Блондинки ходят первыми, или Не злите ведьму!

КНИГА ПЕРВАЯ. Блондинки ходят первыми, или Не злите ведьму!

«Хороший бариста нужен даже смерти», – мысленно усмехнулась я и поправила капюшон. Сидеть и терпеливо ждать всегда давалось мне с огромным трудом. Особенно сегодня. Когда я прибыла на своё первое задание вовремя, а назначенный мне в помощники напарник – нет.

– Бывший Судья всегда так сильно опаздывает? – стараясь сохранить внешнюю невозмутимость, поинтересовалась у бариста.

Мой голос прозвучал ровно. Пусть во мне и закипало раздражение, нельзя подавать виду. Надо оставаться спокойной хотя бы внешне.

– Ну что вы, – произнёс улыбчивый парень за стойкой, – обычно он приходит вовремя.

– Вовремя, – задумчиво повторила вслед, иронично растягивая слова. – Что же на этот раз помешало ему прийти к назначенному сроку?

Ответа я не ждала, поэтому отвернулась. Аккуратно поправила капюшон на голове и ещё раз разгладила складки ритуального балахона Гильдии некромантов. Перевязь с мечом давила в талии, но ослаблять её не стала. Новенькая кожаная портупея слегка поскрипывала от каждого моего движения.

Эти тихие звуки, а также раскрытая папка с делом, что лежала на столе, придавали мне уверенности, а опаздывающий напарник заставлял придумывать сценарии один хуже другого.

– А что… – снова повернула голову в сторону единственного собеседника, запнулась и замолчала.

В этот ранний рассветный час мы были с ним в кофейни одни.

– Всем, кто приходит сюда с заданием, назначают в помощники именно Судью? – я всё же сформулировала свой вопрос и посмотрела на бариста.

– Разжалованного Судью, – с охотой уточнил он и заговорщицки улыбнулся.

Отложил в сторону вафельное полотенце, которым до этого натирал и без того сверкающие чистотой бокалы, и облокотился на стойку, словно приготовился к долгому разговору.

– Согласен, очень необычно, что ему поручили вас сопровождать. Между нами, характер у него не очень, но вы не обращайте внимание. Он больше лает, чем кусает.

Я монотонно кивала. Действительно, странно. Может, это какая‑то проверка? Для меня? Или для него? Плохой характер для меня не новость: некроманты все сплошь невыносимые типы, приноровилась уже.

– Да и за что его разжаловали, не очень‑то понятно. Аж Совет собирали. А вот причина так и засекречена. Никто в Заповеднике не знает за что его так…

Слова из разговорчивого парня лились потоком, и я уже пожалела, что сама начала разговор

– Знаю, – ответила и тяжело вздохнула.

Я тоже не нашла никакой информации. Хотя у меня возможностей всё же побольше, чем у простого сотрудника портала. Вновь расправила складки безупречно белого платья и потёрла себе запястье. Внутри меня волной поднималась тошнота. А если он не придёт?

– Но вы не переживайте! – воскликнул парень, словно услышал мои мысли. – Придёт! Вам положен напарник из местных. Он это знает. Вообще‑то, он ответственный. Придёт. Может, кофе?

– С молоком и мятой, – согласно кивнула и вновь уставилась в окно на пустую улицу.

В пустом зале уютно жужжала кофемолка. Летняя короткая ночь без боя сдавала свои позиции солнцу. День обещал быть жарким. Во всех смыслах.

Большая чашка кофе бесшумно появилась прямо передо мной. Терпкий травяной аромат щекотал ноздри и заставлял вдыхать полной грудью, прикрывая глаза от предвкушения. Прекрасно! Фейри умеют смешивать идеальные пропорции!

Благодарно кивнув бариста, прижала холодные руки к горячим бокам чашки. Мысли вновь вернулись к назначенному напарнику. А вдруг он всё же не придёт? Противно засосало под ложечкой и во рту мгновенно пересохло.

Чтобы унять волнение, закрыла глаза и принялась вспоминать детали выученного наизусть дела.

Дело №…

Дело о вскрытии древнего склепа вампиров в туристическом мире Н., в городе У.

В городе У. на территории закрытого кладбища совершено вскрытие запечатанного склепа вампиров.

Местные, по определению «люди, достигшие возраста юности», пробрались на территорию кладбища и сумели забраться в первоначальный древнейший склеп (снимок прилагается).

Предположительно одна из девушек попросила сфотографировать себя на могильном камне (снимок прилагается).

Впоследствии девушку нашли мёртвой и доставили в местный морг.

Задание: выяснить, как местные попали в склеп, поднять мертвеца, провести допрос, склеп запечатать, все найденные улики доставить в центральный кабинет Гильдии некромантов Многомирья.

Поручено некроманту Гильдии Фирин Ловер.

Назначить напарника из местных.

(приписка от руки) Виктор Минашев по прозвищу Кудесник.

Глава Гильдии Некромантов Анджел Сквор Цов

Девушку заперли в склепе, обложили побрякушками, она от страха умерла. Поднять, расспросить, закрыть дело. Как на практике, ничего сложного. Этим случаем не стали бы интересоваться, но склеп был вампирский. А вампиры над своей могильной собственностью трясутся, как маленькая собачка над плюшевой косточкой.

Открыла глаза и, прикусив губу, задумчиво уставила в окно. Я докажу, что могу справиться с работой не хуже, а то и лучше, чем заносчивые мужчины из Гильдии, что бы они все не говорили.

«Что? Девушка с даром некроманта? Не смешите мои седины! – возмущались поначалу профессорские старички и раз за разом отказывались меня обучать. – Так не бывает. Пусть она травки собирает да сушит – самое правильное занятие для приличной ведьмы. Целительство, дети да кухня – вот три задачи для женщины. А смерть — дело для мужчин!»

Вытерла салфеткой вспотевшие ладошки. Что за противная реакция тела? Стоит вспомнить о том, через что мне пришлось пройти, и вот, пожалуйста, руки сразу же покрываются холодным потом.

Чтобы отвлечься, я решила освежить в памяти личное дело назначенного мне напарника. Оно было читано‑перечитано много раз и от этого выучено наизусть.

Полное имя: Виктор Минашев

Прозвище: Кудесник

Возраст: 39 лет

Профессия местная: судмедэксперт

Должность в Многомирье: Судья

Статус: разжалован

Причина: засекречено

Особый дар: видит души мёртвых

Особые характеристики: заносчивый, вспыльчивый характер, склонность к дракам, аналитический ум, сильный эмпат. Визуального изображения нет.

Не помогло. В голове всё равно крутились одни и те же мысли. Вся моя жизнь поставлена на карту. Вся моя будущая карьера некроманта в Гильдии сейчас зависела от одного человека! Который опаздывал… Меня стала бить лёгкая дрожь.

Над входом в кофейню «Лунный свет» мелодично тренькнул колокольчик. Я с надеждой посмотрела на дверь. В зал стремительно влетел темноволосый мужчина, одетый в тёмные одежды: мешковатые джинсы, тёмно‑синяя рубашка, накинутая поверх чёрной однотонной футболки. Лето, а он с головы до ног закутан в ткань, только кисти видны. Впрочем, как и я.

Чуть волнистые волосы, острые скулы и запавшие глаза. На него хотелось смотреть, а, засмотревшись, отвести взгляд было уже невозможно.

Он вскользь бросил на меня настороженный взгляд. Подошёл к барной стойке и, по‑хозяйски облокотившись на неё, поздоровался с бариста. Обменявшись дружескими: «Как дела?» – «Нормально, как сам?», он спросил:

– Слушай, а этот… Из Гильдии. Некромант… Пришёл уже?

Бариста с улыбкой кивнул в мою сторону.

«А вот и моя лягушонка в коробчонке прискакала», – вспомнила слова любимой детской легенды, отбрасывая с головы капюшон.

– Ты некромант… ка? – потрясённо спросил мужчина.

«Ему ничего не сказали!» – подумала, глядя ему в глаза.

Я знала, какое впечатление производит мой внешний вид на окружающих. Кукольное лицо, пухлые губы и прямые платиновые волосы (мамино наследство) создаёт иллюзию недалёкого ума. Но папин характер становится полной неожиданностью для каждого.

Мой будущий напарник застыл рядом с барной стойкой, открыв рот. Я не сводила с него глаз и в какой‑то момент испытала смутное чувство, что меня мягко втягивают в игру.

Не отрывая взгляда, чуть повела головой и прищурила глаза. Он отзеркалил. Повела головой в другую сторону. Он вновь отзеркалил, но с места так и не сдвинулся. Ну что ж, мы люди не гордые. Сама подойду.

С кошачьей грацией плавно поднялась со стула и в несколько шагов оказалась рядом. Да, мне очень захотелось произвести впечатление. И не только своим лицом, но и полным обмундированием Гильдии Некромантов. Белое платье, поверх него чёрный, расшитый серебром свободный балахон и ритуальный меч на перевязи.

Глаза Виктора ещё больше расширились.

– Фирин Ловер, – представилась, протянув руку для рукопожатия. – Приятно познакомиться.

– Минашев. Виктор, – машинально ответил он.

Кивнула, всё ещё держа руку протянутой. Он медленно взял её и стиснул. Тёплая сухая ладонь Кудесника сжала мою кисть словно тиски. Я улыбнулась, не размыкая губ. Ни один мускул не дрогнул на моём лице, но пометку я себе сделала. Вот, значит, как ты встречаешь напарников, Кудесник, ну что ж, поиграем.

– Я думал Фирин — мужское имя, – продолжая всё сильнее сжимать мою ладонь, проговорил Виктор.

Моя улыбка стала слаще, а дыхание поверхностным. Вовсе не надо ему знать, как сильно я стиснула зубы, чтобы не закричать от боли. Мужское имя! Именно поэтому я и смогла поступить в Академию: там тоже посчитали моё имя мужским.

– Ты получил материалы дела? – злые слёзы готовы были брызнуть из глаз, но я вздёрнула подбородок и прищурилась.

– Тебе американо как обычно? – одновременно со мной спросил бариста, перегнувшись через стойку и толкнув Кудесника в плечо.

Виктор тут же отпустил руку и наконец‑то отвернулся. «Лёд?» – одними губами спросил парень за стойкой, но я помотала головой, спрятав кисть в длинный рукав балахона.

Виктор вновь повернулся и, окинув меня презрительным взглядом с головы до ног, уточнил:

– Надеюсь, за порог ты не в этом наряде собираешься выйти?

2. Виктор. Утро добрым не бывает

Утро началось не с кофе.

Бодрые звуки имперского марша из «Звёздных войн» выдернули меня из сладкого утреннего сна. Я сделал вид, что всё ещё сплю, и даже не пошевелился. Телефон обиженно замолчал. Улыбнувшись, я перевернулся на другой бок и, помяв подушку, приготовился досматривать свои увлекательные сны. Сегодня мой законный выходной. Имею право.

Телефон снова заиграл бравурную мелодию.

– Да чтоб тебя! – сон улетучился, но я не сдавался.

Отвечать на вызов не хотелось. Только на одном контакте в телефонной книге у меня установлен этот марш, чтобы сразу было понятно: ничего хорошего от звонка не жди. Услышать с самого утра голос этого адресата – очень плохая примета. Для меня.

Телефон затих.

Я приоткрыл глаза и натянул на голову одеяло, словно прятался в собственной квартире и очень не хотел, чтобы меня нашли. Телефон лежал на тумбочке рядом с кроватью и молчал. Я перевёл дыхание и даже тихо выдохнул сквозь зубы.

«Пам‑пам‑пам пам‑парам‑пам-парам!» – завопил дьявольский аппарат неожиданно.

Я вздрогнул. Подчинившись неизбежности, протянул руку и, проведя пальцем по экрану, приложил трубку к уху. Здороваться не стал.

– Ты помнишь, какой сегодня день? – в трубке тоже не поздоровались.

Я молчал.

– Кудесник, кончай дурить, – попросила трубка.

Я перевёл взгляд на потолок и продолжал молчать.

– Ты придёшь сегодня? – после долгой паузы уточнил голос в трубке.

– Я не приду, Эмиль, – снизошёл я до ответа. – Мне это больше не нужно. Я живу обычной жизнью рядового жителя этого мира. Местного, как вы нас называете. Закончили с чудесами. Вы меня не знаете, и я вас больше не знаю. И знать не хочу.

– Кудесник… – начал говорить когда‑то очень близкий друг.

– Я больше не Кудесник! – рявкнул я.

– Ещё какой Кудесник, мать твою! Был, есть и им останешься. И ты придёшь сегодня в «Лунный свет», выполнишь плёвое задание Гильдии, вернёшь себе должность Судьи и… – Эмиль не успел договорить, потому что я его перебил.

– У вас не бывает плёвых заданий, – я выпростал ноги из‑под одеяла.

Лето. Парит с самого утра.

– Уж не ты ли хлопотал, чтобы именно мне дали задание? Что там вы местным поручаете? Сопроводить, доставить, проследить, чтобы ваш специалист не облажался от незнаний особенностей нашего мира? Вернуть в целости и сохранности?

– Хлопотал не я, раз уж тебе интересно. У меня кишка тонка с Советом кланов тягаться.

– Тогда кто же? – поинтересовался я, хотя и так знал ответ на вопрос.

– Ты придёшь, – уверенно сказал молодой вампир и повесил трубку.

Я положил замолчавший аппарат под подушку. Потом подумал, достал, выключил и для надёжности снова засунул под подушку. Повернулся к стене. Уютно обхватил одеяло, свалявшееся комом, закинул на него ногу и блаженно закрыл глаза. Выходной. Даже из дома сегодня не выйду. Буду валяться, дремать, может, даже сыграю во что‑нибудь древнее, и пусть весь мир подождёт. Или даже катится к чёрту!

Я провалялся минут пять. Сон не шёл. Перевернулся на другой бок, укрылся с головой. Потом резко откинул одеяло и сел на кровати.

– Да чтоб тебя! – крикнул в сердцах неизвестно кому, ударил ни в чём не повинную подушку и начал жить этот день.

«Фирин Ловер, – стоя под контрастным душем, вспоминал я информацию, что скинул мне на телефон Эмиль. – Некромант Гильдии, назначенный расследовать смерть девушки. Надо своих расспросить. К кому она попала, интересно».

«Фирин, – я усмехнулся, растираясь жёстким полотенцем. – Что у них за имена. Как его называть‑то по‑простому, чтобы не так пафосно. Фирька? Фира? Рин? Фамилия тоже та ещё. Обхохочешься». Память привычно перевела с английского, как «люблю её». И ведь не расскажешь, что меня в их именах веселит. Не поймут.

«Опять пацаны полезли в старый склеп, вот ведь неймётся им. Острых ощущений молодая кровь требует. Лучше б подрались стенка на стенку, пользы больше было бы. И проблем меньше», – я открыл ноутбук и выгрузил на него фотографии с телефона.

На одной был изображён хорошо знакомый мне вампирский склеп. Кладбище старое, давно закрытое и, хоть расположено в черте города, но стоит на таком высоком склоне, что до самого склепа добираются единицы. А эти смельчаки добрались. И не просто добрались, а ещё и в катакомбы влезли.

Увеличил вторую фотографию. Да. Знакомое место. Был я там. Да вот только не как вор пробирался, а, входя в должность Судьи, посетил все вампирские владения в этом мире. И этот склеп помню очень хорошо. Тёмный он какой‑то. Неприятный.

Оторвался от рассматривания фотографий и пошёл на кухню варить кофе. Что‑то меня очень сильно смущало в этом деле. До нестерпимого зуда между лопаток. Как будто я смотрел, но не видел главного. Что не так на этих фотографиях? Или дело не в них? Что же не так?

Я пристально наблюдал, как кофе в старой турке начинает медленно закипать, образуя молочную пенку. Это самый важный момент, главное – не допустить кипения, иначе это будет не кофе, а помои.

«Фотографии, – продолжал я размышлять. – Фотографии. Снимок со склепом, скорее всего, старый. А фотография с девушкой откуда? Как в дело могла попасть фотография с девушкой, если никто ещё не искал подростков и не допрашивал их. И не будут они делать фотографии, у них, у всех телефоны, а в деле написано: «Фотография была найдена рядом с могильным камнем». Кто её сделал и зачем там оставил? Плёвое дело, да, Эмиль?»

Кофе с шипением выплеснулось из турки.

– Да чтоб тебя! – третий раз за утро расстроенно воскликнул я.

Обзвонив коллег, я выяснил, куда доставили мёртвую девушку, и договорился с дружбаном‑судмедэкспертом о том, что мы с «коллегой» посмотрим на труп. Правда, сначала меня послали. В пешее эротическое. Я сходил и вернулся с магнитиками, то есть с разрешением от руководства.

Хорошо всё‑таки иметь безупречную репутацию у следаков. Коллеги меня недолюбливают, зато следователи обожают. К кому они ещё пойдут с «висяком»? Только к Кудеснику. А почему к Кудеснику? А потому что у него дар имеется. Чутьё, как считают коллеги. Знали бы они, как это «чутьё» выглядит и каким образом мне досталось, вызовом психиатрической бригады не обошлось бы.

Открыл шкаф и не глядя засунул в него руку по локоть. Вытащил первую попавшуюся рубашку. Вся моя одежда тёмных тонов. Во‑первых, немаркая, во‑вторых, опять же немаркая. Да и чувствую я себя в тёмном комфортнее. А вообще, главное, чтобы чистое. И глаженое. И с длинными рукавами.

Я посмотрел в окно. Сквозь резную листву деревьев пробивается синеющее небо. Солнце шпарит не по‑детски уже с самого утра, а значит, дальше будет только хуже. Отложил рубашку и натянул на себя футболку. Взял со спинки кресла джинсы, порылся в ящике с чистыми носками, выуживая парные. Ещё раз глянул на рубашку, а потом на свои руки.

«Придётся всё‑таки надеть», – решил не светить в кофейне защитными рунами и узорами, изящной вязью опоясывающими мои руки до кистей.

Уж очень не хотелось мне показывать их в кофейне. Мало ли как развлекается отставной Судья. С этими мыслями я накинул на себя рубашку, застегнув пуговицы только на манжетах, и помахал руками, проверяя, как сильно задираются рукава. Привычно похлопал себя по карманам: телефон, ключи, кошелёк, на всякий случай проездной.

Выходя из квартиры, вызвал такси. Пока спускался во двор, подумал, а не метнуться ли в склеп. Посмотреть своими глазами, что да как.

«Так, Вить, притормози, – тут же одёрнул сам себя. – В этом деле главный не ты, а твой напарник – некромант. Вот куда он скажет идти, туда ты его и поведёшь. Твоё дело маленькое. Сопроводить и вернуть в целости и сохранности. Может, и правда должность вернут…»

***

За стойкой кофейни «Лунный свет», местом встречи с некромантом, стоял Данька Рогов. Его сияющую физиономию было видно аж с другой стороны улицы. Вот существо удивительное. Что бы ни происходило вокруг – у него всегда хорошее настроение. И ведь не раздражает совершенно его улыбка, радует даже.

Зайдя внутрь, я огляделся. Зал был пуст, только за ближайшим столиком сидела фигура в странном. Капюшон почти до подбородка натянут, пальцы тонкие, хрупкие, а всё туда же: на поясе меч болтается. Хмыкнул и отвернулся. Опаздывает мой напарник. Нехорошо.

– Слушай, – обратился к Дане после обмена приветствиями. – А этот… Из Гильдии. Некромант… Пришёл уже?

Данька весело мотнул головой и показал глазами на того, кого я только что рассматривал. Некромант откинул капюшон и встал.

«Не‑е‑ет, – мысленно простонал я, вылупившись на девушку как дебил. – Да нет же. Среди некромантов нет женщин. Это глупая разводка».

Я перевёл взгляд на Даню, и он разулыбался ещё шире.

– Фирин Ловер, – произнесло ангельское создание мелодичным голосом и протянуло мне руку. Я сжал её машинально.

«Убью, – обещал мысленно Эмилю, костеря его на всех известных мне языках, надеясь, что ему очень смачно икается. – Найду способ и убью. Потом найму некроманта, подниму и снова убью».

В чувство меня привёл удар в плечо от баристы. Я пробурчал что‑то невразумительное и разжал пальцы. Ещё раз окинул девушку взглядом и отвернулся. Вид за окном меня интересовал всё больше и больше, в голове стали крутиться мысли, как бы соскочить с этого дела. Но план побега не складывался.

– Тебе придётся переодеться. Есть во что? – буркнул не оборачиваясь.

– Почему я не могу ходить в своей одежде? – услышал в ответ спокойный голос девушки.

– В таком одеянии мы с тобой дальше реконструкторской тусовки уйти не сможем, да и там придётся объяснять, откуда ты такая красивая взялась. Понимаешь ли, девушка… – начал объяснять я, всё ещё глядя в окно.

– Фирин, – поправила она.

– Что? А… – я сбился и с удивлением посмотрел на неё. – Ну да. Фирин. Наш мир, как ты наверняка знаешь, исключительно туристический. Местные здесь не верят в магию и свято считают, что вампиров, оборотней и ведьм не существует. Некромантов тоже, кстати. Иномирцы отправляются сюда за острыми ощущениями, чтобы испытать себя и пожить в мире, где им, то есть вам, запрещено использовать магию. Любую. За пределами портала. В частности, этой кофейни.

– Вообще? – спокойно уточнила будущая напарница и посмотрела на бариста, словно не веря мне.

Данька активно закивал головой, подтверждая мои слова, не переставая радостно улыбаться.

– Меня не предупредили об этом, – также спокойно сказала она, и я невольно подивился её выдержке.

Или глупости.

– Интересно почему, – буркнул я и опять отвернулся.

Кофе, сваренный Даней, остыл, и я попросил повторить. Зашумела кофемолка, парень колдовал с кофемашиной и что‑то мурлыкал себе под нос. В моей голове было пусто.

– У вас есть во что переодеться? – услышал я после долгой паузы.

___________________

Про кофейню "Лунный свет" и её обитателей можно узнать в книге

"Вампирам здесь не место"

3. Фирин. Выход в свет

«Теперь я понимаю, почему проверять эту смерть отправили меня. Отыграться решили, – думала я, баюкая и медленно заговаривая спрятанную в рукавах балахона руку. – Никто не хотел соваться в этот мир без привычного опыта. А я так обрадовалась, что даже не уточнила, в чём особенность мира. И ведь никто в Гильдии мне не сказал! Даже не намекнул… Нет. Не может такого быть! Как расследовать‑то?»

Кисть постепенно перестала болеть. Не думала я, что навыки курса по целительству потребуются мне так скоро. Рукопожатие Кудесника оказалось тяжёлым и хватка железной. Я незаметно покрутила кистью. Что ж, во всяком случае, меч я теперь поднять смогу.

Поразмыслив над словами Кудесника, я была вынуждена с ним согласиться. Выходить в чужой мир в привычной мне одежде – не самая лучшая идея.

– У вас есть во что переодеться? – спросила я послушно.

Кудесник хмыкнул, так и не повернувшись ко мне, а бариста по имени Даня, встрепенулся и пуще прежнего заулыбался.

– Вить, а ведь ты можешь отдать ей свою рубашку, – обратился он к Кудеснику. – Она будет мешковатая, конечно. Но модная. Оверсайз.

– Угу, а ты джинсы снимай, всё равно за стойкой тебя по пояс видно. Сверху, – не остался в долгу Кудесник.

– Не… – с сомнением протянул бариста, оценивающе оглядев меня с ног до головы, а потом перевёл взгляд на свои штаны. – Не. Она в них утонет. Ну, ладно. Про утонет, это я загнул, но придерживать руками придётся. А вам, я так думаю, руки будут нужны свободные. Ей, во всяком случае.

– Даня! – предостерегающе рыкнул Кудесник.

– Вить, не будь жлобом! Ты и так человек не сахар, а когда козлить начинаешь, вообще, – бариста бесстрашно помахал руками в сторону Кудесника, продолжая лучезарно улыбаться. – Фирин, – повернулся он ко мне. – Этого чудака на букву «м» слушать, конечно, надо. Он парень хороший и незлобный, просто его сегодня муха Цеце укусила. Прямо с утра. У нас можно пользоваться магией в рамках служебного расследования. У тебя оно – служебное. У расследований, связанных с вампирским имуществом, приоритет высокий. Просто…

Он замялся и, чуть помолчав, продолжил:

– Нельзя местным на глаза попадаться. Когда используешь магию, не должно быть свидетелей.

– Живых, – буркнул Кудесник.

– Кончай козлить! – Даня ударил Кудесника кулаком в плечо.

– Да я даже не начинал ещё! – возмутился тот, потирая место удара. – Снимай штаны!

– Не‑а. Есть идея получше! – воскликнул весёлый бариста и скрылся за стойкой.

– В прятки играть? Так, ты в шкафу, я знаю, – начал веселиться Кудесник, совершенно не обращая на меня внимания.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого и не могла понять, что привело этих людей к такому панибратскому отношению друг с другом. Это был не первый портал в моей жизни, но нигде я не видела, чтобы сотрудники так вольно общались друг с другом. Как… семья? Но между ними точно не было родственных связей. Даже в моей семье всегда соблюдалась дистанция. А впрочем… какое мне дело? Встряхнула головой, разгоняя неуместные мысли.

Пока Даня что‑то искал на полках барной стойки, я вернулась к своему столу и ещё раз пролистала куцые материалы дела: один лист и две фотографии.

– Надо же, даже на бумаге распечатали. И никаких магических кристаллов или хотя бы амулетов? – услышала внезапно над ухом насмешливый голос напарника.

– Нашёл! – крикнул Даня, выныривая из‑под стойки и потрясая каким‑то свёртком. – Малинка когда‑то давно оставляла и так и не забрала. Малинка – это моя девушка, – уточнил Даня. – Вы с ней примерно одинаковой комплекции, должно подойти. Примерь!

Он вышел в зал и, подойдя к столику, где мы стояли, протянул мне пакет с одеждой.

– Где я могу переодеться? – уточнила оглядываясь.

– Конечно, здесь! – воскликнул Кудесник. – Все свои!

– Во дурак, – укоризненно посмотрел на него Даня, а потом взял меня за локоть и повёл вглубь кафе. – Пойдём, я тебе кабинет управляющего открою. Там переоденешься.

Я пошла за ним, придерживая рукоять меча, чтобы не било по ногам.

– Оружие своё тоже там оставь! – крикнул мне вслед Кудесник, но я решила проигнорировать его слова.

Даня мягко увёл меня из зала в узкий коридор служебных помещений. Мы повернули налево, потом направо, прошли мимо двери в туалетную комнату, плотно закрытой подсобки и остановились напротив комнаты с предупреждающей надписью: «Утро доброе, а я нет».

– А ваш управляющий сейчас где? – поинтересовалась я.

– Нет её сегодня. И не будет весь день, так что можешь спокойно переодеваться, тебя никто не потревожит.

Даня достал из кармана резной ключ и, чуть навалившись на дверь плечом, щёлкнул два раза замком. Дверь мягко распахнулась внутрь, и комната тут же наполнилась светом. Она была маленькой, без окон, но пахло в ней свежестью и деревом. В самом центре поперёк комнаты стоял пустой массивный стол.

«Дорогая вещь, старинная», – подумала я, привычно приценившись.

Когда твои родители владельцы антикварной лавки, поневоле начнёшь обращать внимание на старинные предметы. К столу был придвинут стул с высокой вычурной спинкой, а вдоль одной из стен плотно стояли запертые книжные шкафы.

– Проходи, – мягко сказал Даня.

И как только я вошла, юркнул следом, закрыл дверь и подскочил к ещё одному шкафу, которого не было видно с порога. Распахнул его и задумчиво уставился внутрь.

– Так. Тебе вешалка будет нужна. Для твоего наряда. Можешь потом сюда же всё и повесить, никто не тронет.

С этими словами он засунул руку в полотняный шкаф и вытащил пустые плечики. Я мельком глянула, что за одежда там висит. Нет, я не любопытная, но интересно же. В глаза сразу же бросилась пурпурная мантия младшего члена Совета кланов. От неожиданности я даже сделала шаг вперёд, чтобы рассмотреть получше, но Даня закрыл дверцу буквально у меня перед носом.

«Член Совета здесь? Частый гость?» – я была очень удивлена.

Если честно, за всю свою жизнь я ни разу не видела вживую ни одного члена Совета. Если, конечно, можно так говорить про вампиров. Ты можешь общаться, работать и даже дружить с вампиром, но так никогда и не узнать, что он входит в высшее звено управления Многомирьем, в Совет Кланов. Вампиры не то чтобы скрывали эту информацию, но не распространялись на этот счет точно.

Я внимательно посмотрела на бариста «Лунного света». Специально или случайно он показал мне мантию? Но Даня был так же беспечен и весел.

– Вот ещё. Знаешь… – он пошарил у себя в карманах и протянул мне на ладони резинку для волос с маленьким единорогом. – Малинка их везде разбрасывает, а я собираю. Держи.

– Зачем? – спросила я.

Даня смутился.

– Это так приятно. Она начнёт сетовать, что опять нет ни одной заколки, а я тут же достану для неё. Как волшебник.

– Нет. Я не понимаю, зачем эта вещь нужна мне, – я выделила последнее слово, слегка повела головой из стороны в сторону, и волосы тут же легли на спину послушной волной волос к волосу.

– Ну я подумал, – неуверенно забубнил Данька. – Глядя на твои волосы… Малинка постоянно сетует, что не может с ними справиться за порогом… Вот я и решил, что тебе пригодится, чтобы убрать их.

– Зачем? – всё ещё не понимала я.

– Ну, когда ты выйдешь из кофейни… твои волосы. Они сейчас красиво уложены и всё такое. Восхитительно, правда! Глаз не отвести. Но там за порогом… ветер и всё такое. Ты уже не сможешь воспользоваться магией для их укладки… поэтому хвост или коса – самое лучшее, что можно придумать.

– А‑а‑а… – протянула я, начиная понимать. – Бытовую магию тоже нельзя использовать.

– Да! – с облегчением выдохнул Даня и сунул мне в руку резинку. – Я пошёл.

С этими словами он выскользнул за дверь и плотно закрыл её за собой.

Я подождала, пока он уйдёт, и подошла к платяному шкафу. Постояв несколько секунд в нерешительности, я дёрнула на себя дверцу, словно за ней меня ждал огнедышащий дракон.

Дракона там не было.

Пурпурной мантии тоже.

Что ж…

***

Когда, переодевшись, я вышла в зал, Кудесник бросил на меня оценивающий взгляд и закатил глаза. Даня ободряюще поднял два больших пальца вверх. Я равнодушно пожала плечами.

В свёртке, что мне всучил бариста, лежал короткий приталенный сарафан на широких бретелях. Травяного цвета. Волосы я забрала в высокий хвост, а на ногах оставила свои лёгкие ботинки на высокой шнуровке. Другой обуви всё равно не было.

– У вас точно нет ничего более официального? – с отчаяньем в голосе спросил Кудесник.

– Не‑а, – радостно ответил Даня. – Да и зачем? Смотри, какая красотка получилась. Вам же всё равно по катакомбам лазить.

– Морг, Даня! – взмолился Кудесник. – Нам ещё нужно заехать в морг.

– Не сгущай краски, – отмахнулся от него бариста и тут же обратился к обоим сразу, переводя взгляд с одного на другого. – Кофе на дорожку сварить?

Я помотала головой, кофе не хотелось. В таком коротком платье было непривычно: по ногам дуло и постоянно хотелось одёрнуть подол. Как можно чувствовать себя уверенно, когда у тебя открыты колени? Волосы стягивала резинка, и, хотя сейчас они всё ещё лежали аккуратно, я представить себе не могла, как может быть по‑другому.

Чтобы скрыть смущение, отвернулась от мужчин, и мне на глаза тут же попался столик, за которым я сидела. Материалы дела и всё, что мне удалось найти на Кудесника. Как же я могла оставить их здесь без присмотра? Шагнув к столу, быстро перебрала бумаги. Всё лежало так же, как и оставила, но ведь это не значит, что он в них не копался. А с другой стороны…

Я выпрямилась и задумчиво уставилась на напарника. Мне всё равно пришлось бы рассказать всё, что знаю.

– Что? – повернулся в мою сторону Кудесник.

– Мне нужна сумка, – открыто посмотрев ему в глаза, сказала я.

– Ой! Вот с этим проблем вообще нет! – Даня опять нырнул под стойку. – Выбирай!

Он разложил передо мной холщовые сумки и, как старьёвщик на базаре, принялся нахваливать свой товар.

– Смотри, вот эти по размеру бумаг, вот эта поменьше, эта побольше. Вот эти можно носить на плече, а эту перекинуть через голову. Видишь, какие ручки длинные.

На каждой была нанесена надпись «Кофейня "Лунный свет"». Я выбрала с длинными ручками.

– Отличный выбор, – похвалил Даня, сгребая всё остальное в кучу. – И руки опять же свободны.

– Готова? – уткнувшись в телефон, поинтересовался Кудесник.

Я спокойно собрала бумаги со стола, аккуратно уложила их в сумку и перекинула лямки через голову. Попрыгала на месте, повертела руками, покружилась вокруг своей оси, присела пару раз и сама себе кивнула: лучше, чем ничего.

– Готова, – ответила я Кудеснику и посмотрела на мужчин.

Те пялились на меня во все глаза. Даня даже рот открыл от удивления, но тут же захлопнул его и неловко улыбнулся. Стремясь скрыть своё замешательство, он суетливо закрутился за стойкой, что‑то доставая с полок. Метнулся к раковине, включил воду, встряхнул полотенце и протянул мне два яблока. «На дорожку», – прошептал одними губами. Я умилилась такой непосредственной заботе и, улыбнувшись, положила предложенные фрукты в сумку. Действительно, пригодятся.

У Кудесника звякнул телефон.

– Такси прибыло.

Сидя в мягком салоне, я смотрела на город. Жарко. Голые ноги прилипали к сиденью, и это было мерзко. Не выветрившийся окончательно запах еды и дешёвого табака мешал сосредоточиться. Мне отчаянно хотелось прикрыть нос и сморщиться, но я не позволяла себе проявление каких‑либо эмоций. Вот ещё.

Внезапно Кудесник, сидевший рядом, перегнулся через меня и нажал какую‑то кнопку на ручке двери. Окно наполовину опустилось даря мне глоток жаркого, но всё же свежего воздуха.

– Не за что, – сказал напарник и, выпрямившись, вновь откинулся на спинку сиденья. – Ты слишком громко думаешь. Раздражает.

Я молча отвернулась, проглотив слова благодарности.

4. Кудесник. Дорога вверх

Такси летело по знакомому и, чего уж скрывать, любимому городу. За окном мелькали дома и переулки. Водитель – умница, попал на «зелёную волну» и практически не сбавлял скорость. Но вот мы въехали в старую часть города, и началось петляние по подворотням и проездным дворам. И правильно, если сейчас ехать по главным улицам, то стояние в пробках обеспечено. У нас, конечно, не сияющая столица, но город тоже не маленький. Пробки – зло.

В приоткрытое окно медово потянуло цветущей липой. Старый город тем и хорош, что за стеклом и бетоном перестроенных зданий на «красной линии» скрываются одноэтажные дома с палисадниками, вековыми липами и ещё бог знает какими тайнами.

Я неотрывно смотрел в окно и молчал. В машине экономкласса привычно пахло китайской лапшой, и натужно хрипел шансон. Напарница вела себя тихо как мышь под веником. Ни звука, ни шевеления. Померла она там от шока что ли? От культурного. Я хмыкнул и взглянул на неё.

Фирин сидела с закрытыми глазами, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Раскрытые ладони покойно лежали на сиденье рядом с бёдрами, фиксируя лёгкую ткань сарафана, что каждую секунду норовила взлететь, ещё больше открывая стройные ноги. Мягкая сумка всё так же оставалась на плече и была пристроена сбоку.

Я ничего не знал про некромантов и даже не удосужился поискать информацию про Гильдию, а уж искать хоть что‑то про напарника не было ни времени, ни желания. Решил довериться судьбе, забыв, какая она у меня приколистка. Все мои знания заключались в том, что некроманты работают с мёртвыми и что среди них нет женщин.

Женщины вообще стараются обходить смерть стороной, так мне рассказывали. И вот, поди ж ты. Как всё меняется.

Мне захотелось рассмотреть её внимательнее. Убранные в хвост волосы полностью открыли лицо. Я не решился бы сказать, сколько ей лет, не зная точно, из какой она расы.

Как правило, те, кто приходит к нам в наш мир – долгоживущие, и по их внешнему виду невозможно сказать, сколько веков они топчут ногами свои земли. По местным меркам ей лет двадцать. Ну ладно, двадцать пять. Или около того. А лицо кукольное. Немного вытянутое к подбородку, пухлые губы, нос чуть вздёрнутый и длиннющие густые ресницы.

Именно в этот момент её ресницы дрогнули. Голова слегка повернулась, и на меня уставились два стальных глаза. Как дула пистолета. Или даже, как хирургическая сталь, готовая препарировать тебя прямо сейчас без анестезии.

– Что? – спокойно, без малейших эмоций сказала она.

– Ничего, – хмыкнул я и отвернулся. – Просто смотрел.

Фирин ничего не ответила. Я снова посмотрел на неё. Напарница вновь сидела с закрытыми глазами.

– Приехали! – водитель лихо затормозил рядом с воротами кладбища.

Мы вышли из машины, и я с чувством облегчения потянулся. А потом подпрыгнул на месте, разгоняя кровь. Путь у нас впереди был неблизкий и в гору, а потом в подвалы склепа.

И тут я с досады хлопнул себя по лбу. Фонарь! У моей пигалицы точно ничего подобного в закромах нет. Как я мог забыть?! Полез в карман за телефоном и проверил заряд. Полный. И то хлеб. Я завертел головой в надежде что‑нибудь придумать.

– Что‑то случилось? – подала голос Фирин.

– Про фонарик забыл, – сокрушённо ответил я. – В склепе электричества нет, в темноте я ничего не вижу, а здесь мы только похоронными венками разжиться можем.

– В склепе, кроме нас, никого не будет? – уточнила Фирин, подходя поближе.

– Нет, конечно, – я усмехнулся. – Только мы и тёмное зло.

– Какое зло? – резко развернулась ко мне напарница.

– Шутка. Про зло была шутка. Понял. Неудачная, – поднял я вверх открытые ладони.

Фирин никак не отреагировала. «Вот же отмороженная рыба», – почему‑то с раздражением подумал я.

– Если там не будет свидетелей и мы будем находиться на территории склепа, я могу пользоваться магией. Свет будет, – сказала она, и уголки её губ даже не дрогнули хоть в каком‑то подобии улыбки. – Куда идти?

– Прошу за мной, – по‑светски ответил я, делая широкий жест в сторону ворот кладбища. – Нам в гору.

И бодро зашагал вперёд, не оглядываясь.

***

Пробираться между могильными плитами было тяжело. Кладбищенастарое. Я бы даже сказал, древнее. И если у самого входа ещё были проложенные дороги, то чем выше мы поднимались, тем уже становились тропки между оградами.

Здесь уже давно никого не хоронили, и местами нам приходилось пробираться через разросшиеся кусты, посаженные на давно заброшенных могилах. Если бы не вампирский склеп, думаю, кладбище давно сровняли с землёй. Но собственность вампиров неприкосновенна. Как они добиваются этого в мире, где в них не верят, я не знаю. Чёртово обаяние истинных кровососов всегда работает.

Я вспомнил, как сам познакомился с вампиром, зная, кто будет передо мной. И тут же замотал головой, словно старый пёс, отгоняя ненужные сейчас воспоминания. Надо сосредоточиться на маршруте, а то, если собьюсь, мы круги до ночи нарезать будет.

«Так, – заозирался я. – Белый монумент ангела с крыльями мы прошли, от него налево – и мы у цели».

– Почти пришли, – сказал я вслух, повернувшись к Фирин.

Всё же надо было стребовать с Даньки его штаны. Короткий сарафан не защищал от колючек и острых веток старых кустарников, сквозь которые мы пробирались. Ноги Фирин были исцарапаны.

«Хорошо хоть обувь у неё на вид крепкая, и голенища практически до колен», – подумал я, но вслух ничего не сказал.

Подняв взгляд повыше, увидел, что исцарапаны не только колени, но и руки. Но предлагать свою рубашку не стал. Во‑первых, уже практически пришли, раньше надо было в самаритян играть. А во‑вторых… не готов я был демонстрировать свои руки. Я ей не доверял. Впрочем… Я посмотрел на напарницу в упор. Думаю, что недоверие у нас взаимное. Хорош тандем, ничего не скажешь. Я хмыкнул и, отвернувшись, пошёл дальше.

Выйдя на ровную поверхность, мы оказались над рекой. Здесь было красиво. Огромный обрыв, ведущий к извилистому полотну реки внизу. Кругом шумят вековые деревья. Тишина лесная. Голосов человеческих и шума машин не слышно, только листья шуршат друг о дружку, птицы поют свои завлекающие песни, ну и насекомые всякие тоже не отстают от живых ни на шаг. Комары, например. Я прихлопнул одного из них на своей щеке и поморщился.

«Не люблю кровососов», – подумал и понял, что даже не покривил душой. Действительно, не люблю. От них в моей жизни одни проблемы. Хотя я и сам горазд их создавать на ровном месте. Чёрт! Почему на кладбище всегда тянет пофилософствовать? Возраст, что ли?

– Мы пришли? – подала голос Фирин. – Судя по картинке, это нужный нам склеп.

Я покосился на неё, а потом перевёл взгляд в ту сторону, куда она смотрела. Величественное невысокое строение скрывалось за густой листвой деревьев и было окольцовано резным кованым забором.

Я кивнул. Да. Мы пришли.

Фирин слегка коснулась моего локтя, привлекая к себе внимание.

– Теперь впереди пойду я. По протоколу первым входит некромант.

Я пожал плечами и кивнул. Кто бы был против. Моё дело маленькое: привёл, увёл, доставил в целости и сохранности.

По возможности.

Фирин встряхнула руками, а потом, скрестив их, положила ладони себе на плечи. Я заинтересованно наблюдал за её действиями. Внутренне сосредоточившись, она медленно провела по исцарапанным рукам. Потом наклонилась и сделала то же самое с ногами. Я сначала не понял, что она делает, а потом до меня дошло. Она залечила царапины. Что ж, умно. Действительно, лезть непонятно куда с повреждённой кожей было бы неправильно. Зачёт, девочка.

Тем временем Фирин открыла калитку и зашла на территорию склепа. Гром не грянул, молнии не засверкали. А жаль, наверное, я всё же надеялся на шоу. Вздохнув как можно горестнее, я пошёл за ней.

«Привёл, увёл, вернул», – бормотал я себе под нос.

5. Фирин. Склеп и магия

Спускаться в катакомбы по стёршимся ступеням – не самое безопасное занятие.

Внимательно осмотрев доступную обычным смертным часть склепа, я принялась искать лазейку, по которой подростки пробрались внутрь. Будь они иномирцами, сразу заметили бы потайную дверь, но взломщики были местными, а значит, где‑то есть дыра.

В склепе было светло. Летние солнечные лучи пробивались сквозь витражи цветными прожекторами. В них радостно плясали пылинки. Я медленно двинулась по периметру. Если долго не обновлять магическую защиту, появляются прорехи. Они могут возникнуть в любом месте, а выводить всё равно на лестницу. Но охранные нити светились ровно. Сеть выглядела тонкой, очень хрупкой, давно не обновляемой, но целой. Вот только этого не может быть.

– Здесь кто‑то был до нас? – спросила я у напарника.

Тот удивлённо вскинул брови. Кудесник не стал проходить в склеп, а так и стоял на входе, скрестив руки и прислонившись к дверному косяку.

– В промежутке между взломом и нами. Здесь кто‑то был? – уточнила я.

Ещё в дурацкой машине, на которой мы приехали, я вспомнила, что Кудесник – сильный эмпат. Считывает эмоции так, словно читает интересную книгу. Мне не хотелось, чтобы он чувствовал моё раздражение и недоверие. Замечание в такси показало, насколько легко ему удаётся меня почувствовать и… меня это задело. Создать экранирующую защиту не составило труда, вот только теперь и я его не чувствовала.

Я поняла, что всё ещё смотрю на него в упор, и поспешно отвела взгляд.

– Нет. Насколько я знаю, в этом промежутке никого не было. Уточнить? – спросил он.

– Не надо, – грубо оборвала его я, потому что увидела щель.

Рядом с ним магическая защита висела лохмотьями, открывая доступ в скрытые хранилища вампиров.

– Они даже в склеп не заходили. Видишь дыру? – ткнула я пальцем в пространство между его ногами и косяком.

– Не вижу, – ровно ответил он.

– А если ты сделаешь полшага влево?

Он испытующе посмотрел на меня. И всё же сделал то, о чём я попросила.

– Вау!

Я кивнула. Знаю, что он увидел: открытую дверь и тёмную лестницу. Ну как не поддаться искушению и не спуститься?

Соорудив на пальцах зелёный яркий шарик, я подошла к напарнику практически вплотную.

– Пошли.

Не дожидаясь ответа, шагнула на стёртые ступени.

Зелёный шарик исправно освещал сухие ровные стены подземелья. Вентиляция была превосходная, уж не знаю, какими способами вампиры этого добились, но пахло в подземелье свежестью. Ни сыростью, как можно было бы предположить. Ни затхлостью давно закрытого помещения. А живительной прохладой раннего утра.

Краем глаза я уловила, как передёрнуло Кудесника, как только мы спустились по лестнице и стали обходить хранилище. Замёрз он что ли? Холодно не было. Было неспокойно. Также нервно бывает, когда приходишь в дом и чувствуешь, что кто‑то здесь уже побывал.

– Мы надолго здесь? – спросил Кудесник, потирая предплечья.

– Осталась последняя ниша. Та самая. С рисунка, – ответила я.

– Фотографии, – машинально поправил напарник, следуя чётко за мной.

– Что?

– Такие рисунки называются фотографии, – объяснил Кудесник. – Мне неуютно. Как будто кто‑то наблюдает за нами.

– Какие эмоции чувствуешь? – спросила я не останавливаясь.

– Равнодушие, – подумав, ответил Кудесник. – И от этого очень некомфортно.

– Это могут быть остаточные следы магии, действие замурованных амулетов или… – я сделала паузу и подошла к могильному камню. – … тёмное зло.

Да, это был именно тот самый отполированный прямоугольный камень с фотографии. Я обошла его со всех сторон, благо размещался он посредине помещения на манер жертвенника. Магический фон не нарушен. Странно.

– Шутишь? – услышала я Кудесника и удивлённо на него посмотрела. – Про тёмное зло? Шутишь?

– Иронизирую, – ответила я, ещё раз окинув помещение взглядом.

Странно. Не должно быть такого ровного фона после грубого вторжения местных. Как будто прибрались.

– Мне больше всего неуютно именно здесь, – проинформировал меня напарник.

– Когда ты входил в должность Судьи, тебя же приводили сюда? – я ещё раз обошла жертвенный камень. – Было также неуютно? Помнишь?

– Я приходил с вампиром, и нет. Было спокойно и тихо.

– А тот вампир не рассказал тебе, что здесь спрятано? Мне не удалось узнать, – я решила, что честность в этом вопросе первостепенна. – Единственное, что я узнала: склеп был запечатан гораздо раньше, чем вампиры увлеклись бюрократией. К сожалению, архивы создавать им всё ещё не нравится. А жаль.

– Учёт собственного имущества поставлен у них из рук вон плохо, – поддакнул Кудесник.

Я посмотрела на него. Бесит. Вот стоит, обхватив себя за локти, ухмыляется и жутко раздражает.

– Пошли обратно.

6. Кудесник. Что нас ждёт?

Обратно шли так же гуськом. Только поменялись местами. Защитные руны на руках успокоились. А ведь как только мы сюда спустились, они нестерпимо зудели, словно что‑то дёргало их за невидимые ниточки.

Фирин перед этим немного покружилась вокруг камня, заглянула во все углы последней ниши. Нашла какую‑то щепку, пересадила свой зелёный огонёк на неё и протянула самодельный факел мне.

– По протоколу некромант последним покидает проверяемое помещение, – проинформировала меня напарница.

– Ладно, – фыркнул я, осторожно принимая из её рук огонёк и стараясь не уронить щепку. – Береги мои тылы.

Развернувшись, я, естественно, чуть было не уронил наш единственный источник света в этом подземелье. Он не был горячим, просто лучинка уж больно маленькая.

– Будь аккуратен, пожалуйста, – сдержанно попросила Фирин и пояснила. – Я не могу передать огонь тебе прямо в руки: ты слишком живой для этого. Поэтому нужен был предмет, не принадлежащей тебе. То есть одежда не подходит. – Девушка жестом остановила меня. – А по протоколу свет должен нести тот, кто идёт впереди.

– Как у вас всё заморочено, вы небось первым делом протоколы наизусть учите и только потом к вашим фокусам приступаете, – не удержался я.

– Протоколы написаны кровью погибших некромантов. Смерть – работа опасная, – менторским тоном произнесла Фирин, делая какие‑то плавные пасы руками.

Я во все глаза уставился на неё. Она же шутит, да? Но Фирин была серьёзна и сосредоточена. Пухлые губы поджаты, а брови нахмурены. Взгляд её был обращён внутрь себя, она чутко прислушивалась к чему‑то мне недоступному. Движения становились всё более медленными и осторожными. Со стороны это выглядело очень… мило.

«Мило? – тут же завопил мой внутренний голос. – Мило?!»

Я саданул себя по лбу и приказал сосредоточиться. Получилось не очень. Как бы банально это ни звучало, секса у меня не было давно, а облик Фирин в фейском сарафанчике требовал валить и…

«Чёрт! Кудесник! Твою мать! Ты на работе!» – я мысленно добавил себе подзатыльник.

– Кхм, – прокашлялся я. – Долго ещё?

– Почти… – тихо бросила мне Фирин, не отвлекаясь.

Я отвёл взгляд от девушки и уставился на стены казематов. И только разглядывая шершавые сухие стены, понял две вещи. Руны больше не зудели. Эмоции Фирин я не чувствовал.

– Ах, ты ж! Епона кочерыжка! – зло прошептал я.

Игривое настроение как корова языком слизнула. Я знал этот трюк.

Эмиль, один из хозяев кофейни «Лунный свет», истинный вампир и когда‑то мой друг, обучал меня определять и взламывать экранирующие защиты. Сам я такое поставить не мог. Не хватало ни знаний, ни умений, ни возможности управляться той магией, что была разлита в нашем мире. Но ломать, не строить. Ломать я умел хорошо.

Прикрыл глаза и глубоко вздохнул, успокаиваясь. Зря ты, девочка, решила меня позлить. Открыл глаза и ещё раз оглядел казематы, прислушиваясь к своим ощущениям. Да. Фирин закрылась. Но и в склепе что‑то затихло в тягучем многолетнем ожидании. Равнодушном, древнем, вновь уснувшим.

– Закончила.

Я не заметил, как она подошла ко мне. Плохо. Зыркнув на неё исподлобья, развернулся и молча пошёл к лестнице.

«Закрылась от меня. Узнала, что я эмпат и закрылась. Что ж. Привести, увести, вернуть», – думал я, поднимаясь по ступенькам.

7. Фирин. Имущество вампиров

Выйдя из склепа и глотнув свежего воздуха, поняла, что практически не дышала. Экранирующий щит, что я нацепила на себя, помогал скрыть эмоции от Кудесника, но при этом изрядно мешал. Напарник говорил что‑то про свои ощущения, когда мы находились там, в подземельях. Будто кто‑то следит, а я не могла проверить. Но и не верить сильному эмпату я тоже не могла.

Поэтому, прежде чем уйти из катакомб, провела обряд заточения. Что бы ни сидело там внутри, по своей воле оно теперь выбраться не сможет.

Но меня смущало не только то, что я не смогла распознать, что там находится. Когда обряд начал набирать силу, мне стали активно мешать. Я знаю, что так бывает, когда запираешь магический амулет. Но следов нахождения амулета я не увидела.

Любой артефакт, сильный ли, слабый ли, оставляет след. А если долго лежит на одном месте, то вплетает свой узор в окружающую магию. Я знаю это достоверно. И не только в теории.

В нашей семейной лавке чего только не насмотришься. Антиквариат – дело тонкое. Иногда распутывание магических узелков, связывающих какое‑нибудь древнее кольцо с окружающим миром, похоже на хождение по тонкому льду. Неловкий шаг – и полынья. Но здесь такого не было! Очень чисто, до стерильности. А воздействие – было.

«Сообщать или не сообщать, – думала я, постукивая узким носком ботинка по утоптанной веками земле. – А если сообщать… то, кому? Гильдии? Или Совету?»

Теоретически расследование инициировали вампиры. Но подчиняюсь я Гильдии. Вампирам нужно было знать, кто и как сюда проник. Как – мы выяснили. Кто? Надо поднимать мёртвую девушку. Гильдия просто выполняла заказ. Не умри девушка, вампиры вообще не забеспокоились бы. Или забеспокоились?

Я посмотрела на вход в склеп. Зачем вообще они сюда полезли?

Кудесник стоял невдалеке, чуть отвернувшись, и разговаривал по телефону. В руке он вертел короткую щепку из склепа. Зелёный огонёк погас тут же, как мы вышли на свет, но лучинку он так и не выбросил.

Разговор, похоже, был важный, потому что он практически не говорил, а только слушал и хмурился. Суровая складка меж бровей так портила его лицо, что захотелось подойти и нежно её разгладить. Кудесник настороженно зыркнул на меня, словно почувствовал мои мысли, и тут же отвернулся. Я перевела дыхание и проверила свою защиту. На месте. Он не мог меня почувствовать, просто совпало.

Закончив разговор, он медленно двинулся в мою сторону, набирая ещё какой‑то номер. Остановился в паре шагов и уставился на склеп, дожидаясь пока ответят.

– Привет. Звони Авдееву, отмазывай меня дня на два. Нет, я не охамел. И работу свою основную, – он сделал упор на последнем слове, – очень люблю. И сейчас расставляю приоритеты. Тебе нужно, чтобы я девушку вашу сопровождал? Что? Громче говори! Нужно. Правильно. Значит, с начальством моим о выходных днях договаривается кто? Ты! Эмиль, мне всё равно, как ты это сделаешь. Включи своё вампирское обаяние или надави через дядю.

Он ухмыльнулся, слушая ответ собеседника.

– А иначе я прямо сейчас оставлю вашу девушку на пороге вашего склепа решать ваши проблемы. А сам уеду на работу. Ибо начальство вызывает «всех, способных держать оружие», – он помолчал, заржал и ответил. – Это цитата, неуч! Книжки надо наши читать. Просто на работу вызывают.

Он снова замолчал, слушая бормотание в трубке. Я смотрела на него в упор, а Кудесник внимательно рассматривал склеп, часто моргая. Это вызывало во мне очень странные ощущения. С одной стороны, меня раздражало в нём всё, начиная от стиля одежды до вот этой манеры смотреть куда‑то, погружаясь в себя. А с другой стороны, хотелось встать за его спиной, прижаться и спрятаться за ним, как за стеной.

«Я перегрелась на солнце. Или перетрудилась, устанавливая защиту. Как вовремя я экранировала себя, а то сейчас было бы неловко», – разогнать ненужные мысли оказалось очень легко.

– Знаешь что, Эмиль. Ты же специалист по узнаванию нужной информации. Разузнай у своей древности родственной, кто у вас здесь замурован? Или что? Не нравится мне ваш склеп, – он снова замолчал, а потом улыбнулся широко и хохотнул. – Ага. Вы мне тоже не нравитесь, кровососы.

Кудесник убрал телефон в карман, продолжая улыбаться своим мыслям.

– Послушай, – привлекла я его внимание. – А почему ты позволяешь себе говорить с вампирами так…

Я сделала неопределённый жест.

В моей семье, да и в окружении, к вампирам относились с почтением. Самая древняя раса. Существа, объединившие под своим крылом все миры. Многомирье в целом зависело от порталов, проложенных вампирами, и, если когда‑нибудь они захотят закрыть двери, произойдёт катастрофа.

Монополия на порталы у вампиров была железная, они никого не пускали в эту нишу и пресекали любые попытки придумать замену. С другой стороны, Совет кланов совершенно не лез во внутреннюю политику миров. Они брали на себя только внешнюю координацию ключевых событий, которые затронули бы всё Многомирье, да и здесь не сильно напрягались. Фраза «вампира тебе в дом» трактовалась, как пожелание лёгкой удачи и душевного благополучия.

– Как? – резко шагнул ко мне Кудесник.

От неожиданности я сделал шаг назад и тут же поймала себя на мысли, что наши движения похожи на танец.

– Ты общаешься с ними очень во́льно. Эмиль – истинный вампир… так нельзя… – глядя напарнику в глаза, я сделала полшага в сторону, он отзеркалил.

Специально? Или у него случайно получилось?

– А как, по‑твоему, я должен к ним обращаться? – Кудесник заинтересованно наклонил голову.

Я продолжала смотреть на него в упор. В его глазах цветах крепкого чая где‑то на самых задворках полыхало странное, необъяснимое для меня пламя. Захотелось опустить взгляд, и я понимала, что именно сейчас делать этого нельзя.

– Почтительно. С ними следует общаться почтительно, – произнесла хрипло, облизнув внезапно пересохшие губы.

Взгляд Кудесника переместился на мои губы, и дышать стало легче, как будто меня резко выпустили из тисков. Спустя несколько секунд, он вновь поднял взгляд. Никакого пламени, только смешинки и тонкие морщинки вокруг глаз. Чего я так напряглась и переполошилась?

– Это в ваших мирах к ним относятся с пиететом. А в нашем мире не верят в их существование.

В этот момент из кармана раздалось одиночное дзынь. Кудесник достал телефон, прочитал полученное сообщение и широко улыбнулся.

– Хотя у нас не верят в вампиров, порой они бывают очень полезны, – он радостно помахал телефоном перед моим носом. – Два дня выходных. Мы с тобой должны уложиться в этот срок и закончить твоё очень специальное расследование.

В следующую секунду всё резко изменилось. Кудесник сделал шаг ко мне и приблизился вплотную так близко, что я носом уткнулась ему в шейную впадину. Свободной рукой он схватил меня за локоть и не дал отодвинуться. Его тёплое дыхание опалило мне скулы, а губы прошептали в самое ухо:

– Ты задаёшь не те вопросы, девочка.

И тут же всё пропало. Кудесник сделал шаг назад, развернулся и пошёл прочь от склепа.

А я поняла, что всё это время не дышала. Сделала судорожный вздох, пытаясь унять внезапную дрожь, и тут же разозлилась. Да как он смеет! Что это за игры в кошки‑мышки! Развернувшись, я уже собралась высказать ему всё, что думаю про его наглую выходку, но Кудесник, не оборачиваясь, крикнул:

– Догоняй! Нас ждёт морг!

8. Кудесник. Следующий пункт программы

«Что же меня так переклинило», – удивился я своему поступку и поспешно отошёл от Фирин.

Обычно люди, с которыми я сотрудничал, не закрывали от меня свои эмоции. Либо не умели, поэтому им такое даже в голову не приходило. Либо не считали нужным.

Я представил Эмиля и хмыкнул. Будь его воля, он ещё и усилил бы эмоциональный фон, чтобы меня корёжило не по‑детски. И появляется пигалица, которая с ходу закрывается. Кого бы это не взбесило? Я уже давно не «самый спокойный парень на курсе», да и рассудительность Судьи слетела с меня как шелуха вместе с должностью. А может, и раньше…

Я остановился возле молодого куста и отломал гибкий прут. На ходу очистил его от листьев и взмахнул пару раз, проверяя его упругость. Подходя к тропинке, где мы продирались сквозь крапиву и колючий кустарник, взмахнул рукой. Справа. Слева. Свист розги успокаивал меня, а под ноги ложилась колючая трава.

За всю дорогу к воротам кладбища так ни разу и не обернулся, погруженный в собственные мысли.

«Надо съездить в клуб развеяться. Или, может, сразу позвонить кому‑нибудь, – размышлял я, монотонно взмахивал розгой. – А то скоро на людей бросаться начну. Собственно, уже начал».

Была у меня пара‑тройка восхитительных подружек. Нет, мы, правда, дружили и получали от общения массу удовольствия. Я всегда готов был сыграть роль «нового парня» и разобраться по‑мужски с очередным «бывшим». Или починить потёкший кран. У каждой из них была своя увлекательная жизнь, и ни одна не претендовала на мою свободу. Скорее, потому что интуитивно, по‑женски, подружки чувствовали: жизнь в паре со мной не сахар. Мы дружили. Просто дружба была… с привилегиями.

Я улыбнулся, вспоминая, у кого из них в данный момент в личной жизни простой, и прикидывал, как быстро расквитаюсь с напарницей, чтобы гульнуть и добавить в свою жизнь красок.

Выйдя к воротам кладбища, достал телефон, чтобы вызвать такси, и вспомнил про Фирин.

Обернулся.

Напарница шла следом, задумчиво разглядывая меня, и тут же отвела взгляд, когда увидела, что я обернулся.

– Вызываю такси, и мы едем в морг, – буднично сказал я, делая вид, что не заметил её растерянности.

Машинально скользнул взглядом по её рукам и коленям и с удивлением понял, что они не расцарапаны. Ну да, я же лупил по траве как полоумный. И сам успокоился, и девушке не надо магию применять для исцеления. Какой я молодец!

Вызвав такси, набрал ещё один номер.

– Привет, служивый. Ну чё? Как у вас там? Тихо? – поинтересовался у недовольного собеседника. – Мы с напарницей приедем минут через сорок. Разрешения на осмотр трупа у тебя уже должны лежать на столе.

И только услышав радостное гоготание в трубке, понял, как лохонулся. «Напарница». Да сейчас весь морг выстроится, чтобы поглядеть, с кем я приеду. Ещё и следственному отделу раструбят. Ну теперь уже всё, слово не воробей.

Пока ждали такси, потом ехали по плавящемуся от жары городу, я углубился в переписку с подружками и ни разу не взглянул на напарницу.

Выйдя из такси, недовольно цыкнул и закатил глаза. На крыльце морга толпился весь цвет судебно‑медицинской экспертизы. Курили, балагурили, ждали.

– Кудесник! Ну даёшь! Ты теперь свидание в морге устраиваешь?

– Да иди ты, – незлобно буркнул я, понимая, что, оказавшись на их месте, зубоскалил бы не меньше.

Мы прошли внутрь под перекрестьем масленых взглядов, раздевающих Фирин. Но девочка держалась молодцом. Я даже зауважал её. Открыл дверь, пропустил Фирин вперёд и приобнял за шею вредного Михея – зачинщика этих смотрин.

– Ты нам всё приготовил?

Тот кивнул, продолжая придурковато лыбится.

– Покури ещё. Вы же мне не все кости перемыли. Такой повод грех упускать, да? – чуть сильнее сжал его шею.

– Понял. Принял. Записал, – продолжил тот глумливо скалиться.

Я легонько ударил его в живот. Михей показно запричитал. Парни у нас за спиной заржали. Шагнув за дверь морга, я плотно её закрыл. Знал, что никто не сунется, пока я отсюда не выйду: такова репутация, и она меня часто выручала. Но стоя́щей в ярко освещённом коридоре девушке всё же решил пояснить:

– Никто не зайдёт сюда, пока я не выйду. Они привыкли.

– К чему? – удивилась Фирин.

– К тому, что, когда меня приглашают на консультацию, труп я всегда осматриваю в одиночестве.

Фирин кивнула. Я обогнул её и пошёл вперёд, вышагивая по свежевымытому, пахнущему хлоркой шахматному кафелю. Стены, покрытые бежевой краской, отражали свет люминесцентных ламп. Иногда мне казалось, что души, уходящие за грань, принимали этот коридор за тоннель на тот свет. Я и сам так подумал, оказавшись здесь впервые.

Нужная дверь. Мы зашли. Михей не обманул: мёртвая девушка уже лежала на столе, готовая к осмотру. Как я и просил, с неё ничего не сняли. То же лёгкое белое платье, что и на фотографии, босоножки на плоской подошве были сняты, но лежали рядом, в распущенных чёрных волосах поблёскивала красивая белая заколка.

Я не стал проходить дальше двери – не я шаманю, не моё задание. Разглядывал её издалека и присматривался к тому, что появится вокруг. Души обычно выходи́ли ко мне очень быстро. Я ведь занимался только криминальными смертями, а значит, души убитых были не готовы уходить и крутились рядом с телом. Я просто ждал. Ещё было интересно наблюдать за Фирин. Как работают некроманты, я знал только по фэнтезийным книгам.

Моя напарница подошла к столу и, не прикасаясь, внимательно осмотрела ступни убитой. Они были чистые. Потом Фирин медленно пошла вдоль тела, ведя над ним раскрытой ладонью. Дойдя до головы, она обошла стол и склонилась над заколкой.

– Любопытно, – тихо проговорила Фирин.

В этот момент девушка на столе открыла глаза. Фирин отпрянула, а я дёрнулся вперёд, потому что увидел душу, и от этой картины волосы на теле встали дыбом. Душа девушки была связана толстыми путами на манер восточной техники шибари: бесконечные узелки и перекрестья. И на этих же путах она была подвешена, да так, что одна из нитей тянулась к заколке.

– Не делай ничего! – крикнул я напарнице, но было поздно.

Мёртвая девушка скинула ноги со стола и дотронулась до заколки. Мы застыли истуканами, глядя на эту картину. Девушка соскочила со стола и, виляя бёдрами, босиком двинулась к выходу. То есть прямо на меня. Я выставил вперёд руки, глядя в застывшие, словно слепые, глаза и заговорил:

– Ты мертва. Я вижу твою душу, она связана. Останься здесь.

Девушка склонила голову, словно прислушивалась к моим словам, а потом резко ударила меня кулаком по голове.

«Погуляли», – успел подумать я, падая в личную беспросветную темноту.

***

В себя я пришёл на столе патологоанатома. Холод металла ощущался даже через рубашку. Первое, что я увидел, – два озадаченных лица. Яркий свет лампы, который они загораживали своими головами, создавал иллюзию нимбов. Они склонились надо мной, как нашкодившие ангелы над чужой люлькой. И выражение лиц у них было соответствующее: как это оказалось здесь?

– Вы вконец охренели, – прохрипел я, пробуя голосовые связки.

– Он ругается! – воскликнул «ангел» справа и восторженно посмотрел на своего собрата.

Второе видение захлопало глазами и, молитвенно сложив руки на груди, пропело мелодичным голосом:

– Может быть, это просто рефлекс? Я не совсем уверена в значении этого слова, просто она такое красивое.

– Да нет же, милая барышня, Кудесника не так просто пришибить. Даже отвязаться от него сложно, а уж прибить, даже если ударить тяжёлым, совершенно невозможно. У него не голова, а чугунный котёл, и мне тоже периодически хочется его ударить, вот только я не настолько прекрасен, чтобы подобное сошло мне с рук.

– Думаете, он не обиделся? – небесное создание добавило толику паники, и голос чуть‑чуть задрожал, самую малость.

– Нет, нет! Вам не стоит расстраиваться. Утрите свои жемчужные слёзы или позвольте мне. Нет? Хорошо. Если вдруг этот ужасный человек посмеет проявить малейшую негативную эмоцию в ваш адрес, приходите сюда. Я сумею вас утешать.

– Вы так милы, такой рыцарь! Я восхищена вами!

– Ну что вы, что вы. Просто я такой человек. Душевный и отзывчивый.

Я закрыл глаза, отказываясь слушать этот бред. Я бы и уши закрыл! Верните всё как было! Кстати… Я пошевелил пальцами ног. Работают. Сжал и разжал кулаки. Работают. Согнул правую руку и, резко выбросив её вперёд, поймал в захват шею правого собеседника. Притянул его к себе и, чуть повернув голову, открыл глаза, чтобы уставиться на ухмыляющегося Михея.

– Что за бред вы здесь несёте?

– Я же говорю, Фирин! Он жив, здоров и всё ещё функционален. Даже слишком. Я имею в виду, что… – прохрипел сослуживец и попытался вырваться из захвата.

– Не надо объяснять, – игриво пропел голос слева, и принадлежал он действительно Фирин. – Я знаю, что значит «функционален». Это очень возбуждающее слово.

Я оторопел и медленно перевёл взгляд на Фирин. Девушка больше не склонялась надо мной, и теперь свет от лампы падал так, что лицо напарницы было очень хорошо видно. Восторженно‑глупый взгляд, пухлые губы, вытянутые уточкой, ладошки, сложенные крест‑накрест на груди… Мои брови поползли вверх от удивления. Фирин слегка кивнула на притянутого за шею Михея, беззвучно проговорив: «Потом». От неожиданности я выпустил из захвата свою жертву. Тот выпрямился, потирая шею, и проворчал:

– Ты чё такой резкий?

– Поговори у меня ещё, – машинально огрызнулся я.

– Спасибо большое, Миша, – продолжила елейным голосом Фирин, попутно взяв меня за руку и довольно сильно потянув со стола. – Вы так помогли! Я просто не знаю, что бы я делала, если бы не вы. Думаю, что если Витенька может встать, то нам лучше поехать домой. Правда, милый? Я буду ухаживать за тобой, я умею.

От этой тирады у меня на лоб полезли не только брови, но и глаза. Но тут же ощутив, как мою руку сжимают в стальных тисках, я безропотно сел, а потом свесил ноги с траурного ложа. Посидев немного, чтобы пережить лёгкое головокружение, я осторожно, кряхтя как старый дед, спустился со стола.

– Да, Михей. Мы пойдём. А…

– Спасибо огромное за увлекательную экскурсию, – поспешно перебила меня Фирин, снова сжав руку так, что я крякнул от неожиданности. – Мне так интересно было узнать, где Витенька работает. А оказалось, что он ещё и с таким хорошим человеком трудится, а вы так интересно рассказываете.

Фирин без остановки щебетала слова благодарности, ласково улыбалась Михею и активно толкала меня к выходу. Я же упрямо тормозил и не мог понять, что произошло. В конце концов Фирин грубо вытолкнула меня за дверь морга, ещё раз рассыпалась в благодарностях Михею и потащила меня за руку подальше от скорбного здания.

– Ты в себя долго приходишь? – обычным голосом поинтересовалась Фирин, когда мы миновали дворик и вышли за ворота морга.

– Это что сейчас было вообще? – я остановился посреди улицы.

– Тебя довольно сильно ударила мёртвая девушка, которую мы осматривали, – буднично проинформировала меня Фирин.

– Это я помню. Вот это с Михеем – что было?

Фирин сцепила руки за спиной, опустила голову и принялась ковырять носком щербатый асфальт. Предчувствие крупных неприятностей холодком пробежалось по моему позвоночнику и, запутавшись в короткой стрижке, сдавило затылок.

– Фирин? – настороженно позвал я девушку.

Она подняла голову и, уставившись куда‑то вбок, продолжала молчать.

Я мельком взглянул в ту же сторону, но ничего интересного не увидел.

– Фирин, говори, – потребовал я.

Девушка глубоко вздохнула и, сжав губы, посмотрела на меня. Потом тряхнула длинным хвостом платиновых волос и тихо начала рассказывать:

– Когда ты упал, наш мертвец рванула на выход. Я побежала за ней, пытаясь остановить. На крыльце сидел только Михей и во все глаза пялился на свой оживший и улепётывающий со всех ног труп. Мне пришлось корректировать ему память.

– ЧТО?! – вот теперь я был по‑настоящему в шоке.

Корректировка памяти местным считалась грубейшим нарушением существующих правил. Это была гарантированная депортация и запрет на посещение туристического мира на сотни лет.

– У нас сбежал мертвец, – тихо ответила Фирин, прекрасно понимая последствия поступка. – И нам надо её вернуть в морг как можно быстрее.

– Технически поднимала её ты. Значит, мёртвая девушка сбежала от тебя, – я так сильно разозлился, что не сдерживал себя. – Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

– Её подняла не я, – также тихо и спокойно сказала Фирин. – Я даже не начинала обряд. Её поднял кто‑то другой, и как это сделали, я не знаю.

В этот момент я сильно пожалел, что утром ответил на звонок Эмиля.

__________________

Про кофейню "Лунный свет" и её обитателей можно узнать в книге

9. Фирин. Непонимание

Всё произошло так быстро, что я… растерялась. Я осматривала девушку, считывая внешний магический фон, и он был ровный. Везде. Кроме заколки. Не знаю, что увидел Кудесник с его хвалёной способностью видеть души убиенных, но я могу сказать совершенно определённо, что нашу девушку жизни лишила именно эта заколка.

Раскрывшийся цветок белой лилии на тонкой спице источал такой магический смрад, что хотелось зажать нос и тщательно вымыть руки, да и лицо тоже. Множество мелких узелков и старых вплетений в магическую изнанку этого мира говорило о том, что данная вещица здесь давно. Не в волосах мёртвой девушки, а в этом мире, где запрещено применение магии. Отличный сейф получился. Сколько же сотен лет пролежал амулет в склепе?

Я разглядывала лилию, не прикасаясь к ней ни руками, ни своей магией. Кто бы ни управлял сейчас заколкой, мне совершенно не хотелось, чтобы этот аноним распознал мой потенциал. Мыши не высовываются из норы, пока в доме не заснёт кот.

Рассматривая лепестки, я увидела, что в середине цветка появляется зелёное свечение. Тонкое, еле уловимое. В этот момент мёртвая девушка открыла глаза. Свечение усилилось, и вот уже металлические детали заколки стали приобретать вид настоящего цветка. С хищным характером. Как быстрорастущие лианы магические побеги из сердцевины амулета оплетали голову и тело девушки, заставляя её двигаться.

Я растерялась, совершенно не понимая, что делать, ну а дальше всё произошло настолько быстро, что пришлось думать, как замести под ковёр последствия.

На крыльце тусил только Миша, и, быстро просканировав его, я немножко подправила ему память. Первое задание и сразу же грубейшее нарушение, как буду оправдываться перед Гильдией, я не знала. И не думала в тот момент. Ладно, как выкручиваться, подумаю потом, когда всё закончится. Буду решать задачи по мере их поступления. И задача номер раз: вернуть труп в морг. Пока местные не спохватились.

Объясниться с Кудесником оказалось очень непросто. Я даже представить не могла, что он так эмоционально воспримет всё происходящее. Завёлся с пол‑оборота. Орал, словно его вампиры покусали.

Мы ушли с многолюдной улицы и стояли в какой‑то подворотне. Эхо его крика мячиком отскакивало от обветшалых кирпичных стен. Ну нарушила я правило, подправила память местному. Ну запретят мне в этот мир приходить, вот уж трагедия. Радоваться надо, что никогда меня больше не увидит. Или он из‑за сбежавшего трупа так орёт? Если честно, я быстро отключилась и перестала слушать его вопли. Меня больше интересовало, куда же могла убежать девушка. Где её искать?

– Ты меня вообще слушаешь? – рявкнул над ухом Кудесник.

– А? – встрепенулась я и вынырнула из своих мыслей.

Кудесник закрыл глаза, словно боролся с собственными раздражением и злостью, и сделал медленный вдох и ещё более медленный выдох.

– Значит так, – проговорил он, сжимая кулаки.

Если бы он умел уничтожать взглядом, то сейчас от меня осталась бы горстка пепла.

– Повторяю. Первое. Ты больше ни перед кем не распускаешь вот эти мерзкие розовые сопли и не сюсюкаешь.

Я посмотрела на него исподлобья, удивляясь ранжированию задач. Что? Именно сейчас нужно обсуждать моё поведение с Михеем? Серьёзно? Более важных событий нет? Он, между прочим, был доволен.

– Договорились? – уточнил Кудесник.

– Если тебе так важно, договорились.

– Второе. Ты снимаешь экранирующую защиту и больше не будешь ставить щит от меня.

– Нет, – твёрдо ответила я.

– Мне всё равно, какие эмоции ты ко мне испытываешь, мы напарники и должны чувствовать друг друга.

– Тухлое объяснение, – прокомментировала я спокойно.

– Что?!

– Я сказала: нет.

– Хорошо, – внезапно успокоившись, ответил Кудесник и повернулся ко мне спиной.

Странный он всё‑таки. Дикий какой‑то.

Я вернулась к прерванным размышлениям о том, куда же сбежала от нас девушка. Если её кто‑то поднял на расстоянии, то она побежала к этому «кому‑то». Скорее всего, нам придётся вернуться в склеп: больше ей негде было подобрать эту заколку. Я скинула с плеча сумку и достала бумаги по нашему делу. Вот эта фотография. Точно. Точно! Заколка уже у неё в волосах! Нашла и нацепила? Что за глупые создания?

Я уже открыла рот, чтобы позвать Кудесника, и в этот момент он сам ко мне развернулся. Его глаза пылали холодной яростью, а рукава чёрной рубашки были закатаны до локтей. Он молчал и давил взглядом.

Я медленно, не отводя от него взгляд, засунула фотографию в сумку, а сумку уронила на землю. Выпрямила спину, формируя в голове боевые заклинания. Он не нападёт, убеждала себя. Он же не владеет магией!

Кудесник сделал шаг ко мне и хрустнул костяшками пальцев. Я встала в боевую стойку и сжала кулаки. И вдруг Кудесник легко улыбнулся и словно сбросил напряжение. Расхохотался, как полоумный и, махнув рукой, отвернулся.

Я тут же расслабилась, не понимая, что это было.

В этот момент Кудесник резко повернулся ко мне и ударил кулаком в солнечное сплетение. Не доведя удар до тела, а словно обозначив точку, он провернул руку, и моя защита пошла трещинами. Он ударил ещё раз, и щит рухнул.

– Ты не имеешь права! – завопила во всю силу своих лёгких, не заботясь больше о том, услышат нас или нет прохожие с дороги.

– Мне плевать, – злобно улыбаясь, сказал Кудесник. – Я просил по‑хорошему, ты отказалась.

– Ты псих! Урод! Тебя близко к живым людям подпускать нельзя! Чем тебе мешала моя защита, идиот?

– Ты пришлая. Я тебе не доверяю.

– Да мне плевать, доверяешь ты мне или нет! Мне вообще плевать на тебя! Ты местный неудачник, которого турнули даже лояльные ко всем вампиры! Ты никто, понял? Просто сопровождающий, и только! Дикий, чокнутый идиот–сопровождающий! Вот что я о тебе думаю! – орала я, не слушая себя и повторяясь.

Яркое летнее солнце, что шпарило жарой как кипятком весь день, скрылось за внезапно набежавшими тучками. Небо стремительно потемнело.

Я не обращала внимания на всё, что происходило вокруг. Не успевала. Меня лавиной крыло негодование и у меня не получалось себя остановить. Просто не успевала. Та часть меня, которая всегда отвечала за контроль, просто помахала ручкой и, заткнув уши, убралась восвояси.

В любой ситуации я умело держала лицо. Что бы ни происходило, улыбалась и вела себя дружелюбно. Многолетняя родительская тренировка и работа в семейной антикварной лавке были хорошим учебным полигоном.

Наработанная выдержка очень помогла мне, когда я училась в Академии. Меня – Фирин Ловер, ледяную деву Академии – не мог вывести из себя даже самый вредный профессор, а таких на факультете некромантии было – каждый второй.

«Работа со смертью очень портит характер», – говаривал ректор, разбирая очередную склоку или жалобу с нашего факультета.

Я. Всегда. Держала. Лицо. Иначе от меня избавились бы ещё на первом курсе.

Но сейчас у меня впервые разболелась голова и почти свело судорогой мышцы лица. Мне хотелось орать и крушить всё вокруг. В ушах стоял грохот и внутри зарождалось торнадо возрастающей силы. Плавящиеся остатки хладнокровия пытались достучаться до моего охваченного яростью сознания, но куда там! Никого не было дома.

– Ты пыль и грязь! Паяц! Шут! Никому не нужный и бесполезный человек, способный только унижать других! Ты совершенно никому не нужен! Можешь убираться, я справлюсь без тебя!

У меня тряслись руки. Поднявшийся ветер пронизывал до костей и бросал мне в лицо мелкую пыль, пытаясь сорвать хлипкий сарафан. Несправедливо! Что я сделала ему, чтобы так со мной поступать. Так грубо!

Мне хотелось причинить ему боль, увидеть, как он будет корчиться под ногами, истекая кровью и завывая от собственного бессилия. Боевое заклятие плясало яростным пламенем у меня на кончиках пальцев, и я метнула его в Кудесника. Но в последнюю долю секунды всё же подкорректировала траекторию.

Заклинание пролетело над его плечом и оставило огромную вмятину в стене за спиной. Кудесник даже не дёрнулся. Его спокойная реакция взбесила ещё больше. Возможно, я нарушила бы ещё одно правило, но в этот момент на нас с небес хлынул ливень.

Холодная дождевая вода, как из ушата, окатила меня, охолонув и заставив замолчать. Я сделала шаг назад, машинально щёлкнув пальцами и делая сумку с бумагами непромокаемой. Что со мной?

– Всё сказала? – ровно спросил Кудесник.

Мокрые пряди волос свисали ему на лоб сосульками. По ним ручьём стекала вода, и, казалось, что он специально занавесил лицо.

Я кивнула.

Он развернулся и пошёл вдоль переулка прочь от меня.