Боевые девочки любят длинные стволы (том 2)

Глава 1

Дальний рубеж, сорок девятый сектор Пространства. Кладбище кораблей, сектор «Е» – «Плазменный каньон»

Иван Чучундра, грузчик первого класса

Личные накопления: 257,5 имп.

Рейтинг на станции: 70/103

Боевая машина: Штурмовой А–2/К, одно–ядерник, модернизирован до третьего поколения.

*

Когда, подтормаживая и рябя, навигатор выдал целый веер маршрутов обратно, я чуть не расплакался. Гонимый очухавшимися кикадами кое–как по памяти вывел машину из эпицентра аномалии, поднялся по знакомому тоннелю, составленному из кораблей. Тогда и система заработала нормально, прокладывая мне уже один единственный зелёный пунктир.

Попрощавшись с вымышленными зрителями, я всё же вырубил запись. Ибо уже не было смысла снимать моё угрюмое, усталое и молчаливое лицо. Говорить не хотелось, что–то комментировать уж тем более. Я дико устал и хотел поскорее вернуться на станцию, чтоб упасть в свою кроватку в моей просторной и свеженькой каюте.

Похоже, вентиляцию на мехе забила плазма да ошмётки, а я тут на радостях пропердел всю кабину. И теперь дышу мелкими глотками через рот. Можно проветрить её, обновив кислород. Вот только у меня запасов осталось едва–едва на всю дорогу, это учитывая, что воду больше пить нельзя – система её в переработку на кислород и зарезервировала.

Плетусь с двумя мехами в сцепке. Машина трещит, скрипит, щёлкают суставы от нагрузки реактора, что–то внутри гремит, словно болты в ведре. Турбины чихают и пыхтят, спасибо, что тянут. Ядро понемногу восстанавливается – снова можно пользоваться пулемётом. Но у меня что–то руки затряслись. Похоже, только сейчас отходить начал. И мысли полезли в голову здравые, но не очень приятные: зачем Илоне весь этот хлам? На станции списанные мехи и то симпатичнее смотрятся. С Каньона у армии кикад я отобрал совершенно никому не нужный лом. У обоих машин ядра почти потухли, оборудование, находившееся под постоянной радиацией, скорее всего, уже негодное. Надежды подаёт найденный первым, но что толку? Сколько она за них даст? Двести импов?

Стоило так рисковать за двести импов?

А сколько я за ремонт отвалю?! Вспоминаю Настю… похоже, подруга, и я в долбанном минусе. И меня трахнули. Что там? Танцы, говорите? Дискотеки, парики кудрявые да фраки? У меня истерика.

Ускоряюсь, где могу, стараюсь не задерживаться на опасных участках. Ещё четыре стрекозы хлопнул лениво, за плазмой не полез – баки переполнены. Пронёсся мимо пауков, катающихся на кусках обшивки, как на досках для сёрфинга. В одном месте меня целая батарея из стреляющих арани накрыла – еле ноги унёс. Стекло поцарапали, сучата. И чуть руку не оторвали, похоже, теперь она на одном проводе и держится.

Прошёл два сектора, вырвавшись в большое пространство, где корабли не так близко, а значит, можно уже не париться. Только выдохнул с облегчением, на радаре мелькнуло! А затем сразу пять точек на меня устремились.

В выскочившем окошке один из сотни каналов подсветило, куда сразу и перешёл.

– Чуть не проскочил, – слышу женские речи с помехами.

– Зажимаем его, – доносится от Бланки, голос которой я уже прежде слышал в эфире, вот и узнал.

– Он разбитый в хлам, – слышу ещё от одной. – Но с добычей.

– Вы серьёзно?! Ну–ка… ха! Девчонки, вытащил–таки!

– Он нас слышит, если что, – бурчит Элли.

– Да это уже не важно, – хмыкает Бланка. – Вань? Живой там?

– Живой, – отзываюсь, притормаживая. – Вся группа «Бешеных» встречает. К чему такая честь?

Вижу в прицеле первую боевую машину, поблёскивающую в свете далёкой аномалии бордовыми щитками. Несётся себе спокойно по прямой, а я ведь на выстрел со снайперки накопил. Правда рука больше не двигается. Но можно же перейти в лежачее положение с помощью стабилизаторов и нацелиться так.

– Отцепляй этих мехов, – командует вдруг Бланка менторским тоном. – Мы их забираем.

Можно, конечно, послать их на хер, да сгинуть прямо тут.

– Хорошо, – отвечаю спокойно. – Сколько за них дадите?

– Непомерно много: твою жизнь, – дальше кроет Бланка, кажется, её меха я и вижу первым.

Понятно, угрожают, ещё одни стервы показали свои истинные лица.

– Про записи не забудьте, – слышу от другой. – Хотя проще было по первому сценарию. Вань, благодари Элли.

– Это где вы меня просто уничтожаете вместе с записями? – Уточняю. – А я отчего–то считал вас самыми благородными пилотами станции. Оказывается, вы ничем не отличаетесь от других.

– Договоришься, – угрожает Бланка, приближаясь и демонстрируя свою пушку, хотя ствол у неё поменьше, чем у моей. – Не хило тебя потрепало. И как ты вообще свалил от кикады восьмого уровня?

Подлетает так близко, что вижу её через стёкла, оранжевое поле подсвечивает красивое женское лицо с выразительными зелёными глазами. Сейчас её бразильская задница сидит в креслице и чувствует себя в полной безопасности.

– А я и не сваливал, – заявляю с ухмылкой, глядя ей прямо в глаза. – Там были две девятого, я их кончил, ещё седьмого, шестого, пятого. Иначе как бы добрался до меха, которого они прямо в улей закатали.

Бразильянка поднимает тонкие брови в удивлении. Что? Съела?

– Вруша, – слышу от Элли. – Ни капли благородства. Что уж говорить о чести.

А эта всё о своём. Огоньки быстро переросли в силуэт. А вот и главная звезда нарисовалась. Клинки, пулемёт и дробовики, мех ближнего боя – любит врываться.

– В вашей голове не укладывается такое заявление? – Посмеиваюсь.

– Невозможно, – слышу от их подружки.

– Вообще нереально, – добавляет ещё одна.

– Бред, – бросает и Бланка, глядя на меня с ухмылкой. – Хотя ты весь в броне и плазме арахнидов высокого уровня, это ни о чём не говорит.

– Ладно, вам виднее, – выдыхаю. – Хотя убедиться не сложно – достаточно глянуть запись. А–то вдруг я вас переплюнул. Это ж какая досада, да, Элька? На счёт мехов, забирайте, но платите. Жду предложений. Или зря я лазил в ту клоаку? Мне за ремонт сколько отвалить придётся?

– А ты уверен, что тебе вообще теперь что–то придётся? – Огрызнулась Бланка.

– Нет нужды беспокоиться. Твоя Катя починит бесплатно, – бросила Элли, подплывая на своей грозной чистенькой машине впритирку. Теперь и её очаровательное личико подсвечивается. Когда наши взгляды встречаются, она уводит свой бесстыжий, завешивая мордашку бело–красной чёлкой.

– Я должен ей восемь тысяч, и я их ей верну и за ремонт платить буду, как положено, – стою на своём. – Давайте договариваться. Это будет честная сделка.

– А что ты скажешь Илоне? – Раздаётся от Альбы, которую я тоже, наконец, узнал. Рыжая лисичка слева подлетела, рассматривает мой хлам с кривой улыбочкой.

Тут и остальные подплыли, виртуозно стабилизаторами управляясь, окружили меня, как бандитки на лесной дороге. Начали без моего согласия и зазрения совести сцепки снимать, высвобождая добычу. А что я сделаю, моему орлу щелбана будет достаточно, чтоб он по пёрышкам развалился.

Оттолкнув трофейных мехов, они подождали, пока те отлетят на пару сотен метров, а затем Альба дала по ним из небольшой четырёх–контейнерной ракетной установки на плече. Две самонаводящиеся ракеты понеслись, как бешеные пчёлы, и вонзились в цели, окутывая их оранжевой слизью. Едкая дрянь сразу начала растворять остатки брони, активно бурля. Через минуту от машин остались лишь скелеты, и те начали рассыпаться в пыль!

Млять, что это за жуть такая?! Похоже, плазма. От увиденного поёжился. И больше не стал тянуть кота за яйца. Пока мне мои не оторвали.

– Ладно, – соглашаюсь на сговор и предлагаю вариант: – Скажу, что мехи отцепились на обратном пути, когда попал в засаду арани. Повреждения машины подтвердят это. И то, что я физически не смог вернуть их. Вас естественно не встречал.

– Хорошо, – кивнула Элли, чуть помедлив. – Бланка, стой.

Ага, вот в чём дело, эта зараза уже потянулась ко мне сбоку, чтоб из меха записывающий блок вырвать. Я сам к нему провода тянул, знаю, где он находится.

– Что такое? – Возмутилась бразильянка, уже нацелившись.

– Хочу посмотреть, – Выпалила Элли.

– Да врёт он, как дышит, две кикады девятого уровня? – Посмеивается Бланка. – Элли, ты серьёзно веришь этому пройдохе?

– Даже мы сильнее седьмых не били, – добавляет Альба с нотками досады. – Давайте уже заканчивать, и так провозились слишком долго.

– Сказала, сперва, посмотрю, – проворчала Элли.

И только сейчас до меня дошло, что она среди них главная. Хотя, глядя на эту компашку на станции, в жизни бы не подумал, что такая соплячка может рулить серьёзными своенравными кобылами. Скорее она выглядит, как их младшая сестра или дочь, нежели, как командир.

Но, видимо, я чего–то не догоняю в этой жизни.

Механическая рука боевой машины Элли тянется ко мне с вылезающим проводом, что ведёт себя, как живая змея.

– Разверни ладонь, там штекер, – подсказывает мне с приказными нотками.

– Рука не двигается, – отвечаю.

– Любая причина, – посмеивается рыжая. – Вань, завязывай пускать пыль в глаза, всё мы про тебя знаем.

Как же они разговорились в своих кабинах. А то смотрели в отсеках на меня, как на падаль. Ну, по крайней мере, вначале уж точно складывалось подобное впечатление.

Элли не обращает на комментарии никакого внимания, убрав клинок в подобие коротких ножен, второй свободной рукой сама берёт безвольную лапку моей машины. Физическое соединение вызывает окошко перед глазами. Даю добро на сопряжение и полный доступ.

Вот умора! Она мой стрим вообще проигнорировала, в отдельное хранилище не полезла. Тыкнула на общее, куда пишется всё по стандарту. Наблюдаю, как листает мои файлы со знанием дела (там не так много, первый вылет, столкновение с Сабриной, тренировочные полёты после), включает последний ролик, перематывает очень быстро. Все манипуляции мне видно, будто это делаю я. Соответственно фиксирую, где она внимание задерживает, где отматывает назад.

Забавно наблюдать не только за тем, что её заинтересовало, но и видеть выражение на лице при этом. Как оно меняется в одночасье. Как она бросает свой быстрый вороватый взгляд на меня и снова устремляет его на запись. Всё я вижу, голубушка. И даже кайфую от этого. Жаль, что ты не видишь стрима. Там ракурсы поинтереснее.

Когда Элли доходит до момента, когда я натыкаюсь на главное гнездо, ужас отражается на её личике довольно чётко. Хотя она гранд–мастера не за красивую физиономию получила, вряд ли чему–то такую можно удивить. Но удивил же!

– Что там? – Пытаются выяснить любопытные подружки, тоже поглядывая на Элли через стёкла. – Есть что интересного?

– Молчите, – бросила та, вцепившись в ролик едва ли не зубами.

Особенно, когда я начинаю шмалять из своей длиннющей пушки, снося крупных монстров. Все разы она поднимала на меня ошарашенные глаза. А когда дошло до главного выстрела, три раза пересмотрела момент с «дабл килом», пролистала по кадрам. Её сочные губки так и не сомкнулись, всё с раскрытым ртом проштудировала, очи свои раскосые вытаращила.

– Элли? – Снова обозначилась Бланка. – Ну что там?

– Он смог, запись я удаляю, – произнесла Элли тихим и скромным голоском, и файл пропал. Новая запись встала на паузе, теперь не пишет, пока не нажму.

Больше девица на меня не посмотрела, видимо, ей стало стыдно. Отсоединилась и поплыла на мехе прочь под тишину в эфире.

Зато другие дамочки одарили меня недоумевающими взорами и повели машины за ней. А затем всей группой почти одновременно вспыхнули роем турбин и унеслись за секунды из зоны моей видимости.

– Импы получишь, ты заслужил, – раздалось от Элли уже сквозь помехи издалека.

Стою и думаю. Зачем они это сделали? На кой хрен им это старьё уничтожать? Ответ лишь один. Они скрывают следы своего преступления, и не только записи, которые могли сохраниться на мехах, но и само железо – что несёт следы их удачного покушения.

Остаётся вопрос, кого же они устранили?

И стоит ли мне в это ввязываться дальше? Наверное, нет, нужно подумать в первую очередь о своём благополучии. И о нуждах! Мочевой пузырь уже болит до рези. Вытащил из–под кресла раковину с трубой, куда и сделал дела. Всё это с шумом втянулось, переработчик под кабиной загудел, расщепляя органику и раскладывая на полезную и не очень. Дело противным кажется лишь поначалу. Это элемент жизнеобеспечения, которым ты пользуется на станции повседневно, только в масштабах ста человек, где всё перемешивается. Тут же круговорот лишь в масштабах одного организма. Осознавая сиё, понимаешь, что здесь не так уж и противно.

Пора двигаться, стоит поддавить на педали, турбины начинают чихать.

Включил запись, всё равно что–то надо выгружать на станции, иначе это будет странно. Хотя можно было сослаться на неисправность камеры.

Ещё почти шесть часов я пилю до станции на подыхающих движках. Под конец, когда начинаю ловить эфиры, счастью моему нет предела.

– Ваня вернулся, – слышу, как переговариваются девчонки на вылетах. – Кто его жевал? Нет, на него наблевало что–то большое. Кранты меху, снова грузчик?! Да нет, там в хранилищах что–то излучается вкусненькое, с добычей летит. А ты как увидела? Ой, так он без поля к тому же?! Ох, Вебеква! Рисковый парень!

Бабы, конечно, жгут в своих кабинах. А я хочу скорее уже вылезти из этой тесной, вонючей, дребезжащей коробки. Кислорода остаётся на двадцать минут, когда подплываю к шлюзам.

– Ваня, вторая шлюзовая, – раздаётся от Лены в динамике уже конкретно мне.

Как оказалось, иногда она заменяет Илону в диспетчерской по таким вот прилётам–вылетам. Я не заставал с поличным, но, судя по голосу, это та самая блондинка с пушкой, которая в составе трёх приветствовала меня при появлении на станции в преобразовательной камере Установки. Она числится техником, но вроде ничего по функционалу не делает. Я редко вижу её в отсеках, в столовке вообще никогда. Похоже, она с Илоной живёт, у главы станции есть всё необходимое.

Заплываю еле–еле, автопилот барахлит, стабилизаторы плохо работают. Уже внутри кое–как поворачиваю в сторону пола, мне помогают выехавшие из стены лапки. Они и фиксируют в невесомости. Проводится сканирование, следом закачка воздуха и пыльная дезактивация. Тем временем притяжение уже начинает поддавливать на позвоночник.

Затем к резервуарам с ресурсами подтягиваются дроны со шлангами, они, как пауки, быстро находят клапана на машине и вставляют свои хоботы.

Начинает процесс откачки. Перед глазами выскакивает окошко, где мотается интересный счётчик. По завершении подсчётов выводятся окончательные данные по собранным ресурсам:

48,3 галлона – плазма матки арахнида 9 уровня. 75 импов за галлон, итого – 3 622,5 импов!! Я чуть в осадок не выпал. Вот это куш!!

5,1 галлона – плазма матки арахнида 7 уровня. 32,5 импа за галлон, итого – 165,8 импов. Вот блин, сразу досада взяла. Похоже, система хреново очистила баки от дешёвых соплей. Там ещё столько дорогущей плазмы болталось! Да я в ней купался. Жаба задушила – не то слово. Катька мне два бака на ресурсы ёмкостью по тридцать галлонов поставила, заверив, что мне этого с лихвой хватит. Хотя можно было четыре ляпнуть.

6,6 галлона – это вся прочая плазма тварей 1–2 уровней, на общую стоимость 33 импа. Видимо, нахватал, пока через ошмётки пробирался ко второму меху.

Всего за ресурсы получается: 3 821,3 импа. На планшет сразу пришло сообщение о пополнении на эту сумму. Вот это оперативность!

Не хило так поднялся. И чёрт с теми разбитыми мехами.

Выходит, что в первый раз мне платили за уничтожение матки и гнезда в разбитом отсеке некую премию по инициативе самой Илоны. Там ведь и плазма галлона на три от кикад осталась. И всё равно отслюнявили тогда немало. Это я сужу уже по сравнению с ценами ресурсов с рейда.

Дальше вывалилась статистика по уничтоженным монстрам. Тут же всё в моём профиле пилота отразилось, который уже создан в базе данных станции. Так называемые «заслуги», которые переводятся в очки для повышения звания. Это видно и через операционку меха, и через планшет. Кстати, информация о достижениях пилотов общедоступная, на досуге можно изучать предметно. Коль я уже вернулся с боевого крещения.

– Иван Чучундра, поздравляем, теперь вы адепт 2 класса! – Раздалось электронное над головой. – Добро пожаловать на станцию «Рубикон–7».

Получается, сразу до второго поднялся за убийство крутых монстров. Следующее звание – это адепт первого, и за ним идёт мастер 3 класса, которому положен один ромбик. В принципе – неплохое начало. Учитывая, что на станции мастеров примерно треть, остальные – адептами катаются уже не первый год, он же виток.

Радовался прибыли недолго. Когда открыли внутренний люк, тягач уже ждал. И не зря, двигаться мой побитый коршун сам уже не мог. С помощью манипуляторов в шлюзе и клешней эвакуатора мою машину положили на тягач, туда же кинули отвалившуюся всё–таки пушку и повезли. Встречала Рыжая собственной персоной, я даже удивился.

– Нормально слетал, – единственное, что сказала без всякой иронии и потащила меха в Цех.

Видимо, тяжёлыми случаями она занимается лично.

Никаких вопросов и впечатлений, охов и ахов – всё обыденно. Хотя мой мех в такой хлам, что неясно, как человек вообще в нём выжил. Это читается в выражении двух пилотов и одного инженера, которые со стороны наблюдают. Среди них и Кира из «Стремительных», которая даже не пошла здороваться. Видимо, ей тоже стало стыдно.

Ну и я не стану. Сделал вид, что мы не знакомы. Что у меня других дел полно. Я тут отработал штатный рейд, отлучившись на десять часов, и даже нос не почесал.

То ли ещё будет, милые дамочки.

Поплёлся следом за тягачом очень тяжело, хотелось тоже эвакуироваться на грави–телеге. Но я не показал и вида, что устал. Понемногу расходившись, добрался–таки до стойки, где моего бойца уже положили и начали пилить. Сразу три девчонки накинулись на меха, меня даже не спрашивая. Среди них не было Кати, но сейчас не до неё.

За полчаса оценили весь ущерб и запросили за ремонт тысячу двести двадцать два импа и сорок копеек. Плутовки явно знали, что ресурсов я принёс больше.

– Ну что? Работаем? – Уточняет Рыжая уже не как моя начальница. На лице у неё глубочайшее уважение. Инженерки её тоже не вякают, лица серьёзные и озадаченные.

– Да, – выдавил. – Куда деваться.

– Отлично, – кивнула глава Цеха. – Девочки, этот в приоритете.

Ни чё се какой блат.

– Три дня, Маш, – отозвалась одна из работяг, сидящая на груди моего орла, оценив время работы.

– Отдыхай пока, Вань, – хлопнула по плечу Рыжая своей мясистой рукой. – Вроде ничего дозаказывать не нужно, если что – сообщим.

Что за вид у неё не пойму. Смотрит теперь, будто моя мамка, которая сына с войны дождалась. Видимо, за эти дни прикипела ко мне.

– Спасибо вам за хлопоты, Машенька, – выдохнул и поплёлся в каюту, ни о чём больше не думая. Поскорее бы хлебнуть пару литров водички, да завалиться спать.

Потом уж сходим к Илоне и что–нибудь доложим.