Боевые девочки любят длинные стволы (том 1)

Глава 1

Завершив трансляцию, сдираю наушники с лохматой шевелюры и поднимаюсь с довольной миной. Потягиваюсь, скрипя, как старый дед. За шесть часов стрима донат перевалил за триста тысяч – новый рекорд. Я великолепен! Три с половиной миллиона подписчиков – это лучше, чем секс!

Освежив лицо и накинув штанишки поприличнее, спешу в кофейню на углу, чтоб полакомиться их фирменной яичницей с хрустящим беконом. Время десять тридцать утра. На безоблачном небе солнышко широко улыбается, воробушки чирикают с веточек, горлышек не жалея, веет свежескошенной травой и погоревшей урной.

Стоило отвлечься на телефон, и в меня что–то влетело. А я и думаю, отчего птички вдруг замолчали, и откуда этот надвигающийся гул? Не успел тыкнуть лайк в ленте задорно танцующей кореянке, экран зарябило. И бац! Огрело по голове, будто снарядом из танка. А затем мотнуло, что куклу, выстреливая в небо. Когда понесло, словно в тоннеле аквапарка только вверх, я всё понял.

Меня похитили инопланетяне!

За три секунды планета Земля ушла из–под ног и превратилась в точку, затем звёзды пронеслись, растягиваясь линиями. Вспышка! И вот я уже где–то лежу. Только бы не в морге. Открыв глаза в пульсирующей красноте, жадно и звучно вдохнул горячий воздух, который внезапно стал колким. Кожу стянуло, тело заломило так, что рот сам заорал, будто живёт своей жизнью. Пять секунд ломки, и силы кончились. Лежу на холодном металлическом полу, радуясь, что боль постепенно отпускает.

Когда голова перестала звенеть, могу думать, могу ощущать. И даже шевелить пальцами рук. Твою ж мать… кажется, я голый. Что это за место?! Потолок в серую сетку, красные огоньки подмигивают. Нахожусь в какой–то камере, по центру колонна с красной спиралью внутри поигрывает разноцветом. Кое–где у меня тоже начинает поигрывать. Если меня распилят на органы, как я потом буду стримить?

Слышу женские голоса через вентиляцию. Болтают явно не по–русски. Перепонки чешутся, будто собака их лижет, сжимаю зубы, и вскоре начинаю разбирать смысл слов.

– Да что ты всё вокруг да около, говори, – ворчит одна с помехами, как из рации.

– Босс, тебе лучше самой это увидеть, – раздаётся более чёткий ответ. Такое впечатление, что где–то за стенкой.

– Хороший улов? – Уточняют из рации.

– Ошеломительный! Ленка с пушкой тоже бы не помешала.

– Всё так серьёзно?

– Да.

– Что бы там ни было в камере, расщепи материю до частиц. И все проблемы решены.

– Без тебя не буду. Рука не поднимется.

– Да иду я, иду, даже на толчке расслабиться не дают.

Вскоре мне удалось принять сидячее положение, прислонившись к холодной металлической стене. Обнаружив, что на пальцах нет ногтей, я быстро осознал, что нет ещё и волос! Вообще нигде: башка лысая, рожа гладкая – ни бровей, ни ресниц! Об остальных местах даже не заикаюсь. Я чуть не заплакал, решив, что меня облучили, и что жить мне осталось недолго.

Депрессивное настроение отошло на второй план, когда после механического гудения в камере с дальней стороны от столба появились стразу три похитителя! Нет, это не были уродливые инопланетяне. Ни осьминоги, ни пауки, ни киборги–расчленители, и какое счастье, что не тентакли. Предо мной предстали симпатичные человекоподобные женские особи в самом соку, две из трёх точно. Проще говоря – девушки! В коротких шортах с сочными белыми ляжками, сверху спецовки, расстёгнутые до пупа, откуда буфера практически вываливаются.

Отчего я даже растерялся и не сразу осознал, что сейчас не в лучшем виде, чтоб знакомиться с такими крошками.

Одна высокая короткостриженая шатенка с карими глазами лет за тридцать пять выглядит самой солидной и не только из–за наибольшей в троице груди. Немного странно смотрятся на ней накладные наушники с тонким ободом и палочкой, где обычно крепится микрофон. Вторая особа – это молодая голубоглазая блондинка приятной наружности с пушкой, смахивающей на навороченную китайскую штурмовую винтовку, которая подпирает буфера четвёртого размера. И третья на вид замызганная, черноволосая малышка с перепуганными зелёными глазищами на пол лица и небольшим бюстом, что закрывает чёрный топик, судя по торчащим соскам, лифчик там не обитает.

Встали загадочные особы метрах в трёх в одну шеренгу и уставились на меня, как на свадебное платье, обмазанное шоколадом. Я тоже без стеснения принялся разглядывать незнакомок.

Блондинка ротик раскрыла эротично, так на меня пушку и не подняв. Она первая и начала разговор:

– Оно моргает. Кажись, живое?

Её подростковый голос кажется совсем уж наивным.

– Судя по причиндалам, это не оно, а он, – выпалила взрослая, продолжая таращиться ниже пояса. Тембр с хрипотцой говорит о том, что это её сняли по тревоге с унитаза.

Спохватившись, сгруппировался, нечего девкам пялиться. По крайней мере, пока не разберусь, каков у меня калибр по местным меркам.

– Это человек, – осенило замызганную черноволосую. – Мы вытянули живого человека. Прежде одни кости да требуха в переработку, а тут целёхонький.

– Уверена? – Спросила строго шатенка с ободком. Видимо, она здесь главная.

– Дышит же, не корчится, – пожимает плечиками черноволосая.

– И, похоже, нас прекрасно понимает, – заключила шатенка и ко мне обратилась: – Эй, ты нас понимаешь?

Повышенным тоном сказала, будто я глухой. Пытаюсь что–то ответить. А язык к нёбу прилип. Просто киваю.

Все три глазища вытаращили ещё больше. Черноволосая с мелкой грудью заулыбалась по–идиотски.

– Откуда ты к нам пришёл? – Дальше пытает главная.

Это вы меня спрашиваете, бездари?! Пожимаю плечами, закатывая глаза.

– Так с Органической аномалии, – заявляет черноволосая. – Установка и вытянула. Надо же, впервые такое.

– А он не заразный, может, надо карантин врубить на станции? – Интересуется главная, покривившись.

– Исключено, датчики бы завизжали сразу, – отвечает черноволосая, продолжая с восторгом на меня глазеть.

– И что с ним будем делать, босс? – Раздаётся от блондинки с автоматом. На вид она самая тупая в троице. Нашли кому оружие доверить.

– Для начала понять, что это за существо, – выдаёт главная. – Нужно исследовать на расовую принадлежность.

– Человек же, – недоумевает блондинка.

– Не факт, – соглашается и черноволосая, перестав улыбаться.

– Подождите, зачем исследовать? – Вырвалось из меня. – Не надо никаких исследований и вскрытий не надо!

Все три отшатнулись. Блондинка пушку подняла на меня и злобно прищурилась.

Ой, что я тут проблеял?! На их языке, получается.

– Вы меня телепортировали сюда, это я понял, – продолжаю уже более уверенно. – Судя по всему, сами не ожидали. И, видимо, не особо рады гостю. Так в чём проблема? Отправьте обратно и дело с концом.

– Знать бы как, – брякнула себе под нос черноволосая, почёсывая затылок.

И в груди моей похолодело.

– Не, не, у меня завтра важный стрим с тремя крутыми блогерами, – взмолился. – Челлендж на тридцать пять кусков! Мы о нём три месяца в таргете трубили. А через две недели чемпионат. Мне нельзя пропускать чемпионат! Девочки, миленькие, телепортируйте меня обратно.

– Вроде на нашем болтает, а нихрена непонятно, – прокомментировала блондинка, изображая скучающую гримасу. – Давайте, я его бахну, будут вам и кишки, и кости, как положено.

– Дура что ли? – Взвизгнул. – Кто тебе оружие дал? Иди играй в куклы.

– Чего сказал?! – Ощетинилась блондинка, активируя автомат, судя по лёгкому гулу после щелчка.

– Так, отставить угрожать гостю! – Скомандовала неожиданно старшая, на которую, похоже, молиться надо. – Забирайте его в медблок... Чего вылупился? Никто тебя на органы рубить не собирается, это стандартная процедура проверки.

– Спасибо, босс, – кивнул я с благодарностью.

Шатенка усмехнулась и двинула из камеры первой. За ней и другие поплелись.

Вскоре черноволосая вернулась с засаленным зелёным комбинезоном в руке. Самому одеться не удалось, мышцы плохо слушались, слабость накатила. Тогда девчонка красная, что варёный рак, стала помогать. Кое–как напялили совместными усилиями. Под размер подогнался он сам, будто внутри механизмы. Обувь здесь мягкая, встроенная.

Поднялся, оказавшись примерно на голову выше девчонки.

– Какой высокий, – ахнула та, отступив на два шага спешно.

Так–то я не маленький, на родине мой рост метр восемьдесят пять, а это выше среднего.

Поковылял за ней наружу, покидая круглую камеру. Следующий отсек побольше и посветлее. Тут и стол–панель, и коричневое крутящееся кресло, и дисплеи на стене, всё как в диспетчерской. В перпендикулярной стене встроены шкафчики по виду из металлопластика, пол прорезиненный в ромбик, потолок в сетку, каналы металлическими трубками идут. Местами приплавлено.

Пока ковылял, прикинул, что притяжение тут процентов на пятнадцать–двадцать ниже земного. Видимо, поэтому довольно быстро пришёл в норму. Девушка повела дальше. Пройдя шлюз с двумя автоматическими дверьми по виду, как на подводной лодке, очутился в огромном светлом зале.

Если бы не большие иллюминаторы сверху с видом на чёрное пространство, пронизанное звёздами, в жизни бы не догадался, что мы где–то в космосе.

Так рот и раскрыл, озираясь.

– А у вас не так? – Поинтересовалась сопровождающая осторожно.

– Мы в космосе, да? – Уточнил на всякий случай, в надежде, что мы в планетарии.

– Ага, Дальний рубеж, до Этоса восемь махов, – отвечает девушка с заметной наивностью.

– Этоса?

– Да, это единственная планета в нашей Звёздной системе с благоприятной атмосферой. Но туда попасть не так просто. Зато колоний на спутниках и астероидах – хоть отбавляй. На мёртвых планетах есть даже целые города.

– Подожди, до единственной планеты с атмосферой восемь махов лететь? А это сколько?

– Наверное, будет сложно объяснить тебе... самый быстрый корабль при благоприятном расположении космических тел доберётся за семьдесят суток. Но в среднем танкера и транспортники плетутся девяносто–девяносто пять.

– Три месяца по космосу до «матушки Земли», – вздыхаю тоскливо. – Путь не близкий.

При том, что это и не Земля вовсе, а Этос какой–то!

– Ладно, пойдём скорее, – раздалось участливое. – Меня, кстати, Рина зовут, я отвечаю на «Рубиконе» за альтернативные источники энергии и Установку. Она хорошо помогает покрывать естественную убыль в пищевой системе Станции. Учитывая, что я не занимаюсь боевыми вылетами и не состою в инженерах, это хоть какой–то заработок.

– Это твоя Установка меня вытянула? – Догадался.

– Да, но я не специально. Она нацелена на органическую аномалию уже витков пятнадцать. И впервые удалось втянуть что–то живое.

– Что–то живое, – повторил я задумчиво, осматривая большой зал с лифтовой в центре.

Такое впечатление, что нахожусь в центральном холле торгового центра. Довольно светло и свежо, вверху вдоль стен тянутся по виду люминесцентные лампочки, под ними расположились узкие сетки, откуда доносится шум вентиляции. На нашем уровне стоят лавки по кругу, впаянные в пол, перед ними идут дорожки из резины. Имеются крупные шлюзовые двери, ведущие в две стороны и много маленьких люков. Конечно, больше всего внимания привлекают крупные иллюминаторы, впаянные по периметру над головой. За ними сияют россыпи звёздочек разной густоты и яркости, видны очертания мощного астероидного пояса, где можно разглядеть пару изуродованных язвами валунов. Картина живописная, впечатляет – не то слово.

Пока идём до нужного отсека, обращаю внимание на пробегающих мимо девиц. Четыре барышни проскочили, куда–то спеша, и все без исключения обернулись запоздало, будто решили убедиться, что им не показалось. Примечательно, что все молодые и сексуально привлекательные. Пусть и одеты в комбинезоны, состоящие из курточек и шорт, всё нараспашку. У кого топики – прощаю, а у кого ничего и нет без зазрения совести светят полушариями, но окончательно добивают голые белые ляжки. Думаю, если бы тут можно было шастать в купальниках – ходили бы в них. Видимо, не мне одному кажется, что здесь жарковато. Хотя и обдувает в коридоре холодными тонкими струями, от этого не легче, я уже вспотел.

Завернули в новый шлюз, после которого вышли в светлый медицинский отсек. Размером в пару кабинетов, но явно медчасть этим не ограничена: проёмы ведут в смежные комнаты. В первом же помещении нас встретили две невысокие симпатичные брюнетки с очень заинтересованными взглядами. Обеим на вид не больше двадцати пяти. Экипированы в белую униформу с чёрными линиями, которая состоит из коротких шорт, переходящих в мини–курточки, расстёгнутые полностью. Грудь прикрывают белые топики, у одной она крупная, у другой крохотная, зато бёдра и попа – огонь. Я не озабоченный, скорее озадаченный. Это рекогносцировка, как мой батя говорил. Пока баба рот не открыла, оценить её можно только по выпуклостям и округлостям.

Судя по всему, врачих уже уведомили о чудесном госте. Разглядывают меня, совершенно не стесняясь.

– Водички не найдётся? – Попросил я скромно.

Выдали в хлипком пластиковом стаканчике ровно полпорции. За два глотка всё выпил, чуток полегчало.

– Ещё можно? – Протянул пустой стакан назад.

Налили целый уже раздражённо, смотрят, как хлебаю.

Затем просят раздеться, будто этого и ждали. Мяться не стал, коль врачихи.

Осмотрели меня, как хрупкую, очень ценную статую, не щупая, не трогая. Больше позировал, как аполлон. Смущение окружающих придавало уверенности.

Врачихи раскраснелись практически сразу, выдавая себя с потрохами. Одна начала запинаться, комментируя показания, другая глаза вытаращила. Пока эти возятся, не менее пунцовая Рина за панелью в кресле с помощью виртуальной клавиатуры заносит информацию в какую–то там базу со знанием дела.

В заключении отсканировали пистолетным считывателем сетчатку моего глаза и ахнули втроём.

– Его нет в имперской системе, – заявила сисястая медичка.

– Назови имя и род, – попросила попастая, ковыряясь с переносным планшетом, похожим на наши. – Попробуем так поискать.

Ух и задница у неё, да на фоне тонкой талии!

– Захаров Иван Юрьевич, ник «Чучундра», – представляюсь. – Двадцать шесть полных лет, холост. Достаточно? Или вам ещё паспортные данные надо?

Ничего не найдя обо мне даже близко, попросили лечь в мед–капсулу, каких тут шесть штук в ряд по одной стеночке.

– Может, трусы дадите? – Взвыл, когда засёк, что жопастая пялится на мои лысые причиндалы, уже не стесняясь. Ротик раскрыла, глаза светло–зелёные выпучила.

– Позже распечатаем, – отбрехалась медичка, изучая новые данные на планшете. – Ну–ка, что у нас тут… не поняла. А такое возможно?!

Две другие к ней подскочили смотреть показания и заохали.

– Эй, я скоро умру? – Насторожился, лёжа в капсуле, как в гробу.

– Не думаю, – усмехнулась сисястая. – Все органы, как у младенца. А ещё радиации – ноль.

– Чего быть не может в космосе, – добавила попастая. – Даже если Установка и нейтрализовала всё, пока шёл сюда по станции, схватил бы единиц двести. А тут ноль. Ума не приложу, как такое возможно.

– Может, он не восприимчив к радиации? – Предположила Рина.

– Получается, что так, – выдохнула сисястая. – Повезло тебе, Вань. Можешь на разгрузках танкеров в Худом отсеке хорошо заработать, и империалы не придётся тратить на нейтрализацию радиации.

– Худом отсеке? – Переспросил.

– Да, так мы называем большой танкерный шлюз, – пояснила Рина. – Там всегда нужны рабочие руки. Учитывая, что пилотов и инженеров у нас не трогают на такое, работать особо не кому.

– А с чего вы взяли, что я буду работать? – Возмущаюсь.

– А с того, что кислород, вода, еда и выведение твоих отходов не бесплатны на «Рубиконе–семь»! – Раздалось грозное над башкой из динамика.

Все три девицы сделали пришибленный вид. А! Это ж босс, которого я уже видел.

Спорить не стал. Какой смысл качать права, если ты вообще не числишься в их базе? Могут и через шлюз выкинуть в открытый космос – никто и не хватится.

Трусы мне распечатали из встроенного принтера в стене, смахивающего на микроволновку. Когда подали тонкую белую тряпочку, я поёжился. Натянул шорты–трусики на половые органы и понял, что все три бабёнки теперь пялятся ещё больше. Они что… мужиков не видели?

– Прогуглите уже члены, – посоветовал снисходительно.

С недоумением в ответ смотрят. Вроде своё дело знают, но на вид туповатые.

– Опять несёт какую–то пургу, – снова раздалось из динамика от главной. – Рина, проведи экскурсию по станции нашему новому члену э… команды. А я пока загружу данные и определю его график на педалях.

– Какие ещё педали? – Возмущаюсь.

– Все крутят педали для накопителей реактора, – заговорила Рина, как с маленьким. – Кто не крутит, тот платит отдельный налоговой сбор.

– У вас тут концлагерь, простите? – Ворчу.

Но мне уже никто не отвечает. Натягиваю комбез и покидаю с Риной медблок, вылавливая тоскливые взгляды медичек.

– А у вас мужики–то есть? – Интересуюсь, завидев ещё двух проносящихся девиц в большом отсеке. Которые так увлеклись разговором, что мимо пронеслись и не заметили лысого гостя.

– Да, у нас трое мужчин, не считая тебя, – ответила Рина и пошла вперёд дальше, дефилируя кругленькой попкой в плотно обтягивающих шортах.

– А женщин?

– Девяносто девять. Хотя всё может измениться, потому что пять пилотов на вылете сейчас. Правда, с этими вряд ли что случится. Но по статистике за виток погибает по два–три пилота на рейде, – ответила Рина обыденно.

Немного расспросив, выяснил, что их «виток» – это, как год на Земле. По времени не берусь судить, что такой же длительности. А вот принцип смены сезонов схож. Звезда у них зовётся Вечностью. Единственная планета с благоприятной атмосферой для жизни – это Этос, находящийся вторым по удалению от Звезды. Помимо него в системе ещё шесть планет и сотни естественных спутников. Из–за различных ценных ископаемых почти на всех планетах и некоторых спутниках есть колонии или базы, заточенные под добычу. Рина упомянула и о целых городах, где люди живут под куполами или под землёй. В основном там обитают работяги и их семьи, и те, кто не может себе позволить жить на Этосе. Как оказалось, таких миллионы!

Всё это я узнал, пока шли до нового отсека. Через трёхметровый шлюз прошли в обширное длинное помещение, похожее уже на целый ангар.

– Это Первый узел, – прокомментировала Рина.

Вдалеке круглая шлюзовая дверь раза в два больше, чем та, через которую зашли.

– Худой отсек, – пояснила. – Как таковой защиты от излучений с аномалий не имеет. Вдобавок, когда танкер стыкуется или грузовой корабль среднего класса, вся дрянь с него на станцию липнет и просачивается в основном там. Даже работая в поле погрузчика или в спецодежде, радиацию схватишь нехилую. Хотя тебе это не грозит.

Слева и справа огромные проёмы. Слева – закрытый двумя воротинами, а справа – нараспашку.

– Ремонтный цех, – указала Рина налево. – Туда пока не пойдём, там Рыжая всех гоняет. Будет беситься, если явимся без дела.

Вправо двинули через десятиметровый проём, а там целая посадочная площадка под огромным сводом! Площадь в целое футбольное поле, если не больше. На данный момент это был самый крупный отсек, из тех, что посетил. По стенам и не сплошным перегородкам в гнёздах из металлических рам стоят человекоподобные пяти–шестиметровые боевые машины! Руки, ноги, кабины, всё, как в «Мехвариор». Аж дух захватывает!

Исполины вроде схожи друг с другом, но в тоже время все со своими особенностями. Листы брони отличаются, у одних хромированные, у других матовые. Да и по форме разные. У одних стволы выпирают прямо из конструкций, и на руках, и на плечах, у других всякое прочее. Сложно догадаться, чем их начиняют вообще. Уверен, что технологии тут направлены на полное уничтожение противника всеми доступными средствами.

И что там за противник, коль нужны такие бандуры да с такими пушками, как у танков?!

Очень скоро меня охватывает растерянность. Всюду пульсируют разноцветные огоньки, девицы в жёлтых, оранжевых, зелёных и синих комбинезонах шныряют. Некоторые прямо на «роботах» сидят и что–то там ковыряют.

– Посторонись! – Кричит девчонка, и мы шарахаемся, пропуская телегу на воздушной подушке, которую пигалица толкает, даже не напрягаясь. Похоже, там какой–то боезапас для загрузки. Вон, вижу, снаряжают кассеты в трёхствольную пушку другому исполину, подключив небольшой кран.

– Сюда ракеты давай! – Зазывает девочка в жёлтом комбезе из кабины.

– Где кинетика?! – Орёт истерично другая.

– Сухой кислород забыли! Курицы! – Ругается третья.

Вероятно, почуяв мой интерес, Рина ведёт вдоль припаркованных боевых машин, где суеты поменьше. В основном все бандуры на виду, но некоторые в закрытых боксах стоят. Рядом с техникой установлены кронштейны наготове, балконный переход по верху вдоль всей парковки тянется с подвижными лесенками. Сам посадочный ангар высотой метров под пятнадцать, иллюминаторы вверху установлены в виде целых прямоугольных окон. Хорошо просматриваются космические пейзажи. С этой стороны и астероидное поле, и какие–то скопления металлических тел поблёскивают, и розово–кофейный вихрь в черноте проклёвывается.

Глаза разбегаются! Иду за Риной, а сам зеваю то на металлических исполинов, то на просторы за ангаром, то на барышень поглядываю, которые тут все, как на подбор: молодые и привлекательные.

Чуть под раздачу не попали, когда в ангар вошла через шлюз мощная боевая машина, окрашенная в фиолетовые и красные цвета. Перекошенный шестиметровый исполин прошёл три шага к нам, осел, завалился на бок и заискрил. В ангаре парилка, поэтому космический холодок пришёлся, как нельзя кстати.

Кабина загудела, разъезжаясь на верхушке груди. И в кресле я разглядел светловолосую обворожительную соску с большими фиолетовыми глазами и крупной стоячей грудью. В коротких оранжевых шортах и расстёгнутой до пупа курточке она ловко перелезла через бортик и спрыгнула с полутораметровой высоты. Мощные ляжки легко приняли удар на палубу, тугие ягодицы подпрыгнули. Уфф.

Всколыхнувшись, одна сиська почти выпала, демонстрируя стоячий от холода сосок на небольшом бордовом ореоле. Такую сочную роскошную грудь я видел только в сюжетах для взрослых, поэтому обомлел не на шутку. Вот и первая топовая красавица нарисовалась в этом замкнутом мирке обитания. И это неслыханно радует!

– Чего уставился, обсос?! – Возмутилась сразу та, заправляя дойку обратно. – Рина, это что за лысый хрен?

После этой фразы моё сердце разбилось вдребезги.

Пигалица явно меня младше и ниже почти на голову. Так и дал бы подзатыльник, невзирая на то, что девушка.

– Это новенький, Ваня зовут, – представила меня та, затушевавшись, и поинтересовалась неуверенно: – Неудачный рейд, Насть?

– Ага, чуть не трахнули, – выпалила девка, вгоняя меня в краску. Меня!

– Бывает, – вздохнула Рина участливо.

– Бывает?! – Возмутилась сразу Настя и следом наехала на меня. – Ты что, обсос, посмеялся?!

– Ты за базаром–то последи, кукла резиновая, – парировал я, за словом в карман не обращаясь. Очередная тупая соска, только из–за сисек и личика ей всё ещё стоило жить.

– Чего?! – Опешила грубиянка, но следом выдала тираду: – Попробуй не сдохнуть в свой первый рейд, задохлик. Если, конечно, тебя вообще пустят в меха витков через десять. Рина, где ты взяла этого обсоса?! С рейса новеньких же не было.

Дискуссию прервал подъехавший агрегат, похожий на мелкий тягач. Оттуда выскочила крупная женщина с ярко–рыжими распущенными кудрями в зелёном обтягивающем комбинезоне. Очередная особа одета поприличнее прежних, хотя бы штаны имеются. Но всё равно аппетитная фигура обтянута, как надо.

– Маша, милая, – взмолилась тупая соска, слишком уж легко переключившись. – Что–то с правыми стабилизаторами. И, похоже, коробку ядра пробили.

– Я так и поняла, криво летела, – ответила ей рыжая грубоватым голосом с сильной хрипотцой, не обратив на меня никакого внимания. – Тебе ж третье ядро только поставили, с такой мощью должна была дать отпор.

– В Девяносто шестой сектор сунулась, нарвалась на двух Булыжей четвёртого уровня, еле свалила. Поджидали у добычи, гады.

– Квазар сожри! – Усмехнулась в ответ Маша. – В такую клоаку полезла, да ещё и одна?

– Ага.

– Ну ты и отчаянная, – покачала головой рыжая. – Оно тебе надо? Там легко угробить такого меха на раз–два.

– Мне империалы позарез нужны, – простонала Настя.

– Тогда кто тебя надоумил на третье ядро всё вываливать? – Бросила рыжая с руками на боках.

– Маш, всё не так просто, как кажется на первый взгляд, – парировала та с напускной интригой и добавила следом капризно: – Что теперь делать, новое платье на дискотеку позарез нужно.

Даже я, далёкий от местного уклада, понимаю, что у этой роскошной куклы ветра в голове гуляют. Какая дискотека? Какое платье?! Её совсем недавно какие–то уроды чуть не разорвали… Вон, как машину покорёжило, борозды на броне о многом говорят.

– Кушай поменьше сладостей, накопишь и так, – усмехнулась Маша с видом явного превосходства.

Тьфу, а с этой что не так?

– Я ещё за ремонт сколько отдам. А долги… С такого рейда и в сраном минусе, – завыла Настя.

А мы дальше пошли, уже заворачивая по периметру мимо шлюзов, через которые мехи вылетают на рейд. Затем миновали ещё один перекрытый проход, о котором Рина сказала, что там ремонтные работы в шлюзе идут, иначе бы мы двинули коротким путём.

Возвращаясь по другой стороне ангара, ради интереса посчитал боевые машины: пятьдесят пять единиц, включая те, что в боксах – их через мелкие окошки видно. Наблюдаю, как подбитую машину тянет тягач в ремонтный отсек. Как, виляя задом, идёт красивая, но тупая соска, назвавшая меня «обсосом». А всё потому, что у меня волос нет. Так–то я красавчик, с кривой рожей на стримах подписчиков не наберёшь.

С этой Настей с удовольствием бы замутил, дерзкая малышка цену себе знает. Подобные красотки водились одна–две на институт, где я всего два года на айтишника проучился.

Вернувшись в центральный отсек, пошли налево в Развлекательный блок. А у них тут и крупный цивильный бар! И зал со столиками, и огромный танцпол! Отсек просторный и одновременно уютный, с интимным освещением – вылитый ночной клуб. Как объяснила Рина, обычно тут отрываются по полной программе раз в семь–десять суток, это приурочено к прибытию какого–то танкера. При этом собирается как минимум половина обитателей станции, наряжаясь для каких–то трансляций.

А пока тут просто скучают двенадцать девиц в обычных комбезах, которые расплылись по столам и посасывают свои напитки через трубочки. Ещё две друг с другом нелепо пляшут в дальней части площадки, виляя попками и тряся буферами. Музыка интересная, ультрасовременная, но не громкая, будто для тех двух дамочек и играет.

Бар у них хороший: заставлен жидкостью всех цветов радуги, бутылки всевозможных форм. Глазастая барменша с каштановыми косами, женщина лет тридцати, на нас посмотрела скептически.

– Босс уже сообщила о новеньком. Надо признать, впечатляет своей безобидностью, – констатировала она и мне: – Вань, сильно не отсвечивай, а то у нас девки драчливые.

– Мне стоит опасаться? – Переспросил, не скрывая иронии.

И подумал злорадно, что легко их по мясным задницам отпинаю, пусть только полезут. Хотя я ещё тот джентльмен, в обиду себя не дам.

– Стоит, особенно психованных пилотов, – ухмыльнулась в ответ барменша неожиданно приветливо. – Налить за счёт заведения?

– Не откажусь, – произнёс, взбираясь на высокий барный стул. Сбоку пристроилась Рина.

– Что с волосами, Вань? – Поинтересовалась барменша, продолжая излучать дружелюбие.

– Издержки перемещения, – ответил скупо.

Вскоре женщина с наигранно восторженным видом подала мне двухсотграммовый стакан с ядрёной розово–голубой жидкостью. Тут моя проводница и спохватилась:

– Тамара, зря ты это затеяла, ему ещё каюту даже не дали.

– У меня поспит, я скоро смену сдаю, – парировала барменша.

Я тут же оценил её неплохую фигуру и пухленькие губы. Но следом подумал о том, что не стоит сразу давать первой попавшейся нимфоманке. Чревато для будущих отношений со всякими сосками. Учитывая, что здесь под сотню баб, хочется выбрать поинтереснее.

Хотя куда мне… «обсосу»!

– Рина, а волосы мне нарастить получится? – Спрашиваю, надеясь на технологии будущего.

– За шесть сотен империалов легко, – ответила девушка деловито. – Оборудование спонсоров ещё пашет.

– А это сколько? – Интересуюсь.

– Это сотня часов на педалях, лапонька, – вмешалась барменша Тамара. – Как раз попку подкачаешь. Давай уже попробуй моё фирменное пойло. Рина, а ты придерживай мальчика, чтоб зубы по полу не разбросал. А то ещё пять сотен империалов на свою красоту выложит.

– Ваше здоровье, дамы, – поднял я стакан. И увидел, как Тамара с предвкушающим видом закусывает губу.

Не, не! Лучше уж с той дерзкой с фиолетовыми глазами попробовать замутить. С Настенькой.

Хотя о чём я думаю?! Мне нужно отсюда выбираться, а не дружбу с инопланетянками заводить.

Глава 2

Вырубить от пойла – не вырубило, но по мозгам ударило не слабо. Убедившись, что я не рухнул с её забористого коктейля, Тамара явно восхитилась. Вскоре отпустила с миром, проводив с глубочайшей тоской в глазах.

– Ещё увидимся! – Крикнула вслед и даже помахала рукой. – Моя каюта номер восемь, заходи в любое время!

– Спасибо, учту…

Не ожидал я такого напора, оттого и растерялся.

Хоть девушка внешне мне не очень понравилась, всё равно приятно получить открытый знак симпатии в такой сложной жизненной ситуации. Одна мысль пришла… и сразу, как отрезало. А что, если у них «там» не так, как у наших девиц? Хотя, глупо такое предполагать, коль медички моей физиологии не удивились. И тем не менее, а вдруг?!

Рина повела из крупного отсека через узкий переход, где мы прошли очередной шлюз. И только за ним девушка неожиданно ревностно заявила:

– Не связывайся с Тамарой, она со всеми мужиками станции переспала.

– Это со всеми тремя? – Уточнил с иронией.

– Зришь в корень.

Я уж не стал говорить, что в моём мире такое в порядке вещей. Девственницами замуж уже почти никто не выходит.

– Мдя, что за извращенка эта ваша Тамара, – прокомментировал с наигранным недовольством, наблюдая за реакцией покрасневшей в очередной раз Рины.

– Вот именно, полнейшая извращенка, – выпалила черноволосая в сердцах.

Да! Похоже, в этом курятнике ни вздохнуть, ни пёрнуть. Если барменша после трёх мужиков стала конченой проституткой, то, что будет со мной после второй или третьей интрижки? Одной ведь точно не обойдусь. К гадалке не ходи – я стану заядлым кобелём, о котором будет знать вся станция. А оно мне надо?! Да и вообще что–то я размечтался тут. Мне надо отсюда выбираться.

Рина вывела в новый отсек, где мы встали в небольшом холле на перекрёстке.

Этот освещён голубоватым светом, довольно тесный по сравнению с прежними, да ещё и с низкими потолками. Походит на гостиницу, потому что справа начинается длинный коридор, где через каждые два метра двери по обе стороны, которые сразу и не посчитать. Прямо на нас смотрит шлюз, а слева – открытый небольшой отсек, откуда веет паром.

Как удачно, что из него выходят сразу две свеженькие малышки в тонких белых полотенцах, намотанных на груди, но не сильно прикрывающих попки. Там и сочные белые бёдра полностью видно, а ещё сантиметр ткани подними – причинное место появится.

Обе встали, как вкопанные, захлопали большими глазами перепугано.

– Рина, а это кто? – Залепетала одна милым голосочком, сжимаясь от смущения. – Я думала мужики все на смене. Там же график.

Понятно, почему они такие расслабленные.

– Ого, новенький, – охнула вторая, прячась за подружкой.

– Нечего голыми расхаживать, курицы! – Раздалось грозное из большого динамика.

Похоже, босс за нами следит по камерам.

Обе крошки рванули прочь, сверкая голыми ягодицами, потому что при беге полотенца задрались. Одна раньше забежала в свою каюту, вторая ещё метров десять промчала и завернула. Но на входе засуетилась с электронным замком, и полотенце рухнуло, обнажая неплохие формы.

– Лепота, – произнёс я чувственно.

Рина продрала горло.

– Это техники, самые несносные, – прокомментировала. – Ты уж извини их за такое. Просто не любят одеваться в душевой, чтоб не вспотеть по дороге до кают. Эти самые чистюли на станции, в душевой все импы просаживают. А вообще Илона не любит, когда не в униформе по отсекам расхаживают, только в Развлекательном можно надевать, что вздумается. Поэтому тут предусмотрен прямой переход. Кстати, это Жилой блок номер один. Прямо – путь в столовку, ныне, к сожалению, единственный. Слева душевые, десять рабочих кабинок из четырнадцати – всем хватает. В них вода закрытого цикла, а в каютах умывальные зоны только с сухим душем. Мужчины обычно так и обходятся.

– Сухим душем? – Покривился.

– Да, это порошок. Его использование значительно дешевле.

– Подожди, за помывку тоже надо платить?

– Да, а как иначе? – Усмехнулась Рина и повела по коридору налево мимо дверок с каютами, где «курочки» сидят.

– Одноместные каюты? – Уточняю.

– Ага, тебе Илона тоже определит жильё. Правда, не в этом блоке, а в повреждённом, скорее всего.

Получается, босса зовут Илона. Она руководитель всей этой станции под названием «Рубикон–семь». С лёгкой руки эта женщина решила мою судьбу, не дав расщепить меня на частицы и тупую блондинку с пушкой отвадив. Поэтому, пока я тут, ссориться с Илоной не стоит.

Две трети жилого блока прошли, ещё две девицы прошмыгнули в зелёных униформах, поздоровавшись со мной:

– Привет, Вань.

– Привет.

Я даже оторопел от такой обыденности, а следом удивился, что они меня знают. Дверка неподалёку отъехала и высунулась ещё одна девушка. Высокая, синеглазая эффектная блондинка лет тридцати в чёрном раздельном трико. Довольно спортивная на вид и приятная.

– Привет, Юля, – поздоровалась с ней Рина, растягивая улыбку.

– Ты ж новенький грузчик Ваня? – Сразу наехала на меня та, игнорируя моего экскурсовода.

– А что, уже вся станция знает? – Возмутился.

– Так по «Рукому» уже объявили, – парировала Юля.

– Это наша внутренняя сеть, – поясняет мне Рина. – «Рубикон коммуникация».

– В смысле «грузчик»? – Осенило меня запоздало.

– Это ты с боссом разбирайся, – отмахнулась блондинка и за ворот меня к себе потянула, а затем шепнула на ухо: – Через два дня танкер причалит, там одну коробочку для меня отложи, понял? И не болтай.

Отпустила, взгляд у неё угрожающий сразу стал. Не успел ответить, дверь заехала, скрывая её вместе со злорадной улыбкой. Хм, довольно серьёзная особа.

– Что это с ней? – Спрашиваю Рину.

– Это местная контрабандистка, – шепчет и палец к губам прикладывает.

Понятно, Илона не должна услышать.

Шагаем дальше. А я вот думаю. Ещё ни одного мужика не увидел, хотя прошёл половину станции. Бабское царство. И все, кого встретил, чем–то привлекают. Ни одной загорелой, все белокожие, судя по всему, из–за отсутствия прямого контакта с местным солнцем. А точнее со звездой. Кожа у всех без особых изъянов, видно, что большинство девушек ухоженные, волосы со здоровым блеском, мешков под глазами и красной сетки на белках нет. Фигурки подтянутые. Даже если с крупной костью, то сочные, жир ни у кого не болтается, целлюлита не видно. Может, у них все девушки такие? Особенность расы? Или образ жизни?

По мере изучения станции всё больше понимаю, что я здесь застрял. Никому нет дела до того, чтоб заняться моим возвращением. Я – грузчик, меня уже назначили. И озадачили какой–то коробкой.

Прошли жилой блок насквозь, преодолев коридор длиной метров в шестьдесят. Семьдесят дверей насчитал: по тридцать пять с каждой стороны, за которыми явно кто–то обитает. Судя по интервалам, комнатушки тут небольшие. Смахивает на улей, где пчёлки живут.

Вышли в большой плохо освещённый отсек, именуемый «Вторым узлом».

Здесь по стенам всё ящиками заставлено, как на складе. Слева виднеется большой иллюминатор, за которым подсвечиваются огромные ядрёно–зелёные капли на фоне космического мрака.

– А там что? – Интересуюсь.

Рина вздыхает тяжело.

– Топливный танкер в нас врезался шесть витков назад, – рассказывает. – Реабилитационный отсек полностью разбил. Второй жилой блок наполовину, успели поставить заслонку, чтоб не потерять все каюты. И ещё сорок галлонов кислорода. Вдобавок, треть территории столовки пришлось закрыть и перекрыть второй вход в её.

– Хреново, что сказать.

– Не всё так плохо. Да, девочки лишились бассейна, пейзажной камеры, салона красоты и игрового зала. Но теперь компания этого танкера наш пожизненный спонсор, ну… пока станция окончательно не развалится. Кстати, она единственная ныне организация, которая нас кормит.

– Это они так извиняются?

– Нет, это решение имперского суда.

Блин! А бассейн жаль, я бы покупался с крошками в купальниках, коль застрял тут на какое–то время.

– Так, а что на счёт ремонта? – Интересуюсь. – Неужели спонсор не может отремонтировать всё?

– Мощности у нас имеются, материалы вон лежат, – кивнула на коробки девушка. – Только за окошко глянь. Топливо видишь?

– Ага.

– Это «РД–6» самая гадкая дрянь в империи. Если ближе подойти за черту, радиации хапнешь так, что до медблока не донесут, помрёшь на полпути.

А вон, вижу полоску на полу, подсвеченную красным. Присмотревшись, замечаю и отблески красного поля, отрезающего отсек.

– Снаружи это дерьмо никто не станет убирать, никакой пилот не захочет угробить своего Меха, – жалуется дальше. – В топливе и проблема. Тут ты видишь лишь малую часть загрязнения, остальное на повреждённой обшивке уже въелось.

– То есть, если всё же очистить, то можно восстановить отсеки? – Уточняю.

– Да, если очистить полностью или хотя бы на девяносто процентов, ремонт допустим. Но такого чуда никогда не случится.

Двинули на выход, пройдя через шлюз, снова оказались в центральном отсеке с лифтом.

– Нетехническую, самую большую зону станции мы прошли по кругу, – пояснила Рина. – Заблудиться сложно, согласись.

– Ну да, – чешу затылок.

– А теперь пойдём на Смотровую, – заявила проводница восторженно.

Дошли до лифта, к нам присоседилась попастая медичка, с которой я уже познакомился. Мимо проскочила красотка с фиолетовыми глазами, та самая Настенька, назвавшая меня «обсосом». Злая, как собака, даже не посмотрела в нашу сторону. Похоже, двинула в бар.

– Влетела Настя, – произнесла медичка негромко, когда в лифт зашли, напоминающий колбу.

– В смысле? – Вдруг встревожился я.

– Сильно раздолбала меха по своей жадности, полезла поживиться в опасную зону, и подпустила на ближнюю дистанцию двух Булыжей, – объясняет медичка. – Вот умора, только третье ядро поставили. Почуяла уверенность и выхватила.

– А ты чего радуешься? – Раздалось от Илоны из динамика на панели лифта. – Твой мех где?

– Ремонту не подлежит, босс, – ответила медичка пришиблено.

– Вот и не радуйся. Пусть вы и не подруги совсем, но нечего показывать новичку вашу подноготную. И на лифте разъезжать нечего! Лестницы на что?

– Но мы же с новичком, – заблеяла медичка.

– Присосались, а, – раздалось ворчливое. – Скоро начну штрафовать.

Похоже, Илона довольно строгая. Всех их гоняет.

Поднялись быстро, двери почти мгновенно разъехались. Медичка первой вышмыгнула и побежала с прискоком, как малолетняя девчонка. Вышли следом.

Новый отсек с купольной крышей смахивает на планетарий. И сверху не имитация, и не трансляция. А стекло на весь потолок, пронизанный тонкими поддерживающими рейками, напоминающий из–за этого пчелиные соты.

И тут есть на что посмотреть!

– Этос! – Ахнула Рина.

– Этос! – Простонала медичка, усевшись в двадцати метрах на лавку.

Обе мордашки вздёрнули, смотрят на лазурно–кремовый шарик, как бараны на новые ворота, будто раньше никогда его не видели. Я и то проще реагирую. Подумаешь планета, что величиной сейчас с яблоко на фоне звёздной россыпи и красивой розово–фиолетовой туманности. Правее, ближе к нам, изогнулся астероидный пояс, уносящийся дугой в бесконечность. С противоположной стороны в свете аномалии поблёскивает металлом скопление каких–то разнородных тел.

– А там что? – Спрашиваю у Рины, указывая на изображение непонятного феномена справа.

– Сейчас, сейчас, – спохватывается та и к панели на стойке, торчащей из пола, побегает.

После небольших манипуляций сразу девять частей соты затуманились на пару секунд и увеличили тот сектор кратно. Теперь можно рассмотреть сбившиеся друг к другу космические корабли всяких форм и величин с различными степенями повреждений. От целых корпусов до тонких каркасов, рядом много разнородного мусора. Скорее всего, там обломки.

– Это кладбище кораблей, где в основном сидят арахниды, – пояснила Рина.

– Исчерпывающе, – усмехнулся я. – А откуда они здесь?

– Со времен шестой галактической войны. Тогда на империю напали сразу две расы, но мы всех одолели. Постепенно с секторов сражений гравитационные явления стянули корабли в одно место. Так и образовалась эта зона, где всё ещё сидит враг. А точнее расплодились его животные.

– Арахниды? – Переспросил, поёжившись.

– Ага. Они их на Этос высаживать пытались, сволочи, ну мы им показали, – вмешалась медичка.

– И давно это было? – Уточняю, осматриваясь дальше.

– Тридцать три витка назад, – ответила какая–то девушка, сидящая на лавке неподалёку. – Ты новенький Ваня?

– Ага.

– А что с волосами?

– Да откуда я знаю, – произнёс раздражительно, рассматривая незнакомую пассию.

Сероглазая русая, лет двадцать на вид, грудь небольшая под топом стянута, короткие шортики, ляжки довольно крупные. Я бы сказал – жирные, хотя и талия есть, а вот грудь совсем крохотная. Зато личико миленькое, кругленькое. С волосами поработали стилисты: тёмные локоны голубым подкрашены. На груди синей спецовки сразу три красных ромбика с серебристой окантовкой. Впервые такой знак увидел у Насти, но у той он всего один. А тут сразу три в ряд. Тогда не придал значения, а теперь могу сделать вывод, что это особые отличительные отметки.

Когда мои сопровождающие обернулись на неё, сразу показалось, что опасаются. Даже малость шарахнулись. Медичка гулять пошла, а Рина растерялась.

– Моё имя Кира, я член команды «Стремительных», – представилась девушка. Да с такой гордостью, будто я должен кинуться к ней в ноги за автографом.

– Очень приятно познакомиться, Кира. Меня зовут Иван, я член команды грузчиков, – ответил с самоиронией, присаживаясь рядом.

Чуть дальше скромненько пристроилась и Рина.

По кругу ещё одиннадцать лавок, напротив каждой по панели. На двух лавках сидят по две девушки, ещё на одной сразу три. И это все посетители на большой Смотровой.

– А у вас тут не так много желающих полюбоваться пейзажами, – прокомментировал я, пытаясь завести разговор.

– Не многие могут позволить себе сидеть тут без дела, – усмехнулась Кира. – Кто на педалях, кто отсыпается. А кто на рейде.

– На рейде должно быть опасно, – поинтересовался, вспоминая первую встречу с Настей и её разбитой боевой машиной.

– Для опытной команды отнюдь, – ответила Кира уверенно и дальше моей подружке повелительно: – Рина, метнись–ка, покажи, где наши «Бешеные».

Чёрненькая живенько подскочила к панели и заездила по ней пальцами, выводя наверху крупным планом одну из зон кладбища разбитых кораблей, где я вскоре замечаю движение и кратковременные вспышки!

Ого! Да там боевые машины орудуют у полуразрушенного корабля, что размером с палубный авианосец. Выглядят, конечно, мехи крошечными человечками, но ясно, что активно летают и с кем–то там бьются. Противников не разглядеть, всё в мелких осколках, как в тумане. Одна фигурка на лету втянула какие–то тёмные кляксы, как пылесос и скрылась внутри.

Вопросов так много, что не знаю, с какого начать.

– И это происходит прямо сейчас?? – Уточняю ошалело.

– Ага. Зачистка почти завершена, это уже пятый корабль в секторе «И» за рейд, – похвалила Кира. – Вернутся с неплохой добычей, как же они хороши. Интересно будет глянуть трансляцию Эльки.

Прозвучало безрадостно. Скорее с досадой.

– Это «Бешеные»? – Переспросил, насчитав пятерых.

– Да, они самые. Наш босс на них не нарадуются, самые малочисленные: всего пять пилотов, и самые результативные. Приносят много ресурсов и отлично поднимают статистику станции по уничтожению монстров. Пашут, как рабы.

– Элька у них молодец, – произнесла Рина с восторгом, усаживаясь обратно.

– Она и делает половину в их команде, – фыркнула Кира. – А наша команда на втором месте. Мы тоже неплохо справляемся.

– Ну я рад, – ответил растеряно, потому что не совсем понимаю, к чему они вообще этим занимаются.

– Есть ещё одна команда, отравляющая жизнь всей станции, – выпалила Кира ожесточённо.– «Шалуньи». Конченые суки. Как же они бесят. Тырят всю добычу, мешаются, подставляют. Не знаю, зачем Илона таких держит вообще. Перетянули к себе треть всех пилотов станции.

– Всего три команды у вас? – Уточняю.

– Да. «Бешеные», «Шалуньи» и «Стремительные», а ещё кучка тупых одиночек, – кривится Кира. Похоже, ей надо выпить, чтоб расслабиться. Похоже, девушке очень хотелось выговориться.

– Ясно, – говорю отстранённо.

Кира на меня смотрит с подозрением.

– Говорят, ты не местный, – спрашивает дружелюбно.

– Да, не с этой Звёздной системы уж явно, – отвечаю, не тая. – Может, с другой Галактики вообще.

– Ого! И как долетел? Вижу, что полысеть успел. Дорога долгая, кажись, была? – Оживилась.

– Да нет, быстрая, – бурчу себе под нос и вздыхаю.

– Я его из Органической аномалии вытянула, – хвалится Рина. – Установка за секунды справилась.

– Из–за ваших дебильных опытов скоро вся станция взорвётся, – бросила Кира. – Завязывайте уже с аномалиями шутить. Вы ж тупые, как заклёпки.

Похоже, моего замызганного гида она недолюбливает.

– Да я что? У меня работа такая, – засуетилась Рина, сжавшись.

– Работа, – передразнила Кира. – Империя давно уже ждёт не дождётся, когда мы развалимся окончательно. И потом наши куски присобачат к «Рубикону–три».

– Другой станции? – Проявляю скупой интерес.

– Ага, вторая в своём роде. Больше таких конченных старинных станций нет во всей Системе. Мы мусор, который слишком дорого убирать.

– Ну не стоит прям уж так, – начала Рина неуверенно.

– А как? На нас три опасные зоны вторжения, широкий рубеж. Кто–то там обещал ещё семь витков назад, что тут создадут боевой центр на четыре сотни мехов. И где он? Империя хватится, лишь когда монстры нас сожрут и ринутся дальше. Но ничего не изменится: как было всем плевать, так и будет. Долбаные аристократы.

– Вы последний оплот сопротивления? – Спрашиваю участливо. – Всё так хреново?

– Только для нас, – усмехнулась Кира. – «Гранит–девять» с лёгкостью перекроет наш сектор, но уже позже.

– Тоже станция?

– Нет, мы – частники на развалине, – разъясняет заведённая Кира. – А там уже имперская база класса «Дальний рубеж», которая раз в сто больше нашей станции. Находится в трёх сутках лёта отсюда. У них всё серьёзно: пять сотен штатных трёх–ядерных имперских мехов пятого поколения, боевые корабли и стационарные пушки. Но если и её снесут, тоже не беда. У империи есть космическая армада и шесть орбитальных крепостей, замыкающих всю орбиту тройным слоем средств поражения. Бандуры такие, чтоб их раздолбить никаких вражеских флотов не хватит.

– Получается, вы тут и даром не нужны? – Спрашиваю в расстроенных чувствах.

– Ну не совсем уж, – вмешалась Рина. – Мы ж стоим на четвёртой магистрали по маршруту «Этос–Бельте». Танкера, идущие с колонии «Бельте» у нас дозаправляются, нам и топливо с планеты возят грузовики среднего класса. А с ними и товары, и наборы лицензий.

– Трое суток потерпеть и на «Граните» они будут делать то же самое, – раздалось сварливое от Киры, которая руки на плоской груди скрестила. – Не велика потеря.

Немного помолчали. Девушка посмотрела на свой браслет, смахивающий на фитнес–часы, я уже видел подобный у других. Мобильников у местных не наблюдаю, а вот часы, похоже, у каждой.

Уходить не хочется из–под таких завораживающих видов. Зона, где орудовали пять мехов, уже не отображается на «сотах», снова над нами красивая аномалия, Этос да астероиды.

– Если всё так хреново, что вы тут сидите? – Задал я закономерный вопрос, нарушая гнетущую тишину.

– На планете нам места нет, знатные рода прибрали всё к рукам, – заговорила Кира с тоской в голосе. – Да и кому мы там нужны? В роботизированном мире, где людская рабочая сила не требуется, вариантов для нас немного, либо проститутками или рабынями идти, либо в подполье, где долго не живут. Попасть в поле зрения аристократа нам, простым и безродным, практически невозможно. Выбиться в знать со всей станции шанс есть только у Эльки из «Бешеных». Что заслуги, что внешние данные позволяют ей засветиться, но у неё с башкой не всё в порядке. Она не посещает открытые трансляции, где нас могут заметить.

– А что за трансляции, поясните?

– Ты же был в Развлекательном? Вот там периодически устраиваются показные дискотеки, девчонки наряжаются и пытаются выделиться. Снимаем всякое на публику, заливаем в общественную сеть. Или заказываем прямой эфир, который транслируется на самом конченом канале.

– Пляшете на камеру? – Усмехнулся.

– Ну не только пляшем, некоторые и покривляться любят, и подраться горазды. Но подобным забита вся имперская сеть. Никому нет дела до нашей возни. Ни один аристократ ещё должно не отреагировал на ролики за всё то время, пока я здесь. Мы на дне, с которого никто не станет тащить.

– А вылеты вы не транслируете? – Уточняю.

– Вылеты? Да кому они интересны? Разве что самим поглядеть, как другие слетали. Илона их для отчётности загружает, где в базе «Рубикона» утопает всё с концами.

Что–то мне совсем не нравится этот скептический настрой. Ибо если мне «посчастливится» тут всё же остаться, нужно видеть горизонт, чтобы к нему стремиться. А не изводить себя грустными мыслями, как это делает Кира.

– Но вы же зарабатываете на рейдах, я не прав? – Продолжаю пытать. – Или империалы – это валюта лишь станции? Только не говорите, что у нас закрытая экономика.

– Нет, конечно, – встревает Рина. – Это имперская валюта, хранящаяся в виде информационных данных на банковских серверах империи. Наш босс имеет лицензию по начислениям и потом тщательно отчитывается перед спонсором за каждый сотый имп, уплаченный членам команды.

– Основной заработок идёт на рейдах, – продолжает Кира. – Но есть риск всё потерять. Я уж не говорю о том, что можно лишиться жизни. Сколько бы ты монстров ни положил, сколько бы ресурсов с них ни забрал, ты потратить немало на ремонт, на боезапас. Не забывай, что в рейде нужен сухой кислород и вода. А если вообще не лезть, всё спустишь на дорогую жизнь на станции. Здесь только самые умелые зарабатывают, иногда – удачливые. Остальные просто выживают и крутят эти сраные педали каждые сутки по шесть часов, как проклятые. А когда заканчиваются контракты, их выгонят в самую отдалённую колонию империи на Бельте. И, поверь, жизнь там совсем не сладкая. Да и здесь угрюмая, серая, однообразная.

Кира замолчала, вид такой, будто вот–вот расплачется. Похоже, у неё личная депрессия. Или долго в себе копила, а теперь излила душу подходящему мужику.

Все, кого до неё встречал на станции, не выглядели такими уж расстроенными. Ну, по крайней мере в истерике о переборки не бились. Живут себе, гуляют, моются, воркуют.

– Зря ты так. У нас не всё так плохо, – пытается возразить Рина, нарушая гнетущую паузу. – Девочки хорошо развлекаются, никто не жалуется.

– Согласен, не расстраивайся ты так, всё наладится, – решил поддержать и я.

– Ага, лишь я сопли развожу, – прогнусавила Кира, видимо, чуя мой сарказм. – Наши девочки, особенно молодые да туповатые, только и думают, как попасть в любовницы к аристократу, какому–нибудь графу из правящего рода Киссир или Теярт, да хоть в наложницы к разваливающемуся на ходу деду, лишь бы был из знатных. Некоторые не прочь и к Амадирам в рабыни, лишь бы на планету вернуться. Особо наивные грезят стать жёнами орбитальных рыцарей.

– Орбитальных рыцарей? – Встрепенулся.

Графы, рабыни, рыцари при их–то развитии, что за хрень?!

– Ещё спрашиваешь?! – Воскликнула Кира. – Ах да, ты ж не здешний. Это самые крутые пилоты–мужчины, девять рыцарей – гордость нашей империи, гроза всех внешних врагов. Вижу, что ты парень неплохой, хоть и рожей не вышел, схватываешь на лету. Мой тебе совет, на погрузке долго не сиди. Напросись в тренажёрку на тесты, чтобы босс на тебя взглянула. Вероятность ничтожная, но вдруг ты особенный, коль не отсюда. Да по тебе и видно, что не отсюда. Мало ли, Илона до боевой машины допустит, даже если не будешь блистать, мужчина в мехе – это уже чудо.

Так и сделаю. Если только не найду способ вернуться домой.

А пока мы с Риной откланиваемся и отправляемся дальше гулять по Станции.

– С мужиками что не так? – Спрашиваю гида по дороге.

– Ты о чём?

– Почему мужчина в мехе – это целое событие? Почему в боевых вылетах против страшных монстров участвуют только женщины?

– Глупее вопроса не придумаешь, – посмеялась Рина. – У вас, у мужчин мозги не те.

– В смысле не те?!

– Система управления меха устроена так, что должно быть сопряжение с разумом человека. Полное или частичное – не важно. Если с механическим управлением мужчина ещё кое–как справится, то с ведением огня и манёврами вряд ли. Нужна женская частота реакции, которая превышает мужскую в разы. Во всей империи лишь пара десятков мужчин способны сравниться с женщинами–пилотами. Остальные негодное посмешище.

– Вы это серьёзно?!

– На «Рубиконе–семь» девяносто девять женщин и четыре мужчины, куда уж серьёзнее, Вань.

– Подожди, а что там за Орбитальные рыцари? Мужики же?

– Ещё какие! – Воскликнула Рина мечтательно. – Это девять лучших пилотов во всей системе, они гранд–асы! Они аномалия Вселенной! Сыны Вечности, боги Бесконечности, порождения на зло Квазару! Они… они… лучшие. Любая мечтает выйти за такого! Даже принцессы высших родов сохнут по ним.

О, отлично, есть к чему стремиться.

Глава 3

На лифте мы спустились на два уровня вниз и вышли в небольшой шестиугольный отсек с четырьмя шлюзовыми люками. Как мне уже объяснила Рина, сотрудники станции допускаются не во все отсеки. Сейчас из четырёх закрытых дверей три с синими индикаторами на электронных замках – это означает, что через них может пройти только персонал, работающий в этих отсеках, и сама Илона, как босс станции.

По большому счёту, я пока вообще никто, поэтому без Рины ни через один шлюз не пройду. И сейчас мы входим в единственный доступный нам отсек с маркировкой «РРР», что расшифровывается, как «разгон резервного реактора». А в простонародье зовётся «Педальной».

Длинный зал напоминает тренажёрный. Низкие потолки давят на лоб, потная парилка добавляет ощущений. По обе стороны стены велотренажёры, обращённые к стенам, где сплошной лентой установлены экраны. Пробежался глазами, посчитав: по сорок великов с каждой стороны. И надо отдать должное местным: народа здесь тьма, и все наяривают!

А я и думаю, почему по станции мало шатающихся без дела. Половина обитателей сейчас тут! Одни крутят интенсивно, другие тащат педали еле–еле. На экраны все уставились, смотрят всякие трансляции, передачи, концерты, кино. В углу персональных мониторов наматываются цифры.

Рина вперёд повела мимо агрегатов. А у меня глаза разбегаются. Девки здесь кто в чём. И в чёрных эластичных шортах, и в трусах, которые задницами съедены. У некоторых на мокрых от пота топах соски проступают мощно. Одна на активном ускорении задницу приподняла с белым трусами, ткань которых дольки нещадно стянула.

Что ж вы, заразы, творите, а!? Понятно, что без мужиков устроили тут бабское царство. Но вот он я! Вроде пожил достаточно и повидал немало, но жар к щекам подкатил и кое–где поднапряглось. Порадовавшись, что нужные функции мне не нарушили при перемещении, спохватился и увёл взгляд с самого пикантного, чтоб при Рине не пялиться. А толку, везде спортивные тела, тела, тела. Выходит, так они и прокачиваются. Вполне логичное объяснение, почему у всех встретившихся мне девушек фигурки подтянутые.

Первого мужика увидел. Ну слава яйцам! Белобрысый, худощавый в обтягивающем сером трико, глаза выпученные, на вид лет сорок. Давит на педали еле–еле. Мдя, неужели и меня ждёт такая же участь?!

Думал, проскочу мимо, но всё же выловил его внимание. На его удручённом лице отразилась крайняя степень удивления. Такое ощущение сложилось, что он вот–вот заорёт «помоги!». В ужасе я прошмыгнул дальше.

До конца зала дошли. Рина показывает на встроенной в стену панели, как велик под себя активировать. По графическим кнопочкам пальчиком нажимай, ничего сложного. Спросил, что у них с технологиями. В одном месте планшеты допотопные, в другом боевые машины, способные в космосе летать.

– Старые станции на механике работают, и вычислители такие же древние, – поясняет Рина. – Интерактивные панели – это уже последующие доработки. Босс вон до сих пор использует раритетное оборудование, оно надёжнее, оно радиации не боится и прочих излучений. Многое тут содержится с расчётом, чтобы не поддавалось внешнему воздействию. В общем, по–военному живём.

– Понятно, и на мехах так же?

– Ну не совсем, они же позже появились. Но не забивай себе голову, ты же грузчик. И не слушай эту Киру, она вечно ноет. Работай себе спокойно на погрузке, на контрабанде больше поднимешь.

Последнее сказала шёпотом и подмигнула.

Показала раздевалку со шкафчиками и вторую душевую с кабинками, которой можно воспользоваться бесплатно после достигнутых норм открутки. Со средними усилиями – это три часа работы.

В душевой визг, девки плескаются и болтают. Поспешил обратно, чтоб не нарваться. А то уже хватит мне маячить в таком виде. Так ведь и запомнят, «обсосом». Что–то мне в башку это слово прям вгрызлось. Как и Настенька.

Нет, ну после «Педальной», я понял, что вариантов побольше будет. Однако не бабами нужно голову забивать, а о своём благоустройстве подумать.

На обратном пути у лифта раздалось над головой от Илоны:

– Вань, зайти ко мне, оформим тебя, как положено.

Голос командный, я даже засуетился слегка.

– Отлично, теперь ты с нами! – Воскликнула Рина радостно и чуть меня не обняла, вовремя успел отшатнуться. Она тут же и опомнилась.

Поднялись на этаж выше. Мимо четыре особы пронеслись в сторону ангара, где боевые машины стоят.

– «Бешеные» вернулись с рейда! – Доносится от них. – Скорее в ангар! Я залью трансляцию Эльки! Нет я!!

В шлюзовом переходе начинают толкаться, пытаясь обогнать друг друга. Вроде взрослые девицы, а ведут себя, как дети малые.

– Говорят, они большое гнездо арахнидов нашли! – От другой группы из–за лифта доносится. – Да ну?!

Рина сама чуть не дёрнулась в ту сторону. Встала, как на иголках.

– Эй, что зависла? – Заворчал, напоминая о себе. – Проводишь до Илоны?

Вход в её офис оказался недалеко: справа от отсека с Установкой шлюзовая дверь. Стоило подойти открылась сразу. Как пояснила Рина по дороге, Илона заведует отсеком управления и связи, то есть у неё под контролем главная рубка станции, где обеспечивается в том числе и взаимодействие с внешним миром. Каюта у босса довольно просторная, по виду, как очередная диспетчерская, но уже посолиднее, чем у Рины. Ещё и дверь в смежную комнату есть. Похоже, она здесь и живёт.

Короткостриженая шатенка с гарнитурой вылупилась на меня карими глазами, глубокое декольте с крупной грудью на этот раз меня не смутило. Но глаз притянуло всё равно. Не сказать, что она красавица, совсем не сказать. Обычная женщина приятной наружности, харизматичная, строгая.

– Ты свободна, – бросила она Рине, отправляя ту прочь. И продолжая гипнотизировать меня.

Чёрненькая быстро смылась, шлюзовая дверь за ней закрылась автоматически.

Только что небрежная с подчинённой Илона снисходительно и даже ласково попросила меня присесть на соседнее кресло и, подведя сканер в виде пистолета к моей физиономии, предупредила не моргать пару секунд. После нехитрой процедуры ещё и отпечатки пальцев отсканировала.

Чуть поковырявшись за панелью, вскоре объявила:

– Всё, Иван рода Чучундра, ты зарегистрирован в имперской базе, как единственный член своего рода низшей ступени сословия. Сетчатка глаз – идентификатор твоей личности, отпечатки пальцев – дополнительное подтверждение. На тебя заведён счёт в Центральном имперском банке. Поздравляю, теперь ты гражданин империи Этос.

– Как я рад, – покривился. – А почему Чучундра–то? Я ж Захаров?!

– Поздно, из обилия имён, названных тобой, я выбрала последнее – оно весьма индивидуально. Процедура смены имени рода возможна теперь только через виток и то при определённых обстоятельствах. Таков закон. А чем тебе «Чучундра» не нравится?

– Да всё, – отмахнулся недовольно.

– Ладно, к делу…

Распечатала мне тёмно–зелёную униформу грузчика и лёгкие сапоги на липучках. Вручила пластиковый браслет, похожий на смарт–часы, какие носят местные. Объяснила, как им пользоваться. Если сетчатка глаза – это мой паспорт, то основная функция браслета – это управление своим денежным счётом. Можно расплачиваться, прикладывая его, как карточку. Время он тоже показывает, а ещё через него идёт оповещение в случае тревоги на станции. По цвету индикатора степень тревоги, соответствующая опасности, может быть разная. Женщина протараторила какой цвет чему соответствует, я плохо запомнил, но переспрашивать не рискнул.

Следом на своей панели Илона показала, как работать с «Рукомом», мол – дисплей есть у меня в каюте. Разъяснила, как смотреть график работ, как ориентироваться по времени. Где искать важные сообщения, присланные лично для меня, где смотреть новости станции.

Как увидеть свой счёт в империалах, сокращённо – импах.

– Я зачислила тебе аванс в сто импов, – заявила Илона снисходительно. – На одежду, на столовку. За кислород, выведение отходов и энергию взымается налог автоматически с получки. За воду по потребности в текущем порядке. В столовке еда не бесплатная, смотри, куда тыкаешь на прод–принтере. Если спишет, уже поздно жаловаться, обратно импы не зачислишь. Принтеры работают по платным лицензиям компаний, которые постепенно расходуются. Поэтому здесь ничем помочь не смогу.

– Я понял.

Хотя ни хрена не понял.

– Замечательно. Теперь о работе. «Худой отсек» – твоя зона деятельности, через два дня прибудет грузовой корабль класса «средний», будешь на разгрузке. Далее по расписанию ожидаем танкер из «Бельте». Грузовики приходят раз в десять суток, танкера – раз в двадцать. Следи за расписанием. Когда нет разгрузки, ты на подхвате у Рыжей в течение девяти часов в сутки, я её уже оповестила.

– Ремонтный? – Уточнил.

– Да, ремонтный цех.

– А педали? – Спросил, вспоминая те потные попки, кушающие трусики.

– Учитывая, что ты новенький, устанавливаю щадящую норму – час в сутки, время выбираешь сам, но после работы. Дальше увеличу лимит, исходя из данных мониторинга твоих показателей. И ещё… Вань, теперь я с тебя глаз не спущу. Не вздумай расслабляться и отлынивать.

В этот момент я себя самым настоящим рабом почувствовал. Так и завертелись в голове слова Киры, что мы тут на дне.

В заключении Илона кратко объяснила, как пользоваться каютой. По большому счёту, даже обезьяна может разобраться без проблем.

– Всё, Иван, не задерживаю! – Отшила бодро и крайне неожиданно.

– Да, босс, – произнёс с грустью.

И поковылял угрюмо из её рубки. Теперь по примеру Рины взглянул в панельку на стене, дверь въехала. И дальше прошёл шлюз, который за моей спиной после загорелся уже синим индикатором, говоря о том, что доступ мне перекрыт.

Взглянув ещё раз на иллюминаторы наверху, я подумал о том, что мне бы не мешало знать, где тут у них спасательные капсулы. А то страх пробирает до трясучки. То танкер в них влетел, то ещё что–нибудь обрушится. Монстры всякие водятся, космического пространства не боясь. Арахниды, булыжи и черви. Брр!

Повернув направо, двинул неуверенно во Второй узел, где видно топливо через иллюминатор. Без проводницы одному шастать на всё ещё незнакомой станции совсем не по себе. Особенно, когда вдруг вспомнился кинофильм «Чужой». Тут прямо всё располагает к продолжению культовой вселенной. Темно, много всяких ящиков и мест, где можно сидеть в засаде.

Героически справившись, я быстро отыскал вход в Жилой блок номер два. Там не перепутаешь.

Света в коридоре в разы меньше, людей не слышно вообще, будто все вымерли. В такой тишине доносится лишь слабый монотонный гул. Отделяя для жилой зоны примерно одну треть коридора, стоит глухая заслонка. На ней ещё маслянистое красное поле поблёскивает, говоря о том, что всё серьёзно. Пошёл искать каюту номер сто двадцать три, выделенную мне в пользование. Как раз около заслонки дверь справа – она и есть. Напротив – сто двадцать четверная, но вход там, похоже, заварен.

Получается, мне выделили самую последнюю жилую каюту на станции. При том, что по словам Рины, здесь всего находится сто три человека. Следовательно, свободных кают ещё достаточно. Но увы, Илона решила задвинуть меня подальше, как самого бесполезного. Хорошо, намёк понял.

Так, так, здесь уже по отпечаткам вход. Положил ладонь на индикатор, встроенный в раму, дверь быстро и легко въехала, отреагировав на хозяина. Вошёл вовнутрь, позади всё выдвинулось назад, зато тут свет стал медленно, но верно загораться, освещая скудное пространство. Следом зашипело из вентиляционной шахты, загоняя сюда сперва пыль, затем уже свежий, воздух. Повеяло тонкими струями холода, в носу зачесалось, чихнул. Ещё раз чихнул.

Начал осматриваться в своей коморке три на два метра. Прощупал её стенки, ориентируясь на индикаторы со значками. Кровать отделяется от стены и исправно выезжает. Попробовал матрац, очень жёсткий, подушка деревянная. Одеяло нашёл в отдельной ячейке.

Кровать обратно убрал. Стал дальше исследовать.

Стол с другой стороны тоже выезжает, стул можно вместо кровати из пола вырастить. В стене у двери – встроенный шкаф, ниже тумба для обуви. Между кроватью и столом большая ниша открывается при нажатии, видимо, для мелкого барахла. Всё из бежевого пластика выглядит хрупким. Слева от двери небольшой шкаф выпирает, занимая площадь – это душевая кабина с «сухим» душем. Тут же в полу выезжает унитаз по требованию. В него и отходы все скидываются. Там же в стене выдвигается и зеркало, небольшое, но достаточное, чтоб полюбоваться на свою гладкую, рожу, которая сейчас смахивает на морду инопланетянина. Ну или… обсоса.

Особенно больно смотреть на себя, помня прежнего красавчика, который своей харизмой, юмором и внешностью завоевал сердца трёх с половиной миллионов фолловеров.

Между столом и душем обнаружил встроенный в стене «принтер». На панельке доступных мне функций пока мало: можно распечатать трусы, носки и полотенце. В нём же налить стакан воды, сам стакан тоже распечатывается.

Буквально за любую ерунду списываются империалы. Цены сразу отображаются, мой цифровой счёт тоже. За трусы, носки и полотенце по 0,5 импа за операцию, за стакан воды – 0,1 имп.

Странно, что тут вообще цифры, как у нас. Только об этом подумал и осознал, что ни черта не так! Мне просто теперь это кажется, мозг каким–то образом перестроился. Или его кто–то перестроил.

От этой мысли не по себе. Но я отвлекаюсь, разбираясь с каютой дальше. Главная панель с противоположной стороны от двери, встроена на стене между столом и кроватью. Активировав, я просмотрел план станции «Рубикон–7», затем глянул график и расписание прибытия грузовых кораблей. Если панель принтера ещё куда ни шло, всё выглядит современно, как на мобиле, то «Руком» у них – каменный век. Все линии и символы синие, экран рябит, будто я попал в восьмидесятые к ламповым телевизорам. Хотя у самой Илоны панель покруче будет.

Похозяйничав немного в каюте, понял, что очень хочу есть. Если верить графику, до начала работы у меня целых пять с половиной часов, которые можно бездельничать. Кстати, сутки здесь длятся двадцать семь часов. Рабочее время – девять часов. Можно разгуляться. Но пока на горизонте только барменша Тамара.

Вышел в коридор, через Узел прошмыгнул во второй жилой блок.

Пройдя его насквозь, встретил очередную девицу в полотенце. Увидев меня, она проскочила с перепуганным видом. Но я не стал оборачиваться, а ещё более уверенно двинулся до нужного отсека.

Столовка здесь довольно обширная и светлая. Однако потолки невысокие поддавливают на макушку, зато обилие иллюминаторов по периметру придают особого ощущения, что ты действительно кушаешь в космосе. А не в каком–то там бункере.

Портит картину лишь серая заслонка с красным полем справа, которая отделяет часть помещения. Видимо, всё из–за той аварии с утечкой топлива. Скорее всего, там радиоактивная зона.

Принтеры стоят целыми блоками по всей стене справа от входа, как частично встроенные банкоматы. У одного хлопочут две курочки в зелёной спецовке, похоже, ремонтируют.

За четырёхместными столами сидят по две–три девушки и увлечённо общаются друг с другом. Другие стоят у принтеров, выбирая себе покушать. Обратил внимание на двух особ в жёлтых комбезах, потому что слишком громко и вызывающе разговаривают, хихикают между собой гадко. Хулиганки какие–то, сразу видно.

В столовке двадцать пять девиц и один мужчина. Уже второй представитель нашего меньшинства. Я его сразу приметил, сидит отдельно в оранжевом комбезе и наворачивает серую кашу. Этот широкоплечий брюнет, примерно мой ровесник. Щекастый, на девку смахивает со своим каре, если бы не щетина, так бы и подумал.

По примеру я подошёл к свободному агрегату. Активировал прикосновением браслета, высветилось моё имя. Сразу щёлкнуло внизу, выдвинув поднос. Помня наставления Илоны, постарался не тыкать куда попало. Выбрал протеиновый пудинг за 0,3 импа, сосиску за 0,2 и морс хрен пойми из чего за 0,1. С гудением всё распечаталось за секунды. Взял на подносе пошёл довольный к мужичку знакомиться.

Пока шёл на меня обратили внимание девушки с нескольких столов. За одним я узнал крошку, которую мы застали после душа с Риной. Та, которая выронила полотенце перед входом в свою каюту.

– Привет, ты позволишь присоединиться? – Спросил парня, подойдя к его столу.

Тот посмотрел на меня исподлобья да с прищуром.

– Ты Ваня из новеньких, – произнёс безрадостно. – Ну садись. Я Егор, техник по коммуникациям. В основном работаю на минус втором уровне, отвечаю за воду. А ты, вроде как, грузчиком назначен.

– Ага, – присел.

– Плохо, что могу сказать. Но раз знаний нет, куда деваться, – прокомментировал и продолжил наяривать.

Что ж, контакт налажен.

Взялся за еду и я, ухватив предусмотрительно распечатанные системой пластиковые приборы. Пудинг – дрянь, а вот сосиска ничего, почти мясной вкус. Морс кислятина полная. Увидев мою скривившуюся рожу, Егор даже улыбнулся.

– В следующий раз бери напиток под номером сто четыре. Он и питательный, и вкусный, и недорогой, – посоветовал. – То же самое по еде. Каша под номером девятнадцать, на вкус дрянь, но много белка и стоит минимум.

– Спасибо, я понял, – поблагодарил за советы.

Немного помолчали.

– Бабское царство, да? – Произнёс я, пытаясь завязать дружеский разговор. Вышло невпопад. Понял, что сморозил глупость, когда Егор посмотрел на меня с недоумением.

– Ты о чём? – Спросил он.

– Ну, сколько женщин на станции и сколько нас, – поясняю.

– А, ты об этом. Ну толку от нас тут? Радиации хапаем больше, жрём больше, пользы никакой.

– А рабочая сила?

– Да какая там сила, – усмехнулся и дальше тихо, но угрожающе. – Ты давай, не мути воду со всякими аполитичными высказываниями. Мы тут и так изгои.

– Кстати о других мужчинах, как они устроились? – Спросил, не обращая внимание на то, что он нагнетает обстановку.

– Лучше некуда, все на нижнем уровне, – покривился. – Чистка вентиляций, починка агрегатов переработки. Отличная работа, можно в душ не ходить, всё равно не помогает.

Кстати, да, пахнет от него не очень.

Егор вдруг замолчал, спину выпрямил и посмотрел в сторону входа, вылупив светло–карие глаза.

– Что такое? – Спохватился я.

– «Бешеные» тут, засоси меня червь, как же хороши эти малышки, – простонал он, как истинный кабель.

Обернулся, чтоб глянуть, и тут же обомлел… Сразу пять девиц, выйдя из проёма, поравнялись и движутся в нашу сторону, как в замедленной съёмке! Новая версия сияющих спайс–гёрлз, мать их. Вот–вот завернут к принтерам. Но я успеваю поглазеть и заценить этот яркий цветник.

Учитывая, скольких барышень я тут видел, могу с лёгкостью утверждать, что эти «Бешеные» возглавляют ТОП красоток станции. Вряд ли найдётся отважный гей, который с этим поспорит. Лишь только с тем, какая из них лучшая.

Чистенькие красные комбезы, расстёгнутые до пупа, переходят в тугие микро–шорты! Вся группа ошеломительные красотки без изъянов. Милые, сексапильные. Явно после душа пришли покрасоваться. У всех по нескольку локонов волос выкрашены в красный и бордовый – видимо, это их командная фишка.

Первые три очень уж в себе уверены, смотрят, будто всё остальное вокруг – это падаль. Высокая сногсшибательная брюнетка, стройная эффектная блондинка и мясная рыжая лисичка. Ещё одна тёмненькая – прям шикарная топ–модель бразильской породы, немного попроще смотрит, даже улыбается. Всем не больше двадцати двух – двадцати пяти.

Но главная принцесса идёт, чуть отставая. У подруг по четыре ромбика на курточках, а у этой – пять. И она тут самый прекрасный ангелочек, которому я едва бы дал восемнадцать.

Волосы светло–русые в хвост, глазища даже не голубые, скорее бирюзовые, что две тропические лагуны. Носик вздёрнутый, губки пухленькие. Личико с азиатскими нотками, чего здесь ещё не встречал. Сама не высокая, грудь размера второго кругленькая, упругая. Талия узенькая, попка торчком! Стакан с водой можно ставить, не упадёт. Заценил в профиль, когда завернула к принтерам. Она единственная, кто шла, опустив взгляд. Тогда как её подружки смотрели на всех высокомерно и с явным превосходством.

– Зря так откровенно пялишься, – раздалось от Егора. – Альба такое не спустит простому работяге.

– Это которая? – Повернулся к Егору. Не знаю, почему я сейчас так счастлив.

– Рыжая, она в группе самая свирепая.

– А прославленная Элька – это последняя скромница с пятью ромбиками? – Уточняю.

– Да, она Ас. Даже не думай к ней подкатывать, – зашептал воровато. – Бланка за неё причиндалы одним махом оторвёт.

– Кто из них Бланка? – Спросил воровато, как шпион.

– Черноволосая с широкими бёдрами и буферами, она командир группы и её сводная старшая сестра. Ходит слух, что обе изгнаны из высшего рода. Об этом здесь не говорят, поэтому и тебе послышалось. Ну, ты понял.

Вот это мне сейчас не так интересно.

– А остальных, как зовут?..

В общем, злая рыжая лисичка – это Альба, чёрненькая бразильянка с зелёными глазами – Бланка, высокая брюнетка – Зои, худосочная блондинка – Линда.

Ну и ангел во плоти – это моя будущая пассия Элька.

Егор сохнет по светленькой Линде. Признался мне, как самому лучшему другу. Видимо, сразу почуял родственную душу.

– Помню нашу первую встречу, когда она придержала мне шлюз, – выпали Егор мечтательно, выложив вероятно свою самую интимную сцену с ней.

Не успели девушки рассесться, сразу с десяток куриц подорвались из–за столов и полезли к ним с расспросами. Судя по тому, что я услышал, они сегодня какой–то подвиг совершили. Но стоило рыжей рявкнуть, народ разлетелся, как растревоженные мухи с навоза.

– Пожрать дайте! – Добавила Альба грозно. – Всё в трансляции уже залито с мехов, чего привязались!

– Ой, не в духе, – закурлыкали со столов осторожно. – Ну, бывает. Значит, не всё гладко…

Тем не менее «Бешеные» набрали себе всяких вкусностей и жуют довольные. Одна только Элька сидит задумчивая, на тычки подруг реагирует отстранённо, кивает коротко.

– Говорю, не пялься, – прошипел Егор в очередной раз.

Пришибленный «друг» мне быстро наскучил. Поклевав кое–как, я поднялся, скинул поднос с тарой в дырку для переработки и поковылял обратно. Даже не заметил, как час пролетел. Вернувшись в каюту, завалился спать. Завернул на затылок руки, вздохнул мечтательно. Всё–таки хорошая девочка, эта Элька. Не зря о ней вся станция трубит. Красавица. Все прочие – теперь, как серые мыши.

Первое впечатление прошло, тут все вполне обычные, молодые девушки, какими они и должны быть в самом соку. Это я на вторичные половые признаки так бурно реагировал, потому что засиделся со своими стримами, как отшельник. И не только в этом дело. Похоже, гормоны заиграли по–новому. Таким озабоченным я был разве что в старшей школе, глазея на все выпуклости и округлости подряд.

А теперь самое интересное… Что–то с моим телом явно не так. Чувствую себя обновлённым. Где раньше покалывало и болело, теперь не болит. Когда обнаружил, что с двух жевательных зубов пломбы пропали, рассмотрел весь рот и убедился – все зубы идеальные. Осмотрев себя в рамках доступного, не обнаружил ни шрамов, ни криво сросшегося пальца на ноге, который когда–то об бордюр сломал. Лицо даже помолодело, растеряв нотки хронической усталости.

Стало страшно от того, что вдруг в голову пришло. Моё сознание перенеслось в другое тело? Или это моё же, только заново созданное?! Учитывая события в целом, стоит ли удивляться такой мелочи??

Долго не мог заснуть, всё ворочался с непривычки. А ещё хребтом чуял, что станцию периодически потряхивает. И от этого только сердце разгонялось, не давая провалиться в сон. У девчонок мехи есть, которые в открытом космосе летают, в случае чего, прыгнут по кабинам и спасутся. А я? Что делать мне? Какой план, Вань?

Не оставлять надежду, что вернут назад? Учитывая, что меня тут везде уже зарегистрировали и в рабочие записали, они и не думают шевелится по моей проблеме.

При сложившемся положении надо что–то делать самому. Как минимум послушать совет Киры из «Стремительных» о том, чтоб напроситься в тренажорку мехов.

Стоило провалиться в сон, будильник на «Рукоме» завизжал пронзительно. Перестал верещать только, когда я задницу с кровати подорвал. Что ж за тюряга такая.

Пока дрых в комбезе весь вспотел, даже без одеяла. Что спал, что не спал – чувствую себя разбито. Попил водички, ей же рот прополоскал. Сухой порошок попробовал сперва на руки, затем уже уверенно протёр им рожу и двинул в Ремонтный цех работу работать.

Дожили, даже воздух платный.

***

План станции

Глава 4

А тем временем в другом конце Системы. Планета Этос, город Карф – столица империи. Небесный дворец Вечности

Император Юлиус Дин

Оставляя за собой рваные клочья кофейно–аквамариновой ваты, чёрное зёрнышко наискось прорезало горизонт. Это был последний корабль в зоне видимости, идущий на орбиту. На время прибытия императора полёты в атмосфере в радиусе двадцати пяти километров были приостановлены. Лишь мехи гвардии могли позволить себе портить вид, которым наслаждался монарх.

Лёгкий ветер трепал его распущенные золотистые кудри, ниспадающие по ослепительно белоснежному халату. Император Юлиус стоял, облокотившись на перила из дорогой кости, и взирал своими пронизывающими аметистовыми глазами на пустыню из бугристых бирюзовых облаков, что распростёрлась у его бесценных ног в белых тапочках. Пребывая в дрянном настроении, он кривился от вони. Как бы высоко не поднимался его летающий остров, всё равно дрянь из города проникала в изысканный нос.

Всего пара нот, и благоухающие ароматы, какими его окружили старательные слуги, превращались в нечто омерзительное. Испарения города, его зловонное дыхание проникало в нутро. Вонючие человеческие тела, испражнения, мусор. Мусор… как он ненавидел простолюдинов, которые осмеливались травить его жизнь своим существованием, пока он не стал императором.

Если бы не Совет высших родов, въевшийся в этот жалкий мирок, он давно бы сравнял с землёй Карф с его двадцатимиллионным населением, вымел бы поганой метлой смердящих насекомых со своей земли. Выбросил бы далеко за орбиту, откуда их смрад уже не смог бы доноситься до его благоухающих цветущих садов. Жалким тварям маслом намазано, скапливаются и скапливаются в мегаполисе, а тот всё строит и строит для них тесные ульи. Их микробная возня раздражала до кислоты в горле.

Юлиус с силой сжал перила, рядом стоящих юных служанок бросило в холодный пот. Но мысли правителя были не по их душу.

Император ненавидел Совет не только потому, что он базировался в самом крупном мегаполисе. Слишком много на его веку главы Высших родов чинили препятствий. Хоть его Род ныне правящий, это не значило, что можно игнорировать членов Совета. Поодиночке они – ничтожества, но если объединятся, даже он, Юлиус великого рода Дин, может не выстоять. Лишь по этой причине он посещает плановые сессии, где приходится выслушивать всякую ересь. Новые законы, новые проекты… скучно, не нужно. Незачем.

Война за власть закончена. Прежний правящий род Хедус сгинул без следа. Юлиус пятнадцать витков готовился к этому, планируя свой гениальный заговор. Копил средства, захватывая основные предприятия и капиталы, объединял и ссорил рода, подкупал чиновников, стоил козни и набирал ту критическую массу, которая разорвалась в самый уязвимый для противника момент.

Для империи то была великая потеря. Списали всё на культ «Иное сияние», который тут же объявили вне закона и начали яростно уничтожать. Будучи первым советником, Юлиус тогда рыдал громче всех на похоронах императора, императрицы и их сорока трёх детей, внуков, правнуков. Его руки не были запачканы в крови, он позаботился о своей непричастности. Пусть это и вышло непомерно дорого, он не скупился.

Со дня смены власти прошло уже семь витков, но Юлиуса продолжали терзать беспокойства. Он изничтожил главу рода, его принцев и принцесс, всю родню до пятого колена. И это ещё не всё, за полвитка были устранены их друзья, приближённые, слуги и даже полукровки… все, все, все. Однако червячок сомнений грыз под сердцем старика. Он мог кого–то упустить с кровью рода Хедус. Кого–то очень маленького и незначительного. Дерево любого рода, вырванное с корнем, не является гарантией его изничтожения, ибо если один капилляр уцелеет, ему ничего не стоит присосаться к другому корню, к другому дереву.

Потерявший всякую поддержку изгнанник, не будет представлять опасности, но в союзе с любым Высшим родом – это уже иное. Некоторые с удовольствием воспользуются любой возможностью, лазейкой, шансом.

Власть Юлиуса пошатнётся, стоит объявиться наследнику с кровью Хедус.

Кто именно захочет его уничтожить – тут даже сомневаться не стоит. Другие заговорщики, такие же, каким был он сам. Император понимал, что нажил немало врагов, и они затаились.

Пусть он и готов был противостоять любым противникам с его–то влиянием и непомерными богатствами, но время его неумолимо шло к концу, немолодое тело увядало, а разум порой затуманивался. Сто девяносто витков! Мало кто в империи вообще доживал до столь преклонного возраста. Смерть была близка, он чуял, что Вечность уже жаждет его гениальное сознание. Ещё пара витков, и ему придётся ложиться в капсулу для поддержания всех функций организма. В таком состоянии он быстро потеряет влияние и будет уязвим.

На кого оставить империю, кому передать власть? Его старшие сыновья из ныне живущих уже дряхлые и уставшие, некоторые боятся собственной тени. Младший – самый способный, но он решил самоустраниться от политических дел и податься в космический флот вопреки всем наказам. Остальные отпрыски прожигали жизнь, развлекаясь, и были далеки от власти и забот, они были слабыми.

А что на счёт принцесс? Двадцать три никчёмные дурочки, одним уже за пятьдесят витков, а они всё не замужем. Юлиус тщательно подбирал партии, но половина его дочек вместе с внучками изворачивались так искусно, что всё сыпалось прахом, перерастая порой в светские скандалы. Несносные, разбалованные, своенравные, сидели по своим дворцам и поместьям, пропадая витками. Нарожали полукровок, о каких даже знать не хотелось.

Юлиус с горечью осознавал истину – пусть он взял власть своим гением и силой, но детей упустил. Безвозвратно упустил.

Но гордость и надежда у него всё же была. Это одна из младших, двадцать первая дочь – Корнелия, от красоты которой в империи сходили с ума, а об игре на скрипке и танцах слагали легенды. Да он и сам превращался в тряпку при виде своей талантливой малышки. Наряду с тем, что она считалась самой популярной и недосягаемой моделью в медиа, где начала свою карьеру ещё с шести витков, с родителями всегда была послушной и нежной, имела острой ум, и была рассудительна не по виткам.

Когда император думал о Корнелии, он чувствовал самое настоящее, неподвластное мирскому счастье. Он с улыбкой вспоминал их времяпрепровождения, её ласковый голос и робкую скромность. Её идеальный лик, что с лёгкостью останавливал позади даже лучи Звезды. Удивительные, фантастически прекрасные глаза, идеальные губы, идеальная кожа, само совершенство... Корнелия сияла сама, как невинная и прекраснейшая дива Бесконечности. Поначалу он считал, что это просто отцовская любовь затмевает его разум, но затем весь Этос покорился Корнелии. Где бы она ни появлялась, мир вокруг замирал, таился, начинал жить для неё одной. Она переняла всё лучшее от своей матери, она стала его искуплением. Иногда Юлиус искренне верил, что любит свою двадцать первую дочь больше собственной жизни.

Он жаждал никогда её не отпускать. Но законы Вечности нарушить было никак нельзя. Тогда Юлиус и подготовил для неё лучшую партию, с точным и холодным расчётом, что этот союз объединит сильнейшие рода, укрепит его власть ещё больше. Так даже после его смерти, род Дин не потеряет власть. Стоит лишь дождаться, когда его прелестной звёздочке исполнится шестнадцать витков. Тогда он выдаст её за старшего сына второго по силе Высшего рода Теярт. И все их разногласия, наконец, закончатся. Их привередливый наследник кривил нос от любых красавиц империи, но даже он не сумел устоять перед сиянием Корнелии.

– Дива Бесконечности, – прошептал император с благоговением, предвкушая скорую встречу. Где, наконец, он озвучит важное решение.

Корнелия станет наследной принцессой империи.

– Ваша вечность, простите за беспокойство, – раздалось со спины вибрирующим голосом.

Юлиус не обернулся, но стиснул зубы, пора уже заменить этого старика. Можно отпустить его на пенсию, а можно просто выкинуть за борт.

– Говори, – бросил он низким, старческим голосом, который будоражил людей похлеще самых громких криков.

– Помилуйте, ваша вечность, мы не нашли принцессу Корнелию, – заблеял старший слуга, не смея поднять глаз под патлатыми седыми бровями.

– То есть как не нашли? – Обернулся император.

И старик рухнул без сил, стоящие рядом служанки шарахнулись в стороны. Их идеальные ножки в коротких юбчонках подкосились, коленки заходили ходуном.

– Ни во Дворце, ни на Парящем острове её нет, мы всё обыскали, – обозначился глава стражи с видом обосравшейся собаки. Он знал, что от императора лучше ничего не таить.

– Только не говорите мне, что Корнелия спустилась в город?! В эту мерзкую клоаку!! – Прогремел Юлиус, и все попадали на задницы, как от ударной волны. – Стража!!

– Да, ваша вечность! – Подскочили сразу три заслуженных гвардейца.

– Казнить всех причастных, – бросил император. – Принцессу вернуть! Сегодня же! Сейчас же!!

– Пощадите… – зарыдал глава. Но Юлиусу было плевать, для него эта падаль уже не существовала.

Неужели Корнелия поддалась влиянию Николь, его недоделанной девятнадцатой дочери? Этой дряни за радость погрузиться в смрад простолюдинов. А что, если и его умница покорилась грязным соблазнам сестры?

Спустя час с небольшим была доставлена лишь Николь, растрёпанная, зарёванная и всё ещё пьяная.

– Где сестра?! – Рявкнул Юлиус, нависая над принцессой, похожей сейчас на проститутку после клиента из–за растёкшейся косметики на глазах.

– Мы танцевали в клубе, но потом она ушла с каким–то парнем, – забубнила Николь, трясясь, как простая служанка. – Отец, прошу. Я отвлеклась лишь на секундочку. Там было столько людей…

– Ваша вечность, – обозначился глава полиции района, отчаянно старающийся держать самообладание. – По имеющимся фактам могу утверждать, что принцесса Корнелия похищена. Но мы уже идём по следу, уверяю вас…

– Что?! Как похищена?!

– В… ваша в… вечность, м… мы уже задействовали все имеющиеся силы.

– Дрянная девчонка! – Взвизгнул император и залепил дочке смачную пощёчину. – Поднять весь Карф!! Перевернуть всё вверх дном! Найти!! Живой и невредимой!! Если с Корнелией что–то случится, хоть волосок с головы упадёт, я сниму ваши головы! Я сравняю этот вонючий город с землёй!!

***

Дальний рубеж, сорок девятый сектор Пространства. Станция «Рубикон–7»

Иван Чучундра, грузчик пятого класса

Личные накопления: 98,4 имп.

Рейтинг на станции: 103/103

Боевая машина: отсутствует.

*

Эйфория прошла. Если первый день на станции был по ощущениям, как сон, то теперь наступила жестокая реальность. Я в незнакомом месте, в чуждом мире, с чуждыми людьми, вынужден следовать их правилам и ходить под их законами. Ещё немного, и дома меня хватятся. Пусть и живу один, но связь с родителями поддерживаю. Мать в первую очередь будет волноваться, куда я пропал. Ушёл и записки не оставил.

Так, раскисать нельзя, особенно сейчас. В свой первый рабочий день!

Выйдя из Жилого блока, прохожу тёмный Второй узловой отсек, поворачиваю налево, миную Центральный, чувствуя, как меня рассматривают мимо идущие с дальней стороны девушки.

В Первом узловом шумно, что в ангар с мехами, что в ремонтный цех ворота нараспашку. Теперь понимаю, зачем здесь предусмотрены такие большие проёмы. От Цеха до Ангара беспрепятственная дорога, чтоб тягачи проезжали свободно и проходили боевые машины из отсека в отсек.

Мне налево в распоряжение Рыжей, куда и спешу. Но успеваю увидеть через проём, что творится в противоположном отсеке. А там выстроились боевые машины для вылета. Очередь сразу в три шлюза, где горят жёлтые огни. Видимо, крупный рейд намечается.

И страшно, и интересно, как там вообще ощущение внутри кабины, когда ты в открытом космосе. Подумать только! Миллиардеры по полмиллиона баксов платили за полёт до орбиты, а тут рукой подать.

Ремонтный цех по пространству не меньше, чем противоположный. Боевые машины стоят на площадках с кранами, местами лежат, один подвешен, ещё несколько на полу разобраны на части. Чуть дальше из–под покрова тени выглядывают и другие исполины. Может, запасные, или готовые к выдаче.

С одной стороны ряды с ремонтными площадками, с другой на стоянке пять тягачей. Вдалеке виднеются ряды контейнеров, отдельной кучей груда крупных деталей, как на свалке. Имеется секция со стеллажами, на которых лежит всякий мелкий хлам, едва не вываливаясь. Первое впечатление, что я попал на танковый завод во время войны. Искры летят от сварки, балки и инструменты со звоном падают, ор стоит мощный и сиплый. Девушки в зелёной спецовке бегают, как таракашки. Кстати, никого нет в шортах, все полностью покрыты. Видимо, так положено по технике безопасности.

С опаской двигаюсь вглубь, как бы чем не прибили сверху, или не проткнули. Вот где надо «Пункт назначения» снимать.

Орущая женщина выскакивает из–за лежащего меха крайне неожиданно. Крупная с ярко–рыжими распущенными кудрями в зелёном обтягивающем комбинезоне. Ростом почти с меня. Я уже видел её во время экскурсии, это она меха Насти забирала на тягаче. Вроде Машей зовут.

По голосу с хрипотцой ещё в прошлый раз стало понятно, что либо курит, либо много орёт.

– Здравствуйте, Маша, я… – начал неуверенно.

– О! Явился, – сразу с наездом, перебив. – Перчатки надевай, чтоб без перчаток не видела тебя тут.

– А где их взять? – Возмутился.

– В заднице у арахнида! – Рявкнула, что чуть не подпрыгнул. – Оль, покажи ему, где что! И бери себе на попечение. Пусть там хлам с одно–ядерников разгребает, а то с того витка руки не доходят.

На зов босса Цеха из–под соседнего крана выползла и поднялась, кряхтя, девушка в зелёном комбезе. Низенькая круглолицая блондинка с тугими косами приятной наружности лет восемнадцати на вид, глазища зелёные, нос в чём–то чёрном испачкан. В руке подобие крупного гаечного ключа – совершенно не вяжется с её нежной внешностью.

– Ой, а это что за чудо? – Выдала коротышка нагло.

– Иван, – представился с поклоном. И улыбнулся.

Коротышка посмотрела с подозрением. К этому времени Рыжая уже потеряла к нам интерес, двинулась к месту активного ремонта, чтоб там поорать.

– Оля, – представилась в ответ девушка. – Ну пошли… Иван.

Двинули мимо ящика, откуда Оля перчатки вытянула и подала. На вид, как вратарские, очень плотные. Повела стороной от ремонтных работ. В цехе навскидку работниц двадцать трудится. Видимо, весь штат.

Миновали активную область, оставив весь народ позади. Потопали меж стеллажей, затем уже вдоль уложенных ящиков. Так меня Оля до свалки и довела, что они устроили в углу цеха. Издали груда металлолома казалась не такой уж большой, но теперь могу оценить этот масштаб, который не уступит автомобильной свалке.

– Короче, надо всё тут разобрать, – загнусавила коротышка. – В первую очередь Рыжую интересуют энергоблоки, если найдёшь ядро – вообще отлично. Ну… как–то так.

– А как всё это выглядит? Блок, ядро?

– Цилиндр с индикатором и шар, размером с голову. Дошло?

Пожал плечами.

– И это, вон инструмент, – добавила Оля с видом, будто я уже ей наскучил.

Подошла к стойке на стене, где висит всякое непонятное.

– Это протонный резак, это клещи с усилителем, грави–подушка для немощных, – комментирует лениво, тыкая на агрегаты. – Ну… короче, разберёшься.

– Не, не! Давай всё показывай, – наезжаю.

– Оля! Сюда! – Закричала Рыжая истошно. – Скорее! Авария!! Арахнид тебя в задницу, Лена!! Какого хера ты взяла усилитель на шесть, а не на восемь! Подпорку, скорее.

Коротышка сорвалась на бег. Думал, и мне стоит метнуться и помочь. Но вроде обошлось. Издали понаблюдал за суетой и диву давался. Писец, какие же они все корявые. И ведь ещё что–то получается у них. Мехов умудряются чинить.

Посмотрел на свой фронт работы с грустью. Завалы серьёзные, тут за неделю хрен управишься. Попробовал за торчащую балку потянуть. Всё намертво. За другую взялся, поднатужился, вроде пошло дело. Затем как посыпалось всё на меня! Еле успел отскочить. Минуты две валилось всё со всех сторон.

Потом раздалось от Рыжей с усмешкой:

– Вань, живой там?

– Живой, Маш! – Ответил бодро.

– Смотри у меня, за тебя Илона задницу мою жирную порвёт на мелкие клочки! – Выпалила Рыжая и пошла дальше своих корявых курочек подгонять.

Хотя не все они такие нерасторопные. Некоторые отдельно ковыряются у своих боевых машин, варят что–то с заметным профессионализмом, копошатся в кабине с умным видом.

Отдохнув пару минут, продолжил заниматься порученным делом. Но после нескольких безуспешных попыток разгрести хоть что–то своими лапами, пошёл за инструментом. Протонным резаком чуть не оттяпал себе палец, вовремя отпустил ручку. По большому счёту это энерго–нож, как у Джедаев, которому в активном состоянии по зубам и пластик, и металл. Режет он его практически, как масло. Начал с балок, но когда стали попадаться синие гладкие пластины, инструмент уже не взял. Тут пошли в ход клещи, которыми я принялся отколупывать крепления. Проблема возникла с крупными поршнями и деталями мехов. Но и здесь я решил всё это порубить, как могу. Грави–подушку приспособил, что зависает на определённом уровне и подпирает, как домкрат, крупно–габаритный мусор, который с её помощью выезжает уже легко.

Минут через сорок дело понемногу пошло.

Первые цилиндры показались, когда я треть завала разгрёб, что сам и устроил. На щитке с инструментами взял гарпун с троёным крючком и им стал вытягивать. Цилиндры, что в корпусах, подрезаю и вынимаю. Приноровился, руку набил. Энергоблоки в одну сторону складываю, хлам – в другую. Причём решил и его рубить помельче, чтоб компактнее уложить. Листы брони тоже отдельно собираю.

Как разобрал свой завал, первое ядро попалось, если не обознался. Круглый металлический шар, заключённый в тонкий квадратный каркас. Внутри шара проклёвывается слабое свечение. Решил, что показалось. А нет.

В перерывах смотрю за работой девчонок. Суетятся, возят что–то, тягач задействовали. Меха активировали, потопал исполин из цеха, задрожал пол. Слышу, как работницы радуются, что у них вышло починить. Искренне и наивно. Сам улыбаюсь, пот со лба стирая рукавом.

Пошёл искать, где воды попить можно. Первая попавшаяся девушка указала направление до ближайшего принтера. Мимо лежащего меха прохожу, в коленке которого ещё одна девица ковыряется, стоя на четвереньках в неприличной позе – как раз ко мне задницей. Прогнулась, как специально. Ткань комбеза хорошо обтягивает округлости и выпуклости – всё при ней. Залюбовался, чуть на балку не насадился.

Следующая боевая машина метров через пятнадцать покоится в сидячем положении, в кабине девушка сидит с планшетом и проводами, манипулирует виртуальными панелями, зависшими в воздухе. Ого! А техника у них местами на грани фантастики. Кажется, именно эту крошку я в столовке видел, она прод–принтер чинила. Видимо, хороший специалист.

Когда уже прошёл от неё расслышал:

– Маш! Здесь прошивка у «Мамы» полетела, новая операционка нужна! Передай Эльвире мой пламенный привет!

– Поняла, всё, слезай, ты мне тут нужна, – отвечает Рыжая, оказавшаяся неподалёку.

Выхлебал три стакана, списалось 0,3 империала. Смотрю, инженер спустилась из кабины, сидит на полу, пот со лба вытирает. Видно, что подустала.

Ещё один стакан напечатал, куда вода залилась живенько, и понёс её угощать.

– Держи, – подал, нависая.

Смотрит ошалело снизу–вверх, глазами хлопает. Милая, зеленоглазая худенькая брюнетка лет двадцати пяти. Я уже начал формировать свой ТОП красоток станции. И эта девушка по внешним признакам где–то в середине списка.

– Импы не жалко? – Спрашивает, да с таким удивлением.

– Не жалко, угощайся.

Похоже, у них тут Дартаньянов нет. Точнее, не было до моего появления.

– Благодарю, – принимает, хлебает быстро и звучно.

– Я Иван, – представляюсь, подавая руку.

– Знаю, новенький. Я Катя, инженер первого класса, – отвечает, принимая помощь.

Хват у неё довольно цепкий, лапку нежной не назовёшь. Вздёргиваю, как пушинку. Девушка на полголовы ниже меня, окидывает удивлённым взглядом и спешит к Рыжей.

Приятная и милая, но не сказал бы, что готов за ней приударить. Просто хочу в кабину боевой машины залезть, поэтому и набиваюсь в друзья. Тем более специалист первого класса – это не хухры мухры. Должно быть она неплохо шарит в технике.

Вскоре на обеденный перерыв меня позвала сама Рыжая. У них, оказывается, своя небольшая каюта–столовая есть с отдельным прод–принтером. Два длинных стола, стульев на тридцать человек. Собралось всего пятнадцать сотрудниц, и я в уголочке устроился. Когда пришёл, почти все уже чавкали за обе щеки.

Несмотря на то, что глаза разбегаются от обилия молодых самочек, начинаю их запоминать. Обе крошки с душевой тут, на меня поглядывают, смущаясь. Остальные делают вид, что меня здесь нет.

Рыжая Маша, долго не думая, ко мне присела.

– Ну как тебе у нас? – Поинтересовалась деловито. И даже заботливо.

– Жаловаться не на что. Тут в целом для меня всё ново, – отвечаю, разглядывая её смело.

Улыбнулась, уводя взгляд.

– Понятно, ты давай только не переусердствуй, – хлопнула меня по плечу, поднялась и вышла из столовки.

Видимо, она по количеству еды поняла, что я после изнурительного труда проголодался. На полтора импа раскошелился. Сижу теперь, давлюсь каким–то дерьмом.

Ещё три положенных часа я ковырялся на завалах. После перерыва мышцы заломило, будто Рыжая накаркала. Покидал Цех полной развалиной. Ни на баб смотреть не хочется, ни в ангар заглядывать, где стало в разы тише.

В моём жилом блоке сразу три девушки навстречу вышли из своих кают. В зелёной спецовке, но не сплошной: шорты, да расстёгнутые курточки.

– Привет Вань! Здравствуй Ваня! Ваня? – Поздоровались и, хихикая, дальше прошли, не нуждаясь в моём ответном приветствии.

И не ясно, пилоты это или инженеры. Значков на груди не увидел. Открытое декольте всё внимание перетягивает. Хотя не мудрено, что все тут так ходят. На станции жарко, а от работы ещё жарче.

Заходя в каюту, я с тоской подумал о полноценном душе. Выхлебав три стакана воды, упал на твёрдую кровать потным, но пока ещё не вонючим. Однако уверен, что через неделю с таким успехом я начну источать, как бомж. Чтоб нормально помыться в душе надо литров тридцать–сорок. Конечно, не питьевая вода на станции стоит дешевле почти в два раза, но от этого не легче.

Я уже выяснил ценник. Галлон душевой воды стоит 1 имп, мне нужно два с половиной – три на минимальные процедуры, если ужаться и не кайфовать под струями. За одну долбаную помывку 3 импа! Кто там жаловался, что всё плохо, что мы тут выживаем? Кира? Нехрен мыться каждый день! Из всех девушек, каких я встретил за сутки, ни от одной не пахло плохо. Лишь замызганная Рина исключение, и то не воняет.

Получается, они моются постоянно, спуская все бабки по замкнутому водному циклу. А Илона, как глава станции, этому только рада.

Выставив будильник, поспал четыре часа. А когда проснулся, на браслете мигала лампочка. Всмотревшись в крохотный дисплей, увидел сообщение о пополнении баланса. Два с половиной импа за сегодняшнюю работу прилетело. Как раз на подмыться в душевой.

Нет, так дело не пойдёт!

С этой мыслью и двинулся к Рине. Очень удобно, что сутки длятся двадцать семь часов, времени уйма на безделье. Когда я стал ломиться в её отсек шлюзовая меня не пустила. Расслышав в динамике сонный голос, понял, что разбудил её. И вскоре уже лицезрел помятую мордашку, войдя в её обитель.

– Я следила за Установкой, – выпалила она. – Но немного прикорнула. Как первые рабочие сутки?

С трудом оторвавшись от стоячих сосков, проступающих через чёрный топик, я улыбнулся растеряно. И просто пожал плечами, присаживаясь на свободный стул рядом. Решил не томить, а перешёл сразу к делу:

– Я хочу назад. Есть ли какие–нибудь варианты?

Рина тяжело вздохнула и отрицательно замотала головой.

– Установка работает только на импорт ресурсов, – лепечет. – То, что мы обычно затягиваем повреждается в процессе. С большой долей вероятности с тобой взаимодействовала особая аномалия, существовавшая лишь мгновения. Процесс в обратную сторону не повторить, нет технологий, нет алгоритмов. Скорее всего, уже и нет той аномалии.

– Хорошо, допустим, через камеру Установки я не вернусь домой, – дальше гну свою линию, не теряя надежды. – Тогда может в эту аномалию так долететь? А что если там портал?

– Похоже, ты не понимаешь, чего просишь, – вздохнула Рина и после недолгих манипуляций на панели вывела на большой дисплей ту самую «Органическую аномалию».

На фоне космической черноты зависла удлинённая серо–буро–малиновая луковица с ослепительно белым сердечником. Рина увеличила ещё, уводя камеру на край, где вскоре стало видно и несущиеся по кругу кристаллические тела чёрного, бордового, красного и розового цветов.

– Прошу любить и жаловать: «Органическая аномалия», пятьдесят километров в диаметре, двести сорок в длину, – комментирует Рина, как профессор. – Находится в мёртвой не навигационной зоне на одной плоскости с кладбищем кораблей, но с противоположной стороны. Потребуется пол маха или шесть суток пути на крейсерской скорости, чтобы туда добраться. По большому счёту мы знаем о ней немного. Образовалась витков двадцать назад и никому не мешала до сего дня. Органика выходит из гравитационной дыры и видоизменяется. Что–то распыляется по космосу, что–то переводится в энергию. Даже если мы уговорим Илону и доставим тебя туда в скафандре, нет ни малейшего шанса, что ты выживешь при взаимодействии даже с дальними полями аномалии.

– Что за дрянь, – выругался я в сердцах.

– Обрати внимание на показатели, – тычет на бегущие цифры и графики под картинкой. – Вирусы, бактерии, хищная органика всех проявлений. Ты заживо сгниёшь за секунды вместе со скафандром. Это место жрёт плоть в разы сильнее любой радиации. Уверен, что хочешь туда отправиться?

– Не знаю, – выдавил, продолжая пялиться на всю эту жуть.

Рина всё вырубила, немного помолчали. Мда… похоже, главный мой вариант отпадает. Но унывать не стоит.

– Пошли на педали, – предложила подруга. – Пока «Шалуньи» на рейде резвятся, можем спокойно покрутить пару часов.

– А что с этими «Шалуньями» не так? – Спросил с кривой улыбкой.

Речь ведь о третьей и самой крупной группировке пилотов, которые всех бесят.

– Задиристые девки, можем попасть в неприятности. После рейда они вообще с катушек съезжают. Лучше не отсвечивать. Тамара про них и говорила.

Местная банда хулиганок что ли? Вот это прикол.

– А Илона не следит за ними? Кто вообще на станции закон и права всех членов охраняет? – Возмутился.

– Наш босс за всем следит и за всех отвечает перед Компанией. «Шалуньи» обычно не переступают черту, да и действуют там, где у Илоны нет глаз и ушей.

– То есть камер и прослушки?

– Ага. Всё понемногу выходит из строя, остались датчики в важных отсеках. Но эти–то знают, где можно разойтись и не попасться. Поэтому, если увидишь жёлтые лётные комбинезоны…

– Бежать без оглядки? – Смеюсь.

– Со станции не убежишь, – парировала Рина со всей серьёзностью. – Никогда на них не пялься и на провокации не ведись. Лучше потом аккуратно Илоне скажи. Она тебя защитит.

Видел я двоих в жёлтых куртках в столовке, громко и вызывающе разговаривали.

– А сколько этих хулиганок? – Спрашиваю, не сильно испугавшись.

– Двадцать два пилота. Самая злюка там Сабрина. Как ранг «гранд–мастер» поручила, совсем зазналась. Даже гранд–мастера «Бешеных» так себя не ведут.

Почуял, что Рине не очень комфортно говорить об этих особах. Может, издевались над ней, сучки крашеные.

– А это что за звания такие? – Перевёл тему.

– Ай, забыла, что тебе всё тут в новинку, – спохватилась подружка. – Пошли, по дороге расскажу…

Красные ромбики в серебристой окантовке – это те самые знаки отличия пилотов. У кого их нет – считаются простыми пилотами, дилетантами, любителями или адептами. У кого один ромбик – это мастера третьего класса, с двумя ромбиками – второго класса, с тремя – первого класса. С четырьмя – гранд–мастера, с пятью – асы. Гранд–мастеров на станции по пальцам пересчитать, асов всего двое: Элька из команды «Бешеных» и сама глава станции Илона, которая за меха садится только по «красной» тревоге и опасности выше.

По поводу босса удивился, прежде считая, что она только и умеет, что курочек гонять через динамик.

Что дают пилотам ранги? В первую очередь уважение, престиж. А на практике: скидку на ремонт, на боезапас, на провизию.

Как получить ранг и как его повысить? Элементарно: убивай монстров, тем самым повышая статистику и набирая пункты для ранга. Таскай какие–то там ресурсы из останков поверженных, зарабатывая на этом импы. Чем круче монстр, тем больше за него начисляется очков в статистику и дороже с него ресурсы. Вот и вся наука.

В подробности вдаваться не стал, пока не актуально. И так слишком много новой да шокирующей информации за сутки, которую стоило бы переварить и обдумать.

К тому же я – грузчик, и даже близко не пилот. Мне на душ не хватает денег. А уж на своего Меха и подавно. Рина сказала, что на станции есть десять резервных боевых машин и немного старья под списание. Но даже самый конченый боевой аппарат будет стоить под три тысячи империалов!! Удачи, Вань! Со своим заработком в два с половиной импа в сутки.

Пришли в «Педальную». Половина зала «РРР» занята спортивными девахами, некоторых я уже узнаю. Устраиваемся за соседние велики и мы. Рина ещё раз показала, как активировать агрегат. Начинаю наяривать, глядя на табло, где мотаются тысячные и нехотя набирается сотый от импа. Ну сука, как тут не взвыть!

Подружка подсказала, как активировать экран, установленный напротив, чтоб хоть немного отвлечься. Сто сорок каналов с родненькой планеты Этос в моём распоряжении, проводные наушники, чтоб ещё и слушать. Даже щёлкать не стал, Рина тыкнула мне какой–то канал, и в первый попавшийся сюжет я впился, рот раскрыв.

Даже не сами сюжеты интересны, а как выглядят люди, какие пейзажи на планете, как вообще устроен мир, о котором ни я, ни одна живая душа на Земле и помыслить не могла. Мир в другой Галактике, а может и в другой Вселенной. Такое впечатление складывается ровно настолько, насколько и иное. Что слишком тут всё похоже! Будто это некий параллельный мир, ушедший в развитии технологий вперёд, но взявший из прошлого всё, что вдруг в голову взбрело. Что понравилось, что удобно.

Наловчившись, начинаю листать каналы, выбирая интересующее.

На фоне изящных и странных дворцов до небес, роботов и чудеснейшего вида машин аристократы носят средневековые яркие фраки. Девушки – пышные, бальные платья да корсеты. Одновременно другие, более вызывающие особы ходят в цветастых коротких платьях и чулках. Это смешение выглядит нелепым. И одновременно красивым, даже завораживающим.

Вот он каков, мир Этоса.

Отдельных стран нет, только семнадцать правящих родов в составе Империи и председатель – он же император. Ультра–технологичные заводы и автономное сельское хозяйство, дворцы на висящих в небе островах или стоящие посреди голубых морей. Чистейшие леса и поля, тысячи квадратных километров угодий и дикие просторы. Мелькают и мегаполисы с небоскрёбами да домами–муравейниками, но похоже, это просто концентрат, куда загнали всех нищих. Они занимают пол процента всей площади Этоса, остальное – всё земли богачей. Города стоят на самых непотребных клочках, где не мешают нежному взору аристократов.

Их не грузят своими проблемами нищеброды, никакие бомжи не маячат. Только море обслуги и шоуменов. Артисты, певцы, шутники и клоуны. Все развлекают знать из высших родов, у ног которых весь мир.

Кто не желает служить или рожей не вышел, изгнан за пределы Этоса. Расселён по множеству инопланетных колоний да отправлен на космические рубежи. Вплоть до нашей станции «Рубикон–семь», которая, как я понял, находится в самой заднице. Разве что колония «Бельте» подальше, но это мало что меняет.

Главная идея ясна. Если ты не аристократ – нечего тебе делать на райской планете. Особенно тем, кто уже сослан далеко. Единственный шанс для местных низкородных – это породниться с аристократом или попасть в его милость. Только кому мы тут нужны?

Усмехнулся себе под нос, вторые сутки тут, а уже говорю «мы».

Получив общее впечатление, всматриваюсь в детали. Всё–таки правящие рода Этоса, они же Высшие рода достаточно серьёзно отличаются друг от друга. И не потому, что одни зовутся кланами, другие аж королевствами.

Они будто приняли разные эпохи, кардинально отличается культура, стиль одежды, даже лица. Ох, уж эти аристократические лица! Ангелы, божества. На какую принцессу ни обрати внимание, сердце замирает. А от одной особы вообще чуть с велика не упал, забыв про педали. Там такая кукла ангельским личиком светила, прошибая аметистовыми глазами, что лучом со Звезды смерти… Слюни вытер, переключил от греха подальше. Чур меня!

Три часа мы с Риной наяривали педали. Поначалу просто глазел в монитор, потом задавал вопросы, выясняя, как устроен их дивный мир.

И на что же я жаловался раньше? Что за идиот.

От злости намотал на агрегате аж двадцать два импа! Тогда как моя подружка еле восемь выжала.

– Ого, какой молодец, – похвалила, слезая. – В душ пошли, после педалей дешевле.

От невинного предложения Рины сложно было отказаться. Жаль, что разошлись в итоге по разным кабинам, распечатав себе полотенца на подручных принтерах.

Душ вышел мне в 2,2 импа, и я не экономил. С учётом трёх выпитых стаканов воды и покупки полотенца чистый заработок вышел в 19 импов. Не сказать, что прыгаю от радости, однако, почуял хоть какой–то луч света. В общем, жизнь налаживается.

Дождался Рину у лифта, и мы потопали на винтовую лестницу, по которой поднялись и направились в столовку, увлечённо болтая. После душа девушка стала в полтора раза красивее. И я посмотрел на неё уже другими глазами.

Под хорошее настроение решил, что угощу ещё кусочком какого–нибудь десерта. Как–никак она отлично разжёвывает мне всё и не посылает с тупыми вопросами. А их всё больше и больше.

В столовке народа тьма. У ещё не сломанных четырёх прод–принтеров образовались очереди по пять–шесть человек. Все, как с цепи сорвались.

– Илона загрузила новые протоколы, – прошептала одна девица другой в соседней очереди.

– О чём это они? – Спросил я подружку.

– Рецепты новых блюд взамен непопулярным, она это иногда делает для столовой, – прошептала в ответ Рина.

– Из–за этого такой ажиотаж?

– Лицензий мало, всем точно не хватит, – отвечает подружка и сама облизывается.

Как назло, курицы долго у принтеров возятся. Минут двадцать простояли, чтоб до заветного агрегата один человек перед нами остался. Уже потёр ладоши, подсмотрев, что выбирают. Оказывается, сегодня Илона решила побаловать народ фруктами. И даже такое распечатывается! Понятное дело, что искусственная хрень, но запахи витают изумительные, девчонки за столами хрумкают и воют от восторга.

Но тут в столовку сразу семь барышень в жёлтых спецовках заваливаются и впереди всех встают, пододвигая очередь нагло. Кто заказ не завершил, пинком под зад улетел. Остальные сами шарахнулись.

Похоже, это те самые «Шалуньи», которые хулиганят на станции.

– Всё, нечего тут стоять! – Пригрозила одна, громко чавкая жвачкой. Она сразу выделилась среди остальных своей привлекательной внешностью.

Увидев её впервые, я чуть язык кобелиный не свесил, на миг позабыв о негодовании. Слишком уж хороша эта хулиганка. Ростом невысокая, вроде блондинка, волосы в розовый выкрашены, личико кукольное, фигура отпад! Особенно задница.

Которую вдруг так захотелось выпороть.

– Это Сабрина, лучше пойдём, – прошептала Рина и поспешила прочь.

Ага, щас.

– Эй, здесь вообще–то все в очередь встают! – Возмутился я, отодвигая сразу двух наглых особ.

Глава 5

Пусть усталые мышцы и отказывались работать, но с нахальными бабами я справился легко. Несмотря на то, что попытались упираться, отодвинулись, как миленькие. Однако их главная хулиганка Сабрина не сдалась, почти в упор подошла, вероятно решив потереться своими буферами о мой животик. Коротышка почти на голову ниже, но смелости ей не занимать.

– Настя сказала, что у нас какой–то обсос появился, – выпалила Сабрина. – Тупой, как его лысая башка.

За словом в карман не лезет, понятно.

Подружки её захихикали, как гиены, окружая меня. Некоторые за столами начали гадко смеяться. Меня и самого на смех пробирает. Какие–то пигалицы решили наехать на крепкого мужика? Или я чего–то не догоняю? Может, они – сверхлюди, которые меня в бараний рог скрутят? Или просто не сталкивались с настоящей мужской силой. Вот и проверим.

– Я тебя не оскорблял, Сабрина, – отвечаю, чуть ли с её грудью не соприкасаясь.

Вот же баба бычит, в жизни бы не подумал, что могу с подобным столкнуться. Хотя чему удивляться после такого дерзкого похищения?

– Обсос, – бросила в ответ та и оскалилась, демонстрируя ровные белые зубки.

– Обсос! Обсос! Обсос! – Начали дразниться её подруги, как второклашки.

– Так! – Раздалось из динамика над головой. – Что у вас тут за разборки?!

– Не, не, босс, всё хорошо, просто познакомились с новеньким уборщиком, – заговорила Сабрина издевательски мирно.

Отступила, неприлично громко чавкая. Её пухлые губы растянулись в коварной улыбке, голубые очи, в которых легко утопиться можно, прищурились, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

– Ещё раз увижу подобное, жестоко оштрафую всех, и больше никаких новых протоколов не будет! – Прокричала Илона, что динамик зазвенел, и бахнула по ту сторону эфира чем–то об что–то.

– Я тебя запомнила, обсос, – произнесла напоследок блядским голосом кукла и выскочила из столовки, вильнув обтянутой в шорты круглой упругой попкой.

– Соска тупая! – Бросил ей вслед, взял за ворот её наглую зеленоглазую подружку и отодвинул от прод–принтера. – В очередь, курица.

– Урод, – прошипела та уже в спину и повторила за розововолосой: – Я тебя запомнила.

– Кранты тебе, обсос, – фыркнула ещё одна тихонько.

Вот только спеси у всех поубавилось, когда их Сабрина покинула зал.

Я много ругательств знаю, однако не хочется опускаться до их уровня. Просто делаю своё дело, тыкая на вкусные штучки и не жалея импов. Набрал на поднос еды под завязку и двинулся к Рине, которая за столом сидит, вжав шею в туловище, и смотрит на меня, как на будущего покойника.

В какой–то момент понимаю, что рано расслабился.

Особенно, когда ощутил, что вся столовка наблюдает за процессом моего передвижения. А девки в жёлтом плетутся за мной и окружают, как львицы. Поначалу решил, что пугают таким образом. Но я заблуждался, думая, что черту они не пересекут. Когда оставалось пройти ещё немного до стола, одна вдруг резко толкнула в спину, вторая, встав с другой стороны, подставила руку, чтоб сбить из рук поднос. Мало того, хотели, чтоб я всё выронил, замыслили ещё и меня испачкать, пакостницы.

Но они просчитались. От слабого удара я едва пошатнулся и дал первой пенделя прямо по заднице, затем отвесил сапогом по ляжке и второй. При этом еда на подносе даже не пошатнулась.

– Ау! – Завизжали. – Ой! Вот гадина.

– Ещё поддать?! – Иду на ту, которая толкала.

– Не, не, хватит, хватит! Я поняла, поняла.

На этом всё и закончилось. Не такие уж они и страшные.

Рину угостил, а у той кусок в горло не лезет. Потому что сучки продолжают угрожающе наблюдать. Не все, парочка. Однако, прогресс налицо, обычные девушки вернулись к принтерам делать заказы. Кому–то ещё достались эти пластиковые фрукты, из–за которых друг друга чуть не поубивали.

Объевшись, покинул столовую, прихватив с собой и Рину. Как истинный джентльмен проводил её до отсека и двинул обратно уже на ватных ногах. Усталость вдруг накрыла нешуточная. В свою коморку ввалился и упал на кровать с большим облегчением…

Наступил второй рабочий день в Цеху, который стал мне совершенно не в радость. Ибо чувствую себя полной развалиной. Не сказать, что в своём мире я был спортсменом, но два раза в неделю исправно ходил в тренажёрный зал. Однако, дело в другом. Ощущение, будто моё тело вырастили заново, подтверждалось. Мышцы есть, но при своём хорошем объёме они вообще не знают, что такое нагрузка. Боль не как после тренировки тягучая, а противная, острая, отключающая волокна вообще.

Поддавшись общей суете, кое–как через страдания продолжил разгребать металлолом. И конечно же ничего толком не разобрал до обеденного перерыва. Отдохнув после трапезы немного, собрался продолжить каторгу, но меня позвала Рыжая и попросила помочь в ремонте меха. А точнее подстраховать её помощницу, которая взобралась на верхушку боевой машины.

– А почему лёжа не ремонтируете? – Уточнил я деловито.

– Давай без лишних глупых вопросов? – Фыркнула Маша, выглядывая из–за ноги. – Люда, третий, пятый, третий. Тест.

– Поняла, сейчас…

В общем, у них тут своя наука, решил не умничать. Моя задача девушку ловить, если сорвётся.

Когда у меха заработали поршни под щитками, его вдруг мотнуло. И барышня действительно сорвалась! Поймав её на руки, как невесту, я выловил ошарашенный взгляд спасённой.

– Какой молодец, – похвалила Маша. – В прошлый раз её пришлось тащить в медблок.

Поставил на ноги бережно. Та пошатнулась, придержал. Ещё раз похвалив, меня отправили заниматься своими делами. Пока шёл к свалке, Рыжая подогнала тягач и потащила того меха уже к кранам.

После обеденного перерыва во второй половине дня я почуял себя в ударе. Не успел дойти до свалки, справа у разобранного меха раздался сдавленный вяк. Без промедления метнулся на помощь и увидел под рукой исполина лишь торчащую задницу, ну и ноги в раскоряку, которыми бедолага беспомощно перебирала.

Подскочив, я подцепил руками броне–лист. Опыт в знании неподвижных деталей уже успел приобрести на свалке, поэтому уверенно поднатужился и приподнял его.

– Держу, давай, – прокряхтел.

А она всё равно вылезти не может! Вертит задом, зацепившись за что–то. Подперев конструкцию коленкой, взял девушку за пояс и потянул уже сам. Только тогда пошло.

– Ай, ай! За трусы–то зачем?! – Возмутилась.

Кажется, бельё с тканью комбеза прихватил. Но поздно уже что–то менять.

Спасённой оказалась Оля, которая вчера меня к свалке водила и рассказывала, что нужно делать.

Тут ещё одна девушка подскочила уже с подпоркой, но мы справились и без домкрата.

– Ты руку меха поднял, – произнесла прибежавшая барышня с явным удивлением, когда я уже отступил. – Оль, такому спасителю и налить в баре не жалко.

– Да налью, конечно, – покривилась та, поднимаясь. – Кажется, всё же в медблок надо.

Какие нежные.

– Как ты так? Где грави–подушка? – Стала критиковать Олю коллега.

– Кто–то тут похозяйничал, надо по камерам посмотреть, – пробурчала спасённая, оттягивая ткань между ляжек вниз. – Странно всё это.

И тут я вспомнил про тех гадливых сучек в жёлтых комбезах. Они же могли что–то подстроить? Рыжая же не круглые сутки тут сидит, ей тоже спать надо. Всё по сменам, девушки меняются.

В раздумьях пошёл дальше завал разгребать. И в какой–то момент понял, что на меня сбоку балка летит! Ну уж точно помню, что так её не ставил. Успел отскочить, но из–за грохота сразу три девчонки прибежали. В том числе и Рыжая, которая с руками на боках вдруг выпалила в сердцах:

– Вот же суки драные. Ну подождите у меня, ещё придёте ремонтироваться, подлые душонки.

Как с языка сняла.

– Ой, ой, ой!! – Раздался визг где–то с середины Цеха, и все рванули уже туда.

На этот раз явного саботажа не было. Катя, которую я вчера водичкой угощал, в попытке слезть зацепилась униформой за небольшую пушку Меха. Там и повисла за ткань, которая уже надорвалась на груди и разъехалась. Когда я подскочил вперёд всех, бедолага висела на уровне полутора метров с обнажившейся мелкой грудкой, кстати, очень миленькой на вид. Но Катю нагота волновала мало, она держалась руками за ствол, ибо ещё и волосами зацепилась за что–то.

Подперев её под задницу, дал возможность расцепиться. Стал спускать, а девка чуть не запрокинулась, пришлось ещё второй рукой придерживать за живот. В процессе ладонь съехала прямо на тугой холмик, потревожив и сосок. Блин, я честно, не хотел!

Встав на ноги, Катя спешно запахнулась.

– Спасибо, Ваня, – пробубнила с порозовевшими щеками и побежала прочь.

Рыжая, наблюдавшая за процессом, посмотрела на меня с укором. В ответ пожал плечами, сделавшись милым и пушистым.

Получив за смену целых пять импов, я был доволен. В полупустой столовке покушал вкусно за отдельным столиком. Сытый и беззаботный прогулялся до Смотровой, где уже какое–то время сидит целая толпа девиц и с трепетом смотрит за ходом рейда «Бешеных».

Учитывая, что изображение занимает весь потолок, на данный момент другое тут никому не интересно. Похоже, те самые «спайс–гёрлз», которыми я недавно восхищался в столовке с Егором, вышли на охоту. И теперь штурмуют очередное гнездо арахнидов. Судя по словам публики, забрались они довольно далеко. Но благодаря тому, что та часть Кладбища кораблей на прямой видимости, оптика станции добила туда без проблем, увеличив место действия до крупного плана.

Похоже, я появился в нужный момент! Под частыми вспышками от корабля отлетает крупный кусок брони, обнажая какую–то тёмную клоаку. Оттуда лезут какие–то уроды в половину размеров боевых машин, походящие на тараканов и многоножек. Если прикинуть – они точно больше человека! Брр!! Но сделать твари ничего не успевают, ибо разваливаются от пулемётного огня сразу из двух орудий. От увиденного перехватывает дыхание. Одно дело послушать о монстрах, совсем другое – видеть своими глазами. Да даже через оптику и расстояние, главное осознавать, что это происходит прямо сейчас.

Монстры существуют! Ох, мать моя женщина.

С неожиданной стороны вылезает ещё один здоровенный паук, на что все зрители ахают. А я не дышу! По нему лупят из четырёх стволов, а тому хоть бы что. Тогда ещё один мех бесстрашно влетает в гада и рубит мечом, сияющим синим светом, как у Джедаев. Видимо, они нечто, похожее на протонный резак задействовали.

– Элька умничка! – Кричат болельщицы. Начинают рукоплескать и визжать.

А меня зависть берёт. Я тоже хочу так подраться. Вот душа зовёт и всё. В меха–броне не страшно. А точно ли не страшно?

– Привет, Ваня, – раздалось с лавочки неподалёку.

А это Кира сидит в синей униформе. Серыми глазками в меня стреляет. Потеснили одну девчонку, присел со знакомой рядышком, притираясь к её крупной холодненькой ляжке.

– Сегодня ты улыбаешься. Довольная сидишь, – подкалываю её.

– Ну а чего грустить, с твоим появлением станция оживилась. Глядя на тебя легко подумать, что у самой не всё так плохо. Говорят, ты наехал на «Шалуний». Мы уже ставки делаем, когда они тебя в медблок отправят.

– И когда? Может, подзаработаем? – Шепчу ей на ухо.

– Не связывался бы ты с пилотами, – втирает мне дальше. – Илона тебя не станет защищать, когда вопрос будет спорный. Они статистику станции делают и добычу неплохую таскают, а ты только светишь своей лысой головой.

– Ладно, я пошёл, – поднялся и добавил: – Чтоб не светить своей лысой головой.

Кира на меня посмотрела с тревогой.

– Обиделся? – Выпалила.

– Было бы на что, – бросил и пошёл через толпу к лестнице.

До каюты добрался без происшествий, по дороге хулиганки не напали. Повалялся два с половиной часа, и «Руком» просигналил, что пора идти в «Худой отсек». Грузовой корабль уже на подлёте. И новая работёнка. Ах да, про коробку для контрабандистки бы не забыть. Интересно, что они тут провозят такого запрещённого, о чём Илона не должна знать?

В Первом узле между Цехом и Ангаром людей столпилось много. И именно с той стороны у выходного шлюза, куда мне и надо. Девиц пятьдесят, все цвета униформы. И сучки в жёлтом стоят отдельной кучей, и вернувшиеся с рейда три пилота из «Бешеных», нет только Эльки и её сестры.

К слову, я уже разобрался с составом местного экипажа. «Шалуньи» в жёлтой униформе – двадцать две девчонки, «Стремительные» в синей – восемь, «Бешеные» в красной – пять. Пилотов без команды, так называемых одиночек, некоторые из которых по званиям ниже мастеров – двадцать пять человек, эти в основном носят оранжевую форму, как и техники, но явно более дорого кроя. Те, кто в зелёных комбезах – это инженеры в количестве двадцати восьми работниц во главе с рыжеволосой Машей, ещё есть техники – три мужичка и пять девчонок. Не забываем о двух медичках, Рине, барменше Тамаре и главе станции Илоне. Ах да, есть ещё тёмная лошадка Юля, занимающаяся контрабандой.

Получается, сейчас тут собралась добрая половина жителей «Рубикона–7».

Такое столпотворение насторожило, но я невозмутимо пошёл, мягко отодвигая девушек, стоящих ко мне спиной. Учитывая такое обилие милашек, стал к ним быстро привыкать. И уже не так реагирую.

А вот они на меня ещё как реагируют. Особенно стервы в жёлтом.

– Обсос, обсос идёт, – слышу, как громко шепчутся и хихикают.

– О! Обсос! – Раздалось уже с противоположной стороны от какой–то обычной курицы.

Почти вся толпа рассмеялась.

Вот что это за ребячество?! Меня, как школьника, булят?! Ну, сучки, сами напросились. Просто не хочется обижать женщин, я так воспитан. Однако преподать урок всё же рано или поздно придётся. Защиту чести и достоинства никто не отменял.

У самого шлюза строит Илона. Похоже, взвинченная. Рядом с ней уже экипированный в тяжёлую броню худощавый мужик, которого я видел на педалях, как первого представителя мужского пола на станции.

– Ты должен был появиться ещё десять минут назад. Где тебя носило?! – Возмутилась главная. – Ладно на первый раз обойдёмся без штрафов. Надевай отводной жилет и заходи.

Кивнула на встроенный щиток в стене.

– Мне не надо, – напомнил о том, что не впитываю радиацию.

– Точно, а я и забыла. Тогда погнали.

Шлюзовая дверь поехала, пахнуло морозной сыростью. Дальше двинули с мужиком уже вдвоём.

Когда вошли через шлюз в грузовой блок, там нас уже ждали две девушки, сидящие в трёхметровых погрузчиках, напоминающих снегоуборочные экскаваторы. Отсек в виде шестигранника по площади примерно, как два школьных спортзала. Но развернуться всё равно негде. С двух сторон огромные шлюзы, а практически вся площадь заставлена мелкими и крупными контейнерами и многогранными бочками. Самое живописное во всём этом, что с верхних труб сочится вода, уносясь под металлическую решётку в полу.

Здесь довольно прохладно и мерзко. Воняет окислениями.

Минут двенадцать ждём, а затем мерзко заводится сирена, над шлюзовой начинает крутится жёлтый проблесковый маячок. Вскоре отсек хорошенько пошатнуло. Сверху загорелся уже зелёный, дверь понемногу начала въезжать. Пахнуло морозной свежестью, и вот через стыковочный проём в наш отсек поехал мощный стеллаж. Как вагон поезда, не останавливаясь, пока не уткнулся в наставленные контейнеры.

Обе девки на разгрузочной технике двинули к нему с обеих сторон и начали с помощью механических манипуляторов разгружать контейнеры полтора на два метра размерами. Я по примеру мужика полез ближе к шлюзу, где им не подлезть. Тут уже коробки поменьше. Мой коллега скидывает всё на пол небрежно, я же беру и укладываю аккуратно.

– Поживее! – Раздаётся из динамика со стороны нашего шлюза.

Илона наблюдает за процессом? Вот чёрт, и как я коробку для Юли запрячу?

Выгрузили всё наспех, ещё последнюю коробку не достал полностью, стеллаж обратно в шлюз поехал.

Всё, что ли? Ага, разбежался! Через две минуты выехал новый полностью загруженный. А у меня руки ватные, дышу тяжело. В какой–то момент опомнился, а вокруг уже никого. Девки на погрузчиках свалили, мой напарник в углу жмётся, что–то себе вкалывая в плечо. За контейнер сползает и его вообще становится не видно.

– Время, время, работяги! – Раздаётся из шлюза старческое. – Мне за простой не доплачивают! Илона, что за дела?

– А ты через аномалии побольше гоняй, – слышу из мелкого динамика голос Илоны. – Если там сэкономила, тут потерпи, у меня роботов нет. Жрут больно много на периферии.

– Договоришься, заказы куриц обратно повезу, – ворчит бабка в ответ.

– Да вези, с тебя спишут…

– Ну посмотрим, как ты будешь это объяснять своим невменяемым бабам.

– Ты давай, не болтай, топливо качается плохо, – перевела тему Илона.

– Чем могу, извиняй…

Шевелюсь один, вываливая половину с толчка.

– А твой новенький хорош, – слышу вскоре от бабули. – Может, он хочет со мной на рейсы? Заплачу вдвое больше.

– И не мечтай, – смеётся Илона. – У меня с ним хороший контракт.

Вскоре худощавая высокая женщина высунулась в замызганном сером комбезе. Выглядит, что смерть, волосы седые, как пеплом с вулкана припорошило. Глаза синие выпучила. И манит меня за собой в шлюз.

Украсть раба хочет, аль по делу? Долго сомневаться нельзя.

Протискиваюсь между стеллажом и проёмом. А она пластиковый ящик подаёт полуметровый.

– Это сам знаешь кому, – комментирует.

– Ага, – кивнул, принимая поклажу. Кое–как пропихнул ящик, следом сам прошёл и поставил его в сторонке, пока коллег моих нет. Видимо, бабуля специально так подгадала.

Второй стеллаж выгрузил, третий вскоре выехал забитый полностью. Оглядываюсь, одна из девок лениво тащится, в кабину залезая. Погрузчик помогает, хапая крупные ящики и по нескольку мелких. Минут через десять подключается вторая машина.

В итоге восемь стеллажей пришлось разгрузить, девки то появлялись, то пропадали за мелкими дверками. Разок выполз мужик, на вид он умирал. И работал так вяло, что я похлопал его по плечу и сказал снисходительно:

– Иди, родной, я тут сам.

Когда последний пустой стеллаж заехал, и шлюзовая закрылась, отсек снова пошатнуло. Похоже, грузовой корабль отстыковался.

Насколько верно понял, когда стыковочный шлюз закрыт, радиации меньше проходит, потому что девушки взбодрились, мужичок снова показался. Люк в большой отсек отворился, где толпа давно дожидается, и Илона закричала грозно:

– В очередь все! Выдаю только по скану! Кто лишнее хапнет, потом по камерам посмотрю и оштрафую. Так, дежурная команда, помогай!

К нам сразу пять девушек в рыжих комбинезонах на помощь выдвинулись. Невзрачные, добитые, это как раз наши техники.

Стали перегружать из Худого отсека в Первый узел. Мы подаём, эти перехватывают. Дело идёт быстро. Тем временем, несмотря на угрозы босса, девки толпой оголтелых накидываются на ящики и ищут своё по маркировке.

– Мои откладывай! – Кричит сама Илона. – Руки прочь, курицы!

– Да ты успокойся, босс, – посмеиваются сучки в жёлтой униформе и ковыряются со своим барахлом.

Вскоре в большом отсеке начинается настоящий рынок. Гам, суета, практически драка. Похоже, девушки заказывают с Этоса или попутных торговых станций всякое барахло. Кто нашёл своё, уносит, как хомяк. Народ понемногу рассасывается.

Но не грузчики. Коробки с товарами – это меньшее из зол, тут много тяжёлых блоков для нужд самой станции. Когда оголтелых остаётся меньше трети, помощницы Илоны подкатывают три грави–телеги, которые висят в воздухе и легко толкаются. На них мы начинаем загружать кассеты с сухим кислородом, цилиндры с водой, картриджи для принтеров, детали и комплектующие для оборудования станции и боевых машин. Пять ходок сделали инженеры в Цех, завозя по три телеги одних только деталей для мехов, загруженные под завязку. Видимо, под заказ.

В процессе распределения грузов обе грузчицы ретируются, а мужика, помогавшего мне, выносят на грави–носилках в медблок мои знакомые медички.

– Всё, отработал своё, – вздыхает Илона. – Ещё полвитка, но думаю, уже пора его списывать.

– Списывать? – Меня аж передёрнуло.

– Обычно мы подаём заявки во все колонии. Но у нас со станции один только путь: в колонию «Бельте». Там хорошо обеспеченные спонсорами поселения, пусть на планете и суровый холодный климат, живут там неплохо. Кстати, как себя чувствуешь?

Тычет в меня пистолетом–сканером.

– Как и думала, радиации: ноль, – комментирует женщина. – С этого дня тебе будет присвоен сразу первый класс. Соответственно оплата втрое больше за работу.

– Ну, спасибо, – посмеиваюсь горько.

Руки и ноги отваливаются, спина горит.

– Так, всё забрали? – Спрашивает босс, заглядывая в стыковочный отсек. Но явно не горит желанием туда заходить.

– Да, всё, – нагло вру, держа в уме отложенный ящик для контрабандистки Юли.

Илона глаз с меня не сводит, явно что–то ещё сказать хочет. Даже решил, что сейчас подловит на вранье и оштрафует к чертям. Но пронесло!

– Слушай, а ты молодец, с тобой управились в два раза быстрее, чем обычно. Отдыхай сутки. От педалей сегодня освобождён, – дарует милостыню Илона с довольной миной.

Пользуясь, случаем, решаю обратиться.

– Босс, у меня тут просьба нарисовалась, – начинаю неуверенно.

– Ну и? – Выдаёт сразу недовольным тоном, переменившись в лице.

– Мне посоветовали в тренажёрку сходить. Могу ли…

– Нет, дохлый номер. Всё, иди, – обрубила, не дослушав.

– Хоть разок? Пожалуйста, – готов хоть в ноги упасть.

Смотрит с подозрением.

– Ты ж абсолютно не обучен, зачем тебе туда?

– Душа зовёт, – пожимаю плечами и улыбаюсь ей. Видимо, как идиот.

Илона закатывает глаза.

– Ладно, решим.

Возвращаюсь в каюту с чувством полного удовлетворения. Пока хлебаю воду по «Рукому» приходит «привет» от Илоны в виде 25,3 импа за погрузку. Вау! Гуляй рванина.

В принтере появилась функция распечатать трико и рабочие перчатки. Вообще песня.

Полежал пол часика и двинулся в душ. С намерением после перекусить в столовке. Из блока в блок перешёл через тёмный отсек. А в жилом балаган творится. Половина дверей нараспашку, девки носятся из каюты в каюту.

– Глянь это! А посмотри как сидит? Вот теперь–то я на трансляции зажгу! А это что у тебя? Ах ты хитрая! Я тоже такой лифчик хочу! А почему ты не сказала, я бы тоже взяла! Ой–ёй, а это что… – доносится со всех сторон.

Протискиваюсь через полуголых девиц, которые устроили в жилом блоке примерочную. Так увлеклись, что им плевать на парня, идущего напролом. Не сказать, что прям по коридору бегают нагие. А вот в каютах – через одну! То задница голая промелькнёт, то сиська. А следом и удивлённое лицо.

Вскоре меня спалили и погнали. Курицы в составе стада – это серьёзная сила. Особенно подстрекаемая стервами из «Шалуний». Благо, девочек из команды «Бешеных» здесь не увидел. Ну хоть эти не опустились до такого бардака.

– Обсос! Вали отсюда в свой радиоактивный блок! – Орут, когда я всё же пробиваюсь в душевую. К счастью, дверка в кабинке закрывается наглухо. Ударив пару раз кулачками по переборке, бешеные куклы отступают под угрожающие возгласы Илоны по громкой связи.

– Он подглядывал! – Пытаются оправдать своё хамство стервы.

– Закрываться надо! – Парирует босс.

– Извращенец! – Шипят. – Долой со станции извращенца!

О! Новая кличка.

– Озабоченный! Придурок! – Доносится ещё.

Ладно, ладно, тупые курицы. Я с вами со всеми ещё разберусь. Вот только пилотом стану, чтоб разговаривать на равных.

Остаётся только в тренажёрке показать чего действительно стою.

Глава 6

Третьи сутки миновали с момента, как меня перенесли на станцию «Рубикон–7».

И я уже здесь, как родной. Правда, половина девиц нашего замкнутого мирка мечтает меня прибить. Хотя всё же авторитет мой понемногу растёт. Особенно среди работяг в Ремонтном цеху, где помогаю девушкам своей мужской силой и радую харизмой.

На мои глупые вопросы инженеры реагируют всё лучше. А я тем временем познаю эту систему, всё отчётливее понимая, что станция здесь существует лишь для боевых вылетов. Мы все здесь трудимся на благо пилотов и заинтересованы в исправности их боевых машин. Остальное – вторично.

Принимая сей факт, осознаю, что положение своё надо улучшать.

Привыкаю к режиму: работа–столовка–душ– сон–прогулка–педали–душ–столовка–сон. Вот такой себе график придумал на первое время. Но уже начинаю от него отклоняться. Педали всё равно воспринимаются, как тренажёрный зал, а не работа. Тут и каналы пощёлкать можно, обогащая свой кругозор и отвлекаясь от рутины.

Наткнулся на одну шикарную певицу по имени Белиссия Лава, звезду на Этосе, которая рвёт все топы и собирает миллионные концерты. Ошеломительной внешности малышка с оперным голосом под заводные треки взрывает сознание да душу рвёт играючи. Погрузившись в один мощный припев, чуть велик под собой не разломал. И таких звёзд там в шоу–бизнесе немало. Актрисы, спортсменки, ведущие… В общем, жируют они там на планете и развлекаются, сияя и благоухая. Недосягаемые богини. Не то, что мы.

Эх! Нащупав на лысой башке проклёвывающийся пушок, возрадовался. Волосы начинают расти! И это просто отличная новость.

В дополнение к ещё одной: в «Рукоме» пришло сообщение, что мне прилетело от некой Маргариты Мур двести пятьдесят импов! Похоже, премия за коробку от контрабандистов. Надеюсь, Илона переводы не отслеживает у подчинённых. Иначе это хрень какая–то на постном масле. И я так не играю.

Пошли четвёртые сутки моего пребывания на станции. Впервые за всё время здесь я вышел из своего жилого блока в отличном настроении, чтобы пойти поработать в Цеху. А заодно прозондировать почву на счёт тренажёра по пилотированию, который там и находится в отдельной секции.

Но в тёмном переходе меня ждал сюрприз!

Пятнадцать девок в жёлтом во главе с Сабриной устроили засаду во Втором узле, непопулярном из–за утечки топлива. Две сучки сразу преградили мне обратный путь в жилой блок, где есть камера. Остальные окружили, выпрыгнув из–за ящиков.

Увидев, чем они мне угрожают, чуть не разразился хохотом. У четверых, в том числе и главной стервы в руках длинные фаллоимитаторы, которые они держат, как дубинки. Самая сисястая девка среди присутствующих даже похлопывает этой штукой себе по ладони. Ещё трое с полотенцами стоят, в которых что–то завёрнуто, остальные в перчатках рабочих, которые у них в роли боксёрских. Выражения на лицах злобные, как у кукол «Чаки» из ужастика.

Всё это смахивает на какой–то пранк. Или всё это мне сейчас снится.

– Ну что, обсос, думал, мы о тебе забыли? – Произнесла Сабрина хищно.

Распущенное розовое каре, кукольное личико с голубыми глазами и пухлыми губами, крупная грудь, узкая талия, округлые бёдра и сочная попка – весьма модельной внешности девушка, с которой я бы с удовольствием пофлиртовал. Только с условием, что рот свой та будет открывать по назначению.

И почему все красивые тёлочки на станции так мерзко себя ведут? Ну… кроме одной. Думаю, Эльку суета на этом дне вообще не колышет, она в другом мире живёт. Может, я просто сочиняю себе кумира. Излишне фантазирую. Но сейчас не до неё!

– Простите, девочки, боюсь, спросить, откуда у вас самотыки? – Заулыбался, несколько ошалев от такого мощного и нелепого наезда.

– Юлин товар, не твоего ума дела, – раздалось от одной явно туповатой девки.

А! Ха–ха! Так вот что у них за контрабанда.

– И как? Активно пользуетесь? Они ж здоровенные, размерчик явно не ваш, – Смеюсь. И вижу даже в полумраке, как некоторые мордашки краснеют.

– Сейчас и на тебе опробуем, – не очень удачно парирует Сабрина, чавкая свою жвачку. Забавно наблюдать, как такая милая красотка строит из себя отъявленную бандитку.

– Девочки, должен предупредить, я буду сопротивляться.

– По лицу не бить! – Объявляет Сабрина. – Вперёд, шалуньи!

– Покажем выскочке! – Кричат, надвигаясь.

– Готовь задницу, извращенец! – Выпалила одна с очень крупной грудью. Да там каждая сиська, как голова.

Цепкие лапки хватают за комбез, полотенца за шею пытаются перекинуть, одна лупит резиновым прибором по бедру. И смех, и грех. Вот что с ними делать? Бить не хочется, но тут уже борьба не на жизнь, а на смерть пошла, когда мне самотыком по яйцам попытались зарядить.

Развернулся резко, раскидывая троих, со смачным звуком посыпались резиновые орудия. Первую попавшуюся ухватил за волосы и легко загнул. Взял второй рукой за её ремень, поднял и раскрутил, распугивая остальных. Девка завизжала с перепуга и захныкала, уложил на пол бережно, не став швырять.

– Он очень сильный! – Заорали курицы и бросились врассыпную.

– Эй, куда вы!? – Спохватилась Сабрина. – Мы почти его одолели!

– Это была плохая идея, – взвыла ещё одна, поднимаясь.

Сабрина и сама бросилась наутёк. Подвела жадность, когда та попыталась схватить упавший самотык, я поддал пинка под сочный зад. Она и завалилась на живот, распластавшись. Ну а дальше просто угрожающе навис над ней, обступив с двух боков. Пакостница затаилась, язычок сразу прикусила.

Никто не стал выручать своего лидера, все кинулись из отсека, кто в жилой рванул, кто в шлюз центрального зала, нервно долбя по кнопке. Вот тебе и бабы.

– Всё, бросили тебя подружки, – констатировал с иронией, когда последняя дверь пшикнула на закрытии, и наступила тишина.

– Тронешь меня и считай покойник, – выпалила, опасливо поднимая голову. – Я гранд–мастер, я пятую часть статистики для Илоны делаю и добычи таскаю немало. Тебе кранты, можешь уже собирать манатки на следующий рейс до Бельте.

Вот смотрю на её задницу в шортах... И это достаточно сильно заводит, учитывая моё воздержание в новой обстановке при бурлящих гормонах. Зов природы так и прёт. Но я же не насильник. Я воспитатель.

Поэтому просто хватаю её за ворот спецовки, которая задирается, оголяя поясницу. Тащу к небольшом ящику под угрозы и причитания. Сучка ещё пытается брыкаться, пока не беру её за волосы. Вот тут–то она уже становится покорной.

– Сдаюсь, отпусти, я поняла, ты очень сильный, я всё поняла. Ау, ау, не тяни, пожалуйста. Завтра дискач, мне нельзя без волос.

– Так нарастишь, чего так испугалась?

– Дорого, да и лицензий сейчас нет, всё курицы потратили, – щебечет милым голоском. – А волосы это наше всё. Хочешь, скину тебе сотку за моральный ущерб и разойдёмся миром?

– Нет уж, тебя надо воспитать, чтоб запомнила, – говорю злорадно, усаживаюсь на ящик, дёргая её за собой.

– Что ты задумал?! – Встревожилась Сабрина, когда перекинул её через коленки животом вниз. – Эй, эй, успокойся, парень.

– Благодари, что твой позор не засвидетельствуют другие, – усмехнулся. – Можно сказать, легко отделаешься.

– Отпусти, сказала!

Сабрина засуетилась ещё сильнее, когда обхватил за крепенький худой животик, чтоб не рыпалась. А затем сдёрнул резко шорты до колен, оголяя шикарные ягодицы. Тонкие трусы–стринги трогать не стал, это уже лишнее. И так попка голая.

– Извращенец! Насилуют! – Завизжала девка, беспомощно перебирая ножками. Ибо я держу крепко.

И яростно начинаю лупить по булкам! Сабрина орёт, виляя задом и выгибаясь, трётся о коленку тугими сиськами третьего размера в топике без лифа. Хлёсткие удары, звонкие шлепки – эта попка создана для того, чтоб её шлёпать. Думал, сейчас ворвутся бабы с автоматами, что местная полиция меня повяжет. А нихрена. Отлупил до визга, никто даже не сунулся. В процессе даже топик у бедняжки задрался, обнажив одну кругленькую грудь. А наказуемой плевать, всё ладошкой пыталась прикрыть обожжённые места. Изворачивалась и брыкалась, вот и увидел.

Набив до красной задницы, отпустил. Вскочила, спохватившись, шикарную сиську заправила. И со всхлипами на ходу натягивая шорты, умчала в жилой блок.

– Ты поплатишься, – раздалось перед тем, как дверь за ней закрылась.

Собрал с пола три оставленные самотыка, занёс их в каюту, авось продам за хорошую цену. Похоже, непростая резина. Какие–то механизмы прощупываются.

Потопал в Цех уже с опозданием. Но чувством полного удовлетворения. Я её не насиловал, просто выпорол за проступки. И за оскорбления в свой адрес, и за поведение в целом.

Посмотрим, какие будут последствия. Может, у них закон не позволяет подобное. Но поздно об этом думать. Раз они пытались меня побить, не считаю, что перегнул палку. Если да, то просто начну таскать всех за волосы – уязвимая точка всех стерв. А с учётом того, что я лысый, стану читером. Лысым читером.

В Цеху идут активные работы. Монтируют на Боевые машины вновь привезённые, новенькие детали. Тут даже пилоты собрались, контролируя процесс. И не простые, а в красной униформе наши звёзды, наши топы! Наши крошки и умнички. Можно с уверенностью сказать – богини.

Жаль, что мой сарказм пока ещё никому не интересен.

Рыжая Маша с рыжей Альбой что–то в сторонке обсуждают активно. Ещё две у боевой машины стоят: стройная блондинка Линда и сестра нашего аса тёмненькая «бразильянка» Бланка, от шикарной задницы которой мои глаза никак оторваться не могут, будто своей жизнью и волей живут.

Поэтому я чуть не сталкиваюсь со внезапно возникшей из неоткуда Элли!

Девушка выгибается назад, видимо, чтоб со мной не соприкоснуться. И, похоже, заваливается!

Да твою ж налево! Вот как так?!

Резко наклоняюсь и успеваю её подхватить. Хотя не ожидал, что успею. А вышло чётко, прямо под спинку подстраховать, чего никак не ожидал. Волосы её светло–русые всколыхнулись, обнажая прелестное лицо. Распахнутые широко от удивления глазища уставились точно в мои. В груди ахнуло от лазурно–морской стихии, захлестнувшей меня. И я обомлел, как школьник. Похоже, Элли тоже оторопела от такого манёвра. Ротик приоткрыла, замерла в запрокинутом положении, как в танце.

Надо признать пусть на вид она и хрупкая, но спина у неё на ощупь довольно крепкая.

– Я вас не заметила, простите, – раздался её милый, практически умирающий голосок, который тут же всколыхнул струны мой души.

– Сам виноват, – улыбнулся. – Хорошо, что успел.

– Благодарю вас, но я бы не упала, – заявила девушка уже более уверенно, не решаясь двигаться.

Любуюсь ангельским личиком, как завороженный, всё вокруг за пеленой тумана.

Похоже, и она меня рассматривает с некоторым удивлением, будто только сейчас узнала о моём существовании.

– Эй! Что за дела?! – Возмутилась вдруг её сестра, вырывая меня в отнюдь не сказочную реальность. – Смотри куда прёшь, новенький!

– Ещё раз простите, – ответил, поднимая девчонку в вертикальное положение.

Элли выпрямляется, читаю неловкость в её взгляде. А ещё оцениваю хорошую пластичность, с которой она так легко принимает вертикальное положение.

Несмотря на собственные припекающие щёки, хотел было познакомиться на волне лёгкого успеха. Но девушка кивнула резко и быстро пошагала прочь, опустив голову. Блин, не заинтересовал.

Да и как бы? Я ж совсем некрасивый. И угораздило же с такой рожей с ней познакомиться. Ну прям, как специально. Бланка посмотрела на меня ярко зелёными зенками прожигающе, добивая окончательно. Прищурилась, усмехнулась победно.

Что? Всё поняла?

Чуя, что у всей группы красных вызываю негодование, потопал к своей свалке угрюмо. Попутно разглядел одну из боевых машин «Бешеных», уже немного разбираясь в деталях. Мощные щитки на ногах и теле окрашены в бордовый, местами пошарпаны и потёрты, поршни блестят, изнутри в груди что–то розовое светится, в раскрытой кабине виртуальные фиолетовые дисплеи висят в воздухе, как настоящие. Похоже, они у каждого пилота индивидуально настраиваются. Ещё я приметил, что на одних боевых машинах брони больше, на других меньше. Треть выглядит совсем хрупкими, но более подвижными.

Что касается орудий: на одной руке пулемёт – четыре коротких ствола, на второй –пушка уже побольше, на плечах две компактные ракетные установки, на поясе прикреплены основания двух клинков. Понемногу начинаю разбираться в вооружении.

Нацепив перчатки, как положено, иду к своей свалке, где меня весь этот хлам дожидается в дрянном и устаревшем состоянии. После вида новеньких деталей на монтаже всё это смотрится ещё более угрюмо.

Начинаю ковыряться, на фоне ремонтно–сварочных работ и криков мой шум так ничтожен. И работа кажется совершенно бесполезной, незначимой. Если до этого были детали и броня, то теперь добрался до кучи сваленного оружия. Клещи, пилы, какие–то штыри, всё в присохшей слизи и окаменелых ошмётках – для меня это явно новое испытание. Орудийные стволы вытаскиваю, складывая.

Добираюсь до одного большого агрегата, походящего на пушку от тяжёлого танка. И основание мощное, как у гаубицы, и ствол длиной метра четыре, калибр навскидку миллиметров в сто двадцать. Подобного орудия среди хлама больше не наблюдаю. Да и у действующих мехов таких пукалок не видывал. Скорее всего, это старая хрень, потерявшая свою актуальность. Протонный резак ствол не может пропилить, вытащить целиком не выходит из–за веса. Поэтому всё вокруг разбираю.

За четыре часа ажиотаж в Цеху только усилился. Теперь меня привлекли быть на подхвате. Получив новые детали, около десятка пилотов притащили свои боевые машины на апгрейд. И некоторые не уходят, орут на инженеров. Рабочие с перепуга с кабин срываются. Одну поймал, другую подхватил. Катю с мелкими сиськами подстраховал, которая при виде меня так близко, взбрыкнула и в истерике умчала из Цеха вообще.

– Что это с ней? – Спросила Рыжая с руками на боках. – Неужели всё ещё парится, что ты её голый бюст увидел? Было бы на что смотреть.

– Вот именно, – посмеялась и хозяйка боевой машины.

И ещё бы она не посмеялась! Судя по всему, это обладательница самого крупного бюста на станции. Хера се у этой дойки!

Даже в команде «жёлтых» у самой сисястой, напавшей с самотыком грудь была чуть поменьше. А здесь у невысокой девушки в синей спецовке из «Стремительных» прям сиськи – так сиськи. Одной убить можно, двумя – расплющить. Сама блондинка со светло–голубыми глазами, личико милое. Два ромбика на груди, а значит, она – мастер второго класса.

– Чего уставился? – Сразу наехала и попыталась застегнуть спецовку на груди. Но молния безнадёжно застряла на подъёме. С третьей попытки, девушка бросила это гиблое дело и просто скрестила руки на дойках.

Хотя чего ей переживать, сосков всё равно не видать.

– Пусть смотрит, тебе жалко, что ли, Ванда? – Обозначается недавно подошедшая Кира из её же команды и мне: – ходит слух, что «Шалуньи» на тебя зуб заточили. Поэтому поаккуратнее в тёмных отсеках.

– Спасибо, разберёмся, – посмеиваюсь. Уже разобрался.

– Вы знакомы? – Подняла тонкие бровки Ванда.

– Да, хороший парень.

– Раз Кира говорит, что хороший. Я подруге верю, – смягчилась грудастая и протянула руку с улыбкой до ушей.

Вот и познакомились. С самым крупным бюстом «Рубикона–7»!

Только к концу этого бешеного дня мне удалось насесть на Машу и попроситься на тест. Она быстро переговорила с Илоной, которая согласилась с нескрываемым недовольством.

Тренировочный блок находится слева от свалки за стеллажами, куда Рыжая и повела. Судя по запылившейся двери отсека, сюда давно уже не вступала нога человека. Но механизм открытия сработал исправно, внутри с дёрганьем загорелся голубой свет.

Первым пустили меня, и я сразу оценил удлинённый зал квадратов в сто, смахивающий чем–то на игровой клуб. Только вместо столов с компьютерами стоят в два ряда по двенадцать встроенных кресел с боевыми панелями, гашетками и педалями, как в мехах. По стенам проводов в гофрах куча, некоторые очень опасно свисают. Можно по дороге и повеситься, особенно с моим ростом.

Немного затормозил в проходе, и Маша подтолкнула вперёд деликатно. Обошла меня и стала разбираться с панелью, встроенной в стене. Немного потыкала, и вскоре загорелись огоньки на кабине в конце ряда.

– Проходи, усаживайся поудобнее, – пригласила, не скрывая иронии.

Двинулся послушно, пригибаясь. Уселся в указанное кресло, обдало пылью, что из дыр прыснула на штаны и в лицо. Чихнул, почесал нос, жду, что будет дальше. Маша подступила впритирку, стала показывать, за что браться.

Думал, тихонько пройду тест без свидетелей. Но в процессе инструктажа в учебный блок сунулась Кира, а за ней ещё три девочки из команды «Стремительных», в том числе и грудастая Ванда. Все ко мне рванули и облепили, как голуби за хлебом. Стали подсказывать, когда активировалась виртуальная панель управления, зависнув перед глазами слегка рябящими сине–зелёными линиями. Почувствовав их поддержку, зашевелил клешнями уверенней.

Гашетки, за которые мне сказали взяться, по ощущениям напоминают пошарпанные забинтованные уже грязными бинтами гантели. А панель скорее допотопной, нежели супер–современной под стать их технологиям.

Маша подвела кронштейн с камерой, нацелив на мой глаз.

– Две секунды не двигайся, соединение установится, – выпалила.

Какое нахрен соединение?! Сказать не успел, мозг аж прострелило.

– Ай! – вскрикнул.

– Отбой, всё, – спохватилась Маша.

– Не, не, подожди, – раздалось от Киры. – Глаз не лопнул, кровь из носа не пошла.

– Вы издеваетесь? – взвыл. – А такое бывает?

– У мужиков да, – выпалила сисястая с заднего плана.

– Ну–ка сфокусируйся на висящей панели, – попросила Рыжая с опаской.

Смотрю на виртуальное табло и вижу, как вдавливаются кнопочки по моему мысленному фокусу. Ого!

– Что ж, первый этап прошли, – выдохнула Маша. – Начнём с простейших тестов…

В общем, запустили меня в какую–то виртуальную реальность, смахивающую на игру в приставку «Сега». Двухмерное поле, где надо наводить курсор на цель, чтоб она исчезла. Цели – это сперва стоящие квадратики, затем уже медленно двигающиеся по простой траектории.

Навожу прицел гашеткой, которая еле едет с большим усилием руки. Поначалу за кулисами тишина, затем начинается лёгкий галдёж. Какие–то споры.

– Всё, всё, перевожу на фокус глаза, достали, – ворчит Рыжая и переключает режим.

Теперь всё намного динамичнее, гашеткой надо вести прицел до области, затем уже в определённом секторе прицеливаться глазом. Поначалу легко, затем плоскость превращается из простой в трёхмерную. Где значительно сложнее ловить хаотично движущиеся квадратики. Но вскоре привыкаю и к этому, ловлю их всё быстрее и быстрее.

Сложность увеличивается. Одновременных целей больше, перемещаются они быстрее и всё более непредсказуемо. Вокруг все затаились, просто смотрят. Иногда ахают, когда ловлю очень юркие квадратики. Под конец такие цели пошли, что только такой геймер, как я мог бы словить. Ну и ловлю. В принципе, ничего такого. Я один в четыре разматывал, а это детский сад какой–то. Правда голова что–то кружится всё сильнее. Плыву…

– Вырубай! Скорее! – Спохватывается Кира.

Меня вырывают из виртуальной реальности. Головокружение не отпускает даже после, чувствую, под носом щекочет. Шмыгаю, вытираю с губы кровь. Чьи–то лапки подают нечто похожее на тампон.

Пытаюсь сфокусироваться на лицах, но в глазах рябит. В зале мёртвая тишина.

Первой её нарушает Кира.

– Ты кто вообще? – Раздаётся от неё с недоумением и обидой.

– Он всё прошёл, – ахнули другие девочки. – Ты прикинь? С первого раза! Я до шестого этапа только доходила, а этот все двадцать прошёл. Поздравляю, курочки, у нас новый орбитальный рыцарь в пелёнках.

– Всё, умолкните, – фыркнула Рыжая и на меня внимательно посмотрела почти в упор. – Ты как? Не тошнит?

– Чуть–чуть, всё нормально, – отвечаю, пытаясь встать.

Но ноги подламываются, поэтому падаю задницей обратно.

– Сейчас всё пройдёт, ты молодец, – похвалила Маша впервые с такими заботливыми нотами в голосе. – Оборудование старое, откровенно говоря – трансляция дрянь. Но ты определённо хорош.

– Хорош! – Подхватила и Кира.

Девочки зааплодировали. Вскоре мне полегчало, и я смог подняться. Долго не задерживаясь, группа поддержки умчала по своим делам, пожелав мне удачи. Одна Маша осталась, продолжая придерживать меня, когда я поковылял из блока, как старый дед.

На выходе расходился и пошёл сам.

Закрыв дверь в тренажёрку, Рыжая вызвала через встроенную настенную панель Илону.

– Ну чего там? Обосрался, как я и думала? – Раздалось из мелкого динамика.

– Если бы, – усмехнулась Маша счастливо. – Сейчас скину результаты, ты только присядь, не стой.

– А что там? Ну–ка… А это, это не глюк? Или ты подтасовала? Ау, Маша, я ж узнаю!

– Четыре свидетеля, – парировала Рыжая. – Этот парень прирождённый пилот.

– Не перегибай, – заворчала Илона. – Рано выводы делать до первого боевого вылета.

– Простите, босс, а как мне меха своего получить? – Вмешался в разговор я.

– В смысле как? Купить, – ответила главная с насмешкой. – Одноядерный хлам за три тысячи тебе сбагрим. Если хороший хочешь мех из резервных, сперва зарекомендуй себя: набери статистику, затем выкладывай шесть тысяч и летай себе, покуда не сожрут.

– А может, в кредит дадите? Одолжите три тысячи? Я отработаю.

– И не мечтай, нет у меня таких средств вне оборота. А с оборота я не сниму. Иначе с меня при первом же аудите компания шкуру снимет, – занудила. – А то и на Бельте сошлёт.

– Мля, а может, скинетесь? – Стону.

– Вань, губу закатай, иди лучше на педалях накрути себе на меха, – бросила Илона и вырубила связь.

Маша посмотрела на меня виновато, пожала плечами и пошла заниматься своей работой. Мдя, видимо, кончился мой триумф на сегодня. Бабы подивились, на пол часа их хватило, а дальше сам крутись, как хочешь. В общем, всё решают деньги везде и всюду.

Поковылял за ней без особого энтузиазма что–то делать. И стоило рваться на эти тесты, если всё равно продолжаю ишачить за копейки.

Пошёл мимо двух девок инженеров, развалившихся на старом матрасе отдыхать. Пигалицам лет по восемнадцать, совсем молоденькие.

– Задолбали эти стены, – воет одна.

– Говорят, тут была великолепная пейзажная камера, пока танкер всё не засрал, – лепечет вторая.

– И бассейн – протягивает мечтательно первая. – Я бы всё отдала, чтоб сейчас поплескаться в большой воде. Задрал этот душ.

Прошёл уже дальше, но через пару шагов замер, потому что меня осенила гениальная мысль! Да она целой волной захлестнула. Кажется, я знаю, как быстро заработать себе на боевую машину.

Глава 7

– Не поняла, как ты очистишь? – Недоумевает Илона, к которой я напросился на аудиенцию в блок связи.

– На техническом уровне есть шлюзы, – начал, выяснив кое–что у Егора – Они используются для выхода роботов–ремонтников.

– Знаешь, сколько такие ремонтники стоят? – Перебила сварливо. – От едкого «РД–6» им кранты настанет очень быстро. У меня рабочих восемь штук осталось, после танкеров латают обшивку, как проклятые.

– Не нужны мне ваши роботы. Я сам выйду в открытый космос в защитном скафандре. У вас же имеется нечто подобное?

– Ха! Милый Ваня, какой бы степени защиты ни был костюм, даже с генератором поля, радиация сожрёт тебя за час. Ты дурак или прикидываешься?

– В том и прикол, – усмехнулся. – Мне плевать на вашу радиацию.

– Трахни меня арахнид! – Осенило вдруг Илону. – А ты прав, засранец!

Босс задумалась. А я продолжил:

– Егор прикинул, что с резервуаром для переноски в десять галлонов мне нужно сделать выходок сорок, чтобы собрать всё топливо на утилизацию. А после вы сможете начать ремонт блоков.

– Идея неплохая, – загорелась Илона. – И сколько ты хочешь за работу?

– Десять тысяч.

– Да иди ты, – бросила женщина, отворачиваясь. – Я пока даже ума не приложу, как провести расходы на очистку. Сперва, нужно сделать запрос в Компанию, наплести, что нашёлся некий самоубийца, готовый отдаться на благо общего дела и прожить свой последний виток. Затем дать им план–расчет расходов на очистку радиации с тебя после выходов. Начислить эти расходы, расходы на реабилитацию, затем за саму работу. Да и за десять тысяч Компания удавится. В лучшем случае пять. И то я сомневаюсь.

– Ну вы подумайте, – попятился. – У вас есть шанс вернуть станции комфорт, вернуть жизненное пространство, которое так необходимо и вам, и пилотам.

– Прям за живое берёшь, – взвыла Илона. – Дай пару суток, и у меня будет расклад, хорошо?

– Договорились.

Вышел из блока с двоякими чувствами. Вроде счастлив, что идею мою приняли, а как осознал предстоящее - волнение аж душит. Ответственность за дело даже не так парит, как страх за собственную шкуру. А вдруг у них скафандры дерьмовые, и я задохнусь?

Пошёл в каюту поваляться, чтоб потом на педали сходить. Плюхнулся на кровать, и заметил, что «Руком» пульсирует, разрываясь от сообщений:

«Верни фаллосы, урод!»

«Верни, обсос!»

«Не беси, лучше отдай»

«Бойся теперь»

«В ангаре не шастай, а то ненароком резак на лысую башку упадёт»

«В Цеху для тебя тоже более небезопасно»

«Лучше отдай фаллосы и живи спокойно. Хотя мы ещё подумаем!»

И всё от разных девок. Только сама Сабрина, как лидер шайки, почему–то молчит.

Похоже, у пакостниц свербит в одном месте. Или предметы действительно очень дорогие. Хотя… они ж не пожалели их на дело.

«Предлагай цену», – пишу одной из активисток.

Минут десять ничего не приходит, затем предлагают триста за штуку. Охренеть они стоят!! Вот это уже другой разговор! Но я торгуюсь, чтоб побольше срубить.

«500 импов гоните, и верну»

«А сколько их у тебя?»

«Три»

Не прошло и минуты от трёх девиц прилетают переводы! Суммарно на полторы штуки импов!! Ощущение, что я прогадал, не отпускает, но куда теперь деваться, раз договорились. Мужик сказал – мужик сделал, пусть приучаются.

Как знал: минут пять подождал, стучатся! Открываю, стоит в жёлтой спецовке самая невзрачная девица с глазками в пол, красная, как варёный рак.

– Просили забрать, – пробурчала.

Эта в засаде не участвовала. Похоже, её в команде держат, как шестёрку.

– Забирай, – подал ей, хлопнув всеми тремя по ладошке. – Передай подружкам, чтоб хорошо отдохнули и расслабились.

– Обязательно передам, – прочирикала, убирая товар в мешочек очень уж нерасторопно.

Выскочив, гостья побежала по коридору, как угорелая. А я подумал, что мне стоит немного отпраздновать.

Первые впечатления прошли. Без компа с любимой игрой и весёлого стрима начинается ломка. Без мобильника – жизнь дерьмо. И уже не так интересно сидеть в каюте. А маленькие радости могут хоть как–то скрасить эту замкнутую жизнь.

Прежде в бар я не совался из–за озабоченной Тамары, которая легко может подпортить мне имидж на Клондайке красивых тёлочек. Но волков бояться – в лес не ходить. Решил всё же посетить бар да расслабиться.

Поел, душ принял, как человек, да забурился в Развлекательный отсек. И не прогадал. У них тут вечеринка в самом разгаре! А я и думаю, где все?! Половина станции тусуется в новых шмотках, что с танкера приехали. А новенький паренёк с лысой башкой в зелёном бомбезе припёрся невпопад. Собрался уже уходить, но Тамара дружелюбно встретила:

– Присаживайся ко мне, ты как раз во время, Вань!

Поздоровался растерянно, послушно устроился за стойку, где совсем одиноко.

Ведь большая часть тусовщиц находится за неким энергетическим заслоном подальше от барной стойки. В общей зоне занятых столов мало, за которыми девушки расплылись на стульях. Если повернуть голову налево, можно понаблюдать за танцующими яркими курочками, подперев локтем щеку.

Надо признать, одеты они шикарно! Одни, как принцессы на средневековом балу, другие, как косплейщицы. Причёски, макияж – хрен кого узнаешь. Куклы. Музыка дискотечная, лазерное шоу – всё, как у нас в клубах. Ну… или почти всё. Видно чёткое разделение зон, не физическими стенами, а неким силовым барьером, который группы не пересекают.

После недолго наблюдения складывается впечатление, что звёзды на вечеринке предопределены. Расфуфыренная Настя, разбившая своего меха с тремя ядрами, позирует перед зависшим круглым дроном, размером с небольшую дыньку, будто в нём встроенная камера. Подружки вокруг не лезут в центр кадра, создавая лишь некую массовку и вплетаясь в общий антураж. В другой зоне – две звезды под дроном выкаблучиваются, в следующей три в центре внимания, в одном месте – вся толпа хаотично перемещается, дрон их синими лучами осыпает веером, как благодатью.

– Чего налить, Вань? – Отвлекает на себя барменша, отдав два коктейля подскочившей взмыленной намарафеченной барышне, которая успела бросить на меня презирающий взгляд.

Узнал её почти сразу. Сучка из «Шалуний», ближнее окружение Сабрины. Самые хулиганистые. Эта тогда и полезла первой с полотенцем меня душить, но потом умотала.

Впрочем… плевать на них. Моё внимание им – много чести.

– Что они делает? – Спросил, игнорируя вопрос Тамары, озираясь на тусовку.

Надо признать, некоторые очень даже неплохо двигаются. Крутят своими попками, трясут сиськами, при этом артистично улыбаясь.

– Как что? – Переспросила барменша с удивлением, будто я спрашиваю о чём–то само собой разумеющемся. – Это ж трансляции, обычное дело на подобных станциях для молодых девушек, ищущих себе господина.

– Поясни–ка, – настоял.

Тамара с азартом во взгляде облокотилась напротив.

– Точно, ты ж пришелец.

– Ага, – так меня ещё никто тут не называл.

– Тогда слушай. Примерно раз в десять суток, обычно это приурочено к доставке с «Гранита», желающие выпятиться заказывают трансляции, – рассказывает барменша. – Есть развлекательные каналы на Этосе, которые за определённую сумму импов готовы дать крошку эфира вот таким дурёхам, которые надеются, что их заметит какой–нибудь аристократ и пришлёт сюда яхту. Скидываются, заказывают временную лицензию, и получается вот такое.

– И как успехи? – Хмыкнул, почувствовав невесть откуда взявшуюся ревность.

– За мои двенадцать витков, что я здесь, лишь дважды такое случалось.

Мысленно присвистнул. Похоже, бабы совсем отчаялись.

– То есть они не развлекаются? – Усмехнулся.

– Вон там, в большей степени развлекаются, – показала пальцем Тамара на сектор с хаотичной тусовкой. – Только туда лучше не соваться.

– «Шалуньи», – вычислил я, распознав мелькающие лица хулиганок.

– Слышала, у вас вышел конфликт, – заговорила барменша по–свойски. – Мой тебе совет, лучше отступи. Лишний раз промолчи, целее будешь.

– Так они уже устраивали мне засаду, – признался.

– Серьёзно? – Оскалилась Тамара. Вроде улыбнулась, а вроде брезгливость показала.

– Да. И как видишь, цел и невредим.

Барменша тяжело вздохнула, будто знает что–то ужасное. Отошла к полкам и стала варганить мне коктейль, каким уже угощала. Поставила высокий стакан с ядрёной жидкостью со стуком.

– За счёт бара, – заявила. – Нечего тут без пойла сидеть. А то решат, что ты меня клеишь.

Стрельнула глазками, облизнулась. Провокация на лицо.

– Я заплачу, – настоял, вытягивая руку с браслетом для считывания.

Два импа, не хило. Что ж, по крайней мере, не придётся постелью расплачиваться.

Сделал сразу два глотка, похорошело. Но уже так, как раньше, по шарам не дало.

Барменша отошла ещё два раза, принимая заказ прибегающих девиц. И снова вернулась ко мне со словами:

– Тут слух прошёл, что ты тест на сопряжение с мехом сдал блестяще.

– Ага, на свою машину теперь коплю, – не стал скрывать.

– Тогда ты попал, дружок, – выпалила и снова о прежнем запела. – «Шалуньи» опасны не на станции, если ты ещё не понял. Тут Илона не даст им разгуляться. А вот за пределами «Рубикона» она бессильна. Если Сабрина на тебя заточила клинок, житья тебе на рейдах не будет. Эти подлюки тем и опасны, что в спину бьют. Они хорошо знают зоны, где наша оптика не просматривает, выскочишь один, потеряешь бдительность и попадёшься. Кончат прямо там и спишут всё на булыжей. Эти монстры металл жрут, от тебя с мехом ничего и не останется.

– А было такое? – Встрепенулся.

Тамара подалась вперёд, даже на барную стойку не поленилась лечь мелкими сиськами, чтоб до уха дотянуться. И зашептала:

– От Гали из «Стремительных» они так и избавились, но никто доказать не смог. А всего на их счету пять пилотов, которые также дерзили на станции. «Шалуньи» только «Бешеных» не трогают, а с остальными ведут себя, как нахальные аристократки.

Озираюсь на тусовку, где эти сучки пляшут, в ус не дуя. Такие счастливые и весёлые после возвращения вибраторов. Сабрину высмотрел, эта в койсплей костюме с чулками, края которых из–под подола видно. Уф, хороша стерва. Наши взгляды на мгновение встретились. Увел свой поскорее, ибо другие из стайки гиен тоже в мою сторону обернулись.

– Попал ты, – нагнетает Тамара дальше. И это начинает раздражать.

Хлебнул ещё, расслабился больше. Барменша отстала на время. А я тут подумал, что она может и привирать, чтоб меня сильнее впечатлить. Уверен, тут многие за барной стойкой душу изливают и несут всякую пургу. Поди–разбери, где правда, а где наговоры. Тамара ведь не пилот, она же лично не видела расправ. Всё это может быть специально распространяемыми слухи, которые и работают на авторитет хулиганок.

Однако предупреждением пренебрегать не стоит.

Второй коктейль заказал, закуску попросил, напечатанную на вкус барменши. Разбрасываюсь импами, продолжая наблюдать за шоу, куда вдруг захотелось ворваться.

Но тут неожиданная гостья нарушила все планы.

Контрабандистка Юля подвалила довольно неожиданно, устроившись рядом со стороны пляшущих, и закрывая мне частично обзор. Синеглазая блондинка одарила меня приветливым взглядом и бросила небрежно Тамаре:

– Двойной зефир, три кислинки.

– Ща будет, – ответила барменша металлическим голосом и покривилась, отворачиваясь. Похоже, они не очень ладят. Или дело в том, что вновь прибывшая нарушила наше рандеву?

– Привет Ваня, осваиваешься? – Поинтересовалась Юля слишком уж дружелюбно.

Она явно взрослее многих тут. Кажется довольно серьёзной женщиной, с которой нельзя не считаться. К тому же в своём раздельном чёрном трико, туго обтягивающем её стройное спортивное тело, сквозь призму алкоголя смотрится вполне сексуально. Похоже, порядки Илоны её не касаются, коль она не в комбезе сюда припёрлась. Да и трансляции ей эти по боку. Что подтверждает её особое положение на станции.

– Здравствуй, Юля, – кивнул. – Да помаленьку.

– Ты тут совсем недавно, а уже вся станция о тебе судачит, – заявила, принимая жёлто–зелёный коктейль.

Чувствуя себя лишней, Тамара уходит дальше в ожидании заказов с дискотеки.

– Надеюсь, говорят только хорошее, – усмехнулся и поднял бокал. – За знакомство?

– Что за аристократические замашки? – Прищурилась и выпила так.

Сделал глоток, смотрю на неё вопросительно. Явно же по делу пришла.

– Всё хорошо? – Уточняю.

– А это ты мне скажи, – произнесла ехидно и вперёд подалась. – Ты не знаешь, что там за запрос Илона подала в Компанию?

Так понятно. У этой имеется какой–то свой доступ к системе, с которым она шпионит за главной.

– Я предложил очистить обшивку от «РД–6», – не стал утаивать.

Юля глаза вытаращила.

– Вот даже как? С имеющимся оборудованием? А разве это не самоубийство?

– Местная радиация на меня не действует, – поясняю, понимая, что рано или поздно все будут об этом знать.

– Это просто отличная новость, – наигранно возрадовалась контрабандистка. Похоже, она уже в курсе, просто хотела убедиться. Или решила проверить, готов ли я на откровенный контакт.

– Говори, что надо? – Заворчал, ибо она всё пространство моё заняла, не давая полюбоваться на пляски.

– А ты человек дела, да? – Заулыбалась наигранно. – Что ж, перейду к сути вопроса.

Подалась вперёд, припав к уху, зашептала:

– Если тебя зарядят на очистку, будет работёнка на пять сотен. Ничего сложного, ничего против правил.

– Конкретнее, – бурчу, вдыхая лимонный запах от её волос.

– Из–за танкера, что нас протаранил, я потеряла доступ к одной нычке. Изнутри её не достать, а вот снаружи можно попытаться открыть. Примерное место укажу.

– Хорошо, – ответил, не томя.

Юля, отпрянула довольная. Отхлебнула до половины, закатывая глаза, снова на меня уставилась.

– И не спросишь, что там? – Промурлыкала.

– Не моя ответственность, – парировал.

– Приятно работать, юноша, – выпалила, бахнула бокал полностью, поднялась, хлопнула меня по плечу. – Не болтай, понял?

– Конечно, – усмехнулся. И Юля ретировалась.

Ясное дело, мне было интересно, что там завалялось снаружи. Но с другой стороны, наживать себе врага в лице контрабандистки, повязанной с танкерами и имеющей высокий уровень доступа к системе, я не хотел. К тому же, пятьсот импов – это лучше, чем ничего.

Барменша подкатила сразу, как только Юлин зад скрыла заехавшая дверь.

– Не связывался бы ты с ней, – выпалила Тамара. – Давно её знаю. Мы с ней вместе на станцию прилетели. Она с преступными группировками на «ты». Что на Бельте, что на Этосе у неё есть связи со всякими бандитами. Поговаривают, что она скандально известная преступница, нашумевшая в империи и сбежавшая сюда от возмездия. Её настоящее имя не стану называть, тебе это ни о чём не скажет. Но имей в виду, она может тебя и подставить.

– Сто человек в этой консервной банке и уже половина – хотят меня убить да подставить? – Усмехнулся. – Тамара, завязывай пугать.

– Ты накидался, дружок, – проворчала с укором. – Через два часа закрываю бар, хочешь дам код, поспишь пока у меня?

– А ты не оставляешь надежд, – усмехнулся.

– Ты о чём? – Встрепенулась Тамара.

– О том, – бросил. – Будь добра, ещё один стаканчик сделай.

Барменша посмотрела с укором, оценив мой официоз. Но без всяких видимых обид быстро сварганила пойло и даже дала трубочку. Взял с собой и за свободный стол присел уже лицом к дискотеке. Надо было сразу так сделать. А то пришёл развеяться. А мне в голову уже влили всякого дерьма. Там – убьют, тут – подставят. Заботу я, конечно, ценю. Но зачем так перегибать палку? Мне–то куда теперь деваться с этой консервной банки?

Глядя на пляшущих больше не вижу там веселья. Скорее это отчаяние. Все они хотят свалить, пытаясь быть теми, кем не являются. Здесь можно позавидовать только «Шалуньям», которые душой не кривят.

С Настиной тусовки две барышни отделились и ко мне направились. Эти в мужских гусарских нарядах, но смотрятся, как две стюардессы. У одной грудь такая огромная, что форма нелепейше смотрится. Ха! Так это ж Ванда! Размалевалась так, что не узнаешь. С ней и Кира из «Стремительных» наштукатурилась, что страшно смотреть.

– Ваня!? Ваня? – Начали приветливо и уселись деловито.

– Так что? Уломал Илону отдать тебе мех? – Поинтересовалась Кира. – Я ж говорила, что стоит попробовать. Поздравляю, Вань!

– Рано поздравлять, – отмахиваюсь. На лица их разукрашенные смотрю, и на смех пробирает.

– Чего так глядишь? Красивые? – Усмехнулась Ванда, положив дойки на стол, который тут же заскрипел от их веса.

– Ага, еле узнал, – заулыбался ещё шире, разглядывая их вблизи и дивясь, как можно так приторно преобразиться и думать, что это зацепит какого–то там аристократа?!

– Как тебе наши трансляции? – Дальше интересуется грудастая.

– И вы туда же, – вздохнул.

Кира смотрит с прищуром.

– А что не так? – Спрашивает, накручивая на палец синий локон.

Поцедил из трубочки, посмотрел на девчонок загадочно. Те в ответ с ещё большим вниманием глазами впились. Похоже, моё авторитетное мнение им важно. Наверное, потому что я тренажёрку прошёл лучше всех.

– Бесполезное занятие, – бросаю без преамбул.

– Зря ты так, – корит Ванда. – После каждой трансляции девчонкам с Этоса письма приходят от поклонников. Насте аристократ третье ядро и оплатил с доставкой. Обещал забрать служанкой в именье.

Хм, получается, они таким образом спонсоров ищут?!

– Так и зачем она продолжает этим заниматься? – Киваю на Настю, которая ещё больше разошлась. Кружится, аж подол задрался, обнажая белые чулки в мелкую сетку.

– Как зачем? Что б её покровитель быстрее шевелился, пока другой не объявился и не увёз к себе, – продолжает Ванда. При том, что Кира молчит и с нотками иронии слушает подругу, будто с ней в корне не согласна.

– То есть, пытается вызвать ревность? – Уточняю.

– Зришь в корень, – усмехнулась Кира.

– Всё равно бесполезное занятие, – стою на своём.

– Ну почему? – Канючит сисястая и бьёт меня кулачком в плечо по–дружески.

Только сейчас заметил, что они тоже поддатые.

– Нам интересен твой мужской взгляд, – выпалила вдруг Кира и прищурилась, мол – вся внимание.

– Я тут каналы полистал в «Педальной», – начинаю с интригующим видом. – По всем такое же крутят, десятки, сотни видеороликов. Если бы не знал, вряд ли бы догадался, что вы на боевой станции пляшете. Но не в этом суть. Зачем казаться тем, кем не являешься? Не там вы прилагаете усилия, где надо.

– Что ты имеешь в виду? – Ещё больше заинтересовалась Кира.

– Этой дряни, что вы тут снимаете, в империи завались. Я пока крутил педали, пересмотрел до тошноты. А что на счёт боёв с монстрами? Где такое увидишь?

– На «Смотровой», – кивнула Ванда.

– Вот именно, – подхватываю с азартом. – Реальные таланты у вас не на дискаче, а в кабине меха. Это и нужно показать аристократам, чтоб их впечатлить.

Обе задумались. А пока они тормозят и скрипят своими девичьими мозгами, я поднимаюсь и иду к барной стойке напитки им заказывать. Я ж гусар ещё тот.

Уточняю у Тамары, что они пили и покупаю ещё. Когда ставлю на столик, обе смотрят на меня с глубочайшим удивлением.

– Мы не… – начинает Ванда.

– Угощаю, – говорю брутально, усаживаясь со своим четвёртым за сегодня бокалом.

– У нас так не принято, – ворчит Кира. – Каждый платит за себя. Иначе становится должником.

– Хорошо, это моя плата за вашу поддержку в тренажёрке. Канает?

– Канает, – потянулась за бокалом Ванда.

– Ладно, уговорил, – забурчала Кира, припадая к своему, отпила и поинтересовалась: – Так и в чём твоя идея?

– Бои транслировать, – заявляю с полной уверенностью.

– Ну ты завернул, – усмехнулась Кира. – Во–первых, мало каналов с такой лицензией, цензура в империи высокая. А во–вторых, кому интересен космос и твари, разлетающиеся на куски. У артистократов много виртуальных аттракционов и вполне реалистичных игр. Там всё намного красивее и интереснее.

Похоже, девушкам пока нет смысла объяснять, в чём ценность съёмок в реальном режиме времени в реальном бою. Эти курицы просто не понимают главного. Чувства смотрящего иные, когда тот осознаёт, что в любой момент жизнь участника может оборваться.

Я же стример не просто по названию. Я профи в своём деле.

И тут меня мысль как шибанёт! К чёрту баб! Я сам могу этим заниматься! Вести свои стримы в кабине меха. Убивать монстров не просто за ресурсы и статистику, а на потеху публике! Так я стану заниматься тем, что так прекрасно умею делать.

Стримить!

Пусть это не первый шаг в моём плане. У меня и меха–то нет ещё. И чтоб публику набрать, надо мастерство показывать, а не болтаться в космосе, как дерьмо в проруби.

Но что мешает продумать план своего успеха на три шага вперёд? Пусть даже придётся начинать с малого, главное двигаться к своей цели несмотря ни на что.

Решено! Я буду делать шоу, какого этот мир ещё не видывал.

Глава 8

Обе сидят, смотрят на моё озарённое лицо, понять ничего не могут.

– Так всё же есть такие каналы, готовые транслировать настоящие бои в космосе против монстров? – Начинаю прощупывать почву.

– Ну… возможно, – замялась Ванда. – На непопулярных каналах штурмовики и десантники с «Гранитов» балуются, когда находят дрейфующие посудины с арахнидами.

– Это всё ребячество для таких же идиотов, как они, – обрубает Кира и мне: – Хочешь этим заниматься? Думаешь, какая–нибудь аристократка клюнет на такое непотребство? И ты преспокойно свалить на Этос? Забудь, путь у нас один – на Бельте.

– Опять ты свою пластинку завела, – заворчал. – Лучше скажи возможно ли такое реализовать? Трансляции с камер мехов вы после боя заливаете – с этим понятно. А в прямом эфире как их смотреть?

Обе задумались, присосавшись к коктейлям. А я затаился.

– Теоретически можно, – ответила, наконец, Кира, выцедив половину. – Но нужно определённое оборудование. Ретранслятор на станции, специальный блок и самое главное – программа. А это уже замашка на лицензию.

– И? – Развёл руками.

– У тебя есть полторы тысячи импов, Вань? – Усмехнулась Ванда. – А то и больше.

– На неспецифическое больше, – согласилась Кира и дальше занудила: – Ну хорошо, прямой эфир сюда ты обеспечил. Дальше что?

– Прямой эфир на Этос, – поправил я.

– На Этос?! – Ахнула Ванда.

Кира поперхнулась пойлом и закашляла.

– Да я ж уже до этого всё раскидал. Чего удивляетесь? Или вы просто сидите и тупите? – Возмущаюсь. Либо я не так доходчиво объясняю, либо у них с логическим мышлением проблемы.

– Подожди, ты хочешь транслировать рейды напрямую на Этос? – Переспрашивает Кира, чуть успокоившись.

– Именно. И не просто ретранслировать вид фронтальной камеры меха, как это тут заведено. Но и вид с нескольких сторон всей группы. Плюс, чтоб одна из камер снимала лицо пилота в кабине.

– А это зачем? – отшатнулась Ванда. – Да и вообще, куда столько активных картинок, они будут друг другу мешать.

Вопрос логичный, даже от такой непросвещённой особы, как эта.

На родине у меня заведено транслировать экшн–игру от первого лица со второй картинкой в углу экрана, где красуется сам стример. Этого у нас достаточно для контента. Но коль тут все уже зажрались, нужно дать акцент на нашу жестокую реальность, предложив своё зрелище. И вид от третьего лица со стороны – лучшее решение. Это придаст реалистичности супротив всяким там имитациям на Этосе.

– Бред, – поддержала мнение подружки и Кира. – Мешанина. Вань, твои фантазии похвальны, но это сущая хрень, которая не выгорит. Только импы зря потратишь. А их потребуется немало, уж поверь.

– Сколько? – Зацепился.

– Давай прикинем, – начала Кира задумчиво. И медленно, но рассудительно с уточнениями стала раскидывать по полочкам.

Самая главная проблема оказалась во внешней камере, то есть реализации вида от третьего лица. Для съёмки нужен космический беспилотник с хорошими движками, чтоб летел вровень с мехами, их ещё называют боевыми ботами. Таких потребуется два, если реализовывать идею с несколькими ракурсами. Такие боевые птички стоят дорого, и не так легко раздобыть их даже с деньгами.

Дальше – проще, внутренняя камера, чтоб снимать мою рожу, стоит копейки. По правилам стрима – она обязательна. Ну и та, что транслирует обзор из меха, установлена по умолчанию, за неё платить не надо. А вот за оборудование и программу, которые всё это будут транслировать в прямом эфире, собирая сразу в одну картинку – придётся выложить кругленькую сумму.

Мне–то уже известно, что я хочу. Свою рожу в углу экрана, экшен–камеру действия и два переключения на внешние камеры – по желанию зрителя. Придётся обойтись без монтажа, коль это прямой эфир. Но никто не мешает пользователю переключать режим самому, если хочет смотреть со стороны. А также потом просматривать запись, если что–то упустил при переключении.

Минут двадцать втолковываю курочкам последнюю функцию, пытаясь выяснить – реализуемо это или нет. Ответа однозначного не получил, зато цифру мне курочки вывели красивую.

По их мнению за такой проект на одного пилота потребуется тысяч пятнадцать.

– Вот только на кой арахнида хер тебе всё это надо, Вань? – Простонала Кира, в итоге устав от моего мозгового штурма.

Как на кой? Прославиться! Заработать кучу денег и свалить на Этос, мир посмотреть, себя показать. А не сидеть тут всю свою молодость, как на подводной лодке.

Ну и, конечно же, прославить девчонок, осветив для аудитории их тяжёлый ратный труд. А то больно смотреть на эти жалкие потуги.

Свои мысли по этому поводу оставил при себе, не решившись критиковать их открыто. Просто пожал плечами, чтоб усыпить бдительность. Ибо нельзя вот так просто разбазаривать идеи, до реализации которых ещё дожить надо.

– Ай, да ну тебя, – фыркнула Ванда, подскочила и пошла обратно на тусовку, весело болтая огромными сиськами.

А вот Кира ненадолго задержалась. Посмотрела на меня пытливо с прищуром.

– Ты что–то знаешь, чего не знаем мы, да? – Выпалила. – Или шпионить вздумал за нами? Может, признаешься, откуда ты на самом деле, а? Вань?

Такой наезд мне совсем не понравился. Отчасти он даже отрезвил. Стоит одной усомниться, поделившись соображениями с другой, и слух расползётся по станции, как вирус. Моим вражинам в жёлтых комбезах это на руку, они раздуют пожар до небес, объявив меня засланным казачком. В итоге Илона будет вынуждена отправить меня в колонию на Бельте, откуда уже не выберусь никогда.

– Шпионить? Ну ты загнула. Дело в том, что в своём мире я вёл развлекательное шоу на подобную тематику, – попробовал объяснить. – Так называемый «стрим». Это моя настоящая профессия, вот и расспросил, какие могут быть здесь возможности.

Услышав отмазку, Кира расслабилась. Даже заулыбалась. Всё же они такие наивные…

По сути, Кира и её подруги, которые были в тренажёрке свидетелями моего успеха – мои единственные ныне союзники. Приветливые, адекватные, симпатичные. Их расположение терять очень не хочется. В их команду я и собираюсь напроситься, как минимум, чтоб прикрывали от «Шалуний». Вот только не стоит забегать вперёд. У меня и меха сейчас нет. А я тут на стримы губу раскатал… Пятнадцать тысяч империалов на задумку – с ума сойти!

Выбесившись, девчонки начинают выходить из танцевальной зоны уже целыми группами, рассаживаясь за столы и подходя к бару.

– И чего всё сидит этот обсос? – Слышу злорадное от «жёлтых». – Кира? Мутишь с ним? Он же извращенец…

Захихикали гадко. Но когда поднялся, поутихли и клювики закрыли. Сабрина с перепуга шарахнулась назад, ввергая в недоумение подруг. Сделал вид, что не заметил. Поставив стакан на стойку, вышел под нарастающие гадкие смешки.

Подождите у меня, курицы. Ещё бегать за мной будете все, чтоб на стрим свой взял.

А вообще, жалко мне их.

Ещё в первые сутки пребывания здесь Рина мне много чего интересного рассказала. Я просто не придал значения тогда, ибо думал лишь о своих проблемах. А увидев сегодня, как стараются девушки, вспомнил о главной трагедии этой станции.

Дело ведь не в аристократах и спонсорах. У большинства здесь контракты до достижения ими 30–35 лет или как тут принято говорить – витков. Потом всех гонят в колонию «Бельте», где в ужасной среде они очень быстро стареют и мрут. Это условие Компании, возрастных тут не держат, лишь какой–то минимум самых зарекомендовавших себя специалистов.

Вот почему на станции в основном молодежь. А не потому, что здесь долго не живут. Живут, ещё как живут!

Двинул через первый жилой блок, двери мелькают по сторонам. Ни одной из пяти «Бешеных» на дискотеке не наблюдал. Похоже, им совсем не интересны потуги неудавшихся содержанок. Где–то за одной из переборок сидит сейчас скромная красотка Элька. А может, наяривает на педалях. Узнать бы её график да подкатить как–нибудь. Сесть за соседний велик, просто пообщаться, дружбу завести.

Кстати, о дружбе. Почему бы не пользоваться связями? Пилоты одно говорят, а что мне скажет прошаренный контрабандист? Остановившись у двери Юли, деликатно постучал. Через десять секунд заслонка въехала в стену, женщина оказалась в белых трусиках–шортиках и белом полупрозрачном топике, нещадно сдавившем её небольшую грудь. Растрёпанной блондинкой она облокотившись на стену, подчёркивая своё изящество и демонстрируя пресс кубиками на худеньком животике. Во взгляде лёгкое недовольство, но агрессии никакой не чувствую. Скорее любопытство.

– Ну, чего тебе? – Спросила, глядя исподлобья.

– Заказать хочу кое–что. Есть варианты?

– Ну заходи, Вань. Рассказывай.

Каюта у Юли на первый взгляд показалась стандартной. Вот только я сразу заметил: с потолком что–то не так. Вентиляционная сетка светлее обычного, но из неё не дует, только по краям.

– Глазеть пришёл? – Возмутилась, отвлекая на себя.

Судя по ревностным нотам, я верно понял. У неё там нычка. А то и ход по вентиляции, где схрон ещё надо поискать. Но сейчас меня это не так сильно волнует, как вопросы, с которыми пришёл.

Может по площади комната и была стандартной, а вот по функционалу явно нет. Я это понял, когда вместо обычной кровати из стены выехал и распустился роскошный диван. Юля плюхнулась на него и приглашающе похлопала по упругой поверхности.

Присел послушно в полуметре. Надо же, какой удобный.

Смотрю на неё, пытаясь начать. Она же в ответ поглядывает с явной провокацией, сбивая с мысли. Странное чувство при этом возникает. Будто только и ждёт подката, чтоб дать по яйцам. Шкурой сразу почуял, что она опасная женщина. «Шалуньи» в сравнении с ней кажутся лишь фыркающими кошками против спокойно сидящей на дереве рыси.

Вздёргивает изящные брови, напоминая, что я пришёл по делу.

– Нужны два бота с пишущими камерами, чтоб могли за мехами угнаться, – говорю, спохватившись.

Юля долго не думает, отвечает почти сразу:

– Только боевые могут угнаться, такое я сюда не завезу без ведома Илоны. А она точно не разрешит. Зачем тебе?

– Проводить трансляции рейдов через их камеры.

– А, что за новость? – Усмехнулась и, откинувшись на спинку, продолжила задумчиво: – Почему ты не хочешь рассмотреть альтернативу?

– И какую?

– Съемка может проводиться с не участвующего в бою меха, – предложила.

– Точно! – Подпрыгнул аж.

Это просто отличная идея! Почему я сам не додумался?! Привык, что все участники – непосредственные игроки, не желающие иметь второстепенную роль.

Получается, придётся уговаривать кого–то, чтоб снимал. Так, в любом случае, это отличная идея.

– На худой конец попросишь наших инженеров переоборудовать «Жука», который можно взять с собой и выпускать в секторе действия, – кидает ещё одну идею контрабандистка и смотрит на меня с интересом.

Речь о тех дронах, что я видел на дискотеке.

– Или так, – согласился, чувствуя, как гора слетела с плеч.

– Всё? Больше не требуется моя помощь? – Произнесла не без иронии.

– Спасибо, Юля, есть над чем подумать, – поблагодарил и поднялся.

– Обращайся, Иван, – подмигнула и улыбнулась уголком рта.

Пальчиком стукнула по кнопке на подлокотнике, и дверь быстро въехала в стену.

Вышел озадаченный и двинул в Ремонтный цех, в надежде найти там хоть кого–то толкового. В Цехе на редкость тишина и спокойствие. Пять–шесть работниц лениво ковыряются у техники. Рыжей начальницы нет, вот все и полусонные.

Приметил знакомую Катю и поспешил к ней, минуя двух курочек.

– О! Ваня пришёл.

– Привет Ваня, – сразу реагируют.

– Добра, мастерицам, – отсалютовал в ответ.

Катя так увлечена, что головы не подняла, пока не подошёл. Сидит на спущенной грави–платформе и ковыряется в планшете, что подсоединён сразу тремя проводами к мощному меху, сияющему красными щитками «Бешеных». Я уже пробил, что Катя в Цеху один из лучших специалистов по всякой мелочёвке и программам. Не зря я её обхаживал. Хоть она в прошлый раз убежала от меня, надежд не оставлял, что без свидетелей лучше отреагирует.

Стоило подойти, худенькая брюнетка прекратила работу, раскраснелась в один миг, вытаращила зелёные очи, уставившись в пол, будто решила замереть перед коброй, авось мимо проползёт.

– Катя, здравствуй, не найдётся минутки? – Спросил деловито, нависая над ней, как кот над перепуганной мышкой.

Что с ней теперь – ума не приложу. Прежде она так не реагировала.

Молчит, затаилась.

– Катя? Ау? – Наседаю. – Всё хорошо у тебя?

– Да, всё отлично, – прощебетала тоненьким голоском. – Подожди, протоколы закрою.

Забарабанила пальчиками обеих рук активно, в глазах бегущие строчки кода отражаются. Хреначит по сенсорной клавиатуре, как пулемёт. Три минуты жду, затем она откладывает всё и на меня смотрит вопросительно. Усаживаюсь рядом на платформу, почти впритирку. Теперь нет визуального контакта, зато намечается телесный.

– Ну что тебе? – Заворчала уже с более уверенной речью.

– Допустим, я захочу дискотечного «Жука» переоборудовать под съёмку в космосе, такое реально сделать в нашем Цеху? И чтоб управлять им из кабины меха?

Катя ненадолго задумалась и выдала уверенно:

– Движки надо менять с атмосферных на вакуумные, оптику другую, как на мехах. Железо сляпать – ума большого не надо. А вот протоколы перекроить, хм… У меня и шаблонов таких нет. Операционку менять – дело всегда непростое. А зачем тебе это? Датчики движения и излучений всяко лучше справляются с поиском врага.

– Ты не поняла, они не для поиска монстров. Рейды транслировать через них хочу, – ответил кратко. – Сможешь помочь?

– Ну… не знаю, – заломалась сразу.

– Катюша, милая. Ну, пожалуйста, – заканючил.

Гляжу на неё, та смотрит прямо, губу закусила, ещё больше покраснела. Судя по дёргающейся жилке на шее сердечко у крошки разогналось.

– Ладно, с тебя всё железо и расклад, что конкретно надо. За работу двести импов возьму.

– Договорились! – Возрадовался. – А за двух «Жуков»?

– Четыреста, я и так продешевила. Как скоро потребуется? В ближайшее время я точно занята.

– Об этом не переживай. Ещё нескоро, – отмахнулся. – Мне главное понять, что реализуемо, и что ты готова помочь.

– Готова, – выдохнула и что–то загрустила.

– Катюша, чего нос повесила? – Решил ещё больше подружиться. Авось, скидку сделает на мои хотелки.

– Так неловко вышло тогда, – бурчит. – Ты забудь, ладно?

– Ты о чём вообще? – Опешил.

– Ясно, даже и не помнишь, – пригорюнилась, обнимая себя руками.

Кажется, понял, о чём она парится. Я увидел её крохотный бюст. Поэтому и смущается в моём обществе. И тогда в присутствии коллег убежала неспроста. Они её, что… дразнят? Смеются над её мелкими сиськами? Похоже на то.

– Зря ты заморачиваешься, – решил приободрить. – Твои маленькие крошки выглядят очень мило.

– Какие крошки? – Оторопела Катя, посмотрев на меня с недоумением.

– Сиськи твои! – Воскликнула вдруг ещё одна инженерка, высовываясь из–за стеллажа, стоящего неподалёку. И захихикала гадко.

Твою ж налево, похоже, эта коза нас подслушивала.

– Ну ты и сволочь, – фыркнула на меня Катя в сердцах, вскочила, роняя планшет, и побежала без оглядки, всхлипывая.

В кабине красного меха заскрипело кресло.

Поднял голову, а оттуда на меня Элька смотрит несколько сердито!

Вот это я молодец, даже территорию не разведал прежде, чем подкатывать.

– Полагаю, моего инженера вы согнали не нарочно. Но, будьте добры, верните его, напомнив, что работа не сделана, – произнесла милым голоском с нотками аристократической строгости. И показывая всем своим видом, что ей не интересно случившееся.

– Простите, я не знал, что вы там сидите, – произнёс, чувствуя, как жарит щёки.

– Прошу, верните моего инженера, – повторила Элька отстранённо–повелительным тоном и откинулась обратно, скрываясь от меня.

Ох, ёпрст, как неловко вышло. И Катька хороша, стоило мне подсесть, забыла о своём именитом клиенте.

Подорвался и поспешил за инженером. Кажется, она рванула рыдать в столовку, где никого, кроме неё не оказалось. Застал, сжавшуюся в углу на стуле. Глаза на мокром месте, сидит, всхлипывает. Видимо, не знала, куда податься, со входа новая смена уже гремит железяками, смешки девичьи доносятся.

Понимая, что мой заказ под угрозой, поспешил к прод–принтеру и тыкнул на самый дорогой десерт. Вскоре на половину подноса вырос целый торт из зефира и крема с клубничками, который я и поставил перед ошарашенной Катей.

– Давай, прекращай уже плакать. Поверь, ты очень милая девочка, которой не стоит переживать о… своих особых достоинствах, – начал за здравие и тут же спохватился: – Да ты вообще красотка! Улыбнись и кушай.

– Это мне? – Ахнула.

– Тебе, тебе! – Пододвигаю ближе.

– Но он же так дорого стоит, девочки покупают такой себе лишь на день рождения. Мне так неудобно.

– Угощайся, говорю. Что попить принести тебе, лапонька?

– А можно травянку под номером девяносто девять?

– Конечно, конечно…

Поначалу Катя скромненько клевала, затем как накинулась, превратившись в троглодитку, которая весь торт в одно крохотное милое жало и скушала.

Вроде бы отношения я выровнял. Но уплетающую Катю со мной, сидящим напротив застали две девчонки с новой смены, которые сразу зашептались между собой. Пришлось и их тащить к столу и покупать по торту. Итого на пятнадцать импов раскошелился, и всё на благо своего авторитета.

Чтоб время зря не тратить, коль камеры меня зарегистрировали, пошёл к свалке и принялся за работу. Мышцы хоть и ныли, но это была уже отчасти приятная боль. Развалиной себя не чувствовал, однако старался сильно не напрягаться. Всё–таки усталость от плохо отдохнувших мышц сказывалась.

Краем глаза удалось понаблюдать за Элли в обтягивающем красном комбезе, составленном из курточки и шортиков. Что ни говори, барышня породистая, явно отличается от остальных здесь. И не только своей изысканной внешностью. Достаточно было обменяться с ней парой фраз, чтоб понять простую истину: она из другого теста. Можно легко поверить Егору, что Элька полукровка из высшего рода. В поведении и общении прослеживаются аристократические нотки пусть и по меркам моего мира.

Очень скоро к ней вернулась Катя. Объявилась и её сводная сестра Бланка, которая сразу злобно зыркнула на меня. Я же сделал вид, что они мне совершенно не интересны. Хотя не упустил возможности полюбоваться её округлыми бёдрами и бразильскими ягодицами, когда та отвернулась.

Часа через три явилась Рыжая, заорав сипло с порога, и Цех значительно оживился: загремели балки, загудели поршни, техника заработала, искры от сварки посыпались дождём. Все будто её и ждали.

Одну курицу чуть не придавило, еле успел придержать щиток, вторую поймал на руки, как невесту, третью подстраховал под попку, когда страховочный ремень лопнул. Начал попутно расспрашивать, что к чему и почему присобачивается.

Оказывается, у меха самое главное – это ядро. Долгоиграющий источник энергии боевой машины, которое необходимо для всего оборудования и даже вооружения. В зависимости от типа и поколения ядро непрерывно регенерирует, восстанавливая запас энергии с разной скоростью. По сути – это прообраз ядерного реактора, хотя скорее его сердце, где происходят все процессы.

Учитывая, что большая часть вооружения машин имеет энергетическую природу, от количества и качества ядер зависит боевой потенциал. Так же оно играет большую роль в защите пилота.

Ведь мех помимо физической брони в виде щитков разной формации имеет и энерго–поле, которое разливается по машине маслом во время активации. Оно и от осколков защищает, и от утечек кислорода, и от радиации, и от воздействия всяких аномалий. И от перегрузок спасает, если ты в атмосфере дефилируешь – что пока нам не светит.

Ядро или группа ядер находятся в туловище машины, каждое под оболочкой с распределителем, так называемой коробкой ядра.

Следующая по значимости деталь – это реактор, в составе которого и находятся ядра. Он приводит меха в движение при пешем перемещении за счёт поршней и усилителей, а в полёте с помощью турбин, что размещаются в стопах и на спине. При этом помимо них для лучшей поворотливости используются небольшие сопла, зовущиеся стабилизаторами. Чем их больше – тем машина манёвреннее.

Всё это сопрягает в единый организм операционная система с простейшим ИИ – который зовётся у них «Мама» или машинные мозги, по идее «Мамо», но захотели, чтоб звучало роднее. Основу конструкции меха составляет скелет или опорно–двигательная система, на которую крепятся коробки с ядрами, реактор, кабина, усилители на руки и ноги, турбины, цилиндры для ресурсов, листы брони, оружейные системы и прочее. Как говорится, вот и вышел пятиметровый человечек. Некоторые модели за счёт ракетных и других установок над кабиной могут достигать высоты семи метров. По ширине тоже не все однообразны.

Если ноги – более или менее у всех одинаковы и выглядят, как ноги. То с руками беда. Что туда только не вешают, заменяя сегменты. У одних резак от локтя идёт, у других – пулемёт. Некоторые предпочитают свои пушки и клинки в руках держать. Видимо, чтоб не лишать машину кистей для дополнительного функционала. В общем, извращаются боевые тёлочки, как могут.

При этом есть машины более скоростные с лёгким вооружением, есть нечто среднее, встречаются и тяжёлые с большим количеством боевых навесов. Короче говоря, всё по логике. Если ты налепил на свой аппарат тонны, будешь тащиться, как черепаха.

Это всё в общих чертах я познал за время, пока разгуливал по Цеху, как Гулливер.

Заодно прикидывал, что хочу видеть на своей боевой машине. Поспрашивал у пилотов, хоть отвечали нехотя, но всё равно расширили мой кругозор. Тогда как инженеры больше с технической стороны поведали много интересного.

Чем больше познаю, чем скорее хочу заняться своей птичкой.

Как говорится, мысли материализуются. После изнурительной и крайне познавательной смены я двинулся в свою каюту, чтоб бросить кости и подремать.

А там в «Рукоме» весточка от Илоны пришла.

«Зайди, как будет время. Хорошие новости, Компания дала добро на очистку Рубикона и предложила бюджет».

Глава 9

Тремя сутками ранее. Планета Этос, город Карф. На пути в неизвестность

Принцесса Корнелия – двадцать первая дочь Правящего рода Динов

Она всегда завидовала своим старшим сёстрам, те не боялись отца. А ей было достаточно лишь раз увидеть, как он жестоко избивает мать. Тогда нянька не уследила и не успела отвести малышку. За это прислугу могли в лучшем случае выкинуть из Дворца, но в ту пору миновало.

А вот мать Корнелии так легко не отделалась. Он убил её, хотя списали всё на психический недуг.

Двадцать первая принцесса была всё время при императоре, который с заметной регулярностью изъявлял желание видеться со своей любимицей. Ей приходилось притворяться прилежной и отказываться от многих удовольствий, какими наслаждались сверстники из других высших родов. Любой выход в свет без дозволения папочки мог закончиться плохо для всех. А с ним она выходила в общество, надевая ненавистный ей образ бриллиантовой куклы.

Пусть она и обожала играть на скрипке, но не на миллионную публику фанатов, которые своими безумными и фанатичными веяниями опустошали её без остатка.

В один прекрасный момент Корнелия уже не смогла справиться с собой, отчаявшись едва не скинулась с Парящего острова. Тогда её спасала Николь, предложив тайные тусовки, на которых предполагалось, что они будут инкогнито. Так принцессы куражились целый виток, подгадывая график отца с его аудиенциями и её съемками, от которых диву Бесконечности уже давно тошнило.

В главный мегаполис империи город Карф Корнелия вырвалась впервые. Именно там всё пошло наперекосяк.

Поначалу вечеринка протекала, как обычно. Выпивка, танцы, приличные на вид и весёлые мальчишки, которые её не узнали из–за вульгарного макияжа. А потом она отошла в туалет, где поджидавший её мужчина в форме полицейского заявил, что его прислал отец. С перепуга она поплелась за ним, а когда заподозрила неладное, было уже поздно. У пожарного выхода он грубо схватил девочку и зажал ей рот, не забыл и о трекере слежения, сорвав с пальца нужное колечко. Беспомощное брыкание ножками жертве не помогло. Больно ударившись об косяк, она поуспокоилась.

На улице принцессу правящего рода Корнелию Дин затолкали в невзрачный транспортник, как дешёвую игрушечную куклу. Лёгкий укол в шею, и наступила тьма.

Очнулась она в тёмном ангаре среди ржавых ящиков у одной из свалок пригорода. Её кремовое платьице от известного модельера за пять тысяч империалов было испачкано в грязи, чулки на коленках разорваны, с золотых волос сыпался песок. Связанная по рукам и ногам с кляпом во рту и чёрным мешком на голове она лежала на боку и ждала своей участи, тихо подрагивая и скуля. Вскоре появился страшный сгорбленный верзила и произнёс с усмешкой:

– Очнулась принцесска? Вынужден разочаровать – это не дворец, здесь живёт всякое отребье вроде нас. Кажется, ты обмочила трусики? О, как неловко.

Вздёрнув бедняжку за шиворот, потащил за угол контейнера, где стояло всё необходимое оборудование, и ждали ещё трое злоумышленников: его подельник и два нанятых хакера. Похитители были профессионалами в своём деле. Поэтому очень быстро утихомирили девушку, а затем принялись оформлять, как простолюдинку. Для этого потребовалось поставить ей линзы, скрывающие подлинную личность. Воротилы прекрасно понимали, что эта мера временная, с уровнем поднявшегося кипиша её хватит максимум на пару суток. Но этого времени было достаточно, чтоб вывести похищенную за зону ответственности властей.

– Подождите, это же Корнелия Дин? – Осенило одного из хакеров в процессе. – О, Квазар, да вы сдурели?!

Тогда верзила и подумал, что нужно было посильнее измазать грязью лицо этой бесценной сучки. К сожалению, её выдали редкие аметистовые глаза – характерная особенность рода. Даже линзы не сумели скрыть сияние и глубину этих чарующих галактик. Да и какой фанат не узнает своего кумира? Оба хакера обожали выступления Корнелии и грезили о встрече с прекрасной принцессой уже давно.

Но не в таких же обстоятельствах!

– Я на такое не пойду, – взвизгнул парень, собираясь всё отменять. – Нам кранты, всем нам, и семьям тоже! Вы идиоты! От имперской гвардии не скрыться, вы подписали и себе, и нам смертный приговор…

Но похитители не разделяли скептического настроя парнишки. Напарник верзилы, притворявшийся полицейским, церемониться не стал: вынул импульсный пистолет и выстрелил истеричке в затылок, прерывая никому не нужную полемику.

– Ты тоже хочешь что–то сказать? – Поинтересовался похититель у второго программиста.

По дисплею потекли мозги его товарища, но это не помешало завершить работу.

Спустя тридцать две минуты в ангар ворвались бойцы элитного отряда гвардии и нашли лишь два бесполезных трупа.

От Корнелии не осталось и следа.

***

Дальний рубеж, сорок девятый сектор Пространства. Станция «Рубикон–7»

Иван Чучундра, грузчик первого класса

Личные накопления: 1 856,6 имп.

Рейтинг на станции: 89/103

Боевая машина: отсутствует.

*

Не задерживаясь, пошевелил булками в сторону главной рубки. И так протомил босса целый час. Судя по тому, что Илона не стала по громкой связи жужжать в Цеху, вопрос был для неё деликатным.

Впустила быстро, даже не успел на сенсор нажать для вызова. Встретила сидящей за пультом, курточка расстёгнута до пупа, чёрный топ стягивает крупную, слегка висячую грудь, из коротеньких шорт ляжки растекаются по сиденью, растрёпанную тёмно–русую шевелюру держит обод гарнитуры. По усталым глазам легко понять, что долго просидела за монитором.

– Моё почтение, босс. Как всегда, вы само очарование, – отвесил комплимент, присаживаясь напротив на предложенное жестом место.

Илона прищурилась, посмотрела с подозрением.

– Под аристократа косишь? – Спросила, показывая свою непробиваемость.

– Почему же кошу? В своём мире я был не последним человеком, – выпалил, сам от себя не ожидал.

– Там ты будь хоть император, здесь ты простой грузчик первого класса, – произнесла с иронией, ставя меня на место.

– Понял, босс, – выдохнул.

– Хотя, я погорячилась, – заулыбалась вдруг. – Ты точно не простой. Рыжая на тебя не нарадуется, хотя она из тех начальниц, кто никогда не похвалит. Статистика говорит сама за себя, за четверо суток в Цеху лишь две лёгкие травмы. И то в твоё отсутствие.

– Помогаю, чем могу.

– Надеюсь не сдуешься очень быстро. Так, теперь к делу. Компания утвердила бюджет на восстановление станции. Часть недостающих материалов прибудет ближайшим рейсом. Монтажом мы займёмся сами. Естественно, всё завязано на твои успехи по очистке. Однако есть небольшая проблема, сумма… будет немного меньше обговоренной.

– И сколько я получу?

– Две тысячи империалов. Сделала, что смогла.

Да писец, я на вибраторах почти столько же заработал! А тут в открытый космос лезть. Вот же губу раскатал на свою боевую машину одним махом заработать. Это мне продадут списанный одно–ядерник за три тысячи, ещё сколько потребуется, чтоб его к вылету подготовить?

– Мы договаривались на три, – настаиваю на своём.

– Дело в том, что у нас есть проблемы, – начала юлить Илона. – Компания выделила большой бюджет, но часть имеющихся на станции материалов, прежде полученных по ущербу, уже израсходована на обшивку. С учётом дозакупки за свои средства…

– За мои средства, – поправил.

Илона выдохнула.

– А ты не так глуп, как кажешься. Всё верно, мне придётся ужимать твой гонорар, чтоб не вылезла недостача. Ты это хочешь услышать?

Везде воруют – вот, что я хочу услышать.

Ссориться с ней не было смысла. Нужно договариваться так или иначе. К тому же у меня есть свой особый интерес, в котором мне будет выгодно иметь главу станции в должниках.

– Ладно, я соглашусь и на две тысячи. Но тогда хочу определённые поблажки, – заявляю нагло.

– И какие же? – Снова прищурилась Илона.

– В будущем я планирую вести прямые эфиры с рейдов и хочу, чтобы вы посодействовали в этом.

– Хорошо, посодействую, – ответила глава станции без промедления, будто решила побыстрее отмахнуться, но тут же спохватилась. – Подожди, с каких рейдов?

– С моих будущих. Это проблема?

– И что ты задумал?

– Ничего криминального. Ваши девушки транслируют дискотеки, я буду транслировать бои в реальном времени.

– И зачем тебе это? Столько мороки, – замотала головой. – Заливают записи, этого всегда было достаточно.

– Я хочу вести свою трансляцию для любых зрителей. Это же не нарушает ни чьи законы и не затрагивает чувства каких–нибудь верующих?

– Не говори ерунды, – усмехнулась. – В колониях и на базах столько всякой дряни снимают. Поверь, что надо, цензура империи отфильтрует. К тому же после Арены Вечности ничем зажравшихся аристократов не напугаешь.

– Что за Арена Вечности? – Встрепенулся.

– Бои именитых пилотов на мехах на различных аренах, где участвующие нередко погибают. Это самый известный турнир имперского масштаба, который проводят раз в виток. Не слышал? Хотя откуда тебе слышать. Тут такое не транслируют, у нас в Педальной только бесплатные каналы.

Охренеть, тут и гладиаторские бои есть?!

– Ладно, – хлопнула себя по голым ляжкам. – Перейдём к задачам. Когда ты готов приступить?

– Да хоть сейчас, – пожимаю плечами.

– Что ж, похвально. Тогда я подымаю бездельников тех–уровня, пусть готовят скафандр, контейнера для утилизации РД и насос. Тестируют оборудование, проверяют шланг и податчик кислорода. Это займёт часа два с половиной. Пока ты можешь передохнуть в каюте, я свяжусь с тобой, как всё будет готово.

Кивнул, вышел в Центральный отсек растерянный. Сердце заколотилось бешено от внезапно нахлынувшего волнения. В жизни никогда бы не подумал, что буду космонавтом. Мне ж предстоит выйти в открытый космос! А я весь такой деловой предложил Илоне свои услуги с такой уверенностью, будто мне это, что окна помыть. Как всегда, осмысление приходит опосля. А как быть, когда смотришь на непринуждённо ведущих себя местных? Очень легко потерять бдительность.

В раздумьях по плохо освещаемому коридору дошёл до своей каюты, чуть с девушкой не столкнувшись по дороге.

Под красным светом от поля заслонки, что сияет по левое плечо, положил ладонь на индикатор, встроенный в раму. А дверь мою заело.

Щёлкает что–то внутри, но не открывается. Поскрёбся, носком попинал – без толку. Ломать казённое имущество – дело нехитрое, потом сам и буду сидеть с открытой дверью. Только сейчас вспомнил, что прошмыгнувшая мимо девка была в жёлтом комбезе.

Ах вы, сучки крашеные!

Кто там конкретно был, вспомнить не могу. Не акцентировал внимание, но точно уверен – одна из «Шалуний». Гадливая девка что–то сделала с моей дверью.

Дошёл до середины, наткнувшись на встроенный коммуникатор. Потыкал по дисплею наобум, вскоре зашипело.

– Да кто там балуется? – Раздалось от Илоны сварливое.

– Это Иван, у меня дверь в каюту заклинило. Не могу открыть.

– Явно, пришлю техника.

– Кто–то из «Шалуний» постарался, – решил не умалчивать.

– Дери их арахниды, – выругалась главная. – Уверен?

– Без сомнения. Какие–то меры будут с вашей стороны?

– Они уже давно достали меня своими мелкими пакостями, – призналась. – Видел, кто конкретно это сделал?

– Нет.

– Понятно. У них двадцать два пилота – всех не могу привлечь. Курицы мне нашептали, что у вас серьёзные разногласия назрели. Мне ещё не хватало, чтоб на станции все передрались. Попробуй примириться, это лучший вариант для всех. Они как раз сейчас в столовке собрались.

– Хорошо, – выдавил.

– И это, Вань, сними жвачку с объектива на входе. А то я совсем тут слепа.

Вот заразы, дошёл до входного шлюза, над которым выпирает глазок камеры. На цыпочках еле дотянулся, чтоб содрать. И как эта коротышка умудрилась залезть так высоко? Судя по свежести резинки – клеили недавно, значит, точно для того, чтоб скрыть свои пакости с моей дверью.

И ведь ничего не боятся, хулиганки.

Через Первый жилой блок прошёл, девчонки из душа бегут, три в очереди стоят. Похоже, наплясавшись и вспотев, решили сполоснуться. Какие чистюли. На меня поглядывают с недовольством. Оно и понятно, в бабском царстве поселился наглый мужчина. Теперь не расслабишься и не походишь в трусиках свободно. Особенно Настя своими фиолетовыми глазищами сверлит хищно, завернулась в полотенце потуже, голые ляжки ох и хороши. Сама тоже слепит своей красотой, после дискача ещё макияж не смыла.

Проскочил, делая вид, что мне они не интересны. Поспешил, чтоб сильно не вонять. Я ведь так и не принял душ после работы.

Никто даже не вякнул в мой адрес чего–то оскорбительного. А всё потому, что главные подстрекательницы сидят в столовке уже переодетые в жёлтые комбезы, помытые и свеженькие, да пируют за девятью сдвинутыми столами. Смеются, шутят, обсуждая друг друга, ведут себя развязно, устроив балаган. Куча еды на столе и разных сладостей. Похоже, живут в своё удовольствие и не парятся.

Коль гиены всей стаей собрались, всех прочих из столовки ветром сдуло. За исключением двух пилотов из «Бешеных». Блондинка Линда сидит с рыжей Альбой в другой стороне зала. Но даже при этом впечатление такое, что шаловливые стервы всех разогнали.

Девушки были так увлечены своими хохмами, что мне удалось подойти почти вплотную, заранее высмотрев розовую шевелюру Сабрины.

Только когда подступился к ней вплотную, незваного гостя заметили и явно удивились. Шум резко сошёл на нет, на меня уставились с недоумением. Видно по лицам, что ещё поддатые. Большая часть змеюк смотрит с вызовом. А вот у самой Сабрины проскочило во взгляде опасение.

– Что этот обсос тут забыл? – Проскакивает шёпотом. – Осмелел? Химозки хапнул? Точно под чем–то…

После этих слов уверенности лишь прибавилось, что по–хорошему с ними нельзя. Стоит дать слабину, и сядут на шею. Прости, Илона, мира не будет.

– Чья жвачка? – Демонстрирую розовую кляксу на пальце. – Ну?! Кто камеру залепил и замок в двери сломал?! А?! Я вас спрашиваю!

Повышенный тон подействовал, как надо. Многие сразу на Сабрину посмотрели вопросительно, мол – что молчишь. Некоторые вжали свои шеи, другие покривились.

– Ну я. И что ты мне сделаешь, обсос? – Обозначилась матёрая девица, которая от меня ещё не выхватывала. Чуть выше и покрепче Сабрины, на вид лет двадцать семь, темноволосая, сероглазая, немного потёртая, совершенно не в моём вкусе.

Три шага, и я около неё. Ошалелый взгляд выдал испуг. Трогать её не стал, просто погрузил палец со жвачкой в её пирожное, утопил погрубже.

– Возвращаю, угощайся, – прокомментировал на фоне мёртвой тишины.

Вернулся к Сабрине, у которой голубые локаторы на лице ещё больше стали.

– Двигайся, – бросил её соседке. Эта участвовала в происшествии, знает мои возможности.

Чуть помедлила, за шкирку ухватил, та и зашевелилась, освобождая стул. Присел рядом.

– Слышь урод, бессмертный что ли? – Зашипела та, которой жвачку вернул.

– Обсос совсем обнаглел… – ещё одна выпалила, но когда я прожёг её взглядом, втянула шею и прикусила язык.

– Сабри, а ты чего молчишь? – Забурчали некоторые.

Но розововолосой кукле было явно не до этого. Похоже, порка подействовала, как надо, психологический барьер теперь не так просто преодолеть. Сглотнув слюнку, главная хулиганка сжалась. Но под влиянием публики попыталась всё же высказаться:

– Ты зря это делаешь.

Вышло неуверенно, даже жалобно. Вижу, что собственная реакция её обозлила. Но меня это больше не волнует, пора включать мужика. А не сопли жевать с какими–то пигалицами.

– Сабрина, дорогуша, вот скажи, мне честно, – начинаю издевательски ласково. – Мы вроде всё разрулили с вами? Фаллосы я вернул, вы должны были хорошо ими удовлетвориться и расслабиться. Плясали вы точно, как после хорошего оргазма.

– Откуда он узнал, для чего они? – Зашептались. – Оксана, это ты разболтала?

– Я молчала вообще, просто забрала…

– Да заткнитесь вы уже обе, – прорычала матёрая.

Наивные дурочки. Я прыснул и рассмеялся, заставив раскрасневшуюся Сабрину вздрогнуть. Её пришибленный взгляд завёл меня ещё сильнее. Но слишком долго смеяться в одиночестве перед толпой недоумевающих – это уже психоз.

Перед главной «Шалуньей» стоял крупный зефирный торт, каким я угощал Катю и её подруг. Он был почти нетронутым, судя по тому, что ложечкой зацеплен лишь крем, Сабрина смаковала этим десертом. До моего появления.

Прекратив смеяться, посмотрел на неё строго. Та ответила взглядом с вызовом. Видимо, под влиянием своего хищного коллектива нашла в себе силы на это. А мне вдруг захотелось позабавиться ещё, ибо такой шанс мог больше не представиться.

– Твой любимый десерт? – Уточнил, но не получил ответа. – Поверь, он вкуснее если кушать его с руки сильного мужчины.

Змеи за столом затаились, прикусив язычки. Для них такая наглость со стороны залётного грузчика стала чем–то из ряда вон выходящим. Хотя не только это, они смотрели за своим лидером и не могли понять, почему Сабрина сидит смирно, глядя на то, как я бесцеремонно погружаю палец в прохладный крем её любимого тортика.

Зачерпнув побольше крема, подношу к пухлым губам. Сабрина даже не отшатнулась от моей выходки, явно пребывая в шоке.

– Открой ротик, прелесть, – попросил ласково. Но не получив никакой реакции, начал растирать лакомство по упругим пухлым губёшкам. При этом Сабрина глаза вытаращила, вообще оцепенев.

Слизав с пальца остатки, поднялся. Окинул взглядом куриц и пригрозил напоследок:

– Ещё хоть кто–то вякнет в мой адрес что–то оскорбительное или решит как–то подгадить, за волосы и об стенку, как кошку, понятно?

Парочка закивала, остальные вылупились просто, глазами захлопав.

– Ну или выпорю, – добавил, взглянув многозначительно на Сабрину, которая тут же увела свои бесстыжие глазки. Но розовые щёки и так сказали о многом.

Поднялся и двинул из столовки, заметив на себе внимание со стола «Бешеных». Наверняка они всё услышали. А теперь вытаращились. Может, я и перегнул палку. Но надо показать этим кошкам драным, кто тут лев прайда.

– Сабри, что сейчас было? – Раздалось с претензией в нарастающем гомоне, когда я нырнул в проём.

– Без тебя ходили, вот ты и не в курсе, – отвечает одна из её приспешниц. – В нём дури, как у мутанта. Это тебе не Егору на лицо садиться.

– Что делать будем…

Дальше уже не слышу, выхожу в холл к душевой, где очередь выросла уже до семи крошек в полотенцах и поворачиваю в сторону Второго узла.

Не знаю, на что Илона рассчитывала, предлагая мне сгладить конфликт. Подойди я к ним с предложением мира, заплевали бы и отправили с насмешками. С таким стадом нельзя давать слабину. Лучший вариант – это вселять страх. А там и уважение придёт.

Дойдя до середины Жилого блока, постучался к Юле. Открыла не сразу, а когда дверь выехала, та суетливо вышла ко мне в белом нижнем белье, совершенно не стесняясь, закрывая собой обзор. До меня сразу дошло, что она не одна, внутри какая–то девушка прячется. И контрабандистка явно не хочет, чтоб я вычислил кто именно.

– Что тебе? – Заворчала, сдувая взмыленную чёлку.

– В ближайшее время меня зарядят на очистку. То, о чём говорили, в силе? – Решил напомнить о её поручении. Учитывая, что Илона облапошила с суммой оплаты, мне дополнительный заработок будут нелишним.

– Да, пока работай спокойно, я позже с тобой свяжусь, – ответила Юля и отправила меня мягким толчком в плечо.

Судя по её недовольству, нагрянул я невовремя.

В принципе, спешить всё равно некуда. Очистка может занять ни одни сутки, это дело небыстрое. Главное, что обозначился. А дальше пусть сама думает.

Интересно, что они там делали? Лобызались или что–то криминальное фасовали?

Заглянув во Второй блок, убедился, что дверью моей ещё никто не занимается – конь там не валялся, поэтому направился в Центральный отсек, где по лестнице поднялся в Смотровую.

На верхней палубе кроме меня на скамейках балдели ещё четыре девушки: одна медичка, две из Цеха и тёмненькая из группы «Стремительных» в синем комбезе. Ещё две курочки в оранжевых комбезах выходили, когда я поднялся. Обе из пилотов–одиночек, как та же Настя. Но, судя по всему, в дискотеке они не участвовали.

– Привет, Вань, – выпалила одна, вторая просто хихикнула себе под нос.

– Доброго дня и вам, милые барышни, – отвесил, не зная имён.

Обе застеснялись и помчали вниз, как угорелые.

Им, конечно, легче меня запомнить – я у них один такой. А этих особей поди различи, особенно, когда голые ляжки всё внимание перетягивают. И это сущая каторга, учитывая мой молодой, местами стремительно растущий организм.

Поэтому и остаётся только устроиться на отдельную лавочку и отвлечься на величавый пейзаж. Ох уж этот лазурно–кремовый Этос! Как же он красив на фоне звёздной россыпи и чарующей розово–фиолетовой туманности. Что ни говори, тянет туда неимоверно. Но если даже таких красоток, как Настя, Сабрина и все пять «Бешеных» выгнали на консервную банку за миллионы километров, какие шансы у такого простого парня, как я? Высшие рода, аристократы – для них происхождение – это всё… А тут здрасьте, приехали, Иван Чучундра из низшего сословия, прошу любить и жаловать.

Что ж, не всё так плохо, план у меня имеется. Унывать не собираюсь. Как вот та курочка в синем комбезе, которая смотрит на Этос с раскрытым ртом и поблёскивающими от слёз глазами. Грустите, милые мои крошки? Не нужно, лев прайда Иван скоро вас всех порадует.

Долго в одиночестве посидеть не дают. Попастая медичка, которая знает обо мне побольше других курочек, вскоре подсаживается. Притирается холодненькой ляжкой без всякого стеснения.

Эта любит тут разгуливать. Что в первый мой день, что в последующие. Как ни приду – всё она здесь трётся.

– Вижу, освоился, как тебе у нас? – Чирикает.

– Спасибо, Даша, всё отлично, – ну по крайней мере, имя этой запомнил.

– Вань, тут это… – замялась.

– Ну, что случилось, крошка, рассказывай? – Поинтересовался заботливо, повернув к ней свой мудрый лик.

Рассмотрев розовые щёки, всё сразу и понял, без слов.

– Говорят, ты ищешь себе пару, – заговорила ещё тише.

– С чего ты взяла? – Усмехнулся. Ничёсе новость.

– В Цеху только об этом и болтают. То к одной подкатишь, то к другой. Сложно тебя понять, кто больше нравится. Или ты приглядываешься к каждой, чтобы выбрать? Вань, а что на счёт меня?

На моём веку ещё не случалось, чтоб девушка сама подкатывала. А тут барменша и медичка за первую же неделю.

– Слушай, Даш, – начинаю неуверенно, отворачиваясь от неё. – Я пока отношений не ищу. Просто пытаюсь разобраться, что здесь к чему.

– Можем вместе разбираться, – выпалила и прильнула головой к плечу.

Меня, как током шибануло. Любовь ни с того ни с сего мне безусловно льстит. Вот только я не могу ответить взаимностью. И не только потому, что эта девушка не в моём вкусе. Даже если бы и была! Сладостное состояние выбора – это чувство, которое нельзя так просто разменивать. Особенно, когда ты среди сотни девушек практически единственный верный вариант. Осознавая это, я ещё сто раз подумаю прежде, чем сделать окончательный выбор. Хотя и выбора–то делать не хочется.

Хочется поматросить и бросить. Или всех тискать, не переходя границы. Главное, чтоб потом стая обиженных баб не собралась с факелами и одной толпой по отсекам не загнала в тупик, дабы посадить кобеля на кол и зажить счастливо, как прежде.

Все эти мысли пробежали за секунды, пока я сомневался.

– Прости, я не готов к серьёзным отношениям, – стою на своём и аккуратно приподнимаю её головушку с моего плеча.

– Ты меня не отвергаешь? У меня есть шанс? – Продолжает жалобно.

А мне провалиться на месте хочется. На нас все теперь с лавок пялятся, будто мы тут выясняем любовные отношения. Но ведь между нами никаких отношений нет.

– Давай потом поговорим, – шиплю на неё. – Можешь отодвинуться, пожалуйста…

– Ладно, ладно, я поняла, – хихикнула Даша, как дурочка. Вскочила и побежала радостная к лестнице, будто у нас всё срослось.

Кожей чувствуя на себе взгляды, снова уставился на Этос. Подумать только, до иного мира рукой подать. Лететь всего–то три месяца! Мимо астероидного пояса, затем имперской базы «дальний рубеж», по пути на маршруте будут ещё какие–нибудь базы или станции. А там через таможню на орбите и под пристальным взором мощных орбитальных крепостей можно просочиться уже на живую землю под бережную атмосферу и греющие лучи местного Солнца.

Домой хочу. Тоска…

Что–то блеснуло на орбите, присмотрелся. Так… не показалось. Подорвался, подскочил к панели рядом и увеличил картинку на девяти сегментах над головой. Пока на дисплей смотрел, убедился, что объект не один. Хм, а у этой планеты целых три спутника, подобных Луне! Вряд ли это те орбитальные крепости, о которых мне Кира заливала. Шарики разных размеров, выглядят очень странно. Как непроглядные мыльные пузыри с характерным солярным отблеском.

Почему же про естественные спутники нигде нет информации? Неужели они необитаемы?

– Давно Торун так не делился, – прокомментировала одна из сидящих неподалёку инженеров вполне обыденно.

– Это спутники? – Уточняю.

– Нет, аномалия, – раздался ответ уже от девушки из «Стремительных», которая решила даже ко мне подойти, проявляя участие. – «Слеза Квазара», так нарекли её наши главные культы «Квазара» и «Вечности».

Кажется, её зовут Света. Молоденькая совсем, лет семнадцать я бы дал навскидку. Худенькая, на полголовы ниже меня, то есть по местным меркам – высокая. На груди два ромбика, как у Ванды, значит, она мастер второго класса. Тоже была в тренажёрке во время моих тестов, видимо, по этой причине не постеснялась вмешаться и провести ликбез.

– Что за культы такие? – Спросил, обернувшись к девушке.

– Верующие в перерождение через Квазар и поклоняющиеся единому разуму, обычные культы, – пожала плечами, немного затушевавшись. – Эм… есть ещё культ «Искажений», который противостоит им по вопросам мироздания и нашего происхождения. В империи подобных навалом, но эти три культа самые главные. Есть и запрещённые, такие как культ «Иного сияния» и «Неповерженные». Как–то так.

– А здешние обитатели к какому культу относятся? – Спросил я на всякий случай.

– В смысле к какому? – Опешила Света.

– Во что верят у нас на Станции? – Пояснил вопрос.

– В империалы у нас верят! – Донёсся голос Илоны со встроенного динамика на стене. – Вань, заканчивай к девушкам приставать. Всё готово, спускайся на минус третий, там встретят.

Глава 10

Вероятно, заметив мою растерянность, Света решила сопроводить лично. Фигуркой ничем не примечательная, внешне – на любителя. Но нежность, которой девушка так и пышет, сразу подкупает. Она не видится поддельной или показной. Просто ощущается во взгляде, в движениях.

– Разрешаю на лифте! – Расщедрилась Илона. И Света поспешила к центральной шахте с превеликой радостью.

Спустились мы ниже уровня Педальной. Притяжение убавилось процентов на двадцать, можно порхать, как бабочка и жалить, как пчела. Когда открылись створки, пахнуло баней с лёгкими нотками аммиака. Вышли в тесный отсек, где по стенам идут открытые магистрали, местами зияют дыры с трубами, через которые и парит. Проёмов тут целых три штуки, и всё нараспашку.

– Ты ещё не был на этом уровне, – заключает Света. – Нам туда.

Иду за девушкой, пригибаясь, а то по лысой голове свисающие провода лижут, и к шее подбираются – недолго и повеситься, учитывая, что здесь освещения практически нет. От толстой трубы, идущей вдоль жарит, как от печи. Благо, на середине коридора она заворачивает, утопая в стене. Метров двадцать, и новый отсек – здесь по крайней мере свет есть, пусть и красный, давящий на лоб.

Встали оба. Ещё в две стороны проёмы, лабиринт какой–то. А с такой духотой нет никакого желания блуждать тут.

– И где обещанные встречающие? – Возмутился я, ожидая целую команду обслуги. Мы ж тут непростое дело затеяли. Станцию восстановить, на которой сотня человек живёт. Да от меня сейчас все их жизни зависят!

– Гриша?! – Позвала Света. – Мы тут!

Что–то звонкое упало на пол.

– Да иду я, дери вас арахнид, – выругался мужчина и вскоре показался, расплываясь в любезной улыбке.

А вот и третий представитель мужского пола на бабской станции.

Работяга в засаленной оранжевой спецовке создаёт впечатление бездомного. Сгорбленный, как старик, хотя на вид примерно до тридцати. Худощавый, мелкий, на голове проплешина, на потрёпанного филина похож. Чёрные глаза выпучены, каким–то безумием отдают. Его будто с бодуна подняли, несёт перегаром, как от бомжа с попойки.

– Света, ещё не засосал тебя червяк, как погляжу? – Выдал низким голоском и захихикал себе под нос.

– Засосал и выплюнул, – отбрехалась та, не выказывания ни грамма отвращения. – Вот, привела тебе Ваню, забирай.

– А! Это тот самый, который радиации не боится. Наслышан, наслышан. Я – Гриша, техник на третьем уровне, за переработку отходов отвечаю, – руку подаёт, как веточку.

Уже не удивляет, что у инопланетян похожие приветствия. Люди, они и в другой Галактике люди.

– Иван, грузчик первого класса, – представился в ответ.

Стараясь не показывать брезгливости, принимаю приветственный жест. Вроде без усилий пожал, всё равно что–то там у него хрустнуло.

– Ну я пошла, удачи, – попрощалась с нами Света и быстренько ретировалась из этой бани.

– Ну пошли, герой, – со вздохом произнёс Гриша. – Крупный ты, придётся скафандр заматывать. Было бы чем.

Что–то мне его скептический настрой не нравится. В следующем зале уже шлюзовой люк в полу. Сам круговой отсек уже тупиковый, увешан по стенам шлангами, баллонами, комбинезонами, отблёскивающими брезентом. Судя по отдельно висящем шлемам, из этого помойного барахла мне и подобрали скафандр.

В полу по большому периметру впаяны иллюминаторы, через которые уже видна чернота с проклёвывающимися звёздочками.

Не увидев больше помощников, я засомневался, стоит ли доверять этому дохлому работяге. А если он загнётся от радиации во время моего выхода в открытый космос? Как это было с грузчиком, которого Илона списала тут же.

Шевелиться он начал очень медленно, будто уже устал. Но когда в динамике над башкой зарычала глава станции, дело пошло быстрее. Поверх комбеза Гриша помог натянуть скафандр, который поначалу больше походил на дождевой плащ или защитный костюм, в которых учёные ходят в пандемию. Но затем инженер нажал какую–то кнопку на поясе, подкачал рычажком, и тот надулся уже во что–то приличное.

– А почему оно всё такое древнее? – Возмутился я, когда техник начал синим скотчем ноги мне мотать.

– Не древнее, а самодельное, – выпалил Гриша. – Распечатал по старым протоколам и склеил.

– Всё, я пошёл отсюда! – Заявляю в сердцах.

– Да не бойся ты так, – посмеивается Илона. – Гриша своё дело знает.

– Он отходами занимается, – напомнил я.

– Конечно, обеспечивает изолированность системы, – соглашается босс. – Чтоб не утёк ни один кусочек дерь… ну, в общем, ты не пропадёшь, Вань.

– А ты с юмором, да? – Хмыкнул.

– Иногда находит, особенно под выпивку, – выдала.

Да твою ж налево! Нашла, когда пить!

– Я думал, у вас есть надёжные скафандры, которые вы уже обкатали, – ворчу.

– Неа, – отвечает Гриша, продолжая ковыряться с моим костюмом. – Обычно для выхода в открытое пространство используются роботы. А им скафандр не нужен. В данной ситуации тебя просто не жалко, коль Илона роботов зажала.

– Да я уж понял, что вам на меня наплевать. Зачем повторять–то?

– Заткнулся бы ты уже, – бросила Илона неожиданно зло и явно не мне. – Там РД, забыл?! Какие в задницу роботы?! У меня их едва на обшивку хватает, латают без передышки на износ. Как ни вылазка к Поясу, станция от осколков в решето. Утечку устранять нечем.

– Я всё понимаю. Но РД ему скафандр разъест за минуты, – парирует Гриша. – Ты об этом подумала?

– Подумала, – проворчала женщина. – Вань? Постарайся не измазаться, ладно?

– Ладно, – выдавил.

Вот чёрт, на что я вообще подрядился?!

– Ну хоть пылесос дала нормальный, – усмехнулся инженер, подтаскивая агрегат. – Вань, ты главное не переживай, если что откачаем. Ну, постараемся, по крайней мере.

– Да идите вы, – простонал.

И сверху шлем накрыл, как крышка гроба. Пара щелчков, и стало глухо. Тонко забил воздух прямо в нос. Гриша поковырялся ещё немного и у правого уха зашипело.

– Слышишь меня, герой? – Раздалось с дребезжанием от техника.

– Да.

– Проверка сети, – обозначилась и Илона.

– Слышу, – подтвердил я.

– Вот и славно. Работаем, – заключила главная.

Ага. А мне уже и не хочется! Лучше на педалях накручу себе денег, целее буду. Но поздно, Гриша начинает ковыряться с люком, который вскоре отворяется и впускает меня. По мере спуска сила притяжения падает ещё больше. По лестнице в шлюзовой цилиндр спускаюсь, как пушинка.

В скафандре тяжело шевелиться, очень тесный на сгибах, а там, где не надо – раздутый. В шлеме, смахивающем больше на колпак пчеловода, обзор круговой. Единственная твёрдая часть, на которой всё держится – это обод вокруг шеи.

За мной спускается и Гриша со шлангами. Начинает возиться с настенной панелью, соединяет там что–то на моей спине, вытягивает бобину из щитка. Возится и комментирует, как и что я должен делать, на что обратить внимание. Слишком много мороки, из–за нахлынувшего волнения, ничего не могу запомнить. Самое главное, что кислород мне будет подаваться через шланг, свой запас исчисляется минутами.

– Картриджа только на эти ёмкости хватило, – подаёт мне три синих блинчика, похожих на мусорные мешки, только с ободом с одной стороны и носиком, который надо с пылесосом соединять. – Не забывай клапана переключать, когда переставлять будешь. И карабинами на пояс крепи, иначе в пространство унесёт. Потеряешь один, придётся больше ходок делать. Вопросы? Ладно, по мере проблем разберёмся. Главное страховочный карабин не забывай закреплять за турники.

Моего отклика техник и не ждёт, живенько поднимается обратно, легко оттолкнувшись от дна. Вскоре верхний люк закрывается.

– Откачка! Вроде нигде не пропускается, – комментирует Гриша через динамик в шлеме.

– А вы разве не должны были всё заранее проверить?! Ох, ёп вашу мать…

– Отключение грави–компенсаторов! Приготовься, – это раздалось явно запоздало. Я уже поплыл, как воздушный шарк, растеряв весь вес. Естественные движения только ухудшили моё положение. Если бы не шланги, закрутило бы тут же.

– Держись за турники, у тебя хорошо получается, молодец, – посмеивается Гриша в динамике.

– Так, – обозначается Илона. – Выпускай уже.

Створка под ногами разъехалась, обнажая зловещую черноту. Попытался опуститься туда ногами. Но мне подсказали, что проще перевернуться. Что я и сделал неуклюже, оставляя станцию уже под собой.

Отталкиваясь от турников, выплыл с пылесосом и тремя мешками – всё закреплено на поясе.

– Карабин! – Воскликнул Гриша впервые так беспокойно.

Носком сапога зацепился за край кое–как, поплыл обратно.

– Подожди, а ты ни разу в пространство не выходил? – Спохватилась Илона.

– Нет, конечно, – прокряхтел, пытаясь в толстых перчатках разобраться с этим долбанным страховочным карабином.

– Ладно, – вздохнула. – Если что, у тебя пять витков стажа. А то я Компании при оформлении страховки так и сказала. Иначе бы пришлось ещё больше урезать твою плату из–за большего взноса.

– А кто эту страховку получит в случае чего? – Поинтересовался, зацепившись, наконец.

– Как кто? Я, – усмехнулась женщина.

– Всё с вами ясно, – прогнусавил и потащил по внешнему турнику карабин, стремясь поскорее добраться до поверхности станции. А то этот выпуклый цилиндр смахивает на прямую кишку, из которой постоянно что–то в космос высирается.

Спустившись со шлюзового цилиндра, перекрепил карабин на другой турник на обшивке уже более ловко. Хапнув впечатлений, дальше не спешил идти, хоть и знал направление.

Мне нужно было отдышаться, прийти в себя. Осознать свою ситуацию. Убедиться, что я не задыхаюсь, что оба шланга тянутся за мной исправно, что нигде не выходит воздух. Пока нахожусь близко ко входу, не поздно вернуться.

Когда–то я увлекался дайвингом, одиннадцать погружений на моём счету. Начинал с трёхметровой глубины, дошёл до базового уровня в восемнадцать. Пусть этот опыт помог мне быстро успокоиться и собраться, но здесь всё иначе. Всё по–другому. Вакуум и мёртвая тишина усыпляют бдительность. Но в местах, где перемотан скотч, уже начинает подмораживать.

Странно, почему меня не превратило в ледышку. Сколько фильмов о космосе видел. Тут и прямых лучей Звезды нет. Темень рассеивается лишь огоньками от антенн, торчащих неподалёку. А вот мой встроенный на плече фонарик скорее освещает меня, а не корпус под ногами. Хотя и его достаточно, чтоб различать линию турника.

Осмыслив всё, начинаю движение по металлическому полотну, походящему на грубо залатанную корабельную палубу. Хорошо видны сварочные стыки, всё сделано небрежно и наспех. Плыву, горизонтально, как в дайвинге. Только там надо ляжками шевелить, чтоб ласты работали, а тут тихонько отталкиваешься и больше переживаешь, чтоб сильно не мотнуло в сторону. Первое время перебирал руками, не отпуская турник. Так я быстрее привык к перчаткам. Когда рассчитал усилия для толчка, расслабился и просто поплыл, как рыба.

Метров тридцать прошёл, турник закончился у ступеньки вниз. Там уже короткие перекладины начались со спуском в половину роста. Теперь видно огромные солнечные паруса, развёрнутые в сторону Этоса. Здесь уже лучи простреливают, оставляя бельмо на глазу, поэтому спешу попасть в тень.

– Правее уходи, – слышу подсказки от Гриши. – Сейчас бы выхватил радиации до ебени арахнида.

Найдя новый турник, послушно повернул. Но вскоре ужаснулся, когда увидел, что его покорёжило посередине, где он оказался разорванным. Пришлось держаться за эту острую хрень, перебирая руками.

Дорога нормальная быстро закончилась, и начался адов лабиринт из этих турников, которые нормально друг к другу не стоят. Может, в прошлом и стояли, но тут одни вырваны, другие повреждены. До третьих надо два–три метра без страховки идти. Благо, я наловчился и стал рассчитывать силу толчка. Но не учёл долбанное натяжение от шлангов! Когда в очередной раз меня резко мотнуло обратно, и я поплыл, отрываясь от поверхности станции, запаниковал не на шутку.

Врубившись спиной в ступеньку, которую преодолел пять минут назад, сумел оттолкнуться в нужном направлении и уцепиться за турник мёртвой хваткой.

– Сейчас, сейчас, – раздалось от Гриши беспокойное. – Механический податчик заело. Уже раскручиваю вручную.

– Ты меня видишь? – Только сейчас спросил.

– Камера на шлеме, постарайся не разбить.

– Иначе вычту из твоего гонорара, – раздалось сварливое от Илоны. – Ты там что–то завозился, Вань.

– Вот только не надо подгонять, ладно? – Возмутился.

– Дыши ровнее, в космос тебя точно не унесёт, – обнадёжила женщина. – Шланги крепкие. Ведь крепкие, Гриш?

– Ага, – раздалось с нескрываемой иронией.

Наверное, если бы на голове у меня были волосы, сейчас бы они стали седые.

Собравшись с мыслями, двинул прежним путём, но теперь перед каждым рывком, оборачивался, чтоб убедиться – не натянуты ли шланги.

Попривыкнув к тесному скафандру, зашевелился уверенней. Гриша лишь корректировал путь, я же выбирал тень и маршруты по турникам. Начал рывками переплывать уже на большие расстояния. Так и вышел к Установке Рины. Прямо под рубку подплыл, обойдя сам наконечник, который напоминал обратную двадцатиметровую ёлку из антенн и шариков на их концах. Там роилась какая–то красно–розовая с отблеском белого хрень, похожая на кляксы, вокруг стояла кристаллическая дымка, шли непонятные, вероятно, опасные процессы.

Поэтому с Гришей я согласился, что антенну лучше обойти по дальнему радиусу. Так же внял совет не смотреть на Органическую аномалию, вид которой мне тут и открылся. Зато стало значительно светлее. Так светло, что корпус побелел и засверкал, как снег на солнце. Еле разбираю путь.

Полутораметровая ступенька вверх ознаменовала выход к Жилому блоку номер два, куда я заплыл уже уверенным космонавтом. Именно отсюда станция в перевёрнутом виде была, как на ладони. Кусок тени закрывал меня от местной Звезды, голову и плечи грела аномалия. Решив передохнуть, встал в полный рост.

Да отсюда и пояс астероидов, и отблески металла от кладбища видно. Лепота! Аж дух захватывает от пейзажей. А внутри всё вибрирует, словно мощный и протяжный гул трубы звучит. Похоже, только сейчас ко мне пришло озарение, куда я попал…

Словив некую эйфорию, позабыл обо всём. Вот оно, единение с космосом, единение с собой.

– Ты там не помер случаем? – Раздалось в эфире от Гриши, прерывая кайф.

– Всё нормально, – ответил спокойно.

– За жилой секцией должны быть уже первые выбросы РД, – напомнил техник. – Начинай с самых мелких капель, проходи последовательно, не оставляя за собой ничего. Пылесос мощный, следи за мешками, если прорвёт – всё будет насмарку.

– Хуже, – вмешалась Илона. – Это дерьмо разлетится по всей обшивке, и если попадёт на заплатки – разъест их легко, потом проблем не оберёмся. Соответственно, ни о каком гонораре речи уже не пойдёт.

Вот собаки, сперва подрядили, а когда уже обратной дороги нет, опасные моменты освещают. Оценивал бы риски сразу, может, и передумал бы лезть. А с другой стороны, всё равно хочется не только заработать, но и девчонкам условия на станции улучшить. Они и так бедненькие, в консервной банке живут, пусть хоть жизненного пространства добавится. Там же целый отсек потерян с бассейном, плюс часть столовой оградили.

Надо не возмущаться, а делать всё внимательно и неторопливо.

Радиоактивное топливо пропустить было сложно. Первые капли размером со сливу показались уже на дальнем краю жилого блока. Если прикинуть на глаз – примерно в десяти метрах от внутренней заслонки Жилого блока и соответственно недалеко от моей каюты. Ядрёно–зелёные кляксы имели внутреннее свечение, которым легко выдавали себя. Наметив путь по турникам, я направился к ним уверенно. Но маршрут пришлось выбирать зигзагами из–за отсутствия страховочных конструкций.

Ближе к цели замедлился и пошёл уже на руках, цепляясь за ручки и выступы. Зафиксировав стойкое положение, отцепил пылесос с длинным носиком, походящий больше на утюг с рукоятью от пистолета. Он остался висеть на страховочном тросике, соединённом с моим поясом. Отпустив его на время в свободный дрейф, я отцепил первый мешок, который тоже оставался на мягкой сцепке с поясом. Кстати о поясе, на нём, похоже, держалось не только оборудование, но и всё моё жизнеобеспечение.

Присоединив мешок, повернул до щелчка, открыл клапан. Всё под чутким руководством Гриши. Шутки кончились, техник был предельно серьёзен, не проронил ни одного лишнего слова, всё только по делу.

Подготовив агрегат к работе, я приступил. Затаив дыхание, навёл носик к первой капле и нажал на кнопку. Пылесос не издал ни звука, только завибрировал в руке. Зато капля исчезла так стремительно, что я засомневался втянуло ли её вообще. Втянуло. Гармошка мешка чуть разошлась, через неё стало просвечивать зелёным. Вторую и третью капли я втянул также легко и уверенно двинулся вперёд, нацеливаясь уже на крупную кляксу у самого края блока.

Подплыв ближе, замер, на пару мгновений потеряв к топливу интерес. А всё потому, что вид открылся мне довольно хреновый. Конечно, изнутри дело выглядело плёвым. Теперь же я наблюдал разбитый при аварии огромный блок станции, до которого изнутри уж точно никак не добраться. И не оценить, с чем мне предстоит столкнуться.

А раздолбал тот злосчастный танкер отсек раза в три больший, чем столовка. Конечно, не весь полностью, но треть точно снёс. Судя по всему не просто столкнулся. Похоже, был взрыв. С моего ракурса видна небольшая область: внутренние коммуникации со зловеще торчащими проводами, шлангами и крупными магистралями, красуются покорёженные переборки и острые куски обшивки. Хлам какой–то там в этих развалинах завис. Много чего не видно, чтоб разглядеть, надо туда нырять, как в подводную пещеру. Всё это измазано кляксами РД и подсвечено местами красным полем заслонки – похоже, их две: внутренняя и внешняя.

Фронт работы понятен, и он дерьмовый. Площадь загрязнения примерно квадратов сто сорок, но это только снаружи – навскидку. Что там внутри, ещё предстоит выяснить.

Начинаю всасывать всё по периметру. Как оказалось, дело нехитрое: подноси, жми на кнопочку. И всё втягивается почти без следа, только зелёная дымка вспыхивает на месте, где прилипла клякса, но всё быстро растворяется в черноте.

Быстро закончив с поверхностью у Жилого отсека, спустился вниз и с азартом начал пылесосить каплю за каплей. По мере поступления РД мешок разворачивался в длинный цилиндр. После каждой завершённой операции я спрашивал Гришу, хватит ли. Но тот уверенно твердил:

– Ещё, давай ещё.

А потом вдруг рявкнул:

– Стой, идиот!!

У меня сердце тут же упало куда–то в сапоги. Затаившись, я обернулся к мешку, который вытянулся уже в трёхметровую сосиску и сиял ядрёной зеленью.

– Что такое? – Переспросил я, не заметив ничего криминального.

– Поверни, – заворчал Гриша.

Я толкнул мешок, который начал быстро вращаться.

– Показалось, – выдохнул Гриша. – Сюда хватит, давай второй.

Под его пристальным надзором, я повернул клапаны в нужную сторону, отцепил мешок от пылесоса, прикрепил его к поясу на тросик, пристегнул второй. И продолжил своё дело. И пока штудировал периметр, где была ровная поверхность, не спускаясь в разбитое нутро отсека.

Очистив метров десять, где присосались кляксы мелкой россыпью, я перешёл к большим сгусткам и вскоре уже заполнил второй мешок.

Когда две трёхметровые сосиски с ядрёным дерьмом стали болтаться над головой вместе я стал работать ещё аккуратнее. Ибо они то и дело тыкались мне в спину, стоило только куда–то резко дёрнуться.

Третий мешок я заполнил лишь на две трети. На больших сгустках пылесос хреначил всё жадно, глотая по многу, на грани переполнения мешок мог порваться. Гриша посоветовал возвращаться и сгружать всё в утилизатор.

Так я и сделал. С тремя ядрёными сосисками двинулся обратно. С заполненной тарой передвигаться стало тяжелее из–за опасений, что эта дрянь порвётся.

В какой–то момент готов был закатить истерику – почему мне не дали нормального оборудования?! Почему здесь нет просто шланга, через который бы я откачивал всё напрямую в резервуар. Что за муть с этими мешками, которые то и дело бьются о затылок и спину?! Зачем так усложнять?!

Или всё дело в том, что кустарный способ здесь не просто так присутствует? Похоже, Илона не желает светиться? Не хочет, чтобы Компания распознала создание оборудования для нового скафандра? Видимо, всё, что печатают принтера – им становится известно. Поэтому и вуалирует всё материалами, которые имеют общее назначение?

Она давно продала нормальные скафандры торговцам с пролетающих танкеров? Не удивлюсь, если так и есть. Судя по её махинациям с бюджетом. Вот вывести бы эту ушлую тётку на чистую воду. Но не сейчас, когда я в таком уязвимом положении. А то перекроет мне кислород и дело с концом. Отбрешется, что вышла нештатная ситуация. Кому я тут нужен?

Нервы натянулись, как струны. Особенно, когда пошёл по участку, где турники поломаны. Несмотря на невесомость, устал и весь перепотел к концу пути, даже три передышки в процессе не помогли мне толком восстановить силы. В шлюз забирался уже на последнем издыхании.

Но прохлаждаться было некогда, предстояло ещё состыковать мешки в утилизатор по очереди. Всё это нужно было сделать прямо в шлюзе в состоянии этой долбаной невесомости. Этим и занялся, следуя инструкциям в эфире. Один за другим содержимое мешков исчезло в чреве станции, они снова сделались компактными кругами, собранными в гармошку.

К концу утилизации Гриша так раскашлялся, что мне за него стало страшно. Похоже, РД легко облучила техника даже через все эти переборки.

Когда процесс завершился, Илона выдохнула прямо в микрофон.

– Ты молодец, – похвалила она. – Отличная работа.

Теперь мне стало ясно, почему ни один пилот не согласился помогать с очисткой. Казалось бы, что тут сложного? Выскочи через ангар, возьми в механические руки пылесос и дерзай. Вот только от работы стабилизирующих сопел машины всё это дерьмо сразу разлетится во все стороны. Я на своей шкуре ощутил, одно неверное движение, и верхние капли с кляксы начинают угрожающе вибрировать.

Такая дрянь и к меху прилипнет легко. Ладно там броню разъест – это не критично. А что на счёт орудий и важного оборудования? Я бы тоже не стал рисковать, всё это стоит немалых средств. К тому же, с этим дерьмом потом на взлётный ангар соваться чревато. Что–то они в шлюзе и очистят, но вряд ли всё. И Илона об этом знает лучше других.

Передохнув минут десять, я продолжил работу. Как профессионал выскочил из шлюза, с большей уверенностью преодолел маршрут, явившись к месту аварии значительно быстрее. За четыре новые ходки мне удалось очистить весь периметр вокруг пробоины отсека. Топлива мало, но разлетелось всё так, что пришлось повозиться. Я даже перешёл в зону, где кляксы свободно болтаются. Как объяснила Илона, всё дело в гравитационных полях, которые сходились на стыках отсеков.

Мне удалось собрать РД, которое крутилось у иллюминаторов Второго узла. Те самые капли, что видел в первый день своего появления на станции. Тогда смотрел на всё это с той стороны, как турист. Теперь я мойщик стёкол небоскрёба.

Устав, как собака, решил завершить на сегодня. Не добил парочку участков под столовкой, а также не решился лезть в покорёженную пробоину, где меня ждёт основная возня. Там же я сильно рискую своим скафандром «очумелые ручки», который вспороть там может всё, что угодно.

Когда шёл по краюшку уже гружёный, в пробоине в сгустке ошмётков металла и пластика что–то зашевелилось! Какая–то тварь промелькнула, похожая на многоножку, только размерами, как целый удав!

Перепугавшись до смерти, я оттолкнулся от обшивки, позабыв о невесомости. И повис на натянутых шлангах метрах в тридцати от поверхности станции. Вид на «Рубикон» здесь был просто изумительный. Но стало не до того!

– Что это было!? – Закричал, продолжая пребывать в ужасе.

– Поаккуратнее с грузом! – Возмутилась в ответ Илона. – Чего раскричался?

– Там жук! Гусеница! Какая–то хрень здоровенная в отсеке!

– Да ну не может быть, – усмехнулась в ответ Илона, но в голосе прозвучали нотки неуверенности.

Наплевав на технику безопасности, гонимый страхом я пошёл прямо по натянутому шлангу, используя его как трос. Нахрен! Валим отсюда экспрессом.

– Излучение от аномалий иногда даёт на голову, – слышу её отмазки. – Тебе привиделось, поверь. У нас повсюду датчики, мы бы давно о нём узнали.

– Уверена, что мне показалось?

– Иначе бы мы с тобой не разговаривали, – выпалила. – Арахнид бы не дал тебе уйти.

– Да ты издеваешься?!

– Нет. Но пушку на следующую вылазку дам.

– Я ещё подумаю, полезу ли сюда снова! – Заявил, ныряя в шлюз, как в норку.