Blood, Sweat & Tears

Туман, замок, и двери

Т/И никогда не верила в судьбу. Её жизнь была расписана по минутам, как идеально отлаженный механизм швейцарских часов: университет, подработка в кофейне, бесконечные дедлайн и редкие, выверенные до секунды встречи с подругами. Она была человеком логики, цифр и строгого распорядка, где на «глупости» вроде прогулок по незнакомым лесам или веры в мистику просто не оставалось места. Но именно в тот вечер, когда на город обрушился ледяной ливень, а навигатор в её старенькой, видавшей виды машине предательски моргнул и погас, вся её логика и порядок полетели к чертям.

«Просто короткий путь», — убеждала она себя, сворачивая с главной трассы на узкую, едва заметную лесную дорогу. Лесная дорога, которую она выбрала, чтобы срезать путь до загородного особняка своего нового работодателя, растворилась в густом, непроглядном тумане, который казался живым существом, желающим поглотить её целиком. Дворники метались по стеклу в бешеном ритме, но справлялись лишь с тем, чтобы размазывать капли дождя в мутную пелену. Мир за окном сузился до двух световых конусов от фар, упирающихся в белую стену.

Именно из этой молочной пелены проступили очертания чего-то огромного и мрачного.

Замок. Он не выглядел как туристическая достопримечательность или декорация к фильму ужасов. Он выглядел реальным, древним и пугающе одиноким. Высокие шпили пронзали низкое, свинцовое небо, а в стрельчатых окнах горел тусклый, манящий свет. Он казался миражом, но миражом слишком материальным.

Ворота из кованого железа были распахнуты настежь, словно приглашая её внутрь. Это должно было стать первым и главным сигналом тревоги, но странное чувство фатальной неизбежности, смешанное с усталостью и страхом заблудиться окончательно, заставило её заглушить двигатель и выйти в промозглую ночь. Дождь тут же обрушился на неё холодными плетьми.

Тяжёлая дубовая дверь поддалась легко, без единого скрипа, будто её ждали.

Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь светом сотен свечей в массивных канделябрах. Воздух был неподвижен и тяжёл, пропитан запахом старинных книг, воска и чего-то ещё — едва уловимого аромата дорогого парфюма и... опасности. Тишина была абсолютной, звенящей.

— Добро пожаловать в наш дом.

Голос прозвучал мягко, с лёгкой хрипотцой, но от него по спине девушки пробежал холодок. Из тени в центр зала шагнул мужчина. Ким Намджун. Даже в полумраке было видно его благородные черты лица и пронзительный взгляд тёмных глаз. Он был одет с безупречной элегантностью: идеально сидящий тёмный костюм-тройка, белоснежная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и чёрным плащём. Он не выглядел как монстр из легенд. Он выглядел как король.

— Я... я заблудилась, — пролепетала Т/И, чувствуя себя невероятно глупо и уязвимо. — Мой навигатор... там был адрес... Я должна быть в другом месте.

— Мы знаем, — улыбнулся он, и в этой улыбке не было ни капли тепла. Только холодное любопытство хищника, наблюдающего за попавшей в ловушку мышью. — Ты не должна была сюда попасть. Но теперь ты наша гостья.

В этот момент из-за его спины начали выходить остальные.

Сначало: вышел средний по старшинству, он был одет в прекрасный красно чёрный костюм

Затем, появился второй парень, музыкант сразу видно, он был с длинными волосами и с розой в руке:

Третьим вышел парень, с каменным лицом но видна, улыбчивая и яркая натура:

Четвёртым вышел парень, с золотыми глазами и в очках:

Пятым, вышел парень со стальными кулаками ужасающим взглядом, и шикарнейшим телосложением:

И последним вышел парень, с хладнокровным выражением лица и бесконечным безразличием в глазах:

Они появлялись из теней бесшумно, словно призраки. Семь пар глаз уставились на незваную гостью: одни — с холодным любопытством хищников, другие — с безразличием статуй. Т/И сглотнула ком в горле.

— Послушайте... — она попыталась придать своему голосу твёрдости. — Меня зовут Т/И. Я новый сотрудник агентства «Starlight Security». Мне сказали, что я буду работать телохранителем у группы BTS. Мне дали адрес... где-то здесь... Я опоздала из-за погоды.

Она достала из кармана мокрой куртки телефон с треснувшим экраном и дрожащими пальцами попыталась найти письмо с подтверждением.

— Телохранитель? — переспросил мужчина, вышедший справа от Намджуна. У него были мягкие черты лица и очень добрая улыбка. Ким Сокджин. — Как... мило.

— Мы не нуждаемся в охране со стороны людей, — холодно отрезал Намджун, делая шаг вперёд и сокращая дистанцию между ними.

Т/И инстинктивно отступила на шаг назад и упёрлась спиной в закрытую входную дверь. Сердце колотилось где-то в горле.

— Это не вам решать, — выпалила она неожиданно для самой себя. Страх сменился профессиональной злостью. Она не для того прошла курсы самообороны и психологические тренинги для секьюрити VIP-персон, чтобы какой-то напыщенный аристократ (а кем ещё он мог быть?) пугал её в собственном доме. — У меня контракт. И я выполняю свою работу.

Вперёд вышел ещё один мужчина. Он был ниже остальных, с нахмуренными бровями и взглядом человека, который только что съел что-то очень кислое.

— Контракт? С людьми? — он фыркнул. Мин Юнги. Его голос был низким и усталым. — Это самая нелепая вещь, которую я слышал за последние сто лет.

— Сто лет? — Т/И моргнула. Это была шутка? Но никто не смеялся.

— Господа... — начал было Сокджин примирительно.

— Тихо! — вдруг рявкнул парень с другой стороны зала. Самый молодой из них, с дерзким взглядом и сжатыми кулаками. Чон Чонгук. Он смотрел на неё с нескрываемой враждебностью. — Она человек! Она всё испортит! Она пахнет... едой!

Т/И почувствовала, как кровь отхлынула от лица. — Едой? Что за бред?

И тут заговорил тот, кто до этого момента молчал. Он стоял дальше всех, в самом тёмном углу у окна. Пак Чимин. Его взгляд был самым тяжёлым из всех — не просто холодный или враждебный, а полный ледяного презрения.

— Выгони её, Намджун-ши. Или это сделаю я.

Напряжение в зале стало почти осязаемым. Т/И поняла: эти люди были опасны. Но отступать было некуда.

— Послушайте меня внимательно! — её голос зазвенел от напряжения. — Я не знаю, что здесь происходит и во что я вляпалась. Но я подписала контракт на охрану семи человек: Ким Намджуна (RM), Ким Сокджина (Jin), Мин Юнги (SUGA), Чон Хосока (J-Hope), Пак Чимина (Jimin), Ким Тэхёна (V) и Чон Чонгука (Jungkook). Это вы?

Семь фигур застыли на месте.

— И если вы действительно те самые BTS... самая популярная группа в мире... то у вас должны быть проблемы с фанатами-сталкерами или конкурентами. Моя работа — обеспечивать вашу безопасность 24/7. Агентство заверило меня, что это стандартная процедура для артистов вашего уровня!

Она блефовала отчаянно, пытаясь достучаться до их рациональности или хотя бы до их эго как знаменитостей.

Намджун медленно склонил голову набок, словно изучая редкий экземпляр насекомого.

— Она знает наши имена... И наши сценические псевдонимы... Любопытно.

Он сделал ещё один шаг к ней. Т/И сжала кулаки, готовая в любой момент применить приёмы самообороны.

— Ты думаешь, мы... знаменитости? — его губы тронула едва заметная усмешка.

— А кто же вы? — выдохнула она.

Вместо ответа Намджун молниеносно оказался прямо перед ней. Его движение было невозможно быстрым для человеческого глаза — смазанная тень и вот он уже стоит вплотную. Т/И даже не успела моргнуть. Он наклонился к её шее так близко, что она почувствовала его холодное дыхание на своей коже.

Она замерла от ужаса.

Он вдохнул её запах — глубоко, жадно.

— Ты пахнешь жизнью... теплом... кровью... — прошептал он ей на ухо.

А затем он отстранился так же быстро, как и приблизился. В его глазах плясали опасные огоньки.

Сокджин тихо вздохнул:

— Похоже, у нас действительно появилась проблема... маленькая человеческая проблема.

Юнги закатил глаза:

— Отлично. Теперь нам придётся терпеть запах смертной в нашем доме.

Хосок нервно хихикнул:

— А она храбрая! Не закричала!

Тэхён молча смотрел на неё своими бездонными глазами, словно пытаясь заглянуть в самую душу и найти там ответы на все вопросы мироздания.

Чонгук сплюнул на пол:

— Ненавижу!

А Чимин просто отвернулся к окну, глядя на бушующую непогоду с видом человека, которому всё это смертельно надоело.

Т/И стояла у двери, мокрая до нитки и дрожащая — то ли от холода и страха, то ли от осознания того абсурдного кошмара или реальности в который она попала.

Она пришла охранять мировую поп-звезду.

А попала в логово монстров.

Сокджин и вино

После той первой встречи время для Т/И превратилось в вязкий кисель из страха и попыток понять новые правила игры. Замок принял её не как гостью или пленницу, а как досадную неизбежность — вроде сквозняка или сломанной ступеньки на лестнице. Все избегали её прямого взгляда или контакта, кроме одного человека: Ким Сокджина.

Он взял на себя роль её проводника по этому готическому лабиринту и по негласным законам их странного общества. Если Намджун был королём-холодным стратегом, Юнги — затворником-мизантропом, а Хосок — вечным двигателем хаоса, то Сокджин был хранителем очага этого странного дома. Его покои находились в восточном крыле замка и напоминали скорее уютную гостиную английского лорда:

глубокие кресла у камина, полки с книгами до потолка и запах свежесваренного кофе.

Именно туда он пригласил её на следующий вечер после того «знакомства» в главном зале.

— Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь в обморок от голода или страха. Скорее всего, от страха, — его голос был бархатным и успокаивающим баритоном человека, привыкшего к тому, что ему доверяют.

Он собственноручно налил ей чашку горячего чая с бергамотом и жестом указал на кресло напротив себя. Т/И села на самый краешек, готовая вскочить при малейшем резком движении.

Сокджин был «старейшим» в их компании не по возрасту обращения (он был обращён позже Юнги), а по духу мудрости и спокойствия вечности. Он помнил эпохи, видел падение империй и ценил простые человеческие радости: вкус хорошо приготовленного мяса, тепло камина и хорошую беседу.

— Вечность — это тяжёлая ноша, дитя моё, — говорил он мягко, глядя на огонь через хрустальный бокал с красным вином (Т/И пила чай). — Она стирает краски мира до серого. Радости становятся редкими вспышками во тьме столетий. Но ты... ты сияешь так ярко, что на это почти больно смотреть.

В его словах не было угрозы или вожделения охотника к жертве; лишь констатация факта и глубокая вековая усталость мудреца-наблюдателя за хрупкой бабочкой у огня вечности.

Именно Сокджин объяснил ей правила игры без лишних деталей:

1. Не заходить в их спальни после заката без приглашения.

2. Не пытаться убежать (замок зачарован или просто слишком огромен).

3. Не задавать вопросов о том, кто они такие («Ты уже знаешь ответ»).

4. Её работа телохранителя теперь бессмысленна против их настоящих врагов («Охотников»), но они позволят ей остаться из любопытства («Ты забавная»).

5. И главное правило: «Не доверяй Чимину».

Последнее правило он произнёс с особой серьёзностью:

— Пак Чимин не похож на нас. В нём нет ни капли человечности или милосердия нашего века. Он древнее всех нас вместе взятых и помнит времена, когда вампиры были не легендами для подростков, а правителями ночи без правил морали. Он ненавидит людей инстинктивно. Держись от него подальше ради своего же блага.

Т/И слушала его вполуха, разглядывая портреты на стенах комнаты Сокджина. На всех были изображены мужчины разных эпох: вот он сам во фраке викторианской эпохи

Вот он же в форме офицера времён Первой мировой войны;Вот он в Сан-Франциско шестидесятых...стоит на крыше и держит огненный меч:

Вот он в Париже

Вот он с девушкой на улице Лондона

И вот нынешний Сокджин возле камина в своей комнате, с бокалом красного вина: — Вы путешествовали? — спросила она тихо.

Сокджин грустно улыбнулся:

— Путешествовали? Нет. Мы бежали. От охотников, от времени, от самих себя.

В этот момент дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Мин Юнги с золотым колье на шее и выражением вселенской скуки на лице.

— Опять читаешь ей свои нотации о бренности бытия? Она человек, Джин-ши. Ей плевать на нашу меланхолию тысячелетий. Ей нужен инстаграм и отпуск на Бали.

Сокджин лишь вздохнул:

— Юнги-ши всегда был таким грубым ребёнком...

Юнги фыркнул:

— Ребёнком? Я старше тебя по обращению! И я не ребёнок! Я просто говорю правду! Она здесь лишняя!

Т/И сжалась в кресле под его тяжёлым взглядом карих глаз.

Но Сокджин лишь мягко улыбнулся ей:

— Не слушай его мрачность. Это его способ показать привязанность к дому. Правда ведь, Юнги?

Юнги закатил глаза так сильно, что это выглядело комично:

— Если ты скажешь ещё хоть слово про «дом» или «уют», я пойду играть свой дэт-метал так громко, что у тебя выпадут все пломбы!

С этими словами он развернулся и вышел так же резко, как и вошёл.

Сокджин посмотрел ему вслед с теплотой старшего брата:

— Видишь? Он ворчит как старый медведь, но если бы ты ему действительно не нравилась, он бы даже не зашёл поздороваться...

10.07.2327 год

Дорогой дневник, я влипла в непонятную ситуацию. Сейчас 10 июля 2327 года, и я Т/И, сижу в своей комнате, и думаю что же мне делать дальше? Я подписывала контракт, на охрану мировых звёзд, так как на них много кто нападает и тд. Но когда я зашла в этот, замок, и встретила их, сразу же почувствовала, что здесь что-то не так. И я оказалась права, это не люди, это Вампиры! Я застряла в вампирской логове, что мне теперь делать!? Я не боюсь монстров, я больше боюсь людей. Но я никогда не думала, что в мире существуют вампиры или другие существа. На этом, запись закончена

Юнги и музыка

Замок был лабиринтом из коридоров и комнат, где каждый звук отдавался гулким эхом столетий тишины или криков прошлого (по крайней мере, так казалось Т/И). Однажды ночью она услышала музыку. Это не была классическая мелодия рояля из музыкальной комнаты Хосока (тот предпочитал джазовые импровизации). Это была тяжёлая, меланхоличная мелодия электрогитары с глубокими басами и рваным ритмом барабанов вперемешку со звуками дождя за окном.

Звуки доносились из западного крыла замка — из подвала или цокольного этажа, куда она ещё ни разу не спускалась из-за царившего там холода даже летом (вампиры любили прохладу). Любопытство оказалось сильнее страха перед новыми правилами Сокджина о «не бродить где попало». Девушка пошла по длинному коридору и свернув за угол

Нашла звук на который шла: дверь одной из комнат была приоткрыта ровно настолько, чтобы пропустить узкую полоску света и звук гитары через щель толщиной с волосок.

В полутёмной комнате-бункере сидел Мин Юнги.

В отличие от элегантного Сокджина или величественного Намджуна (которого она видела только издалека), Юнги выглядел как воплощение бунта вечности против самой вечности: взъерошенные волосы пепельного цвета, свободная чёрная одежда с рваными краями и армейскими ботинками на босу ногу.

Он сидел спиной к двери перед огромным микшерным пультом и парой мониторов. Наушники висели у него на шее, но он играл свою мелодию вслух для стен этого склепа-дома.

Он даже не обернулся, когда она вошла (или он услышал её шаги ещё три коридора назад?).

Т/И остановилась в дверях:

— Это ты играешь?

Он резко обернулся на стуле так быстро, что она вздрогнула всем телом от неожиданности движения нечеловечески быстрого существа перед ней.

Его глаза сузились:

— Ты нарушила правило номер один Сокджина? Или просто потеряла здравый смысл?

Его голос был низким и усталым баритоном человека, который слышал слишком много глупых вопросов за свою долгую жизнь музыканта при жизни и вампира после смерти.

Т/И сделала шаг вперёд:

— Я просто шла мимо...

Юнги фыркнул:

— В этом замке нет «мимо». Здесь всё ведёт куда-то целенаправленно: либо к еде, либо к смерти (подвал), либо к скуке (библиотека).

Он демонстративно отвернулся к своим мониторам:

— Уходи отсюда. Музыка для мёртвых не предназначена для живых ушей.

Но Т/И осталась стоять у порога:

— Музыка для мёртвых? Ты играешь так... печально...

Юнги замер с рукой над пультом:

— Печально? Ты думаешь это печаль? Печаль — это когда теряешь ключи от машины! А это... это агония бессмертия! Это крик души запертой в клетке вечности!

Он ударил кулаком по столу:

— Музыка — единственное, что связывает меня с прошлым! С тем временем, когда я ещё чувствовал тепло солнца на коже! Когда мои пальцы дрожали от волнения перед концертом живого зала! Когда я мог умереть от передоза или автокатастрофы как нормальный рокер!

Его сарказм был острым как бритва:

— А теперь я могу только умереть от скуки или серебряной пули охотника!

Т/И смотрела на него во все глаза:

— Ты был музыкантом?

Юнги горько рассмеялся:

— Был? Я *есть* музыкант! Просто мой главный концерт теперь играет только для призраков этого замка!

Он снова взял гитару лежавшую рядом на кресле-мешке:

— Уходи! Пока я не написал песню о том какая ты надоедливая смертная!

Но Т/И подошла ближе к пульту:

— Можно послушать?

Юнги посмотрел на неё как на сумасшедшую:

— Зачем тебе слушать нытьё тысячелетнего старика?

Она пожала плечами:

— Потому что это честно? Потому что я чувствую эту боль даже через динамики?

На секунду маска циника сползла с его лица, обнажив вековую усталость мудреца-ребёнка:

— Ты странная...

Он нажал кнопку «play» на пульте без лишних слов... Т/И осталось с Юнги, ещё не надолго, она узнала, что даже вампиры были людьми, перед тем как обратиться. Затем, девушка встала поблагодарила Юнги за прекрасную музыку и ушла в свою комнату. А Юнги остался сидеть в полнейшем шоке, ведь впервые за три сотни лет жизни вампира, его музыку слушала простая смертная девушка. Когда она зашла в свою комнату, то сразу же села за свой дневник, который начала вести после прибывания в замок.

11.07.2327

Привет мой дневник. Сегодня я встретила Юнги, он оказался не таким страшным как показался мне в нашу первую встречу. Когда я услышала его музыку, его слова про обращение, про смерть, я не ожидала, что мне будет очень «Больно». Оказывается, даже бессмертие не может спасти от боли, страха и много другого.

Хосок и танец

Так шли дни, и ровно через пять дней, девушка почувствовала, что единственным источником света в этом замке, была огромная люстра, освещающая бальный зал замка в которой вместо лампочек мерцали десятки настоящих свечей

Их пламя отбрасывало на стены причудливые, танцующие тени, превращая величественное помещение в живую, дышащую картину. Именно здесь, на мраморном полу, отполированном до зеркального блеска за столетия балов и приёмов, Чон Хосок нашёл Т/И на седьмой день её пребывания в замке. Она стояла у огромного, зашторенного окна, глядя на своё отражение в тёмном стекле, и выглядела такой маленькой и потерянной посреди этого гигантского пространства, что сердце вампира, давно забывшее, как биться от жалости, сжалось.

Хосок был полной противоположностью замкнутому и мрачному Юнги. Если тот был затворником, прячущимся в своей музыкальной келье, то Хосок был воплощением самой жизни — вечной, кипучей и неугомонной. Энергия била из него ключом даже спустя века после смерти. Он был «хранителем радости» в этом мрачном месте, тем, кто помнил все танцы всех эпох — от чинных менуэтов Версаля до бешеного рок-н-ролла пятидесятых. Он обожал движение, ритм, музыку собственного тела.

— Ты выглядишь так, будто несёшь на плечах вес всего мира! — его голос прозвучал неожиданно громко в гулкой тишине зала, но в нём не было ни капли угрозы. Он был полон обезоруживающей, солнечной улыбки.

Т/И вздрогнула и обернулась. Хосок стоял в дверях, прислонившись к косяку. На нём были простые тёмные брюки и свободная рубашка с закатанными до локтей рукавами, что делало его похожим не на древнего вампира, а на дружелюбного тренера по фитнесу.

— Я... просто смотрю, — тихо ответила она, обхватив себя руками за плечи.

Не спрашивая разрешения и не давая ей времени на возражения, он стремительно пересёк зал и остановился прямо перед ней. Его улыбка стала ещё шире.

— В этом замке слишком много тишины и слишком много теней. А ты слишком много думаешь. Это вредно для здоровья! — он лукаво подмигнул. — Даже для человеческого.

Прежде чем она успела возразить или просто понять его намерения, он мягко, но решительно взял её за руку и положил вторую ей на талию.

— Что вы... — начала было она, но договорить не успела.

Хосок сделал первый шаг, увлекая её за собой в центр зала.

— Даже во тьме можно найти свет! — воскликнул он, начиная кружить её в простом вальсе.

Т/И споткнулась на первом же повороте. Она никогда не была хорошей танцовщицей, а страх и смущение делали её движения ещё более неуклюжими. Но Хосок был терпеливым и невероятно сильным партнёром. Он вёл её так уверенно, что она просто не могла упасть. Он смеялся — искренне, заразительно — когда она наступала ему на ногу, а потом извинялась.

— Не извиняйся! — смеялся он. — За триста лет мне наступали на ноги принцессы и королевы! Ты по сравнению с ними — ангел!

Постепенно её страх начал отступать. Подчиняясь его уверенным движениям, она начала чувствовать музыку, которой не было. Она слышала её в ритме его шагов, в его очень холодном дыхании, в биении его сердца. Хосок рассказывал ей истории о балах прошлого века, о красивых платьях и тайных свиданиях в садовых лабиринтах. Он заставлял её смеяться над глупыми анекдотами из своей «второй жизни» и забывал о том, что перед ним человек — хрупкий, смертный завтрак.

В тот вечер Т/И впервые за всё время пребывания в замке почувствовала себя не пленницей или диковинкой, а просто девушкой, которую пригласили на танец. Хосок подарил ей частичку света в этой вечной тьме, доказав, что даже умирая внутри, можно продолжать дарить жизнь другим.

18.07.2327

Снова здравствуй. Сегодня я встретилась с Чон Хосоком. Он оказался таким же лучезарным и счастливым как был в человеческом обличии, это я узнала изучив его личное дело. Я впервые почувствовала себя счастливой и живой. Я раньше всегда только и делала, что работала для лучшего будущего, никогда не развлекалась не смеялась и не танцевала. Но сегодня, благодаря одному вампиру, я почувствовала себя счастливой. Хосок тоже оказался не таким каким я встретила его в первую нашу встречу.

Тэхён и взгляд

И вот, девушка прожила в замке уже 14 дней, после встречи с Хосоком она ни с кем больше не встречалась но вот однажды подумала. А что, если я схожу в библиотеку.

Ким Тэхён избегал прямых контактов. В отличие от Хосока, который врывался в её личное пространство с энергией урагана, Тэхён был тихим наблюдателем. Он был призраком замка: она чувствовала его присутствие за спиной в пустых коридорах, замечала его силуэт за шторой в библиотеке или ловила на себе его взгляд из-за колонн галереи второго этажа. Его сила была иной — не физическая мощь или сверхскорость (хотя он был быстр), а взгляд и эмпатия до мозга костей.

Однажды вечером Т/И решила укрыться от всех в библиотеке. Это было огромное помещение с высоченными потолками и стеллажами из тёмного дерева, уходящими под самый купол. Воздух здесь пах пылью знаний и старой кожей переплётов. Она нашла книгу по истории искусств и забралась с ногами в глубокое кожаное кресло у окна.

Она так увлеклась репродукциями картин эпохи Возрождения, что не заметила, как он вошёл. В библиотеке царила такая тишина, что звук его шагов был бы подобен грому. Но Тэхён двигался бесшумно, как тень.

— Я мог бы читать тебя как открытую книгу... но твои мысли — это твои сокровища. Я не хочу их красть.

Голос прозвучал у самого её уха так тихо и неожиданно, что Т/И вздрогнула всем телом и резко обернулась. Тэхён стоял непозволительно близко, нависая над креслом. В полумраке библиотеки его глаза казались бездонными озёрами тьмы.

Тэхён был эмпатом до мозга костей. Он чувствовал эмоции окружающих как свои собственные: радость Хосока была для него солнечным светом, холодность Чимина — арктическим ветром, а боль Юнги — вечной зимней стужей. Этот дар был одновременно его проклятием и благословением. Он часто прятался от этого шума чужих душ в тишине своих картин (он был прекрасным художником) или в уединении дальних комнат замка.

Его близость была одновременно пугающей (потому что он знал о ней всё) и странно интимной (потому что он хранил её секреты). Он видел её страх перед ними всеми, её растущую привязанность к каждому из них по отдельности и её отчаянное желание понять этот новый мир. Но он также видел её чистоту души — ту самую доброту, которая может спасти их в любой момент.

— Ты... ты всё это время знал? — прошептала она, глядя ему в глаза.

Он медленно кивнул:

— Я чувствовал твой страх каждый раз, когда проходил мимо. Я чувствовал твою благодарность к Сокджину-ши. И твою...радость которую ты испытала к Хосоку-хёну.

Он сделал паузу, и его взгляд стал глубже, тяжелее:

— И твою боль от того, что Чимин и Чонгук тебя ненавидят. Хоть ты и не сделала ничего плохо. Просто они потеряли очень важных для себя людей, и поэтому ненавидят из. Потому что они беспомощны

Тэхён был единственным после Намджуна, кто понимал истинную глубину натуры Чимина и Чонгука — их страх привязанности, их боязнь снова почувствовать боль потери. И сейчас он видел то же самое смятение в глазах этой девушки-человека.

— Почему ты прячешься? — спросила она тихо.

Он грустно улыбнулся:

— Потому что иногда тишина — это единственное место, где можно услышать самого себя. А ты... ты слишком громкая внутри. Слишком яркая.

Он протянул руку и очень осторожно, почти невесомо погладил её по голове, как заботливый старший брат:

— Будь осторожна со своим светом. В темноте он привлекает не только мотыльков вроде нас с Хосоком... но и хищников с острыми зубами.

С этими словами он отстранился и растворился в тенях библиотеки так же бесшумно, как и появился, оставив Т/И наедине с книгой и роем мыслей о том, что же именно он имел в виду под «хищниками». Девушка ещё часа два пробыла в библиотеке, взяла с собой несколько книжек и пошла в свою комнату, находящуюся в южной части замка. Комната девушки была очень просторной и шикарно обустроенной:

Когда Т/И зашла в свою комнату и подошла к столику возле окна, она сразу же положила книги и снова села за дневник

01.08.2327 год 21:00

Сегодня после 14 дней в замке, я встретила Тэхёна. Он оказался такой же загадочный как в нашу первую встречу, но совсем не страшный. Я раскрыла одну загадку, узнав, что у каждого из них есть свои особенные сверхспособности. Но я не ожидала, что способность Тэхёна, это чтение всех живых существ как открытую книгу, и не только. Но разгадав одну загадку, я задалась другим вопросом, кого Тэхён имел ввиду под «Хищниками»

Чонгук и спортзал

Чон Чонгук был самым молодым вампиром в клане (он был обращён последним). Обращение произошло относительно недавно (по меркам вечности), всего пару столетий назад. Для вампиров это был возраст капризного подростка: тело взрослого мужчины с душой юноши, который всё ещё боролся со своей новой сущностью внутри себя. Он был самым человечным из них: импульсивным, резким и полным внутреннего конфликта между зверем внутри и человеком которым он когда-то был. В отличие от остальных, чья неприязнь или холодность были завуалированы манерами или молчанием, агрессия Чонгука была открытой и шумной как лай щенка-великана. Однажды, девушка решила сходить в спорт зал, когда она пришла там никого не было. После 30 минут занятия в зале, туда пришёл он, Чон Чонгук

— П...привет — испуганно сказала девушка.

— О, Человечишка. Ты что тут делаешь? — спросил он без всякого приветствия

— Как видишь. Пришла позаниматься, н...но мог бы и п...поздороваться — с заиканием произнесла девушка.

Но Чон просто её проигнорировал, кивнул и пошёл заниматься. Спустя несколько минут Т/И вышла из спортзала сходила в свою комнату, помылась переоделась и пошла на кухню. Ведь там был Сокджин, который учил её готовить. Хотя девушка и так умела это делать. Когда девушка пришла на кухне оказался не только Джин, но и Чонгук — Г...господин С...Сокджин, з...здравствуйте — сказала девушка поклонившись. Но смотрела она на Чона

— Ты чего это заикаешься? Чонгука боишься?— спросил старший вампир

— Да. Она меня испугалась. Ещё в зале

— Н...ничего подобного — уже более уверенно проговорила она. — Просто немного замёрзла, у вас везде включены кондиционеры. На улице и так пасмурная погода, куда ещё?

— Ну, мы, холоднокровные существа.

— Я знаю, а отключить их можно?

— Нет, ты всё равно уйдёшь отсюда при первой же возможности! — бросил ей Чонгук — А мы останемся здесь гнить навечно! Его ненависть была защитной реакцией на собственную боль от потери человеческой жизни: семьи, друзей, будущего. Он помнил вкус обычной еды, помнил тепло солнца, и ярче всех остальных чувствовал несправедливость своего положения.

Он видел в ней то счастье и свободу выбора (уйти или остаться), которых был лишён сам по вине роковой случайности на охоте много лет назад. Т/И на его слова ничего не ответила, и просто доготовив ужин с Сокджином хотела уйти к себе практически со слезами на глазах, она знала, что Чонгук прав, но она никак не могла понять почему он так сильно её ненавидит. Когда Т/И начала выходить из кухни с еле сдерживаемыми слезами, то нечаянно наткнулась на Намджуна и Хосока

— Эй, что с тобой? — спросил Хосок взяв её за локоть

— Ничего. — сказала девушка, вытаскивая свою руку у Хосока — А ты, Чон Чонгук. Хотя бы раз мог подумать, что я не хотела вообще здесь оказаться?! У меня просто не было выбора! На кону была жизнь моей семьи!! Вы все думаете, что если я человек, то я ужасна. Но хоть раз, попробуйте понять, почему я сюда пришла!!! — после этих слов девушка просто выбежала из кухни и побежав по лестницы столкнулась с Чимином, но не обратила на это никакого внимания, и поднявшись на свой этаж заперлась у себя.

И вот, прошло ещё три дня. Однажды вечером Т/И устав сидеть в своей комнате, снова пошла в зал. Как вдруг столкнулась с ним. Это было огромное помещение с высокими потолками и оружием всех эпох на стенах: от самурайских мечей до европейских шпаг. Чонгук стоял посреди зала с катаной в руках. Его белая рубашка была расстёгнута почти до пояса из-за жары (вампиры не потеют от температуры тела), а волосы были мокрыми от пота — ещё одна человеческая привычка тела. Он яростно рубил тренировочный манекен из соломы с такой силой, что щепки летели во все стороны. Это было завораживающе красиво и пугающе одновременно. Т/И замерла в дверях, не решаясь войти. Она знала его характер: любое слово могло спровоцировать взрыв гнева. Но Чонгук уже заметил её отражение в зеркальной стене зала. Он резко остановился, тяжело дыша, и повернулся к ней. Его глаза горели недобрым янтарным огнём.

— Что ты здесь делаешь? Пришла посмеяться над нами? Над тем, какими жалкими мы стали? — Его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. Т/И сделала шаг вперёд:

— Я никогда бы...

— Не смей! — перебил он её рыком и одним молниеносным движением оказался прямо перед ней. Она даже не успела моргнуть. Он нависал над ней огромной тенью: высокий широкоплечий хищник против хрупкой девушки. Но Т/И не отступила. Она посмотрела ему прямо в глаза:

— Ты злишься не на меня. Ты злишься на судьбу за то, что она забрала твою жизнь до того, как ты успел ею пожить. — Чонгук замер. Его лицо исказилось от смеси гнева и боли:

— Ты ничего не знаешь!

— Я знаю достаточно! — голос Т/И окреп. — Я знаю страх потери! Я знаю боль! И я вижу твою боль каждый раз, когда ты смотришь на меня! Она протянула руку и коснулась его сжатого кулака: — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно за то, что я могу уйти на солнце завтра... но это не изменит того факта, что сегодня я здесь. И сегодня я вижу перед собой не монстра... а человека которому очень больно. Чонгук смотрел на её маленькую ладонь на своём огромном кулаке так, будто это была ядовитая змея или самый ценный дар во вселенной. Его ярость медленно угасала, сменяясь чем-то похожим на растерянность и стыд. Он резко отдернул руку:

— Уходи... Просто уходи...И, прости за тот раз в столовой. Извини, что заставил тебя плакать

— Всё, нормально — Т/И собиралась было уходить, как вдруг услышала неожиданный вопрос

— Подожди. Что ты имела ввиду, когда сказала, что жизнь твоей семьи оказалось бы в опасности если бы ты не подписала этот так называемый контракт, как наш телохранитель? — Девушка не ожидала такого поворота, поэтому перед тем как ответить замялась

— Я. Моя семья, могла оказать в смертельной опасности, если бы я не подписала этот контракт, потому что их чуть не убили. Это случилось, когда я приехала с работы. Несколько месяцев назад.

Перед приездом в замок

Когда я вернулась из командировки, и пришла домой мне сразу же написал незнакомый номер. Там было сказано, если я не подпишу контракт на охрану семи человек, то вся моя семья будет убита. Сначало я не поверила в это, но он отправил мне фото, как похищал мою семью. Тогда я поняла, что это не шутки, я сразу же согласилась, но причину узнала после подписания, этого чётрового контракта. Оказалось, мне нужно было стать, вашим слабым местом, они хотели, чтобы все вы привязались ко мне. Им нужно было, убить вас. Именно поэтому, как только я пришла, и прожила с вами столько времени, я поняла одно. Я не хочу, чтобы вы пострадали. По моей ошибки вы в опасности, и я исправлю свою ошибку даже если мне придётся умереть.

— Поэтому я и говорю, я здесь чтобы защитить всех вас. — Т/И не знала, что снаружи зала, были все остальные члены вампирской семьи. А затем услышала.

— Так значит, ты теперь хочешь защитить нас, даже если тебе придётся умереть? — грозно, по братски спросил Хосок

— Да. Теперь да. Я знаю, что моя семья в безопасности, и теперь я выполню свою работу

— Но почему. Почему ты раньше нам об этом не сказала?! — по отечески воскликнул Сокджин показывая свои клыки — зачем скрывала это?! — теперь они поняли одно, они по настоящему полюбили её как члена своей семьи

— И…извините. Я хотела вам сказать, но никак не могла увидеть вас всех в…вместе в…вы всё время были заняты.

— Какого дьявола ты вообще творишь! Тогда теперь, тебе тем более надо разорвать этот контракт!!! — крикнули Тэхён и Юнги

— Почему ты вообще это делаешь ради нас?! Мы для тебя никто!!! — крикнул Чонгук, не ожидая от себя такого. Теперь он по настоящему начал переживать за эту девушку.

— Да, почему? — неожиданно и спокойно спросил Чимин, который всё время молча за всем наблюдал.

— Потому что, вы теперь тоже моя семья. Я узнала практически каждого из вас, и поняла одно, вы тоже люди. Особенно для меня. Вы, господин Намджун как любящий и мудрый дедушка, вы Сокджин, как отец который готов на всё ради своей дочери, а вы Хосок, Чонгук, Юнги и Тэхён как братья, которые всегда помогут сестре попавшей в беду. А ты, Чимин, стал очень мне дорог, хоть я с тобой и не общалась, но, это произошло со мной с нашей самой первой встречи. — Чимин просто, молча стоял и ничего не отвечал.

— Тогда тем более расторгни этот контракт!!! Ты тоже стала нам очень дорога! Ты, наша СЕМЬЯ! — уже не сдерживаясь крикнул Намджун. Но девушка стояла на своём хоть и очень сильно была удивлена, слову «СЕМЬЯ» вышедшему из уст короля вампиров

— Нет. Это, моя, работа. И это, не обсуждается. Я готова на всё, чтобы спасти вас всех — после этих слов, девушка просто всем поклонилась, и выйдя из зала направилась в свою комнату. А вампиры, просто стояли кое-как сдерживая свои переживания, свой гнев, и, свои эмоции, которые всегда были под контролем. Даже лицо Чимина дрогнуло, после того как она вышла из кухни.

— Намджун~ши, что нам делать? — спросил Тэхён.

— Я… я не знаю — голос Намджуна впервые за три сотни лет дрогнул.

— Не переживайте, что-нибудь придумаем. Она теперь часть нашей семьи, она солнце которого не хватало в этом тёмном замке, и мы обязательно защитим её — твёрдо и уверенно сказал Сокджин. И Чимин, который до сих пор её ненавидел. Стоял в полнейшем шоке. Человек «Человек» хочет спасти вампиров? В комнате Т/И

05.08. 2327 год 20:00

Снова привет. Сегодня сначало я встретила Чонгука, оказалось он вообще не плохой, как я о нём думала в первую встречу. Он, просто человеческий мальчик, который, даже младшей меня когда ему было 23 он обратился, а мне сейчас 25. После нашего с ним разговоро, оказалось, что все остальные тоже там были и всё слышали. Они узнали правду, которую я скрывала, я давно хотела им об этом рассказать. И вот, сегодня я смогла.

Чимин и искусство

После того как Чимин, услышал от неё слова, что она защитит их, вампиров. Он слегка открылся. Хоть и не говорил с ней вовсе. В отличие от Чонгука, чья агрессия была открытой и шумной как лай щенка-великана; в отличие от Юнги с его ледяным сарказмом; даже в отличие от молчаливого наблюдения Тэхёна... ненависть Чимина была ледяной стеной абсолютного молчания презрительного безразличия которое ранило сильнее любых слов.

Он просто игнорировал её существование с такой последовательностью что это ощущалось как физическая пощёчина при каждой встрече.

Если Намджун правил кланом умом, а Хосок — сердцем, то Чимин был его карающим мечом — самым опасным бойцом в их семёрке с реакцией быстрее мысли любого другого вампира кроме разве что Намджуна но без его хладнокровия.

В бою Чимин бился на инстинктах убийцы чистой воды . Он был безупречно красив той красотой что пугает: идеальные черты лица были лишены всяких эмоций словно высечены из мрамора скульптором который забыл вдохнуть в статую жизнь.

Для него она была пустым местом досадной помехой нарушившей их покой. И это молчание было страшнее любого рыка. Однажды утром Т/И решила исследовать восточное крыло замка которое считалось заброшенным.

На самом деле там располагались личные покои Чимина. Она нашла его случайно. Дверь одной из комнат была приоткрыта. Изнутри лился мягкий свет. Заглянув внутрь она увидела просторную комнату. Без лишнего интерьера. У дальней стены стоял огромный мольберт завешенный тёмной тканью. Перед ним спиной к двери стоял Чимин. На нём были только свободные чёрные штаны низко сидящие на бёдрах. Его спина была напряжена а плечи казались каменными. На полу валялись скомканные эскизы. На столе лежали кисти палитра. Но самое главное было на мольберте. Т/И затаила дыхание.

Чимин резко обернулся услышав шорох. Его глаза вспыхнули яростью :

—Как ты смеешь входить сюда без приглашения?—Его голос был подобен скрежету металла по стеклу. Т/И отступила на шаг но взгляд уже зацепился за холст. Там под тканью угадывались очертания ... её лица. Она посмотрела ему в глаза :

— Ты рисуешь меня? — Лицо Чимина исказилось от гнева смешанного со стыдом:

— Я тебя ненавижу! Ты человек! Слабая! Смертная! Ты пахнешь ... жизнью! Той жизнью которой у нас нет! — Он подошёл к ней вплотную заставив её прижаться спиной к дверному косяку. Его близость была удушающей. Аура силы давила физически.

— Ты принесла сюда хаос! Ты заставляешь их улыбаться! Заставляешь их забывать о том кто они есть! О том что мы хищники! Монстры! Он схватил край ткани висевшей на мольберте

— Смотри! Смотри что ты делаешь со мной! —Он сорвал ткань. На холсте был портрет. Её портрет. Но это было не просто изображение. Это было окно в душу художника. Он нарисовал её стоящей, и слегка испуганной, она прижимала руки к груди. Свет свечей, сверкал на её глазах. А элегантное бриллиантовое кольцо, которое она себе купила, сверкала в ночном свете.

Но главное было во взгляде которым он смотрел на неё через краски. В этом взгляде смешались ненависть к самому себе за эту слабость восхищение красотой, которую нельзя трогать и жгучая невысказанная тоска. Т/И смотрела не на картину а на него :

— Ты ненавидишь не меня... Ты ненавидишь то что я заставляю тебя чувствовать —Чимин замер его рука сжимающая ткань побелела от напряжения:

— Я ничего не чувствую! — Но его голос дрогнул выдавая ложь. В этот момент стена льда дала ещё одну трещину. И сквозь неё пробился лучик света который исходил от девушки стоявшей перед ним с глазами полными сострадания, и любви к нему а не страха ... После этого, девушка ушла в свою комнату.

08.08.2327 год 23:00

Дорогой дневник снова здравствуй Сегодня я нечаянно набрела на комнату Чимина. Хотя на самом деле это не случайность. С первой нашей встречи просто увидев его, я сразу же влюбилась по настоящему за свои 24 года. И сегодня я узнала, что он тоже не ровно ко мне дышит, но доказать я этого не смогу.