Богатыристика 2. Чисто сказочное убийство

Глава 1

- Ну что, как впечатления? - спросил Лёха.

- Мне нравится, - решительно ответил Бабуин.

- Красиво, ничего не скажешь, - кивнул я.

Волшебный компас, подаренный дядь Петей, вывел нас на вершину холма, с которого открывался обширный вид на город, окруженный, словно войсками кудрявых витязей, берёзовыми рощами, на реку Лебедь, плавной подковой обнимающую его с юга, и на высокий мост, соединяющий берега, словно тонкая хрустальная нить.

- А где деревянные избы? - требовательно спросил Комик. - Нет, отцы, я вас спрашиваю: где избы? Где грунтовые дороги, запряженные лошадьми телеги… Где стога сена, в конце концов?

- Сено в городе? - скептически поднял бровь Бабуин.

- Ой, ну не сено. Что там обычно а-ля рус? Самовары? Эти, как их… Извозчики? Медведи?..

Бабуин закатил глаза.

Город Лебедянь был весь белый. Белыми были дома - просторные, крытые деревянным тёсом и обнесённые высокими белыми стенами. Белыми были дороги - не асфальтированные, но вымощенные широкими белыми плитами, похожими на мрамор. Белым было небо над головой - солнце стояло в зените, и казалось, что небеса аж потрескивают от жара.

Дополнительным к белому выступал зелёный - на улицах, в палисадниках, вдоль широкой набережной, клубились липы, темнели пирамиды елей, светлыми стрелами взмывали в небо тополя…

Вдоль набережной протянулась цепочка фонарей. Тут и там виднелись ажурные столбы высоковольтной линии.

- Не, ну я так не играю, - Комик капризно надул губы. - Я-то думал, здесь - настоящая глушь. Костры, бабы в сарафанах… А выходит - обычный такой городок. На Рязань похоже.

- Посмотри на это с другой стороны, - предложил Бабуин. - Горячая вода. Тёплый сортир…

- И пицца по первому требованию, - недовольно хмыкнул Комик.

- Да чем плоха пицца-то? - удивился Бабуин.

- Да тем, что это, блин, грёбаная цивилизация! - вызверился Комик. - Пицца - это супермаркет. Супермаркет - это кредитная карта. Карта - это, блинский ёж, банк. А банк - это финансовая пирамида, зарплата и ипотека на двадцать лет. Улавливаешь?..

Я оглянулся назад - туда, откуда привёл нас волшебный компас.

Перелески, рощи, волнующееся на ветру, сладко пахнущее поле гречихи… А за ним - мост.

ТОТ САМЫЙ мост. По которому мы попали в Зону.

…Прощались недолго.

Дядь Петя торжественно и троекратно облобызал каждому щеки, и смахивая скупую слезу, удалился надзирать за возведением новой избы. В его подчинение передали целый отряд бывших разбойников, и дед планировал использовать их с максимальной выгодой: выкопать колодец, поставить избу, возвести баню и замостить дорогу от своего дома до самого, ведущего к реке Смородине, тракта.

Филька, маленький пушистый домовой, сидя на плече деда, долго махал нам рукой.

Девочка Ксюша, которую добрый Бабуин звал поехать с нами, поблагодарила его за заботу, но отказалась.

- А кто здесь приглядывать будет, а? - строго спросила она. - К тому же, у меня стадо. Анжелке хворостина нужна, иначе она всех на рога поставит. Так что, вы езжайте. А я к вам в гости, как-нибудь…

И рыжая пигалица тоже убежала: коров было пора доить.

Рита ушла ещё раньше.

Когда она рассказала о своём муже, я решил: ничего у нас с ней не выйдет. Она всё ещё его любит.

И когда Рита, не прощаясь, оседлала Хускварну и дала по газам - я не удерживал.

Каждому - своё.

Хотя и больно. Первая, можно сказать, любовь после Галки…

- Ну что, пошли, что-ли? - с нами остался Ваня-полевик.

Костёр давно потух, вечерний ветер унёс туман, и озеро походило на чёрное зеркало, в котором плыло кристально чёткое отражение янтарного серпика луны в обрамлении алмазных звёзд.

- Ночь на дворе, - удивился Бабуин. - Утро вечера мудренее…

- На кладбище отосписсься, - посоветовал добрый Комик, направляясь к свежеотмытому спортику.

После того, как я поведал свою историю, друг Лёха пребывал не в духе. Разочаровался он во мне.

Но что делать?.. Не мы такие, жизнь такая.

- И правда, - поддержал я его. - Чего тянуть-то? - а потом посмотрел на пацана. - Ты нам дорогу объясни… А дальше мы сами.

- И к князю на поклон сами пойдёте? - хитро прищурился отрок.

- Разберёмся, не маленькие, - откликнулся Комик.

- Ну, как знаете. А до моста я вас всё-таки провожу. Ничего, мне по дороге.

И когда мы остановились возле того самого моста, по которому попали в Зону…

- Мозги нам компостирует, супостат малолетний, - скоропалительно обвинил пацана Комик. - Выпнуть на ту сторону и забыть, как страшный сон. Не дождёшься, щегол! - обратился он напрямую к Ване. - Мы, блин, богатыри, а не хрен моржовый, понял?

- Ну, раз богатыри, - мальчишка сморщил конопатый нос. - Так и езжайте себе…

- Я понял, - подал голос Бабуин. - Опять испытание, да? Типа: прямо пойдёшь - друга найдёшь, назад повернёшь…

- Шею свернёшь, - предсказал Комик.

- Да больно надо, - фыркнул вредный ребёнок. - Просто так короче. По обычной дороге до Лебедяни - пятьсот вёрст, и всё лесом. А через мост - пара километров.

- Но ведь у нас нет амулета, - напомнил я.

Когда мы решили ехать к князю, Рита, пожав плечами, молча сунула его в карман.

- А вы ещё не поняли? - мальчишка над нами глумился. Стопудово. - Богатырям амулеты не нужны! Вы приняли Зону, а Зона приняла вас. Так что, можете приходить, когда захотите.

- Да ну на фиг, - не поверил Комик.

Зато Бабуин кивнул. В глазах его разгорелся огонёк понимания.

- Мой дед, - сказал он. - Помните, мы ещё гадали: как он мог ездить в Зону только на выходные?

- Ставру Никитичу было особенно тяжело, - мудро кивнул Ваня. - Он был настоящий богатырь, и любил Зону, как родную. Но там, на Той стороне, у него была семья. Которую он тоже любил. Вот и мыкался всю жизнь меж двух своих любовей, не в силах выбрать одну… Так что, радуйтесь, если вас там ничего не держит, - Ваня ступил босой ногой на берёзовые полешки моста. - Хотя вообще-то, так не бывает. Человек - животная сложная. Ему всегда кажется, что лучше там, где нас нет.

Не прощаясь, он повернулся и пошел, делаясь всё меньше, меньше - словно шел не по короткому мостику, а по длинной, уходящей в горизонт трассе.

Мы, оседлав байки, поехали следом.

В глубине души я прикидывал два варианта: или мы вновь окажемся на том же месте, проехав по мосту, как по ленте Мёбиуса.

Или… окажемся на Той стороне. Слева заправка, справа помойка. А мост, Зона и всё остальное нам приснилось.

Но оказалось иначе.

Прогромыхав по мосту, пересчитывая полешки, минут десять, мы вылетели в ослепительный золотой полдень.

Слева было гречишное поле, справа берёзовая роща, а впереди - белый город с хрустальным мостом над голубой, как Ксюшин сарафан, рекой.

По речке, оправдывая название, плавали лебеди.

Отсюда, с холма, они казались белыми точками, но откуда-то я знал: это они.

Не сговариваясь, мы одновременно завели двигатели и покатили с холма…

И всё-таки это был не совсем обычный город, как того опасался Лёха. Машин - в смысле, автомобилей, не было вообще.

Народ передвигался на велосипедах, на скейтах и самокатах… Попалась даже парочка рикш. Но в-основном, ходили пешком: город был не слишком большим, за пару часов можно весь обойти.

На нас обращали внимание: мотоциклы - машины шумные.

Но посмотрев внимательно разок, с пониманием кивали и отворачивались. Типа: едут - значит, надо.

Площадь в центре, с фонтаном в виде упитанной золотой рыбки, была пуста.

Над белыми плитами дрожало жаркое марево, по ним степенно расхаживали сытые голуби. Воробьи с удовольствием купались в мелкой лохани фонтана, подставляя крылышки под радужные струи.

Бабуин смотрел на них с завистью.

- У кого бы спросить?.. - Комик растерянно оглядывался вокруг.

Пока ехали через город - народу было полно. Мастеровые, купцы с животами и цепкими, как буравчики, глазками…

Дамы.

Вот тут фантазия разгулялась: рядом с обычной девчушкой в джинсах и курточке, можно было увидеть матрону в длинной юбке и душегрейке века эдак девятнадцатого. Яркий расшитый крестиком сарафан - и старинный шелковый кринолин. Белые кроссовки - и аккуратные, сплетённые из лыка, лапти…

И вот теперь, когда мы остановились у фонтана - пить очень хотелось, и Комик первым решил опробовать местную небутилированную воду - народ будто ветром сдуло.

Только голуби и остались.

- Бог в помощь.

Мы дружно оглянулись.

- Ва… Ваня? - с испугов вопросил Бабуин.

- Степан я, - пацан очень знакомо шмыгнул конопатым носом и поддёрнул широкие треники. - Ванятка - брат мой меньший, за границами Зоны бдит. А я центровой.

Пацан гордо выпятил острый подбородок и выставил вперёд босую замурзанную ногу.

- А скажи-ка, Степан, как нам в княжеский дворец попасть?

- Терем, - поправил Степан. - Дворец - у царя, у президента - резиденция, а у князя - терем. Такая вот экспозиция.

- И как нам туда попасть? - нетерпеливо переспросил Комик.

Я вспомнил: в приглашении упоминался какой-то пир, и Лёха, вероятнее всего, боится, что без него всё выпьют. Ну, и что морды друг другу расквасят тоже без него…

- А по хрустальному мосту, - пояснил ребёнок, махнув рукой в сторону реки.

- Опять мост, - обречённо вздохнул Бабуин. - И дались вам эти мосты…

- Да не ссыте, - улыбнулся Степан и виртуозно сплюнул сквозь дырку в верхнем ряду зубов. - Вы ж богатыри.

- А если он разобьётся? - критически поинтересовался Комик. - Вот жахнет кто-нить молотком - и кранты мосту.

- Ну пойди, жахни, - лениво предложил ребёнок. - Посмотрим, куда ты после этого загремишь.

- В смысле - десять суток за порчу собственности? - уточнил Бабуин.

- Мост заговоренный, - терпеливо пояснил отрок. На миг показалось, что никакой это не Степан, а наш старый знакомый. - Получишь тем же концом, по тому же месту и с той же силой…

- Это какое же у моста место, такое же, как у меня? - заинтересовался Комик, пришлось пресечь прения на корню.

- Спасибо за подсказку, - я протянул пацану руку. Тот солидно, как взрослый, её пожал. И добавил:

- Спасибо на хлеб не намажешь.

- Нет, ну точно родственник, - хмыкнул Комик и послушно захлопал по карманам. - Где-то тут у меня… О! Батарейка. Держи, хлопец.

Цапнув батарейку, пацан с визгом прыгнул в фонтан и… растворился в брызгах.

- Просто он под воду ушел, - стоически пояснил сам себе Комик. - А волшебства не бывает. Широко известный факт.

«Терем» встретил гитарными запилами и дробным барабанным боем. От звуков содрогались стены, витражные стёклышки в окнах мелко вибрировали, а вода в обширном, на тысячу литров аквариуме, шла мелкой рябью.

Ни охраны. Ни челяди.

Почему-то казалось, что в тереме должны стоять длинные лавки, а на лавках, потея под высокими бобровыми шапками, чинно восседать бояре… Но вместо лавок центральную залу украшал вполне современный гарнитур мягкой мебели. Добавить ресепшен и красотку с дежурной улыбкой - и вот вам стандартное лобби любого европейского отеля.

Байки мы просто оставили у крыльца.

Для очистки совести Комик громко предупредил пустоту: если кто, мол, богатырские мотоциклы тронет, ждёт его много интересного и познавательного по части собственной анатомии.

По прошествии пары минут, во время которых мы определили, что слушаем Металлику, «Мастер оф Паппетс», и только начали получать удовольствие, музыка стихла.

Раздались лёгкие, чуть неровные шаги и в залу влетел…

Хиппи, - в первый миг решил я.

Длинные волосы забраны в хвост, куцая бородёнка воинственно торчит, на плечах - видавшая виды косуха, надетая поверх домотканной, расшитой крестиком косоворотки.

Джинсы с дырками на коленях, заправленные в щегольские «казаки» довершали эклектичный ансамбль.

Правый рукав куртки был аккуратно подвёрнут внутрь, чтобы не болтаться пустым чехлом. Лодыжка левой ноги очень напоминала стальной протез.

Но глаза… Раз поймав мой взгляд, парень чуть распахнул карие, опушенные длинными ресницами очи, и… Удержал.

Магнетический взгляд.

Но плечи… Широкие, прямые, явно привыкшие к тяжелой работе и длительным, изнуряющим нагрузкам.

Но рост… Он был только на ладонь ниже Бабуина, а в том было под два метра, вот так вот.

И если б не пустой рукав и не протез вместо ноги, я бы сразу сказал: вот это - НАСТОЯЩИЙ богатырь.

Харизма из него пёрла, как пена из кружки с пивом, сметая все психологические блоки, внутренние преграды и наносные предубеждения.

- Будимир, - не говоря лишнего слова, калека подошел к Бабуину и протянул ему левую руку. Тот ошарашенно принял её, пожал и даже сделал порыв шаркнуть ножкой, но удержался. - Князь.

- Никита, - коротко отрекомендовался Бабуин. - Богатырь.

Парень широко улыбнулся и протянул руку Комику.

- Здравствуйте.

- Алексей Попов, - представился Комик. Я выдохнул. Думал, щас он отмочит: - Лёха-камикадзе… - Богатырь.

- Очень приятно, - БЕЗ ТЕНИ насмешки склонил голову князь и даже легонько пристукнул каблуками казаков. - Будимир. Князь.

- Илья Муромский, - сказал я. И протягивая руку, улыбнулся первым.

Князь мне сразу понравился.

Несмотря на отсутствие руки, на лёгкую хромоту, за которой явно скрывался тяжкий, вытягивающий жилы труд по поддержанию себя в форме, от него веяло силой. Спокойной, уравновешенной, и давно укрощенной.

- Очень приятно. Князь. Здравствуйте, - и он неожиданно подмигнул.

Образ сурового патриарха, обременённого государственными заботами, который я уже успел выстроить в своей голове, уступил весёлому, иногда - бесшабашному парню, достаточно молодому, чтобы косуха на плечах не казалась нелепой.

- Вы наверное удивились, что вас никто не встретил, - сделав знак следовать за собой, Будимир, слегка прихрамывая и металлически пощелкивая суставом, двинулся вглубь зала.

- Есть такое дело, - кивнул Комик.

Как всегда, он первым освоился в незнакомой обстановке и почувствовал себя как дома - хотя нам этого и не предлагали.

- Просто я хотел познакомиться с вами сам, в неформальной обстановке, - Будимир на мгновение обернулся, сверкнув белозубой улыбкой. - Вы же знаете, как это бывает на официальный приёмах: послы, политики, дипломаты…

- А то как же, - откликнулся Комик. - Просто не вылазим со светских раутов. Тошнит уже от них.

- Вот я и объявил, что с утра сегодня изволю гневаться, и врубил хэви-металл на полную. Безотказный приём. Придворных будто ветром сдувает.

Распахнув двери в следующее помещение, Будимир шагнул внутрь и гостеприимным жестом пригласил нас.

- Ух ты… - протянул Комик, когда глаза привыкли к полумраку и мы смогли разглядеть накрытый стол. - Лебедь жареный!

- На самом деле, курица, - скромно кашлянул князь. - Лебеди у нас под защитой государя, так что, повар просто приделывает шею и клюв из марципана.

Навскидку, курица была размером с упитанного поросёнка.

- Чёрная икра! - ревел восторженно Комик. - В тазике!

- А вот икра настоящая, - улыбнулся Будимир. - Наш питомник по разведению осетра на всю Зону славится. Посконский князь Гостомысл даже специалистов присылал, опыт перенимать.

- Икра заморская, баклажанная, - констатировал Бабуин, склонившись над красивой вазочкой в форме ракушки.

И посмотрел на князя.

- Знал, что вы оцените, - довольно ухмыльнулся тот. - Эх, давно у нас никого с Той стороны не было! Соскучился я… Ну, а теперь скажите, - лицо его сделалось строгим, глаза приобрели блеск и твёрдость ледяного айсберга. - Кто сейчас фаворит: «ЦСКА», или «Спартак»?

Мы с Комиком панически переглянулись.

- Вообще-то «Зенит», - неожиданно сказал Бабуин. - Вторая звёздочка, шестое чемпионство подряд. И всё под руководством Семака!

Мы с Комиком синхронно выпали в осадок.

Бабуин - фанат футбола?..

Зато Будимир слушал так, словно ему только что спел сам Робертино Лоретти. Только что скупую мужскую слезу не пустил.

- Это тот самый Семак, который конь? - спросил князь.

- Был. В конце он и сам играл в «Зените», а потом тренером стал.

- Пока были газеты, - вдруг сказал князь. - Я выписывал Спорт-экспресс. Но теперь всё в электронном виде - новости, всё вообще. А инета у нас здесь нет и не будет. Не получается выделенку протянуть: специалисты говорят, что-то с магией. Противоречие у них. Черномор - это мой придворный маг - обещал через волшебное зеркало трансляции наладить, но всё подходящее зеркало найти не можем. Слишком маленькие. Футболистов видно только по частям: нога, рука… Это ж мучение, да и только. Да вы садитесь! - спохватился он. - Устали, поди, с дороги. Вот, угощайтесь! Приятного аппетита. Поговорить ещё успеем.

Дверь в зал неожиданно отворилась.

Внутрь вбежал парень в полевом камуфляже, в голубом берете, заломленном на одну бровь, с винтовкой Мосина за спиной…

- Что такое? - строго прищурился Будимир. - Сказал же: гневаться изволю. До самого вечера.

- Беда, надёжа-государь, - сняв берет, склонил голову парень. - Убийство у нас. Хазарского посла не уберегли.

Глава 2

Секунд тридцать князь смотрел на служивого, потом сглотнул и прочистил горло.

- За дверью подожди, - сказал он спокойным, уравновешенным тоном.

Тот сразу вышел.

Мы молчали.

Чтобы сесть за стол, теперь и речи не шло. Попали, называется. С корабля на бал.

Князь сосредоточенно смотрел перед собой минуты полторы, затем встрепенулся, провёл рукой по волосам и робко улыбнулся.

- Извините, что так вышло, - сказал он. Словно был виноват в том, что кто-то укокошил посла. - Сидите, отдыхайте… Я к вам человечка пришлю, он вам компанию составит. А мне нужно идти, - Будимир повернулся к двери, сделал пару неровных шагов… Потом оглянулся. - Но мы обязательно посидим. Я хочу узнать все новости с Той стороны!

- А ну, погоди.

Мы вздрогнули, включая князя - до того тон Комика был наглым и повелительным.

- Да? - лицо у Будимира было скорее, удивлённое, чем сердитое. Видать, не часто князь слышит обращение к своей персоне на «ты».

Но я знаю Комика: ему условности, как и этикет - глубоко по фигу. Ни перед кем он шапки никогда не ломал, и начинать не собирался.

- Мы прибыли не для того, чтобы икру ложками жрать, - обманчиво мягко пояснил Лёха. - Мы - богатыри.

- Я знаю, - князь слегка улыбнулся.

- Мы можем помочь! - нетерпеливо выкрикнул Лёха-камикадзе. - С этим твоим убийством.

Князь моргнул. На лицо его вползла неуверенная улыбка.

- Спасибо, конечно, но я не понимаю…

- Мы в этом шарим, понял? - сказал Комик, самый лучший детектив нашего времени. - Особенно, вот он, - и взяв меня за рукав, толкнул вперёд.

…КОЛЛЕКТОР? - переспросил Комик, когда я только начал рассказ о себе. - Это который долги выбивает? Я, блин, беру кредит, чтобы купить для дорогой мамочки кардиостимулятор, а когда на заводе, где я вкалываю по двенадцать часов, задерживают зарплату, ты приходишь и ломаешь мне ноги? А потом забираешь любимую собачку, чтобы продать на живодёрню? Знаешь, мне больше нравилось, когда ты был киллером.

- Я НИКОГДА не был киллером, - повторил я устало.

- А ты, Лёх, - кашлянул Бабуин. - Никогда не работал на заводе. И не получал зарплату.

- И у тебя нет собачки, - добавил я, откровенно забавляясь.

Я думал, что всё будет гораздо хуже. Что я просто не смогу говорить - язык не повернётся. Но Мёртвая вода, вместе с памятью, унесла все психоблоки, все установки и запреты, внедрённые во время службы.

Никогда ещё мне не было так легко. Просто взять, и рассказать о себе друзьям - это было клёво.

- Не, ну ты даёшь, - не сдавался Лёха. - Вонючий коллектор! Телевизор там, ипотека… А ты правда ноги ломаешь? Или сразу пулю между глаз? Судя по тому, как ты стреляешь - скорее, второе, - он угрюмо потупился. Но тут же вскинулся, бросив на меня яростный взгляд. - Ненавижу тебя, Плакса! Да если хочешь знать… Если хочешь знать, я здесь - из-за таких мудаков, как ты. Тоже блин, долги пришли выбивать.

- Долги бывают разные, - стоически заметил я. - Бывают долги за ипотеку. А бывают - долги Родине.

- Ну да. Конечно. Ты прессуешь не простых граждан, а… директоров банков, например. Или олигархов, которые налоги не платят. Типа, масштаб покруче. А смысл тот же.

- Олигархов прессовать не доводилось, - я улыбнулся. - А вот схему по сбыту оружия в Африку с наших армейских складов, распутать удалось. Вычислить маршруты поставки наркотиков. А один раз - даже крупный заговор по захоронению токсичных отходов… В каждой бочке с желтой маркировкой - замурованный труп.

Страшное это было дело. Страшное и запутанное. Концы паутины вели в такое количество стран, что мне даже выделили частный самолёт - чтобы сэкономить время… Но я всё распутал. А потом последовательно и методично устранил всех виновных.

Ничего личного. Такая работа.

- То есть, твоими клиентами являются… - Комик облизал губы. - Не просто отдельные граждане, а… как бы - целые страны.

- Не «как бы», - я показал кавычки в воздухе. - А так и есть. Было. До недавнего времени.

- Ты что, уволился?

- Ушел в запас.

- «Бывших» сотрудников «органов» не бывает, - тихо заметил Бабуин.

- Это так, - я наклонил голову, желая скрыть боль. Эх, память, память. Лучше б я не вспоминал… - После крайней миссии мне предложили перейти на кабинетную работу.

- И в чём она заключается? - подозрительно поморщился Комик. - Типа, клиенты прямо на дом, с доставкой? Ты только ствол успевай остужать?..

- Исследования, - я решил не обижаться. - Статистика, сопоставление фактов. Поиск ключевых точек.

- Зарплата та же, но риск минимальный, - с пониманием кивнул Лёха.

- А по-моему, так риска намного больше, - покачал головой Бабуин. - В поле ты отвечаешь только за себя, так? Ты можешь ошибиться, но никто, кроме тебя не пострадает.

Его слова, да богу б в уши…

- И чо, ты отказался? - спросил Комик. - Не захотел перебирать бумажки?

- Я НЕ МОГ отказаться, - поправил я. - Бабуин прав: никакая подписка, никакая тайна личности не сделала бы меня свободным человеком. Меня ждала довольно однообразная, напряженная работа в четырёх стенах. До конца жизни. Но вместо этого я согласился поехать на рыбалку…

Будимир внимательно посмотрел на меня. В глазах его мелькнул опасный огонёк, который он тут же притушил.

- Вы правда можете помочь? - голос его звучал ровно, и только излишняя сухость выдавала волнение.

Я не стал вдаваться, что и как, и просто кивнул.

- Тогда идёмте.

Комик с Бабуином сделали шаг вперёд.

Князь чуть расправил плечи, но тут же ссутулился, посерел лицом…

- Нет, ну что за непруха, а?.. Хазарский посол!

- Э… А ты зеркало недавно не разбивал? - стараясь выглядеть профессионально, спросил Бабуин.

- Посмотри на это с другой стороны, - Комик покровительственно похлопал князя по плечу. - Зато МЫ появились как раз вовремя.

«Терем» князя Будимира представлял собой большое подворье, с главным зданием - резиденцией и множеством пристроек: гостевых покоев для приезжих, казарм, хранилищем казны и складами - с оружием, продовольствием и разнообразными нужными вещами.

- Чем это грозит? - спросил я, пока мы следовали за парнем в камуфляже по бесконечным коридорам и переходам.

- Убийство посла - это по-любому политический скандал, - философски пожал плечами князь. - Но убийство ХАЗАРСКОГО посла, это… Война.

- Хазары - они такие, - со знанием дела вставил Комик, великий политик и многознатец. - Им палец в рот не клади…

Мы даже остановились, и с удивлением воззрились на Лёху.

- Чего? - удивился тот. - Широко известный факт. Ещё Лермонтов об этом писал: как ныне сбирается вещий Олег отмстить непокорным хазарам.

- Пушкин, - автоматически поправил Будимир. - Сказание о вещем Олеге.

- Так я и говорю! - обрадовался Лёха. - Навтыкаем им по самое небалуйся, будут знать, как собственных послов травить.

Это высказывание заставило онеметь всех, даже служивого. Тот вылупился на Комика с поистине детским обожанием.

Ещё бы! Только появился, а уже раскрыл политический заговор.

- Откуда известно, что посла именно отравили? - отрывисто спросил князь. Я тоже посмотрел на Комика: никто об отравлении не говорил.

- Ой, ну не отравили, - легкомысленно махнул рукой Лёха. - Ударили по затылку тяжелым тупым предметом… Да мало ли, как! Главное, у них есть мотив. Создать прецедент - угандонив собственного посла - и объявить войну. Хазары, что с них взять? Всегда ищи, кому выгодно, это ещё Шерлок Холмс говорил!

А я внезапно пожалел, что втянул в это дело и Комика с Бабуином. Нет никого хуже доморощенных детективов.

«Отсеките всё невозможное, и тогда то, что останется, и будет истиной». Фраза, ставшая крылатой. Знамя всех тех, кто не имеет НИ МАЛЕЙШЕГО ПОНЯТИЯ о том, как расследуются преступления.

Убийца был хромым свечных дел мастером, недавно приехавшим из Колумбии? Или просто вечером в его доме вырубило пробки, в темноте он наступил на гвоздь и падая, опрокинул на себя свечку. А Колумбия тут ВООБЩЕ НИ ПРИ ЧЁМ.

Сбор улик. Опрос свидетелей. Кропотливая работа по сопоставлению фактов. А истина?.. Ха! Как правило, истина прячется в навозной куче. Которую надо перебрать горсть за горстью, невзирая на запах и червей.

- Это там, - встав по стойке смирно, служивый покосился на самую обычную дверь.

Она располагалась на втором этаже, в ряду других таких же дверей, на длинной, обдуваемой ветерком галерее.

По ходу Будимир объяснил, что здесь и находятся апартаменты послов, буде они прибудут ко двору.

Сейчас, кроме посла от хазар, здесь проживали посол из Краватии и молодой хан из Хубилайстана, с дружественным визитом себя показать и на мир посмотреть.

Я сделал себе мысленную пометку: при первой же возможности расспросить князя о сопредельных странах, политической обстановке и реальных размерах Зоны.

- Остальные уже в курсе? - спросил я Будимира. Тот посмотрел на служивого.

- Никак нет, надёжа-государь, - покачал головой парень, где-то мой ровесник, может, чуть младше. Он немного помялся, но продолжил. - Труп обнаружила горничная Настасья, когда пришла убирать апартаменты.

- Так, - князь попытался заложить руки за спину, но спохватился, и задумчиво потёр здоровой рукой подбородок. Ещё не привык, - отметил я. - Значит, увечье получил недавно. - Где горничная сейчас?

- В караульной у нас сидит, - откликнулся парень. - Ребята её чаем отпаивают… Прикажете привести?

- Чуть позже, - вклинился я. - Сейчас мы просто осмотрим место преступления. Можно?.. - спросил я князя, притрагиваясь к филенке двери в середине, не дай бог тронуть ручку - вдруг на ней отпечатки остались?..

Будимир кивнул служивому и тот, погремев большой связкой, повернул в замке ключ.

Осторожно толкнув дверь, я уже намеревался шагнуть внутрь, но остановился на пороге.

- Мать моя женщина, - из-под руки высунулся Комик, бросил взгляд в комнату и ретировался. - Слабонервных просят не беспокоиться, - изрёк он откуда-то сзади, неизвестно к кому обращаясь.

- Внутрь кто-нибудь заходил? - спросил я служивого.

Тот тряхнул кудрявым чубом.

- Никак нет, вашбродь. Настасья как пришла, да как увидела… В общем, дверь она заперла - от греха, и побежала к нам. Обсказала всё, как есть, а потом уж и в обморок грохнулась, сердешная.

- Молодец девушка, - сдержанно кивнул князь. - Надо будет её как-то поощрить. Напомни мне, ладно?

- Рад стараться, надёжа-государь.

В его словах не было подобострастия. Видно: служит Будимиру не за страх, а за совесть. Потому что сам так решил.

Глубоко вдохнув, я всё-таки шагнул в комнату, но остановился у самого порога.

Всё, даже коврик у двери, пропиталось кровью.

Она была на стенах - словно кто-то размашисто, оставляя готические потёки, рисовал широкой кистью.

Низкий диванчик, два кресла, скатерть с бахромой на круглом столе… Вся обстановка гостевых апартаментов приобрела глянцево-бурый колер.

На столе, на полу, на диванах и креслах поблёскивали кусочки, величиной с кошачью голову, не больше.

«Вишенкой» на сём малоаппетитном торте, посреди комнаты, лежал кинжал.

Что характерно: богато украшенная каменьями рукоятка была заляпана бурыми потёками также, как и всё остальное. А вот лезвие - прямое, с глубоким кровостоком и тяжелой гардой, оставалось чистым.

И я ещё больше зауважал незнакомую девушку Настю, которая, увидев такое, нашла в себе силы сначала забить тревогу, а уж потом отдаться на волю чувств.

Сглотнув, я сделал короткий шаг внутрь, отыскав на полу относительно сухое местечко.

- Служивый, - позвал я.

- Пересветом кличут.

Парень встал в проёме двери, не решаясь последовать за мной.

- А почему вы решили, что убитый - именно посол?

- Ага, блин, - рядом с Пересветом вклинился Комик. - Это вообще могла быть свинья, - заявил он. - А что? Очень даже запросто.

- Только не свинья, - покачал головой Бабуин. Мы посмотрели на него. - Да вы что? - он возмущенно всплеснул ручищами, чуть не задев князя. - Что я, свиней никогда не разделывал? Запах не тот. Кровь не та - у свиней она гуще, прозрачнее. И ошмётки вон те… - он покосился на стол. - Это не свиные органы.

- Что, пятачка нет? - хмыкнул Комик.

Служивый прыснул. Но покосился на князя и скромно отступил за дверь.

А Лёху я понимаю.

У нас многие, выезжая на место преступления, особенно по первому разу, вели себя развязно, как бы бравируя: гляньте, мол, мне всё нипочём! Шутки - это способ снять напряжение. Сказать собственному мозгу, что он может с этим справиться.

Но чтоб кто-то не блевал в первый раз - такого не было.

Я сам жрать не мог дня два. Думал, что вообще никогда не смогу, особенно, что-то насыщенно-багрового цвета.

Клубнику, например.

Но потом отпустило.

- Жаль, Черномора на месте нет, - вздохнул князь. - Он бы быстро нам всё разложил: чья кровь, кто таков… Чёрт, как неудачно всё складывается! Маг уехал, и сразу убийство… Ну почему это должен быть именно хазарский посол! - Будимир устало потёр глаза. - Извините. Не то, чтобы я за то, чтобы убили кого-то другого. Просто…

- Так почему вы решили, что это именно хазарский посол? - спросил я ещё раз у парня.

Тот поправил берет, зачем-то поддёрнул ремень винтовки…

- Ну, во-первых, это его комната, - я поощрительно кивнул. - А нас заранее предупредили: в комнату посла - ни ногой. Типа, территория суверенного государства. Так что, кому там ещё быть?

- А может, он к себе выпить кого пригласил? - вставил Комик. - Другого посла, например. Типа, коллеги и всё такое.

- Хазарский посол не пил, - покачал головой князь. - И ни с кем не общался, - предвосхитил он следующий вопрос. - В шашки не играл, картишками не баловался. Некому там быть, кроме него.

- А во вторых, - с нажимом добавил Пересвет, и опустив руку в карман, достал свёрнутый полиэтиленовый пакет с замком «зиплок».

- Вот! - пакет он протянул князю, а не мне. И только после того, как Будимир кивнул в мою сторону, разрешил взять. - Улика.

Последнее слово он произнёс со значением, и даже, я бы сказал, с удовольствием. Никогда не понимал: и почему людям так нравится быть причастными к расследованиям убийств?..

Развернув пакет, я увидел брошь, на вид - серебряную, с большим зелёным камнем в центре.

Князь задушенно всхлипнул.

- Это фамильная пайцза, - пояснил он. - Самая драгоценная вещь для каждого хазара. У всех она есть, и у каждой семьи - своя. Подделка ли, потеря - караются смертной казнью. Её нельзя подарить, нельзя продать… Только на смертном одре хазар отдаёт пайцзу своему преемнику. И тот носит её до самой смерти.

Пару минут мы стояли молча, думая о вечном.

- А если хазар, например, утонул? - прервал молчание Комик. - И брошка - вместе с ним?

- Семья утонувшего лишается всех привилегий, - быстро ответил Будимир. - Поэтому пайцзы собирают даже с мёртвых, на поле битвы.

- Как всё запущенно… - пробормотал Комик.

- Значит, если пайцза найдена здесь, - сказал Бабуин. - И никто её не забрал… Это точно посол? Иначе бы он ни за что не…

- Я бы всё-таки объявил розыск, - мягко сказал я. - Пускай его поищут. Тихо, не привлекая внимания.

Будимир кивнул.

- И… Мне необходимо тут всё осмотреть.

Комик при моих словах поморщился.

Из комнаты шел тяжелый, ни с чем не сравнимый запах. Он говорил о том, что живот жертве тоже вспороли…

- Я пойду с тобой, - сказал Будимир. И повернулся к служивому. - Пересвет, сбегай за бахилами. И одноразовые перчатки. Киреичу скажи, он даст.

- Одна нога здесь, другая там, надёжа-государь.

Козырнув, парень убежал.

Прикрыв дверь, мы отошли подальше.

- Слушаются тебя, - кивнул в сторону служивого Комик. - Сам-то давно с Той стороны?

- Лет пятнадцать, - не стал уклоняться Будимир. - Сначала тоже… - он покосился на нас. - Богатырём был. А потом…

- Вот, надёжа-государь, - вернулся запыханный парень. - Всё, как вы велели.

На вытянутых руках он нёс мешок с синими полиэтиленовыми бахилами и картонную коробку с одноразовыми перчатками.

- Спасибо, друг, - серьёзно сказал князь. И посмотрел на меня. - Ну что?

- Пошли, - я взял пару бахил и с благодарностью натянул их поверх вибрам. Другой обувки у меня нет, так что хоть какая-то защита.

- Так почему ты сказал, что убийство хазарского посла - это плохо?

Преодолев отвращение, я внимательно осматривал комнату, пядь за пядью, стараясь не пропускать ничего.

- ТАК я не говорил, - дружелюбно поправил князь. Я сказал, что именно ЭТО убийство максимально всё усложнит.

- И почему? - повторил я.

По здравом размышлении, крови было не так уж много. Казалось, кто-то просто ХОТЕЛ создать такое впечатление. Поэтому постарался испачкать как можно больше вещей.

Возможно, рассчитывали именно на это: тот, кто первым войдёт в комнату, поднимет крик на весь терем, сбежится народ…

Я потряс головой.

Рано делать выводы. Преждевременные умозаключения - первый враг хорошего следователя. Выстроив в голове картинку, ты начинаешь подгонять под неё факты, и упускаешь что-то важное.

- Мы всегда воевали, - ответил Будимир. - Я имею в виду, Хазарский каганат и Рипейское княжество. Никто не помнит, чтобы было по-другому, а уж поверь: здесь есть такие старожилы, для которых Ледовое побоище - вчерашний день. Но честно говоря, воевать-то особо не за что. Каганат, хоть и граничит с нами, но расположен в низовьях Волги, и что греха таить, прекрасно защищает нас как от Царьградского базилевса Алексея, так и от не в меру ретивых конунгов, решивших пошакалить на берегах Каспийского моря… Так что, я подумал-подумал, да и послал грамоту в Семендер. С просьбой приехать, познакомиться, поговорить… Ведь хорошие люди всегда могут договориться, я в этом уверен. Но теперь, когда младший сын кагана убит…

- Так посол был его сыном?

Я сам не заметил, как перешел на прошедшее время. Но обычная логика утверждала: тот, чьи останки мы видим перед собой, действительно мёртв.

- Любимым сыном, - кивнул Будимир. - Наследником.

Я удивлённо посмотрел на него.

В этот момент я сидел на корточках, балансируя на носках ботинок - чтобы не ткнуться коленом в кровь. И пытался открыть небольшой сундук, инкрустированный перегородчатой эмалью.

- У хазар престол передаётся самому младшему из детей, - пояснил Будимир. - А теперь наследник кагана мёртв, а нас ждёт кровопролитная война.

Наконец я справился с замком. Накладки щелкнули, крышка отошла в сторону. Я уставился на содержимое.

Будимир, заинтересовавшись, подошел поближе…

- Святые угодники, - тихо прошептал он. - А это ещё что такое?..

Глава 3

- Мне доводилось пару раз беседовать с послом, - задумчиво сказал Будимир, пока мы, сняв бахилы и перчатки, шли в караульную, чтобы поговорить с горничной Настей. Пересвета он оставил охранять вновь запертые покои - во избежание. - Вдумчивый юноша, - добавил князь. - Высказал интересную идею об устройстве Зоны…

- Ага, конечно, - перебил Комик. - Но зачем ему все эти бирюльки? Он что, фетишист, или ещё что…

Открыв сундук, пару минут мы тупо в него пялились. В голове - ни одной мысли. Точнее, их был миллион, гипотезы - одна круче другой. Но я уже говорил: хуже некуда - строить предположения, не имея фактов.

- Ох ты ж, ёшкин кот… - любопытство пересилило брезгливость, и Комик, напялив бахилы, тоже пробрался к сундуку. - Может, этот ваш посол - трансвестит?

На самом верху аккуратно сложенной стопки вещей, в сундуке лежал лифчик. Розовый. Явно с Той стороны, такие ещё называют «пуш ап».

Лёха нагнулся и подцепив его за лямку двумя пальцами, вытащил наружу…

Сначала я хотел его остановить: к вещдокам прикасаться нельзя. Но вдруг подумал: кому-то надо это сделать.

Князь рыться в чужих вещах не будет - не царское это дело. Мне как-то тоже не в жилу… Женские вещи-то. Неудобно. Хотя, что я говорю?.. Вещдоки - они и есть вещдоки. И нечего тут антимонии разводить.

Сундучок стоял на видном месте, - размышлял я. - И открыть его при желании мог любой. Значит, владелец не опасался за содержимое. Или полагался на запрет входить в его комнаты.

Но тогда…

- Будимир, ты сказал, что к хазарам никто не имеет права входить, - князь задумчиво кивнул. - Ну а Настасья? Я так понимаю, она пришла навести порядок…

- Девушки заходят в покои с закрытыми глазами. На веках им рисуют охранительные знаки, и горничные не могут их открыть, пока знаки не смоют.

- То есть, уборку производят на ощупь, - уточнил я.

Будимир кивнул.

- Когда согласовывались условия пребывания посольства, - пояснил князь. - Этот вопрос оговаривался в первую очередь. Я дал своё слово, что мы будем с уважением относиться к их вере и выполним все требования.

- Как удобно, а? - встрял Комик. - Обделывай свои делишки, никто к тебе не войдёт. И всё шито-крыто.

- Возможно, убийца именно на это и рассчитывал, - вставил Бабуин. - Ну, что ухайдокает посла, и об этом никто не узнает.

- Сегодня вечером должен был состояться приём в честь хазарского посла, - сказал князь. - Если бы он не явился…

- И всё равно, - поддержал Бабуина Комик. - До вечера времени - вагон. У убийцы огромная фора, а потом ищи-свищи ветра в поле.

Караульное помещение располагалось во дворе. Длинное одноэтажное здание, с узкими, как бойницы, окнами и бронированной дверью, оно перекрывало путь к главным воротам, как бастион.

Я осмотрел высокий, утыканный острыми кольями тын - в стратегический местах возведены вышки, на каждой дежурила пара охранников.

Тын был дополнительно укреплён каменными плитами и сеткой-рабицей, на деревянных кольях виднелись ожоги и потёки смолы - старые, но они говорили о том, что терем пережил по меньшей мере одну осаду.

Княжий терем был настоящей крепостью. Если разрушить мост - то и вовсе неприступной.

Странно, что нас пропустили, - подумал я.

Когда мы, ведя байки в поводу, зашли сюда впервые - никого не встретили. Вышки были пусты, двери караулки заперты…

Князь распахнул дверь и мы вошли.

Остановившись на пороге, я прикрыл глаза.

Оружейное масло, металл, курево и портянки - место, где одновременно находится много мужчин.

Знакомый запах. Мне его не хватает.

- А можно поговорить где-нибудь ещё? - спросил я, когда Будимир уже собирался войти в общее караульное помещение - сквозь открытую дверь виднелась оружейная пирамида, слышались негромкий мужской говор и сдержанный смех. - Слишком много ушей.

- Понимаю, - наклонил голову князь. - Путята! - позвал он.

К нам уже шел солидный мужчина, чем-то похожий на постаревшего Бабуина. Рыжая борода заплетена в косицы, с висков тоже свисают две седые толстые косы. Взгляд орлиный, пузо, как бочка… Викинг, одним словом.

Одет викинг был в поношенный камуфляж, на ногах имел домашние тапочки.

- Здрав будь, государь.

Кланяться не стал. Солидно протянул Будимиру руку, тот её пожал. А потом посмотрел на нас - так, словно уже знал, кто мы и что мы. Молча протянул руку, мы тоже по-очереди её пожали.

- Командир дружины, Путята Васильевич, - представил Будимир.

Мы отрекомендовались в ответ.

Командир кивнул ещё раз, как старым знакомым. За всё время он не сказал ни слова.

- Командир, пускай кто-нибудь проводит богатырей к моему личному павильону, - сказал князь. - Девушка ещё здесь? - Путята кивнул. - Тогда… Я с ней побеседую, и сам провожу.

- Зухриддин! - позвал командир.

К нам бросился парнишка лет семнадцати, с короткой «под горшок» стрижкой, в новеньком камуфляже и блестящих, благоухающих смальцем, берцах.

Поклонившись князю, нам парнишка солидно кивнул и молча протянул руку. Пожатие было на удивление сильное, ладонь - жесткая, явно натренированная поднятием тяжестей.

- Новенький, - пояснил Путята. - Сегодня утром поступил. Очень старательный.

- Добро пожаловать в дружину, - широко улыбнулся князь. - Мы всегда рады новым лицам.

- Служу отечеству! - козырнул парнишка, надев форменный голубой берет. Молча кивнул нам и вышел во двор.

Шел он неторопливо, чуть в развалку, явно гордясь и новой формой и блестящими берцами. Вместо «мосинки» на поясе у него висела сабля - и двигался он так, словно является она частью тела, а не просто красивым довеском к форме.

- Ну и как тебе тут? - Комик пристроился рядом с парнишкой. Были они почти одного роста, Комик на два пальца ниже.

- Нравится, - ответил парень свежим, не бывшим ещё в употреблении, баском.

- А тут у вас как, - продолжил Комик «раскручивать» парня. - Срочная, или кадровые войска?

- Князь дружину набирает, - пожал плечами молодец. - Я и пошел. Повоевать охота, - неожиданно он сморщил нос и чихнул. - Как думаете, война с хазарами скоро?

- А с чего ты взял, что будет война? - вкрадчиво спросил я.

Вдруг весь гонор с него слетел. Он бросил опасливый взгляд на Бабуина, на Комика…

- Ну как же, - парнишка мигнул светлыми ресницами. - Вы же здесь. А все знают: богатыри являются тогда, когда они больше всего нужны. С печенегами сейчас замирение, Чудь Белоглазую князь ещё о прошлом годе по болотам разогнал… Значит, каганат. И то, что посла грохнули - самый, что ни на есть, знак.

- Насколько я понимаю, смерть посла стараются сохранить в тайне, - заметил я. Парнишка покраснел. Даже побагровел - осознал свой промах…

- Да я ж только вам! А вам можно, вы ведь свои.

- Откуль ты знаешь? - подтолкнул его Комик. - Ты нас в первый раз видишь.

- Да что я, слепой?.. - теперь отрок побледнел, пламенели лишь уши - по-подростковому лопоухие. - Вы - БОГАТЫРИ. Вас Зона приняла, а значит, никакого зла вы в себе не держите. А раз вы добровольно взяли на себя обязанность хранить и защищать, верить вам можно, как батюшке-князю.

Как будто выученный раз и навсегда урок, - подумал я. - Словно он повторяет общеизвестную истину, по-сути, не вдаваясь в её содержание.

- А с чего ты взял, что мы богатыри? - быстро спросил Комик. - Может, мы прикидываемся.

- Хех, - ухмыльнулся отрок, почесав макушку. - Ну вы даёте.

И не говоря худого слова, повёл нас дальше.

За основным зданием располагался парк.

Чисто выметенные дрожки, подстриженные изгороди… Впереди поблёскивала лакированной красной крышей китайская пагода.

Держалась она на лёгких резных столбах, в центре располагался круглый столик, а сбоку, в украшенной ветряными колокольцами нише, устроился нефритовый Будда в позе лотоса. Плоское лицо идола выражало каменное спокойствие, раскосые глаза были закрыты, тонкие пальцы сложены в мудру «равновесие».

- Сидайте, - пригласил отрок. - Сейчас чайную церемонию организую.

- Погодь, - Комик придержал парнишку, легко дотронувшись до плеча. - А давай без церемоний, а? Просто чаю пошвыркаем.

- Будет сделано, вашбродия! - парень расплылся в улыбке, лихо козырнул и убежал.

- Они тут что, буддисты? - поинтересовался Бабуин, разглядывая статую. В босых ногах идола курилась сандаловая палочка.

- Князь сказал, это его ЛИЧНАЯ беседка, - многозначительно пошевелил бровями Комик. - Кстати: как он вам?

- Не сейчас, - предупредил я, обводя взглядом периметр.

Комик с Бабуином понятливо кивнули. И у стен есть уши. А если и стен никаких нет?..

- Не нравится мне это убийство, - буркнул Бабуин, усаживаясь на обитую красным плюшем скамейку. - Что-то в нём не так.

- Мы слишком мало знаем, - сказал я. - Ни местных обычаев, ничего. Мы даже не знаем, как выглядел этот посол при жизни.

- Худой, - сказал Комик. - Невысокий, чуть выше меня. Стройный. Нога маленькая. Любит приодеться.

Мы вылупились на него, как на восьмое чудо света.

- Что?.. - Лёха поднял брови. - Я в шкаф заглянул, пока вы на бабские шмотки пялились. Интересно стало: а в шкафу тоже бабские?.. Оказалось - мужские.

Я тоже заглядывал в шкаф. Но прикинуть внешность и сложение покойного я не догадался - голова была занята другими мыслями. Например, зачем было убивать парня таким жестоким способом.

- Князь идёт, - негромко сказал Бабуин, мы встали.

И не только потому, что он - князь, верховная местная власть.

С ним была девушка.

Невысокая, в форменном чёрном платье и белом переднике она была похожа на восьмиклассницу из хорошей школы. Волосы коротко острижены под каре, озорная чёлка падает на глаза…

Хорошая такая девушка. Симпатичная. Только вот… Взгляд у неё был затравленный. Хотя нет. Не затравленный - отчаянный. Как у крольчихи, защищающей своего крольчонка.

Почему-то она производила такое… тревожное впечатление.

Не к месту вспомнилась воинственная бурёнка Анжела, с острыми, как вилы, рогами.

За ней тут же всплыл образ девочки Ксюши, а там…

О Рите я старался не думать.

Больно было, откровенно больно. Первая девушка со времён Галки, к которой я отнёсся по-настоящему.

Тряхнув головой, я переключил внимание с внутреннего на внешнее.

Девушка в форменном платье вступила в пагоду и кивнула.

- Здравствуйте, - просто сказала она. - Меня зовут Настя.

- Алексей, - Комик вихрем оказался рядом, шаркнул ножкой, протянул руку… Когда девушка протянула свою, вместо того, чтобы пожать, Комик её поцеловал.

Мы с Бабуином приподняли брови, но девушка отнеслась на удивление спокойно. Молча подождала, пока Комик отпустит, и убрала руку за спину.

- Здравствуйте, - я просто кивнул. Нельзя испытывать симпатию к свидетелю. Можно расслабиться, упустить что-то важное…

Девушка кивнула в ответ, также, как и Бабуину, который аккуратно пожал её пальчики своей лопатой.

- Я должен присутствовать при беседе? - спросил Будимир.

- Лучше не надо.

Вряд ли девушка будет откровенничать при работодателе, да ещё и сюзерене.

- Тогда я пошел, - князь с облегчением улыбнулся. - Государственные дела, знаете ли.

А она молодец, - пару минут я молча изучал девушку. - Держится хорошо, не боится. И не дура.

- Да вы присаживайтесь, - галантно предложил Комик.

- Спасибо, - девушка одарила его спокойным равнодушным взглядом. - Я постою.

И посмотрела на меня.

Совсем не дура.

- Зачем вы ходили в покои хазарского посла? - спросил я, сделав Комику знак не встревать.

- Меня вызвали, - спокойно ответила девушка.

Я моргнул. Пересвет сказал, она явилась со стандартной уборкой.

- Расскажите подробней, пожалуйста.

- Следить за гостевым этажом входит в мои обязанности, - сказала Настасья. - Я убираю комнаты по утрам, с восьми до десяти, пока гости завтракают.

Кровь была очень свежей, - вспомнил я. - Ошмётки только что не трепыхались…

- И сегодня всё было, как всегда? - уточнил я. Если да - то у нас появится приблизительное время смерти…

- Сегодня комнату хазарского посла я не убирала. Когда я пришла, на двери висела табличка. «Не беспокоить».

- Посол был в комнате?

- Я же сказала, - она спокойно опустила ресницы. - В это время гости завтракают. Для них накрывают или в трапезной, или на улице, в саду - когда позволяет погода. Сегодня гости завтракали в саду. В комнатах было душно из-за жары, и почти все задержались под липами - там прохладней. Но посла не было и там, - Настасья огорченно поджала губы. - Я специально проверила. И когда позвонили из его покоев, то решила, что теперь можно убраться. И пошла.

- Значит, до этого в гостевых покоях вы никого не видели.

- Почему? Видела. Слугу посла Краватии, Андрюшку. Он прикладывается к дорогому хозяйскому коньяку, пока тот не видит. А меня не стесняется. Ещё видела молодого хана Кучума - тот приходил за любимой нефритовой пиалой. Он пьёт только из неё, боится, что отравят.

- Хан приходил за пиалой сам? Почему он не послал слугу?..

- У Кучума нет слуг, - Настасья презрительно сморщила симпатичный носик. - Он - третий сын восьмой жены двоюродного брата Ханбалыкского мудюра.

- Как интересно-о, - протянул Комик, игнорируя мой предостерегающий взгляд. - А ты про всех всё знаешь?

- Не всё, - улыбнулась уголком рта Настасья. - Но многое. Я ухаживаю за вещами гостей, знаю, как и с кем они спят, что едят, чем любят заниматься…

Я кивнул.

Спокойная и вдумчивая горничная с цепким взглядом и хорошей памятью может заметить очень и очень многое.

- Ты ведь докладываешь обо всём этом князю, не так ли? - спросил я.

Она ответила мне твёрдым взглядом - как профессионал профессионалу.

Не испугалась, когда увидела расчленёнку, не подняла визг, не впала в истерику…

Не просто горничная.

Кто тогда?..

- Когда-нибудь раньше такое бывало? - спросил я. - Тебя вызывали в неурочное время?

Девушка покачала головой.

- Думаю, это было сделано специально, - сказала она.

- Чтобы ты увидела?..

Она кивнула.

- Но, - встрял Бабуин. - Князь говорил, что в комнаты хазар НЕЛЬЗЯ входить. Во всяком случае, с открытыми глазами.

Настасья на него даже не посмотрела.

- Дело было так, - она опять обратилась ко мне. - Закончив уборку всего этажа - кроме комнаты хазарского посла, - я спустилась в прачечную, заложить в стиральную машину сегодняшнюю порцию белья. Было это около половины одиннадцатого. Затем поднялась в людскую - передохнуть, выпить чаю, позавтракать… А без пяти двенадцать зазвонил колокольчик.

- Какой колокольчик? - быстро спросил Комик.

- В каждой гостевой комнате есть шнурок. Он привязан к верёвке, которая ведёт в людскую, на специальную доску с колокольчиками. Клиент дёргает шнурок - в людской звонит колокольчик.

Она говорила так, словно подобные прописные истины должны быть известны каждому школьнику.

- Но… - начал Комик.

- Когда тебе наносят на глаза знаки? - быстро спросил я. - Ты сказала, что убираешь весь этаж подряд, комнату за комнатой. Апартаменты хазар находятся где-то посередине, так что…

Девушка слегка улыбнулась.

- На самом деле, это не письмена, - она опустила руку в карман фартука. - Это вот.

- Наклейки! - вскричал Бабуин, когда Настасья протянула руку. - Обычные детские наклейки. Моя дочка такие любит, - пояснил он смущенно. - Можно наклеить на щечку солнышко, или слезу, как у Пьеро…

- Мне их вручил сам посол, - кивнула Настя. - Объяснил, почему это надо делать, и я согласилась. Комнаты я знаю прекрасно, могу спокойно убирать с закрытыми глазами.

- Но когда тебя вызвали звонком, ты не стала заклеивать себе глаза, - сказал я.

- Почему это? - она посмотрела с вызовом.

- Ну давай представим, - я старался говорить тихо, плавно, чтобы не спугнуть. - Вот ты подходишь к двери, заклеиваешь себе глаза, и только потом берёшься за ручку, открываешь и заходишь. Но на твоих туфлях нет следов крови, твой белоснежный фартук таковым и остался, нет следов на руках… Почиститься ты бы не успела - я специально уточнил, ты всё время находилась в караульном помещении, среди мужчин. Из этого я делаю вывод: ты подошла к двери и сразу её открыла. Увидела то, что творится внутри, оценила ситуацию и аккуратно закрыв дверь на замок, поспешила в караульную. Кстати: почему не к самому князю?

- Я знала, что у него посетители. Вы.

- Не то, - я покачал головой.

- Государь с самого утра не в духе. И побоялась…

- Не то. Во-первых, ты, как и все остальные, прекрасно осведомлена о его привычках. И знаешь, что Будимир включает «Металлику», когда хочет побыть один. Но новость о смерти хазарского посланника слишком важна для того, чтобы соблюдать церемонии.

- Я простая горничная. И не могу входить в покои князя, когда вздумается.

- Так, - подойдя к девушке, я взял её за руку, молча подвёл к скамейке и насильно усадил. - А то чувствую себя, как инквизитор, честное слово. А ты этим пользуешься.

Настасья вновь послала мне спокойный взгляд профессионала при исполнении.

Ну хорошо. Сейчас посмотрим…

- Ты не хотела компрометировать князя.

- Что?..

- Не хотела идти к нему одна, при свете дня. Посчитала, что лучше будет, если новость сообщит кто-то другой. Например, боец дружины. Никто не обратит внимание на бойца - ведь в их обязанности входит охрана терема в целом и государя в частности.

Она всё предусмотрела. Всё просчитала. Даже то, что мужчины БУДУТ ожидать, что хрупкая девушка хлопнется в обморок, увидев кровь. И решила их не разочаровывать.

- Как давно ты знаешь, что хазарский посол - женщина?

Точнее, молодая девушка.

- Что? - она широко распахнула глаза, округлила рот, прижала ладошки к щекам…

- А вот актриса ты не очень хорошая, - я улыбнулся. - Ты же сама сказала: я знаю всё. Кто с кем спит, кто что ест… Неужели ты, даже на ощупь, не отличишь женский лифчик от мужских трусов? - девушка вздёрнула носик и отвернулась. - Женская солидарность, я понимаю. Но посмотри на это с такой стороны: если ты нам не поможешь, мы, возможно, не сможем отыскать убийцу и её смерть останется неотмщённой.

- Мне нечего сказать.

- Ладно. Тогда мне придётся арестовать тебя. Как подозреваемую.

- МЕНЯ?.. - ага. Наконец-то и мне удалось её удивить.

- Разумеется. Как у любовницы князя, у тебя был железобетонный мотив устранить соперницу.

Глава 4

Я бил наугад. Но кажется, попал.

Лицо девушки окаменело, взгляд вновь сделался затравленным, как у крольчихи. Но вот отчаяние сгинуло, словно его смыло холодной водой - девушка приняла решение стоять до конца.

Если она сейчас скажет: «Вы ничего не докажете», значит, я прав.

Настасья рассмеялась. Звонко, заливисто, хлопнув себя по круглой коленке.

- Хотела бы я, чтобы ваши слова оказались правдой, - сказала она. - Любовница князя… - словно леденец лизнула. - Но я простая горничная, выше людской никогда не поднимаюсь. И ещё: вы действительно думаете, что я могла учинить… такое, и при этом остаться чистой? - она указала на свой фартук, на бежевые, без каблуков, туфельки…

- Ты могла переодеться, - включился в игру Комик. Я поморщился. У него отлично получалась роль «доброго полицейского», но теперь девушка насторожится. - Могла замочить посла, а чистую одежду прятать в своей тележке.

- В какой тележке? - спросила Настя.

- Как у всех горничных. Со всяким там барахлом: мыло там, швабры-мабры…

- Вы меня с кем-то путаете, - с ледяным спокойствием ответила девушка. - Точнее, путаете берега. Здесь вам не отель «Четыре сезона».

- То есть, никаких тележек, никаких шампуней… - подал реплику Бабуин.

- У меня есть веник. И половая тряпка. Вряд ли я могла спрятать одежду в ведре.

Голос девушки отдавал сарказмом. А я вспомнил подойник девочки Ксюши. Чего только в нём не было…

На всякий случай проверить, что у неё там за ведро, - поставил я себе зарубку в мозг. Но в общем и целом, все наши аргументы она разбила на голову.

Ах да, вот ещё…

- Но почему ты никому не сказала, что хазарский посол - женщина? - я только собирался задать этот вопрос, но Комик меня опередил.

- А с чего вы решили, что это так? - с ледяным спокойствием спросила Настя.

- Шмотки в сундучке, - подкинул Комик.

- Нет такого закона, чтобы нельзя хранить вещи, - девушка снисходительно улыбнулась. - Может, они принадлежали его девушке. Подарила на память, чтобы не забыл на чужбине.

- Обычно на память дарят украшения, - вставил Бабуин. - Ленту, локон волос…

- И нижнее бельё, - кивнул Комик. А потом посмотрел на нас. - Она права, отцы. У нас ничего нет.

- А как же одежда в шкафу? - спросил Бабуин. - Ты же сам сказал: всё миниатюрное, и обувь небольшого размера.

Мы повернулись к девушке.

- А вы вообще хазар когда-нибудь видели? - она даже бровь подняла, красивую и пушистую, как лисий хвост.

- Хочешь сказать, что они все - мелкие? - с готовностью уточнил Комик.

- Исторически, хазары жили в низовьях Волги, на так называемых Бэровских буграх, - тоном лектора поведала девушка. - Это было небольшое племя, внешне похожее на скифов, - мы, онемев, смотрели ей в рот. - Но в какой-то момент хазары просто исчезли. Пропали с политической карты мира, и о них быстро забыли. Я думаю, что они переселились сюда, в Зону.

- Всем табором, что ли? - недоверчиво усмехнулся Комик.

- Зона - явление загадочное и непознаваемое, - пожала девушка плечами, крылышки форменного фартука затрепыхались. - Никто так и не понял, что она такое, когда появилась и по какому принципу существует. Сейчас к нам попадают десять-двенадцать человек в год. Но что было раньше - неизвестно, никому не приходило в голову вести записи.

- Скажи, гм… Настасья, - подал голос я. - А кем ты была до того, как оказалась в Зоне?

- Вообще-то у нас такие вопросы не задают, - надула губки горничная. - Это не принято: попал и попал, значит Зона тебя приняла. Остальное - не важно. Но я отвечу: училась в университете, в Новосибирске. На историческом.

- А… Почему здесь пошла работать в горничные? - спросил Комик.

- Даже не знаю, - она задумчиво закатила глаза. - Может, потому что в Зоне нет никакой научной базы, и история всем до лампочки? А может, потому что мне страшно нравится убирать чужие комнаты и стирать чужое бельё?

Она нас уделала.

Старею…

Раньше я таких цыпочек колол, как грецкие орехи, а теперь меня обвела вокруг пальца обычная девчонка. Ну, не совсем обычная. Точнее, «совсем не».

Разведка - по меньшей мере.

Но и с такими дамочками я справлялся, меня этому учили, в конце концов.

И ещё: прежде, чем отправить к нам, князь возжелал поговорить с горничной лично. О чём они говорили - сие науке неизвестно.

Но то, что у князя ТОЖЕ мог быть мотив убить посла - исключать нельзя. Может, тот не хотел подписывать мирный договор. Или наоборот - хотел, а князю выгодней воевать… Мы же ничего не знаем! А туда же: преступление расследовать.

Чувствую себя, словно шагаю по облакам, честное слово. Облака мягкие, рыхлые, как мокрая туалетная бумага. Того и гляди, провалюсь по самые уши.

- Послушай, Настасья, - девушку придётся оставить в покое. Во всяком случае, пока. С наскока расколоть не удалось, значит, будем строить доказательную базу. - Ты говорила, что видела на гостевом этаже слугу из…

- Краватии, - напомнила девушка. - А ещё хана Кучума.

- Можешь попросить их зайти к нам?

- Слугу - запросто, - кивнула горничная. - А подходить к хану я не буду. У них всё просто: женщина - это вещь. Она или кому-то принадлежит, или ничья. А значит, общая.

- Вообще-то, - кашлянул Бабуин. - Если твой прямой работодатель - князь Будимир - ты как бы принадлежишь ему.

Настасья легонько усмехнулась.

- Наш князь - очень справедливый и честный человек, дай боги ему здоровья. Он пытается ввести в Зоне настоящую демократию, как у греков. К сожалению, при этом Будимир забывает, как греки кончили, и где они теперь.

Вот оно! - я подобрался, стараясь не показать виду. - То, как она это сказала… Во-первых, назвала князя просто по имени - легко, буднично, словно делает это постоянно. А во-вторых… Такое чувство, что спор о политике они ведут не первый день.

- Хочешь сказать, если хан учинит над тобой какое-нибудь насилие, то князь ничего не предпримет? - спросил Бабуин.

Настасья посмотрела на него очень серьёзно, а потом сказала:

- Прецедентов ещё не было. А проверять на собственном опыте мне почему-то не хочется.

- Ладно, зови хотя бы слугу, - я махнул рукой.

Очень трудный клиент попался, к такому особый подход нужен. Подождём.

Через пару минут после того, как Настасья покинула беседку, на дорожке показался слуга.

- Быстро она, - усмехнулся Комик. - Прям так и толкает к нам в руки новых подозреваемых.

- Это не тот слуга, - сказал Бабуин. - Новенький дружинник обещал прислать кого-нибудь с чаем. Это он.

Слугой оказался немолодой дядька, с раскосыми глазами, смуглой кожей и выступающими скулами. Таджик или туркмен.

Он внёс тяжелый на вид поднос, с пузатым чайником, чашками, ещё какими-то плошками - я не успел даже рассмотреть, потому что слуга, поставив поднос, не говоря худого слова, запустил мне в голову фарфоровой крышкой от чайника.

Свистнув, как боевой сюрикен, она рассыпалась в пыль, ударившись о балку позади меня. Но если б я не успел пригнуться - раскроила бы переносицу.

Одновременно с крышкой слуга запустил и сам чайник - в голову Бабуина, чем и вырубил здоровяка напрочь.

На носок ноги, обутой в кожаный ичиг, слуга уронил чайную чашку, подкинул её и ловко запустил в Комика.

Всё это произошло единовременно, в считанные доли секунды.

- Брюс Ли, твою мать! - заорал обиженный Комик и бросился на обидчика. - За Бабуина! - издал он воинственный клич и грохнулся плашмя на пол - слуги на том месте больше не стояло.

Он был у меня за спиной.

И тянулся опытными пальцами к болевой точке на плече - я бы и сам поступил также, сражаясь с противником, намного крупнее себя.

Вывернувшись из захвата - плечо при этом онемело - я попытался схватить слугу, но и здесь его уже не было. Двигался при этом он плавно, словно перетекая из одного положения в другое.

Большой мастер, сразу видно.

И мне, давненько не тренировавшемуся, пришлось довольно туго. Правая рука повисла, как плеть, и теперь больше мешала, отдавая в плечо и шею тянущей жилы болью.

Я пытался его схватить, прижать к полу, взять на болевой. Комик наскакивал со всех сторон сразу, как боевой петух. Столик с подносом и яствами давно и с грохотом опрокинули, потом с треском разлетелась в щепки одна из скамеек. Под моей спиной треснул резной столб - или это и была моя спина?..

И вдруг посреди беседки явилась чёрно-белая тень в капроновых чулках. Ростом и весом она была соразмерна напавшему на нас слуге, и вот уже две одинаково стремительные тени закружились в смертельном танце.

- Во дают! - не вставая с пола, протянул Комик. - Онг Бак отдыхает.

- Как там Бабуин? - спросил я.

Но здоровяк уже ворочался, вытряхивая из мокрых волос осколки чайника.

- А ну, ребзя, поможем бабе мужиков защищать! - и Комик, ничтоже сумняшеся, рыбкой бросился в гущу вихря.

Заревев, и расставив руки, словно в них была сеть, Бабуин последовал за ним.

Я не успел даже двинуться: вывинтившись из свалки, неведомый мастер боевых искусств вспрыгнул на скрепляющую колонны балку - до неё было добрых три метра - замер на миг, бросив на нас один-единственный взгляд, и… был таков.

В центре беседки, на останках чайного столика, замерла Настасья.

- Я вам не враг, - сказала девушка, сдула с глаз непослушную чёлку, поправила форменное платье и растворилась в кустах.

- У него, случайно, хвоста не было? - потирая собственный зад, из осколков посуды воздвигся Комик. - Скачет, как макак, - лицо его скривилось. Но тут же просветлело лучезарной улыбкой. - Но какова Настасья-то, а?.. Бой-баба.

- Что, Лёх, приятно, когда твою жопу спасает женщина? - спросил, заправляя майку в штаны, Бабуин.

- Это не она, - вырвалось прежде, чем я успел подумать. - Таджик не хотел нас убивать.

- Да ты гонишь, Плакса! Посмотри вокруг, - Комик обвёл взглядом разрушенную беседку.

- Это было напоказ, - я попытался объяснить, подняв один из предметов. - Если б он хотел не просто оглушить, а убить Бабуина, он бы бросил ему в голову это.

Я показал тяжелую сахарницу, явно - изделие ещё советской стекольной фабрики. Так называемый «фальшивый» хрусталь. Неимоверно толстый, с множеством острых выступов и страшно тяжелый.

Запусти мастер таким - не миновать Бабуину трепанации черепа.

- И… Чего он хотел? - спросил Комик, убеждённый наглядным примером.

- Не знаю, - я сокрушенно пожал плечами. - Может, испытать, на что мы годимся?

- Ни на что, - хохотнул Бабуин. - Если простой горничной пришлось спасать наши задницы.

- Зато мы теперь точно знаем, что Настасья - не просто горничная, - философски заметил Комик. - Она типа Плаксы, точно вам говорю. Киллерша, одним словом.

- Я не киллер, - я уже устал это повторять. Но видать, Комику просто нравилось иметь в друзьях настоящего киллера - вот он и не терял надежды.

- Один хрен, - Комик махнул рукой, определяя в одну когорту всех стрелков, каратистов и мастеров тай-цзы.

На пороге возник запыханный Путята. Глаза у него были выпучены, подмышками расплывались тёмные пятна.

- Что происходит? - цепко оглядев нас, он немного успокоился. - Это вы моего бойца грохнули?

- Как… - Комик сглотнул. - Кого грохнули?

- Зухриддина, новенького.

- Ох тыж ё…

- Ну, не грохнули, - Путята смущенно потупился. - Оглушили. Поднос с чайником забрали. Он как раз к вам шел, а они его… Парнишку Настасья в кустах нашла.

Опять Настасья, - отметил я про себя. - Ох уж эта горничная…

- Скажи, командир, - отлепившись от столба, я подошел к Путяте. - На подворье князя служит такой… Невысокий, раскосый. На ногах - ичиги, куртка на китайский манер, штаны полосатые.

- Сангак, - уверенно сказал командир дружины. - Слуга убитого посла.

- Ох ты ж ё… - повторил Комик.

Вкратце обрисовав Путяте ситуацию, мы остались одни.

Командир дружины обещал усилить охрану князя, удвоить дозоры и хорошенько поискать Сангака.

Хотя последнее - пустой номер, судя по ловкости, с которой тот вспрыгнул на трёхметровый насест.

Но шороху навести лишним не будет: пусть знают, что дружина князя не спит.

Кто должен «знать» - я пока и сам не знаю. Никаких зацепок.

И главное: мы сами виноваты.

Почему сразу не спросили о свите убитого посла? Не прибыл же он в столицу потенциального противника совершенно один?

И князь нам ничего не сказал… Впрочем, после слов Комика, что мы - охренеть, какие профессионалы в сыскном деле, он мог решить, что нам самим лучше видно, с кем беседовать в первую очередь.

Так что мы делаем не так?

Пока - всё. Лажаем на каждом шагу, как дилетанты.

Возможно, если б я работал один…

Но я тут же отогнал эту мысль. Да, раньше я всегда работал один. Я люблю один, я так привык. В конце концов, так гораздо проще.

Но то было «тогда», в прошлой жизни. Сейчас другие времена. Я должен научиться работать в команде. Обязан. Иначе - какой я, на хрен, богатырь?..

- Надо вернуться в комнату посла, - негромко сказал я. - И ещё раз всё там хорошенько осмотреть. Так, как положено.

Надо было сделать это ещё в первый раз. Но тогда за плечом маячил Будимир, и мне не хотелось производить впечатление любопытствующего, сующего нос в каждую дырку.

То есть, - я поймал эту мысль за хвост. - В тот момент меня больше волновало, какое впечатление я произведу на князя - потенциального работодателя?

Плохо дело.

Если я сейчас же, не сходя с места, не выброшу из головы всё, что не касается расследования напрямую, можно смело отправляться домой.

То, что нас считают богатырями, ещё не значит, что мы таковыми являемся. И только показав себя, доказав, что способны не только на мотиках рассекать, мы можем с полной уверенностью рассчитывать на уважение - князя, дружины и всех остальных.

- Ребзя, - подал голос Комик. - А ведь мы кровь из носу должны раскрыть это дело. А то уважать не будут.

- И значит, никакие мы не богатыри, - поддакнул Бабуин.

Ну просто мысли мои читают.

Покои покойного - уж простите за тавтологию - посла, так и охранял Пересвет.

Я вздохнул с облегчением: не придётся объясняться с новым часовым.

- Что-то здесь не вяжется, - заявил Бабуин. - Если это дело решили держать в тайне, то какого хрена он тут торчит, как тополь на Плющихе? Что, никому не интересно?

- Шила в мешке не утаишь, - философски заметил Комик.

- Вряд ли такую новость удастся долго хранить в секрете, - согласился я. - Так что лучше, чтобы всё было на виду. - Здорово, Пересвет.

- И вам не хворать, вашбродия.

- А что, тут никто больше не появлялся?

- Да нет вроде, - парень лениво зевнул. - Разве что… Посол Краватии приходил, интересовался, что да как. Мажордом Киреич предложил ему переехать, подальше от места преступления, но тот отказался.

- Да ну? - легкомысленно спросил Комик. - И чо сказал?

- Сказал, - Пересвет общался с удовольствием, видать, соскучился на посту. - Что не гоже боевому кадровому офицеру бояться какой-то там расчленёнки. А к покоям он своим привык, нравятся ему они. И соловей за окном по ночам уж больно сладостно поёт.

Подозрительно.

Любой нормальный человек захочет оказаться подальше от места, где кого-то убили. И никакие соловьи его не удержат.

Кажется, я начинаю впадать в паранойю. Отлично. Наконец-то начинается настоящая работа.

- А кого ещё ты видел? - спросил Комик.

Я отошел к двери. Лёха - болтун от бога, раскрутит на откровение кого угодно.

Бабуин встал рядом со мной, загородив собой весь дверной проём.

- Помощь нужна? - спросил он без явного энтузиазма. Понимаю: и сам бы хотел отвертеться, но не получится.

- Пока нет, - я вновь натянул бахилы и перчатки. - Просто стой тут и следи за всем вокруг, ладно?

Запах в комнате сделался ещё тяжелее, ещё настойчивее.

Я сглотнул.

Хорошо, что чаю так и не попили…

Постояв секунд тридцать, привыкая к полумраку, я шагнул внутрь и приступил к методичному, как по учебнику, обыску: розетки, торшеры, лампы - княжеский терем жил по-царски, пользуясь электричеством. Надо будет спросить, что его питает: генератор, или может, мини-электростанция…

Занимаясь скрупулёзным обыском, можно думать о постороннем, это не мешает.

…Стены, подушки, матрасы - всё, где можно устроить тайник.

К сожалению, обыск ничего не дал.

Я даже начал сомневаться в своей версии, что посол был переодетой девушкой: никаких доказательств оного, кроме сундучка, я не обнаружил.

Ни длинных волос на подушке, ни ватных палочек в мусорном ведре - ничего. И - да. Сундучок я оставил напоследок.

Открыл, вытащил осторожно лифчик, оглядел его со всех сторон… И ничего не придумав, понёс к гардеробу. Открыл дверцу, и принялся переводить взгляд с вешалок на розовое чудо в руках.

Что характерно: мягкий ультрасовременный лифчик никак не вязался с тем, что я видел в шкафу.

Вот на Настасье он бы выглядел умопомрачительно…

Эта мысль пробудила целый вихрь других. Они вспыхивали в мозгу, подобно ярким рыбкам с верховьев Амазонки.

Опрометью бросившись назад к сундучку, я опрокинул его прямо на пол, нисколько не заботясь о том, что вещдоки могут испачкаться. Да и кровь уже подсохла...

Разложив вещи, я присовокупил к ним розовый лифчик и уставился на импровизированный коллаж.

Капроновые чулки, тонкие, как паутинка, но с тёмными пятками. Ношеные. Рядом - щётка для волос, с деревянной рукояткой, ощетинившаяся металлическими иголками, как ёж. Пудреница - открыв крышку, я осмотрел пыльное зеркальце. Из самых дешевых, почти использованная… Судя по надписи «мейд ин Чина» - с Той стороны. Женская бритва с «эргономичной» рукояткой, пачка противозачаточных таблеток, наполовину опустевшая. Изящные, на тонкой шпильке, босоножки…

Что здесь не так?

Мысль додумать я не успел.

В косяк входной двери громко постучал Бабуин.

- Эй, Плакса, ты закончил?

- Почти. А что случилось?

- Князь нарочного прислал. Говорит, что освободился от дел государственных и жаждет пообщаться.

Я вздохнул. А потом поднялся.

Всё равно сейчас я ничего не придумаю.

- Ладно, я закончил, - снял бахилы, перчатки, бросил их в полиэтиленовый пакет… очень хотелось принять душ, но видимо, придётся отложить. - Идём общаться с князем.

Глава 5

- В общем так, - как только я вышел из комнаты посла, на меня набросился Комик. - Надо брать этого мосье. Он убийца, к бабке не ходи.

Пересвет, стоя рядом, энергично кивал.

- Курва-выдра, - подтвердил служивый.

С трудом оторвавшись от своих мыслей, я припомнил, на каком моменте покинул Лёху-переговорщика.

- Вы говорите о после Краватии, - пришлось уточнить на всякий случай.

Теперь уже оба энергично кивали.

- Помнишь, Наська говорила, что евойный слуга здесь тёрся?

- Это не доказательство.

- Да хрен тебе не доказательство, Плакса! - горячился Комик. - Этот посол, огурцов ему в гузку, СПЕЦИАЛЬНО послал слугу, чтобы тот бдил. И сообщил, когда появится хазарин. А потом пришел и замочил бедолагу.

- И у него как раз осталось время художественно развесить кишки по канделябрам, а затем вызвать горничную, - добавил я.

- Точняк! - Лёха обрадовался с детской непосредственностью, сарказма он не замечал принципиально. - Пересвет, скажи!.. Соловей ему, вишь ли, чирикает.

- То, что он не захотел переезжать - ещё не доказательство.

- Надо осмотреть его берлогу, - предложил Бабуин. - Может, тогда более понятно станет.

Мысль была здравая.

Я посмотрел на Пересвета.

- Как у вас тут с дипломатической неприкосновенностью?

Парень неуверенно пожал плечами.

- Ну, если девушка не против…

- Плакса спрашивает, к курве-выдре этой можно вломиться? - перевёл на понятный язык Комик.

- А, так вы про посла? Да вламывайтесь, мне-то что. Я ж не его охраняю…

Мне нравится здешний подход к добыванию улик.

Вскрыть простой замок ничего не стоило: пригодились отмычки.

Комик стоял рядом и внимательно наблюдал, приговаривая:

- Тэ-э-э-кс…

- Под руку не говори, - толкнул его Бабуин, но я уже справился.

Размерами и убранством комната очень напоминала апартаменты хазарского посла, за небольшим исключением: здесь не было ошмётков трупа, и пахло каким-то французским парфюмом.

Пол укрывал толстый ковёр с традиционно-восточным рисунком, на столе, под абажуром зелёной лампы, расположилась коллекция курительных трубок на специальной подставке.

Рядом стояла квадратная бутыль с этикеткой «Камю ХО» - Комик бросился на неё, как коршун, пробка вылетела в мгновение ока.

- Фу, - констатировал он, брезгливо сплюнув в ковёр. - Бормотуха.

- Может, ты просто не шаришь? - спросил Бабуин.

- Да что я, спирта крашенного заваркой, не пил?

- Ну, тебе виднее…

Кровать располагалась в эркере под балдахином, и была завалена разнообразным барахлом: джинсами, китайскими фирменными майками, коробками с поддельной итальянской обувью, дамскими косметичками, пудреницами, золотистыми футлярами с помадой, тюбиками зубной пасты…

Что-то мне этот бардак напомнил.

Ах да. Содержимое сундучка в комнате хазарского посла. Только тут всё было новое, в заводских упаковках, а там - с явными следами использования. На щетке были волосы - светло-каштановые. Кстати, надо уточнить, какие волосы были у посла…

- Фарцовщик хренов! - прервал мои мысли Комик. - Привёз барахло с Той стороны и продаёт, поди, в десять раз дороже… Ну, вот и мотив нашелся, - уперев руки в бока, Лёха позвал служивого. - Эй, Пересвет!

Тот возник в проёме двери.

- Бери отряд молодцев и арестовывай посла Краватии, - распорядился он. - Мы нашли убийцу.

- Охолони, Лёха, - я посмотрел на служивого. - Возвращайся на пост, о-кей? - Пересвет исчез.

- Да ты чо, Плакса, в натуре! - разозлился Комик. - Я же всё раскрыл. Ну вот смотри: приехал этот Божоле, привёз чемодан фарцы с Той стороны, и ну торговать! А хазарин его застукал, долю потребовал - иначе князю настучит… Вот он его и замочил.

- Кто кого?

- Да француз хазарина! Лягушатники - они такие, за ложку коньяку удавятся.

- Ты ж сказал, в бутылке вовсе не коньяк, - его логика меня откровенно забавляла.

- Ой, да какая разница, - отмахнулся Комик. - Давай, пошли к князю. Уверен, он со мной согласится.

- Блин-малина! - рявкнул Бабуин. - Он же нас ждёт.

Выходя, я аккуратно закрыл дверь. Но думаю, посол всё равно узнает - здесь как-то быстро все всё узнавали.

Даром, что без интернета.

Князь уже не просто ждал, а нетерпеливо прохаживался перед крыльцом главного здания.

Протез оставлял в белом песке аккуратные круглые ямки.

- Ну где вас носит?.. - завидев делегацию, Будимир нетерпеливо подпрыгнул. - Я уже двадцать минут жду.

- Отрабатывали версию, - важно заявил Комик, профессиональный следователь. - Ставь могарыч, князь. Дело раскрыто.

Я шумно втянул носом воздух.

- Не так быстро, Лёх.

- А чо тянуть-то?

- Поговорить надо, - я посмотрел на князя.

- Ладно, - в голосе Будимира сквозили покорные нотки.

Видать, десять раз уже пожалел, что привлёк нас к расследованию.

И первым, прихрамывая и отчётливо-металлически пощелкивая протезом, полез по высоким ступенькам в терем.

- Мосье Божоле здесь совершенно ни при чём, - заявил Будимир, терпеливо выслушав аргументы Комика. - Вещами с Той стороны он торгует с моего ведома, выплачивая соответствующий налог в казну. Так что, состава преступления я тут не усматриваю.

Лёха сник.

А князь перевёл взгляд на меня.

- Вещи в сундучке, - сказал я.

Я это понял, когда осматривал барахло на кровати посла из Краватии. Но там это было закономерно: торговец должен иметь широкий спектр товаров, чтобы удовлетворить самые разные нужды населения.

Но в сундучке отдельно взятой девушки, во всём остальном, судя по комнате, служившей эталоном аккуратности…

- Никто не положит капроновые колготки вместе с щеткой для волос, - пояснил я. - Или босоножки вместе с лифчиком… Пудреницу и помаду, насколько я знаю, тоже хранят отдельно: у женщин для этого специальные косметички.

- Хочешь сказать, - медленно сказал князь. - Эти вещи там сложили СПЕЦИАЛЬНО. Собрали где попало, да и сбросили в одну кучу.

Я кивнул.

- Скажи, Будимир, а ты… Не замечал за хазарским послом чего-нибудь… Эдакого?

- Что он гей? - уточнил князь. И покачал головой. - Вряд ли. Молодой был парнишка. Коса такая длинная…

- Коса! - обрадовался Комик. - Ну вот же, вот! А вы меня не слушаете!..

Словно наличие косы подводило черту под доказательной базой.

- По хазарскому обычаю, волосы мальчикам начинают стричь, только когда они женятся. Считается, это защищает их от дурного глаза, - пояснил князь. - И даже несмотря на косу… - князь покрутил в воздухе пальцами. - Не было в нём этой…

- Педиковатости? - подсказал непосредственный Комик.

- Вряд ли женщину можно уличить в педиковатости, - не смутился князь. - То есть, если бы он ею был…

- Кроме сундучка, ничто на это не указывало, - напомнил я. - Так что, с большой долей вероятности, кто-то его просто подбросил. Чтобы направить нас по ложному следу.

- Надо расспросить слуг, - сказал Бабуин. - Не пропало ли чего…

- Здравая мысль, - я с уважением посмотрел на здоровяка. И повернулся к князю. - Здесь много женщин?

- В смысле, работает? - почему-то смутился Будимир. - Да порядком, - он потянулся почесать в макушке культей, но опомнился и сменил руку. - Горничные, прачки, судомойки, поварихи… У нас тут большое хозяйство.

- Наш колхоз «Восьмое Марта» уважает женский труд, - громко и с выражением продекламировал Комик. - Бабы косят, девки носят. Мужики им счёт ведут… Что?.. - он вылупился на нас с предубеждением. - Мы живём в эпоху феминизма. Сколько баб - посудомоек, столько должно и мужиков…

- Настасья, - пришлось повысить голос. - Очень смышлёная девушка, - князь слегка покраснел, чем полностью подтвердил мои подозрения. - Пускай она расспросит других женщин. Не пропало ли чего за последние сутки?

- Я передам вашу просьбу, - чопорно и официально ответил князь, но кого мы обманываем?..

- А теперь, - я набрал воздуху. - Я должен задать не слишком приятный вопрос. - Будимир сглотнул. А потом молча кивнул. - Кого ты подозреваешь?

Беседовали мы, кстати сказать, в святая-святых князя, его музыкальной студии. Здесь были и барабанная установка, и несколько гитар, и сложный, в несколько этажей, клавишный инструмент, уж не знаю, как он называется.

А ещё - громадные, до потолка, колонки и усилитель размером с банковский сейф.

Звукоизоляция, решил я, как только мы вошли. - князь опасается чужих ушей.

- Здесь нам АБСОЛЮТНО никто не помешает, - заверил Будимир.

Тяжелые двустворчатые двери распахнулись, словно в них ударили тараном. Я даже схватился за пистолет, но вспомнил, что остался всего один патрон и отпустил рукоять.

В студию торжественно вплыл высокий благообразный старик, в чёрном бархатном кафтане, в богато расшитых сафьяновых сапогах, в бобровой шапке на благородно-белых кудрях…

- Во блин, - тихо выразился Комик. - Саруман, в натуре.

- Ваше величество! - бархатным, хорошо поставленным баритоном пропел Саруман. - Какое несчастье! Вернулся, как только узнал. Вы уже поставили дружину под ружьё?.. Надо сей же час посылать нарочного к вашему венценосному брату Гостомыслу в Посконию, чтобы тот, в подкрепление военного союза, предоставил отряд конных рыцарей и войско пеших пикинеров! Я же отправлюсь к Источнику, дабы зарядить как можно больше боевых артефактов. Да, и ещё: речь. Пока спешил пред ваши светлые очи, я набросал вот эти строки. Думаю, они вдохновят наш добрый народ идти в добровольное ополчение. К сожалению, придётся открыть казну и арсенал, но что поделать?.. Война - дорогое удовольствие.

- А с кем воевать-то собрался, дедуля? - доброжелательно, но с оттенком иронии спросил Комик.

Старец словно на стенку наткнулся. Замолчал, окатил нас грозным взором из-под кустистых бровей…

- С кем имею честь, молодой человек? - высокомерно спросил он.

- Ой, да ладно тебе, - Комик криво усмехнулся. - Я тут с ребятами погуторил: то, что мы богатыри - все знают. У нас это на лбу написано, понял?

- Что?

- Как так? - мы с Бабуином заговорили одновременно.

А потом посмотрели на князя.

- Гм… это правда, - кашлянул тот.

- Что, прямо на лбу? - Бабуин шлёпнул себя ладонью по означенной части тела.

- Скорее, НАДО лбом, - пояснил старец. Он уже взял себя в руки, успокоился и говорил вполне доброжелательно. - Простите великодушно, господа богатыри, глаза у меня уже не те, вот и не заметил сослепу.

- Что не заметил? - переспросил Комик.

- Ваши нимбы.

Последовала немая сцена.

Мы, все трое, уставились друг на друга, но никаких нимбов не видели.

- Гонишь, старикан, - с присущей ему дипломатичностью высказался Лёха.

- Я извиняюсь, молодой человек…

- Гм… - произнёс Будимир. Все заткнулись. - Познакомьтесь, господа. Это и есть мой придворный маг, уважаемый Черномор. Черномор, это…

- Сам вижу, - сердито буркнул старец. - И вот что хочу у вас спросить, ваше величество: это ли не доказательство? Лихая година наступает в земле Рипейской, вот и явились богатыри достославные, дабы защитить землю-матушку и князя-батюшку, ибо…

Он замолчал, глубокомысленно задумавшись.

А Комик всё вертелся перед чёрным экраном плазменного телевизора, как перед зеркалом. Поворачивался и так и эдак, смешно скашивая глаза в попытке заглянуть себе за спину.

- Досточтимый Черномор выразился не совсем точно, - подойдя к нему, сказал князь. - Нимбом мы это называем в быту, просто так удобнее. На самом деле, это… Вот.

И он стал к стене, вытянувшись во весь рост.

- Смотреть надо не пристально, а как бы вскользь, - посоветовал старикан.

- Вижу! - заорал Бабуин так, что все подскочили. - Свечение. Как… Аура. Только по-другому.

- Это фарр, - негромко сказал Черномор.

- Фары? - переспросил Комик.

- Княжеский фарр, - не обращая на него внимания, пояснил старец. Тоже понял, что Лёху проще игнорировать, чем реагировать.

- А у вас - богатырский, - добавил Будимир. - Он отличается от моего, но самое главное, свидетельствует о том, что вы - настоящие.

«И во лбу звезда горит…», - подумал я, вспомнив, как смотрели на нас граждане Лебедяни. - Хорошо, что не в другом месте.

- Государь, время не ждёт, - заломил руки старец. - Скорее созывай войска, объявляй всеобщую мобилизацию!

Князь вздохнул.

- Честно говоря, я и сам думал, что другого выхода нет, - обратился он к чародею. - Но видите ли, уважаемый Черномор, наши новые богатыри, э… Как бы это сказать…

- Мы раскроем это чудовищное преступление, - заявил Комик. - И докажем, что Будимир ни при чём. Чёрт возьми, да я сам поеду к этому кагану! И всё ему расскажу. Конечно, жаль парнишку, но разве лучше будет, если погибнут ещё сотни таких же?

- Нельзя исключать злого умысла со стороны других послов, - с готовностью поддержал чародей, глаза его при этом азартно блеснули. - Вы уже допросили этого прохвоста, мосье Божоле? Его сюзерен, король Краватии Карл Свиная Печёнка, вполне мог приказать ему заколоть хазарского посланника, дабы впоследствии нагреть руки на поставках оружия обеим армиям. А этот варвар, хан Кучум? Он живёт у нас второй месяц, на всём готовом. Спит, ест, как не в себя, ничем не занимается…

- Думаете, это он от скуки? - равнодушно, глядя мимо колдуна, спросил я. Тот осёкся.

Грозно нахмурил брови, пошевелил хищным носом… И улыбнулся.

- Вы здесь люди новые, уважаемые богатыри, - мягко сказал он. - И многого просто не понимаете. Но в Зоне ничего не делается просто так.

- Ага, - серьёзно кивнул Комик. - Также, как и в обычном мире. Политика, дипломатия… Баба Катя нечаянно наступила на любимую мозоль бабы Шуры, и вот уже они не разговаривают, а любимая баб Шурина курица варится в кастрюле баб Кати, и понесла-а-ась. И понесло-о-ось… по трубам.

- Мы постараемся расследовать это дело, - твёрдо заявил князь, глядя на колдуна. - А к вам, уважаемый Черномор, у меня есть просьба.

- Слушаю и повинуюсь, Государь.

Старец надменно поклонился, всем своим видом выражая неодобрение.

- Вы должны провести экспресс-анализ останков в комнате посла, - сказал Будимир. - Я хочу знать: что это за кровь, какой группы, кому принадлежит… В конце концов, личность погибшего мы так и не установили - за неимением более-менее целостной картины.

- Нет трупа - нет преступления, - авторитетно заявил Комик, профессиональный детектив.

- Но я думал… - старец изобразил удивление. - Мне совершенно точно донесли, что убитый - именно посол!

- Мы придерживаемся именно этой версии, - мягко улыбнулся князь. - Но всё же стоит убедиться.

- Конечно, государь. Я займусь этим, как только приведу себя в надлежащий вид после путешествия.

Церемонно поклонившись, Черномор удалился.

- Не нравится он мне, - тут же высказался Комик. - Скользкий старикан.

- Он маг, - пожал одним плечом Будимир. - И приносит огромную пользу государству.

- Подстрекая к войне? - спросил Бабуин.

В разговоре с магом он участия не принимал. Сидел себе за ударной установкой, и неритмично постукивал палочками…

- Просто Черномор хорошо разбирается в нашей геополитике, - «в отличие от вас» так и прозвучало в голосе князя. - Он понимает: на убийство сына каган может ответить единственным способом: местью. Но к сожалению, мы с каганом не обычные жители Зоны. Его святейшество не может просто прийти ко мне на порог и набить морду. Или вызвать на дуэль, - Будимир бросил короткий взгляд на свою культю. - Остаётся одно: война.

Князь тяжело вздохнул.

- А если, - я облизал губы. - А если мы найдём убийцу?

Будимир вскинул на меня напряженный взгляд.

- Я слышал, каган - разумный человек, - медленно произнёс он. - И надеюсь, не станет возлагать вину одного человека на весь народ.

- Это возвращает нас к прерванной теме, - я очень хотел пить. И есть. Но спросить об этом вот так, запросто - стеснялся. Просто подожду, пока это сделает Комик. - Кому ты не доверяешь в собственном тереме?

Будимир усмехнулся.

А потом снова встал к стене, чтобы мы увидели лёгкое золотистое свечение фарра.

- Я не хотел этой работы, - сказал он. - Но когда Идолище, после трёхдневного поединка, оставило от меня… то, что вы видите, - он судорожно вздохнул. - Не знаю, как я выжил. Как не сошел с ума от боли. Может, это личное качество - в каждом человеке скрываются неизмеримые запасы сил. А может, это заслуга Зоны: как я поклялся защищать её до последнего вздоха, так и она берегла меня, сколько могла…

- Погоди-ка, - Комик скроил озабоченную мину. - А как же Пучай-река?

- Поверь, друг, - мрачно усмехнулся князь. - Есть такие раны, что не излечиваются ничем, ни Мёртвой водой, ни Живым словом. Я пробовал, я знаю.

Стало неловко.

Меня-то Мёртвая вода излечила…

- Но как ты стал князем? - спросил Бабуин, когда все вдоволь намолчались.

- А что мне ещё оставалось? - Будимир обезоруживающе улыбнулся. - Богатырём я больше быть не мог, а чтобы править, обе руки и обе ноги не нужны. Главное, чтобы голова на плечах была. Когда меня принесли в Лебедянь, - продолжил он другим, серьёзным тоном. - Над моей головой загорелся княжеский фарр. Старожилы говорят, такого не было лет триста. И вот - случилось.

- Так значит, Зона сама выбирает - кем тебе быть? - спросил непривычно задумчивый Комик.

Князь опять не успел ответить.

Двери вновь распахнулись, в студию влетел Черномор.

- Ну прям дежавюха блин, - пробормотал себе под нос Комик.

- Ваше величество! - возопил старец. - Всё гораздо хуже, чем я предполагал. Посол Хазарии жив.

Глава 6

- Да ну? - скептически почесал нос Комик. - И что в этом плохого?

- Сейчас, - колдун обмахнулся рукой. - Сейчас я всё расскажу…

Выглядел бедняга не самым лучшим образом. Волосы дыбом. Борода всклокоченная, глаза бегают, на рыхлом старческом носу проступили красные сосуды.

Сердобольный Бабуин подставил кресло, и колдун, рухнув в него, бессильно вытянул ноги.

Князь, молча открыв потайной шкафчик в стене, зазвенел стаканами, что-то забулькало - Комик принялся нервно принюхиваться - и поднёс чарку к самым губам Черномора.

В воздухе отчётливо запахло валерьянкой.

Тяжело и горестно вздохнув, Лёха вернулся к прерванному занятию: тихонько тренькать струнами электрогитары.

- Ребзя, - вдруг сказал он. - А давайте свою рок-группу создадим! А? - он с надеждой посмотрел на князя. Я и название придумал: «Сердца и моторы».

- Я подумаю, - серьёзно кивнул Будимир. - Может, лучше «Богатырский рок»?

- Ура! - Комик изобразил игру на воображаемой гитаре, Бабуин поддержал его дробным перестуком палочек.

- Плакса, а ты на чём играть будешь?

- На нервах, - согласен, банально. Но я сильно разозлился. - Вы забыли, зачем мы здесь?

Все посмотрели на колдуна.

Старикан уже пришел в себя, валерьянка пошла на пользу.

Развалившись в кресле, он благожелательно слушал спор о том, как назвать группу, и почувствовав наши взгляды, пару секунд вспоминал, о чём, бишь, говорили до того?

- Вы считаете, что посол жив, - напомнил Будимир. - Объяснитесь.

- В комнате не его кровь, - пожал плечами колдун.

- Откуда ты знаешь? - тут же спросил Комик. - Брал у посла анализы? На вкус пробовал?..

- Взрослым надо говорить «вы», - наставительно произнёс колдун и повернулся к Будимиру. - Не понимаю я вашей демократичности, государь. Вот в наши времена за такую фамильярность живо упекли бы в острог.

- Но-но, - открестился Комик. - Я и сам - взрослый. К тому же богатырь.

Думаю, Лёха считает, что богатыристика - это лучшее, что случилось с ним в жизни. И не устаёт об этом напоминать.

- Вернёмся к послу, - напомнил князь.

- Дело в том, государь, что кровь в комнате принадлежит мужчине, - с апломбом заявил колдун. - Тогда как посол, - я это знаю наверняка - был переодетой женщиной.

- Ха! - фыркнул Комик. - Тоже мне: бином Ньютона! В сундучок, поди, заглянул?

- У меня свои методы, - надулся от важности колдун.

- И всё-таки, - вклинился в их беседу князь. - Потрудитесь обосновать свои выводы, уважаемый маг.

- Как вы и просили, я провёл экспертизу, - устроившись поудобнее и закинув ногу на ногу, начал колдун. - Спектральный анализ крови и… других фрагментов показал, что они принадлежали мужчине, сорокалетнего возраста и восточного происхождения.

- Что значит восточного? - спросил Комик. - Китаец, что-ли?

- Араб.

- Ёшкин кот! И здесь террористы. Он что, смертник в поясе Шахида? Эк его по всей комнате размазало…

- Взрыва никто не слышал, - напомнил я.

- Если вы правы, - перебил Будимир. - То где тогда посол?

- Вот здесь, - колдун многозначительно посмотрел на шкафчик с валерьянкой, и князь послушно отправился за новой порцией. - Вас ждёт самое настоящее потрясение, государь, - благодарно приняв новую чарку, он опрокинул её одним глотком и вытер губы. Мы, все трое, синхронно сглотнули. Не то, чтобы и нам хотелось успокоительного. Просто… а, я уже говорил. - Как вам известно, мой государь, хазарский каган имеет шестерых сыновей. И одного из них он якобы отправил, отвечая на ваше письмо, с посольством в Лебедянь. Но дело в том, что у хазарского кагана также есть дочь. Об этом мало кто помнит, ведь Зарину не показывают никому. С самого детства она живёт на женской половине дворца в Семендере, и как выглядит принцесса, не знает никто.

- Хочешь сказать… - задохнулся Комик. - Это она, под видом посла…

- Терпение, господин взрослый богатырь, - снисходительно усмехнулся колдун. - Сейчас я всё объясню, - он вновь посмотрел на шкафчик и князь послушно пошел за третьей чаркой валерьянки. - Принцесса Зарина является очень сильной колдуньей. Как и её мать, Жулдуз-ханум, она состоит в одной из самых странных и пугающих сект нашей необъятной Зоны - в секте Ловцов снов.

Князь поджал губы и покачал головой.

- Ммм… Ловцы снов? Никогда не слышал.

- Ещё бы! - надменно фыркнул колдун. Вы же не маг… Простите, государь, - тут же спохватился старик. - Я забылся.

- Продолжайте, - милостиво кивнул князь.

- Так вот, - колдун вернулся к прежнему лекторскому тону. - Ловцы снов умеют читать чужие сны, могут жить в них, как в собственном доме. Они узнают о человеке то, чего он не знает даже сам, поносив его сон, как одежду, на собственном теле.

- И эта принцесса… - напомнил Будимир.

- Одна из них, - трагически кивнул Черномор.

- Но… Как вы узнали?.. - вскричал князь. - О том, что это - именно Зарина, а не её брат?

- Очень просто, - колдун вздохнул. - Я должен принести вам самые глубочайшие извинения, о мой государь. Ибо то, что случилось - отчасти произошло по моей вине.

- Да ты гонишь! - не выдержал Комик. - Ты что, сам замочил этого чувака?

Колдун вздрогнул всем телом, воззрившись на Лёху с неподдельным изумлением. Но быстро взял себя в руки.

- Я должен был сразу понять, что под личиной посла скрывается именно она. Принцесса Зарина, - тихо сказал он, и устало прикрыл глаза. - Я должен был догадаться! - всплеснув бледной рукой, он прижал её к лицу, белоснежные пряди упали сверху. - Ведь именно из-за принцессы в договор о гостевании был включен пункт, по которому в покои не должен никто входить.

- А как же горничные? - напомнил я.

- Дело в том, что каждый раз, ложась спать, Зарина наносит на собственные веки по одной букве тайной азбуки Ловцов снов. Таким образом, она защищает себя, пока путешествует по чужим снам - ибо именно в это время её тело особенно уязвимо. Тот, кто даже случайно увидит принцессу спящей и прочтёт буквы, немедленно погибнет страшной смертью.

- Хочешь сказать, чувак, размазанный по комнате - это и есть… - Комик опять задохнулся. По-моему, он был в диком восторге.

- Злоумышленник, скорее всего, - кивнул колдун. - Взглянув на спящую принцессу, он тут же умер.

- Поэтому горничным выдали простые наклейки, а не настоящие заклинания - понятливо кивнул Будимир. - Они входили в комнаты лишь тогда, когда принцессы нет. Наклейки - не более, чем дань ритуалу, это я могу понять. Но… почему Зарина исчезла? Почему не обратилась за помощью? И вообще: что она здесь делала?

- Шпионила для своего отца! - выдал версию Комик. - А что? По-моему, очень логично.

- У меня на уме другая версия, - тихо сказал колдун. - Зарина прибыла ко двору, государь, чтобы СПРОВОЦИРОВАТЬ войну. Каган давно точит зуб на наши земли, это все знают. Он послал дочь, чтобы создать ПРЕЦЕДЕНТ. Ты не сможешь уклониться от военных действий, мой мальчик, если все будут знать, что в твоём тереме было совершено покушение на убийство принцессы.

- Но никто не знал, что это принцесса, - напомнил я. - Если каган хотел создать прецедент, почему он не отправил Зарину открыто?

Колдун покачал головой. Словно добрый учитель, вразумляющий недалёких и наивных учеников.

- Я же говорил: её никто не может видеть, - повторил он. - До тех пор, пока принцесса не выйдет замуж, лицо её должно оставаться сокрытым от мира. ПОЭТОМУ, она предстала перед нами под видом одного из своих братьев. Хотите спросить, зачем такие сложности? Почему надо было отправлять дочь, когда можно было преспокойно отправить сына, который прекрасно бы справился с миссией? - колдун предвосхитил мой вопрос. - Не знаю. Я и сам думал об этом всю дорогу, пока спешил к вам.

- Может, она хотела освободиться? - вдруг сказал Будимир. - Вы нам говорили, уважаемый Черномор, что она всю жизнь вынуждена проводить на женской половине дворца, а для современной девушки это может оказаться… тяжким испытанием.

- Хочу напомнить, что Зарина - не обычная девушка, - ворчливо заметил колдун. - Она - дочь кагана. Принцесса. Зарина родилась в Зоне, она - её порождение. В каком-то смысле, принцесса - вообще не человек. Символ. К сожалению, это не мешает ей проявлять коварство и быть вероломной. Будем смотреть правде в глаза, мой государь: Зарина - ЗЛАЯ колдунья.

- Да уж, - сочувственно вздохнул Бабуин. - С такой репутацией трудновато ей будет найти мужа…

- Вот и я о том же! - воодушевился князь. - Бедная девушка, страдающая под игом предрассудков, узнав про посольство, увидела для себя единственный шанс освободиться. И когда было совершено покушение, она просто ухватилась: исчезнуть, стать кем-то другим. Начать новую жизнь.

- И даже в этом случае: принцессу не взволновало, что каган не останется безразличен к исчезновению любимой дочери, - всё также сухо заметил Черномор. - И что за её свободу должны заплатить мы, добрые граждане Лебедяни. Бесполезно гадать, мой государь, что случилось на самом деле. Принцессы предъявить мы не можем, а значит, война неизбежна. Пойду готовиться, - по-старчески тяжело, колдун вылез из кресла и шаркающей походкой направился к выходу. Всем своим видом он демонстрировал покорность судьбе. - Надеюсь, - он стремительно обернулся. - Наши гости поддержат нас в лихую годину, и выйдут на смертный бой первыми, как это и подобает богатырям.

С этими словами он удалился.

А мы с интересом посмотрели на князя.

- По традиции, большое сражение предваряется несколькими поединками, - смущенно пояснил Будимир. - К сожалению, сам я не могу принять участие… - он сокрушенно махнул культей.

- Не вопрос, князь, - подал голос Бабуин. - Конечно, мы тебя поддержим.

- А то! - поддакнул Комик. - Покажем этим хазарам, кто есть ху. А для этого, отцы, мы кровь из носу должны отыскать принцессу. Выследим, поймаем, завернём в ковёр и отвезём к папаше - нате вам, на тарелочке с голубой каёмочкой. И пусть докажет, что мы тут причём! Что?.. - он возмущенно взмахнул руками. - Одно другому не мешает: навтыкаем по самое небалуйся, да ещё и дочку предъявим, живёхоньку-здоровёхоньку. Пусть каган бородой утрётся. Ух и развлечёмся мы, парни!.. - Он счастливо потянулся. - Я, можно сказать, только жить начинаю. В рок-группе буду играть!

- Есть ещё несостоявшийся убийца, - напомнил я. - Кто-то нанял его убить хазарского посла. И хорошо б узнать, кто это был…

В этот момент над дверьми в студию замигал красный фонарь.

- Что это? - тут же всполошился Комик.

Фонарь мигал судорожно, в неровном ритме, напоминая почему-то сигнал неотложки.

- Тревога, - князь поспешил к двери. - Нападение на город.

- По идее, это ведь наша обязанность, да? - уточнил Комик, рысью выдвигаясь вслед за Будимиром.

- По идее - да, - не стал разочаровывать я.

В распахнутые настежь главные двери терема уже рвался дробный тяжелый топот, звон оружия и короткие команды командира дружины.

- Супер, - обрадовался Комик. - А то я уже соскучился.

Бабуин бросил на него косой взгляд.

- Ты же НЕ УМЕЕШЬ воевать!

Комик фыркнул.

- Ну ты блин, Бабуинище. На Той стороне война - это ПОЛИТИКА. А я в политике ни ухом ни рылом, тут ты абсолютно прав. Но на ЭТОЙ - разборки по понятиям. А в разборках я - первый парень на деревне, понял?

- Ты ж не знаешь, по какому поводу тревога, - поддел Бабуин.

Мы к этому времени уже выскочили на крыльцо, князь - впереди.

- Надёжа-государь, - вперёд вышел окровавленный, с перевязанной головой боец. - Печенеги. Дозор заметил головной отряд, мы вступили в битву.

- И?.. - вопросил Будимир.

Боец молча покачал головой и отвернулся.

Будимир тихонько выругался.

- Сколько раз говорил: дозор надобен для того, чтобы опасность ЗАМЕЧАТЬ. И вовремя предупреждать городские власти.

- Их было всего-то человек десять конных, - взмолился боец. Мы думали: возьмём с наскоку, и вся недолга!

Князь закатил глаза, безмолвно шепча небу то-ли молитву, то-ли богохульства.

- Вот так всегда, - пожаловался он нам. - На словах все всё понимают. Но как только доходит до реальных действий - сразу всё по боку.

- Негоже давать супостатам землю русскую топтать, - обиженно прогундосил раненый боец. - Нам этого честь не позволяет.

- Ты сказал, вы нарвались на головной отряд, - напомнил я.

- Основная армия движется медленнее, - кивнул боец. Но к утру будет у города.

К нам подбежал Путята, на ходу отдавая честь князю.

- Народ на пути следования печенегов оповестили, к вечеру все будут здесь.

- Ну хоть что-то идёт по плану, - буркнул князь.

- Не извольте беспокоиться, надёжа-государь, - обиделся командир дружины. - Мы своё дело знаем.

- Так почему тогда погиб отряд? - князь не перешел на крик. Но только потому, что от ярости у него перехватило горло. - Мы же об этом говорили, Путята! Никаких подвигов в одиночку…

- Это Петьки-Каина отряд был, - тихо сказал командир. - А он всегда бахвалился: слова князя, мол, мне не указ.

- Сам где?

- Погиб.

- Ну и… Земля ему пухом, - Будимир широко перекрестился, глядя на солнце. - Скажи Киреичу, пусть семьям компенсацию выдаст. И пенсию определит. Детишек на учёбу, за счёт казны.

- Спасибо, надёжа-государь. Долгих тебе лет…

- Ой, да ну вас на хрен, - махнув рукой, Будимир ушел обратно в терем.

- А говорили, что с печенегами мир, - осторожно заметил Бабуин, подступив к Путяте. - Как так-то?

Командир дружины сплюнул в пыль.

- Этим макакам слово нарушить - что забор обоссать. Мир… Они даже писать не умеют: крестики под договором поставили, и хихикают: типа, крест - это не их вера, а значит, можно и на хрен послать.

- А чего это они… вдруг? - спросил Комик.

- Известно, чего! - хмыкнул Путята, живот его, обтянутый пятнистым камуфляжем, пружинисто подобрался. - Каган на нас скоро войной пойдёт. Вот и эти курвы-выдры решили свой кусок пирога оторвать. Лебедянь - город богатый.

- Так значит, всё-таки война? - тревожно спросил Бабуин.

- Где война?.. - к нам подбежал мелкий кривоногий азиат, похожий на молодого Джеки Чана. На голове его красовался медный, обёрнутый лисьим хвостом шлем, на груди позвякивала серебром украшенная чеканкой бармица, ниже располагались адидасовские треники, заправленные в высокие найковские кроссовки. - Здесь? - азиат кровожадно потыкал воздух длинным копьём. - Я воевать! За русский князь, за красный девушка и солёный груздь!

Говорил он без малейшего акцента, но не соблюдая падежей. Кроме копья, азиат был вооружен кривым ятаганом, и размахивал им, как бы подтверждая каждое своё слово.

- А, Кучумка, - осклабился Путята, хлопая азиата по плечу. И обратился к нам. - Знакомьтесь, парни: хан Кучум. Отличный собутыльник и просто хороший парень.

- Русский арак - крепкий арак, - солидно кивнул хан Кучум. - Я воевать за русский арак! Где?.. - хмуря редкие бровушки, он скрупулёзно оглядел нас троих - словно мы специально спрятали от него целую армию неприятеля в рукавах.

- Идём на стены, - пригласил Путята. - Посмотрим на печенегов.

- Стены? - мы недоумённо переглянулись. - Когда мы въезжали в город, никаких стен не было.

- Смотреть надо было лучше, - буркнул Путята.

В этот момент к нему подбежал боец, тоже в камуфляже, в разгрузке, в высоких берцах… Козырнув, он вручил командиру пакет. Тот хотел его вскрыть - Комик от любопытства вытянул шею - но передумал.

- Зухриддин! - позвал он. Подбежал парнишка, которого мы уже видели и лихо отдал честь. - Проводи богатырей, - сказал Путята. - И ответь на вопросы. А я… - он помахал пакетом. - Догоню.

- Есть, командир! - парнишка повернулся к нам. - Прошу следовать за мной, вашбродия богатыри.

- Я багатур! - важно кивнул хан Кучум и протиснувшись между Бабуином и Комиком пошел впереди.

Пока шли по городу, никаких особенных волнений не заметили - граждане продолжали заниматься своими делами, казалось, ни сном ни духом не подозревая о грядущей опасности.

- Ох ты ж мать-перемать, - пробормотал Комик, разглядывая стену.

- Ой вэй, - вторил ему хан Кучум, почёсывая голову под сверкающим, как надраенное яйцо, шлемом.

Для того, чтобы увидеть защитную стену, надо было иметь очень хорошее зрение. А ещё изрядную долю воображения.

- Вот почему мы её не заметили, - грустно сказал Бабуин.

- Раньше стена была гораздо выше, - пояснил Зухриддин. - Но князь Будимир приказал её разобрать. Благородный муж не прячется от мира, - сказал он. - А кто придёт к нам с мечом…

- Познакомится с вашим палачом, так что ли? - с издёвкой спросил Комик.

- Камень пустили на строительство домов и дорог, а это - то, что осталось, - неловко закончил парнишка.

- Не густо, - сокрушенно вздохнул Бабуин. - Такую стену не то, что перепрыгнуть, перешагнуть можно. Легко.

- У нас есть дружина, - гордо обиделся парнишка. - Почти сто человек!

Я вспомнил бой у Белого замка.

В принципе, сто человек - это уже неплохо. В некоторых обстоятельствах, это целая армия.

- Поднимемся? - спросил Зухриддин, указывая на полуразрушенные, осыпающиеся ступени.

Мы покорно поплелись за ним.

Стена располагалась широкой подковой, отсекая город от степи. На ближних подступах зеленели рощи, перелески, и поделенные на квадраты поля.

Оба торца стены упирались в реку Лебедь - широкую, неторопливую, чем-то похожую на Волгу.

В центре зияли широко раскрытые ворота. Сквозь них в город вливался оживлённый ручей: груженые телеги, старенькие грузовички, тачки и просто пешие с рюкзаками, котомками и узлами за спиной; коровы, козы, визжащее, в клубящимся облаке мух, стада свиней, шелкогривые, с лоснящимися ухоженными боками, табуны лошадей - при виде них хан Кучум сладострастно причмокнул.

- Ай, какой бешбармак бежит!.. - и облизнулся.

Но дальше, за желтеющей степью, за перелесками и рощами, поднималась… тёмная стена.

Занимая весь горизонт, она клубилась, выбрасывая в небо чёрные протуберанцы, и просто на глазах становилась всё темнее.

- Это что, гроза? - с любопытством спросил Комик. - Дождём вроде не пахнет.

- Ёк гроза, - хан Кучум сплюнул себе под ноги. - Печенег. Горящий саксаул ему под хвост.

Глава 7

- Нам кабзда, - констатировал Комик, оценив масштабы бедствия.

- Как-то по телевизору, я видел нашествие саранчи, - изрёк Бабуин. - Она тоже выглядела, как чёрная туча. После которой не остаётся ни-че-го.

- Никак не могу понять: нахрена Будимир приказал разобрать стену? - то был крик души. Даже на таком расстоянии было видно невооруженным глазом: ТАКУЮ саранчу не остановит никакая стена.

- Ха! - стянув шлем и покопавшись в нём, Кучум извлёк на свет исполинскую козью ногу. Чиркнул зажигалкой, затянулся и молодецки оглядел приближающуюся орду - так комбайнёр оглядывает поле, которое ему надлежит скосить. - Дети пьяной собаки и трусливого скунса, эти печенеги. Я разбросать их одной рукой. Как кегли! - он вытянул крепкую смуглую ладошку, с явственными и характерными мозолями.

А хан не так прост, как хочет казаться, - усмехнулся я. - Такие мозоли бывают от каждодневых изнурительных тренировок с мечом, а вовсе не от игры в кегли.

- Ладно, фигня-война, - Комик тоже сплюнул. - Идём к князю. Может, у него пулемёты есть. А что?.. Парочка пулемётов - и от орды останутся одни шкурки.

- Сомневаюсь, что у него есть пулемёты, - заметил Бабуин. - Будимир - пацифист на всю голову, а это не лечится.

- Да, но Черномор ведь что-то говорил об ополчении, - не сдавался Комик. - Князь-то может и пацифист, но зато колдун - старикан что надо. У него глаза убийцы.

И когда мои друзья стали такими милитаристами?.. - удивлялся я, пытаясь навскидку подсчитать количество неприятеля.

Вотще.

Клубы дыма не сосчитаешь.

Дыма?..

- Чинга всегда велит жечь костры, - сообщил Кучум. - Военная хитрость, - добавил он одобрительно.

- Понял! - обрадовался Комик. - Костров на самом деле гораздо больше, чем солдат - а нам кажется, что наступает неисчислимая армия.

- Скорпион с двумя жалами, - кивнул Кучум. - Жалом во рту Чинга отравляет мозги, а жалом в заднице - всё остальное.

- Тем не менее, город беззащитен, - ровный, не впадающий в истерику тон, давался мне с большим трудом. - И какой бы его армия не была, принесёт много бедствий.

- Чинга не станет нападать в одиночку, - отмахнулся Кучум. Что характерно: падежи в его речи удивительным образом обрели свои места. - Раскинет стойбище и будет ждать. Если каган приведёт войско под стены Лебедяни - тоже нападёт. Если не приведёт - сделает вид, что так, поссать вышел. Свернёт шатры и ускачет в степь, сын утконоса и черепахи.

- То есть, - медленно проговорил Комик. - Всё зависит от нас, да? Отыщем принцессу - не будет войны. Не отыщем…

- Какую принцессу? - тут же навострил уши хан Кучум. - Кто такая? Почему не знаю?..

- Блин, Комик, язык у тебя - что помело, - отчитал Лёху Бабуин. - Сказано же было: секретная миссия, вопрос жизни и смерти.

- Секретная? - ещё больше оживился хан. - Жизненно-прижизненно?

Я закатил глаза.

А потом вздохнул и подумал: если у тебя есть только лимоны - надо делать лимонад.

И спросил:

- Кучум, ты умеешь хранить тайны?

- Я хан! - парень истово бухнул кулаком себя в грудь. - Тайны - моё второе имя! Потому что первое - это Кучум, меня так мама назвала, - пояснил он для тех, кто ещё не понял.

- В тереме князя произошло… - тут же выдал Комик.

- Беспрецедентное происшествие, - быстро перебил я. - Пропал хазарский посол. СЫН кагана, - я многозначительно посмотрел на Комика. - И если мы его найдём и вернём на родину, войны не будет.

- Ха! - Кучум аж подпрыгнул. - Посылайте нукеров к этому кагану, сыну овцы и бродячей кошки! Скажите: хан Кучум всё знает. Секрет раскрыт, война отменяется. А жаль, - добавил он с грустью.

Некоторое время мы трое стояли, словно онемев.

Столько нервов. Столько волнений, догадок, предположений… А всего лишь надо было опросить хана Кучума, покои которого находятся за стенкой от покоев хазарского посла…

Я имбецил.

Ведь собирался же поговорить с соседями по этажу, но меня всё время отвлекали: то олень позвонит, то тюлень… В конце концов я про это вообще забыл.

Стыдно, старший следователь по особым делам, чертовски стыдно. А впрочем… Я ведь уже не следователь.

После того, как я потерял… нет. Не сейчас.

Мне и так понадобилось два месяца на реабилитацию, мозгоправы чуть сами не свихнулись. Нельзя, чтобы всё полетело к чертям именно сейчас.

- Ну, чего молчишь? - поддел Комик хана Кучума, хотя вопросов ему никто не задавал. - Где посол?

- В бочке с огурцами, - доходчиво объяснил хан. - А этот сын осла и крокодила - сбежал.

- Куда?

- Откуда я знаю? - хан принял гордую стойку. - Я ему в пастухи не нанимался.

- И это всё?..

- И какого хрена ты хвастался?..

- Погодите, - я с трудом вклинился между Кучумом и насевшими на него Бабуином и Комиком. - Если ты говоришь, что посол сбежал…

- Сын осла, - со значением кивнул Кучум. - И крокодила.

- Да-да-да, но… Получается, ты это видел?

- Конечно видел, - с ледяным спокойствием кивнул хан.

- Но почему ты никому не сказал?.. - взвыл Комик.

Кучум нахмурился и воинственно схватился за рукоять ятагана.

- А меня кто-нибудь спрашивал, э?.. Говорят: ай, Кучумка! Спать, есть, арак пить - хорошо! Башка думать - плохо.

- Рассказывай, - жестко приказал я.

К его чести, в одном хан Кучум был прав: пока мы тут препирались, дымы печенегского стойбища не сдвинулись с места. А значит, время у нас ещё есть.

- Ну хорошо, - Кучум сделал значительное лицо. - Слушайте: был час корицы с ароматом сливы. Я сидел на балконе, и играл на любимом кельмандаре…

Комик прыснул.

- Не, ну ты даёшь! Таких подробностей нам не надо, обойдёмся как-нибудь.

- Кельмандар - это наш самобытный, народный, музыкальный инструмент, - с осуждением пояснил хан. - СТРУННЫЙ. Дли-и-инный такой гриф, и всего одна струна. И вот, ты водишь смычком по струне, туда-сюда, туда-сюда…

- Ребзя, он нас троллит, - поделился наблюдением Комик.

Судя по хитрому прищуру узких глаз хана - так и было. Месть за то, что мы не отнеслись к нему достаточно серьёзно.

- ТАК ВОТ, - с нажимом произнёс Кучум. - Сижу я на своём балконе, ИГРАЮ на кельмандаре, слушаю соловья…

- Опять соловей, - перебил Комик. - И этот, как его… Мосье Божоле - тоже всё слушал соловья.

Я выразительно посмотрел на Бабуина.

- Лёх, - позвал тот. - А не проинспектировать ли нам с тобой стену? Надо же проверить, э… насколько она готова выдержать осаду.

- Осаду?.. - Комик презрительно сплюнул. - Да моя бабушка клюкой ударит - эта стена рассыплется. Ну ладно, если тебе так уж хочется…

Скроив озабоченную мину, он пошел вдоль парапета, постукивая по камням костяшками пальцев. Некоторые от этих ударов заметно шатались.

Я выжидательно уставился на Кучума.

- Час корицы с запахом сливы - это по-нашему, сколько?

- Около четырёх утра, - сказал хан. - Когда ещё только начало светать, и небо делается такое…

- Цвета корицы, - подсказал я.

- Да! - просиял Кучум. - И вот сижу я, пощипываю струну… И тут вижу - тень на крыше. Вся в чёрном, только глаза светятся.

- Что, как у кошки?

- Да не, просто это сын землеройки и червяка чёрную краску поленился нанести, а кожа белая… Слушай, может, тебе тоже стену проинспектировать?

- Прости, я слушаю.

- Так вот… Тень. Ниндзя! - это я так подумал. Но когда он подобрался ближе… - хан взял эффектную паузу.

- Что?..

- До меня донёсся аромат сливы, - низким внушительным тоном произнёс Кучум. Я сдержал вздох. - Да не, ты не понял, чувак! Аромат сливы шел от этого порождения шайтана и иблиса!

- В смысле… Парфюм, что ли? - не понял я.

- Ну сам подумай, багатур: разве ниндзя станет брызгаться духами перед тем, как пойти на дело? Э?.. Вот и я об том же. Ну, и пока я так думал, этот сын шакала и гусеницы скользнул прямо в открытое окно хазарского посла!

- А… дальше что?

- Что у них там было дальше - я не интересовался, - с достоинством ответил хан. - Что делают мужчина и… ещё один мужчина, когда уединяются ночью в спальне - не моё дело. Может, арак глушат. Может, в шашки играют. На щелбаны… Лично я думаю так: не любят тебя девушки - играй на кельмандаре. А не шалайся по спальням благородных мужей посреди ночи. Но кто я такой, чтобы судить этих детей гиены и бегемота?

- Погоди, Кучум, - я тронул его за запястье, недвижимо лежащее на рукоятке ятагана - словно хан забыл о своей собственной руке. - Ты сказал, что видел, как кто-то ВОШЕЛ в покои пр… посла. А как вышел? И почему ты решил, что посол сбежал?

- Да потому, что как только в тереме узнают, чем он занимается по ночам, и если узнанное дойдёт до папы-кагана…

- То есть, самого побега ты не видел.

- Как это не видел?.. Всё видел! Видел, как этот сын мартышки и верблюдицы выбрался через то же окно на крышу и… - хан показал легкомысленный жест, долженствующий объяснить побег.

- Но если… - я сдавил переносицу. - Если в посольские покои пробрался один человек, а потом он же вышел…

- ВЫШЕЛ - совсем другой, - с нажимом сказал Кучум. - Фигура, повадка - всё, как у хазарского посла. Но аромат сливы - тот же. Кучумка всё-ё-ё видит, - он постучал себя по лбу костяшками пальцев. - Почему у них был один запах? - вопросил он. - Потому что эти сыны ящерицы и сороконожки предавались тому, чему благородные мужи предаваться не должны - если с ними рядом нет свободных от предрассудков девушек, конечно. Так-то.

- А тебе не интересно было, куда делся тот, первый?

- Интересно. Но играть на кельмандаре я к тому времени устал. И просто пошел спать.

Ладно, подтверждение одного заявления Черномора у нас имеется: посол жив.

Зато второе всё также под вопросом: а был ли мальчик?.. В смысле - под личиной посла действительно скрывается принцесса Зарина, или нас водят за нос?

Надо поговорить с Настасьей. Сдаётся мне, она прекрасно знает, кто обитал в апартаментах, отведённых хазарскому послу. Женщины в таких делах более наблюдательны, Настасья запросто могла заметить что-то, чему я, как мужчина, не придал никакого значения.

А ещё она могла замести следы.

Например: Настасья состояла в сговоре с Зариной, и когда та сбежала - вошла в комнату и аккуратно избавилась от всех свидетельств, что в ней жила женщина.

Да, но почему она не изъяла сундучок? Побоялась, что кто-нибудь заметит?

Ладно, допрос всё прояснит. И клянусь: отныне я не буду таким добрым и мягким, и спрашивать буду по всем правилам дознавательской науки.

Прихватив Комика с Бабуином, мы отправились обратно, в терем князя Будимира. Ходить по хрустальному мосту мы уже немножко привыкли - третий раз, всё-таки. Но тем не менее: смотреть сквозь прозрачный пол, на медленно и величественно текущую реку, на лебедей, как откормленные яхты, курсирующих вдоль берега, на рыбаков, сидящих исключительно ПОД хрустальным мостом, а не где-либо ещё…

- Золотая рыбка-ханум ловят, - пояснил Кучум, и по обыкновению презрительно сплюнул. - Думают: поймаю золотой рыбка, а она мне: и сладкий щербет, и сахарный персик, и пери в прозрачных шальварах и с кольцом в пупке…

По мере приближения к терему, к Кучуму неудержимо возвращался акцент.

- А почему они только под мостом ловят? - спросил неугомонный Комик.

- Патаму чта толька в атражении можна заметить, какой рыбка золотой, а какой - просто пазалоченный, - совсем уж невероятно коверкая слова ответил хан и молча зашагал мимо спешащих к нам навстречу дружинников.

Предводительствовал Путята. Лицо у командира было озабоченным, железный шлем и кольчуга поверх камуфляжа смотрелись дико и неуместно.

- Печенеги встали лагерем в переходе от города, - поспешил я успокоить бравого вояку.

- Кучум сказал, в одиночку они не нападут. Это правда? - спросил Бабуин.

- Скорее всего, - Путята поморщился, как от зубной боли. - Но я по другому вопросу.

- Самое лучшее - это разбить замыслы противника, - умудрённо заметил Комик.

В последнее время он так и сыпал военными цитатами. И где только нахватался?

- Мы слушаем, - кивнул я Путяте.

- У князя, - начал командир, и поморщившись, с видимым усилием повторил: - У князя сдохла любимая золотая рыбка. И надёжа-государь просит богатырей разобраться: отчего случилась такая неприятность.

- Да что мы ему, орнитологи?.. - возмутился Комик. - Лично я в этих рыбках - как свинья в апельсинах.

- Орнитологи - это которые про птиц, - поправил Бабуин. А про рыб, это…

- Мы сейчас же идём к князю, - заверил я командира дружины. Дядька с облегчением выдохнул.

- Не, ну Плакса! Постой…

- Пшли, орнитолог, - Бабуин, до которого наконец-то тоже дошло, подхватил Комика под руку и поволок с моста, прямо в ворота, по мирному времени широко распахнутые. Но сейчас я заметил - специально обратил внимание - что створки были из морёного дуба, каждая - сантиметров сорок толщиной.

Да нет, не такой Будимир человек, чтобы, отдав город на разграбление голодным ордам, самому прятаться за крепкими стенами.

- Кто? - спросил я, как только мы, все четверо, оказались в музыкальной студии, причём Будимир СПЕЦИАЛЬНО проследил, чтобы засов на двери оказался задвинут.

- Настасья, - выдохнул князь и сбледнул с лица. - Это я виноват, - добавил он. - Понадеялся на то, что она может за себя постоять. И не подумал, что девушку могут банально отравить.

- Яблоком? - профессионально спросил Комик.

- Грушей, - князь пораженно уставился на Лёху. - Но откуда вы?.. Я ведь ещё никому…

- А Путята?

- Никому, - затряс буйными кудрями Будимир.

Я только сейчас обратил внимание, во что он одет. Какой-то невообразимо роскошный бархатный камзол, весь расшитый золотым позументом, стеклярусом, жемчугами, шелковые штаны с лампасами, красные сафьяновые сапоги с загнутыми носками… Интересно, протез он прямо в сапог сунул?

Я затряс головой. Какие-то неуместные мысли, надо их гнать.

- Рассказывай, как дело было, - предложил князю Комик. Сам он устроился на вертящемся табурете перед клавишными и сложил руки на груди.

- Я собирался на встречу с купцами из Царьграда, - начал князь. - В городе у них своё подворье, но сегодня утром прибыл новый, груженый шелком струг, и мы собирались обсудить цены и льготные налоги на продажу шелка-сырца и цветных шалей. Я ждал Настасью у себя - она хорошо говорит по-гречески, но она не пришла, и я отправился за ней сам, и когда вошел в светёлку…

Будимир без сил рухнул на табурет у стены и свесил руки между колен.

- Соболезную, - никогда не знаю, что сказать в таких обстоятельствах.

Князь нервно дёрнул кадыком.

Бабуин в это время колдовал у того самого шкафчика, из которого князь добывал валерьянку. Чем-то тихонько звенел, откупоривал пробки, нюхал, смешивал…

Через минуту он поднёс Будимиру высокий стакан, наполненный янтарно-зелёной жидкостью.

- Валерьянка? - с ужасом вопросил Будимир, оценив количество.

- Обижаете, - Бабуин единственный из нас обращался к князю на «вы».

Решившись, Будимир выпил подношение залпом, в несколько глотков. Посидел, молча прислушиваясь к ощущениям…

- Вкусно, - наконец сообщил он. - Пожалуй, это самый вкусный коктейль, что мне доводилось пить. Спасибо.

- На здоровье, - пробасил польщенный бородач.

- А теперь, - я ласково развернул князя к себе. - Как вы её обнаружили?

Назвать Настасью трупом не поворачивался язык. Я вспомнил лёгкую фигурку в чёрном, перетянутом фартуком платье, лямки мелькают, как крылья бабочки… А потом вспомнил совсем другое платье.

Поморщился, как от зубной боли, и тряхнул головой.

- Она лежала на кровати, - послушно ответил князь. - Совершенно одетая - готовилась к встрече с послами. Но дышать уже перестала. Одна рука свесилась почти до пола, рядом - надкусанная груша.

- И почему ты решил, что отравлена была именно груша?

- Мякоть - там, где она откусила - посинела.

- То есть, Настасья оделась, накрасилась, - принялся перечислять Комик. - А потом, внезапно ощутила жуткий голод и принялась жрать грушу?

- Лёха прав, - кивнул Бабуин. - В жизни баба не станет ничего в рот тянуть, если уже губы накрасила.

Мы синхронно посмотрели на князя.

- Были у Настасьи накрашены губы? - спросил я.

- Не знаю… - тот растерянно похлопал ресницами. - Не помню…

- Что-то мы тупим, мужики, - с силой потёр лысину Лёха. - Какого хрена мы тут трёмся, когда можно пойти, и самим посмотреть, как дело было?

Я опять посмотрел на Будимира.

- Тр… Там всё ещё без изменений?

- Я никому не говорил, - в голосе князя прорезалась паника. - После того, как я её нашел… ни о чём думать не мог. Вышел, запер дверь, вызвал Путяту и попросил найти вас.

- А про рыбку сам придумал? - спросил ядовито Лёха.

- Читал где-то, - потерянно улыбнулся Будимир. - Там у царя невесты мёрли, как мухи. Он их канарейками называл…

- Идём, - я протянул князю руку. - Просто отведи меня туда. Сам можешь не заходить…

- Эй, Плакса! А ты ничего не забыл? - возмутился Комик.

Я вновь посмотрел на Бабуина. Тот понятливо прикрыл глаза.

- Эй, Лёх! - позвал он. - А не потолковать ли нам с послом Краватии, а? Вдруг он, как хан Кучум, тоже что-нибудь видел?

- Отличная мысль, Бабуинище, - Комик вскочил и ринулся к выходу. - И как же я сам не додумался?..

Я показал Бабуину большой палец.

- Как давно вы с Настасьей в отношениях? - спросил я князя, пока мы шли по коридору.

Вряд ли кто-либо мог нас подслушать: коридор был потайным, скрывался за стеной студии.

- Два года, - не задумываясь, ответил Будимир. - Она сама пришла ко мне, и предложила свои услуги. В смысле… Предложила РАБОТАТЬ на меня. Рассказала, кем была на ТОЙ стороне и… Я подумал, и согласился.

- Шпионы нужны везде, - кивнул я.

- Разведчики, - поправил князь. - Она была хорошая девушка. К тому же - с Той стороны. Мне с ней… было легко.

- Понимаю.

Я вспомнил Риту. Мне с ней тоже было легко. Но вон как всё обернулось…

- Это здесь, - князь нажал невидимую глазу точку и часть стены бесшумно отъехала на роликах.

Нагнувшись, я прошел в комнату.

Увидел смятую кровать, грушу на полу…

Тела девушки в комнате не было.

Глава 8

- Будимир, - позвал я.

Князь уже стоял рядом и ошалело пялился на пустую кровать.

- Клянусь, она была здесь, - выговорил он посиневшими губами.

Задумчиво кивнув, я присел над огрызком груши.

- Какой сейчас месяц? - если время Зоны и Той стороны совпадает, то сейчас…

- Начало июля, - удивился князь. - Но при чём здесь…

- Груши в начале июля ещё зелёные, - взяв со столика бумажную салфетку, я осторожно поднял плод за черенок. - А эта…

- Привозная, - отмахнулся князь. - Купцы на рынке чем только не торгуют… Груша могла приехать из Самарканда, из Ферганы, из Мариуполя, в конце-то концов.

Ладно, версия была так себе: искать отравителя по происхождению фрукта.

- Прости, что спрашиваю, - я положил грушу обратно на пол. - Но ты точно уверен…

Может, всё было не так.

Дозу не рассчитали, девушка очнулась и пошла искать князя.

Или обидчика - если она видела отравителя.

- Трупов я повидал достаточно, - холодно ответил князь. Короткая борода непримиримо дёрнулась, губы сжались в тонкую линию.

- Извини, но…

- Синюшный цвет кожи вокруг губ, запавшие глаза, заострившийся нос… Отсутствие дыхания - очень характерный признак, почти никто не способен жить без воздуха.

Я не стал обижаться. Князь имеет право несколько выйти из себя.

- Похоже на отравление синильной кислотой, - задумчиво сказал я. - Жаль, здесь нет химической лаборатории.

- Можно отправить на Ту сторону, - пожал плечами князь. - У меня есть связи. Но в принципе…

- Нет особой разницы, что это за яд, - кивнул я. - Главное, что его было много: синильная кислота смертельна лишь в больших количествах. И второе…

- Куда делся труп, - сказал Будимир.

Я вновь кивнул.

А потом осторожно спросил:

- У вас тут вуду никто не практикует?

Князь посмотрел на меня с предубеждением.

- Просто спросил. Но куда-то же она всё-таки делась!

- Убийца решил сымитировать побег, - предположил князь. - Сбежала принцесса, и Настасья - вместе с ней…

- Для этого он должен был знать о принцессе, - сказал я. - А таких людей очень немного. Фактически, кроме нас - только Черномор. И потом: имитация побега предполагала, что ты не заявишься в комнату девушки, не увидишь труп, и…

- Он бы забрал с собой грушу, - добавил князь.

- Если только её не оставили СПЕЦИАЛЬНО, - кивнул я. - Чтобы убедить нас в том, что девушку отравили.

- Как сундучок с женскими вещами, - добавил Будимир. - Чтобы убедить нас в том, что посол - женщина.

- Но мы и так знаем, что это женщина, - сказал я.

- Потому что её вычислил Черномор, - сказал князь. - Но его не должно было быть в городе, и убийца мог на это рассчитывать.

Мне остро захотелось присесть.

И скрупулёзно, ничего не упуская, записать все события, их последствия и наши выводы.

- Самое главное, - изрёк я. - ЗАЧЕМ её убили? - и посмотрел на князя. - Есть идеи?

- Она что-то видела, - сказал Будимир. - Что-то, чего видеть не должна.

Наблюдательная девушка с тренированной памятью и навыками разведчика. Конечно она что-то видела! Вопрос: что именно?

- Скорее всего, это связано с хазарской комнатой, - сказал я. - И с принцессой. Если вообще была принцесса…

Мы синхронно сели на кровать и задумались.

- Мне тут приснился сон, - минут через пять подал голос Будимир. - Только не смейся.

- И в мыслях не было.

- Вот, - князь протянул мне листок, вырванный судя по всему, из пружинного блокнота.

- Ты записал сон?

- Когда я проснулся, это уже было на подушке, - пояснил князь. - Но почерк мой, и бумага моя.

- Ты держишь рядом с кроватью блокнот и ручку?

- Бывает, придут ночью кое-какие мысли, - Будимир смутился. - Вот я и записываю, чтобы не забыть.

- Стишата кропаешь.

- Я этого не говорил, - быстро открестился князь.

Ладно, проехали. Мало ли, какие у кого хобби.

Я развернул листок.

«В твоём доме, любимый мой, люди копошатся, как муравьи. Но в отличие от муравьёв, которые всегда смотрят в сторону муравейника, и почитают королеву-матку превыше всего, твои муравьи норовят поймать завтрашний день.

Они соревнуются, кто съест больше дней, и победивший становится моложе на целую неделю.

Но у тебя нет права на ошибку. В этом соревновании тебе, моё сердце, любимый мой, нужно поймать самый быстрый день. И чтобы его догнать, ты должен питаться разодранным на куски ветром»

Перечитав написанное несколько раз, я посмотрел на Будимира.

Не хотелось задавать глупых вопросов, и я промолчал. Иногда - это самая лучшая политика.

- Есть такая штука, - произнёс Будимир, стараясь заполнить паузу. - Автоматическое письмо.

- Типа, тобой овладевает дух и управляет твоей рукой?

- Черномор упоминал, что Зарина состоит в секте Ловцов снов, - сказал Будимир.

- Ох ё… - я почесал макушку. - Думаешь, это она тебе?..

- Не понимаю только, почему она обращается ко мне «любимый», - поморщился князь. - Ведь мы не знакомы, никогда не виделись, да и вообще…

- Если принцесса выступала в роли посла, - сказал я. - У неё могло быть достаточно времени, чтобы влюбиться.

- Ох ё… - повторил крылатую фразу Будимир. - Только этого мне и не хватало.

- И теперь у нас появился мотив, - добавил я. - И подозреваемая.

- Зарина убила Настасью, потому что влюби… - князь оборвал сам себя. - Нет. Это слишком фантастическая версия.

- Она - дочь кагана, - напомнил я. - А ты - князь. Помнишь, Черномор что-то говорил о замужестве принцессы…

- Но зачем такие сложности? - От избытка чувств Будимир с силой ударил по коленям. - Могли бы просто отправить сватов: у вас товар, у нас купец. Здесь все так делают.

- Каган мог не одобрять решения дочери, - пожал я плечами. - Он хотел завоевать Рипейское княжество, а не породниться.

- Бред какой-то, - князь устало потёр лоб. - Вообще-то, некоторые державы питают надежду заключить выгодный брак. Например, мосье Божоле здесь именно с этой целью: рекламирует дочь своего сюзерена, Карла Свиной Печёнки. Типа, краше королевны Марго нет никого на белом свете, и вообще это очень выгодный союз: они мне - королевну, а в придачу - сорок ящиков краватийского вина, а я им - военный союз и дружину в тысячу копий по первому требованию.

- И что? - с интересом спросил я. - Тяну время, - смутился Будимир. - Королевна, по слухам, отличается нравственностью уличной кошки, и Карл, отчаявшись выдать её за кого-нибудь из своих вассалов, решил спровадить дочурку куда подальше. А вино у них - кислятина. К тому же, у меня нет тысячи копий. Дружину я только начал набирать, пока что у нас проблемы с обмундированием, оружием и командным составом. Путята, конечно, мужик хороший, и командир грамотный, но не разорваться же ему.

Последнее высказывание настроило на меланхолический лад.

Мы синхронно вздохнули.

- Ты только не обижайся, - осторожно заметил я. - Но разобрать стену было не самым лучшим решением.

- Всё было проще, когда я был богатырём, - ещё раз тяжело вздохнул Будимир и мечтательно закатил глаза. - Вышел в чисто поле, вырвал дуб покрепче, да чтоб с корнем. Встал перед противником… Махнул в одну сторону - улица. Махнул в другую - переулочек. Не поверишь, змею крылатому все три шеи узлом завязывал.

- А потом? - я сглотнул пересохшим горлом.

- Развязывал, конечно. Чего зря животинку тиранить? Я и дружину начал набирать от безысходности: думал, перевелись богатыри на земле Рипейской. Последним Ставр Никитич был, да и тот лет восемь, как сгинул.

- Умер он, - не подумав, ляпнул я. - На Той стороне.

- Так я и думал, - кивнул князь. - Трудно ему было. Мотался меж двух миров. Ни Богу свечка, ни чёрту кочерга… А чтобы в полную силу войти, нужно Зону всем сердцем принять. Душой к ней прикипеть. Говорят, Святогор до того могуч был, что только по вершинам гор и мог ходить - в них металла много. А в землю так просто проваливался, не держала его земля. Уж больно тяжел был.

- Да ты гонишь, - вырвалась у меня любимая Лёхина присказка.

- Вот те крест, - Будимир перекрестился.

- То есть то, что ты цельным дубом махал - вовсе не фигура речи?

- Идём, - князь поднялся. - Зови друзей, им это тоже надо увидеть.

Я встал, оглядел в последний раз комнату покойной Настасьи…

Она ведь была умница, умница и разведчица. Профессионал. Она не могла не предполагать и такого исхода. Если она что-то знала, то могла оставить знак. Не мне - нам, богатырям, она пока не доверяла. Князю.

- Скажи, Будимир, ты часто здесь бывал?

- Обычно Настя ко мне приходила, - думая о чём-то своём, сказал князь. - У меня просторнее. Да и ушей посторонних куда меньше. А здесь, за одной стенкой - повариха, за другой - ключница…

- Которая водку делает?

Мы оба понимающе усмехнулись.

Всё-таки это очень важно: общий культурный слой.

- Осмотрись повнимательнее, - попросил я. - Может, что-то покажется тебе несообразным. Может, чего-то здесь не хватает, или же наоборот…

- Господь милосердный, - выдохнул князь. - Сижу и никак не могу сообразить, что мне не нравится. И только после твоих слов…

- Что?

- Духи, - князь пощелкал пальцами - так делает человек, пытаясь что-то припомнить. - Духами пахнет.

- Ну и что? - я пожал плечами. - Это ж девичья спальня.

- Настя не пользовалась духами, - пояснил Будимир. - У вас, на Той стороне, был какой-то вирус… Она им переболела и напрочь потеряла нюх.

- То есть, здесь был кто-то… Кто пользуется? - спросил я.

Вот и Кучум говорил, что от убийцы духами пахло.

- Причём, знакомый такой запах, - поморщился князь. - Где-то я его уже…

- Запах к делу не пришьёшь, - вставил я.

- А, ладно, забудь. Наверное, показалось, - князь направился к двери. - Идём.

- Куда? - Все мои мысли занимало расследование.

Кто убил Настасью? И зачем, если уж на то пошло, спрятали тело?

- Надо было сразу вас отвести, - идя по тайному коридору, князю пришлось пригибаться - он явно не был рассчитан на столь высокорослых людей. - И я собирался, честно. Но сам видишь, как всё закрутилось…

…И что это? - спросил Комик, недоверчиво разглядывая невзрачный красный цветок, растущий в небольшом внутреннем дворике.

По-сути, красными огоньками была заполнена целая клумба, кроме них здесь вообще ничего не росло.

- Цветочек, - доходчиво пояснил князь. - Аленький.

- Да ну на фиг!

- Сам также подумал, когда впервые увидел, - не стал обижаться Будимир.

- Пахнет странно, - Бабуин, понюхав цветок, встал и отряхнул колени. - Это что, приправа? На эстрагон смахивает.

- Это Источник, - торжественно провозгласил Будимир. - Источник всей силы Рипейского княжества. И богатырской тож.

- Э-нет, так не пойдёт, - затряс лысой башкой Комик. - Я богатырь сам по себе, ни в каких цветочках не нуждаюсь.

А я вспомнил слова Будимира о змее Горыныче.

- Его что, есть полагается? Какой-то наркотик?

Князь пожал плечами.

- Можно и есть. Но вообще-то он просто должен быть - и всё.

- Типа, как Белое Дерево в Гондоре? - живо спросил Бабуин.

- Игдрассиль, - принялся перечислять я. - Священные рощи друидов…

- У каждого народа - свой Источник, - кивнул князь. - У нас вот - Аленький цветочек.

- А богатыри тоже у всех свои? - допытывался Комик.

- Богатыри - только у нас, - серьёзно сказал Будимир. - Не спрашивайте, почему. Сам не знаю. Каждое государство славно по-своему: у Хазарского кагана - магия, у Ханбалыкского мудюра - армия. А у нас - богатыри.

- А у Краватии что? - спросил Бабуин.

- Гонор, - хмыкнул Комик. - К бабке не ходи. Посла ихнего послушать, так всё, что из Краватии - шарман, бля. И бабы у них красивше, и вино крепче… А сам не мылся две недели, так духами разит - хоть нос затыкай.

Мы с Будимиром переглянулись.

У Божоле имеется мотив: устранить конкуренток на руку князя.

Если он узнал, что у Будимира связь с горничной? Князь - современный человек, он вполне мог жениться на простой девушке - кто ему запретит?

А тут ещё хазарская принцесса…

Эх, надо найти Зарину! Сразу всё встанет на свои места.

В том, что под видом посла в тереме жила девушка, меня каким-то невероятным образом убедил сон Будимира.

Ловцы снов… Ну надо же.

- А где доказательства? - вдруг спросил Комик. - Где доказательства, а? В смысле: цветочек даёт силу… А как это узнать?

- Вон тот бочонок подними, - ласково посоветовал князь, кивая на двухсотлитровую бочку с дождевой водой - она стояла под стоком, идущим с высокой крыши терема.

- Ты что, князь, совсем?.. - слава богу, он не стал добавлять ругательство. - У меня ж пупок развяжется. Её даже Бабуин не поднимет.

- А ты попробуй, - настойчиво посоветовал Будимир.

Демонстративно пожав плечами, Комик направился к бочке. Наклонился, присел, обхватил руками…

Бочка взмыла в воздух настолько стремительно, что расплескалась вода.

- Охренеть! - Комик подкинул бочку, и поймал на вытянутую руку. - Умереть, не встать!..

- Надёжа-государь!

Лёха от неожиданности подскочил, бочка опрокинулась. Вода выплеснулась на клумбу.

Под аркой, ведущей в круглый внутренний дворик, показался незнакомый боец, в камуфляже-песчанке и с бердышом через плечо.

Князь прав: хромает военная подготовка. Ни единой формы, ни нормального оружия…

- Ну что ещё?

Судя по выражению лица, Будимир готовился услышать об очередном убийстве.

- Печенеги, - доложил боец. - Орда снялась со стойбища.

- Всего-то, - Будимир выдохнул с явным облегчением. - И в какую сторону?

- В нашу.

Князь кивнул, на секунду ушел в себя, словно что-то прикидывая.

А потом приказал:

- Коня мне. Доспехи, оружие… Выступаем через десять минут.

Козырнув, боец убежал.

Пока мы шли к главному входу в терем, прибежал ещё один боец.

- Надёжа государь! Царьградские купцы таможенные декларации подписать просят. Уезжают они.

- Хех, - Будимир жестко усмехнулся в усы. - А товар кто-нибудь досматривал? Не-е-ет. Потому что не успели, они только вчера прибыли, - пояснил он в нашу сторону. - А теперь хотят нахапать побольше, да и сбежать, таможенных сборов не уплатив. Хрен им, - оборотился он к бойцу. - Купцов отпустить, струги с товаром задержать.

Второй боец, козырнув, тоже убежал.

- У купцов свой интерес, - осторожно заметил Бабуин. - Если город разграбят - они без штанов останутся.

- Не было ещё такого, чтобы ворог Лебедянь взял, - ответил князь. - А трусят - так пускай голые зады спасают.

К Будимиру подвели чалого жеребца.

Набежал ещё народ: как святую реликвию, несли они на вытянутых руках сверкающую кольчугу, высокий шлем с белым плюмажем, широкий пояс…

Облачившись во всё это, князь взмахнул в седло, не касаясь стремян. У нас отвисли челюсти: вот и говори потом, что калека.

Наконец Будимиру подали громадный, с меня ростом, меч и такой же внушительный щит. У щита было специальное крепление, чтобы навесить на культю.

В это время распахнулись двери караульного помещения, и оттуда, словно горошины из стручка, посыпались воины.

Доспехи у них были не такие внушительные, как у Будимира. Но тоже ничего. Сразу видно: всё тяжелое, добротное. Настоящее.

Построившись в колонну по трое, дружина не сводила преданных глаз с князя. Тот уже набрал воздуху, чтобы отдать приказ выдвигаться, но его перебили.

- Меня! - теряя кроссовки, к нам бежал хан Кучум. - Меня подождите!

Князь посмотрел с высоты на кривоногого азиата.

- Уважаемый Кучум, - сказал он. - Вы - наш гость, и вовсе не обязаны…

- Я ел твой хлеб, - стукнул себя кулаком в грудь хан. - Пил твой арак. Спал с твоими де… Но это уже к делу не относится. В общем, защищать твой город - мой долг, князь.

- Спасибо, хан Кучум, - Будимир уважительно приложил закованную в латную рукавицу ладонь к сердцу. - Я этого не забуду.

- Эй, ребзя, - подал голос Комик. - Мы что, так и будет ушами хлопать, а войну без нас воевать пойдут?

Я оглядел войско князя.

Хорошие ребята, как на подбор. Тридцать человек.

И мы ещё. Три богатыря, блин.

А в стволе один патрон, - подумалось совершенно не к месту.

- Где наши байки? - спросил я у князя.

- Вы уверены?

- Ещё бы, - веско ответил Бабуин.

В ту же минуту нам подкатили мотоциклы - почищенные, сверкающие стальными деталями… И с полными баками. Словно только нашего согласия и ждали.

Так мы и поехали.

Впереди - князь на боевом коне, в одной руке - меч, в другой - щит, к седлу приторочено знамя.

Небесно-голубое полотнище с вышитым лебедем развевалось торжественно и красиво, а князь вообще был орёл.

Куда-то делась тихая хипстерская интеллигентность, слетел, как пух одуванчика, налёт пацифизма, перед нами выступал истинный Князь, правитель города.

Богатырь.

Мы трое ехали следом.

За нами пешим ходом шагала дружина…

- Зелёною весной, - вдруг грохнул шедший впереди дружины Путята.

- Под старою сосной, - подхватили бойцы.

С любимою Ванюша

Проща-е-тся…

Я чуть не выпал из седла, честное слово.

А потом вспомнил любовь Будимира к одному фильму, и перестал удивляться.

Просто ребята хотели сделать князю приятное.

МАРУСЯ, - грохотала дружина в тридцать глоток. - МОЛЧИТ И СЛЁЗЫ ЛЬЁТ…

- Слышь, Плакса, - Комик подъехал вплотную, но всё равно приходилось говорить в полный голос. - Помнишь, Кучум говорил, что печенеги сами по себе не нападут? Видать, союзник у них появился.

- Похоже на то, - согласился я.

- Вопрос: кто? - поддакнул Бабуин.

Глава 9

Всё то время, пока мы ехали через город, в дружину вливался народ. Целые отряды - вооруженные, в добротных кольчугах; небольшие группы, отдельные горожане… Что характерно, обоего пола.

Первый раз углядев спускающуюся из-под кольчужной бармицы русую косу, толщиной с хорошее полено, я открыл рот… И тут же закрыл.

Плечи у девицы были не уже, чем у меня. Такая не только хобот слону оторвёт, но и шкуру в одиночку снимет, и тушу на шашлык разделает.

Легко.

Я начал присматриваться: тут и там, среди спешащих к нам ополченцев, мелькали румяные свежие личики - явно женские.

Они улыбались, махали изящными, закованными в латные перчатки ручками провожающим и радостно улыбались.

Создавалось впечатление, что народ собрался не на войну - на праздник.

Карнавал, ёпта.

Господь милосердный, они не ведают, что творят.

Или наоборот: прекрасно знают. Князь сказал: НИ РАЗУ ворог не взял Лебедянь. И теперь я начинаю понимать, почему.

На стену подниматься не стали.

При нашим приближении городские ворота распахнулись, и князь, не замедляя хода, повёл дружину в чисто поле.

Дружина выходила долго…

Хрустальный мост пересекло тридцать три, включая князя и хана Кучума, человека.

Сейчас было более пятисот. Такие дела.

Отъехав подальше от ворот, князь поднял руку. Дружина замерла.

Затихли двигатели байков, стих топот ног, умолкли голоса…

Лишь ветер едва слышно шевелил метёлки ковыля и где-то высоко, в поднебесье, пел жаворонок.

- Ух, лепота, - Комик счастливо распахнул руки и потянулся. - Только непонятно: чего это мы здесь тормознули? До вражеской армии пилить и пилить.

- Пускай они ноги трудят, пыхтят под горячим солнышком, - благостно пояснил Путята. - А нам и здесь хорошо. Место знакомое. Каждая кочка, как родная.

Я оглядел поле более внимательно.

Ох ты ж ё-моё.

Под высокой травой, укрытые от постороннего глаза, прятались фортификационные сооружения.

Окопы, брустверы, траншеи, волчьи ямы…

Делая вид, что разминаю ноги, я осмотрел несколько профессионально отрытых позиций, а потом подошел к князю.

Тот всё ещё сидел верхом. Знамя над головой билось, как язык белого пламени, украшенный шелковыми кисточками, глаза устремлены вдаль - на тёмную полосу неприятеля, затмившую горизонт.

- На мотоцикле в поле лучше не соваться, да? - дружелюбно спросил я.

И поймав пущенный из под шлема весёлый взгляд, усмехнулся.

Он здесь уже пятнадцать лет, - напомнил я себе. - И кто я такой, чтобы учить дедушку кашлять?..

Стена? Не нужны ему никакие стены.

Передав знамя Путяте, князь соскочил с седла и снял шлем.

- Фух, - выдохнул он. - Жарко всё-таки в этой консервной банке. Но хороший понт - дороже денег. Люди должны гордиться своим полководцем.

- Ну чо встали? - из-за спины набежал Комик. - Когда в атаку пойдём?

Как всегда, Лёхе не терпелось.

- Сначала будет совет, - просветил Будимир. - Затем - предваряющие поединки. А битва… Если она состоится… Начнётся завтра. На рассвете, по холодку.

В подтверждение его слов, Путята поднял руку и прокричал какой-то приказ - слова унёс ветер.

Но народ, видать, всё прекрасно понял.

Группами воины принялись рассредотачиваться по полю - не занимая фортификации, но обустраивая лагерь: из города, по дороге, уже приближался длинный обоз, груженый, судя по скорости тяжеловозов, под завязку.

- Эх, война!.. - держа знамя на отлёте, к нам подошел Путята. - Л-люблю…

- Может, мы что-то не так понимаем? - кашлянув, обратился к командиру Бабуин. - Война - это ведь плохо. Кровь, боль, загубленные жизни… детские слёзы.

- И это тоже, - спокойно кивнул Путята, снимая шлем и вытирая пот со лба чистой белой тряпицей. - Но в то же время - и красота. Красота битвы, красота смелости, самоотверженности. Красота подвига человеческого.

- Печенеги - внебрачные дети трусливого тарбагана и глупого пингвина, - сообщил, приближаясь переваливающейся походкой, хан Кучум. - Их голые задницы - вот истинная красота.

Путята поперхнулся и побагровел.

Кучум же, не обратив на его замешательство никакого внимания, важно проследовал дальше, к князю.

- На совет пойдёшь - меня возьми, - запросто обратился он к Будимиру. - Я этого ишачьего сына Чингу ещё в детстве в асыки обыгрывал и щелбаны ставил. Пускай у него коленки дрожат.

- Посеять неуверенность в стане врага - первая задача военачальника, - серьёзно ответил князь, уважительно склонив голову перед ханом.

- Эй, я тоже хочу на Совет! - к хану присоединился Комик.

Князь посмотрел на меня.

Я чуть заметно отрицательно мотнул головой…

- Уважаю и ценю ваше стремление проявить себя, - оборотился князь к Лёхе. - Но я хотел предложить вам куда более ответственное задание.

Наклонившись, князь зашептал ему на ухо. По мере того, как князь говорил, лицо Комика светлело всё больше, и когда Будимир наконец выпрямился, Лёха сиял, как медный начищенный грош.

Я не испытывал угрызений совести от того, что не хотел брать Комика на Совет. Ну не умеет Лёха держать язык за зубами - обязательно ляпнет что-нибудь эдакое. А там - слово за слово, чем-то по столу... И понеслась. И понесло-о-ось…

Интересно, что же князь придумал взамен?.. Не стану спрашивать.

- А нам что делать? - растерянно спросил Бабуин.

Вокруг уже кипела бурная деятельность, все были заняты. Кто-то ставил шатры - белоснежные, шелковые, с вышитыми лебедями.

Кто-то, отступив на подветренную сторону, споро копал латрины - без этих неромантичных сооружений в армии нельзя.

В центре уже весело дымила походная кухня, слышалось шкворчание колбасок на гриле и попыхивали громадные ведёрные самовары.

Я сглотнул: день выдался длинный, хлопотный, а солнце пока даже не думало снижаться…

- Вас я попросил бы поехать со мной, - улыбнулся князь Бабуину. - В качестве психологического оружия: наверняка в Орде ещё не знают, что Рипейское княжество вновь обрело богатырей.

Я тоже подошел, всем видом выражая желание присоединиться.

Очень хочу узнать: почему, вдруг, орда решилась дать бой?

Князь снова взлетел на коня - щит и меч сверкали так, что слепило глаза. Мы с Бабуином и ханом Кучумом встали за ним. Следом, построившись широким полукругом, шагал отряд дружинников - самых близких, тех, что шли с нами от самого терема. Всего делегация насчитывала тринадцать человек.

- Шайтанова дюжина, - с одобрением кивнул Кучум. - Правильное число.

И затянул:

- Спи-и-ит гаолян…

- Словно Комик никуда и не уходил, честное пионерское, - буркнул себе под нос Бабуин, тяжело топая в траву разношенными ботинками.

Мы с Бабуином надевать кольчуги или шлемы не стали. Решили, так оно будет лучше: Рипейские богатыри ничего не боятся.

От лагеря отойти толком не успели.

Небо потемнело, загрохотал гром… Нет. Это не гром.

Крылья.

Затмевая солнце, с грохотом перемешивая воздух громадными чёрными полотнищами, к нам нёсся змей.

Было у него три головы на длинных лебединых шеях, на головах - по три глаза, кожистые крылья натянуты на костяные дуги, каждая оканчивается длинным сабельным когтем.

- Е… биться сердце перестало, - выпучив глаза, прохрипел Бабуин.

- Ну Чинга, сын лягушки и шакала, ты и козёл, - хан Кучум цепко щурился на чудище, не выказывая, впрочем, никаких признаков страха. - Всю казну, поди, потратил, да ещё и семью в полон продал, - пояснил он нам. - Все знают: чтобы нанять змея, последние штаны продать надо.

Змей в это время ещё раз громыхнул крыльями, пронёсся над землёй, чуть не задевая куртины травы толстым, похожим на днище дирижабля брюхом, и свечкой ушел в небо.

- Разбег берёт, - авторитетно поведал Кучум. - Атаковать станет.

Князь, соскочив с коня, шлёпнул того по крупу и умное животное тут же умчалось. Сам он, не бросая ни щита ни меча, побежал обратно к войскам. Мы - за ним.

Путята времени не терял: команды так и сыпались - чёткие, короткие, словно барабанная дробь.

- Свернуть шатры! Затушить огни! Занять места согласно боевого расписания!

Никто не суетился. Никто не впадал в панику. Все были при деле: недавно развёрнутый лагерь исчезал на глазах, груженые повозки потянулись к ближайшей роще.

Народ споро занимал заранее приготовленные позиции.

- А кто мешает змею полететь сразу на город? - спросил я у князя.

Страшно подумать, что он может натворить…

- Договор, - ответил Будимир.

- Он что, разумный? - удивился Бабуин.

- Безмозглый он, - сплюнул Кучум. - Если к Чинге нанялся. Все знают: у Чинги ни совести, ни чести: родную маму продаст, купит, а потом опять продаст.

Змей тем временем возвращался.

Сложив крылья и ревя в три глотки, как подбитый истребитель, он падал на поле. Казалось, там никого нет. Лишь тихо колышется трава, да стрекочут равнодушные к военному времени кузнечики.

Но если приглядеться… Тут и там, в хаотичном, но в то же время таком правильном порядке, блестели навершья шлемов, вспыхивали кольца кольчуг, грозно поблёскивали мечи и копья.

Один патрон, - опять вспомнил я. - Курам на смех.

Кучум тем временем задумчиво снял с плеча длинный короб, который я принимал за чехол для приснопамятного кельмандара.

Но то оказался не он.

Когда короб распался на две части, хан вынул из него суперсовременный рекурсивный складной лук. Развернул - с негромкими щелчками плечи лука встали на места. Из того же короба Кучум извлёк стрелу, металлическую, с длинным и острым наконечником, натянул тетиву…

Плечи лука изогнулись, почти обнимая руку хана.

И когда змей распахнул оранжевые, пышущие жаром пасти, разжал пальцы.

Полёта стрелы я не видел.

Но змей вдруг споткнулся, тормозя крыльями, заперхал, огонь в центральной пасти потух и голова бессильно свесилась вниз, напоминая дохлого головастика.

- Товарищ хан, - осуждающие покачал головой Будимир. - Крылатые змеи занесены в Воробьиную книгу, как редкий вид.

- Будет такой жадный - станет не редкий, а исчезающий, - воинственно заявил Кучум. - Не надо было у Чинги ясак брать. А шея новая отрастёт, - утешил он князя. - Лет через сто.

В глазах Будимира плясали золотые пылинки.

Пользуясь замешательством змея, из траншей и окопов на него обрушился целый дождь стрел. Большая половина отскакивала - чешуйчатая шкура надёжно защищала крылатое пресмыкающееся. Но часть находила дорогу в мягкие подкрылья, в шеи, в незащищенное бронёй брюхо…

Змей издал утробный рёв и снова поднялся в небо.

Шел он широкими, тяжелыми кругами, крыльями почти не махал, ловя восходящий поток.

- Игры кончились, - сказал князь. - Ищите укрытие.

- А ты? - мы с Бабуином уставились на князя.

- А я… - тот усмехнулся и широко расставив ноги, выставил руку с мечом. Меч указывал остриём в небо, словно намереваясь нанизать змея, как на шампур.

- Он тебя поджарит, - предупредил Бабуин.

- Если успеет, - согласился князь.

Протез ноги, отсутствующая рука… В седло он заскакивает ловко. Но долгий изнуряющий бой - это совсем другое.

Я упал на одно колено.

- Надёжа-государь! Окажи честь. Дозволь сразиться с супостатом.

Будимир чуть повернул голову, глядя на меня сквозь прорезь в шлеме.

- Надёжа-государь, - рядом со мной бухнулся Бабуин. - Окажи честь.

- Лично я падать на колени не собираюсь, - прищурился хан Кучум. - Но мысль, в общем и целом, верная.

- Да вы рехнулись, - кажется, у себя под шлемом он употребил куда более крепкие слова. - Он же вас поджарит.

- Если успеет! - откликнулись мы хором.

- Делегируй полномочия, князь, - подлил я масла. - Иначе, нахрена мы здесь?

- А, чёрт с вами, - Будимир глянул в небо, а затем протянул мне - меч, а Бабуину - щит. - Имейте в виду: это Ратибор, я узнал его по отсутствующему верхнему когтю на правом крыле.

- Это тот самый, да? - спросил я. - Которому ты шеи узлом завязал?

- До сих пор обиду на меня держит, - князь смущенно потупился. - Так вот: Ратибор - зверюга древняя, коварная, имеет громадный опыт сражений. Он больше забыл, чем мы, вместе взятые, узнали за свою жизнь.

- Тогда зачем он нанялся к этому трусливому черепашьему яйцу Чинге? - резонно вопросил Кучум.

- Жадность, - усмехнулся Будимир. - Стоит змею показать золотой слиток - и он будет ползать на пузе и держать сахарок на кончике носа… Это их ЕДИНСТВЕННОЕ слабое место. В остальном Ратибор - типичный представитель своего племени. Жестокий, беспринципный, не знающий не жалости ни пощады.

- Гитлер с крыльями, - кивнул хан Кучум.

- Ты же третий сын седьмой жены Ханбалыкского мудюра, - прищурился князь.

- Немножко хорошего имиджа ещё никому не мешало, - философски пожал плечами Кучум. - Говорил мастер: Смерть - это стрела, пущенная тебе в сердце. Жизнь - время, пока она летит. Сам я из Алматы, Кайрат зовут. Чемпион пятиборья, между прочим.

- Очень приятно, Никита, - протянул ему руку воспитанный Бабуин.

- Если умру - помяните, как положено, - попросил Кучум.

Мы дружно кивнули.

- Но в асыки с Чингой ты не играл, - уточнил Будимир.

- Почему не играл? Играл! В прошлом году. Выиграл у этого сына чебурашки и Гены любимую младшую жену, Гюльчатай.

- И где она сейчас? - заинтересовались мы.

- Как где? В институте учиться, на Той стороне. Стану, говорит, юристом, вернусь, и засужу этого сына креветки и сороконожки Чингу. Будет знать, как угнетать настоящих феминисток!

- Он возвращается, - сказал я.

Всё это время я не отрывал взгляда от неба.

И когда на горизонте появилась чёрная точка, был готов.

На этот раз змей не падал, сложив крылья, на кого бог пошлёт - умный стал. Вместо этого он парил, осторожно приближаясь и словно кого-то высматривая.

Он ищет князя, - озарение пришло внезапно, я даже пошатнулся.

Всё, все события, от исчезновения хазарского посла до прихода печенегов и совершенно неожиданного появления змея, следовали одной-единственной цели: навредить князю.

Дискредитировать его, как правителя, не удалось - пока не удалось. Но судя по всему, невидимый противник запаниковал, заторопился - и нанял змея, чтобы банально князя убить.

Он знал, что Будимир, как благородный человек, никому не уступит битву с чудовищем. И рассчитывал, что Ратибор легко победит калеку…

Всё это проносилось в голове, скорее, в форме ощущений, нежели чётких мыслей, пока я хватал князя поперёк туловища, волок его к ближайшему блиндажу и сбрасывал на руки окопавшихся там дружинников.

Будимир пытался возмутиться, даже вывернуться, но я лишь прижал его покрепче - весил князь не так уж и мало - и пропыхтел:

- Потом объясню…

В довершение я сорвал с него княжеский шлем с белоснежным плюмажем, и нахлобучил себе на голову.

- Он будет атаковать именно нас, - предупредил я Бабуина с Кучумом, возвращаясь на позицию.

- Понял, - Бабуин крякнул, воткнул щит острым концом в землю, и присел за ним, как за металлической стеной.

Я встал рядом, положив меч князя на верхний край щита - тяжелый, собака, оказался, и как его Будимир тягал?

Кучум пристроился позади меня, натянув тетиву лука с очередной стрелой.

Все три шеи у змея были на месте.

- К Пучай реке слетал, - сплюнул Кучум. - Сын тарантула и бесхвостой ящерицы.

- А как же память? - спросил Бабуин.

- А вы не знали?.. - хан удивлённо прищурил и без того узкие глазки. - Память теряют только те, кто с Той стороны пришел. Кто здесь родился - не страшно.

- Логично, - кивнул Бабуин. И тяжело вздохнул. - Подумать только! Битва с драконом… Комик нам этого никогда не простит.

- Зато целее будет.

В этот момент налетел змей.

Ветер поднялся такой, что Бабуину пришлось упираться в щит изо всех сил.

- А, ссать против ветра… - Кучум убрал лук и достал из короба ятаган.

А я покрепче сжал рукоять меча. И внезапно почувствовал дикий прилив сил.

Когда на нас, словно коршун на ягнёнка, пала затмевающая солнце туша, а громадные когти уже грозили пропороть щит, я вдруг почувствовал, что меч сделался лёгким, как зубочистка.

Руки, ноги - всё тело гудело от переполняющей его энергии, в голове аж зазвенело.

И когда змей приблизился, я просто подпрыгнул и рубанул его по лапе.

Чёрный коготь отлетел вместе с обрубком пальца, а над нашими головами разверзлась мартеновская печь.

Мы с Кучумом едва успели нырнуть под щит. Зажмурились, прижались друг к другу, стараясь занимать как можно меньше места…

Сквозь гудение пламени было слышно, как негромко кряхтит Бабуин, сдерживая поток жидкой плазмы. Запахло палёной кожей - там, где рукав его куртки прижимался к щиту…

А потом огонь схлынул, стёк в землю, оставив в траве угольно-чёрные проплешины.

- Не давайте ему подняться в воздух! - раздался крик князя, и через наши головы в змея полетели топоры, булавы и верёвки.

Мимо грохотал дробный топот множества ног, змея окружали, прижимали к земле, наступая на крылья и стараясь стреножить лапы.

- А ну, навались… - командовал Путята, могуче взмахивая булавой и с методичностью парового молота опуская её на одну из голов змея.

- Все целы? - тихо спросил Бабуин.

Кожаная куртка на нём тихо похрустывала и трескалась от перегрева, красный ирокез исчез.

- Сам-то как? - спросил я, с трудом распрямляя затёкшие члены и чувствуя, что причёска стала заметно короче.

- Норм, - Бабуин провёл по остаткам ирокеза и удивлённо уставился на ладонь, усыпанную короткими, скрученными от жара волосками.

- Лисью шапку спалил, сын ежа и гадюки, - пожаловался Кучум. - Хорошая была шапка, я её из дома привёз.

Змея связали.

Тело опутали верёвками, как копчёную курицу, на крылья навалили камней…

Вперёд вышел князь Будимир.

Встав напротив голов, он поднял здоровую руку, приветствуя старого врага.

И в этот момент верёвки начали стремительно лопаться.

Все три пасти распахнулись, глотки засветились оранжевым.

В спину ударил ветер: то змей втягивал воздух, чтобы выдохнуть его вместе с раскалённым пламенем.

А я не успевал.

НИКТО не успевал.

Даже сам князь застыл, как завороженный, не в силах двинуться с места.

Меня охватило отчаяние.

Все усилия, всё сейчас пойдёт прахом…

Мимо промчалась лысая молния в красной кожаной куртке. Врезалась в Будимира, и оба покатились по вытоптанной, выжженной траве, а змей, издав разочарованный рёв, могучим усилием освободил одно крыло, другое… оттолкнулся от земли и взмыл в небо.

- Ещё поквитаемся, князь Будими-и-ир… - долетело из поднебесья.

- Фига се! Он ещё и разговаривает, - раздался в гробовой тишине голос Комика.

Как только змей исчез, превратившись сначала - в крошечную галочку, а затем в чёрную точку, горизонт пришел в движение.

Заколыхался, заклубился…

До нас долетел трубный пронзительный рёв, а потом горизонт, издали похожий на облако саранчи, сдвинулся и пополз на нас.