богов, - принялся рассуждать Дари.

Время здесь как будто не имело власти. Если бы их спросили, сколько они уже идут по этому лесу, ответить никто бы не смог. За густой листвой не было видно солнца, свет падал равномерно, не тускнея и не разгораясь. Путники не чувствовали ни усталости, ни голода, ни жажды.

Икария как обычно двигалась быстрее всех. Ее жреческих халат с вышитыми полумесяцами мелькал среди деревьев. Она почти не производила шума, и даже ухитрялась не задеть ни одной ветки своим длинным луком. Йон невольно позавидовал ей - уж он-то шумел за двоих, спотыкаясь и задевая кусты. Вик и Дари, впрочем, переплюнули и его. Городские жители до мозга костей, в лесу они были чужаками даже большими, чем он. Все-таки его детство прошло на ферме, близко к природе, а они росли в окружении богатых особняков и ухоженных садов Верхнего города, и вряд ли когда-то были в настоящем лесу.

Погруженные каждый в свои мысли, они не сразу обнаружили, что щебет их провожатой затих, а спина Икарии перестала мелькать между деревьями.

- Вам не кажется, что мы отстали? - озабоченно спросил Дари, оглядываясь по сторонам. Мысль о том, что они потерялись в лесу, полном зловещих неведомых им сил, пугала.

Они дружно повертели головами в поисках жрицы.

- Смотрите! – воскликнула Вик, кивая куда-то в сторону.

Деревья там росли настолько плотно, что напоминали стены. Они окружали небольшую полянку, пройти на которую можно было только в одном месте, где деревья немного расступались, сплетясь ветвями над головой и образовывая что-то вроде арки. Этим проходом и воспользовалась Вик. Остальные последовали за ней.

Посередине поляны виднелись развалины какого-то алтаря. Судя по тому, что от него осталось, размеры его когда-то впечатляли, но теперь от всей его мощи осталась лишь груда камней. Его окружали уже знакомые глыбы. Йон насчитал двенадцать огромных валунов, росших из земли. Они были едва ли не больше всех, виденных ими здесь. Судя по всему, они же были чуть ли не самыми древними. Камни покрывали сети трещин, надписи едва проглядывали сквозь толстый слой разноцветного мха.

Ни Икарии, ни птицы здесь не оказалось, и они, окинув глыбы непонимающими взглядами, повернулись обратно, предусмотрительно стараясь не касаться ничего руками. Но это им не помогло. На выходе с поляны уже роились сгустки тьмы, подобные тому, что они уже встречали. Темные создания будто бы множились с каждой секундой, заполняя поляну и окружая их. Их были десятки. Их ненависть чувствовалась на коже. Теперь Йон не сомневался, что у них были глаза, взиравшие на непрошенных гостей с первобытной яростью. Ему показалось, что в середине каждого черного пятна прячется какое-то существо, безумное, неукротимое и злобное. Жуткий рой жужжал, как сотни ядовитых ос Ох.

От ужаса они затаили дыхание. Пути к отступлению не было, нечего было и думать о том, чтобы незаметно проскользнуть мимо них.

И вдруг откуда-то с той стороны арки донеслись забористые ругательства, от которых даже Йон, годами ошивавшийся среди портовых грузчиков, на миг оторопел.

Рой встрепенулся и ринулся на голос, окружая нового гостя плотным кольцом. Вернее, гостью. С внешней стороны арки стояла Икария. Темные создания в один момент обступили ее со всех сторон.

- Идиоты, - прошипела она сквозь зубы и достала кинжал. Держа его в руках, она медленно поворачивалась вокруг себя, чтобы не подпустить существ близко. Опасность заставила ее позабыть о данном обете молчания. Ее лицо было напряженным, на лбу блестели капли пота. Жрица не переставала цедить проклятия. Должно быть, опасность заставила ее позабыть о данном обете молчания.

- Икария! - выдохнул в испуге Йон, и лунная сестра отвлеклась. В этот момент одно из страшных созданий с невероятной быстротой бросилось на нее. Икария попробовала отмахнуться от него своим кинжалом, заставляя противника отступить. Тот прошел насквозь, прорезав облако тьмы насквозь, но брешь немедленно затянулась. Йону почудилось, что в сердце сгустка мелькнули острые мелкие зубы.

- Что это? - пискнула Вик.

- Гризды, - жрица буквально выплюнула это слово, пятясь и отгоняя существ кинжалом. Пока что ей это удавалось, но навредить он им не могла, и был лишь вопрос времени, когда они ринутся на нее все вместе. - Что вы встали? Хотите, чтобы они высосали вас полностью? Бегите!

- А как же ты? - спросил Йон, в оцепенении наблюдая, как гризды, обнаружив новую добычу, потянулись в их сторону.

Икарии было не до ответа. Гризды смелели с каждой секундой, подлетая все ближе.

- Их можно как-то победить? Или хотя бы прогнать? - быстро спросил Дари, отступая к дереву, чтобы очередной гризд его не задел.

- Понятия не имею, я вижу их в первый раз, как и вы, - жрица отрывисто бросала слова, сопровождая каждое очередным ударом.

Вик взвизгнула во весь голос, когда одна из тварей подобралась к ее опущенной руке. Ее крик разнесся над лесом, переполошив гриздов. Они все взметнулись высоко в воздух, дав Икарии возможность выскользнуть из окружения и подойти к остальным, но быстро вновь опустились, зависнув напротив путников.

- Жалят, как медузы на море, - Вик потерла руку. В месте укуса она покраснела.

- От одного раза ничего не будет, - бросила жрица. - А вот если всей толпой набросятся, сожрут.

- И что делать? Бежать? - Йон завороженно смотрел на существ. Темное свечение и правда окружало мелких ни на что не похожих созданий с крыльями и зубами, как у пираний. Их глаза, черные и блестящие, плотоядно смотрели на людей.

- Далеко не убежишь. Видел, как они на меня бросались? Быстрые твари.

Йон неловко отмахнулся от гризда, летящего прямо на него. Его рука прошла насквозь. От резкой боли пальцы свело судорогой.

- Вот дрянь, - выругался он, делая шаг в сторону. Гризд полетел за ним, мерзко скалясь. И вдруг Йона посетила идея. Спеша проверит догадку, он засунул руку в карман и вытащил монету отметив, что ее сиреневое сияние стало ярче. В надежде, что она убережет их от гриздов, как помогла уже однажды отогнать гончих, он поднял монету над головой.

Ближайшая тварь замешкалась всего на мгновение, а затем бросилась на свет. Остальные тоже пришли в движение, завертевшись вокруг них с дикой скоростью. Йон услышал, как клацнули маленькие зубы на монете, а затем раздался дикий скрежет. Земля под ногами содрогнулась. Гризд отпрянул и облако тьмы, окутывающее его, начало увеличиваться. Такие же звуки начали издавать и остальные существа.

- Дурак! - крикнула Икария. - Ты их разозлил!

В ярости создания начали атаковать, кусая и жаля путников со всех сторон.

- Я не знал, - попытался оправдаться Йон, отмахиваясь. Вспышки боли застилали ему глаза, когда очередной гризд вонзал в него зубы. - Я думал, это поможет.

У друзей успехи были не лучше. То и дело кто-то из них вскрикивал от боли, только жрица терпела укусы молча, сжав зубы. Пусть она и нарушила обет, заговорив с чужими, привычка держать рот на замке все еще была с ней.

Однажды в далеком детстве Йон залез в густые заросли крапивы, вымахавшей выше его роста, и запутался в ней. Он пытался раздвинуть ее голыми руками, но вместо того, чтобы выбраться, он все сильнее увязал. Когда ему наконец удалось вылезти, все его тело покрывали волдыри и ожоги. Сейчас ощущения были похожи, только усиленный во сто крат. Ему показалось, что маленькие челюсти разорвут его на куски.

Рядом мелькнул ярко-желтый всполох. Птичка Найды, которую они не видели с тех пор, как повстречали гриздов, села на плечо Вик, которая с громкими криками отмахивалась от темных тварей.

- Пора. Выпей, - сказала птица голосом хозяйки озера.

Вик мгновение поразмышляла и кивнула. Что было дальше, Йон не видел, потому что болезненный укус сзади в шею заставил его обернуться. А через минуту гризды вдруг оставили его в покое. Снова взглянув на подругу, он обнаружил, что мягкий желтоватый свет окутывает ее тело. Источала его она сама, а у ее ног валялся маленький опустевший пузырек.

Все твари ринулись к ней, как мотыльки, и плотно облепили девушку плотным коконом. Дари с отчаянным криком бросился в ее сторону, но Икария удержала его за край рубашки. Ее сильные руки не дали ему вырваться и броситься к сестре на помощь. Потому что помощь ей была не нужна. Гризды растаяли, как будто их никогда не было. Сияние померкло. Вик стояла, съежившись и закрыв лицо руками.

Жрица отпустила Дари, и он, получив наконец свободу. бросился к сестре.

- Вик! Ты в порядке? Что это было? Где ты это взяла? - засыпал он ее вопросами.

- Найда дала… Сказала, что пригодится… - дрожащим голосом ответила Вик, убирая от лица руки. - Могла бы и сразу рассказать, для чего оно нужно и как им пользоваться…

Ярко-желтая птичка с достоинством чирикнула с ближайшей ветки.

- С какой радости вы сюда полезли? Не хватило ума держаться подальше от таких мест? – поинтересовалась Икария, гневно сверкая глазами.

- Откуда мы знали, что здесь их целые полчища? – попытался оправдаться Йон. – Вы с птицей куда-то делись, мы не знали, куда нам идти.

- Надо было следить, куда мы идем, а не смотреть по сторонам, разинув рот, - жрица была неумолима. – Теперь из-за вас я нарушила обет молчания!

- Ты могла бы его и не нарушать. Поругаться могла бы и про себя, - заметил Дари.

Некоторое время они недовольно буравили друг друга взглядами. Нервы у всех были на пределе. Чтобы вспыхнуть серьезной ссоре, достаточно было одной искры.

И в этот момент позади них послышался знакомый голос:

- Что вы здесь забыли?

В круг, образованный двенадцатью камнями, вступил Йарру.

Глава 17

- Да, я должен был догадаться, что Найда поведет вас здесь, - пробормотал дорожный бог, оглядывая компанию. Его взгляд задержался на Вик, которая, хоть и мелко дрожала, обхватив себя руками, выглядела куда лучше, чем во время их прошлой встречи. - Я вижу, вы получили от нее, что хотели.

- Да, она нам помогла, - лаконично отозвался Дари.

- И что же старушка потребовала взамен, а? - Йарру пристально вгляделся в его лицо. - Хотя можешь не отвечать, сам вижу. Ее знак горит у тебя на лбу весьма ярко.

- Что? - встрепенулась Вик. - Какой знак? Дари, что это значит? Что ты ей отдал?

Юноша недовольно покосился на Йарру. Рассказывать сестре об уговоре с хозяйкой озера в его планы не входило.

- Да не бери в голову, - бросил он. Ничего важного.

- Нет уж, давай рассказывай, - Вик была непреклонна и Дари, вздохнув, признался:

- За то, что Найда помогла спасти тебя, после смерти я отправлюсь на ее остров и пополню ряды ее лекарей. Ну, я так понял. Верно? - он вопросительно посмотрел на Йарру. Бог дорог кивнул, подтверждая его слова.

- О… - растерянно проговорила девушка, не зная, как на это реагировать.

- Вообще-то, это не так уж плохо. Многие врачеватели к этому стремятся. Да половина нашей городской лечебницы не глядя поменялись бы со мной местами, - он пожал плечами. - Да и произойдет это еще не скоро, я надеюсь. Мало ли что может измениться.

- Измениться может многое, но не это, - категорично заявил Йарру. - Она просто-напросто лишила тебя выбора. Теперь у тебя в жизни есть только одна дорога.

- Которую я и так собирался выбрать. Да и чего теперь жалеть? Что сделано, то сделано. Я все еще считаю, что оно того стоило.

- Ты сам-то что здесь делаешь? - спросил Йон у бога. - Ты же уехал с Тохиоки.

- Уехал, да. Он подвез меня до деревни, где живет Роза, и я пошел дальше. Тут-то меня и выследили гончие Псаря. Кажется, на этот раз он решил взяться за меня всерьез. Я никак не мог от них оторваться, вот и юркнул сюда. Хотел переждать, пока им надоест за мной гоняться, и они отправятся по своим делам.

- А что, здесь они не могут тебя достать?

Он поколебался, прежде чем ответить.

- Не знаю. Почему-то они никогда не пересекают границы леса, хотя имеют на это полное право. Возможно, Псарь просто не хочет привлекать внимание Найды, а это неизбежно случится, если они сунутся сюда в погоне за мной.

- Он что, тоже ее боится? - удивленно моргнула Вик.

- А вы что, думаете, она всегда такая миленькая и добренькая? Не нужно ее недооценивать. В общем, песики сейчас караулят меня у всех выходов из леса, так что я решил пока перекантоваться здесь. Рано или поздно им надоест меня ждать, и они уйдут по своим делам.

- А гриздов ты не боишься? - спросил его Дари.

- Гриздов? А вы уже успели познакомиться с ними? - глаза Йарру обшарили всю поляну. Видимо, их маленькую позорную битву с этими существами он пропустил. Сейчас о ней напоминали только пустой пузырек у ног Вик да красные волдыри, покрывшие кожу путников в местах укусов. - Да, вижу. Приятного в них мало, но навредить бессмертным они не могут. Скажу по секрету, некоторые боги даже пожирают их, чтобы увеличить собственную силу, - его аж передернуло от омерзения. - Но для этого надо быть совсем сумасшедшим.

Желтая птица, о которой они успели уже почти забыть, резко спикировала с ветки и со всей силы ударила Йарру клювом по лбу.

- Ай! Больно же! - вскрикнул он, потирая ушибленное место. - Чего тебе нужно? Можешь лететь отсюда. Я сам покажу им дорогу. И уж по крайней мере не буду приводить их в логово гриздов!

В птичьей трели явственно послышалось сомнение, смешанное с насмешкой.

- Я уже не мальчик, Найда. И знаю эти места не хуже тебя, - сказал он ей, а затем обернулся к остальным: - Надо уходить отсюда. Есть тут недалеко место, где можем спокойно передохнуть.

Йон бросил обеспокоенный взгляд на птичку, демонстративно севшую на ветку и решившую, видно, и правда доверить их заботам Йарру. Должно быть, обиделась. Не навлечет ли это на них еще каких-нибудь неприятностей? Сердить и расстраивать Найду не хотелось.

Йарру шел уверенно, безошибочно выбирая верное направление. Гнетущая атмосфера развороченных святилищ его нисколько не беспокоила. Он был здесь своим. Остальные следовали за ним. Все, кроме Вик, которой, должно быть, помогло снадобье, без конца чесались и морщились от боли. Кожа в местах укусов сильно зудела. Йарру, мельком осмотрев волдыри, заявил, что ничего страшного нет, нужно просто перетерпеть какое-то время. А вот если бы у них не вышло отогнать гриздов, те вполне могли бы сожрать их целиком.

Йон пропустил вперед всех остальных, чтобы оказаться рядом с Икарией, которая плелась позади с потерянным и мрачным видом.

- Ты в порядке? - тихо спросил он у нее.

- Нет, - огрызнулась она, чем невольно привлекла внимание Йарру.

- Ого, - брови его весело приподнялись. - Что же это заставило нашу молчаливую подругу открыть рот?

В этот момент жрицу прорвало. Взвыв, она бросилась к ближайшему дереву и с отчаянной яростью принялась кромсать своим кинжалом его кору, пытаясь выместить на ней всю свою злость и боль.

- Одиннадцать лет! - кричала она. - Одиннадцать лет я соблюдала обет! За эти годы я не произнесла ни единого лишнего слова! Никто вне храма ни разу не услышал моего голоса! А теперь все пошло прахом! Все напрасно!

Она с силой воткнула кинжал, но вынимать его не стала, стоя рядом и тяжело дыша. На ее глазах выступили слезы ярости.

- Успокоилась? - спокойно спросил Йарру.

- Нет, - отрезала Икария и, ударив напоследок ни в чем неповинное дерево кулаком, осела на землю, облокотившись на изувеченный ствол спиной.

- Ну заговорила ты, в чем беда? Просто дай свой обет молчания заново, - сказал Дари, не понимавший причины таких бурных эмоций.

- Если бы давать и нарушать клятвы было так просто, в них не было бы никакого смысла. - едко отозвалась она. - Я заговорила с чужаками, и теперь Луна отречется от меня.

- Не такие уж мы и чужаки…. - пробормотал Йон.

- Вообще-то она права. Боги бывают довольно требовательны к своим прислужникам, - пояснил им Йарру, как их единственный эксперт в области божественных повадок. - За их милость всегда приходится чем-то платить. Бросай Луну, девочка, быть моим последователем куда проще. Ходи себе по империи, жги костры и рассказывай истории. Не жизнь, а малина!

Икария окатила его волной презрения. Ей наконец удалось вернуть хоть какое-то самообладание, и она встала с земли, поправляя лук. Чтобы вытащить из ствола кинжал, ей пришлось опереться в дерево ногой - с такой силой она его воткнула.

Они пошли дальше, следуя за Йарру. Иногда Йону казалось, что среди листьев мелькает знакомое ярко-желтое оперение, но каждый раз это оказывался солнечный луч, пробивающийся через кроны, а то и просто обман зрения. Он чувствовал угрызения совести, все-таки нехорошо они поступили с посланницей Найды. Как бы хозяйка озера не обиделась на них за это.

В лесу все еще встречались храмы и алтари, но сейчас они обратили внимание, что не все из них выглядели разрушенными. Какие-то ощущались живыми, наполненными силой. Об этом говорили факелы, горящие у входа, росписи, не тронутые временем и как будто обновлявшиеся искусными художниками, цветы, растущие у ступеней в противовес высокой траве и сорнякам у руин. А самое главное - не было около них надгробных камней и вокруг не летали жуткие гризды. Хотя и таких, заброшенных и покинутых святилищ по-прежнему хватало.

- Ты можешь рассказать нам об этом месте? - попросила Вик у Йарру, тоже заметив перемены.

Бог дорог отозвался неохотно, но все же не отказал.

- В этих местах боги жили до того, как вышли к людям. Да даже и до того, как люди вообще появились на этом свете. Это уже потом бессмертные стали зависимы от них, то есть от вас, людей, от вашей веры и поклонения. Каждый из богов увековечен здесь, как живой, так и мертвый. А родилось и умерло их здесь много, как вы можете видеть. Их идолы и храмы ветшают, и некому их восстановить, некому вдохнуть в них жизнь. Тихий лес превратился в огромное кладбище, а люди даже не знают, кто на нем похоронен, потому что забыли их, вычеркнули из своей истории, - в его голосе звучало еле слышное сожаление и даже скорбь. Видимо, не таким уж он был непробиваемым, каким пытался казаться.

- А ты? Ты знаешь их всех?

- Знаю. А если не знаю, мне достаточно посмотреть на камень, чтобы понять, кем был тот, кто под ним покоится.

- А те двенадцать камней, ну, надгробий, у которых мы встретились? Кто там? - не унималась Вик.

- Двенадцать братьев-сотворителей. Это от них пошло все сущее. Им поклонялись всем сразу, поэтому алтарь там стоит только один. Вернее, стоял. То, что сейчас от него осталось, уже и алтарем-то не назовешь. Их сила была колоссальна, потому и гриздов там всегда много. Представьте себе силу двенадцати всемогущих существ, не ведающую покоя… Не сунулись бы туда, не было бы у вас неприятностей.

- Кстати о неприятностях, - решился Йон. - Найда рассказала нам о Гароте.

Спина Йарру окаменела.

- И? - спросил он с показным равнодушием. - Хочешь узнать, почему я вам не рассказал о ней раньше?

- Нет. В сущности, это не так важно. Я хотел спросить другое. Когда на нас напали гризды, я вспомнил, что гончие Великого Псаря испугались монеты. Вот я и подумал, что, может, и этих тварей она сможет отогнать? Я ее достал, она засияла, но гризды почему-то вместо того, чтобы оставить нас в покое, только разозлились…

Йарру медленно повернулся к нему лицом и схватился за голову, выражение его лица красноречиво говорило о том, что все пропало.

- Ты в своем уме? Глупый мальчишка! Мало того, что ты притащил монету сюда, так еще и во весь голос буквально заявил Гароте, что ты совсем близко!

- Да что в этом такого страшного? - не понял Йон.

- А я тебе объясню, что. Вы сейчас в доме богов. А Гарота - богиня, озлобленная, одержимая идеей возвращения собственного могущества, обезумевшая стерва, которая только и думает о том, как бы заманить тебя в свои сети. И как вы думаете, где же она отсиживается в ожидании?

- Здесь… - тихо ответил Дари, начиная понимать.

- В точку. Йон, у тебя была всего одна задача, одна! - кричал Йарру, все больше распаляясь. - Держаться со своей монетой как можно дальше от Гароты. Для тебя в этом не было абсолютно ничего сложного, но нет!

- Хватит! - сердито вскрикнула Вик. На ее лице проступал гнев. - Ты так говоришь, как будто он знал что-то об этом, как будто мы все об этом знали. Но мы не знали ничего, потому что все это время нас постоянно окружали какие-то загадки, тайны и недомолвки. Ни ты, ни Найда, ни Тохиоки не потрудились рассказать нам все сразу. Мы получаем всю информацию по крупицам и тянем из вас клещами, а вы ходите вокруг до около, бережете свои мелкие секреты, которые кроме вас никому не нужны! Во всем, что произошло, виноваты только вы!

Йон и Дари уставились на нее с изумлением. Шутка ли - накинуться с обвинениями на бога. Но тот вместо того, чтобы выйти из себя, сконфуженно молчал, глядя себе под ноги.

- Ты права, - сказал он и обратился к Йону: - Прости, я не должен был орать на тебя. Ты и правда ни в чем не виноват. Просто я надеялся, что на твою долю не выпадут эти испытания.

- Так-то лучше, - Вик самодовольно улыбнулась, но вдруг глаза ее расширились, а улыбка сползла с лица. - Йарру… Ведь у тебя тоже была такая монета, да?

- Да, - настороженно согласился он.

- А Найда сказала, что Гароте не хватает только той, что сейчас у Йона. Получается, ты свою монету ей уже отдал?

- Эм, нет. Я же сказал, что подарил ее. И дальше уже не интересовался ее судьбой, - прозвучало это не слишком убедительно.

- А кому ты ее подарил, Йарру? - вкрадчиво поинтересовалась Вик. Ей хотелось докопаться до сути.

Ответить бог дорог не успел. Икария возбужденно вскрикнула, глядя куда-то за деревья и побежала в ту сторону, бросив друзьям:

- Подождите меня здесь!

Она направлялась к храму, виднеющемуся впереди. Это была почти точная копия обители лунных сестер в Иррграде - те же столбы, на которых стояло деревянное строение с изогнутой красной крышей, те же символы, украшающие его стены, те же веревочные лестницы, свисающие вниз. Да даже весело журчащий фонтан в окружении скамеек, спрятанный от глаз вьющимися растениями, опускающимися до земли, ничем не отличался от столичного. Разве что верных служительниц, день и ночь сидящих в ожидании откровений, здесь не было. Кроме одной. Икария уже ловко поднималась наверх. Чтобы преодолеть шатающуюся лестницу, ей потребовалось не больше нескольких секунд.

- Как ты думаешь, а можно забраться туда и посмотреть, что наверху? Всегда было ужасно интересно, - тихо поинтересовался Дари у Йона.

- Знаешь, я бы сейчас не рисковал. Если тебя минует гнев Луны, то уж Икария точно шкуру спустит. Это же ее священное место.

- Не делайте глупостей, - предостерег их Йарру. - Мне бы не хотелось поссориться из-за вас еще и с Луной.

- А вот интересно, - задумчиво сказала Вик, окуная руку в фонтан и пропуская между пальцев прохладную воду. - Мне кажется, мы достаточно давно здесь бродим. Почему еще не стемнело?

- Потому что день и ночь здесь не сменяют друг друга, - пояснил ей дорожный бог. - Да и время течет совсем иначе.

- А как же Луна может обитать здесь, если ночь в этом месте никогда не наступает?

- Не уверен, что смогу это объяснить, так что не забивай себе голову и прими это как данность.

Они довольно долго сидели под храмом и ждали, а жрица все никак не появлялась.

- Уж не решила ли она остаться в этом храме навсегда, чтобы служить своей богине, так сказать, в самом близком к ней месте? - проворчал Йарру.

Но тут Икария наконец появилась. Когда она спустилась по лестнице, на ней не было лица, а в глазах блестели слезы.

- Она… Она больше не говорит со мной, - в отчаянии прошептала она и всхлипнула. - Я лишилась ее благословения.

Ее спина была понуро сгорблена, огонь в глазах потух. Утратив мудрость, спускавшуюся на нее с небес, она стала обычной испуганной девчонкой.

Йон подошел и неловко приобнял ее за плечи, надеясь не получить за это кулаком в лицо. Но жрица только снова всхлипнула и, развернувшись, уткнулась ему в грудь, мелко дрожа.

- Ну не переживай, - пытался утешить ее он. - Может, благословение еще вернется к тебе.

- Не вернется, - слова Икарии звучали приглушенно. Йон почувствовал, что его рубашка намокла.

- Зато у тебя есть мы. Кто из лунных сестер может похвастаться, что у них есть друзья за пределами храма?

Она отпрянула и подняла на Йона покрасневшие глаза.

- Я пошла с вами только потому, что на то была ее воля. Это она отправила меня за тобой.

- Что? - опешил он. - То есть ты поехала в Прибрежье только из-за меня? Но зачем?

- Из-за монеты, - прошептала жрица, вытирая слезы. - Ты принес ее в храм, и Луна велела проследить за тобой… Чтобы ваша поездка прошла благополучно. Она не хотела, чтобы монета вернулась к Гароте… А я… Я не справилась! - она снова разразилась рыданиями.

- Вот как, значит, - Йон был совсем сбит с толку.

- Я отгоняла от тебя сны, насланные Гаротой и пыталась как могла ослабить ее влияние на тебя. Но этого оказалось так мало…

В душе Йона боролись обида и благодарность. Если бы не Икария, ему пришлось бы гораздо тяжелее в этом путешествии, но, с другой стороны, он уже начал считать ее другом, и думал, что она разделяет эти чувства и путешествует с ними, потому что их компания ей приятна и она искренне беспокоится за них. А оказалось, что она здесь не по своей воле.

- Но ведь еще не все потеряно. Монета пока в моих руках, и, может быть, Гарота ее не получит, - наконец сказал он, решив, что сейчас не время для глупых обид.

Йарру кисло посмотрел на него, услышав эти слова.

- Какая поразительная наивность.

- Что-то я не вижу, чтобы она гналась за нами, - огрызнулся Йон. - Вдруг ты ошибаешься?

- Да? - дорожный бог скептически поднял брови. - Гарота выше того, чтобы гонять свою добычу по лесам, как мой дорогой брат. Она действует иначе. Ты сам к ней придешь. У тебя просто выбора другого не останется.

Йон не ощущал ничего особенного, поэтому предпочёл пропустить пессимистичные предупреждения Йарру мимо ушей и продолжил успокаивать Икарию, чьи рыдания всё не смолкали.

- Слушай, ведь если это сама Луна отправила тебя в это путешествие, то, может, и это тоже часть ее замысла? И она вернётся к тебе, когда придёт время, - он сам не особенно верил в свои слова, но готов был сейчас болтать любые глупости, лишь бы девушка перестала плакать. И это сработало.

Она подняла голову.

- Ты думаешь?

- Ну а почему нет? Даже ты не знаешь, что на самом деле у неё на уме. Может, просто сейчас так нужно для, ну, скажем, какой-то высшей божественной цели?

Эти слова явно попали в цель. Жрица всхлипнула в последний раз, и её рыдания затихли. Слезы ещё продолжали стекать по её щекам, но её лицо хотя бы больше не было искажено внутренней болью.

- Ну что, все пришли в себя? - от нетерпения Йарру притоптывал ногой. - Пойдём, если вы ещё хотите отправиться в Прибрежье и не решили остаться здесь навсегда. Нам направо.

Он вышел с территории храма и зашагал дальше. Йон потянул за собой Икарию, бережно поддерживая ее под руку. Проходящий мимо Дари покосился на них с веселой ухмылкой и зашептал что-то на ухо сестре, та только сердито отмахнулась.

- Слушай, Йарру, - с интересом спросила Вик, пока они пробирались через заросли. - А у тебя что, тоже есть здесь свой храм?

- У меня? - удивленно переспросил бог. - А давно мне строят храмы и воздвигают алтари? Дорожный костер — вот мое святилище. Он здесь и горит. Я как раз туда шел, когда вас встретил. Лучше места пересидеть я бы нигде найти не смог.

- Мы сейчас идем туда?

- Нет. Сначала я отделаюсь от вас, сброшу эту ношу со своей шеи, а потом уже с чистой совестью отправлюсь отдыхать.

Вик немного обиделась на эти слова.

- Тебя никто не заставлял вести нас. Мог бы и не прогонять птицу Найды. Шел бы и дальше по своим делам, - надувшись, заявила она.

- Ладно, ладно, - примирительно сказал Йарру. - Я просто ворчу. Не обижайся.

Мало-помалу в лесном пейзаже начали происходить изменения. Порой среди деревьев стали попадаться самшиты, которыми славилось Прибрежье. На земле под слоем травы проглядывал песок. Йон вдохнул плотный медовый аромат, висящий в воздухе. Судя по всему, до Прибрежья было уже рукой подать. Наверняка Йарру ошибся. Гарота ни сном ни духом о том, что монета оказалась здесь. Да и есть ли в этом лесу сама Гарота?..

Среди деревьев и гор камней, оставшихся от разрушенных обиталищ погибших богов, Йарру углядел кусок голой скалы, выступающий из земли. Он почти не бросался в глаза, спрятавшись среди плотно растущих стволов и каменных руин. В скале была небольшая пещера. Обладателям высокого роста, вроде него самого или Йона, можно было пролезть туда только согнувшись в три погибели.

- Вот! - торжественно объявил он, указывая на проем.

- И что это? - непонимающе спросили его спутники практически в один голос.

- Это выход в Прибрежье, - вздохнул Йарру, утомленный их недогадливостью. - Зайдете здесь, выйдете уже у моря.

Йон подошел ко входу поближе и заглянул внутрь. Там была только темнота, но в глубине можно было различить какие-то звуки. До него донеслись шум волн и крики чаек. Показалось даже, что морской ветер швырнул ему в лицо брызги морской воды. Интересно, в каком месте Прибрежья они выйдут? Если повезет, это случится поближе к его столице, Кораллу, куда они и направлялись. Хотя особого значения это не имело. В любой точке Прибрежья можно было найти повозку, которая довезла бы куда нужно.

Дари недоверчиво обошел скалу вокруг и сообщил, что с другой стороны выхода не было.

- Может, тебе тоже пойти с нами? Вдруг гончие уже устали караулить и ушли? - предложил Йон дорожному богу.

Тот хмыкнул, приблизился ко входу в пещеру и заглянул внутрь. Поднявшийся с той стороны резкий лай заставил его отпрянуть и отойти на безопасное расстояние.

- Нет уж, спасибо.

- А нам эти псы не навредят? Они ведь уже видели нас вместе с тобой, - испугалась вдруг Вик.

- Вы-то им зачем? Они на вас и внимания не обратят. Да и вы вряд ли их заметите. Лезьте смелее. Только… - он на миг замялся. - Йон, ты попробуй первый.

Все расступились, давая ему дорогу. И тут Йон почувствовал, что лезть в эту черную дыру ему совсем не хочется.

- А ты уверен, что это безопасно? - спросил он, оттягивая момент. - Не могло там, скажем, что-то сломаться или выйти их строя? Вдруг мы залезем в пещеру и вылезем прямо в Черную бездну Солгалоя или на морском дне?..

- Уверен - да. Сломаться - нет, не могло, - выражение лица Йарру было странным, одновременно печальным и торжествующим.

- А может?..

- Не может! Лезь! - заорал Йарру, теряя терпение.

Йон продолжал мешкать. Его охватила нерешительность. Может, ну его, это Прибрежье? Наверняка здесь должен быть проход и в столицу. А подарок мастера Архоя… Что ж, не убьет же он его за оплошность. В крайнем случае уволит, но у него и самого эта лавка уже в печенках сидит.

Все смотрели на него с непониманием. В глазах читались незаданные вопросы. Он глубоко вздохнул и, подавив нерешительность сделал шаг. Затем второй. Тело было тяжелым и не хотело его слушаться. Ему едва удавалось заставить ноги передвигаться, и это было тем сложнее, чем ближе он подбирался к пещере. У самого входа тяжесть стала настолько сильной, что войти он не сумел. Вместе с тем нахлынул ужас. Холодный липкий пот выступил на спине. Монета в кармане снова начала нагреваться, как тогда, когда он пытался подойти к озеру исцеления. Она стала настолько горячей, что обожгла его ногу даже через плотную ткань штанов.

- Я не могу туда войти, - сказал он каким-то чужим голосом. - Просто не могу. Не заставляйте меня, - он сделал несколько шагов назад, почувствовав, как непонятный груз свалился с плеч. Жар тут же стих, а вместе с ним ушел и ужас.

- Именно об этом я тебе и твердил, - горько вздохнул Йарру. - Гарота тебя не отпустит.

Глава 18

В подавленном настроении все стояли в нескольких шагах от входа в пещеру, не зная, что делать дальше.

- Я что, никогда не смогу выйти отсюда? - с ужасом спросил Йон. Перспектива была не радужная. От мысли о том, чтобы застрять в Тихом лесу, превратившемся в жуткое кладбище, рискуя быть сожранным отвратительными гриздами, он содрогнулся.

- Ну почему же никогда? Избавишься от монеты, и иди на все четыре стороны, если, конечно, Гарота в приступе гнева не сотрет тебя в порошок, - заметил Йарру. Он не издевался, а просто констатировал факт. Он был искренне убежден в том, что говорил.

- Интересная у нее благодарность за возвращение ее последней печати, - хмыкнул Дари.

- У богов свои понятия о благодарности. И о честности, кстати, тоже, если вы еще не заметили. Уж можете мне поверить, я-то знаю, о чем говорю.

В его словах никто и не сомневался. Кому как не богу знать, как думают бессмертные?

- Да ну ее, эту монету. Пусть она ею подавится, - в сердцах сказал Йон и, размахнувшись, забросил артефакт куда-то в траву. Он ужасно устал, и ему хотелось покончить с этим любым доступным способом.

- Ну-ну, - в голосе Йарру сквозила насмешка. - А теперь глянь-ка у себя в кармане.

- Да как так-то? - завопил Йон, выуживая оттуда монету, невесть как вернувшуюся обратно. - Разве не должна пройти ночь?

- Ты вообще слушал, что я говорил? Здесь не бывает ночи. Это место существует по своим законам.

- Раз уж ты все их знаешь, вот и расскажи, что нам теперь делать, - Вик выжидающе уставилась на бога, уперев руки в бока.

- Для начала давайте все же дойдем до моего костра. Там не в пример безопаснее, чем где-либо еще. Для меня, по крайней мере. Посидим, подумаем.

- Тогда веди.

Они последовали за Йарру, уверенно направившемуся прочь от скалы. Друзья с сожалением бросили последний взгляд на темнеющий вход в пещеру, который мог поставить точку в их скитаниях.

Дорожный бог ориентировался в этом лесу прекрасно, хоть ни одной дороги здесь не было и в помине. Если бы не он, они бы уже давно заблудились, бродя среди почти одинаковых развалин и окутывающей их зелени. Но для Йарру каждый ствол, каждый камень, казалось, отличались друг от друга.

- Видите это? - указал он на каменную арку, стоящую как бы сама по себе. Ее верхняя часть уже давно обвалилась, да и все остальное выглядело так, как будто вот-вот упадет следом. — Это Врата Истины. Над ними властвовала богиня Аранэль. Древние люди проходили через них, чтобы доказать, что говорят правду.

- А если соврать? - спросил Дари.

- Тогда молния с небес, посланная Аранэль, испепелит тебя на месте.

- А почему же ей перестали поклоняться? Звучит как неплохая идея. Такая арка, стоящая в суде, здорово облегчила бы работу судьям.

- А оно так и было. Но народ, чтивший Аранэль, давно исчез с лица земли, а вместе с ним и она. Ее культ так нигде больше и не прижился. Большинство посчитало, что убивать даже за пустяковое вранье - это как-то слишком. Но все это дела очень давних времен, я сам тогда еще только родился.

- А ты всегда был богом? - поинтересовалась вдруг Вик. Все они в детстве слышали сказки о том, что люди могли заслужить себе место среди бессмертных. Обычно все это касалось героев древности, которые прославили себя своими деяниями настолько, что боги захотели видеть их среди них.

- Ну… Сказать по правде… - Йарру слегка замялся. - Нет, не совсем. Я родился полубогом - сыном богини от смертного человека. Такие, как я, вольны сами выбирать свою судьбу. Так-то становиться бессмертным я и не собирался. Меня вполне устраивал путь обычного человека. Я с удовольствием пользовался теми силами, которые были у меня от рождения, но не задумываясь отказался бы от них ради простой человеческой жизни. Я был ужасным романтиком. Меня завораживала возможность мелькнуть в этом мире яркой искрой, а затем покинуть его навсегда, приняв смерть. Но потом случилось это недоразумение с Псарем, и я сам не заметил, как стал покровителем дорог.

Йон присвистнул от удивления, на секунду забыв о собственных неприятностях. Его друзья тоже были поражены. Даже у Икарии вытянулось лицо. Представить Йарру, добровольно выбирающим для себя участь смертного они не могли.

- А вот там, - поспешил тот сменить тему, - располагается пруд Рыбоголового, которого так почитают у вас в столице.

И правда, слева между деревьями можно было различить блеск воды. Любопытство победило, и они решили подойти поближе. Пруд был небольшим, но чистым и нетронутым. Вдоль берега тянулись знакомые деревянные идолы. Под толщей воды плавали рыбы - первая живность, которую они встретили в этом лесу.

- А где он сам? - спросила Вик, разглядывая пруд.

- Да плавает где-то. Или лежит на дне, упившись вином, которое вы так щедро разливаете в его честь. Обычно после праздника у него такое похмелье, что он месяцами на поверхность не всплывает, - пожал плечами Йарру.

Йон подошел поближе к воде и, чисто в порядке эксперимента, швырнул в пруд монету. Она быстро ушла на дно. По спокойной воде пошли круги. Может, у Рыбоголового она будет в безопасности? Вряд ли он так просто отдаст ее Гароте. Да и мысль о том, что яростная богиня полезет в воду за своим имуществом, казалось довольно забавной. Он представил, как величественная женщина подвязывает свои роскошные юбки и лезет в пруд, и мысленно улыбнулся.

По всему пруду прошла возмущенная рябь, а затем струя воды с силой швырнула Йону подношение прямо в лицо. Ребристая грань монеты оцарапала ему бровь, но это можно было считать везением - сантиметром ниже, и он вполне мог бы лишиться глаза. Он ойкнул, потирая ушибленный лоб.

- Ерунды-то не твори, - укоризненно проворчал Йарру. - За такие шутки может и прилететь. До конца жизни придется обходить все водоемы за три дороги.

- Простите, - пробормотал Йон, обращаясь к воде. Он надеялся, что Рыбоголовый не сильно на него обиделся за глупую выходку. Вода в середине пруда забурлила, и со дна поднялись пузыри воздуха, похожие на раздраженное бурчание, но на поверхность божество так и не выплыло. Кажется, Рыбоголовый и правда был не в настроении общаться. Для них это было только к лучшему.

Костер Йарру оказался недалеко от пруда. Он немного отличался от тех, что встретились им на пути. Кострище было огорожено камнями, над огнем стояла тренога, вокруг лежали несколько бревен, на которых можно было расположиться, а чуть в стороне располагался низкий навес с расстеленными под ним одеялами. Кажется, Йарру не в первой отсиживаться в лесу, и он постарался превратить это место в некое подобие дома.

- Добро пожаловать в мою скромную обитель, - объявил он, бросая свой мешок на землю. Затем он опустился на колени и принялся копаться под навесом среди одеял.

- Ага, нашел! - радостно сказал он спустя некоторое время, доставая на свет видавший виды котелок, несколько щербатых кружек, при виде которых госпожа Лита бы точно пришла в ужас, сверток с вяленым мясом и бутылку вина. - Вообще-то, голод вам здесь нестрашен, вы его не почувствуете, пока не покинете лес, но вы, люди, привыкли все время что-то жевать, так что угощайтесь, - пригласил он, гордо выложив перед друзьями свои находки.

Вино он вылил в котелок, щедро сдобрил специями из своего мешка и принялся подогревать над огнем.

- Это точно поднимет вам настроение.

И действительно - когда Йон пригубил ароматного, еще дымящегося вина, он весь наполнился теплом и жизнь показалась ему чуть менее скверной. Друзья его мнение разделили, даже Икария пила с явным удовольствием.

- Дааа, интересная у нас тут собралась компания, ничего сказать, - с мрачным весельем протянул Йарру, оглядывая сидящих.

- И что же в ней интересного? - без энтузиазма спросил Дари.

- А ты сам посуди - жрица Луны, потерявшая с ней связь, - при этих словах Икария так сильно стиснула свою кружку, что ее тонкие пальцы побелели, - девчонка, едва не протянувшая ноги после встречи с одной богиней, ее брат с ярко горящим на лбу благословением другой, парень с печатью Гароты в кармане, и ваш покорный слуга, божественное существо, пытающееся избежать божественных же гончих псов сбрендившего Псаря. Такого мой костер еще не видел! - он истерически захохотал.

- А все-таки что нам делать-то теперь? Не можем же мы просто сидеть здесь и ждать, - Вик отставила опустевшую кружку на землю.

- Ну я-то именно этим и собирался заниматься, - Йарру любезно налил ей еще вина.

Котелок опустел. Жестковатое, но вполне съедобное мясо тоже подходило к концу.

Йон, не зная, чем занять руки, вытащил из своего мешка фьюллу и заиграл, пытаясь повторить одну из красивых мелодий Йарру. Получилось совсем не так впечатляюще, и бог дорог принялся объяснять и показывать ему секреты своего мастерства.

- Неплохо, неплохо, - похвалил он. - У тебя настоящий талант, надо только больше тренироваться.

- Да тебя мне все равно далеко.

- Не забывай о том, сколько мне лет.

- А сколько, кстати? - брякнул Дари. Йарру посуровел.

- Много. Ты и чисел таких не знаешь.

Затем он вновь повернулся к Йону.

- Если выпутаешься из этой передряги и захочешь когда-нибудь меня позвать, сыграй вот это, - он издал короткую трель. Йон взял у него фьюллу и без труда повторил мелодию. - Да, вот так. Мало ли, захочешь поболтать.

От нечего делать остальные молча и внимательно слушали их игру. От звуков фьюллы звенящая тишина леса рассеивалась, наполняясь жизнью и птичьим пением. Всеобщее напряжение, которое не удалось полностью развеять даже котелку горячего вина, наконец-то уступило место спокойствию и принятию.

- Удивительный все-таки инструмент, - вздохнул Йон, поглаживая резные узоры. - Спасибо вам, ребята. Ваш подарок оказался как нельзя кстати.

Близнецы кивнули, даже не отпустив ни одной шутки. Атмосфера не располагала к остротам.

- Ты отлично играешь, - Икария слегка улыбнулась, хотя ее лицо продолжало быть серьезным и печальным. Рану, которая кровоточила у нее внутри, нельзя было залечить музыкой.

- Спасибо, - смущенно ответил Йон.

- Нет, правда. Давно хотела тебе об этом сказать. Но не могла.

- Эй, а я? - возмутился Йарру, тоже желавший получить свою порцию комплиментов.

- Ты тоже. Только слишком сильно напрашиваешься на похвалу, - на секунду на лице у жрицы мелькнуло прежнее неприязненное выражение. Йарру явно ей не очень нравился, и даже все пережитое вместе не смогло ее смягчить.

- Йон, там что-то сзади тебя! - крикнул вдруг Дари, смотря куда-то за спину друга.

Оттуда доносилось какое-то копошение и шуршание. Обернувшись, он обнаружил, как какое-то маленькое непонятное существо улепетывает, утащив что-то из небрежно брошенного у бревна заплечного мешка.

- Ловите его! - закричал Йон и, вскочив со своего места, бросился в погоню. В украденном предмете он сразу опознал вытащенный из упаковочной бумаги драгоценный медальон мастера Архоя.

Существо убегало с удивительной прытью, ловко лавируя между деревьями и перепрыгивая разбросанные камни. Рассмотреть, что оно такое, было затруднительно, но оно определенно обладало парой быстрых ног. За спиной Йон слышал топот своих друзей и их крики: “А ну стой!”, “Отдай!”, Верни немедленно!”. Толку от воплей не было, существо и не думало замедляться. Неизвестно было даже, понимает ли оно человеческую речь, а если и понимает, то на каком языке говорит.

Сердце гулко стучало у Йона в ушах, дыхание сбивалось, но сдаваться он не спешил. И все же догнать маленького вора она бы не смог, если бы не Икария. Пусть она и перестала слышать Луну, лишившись ее благословения, но владеть луком она от этого хуже не стала. Стрела жрицы просвистела мимо Йона и, удивительным образом не задев самого беглеца, пригвоздила его одежду к ближайшему дереву.

Существо оказалось карликом, едва достававшим Йону до середины бедра. Он был одет в какие-то лохмотья, густо покрытые грязью и когда-то бывшие длинной (по его меркам) рубашкой, достававшей почти до земли. Волосы у него были такие же грязные и лохматые, вряд ли они когда-то видели ножницы цирюльника или хотя бы расческу. Ноги были босыми, руки - непропорционально длинными. На закрытом лохмами лице виднелись сверкающие широко посаженные глазки. Карлик клацал мелкими острыми зубами, пытаясь освободиться. Ему это удалось, хоть и стоило очередной дыры на рубашке, солидный клок которой остался висеть на дереве, но к этому моменту друзья уже успели его настигнуть и окружили, не давая сбежать.

Оглядевшись вокруг и поняв, что путей отхода нет, карлик заверещал, рухнул на землю и попытался закопаться в корни дерева, с удивительным проворством выкапывая себе нору прямо руками. Драгоценного медальона при нем видно не было.

- Ты кто такой? - спросил Йон, хватая существо за шкирку, поднимая в воздух и с силой стряхивая. В ответ раздались ругательства. Язык был незнакомым, но смысл слов был кристально ясен и без перевода.

Руки Йона быстро заныли. Карлик был на удивление тяжелым для своего роста, да еще и извивался, так и норовя пнуть Йона ногами. Пришлось поставить его на землю, крепко держа за волосы, чтобы не убежал.

- Еще раз повторяю. Кто ты такой?

Ответом снова послужил поток брани. Отчаянно извернувшись, пленник ухитрился куснуть Йона за руку, да так сильно, что он вскрикнул от боли и чуть не выпустил его грязные лохмы.

- Да приложи ты его по голове посильнее, чтобы не дергался, - лениво посоветовал Йарру.

Йон заколебался. Постоять за себя он был готов всегда, но человечек не выглядел серьезной угрозой, даже несмотря на острые зубы, а бить того, кто слабее, он считал недостойным. Подошедшая Икария положила конец его сомнениям, с размаху стукнув карлика по голове подобранной тут же палкой. Тот осел на землю и перестал вырываться. Йон с испугом наклонился, боясь, как бы жрица не вышибла из пленника весь дух, но с ним все было в порядке. Он осоловело оглядывался вокруг, хлопая глазками. Сбежать он больше не пытался. Правда, и отвечать на вопросы не спешил, упорно делая вид, что ничего не слышит.

- Мое почтение, - шутливо поклонился Йарру Икарии, отдавая должное ее мастерскому удару. - Не зря вас в храме тренируют.

Жрица помрачнела. Воспоминания о том, чего она лишилась, были для нее неприятны.

- Вы бы связали его, а то сами видели, какой он прыткий, - продолжал указывать бог дорог.

Йон выдернул из штанов пояс. Его хватило, чтобы обездвижить карлика, по-прежнему находящегося в какой-то прострации. Дари приблизился и с интересом поднес палец к его лицу, но тот клацнул зубами, и Дари чудом успел отдернуть руку.

- Ну вот, уже приходит в себя. Скоро можно будет и поговорить.

- А может, он вообще не знает нашего языка? - предположила Вик, разглядывая карлика.

- Знает-знает, - заверил ее дорожный бог. Он прикрикнул на пленника на каком-то неведомом языке, и лицо у того переменилось. Неприязни на нем меньше не стало, но появилась некая обреченность.

- Что ты ему сказал? - поинтересовался Йон.

- Ничего особенного. Намекнул, что, если он продолжит делать вид, что не при делах, развею его в пыль.

- А ты можешь?

- Какая разница? Главное, что он в это верит. Ну что, дружок, готов сотрудничать? - последнюю фразу Йарру адресовал карлику. Тот насупился и недовольно засопел.

- Кто ты такой? - еще раз повторил Йон свой вопрос.

- Грокку, - писклявым голосом ответил пленник.

- А зовут тебя как?

- Грокку, - еще раз пискнул он, закатывая глаза, как будто объяснял очевидное.

- Зачем ты украл медальон?

Грокку недолго подумал и изрек:

- Красивая блестяшка. Понравилась.

- Он мой. Отдай, - Йон требовательно протянул руку.

- Не отдам. Грокку нашел. Теперь мое.

- Эй, вообще-то, ты вытащил его из моего мешка! - возмущенно заявил Йон.

- Сам бросил, - пожал плечами человечек. - Теперь мое.

- Тогда я заберу его силой.

- Не заберешь. Не найдешь. Грокку спрятал, спрятал хорошо, - захихикал карлик.

- Ну и что с ним делать, а? - обреченно повернулся к друзьям Йон, надеясь на какой-то совет.

Вик сделала шаг вперед.

- А где ты живешь, Грокку? - мягко спросила она.

- Здесь, - уверенно ответил Грокку.

- А где именно здесь?

- Везде. Лес - мой дом.

- Неужели у тебя нет какого-то своего дома?

- Дома? - Грокку удивился. - Дома нет. Есть норы. Я их выкапываю, и в них сплю.

- А как ты вообще сюда попал? В этот лес?

- Как попал? - он призадумался. - Так я всегда здесь был. Да. Всегда жил в лесу.

- Йарру, - обратилась Вик к богу, - он что, тоже какое-то божество? Или когда-то был им?

- Божество - вряд ли. До такого состояния боги обычно не опускаются, хотя… - он замялся, - всякое бывает. Но кроме богов есть еще прорва всяких разных духов. Может, один из них.

- Ты знаешь, как нам с ним договориться?

- Да чего тут договариваться? - мрачно спросила Икария, доставая кинжал. - Пощекотать его лезвием, он сам все и выложит. А нет - ну так убить его, обыскать, и дело с концом.

Услышав это, Грокку заверещал во весь голос:

- Аааааа! Не смей! Не трогай Грокку! Все равно ничего не найдешь!

- Почему это?

- Потому что Грокку спрятал! Спрятал хорошо! Вам не отыскать!

- Знаешь, - задумчиво проговорил Йарру, - может, и хорошо, что вас в храме заставляют молчать. По крайней мере, это хоть немного скрывает вашу кровожадность.

- А у тебя есть предложение получше? - жрица сделала приглашающий жест, намереваясь посмотреть, как дорожный бог будет справляться с ситуацией. Тот насупился. Собственных идей у него не было.

- А может, ты хочешь поменяться на что-нибудь? - предпринял попытку Йон. Он не терял надежды уладить все миром. Хоть Грокку и не вызывал у него приятных чувств, убивать его казалось неправильным. Да и не разозлится ли Найда, если в лесу прольется кровь?

Это заставило карлика задуматься. Он попытался дотянуться рукой до головы, чтобы почесать в затылке, но ремни ему не позволили.

- Развяжи! - заканючил он.

Йон отрицательно помотал головой. Грокку недовольно повозился, сидя на земле, и в тоге изрек:

- А что у вас есть? Что вы можете предложить Грокку?

Друзья переглянулись. Вещей у них почти не было, так что пришлось порыскать по своим карманам.

- Эх, вот в моих сумках наверняка бы нашлось что-нибудь достаточно интересное для него, - вздохнула Вик, вспоминая о россыпи своих украшений, тщательно запакованных и брошенных в телеге ворчуна Хами. В маленькой кожаной сумочке, которую она носила с собой, ничего примечательного не нашлось. В лекарской сумке Дари, с которой он ни на минуту не расставался, тоже не было ничего интересного. Грокку понюхал пару предложенных ему снадобий, скривился и категорически отказался. Икария попробовала было предложить ему полумесяц на веревочке, который вернулся к ней после исцеления Вик, но тот поджал губы и отказался от такого подарка.

- Мало, - требовательно заявил он. - Та блестяшка вон какая большая, а эта маленькая.

- Вот ведь ценитель нашелся, - проворчал Дари. - Часом не шилонец? Вот уж где он был бы счастлив, шатаясь по ювелирным лавкам.

- Шилон? - глаза Грокку алчно блеснули. - Говоришь, там много блестяшек?

- Очень много, - заверил его Йон.

- А где это?

- За морем.

- Нет, - понуро заявил карлик. - Море Грокку не любит.

И тут Йону в голову пришла идея, которая могла бы решить сразу все его проблемы. Только бы это сработало!

- У меня есть еще одна блестяшка, - медленно проговорил он, шаря в кармане. - Очень необычная! Она даже волшебная. Больше ни у кого таких нет.

- Большая? - деловито поинтересовался карлик.

- Не такая большая, как медальон. Но гораздо более ценная.

Он вытащил монету Гароты и протянул ее Грокку. Тот жадно впился в нее глазами, но через мгновение его лицо выразило крайнюю степень омерзения, и он попытался отползти, несмотря на связанные руки и ноги.

- Фу! Гадость! Гадость! Грокку такое не возьмет! Не возьмет! Никогда! Фу! - он сплюнул, выражая свое отношение к предложенной монете.

- Почему ты не хочешь ее брать? - с досадой спросил Йон. - Блестит же.

- Это блестяшка золотой бабы. Плохая вещь. Из плохого места. И баба плохая.

- Золотая баба? - Дари недоуменно моргнул.

- Да-да, золотая баба. В храме своем сидит. Плохой храм. Грокку туда не ходит.

- Почему?

- Блестяшек там много-много. Грокку хотел взять, но злыдня не дала. Пригрозила, что развеет Грокку по воздуху. А она это может, Грокку знает, - он почти шептал, на лице проглядывал страх. - А ведь Грокку-то всего одну маленькую блестяшку отгрыз!

- А не боишься, что Гарота услышит, как ты ее золотой бабой зовешь? А то еще отомстит, - иронично спросил Йарру. Карлик в ужасе пискнул и постарался сделаться как можно меньше, как будто разъяренная Гарота уже стоит за его плечом. Видимо, богиню он боялся до дрожи. Но ничего конкретного вытянуть из него так и не получилось, он продолжал твердить про “золотую бабу”. В конце концов Йон перестал настаивать, поняв, что больше ничего не добьется и вернулся к теме обмена.

- Говори уже, чего ты хочешь.

Страх Грокку как рукой сняло, и он снова вернулся к торгу, который уже изрядно утомил друзей, не знавших уже, что еще ему предложить. Поучаствовал даже Йарру, скрепя сердце согласившийся расстаться со своими драгоценными специями. Но, кажется, Грокку к кулинарным изыскам был равнодушен. Он понюхал сверток и поморщился.

- Знаю, - сказал он наконец, когда даже Йон начал терять терпение и всерьез обдумывать предложение Икарии.

- Ну?

- Хочу гудящую трубку.

Что он имел в виду, они поняли далеко не сразу, но затем догадались, что речь, видимо, шла про фьюллу, которую Йарру успел прихватить с собой, когда пускался в погоню и теперь держал в руке.

- Ты хочешь мою фьюллу? Но зачем? - удивился Йон.

- Звенит красиво. Понравилось. Грокку услышал звуки и пришел. Тогда и нашел блестяху.

- Ты ведь даже не умеешь… - скривился Йарру, но Йон сделал ему знак замолчать.

- И что, если я отдам тебе фьюллу, ты вернешь медальон?

- Верну.

Йон виновато покосился на друзей. Отдавать подарок ему не хотелось, но иного выхода обойтись без насилия и получить обратно творение мастера Архоя он не видел. Близнецы синхронно пожали плечами, словно говоря, что все понимают и обиды держать не будут.

- Ничего, - подбодрил друга Дари. - Подарим тебе новую. На следующий день рождения.

Йарру отдал инструмент с неохотой, проворчав, что такую вещь отдавать такому ничтожному созданию глупо, но все же протянул его Йону.

- Ну, - спросил тот, вертя перед глазами Грокку фьюллой. - Где медальон?

- Развяжи, - потребовал карлик.

Когда его руки и ноги оказались свободны, он потер запястья, недовольно что-то проворчав себе под нос, а затем сгорбился, обхватил себя руками и принялся покачиваться, издавая малоприятные звуки, похожие на кота, срыгивающего шерсть. Вик зажмурилась от омерзения, закрыв себе уши руками.

- Он что, его сожрал? - удивилась Икария, скривив губы. Зрелище ей тоже пришлось не по вкусу. - И как только не подавился…

Грокку не обращал на них внимания, продолжая кашлять. И наконец действительно отрыгнул медальон, который непонятно как поместился в его глотке. Закончив, он презрительно бросил вещицу, покрытую мерзкой зеленой слизью, в траву и вытер руки о штаны.

- Действительно, самое надежное место, - оторопело прокомментировал Дари.

- Гони гудящую трубку, - потребовал карлик. Йон протянул ему фьюллу, и Грокку быстро выхватил ее из его руки и принялся вертеть и разглядывать трофей со всех сторон. На них он больше даже не смотрел, потеряв всякий страх, а вместе с ним и интерес к путникам.

Преодолевая отвращение, Йон кое-как вытер возвращенное украшение о траву.

- Пойдем скорее к костру. Я там мешок оставил, мало ли, кто еще на него позарится, - сказал он друзьям. За их спинами донеслись жуткие звуки - Грокку уже начал терзать новоприобретенный инструмент, пытаясь извлечь из него мелодию.

Глава 19

К счастью, у костра все было спокойно. Мешок Йона так и лежал на земле, вывалившиеся оттуда после копошения Грокку вещи валялись рядом. Кружки и котелок Йарру стояли нетронутыми. Йон вытер медальон и бережно завернул его обратно в бумагу.

- А я бы после такого к нему не притронулась, - сказала Вик, глядя, как друг убирает возвращенную драгоценность в мешок, для верности закапывая ее поглубже в свои рубашки.

- Мне еще надо эту штуку в Шилон отправить, так что выбор у меня небольшой. Не выкидывать же ее теперь.

- А ведь это будет носить бедная невеста, даже не представляя, где побывало ее новое украшение…

- Зато какая история! - прыснул Дари. - Обязательно расскажи, как ты дрался за него со злобным карликом в божественном лесу. Это сразу поднимет эту безделушку в цене!

- А мне кажется, не такой уж он и злобный, - вдруг сказала Вик. - Он просто… ну… Не такой, как мы. И, кажется, очень одинокий. Бродит тут по лесу, и не бог, и не человек…

- Ты никак жалеть его вздумала? - удивился брат.

Вик ничего не ответила и надулась, страдая от того, что не может подобрать слов, чтобы выразить свое отношение к Грокку. Ненависти к нему у нее не было. Он и правда казался неприятным, но она испытывала какое-то смутное сожаление. Как он попал сюда? Зачем? Наверняка в его жизни была какая-то цель, которую он потерял и забыл. За время их путешествия она поняла, что мало что происходит просто так, без всякой причины. Даже камень на дороге может оказаться каверзой какого-то бессмертного существа.

- А все-таки зря ты отдал ему фьюллу, - посетовал Йарру. Икария неожиданно поддержала его:

- Да уж, можно было просто прирезать его, и забрать твой медальон. А фьюлла неплохо помогала скоротать время.

- Нечего его коротать, - внезапно заявил Йон с решительным лицом. - Сколько мы еще будем здесь сидеть? Чего мы вообще ждем? Гарота - не гончие, ждать ей вряд ли надоест. Найда говорила, что рано или поздно мне все равно придется с ней встретиться. Так чего тянуть?

- Я бы все-таки предпочел, чтобы это случилось поздно, - проворчал Дари.

Йон обвел своих спутников серьезным взглядом.

- Вам необязательно идти со мной. Это мое дело, и вы не должны подвергать себя опасности. Вы можете остаться здесь или уйти в Прибрежье. Я не обижусь.

- Ну вот еще, - фыркнула Вик. - Если уж идти вместе, так до конца.

- Ты же не думаешь, что мы тебя оставим здесь одного? - присоединился к ней брат.

- А ты? - спросил Йон у Икарии. - Кажется, из-за нас ты и так уже слишком много перенесла. Можешь теперь пойти своей дорогой.

- Не знаю, чем я смогу помочь тебе теперь, когда я не слышу свою богиню, - медленно проговорила та. - Но раз уж я взялась за это дело, я не сдамся. Такова была воля Луны, и то, что она лишила меня благословения, ничего не изменит.

Йон благодарно кивнул, и все посмотрели на Йарру, который как ни в чем не бывало сидел у костра, вытянув ноги.

- Что? - спросил он в ответ на вопросительные взгляды. - К Гароте я не пойду, даже не просите. Нечего ей знать, что я в этом замешан. Я останусь у своего костра. Здесь мне самое место.

- Чего ты так боишься? - не сдержавшись, спросила у него Вик, с трудом скрывая раздражение. Трусость Йарру ее изрядно утомила. Он так и норовил сбежать в кусты при любой опасности, чтобы не встречаться лицом к лицу со своими старыми божественными друзьями.

- Знаешь ли, девочка, мы с Гаротой давно знакомы. И было между нами всякое. Теплого приема мне у нее точно ждать не стоит, - буркнул он.

- Подожди-ка, - с ехидной улыбочкой начал Дари, - у тебя что, с ней была интрижка? А потом ты сбежал, как тогда от Улусы? Я прав, да?

- Не твое дело, - отрезал Йарру, избегая, впрочем, смотреть кому-либо в глаза.

- Я прав! - Дари согнулся от хохота. - Ну ты бы попробовал извиниться, глядишь и сработает еще раз. Она тебя простит, настроение ее улучшится, и все мы вздохнем свободно, как тебе идея?

Если бы от взгляда можно было вспыхнуть и сгореть, именно это произошло бы сейчас с Дари. Вик искренне понадеялась, что Йарру на это не способен, иначе гореть бы ее брату вечно. Хотя ситуация и ей показалась забавной.

- Хотите идти - идите, - проговорил дорожный бог с каменным лицом. - Но не указывайте, как мне быть.

- Ладно, не хочешь идти с нами - и не надо, - пожал плечами Йон. - Но дай хоть какой-нибудь совет, что ли. Как нам себя вести, что делать при встрече… Как ее победить?

- Совет я тебе уже дал - не ходить туда. Но ты его не послушал.

- Расскажи хотя бы, как дойти до храма Гароты. А то благодаря тебе мы остались без провожатого.

- Так вам он и не нужен. Монета сама тебя направит, уж в этом не сомневайся, - сообщил Йарру, немного оттаивая. Его лицо немного расслабилось, и на смену упрямству и раздражению пришла печаль. Вик вдруг поняла, что бог дорог и правда не хотел отпускать их на верную смерть, не хотел, чтобы они попали в лапы древней взбешенной богине. И все, что он говорил или делал, было продиктовано не только ослиным упрямством и страхом столкнуться с призраками своего прошлого, но и своеобразной заботой о своих спутниках. Такой заботой, на которую он был способен. Йарру немного поколебался и добавил: - если вы передумаете… Или если вдруг вы сможете оттуда выбраться, - последнюю фразу он произнес еле слышно, - я буду всегда раз видеть вас у своего костра.

- Спасибо, - серьезно ответил Йон за всех.

- А ты, жрица, - Йарру подмигнул Икарии, - бросай свою Луну, иди поклоняться мне. Это гораздо веселее.

- А разве у тебя есть прислужники? - насмешливо спросила та.

- Нет. Но надо же с чего-то начинать. Будешь странствовать по империи, разжигать в мою честь костры и устраивать стоянки, рассказывать людям истории и слушать их… Ну и славить меня конечно!

- Я подумаю, - сказала жрица с какой-то несвойственной ей доселе душевностью, - спасибо за предложение.

Йон достал из кармана монету и прикрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Какое-то время он был полностью погружен в себя, пытаясь нащупать путь, по которому им следует идти, а затем открыл глаза и с уверенностью произнес:

- Нам туда.

Вик бросила последний взгляд на Йарру, сидящего у костра и провожающего их глазами. Хоть он и не нравился ей поначалу, она успела привыкнуть к его обществу и даже прониклась какой-никакой симпатией, почти приняв его странный взгляд на жизнь. Интересно, доведется ли им еще когда-нибудь встретиться? Вздохнув, она последовала за другом навстречу неизбежному.

***

Монета нагрелась, почти обжигая пальцы. Она вела его вперед, как будто мягко подталкивая в нужном направлении. Ее сияние становилось тем ярче, чем дальше они пробирались по лесу.

Вокруг мелькали ставшие уже привычными руины и обломки. Где-то среди них наверняка поджидали их маленькие, но свирепые гризды и другие неведомые существа типа Грокку, живущие своей непонятной и чуждой им жизнью.

Внутри Йона все замирало от страха, но решимость гнала его вперед. К ней примешивалось и чувство облегчения - что бы ни произошло дальше, их утомительное путешествие наконец-то подходит к концу. После всего, что они пережили, необходимость добраться до Прибрежья и вручить брату мастера Архоя медальон казалась пустяковой задачей. Главное - выбраться из этого леса, оглушающего своей тишиной и недоступным простым смертным могуществом.

Икария сосредоточенно шла рядом, прислушиваясь к окружающему миру, готовая в любой момент схватиться за лук. Йон был благодарен ей за то, что она проделала весь этот путь с ним, защищая и оберегая. Ему было стыдно, что из-за них она лишилась того, ради чего жила.

- Как ты? - спросил он, обращаясь к жрице.

- Все в порядке. А ты? - откликнулась она, продолжая оглядываться по сторонам.

- Мне немного не по себе от того, что может нас ждать.

- Всем не по себе. Но ты выбрал свою дорогу, так чего теперь жалеть? В конце концов, всегда можно вернуться обратно к костру.

- Это вы можете. Я - нет.

Эта уверенность росла в нем с каждым шагом. Как бы страшно ему ни было, пойти назад он уже не мог.

- Мы тоже выбрали свой путь.

Дари и Вик шли позади. Иногда они обменивались какими-то шутками, подкалывали друг друга, а один раз Дари чуть не столкнул сестру в кусты, и удержаться на ногах ей удалось, лишь вцепившись мертвой хваткой в плечи брата. Но их беззаботное дурачество с трудом скрывало тревогу, которую они испытывали.

Йон подумал о друзьях с благодарностью. Вот уж кто точно не обязан был здесь находиться, их не держали ни судьба, ни указания богов. Они пожертвовали многим, чтобы помочь ему, не развернулись на полпути, и даже теперь продолжают его сопровождать, несмотря ни на что.

- Ну долго там еще до храма? - спросил Дари, заметив, как Йон обернулся к ним.

- Не знаю. Это же не карта.

- Ну а что ты чувствуешь?

Йон прислушался к себе. Идти ему было легко. Какая-то сила подталкивала его в спину, не давая замедлять шаг, и он прикладывал усилия, чтобы не сильно вырываться вперед. Он чувствовал, что сейчас не повернул бы назад при всем желании, просто не смог бы сделать и шага с намеченного пути.

- Чувствую, что нужно идти. А далеко или нет - не знаю.

Близнецы разочарованно вздохнули и продолжили бессмысленный треп. Их голоса развеивали тишину леса, от этого Йону становилось немного спокойнее. Всегда приятно идти на сложное дело, если ты не один.

- Интересно, сколько мы уже тут болтаемся? - рассуждала Вик. - Йарру сказал, что здесь нет голода, жажды и усталости, и ночь здесь не наступает, то есть мы можем находиться здесь уже долгие дни. Представляете, выходим мы из этого леса, добираемся наконец до Прибрежья, а там уже зима!

- Надеюсь, что нет! Не хотелось бы пропускать половину учебного года, бродя по лесу, - ужаснулся Дари.

- Йарру еще говорил, что время здесь течет совсем иначе. Но не уточнил, как именно. Так что хорошо бы, если бы мы вернулись хотя бы в этом году, - добавил Йон, решив не говорить о том, что их шансы вернуться вообще не слишком-то велики.

От этих невеселых мыслей все приуныли. Однообразный лесной пейзаж приелся им до тошноты, мертвая тишина окружающего мира давила, а они все шли и шли, огибая разросшиеся кривые деревья и густые кусты. Несколько раз среди развалин мелькали темные очертания гриздов, но, хвала всем богам, те то ли не заметили путников, то ли не заинтересовались ими. Руины уже не вызывали интереса, а попадающиеся им целые храмы, в которых еще теплилась жизнь и горели огни, они старались обходить, не приближаясь. Хватит с них неприятных сюрпризов, мало ли как отреагируют боги на вторжение незваных гостей.

Со временем обломков камней становилось все больше. Их было уже не обойти так просто - они тянулись во все стороны, насколько хватало глаз. Монета подсказывала, что нужно идти вперед, и им приходилось протискиваться между ними, а иногда и перелезать через остатки стен и обвалившихся на землю крыш.

Кому когда-то поклонялись в этих храмах, было не разобрать. Если в других местах обрушения произошли сами собой, благодаря беспощадному времени (хотя как могло время сотворить это в месте, где оно не властно?), то здесь складывалось ощущение прошедшего урагана, жестокого, сметающего все на своем пути.

- Интересно, что здесь случилось? - спросила Вик сама у себя.

- Гарота постаралась? - предположил Дари, забираясь на очередную каменюку, преградившую ему путь. Он пыхтел и обливался потом. Пусть он и был лучшим среди будущих врачевателей, но вот физической выносливостью похвастаться не мог.

Его сестре приходилось еще хуже. Отправившись в путешествие в юбке, она постоянно цеплялась ею за что-нибудь и спотыкалась, так и норовя упасть. Красивые и модные, но далеко не самые практичные туфли, ничуть не помогали делу.

Йону было полегче. По силе и ловкости он превосходил друзей, благодаря сначала деревенскому детству, а затем и непростым годами в столице, когда ему частенько приходилось выбираться из передряг, махая кулаками. Икария, которая провела большую часть жизни в тяжелых тренировках в храме Луны, тоже держалась достойно, ничем не выдавая усталости.

- Мне кажется, мы уже близко, - заявил Йон, прислушиваясь к своим ощущениям и тихому зову монеты. Чем дальше они шли, тем сильнее она нагревалась и ярче сияла. Держать ее в руках было уже почти невозможно, и он спрятал ее обратно в карман, лишь иногда дотрагиваясь до нее пальцами. Верное направление он уже чувствовал и так.

Они постоянно наталкивались на надгробия, испещренные надписями. Они гордо высились среди обломков. Гриздов, снующих между ними, становилось все больше. Каждый раз друзья замирали в страхе, почти не дыша, но все обходилось. Черные пятна пролетали мимо, не пытаясь напасть. Жрица провожала их взглядами, полными ненависти - ведь именно из-за этих отвратительных созданий она нарушила обет, который соблюдала одиннадцать лет.

- А как ты попала в храм? - спросил Йон у нее, пока они штурмовали остатки очередного святилища.

- Моя мать отдала меня туда, - скупо ответила Икария.

- Но почему? - поразилась Вик.

- Она и сама была жрицей. Только не в Иррграде, а в Чаре. Когда я родилась, из храма ее изгнали - мол, нечего ребенку делать среди богов. И тогда она отвезла меня в храм Луны, потому что там с готовностью принимают маленьких девочек, чтобы сделать из них новых жриц.

- А что с ней случилось потом?

- Она ушла. Вроде бы собиралась вернуться обратно в Чар, без ребенка ее могли бы принять назад, но что с ней случилось - не знаю.

- Она тоже поклонялась Луне?

- Нет.

- А кому?

- Не знаю. Я вообще почти ничего не помню из своей жизни до храма. Знаю только то, что мне рассказывали наставницы.

- А твой отец?

Жрица пожала плечами.

- А ты никогда не хотела найти свою мать? - не унималась Вик.

- Зачем? Она отказалась от меня, - с затаенной болью сказала Икария. - Да и нет в этом никакого смысла. Вся моя жизнь связана со служением Луне. Она стала мне матерью.

- Но ведь сейчас… - начал Йон, но осекся. Он хотел сказать, что теперь, когда Луна больше не говорит с ней, жрица свободна и может начать свою жизнь заново и попытаться найти своих настоящих родителей, но счел за лучшее не поднимать больную тему. Может быть, позже, когда они выберутся из этой передряги. Если, конечно, им это вообще удастся.

- Смотрите, - раздался хриплый голос Дари. Остальные посмотрели туда, куда он указывал, и оторопели. Впереди их ждали гризды. Они зависли в воздухе непреодолимой стеной, издавая тихое, навевающее жуть жужжание. Их были сотни. Путников поджидало целое облако тьмы.

- Обойдем? - тихо и с надеждой спросила еле живая от страха Вик.

Йон только покачал головой. Он чувствовал, что им нужно туда, прямо в самое сердце жуткой стаи. В ушах раздавался чей-то едва различимый шепот: “иди", “иди вперед”.

Он беспомощно огляделся. Где-то в листве мелькнул знакомый ярко-желтый всполох. Уж не продолжает ли птица безмолвно следовать за ними? Это открытие немного приободрило.

Йон нервно сглотнул, набрал полную грудь воздуха и сделал шаг навстречу тварям. Хатем еще один, и еще. Чтобы заставить себя это сделать, ему пришлось зажмуриться. Он ожидал, что вот-вот они набросятся на него, и его захлестнет жгучая боль, но ничего не происходило. Стоило ему приблизиться к ним на расстояние вытянутой руки, как ряд гриздов расступился, образовав подобие прохода.

Йон обернулся на друзей, с напряженными лицами стоявших поодаль.

- Пойдем, я думаю, они нас не тронут, - он постарался, чтобы его голос звучал твердо и не дрожал.

Они двинулись вперед. Черное облако расступалось перед ними, смыкаясь сзади, стоило им пройти. Пути назад уже не было. Повсюду - и впереди, и по бокам была сплошная тьма, через которую едва пробивался приглушенный зеленоватый свет, которым был наполнен Тихий лес.

- Почетный эскорт, ничего не скажешь, - попытался пошутить Дари, но прозвучало это не так весело, как ему бы хотелось. Время шуток закончилось.

Вик жалась поближе к брату, боясь прикосновения гриздов к своей коже. Таинственного зелья Найды у них больше не было, и ничто не смогло бы спасти их от острых зубов этих созданий. Икария шла с гордо поднятой головой, но видно было, что и она чувствует себя не в своей тарелке. Ее плотно сжатые губы и прищуренные глаза говорили об этом лучше любых слов.

Сам Йон прислушивался. Шепот, который можно было принять за шелест крыльев чудовищ, продолжал звать его вперед, и с каждым шагом он становился все громче. Внутреннее напряжение нарастало. К нему примешивалось нетерпение. Хотелось пуститься во весь опор, и только усилием воли он заставлял себя идти размеренным шагом.

Они шли целую вечность, так им показалось. Гризды провожали их, а когда друзья останавливались, будто подталкивали их, подлетая ближе к их спинам. Под ногами на удивление не было камней, сплошная трава, пожухшая то ли от присутствия тварей, то ли от ненависти, которой горела та, к кому они шли. Но вот наконец тьма окончательно расступилась и черное облако выплюнуло их обратно на свет.

Они оказались у ступеней храма. Разрушения не коснулись его, но огонь в двух чашах при входе не горел, хотя они очевидно были предназначены именно для этого. Подняв голову на сам храм, друзья дружно ахнули. Он был как будто отлит из чистого золота, весь сиял и переливался. Только ступени, огромные, высокие, подниматься по которым нужно явно нужно было медленно, высоко задирая ноги, были выложены белым мрамором. Но и там стояли золотые скульптуры, изображавшие львов.

- Как красиво, - завороженно прошептала Вик.

- Кажется, теперь я понимаю, почему Грокку назвал ее золотой бабой, - сказал Дари, оглядывая богатый декор храма. - Да если тут все собрать, то вся столица сможет на это жить как минимум год!

- На вашем месте, я бы говорила все это потише, - хмыкнула Икария. - Мы все-таки прямо на ее пороге. Глупо думать, что она не сможет вас услышать.

- Странно, - пробормотал Йон, - почему же ее монета не сделана из золота, раз она так его любит?

- Не хватило металла? Все ушло на храм? - нервно хихикнул Дари.

Йон бросил взгляд назад. Гризды больше не наседали, но выстроились полукругом за их спинами, не давая повернуть назад.

- Интересно, как она с ними договорилась…

- Йарру говорил, что некоторые боги их пожирают. Может, заключила что-то вроде соглашения? - предположила Вик.

- Они ей служат, а она их не ест, так, что ли? - с недоверием покосился на нее брат.

- Думаю, даже гризду не хочется быть съеденным, - пожала она плечами.

Они начали восхождение по ступеням. Идти по ним было неудобно. Неизвестные строители как будто рассчитывали на людей куда большего роста, настоящих великанов. Это невольно наталкивало на мысли о том, как же выглядит хозяйка этого храма.

Несколько раз они делали передышку, садясь прямо на очередную ступень.

- Если у нее во всех храмах такие, то понятно, почему люди больше не хотят ей поклоняться, - пробурчал Дари, переводя дух.

- Думай, что говоришь, - шикнула на него Икария, чье прошлое предупреждение осталось неуслышанным. - Но да, храмы здесь в точности повторяют места поклонения за пределами леса. Вспомните хотя бы храм Луны или костер Йарру.

- То есть по империи рассеяна целая куча таких золотых дворцов? Тогда почему мы про них никогда не слышали?

- Кто знает. Не думаю, что они сохранились где-либо еще. Вы же слышали, у нее осталось не так много сил. И прислужников она растеряла, - жрица говорила неуверенно, просто предполагая. - Возможно, все храмы уже давно растащили на слитки местные жители.

Преодолев несколько десятков ступеней (Йон пытался их сосчитать, но быстро сбился), они наконец достигли огромных золотых дверей. Они были закрыты и выглядели такими тяжелыми, что всех их совместных усилий не хватило бы, чтобы их распахнуть.

- И что теперь? Позвать ее? Пусть выходит и забирает свою монету? - спросил Дари с нетерпением.

Йон задумчиво осмотрел двери. Они были сделаны удивительно искусно, тонкие узоры из драгоценного металла вились по полотну. И не было никакой подсказки. Он наугад легонько тронул ручку, затем потянул изо всех сил, но это ровным счетом ни к чему не привело. Вздохнув, он полез в карман.

Монета сияла гораздо ярче, чем прежде и чуть дрожала. Ей явно не терпелось вернуться к хозяйке и присоединиться к почти тысяче своих сестер. Она сама подсказывала, что и как нужно делать. Достаточно было приложить ее к двери, и механизм пришел в движение. Раздался скрежет, и двери медленно раскрылись им навстречу.

Они ступили в храм Гароты.

Глава 20

Массивные двери медленно закрылись за их спинами, отрезая все пути к отступлению.

Внутреннее убранство храма Гароты не уступало его внешнему величественному облику. Пол здесь, так же, как и ступени снаружи, был сделан из белого мрамора, зато все остальное утопало в золоте. Золотые стены и колонны, блестящие до боли в глазах, упирались в потолок, расписанный под ярко-голубое небо, по которому проплывали неплотные полупрозрачные облака. И почему-то, что казалось совсем неправильным, на очевидно дневном небосводе были изображены созвездия. Россыпи звезд ярко сияли. Через узкие высокие окна без стекол пробивался свет, на удивление яркий, если вспомнить, что солнце в Тихом лесу всегда было скрыто за деревьями. От красоты храма у всех захватило дух. Даже Икария затаила дыхание, оглядываясь вокруг.

У дальней стены просторного зала, в котором они оказались, стояли статуи, разумеется, отлитые из чистого золота. Они изображали коленопреклоненных людей, мужчин и женщин, протягивающих руки к огромному золотому трону на постаменте. На нем тоже сидела статуя - женщина невероятной красоты с тонкими чертами лица и закрытыми глазами, в свободно спадающих одеждах. Она была проработана до мельчайшей детали и казалась почти что живой. Складки платья разве что не колыхались, да и то только потому, что в храме не было ни намека на ветер. Что за скульптор сумел сотворить такое?..

Тишина, сковывающая лес, царила и здесь. Ни единой живой души не было в храме, никто не набрасывался на них из-за колонн, никто не пытался отобрать монету или лишить их жизни. Вдруг все ошибались? Вдруг Гароты нет в ее храме?

Явно чувствующееся напряжение, исходящее от монеты всю дорогу до храма, резко отпустило. Они достигли цели, и монета оказалась там, куда так стремилась попасть.

Вертя головами во все стороны, они приблизились к трону. Йона влекло туда неумолимо, лицо сидящей на нем статуи притягивало его взгляд. Хотелось разглядывать каждую тонко сработанную неизвестным скульптором черту.

- Это и есть Гарота? - шепотом спросила Вик, и эхо разнесло ее голос по всему залу.

Йон подошел к самым ступеням, ведущим к трону, но подняться по ним не решился. Неизвестная сила навалилась на него, заставляя склонить голову.

И в этот момент сидящая на троне статуя открыла глаза. Они были темными, как сама ночь, и один взгляд в них вызывал ужас и трепет.

Йон не видел этого, вперившись взглядом в золотые ступени перед троном, не в силах поднять глаза, но Вик, которая подойти близко не отважилась, вскрикнула. Дари и Икария застыли, не решаясь пошевелиться.

Сейчас перед ними была настоящая сила, древняя и могущественная. Не мягкая и мудрая, как Найда, и не угасающая в бессильной злобе, как Миаран, но жестокая, яростная и не знающая милосердия. Эта сила прокатилась по всему храму, захлестнув волной путников, а затем угасла, сосредоточившись в своей хозяйке.

Губы статуи дрогнули. Желтый металл, из которого они были отлиты, разомкнулся, и по залу разнесся женский голос:

- Ты наконец пришел ко мне. Долго же мне пришлось тебя ждать.

Йон уже слышал его. Этот голос приходил к нему во снах, это он то и дело окликал его на протяжении многих дней, он звал его. Звал сюда.

Ожившая статуя медленно встала. Ее золотые одежды заколыхались. Нет, это не могло быть металлом, но и обычной тканью не было. Богиня начала спускаться по ступеням, с каждым шагом приближаясь к Йону. Она остановилась на предпоследней, снисходительно смотря на него.

- Подними голову, - велела она, и он просто не мог ослушаться. В этот момент для Йона не существовало ничего, кроме голоса богини. Ни золотого храма, ни леса за его пределами, ни друзей, стоящих рядом и смотрящих на него с изумлением, а на Гароту - со страхом.

Он послушался, покорно переведя взгляд на нее. На миг темнота ее глаз поглотила его полностью, проникнув в самые дальние уголки его души, и в тот же миг он рухнул перед ней на колени, не в силах справиться с чувствами, захлестнувшими его. Он не встречал еще в своей жизни более прекрасного и более совершенного существа.

- Моя госпожа, - тихо простонал он, признавая ее право повелевать им. Зачем он тянул? Зачем сопротивлялся? Зачем же сразу не поддался зову и не явился перед ее очами, чтобы верно служить ей до самой своей смерти?

Легкая улыбка тронула губы Гароты, но уже через миг она сменилась гневом.

- Ты! Ты не он! Не тебя я ждала! - выкрикнула она. Ее голос был полон негодования. Он снисходительной мягкости не осталось и следа. Лицо исказила маска бешенства. Мраморный пол задрожал, откликаясь на ее злость. Казалось, небесные свод на потолке храма сейчас упадет им на головы, не устояв перед ее яростью.

Но Гароте удалось взять себя в руки. Искаженное гневом лицо снова приняло спокойное выражение без всяких эмоций. По губам даже скользнула тень улыбки. Впрочем, возможно, это была просто игра света. Дрожь в полу прекратилась.

- Впрочем, - произнесла богиня, - он всегда был трусом. Не удивительно, что он не решился предстать передо мной сам, переложив свою ношу на другого. Да на кого! На собственного сына!

В груди у Йона, ослепленного божественным сиянием, что-то шевельнулось.

- Отец? - тихо выговорил он.

- Я дала ему свое благословение, монету, сделанную моими руками и хранящую часть меня, чтобы он пришел по моему зову в нужный час. И что же? Он сбежал, даже не поблагодарив меня, - в холодном голосе звучала досада. - Как бы то ни было, ты пришел вместо него, чтобы вернуть то, что мне принадлежит. И за это ты достоин награды.

- Мне не нужно от вас ничего, моя госпожа, - пробормотал Йон. - Ничего, кроме возможности служить вам. Кроме возможности смотреть на вас и любоваться.

- Ну-ну, - ответила она с усмешкой. - У вас, у смертных, всегда есть тайные желания. Иногда порочные, иногда честолюбивые. Вы не умеете довольствоваться малым, даже если вам самим кажется иначе. Я еще не вернула себе всех своих сил, но исполнить твое желание я смогу, каким бы оно ни было. Так чего же ты хочешь, Йон?

Он молчал, не находя в себе сил ответить. Его мысли были удивительно пусты, в них не было ничего, кроме золотой женской фигуры. Если бы Гарота сейчас приказала ему выбежать из храма и броситься в стаю гриздов, умерев за нее, он бы сделал это без колебаний.

А она смотрела на него испытующе, проникая в самое сердце и видя его насквозь.

- Богатство? Золото? Этого хотят чаще всего. Нет, к богатству ты равнодушен, - рассуждала она вслух. - Власть? Может, хочешь стать советником? Или самим императором вашей смешной империи? Неужели и это тебя не прельщает? Успех? Хочешь достигнуть вершин мастерства и стать лучшим ювелиром из всех, кого видел свет? Ну надо же, и тщеславие тебе чуждо. А как насчет любви? Самая прекрасная девушка империи, о которой ты не мог бы и мечтать, будет твоей, стоит мне взмахнуть рукой. Да, ты похож на своего отца. Тебе не нужны такие подарки. Так чего же ты желаешь? - Гарота задумалась, глядя на лежащего у ее ног юношу, перебирая в уме все то, чем могла бы одарить его.

Молчание воцарилось в храме. Гарота думала. Йон почти растворился в ней, в ее красоте, в ее голосе, и теперь желал лишь, чтобы она продолжала говорить. Его друзья, о которых он почти забыл, тоже не издавали ни звука, боясь пошевелиться и привлечь внимание богини.

- Я знаю, чем пронять тебя, - наконец вымолвила она, делая еще один шаг вниз и вставая почти вплотную к Йону, который так и не поднялся с колен. - Встань! И посмотри на меня!

Он подчинился. Стоя на ступень выше Йона, Гарота смотрела на него сверху вниз.

- Есть и у тебя тайная мечта. Ты лелеял ее с самого раннего детства, хоть и скрывал ее даже от самого себя. Недавно она снова пробудилась к тебе, и как бы ты не отрицал это, как бы ты не сопротивлялся, больше всего в жизни ты мечтаешь увидеть своего отца. Посмотреть ему в глаза и спросить, почему же он поступил так с тобой и твоей матерью, которая продолжала ждать и надеяться долгие годы. И, что уж скрывать, продолжает надеяться и сейчас.

Йон вздрогнул. Гарота попала в точку, надавила на самое больное место в его душе. И вместе с тем, подарила надежду. Неужели сейчас он узнает правду? Неужели ей по силам исполнить его самое заветное и тайное желание? Сомнения промелькнули и улеглись. Она - блистательная и всемогущая, она способна абсолютно на все и нет силы, которая могла бы помешать ей выполнить задуманное.

- Просто скажи, произнеси это вслух, и я сделаю, как ты хочешь! - искушала она его. И он не стал сопротивляться.

- Я хочу увидеть отца.

***

Все это время Вик, Дари и Икария стояли за спиной у друга, пытаясь сделаться как можно незаметнее. Но Гарота, кажется, обращала на них внимания не больше, чем на безобидных мошек. Она обращалась только к Йону и смотрела лишь на него, а все остальные не вызывали никакого интереса.

- Почему он не сопротивляется? Он же ловит каждое ее слово! Что она с ним сделала? - еле слышно прошептала Вик.

- Подчинила. У него ее монета, и поэтому он полностью в ее власти. Обрати внимание на то, как он на нее смотрит, - также тихо ответила Икария.

- Ее можно как-то уничтожить? - озабоченно спросил Дари.

- Как же? Кинжалом или обычной стрелой? Мое оружие ее не возьмет, а больше у нас ничего нет.

- Но вы же справились с Миаран, - напомнила Вик.

- Миаран и так была уже почти при смерти. А Гарота, хоть и подрастеряла могущество, но на умирающую явно не тянет, - жрица покачала головой. - Нет, нам с ней не справиться.

- Я хочу увидеть отца! - голос Йона эхом разнесся по залу, неожиданно громко. Эхо не стихало довольно долго, снова и снова повторяя его просьбу.

Гарота чуть наклонила голову вбок и улыбнулась.

- Да будет так, - она взмахнула руками, и неизвестно откуда взявшийся ветер заполонил пространство зала, чуть не сбив друзей с ног. Он распахнул тяжелые двери и вырвался наружу, заставив расступиться толпящихся у высоких ступеней гриздов, которые так и не разорвали своего кольца после того, как путники вошли в храм.

Богиня медленно и с достоинством вновь поднялась к трону и снова села на него. Пока она шла, полы ее платья скользили по золотым ступеням, сливаясь с ними. Воистину, храм был ее частью, как и она сама была частью храма.

- Твое желание, Йон, совпадает и с моим. Я тоже хочу, чтобы он предстал передо мной, а потому исполняю твою просьбу с большой охотой. Все это время то, что ты ищешь, было у тебя под носом, стоило только руку протянуть. Но он не нашел смелости признаться тебе, как не нашел ее и прийти ко мне сам. Но теперь ему уже не проигнорировать мой зов. Ведь я всегда была сильнее. Ему придется встать перед нами и наконец ответить за свои поступки. Поднимись ко мне, встань у моего трона, - вдруг позвала она.

Йон с отсутствующим выражением лица, даже не удивляясь, откуда богине известно его имя, которое он не называл, прошел по ступеням и встал по правую руку от Гароты.

- Ты принес мне мое последнее сокровище, - продолжила она, - и достоин стоять подле меня во время моего триумфа. Но я хочу, чтобы твой отец это видел. Чтобы он присутствовал при этом!

Взгляд богини был прикован к распахнутым дверям. Туда же, лихорадочно соображая, смотрела и троица, оставшаяся внизу.

- Бежим? - неуверенно предложил Дари.

- А Йон? Ты предлагаешь оставить его здесь? Сам он никуда не пойдет, это же очевидно, - возразила Вик.

Как бы тихо они ни пытались говорить, от Гароты это не укрылось. Она посмотрела на друзей, словно видела их впервые. Возможно, так оно и было - до этого она не смотрела ни на кого, кроме Йона, потому что только он ее и интересовал. Точнее, бесценный груз, лежащий в его кармане.

- Вы трое можете идти, - сказала она с холодом, от которого кровь стыла в жилах. Ничего не осталось от мягкого покровительственного тона, которым она обращалась к их другу. - Я не держу вас. Ваш час еще настанет, и мне нет никакого смысла оканчивать вашу жизнь раньше срока.

- Мы не уйдем без Йона! - поражаясь собственной смелости, громко заявила Вик.

- Он останется здесь, - Гарота посмотрела на нее темными глазами, от чего по коже девушки побежали мурашки, а затем обратилась к самому Йону: - Правда ведь?

- Да, - только и сказал он. Друзей он замечал, смотря только на богиню.

- Тогда и мы не уйдем, - выступил вперед Дари.

- Значит, вы увидите мое возвышение. Считайте это честью, оказанной вам. Но если вы не переживете этот момент, вам некого будет винить, кроме себя.

Вик беспомощно оглянулась на брата. Тот пожал плечами в ответ. Что делать, он тоже не знал. Икария исподлобья глядела на трон, напряженно думая, но и у нее не было ни одной идеи, как вытащить Йона из сетей Гароты.

Тем временем вихрь, отправленный богиней на поиски, вновь ворвался в двери храма. Если бы Вик не вцепилась в руку брата, ей бы вряд ли удалось удержаться на ногах. А вслед за ветром в дверях показался уже хорошо знакомый им силуэт. Йарру вошел в храм, подталкиваемый в спину безжалостным ветром.

Он как будто постарел. Все сотни и тысячи лет, проведенные им в скитаниях, разом навалились ему на плечи. На лице выделялись морщины, спина ссутулилась, сделав его меньше ростом. В каждом движении дорожного бог чувствовалась усталость и обреченность.

Он стоял перед Гаротой, а та взирала на него свысока, не скрывая насмешки.

- А вот и ты! Твой сын уже заждался тебя. Ты долго прятался и таился, выбирая дороги, проходящие вдали от меня. И тебе это удавалось, недаром ты их повелитель.

Вик опешила. Йон сын Йарру? Да как такое возможно? И вместе с тем она готова была с досадой хлопнуть себя ладонью по лбу - как же они не догадались? Ни у кого из них не промелькнуло даже мысли об этом.

Все время до этого Йон стоял с отрешенным лицом, во взгляде, направленном на богиню, читалось слепое обожание. Но теперь он встрепенулся, с широко раскрытыми глазами глядя на стоящего у трона бога дорог. Его охватила целая гамма чувств, из которых самыми яркими были смятение и недоверие.

- Отец? - тихо спросил он.

Йарру сделал глубокий вдох, и просто признал:

- Да.

- И ты знал? Все это время ты знал, и не подумал рассказать мне об этом? - голос Йона становился все громче. К эмоциям присоединился плохо скрываемый гнев, подобного которому ни Вик, ни Дари никогда до того не видели на лице лучшего друга.

Гарота улыбнулась, легонько дотронувшись до руки стоящего у трона юноши.

- Конечно, он знал. Всегда знал. И скрывал это от тебя. Он боялся твоей реакции, боялся встретиться лицом к лицу с твоей ненавистью. А ведь тебе есть, за что его ненавидеть. Но не переживай. Он ответит за это, как только я снова обрету все свое могущество. И для этого мне нужны вы двое. Девятьсот девяносто девять монет уже собраны. Их память, их воля, их сила уже питают меня. Осталась всего одна. Та, которая лежит у тебя в кармане.

- Как ты смогла собрать их все? - с усилием проговорил Йарру. Смотреть в глаза Йону он избегал, направив взгляд точно на два темных колодца на лице Гароты.

- Хочешь поговорить? Что ж, я долго ждала, и несколько минут ничего не изменят. Тебе все равно не остановить меня. Первая попала ко мне случайно. Тогда я уже растеряла все, все свои силы. Мои храмы были разрушены, жрецы перебиты, а последователи истреблены. Обо мне начали забывать. Никто больше не поклонялся мне, никто не приносил мне жертв. Имя мое стерли из всех книг и свитков… Ваш император постарался на славу, - принялась рассказывать она, не скрывая горечи. - Я нашла убежище здесь, в Тихом лесу, потому что податься мне было больше некуда. Я пыталась искать защиты и помощи у других богов, но те гнали меня прочь, пытаясь выкарабкаться сами. Твой дорогой брат, к которому я пришла в полном отчаянии, в надежде, что он поможет мне хотя бы в знак того, что было между нами когда-то, и вовсе спустил на меня своих шавок, - лицо богини исказилось ненавистью. - Именно поэтому, Йарру, он и может настигнуть тебя здесь. Он чувствует, что я набираю силу и боится справедливой мести. Которая уже очень скоро настигнет его, как и всех остальных, как и людей, низвергнувших меня! - она перешла на крик, отражавшийся от золотых стен зала.

Она перевела дыхание, яростно сверкая глазами. Йарру выдержал ее взгляд со спокойствием обреченного.

- И что же было дальше?

- Этот храм уцелел. Он уже начал разрушаться, и я сидела здесь, бессильная и беспомощная, ожидая, когда потолок окончательно рухнет мне на голову и погребет под собой все воспоминания обо мне. Но сама судьба не дала мне кануть в забвение. Один из хранителей монет, конечно, не тот, кого я наградила, а его наследник, случайно забрел в один из моих разрушенных храмов. И, что было совсем уж невероятной удачей, порезался об один из обломков, и кровь попала на монету. И она вернулась ко мне, я смогла впитать ее силу вместе с кровью того, кто помнил и любил меня. И я пробудилась. Я находила свои монеты повсюду и призывала их к себе, не вставая с этого трона. Хранители приходили и по капле возвращали мне мою силу, а я за это исполняла их тайные сокровенные желания. Я умею быть благодарной. Но возвращать монеты не всегда было просто. Многие потеряли своих хранителей, и после их смерти они лежали, брошенные и покинутые. Тогда мне приходилось находить им новых носителей, приманивать и обольщать. И я справилась. Все они уже здесь, их сила бьется во мне. И ты не сумел скрыть от меня последнюю, хоть ты и пытался.

- Не сумел, - признал Йарру. - Я надеялся, что мой сын сможет сберечь ее. Но я возложил на него слишком большую ношу, и признаю это. Прости меня, Йон.

Йон ничего не ответил отцу и ни о чем больше не спрашивал его. Гарота вновь завладела всеми его мыслями, и, казалось, он не слышал больше ничьих слов.

Богиня поднялась на ноги.

- Хватит пустых разговоров. Нечего оттягивать и дальше этот момент. Йон, мне потребуется твоя помощь.

- Все, что угодно, моя госпожа, - неузнаваемым глухим голосом отозвался он.

В ее руке из ниоткуда возник кинжал. Вопреки ожиданиям, он был не золотым, как все вокруг, а точно также отливал сиреневым, как и ее монета. Протянув кинжал Йону, она сказала:

- Обагри монету своей кровью, а затем кровью Йарру. Вас двое здесь, отмеченных моей печатью, и то, что он отказался от нее, ничего не меняет. Это лишь сделает меня еще сильнее.

Йон принял кинжал из рук богини и поднес его к своей ладони.

- Йон, нет! Не делай этого! - вырвалось у Вик. Лицо друга исказилось мукой.

- Я… не могу, - впервые с момента, как они поднялись по исполинским ступеням храма, он обратил внимание на своих друзей.

- Но почему? Ты же сопротивлялся ей все это время!

- Потому что она так хочет. А значит, хочу и я. Я не могу противиться. И не хочу.

Вик с беспомощностью смотрела, как её друг решительно рассекает себе ладонь и капли крови падают на мраморный пол и его одежду, пока он лезет в карман и сжимает в руке монету. Она впитывала кровь, и её сияние становилось всё ярче, меняя цвет на красный. Йон медленно спустился по ступеням.

- Йарру, - взмолилась Вик. Но тот лишь покачал головой, безропотно подставляя ладонь острому клинку.

- Теперь отдай её мне! - нетерпеливо и торжествующе выкрикнула Гарота, когда дело было сделано.

Йон снова пошёл к трону. Вик со слезами досады смотрела, как он поднимается по ступеням, и каждый его шаг казался непоправимой ошибкой. Но что она могла сделать, если он упорно отказывался слушать, если он никак не реагировал на её мольбы, как будто не было этих лет, которые они провели бок о бок, доверяя друг другу самое сокровенное. Рядом Дари чуть ли не скрипел зубами от бессилия, полностью разделяя чувства сестры. Оба они понимали, что стоит монете попасть в требовательно протянутую ладонь Гароты, их друга будет уже не спасти. Самим бы уцелеть в том, что начнётся, когда свирепая богиня обретет всю свою силу.

- Нет, Йон! Подожди! - выкрикнула Вик, когда друг преодолел уже половину ступеней. Тот обернулся, хоть это явно стоило ему немалых усилий. С неизвестно откуда взявшейся решительностью Вик сорвалась с места и бросилась к Йону. А затем, добежав до него, сделала то, о чем собиралась потом жалеть всю жизнь - поцеловала его.

Она не смогла бы объяснить, зачем она это сделала и чего хотела этим добиться. Но, кажется, ей удалось пробить окружившую Йона броню. Он вздрогнул и растерянно обвел друзей взглядом. На его лице была видна мучительная борьба. Затем Йон перевёл глаза на сияющую монету в своих окровавленных пальцах. Он всматривался в металл, силясь что-от разобрать на нем, губы беззвучно шевелились.

- Чего же ты ждешь? - Гарота начинала терять терпение, и Йон снова повернулся к ней, продолжая путь.

- Йон, пожалуйста… - шептала Вик, почти лишившись надежды. Он больше ничем не показывал, что слышит ее.

Быстро преодолев последние несколько шагов, отделяющие его от трона, он встал на одно колено перед богиней.

- Возьми же свою монету… Соната! - последнее слово он сказал громко, подняв голову и глядя Гароте прямо в глаза. Она молниеносно схватила монету и поднесла к лицу, вдыхая красное сияние, окутавшее ее. Монета начала бледнеть и таять, отдавая себя хозяйке, снова становясь ее частью. И как только она растаяла вся без остатка, Гарота издала торжествующий вопль, уже через миг перешедший в крик боли.

- Что ты с ней сделал? - вскричала она, корчась на троне. - Что. Ты. С ней. Сделал?!

Йон и не думал отвечать. А может быть, просто не успел. Визг Гароты стал невыносимым. От него закладывало уши. Золото стало стекать с богини на белый мрамор, а вместе с тем оно потекло и со стен, колонн и статуй, со всего, что было в этом зале. Храм заходил ходуном. Вик хотела броситься к выходу, но где он, было уже не понять. Золотой поток захлестнул их с головой, и она потеряла всякую ориентацию, стараясь только не выпустить руку брата из своей. Если уж они вместе пришли в этот мир, то вместе из него и уйдут, а если им всё же суждено выбраться, то сделают они это вдвоем, и никак иначе.

Вокруг роились золотые смерчи, и расплавленный, но отчего-то совсем не горячий металл окружал их со всех сторон. И в этом металле была сила, сила Гароты, отвергнувшая свою хозяйку. Проносясь мимо, она затрагивала всех, кто находился в храме, и жёсткие касания открывали перед ними знание.

Вик видела Гароту, но не такую, какой она была сейчас перед ними, а ту, которая еще только отливала монеты со своим новым именем, чтобы приблизиться по силе и могуществу к другим, стоящим гораздо выше нее. Она видела Йарру, и ей стала понятна истинная причина их ссоры с Псарем, любившим Гароту, ту Гароту, которой та была когда-то, и не простившим брату интрижку со своей любимой. И самого Псаря она видела, отказавшегося от своей любви, узнав, во что превратилась его когда-то прекрасная избранница. Она видела молодую Найду, выплакавшую целое озеро слез от вида страданий человеческого рода. Она видела Миаран, могущественную и властную, карающую ленивых крестьян за недостаточное усердие, но поощряющую тех, кто не боялся работы, но затем отринувшую все светлое, что в ней было, и поплатившуюся за это. И множество других богов, знакомых и неизвестных, пронеслись перед ее внутренним взором.

А потом все закончилось.

Глава 21

Когда Вик открыла глаза, от золота не осталось и следа. Храм Гароты изменился до неузнаваемости. Он стал меньше, исчезли величественные колонны и богатые украшения стен, теперь они были белыми, покрытыми искусными разноцветными узорами и фресками, изображающими людей, поющих и играющих на музыкальных инструментах. Трона больше не было, теперь на его месте располагался пересохший фонтан. Вдоль стен стояли скамьи, перемежающиеся с кадками, в которых росли небольшие деревца. Только потолок остался прежним - голубые небеса и россыпи звёзд на них. Разве что облака пропали, и небо стало ясным.

Вик огляделась в поисках друзей. Все они были невредимы. Дари стоял совсем рядом, с ошалевшим видом разглядывая изменившийся зал. Он продолжал крепко держать сестру за руку. Икария, быстро справившаяся с первым шоком, уже вовсю бродила вдоль стен, разглядывая фрески. Йарру так и не сдвинулся с места, он продолжал стоять как стоял, и по его лицу невозможно было понять, о чем он думает. А у фонтана Йон с потерянным видом поднимался на ноги, часто моргая и держась рукой за голову.

- Йон! - воскликнула Вик, бросаясь к нему. Брата она потянула за собой, но тот и так не сильно отставал. - Ты в порядке? Что это было? Что случилось? Куда все делось?

- Эээ, - промямлил друг, наморщив лоб.

- Имя, - раздался голос Йарру. - Он назвал ее прежнее имя, которое она постаралась забыть.

- Да, точно, - Йон мучительно вспоминал. - Найда же говорила, что написала его на монете… А я просто прочитал. И она…

- Снова стала собой, - закончил дорожный бог.

- А где она сама?.. - спросил Дари.

Подошедшая к ним Икария, вдоволь насмотревшаяся на росписи, указала рукой на фонтан. Только сейчас они увидели женщину, лежащую без чувств там, где должна была бы плескаться вода. В ней не осталось ничего от сокрушающей мощи Гароты. Она сохранила красоту, но золото, покрывавшее ее, испарилось. Босая, в простом коротком платье, со светлой кожей и вьющимися русыми волосами, она выглядела безобидной и даже беспомощной. Но все же ее можно было узнать.

- Она жива? - спросила Вик с замиранием сердца.

- Жива, - заверил их Йарру.

Йон подошел к нему, смущенный и нерешительный.

- Ты… - начал он, но его прервали. За стенами храма раздался громкий звук охотничьего рога.

- Ты, наверное, хочешь многое обсудить. Но выяснение отношений придется отложить на потом, - мрачно сказал бог дорог. - Псарь явился. Гарота больше не сдерживает его.

Икария схватилась за лук. Вик обвела взглядом зал. Прятаться здесь было негде. Вряд ли им удастся прикинуться кадкой с растением.

Совсем близко послышался лай собак. Убежать они уже не успеют, и им придется встретиться с Великим Псарем лицом к лицу. Дари вышел чуть вперед, заслоняя сестру спиной. Жест отчаяния. Благодаря промелькнувшей искре мудрости, Вик уже знала, что сделал брат, спасая ее от проклятия Миаран. Если сейчас он пожертвует собой, ей тоже не жить. И потому она чуть отстранила его, встав рядом с ним, плечом к плечу.

Двери, уже не золотые, а деревянные, неизвестно когда успевшие захлопнуться, резко распахнулись, впуская четверку гончих. От вида этих тварей Вик похолодела. Ей уже многое довелось увидеть и узнать, но эти псы все еще навевали на нее ужас. Она попятилась. Остальные последовали ее примеру. Собаки наступали, злобно рыча. С обнаженных клыков капала слюна. Они теснили их к стене, зажимали в кольцо.

А затем явился и сам покровитель охотников. Высокий, широкоплечий, с темными непослушными волосам и густыми усами и бородой, он был совсем не похож на своего брата Йарру. Карие глаза сверкали жаждой мести. За спиной у него был лук, в руках - копье. Он вошел в храм не торопясь. Шаги его были совершенно бесшумны. Даже удивительно, как такой могучий гигант мог двигаться так тихо.

При виде Йарру ноздри Псаря расширились от ярости, лицо налилось краской. Он занес копье, но дорожный бог, загнанный в угол верными гончими своего брата, выкрикнул:

- Стой, Эннин! Ты же не будешь проливать кровь в храме! Да еще и в храме своей жены!

- Жены? - голос покровителя охотников оглушал. - Жены?! Она перестала быть мне женой тысячу лет назад, когда предала сама себя и превратилась в это! - его лицо дрогнуло от омерзения. - Ее храм больше не священное место, она сама оскорбила его!

- Но она вернулась! Гароты больше нет, сам посмотри! Она снова стала собой!

Псарь резко оглянулся, бросив взгляд в сторону фонтана, где все также лежала без чувств богиня. Он сплюнул на пол.

- Это ничего не меняет! Но ты, ты ответишь за свою дерзость! - он снова замахнулся.

- Постой! - собрав остатки смелости, Вик выступила вперед.

Псарь, он же Эннин, посмотрел на нее с презрением, как на досадную помеху, отнимающую его драгоценное время.

- Чего тебе нужно, девчонка? Говори, а то прихлопну тебя как муху!

- За что ты злишься на него? За невинную шутку? Не слишком ли много лет длится твоя обида? Или за это, что он был с Гаротой? Так ведь ты сам сказал, что она уже не была твоей женой.

- Не была, это верно, - признал охотник. - Но это не давало ему никакого права сближаться с ней, становиться её фаворитом, а затем бросать её и предавать!

Казалось, он и сам до конца не понимал причин своей вражды, и только сейчас задумывался об этом. По его лицу пробегали разные чувства, сменяя друг друга одно за другим. Но - и это Вик тоже поняла в золотом потоке - Псарь не привык долго раздумывать и размышлять. Он предпочитал действовать.

- Неважно! - взревел он. - Ты достаточно изводил меня, подставлял и издевался! Теперь мой черёд воздать тебе за всё!

- И что же? Ты напустишь на меня своих псов? - поинтересовался Йарру.

- Нет уж. Я сделаю все сам.

Он отозвал собак, и теперь с готовностью вернулись к хозяину, встав у его ног, но продолжая угрожающе скалиться. Эннин снова замахнулся копьём на безоружного Йарру. Но недаром тот повелевал дорогами - его брат, делая решительный шаг вперёд, споткнулся на ровном месте, и копьё врезалось в стену сбоку от Йарру. Неудача только разозлила Псаря, и, рассвирепев, он бросился на брата с голыми руками, намереваясь придушить его. Они двигались с какой-то недоступной обычному глазу скоростью, Эннин наступал, Йарру уклонялся, и остальные следили за ними, затаив дыхание и вжимаясь в стену, чтобы никто из богов ненароком не задел их.

Кажется, Йарру тоже разозлился, и погоня превратилась в обыкновенный мордобой. С виду Псарь был куда сильнее дорожного бога, но тот выигрывал по ловкости и скорости. По залу разносились звуки ударов и громкие ругательства.

Вик недоуменно переглядывалась с Дари и Йоном. Не так они представляли себе ожесточённую битву двух бессмертных. Икария с интересом разглядывала копьё, воткнувшееся в стену. Она попробовала было вытащить его, но даже её сил на это не хватило, и она, хмыкнув, поспешила вернуться к друзьям, занявшим относительно безопасный уголок у фонтана. Гарота так и продолжала лежать в нём, не приходя в сознание.

- Их драка похожа на обычную потасовку в каком-нибудь портовом кабаке в день Рыбоголового, - прокомментировал Йон, хорошо знакомый с таким зрелищем.

- Может, стоит их, ну, не знаю, как-то разнять? - предложила Вик.

- И как же? Да они сметут нас, даже не заметив, - отверг идею Дари.

И они продолжали просто стоять и смотреть. Йарру и Энин всё не уставали. У обоих уже были расквашены носы, у Йарру - подбит глаз, а на руке Эннина явственно виднелись следы зубов - это бог дорог выбирался из удушающего захвата.

- А ну разошлись! Хватит! - раздался чей-то громоподобный голос. От его силы дерущиеся отпрянули друг от друга, как будто между ними плеснули чан кипятка и разлетелись по разным сторонам зала.

Растрепанный и разгоряченный Йарру сдул с лица прядь светлых волос и прошипел сквозь зубы, обращаясь к брату:

- Ну что, допрыгался? - в его глазах при этом загорелся какой-то мстительный огонёк.

По ступеням храма медленно, не теряя достоинства, поднималась Найда. Она была совсем не похожа на ту мудрую, милосердную и всепрощающую хозяйку озера, которую им довелось повстречать. Эта Найда была другой - беспощадной, имеющей право судить и карать, способной призвать к ответу как смертных, так и других богов. Её окутывало сияние, смотреть на которое было больно, а глаза и вовсе выглядели как два колодца ослепительной белизны. Её лицо пылало праведным гневом, от которого оба бога, стоящие по разные стороны зала, потупились, как два нашкодивших мальчишки. Грозные псы скорчились у ног своего хозяина, прильнув к полу.

Это было её истинное обличие, древнее как сама жизнь, которое она принимала лишь в редких случаях, когда без её вмешательства нельзя было обойтись.

Она неторопливо вошла в зал и встала ровно посередине, осмотрев его и заглянув каждому из находившихся здесь людей и бессмертных прямо в душу. Она молчала, и никто не смел нарушить тишину, захлестнувшую храм.

Найда сделала широкий взмах рукой, и фонтан вдруг ожил. С весёлым журчанием полилась вода. Стоило ей попасть на лицо лежащей Гароты, вернее, Сонаты, ведь таково было её истинное имя, как она зашевелилась, издав лёгкий стон, и осторожно села, с потерянным взглядом оглядываясь вокруг.

Хозяйка озера оставила её приходить в себя и повернулась к провинившимся братьям. Голос, которым она заговорила, был строг и раздавался как будто бы сразу отовсюду.

- Что вы устроили? Вам уже не пять лет, да даже и не пятьсот. За долгие века вы могли бы понабраться ума. Любой храм - священное место, уж не тебе ли Йарру Повелитель Костров, знать об этом! И не тебе, Эннин, принимающий в своём доме затерявшихся в лесу путников, об этом забывать! Что это за омерзительная свара, достойная лишь смертных пропойц?

Йарру и Эннин пристыженно молчали, боясь поднять глаза, пока Найда отчитывала их.

- Молчите? Не знаете, что сказать? А ну отвечайте! - потребовала она.

- Он первый начал, - сконфуженно пробурчал Йарру. Псарь бросил на него недобрый взгляд исподлобья.

Глаза Найды сузились, что никак не уменьшило поток льющегося из них света.

- Детские оправдания, недостойные бессмертного. Сотни раз я призывала вас к себе, чтобы уладить ваши разногласия, как подобает богам. Но вы даже не подумали явиться на мой зов, всеми силами избегая меня, лелея свои ничтожные обиды друг на друга.

- Как ты сама верно заметила, нам уже не по пять лет! И мы способны решить свои дела без твоей помощи, - внезапно вспыхнул дорожный бог. Грозный взгляд Найды мигом заставил его снова присмиреть.

- И вот так вы решаете свои дела? Устраивая бойню в храме Сонаты? В тот момент, когда она только возродилась, и еще не набралась достаточно сил, чтобы даже открыть глаза? Это неподобающе для богов, и тем более для моих детей!

Вик чуть не задохнулась от внезапно настигшего ее озарения, но удержала в себе изумленные возгласы, лишь выразительно посмотрев на брата. Тот ответил ей точно таким же взглядом. Йон явственно побледнел.

А Найда продолжала распекать Йарру и Великого Псаря, как будто они и правда были всего лишь непослушными ребятишками, а не могущественными древними существами. Но такими, под суровым взором матери, они и не выглядели.

- Что сказал бы ваш отец, увидя, что делают его сыновья? - она распалялась все больше и больше. - О братьях-сотворителях, один из которых, если вы забыли, был вашим дедом, я вообще молчу!

- Хватит попрекать нас ими! - не выдержал Эннин. - Их давно уже нет, и мир теперь устроен иначе!

- Их нет, это верно. А вы никак хотите повторить их судьбу и уйти в небытие? А ведь именно к этому приведет ваше безрассудное и отвратительное поведение! А ну подойдите!

Боги повиновались, и не без опаски приблизились к матери. Гончие не последовали за своим хозяином, предпочтя остаться на безопасном расстоянии от гневной Найды.

- Ты, Эннин! За что ты взъелся на брата?

- Да ни за что! - вклинился Йарру. - За безобидные шутки.

Одно движение Найды, и Йарру схватился за горло, в прямом смысле лишившись дара речи.

- Я не с тобой разговариваю. Отвечай, Эннин!

- Да он меня всю жизнь изводит, - сказал Псарь, со мстительной усмешкой глядя на онемевшего брата. - То охоту мне испортит, то приведет орду лесорубов в мои угодья, то живность распугает. Но все это меркнет по сравнению с тем, что он увел у меня жену! Это он предложил Сонате этот дикий план с монетами. Он уже тогда ходил у нее в любимчиках. Она даже научила его играть на фьюлле! А затем, когда она сменила имя, став Гаротой, - Эннин скривился, - он и вовсе стал ее фаворитом. Но будто бы этого было мало, он бросил ее, сбежал, как всегда. Трус. Он не достоин ходить по земле! Да что ты вообще спрашиваешь, будто сама не знаешь все это?!

Найда проигнорировала вопрос, повернувшись ко второму сыну:

- Можешь говорить, Йарру. Есть ли тебе, что ответить брату?

Снова обретя возможность говорить, бог дорог прокашлялся и начал:

- Да, я и правда любил над ним подшутить. Он так смешно злился, когда я уводил добычу у него из-под носа… А что касается Сонаты, - Йарру бросил взгляд в сторону фонтана. Богиня уже перебралась на край, оставив босые ноги в воде. Она все еще была как будто не здесь. - мы с ней всегда были друзьями. Я и правда поддерживал ее идею стать могущественнее, но… Я не думал, что дойдет до такого. И правда, когда она обратилась Гаротой и Эннин отрекся от неё, я действительно остался с ней, и у нас даже был небольшой, ну, роман, - к удивлению Вик, его лицо слегка порозовело, - но я быстро понял, что мне не место возле неё. И тогда я ушёл. Да, я сбежал, ничего не сказав, но ведь она бы не отпустила меня просто так!

Взгляд Найдя не смягчился ни на йоту. Она воздела руки и провозгласила свой вердикт:

- Извинись перед братом.

Йарру неохотно повернулся к Псарю и через силу выдавил:

- Прости меня, - а затем возмущенно продолжил: - Но он загонял меня своими псами несколько веков! Я натерпелся столько страха, что уже точно искупил всю свою вину…

Найда снова оборвала его речь одним повелительным движением.

- Достаточно. Теперь ты, Эннин. Тебе тоже не мешало бы извиниться.

- Что?! - возмущенно вскричал он, раздувая ноздри. - Да я ведь…

- Быстро!

Еще более неохотно, чем Йарру, он буркнул:

- Прости.

- А теперь пожмите друг другу руки.

Понимая, что другого выхода нет, Йарру нехотя протянул ладонь Эннину. Тот ответил рукопожатием, сдавив руку брата так, что лицо того побелело. Оба они боялись могущественной матери и не смели пойти против ее слова.

- Вам обоим придется ответить. Вы понесете наказание. Вместе.

- И какое же оно будет? - промямлил Йарру, которому снова разрешили говорить. Перечить он не решился.

- Вы вдвоем пройдете по всем храма Сонаты и восстановите их. Вы разожжете в них огни, оживите фонтаны, и приведете в них людей. Вы расскажете им о ее величии, прошлом и будущем, поселите в людей веру в нее и поможете ей возродиться.

- После того, что она сделала?! - взорвался Псарь.

- Она тоже будет наказана, за это ты можешь быть спокоен, - холодно ответила Найда. - Вы все поняли?

- Да, мама, - нестройным хором ответили они.

А их всемогущая мать повернулась к Сонате.

- Надеюсь, девочка, ты осознала свою ошибку. Не стоит гнаться за могуществом, обладать которым тебе не суждено, если не хочешь кануть в забвение, - с ней она говорила чуть мягче, чем с сыновьями. - Даже тем, кто честно выполняет свои обязательства перед миром, не всегда удается уцелеть и остаться жить в сердцах людей. Но те, кто гонится за безраздельной властью, всегда уходят первыми.

Соната почтительно склонила голову, показывая, что внимает обращенной к ней речи. Сама она по-прежнему не вымолвила ни слова.

- Твое истинное имя уже забыто. Никто в мире не помнит, кто такая Соната. Но у тебя есть шанс возродиться. Мои сыновья, каждый из которых когда-то любил тебя, помогут тебе в этом, потому что такова моя воля. Но и тебе самой придется постараться. В качестве расплаты за твое второе рождение ты отправишься со мной, на озеро исцеления, и будешь помогать там страждущим, ищущим моего благословения. И не надейся, что там тебе будет легко. Вся боль, которую испытывают люди, будет отзываться в тебе стократно, будь то боль от порезанного пальца или душевная рана от потери близкого. Ты хотела стать властительницей человеческих желаний, так будь же теперь хранительницей их страданий. Это научит тебя милосердию, сочувствию и принятию.

Соната покорно кивнула, принимая свою кару. В ней не осталось ничего от ярости Гароты. Необузданность сменилась смирением. На красивом лице читались боль и осознание своей ошибки.

Сияние, окутывающее Найду, стало угасать. Глаза перестали быть ослепительно белыми, в них вернулось вполне человеческое выражение. Проступили морщины, волосы вновь поседели. Она снова стала той, с кем они уже были знакомы. Ее карающая ипостась ушла, уступив место хозяйке озера.

- Осталось еще кое-что. Эй, а ну иди сюда, - крикнула она куда-то в сторону дверей, и в храм всунулся Грокку. Карлик неловко переминался с ноги на ногу, к груди он крепко прижимал трофейную фьюллу. Он отвесил почтительный поклон, что в его исполнении выглядело весьма потешно.

- Ты, бывший дух-помощник, предавший своё божество, чтобы избежать смерти, - обратилась к нему Найда. - Ты достаточно бродил здесь, в Тихом лесу, потерянный и забывший свою суть. Твоё наказание окончено, и пора подыскать тебе новую роль, - она призадумалась, разглядывая человечка. - Тебе, я вижу, нравится музыка?

Грокку кивнул, пальцы его нервно теребили инструмент.

- Что ж, тогда есть у меня для тебя работа. Теперь ты будешь служить Сонате, и смотри, не повторяй прошлых ошибок.

Очередной взмах руки - и Грокку закружило в вихре. Он приподнялся над полом, продолжая сжимать фьюллу, и весь растворился в бушующем смерче. А затем карлик исчез, а на его месте появился соловей. Серая птичка издала торжествующую трель и вылетела через распахнутые двери.

- Теперь он выглядит гораздо лучше, правда? - лукаво улыбнулась Найда, глядя ему вслед. А затем она обратилась к стоящим в углу друзьям, до глубины души пораженным тем, что им довелось сегодня увидеть.

- Ну, теперь вы, - она произнесла это с теплом и улыбнулась, сочувственно и понимающе. Даже и не скажешь, что еще несколько минут назад она пылала яростью. - Йон! Я думаю, вам с Йарру найдется, о чем поговорить. Думаю, на внешних ступенях храма достаточно удобно для этого, - она выразительно посмотрела на Йарру, и тот, опустив глаза в пол, покорно двинулся к выходу. Йон пошел следом. Сжатые кулаки и чуть побледневшее лицо выдавали его волнение.

- Йарру и правда его отец? - спросила Вик, глядя им вслед.

- Да, - кивнула Найда. - Правда. Но не судите его строго за то, что он молчал об этом. Ему всегда было непросто разобраться в себе. Такой уж он уродился.

- А вы… - заговорил Дари, - Вы, получается, бабушка Йона?

- Получается, что так. И я довольна своим внуком, достойный человек. И смелый.

- А расскажите о братьях-сотворителях! - попросила Вик. - Мы видели их надгробия, нас там чуть не сожрали гризды… А потом и вы упоминали, что являетесь дочерью одного из них. Как же так получилось, что мы никогда о них не слышали?

Вместо ответа Найда, прищурившись, оглядела близнецов.

- Вы так похожи друг на друга. Гораздо больше, чем вам всегда казалось. Вы оба так тянетесь к новым знаниям. А что касается сотворителей… Давным-давно они ушли отсюда, посчитав, что выполнили долг на этой земле. Они оставили ее своим детям. Вам, людям, и нам, богам. Умерли ли они? Где они теперь, и чем занимаются? Может, творят теперь новые миры в местах, куда нам никогда не попасть? Никому это неведомо. Но, может быть, когда-нибудь вам самим удастся что-то узнать о них? Не знаю. На то только их воля, - хозяйка озера покачала головой.

- Если они не умерли, почему же здесь стоят их надгробия? И почему вокруг них вьются гризды?

- Эти камни - последняя память о них в наших землях. Великие братья ушли, и для нас они все равно что умерли. Вот тени их могущества и витают теперь в этом лесу, порождая существ, не всегда симпатичных.

Икария чуть выступила вперед, наконец решившись на что-то.

- Госпожа Найда, - обратилась она к богине дрожащим голосом. - Я могу попросить вас о помощи?

- Я знаю, чего ты хочешь, дитя, - печально откликнулась Найда. - Но над Луной я не властна. Заставить ее снова принять тебя я не могу. Придется тебе искать другой способ. Или, как знать, вдруг ты захочешь избрать себе другую дорогу в жизни?

Жрица понуро кивнула, принимая ответ. Смотреть на нее было жалко. Последняя надежда была разбита.

***

У Дари тоже нашлось, о чем попросить Найду. Подойдя к ней почти вплотную, он тихо, так, чтобы не услышала сестра, высказал свою просьбу:

- Я согласен однажды прийти к вам и занять свое место на острове среди ваших лекарей, - начал он. - Но я прошу об одном. Пригласите к себе и Вик. Она разделила со мной мою жизнь, так пусть и мое бессмертие ей тоже достанется.

Найда смерила его долгим взглядом, в котором читалась легкая добрая насмешка над его наивным желанием.

- Я не знаю будущего, но чувствую, что у твоей сестры и так будет богатый выбор. Не факт, что мое бессмертие придется ей по вкусу, и она не предпочтет чертоги какого-нибудь иного бога. Но когда придет срок, я предложу ей место на моем острове. Но я не могу обещать, что она согласится.

- Спасибо, - сказал Дари, раздумывая о том, какая же судьба ждет Вик, раз даже всемогущая Найда не уверена, что вечная жизнь на озере может показаться его сестре недостаточно привлекательной. Он бросил взгляд назад, туда, где Вик гладила по спине расстроенную Икарию, едва сдерживающую слезы.

Глава 22

Йон проследовал за Йарру через расписанные деревянные двери храма и сел рядом с ним на одну из ступеней. Воцарилось неловкое молчание, которое ощущалось еще более гнетущим от царящей в лесу тишины. Друг на друга они не смотрели.

Полчище гриздов, караулящее подход к храму, испарилось. Неизвестно, отчего это произошло - то ли от изменений, произошедших с Гаротой, то ли от гнева Псаря, то ли от сияния Найды. Теперь с крыльца хорошо был виден лес, усеянный обломками камней и кусками древесины, которые когда-то были частями чьих-то святилищ.

- Итак, теперь ты знаешь, - произнес Йарру, нервно барабаня по лестнице пальцами. - И что ты думаешь?

- Почему ты не рассказал? - выдавил Йон. Он был смущен и растерян. Он не знал, как ему реагировать на то, что его отец - божество, пусть даже наполовину. Равно как и на то, что за все проведенное вместе время он так и не соизволил открыть ему правду.

- Боялся, - признал дорожный бог. - И как я должен был, по-твоему, это сделать? Сказать “эй, привет, парень у костра, ты знаешь, я твой отец, который бросил тебя еще до твоего рождения и не показывался всю твою жизнь”. Так, что ли?

- Ну, лучше уж так, чем узнать о том, что ты мой отец, от спятившей богини.

- В этом ты прав, - Йарру помолчал. Поняв, что Йон не собирается разряжать обстановку, он сделал над собой усилие и проговорил: - Прости меня. За то, что меня не было рядом. Мне правда жаль.

- Почему ты ушел? Почему бросил нас?

- Я не собирался. Когда твоя мать поняла, что носит тебя, мы с ней купили ферму. Ту самую, на которой ты вырос. Тогда я и правда думал, что готов остепениться. Что хватит с меня блужданий и скитаний, что я уже достаточно бегал в своей жизни и заслужил передышку, тем более рядом с такой замечательной женщиной, как Кара. Я ведь и правда любил ее, да и до сих пор, наверное, люблю. А потом… Я обнаружил, что ферма находится прямо рядом с угодьями Эннина. А в его угодьях натолкнуться на его псов, а то и на него самого - раз плюнуть. Я испугался, что гончие снова найдут меня. Я-то сам ладно, но мне не хотелось, чтобы Эннин разнюхал, что у меня появилась семья, - он вздохнул. - Да и монета постоянно звала меня. Мне, конечно, было гораздо проще противиться ей, чем какому-нибудь смертному, и я игнорировал ее всеми силами, но все же терпеть это было неприятно. И я ушел. Да если честно, просто позорно сбежал. А монету оставил Каре. Точнее, тебе. Так я освободился от зова Гароты, а вы с твоей мамой могли ни в чем не нуждаться.

- Но ты ведь не объяснил ничего… Всю жизнь мама хранила монету как память о тебе.

- Ну, - Йарру смутился, - я думал, она потратит ее, и так разберется, как она работает… Просчитался, выходит. Моя ошибка.

- А как тебе удалось оставить монету так, чтобы она не вернулась к тебе? Я много раз пытался от нее избавиться, и у меня ничего не вышло.

- Маленькая хитрость, - усмехнулся он. - Кара носила моего ребенка. И монета приняла тебя за меня, пусть ты еще и не родился к этому времени. Вот она и осталась лежать там, где я ее положил. Но пока ты ее не коснулся, она не имела над тобой власти.

- Но ведь я бы все равно взял ее в руки рано или поздно! По сути, ты просто отдал меня Гароте вместо себя!

- Пока ты был ребенком с чистой душой, не отравленной тайными страстями, тебе ничего не угрожало. А я надеялся, что за это время Гарота тихо угаснет в своем храме. Я и подумать не мог, что она уже успела зайти так далеко. Ну и понадеялся на авось, чего уж там, - Йарру развел руками.

- Ладно, - с горечью сказал Йон. - Ты сбежал, опасаясь преследования Эннина. Но почему ты ни разу не пришел к нам? Ты мог не оставаться с нами навсегда, но ты мог хотя бы иногда навещать нас!

- Они все правы, называя меня трусом, - выдохнул бог. - Я боялся. Боялся посмотреть в глаза женщине, которую я оставил, боялся, что придется признаваться и все объяснять. Она ведь так и не узнала, кто я на самом деле. Но, если тебе будет от этого легче, все эти двадцать лет я мучился и стыдился своего поступка, - он попытался виновато улыбнуться, но тут же скривился от боли в разбитой губе. Все его лицо сейчас больше напоминало кровавое месиво, Эннин хорошо его отделал. Правда, ему и самому, как выходя из храма заметил Йон, неплохо досталось.

У Йона остался еще один вопрос, который не давал ему покоя.

- А почему же мама не могла вспомнить твое имя? Разве для вас, богов, не важно, чтобы сметные помнили ваши имена?

- Это я пожелал, чтобы она его не помнила. Да и с именами все не так просто. Разве ты слышал, чтобы кто-то называл по имени меня, Тохиоки или Эннина? Важнее, чтобы люди помнили, кто мы есть, нашу суть. Чтобы чтили наши святилища и алтари. Вот, что на самом деле важно. А свои имена мы должны помнить сами.

Они помолчали. На ветке ближайшего дерева Йон увидел желтую птичку Найды, внимательно следящую за ними. Йарру тоже ее заметил, и недовольно поерзал, но на этот раз прогонять ее не рискнул.

- Вот так всегда, - буркнул он. - Знаешь, как это называется? Гиперопека! Надеюсь, тебе повезло больше, и Кара не душила тебя своей любовью.

- Она прекрасная мать. И постаралась дать мне все, - с обидой вступился за нее Йон.

- Расскажи мне о ней, - с внезапной тоской попросил Йарру.

И Йон рассказал ему о своем детстве. О ферме, о деревенских играх и забавах. О том, как тяжело работала мать, чтобы прокормить их. О том, как она встретила Отама и стала его женой, не из любви, а чтобы в доме была мужская рука. О том, как она нарожала ему детей, его любимых братьев и сестер, и о том, как осталась в итоге одна с толпой ребятишек и фермой.

- Я бы хотел быть с ней рядом в тяжелые времена.

- Но тебя не было, - с раздражением сказал Йон. Раскаивается ли его отец на самом деле? Или все эти слова - только оправдания, чтобы сын не подумал о нем слишком плохо?

- Ты сможешь когда-нибудь простить меня? - спросил Йарру, отводя глаза.

- Не знаю. Думаю, мне нужно время.

- О. Ясно, - сказал Йарру и осторожно потрогал свой уже заплывший глаз. Результат ощупывания его явно не устроил, и он со вздохом подпер рукой подбородок. - Никогда не ввязывайся в рукопашную с богами, особенно с Эннином. Сильный, гад.

- Ну ты тоже вроде в грязь лицом не ударил, - Йон немного смягчился. В конце концов, даже не до конца искреннее раскаяние все равно лучше, чем никакого. И сейчас Йарру сидит здесь, а не убегает от неловкого разговора, пусть даже, возможно, из страха перед собственной матерью.

- Это уж точно, - он сказал с легкой гордостью в голосе.

- Вы теперь помиритесь?

- С кем? С этим самовлюбленным болваном?! Еще чего! Гончих своих он отзовет, спасибо матушке, кидаться на меня при встрече он перестанет, но и только. Впрочем, этого мне вполне достаточно.

Про себя Йон подумал, что самовлюбленный болван - далеко не только Эннин, но вслух этого говорить не стал. Разрушать хрупкую гармонию, только-только воцарившуюся между ними, ему не хотелось. Вместо этого он спросил:

- И что ты будешь делать теперь? Псы от тебя отстали, убегать тебе больше не нужно.

- Найда возложила на нас с братом некоторые обязательства, - с кислой миной ответил Йарру. - Так что пока что нам с ним придется поработать вместе, помогая Сонате снова обрести силу. Ну а потом… Не знаю. Может, осяду где-нибудь. Хочется все-таки попробовать на вкус мирную жизнь на одном месте, вдруг понравится? Кстати, нам предстоит пройти по всей империи, побывать в самых дальних ее уголках. И… Я подумал, вдруг тебе надоела столичная жизнь? Может, ты хотел бы… Ну… - он замялся. - Попутешествовать со мной? Я бы показал тебе мир.

- Спасибо, - ответил Йон. - Но с меня пока достаточно приключений. После такой поездки хочется какое-то время просто пожить спокойно.

- Ну конечно, да, - сник Йарру. - Я понимаю.

- Но ты мог бы как-нибудь навестить меня в Иррграде.

- С удовольствием, - серьезно согласился дорожный бог. - Но позже, а то в таком виде меня в городские ворота вряд ли пропустят, - он указал на свои синяки.

- Неужели ты не можешь залечить свои раны? - удивился Йон.

- Сам нет. Найда могла бы, но она не станет. В назидание.

Птичка на дереве встретила его слова гневным чириканьем.

***

Когда они, вдоволь насидевшись на крыльце, вернулись в главный зал храма, Найда рассказывала Вик и Дари истории из мира богов. Близнецы, и особенно Вик, оказались на редкость благодарными слушателями. Девушка с слушала рассказы с открытым ртом. Особенно ее занимали братья-сотворители.

- То есть все боги, которые были и есть, все пошли от них? - спросила она.

- Да. Каждый из двенадцати братьев обзавелся детьми, которым они и оставили эту землю, покидая ее.

- О, сейчас она начнет беседу о сотворении, - шепнул Йарру на ухо Йону. - Она часто рассказывала мне об этом в детстве.

Икария стояла там же, но была не слишком внимательна. Тяжкий груз все еще давил на ее поникшие плечи. Эннин сидел на скамье у стены, пытаясь притвориться деревом в кадке. Видно было, что ему до невозможности хочется покинуть это место, но без дозволения Найды он на это не отваживался. Верные гончие дремали у его ног. Без угрожающих оскалов они выглядели самыми обычными, и даже в чем-то милыми песиками. Соната так и сидела на краю фонтана, не меняя позы. Ее лицо все еще выглядело удивленным и потерянным.

Йарру пояснил, что еще не скоро полностью придет в себя. Превращение, которое она пережила, просто не могло пройти для нее бесследно.

Хозяйка озера прервала свою речь, оглядела вошедших сына и внука и удовлетворенно кивнула. Желтая птица влетела в храм через маленькое окошко над дверями и села ей на плечо, зачирикав что-то на ухо.

- Ябеда, - тихонько прокомментировал Йарру.

- Что ж, дети мои, - объявила Найда, выслушав посланницу, - нам пора идти. Озеро ждет. Всем вам не помешало бы искупаться в его водах. Соната, ты тоже отправляешься с нами.

- А мы? - спросил Дари.

- А вам что, еще не надоело с нами? - удивилась она. - Вы направлялись в Прибрежье, и теперь можете спокойно продолжить свой путь. Теперь вам никто не помешает. А на озере вам - пока - делать больше нечего.

Соната встала, кое-как перекинула ноги из фонтана на пол, нетвердой походкой подошла к Найде и что-то негромко ей сказала. Та улыбнулась.

- Конечно, если ты того хочешь.

Соната протянула руку к ближайшему растению, чем-то напоминающему бамбук, и оторвала стебель. Тонкие пальцы забегали по нему. Под ними сами собой начали появляться отверстия и замысловатые узоры. Закончив, богиня протянула стебель Йону.

- Она получилась не такой красивой, как та, которая была у тебя. Но это хороший и верный инструмент, - чуть стесняясь, проговорила она. - Все-таки не зря я была покровительницей музыкантов.

Йон с трепетом взял свою новую фьюллу в руки и поднес к губам, издав чистую и красивую трель.

- Она потрясающая, спасибо! - выдохнул он, любуясь подарком.

Найда возвестила, что им пора, и боги направились к выходу. Соната слегка покачивалась, и Эннин предложил ей свою руку, должно быть, в знак примирения. Его собаки скакали вокруг, виляя хвостами и радуясь встрече с бывшей хозяйкой. Уже у самых дверей Йарру обернулся.

- Удачи вам. Йон, теперь, раз у тебя снова есть инструмент, ты сможешь в любой момент позвать меня. А если вдруг захотите воспользоваться услугами Тохиоки, бросьте на дорогу любую монетку и скажите, вслух или про себя: “Тохиоки - самый добрый и красивый возничий в мире!”. Думаю, он рад будет помочь, небось насиделся уже у Розы, - бог дорог заговорщицки подмигнул, и последовал за остальными наружу.

Когда двери храма закрылись за их спинами, четверка смертных переглянулась.

- Нам тоже пора отсюда выбираться, - сказал Йон. - Больше всего на свете я хочу сейчас сесть в каком-нибудь кабаке с кружкой эля и не видеть больше никаких богов.

- Главное, в зеркало не смотрись, - весело предупредил Дари. - А то ты ведь у нас божий сын, получается. И божий внук… Уже думал, чем собираешься повелевать?

- Я пас, пожалуй. Лезть в божественные дела - нет уж, спасибо, с меня хватило.

- А кто-нибудь из вас запомнил дорогу к пещере? - подала вдруг голос Икария. - А то они ушли, и проводить нас некому.

- Ой-ой, - сказала Вик. До них медленно начало доходить, что дальше им придется идти по Тихому лесу в одиночестве. Даже желтая птица, и та покинула их, сидя на плече своей хозяйки. - Не хотелось бы после всего этого оказаться сожранной гриздами.

- Типичные боги, - укоризненно сказал Дари.

- Йарру рассказал нам, как позвать Тохиоки. Может, попробуем? - предложил Йон.

- На своей телеге он тут вряд ли проедет, как бы Ласточка ни старалась, - покачала головой жрица.

- А может, они еще не очень далеко ушли, сможем их догнать и спросить, куда нам идти, а? - Йон ринулся в сторону дверей и резко распахнул их, намереваясь позвать Найду, Йарру или на худой конец Эннина, и застыл, не веря своим глазам. Снаружи вместо развалин храмов и причудливо изогнутых стволов деревьев была эвкалиптовая роща, одна из тех, которыми гордились жители Прибрежья.

- Это еще что за шутки? - растерянно спросил он. Друзья подошли и встали за его спиной, смотря сквозь дверной проем. Они явно видели то же самое, что и он, потому что их лица вытянулись. Ворвавшийся в храм ветерок взъерошил им волосы и донес до них аромат эвкалипта, смешанный с соленым морским запахом. Где-то вдалеке кричали чайки. Они совершенно точно находились за пределами Тихого леса.

- Я уже устала удивляться - махнула рукой Вик и легкомысленно вышла наружу, спустившись по ступеням храма. А через несколько секунд до них донесся ее изумленный голос: - Профессор Путас?!

***

Кругленький профессор и правда стоял снаружи храма, осматривая фрески на стенах. Вокруг бродило с десяток студентов, удобно и по-походному одетых. Чуть поодаль стояла тяжело нагруженная повозка с возничим, крепким малым со скучающим выражением лица.

- Викорина? Вот это встреча! - сказал профессор, увидев Вик.

- Что вы здесь делаете? - поинтересовалась она.

- Привез вот своих студентов на практику. Мне сказали, что где-то здесь есть очень необычный храм. Дескать, изнутри покрыт золотом, а на троне сидит полностью золотая статуя, которая на самом деле богиня, исполняющая желания. Третий день ездим по окрестностям, но пока что обнаружили только это. Тоже, конечно, неплохо, но совсем же не то. Видите эти изображения лир по обе стороны от входа? Полагаю, это был храм бога музыки. Неплохо сохранился, кстати.

- Богини, - машинально поправила профессора Вик.

- Ну, может, и богини, - согласился Путас. - Но все равно это не совсем то, на что я рассчитывал. Обманули меня, выходит. Так и знал, что нельзя ему верить. А вы-то сами что здесь делаете? - он оглядел спутников Вик, тоже спустившихся по ступеням. - Осматриваете заброшенные достопримечательности? Какая романтика!

- Ну можно и так сказать, - подумав, ответила Вик.

- А все равно, конечно, жалко, что храм не тот. Это был бы настоящий прорыв! Но не будем о грустном. Надеюсь, ваши изыскания были успешнее моих? Удалось ли вам узнать что-либо о той загадочной монете, которой вы интересовались?

- Да, еще как, - с легкой улыбкой сказала девушка.

- С удовольствием послушаю вашу историю! - глаза профессора загорелись в предвкушении новых знаний.

- Боюсь, если я расскажу, вы мне не поверите.

- Глупости! В любой, даже самой невероятной истории всегда есть зерно правды! Если это не байка Фурла, конечно, - Путас сердито всплеснул руками.

- Погодите, вам про храм профессор Фурл рассказал? - переспросила Вик, не веря своим ушам.

- Он. Сказал, что набрел на этот храм еще в молодости, ну и нашел там эту статую. А у него с собой было что-то вроде фамильного талисмана, от отца достался. Ну он этот талисман богине и отдал, а та ему взамен подарила возможность объехать весь мир. Фурл утверждает, что он и объехал, совершил кругосветное путешествие. Да только я больше ни единому его слову не поверю! Сидит небось сейчас на своей исторической кафедре, закопавшись в книги, и смеется над тем, как я студентов попусту по лесам гоняю!

- А я вот теперь готов поверить во все его рассказы, - прошептал на ухо сестре подошедший Дари.

- Профессор Путас, познакомьтесь, - представила его Вик. - Это Дари, мой брат.

- О, у профессора Пихты вы на хорошем счету, - кивнул Путас.

- Это наш лучший друг Йон. А это Икария.

- Жрица из Храма Лунных сестер? - с первого взгляда определил профессор. - Неожиданно. Очень неожиданно. Насколько я знаю, обычно жрицы далеко от своих храмов не уходят, а поблизости я таких не припомню.

- Такова воля Луны, - глухо ответила Икария, и глаза Путаса вылезли на лоб.

- О, какая удача! Лунная сестра, не связанная обетом молчания! Я с удовольствием бы побеседовал с вами. Пожалуйста, найдите для этого немного времени, очень вас прошу! - от возбуждения он потешно подпрыгивал.

Глядя на хмурую жрицу, в очередной раз пожалевшую, что открыла рот, Вик поспешила ей на помощь.

- Профессор, может быть, я смогу ответить на ваши вопросы. Давайте я зайду к вам, когда вы вернетесь в Иррград, и подробно расскажу о нашем путешествии.

- Да, конечно! Заходите в любое время, двери моей кафедры будут всегда для вас открыты, - кивнул тот, не отрывая глаз от Икарии.

- Но сейчас мы бы, наверное, хотели добраться до какого-нибудь населенного пункта. Ну или хотя бы до дороги. Мы, если честно, немного заблудились.

- И не мудрено. Все эти эвкалиптовые леса на одно лицо. Мы бы тоже тут без проводника не разобрались. Эй, Кирст! -крикнул он возничему. - Довезешь ребят до ближайшей деревни? Только мы сначала вещи выгрузим. Если уж нашли этот храм, здесь и поработаем. Будем считать это знаком судьбы. Ребята, разгружаемся! - крикнул он, уже обращаясь к собравшимся вокруг студентам.

Молодые люди начали таскать сумки и тюки, которыми была завалена повозка. Профессор явно собирался в экспедицию основательно и взял с собой все, что могло пригодится за несколько недель дикой жизни в лесу - от шатров и палаток, до разнообразных инструментов и солидного набора продуктов.

- Я человек опытный, - пояснил он, с гордостью осматривая свои богатства. - Сколько лет уже по всем уголкам империи путешествую. Так что подготовился я основательно. У меня даже меховые одеяла с собой! Мало ли, какая погодная аномалия нас ждет. Ну и кухня у меня оборудована хоть куда, это отдельная моя гордость. Когда тяжело работаешь, главное - хорошо питаться! - он довольно похлопал себя по животу. - А вы вот, я смотрю, путешествуете налегке. Что ж, в этом тоже есть своя прелесть, особенно в молодости. А с годами уже, конечно, хочется комфорта.

Пока гора вещей перед Путасом росла, а повозка пустела силами студентов, к Вик подошел Йон и, неловко переминаясь с ноги на ногу, попросил ее отойти с ним в сторону. Предчувствуя, о чем пойдет разговор, Вик вздохнула.

- Слушай, - начал друг, сильно понизив голос. - Я… В общем, спасибо тебе. Ты буквально привела меня в чувство. Я тогда не видел ничего, кроме образа Гароты перед моими глазами. Она меня как будто околдовала.

- Не как будто. Думаю, она и правда околдовала тебя.

- Да. И… Не знаю, как бы все вышло, не скажи я имя Сонаты вслух… Может быть, все было бы также, а может, и нет… В любом случае, спасибо. Но… - он замялся, буравя глазами землю под ногами.

- Но ты не можешь ответить мне взаимностью, - закончила за него Вик. - Но и не надо. Я действительно много лет была в тебя влюблена, еще с детства. Даже странно, что ты никогда этого не замечал. Но мне ничего от тебя не нужно. Когда я тебя поцеловала, я поняла, что… Не стоит усложнять и портить то, что есть между нами сейчас. Я люблю тебя как человека, как еще одного брата, как… - она поняла, что не в силах однозначно выразить свои чувства. Но одно она понимала совершенно ясно: - Мне не нужно от тебя ничего, кроме твоей дружбы.

- Ну на это ты всегда можешь рассчитывать, - улыбнулся он.

Неожиданно подскочивший Дари обнял их сзади за плечи, чуть не сбив с ног.

- Эй, чего вы тут застряли? - весело спросил он. - Они наконец-то закончили таскать свои вещи, а этот смешной профессор пересчитал все свои драгоценные сковородки и удостоверился, что ничего не забыл. Мы можем ехать!

Глава 23

Невозмутимый и неразговорчивый возничий Кирст долго вез их через лес, петляя среди эвкалиптов, и наконец высадил в маленькой рыбацкой деревушке у самого моря. Их глазам предстал ряд почти одинаковых белых домиков с синими ставнями и аккуратные лодочные сараи, облепившие песчаный берег.

Блуждая по Тихому лесу, они давно уже потеряли счет времени, и изрядно удивились, когда обнаружили, что, судя по положению солнца, еще даже не наступил полдень.

Поблагодарив возничего, который ответил им угрюмым кивком, и попрощавшись с ним, друзья немедленно направились в маленькую таверну, спрятавшуюся среди домов. Они единогласно решили, что кружка-другая поможет им уложить в голове все пережитое.

Таверна “Морской ёж” оказалась крошечной, всего на пару столов, но в такое время все они были свободны - большинство местных еще находилось в море. К вечеру здесь наверняка соберется половина деревни, поскольку других точек притяжения в таких местах обычно не бывает.

Усевшись за крепкий деревянный стол, по цвету напоминавший просоленную корягу, долго блуждавшую в море, а затем неделями лежавшую под солнцем на берегу, они попросили улыбчивую женщину за стойкой принести им что-нибудь поесть. В прошлый раз они ели еще у костра Йарру, и, хоть и не испытывали особого голода, как будто соскучились по этому занятию. Прав был бог дорог, говоря, что люди не в силах побороть привычку постоянно что-то жевать.

- Самый свежий улов, сегодняшний! - с гордостью сказала женщина, ставя перед ними огромное цветастое блюдо, полное мелких жареных рыбешек, и плошку с каким-то странным зеленым соусом. К рыбе она принесла и четыре большие кружки с холодным пивом.

- Неужели все это почти закончилось, а? Поверить не могу! - сказала Вик, с наслаждением уплетая хрустящую рыбку, предварительно обмакнув ее в островатый соус.

- Подожди радоваться, - ответил Дари с набитым ртом. - Нам еще до Коралла добраться надо.

Коралл был столицей Прибрежья и единственным крупным городом этой небольшой, но богатой провинции. В основном прибрежные жители предпочитали селиться в таких вот небольших деревеньках, как та, в которой они оказались. Все они были почти неотличимы друг от друга, разве что те, что находились прямо на берегу, промышляли рыбой, устрицами и жемчугом, а другие, расположенные в глубине региона, выращивали фрукты и зерно, производили вино и масло, разводили лошадей… Коралл же был морскими воротами империи, и жил торговлей. А еще - путешественниками и туристами, которых там в любое время года было в избытке.

- Давайте выпьем за то, что мы выпутались из этой передряги, - предложил Йон, и они подняли кружки, разделяя его радость.

Рыба и правда была наисвежайшей, а соус дополнял ее как нельзя лучше, и огромное блюдо перед ними вскоре опустело. Вик с тоской посмотрела на остатки трапезы и поинтересовалась у хозяйки, не подают ли у них какие-нибудь десерты.

- А как же! - ответила женщина и скрылась в недрах кухни.

Икария заявила, что будет ждать их снаружи, и Йон, глядя, как Вик пробует шарики из теста, щедро залитые сладким сиропом, решил последовать примеру жрицы. У него не было настроения для сладостей.

Море было спокойным. Вдалеке виднелись лодки местных рыбаков, возвращающихся с уловом. На причале ныряльщики разгружали корзины со свежими устрицами. Особого интереса появление путников у них не вызвало - деревня располагалась как раз на пути в Коралл, и здесь уже привыкли к чужакам, останавливающимся пообедать, а то и переночевать.

- Ты уже решила, что будешь делать дальше? - спросил Йон. Разувшись и подвернув штаны, он брел по колено в морской воде. Жрица шла рядом, но в море не лезла, уворачиваясь от волн, которые так и норовили лизнуть ее за пятки.

- Решила. Вернусь в свой храм в Иррграде, пройду ритуал очищения, заново приму обет молчания и буду надеяться, что Луна снова заговорит со мной.

- Вот как, - разочарованно проговорил юноша. - А я думал, что теперь, когда ты больше не связана узами с богиней, ты сможешь, ну… Жить нормальной жизнью. И мы… эээ… - он замолчал, чувствуя себя полным дураком.

- Ты хороший парень, Йон, - усмехнулась Икария. - И ты мне нравишься. Но вся моя жизнь посвящена Луне. И другой дороги для меня нет.

- Но ведь ты ее не выбирала! - предпринял Йон еще одну попытку. - Тебя отдали богине, не спрашивая твоего согласия. Неужели тебе не хочется пожить немного как все?

- Нет, - ее ответ был однозначен. - Сейчас нет. Может быть, когда-нибудь это изменится, и я сама уйду из храма и заживу жизнью обычного человека. Может быть, даже мужа себе найду, кто знает? Но пока что я не хочу этого.

- А ты знаешь хотя бы одну Лунную сестру, которая так сделала? Я имею в виду, ушла из храма?

Жрица медленно покачала головой, смотря прямо перед собой.

- Так и я думал, - вздохнул Йон.

- Мы все равно останемся друзьями. И, если что, ты всегда знаешь, где меня найти, - чуть улыбнулась она.

Близнецы вышли из дверей таверны. Настроение Вик, и без того хорошее, стало еще радостнее. Сладости всегда влияли на нее благотворно. Она совсем не по-аристократически облизывала перемазанные в сиропе пальцы.

Все вместе они вышли на широкую ухоженную дорогу, по праву считающуюся самым красивым трактом империи, из-за величественных эвкалиптовых лесов с одной стороны и морским побережьем с другой. Йон бросил на землю монетку и не без смеха выдавил:

- Тохиоки - самый добрый и красивый возничий в мире!

Уже через несколько минут знакомая телега с веселым толстяком остановилась рядом с ними.

- Ну надо же, какие люди! - радостно завопил Тохиоки.

- Подбросишь нас до Коралла? - попросил Дари.

- Ребята, вы чего? Разве вы не знали, что смертные могут воспользоваться моими услугами всего раз в жизни? - удивился бог-перевозчик. - Вы свой лимит уже исчерпали, уж извините.

Он выдержал долгую паузу, разглядывая их изменившиеся лица, и расхохотался.

- Вы что, шуток, что ли, не понимаете? Давайте, залезайте! Мне не терпится послушать, как вам удалось ускользнуть от Гароты.

Они залезли в телегу, и Ласточка затрусила по дороге. Йон рассказывал, остальные дополняли. Даже Икария расщедрилась на пару слов, чем привела возничего в полный восторг.

- Ну надо же! Молодец, девочка, зачем молчать, если можно поболтать? - весело прокомментировал он. На удивление, жрица даже не насупилась и не огрызнулась.

Эвкалиптовые леса перемежались с засеянными полями, оливковыми садами и виноградниками. Несколько раз им попадались разведенные на обочине костры, напоминавшие им о Йарру. Вечер еще даже не подступал, когда впереди показались городские ворота. Немного не доехав до них, Тохиоки остановился.

- Ну все, дальше уж, думаю, сами справитесь. Я-то в города не ходок, нечего мне там делать.

- Спасибо! - вразнобой поблагодарили они перевозчика и вылезли из телеги. Только Икария не торопилась спускаться на землю. Она тихонько говорила что-то Тохиоки.

- Ой, ну конечно, довезу! Почту за честь! А ты мне расскажешь что-нибудь о себе. Не каждый даже среди богов может похвастаться, что беседовал с лунной жрицей! И по дороге обязательно к Розе заглянем, она тут новые рецепт булочек придумала, пальчики оближешь!

- Ты что, не пойдешь дальше с нами? - спросила Вик у жрицы.

- Моя миссия выполнена. Пора обратно. Да и загар служительнице Луны не к лицу, - пошутила она впервые за все время их путешествия.

Тохиоки тронул поводья, развернул повозку и собрался уже двинуться вперед, как вдруг снова остановился.

- Эй, ребята, вы тут у меня в прошлый раз шляпу забыли, - объявил он, доставая откуда-то знакомый головной убор.

Близнецы переглянулись.

- Знаешь, Тохиоки, оставь-ка ее себе. На память, - сказал Дари.

- А я что, я с радостью, спасибо, - крякнув, он напялил шляпу себе на голову и уехал, увозя с собой Икарию. Оставшаяся на дороге троица помахала им руками на прощанье и направилась в Коралл.

***

Тетя Каталина сидела на качелях в маленьком дворике своего трехэтажного узкого дома, втиснутого между двумя другими постройками. Она болтала стройной ногой, выглядывающей из-под платья, пошитого по последней прибрежной моде. Это означало, что появись она в таком на улицах Иррграда, немедленно подверглась бы единогласному осуждению со стороны всех блюстителей нравов. Каштановые волосы были собраны в замысловатую прическу на затылке, пухлые губы были ярко накрашены. Каталина всегда любила производить впечатление.

- Ну наконец-то! - всплеснула она руками и поднялась навстречу племянникам. - Я уж думала, что-то случилось. Ваши вещи привезли еще вчера. Как так вышло, что вы ехали отдельно?

- Наши вещи? - переспросила Вик.

- Ну да. Какой-то молодой человек доставил. Симпатичный, кстати, хоть от него и разило перегаром, - Каталина чуть поморщилась. - Он же имя свое назвал… То ли Лем, то ли Лит…

- Лим? - догадался Дари.

- Да, точно, Лим! Между прочим, очень расстроился, что тебя здесь нет, Вик. Но толком ничего не объяснил. Так что я жду, что вы сами мне все расскажете.

- Ничего особенного, - отмахнулась Вик, предвкушая встречу со своими сумками, которые считала уже утраченными навсегда. - У повозки, на которой мы ехали, колесо по дороге сломалось. Возничий ушел и пропал, а мы пошли его искать и заблудились, вот и отстали. Но ты сказала, вещи привезли вчера?

- Ага.

Все трое с облегчением переглянулись. Им казалось, что они блуждали целую вечность, а на самом деле потеряли всего один день! Два, если считать незапланированную ночевку у сломанной телеги. Наверняка тут не обошлось без божественного вмешательства.

- Но как же Лим узнал адрес? - пробормотала девушка.

- Так он у вас на каждой сумке написан. Вы что, не заметили?

- Госпожа Лита! - догадался Дари. Должно быть, домоправительница очень кстати решила позаботиться о своих подопечных, не доверяя их памяти.

- Я пойду напишу вашей матери, что вы добрались, а то она меня заклюет, если я этого не сделаю, - Каталина поманила их за собой в дом. - А вы, наверное, хотите отдохнуть и переодеться с дороги? Ваши любимые комнаты свободны, вещи уже там. Сейчас скажу кому-нибудь из моих девочек, чтобы нагрели вам воды для ванны. В остальном вы все и так знаете. Ах да! Вы помните, что готовить я не люблю, - заявила она, заходя в просторный холл и открывая ящик резного комода.

Это была чистая правда. Готовить Каталина не умела и не любила настолько, что в своем доме даже не стала делать кухню. Еду она предпочитала заказывать из разнообразных трактиров, таверн и ресторанов, благо в Коралле их было в избытке, особенно в районе прогулочной набережной, где расположился ее дом.

Наконец Каталина нашла в ящике то, что искала, и протянула им маленькую тоненькую книжечку. Название на обложке гласило: «Путеводитель по лучшим заведениям Коралла».

- Вот. Дальше как-нибудь сами.

Йон с воодушевлением пролистал брошюру и остался доволен, мысленно прикинув, сколько таверн они усеют обойти за ближайшие дни. Ему стало немного жаль, что волшебной монеты больше у него нет, сейчас бы она ему очень пригодилось, чтобы расплачиваться за местные деликатесы.

Вечером, смыв с себя грязь и усталость, отдохнув и переодевшись (Вик долго крутилась перед зеркалом, примеряя все свои платья и решая, какое из них лучше всего подойдет для вечерней прогулки), они отправились поужинать в «Просоленную корову», первый и – как удачно! – ближайший к дому Каталины ресторан из путеводителя.

Откусив кусок огромного бифштекса, лежащего на щедрой подушке из свежих овощей, Йон почувствовал себя почти счастливым. Все приключения позади, ему осталось всего лишь найти шилонский корабль и отправить злополучный медальон счастливой невесте, и он будет свободен. Можно будет наконец-то насладиться солнцем, морем и бездельем.

Близнецы, сидящие напротив, тоже выглядели умиротворенными и довольными.

- Ну что, братец, хватило тебе приключений? - спросила у Дари Вик.

- Еще как! Эту поездочку я на всю жизнь запомню.

- Да она тебе и после смерти еще аукнется, - фыркнул Йон. Он обнаружил, что уже готов шутить над их злоключениями.

- Это точно.

- Интересно, мы с ними еще встретимся? - вздохнула Вик.

- Ну, мне-то от Найды точно не отвертеться, - пожал плечами Дари. - А вот с остальными…

Близнецы с тревогой посмотрели на Йона. Тот сделал небольшой глоток вина, удивительно подходившего к его бифштексу.

- Мне кажется, с Йарру я еще встречусь. Как-никак, он мой отец, - проговорил он.

- Что ты вообще об этом думаешь? - рискнула задать вопрос Вик.

- Я рад, что узнал правду. Хоть она и не укладывается в голове.

После ужина она отправились прогуляться по набережной. Это была курортная часть города, и в ней было гораздо спокойнее, чем в порту, где всегда кипела жизнь. Темные силуэты стоящих в нем кораблей виднелись где-то впереди. Местные жители и отдыхающие неспешно прогуливались по выложенной синеватым камнем набережной, любуясь темной гладью моря. Огромная полная луна отражалась в спокойной воде.

- Интересно, примет ли Луна Икарию снова? - задумчиво спросил Йон.

- Странные у них все-таки порядки, у этих Лунных сестер, - проворчал Дари. - Она же совсем молодая девчонка, даже младше нас, ей бы жить и жить, а она себя служению посвятила.

- Кажется, нам с вами этого никогда не понять, - сказала Вик. - Может, оно и к лучшему.

***

С утра пораньше Йон выкопал из своих вещей сверток с драгоценным подарком, как смог, почистил его, чтобы уничтожить следы пребывания медальона в утробе Грокку, и отправился в порт, чтобы выполнить поручение, ради которого он, собственно, и покинул столицу.

Насколько весь Коралл был спокойным и неторопливым, настолько же его портовая часть оглушала, стоило только пересечь невидимую черту, отделяющую ее от всего остального города. Грузчики суетились, разгружая и загружая товары, уличные торговцы и лавочники галдели, зазывая покупателей, ехали телеги, запряженные мулами, чьи погонщики прикрикивали на животных и друг на друга, по улицам туда-сюда сновали матросы, получившие разрешение сойти на берег, повсюду кто-то о чем-то договаривался, спорил и ругался. Какая-то толстая тетка, нагруженная корзинами, толкнула Йона в спину и посоветовала ему идти быстрее или вовсе убраться с дороги.

Иррградский речной порт не мог сравниться с коралльским. До столицы доплывали немногие, большинство кораблей предпочитала остановиться в Прибрежье и не идти по своенравной реке Ирр, теряя драгоценное время. Здесь были суда со всего света, от пестрых парусов и поднятых флагов различных государств рябило в глазах.

Отыскать среди кораблей шилонский оказалось не самой простой задачей. Однако спустя какое-то время блужданий и расспросов, от которых прохожие в лучшем случае отмахивались, занятые своими делами, Йон все же заметил развевающийся на ветру шилонский флаг и поспешил туда. Заметив сидящего на палубе человека в одних цветастых шароварах, свесившего ноги вниз и снисходительно разглядывающего суету, царившую внизу, он обратился к нему с просьбой позвать капитана.

- Мест на борту нет, - решительно ответил человек с ярко выраженным шилонским акцентом.

- Мне и не надо, мне нужно кое-что передать.

- Ну так говори, я и передам.

- Это посылка.

Они какое-то время препирались. Шилонец как будто издевался над Йоном, отказываясь понимать его просьбу и тем более звать капитана, но стоило юноше назвать имя мастера Архоя, приходящегося капитану двоюродным братом, как несговорчивый матрос переменился в лице.

- Так что же сразу не сказал, что родственники? - сказал он, и, вскочив, побежал за капитаном.

Тот явился немедленно. Семейное сходство с ювелиром прослеживалось сразу же, разве что капитан Дамор был куда более загорелым. Он был уже немолод, в волосах и аккуратно подстриженной бородке мелькала седина. Он весь был завернут в дорогие ткани, ничуть, правда, не скрывавшие круглого живота. На шее висели драгоценные кулоны и медальоны, все пальцы были унизаны золотыми кольцами, как будто он надел все лучшее сразу. Хотя Йон не без оснований подозревал, что это были далеко не лучшие его побрякушки, а настоящие сокровища спрятаны где-нибудь под матрасом его каюты в ожидании подходящего случая.

Дамор спустился на пристань, окинул Йона оценивающим взглядом, причмокнул губами и заявил:

- А я-то надеялся, что Архой изволит явиться сам хотя бы сюда, раз уж на свадьбе ему не позволяют быть какие-то архиважные дела. Ну на худой конец сына пришлет. А ты-то кто будешь?

- Йон. Подмастерье мастера Архоя, - Йон чуть поклонился, судорожно вспоминая все немногие известные ему тонкости шилонского этикета.

- А, как же, как же, Архой про тебя рассказывал. Ты же, вроде как, жених его дочери? Ну тогда совсем другое дело. Считай, уже в семье, - Дамор одобрительно кивнул.

- Ничего еще не решено, - пробурчал Йон, готовый провалиться сквозь землю.

Капитан махнул рукой, мол, это все тонкости, и поглядел на Йона уже куда как любезнее.

- Нет, я бы, конечно, выступил за то, чтобы Ехее нашли мужа из какого-нибудь знатного шилонского рода, со связями, с именем, но в вашем Иррграде выбор, увы, небогатый, так что не удивлен, что Архой предпочел подыскать кого-то из местных, - рассуждал он, не замечая, как его собеседник наливается краской. - И что он вообще забыл в этом городе? Как будто там умеют ценить настоящую красоту! Вот то ли дело у нас, в Шилоне…

Йон протянул Дамору сверток с медальоном и письмо от мастера. Капитан бережно развернул ткань и покрутил подарок в руках, рассматривая со всех сторон.

- Тонкая работа! Достойный подарок! Рад, что брат не растерял мастерства, несмотря на то, что большую часть времени ему приходится делать безыскусные побрякушки для Иррградцев.

Йон счел за лучшее не возражать. Как известно, о вкусах не спорят, особенно с шилонцами.

- Держись своего мастера, Йон, - продолжал тем временем Дамор. - Уж он-то научит тебя делать по-настоящему бесценные вещи.

По возможности вежливо отказавшись от приглашения подняться на корабль и выпить с капитаном чашку кофе, Йон распрощался с моряком и отправился восвояси, стараясь не попасть под копыто какого-нибудь мула или колесо телеги.

Он зашел в отделение местной почты, очень удачно расположившееся прямо у выхода из портового района, и, скрепя сердце согласившись на грабительские расценки на доставку Иррградской корреспонденции, черкнул пару строк мастеру Архою о том, что поручение его выполнено, подарок передан лично в руки его брата, а сам Йон теперь на пару дней задержится в Коралле, чтобы перевести дух и восстановить силы, прежде чем снова приняться за постижение ювелирного ремесла. Затем, подумав, он раскошелился и на письмо матери, которое стоило еще дороже из-за удаленности ее деревни от крупных городов. Он долго мялся и подбирал слова, не зная, стоит ли сообщать ей о том, что встретил отца, и в итоге просто ограничился несколькими словами о том, что он добрался до Прибрежья благополучно, хоть и не без накладок.

Две недели они провели в Прибрежье, гуляя под солнцем, купаясь в теплой морской воде Устричного залива и посещая многочисленные таверны, упомянутые в путеводителе. Особенно им полюбился небольшой кабачок “Портовый кот”, который, несмотря на название, не имел никакого отношения к шумному порту и прятался глубоко в переулках, вдали от суеты. Именно там они однажды натолкнулись на Лима с его верными друзьями, которые спорили о том, стоит ли им отправиться в далекую Бхаратрию на отплывающем завтра корабле и успеют ли они вернуться в Иррград к началу учебного года.

Заметив Вик, Лим немедленно вскочил, галантно предложив ей свой стул. Свободных мест вокруг было в достатке, так что этот жест был хоть и милым, но излишним.

- Как здорово, что вы все-таки добрались! Я переживал, когда вы так и не вернулись, и упрашивал возничего еще подождать, но с ним совершенно невозможно договориться, - сказал он чуть виновато.

- Мы заблудились, - ответила Вик, и тепло добавила: - Спасибо, что позаботился о наших вещах.

- Пустяки. Ну то есть сначала я не знал, что с ними делать, но потом заметил, что на них написан адрес вашей тети. Очень предусмотрительно.

Бхаратрия была немедленно забыта, и Лим, не обращая внимание на веселые взгляды своих друзей, предложил Вик прогуляться с ним по вечерней набережной, а та, то ли из благодарности, то ли и правда испытывая к нему симпатию, согласилась. Правда, через несколько таких свиданий, в ходе которых Лим в основном без умолку болтал, пытаясь произвести впечатление, ее энтузиазм поутих.

- Он жуткий зануда! - заявила она Йону и Дари, когда вернулась с очередного променада. - И все время норовит затащить меня в какой-нибудь паршивый кабак с плохим вином. И как он только все время такие находит?

- Предложи ему в следующий раз выбрать что-нибудь из путеводителя, - лениво посоветовал Дари, не отвлекаясь от чтения. Воссоединившись со своими книгами и учебниками, он с удвоенным пылом принялся за учебу.

- А ты думаешь, я не предлагала? И знаете, что он мне ответил? “Там написана сплошная ерунда, а я вот знаю действительно хорошие места”.

Время пролетело незаметно, и загоревшим, отдохнувшим и посвежевшим друзьям пришла пора возвращаться в Иррград.

- Может, задержимся еще на недельку, а потом попросим Тохиоки нас отвезти? - предложил Йон.

- Ну уж нет, - запротестовала Вик. - Я хотя бы на какое-то время сделать вид, что ни с каким богами я не знакома. Но все-таки я готова признать, что мама права, и путешествовать лучше в отдельной повозке. И чтобы вел ее не Хами!

Глава 24

На этот раз с возничим им повезло. Он был спокойным, собранным и, чему все трое были только рады, неразговорчивым. Он внимательно следил за дорогой, так что ни один проклятый камень не попал им под колеса, а все гостиницы, в которых он останавливался на ночь, были весьма достойными и респектабельными, с чистыми номерами, мягкими кроватями и весьма приличной кухней. Только Большой сад они в один голос попросили проехать мимо, слишком свежи были неприятные воспоминания. Вик так и вовсе предпочла зажмуриться и не открывать глаза, пока они проезжали по улицам деревни. К счастью, вопросов возничий задавать не стал. И - будто бы сам Тохиоки благословил его повозку - до Иррграда они доехали гораздо быстрее, чем рассчитывали, и безо всяких там приключений и дорожных историй. Друзья сошлись во мнении, что эта поездка стоила каждой уплаченной за нее монеты.

Возничий довез их прямо до дверей дома советника и даже помог выгрузить их сумки, которых стало только больше - Вик основательно опустошила коралльские модные лавки, потратив там почти все деньги, выданные ей родителями на путешествие. На все упреки и насмешки брата она отвечала одно:

- Отстань, Дари. Я так снимаю стресс.

Задумчивый Йон отказался от приглашения зайти в гости и немедленно отправился в лавку мастера Архоя, а близнецы вошли в дом. Отец, как и всегда в такое время, был на работе. Мать сидела в гостиной. Комната была завалена разнообразными тканями и образцами платьев, которые, казалось, заняли абсолютно все доступные поверхности. Среди этого великолепия суетилась Брина, что-то перекладывая, примеряя и закалывая.

- Пока нас не было, вы решили устроить здесь склад? - спросил Дари, осторожно сдвигая стопку шелка, занявшую кресло, и плюхаясь на ее место.

- Эй! Не перемешай нам тут все! - закричала Брина. - Мы придумываем платье для госпожи Мадии на осенний прием у императора!

Мать чинно кивнула, подтверждая ее слова.

- Да, у Брины отменный вкус.

- Но ведь до осеннего приема еще уйма времени? - осторожно сказала Вик.

- Да, но лучше уж я озабочусь этим сейчас. Если так дальше пойдет, записываться к Брине придется за год. Столичные дамы очень высоко оценили ее работу.

- Для вас, госпожа Мадия, у меня всегда найдется время, - польщенно заверила ее девушка.

- А как же университет? - вытаращилась Вик.

- Ну, - подруга смущенно улыбнулась. - Я решила, что не буду продолжать обучение. У меня сейчас столько заказов…

- А что скажут твои родители?

- Они уже смирились. Особенно после того, как я рассказала им, сколько мне готовы платить за каждое платье. Они посчитали, что, возможно, швея - вполне достойная профессия.

- Как вы съездили? - спросила мать.

- Это было… Непередаваемо.

- Да, эту поездку мы еще не скоро забудем, - поддакнул Дари.

- Что ж, рада, что вы хорошо отдохнули, - кажется, госпожу Мадию удовлетворило такое описание. Или же она решила на время оставить эту тему, чтобы вернуться к ней позже, когда дети переведут дух. Или потеряют бдительность. Пока же она перешла на более невинную тему. - Как поживает Каталина?

- Неплохо. Кухни в ее доме так и не появилось, но от постояльцев все равно отбоя нет.

- И с каждым вторым небось она кокетничает? - с улыбкой спросила мать.

- Ну что ты. Разве что с каждым третьим, - хихикнула Вик, а потом, спохватившись, вытащила из сумки несколько бутылок хорошего вина, переданных тетей. Брина тоже получила свой подарок - изящные портновские ножницы, сделанные в форме какой-то экзотической птицы, купленные у одного шилонского купца. Вик довольно долго копалась в его товарах, прежде чем смогла отыскать что-то не слишком вычурное.

- Какая красота, - выдохнула подруга, восхищенно их разглядывая.

Они немного поболтали с матерью, отвечая на ее вопросы о Прибрежье в целом и об их отдыхе в частности. Об их удивительных приключениях по дороге туда они предпочли не упоминать, слишком невероятной и опасной звучала эта история, к чему же волновать маму? Та, конечно, чувствовала, что от нее что-то скрывают, но пока держалась нейтрально.

В какой-то момент в гостиную вплыла госпожа Лита с подносом с чаем и домашним печеньем.

- Вернулись, ну наконец-то, - поприветствовала их она.

- Спасибо, что подписали адрес на наших сумках, - немедленно поблагодарила ее Вик. - Это оказалось очень кстати!

- Ерунда, - с ложной скромностью ответила Лита, хотя видно было, что ей приятно. - Я же знаю, что вы бы и головы свои где-нибудь забыли, если бы это было возможно. А вот новые сумки ты могла бы и сама подписать, - проворчала она напоследок. В голосе послышался тонкий намек на то, что их багажу не место посреди прихожей.

- Новые сумки? - приподняла бровь мать.

- Да, мы с тетей Каталиной прошлись немного по лавкам.

- Покажешь? - воодушевилась Брина. - Я бы с удовольствием посмотрела, что там сейчас носят!

Они поднялись в комнату Вик, по которой она изрядно соскучилась, и перемерили все обновки, не забывая при этом перемывать кости всем своим знакомым и обмениваться новостями.

- Лим? - удивилась Брина. - Я его знаю. Он же ужасный зануда!

- Да, и я поняла это, когда было уже поздно. Он же теперь меня в покое не оставит, хоть тоже из университета уходи!

- Думаешь, поможет? - с сомнением спросила подруга.

Они проболтали до самого вечера, пока Брина, спохватившись, не собрала все свои ткани и не убежала домой. Отец как раз вернулся из Дома советников, и госпожа Лита накрыла стол для ужина.

- Что нового случилось в Иррграде, пока нас не было? - спросил Дари, кладя себе на тарелку солидный кусок печеной говядины с можжевеловым соусом, приготовленной специально по случаю возвращения близнецов.

- Дайте подумать, - советник Корий подлил себе в бокал прибрежного вина. - Во-первых, предложение отправить Хорха на север в качестве представителя императора было принято с огромным энтузиазмом, спасибо, Вик, - он кивнул дочери. - Даже Урх, кажется, был рад избавиться от этой головной боли.

- И когда он уезжает? - спросила Вик с легкой тревогой. Перед отъездом северянин наверняка наведается с прощальным визитом.

- Радуйся, он уехал вчера, - отец с ухмылкой наблюдал за облегчением, явно проступившем на лице дочери. - Посмотрим, как он себя покажет. Надеюсь, отзывать его обратно не придется. Еще император планирует перестроить дворец.

- Что, неужели он планирует построить еще одну башню? - спросил Дари.

- Пока это не разглашается. Даже советникам толком ничего не сообщили. Но, вроде как, он хочет внести несколько изменений в саму планировку дворца и привести в порядок все эти лестницы и коридоры.

Близнецы заржали в голос. Мало того, что снаружи дворец был похож на архитектурное месиво, внутри он и вовсе напоминал лабиринт. Величественные залы соседствовали с узкими коридорчиками и тайными ходами, уютные внутренние дворики - со строгими кабинетами, а широкая светлая лестница вполне могла привести в зловещую темницу. Поговаривали, у каждого слуги всегда с собой была карта, но даже это не всегда помогало, и кто-то то и дело пропадал, заблудившись в коридорах. Во время императорских приемов гостей водили по дворцу едва ли не за руку, чтобы те не сбились с пути от входа до тронного зала. Все попытки предыдущих правителей навести порядок только запутывали дело еще больше. По слухам, если прислушаться, можно было услышать стоны пары-тройки бригад строителей, которые случайно замуровали сами в стенах сами себя и не смогли выбраться.

- Есть и другая новость, куда более понятная. Император все же решился, несмотря на протесты знати, ввести изменения в закон о фамилиях. Теперь их максимальная длина будет ограничена двумя частями, не более трёх слогов в каждой, - продолжил отец, не обращаю внимания на веселую истерику своих отпрысков.

- Что, и у императора тоже?

- Нет, император свою фамилию сохранит полностью, как знак высшей власти, все равно она используется только на официальных приемах. Но он обязуется не добавлять к ней новых слогов. Закон еще не приняли окончательно, но это лишь вопрос времени. В общем, - подвел итог господин Корий, - вы пока привыкайте, Викорина и Дарион Лаар-Феррандо.

- Все равно язык сломаешь, - пробурчал Дари. - Хотя звучит уже, конечно, не так тяжеловесно.

***

Вик стояла перед дверью кабинета с пачкой заявлений в руках и собиралась с духом. Изнутри доносилось какое-то бормотание, что явно говорило о том, что хозяин кабинета на месте. Сделав глубокий вдох, девушка громко постучала и, не давая себе времени на раздумья, вошла внутрь.

Профессор Путас сидел за большим столом, заваленным книгами, бумагами, отчетами и научными работами и что-то писал в пухлой тетради. Заметив Вик, он отложил перо.

- О, Викорина! Вы все-таки нашли минутку заглянуть ко мне!

- В деканате сказали, что вы уже вернулись.

- Да, и теперь весь по уши в этих бесполезных отчетах, - посетовал профессор. - Почему-то вместо того, чтобы писать научные работы, я трачу время на эту бюрократическую ерунду.

- Как прошла ваша экспедиция?

- Очень интересный храм, хочу вам сказать. Очень! Удивительно хорошо сохранившийся образец, даже фонтан работает! Я почти не жалею о том, что Фурл меня обманул, хотя это я ему еще припомню.

- Ээээ, даааа, - протянула Вик. - На самом деле, он вас не обманул. Все было гораздо сложнее.

И она выдала профессору тщательно обдуманную и откорректированную версию их приключений. Про Миаран, Йарру, Тохиоки, Найду и Эннина она предпочла не упоминать. По ее версии, на храм Гароты они натолкнулись случайно по дороге в Коралл. Встретив богиню, они отдали ей ее монету, на которой по счастливой случайности оказалось написано ее настоящее имя. Стоило Гароте взять ее в руки, как она превратилась в ту, кем и была изначально, в богиню музыки Сонату. Рассказала она и про Икарию - дескать, та нарушила обет молчания и направлялась в храм, чтобы вновь его принять, а к ним присоединилась просто в качестве попутчицы. Все недомолвки можно было смело списать на ее неразговорчивость. Вик казалось, что ее рассказ полон несостыковок и не выдерживает никакой критики, но профессор остался доволен.

- Все это очень, очень интересно, - сказал он с сияющим лицом. - На вашу долю выпали поистине удивительные приключения! Я вам даже немного завидую! Вы могли бы написать прекрасную научную работу!

- Спасибо, - польщенно проговорила Вик, радуясь, что профессор оценил ее историю и не стал придираться к мелочам. - И еще кое-что… - она сжала стопку бумаг в руках. - Я хотела бы поступить на ваш факультет.

***

Вернувшись домой, Вик застала в саду Йона, с невинным видом уплетающего яблочные оладьи, и Дари, сидящего напротив и угрюмо пожирающего друга глазами.

- Нет, ты только послушай его! - возмущенно вскричал он, увидев сестру. - Он уезжает из столицы!

- Что?! - недоуменно воскликнула Вик. Только сейчас она обратила снимание на несколько сумок и мешков, стоящих около стола. Видимо, Йон явился к ним со всеми своими вещами.

- Я ушел от мастера Архоя, - пояснил друг. - Решил, что ювелирное дело — это не мое.

- И что сказал на это мастер Архой?

- Сам он воспринял это стоически, только пожурил за потраченное на меня время и велел убираться. А вот Гала… - Йон закатил глаза. - Скандал был знатный. Она долго кричала, что я обманул ее ожидания, растоптал надежды, и вообще, мог бы подумать о бедной Ехее, которую я бросаю буквально у алтаря. Все горшки на кухне перебила, пытаясь в меня попасть. Хорошо, что Гала не особенно меткая.

- Ай-яй-яй, как ты мог бросить бедную девушку! - с притворной укоризной произнес Дари.

- Да я за эти два года ни разу ничего им не обещал! Ни Архою, ни Гале, ни самой Ехее. Мы с ней, честно говоря, за это время едва ли сотней слов перемолвились, - возмутился Йон.

- И чем же ты теперь займешься? - спросила Вик.

- Поеду навещу мать и младших, проведу с ними пару недель, а осенью вернусь и буду искать себе новое место. Наверное. Готов оставить вам в залог все свои вещи.

- Ты хочешь сказать, не будем ли мы так любезны присмотреть за твоим барахлом, поскольку тебе все равно некуда его деть, ведь Архой тебя выставил? - язвительно уточнил Дари.

- Ну да, а я как сказал?

- Мы будем скучать, - улыбнулась Вик.

***

Рассвет только-только начал разгораться, небо на востоке едва посветлело. Йон с легким сердцем, но тяжелой головой после ночи болтовни с близнецами (а ведь, казалось бы, у них было несколько недель в Прибрежье, чтобы вдоволь наговориться) незаметно выскользнул из дома советника. Вернее, попытался незаметно выскользнуть, потому что у самых дверей путь ему преградила фигура госпожи Литы, сердито уперевшей руки в бока.

- Ты что, намереваешься сбежать, не попрощавшись? - сердито прошептала она, так, чтобы однозначно выразить свое негодование, но при этом не перебудить весь дом.

- Ну что вы, госпожа Лита. Просто не хотел вас будить, - поспешил заверить ее Йон.

- Даже не надейся ускользнуть от меня с пустыми руками, - сказала она потеплевшим тоном и вручила ему доверху наполненную корзинку с припасами в дорогу.

- Вы что, решили всю семью советника без завтрак оставить? - моргнул Йон, оценив тяжесть корзинки.

- Обойдутся, - бескомпромиссно заявила госпожа Лита. - А для тебя мне ничего не жалко.

- Спасибо, - он улыбнулся. - Но мне ведь не так долго ехать. Да и вернусь я уже через пару недель, я же не собираюсь навсегда покидать Иррград.

- Это ты сейчас так говоришь. А там мало ли как все сложится, - она сделала широкий шаг и заключила Йона в крепкие объятия. От ее платья пахло свежим хлебом и жареным мясом. - Возвращайся, мальчик, у меня на кухне тебе всегда будут рады.

Много раз заверив домоправительницу, что он не собирается пропадать навсегда, Йон все-таки освободился от ее объятий и вышел из дома советника Кория. В такое время улицы, особенно в Верхнем городе, были еще пусты. Почти во всех домах ставни были закрыты. Небо еще только-только начало бледнеть, теряя ночную глубину.

В храме Лунных сестер в этот час было безлюдно. У фонтана сидела только одна жрица, на случай если кому-то из ранних пташек или припозднившихся горожан приспичит излить душу. Женщина эта была Йону незнакома. Впрочем, раньше он не особо трудился отличать служительниц Луны друг от друга. Не то что теперь.

Он сел на скамью и кашлянул, привлекая внимание жрицы. Глаза ее, до того прикрытые, распахнулись, и она внимательно воззрилась на гостя, приготовившись услышать то, что хочет ей рассказать.

- Простите… - начал он, немного запинаясь. - Вы не могли бы позвать Икарию?

Непроницаемое лицо женщины удивленно дрогнуло. В глазах мелькнула искра неудовольствия, тонкие губы поджались. С минуту подумав, она медленно встала и, сделав Йону знак сидеть на месте, ловко полезла наверх по веревочной лестнице. Долго ждать его не заставили. Старая знакомая спустилась к фонтану уже через пару минут, как будто она специально дожидалась его прихода.

Прежнее выражение отрешенности, которое слетело с нее как маска, когда она нарушила свой обет, снова было при ней. Она села рядом с Йоном, ничем не выдавая, что они знакомы. Как будто не пережили они вместе несколько невероятных, совершенно не укладывающихся в голове дней.

- Надеюсь, тебя не разбудили из-за меня, - извиняющимся тоном сказал Йон.

Икария молча покачала головой.

- Ты заново дала обет молчания? Луна снова заговорила с тобой?

На этот раз она кивнула с легкой умиротворенной улыбкой.

- Я рад, - соврал он. В глубине души он надеялся, что жрица передумает. - А я вот… Уезжаю на какое-то время. Навещу мать, а потом вернусь в Иррград и буду искать себе новое занятие. От Архоя я ушел, надоело.

Икария слушала его, чуть склонив голову на бок.

- Скажи, а когда я вернусь… Я смогу приходить сюда и разговаривать с тобой? - с надеждой спросил он. - Ну то есть… Рада ли ты будешь вообще меня видеть? Или, может, у вас это запрещено? Встречаться со своими знакомыми, я имею в виду.

Жрица издала какой-то звук, похожий на сдавленный смешок. Ее лицо оставалось серьезным, но в глазах плясали веселые искорки. Вместо ответа она сделала быстрое движение и запечатлела легкий, почти невесомый поцелуй на щеке Йона.

- Это значит да?

***

Два дня дороги остались позади. Припасы госпожи Литы неплохо выручили Йона в пути, как минимум, помогли развеять дорожную скуку. Но вот он наконец добрался до родной деревни. У ворот фермы его встретил веселый собачий лай. На звук на крыльцо выглянула мать и, изменившись в лице, бросилась к сыну.

- Йон! Что-то случилось? Почему ты приехал без предупреждения?

- Нет-нет, - поспешил заверить ее он. - Просто решил навестить. Ты как будто не рада меня видеть.

- Почему же… Рада… - в голосе матери прозвучал оттенок беспокойства. - Но прежде, чем ты войдешь в дом… Ты должен знать, что у нас гость.

- Гость? - с подозрением спросил Йон. - Что еще за гость?

Они вошли внутрь. За столом и правда сидел человек, которого Йон совершенно не ожидал здесь увидеть. Или, точнее сказать, не совсем человек.

- Йарру! - ахнул он, останавливаясь в дверях.

- Вы что, знакомы? - с удивлением спросила мать.

Йон кивнул, пожирая дорожного бога глазами.

- Ну тогда ты, наверное, должен узнать… - продолжила она. - Йарру - твой…

- Отец, да. Я знаю.

- Знаешь? - мать выглядела пораженной. - И давно?

- Мы встретились по дороге в Прибрежье.

- А то, что он?..

- Бог? И это тоже.

- И ты даже не потрудился написать мне об этом? - сердито воскликнула она, переводя взгляд с Йона на Йарру.

- Я хотел, - принялся оправдываться ее сын, - но подумал, что такие новости лучше сообщать лично. Хотел тебе рассказать об этом, когда приеду сам. Но, видимо, немного опоздал.

- Успокойся, Кара, - мягко сказал Йарру. - Только представь, какое письмо ты могла бы получить! “Дорогая мама, у меня все хорошо. Кстати, я тут встретил своего нерадивого папашу-бога”, - он закатил глаза.

С минуту мать обдумывала услышанное, а потом все же признала, что они правы. Такие вещи лучше обсуждать, сидя лицом к лицу.

- И желательно с чашкой горячего чая, - добавил Йон.

- Пожалуй, - согласилась она и отправилась кипятить воду.

- А где, кстати, дети? - поинтересовался он, только сейчас заметив отсутствие привычного гомона братьев и сестер.

- Отправила их к тетушке Баши, когда пришел Йарру. Не хотела, чтобы они крутились под ногами.

Пока мать заваривала чай, Йон переключил свое внимание на отца.

- Зачем ты здесь? - спросил он напрямик. - Разве ты не должен сейчас таскаться по империи с Эннином, помогая Сонате снова обрести могущество?

- Скажем так, Найда дала мне что-то вроде небольшого отпуска.

- Это она заставила тебя прийти? - не то чтобы Йон не рад был видеть отца, просто он до сих пор не привык ему доверять. Ну и не питал особых иллюзий по поводу его благородства.

- Нет. Я сам так решил. Повстречав тебя, я многое переосмыслил. Ты прав, я не должен был вот так пропадать без объяснений. И правда мог бы иногда навещать вас. Сейчас уже ничего не исправить, но все же Кара заслуживает знать всей правды.

- Но ты ведь снова ее покинешь?

- Да. У меня есть обязательства, возложенные на меня Найдой. Но однажды я выполню их. И, если твоя мать будет готова снова меня принять, теперь, когда она знает, кто я…

Он осекся, заметив, что Кара стоит в дверном проеме и внимательно ловит каждое его слово.

- Знаешь, Йарру, я уже давно не та молодая девчонка, которая готова была сбежать на край света с первым встречным красавцем. Но ведь и ты с тех пор изменился, верно? Если так, - она решительно поставила на стол пузатый чайник, - то я готова попробовать.

Йон, слушавший эти слова с замиранием сердца, к собственному удивлению, облегченно выдохнул.

- К тому же, - добавила мать, потрепав Йона по голове, - на ферме мужские руки всегда пригодятся.