Бог смерти на полную ставку 3

Глава 1. Прецендент.

Я резко перевернулся в воздухе, чтобы уйти от яркой вспышки красного пламени, но был сразу атакован повторно целым градом ей подобных. Вот уже несколько часов подряд Бог войны занимался тем, что гонял меня по "заботливо" спроектированному архитекторами тренировочному полю. Будучи в теле Аида, я мог легко затмить его мощью синего пламени, но сейчас стрелочка преимущества изменила ход.

Арес не учил контролю, Арес не разжёвывал основы, Арес не давал фору, Арес бросал в самое пекло своего жуткого алого пламени, рассекая звенящий от напряжения воздух мощными взмахами тяжёлого меча. Контроль, тактика, мастерство владения оружием – в этом мне помогали иные Боги и верный самурай, с Аресом же план был донельзя простой – выжить. Вот и сейчас я пытался это сделать.

– Долго будешь от меня бегать? Когда уже научишься нормально бить?! – прокричал он, в два счёта достигая моего укрытия. Звон металла несколько отрезвил тяжёлую голову. – Ладно, чему-то ты всё же научился, раз смог остановить мой клинок! – Арес грубо заехал ногой по моему животу, заставив согнуться в три погибели и закашляться.

– Это нечестно! – недовольно просипел я, пытаясь совладать с накатившей волной боли.

– Честно у Афины! А у дядюшки Ареса, – он повторно ударил меня по животу, и на этот раз сила была столь внушительной, что отбросила меня прямо на камни. – Нечестно! Ты просто жалок, в курсе? А ещё называешь себя Богом!

– Чего ж ты тогда со мной возишься? – недовольно проворчал я, кое-как поднимаясь на ноги и принимая боевую стойку. Боль впилась в сознание настолько, что я уже начинал к ней привыкать.

– Отплачиваю за старое!

На этот раз я отразил выпад и ушёл от удара, пусть Аполлон и сетует, что я ужасный ученик, но дважды на один и тот же приём не попадусь!

– Уже лучше! Будь серьёзней!

Удары посыпались как из рога изобилия, я еле успевал их парировать, стратегически отступать за ближайшие камни и выстраивать свободной рукой порядком ослабевший барьер из золотого пламени, дабы Арес не прожёг меня своим.

– Ты своему подчинённому и в подмётки не годишься!

– Закончил меня унижать? – равнодушно поинтересовался я. – Ты же в курсе, что я могу отомстить?

– Уж точно не на поле боя!

– В следующий раз расставлю здесь ловушки и позову Цербера.

– И после этого ты смеешь говорить о чести?

– Пожалуй, Машеньку тоже стоит захватить.

– Не начинай!

– Как насчёт Горгон?

Он хмыкнул, ударная волна беспощадного алого пламени буквально накрыла меня с головой. Защитный купол затрещал, золотое пламя забилось в агонии, и чёрное само по себе вырвалось, переплетаясь с ним, и взорвалось. Мгновение -– и от адской атаки Ареса осталось одно лишь воспоминание.

– На сегодня всё. – заметил Бог войны и демонстративно убрал меч в ножны.

Я с трудом подавил в себе желание впечатать его в ближайшую скалу. То же мне имитация природного ландшафта! Они все просто сговорились, чтобы мне было больнее падать! Могли бы и маты подстелить! Что за забота такая?! И Арес со своими оскорблениями уже в печёнке сидит! Вот бы разорвать на мелкие кусочки и посмотреть, сколько ему понадобится времени, чтобы собраться. Хорошее было бы зрелище!

– Миша! – пробился сквозь застилающий глаза мрак голос Ареса. – Я сказал «ВСЁ»! Мы закончили!

Благодаря постоянно тренируемому с Аполлоном и Афиной контролю, чёрное пламя, продолжавшее танцевать вокруг меня после атаки Ареса, наконец, успокоилось и сошло на нет. Я устало протёр глаза тыльной стороной руки и опустился на ближайший камень. Тело ныло, усталость донимала, а голова стала тяжёлой и пустой как котелок, тем не менее я первым заговорил, чтобы хоть как-то отвлечься от произошедшего.

– Ты сам виноват, что оно появилось. – протянул я, предвосхищая дальнейшие возмущения.

– Не я отвечаю за контроль, а ты! – хмыкнул Бог войны, приземляясь рядом. – И вообще, я ещё ничего не успел сказать!

– Ты подумал…

– Снова ты за своё! – усмехнулся он. – Мне везёт, что я не думаю во время боя.

– Ты вообще редко думаешь.

– Язва, Михаил! Какая же ты язва! – беззлобно проворчал он снова, взъерошив мои отросшие чёрные волосы.

– Прекрати! Иначе он снова будет полчаса делать мне укладку! – отмахнулся я от Ареса, пытаясь исправить то, что он натворил.

Прошло пару месяцев с тех пор, как мы с Аидом вышли из пещеры и заявили о нашем родстве. Разумеется, Боги от такой новости были, мягко сказать, не в восторге. Но моё двухцветное пламя выступило отличным аргументом нахождения в Царстве мёртвых, так что они быстро отступили, правда, с одним ожидаемым условием: Зевс требовал, чтобы я использовал только золотое пламя и избавился от чёрного. И ни мне, ни Аиду не оставалось ничего иного кроме того, что с ним согласиться.

На поверку, держать контроль над потоками столь разного пламени оказалось тяжелее, чем можно было себе представить. Даже сейчас, когда я более-менее приноровился разделять золото и тьму, на это уходила львиная доля прилагаемых усилий.

По началу дела шли совсем плохо: я позорно вырубался на середине боя с Аресом или тренировки с Афиной. Аполлон меня жалел и с профессиональной дотошностью подходил к любой технике, строго следя за тем, чтобы я не перетрудился. Иногда он даже перегибал с опекой и брал на себя скорее роль отца, нежели друга. К слову, издевательства надо мной начались сразу! Благо Боги росли быстро, так что через месяц я достиг уже десятилетнего, а через два двадцатилетнего возраста в человеческом понимании. После этого рост должен был замедлиться на многие тысячелетия, по крайней мере так обычно происходило. В любом случае я был рад вырасти, драться с Аресом в теле карапуза было больше похоже на избиение младенца, чем на нормальный бой.

– Ты к нему не опаздываешь? – ехидно спросил Арес, отвлекая от крутившихся в голове мыслей. Я тяжело вздохнул, в который раз про себя отметив, что он специально тянет время, если после боя в моём графике значилась встреча с Богом искусств.

– Не подскажешь, который час?

– Откуда мне знать? – продолжал играть роль неосведомлённого Арес. – Я Бог войны, а не часов!

– Если хочешь меня обмануть, хотя бы не думай об этом. – беззлобно проворчал я и поднялся с камня, отряхивая порядком запылившуюся одежду. – По глазам твоим бесстыжим вижу, что ты взялся за старое! Ещё и пламенем своим в мой рюкзак попал, чтобы я не услышал будильник.

Арес пожал плечами, безразлично наблюдая за кружившейся над моей головой чёрной бабочкой. И когда только успела прилететь? Если я и похож на цветок, то разве что на какую-нибудь раффлезию, от меня так воняет, что Аполлон запустит в меня флаконом духов, стоит лишь показаться на горизонте.

– Не стыдно тебе?

– Сам виноват! Нечего было тащить на тренировку всякий хлам.

– Попрошу Демиана спроектировать часовую башню. И хватит думать, что в следующий раз ты разрушишь её первой. Я всё слышу!

– Ладно-ладно! – недовольно проворчал Арес. – Иди уже к дядюшке номер два!

– Дядюшке номер два?..

– Я всегда номер один, да и ты обожаешь проводить со мной время! Какие могут быть вопросы?!

– Ладно уж, дядюшка. Мы обсудим мою шкалу симпатии как-нибудь в другой раз.

– Вредина! – он полыхнул красным пламенем, оставляя меня наедине с порядком потрепанной тренировочной площадкой.

– Придётся придумывать новое оправдание. – тяжело вздохнул я, с трудом пуская золотое пламя по левой руке. Бой с Аресом вымотал меня настолько, что его едва хватило, чтобы переместиться на веранду Аполлона.

С неё в любую погоду открывался восхитительный вид на Эгейское море, на этот раз оно окрасилось всполохами розового заката, сопровождаемого уходящим золотым солнцем. Бог искусств расслабленно попивал тропический смузи из модного высокого бокала, удобно устроившись в очередном стильном кресле от очередного знаменитого дизайнера. Вероятно, в его жутко дорогой квартире произошла очередная смена интерьера в очередных светлых тонах. Мог бы и удивить, и ради разнообразия использовать хотя бы тёмные акценты в своем белоснежном мире, но рассчитывать приходилось разве что на золото и слоновую кость. В вопросах собственного жилища Бог искусств никогда не изменял своим закоренелым вкусам, застрявшим где-то в эпохе античности.

– От тебя воняет, Миша. – поморщился он, глядя на меня поверх солнечных очков. Аура не светилась, но была нормальной, видимо сегодня он находился в хорошем расположении духа, и даже опоздание его нисколько не разозлило.

– Ты знаешь, что я был у Ареса.

– В курсе. Ты всегда опаздываешь.

– Ты сам настоял на том, чтобы я приходил к тебе так часто, как смогу, так что не ворчи! Я, правда, стараюсь!

– Мы уже много раз это обсуждали. – устало протянул Аполлон, изящным жестом поправляя очки.

– Да-да, помню я... У тебя дел по горло, но ты находишь для меня время, чтобы я не погряз в чёрном пламени. Проехали. Я в душ.

Сегодня он даже ничего не ответил, что было на него не похоже.

Однако бесить его лишний раз не хотелось, поэтому я быстро расправился с водными процедурами и вернулся назад уже в чистой одежде.

– Ты сегодня необычайно спокоен, мне радоваться или начинать волноваться?

Аполлон легко улыбнулся, отставив пустой бокал. Очки тоже отправились на столик. Богу, которому покровительствует само солнце, они были нужны лишь как стильный аксессуар.

– Покажи пламя.

Я кивнул и моментально вызывал на ладошке тусклый золотой огонёк.

– Весь поток.

Здесь дела обстояли сложнее. Теперь золото лишь отчаянно проблёскивало среди беспросветной тьмы, напоминая скорее пыль, чем полноценный поток.

– Я много потратил на тренировке с Аресом. – поспешил оправдаться я.

– Я знаю. Скорее убирай. – он откинулся в кресле, устало прикрыв глаза.

– Слушай, я правда стараюсь! Мне не хочется возвращаться в Тартар!

– Я знаю. – ещё раз повторил он. – Просто постоянно задаюсь одним и тем же вопросом: «почему твоё пламя не переходит?»

– Тебе не приходило в голову, что я просто уникальный? – я опустился в соседнее кресло. – Может, так и надо, чтобы пламя было двухцветным?

– Ты же не пойдёшь искать мойр, чтобы об этом спрашивать?

– Да ни за что! Лучше лишний раз не сталкиваться с бабками, ещё придумают очередное пророчество про меня! И так жизнь тяжелая!

Аполлон засмеялся, а я прикрыл глаза, стойко перенося его золотое свечение.

– Ты стал полноценным Богом, но совсем не изменился. Как там твой папочка?

– Страдает от социализации. Я уговорил его заселить ещё пару десятков статуй. Но это ещё не всё, теперь Зевс постоянно дёргает его на Олимп, и это папашку ужасно бесит.

– Кто бы мог подумать, что смертный так сильно повлияет на дела Богов.

– Это входило в мои изначальные планы.

– Да неужели?..

– Да! Я изначально хотел немного раскачать Олимп. А то, вы Боги, возомнили о себе невесть что.

– Не пытайся стать Богом божественной совести, у тебя так себе выходит. – рассмеялся Аполлон. – И я не забыл про нашу тренировку, если ты надеялся меня заболтать!

– Я скоро помру от усталости… Ты же сам видел, что с моим пламенем сейчас. – заканючил я, пытаясь его разжалобить. После затянувшейся битвы с Аресом тренироваться совсем не хотелось.

– Не помрёшь. Ты – Бог.

– Все надо мной издеваются… Между прочим, нелегко держать контроль только над золотым пламенем! Чёрное вырывается само собой!

– Ты ведёшь себя как дите малое. Прекрати хныкать. – на этот раз не внял моим страданиям Аполлон.

– Я и есть дите малое! Сам посчитай сколько мне? Всего три месяца от роду!

– Гермес в возрасте нескольких дней похитил у меня коров.

– Я не Гермес.

– Верно, ты в этом возрасте заставил Аида сделать тебя наследником, не встречал Бога амбициознее. – он элегантно поднялся с кресла и протянул мне руку.

– Куда на этот раз?

– Увидишь.

Спорить было бесполезно, так что я подчинился. Золотое пламя Бога искусств ослепляло, так что я не открыл глаза до последнего.

– Твоё пламя тоже золотое, ты от него так же морщишься? – недовольно протянул Аполлон.

– Будь моя воля, я бы выбрал другой цвет.

– Ну-ну. – хмыкнул он и похлопал меня по плечу. – Открывай, мы на месте.

Я осторожно приоткрыл один глаз и сразу распахнул второй, с интересом оглядываясь по сторонам. Ночь уже успела опуститься на землю, но даже сейчас красота гор, звёздного неба и старого разрушенного храма восхищала. Неподалёку спал маленький городок с огромной историей, сокрытой под красными крышами живописных домиков.

– Дельфы? – догадался я, хоть и видел эту местность впервые. – Решил сводить меня в свой храм?

– Сейчас от моего храма почти ничего не осталось. Я пытался повлиять на руководство ЮНЕСКО, но закон для всех одинаковый.

– Удивительно, что даже знаменитому профессору Мусидису дали отворот-поворот. – я остановился у разрушенной колоннады, поглядывая на своего сопровождающего. Аполлон повернулся ко мне и всего на мгновение в его светлых глазах мелькнула отчетливая грусть, а пламя вокруг потускнело. – Ладно тебе. Мы можем отстроить новый храм, если хочешь. Егорик точно за такое возьмётся. Сам знаешь, как он тебя уважает!

Бог искусств засмеялся от таких неловких попыток себя утешить, его сияющая аура вновь вернулась в норму.

– Всё в порядке, Миша, но спасибо за заботу. Я это ценю.

– Раз ты привёл меня сюда не для оценки строительных работ то, что мы здесь делаем? Будешь предаваться ностальгии?

– Когда-то на этом самом месте был Дельфийский оракул. Прошло много столетий с тех пор, как последняя пифия передала, что предсказаний больше не будет.

– Дельфийский оракул? Слышал о таком, но насколько мне известно, пифии говорили с твоих слов, ты передавал им свои видения?

– О нет! И какое счастье, что я обделен таким талантом! Но я мог им одарять.

– Как Кассандру?

– Нашёл, кого вспомнить… – проворчал он. – Да, как Кассандру.

– И причём здесь наша тренировка?

– Одна из Пифий когда-то написала на стене «Познай самого себя». После эти слова стали приписывать одному из мудрецов, но это было не так.

Я тяжело вздохнул, уже понимая, какой разговор меня ждёт: копаться в самом себе, а уж о тем более позволять кому-то лезть в голову, мне решительно не хотелось. Невольно вспомнилась прошлая жизнь, где мне порой предлагали сеансы штатного психолога, но я всегда старался их избегать, ссылаясь на низкий уровень стресса в результатах психологических тестов, а их вполне можно было обмануть.

Заметив моё недовольство, Аполлон усмехнулся:

– Кажется, я попал точно в цель! Я думал, ты боишься собак, но у тебя есть куда более значительный страх.

– Не понимаю, о чём ты.

– И именно из-за него твоё пламя не может определиться.

– С чего ты… Нет! С чего вы все решили, что моему пламени нужно как-то определяться?

– Ты злишься.

– Я пошёл на уступки и подавляю чёрное пламя! Чего ты ещё от меня хочешь?

– Наступит день, когда ты не сможешь его подавлять.

– Тогда и поговорим.

Я отвернулся от него и постарался успокоиться, вцепившись взглядом в ближайшую гору.

– Миша.

– Что?

– Почему ты никогда не говорил о себе?

– Нет нужды копаться в этом. Давай лучше потренируем контроль! Я думаю, что уже могу использовать золотое пламя.

– Миша. – строго заметил он. – Мы тренируем контроль уже пару месяцев, но ничего не изменилось. И причина этому кроется глубоко в тебе. Я заметил это ещё, когда в тебя вцепился мрак Эреба. Тебе нравится тьма.

– И что ты хочешь от меня услышать? Оправдания?

– Ты должен принять себя. Нужно прекратить бояться своей сути!

– Как я могу принять себя, если Зевс поставил мне ультиматум? Разве можно принять свою суть, если управлять лишь одной её частью?

– Если бы не мы, ты бы уже определился.

Я промолчал.

– Ты бы выбрал пламя Хаоса. Почему? Ты уже выбрал Царство мёртвых, а не Олимп, и это лишь подтверждает мою догадку.

– Однако ты не прав, Аполлон. – хмуро ответил я. – Не я выбирал Хаос, а Хаос меня.

– Почему ты так считаешь? – искренне удивился он. – Возможно, ты сам этого в себе не замечаешь, но ты, возможно, светлее многих из нас. Миша, ты пожертвовал душой! Считаешь, этого недостаточно для Олимпа? Если ты не достоин восхождения, то кто тогда достоин?

– Я сделал так, как было нужно. – развёл я руками, устраиваясь на ближайшей каменной ступени. – Благородство и расчёт – это не одно и то же.

– И в чем же был твой расчёт? Умереть?

– Да, я бы умер в любом случае! – не выдержал я, повернувшись в его сторону. – Закрой я ящик Пандоры или нет! Для меня разницы не было! Я просто сделал правильный выбор. И да! Это было не легко! Я ничего не помню, но судя по словам Аида, я до последнего пытался убедить Эриду отдать мне ящик. Я не герой, которым вы меня считаете! Я, Тартар подери, жуть как боялся там подохнуть!

– Немногие готовы принести в жертву душу, даже если это просто холодный расчёт.

Я закатил глаза и промолчал, мне не нравилось, что мы обсуждаем мои поступки, чувства и вообще начинаем копаться в том, чего трогать не следует. Аполлон приобретал новую роль моего личного психолога, и она решительно мне не нравилась.

– Хочешь ты или нет, для меня, Афины, Ареса и многих других ты не просто герой. Я за свою жизнь повидал немало героев, злодеев и прочих выдающихся личностей, и могу сказать одно: ты не уступаешь ни одному из них.

– Ладно, можешь меня хвалить. Я не против! – я попытался уйти от неприятной темы. – Не хочешь показать мне Дельфы, раз уж мы забрались в такую даль?

– Ты никогда не делал попыток вернуться к родным.

Свинтить с темы не получится, как и отбиваться пафосным: «я не пытался уйти, потому что вы моя семья». В такие моменты Аполлон словно видел меня насквозь и для этого ему совсем не нужен был дар чтения мыслей. Я даже заметил, что чёрный туман, который я порой видел над головами людей и Богов, никогда не появлялся над его, когда он разговаривал со мной. Бог искусств больше не врал в моём присутствии.

– С чего ты взял?

– Ты всегда был занят в Царстве мёртвых, постоянно что-то строил, заключал контракты и пытался достучаться до других. Ты никогда и не думал о себе и тех, кого оставил там... В прошлом.

– Сложно думать о себе, когда даже мысли говорят тебе «ты Аид».

– Миша…

– Что, Миша? – простонал я. – Чего ты добиваешься? Чтобы я принял себя? Я давно это сделал! Мне неизвестно, почему пламя не меняется.

– Ты как ребенок. – он сел рядом, и воздух сразу наполнился цветочным ароматом. – Причина, по которой ты не пытаешься найти родных заключается в том, что у тебя никого нет? Вернее, ты так думаешь. Я прав?

Я снова промолчал.

– Скорее всего у тебя были друзья и коллеги по работе, но ты не считаешь, что кто-то из них страдал, когда ты пропал.

Я продолжал упорно молчать.

– Ты любишь решать всё за всех. Жаль, что я понял это после того, как Медуза передала мне твоё послание. И лично я не думаю, что твоё пламя чёрное или золотое. Синий тебе хорошо подходил.

Я усмехнулся, наконец позволяя себе расслабиться.

– Когда успел заделаться моим личным психологом?

– Не обольщайся.

– Да-да, я знаю. Ты жутко занят.

– Всю следующую неделю меня не будет в Афинах, поэтому я хотел дать тебе повод задуматься на это время.

– О чём же мне думать?

– О том, кем ты стал, и что для тебя сейчас значит жизнь.

– Звучит слишком пафосно!

– Тогда переформулируй как-нибудь для себя.

– Я ничего не обещаю, но постараюсь.

– Поговори с остальными, посмотри какой ты в глазах окружающих. Сам знаешь, что тебя сейчас невозможно обмануть.

– Хорошо, я это сделаю. Не думаю, что мне хочется оказаться запертым в Тартаре, но у меня есть вопрос.

Он кивнул, устраиваясь поудобнее на холодных каменных ступенях.

– Почему других с пламенем Хаоса не отправили в Тартар? Эрида была с ним с самого рождения, у Харона, Эреба, который сторожит вход…

– У мойр тоже пламя Хаоса.

– У бабулек, значит, тоже… – совсем не удивился я. – Тогда объясни мне, почему их не скидывают в Тартар, а мне это грозит?

– Есть большая разница между тем, кто родился с чёрным пламенем изначально и тем, кто приобрёл его. – он остановил меня жестом. – Я знаю, что ты скажешь: «я тоже родился с пламенем Хаоса или двухцветным пламенем». Я тебе отвечу: ты прецендент! Никто не знает, что с тобой делать, считать угрозой или напротив радоваться тому, что ты здесь. Все думали, ты присоединишься к Олимпу – ты выбрал Аида, все считали: твоё пламя быстро станет золотым – оно остаётся двухцветным, и самое главное – ты закрыл ящик Пандоры и лишился души. У нас Богов, её нет изначально, но ты был смертным, неизвестно какие из-за этого будут последствия.

– Ясно, я тебя понял. – я тяжело вздохнул, глядя на звёздное небо. Похоже, когда я стал Богом, проблем только прибавилось.

– Что ж, мне уже пора идти, веди себя хорошо в моё отсутствие и постарайся ничего не натворить.

– Кажется, я выбрал не того отца.

Аполлон усмехнулся:

– Из меня ужасный отец, и всё же я лучше Аида! – он махнул рукой на прощание и рассыпался снопом золотых искр. Ночной ветерок подхватил их и закружил на небосводе.

Я же, наблюдая за этим искрящимся потоком, лишь помрачнел. Копаться в таких незначительных вещах, как прошлое не хотелось, уж слишком много проблем в настоящем. Золотое пламя едва горело в ладони и ощущалось чем-то чужеродным, смогу ли я хоть когда-нибудь победить с таким Ареса? Думаю, ответ очевиден. Но нужно ли мне это? Я бы хотел сказать: «нет», но нечто тёмное шевельнулось внутри и шепнуло: «не лги хотя бы самому себе».

Глава 2. Проводник душ.

Царство мёртвых встретило меня привычным шумом, доносящимся со стороны архива, видимо Демиан и Карл собрали команду для демонстрации проекта будущих комнат, или это Егорик затеял очередную реорганизацию, перетасовывая команды как карты в колоде. С бригадиром старались не спорить, даже Аид не лез к нему с советами, предпочитая решать все важные вопросы и внесение необходимых правок через меня или архитекторов, ему решительно не нравился наглый тон Егорика, который смягчался лишь когда в поле видимости появлялась сияющая фигура Аполлона. Я находил забавным наблюдать со стороны, как обычно громкий и не терпящий возражений бригадир изо всех сил старается угодить Богу искусств, демонстрируя свои профессиональные навыки, но стоило тому скрыться за соседним поворотом, как Егорик возвращался в норму: начинал ругаться на завышенные требования, нехватку людей и времени, никогда не забывая упомянуть халатное отношение со стороны остальных к столь важной работе. Однако, вопреки всем возмущениям порученное дело продолжал.

На самом деле я не собирался разбираться в том, что там у них происходит – слишком устал, и направился на звук общего гомона больше из любопытства, но пройти дальше попросту не смог: путь преградил Аид. Вид у него всегда был мрачный и недовольный, но сегодня Бог смерти выглядел особенно ужасно.

– И где тебя носит? – недовольно проворчал он, окидывая меня придирчивым взглядом.

– Сам знаешь, что у меня была тренировка с Аресом и занятие с Аполлоном. Помнится, я даже уведомлял тебя о своём расписании.

– Ты не брал рацию!

– Я не виноват. Арес попал по ней своим пламенем.

– Нужно было лучше обороняться!

– Ну да, ну да… – хмыкнул я, скрестив руки на груди. Глаза Аида бегали по моему лицу, а пальцы нервно теребили тёмный гиматий. – И ради чего ты меня так искал? Неужели тебе во всём нужна моя помощь?

– И без тебя отлично справляюсь! – хмыкнул он. – Только недавно утвердил проект общей зоны! И пообедал со всеми!

– Достижение из разряда «невозможное возможно». – протянул я, понимая, что папашка чего-то не договаривает. – Раз я тебе не нужен, и ты отлично справляешься сам, то пойду поболтаю с остальными.

– Я не говорил, что ты мне не нужен!

– У тебя биполярка… – тяжело вздохнул я. – Может, в следующий раз притащим во дворец душу психиатра? – но осёкся, вспомнив недавний разговор с Аполлоном. Ещё не ясно, с кем в итоге будет работать доктор – со мной или Аидом. На двоих мы вполне могли бы собрать неплохой грузовик психологических травм.

– Ты меня не понял! – тяжело вздохнул Аид. – Ты нужен мне лишь для решения одной проблемы!

– Что за проблема?.. – без особого интереса спросил я. Усталость после тренировок давала о себе знать, хотелось выпить горячего чая, послушать приятное шипение Медузы и отправиться на покой, но вместо заслуженного отдыха Аид собирался подложить мне очередную свинью.

Он ухватил меня за руку и полыхнул синим пламенем, перемещая нас в тронный зал, где скучающе прогуливался вдоль огромной колоннады никто иной как Гермес. Даже если бы я не встречался с ним ранее, всё равно бы понял, кто передо мной хотя бы по знаменитым крылатым сандалиям. Сейчас они никуда взлетать не собирались, обвив крылышками божественные лодыжки. Внешне Бог торговли сильно походил на Бога искусств: те же золотые волосы и светлые глаза, подтянутое тело и идеальные черты лица, однако его манера поведения, тон голоса и даже взгляд были совершенно иными.

– Привет, племянничек! – Гермес обернулся к нам, его широкая улыбка так и светилась доброжелательностью, однако я прекрасно понимал, что это всего лишь ход, дабы расположить меня к себе. – Помнишь, мы встречались на Олимпе? Обстоятельства тогда были совсем иными, так что я рад наконец познакомиться лично! – над его головой заклубился едва заметный чёрный туман. Рад он, как же… Врать будет кому-то другому.

– А я-то как рад! – я улыбнулся настолько благожелательно, как мог. И к Кассандре не ходи, его точно послал Зевс. – Какими судьбами, дядюшка?

– Он хочет свое место проводника душ и возможность присутствовать на судах. – мрачно ответил Аид, в отличие от меня у него на лице было написано, где он видал Гермеса с его запросами и как далеко ему следует с ними пойти.

– А разве подобное не должно входить в его обязанности по умолчанию? – задумчиво протянул я. При всей моей осторожности по отношению к Гермесу, я не мог не признать его, пожалуй, одним из самых интересных Богов пантеона. Видимо, пришло время испытать навыки трикстера на собственной шкуре. В обычное время меня бы это порадовало, но сейчас действительно хотелось отдохнуть, так что я намеревался поскорее смыться. – Неужели ты слился с их исполнения, дядюшка?

– Слился самым позорным образом! – сразу подтвердил мои слова Аид. – И это привело к скоплению очереди из душ!

– Эй-эй! Не перекладывай с больной головы на здоровую! – возмутился Гермес. – Не ты ли распустил суд и выставил меня за дверь?!

– Потому что вы все меня ненавидели! И ты, и Минос, и Радамант! Лучше быть одному, чем работать в таких условиях!

– Мы тебя не ненавидели, Аид…

– Ну, конечно! Я постоянно ловил на себе взгляды полные презрения. Даже сейчас ты обращаешься ко мне без должного уважения!

Гермес прикусил длинный язык, а я внутренне похихикал, мне нравилось, как Аида бросает из крайности в крайность. Временами Бог смерти полностью оправдывал свой титул верховного Бога: требовал полного подчинения и уважения от обитателей Царства мёртвых и периодически заглядывающих к нам Богов, часами восседал на троне, разбираясь с бременем правления или пытался подобрать подходящие души в пещере исключительно сам, отодвигая меня в сторону. Но при всей своей гордости сбегал прятаться в покои, стоило Аполлону лишь переступить порог Царства мёртвых, стеснялся пить чай в кругу обитателей Подземного дворца, с каждым шагом забиваясь всё дальше и дальше вглубь столовой, или хандрил так, что у меня уши вяли от бесконечных завываний по типу: «жена ушла, меня никто не любит, Цербер на меня орёт…» и прочих несомненно печальных вещей, во многих из которых он сам был виноват.

Вот и Гермес, который в самом начале столкнулся со второй крайностью, был весьма удивлён созерцать первую. Благо он быстро сообразил, что к чему, и выдал:

– Виноват! Давно не имел удовольствия общаться с вами, дядя! Простите мою дерзость!

– Впредь будь добр обращаться со мной как следует. Я верховный Бог, а не какая-нибудь третьесортная нимфа!

Я же продолжал внимать сему интересному диалогу как молчаливый наблюдатель, предвкушая, во что он выльется.

– Будет вам, Ваше темнейшество! Давайте забудем мрачное прошлое и заживём исключительно настоящим!

Аид закатил глаза, скрестив руки на груди, но спорить не стал, а Гермес тем временем продолжил.

– К тому же у вас наконец-то появился наследник! С чем я искренне хочу вас поздравить!

– А меня не хочешь поздравить? – я попросту не смог удержаться от подкола.

– Разумеется, хочу! – нагло соврал хитрый Бог, но меня было не провести. С каждой фразой тёмный туман сгущался над его головой всё сильнее, а в мыслях вертелось лишь: «Скорей бы отсюда выбраться! Век бы не виделся с мрачной частью семейки…»

Я протянул к нему руку, вопрошающе глядя в светлые глаза. Какое счастье, что он хотя бы не сиял, как Аполлон, и я мог беспрепятственно смотреть на него в упор. Гермес встретился со мной взглядом, заметно поёжился, подумав: «Какой он всё-таки жуткий, а вблизи ещё хуже... Чего на самом деле хочет?», и всё же пожал мою руку, продолжая предаваться внутренним сомнениям.

– Ты идиот, дядюшка? – тяжело вздохнул я, картинно закатывая глаза.

– А что не так? – искреннее удивился он, перебирая в мыслях тысячи вариантов ответа, дабы быть готовым к тому, что я скажу.

– Кто же приходит поздравлять с пустыми руками? Или у вас на Олимпе так принято?

– А… – Гермес вздрогнул, такого выпада он от меня явно не ожидал. И даже варианта подобного развития событий не рассматривал, но надо отдать ему должное: быстро взял себя в руки и постарался выйти из сложившейся ситуации. – Я просто не ожидал, что ты так неожиданно появишься, Михаил! Конечно, у меня есть для тебя подарок!

Так и вижу, как он с любовью упаковывал его в коробку, перевязанную симпатичной ленточкой…

– Правда есть? – недоверчивым тоном спросил я, нахмурив брови.

– Конечно есть!

– Значит и для папочки есть?

– Да-да! Где мой подарок? – тут же присоединился к моим возмущениям Аид, до этого наслаждавшийся видом сконфуженного Гермеса.

– Как неловко вышло… Похоже я поторопился и забыл их на Олимпе. Дырявая голова… В следующий раз буду проверять сумку перед отлётом! – попытался оправдаться Гермес. – Обещаю обязательно принести ваши подарки к завтрашнему утру!

– Не, пап, так не пойдет! – помрачнел я. – Он совсем нас не уважает! Завтраками кормить вздумал!

– Не уважает! Он вообще никого не уважает, кроме Зевса! – подлил масла в огонь Аид, который был лишь рад поставить наглого Бога на место второй раз за вечер.

– Верно про него говорят, Бог хитрости!

– То же мне, явился! Неужто думал, мы перед ним красную дорожку расстелем?!

– У нас в Царстве мёртвых такое не пройдёт!

– На своём Олимпе будешь всем мозги пудрить!

– Ладно-ладно! Чего вы сразу обижаетесь? – сдался Гермес, его взгляд метался между мной и Аидом подобно застигнутому врасплох зверю. – Предлагаю поступить так: я быстренько слетаю до Олимпа и принесу ваши дары, а после мы продолжим нашу беседу? По рукам?

– Только быстрее, дядюшка, у нас график!

– Иди уже! Некогда с тобой возиться!

Крылатые сандалии вынесли Гермеса так быстро, что я и моргнуть не успел. Аид же с тяжелым вздохом провёл ладонью по лицу и прямо спросил:

– Что ты задумал? Неужели не понимаешь, что он здесь из-за тебя? Его такая мелочь, как божественные обязанности по сопровождению душ давно не интересуют.

– Ты думаешь, я идиот? – хмыкнул я, покосившись на Бога смерти. – Слышал поговорку: «держи друзей близко, а врагов…

– Ещё ближе. – закончил за меня Аид. – В этом и заключается твой хитрый план? Дать Гермесу прежний доступ в Царство мёртвых?

– Именно так. Кстати, он прав, тебе действительно необходимо возродить суд. Наш архив трещит по швам, нужно срочно заняться распределением. Пещера и так переполнена!

– Может, я просто передам тебе обязанности Бога смерти, и уйду в отпуск?..

– Совсем страх потерял?! Я из-за тебя столько натерпелся, что никакого отпуска в ближайшие тысячу лет не потерплю!

– Вздумал мной командовать, щенок?!

– Чем тут командовать? Богом на тяжелой стадии депрессии?

– У тебя привычка нарываться на неприятности?

– И что ты мне устроишь? Запрёшься в комнате и объявишь голодовку?

– У тебя переходный возраст, Михаил? Поэтому ты такой дерзкий?!

– Не знал, что ты в курсе таких понятий, как «переходный возраст»! Неужели ради меня изучил соответствующую литературу по теме «подростковый период у Богов»?

– Я тебя придушу!

– Приятно видеть, что вы так ладите! Настоящая семейная идиллия!

Гермес тем временем успел вернуться и с интересом наблюдал нашу каждодневную перепалку с Аидом. Обмен гадостей успел войти у нас в привычку, так что жители Подземного дворца уже не обращали на это никакого внимания и обычно просто обходили место стычки стороной, дабы случайно не нарваться на бушующее пламя: друг друга ранить мы не могли, а вот ненароком кого-то задеть – запросто.

С появлением Гермеса обстановка больше не располагала к спору, пыл пришлось поумерить и вернуться к прерванной беседе.

– Какой ты быстрый, дядюшка! – я сразу натянул приветливую улыбку, покосившись на его сандалии. Всё как в мифах говорится: действительно невероятно полезная вещь! С такой я бы точно смог конкурировать на поле боя с Аресом, но вряд ли Гермес захочет так просто с ними расстаться.

– Вот! – он продемонстрировал огромный глиняный сосуд с такой гордостью, будто в нём было молоко священной коровы, которую доили в полнолуние сорокалетние девственницы. – Высококлассная амброзия для Его темнейшества Аида! И весьма нетривиальное яйцо для принца Царства мёртвых!

– О нет! – замахал руками Аид в попытках прервать столь яркую церемонию вручения подарков. – Только не новая тварь! Я не вынесу ещё одного чудовища!

– Спасибо, любимый дядюшка! – обрадовался я. – Страус определённо был необходим в Царстве мёртвых!

– Михаил, только не говори, что серьёзно собрался заставить его оттуда вылезти? – закатил глаза Аид, он явно начинал злиться.

– Не вылезти, а вылупиться!

– Ну, спасибо, Гермес! Это худший подарок из возможных!

– А, по-моему, маленький принц ужасно рад.

– Сделай одолжение! В следующий раз принеси ему шоколадку!

– Простите, Ваше темнейшество! – судя по вертящимся в голове мыслям, Гермес действительно удивился, ведь на сто процентов был уверен в своём подарке. – Я думал вашему сыну нравятся разные зверюшки, и он точно обрадуется возможности завести новую.

– Нравятся. В этом-то и проблема…

– Ладно тебе, папуль, курица не птица, а страус не монстр. – решил разрулить ситуацию я. – Давайте лучше вернёмся к главной теме разговора.

– Поддерживаю!

– Ладно. – Аид поставил бутылку с амброзией у ближайшей колонны, а сам гордо прошествовал к трону. Я поспешил занять привычное место по его правую руку. – Я готов выслушать твои предложения.

– Как я уже говорил, я хочу своё место проводника душ.

– Ты его получишь, но с одним условием.

Гермес вежливо улыбнулся, а его мысли тем временем так и кричали от возмущения: «Я ещё и должен заслужить бесплатную работу? Просто прекрасно! До чего докатился… Вечно так: Гермес то, Гермес сё, принеси-подай, слетай помоги, выкради сокровище, убей стоглазого-лупоглазого великана. За что мне такие мучения?!..»

– Могу я услышать это условие?

– Разумеется. – Аид нехорошо покосился в мою сторону. – Михаил сказал, что нам необходимо возродить суд, и я, несомненно, с ним согласен, поэтому поручаю тебе, Гермес, помочь моему сыну найти Миноса и Радаманта и вернуть их в Царство мёртвых.

Похоже, теперь Аид решил свалить свою работу не только на мои плечи, но ещё и Гермеса к этому приплёл. Когда с таким графиком разбираться с самим собой?..

– Хорошо, я помогу.

Подобного ответа я и ожидал, Гермес собирался помочь не потому, что хотел или был обязан это делать, всё было намного проще: если не согласится – Аид из вредности не даст полный доступ в Царство мёртвых, а значит он провалит задание Зевса, что влечёт за собой серьёзные последствия. А в остальном – в гробу он видал задания от Аида.

– Михаил?

– Нам всё равно нужно возродить суд, не в моих интересах отказываться от помощи.

– Раз возражений не имеется, можете приступать.

– А нельзя ли… – начал было Гермес, но я цепко ухватил его за руку и потащил за собой к выходу из тронного зала.

– Пойдём, дядюшка! Приступим немедленно.

– Я действительно буду рад тебе помочь, Михаил, но мне бы не мешало время на завершение собственных дел. – продолжил он начатую мысль, стоило нам лишь переступить порог Царства мёртвых.

– Я милосердно тебе его дам. Как насчёт выдвинуться завтра вечером?

– Ты же понимаешь, что тебе не стоит в это время появляться в Царстве мёртвых?..

– Сделаю это ради тебя.

– Люблю тебя, племянничек! – он махнул рукой на прощание и посмешил смыться, пока я не передумал.

Я же устало вызвал пламя и, совершенно не разбираясь какого оно там цвета, переместился в жилище Аполлона. Бог искусств уже был в отъезде, но чары как обычно беспрепятственно пропустили меня. Не за чем Гермесу знать, что я попросту устал, чтобы тащиться с ним куда-то, да и если при нём использую чёрное пламя, будет совсем нехорошо, поэтому стратегическое решение отоспаться в гостевой комнате Аполлона виделось мне самым верным из возможных.

Глава 3. Кносс.

День уже начинал клониться к вечеру, когда я наконец продрал глаза и заставил себя сесть на кровати. Подушка приятно пахла лавандой, навевая далёкие воспоминания о прошлой жизни, которая теперь казалась чем-то недосягаемым и от того неважным. Честно говоря, в детстве я даже не мог себе представить этот запах, но наш давний разговор, хоть и начинался по-разному, всегда заканчивался одинаково: возле небольшой картины в хлипкой деревянной рамке. Она одиноко висела в общем коридоре и постоянно притягивала к себе взгляд.

– Можешь себе представить, как пахнет это поле?

– Сладостью? Там так много цветов, что можно задохнуться.

– А я бы хотела задохнуться. – она улыбнулась, ласково взъерошив мои волосы. – Всё лучше, чем жить здесь. Там. – мой взгляд невольно вернулся к картине, наблюдая за движением руки. – Можно задохнуться по своей воле.

– Ты думаешь о слишком странных вещах. Это просто поле цветов.

– Поле, которое мы однажды увидим вместе!

– …, …, что вы здесь делаете? Немедленно возвращайтесь к урокам!

– Да, …… . Мы сейчас!

Детство давно прошло и оставило меня прямо как человеческая жизнь, а Аполлон будто знал, какой аромат стоит использовать, дабы ещё больше воздействовать на воспоминания. А говорил, что обделён даром прорицания?.. Мне потребовалось несколько минут, чтобы совладать с мечущимися мыслями и наконец сфокусироваться на задаче уходящего дня.

После долгого сна я чувствовал себя намного лучше и был на самом деле благодарен Гермесу за его неотложные дела. Теперь можно не бояться за пламя, уверен: поддерживать золотое будет несложно.

Всё ещё зевая и еле перебирая ногами со сна, я выбрался из «жутко» светлой комнаты в не менее «жуткую» гостиную, где за прозрачным кофейным столиком на роскошном диване из дорогой кожи примостилась Артемида. От чайной чашки в её руках шёл заметный пар. Богиня, не морщась, пила обычный кипяток, даже не потрудившись бросить в него пакетик или заварку из изящного фарфорового чайника, расположившегося неподалёку.

– Доброе утро, соня. – она повернула ко мне голову и легко улыбнулась, заставляя слегка поморщиться. Серебряное свечение, исходящее от Артемиды, было не настолько интенсивным, как у Аполлона, и всё же сильно давало по заспанным глазам.

– И давно ты здесь? – в лоб спросил я вместо пожелания «доброго утра».

– Где-то с полудня. А ты, полагаю, занял апартаменты со вчерашнего вечера или с самого утра завалился?

– Его всё равно нет дома, не идти же в отель. – пожал плечами я, подгребая к холодильнику. Полки интересным содержимым не порадовали, я поморщился, заметив брокколи, сельдерей и какую-то жуткую микрозелень. – А нормальную еду наша звезда употребляет?

– Ты знаешь ответ, так зачем задаешь вопрос? – усмехнулась Артемида, сделав большой глоток горячей воды. И как только горло не обожгла? Не Богиня огня же в самом деле…

– Надежду никто не отменял.

– Высокая кухня в ресторанах и полезная еда дома – это всё, чем питается мой брат. Лишь изредка он позволяет себе готовить яичницу на оливковом масле.

– Судя по всему, тебя его подход к еде тоже не особо радует.

– Я же Богиня охоты. С чего меня должен радовать подножный корм? – хмыкнула она и таки сжалилась. – Ладно уж. Поделюсь с тобой своей добычей, поройся в бумажном пакете на барной стойке.

– Артемида – ты святая!

– В курсе.

Я пристроился рядом, с удовольствием жуя приличный кусок отборного стейка, совершенно не разбираясь, из какого животного он сделан – мясо оно и в Греции мясо!

– Так что ты здесь делаешь?

– Уже и к другу прийти нельзя? – пробурчал я с набитым ртом. Мясо, приготовленное самой Артемидой, было удивительно нежным и словно таяло во рту.

– Ты же в курсе, что его нет.

– Как это нет? Мысленно он всегда с нами!

– Михаил, не юли! Ты сбежал из Царства мёртвых? С Аидом поссорился?

– Ничего я не поссорился! Стал бы сбегать из-за такой мелочи? – обиженно фыркнул я. – Всего лишь отдыхал у Аполлона в ожидании важного задания. Между прочим, Аид сам меня на него отправил, так что пусть справляется с работой под землёй один!

– Что за задание?

– Так… Нужно найти одну «сладкую» парочку.

– Поделишься? Я Богиня охоты – выслеживать добычу моя специализация.

– Ты права. И как я не подумал?!..

– Иногда я хочу тебя придушить!

Я рассмеялся и, запихнув в себя остатки стейка, вытер руки бумажной салфеткой.

– Мы хотим возродить суд. Душам нет конца-края, а архив даже с помощью Афины основной проблемы не решает.

– Звучит вполне логично. Мне сложно разбираться в тонкостях управления целым Царством, но даже я понимаю: если не сокращать численность населения, долго оно не протянет.

– Вот и я о чём! Возвращаясь к насущному вопросу: мне нужно отыскать Миноса и Радаманта. У тебя есть предположение, где они могут быть?

– Насколько тебе самому известно, Минос правил Критом. – Артемида лишь подтвердила то, что уже было известно. Её губы растянулись в хитрой улыбке и добавили. – Тебе наверняка бы понравился Минотавр,

– Кносский дворец – звучит как вполне разумный старт для поисков. Радамант скорее всего тоже где-то по близости.

– Они с Миносом были не то, чтобы дружны при жизни... Мне сложно сказать, какие отношения связывают их сейчас.

– Что ж… Мне будет на руку, если они решили держаться вместе. Впрочем, начать всё равно стоит с Кносского дворца.

– Аид дал какие-нибудь подсказки? Думаю, он может быть связан со своими судьями чем-то помимо договора.

– Папашка ничего не сказал, только отправил мне в помощь Гермеса.

– Гермеса?! – усмехнулась Богиня, она подпёрла голову рукой, облокотившись на спинку дивана. В обычно спокойном взгляде замелькали едва заметные лукавые искорки. – Жаль, у меня много дел, и я не смогу увидеть ваше взаимодействие в живую!..

– Аполлон же с ним как-то дружит…

– Аполлон – это другое! Он тоже сын Зевса, да и они дружат уже много веков.

– Вот значит, как… – задумчиво протянул я и добавил. – Впрочем в моих планах не было пункта: войти в компанию дружных братьев. – звук часов, отбивающих семь вечера заставил подняться с белоснежного дивана и засобираться к выходу. – Мне уже пора, Диана. Приятно было поболтать и спасибо за помощь.

– Миша, как твоё пламя? – серьёзно спросила она вместо того, чтобы попрощаться.

– Более-менее.

– А если честно?

– Думаю, Аполлон всё и так тебе рассказал. – попытался обойти неприятную тему я.

– На самом деле он не делится ходом ваших тренировок. Даже Зевсу на этот вопрос отвечает уклончиво.

– Надо же…

– Не подведи его. А насчет Гермеса, не переживай, я и сама порой не знаю, что он может выкинуть. Думаю, ждать от него подлости в любой момент лучший из возможных вариантов.

– Ты лишь подтверждаешь мои сомнения.

– У меня кое-что есть для тебя. – Артемида поднялась с дивана и подошла ко мне практически вплотную. – Я сказала, что не знаю, где искать Миноса и Радаманта, но у меня есть то, что может помочь выследить цель. – она грациозно взмахнула рукой. Серебристое пламя завертелось стремительным потоком, окутывая пространство мириадами танцующих огоньков. Они слились воедино прямо у меня на ладони, сжавшись до небольшого пенсне. – С помощью него можно увидеть даже самые древние следы. Но запомни, Миша! Это очень редкий предмет! И ты его потеряешь, я тебе голову откручу!

– Оно фиксирует даже следы покойников? – сразу заинтересовался я, рассматривая необычный артефакт.

– Да, стёкла особые.

Я нацепил пенсне на нос, что вызывало ожидаемый смешок у Артемиды:

– Более дурацкого вида у тебя ещё не было.

– Ну, спасибо... Нет, правда! Спасибо! – исправил интонацию я, аккуратно пряча артефакт в складках одежды. – А сейчас мне действительно пора.

– Удачи с поисками!

Я благодарно кивнул ей и направился в сторону выхода, затормозив у самой стеклянной двери наружу.

– Кстати, я оставил одну вещь в гостевой комнате. Но, надеюсь, ничего не произойдет раньше времени.

– Что ты имеешь в виду? – прищурилась Артемида, явно не доверяя моим двусмысленным репликам.

– Да так… Ну, мне правда пора. Пока-пока. – я показательно использовал золотое пламя и появился недалеко от входа в Царство мёртвых.

Гермес не заставил себя долго ждать, вскоре я услышал над головой хлопанье крыльев, а после и сам Бог приземлился напротив, расплывшись в нарочито-вежливой улыбке. Думаю, ему на самом деле пришлось пожертвовать многими делами, чтобы присоединиться ко мне в поисках, хотя бы за это его стоило уважать.

– Михаил! Давно ждёшь? – его улыбка стала ещё шире, а в мыслях тем временем вертелось: «Ещё бы век тебя не видел!»

– Вечер – понятие расплывчатое, так что я пришёл пораньше.

Пусть думает, что заставил меня ждать, будет чем упрекать в случае чего.

– Мне ужасно жаль, племянник! Давай скорее приступим к делу! – с энтузиазмом выпалил Гермес, впрочем, тёмное облако над его головой позитивного настроя не разделяло.

– Есть идеи, дядюшка? Мне казалось, ты специализируешься на поиске.

– Конечно, я в этом силён, но не в случае Миноса и Радаманта… – лишь развёл руками он. – После того, как эти двое покинули Царство мёртвых, их больше никто не видел.

– Да и никому не нужно было их искать. – буквально озвучил его мысли я, усмехнувшись. – Начнём с наиболее очевидного – Крита.

– Отличная идея. – крылья сандалий мигом встрепенулись, приходя в полную боевую готовность. Поймав мой заинтересованный взгляд, Гермес предложил. – Как насчёт прокатиться с ветерком?

– Не хочешь использовать перемещение?

– Если честно, нет… Меня после него укачивает.

– Никогда бы не подумал, что у тебя такая слабость. – хмыкнул я, но шанс прокатиться на знаменитом артефакте упускать совершенно не хотелось. – Ладно, подставляй спину, дядюшка. Сыграем в лошадку!

– В лошадку? – он поморщился, даже не скрывая своего нежелания этого делать. – Лучше иди ко мне на ручки!

Тут уже я в полной мере выразил подкатившее к горлу недовольство:

– Ну, уж нет! Я не настолько опустился, чтобы сидеть на руках у мужика! Что обо мне потом подчинённые подумают?!

– Не знал, что ты такой предвзятый. Мы же родственники, Михаил. – тяжело вздохнул Гермес, но заметив, что я не намерен сдавать позиции, всё же повернулся спиной, обречённо протянув. – Ладно уж, в лошадку, так в лошадку.

«За что мне такое наказание?.. Сидел бы сейчас спокойно на Олимпе и попивал амброзию, если бы не этот ненормальный» – ход его мыслей был вполне понятным, но я не стал удостаивать их вниманием и удобно устроился на спине. Крылатые сандалии тем временем сорвались с места и подняли нас в небо настолько быстро, что я даже ахнуть не успел. Секунда – и мы уже над тёмной бездной морских волн. От непривычной скорости затрепетали несуществующие щёки, а живот опасно скрутило. Похоже у нас возникла проблема: Гермеса укачивало при перемещении, а меня от скорости его обувки.

– Что? Нравится вид сверху? – подколол Гермес, вероятно, заметив моё позеленевшее лицо.

Крит показался на горизонте почти сразу, и я мысленно порадовался, что небесный аттракцион скоро закончится, но Гермес будто специально сделал демонстративный круг над островом, и только после этого виртуозно приземлился напротив останков некогда громадного Кносского дворца.

– Вот и всё, что осталось от некогда великого города. – произнёс он, пока я пытался прийти в себя на ровной поверхности. Повторять подобный опыт больше не хотелось. – Миша, ты уже был на Крите?

– Доводилось. – я усмирил подкатывающую к горлу тошноту и осторожно поднялся, оглядевшись по сторонам.

Взгляд зацепился лишь за уцелевшую часть пурпурной колоннады среди общей разрухи. Вероятно, если Минос и приходил сюда, вряд ли задержался надолго. Думаю, ему было больно видеть развалины того, что некогда считалось сердцем легендарного Царства и по совместительству его домом. Как ни крути, а время всегда забирает своё: возникают и умирают цивилизации, уходят под землю древние города, ветер развеивает останки былых вождей... Мне бы хотелось увидеть некогда роскошный дворец в самом расцвете, но пока приходилось довольствоваться лишь руинами.

Гермес тем временем поднялся над землёй и улетел на поиски видимых следов с воздуха. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы осмотреть весь Кносс целиком, вернуться и выдать неутешительное заключение:

– Уж прости, племянничек! Не вижу на острове никаких божественных следов.

– Так ведь Минос и Радамант не были Богами. Разве не так?

– Верно, но они были от него рождены. У полукровок особая аура, сразу видно, что Бог приложил руку для их создания. Геракл, например, излучал такую, когда совершал легендарные подвиги!

– Геракл!.. – хмыкнул я и вытянул из складок одежды пенсне. – Даже боюсь представить, как он светился.

– Что это у тебя? – сразу заинтересовался Гермес и постарался не засмеяться, когда я нацепил артефакт на нос.

«Ничего хуже сегодня не видел! Не думал, что он может выглядеть ещё более жутко!» – кричали при этом его мысли.

– Артемида дала. Сказала, что пенсне помогает увидеть скрытые следы. – пояснил я и поднялся на золотом облачке, тщательно осматривая руины дворца сверху, медленно пролетая над ними. Гермес постоянно находился рядом, с интересом наблюдая за моими действиями.

– Говоришь, у полукровок особая аура? Как она выглядит?

– Хм… Ты ведь видел людей, отмеченных Богом?

– Было дело.

– У них свечение достаточно слабое. Можно сказать, такие люди просто выделяются на фоне заурядной толпы. У полукровок ореол сильнее, но меньше, чем у Богов. Бывали случаи, что он проявлялся даже у потомков, но это большая редкость.

– Значит, по логике свечение Радаманта и Миноса должно отдавать пламенем Зевса?

– Да, так оно и было! – сразу согласился со мной Гермес. – Мне приходилось видеть обоих в лучшие времена, и их аура была довольно интенсивной. Однако, в Царстве мёртвых она полностью сошла на нет.

Я резко затормозил, приглядываясь к едва заметному чёрному туману, исходящему из едва заметного проёма в самом низу. На всякий случай снял пенсне, но видение не исчезло. Вряд ли Радамант или Минос могли использовать пламя, а если и могли, то оно точно не принадлежало Хаосу. Что-то явно звало меня вниз, прямо как один из коней Диомеда когда-то…

– Ты что-то нашёл? – поинтересовался Гермес и, проследив за направлением моего взгляда, подлетел прямо к источнику чёрного тумана. – Здесь что-то есть?

– А что ты видишь?

– Обычную дырку в полу. Похоже внизу есть нижние этажи. Размеры, правда, крошечные, обычный человек точно не спустится, но для нас – Богов подобные вещи не являются преградой.

Гермес явно не видел того же, что и я, иначе реагировал бы куда интенсивнее, да и мысли оставались спокойными. А тем временем чёрный туман продолжал окутывать его лицо чёрной дымкой, шевеля появившимися щупальцами, будто подманивая меня к себе.

– Ты знаешь, что было на нижних этажах? Если мне не изменяет память, лабиринт Минотавра располагался в другом месте.

– Не вижу здесь свечения, впрочем, за столетия, проведённые в Царстве мёртвых, братья наверняка привыкли к тьме. – он поёжился и рефлекторно отступил от дыры, выскользнув из объятий тумана. – Холодом оттуда веет. Не слишком приятное место.

Я приземлился рядом с ним, развеяв золотое пламя в воздухе, и опустился на корточки. Туман сомкнулся плотным кольцом, но не проявлял никакой враждебности, напротив будто ласково касался щупальцами одежды, слегка подталкивая внутрь. Отверстие действительно оказалось небольшим, меньше локтя в длину и ладони в ширину. Водрузив песне на нос, я ещё раз присмотрелся к застывшей внутри тьме, не различая среди бесконечного обсидиана ни капли золота.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Гермес, заглядывая через плечо, дабы понять, что я там такого нашёл.

– Думаю, нам всё же стоит проверить местные подвалы.

– Ладно… Подвалы так подвалы. – нехотя согласился он. – Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

Я кивнул и, окружив себя золотым пламенем, двинулся прямо по направлению чёрного тумана, Гермес последовал за мной, оглядываясь по сторонам, вероятно, за время отсутствия в Царстве мёртвых, он успел отвыкнуть от тьмы.

Нижний ярус не порадовал – здесь царила та же разруха, потолки кое-где обвалились, песок просочился в трещины и заполонил видимое пространство. Было заметно, что когда-то здесь проводили раскопки, но похоже не нашли ничего интересного. Чёрный туман скользил по едва заметным щелям, уводя нас всё дальше и дальше вниз, минуя заваленные арки и проходы, петляя по бесконечным каменным коридорам, коим не было конца-края. С каждым мгновением мы спускались всё ниже и ниже, а тьма становилась всё гуще и гуще. Здесь, в самом низу время, казалось, навсегда остановилось... Виной ли этому была банальная труднодоступность или иные силы, повисшие здесь на страже – сказать было сложно.

Туман завертелся в абсолютно-чёрном пространстве и распался на едва заметные частицы, напоминающие угольную пыль. Они пронеслись мимо, утонув во мраке. Гермес поёжился, крылатые сандалии, казалось, тоже разделяли его чувства, издавая странные глухие звуки.

– Непохоже, что мы найдём здесь Миноса и Радаманта, может, рассмотрим другие варианты?

– Как будто они у нас есть? – недовольно проворчал я, в абсолютной тишине звук его обуви ужасно раздражал. – Усмири свои сандалии. Я никак не могу сосредоточиться из-за этого странного звука.

– О чём это ты?.. – удивлённо спросил Гермес, недоверчиво покосившись на меня. – Я не использую их с момента, как мы здесь остановились.

– Но ты же слышишь этот жуткий звук?

– Жуткий звук? Я думал, это ты так дышишь...

– Дышишь?..

Я замер, ощущая, как спину прошиб холодный пот. Похоже не стоило ждать ничего хорошего от места, куда могло привести пламя Хаоса. Кто-то глубоко дышал за моей спиной, и даже воздух вокруг словно вибрировал от его присутствия.

Глава 4. Сила Бога.

Последним, что я видел было испуганное лицо Гермеса, который будто с призраком столкнулся, а далее хитрый Бог смылся при первых признаках опасности, оставив своего «любимого» племянника, то есть меня, на съедение неизведанному нечто. Разумеется, стоило ожидать подобной подлости, но он даже не попытался никак оправдаться! Придётся припомнить ему этот крысиный поступок позднее, помереть-то я всё равно не смогу. Зато бояться могу – ещё как...

Дыхание за спиной было горячим и глубоким, даже характерный запах серы, сквозивший из пасти чудовища, напоминал Цербера. Однако исходящее от существа рычание оказалось совершенно не похожим на звуки, что издавал адский пёс или обычная собака, и я быстро нашёл в себе силы обернуться. Можно было даже не гадать, кого я встречу под Критским дворцом – слишком очевидно и одновременно невероятно. Минотавр давно мёртв. Он, и правда, был не то, чтобы жив: сотканный из чёрного тумана, едва различимый среди непроглядной тьмы, смотрел на меня горящими глазами, в которых плескалось самое настоящее адское пламя. А затем бросился вперёд, раздувая ноздри подобно настоящему быку.

– Какие люди! – расплылся в улыбке я. По всем законам логики меня не должна радовать эта встреча, но новое чудовище будоражило кровь лучше любого алкоголя. По телу пробежали мурашки от предвкушения, а несуществующее сердце забилось всё чаще и чаще.

Минотавр, правда, моей радости не разделил, и вновь бросился, на этот раз будто растроившись в прыжке. Это было настолько неожиданно, что одной копии удалось меня задеть, мощный рог легко распорол бледную кожу на плече. Помереть я, разумеется, не мог, но боль чувствовал отлично, да и кровь хлынула, крича об опасности. Лучше всего было отскочить и встретить новый удар золотым щитом, но опомниться мне не дали – в следующую секунду количество копий выросло до шести, и с каждым разом они множились будто головы Лернейской гидры, а я едва успевал отбиваться от бесконечного потока, вкладывая всё золотое пламя в защиту, не говоря уже о нападении.

Обрадовавшись возможности познакомиться с новым чудовищем, я совершенно недооценил своего противника, и теперь платил за это высокую цену. Вскоре копии Минотавра заполонили всё видимое пространство, ещё немного и полезли бы на потолок... От помощи Гермеса в такой ситуации я бы точно не отказался, но теперь приходилось отбиваться собственными силами, и золотое пламя плохо справлялось с созданиями, сотканными из тьмы. Оставалось лишь предполагать, что за годы, проведённые под дворцом, Минотавр озлобился и превратился в опасного духа, прямо как кони Диомеда, которых я подобрал ранее, но в отличие от безобидных лошадок, полубык не горел энтузиазмом со мной пообщаться, а напротив возжелал немедленно устроить похороны. Надо признать, я был идиотом… Тот чёрный туман снаружи сам привёл жертву в лапы Минотавру. На самом деле это было очевиднее некуда, но проверить всё равно стоило.

В битвах с чудовищами я обычно пытался до них достучаться, но в этой всё изначально пошло не по плану… Копии бежали напролом, они легко проходили сквозь друг друга, но при этом умудрялись наносить весьма ощутимый урон мне. Золотое пламя мигало в руках, не выдерживая давления. Отбрасывая одних, приходилось заниматься партией следующих, тренировки с Аресом и рядом не стояли с этой бойней! Бог войны, конечно, использовал грязные тактики, но не множился двойниками. Мне даже некогда было думать: «Почему дух Минотавра вообще обладает такой силой копирования?..» Оставалось лишь отражать нападения, дабы позорно не улепётывать отсюда в виде кровавой лепёшки.

Золотое пламя подмигнуло в последний раз и исчезло будто догоревший фитиль. Я и раньше предполагал, что оно слабое, но не настолько же в самом деле… Полу-быки окружили меня со всех сторон, их глаза горели, ноздри раздувались, а острые рога будто вибрировали от огромного желания превратить заглянувшего в гости Бога в подобие шашлыка. И вот, когда эта бешенная толпа ринулась в центр, другого выхода уже не осталось.

– Стоять! – закричал я, выпуская рвущееся изнутри чёрное пламя. Сдерживаемое месяцами, оно клубилось в воздухе словно огромное чернильное облако, погребающее под собой всё на пути. Чистое, не смешанное с золотом, идеальная непроглядная тьма!

Виной тому было пламя или роль сыграла команда, произнесённая громким голосом, но Минотавр и все его копии застыли не в силах пошевелиться. Чёрные языки заструились по фигурам, окутывая заметной дымкой их глаза, проникая внутрь через нос, пасть и уши, полностью захватывая контроль над шатким призрачным коллективным разумом.

– Слушайте меня! – мой голос сильно изменился. Я слышал его словно из колодца, будто он был совершенно чужим – холодным, жестоким, отстранённым – внутри говорило пламя первородного Хаоса.

Копии, сжираемые изнутри, одна за другой начали сжиматься и с характерным треском лопаться, истекая чернилами, это жуткое представление шло до тех пор, пока Минотавр не остался со мной один на один. И тогда я увидел его истинную суть – то было не античное чудовище, а умерщвлённые им души, что так и не отправились в Царство мёртвых и не нашли покоя. Они притянулись друг к другу, слиплись и стали одним целым, принимая облик собственного убийцы и возвращаясь туда, где всё началось. Ненависть жгла так, что души давно забыли о том, кем были когда-то, но я чувствовал исходящую от чудовища скорбь. Не лабиринт, а именно дворец стал местом их последнего пристанища…

– На колени! – приказал незнакомый голос.

И Минотавр без колебаний повиновался, его ноги сами собой подкосились, и тело рухнуло на пол. Мои собственные глаза тоже застилала тьма, но в ней проявлялось то, что раньше казалось невозможным. Казалось, больше ничего не сможет от меня укрыться! Эта сила поражала воображение!..

– Будешь служить мне? Откажешься – уничтожу.

Тёмное пламя окутало чудовище, поднимая его за голову до моего уровня. В его глазах горел прежний яркий огонь, однако теперь то был не огонь ненависти, а чистое благоговение перед лицом сильнейшего. Вот чего опасался Зевс! Тёмная сторона моего пламени настолько сильна, что подчиняет себе даже своенравных чудовищ. Нужно ли мне теперь одобрение какого-то божка ради спокойной жизни на земле?! Вопрос риторический. Минотавр тем временем утвердительно кивнул, и пламя с громким стуком опустило его на пол.

– Минос и Радамант? Знакомые имена?

Минотавр тут же вскочил на ноги и активно закивал, а затем побежал во тьму, прокричав что-то на непонятном для обычного человека рычащем языке – однако он не был таковым для меня. Монстр звал за собой глубоко во тьму.

Впрочем, бежать за ним я не собирался, а просто размеренно направился следом, зная, что он точно дождётся меня – теперь бросить господина для Минотавра равносильно полному уничтожению. Чёрное пламя танцевало вокруг, наполняя тело небывалой лёгкостью, затуманивая разум как чаша отборной амброзии. Чувство превосходства пьянило, а всё существо стремилось заполнить себя первородным Хаосом, среди которого едва-едва пробивались золотые зёрна.

С каждым шагом я тонул во тьме всё сильнее и сильнее, и хотел бы войти ещё глубже, но с силой заставил себя остановиться, доставая из самых недр памяти многочисленные тренировки по контролю пламени с Аполлоном. Пламя Хаоса было прекрасным, манящим, мощным, но разум, что открывался при его использовании словно был чужим. Кто-то другой смотрел на мир моими глазами, а я становился лишь сторонним наблюдателем. Это вновь напомнило что-то далёкое.

…

– Тебе не кажется чудовищным?

– Что именно?

– Ну, знаешь… Отпускать нас во взрослый мир, без особой поддержки.

– Ты поступила на актёрское. Пока поживёшь в общежитие, а там и квартиру дадут.

– Уверен, что сделал правильный выбор? Химия – звучит сложно и не так интересно. Мог бы пойти на врача.

– Я не тот, кто станет благородно класть жизнь на алтарь служения людям. Меня вполне устраивают безмолвные вещества. Но они не означают скуку, о которой ты думаешь, когда представляешь себе химика.

– Да уж. Придётся звать тебя на спектакли, чтобы не замариновался в своих лабораторных.

– А ты не переигрывай, а то знаю тебя!

– Ты не понимаешь! Тяжело держать контроль!

– Контроль?

– Когда находишься внутри роли порой перестаёшь быть собой, но именно индивидуальность актёра и есть та ниточка, что придаёт персонажу изюминку.

– У тебя не то, чтобы получается объяснять…

– В твоей голове будто живёт другой человек! И ты должен держать его под контролем, чего здесь непонятного?!

…

– И правда… – прошептал я. – Чего уж тут непонятного?..

Мне стоило больших усилий таки усмирить рвущийся наружу поток, успокаивая его до едва заметной дымки, внутри всё боролось с желанием скорее утонуть в силе, стать, возможно, Богом, что мог бы сравниться с Аидом или даже Зевсом! Тем, кем я никогда не собирался становиться, но в момент единения с Хаосом всё естество желало этого. В моих планах всегда значилось раскачать Олимп, но не для того, чтобы самому сесть в его главе.

Раньше было проще, пламя Аида казалось теперь недостижимой мечтой, а моё собственное представляло враждующие противоположности… Пугало ещё то, как быстро тьма начала влиять на сознание, ведь первоначально я не испытывал на себе такого.

– М-м-м… – приглушённый звук вывел из пограничного состояния окончательно, и позволил, наконец, трезво взглянуть на мир. Минотавр отношения ко мне не изменил, в его горящем взгляде осталось лишь две вещи – бесконечное восхищение и полное подчинение. Где-то среди танцующих языков пламени промелькнул отголосок тьмы, моей тьмы… Она заразила его, превратив в марионетку, слепо идущую за хозяином.

Я повернул голову в сторону мычания и обнаружил вполне себе «живых и здоровых» Миноса с Радамантом. Они сидели в тёмной нише, их вырванные языки извивались на крюке, прибитом к каменной кладке. Несчастные хотели бы до них дотянуться, но не могли, поскольку руки и ноги больше им не принадлежали, монстр отрезал их и развесил вокруг подобно жуткой гирлянде. Минотавр, вернее души, которые им стали, знали, что цари не могут умереть, поэтому заставляли тех испытывать страшнейшие муки сполна, явно наслаждаясь происходящим.

Мне же вид дёргающихся конечностей не приглянулся, но использовать золотое пламя я не мог, а чёрное не решился – контроль всё ещё был слишком хрупким. Тут-то и появилась крыса, именующая себя моим дядюшкой.

– Племянничек! Вижу, ты здорово всё разрулил! И смотри-ка, кто тут у нас! – довольно протянул он, затормозив рядом со мной, дабы разглядеть узников поближе и кажется, совершенно не замечал злобного Минотавра, маячившего на заднем фоне.

– У нас тут порезанные искомые объекты на пару с очень голодным и весьма злым Минотавром. Знаешь, как у нас в Царстве мёртвых поступают с крысами, дядюшка?

– Да ладно тебе! Я просто не хотел мешаться под ногами! – попытался слиться от ответственности Гермес, а заприметив Минотавра, заметно побледнел. – Погоди, разве ты не убил его?

– Зачем его убивать? Миленький же.

«Ненормальный… Он просто ненормальный!» – кричали мысли Бога, а его взгляд бегал от меня к пленённым царям, а от них к Минотавру и возвращался обратно.

– Не злись, Михаил. Считай, что я решил устроить тебе внеплановую тренировку!

– Тогда ты не обидишься, если я в отместку захочу устроить тебе такую же прямо сейчас?

– Ха-ха, ха-рошая шутка. Подчинить чудовище такого уровня даже верховным Богам не под силу.

– А я и не подчинял. – разумеется, я соврал. Незачем Гермесу знать, на что способно моё чёрное пламя, ведь это прямая дорожка к разборкам с Зевсом. – Просто нашёл с ним общий язык.

– Вот оно как… Тебе действительно нравятся разные жуткие твари. – он попытался своеобразно меня похвалить, при этом размышляя о том, что сам я не менее жуткая тварь. – Лучше давай поможем этим бедолагам. Вид у них, прямо скажем, не очень.

– Ладно, займись этим. – я скрестил руки на груди. – Кстати, Гермес, я хочу кое-что прояснить между нами, раз уж придётся работать сообща в Царстве мёртвых.

– Я слушаю. – он выпустил пламя и собирался было приступить к возвращению Миноса и Радаманта в нормальный вид, но замер, глядя на меня.

– Зевс послал тебя шпионить за мной или приказал убить?

– Ну, что ты такое говоришь?.. Разве можно убить Бога?..

– Значит, шпионить?

– Такого я тоже не говорил!

– У тебя на лбу написано. Можешь не отпираться. – пожал плечами я. – Так вот, я устрою настоящий скандал сначала перед отцом, а затем и перед Зевсом из-за сегодняшнего инцидента и покажу запись воспоминаний, где ты оставляешь совсем неопытного зелёного Бога сражаться с чудовищем в одиночку. Как думаешь, что на это скажут другие Боги? Я спас вас, закрыв ящик Пандоры, а вы отплачиваете мне столь дерьмовой монетой!

– Ты серьёзно собираешься раздуть мою невинную шалость до таких серьёзных масштабов?..

– Вполне.

– Слушай, Михаил, кажется, я действительно перегнул палку. – в одно мгновение Гермес стал максимально сговорчивым. – Мне и в голову не пришло, что ты примешь всё так близко к сердцу. Ну, и будем честны, я просто испугался! Кто же не боится таких жутких тварей?..

– Серьёзно? – хмыкнул я. – Мне нужно поверить в то, что Бог, повидавший множество чудовищ, испугался мёртвого Минотавра? Как я, по-твоему, должен толковать подобное поведение?

– Михаил, я не…

– Ты меня совершенно не уважаешь! Думаешь, раз я переродившийся смертный, об меня можно ноги вытирать? И о моего отца тоже? Страусиное яйцо… Чего ж в супермаркет за десятком куриных не забежал? – я сделал к нему шаг, чувствуя, как тьма танцует в глазах, но тут же взял себя в руки, усмиряя Хаос. – Досадное упущение. Мне как раз хотелось построить инкубатор!

– Теперь я вижу, что Аполлон и остальные в тебе нашли. – он усмехнулся, кажется, моя речь скорее заинтересовала хитрого Бога, чем оттолкнула. – Буду наблюдать за тобой бдительней, Михаил.

– Ты уж не подведи меня, дядюшка. Кто знает, что я ещё могу выкинуть.

– Отрадно, что мы с тобой друг друга поняли. – он наконец обратил свой взор на притихших Миноса с Радамантом и, выпустив искрящееся пламя, принялся освобождать их из плена.

Я же прислонился спиной к холодной стене, голова после использования такого количества чёрного пламени и подчинения Минотавра кружилась. Тот же тем временем подошёл ко мне, замерев рядом молчаливым изваянием. В мыслях мелькнуло: он будет следовать за мной, что бы ни произошло… Во что бы я ни превратился... Поступят ли подобным образом остальные?.. Аполлон, Арес, Афина, Артемида… Что случится, если в следующий раз я не возьму контроль в свои руки?

– Невероятно! Ваше пламя совершенно уникально! – я устало повернул голову к появившемуся из ниши Миносу, его восхищённый взгляд был направлен прямо на меня. Он опасливо покосился на замершего в шаге от меня Минотавра и без колебаний склонил голову. – Мы признательны вам за спасение!

– Не стоит благодарности. Уж простите за задержку.

– Долго добирались. – поддержал меня Гермес, заканчивая с прилаживанием ног к телу Радаманта. – Вы готовы вернуться к своим прошлым обязанностям?

– Мы бы предпочли вернуться, но Аид сам прогнал нас. – отозвался Минос, вглядываясь в черты моего лица всё пристальней, будто пытался проникнуть под самую кожу. Вот он судья Аида в чистом виде! Раны, нанесённые Минотавром, к счастью, затянулись в момент использования чёрного пламени, так что внешне ничего не могло меня выдать.

– Вы удивитесь, насколько сильно изменилось Царство мёртвых за время вашего отсутствия.

– У нас стало несколько шумно. – усмехнулся я. – Кстати, я Михаил, вроде как ваш вице-босс, так что прошу любить и не жаловаться.

– Вы не поверите, господа, но Михаил у нас настоящая звезда!

– Прекрати расхваливать меня, дядя. Нам нужно возвращаться в Царство мёртвых.

– Вы не станете предавать злобные души забвению? – уточнил Радамант, бросив опасливый взгляд на Минотавра.

– Нет. Я, знаете ли, люблю собирать всяких чудовищ. И Минотавр отлично впишется в мою незамысловатую коллекцию.

– Весьма нетривиальные увлечения для молодого Бога…

– Как есть. – пожал плечами я.

– Что ж, Михаил. Раз все в сборе, то я рассчитываю на те… – начал было потихоньку сваливать Гермес, но я пресёк эти попытки, понимая, что сейчас моё пламя не в лучшем виде.

– Ты уже сбежал один раз сегодня, и не будь я таким убедительным, всё бы могло закончиться не так радужно. Так что, будь добр, перемести нас в Царство мёртвых.

– У меня голова от перемещений кружится. – сразу напомнил хитрый Бог.

– А у меня руки чешутся учинить скандал…

– Ладно-ладно… Чего ты сразу обижаешься!

В этот раз мне удалось выйти сухим из воды, но будет ли везти так в дальнейшем?..

Глава 5. О пламени и страусах.

С прибытием Миноса и Радаманта и без того загруженное Царство мёртвых теперь вовсе перестало выходить на связь с внешним миром. Строительство шло своим ходом, Лия приглядывала за порядком, чтобы в нужный момент осадить Егорика, если тот начинал сходить с ума и гонять статуи сутками. Гермес теперь заглядывал каждую ночь, доставляя новые души на суд, доступ в пещеру для него тоже оставался свободным.

После произошедшего под Критским дворцом я постоянно ловил на себе его подозрительные взгляды, что было вполне ожидаемо. Гермес наблюдал, Гермес не верил, Гермес явно собирался доложить Зевсу о любой моей оплошности, если бы я таковую допустил. Не сказать, что подобное поведение раздражало, скорее напротив, казалось отличным вариантом позволять ему вести слежку в открытую.

Больше головной боли доставлял Минотавр. Поначалу он совсем отказывался от меня отходить, и, если оставался один, начинал буянить, рыская по дворцу и раскидывая случайно подвернувшиеся под горячую руку статуи. Такое соседство ужасно бесило Цербера и даже привело к парочке крупных столкновений, в результате которых пострадал один из недавно достроенных залов. Думаю, Егорик орал так, что даже адские создания пришли в ужас и перенесли свои разборки на берег Стикс.

Суд довольно быстро организовали в тронном зале, куда с помощью пламени перемещались души из пещеры с задворок Царства мёртвых. Аид вместе с помощниками быстро вошёл во вкус, однако на перерождение практически никого не отправлял, предпочитая ему забвение в Стикс. Я пару раз созерцал как он превращает души в подобие чёрной субстанции, и та находит последнее пристанище в неподвижной обсидиановой глади. Секрет странной консистенции главной реки оказался раскрыт. До этого я и представить себе не мог, что она полностью состоит из людских душ. Теперь же даже жутко становилось, когда в очередной раз приходилось её пересекать, чтобы поболтать в ладье с Хароном.

Поначалу я часто присутствовал на судах, наблюдая за действиями остальных со стороны, но практически сразу понял: мне здесь не место. Споры между судьями были естественной частью процесса, а Гермес отлично справлялся с ролью проводника. Хоть количество душ в пещере стремилось к бесконечности, всё постепенно начинало меняться в лучшую сторону. Аид на моей помощи тоже не настаивал, лишь гордо заявил, что справится сам, а я могу найти занятие получше.

Так я и собирался сделать сегодня, пока передо мной как гром среди ясного неба не возник злой, растрёпанный Аполлон. Он даже не воспользовался рацией, как обычно, а прибежал сам, что уже говорило о многом, и это многое было не в мою пользу… На его обычно идеальной одежде я заметил следы птичьего помёта и пуха. Осознание пришло сразу – подарок Гермеса, о котором я напрочь забыл, таки вылупился.

– О, ты уже вернулся! А я думал, ещё на недельку задержишься! – невинно улыбнулся, решив сыграть дурачка, но с Аполлоном подобный трюк не прокатил. Бог искусств, к несчастью, знал меня как облупленного.

– Идёшь со мной. Усмирять свою курицу! – сурово заметил он, ухватив меня за руку. Хватка была такой, что не наблюдай я Аполлона перед собой, точно бы подумал: это Арес! Бог искусств тем временем продолжал возмущаться. – Как тебе в голову пришло сделать из моего жилья инкубатор?

– Я и не думал, что яйцо, которое притащил Гермес проклюнется. Мне казалось, оно из тех, что в магазине продаются.

– Врать будешь кому-то другому.

Золотое пламя полыхнуло, и мы в одно мгновение оказались посреди апартаментов Бога искусств. Обычно идеальное произведение самых модных веяний и свежего ремонта, сейчас скорее напоминало место погрома. Везде валялись птичьи перья, помёт и прочие признаки активной жизнедеятельности.

– Где мой птенчик? – уточнил я, оглядываясь по сторонам.

– Запер в гостевой комнате. Твоя тварь пыталась меня укусить! – нахмурился Аполлон, а я лишь удивлённо спросил.

– Но ведь яйцо и правда было самым обычным, почему страус так быстро вырос?

Аполлон бросил на меня недовольный взгляд и не удержался от щелчка по носу, высказывая этим простым жестом всё, что думал о моих умственных способностях.

– Если забыл, то напомню: ты Бог! И естественно твоё пламя вмешалось в нормальный цикл, а квартира всегда была пропитана моим, иначе как бы я поддерживал защиту? Твоё пламя начало процесс, моё невольно подхватило. Вот и думай!

– Я надеюсь, он не отрастил себе третью ногу…

– Миша! Убирай своего страуса и не смей больше тащить ко мне всякую живность! Что мне делать, если в следующий раз ты решишь вывести из яйца василиска?

– А что так мож… – начал было я, но тут же поспешил исправиться. – Прости, что так получи…

– Иди уже! – золотое пламя полыхнуло вокруг статной фигуры Бога, окружая его сияющим ореолом. Я немедленно отвернулся, дабы не ослепнуть. Намёк был понят в полной мере: злить Аполлона больше не стоило.

– Ладно, поговорим позже.

Я решил больше не испытывать судьбу и решительно открыл дверь в комнату со страусом, сразу запирая её за собой, придвинув на всякий случай стул – хоть какая-то преграда на пути у птички. Птичка же, стоящая передо мной, едва ли могла относиться к своему обычному страусиному виду, а скорее напоминала перекачанного стероидами качка: ноги с подобием выступающих мускулов, мощная грудь, длинные перья и хищный взгляд, сразу устремившийся на меня. Страус сделал шаг вперёд и наклонил голову на бок, прищурив ярко-золотые глаза, напоминавшие отблески пламени Аполлона.

– Я тебя не обижу, малыш. – пообещал, осторожно выпуская пламя, дабы скорее переместить живность из квартиры.

Вопреки всем ожиданиям птица от пламени не отпрыгнула, а напротив приблизилась, пробуя клювом. Что-то сообразив в своих небольших мозгах, она выпрямилась и решительно двинулась ко мне.

– Эй-эй! Ты чего это творишь? – испугался я, убирая пламя, дабы случайно не причинить вреда глупой скотине.

Она же тем временем проворчала что-то бессвязное, заставляя тем самым отступить на шаг и напрячь слух. Тонкая струйка чёрно-золотого пламени, над которым я от неожиданности потерял контроль, скользнула в ухо. Теперь звуки, издаваемые страусом, складывались в отчетливое: «МА-МА!»

Здорово! Вот тебе и поучаствовал в вылуплении птенца… Можно поздравить самого себя с первым потомством? Хоть самостоятельно я его и не высиживал, пламя сделало своё дело.

– Михаил, ты уже ушёл? – раздался за дверью недовольный голос Аполлона, который тут же привлёк внимание птички. Она подошла к сомнительной преграде и со всей дури долбанула по дереву клювом, пробив нехилое отверстие, от которого сразу отпрыгнул находящийся в соседней комнате Аполлон.

«МА-МА» – услышал я и, не удержавшись, заржал в голос. Глупая птица видимо не смогла решить, кто из нас двоих высиживал яйцо, да и золотое пламя, которое мы использовали имело одинаковую божественную природу. Всё это смешалось, и страусиные мозги поплыли…

«МА-МА! МА-МА» – продолжал орать страус, решительно прорываясь сквозь дверь. Причина беспорядков стала ясна окончательно: бедолага пытался отвесить фунт нежностей потенциальной мамочке, а та была не то, чтобы очень рада подобному обращению.

– Миша, хватит ржать! Угомони животное! Иначе я сам это сделаю!

– Да ладно тебе! Сына что ли не признаёшь? – усмехнулся я, и все же не стал испытывать его терпение, остановив следующую атаку на дверь мягким золотым пламенем. – Ну-ну, малыш, всё хорошо! Мамочка не даст тебя в обиду мамочке номер два.

Страус таким речам внял и положил голову мне на плечо, довольно заворчав.

– Что ещё за мамочка номер два?

– Ты, конечно. – отозвался я, ласково поглаживая страуса по пёрышкам, от чего тот довольно урчал, купаясь в лучах моего золотого пламени. Слово «мама» он теперь говорил, не прекращая. – Сам же сказал: квартира пропитана пламенем. Вот и думай.

– С чего ты вообще взял, что он считает меня матерью? – недовольно фыркнул Аполлон, всё ещё не доверяя моим словам.

– Ну…

– Миша, договаривай!

– Мне, наверное, пора вернуться в Царство мёртвых. Я отправлю к тебе Егорика!

– А ну стоять! – он буквально с ноги распахнул дверь, золотым пламенем остановив моё перемещение, пользуясь тем, что его собственное намного превосходило мой слабый поток. – Ты не говорил, что слышишь мысли животных. Когда это началось?

– Только что. Сам не знаю, как так вышло. – попытался отмазаться я, на всякий случай удерживая заинтересовавшегося Аполлоном страуса.

– Ты снова терял контроль над пламенем?

– Глупая птица не испугалась моего пламени, так что да, я потерял контроль лишь на мгновение.

– И этого хватило, чтобы ты смог слышать мысли страуса?

– Я тебе не лгу! Хочешь на перьях нашего сыночки поклянусь!

– Когда-нибудь я из-за тебя поседею. – недовольно проворчал он, проведя ладонью по лицу, но в следующее мгновение серьёзно спросил. – Что ты делал в моё отсутствие?

– Понимаешь… Я правда хотел отправиться по следам своего прошлого, но тут Аид приказал найти Миноса и Радаманта, чтобы возродить суд, так что сначала мы искали их с Гермесом, потом дела в Царстве мёртвых…

– Хорошо. Ты должен понять, что я не пытаюсь ограничить твою свободу действий или что-то в этом роде.

– Мы друзья, и я рад, что ты за меня беспокоишься.

– Раз ты так этому рад, значит не откажешься познакомиться с моим сыном?

– Это с которым? – спросил я, многозначительно покосившись на страуса.

– Ты понимаешь, о ком я, не придуривайся. – тяжело вздохнул он, лёгким движением кисти стряхнув помёт с плеча. – Я подумал, что Асклепий сможет посмотреть на тебя с точки зрения врача.

– Но я не болен.

– Чёрное пламя всё равно, что болезнь для не рождённого с ним Бога. И только не начинай про двухцветное. Я уверен, что на твою божественную сущность повлиял Тартар.

– Ладно, когда выступаем?

– А… Ты ещё не получил приглашение?

– Приглашение?

– На очередную семейную встречу. Будет то же самое, что и в прошлый раз.

– Вот как… Придётся вновь подготовить коней Диомеда.

– Только не увлекайся. И страуса не приводи.

– Он теперь тоже твой сын!

– Миша, не начинай! Я не собираюсь быть матерью номер два!

– Ладно… Ещё раз прости за всё, и я пришлю Егорика. Он так тобой восхищается, что примет за честь сделать ремонт в твоих апартаментах!

– Правда? – недоверчиво спросил Аполлон, прищурив светлые глаза.

– А ты разве не заметил? Он только с тобой общается как с равным, а на наше мнение в гробу видал. – на секунду я завис, понимая, что шутка получилась не очень: Егорик-то и правда мёртв...

– Отрадно слышать, что смертный мной восхищается. – усмехнулся он и махнул рукой. – До завтра, Миша.

– Собрание уже завтра?..

– Тренировки никто не отменял.

– Изверг… Ладно. Увидимся. – попрощался я, перемещая нас с птицей в Царство мёртвых.

В голове теперь стоял единственный вопрос: «стоило ли рассказать Аполлону правду о том, что произошло в Кносском дворце?» Если не расскажу, и он в последствии об этом узнает, наверняка обидится, а терять друга и тем более поддержку в лице Олимпийского Бога в моём положение весьма опасно. Он уцепился за то, что я слышу мысли страуса, что будет, если узнает о подчинении Минотавра?..

Тем временем перемещение в Царство мёртвых прошло вполне удачно, да и оказавшись в коридорах, я почти сразу наткнулся на бредущего в сторону стройки бригадира.

– Хэй, Егор! У меня есть важное задание!

Он многозначительно покосился на страуса и фыркнул:

– Я отказываюсь брать птицу в бригаду, кем бы она ни была.

– Да ладно тебе, она же миленькая!

– Отказываюсь!

Я рассмеялся и покачал головой, ласково погладив страуса по пёрышкам, поскольку тот уже приготовился лягнуть ни в чём неповинного Егорика видимо за то, что он повысил на меня голос.

– Прости-прости, я не то хотел сказать! Видишь ли, эта милая пичужка устроила бардак в доме Аполлона, так что я поручаю тебе взять кого-то из бригады и сделать там ремонт.

– Не похоже, что в моём контракте был пункт делать ремонт у других Богов. – недовольно заметил Егорик, скрестив руки на груди.

– Ты прав, такой пункт отсутствует, но мы же уже занимались строительством выставки на поверхности.

– Надо было предъявить ещё тогда!

– Что ж… Раз ты против, попрошу Демиана или Карла возглавить наёмных рабочих на поверхности.

– Да ни за что! – ожидаемо воспротивился такому решению Егорик. – Они своими кривыми руками точно не угодят придирчивому Богу!

– Значит возглавишь команду сам?

– А у меня есть выбор?! Другие всё равно не смогут справиться с объёмом работ и его идеями, так что так уж и быть, соглашусь.

– Я знал, что на тебя можно положиться! Кстати говоря, Аполлон уже ждёт!

– Чёртов Бог! Не мог пораньше сказать, чтобы я подготовился?!

– Собирай команду, и я с радостью вас перемещу!

Егорика даже уговаривать не пришлось, чему я был несказанно рад, когда телепортировал всю бригаду в Афины, заметивший это Аид ни слова против не сказал ни на ремонт за пределами дворца, ни на птицу. Похоже после Минотавра он потерял всякую надежду поставить мои мозги на место и руководствовался принципом: «тварью больше, тварью меньше». Я же направился на поиски места, где смогу расположить горемычного страуса. Пусть он и походил на качка-переростка, но до тех же амфисбен, мантикор и тем более Цербера явно не дотягивал... Ну, а я не могу же приглядывать за ним всё время. И так совсем недавно от Минотавра избавился! Решение пришло само собой, так что я направился к выходу, где как обычно смотрели очередную слезливую дораму Горгоны. Сюжет ожидаемо вертелся вокруг любовного треугольника с типичным: «Она отказала мне. Сказала, что любит тебя. Думает, что любит тебя! – Да она не может любить меня! – Да я люблю тебя!»

Глаза сестёр вновь были на мокром месте, Медуза протянула Сфено бумажный платок, в который та шумно высморкалась. Поразительно, как сильно на них влияли простенькие любовные сюжеты. На кресле-мешке неподалёку пристроился вездесущий Леон и с энтузиазмом комментировал происходящее, за что ему часто прилетало то скомканным платком, то попкорном. Горгоны давно пытались избавиться от него, вот только физик оказался настойчивым и продолжал приходить каждый день, и в итоге они смирились и пустили дело на самотёк.

– Михаил! – сразу обернулась ко мне Медуза, змеи-волосы которой оповестили хозяйку о моём появлении. – А это что? Новое чудовище?

Страус недовольно закудахтал при виде странных созданий, а заприметив амфисбену и вовсе попытался пустить мощные ноги в ход, вероятно полагая, что та решила напасть на меня.

– А это… Подарок Гермеса. Я как-то не подумал, что пламя так сильно повлияет на страусиное яйцо.

– Слушай, Михаил, так мы теперь можем любую тварь вырастить! Почему бы тебе не попытаться оживить динозавров? – подал голос Леон.

Горгоны одновременно закатили глаза, мне даже показалось, что змеи на их голове сделали то же самое.

– А что… – действительно задумался я. Идея вырастить тираннозавра отнюдь не казалась бредовой, вот только что потом делать, если в процесс вмешается моё чёрное пламя. Получим ли мы в итоге нормального динозавра или подобие титана...

– Михаил! Ты слишком много думаешь. – улыбнулась Медуза и, покосившись на страуса, подошла ко мне. От неё приятно пахло карамельным попкорном и сладкой газировкой. – Лучше расскажи, зачем пришёл?

– Разве я не могу навестить вас просто так.

Сёстры переглянулись между собой и синхронно скрестили руки на груди, одарив меня такими тяжёлыми взглядами, что сразу стало ясно: они обиделись. Все трое. Я снова сделал что-то не так...

– Пока тебя не было, я составлял девушкам компанию. – вновь подал голос Леон, за что получил попкорниной между глаз.

– Ты совсем о нас забыл!

– Только и делаешь, что бегаешь по Богам! Арес, Аполлон, Афина! А как же мы?!

– Неужели мы для тебя пустое место?!

– Ты наш Бог, а ведёшь себя так, будто мы тебе безразличны!

– Простите. – тяжело вздохнул я, удерживая взбесившегося страуса золотистым пламенем. – У меня был тяжёлый период взросления…

– Если тебе нужно с кем-то подраться, как с Аресом, мы с радостью составим компанию. Но больше нас не забывай! – предупредила Медуза, её взгляд всё ещё полыхал недовольством.

– Вы правы! Я виноват! Нижайше прошу прощения!

– Ладно уж. – фыркнула Сфено. – Зачем к нам страуса привёл?

– Амфисбены сожрут его, как только увидят. – поддержала сестру Эвриала.

– Знаете, я тут подумал, что вы охраняется вход внутри, но к нам точно никто не подойдёт, если страус будет разгуливать снаружи!

Сёстры переглянулись и натянули на лица одинаково снисходительные улыбки, разумеется, они мне не поверили.

– Ладно... Чего вы хотите?..

– Пятничный киновечер!

– Шоппинг в Афинах!

– Новые очки!

– И ты должен быть с нами! Никаких отговорок!

– Посмотрим все наши любимые дорамы вместе!

Надеюсь, страус оценит то, на какие жертвы мне пришлось пойти ради него. Очень надеюсь...

Глава 6. Контроль.

Сначала был ощутимый, опаляющий кожу жар и кромешная тьма, а затем пир в самом сердце Олимпа в окружении множества Богов. Аид ворчал рядом: «нам не стоило приходить!», вертящийся неподалёку Гермес не спускал с меня глаз, по всей видимости, вновь действуя по указке Зевса. Самого громовержца было не видно, скорее всего мой обзор трона просто закрывала очередная цветочная конструкция.

– Михаил? – позвал меня незнакомый голос, на который я рефлекторно повернулся. Рядом остановился пожилой мужчина с аккуратной бородой и выцветшими золотыми волосами. В отличие от остальных он отпивал из килика тёмный отвар, по запаху напоминающий скорее аптечный сбор, чем обычный чай. От белого одеяния исходило мягкое, слабое свечение.

– Не думаю, что меня тяжело с кем-то спутать.

– Да. Всё, как и говорил отец.

– Отец? – переспросил я. Богов было столько, что впору было запутаться, кто кому кем приходится.

– Прошу прощения, я не представился. – он протянул мне большую, мозолистую ладонь. – Асклепий.

– Да ладно? – не сдержал своего удивления я, но руку все же пожал. – Простите, я не так выразился. Рад знакомству.

– Как видите, я совсем не пошёл в отца.

– Да нет… Вы чем-то похожи. Но спасибо, что не ослепляете аурой!

Асклепий улыбнулся.

– Это в его духе.

Чьё-то шипение заставило меня опустить взгляд. Изумрудная змея, казавшаяся застывшей на посохе Бога, внезапно пришла в движение, выпучив на меня большие золотистые глаза.

– Слышал, вам нравится разная живность. Шу-шу не кусается, можете погладить.

– Какое милое имя. – улыбнулся я и смело коснулся пальцами змеиной кожи. Аид тем временем ушёл куда-то в компании вина, вероятно, сидеть в уголке и не отсвечивать.

– Отойдём на разговор? Здесь шумно, и вы привлекаете к себе слишком много внимания.

– Давайте, мне ваша компания нравится куда больше. – отозвался я, краем глаза заметив наблюдающего за мной Гермеса. Странно, что он не ринулся следом, а будто специально ждал, когда мы скроемся из вида... Не похоже на него.

Мы же вышли из колоннады прямо в раскинувшийся среди облаков огромный сад. Золотые розы во всю цвели, обхватывая лозами высокие мраморные статуи, в большинстве своём созданные по образу и подобию Зевса. Камни под ногами переливались всеми цветами радуги, а в воздухе порхали полупрозрачные бабочки, отражающие солнечный свет искрящимися резными крыльями. Асклепий углубился в цветочный лабиринт и продолжал молчать, а вот змейка тихо что-то шипела. Прислушавшись, я с трудом разобрал: «чёрное… чёрное… чёрное… яд…»

Я обернулся, ожидая заметить Гермеса или хотя бы уловить его громкие мысли, но нет. Мы словно оказались одни среди огромного цветущего сада. В любом другом случае, я бы точно заподозрил что-то неладное, но Аполлон предупреждал меня о знакомстве с Асклепием, потому я старался отгонять подозрительные мысли в сторону.

– Шу-шу похоже тоже разбирается в медицине? – спросил я, решив поддержать будничный разговор.

– Да, она хорошо чувствует яды и боль. Похоже, вы ей нравитесь. Даже к отцу она не питает такого интереса.

– У вас хорошие отношения с Аполлоном?

– Терпимые. Мы слишком разные, но я знаю, он дорожит мной. В этот раз даже попросил помочь... Уже не вспомню, когда обращался ко мне в последний раз.

– Попросил за меня?

– Я бы и сам помог. Вы спасли нас, закрыв ящик Пандоры, любой бы предложил вам свою помощь.

Он свернул на едва заметную тропинку в самые заросли, не обращая внимая на колючие стебли, цепляющиеся за его белую одежду.

– Присаживайтесь, Михаил. – он кивнул на резную скамейку из светлого дерева и опустился на неё следом за мной. – Позвольте вашу руку? Я бы хотел провести тщательный осмотр.

– Ну, вы же помогаете. С чего бы мне отказываться?

Тепло, исходящее от Асклепия, успокаивало. Он обхватил пальцами моё запястье, будто прощупывая пульс, а второй коснулся шеи, слабо нажав на неё, глаза смотрели в глаза.

– Вы часто теряете контроль.

– Да, бывает… Но не сказал бы, что часто.

– Это не вопрос, Михаил.

– Почему вы так думаете?

– Потому что сложно удерживать девяносто девять процентов, хотя, возможно, соотношение куда солиднее…

– Но моё пламя делится на два одинаковых потока.

– Это всего лишь иллюзия, созданная вашим чёрным пламенем.

…

– Можно задам прямой вопрос?

– Разумеется.

– Кто я такой?

…

– Ну, я стал слышать мысли животных, таких как Шу-шу например.

– Но Шу-шу не животное.

– Ну да, она рептилия.

– Нет, Шу-шу не рептилия. Вы слышите только чудовищ, не так ли? Что ещё вы можете, Михаил?

– Только это.

– Вы врёте. – он с силой сжал мое запястье.

…

– Мне очень жаль.

– Жаль?

– Вам уже не помочь. Вы наш новый ящик Пандоры.

…

– Нужно закрыть вас, пока не поздно.

…

Не ходи в тот сад!

Не ходи в тот сад…

Не ходи…

В тот…

Сад…

Я резко открыл глаза и сел на кровати, вглядываясь в темноту. Сон? Точнее, его небольшие обрывки. Скрытые фразы, таинственный флёр, но такая яркая картинка. Разве может сон быть таким реальным? И этот голос… Я когда-то слышал подобный? Это точно не мой голос.

– Ты говорил во сне.

– Что? – спросил я, повернув голову в сторону расположившегося на извечном футоне Рея. Самурай лежал на спине, закинув руки за голову и смотрел в потолок.

– Ты часто говоришь в последнее время.

– Просто кошмар приснился. Слишком реальный, я даже… И не почувствовал, что это сон.

– Ты повторял: «Не ходи в тот сад». Может, стоит рассказать об этом кому-то из Богов?

Не ходи в тот сад…

Голос в голове звучал так отчётливо, что я невольно вздрогнул и поспешно соскочил с кровати, чтобы попытаться смыть ночное наваждение холодной водой.

Может, из-за чёрного пламени я начал видеть вещие сны?.. Нет, совершенно невозможно, я же не оракул какой-нибудь! Нужно срочно чем-то себя занять, слишком много дел до предстоящей семейной встречи.

***

Залитый солнцем Олимп встретил нас золотыми отблесками позолоченных колонн, торжественными гимнами и толпой нарядных Богов, спешащих на празднество. То ли Зевс решил в этот раз устроить нечто воистину помпезное, то ли дело было том, что мы прибыли прямо к открытию, но я с неподдельным интересом наблюдал за тем, как обученные сатиры-конюхи предпринимают попытки подобраться к коням Диомеда, дабы самостоятельно припарковать нашу колесницу. Пока у них выходило из копыт вон плохо… Переоценив собственные силы, один из них сунулся к адским лошадям с яблоками, а после довольно резво убежал латать прокусанную руку, даже не представляя, как ему повезло. Обычно кони предпочитали откусывать головы, но в этот раз, по всей видимости, не захотели напороться на острые рожки.

– Так могу я сам проехать? – уточнил я у них ещё раз, снисходительно улыбаясь. Какими бы искусными конюхами ни были местные сатиры, кони Диомеда слушались только меня, а с недавних пор даже в шутку не пытались укусить, видимо чуя то самое пресловутое чёрное пламя, прямо как Минотавр.

– Проезжайте, Вашество! – крикнул главный, и я направил лошадок на свободное место.

Прямо у колесницы нас поприветствовали прекрасные нимфы, наряженные в усыпанные цветами летящие пеплосы. На их фоне Аид особенно выделялся будто грозовое облако среди искрящейся радуги. С самого утра его настроение не хотело подниматься ни на йоту, а поначалу и вовсе пришлось вытаскивать его из спальни путем долгих дипломатических переговоров, которые в конце концов переросли в шантаж, угрозы и очередную семейную ссору, в результате которой чуть не пострадали покои и центральный коридор. Затем всё повторилось на этапе подбора нарядов, и закончилось тем, что нам с Лией с большим трудом удалось задрапировать его в новое одеяние, навесить цацок и усадить в колесницу. После прошлой неудачи с возвращением своего авторитета он совершенно не желал появляться на Олимпе. Мне тоже вся эта тусовка не нравилась, но приглашение Зевса отклонять не стоило. Уж точно не в моём положении…

– Ладно тебе, папаша. Будь проще. – улыбнулся я, позволяя нимфам водрузить венок из белых анемонов на голову.

– Легко тебе говорить… – проворчал он. – Ты для них герой, а я всё ещё нежелательное лицо номер один…

Я закатил глаза. Аид снова закрутил старую шарманку, в результате которой мы непременно ссорились. Спас нас от очевидного исхода соскочивший с мощной колесницы Арес, он сразу направился ко мне и стиснул в крепких объятиях, оторвав от земли. Кости опасно затрещали.

– Михаил! Рад, что ты выбрался из своей дыры! Смотрю даже дядю прихватил.

– Даже не спрашивай скольких трудов мне это стоило. – прохрипел я, задыхаясь в его железных объятиях.

– Давай хорошенько напьёмся сегодня!

– Ох, только не начинай строить из себя Диониса. – закатил я глаза и довольно вдохнул сладкий воздух, наконец избавившись от крепкой хватки Бога войны.

– Миша! Давно не виделись!

Объятия Афины ничуть не уступали Аресу. Похоже придётся взять какой-то мастер-класс у Геракла на предмет наращивания мускулатуры, а то так и помереть недолго…

– С прошлого четверга… – проворчал я, поправляя съехавший набекрень венок.

– Ты пропустил вчерашнюю тренировку. – хмыкнул Арес. – Я, между прочим, ждал, хотя у меня и своих дел полно!

– Я, между прочим, тебя предупреждал, и у меня была уважительная причина! Я стойко вынес восьмичасовую дораму.

– Бедняга… – погладила меня по голове Афина. – Только не открывай Горгонам мир корейских айдолов.

– Я что похож на сумасшедшего?..

Я нервно рассмеялся, представляя, что будет, если Горгоны упадут в корейскую культуру в серьёз, и решил никогда об этом не упоминать, благо с Соль они не общаются, почему-то считая её за конкурентку.

Мы же тем временем уже приблизились к огромной лестнице. Краем глаза я заметил запряженную Пегасами колесницу Аполлона, рядом с ним явно расположилась Артемида, так что спрашивать здесь ли близнецы смысла не имело. В отличие от проскальзывающих мимо воодушевлённых Богов Аид буквально поглощал воздух вокруг себя, наполняя его свинцовой тяжестью, так что я цапнул папашку за локоть и пустил золотое пламя в ноги. Гермес, по всей видимости, уже ждал нас и сразу расплылся в самой доброжелательной улыбке.

– Как же я рад вас приветствовать, господа хорошие! Надеюсь, вы по достоинству оцените старания Зевса! Как тебе новая композиция на входе, Михаил? – он ухватил меня за локоть, пристроившись с другой стороны. – Зевс очень тебя ждет! Ему не терпится обнять дорогого племянничка, ну, и с братом встретиться, конечно.

– Михаил, нам обязательно туда идти? – мрачно спросил Аид, недовольно озираясь по сторонам.

– О, Ваше подземное величество! Выглядите просто потрясающе! – слукавил Гермес, чёрное облако так и вилось над ним.

Аид закатил глаза, ему совершенно не требовалась моя способность, чтобы знать, как другие Боги рады его видеть. Венок, который нимфы с опаской водрузили ему на голову, давно засох без возможности к восстановлению.

– Помолчал бы! Мне твоей лжи и в Царстве мёртвых хватает!..

– Это правда, что ты вывел у Аполлона страуса? – решила перевести тему Афина. Она, как и Арес, старалась по возможности игнорировать мрачного Аида, впрочем, так же поступали и все остальные Боги за исключением разве что Гермеса, которому приходилось с ним взаимодействовать по работе.

– Ну… Это Гермес виноват! Нечего было дарить мне яйцо!

– Ты разбиваешь мне сердце!

– Не страшно, соберешь обратно!

– Мой племянничек такой шутник!

Я лишь снисходительно улыбнулся, до сих пор не понимая, почему мы продолжаем общаться с остальными как дяди и тёти с племянником, хотя семейное древо кричало о том, что мы все двоюродные братья и сёстры. Впрочем, это давно вошло в привычку, так что я не противился.

– Вот значит ты какой!

Афродита появилась так внезапно, что я едва не столкнулся с ней лбами. Богиня тем временем буквально отпихнула в разные стороны Аида и Гермеса, ухватив моё лицо в свои ладони. Уж кто-кто, а она действительно полностью соответствовала ходящим вокруг образа мифам, и хоть мне уже доводилось оценить её красоту издалека, сейчас даже щеки покраснели, когда она приблизила ко мне лицо на расстояние, граничащее с поцелуем. Её светлые глаза внимательно смотрели в мои.

– Простите. – выдавил я. – Вы что-то хотели?

– Слухи не врали, они действительно разные. – в следующий миг её губы, нежные как лепесток розы, ласково коснулись уголка золотого глаза. – Я рада знакомству, дорогой.

– Дита, отпусти его! – ревниво осадил её недовольный таким поведением Арес. – Он смущается, да и вообще только чудищ всяких любит. Прекращай с ним заигрывать!

– Какая досада… – протянула она, ласково скользнув указательным пальцем по моей щеке. – Я вижу так много запертой боли в твоих глазах, вереницу скрытых, подавленных чувств. Неразделенная любовь – это всегда так грустно, дорогой. Мне очень жаль.

Я слегка нахмурился, сейчас было самое не подходящее время для психологического анализа, а ещё больше раздражало, что все остальные умолкли и прислушались, даже Арес прекратил возмущаться, а Аид ныть и страдать. Неужели всех так интересовала моя личная жизнь?!

– Вы правы, это больно, но не настолько, чтобы…

– Ты очень интересный экземпляр, Михаил. В былые времена я бы точно использовала на тебе свой пояс, впрочем, кто мешает мне сделать это прямо сейчас?..

– Это лишнее, Афродита. – не выдержала Афина, оттеснив её от меня. – Ты его впервые видишь! Думаешь, стоит делать такие громкие выводы?

Богиня любви звонко рассмеялась, изящно облокотившись на плечо неподвижного Ареса:

– Мне не нужно знать, чтобы видеть такие вещи как любовь, страсть, желание. У нашего нового Бога их нет. Лишь лёгкая симпатия, да и та в зародыше. Похоже у Персефоны изначально не было никаких шансов против той, кого он так любил. Как печально…

– Можно мы прекратим мой групповой психоанализ? Я как-нибудь сам разберусь со своими проблемами. – мрачно отозвался я. Венок из анемонов скукожился и почернел, хрупкие лепестки упали под ноги, рассыпаясь в пыль.

– Пойду к Зевсу загляну раз все в сборе. – поспешил смыться Гермес.

И я уже знал, чем это может для меня закончиться. Какой же идиот! Не сдержался и на мгновение вновь позволил чёрному пламени взять верх. Всего одна маленькая вспышка гнева... Когда я стал так остро на всё реагировать?

– Сколько раз просил тебя держать контроль. – положил мне на плечо руку Аполлон, окружая золотистым пламенем, подавляя витающие в воздухе чёрные крохи. – А тебе, Афродита, не стоит лезть в то, чего не знаешь.

– Не наезжай на неё! Она хотела как лучше! – сразу вступился за Богиню Арес. – Из-за того, что ты нянчишься с Михаилом как мамочка, тренировки тормозятся. И где плоды твоих хвалёных занятий по контролю, которыми ты так кичился?!

– Это я вынужден чинить его пламя после твоих издевательств! Так что не смей предъявлять мне за методы обучения!

– Вам обоим стоит успокоиться! – постаралась вмешаться в вечный спор конфликтующих братьев Афина, но те её не слушали.

– Эй, Миша. Лучше последуй совету Диты, найдём тебе Богиню и дело с концом!

– Так не работает, идиот! – закатил глаза Аполлон. – Ты забываешь, что Михаил был смертным и его восприятие мира отличается от нашего!

– Михаил – Бог! И пора бы ему уже это уяснить, пока вы с сестрёнкой не задушили его своей заботой! – хмыкнул Арес, бросив на меня хмурый взгляд. – Ты знаешь, я желаю тебе только добра, но тебе стоит перестать во всём полагаться на Афину, Артемиду и тем более Аполлона!

– Вы все плохо влияете на моего сына! – вклинился в перебранку Аид. – Мне не стоило разрешать ему покидать Царство мёртвых, и тем более пускать туда вас!

– Как же с вами непросто... Не успели появиться на празднике, а уже устроили разборки.

Этот суровый тон я мог бы узнать из тысячи, и, честно говоря, предпочёл бы не слышать ещё очень-очень долго. Это была наша первая официальная встреча с Зевсом, если не считать ту, которую я провёл в теле карапуза, а всё уже пошло совершенно не по плану. Верховный Бог продолжал смотреть на нас свысока, но ничего другого я от него и не ожидал. Цепкий взгляд светлых глаз был направлен прямо на меня, словно впиваясь в самую суть, а мощную фигуру окружал такой яркий ореол, что больших усилий стоило не зажмуриться…

– Аид, Михаил! Рад видеть вас обоих! – доброжелательно улыбнулся Зевс. Либо он говорил правду, либо я не мог читать мысли верховного Бога. Его сознание оставалось для меня чистым. – Наконец-то вся семья в сборе!

– Мы тоже несказанно рады, брат. – выдавил кислую улыбку Аид.

– Ну, а я тоже рад познакомиться лично.

Все мы говорим об эфемерной радости, при этом совершенно её не испытывая. Это ли не настоящая семья?..

– Как тебе Олимп? Не жалеешь, что отказался поселиться здесь?

Я наконец огляделся по сторонам и ощутил, как тревога нарастает с каждым мгновением. Убранство колоннады полностью повторяло мой сон, та же цветочная композиция, которая заслоняла от меня Зевса, когда я беседовал с Асклепием, та же торжественная музыка, та же атмосфера… Я словно оказался в недавнем кошмаре. Глаза сами начали искать Асклепия, но его не было видно.

Не ходи в тот сад…

– Смотри-ка отец, Михаил аж дар речи потерял от красоты! – вывел меня из транса звонкий голос Аполлона.

– Да… У вас и правда шикарная обитель, дядя. – постарался улыбнуться я. Щупальца тревоги впились в живот, неприятно крутясь внутри. Вряд ли сегодня смогу съесть хоть кусочек.

– Вечно скрываешь гнилые внутренности за внешним лоском. – сквозь зубы процедил Аид.

– Но в Царстве мёртвых мне намного спокойней. – добавил я на всякий случай, бросив взгляд в сторону так называемого отца. – Я бы предпочёл обойтись без переезда.

– В любом случае мы пока не можем принять тебя. – или Зевс обратил внимание на рассыпавшийся венок, или Гермес постарался. – Но я надеюсь на твою благоразумность.

– Эй-хэй! Чего вы такие кислые! – проскользил мимо Дионис. Вот уж кому было всё ни по чём! – Давайте подымем килики за нового члена семьи!

– Ты прав. – снисходительно улыбнулся Зевс. – Мы собрались лишь за тем, чтобы отпраздновать величие нашей семьи! Брат, племянник, прошу – чувствуйте себя как дома!

Сейчас уже я был на грани того, чтобы умолять Аида отсюда свалить, но на горизонте нарисовалась Персефона, и его как ветром сдуло.

– Увидимся позже. Держи контроль! – похлопал меня по плечу Аполлон, а я двинулся вглубь божественной тусовки, ухваченный за руку Дионисом.

Вокруг все предавались пьянству, веселью и танцам под аккомпанемент музыки, льющейся из пальцев искусного оркестра. Нимфы обслуживали гостей, заводя хвалебные беседы с вусмерть пьяными Богами. Я еле смог избавиться от компании весёлого Диониса и отошёл ближе к окраине. Рядом остановился мрачный Аид, похоже разговор с Персефоной оказался не то, чтобы удачным. Гермес, всё это время не спускающий с меня глаз, будто случайно остановился поболтать с Богами через пару столов от нашего.

– Михаил? – позвал меня незнакомый голос, от которого внутри всё похолодело.

Глава 7. Двойник.

– Михаил? – позвал меня незнакомый голос, от которого внутри всё похолодело. Я медленно повернул голову. Асклепий будто вышел из кошмара, змейка Шу-шу застыла на посохе, тихо шипя.

– Не думаю, что меня тяжело с кем-то спутать.

– Да. Всё, как и говорил отец.

– Отец?

Именно так и начинался наш разговор во сне. В точности до последней фразы, тона голосов, взглядов…

– Прошу прощения, я не представился. – он протянул мне большую, мозолистую ладонь. – Асклепий.

Я смотрел на неё и не мог найти в себе силы пожать. Вдруг то, что я видел во сне, в точности произойдёт наяву? Что будет, если я пойду за ним в тот сад… Воздух вокруг словно зазвенел и наэлектризовался, ладонь Асклепия становилась всё ближе и ближе, двигаясь будто в замедленной съёмке, а в голове крутился калейдоскоп проносящихся воспоминаний: «Вам уже не помочь… Вы наш ящик Пандоры… Кто я такой?.. Не ходи в тот сад!»

В этом бесконечном кошмаре, постепенно обретающем реальные очертания, я отшатнулся от Бога как от прокажённого и виновато пробормотал:

– Простите, мне срочно нужно в уборную.

Не разбирая дороги, я ринулся куда-то сквозь танцующую толпу, минуя ломящиеся от блюд и закусок столики, попадающихся на пути прекрасных нимф и незнакомых Богов. Кровь стучала в висках, когда я выскочил в тот самый сад. Переливающиеся камушки под ногами завибрировали, а в воздух стал холодным и колючим. Бабочка пролетела мимо, отражая крыльями золото цветущих роз. Впервые за всё время пребывания в теле Бога мне сделалось по-настоящему страшно от раскинувшейся впереди неизвестности, даже Цербер отходил на второй план, а Тартар был для меня потерян... Контроль над пламенем медленно утекал сквозь пальцы, я с трудом держался за тонкую, искрящуюся ниточку, не позволяя тьме взять верх.

– Что ты делаешь? – Аид появился передо мной точно спаситель, окутывая мягким синим пламенем. Контроль стало держать куда проще. – Это на тебя совсем не похоже.

– Давай уйдём… – умоляюще протянул я, чувствуя, как внутренности сжимаются, скручиваясь в узел. Всё нутро тянулось к пламени Хаоса, а сознание помнило пьянящую силу, делающую из меня не жалкого, слабого Бога, которого пытались слепить остальные, а того, кто способен подчинять, повелевать, уничтожать и превзойти самого Зевса.

– Мы не можем уйти… Пока что. – спокойно отозвался он и положил тяжёлую руку на мою голову, зарываясь пальцами в волосы. – Веди себя как обычно. И… Не позволяй Зевсу себя касаться. Даже я при всей своей отстранённости вижу, что ты не стабилен.

– Вести себя как обычно? Зевс, наверное, и сейчас нас слышит…

– Не слышит из-за моего пламени. Снова забыл, что я тоже верховный Бог? И, между прочим, один из первых!

– Как уж такое забудешь… – проворчал я, ощущая, как возвращаюсь в норму. Сегодня мне точно не стоит отдаляться от Аида по крайней мере надолго.

– Начал язвить, значит всё в порядке. – хмыкнул он, потрепав меня по волосам.

– Спасибо за помощь…

– Ты же мой сын, идиот. И я всё ещё должен тебе за Тартар… Как бы сложно ни было это признавать.

– Ладно, давай вернёмся на собрание. Обещаю, я больше не выкину ничего, от чего меня бы пришлось спасать.

– У меня один вопрос. – его взгляд помрачнел. – Я сразу понял, что с тобой что-то не так, когда к тебе обратился Асклепий. Ты будто призрака увидел. Что произошло?

– Ничего особенного... Просто странный сон просочился в реальность.

Мне не пришлось напрягать память, чтобы вспомнить то, что я там видел. Слишком ярким он был, слишком отчётливо звучал голос в моей голове. И несмотря на все наши разногласия, что-то внутри говорило: Аид единственный, кто в данный момент может беспрекословно тебе поверить. Поэтому я рассказал всё, что знаю и даже немного больше, умолчав лишь про подчинение Минотавра. Сам не знаю, почему язык не поворачивается сказать об этом ему или Аполлону...

– Если ты способен на вещие сны, я пристрелюсь!.. – недовольно пробурчал он, окидывая меня мрачным взглядом. – Однако, не похоже, что это был именно твой сон. Кто-то специально показал его тебе и предупредил об опасности.

– Но у меня нет знакомых пифий, а мойры, знаешь ли, точно не стали бы меня спасать.

– Да уж… Этим бабкам только дай волю занять место в партере. – хмыкнул Аид, вероятно, вспоминая, с чего всё началось. – Но факт есть факт. Голос, который ты слышал в конце, это подтверждает. Как и то, что Зевс куда-то отлучился во время праздника.

– Думаешь, я разговаривал не с Асклепием?..

– Мой брат мастер перевоплощений, тут даже Гера не отличит, что уж говорить об остальных... Ему ничего не стоило принять облик другого Бога ради того, чтобы подобраться к тебе. – он смерил меня задумчивым взглядом и добавил. – Я не уверен в правдивости своей теории, но посоветовал бы тебе на время ограничить общение с остальными. Кто-то докладывает о тебе Зевсу.

– Сам знаешь кто…

– Это не Гермес. Мы знаем обо всём, что он видит в Царстве мёртвых.

– Это не может быть Аполлон!..

На самом деле мне просто не хотелось верить, что Бог, всё это время называвший меня своим другом, способен на такую подлость.

– Кто кроме него знал, что Асклепий подойдёт к тебе на собрании? И не странно ли, что он тебя оставил, хотя ты довольно ярко продемонстрировал свою нестабильность сразу на пороге? Ты ещё наивнее, чем кажешься… – он тяжело вздохнул, массируя пальцами виски.

– Только не начинай, иначе я напомню про Эриду, и мы снова поссоримся.

– Отвечу словами, которые ты сам сказал мне когда-то: «сейчас я твой единственный союзник». А сейчас мы вернёмся на проклятую вечернику, и ты будешь вести себя, как обычно. Наше отсутствие даже сейчас считают подозрительным, сам понимаешь, что будет, если мы сбежим.

– Я бы сказал, что Боги не станут с нами связываться при наличии ящика Пандоры, но это совсем не так… Нелегко признавать твою правоту.

– Никто в здравом уме не откроет ящик Пандоры! Они знают, что я на это не способен. А касательно произошедшего… У меня есть стойкое ощущение, что тебе везло всё это время лишь потому, что игра мойр ещё не закончена. Ты до сих пор их пешка, как я или даже Зевс.

– Считаешь, бабки опять недоговорили пророчество?

– Я знаю лишь то, что нити судьбы плетутся всю жизнь. А поскольку ты бессмертен…

– Это будет длиться вечно.

– Даже у Богов нет власти над судьбой. И сейчас кто-то вмешивается в твою. Мойры это или нет?.. Со временем узнаем.

– Не похоже на мойр. Я бы узнал их голоса.

– Мойры не всегда предстают в образе старух. Но вряд ли они бы стали тебя защищать, скорее всего имеем дело с потомком пифии.

– Что посоветуешь с этим делать?

– Наблюдать.

Я кивнул. Аид был прав: мы ничего не знали о голосе, который предупредил меня. Вдруг пытается втереться в доверие, а затем заведёт в ловушку? Или напротив хочет помочь. Если на месте Асклепия и правда был Зевс, всё бы могло закончиться полной потерей контроля и скорее всего Тартаром. Какой бы могущественной моя сила ни была, это она управляет мной, а не наоборот, да и в количестве я сильно проигрываю Олимпийским Богам.

– Идём. – прервал мои мысли Аид. – Слышишь, как Олимпийцы расшумелись? Зевс собрался произносить речь.

Мы присоединились к дальнему столику и заняли свободные места, успев как раз к торжественному началу. В речи Зевса не было ничего интересного, лишь в который раз подчеркивалось величие божественной семьи, стремление к общему делу и прочая возвышенная чушь. Почему чушь? Потому что в этом зале каждый был сам за себя. Стоит свергнуть Зевса, и большинство пойдёт за победителем, поскольку другого выбора у них не останется. К несчастью, я не мог читать истинные мысли Громовержца и не видел над его головой чёрного тумана, он оказался полностью закрыт и опасен для меня. Однако я не ожидал ничего другого от сильнейшего Бога.

Пока я предавался размышлениям, речь Зевса приобрела новый виток, благо успел уцепиться за последнюю фразу…

– Сегодня мы рады приветствовать в наших рядах нового Бога! Подойди, Михаил!

Я с подозрением посмотрел на лавровый венок в его руках, шутки с Зевсом были плохи. Как пить дать – это ловушка! Если коснется меня – сразу всё поймёт, если не подойду – вызову гнев и новую волну подозрений. С какой стороны ни посмотри, расклад не в мою пользу. Придётся рискнуть всем и молиться, чтобы новоиспечённый план выгорел, а сказанное во сне не оказалось правдой...

– Это большая честь для меня, Громовержец! – я легко улыбнулся и решительно зашагал к трону, на ходу полностью окутывая себя золотым пламенем, будто создавая из него прочный щит. Зевс не будет использовать сильное пламя на мне при всех, а значит, запасов в теории должно хватить для пары секунд, пока он будет водружать венок мне на голову. А что до остальных?.. Пусть думают, что я просто демонстрирую своё правильное пламя.

– Твоё пламя – пламя истинного Олимпийца! Золотое, подобное моему! – довольно заметил он, окидывая меня оценивающим взглядом. – Мне повезло обрести такого чудесного племянника! Не обнимешь дядюшку?

– Я бы рад, но сегодня запас моей социальной активности иссяк. Еле держусь на ногах. – по наставлению Аида я изо всех сил старался избегать опасных прикосновений. Пламя чувствовало ауру Зевса даже на расстоянии и опасно потрескивало. Он не станет щадить меня как Аполлон, Афина или даже Арес.

– Весь в папочку. – фыркнул Зевс и покачал головой, а в следующий миг сгрёб меня в объятия медвежьими ручищами, будто специально выронив лавровый венок из рук. Моё пламя держалось на последнем издыхании, когда он чётко произнёс мне на ухо. – Когда я говорю: «Обнять дядюшку» – ты обнимаешь, когда я приказываю перебраться на Олимп – ты покидаешь Царство мёртвых, когда я даю тебе задание – выполняешь. Пусть ты и объявил себя сыном Аида, все Боги подчиняются мне. Посмотри на своего отца. Он решил пойти против меня, и к чему это привело?.. – он сделал недолгую паузу, будто позволяя мне осознать всю безвыходность положения. – Не думал, что твоё пламя настолько слабое, что вздрагивает при любом прикосновении. Мне хватит простого щелчка, чтобы разрушить твою жалкую защиту.

А чего я, собственно, ожидал? Зевс считает меня проблемой и без сожалений устранит, когда придёт время, а оно рано или поздно придёт. И когда успел попасть в его немилость?..

– Вы правы, мне до вас далеко. Но разве слабое пламя является проблемой?

– Бог, над которым так старались мойры… Даже не верится, что всё было ради тебя.

– Думаю, я в полной мере осознал своё положение. Отпустите?

– Надеюсь, ты понял всё, что я хотел до тебя донести?

– Определённо.

– Хороший мальчик. – он наконец отпустил меня, золотое пламя, каким-то чудом державшееся до сего момента вспыхнуло в последний раз и погасло. Я спустился, поднимая со ступеней упавший венок и, отряхнув его от невидимой пыли, нарочито вежливо поклонился в знак признательности.

– Благодарю за доброту, Громовержец. Твой дар воистину великолепен и отлично впишется в мою коллекцию! Буду беречь, как сокровище и залью золотом!

– Значит собираешь трофеи? – хмыкнул он, наблюдая за моей реакцией. Хитрый Бог похоже предполагал, что я держусь из последних сил. Мог бы добить, но решил держать марку показного благородства, что ж, мне это на руку! И, кажется, я всё больше понимал, почему Аид пытался его свергнуть. – Что ж, у тебя будет возможность заработать ещё парочку таких.

– Дорогой, не нужно сваливать всё на ребёнка. – внезапно вступилась за меня Гера. Вот уж от кого точно не ожидал… – Не стоит давать важные поручения совсем зелёному Богу.

– Ты права. Пока повременим. – неожиданно легко согласился он. Вероятно, просто не имея под рукой подходящего задания.

– Могу вернуться в строй?

– Иди. И будь добр прибыть по первому моему зову.

Я сухо улыбнулся и направился к Аиду. Второе семейное собрание пошло псу под хвост! И, какого, собственно, чёрта, Зевс так на меня взъелся? Очевидно, мой вклад в закрытие ящика Пандоры был неоценим, видимое золотое пламя не представляло угрозы, тогда действительно «почему?» У него нет никаких причин меня недолюбливать, если только он не знает обо мне того, чего я сам не знаю. И даже если знает, к чему все эти фокусы с превращениями и обнимашками? Мог бы просто использовать силу…

Остановившись рядом с Аидом, я действительно глубоко задумался, вертя в пальцах схваченный с тарелки кусочек вонючего сыра. Буря, недавно бушевавшая во мне, никуда не делась, но поутихла, уступая место обманчивому бризу.

Аид ничего не стал спрашивать, и правильно делал – все и так на нас пялились.

Тем временем танцы, музыка и пьянство возобновилось, а я продолжал складывать детали головоломки воедино, пока мозговой штурм не прервал появившийся из ниоткуда Аполлон.

– Прости, что не смог подойти раньше. Отец сегодня прямо-таки завалил меня работой. – виновато заметил он, облокотившись на стол. Его взгляд действительно выглядел потухшим, и даже обычно идеальная причёска слегка растрепалась, что уже о многом говорило. – Кстати, мой сын только что приехал. Разрешишь себя осмотреть?

– Пожалуй, сегодня я не в форме. Давай как-нибудь в другой раз?

– Ладно. – неожиданно легко согласился Аполлон, а я сделал вид, что не замечаю подозрительного взгляда Аида.

– Сильно устал? Налить вина?

– Боюсь, сегодня придётся обойтись чаем. Не думаю, что мне удастся уйти отсюда так скоро, как вам. – он тяжело вздохнул. – Похоже, я слишком много времени провожу в Царстве мёртвых и забываю, как нужно веселиться.

– Не вали с больной головы на здоровую.

– Рад, что ты в порядке. Я было подумал, что отец что-то выкинул.

– Он не сказал ничего, чего не следовало бы ожидать…

– Феб! – окликнула его одна из муз. – Тебя Громовержец зовёт.

– Ну, вот опять. Поговорим позже. И помни по контроль.

Он закинул сочную оливку в рот и направился вглубь толпы, а я облегчённо вздохнул, отмечая, что Бог искусств никак не связан с произошедшим и тем более моим сном. Асклепий прибыл только что, и я действительно заметил, как он проходит через врата и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, останавливается неподалёку поговорить с Паном. Сделал ли это сам Зевс или кто-то по его указке, но похоже Бога врачевания действительно подменял кто-то другой. На всякий случай я решил избегать и нынешнего, ведь если Аполлон отпадает, из осведомлённых остаётся только Асклепий, а значит лучше не рисковать неприятными знакомствами лишний раз.

– Я говорил тебе быть осторожнее, а ты болтаешь с Аполлоном как прежде... – начал было ворчать Аид, но внезапно переменился в лице и потянулся поправить непослушную чёлку. – Как я выгляжу?

– Как всегда. – тяжело вздохнул я, не имея никакого желания оборачиваться, уже спиной чуя пронзительный взгляд своей бывшей, вернее бывшей Аида…

– Брат! Рада тебя видеть.

Какие мы все радостные… Даже Деметра в кои-то веки рада видеть Аида. Куда катится этот мир?..

– Да... Вот… – пролепетал он, буквально силой заставив меня повернуться к Богиням. – С сыном пришёл. Он упирался и не хотел идти, но я настоял! Надо же поддерживать контакт с семьёй!

Ложь, клевета и провокация…

– Наслышана о Михаиле. – Деметра одарила меня тёплой улыбкой и сделала шаг навстречу. – Рада, наконец, познакомиться лично.

Меня скоро стошнит от слова «радость». Почему сегодня все так часто его используют?.. Хотелось выть, а лучше под землю провалиться.

– Давно не виделись. – Персефона буквально прожигала меня взглядом, от чего стало совсем уж неуютно.

– Да, давно! Я уже успел соскучиться! – сразу встрял в разговор Аид.

Что взять с до смерти влюблённого Бога?.. Столько времени прошло, а он всё никак не может забыть эту стерву. Очевидно же, что она им вертит, как хочет, а тот и рад стараться... Аж смотреть тошно.

– Я хотела лично заглянуть в Царство мёртвых, но мама убедила меня дождаться собрания. И вот я здесь! Потанцуешь со мной?

– С радостью! Я и сам… Я и сам, знаешь ли, хотел предложить, но не смог тебя сегодня найти.

– О да! Отец без преувеличения лучший танцор Царства мёртвых! – я не дал Персефоне и двух слов связать, подтолкнув к ней Аида, который, разумеется, воспользовался представленным шансом, увлекая Богиню в толпу. Уму непостижимо, как любовь делает из сильнейших Богов тряпичных кукол.

– Аид – лучший танцор? – недоверчиво переспросила Деметра, остановившись рядом со мной.

– Ну, кроме него всё равно никто не умеет.

– Поговорим напрямую? В отличие от других, я не люблю ходить вокруг да около.

– Отлично помню.

– Станешь припоминать мне тот визит в Царство мёртвых?

– Стану.

– Дерзкий. – хмыкнула она. – Не удивительно, что ты не нравишься Зевсу.

– Сочту за комплимент. – сухо ответил я, наконец встретившись взглядом с Богиней. Глубокие зелёные глаза выглядели скорее устало, чем рассержено, похоже, она прибыла на встречу не в самом лучшем расположении духа. Вероятно, Персефона и её порядком доконала. – Вы хотели говорить прямо, но вместо этого мы обсуждаем мою личность.

– Ты прав. – кивнула она и заметно помрачнела. – Я безумно люблю свою дочь и желаю ей только самого лучшего. Даже не представляешь, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы выбить дурь из её головы.

– Прямее.

– Она полностью одержима. К несчастью, тобой. Ты не подговаривал Эрота пустить в неё стрелу?

– Делать мне больше нечего. – отмахнулся я. – Признаюсь честно, ваша дочь действительно воплощение красоты, и любой бы счёл за честь быть с ней, но я в подобном раскладе не заинтересован.

– Интересно почему?

– Начнём с банального! Вы же понимаете, что со мной сделает отец, если я женюсь на его возлюбленной?

– Почему я должна волноваться о твоей участи?

– Потому что она прямо отразится на вашей дочери. А я не собираюсь брать на себя роль жертвы, и без того забот хватает.

– И что мне прикажешь делать?

– Если думаете, что на неё повлияли стрелы Эрота, почему бы вам не поговорить с ним? Вы же влиятельная Богиня, неужели не сможете уговорить его влюбить её в кого получше?

– Ты хоть представляешь, какие у этого будут последствия?! С любовью так просто не играют!

– Ну, тогда я умываю руки. Если попытаетесь повлиять на меня через Аида, наживёте себе ворох проблем.

– Ты прав, повлиять на тебя через Аида действительно не получится. Но что насчёт Зевса?

Внутри всё оборвалось. Доигрался и сам подал Деметре отличную идею. Ни для кого не секрет, что Громовержец давно питает самые трепетные чувства к своей сестре, и когда-то давно они действительно сходились… Запугать не получится, придётся играть на неприязни Зевса, которую он сегодня весьма ярко продемонстрировал по отношению к моей скромной персоне.

– Попробуйте.

– Даже не станешь меня отговаривать?

– Вы ведь сами сказали: «Зевс меня недолюбливает».

Видимо я попал точно в цель, потому что Богиня предпочла молча созерцать танцующие на середине залы пары. Надо сказать, зрелище действительно было завораживающее. Над головами Богов сновали яркие светлячки, переливаясь всеми цветами радуги, прозрачные бабочки отражали крыльями то золотой солнечный свет, то сияние вереницы созвездий, то яркий алый закат, а наряды присутствующих ничуть не уступали роскошному убранству Олимпийского дворца. Колоннаду сегодня украсили куда пышнее, чем прежде. Вероятно, сама Деметра приложила к этому свою руку и помогла вырастить потрясающей красоты белые розы и спускающуюся с живого, постоянно меняющегося потолка глицинию.

– Я перехвачу дочь. А ты… – она в последний раз взглянула на меня, видимо решая, что сказать напоследок. – Постарайся не отсвечивать.

– Всё равно собирался скоро уходить. Надеюсь, больше не увидимся, тётя.

– Взаимно.

Деметра, как и обещала, перехватила Персефону, а я смог поймать за руку Аида, пока тот не последовал за ней.

– Погоди, я не натанцевался! – он был полностью опьянён встречей с возлюбленной и, кажется, плохо соображая, перепутал килики на столе, залпом выпив добрую половину.

– О нет… – тяжело вздохнул я, вспомнив, как алкоголь на него действует.

– Меня никто не любит!.. – тем временем завыл Аид, повиснув на моей шее. – Один ты у меня остался! Только глянь, как пялятся остальные!

– Я тебя люблю, пап, пойдём домой, а?..

– Остаётся только напиться!

– Аид, пожалуйста!

Но уже он полыхнул синим пламенем и очутился прямо у бочки, из которой вино наливал сам Дионис. Всё… Это конец! Как теперь тащить его домой?..

– Ты уверен, что он сможет вершить суд сегодня ночью? – остановился рядом со мной Гермес. Теперь он даже не пытался скрыто за мной присматривать, поскольку Аид то бросался со слезами на шею Диониса, то вспоминал о своём величии и орал на очередную нимфу, решившую сунуться к нему с угощениями.

– Лучше перенесём.

Вскоре Бог смерти и вовсе отжал бочку в единоличное пользование и больше никого к ней не подпускал. Вокруг образовалась зона отчуждения, а Зевса такой расклад похоже только забавлял, поскольку никто не делал никаких попыток остановить пьяный беспредел Аида.

– Помочь? – коснулся моего плеча Арес, с расстояния наблюдая за бедолагой.

– Сможешь? Он хоть и в непотребном состоянии, но может так пламенем шмальнуть, что мало не покажется.

– Ну, он пока не поёт древние гимны, так что у нас есть шанс на вменяемость. – присоединилась к нашему альянсу Афина.

– Теперь никаких. – отозвалась Артемида, поскольку воздух наполнился не особо приятным пением Аида. Он пытался вторить музам, но выходило из рук вон плохо.

– Ладно. Я попробую хитростью, но на всякий случай подстрахуйте меня.

– Есть, капитан!

Я было направился к Аиду, но, как назло, по пути меня перехватила она… Неужели Деметра совсем не может совладать с этой девицей? Может, и правда Эрот постарался?.. Как-то подозрительно она на мне виснет...

Уже было собирался сказать очередную грубость, как на ум пришла гениальная мысль.

– Персефона, вижу, ты никак от меня не отстанешь…

– Почему я должна от тебя отставать? Сама судьба распорядилась так, что мы созданы друг для друга.

– Созданы, говоришь? – хмыкнул я, стараясь вести себя отстранённо, дабы не показать своих истинных намерений. – Не хочешь отправиться сегодня в Подземный дворец? Твоя мать как раз отвлеклась, и не станет нам мешать…

– Ты серьёзно?! – на прекрасном лице расцвела такая широкая и искренняя улыбка, что стало даже как-то стыдно, ведь я собирался использовать Персефону в качестве приманки для Аида.

– Раз ты не отстанешь, то лучше впустить. Потом сама сбежишь.

– Я не сбегу!

– Ладно, тогда идём. – заявил я и, ухватив её за руку, нарочно прошёл мимо страдающего Аида. – Увидимся в Царстве мёртвых.

– Ох, неужели Михаил решил дать Персефоне шанс. – подлил масла в огонь появившийся рядом с бочкой Арес.

– А они неплохо смотрятся. – в кои-то веки поддержала его Артемида.

– Ваше тёмное Величество, когда планируете свадьбу? – пролетел над ним Гермес.

– Свадьбу! – на мгновение очнулся Аид. – Какую ещё свадьбу?!

– Такую! – Арес любезно указал ему прямо в нашу сторону, благо мы ещё не успели скрыться за воротами.

– Михаил! – взревел он и бросился в погоню на всех парах своего покрасневшего пламени. – Я убью тебя, выродок несчастный!

– Прости, неудобно получилось. Будет неприятно, если тебе достанется, так что бывай! – бросил я и, отпустив Персефону, со всех ног помчался к коням Диомеда, благо те уже покусали очередного сатира, который попытался их остановить, и вывели колесницу навстречу.

– Вот, значит, как ты поступаешь со мной! – Аид приземлился рядом, так и пылая ненавистью.

На что я только тяжело вздохнул и спокойно ответил:

– На самом деле ты должен сказать мне спасибо.

– С ума сошёл?! – взорвался он, едва не уничтожив в воздухе нашу колесницу.

– Скажешь-скажешь, когда протрезвеешь.

– Идиот! – в последний раз прошипел Аид и таки отрубился у меня на руках.

Я тяжело вздохнул, погладив его по волосам. Ещё неизвестно, кто из нас больший идиот…

Глава 8. Вестница несчастий.

Вопреки тому, что Аид полностью не контролировал себя в конце так называемого званого ужина, он отлично запомнил, как я пытался уйти с праздника с Персефоной и теперь дулся. Стоило нам случайно пересечься в коридоре – сворачивал в стенку, отмалчивался, если кто-то из статуй начинал задавать вопросы обо мне, и вообще всем своим видом показывал, что знать меня не желает. Ситуацию усугубляла буквально поселившаяся у входа в Царство мёртвых Персефона, но благо Горгоны во главе со страусом отлично справлялись с охраной и даже на порог её не пускали. Однажды Богине удалось прошмыгнуть мимо, но теперь путь закрыт. А у меня действительно появились сильные подозрения насчёт Эрота, вдруг кто-то и правда надоумил его пустить стрелу... Вот только зачем?..

Я сидел на берегу Стикс, с трудом смывшись от Егорика, который хотел припрячь меня к очередной работе. Бригада не так давно вернулась от Аполлона, так что он ходил довольный и важный, будто дворец на Олимпе отстроил не иначе! А потому с энтузиазмом взялся за продолжение бесконечного ремонта, и здесь естественно понадобилось ускорение, но я был не в той форме, чтобы помогать со стенами, потолком и прочими частями комнат, коридоров и прочего, а потому в данный момент сидел на холодном камне, глядя на неподвижную гладь Стикс, и размышлял о насущных проблемах. Попробовал вызвать золотое пламя на ладони – получилось, яркий огонёк танцевал, завораживая. Всё было совершенно как обычно, даже глаза заслезились. Неужели его в действительности не существует или в этом сон мне солгал?..

– Не собираешься на тренировку сегодня?

– Рей? – удивился я, услышав знакомый голос, и обернулся. – Что ты здесь делаешь?

– Гуляю. – коротко ответил он, опускаясь рядом, и внезапно потребовал. – Говори.

– Извини?..

– Не за что тебя извинять.

– Да нет… Я про то, что не понимаю, чего ты от меня хочешь.

– Объяснений. Я не идиот и вижу, как ты изменился.

– Я изменился? С чего ты взял?

– Со стороны виднее. Так что? Будешь говорить? Я не часто позволяю тебе поныть, пользуйся добротой.

– Мне, конечно, приятна твоя забота, Рей. Но, пожалуй, откажусь.

– Как хочешь.

Мы замолчали. Обсидиановая гладь воды не двигалась. На другом берегу промчались кони Диомеда, Минотавр степенно шёл за ними. Цербер в последнее время отсыпался где-то на задворках дворца, видимо устал постоянно гонять амфисбен и взял перерыв, а потому выходил исключительно покошмарить меня.

– Ты знал, что Стикс состоит из душ умерших? Они попадают сюда после суда.

– С чего бы мне задумываться о таких вещах?

– Подумал разбавить нашу беседу интересным фактом.

Самурай хмыкнул, явно не оценив подобный подход.

– Ты ведь был здесь, когда я нашёл тебя?

– Да. На этой скале. С тех пор, кажется, прошла целая вечность.

– Ты сильно изменился.

– С чего бы?

– Со стороны виднее.

Я был готов поклясться, что он слегка улыбнулся, по всей видимости оценил шутку, но тут же посерьёзнел, дабы не показать и толику слабости.

– Ты больше не бьёшься с Аресом, почему?

– Я…

Яркий сон, пришедший мне после семейного собрания, напрочь отбил одну лишь мысль о возможных тренировках.

…

Тяжёлое дыхание, застилающая глаза тьма, последняя вспышка золотого пламени… Боль, обида, ненависть… Я тонул в ней как брошенный камень в бесконечно-глубоком колодце. Выходить сегодня на бой с Аресом было самой скверной идеей за последнее время. Контроль пролетел сквозь пальцы и руки сами потянулись к мощной шее. Чёрное, беспросветное пламя впечатало Бога войны в огромную скалу, расколов её надвое. Пальцы сомкнулись на горле, впиваясь в кожу всё сильнее и сильнее. Он что-то хрипел, но я не слышал. В голове вертелось лишь одно: добить, уничтожить, унизить! Но этого было мало! Чёрное щупальце отделилось и вошло прямо в хватающий воздух рот, проникая всё глубже и глубже, заполняя нутро Бога войны тёмной, вязкой материей.

Два сцепившихся силуэта во мраке тумана: один боролся за жизнь, второй пытался отнять. Боги бессмертны, но это не значит, что их нельзя ослабить, обездвижить, подчинить…

Пожалуйста, успокойся!..

В этот раз Аресу повезло. Аполлон и Афина в тот день решили проверить, как идут дела, и застали меня врасплох, заставив ненадолго отвлечься от жертвы. Этого хватило, чтобы я смог поймать нить контроля и вернуться в сознание. С этого момента о тренировках не могло идти речи.

Позже мы сидели друг напротив друга на задворках Царства мёртвых вместе с присоединившимся к нам хмурым Аидом. На шее Ареса щупальцами расцветал огромный тёмный след, а его взгляд был до сих пор расфокусирован. Он молчал и смотрел в пустоту, словно не понимая, где находится. Афина уже нанесла заживляющую мазь и обняла Бога сзади, положив ладони на мощную грудь, наполняя его родственной магией, дабы изгнать поселившееся внутри пламя Хаоса. Аполлон прислонился к двери, массируя виски так интенсивно, будто от этого лучше думалось. Аид тяжело вздыхал, а Арес сверлил тупым взглядом пустоту. Он не двигался и обмяк в руках Афины как тряпичная кукла.

– Мне нужно кое-что вам рассказать. – прервал я повисшую вокруг тишину. – Я должен был сделать это раньше, но почему-то не мог. Возможно, просто боялся…

Ответом было лишь продолжительное молчание, которое я расценил как всеобщее согласие.

– Я полагаю, моё пламя не двухцветное, как мы думали и наблюдали раньше. Хаос мимикрирует под него, пытается выдать себя за божественное золото. До сегодняшнего дня мне казалось, что оно действует только на чудовищ, но вы и сами видели… Я попытался подчинить себе Ареса, так что…

– Погоди! – Аполлон выпрямился, поднимая на меня пронзительный взгляд. – Когда ты понял, что подчиняешь чудовищ? Ты говорил, что слышишь их подобно тому, как читаешь мысли или видишь чёрный туман над головами лжецов.

– Это проявилось во время вылазки в Кносский дворец с Гермесом.

– И когда ты собирался сказать, что подчиняешь чудовищ? – теперь уже вспылил Аид. – Ты! Ты хоть понимаешь, что, Тартар тебя подери, это значит?!

– Зато теперь всё встало на свои места. – голос Афины из-за спины Ареса был ровным и спокойным. – Это объясняет…

Её голос утонул в белом шуме, скрывая самое важное.

– Как?! Я спрашиваю, КАК? Мы теперь скроем атомную бомбу под носом Зевса?!

– Аид, успокойся! – рявкнул на него Аполлон. Я впервые видел его таким: не раздражённым, не обиженным, а обречённым.

– О каком спокойствие может идти речь?!

– Может, вы хотя бы объясните, что происходит? – меня начинало раздражать, что абсолютно каждый в этой комнате теперь знает ответ на главный вопрос, но при этом молчит.

– Не сейчас. Нужно убедиться. – покачал головой Аполлон. – Я сам проверю...

…

– Я пройду.

– Аид?..

– Он мой сын, и я должен знать наверняка!

…

– Я сам за ним присмотрю. – Арес полностью отошёл от моего влияния и теперь твёрдо стоял на ногах.

– Прости, я не хотел…

– Сам виноват! – сказал, как отрезал, а затем ещё и подчеркнул. – Я САМ виноват, что настоял на тренировке и проиграл! У меня куча обученных людей и постоянная охрана. Есть крытый полигон, где мы… В общем… В теории он сдержит твоё пламя.

Аполлон закатил глаза и хотел было сказать, что обо всём этом думает, но его остановила Афина:

– Арес прав. Это лучший вариант.

…

– Когда-то ты много болтал, но, если тебе взбредало в голову что-то скрыть, шёл до конца. – вывел меня из воспоминания голос Рея. – Похоже я рано решил, что ты изменился. Всё такой же...

– Разве не поэтому ты пришёл ко мне? Хотел помочь?

– Ничего я не хотел! – сразу упёрся Рей, хотя буквально несколько минут назад требовал каких-то объяснений.

– Я бы хотел поговорить с Аполлоном, но кто-то узнал о нашем разговоре про знакомство с Асклепием. Думаю, мне стоит немного переждать.

– А остальные?

– Ты сам слышишь, что я говорю во сне.

– Причём здесь это?

– Думаю, кто-то показывает мне будущее. Предупреждает и оберегает.

– Тайный союзник?

– Не знаю. Я прекратил тренировки с Аресом, потому что видел потерю контроля во сне. Ему сильно досталось из-за меня, и я не хочу, чтобы это воплотилось в реальности.

– Раз есть голос, значит есть и его источник.

– Спасибо, мистер очевидность!

– Просто найди источник.

– Действительно, это ведь так просто. – закатил глаза я, тяжело вздохнув.

– А ты пытался?

– Что ты предлагаешь? Начать прочёсывать мир в поисках голоса?

– Похоже ты тот ещё идиот, Миша, если не понимаешь таких очевидных вещей. – скрестил руки на груди самурай. – Подумай ещё раз о своих снах, голосе и прочем. Если некто хочет тебя защитить…

– То сам будет искать…

И как я сам до этого не дошёл? Это первый раз на моей памяти, когда Рей оказался умнее...

– Тебя никогда не найдут здесь, в Царстве мёртвых. Но хорошо подумай, стоит ли доверять человеку по одним только снам. Да и человек ли это вообще?

– Что ж… Тогда давай пройдёмся, Рей.

– И что ты надумал?

– Если исходить из того, что некто из снов лишь человек и действительно хочет меня защитить, то лучше всего отправляться на Афинский Акрополь. Даже полный идиот поймёт по окружению, что я нахожусь в Греции. Любая дорога приведёт к Парфенону.

– Ладно. Я тогда иду с тобой.

– Не откажусь от компании. – я похлопал его по плечу и осторожно выпустил золотое пламя, изменяя одежду и перемещая нас в самое сердце Афин.

Рей, уже привыкший к этому городу, окинул безразличным взглядом очередную толпу китайских туристов и зашагал рядом по гладкой мраморной дороге к возвышающемуся на холме огромному древнему комплексу. Я старался держаться рядом, дабы не потерять самурая из виду, и осматривался по сторонам в надежде, что наш «план» и правда сработает. Голоса сплетались воедино, образуя кричащую мелодию из самых разных языков, произношений и интонаций, но среди всего многообразия не было того самого, а потому мы продолжили нашу вынужденную, но от этого не менее приятную экскурсию по Акрополю.

В прошлый раз нам не удалось насладиться открывающимися видами и заглянуть в Парфенон, Эрехтейон и прочие сооружения, о которых я раньше лишь мог читать на страницах энциклопедий и учебников истории, а Рей и вовсе видел впервые. Впрочем, в Царстве мёртвых колоннада давно не уступала ни одному из сохранившихся знаменитых храмов, потому он не то, чтобы сильно впечатлился, а лишь для вида кивал, когда я начинал что-то рассказывать.

Таким образом мы обошли весь Акрополь, успели прибиться к немецкой экскурсионной группе, купить дурацкий магнитик и пару бутылок воды – в общем занимались тем, чем и должны заниматься туристы, но за всю прогулку не случилось и намёка на знакомый голос. Наверное, глупо было полагать, что найти его обладательницу будет так просто.

– Куда дальше?

– На главную улицу, там перекусим и немного побродим по туристическому району.

В центре Афин нужного голоса тоже не было, лишь гул чужих, незнакомых и совершенно разных, среди которых выделялся лишь бормочущий что-то под нос Рей. Мы немного побродили по каменной мостовой, уворачиваясь от людского потока, передохнули под навесом сувенирного магазинчика, и двинулись было по направлению к национальному саду, как произошло нечто странное: толпа пришла в обратное движение. Благо Рей вовремя отреагировал и не позволил врезаться в австралийца, на которого я наступал тараном.

– Перед глазами всё мельтешит… – на этот раз я решил не молчать, да и как продолжать путь в таком состоянии. – Давай зайдём в ближайшую пекарню.

Рей кивнул и буквально взял меня на буксир до места назначения. В нос сразу ударил сладкий аромат медового катаифи, свежеиспечённых пирогов и песочного печенья, он же и привёл меня в чувства. Толпа исчезла, а хозяйка приветливо улыбнулась нам, поприветствовав.

Мой взгляд лихорадочно бегал от одного пирога к другому, пытаясь сфокусироваться, как за спиной раздался тот самый, до боли знакомый голос.

– Нашла! Я тебя нашла!

Я обернулся и понял: это не мы пришли в пекарню, это она ждала нас здесь за единственным столиком в лёгком платье из белого шитья с чашкой давно допитого капучино и недоеденным куском питы.

Рей на всякий случай преградил ей путь и обратился ко мне:

– Это тот голос?

А я стоял столбом не в силах вымолвить ни слова. Как можно забыть голос, который постоянно приходил на ум в трудную минуту, как можно выбросить из головы эту озорную интонацию и звучащую в нём улыбку, поразительную жизнерадостность и лёгкость, а главное эту вечную нотку театральности?.. Немного раздражающую и вечно драматизирующую… Возможно, дело в том, что во сне она переживала и пыталась предупредить, а потому характерные черты пропали, но ведь такое было и раньше… Я совершенно запутался!..

– Ты ведь Рей? – поскольку я не отвечал, она попыталась обратиться к самураю, но нужного ответа не получила. Тот просто не понимал незнакомую речь.

– Рей, это она. Давай поговорим.

Он сделал шаг в сторону, но не спускал с собеседницы тяжёлого взгляда. Продавец тем временем заволновалась, видимо решила, что мы собираемся устроить какие-то беспорядки прямо в пекарне, так что пришлось заверить её в наших самых мирных намерениях, купить побольше выпечки, горячих напитков и присесть за единственный столик, где под столом валялась спортивная сумка, обвешенная яркими фенечками и крафтовыми брелоками.

– Я знала, что ты придёшь! Рада знакомству, Михаил!

– Рада знакомству?..

– Да, мы же встречались только во сне. Сначала я не думала, что ты реальный, но потом… Знаешь, внутри меня словно что-то щёлкнуло, и я просто поверила! – она улыбнулась, элегантно протянув мне руку. – Александра! Можно просто Сандра!

«Да, я знаю…» – именно так хотелось ответить, но вместо этого я лишь осторожно сжал протянутую ладонь, ощущая внутри огромную пустоту. Моя душа пропала, вероятно, поэтому чувства, которые я испытывал ранее притупились. Если бы я заранее знал, что за всеми снами стоит она, вышел бы на контакт? Думаю, нет. Я не пытался связаться с Сандрой всё время пребывания в теле Аида и даже не думал сделать это сейчас. Всё, что нас связывало, осталось в прошлом…

Я коснулся плеча Рея, незаметно передавая со слабым золотым пламенем возможность понимать и говорить на русском, дабы не выступать синхронным переводчиком между ними.

– Я видела нашу встречу сегодня так чётко, что не сомневалась: вы оба придёте.

– Как ты это делаешь?

– Сама не знаю, как это происходит. Просто вижу.

– Зачем ты прицепилась к Михаилу? – сразу перешёл к делу Рей.

– Потому что он в опасности! Точнее не он, но… Понимаешь, это сложно объяснить.

– Ты уж постарайся.

– Я не знаю… Вернее знаю, но не пойму откуда.

– Она странная, я ей не доверяю.

– Рей, не пугай её. – осадил я самурая, давно привыкнув к его грубой манере общения.

– Михаил, ты должен знать, я не хочу причинить тебе вреда, но всё, что я вижу всегда заканчивается одинаково.

– Сандра, ты не могла бы начать с самого начала? Как начала видеть, как вышла на меня и прочее. – попросил я, стараясь держать голос ровным и абстрагироваться от того, что моя, можно сказать, первая и единственная любовь, подруга и просто самый дорогой в прошлой жизни человек оказалась связана со мной в этой.

Мы расстались не самым наилучшим образом, в пух и прах разругались прямо перед тем, как мою душу вырвали из тела, так что я даже не мог подумать, что когда-нибудь снова увижу её среди живых… Можно сказать, я тогда действительно ушёл из её жизни, как она того и хотела. Что ж… По крайней мере теперь можно быть уверенным практически на сто процентов: человек из снов не желал мне зла.

– Да, простите. Сама не пойму, что это со мной. – она глубоко выдохнула, полностью успокаиваясь и выравнивая дыхание. Совсем не изменилась… – Я начала видеть странные вещи пару месяцев назад. Сначала не придавала значения, думала, это просто фантазия наяву или сны по ночам, но картинка была такой яркой и возникала так часто, что я невольно смирилась с тем, что вижу тебя и начала следить. Знаешь, по началу это было так легко и естественно, что я быстро втянулась, будто сериал смотрела чужими глазами. Но потом начала заглядывать всё дальше и дальше, видела столько разных вариантов будущего, что и не сосчитать… Но все они заканчивались одинаково.

– И как они заканчивались?

– Ты пробуждался.

– От чего пробуждался, что ты имеешь в виду?

– Ясно же что. – хмыкнул Рей, скрестив руки на груди. – Эта девчонка не в себе. Мы знаем, что у будущего нет вариантов.

– Она видит моё будущее! – я не выдержал его нападок. – Она показала то, что случилось на самом деле! Как ты не понимаешь? Во дворце Зевса место Асклепия точно занимал двойник!

– Простое совпадение.

– По-моему, это ты странно себя ведёшь, Рей.

– А, по-моему, это ты снова ведешь себя как полный идиот! Не все в этом мире к тебе расположены! С чего бы нам верить человеку, которого ты знаешь от силы пять минут?

– Ты перегибаешь палку!

– На самом деле он ведёт себя нормально. – в голосе Сандры звучала некая обречённость. – Пару раз я видела не только твоё будущее, и ты пока единственный, кто мне верит.

– Вещи, о которых ты предупреждала своих друзей, сбывались?

– Всегда. Но никто мне не верил. Поэтому я сильно удивилась, когда ты послушался моих советов во сне…

– Ну, всё! Мне надоело слушать этот бред! Михаил, возвращаемся! – он грубо схватил меня за запястье и потащил к выходу, так и не научился нормально защищать и чуть что пытался применить физическую силу.

– Рей! Михаил! Стойте!

Сандра соскочила с места и бросилась следом за нами, а я тем временем пытался сложить два плюс два, и для решения нехитрого уравнения, мне нужен был Аполлон. Уж он то точно знал, кем она стала. Придётся рискнуть и всё же сунуться к нему, да и взять в Царство мёртвых заведомо живого человека никак не получится.

– Рей, мне срочно нужно к Аполлону.

– Опять? Не ты ли говорил, что пока хочешь повременить с визитами?

Я затормозил, грубо останавливая его, спасибо Аресу – тренировки не прошли даром, и физическая форма стала заметно лучше. Сандра сразу оказалась рядом и вцепилась в моё плечо мёртвой хваткой.

– Я никуда не уйду! – решительно прошипела она, похоже совершенно не переживая по поводу реакции Рея. – Если я позволю ему пробудиться, нам всем конец!

– Михаил!

– Михаил, послушай!

– Эта дурная не в себе!

– Я пытаюсь нам всем помочь! Не моя вина, что ты не можешь в это поверить!

– Да кто вообще станет тебя слушать!

– Так, вы оба! Успокоились! – повысил голос я, постаравшись взять ситуацию под контроль. Мы расшумелись на всю улицу, так недолго и в неприятности попасть. – Сейчас я вызову такси и свяжусь с Аполлоном. А вы двое не смейте больше мне указывать, иначе будущее наступит куда раньше, чем нужно!

На удивление оба синхронно замолчали, а я сделал то, что обещал, и уже вскоре созерцал вместе с остальными получившиеся после вмешательства Егорика античные хоромы, начинающиеся буквально с самой прихожей.

– Ну, и? – облокотился на стену Бог искусств, вопрошающе глядя на меня. – Ты так внезапно вышел на связь, что я жду объяснений.

– Внутрь пустишь?

Он кивнул и посторонился, закрыв за нами дверь и бросив непроницаемый взгляд на Сандру.

– Прежде чем мы начнём, не мог бы ты усилить защиту? Я полагаю, в прошлый раз кто-то мог нас прослушивать.

– Я уверен в своём пламени, но добавлю ещё один круг для надёжности.

Пока он колдовал, я занял место на очередном белоснежном кожаном диване. Рей присел на его спинку за моей спиной, недовольно глядя в сторону пристроившейся в кресле Сандры. Она убрала сумку и с интересом озиралась вокруг, восхищённо вздыхая.

– Она человек. – констатировал факт Аполлон, опустившись на диван рядом со мной. – Мне следует стереть ей память после того, как мы закончим.

– Это не обязательно! – сразу воспротивилась Сандра. – Даже если попытаюсь что-то рассказать, мне всё равно не поверят.

– Хоть ты скажи ему, что не нужно доверять незнакомцам. – закатил глаза Рей. – Мои доводы не действуют!

– Миша, объяснишь?

– А я надеялся, это ты сможешь мне объяснить: как дар Кассандры спустя столько веков оказался у Александры?

Глава 9. На доверии.

Обычно сияющее лицо Аполлона приобрело такое забавное, сконфуженное выражение, что я не сдержал улыбки и принялся объяснять ему сложившуюся ситуацию:

– Александра видит будущее. Произошедшее на семейной встрече тому подтверждение.

– Видишь! Она ему мозги промыла! Мне каждую ночь приходится терпеть его сонное бормотание из-за этого! – не заставил себя долго ждать Рей.

– Я бы сама не хотела ничего видеть! Но вижу и ничего не могу с этим поделать!

– Почему бы тебе просто не отстать от Миши?

– Занятно. – отозвался Аполлон, наблюдая за ними, но внезапно щёлкнул меня по носу, недовольно проворчав. – Сколько раз тебе говорил…

– Да понял я, понял! – я почесал нос, недовольно завозившись. – А вы двое, успокойтесь! Я расскажу всё, в том числе то, о чём ранее умолчал.

– Уж постарайся.

Это заняло меньше времени, чем я думал. Кносский дворец, двойник Асклепия, последний сон, где пламя Хаоса пыталось поглотить Ареса. Сандра лишь кивала, показывая тем самым, что она в курсе происходящего. С каждым витком событий Аполлон и Рей ожидаемо становились всё мрачнее и мрачнее, но не прерывали до самого конца. И только, когда я замолчал, самурай, наконец, дал волю чувствам.

– Как долго ты собирался это от нас скрывать?! Нам хватило одного Тартара и смены Бога! Сколько ещё собираешься издеваться?!

– Я же всё рассказал! Не ворчи! А про Сандру так вообще сразу сообщил, как только она появилась!

– Девчонка опасна для тебя.

– Тише, Рей. – Аполлон прикоснулся кончиками пальцев к его плечу, выпустив успокаивающее золотое пламя, воздействующее прямо на душу. И самурай действительно угомонился, оставив при себе лишь недовольный взгляд, направленный в сторону Сандры.

– Вы знаете, почему я это вижу?

– Не могу сказать... Спустя столько веков кто-то из потомков Кассандры проявился, да ещё и время так удачно совпало с перерождением Михаила. Сомневаюсь, что бывают такие удобные случайности.

Он грациозно поднялся с дивана и подошёл к девушке, галантно протянув ей руку, в которую та без раздумий вложила свою.

– Сложно…

– Ничего не чувствуешь? – я с интересом наблюдал за тем, как он выпускает маленькую струйку пламени, которая будто змейка обвивает тонкое девичье запястье.

– С потомками всегда так. Влияние Бога редко передается на следующие поколения, а потому я не могу дать исчерпывающего ответа на эти вопросы. Однако мы не можем игнорировать инцидент с Асклепием и твою способность подчинять чудовищ, а возможно и подавлять волю Богов.

– Что было в недоговоренных строках? – обратился я к Сандре. – Почему Афина сказала, что теперь всё очевидно? Куда собирался идти Аполлон?

– Прости, Михаил… Это всё, что я видела.

Аполлон нахмурился и отпустил её руку, вернувшись ко мне.

– Сдаётся мне, что Рей прав.

– Я говорил… – заторможенно ответил тот.

– Ты тоже ей не доверяешь?

– Разумеется! Мы не знаем, с чем имеем дело. Если бы в потомках Кассандры жил мой дар, он бы проявился куда раньше.

– Подозрительно. – поддержал его слова Рей. Эти двое впервые на моей памяти были солидарны друг с другом.

– Послушайте! Я ничего не имею против Михаила… – начала оправдываться Сандра, но золотое пламя заключило её в кокон, лишая возможности слышать, говорить и двигаться. Аполлон решил всё радикально.

– Какой же ты доверчивый ребенок… – тяжело вздохнул он и поднялся с дивана, направившись к шкафу, снимая оцепенение с Рея. – Будешь вино?

– Не откажусь. – ответил самурай, плюхаясь рядом со мной. – Хорошо, ты хотя бы его слушаешь.

– Я не доверяю кому попало, Рей. А Сандра не может быть плохим человеком!

– Ты её знаешь меньше часа. С чего такая уверенность?

– У меня есть на это причины. – недовольно отозвался я и обратился к Аполлону. – Тебе не стоило её изолировать!

– Такая наивность перебор даже для тебя, Миша. – Аполлон протянул Рею бокал вина и удобно устроился в кресле напротив, переместив Сандру в соседнюю комнату, тем самым полностью отгораживая её от нас. – Пока не пойму, в чём дело, не стану её отпускать.

– Да что такое с вами обоими? – я вскочил с места, но Аполлон пламенем вернул меня назад, пользуясь значительной разницей в силе.

– Ты слишком остро реагируешь, а значит есть особая причина такого доверия, не так ли?

– Неразделённая любовь, о которой говорила Афродита. Это она.

– Приехали. – Рей одним глотком осушил бокал. – Теперь понятно, почему ты так её защищаешь.

– О… Значит вот какие девушки нравятся нашему мрачному мальчику! – усмехнулся Аполлон. – Впрочем, она и правда ничего.

– Это уже в прошлом. Я не планировал с ней встречаться. Никогда… Но раз уж судьба свела нас…

– Хочешь попробовать её вернуть?

– Нечего возвращать. Она попросила меня исчезнуть из своей жизни незадолго до того, как я стал Аидом.

– А ты не думал, что она сказала это сгоряча?

– Хватит. – огрызнулся я. – Я смирился, и в её мире я мёртв.

– Ты поэтому не хотел вспоминать прошлое?

– Поэтому. Она единственная, кто у меня был, но и её я потерял.

– Меньше всего ожидал от тебя любовной драмы, думал ты…

– Рей!

– Ладно… – он протянул бокал к Аполлону, и тот лёгким взмахом кисти наполнил его.

– Раз мы теперь знаем, что Александра главный человек твоего прошлого, то у нас есть два варианта: либо она действительно имеет дар предвидения и потенциально является потомком Кассандры. Либо кто-то специально взял её под контроль, чтобы добраться до тебя. И у него бы прекрасно получилось. Ты почти попался.

– Второй вариант звучит куда убедительнее. – снова поддержал Бога искусств Рей, на что тот снисходительно улыбнулся.

– Зевс на меня взъелся, Сандра появилась, пламя сходит с ума. Кажется, я тоже скоро сойду с ума. Что им всем от меня нужно?..

– То, что ты подчиняешь чудовищ уже кричит об этом.

– Я-то думал, чего они все к нему так липнут?! А он и рад стараться!

– То есть я Бог чудовищ?

– Как бы сказать… Эта сила… Знаешь, такая ведь уже встречалась.

– Дай угадаю! Её обладатель в Тартаре?

– Нет. Но мы все думали, что он сгинул. Много столетий назад Зевс в нелёгком бою одолел его.

– Кого одолел? – нетерпеливо спросил Рей, его раздражала манера ходить вокруг да около, ускользая от сути.

– Прародителя чудовищ. Зевс взгромоздил на голову Тифона гору Этна. С тех пор никто больше не мог подчинить себе монстров, а потом появился ты. – он тяжело вздохнул, допивая спиртное. – И как только я сразу не догадался? То, что ты Бог чудовищ лежало на поверхности с самого начала! Ещё когда ты не переродился после Тартара были задатки...

– Никто об этом не подумал. – согласился Рей, подставляя бокал под бутылку. Похоже эти двое решили сегодня спиться, что было редкостью для обоих.

– Если принять за константу то, что я Бог чудовищ. Как же тогда Тифон? Неужели вы правда уверены в его смерти?.. Насколько мне известно, он тоже божественное порождение.

– У нас не возникало сомнений в словах Зевса, да и в жерло Этны никто в здравом уме не сунется.

– И кто из нас наивен?..

– Сложно сомневаться в словах Громовержца. – развёл руками Аполлон. – Тут даже твой отец бессилен. Но одно могу сказать точно. Два Бога с одинаковыми силами невозможны в природе, именно поэтому каждый из нас имеет свою сферу влияния. Где-то они могут пересекаться, но полностью копировать – никогда. Если подтвердится, что в тебе каким-то образом оказалась сила Тифона. Боюсь, в этот раз Зевс не ограничится Этной…

– Тогда у меня нет выбора. Придётся проверить жив великан или нет.

– Так-то оно так… Спуститься в жерло вулкана несложно для Бога моего уровня, а вот преодолеть пламя Зевса, закрывающее основной вход, и врата Гефеста куда тяжелее. Я не прорвусь, ты с золотой частью пламени тем более.

– А если всем вместе?

– Сестра, Арес и Афина, конечно, могут объединить со мной силы, но даже так мы не пройдём.

– Тогда получается вариантов нет? Нужно использовать пламя Хаоса.

– Исключено! Тебе потребуется много пламени, чтобы достичь самых недр Этны. Есть большая вероятность, что ты не вернёшься в исходное состояние. – он глубоко задумался, глядя на медовую жидкость в бокале. – У нас только один вариант, как проделать брешь в защите Зевса.

– Раз знаешь, то говори! – тут же потребовал Рей.

– Аид. Дядя – самый старший из детей Кроноса и тоже верховный. Только он согласится помочь. Посейдон тоже мог бы пробить брешь, но он на стороне Зевса.

– Поправка. Прямо сейчас Аид точно не согласится мне помогать. Какое там… Он даже слушать не станет!

– Аид игнорирует Михаила со времён семейного собрания. – объяснил Рей.

– Ага… Обиделся окончательно и бесповоротно, хотя я действовал в его интересах.

– У нас нет других вариантов проверить жив Тифон или нет. Либо Аид, либо остаётся лишь верить словам нашей новой Кассандры. А потому ты должен помириться с Аидом.

– Как я это сделаю, если поехавшая крышей Персефона уже готова петь серенады у входа в Царство мёртвых?

Они синхронно поморщились и допили остатки вина.

– Слушай, Аполлон. Есть ли возможность как-то связаться с Эротом? Кажется, я даже на собрании его не видел.

– Эрот… В обычной ситуации я бы не советовал тебе с ним связываться, но если в состоянии Персефоны и правда замешаны его стрелы, то можно попробовать. На свой страх и риск, конечно…

Эрот – вечно юный спутник Афродиты, к этому Богу точно нужен особый подход, по-другому подобраться не получится. И судя по кислому выражению лица Аполлона, даже ему это не удавалось. А потому стоит ли как-то задобрить? Или с ним такое не работает?.. Я ровным счётом ничего не знал об этом Боге, за исключением того, что его часто рисуют в облике розовощёкого озорного младенца и колчаном стрел наперевес и золотым луком в руках.

– Ты знаешь, где его искать?

– Честно говоря, без понятия. Он, можно сказать, подобен Гермесу, не останавливается ни на секунду, бегая по поручениям Афродиты.

– Значит, единственный способ верный способ выйти на него – это Афродита? – теперь кислое выражение лица было у меня. Встречаться с этой дамочкой совершенно не хотелось.

– Когда ты успел с ней поссориться? – хмыкнул Рей, заметив мои страдания.

– Я не ссорился! Да и себе дороже ссориться с Богиней любви, потом буду бегать за какой-нибудь глупой нимфой с обручальным кольцом.

– Я бы не отказался на это посмотреть! здесь они снова оказались солидарны. Аж раздражает, как спелись, хотя раньше были совершенно друг в друге не заинтересованы.

– А ты хороший парень, Рей. Присматривай за Мишей получше, пока меня нет рядом.

– Я даже сплю с ним в одной комнате, а он и то умудряется что-то натворить, поэтому не знаю, куда уж лучше присматривать?..

– Может, вы прекратите меня унижать? Как-то неприятно…

– Прости-прости, мы просто беспокоимся. – примирительно улыбнулся Аполлон. – Ты в последнее время даёшь для этого достаточно поводов.

– Видимо, раз Рей пришел ко мне сам, значит всё действительно плохо. – я тяжело вздохнул, откинувшись на спинку дивана. – Ну, и? Что делать с Афродитой? Ты же не оставишь меня там одного.

Аполлон заметно замялся, подливая себе очередную порцию винишка. Разговор об этом ему явно не нравился.

– Я бы рад, но у меня с ней и Эротом старые тёрки, а потому стараюсь сильно не отсвечивать в её поле деятельности. И не сосчитать, сколько раз стрела прилетала в меня. Ощущения, я тебе скажу, не из приятных… Голова идёт кругом, а тело тебе не принадлежит.

– Я могу пойти с тобой. Всё равно не знаю, кто эта Афродита.

– Вперёд, если хочешь оказаться в её постели и преданно любить до конца дней. – подбодрил его Аполлон. – Ты в её вкусе, Рей. Вы с Аресом чем-то похожи.

– Тогда я передумал. – быстро переобулся тот.

– Тогда стоит связаться с Аресом. Надеюсь, он-то на меня не обиделся из-за тренировок. Один я к Афродите точно не сунусь, она уже грозилась испробовать на мне пояс, а так ревнивый Арес хотя бы подстрахует.

– Не самая плохая идея, да и если убедишь Афродиту, она может повлиять на Эрота.

– Хорошо бы он поспособствовал тому, чтобы Персефона меня на дух не переносила… На самом деле жаль её. Столько красавцев вокруг, а она почему-то носится за мной как кошка за мятой.

В голове теперь была настоящая каша, начиная с того, что во мне каким-то образом потенциально могла оказаться сила Тифона и появлением Сандры, заканчивая возможностью скорого отправления в Тартар и встрече с Афродитой. С какой стороны ни посмотри я в полной, беспросветной заднице! Переродился, называется! Тем не менее пришлось взять себя в руки и отбросить шевельнувшиеся внутри чувства туда же, откуда они пришли. Аполлон и Рей правы: я не могу просто так доверять Сандре, как бы добра она ни была ко мне в прошлой жизни. Сейчас на кону стоит моя свобода.

– Что ты собираешься делать с Сандрой? Я бы не хотел оставлять её в таком состоянии. В плане… Она и так натерпелась из-за моего вмешательства, я бы не хотел его продолжать.

– Не переживай, Миша. Я оставлю её в замороженном состоянии или запертой в комнате, пока не решим, как поступить дальше.

– Тебе точно не стоит с ней связываться, неизвестно чего она пыталась добиться. – вставил свои пять копеек Рей.

– Да-да, вы правы! Но Аполлон, если будешь с ней общаться, то не говори, кто я такой.

– Ты снова скрытничаешь, но на этот раз есть причина, не так ли?

– Я не думаю, что вам интересно слышать про мои любовные драмы…

– Даже мне интересно. И не скажешь, что ты на подобное способен. – подколол меня Рей, за что получил сильный тычок в бок. Спасибо Аресу за тренировки!

– Ладно… Пока рация ловит сигнал расскажу. Чтоб вы понимали, мне не хочется этого делать, но теперь, когда вы знаете Сандру, со временем всё равно из меня что-то вытянете.

Я демонстративно включил рацию, настраивая её на Бога войны и окинул любопытных Варвар испытующим взглядом.

– О! У меня куча вопросов! Начну с простого: кем ты был в прошлой жизни? – сразу зашёл с козырей Аполлон. – Твои родители…

– Как же я ненавидел, когда персонажам приписывают грустное прошлое, и в итоге сам стал одним из них… – думаю, мой тяжёлый вздох слышали даже на улице. – Не было у меня родителей. Точнее были, конечно, но я не в курсе, кто они. А отношения ни с детьми в детском доме, ни с воспитателями так и не сложились. Была только Сандра. Можно сказать я оказался изгоем в коллективе и как-то выживал только благодаря её поддержке.

– Значит вы были друзьями детства?

– Банальнее некуда, да?

– Избитое клише. – улыбнулся Аполлон. – Но не вижу в этом ничего плохого. И что было дальше?

– Ну… На самом деле ничего особенного, мы выросли и пошли в разные универы, она – прирожденная актриса, а я поступил на химический. Когда жизнь разделила нас, я и осознал свои чувства. Звучит пафосно, но так и было. – я запустил руку в волосы, взлохматив их. – На самом деле всё шло неплохо, я даже начал проявлять какие-то знаки внимания в надежде получить ответ, но поздно решился.

– Опередил какой-то красавчик из плохой компании?

– И как ты догадался? – съязвил я, поморщившись. Вспоминать те времена не хотелось, тем более в подробностях, поэтому просто решил обобщить. – Было больно принять её выбор, но Сандра считала меня своим близким другом, так что я не мог рушить её счастье. Счастье… По крайней мере так их отношения выглядели сначала. А далее всё началось с мелочей: постоянные звонки, прикрытые заботой, полностью загруженное им свободное время. Когда съехались стало только хуже...

– Классический абьюз?

– Именно. Как по учебнику.

– Что такое абьюз? – на всякий случай уточнил Рей, у которого таких слов в обиходе не водилось.

– Если коротко, полный контроль над человеком. Запрет на любые контакты и личное мнение. Что-то в этом роде.

– Значит, с таким человеком жила наша новая Кассандра? Но сейчас она не выглядит как жертва абьюза, видимо за время твоего отсутствия решила от него уйти. – задумчиво заметил Аполлон.

– Я рад за неё, она наконец-то получила свободу, которую заслуживает. Прямо перед моей смертью, мы крупно поссорились. Я устал видеть, как она страдает, на редких встречах замечал синяки на запястьях. Уверен, они были по всему телу, но она носила закрытую одежду, а лицо он видимо не трогал. В тот день я пытался поговорить, а Сандра устроила мне жуткий скандал прямо на пороге и попросила больше никогда не появляться в её жизни. Сказала, что знает о моих чувствах, и никогда не сможет их принять. Как-то так.

Я облегчённо выдохнул и попытался расслабиться. Меня всегда жутко бесила несправедливость, не нравилось видеть, как другие страдают, именно поэтому, оказавшись в теле Аида, и я хотел показать Богам, что люди чего-то стоят. Не все мы подонки, заслуживающие кары! Чужими жизнями не нужно играть! Я пытался абстрагироваться от всего, начать новую жизнь, вести себя так, будто в моём прошлом и не было всей этой грязи. Улыбаться, язвить, идти напролом и играть в дурацкие игры с Богами, для которых и сам был всего лишь игрушкой. Делать всё, чтобы чувствовать воодушевление и некое искажённое веселье. Чувствовать себя нужным.

И вот до чего докатился в итоге... То, что было до сегодняшнего дня, в конечном счёте просто оказалось частью чьей-то огромной шахматной партии, где мне сначала позволили разгуляться на поле и слопать конём пару пешек. Дали надежду на то, что я выведу слона на нужную клетку и поставлю «детский мат», но внезапно соперник из дилетанта превратился в гроссмейстера, наконец вывел на поле фигуры, вскрыл старые раны и показал моё настоящее место. «Моё рождение было предрешено для Аида» – так сказали мойры, но что, если не только ради этого?.. Душа подошла идеально. Идеальная душа… Всё слишком запутано, а чтобы распутаться нужно найти своего гроссмейстера и сделать последний ход.

– Вот как. Теперь понятно, какой ты человек на самом деле.

– Рад, что подключился на самом интересном месте!

Я резко подскочил, выбираясь из своих размышлений, и схватил рацию:

– Арес! Какого Тартара! Почему сразу не ответил?!

– Так ты так душу изливал! Не каждый день такое услышишь! Я даже впечатлён!

– Надеюсь, ты свободен, потому что Михаил хочет навестить Афродиту? – сразу перешёл к делу Аполлон. А я злился на себя, что вовремя не заметил загоревшийся огонек рации.

– К Дите? Ты наконец-то решил разобраться со своими загонами и жить нормальной жизнью?

– Можно и так сказать, но меня преследует одна проблема.

– Погоди-ка! Значит ты отменил тренировки со мной и снова зависаешь у Аполлона?!

– Ты-то хоть не дуйся, Арес. Я здесь не поэтому.

– Как же ты бесишь, племянничек! Думаешь, можешь вызывать меня, когда вздумается?

– Ну да. Разве друзья не так поступают?

На другом конце задумались, Арес явно делал выбор между тем, чтобы продолжить возмущения и просто помочь. Благо в итоге склонился ко второму варианту. Хватит с меня на сегодня разборок, впрочем, ещё неизвестно, что будет в логове Афродиты…

– Ущелье Имброс. Прямо сейчас.

Сигнал пропал, а я поднялся с дивана, взглянув на Аполлона.

– Мне нужно идти, сможешь доставить Рея в Царство мёртвых?

– Хорошо. Будь осторожен.

– Не вернись к нам с глупой нимфой.

Я показал Рею средний палец и, пока до него не дошло значение жеста, полыхнул золотым пламенем.

Глава 10. Роковая стрела.

На землю опустились сумерки, ущелье скрылось в кромешной темноте. Туристы исчезли, оставив после себя одни воспоминания, а камни холодными глыбами возвышались над головой, устремляясь к рассыпанным по небосводу ярким звёздам. Арес вынырнул из тьмы внезапно, словно хищник, который поджидал добычу. Вид у него был бодрый, но в глазах плескались первые нотки усталости. В последнее время Богу войны приходилось много работать из-за внезапно вспыхнувших конфликтов, но даже в неспокойные времена у него находилось для меня время.

– Что у тебя случилось?

– Обещай, что никому не расскажешь. Даже Афродите.

Он коротко кивнул, окружая всё вокруг танцующим красным пламенем, видимым лишь нам. Пришлось рассказать то же, что и остальным. Разумеется, я не хотел терять сильного союзника, но главное, как бы сильно ни приходилось сомневаться в том, что где-то есть предатель, друзьям следовало доверять.

– Рад, что ты мне веришь.

– Я не могу в тебе сомневаться.

– Тифон, значит… Сложно признавать, но в недра Этны и правда может проникнуть только Аид. – Арес явно злился. На угрюмом лице было написано, как ему не нравится признавать слабость. – Ладно. Я помогу, но прежде, чем пойдём к Афродите, ты должен знать о ней одну вещь.

– То, что она самая жестокая Богиня из всех? – усмехнулся я. – В курсе.

Арес хмыкнул, скрестив руки на груди, и покачал головой:

– Это давно известный факт. Есть ещё одно. Афродита помогает только, когда заинтересована, а заинтересована она только, когда ты её чем-то зацепил. Даже мне приходится постоянно удивлять её, чтобы не наскучить.

– Давно хотел спросить: а что с Гефестом?

– Гефест, – Арес хмыкнул и пошёл вперёд, углубляясь в ущелье. – Тот ещё старый козёл! Скажи-ка, племянничек, будь ты горячей кошечкой, подпустил бы к себе старого хромого кота?

Я поморщился от самого сравнения, Арес был в своём репертуаре.

– Мне, знаешь ли, не очень-то хочется ставить себя на место молодой, горячей кошечки. Так что с Гефестом?

– Поначалу он нас доставал. Теперь смирился. Так говорит Афродита!

– Можно вопрос?

– Попробуй.

– Ты действительно её любишь или это всё действие пламени?

Арес обернулся ко мне, свирепо сверкнув глазами:

– Дерьмовый вопрос. Больше его не задавай!

– Ладно, я тебя понял. – я примирительно выставил руки вперёд. – Просто ты сегодня много обо мне услышал, так что думал, ты захочешь поделиться и со мной.

– С тобой лучше дружить, но держать дистанцию. – хмыкнул Арес и в какой-то момент замер у высокой скалы, скользнув рукой по шершавому камню.

Я остановился рядом, с восхищением наблюдая за тем, как она покрылась вязью витых, неоново-розовых узоров. В самом центре образовавшейся из ниоткуда арки появилось небольшое окно, через которое просматривалась прелестная девичья комната, уставленная охапками благоухающих роз. Афродита подошла к нему словно к зеркалу и скользнула ласковым взглядом по Аресу.

– Давно ты не пользовался этой дверью, дорогой. Соскучился по приключениям? – она соблазнительно повела плечом, откидывая назад длинные пряди золотых волос. Арес на этот жест среагировал моментально и уже было открыл рот, чтобы сказать в ответ целую тираду, но я буквально отпихнул его от окна.

– Прошу прощения за внезапное включение! Не хочу беспокоить, но мне срочно нужно с вами поговорить!

– О-о-о… – протянула она и без всяких лишних вопросов открыла заполненную мягким светом золотую арку, увитую виноградной лозой. Розовые узоры вспыхнули, озаряя тьму вокруг ярким неоном.

– Чего?! – возмутился Арес, тыча пальцем в арку. – Ты хоть представляешь, сколько раз она давала мне отворот-поворот, а ещё больше дразнилась, открывая, когда вздумается?!

Я же долго разглагольствовать не собирался. Раз Афродита пропускает без вопросов, то стоит пользоваться. Так что без раздумий шагнул в проход, ведущий прямиком в те самые девичьи покои, с абсолютной уверенностью, что Арес последует за мной. Аромат роз с порога ударил в нос и смешался с нотками дорогих духов. От сильного флёра немного замутило, и я едва сдержался, чтобы это не прокомментировать. Обернулся в надежде увидеть Бога войны, но за мной оказалась сплошная стена – Богиня оставила своего главного ухажёра снаружи… Дело дрянь!..

– Не думала, что ты рискнешь прийти ко мне сам. – этот приятный, бархатный голос, разумеется, принадлежал Афродите. Она сидела в высоком белом кресле с золотой фурнитурой будто императрица на троне и сияла безупречной красотой. Если на свете и существовал идеал, это была она.

Мне же стало не по себе. Арес выступал отличной страховкой от безрассудства Богини и теперь, когда его не было рядом, она могла играть со мной как угодно. Особую опасность представлял тот самый пояс, делающий свою обладательницу настолько желанной, что никто из Богов бы не устоял. Надежды решить всё мирно оставалось всё меньше. Я не собирался ползать перед Афродитой на коленях.

Между тем она испытующе смотрела на меня в ожидании ответа.

– Вообще-то я собирался заручиться поддержкой Ареса.

– Маленький негодник. – Афродита погрозила мне пальцем, недовольно надув губки. – Собирался использовать его как ревнивый щит?

– Не буду спрашивать, как вы догадались.

– Забавный мальчик. Мне нравятся твои глаза, наверняка раньше они хорошо отражали душу. Жаль, ты её потерял.

Внутренне хотелось рассмеяться. Разумеется, ей не было совершенно никакого дела до моей души. Да и меня самого она видела исключительно в качестве новой игрушки.

– Я бы хотел поговорить с вами о Персефоне.

– Любовь такая сложная вещь… Подойди, мне не нравится разговаривать на расстоянии.

Скорее всего вблизи ей легче контролировать жертву, но выбора не оставалось, и я решился подойти. Сладкий аромат стал приторным и, казалось, исходил не от роз, а от самой Афродиты. Замутило сильнее, а нечто невидимое попыталось прорваться в сознание.

– Ближе.

Я остановился напротив трона, полагая, что этого будет достаточно, но Афродита считала иначе. Она поднялась и поймала моё лицо ладонями так же, как на семейном собрании. Было, правда, одно отличие – теперь никто не мог ей помешать творить всё, что вздумается.

– М-м-м… – протянула она, специально растягивая звуки. – Как интересно… Целая гамма противоречивых чувств. Как же много у тебя тревог, милый. Но все они уйдут, если откроешь сердце самому важному. И я готова это предложить!

– Я не верю в сказки о любви.

– Тяжело поверить в сказку, когда любовь принесла столько боли. Но твоё сердце потеплело, а значит она начала возвращаться.

– Нечему там возвращаться. – даже несмотря на всю привлекательность Афродиты я не смог удержаться от дерзости. – Я пришёл сюда не для сеанса психотерапии, а чтобы вы повлияли на Персефону.

Афродита ожидаемо рассмеялась, ласково потрепав меня за щеку. Она прекрасно знала всё, что я собираюсь ей сказать, и наверняка была в курсе проделок Эрота. Ведь даже если подумать, влюбиться с первого взгляда в Бога, который посылает тебя в места не самые отдалённые, практически невозможно. Неужели стрела оказалась в её сердце в нашу самую первую встречу?.. Если подумать, то так оно и было.

– Какой прямой. Думала немного поюлишь для приличия.

– Она же ваша подруга. Зачем вы её мучаете?

– Так ты переживаешь за неё, а не за себя?.. Занятно…

– Я бы закрыл на это глаза, если бы ситуация не усугубилась. Это уже не любовь, а одержимость!

– И что? Любовь бывает разной, порой не слишком приятной. Тебе ли не знать?

– Спрошу прямо. Ваш сын пустил в неё стрелу?

– Серьёзное обвинение. – она отпустила мое лицо, скользнув ногтем по щеке. Ярко-красный след расцвел словно порез с капелькой живой боли. – У тебя есть доказательства?

– Никаких. Только наблюдения.

– И ты смеешь бросаться обвинениями? Арес не научил тебя как правильно обращаться со мной?

– Правильно падать к вашим ногам и умолять о помощи? – хмыкнул я и на всякий случай отошёл подальше от импровизированного трона, облокотившись на ближайшую колонну. Рядом с Афродитой чувства начинали бурлить, и я с трудом мог контролировать себя, дабы не расплыться в идиотской улыбке и не начать восхвалять божественную красоту.

– Верный ответ. Но что-то я не вижу, как ты это делаешь.

– И где все бедолаги, которые там валялись? Ну, если не считать верного Ареса, который до сих пор на что-то надеется.

Она вскочила с импровизированного трона. Пламя заискрилось вокруг, поднимая в воздух сотни роз, перемешивая сладкий аромат с запахом злости.

– Ты у меня попляшешь, щенок! Вздумал диктовать мне свои правила? Да кто ты такой, чтобы я тебя слушала?!

Мраморные статуи одновременно взорвались, осколки полетели в дорогие вазы, огромную кровать и, разумеется, в меня. Один больно рассёк губу, но я не обратил на это внимания. Спасибо Аресу, который порой не останавливался даже, когда у меня заканчивалось золотое пламя. Один из осколков прыгнул в ладонь, и я сжал его на манер ножа. Это вызвало у Афродиты волну смеха. Разумеется, она злилась, но недостаточно. Скорее была раздражена. Даже мысли казались относительно спокойными, а внутри была полная уверенность в контроле над ситуацией и желание наступить на меня каблуком.

– Говоришь, волнуешься о Персефоне? Что ж, столь жалкий Бог и правда её не недостоин! Даже не хочется марать о тебя руки!

– Тебе достанется от отца, когда он узнает.

– Ха! От Аида? Хотя бы выбирай угрозы, мальчишка!

– Так я и выбираю. Это ты разрушила его жизнь, когда приказала Эроту пустить стрелу в Персефону.

– А ты, смотрю, не унимаешься? Зевс был прав. Ты настолько беспомощен, что хватит одного щелка, чтобы потушить твоё пламя!

– Мне не нужно тратить на тебя пламя, чтобы получить желаемое.

– Хочешь изменений в ваших отношениях с Персефоной? Что ж, я тебе это устрою!

– Сними с неё одержимость!

– Эрот!

Наконец-то! Сама Афродита вряд ли сознается, но вот её сынуля, наверняка, разговорчивее. Пора прекратить этот цирк с Персефоной и достучаться до Аида.

Эрот не заставил себя долго ждать. Я ожидал увидеть пухлого розовощёкого младенца с белыми, лебедиными крылышками, но рядом с Афродитой вырос прекрасный юноша с золотыми кудрями, нисколько не уступающий матери по части красоты, за спиной виднелась пара ангельских крыльев. Он приторно-сладко улыбнулся, от чего меня лишь затошнило, и натянул тетиву. Лепестки роз летали повсюду, разнося повсюду флёр злости и недовольства, который и так было видно невооружённым взглядом по искрящимся божественным аурам.

– К твоим услугам, матушка!

– Нашпигуй его стрелами. Пусть бегает за половиной лесных нимф и, разумеется, Персефоной.

А они точно подружки? Сдаётся мне, Афродита делает с ней, что пожелает. Мне в очередной раз стало жаль Богиню, и я почувствовал себя полным идиотом. Нужно было решить всё раньше ещё в ипостаси Аида, но тогда проблемы с ящиком Пандоры оказались сильнее любовной драмы, да и я как-то не подумал на стрелы Эрота до заявления Деметры. Дурак, одним словом. Но сегодня я точно не уйду с пустыми руками!

– Пустить в него чёрную стрелу?

– Разумеется, дорогой. Хочу стереть эту мерзкую улыбочку с его лица! Пусть заплатит сполна за свою дерзость!

Вот и началось. Я знал, что в нынешнем состоянии у меня нет и шанса совладать с Афродитой без Ареса, а потому единственным правильным решением было разозлить, дабы выманить Эрота. Именно его стрелы и признание являются ключевыми пунктами в освобождении Персефоны.

Бог тем временем сильнее натянул тетиву, направляя на меня стрелу, а я не будь дураком, не стал просто так стоять и смотреть. Недаром Арес два месяца гонял меня по полю как сидорова козла! Эрот, несомненно, отличный стрелок, вероятно, сравнимый с Аполлоном, но в ближнем бою, даже такой слабак как я может сбить его с толку.

Стоило тетиве дрогнуть, как я ускорил пламенем ноги и с лёгкостью увернулся. Пустяки. Пусть палит сколько захочет, ну, а я пока подберусь поближе. Афродите подобная выходка совершено не понравилась, неужто думала, я буду покорно стоять и смотреть? Розовое пламя тоже пошло в ход. И если бы на её месте оказалась Афина, всё бы решилось довольно быстро, но пламя Афродиты не было столь проворным. Она не успевала за моими движениями, ко всему прочему, я специально скользнул на её сторону, чтобы им пришлось разделиться, дабы освободить друг другу пространство для манёвра. Куски мрамора тем временем полетели прямо в Богиню. И да, я целился прямо в лицо, зная, что иначе она не среагирует.

– Эрот! Какого Тартара ты ни разу не попал?! – крикнула Афродита, заслоняясь пламенем от летящих обломков.

Прекрасный Бог грязно выругался и было поднялся в воздух, где и имел наибольшую манёвренность, но низкие потолки не дали ему совершить задуманное. А я между тем с силой дернул его за ногу, повалив на холодный, мраморный пол, и в следующий миг приставил наконечник его же стрелы к горлу. Моё пламя зафиксировало его руки и ноги, не позволяя двинуться.

– Стоять! Иначе я влюблю его в… Без понятия, кто такая Мелисса, но она так она.

– Дрянь! – крикнула Афродита и всё же остановилась.

– Ты не проткнешь меня стрелой. – ухмыльнулся Бог, сверкая голубыми глазами из-под золотой чёлки. – Если не хочешь проблем.

– Выбирай угрозы, мальчик на побегушках. Только и можешь, что слушать Афродиту!

Надпись на стреле изменилась. И я, недолго думая вытащил из колчана чёрную стрелу. Похоже это она является противоположной? Что ж, испытаем в действии. Я поднял на неё взгляд и произнёс:

– Так ведь, Афродита?

Надпись на стреле изменилась, и теперь глаза Эрота больше не излучали былую уверенность. Оставалось лишь надеяться, что эффект продлится достаточно, и я смогу запугать обоих, не применяя чёрного пламени.

– Ладно. – внезапно сказала она, успокаивая пламя. – Тебя Арес тренировал? Надо отдать ему должное.

– Спасибо, мадам. – я легонько скользнул наконечником по горлу Эрота, от чего тот застонал от ужаса. Похоже судьба оказаться проткнутым собственной стрелой ему совсем не нравилась. Действительно настоящий ребёнок, да и манёвренный только в воздухе. По сравнению с Аресом или Реем так себе соперник.

– Отпусти его, и мы поговорим.

– Не-не, так не пойдёт! Говорили мы раньше, а сейчас я ставлю условия.

– Ты же понимаешь, что я могу его исцелить, даже если ты используешь стрелу? Я прямо сейчас вызывала подкрепление, чтобы с позором вышвырнуть тебя отсюда.

– Разумеется, я ведь не дурак. Да, ты можешь снять эффект стрелы, вот только даже тебе придется сильно повозиться. Эрот-то будет бегать от тебя как Дафна от Аполлона. А что касается подкрепления… Валяй! Думаю, Гефесту будет интересно узнать о твоей тайной комнате, где ты время от времени спишь с Аресом. А кто уж тут ещё бывает помимо него, и представить сложно.

– Хм-м… – протянула она, цокнув языком, и скрестила руки на груди. – Глупо было недооценивать сына Аида. Весь в папочку! Мерзкий, скользкий тип!

– Взаимно. Так что? Освободишь Персефону? Или я использую стрелу?

– Ты не уйдешь отсюда просто так, если это сделаешь.

– Кажется, ты забываешь: моё пламя двухцветное. Молись, чтобы я не использовал на тебе или твоём сыночке его тёмный вариант.

– Ты этого не сделаешь! Тебя отправят в Тартар!

– И я обязательно прихвачу вас с собой. Кто мне помешает? Зевс? Умоляю! В его интересах будет скорее избавиться от меня, а не вас спасать.

– Ладно, Михаил. Твоя взяла! Вот только все обвинения ошибочны. Я ничего не делала, чтобы Персефона влюбилась в тебя. А ты просто так пришёл и всё разнёс!

– Ну, а ты что скажешь? – обратился я к Эроту, так и не убрав от него чёрную стрелу. – Одержимость Персефоны уж очень смахивает на твою работу.

– Я не виноват, ты ошибаешься! – заладил он ту же шарманку, что и мать. Впрочем, я это слушать не собирался и добавил к чёрной стреле ещё и золотую.

– Хорошо. Значит поступим следующим образом. От Зевса мне всё равно влетит, мало не покажется, но напоследок я с удовольствием всажу в тебя сразу две стрелы. И посмотрим, как быстро Афродита сможет тебя вылечить от подобного бреда!

Бог в ужасе застыл, глядя на меня, он было завозился, попытавшись вырваться, но я специально оцарапал его тёмным наконечником.

– Даю тебе пару секунд на ответ и всаживаю стрелы. Ты же не боишься гнева своей мамки?

– Пф-ф-ф! Бояться её?! Да я на дух не переношу эту стерву!

– Михаил! Ты! – она было выпустила пламя, но я показательно повернул к ней голову, заполняя свой золотой глаз чёрным цветом. Сознание на миг помутилось, но быстро восстановилось, а трюка хватило, чтобы остановить Афродиту.

– Так говоришь на дух не переносишь? Ты же не хочешь страдать из-за неё?

– Разумеется, не хочу! Но и получить от неё тоже!

– А за что ты можешь получить?

Он снова выругался и нахмурил тонкие бровки, по всей видимости собирая мысли в общую кучку. Я так и видел, как они вертятся у него в голове, но пока не мог уловить основную.

– Не скажешь, и я продолжу. Может, стоит всадить в тебя любовную стрелу, чтобы ты подольше побегал за мамочкой?

– Отстань от него уже! Он ничего тебе не скажет! Персефона влюбилась в тебя по своей воле! Я не отдавала приказа в неё стрелять!

– Я стрелял. – внезапно сдался Эрот. Не то угрозы подействовали, не то эффект стрелы был настолько серьёзным, что даже простой царапины хватило для столь сильной ненависти. – Да, это я в неё выстрелил! Ты доволен?

– Эрот! Какого Тартара?! – Афродита едва сдерживала рвущиеся из груди эмоции. – Как ты посмел меня ослушаться, дрянной мальчишка?! Я приказывала тебе не трогать Богов без моего ведома! Ты хоть представляешь, каково мне потом это разгребать!

– Шла бы ты куда подальше матушка! – огрызнулся тот, но практически сразу переменился в лице. Видимо всё же справился с магией и испуганно залепетал. – Умоляю, прости! Меня вынудили! Я не хотел!

– Кто вынудил тебя пустить стрелу?

– Я не знаю! Не видел ни лица, ни пламени! Всё было как в тумане! Он грозился уничтожить меня, если не пущу стрелу. Всего одна стрела, что тут такого?

– Теперь-то снимешь эффект и принесёшь официальные извинения Персефоне и Деметре? – обратился я к застывшей Афродите, но ответил испуганный Эрот.

– Я обещаю всё сделать, как нужно, но, пожалуйста, Михаил! Не кричите об этом на весь Олимп! Мне крышка, если правда всплывёт!

– Так значит, ты испугался незнакомца в темноте и сознательно обрёк Персефону на невзаимные страдания. Какой в этом был смысл?

– Смысл спасти шкуру, только и всего! Я не знаю, зачем кому-то подобное понадобилось!

Он действительно не врал. Чёрного тумана не было над головой, а в мыслях царил полный кавардак. Судя по всему, Афродита тоже оказалась не при делах. Я отбросил стрелы в сторону и поднялся на ноги. Эрот сразу отлетел от меня подальше, спрятавшись за колонну, а я подошёл к Афродите, стирая кровь с рассечённой губы.

– Вот, как мы с тобой поступим. Вы двое снимаете эффект стрелы с Персефоны, но пусть продолжает для вида какое-то время играть влюблённую дурочку. Тот, кто угрожал Эроту, явно могущественный Бог, раз легко скрыл от него личность.

– Да, я тебя понимаю. – отозвалась Афродита. На этот раз она была серьёзна и не пыталась пустить в ход свои чары. – Просить у тебя прощения не собираюсь, но сделаем вид, что никакого инцидента не было.

– Согласен. – отозвался я, скосив взгляд на Эрота. – И чтобы больше не вмешивался в мои дела. Угроза чёрным пламенем была серьёзной.

– Не в твоих интересах его использовать.

– Как и не в ваших трепаться о стреле и Персефоне. Ты же не хочешь рисковать безопасностью Эрота?

– Ты прав. Не хочу. Я уже спасла его однажды не для того, чтобы потерять.

– Рассчитываю на сотрудничество. А теперь выпусти меня. Здесь так воняет, что блевать охота.

– Невоспитанный мальчишка. – укоризненно покачала головой Афродита, но арку всё же открыла. Правда, забыла, что за ней ждал разъярённый, ревнивый Арес.

– Михаил! – крикнул он, видимо собирался предъявить гору претензий, но застыл, заметив состояние потайных покоев. – Какого Тартара здесь произошло?

– Ну, я последовал твоему совету заинтересовать Афродиту, как видишь вышло не очень.

– Будь добр, забери его, пока мы окончательно друг друга не угробили. – лучезарно улыбнулась Афродита, помахав на нас изящной ручкой.

Глава 11. Чаша терпения.

После погрома в тайной комнате Афродиты я вернулся ко входу в Царство мёртвых с помощью пламени Ареса. Запасы моего золотого после стычки с Эротом ожидаемо иссякли. Я каким-то чудом не потратил всё и не претворил угрозу использовать чёрное пламя в жизнь. Статно вышагивающий по охраняемому периметру страус бросился ко мне, едва завидев, Арес же тем временем спешно исчез по своим делам, а я ласково взъерошил перышки птичке и направился внутрь.

Горгоны отныне были предупреждены о возможном визите Деметры и Персефоны. Возможно, я поторопился с выводами, но почему-то не сомневался, что стоит ждать их появления. Обе отнюдь не плохие Богини, и пусть нас с Аидом недолюбливают, но у них достаточно совести, чтобы поблагодарить лично. Этот шаг был крайне важен для окончательного мира с Аидом, который продолжал сбегать, стоило мне лишь появиться на горизонте. Тактика тотального игнора продолжала работать на ура, а я в свою очередь не собирался ей противостоять без козырей в рукаве.

Рей, по всей видимости, рассказал о случившемся Лии, и теперь оба относились ко мне с львиной долей заботы, не позволяя кому-то из статуй даже приблизиться с просьбой использовать пламя.

Я связался с Аполлоном пару раз, чтобы просто поговорить, да и справиться о состоянии Сандры, а он обнадёжил тем, что беспокоиться не о чем, но пока не стоит с ней контактировать. Пришлось с этим согласиться. Не думаю, что Аполлону хотелось тратить лишние силы на удержание Сандры, и он делал это исключительно ради меня. Чувства настолько затуманили разум, что я и не подумал о том, что её мог кто-то подослать. Яркие сны о будущем не снились уже пару дней, лишь подкрепляя теорию о стороннем вмешательстве.

Честно говоря, сложившаяся ситуация вызывала отголоски животной злости и непонимания. Кто-то явно пытался вывести меня на скользкую дорожку, а остальные своими запретами неосознанно ему помогали. Пламя Хаоса поддавалось контролю, как и любое другое. Я сам видел, как прекрасно его использует Эрида, Харон, мойры и другие Боги. Так что решил действовать в одиночку. В один прекрасный день выбрал подходящее время и удобно пристроился у скалы на берегу Стикс в окружении отдыхающих рядом коней Диомеда, притаившегося за скалой Минотавра и мирно сопящей в ногах Машенькой. Маленький чёрный огонёк без труда возник на ладони. Я держал контроль так же, как учил Аполлон при использовании золотого, и старался не концентрироваться на тьме внутри, чтобы не потерять сознание.

Кони заметно оживились, вероятно, чувствовали некую связь с пламенем Хаоса. Мне оно тоже нравилось. Огонёк потрескивал как дрова в разведённом костре, но вопреки всем ожиданиям не обжигал, а напротив приятно холодил кожу, постепенно разрастаясь до размеров небольшого, аккуратного шара. Сознание мутнело, но я старался держать силу в узде, не позволяя неизвестности проникнуть внутрь.

– Чем занят?

Внезапный вопрос выбил меня из колеи, заставив моментально потерять контроль. В глазах потемнело. Пришлось экстренно спасать ситуацию, призывая на помощь светлые воспоминания. Наконец справившись с влиянием пламени Хаоса, я уже нормально взглянул на подошедшую Медузу. Она завороженно смотрела на мою руку, в которой секунду назад танцевало потрескивающее пламя. Похоже её чудовищная часть тоже тянулась к нему.

– Не часто увидишь тебя у Стикс.

– Да… Я пришла доложить, что прибыли Деметра и Персефона. Всё, как ты и говорил.

– Надеюсь, после этого она успокоится. Но вы…

– Да, я помню. Делаем вид, что верим в её продолжающуюся любовь. Наконец-то она перестанет тебя доставать!

Медуза выглядела донельзя довольной, змеи-волосы активно шипели, разделяя её хорошее настроение. Теперь я отчётливо слышал: «Наш-ш-ш, наш-ш-ш! Будет-т-т наш-ш-ш!»

– Да, хотя бы эта проблема решится.

– Я одного не понимаю. Зачем кому-то понадобилось влюблять в тебя Персефону?

– Кому – не имею понятия, а вот зачем – лежит на поверхности. – я тяжело вздохнул, сбрасывая с себя остатки тёмного наваждения. – Кто-то хотел рассорить меня с Аидом с самого начала. В общем-то не знаю зачем. Мы и без этого неплохо с этим справляемся.

Она рассмеялась, поправив на носу стильные очки, купленные в последнюю вылазку на поверхность.

– Да, вы с Аидом, определённо, не ладите.

– Однако на последнем собрании он мне здорово помог… Кто знает, может, что и изменится.

– Будем надеяться на лучшее. – Медуза наклонилась и протянула мне руку, которую я с благодарностью принял. – Идём?

– Ты права. Пора заканчивать этот фарс.

– Я сама тебя донесу. Девчонка предупредила, что тебе лучше не использовать много пламени.

– Я же от стыда сгорю, если ты снова возьмешь меня на руки! Не обижайся. – сразу возразил я, на всякий случай отпуская её прохладную ладонь и подманивая освободившейся рукой ближайшего из коней Диомеда. Животина отреагировала мгновенно, подставляя голову под ласку. – Прокатимся с ветерком.

– Я на него не сяду…

– Ой, да ладно тебе! Он же такое золотце!

Золотце показательно огрызнулось на Горгону и демонстративно повернулось к ней задом.

– Я лучше своим ходом…

– Ладно, как хочешь. – заметил я и было полез на спину лошади, но планы нарушил леденящий душу, знакомый лай.

– Совсем забыл про его выгул…

Пришлось отпустить коня и, сдерживая потоки страха, позволить Церберу смачно облизать лицо. Мы не виделись пару дней, так что он уже успел соскучиться. «Хозяин, хозяин! Такой вкусный! Хочу съесть!» – буквально кричали его мысли, не вселяя надежды на что-то хорошее. Недовольство остальных долетало до меня призрачной волной, но никто бы в здравом уме не стал перечить Церберу, а тот давно заявил свои права на мою тушку.

– Ладно, малыш. Доставишь меня до выхода?

Он радостно тявкнул, чуть не оглушив, и подхватил меня зубами за хитон, закинув на загривок. Со скоростью, которую развивал адский пес, до выхода было рукой подать. Медуза летела рядом, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как я привычно чищу лицо от слюны.

– Он так тебя любит. Рада, что ты наконец-то начал его принимать.

– Я стараюсь… Но теперь, когда слышу его мысли, становится ещё страшнее.

Она расхохоталась, пристроившись рядом в воздухе.

– Мне ты тоже нравишься. И совсем не обязательно читать мысли ради этого.

– Ты выбрала не особо удачный момент для признания.

– С тобой тяжело выбрать хоть какой-то момент.

Цербер резко затормозил, и я едва не слетел с загривка, каким-то чудом повиснув на ошейнике. Как только ноги коснулись земли, на всякий случай уменьшил своего любимца до размеров уже знакомого чёрного шпица. Теперь он сидел на руках, старательно вылизывая подбородок.

Деметра наблюдала за происходящим с некоторым интересом, ей нечасто приходилось видеть Цербера, а Персефона вела себя на редкость отрешенно. С её щек спал былой румянец, под глазами зияли огромные круги, а обычно уложенные в причудливую причёску волосы оказались просто собраны в низкий хвост, одеяние тоже особой красотой не отличалось: серый пеплос отнюдь не подчёркивал красоты юной Богини. Взгляд был настолько рассеянным, что казалось, она совершенно не понимала, где находится.

– Как она? – сразу спросил я Деметру.

– Уже лучше. Последствия стрелы Эрота скоро сойдут на нет. И… Михаил, я прошу прощения за громкие слова, сказанные ранее. Ты повёл себя достойно, и, поверь, мы оценили твою доблесть.

– Это вы преувеличиваете. – отмахнулся я, невольно поморщившись из-за горячего языка Цербера.

– Афродита рассказала, как ты вступился за Персефону, и что устроил в её покоях. И всё это, чтобы снять действие стрелы! Не каждый бы так решился так поступить, многие бы воспользовались моей дочерью. Но ты не такой.

– Я же просил Афродиту не распространяться…

– Не переживай, всё останется между нами. Думаю, она оценила твой поступок.

– Что-то я этого не особо заметил… Но раз вы здесь, я бы хотел, чтобы мы все вместе пошли и поговорили с Аидом. Он игнорирует меня после семейного собрания, а я бы хотел наладить с ним отношения. Как бы сказать… Ваша дочь прекрасная, но у меня нет к ней чувств. Хотелось бы, чтобы Аид наконец-таки это понял. Тем более сейчас эффект стрелы снят, и Персефона наконец сама вольна делать, что пожелает.

– Она оценит это, когда придёт в себя. А сейчас я сделаю всё, чтобы помирить вас с Аидом.

– Рассчитываю на помощь, тётушка.

После короткого диалога мы направились вглубь Царства мёртвых, Цербер выпрыгнул из рук и, приняв обычный облик, поскакал впереди, отгрызаясь на всё, что показывалось на пути. Камни, статуи, детёныш амфисбены – все получили порцию мерзкого рыка, напоминавшего скрежет когтей по стеклу.

Персефона шла рядом с матерью, её взгляд был пустым, словно из него выкачали все былые чувства, оставив Богине лишь холодную оболочку. Даже смотреть грустно... Деметра тоже молчала, однако её холодность сошла на нет, стоило нам достигнуть дворца. Теперь она с интересом рассматривала представшие перед глазами плоды первоклассного ремонта. Егорик с командой недавно отлично поработали над коридорами, а скульпторы постарались заполнить ниши статуями мифических существ и других обитателей подземного мира. Церберу его каменный двойник не нравился, потому он никогда не отказывал себе в удовольствии немного на него порычать.

– Я помню это место холодным и безжизненным, но теперь в нём словно появился отголосок света. – она взглянула на меня и едва заметно улыбнулась. – Моё мнение о тебе всё больше меняется.

– В лучшую сторону, я надеюсь?

– Разумеется.

– Думал, вы разделите убеждения Громовержца.

– Я разделяла их до недавнего времени, и теперь думаю: он ошибается насчёт тебя.

– Вы знаете, что он обо мне думает?

Деметра покачала головой, машинально убрав прядь выбившихся каштановых волос за ухо.

– Он не говорил прямо, но ясно дал понять на собрании, что не считает тебя одним из нас. Сам понимаешь, многие с ним солидарны.

– Но не все?

– Будешь удивлён, но Гера на твоей стороне. Впрочем, возможно она там именно потому, что любит поспорить с мужем. Однако она хорошо отзывалась о тебе во время моего последнего визита на Олимп.

– Гера. Вот как… – я мысленно отметил про себя, что даже на семейном собрании она будто бы ненароком вступилась за меня. Интересно, весьма интересно…

Тем временем мы покинули прямой коридор и через огромные врата попали прямиком в тронный зал. Аид, беседовавший в это время с царями, сразу впился в меня взглядом, но заметив рядом Деметру и Персефону, всё же остался на месте, отослав других собеседников прочь. Зал опустел, Цербер пристроился в тени колоннады, присматривая за мной одним глазом. Остальные головы привычно задремали.

– Давно не виделись, брат. – первой начала Деметра, окидывая залу придирчивым взглядом. – Мне не по душе холодный камень, но, надо сказать, что твой дворец изменился в лучшую сторону.

– Да, как видишь. – отозвался он, бросая преувеличенно-недовольные взгляды в мою сторону. – Чем обязан столь неожиданному визиту?

– Твой сын повёл себя очень благородно, когда избавил мою дочь от действия чёрной стрелы Эрота, потому мы пришли поблагодарить тебя лично. Признаюсь честно, я не ожидала подобного жеста от вашей семейки, но не могу остаться безучастной к поступку Михаила.

– Стрела?!

Аид даже на месте подскочил от неожиданности. Похоже влюбленному дураку тоже не пришло в голову, что Персефона находится под её влиянием. Кажется, это у нас семейное.

Он в одно мгновение очутился напротив и наклонился к Персефоне, внимательно разглядывая её болезненное лицо.

– Она точно в порядке? Я беспокоюсь, как бы…

– Беспокоиться не о чем, Аид. – внезапно ответила Персефона, осторожно коснувшись кончиками пальцев его плеча, а затем перевела взгляд на меня и одними губами прошептала. – Спасибо.

– Значит, она никогда не любила тебя? И ты… – обратился он ко мне.

– Нет, не любил. Я потащил её за собой на последнем семейном собрании только, чтобы тебя, пьянь, домой вытащить! – недовольно отозвался, скрестив руки на груди. – Веришь мне теперь?

Он насупился, признавать правоту оппонента явно не хотелось, а потому вместо благодарности решительно заявил:

– Я проклятому Эроту все перья вырву и в Стикс брошу! Будет знать, как лезть к Богам!

– Тебе лучше не распространяться о стреле. И, к несчастью, Персефоне какое-то время придется поиграть во влюбленность.

– С какого такого?!

– С такого! Мы не знаем, кто приказал Эроту выпустить стрелу в Персефону. Но если Бог скрыл свою личину, значит противник серьёзный.

– Почему меня должно это волновать?

– Даже не знаю… Может, потому что я вроде как твой отпрыск? Или снова хочешь от меня отказаться?

Аид насупился, похоже его опять кидало в разные стороны, но уже от «я тебе помогу» до «мне на тебя плевать». Его двойственная природа начинала потихоньку раздражать. Я, конечно, не психиатр, но наверняка, ему светит какой-нибудь серьёзный диагноз!

– Ладно. – он бросил короткий взгляд на Деметру. – Я открою беспрепятственный доступ в Царство. Если хотите устраивать показательную влюбленность, лучше под вечер, когда здесь Гермес.

– На всякий случай я буду поблизости. – заявила Деметра.

Похоже она действительно переживала за дочь. Что ж… Достойно уважения.

– Я сделаю это.

Взгляд Богини будто слегка изменился, загоревшись былым светом, потому мы опасливо переглянулись между собой. Думаю, у каждого в голове стоял вопрос: «неужто стрела ещё действовала?», но озвучить его никто не успел, поскольку Персефона нас успокоила.

– Я отдаю отчёт своим действиям, хоть и сейчас мне довольно сложно почувствовать хоть что-то…

– С тобой точно всё в порядке? – Аид выразил наши общие переживания, уж очень странный взгляд был у Богини.

– Да, просто ненароком подумала, что и правда могла бы влюбиться в твоего сына.

– Лучше не надо, ничем хорошим это не закончится. – поспешил возразить я, стараясь лишний раз не злить Аида. Мне ещё уговаривать его лезть со мной в Этну, хоть он пока и не в курсе.

– Хорошо, тогда мы пойдём. – Деметра приобняла дочь за талию и, в последний раз окинув взглядом окружающую обстановку, добавила. – Здесь так пусто без зелени, я что-нибудь приготовлю для вас в следующий раз.

– Я тоже помогу с благоустройством. – поддержала мать Персефона, и они обе исчезли в мягком зелёном свете.

– Итак. Что ты успел разузнать? – обратился ко мне Аид.

Я тяжело вздохнул. Честно говоря, мне порядком надоело рассказывать одно и то же по нескольку раз, но Аид точно не стал бы помогать мне просто так, и пришлось смириться с ролью попугая.

Рассказ получился кратким, но информативным, будто доклад зачитывал… Впрочем, даже такое сухое повествование возымело должный эффект, поскольку в конце Аид сидел на троне, облокотившись на него, и тупо смотрел в одну точку, по всей видимости, перебирая что-то в голове. Не хотелось лишний раз разбирать рой его мыслей…

– Если подтвердится, что в тебе сила Тифона, что будешь делать?

– Ты не сказал, поможешь ли с Этной.

– Это тебе нужна моя помощь. Будь добр отвечать на вопросы!

– А что ты предлагаешь мне делать?

– То есть, ты не знаешь?

– Я без понятия. Наверное, скрывать долго не получится, пламя уже выбивается наружу. А дальше хуже...

– Я помогу при одном условии.

– И что же за условие?

– Если подтвердится, что ты обрел силу Тифона, то поможешь мне с Олимпом.

– В смысле наладить связи?

– Ты идиот? – он побарабанил пальцами по каменному подлокотнику. – У нас нет выбора. Как только выяснится, что ты Тифон, тебя сбросят в Тартар. Можешь не сомневаться. Единственный выход – противостояние Зевсу и его шайке.

– Хочешь получить трон Олимпа моими руками?

– Тебе же нравится Царство мёртвых? Я оставлю тебя здесь за главного. А мои амбиции куда выше. Стоит победить Зевса и Посейдона – остальные смирятся и провозгласят меня верховным правителем!

– Тебе не кажется, что обмен неравноценный? Ты помогаешь мне узнать о моём происхождении, а я буду участвовать в войне против Богов как твоя основная сила.

– Не только ты. Ты – Бог чудовищ. А далеко не каждый Олимпиец способен одолеть Минотавра, не говоря уже о монстрах покрупнее.

– Говорю же. Обмен не равноценный. Тебя жизнь совсем ничему не учит? Забыл, что было в прошлый раз?!

Но Аид будто специально проигнорировал мои слова и продолжил гнуть свою линию.

– Я уже сказал, что отдам тебе Царство мёртвых, когда получу трон Зевса. Тебе этого мало?! Чего ещё хочешь? Место на Олимпе – да, пожалуйста!

– Ты на голубом глазу эту чушь выдаёшь, или это очередной приход?

Аид вспыхнул алым пламенем, поднимаясь с трона, но нисколько не напугал меня. Подошёл ближе, но, вероятно, успел запамятовать о нашей несовместимости, а потому его пламя отпрянуло от меня как огонь ото льда.

– А похоже, что я шучу?

– Мы только со всем разобрались…

– С чем разобрались? – Аид распалялся всё больше. – С тем, что к ненависти ко мне добавилась неприязнь к тебе? Ты знаешь, что никто не пойдет против Зевса, когда правда вскроется! Ты хоть понимаешь, что сгинешь, Тартар тебя подери!

– Я не намерен отправляться в Тартар, но и развязывать войну тоже не собираюсь!

– Повторю ещё раз: у тебя нет выбора!

– Если Боги начнут войну, что будет с людьми? Ты подумал об этом?!

– Мыслишь всё ещё как человек!

– Потому что я человек, мать твою! И не перестал им быть, когда переродился Богом! Впрочем, твою позицию я ясно понял, разговор окончен! – с этими словами я направился к выходу из тронного зала, но Аид захлопнул тяжёлые ворота прямо перед носом, преграждая путь.

– И куда собрался? В одиночку ты не сунешься в Этну!

Сохраняя предельную концентрацию и чувствуя, как в глазах темнеет от гнева, я с ноги выбил ворота, сконцентрировав в ноге лишь маленькую толику чёрного пламени. Створки распахнулись, слетели с петель, пробили соседнюю стену и на полном ходу впечатались в следующую.

– С меня хватит. – я повернулся к нему, и без зеркала зная, что в глазах больше не осталось места золоту. – Я больше не буду скрывать чёрное пламя.

– Добро пожаловать в Тартар.

Я показал ему средний палец и направился вниз по коридору, Цербер, который видел нашу перепалку, рыкнул на Аида и побежал следом. Тронный зал располагался в самом сердце дворца, а потому случившееся привлекло внимание. Я отчётливо слышал впереди крики Егорика, голоса успокаивающих его архитекторов, а потому свернул в соседний коридор, не желая встречаться с ними в нестабильном состоянии. Чаша терпения переполнилась. Хотят запихнуть меня в Тартар? Пусть попробуют! Я овладею силой так, что никто и приблизится не посмеет!

– Миша, что-то случилось? Мы слышали… – вынырнувшая из-за угла Лия застыла, в упор глядя в мои глаза.

Я не ответил и обошел её. Внутри царил настоящий Хаос, мне нужно было тихое, тёмное место, где можно сконцентрироваться и делать всё, что душе угодно.

– Рей, он…

– Что ты собрался делать?

– Моё терпение лопнуло, я больше не собираюсь игнорировать чёрное пламя.

– Ты собрался в Тартар?!

– Я, по-твоему, идиот?

– Тогда куда?

На этот вопрос я не ответил, а лишь окутал себя золотым пламенем, появляясь перед ближайшим кругом мрака Эреба.

Глава 12. За лавандовым полем.

С момента прошлого визита мрак Эреба нисколько не изменился: тёмный, завораживающий, и вместе с тем такой обыденный и привычный. Он сразу потянул ко мне сотканные из тумана чёрные щупальца, опутывая тело плотным, непроницаемым коконом. Прямо сейчас это было именно то, что нужно. Никто в здравом уме не полезет во мрак Эреба, дабы меня контролировать, а значит – это прекрасная возможность побыть в одиночестве и наконец приняться за освоение запретного пламени Хаоса.

Не было никакой уверенности, ни в том, удастся ли на этот раз покинуть мрак без серьёзных последствий, ни в собственных силах по отношению к пламени Хаоса. В любой момент сознание может отключиться, а контроль над ускользнуть сквозь пальцы. Но я, правда, уже устал от того, что все пытаются контролировать мой дар. Устал от постоянных угроз Тартаром. Устал быть мальчиком для битья. С меня хватит. Если уж суждено в конечном итоге столкнуться с верхушкой Олимпа, это рано или поздно произойдёт.

Я сделал шаг, затем ещё и ещё. Не было ни очертаний, ни лёгкой дымки, ничего. Лишь тьма и бесконечность. Мрак Эреба полностью стирал ощущение реальности, отключал чувства и позволял окунуться в пустоту. Наверное, именно это и должны видеть люди после смерти?.. Если подумать, я никогда не говорил об этом со статуями. Что они видели, чувствовали, было ли что-то после того, как их глаза закрылись навсегда?.. Я играл роль Бога смерти, но совершенно ничего не знал о ней. Вернее, не помнил...

– Вернулся, он вернулся. – зашелестевшие голоса нагло вторглись в размышления о вечных вопросах бытия.

– Не для того, чтобы остаться.

Шум усилился.

– Тогда чего хочешь?

– Хочешь…

– Хоче…

– Чего-го-го…

Рой голосов эхом отражался от невидимых стен, переходя в шелест. Нечто невидимое проносилось мимо, играло, трепало гиматий, переходило то на шёпот, то на отдалённый гул.

– Не ваше дело. – ответил я, быстрыми шагами направляясь вглубь мрака.

– Наше

– Наше

– Наш дом

– Чего-го-го…

Они летели за мной, шепча единственный вопрос на ухо. Никто просто так не сунулся бы во мрак Эреба, ведущий к вратам Тартара. Но в последнее время Боги действительно сюда зачастили. Но в этот раз сделки со мной не пройдут.

– Чего?..

– Хочешь-шь-шь…

– Овладеть пламенем Хаоса.

Лгать не имело смысла, всё равно узнают, когда я приступлю к тому, зачем пришёл.

– Цена будет высока.

– Высока!

– Высока…

– Я не собираюсь платить. Будет чудно, если заткнётесь и не станете мешать.

– Игнорирует, он игнорирует нас.

– Игнорирует!..

Возмущение вокруг нарастало, отскакивало от стен, ударяя в уши. Голоса гудели, не замолкая.

– Постой!

– Погоди!

– Мы нужны тебе!

– Без нас не выйдешь из мрака!

– Больше никаких сделок. – спокойно отозвался я и сел на холодный пол в кромешной темноте.

Закрывать глаза для концентрации больше не имело смысла. Я по привычке отгородился от поднявшегося шума, представив, что вокруг находится пустое пространство. Раньше часто приходилось абстрагироваться подобным образом от криков других обитателей детского дома. Чёрное пламя на ладони сливалось с туманом вокруг, лишь контур мерцал едва заметными искорками. Я увеличивал его до того момента, пока сознание не помутнело, и пламя рассыпалось на ладони, угасая. А затем всё повторилось заново и заново много-много раз. Голоса больше не мешали, лишь шелестели где-то на задворках сознания, но не могли подобраться ближе.

Благодаря Аполлону контроль усилился, благодаря Аресу повысилась выносливость, благодаря Афине – терпение. Постепенно я начал легко улавливать моменты помутнения сознания и вовремя останавливаться, чтобы перевести дух. Время во мраке совершенно потеряло свою ценность, да и не хотелось лишний раз думать о том, который сейчас час. Наверное, я поступил эгоистично, когда опять ушёл, никого не предупредив, но это казалось единственным выходом. Друзья переживают, но остальные так и ждут, когда я оступлюсь. Именно поэтому собираюсь оступиться осознанно, чтобы никто просто так не смог сбросить меня в Тартар.

– А я-то всё думал: кто рушит мои круги изнутри?.. – прошелестел прямо в ухо незнакомый голос. Он без труда прорвался сквозь концентрацию и заставил мерцающее на ладони пламя рассыпаться на мириады искорок.

Я огляделся в поисках источника, но не заметил ничего кроме бесконечного чёрного тумана.

– Я рушил круги?.. О чём вы говорите?

– А сам не замечаешь? Контуры стали отчётливыми.

Он оказался прав. Концентрируясь лишь на пламени, я совсем не заметил, как всё вокруг превратилось в настоящее поле боя. Огромные выбоины на земле, упавшие камни и поредевший туман, который больше не мог заполонить собой всё пространство.

– Из тебя пламя так и хлещет, но ты и моего не чураешься.

– Прошу прощения. Я думал, мрак Эреба потому и называется мраком, что внутри лишь мрак.

– И именно поэтому никто бы не стал тренировать здесь своё пламя.

Никогда не думал, что удастся побеседовать с Эребом лично. Судя по голосу, он совсем не злился, скорее заинтересовался, хоть в ровном, холодном голосе не было слышно и толики эмоций.

– Мне нравится твоё упорство, порождение Тартара. Но из-за тебя предстоит слишком много работы.

– Я всё исправлю, если позволите.

Сколько раз ровнял стены, да и в целом помогал Егорику с ремонтом. Не думаю, что это задание окажется сложным. Голос же замолчал, но через какое-то время раздался вновь:

– Верни всё в прежнее состояние. И помни: Хаос не созидает, а разрушает. Пусть это станет первым этапом тренировки.

– Тренировки?.. – удивлённо переспросил я, впрочем, отказываться от подвернувшейся возможности не собирался. Лучшего учителя, чем Эреб точно не сыскать.

– Не ты ли хотел овладеть пламенем Хаоса, порождение Тартара? Я помогу.

– Почему вы называете меня порождением Тартара?

– Называю вещи своими именами. Все, кто используют пламя Хаоса так или иначе, являются порождением Тартара.

– Значит, вы просто решили помочь родственнику?

– Вовсе нет. – голос звучал ровно и монотонно, будто не был заинтересован в происходящем. Однако слова это опровергали. – Я не участвую в ходе истории, но люблю наблюдать.

Думаю, даже во мраке было видно, как я закатил глаза. Ещё один любитель понаблюдать за тем, как я буду выпутываться из новых приключений. Что ж… Может занять место на балконе рядом с мойрами. Не думаю, что бабки будут против, скорее попкорном поделятся, учитывая, что они тоже родственнички.

– И как мне использовать пламя Хаоса для созидания, учитель?

– Со временем поймёшь.

Другого ответа и не ожидал. Боги и до этого любили ходить вокруг да около, а Эреб, для которого происходящее являлось лишь игрой, и вёл себя соотвествующе. Как бы то ни было, я взялся за дело. Чёрное пламя не созидает, а разрушает, но Эреб как-то создал свои круги, а значит потенциальная возможность всё же есть. Я сконцентрировал пламя в руках и приложил ладони к ближайшей воронке, пытаясь воспроизвести процесс методичного выравнивания стен, но выбоина лишь увеличилась и по краям покрылась трещинами. Они разрастались и ползли по всему обозреваемому периметру, захватывая ближайшие воронки и раскурочивая их.

Сколько бы я ни пытался взять пламя под контроль и при этом не сорваться с места в сторону Олимпа, ничего не выходило. Голос молчал, а я после бесчисленных попыток совершенно выбился из сил. Пламя внутри, напротив, даже близко не иссякло, но какое-то время не поддавалось контролю. Чтобы избежать последствий, я растянулся на единственном участке, который не успел раскурочить, и глубоко задумался, анализируя произошедшее.

Эреб прав. Чёрное пламя действительно не созидает, а разрушает. Чем больше я концентрируюсь на восстановлении, тем больше воронок образуется вокруг. Может, пойти от противного и подумать о разрушении?.. Но это ведь даже звучит бредово. Как можно починить что-то, желая сломать?..

Правильный ответ блуждал где-то рядом, но я никак не мог ухватиться за нужную мысль. Собравшись с силами, продолжил превращать круг Эреба в поле боевых действий. Уж не знаю, сколько это могло продолжаться… Я уже лежал на дне самой глубокой воронки и не понимал, что делаю не так. Возможно, стоит сдаться и перейти на золотое пламя? С ним я отлично справлялся с базовыми задачами в виде ремонта, смены одежды и прочими бытовыми нуждами. Пламя почти появилось на ладони, но внезапно в голову пришла гениальная идея.

Возможно, я действительно отличаюсь от остальных, и моё пламя двухцветное не просто так? Золотое может сгладить силу чёрного, и тогда получится вернуть всё в прежнее состояние.

Дальше всё пошло как по маслу. Общее пламя поддавалось управлению на редкость легко. Сразу вспомнились времена, когда я находился в теле Аида и ещё не пытался делить потоки.

– Тебе понадобилось уничтожить половину первого круга, чтобы понять, как следует действовать. – голос Эреба снова казался отстранённым и безразличным. – Ты не самый прилежный ученик

– Не удивили. Аполлон постоянно говорит, что я ужасен.

– В конечном счёте тебе удалось взять пламя под контроль. Отдохни, порождение Тартара. Хорошая работа.

Тьма вновь окружила, заслоняя глаза холодными щупальцами, погружая в пустоту. Только сейчас тело одолела сильная слабость, а сознание померкло, проваливаясь в ледяную толщу. Звуки, запахи, ощущения – всё осталось в прошлом, настоящее заполнил глубокий сон.

Я очнулся посреди лавандового поля. Кисти цветов покачивались в такт лёгкому ветерку словно колоски пшеницы. Они бежали ровными дорожками до самого горизонта, образуя кустистые сиреневые облака. Аромат стоял такой чарующий и знакомый, что внутри всё сжалось от предвкушения чего-то родного и тёплого. Дыхание участилось. С каждым вздохом цветочный воздух проникал в лёгкие всё глубже, ударяя непривычной свежестью в голову. Он пьянил, обвивал тёплыми руками шею, забирался под кожу. Я и представить не мог, что сон может быть настолько красивым.

Но стоило лишь обернуться, как перед глазами предстала огромная трещина. Она рассекала пространство, сочилась тёмными миазмами, зловеще поблёскивая ярким рубиновым светом. Она не была статичной, а двигалась, изменялась, искривлялась, с каждым мгновением словно подползая всё ближе и ближе. Она была столь чужеродной и неправильной, что хотелось вырвать с корнем и закопать поглубже, чтобы никогда больше не вспоминать о её существовании.

– Лавандовое поле. Занятно.

Голос Эреба раздался совсем рядом. Холодный, безразличный, но уже привычный. Я повернул голову, но заметил лишь лёгкую чёрную дымку. Похоже он не любил использовать людское обличие, предпочитая так называемое истинное. Мне даже стало интересно, какое оно у остальных? Похоже на пламя или дым как у Эреба? А то и вовсе повторяет очертания древнего монстра.

– В сознание каждого есть уголок, куда хочется сбежать. Дворец, хижина в лесу, одинокая гора или лавандовое поле… Ты обеспокоен трещиной, которую увидел?

– Как бы так сказать… Она сюда не вписывается.

– Тебе стоит пройтись.

Я поднялся и направился прямиком через шапки лаванды к горизонту. Не знаю, что Эреб задумал, но я не был против прогулки. Мимо пролетела стайка призрачных бабочек. Их тонкие контуры были едва различимы среди цветов. Совсем рядом раздался детский смех. Нечто холодное коснулось моей руки, и опустив глаза я заметил широко улыбающуюся Сандру. На вид ей было не больше пяти, волосы выбились из косичек, светлое платье запачкалось в акварельных красках, а глаза горели неестественным зелёным огнём.

– Я бы хотела здесь утонуть! – сказала призрачная Сандра и потянула за собой.

Её рука была холодной, а контуры прозрачными, порой девочка и вовсе пропадала подобно местным бабочкам. Значит, это и есть моё сознание?..

– Ты обещал, что будешь мне всё рассказывать.

Даже призрачный образ Аполлона, казалось, сиял изнутри. Его тон в отличие от звонкого голоса Сандры был недовольным и раздражённым.

– Ты наш Бог. Возьми на себя ответственность.

Я обернулся. Призраки статуй застыли на расстоянии вытянутой руки. Зелёные глаза горели, прожигая дыру в самом сердце. Их недовольство так и разливалось в воздухе, отравляя аромат лаванды чёрными миазмами. Цветы гибли, стоило холодным мраморным пальцам коснуться сиреневых лепестков.

– Идём! Идём! Я покажу тебе! – Сандра не унималась, утягивая меня за собой в самую гущу лавандовых зарослей.

– На Олимпе для тебя нет места.

Не стал поворачиваться на голос Зевса.

– Нет выбора. Тебя сбросят в Тартар, когда правда раскроется.

Проигнорировал Аида.

– Почти пришли!

– Что ты хочешь мне показать?

– Как легко оступиться, когда не видишь верного пути.

В следующее мгновение мы полетели в пропасть. Я попытался схватить за руку ускользающую Сандру, но она лишь рассмеялась, ласточкой нырнув в раскалённое, лавовое нутро. Чёрный туман не дал мне достичь дна, ловко подхватывая и медленно поднимая наверх. Ладонь коснулась груди, сердце не билось, чувства притупились. Я смотрел, как медленно удаляется поглотившая Сандру лава, и думал, во что превратился.

– Зачем ты мне это показываешь?

– Сейчас лишь шаг отделяет тебя от того, чтобы не погрузиться во тьму полностью. Будет скучно, если ты просто сдашься.

– Хочешь наслаждаться представлением как можно дольше?

– В конечном итоге всё уже предрешено.

Хотелось закатить глаза и грязно выругаться. Неужели меня ждёт очередное пророчество, и слова Сандры о пробуждении окажутся правдой? А, может, это Эреб играет со мной, наблюдая за реакцией. В любом случае выход только один.

– В моих интересах развеять твою скуку.

Сам не заметил, как перешёл с могущественным Богом на «ты». Впрочем, тот не выказывал сопротивления, потому я продолжил.

– Взамен я буду щедр и поделюсь с тобой знанием.

– Хочешь рассказать, кто я такой?

– Я уже дал тебе это знание.

– Ты не сказал ничего конкретного.

– Я дал подсказку, дальше сам.

– Может, скажешь прямо Тифон я или нет?

– Нет.

Я даже не удивился такому ответу. Разумеется, не в его интересах раздавать знание направо и налево, он лучше посмотрит со стороны.

– Люблю наблюдать…

Как ты мучаешься

Перед глазами вновь мрак, ни шороха, ни ветерка, ни чужого присутствия. Даже голоса замолчали, оставляя меня в полном одиночестве.

Так потекло бескрайнее, неосязаемое время, которое я потратил на тренировки с самим собой. Иногда словно из ниоткуда тьма рассеивалась, и появлялись полчища сотканных из теней монстров. Эреб больше не проронил ни слова, но его круги продолжали испытывать меня на прочность изнурительными тренировками.

Больше, быстрее, виртуозней. Так, чтобы даже Арес не устоял на ногах после новых атак. Тьма и свет, золото и оникс, Олимп и Тартар. Даже там, где, казалось бы, нет связи, на деле она есть. И потому чёрное пламя лучше поддаётся контролю, переплетаясь с золотым. И потому золотое бьёт мощнее, черпая силу из тьмы. Я бежал от равновесия, потому что так казалось правильным. И эта дорожка чуть не завела меня в пропасть.

Страх, трепет, неизвестность – вот, что чувствовали Боги, глядя на прецендент, избранный мойрами, выбравшийся из Тартара. Проще устранить, чем ужиться. Неправильное, прокажённое, уродливое. Нужно подчинить, пока оно не сделало этого само.

Тусклый свет туннеля казался настоящим солнцем после бесконечного мрака Эреба.

– Давно он ушёл?

– Пару часов назад.

– Уверен, что именно сюда?

– Я, по-твоему, идиот?!

– Да, ведь это ты должен был его защищать.

Голоса принадлежали Рею и Аполлону. Я бросил последний взгляд на чёрный туман и легко кивнул, отдавая дань уважения циничному учителю, а затем зашагал друзьям навстречу. Время во мраке Эреба течёт по-другому. Что там вечность, здесь всего лишь мгновение. Надеюсь, за него я научился по-настоящему быть собой.

Глава 13. Этна.

Мрак Эреба больше не манил, а стал обыденностью. Такой же неотъемлемой частью, как сияющее золотое пламя. Если бы не эта вылазка, возможно, я бы так и продолжил плясать под чужую дудку, хотя изначально хотел совершенно иного. Как можно заставить Богов считаться с людьми, если они даже меня ни во что не ставят? Риторический вопрос. Этна была не столько возможностью понять себя, сколько окончательно увидеть настоящее нутро Зевса. По крайней мере так я пытался оправдать своё по истине идиотское желание лезть в самое пекло, чтобы проверить не самые состоятельные гипотезы.

Едва завидев меня, Рей и Аполлон остановились. В их мыслях витало облегчение. Переживали, что я снова ушёл, никому ничего не объяснив. А потому, предвосхищая все потенциальные вопросы, я решил начать первым.

– Да, я ходил во мрак Эреба. Да, теперь буду использовать только двухцветное пламя. Да, прямо сейчас я собираюсь пойти в жерло Этны и разобраться с тем жив Тифон или нет. Если вы со мной, то выдвигаемся, если нет…

– Мы с тобой.

Удивительная солидарность этих двоих на самом деле поражала. Насколько помню, Рей обычно тянулся к Аресу как к сильному противнику, а на Аполлона смотрел без особого интереса. Но в последнее время в его отношении что-то изменилось, и это ощущение усилилось после встречи с Сандрой.

– Не пожалеете об этом решении?

– Только не говори, что ожидал от нас иного? – возмутился Рей.

– Похоже мои тренировки были бессмысленны с самого начала… – начал было Аполлон, но я жестом остановил его, покачав головой.

– Вовсе нет. Я бы не сумел контролировать двухцветное пламя так хорошо, как делаю это сейчас.

– Что ж… Тогда пойдём и узнаем, кто ты такой, наш прецендент.

Он протянул светящуюся от золотого пламени руку, и я без толики сомнений ухватился за неё, положив ладонь на плечо Рея.

Бог искусств как обычно ослеплял, но больше я не пытался зажмуриться и отстраниться от него. Его пламя стало таким же привычным как мрак Эреба, неотъемлемой частью меня, тем самым лавандовым полем среди глубокого разлома в пучине сознания. А потому ворчать на Аполлона боле не собирался. Это осталось в прошлом.

Свет рассеялся, и перед глазами предстала тёмная пустыня. Мелкие камушки перемешивались с неотёсанными булыжниками, усеивая необорудованную дорогу до самого кратера. Сизый дым, ярко-жёлтая застывшая сера на склоне, тёмный мох, едва пробивающийся среди камней с противоположной стороны, и вулканический запах, стократно усиленный горной свежестью. Этна не спала. Дремала.

Пользуясь моментом затишья, несколько туристических групп фотографировались на фоне кратера. Они проделали большой путь, чтобы оказаться здесь. Наверное, сложись моя история иначе, я бы и сам однажды мог побывать в подобном месте, но жизнь понеслась по другому повороту.

Маскировка Аполлона делала нас совершенно невидимыми для окружающих, а потому я не переживал о громких заголовках по типу «Три придурка с разбега сиганули в Этну» или «Трагедия у кратера знаменитого вулкана. Этна отнимает жизни!» В общем вариантов у газетчиков довольно много, и нам несказанно повезло, что не придётся их созерцать.

– Значит, нам нужно прыгнуть прямо в жерло? – на всякий случай уточнил я, полагая, что может быть и другой путь.

– Ты пересмотрел эпичных фильмов? – усмехнулся Аполлон и покачал головой. – Впрочем, не так далеко ушел от истины. Путь через кратер самый быстрый из возможных.

– Существуют другие?

– Думаю, да. Но рельеф постоянно меняется, так что не знаю, в каком они сейчас состоянии.

– Значит просто прыгнем. – пожал плечами Рей и остановился у самого края. Похоже его совершенно не волновала собравшаяся где-то под землёй лава. – Чего встали, проклятые Боги?

– Такой энергичный. – Аполлон подошел и положил ладонь ему на плечо. – Ты развалишься, если шагнешь туда без Михаила. Даже я не пройду дальше жерла…

Он замялся, видимо не знал, как аккуратно подойти к главному вопросу.

– Это мой выбор. И если однажды он приведёт меня в Тартар, так тому и быть.

Аполлон коротко кивнул, показывая, что принимает ситуацию. В его голове вертелось много мыслей на этот счёт, но лишний раз напоминать о том, как придётся туго с другими Богами, к счастью, не стал.

– Сандра говорила обо мне ещё что-то?

– Ничего нового. Я освободил её из кокона, но не выпустил из комнаты. Но теперь она хочет остановить тебя любыми способами. У меня сложилось странное ощущение, что Сандра преследует свои мотивы в том, чтобы добраться до тебя. Но сейчас это не так важно.

– Эта девчонка опасна для Миши! – заладил старую пластинку Рей, потому я ухватил его под руку, чтобы лучше контролировать защитное поле, и первым шагнул в кратер.

Аполлон тоже предпочел держаться за меня. Золотой пузырь, созданный им, окружал нас со всех сторон, пока мы летели к пышущему дымом кратеру. Не задохнулись там лишь благодаря божественной силе. Видимость вокруг была нулевая, но для того, чтобы лететь куда-то вниз, она и не требовалась.

Температура стремительно повышалась, жар ощущался даже сквозь золотое пламя, стенки которого начали сильно трещать, когда мы подобрались к жерлу. Раскалённая магма окутала пузырь толстым, непроницаемым одеялом в попытках его поглотить. Аполлон нахмурился и усилил защиту. Вряд ли ему часто приходилось иметь дело с такими природными условиями, да и сила Бога искусств не была предназначена для противостояния раскалённым потокам.

– Когда чувствую этот жар, вспоминаю Титаномахию.

– Уверены, что мы не сгорим? – уточнил Рей, окидывая недовольным взглядом стенки трещащего пузыря. Сколько бы Аполлон ни подпитывал его пламенем, стихия пыталась взять своё.

Я ободряюще похлопал его по плечу и добавил для укрепления собственное. Мерзкие звуки прекратились, чёрное пламя выдерживало куда больше золотого, но хорошо усиливалось им, а потому комбинация вышла на редкость удачной.

Аполлон бросил на меня обеспокоенный взгляд, судя по бардаку в мыслях, чёрное пламя заставляло его чувствовать себя неуютно. Рей же напротив успокоился, не думаю, что он вообще понимал, зачем Богам потребовалось держать пламя Хаоса в узде. Его такие вещи не волновали.

– Как твоё самочувствие?

– Лучше некуда. С двухцветным управляться куда приятней, чем постоянно держать контроль.

– Боюсь, путь на Олимп тебе заказан. Будем надеяться, что Зевс…

– Пусть попробует скинуть меня в Тартар, если так хочет.

– Михаил! Думай, о чём говоришь?!

– Не делай из него слабака. – внезапно вмешался Рей. В этом моменте он был полностью солидарен с Аресом.

– Ты прав. Но я, знаете ли, беспокоюсь не только за Зевса. Другие Боги встанут на его сторону, стоит ему только приказать сбросить тебя в Тартар.

– А ты встанешь?

Аполлон нахмурился и решительно покачал головой.

– Мне не нужна Кассандра, чтобы предвидеть подобный исход. И моё окончательное решение поддерживать тебя. Думаешь, я бы полез в Этну, если бы не был в нём уверен?

– Значит беспокоиться не о чем.

– Михаил!

– Он знает, что делает. – Рей снова вступился за меня. – Иногда он тот еще осёл. Но я уверен, если дойдет до войны с Олимпом, Миша примет решение, которое будет лучшим для людей.

– Именно. Поэтому я отказал Аиду.

– Он предложил тебе помощь взамен на трон Олимпа? – Аполлон усмехнулся, похоже нисколько не удивившись подобной новости.

– Да. Пообещал мне Царство мёртвых по факту победы... Чтобы что?.. Похоронить под землёй всё человечество? Люди не переживут масштабной войны вроде Титаномахии или противостояния с Тифоном.

– Если будет твориться неразбериха, кто-то может открыть врата Тартара, чтобы переманить на себя заключённую там силу.

– Это станет концом человечества.

Мы замолчали. Не думаю, что остальным Богам хотелось войны. Разве что Арес мог бы порадоваться, но люди и без Богов отлично справлялись, развязывая войны между собой, а потому он никогда не оставался без работы. Плюс игровая индустрия, где воинственную энергия выплёскивалась ничуть не хуже. Всё лучше, чем брать в руки реальное оружие и вершить собственную кровавую игру.

– Теперь я думаю, что лезть в Этну было плохим решением. – Аполлон тяжело вздохнул, окинув взглядом наше пламенное убежище. – Нет разницы от кого в тебе сила Прародителя чудовищ.

– Я тоже думал над этим. И пошёл в недра Этны не только ради правды о себе.

– Тогда ради чего? – нахмурился Рей. – Я окончательно запутался в ваших проклятых играх!

– Мне интересно, что или кого прячет Зевс на самом деле.

– Ты хочешь раздобыть компромат, чтобы дискредитировать отца на Олимпе?!..

– В яблочко. Зевс довольно спокойно относится к пламени Хаоса у мойр, Эреба, даже Эриду никто не трогал, и только двухцветное вызвало у него беспокойство. Разве не странно? Меня объективно не за что скидывать в Тартар, да и я стал Богом не по своей воле. Откуда такая неприязнь?

– Тебя волнует отношения какого-то Бога? – хмыкнул Рей. – Почему бы просто не решить всё…

– Так, как решает Арес? – я покачал головой. – Даже если во мне и правда сила Тифона, я не управляю ей так виртуозно, как он. Мой бой с Зевсом закончится либо проигрышем, либо я разрушу своё сознание окончательно. Именно поэтому я и полез в Этну.

– Кто бы мог подумать, что...

Речь Аполлона прервал жуткий скрежет. Созданный общими усилиями пламенный пузырь во что-то врезался и заискрился. Бог искусств нахмурился, выпуская значительный поток пламени, чтобы укрепить стенки, а я быстро присоединился к нему.

– Это тот самый барьер Зевса?

– Энергия его. Но сложно будет открыть врата из-за скопления лавы. Я не смогу сдерживать её и атаковать одновременно.

– Тогда держи защиту и не вмешивайся.

– Что ты задумал?!

– Проверю насколько устойчивая защита Зевса.

– Наконец-то. – хмыкнул Рей, скрестив руки на груди.

В отличие от вечно переживающего Аполлона, которому приходилось пару месяцев носиться со мной как с дитём малым, Рей относился ко всему по-другому, и сейчас скорее был в предвкушении.

Пламя внутри казалось бесконечным, а потому я без труда расширил пузырь до огромных размеров, покрывая им всё в пределах видимости. И, наконец, заметил массивные врата из толстого металла, похожего на защищённое искрящимся золотым пламенем железо. Искорки скакали по поверхности подобно молниям и сразу атаковали нас как предполагаемых нарушителей. Но я был готов к этому. Пребывание в чертогах Эреба открыло ещё одну весьма полезную особенность пламени Хаоса. Именно поэтому я не отразил пламя Зевса, а напротив начал поглощать словно ненасытное чудовище. Золотое пламя насильно вплеталось в родственное, связываясь с ним и усиливая эффект чёрного.

Глаза горели, сознание висело на волоске. Краем глаза я заметил, что Аполлон больше не вмешивался, а держал вновь созданный пузырь с собой и Реем поодаль. Теперь сдерживаться было не обязательно. На некоторое время голова полностью отключилась, сознание улетало всё дальше и дальше от безопасного лавандового поля, буквально шагая по лаве. Сила рвалась наружу, больше ничем не сдерживаемая, и когда я, наконец, пришёл в себя, защита на вратах была полностью разрушена. Жалкие остатки пламени Зевса прыгали по металлу последними затухающими искрами. Одним движением я смахнул их и распахнул врата.

Вырвавшийся ураган отбросил Аполлона и Рея куда-то далеко вглубь лавы, далеко за слабеющий барьер. Я попытался отыскать их мысленно, но это не принесло результатов, а лава тем временем пробилась и полилась горячими потоками прямо на меня. Из двух вариантов я выбрал более логичный, а потому скользнул за врата и плотно запер их, скрепляя собственным пламенем.

Честно сказать, не знаю, что ожидал увидеть за вратами. Наверное, голову Тифона или огромный скелет. Впрочем, здесь было так темно и душно, что возможно я просто не видел всей картины целиком. Огоньки пламени осветили своды высокого каменного купола. Будь здесь сталактиты, сталагмиты или что-то в этом роде, принял бы за пещеру, но стены дышали жаром и были испещрены письменами. Огромное чудовище или даже его останки отсутствовали, но «пещера» казалась огромной и вытянутой, так что возможно ещё удастся отыскать местное кладбище.

Взгляд сам скользнул по письменам, которые не поддавались прочтению ни на одном известном языке. Разве что многообразием символов напоминали египетский. Возможно, моя божественная память не такая, как у остальных, и именно поэтому не удаётся прочесть ни слова. А возможно дело совсем в другом... Я прислонился к стене и попытался немного прийти в себя. Сражение с пламенем Зевса вымотало физически, но нисколько не истощило в магическом плане. Напротив, давление возросло, потому пришлось усилить контроль, чтобы не выпустить на волю бесконечный поток Хаоса.

Огоньки тем временем скользили по пещере, но не открывали ничего нового кроме очередного исписанного участка. Я огляделся по сторонам и решил немного передохнуть перед тем, как продолжать осмотр. Пока по всем признакам не похоже на то, что здесь заперли Тифона. Скорее уж какого-нибудь неугодного божка-пророка. И он решил разукрасить стены описаниями своих странных видений, раз не мог вынести их на поверхность.

Немного восстановив равновесие, я поднялся и, пустив пламя в ноги, зашагал вглубь.

Чем дальше продвигался, тем больше понимал очевидную истину: здесь нет следов Тифона. Никаких. Тюрьма, выстроенная Зевсом под вулканом, казалась бесконечной и имела множество ответвлений совсем как подземелья дворца Аида. За всё время пребывания не удалось обнаружить ни одной чистой стены. Кто бы ни оставил на них надписи, начал он очень-очень давно. Думаю, жизни простого смертного точно бы не хватило, чтобы сотворить такое. Однако человек в таких условиях не продержался бы и нескольких минут. Кислорода вокруг практически не было. Жар, исходящий от стен, делал пещеру огромной разогретой духовкой. Даже мне было неприятно здесь находиться, что уж говорить о простом смертном.

Я прошёл огромную пещеру от края до края, но так и не обнаружил даже намёка на присутствие огромного монстра, коим описывали Тифона. Неужели он и правда сгинул, а сила Прародителя чудовищ нашла нового носителя?.. Решив не делать поспешных выводов, я занялся обследованием боковых коридоров. Уж не знаю, зачем Зевс соорудил сие подобие лабиринта, но на осмотр понадобилась львиная доля времени, а результата между тем не было никакого. Словно кто-то специально издевался надо мной, гоняя по пустым коридорам.

В конце концов я уже почти отчаялся найти хоть что-то, но странный звук, доносящийся из самого сердца ближайшего туннеля, заставил замереть. Приблизившись к его источнику, я понял, что это вовсе не странный звук, а чей-то голос, тихо напевающий знакомую мелодию, чем-то напоминающую детскую колыбельную. Вряд ли Тифон мог поместиться в столь узком коридоре. Здесь был кто-то ещё...

И вскоре я увидел человеческие очертания. Незнакомец был совершенно истощён: кости, обтянутые кожей, прямо как у Харона, длинные волосы, обвивающие грязное нагое тело на манер гиматия. Он казался не живым, похожим на дряхлого старика, но стоило нашим глазам встретиться, я сразу понял – всё не то, чем кажется.

Если бы не многочисленные тренировки с Аресом, я бы точно не успел среагировать на молниеносное нападение. Наше пламя столкнулось, и я настолько увлёкся защитой, что не сразу понял очевидную вещь: оно одинаковое. Тьма и свет. Два цвета. Два потока. Золото и оникс. Кем бы ни был этот незнакомец, наша суть одинакова.

Глава 14. Узник.

Я заслонился от очередного удара пламенным щитом. Противник наступал, его длинные волосы развевались в порывах поднявшегося урагана, от чего ужасно хотелось отвернуться – голые мужики не входили в топ моих интересов. Но не думаю, что Бога, дошедшего до подобного состояния, волновала какая-то одежда.

Сначала принял его за старика, но теперь было очевидно – передо мной юный Бог немногим младше Гермеса с яркими синими глазами. Волевые черты лица выдавали Зевсову породу, напоминая одновременно и Аполлона, и самого Громовержца, и Афину, и Ареса… Тартар этих сплошных златовласых блондинов разберёт. Его золотое пламя в точности копировало Аполлона, но примешанное к нему чёрное неизвестно кому принадлежало.

– Погоди! Я не враг тебе! Давай всё обсудим!

Я старался достучаться до Бога, но он будто не слышал. Мысли были закрыты, на них стоял тот же блок, что и у Зевса. Это ещё раз подтверждало, что они связаны.

Тем временем мой противник не останавливался ни на мгновение. Он продолжал бесконечную атаку двухцветным разрушительным пламенем. Самодельный туннель заходил ходуном, грозясь в любой момент обвалиться. С потолка посыпалась мелкая крошка, стирая высеченные на камне надписи. А я лишь надеялся, что мы не повредили защиту Зевса. Продолжать сражения в лаве решительно не хотелось.

Сдерживать поток, абсолютно похожий на собственный, оказалось непростым делом, но в одном я точно опережал неизвестного Бога. Запертый в огромной пещере под Этной он даже поговорить ни с кем не мог, не то, что сражаться. А потому благодаря постоянному опыту сражений с Богом войны я смог прижать противника разрушительным пламенем к земле и зафиксировать конечности так, чтобы полностью обездвижить его.

– Слушай. Я не сделаю тебе больно. – я старался говорить как можно спокойней и мягче, будто с младенцем. – Давай я осторожно уберу пламя, а ты будешь хорошо себя вести?

Он оскалился и что-то прорычал, задёргавшись. Похоже моё предложение проскочило мимо ушей, хотя не исключено, что осталось непонятым. Стресс, который испытывал заключённый, казался огромным. Возможно, он всю свою жизнь провёл в этих стенах, и попросту испугался чужого лица. В первую очередь следовало успокоить. Тогда я положил ладонь на его глаза, как это иногда делал Аполлон, когда я терял контроль, и выпустил мягкое, чистое золотое пламя. Оставалось лишь надеяться, что подобный метод на нём сработает.

– Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо… – как мантру повторял я, пока Бог не прекратил дёргаться.

Не думаю, что он понимал значение моих слов, но внутренне догадывался, что ему не желают зла. В конце концов я отпустил контроль, чем он сразу воспользовался и отполз как можно дальше, забившись в самый дальний угол. Сейчас неизвестный напоминал несчастного, оборванного зверька, который не мог себя защитить. Но я знал: если ослабить бдительность, всё может закончиться весьма прозаично. Не умру, конечно, но точно отхвачу по полной программе. Одному Тартару известно, что происходит в его больной голове.

– Как тебя зовут?

Бог уставился на меня недоумевающим взглядом. Он обнял себя за колени и начал раскачиваться из стороны в сторону, бормоча под нос что-то бессвязное. По всклокоченным волосам пробегали отголоски золотых искорок, выдавая истинную природу Бога. Я попробовал сделать шаг в его сторону, от чего тот снова оскалился, но вопреки ожиданиям не напал. Пришлось отступить и действовать ещё осторожнее. Я сел как можно дальше, чтобы по возможности не пугать.

– Я Миша. Миша. – указал на себя пальцем, используя ласковый тон. Наверное, с ним лучше разговаривать как с карапузом или монстром, которого хочется приручить. Неизвестно, на каком этапе развития он находится.

Бог ткнул себя в грудь и повторил:

– Миша.

– Нет, это я Миша. А ты?

– Нет! – вновь огрызнулся он и замахал на меня руками, подскочив с места. – Миша!

– Ладно. – пожал плечами я. – Если хочешь, можешь тоже быть Мишей. Это не такое уж редкое имя.

– Нет!

Вновь воспротивился он, а затем что-то невидимое и сильное попыталось прорваться в моё сознание. Небесно-синие глаза перешли в чёрные, а вокруг закружился знакомый туман. Он терял контроль, а потому я среагировал немедленно, пригвоздив к стене раньше, чем он успел атаковать меня чисто-чёрным пламенем.

В таких ситуация Аполлон обычно брал меня за руку и закрывал глаза ладонью, пытаясь успокоить. Но неизвестный Бог пребывал в худшем состоянии, так что я подошёл вплотную и крепко обнял, успокаивающе поглаживая по лохматым волосам. Сложно было сказать, как он среагирует, возможно, я бы сделал только хуже. В этот момент, правда, хотелось помочь. Одинокий, всеми брошенный в тёмной, душной пещере – он слишком сильно напоминал меня. Если бы не поддержка Сандры, скорее всего я бы тоже замкнулся в себе. А если ко всему прочему приписать влияние пламени Хаоса, всё только усугублялось. Бог вздрагивал в руках и походил скорее на маленького озлобленного ребёнка, чем на осознанного взрослого.

– Всё хорошо. Всё хорошо. Братик рядом.

Уж не знаю, зачем назвал его братиком, но в этот момент мне показалось, что он как никто нуждается в близком человеке. А есть ли на этом свете тот, кто был бы ближе брата?

– Ну всё. Я тебя нашел, ты больше не один.

Ответом стал тихий, протяжный стон, переходящий в рыдания. Чернота сходила на нет, а Бог прижимался ко мне словно беззащитный ребёнок. Отпустив контроль, я позволил ему выплакать всё, что накопилось за все одинокие годы. В конце концов он ослаб настолько, что потерял сознание.

Оставлять Бога, возможно отпрыска Зевса в таком состоянии было неправильно. Да, он определенно опасен, совсем как я, если теряю контроль. Вот только здесь нет доброго Аполлона, чтобы научить его этот самый контроль держать. В одиночку справиться куда сложнее…

Тем не менее, расклад стал понятен. Если предположить самое банальное, оно звучало примерно так: в самом раннем возрасте неизвестного Бога спрятал Зевс. За ним никто не присматривал, а потому с годами он превратился в некого пещерного ребёнка-Маугли. Зачем с ним так поступили? Тартар его разберёт! Могу предположить, что дело опять в очередном пророчестве. На ум сразу пришёл миф о Метиде – первой супруге Зевса. Он проглотил её во время беременности, чтобы сын, который, согласно пророчеству, должен был занять трон Олимпа, никогда не родился. Но так говорят мифы, что было на самом деле, история умалчивает. Да и, он вполне мог поступить подобным образом с каким-нибудь внебрачным сыном. Впрочем, я не могу этого утверждать, просто основываясь на предположениях.

Тем временем я уложил бедолагу на собственный гиматий и как мог прикрыл наготу. Создавать полноценную одежду побоялся. Как бы ни хотелось нарядить его во что-то закрытое, нужно в первую очередь думать о реакции. Явно проснётся и всё раздерёт с непривычки. Вопрос: «куда же делся Тифон?» оставался открытым. А я, надеясь, что удастся добиться ответов от странного Бога, принялся разглядывать письмена на стене, подключив к их расшифровке все возможные божественные знания.

Язык действительно не походил ни на один известный и состоял из множества символов, чем-то напоминая египетскую письменность. Необычные иероглифы повторялись и, по всей видимости, складывались в общие слова. Я попытался понять систему, взяв за аналог тот же Египет, и в ожидании пробуждения неизвестного Бога погрузился в изучение новой задачи с головой. Афина всегда говорила о том, что нужно замечать детали и мыслить нестандартно. Это я и делал, прикидывая в голове, какие звуки мог издавать узник, и как их обозначать. Похоже настолько увлёкся делом, что даже не заметил, как Бог проснулся.

Он подкрался и тяжёлым дыханием опалил затылок, внимательно наблюдая за моими действиями. Похоже ему пришлась по душе такая заинтересованность в высеченных письменах. На этом можно было сыграть, чтобы заслужить доверие и сблизиться.

Я ткнул в первый попавшийся символ и вопросительно протянул:

– А-а-а?

Лохматая голова показалась рядом, а грязный палец скользнул по тому же символу. Раздался тихий звук:

– Ф-ф-ф…

Кажется, этот неизвестный Бог - гений… Неужели будучи запертым здесь младенцем или ребёнком он смог создать собственный язык?.. Возможно, поэтому я никак не мог найти перевод среди существующих и даже мёртвых. Символы были совершенно уникальны. Многие напоминали камни, длинные палочки, трещины и прочие вещи, которые только можно обнаружить в пещере.

Я был порядком удивлён, но Богу почему-то понравилось учить меня своему языку. На поверку он подходил к делу даже серьезней, чем Афина, и не стеснялся ворчать и даже взрываться пламенем, когда я не так издавал определённый звук. Приходилось повторять снова и снова, чтобы добиться совершенства. Однако наряду с возмущением, он также эмоционально радовался, если я давал верные ответы. В какой-то момент пришло ощущение типичного экзамена со странноватым, но требовательным профессором. Мой новый знакомый с копной длинных лохматых волос и кое-как обёрнутым вокруг шеи гиматием как раз на такого походил.

Думаю, прошло не меньше суток с тех пор, как я полностью освоил незнакомый алфавит и принялся за слова. Мы ходили по всей пещере, чтобы подробнее осмотреть окружение, явления или движения, означающие то или иное слово. А я не переставал восхищаться. Бог действительно оказался гением. Напасть больше не пытался, но всё ещё старался держаться на расстоянии. Взгляд тем не менее стал заинтересованным. Пытался он и мысленно прорваться ко мне в голову, но не выходило.

Сложно сказать сколько дней прошло с тех пор, как мы начали обучение, но теперь я мог разговаривать на новом языке отдельными простыми фразами, чем приводил своего одичавшего собеседника в сумасшедший восторг. Наверное, общение с ним не сильно отличалось от взаимодействия с чудовищами. Немного тепла и искренней заботы обычно помогали втереться в доверие, если, конечно, во мне не говорила сила Тифона. Впрочем, теперь я всё больше сомневался в том, что это действительно была она. Если хорошо подумать, случай подчинения был всего один – Минотавр, да и тот скорее сгусток тёмной энергии, а не чудовище. Остальные вроде Машеньки, коней Диомеда и тем более Цербера, у которого не пойми что на уме, вероятно, просто совпадение.

Сколько ни старался высматривать что-то похожее на следы присутствия огромного великана, за время, проведённое в пещере, ничего не обнаружил. Не было и намёка на то, что Зевс мог заточить здесь какое-то чудовище. Мне хотелось больше узнать о судьбе узника, интуиция кричала, что он и Громовержец точно связаны, но пока я не мог точно сказать, кто он такой.

Вместе с тем, общение обретало новые формы, а доверие крепло. Теперь мы обменивались простейшими фразами. Я пытался писать на его языке и повторял вслух новые слова. Некоторые были совершенно уникальны и не имели никаких аналогов на поверхности.

К примеру, «фынфуа» – означало «лезть за новыми словами». Он использовал его, когда забирался вверх по стене аки паук, чтобы сделать на тёплом камне очередную пометку. «Шыс-сол-л-л» – если прислонить ухо к стене и прислушаться, то кажется, будто шумит море. Наверное, это были отголоски движения лавы, кто его знает… Но даже у самого незначительной вещи было своё название. Несколько валунов и вовсе носили собственные имена. Бог разговаривал с ними, представляя, что они могут отвечать.

Мы довольно долго бродили по подземному укрытию и изучили всё от начала до конца. От столь активного мозгового штурма я притомился и сел на землю, прислонившись спиной к камню, пока Бог что-то писал среди замысловатых иероглифов. Вскоре он отошёл и ткнул пальцем в слово.

– Ми-ша, – произнёс он, довольно улыбаясь. – Ми-ша!

Я улыбнулся в ответ и, приложив ладонь к груди, повторил собственное имя. А он тем временем опустился рядом и цапнул меня за руку, с интересом рассматривая рисунок на ладони. За таким незамысловатым занятием мы провели довольно много времени. Впрочем, я не жаловался, поскольку сильно устал от нескончаемого потока информации. Если приглядеться, Бог действительно чем-то походил на Афину и даже копировал её манеру поведения, уже не говоря о внешнем сходстве. Но кто этих бесконечных златовласых копий Зевса разберёт…

В какой-то момент он привалился ко мне и засопел, видимо, устал от постоянного общения. Странный, всеми забытый, запертый глубоко под вулканом, где самое место лишь чудовищам. Я шёл сюда выяснить, кто я такой и найти скелеты в Зевсовом погребе, а в итоге всё свелось к тому, что встретил его и теперь не мог оставить. Он бессмертен, а значит обречён быть здесь до скончания времён. Чем тогда это место отличается от Тартара?

О да, он, несомненно, опасен, раз имеет такую же способность управлять двумя потоками. Да, умён, даже гениален, но насколько адаптивен – непонятно. Примут ли его Боги? Можно не гадать, ответ очевиден. Но раз я проявил к нему внимание, значит должен взять на себя ответственность. Меня же совесть замучает, если оставляю бедолагу гнить в одиночестве под Этной!..

В какой-то момент Бог завозился, сон стал неспокойным, и он открыл огромные синие глаза, вцепившись мёртвой хваткой в моё плечо. Его губы прошелестели одно только слово:

– Акум?

«Акум» – означало «когда». Он не мог прочесть мои мысли, но словно интуитивно догадывался, о чём думаю.

Ожидаемый вопрос для того, кто впервые за столько лет бесконечного одиночества, наконец познал всю прелесть общения и теперь не хотел терять появившуюся возможность. У меня тоже не было желания уходить отсюда в одиночку, но осторожность с незнакомым Богом точно не была лишней, поэтому я не торопился обещать ему что-то вроде: «Мы покинем это место вместе!» Нужно собрать больше информации и на её основании принять непростое решение. Что-то внутри подсказывало, что всё может быть совсем не тем, чем кажется. Сколько раз такое бывало в жизни...

Я не знал, как ответить, а поэтому решил перевести все стрелки на него и задал встречный вопрос на новом языке:

– Почему?

Он, не задумываясь, покачал головой. Похоже у него не осталось совершенно никаких воспоминания о появлении здесь. Если не врёт, конечно. Интересно, он вообще знает значение слова «ложь»? Вряд ли ему когда-то приходилось с ней сталкиваться.

Я задумался, как бы ещё спросить, и не нашёл ничего лучше, чем короткое:

– Кто?

Реакция последовала такая же.

– Как ты здесь был?

– Был.

Ответ был лаконичным. Слово «жизнь» даже не придумалось им во время жизни в каменной тюрьме.

Язык, который узник использовал, был скуден и сильно ограничен. Теперь, когда я мог читать на нём, надписи на стенах больше не казались таинственными. Это было что-то вроде дневника. Он записывал всё, что видел, делал и находил за день. Иногда перекрывал старые надписи новыми.

– Когда? – снова повторил он, сжимая мое плечо костлявой ладонью.

Опять тупик. Я не мог его оставить, но взять с собой, пока не пойму, с кем имею дело, тоже. Даже если Зевс запер его здесь, явно была какая-то причина. Громовержец не идиот в конце концов.

– Здесь был большой?

Я попытался изобразить руками огромного великана, попытавшись допрыгнуть до потолка для полного размаха. Наверное, стоило использовать пламя для наглядной демонстрации, но это не потребовалось. Бог всё понял и, не задумываясь, закивал.

– Где?

И тут он просто открыл рот и сунул палец в раскрытую пасть. Осознание пришло не сразу, а когда пришло, я заметно побледнел.

Пазл полностью сложился. Вот почему я не могу найти Тифона… Он его съел.

Глава 15. Хищник и жертва.

Тифон мёртв. Точнее, Тифон фактически не мертв, а перешёл в неизвестного Бога. У них это что семейное? Сначала Кронос пообедал детьми, потом Зевс сожрал Метиду, теперь вот этот… Если он действительно отпрыск Громовержца, то эта семейка ненормальная. Надо поблагодарить Аида, что он не унаследовал сомнительную тягу к блюдам из родственников...

После такой информации мне стало не то, что жутко. Я был в панике.

Сила Прародителя чудовищ всё это время была не во мне, а в нём. А значит, как и говорил Эреб, я порождение Тартара, а не какая-нибудь реинкарнация или отголосок силы Тифона. Моё пламя стало двухцветным из-за Тартара и обстоятельств появления, обозначенного мойрами, его – после сытного обеда… У меня в голове не укладывалось: как можно было даже подумать о том, чтобы сожрать великана? И самое главное: как он это провернул? Все Боги думали, Тифон заточён под Этной, а теперь оказалось, что он уже внутри одинокого и совершенно чокнутого Бога. Тут уж даже мой напрочь отсутствующий инстинкт самосохранения орал пожарной сиреной.

Голова раскалывалась от осознания бедственного положения и нахлынувшего липкого страха. Хотелось хоть немного успокоиться. А ещё лучше: по-человечески громко поматериться или что-нибудь пнуть, а лучше пинать, матерясь... Последнее о чём я думал так это о том, чтобы в конечном итоге застрять под Этной у кого-то в желудке…

Костлявая рука вновь сжала плечо, привлекая внимание. Пронзительно-синие глаза продолжали сверлить меня, ведь их обладатель так и не получил ответа на самый главный вопрос. Когда?.. И как теперь отвечать, зная, что он может и меня сожрать? Может, я всё-таки понял неправильно? Мог ведь и в самом деле ошибиться. С кем не бывает? Тем более, что его язык сильно ограничен и совершенно не рассчитан для общения. Оставался только один вариант.

– Говорить на моём.

Я ткнул себя в грудь и начал повторять вслух алфавит. Бог наклонил голову на бок, с интересом наблюдая за происходящим. Похоже учиться ему нравилось не меньше, чем обучать. Когда я закончил, он закивал и ткнул пальцем в стену. Видимо просил написать только что произнесённые звуки.

Честно говоря, я не горел желанием объяснять ему грамматику русского языка. Был вариант куда проще.

– Передавать!

Я вновь ткнул в грудь себя, а затем показал на него. Он, не раздумывая, закивал, а я попробовал коснуться его лба и передать знания языка так же, как статуям. Но меня буквально отшвырнуло мощной волной. Голова больно ударилась о стену, в глазах на мгновение потемнело, но благо я быстро взял себя в руки, помня о потенциальном съедение…

Бог вскочил на ноги и завопил:

– Нет! Нет! Нет!

– Прости! Я хотел отдать знания. – я постарался успокоить его, опасаясь, что в таком нестабильном состоянии он может выпустить чёрное пламя и поехать кукушкой. – Обещаю, больше не буду.

Он недоверчиво взглянул на меня, и всё же ткнул пальцем в стену. Что ж… Никогда не думал, что начну кого-то обучать своему языку. Но стоит ли и правда касаться родного русского? Я, конечно, родину люблю и всё такое, но вложить в ученика английский будет куда быстрее. И не прогадал!

Бог впитывал знания, как губка. Ему не приходилось повторять дважды, память была такая, что любой вундеркинд позавидует. Алфавит, базовая грамматика и лексика – он взял начальный уровень так быстро, что я почувствовал себя настоящим идиотом. Правда, с некоторыми вещами пришлось повозиться. Бог хорошо запоминал слова, но ожидаемо не понимал значения многих из них.

Вместо того, чтобы объяснять на пальцах кто такие, например, кошки, я использовал пламя как экран. На нём отражались различные картинки, некоторые для наглядности были анимированы. Эти простые действия вызывали неподдельную радость у одинокого Бога. Он не просто запоминал, что кошка – это животное, а старался понять, что это такое в целом. Цвет, повадки, рацион питания – его интересовало буквально всё, но больше всего то, что было связано непосредственно со мной.

Он едва овладел базовым английским, но уже беспощадно засыпал меня очередью из нескончаемых вопросов. Пришлось показать ему и «милых зверюшек», и Царство мёртвых, и моих друзей. А также любимую еду, фильмы и многое-многое другое. В какой-то момент стало даже жутковато от того, что он теперь знал обо мне сегодняшнем буквально всё. И не просто знал, а автоматически приписывал любимые вещи себе, с неподдельным удовольствием повторяя: «Я люблю сыр. Я люблю чёрные футболки. Я люблю… Люблю… Я боюсь собак!» Ещё немного и будет походить на одержимого…

В конце концов он овладел английским на достаточном уровне, чтобы мы могли поговорить о действительно важных вещах, а не задавать друг другу вопросы вроде: «какой твой любимый цвет?». Теперь я, наконец-то, был готов услышать его подлинную историю. Мы расположились в одном из укромных уголков и, привалившись к испещрённой записями стене, завели неспешный разговор.

– Как ты сюда попал?

– Я был здесь всегда. Ты первый живой, с кем я говорю.

– Я первый, кого ты увидел?

– Нет. Был высокий сильный, светился как это. – он указал на золотое пламя, создающее магический экран в воздухе. – Он открыл огромные двери и сбросил сюда большого.

– Большого? Насколько большого?

– Очень-очень-очень большого! – Бог подскочил на месте и попытался показать великана руками так же, как и я ранее. –Большого! Этого, – он коснулся собственных ног. – Не было.

– Да… – понятливо протянул я. – Не было ног. Но был хвост, да? Как у змеи. Помнишь, я тебе показывал?

Бог энергично закивал и добавил.

– Светящийся сбросил его сюда и сразу закрыл дверь. Она стала маленькой, как всегда.

Он поскрёб рукой затылок, видимо собираясь с мыслями.

– Я не знал, что делать. Он был очень-очень большой! И я… То слово, когда ты видел Цербера?..

– Ты испугался?

– Да-да! – он снова энергично закивал, подпрыгивая на месте. – Очень-очень испугался! Я боюсь собак! И очень-очень высоких тоже!

– Что ты сделал потом?

Он смотрел не на меня, а сквозь, словно кто-то стоял сзади. Я даже невольно обернулся, но ожидаемо никого не обнаружил. В этом тёмном месте были лишь мы вдвоём.

– Ты его съел. Почему?

– Он был очень-очень большой, и я испугался.

– Погоди, ты испугался не того, что он очень большой, верно?

– Очень-очень большой! Он бы открыл ту дверь и ушёл. – его глаза словно смотрели в самую душу. – Ты же не откроешь ту дверь, Миша?

По спине пробежал холодок. С одной стороны мне было искренне жаль чокнутого Бога, но с другой он и правда давно слетел с катушек. Что будет, если я его выпущу? Начнёт жрать всех подряд, чтобы не остаться одному?..

– Не понимаю, о чём ты. – я прикинулся дурачком и с ходу задал следующий вопрос. – Что случилось, когда ты его съел?

Он задумался и забурчал себе под нос что-то вроде:

– Я бы съел Мишу, но Миша сильный. Тот лежал... Тот не открыл глаза… Миша сильный… Сильный…

– Что произошло после того, как ты съел его?

Он поднял на меня взгляд и легко улыбнулся, коснувшись ладонью моего плеча. Было в этом невинном жесте нечто зловещее.

– Ничего. Я долго-долго спал.

– А когда проснулся?

Бог пожал плечами, осторожно сжав моё плечо своими костяшками.

– Ты использовал такое, – я указал на золотое пламя экрана. – А потом, когда съел большого?

– Такое.

Он вызвал двухцветное пламя на руке и вопрошающе взглянул на меня, словно ждал определённой реакции.

– Тот, кто светился. Ты знал, кто он такой?

– Он не говорил. Ты первый живой.

Я вызвал на золотом экране изображение Зевса. Бог впился в него внимательным взглядом, но в конечном итоге лишь пожал плечами.

– Он светился. Я не видел.

Лжёт или нет – сказать сложно. Я хотел продолжить опрос, но он снова вцепился в руку мёртвой хваткой.

– Хочу быть с тобой! – в синих глазах блеснули слезы. – Когда?! Когда ты уйдёшь за дверь?!

– Послушай, я не…

– Скоро… – он опустил взгляд, рассматривая рисунок вен на моём запястье. – Скоро, ты скоро уйдёшь как тот. Все. Все уходят. Все-все-все-все-все…

– Я не говорил тебе, что скоро уйду. Мне ещё столько нужно тебе рассказать.

Бог поднял на меня взгляд и жутко улыбнулся.

– Ты не рассказываешь, а спрашиваешь. А если рассказываешь, то только, чтобы я знал, какими словами нужно отвечать.

Он сжал мою руку так, что затрещали кости.

– Ты делаешь мне больно! – я попытался достучаться до него и вырвать руку.

Но Бог напротив лишь обнажил ряд острых белых зубов.

– Ты сильный, но я тоже сильный. Я сделаю так, чтобы ты остался. Здесь. Навсегда.

И прежде, чем я успел его оттолкнуть, впился зубами в плоть. Все тренировки Ареса и рядом не стояли с той болью, что молнией прошла с головы до ног. Давным-давно в детстве меня пару раз кусали собаки, но это не походило на простой укус. Он вгрызся в мою руку так сильно, что даже когда с помощью пламени удалось его отцепить, плоть отделилась с чавкающим звуком. Кадык дёрнулся. Он с нескрываемым удовольствием проглотил вырванное мясо и облизал губы от крови. Синие глаза подёрнулись тьмой.

– Вкусный! Какой вкусный! Бог! Бог такой вкусный!

Я отскочил подальше и попытался залечить рану, но всё без толку. Кровь продолжала хлестать из рваной раны. Пламя оказалось полностью бесполезно. Держась на расстоянии от медленно приближающегося Бога, я разорвал низ хитона и как мог перевязал рану, выставляя щит из переплетённых потоков.

Отведавший плоти Бог словно обезумел. В его глазах уже танцевала тьма, но пламя пока оставалось двухцветным, и я пытался взять инициативу в свои руки. Его атаки были мощными и неуклюжими. Вероятно, он использовал пламя, чтобы выбраться, а потому умел выпускать что-то вроде огненных шаров, но никогда не дрался против живой мишени, а потому был сбит с толку моими молниеносными атаками. Нужно было выиграть преимущество во что бы то ни стало, теперь это вопрос выживания.

– Всегда вместе!

– Послушай, не обязательно есть меня, чтобы я остался рядом.

– Ты уйдёшь за дверь! Тот, что сиял тоже ушёл.

– Тот, что сиял тебя здесь и оставил!

Я рывком ушёл от серьёзной атаки, поднырнув под неё, и выпустил щупальца пламени, стараясь схватить противника. Рука ужасно болела, но я старался не обращать на это внимания. Он уходил, на лету пытаясь отбиться. Наше пламя было слишком похоже, никто не мог одержать верх в этой схватке, потому я пошёл на хитрость.

– Если ты съешь меня, мы навсегда останемся здесь. Разве не хочешь своими глазами увидеть мир снаружи?

– Ты откроешь дверь и не возьмёшь меня.

Он разбил несколько щупалец, но не смог отбиться ото всех. Во мраке Эреба мне приходилось иметь дело с тварями куда страшнее, потому я научился обездвиживать врага.

– Ты останешься со мной! – выплюнул он, даже не пытаясь вырваться.

Тощую фигуру полностью заволокло чёрным туманом. Теперь от золота не осталось и следа, он словно стал тёмной тварью, с которой приходилось сражаться во мраке. Только куда сильнее… Теперь отбиваться и уходить от атак стало не так просто. Перейти в наступление тоже не выходило. Радиус поражения словно увеличился, разрастаясь до немыслимых размеров. Пламя сталкивалось, мерцало мириадами искр, горело и завывало.

Боль в раненной руке помогала сознанию держаться на плаву, поэтому я использовал больше чёрного пламени, чем мог позволить себе раньше. Наверное, это в конечном итоге и спасало меня от незавидной участи. Не думаю, что Бог в этом состоянии осознавал, где находится, что делает и чего желает, всё его нутро тянулось к одной только мысли: «поглотить». Даже чёрное пламя складывалось в подобие пасти, которая пыталась раздавить меня серией стремительных, яростных атак.

Вокруг всё дрожало. Сверху начали сыпаться камни. Пол и стены пошли глубокими трещинами. Мы пробивали защиту, созданную Громовержцем изнутри. Ревело пламя, а над нами, откликаясь на зов, ревела Этна. Она словно чувствовала, как в нутре происходит смертельная схватка. Она не выбирала любимчиков, а собиралась поглотить обоих, как только защита Зевса окончательно падёт.

Бог давно обезумел, а следом за ним сходил с ума и я. Как бы ни старался держать контроль, пламя Хаоса слишком сильно влияло на сознание. Иногда я словно засыпал, а потом просыпался, но сражение продолжалось непрерывно. Боль смешивалась с помутнением, и в конце концов я перестал различать реальность, погружаясь на дно огромного глубокого колодца. Звуки, ощущения, чувства – всё потонуло в бесконечной тьме. Она сковывала путами, опутывала щупальцами, втягивала в себя как болотная топь и молчала.

Глаза закрылись, и я полностью отдал себя в лапы Хаоса. Лавандовое поле раскололось. Между ровными рядами фиолетовых цветов пошли трещины. Рой потревоженных призрачных бабочек закружился вокруг полупрозрачных фигур. Их очертания бились словно поверхность зеркала, раскалывались и разлетались на мелкие кусочки. Маленькая Сандра взяла меня за руку и потянула туда, куда землетрясение ещё не добралось.

– Разве ты не хотела утонуть? – спросил я, безразлично глядя на её тонкое призрачное запястье.

– Это ты не хочешь утонуть. – отозвалась она.

И всё пропало.

***

Я открыл глаза, ощущая, как горит всё тело, и невольно застонал. Чья-то мягкая ладонь накрыла глаза, а убаюкивающий голос начал напевать колыбельную. Почти сразу я вновь погрузился в сон.

Сон был ужасно долгим и ужасно пустым. Лавандовое поле, призрачные бабочки, Сандра – всё исчезло, уступая место непроглядной тьме. Не было ни голосов, ни шелеста, ни шёпота – ни единого звука. Пустота поглотила сознание. Многие говорили: когда человек находится на грани смерти, он видит туннель. Я видел мрак, но я больше не человек…

«Может, все это уже не жизнь? Может, меня съел тот ненормальный Бог?» – промелькнуло в голове прежде, чем я открыл глаза.

Вокруг больше не было ни тьмы, ни духоты, ни жара битвы. Я лежал на огромном ложе и сверлил взглядом высокий расписанный цветами потолок. Это точно не пещера под Этной, тогда, где я?

– Наконец-то пришёл в себя.

Женский голос, смутно знакомый, привлёк к себе внимание. И я буквально подскочил на кровати, но закономерно вернулся обратно, шипя от боли.

– Несчастное дитя... Прости меня за эти страдания.

Она присела рядом и склонилась ко мне. Это была Гера. Похоже, именно она вытащила меня из ловушки Зевса.

– Теперь, когда ты здесь, пророчество наконец исполнится.

Я хотел сказать, что думаю по этому поводу, по голос никак не шёл. Она скользнула ладонью по моей щеке и покачала головой.

– Ты все ещё слишком слаб. Схватка с Парфением вымотала тебя, но теперь всё хорошо. Я не позволю никому причинить тебе вред. Ты должен поправляться.

Невзирая на боль, я недовольно завозился. Меня решительно не устраивала возможность вернуться к роли марионетки в руках Богов.

– Тише-тише. Я дам ответы на все твои вопросы, когда твоя божественная суть обретёт истинную форму. Процесс поглощения завершён, но ты ещё не готов его принять.

Гера погладила меня по волосам и покинула комнату, оставив на месте себя того самого чокнутого Бога. Он смотрел на меня довольным взглядом и широко улыбался.

Я не мог произнести ни звука, но губы сами сложились в одно слово «ты».

– Мы. – поправил он, будто читая мои мысли. – Теперь вместе навсегда. Навсегда, Миша! Разве это не чудесно?

«Что ты сделал?» – подумал я. Судя по его довольной улыбке, произошло нечто стрёмное... Иначе не скажешь…

Он коснулся своего живота, а затем указал пальцем на меня.

– Ты меня поглотил.

Тошнота моментально подкатила к горлу, я едва смог повернуть голову на бок и проблевался жёлтой, отвратно-пахнущей желчью. Внутренности свело судорогой, дыхание сбилось.

– Я хотел сам съесть тебя, а ты оказался сильнее. – отозвался Бог, забираясь с ногами на ложе. – Но так даже лучше. Теперь я могу видеть то же, что и ты, мыслить, как ты, говорить с тобой на одном языке и всегда-всегда быть рядом. Поглоти я тебя, наверняка, остался бы в той пещере до скончания времён.

Живот снова скрутило, я выкашлял кровавый сгусток, в котором с ужасом обнаружил прядь знакомых светлых волос.

– Сам видишь? – он снова довольно улыбнулся. – Ты съел меня, теперь веришь?

Я нахмурился и замолчал. Во рту было погано, тело свела судорога, а в голове гулял туман. Меньше всего сейчас хотелось видеть Парфения, я повернул голову в противоположную сторону и в ужасе застыл. Огромное уродливое лицо смотрело на меня прямо из стены.

– А это? – Парфений сразу заметил мою реакцию. – Ты же съел меня, а значит и его.

– Глупые Боги не ведали, что творили! – прорычало чудовище. – Скоро я выберусь наружу и поглощу вас обоих!

– Не парься, Миша. Он всегда так говорит. – хихикнул Парфений, удобно пристраиваясь рядом. – Так значит нас вытащила Гера! Ты уж извини! Мне приходится копаться в твоих воспоминаниях, чтобы правильно воспринимать этот мир. – он повернул ко мне голову и, нахмурившись, проворчал. – Даже не думай о том, чтобы сбежать. Гера ведь сказала: «Теперь моё пророчество перешло к тебе».

«Она так не говорила!» – упрямо подумал я.

– Но ты ведь достаточно умён, чтобы выяснить, кто я.

«Да…»

Он – Парфений, сын Метиды. Видимо она успела родить его первым, а уже потом Зевс поспешил её сожрать вместе с Афиной в утробе. Странно, что сына следом не сожрал, видимо что-то помешало... Чёрт, даже думать не хочу об этих хитросплетённых связях. Впрочем, теперь я и этого не смогу… Взгляды Парфения и Тифона говорили сами за себя. Они всё слышали. Теперь мы одно целое.

Глава 16. Смирение.

Больше я не сомкнул глаз. Раны, нанесенные Парфением затягивались ужасно, а место, где он оторвал кусок плоти и вовсе грозилось перейти в шрам. Но это было не самое страшное, всё тело непрестанно горело, будто разрываясь на части, и едва сдерживало рвущееся пламя. Мне бы пошёл на пользу продолжительный сон, но я больше не мог себе позволить выключать сознание. Неизвестно, что могут сделать Тифон и Парфений, пока я буду пребывать во тьме. Могут ли они в теории завладеть телом? Оба прекрасно слышали мои мысли, но предпочитали не выдавать собственных возможностей.

Вопросов оставалось больше, чем ответов, но из-за постоянного страха потерять контроль и настороженности к обитателям моей новой тюрьмы, я ни на секунду не мог расслабиться. Боль усиливалась, несмотря на лечение Асклепия. Часы в покоях отсутствовали, зато был Парфений, который бесконечно отмечал время каким-то своим образом. Может, он просто считал секунды. Я не решился об этом спрашивать. Тифон обычно молча дремал, кажется, он давно смирился с соседом, но иногда на него накатывало, и тогда начиналось… Великан в красках описывал, что будет, если вырвется. Как начнёт ломать кости, давить черепа и превращать всех в фарш… Меня от подобного тошнило, не хотелось даже думать о том, какой Парфений был на вкус.

За бесконечной болью, тщетными попытками добраться до двери и не сойти с ума от шумного соседства прошёл месяц. За это время я пытался аккуратно использовать пламя, но кто-то из дежуривших Богов прилетал словно по сигналу, и я успокаивался не потому, что он применял силу, а потому, что знал – пока рано, я не выдержу. Гера тоже заходила пару раз, видимо убедиться в том, что я не помер, и пока не заводила серьёзных разговоров, но похоже время настало…

Она появилась в дверях, когда Парфений отсчитал двенадцать по полудню. Асклепий ушёл прямо перед ней, поменяв повязки. Вливать в себя лечебные снадобья я категорически не давал, мало ли что туда подмешали… Хоть в чём-то мои компаньоны были со мной солидарны и, когда Бог в очередной раз подносил к моим губам настой, поднимали бучу.

– Выглядишь намного лучше.

Гера остановилась рядом с ложем. Светлый ореол окутывал её статную фигуру подобно дорогому покрывалу. Бледная кожа походила на роскошный мрамор, а глаза напоминали драгоценные камни. Словом, она совершенно не уступала в красоте Афродите. Вот только характер у обеих оставлял желать лучшего… Я не стал отвечать и демонстративно повернул голову в противоположную сторону.

– Ну-ну, Михаил. – в её голосе зазвучали грустные ноты. – Разве так ведут себя со своей благодетельницей?

– Благодетельницей?.. – хмыкнул я. – Разве я просил делать из меня божественную матрешку?

Голос ещё не полностью восстановился, но в отличие от Парфения или Тифона, Гера не могла влезть ко мне в голову, да и я бы не позволил. Впрочем, её мысли тоже оставались загадкой. Даже туман не клубился над головой, а это значило: либо она не врёт, либо обладает сильным пламенем. Тут уж скорее второе. Не зря же она жена Зевса и одна из первых порождённых Богинь.

– Ты сам полез в Этну. Разве я заставила тебя съесть Парфения?

– Она права. – поддакнул тот, удобно устроившись рядом на подушках. – Ты сам виноват.

– Просто прикончи мерзавку! – посоветовал Тифон. – Заставь Сциллу её сожрать!

Я невольно закатил глаза. То же мне комментаторы…

– Ты подвела к тому, что я полез в Этну. Не понимаю только, зачем тебе свергать Зевса? Ты потеряешь свой трон вместе с ним.

– Мой муж уже давно мне не принадлежит, а трон никто не отнимет.

– Ты хочешь, чтобы я сверг Зевса и оставил тебе трон Олимпа? – если честно, от подобной наивности и беспросветной наглости мне стало ужасно смешно. Вот, что значит божественная самоуверенность. – Может, мне за одно Посейдона в Тартар сбросить? Вместе с Аидом! Чего мелочиться? Хочешь мир – забирай весь!

– Ты мне обязан жизнью, Михаил. У нас Богов принято за это благодарить.

– У вас Богов идиотское законодательство.

– Ты один из нас. Сейчас в тебе не осталось ничего человеческого кроме воспоминаний.

– И? Как это относится к тому, что я должен идти против Зевса?

Она присела на край постели, а я, превозмогая боль, отодвинулся подальше.

– Тебе и не придется идти против Зевса, дорогой. Он сам пойдёт против тебя.

– Потому что мое пророчество – теперь твоё. – как бы между прочим подтвердил Парфений.

– Просто сбрось подонка в Тартар. – очередной полезный совет от Тифона. – Прими нашу силу, идиот!

– Да, Михаил. Как только ты перестанешь сопротивляться, боль пройдёт! Ты станешь непобедимым!

Честно говоря, меня уже начинало раздражать, что Боги решают все свои вопросы Тартаром. Если кто-то неугоден – сбросим в Тартар, нужна тюрьма для титанов – в Тартар, Тартар – это ответ на любой вопрос. И никто даже не думает о том, что случится, если появится псих, который решит всё накопленное зло разом выпустить из Тартара… Возможно, Зевс и видит меня в роли этого самого психа. А если приму силу этих двоих, кто знает, что случится с моим шатким сознанием. Может, и правда прыгну доставать титанов из Тартара?..

– С чего вы вообще взяли что пророчества передаются подобным путем? Это Парфений должен был превзойти Зевса, а не я. Я другой Бог.

Гера не выдержала и расхохоталась. Я невольно повернул голову и нахмурился, её смех ужасно раздражал. Хотелось запечатать этот рот. Тифон во мне довольно завозился от подобных мыслей. Он бы предпочёл просто оторвать Гере голову и расплющить черепушку.

– Ты очень забавный в своем неведении, Михаил. Но сейчас ты слаб – стоит тебе покинуть это место, Зевс найдёт тебя и сбросит в Тартар без разговоров. Думаешь, он не в курсе, что ты разрушил его убежище под Этной? Я нужна тебе.

– Это шантаж.

– Называй, как хочешь. Трон Олимпа давно должен занять другой Бог, так предначертано.

– Ты просто хочешь посадить на трон того, кем потенциально легче управлять.

– Я не говорила, что собираюсь садить на трон тебя.

– Тогда тем более не вижу причин помогать.

– Хорошо, Михаил. Поступим так: ты действуешь по моему плану. Или я сейчас же перемещаю тебя к Зевсу. И, поверь, в таком состоянии ты точно окажешься в Тартаре.

Я смотрел на неё непроницаемым холодным взглядом. И кто из нас ещё наивен? Она была так проста в своих выводах, словно даже не рассматривала второй вариант. Как вообще смогла играть в такие манипулятивные игры? Неужели и за ней кто-то стоит?.. Отложив вопросы в сторону, я сделал очевидный выбор.

– Второй.

– Кажется, тебе нужно время собраться с мыслями.

– У меня было достаточно времени с ними собраться. Перемещай меня к Зевсу. –недовольно заметил я, приподнимаясь на подушках. Тело тут же пронзила волна боли, пришлось сделать колоссальное усилие, чтобы не показать этого перед Герой. – Ну, чего стоишь?

– А там просто выпусти меня, я сделаю из него фарш! – ожидаемо воодушевился Тифон.

– Только дай мне поговорить с папашей до того, как мы запрём его в подвале на тысячелетия!

– Мы его уничтожим!

– Нет, изолируем!

– Сотрём в порошок!

– Он должен страдать!

– Да заткнитесь вы оба! – не выдержал я, поймав на себе понимающий взгляд Геры. Она явно представляла, что творится в моей голове.

– Михаил, не заставляй меня прибегать к последнему способу. Неужели у тебя есть симпатия к Зевсу?

– Неужели ты думаешь, что убедишь меня дешёвыми манипуляциями? Я больше не марионетка в игре Богов! С меня достаточно ящика Пандоры!

– Вернусь завтра, и мы поговорим по-другому.

Едва дверь закрылась, я выждал минут десять и полез из кровати, наплевав на бесконечную боль. Мои компаньоны сразу воодушевились. Раны уже подзатянулись, к чужому пламени тоже попривык, но вставать с постели было всё ещё сродни пытке. Раньше я пытался подниматься, но рядом подозрительно быстро оказывался Асклепий или кто-то другой. Конечно, за мной следили, и я был совсем не удивлен, когда он вновь появился в дверях.

– Вам нельзя вставать.

– И что тебе пообещала Гера? Неужто хочет посадить на трон Олимпа? – хмыкнул я, усаживаясь на кровати. Боль то накатывала, то отступала, чтобы накатить с новой силой.

– Я здесь не ради Геры, а ради вас. Я заботился о ваших ранах всё это время.

– А до этого доносил на меня всё, что узнал от Аполлона или успел нашпионить. У тебя ведь тоже есть доступ в его дом.

Асклепий промолчал. Похоже я попал прямо в цель. Подниматься на ноги оказалось ещё тяжелее, чем я думал.

– Михаил! Вы не понимаете! Мы все пытаемся вам помочь! – он постарался усадить меня обратно, я сам осадил его таким взглядом, что он присмирел.

– В чём помочь? Тот спектакль на Олимпе ты с Герой разыграл?

– Не понимаю, о чём вы…

– И Сандру вы тоже в это втянули?

– Сандру?..

– Уж я разберусь, что вы с ней сделали, когда выберусь отсюда!

– Вы должны принять своё предназначение.

– Ах, мое предназначение! У меня есть, у кого это уточнить!

Я лёгким движением пальцев впечатал в стену попытавшегося остановить меня Асклепия и двинулся по стенке к выходу. Закричало нечто вроде сирены. Тифон воодушевился, его сила теперь прорывалась бурным потоком. Шу-шу словно слышала её, сползла с запястья хозяина и беспрекословно устремилась следом, хотя я даже её не звал. Стоило ступить за порог комнаты, как меня окружили войны Геры. Большинство – мелкие отпрыски Богов, но тяжёлая аура, которая приближалась говорила о том, что в ближайшее время мне не поздоровится. Это был не Зевс, но я знал, кому она принадлежит.

– Михаил, что ты устроил?

Аура Геры, направляющейся ко мне с противоположной стороны, тоже давила. Тесный коридор не давал большого пространства для маневра. Боль в теле была сильной, но желание не становиться послушной куклой было куда сильнее. Я знал, если нужно она прибегнет к помощи Эрота. Уже делала так с Персефоной. Поэтому я не стал как идиот прорываться сквозь толпу, чтобы попасть в лапы одному из древних Богов, вместо этого просто пробил пламенем ближайшую стену, случайно сломав и остальные до самого выхода.

Шу-Шу увеличилась в размерах. Я обхватил её руками и рванул верхом на змее сквозь образовавшийся проход прямиком наружу. Без понятия, где мы находились, и что это за дворец, но моё пламя было слишком мощным, чтобы проиграть пропитанным чужим защитным пламенем стенам. Из-за неразберихи в коридорах Боги настигли меня уже на выходе. Огромная волна едва не накрыла с головой, но Шу-Шу скользнула в другую сторону, и мы ловко ушли от столкновения, камнем полетев вниз с отвесного утеса. Из последних сил контролируя сознание, я сунул два пальца в рот и громко свистнул. Прямо у пропасти чёрные кони подхватили нас, унося прочь. Шу-Шу уменьшилась, пристроившись у меня на запястье.

– За тобой погоня. – констатировал факт Парфений.

– Просто дай мне место, я быстро с ними расправлюсь! – сразу предложил Тифон.

Я не ответил.

– Куда собираешься лететь?

– На Мальдивы.

Парфений завис, видимо искал среди моих воспоминаний информацию о райских островах, но как таковых воспоминаний не было, поэтому он уцепился за единственное, что нашёл.

– Зачем тебе на острова для миллионеров?

– Ты идиот, если собираешься уйти от преследования Посейдона над морем, да ещё и на дохлых клячах!

Кони Диомеда протестующе заржали. Будучи чудовищами, они прекрасно слышали прародителя.

– Думаете, мне хочется прибегать к этому плану? – хмыкнул я. – Да я бы лучше сожрал свои сандалии, чем добровольно пошёл на встречу с мойрами, но кое-кто не оставил мне выбора.

– Я не виноват, что ты меня съел.

– Ты виноват, что съел меня! – напомнил Тифон.

– Мне было одиноко.

– Полоумный!

Средиземное море под нами потемнело, небо над нами нахмурилось и в ту же секунду разверзлось, посыпался целый град из нескончаемых молний. Зевс выжимал все соки из Гефеста, выгребая всё имеющееся оружие. Я грязно выругался, кони Диомеда заржали. К Аиду сунуться не получится, мы с ним не сойдемся во мнениях, к Аполлону – тем более. Его дом просто не выдержит осады Зевса. Мне оставалось лишь не упасть со спины маневрирующего в небе коня и отражать грозящиеся поджарить нас молнии, по пути стараясь не отрубиться от жуткой боли и не лопнуть от потоков пламени.

Морская пучина раскрыла пасть. Она была готова поглотить нас, как только спустимся поближе. Среди кипящего безумия с крохотного островка, обрамлённого скалистым берегом, отделилась золотая нить. Кто-то отчаянно сигнализировал мне спуститься, прорываясь сквозь бурю. Нить то терялась в отблесках молний, то снова проявлялась во мраке, следуя за мной.

– Выпусти меня! – орал Тифон.

– Нужно лететь наверх! – заладил Парфений, а я лишь мысленно направил коня на божественный золотой свет. Он мог быть очевидной ловушкой, но другого выбора просто не было. Вовремя отразив волну, мы нырнули в обозначенную золотым свечением пещеру. Вход за нами закрылся огромной скалой, стоило только ступить на прохладный, влажный песок.

– Прекрасно! – ядовито прошипел Парфений. – Я только выбрался, а ты уже затащил нас в какой-то подвал.

– Добровольно заточил! Тупоголовый идиот! – огрызнулся Тифон.

– Сам такой. – отозвался я, еле удерживаясь на спине коня. Терять сознание было чревато необратимыми последствиями, усталость вспышками проникала сквозь боль, застилая глаза пеленой.

Я как мог сфокусировался, чтобы осмотреться. Пещера в общем-то оказалась небольшой и сильно сужалась по мере движения. Пришлось оставить негодующего жеребца в самом начале и, держась за стену, двинуться вниз. Не удивительно, что я чувствовал себя отвратительно, пламя моих вынужденных компаньонов было не слабее моего собственного, особенно Тифона... Тот фактически был равен Зевсу. Сколько я протяну прежде, чем сила разорвет меня на части? Можно ли как-то от этого избавиться?

– Мы навсегда вместе, помнишь?

Голос Парфения прозрачно намекал, что избавиться от них не получится. Эти двое читали мысли и знали о каждом шаге. Они чувствовали боль, отчаяние и желание скрыться от воли, преподнесённой мне судьбой, а ещё они терпеливо ждали, когда я оступлюсь, чтобы усугубить падение.

Вскоре пришлось наклониться, боль была такая, что сил совсем не осталось. Тело горело. Я потратил слишком много контроля, чтобы вырваться из лап Геры. И, когда уже подумывал осесть на землю, вокруг возникло приятное, мягкое золотое свечение. Идти стало намного легче. Шу-Шу тихо шипела на запястье, её разум был чист. Теперь я отлично видел всё, что думают чудовища. Пламя Хаоса могло видеть это и раньше, но сила Тифона довела способность до совершенства.

Не берусь сказать, сколько я прошёл, но в какой-то момент пещера расширилась, в самом сердце под потолком светящихся сталактитов оказался полуразрушенный храм, некогда сложенный из светлого мрамора. Изящные колонны обрамляли его с севера и востока, некоторые капители были побиты временем, крыша развалилась. Среди её обломков росли белые головки нежных анемонов.

В центре на пустом постаменте восседала Богиня. Сила, исходящая от неё, была древней, поток тихо звенел, обволакивая тонкий стан. Язык не поворачивался назвать столь прекрасное создание старухой, но ей она и была. Мудрый лик обрамляли собранные в сложную прическу волосы. Они лучились мягким серебристым светом, а окружающий ореол казался ярким, но не кричащим как у Аполлона или Зевса, а скорее напоминал Артемиду. Грусть промелькнула в небесных глазах, когда наши взгляды встретились. Я замер в недоумении. Однако она сама сошла с постамента и проплыла над пробивающейся среди россыпи камней молодой травой, едва касаясь её лёгким ветерком. Мысли были закрыты, над головой – ни облачка.

Даже компаньоны в голове замолчали в ожидании, что произойдет дальше. И только невольно Тифон бросил:

– Титанида.

Вот чёрт! Мне ещё не приходилось сталкиваться с прародителями Богов, исключая, разве что Эреба. Я сделал шаг назад, на всякий случай выставив перед собой чёрный щит. Золотые искорки, поддерживающие меня, зашипели, разбегаясь в разные стороны. Поддержка исчезла, и я с трудом смог удержаться на дрожащих ногах.

– Не бойся, дитя. – её голос напоминал ночной перезвон колокольчиков. – Не так я представляла себе нашу первую встречу.

– Зевс скоро сломает печать на твоей пещере. Зачем ты подставилась ради меня? Что тебе нужно?!

Вероятность того, что Титанида решила просто так помочь, стремилась к нулю. А значит у неё была своя выгода.

– Не сломает. Ведь это я в своё время уступила небесный престол.

Я удивлённо распахнул глаза. Даже будучи Богом, моих знаний мифологии явно на хватало. Зато хватало у Тифона.

– Это Феба! Сам не видишь по пламени? – проворчал он.

– Феба? – случайно переспросил я вслух.

– Тебе знакомо моё имя. – её улыбка казалась ласковой, голос приятно журчал, но было в этом образе что-то такое, от чего мороз бежал по коже. – Подобное носит мой любимый внук.

– Аполлон ваш внук?

Ну, приехали… Бабушка Аполлона и Артемиды – Титанида! Хотя было бы чему удивляться? Им всем по несколько тысяч лет, это я недавно на свет появился…

– Ты ведь хорошо с ним знаком. – она с грустью взглянула на моё пламя. – Почти ничего не осталось нашего золота… Всё выжег Тартар…

– Зачем вам меня спасать? Какая вам от этого выгода? – ещё раз повторил я. Будь Титанида хоть матерью Аполлона, сейчас она здесь по другой причине.

– Разве ты не летел на поиски мойр?

– Откуда вы…

– Идиот!.. – проворчал Тифон.

– Кто это? Мать Зевса? – уточнил Парфений, с интересом разглядывая Титаниду. – Она светится по-другому!

– Придётся рассказать тебе подробнее… – она смерила меня задумчивым взглядом. –Дельфийский оракул изначально принадлежал мне, а Аполлон стал моим наследником из-за кровного родства. Ему не перешёл мой дар, зато он смог наделять им пифий. Твоя подруга – одна из них.

– Так Сандра – пифия?

– Вот только она слишком молода и неопытна, чтобы верно толковать свои пророчества. Она бессознательно вторгалась в твои сны.

– Сандра показывала через сны конкретные вещи. Я сам видел, как они сбываются!

– Сны можно подделать. Это не так сложно, особенно если иметь в союзниках Гипноса или Морфея. С пророчествами подобное не сработает.

Я тяжело вздохнул, опуская щит, и позволил себе таки осесть на землю. Стоять на ногах уже не было никаких сил, боль усилилась, а в голове гулял туман.

– Что мне теперь делать? Если подумать, против меня все верховные Боги.

– Ты можешь принять чью-то сторону. Этого от тебя и ждут.

– Раньше я думал, Аид ненормальный, а теперь понимаю, что это Посейдон шифровался под нормального. С какого перепугу ему вообще приспичило занимать трон Олимпа? Голова раскалывается!..

– Скинем всех в Тартар, а сами займем трон. Что сложного? – хмыкнул Тифон. Я даже завидовал тому, как у него всё просто.

– Я не могу решить, что тебе делать, но я могу дать время. Именно это необходимо в твоём состоянии.

– Сколько?

– Полагаю, моя печать продержится около месяца, возможно немного дольше. За это время ты должен окончательно решить, кто ты теперь. Принять силу или отвергнуть её.

– А этих двоих можно как-нибудь выкинуть?..

– Ничто не выходит из ничего, если хочешь избавиться от навязанных пассажиров, ты должен знать о последствиях.

– Только посмей от меня избавиться!

– Как только ты меня освободишь…

– Значит, если я передам их на хранение другому Богу…

– Помимо тебя их силу могут выдержать только верховные. Ты, конечно, можешь попробовать с другими, но ничем хорошим это не закончится.

– Почему тогда я их выдерживаю?

– Потому что ты – порождение Тартара и Аида. Твоё пламя сильнее, чем у обычных Богов, однако даже тебя сейчас разрывает на части.

Я тяжело вздохнул, не хотелось даже думать о том, что случится, если эти двое выберутся наружу.

– Богов невозможно убить, да? И сейчас я их тюрьма, но тюрьма не должна нести на себя тяжесть пророчеств. По факту я просто сосуд для хранения.

– В тебе видят иное.

– Пророчество и правда перешло от Парфения ко мне?

Она пожала плечами. Ясно, бабка Аполлона – та же мойра, только прикидывается более приятной.

– Просто смирись. – заявил Парфений, измеряя шагами пещеру, и недовольно добавил. –И выбирайся отсюда скорее! У меня развивается клаустрофобия!

– Какая может быть беда у букашки? – хмыкнул Тифон, с ненавистью наблюдая за ним.

– Я еле справлялся с контролем чёрного пламени. Один не выдержу. – тяжело вздохнул я, констатируя факт.

– Может, я и помогу, если пообещаешь не втягивать в свою войну моих внуков.

Вот и вскрылся истинный мотив вмешательства. Обо мне переживали лишь в ключе опасности для Аполлона и Артемиды. Этого и следовало ожидать.

– Не стоит. Я вернусь в начало пещеры. Благодарю за отсрочку. – я поднялся на ноги и, превозмогая боль, медленно двинулся в обратную сторону.

– Что ты собираешь делать, Михаил?

– Это не ваша забота. – угрюмо отозвался я. – Будете угрожать мне снятью печати?

– Я уже пообещала её держать.

– Славно.

Я скрылся в коридоре. Тело продолжало разрываться на части. Оно не предназначалось сразу для троих, и мои компаньоны хорошо это знали. Что Тифон, что Парфений были бы рады выбраться во внешний мир. Последний хоть и говорил, что рад находиться рядом, по факту освобождения просто бы съел меня или куда-нибудь забросил, чтобы время от времени навещать, как забавную зверюшку. Я знал, что прав, ведь они никак не реагировали на мои мысли.

– Михаил.

– Что?

– Если я скажу, что для тебя сформировалось новое пророчество?

– У меня пропало всякое желание говорить, что с мойрами, что с вами. Просто оставьте меня. Сам разберусь.

– Упрямый! Воистину порождение Тартара! Но теперь я вижу, кого на самом деле выбрали мои внуки.

Я проигнорировал её слова. Рука медленно скользила по стене, нащупывая путь обратно. Даже подумать нормально не представлялось возможным, ведь теперь и в мыслях был настоящий балаган. Парфений постоянно копался в моих воспоминаниях и задавал кучу вопросов, а Тифон… Тифон просто в красках расписывал, как будет убивать каждого, когда выберется. Особенно доставалось Парфению, Зевсу и мне… Каждый раз он придумывал новый способ убийства, постепенно переходя от банально «раздавить» к «бросить в жерло вулкана».

– Сколько раз говорил, чтобы ты не взваливал все на себя?

Я не поверил ушам, когда услышал знакомый голос. Ноги сами собой остановились.

– Снова возомнил себя мамочкой? – возмутился Арес. – Он и без тебя знает, что делать!

– Зачем ты за нами увязался? Мог бы наверху подождать!

– Не твоё дело!

– Это я его защищаю, значит моё!

– Феба. Благодарим за содействие. Дальше мы сами.

– Далеко собрался? – Аполлон материализовался напротив меня. Золотой ореол как обычно горел вокруг, но я больше не жмурился, как раньше.

Я до боли закусил губу, чтобы не показать истинных чувств. В мире, где верховные Боги ополчились против меня, были те, кто вопреки всему продолжали оставаться верными своим обещаниям. Мог ли я допустить, чтобы они пострадали из-за меня? Конечно, нет! Позволять им оставаться на моей стороне казалось высшей степенью эгоизма. Оставалось только признать: «я эгоист», и собираюсь во что бы то ни стало обуздать новую силу, чтобы никто не мог со мной тягаться. Только так помощь друзей не будет напрасной.

– А у тебя есть предложения?

Аполлон улыбнулся, окутав меня облаком золотого пламени.

– Поговорим позже. Мы проследим за твоим сном.

Уже закрывая глаза, я заметил, как в кокон вплетается пламя Ареса, Артемиды, Афины и Фебы. А после отключился, позволяя силам восстановиться без опасности выпустить кого-то на свободу.

Глава 17. И пламя смерти под ногами.

Блаженная пустота. Раньше я думал, так выглядит мир после смерти, а потом волею судьбы оказался в Царстве мёртвых. Помню, как впервые открыл глаза в теле Аида, как дошёл до неподвижных вод Стикс, как впервые ступил на ладью Харона. Кажется, это было так давно… Будто целая вечность прошла с тех пор, как я вошёл в пещеру, чтобы выбрать Адама и Еву. Души толпились там. Всеми забытые, безразличные, холодные… Они существовали без права на возрождение или пустоту.

Что они чувствовали до того, как я вселил их в статуи? Этот вопрос однажды пришёл на ум, когда мы выбрались в парк на поверхность вместе с Лией и Реем. День был приятный и солнечный. С Эгейского моря дул прохладный ветерок, гоняя редкие облака по высокому голубому небосводу. Тогда я задал тот самый вопрос, но желаемого ответа не получил. Рей сделал вид, что не расслышал, а Лия ограничилась туманным: «Не помню». Мне не нужна была сила, чтобы понять: это ложь. Они что-то видели после смерти. Что-то настолько ужасное, о чём не хотели говорить даже со мной. Было ли это похоже на бесконечную пустоту, которой я наслаждался теперь? Вряд ли. Я стал Богом, поэтому не мог проецировать на себя опыт обычных людей, как бы пафосно это ни звучало.

Состояние оторванности от реальности действовало как самое лучшее обезболивающее. Сила больше не разрывала изнутри, наконец-то я мог думать, сколько угодно, и был так рад покою, что совсем забыл о главном: на самом деле ничего ещё не закончилось. То, что я вижу тьму лишь отсрочка, барьер, за которым скрывается истинная проблема.

Превозмогая привлекательную возможность остаться на месте до того, как Аполлон и остальные устанут держать кокон, я нехотя отодвинул тёмную завесу, за которой обнаружилось то, что когда-то являлось лавандовым полем. Тифон и Парфений стояли среди лавовых потоков подобно Иисусу на морских волнах. Оба словно не чувствовали исходящего жара, зато его отчётливо чувствовал я.

Исход схватки с Парфением окончательно уничтожил моё сознание, и некогда цветущее место превратилось в клокочущее жерло проснувшегося вулкана. Если бы Боги не втянули меня в свои игры, тут бы всегда пахло лавандой, а я бы мог умереть как обычный человек. Впрочем, сейчас всё уже не важно. Важно лишь избавиться от навязанных пассажиров. И теперь, когда Парфений с Тифоном без особых опасений разлеглись меж лавовыми потоками, я знал, как поступлю. Это окончательно убьёт во мне жалкие остатки человеческого. Плата будет высокой.

– О, вот и ты! – Парфений расплылся в улыбке, его острые зубы на мгновение мелькнули во рту. От воспоминаний о том, как они впивались в плоть, к горлу подкатил ком.

– Глупая букашка. – без интереса бросил Тифон, повернувшись на противоположный бок.

– Загораете? – я придал голосу будничный тон. – Кажется, здесь жарко как в аду.

– Если это в самом деле ад, то, где котлы и черти? Или ты предпочитаешь ад Данте?! Божественная комедия весьма занятная вещь. Жаль, ты её не осилил… Но здесь ужасно скучно, Михаил! Выпусти нас! – Парфений как обычно страдал от замкнутого пространства.

– Немедленно! – Тифон, как всегда, был зол.

– Когда-то здесь было красиво. Бесконечные поля колосящейся лаванды, чудный запах и призрачные бабочки, порхающие меж зеленеющих побегов.

– Почему бы тебе не воссоздать это место? – искренне удивился Парфений. – Ты ведь Бог. А твоё пламя, усиленное нашими, способно на всё!

– Ничто не рождается из ничего.

– Вместо бесконечных рассуждений иди и убей Зевса!

– Зачем? – спокойно спросил я. – Что это изменит?

Потоки лавы начинали постепенно оплетать ноги моих навязанных пассажиров. Оба почуяли неладное лишь, когда вырваться было невозможно. Расплавленная основа моего сознания медленно поглощала обоих.

– Жизнь, которую я считал настоящей, была лишь насмешкой. Боги уже решили, что со мной делать. Однако моя игра в отличие от вашей будет продолжаться.

– Думаешь, сольёшь сознания, и мы исчезнем? – Парфений казался расслабленным, в то время как Тифон разбушевался не на шутку, но чем больше отбивался от лавы, тем быстрее она засасывала его в огненную трясину.

– Вы не исчезнете. Ты достаточно умён, чтобы понять, зачем я так поступаю.

– О… Это будет занимательный эксперимент!

– Но ты его не увидишь. По крайней мере своими глазами.

Тифон издал последний рык прежде, чем скрыться под лавой следом за навязанным коллегой. Наконец-то настала долгожданная тишина.

Я присел на корточки и коснулся ладонью лавы, мурлыкая про себя знакомый мотив. Слова колыбельной давно забылись. Она и сама казалась далёким сном, оставшимся где-то в прошлой жизни на задворках сознания.

– Мм-м-м… – звук лился так, как я его помнил.

От кончиков пальцев отделилась волна чёрного пламени, она закружилась, завихряясь в причудливые узоры. Там, где Хаос касался лавы, появлялись первые цветы. Они понимались пушистыми холмиками, качая колосистыми головками среди клубящегося тумана. Золото навсегда исчезло из пламени, исчезло оно и в моих глазах. Зрачки полностью слились с радужкой.

Аполлон непременно разозлится или расстроится, все его уроки оказались напрасны, но это единственный способ противостоять Зевсу. На мгновение в мыслях мелькнуло нечто похожее на сильную ненависть, но я отмахнулся от него как от назойливой мухи и двинулся в конец своего нового поля, наполненного приторным ароматом сожженной лаванды. Чтобы противостоять Богам и иметь право на жизнь в привычном мире пришлось навсегда расстаться с собой прежним и стать чудовищем.

Золотой кокон, оберегавший меня до сих пор, разлетелся мириадами золотистых искр, аура вокруг была настолько тёмной, что пока я не подавил её усилием воли с трудом мог видеть, что происходит на расстоянии вытянутой руки. Феба тем временем вышла вперёд, закрывая собой племянников.

– И очи чёрные как ночь, и пламя смерти под ногами… – слова были похожи на очередное пророчество.

Мне захотелось её ударить, впечатать в стену так, чтобы она никогда не смогла от неё отделиться, а поганый рот больше не произнёс бы ни слова. Вместо желаемого я сделал вид, что стряхиваю невидимую пыль с гиматия, и только тогда заметил, как почва под ногами начинает гнить, покрываясь вонючими пузырями, лопающимися словно нарывы на коже. Воздух наполнился мерзким трупным запахом. Молодая трава увядала, образуя вокруг зону отчуждения, но я не чувствовал страха. Если точнее я улавливал лишь ноты раздражения, смешанные с безразличием – ещё одно последствие слияния сознания. Теперь только одно Я диктовало свои правила.

– У меня не было выбора. Только так я могу противостоять остальным. – отозвался я, подняв взгляд на замерших Богов.

– Не касайтесь его! Он больше не Бог! – предупредила остальных Титанида. – Величайшее чудовище! Чудовище, что превзойдёт Зевса!

Мне стало смешно. Чудовище из чудовищ! Ни о каком пророчестве не шло и речи, она просто меня боялась. Они все боялись в большей или меньшей степени, несмотря на внешнее спокойствие…

– Почему вы решили участвовать в плане по моему спасению, если знали, кем я стану?

– Если бы я знала, то позволила бы Зевсу сбросить тебя в Тартар! – голос становился раздражённым. – Всё идёт неправильно! Ты не должен был так поступить!

– Бабушка, прекращай. – прервал её рассуждения Аполлон и будничным шагом направился ко мне, миновав препятствие в виде рассерженной Фебы. – Ты в порядке? Мы все волновались, пока ты спал. Рад, что ты смог вернуться.

– Аполлон, тебе и правда лучше отойти. Я пока плохо контролирую силу.

Краем глаза я заметил, как тьма превращает его безупречные светлые туфли в мёртвую труху. Колоссальное усилие потребовалось, чтобы замедлить распространение гнили по идеально-оглаженным брюкам.

– Именно поэтому мы и не уйдём. Ты не будешь контролировать силу, если поймешь, что она никому не угрожает.

Он протянул руку, как когда-то давно, когда мы только решили заключить соглашение, будто как обычно собирался проверить пламя... Удивительно, но я мог даже не читать его мысли, чтобы знать: «Аполлон, возможно, единственный, кто отказывается считать меня чудовищем». Я неуверенно смотрел на него, контроль над постоянно рвущимся изнутри пламенем действительно походил на равновесие над бездонной пропастью. Один неверный шаг – и назад уже не вернуться. Пришлось сделать глубокий вход и вспомнить всё, что проходили на тренировках. Пусть золото и не вернуть, знания остались прежними.

– Теперь победить тебя будет непросто, – хмыкнул подошедший Арес и протянул руку так же, как это сделал Аполлон. Он него исходило некоторое сомнение, однако Бог войны как обычно предпочёл действовать, а не думать. – Я ненавижу с ним соглашаться, но ты действительно держишься, если кто-то из нас рядом. Одолеть величайшее чудовище станет венцом моей небесной карьеры!

Я хмыкнул. Арес как обычно себе не изменял. Если забота Аполлона была привычной для понимая, то забота Ареса… Я бы предпочёл с ней не сталкиваться, если бы он не поклялся однажды меня победить.

– Взгляните, Феба. Гниль перестала распространяться. – словно между прочим заметила Афина, указав на остановившуюся зону отчуждения.

– Он себя контролирует, бабушка. – добавила Артемида. Но Титанида не отрывала от меня хмурого взора.

– Так не бывает. Я не вижу твоего будущего! – она обвела озабоченным взглядом остальных. – Как и вашего! Если останетесь с ним…

– Этот вопрос не обсуждается.

– Ты – Бог искусств, Феб! Вы все забываете о своём месте на Олимпе! – Феба нахмурилась, скрестив руки на груди. – Вам нечего противопоставить верховным Богам. Лучшим исходом будет просто спрятать его…

– Госпожа Феба. – я окончательно поборол сомнения и демонстративно пожал ладони Аполлона и Ареса, сдерживая желающую поглотить их пламя тьму. – Я несказанно рад, что больше не будет пророчеств! Могу даже левой пяткой перекреститься! Однако, если вы хотите упечь меня в Тартар, ничего не выйдет. У вас, мадам, силёнок не хватит!

– Будь добрее с бабушкой, Миша. – назидательно заметил Аполлон, похлопав меня по плечу. – К тому же у нас есть дела поважнее. Шторм над Средиземным морем не утихает уже три недели. Транспорт остановлен, страны охватила паника. Смертные скоро не выдержат.

– Зевс не остановится. – отметила очевидный факт Афина. – Посейдон тоже.

– И Аид не пойдёт мне навстречу. – ответил я. – Хотя сейчас я был бы рад продолжить строительство подземного дворца, но не думаю, что теперь это возможно…

Богиня мудрости окинула меня печальным взглядом. Она могла не говорить, что именно со мной произошло. Гниль под ногами являлась прямым доказательством: я больше не способен на созидание. Ещё совсем недавно ремонт шёл своим чередом, а стены выравнивались без огреха. Сейчас любое, к чему я прикоснусь станет непригодным для жизни, если не сдерживать токсичную ауру.

– Действительно? – Феба прищурилась, глядя на меня. – Ты хочешь именно этого? Тебя не интересует трон Олимпа?

– Меня интересует, чтобы Боги прекратили вести себя как избалованные детишки. Моё желание встряхнуть Олимп осталось прежним, и сейчас я имею достаточный шанс на его осуществление.

– Ты ввергнешь мир в погибель одним своим существованием!

– Бабушка, давайте вернёмся в храм.

Артемида настойчиво потянула Титаниду за собой, там бросила на нашу оставшуюся компанию красноречивый взгляд. Она была недовольна. К счастью, недовольство пришло уже после того, как печать, ограждающая меня от Зевса, была наложена на остров. Сейчас пламя еле держалось. Времени на размышления не осталось.

– Могу я дать совет? – спросила Афина, когда мы остались вчетвером.

Я кивнул. Совет от Богини мудрости точно бы не помешал…

– Ты слишком категоричен в своей вере. В вере, что тебя никто не поддержит. – уточнила она.

– Ты прекрасно знаешь собственные шансы против верховных богов. Думаешь, их не осознают остальные? – я тяжело вздохнул.

– У нас мало времени на размышления, скоро заклятье Фебы падёт. – строго заметила Афина. – Я не предлагаю тебе бежать, а лишь тактически перестроиться.

– Нет. Именно это ты и предлагаешь.

– А что предлагаешь ты? Воевать с нашим отцом? Ты знаешь, мы поддержим тебя, но большинство Богов и героев в особенности Посейдон объединится с ним против тебя. Остаётся лишь надеяться, что к ним не примкнёт Аид – при таком раскладе даже у тебя сегодняшнего нет шансов.

– Иногда война – это просто война! Не всем нужны твои хитроумные планы! – хмыкнул Арес. – Ты же сама чувствуешь его силу? Он теперь ближе к титанам, чем к нам.

– Михаил, что ты задумал? – прямо спросил Аполлон.

– Вы не вступите сражение с Зевсом. – строго заметил я. – Не для того я становился чудовищем, чтобы не сберечь друзей.

– Напоминаю, что мы бессмертны! И ты не можешь за нас решать! – сразу вклинился Арес.

– Ты не понимаешь, Арес…

– Он имеет в виду, что хочет уберечь нас не от гнева Зевса. – отозвалась Афина.

– А от себя. – добавил Аполлон. – Потому что с нами ты сдерживаешься.

– Именно так.

– Но твой план всё же включает нас?

– Конечно, у меня есть план. – я криво улыбнулся, понятия не имея, как буду сражаться с Зевсом и его армией.

– То есть нет никакого плана?

– Почему же? План всё тот же – немного встряхнуть Олимп! Почему бы не проверить его на практике?

Боги переглянулись между собой. В отличие от меня они считали Олимп своим домом, сомнения были слишком очевидны.

– В таком случае, – выступила вперёд Афина. – Позволь показать тебе кратчайший путь.

Я кивнул. Феба ничего не сказала нам на прощанье, Артемида же присоединилась к процессии уже у входа. Печать еле держалась. Вой бушующих волн, казалось, проходил даже сквозь камень.

– Простите, что так долго спал. – прежде чем сломать остатки барьера я повернулся к остальным. – Но сейчас вы нужны мне для защиты людей. Я возьму на себя основной гнев Зевса, но его отголоски могут долететь до земли. Вы способны отразить молнии?

Афина и Арес переглянулись, в этот раз им не нужно было спорить, ответ был слишком очевиден.

– Если отец ударит молнией направленно – нет. Мы не отразим её.

– А если на подлёте?

– Смертные давно придумали громоотводы, мы можем усилить их пламенем. – предложила Афина. – Это будет непросто, учитывая, что нас только четверо.

– Ты же сама сказала, сестра. – внезапно добавил Аполлон. – На сторону Михаила могут перейти другие Боги. Мы подключим их к плану по защите смертных.

– Верно. Можно связаться с Деметрой. Её пламя могущественное, и она обязана Михаилу.

– Делайте, что хотите, чтобы минимизировать жертвы. – заметил я, разворачиваясь к закрывающей вход каменной глыбе. Кони Диомеда пронзительно заржали. Шу-шу больше не могла подползти ко мне, токсичная аура её убивала. Поэтому змейка удобно устроилась на запястье Аполлона, признав в нём нового хозяина.

– Ты знаешь, что твой план отвратителен? – спросила Артемида, облокотившись на брата.

– Не подражай Афине.

Камень раскололся надвое от лёгкого толчка тёмного пламени. Снаружи бушевал тайфун. Ветер ударил в лицо. Огромная волна едва не накрыла нас, если бы не разбилась о пламя Ареса. Тёмный небосвод озаряли яркие вспышки танцующих молний. Вокруг царил настоящий апокалипсис, и я, как никогда раньше, чувствовал отголоски людского страха.

Времени почти не осталось. Афина поймала мой вопрошающий взгляд и сделала круговое движение правой рукой, будто повернула колесо невидимой прялки. От кончиков пальцев отделились золотые нити. Они танцевали, переплетаясь между собой, пока не сложились в витиеватый узел. Артефакт поднялся в воздух и молнией скользнул в потоках ветра, ловко лавируя меж волн, увлекая за собой.

Я в последний раз оглянулся на Богов. Те кивнули в ответ и устремились к берегу, мне же пришлось лететь за новым проводником по направлению к Олимпу. На какое-то время мне удалось спрятать токсичную ауру, однако Зевс, у которого везде были глаза и уши, быстро вычислил моё местоположение. Если бы не извилистый путь, который вёл через горы, периодически скрывающие меня от молний, пришлось бы потратить много времени на отражение атак.

Барьера над Олимпом не было. Это показалось мне странным, но выбора не оставалось. Кони пошли на снижение. В последний раз наша колесница приземлилась сюда для участия в семейном собрании. Сегодня я прибыл в одиночку. Зевс ожидаемо не вышел навстречу, это было ниже его достоинства. Небо казалось тёмным, но от девственно-белого мрамора исходил естественный свет. Молнии прекратились, будто Громовержец оставил попытки меня сразить, хотя это было не так.

Геракл появился словно из-под земли, а за его спиной мигом выросла целая армия полубогов или, правильнее сказать, героев. Меня даже ужаснули масштабы – похоже мифы не отражали и десятой части измен Громовержца. Неужели все его дети в итоге приобрели бессмертие, дабы продолжить служить отцу по окончанию земной жизни? Зевс не прятался за их спинами, а предпочитал не марать руки. Уже понял – одних молний недостаточно, потому ход был тактический: проверить, что я из себя представляю. Вряд ли был кто-то превосходящий Геракла в бою среди героев, и я не был уверен, что, обретя бессмертие, он мирно сидел на Олимпе.

– Я пришёл поговорить.

Лёгким движением руки я отпустил коней Диомеда и сделал шаг вперёд. Геракл дал знак божественной армии приготовиться. От каждого солдата исходило золотое сияние, но самое сильное пламя озаряло предводителя. Уровень стремился к Аресу или Афине, не дотягивая до верховных, но армия значительно усиливала его. Ничего полезного в его голове тоже не оказалось, Геракл выполнял прямой приказ Зевса и не думал о чём-то стороннем, словно у него не было собственной воли.

– Я не разговариваю с чудовищами. – огрызнулся он, опустив правую руку на эфес меча.

– А я и не собирался говорить с тобой. Позови отца.

Геракл хмыкнул и скомандовал начало боя. Как и ожидалось, он не собирался подчиняться моим требованиям. Потребовалось всего мгновение, чтобы выставить мощный щит, поглотивший полетевшие со всех сторон стрелы. Геракл вёл авангард. Лучниками командовал Гермес, я не сразу заметил его в разношёрстной толпе. Пламя накрыло чёрный кокон огромной золотой волной. Герой на гребне бесстрашно прыгнул в пучину, собирая на кончике меча всю рвущуюся мощь, и атаковал моё убежище. Две силы столкнулись. Пришлось усилить поток. Мрамор вокруг начал стремительно зеленеть, покрываясь чёрными язвами.

Волна схлынула для перегруппировки. Мысли героев лихорадочно скакали в воздухе. Первая атака оказалась неудачной, но не сломала их боевой дух. Однако распространявшаяся гниль сделала своё дело, многие откровенно побаивались меня, но стойко держались рядом с Гераклом. Таким же образом прошло ещё с десяток нападений с разной степенью стремительности. Задавить меня грубой силой не вышло. Стрелы же сгорали уже на подлёте, не выдерживая токсичной ауры. Противники злились. Я не атаковал ни разу.

Гермес подлетел к Гераклу и что-то шепнул ему, но тот отмахнулся от него как от назойливой мухи и нехотя обратился ко мне:

– Только трус не нападает в ответ!

– Только трус прячется за спинами сыновей. – я бросил многозначительный взгляд в сторону расположившейся на возвышении колоннады. – Ты же слышишь каждое моё слово, Зевс?

– Громовержец не станет тратить время на чудовищ.

Я хмыкнул, намеренно игнорируя слова Геракла. Если бы Зевс не хотел тратить на меня время, точно не стал бы метать молнии с небес и уж точно не устраивал бы апокалипсис.

– Раз сам не идёшь на разговор, я приду к тебе.

С этими словами я двинулся к лестнице, Геракл взревел и повёл в бой сразу два фланга. Гермес уже нехотя командовал лучниками, в отличие от командира он прекрасно понял мои намерения и расклад битвы. Каждый шаг приближал меня к последнему оплоту на пути во дворец, каждый, кто пытался подобраться ко мне, оказывался свален с ног витающим вокруг токсичным облаком. Я перешагивал павших, а аура проходилась по ним повторно, покрывая божественную суть чёрными язвами разрушительного пламени Хаоса. Им потребуется много сил и времени на восстановление, но меня это не волновало.

Геракл преградил мне путь у самого основания лестницы. Его правая рука была заражена, пламя сильно потускнело. Я тяжело вздохнул. Пешка никак не могла остановиться и оказалась на редкость дотошной. Хватило одного щелчка пальцев, чтобы свалить его с ног окончательно. Гермес тут же оттащил поверженного героя из зоны заражения, в отличие от остальных на нём не было и следа боя.

– Михаил! Племянничек! Может, сядем и спокойно поговорим? – предложил он, подлетев ко мне на безопасное расстояние.

– Почему бы тебе не убедить в этом Зевса? – я продолжил движение, заметив, как усиливаются пламенем ворота наверху.

– Боюсь, он не станет меня слушать. Ты же понимаешь, я ничего против тебя не имею! Я подневольный! – затараторил Бог. – Мне и самому не нравится, к чему всё идёт! Но тебе лучше не лезть к Зевсу.

– А что для меня лучше?

– Залечь на дно. Зевс побушует и успокоится.

– Я не намерен смотреть, как он погубит из прихоти половину человечества.

– Ты всё ещё привязан к людям?

– Я стал чудовищем, но вы были ими изначально.

– Как грубо!

– Зато честно.

Я остановился у ворот. Золотое пламя настолько сильно переплелось в витой решётке, что полностью скрывало обзор. Зевс, Посейдон и множество других Богов уже ждали меня там – в этом можно не сомневаться.

– Ты не станешь ломать врата. – знакомый голос заставил меня обернуться.

Гермес поспешил скорее смыться из поля зрения появившегося Аида. Ярко-синее пламя танцевало вокруг тощего силуэта. За время разлуки Бог смерти постарел, лицо сильно осунулось и потускнело, а взгляд, напротив, потяжелел.

– Ты меня останавливаешь?

– Я смогу убедить Зевса, что ты не опасен в Царстве мёртвых.

– Он не станет тебя слушать.

– Станет.

И тут я заметил, что за складками гиматия он всё это время укрывал ящик Пандоры. Да что здесь вообще происходит? Аид добровольно решил отказаться от трона и встал на мою сторону? Я опустил руки, из которых собирался выпустить пламя, дабы оно поглотило защиту Зевса целиком, и подошёл к названному отцу. Его мысли теперь казались скрытыми от меня, но гниль, исходящая от токсичной ауры, сгорала стоило ей лишь приблизиться к синему пламени. Даже став чудовищем, я всё ещё был его частью, а потому не мог нанести вред.

– С тех пор как ты покинул Царство мёртвых, я много думал. Правильно ли желать трон Олимпа, когда он никогда мне не принадлежал? Правильно ли втягивать в это тебя? – он тяжело вздохнул, изучая серьёзным взглядом моё пламя.

– У тебя очередное просветление? А что потом? Снова начнёшь утверждать, что самый достойный трона? – мне хотелось ему верить, но прошлые поступки говорили об обратном. Аида постоянно качало из стороны я тебе помогу до ты мне безразличен, если не хочешь следовать моей воле. Опасно думать, что он прекратил подобные метания.

– У меня скачок по прибывшим. И он продолжит расти, если Боги с тобой не примирятся.

Сейчас он рассуждал как хозяин Царства мёртвых, и это действительно подкупало. Таки стоило дать последний шанс противоречивому Богу, что я и сделал.

– Какой у тебя план?

– Тот же, что и у тебя. Заставить Зевса прекратить апокалипсис. Ты даже не представляешь, сколько у меня будет работы, если это продолжится.

– К сожалению, представляю. – заметил я и посторонился, пропуская Аида к вратам. Что бы он ни задумал, я смогу вмешаться в любой момент, а пока наши цели едины, лучше работать сообща.

Глава 18. Финал.

Аид остановился напротив врат, его левая рука удерживала ящик Пандоры, а правая коснулась божественной защиты, вплетая в золото тяжёлый кобальт. Витая решётка вспыхнула, в ней постепенно начали образовываться бреши.

– Если не хочешь говорить с моим сыном, со мной обязан. – строго произнёс Аид, приподняв ящик Пандоры. – Я как верховный Бог требую аудиенции!

В воздухе повисла гробовая тишина. Налившийся свинцом воздух давил на виски.

Спустя время врата натужно заскрипели и отворились, обнажая внутреннее убранство знаменитого Олимпа. Цветы, усыпавшие колонны до этого, зачахли, мрамор потускнел. Боги, притаившиеся в тени изваяний, выглядели напуганными, кто-то сжимал оружие, кто-то старался скрыть напряжение за суровым взглядом, а кто-то и вовсе предпочитал держаться ближе к Зевсу. Он, как и прежде, восседал на троне. По правую руку расположился хмурый Посейдон, по левую – Гера. Похоже они уже успели сколотить против меня альянс, но прибытие Аида в компании ящика Пандоры полностью спутало их карты. Теперь перевес был на нашей стороне, но Зевс прекрасно понимал – Аид не идиот и никогда не откроет ящик, даже если обстоятельства будут самыми тяжёлыми, потому на лице Громовержца читалось привычное спокойствие.

– Входи. – коротко сказал он и, не глядя в мою сторону, бросил. – Ты тоже.

Вскоре мы с Аидом стояли в самом сердце Олимпа, окружённые перешёптывающимися Богами. Атмосфера ничуть не отличалась от той, что была когда-то на семейном собрании. Нас принимали за изгоев, но, если раньше исход казался очевидным, сейчас мой новый статус чудовища сделал его непредсказуемым. Именно это и пугало.

– Ты понимаешь, что я не могу допустить существование твоего отпрыска, Аид?

– Тебе придётся с ним смириться.

– Ты не настолько глуп, чтобы открыть ящик Пандоры.

Аид хмыкнул, скользнув пальцами по замку, разделяющему его с томящейся внутри тьмой.

– Только не говори, что решил поговорить только из-за братских уз.

– У меня кончается терпение, Аид.

– А ты никогда им не отличался.

– Прекрати стихийные бедствия. – прямо сказал я.

Мне быстро наскучило слушать бессмысленное переливание из пустого в порожнее. Зевс будет до конца стоять на своём, а ещё станет давить на слабые стороны Аида, как обычно и поступал.

– А иначе? – Зевс всё ещё смотрел на меня как на букашку.

– Я уничтожу Олимп.

Его смех походил на раскаты грома. Боги, мявшиеся по углам, нервно захихикали в поддержку. Посейдон и Гера оставались неподвижными, но я видел, как на их лицах промелькнула тень. Я смог улизнуть от них будучи в ужасном состоянии, а теперь находился на пике возможностей. Глупо было отрицать очевидное: я действительно способен стереть божественную гору до основания.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь.

– Ты не можешь разрушить Олимп, Михаил. – Аид понизил голос. – Боги поддерживают равновесие в мире. Это нарушит баланс.

– Разве Боги сейчас не уничтожают равновесие? Вы настолько эгоистичны, что готовы погубить сотни тысяч людей лишь потому, что я отказываюсь подчиниться. Каждый из вас хочет проклятый трон и забывает в этой гонке о самом главном!

– Ты остановишь апокалипсис, если добровольно отправишься в Тартар. Чудовищам вроде тебя нет места на земле. – спокойно заметил Зевс.

Он поднялся с трона. Его аура мгновенно разрослась до немыслимых пределов, поглощая всё на своём пути, Аид хотел было вмешаться, но я покачал головой. Это моё противостояние, если проиграю, никогда не преуспею в задуманном.

Тьма столкнулась со светом, жадно поглощая рассыпающееся золотое пламя. Язвы пошли прямо по центру дворца, разрушая белоснежный мрамор. Ядовитый дым шипел, столпами вырываясь из-под земли, вступая в реакцию с защитными барьерами. Золотая пыль исчезала в потоках тёмного кислотного тумана, скользящего по всему периметру помпезной залы.

– Михаил. Ты пришёл говорить. – напомнил Аид. Его токсичная аура не трогала, зато несколько Богов, имеющих неосторожность приблизиться ко мне, отпрянули с жуткими воплями, мигом покрывшись язвами. Посейдону и Гере пришлось окружить себя защитными куполами, но даже они трещали и искрились, с каждой секундой разрушаясь всё больше и больше.

– Пусть прекратит давить меня аурой и разговаривает на равных. – спокойно ответил я Аиду, сознательно не обратившись напрямую к Зевсу. Это ещё больше разозлило его. Давление заметно возросло, как и радиус действия моей силы.

Величественная колоннада начала разрушаться, статуи приобрели погано-зелёный оттенок, покрывшись многочисленными трещинами, а Боги вокруг не разбежались в спешных попытках покинуть Олимп. Их некогда безопасный, праздный мир рухнул в одночасье. Амброзия превратилась яд и источала противно-забродивший запах, пузырясь в изящных амфорах. Вскоре вокруг образовалась мёртвая зона, больше походящая на Тартар, чем на божественный Олимп, коим и являлась. Лишь трон сохранился в целости, на него и приземлился Зевс, когда сам закончил этот своеобразный спарринг.

– Не приближайтесь. – сказал он остающимся неподалёку братьям и жене, а затем обратился ко мне. – Ты можешь разрушить Олимп.

Зевс признал этот факт. Ради этого пришлось разрушить дворец и подвергнуть опасности других Богов, но в том не было моей вины.

– Мы можем договориться.

– Такую силу как у тебя нельзя оставлять на свободе, Михаил. Должны быть ограничения, и ты сам это знаешь.

– Я не покину Царства мёртвых без необходимости, если ты и Посейдон остановите стихийные бедствия. Возможно, я и могу их прекратить, но с нынешней силой сделаю только хуже.

– Верно. Ты превратишь всё в токсичную пустыню, если вмешаешься.

– Я запру себя в Царстве мёртвых. Тебя оно всё равно не интересует. Однако взамен ты должен пообещать не устраивать подобного. Вы Боги должны следить за равновесием, а не вмешиваться в дела смертных, когда вам заблагорассудится.

– На то мы и Боги, чтобы вмешиваться, когда сочтём нужным.

– У вас не было причин делать этого сейчас. Вы поступили эгоистично, признай это.

Я полностью скрыл распространяющую гниль ауру. Зевс заметно успокоился, но не расслабился окончательно.

– Зачем ты полез в Этну?

– Я устал быть твоей пешкой. Ты сам знаешь, рано или поздно пламя Хаоса всё равно взяло бы верх.

– Ты собирался раскопать там мои секреты? – Зевс усмехнулся и выпрямился на белоснежном троне. Он настолько впитал ауру правителя, что единственный смог выдержать наше противостояние.

– Я их раскопал.

– И съел.

– Так уж вышло.

– По пророчеству ты можешь свергнуть меня.

– Пророчество мне не принадлежало. И ты это знаешь.

Зевс нахмурился и замолчал. Меж бровей залегла складка, а лицо стало серьёзным и потемнело. В этом Аполлон сильно походил на него, аура обычно темнела, когда он злился. С Зевсом происходило нечто похожее. Вероятно, он думал, что сможет повлиять на меня, но столкнулся с отпором, и в конечном итоге признал очевидную силу. Не превосходство, а именно силу. Уверен, сойдись мы в настоящем бою, и итог был бы неочевиден. Зевс с огромным запасом пламени и опыта явно превосходил меня по многим критериям, и всё же сейчас считался со мной как с противником.

– Хорошо. – наконец согласился он. – Составим соглашение между нами. Посейдон и Аид подпишутся как свидетели.

– Я хочу контракт.

– И в чём различие?

– Ты думаешь о том, что соглашение лишь отсрочка. Ты продолжишь плести козни за моей спиной, если не будешь нести полную ответственность в случае нарушения этого самого соглашения. Контракт закрепит наши обязанности и полностью пропишет последствия.

– Торгуешься с верховным Богом? Даже смешно…

Я огляделся по сторонам, вид разрушенного дворца почему-то грел душу. Хотелось завершить начатое и стереть с лица земли сам символ существования Богов, забрать их дом, как они когда-то забрали мой. Моя жизнь, моя душа, моё тело – всё исчезло лишь по прихоти судьбы. Внутри начинала просыпаться похороненная ненависть, поднимаясь к горлу неприятным мерзким комом. Он признавал силу, но ему не приходила в голову мысль считать меня равным.

– Торгуюсь. – я едва подавил в себе желание немедленно вступить в разрушительное сражение. Если не продавлю свою идею до конца, ничего больше не сработает. – Ты – царь среди Богов, а я Повелитель чудовищ. Неужели это ниже сил верховного Бога? – я скрестил руки на груди, нахмурившись. – У тебя есть власть давать жизнь новым Богам, а у меня – возможность порождать чудовищ. Мы отличаемся лишь стороной медали.

– Объединить три сознания воедино. Такого я не предвидел. Думал, до конца будешь цепляться за жалкую человечность.

– Даже сейчас во мне больше человечности, чем во всех вас.

– Нам нет нужды испытывать человечность. – Зевс откинулся на спинку трона, его могучие плечи были напряжены, губы плотно сжаты, а золотой оливковый венок, казалось, потускнел. Тем не менее он не выказывал и капли беспокойства. – Хорошо. Я подпишу контракт на своих условиях.

– Если они учтут мои.

– Или ты уничтожишь Олимп?

– Верно.

Зевс усмехнулся будто сложившаяся ситуация его только забавляла. Он сделал взмах рукой, подхватив появившийся в воздухе пустой свиток и на какое-то время замолчал. Верховные Боги следили за ним со скрываемым нетерпением, я же просто ждал, когда он закончит.

Вскоре контракт уже находился у меня в руках. Содержание в целом устраивало, но пункт о полном заточении в Царстве мёртвых не устраивал. Пришлось вносить коррективы, благодаря которым я могу выходить на поверхность. Касались они в основном форс-мажоров. Как бы я ни противился, Зевс был прав – моя сила губительна для мира живых.

Контракт ещё много раз перелетал из рук в руки, но никто не озвучивал замечания вслух, оставляя свидетелей в неведении. Нюансы сыпались как из рога изобилия, любая мелочь, не просчитанная мной или Зевсом, могла стать лазейкой для нарушения. И тут тоже преимущество было за Громовержцем. Внутри него продолжала существовать некогда проглоченная Метида, да и жизненный опыт явно превышал мой, потому приходилось изрядно попотеть, дабы контракт в конечном итоге обрёл нужную форму.

Зевс с помощью пламени перенёс всё на чистый свиток. Капля божественной светящейся крови послужила вместо подписи. Я внимательно пробежался глазами по тексту и взглянул на собственную ладонь. Моя кровь скорее всего тоже токсична, но делать было нечего. Бумага в месте нанесения отпечатка потемнела, но всё же выдержала.

Сделав знак остальным, Зевс поманил к себе контракт, свернул его, поставил на свитке божественную печать и лишь после этого протянул его Аиду. Он отказался от свидетелей. Теперь только мы знали содержание, и я почему-то был уверен в том, что он никому его не раскроет.

– Пусть хранится рядом с ящиком Пандоры.

– Я лично погребу их в подземных недрах. – пообещал Бог смерти.

Громовержец поднялся с трона, из его рук вырвались мощные потоки ослепляющего золотого пламени, моментально разогнавшего тучи. Посейдон в свою очередь усмирил море. Часть контракта была выполнена. Я свистнул, призывая коней Диомеда. Аид закатил глаза, ему не хотелось использовать их как транспорт, но выбора не было.

– Аид, жду тебя на собрании.

– Разумеется, братец. – угрюмо ответил тот и вместо того, чтобы сесть на коня так, как это сделал я, соорудил из синего пламени колесницу. Такая выдерживала путь до Царства мёртвых, но распадалась при первой же возможности, поскольку не имела под собой осязаемой материи.

– Прощай, Повелитель чудовищ. – Зевс не сделал и шага по направлению к дьявольским скакунам, а лишь махнул рукой. Уже довольно великодушный жест для того, кто совсем недавно видел во мне лишь грязь под ногтями.

– До первого нарушения. – мои прогнозы не были столь оптимистичны.

Кони, наконец, взмыли в небо. Я совершенно не хотел думать о том, какие разборки ждут Посейдона и Геру, но что-то мне подсказывало: Зевс не станет долго об этом думать. Ему выгоднее использовать фигуры на своей шахматной доске, даже если они уже предавали его, чем выбрать в этом случае Тартар для заточения. Возможно, он и сделал бы так с кем-то другим, но Гера и Посейдон всё ещё были для него полезны и хорошо выполняли свои обязанности.

– Что было в вашем контракте? – спросил Аид, когда мы отдалились на безопасное расстояние от Олимпа.

– Извини.

– Ожидаемо. – хмыкнул тот, ухватив поводья покрепче, потому что кони пошли на снижение.

Царство мёртвых встретило приятным спокойствием. Аид действительно хорошо подумал после нашего прошлого разговора и вернулся к возрождению запущенного Царства. Подземный дворец выглядел ещё лучше. В мрачных коридорах появилось магическое освещение, объединённое с проводкой. Пустующие ниши заняли новые статуи, в одной из которых расположился тот самый титан работы Алексиса. Я невольно улыбнулся. Казалось, прошла целая вечность после той самой выставки, которая положила начало моих дальнейших взаимоотношений с Богами.

Статуи были втянуты в обычный рабочий процесс, где-то вдалеке раздавался голос Лии, отчитывающей Леона. Егорик было по привычке потащил меня помогать с ремонтом, но Аид вовремя его остановил, предложив свою кандидатуру. У него всё равно было время до суда.

Я же мгновенно исчез в лабиринтах дворца, нужно было подумать, как объяснить остальным всё, что произошло. Да и я сомневался, что пребывание рядом со мной никак не отразится на их состоянии. Неизвестно, как токсичная аура, даже будучи сдерживаемой, влияет на души, не говоря уже о мраморе, из которого теперь были сделаны их тела.

Присев на скалу, я устремил взор на неподвижную обсидиановую гладь Стикс. Где-то далеко на горизонте Харон толкал ладью, то появляясь, то пропадая среди клубящегося вокруг тумана. Его мёртвых груз тихо шелестел, перешёптываясь с пустотой. Среди серых облаков, окаймлённых бледным свечением, то и дело проскакивали кривые молнии. Тёмные, неотёсанные скалы обрамляли подземный дворец естественной крепостной стеной. Нужна ли тут более изящная форма? Теперь я так не думал. Мне нравилась природная простота и лаконичность. Помпезность, присущая Олимпу, лишь испортит местную суровую красоту.

– Раньше ты любил поболтать.

Я невольно улыбнулся. В этот раз Рей нашёл меня первым. Когда-то он был первой душой, которую я вселил в тело. Прошло не так много времени с тех пор, как я переродился в другом теле, а уже невольно скучал по временам, когда замещал на посту Аида. Сейчас созидание полностью выскользнуло из рук, оставив после себя лишь разрушение, отравление и смерть – вполне подходящую смесь для чудовища, которому суждено обитать в Царстве мёртвых.

– Тебе не стоит подходить ко мне близко. Я ещё не знаю, как подействует моя аура на человека.

– Я мертвец. – Рей на всякий случай приземлился в метре от меня. Не потому, что боялся, а потому, что ценил моё мнение. Оценивающий взгляд скользнул по тёмной земле и устремился в сторону Стикс.

– Ты прав.

Какое-то время мы молча смотрели на неподвижную реку. Проплывающий мимо Харон сделал вид, что ничего не заметил, тем не менее весло в его руке на мгновение замерло. Мне нравилась повисшая в воздухе комфортная тишина, Рей не был Лией или тем более Аполлоном, чтобы задавать массу вопросов о моём теперешнем состоянии. Более того, если бы он проявил беспокойство, я бы решил, что в него вселился какой-нибудь демон.

Он лишь сухо спросил:

– Что теперь?

– Восстановим дворец и изучим лабиринты полностью. Нужно убедиться в безопасности подземных этажей.

– Привлечёшь Ареса?

– Может быть.

– Архив почти готов.

– Но я не стану туда заходить.

Любое малейшее нарушение концентрации могло привести к тому, что вся проделанная другими работа обратится в прах. Рей молча кивнул. Со стороны могло показаться, что ему безразлично моё нынешнее состояние, но это было не так.

– Леон придумает одноразовые рации.

Это меня рассмешило. Вот уж действительно задачка со звёздочкой. Впрочем, это повод изучить возможности своей силы. Насколько велико воздействие на обычные предметы и защищённые пламенем. Столкновение на Олимпе показало, что трон Зевса уцелел, в то время как остальной дворец оказался разрушен. Значит, есть вещи, которые могли сопротивляться воздействию. Что ж… Тем интересней будет изучение.

Я стал чудовищем, но ничего толком не знал о новой природе своего пламени. Насколько распространяется предел разрушений? Как далеко я могу зайти? Царство мёртвых было прекрасным полигоном для испытания новой силы, а когда Зевс нарушит контракт, я буду готов.