Блоувин том 1 Честь Палендоры

Пролог

Я пишу тебе, дорогой друг, в состоянии отчаяния и эйфории. Странное сочетание, не правда ли? Все, что я знаю на данный момент, требует выхода и кроме бумаги и чернил у меня ничего нет. Ты на другом конце, как оказалось крошечного, Блоувина, и мне ничего не остается, кроме как оставить все на этих страницах. В надежде, что ты, или кто-то отыскавший рукопись, прочитает.

Не сочти меня сумасшедшим, но теперь я знаю все. О величайшей бесконечности вселенной, о нашей невероятной предыстории и пугающей безвестности будущего. Если оно наступит. Все решится в ближайшие дни, Миротворцы уже в последнем шаге от решающей битвы и все зависит от одного че-ло-ве-ка. Я знаю, ты сейчас не понимаешь, что значит весь этот бред, но поверь, я не помешался, отведав увеличенную порцию грибов шаманов из авернийских лесов.

Чтобы уверить тебя — да и себя тоже — в моем полном псионическом здоровье, я провел несколько ночей с величайшими мастерами энергии Жизни, документ прилагается здесь же, вложенный вместе с первой страницей. Прошу, ознакомься с ним, он заверен всеми четырьмя элементами, без прикосновений Света и Тьмы.

Знал бы ты, как мы были правы, в нашем стремлении познаний энергий…

Но обо всем по порядку. Я не могу описать тебе то, что происходит здесь и сейчас без погружения в историю, которая началась многие тысячи лет назад. И то, так много мне придется оставить за строками, просто потому что не хватит времени написать обо всем, что происходило во вселенной. Не только на Блоувине, но и в других мирах. Но я обязательно затрону историю населяющих наш мир народов, ведь, как оказалось, многое мы не понимали из преданий и легенд, хотя они дошли до нас в практически изначальном состоянии.

Знания, бережно передававшиеся от поколения к поколению, потеряли свой смысл, когда мы стали пользоваться энергиями, отринув за ненадобностью остальное. Удобство, стоившее нам широкого кругозора, сузившегося до пределов Блоувина. А между тем, враг был практически у нас на пороге — мы не видели его, а он не замечал нас. И если я тебе сейчас скажу, что происходит, ты просто не поверишь. Поэтому приготовься, мой рассказ будет долгим.

Или прервется мгновенным исчезновением для меня, тебя и Блоувина.

А может, и всего сущего.

Так что припомни все баллады и сказания детства, приготовься переосмыслить их под непривычным углом. О Крестри и летающем замке, о Темном исходе меланхов и жутковатых милетийских хрониках. О Жнеце и Проклятом тоже приоткрою завесу тайны.

Все, что мы знали, имеет другую природу, не привычных нам элементов Воды, Земли, Воздуха, и Огня, не пугающих энергий Жизни и Смерти и не сложнейших дисциплин Света и Тьмы. Все гораздо сложнее. Пока мы жили в неведении на Блоувине, вокруг нас творилось нечто невероятное по своим масштабам. Ты видел одновременно погасшие по чьей-то воле десятки звезд? Я до сих пор не могу себе это представить…

Как это бы не звучало странно, постарайся поверить на слово. Я попробую описать все, что я узнал, в доступной тебе форме и согласно твоим познаниям. Но перед этим возьми на вооружение следующее:

Все, что ты знал раньше — абсолютно верно и невероятно лживо!

На этом мы перенесемся на пять сотен лет назад, в Палендору…

Глава 1: Гулять так гулять

Ксентари точно не был воином.

Арк переместил вес с одной ноги на другую. Он внимательно наблюдал за незнакомцем, с тех пор как он появился. Взгляд ксентари был рассеянным, блуждал без смысла по сторонам. Казалось, он не замечал многих деталей — возможно, был сильно погружен в свои мысли. В движениях ощущалась явная вялость, умудрился даже протянуть руку мимо кружки и разлить кислятину, которую здесь пил каждый первый проходимец. Это можно было списать на усталость, но наблюдатель знал по себе, что даже если он проведет сутки без сна и еды, его движения будут точны.

Появление странного незнакомца внесло оживление в единственном трактире поселения и мелкого пошиба головорез, правая рука главаря местных разбойников, уже предвкушал славное ограбление слишком беспечного путника. Пока что он всего лишь наблюдал за потенциальной жертвой, лишь иногда отводя взгляд, когда чужак поворачивался в его направлении.

Вернувшись за стол к своим подельникам, Арк промочил горло водой. Не прекращая следить, протянул руку и пальцами пригасил огонек в светильнике. Пора привыкать к темноте.

На путнике был потасканный, с виду добротный темно-коричневый дорожный плащ, подбитый изумрудно-светлой подкладкой. Под плащом белым пятном выделялась просторная рубаха. Широкий кожаный пояс с множеством нашитых сумочек и штаны из плотного материала. За поясом висел короткий меч, но наметанный глаз бандита заметил, что меч явно декоративный — уж больно много разных ненужных деталей на эфесе и гарде, только мешающих при работе. Сапоги у ксентари были тоже хорошие — Арк уже пристально их разглядел и точно решил, что сменит свою не раз латанную обувь на приличную обновку.

Незнакомец доел свой ужин и расплатился с хозяйкой серебром — Арк заметил мешочек, откуда он доставал деньги. Путник споро подхватил свой заплечный мешок и вышел из трактира. Головорез пнул под столом Фара — тот пробудился от полудремы и ткнул локтем Мивку, обозревающего крепкий зад хозяйской дочки. Подручные махом все поняли и высыпались из таверны на улицу. Он не спеша вышел за ними и, забежав за угол приземистого здания, влез по торчащим из угла бревнам на крышу.

У незадачливого путника был только один путь. Так как он вошел через южный вход, то, скорее всего, направился на север — а значит пройдет таверну, хранилище и свернет в переулок между складом и лавкой мясника. Разбойник пробежал по крыше и перепрыгнул на кровлю хранилища. Там Арк вытащил сверток из кучи хлама. В свертке был укутан арбалет и пара болтов — на всякий случай. Он залег у края крыши склада и насадил болт на тетиву. Из-за угла как раз показался незнакомец. Он дошел до середины переулка и с двух углов возникли бойцы. Фар вышел спереди, а Мивка вышел из тени позади путника. В надвигающихся сумерках главарь мелкой банды не видел глаза ксентари, но готов был поспорить, что того охватило замешательство.

Фар прыгнул на жертву первым, а Мивка осторожно подходил сзади уже на расстоянии полутора метров. И тут полыхнул огонь. Вокруг путника кругом сверкнуло пламя. Фар рухнул у ног теперь уже явно не беззащитной жертвы, в недоумении сев на пятую точку. Мивка попятился, правой рукой вытаскивая из-за пояса нож. Оказавшийся непростым кандидат на ограбление не спеша вытащил из ножен свой меч — головорез усмехнулся, держа палец на спуске и тщательно прицеливаясь — будет бойцам наука. А ему тренировка в стрельбе.

Клинок путника озарился зеленоватым свечением и одновременно его фигуру покрыл серый ореол. Нервы бандита не выдержали, он выстрелил в окутанный странной аурой силуэт. Болт полетел в сторону плеча незнакомца и со звоном отскочил. Разбойник принялся лихорадочно перезаряжать арбалет. Когда он вновь сосредоточился на происходящем внизу, увиденное его неприятно поразило. Оба бойца лежали у ног незнакомца, а тот смотрел в упор на него, как бы приглашая того стрелять. Машинально выпустив второй болт и, откатившись назад, он бросился бежать. Прыгнул на соседнюю крышу, оттуда на халупу кожевника и, тенью мелькнув на кузнице, спрыгнул, отбив со страху ноги, на захламленную улочку. Пробежав два поворота, прислонился к стене и, часто дыша, стал приводить мысли в порядок.

Теперь стало ясно, что его захолустный городишко с тремя десятками дворов, посетил настоящий маг. Не освоивший три фокуса деревенщина, а искусный волшебник. Причем чародей пользовался огнем и владел землей, как минимум. Головорез, как работник ножа и топора, грабивший простых путников, никогда раньше не встречался с настолько искусными магами и поэтому слегка рассердился. Сценарий нападения, не подводивший ни разу, треснул по всем швам. Следовало временно отступить и, придумав новый план, атаковать проходимца.

Он оторвал себя от стены, возле которой передохнул секунду после беготни, и пошел к южному входу. Ему срочно нужно было встретить главаря шайки местных головорезов. Но на углу вход ему преградил рассеянный путник.

— Далеко спешишь, ксентари? — спросил тот просто, но бандит похолодел.

Лишь сейчас он разглядел седину на висках незнакомца и непонятные знаки на обнаженном магическом клинке. С досады шумно выдохнул. Настоящий маг, никаких сомнений. Рука медленно потянулась за пазуху, ощупывая притаившиеся в глубине одежды оружие.

— Ты не бессмертен, — внятно ответил он ему, взяв себя в руки и обретая присущий ему гонор, — Если болт не берет, яд подействует. Не помнишь вкус кислятины?

— На ходу придумал, смышленый, — незнакомец ни на миг не растерялся, продолжая говорить спокойно. — Я здесь по делу. Давай ты мне поможешь, и тебе за это ничего не будет.

— Я таких как ты… — огрызнулся головорез и потерял дар речи, когда мир перевернулся с ног на голову.

Он висел в воздухе вверх ногами, плащ волочился в дорожной пыли и, возможно, нечистотах. Перевернутый маг перед ним подошел ближе, вытащив у него из-за пояса кастет с заточенными гранями.

— Какой ты универсальный, оказывается. И стрелок, и в ближнем бою соображаешь. Но с элементалистами явно дела не имел, — он отступил на шаг и подвешенный рухнул вниз, в последний миг как будто дернутый за подмышки, что заставило упасть на спину и не сломать шею. — Смертоносцы тебя бы уже выпотрошили, а я уговариваю. Так уж и быть, держи за работу.

Унявший головокружение бандит взирал на незнакомца снизу вверх, когда ему на запыленную грудь упала серебряная монета.

— Ну ты и наглец, светить серебром в ночи. Здесь тебе не палендорская столица… элементалист.

— Быстро учишься, молодец. Кстати, мне именно туда и нужно. Вставай и топай в указанном направлении. К следующему вечеру как раз доберемся.

Он послушно выполнил приказанное, и повел незнакомца к выходу из городка. Значит, магу нужно в столицу? День пути, поселение располагалась близко.

А за это время он придумает, как пришлепнуть драного волшебника.

***

Утром стало заметно, что одежда у мага действительно изношена и не раз подвергалась починке. Когда-то чистый и целый плащ выцвел местами, зиял небольшими прорезями. Штаны измазаны дорожной грязью, а так понравившиеся ему сапоги явно разношены от интенсивного использования.

Они шли всю оставшуюся ночь, сделали привал с рассветом. Утреннее нежно сиреневое свечение только начало освещать равнины и редкие деревья. Маг закутался в одежду, в уголках его бледных синих глаз собрались мутные капельки от усталости.

— Что тебе нужно в столице? — головорез начал забалтывать незнакомца.

— Мой проводник два заката как испарился. Я думал, что иду в правильном направлении, но пришел в твое маленькое поселение, ксентари.

— Ты живешь в просторах, — предположил он.

— Верно, я не местный. Вольные владыки ценят элементалистов и стихийников. Это у вас в Палендоре всех обладающих потенциалом сразу загоняют на службу. Дикари.

— Сказал живущий рядом с коррами ксентари, — не удержался бандит от грубости.

— Придержи язык, юноша, — посуровел маг. — Корры хорошие воины и постоянно сражаются на просторах вольных владык. Это лучше, чем промышлять грабежом в занюханном городишке. Или это твой предел развития?

— Я на своем месте. А ты — нет.

Ксентари привалился на бок, подставив локоть. Головорез спокойно смотрел мимо него, но примечал каждую деталь. Он всю ночь вспоминал, что знает о магах, но ничего нужного в голову не приходило. Обрывки знаний, слухи, легенды. «Вызвать огонь в силах многие, но не каждый может им управлять». Бесполезная чепуха.

— Я тебе расскажу одну историю. Жил-был в пустошах один корр, который научился катать огромные валуны. Грубо, но эффективно. Сородичи быстро это его умение взяли в оборот для повышения своего материального состояния за счет других племен и селений путем быстрого обогащения тебе знакомыми способами. Трудно совладать грубыми мечами и копьями с каменюкой в два твоих роста, которая от тебя оставляет мокрое место.

Головорез закатил глаза. Еще не хватало замшелые предания слушать. Но пусть болтает.

— Селение богатело и расширялось. Пока не напало на отдаленный поселок корров, в котором приютили отходящую от ран схолари. Сам знаешь, корры традиции чтут, и схолари либо сразу убивают, либо чуть ли не на руках носят. Та оказалась вторым вариантом. Так вот, во время нападения первый же брошенный валун, шатающаяся от слабости схолари разнесла в пыль. Кроме одного маленького острого осколка, который вонзился прямиком в сердце катающего камни корра.

— Прохладная история, — протянул он известную палендорскую фразу, означающую крайнюю степень недоверия к собеседнику. Просто не хотел будоражить разговорившегося мага.

— Я свидетелем боя не был, но валуны те в пустошах видел, — кивнул ксентари, — И скелет, сидящий на заднице с каменной стрелкой между ребер. Сейчас кости уже, наверное, развалились. Много времени минуло.

Бандит подсел ближе. Буквально на половину ладони.

— Зачем тебе в столицу?

Ксентари зыркнул на него глазами из-под заросших бровей.

— Бабки в детстве тебе не говорили, что если будешь много знать, меланх в ночи утащит?

— Деды уверяли, что грудастая схолари измотает до изнеможения, — усмехнулся бандит.

— Мудрые старцы. Видать немало во времена раздора четырех суверенов повидали, — перед волшебником возник пляшущий огонек, разделился надвое, потом на четыре всполоха и вскоре перед ним уже плясал хоровод пламенных язычков. — Энергия ксентари по большей части жизненная. Выживание это залог процветания. А когда популяция стойко отражает смерть, она становится доминирующей.

Головореза стало клонить в сон от речей колдуна.

— Ты либо несешь что-то ценное, либо сам ценный… — он широко зевнул, спросонья наблюдая, как глаза ксентари сводятся к переносице, — Нельзя спать.

— Вставай, — прошептал маг.

Сам он уже стоял на ногах. Его клинок снова еле заметно замерцал, а мутный взгляд блуждал. Головорез вытащил совсем небольшой метательный нож и на рефлексе перехватил поудобнее за лезвие. Теперь он ясно чувствовал запах сонной пыльцы. Вот только эта трава с несколько дней цветущими мелкими бледно-зелеными бутончиками здесь не росла.

Повернувшись так, чтобы его левое плечо смотрело на волшебника, бандит ждал удобного момента. Пусть маг разберется с распылившим сонную пыльцу. А он покончит с колдуном, улучшив момент.

— Где?

— Вокруг четверо, — ксентари наклонился и коснулся земли ладонью. — Смотри во все глаза.

Кажется, его подбросило. В воздух взвились камни и кусты. Поднятая земляным ударом пыль плотным слоем ударила по всем, кто находился поблизости, до этого момента скрытых колдовством. Огонь тут же заплясал на двух нападающих, размахивая руками они нелепо побежали в разные стороны. А добежав до завесы, широким фронтом опоясывающее место схватки, надломились в движении и рухнули.

Головорез увидел, как третья фигура, закутанная в одежды с ног до головы, взмахнула топором, со смачным хрустом и чавканьем зарубив чародея. Нож бандита полетел в нее и воткнулся точно в основание шеи.

Это был лучший его бросок в жизни. Вышедший из груди окровавленный наконечник копья остро намекнул, что последний.

***

Открыв глаза, элементалист охнул. Перед ним в пыли ничком лежал укутанный в хламиду труп с торчащим из шеи ножом. В руке окровавленный топор, явно с усилением для облегчения веса. А с освещенной стороны подкрадывался вооруженный копьем аланх. Наконечник в крови, незадачливый спутник лежал с пробитой грудью неподалеку.

— Плохи у кого-то дела, раз ушастых нанимают уже.

— Вряд ли у тебя есть второе кольцо жизни. Умри без мучений.

— На сегодня одной моей смерти предостаточно.

На последних словах громадный камень, взлетевший над аланхом, опустился. Ушастый проворно отскочил и стремительно ринулся в атаку. Но уже на половине пути еще два исполинских валуна с оглушительным грохотом сомкнулись, поймав аланха в каменную западню. Раздался пронзительный крик, заглушивший треск костей и чавкающие звуки рвущейся плоти. Следом послышался стон и все затихло.

Не так он себе представлял обыкновенную пешую прогулку в столицу. А самое неприятное, не оценил уровень опасности. Зачем и кому потребовалось нападать на совсем непримечательную компанию из двух ксентари? Да, один из них, конечно, уважаем в узких кругах, несет вести и странную вещицу. Но ее ценность не сопоставима с размахом доставленных проблем.

Значит, целью охоты скорее всего являлся он сам.

Ксентари стряхнул с пальца две металлические закругленные половинки и подошел к бандиту. Он был еще жив. Дышал неровно, на одежде расплывалось алое пятно.

— Тебя же убили, — сквозь зубы выдохнул тот.

— Потратили кольцо жизни. Между прочим, оно настолько дорогое, что ты за всю жизнь не награбил бы на его стоимость, — он вздохнул, — Не повезло тебе, что я элементалист.

— Так зачем?..

— Тихо, — колдун наклонился и прислонил к его пересохшим губам горлышко походной фляги с водой. Пока умирающий пил, продолжил. — Если твою тушку лишат смерти, невольно проболтаешься.

В глазах ксентари промелькнуло сначала непонимание, а потом страх. А вскоре не осталось ничего, невидящим взглядом он смотрел в небо.

— Хороший был, способный, — невесело улыбнулся волшебник, проведя ладонью по лицу погибшего и закрывая мертвые глаза. — Так и не узнал, что тоже обладал потенциалом. Мог и сам себя исцелить.

Налетевший ветерок заиграл поднявшейся пылью. Но ксентари напрягся не из-за этого. Чувство смерти изменилось, из обычного повернулось вспять.

— Тебя недооценили, — прошепелявил убитый метательным ножом труп. — Учтем защиту от огня и земли.

Он даже не посмотрел на заговорившего мертвеца. Поморщившись, элементалист поднялся и пошел прочь.

Путь еще не закончен.

Глава 2: Столичные заботы

Стража пропустила элементалиста в пригород и он, обернувшись, долго смотрел на дорогу перед вратами. Будто пытался разглядеть, а не покажутся ли преследователи.

Столичный дневной шум уже понемногу перерастал в вечерний гомон, запальщики с подмастерьями готовились зажигать уличное освещение. Носильщики затаскивали последние телеги и подводы с товарами для завтрашней торговли. У складов и амбаров царила суета, считали дневную выручку, суетились менялы и сборщики податей.

Обычная жизнь палендорской столицы Риган, раскинувшейся чуть западнее от центра солидных размеров полуострова. Несмотря на близость к холодным северным побережьям, климат здесь стоял умеренный, утренняя прохлада сменялась жарким дневным зноем, переходящим в теплые вечера.

Но в основном одноэтажный пригород еще не являлся самим городом. Плотная застройка находилась в центре столицы. Цитадель властителей Палендоры особенно выделялась на холме, окруженном столичным парком, а вокруг сверкали в закатных лучах шпили и башни, высились крыши и виднелись купола высоких многоэтажных зданий. В ту сторону и побрел путешественник уставшими ногами.

Городская черта пролегала в виде еще одной стены, более высокой и толстой, сложенной из схоларийского монолита. Улочки упирались в ворота, под сводами которых несла службу не риганская стража, а регулярная палендорская армия. Путь элементалисту преградил закованный в латы часовой с остро отточенной алебардой.

— Разрешение на оружие? — раздался бас.

Ксентари порылся в поясе и извлек мерцавший красным и зеленым знак в кожаной оплетке.

— Доверенный Палендоры, элементалист, — и добавил, чтобы поторопиться с проходом, — Не боевое, стихийное.

— Проходи, — будто нехотя, разрешил часовой, освобождая путь.

Внутри Ригана как раз разгоралось веселье. Разогнанные полуденной жарой по домам праздные бездельники и молодежь высыпали на столичные улицы. У трактиров и харчевен начинали собираться толпы, звенели монеты, проливались первые напитки уже изрядно перебравших гуляк.

Элементалист зашел в приметный дом с темно-зеленой эмблемой в виде камня. Твердыня стихии Земли встретила его тишиной и вышедшем навстречу наполовину ксентари, наполовину корром. Старый и лысый, достигший третьего предела во владении Землей и удостоенный за это чести управлять домом стихии в палендорской столице.

— Чем могу помочь? — поинтересовался он.

— Мое почтение, твердейший, — вежливо отозвался элементалист. — Хочу оставить прошение за вашим заверением о новом кольце жизни.

— Опять в пустошах неспокойно, — посетовал ксенкорр. — Следуйте за мной.

Ксентари не стал разубеждать его и молча направился следом. У широких и высоких стеллажей ксенкорр остановился и плоский камень, на который он встал, взмыл на высоту его роста, сместившись чуть в сторону. Вызволив из ячейки объемный фолиант, он вернулся на место.

Перед элементалистом из пола выдвинулся каменный блок, превратившись в куб. На него ксенкорр положил книгу, раскрыв ее на середине, где располагалась закладка с зелеными орнаментами. На край он положил грубовато сделанный самописец из черного обсидиана с сердцевиной из графита.

— Почему не пошли в средоточие стихии Огня?

— Далеко, — проговорил ксентари, — Только прибыл, по пути зашел. Вы чувствующий?

— Посвятил жизнь стихии, а не сражениям. Я вас знаю?

Хозяин твердыни говорил спокойно и размеренно и почти не смотрел на посетителя.

— Нет, я не здешний, — возразил элементалист. — Готово.

— Знак.

Он снова вытащил эмблему, протянув ее перед собой, второй рукой возвратив самописец. Ксенкорр удостоверился и кивнул, сделав запись под прошением в фолианте.

— Ступайте. Завтра отправим в храм энергии Жизни.

— Благодарю.

Коротко кивнув, ксентари сразу же покинул твердыню.

Улицы уже практически поглотили сумерки. До цели ему оставалось пройти всего ничего. Он немного нервничал и поэтому спешил. На то имелись причины.

Сразу на выходе из твердыни элементалист почувствовал едва уловимое дыхание смерти. Рука сама нащупала эфес клинка, активируя приготовленные для быстрого использования заклятья, тщательно и кропотливо внесенные в энергетическое оружие. Он старался не думать, что после схватки с разбойниками в поселении и на дороге с преследователями у него в арсенале мало что осталось. Всего-то нужно успеть пройти еще немного.

Ксентари перестал дышать, когда уже коснулся ногой лестницы перед монументально выглядевшим зданием. До широких кованых дверей он просто полз. Перевернувшись на спину, выдавил хрип из груди. Подошедшая фигура остановилась в шаге, наблюдая за магическим клинком.

Серый ореол окутал элементалиста. Силуэт даже не пошевелился, ожидая. Аура опала, в агонии ксентари свернулся ничком и затих. Подождав еще немного, фигура приблизилась и наклонилась к умершему. Полураскрытый рот трупа заполнился серой массой, тут же застывшей. Вытащив что-то из пояса мертвеца, убийца растворился в опустившейся на Риган ночи.

***

В обычно пустовавшей башне этим утром царило нетипичное оживление. Двое ксентари хмуро взирали на мертвого третьего.

— Что скажешь? — произнес дребезжащим старческим голосом облаченный в одежды придворного мудреца.

Его тон предполагал ответ немедленно. Но средних лет ксентари, затянутая в элегантную застегивающуюся под горло черную форму и ухом не повела, ответив не сразу.

— Убит качественно. Со всеми предосторожностями. Смертоносцев вызывать?

— А смысл? Сама видишь, не заговорит, серой печатью накормили.

Лежавший на грубом ложе посередине комнаты мертвец не выглядел умиротворенным. Неестественно вывернутые конечности, голова набок. Широко открытый рот полностью забит пористым серым веществом. На белой запылившейся рубашке лежит эмблема элементалиста стихий Земли и Огня. Уже тусклая, так как владелец мертв.

— Я такое первый раз вижу. Искусная работа.

Старец не высказал собеседнице в ответ колкость и кивнул на выход. Спускаясь по лестнице, он ворчал.

— Ждал его, надеялся. А он сдох, как алк позорный. За что я им плачу, скажи мне на милость?

— Не ругайтесь, Бейл, — миролюбиво ответила она, шагая следом. — Почему не отправили ученика, а озадачили доверенного?

Они спустились в просторный зал, каждый звук в котором отдавался гулким эхо. Ростовые окна, убранные авернийским синим стеклом, достаточно приглушали яркий дневной свет, чтобы не прищуриваться.

— Не ваше дело, — резко отрезал Бейл.

— То есть, расследование не ведем, я правильно понимаю?

— Он не подданный Палендоры. В просторы отправим сообщение, что скоропостижно скончался, тут и похороним, чтобы без лишних вопросов. Оформите надлежащим образом.

— Все будет сделано, — заверила мудреца ксентари.

— Там у меня снаружи ученик стены чешет. Пригласите, как будете любезны отвалить.

Ксентари коротко кивнула, проигнорировав грубость, и вышла за дверь, бросив снаружи короткое: «Заходи».

Юноша, просочившийся в дверь, аккуратно подошел к смотревшему на город мудрецу.

— Почтенный Бейл.

— Вот что, Лик, — старец повернулся к ученику и обрушил на него грозный взгляд. — Пора тебе кое-чем серьезным заняться.

Ксентари внимательно слушал старшего, не перебивая и не переспрашивая. Глаза обычного темно-синего цвета ловили каждый жест наставника.

— Собирайся и завтра поедешь в просторы вольных владык. У меня тут доверенный не справился с деликатным поручением и надо разузнать, кто его порешил. Тело оживлению не подлежит, так что заодно узнаешь, что он мне должен был передать.

Мудрец устало опустился на резное кресло, стоявшее в тени.

— А также, нужно понять, что именно он мне не принес.

— Звучит опасно, — осторожно проговорил Лик.

— Опасно со схолари кувыркаться и ожоги с задницы сводить! — вспылил Бейл. — По его следу шли намеренно, а тебе ничего не грозит. Просто разнюхаешь, что к чему, и все.

— Понял, — кивнул ученик.

— В канцелярию список сегодня подай для получения всего, что нужно. И давай до весны управься. В Ригане зреет что-то непотребное, меня в цитадель вызывают каждые несколько дней.

Бейл поморщился и вытащив из-под мантии пузырек, капнул в каждый глаз по капле.

— Да все говорят, знать снова темнит, — обронил Лик.

— Официальная версия интриги авернийских вилцаров, будь они тоже четырежды неладны каждой стихией поочередно. Придерживайся этой версии и болтай поменьше. Ты накуролесишь, а ответственность мне нести.

— Не подведу, почтенный Бейл.

— Так-то, мальчик мой, — сменил ксентари гнев на милость. — Но сам на рожон тоже особо не лезь. Палендора в твое обучение не одну телегу серебра вложила, дорогое достояние.

— Мне вещь покойника нужна.

— У армейских внизу спроси. Там с него хороший клинок сняли, себе возьмешь.

— Заряженный?

Мудрец устремил на него пылающий взор.

— Сам проверишь, сувал ленивый! Проваливай собираться, завтра перед выходом подойдешь.

Лик резво покинул зал. Спускаясь на первый этаж, озадачено почесывал переносицу.

Давать ученикам столь серьезные задания было обычной практикой палендорских наставников. Своеобразное испытание в полевых условиях, проверить претендента перед карьерой придворных мудрецов на стойкость духа, выносливость и силу. В подобных поручениях важен результат, а сколько трудностей выпадет на долю проходящего испытание, наставников не волновало.

***

День прошел в хлопотах.

Сначала Лик с трудом отобрал у армейских служащих оружие усопшего. Бюрократия в палендорской армии царила величайшая, о чем по всему континенту ходили самые развеселые байки. Да и на островах и архипелагах наверняка тоже. Так что повздорить с военными чинами пришлось, прежде чем клинок оказался в ученических руках.

Проглотив обед в ближайшем трактире, Лик попутно набросал список необходимого. В первую очередь деньги. А потом уже поразмыслил насчет остального снаряжения. Дорожные сапоги с заклятьем идеальной ноги, походный непромокаемый плащ. Пояс с нашитыми мешочками для мелочей и дорожный мешок для вещей с чарами облегчения веса у него уже имелись, так как прошлой осенью десять ночей он проходил испытание в условиях дикой природы.

В канцелярии он до самого вечера спорил со служащими о деньгах. Там Лик сорвал голос и охрип окончательно.

Устало переставляя ноги вечером по улицам Ригана, ученик в полной мере начал осознавать, что его ожидает. Для Лика первые задания прошли легко, но тут намечалось нечто долгосрочное, раз почтенный Бейл упомянул близившуюся, но все еще далекую весну.

И совсем не возбранялось исполнять возложенное на него в компании, а не в одиночку. Эта мысль крепко засела в голове ученика.

Вернувшись домой, он без сил рухнул и мгновенно заснул. Пробудившись с рассветом, резво вскочил и ополоснул рот очищающим элексиром. Квартировавшийся с ним вместе в комнате оруженосец одного из палендорских лордов уже был одет по форме и собирался на службу, поправляя амуницию перед отражателем. Старинная вещь идеально передавала изображение, несмотря на почтенный возраст в десятки тысяч лет.

— Все, один остаешься, — заметил Лик.

— А ты куда собрался? — не отвлекаясь от созерцания своего отражения, спросил оруженосец.

— Премудрый в пустоши отправил песок жрать.

— Не лучшее место для благородного ксентари, — вздохнул сосед.

Лик натянул рубаху.

— Вот поэтому ты остаешься в Ригане. А я не из знати, материал расходный. Но по возвращении намереваюсь уже стать придворным. Взять тебя в охрану?

— Только в мечтах, — рассмеялся оруженосец. — Мне не так далеко уже командовать штурмом милетийских укреплений.

— Прикрывать вас еще, — делано зевнул Лик и увернулся от эфеса меча, картинно метящего в голову.

— Ладно, удачи тебе в пути.

— И тебе на службе.

Сам он вскоре тоже выскочил в двери вслед за соседом. Поправив лямку мешка на плече и ножны с клинком на поясе, направился в храм энергии Жизни. Идея, зревшая со вчерашнего вечера, требовала реализации.

Возле городской ратуши, увенчанной полотнищем с палендорским гербом, у самого края столичного парка располагался храм. Его острые шпили венчали стилизованные сиреневые крылья. Прекрасным было то, что службу адепты этой уважаемой у ксентари энергии несли круглосуточно.

Войдя под своды здания, он направился к группам в фиолетовых одеждах, высматривая знакомое лицо. Но она увидела его первой.

— Лик! Ты чего так рано заявился?

Ученик подошел к позвавшей его девушке и кивнул, приветствуя.

— Слушай, Мола, у меня есть к тебе невероятное предложение.

— Звучит вот так сразу очень странно, — сразу насторожилась она. — В чем дело?

— Пойдем, позавтракаем, если ты не занята. — продолжал повышать градус заинтересованности Лик.

— Отличная идея. К нам?

Ученик притворно закрыл лицо руками.

— Я жажду еды, а не корма для скота.

Мола рассмеялась и вышла за ним из храма.

Расположившись в харчевне за углом, Лик свистнул поваренку и жестами показал, что нужно две порции, тот сразу исчез в гремевшей посудой кухне.

— Я сегодня Риган покидаю. — начал Лик.

— Вот это новость, — сразу перебила его Мола. — Теперь в столице вообще не с кем будет поболтать.

— О чем и речь, — заметил ученик. — Я предлагаю тебе отправится со мной. Не беспокойся насчет…

— Я готова! — снова выпалила Мола, заставив его замолчать на полуслове.

На стол опустились две тарелки с ароматно пахнущей приправами кашей с кусочками мяса и булькнул кувшин.

— Вот так сразу? — удивленно проговорил Лик и отправил первую ложку в рот. — Это ведь опасно.

— Ты меня отговаривать или вербовать пришел? Сначала поешь, — с укором напутствовала девушка. — Я пойду с тобой, как ты и предложил. Жизнь для ксентари является главенствующей энергией. А ты ей не владеешь.

— Правильно. Жизнью владеешь ты, целитель. В пути это крайне полезно. Лечить болезни, раны. На сколько хорошо ты владеешь воскрешением?

— Всего несколько мгновений от смерти, — вздохнула Мола. — Да и остальное отнимает энергию не меньше. Мне до третьего предела как до архипелагов ползком.

— Это прекрасно, — успокоил девушку ученик, прекрасно понимая, что она лукавит и немного принижает свои способности.

— Мне на сборы понадобится полдня. Ешь давай! — и она сама набросилась на еду, уплетая завтрак за обе щеки.

Подкрепившись, они вышли из харчевни. Город оживал, улицы и площади наполнялись ксентари, коррами и полукровками. Встречались аланхи и даже громадина схолари прошла, звеня кольчугой и помахивая перьями на шлеме. Риган в такие моменты казался лучшим городом на Блоувине.

— После полудня встретимся у старых западных городских ворот и в путь, — решил Лик.

Целитель, задумавшись о своем, как будто очнулась.

— Хорошо, — Мола помахала рукой и убежала в сторону храма Жизни.

Ученик озадачено посмотрел ей вслед, пожал плечами и поплелся докладывать премудрому Бейлу.

Аудиенции у придворного мудреца пришлось ждать аж до обеда.

Глава 3: До весны

— Разрешение на пересечение границы где, дубина?

Лик не знал, куда провалиться. Всех подземий Блоувина не хватило бы, чтобы прикопать его стыд.

— Простите, почтеннейший Бейл, виноват…

— Хватит мямлить, — старец подошел к столу и, порывшись в ворохе бумаг, вытянул оттуда одну с палендорским гербом. — За моей подписью. Сразу, как границу минуешь, сожжешь, ясно?

Самописец сердито черкал на плотной бумаге.

— Все сделаю в лучшем виде, — тихо согласился Лик, бережно принимая из рук мудреца документ.

Бейл посмотрел на ученика как на недоразумение, но постепенно остыл.

— Вот еще что, послушай внимательно, — ксентари тяжело опустился на кресло, — При дворе сейчас полный бардак. Если вернешься живым и здоровым, сразу ко мне не ломись. Задержись в Ригане на денек, наведи справки, воздух понюхай хорошенько.

— Мне дворцовыми интригами тоже придется заниматься? — осведомился Лик обреченным тоном.

— Маловероятно. Сожрут и не заметят. По сравнению с этими горами помета сувалов ты сейчас отправляешься в увеселительную прогулку, — Бейл прочистил горло, — Все, можешь проваливать на все четыре стихии. А нет, стой.

Из-под мантии мудрец извлек амулет. Лик шагнул вперед и присмотрелся. Выглядела вещица простенько, ромбовидный синеватый кристалл с ровными гранями, верхняя часть скошена и к ней однородно прилегала, без какого-либо следа спайки, металлическая пластинка. К ней крепилась тонкая цепочка.

— Чуть не забыл. По традиции, если путешествуешь по просторам и пустошам, носишь с собой эту штуку из древних времен. По преданиям, где-то там сокрыто хранилище величайших тайн древних времен то ли ксентари, то ли корров. А может и тех и других. Не потеряй! У нас их всего пять осталось, десятки других в песках с останками неудачников похоронены.

— Благодарю, Бейл, — Приняв вещицу, Лик от волнения даже забыл об уважении к старшему. Он знал цену таким редкостям.

— Сгинь с глаз моих уже. — прокаркал старый ксентари.

Лика дважды упрашивать не пришлось, с амулетом в кулаке и с разрешением в руке он споро вышел за дверь.

Бумага, свернутая в трубочку, отправилась в мешок, амулет занял место на шее. Теперь следовало отправиться за деньгами и снаряжением.

На удивление, в канцелярии все оказалось готово, и ученик в приподнятом настроении направился к зданию снабжения. Мешочек с серебром слегка утяжелил пояс.

А вот там его ждали сюрпризы. Выданные сапоги оказались обычными. На немой вопрос снабженец лишь развел руками. Дорожный плащ на проверке сразу же промок, тут Лик уже всерьез разозлился. Служащий в испуге попятился, когда ученик расправил материю и запустил в нее мощный поток воздуха. Растянувшись как парус, она протащила его несколько шагов, и он лишь вздохнул, ничего не сказав.

Закинув свои старые легкие сандалии в мешок, он поплелся к старым западным воротам. Мола уже стояла у монолитных блоков. Плечи девушки обнимала накидка, храмовую одежду она сменила на платье, цвет остался фиолетовым. Больше вещей при ней не наблюдалось.

— Давно ждешь? — Лик вскинул в приветствии руку.

— Только что подошла. Выглядишь невесело.

Ученик прислонился к стене и осмотрелся. Полдень давно миновал, но до вечера еще оставалось изрядно времени.

— Плащ подсунули непродуваемый вместо непромокаемого. И сапоги…

— Тоже непродуваемые? — прыснула Мола.

Лик улыбнулся.

— Пойдем. Что-то Риган мне уже порядком надоел за сегодня.

Пока они шли по пригороду, Мола глазела по сторонам, как будто запоминая все вокруг. За городской чертой мощеная крупным булыжником дорога продолжалась. Редкие домики по краям выглядели уютно, брехали домашние алки.

Путники уступали путь тянущимся в столицу подводам и телегам, запряженным пленными коррами. Или обгоняли их, будучи налегке. Рабам вход в Риган был запрещен, торговцы их оставляли в охраняемых загонах под стенами.

Но Мола оторопело вытаращилась на первых же встретившихся невольников. И тут Лика осенило.

— Признайся, ты никогда не покидала город?

— Да, — обрела девушка дар речи. — Давно в детстве меня возили к морю. Но я помню только воду. И далекую землю на горизонте.

— Это пролив Диких. Сейчас его все чаще зовут Граничий пролив, — пояснил ученик. — Ты видела берега Милетии.

— Почему все говорят о войне с ними? — Мола пошла ближе с ксентари, соприкасаясь плечами.

— Повелитель Милетии законный наследник трона Палендоры, — Лик усмехнулся, — Вот только возвращаться после того, как суверен неудачно испил яду, он с острова не захотел. Видать у него тоже непереносимость смертельной отравы передалась по наследству. Кстати, именно супруга Милета траванула его отца.

— Так у нас суверен не настоящий? — округлила глаза Мола.

— Да нет, вполне законный тогда получил власть. Только родство жидкое, седьмая вода на кисляке, правнук сестры Палавера. Поэтому авернийские вилцары периодически заявляют права на палендорский трон, мол, у нашего суверена прав побольше. Ний действительно брат Дора, вот только каждый алк в Палендоре знает, что вилцары всех наследников перерезали, чтобы Авернией править. Сложно все, интриги сплошные.

Девушка поежилась, как будто от холода.

— Когда постоянно рассказывают, что вокруг нас враги, Риган кажется таким беззащитным.

Лик скривился.

— Это не так. Пролив наша защита и огромные территории просторов вольных владык. Войска Милетии и Авернии должны сначала преодолеть эти преграды, чтобы вторгнуться к нам. Сейчас уже не те смутные времена, застать врасплох не удастся.

— А если они объединятся?

— Тогда Палендоре, вероятно, конец. Но ходит слух, что Милет еще жив, представляешь?

Мола даже остановилась.

— Дольше всех живут схолари. Это невозможно.

— Да. Жутковато, не правда ли? — широко ухмыльнулся Лик. — Бейлу сотня зим, а он не родился еще даже, когда милетийские головорезы уже по окраинам шастали, после того как Огнемрака отогнали от стен Ригана и сбросили в северные пучины. Говорят, на единственном корабле уплыл.

— «Если ксентари перейдет грань смерти в ритуале порочном, то может вернуться ее воплощением». — процитировала девушка. Священный текст заставил ее одежду на мгновение еле заметно засиять. Или же это заиграла энергия Жизни на ее коже, Лик не успел заметить.

Ветер трепал волосы девушки. Ксентари огляделся — неподалеку виднелась уютная полянка с одиноким деревом. Голубая листва шелестела в воздушных порывах.

— Передохнем, — он направился туда.

Мола его обогнала и уселась под кроной первой. Лик скинул мешок и выудил оттуда хлебную четвертину, разделив ее пополам и протянул краюху девушке. Следом достал завернутый в бумагу кусок копченого сувальего мяса. Тут он понял, что не захватил ножа.

Откопав в поклаже фляжку, он капнул на ладонь воды. Повинуясь его воле, жидкость перетекла в тонкую линию между указательным и большим пальцем и быстро заструилась. Разрезав мясо, он протянул кусочек Моле.

— Водорез, — усмехнулась она, протянув ему изящное лезвие, вынутое из потайного кармашка на поясе. — Солидные кудесники не растрачивают энергию на бытовые нужды.

— Мне можно, я еще ученик. — улыбнулся Лик. — Я слышал, что в пустошах у предгорий расположены гигантские здания, куда непрерывно везут железную руду. Там полукровки ксеналы режут водой металл. А раньше, когда еще не изучили управление стихиями, для металлургии использовали огромные механизмы.

— Ты видел все это?

— Нет. Мне довелось плавать на корабле вдоль палендорских побережий и видеть издали извергающиеся вулканы Схоларии. В составе экспедиции учеников под присмотром армии нас отправляли в просторы вольных владык, с приграничных холмов мы наблюдали синие леса Авернии. А еще гостил у подгорных ксентари, стоял над бездонной шахтой, пробитой тысячами чародеев. Сердце в пятки ушло, даже несмотря на то, что не чувствующий.

— Почему? — поинтересовалась Мола. — Ты одаренный.

— Но не в этом, — горестно отрезал Лик. Отпив воды, он надул маленький шарик. Взлетев, он оледенел, потом превратился в дымку и за мгновение перед тем, как исчезнуть, сверкнул. — Я стихийник, владеющий всеми состояниями материи. Выбрал развивать стихии Воздуха и Воды. И в одной из них достигну третьего предела. Но чувствовать стихии, энергии или ощущать дисциплины Света и Тьмы мне не суждено.

— Мы, ксентари, полны энергии Жизни.

Лик усмехнулся.

— Я даже простую ранку вылечить не способен. Поэтому рад, что ты со мной. Идем дальше.

Они собрались и вернулись на дорогу. Свет угасал, окрашивая небеса в фиолетовые оттенки. Строения переставали попадаться в поле зрения, местность становилась более лесистой.

На опушке дорога из мощеной превращалась в просеку, поросшую по краям иссиня-черными кустами. И у растущего на краю раскидистого дерева они увидели фигуру, машущую им руками. Лик нахмурился.

Приблизившись к странно и нелепо танцующему незнакомцу, они ускорили шаг. Было от чего.

На ветке болтался ксентари. Веревка, привязанная к толстому суку, охватывала его шею, и когда они подбежали, он уже затих. Выпученные глаза, вывалившийся наружу язык и характерный запах свидетельствовали о наступившей смерти.

Мола коротко вскрикнула, бросившись вперед. Лик не успел ее остановить. Только поспешил прикрыть глаза от яркого фиолетового сияния.

И ксентари зашипел.

— Быстрее, режь веревку!

Она обхватила его ноги и подняла, насколько это было возможно в ее ксентарийских силах.

Лик выругался про себя. Валявшийся неподалеку камень взмыл в воздух, лопнул на части, осыпавшись лишним, и острейшая грань пронеслась сквозь волокна толстого перекрученного шнура. Повешенный рухнул, и с ним рядом осела на пятую точку целитель.

Ученик не спешил подходить, медлил, наблюдая за приходящей в себя девушкой и за спасенным, катающимся по земле и силящимся всеми двенадцатью пальцами содрать со своей шеи удавку. Помогать ему это сделать Лик не собирался, держа руку на эфесе зачарованного клинка, готовый в любой момент высвободить скрытую в нем силу защиты стихии Земли.

Мола наконец пришла в себя и отползла от мечущегося тела. Но потом передумала и, встав на ноги, подошла и тщательно примерившись, рассекла удушающие ксентари путы.

Лик присмотрелся. Под послужившей виселицей ветвью валялась еще одна веревка.

— Мола, иди сюда. — тихо позвал он.

Девушка резво оказалась рядом с ним.

— Н-н-х-иче-х-хо-о с-себе-е… — просипел спасенный.

— Так, что это было? — риторически поинтересовался Лик. — У нас тут интересная ситуация получается.

Продышавшись и беспрестанно кашляя, висельник сел на землю. Сразу же наклонившись от дезориентации в сторону, все же удержался и вернул равновесие. Цвет лица потихоньку из пунцового возвращался к нормальному телесному. Но язык ему явно мешал говорить, постоянно вываливаясь из полуоткрытого рта.

На опушку медленно опускалось туманное марево. Ученик с досады цокнул языком. Здесь прекрасное место заночевать, чтобы не ломиться ночью через чащу. Потому что дальше Вэмранд — очень большой и густой лес, в котором точно водятся хищники. И некоторые из них не боятся факелов в руках. А постоянно тратить энергию на убийство хищников в чаще означает вымотаться к утру и потерять день пути. Этот неизвестный ксентари, которого непонятно по какой причине повесили, все портил.

И уж точно Лику совсем не нравилась перспектива проснуться поутру с перерезанной глоткой.

Пока он обдумывал ситуацию, спасенный относительно пришел в себя. Охлопав свою одежду, воздел руки к темнеющим небесам.

— Все отобрали! Все!

Ученик и девушка молча наблюдали. Висельник сокрушался довольно убедительно, даже начал шмыгать носом. Потом расчувствовался и стал рассыпаться в благодарностях.

— Спасибо, дорогие! Вовек не забуду мое спасение, буду верен как алк. Примите мои заверения в полнейшей преданности вам.

— У некоторых без ошейника шея мерзнет, — презрительно заметил Лик, — Ты нам без надобности…

Ксентари встал на ноги, пошатываясь.

— Не найдется водицы испить? — попросил он, — В горле как будто все пустоши разом собрались.

Протянув ему фляжку, ученик отступил на шаг. Мола тоже приблизилась. Отпив пару глотков, измученный жаждой зашипел от боли.

— Ох и натерла веревка… — он снова присосался к емкости, на этот раз запрокинув голову повыше, — Благодарность моя безгранична. А есть корочка хлеба для того, кто коварнейше и вероломно ограблен?

— Так, хватит, — проворчал Лик.

— Сильно болит? — спросила Мола.

— Да как будто сотня схолари строем прошли, а следом подгорных ксентари тысяча! — снова запричитал висельник и зашелся в кашле.

Девушка решительно шагнула к нему, и сиреневое мерцание охватило обоих. Ощупав исцеленную шею со всех сторон, спасенный снова принялся рассыпаться в благодарностях. Попутно протянув почти опустошенную фляжку ученику. Пошатнувшись, чуть не рухнул, ксентари еле успели подхватить его.

— Да что такое, ноги совсем не держат.

— Еще бы, ты, вообще-то умер, — проговорила Мола, — Считай это новым рождением.

— Точно, великая ксентари, да будет тебе всегда удача сопутствовать. — с чувством произнес висельник, — Ну, благороднейшие, тогда мне пора.

— В петлю снова не угоди, — невесело улыбнулся ему вослед ученик.

Ксентари заковылял прямо в чащу. Лик мрачно посмотрел на Молу.

— Что? — она вопросительно повела плечами.

— Если мы каждого проходимца будем с веток снимать, то до весны точно не управимся, — назидательно сказал Лик, — Честно говоря, я не был готов к подобной ситуации с внезапным оживлением.

— Но все же обошлось. И мы спасли его, — задумчиво парировала Мола.

— Ладно, — примирительно вскинул руки ученик, — Давай готовится к ночлегу. Кстати, как ты собираешься спасаться от ночной стужи?

— А ты? — вернула Мола ему вопрос, попутно вытаскивая из пояса небольшой сверток.

Лик вздохнул.

— У меня плащ, как оказалось, не продуваемый. Но вот если дождь пойдет, даже и не знаю, что делать. Вообще, я надеялся, что мы за сегодня минуем Вэмранд, но Бейл, чтоб ему пусто было, в цитадели застрял поутру… Ого!

Пока он говорил, девушка развернула сверток и встряхнула его. В руках у нее оказалась ростовая шуршащая тонкая ткань с металлическими отливами от падающих на нее последних закатных лучей.

— Те, кто заботятся о чужих жизнях, должны и о себе думать. Семейная реликвия древних времен. Она такая тонкая, но, если в нее завернуться, невозможно замерзнуть. Я проверяла.

Ученик одобрительно вытянул губы в трубочку на мгновение. Мола растянула свою спальную материю на земле и уселась сверху.

— Слушай, а как мы находим верный путь? Я совсем забыла об этом поинтересоваться.

— Благодаря вот этому, — Лик наполовину вытащил насыщенный энергией клинок из ножен. — Раньше им владел другой ксентари. Да, я, конечно, не чувствующий, но помимо того, что стихийник, одаренный еще и способностью ощущать След.

— Правда? — восторженно взвизгнула Мола. — Я слышала об этом! Держа в руках предмет, который находился до этого у другого, может привести тебя к нему?

— И не только, — с пренебрежительной гордостью похвастался ученик, — Я в силах отследить путь, которым прошел владелец предмета.

— Поразительно… — восхищению ксентари не было предела. — Получается, если бы этот пройдоха нас обокрал, ты бы его сумел найти по фляжке, которую он держал в руках?

Лик внезапно изменился в лице. Побледнев, он судорожно обшарил пояс и обреченно выругался. Наступающие сумерки слегка отступили, над учеником и девушкой повисло по яркому пылающему шару.

— Побежали за ним. Какой же я наивный простак… Он утащил все наши деньги у меня из пояса!

Глава 4: Здесь и сейчас

Огненные шары здорово помогали избежать столкновения с норовившими хлестнуть по лицам ветвям. Ученик легко держал яркую стабильную плазму над ними. Но они начинали уставать от бега.

— Мола! Как насчет благословлений?

— Да не угаснет сила твоя, как возлежишь ты с избранницей.

— Уф-ф, давай без шуток, — чуть не сбил дыхание Лик. — Нам нужно не оказаться физически истощенными.

— Поняла, избавлю от изнурения.

Лик тут же почувствовал прилив сил. Легкие покинуло желание взорваться, в ногах появилась необычайная легкость. Даже проклятые сапоги показались не так уж далеки по форме от идеальных.

На Блоувин полностью опустилась ночь. След казался слабым, и Лик опасался потерять его. Скорее всего вор сразу же рванул прочь, как только удачно обнес пояс ученика.

— А у тебя он ничего не стащил?

— Я не успела все проверить, — Мола легкими прыжками преодолела несколько поваленных стволов, над которыми Лик пронесся с помощью левитации. — Как долго ты можешь лететь?

— Пара мгновений, — ощутив почву под ногами, ответил ученик.

Не было времени объяснять принцип сложнейшей концепции полета.

Они выскочили сначала на одну полянку, потом на другую, и вскоре роща расступилась. Темно-фиолетовое небо, сплошь усыпанное сияющими звездами, освещало широкое поле. А впереди маячила темная полоса Вэмранда.

Лик тихонько выругался. Он надеялся, что они успеют нагнать жулика до крупнейшего и опасного леса Палендоры. Подстерегать их там могло все что угодно.

На бегу они вспугнули стаю гнездившихся в ямках бронекрылок. Хладнокровные зашипели, сердито хлопая кожистыми крыльями, и старались боднуть вторгнувшихся к ним плотными роговыми пластинами на тупорылых головах. Мола, смеясь, почти ухитрилась поймать одну, но животное недовольно пискнуло и вырвалось.

Направление следа похитителя менялось. Лик в отчаянии припустил быстрее, под негодующий окрик спутницы. Вэмранд стремительно приближался.

Бредущий к ним из леса силуэт они увидели сразу. Два огненных шара стремительно рванулись вперед, напряженно гудя от скрытой в них стихии. Фигура опустилась на колени, и ученик придержал боевые заклятья, заставив плазменные сферы нарезать круги над беглецом.

Путники притормозили и подходили к незнакомцу уже с предосторожностью, не торопясь. На расстоянии нескольких десятков шагов он запричитал.

— Каюсь! Каюсь в содеянном, без тени малейшей лжи. Раскаиваюсь и уповаю на ваше милосердие, благороднейшие ксентари.

— Ты подлец, украденное то возвращай… — шумно выдохнув, произнес Лик и осекся на полуслове.

Мола, подскочив к проходимцу, резко ударила того в живот и начала судорожно обшаривать. Прежде чем ученик подошел ближе, девушка уже встала, не обращая внимания на судорожно хватающего ртом воздух.

— Держи и не теряй больше, — отдала она спутнику мешочек, туго набитый серебром.

Лик принял его и, достав пустой второй, отсыпал туда примерно половину монет.

— Сохрани. На всякий случай, мало ли что. — вернул он мешочек Моле.

Она оттянула платье на груди, и мешочек исчез в надежном месте. Потом повернулась к пленнику.

— Так вот как ты отплатил нам за спасение?

— Жизнь вернулась ко мне твоей волей, но не осознал я сразу. Горе мне! Подумал, что вы те, кто повесил меня. Обчистил и был таков. Теперь я в вашей власти, обречен и приму свою судьбу…

Лик расхохотался.

— Устроил тут балаган, не могу! Ты понял, что мы тебя настигнем, потому и выбрал вернуться с повинной. Знаешь что, давай начистоту. Или сам понимаешь, что я с тобой сделаю.

Испуг в глазах воришки стал предельно искренним.

— Я метался в лесу, но видел, что вы неотвратимо приближаетесь. У меня не было ни единого шанса уйти.

— Это уже больше похоже на правду.

— Но верить на слово — забудь, — резонно заметила Мола. — Раздевайся.

Лик сложил руки на груди. Шары огня хищно вились вокруг пленника.

— Ты слышал, что она сказала.

Проходимец молча поднялся и стянул рубаху, бросив одежду на примятую траву. Следом полетели обувь и штаны. Оставшись в исподнем, он вопросительно поглядел на путников. И со вздохом остался нагишом.

— Безоружен я, ничего не скрываю и ничем не владею.

— Можешь одеться и вали на все четыре стихии, — приказал Лик.

— Чистая смерть оказаться ночью в Вэмранде, — обреченно произнес вор. — Лучше убей меня здесь и сейчас.

Лик закатил глаза. Мола уже отошла и стала располагаться на ночлег, снова достав и расправляя тонкую широкую ткань.

— Если разведете огонь, то может и не замерзнете к утру, — накидка сползла с ее плеч, и она уложила верхнюю одежду в аккуратный сверток, приспособив как подушку.

— Так, стой здесь. Мола, на два слова, — бросил Лик.

Подойдя к девушке вплотную, он яростно зашептал.

— Ты с ума сошла? Как ты себе представляешь оставить его с нами? Он нас снова обнесет или того хуже.

— Будем дежурить по очереди. Я сильно устала. Первая половина ночи твоя, а до утра я послежу.

— Проклятье… — прошипел Лик, но вынужден был согласится, — Ладно, будь по-твоему. Эй, ты! Собери дрова для костра.

Уже одевшийся проходимец радостно кивнул и побрел вдоль опушки. Ученик погасил один шар, оставив собирающего сушняк в темноте, а второй вернул к себе, и заметно уменьшил его в размерах.

— Можешь его пока пригасить, — сонно произнесла Мола и стала снимать платье.

— Да, я тоже слегка притомился. — ответил Лик в обступившей их темноте.

Светлое пятно обнаженной ксентари исчезло в недрах тончайшей ткани и совсем скоро ее дыхание выровнялось. Ученик в размышлениях расчистил место для костровища. Внезапное неприятное приключение отвлекло его от основного задания, а теперь в приоритете первоочередным стал отдых.

Постепенно глаза привыкли к отсутствию света, и он огляделся. Опушка Вэмранда выглядела безмятежно. Завтра они пройдут лес, и до границы останется два дня пути.

Он вытащил из пояса маленький пузырек и капнул на язык. Тело наполнилось энергией, сонливость отступила. Дорогое снадобье, приготовленное из собранных на побережьях архипелагов водорослей, имело на ксентари тонизирующее и возбуждающее действие, если срочно нужно было отогнать сон, вступить в бой или предаться плотским утехам. Чтобы согнать лишнее напряжение, он сделал несколько физических упражнений.

Вскоре жулик вернулся с охапкой сухих сучьев в руках. Горку венчало мшистое с боку полено.

Дождавшись, когда ксентари соберет кучку, ученик запалил ее. Вспыхнул ровный огонь, присевший на скрещенные ноги воришка завороженно смотрел на пламя.

— Сила твоя, повелитель стихий, воистину велика… — тихонько произнес он.

— Полагаю, ты поэтому и решил вернуться с повинной, осознав, что от стихийника не скрыться, — хищно усмехнулся Лик.

— Истинно так. — проходимец подобрался немного ближе к огню и прилег. — Я ведь правда оказался в смятении. Не каждый день умираешь, а потом удираешь от неизвестно что задумавших странников.

Голос его под конец стал еле слышен. Лик немного погодя в удивлении услышал, что собеседник захрапел.

Половину ночи спустя, в самый темный час, он растолкал свою спутницу, подергав ее за плечо.

— Твоя очередь.

***

Вырвавшись из объятий сна, Лик вскочил.

Рассветные лучи озаряли мирно сопевшую у тлеющих углей Молу. Вора не наблюдалось. Он сразу же ощупал мешочек с серебром на поясе. Деньги оказались на месте.

А тот, кого ученик и не ожидать больше увидеть, вышел из-за дерева, поправляя штаны. Заметив проснувшегося ксентари, он махнул рукой.

— Мы прекрасно выспались, — подойдя, сказал он.

— Удивлен, что ты еще не испарился, — ответил Лик.

— Могущественный ксентари, я искренне благодарен за спасение и желаю искупить свою оплошность. Честью обладают не только лорды Палендоры, но и преступники. Я грабитель, разбойник, но в большей степени искусный похититель. Негодяй, но обладаю благородством.

— Сейчас меня больше интересуют не возвышенные речи, а где набрать воды.

Вор махнул рукой в сторону чащи.

— Вэмранд полон источников и ручьев.

— Тогда отправимся в путь, — вклинилась в разговор проснувшаяся Мола.

Лес встретил путников звенящей тишиной, утренней росой на голубоватых листьях и густыми тенями. Деревья сплетали кронами наверху плотные купола. Забирая яркий свет, создавали прохладу и сумерки, в которых копошилась разнообразная мелкая живность.

Здесь заканчивались относительно безопасные палендорские владения, лесной массив служил своеобразной границей суверенных земель.

Источник они нашли довольно быстро, и ученик наполнил фляжку до краев. Вдоволь напившись и умывшись, они пошли дальше.

— Говорят, Вэмранд таит в себе немало сокровищ, — новообретенный спутник продолжал упражняться в изящной словесности. — Множество буйных голов тут полегло в охоте за богатством. Я предпочитаю этот таинственный лес преодолевать как можно быстрее.

— А как тебя зовут и откуда ты? — спросила Мола.

— Настоящее имя мое неизвестно, — признался вор. — Меня нарекли Кинт уже в возрасте, когда на ногах стоял и даже бегал. Безмерно рад нашему знакомству и теплому взаимопониманию, Лик и Мола.

— Уши вянут, — издал короткий смешок Лик, — Ты нам не пытайся зубы заговаривать.

— И в мыслях не было! — с жаром воскликнул Кинт. — Не по себе мне все еще, вот и болтаю без умолку.

— В храме Жизни нас учат выдержке, пониманию и терпению. Ксентари с легкостью впитывают азы управления энергией, но тревожность, непримиримость и враждебность плохо сказываются на качестве, — шагая позади, изрекла Мола. — Ты неплохой ксентари, Кинт. И можешь помочь нам.

— Мне говорили, что я из подгорных ксентари, — признался вор, продолжая как ни в чем ни бывало рассказывать о себе. — Я смутно припоминаю ужасные события далекого детства. Зловещие доспехи аланхов, блеск острой стали, кровь и пожары. Меня оставили в просторах вольных владык, я сбежал из рабства и пришлось выживать.

— Прохладная история, — заметила Мола. — Не пытался изменить свою судьбу?

— Смирение не для меня, — отозвался Кинт. — Да и не считаю я свою судьбу настолько ужасающей. Просто в петлю неудачно угодил.

Ученик рассмеялся на последних словах воришки, сказанных таким обыденным тоном, словно он сокрушался по поводу неудачно разбившейся тарелки.

Когда Лику понадобилось отлучиться, ксентари и девушка остались ненадолго наедине.

— Ты понял намек, Кинт?

Подойдя, Мола внимательно заглянула ему в глаза.

— Судьба свела нас, прекрасная ксентари, неспроста. Я вдохнул твой запах на рассвете и принял предначертанное.

— Все бы хорошо, но лезвие моего собственного ножа касалось кожи в опасной близости от сердца. Я чуть не умерла со страху.

Она старалась говорить тихонько, чтобы разговор не расслышал ученик.

— Я передумал и принял решение. Твоя великолепная грудь, очаровательная ксентари, сыграла не последнюю роль.

— Вот уж не думала, что меня когда-нибудь спасут сиськи, — проворчала Мола, — Ты создаешь впечатление опытного странника. И ты нам нужен, Кинт.

— Так тому и быть, — торжественно пообещал вор.

Вернувшийся ученик оглядел своих спутников.

— Идем.

По дороге пришлось переправляться через полноводный стремительный ручей. Извилистое русло выглядело неестественно, как будто через лес проползло нечто исполинское, оставив глубокую излучину в земле, которую со временем заполнила вода.

Вскоре животы у них заурчали, и они остановились на привал. Лик разделил небольшой обед между всеми. Перекусив, путники отправились дальше.

Мола снова воспользовалась энергией Жизни, все почувствовали прилив сил. Лик предельно точно вычислял направление пути. А Кинт умудрился метким броском камешка сбить попытавшуюся улететь из кустов молодую птицу, которой тут же свернул голову. Вопрос с ужином оказался закрыт.

Опасность настигла их во второй половине дня. Гигантский червь, переползавший тропу, учуял приближающихся ксентари. Приподняв переднюю треть туши, увенчанную пастью с сотней мелких острых зубов, тварь бросилась на жертв.

Кинт схватил толстую сухую палку и пошел наперерез.

— Маг, зажги ее! Нужен огонь!

Оторопевшего поначалу ученика дважды просить не пришлось. Дерево полыхнуло ярким пламенем, и вор ловко всунул факел в пасть чудовищу. Раздался душераздирающий визг и опаленный червь с еще большей скоростью ринулся в кусты. Судя по грохоту и треску, сегментированная туша проложила новую просеку.

— А быстро ты сориентировался, — похвалил вышедшего из схватки победителя Лик.

— Подарок из подземья выполз, — промолвил Кинт, — Этих безобидных созданий выгоняют наружу действительно опасные монстры.

— Я слышала об этом, — с опаской сказала Мола, — Под Блоувином бесконечные лабиринты. И лишь в малой части из них живут подгорные ксентари и меланхи.

— Это правда, — заверил ее Лик. — Размеры поражают воображение, иногда невозможно разглядеть, что расположено вдали и вовсе не из-за отсутствия освещения. В подземьях сокрыто множество опасностей и ценностей, которых жаждут охотники за ними. Находят только погибель. Мне довелось видеть одомашненных ящуров. И огромные грибы. Хищные, разумеется.

— Это тебе повезло не встретиться с бордовой слизью. Вот уж воистину неуязвимая и опаснейшая гадость! — добавил Кинт, — Растворяет любую живность за считанные мгновения.

С этими словами он наступил на веселящий мох и еле отскочил от взвившегося облака, из-за которого его мог настигнуть приступ непроизвольного хохота. Тем не менее, все трое залились смехом.

Так, перебрасываясь шутками, они и вышли из Вэмранда на излете дня.

Вокруг раскинулись холмы, а с них открывался вид на приграничные равнины Палендоры. Местность казалась необжитой совершенно, что и неудивительно. Сюда часто наведывались с просторов корры и аланхи с целью наживы. Поэтому ксентари здесь селились плотнее, в небольших поселениях.

Ученик внезапно остановился, когда они подошли к подозрительно ровному кругу, явно сделанному искусственно.

— Смотрите, — проговорила Мола.

У трупа в хламиде с торчащей из обрубка шеи рукояткой ножа отсутствовала голова. Он уже разлагался, запах стоял довольно неприятный. Вокруг вились насекомые, сразу улетающие при приближении. Чуть поодаль среди каменного крошева виднелось бурое месиво из мяса и костей. Поле брани выглядело жутковато.

— Круг сделан стихией Земли, — объяснил Лик, окинув рукой увиденное. — И этого расплющило тоже волей элементалиста.

— Здесь еще двое. Обгорелые и как будто утыканные сотней стрел. Тоже без голов. — издалека крикнул, возвращаясь, Кинт.

— Так вот какие силы прятались в этом клинке… — уважительно пробормотал Лик. Он не сомневался, что здесь побывал доверенный Бейла. След указывал на это.

Ученик внимательно осматривал землю вокруг. Потом поднял маленькую металлическую дужку.

— Кольцо жизни. Использованное.

Мола отступила на шаг.

— Тут произошло что-то воистину чудовищное, — поежился Кинт.

— Ты это чувствуешь? — поспешно спросил Лик.

Его посетила мысль, что их новый спутник не так-то прост, как кажется. Подгорный ксентари мрачно взирал на останки. Выражение его лица с пробивающейся густой щетиной трудно было интерпретировать как однозначное, скорее, как множество чувств, эмоций и размышлений.

Именно так выглядели чувствующие.

— Да, — твердо ответил вор.

В молчании они досконально осмотрели все вокруг, но не нашли больше ничего существенного. Все оружие, что осталось после сражения, это торчавший из шеи нож и обломки перемазанного в крови копья среди камней. Кто-то, видимо, забрал остальное.

К трупу с ножом и направился ученик, намереваясь вытащить лезвие и рассмотреть его.

— Не трогай! — истошно завопила Мола, но было уже поздно.

Мертвец взорвался.

Глава 5: Весело и беспечно

Когда красно-бурое облако рассеялось, заслонивший Молу Кинт, охнув, осел на землю. В спине вора торчали осколки костей, и на одежде уже набухали красные пятна. Но он, невзирая на собственные раны, поднялся и шагнул к ученику. Девушка от шока застыла на месте.

Абсолютно невредимый Лик остервенело счищал с лица ошметки плоти и трупной крови.

— Какой же я глупец! — воскликнул он, — И мысли не возникло о западне…

— Ты в порядке? — спросил Кинт.

Мола, увидев спину Кинта, шокировано прижала руки к щекам.

— Да, цел, — ответил Лик, — Успел поставить защиту. Спасибо клинку. И воплю Молы. Ты чего?

— Вы… Вы все в этом.

— Пустяки, заживет, — легкомысленно сказал Кинт.

— Да, я вообще не пострадал.

Целитель разозлилась.

— Это невероятно! Даже столичный житель знает, что укус городской крысы ведет к гибели! Про заражение крови вообще не подумали?

Ученик и вор недоуменно переглянулись. Не сразу до них дошла серьезность ситуации. Ловушка оказалась опасной.

Ксентари уже наполнилась энергией Жизни. Первым помощь она оказала вору, потому что в его кровь уже проникал трупный яд. Это заняло немало времени и отняло у нее много сил.

— Мола, отдохни, — сказал Лик, когда она закончила с Кинтом.

— Нет, — твердо возразила она, — Нельзя терять времени.

С учеником Мола справилась быстрее, но совершенно обессилила. Поэтому вор перекинул бледную девушку через плечо и понес. Так они смогли продолжить путь.

— Можем заночевать здесь, — предложил Лик, задрав голову и посмотрев на стремительно темнеющие небеса.

— Плохая идея, могучий ксентари, — натужно выдохнул Кинт, — В силе твоей не приходится сомневаться, но лучше нам добраться до поселения. Места здесь уже неспокойные. Успеем еще кверху животами поваляться в ночи.

Но до наступления темноты они не успели. Мола восстановила силы и встала на ноги. Ученик поделился со всеми бодрящими каплями. Шагая под яркими звездами по петляющей среди равнины дороге, они заметили, что она стала ухоженнее. Это всех воодушевило.

Остаток пути они преодолели, уже немного отойдя от гнетущего происшествия. Правда, уже настала глубокая ночь, когда они зашли в поселение.

— Эй, кто такие? — выскочил им наперерез ксентари в кольчуге и шлеме, съехавшем на бок.

Острие копья, направленное на заявившихся из сумерек, тоже не выглядело внушительно. Просто грубый кусок металла, насаженный на кривую жердь.

— Слепой, что ли? Благородные ксентари пожаловали! — зычно отозвался Кинт. — С Ригана идем, усталость несем. Есть где желудок набить и прилечь?

Стражник прищурился и подобрел.

— Да вижу, что не меланхи, — копье опустилось и, описав дугу, указало направление, — В таверну идите. Там и за ночлег спросите.

— Тебя тут знают? — поинтересовался Лик, когда они немного отошли от стражника.

— Обнес я тут домишко один, да украдкой пару мешочков монет вытащил. Место небогатое, народец незатейливый. — отозвался Кинт и распахнул перед ними дверь таверны. — Располагаемся.

Лик вошел и осмотрелся. За одним столом сгорбились две фигуры, и больше из посетителей никого не наблюдалось. А к нему уже подошла молодая ксентари. Волосы убраны под ткань, загорелые плечи выглядели крепкими.

— Ужин еще теплый.

— Зажарь еще вот птичку, — протянул ей тушку Кинт. — Комната свободна?

— Обе, — взяв птицу, ответила девушка, — Деньги?

Ученик протянул ей четыре монеты, и серебро тут же исчезло в складках передника. Они присели за стол, Лик с наслаждением вытянул ноги.

— Проклятые сапоги.

— Мне кажется я усну прямо сейчас, — Мола уронила руки на стол, а сверху на них сложила голову.

На ночных посетителей глянул из кухни хозяин. Девушка все-таки задремала, прежде чем хозяйская дочка принесла кувшин и три кружки. Следом стол пополнился тарелками и блюдом с крупно нарезанными тушеными овощами с приправами.

Лик положил еды и спутнице, но ксентари съела пару кусочков и снова уснула. Кинт отошел ненадолго и вернулся.

— Скоро мясо принесут. Видел двоих в углу?

Ученик кивнул, не переставая жевать.

— Белее снега. И вовсе не от перебродившего кисляка. — Кинт задумался.

— След здесь есть и очень четкий, — Лик проглотил кусок и посмотрел на местных, — Надо разузнать.

— Пойдем подышим свежим воздухом.

Ученик кивнул и вышел наружу. Вор появился на улице немного позже, и они не спеша отдалились от таверны. Небо Блоувина уже слегка подернулось предрассветной дымкой. Из дверей выскользнули два силуэта и приблизились к ним.

— Ты здесь чего забыл? — с угрозой спросил один.

Второй недвусмысленно вытащил из-за пояса широкий нож.

— Грабить будете? — издевательски спросил Кинт, широко улыбнувшись. — Ты зубочистку то спрячь, не позорься.

Оскорбленные головорезы кинулись в атаку одновременно. Лик поднял стихией из стоявшей неподалеку лохани всю мутную воду с мусором и с напором плеснул вонючую смесь вооруженному в лицо. Второго уложил вор с двух резких ударов в пах и грудь. Незадачливые разбойники ползали по земле, мигом растеряв всю смелость.

— Иди умойся, — отползающему Кинт дал увесистого пинка, а второго поднял за грудки, — Почтенный ксентари, сейчас я его буду бить, а вы вопросы задавать.

— Не надо! — взмолился бандит.

— Тебе знаком этот клинок? — спросил Лик, вытащив из ножен оружие элементалиста.

Небольшая лучина в другой руке ученика ярко вспыхнула. Блики заиграли на металле, давая возможность хорошенько рассмотреть эфес, гарду и лезвие.

— Да, — грабитель заметно побледнел даже при таком освещении, — Колдуна с этим мечом хотели грабануть, но он нас раскидал. И Арка с собой увел. Только Арк потом вернулся. Дохлый!

— Значит, там было пять трупов, — задумчиво проговорил Лик. — И куда пошел твой мертвец? У него голова была?

— Конечно была. По дороге к просторам главарь его нагнал. Да только завалил умерший его. Тогда мы и увидали, что не живой он. После чего мы со страху и порубили на части обоих.

— Вот алки дикие. Сжечь надо было издалека. Что с трупа сняли?

— Вообще пустой был, клянусь!

Лик кивнул вору, и тот отпустил разбойника. Вернувшись в таверну, они как раз успели к поданному на их стол блюду с дымящимся жареным мясом птицы. Мола сонно посмотрела на них, держа в пальцах крылышко.

— Вид у вас довольный.

— Еще бы, — Лик присел за стол и тоже оторвал птичье крыло. — Близкие по ремеслу Кинта рассказали, как лишились командиров. Один мертвый пришел и загрыз другого.

— Ничего смешного, — нахмурилась ксентари. — Смерть так же сложна в использовании, как и энергия Жизни. Если тут мертвецы разгуливают, то мы имеем дело с кем-то гораздо сильнее обычного смертоносца.

— Меня это настораживает, — согласился Лик. — Зачем просто так отправлять ходячий труп гулять по Палендоре?

Они приутихли, задумавшись. Кинт, впрочем, времени зря не терял и накинулся на жареную тушку и опустошил кувшин.

Уснули под утро.

***

Лик постучал в хлипкую дверь.

— Мола! Просыпайся, пора.

Кинта в таверне не наблюдалось. Ученик вышел наружу, нашел колодец и поднял из него шарик воды, уронил его на руки и умылся. К нему подошла девушка.

— Поделись элексиром.

— Кстати, почему ты с собой ничего не взяла, кроме лезвия и древней ткани? — протянув ей пузырек, спросил Лик.

Вместо ответа ксентари набрала в рот элексира и начала гонять туда-сюда жидкость. К ним подошел вор. За плечами у него появился мешок и, судя по объему, не пустой.

— Разжился поклажей и провиантом, — произнес Кинт, заметив интерес спутников.

— И теперь нам лучше убраться из поселения побыстрее? — поинтересовался Лик.

— Проницательность твоя, достойнейший ксентари, безмерна, — утвердительно кивнул вор. — Мне рассказали, где примерно лежат изрубленные трупы главарей шайки. Они не стали их хоронить.

Ученик задумался. Среди них никто не владел энергией Смерти. Что знал мертвец, они не смогут выяснить. Поэтому он отрицательно покачал головой на предложение Кинта.

Покинув поселение, трое путешественников отправились дальше на юг, к границе.

Местность вокруг стала потихоньку приобретать степные черты. Леса сменились небольшими рощами, трава стала ниже, холмы выше. В этой части Палендоры не имелось полноводных рек или больших озер. Их путь пролегал по прямой, среди бескрайней равнины.

Поднявшись на довольно крутую горку, они увидели вдалеке море. Зеленоватая водная гладь на востоке уходила за горизонт.

— Какая красота! — восторженно заявила Мола, во все глаза разглядывая далекое море. — А мы в правильном направлении идем?

— Сильно отклонились от большой дороги, но нам и не по пути. Она ведет в крупный порт у залива, там стоит на рейде южный суверенный флот. — объяснил Лик. — И вот сюда на побережье нам соваться незачем. Дальше этот выдающийся в море мыс заканчивается, и придется делать крюк.

— Жаль, не заночуем у крепостных стен подгорных ксентари, — развалившийся на траве Кинт щурился в небо. — Там кого только не встретишь. В ночи палят костры, рассказывают множество любопытных историй. Например, пахабную легенду о тысяче кавалеров любвеобильной Крестри.

Мола прыснула в кулачок.

— А ты видел меланхов? — с интересом спросил Лик.

— Довелось как раз там узреть одного, — приподнялся на локте вор, — Глазища сверкают рубинами, кожа будто пеплом густо усыпана, волосы белее снегов милетийских скал. Ухи остры, как у аланхов, доспехи матовые, ни единого блика не отражают. Говорят, кстати, на чистом авернийском. То есть, нашим смешанным выговором послать меланха далеко и надолго вполне реалистично.

— Все народы говорят на одном языке, — задумчиво произнесла Мола.

— Неудивительно, ведь Блоувин изначально славился единством. Это уже позднее все разругались в пух и прах, — Кинт усмехнулся, — Но попробуй хейшу из пустошей объяснить, что употреблять схолари в пищу — плохая идея.

— Так ведь байки это, что они там в своих ледяных пещерах каннибализмом промышляют, — заметил Лик.

— Это для них вопрос выживания, — серьезно возразил вор, — Просто там не все обладают знанием, что скушать схолари и не окочуриться может только тот, в чьих венах течет коррская кровь.

Кинт встал, отряхнувшись, и махнул в направлении спуска с возвышенности. Спутники уже собрались, обозрение красот окрестностей закончилось.

— Не печалься, прекрасная ксентари, завтра по пути мы выйдем на морской берег у палендорских границ.

Преодолев значительную часть пути, к ночи путники оказались на равнине, холмы постепенно исчезли. Нарубив засохших кустов, запалили костер и расселись у огня.

В мешке у вора нашлась оставшаяся с прошлого ужина часть жареной тушки птицы, хлебные лепешки и немного овощей с комками земли, явно в спешке надерганных с грядок в поселении. Ученик забрал одну из лепешек к еще прихваченному в столице мясу на завтра, и добавил в сборный ужин свой уже начинавший подсыхать хлеб. Воды у них оставалось по половине фляжки, то есть одна полная на всех.

Когда все проглотили походную снедь, Лик занялся клинком элементалиста. Энергетическое оружие являлось мощным генератором стихии Земли, быстро восстанавливало для почти мгновенного применения защитную ауру, покрывавшую владельца крепкой броней. Также зачарованный меч служил усилителем стихии. И в нем таилось что-то еще более могущественное, и это ученик пока не разгадал.

Вор внимательно следил за манипуляциями. Мола гуляла вокруг лагеря. Когда она вернулась, на равнину полновластно опустилась ночь.

Лик со вздохом вложил клинок обратно в ножны и отложил оружие.

— Этот магический клинок не так прост? — спросил Кинт.

— Смотря что ты имеешь ввиду, — ответил ученик, — Безусловно зачарован, как и любой энергетический предмет. Но при этом использовать его на все деньги способен далеко не каждый. Может даже владельцем вплетены скрытые механики переплетения стихий, разгадать которые получится только обладая третьим пределом мастерства. Этот меч заряжен искусным элементалистом стихии Земли, который еще владел и Огнем. Моя же специализация стихии Воды и Воздуха.

— А я могу использовать скрытую в клинке силу?

— Нет, если в тебе не раскрыта восприимчивость к стихии Земли. В твоих руках это станет обычной острой железякой.

— Подгорные ксентари не очень любят раскрывать свой потенциал, — сказала вернувшаяся Мола. — Даже в энергии Жизни.

— Чудеса эта ваша магия, — пробормотал Кинт, — Столько ограничений и сложностей. А как свои фокусы тогда деревенские выкидывают на потехе публике?

— Талантливые самородки. На самом деле редкость. Без раскрытия опытными мастерами энергий третьих пределов пара, как ты правильно выразился, фокусов и есть вершина за всю жизнь. Поэтому палендорские мудрецы находят обладающих потенциалом и одаренных, чтобы обучать смолоду.

Вор не стал дальше допытываться, просто кивнул и завалился спать. Мола опустила руки на плечи ученика.

— Бейл мне как отец, — улыбнулся ее проявлению поддержки Лик, — Да и бурная жизнь в Ригане явно лучшая альтернатива чем до старости просидеть на отшибе в каком-нибудь занюханном сувалами поселении.

— Это что, жажда приключений? Авантюрист.

— Долг. И карьера придворного мудреца Палендоры.

— Амбициозно.

— Весьма, — Лик широко зевнул, — Давай спать. Завтра с рассветом нас ждет целый день пути до самой границы.

Он сразу же провалился в глубокий сон. И проснулся самым первым.

Растолкав спутников, ученик на всякий случай забросал дымящийся круг от костра, чтобы не занялась сухая трава и кустарник вокруг.

Кинт почесал уже изрядно отросшую щетину.

— Вот помыться не мешало бы.

— Искупаемся в море? — глаза Молы заблестели.

Лик нахмурился.

— Я не думал спускаться непосредственно к берегу. Но если не встретим другого источника воды, то придется.

— Морская вода соленая, ее пить нельзя, — возразил Кинт.

— Нас учат опреснять воду еще с вот такого возраста. — Лик протянул руку вниз и выставил ладонь горизонтально на уровне бедра. — Навык энергозатратный, но полезный.

— Вот это и вправду лучшее из колдовства, о котором я только слышал, — восхитился вор. — Теперь понятно, почему у старых морских алков нет суеверий насчет чародеев.

К полудню небо Блоувина затянуло сплошным облачным покровом. Мола по просьбе Лика наполнила всех энергией, чтобы точно к вечеру достичь укрытия. Но на горизонте простиралась все та же равнина.

Так неспешно подкрался вечер. Море стало приближаться, прибрежная линия действительно изгибалась, образуя широкий фронт врезающейся в полуостров воды. Далеко от берега, на пределе видимости, водную гладь разрезала приплюснутая голова на длинной шее, от нее в стороны шли две пенящиеся волны.

Они завороженно наблюдали за морским ящуром.

— Какие же его настоящие размеры? — вслух озвучил Лик витавший у всех ксентари в головах вопрос.

— Не меньше корабля, — предположил Кинт, оторвав взгляд от моря, оглядел равнины, — Никогда не понимал, почему в этой части Палендоры такая пустота.

— Раньше просто никто не селился, потому что далеко от дорог и городов, а сейчас и подавно эти земли никому даром не нужны. Стратегически открытая местность, на которой с легкостью можно обнаружить подходящие войска. Близость просторов, схолари и авернийцев. А с моря эти исполинские гады. Просто мы пошли самым непопулярным путем к границе.

— Популярен он не только у нас. — сумрачно ответил Лику Кинт, разглядывая что-то вдали.

Ученик присмотрелся. С юга по направлению к ним двигалось несколько фигурок. Сложно было подсчитать точно на таком расстоянии, но явно больше трех. Ездовых животных на Блоувине не имелось, кроме ящуров в подземьях, так что у них был выбор, встретиться с идущими наперерез или обойти их, сменив направление.

А силуэты приближались ровно навстречу.

Глава 6: Приграничье

О том, что намеренья у приближающихся недобрые, ксентари подозревали. Но очевидным это стало, когда они увидели у одного обнаженный меч и лук у второго. Еще один с копьем на перевязи вел закутанную в одежды покачивающуюся фигуру.

— Оставайтесь на месте! — зычно крикнул Лик, когда до них оставалось шагов тридцать.

Достаточное расстояние, чтобы услышать, и при этом дистанция выстрела.

— А кто говорит? — послышался ответ от мечника в низко надвинутом на лоб шлеме.

— Суверенный маг Ригана, — ученик вытащил из-за пояса эмблему, переливающуюся красным, желтым, синим и зеленым, подняв ее повыше.

В чуть опустившихся сумерках цвета были хорошо различимы. Вооруженные сразу же опустили лук и спрятали меч. Поняли, что связываться со стихийником себе дороже.

— Кого тащите? — Кинт прислонил руку ко лбу, внимательно рассматривая незнакомцев.

— Лестар с нами, околеет скоро. Мы дальше пойдем, — Объяснил мечник и с досадой махнул своим в сторону.

Процессия поплелась дальше, резко сменив направление на запад, подальше от ксентари. Они провожали их настороженными взглядами.

— Не повезет кому-то, — пробормотал Лик. — Идемте. Раз тут такие зловещие рожи бродят, лучше оставаться начеку.

— Пограничье это вам не Риган, — протянул Кинт, — Враз лестару скормят и даже имени не спросят. Странно, конечно, эти твари редко покидают крупные города. Говорят, если в лицо лестару заглянуть, кошмары на всю жизнь будут обеспечены.

Ученик мрачно кивнул.

— Так и есть. Нам показывали на обучении предельно точный рисунок. Глаза спрятаны под белой кожей, нет носа и огромная круглая зубастая пасть. Но страшное совсем не это. У лестаров нет индивидуальности, они все частички одного огромного сознания, которое управляет ими как марионетками.

— Я только слышал, что они пожирают изнутри своих жертв и врастают в их кожу.

— Сказки как обычно нагоняют жути, — усмехнулся Лик, — Но часть правды в этом есть. Лестары паразиты.

К ночи они пришли к пограничной заставе. Пришлось пройти вдоль защитных фортификаций в виде ростового частокола. Выглядели ограждения неважно, местами заваливались под собственным весом, удерживаясь соседними фрагментами. Но перемахнуть эту стену было плохой идеей: вдоль частокола вышагивали пограничные солдаты, а с выстроенных через равные промежутки башенок и застав бдительно поглядывали лучники. При приближении они махали руками, указывая направление, куда идти путникам.

Дойдя до возвышающегося на одиноком холме форта, они расположились под навесом для путешествующих. Бивак занимали еще несколько групп — караван торговцев с загруженными под завязку телегами, двое странников и семейство кочующих селян с выводком разных возрастов. Одинокая полукровка ксенал преклонного возраста дремала, облокотившись на еще теплые камни приграничного укрепления.

Лик оставил спутников отдыхать снаружи и зашел в форт. Внутри располагались казенные помещения, казармы с шумевшими солдатами и охраняемый арсенал. Проход дальше во внутренний двор был заперт. Путь ему сразу преградил часовой регулярной палендорской армии.

— Проход закрыт до утра, — казенным голосом сообщил военный.

— Я знаю, — ответил Лик. — Провизию где купить можно?

— Вон там у снабженца пайки, вода у входа. Одеял нет, караванщики и семейство все разобрали. Костры для обогрева разведут с наступлением темноты.

— Понятно, — кивнул ученик и заглянул в проем без дверей, куда ему указали.

Служащий в подсобном помещении снабжения, средних лет ксентари, даже не обратил внимания на посетителя. На двух коряво от руки написанных грубых табличках перед ним красовались надписи: «Паек два серебра», и «Покрывал нет».

— Мне три ужина, — произнес Лик и выложил монеты на стол.

Снабженец отвлекся от разглядывания копошащихся на потолке насекомых и бросил взгляд на посетителя.

— Хороший клинок, юноша.

— А вот здесь поподробнее, — оживился Лик.

— С какой это стати? — ощерился на внезапный допрос служащий.

Ученик смерил его ответным взглядом.

— Впрочем, с этим не торопитесь. Завтра обсудим.

Снабженец молча выдал ему три свертка, и с нескрываемым подозрением проводил глазами удалившегося ксентари.

Снаружи солдаты уже разводили огонь. Два костра взвились языками пламени, разорвав ночную мглу. Остановившиеся в биваке подбирались ближе, выбираясь из-под навеса. Торговцы кругом заняли один источник света и тепла, остальные расположились у второго.

Лик раздал еду и уселся между спутниками. Кинт, зашуршав свертком, издал одобрительный возглас.

— Ну надо же! Овощная запеканка с сыром. Но уже холодная, как сердце одной ксентари, будь она неладна.

— Остальное все сухое, пейте побольше, — Лик протянул Моле фляжку, которую перед выходом наполнил водой до краев.

Солдаты уже вернулись в форт, кочевники достали мясо и принялись жарить на огне. От костра торговцев тоже начали доноситься запахи готовящейся еды. Кинт хрустел сушеными хлебцами, жевал кашу и потом тоже сходил за водой. Обильно запивая, грыз сушеные овощи и поглядывал на выглядевший сочным фрукт, отложенный напоследок.

Оставшиеся под навесом невольники корры сбились в кучу, и оттуда слышался раскатистый храп. Периодически кто-нибудь из торговцев недовольно покрикивал в сторону рабов. Особенно зычно и часто орал здоровенный корр в дорогой одежде.

— Своих же угнетает, — усмехнулся Кинт. — Обычное дело в просторах вольных владык.

Полукровка, сидевшая в сторонке, пошевелилась.

— Не так ужасна неволя здесь, как свобода в пустошах. Опьяненные властью хейши никого не щадят.

— Довелось бывать в пустошах? — спросил Лик.

— Не повезло там родиться. Сбежала при первой же возможности. Аланхол не принял из-за ксентарийской крови, в Авернии тоже не прижилась. Остается странствовать в надежде отыскать тихое место и закончить свои дни под мирным небом Блоувина.

Глава семейства с другой стороны костра прислушался к разговору и вслух с неприязнью бросил.

— Аланхам в Палендоре делать нечего.

— Я ксенал, — спокойно ответила ему полукровка.

— Темнота он деревенская, — тихонько сказал ей Кинт. — В дерьме сувала разбирается лучше.

Мола улыбнулась. Облака потихоньку рассеивались, открывая яркие звезды. Ученик смотрел на игриво подмигивающий огонь, бивак потихоньку утихал, обитатели Блоувина устраивались отдыхать. Завтра часть из них пойдут дальше вглубь Палендоры, а кто-то пересечет границу и отправится в просторы вольных владык.

Лик мысленно представил карту континента и прикинул, что завтра они могут остановиться в Хилхане, вольном торговом городе. След указывал в том направлении. А вообще размеры просторов огромны, сравнимы с территорией Авернии. Он задумался, что они довольно быстро преодолели путь до границы, и времени на поиски достаточно.

Насколько он помнил, просторы покрыты сетью дорог, ведущих ко всем городам, племенным поселениям корров и крепостям подгорных ксентари. А также спонтанно образующиеся рынки, временные стоянки странников. Есть даже твердыни и оплоты стихий, как и храмы Жизни. Ученик не беспокоился, где им найти пропитание, на худой конец они могут настрелять дичи, в просторах есть небольшие леса, а в полноводных реках и глубоких озерах водится рыба.

Постепенно он задремал, провалившись в сон.

Утро разбудило всех окриками торговцев, пробуждающих невольников. Караван отправлялся в Палендору. К ним в хвост пристраивалось семейство деревенских и полукровка. Два странника поплелись в форт, а на горизонте замаячил неровный строй с армейскими стягами — пополнение и замена прибывали для несения службы на границе.

Все ксентари уже стояли на ногах, и ученик, бросив последний взгляд на палендорские земли, зашел в форт. Пройдя через внутренний крошечный дворик, служивший складом, они подошли к внешним наполовину раскрытым воротам. Странники их уже миновали, и часовые грозно взирали на троицу, вознамерившуюся пересечь границу.

Здесь же стоял комендант, рядом с ним снабженец, указавший начальству на ученика.

— Идите, — сказал он Моле и Кинту, — Я сейчас.

Командующий фортом положил ладонь на рукоятку меча, когда ученик приблизился.

— Мне доложили, что клинок может принадлежать другому, — комендант дернул подбородком, указывая на энергетическое оружие.

— Хвалю за бдительность, — согласился Лик, доставая знак стихийника и гербовую бумагу. — Как раз об этом я и хотел расспросить. Прежний владелец проходил здесь?

— Иди отсюда, — изучив все, прогнал служащего командующий, — Элементалиста я знал. Он мертв?

— Да.

— Проклятье. Почтенный Бейл часто гоняет с поручениями доверенных. Ученики редкость. Надо было сразу напроситься ко мне, я разместил бы вас в форте на постой.

— Излишне, — отмахнулся Лик, — Это мое испытание, я обязан его пройти с честью.

— Достойно, — согласился комендант.

— Что можете рассказать о последнем визите элементалиста?

Военный почесал подбородок, вспоминая.

— Он спешил, мы перекинулись буквально парой слов. Говорил о милетийцах в просторах, что у них там зачастили экспедиции. Он всегда больше терся с коррами и недолюбливал, что государства суют свои политические носы в центр континента. Такой был ксентари.

— Но при этом работал на Бейла, — серьезно улыбнулся Лик.

— Да, предпочитал держать руку на пульсе таким образом. Жаль, что дни его закончились.

Комендант сложил руки в знак почтения.

— Ну что же, на этом все, — вздохнул ученик.

У ворот нарастали шум и неразбериха. Ксентари направились туда, заинтересовавшись. Часовые жарко спорили с Молой, преградив ей путь алебардами. Она недовольно размахивала руками и объяснялась, постепенно стервенея.

— В чем дело? — нахмурился Лик, — Она со мной.

— У ксентари нет храмового разрешения на покидание суверенных земель, — изложил причину конфликта проверяющий на выходе, — Не положено пропускать.

Ученик шагнул к нему вплотную и потряс у него перед лицом документом с подписью придворного мудреца.

— А это ты видел?

— Пропустить, — гулко приказал комендант. — Удачи в пути.

Алебарды разошлись в стороны. Ксентари миновали ворота, снаружи их дожидался вор.

— А ты как прошел? Без проблем? — кисло поинтересовался Лик.

— Пару монеток украдкой сунул пограничной морде и сказал, что я с просторов, — пожал плечами Кинт. — А у вас что стряслось?

— Не мог и за нее тоже словечко замолвить! — раздраженно бросил ученик.

— Я сама могу за себя ответить, — подала голос Мола. — Придется все же сказать. Не принадлежу я больше к храму Жизни.

— Это еще как? — опешил Лик.

— Меня отлучили, — тихо проговорила ксентари, потупив голову, — Выгнали, за то, что провалила насыщение кольца жизни энергией. На это требуется тысяча дней и ночей непрерывно, не прекращая процесс ни на мгновение. Поздно заметили, что мною утеряна концентрация и кольцо отринуло всю вложенную энергию. Это непростительная ошибка для тех, кто владеет вторым пределом и готовится осваивать третий. Мне очень жаль.

— Вот почему ты так легко согласилась покинуть Риган. — закипая яростью, сказал ученик.

— Мола не раз нам спасла жизнь, — вмешался Кинт, — Свою вину она осознает в полной мере. Прояви уважение.

Глаза ученика потемнели от гнева.

— Стоило поставить в известность тех, кто рядом с тобой. Раз уж мы доверяем висельнику, то должны доверять и друг другу.

— Я не в обиде, — вор снова повел плечами.

— Прости, Лик, — тихо сказала Мола, — Я собиралась сказать. Но потом, попозже. Пойми, мне тоже нелегко. Проступок серьезный, но у меня есть шанс вернуться.

— Что мне еще следует знать? — холодно спросил Лик.

Мола промолчала.

Вспомнив наказ, ученик вытащил подписанную Бейлом бумагу, и она вспыхнула в его руках ярким зеленоватым пламенем. Придержав горящий документ за краешек, он дождался, когда почти все догорит и оставшееся развеял в пыль.

— Боюсь, вы должны знать нечто ужасное обо мне, — скорбным тоном произнес Кинт, — Нет больше сил скрывать безжалостную истину, что хранится в глубинах моего естества. Я храплю по ночам.

— Это мы знаем! — хором сказали ксентари.

Впереди замаячили лачуги. Первое поселение на просторах вольных владык. Зайдя в него, путники с интересом оглядывались, но все практически ничем не отличалось от обычных жилищ и быта палендорских селений. Местные поглядывали на них без интереса, привычные, что возле границы постоянно кто-то шляется туда-сюда.

Ученик прикоснулся к мечу. След указывал направление на ближайший город. Он махнул рукой на восток, где виднелась тонкая полоска воды. Севернее река впадала в море, которое они оставили позади еще в Палендоре.

— Пойдем вдоль реки, — сказал Лик.

Это взбодрило спутников.

Ясное утро сменялось пасмурным днем. До реки они дошли довольно быстро и подыскивали удобное место для привала. Но вдоль берега не находилось ничего подходящего, чтобы еще и укрыться от вероятно подкрадывающейся непогоды.

— Нам всем нужны непромокаемые плащи, — ехидно сказала Мола, — Да, Лик?

— Уязвить меня думаешь? Я все еще злюсь, — усмехнувшись, ответил ученик, — Предполагаю, что в просторах вольных владык можно отыскать на торжищах много разнообразного и полезного.

— Бродяги и странники хорошие дорожные вещи разбирают как горячие лепешки с маслом, — добавил Кинт.

Дождь все-таки начал накрапывать из рваных туч. Прекращался и снова начинался, но пока не доставлял сильных неудобств. Излучина реки резко заворачивала на восток, чтобы потом вернуться обратно. А вгрызающийся в речную гладь мысок весь порос лесом и густым иссиня-черным кустарником. Пробравшись вглубь, путники вышли на ровную площадку.

Она простиралась довольно далеко, но при ближайшем рассмотрении, некогда гладкая поверхность оказалась местами сильно разрушена, и вся зияла глубокими рваными кратерами. В провалах пестрели голубыми и синими отливами растения, трещали и щелкали насекомые, на которых охотились выползавшие из реки земноводные.

Спрыгнув с резкого обрыва на берег, ксентари брели по песчаному пляжу. Моросить на время перестало, но небо затягивало все сильнее, предвещая непогоду. А берег вскоре начал превращаться в скалистые кряжи.

— Так мы до Хилханы только послезавтра доберемся, — не выдержал Лик, отмахиваясь от назойливой мошкары, в изобилии поднявшейся после дождя.

— Нет, успеем даже до темноты. Здесь места только кажутся непроходимыми, а на самом деле путь быстрый и удобный. Дорога от форта до города петляет, ее строили явно навеселе.

Кинт понюхал воздух, резко замолчав.

— Мне тоже кажется, что гарью несет, — проговорила Мола.

Дальше шли в молчании и запах становился все сильнее. А вскоре и появились струйки дыма. Что именно горело, разобрать не представлялось возможным — низину западнее от реки скрывали деревья и скалы.

Берег снова вильнул, на этот раз в другую сторону. Но стал ровнее. С неба снова полетели капли, теперь крупные.

— Смотрите, — предупредил спутников Лик.

За впадающей в реку протокой догорали несколько домов и мельница. Водозаборное колесо уже лежало разбитым, а мелкую воду перепрыгивали вооруженные фигурки, издавая воинственные вопли.

— Боюсь, нам надо как можно быстрее убираться отсюда, благородные ксентари. — вор затравленно оглядывался, — А то не совсем благородный отряд корров нас оберет до нитки и скорее всего сделает не совсем живыми.

— Что же делать? — растеряно спросила Мола.

Ученик пересчитал издававших недружелюбные крики приближающихся врагов и недовольно цокнул языком. Не меньше двух десятков. Слишком много на одного стихийника, вора и целителя. Силы не равны.

Подводя итог, из темных туч хлынул плотный ливень.

Глава 7: Водные процедуры

— Быстро в воду! — заорал вор.

Их не пришлось долго уговаривать. Мола немного замешкалась, зайдя по колено, но Кинт мягко подтолкнул целителя в спину, торопя.

Лик попытался сделать жидкость твердой. Там, куда он наступал, образовывались крупные куски льда, но их тут же сносило течением. Выругавшись, он прекратил это бесполезное занятие и чуть сразу не окунулся с головой. Нащупав опору, пошел по пояс в воде, поднимая корпусом брызги.

Он обернулся. Корры тоже почти добежали до воды. И явно намеревались последовать за ксентари.

— Быстрее! — крикнул Лик своим спутникам.

Сам, немного задержавшись, поднял у берега вихри, соединив мощь стихий Воды и Воздуха. Получилось слабо, концентрацию сбивала необходимость держать равновесие. Но стоя по грудь в реке, продолжал хлестать водяными потоками атакующих.

Корры замешкались, но агрессию не умерили. Осыпая ксентари проклятьями, достали небольшие изогнутые луки, и первые стрелы полетели вслед убегающим.

Ученик сосредоточился на стрелках. Им в головы полетели увесистые камни, но сила ударов была слабой, стихии вступили в диссонанс. Крепкие руки обхватили его сзади и потащили глубже в реку. Это позволило немного повысить концентрацию и внести смятение в ряды наступающих врагов, и он снова перешел на применение стихии Воды, заставляя заходящих в реку корров падать и захлебываться.

Кинт тащил Лика, пока голова вора почти не скрылась под водой. Дальше они плыли изо всех сил. Сердито булькавшие рядом при погружении стрелы добавляли адреналина и руки гребли быстрее. Мола коротко вскрикнула. Крупные капли дождя вспенивали бурлящую водную поверхность, заливали лица. Но никто не скрывался под водой надолго, ксентари выныривали, фыркали от попавшей в носы и уши воды и продолжали стремительно преодолевать водную преграду.

Повезло, что река здесь сужалась. После недолгого бултыхания, они нащупали дно, после чего устало брели к противоположному берегу, украдкой оглядываясь и втягивая головы в шеи.

Мола пошатнулась и чуть не упала. Вор поддержал ее за плечи. Но увидев, что вода вокруг ксентари окрасилась красным, взял ее на руки. Рассеченная стрелой кожа на ноге обильно кровоточила, рана выглядела глубокой.

Встав твердо на ногах в воде по пояс, ученик развернулся и утопил одного из преследователей на середине реки. Остальные сразу развернулись, оценив поменявшуюся ситуацию не в свою пользу. Решающим фактором этого стал всплывший труп, медленно дрейфующий вниз по течению.

Лик почувствовал, как сильно сжаты его челюсти от напряжения. Схватка вымотала его почти полностью. Шатаясь, он выбрался на берег, и все трое устало распластались на камнях.

— Оторвались, — просипел вор.

— Как сильно жжет! — зашипела от боли Мола, окутав рану сиреневым свечением.

Получалось плохо, она тоже вымоталась и не могла сосредоточиться на лечении.

— Я только сейчас понял, — отдышавшись, проговорил Лик, — Надо было сделать огромную льдину, и мы на ней приплыли бы сюда. Энергии бы потратил столько же, сколько на избиение преследователей.

— Все правильно сделал. Им повезло, что только один утонул. Может поэтому и отстали. — отозвался Кинт. — Добро пожаловать в просторы. Но, честно говоря, я в недоумении, что мародеры корров забрались так далеко на север.

— Кого они там сожгли? — мрачно спросил ученик.

Вор пожал плечами.

Немного передохнув, они поднялись, ежась от дождя. Забрались наверх, уйдя с берега. Мокрые и продрогшие, устало и не спеша пошли вдоль реки, поглядывая с опаской на последние тонкие дымные струйки на противоположной стороне.

— До города мы сегодня точно не дойдем, — резюмировал Лик, остановившись. — Ливень нас проберет до костей. Давайте найдем подходящее место, чтобы отдохнуть.

Спутники согласно загудели. Отойдя от реки, ксентари набрели на основательно заросшие развалины. Максимально выступающий кусок руин возвышался на полтора роста, и у его основания получалось небольшое укрытие от дождя.

Сбившись там в кучу, они немного восстановили силы. К этому времени ливень начал утихать, наступал вечер.

— Хорошая новость в том, что наша вонючая компания наконец-то помылась, — проснулось в Кинте чувство юмора.

Набрав в окрестностях мокрых ветвей и бревен, они с трудом развели костер. Разложив на камнях верхнюю одежду и поклажу, следили, чтобы ткань не занялась от жара.

— Сегодня меня впервые посетила мысль, что лучше бы я осталась в Ригане, — сказала Мола, — В меня первый раз стреляли. Просто непередаваемые ощущения.

— Поздравляю с приобретением этого бесценного и незабываемого опыта, — рассмеялся Кинт. — Вы как хотите, а я собираюсь обсохнуть полностью. Тем более вы против моей воли уже успели разглядеть меня со всех сторон.

С этими словами он разделся догола. Нацепив вещи на ветки, протянул их ближе к пламени. Продрогшие ксентари с некоторой толикой зависти взирали на вора, но смущенно отводили взгляд.

— Мола, я отвернусь и смотреть не буду, — решился Лик и тоже стянул с себя мокрую и липкую одежду.

Она вздохнула и тоже начала раздеваться, ворча.

— Надеюсь, эти душегубы получат сполна за все мои страдания. Почему их не останавливают войска?

— В просторах вольных владык свои законы, — проговорил Кинт. — Каршасы правят в городах, у них своих солдат маловато, чтобы отправлять их патрулировать мелкие поселения в округе. Предпочитают не рисковать, оставляя гарнизон на случай внезапной осады.

— Кем? Вольными владыками? — уточнил Лик.

— Совершенно верно, проницательный ксентари. Один может разграбить беззащитный город другого и быстро отступить, избежав контратаки. Междоусобная грызня не редкость, но владыки пытаются жить дружно, без полномасштабных боевых действий. Получается плохо, стычки между этими мелкими правителями нередки, но до полного истребления обычно дело не доходит.

Пламя начало утихать, а валившего от мокрых вещей пара стало поменьше. Вор продолжал рассказывать.

— Я вам так скажу, не только корры мародерством промышляют. В просторах мечи, доспехи и верные товарищи ценятся гораздо выше титулов и престижа. Здесь уважают силу и власть, авторитет не дается по праву рождения или богатства, а уважение нужно заслужить.

— Меня это вполне устраивает, — храбро заявил Лик.

Где-то вдалеке сверкнула молния, и некоторое время спустя по землям просторов прокатился гром. Ученик заметил на мгновение среди руин отразившийся блик. Как будто металлический отблеск.

Мола зашуршала тканью и обернулась в нее так, что наружу остались торчать одни глаза и нос. Кинт встал и натянул исподнее, штаны и рубаху.

— Соберу еще дров.

— Не нужно, — остановил его Лик, тоже одеваясь, — Скоро пойдем до города. Просто не будем спешить и как раз с утра будем уже в Хилхане.

— Согласна, — поддержала его Мола, — Мне не по себе от этих развалин.

Вор развел руками.

— Как пожелаете. Если мы от целого отряда корров отбились, то можем и по темноте бродить. По дороге нам уже вряд ли встретится кто-нибудь агрессивный, чтобы напасть.

Натянув штаны и рубаху, ученик встал и подошел к замеченному источнику блеска. В развороченных камнях со свежими сколами торчали несколько искореженных металлических прутиков. Ржавчина уже начала поедать железо, но выглядело оно еще крепким. Блеск наверняка отразился от одного из них, ровно и гладко срезанного по диагонали. Лик не решился прикасаться к металлу.

Блоувин полон древних секретов.

Окончательно просушив вещи, путники собрались. Вернувшись к реке, пошли по берегу, не спускаясь к воде. Звезды отражались в зеркальной водной поверхности. Вскоре местность стала забирать круто вверх, пришлось подсаживать друг друга, взбираясь по нагорью.

С вершины вдалеке удалось разглядеть городские огни. Пока что крохотные, но уже заметные. А значит, они находились уже недалеко от следующей цели их путешествия.

***

Под утро ксентари сделали привал, когда до городских стен Хилханы оставалось рукой подать.

Кинт направился к босоногим рыбакам, закидывающим снасти с шатких пирсов, Мола растянулась на поросшем короткой травой пригорке, подставляя лицо рассветным лучам.

— Смотри, тут домашний скот пасется, не вляпайся, — предупредил спутницу ученик.

И вовремя, как оказалось. На расстоянии от ее ладони притаилась подсохшая лепешка. Мола аккуратно переместилась подальше от оставленного животным подарка.

Он тем временем разглядывал местность вокруг. Вольный торговый город просторов со стороны выглядел солидно и даже грозно. Гораздо меньше Ригана, здания не такие высокие и стены, сложенные из обычного камня, в изобилии добывающегося в ближайших карьерах. Наверху укрепления зияли бойницы, и даже высились сторожевые башенки, в которых мелькали остроконечные шлемы.

Из-за стен торчало несколько шпилей, и высилась крыша твердыни стихии Земли. Наверняка внутри где-то есть храм энергии Жизни — в этом Лик даже не сомневался.

— А ты можешь мгновенно убить кого-нибудь? — внезапно спросила его Мола. — Вскипятить кровь или раздавить сердце?

— Теоретически это возможно. — задумался ученик, — Но даже чтобы сломать одну кость в живом организме, нужно затратить кучу времени и невероятное количество энергии. Не говоря уж о концентрации. Дело в том, что стихия должна быть максимально однородной, а наши сложнейшие тела состоят из множества элементов в различном состоянии. Стихии не подходят для боевого применения, разве что стукнуть камнем по голове или опалить.

— Поэтому энергии Жизни и Смерти так важны и опасны, — задумчиво произнесла ксентари.

— Да, безусловно, — согласился с ней Лик, — Вот еще что вспомнил. Нам говорили, что мы насыщены стихией и энергиями и поэтому можем с ними взаимодействовать. При непосредственном вторжении чужой воли наши тела сопротивляются, это врожденное. Так что да, дюжина чародеев третьего предела может расправится с кем-нибудь, потратив на это целый день. Но проще застрелить из арбалета. Или освоить дисциплины Света или Тьмы, которые как раз лучше всего подходят для разрушения.

— Это я даже представить не могу.

— Нам говорили, что это силы мироздания. Стихии и энергии способен освоить каждый второй. Совмещать две — только один из сотни. Больше трех — редкость, в каждом государстве таких наберется от силы та же сотня. Но Свет и Тьма — это уже запредельные материи, которыми на Блоувине в совершенстве владеют лишь единицы. А достигать третьего предела необходимо сотни зим.

— Ты знаешь таких? — поинтересовалась Мола.

— Я слышал о меланхе, который постигает дисциплины Тьмы глубоко под Авернией. Палендора старается находится в курсе того, что происходит в соседних государствах.

Спутники помолчали, наблюдая за появлением утреннего света, погруженные в свои мысли.

Из города потянулись вереницы на работу за стенами. Ксентари и корры с инструментами и в широкополых шляпах, чтобы защититься от яркого дневного света. Облаченный в сиреневые одежды адепт храма Жизни прошел мимо них, отвесив поклон Моле. Ксентари приподнялась на локте и вежливо кивнула ему в ответ.

— Хорошая солидарность у целителей, — заметил подошедший Кинт, — Как вы узнаете друг дружку без одежды?

— Наощупь, — улыбнулась Мола.

— Рыбаки разговорились и поделились со мной последними вестями. В городе все спокойно, правит тут каршас Дисах под сенью власти владыки Тамавея Ке Реула.

Лик издал смешок.

— Владыки придумали себе приставку принадлежности к знатной династии на манер авернийских вилцаров. А те в свою очередь украли идею у меланхов из подземий.

— Главное, не стоит ему ляпнуть это при встрече, — рассмеялся вор, — Пойдемте в город. Умираю как хочу есть.

Лик потянул носом.

— Сдается мне, что там уже что-то готовят.

Ксентари не спеша подошли к широко распахнутым воротам Хилханы. Один стражник у входа глянул на них и невозмутимо продолжил водить точилом по режущей кромке меча. Второй просто дремал, усевшись на бочонок в тени под аркой.

Внутри уже кипела городская жизнь. Сразу за воротами улица разделялась надвое. Один переулок резко сужался, завешанный дальше растянутыми веревками с тряпками. А второй выглядел пошире, на нем могли аккуратно разъехаться две телеги.

Среди разношерстного народа было немало корров. Они переругивались между собой и с ксентари. Под навесами у торговых лотков самых разных размеров прятались старики и молодняк. Калейдоскоп красок пестрел повсюду, встречались одежды таких фасонов, которые двое из трех путников никогда не видали.

Кинт же вел себя непринужденно, как рыба в воде. По мере того, как они продвигались вперед, указывал Лику и Моле на достопримечательности.

— Во-он там я выхватил в глаз от совершенно неблагородного корра. — показал он на грязный переулок, — А все потому, что меня держал в коварном захвате дикарь, по недоразумению выглядевший как ксентари!

— Здесь в ходу палендорское серебро? — вдруг забеспокоился Лик, присмотревшись к монетам в руках у покупателей.

— Как и авернийское, — кивнул Кинт, — Преимущество торговых городов просторов в том, что здесь не нужно бегать, выпучив глаза в поисках менял, к оплате принимают любую звонкую монету. Но нужно держать ухо востро, на чужеземцев у торгашей нюх не хуже, чем у воров. Моргнуть не успеешь, как станешь обладателем безделушек по запредельным расценкам.

Улица стала пошире, торговые ряды тоже приобрели вид получше. Запахи еды усилились. Прямо около одноэтажного храма Жизни на огромной жаровне низкорослый корр жарил кусочки мяса на тонких кривых металлических стержнях. Позади него дышала жаром глиняная печь, из которой румяными боками выглядывали лепешки.

— Все, я дальше не пойду, — заартачилась Мола, сделав вид умирающей от голода.

— Да, это есть уже можно, — оценил Кинт. — Мясо заворачивается в лепешку и на свой вкус приправляете.

На лотке сбоку от жаровни стоял высокий табурет, на котором в ряд выстроились четыре чашки. В одной с горкой насыпана серо-бордовая смесь, а в трех других расположились желтая, красная и черная смеси.

— Не вздумайте макать в красное и черное, бесславная кончина от острейшего несварения вряд ли входит в ваши планы.

И вор, ловко показав, как снять мясо в лепешку, тут же щедро обмакнул ее в алый соус. Ученик расплатился за еду и не стал рисковать, просто слегка присыпал начинку щепоткой приправы. Целитель последовала его примеру. Все трое за дни пути изголодались по свежеприготовленной еде.

— А неплохо, — оживился Лик, слопав порцию, — Мола, а целитель сможет спасти от разрыва задницы?

Он с улыбкой показал на раскрасневшегося от острой добавки Кинта. Тот даже утер выступившую слезу и шмыгнул носом.

— Боюсь, здесь даже суверенные медлеки бессильны.

— Всегда хотел узнать, а как они конкурируют с адептами энергии Жизни? — поинтересовался Лик.

— Разница есть. Мы можем лечить и даже воскрешать. Даруем благословления и защищаем. Целитель не может вычислить скрытый недуг или разрезать тело и исправить ведущую к гибели аномалию. Мы не имеем права выбора кто умрет, мать или дитя. Существуют адепты, которые одновременно постигают науку медлеков и энергию Жизни. Но это огромное напряжение ценой всего.

— Звучит так высокопарно, что даже я утерял дар речи пока прожевал, — отозвался Кинт. — В пустошах один медлек оказался шарлатаном, так ему хейш, когда обман вскрылся, отрубил конечности и еще живого в океан выкинул. Там рыбка есть, резец зовется. Разгоняется, делая на теле жертвы порез и присасывается, чтобы испить крови. И южный океан такими кишит.

— Хорошо, что мы уже поели, — сглотнула Мола.

Среди толпы за троицей ксентари наблюдали внимательные, подмечающие каждую деталь, глаза соглядатая.

Глава 8: Южный стан

Центр города не произвел на путешественников сильного впечатления.

Резиденция каршаса выглядела как приземистый замок, размеры здания внутри скорее всего больше, чем представлялось снаружи. У его стен теснились добротные каменные дома поменьше и пониже с широкими крышами, на которых возвышались кроны в виде голубых шаров, настолько плотной казалась их длинная листва. Иногда с них на землю падали почти черные продолговатые плоды, которые просто сметались с улиц и площадей в антрацитовые кучки.

У зданий иногда со скучающим видом прогуливались разодетые в простую одежду подозрительные личности, но при этом носившие оружие напоказ.

Ксентари благоразумно посторонились, когда мимо них строем прошагали громыхающие железной броней солдаты. Судя по тому, что их доспехи выглядели разнообразными, армия не имела централизованного снабжения и присущей другим державам Блоувина стандартизации.

На площадях имелись обширные павильоны, где обитатели города прятались от яркого дневного света. В центре одного из них сидел на возвышении такой загорелый ксентари, что издали можно было с легкостью ошибиться и принять его за корра. В руках он держал музыкальный инструмент, ловко перебирая струны всеми своими двенадцатью пальцами. Маленькая корра рядом с ним тихонько напевала, раскачиваясь в такт музыке.

Вор отыскал им свободные места, и ксентари уселись послушать и посмотреть по сторонам. Готовивший тут же напитки в маленьком закутке корр резко выругался и замахал рукой. Мола подошла к нему и убрала ожог с большого мизинца, неудачно угодившего в кипяток. Рассыпаясь в благодарностях, он вручил ей высокий костяной стакан с ледяной крошкой, наполненный соком из фруктов.

Целитель вернулась к своим спутникам и попробовала напиток, зажмурившись от наслаждения. Ученик поерзал, устраиваясь поудобнее.

— Так хочется снять проклятые сапоги, но все вокруг сидят обутыми, — и тут же Лик хлопнул себя ладонью по лбу, — У меня же есть сандалии!

Пока он возился со сменой обуви, шурша мешком, Мола задумчиво смотрела на окружающих. У одного из ксентари отсутствовала по локоть рука, а половину головы скрывала повязка. Единственным глазом он отрешенно смотрел перед собой. Довольно молодой полукровка корралн глупо улыбался, за ним присматривала старая корра, отвлекаясь на помешивание варева в котле перед ней. Двое уборщиков дремали, набросив на лица капюшоны и привалившись спина к спине.

— Они выглядят такими изможденными.

— Жизнь в городах просторов это вам не столичный шик палендорской столицы, — отозвался с ухмылкой Кинт.

Словно подтверждая его слова, за пределами павильона аланх и корр устроили стычку, толкаясь и громко понося друг друга на различных диалектах Блоувина. Вокруг собирались зеваки, дело шло к потасовке.

Но сквозь толпу с легкостью прошли облаченные в легкие кожаные доспехи стражники и без лишних разбирательств схватили пререкающихся за руки. Их поволокли прочь, и толпа тут же разошлась по своим делам.

— Мне не нравится Хилхана, — твердо заявила Мола.

В павильон начал прибывать еще народ, шум нарастал.

— Везде свои законы, — проговорил Лик. — Кинт, где ты обитал в просторах вольных владык?

Вор задумчиво почесал отрастающую бороду.

— К востоку отсюда чуть южнее расположен Виратлан. Там я знаю каждого алка, любой уголок мне известен. Город просто загляденье, если не сильно принюхиваться. Место славится полноводной рекой и удачным расположением, второй город просторов по населению. Надо сказать, земли там неспокойные, но владыка умудрен временем и владениями своими распоряжается с осторожностью.

— А что южнее? — продолжал допытываться ученик.

— Сапфировый лес, степные холмы, и море Вехтас, — ответил Кинт, — Огромные территории, головорезы под каждым кустом, племена корров с диковатыми традициями и гастрономическими особенностями. У моря в последнее время стало поспокойнее, можно умереть не сразу, а насладится свежим воздухом и необычайно прекрасной природой.

Раздавшийся рядом громкий смех вызвали не речи вора, а громко рассказываемые улыбчивой ксентари коротенькие саркастичные байки.

— И тут суверен говорит: куда ты ранен? Солдат опускает очи и молвит: в половой орган. Суверен сразу же спрашивает: а кость цела?

Новый взрыв хохота наполнил павильон. О каком именно суверене шла речь, подробностей не последовало, народ просторов это не интересовало. Музыка снова наполнила знойный воздух, зазвучав мелодией пободрее, и корра запела пронзительнее и веселее.

И тут ученик заметил наблюдающие за ним внимательные глаза.

— Отдыхайте, я прогуляюсь по делам, — сказал Лик своим спутникам и пошел к незнакомцу, который тут же встал и направился к приземистому зданию, выкрашенному белоснежной краской.

Вор проследил за ним взглядом и шепнул Моле.

— Я заметил, что Лик иногда рассеян.

— Кинт, мы всю жизнь прожили в Палендоре. Для нас это путешествие, а для него важное задание. По возвращении в Риган Лик сменит статус с ученика на придворного мудреца. У него начнется совсем другая жизнь.

В словах целителя сквозила едва уловимая печаль, что не укрылось от подгорного ксентари.

— А у тебя?

— Откуда я знаю? — взорвалась Мола.

— Тише, милая ксентари. Прошу милосердия за столь бестактный вопрос. Ты мне говорила про судьбу, но откуда мне было знать, что твоя сокрыта пеленой неведенья?

— Ты прав, я погорячилась, — вздохнула целитель. — Отлучение сильно ударило по мне. Я растеряна и поэтому пустилась во все тяжкие. Я хочу заполнить образовавшуюся пустоту.

Кинт понимающе кивнул.

— Я оставлю тебя наедине с мыслями.

Мола посмотрела ему вслед. Широкоплечий и среднего роста, стремительно зарастающий бородой, он поражал ее своей бесшабашностью. Особенно это контрастировало с серьезностью Лика. Вор спасал их уже не раз, вызывая у нее расположение.

Ей тоже хотелось защитить своих обретенных в пути товарищей, избавлять их от слабости, лечить раны и болезни, действовать как настоящий целитель. Доказать пользу прежде всего себе.

В тот момент, когда она вернула Кинта к жизни, она вновь поверила в свои силы.

***

— Вас ожидают.

Сдержанно произнесший слова соглядатай отогнул рукой плотный полог, приоткрыв вход в здание. Лик понял, что спрашивать кто и зачем нет смысла, ответа не добиться. Поэтому с небольшой опаской шагнул внутрь.

В достаточно неплохо освещенной комнате с низким потолком находились двое. Один из них тут же прошмыгнул наружу, а второй поднялся навстречу. Совершенно лысый ксентари с выдающимся подбородком. На плечах обычный плащ, под которым виднелась простая серая рубаха. Взгляд его казался полон безразличия, такое сложилось впечатление у ученика.

— Приветствую. Я доверенный премудрого Бейла.

Голос у него оказался вкрадчивым.

— Доказать это в состоянии? — недоверчиво бросил Лик.

— Справедливое требование, — кивнул собеседник. — В просторах вольных владык нужно проявлять бдительность и осторожность.

С этими словами он протянул ученику конверт, запечатанный стихией Воды. Сжатый под прозрачной смолой шарик едкой кислоты без вреда для послания и себя мог вскрыть только элементалист или стихийник. Ученик вопросительно посмотрел на вручившего, тот поставил на стол стеклянную емкость.

— Это только для ваших глаз.

Аккуратно вскрыв печать и удерживая кислоту стихией, Лик бережно отправил едкое вещество в сосуд. Развернув бумагу, он узнал почерк мудреца и сосредоточенно вчитался в строчки послания.

«Лик, тебе передал это письмо мой доверенный в Хилхане. Такое же я отправил с другим гонцом на побережье в Пофантри. День спустя после твоего отправления мне стали известны некие подробности дела. Сначала плохая новость. Я разузнал о клинке столь внезапно нас покинувшего элементалиста и посему уведомляю тебя — использовать оружие на полную не пытайся, не выйдет. Наш мертвый знакомый ухитрился раздобыть его у чародеев подгорных ксентари и качественно зашифровать скрытую в нем стихию Земли. Используй клинок как щит и генератор, не ломай голову над его тайнами. Но если разгадаешь загадку, мое почтение.

Дальше возникает нелепая головоломка. Элементалист оказался не промах и оставил странную подсказку. Перед самым захоронением при нем обнаружили спрятанный предмет. Это точно такой же амулет, как тот, что я дал тебе. Что это означает, предстоит хорошенько обдумать и понять, поэтому старайся не упускать детали.

Держись подальше от сомнительных авантюр. Мне доложили, что ты взял с собой целителя в опале. Разумный выбор, но полагайся больше на свои силы. Блоувин полон лжи и предательства, а лучший способ заполучить преданность — это держать естество доверенных в кулаке.

На этом все. Действуй шустрее».

Лик свернул письмо в комок и бросил в сосуд. Бумага тут же сморщилась и обуглилась.

— Итак, приступим.

Он сел напротив ксентари.

— Я в вашем распоряжении, ученик. Что вы желаете узнать? — в хорошо поставленном голосе послышался легкий акцент.

— Доверенный, элементалист. Расскажите о нем все, что вам известно.

Собеседник кивнул, собираясь с мыслями.

— Последний раз я его видел в Хилхане десять ночей назад. Он остановился в обычном постоялом дворе на окраине. Признаться честно, я не заметил ничего странного, обычный путь доверенного. Прибыл он днем, о чем я сразу же оказался уведомлен.

Ученик тем временем обдумывал послание придворного мудреца. Бейл, как всегда, не сказал толком ничего существенного, но поражал своей осведомленностью. Последние строки письма вызывали тревогу. Мудрец недвусмысленно потребовал поторопиться. А это означало ограничение по времени, а не сварливость старика. Не в его манере просто так вмешиваться в процессы, которые и так идут вполне хорошо.

Бейл слыл прожженным интриганом Палендоры. При дворе суверена Анива-оберегателя мудрец занимал не последнее место, заставляя недоброжелателей издавать зубовный скрежет при одном лишь упоминании его имени. Злые языки утверждали, что Бейл сжил со свету десяток военачальников и других мудрецов палендорского государства. А сколько придворных более мелкого калибра благодаря его интригам и коварству потеряли свои тепленькие местечки и считать никто не брался. Перейти дорогу старику означало впасть в долгую немилость, исправить которую на благосклонность мало кому удавалось. Но все равно находились недалекие умом и зарвавшиеся от власти, которые опрометчиво считали, что мудрец уже достаточно стар, чтобы уступить и проиграть.

А еще шептались, что суверен Анив обожает наблюдать, как Бейл лично пытает стихией Воды заключенных в самых глубоких подвалах цитадели. В этом плане риганские городские легенды не особо отличались от тех, которые рассказывали про Канбофин, столицу Милетии. Только там, по словам пустомель, Милет собственноручно пытал узников стихией Огня.

— Я поговорил с элементалистом, это произошло поздним вечером. Он выглядел превосходно, в меру веселился и находился в прекрасном расположении духа. В его поведении и речи не виделось какого-либо напряжения. Мы сжато обсудили последние новости и поделились необходимыми сведеньями. Это обычная практика среди доверенных премудрого Бейла.

Лик молча слушал. Ксентари рассказывал все казенным языком. Пока что он не сообщил ученику ничего хоть немного представляющего ценность.

— Еще немного подробностей. Как я понял из непринужденной дружеской беседы, элементалист прибыл из мест близ Пренида.

— Это где? — поинтересовался ученик.

— Южно-восточнее моря Вехтас, — объяснил доверенный, — Туда добраться быстрее и безопаснее речными путями. В любом случае путь займет не меньше десяти дней, даже с учетом скорости кораблей. Пешим ходом гораздо дольше.

— Далековато, — вздохнул Лик.

— В этом и странность, — заметил ксентари, — Пренид дыра почти в центре материка. Что он там нашел? В том, что он спешил в Палендору с чем-то важным, я абсолютно уверен. Я предлагал ему задержаться и насладится хилханским гостеприимством, но он с жаром отказался. Наутро его след простыл с первыми лучами рассвета.

Доверенный поставил на стол два резных кубка и кувшин. Налив себе и ученику ароматного травяного настоя, втянул носом запах, прежде чем отпить.

— По моим соображениям, его никто не преследовал. Слежку мои наблюдатели сразу обнаружат. Но, уверяю, элементалист торопился. И причина этого кроется там, откуда он прибыл.

— Что известно о милетийских экспедициях вглубь просторов вольных владык? — сделав добрый глоток, поинтересовался Лик.

Терпкий букет внезапно согрел горло, настолько насыщенным травами оказался напиток.

— Первый раз слышу, — развел руками доверенный, — Последний раз лазутчика Огнемрака здесь казнили, когда моя нога еще не ступила в Хилхане.

Ученик задумался. Комендант форта, уважительно относившийся к погибшему, упоминал о милетийцах в коротком разговоре с элементалистом. А здесь за весь обстоятельный диалог между доверенными об этом ни слова? Что-то не сходилось.

— Откуда вы родом?

— Я аверниец. В отличие от элементалиста обязан премудрому Бейлу жизнью и всецело предан. Вилцары если меня получат в свои лапы, будут праздновать всю зиму. Доверенными становятся не по своей воле.

Лик решил закинуть удочку.

— Тогда получается, что он не всем с вами поделился?

— Охотно верю, — ксентари пригладил лысину и допил отвар, — В Хилхане мало что происходит, но Бейлу здесь нужны свои глаза и уши. Элементалист же рожден в просторах. Ему вполне могло привидеться что-то в степях. Прекрасно зная мой скептицизм, мог и умолчать. Вполне возможно, что Милетия имеет свои амбициозные планы на континенте.

Его слова не снизили подозрительность ученика. Этот скользкий тип может и не лгал о преданности, но явно преследовал свои собственные интересы. Лик раньше встречал авернийцев в Палендоре. Они производили впечатление вполне достойных ксентари.

Не так давно ушел из жизни суверен Авернии Трагар, занимавший трон всего шестьдесят пять зим. Умер в зрелом возрасте ранней весной при таких сомнительных обстоятельствах, что его наследник Нитас взошел на престол лишь в последние дни лета.

В Палендоре не спешили признавать нового авернийского суверена. Поднимали архивы, выясняли генеалогию, придирчиво вели расследование о родословной. Этим, как посмеивался Бейл, так взбесили авернийское посольство, что оно в полном составе съехало из столицы на девять зим.

Мальчишкой Лик видел процессию вернувшихся в Риган авернийцев. И слышал недовольное ворчание горожан в адрес чужеземцев.

— Что еще я должен знать? — решил заканчивать беседу ученик.

— Насчет элементалиста? Что бы он не раскопал, это все же важно. Не в его натуре тревожить премудрого Бейла по пустякам. Я ведь правильно понимаю, что его уже нет в живых?

— В точку.

— И что он поведал после смерти?

Неподвижные глаза авернийца смотрели в упор на ученика, не выражая ни единой эмоции.

— Кто-то позаботился, чтобы он ничего больше не сказал, — нахмурился Лик, чувствуя потерю инициативы и нарастающее негодование.

От него все же не укрылось, как ксентари изменился в лице при его последних словах о мертвеце. Совсем на мгновение, но этого было достаточно, чтобы заметить.

Снаружи снова послышись шум, возня и крики. И он отчетливо услышал голос Молы.

Глава 9: О ворах

Рванув полог, Лик выскочил наружу, нос к носу столкнувшись с Молой. Девушка выглядела взъерошено и даже свирепо.

— Они Кинта увели! — от волнения ее голос стал выше.

— Не понял. Успокойся!

Он легонько сжал ее за плечо, но это еще больше раззадорило ксентари. Она схватила его за руку и поволокла к центру площади, вертя головой из стороны в сторону. Потом встала на месте как вкопанная.

Ученик только собрался посмотреть назад, но Мола вдруг затараторила.

— Я сидела и вдруг слышу, что он пререкается с двумя коррами из стражи. А потом они его схватили и уволокли! Я потеряла их из виду, пока тебя вытаскивала. Где же он?

— Так, понятно, он снова что-то стащил и его повязали, — упавшим голосом проговорил Лик. — За что мне это? Жди здесь!

Он аккуратно вырвался из ее захвата и подбежал к белому зданию. У входа никого не было и сердце у него неровно стукнуло. Сунув голову внутрь, он выругался.

Лысый доверенный исчез.

Ученик шагнул назад и шумно выдохнул. Развернулся и посмотрел на бредущую к нему Молу. Целитель теперь выглядела потерянной и отрешенно смотрела себе под ноги.

— Не унывай. Сейчас узнаем, куда его утащили.

Они почти бегом начали носиться по улочкам Хилханы. Потом ученик немного успокоился и остановился, придерживая спутницу на всякий случай. И начал более вдумчиво посматривать по сторонам, разыскивая представителей правопорядка.

Через некоторое время поисков они наткнулись на ксентари в доспехах. Они обедали у лотка с уличной едой, негромко разговаривали между собой и вообще даже не повернулись в сторону Лика, когда он к ним обратился.

— Эй! — рассердился ученик, стражи все же повернулись к нему, — Куда вы отправляете арестованных?

— Не тычь мне, — грубо прервал его ксентари, — Еще слово и сам в каземате ночь проведешь.

— Понял, — отступил Лик.

Отойдя, он взял Молу за руку.

— Все плохо? — упавшим голосом спросила целитель.

— Посредственно. У них тут порядки суровые. Кинта в тюрьму бросили. Надо ее найти.

Расспросив нескольких горожан, они примерно поняли, в какой стороне искать. Пройти пришлось изрядно, прежде чем они нашли нужное строение.

Хилхана оказалась застроенной неравномерно. Темница обнаружилась в новой, северной части города, где речка поменьше впадала в ту реку, вдоль которой ксентари прибыли сюда. Двухэтажное длинное здание с грязно-серыми стенами, обнесенное дополнительной стеной с двух сторон, образующей внутренний тюремный дворик. С одной из сторон вообще находился ров с грязной водой, сплошь заросшей бледно-синей тиной.

Вход обнаружился не сразу. Точнее, он вообще оказался подземным ходом. Крутой вал у стены, после которого шел резкий спуск вниз с неровно вырубленными прямо в грунте ступенями. Заканчивалась конструкция глухими воротами, немного торчащими над уровнем земли и упирающимися в возвышавшуюся над ними стену.

Ученик не спешил. Отойдя вместе с Молой подальше, наблюдал. Вскоре к стене с насыпью и ходом подошли четверо. Два стражника вели двух корров в обносках, подталкивая и понукая. Спустившись вниз, они замолотили кулаками в двери. Створки приоткрылись, и процессия исчезла внутри.

— Вот что, — медленно проговорил Лик. — Надо узнать, как долго его там продержат. И что точно он натворил.

— А если с ним что-нибудь сделают? — забеспокоилась Мола.

— Этого я и опасаюсь, — честно признался Лик, — Поэтому надо действовать наверняка.

Они отошли от тюрьмы подальше. Немного побродив по Хилхане, расположились в одном из павильонов, спрятавшись от дневной жарищи.

Ученик вертел головой по сторонам, пока не заметил одного ксентари, очень напоминающего внешним видом представителя воровской профессии. Он сидел возле двух телег, доверху наполненных овощами, рядом с которыми сновали торговцы, искоса на него поглядывая. Подойдя к нему, Лик подкинул монетку, поймав серебро у лица, сразу заинтересовавшегося такими манипуляциями.

— Слушай, расскажи мне, как в Хилхане с пойманными за воровство поступают.

— Известно как, — отозвался тот, прищурившись.

Дальше ксентари медлил, недвусмысленно намекая на оплату. Ученик сел напротив и положил монету на пузатый бочонок справа. Палендорский герб радостно блеснул на свету. Шестипалая ладонь сразу же накрыла ее.

— Спину исполосуют, пальцы сломают, — начал перечислять он, потом задумался и поежился, — Или вздернут поутру.

— Я смотрю, ты попадаться теперь опасаешься, — заметил Лик, глянув на его замотанную в тряпье правую руку. — Казнят воров в тюрьме?

Проницательность ученика ему явно не понравилась.

— Могут и там порешить, — ксентари спрятал свою искалеченную конечность за пазуху. — Или выведут вереницей за стены и там на опушке повесят. А у вас разве не так поступают, палендорец?

— Точно, вешают, — мрачно согласился Лик и поднялся, собираясь уходить.

Он вспомнил, как в Ригане устроили показательную казнь одного ксентари, создавшего разветвленную сеть по грабежу. На его несчастье, подручные ограбили обоз, следовавший поутру в суверенное казначейство и под пытками сдали главаря. Собралось поглазеть на экзекуцию половина столицы.

Этот случай обсуждали всю осень. Риган стоял на ушах — неслыханное дело, публичная казнь. Анив-освободитель такое никогда не практиковал и в конце концов приписали это не на решение суверена, а на произвол военачальников и мудрецов.

А то, что неизвестного вора вздернули на дереве у дороги, для Палендоры дело обычно и в чем-то даже повседневное.

— Тех, кого на днях отловили, завтра казнить будут, — раздалось ему вслед.

Резко обернувшись, ученик увидел, что ксентари поковырял прочь, сжимая в кулаке награду. Лик подумал, что Кинт был все же прав — и среди воров существует благородство.

Он вернулся к Моле. Девушка насторожено посмотрела на него.

— Плохо дело. Скорее всего Кинта завтра утром повесят.

— Но мы же этого не допустим.

Лик нехотя кивнул в ответ на утверждение целителя. Легко сказать, да трудно воплотить в реальность. Ему не нравилась перспектива сражаться со всей военной силой целого вольного города. Он в свои силы верил, но у всего есть предел.

Но если есть хоть небольшой шанс вытащить вора из заключения, он им непременно воспользуется. Мола именно в это верила.

— У меня сейчас голова кругом. Да и тебя вид тоже неважный. И нужно обдумать план.

Она молча с ним согласилась. Еще немного обследовав город, ксентари нашли постоялый двор, где разжились парой мисок с похлебкой и заняли комнату для отдыха. Корр, принимая оплату, также всучил им мешочек с орехами и кувшин с водой. Поднявшись вверх по скрипящей лесенке, они заперли дверь на засов.

— Тебе надо выспаться, — бросив взгляд на обитый шкурами топчан, сказал ученик.

— Я не смогу уснуть, — вздохнула Мола, — Но попробую.

Рухнув на ложе, целитель сразу же заснула. Лик бережно накрыл ее покрывалом, задержав на мгновение взгляд на расслабившихся чертах лица. Отойдя, он зачем-то колупнул пальцем раму на окошке. На ногте осталась маленькая частичка дерева.

Некстати возникшая проблема его раздосадовала вдвойне. Из-за пойманного вора он упустил так внезапно занервничавшего доверенного. Но оставлять в беде Кинта не входило в их планы, подгорный ксентари доказал свою необходимость. Его знания и хватка позарез были необходимы ученику в достижении цели.

Загвоздка заключалась в том, чтобы проникнуть в темницу вдвоем, а потом выбраться из нее втроем. Именно над этим ломал голову ксентари, поглядывая в окошко.

День постепенно исчезал.

Он тихо выбрался наружу и поднялся еще выше по лесенке. Упершись в люк, с силой надавил плечом, и крышка откинулась. Выбравшись на чердак, услышал из его глубины недовольное кряхтение. А с другой стороны у частично закрашенного краской окна скрипела полуоткрытая дверь на широкий, огороженный перилами балкон.

С высоты третьего этажа он смотрел на вольный торговый город. Отсюда он даже казался беззаботным, прекрасным местом.

Лик поднял голову наверх. Среди темнеющего неба угадывалась длинное пятно Шрама. Как будто полупрозрачная пленка на небосводе. Легенды гласили, что могущественные предки оставили его в небесах как знак своего величия. Но на обучении лучшие умы континента рассказывали ученикам, что он управляет приливами и отливами океанов и морей Блоувина. Лик в то время был еще маленьким и также как остальные недоверчиво посмеивался — он же крохотный. Но мудрые и терпеливые учителя объясняли, что Шрам просто очень далеко и на самом деле огромный.

А еще некоторые упорствовали в довольно нелепой теории, что раньше видные только по ночам звезды освещали другие миры и выглядели как яркий ослепляющий белый шар. В это уже точно никто и никогда не верил до конца. Всем же ясно то, что видят глаза; свет равномерно заполняет небеса и настает день, а когда угасает от края до края, то наступает ночь. Какие еще шары? Бред. Они же просто тогда сожгут все дотла, силами мироздания являются Свет и Тьма, что и доказывали познающие их дисциплины.

Но у многих обитателей Блоувина просто остался передавшийся через множество поколений страх — звезды таят опасность. И они здесь под защитой, далеко от них. Для ученика этого знания вполне достаточно, пока нет доказательства обратного.

Лик постарался вспомнить все подробности разговора с доверенным Бейла. Этот ксентари был хорош в своей осторожности, не оставил ни одной хотя бы крошечной детали, которая могла дать пищу для размышлений.

Поспешный побег авернийца указывал на опасность. И с огромной вероятностью после слов ученика о том, что элементалист ничего не сказал после смерти. Скорее всего, просто банальный страх, что придворному мудрецу Палендоры противостоят силы, использующие для своих целей энергию Смерти.

Это совершенно не пугало Лика. Он верил в свои собственные силы стихийника. Он с раннего детства внимательно слушал этих незнакомых старших, во множестве собиравшихся вокруг малыша и постоянно повторявших одно слово, значение которого он осознал много позже.

Одаренный.

Это возлагало на него определенную ответственность. Ученик самого Бейла, потенциальный кандидат на звание придворного мудреца. Оставалось только с блеском завершить испытание, найти все ответы, связанные с гибелью элементалиста. А для этого надо идти дальше.

В порыве негодования Лик сжал перила. Потеря контроля над ситуацией всегда нервирует. А его молодой крови недоставало терпения. И поэтому он будет действовать.

Вдохнув вечерний воздух полной грудью, он выбрался на лесенку, захлопнув за собой люк и вернулся в комнатушку. Бесшумно прикрыв дверь, старался не издавать ни звука.

Ксентари крепко спала. Лик не стал зажигать огня, прилег рядом и тут же провалился в сон.

Его растолкала Мола. В крошечном заляпанном окошке уже угадывалась непроглядная ночь.

— Спустилась вниз и узнала у корра, что рассвет уже скоро.

Целитель держала в руках лампу с горевшим внутри крошечным язычком пламени. Тени весело прыгали по стенкам и потолку.

— Ничего себе я вырубился, — пробормотал Лик, — Чувствую, что наконец-то выспался. Так, у нас есть еще немного времени.

— А план? — пытливо устремила на него взгляд ксентари.

Ученик криво усмехнулся и взял у нее источник света.

— Я не придумал ничего лучше, кроме того, что зайду туда вместе со стражей.

С этими словами он протянул ей свой заплечный мешок и клинок элементалиста. Ксентари осторожно приняла вещи, недоверчиво посмотрев на него.

— То есть, собираешься разнести тюрьму стихией?

— Грубо говоря да, — утвердительно кивнул Лик, — Окажусь внутри, отыщу нашу потерю и прорвемся к свободе. Постараюсь все провернуть как можно тише. Конечно, после этого придется очень быстро покинуть Хилхану. Можешь ничего не говорить, я понимаю, что замысел хуже некуда, но это единственное, что пришло мне в голову.

— Тогда идем, — решительно сказала Мола и закинула мешок за спину, крепко сжимая меч в руках.

Корр, дремавший внизу, махнул им на прощанье.

Они выбрались в ночную Хилхану. На удивление, улицы не пустовали. Тут и там слонялись торговцы с товарами. Получившие продукты зевающие повара начинали готовить. И тут же в темноте стало замечено много бродяг. Их сгорбленные силуэты жались к стенам, а сверкающие из-под низко надвинутых капюшонов глаза были полны настороженности. Задрапированные тканью пустующие павильоны черными обелисками возвышались посреди площадей.

Добрались довольно быстро, Лик хорошо запомнил сеть петляющих улочек, свернув не туда ровно один раз. Здание тюрьмы ночью выглядело еще более зловещим, чем при свете.

Ксентари помедлили, присматриваясь и долго не решаясь подходить ближе. В конце концов ученик собрался с духом.

— Оставайся здесь и жди нас, — тихо сказал Лик и пошел вперед.

Но ломиться в ворота он не собирался. Не спеша прохаживаясь вдоль стен, ксентари не упускал вход из виду. Наконец, он заметил приближающиеся тени. Стражники тащили под руки какого-то доходягу корра и ученик вышел им наперерез, делая вид, что его едва ноги держат.

— О, служба! — весело бросил он им в лица, смачно икнув для пущей достоверности. — А я то думаю, откуда дерьмом сувала несет.

Засмеявшись и пошатываясь, он пошел мимо них и специально с силой задел одного плечом, попутно подвернув ему под ногу камешек. Стражник поскользнулся и, не удержав равновесие, осел на землю.

Второй бросил корра и схватил обнаглевшего ксентари.

— Ты чего творишь? — зашипел стражник, исподлобья смотря на ученика.

— Руки убрал! — заорал Лик ему прямо в лицо.

Через мгновение его уже повалили и вывернули руки, чему ученик уже благоразумно не сопротивлялся. Ксентари и что-то пытавшегося мямлить корра потащили ко входу. Кулаки в перчатках заколотили в доски, изнутри донеслось ворчание. Раздался лязг металла и звук чего-то тяжелого.

Ученика втащили внутрь и бросили на пыльные камни. Он повернул голову. Ворота запирались на обычный засов, просто очень громоздкий. Такой он с легкостью сломает, просто разрушив кованые скобы.

— Встать! — раздался окрик.

Противится он не стал и спокойно выпрямился, тут же получив ощутимый тычок в спину. Его вели к распахнутой массивным корром двери. Доспехи на его могучей фигуре выглядели как легкие декоративные пластинки.

— Куда этих? — спросил позади ученика стражник.

— К остальным, — тюремщик посторонился, пропуская арестованных.

За проемом с квадратной площадки вниз вела лестница, которая через пролет резко сворачивала, упираясь в еще одну дверь.

Тут возникла заминка. Корр долго возился с дверью, пока стражники не стали его торопить. Ученик терпеливо выжидал. Тюремщик оставил попытки отпереть замок и с руганью начал вышибать дверь плечом. Она поддалась с третьего удара.

Представший перед ними ряд пустых камер, забранных решетками с настежь распахнутыми дверцами, освещали рассветные лучи, пробивавшиеся через огромную дыру в стене.

Глава 10: О бродягах

Не сказать, что стражники слишком долго провели в оцепенении.

Тюремщик и еще один почти сразу побежали вперед, на ходу вытаскивая мечи с характерным металлическим лязгом. Корр принялся осматривать повреждения, а ксентари выбрался наружу.

Ученик сделал шаг назад, на что оставшийся с ними стражник сразу же отреагировал, но между ними оказался шатающийся корр. Лик бросился бежать наверх, слыша грохот сапог за спиной. Выбежав и захлопнув позади себя дверь стихией, он рванулся к воротам. Возле них ошивался уже приготовившийся охранник с клинком наголо.

Стихийник просто оглушил его валявшимся неподалеку камнем. Прежде чем тело, потерявшее сознание, упало наземь, он уже сломал скобы. Засов, качнувшись, рухнул всем своим весом, подняв пыль. Одна из створок ворот приоткрылась и внутрь заглянула целитель.

— Сзади! — крикнула ученику Мола.

Он резко обернулся.

Высыпавшиеся во дворик стражники поднимали луки и даже арбалет. Лику стало не по себе, в кровь хлынул адреналин.

Створки ворот слетели с петель, описали две дуги и образовали перед ним сплошной щит, в который без вреда воткнулись стрелы и болт. Отпустив стихию, ученик прошмыгнул в образовавшийся проем и, схватив спутницу за руку, побежал вверх, прыгая через ступеньку. Мола едва за ним поспевала.

С широкой улицы они тут же бросились в первую попавшуюся улочку, слыша позади окрики. Целитель на бегу всучила ему клинок. За поворотом в рассветных лучах они увидели улепетывающих вглубь города бродяг. И еще один из переулка подбегал прямо к ним, отчаянно жестикулируя руками.

Это оказался Кинт. Сбросив капюшон надетой на нем рванины, он изумленно уставился на ксентари.

— Вы что, устроили штурм темницы?

— Обсудим это сейчас? — переведя дух, выдохнул Лик.

— Быстрее за мной, — махнул им Кинт, — скоро здесь соберется вся хилханская стража.

И в этом вор оказался абсолютно прав. Все еще подернутые сумраком переулки наполнились возней и криками, перебудив весь город. Ксентари петляли по лабиринту, приближаясь к восточному выходу. Несколько раз мимо них пробегали тени в лохмотьях, еще не успевшие найти укрытие в Хилхане или покинуть ее.

Но там их ждала засада. Упавшая с крыши сеть опутала ученика и вора, целитель коротко вскрикнула. Лик разорвал путы стихией и в бессилии опустил руки, увидев, что облаченный в легкую кожаную броню полукровка ксенал приставил нож к горлу Молы. Никто и не заметил, как он подкрался сзади.

Их окружили, выставив мечи для острастки.

— Так-так, — вышел вперед ксенкорр в дорогих доспехах, — Без резких движений, колдун. Или пожалеешь.

— Если хоть волос упадет с ее головы, живым не уйдет никто, — сообщил Лик.

— Сдавайся, — предложил хилханец.

Ученик трезво оценил ситуацию и бросил на землю клинок. Вор рядом с ним бессильно опустил руки.

— Отпусти ее и возьми меч, — распорядился ксенкорр. — Разворачивайтесь и медленно идите обратно к тюрьме.

Процессия из десятка стражников и трех пленников уныло проследовала к пострадавшему зданию. Ворота к тому времени уже восстанавливали, вокруг кишели поднятые в спешке рабочие и десятки военных каршаса в полном обмундировании.

Арестованных завели внутрь по уже знакомому маршруту и заперли с угрюмым ксентари в углу. Трое стражников разместились у решетки, неусыпно наблюдая за опасными заключенными. Помимо мечей их вооружили арбалетами.

Ученик тяжело опустился на голую койку, смахнув с поверхности несколько соломинок на грязный пол.

— Вот уж не думал, что нас обхитрят, — сокрушался вор, — Но зачем вы полезли на рожон, благородные ксентари? Я и сам освободился, как видите.

Целитель пошевелилась, все еще стоя у входа.

— Я рада, что ты жив, Кинт.

— Кстати, а как ты выбрался? — прошептал Лик.

Охраняющие узников старались держаться подальше, и тихий голос не могли услышать.

— Невероятное стечение обстоятельств, — пустился в объяснения вполголоса подгорный ксентари, — Оказывается, местные бродяги задумали освобождение своих и за ночь разобрали по камешку ветхую стену. Ума не приложу, как это проморгали тюремщики.

— Их здесь не было, — раздался чужой голос, — Все находились снаружи.

Все обратили на заговорившего взоры.

— Я помню тебя. Ты единственный, кто не сбежал вместе со всеми.

Вор подошел ближе, чтобы разглядеть незнакомца.

— Такова моя воля.

Лик с сомнением посмотрел на говорившего. Рубец на голове отливал светлой чертой, на которой не росли волосы. Выглядел ксентари мужественно, но род его профессии оставался неясен.

— Остаться для казни странный выбор, — проговорил ученик. — Кто ты?

— Воитель, — коротко ответил незнакомец, — Просторы мой дом и поле битвы. Каршас здесь закон и я не смею идти против его справедливости.

Кинт усмехнулся.

— Не думаю, что Дисах вообще в курсе о нашем существовании.

— Что с нами теперь будет? — тихо спросила Мола.

Ксентари затихли в молчании от повисшего в воздухе вопроса.

Им принесли поесть. Четыре миски с жидкой баландой просунули сквозь прутья решетки и узники разобрали еду. Угрюмый воитель, покинувший свой угол, оказался действительно массивным. В плечах не уступал вору и был даже немного выше подгорного ксентари. Колючие глаза не бегали по сторонам, поворачивался он всем корпусом, что выдавало в нем военную выправку.

Ученик слышал о воителях. А еще больше о них знал Кинт.

Просторы вольных владык как центр континента представляли собой своеобразную буферную зону между не очень ладившими между собой государствами. Именно поэтому раздробленность на зоны влияния между вольными владыками была почти всем на руку.

За долгие тысячелетия в этих землях появилось немало героев, оставивших след в народных фольклорах. И этими сказаниями вдохновлялись населяющие Блоувин. Но стать воителем в силах не каждому. Обычно этому способствовали долгие изнурительные тренировки, обучение у познавших мастерство меча. И как минимум преимуществом являлось выжить в первом настоящем сражении.

Опытные воители ценились у суверенов, владык и хейшев. Но относились к ним с недоверием, потому что зачастую суровые мастера клинка и щита предпочитали странствующий образ жизни. Этим они пополняли ряды различных бродяг и аланхских скитальцев. Иногда грабители ошибались, принимая одиноких странников за легкую добычу. Воители благосклонно давали им один шанс признать оплошность и отступить.

Кинт встречал воителей ксентари, корров и схолари. Про искусно владеющих мечом и щитом аланхах и меланхах только слышал. Если воитель давал клятву верности, то старался ее не нарушать. Возможно, именно об этом и говорил незнакомец, упоминая каршаса Дисаха.

— Как твое имя? — спросил вор.

— Лацин, — отозвался воитель.

— Я Кинт. Эти уважаемые ксентари Лик и Мола.

Незнакомец вежливо кивнул в знак одобрения.

— Вот и познакомились. Каким образом, воитель, ты здесь оказался? — спросил ученик.

— История моя неинтересна, — заговорил Лацин, — Не буду вдаваться в подробности, просто скажу, что лишил головы и жизни верноподданного владыки Тамавея Ке Реула. Поступок мой непростителен, но я был лишен выбора, защищая другую невинную жизнь.

— Ясно, каршас Дисах тебя за это и решил казнить, — Лик встал и размял затекшие ноги. — Он сам вынес приговор?

— Нет, — коротко ответил Лацин.

Вор издал короткий смешок.

— «Если воитель пал на поле брани волей своей, целитель и смертоносец силы свои соединяют и воитель должен молвить слово о воскрешении». — процитировала Мола.

Священный текст озарил ее фигуру сиянием. На Лацина это произвело впечатление, он даже встал в почтении. Стражники забеспокоились, теребя оружие или же готовясь сбежать и поднять тревогу в случае чего.

— Слова твои, конечно, полны отваги, воинственный ксентари, — Кинт говорил серьезно, — Но Мола права. Твоя казнь будет нелепой оплошностью и не принесет тебе славы. Ты владыке давал присягу, не хилханскому безымянному палачу забирать твою жизнь.

— Ответа истинного нет, — проговорил Лацин.

— Ты подумай, — шепнул Лик, подойдя. — Мы тут подыхать не намерены.

Мола подсела к Кинту. Вор посмотрел на целителя, она выглядела слегка напуганной.

— Из храма Жизни в темницу просторов. Это уже полное падение, или некое развитие? — со сдавленным смешком спросила она.

— Признаться честно, милая ксентари, даже в моих эпизодах бродяжничества подобное тоже происходит впервые.

— Расскажи о бродягах.

Вор задумался, немного помедлив с ответом.

— Обычно все любят слушать байки о странниках Аланхола или воителях, — он посмотрел на ловящего каждое слово Лацина, — Предания гласят, что раньше просторы и пустоши славились изобилием, пока корр Тонг с ксентари Гелардом не устроили такое массовое побоище, что многие лета и зимы спустя раздор четырех суверенов в сравнении с этим показался бы легкой стычкой. Но именно после раздора все и покатилось к ящурам под хвост. Живы еще те, кто помнят страшный голод, последовавший за чередой войн. Именно тогда и появились бродяги в том виде, как сейчас. Кочевой образ жизни стал залогом выживания. И постепенно это стало неискоренимой традицией. А позже ряды бродяг пополнились бегущими от произвола вилцаров авернийцами, беженцами из пустошей и погорельцами с границ Палендоры и Милетии. И теперь внутри просторов вольных владык есть новый народ, чье призвание вечный путь.

— Звучит бесцельно, — заметил Лик.

— На первый взгляд, но нужно смотреть глубже. Бродяга не знает другой жизни, подданый из него ценности не представляет, обобрать если, грязная рванина достанется. А из навыков полезных лишь несложная работа мимоходом. Владыки на бродяг смотрят сквозь пальцы, даже защищают, но пакостить не дозволяют. Среди них порой умудряются снискать славу и уважение достойные. Взять к примеру владыку Биката, немало зим правившего морем Вехтас, он ведь бродягой все просторы от побережья до гор прошел, и обретенной мудростью у приморских народов признание получил.

— Всех сыновей и дочерей Биката вырезали за одну ночь, — сказал Лацин, — Ровно в ту же, перед которой он испустил дух.

— То было распоряжение каршаса Пренида, — добавил Кинт, — Что ему не сильно помогло в захвате власти. Устроив следом свару с крепостью подгорных ксентари, получил несовместимый с жизнью арбалетный болт в шею. На чем и закончилось его недолгое бытие владыкой вольных просторов.

— С его сыном Тамавей Ке Реул нашел общий язык. — в голосе воителя звучала твердость. — И c тех пор море Вехтас и город Пренид его владения.

— Кого? Сына? — уточнил Лик.

— Совершенно верно. Бродяг такое мирное положение дел устраивает. А быть войне — уйдут западнее на побережье или восточнее к синим лесам Авернии. Не мускулами, а совестью просторов народ тысяч путей выступает. Но это лирика, сегодня каршас Дисах слишком удавку затягивает, что уже привело к недавним событиям, в которым мы и стали невольными участниками. Полагаю, излишнее рвение может порой привести не к тому результату, который предполагается достигнуть. Бродяги — это очень хороший показатель того, насколько все хорошо. Или плохо.

— Ты смышлен, Кинт, — уважительно произнес Лацин, — Я теперь смотрю на их побег иначе. Мне стоит поразмыслить.

Ученик хмыкнул.

— Откуда ты, юноша? — обратил на него внимание воитель.

— Из Палендоры.

— Рожден ты не в Ригане.

Мола оживилась.

— Я родилась в столице. А теперь оказалась почему-то здесь…

Лацин продолжал смотреть в упор на ученика. Лику стало немного не по себе от подобного изучающего взгляда.

— Эй! Вечер уже. — крикнул Кинт, — Когда ужин принесут?

— Заткни пасть, — послышался однозначный ответ.

Ученик достал из мешка орехи и разделил на четыре равные части, поделившись со всеми. Немного похрустев, все задремали, сохраняя силы перед безвестностью.

Охрану несли возле узников и ночью, не гася огня. Иногда раздавался шум, лязгала соседняя решетка и за нее бросали новых арестованных. Некоторые из них сидели тихо, издали раздавались всхлипы на одной ноте, а откуда-то поблизости доносилась ругань с постоянными окриками.

Кинт не мог уснуть, даже когда от всех троих ксентари послышалось ровное дыхание. Вор думал, как справиться с обстоятельствами, отягощенными неукоснительным выполнением стражами приказов каршаса. По его вине ученик и целитель попали сюда. Один план в его голове пролетал за другим, но все их отметала его холодная практичность. Он мог вскрыть замок на решетке, но дальше все упиралось в усиленную охрану темницы. Ксенкорр, командующий стражей, наверняка предусмотрел и это. Угрожающий и не умеющий отступать безжалостный полукровка. Его вор сразу определил как опасного, но явно не понимающего далекие перспективы.

Вор снял с руки маленького жучка и раздавил его ногтем. Стражники по очереди следили за спящим учеником. Вполне возможно, что они и выступят в роли жуков, если стихийник начнет действовать. Они наверняка даже не осознают этого.

Все сходилось к тому, что нужно дожидаться следующего дня. Смыться по дороге, если их все-таки решат казнить.

Через наскоро заделанный лишний проем в стене начали проникать первые рассветные лучи, когда отворилась дверь в темницу.

Тюремщик начал отпирать решетки, прибывшие с ним стражники гнали заключенных наверх. Во дворике стояли неровные шевелящиеся колонны, голов двадцать. Примерно столько же насчитывалось стражи.

— Держимся рядом, — бросил Лик Моле и Кинту.

Их повели по просыпающемуся городу. К ученику приставили даже двух стражников, а еще один шел поодаль со взведенным арбалетом. Стихийник лишь украдкой недобро улыбнулся. Хилханцам дорого обойдутся их действия. Но пока что он выжидал, опасаясь за спутников.

На холме командующий процессией ксенкорр приказал остановится. На его поясе висел трофейный клинок элементалиста по соседству с обычным стальным мечом.

— Ну что скажешь, колдун? — обратился он к Лику.

— Ничего, — пожал плечами ученик, — Кроме того, что каршас Дисах и владыка Тамавей Ке Реул явно не обрадуются.

— Это что, угроза! — расхохотался командир.

Но смех его показался Лику натужным и совсем неискренним. А значит хилханец боялся бездействия и спокойствия стихийника. И тоже медлил, не отдавая своим подчиненным приказ убить чародея.

Это также и понимал Кинт, внимательно наблюдая со стороны. Вору все напоминало простенькую детскую игру, кто дольше простоит на одной ноге. Здесь же, кто первый сделает неверный шаг, безусловно проиграет. А еще он догадывался о том, что это точно знал еще один из неприметных узников, на чью безмятежность вообще никто не обращал внимания.

Поэтому вор крепко держал целителя за руку.

Мола чувствовала его крепкую хватку и ей становилось менее страшно. В отличие от вора она вообще не понимала, что происходит и бледнела от ожидания худшего. Или же ненадолго могла воспрять духом, если все казалось, что идет к лучшему. Иногда она украдкой бросала взгляд на воителя. Но Лацин смотрел как будто в никуда.

Стражники по приказу ксенкорра подняли арестованных и повели дальше. Спустившись с холма, они пришли к опушке возле скал. Рассветный лес шелестел под легким ветерком. На скалах гнездились птицы, крича на пролетающих бронекрылок, которые в свою очередь обустраивали кладки яиц у их подножий. Место могло бы показаться уютным, если бы не болтающиеся на ветвях истерзанные падальщиками трупы.

Теперь пленные заволновались, раздались причитания, но стража мечами согнала всех в кучу. Впрочем, избегая приближаться к ученику. Вор внутренне подобрался, готовясь к чему угодно. Ведь сейчас или никогда.

И тут сверху на доспехи стражи прицельно полетели камни.

Глава 11: О воителях

— Почтенный.

— Достойная.

Ксентари обменялись приветствиями, как бы невзначай встретившись в анфиладах суверенной цитадели Ригана. Одеяние мудреца чуть касалось тщательно вычищенных гладких каменных плит. Рядом с ним, примерившись к неспешной скорости старца, шагала ксентари в черной форме.

— Донесения с границ спокойные. О чем вы волнуетесь, Бейл? — после долгой паузы сказала женщина.

— Суверен по какому принципу в ряды дознавателей набирает? — смерил ее взглядом мудрец. — Что творится на границах это прерогатива военных. Меня волнует, что за ними.

Среди выложенных мозаикой арок в расставленных клетках мелодично пощелкивали сверкающие чешуей шестипалые ящурки с архипелагов. Не мигая, они следили за проходящими мимо них двуногими.

— Ученик, — поняла ксентари и расстегнула верхнюю пуговицу, открыв шею и выдохнув от облегчения, — Кто из владык у вас в кулаке?

— Только один. Но толку от этого как смертоносца заставлять вернуть алка к жизни. Мне нужен ваш лорд, достойная.

— Он не пойдет у вас на поводу, — рассмеялась она, — У него и так зубы сводит, что приходится с вами в одном городе жить.

Мудрец промолчал. Анфилада закончилась, они вышли в просторный дворик, его пол представлял собой карту Палендоры, Милетии и той доброй части континента, где находились просторы вольных владык.

Она встала южнее изображения Хилханы. По правую руку Пофантри, по левую Виратлан.

— Да, — кивнул Бейл, — сейчас ученик примерно где-то здесь кости свои жарит.

Ксентари вздохнула. В ее позе и выражении лица читались нежелание вступать в тонкую игру вперемешку с амбициозными намерениями.

— Что ж, Бейл. Вы будете у меня в долгу. Лорд отправит туда эмиссаров, они посбивают с владык спесь. А если вы ошибаетесь?

Мудрец ухмыльнулся.

— Этот оболтус наверняка там во что-нибудь влипнет. Пусть эмиссары не сильно трясут это дерево. Нам с него еще нужно сорвать поспевшие плоды. Если его уже там порешили, то это только нам на руку, пусть используют как рычаг для раздора владык с Авернией.

— Я думала, он для вас важен.

Ксентари склонила голову набок, пытаясь понять, что же на самом деле задумал палендоский придворный мудрец.

— Живой, а не мертвый, — Бейл прокашлялся, — Стихийник, он как меч. Либо делает свое дело, либо тупой.

***

Внезапное нападение смешало ряды стражи, и заключенные сразу же ринулись врассыпную. Кто куда — к скалам, бочком и ползком вдоль камней, обратно по направлению к городу или в чистое поле. Несколько даже стали ломиться в чащу.

Нервы у стрелков сдали, и в сторону ученика полетел сорвавшийся с тетивы болт. Стражник промазал, на траектории выстрела оказался вор. Кинт этого не видел, отвлекшись буквально на мгновение и с удивлением увидел возникший возле него щит, который легонько держал рукой воитель. В дереве торчал арбалетный наконечник.

— Осторожней, бродяга, — проговорил Лацин, сломав древко и отбросив острие.

Плавным движением поддев ребром щита оказавшегося поблизости ксентари, воитель выбил из стражника весь дух. Потом нагнулся и подобрал выпавший из его рук увесистый полуторный клинок. Кисть уверенно обхватила ручку под гардой, железо казалось продолжением его руки.

Следующий болт прицельно полетел в ученика. Но Лик с самого начала сумятицы находился начеку, и пласт земли, взвившись в воздух, погасил убийственную силу снаряда, заставив наконечник легонько клюнуть его в бедро, не оставив даже и царапины.

Все четверо ксентари собрались вместе. Во все глаза смотря на происходящее, они потихоньку отходили в сторону.

— Предлагаю совсем не героически бежать подальше, — предложил Кинт.

Все с этим были абсолютно согласны. Кроме стихийника, шагнувшего вперед по направлению к командиру хилханцев.

Ксенкорр, размахивая мечом, орал во всю глотку, раздавая приказы, и вдруг его что-то слегка дернуло за пояс. Мельком взглянув вниз, он увидел, что трофейный клинок исчез. В ярости оглядевшись, он увидел ксентари, которому в руки прилетело его оружие. Глаза командира прищурились, не мигая смотря на врагов.

— Стой! — рявкнул полукровка и ринулся в атаку.

Но путь ему преградил воитель в защитной стойке. Меч молнией описал дугу и с хрустом врезался в деревянный щит, не обитый железом. Хилханец отступил.

— Ты подписал себе приговор! — гневный крик разнесся над творившейся вокруг неразберихой.

Камни сверху перестали лететь, когда стрелки образовали строй и начали осыпать вершину стрелами и болтами. Из двух десятков пленников трое остались лежать неподвижно, то ли мертвые, то ли оглушенные и без сознания. Остальные разбежались.

— Это тот же самый приговор, по которому нас тут повесить собирались, или уже другой? — выкрикнул из-за щита Кинт.

Несмотря на неприкрыто кипевшую ярость, ксенкорр отступал. Опыт брал верх над гневом. Ксентари делали то же самое.

Отдалившись на небольшое расстояние, беглецы развернулись и трусцой понеслись вдоль лесной опушки. Вскоре ученик огляделся, убедившись, что их не преследовали. Но скорости бега ксентари благоразумно пока что не снижали.

Скалы постепенно отдалились, стали крошечными. Они обогнали одного из заключенных, он уже брел, выдохнувшись.

Остановились, только лишь когда лес поредел, и выбрались на широкое поле с холмами в отдалении. А еще вдалеке угадывались очертания одинокого шпиля. Его черная вертикальная полоска как будто выходила из горизонта и стремилась разрезать небеса. Лик огляделся вокруг и выдохнул с облегчением.

— Кажется, оторвались.

— Правда твоя, Кинт, — проговорил Лацин. — Бродяги снова выразили свое веское мнение.

— О чем я и догадывался, — с жаром ответил вор, — Рвения страже не занимать, но одной лишь готовности бездумно выполнять приказы маловато будет.

— Полагаю, Хилхана теперь слегка потеряет в населении, — предположил Лик, усаживаясь на землю.

Ксентари последовали его примеру. Воитель вдруг резко опустил меч и поднял на острие корчившегося землегрыза.

— На вкус они хуже дерьма сувала, — Кинта даже передернуло.

— В походах по дорогам и степям просторов мы обходились без еды дни и ночи. Коренья и плоды это все, что порой удавалось раздобыть.

— Да и с водой у нас негусто, — озабочено сказал ученик, выудив из мешка фляжку, на дне которой плескались остатки жидкости, и, приложившись к горлышку, передал ее дальше, — Каждому по глотку.

К полудню жажда подступила ближе, но путники отдохнули и восстановили силы.

Ученик думал, что делать дальше. Просто бежать куда глаза глядят, имело актуальность поначалу, но теперь следовало выбрать новый, более осмысленный подход.

Разумеется, вариант вернуться в Хилхану полностью исключался.

— А что там? — спросила Мола, показав на шпиль.

— Похоже на святилище Смерти, — задумчиво произнес Лик, — Может, заброшенное.

Целитель поежилась. Она знала о святилищах, адептам энергии Жизни строго-настрого запрещалось их посещать.

— Обитаемое, — уточнил Лацин, — Я был у его подножия, сопровождая владыку Тамавея Ке Реула.

— А вот и нет, — сказал Кинт, — Не святилище Смерти уже давно этот шпиль зловещий. Другие, странные и непонятные силы в нем притаились.

— Пусть так, — согласился с вором воитель, — Владыка его покинул рассерженным и мельком обронил, что ничего там не смог отыскать. Но сквозила некая фальшь в его речах.

Мола вздрогнула. Для нее сама мысль войти туда, где все наполнено энергией Смерти, звучала как совокупность настоящего безумия и запредельного ужаса. Она помнила, что рассказывали иногда шепотом адепты об этом, но всегда старалась держаться подальше от подобных разговоров.

Но взгляд ее невольно снова повернулся к зловещей черноте, притаившейся инородной линией на теле Блоувина.

Вор шел впереди, погруженный в свои мысли, ученик позади. Мола поравнялась с воителем. Он шел ровно, печатая шаг и мерно дыша полной грудью, повесив щит за спину.

— Владыка вернулся оттуда другим?

— Не думаю, — ответил Лацин. — Это его земли, он обязан знать, что на них происходит.

— А ты что чувствовал вблизи этого? — Мола не стала показывать, что именно, но воитель понял.

— Лишь только погибель, — был дан ответ.

Пройдя совсем немного, они заметили погоню. Едва различимые фигурки промелькнули среди довольно ровной местности, и беглецы сразу же ускорились. Целитель помогла поддержать выносливость, и они не снижали темп.

— Дело плохо, — сказал Кинт, — Я уверен, благородные ксентари, что нас надеются обвести вокруг пальца. Преследователи гонят нас в западню. Но, заклинаю, вас, тот единственный свободный путь к шпилю представляет опасность гораздо большую.

Воитель внезапно остановился.

— Ты что, Лацин? — робко спросила Мола.

Остальные подошли к ним узнать, что случилось.

— Целитель, вот тебе моя воля, — торжественно произнес он, — Я не желаю возвращения.

Он как будто излучал решительность и непоколебимость всем своим видом.

— Совсем перегрелся под светом Блоувина? — ошарашено спросил Лик.

— Ты все поймешь, когда пройдешь свой путь, — уклончиво ответил воитель и опустил на землю щит и меч, — Целитель, благослови меня на битву, когда они будут рядом.

— Что… Я не… Как же так? — совсем растерялась ксентари, бледнея.

— Прошу, — с нажимом, но мягко сказал Лацин.

Вор и ученик пораженно молчали. Мола, шагнув вперед, положила на плечи воителя руки и потом вдруг впилась в его губы поцелуем. Он пораженно отшатнулся, но не сразу. Она тут же отступила на шаг.

— Да будет так, — закрыв лицо руками, прошептала целитель.

Вор оказался прав. Под ярким светом небес Блоувина к ним приближались два отряда. И действительно, тот, что казался гораздо больше, перерезал им путь к отступлению. Но он пока что находился далеко.

Меньшая группа в составе двух десятков стражников, приближалась строем, размеренно сопя и хукая после бега. Они на ходу отдыхали перед неравной схваткой, исход которой был для них очевиден. Впереди виднелся только один вооруженный противник.

Возглавляли их командир стражи и еще один высокий ксентари в довольно дорогом одеянии, и несколько хорошо экипированных часовых повиновались каждому его жесту. Он заставил всех остановится, просто махнув рукой, после чего ксенкорр зычно приказал готовиться к битве.

— Я каршас Дисах города Хилханы. Преступники, приказываю сдаться! — с безопасного расстояния выкрикнул высокий.

— Ты гарантируешь справедливость? — ухнул в ответ Лацин.

— Ты, вор и колдун умрете. Девушка отправится в рабство. — послышался ответ.

Воитель ударил мечом в щит.

— Попробуй пройти. Здесь я стою.

Силуэт целителя озарился фиолетовым. И это сияние осенило и воителя. В воздух взвились стрелы и болты. Но также поднялись и камни, в которые со звоном врезались наконечники. А те, что не попали в преграды, вспыхнули так ярко, что ничего не осталось, кроме раскаленных капель.

Ученик пошатнулся, но вор тут же его поддержал за локоть.

— Застрелить они нас не смогут. Не потерять бы концентрацию, сложно…

У Лика от напряжения носом пошла кровь. Кинт утер каплю тонкой полоской ткани.

Каршас что-то сказал командиру стражи и указал на ксентари. Тот ответил, вытащил меч из ножен и вышел вперед. На этот раз помимо меча в другой руке ксенкорр держал щит. Противники ринулись друг на друга.

Лацин атаковал первым. Удар по щиту, верхний обманный и резкий выпад в корпус. Острие меча скользнуло по доспехам, воитель еле увернулся от контратаки, и тут же сам ударил в открывшегося соперника.

Ксенкорр охнул и взмахнул перед собой клинком. Из-под наплечника потекла кровь. Собравшись, он бросился вперед, встретив глухую защиту, но в последний момент достал воителя. Но серьезная рана нисколько не снизила его боевых качеств.

Из глаз Молы хлынули слезы. Она держала Лацина энергией Жизни, но готовилась оборвать связь.

Стража и часовые обступили их кругом. Лик затравленно огляделся.

— Полагаю, у тебя еще есть что-то… — и Кинт тут же осекся.

Трое с лязгом надетых на них доспехов провалились под землю, с головой уйдя в ямы, распахнувшиеся у них прямо под ногами. Остальные отшатнулись и в ужасе попятились назад. Только часовые и каршас не дрогнули. Дисах, вытащив клинок и кинжал, медленно подходил к стихийнику.

— Ты не выстоишь.

— Давай проверим, — сквозь зубы прошипел Лик.

Воитель сошелся в яростной схватке с командиром стражи. Сражающиеся стремительно теряли силы, в движениях начала сквозить неточность. Израненный Лацин провел умелую связку ударов, вложив в них все свое мастерство. Ксенкорр пропустил ровно один удар, последний.

Целитель закричала и упала.

Но, глухо выдохнув и смотря на торчащий в боку меч, ксенкорр размахнулся и ударил своим оружием сверху, погрузив металл в тело воителя.

Оба рухнули, истекая кровью и силясь поднять клинки и щиты. Но этого у них уже не получалось при всем желании.

Кинт подтащил ученика к целителю и другой рукой поднял ксентари. Каршас подошел к ним, за его спиной возвышались часовые. Впереди внезапно полыхнула стена огня, взвившись пламенем на высоту роста.

— Еще шаг и я всех уничтожу, — прохрипел Лик.

Это остановило хилханца. Он бросил взгляд на погибшего в схватке с ксенкорром воителя. Позади него подходили стройные ряды закованных в одинаковые доспехи воинов. Они расступились, и вперед вышел полукровка редчайшего союза схолари и корров. Каршас почтительно склонил перед ним голову.

— Владыка.

Воитель, перевернувшись на спину, все еще живой, захрипел.

— Зха-ко-он…

Тамавей Ке Реул, подойдя к только что умершему ксентари, опустился на колено и закрыл ему глаза.

— А сейчас, — его глаза обвели странное поле боя. — Я требую объяснений.

Лик изо всех сил оставался в сознании, но убрал полыхающую стену.

— Владыка вольных просторов, благородные ксентари желают беспристрастности и достойного правосудия, — Кинт поудобнее перехватил под руки спутников, — Я бы отвесил поклон, но немного не в состоянии.

— Это что за шут? — спросил владыка.

— Вор, приговоренный к повешенью, — быстро пустился в объяснения Дисах, — Как и его приспешники, убивший достойного командира стражи Хилханы и элементалист, судя по всему палендорский шпион.

— Это мне решать, — властно прервал каршаса Тамавей.

— Ну, вставайте же, — встряхнул своих спутников Кинт.

Владыка, держа ладонь на яблоке богато украшенного меча в инкрустированных самоцветами ножнах, подошел к ним на расстояние трех шагов и ступил на выжженую стихийным огнем землю.

— На моих землях убивать моих воинов запрещено. Но я вижу, что принесшие мне присягу оба пали в бою. Так что покоритесь воле вольного владыки.

— Как будто у нас есть выбор, — прошипел Лик, посмотрев на клинок элементалиста, лежавший перед ним, — Это энергетическое оружие, я возьму его с собой.

— Юноша, ты не понял, — ухмыльнулся Тамавей. — Вы все идете со мной. — и зловеще добавил, — Или умрете прямо сейчас.

Полсотни мечей при этих словах оказались направлены на троих ксентари.

Глава 12: Вольность владыки

Каршас Дисах подался ближе к вольному владыке.

— Лучше их сразу убить, господин. Элементалист опасен, хотя бы его!

— Прочь! — рявкнул на него Тамавей Ке Реул.

Ученику вдруг в голову пришла очень ясная мысль, что он нащупал очень разрозненные ниточки, ценою сплетения которых воедино может стать их жизнь. Он еле держался на ногах, но постарался сделать свой голос максимально ровным.

— Уважаемый народом Хилханы каршас ошибается. Я не элементалист.

С этими словами он левитацией перенесся через дымящуюся опаленную землю и встал перед отшатнувшимся ксентари.

— Стихийника можно проткнуть мечом или всадить в спину болт. Может твой подвиг даже опишут в легендах, а, Дисах?

Сбоку от него владыка с изумлением смотрел во все глаза на ученика.

— Кто из придворных мудрецов твой наставник, юноша?

— Почтенный Бейл, владыка Тамавей Ке Реул, — со всей учтивостью отозвался Лик.

— Ты и твои спутники станете моими гостями. Но без оружия.

— Обыскать, — коротко бросил своим часовым Дисах. Целителя и вора мгновенно перевернули чуть ли не вверх тормашками, проверили, и под визг Молы на обугленную землю полетело лезвие.

Ученик прикрыл глаза. Они выжили, но снова в плену.

К вечеру процессия вернулась в город. Жители высыпали на улицы и площади, во все глаза наблюдая за правителями и ксентари, скрытыми за доспехами стражников и часовых. Раздавались приветственные крики, вопли во славу владыки. Пройдя через Хилхану, все, кроме оставшихся снаружи стражников, скрылись за воротами резиденции в центре города.

Сбежавшиеся отовсюду служащие горячо приветствовали каршаса и владыку. Перед ними распахнули красивые остекленные двери особняка и проводили внутрь. К каждому из ксентари приставили провожатого. Новоявленных гостей уже едва держали ноги, но они с интересом осматривались вокруг.

Девушка корра провела Лика в выделенную ему комнату. Уютное просторное место с кроватью, на котором с легкостью и без тесноты смогли бы разместиться все трое путешественников. Одна из стен полностью остеклена, но снаружи тонкой темной вязью проступали прутья обрешетки, на которых крепилось стекло. Низкий столик и сундук для вещей завершали убранство.

Пока ксентари осматривал доставшееся ему великолепие, корра вернулась с тазом и кувшином.

— Для омовения с дороги, господин.

— Я не благородный, — машинально поправил ее Лик.

Отвесив поклон, она поставила умывальные принадлежности на столик посреди комнаты. Его ножки, выполненные в виде лап ящура, намекали на авернийское происхождение мебели. Он положил у изголовья кровати на пол свой мешок.

— Позвольте вашу одежду.

— Да, — Лик снял плащ и, сложив его пополам, передал ей в руки.

Налив в таз воды, он зачерпнул горсть и ополоснул лицо. Теплая жидкость приятно легла на кожу. После чего он сел на кровать и расслабился.

— Как хорошо. О, проклятые сапоги.

Подошедшая было к нему девушка тут же отшатнулась, ее обычные у корров карие глаза расширились. Ученик непонимающе посмотрел на нее.

— Не беспокойся, я стяну их сам.

Сапоги полетели в угол. Шевеля пальцами ног, он увидел, как она поставила таз подле него и перелила все содержимое кувшина. С наслаждением опустив ноги в воду, ученик даже фыркнул от удовольствия.

Корра протянула ему два полотенца, каждое размером не меньше плаща. Лик на мгновение замешкался, но быстро сообразил, что одно для лица, а второе для тела.

— Свежая рубаха и домашние туфли, — девушка опять с поклоном протянула ученику пару обуви и аккуратный сверток материи.

— Это очень кстати, — ксентари разоблачился верхом и натянул пахнущую чистотой ткань, ногами занырнув в мягкую кожу обуви.

— Вы можете пока отдохнуть или посетить купальни. Я буду вас сопровождать для любой помощи.

— Спасибо, — удивился Лик. — А где мои спутники?

— Им тоже оказывают почести гостеприимства каршаса. И владыки, — добавила она, немного запнувшись. — Они отдыхают в своих комнатах или в купальнях.

— Проводи меня до купален, — попросил ученик.

Сон немного подождет, надо обсудить с вором и целителем как быть дальше.

Следуя за коррой, он насчитал пять поворотов и три двери, прежде чем они зашли в каменное помещение с полуоткрытой крышей над широким, в три с половиной роста ксентари, искусственным водоемом. Под закрытыми сверху участками исходили паром небольшие купели. Служащие резиденции уже зажгли здесь несколько факелов, а поодаль гудели костры под большими котлами, там грели воду.

Окинув купальни взглядом, он увидел Кинта. Вор с блаженным выражением лица отмокал по уши в горячей воде. Рядом с ним стоял совсем юный ксентари с полотенцем, на котором лежала бритва на тонкой ручке.

— Ты решил побриться или? — усмехнулся ученик.

— Лик, это просто лучшее место на Блоувине, — Кинт нехотя приподнялся, обнажив заросшую волосами грудь, — Я готов остаться здесь навсегда.

— Где Мола?

— То же самое я хотел спросить и у тебя, — посерьезнел вор и протянул руку в сторону своего сопровождающего, — Давай сюда эту штуку.

— Я могу побрить вас, господин, — ответил ксентари.

— Вот это мне тоже нравится, — бросил Лику Кинт, — Нет, я сам справлюсь, а то еще глотку мне перережешь ненароком. Шучу, конечно. Просто с моей щетиной справится только сильная рука.

В купальни вошла целитель. Мола еще не сняла дорожное платье, а увидев спутников, сразу кинулась к ним. За ней по пятам следовала средних лет ксентари с длинными волосами чуть ли не до колен.

— Как я рада вас видеть! Мне не по себе тут, а у вас, как погляжу, все хорошо.

— Я сейчас стану еще лучше, — хохотнул Кинт и тут же порезался острейшей бритвой.

Целитель шагнула вперед и промелькнул едва уловимый сиреневый блик. От пореза не осталось и следа. Корра рядом с учеником поежилась.

— Дай я, а то отрежешь себе еще чего, — забрала у вора бритву Мола и положила Кинту ладонь на макушку, окунув. Потом аккуратно провела по щеке металлом, филигранно срезав лишние волосы.

— Значит, пока все прекрасно, — пробормотал себе под нос Лик.

В купальни заглянул ксентари средних лет и объявил.

— Гости каршаса, владыка Тамавей Ке Реул приглашает вас в главную залу к ужину.

— Как закончите, приходите, — бросил своим спутникам Лик и пошел за ксентари. Корра последовала за ним, держась на почтительном расстоянии.

Мола выбрила Кинта до синевы. Вор благодушно ей улыбнулся самой своей широкой улыбкой.

— Теперь иди за Ликом. Я приду позже, — сказала Мола.

— Я могу подождать тебя.

— Тогда я быстро.

Целитель подошла к одной из купален и разделась, отдав свою одежду ксентари. Перед тем, как опуститься в горячую воду, краем глаза увидела на себе взгляд подгорного ксентари. Это ее несколько смутило, и она нырнула с головой.

Главная зала впечатляла размерами. Лик не стал топтаться на пороге, когда провожатый ксентари отогнул перед ним тяжелый полог из палендорской ткани. На авернийский манер посередине залы стоял огромный стол, а горящие на стенах факелы дымили в специальные раструбы. Несколько десятков мест за столом пустовали, только два стула занимали каршас и владыка.

Тамавей Ке Реул сидел во главе стола, Дисах расположился по его правую руку. Ученик занял стул по левую руку от владыки, но оставил между ними одно место.

— Как тебе хилханское гостеприимство, стихийник? — осведомился Тамавей.

Лик глянул на схокорра. Выше любого ксентари, с кожей обычного телесного цвета, но черты лица искажены схоларийской кровью. Высокие надбровные дуги делали владыку суровее, чем он казался. А коррская могучесть внушала определенную осторожность.

— Я благодарен за гостеприимство, владыка Тамавей Ке Реул.

На стол начали выставлять к уже имеющимся кувшинам и блюдам новые. Перед учеником положили столовые приборы, тарелку и положили на нее овощи, мясо, хлеб, сыр и много еще разных кусочков из блюд, которые он не опознал. Из кувшинов разлили по кубкам напитки. Ксентари принюхался и сделал пару глотков из того, где находилась вода.

— Не бойся, не отравлено, — процедил Дисах.

— Я и не смел подумать, что такое возможно на землях владыки, — парировал Лик.

С удовлетворением он заметил, что каршас недовольно поджал губы.

— Так что привело ученика мудреца Бейла в наши края? — осушив кубок, поинтересовался Тамавей.

Ученик уже решил отвечать предельно честно, но не посвящать повелителей просторов в детали.

— Мое испытание, — Лик вздохнул, — Вам известно, как мудрецы Палендоры суровы к своим ученикам. И я не исключение.

Глаза схокорра сузились.

— Мой каршас считает, что палендорец в такой странной компании может заниматься шпионажем.

— Тогда почему я стремлюсь как можно быстрее покинуть Хилхану?

Полог снова отодвинулся и в залу вошли вор и целитель. Оба одеты в чистую одежду и наконец-то выглядели как приличные ксентари. Ученику непривычно было видеть Молу в белом длинном платье. В такие обычно по традициям просторов наряжались знатные корры.

Ксентари расселись рядом с учеником. Мола оказалась между владыкой и Ликом.

— Адепт энергии Жизни, — посмотрел на целителя схокорр и перевел взгляд, — И вор.

— Мои спутники никому не причинили зла, — поспешно сказал Лик.

— Вор был пойман в центре Хилханы за руку, — вкрадчиво возразил Дисах. — Я не так давно ужесточил наказания за воровство. А свидетели из уважаемых горожан узнали преступника, от его рук пострадало немало честных обитателей просторов.

— Я могу возместить все убытки добрым горожанам Хилханы, — предложил Лик.

— Не можешь, — с очень виноватым выражением лица проговорил Кинт.

Владыка с ухмылкой следил за разговором. Ученику очень хотелось знать, какое же он принял решение. В том, что оно известно заранее, он нисколько не сомневался.

— Включая ущерб, нанесенный темнице, — начал загибать пальцы Дисах, — Побег из заключения, что уже преступный сговор. Убийство командира стражи. Покушение на жизни и благополучие граждан.

— С какой стати? — возмутилась Мола. — Половина из этого всего лишь домыслы!

— Дерьмо сувала… — в бессилии пробормотал себе под нос Лик.

— Я клянусь, что встану на путь истинный! — перебил порывавшегося что-то сказать голос Кинта, — Никогда и ничего больше никогда не посмеет моя рука стянуть из славного вольного города Хилханы!

— Еще слово, и я прямо здесь тебя зарублю, вор, — прошипел, стервенея, Дисах.

— Довольно! — могучий голос Тамавея прекратил вспыхнувшую перепалку.

В наступившей тишине он поднялся, возвышаясь над всеми.

— Воитель, принесший мне клятву верности, пошел против моей воли, убил моего подданого. Вы ничем не можете доказать, что не сподвигли его на этот поступок. Мой город и правда стоит на ушах, в том числе в этом и ваша вина. Дисах, мой верный каршас и говорит по делу. Он суров, но разве сила не верный спутник власти? Мы не в Палендоре, ученик, а в просторах вольных владык, и здесь я повелеваю. И слово мое — вам дарована жизнь.

Лик с напряжением слушал дальше.

— И также слово мое есть справедливость. Ученик, целитель и вор остаются здесь до тех пор, пока я не решу вашу судьбу.

Схокорр уселся обратно на стул и снова осушил кубок, с размаху опустив его на стол, отчего вся посуда подпрыгнула. Каршас мрачно отпил из своего и оглядел ксентари.

— Я отправлю гонца в Риган с выставленным счетом за ремонт тюрьмы.

— Бейл меня убьет… — с упавшим в пятки сердцем не выдержал ученик.

Каршас приступил к трапезе, остальные ксентари последовали его примеру и тоже потянулись за едой. Ученик попробовал неизвестный розоватый кусочек и даже зажмурился от удивления, так оказалось сладко. А спутнице явно досталось что-то кислое и она залпом выпила всю воду. Ее кубок сразу же наполнили до краев.

— Лик, Мола. Если хотите, вы можете идти без меня дальше, — склонив голову, твердо произнес Кинт. — Искупить свою вину я должен сам.

— Об этом не может быть и речи, — с улыбкой произнес Тамавей. — Независимо от того, будет вор казнен или нет, ученик и целитель остаются подле меня.

Ученик понял, что диалог зашел в тупик. Владыка с самого начала не собирался их отпускать. Но в чем заключалась реальная причина, он все еще не мог домыслить. Что-то не давало ему покоя, и он мысленно прокручивал последние события в поисках зацепки.

— Владыка, пусть будут дни твои долгими, — встал, склонил голову Дисах, собираясь уходить.

— Каршас, повремени пока с гонцом, — небрежно бросил Тамавей.

— Как будет угодно, владыка, — без лишних вопросов ответил ксентари и покинул залу.

— Хилхана в надежных, крепких руках, — сказал Кинт, — Я бы даже сказал нежно придуш…

Он покраснел и надул щеки, медленно поворачивая голову. Лик убрал с силой опущенную пятку с его ноги.

— А я сразу понял, что как шут ты гораздо лучше, чем вор, — расхохотался Тамавей, — Пойман за руку! Да как тебя не повесили раньше?

Ученик вспомнил слова Лацина. Он принял Кинта за бродягу, но говорил что-то еще. Это не давало ему покоя.

— Вообще-то повесили, — сказала Мола, — Но энергия Жизни вернулась к нему благодаря мне.

— Да и не ловили меня не за одну руку, — с чувство оскорбленного достоинства пробухтел Кинт, — Просто узнали.

— В храмах Жизни на моих землях адепты не столь сильны, целитель. Редко кому удается спасти работающих в полях. И даже в городах мои подданные гибнут, так редко получая шанс выжить, — Тамавей замолчал на мгновение, прежде чем задать вопрос. — Почему ты не вернула воителя?

Ксентари вздрогнула.

— На то была его последняя воля, — еле слышно проговорила Мола, даже не думая о том, что ее слова расслышат.

Воитель говорил до схватки о том, что владыка входил в шпиль. Ученик вспомнил, и ему стало не по себе.

Он вспомнил все, что знал о полукровках схокоррах, таких редких на Блоувине. Корры сильны, предрасположены к стихии Земли. Поэтому в просторах так распространены твердыни. Северные гиганты схолари редко покидают свой усеянный вулканами и серными озерами полуостров, зачастую владеют стихией Огня, как и защитой от этой стихии. Настоятелей средоточий Огня уважительно назвали опаляющими и нередко они являлись схолари.

Но вот полукровки от своих изначальных видов никаких склонностей к развитию не получали. Ученик ни разу не слышал ни об одном схокорре, который использовал стихии, энергии или силы мироздания.

— Владыка Тамавей Ке Реул, — официально и очень торжественно обратил на себя внимание Лик, — Могу я узнать истинную причину своей неволи?

Схокорр опустил на ученика тяжелый взгляд.

— Юноша, как ты попал на службу к мудрецу Палендоры?

— Это произошло очень давно, — осторожно подбирая слова, ответил Лик, — Я не помню, все мое детство прошло уже в стенах Ригана, среди мудрецов, учителей и других учеников.

— Именно, — хищно проговорил Тамавей, — Мудрец нашел одаренное дитя и тут же спрятал сокровище в самое охраняемое место. И выпустил только сейчас, когда ящурок крепко встал на лапки.

— Так значит, дело совсем не во мне, и не в Кинте, — растерянно произнесла Мола.

Тамавей отставил поднятый кубок и, задумавшись о чем-то своем, посмотрел как будто сквозь ксентари. Ученик с точностью от первого до последнего слова вспомнил, что воитель говорил о визите владыки вольных просторов в шпиль, от которого всем стало сегодня утром не по себе. Лацин сказал не так уж и много, тем более что находился снаружи. А схокорр побывал внутри неизвестно сколько времени и совершенно неясно, что он там увидел и узнал.

— Стихийник такой редкий гость в моих землях, — медленно заговорил Тамавей. — Ты ведь не думаешь, что я отпущу тебя просто так, не разгадав тайну столь редкой на Блоувине одаренности?

И тут Лик все понял.

Глава 13: Недружественная сила

Оставшийся вечер ученик провел в молчании.

Для Лика эта вынужденная неопределенность выглядела как полный крах. Кусок больше не лез в горло, и он так вымотался, что боялся даже моргать, чтобы случайно не заснуть прямо за столом.

Перед тем как разойтись на ночь отдыхать, Мола от лица всех поблагодарила схокорра.

— Владыка Тамавей Ке Реул, мы признательны вам за оказанное гостеприимство.

В ответ владыка лишь неопределенно кивнул и удалился в сопровождении ксентари, выполнявшего в резиденции функции распорядителя. По крайней мере так выразился наблюдательный вор.

Лику показалось, что он буквально выключился еще до того, как его лицо соприкоснулось с подушками.

С самого утра ученика пригласил к себе владыка, на этот раз одного. В увитом вьющимися растениями просторном дворике на территории резиденции каршаса, схокорр расположился в глубоком плетеном кресле. Такое же стояло напротив него, отделенное столиком, его и занял ксентари.

— Ты выглядишь свежим и отдохнувшим, юноша, — сказал Тамавей.

— Всего лишь восстановил силы, благодаря вам, владыка Тамавей Ке Реул. — с вежливостью отозвался Лик, располагаясь в кресле, — Я еще раз приношу вам свои глубокие сожаления по поводу доставленных нами неудобств.

Схокорр пошевелился, устраиваясь поудобнее.

— Ты слышал о созданном аланхами Восьми Смятениях?

— Кто же не знает это предание, — улыбнулся ученик.

Надо же, владыка собрался с ним разговаривать о сказках. Ученика в любое другое время и в другом месте это бы развеселило. Но сейчас он не позволил себе расхохотаться в голос.

Подобное начало разговора его слегка сбило с толку.

— Такая интересная легенда, — задумчиво произнес Тамавей, — Судя по летописям, это произошло как раз где-то посередине между раздором четырех суверенов и началом использования стихий, энергий и сил мироздания. Настолько давно, что до наших времен, возможно, докатились лишь отголоски этой истории. Противоречивые, но схожие в одном. Аланхи, создав и сами же уничтожив Восемь Смятений огромной ценой, не оправились до сих пор. И никто не знает, как это выглядит и что из себя представляет. Только те аланхи, которые погибли. А полегли они тогда почти все. Название само за себя говорит, не правда ли?

— Четыре стихии, две энергии, две силы мироздания. — сказал Лик, когда схокорр замолчал. — Итого восемь. А смятением называется, потому что это невозможно. Потому и предание, сказка.

Владыка помрачнел.

— Твой клинок, он колдовской.

— Это так, — насторожился Лик, — Всего лишь усилитель стихии Земли и заряжен для быстрого использования защиты.

Служащие резиденции принесли еду и напитки, оставив все на столике. Ученик сразу налил себе травяного настоя. На вкус и крепость не хуже того, которым его угощал сбежавший доверенный.

— Его может использовать только тот, в ком есть семя стихии.

— Да, любой, кто инициирован в твердыне, — пожал плечами ученик.

Это не всегда являлось обязательным. В глухих поселениях по всему Блоувину множество ксентари, корров, аланхов, меланхов и схолари таили в себе нераскрытый потенциал. Порой они, даже не отдавая себе отчета, использовали в повседневной жизни скрытые в них способности.

Кто-то приходил сам в поисках ответов к достигшим третьих пределов. А некоторых находили посланники суверенов и предлагали использовать силы на благо держав.

Что же касалось наделения могуществом вещей, то основная загвоздка в работе с этим заключалась в колоссальных затратах времени. Принцип был простым — чем сложнее требовалось усиление, тем больше времени на это уходило. Иногда над улучшением работали одновременно несколько обладающих необходимыми знаниями.

Где-то Лик слышал, что Восемь Смятений создал весь многомиллионный народ Аланхола. После катастрофы их осталось гораздо меньше.

Владыка вел с учеником беседу о наделенных усилениями предметах. И это снова подтвердило догадки Лика.

Тамавей Ке Реул искал силу всеми возможными путями.

— Ума не приложу, чем я могу вам помочь, владыка, — медленно проговорил Лик.

— Я знаю, что владение чародейством невозможно ни отнять, ни передать. Но ты слышал о Милете? Как ксентари смог овладеть величайшей силой Тьмы?

— И в то же время есть ксентари, которые познали дисциплины Света, — осторожно парировал ученик. — Про суверена Милетии ходит столько досужих домыслов, что верить им сравнимо с тем, что принимать предания за чистое серебро.

Владыка громко щелкнул пальцами. И задержал их на весу, позволяя ученику рассмотреть. Неприметное кольцо охватывало фалангу, увенчанную удлиненным схоларийским ногтем.

— Это кольцо жизни, созданное в древнейшие времена, ему сотни тысяч зим. Если мне нанести смертельную рану, энергия Жизни вернет меня на Блоувин, не позволит умереть. Это доказательство того, что силы действуют на всех.

Ученику очень хотелось объяснить владыке, что он принимает желаемое за действительное. Но это не имело никакого смысла. Схокорром овладела одержимость, и, вероятнее всего, очень давно.

— Боюсь, что я не могу ничего об этом сказать. Я не адепт храма энергии Жизни.

Владыка посмотрел на него странным взглядом.

— И никаких собственных соображений на этот счет?

Ученик снова пожал плечами.

— Только те знания, которыми нас наделили за время обучения. Я еще слишком юн, чтобы искать истину самостоятельно.

Схокорр надолго погрузился в молчание, прежде чем отпустил его.

— Ступай.

Лик вернулся в стены резиденции в глубокой задумчивости.

***

За весь день ученик перекинулся со спутниками буквально парой слов. Обедали и ужинали невольные узники не в главной зале, а в пристроенных к резиденции верандах за небольшими столами. Повелители просторов как будто потеряли к ним интерес на целые сутки.

Что, впрочем, давало им время поразмыслить. Вот только ни один изощренный план побега не предполагал успех.

На следующий день владыка снова вызвал ученика. На этот раз в купальни, и ближе к вечеру. Схокорр выслал прочь всех служащих и плавал в водоеме под темнеющими небесами, подернутыми тяжелыми облаками. Сильные руки рассекали воду, а на спине у него ксентари заметил бледные черные и красные полосы, доказывающие родство с жителями Схоларии.

Лик дождался, когда владыка наплавается, и приготовился к очередной беседе. Выбравшись из воды, схокорр оделся и жестом пригласил ученика присесть на выполненную в виде полукруга каменную скамью у водоема. На ней Лик увидел лежащий в ножнах клинок элементалиста.

— Можешь забрать его, — молвил Тамавей, — Мне он без надобности. Просто неподходящая для боя железка.

— Примите мою благодарность, владыка Тамавей Ке Реул, — несколько удивившись, пробормотал Лик.

— Твой наставник проницателен, юноша, — сказал схокорр, — Сегодня прибыли неожиданные посланники из Палендоры и вели речи вокруг да около. Неспроста это. Я и не подозревал, что испытание ученика настолько важно.

Ксентари пребывал в не меньшем впечатлении. Чтобы Бейл устроил ради него политическую возню между державами, казалось неслыханным.

Государства Блоувина порой начинали воевать друг с дружкой и по меньшим поводам, чем насильственное удержание подданого в заточении. А зачастую предлог для войны находили по самым разным причинам, порой настолько высосанным из пальца, что потомки лишь только разводили руками, читая исторические летописи. А потом написанное обрастало выдуманными подробностями, подводилось под текущее положение дел и спустя десятки тысяч зим подавалось как предания.

Именно такой выглядела предшествующая раздору четырех суверенов опустошительная война между ксентари и коррами. Ученикам в Палендоре преподавали это историческое событие как катастрофу, намеренно созданную правителем корров Тонгом-воителем. И как итог, его поражение, несмотря на изгнание всех ксентари на долгие лета с основной части материка на побережья и в подземья, да еще и обращение плодородных центральных земель в просторы и пустоши, в тот вид, в котором они сейчас находились.

А упомянутый вчера схокорром раздор в конце концов привел к памятному для оставшихся стариков массовому голоду, после череды уже междоусобных войн между державами. Причем две из них вообще перестали существовать. О Керии и Вилборе теперь помнили только по летописям, представляющим интерес только для историков и вынужденных копаться в генеалогии и родословных.

Лику совсем не хотелось становиться причиной очередной массовой резни, от которой народы Блоувина оправятся только за несколько поколений.

— Мне об этом ничего не известно, — растерянно ответил он.

— Если Бейл думает, что может диктовать свою волю владыкам вольных просторов, то он заблуждается, — с угрожающей ноткой произнес Тамавей, — Как видишь, я принял правильное решение, подарив тебе жизнь.

Ученик благоразумно промолчал.

— Мы задержимся в Хилхане надолго, — обронил Тамавей и встал, собираясь уходить, — Завтра я снова встречусь с палендорцами и мы поговорим более обстоятельно.

Когда схокорр ушел, Лик шумно выдохнул. Он точно теперь понимал, что владыка совершенно не собирается его от себя отпускать. И он совсем не питал надежды на посланников Бейла, они могли преследовать какие угодно цели.

Ученик разделся и залез в купель. Горячая вода окутала его тело теплом, выгоняя напряжение, но не справлялась с этим до конца. Вошедшая в купальни корра встала с ним рядом, держа в руках полотенце.

Стихийник решил проверить еще одно свое подозрение. Подняв у девушки за спиной маленький камешек, внимательно стал наблюдать за ее реакцией. Зрачки карих глаз расширились, ее дыхание участилось, и он даже заметил, как она вздрогнула.

Все стало ясно. Владыка приставил к нему чувствующую стихии. Проверить девушку на восприятие энергий и дисциплин возможным не представлялось, Лик этим не владел.

Приняв из ее рук полотенце, он вытерся и оделся. Взяв в руки клинок, обернулся, взглянув прямо на сопровождающую.

— Можешь доложить о том, что я тебя проверил, прямо сейчас. Я сам дойду до комнаты.

— Что вы, господин. Я не… — растерялась она.

— Ты чувствующая, — успокаивающе сказал Лик, — Это дар. С тобой говорили овладевшие третьим пределом?

— Нет, — она взяла себя в руки, голос перестал дрожать и заминаться.

— Посети твердыню стихии Земли, — предложил ей ученик, — Кто знает, может чувствовать это не единственное, чем одарил тебя Блоувин.

Она отвесила ему быстрый поклон и чуть ли не бегом покинула купальни. Ученик спокойно и не торопясь вышел следом. Но в одиночестве дойти до своей комнаты ему не удалось.

Выйдя в длинный каменный коридор, он повстречался лицом к лицу с каршасом Дисахом. Ксентари смерил его взглядом с ног до головы. Ученик сразу же подумал, что эта встреча совсем не случайна. Его намеренно поджидали.

— Пойдем на воздух, стихийник, — бросил ему каршас.

Лик последовал за ним, ломая голову о том, что же задумал этот ксентари, который еще два дня назад с жаром советовал своему сюзерену казнить всех беглецов. Они вышли в уютный дворик под навесом, откуда каршас прогнал стражника.

— Что вам нужно, Дисах? — сразу попытался взять инициативу в свои руки Лик.

— Скорее, что нужно тебе, — ответил ксентари. — Думаю, ты и твои спутники достаточно насладились моим гостеприимством.

Эта игра ученику уже понравилась. Неожиданно и подозрительно, но все же лучше, чем ничего.

— Полагаете, нам пора покинуть резиденцию?

— Безусловно, — кивнул Дисах, довольный взаимопониманием собеседника.

— А мои спутники?

— Все трое. У меня есть требование, стихийник. Чтобы никто из вас никогда не смел появиться в Хилхане. За это я дарую вам свободный выход из города. Вас хватятся только утром, так что постарайтесь уйти как можно дальше.

Ученик скрыл объявшее его внутреннее ликование и внешне остался серьезен и спокоен, настроившись на деловой лад.

— Владыка проявит сильное недовольство и будет требовать возмездия.

— Это уже ваши проблемы, — безразлично отозвался Дисах. — Я убрал двоих сопровождающих, а от своей ты избавился сам. Поэтому сейчас лучший момент.

— Понятно, — кивнул ученик, — Нам требуется поторопиться.

— Не теряй времени. Собирай своих приспешников и идите в купальни. Я покажу, где там есть черный ход. И поживее, мне не нравится пустое ожидание.

— Я мигом, — оживился Лик и вернулся в коридор.

Кинта он встретил у своей комнаты. Знаками показав вору следовать за ним, ученик дошел до комнаты Молы. Без стука заглянув внутрь, увидел девушку одетой и расчесывающей волосы, готовящейся укладываться на ночь спать. Она, увидев их сияющие лица, сразу же все поняла и мигом набросила на себя плащ, и забрала все свои разложенные на столике вещи.

В купальнях они не сразу увидели каршаса. Дисах почти сливался со стеной в тусклом свете факелов. Подойдя к нему, они увидели раскрытый позади ксентари темный провал, который крайне трудно было заметить, не подойдя вплотную.

— Ход ведет за стену резиденции под соседний особняк. Там будет лестница на крышу, люк не заперт. Спрыгните с крыши и покинете Хилхану через западные ворота.

— Спасибо, каршас Дисах, — сказал Лик.

— Убирайтесь.

Все трое нырнули в лаз.

Позади них послышался шум, как будто передвигалось что-то тяжелое, и проход закрылся, наступила полная темнота. Они оказались в согнутом по пояс положении друг за другом — впереди ученик, целитель посередине, и замыкал шествие вор.

— Передвигаемся осторожно и тихо, — прошептал Лик.

Позади раздалось утвердительное мычание. Ползти в кромешной темноте пришлось довольно долго, да еще и на пути встретился поворот. Ученик немного разогнался, не смотря на возникающее напряжение в полусогнутых коленях и стукнулся лбом в земляную стенку. Выставившая руку Мола сразу же сдала немного назад и ойкнула. Кинт с размаху уткнулся лицом в мягкую заднюю часть ксентари.

До лестницы они добрались уже почти ползком, ход сужался и колени уже порядком подустали. Ученик нашарил поперечные перекладины и осторожно полез наверх. Спустя пятнадцать ступеней Лик уткнулся макушкой в люк и приподнял его. Ночное освещение городских огней и мерцание звезд ворвались во мрак черного хода.

Соблюдая тишину, они выбрались на крышу и осмотрелись. Они действительно освободились из роскошного плена резиденции каршаса и оказались в городе. Удобный спуск с крыши отыскали на углу, там удалось спуститься по заросшей толстыми вьющимися растениями стене. Дальше по хилханским переулкам вел знающий их вор.

Спешно добравшись до ворот, они притормозили, сбавив шаг. Два стражника безучастно проводили их взглядами, когда ксентари один за другим прошли в узкую калитку, сделанную в створке запертых на ночь массивных городских ворот. Снаружи в город спешили зайти редкие задержавшиеся за стенами горожане.

Оказавшись за городской чертой, путники выдохнули и расправили плечи. Да, они теперь ночью на не совсем безопасной территории, но зато больше не в заключении.

— Неужели вырвались, — проговорила вполголоса Мола.

— Я до конца не верил, думал, что каршас заведет нас в ловушку, — признался Кинт.

— Мы недооценили Дисаха, — довольно произнес Лик, — У него оказался собственный взгляд на сложившуюся ситуацию. Видимо, ему не совсем нравится присутствие владыки в городе, поэтому самым простым выходом стало избавиться от нас.

— Хорошо, что способом избавления от проблем не стало перерезание шей, — заметил вор.

— Это могло вызвать совсем ненужные вопросы. Или вообще потерю собственной головы, — пожал плечами ученик. — Кстати, чуть не забыл вам сообщить. Нам теперь в Хилхану ни ногой.

След в клинке элементалиста указывал на юг.

Глава 14: Крепость просторов

Сутки пути, да еще и на приличной скорости.

Это порядком вымотало путешественников. Первый раз они остановились у трех одиноких деревьев в живописной низине с источником. Рядом дымило очагами мирное поселение корров, но его воины на всякий случай показали приближающимся, что у них есть дубины и копья. Поэтому ксентари к ним подходить не стали. Шли вперед до самой ночи. Потом развели костер среди камней и там же уснули.

Следующим днем они вышли на предгорье перед вершиной, где брала начало текущая к Хилхане река.

— Все, привал, и дальше не торопимся, — повалился Лик на голубую траву, — Теперь я точно уверен, что за нами никто не гонится.

— Это стало понятно еще вчера, — Мола тоже приняла горизонтальное положение. — Кинт, ты не устал?

Вор внимательно осматривался.

— Да не сильно… — задумчиво произнес он, — Знаете что, а мы ведь близко от одного интересного места.

— Какого? — заинтересовался ученик.

Кинт все же перестал изображать из себя мельницу и присел. Но тут же, поморщившись, вытащил из-под себя согнутую металлическую загогулину. С нее осыпалась немного ржавой трухи, но большая часть блестела на свету.

— Ну точно, недалеко. Около этой возвышенности, на которую нам лезть совершенно необязательно, есть крепость подгорных ксентари. Я вам говорил об одной из них в Палендоре. А у этой я один раз бывал мимоходом. Вон там, примерно.

Он показал рукой восточнее горного пика.

— Нам как раз примерно в ту сторону, — согласился Лик.

След направлялся туда, куда указывал вор. Ученик все время прокручивал в голове недавние события. Им повезло, они смогли выбраться из довольно неприятного капкана. И теперь шли точно к намеченной цели.

Правда, совершенно не зная, что ждет их дальше.

— Значит, мы увидим подгорных ксентари? — спросился Мола. — Тебя я вижу ежедневно, не вставай в позу.

Кинт усмехнулся, сменив горделивое положение на обыкновенное.

— Нам день пути туда. Но если честно, я уже безумно хочу есть, — признался он.

Ученик вздохнул. Все, что они взяли с собой из Хилханы, съели еще вчера. Только воды набрали вдоволь в источнике. А вот из еды у них уже ничего не осталось.

— Я тут вспомнил, с каким наслаждением Лацин уписывал землегрыза, — скорчив максимально отвратительную рожу, просвистел сквозь перекошенный рот Кинт. — Запах стоял такой, что можно было средних размеров войско отпугнуть.

— Благодаря ему мы живы, — издав смешок, сказала Мола, немного погрустнев.

— Нет.

Ксентари повернулись на ученика, сказавшего это резким голосом.

— Что именно хотел от тебя Тамавей? — после недолгого молчания спросил Кинт.

Лик невесело усмехнулся.

— У владыки на чердаке ящуры плащ доедают, — проговорил он, — Тронулся на почве поиска силы, что для схокорра невозможно. Я почти уверен, что несколько дней спустя он потащил бы меня в тот зловещий шпиль.

Мола вздрогнула.

— Давайте отправляться в путь, — Кинт встал. — Надо добраться до крепости. И желательно до ночи.

Им повезло, некоторое время спустя они набрели на небольшое смешанное поселение ксентари и корров. Там удалось купить провизии у настороженных поначалу жителей, которые очень быстро подобрели, увидев палендорское серебро.

Но задерживаться в поселке ксентари не стали. Расположившись для позднего обеда у пруда, старались не слишком шуметь и мешать ловившим рыбу селянам. Сыр оказался неимоверно кислым, и это единственная еда, которую не смогли до конца сжевать. Ученик вообще предложил его выкинуть, но вор возразил, что может пригодится, и засунул кислятину себе в мешок.

— А куда вы идете? — полюбопытствовал у них один из рыбаков, самый молодой, почти подросток.

— Не поверишь, куда глаза глядят, — улыбнувшись, ответил Кинт, — У нас есть некоторое направление, и мы его придерживаемся. Глядишь и найдем что-нибудь интересное.

— Когда вырасту, тоже отправлюсь к морям и городам, — заявил ребенок.

— Сначала усы отрасти, мелюзга, — провел ему по вихрам шестерней вор. — А чего у вас сыр такой вырвиглазный на вкус? У нас чуть лица вовнутрь не завернулись, пока ели.

— Особого приготовления, за нашим сыром едут со всей округи.

И он убежал к своим оставленным на берегу снастям, смотреть что поймали другие. Там вытащили из пруда нечто крупное и теперь успокаивали бьющуюся на берегу тушу ударами жердей.

— Кажется, это очень хорошо, что рецепт остался тайной, — неуверенно сглотнула Мола.

— Пожалуй, отведать у них рыбку тоже идея сомнительная, — поддержал Лик.

Немного развеселившись, путники отправились дальше. День близился к концу, и они увидели крепость подгорных ксентари издалека. Местность становилась более лесистой, сначала попадались небольшие деревья, а затем начались крупные рощи. Дорога стала лучше, петляя среди растительности Блоувина.

Скошенная крыша выглядела непривычно для обитателей поверхности. Да и само массивное здание, сложенное из темного камня подземий, поражало своей монументальностью и тем более размерами. Оно возвышалось над ставшим в вечернем свете темно-синим лесом, имея в высоту примерно две длины самого высокого дерева.

Постепенно дорога поднялась над лесом. Насыпь в ксентарийский рост, в самых высоких местах поднималась до шелестящих крон. Постепенно уклон стал отлогим, снижаясь к уровню земли у подножия крепости, и становилось возможным все увидеть лучше по мере приближения.

У сплошной стены располагались выглядевшие временными строения. Большая часть из них представляли собой длинные палки, на которых крепился навес из плотной материи. Некоторые конструкции выглядели надежнее, имея стены и крыши, а изредка даже двери и окна. Ксентари с любопытством рассматривали это архитектурное безобразие, подходя ближе.

Не менее колоритными являлись обитатели этих прилегающих к стенам территорий. От разнообразия фасонов одежды и расцветок даже с непривычки зарябило в глазах. Мола раскрыв рот смотрела, как из-за угла крепости вышел настоящий ящур подземий. Навьюченный тюками зверь подслеповато щурился даже от вечернего света, неспокойно переступая шестью лапами.

— Благородные ксентари, прошу любезно ступить на пограничную землю между мирами верхним и нижним, — театрально раскланялся перед спутниками Кинт, — А сейчас пойдем на площадь перед вратами.

За углом перед путниками действительно оказалась довольно большая открытая ровная площадка, заставленная по краям обозами и телегами. В центре оставалось пространство, где с утра до ночи толпился народ. Некоторые стояли в длинной очереди к массивным вратам, сейчас распахнутым. Под сводами гигантской каменной арки стояли подгорные ксентари в латах. Из-под густых бровей на проходящих смотрели внимательные глаза.

Лик внезапно затоптался на месте. Замешательство заметил вор и положил руку ученику на плечо.

— Что случилось?

— След, — тихо произнес Лик и помедлил, прежде чем продолжить, — Он ведет прямо внутрь. Элементалист проходил тут.

— Это тот, за кем мы идем, — понял Кинт. — Скорее выходил. Так, — вор вытянул шею и осмотрел собравшуюся очередь, — Вести неутешительные, сегодня мы пройти не успеем, врата скоро закроют.

— Почему ночью их запирают? — с сомнением поинтересовалась целитель, — Под землей ведь что днем, что ночью темно.

— А рабочий день никто не отменял, — рассмеялся Кинт, — Подгорные ксентари педантичны и чтут дисциплину.

Мола фыркнула.

— Храмы Жизни открыты всегда.

Ученик не обращал на разговор спутников внимания, смотря задумчиво на врата. Обитатели подземий потихоньку сворачивались, подгоняя последних заходящих и не обращая внимания на ропот опоздавших.

— Лик, идем, — вырвал его из раздумий голос Молы.

— Да, конечно, — рассеянно сказал он и направился за спутниками.

В наступающем сумраке уже начали разгораться первые ночные костры. В отличие от бивака в приграничье здесь все выглядело на порядок лучше и чувствовался размах. Народа, навскидку, копошилось вокруг несколько сотен. Кого тут только не было! Ксентари поверхности и подземий, корры и аланхи самых разных общественных слоев, несколько схолари, от которых исходил немного смущавший всех запах чего-то паленого. Двое меланхов вышли из врат перед самым закрытием и сразу ушли в лесную чащу, никто их не сумел толком рассмотреть.

Они заняли места у огня, вор приволок небольшой переносной навес, который растянул над ними. Мола сходила за водой и купила перекусить. Лик смотрел на собравшихся вокруг и в нем просыпалось чувство осознания, как он далеко от Ригана, в котором провел большую часть жизни. В прошлые его путешествия оно тоже посещало ученика, но не так остро, как сейчас.

Полукровка, наполовину корр, наполовину аланх особенно привлекал к себе внимание, активно жестикулируя и рассказывая.

— И тут я замер! — особенно громко повысил он голос, после чего наступила драматическая пауза, — И тишина вокруг. Только за руку держусь и трясу остервенело. А он отходит и говорит, я пошел. А его рука в моей осталась.

Лик понял, что застал конец какой-то истории, судя по смешкам, веселой.

— Оплотом Воздуха клянусь, где из меня дурь так выбить и не смогли, в Пофантри вообще жизнь просто песня! — продолжал вещать корралн, — Примерно так и проходит, как рассказал. Ругань стоит выше суверенной цитадели. Адреналин зашкаливает. Тут кровь, там дерьмо, тут какой-то корр орет на авернийском, там схолари безногий лезет в окошко. Так и живут.

Кинт прислушался к последним словам полукровки.

— Складно плетет полуухий.

— На обучении нам рассказывали, что корралны могут только слегка изучить стихию Воздуха. Он упоминал оплот, видимо походил там обучение.

— Да врет как дышит, типичный разгильдяй, что по тавернам да постоям шарится, — усмехнулся Кинт, закончив с установкой укрытия на ночь, — Эти полуухие прекрасные фехтовальщики, коррская мощь с аланхской сноровкой творят чудеса.

— А ты умеешь обращаться с мечом? — спросила Мола.

— Мое искусство в ловкости рук, которые не сильно привычны к рукояти клинка. О чем я жалею, что не научился играть на кардуке. Просто не хотелось таскать с собой громоздкий и хрупкий инструмент. Да что говорить, разбив первый о голову какого-то наглого ксентари я и отбросил эту идею.

Бренчавший неподалеку корр протянул ему за гриф инструмент.

— Сыграй, вспомни былое.

Кинт хмыкнул и устроился на длинном бревне у огня, проведя по струнам кардука. Потом заворчал себе под нос и подкрутил натяжение струн.

— Если у кого уши в трубочку свернутся, я не виноват.

Полившаяся мелодия немного фальшивила, пальцы с непривычки не слушались. Кинт вполголоса пропел с ударениями на последний слог:

Стали аланхи гадать,

Сколько серебра им взять,

Крестри стала предлагать,

Что сама им может дать.

— Ну что еще можно было ожидать, — улыбнулся Лик.

Вор напевал похабные куплеты на авернийском диалекте, но с другой стороны костра подхватывали окончания, развеселившись.

— Все, — закончив и отдав хозяину кардук, сказал Кинт, — Пальцы забыли, не летит музыка.

— Ты прекрасно играешь, — заметила Мола.

— Не сравниться мне с авернийскими менестрелями. Они так исполняют на своих выступлениях, что народ до утра не расходится.

— Был в Авернии? — обратил на него внимание разговорчивый полукровка.

— Не довелось. Давай, трави свою следующую байку, — ответил Кинт.

— Никаких сказок, чистая правда! — под дружный смех заголосил корралн, — Забредал я в один замок вилцарский, где слет менестрелей проводили. Я там на ночь не остался, но поутру отправился бардак разгребать. И, мое почтение, умеют же отдыхать, половина мертвецки пьяны!

— Ага, конечно, так и пустили его в замок, — тихо рассмеялся ученик.

Вор согласно ухмыльнулся. Музыкальный инструмент у корра перехватила аланха и запела очень чистым высоким голосом. Только слов никто не понимал, аланхольские напевы обычно всем сложны для восприятия.

Лик жевал тонкие мясные полоски, слушал песни и музыку, и почти не слышал снова начавшего рассказывать небылицы полукровку. Пламя костра немного заслонила тень, ученик повернул голову и посмотрел.

Огромная фигура схолари в доспехах стояла, возвышаясь в ночи еще более зловеще, чем это могло показаться днем. Сняв латную рукавицу, громадный воин протянул к огню красно-черную руку с острыми когтями. Редкий гость на материке, от него пахло пеплом.

Рука коснулась огня, но схолари и не подумал отдергивать конечность. Им вообще огонь не наносил повреждений, их дети бегали босыми по лаве, лишь повизгивая от тепла. Об этом ученику рассказывали, но как гиганты действительно не горят, он видел впервые в жизни.

Прикрыв черные глаза, схолари приблизил свое лицо к пламени и с видимым наслаждением вдохнул. Все вокруг почтительно наблюдали, правда, некоторые украдкой делали жесты для изгнания злых сил, как будто что-то отталкивали рукой от себя. Суеверия, до которых красно-черным гигантам не было дела.

Позади него еще одна высокая фигура озарилась огнем, но не от костра. Снявшая алый капюшон женщина схолари приблизила руки к короткостриженой голове и ладони озарились пламенем. Проведя руками по лицу, она шагнула вперед, где воин освободил для нее место.

Коснувшись еще более длинными острыми когтями огня, она забрала часть яркого пламени. Ослепительно вспыхнув, огонь растворился на ее коже.

Лику и без обладания даром чувствовать стало понятно, что перед ним схолари, владеющая стихией Огня. Вполне возможно, что даже третьего предела. Алая мантия подчеркивала все соблазнительные изгибы ее фигуры, отчего уже многие у костра украдкой тяжело вздыхали.

Разговорчивый корралн уже успел устроить свару с каким-то ксентари чуть поодаль, и теперь оттуда неслись ругань и возня. Кто-то поспешил их разнимать, ученик огляделся проверить своих спутников. Целитель уже клевала носом, а вор задумчиво смотрел на схолари.

— Далеко от Тариула они забрались, — Кинт неопределенно хмыкнул, — Говорят, они иногда совершают паломничество в недра Блоувина в поисках откровений.

— Значит, пойдут с нами завтра вниз, — предположил Лик.

Устроившись поудобнее, он постарался уснуть побыстрее и крепче.

Отдыхавшие у стен зашевелились и загалдели перед рассветом. В начавшей формироваться очереди самыми первыми стояли парочка меланхов, заранее вернувшиеся из чащи.

Путники встали за схолари. Лик разглядывал доспехи и алую мантию гигантов, которые были на две головы его выше. Только сейчас он заметил, что левая часть брони на руке воина выполнена в виде небольшого щита, а наплечник слева выглядел гораздо больше.

Врата дрогнули и открылись. Меланхи сразу прошмыгнули в образовавшуюся щель и скрылись в темноте. За ними зашли погонщик с ящуром и два корра, тащившие тяжело груженую подводу с провиантом. И вскоре перед привратниками остановились схолари.

Женщина положила руку на шлем воина, склонившегося в почтительном поклоне, и что-то тихо проговорила. Получив утвердительный ответ, она направилась в подземье, задержавшись ненадолго около подгорных ксентари. Мужчина остался и отошел в сторону, чтобы не мешать и проводил женщину взглядом.

Вступив под арку между вратами, путешественники остановились перед группой подгорных ксентари.

— Цель посещения? — буднично задал вопрос один, приготовив самописец над бумагой, в которой виднелись уже четыре записи.

— Исключительно туристическая, осмотреть красоту подземного мира, — сразу же нашелся Кинт.

— Культурный обмен опытом, — поддержал Лик и взял за руку Молу, — Целитель тоже с нами.

К записывающему наклонился другой и что-то шепнул на ухо. Тот нахмурился и кивнул.

— Вам троим в проходе отказано. Освободите дорогу. Следующие!

Глава 15: Огонь и камень

В непонимании Лик морщил лоб.

— И что это было? — тихо озвучил Кинт мучивший всех вопрос.

Ученик посмотрел на спутников, в надежде, что хоть кто-то скажет что-нибудь дельное. Понять отказ подгорных ксентари пропускать их он не мог. Ладно бы одного или двух, но формулировка звучала недвусмысленно — все трое.

— Я ничего не понимаю, — растерянно сказала Мола.

Лик разглядывал врата и исчезающую внутри них очередь.

— Давайте отойдем подальше, — предложил Кинт.

Ксентари прошли площадь и расположились возле деревьев. Чувство подавленности охватило путников. У Лика понемногу улеглось замешательство, и он снял с перевязи клинок, сосредоточившись. След точно вел внутрь подземий Блоувина.

Буквально на мгновение он поймал ощущение веерной траектории в привычном физическом мире. Направление указывало дальше на юг. Под землей.

— Думаю, можно попробовать обходной путь, — сказал стихийник, — Это в сторону пустошей. Собирайтесь в дорогу, здесь нам все равно больше делать нечего.

Кинт направился за угол, целитель отошла в лес, а ученик задумчиво побрел за вором.

Лавочники, расположившиеся у стен крепости, уже начинали торговлю. Вдоль лотков с товарами прохаживался схолари. Кинт, стоя возле воина, пригляделся к его покупкам.

— Сколько-сколько за эту дешевку? — не выдержал он, когда гигант уже почти передал монеты торговцу, — Этому красная цена втрое меньше в базарный день!

— Здесь тебе не вольный город, — зашипел на внезапную помеху торговец.

— В вольном городе тебя бы уже помойными тряпками гнали еще до рассвета, — вздыбился в ответ вор, — Не бери у него ничего, доблестный воин, мой тебе совет, приценись и у других тоже.

— Верно, торопиться некуда, — согласился схолари и вернул товар побагровевшему торгашу.

— Ладно, скину цену вдвое, — сдался он.

Довольный собой вор кивнул гиганту отойти и показал торговцу кулак. Схолари заплатил и подошел к Кинту.

— Хорошая работа, спасибо, — поблагодарил он подгорного ксентари. — Почему не пошли внутрь?

— Не пустили непонятно почему, — ответил за спутника подошедший следом Лик. — Наверное, у них шок после встречи с опаляющей.

Схолари улыбнулся. От такой улыбки с непривычки кожа могла бы мурашками покрыться, но ученик больше испытывал досаду от неприятного отказа.

— Я держу путь в пустоши. Там опаляющая выйдет на свет весной.

— Ух ты, опасно и долго, — отметил Кинт. — Нам ведь тоже в ту сторону топать, Лик?

Ученик с кислой миной посмотрел в сторону леса.

— Боюсь, что да.

— Тогда идем вместе, ксентари, — предложил схолари.

Они переглянулись и молча кивнули.

От крепости вели несколько дорог. Закупившись припасами у лавочников, путешественники выбрали ту, которая уходила в самую густую чащу раскинувшегося вокруг леса. На север, в места, о которых большая часть Блоувина отзывалась нелестно.

Мола взирала на солидное прибавление в компании с удивлением, что не укрылось от взора воина.

— Ты никогда не видела детей Тар-Ула, маленькая ксентари? — простодушно спросил он.

— Настолько вблизи да, ни разу, — ответила целитель, — Я не боюсь, просто такие размеры впечатляют.

— Здесь должна быть шутка про… Эй!

Лик, молниеносно влепивший вору в затылок лежавший на обочине камешек, засмеялся.

— Последний раз спасаю от бесславной смерти, Кинт.

Схолари громко захохотал.

— Подгорный ксентари прав, размеры наши впечатляют. И все шутки эротического толка, заполонившие Блоувин, чистая правда. А как тебя зовут, маленькая ксентари?

— Я Мола из Ригана, — представилась она.

— Меня зовите Стор. И я из Тариула.

— А я вот не из подземий, — потирая ушибленный затылок, проговорил Кинт, — Живу в просторах, так получилось. А зачем схолари пошла вниз?

Гигант внимательно посмотрел на вора.

— Это дело народа Схоларии.

— Вопросов больше не имею.

Лик припомнил все, что знал про населяющий обширный вулканический полуостров народ. Край этот по величине превосходил Палендору в два с лишним раза. И на его земли не ступала нога никого, кроме схолари. Просто по той причине, что дышать вулканическим воздухом тяжело и опасно. Пар, сера и другие ядовитые испарения быстро приводили других жителей Блоувина к хвори и гибели, а для гигантов это среда являлась естественной.

Схолари мало того, что самые высокие из всех разумных, населяющих Блоувин, так еще и долгожители. Примерно три сотни зим, как рассказывали ученикам во время обучения. Но насколько эта информация соответствовала действительности, Лик не знал. Северные исполины вели скрытный образ жизни, а еще отличались малочисленностью. Хотя точное количество обитателей вулканического полуострова не знал никто.

У стихийника еще оставались свежими и четкими воспоминания о полукровке владыке Тамавее. Схолари могли иметь смешанное потомство только с коррами, больше ни с кем. Эту особенность тоже никто на Блоувине не понимал. Суеверные и недалекие простаки видели в схолари злое начало, что вообще не соответствовало действительности. Но отношение к экзотически выглядевшим гигантам оставалось своеобразным.

— Я слышал, что подгорные ксентари подозрительны, — начал рассуждать Стор, — Быть может они чем-то обижены на вас?

— Да мы вообще первый раз у крепости побывали, — возразил Лик, — По крайней мере я и Мола.

Кинт задумчиво почесал затылок, уловив брошенный на него искоса взгляд ученика.

— Что? Про меня бывшие соратники, наверное, вообще в неведенье. А может и правда у них просто настроение плохое с утра? Или ящуры их завтрак сожрали, вот и сорвали злость с голодухи.

— Думаю, причина есть, — вздохнув, проговорил Лик, — Просто мы ее не знаем. А как далеко тот, другой вход в подземья, который в пустошах?

— У подножия гор, — ответил Стор, — Но придется перед этим пересечь перевал. Там, в долине, есть старая, давно заброшенная крепость. В ней раньше подгорные ксентари вели торговлю с хейшами, но это уже в прошлом, тысячи зим миновали с тех времен. Не лучше ли вам будет вернуться?

— Да пока не знаем, — развел руками ученик, — Мы слегка ошарашены таким категоричным отказом.

Он действительно не представлял пока что, как пройти другим способом. Оставался очень долгий и трудный путь, которым шел схолари, если не придумать ничего другого.

После полудня дорога стала хуже. Кончился лес, началась холмистая пересеченная местность. Увидев водопад, впадающий в маленькое озеро, путники решили остановиться. Схолари понюхал воздух и посмотрел наверх, в переплетение ветвей и скал, где журчала вода.

Резко взмахнув рукой, гигант отправил туда снятый с пояса дротик, для ксентари выглядевший почти как копье. Взрезавший со свистом воздух наконечник впился во что-то издавшее душераздирающий визг. А мгновение спустя в озеро рухнула туша, подняв тучу водяных брызг.

— Ничего себе! — пораженно протянул Кинт, — Как ты его вообще заметил, Стор?

— У дикого сувала определенный запах, ни с чем не спутать. Притащите? Не хочется снимать доспехи.

Вор хмыкнул и, раздевшись, полез в воду.

— Лик, я тоже пойду в воду, разведешь костер? — сказала Мола.

— Дров понадобится много, заготовим мяса впрок, — прагматично заметил ученик.

— Отличная идея, поищу наверху крупный сушняк, — оживился при намеках на много огня схолари.

Посмотрев, что все разошлись, целитель полностью разделась и зашла в воду. Мимо нее, пыхтя, прошел ксентари с тушей на плече. Из грудины животного торчал наполовину вошедший в плоть дротик.

— Этого не оживлять, — не преминул пошутить Кинт.

— Тебе помочь с разделкой?

— Не твоей зубочисткой, у меня теперь есть нормальный нож, — вор с трудом подкинул тушу, переместив вес, — Наслаждайся водопадом вдоволь, прекрасная ксентари.

Мола слегка смутилась и нырнула в воду, проплыв немного на глубине. А вынырнув, обернулась. Вор уже вытащил убитое животное на берег и разминал крепкие плечи. Целитель фыркнула и поплыла к разбивающему водную гладь потоку.

Ученик прошел дальше от озера, набрав увесистую охапку валежника и собрался было возвращаться назад, но его внимание привлек темный провал в заросшем голубоватым мхом склоне. Положив сушняк, он заглянул внутрь и зажег огонек на ладони.

Два оскаленных черепа пялились пустыми глазницами в потолок. Еще один полукруглый костяк лежал в заросшей травой яме. Перед одним из скелетов ржавел металлический остов, большая часть деталей уже превратилась в труху, осыпавшись кучей железного праха.

Лик понял, что набрел на маленькое укрепление древних войн. Видимо, оно недавно открылось сползшей породой, и его еще не растащили на безделушки и переплавку, как обычно поступали с древностями. И если хорошенько порыться, то вполне можно найти что-нибудь ценное.

Но залезать внутрь он не решился. Отойдя на пару шагов, обрушил стихией свод, похоронив укрепление окончательно.

Вернувшись к берегу озера, где вор разделывал тушу, Лик сходил за камнями для костровища. Из скал уже выбирался громадина схолари, пыхтя и волоча за собой два здоровенных сухих деревца.

— Этого хватит надолго, — одобрительно хмыкнул Лик.

— Много огня не бывает, — весело ответил Стор.

Пока они возились с костром и мясом, из воды выбралась целитель и, закутавшись в тонкую серебристую материю, присела поодаль, наблюдая. Свет на небесах Блоувина потихоньку угасал, стала отчетливее видна линия Шрама.

Кинт даже стал напевать себе под нос, нарезая тонкие ломтики мяса. Ученик запалил огонь и пламя взвилось яркими язычками.

— А ты не владеешь стихией Огня, Стор? — спросил Лик.

Схолари привычно поглаживал рукой пламя.

— Нет, в средоточии сказали, что я вообще невосприимчив ни к какой магии. Поэтому я выбрал учиться мастерству сражений.

Ученик взял заранее заготовленный плоский камень и сконцентрировался. Твердая поверхность пошла рябью и сползла, открыв еще более гладкую выемку.

— А на этом можно жарить, — улыбнулся Лик и передал импровизированную каменную сковородку Кинту.

— Ты стихийник, ксентари, — проговорил Стор, — Элементы вступают в противостояние друг с другом?

— Постоянно, — кивнул Лик, — Мы совсем недавно убегали от разъяренной толпы корров через реку, я нормально мог использовать только стихию Воды из-за диссонанса. Элементы взаимосвязаны, очень сложно окатить себя прохладной водичкой из водяного пара в жерле вулкана, концентрация другой стихии просто так не даст это сделать. Но вот энергии и силы мироздания работают по другим принципам.

— Говорят, ксентари по имени Милет стал искусным в Огне и Тьме, за что получил прозвище Огнемрак.

— Много слухов ходит о принце мятежного острова, — уклончиво проговорил Лик, — Мы из Палендоры, не знаем этого наверняка. Вот Мола у нас целитель.

— От моих ран остались лишь воспоминания благодаря адепту энергии Жизни. Полукровка ксенал, с которым я имел честь сражаться, прямо на моих глазах восстанавливал себе отрубленные пальцы. Мы оба остались живы и с бесконечным уважением разошлись.

— И каждый потом говорил, что победил, — отчетливо добавил Кинт вполголоса.

— Именно так! — раскатисто захохотал Стор.

Вскоре воздух над озером с водопадом наполнился запахом жареного мяса. Настал вечер и красноватые угли с изредка вырывающимися язычками пламени освещали лица путешественников. Лик тоже пошел искупаться. Подплыв к низвергавшейся с высоты воде, выбрался на камень. Немного изменив траекторию жидкости, пару раз окатил себя сверху множеством мельчайших капель.

Стихия. Ученик всю свою сознательную жизнь провел в тесном повседневном контакте с управлением элементами. Его, как одаренного, тщательно обучали контролю стихий, их переходу из одного состояния в другое. Дотошно раз за разом он повторял тысячи действий, которые не получались. И в какой-то момент все удавалось, без какой-либо причины или даже понимания. Так действовали энергетические силы Блоувина.

Лик нырнул и проплыл под водой почти до середины озера, насколько хватило дыхания. Выбравшись на берег, вздрогнул от налетевшего ветерка, мурашками покрывшего мокрую кожу. Благодарно приняв от Молы ткань, завернулся в нее. Сразу стало теплее.

— Я видел похожий амулет раньше, — сказал Стор, обратив внимание на болтавшийся на шее ученика предмет.

Ученик сразу оживился.

— Расскажи.

Схолари немного помрачнел.

— Плохая история. В мой второй поход среди горных хребтов пустошей я увидел такой же на мертвеце. Он вмерз в лед на крутом склоне, похоже, что сорвался с вершин и чудом зацепился. На нем был плащ палендорского покроя, как у тебя. Вещица может и сейчас реет на ветру среди скал на тонкой цепочке, если не оборвалась и не улетела вниз, чтобы навсегда скрыться под толщей снега.

— Когда это было?

— Сотню зим назад, — воин закрыл глаза, припоминая, — Или чуть меньше. На обратном пути я шел с опаляющим, и рассказал ему об увиденном. Он сказал, что поможет огнем освободить погибшего, но нам пришлось пойти другим путем, чтобы не попасть под лавину. Поэтому не удалось.

Полено, горевшее в костре, треснуло, выпустив сноп искр. Мясо шкворчало на камне, издавая умопомрачительный аромат.

— Кстати, уже готово, налетайте, — поднял Кинт кусок с запекшейся корочкой двумя палочками.

Вместо посуды приспособили широкие листья, и вскоре они перемазали все свои пальцы в жиру. Но наелись до отвала, вор не успевал жарить кусок за куском. К ночи осталось только закоптить оставшееся, сувал оказался молодой и не слишком крупный. Зато у них появился хороший запас провизии на ближайшие пару дней.

— А почему в просторах нет хищников? — спросила Мола.

— Потому что племена корров любят покушать, — усмехнулся Кинт. — И это даже почти не шутка.

— Нам говорили, что всех опасных животных в просторах истребили, потому что здесь процветало земледелие до войн, — объяснил Лик. — А потом пустоши и стали безжизненными землями. Во времена раздора селяне перестали возделывать поля и разразился голод. В Палендоре сеют и пашут близ столицы и севернее, где поспокойнее. И мы сами видели, что в приграничье довольно пусто.

— Хищники в изобилии есть в Авернии, — снова издал смешок Кинт, — Например, меланхи.

— Меланх однажды спас мне жизнь, — сказал Стор. — В глухих авернийских северных местах посреди долгой ночи я без сил вступил в неравный бой с чудовищем. Холод сильно снизил мои боевые качества, и я быстро ослабел. Далеко забравшаяся от побережья в поисках добычи изголодавшая тварь решила полакомиться уставшим схоларийским мясом в железной оболочке. И монстру это почти удалось, но темный застрелил его.

— Чтобы спасти тебя? — округлила целитель глаза.

— Нет, доказать свою доблесть, — рассмеялся схолари, — Меланхам безразличны живущие на поверхности.

Когда ночь опустилась на Блоувин, у тлеющего костра остался только Кинт, вполглаза следя за коптящимся мясом. Но последнюю партию он все равно передержал, заснув.

Наутро они покинули живописное местечко, чтобы через некоторое время озадачено уткнуться в глубокое ущелье, пересекающее дорогу, пролегающую через скалы. Его дно застилал густой туман.

— Раньше этой пропасти тут не было, — озадаченно пробасил Стор. — Придется идти в обход.

Поэтому они повернули на восток. Расщелине не было видно конца и края, и целый день пути прошел с двумя короткими привалами, прежде чем они снова расположились на ночлег на опушке крохотной рощи из десятка чахлых деревцев.

— Вставайте! — разбудил всех ксентари могучий крик схолари.

Все трое вскочили на ноги, в непонимании уставившись на Стора. Воин стоял на полусогнутых ногах, держа в руках меч и согнув левую руку, чтобы части доспеха образовали щит.

И в него ударил яркий свет.

Глава 16: Гаснет свеча

Ученику, даже без способности чувствовать, стало ясно, что схолари атаковали силой Света. Плотно зажмурив глаза, он вытащил из пояса полоску плотной матери и посмотрел сквозь нее.

Оплавленные фрагменты щита у Стора выглядели теперь, мягко говоря, неважно. Воин успел отскочить, приняв часть силы разрушения на себя, но выжил и выглядел целым.

Вспышка угасла, все вокруг снова поглотила ночная мгла.

Когда раздался тоненький смех, Лик даже вздрогнул. Настолько нелепым казался этот звук сейчас. Он даже кинул быстрый взгляд на Молу, пригнувшуюся у раскинувшего в стороны сучья деревца. Но это хихиканье исходило не от целителя, а дальше, там, где находился источник, ослепивший их.

— Ксентари, мы в опасности, — прогрохотал в тишине голос Стора.

— А мы и не поняли сразу, — саркастически заметил Кинт, — Пора отсюда убираться.

— Стор-Ал-Дат не отступает, — твердо произнес схолари, — Я разнесу светоч на клочки.

Наконец, они смогли немного разглядеть опасность. Послышался новый сдавленный смешок, и женская фигура подошла ближе.

— Здесь так темно… — она всхлипнула.

И в тот же миг яркий свет от нее ударил туда, где находились путники, промазав буквально на полшага от схолари. Воин, судя по всему, готовился к атаке, и как только вспышка озарила все вокруг, ринулся вперед.

Когда его огромный меч описал сверху дугу, все подумали, что сейчас от противника останется две половинки. Но раздался оглушительный металлический звон, и оружие отскочило, как будто напоровшись на невидимую преграду. И полыхнуло пламя.

Лик сжал зубы. Эта сумасшедшая, появившись из ниоткуда, обладала наложенными на нее защитными усилениями. Схолари повезло, что он обладал врожденным иммунитетом к пламени. Поэтому его не сожгло сразу.

Но воин на этот раз не отступил, приготовившись.

— Вы не спрячетесь в темноте, — истерически засмеялась умалишенная.

И весь ее силуэт начал сиять, как будто изнутри. Вот тут Лик испугался по-настоящему, поняв, что произойдет дальше.

— Берегись! — заорал он.

Стор успел раньше. Фигура женщины стояла в двух шагах от пропасти. Излучение становилось сильнее, предвещая нечто нехорошее. Но натиск схолари, ударившего плечом, отбросил ее как пушинку прямо в бездну. Защита больше не действовала.

Свет становился все сильнее, устремляясь прямо в небо.

— Ложись! — снова закричал Лик.

Раздался мощный взрыв, земля дрогнула. Яркая вспышка вырвалась из ущелья, лучом упершись в небеса и как будто осветив вообще все вокруг. Ночь превратилась на короткое время в день. И все стихло.

— Мы чудом уцелели, — сдавленным голосом сказал Лик. — Откуда здесь появилась эта безумная со вторым пределом дисциплин Света?

— Так страшно стало… — обрела дар речи Мола.

Целитель все время схватки провела, спрятавшись под раскинувшим корявые ветви деревцем.

— То есть, не я один чуть в штаны не наложил? — поинтересовался Кинт. — Стор, а чего она на тебя кинулась?

Гигант медленно помотал головой из стороны в сторону.

— Не имею представления. Безумие.

Выглядел схолари неважно, как сам, так и его броня. Искореженные сегменты доспеха в подпалинах открывали красно-черную кожу, местами сочилась синеватая кровь. Воин сбросил перчатку с целой руки и начал освобождать искалеченную.

— Помочь? — спросил Лик.

— Нет, молодой ксентари, — возразил Стор, — Это железо зачаровано, потому и получилось выстоять. Если ты используешь стихию, тебя покалечит.

— Но просто руками отогнуть получится? — предположил Кинт.

— Конечно. Вот здесь не получается подцепить.

Схолари указал на зажатое запястье, где он не мог одной рукой разжать смятый металл. Вдвоем вор и ученик помогли воину освободиться, а целитель тут же залечила раны, остановив кровь.

— Спасибо вам, добрые ксентари.

— Это нам нужно тебя благодарить, Стор, — шумно выдохнул Лик. — Иначе мы все здесь полегли, если бы не ты.

Вор подошел к краю ущелья и осторожно заглянул вниз. И ничего толком не рассмотрев, вернулся.

— А чего ты так переполошился, Лик?

Стихийник нервно усмехнулся.

— Нам рассказывали на обучении, что некоторые изучившие дисциплины Света могут принести себя в жертву. Используя собственное тело как накопитель, принявший решение погибнуть аккумулирует за некоторое время в себе огромную силу, высвобождая которую уничтожает себя и всех поблизости. Именно это мы и наблюдали вживую, — его даже передернуло от еще ярких воспоминаний. — Безусловно, она была сумасшедшей. Я не вижу ни единой причины нападать на спящих.

— Это так ужасно, — сказала Мола.

— И не говори, — подтвердил Лик, — Сна теперь ни в одном глазу…

Вор поежился от ночной прохлады и пару раз сел и встал, чтобы разогнать кровь.

— Тогда надо идти дальше, раз не спится. Хотя я бы не пошел в ту сторону, откуда она пришла. Мало ли что.

— Поддерживаю эту здравую идею, — согласился Стор.

Они собрались и пошли прочь от ущелья. Занимался рассвет, небо меняло свой цвет с густого темно-фиолетового на светлые оттенки.

Лик обернулся. Пропасть уже скрылась из глаз, с юго-западного направления надвигался широкий облачный фронт. Они немного отдалялись от цели и скорее всего скоро разделятся, оставив схолари в ближайшем поселении восстанавливать силы.

В темноте никто из них не смог рассмотреть безумную женщину. В ее помешательстве никто не сомневался по причине, что это не редкость среди тех, кто встал на путь изучения дисциплин Света или Тьмы. Те, кто прикасался к силам мироздания, нередко сходили с ума, не выдерживая напряжения. Теряли рассудок не сразу, этот процесс постепенно выедал разум изнутри, незримо его подтачивая, как крошечный червячок внутри плода.

Стихии действовали на уровне физического мира, управляя материальным состоянием вещества. Энергии вмешивались в естественные процессы живого и мертвого. Силы мироздания же находились довольно далеко за гранью понимания, взаимодействуя с незримым и несуществующим. Но все же обитатели Блоувина их использовали.

Несмотря ни на что, дисциплины изучали в чертогах Света и бастионах Тьмы. Лик побывал везде, как одаренный. Его восприимчивость стихиям, энергиям и силам мироздания тщательно проверили овладевшие третьими пределами. Причем, как ксентари, он оказался абсолютно неспособен к энергии Жизни, что заставило поломать голову палендорским мудрецам не один день. Но все списали на одаренность и неспособность чувствовать.

Хотя он подозревал, уже обладая знаниями, что в бастионах и чертогах третьим пределом и не пахло. Но мысли свои на всякий случай держал при себе.

Также он думал, что все же стоило вернутся к крепости подгорных ксентари и постараться пройти одному. Всегда можно оставить спутников подождать наверху. А в подземьях нанять проводника и даже покататься на ящурах, серебра у него оставалось еще достаточно.

Он не сомневался, что Мола и Кинт поймут его выбор. И может даже дождутся. Длительный и опасный поход в пустоши — а тем более в горы — без опытного воина схолари он не представлял себе возможным. А Стору после схватки явно требовалось восстановиться, что займет не один день. Доспехи починить тоже займет некоторое время.

Но все стало хуже, подтвердив его самые мрачные опасения.

Схолари икнул и его немного вырвало, Ксентари поддержали спутника, но тот твердо стоял на ногах.

— Я в порядке, что вы беспокоитесь?

— Кинт, что здесь есть поблизости? — спросила Мола.

Целитель энергией Жизни придала сил воину. И поэтому озадачилась вопросом, как долго им держать путь. Вор пожал плечами.

— Места довольно необжитые. Думаю, что день пути. Может, полтора.

— Не беспокойся, маленькая ксентари, — воодушевленно произнес Стор, — Я вышел из многих передряг. И сейчас выстою.

— Боюсь, что это не так, — тихо проговорил Лик. — Остановимся. Вон у тех камней.

Они дошли до указанного места и три пары глаз вопросительно уставились на ученика. Лик вздохнул.

— Ты сейчас чувствуешь себя хорошо, Стор. Но это однажды изменится. Подкрадется усталость, наступит тошнота, ты не захочешь есть. Потом некоторое время все будет нормально. А затем все станет очень плохо. Лихорадка, кровотечения отовсюду, кожа вздыбится и начнет слезать лоскутами. Все внутри тебя превратится в мелко изрубленное месиво. И ты можешь погибнуть.

— Я поняла, — пораженно произнесла Мола, — Нам тоже рассказывали об этом в храме Жизни.

— Адепты третьего предела иногда могут обратить вспять поражение дисциплинами Света, — медленно произнес Лик, — В теории.

Стор молчал все это время, внимательно слушая ксентари.

— Так, а можно уточнить? — почесал отрастающую щетину Кинт, — А кровь отовсюду, это в том числе и…

— Нельзя! — хором перебили вора ученик и целитель.

Посмотрев вверх, схолари глубоко вздохнул.

— Я слишком приблизился к ней, да?

Лик кивнул.

— Верно. Ты принял самый интенсивный удар на защиту. А потом безумная щедро окатила тебя Светом, прежде чем улетела в пропасть. Нам очень быстро нужно доставить тебя в ближайшее поселение, Стор-Ал-Дат. Здесь мы ничем не сможем тебе помочь.

Вор смотрел назад, приставив ладонь ко лбу.

— Кстати, благородные ксентари и схолари, за нами кто-то следует. Пока что очень далеко, но приближаются.

— Поспешим и немного свернем, — забеспокоился Лик, — На восток.

Так и сделали. Спустившись в низину, они на некоторое время потеряли идущих за ними из виду. Взойдя на следующий холм, обернулись назад, но никого не увидели.

— То ли они спрятались, то ли отстали, — вслух размышлял Кинт. — Я никого не вижу.

— Когда еще раз заберемся повыше, остановимся, чтобы лучше осмотреться, — предложил ученик.

К полудню они шли по живописной степи с редкими деревцами. Впереди развернулось широкое нагорье. Подниматься по крутым склонам становилось тяжело, и Мола всех избавила от изнурения, чтобы забраться повыше и не обессилеть.

Постепенно путь становился более пустынным и каменистым, деревья сменились кустарником, а затем и вовсе чахлой голубоватой травой. На голой возвышенности гулял порывистый ветер. Зияли глубокие рытвины, заполненные помутневшей дождевой водой.

Лик зачерпнул горсть жидкости и процедил ее стихией. Понюхав, выбросил и тщательно вытер ладонь пучком травы.

— Пить нельзя, плохая вода.

— Они точно идут за нами, — предупредил спутников Кинт.

Несколько фигурок далеко внизу скрывались среди пересеченной местности и редких оставшихся деревьев. В том, что они следуют за путниками, сомнений больше не имелось.

— Есть и хорошие вести, — вор решил подбодрить всех, — До Виратлана на севере три дня пути, а до побережья моря Вехтас всего два, если идти дальше на восток. И по пути могут встретится поселения.

— Это обнадеживает, — согласился Лик, оборачиваясь, чтобы разглядеть тех, кто следовал за ними.

Вершина нагорья простиралась далеко. Вскоре их догнали с юга, стало понятно, почему их скорость была выше. Десяток аланхов, ловко прыгая по камням, подбирались все ближе. И больше не скрывались, понимая, что их заметили.

— Может, поговорить с ними? — опасливо произнесла Мола.

— Только сначала займем хорошую позицию, — сквозь зубы проговорил Лик, уже найдя подходящее место.

Взобравшись на крутую скалу, они остановились. Аланхи приближались, немного замедлившись. Ученик огляделся. Высота дальше уходила под уклон, нагорье заканчивалось. Если на них нападут, они смогут отбиться или сбежать.

Кинт сложил руки рупором и крикнул.

— Эй вы! Чего на хвост упали, как девки портовые из Пофантри? Денег нет, сразу говорю!

Схолари улыбнулся, вытащив из ножен меч и на другую руку намотав кусок ткани из своей поклажи. Протянув сумку Моле, добавил.

— Подержи, маленькая ксентари. Мало ли что.

Целитель нахмурилась.

— Если вам нужна помощь, так и скажите! — крикнула она.

И проигнорировавшие провокационные крики вора, аланхи ей ответили.

— Отдайте нам убившего светоча. Он ведь все равно не жилец, да?

— Дерьмо сувала… — прошипел Лик. — Откуда они знают?

— Кажется, эта безумная была с ними. И теперь они жаждут мести. — предположил Кинт, — Что будем делать?

— Сражаться! — прогремел Стор, — Вот что, хорошие ксентари. Уходите, я их задержу, а может и всех тут положу. А вам лучше находиться в безопасности.

— Ну уж нет, Стор, — твердо возразил Лик, — Я этих ушастых первый раз вижу, а тебя мы не бросим.

— Им все равно нужен только я, — заметил схолари и выпрямился во весь рост. — Аланхи! Я столкнул светоча в бездну!

В доказательство слов воина, в него полетела стрела. Отскочив с рассерженным звоном от шлема, воткнулась в землю у его ног.

Ученик помрачнел. Аланхов было в два раза больше, он насчитал восемь или девять прытких силуэтов.

— Сделаем так, — предложил он Стору, — Я их буду останавливать, а ты постараешься достать. Такие верткие, вдвоем справимся.

Схолари кивнул, и еще одна стрела пролетела мимо него. Судя по тому, что старались стрелять прицельно, боезапас у них был невелик.

Аланхи налетели как вихрь. Воин тут же проявил хорошую маневренность, даже несмотря на броню. Один из ушастых остался на камнях, истекая кровью.

— Стор-Ал-Дат не отступает! — издал боевой клич воин и почти достал следующего аланха.

Светлый проворно избежал атаки схолари. Но запутался в камнях, которые устроили чехарду у него под ногами. Клинок, летевший в него, он отбил своим, но следующий удар пропустил, упав и зажимая рану на предплечье.

Двое обходили с фланга, держа небольшие луки наизготовку. Лик дождался, когда они приготовились к стрельбе, и поднял перед ними пылевую завесу. Почувствовав неладное, использовал для защиты клинок элементалиста.

И вовремя. Аланхи, увидев в стихийнике угрозу не меньшую, чем воин, теперь старались достать и ученика. Ударившая в окутанного серым ореолом Лика стрела отскочила от каменного щита.

Стор расправился с еще одним, вооруженным копьем. Двумя ударами он разбил его оружие в щепки, а третьим проткнул нападающего. Но в этот момент на него навалились еще двое.

Кинт, воспользовавшись тем, что ушастые отвлеклись, подкрался к стрелявшему в ученика и вступил с ним в рукопашную. Ловкий аланх умудрился въехать подгорному ксентари в бровь и ухо, но мощный апперкот в подбородок прекратил его попытки выиграть кулачный бой.

В Лика все же умудрились попасть. Схватившись за простреленную лодыжку, он яростно вскрикнул и обрушил на стрелка тучу камней, выгнав его из укрытия под меч схолари. Там аланх и издал предсмертный вопль. Но в это время незащищенную руку воина копьем пронзил другой ушастый.

Стор выронил ткань, разжав кулак.

— У меня есть еще одна рука, — хрипло проговорил он.

Аланх впереди подбирался ближе с клинком наголо. Когда он подлетел к воину с левитацией, Лик сразу понял, что противник владеет стихией.

— Осторожно, он опасен! — крикнул он Стору.

И в тот же миг закашлялся от объявших его сполохов огня и дыма. Предпоследний аланх стоял в двух шагах, уже без лука в руках, но держал вместо оружия красный шар. Лик не сразу понял, что это усилитель стихии Огня, настолько круг ярко полыхал.

Ученика охватило сиреневое свечение. Мола вылечила все его раны и ожоги. Лик понял, что другого шанса не будет и направил острие клинка элементалиста на светлого, тоже рванув вперед с помощью левитации. Аланх удивленно закряхтел, уставившись на гарду меча в районе солнечного сплетения, и обмяк.

Лик силился освободить энергетическое оружие и обернулся. Схолари рубился с владеющим Воздухом мечником. И вдруг ученик услышал крик.

— Берегись! — Кинт бежал куда-то вбок.

Лик посмотрел туда и увидел опускающего лук аланха, он пятился. Зарядить новую стрелу ушастый не успел, на него навалился вор, и кулак подгорного ксентари несколько раз соприкоснулся с лицом светлого.