Боевые девочки любят длинные стволы (том 3)

Глава 1

Двумя сутками ранее. Этос, Южный континент. Синяя пустыня

Отрера Млама

Миновав три крупных бархана, девушка с горечью осознала, что травмы серьёзнее, чем предполагала вначале. Правая нога сильно подводила: острая боль простреливала, когда та на неё опиралась. Вдобавок, этот приставучий песок, втягивал ноги до середины голени, а то и до колена, затрудняя шаг. Обычно на пеших испытаниях использовались специальные сапоги, добровольно же ни один идиот из клана сюда не совался без гравика и отпугивающих ультразвуковых пушек.

Поднявшись на высокую горку песка с трудом, она, наконец, рассмотрела скальный пик вдалеке. Надеясь, что это не мираж, поспешила в его сторону. Сейчас это был единственный способ спасения. Тем временем Вечность уже начала уходить за горизонт, выдавая длинные и очень неприятные тени, которые приходилось обходить всё чаще.

Но когда выхода уже не осталось, она вступила. И рванул, что есть сил. От первого выстрела хвостом она легко увернулась.

С раннего детства их учат видеть признаки засевших в песках хекров и ориентироваться на особый звук при их атаке. Ведь если тварь ужалит, паралич всего тела наступит за считанные минуты, тогда эта тварь доползёт до жертвы, заглотит живьём и будет медленно переваривать – такой мучительной смерти амадиры обычно желают только самым злейшим врагам.

Ещё один выпад почти застал врасплох, Отрера наступила на хвост и заставила тварь выскочить раньше времени. Плоская хитиновая полутораметровая зверюга, смахивающая на гигантского сплющенного таракана, попыталась отпугнуть жертву, чтоб высвободиться. Но с визгом понеслась прочь, оставшись без хвоста.

Не брезгуя синей жижей, девушка завернула срезанный трофей вокруг пояса – так она отпугнёт остальных. Пройдя более расслаблено зону, где заправлял тот уродец, Отрера снова перешла в боевой режим. Перепрыгнула на одной ноге, избегая обоих ударов выброшенных жал, и вышла из тени на более плотный песок.

Только толку с этого было мало, светило почти скрылось, синюю пустыню стремительно и неизбежно накрывал мрак.

Оставалось сделать последний рывок, преодолев поле с мелкими барханами, где блестели голубые волнистые дорожки, разрезаемые плавниками. Девушка понимала, что дело плохо, акулы учуяли её слишком рано.

Разодрав юбку на мелкие лохмотья до самых трусов, Отрера спешно связала бинт и обмотала больное колено. Она скалилась и рычала, издавая угрожающие звуки хекров, чтоб хоть ненадолго смутить акул. Но выигранного времени было явно недостаточно, когда появятся крупные мудрые особи, они не поведутся на эту хрень.

Собрав волю в кулак, девушка рванула, что было сил. Несмотря на бинт, правая нога отказала на полпути, и Отрера споткнулась, кувыркнувшись вперёд. Так она увернулась от первой, вылетевшей на неё гадины. Взрывая голубой песок, ластоногая тварь, размером с собаку пронеслась с раскрытой пастью в опасной близости.

Зажмурившись, девушка проползла два метра и дёрнулась в сторону, уходя от удара из–под земли. Выбросив нож, она ударила вторую акулу в жабру, вывернулась, вскочила и поковыляла дальше.

Третья тварь оказалась уже полтора метра длиной, она зашла на неё со спины. И выпрыгнула так высоко, что готова была снять жертве голову. Отрера пригнулась вовремя, затем перекатилась в сторону. Ударившая слева мелкая акула вцепилась ей в предплечье и, получив в глазницу клинком, успокоилась.

Кровь побежала ручьём, от её запаха твари обезумели.

Впереди последняя полоса, где ходят сразу шесть крупных акул. Распознав их, Отрера ринулась вправо, где увидела двух улепётывающих хекров. Они случайно забрели на территорию другого хищника и пытались уйти, пока не наступила глубокая ночь.

Проковыляв ещё десять метров, Отрера вступила на каменистую породу, слегка засыпанную песком. Не совершая самой главной ошибки новичков, двинула дальше ещё на десять метров, и рабочая нога подкосилась. Первые акулы не заставили себя долго ждать, начав выпрыгивать и приземляться в опасной близости. Беспомощно барахтаясь, они начали перебирать ластами, пытаясь вернуться в свою среду. Собрав все силы и волю в кулак, девушка поднялась и выбрала жертву. Подошла к одной, наступив на ласт, и ударила ножом меж глаз, пронзая нервный центр твари.

Оттащив её подальше, занялась разделкой. Добравшись до водного пузыря, бережно его срезала, затем настригла себе полосок мяса. Понимая, что рядом с тушей оставаться нельзя, Отрера прошла до самой скальной породы, где напоролась на человеческий скелет, обтянутый волокнами – так хекры избавляются от переработанных остатков пищи. Перебинтовав руку, девушка поставила ловушку со срезанным ранее жалом и забилась в расщелине, закрываясь отрезанным плавником.

Ночка выдалась дерьмовой. Оголодавшие акулы бесновались и дрались, хекры разгуливали по округе. Один напоролся на жало и осел парализованный, тогда Отрера срезала второе и снова поставила ловушку. И так четыре раза, пока плоские трупики не усеяли подступы. Рассвета она ждала, как никогда раньше. Попив кислой воды из пузыря и подкрепившись сырым мясом, продолжила свой путь. Раны распухли и теперь ныли, раненная нога перестала сгибаться, превратившись в костыль. Кое–как Отрера прошла два бархана и спустилась в каньон.

Ещё на подходе она заметила следы и была готова к засаде. Три раба не заставили себя долго ждать, выскочили с двух сторон. Один сразу выхватил клинком под подбородок, второму она свернула шею с бокового удара, третий доходяга побежал прочь. Но не далеко, завалился с рукоятью, торчащей из затылка.

Обшарив трупы, Отрера отыскала их пещеру. Там она нашла подручные средства, чтоб перемотать стопы и соорудить себе костыль. Перемотав голову тряпками с одного из рабов, она продолжила свой путь.

С самого раннего утра Фалестрида не находила себе места. Старалась не показывать сёстрам, что волнуется за несносную младшую. Но судя по тому, с какой яростью высекла раба за сущую ерунду, всем всё было ясно. Однако никто и слова сказать ей не смел, все вели себя естественно и непринуждённо, будто Ортеры вообще не существовало в их жизни.

Когда на горизонте появилась младшая, Фалестрида даже вскочила с лежака, отпихнув ублажающего её раба. Остальные продолжили купаться в бассейне, нежиться на солнышке и попивать напитки под зонтиками, делая вид, что так и должно быть.

Глава рода полчаса неподвижно смотрела, как мужественно ковыляет Отрера. В эти моменты она гордилась ей, как никогда прежде.

Пройдя калитку, она вышла на каменную мраморную платформу и добралась до отдыхающей зоны. Она могла рухнуть у ног Фалестриды, но вместо этого откинула костыль и выпрямилась.

– Дошла, соплячка, – усмехнулась глава, потирая синяк под глазом. – Что ж, будь по–твоему. Выбирай себе партию сама, и пусть он твоё лоно расчехляет.

Ничего не ответив, Отрера допрыгала до одной из сестёр, которая посмотрела на неё округлившимися глазами и, как завороженная, по жесту подала планшет.

Покопавшись немного в сети, соплячка протянула гаджет Фалестриде, где уже стояло видео на паузе. В кадре красовалось улыбающееся лицо Ивана Чучундры, сидящего в кабине меха.

– Этого хочу, – заявила Отрера, готовая за свой выбор и жизнь отдать.

Сейчас она в это искренне верила.

***

Дальний рубеж, сорок девятый сектор Пространства. Кладбище кораблей, сектор «Ж» – Аномалия «Искажение пространств»

Иван Чучундра, пилот меха – адепт 1 класса (27/240)

Личные накопления: 2 032,6 имп.

Долг (Екатерине): 1 550 имп.

Рейтинг на станции: 19/103

Подписчиков на канале: 6 579

Боевая машина: А–2/КММ «Тигр–2», 1–Я 125%^С, поколение 3++.

*

Моя боевая машина после основательного улучшения даже вибрирует по–новому. Меньше дребезжит и почти не скрипит. Руки работают быстрее, они стали подвижнее и сильнее, довеска в виде огромной пушки на треть обзорного стекла сейчас не видно. С новым каркасом удалось установить на спине держатели для снайперки вдоль правой части спины, поэтому правая рука стала абсолютно свободной.

На левой же – остался гарпун и один пулемёт, второй был потерян после рейда в секторе «96». Зато появился протонный клинок, крепящийся к поясу, и встроенный в правую руку пяти–ствольный дробовик, заряженный бронебойными. Против арахнитов в ближнем бою – это лучшее средство.

С «Шалуньями» я так и не помирился, поэтому вылетел со станции с тяжёлым сердцем. Как раз на стриме и завёл эту тему, мол – девочки обиделись на меня, надулись.

Элька оказалась редкостной занудой. Хотя, скорее всего, она просто из вредности игнорировала все мои провокационные выпады и вопросы аудитории. Подавала голос только по делу, иногда даже не удосуживалась отвечать мне по поводу маршрута. Поэтому два с половиной часа пути я развлекал аудиторию сам, как мог. Но от этого народа не убавилось.

К прибытию в нужный сектор онлайн составил 17 433 человека! Подписались на канал 6 700 персон, и с каждой минутой прибавлялось по 2–3 голубчика.

В этой стороне колоссальной свалки я ещё не был. «Плазменный каньон», где я навёл шороха, находился с противоположной стороны по диагонали. В общем, совершенно другая сторона, где аномалий практически нет, как и света.

По свободному пространству над Кладбищем мы пилили на предельной мощности полтора часа, затем стали кропотливо и неспешно углубляться меж серых каркасов, которые проявлялись лишь при свете прожекторов.

Одно дело, когда слепленные корабли находятся в двух–трёх сотнях метров от тебя. Совсем другое, когда они прямо перед тобой возникают из кромешного мрака. Жуть такая, что волосы дыбом. Чат визжит от страха, если у меня реальные риски, то у них аттракцион наподобие «комнаты страха». Моя перепуганная мина добавляет реалистичности, к этому ещё и озвучки: скрип металла, какой–то ледяной треск, ветренный гул и даже скрежет.

От меха Эльки отстаю метров на пятьдесят. Её уверенный полёт добавляет оптимизма. Но обольщаться не стоит, где она выхватит, встанет да отряхнётся, я просто лягу. Мне уже нашептали инженеры, что у Эльки самый крутой генератор поля, какой только доступен нам на станции, тысяч пятнадцать такой стоит. Там защита не простая, куда бьют – там и уплотняется экран.

Летим над металлическими каркасами, перемахиваем через криво приставшие корабли. Напарница уходит по спирали, огибая очередной корпус посудины и меняя плоскость эклиптики. Повторяю за ней шаг в шаг.

Разговорить её не получается. Пробую зайти с другой стороны.

– Слушай, а где ты так научилась драться?

– Отвали, сказала, – приходит из динамика. От камеры в салоне – толку никакого, она просто в неё не смотрит, неплохо так выбесив к этому времени мою аудиторию.

– Я серьёзно. Отличная техника, смесь каратэ и самбо, – комментирую и чату чуть потише: – да мы немного повздорили на днях, устроили рукопашный бой. Да, я, конечно, а вы сомневаетесь? Ну простите, что не заснял, решение было крайне неожиданным. Ага, за солярий отдуваюсь, всё верно, за голые сиськи.

– Чего ты там бормочешь? – Заинтересовалась вдруг Элька, впервые подняв глазища на камеру. Но, опомнившись, быстро опустила мордашку обратно.

– Говорю, в жизни бы не подумал, что такая хрупкая девушка может так сильно лупить. В моём мире ты бы стала чемпионкой среди женщин.

– Ты что несёшь, какая я тебе хрупкая? – Возмутилась, снова посмотрев на камеру. Подмигиваю аудитории, да неужели!

– Я имею виду на вид ты нежная и утончённая.

– Чего?

– И очень красивая, – добавляю с задором и надеюсь, аудитория оценит мой подкат.

– Понравилась? – Усмехнулась Элька. – Меня это мало волнует. Даже и не мечтай.

– Амадирки все такие? – Ковыряюсь, продолжая работать на публику.

– Какие?

– Считают себя лучше мужчин.

– Ваш пол нужен лишь для продолжения рода. В остальном вы бесполезные и никчёмные существа, – выпалила.

– Видимо, ты имеешь в виду мужчин–амадиров?

– О, нет, Ваня, – ухмыльнулась Элька в камеру. – Мужчины нашего клана вызывают намного больше уважения, чем мужчины всех прочих родов. Жалкие, расслабленные нытики, из них даже рабов делать не интересно.

– Совсем не интересно? – Смеюсь.

– Совсем!

– Совсем, совсем??

– Отвали! – Взвинтилась и поддала на турбины, удаляясь от меня.

– А чего ты так взъелась? Без раба жизнь плоха? – Не отстаю.

– Когда ты проиграешь эту охоту, заполнишь этот пробел, – заявила хищно, взглянув в объектив с прищуром.

– А мы разве на это спорили? – Уточняю.

– Не важно, когда я докажу, что превосхожу тебя во всём, сам приползёшь, – выпалила уверенно.

В чате активно советуют не связываться с амадиркой, некоторые – наоборот подначивают. Есть и те, кто активно возмущается, говоря, что он этот матриархат на пальце вертел. Тут и Отрера, которая дня три молчала, вдруг подала голос:

«Передай ей, что ты – мой»

«Хочет поспорить? Я порву эту полукровку голыми руками, как тряпку»

Ха! Точно! Они ж обе амадирки. И обе невменяемые, судя по всему.

Отрера что–то слишком уж яростно выступает. Без меня меня женили?!

– Простите, барышни, но ни чьим рабом я становиться не собираюсь, – вздыхаю наигранно тоскливо. – Даже не мечтайте.

– Посмотрим, – фыркнула Элька и скрылась в пробоине огромного каркаса.

– А вообще я считаю, что женщины и мужчины не должны соревноваться друг с другом, они созданы, чтоб друг друга дополнять, – решаю немного пофилософствовать. – Так создала их природа. В этом и состоит поиск своей половинки, создание семьи. Что касается меня? Да пока не планирую заводить отношения.

– Наивный, – раздаётся от Эльки с усмешкой. – Всё, хватит болтать, догоняй.

Уже на подлёте к пробоине до меня дошло, почему приходится проходить через корабль. Впереди плотная свалка, много покорёженных и торчащих частей. А здесь, похоже, у неё своя тропинка.

Спускаюсь вовнутрь корабля впервые. Прожектора освещают частично выломанные переборки и балки, много балок… Местами прохожу коридоры, лишь по дальнему свечению ориентируясь, что Элька впереди. Выхожу в большую полость, где к стенкам прибито всякое мелкое барахло, контейнера, блоки с проводами, не классифицируемый мусор.

Когда датчики фиксируют движение, сердце обваливается. И я поддаю на турбины, лишь бы поскорее выйти на визуальный контакт с Элькой. Прошмыгнув через раскуроченный шлюз и едва не зацепившись, вижу в отсеке свежие кляксы плазмы, отрубленные лапки, разрезанную на две части многоножку, предположительно длиной два метра. Сама зануда уже умотала с места преступления.

Бегло собираю плазму арахнида второго уровня и фиксирую новую движуху. В следующей части корабля уже тушек десять в салат нашинковано. Успел увидеть сияние турбин, которые тут же скрылись за покорёженной переборкой в конце отсека. Элька мне тварей не оставляет, всех сама лупит и даже не удосуживается плазму собирать, будто ей импы вообще не сдались.

– А плазму кто собирать будет? – Ковыряюсь.

– Ты на что? – Раздаётся с усмешкой в эфире. – Учись угождать своей будущей госпоже уже сейчас.

– Неужели шутить научилась?

– Всё до капельки чтоб собрал! – Элька в образе. Судя по коротким рыкам и дёрганьям на камеру, продолжает рубиться, пока я следом всё подгребаю.

По дороге появляются останки тварей третьего, а в конце даже одна образина четвёртого уровня, у которой вылизываю всю плазму до чиста и слышу возмущения от напарницы:

– Не возись!

Вырвавшись в пространство, нагоняю её, она уже на три корабля впереди идёт. Поддав газку, добираюсь быстро, но только потому, что та меня ждёт.

– Дальше гнездо, – объявляет деловито. – Держись позади, не лезь и не мешай.

Мне даже интересно, с чего она вдруг решила меня так опекать? Не хочет, чтоб к месту охоты я пришёл уже разбитый в хлам? Или здесь иной порыв?

– Элька, за тобой я, как за каменной стеной, ты такая крутая, – хвалю её, подлетая.

Лыбится, глаз не поднимая. Чат притих, хотя онлайн уже подтягивается к двадцати тысячам.

– Приём, приём, друзья, меня слышно? Видно? – Проверяю на всякий случай связь.

Сразу вываливается три сотни сообщений. Судя по реакции, трансляция не проседает. Поэтому можно выделываться дальше.

Очередной каркас смахивает на панцирь гигантского краба – это судно вряд ли создано руками человека. Элька обходит уступы и, находит целый ряд овальных дыр с козырьками, похожих на сопла, в одну из которых протискивается.

Спешу за ней, и уже на входе встречаю световые всполохи. Зашевелившись быстрее, прохожу за ней в щель. Внутри большая полость метров двести длиной, куда заплываю готовый сразу из всех стволов во все стороны палить. Но, такое впечатление, что в этом нет нужды. Заварушка уже в самом разгаре, но не у входа, а где–то на середине, куда очень быстро умотала подруга. Многоножки, сворачиваясь в улитки и вращаясь, несутся на мех Эльки, но разлетаются на куски от встречающего их молниеносного клинка. Тлеющие ещё какое–то время раскалённые края озаряют пространство, освещая картину похлеще всяких прожекторов.

Меч у подружки явно очень крутой – режет всю хитиновую броню, будто раскалённый нож масло. Только плазма да лапки разлетаются, засоряя полость и мой эфир. Напарница старается биться без применения стреляющего оружия, но иногда пускает в ход пулемёт, раздавая короткие очереди по скоплениям тварей, которые, похоже, ещё толком не проснулись и не опомнились. Похоже, она пытается их расшевелить и спровоцировать.

Зависнув вначале гнезда, залюбовался напарницей. Да мы все залюбовались! С мечом она управляется невероятно умело, будто не машина, а сам человек своей рукой машет. Нет этой механической скованности, какую наблюдал у «Шалуний». Даже Сабрина так быстро и точно не реагировала на атаку. Элька вообще не парится. Когда я решил было, что всё, сейчас выхватит, ибо сразу с трёх сторон кучи на неё обрушились, та просто покрутилась вокруг своей оси, превращаясь в смертоносный вихрь, и всех перемолола.

Навскидку в гнезде было особей сто пятьдесят–двести, многоножки длинной от метра до пяти. Все стенки большой полости облепили, настроив на них всякого, блестящего, как смола, дерьма, что не разберёшь, где тварь, а где просто барельеф.

Переставив пулемёт на одиночные, пытаюсь хоть немного поучаствовать. Но куда ни целюсь, везде эта юркая коза впереди. Уже в чате начали надо мной ржать.

«Она Гранд–аса хочет» – проскочило.

«На такой мелочёвке не набьёт статистику», – рассуждают явно знающие. – «Это из вредности»

– Точно подмечено друзья, из вредности, – посмеиваюсь, когда Элька уже откровенно начинает у меня из–под носа добычу уводить.

Навёл в живого, стреляю уже в труп. Да чтоб тебя! Целюсь, готовый выстрелить, Элька спиной закрывает, и сама его шинкует. В другую сторону смотрю, переключая на пулемётный огонь обратно. А она гарпуном добычу у меня ворует, уже не скрывая своих пакостей.

– Издеваешься?! – Возмутился.

– Ты ещё заплачь, – выпалила девица с усмешкой.

– Вот видите, ребят, что творит, – обращаюсь к аудитории.

– Жалуешься своей публике? – Посмеивается Элька, уносясь дальше. – А что остаётся?

– Так, ладно, сама напросилась, – рычу, доставая снайперскую пушку.

Если с пулемёта или дробовика распыляться, можно и её зацепить. Но теперь она просто не успеваю за моим лучом, чтоб задницей закрывать мне цели. Я даже не выясняю, где конкретно тварь за ошмётками. Где шевельнулось – туда и луплю. Луч пронзает насквозь и монстров, и их надстройки, и обшивку, и всё, что там дальше.

Даже десяти процентов мощности хватает, чтоб навести шороха. Двадцать выстрелов, и корпус в решето.

– Что съела? – Торжествую, уводя теперь добычу у неё.

Элька шипит себе что–то под нос, рвётся уже к корме, где вычислила главное гнездо. Оттуда тварь вытягивается уже шестого уровня! Многоножка, судя по ширине ряхи метра полтора, достаточно большая. Девка летит на радостях с занесённым клинком. От меня собой цель закрыла. Почти закрыла.

Под подмышкой машины луч возникает на сотую долю секунды. Вроде ничего не произошло, а тварь уже безвольно поплыла. Меч вредины рубит дохлую тушу, но не останавливается, полосуя на мелкие кусочки. Подружка в ярости.

Но теряться не стала, выдрала полуметровое Зелёное сердце из гнезда и двинула дальше, не сподобившись на дорогую плазму. Втянул, что успел и за ней вырвался через тоннель, похожий на сопло гигантской турбины.

– Ну и что ты сделал? – Раздалось от Эльки с претензией.

Выскочил следом. А там из кораблей, что под нами и по сторонам между собой слеплены, твари из всех щелей полезли. И не только многоножки, но тараканы с пауками. Одни только выползают, другие уже летят в нашу сторону разбираться.

Пока напарница с пулемёта встречает стаи, я из снайперки луплю по самым крупным, прошивая по дороге всё, что встречается. Взбесившись ещё больше, Элька рвётся вперёд, прорываясь через мелочёвку, чтоб достать высокоуровневых тварей. А ей только трупы достаются.

– Достал, весело тебе? – Фыркает напарница, прорываясь сквозь целые тучи. Судя по вспышкам поля, получает она при этом неплохо.

– Заплачь ещё, – отвечаю той же монетой и подмигиваю зрителям.

– Тебе ядро не жалко? – Рычит. – С чем ты к Боргулю собрался?

– Разберусь, не переживай.

– Мне нужны честные соревнования, ты и так на своей развалюхе еле пыхтишь.

– Развалюхе? – Возмущаюсь наиграно. – Да у меня каркас уже третьего поколения стоит. Мощнее моего тигра, только супер тигр!

– Мощнее твоей развалюхи только супер развалюха, – парирует Элька и уносится дальше. – Всё, не будем тратить силы.

Прорываемся, ускоряясь. Потому как твари всё лезут и лезут, угрожая блокировать нас вообще. Приходится вырываться на «гравитроне», расталкивая мелочёвку. Подружка уносится выше, прошмыгнув меж двух кораблей. Спешу за ней, но попадаю под две стаи. Стреляю из дробовика, раскалённые куски вылетают, разделяясь и покрывая с каждым метром всё больше площади. Всё, что на пути осколков, разлетается в клочья. Но убойной силы хватает лишь на три–четыре ряда мелких противников.

Вырвавшись на следующий этаж кораблей, где белое свечение щедро разливается по корпусам, мчу за подружкой, которая на резких виражах творит чуть ли воздушный паркур. Я же плетусь, как старый дед, стараясь своего тигра нигде не зацепить.

В чате подгоняют, критика пошла.

– А что вы хотели? Я адепт, куда мне за асом угнаться? – Кидаю отмазки. – Элька? Ты на сколько в сопряжение можешь входить?

– Я всегда в нём, – заявляет с усмешкой, обескураживая ответом. – Ну ты где? Турбины по дороге растерял?

Похоже, она начинает входить во вкус, поливая грязью моего тигра.

Прошли растревоженный участок, попрыгали по кораблям, как по ступенькам, и вышли к заветной аномалии под загадочным названием «Искажение пространств».

«Жуков» выпустил, чтоб зрители с разных ракурсов полюбовались. И есть чем! Прямо посередине свободной области висит огромный цветок из стекла, границы лепестков которого светятся белым. Бутон состоит из шести лепестков–плоскостей, где будто за стеклом находятся тёмные корпуса, на вид совершенно одинаковые. Такое впечатление, что молотком по зеркалу дали и теперь его куски отражают один и тот же корабль, который визуально срастается в центре.

– Не отставай! – Бодренько воскликнула Элька, будто до этого всю дорогу отдыхала и скучала.

Её мех понёсся прямиком к «Искажению». А я что–то засомневался, показания сканера скачут туда–сюда. И дело не в том, что я за свою шкуру испугался. Как бы эфир не оборвался на самом интересном месте.

Нельзя ж так небрежно с онлайном, доросшим уже до двадцати пяти тысяч.