Бог на полставки

ВВЕДЕНИЕ. Или как бог скота лишился рога, достоинства и года жизни

В древности славяне молились Велесу, когда хотели, чтобы коровы доились медом, кони летали быстрее ветра, а стихи слагались самостоятельно. Велес был богом скота, магии, богатства, подземного мира и поэзии. Пятипрофильный специалист, если грубо.

Выглядел он внушительно: бородатая туча в вышитой сорочке, с посохом, увитым колосьями, и вечно с хмельным прищуром. Потому что второй его специальностью (неофициальной) была «профессиональная дебоширка под амброзией».

Велес не был злым. Он был безалаберным. Если Зевс изменял женам с умыслом, Локи пакости с расчетом, а Перун гремел молниями по расписанию то Велес творил хаос спонтанно, по доброте душевной и с бутылкой чего-нибудь божественного.

Так случилось и в этот раз.

Это случилось в третью субботу марта, в день весеннего равноденствия. Боги собрались на ежегодный «Базар пантеонов» — место, где можно было обменяться артефактами, пожаловаться на смертных и напиться так, чтобы потом не стыдно было перед Вечностью.

Перун пришел с кислой миной.

— Скучно, — сказал он, гремя кружкой. — Люди перестали бояться гроз. У них есть эмодзи—молнии. Сидишь, гремишь, а они смотрят видосики с котиками.

— С котами? — оживился Велес. — А что коты?

— Не твое дело, скотник.

— Я, между прочим, бог скота. Коты — это мелкий скот.

— Кошки — не скот! — возмутилась подошедшая египетская богиня Бастет.

— Не ссорьтесь, — вмешался Зевс, — лучше выпейте.

И они выпили. Потом еще. А потом Велес, который уже поймал своего третьего барашка (в переносном смысле), предложил:

— Спорим, я заставлю мир улыбнуться?

— Ты не умеешь заставлять улыбаться, — хмыкнул Перун. — Только ломать.

— А вот сейчас покажу.

И Велес показал. Пьяный в стельку, он взмахнул посохом.

Велес хотел всего лишь «немного оживить» повседневность. Ему показалось что будет забавно сделать животных чуть умнее, жизнь — чуть веселее, а смертных — чуть добрее.

Но когда ты перекраиваешь ткань реальности под хмельком, получается не оживление, а цирк на выезде.

И вот что произошло на следующее утро:

Коты проснулись и больше никогда не захотели быть четвероногими. Они встали на задние лапы, надели жилеты, нашли газету «Кот и пес» и начали обсуждать курс валют. Некоторые (самые наглые) стали требовать у хозяев ключи от подвала под «кошачью думу». Собаки внезапно выучили правила дорожного движения. Они переходили дорогу строго на зеленый свет, по пешеходным переходам, держа в зубах поводок для растерянных хозяев. А если хозяин пытался перебежать в неположенном месте дорогу, собака брала его за штанину и читала лекцию. Голуби стали гопниками. Сбивались в стаи по три—пять особи, требовали семечки, угрожали «наездом» и обсирали машины тех, кто не платил дань. Коровы перестали давать молоко. Вместо этого из вымени лились стихи. Сонеты, баллады, верлибры — все зависело от настроения коровы. Доярки теперь ходили с дипломами филологов. Банкоматы вместо денег выдавали березовые листочки (древняя мера богатства) и желуди. Люди пытались расплатиться ими в супермаркетах, но кассиры не оценили. Лисы начали притворяться старухами с вязанием. Хотя настоящие лисы—оборотни всего лишь хотели побыть в покое. Через три дня Велеса вызвали «на ковер».

— Велес, — сказал Хеймдалль, — вы обвиняетесь в нарушении статьи 7—Миф («О несанкционированном изменении реальности»), пункты 2, 5 и 13—Д. А также в создании хаоса на территории трех миров.

— Это был творческий эксперимент! — запротестовал было Велес.

— Эксперимент? Коты требуют кастрации хозяев. Голуби организовали рэкет. Банкоматы выдают листочки. Где тут творчество?

— В стихах! — с этими словами Велес указал на коров.

— Стихи, кстати, неплохие, — заметил Зевс. — Этот сонет про пастбище…

— Молчать! — рявкнул Хеймдалль. — Приговор: лишение магии сроком на один год. Место ссылки — Перекресток, подвал торгового центра «Три кота». Должность — смотритель третьего разряда. Без права использования магии в сфере животных и денег.

— И кто же будет меня контролировать? — спросил Велес.

— Надзиратель уже назначен. Кот Баюн.

И при этих словах Велес побледнел.

— Тот самый Баюн? Который усыпляет голосом и ворует сны? — Тот самый, — усмехнулся Перун, — И он помнит, как ты пытался его споить в десятом веке.

И Велес понял, что год будет долгим.

Вечером девятнадцатого марта Велес сидел в своей каморке (бывшей божественной кладовке), пил мед (последний разрешенный алкоголь) и смотрел на календарь.

Завтра — 20 марта. День весеннего равноденствия. День, когда он впал в немилость. И день, когда начинается его новая жизнь в Перекрестке.

— Я Бог, — сказал он пустоте. — Я справлюсь.

За стеной кто-то заговорил. Потом раздалось требовательное:

— Слышь, Бог, есть мелочь? Семки будут? А если найдем?

Велес закрыл глаза. Или не справится. Но выбора не было.

ГЛАВА 1. День первый или божественное распределение

20 марта. Подвал торгового центра «Три кота». 8:47 утра.

Подвал пах плесенью, жареными семечками и безнадегой.

Именно здесь располагался КПП «Перекресток» — единственное место во всей вселенной, где боги, демоны и прочие мифологические сущности обязаны были регистрироваться при пересечении миров. Выглядело это место как обычный офис: пластиковые стулья, стол с царапинами, кулер с водой (пустой) и вентиляция, которая гудела так, будто внутри нее что-то застряло, а может и кто-то…

В углу на подоконнике лежала стопка газет «Кот и пес» — свежий выпуск, судя по заголовку: «Курс консервов упал, хозяева в панике».

Велес, бог скота, магии, богатства, подземного мира и поэзии, сидел на расшатанном стуле и пытался вписать свое имя в журнал формы 7—Миф. Три экземпляра. Без исправлений.

Но ручка категорически отказывалась его слушать.

— Ваше Божество, — начала Альбина, — если вы через пять минут не заполните пункт «Причина прибытия», я вызову инспектора Себека. Он любит, когда боги плачут.

Альбина сидела напротив и вязала. На вид ей можно было дать лет семнадцать — тонкая, остроухая, с хищным прищуром. Но говорила она скрипучим старушечьим голосом, на голове был повязан платок, а на коленях лежал огромный серый свитер, в котором угадывались три рунических символа: «защита от начальника», «удача в спорах» и, кажется, «подальше от Зевса».

Велес понял сразу что пенсионеркой она прикидывается. Настоящая лисица—оборотень молода, просто не хочет лишнего внимания к себе. Но разоблачать ее в восемь утра не было ни сил, ни желания.

— Я плачу? — Велес поднял на нее глаза. — Я — владыка навьего мира, покровитель волхвов, хозяин скота. Я могу превратить этот журнал в стадо единорогов одной левой.

— Не можете. У вас запрет на магию, забыли? Год ссылки. И, кстати, единороги — это не ваш профиль. Ваш профиль — чтобы кони не лягались, а коровы доились.

— Коровы, — горько усмехнулся Велес, — теперь у меня стихи дают. Хочешь послушать? У меня вчера соседская Буренка выдала сонет про смысл бытия. Рифма, правда, хромала, но эмоционально.

— Я слышала этот сонет, — Альбина зевнула, но тут же замаскировала под старушечий кашель. — Он завирусился в TikTok’е под музыку. У коровы уже три миллиона просмотров.

— У Буренки?

— У Буренки. Она теперь контент—мейкер. Велес, вы вообще в курсе, что вы натворили, когда перекраивали реальность?

— Я лишь хотел сделать мир лучше.

— Вы сделали мир абсурдным. Это не одно и то же.

Велес было открыл рот чтобы возразить, но в этот момент в дверь постучали. Не так, как стучат нормальные существа — требовательно и громко, а как стучат те, кто привык, что ему открывают с первой секунды.

— Войдите, — мрачно ответил Велес.

Вошел кот. Но не простой. Во—первых, он передвигался на задних лапах. Во—вторых, на нем был жилет из твида и маленькая кепка—восьмиклинка. В-третьих, он держал в левой лапе газету «Кот и пес» — тот самый свежий номер.

Кот окинул помещение хозяйским взглядом, поправил кепку и сказал голосом прожженного коммунальщика:

— Здрасьте. Вы смотритель?

— Я Бог, — ответил Велес с достоинством. — Бог Велес. Может, слышали?

— А документы у бога есть? — Кот сложил свои лапки на груди и уставился на Велеса поверх газеты.

— У меня… — Велес пошарил по карманам вышитой сорочки. — У меня где-то была божественная печать… Альбина, ты не видела мою печать?

— Она у Себека, — равнодушно ответила Альбина, не отрываясь от вязания. — Вы забыли ее сдать при оформлении, согласно пункту 4 инструкции.

— Какой инструкции?

— Той, которую вы не прочитали.

Кот вздохнул с таким видом, будто разочаровался со всей божественной системе, а что уж говорить про самого Велеса. Потом не спеша полез за пазуху, вытащил маленькое удостоверение, раскрыл его и сунул Велесу под нос.

На бланке крупными буквами было напечатано:

«Усы, лапы и хвост. Вот мои документы».

— А это мои, — пояснил кот. — Для порядку. А у тебя, боженька, нихрена нет. Ни печати, ни документов, ни совести. Одна вышиванка.

— Я Бог! — возмутился Велес.

— Без бумажки ты — какашка, — отрезал кот и спрятал удостоверение. — Ну да ладно, и так сойдет. В общем, слушай жалобу.

Он снова развернул газету, достал из—за ушка авторучку и начал зачитывать:

— Жилец из квартиры триста двенадцать, дом двадцать четыре по улице Ленина, гражданин Петров Иван Васильевич, отказывается выполнять требования кота Василия по улучшению жилищных условий. А именно: кот Василий требует кастрации не себя, а хозяина. Поскольку, цитирую, «этот двуногий ведет себя как некастрированный бабуин: орет по ночам, тащит в дом кошек сомнительного поведения и не убирает за собой лоток».

— Кастрации… хозяина? — переспросил Велес, чувствуя, что реальность уходит из-под ног быстрее, чем он сам ее перекраивал.

— А что? — кот поднял бровь. Жуткое зрелище. — Справедливость. Вы там, боги, напутали, когда перекраивали реальность. Теперь у нас, у котов, проснулось самосознание. Мы требуем равноправия. Если людям можно кастрировать нас, почему нам нельзя кастрировать людей?

— Потому что… потому что это уголовное преступление! — Велес в отчаянии посмотрел на Альбину. Та пожала плечами: мол, сам виноват.

— Ах, преступление? — кот сложил лапы на груди. — А то, что вы сделали с банкоматами — это не преступление? Моя хозяйка вчера вставила карту в банкомат «Сбера», а вместо денег — березовые листочки. Я теперь на эти листочки что, куплю Whiskas?

Альбина, не выдержав, хихикнула. Молодым, звонким смехом. Но тут же снова заскрипела по—старушечьи, поправляя платок.

— Послушайте, уважаемый… — Велес заглянул в журнал, — Василий. Я понимаю ваши чувства. Но решение по кастрации Петрова будет вынесено на заседании Верховного совета богов. А это, знаете ли, бюрократия. Подайте заявление в трех экземплярах, приложите справку от ветеринара о том, что Петров действительно ведет себя как бабуин, и ждите ответа в течение ста рабочих дней.

— Ста дней?!

— Или ста лет. Сроки не гарантируем.

Кот злобно сверкнул глазами. Он явно не привык, чтобы богам сходило с лап такое нахальное поведение.

— Добром это не кончится, боженька, — сказал он, засовывая газету по мышку. — Нас, котов — миллионы. У нас есть свои лапы, когти и связи в Госдуме.

Дверь хлопнула с такой силой, что с полки упала папка с надписью на корешке «Жалобы за 2025 год».

Велес уронил голову на журнал. Ручка упала со стола и закатилась под стол.

— Я великий Бог, — прошептал он в столешницу. — Я управлял стихиями. Я вел переговоры с самим Чернобогом. Я превращал реки в мед. А теперь мне угрожают коты, и какой—то усатый требует у меня документы, а сам тычет своим удостоверением.

— Привыкайте, — сказала Альбина своим настоящим голосом — молодым, звонким и совершенно безжалостным. — Это цветочки. Ягодки будут, когда придет делегация голубей.

— Почему голубей?

— А вы не слышали? Голуби теперь гопники. Сбиваются в стаи по пять штук, требуют семечки. Вчера трех подростков обнесли у ТЦ: одному клювом в глаз, второму крылом по лицу, третий сам отдал хлеб, испугался.

— А собаки? — с надеждой спросил Велес, поднимая голову. — Хоть собаки нормальные?

— Собаки теперь соблюдают ПДД. Переходят дорогу по зебре на зеленый свет. Если хозяин пытается перебежать в неположенном месте — берут его за штанину и читают лекцию. Один лабрадор вчера вызвал полицию на своего хозяина, потому что тот перебежал дорогу на красный свет. Хозяина оштрафовали. Собаку похвалили.

Велес закрыл глаза.

— Это я все сделал, да?

— А кто еще? Перун? Он только грозы устраивает. Зевс — измены. Индра — пьет. А вы, дорогой, перекроили саму ткань реальности под хмелем, потому что поспорили с Перуном на ящик амброзии.

— Я выиграл тот спор! — возмутился Велес.

— И что? Выиграли, да? Где ваша амброзия? Где ваша божественная слава? Где ваша магия? Все в в подвале ТЦ «Три кота», бог скота. Вы теперь — смотритель третьего разряда. Поздравляю.

Альбина сняла платок, потому что в подвале действительно было жарко. Из—под платка показались аккуратные лисьи ушки. Она тряхнула головой, отряхивая их. А после сложила аккуратно готовый свитер.

— Это был свитер для Баюна. С защитой от магии. Начальство заказало.

— Для кого?!

Вопрос повис в воздухе, потому что дверь снова открылась. На этот раз без стука. На пороге стоял… другой кот.

Серый, полосатый, с огромными умными глазами. Свитер вдруг воспарил и оделся прямо на кота.

— Здравствуйте, — сказал кот мягким, мурлыкающим голосом. — Меня зовут Баюн. Я ваш новый надзиратель от Верховного совета.

Кот поднял лапу. В ней показалось служебное удостоверение. Надпись гласила:

«Кот Баюн, ученый. Усы, лапы и хвост. Вот мои документы».

Велес побледнел.

Точнее позеленет — что у славянских богов означало крайнюю степень ужаса.

— Кот Баюн? — переспросил он голосом, в котором не осталось ни капли божественного достоинства. — Тот самый Баюн? Сказочный? Который умеет усыплять голосом и воровать сны?

— И читать мысли, — добавил Баюн, запрыгивая на стол. — И, между прочим, я знаю, о чем вы сейчас подумали.

— Я подумал, что вы маленький и пушистый.

— Нет. Вы подумали: «Какого рагнарека этот кот здесь делает?»

Велес промолчал. Потому что это была чистая правда.

Баюн запрыгнул на стол, аккуратно поправил свитер и уставился на Велеса своими желтыми глазами.

— Я буду докладывать о каждом вашем шаге. Напоминать о запрете магии. Проверять журнал формы 7—Миф на ошибки. И да, я помню, как вы в десятом веке пытались споить меня медом, чтобы я не рассказал Перуну о ваших похождениях с русалками.

— Это было тысячу лет назад! — возмутился Велес.

— А боги не стареют, — мурлыкнул Баюн. — И память у нас, знаете ли, вечная. Так что, боже мой, приступим к работе.

Он развернул газету «Кот и пес» и углубился в чтение, будто ничего особенного не произошло.

Велес посмотрел на Альбину. Та сидела без платка, с лисьими ушками и наглой улыбкой.

— Ты знала? — спросил Велес.

— Знала, — ответила Альбина. — Я свитер вязала. Между прочим, три ночи не спала. Руны сложные, а он требовательный.

— Я не требовательный, — не отрываясь от газеты, подметил Баюн. — Я справедливый.

За вентиляционной решеткой раздалось знакомое:

— Слышь, мелочь есть? А если найду?!

И следом — противное воркование.

— Голуби, — констатировал Баюн, перелистывая страницу. — Ваша выходка, кстати. Тоже попадает в отчет.

Велес взял со стола колокольчик и сжал его так, что тот жалобно звякнул.

— Я бог, — прошептал он себе под нос. — Я справлюсь.

— Конечно справитесь, — мурлыкнул Баюн. — В конце концов, хуже уже не будет.

И в этот момент в дверь одновременно постучали четыре разных существа.

Велес понял, что ошибался.

Хуже — будет.

Потому что он только что вспомнил: сегодня — двадцатое марта, его первый день, а в списке на регистрацию значились: делегация голубей—рэкетиров, корова—поэтесса с претензией на плагиат, русалка без прописки и… Афродита.

И у нее, судя по SMS’ке, был очень плохой день в Instagram.

— Альбина, — обратился Велес, — сделай кофе. Черный. И добавь туда… чего—нибудь покрепче.

— У нас есть только мед, — ответила лиса. — И Баюн пьет только сливки.

— Тогда меда. И побольше.

— Для бога скота вы быстро сдаетесь.

— Я не сдаюсь, — ответил Велес. — А адаптируюсь.

Баюн фыркнул, не отрываясь от газеты.

А за дверью кто-то требовательно заворковал:

— Открывай, божество! Разговор есть!

Велес глубоко вздохнул, встал и потянулся к ручке.

Первый день только начинался.

ГЛАВА 2. Продолжение или Кто там стучит

Велес потянул ручку двери на себя.

Дверь открылась, и в помещение ввалилась… стая.

Пять голубей. Но не простых. Первый сидел на плече у второго, третий стоял на задних лапах (в том смысле, в каком голуби вообще могут стоять на задних лапах), четвертый держал в клюве кулек от семечек, а пятый, самый крупный, надвинул на глаза спортивную шапку—восьмиклинку почти как у того кота.

— Здарова, божество, — сказал Пятый. — Мелочь есть?

Велес открыл рот.

— Я бог, — сказал он. — И не выдаю мелочь.

— А мы и не просим, — Пятый сплюнул сквозь клюв. — Мы требуем. Дань. С каждого божества, въезжающего на Перекресток.

— Какую дань?

— Семки. Лучше жареные. Или хлеб. Можно сигарету. Или просто респект кинуть.

— Респект?

— Ну или семки, — повторил Пятый, начиная злиться. — Ты, главное, не умничай слишком. Мы знаем, ты тут новенький. Ссыльный. Без магии сидишь. Так что раскошеливайся, пока клювом не получил.

Голуби угрожающе заворковали. Это звучало примерно как «курлы—курлы», но с явным криминальным подтекстом.

Альбина, сидевшая за столом, не выдержала и засмеялась. Настоящим смехом — молодым, звонким, без всякой старушечьей маскировки.

— Велес, — сказала она, вытирая слезы, — вы сейчас получите клювом от голубя. Бог скота. Владыка навьего мира. Это надо видеть. А то и заснять.

— Помолчи, лиса, — огрызнулся Велес. Потом повернулся к голубям. — У меня нет семечек. И хлеба нет. И сигарет. И респекта я вам не кину, потому что я сегодня первый день, и меня уже достали коты.

— Плохой расклад, божество, — констатировал Пятый. — Ой плохой.

Он обернулся к своим и те усиленно закивали.

— Придется применять силу, — вздохнул Пятый. — Братан, — кивнул он Второму. — Покажи ему.

Второй голубь шагнул вперед, расправил крыло и… достал из—под него пластмассовый водный пистолет.

— Это игрушка, — заметил Велес.

— А тебе больно будет? — спросил Второй.

— В общем, — вмешался Пятый, — давай так. Ты, боженька, идешь в магазин, покупаешь нам пачку семок — и мы расходимся на мирной ноте. А нет — мы устраиваем тут гнезда. Прямо на твоих документах.

В этот момент с места, где сидел Баюн, раздался тихий, но очень внятный кашель.

Кот не поднимал головы от газеты. Он вообще никак не реагировал на происходящее. Но почему—то после этого кашля голуби замолчали.

Пятый медленно повернул голову и уставился на Баюна.

— Это кто? — спросил он.

— Надзиратель, — ответил Велес.

— Чего?

— Он меня контролирует. Верховный совет его назначил.

Пятый еще раз посмотрел на кота. Кот перевернул страницу. На ней была напечатана колонка «Как защитить когти от острых клювов?».

— Ладно, — сказал Пятый, убирая шапку в карман (откуда она взялась у голубя, никто не понял). — В этот раз прощаю. Но завтра — семечки. Слышь, божество? Завтра.

Он щелкнул крылом, и стая, синхронно развернувшись, вывалилась за дверь.

Вслед им донеслось:

— И хлеб не забудь! Черствый не надо, только мягкий!

Дверь захлопнулась.

Велес выдохнул так, будто только что разжал челюсти крокодила.

— У меня только что голуби потребовали дань, — сказал он пустоте. — Голуби. Птицы. Которые раньше просто летали и ходили по асфальту, клевали бычки.

— Теперь они гопники, — философски заметила Альбина, снова берясь за вязание. — Вы хотели сделать мир веселее — получите. Распишитесь и не жалуйтесь.

— Я жалуюсь.

— А я слушаю. Дальше что?

Велес посмотрел на список.

— Дальше — корова. Буренка. Та самая, с сонетом.

— О, — оживилась Альбина. — Это будет весело. Она теперь себя поэтессой считает. Требует, чтобы к ней обращались на «Вы» и «Мадам Му—за».

— Мадам Му—за? — переспросил Велес. — Это она сама придумала?

— А кто? Вы реальность перекраивали, вот она и придумала. Теперь пожинайте плоды.

Велес посмотрел на Баюна. Кот молча читал газету. Потом перевел взгляд на Альбину. Та улыбалась во все лисьи зубы.

— Ладно, — сказал Велес. — Зовите эту… мадам.

Альбина встала, подошла к двери и крикнула в коридор:

— Следующий!

И тут же раздалось тяжелое цоканье копыт.

В дверь, не пролезая, протиснулась Буренка.

Она была огромной, пятнистой, с огромными влажными глазами и маленькой шляпкой на голове. Шляпка была явно позаимствована у какой—то смертной женщины — с вуалью и искусственным цветочком.

— Здравствуйте, — сказала Буренка голосом утомленной интеллигентки. — Я — корова по имени Буренка. Творческий псевдоним — Му-за. У меня проблема.

— У меня украли стихи, — Буренка всхлипнула, и из ее огромных глаз покатились слезы. — Тот самый сонет про смысл бытия. Я его написала вчера утром, пока меня доили. А сегодня вижу — он в интернете. Под чужим именем! И там уже три миллиона просмотров!

— Под каким именем? — спросил Велес, чувствуя, что сейчас начнется самый абсурдный разговор в его жизни.

— «Поэт Григорий Зверев»! — возмущенно взмахнула хвостом Буренка. — Представляете? Зверев! Какой он зверь? Он даже рифму от прозы не отличит, а туда же! — Буренка возмущенно топнула копытом, отчего с полки упала папка с надписью «Жалобы за 2024 год». — Я — корова! Я чувствую ритм каждой клеткой своего вымени! Я поэтесса! Мадам Му-за! А он, этот Григорий, просто скопировал мой сонет и выдал за свой! И даже не указал источник вдохновения!

— А какой у вас источник вдохновения? — осторожно спросил Велес.

— Сено! — гордо ответила Буренка. — И летний луг! И закат над фермой! И все мое! Это моя душа! А он, этот Зверев, украл мою душу и выложил в интернет!

— А как вы докажете, что это ваши стихи? — спросил Велес, уже зная, что ответ будет абсурдным.

— Как?! — Буренка возмущенно тряхнула шляпкой. — У меня есть черновик! На доильном аппарате! С пометками! И, между прочим, я даже рифму предлагала заменить — «божество — молоко» звучит лучше, чем «божество — естество», согласитесь?

— Я… не уверен, — честно признался Велес.

— Вы — бог поэзии! — обиделась Буренка. — Вы должны знать!

— Я бог скота, магии, богатства, подземного мира и поэзии, — устало перечислил Велес. — В этой пятерке поэзия идет последней. Потому что я слабо разбираюсь в рифмах.

— А зря! — заявила Буренка. — Если бы вы разбирались, вы бы не допустили, чтобы мои стихи украли!

Альбина, сидевшая в углу с вязанием, подавила смешок.

— Велес, она права, — заметила лиса. — Вы бог поэзии, пусть даже и последний в списке. Может, разберетесь?

— Я бог скота, который случайно сделал корову поэтессой, — ответил Велес. — Это разные вещи.

— А вы разберитесь! — настаивала Альбина. — Это же ваша работа.

Велес вздохнул и повернулся к Буренке:

— Хорошо. Где ваш черновик?

— В третьем стойле, — ответила Буренка. — Принести не могут — у меня копыта.

— Альбина, — вздохнул Велес, — сходи за черновиком.

— Я не курьер.

— Ты соучастница.

— Я просто вязала свитер.

Баюн, не отрываясь от газеты, поднял бровь.

— Я схожу, — неожиданно сказал он. — Все равно уже надоело слушать этот балаган.

Кот спрыгнул со стола, грациозно прошел мимо Буренки (которая шарахнулась в сторону — коровы почему—то боятся кошек) и вышел в коридор.

— Он всегда такой? — спросил Велес у Альбины.

— Такой, — ответила Альбина. — Но вы не расслабляйтесь. Это он просто проверяет, как вы без него справляетесь.

— А я справляюсь?

— Пока нет.

Буренка всхлипнула громче:

— Может, вы хотя бы чаю мне предложите? Я так расстроена, что даже сено не лезет.

— У нас есть только мед, — сказал Велес.

— Мед! — обрадовалась Буренка. — Я люблю мед! Это так поэтично!

Велес посмотрел на пустую банку. Вспомнил про пчел, акцизы и изъятый мед.

— Меда нет, — сказал он.

— Как нет?

— Пчелы изъяли. Долгая история.

Буренка обиженно надулась.

— Значит, у вас нет чая, нет меда, и вы не можете защитить мои стихи. Какой же вы бог?

— Уставший, — честно ответил Велес. — Очень уставший.

В этот момент вернулся Баюн. В зубах он держал пожелтевший лист бумаги с отпечатками копыт.

— Черновик, — сказал он, кладя лист на стол. — И там действительно есть пометки.

Велес взял бумагу. На ней корявым почерком было написано:

«Божество и естество — не рифма. Предлагаю: божество — молоко. Или божество — легко. Или божество — далеко. Но естество — это пошло. Не одобряю».

— Ну, — сказал Велес, — это, конечно, не Пушкин, но…

— Что значит «не Пушкин»?! — возмутилась Буренка. — Я — корова! Я пишу так, как чувствую! Мои стихи идут от души и сердца! И от вымени!

— Я не спорю, — поспешно сказал Велес. — Я просто хочу сказать, что это действительно ваш стиль. И Григорий Зверев явно его украл.

— И что вы будете делать? — спросила Буренка.

Велес задумался. В голове щелкнуло. Он вспомнил, что во Введении упоминал Локи как «бога пакостей». А еще — что Локи всегда любил чужие тексты.

— Я знаю, кто этот Григорий Зверев, — сказал Велес.

— Кто?! — хором спросили Буренка и Альбина.

— Локи, — ответил Велес. — Бог обмана. Скандинавский. Любит подписываться чужими именами.

— Локи?! — удивилась Буренка. — Он же бог!

— А ты корова—поэтесса, — напомнил Велес. — В этом мире все возможно.

— И что мне делать? — спросила Буренка. — Подать на него в суд?

— Ты не можешь подать в суд на бога, — заметил Баюн. — У них иммунитет. Даже здесь.

— Тогда я напишу ему письмо! — воскликнула Буренка.

— Я напишу, — перебила Альбина. — Я знаю, как общаться с плагиаторами.

— Ты? — удивился Велес.

— Я — лиса, — ответила она. — Мы умеем угрожать.

Альбина взяла бумагу и начала писать. Через минуту она подняла голову.

— Готово.

— Что там? — спросил Велес.

— «Уважаемый Локи (он же Григорий Зверев). Ваш сонет украден у коровы Буренки. Если вы не удалите его в течение суток, я лично приду к вам домой и съем все ваши носки. А также расскажу вашей жене, что вы делали прошлым летом. И, между прочим, у меня есть доказательства. С уважением, лиса Альбина».

— Откуда ты знаешь про прошлое лето? — спросил Велес.

— Лисы все знают, — загадочно ответила Альбина.

— И про носки?

— Особенно про носки.

Буренка засияла:

— Это прекрасно! Он испугается!

— А ты уверена, что он испугается лису? — спросил Велес.

— Носки, — напомнила Альбина. — И жена. Это сильные аргументы.

Буренка кивнула, вытерла слезы и направилась к выходу.

— Спасибо, божество, — сказала она, стоя на пороге. — Вы настоящий бог поэзии. И если что, я могу написать оду в вашу честь.

— Не надо, — поспешно сказал Велес. — Мне хватит сонетов.

Буренка ушла. Цоканье копыт стихло в коридоре.

Велес закрыл глаза и откинулся на стуле.

— Я пережил корову, — сказал он. — Я пережил голубей. И котов. Что дальше?

Альбина посмотрела в список.

— Дальше, — сказала она, — русалка без прописки. И Афродита. С плохим днем иInstagram.

Велес взял пустую кружку, поднес ее к губам, понял что она пуста, и поставил обратно.

— Альбина, — сказал он, — когда у меня будет мед?

— Когда пчелы одобрят акцизы, — ответила лиса. — Или когда вы решите их проблемы. Это как повезет.

Велес посмотрел в потолок. Там были трещины в виде карты мира.

— Я бог, — прошептал он. — Я справлюсь.

— Конечно справитесь, — мурлыкнул Баюн, не отрываясь от газеты. — В конце концов, хуже уже не будет.

И в этот момент в дверь постучали. На этот раз требовательный, тяжелый стук, от которого задрожала столешница.

— Войдите! — крикнул Велес, уже не надеясь на тишину.

Дверь распахнулась, и в помещение вкатился огромный клубок змей. Десятка два, не меньше. Они переплелись так плотно, что казались одним живым существом. Из клубка высунулась голова крупной черной змеи с красным бантом на шее.

— Вы Велес? — спросила она официальным тоном.

— Я Велес, — осторожно ответил бог, незаметно пряча под стол банку с медом, которую только что получил от Альбины. — Чем обязан?

— Мы — змеиный клан «Удав и Ка», — представилась голова. — У нас проблема. Серьезная.

— Какая?

— Нам нужен официальный статус, — сказала змея. — Мы хотим, чтобы Перекресток признал нас официальными обитателями подземного мира. С правом голоса. С квотой на места в совете. И с зарплатой.

— Зарплатой? — переспросил Велес, чувствуя, как усталость накрывает его с новой силой.

— Ну да, — удивилась змея. — Мы работаем. Мы охраняем норы. Мы контролируем грызунов. Мы пашем! А нам за это ничего не платят!

— А что вы хотите?

— Мышей, — хором ответили змеи. — Свежих. Ежедневно. И желательно с доставкой на дом.

— Вы же змеи, — сказал Велес. — Вы охотитесь сами!

— Мы устали, — обиженно ответила главная змея. — Мы работаем в три смены. Под землей. В темноте. Нам нужен профсоюз!

— Профсоюз? — Велес закашлялся.

— Да! — подтвердила змея. — Мы уже выбрали председателя. Это я. Меня зовут Шип-Шипыч. Я буду вести переговоры от лица всех змей.

Альбина, слушавшая весь разговор, тихо смеялась в свое вязание.

— Шип-Шипыч, — повторила она. — Гениально.

— Спасибо, — гордо ответила змея. — Это мое сценическое имя. Я еще и стихи пишу, между прочим.

— Стихи? — оживился Велес. — У нас уже есть одна поэтесса. Корова Буренка.

— Я знаю, — сказал Шип-Шипыч. — Я читал ее сонет. Слабовато, но для коровы неплохо. Я пишу лучше.

— И что вы хотите? — спросил Велес, закрывая глаза.

— Мы хотим, чтобы вы признали нас официальным профсоюзом, — повторил Шип-Шипыч. — И выплатили нам компенсацию за последние три месяца.

— Какие три месяца?

— Мы начали работать сразу после вашего эксперимента, — объяснила змея. — Когда вы перекраивали реальность. Мы стали более сознательными. И теперь мы хотим получать за это деньги.

Велес посмотрел на Альбину. Та пожала плечами: «сам виноват».

— Альбина, — сказал он, — у нас есть мыши?

— Только те, что мы припрятали от пчел, — ответила лиса.

— Мыши и мед? — удивился Велес. — У нас теперь склад?

— У нас теперь кладовая, — поправила Альбина. — Для экстренных случаев.

— Это экстренный случай? — спросил Велес, указывая на Шип-Шипыча и его клубок.

— Скорее, регулярный, — ответила Альбина.

Велес вздохнул, взял лист бумаги и написал:

«Удостоверение профсоюза змей. Председатель — Шип-Шипыч. Права: требовать мышей, защищать интересы змей и устраивать забастовки».

Он протянул бумагу Шип-Шипычу.

— Подписывай, — сказал он. — И забери свой клубок.

Змея посмотрела на бумагу, прочитала и довольно зашипела.

— Принимаем, — сказала она.

Клубок развернулся, и каждая змея по очереди коснулась бумаги головой (змеиной подписью это считалось).

— Отлично, — сказал Шип-Шипыч. — Завтра мы пришлем список требований. Спокойной ночи.

И клубок выкатился за дверь.

Велес посмотрел на Альбину.

— Змеи, — сказал он. — Теперь у меня есть змеи. С профсоюзом. И председателем Шип-Шипычем.

— Это лучше, чем голуби, — заметила Альбина.

— Спорный вопрос, — ответил Велес и сделал глоток меда.

— Завтра, — сказал он, — я буду разбираться с инстадивой. А сегодня…

— Сегодня вы можете попить меда, — сказала Альбина.

— У меня нет меда.

— Я знаю.

Она протянула ему банку с медом. Осторожно, как что—то ценное.

— Я припрятала, — сказала она. — От пчел.

— Ты что, украла мед? — удивился Велес.

— Лисы не крадут, а заимствуют, — гордо ответила Альбина.

Велес взял банку, открыл ее и сделал глоток. Теплый мед разлился внутри. На секунду мир показался ему почти нормальным.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — ответила Альбина. — У нас еще четыреста девяносто девять дней. Мы еще напьемся.

Баюн перевернул страницу газеты и тихо фыркнул.

Велес сделал еще один глоток меда и подумал, что, возможно, у него есть шанс продержаться этот год.

В дверь снова постучали. Тихо и деликатно.

— Следующий! — крикнул Велес.

В дверь заглянула русалка с недовольным лицом.

— У меня проблемы с пропиской, — сказала она.

— Заходите…заплывайте… — сказал Велес. — Рассказывайте.

И он сделал еще один глоток меда.

Русалка вошла, волоча за собой мокрый хвост и прижимая к груди папку с документами. Она была не классической красавицей с жемчужными гребнями, а скорее уставшей женщиной средних лет, с мокрыми волосами, завернутыми в полиэтиленовый пакет.

— Меня зовут Русалина, — представилась она. — Я русалка. Без прописки.

— И в чем проблема? — спросил Велес.

— Мне нужна регистрация, — сказала русалка, открывая папку. — Я живу в реке уже три года, а официально я никто. Ни паспорта, ни ИНН, ни полиса. А вчера пришли участковые, сказали, что я нарушаю правила пребывания. Если не оформлюсь — меня депортируют в болото.

— В какое болото?

— В какое-то областное, — махнула рукой русалка. — Я даже не знаю, где это. Там, говорят, одни лягушки и комары. А я городская русалка! Я привыкла к цивилизации: к кафе, к набережной, к туристам, которые бросают монетки. А там — глушь!

Велес взял ее папку и начал листать. Там были: справка о рождении (выданная Водяным), характеристика с места жительства (подписанная речными духами) и рекомендательное письмо от бабы Яги.

— Это все неофициально, — сказал Велес. — Для прописки нужны документы, заверенные Верховным советом.

— Так заверьте! — воскликнула русалка. — Вы же бог! Вы можете все!

— Я не могу все, — устало ответил Велес. — Я на испытательном сроке. У меня нет магии. И я даже не знаю, как оформляется прописка для русалок.

— А кто знает? — спросила русалка.

— Наверное, Себек, — вмешалась Альбина. — Он инспектор. Он должен знать бюрократические тонкости.

— Себек? — переспросила русалка. — Это тот крокодил?

— Бог-крокодил, — поправила Альбина.

— Он меня съест! — испугалась русалка. — Я слышала, он любил русалок на завтрак.

— Это слухи, — успокоил ее Велес. — Он любит только бюрократов. А вы — не бюрократ.

— Я просто хочу жить в реке без страха, — вздохнула русалка. — И чтобы меня не депортировали.

Велес задумался. Потом взял лист бумаги и написал:

«Удостоверение о временной прописке. Выдано русалке Русалине. Разрешено проживание в реке до выяснения обстоятельств. Подпись: Велес. Дата: 20 марта».

Он протянул бумагу русалке.

— Это временное решение, — сказал он. — Пока я не разберусь с бюрократией. Держи. Если кто-то спросит, скажи, что ты официально зарегистрирована.

Русалина посмотрела на бумагу, прочитала и расплылась в улыбке.

— Спасибо, божество! — сказала она. — Вы меня спасли!

— Не благодари, — ответил Велес. — Это временно. Через месяц я должен буду подать отчет. Если не успею, тебя все равно депортируют.

— Месяц — это много! — обрадовалась русалка. — Я успею собрать вещи! Или найти мужа!

— Мужа?

— Ну да, — ответила русалка. — Если я выйду замуж за человека, я получу гражданство. Это же работает?

— Я не знаю, — честно признался Велес.

— Я найду, — уверенно сказала русалка. — У меня есть пара кандидатов. Один — рыбак, другой — водолаз. Третий — просто любитель поплавать.

Альбина фыркнула в свое вязание.

— Вы серьезно? — спросил Велес.

— А что? — удивилась русалка. — Я симпатичная. У меня хвост блестит. И я умею петь. Правда, только под водой, но это неважно.

Велес закрыл глаза и сделал глоток меда.

— Ладно, — сказал он. — Иди. И не попадайся участковым.

Русалка кивнула, взяла бумагу, поднесла ее к губам (поцеловала, как что—то святое) и выскользнула за дверь, оставляя за собой мокрый след.

Велес откинулся на стуле.

— Русалка без прописки, — сказал он. — У меня была только что русалка без прописки.

— И змеи с профсоюзом, — напомнила Альбина.

— И корова—поэтесса с плагиатом, — добавила она.

— И голуби—гопники, — закончил Баюн, не отрываясь от газеты.

Велес взял колокольчик и позвонил в него.

— Я справлюсь, — сказал он.

— Конечно справитесь, — ответил Баюн. — Но учтите: список еще длинный. А за дверью — уже две Афродиты.

— Две Афродиты?!

— Одна — настоящая. Вторая — ее инстаграм—версия, Лила Блинк. Они обе хотят вашего внимания.

— И кто из них опаснее?

— Лила, — сказала Альбина. — Она может раздуть скандал в интернете. А Афродита просто зальет слезами.

Велес сделал еще один крупный глоток меда и посмотрел на дверь.

— Тогда пусть войдет Афродита, — сказал он. — Хотя бы с ней я знаю, как говорить.

Альбина встала и пошла к двери.

— Следующий! — крикнула она.

Дверь открылась, и в комнату вплыла Афродита. Вся в розовом, с идеальной укладкой с моноподом в руке и обиженным выражением лица.

— Велес, — сказала она капризным голосом, — у меня проблемы с Instagram.

— Какие? — устало спросил Велес.

— Мой пост не набрал и ста тысяч лайков, — заявила Афродита, садясь на стул. — А у какой—то Лилы Блинк — два миллиона! И она даже не богиня! Она просто… просто инстадива!

— Она делает контент, — заметила Альбина.

— Контент?! — возмутилась Афродита. — Я — богиня! Я — олицетворение красоты и любви! А она — просто девушка с фильтрами!

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетела Лила Блинк. Вся в розовом, с моноподом и огромными очками, которые съезжали на нос.

— Ах, вот ты где! — закричала Лила, указывая на Афродиту. — Ты опять жалуешься? Ты уже надоела всем со своей популярностью!

— Я богиня! — возмутилась Афродита. — Я имею право жаловаться!

— Ты просто завидуешь! — заявила Лила. — У меня двенадцать миллионов подписчиков, а у тебя — двести тысяч! И это только потому, что ты — богиня! Если бы не твой статус, у тебя было бы еще меньше!

— Как ты смеешь! — закричала Афродита. — Я старше тебя на тысячу лет!

— Возраст не имеет значения, — парировала Лила. — Важен контент! А у тебя скучный контент! Ты выкладываешь свои старые фотографии с Олимпа, а я — новые тренды! И у меня больше лайков!

Они начали спорить, перебивая друг друга. Велес смотрел на них, чувствуя как усталость накрывает его с новой силой.

— Альбина, — сказал он, — у нас есть еще мед?

— Только тот, что в банке, — ответила лиса. — Но если ты его выпьешь, пчелы точно устроят забастовку.

— Пчелы уже устроили забастовку, — напомнил Баюн. — Они изъяли мед. Так что у тебя есть только то, что припрятала лиса.

— Тогда дай мне его, — сказал Велес. — Я хочу выпить и забыться.

Альбина протянула ему банку. Велес сделал глоток и посмотрел на спорящих богинь.

— Хватит! — крикнул он.

Афродита и Лила замолчали.

— Я решу вашу проблему, — сказал Велес. — Но сначала я должен решить проблему с коровой Буренкой.

— При чем здесь корова? — спросила Лила.

— Она написала стихи, — ответил Велес. — И их украл Локи. Теперь я должен вернуть ей авторские права. И если вы мне поможете, я помогу вам.

— Как? — спросила Афродита.

— Ты, Афродита, сделаешь пост о Буренке. Назовешь ее «новой музой». Это привлечет внимание к ее стихам. А ты, Лила, сделаешь репост. И укажешь, что автор — Буренка.

— Я не буду делать репост про какую—то корову! — возмутилась Лила.

— Тогда я не буду решать твою проблему с Афродитой, — ответил Велес.

Лила задумалась.

— Хорошо, — сказала она. — Но только если Афродита тоже сделает пост.

— Я сделаю, — согласилась Афродита. — Но только если Буренка напишет стихотворение в мою честь.

— Она напишет, — сказал Велес. — Я попрошу ее.

Он повернулся к Альбине.

— Вызови Буренку, — сказал он. — Мы решим все сейчас.

Альбина встала и крикнула в коридор.

— Буренка! Зайди!

Через минуту в дверь протиснулась Буренка. Все в той же шляпке, с вуалью и искусственным цветком.

— Вы звали, божество? — спросила она.

— Да, — сказал Велес. — У меня есть предложение. Ты напишешь стихотворение в честь Афродиты. А она сделает пост о тебе. И Лила сделает репост. Тогда все узнают, что ты — автор.

— И что я получу? — спросила Буренка.

— Славу, — ответил Велес. — И признание. И, возможно, гонорар.

— Я согласна! — радостно сказала Буренка. — Я напишу такое стихотворение! «Афродита — красота, вечная, как доброта...».

— Хватит, — остановил ее Велес. — Ты напишешь потом. А сейчас — все вместе.

Он повернулся к Афродите и Лиле.

— Вы сделали посты? — спросил он.

— Да, — ответили они хором.

— Отлично, — сказал Велес. — Тогда я решу вашу проблему.

Он взял лист бумаги и написал:

«Афродита — богиня любви и красоты. Лила Блинк — инстадива. Буренка — поэтесса. Отныне они работают вместе. Афродита делает посты о Буренке. Лила делает репосты. Буренка пишет стихи. Все довольны».

— Подпишите, — сказал Велес, протягивая бумагу.

Они подписали.

— Теперь уходите, — сказал он. — У меня еще есть дела.

— Какие? — спросила Афродита.

— Не ваше дело, — ответил Велес. — Просто уходите. И помните: если вы не выполните условия, я расскажу всем, что Афродита красилась на закате Олимпа, а Лила использует фотошоп в каждой фотографии.

Они побледнели и вылетели из офиса.

Велес сел на стул, взял банку с медом и сделал большой глоток.

— Альбина, — сказал он, у нас есть еще кто-то в списке?

— Только змеи, — ответила лиса. — Но они уже ушли.

— Тогда я выпью мед и буду молчать.

— А если кто-то еще придет?

— Тогда я выпью еще одну банку меда, — ответил Велес. — И буду молчать дальше.

Баюн перевернул страницу газеты и тихо фыркнул.

А за дверью уже слышалось:

— Велес! У нас проблема! Чайки требуют встречи!

Велес взял банку с медом и сделал глоток.

— Чайки, — повторил он. — Они будут завтра. Сегодня — у меня выходной.

Он откинулся на стуле и закрыл глаза.

Но в дверь снова постучали.

— Велес! Это чайки! Мы требуем встречи!

Велес не открывал глаз.

— Скажите им, — прошептал он, — что я умер. И ушел в Навь. Навсегда.

— Они не поверят, — заметила Альбина.

— Тогда скажите им, что я пью мед. И не хочу никого видеть.

— Они не поймут.

— Тогда скажите им, что я — бог скота, а не бог чаек. И пусть идут к Афродите.

— Афродита в Instagram, —напомнила Альбина.

— Тогда пусть идут следом за ней, — ответил Велес. — Я занят.

Он сделал глоток меда и вздохнул.

За дверью продолжали стучать.

Но Велес больше не слушал.

Он думал о Нави.

Там было тихо.

ГЛАВА 3. День второй, или Чайки, пчелы и другие птицы

21 марта. Подвал торгового центра «Три кота». 9:15 утра.

Велес сидел за столом и смотрел на пустую банку из—под меда. Вчерашний день был похож на бесконечный кошмар, от которого он не мог проснуться. Коты, голуби, корова—поэтесса, змеи, русалка, Афродита и инстадива — все они прошли через его кабинет, оставив после себя горы бумаг, мокрые следы и чувство полного опустошения.

— Альбина, — сказал он, — у нас есть еще мед?

— Нет, — ответила лиса, — и я надеюсь, что сегодня пчелы решат свои проблемы. Иначе мы останемся без сладкого навсегда.

— Не говори о пчелах, — простонал Велес, потирая уши. — У меня от них уже в ушах жужжит.

Альбина удивленно подняла бровь.

— В ушах?

— Ну да, — сказал Велес. — Головная боль — это слишком просто. А жужжание — это фирменный пчелиный стиль. Они даже в моих снах теперь жужжат. Представляешь? Я сплю, а мне снится, что я — улей.

— Вы — улей? — переспросила Альбина, сдерживая смех.

— Я — улей, — мрачно подтвердил Велес. — И пчелы летают вокруг меня и требуют акцизы. Я просыпаюсь с мыслью: «Где мои налоги?», а потом вспоминаю, что я бог, а не налоговый инспектор.

— Может вам стоит отдохнуть? — предложила Альбина.

— Отдохнуть? — Велес усмехнулся. — У меня за дверью чайки, пчелы, змеи и, наверное, еще кто-то, кто хочет получить бумажку с моей подписью. Как я могу отдохнуть?

— Так можно двери не открывать, — сказала Альбина, не отрываясь от вязания.

— Можно, — ответил Баюн, переворачивая страницу. — Но тогда они начнут ломиться в стены. А стены у нас, между прочим, тонкие как картон. Я слышал, как вчера змеи обсуждали план захвата вентиляции.

— Вентиляции?! — Велес вскочил. — Они хотят захватить вентиляцию?

— Ну, они же змеи, — пожал плечами Баюн. — Им нужны теплые места. А вентиляция — самое теплое место в подвале. Так что если вы не откроете дверь сегодня, завтра они будут выползать из нашего кондиционера.

Велес представил, как просыпается утром, а из кондиционера свешивается змеиный хвост, и вздрогнул.

— Ладно, — сказал он, вставая. — Открою. Но если там будут чайки с требованием оформить на них мусорную компанию, чтобы им платили налоги, я уйду в Навь без возврата.

— А что, идея неплохая, — заметила Альбина, поправляя вязание. — Чайки все равно собирают мусор. Почему бы им не делать это официально?

— Потому что они — чайки! — возмутился Велес. — Они должны собирать мусор бесплатно, как и положено птицам!

— А вот и нет, — сказал Баюн, перелистывая газету. — Согласно статье 14—Кодекса «О труде животных», любое существо, выполняющее систематическую работу, имеет право на официальное трудоустройство. А чайки, между прочим, собирают мусор каждый день. Это систематическая работа.

— Я подписывал этот кодекс? — спросил Велес.

— В седьмом веке, — ответил Баюн. — Вы были пьяны.

— Я всегда был пьян в седьмом веке, — буркнул Велес. — Это был хороший век.

Он подошел к двери, взялся за ручку и замер.

— Если они попросят налоговые вычеты, я уйду в Навь прямо сейчас, — сказал он.

— Я запишу, — серьезно сказала Альбина, доставая блокнот. — «День второй, 9:17 утра. Велес угрожает уйти в Навь из—за налоговых вычетов для чаек». Это войдет в отчет.

— В какой отчет?

— В тот, что я веду для Себека. Он любит знать, как вы справляетесь со стрессом.

— Я справляюсь, — буркнул Велес. — Я просто… адаптируюсь.

Он открыл дверь.

В коридоре стояли чайки. Три штуки. Но не простые. Одна была в кожаной куртке, вторая держала в клюве накладные усы, а третья — самая маленькая — держала в клюве телефон с включенной камерой. За ними, чуть поодаль, виднелась делегация пчел в строгих костюмах и с плакатами: «Мед — это наше все!» и «Налоги — это справедливость!».

Главная чайка шагнула вперед, поправила куртку и сказала официальным тоном:

— Здравствуйте, божество. Мы — ООО «Мусорный креатив». Мы хотим оформить нашу деятельность официально. Чтобы нам платили налоги.

— Чтобы вам платили налоги? — переспросил Велес, чувствуя, как в ушах снова начинает жужжать.

— Ну да, — кивнула чайка. — Мы собираем мусор, мы его перерабатываем, мы создаем искусство. А нам за это ничего не платят. Мы хотим стать официальной компанией, чтобы получать субсидии и налоговые вычеты.

— Вы — чайки, — сказал Велес. — Вы должны собирать мусор бесплатно.

— Это дискриминация! — возмутилась чайка. — Почему пчелы могут получать акцизы, а мы не можем получать налоги?

— Пчелы — это другое, — сказал Велес. — Они производят мед. А вы… вы производите мусор.

— Мы перерабатываем мусор! — гордо заявила чайка. — Это называется «безотходное производство». Мы создаем арт—объекты из отходов. Мы — художники!

— Безотходное производство? — переспросил Велес, потирая ухо, в котором все еще жужжало. — Вы — чайки. Вы производите отходы. Это природа.

— А вот и нет! — возразила чайка. — Мы собираем мусор, сортируем его, перерабатываем. Мы не производим отходы, мы утилизируем. Это экологично!

— И вы хотите, чтобы я оформил это официально?

— Да! — хором ответили чайки. — Мы хотим, чтобы вы признали нас официальным предприятием по безотходному производству. С лицензией. С субсидиями. И с налоговыми вычетами.

— Налоговыми вычетами, — повторил Велес, чувствуя, как голова начинает кружиться. — Вы — чайки. Вы не платите налоги.

— Так мы и не хотим их платить! — сказала чайка. — Мы хотим, чтобы нам платили! Это же безотходное производство! Мы спасаем планету от мусора! Это социально значимая деятельность!

Альбина, сидевшая в углу с вязанием, тихо фыркнула.

— Велес, — сказала она, — они правы. С юридической точки зрения. Если они собирают и перерабатывают мусор, это действительно безотходное производство. И они имеют право на субсидии.

— С юридической точки зрения, — повторил Велес. — С юридической точки зрения, я — бог, а не налоговый инспектор.

— Но вы — смотритель Перекрестка, — напомнил Баюн, не отрываясь от газеты. — И это входит в ваши обязанности.

— Мои обязанности — заполнять журнал формы 7—Миф, а не раздавать субсидии чайкам!

— Журнал формы 7—Миф, между прочим, вы до сих пор не заполнили, — заметил Баюн.

Велес замолчал. Он посмотрел на чаек, потом на пчел, которые стояли за ними с плакатами, потом на Альбину, которая смотрела на него с улыбкой, и на Баюна, который читал газету.

— Хорошо, — сказал он, делая глубокий вдох. — Я оформлю ваше безотходное производство.

Он взял лист бумаги и написал:

«Разрешение на безотходное производство. Выдано ООО «Мусорный креатив». Разрешено: собирать, сортировать и перерабатывать отходы на территории ТЦ. Предоставлять отчеты о деятельности. Получать субсидии и налоговые вычеты в соответствии с законодательством Перекрестка. Подпись: Велес. Дата: 21 марта».

Он протянул бумагу чайке.

— Держи, — сказал он. — И больше не приходите с налоговыми вычетами.

Чайка взяла бумагу, прочитала, и ее глаза засветились радостью.

— Спасибо, божество! — сказала она. — Мы будем работать! Мы спасем планету от мусора! И если что, мы сделаем ваш портрет из пластиковых крышек!

— Не надо, — поспешно сказал Велес. — Просто делайте искусство.

Чайки улетели.

Велес закрыл дверь и сел на стул.

— Безотходное производство, — сказал Велес, глядя в пустоту. — Я оформил чайкам безотходное производство. Я дал пчелам акцизы. Я признал змей профсоюзом. Я выдал русалке временную прописку. Что дальше?

— Кроты, — сказала Альбина, заглядывая в список. — Они ждут с требованием оформить их как официальных шахтеров.

— Кроты, — повторил Велес. — Они хотят налоговые вычеты?

— Нет, — ответила Альбина. — Они хотят, чтобы вы признали их официальными добытчиками полезных ископаемых.

— Полезных ископаемых? — переспросил Велес. — Они добывают землю!

— Они говорят, что земля — это полезное ископаемое, — сказала Альбина. — И они хотят получать за это деньги.

Велес закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Запускай их, — сказал он. — Всех. Одновременно. Я хочу покончить с этим днем.

Альбина подошла к двери и крикнула в коридор:

— Заходите все! У бога сегодня день массовых приемов!

Дверь распахнулась, и в помещение ввалились кроты. Шесть штук. В касках, с лампами на головах, в робах, перепачканных землей. В руках они держали плакаты:

«Земля — наше все!»

«Шахтеры требуют признания!»

«Без нас вы бы не сидели на стульях!».

Главный крот, в самой большой каске, шагнул вперед и откашлялся.

— Велес, — сказал он басом, — мы — кроты—шахтеры ЛУРа. Мы требуем официального статуса.

— Какого? — спросил Велес.

— Мы хотим, чтобы вы признали нас официальными добытчиками полезных ископаемых. С правом на зарплату, на отпуск и на пенсию.

— Пенсию? — удивился Велес.

— Ну да, — сказал крот. — Мы работаем под землей годами. Мы имеем право на заслуженный отдых.

— Вы — кроты, — сказал Велес. — Вы живете под землей.

— Именно! — гордо ответил крот. — И мы хотим получать за это деньги.

Велес взял лист бумаги и написал:

«Удостоверение шахтера. Выдано кроту (имя вписать). Разрешено: добывать полезные ископаемые на территории Перекрестка. Получать зарплату в размере пяти корней в день. Иметь право на отпуск и пенсию. Подпись: Велес. Дата: 21 марта».

— Подписывайте по очереди, — сказал он, протягивая бумагу. — И забирайте свои копалки.

Кроты по очереди поставили свои лапы на бумагу (кротовой подписью это считалось) и, довольно улыбаясь, вышли из кабинета.

Велес откинулся на стуле.

— Кроты, — сказал он. — Теперь у меня есть кроты—шахтеры. С пенсией.

— И змеи с профсоюзом, — напомнила Альбина.

— И чайки с безотходным производством.

— И пчелы с акцизами.

— И русалка с пропиской.

Велес замолчал, осознавая масштаб того, что он только что натворил.

— Альбина, — сказал он, — я только что создал бюрократическую империю в подвале торгового центра.

— Вы создали рабочие места, — поправила Альбина.

— Я создал себе головную боль, — ответил Велес. — И жужжание в ушах.

Он взял банку с медом и сделал глоток. Меда осталось совсем чуть—чуть. На дне плескалось последнее золотое содержимое.

— Завтра, — сказал Велес, — я буду отдыхать. Никаких посетителей. Никаких чаек. Никаких кротов. Никаких змей. Я закрою дверь, заколочу ее и никого не пущу.

— А если кто-то постучит? — спросила Альбина.

— Я скажу, что я умер, — ответил Велес. — И ушел в Навь. Навсегда.

— Они не поверят, — заметил Баюн.

— Тогда я скажу, что я — бог, а не секретарь, — сказал Велес. — И пусть идут к Зевсу. Он любит раздавать указания.

Баюн фыркнул в газету.

— Зевс сейчас занят, — сказал он. — Он разбирается с многочисленными изменами. У него очередной скандал с Герой.

— Тогда пусть идут к Перуну, — сказал Велес. — Он любит греметь.

— Перун сейчас в отпуске, — ответил Баюн. — Он взял выходной на неделю.

— Тогда пусть идут к инспектору Себеку, — сказал Велес. — Он любит бюрократию.

— Себек приедет только через месяц, — сказала Альбина. — Он проверяет документы в другом мире.

Велес сделал последний глоток меда и посмотрел в пустую банку.

— Тогда, — сказал он, — я просто не буду открывать дверь.

— Это вы уже говорили, — напомнила Альбина.

— И я повторю, — сказал Велес. — Потому что это единственное, что я могу сделать.

Он поставил пустую банку на стол и посмотрел на дверь. За ней было тихо. Но он знал, что это затишье перед бурей.

— Альбина, — сказал он, — сделай пометку в своем отчете для Себека.

— Какую?

— Что я не просто справляюсь со стрессом, — сказал Велес. — Я его перерабатываю в мед. И мне его жалко.

Он откинулся на стуле и закрыл глаза.

— Завтра, — прошептал он, — я буду молчать. Я буду пить мед. И я не буду открывать дверью

— А если кто-то постучит? — спросила Альбина.

— Я скажу, что я — улей, — ответил Велес, не открывая глаз. — И что пчелы уже все забрали. И что я пуст. Как эта банка.

Он поставил пустую банку на стол и закрыл глаза.

За дверью наконец было тихо.

Но надолго ли.

ГЛАВА 4. Первые жалобы

22 марта. Подвал торгового центра «Три кота». 11:45 утра.

Велес только что разобрался с кротами (выдал им две морковки и обещал разобраться с зарплатой «на следующей неделе»), как в дверь ввалилась заплаканная женщина.

–Вы Велес? – спросила она, вытирая слезы.

– Я Велес, – осторожно ответил бог. – Чем могу помочь?

– Мой муж пропал! – всхлипнула женщина. – Вчера пошел на работу и не вернулся!

– А где он работал?

– В офисе. Но дорога проходит мимо лесополосы. Говорят, там теперь змеи водятся. Целыми стаями!

Велес нахмурился.

– Змеи? Стаями? Они же обычно поодиночке.

– Не знаю! – зарыдала женщина. – Но соседи говорят, что уже трое пропали за эту неделю! Все — мимо той лесополосы!

Альбина подняла голову от вязания.

– Велес, – тихо сказала она, – я слышала странные слухи. Змеи собираются в группы. Целыми клубками. И они кого—то утаскивают в норы.

– Что? – Велес побледнел. – Зачем?

– Не знаю. Говорят, они кого—то ищут. Или кого—то охраняют.

Велес посмотрел на женщину.

– Мы разберемся, – сказал он. – Обещаю.

Женщина ушла, но Велес чувствовал, что это только начало.

– Альбина, – сказал он, – что происходит?

– Мне кажется, – ответила лиса, – у змей появился лидер. Кто-то, кто их объединяет.

– Кто?

–Не знаю. Но говорят, что это кто-то очень опасный.

Новые жалобы

На следующий день пришло еще три жалобы. Пропали люди. Все — в районе лесополосы. Все — возвращались с работы. Все — после шести вечера.

Велес сидел за столом и смотрел на карту.

– Это уже не случайность, – сказал он. – Это система.

– А вы знаете, – вмешался Баюн, отрываясь от газеты, – в греческой мифологии есть одна дама, которая умеет превращать людей в камень. И у нее на голове живут змеи.

– Медуза Горгона, – выдохнул Велес.

– Она самая, – кивнул Баюн. – Говорят, она давно хотела переехать в этот район. Ей надоело жить на острове. Слишком много туристов.

– И она теперь здесь? – Велес вскочил. – И собирает змей?

– Скорее всего, – сказал Баюн. – Змеи на ее голове — ее верные слуги. Если она решила обосноваться здесь, они будут выполнять все приказы. В том числе — собирать людей.

– Но зачем ей люди?

– Не знаю. Может, для статуй. Она же любит превращать их в камень.

Велес схватился за голову.

–Это катастрофа! Если она будет превращать людей в камень, мне придется объясняться с Верховным советом!

– А вы уже объяснились с ними, – напомнил Баюн. – И вы получили год ссылки.

– Вот именно! А если устроит массовое окаменение, меня оставят здесь навечно!

–Поздравляю,– сказала Альбина, – у вас появился новый проект: разобраться с Медузой Горгоной.

Поход к Василиску

Велес сидел и думал. Потом вдруг встал.

– Мне нужен авторитет, – сказал он. – Кто-то, кого змеи уважают.

– Змеи уважают только змей, – заметил Баюн.

– Тогда я пойду к Василиску, – сказал Велес.

– К Василиску?! – Альбина поперхнулась. – Это же тот, кто убивает одним взглядом!

– Именно. Поэтому он — авторитет. Если я договорюсь с ним, змеи послушаются.

– Но он же убьет вас взглядом!

– Я бог подземного мира, – возразил Велес. – Я и так связан с царством мертвых. И потом, – он усмехнулся, – я попрошу его надеть темные очки.

Велес отправился в логово Василиска. Это была заброшенная пещера в лесополосе, полная змей.

Василиск оказался огромным, зеленым, с короной на голове и в солнцезащитных очках.

– Зачем ты пришел? – прошипел он.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Велес. – Медуза Горгона превращает людей в камень. Если так пойдет дальше, я потеряю работу.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Велес. – Медуза Горгона превращает людей в камень. Если так пойдет дальше, я потеряю работу.

– Мне нет дела до твоей работы, – ответил Василиск.

– А до змей? – спросил Велес. – Медуза командует ими. Она использует их как рабов. Они собирают для нее людей. Это неправильно.

Василиск задумался. Он пошевелил гребнем на голове.

– Ты прав, – сказал он. – Змеи не должны быть рабами. Но как ты собираешься решить эту проблему?

– Мне нужны переговоры, – сказал Велес. – Ты — авторитет. Если ты будешь присутствовать, змеи послушаются.

– И что я получу?

– Уважение, — ответил Велес. – И контроль над змеями. Ты будешь главным змеем.

Василиск ухмыльнулся.

– Ну, – сказал он, – ты меня заинтересовал.

Переговоры с Медузой

Велес и Василиск спустились в нору Медузы. Она восседала на троне из камней, окружённая десятками змей, которые шипели в унисон. Её глаза горели зелёным светом, а змеи на голове извивались, словно щупальца.

—Явились, — прошипела Медуза. — Мелкий бог скота и его… хвостатый друг.

—Я не просто бог скота, — спокойно сказал Велес, садясь напротив. — Я бог подземного мира. И знаешь, что я там видел?

—Что?

—Твоих предшественниц, — холодно ответил Велес. — Горгон, которые пытались захватить власть. Знаешь, чем они кончили? Их души до сих пор бродят по Нави и не могут найти покой. Хочешь присоединиться?

Медуза вздрогнула, но взяла себя в руки:

—Ты смеешь угрожать мне, божок? Я могу превратить тебя в камень одним взглядом!

—Можешь, — кивнул Велес, вставая. — Но перед этим я успею щёлкнуть пальцами и запечатать тебя в этом подвале на тысячу лет. На голодном пайке. Без змей. Без людей. Без ничего. Только стены и темнота.

Змеи на голове Медузы взволнованно зашипели. Она сжала кулаки.

—Ты блефуешь, — сказала она, но голос дрогнул.

—Проверь, — ответил Велес, шагнув к ней.

Наступила тишина. Даже Василиск замер рядом.

—Я не блефую, — продолжил Велес. — Я уже сижу в ссылке, у меня нет магии, и меня достали коты, голуби и коровы—поэтессы. А знаешь, что делают в такой ситуации боги? Они перестают сдерживаться. Потому что им нечего терять.

Он наклонился к Медузе так близко, что она почувствовала его дыхание.

—Я тебя не боюсь, — сказал он шёпотом, но так, что слышали все змеи в норе. — Потому что я уже был в Нави. И я знаю, что хуже, чем там, быть не может. А вот ты… ты ещё не была. Хочешь попробовать?

Медуза сглотнула. Её змеи обвисли. Она поняла, что бог не шутит.

—Что ты хочешь? — спросила она почти шёпотом.

—Я хочу, чтобы ты вернула всех людей, которых превратила в камень. И перестала собирать их для своих статуй. Ты будешь жить здесь, в Перекрёстке, и помогать мне контролировать змей. Но не одна.

Он повернулся к Василиску, который стоял в углу, наблюдая за переговорами.

—Ты, — сказал Велес. — Ты тоже будешь главным.

—Что? — удивился Василиск. — Я же авторитет среди змей.

—Вот именно, — кивнул Велес. — Поэтому ты будешь отвечать за порядок. Безопасность. Дисциплину. А Медуза будет отвечать за дипломатию. За связи с другими кланами. За переговоры. И за то, чтобы змеи не превращали людей в камень.

Василиск и Медуза переглянулись.

—Двойная власть? — спросил Василиск.

—Именно, — кивнул Велес. — Чтобы вы контролировали друг друга. Если один из вас решит устроить бунт, другой обязан будет доложить мне. Иначе отвечать будете оба.

Медуза злобно прошипела:

—А если мы не согласимся?

—Тогда, — сказал Велес, улыбаясь, — я запру вас обоих в этой норе. Навсегда. Без выхода. Без света. Без мышей. Вы будете сидеть и смотреть друг на друга вечность. Хотите проверить?

Змеи в норе зашипели, но уже не угрожающе — скорее испуганно. Даже волосы Медузы притихли.

Она посмотрела на Василиска. Тот слегка кивнул: соглашайся.

—Хорошо, — прошептала Медуза. — Мы согласны.

—Что я слышу? — переспросил Велес, подходя ближе. — Я не расслышал.

—Мы согласны! — выкрикнула Медуза. — Я верну людей. Я перестану превращать их в камень. Я буду работать с Василиском. Только… не отправляй меня в Навь.

—Отлично, — улыбнулся Велес, отступая на шаг. — А теперь о главном: у вас будет общий кабинет в Перекрёстке. Каждое утро — отчёт о состоянии змеиного клана. Каждый вечер — план на завтра. Без самодеятельности. Без эксцессов. Ясно?

—Ясно, — ответили они хором.

—И последнее, — добавил Велес, уже направляясь к выходу. — Если я узнаю, что кто—то из вас нарушил условия, я не просто отправлю виновного в Навь. Я сделаю так, что он будет смотреть на свои статуи вечность. Без глаз.

Он остановился у входа и обернулся:

—И, Медуза, ещё кое-что. Если будешь хорошо работать, я подумаю о том, чтобы дать тебе официальный статус богини змей. Но это будет зависеть от твоего поведения. А ты, Василиск, станешь её заместителем. С правом голоса.

Он вышел из норы. Следом за ним — Василиск, который прошептал:

—Ты был суров.

—Это необходимо, — ответил Велес. — Если бы я показал слабость, она бы меня сожрала. В прямом смысле.

Велес вернулся в Перекрёсток и сел за стол.

—Это было тяжело, — сказал он.

—Получилось? — спросила Альбина.

—Частично, — ответил Велес. — Медуза согласилась не превращать людей в камень. Но она хочет официального статуса. А Василиск согласился быть её вторым номером. Теперь у змей два лидера.

—И что теперь? — спросил Баюн.

—Теперь змеи будут работать на меня, — вздохнул Велес. — Они будут патрулировать территорию и следить, чтобы никто не пропадал.

—И сколько это будет продолжаться? — спросила Альбина.

—Вечно, — ответил Велес. — Я думал, что избавился от проблемы, а теперь я официально отвечаю за змеиный клан.

На следующее утро в дверь постучали.

—Велес! — зашипел голос. — У нас проблема! У Василиска нет тёмных очков! Он не может выйти из пещеры!

—Я дам ему очки, — устало сказал Велес.

Через час:

—Велес! Медуза хочет новый бант! Её змеи недовольны!

—Я закажу бант.

Ещё через час:

—Велес! Змеи жалуются на зарплату! Им не хватает мышей!

—У нас бюджет ограничен!

Но змеи не отставали.

День5: — Велес, у нас конфликт между Василиском и Медузой. Она считает, что он слишком много берёт на себя.

День6: — Велес, змеи требуют перерывы на обед. Они не могут работать без обеда.

День7: — Велес, у Медузы день рождения. Ты должен прийти и поздравить.

Велес сидел за столом, закрыв лицо руками.

—Альбина, — сказал он, — я создал себе нового начальника. Точнее, двух. И теперь они не дают мне покоя.

—Ты сам хотел быть богом подземного мира, — ответила Альбина. — Теперь ты бог змей, кротов, котов, коров и голубей. А ещё — домовых, русалок и Афродиты с её инстадивами. Поздравляю, Велес.

—Я хочу обратно в Навь, — простонал Велес. — Там был порядок.

—В Нави порядок? — усмехнулся Баюн. — Это ты так говоришь?

Велес не ответил.

В дверь снова постучали.

—Велес! — зашипели снаружи. — У нас проблемы с кротами! Они заняли наш коридор!

Велес закрыл глаза.

Он понял, что следующая неделя будет ещё хуже.

ГЛАВА 5. Ландыши для лисы, или Как дракон из Японии переехал в Россию

23 марта. Подвал торгового центра «Три кота». 14:30 дня.

Велес сидел за столом и смотрел на пустую банку из—под меда. В ушах жужжало. Он только что вернулся от змей, подписал договор о разделении власти между Василиском и Медузой, и чувствовал себя так, будто прожил в этом подвале три столетия.

— Альбина, — сказал он, — у нас есть еще новости?

—Есть, — сказала Альбина, и голос её звучал странно. Настороженно. Она смотрела в коридор, и в её глазах мелькнуло что—то, чего Велес раньше не видел.

—Что случилось? — спросил он.

—К нам гость, — сказала Альбина. — Из Японии.

—Из Японии? — удивился Велес. — Какой—нибудь бог? Тэнгу? Кицунэ?

—Дракон, — сказала Альбина тихо. — Рюдзин Ватацуми. Повелитель морей и владыка подводного мира в японской мифологии.

—И что он здесь забыл?

—Он… — Альбина запнулась. — Он приехал ко мне.

Велес поднял бровь.

—К тебе? То есть вы знакомы?

—В прошлом, — сказала Альбина, отводя взгляд. — До того, как я уехала в Россию.

Велес хотел спросить больше, но в дверь постучали. Деликатно, но настойчиво.

—Войдите, — сказал Велес.

Дверь открылась, и в помещение вошёл высокий мужчина в дорогом тёмно—синем костюме, с серебряными волосами до плеч и глазами цвета океана. В руках он держал букет ландышей.

—Альбина, — сказал он мягким, глубоким голосом. — Привет. Прости, что не предупредил.

Альбина не двинулась с места.

—Рюдзин, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Ты всё ещё носишь костюмы, которые тебе не идут.

Рюдзин улыбнулся.

—А ты всё ещё вяжешь, — сказал он, кивая на её свитер. — И всё ещё прячешь уши под платком.

—Я прячу их от кого попало, — сказала Альбина. — Но не от драконов.

—Альбина, — сказал Рюдзин, — я так скучал.

Он протянул ей букет.

—Твои любимые.

Альбина посмотрела на ландыши. В её глазах мелькнула теплая искра, но она быстро её погасила.

—Ты ещё помнишь, — сказала она.

—Я помню всё, — сказал Рюдзин. — Помнишь, как мы встретились?

—Помню, — сказала Альбина. — Ты упал с неба прямо в мой сад. Ты сказал, что «тестируешь полёт» и что «всё под контролем».

—Я не упал, — возразил Рюдзин. — Я грациозно приземлился.

—Шмякнулся, если по—русски, — уточнил Велес.

—Ты сломал мою любимую сакуру.

—Я её починил.

—Ты починил её своей магией, — сказала Альбина. — И она потом цвела три года подряд. Это было красиво.

—Тогда я впервые понял, что ты особенная, — сказал Рюдзин. — Потому что ты не рассердилась на меня. Ты просто сказала: «Будет новая сакура».

—Сакуры вырастают новые, — сказала Альбина. — А драконы, которые ломают деревья, не появляются каждый день.

Она улыбнулась. Не той улыбкой, которой улыбалась Баюну или Велесу. А другой — тёплой и ностальгической.

Велес почувствовал себя лишним. Он взял колокольчик и начал крутить его в руках.

—А помнишь, как мы ходили на праздник фонарей? — спросил Рюдзин. — Ты тогда надела красное кимоно с лисами. И все смотрели на тебя, а не на фонари.

—Я и не надевала кимоно, — сказала Альбина. — Ты его подарил. Ты сказал, что оно «подходит к моим волосам».

—Оно подходило, — сказал Рюдзин. — Я помню каждую деталь.

—Ты вообще запоминаешь только детали, — сказала Альбина. — Но не обещания.

Рюдзин вздохнул.

—Я знаю, — сказал он. — Я подвёл тебя. Я был глупцом.

—Ты был глупцом, — согласилась Альбина. — Ты изменил мне. С этой… как её звали? Аматэрасу?

—Это была не Аматэрасу, — сказал Рюдзин. — Это была её фрейлина. И это было сто лет назад.

—Сто лет — это для людей, — сказала Альбина. — Для нас — как вчера.

Велес поднял голову. Слово «изменил» привлекло его внимание.

—Погоди, — сказал он. — То есть он тебе изменил?

Альбина повернулась к нему.

—Да, — сказала она. — Он был драконом—флиртовщиком. Он ухаживал за мной, а потом увлёкся фрейлиной Аматэрасу.

—Я хотел вернуться, — сказал Рюдзин. — Я собирался.

—Ты собирался триста лет, — сказала Альбина. — Я устала ждать.

—Я знаю, — сказал Рюдзин. — Я жалею об этом. Каждый день.

—Ты жалеешь, — сказала Альбина. — Но ты не изменился. Ты всё ещё дракон, который думает, что цветами можно всё исправить.

—Это были твои любимые цветы, — сказал Рюдзин.

— Были, — сказала Альбина. — И остались любимыми, но только цветы.

Велес заметил, что Альбина смотрит на ландыши с лёгкой грустью, но не с гневом. И тогда он вспомнил свою Диву, которая тоже любила ландыши. И ему стало немного не по себе.

—Альбина, — сказал он осторожно, — ты ведь не злишься на него?

—Я злилась, — сказала Альбина. — Первые двести лет. Потом я просто устала. И уехала в Россию, чтобы начать новую жизнь.

—И как, помогло?

—Помогло, — сказала Альбина. — Здесь тихо. Здесь никто не знает моей истории. Здесь я просто лиса с вязанием.

Рюдзин хотел что—то сказать, но Альбина перебила его:

—А ты как сюда попал? Я слышала, Япония стала высокотехнологичной страной. Боги уже не котируются.

—Я знаю, — сказал Рюдзин. — Люди больше не молятся морю. Они молятся своим гаджетам. Мне стало тесно.

—И ты решил переехать в Россию? — удивилась Альбина.

—Я сделал гражданство, — сказал Рюдзин, доставая из кармана красный паспорт. — Теперь я официально Рюдзин Ватацумин. С пропиской в Москве, ИНН и даже полисом ОМС.

—ОМС? — переспросил Велес. — Дракону нужен полис?

—В России всё нужно, — сказал Рюдзин. — Я уже записался к терапевту. У меня повышенное давление.

—У тебя повышенное давление? — удивилась Альбина.

—От тоски, — сказал Рюдзин. — По тебе.

Альбина фыркнула.

—Ты всё такой же драматичный, — сказала она.

—А ты всё такая же лиса, — сказал Рюдзин.

—Тебе идёт костюм, — сказала Альбина. — Ты выглядишь как японский бизнесмен.

—Я и есть японский бизнесмен, — сказал Рюдзин. — Я открыл компанию по доставке морепродуктов.

—Ты серьёзно?

—Я — дракон морей, — сказал Рюдзин. — Кто лучше меня знает, что такое свежая рыба?

Альбина не выдержала и рассмеялась. Впервые за этот день. Смех её был молодым, звонким, почти забытым.

—Я скучала по тебе, — сказала она.

—Я тоже, — сказал Рюдзин.

—Но я не прощаю тебя, — сказала она.

—Я знаю, — сказал Рюдзин.

—И я не возьму ландыши.

—Я знаю, — повторил он.

Альбина взяла букет и поставила в пустую банку из—под мёда.

—Я их поставлю, — сказала она. — Потому что они красивые. Но это не значит что я тебя простила.

—Я знаю, — сказал Рюдзин в третий раз.

Он посмотрел на неё с улыбкой и вышел из комнаты.

Альбина села за стол и взяла вязание.

—Это было… неожиданно, — сказал Велес.

—Извини, — сказала Альбина. — Я не хотела, чтобы ты видел это.

—Всё в порядке, — сказал Велес. — У каждого есть прошлое.

—У меня тоже, — сказала Альбина.

—Оно у тебя было драконьим, — заметил Велес.

Альбина усмехнулась.

—Он был хорошим драконом, — сказала она. — Просто глупым.

—Все драконы глупые, — сказал Велес.

—Знаю, — сказала Альбина. — Поэтому я и уехала в Россию. Здесь хотя бы коты и голуби.

Велес взял колокольчик и зачем—то позвонил в него.

—Альбина, — сказал он, — у нас есть ещё мёд?

—Нет, — сказала она. — Но есть ландыши.

—Ландыши не заменят мёд.

—Зато они красивые, — сказала Альбина.

Она взяла вязание и начала что—то быстро вязать. Велес заметил, что это был носок.

—Носок? — спросил он.

—Для него, — сказала Альбина. — Я вяжу носки для всех, кто меня обидел.

—Ты серьёзно?

—Это моя терапия, — сказала Альбина.

Она продолжала вязать.

Баюн поднял голову от газеты.

—А что, если он вернётся? — спросил он.

—Тогда я свяжу ему шарф, — сказала Альбина. — Длинный. Чтобы он мог задохнуться, если я решу.

Велес и Баюн переглянулись.

—Жестоко, — сказал Велес.

—Это необходимо, — сказала Альбина.

Она продолжала вязать.

ГЛАВА 6. Как змеи решили проблему голубей (и создали новую)

23 марта. Подвал торгового центра «Три кота». 9:00 утра.

Велес сидел за столом и смотрел на ландыши, которые Альбина поставила в банку из—под мёда. Они уже начали увядать, но всё ещё пахли весной. Он думал о Диве. О Ярле. О том, как Перун, наверное, сейчас разгуливает по божественной канцелярии и строит из себя главного.

—Альбина, — сказал он, — у нас есть новости?

—Есть, — сказала Альбина, заглядывая в блокнот. — Змеи прислали доклад. Они решили проблему с голубями.

—Какую проблему?

—Ту самую. Голуби—гопники, которые требовали семечки.

—И что змеи сделали?

—Они провели переговоры, — сказала Альбина. — Жёсткие.

—Жёсткие?

—Они пришли к голубям всей делегацией, — сказала Альбина. — С Шип-Шипычем во главе. И сказали, что если голуби не прекратят собирать дань, змеи будут есть их яйца.

—И что голуби?

—Голуби сначала возмущались, — сказала Альбина. — Пятый даже попытался угрожать водяным пистолетом. Но змеи показали свои зубы. И голуби согласились.

—Согласились на что?

—На сотрудничество, — сказала Альбина. — Теперь голуби работают на змей. Они патрулируют территорию, собирают информацию и докладывают о всех нарушениях. И за это змеи не едят их яйца.

—Это… гениально, — сказал Велес.

—Это называется «дипломатия», — сказала Альбина. — С зубами.

—И что теперь?

—Теперь у нас есть змеиная разведка, — сказала Альбина. — Голуби—шпионы. Они уже доложили, что кроты планируют расширить туннель под ваш стул.

—Под мой стул?!

—Да, — сказала Альбина. — Они хотят сделать подземный ход к выходу. Для «оперативной эвакуации».

—Куда они собираются эвакуироваться?

—К пчёлам, — сказала Альбина. — Они хотят украсть мёд.

Велес закрыл глаза.

—Альбина, — сказал он, — скажи змеям, чтобы они разобрались с кротами.

—Они уже разбираются, — сказала Альбина. — Шип-Шипыч отправил делегацию к кротам. С требованием остановить прокладку туннеля.

—И что кроты?

—Они сказали, что не остановятся. Потому что у них есть лицензия на прокладку туннелей. Ваша лицензия.

Велес сжал кулаки.

—Я отзову лицензию!

—Вы не можете отозвать лицензию, — сказала Альбина. — Она выдана на бессрочной основе.

—Тогда я выдам новую! Которая будет запрещать прокладку туннелей под моим стулом!

—Это называется «бюрократическая война», — заметил Баюн, не отрываясь от газеты. — Очень увлекательное зрелище.

—Ты можешь быть полезным? — спросил Велес.

—Я полезен тем, что читаю газету, — сказал Баюн. — В ней написано, что голуби—шпионы уже доложили о планах кротов. И что змеи готовят ответный план.

—Какой?

—Не знаю, — сказал Баюн. — Я ещё не дочитал.

Велес взял колокольчик и позвонил в него.

—Змеи! — крикнул он. — Ко мне!

Через минуту в дверь вкатился Шип-Шипыч, а за ним — Медуза Горгона с довольным видом.

—Велес! — прошипел Шип-Шипыч. — Мы решили проблему с голубями!

—Я знаю, — сказал Велес. — Но теперь у нас проблема с кротами.

—Мы знаем, — сказала Медуза. — Мы уже работаем над этим.

—Как?

—Мы отправили к кротам Василиска, — сказала Медуза. — Он сказал, что если они не остановятся, он превратит их в камень.

—Он может превращать кротов в камень? — удивился Велес.

—Он может превращать всех, у кого есть глаза, — сказала Медуза. — А у кротов есть глаза. Маленькие, но есть.

—И что кроты?

—Они остановились, — сказал Шип-Шипыч. — Они сказали, что не хотят быть каменными.

Велес выдохнул.

—Отлично, — сказал он. — Теперь у нас есть мир.

—Мир, — сказала Медуза, — но только между змеями и кротами. Голуби теперь работают на нас. Чайки — на нас. Пчёлы — пока нейтральны.

—А кто против нас?

—Русалка, — сказал Шип-Шипыч. — Она требует, чтобы мы признали её территорию.

—Какую?

—Речку за ТЦ, — сказала Медуза. — Она говорит, что это её зона влияния.

—И что вы сделали?

—Мы отправили к ней делегацию, — сказал Шип-Шипыч. — С предложением о сотрудничестве.

—И что она?

—Она согласилась, — сказала Медуза. — Но попросила, чтобы мы не шумели по ночам.

—Почему?

—Она говорит, что у неё чувствительный слух, — сказал Шип-Шипыч. — И что наши профсоюзные собрания мешают ей спать.

Велес посмотрел на Альбину.

—Мы создали империю, — сказал он.

—Мы создали рабочие места, — поправила Альбина.

—Мы создали абсурд, — сказал Баюн.

—Это одно и то же, — сказал Велес.

Он взял банку с мёдом и сделал глоток.

—Альбина, — сказал он, — у нас есть ещё новости?

—Есть, — сказала Альбина. — Сегодня утром я видела Рюдзина.

—Опять?

—Он принёс новые ландыши, — сказала Альбина. — И сказал, что будет приходить каждый день.

—Каждый день?!

—Он хочет, чтобы я его простила, — сказала Альбина. — Он приносит цветы, говорит комплименты и обещает «исправиться».

—И что ты?

—Я сказала, что он может приходить, — сказала Альбина. — Но только если будет приносить мёд.

—Мёд?

—Ландыши не заменят мёд, — сказала Альбина. — А мёд заменит ландыши.

Велес задумался.

—Альбина, — сказал он, — ты, кажется, прощаешь его.

—Я не прощаю, — сказала Альбина. — Я просто… торгуюсь.

—Это называется «прощение», — заметил Баюн.

—Нет, — сказала Альбина. — Это называется «получение выгоды».

Она взяла вязание и начала что—то быстро вязать. Велес заметил, что это был носок. Красный.

—Это для Рюдзина? — спросил он.

—Это для меня, — сказала Альбина. — Чтобы ноги не мёрзли.

Баюн перевернул страницу газеты и тихо фыркнул.

ГЛАВА 7. Ландыши, или как Велес вспомнил о том, что потерял

24 марта. Подвал торгового центра «Три кота». 10:00 утра.

На столе в банке из—под мёда стояли ландыши. Те самые, которые Рюдзин принёс Альбине. Они уже начали увядать, но всё ещё пахли весной — свежестью, влажностью и чем—то давно забытым.

Велес смотрел на них уже пятнадцать минут. Он не мог отвести взгляд. Белые колокольчики, зелёные листья, тонкий стебель — они выглядели так же, как те, что он когда—то дарил Диве. Тогда, в другой жизни, когда он ещё был просто богом, а не смотрителем третьего разряда.

—Велес? — сказала Альбина, прерывая его размышления. — Ты в порядке?

Он вздрогнул.

—Да, — сказал он. — Всё нормально. Просто… задумался.

—О чём?

Он помолчал. Потом взял один ландыш и повертел его в руках.

—О Диве, — сказал он. — О моей первой любви.

Альбина отложила вязание.

—Ты никогда не рассказывал о ней, — сказала она.

—Потому что это больно, — сказал Велес. — И потому что это было очень давно.

—Мы боги, — сказала Альбина. — У нас всё было очень давно.

Велес усмехнулся.

—Дива была женой Перуна, — сказал он. — Богиней жизни и плодородия у западных славян. Она была светлой, доброй и невероятно красивой. Когда она смеялась, распускались цветы. Когда она плакала — шёл дождь.

—Женой Перуна? — переспросила Альбина. — То есть ты влюбился в чужую жену?

—Я влюбился в неё, когда она ещё не была его женой, — сказал Велес. — Но она выбрала его. А потом мы встретились снова. И всё пошло не так.

—Как?

—Она была несчастлива, — сказал Велес. — Перун был ревнивым и жестоким. Он не давал ей свободы. А я дал. Я увёз её на поля, мы гуляли, смеялись… Она снова улыбалась. И между нами что—то произошло.

—И что?

—Ярл, — сказал Велес. — Мой сын.

Альбина замерла.

—Ярл — твой сын?

—Да, — сказал Велес. — Я узнал об этом не сразу. Когда он родился, все думали, что он от Перуна. Но я знал правду. И Перун тоже знал.

—И он всё равно оставил его?

—Он оставил его, потому что не мог признать, что его жена родила от другого, — сказал Велес. — Перун сохранил видимость брака. Но Ярл для него всегда был чужим.

—А для тебя?

—Для меня он — всё, — сказал Велес. — Но я не мог быть рядом. Перун пригрозил, что если я приближусь к ним, он уничтожит меня. И Диву.

—И ты поверил?

—Я верил, — сказал Велес. — Перун умеет держать слово.

Он взял ландыш и повертел его в руках.

—Она любила ландыши, — сказал он. — Я дарил их ей каждую весну. Наши встречи всегда были весной. Когда я видел её, мне казалось, что мир становится светлее.

—А Ярл знает, что ты его отец?

—Он догадывается, — сказал Велес. — Но Перун воспитал его в ненависти ко мне. Он говорит, что я «враг» и «предатель». Ярл не знает правды.

—Ты должен рассказать ему.

—Я не могу, — сказал Велес. — Я в ссылке. И если я попытаюсь связаться с ним, Перун использует это против меня.

Он вздохнул и поставил ландыш обратно в банку.

—Я потерял её, — сказал он. — И потерял сына. Всё, что у меня осталось — это этот подвал и ландыши.

Альбина взяла его руку и сжала.

—Ты не один, — сказала она. — У нас есть ты. И мы поможем тебе.

Велес посмотрел на неё.

—Ты не понимаешь, — сказал он. — Это не просто любовь. Это проклятие. Каждый раз, когда я вижу ландыши, я вспоминаю её. И каждый раз мне становится больно.

—Тогда почему ты не выбросишь их?

—Потому что они — единственное, что у меня осталось, — сказал Велес. — Кроме воспоминаний.

Альбина замолчала. Она взяла вязание и начала что—то быстро вязать.

—Это для тебя, — сказала она. — Шарф.

—Шарф? — удивился Велес. — Я не мёрзну в подвале.

—Это будет напоминать тебе, — сказала Альбина. — Что ты не один. И что я рядом.

Велес посмотрел на неё и улыбнулся.

—Спасибо, — сказал он.

Она продолжала вязать.

—Альбина, — сказал он. — А что, если я попытаюсь увидеть Ярла?

—Ты не можешь, — сказала Альбина. — Ты на испытательном сроке.

—Я знаю, — сказал Велес. — Но я могу написать ему письмо.

—Он прочитает?

—Не знаю, — сказал Велес. — Но я попробую.

Он взял лист бумаги и начал писать.

Альбина посмотрела на него, на ландыши и на шарф, который только начала вязать.

—Всё будет хорошо, — сказала она.

—Знаю, — сказал Велес. — Я бог.

Он улыбнулся и продолжил писать.

Через час он закончил письмо и отдал его Альбине.

—Передай это Себеку, — сказал он. — Пусть он отправит Ярлу.

—Ты уверен? — спросила Альбина.

—Уверен, — сказал Велес. — Я должен хотя бы попытаться.

Альбина взяла письмо и спрятала его в карман.

—Я передам, — сказала она.

Велес откинулся на стуле и посмотрел на ландыши.

—Спасибо, — сказал он. — За то, что выслушала.

—Всегда, — сказала Альбина.

Она взяла вязание и продолжила вязать шарф.

Баюн поднял голову от газеты.

—Я бы сказал, что это трогательно, — заметил он. — Но я не люблю трогательные моменты. Они мешают читать.

—Ты бессердечный, — сказала Альбина.

—Я кот, — сказал Баюн. — Это одно и то же.

Он снова уткнулся в газету.

Велес улыбнулся и закрыл глаза.

Ландыши пахли весной. Но внутри него было пусто.

ГЛАВА 8. Весы в метро, или Как сатир украл справедливость

25 марта. Подвал торгового центра «Три кота». 10:30 утра.

Велес сидел за столом и смотрел на гору документов, которые скопились за последние дни. Кроты требовали расширения туннелей, змеи просили утвердить финансирование профсоюза, чайки жаловались на недостаток мусора для безотходного производства, а пчёлы прислали очередное уведомление о необходимости акцизной проверки.

—Альбина, — сказал он, — если я увижу ещё одну бумажку, я уйду в Навь без возврата.

—Тогда вы не увидите эту, — сказала Альбина, протягивая ему лист. — Но она важная.

—Что там?

—Инспектор Себек прислал уведомление, — сказала Альбина. — Анубис потерял свои весы.

—Весы? — переспросил Велес. — Какие весы?

—Те самые, — сказала Альбина. — Которыми он взвешивает души. Он потерял их в метро.

—В метро?!

—Да, — сказала Альбина. — Он ехал на «Красной ветке», и кто-то украл у него сумку с весами.

—Кто украл?

—Он говорит, что это был «подозрительный мужчина в кепке», — сказала Альбина. — Но Себек считает, что это был кто-то из мифологических существ.

—И что мне делать?

—Вы должны помочь Анубису найти весы, — сказала Альбина. — Иначе он не сможет взвешивать души. А это нарушит баланс между мирами.

—Я не могу искать весы! — возмутился Велес. — Я — смотритель Перекрёстка, а не детектив!

—Вы — бог подземного мира, — сказала Альбина. — Вы лучше всех знаете, что такое души и весы.

—Я бог скота и магии! — закричал Велес. — А не похититель весов!

В этот момент дверь открылась, и в помещение шагнул Анубис. Он выглядел не как грозный судья мёртвых, а как уставший египтолог с собачьей головой. В его руках была пустая сумка, а в глазах читалась паника.

—Велес! — сказал Анубис. — Мне нужна твоя помощь!

—Я знаю, — сказал Велес. — Ты потерял весы.

—Это не просто весы! — сказал Анубис. — Это инструмент моего величия! Без них я не могу взвешивать души!

—Я знаю, — сказал Велес. — Но я не знаю, где их искать.

—Я знаю, кто их взял, — сказал Анубис. — Сатир.

—Сатир? — переспросила Альбина, поднимая голову от вязания. — Ты уверен?

—Запах, — сказал Анубис. — Козлиный. И виноградный. Больше никто так не пахнет.

Альбина отложила вязание и задумалась.

—Я знаю одного сатира, — сказала она. — Он работает в старом театре на окраине. Иногда заходит в Перекрёсток, чтобы обменять слухи на мёд. Но я его обычно прогоняю — он слишком много болтает.

—Ты можешь привести нас к нему? — спросил Велес.

—Могу, — сказала Альбина. — Но предупреждаю: он не отдаст весы просто так. Ему нужна плата.

—Какая?

—Информация, — сказала Альбина. — Сатиры живут слухами. Если ты расскажешь ему что—то, чего он не знает, он отдаст весы.

—Я расскажу ему про Перуна, — сказал Велес.

—Это слишком опасно, — сказала Альбина.

—Он не сможет использовать это против меня, — сказал Велес. — Он сатир, а не бог.

—Сатиры тоже умеют плести интриги, — сказала Альбина. — Но решать тебе.

—Я расскажу ему правду, — сказал Велес. — И он отдаст весы.

Анубис просиял (насколько может просиять существо с собачьей головой).

—Тогда идём!

Они вышли из Перекрёстка и направились к театру. Альбина уверенно вела их через переулки и дворы, мимо старых домов и облупленных заборов.

—Ты часто ходишь в театр? — спросил Велес.

—Иногда, — сказала Альбина. — Там тихо. И можно вязать без отвлечений.

—И поэтому ты знаешь сатира?

—Он работает осветителем, — сказала Альбина. — Он всегда сидит на вышке и смотрит на всех. Он знает всё обо всех.

—И что он хочет взамен?

—Он хочет знать, что происходит в божественной канцелярии, — сказала Альбина. — Он коллекционирует слухи.

Театр был старым, с облупленными колоннами и запахом пыли и амбиций. Альбина открыла служебный вход и повела их по тёмному коридору к двери с табличкой «Осветительная».

Внутри сидел сатир. Он был в кепке, с козлиными ногами и довольной улыбкой. На столе перед ним лежали весы. Рядом с ними — чаша с виноградом и пустая бутылка.

—А, гости! — сказал сатир, увидев их. — Я вас ждал.

—Ты украл мои весы! — закричал Анубис.

—Не украл, — сказал сатир. — Я их одолжил.

—Зачем?!

—Чтобы взвесить виноград, — сказал сатир. — Для самогона.

—Для самогона?! — возмутился Анубис. — Это священные весы!

—Они отлично взвешивают виноград, — сказал сатир. — И я, кстати, уже сделал несколько партий. Хотите попробовать?

—Мы не хотим пробовать! — закричал Анубис. — Отдай весы!

—Верну, — сказал сатир, глядя на Велеса. — Но сначала ответь мне на один вопрос.

—Какой?

—Ты любишь ландыши?

Велес замер.

—Что?

—Ландыши, — повторил сатир. — Ты любишь их?

—Люблю, — сказал Велес. — Это любимые цветы Дивы.

—И что ты чувствуешь, когда видишь их?

Велес помолчал.

—Боль, — сказал он. — И любовь. И потерю.

—Хорошо, — сказал сатир. — Этого достаточно.

Он протянул весы Анубису.

—Держи. Они твои.

Анубис схватил весы и прижал к груди.

—Спасибо, — сказал он.

—Не благодари, — сказал сатир. — Я взял то, что хотел.

—И что ты взял? — спросил Велес.

—Правду, — сказал сатир. — Это самая ценная валюта в мире.

Они вышли из театра. Анубис прижимал весы к груди, как ребёнок — любимую игрушку.

—Я должен тебе кое-что сказать, — сказал он, оглядываясь по сторонам.

—Что?

—Ты думаешь, что оказался здесь из—за спора с Перуном, — сказал Анубис. — Но это не так.

—Что значит «не так»?

Анубис понизил голос:

—Кто предложил выпить на «Базаре пантеонов»?

—Зевс.

—А кто подливал тебе снова и снова?

—Зевс, — сказал Велес, начиная понимать.

—А кто громче всех требовал твоего наказания?

—Перун, — сказал Велес.

—А кто уже давно хочет избавиться от тебя?

Велес замолчал.

—Откуда ты знаешь? — спросил он.

—Я слышал разговоры, — сказал Анубис. — В божественной канцелярии. Между Перуном и другими членами совета. Он говорил, что «скотник должен исчезнуть на год». И что «за это время он всё уладит».

—Что значит «уладит»?

—Я не знаю, — сказал Анубис. — Но я знаю, что ты должен быть осторожен. Очень осторожен.

—Почему ты мне это говоришь?

—Потому что я помню, каким ты был раньше, — сказал Анубис. — Ты был честным богом. Ты не заслужил быть здесь. Ты не заслужил потерять всё.

—Ты веришь, что я не заслужил этого?

—Я знаю, что не заслужил, — сказал Анубис.

Велес посмотрел на пустые руки. Сатир не дал ему ничего, кроме весов для Анубиса.

—Я должен разобраться, — сказал он.

—Разберись, — сказал Анубис. — Но не спеши. Перун силён. И он умеет ждать. Ты тоже должен научиться ждать.

Анубис взял свои весы и пошёл в сторону метро.

—Береги себя, Велес, — сказал он на прощание. — И не доверяй тем, кто слишком близко к трону.

Он исчез в толпе.

Велес стоял и смотрел ему вслед.

—Перун, — пробормотал он. — Ты хотел избавиться от меня?

Он сжал кулаки и пошёл обратно в Перекрёсток.

Альбина сидела за столом, когда он вошёл.

—Ты выглядишь… задумчивым, — сказала она.

—Я думаю, — сказал Велес.

—О чём?

—О том, кто мой друг, — сказал Велес. — И кто мой враг.

—Ты знаешь, кто они?

—Я начинаю понимать, — сказал Велес.

Он сел за стол и взял пустую кружку.

—Альбина, — сказал он, — у нас есть ещё мёд?

—Нет, — сказала она.

—Тогда я буду пить воду, — сказал Велес. — И думать.

Он закрыл глаза.

Баюн перевернул страницу газеты.

—Это будет долгая ночь, — сказал он.

—Да, — сказал Велес. — Но она будет нужной.

ГЛАВА 9. Сны, или Как Морфей намекнул Ярлу на правду

25 марта, поздний вечер. Божественная канцелярия, спальня Ярла

Ярл сидел у окна и смотрел на ночное небо. Мысли были тяжелыми, как грозовые тучи, которые Перун любил собирать над Олимпом в плохом настроении.

Он уже хотел лечь спать, как в комнате появился он.

Без стука. Без звука. Просто возник из тени — высокая фигура в черном плаще, с лицом скрытым капюшоном. Только глаза светились в полумраке: две бездонные тени.

— Морфей, — сказал Ярл, не удивляясь. — Зачем ты здесь?

Морфей сделал шаг вперед и остановился напротив Ярла.

— Ничего тебя не смущает? — спросил он.

Голос его звучал как шорох сухих листьев, как звук ветра в пустом храме.

— Что именно? — спросил Ярл, хмурясь.

— Ссылка Велеса, — сказал Морфий. — Ты не задумывался, почему это произошло именно сейчас? Почему именно он, а не кто-то другой?

— Он нарушил правила, — сказал Ярл. — Он перекроил реальность.

— Он перекроил реальность, — эхом повторил Морфей. — Но разве он единственный, кто это делал? Локи пакостит каждый день. Зевс изменяет женам. Перун угрожает молниями смертным. Почему наказали только Велеса?

Ярл открыл было рот, но не нашел ответа.

— Я не знаю, — признался он.

— Потому что ты не хочешь знать, — сказал Морфей. — Ты боишься правды. Но сегодня ночью ты ее увидишь. Я покажу тебе сон. И ты сам все поймешь.

— Что ты хочешь мне показать? — спросил Ярл, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна страха.

— Правду, — сказал Морфий. — Кто твой настоящий отец.

Он взмахнул рукой, и комната исчезла.

***

Ярл стоял посреди бескрайнего луга, залитого солнечным светом. Вдалеке виднелся лес, а прямо перед ним стояла женщина с ландышами в волосах. Она улыбалась ему, но лицо ее было размытым, как старая фотография.

— Мама? — прошептал Ял.

Она не ответила. Вместо этого она протянула руку и указала куда-то в сторону леса. Ярл обернулся.

На опушке леса стоял мужчина. Высокий, бородатый, в вышитой сорочке, с посохом, увитым колосьями. Он смотрел на Ярла с теплотой, которую тот никогда не видел в глазах Перуна. В руке он держал букет ландышей — таких же, как у женщины.

— Велес? — спросил Ярл. — Ты… что ты здесь делаешь?

Велес не ответил. Он просто смотрел на Ярла, и в его глазах была такая боль, что Ярл почувствовал ее как свою.

Потом мужчина повернулся и пошел в лес. Женщина пошла за ним. Вместе они вошли в тень деревьев.

Ярл хотел побежать за ними, но ноги не слушались. Он смотрел им вслед и чувствовал, как внутри что-то разрывается.

— Подождите! — крикнул он. — Кто вы? Что это значит?!

Но они исчезли. Только ландыши остались на траве — белые колокольчики, как маленькие звезды.

***

Ярл проснулся с криком. Он сидел на кровати, тяжело дыша, сжимая простыни так, что побелели пальцы.

Сон был настолько реальным, что он почти чувствовал запах ландышей, который исходил от женщины. И взгляд Велеса — больной, любящий, отчаянный — до сих пор стоял перед глазами.

— Ландыши, — прошептал Ярл. — Мама любила ландыши. И Велес тоже. Он держал их в руке.

Он закрыл глаза и попытался вспомнить, что говорил Морфей.

«Ты боишься правды. Но сегодня ночью ты ее увидишь».

— Правда? — прошептал Ярл. — Что это значит?

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали.

— Если Велес держал ландыши, если он был рядом с мамой… значит, он был ей близок. Ближе, чем Перун.

Он встал и подошел к двери. Положил руку на ручку, собираясь выйти, но замер.

За дверью было тихо. Слишком тихо. Перун всегда знал, когда кто-то выходил из комнаты. У него было чутье на любое движение в доме.

Ярл отпустил ручку.

— Черт, — прошептал он. — Он следит за мной.

Он отошел от двери и подошел к окну. Ночь была темной, но где-то за облаками мерцали звезды.

— Я должен узнать правду, — сказал он в пустоту. — Но я не могу просто так уйти. Перун не позволит.

Он сел на кровать и закрыл глаза.

— Морфей, — прошептал он. — Ты слышишь меня? Я хочу знать, как мне попасть в Перекресток. Но Перун следит за мной. Он не выпустит меня.

Ответа не было.

Но вдруг в комнате стало прохладно. Ветерок пробежал по коже, и Ярл услышал шепот:

— Найди того, кто поможет. Кого Перун не заподозрит.

— Кого? — спросил Ярл.

Шепот стих.

Ярл открыл глаза и посмотрел в темноту.

— Я найду, — сказал он. — Я найду.