Близнецы. Единые кровью

Пролог

Редкие капли мелкого дождя падали за шиворот, вызывая противный озноб. Они с Эвитой уже давно стояли под низкими серыми тучами, однако холод Кантор не ощущал.

Ничего не ощущал, даже когда смотрел на два холма мокрой глинистой земли, которой забрасывали свежие могилы.

Он не в первый раз попытался представить перевёрнутую карету, но картина ломалась. Фраза «несчастный случай» оставалась пустым набором слов, за которыми Кантор не видел смысла. А, может, не верил в него.

Как и в то, что родителей теперь нет. Этот факт не вызывал ни грусть, ни злость, ни какого-то другого чувства. Внутри ничего не откликалось, когда он обводил безразличным взглядом мраморные надгробия на кладбище — последнее пристанище отца и матери. Кантор ещё не привык к этой новости, она не осела в его мыслях, как и другие, которые знаменовали серьёзные перемены в жизни. Например, что теперь они с сестрой должны подчиняться дяде по отцовской линии, потому что сами до совершеннолетия не имели права распоряжаться наследством. И жадный блеск в глазах родственника, который при жизни родителей не был частым, а что важнее, званым гостем в их доме, не предвещал ничего хорошего.

Стоящая в стороне прислуга, распорядитель, немногочисленные родственники и друзья родителей изредка бросали на них жалостливые взгляды, не решая, впрочем, нарушить подобие уединения осиротевших детей.

Кантор опустил голову и посмотрел на прижившуюся к нему сестру. Эвита была всего на полголовы ниже, но сейчас казалась совсем маленькой из-за того, что вся сжалась, вцепившись в его руку и уткнувшись в грудь в беззвучных рыданиях.

В отличие от него, Эвита сразу осознала смысл новости, принесённой неделю назад незнакомцами в форме городской стражи. И сейчас она оплакивала то, что уже потеряла.

Кантор неосознанно погладил её по спине не то в попытке защитить от необратимой правды, не то в попытке просто согреть. Эвита мелко дрожала, но он сомневался, что из-за холода.

Почувствовав этот жест, она несмело подняла голову и посмотрела покрасневшими глазами с мокрыми ресницами.

Он не мог позволить себе также поддаться эмоциям. Да и не было их. Хоть они и родились в один день, Кантор всегда чувствовал себя старшим братом, который должен оберегать сестру. Теперь со смертью родителей это чувство усилилось.

А, может, виновата не только потеря отца и матери?

Кантор поднял голову и обвёл внимательным взглядом кладбище с редкими липами и дубами. Возможно ли, что тот, кто обещал присматривать за ним, сегодня тоже здесь?

Вдалеке возник чей-то силуэт. Кантор моргнул, и человек пропал. Или ему показалось? Вполне возможно.

Кантор невольно сильнее прижал Эвиту к себе, продолжая вглядываться в мрачный пейзаж. Она — самое дороге, что осталось у него. И он будет беречь её всеми силами, это Кантор знал. Как и то, что не сможет защитить от самого страшного — от самого себя.

Глава 1. Отголоски боли

— А-а-а-а! — громкий крик разнёсся по комнате.

Эвита скривилась одновременно от резкой боли и от звонкого голоса, отдавшегося в ушах по собственной глупости.

В груди продолжала нарастать жгучая боль, но теперь Эвита лишь часто-часто дышала, шаря по шелковистому покрывалу ладонями. Только ей не найти того, что прекратит агонию.

Дверь распахнулась. На крик ожидаемо прилетела Нерин. Она на мгновение застыла на пороге, оценивая ситуацию отнюдь не испуганным, а опытным взглядом.

— Что, опять? — возмущённо-недовольно воскликнула Нерин и метнулась к постели.

Чтобы снова не закричать, Эвита скомкала в кулаках покрывало и зажмурилась, но предательский стон всё равно прорвался наружу сквозь сомкнутые губы, когда очередная огненная волна прошлась по груди, словно кто-то вонзал в неё когти и рвал изнутри.

Вполне возможно, так оно и было на самом деле, только рвали когтями не Эвиту, но все ощущения доставались именно ей.

— Эвита, посмотри на меня! Где болит? — Нерин чуть встряхнула подругу за плечи, пытаясь выяснить масштаб бедствий и хоть немного отвлечь от боли.

— Грудь, — сдавленно выдавила Эвита, ворочаясь с одного бока на другой, в попытке заглушить разъедающую внутренности агонию.

Но она знала, что бесполезно метаться и сопротивляться, пока оно само…

— Да сколько можно?! Я его придушу собственными руками! — гневно ругалась Нерин, лица которой Эвита уже не видела, потому что глаза заволокла темнота.

— Не… Не надо, — на выдохе попросила Эвита, морщась и от боли, и от вечной вражды между братом и подругой.

На короткое мгновение изматывающая пытка немного притупилась, и чёрные пятна перед глазами рассеялись. Эвита посмотрела на обеспокоенное лицо Нерин, которая от бессилия кусала губы.

— Сделай отвар, — тихо попросила Эвита, сильнее сжимая покрывало в руках.

— Да, конечно. Из каких трав? — с готовностью откликнулась Нерин.

Они обе знали, что никакие травы, отвары и припарки не помогут, но каждый раз Эвита обманывала, а Нерин обманывалась, потому что так пережить эти приступы было легче. Обеим.

— Возьми кородалис и лантану и смешай щепотки две к одной, — произнесла Эвита наизусть выученное простенькое тонизирующее средство с жаропонижающим эффектом.

Многие рецепты она уже могла назвать не то, что в полусонном состоянии, а находясь в такой агонии, как сейчас.

К тому же жаропонижающее действительно не помешает. Эвита чувствовала, что кровать под ней постепенно превращается в раскалённую лаву, огнём лижущую лопатки и позвоночник.

Сжав напоследок руку подруги, Нерин поднялась и поспешила на кухню.

Эвита позволила себе прикрыть глаза, которые тут же заволокло слезами. Ей становилось одновременно легче и хуже, если Нерин уходила или её вообще не оказывалось дома, когда накрывал очередной приступ. Она бы никогда не призналась Нерин в этом, но Эвита была ей благодарна за то, что та была рядом, хотя смотреть на чужие мучения ничуть не лучше, чем испытывать их самому.

Внизу послышался грохот закрывшейся входной двери.

Эвита на мгновение прикрыла глаза. Она знала, чувствовала, кто именно пришёл сейчас, несмотря на комендантский час.

Сил двигаться не осталось. Хотя основной пик боли прошёл, тело ещё некоторое время будет помнить несуществующие раны и не сможет быстро восполнить то, что пришлось отдать брату.

Благодаря открытой двери спальни, она хорошо расслышала гневный голос Нерин. Если Эвита сейчас не выйдет, то всё закончится плохо. Как уже было не единожды.

Она не хотела видеть, как самые близкие и дорогие ей люди ссорятся из-за неё же самой. Кантор с Нерин не ладили, а Эвита никогда не заставляла их изображать приветливое общение. Она знала, почему подруга так сильно не любила Кантора, но сама не могла злиться на него. Потому что слишком хорошо понимала.

Приложив немало усилий, Эвита поднялась с кровати, переждала, пока голова прекратит кружиться, и поплелась к лестнице, откуда слышались голоса.

Она подошла к проёму и, зябко кутаясь в длинную вязаную кофту, прислонилась к стене в начале лестнице. Кантор со снисходительной и немного издевательской улыбкой смотрел снизу вверх на гневную Нерин, которая стояла на пару ступеней выше.

— Ты не видишь, что ты с ней делаешь, зато вижу я! — Нерин яростно нависала над ним, хотя это не сильно помогало.

Эвита чувствовала, что совесть Кантора нисколько не трогали слова Нерин, зато она сама забавляла его. Как кролик, запутавшийся в силках прямо перед мордой волка.

Однако взгляд Кантора вмиг изменился, как только он заметил в полумраке второго этажа Эвиту. Придерживая меч, он обогнул Нерин и стал стремительно подниматься, перешагивая две ступеньки.

Эвита оттолкнулась от стены и медленно зашагала в свою комнату. Кантор нагнал её у двери. Его рука тут же обхватила её талию и крепко прижала, давая опору.

— Прости меня! — горячо, но негромко произнёс он, аккуратно подводя к постели.

Эвита чувствовала, что эмоции брата были искренними. Обычно она не так остро ощущала их, привыкла за столько лет воспринимать как помеху, но в моменты бессилия строить преграды перед чужими ощущениями не получалось.

— Ничего, — Эвита слабо улыбнулась, стараясь развеять его чувство вины, но улыбка быстро истаяла, когда её взгляд наткнулся на рваный окровавленный разрез на груди брата, виднеющийся в наполовину расстёгнутой куртке.

Она подняла голову и, вглядываясь в его лицо, серьёзно спросила:

— Что случилось?

Кантор на мгновение отвёл вмиг заледеневший от злости взгляд, но быстро совладал с эмоциями и опустил Эвиту на постель. Она почувствовала исходящие от него запахи пота, крови и чего-то горького.

Кантор поспешно отстранился, широким шагом прошёл к столу, взял стул и уселся на него рядом с кроватью.

— Твари почти забрались в один из домов, а одна незаметно подкралась сзади, пока мы пытались не дать им проникнуть внутрь.

— Забрались в дом? — ахнула Эвита. — А как же защита?

Кантор ответил не сразу, что-то обдумывая.

— Защита на доме стояла, я успел рассмотреть. А вот её качество вызывает вопросы. Завтра утром полетят чьи-то головы, — он недобро хмыкнул.

Эвита понимала его злую иронию. Защита на домах должна защищать не только тех, кто живёт в доме, но облегчать работу ночным бескерам — специальному отряду стражей города, которые занимались зачисткой прорывов.

Хотя ей было немного страшно за тех, кто продал некачественный амулет. Королевский закон в отношении них был очень строг, а недавно пошли слухи о возможной казни за подделку амулетов для защиты от прорывов.

Словно прочитав её мысли, Кантор снова заговорил:

— Прорыв случился недалеко отсюда, и как только мы с ним разобрались, я тут же приехал к тебе.

— Их было много? — беспокойная морщинка прорезала переносицу, и Эвита заёрзала, стараясь устроиться удобнее.

Боль еле уловимыми отголосками ещё отдавалась где-то в глубине груди, но на неё уже легче получалось не обращать внимание, в отличие от слабости, которая хорошо, если пройдёт к завтрашнему утру.

— Больше, чем обычно, — отстранённо отозвался Кантор, снова задумавшись.

Его рука с грязно-бурыми разводами засохшей крови потянулась к груди, но он быстро остановил себя, глядя теперь на Эвиту.

— Прости, я стараюсь, но не всегда получается выходить сухим из воды, — произнёс он уже намного спокойнее.

Посторонние могли бы назвать его тон безразличным, но Эвита знала, что брат просто хорошо умеет прятать собственные эмоции.

— Можно было бы присоединиться к другой двойке ночных бескеров, но там шанс, что остальные заметят… — продолжил Кантор, скорее, потому что этого ожидали, чем в оправдание.

— Да, я понимаю, — мягко прервала его Эвита и потянулась к руке, лежащей на навершии меча.

Кантор без колебаний протянул ладонь, наклоняясь ближе, чтобы ей было удобнее.

— Я понимаю, — повторила она, нежно поглаживая костяшки. — Это не страшно, ты же знаешь. Боль не настоящая. Мне ничего не угрожает, — она посмотрела открытым взглядом в тёмные глаза брата.

На самом деле они были карими, как у неё, но темнее, из-за чего в плохом освещении казались почти чёрными. Сейчас в них уже не было злости ни на тех тварей, ни на себя самого. Кантор устал. Эвита знала, что ночные дежурства его всегда изматывали. Не только потому, что приходилось бороться с тварями из прорывов, но и потому что надо было следить за тем, чтобы никто не понял, насколько он неуязвим. Неуязвим благодаря силам, которые Эвита «отдаёт» на его исцеление.

Сейчас его волосы были в лёгком беспорядке, а заострённые черты лица казались ещё острее из-за плотно сомкнутых челюстей и теней, падающих от чёрного ворота куртки формы.

Заметив изучающий взгляд Эвиты, Кантор плотнее сжал губы. Нет, всё же он злился.

— Может быть, ты вернёшься домой? — сдержанно с толикой недовольства спросил Кантор, пронзив острым взглядом.

Эвита с трудом подавила разочарованный вздох. Сколько раз за эти четыре месяца брат заводил этот разговор!

Она скользнула взглядом по просторной комнате, не сравнимой в убранстве с её комнатами в родовом особняке, но зато это место дышало свободой, которой ей так не хватало последние годы дома.

Нет, возвращаться в родовой особняк Эвита не собиралась и готова была отстаивать свою с трудом отвоёванную свободу до конца.

— Мы уже говорили об этом. К тому же у особняка точно также может появиться прорыв. А здесь поблизости в ближайшее время ничего не будет, ты же знаешь, что дважды в одном месте они не появляются какое-то время.

Конечно, Кантор это знал и совсем не по этой причине хотел вернуть её домой.

— К тому же этот район расположен почти в центре города, так что ты всегда сможешь быстро прийти, если будет надо, — мягко добавила Эвита.

Кантор слушал с непроницаемым выражением лица. Она чувствовала, что он не хотел уступать, но знала, что Кантор не станет настаивать, если на это не будет веской причины. После наступления её совершеннолетия веских причин оставаться в родовом особняке становилось всё меньше.

Эвите до сих пор было больно из-за отъезда. Не только потому, что покинула привычное место, но и из-за Кантора. Она любила его. Он был единственным самым близким членом семьи. Он и был её семьёй. Тем сложнее ей далось решение переехать в дом, который они арендовали вместе с Нерин.

— Я постараюсь беречь себя, — сухо сказал Кантор.

— Хорошо, — поспешно отозвалась Эвита, желая как-то сгладить очередной отказ вернуться домой.

В этот момент за дверью послышались торопливые и громкие шаги Нерин, которая спасла их от неловкого молчания.

— Тебе не пора убираться обратно на дежурство? — заходя в спальню и не глядя на Кантора, спросила она.

Несмотря на сказанные с раздражением слова, Эвита поймала её обеспокоенный взгляд.

Кантор лениво встал со стула, освобождая место, и прошёл к шкафу, где на всякий случай хранилась пара его рубашек.

— А с чего ты так спешишь избавиться от меня? — поинтересовался он, стягивая куртку, на чёрной ткани которой не было видно крови, в отличие от разорванной рубашки.

— Если я буду называть все причины, мы здесь до утра просидим, — презрительно бросила Нерин и снова повернулась к Эвите. — Выпей, и можем идти ужинать, — намного более приветливым тоном сказала она, помогая Эвите привстать и взять кружку, в которой дымился приготовленный отвар.

— Это хорошо. Кантор, а ты с нами не поешь? — спросила Эвита между осторожными глотками.

Нерин недовольно скривилась, но не стала ничего говорить. За что Эвита была ей благодарна. В отличие от Кантора, подруга знала, когда остановиться. Хотя бы в её присутствии.

— Я бы с радостью, — растягивая слова и не скрывая нахальной усмешки, произнёс Кантор, — но напарник уже, наверное, начал беспокоиться.

Он закончил расстёгивать рубашку и с раздражением скинул её на пол.

Нерин, которая как раз повернулась, чтобы ответить что-то ядовитое, застыла на несколько секунд, а затем гневно спросила, отворачиваясь:

— А ты не мог выйти, прежде чем раздеваться?

Эвита знала, что отнюдь не задетые девичьи чувства заставили Нерин негодовать. Это был всего лишь очередной повод выразить недовольство.

Кантор тихо рассмеялся, глядя на маленький спектакль, разыгранный в его честь.

— Неужели моя красота тебя настолько смущает? — с издёвкой спросил он, надевая чистую рубашку.

— Было бы там что красивое, — пробурчала Нерин, уделяя излишнее внимание стене напротив.

Присмотревшись, Эвита заметила на её щеках румянец, который не могли скрыть забранные в небрежный узел светлые волосы. Брови Эвиты невольно взметнулись. Затем она перевела взгляд на брата.

Эвиту одновременно огорчило и обрадовало, что он не задержится.

В этот момент ощущение, что голову ватой набили, усилилось, и Эвита приложила руку ко лбу.

— Будь осторожнее, — пожелала она.

— Обязательно, — сказал Кантор, набрасывая на плечи куртку. — А ты не выходи после комендантского часа.

Эвита слабо улыбнулась такой детской нотации. Ей была приятна забота брата.

— А я, значит, могу выходить, когда мне вздумается? Вроде бы бескеры должны беспокоиться обо всех горожанах, — съязвила уже в спину Кантору Нерин.

Он оглянулся в дверном проёме.

— Тебе соблюдать правила безопасности необязательно, — безразлично бросил Кантор и в следующую секунду его торопливые шаги послышались на лестнице.

— Твой брат невыносим, — закатив глаза, привычно озвучила свой приговор Нерин.

— Да вы оба друг друга стоите, — добродушно отозвалась Эвита, протягивая ей почти пустую кружку.

— Не надо меня ставить рядом с ним. Я, в отличие от него, никого не мучаю.

Эвита спустила ноги на пол, прислушиваясь к своим ощущениям. Отголоски боли полностью прошли, а вот слабость была сильная.

— Он не властен над этим, ты же знаешь, — тихо напомнила Эвита и, поднявшись, медленно зашагала к выходу.

Нерин громко протестующе вздохнула и поспешила следом, подставляя свой локоть.

— К тому же, — добавила Эвита, озорно улыбнувшись и глядя на подругу, — твоя ненависть не больно мешает тебе любоваться Кантором.

— Что?! — громко воскликнула Нерин. — Да где ты видела, чтобы я им любовалась?! Это он тут раздевается, как у себя дома при двух незамужних девушках!

— А румянец на щеках пылает у тебя, — хитро, но совсем незлобно сказала Эвита.

— Знаешь, я иногда забываю, что вы близнецы, но в такие моменты вспоминаю, что вредный характер не только у твоего брата.

Эвита засмеялась, осторожно спускаясь по лестнице, придерживая длинную юбку, чтобы было видно, куда ступает нога. В отличие от Нерин, которая была в нежно-голубом платье, Эвита редко надевала платья, предпочитая более практичные варианты.

На последней ступеньке голова закружилась, и Эвита на всякий случай опёрлась на стену.

— Плохо? — с возросшим беспокойством спросила Нерин.

— Нет, — Эвита выждала пару секунд и пошла дальше. — Просто голова закружилась.

— Ничего, — бодро ответила подруга, помогая преодолеть небольшой холл, ведущий на кухню. — Сейчас поешь, и сил прибавится.

— Удачно сегодня ужин запозднился, — постаралась пошутить Эвита, тяжело опускаясь на стул.

Сил совсем не было. И ничего удивительного, ведь в нормальных обстоятельства человек, получивший подобную рану, наверняка бы умер. Кантору потребовалось немало сил, чтобы она зажила. Её сил. Но лишний раз показывать Нерин, что дело худо, Эвита не хотела.

— Кантор снова предлагал вернуться домой, — неожиданно для самой себя произнесла она.

Нерин, расторопно принявшаяся накладывать запечённую рыбу на тарелки, обернулась и внимательно посмотрела на неё.

— И что ты сказала? — без тени недавней раздражительности и злобы спросила она.

В словах непривычно сквозила настороженность.

— Конечно, я сказала, что останусь здесь, — Эвита улыбнулась подруге и та, успокоившись, вернулась к полупустым тарелкам.

Эвита же опустила голову на руки, опёршись на стол. Она понимала беспокойство подруги. Ведь в немалой степени именно Нерин настояла на её переезде в отдельный дом.

Они дружили с детства. После смерти родителей их с Кантором гувернантка почти поселилась в особняке, а вместе с ней часто приходила её дочь — Нерин. И вскоре они с Эвитой стали не разлей вода.

Кантор, конечно, ревновал, но понимал, что в играх с куклами не заменит Нерин, поэтому терпел её, а иногда устраивал каверзы.

Помимо прочего, Нерин единственная из посторонних знала о том, что их с Кантором связывают не только родственные узы. Скрывать необъяснимые приступы боли перед подругой, с которой она проводила много времени, было очень сложно, и в итоге Эвита рассказала правду о том, что их с Кантором связывает сильная эмоциональная связь, которая отражается на физическом уровне. Но только на Эвите. Кантору удаётся лучше контролировать эту связь. Почему так — они не знали. Они ни от кого больше не слышали о подобном, хотя пытались осторожно узнать. Действовать приходилось скрытно. Если бы об их необычной связи стало известно, многие учёные захотели бы их использовать как подопытных кроликов, а этого Эвите совсем не хотелось. Как и Кантору, поэтому их особенность держалась в тайне.

Эвита была рада, что Нерин делила эту тайну с ней. Одной было бы тяжело переживать всё это, особенно в малом возрасте. Кантор часто чувствовал вину и не мог смотреть на Эвиту, не злясь при этом на себя. А ей от этого было только хуже.

Из мыслей её выдернул ударивший в нос аппетитный запах пряностей, рыбы и картошки.

— Ты не уснула? — осторожно уточнила Нерин.

— Нет, я не настолько расклеилась, — Эвита опустила руки и посмотрела на блюдо перед собой. — Пахнет и выглядит очень вкусно!

— Спасибо! — гордо поблагодарила Нерин. — Всё-таки твои травы годятся не только для лечения.

— Но кулинарию я, пожалуй, оставлю тебе и Мароне, — сказала Эвита, накалывая на вилку кусочек мягкой рыбы.

Нерин тоже села и приступила к еде, однако через пару минут задумчиво опустила вилку и сказала:

— Иногда мне кажется, не будь меня, Кантор бы не отпустил тебя.

— Вполне возможно, — тихо согласилась Эвита, опуская голову и вспоминая жаркие споры по поводу обучения в академии.

Тот раунд в итоге выиграл Кантор.

— Наверное, он мечтает, чтобы меня сожрала тварь из прорыва. Слышала, что он сегодня сказал? — возмущение в подруге снова вспыхнуло как костёр.

Эвита подняла голову и посмотрела на неё мягким взглядом.

— Он не всерьёз. Что бы Кантор ни говорил, но убивать он тебя точно не желает.

— Ты так в этом уверена? — прищурилась Нерин.

Эвита не сдержалась и рассмеялась от комичности ситуации: сидя на небольшой кухне, они обсуждали возможное убийство подруги её братом.

— Уверена. Ты же знаешь, что я чувствую его эмоции, хоть и не всегда чётко.

— Эмоции — это ещё не мысли, — глубокомысленно заметила Нерин, снова принимаясь за еду.

— Нет, но порой эмоции куда правдивее мыслей.

Эвита не думала обижаться на подобные слова Нерин, потому что знала, что она не всерьёз. Их противостояние с Кантором длилось так долго, что стало привычкой для обоих. Иногда Эвите казалось, что они уже не могут разговаривать без взаимных подначек и острых уколов словами. А вот она к их борьбе так и не привыкла, потому что всегда оставалась между ними.

Доев ужин, Нерин отправила Эвиту в кровать. Та не стала сопротивляться. Сил помочь помыть посуду, не было.

Поднимаясь наверх по деревянной лестнице с лакированными перилами и тонкой ковровой дорожкой, Эвита подумала, чтобы завтра ей нужно сделать настой и подготовить мазь для двоих клиентов, а силы могут ещё не успеть восстановиться. Госпожа Валрия будет недовольна.

Эвита почувствовала стыд, но повлиять на своё состояние не могла. Чтобы усилить компоненты настоек, масел и прочих лекарственных снадобий, нужно быть в хорошем физическом состоянии, а не истощённой, какой сейчас она себя чувствовала.

Дойдя до кровати, Эвита с грустью посмотрела на неё и прошла мимо в ванную.

Всё же жизнь в родовом особняке была сильно проще благодаря постоянному присутствию прислуги. Хотя сейчас и там её поубавилось.

Чтобы заглушить нерадостные мысли, Эвита открутила вентили, и вода полилась, заполняя ванную паром.

Глава 2. Ночные бескеры

— Если в этой части был прорыв, то в центре города в ближайшее время их не будет, — Лейн воткнул желтоватый флажок с датой в плотную бумагу, испещрённую мелкими дырочками — свидетельствами многочисленных прорывов.

Он оценивающим взглядом окинул большую настенную карту.

— Что-то их многовато стало в последнее время, — рассеянно отметил Лейн, пытаясь вычислить хоть какую-то закономерность в хаотично воткнутых флажках.

— Такое и раньше случалось, — небрежно бросил Кантор и повернулся к Грейлду. — Я могу быть свободен? — спросил он так, что сразу стало понятно — вопрос лишь формальность.

Однако Грейлд, несмотря на суровый внешний вид, который подкрепляло внушительное телосложение, отреагировал привычно спокойно. Это только для несведущих он выглядел как головорез, а свои знали, что Грейлд понимающий и добрый.

— Да, можешь отдыхать, — отпустил он Кантора.

— Увидимся, — на ходу сказал тот Лейну и стремительно вышел.

Грейлд проводил Кантора задумчивым взглядом, крутя в руке неиспользованный флажок.

— Что думаешь о напарнике? — посмотрев на Лейна, спросил он.

Лейн устало вздохнул и провёл рукой по растрёпанным каштановым волосам, которые слегка вились.

— За эти четыре месяца я пока не изменил своего мнения. Хотя рад бы думать иначе, но Кантор повода не даёт. Он всё такой же импульсивный и безбашенный. В нём как будто напрочь отсутствует чувство самосохранения. Сегодня он снова полез на рожон. Мне даже показалось, что его зацепило, но ран я не заметил, — Лейн нахмурился, пытаясь точно вспомнить события недавно закончившегося дежурства.

Грейлд отложил флажок в специальную подставку и потёр бровь.

— Не знаю, что с этим малым не так, но убрать его из стражи вряд ли получится. Мальчик принадлежит к алоинам, и хоть его род переживает не лучшие времена, но влияние он не утратил, — Грейлд прямо посмотрел на Лейна. — Из всех ребят я доверяю полностью только тебе, и ты лучший в самозащите и способен обойтись без прикрытия.

— Я знаю, — спокойно отозвался Лейн, сделал пару шагов назад и сел на полупустой стол, который использовался, как место, куда складывали оружие или верхнюю одежду. — С ним приходится быть начеку.

— Будь осторожнее. Безрассудство Кантора не должно погубить тебя, — строго попросил Грейлд.

В его глазах Лейн увидел промелькнувшую грусть. Грейлд как командир всего подразделения ночных бескеров чувствовал ответственность за каждого подчинённого, а за Лейна вдвойне, потому что он был его другом.

— Уж поверь, я не дам его безбашенности угробить себя, — с лёгкой улыбкой ответил Лейн и перевёл тему: — Мы бы и сами могли метку поставить. Что ты делаешь здесь так поздно?

Вместо ответа Грейлд невесело усмехнулся, прошёл к другому столу, заваленному бумагами, и вытащил письмо с витиеватой гербовой печатью, известной всем в королевстве.

— Письмо от короля? — Лейн приподнял брови, не представляя, по какому поводу король почтил их своим вниманием, хоть и в письменной форме.

— От его высочества принца Акстина, — поправил Грейлд, облокотившись одной рукой о стол и не спеша открывать письмо.

Присмотревшись, Лейн увидел, что оно вскрыто.

— И о чём решил оповестить нас принц Акстин?

— Он желает лично нанести визит городской страже и проверить гарнизон, в том числе подразделение ночных бескеров, — обеспокоенное выражение лица Грейлду не удалось скрыть.

Эта новость Лейну показалась по меньшей мере странной, а в целом неразумной. Хотя он не спешил делать выводы.

— Зачем ему на это тратить время? — Лейн подогнул одну ногу и задумчиво потёр подбородок. — У него хватает сейчас головной боли в виде недовольства аристократии и назревающего конфликта с соседями.

Грейлд опустил взгляд на конверт и посмотрел на него так, словно держал в руке ядовитую гадюку.

— Это так, — негромко подтвердил он. — Действительно очень хороший вопрос: зачем ехать с официальным визитом в другой город, ослабляя трон, когда, казалось бы, проблему нужно решать совсем в иной стороне? — Грейлд поднял голову и выжидающе посмотрел на Лейна, уже явно имея собственное предположение.

Тот перевёл взгляд на карту поменьше, висящую на другой стене, сбоку от детальной карты города, и попытался разогнать усталость, которая тяжелила веки в такой поздний час и мешала ясно мыслить.

— Можно предположить, что принц хочет отобрать отряд для усиления внешних границ… — голос Лейна неуверенно затих, затем он мотнул головой, от чего несколько прядей упали на лоб. — Нет, глупо усиливать внешние границы, при этом ослабевая внутреннюю защиту прорывов, — рассудительно продолжил он. — Мы, возможно, и элитное подразделение, куда отбирают со всех уголков королевства, но можно найти хороших воинов и помимо нас. Тогда что?.. — он ещё некоторое время рассматривал карту, а затем сдался и перевёл взгляд на Грейлда, который с полуулыбкой внимательно слушал его размышления.

— Ладно, не буду тебя мучить, — смилостивился он и тоже посмотрел на карту материка. — Ослабевать защиту Селмера он не станет, это так. Но и в нас он может видеть отнюдь не защитников города.

На несколько долгих секунд в просторной комнате наступило молчание, а затем Лейн недоверчиво спросил:

— Ты хочешь сказать, что он видит в нас угрозу?

Грейлд пожал широкими плечами, но Лейна этот жест не обманул: он видел, что командир очень озабочен сделанным выводом.

— Помимо угрозы от Цертона, у принца Акстина есть ещё одна проблема: ослабевшее здоровье кронпринца Дамариса. Поскольку король уже одной ногой в могиле, ухудшение здоровья кронпринца даёт возможность недовольным нынешней властью попытать счастье и свергнуть род Тесвиров. А мы можем считаться хоть и маленькой, но эффективной армией, которая от столицы находится слишком далеко, чтобы иметь над нами полный контроль, и при этом до нас могут добраться те, кому очень захочется. Кто знает, чью сторону мы можем занять в решающий момент.

— Мы бы ещё задумывались о каких-то сторонах, — устало произнёс Лейн.

— Это мы с тобой знаем, что пока никто не пытается навязать нам какие-то планы и что нас вообще волнует только безопасность горожан Селмера. Но принц Акстин может думать иначе. Поговаривают, что его подозрительность в последнее время возросла.

Лейн облокотился о колено и подпёр голову рукой.

— Итак, к нам едет параноик выявлять заговорщиков и выпытывать из нас планы по свержению власти, — безрадостно подытожил он.

— В целом так, — Грейлд грустно улыбнулся, глянув на карту города, а потом нахмурился и повернулся к Лейну. — В ближайшие недели мне будет совсем не до мелких неурядиц. Ты, пожалуйста, проследи за Кантором, этот парень и так привлекает к себе слишком много внимания тем, что алоин.

— Я присмотрю, — серьёзно сказал Лейн. — Но за всеми не углядишь.

Грейлд согласно кивнул.

— Некоторых я отправлю в увольнение. Скажу, что всегда должны быть свежие ребята, чтобы твари не вырвались из прорыва. Остальных буду постепенно инструктировать в зависимости от способности уяснять простые истины.

Лейн с пониманием усмехнулся и спустился на пол.

— Не завидую я тебе, — он по-дружески хлопнул Грейлда по плечу.

— Я себе тоже, — хмуро ответил тот, продолжая смотреть на карту города.

Лейн уже хотел было развернуться к выходу, чтобы идти домой отсыпаться, но внезапно кое-что вспомнил.

— Кстати, Грейлд, — он дождался, пока друг повернётся и посмотрит на него, — нам сегодня попалась испорченная защита на доме. Хозяйка, которую я поспрашивал, сказала, что меняла её в срок и вынесла подтверждающие документы.

Грейлд раздосадовано откинул голову назад, прикрыв глаза.

— Только неразберихи с защитой нам не хватало. Принц Акстин и так в полушаге от введения казни за подмену амулетов, а это только подтолкнёт его.

Лейн пару секунд размышлял, затем прямо спросил:

— Значит, надо уладить дело до его приезда?

— Если димар города пойдёт навстречу.

— Господин Табрис должен понимать, что это в его же интересах. В конце концов, его голова полетит первой, — Лейн поджал губы от досады за возможность развития ситуации в таком скверном русле.

Грейлд оценивающим взглядом посмотрел на Лейна.

— Донесёшь до него эту истину вместе с заявлением об испорченной защите?

Впервые с начала разговора он оживился. Что с одной стороны не могло не радовать, а с другой не обещало Лейну спокойного выходного.

— Ты злоупотребляешь своей властью, — добродушно сказал Лейн, и на секунду задумался, — или нашей дружбой. Я пока не решил, — он махнул рукой и устало пошёл к выходу.

Вслед послышался тихий смех Грейлда, который почти сразу стих.

Весёлого и правда было мало.

Больше всего из ночных новостей Лейна волновали Кантор и принц Акстин. На ситуации с обоими он почти никак не мог повлиять, при этом их решения прямо сказывались на нём.

Лейн прошёл почти пустые коридоры главного здания подразделения ночных бескеров и вышел в прохладу ночи во внутренний двор гарнизона. Он остановился на широком крыльце и вдохнул свежий, густой от влаги воздух. Брусчатка под ногами блестела в свете фонарей. Пока они разговаривали, на улице успел пройти дождь. Судя по отсутствию луж, он был не сильным. Хорошо, что их с Кантором дежурство закончилось раньше.

Лейн неспешно зашагал к выходу с территории гарнизона в сторону широкой улицы. Коня он уже отвёл в конюшню подразделения. Так было выгоднее и менее хлопотно — расходы и уход за лошадьми стражей на себя брал гарнизон.

Глянув в сторону узкого тёмного переулка, Лейн вспомнил прорыв. Горький запах и сейчас, казалось, витал в воздухе, но это были лишь воспоминания. Этой ночью твари больше не появятся.

Лейн неспешно перешёл дорогу, по которой вдалеке ехала одинокая карета, и свернул на второстепенную улицу. Он не боялся нападения. Только самые отбитые на голову полезут к ночному бескеру, форма которых известна каждому в городе в первую очередь по абсолютно чёрной куртке со скошенным запахом, усиленными твёрдой кожей рукавами от запястья до локтя и на груди, а также укороченному плащу с капюшоном. Ребята из бескеров своих никогда не давали в обиду и очень быстро бандиты и воры усвоили это.

Лейн чувствовал от такого отношения одновременно толику гордости и грусть. Он понимал, что уважению со стороны горожан обязан вовсе не своим навыкам, а страху. Въевшийся в подкорку, многим страх казался уже привычным, как и образ жизни, который им приходится вести. Родившиеся в последние годы дети и не знали, что когда-то было иначе. А ведь оно было.

Проблема с прорывами возникла чуть больше семидесяти лет назад. Почему она появилась и откуда, никто не знает. До сих пор учёные не нашли этому феномену объяснения. В самом начале прорывы происходили во всех королевствах, затем постепенно зона стала сужаться до Винсеры, а пятнадцать лет назад окончательно укоренилась в Селмере — втором по величине городе Винсеры.

Будь это маленькое село или небольшой городишко наподобие того, в котором вырос Лейн, людей можно было бы вывести, а поселение закрыть. Так бы король наверняка и поступил. Но расселить Селмер не представлялось возможным.

Лейн окинул взглядом расположенные вдоль улицы дома из серо-голубого камня с растущими то тут, то там деревьями, кустами и цветами. За три прошедших года службы в ночных бескерах он привык к этому городу. Селмер нравился ему, и Лейн понимал, почему так мало людей уезжало отсюда, несмотря на то что почти каждую ночь на одной из улиц возникал прорыв.

Перед его глазами предстала картина чёрного, непроглядного провала, из которого медленно выползает тёмный клубящийся туман, трансформирующийся в бесформенных бестелесных тварей.

Однако бестелесность не делала их безобидными. Отнюдь.

Лейн посмотрел вниз и прикрыл ладонью небольшой порез на форменной куртке.

«А могло и руку отрезать», — подумал он и мысленно отдал должное тем, кто делал их форму. Хотя собственное промедление не радовало.

Лейна был ловок, особенно в самообороне. Но он не мог сравниться с Кантором.

До него Лейн даже не задумывался о сравнении себя с другими, у многих были свои особенности из-за силы, которая помогала увеличивать какие-то способности. Но Кантор превосходил Лейна очень во многом, и это настораживало. Обычно стражник мог обладать каким-то одним отличием. Кантор же казался… неуязвимым.

Нет. Лейн тряхнул головой. Пришедшая мысль не понравилась. Никто не может быть неуязвимым. Он вспомнил, как ему показалось, что тварь полоснула Кантора по груди, как уже не единожды казалось. Но в итоге получалось, что-либо Лейну действительно чудилось, либо Кантору очень везло и разодранными оставались куртка или рукав рубашки, а сам он был цел и только усмехался над напарником.

Насмешки Кантора мало трогали Лейна. Куда сильнее его заботило, что напарник частенько лезет на рожон и работает без оглядки на него.

Да и это частое «показалось». То ли Лейн и правда пытался притянуть за уши свои подозрения, то ли ему всё-таки не казалось.

В этот момент Лейн дошёл до двухэтажного дома, половину которого арендовал. Во всех окнах свет уже не горел — соседи давно спали. Семья из трёх человек совсем не была против ночных уходов и приходов Лейна, тем более, что он всегда старался вести себя тихо. Их очень радовало соседство с ночным бескером, а Лейна устраивала их добропорядочность.

Войдя к себе, он негромко прикрыл дверь и медленно разулся. Конечно, Лейн мог жить в общежитии на территории гарнизона, но жалованье ночных бескеров позволяло снимать отдельное жильё.

Поднявшись на второй этаж, Лейн подумал, что обязательно со всем разберётся, но для начала хорошенько выспится.

Утром, а точнее ближе к обеду, подушка ощущалась пушистым облаком, из которого совсем не хотелось выбираться и в чём-то разбираться. Лейн и дальше бы продолжил лежать с закрытыми глазами, потому что в выходной он не любил торопиться, но в памяти всплыл образ тварей с дежурства. Такое соседство ему было не по вкусу, и Лейн сдался, открыв глаза.

После встреч с тварями из прорыва он часто думал о них, а иногда они являлись во снах. Рядом с ними Лейн чувствовал потаённый глубинный страх, пробирающий до самых костей. Твари были слишком инородными, противоестественными по своей природе и не поддавались объяснению. Его старый напарник, да и многие ночные бескеры тоже с содроганием вспоминали о дежурствах, в которых случались прорывы. А вот Кантора, казалось, нисколько не трогали те, с кем ему приходилось бороться.

Лейн тряхнул головой, надевая рубашку. В свой выходной о Канторе ему хотелось думать ещё меньше, чем о тварях.

Вместо этого он перевёл взгляд на шкаф, раздумывая, стоит ли для посещения димара города надеть форменную куртку или можно обойтись обычным костюмом.

Решив, что при крайней необходимости сможет напомнить димару о том, что он ночной бескер иным способом, Лейн надел коричневый костюм в крупную бледную клетку. Взгляд задержался на ножнах с мечом, прислонённых к шкафу. Несмотря на то, что оружие бескеров имело свойства амулета, позволяющее вредить инородным тварям и защищаться от них, меч мог выполнять свою прямую обязанность — наносить обычные раны. Однако сегодня Лейн не планировал от кого-либо защищаться и вместо меча подхватил с полки шляпу.

Выйдя на улицу, Лейн неторопливо огляделся. Погода стояла солнечная, хотя это не гарантировало, что через полчаса не начнётся дождь. Но ему всегда хотелось верить в лучшее. Поэтому он почти сразу отказался от идеи нанять фаэтон. Вместо этого решил сходить в конюшню и взять Фиренза.

Идя по чистому выметенному тротуару, Лейн отметил, как днём город преобразился. Каменные стены домов высохли и теперь были светло-серо-голубого цвета.

Лейну всегда нравилось, как в противовес безлюдным ночным улицам, Селмер буквально лучился жизнью днём. Словно и не было никакого комендантского часа, прорывов и тварей.

Наверное, обычные горожане не видели этой разницы, сидя взаперти в своих домах. Кроме тех, кому не повезло, и поблизости не случился прорыв.

Лейн же был рад видеть город не только светлым и наполненным жизнью, но и тёмным, туманным, пронизанным напряжением и настороженностью.

Зайдя на территорию гарнизона, Лейн встретил нескольких сослуживцев из городской стражи и прошёл к конюшне.

Один из конюхов, пожилой Билмон, предложил оседлать Фиренза, но Лейн, поблагодарив, отказался. Ему нравилось самому этим заниматься, потому что процесс успокаивало.

В конюшню заходили и уходили другие ночные бескеры, некоторые здоровались с Лейном, но никто не задержался. Кроме Корлина.

— Эй, Лейн! — окликнул его Корлин, выводя своего коня из стойла напротив. — Неужели правду говорят, что нас лично посетит его высочество принц Акстин?

Лейн неторопливо поднял голову. Корлин с хитрым прищуром смотрел на него в ожидании. Конечно, многие из ночных бескеров знали, что Лейн дружит с Грейлдом, и что тот делится с ним новостями и планами.

— Раз говорят, значит, почтит, — просто ответил Лейн, не зная, проводил ли Грейлд инструктаж Корлину или он успел собрать сплетни.

Корлин этим славился и часто нарывался на неприятности из-за того, что трепал языком, но при этом бойцом он был хорошим, поэтому его и терпели.

— Вот он шороха наведёт! — с каким-то непонятным предвкушением сказал Корлин и пошёл к выходу.

Лейн только головой покачал.

Закончив, он вывел Фиренза из конюшни и, вскочив в седло, направил его шагом к кованым воротам территории гарнизона.

Администрация города во главе с димаром находилась в другой части центрального района.

Лейн не торопился, но и тянуть с посещением димара не хотел.

Цокот копыт Фиренза смешивался с цокотом других лошадей и стуком колёс от проезжающих карет и фаэтонов. По тротуарам спешили посыльные и неспешно прогуливались дамы под руку с подругами или господами. В витринах лавочек и кафеен стояла разнообразная аппетитная выпечка, которая напомнила Лейну о несъеденном завтраке.

Он на время отложил мысли о еде, потому что подъехал к центральной площади, которую нужно было обогнуть, чтобы зайти в городскую администрацию с противоположной главному входу стороны.

Спешившись, он по привычке поднял голову и осмотрел величественное здание из того же серо-голубого камня, отделанного балюстрадами, пилястрами и колоннами. Оно чем-то напоминало особняки аристократов, которые были разбросаны по всему городу и за его пределами, но администрация являлась полностью рабочим зданием, где размещался димар города и его подчинённые.

Отдав поводья подоспевшему служащему, Лейн взбежал по широким ступеням и открыл тяжёлую створку двери. Внутри просторного холла его встретила тишина.

Лейн уже не в первый раз был в администрации, поэтому сразу направился к лестнице. Поднявшись на третий этаж и пройдя половину длинного коридора, он остановился у белых дверей с простой табличкой «Димар Селмера Табрис».

Постучав, Лейн вошёл в приёмную.

За столом сбоку сидел секретарь и что-то скрупулёзно вписывал в толстую книгу. Он поднял голову и вежливо сказал:

— Здравствуйте, кто вы и по какому поводу?

Лейн привычно достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение.

— Здравствуйте, я из отряда ночных бескеров к господину Табрису, — ответил он, не вдаваясь в подробности.

Ночные бескеры имели возможность приходить к димару без заранее согласованных встреч. Чаще всего посещения были связаны с плохой защитой, а этот вопрос решался только через димара города.

— А-а, — коротко отозвался секретарь. — Сейчас доложу о вашем приходе.

Он проворно поднялся с места, а Лейн отошёл в противоположную сторону, где стояли кресла для ожидания. Сейчас они были пусты, и Лейн тоже не стал садиться, разглядывая карту города, висящую над ними.

— Господин Табрис готов вас принять, — сказал вернувшийся секретарь и предусмотрительно оставил дверь открытой.

— Спасибо, — поблагодарил Лейн.

В просторном светлом кабинете с двумя длинными шкафами, заполненными книгами и папками, сразу приковывал взгляд массивный стол, стоящий у высокого окна, за которым сидел господин Табрис. Он соответствовал выбранному столу округлым телосложением, однако внимательные глаза под уставшими веками и размеренность в движениях выдавали в нём скрытый ум и проницательность.

— А, господин Вирсет, присаживайтесь, — димар указал на одно из стульев-кресел, стоящих перед столом.

Лейн прошёл к нему, расстегнул пиджак, сел и положил шляпу на колени.

— Что привело вас сюда? — с осторожностью спросил господин Табрис, точно зная, что ночные бескеры навещают димара города в крайних случаях.

— Плохая защита на доме, — коротко и прямо ответил Лейн.

Почти круглое лицо господина Табриса вмиг помрачнело. Раскрасневшиеся щёки надулись, и он шумно выдохнул.

— Владельцы дома точно в срок меняли её? — на всякий случай уточнил господин Табрис, но без особой надежды. Потому что ни один ночной бескер не пришёл бы с таким заявлением, не проверив всё основательно.

— Да, я видел документы, — с сожалением ответил Лейн.

Тогда ночью он ещё надеялся, что это простое недоразумение и придётся доложить на владельцев за несвоевременную замену защиты, но, когда увидел документы, вынесенные напуганной хозяйкой, последняя надежда угасла.

— Ну что ж, — обречённо произнёс господин Табрис и выдвинул ящик стола. — Заполните тогда заявление, и я займусь этим вопросом незамедлительно.

Лейн взял протянутый бланк, но подниматься не спешил.

— Командир попросил уладить это дело как можно скорее и без огласки, — осторожно сказал он, понизив голос.

А сам внутренне поморщился из-за того, что роль «серого кардинала» ему совсем не подходила, но просьбе Грейлда он не мог отказать, особенно сейчас, когда и так проблем прибавилось.

Судя по глубокой складке, появившейся между бровей, сказанное ещё больше не понравилось господину Табрису. Все знали, что нынешний димар Селмера чтит порядок и закон, который должен соблюдаться для всех. Он очень не любил отходить от принятых протоколов и положений.

Лейн с напряжением ждал.

— Это как-то связано с приездом его высочества принца Акстина?

Лейн на мгновение помедлил с ответом.

— Да.

Господин Табрис отвёл взгляд и несколько раз стукнул пухлыми пальцами по столешнице.

Лейн надеялся, что даже он со своими принципами сто раз подумает, прежде чем связываться с принцем.

— Хорошо, я постараюсь решить вопрос как можно быстрее и без огласки. Мы можем рассчитывать на сотрудничество ночных бескеров?

Лейн нахмурился, не совсем понимая эту просьбу.

— Что вы имеете в виду? — решил не гадать он.

— Расследование мы проведём сами, но при допросе ваше присутствие прибавило бы весомости происходящему.

«И разговорчивости подозреваемым», — мысленно додумал Лейн, однако внешне не выдал недовольства.

— Я передам вашу просьбу командиру, — уклончиво ответил он, не желая и не имея права давать ответ от своего имени.

Затем поднялся, держа шляпу и бланк в руке.

— До свидания, — попрощался он с лёгким кивком.

— До свидания, — вежливо ответил димар, провожая его взглядом.

Лейн быстро заполнил бланк и, оставив его у секретаря, зашагал к выходу из администрации.

Принимая поводья у подоспевшего служащего, Лейн подумал, что лучше бы ещё дважды встретил тварей из прорыва, чем ещё один такой разговор с димаром. Он не считал себя подходящим и способным на должном уровне вести подобные беседы, оттого всегда переживал. Лейн предпочитал прямоту и простоту витиеватому этикету и формальностям.

Оседлав коня, он решил, что волнение поможет унять хороший завтрак под лёгкое пиво.

Глава 3. Редкие цветы

Эвита не любила пробуждения после того, как Кантор забирал у неё силы. Её совсем не прельщал день, проведённый в слабости. Эвите не нравилось чувствовать себя чуть ли не беспомощной, особенно с утра. А Кантор чаще всего получал ранения именно в ночные дежурства.

С другой стороны, некое подобие графика таких приступов уберегало Эвиту от внезапно нагрянувшей боли среди бела дня перед незнакомыми людьми. Хотя пару раз с ней всё же случался такой конфуз, после чего ей приходилось делать вид, что это внезапный женский недуг. Было очень стыдно.

На этот раз Эвита усилием воли приняла сидячее положение и посмотрела на настенные часы: вовремя прийти в лавку госпожи Валрии не получится.

Эвита перевела взгляд на прикроватную тумбочку, где её ждал отвар в кружке, накрытой крышкой. И печенюшка. Эвита невольно улыбнулась. Нерин по просьбе Эвиты делала отвар каждый раз, а вот зефирки, конфетки, печенюшки — это была инициатива самой Нерин.

Раньше, когда Эвита ещё жила в родовом особняке, ей приносил заваренный крепкий чай Кантор. Но после того, как Эвита пошла в ученицы к госпоже Валрии, она методом проб подобрала комбинацию из трав, которая помогала ненадолго восполнять часть сил. Много его выпивать не стоило, но, чтобы собраться с утра и доехать до лавки, сил хватало.

Почти сразу почувствовав прилив энергии, Эвита быстро прожевала печенюшку и направилась в ванную. Вернувшись в спальню, она бегло осмотрела скромную гардеробную и выбрала закрытую бежево-коричневую блузку и тёмную шерстяную юбку. Погода на улице была тёплая, но после приступов Эвиту обычно знобило.

Сложнее всего было с волосами. Уложить непослушные кудряшки было непросто и в обычный день, а когда руки с трудом поднимались, укладка становилась настоящей борьбой.

Наконец закончив, Эвита спустилась вниз, где на кухне уже вовсю трудилась Мариона.

— Ине Эвита, доброе утро, — Мариона присела в реверансе.

Эвита каждый раз чувствовала себя неловко из-за этого обращения, ведь она уже не жила, как аристократка, но Мариона придерживалась традиций и не желала слышать о чём-то другом.

— Доброе утро, а Нерин уже в лавке? — уточнила Эвита, глядя на один набор приборов, которые Мариона выкладывала на стол.

— Да, госпожа Нерин уже поела и отправилась принимать свежие цветы.

Нерин повезло куда больше: ей не нужно было выходить из дома, чтобы попасть в цветочную лавку — та была частью дома. Лавка, как и сам дом, принадлежали тёте Нерин, которая наняла её цветочницей и позволила арендовать дом, пока сама, удачно выйдя замуж, жила в особняке мужа.

Эвита напомнила себе, что ей ещё нужно доехать до лавки, и поспешно села за стол.

Доев сытный завтрак и поблагодарив Мариону, она снова поднялась на второй этаж. Собрав в широкую сумку с ремешком записную книжку и кошелёк с деньгами, Эвита надела шляпу и покинула дом.

Обычно Эвита выходила через заднюю дверь, но сегодня сил делать лишние шаги не было, поэтому она прошла через цветочную лавку.

— Эвита! — бодро окликнула Нерин, собирая букет из только привезённых цветов. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, — Эвита улыбнулась.

— Это хорошо, — Нерин оторвала взгляд от цветов и оценивающе осмотрела Эвиту, словно её собственной оценке не доверяла.

Придя к какому-то выводу, Нерин обернулась, прошлась кончиками пальцев по разным цветам, охапками стоящих в высоких вазонах, и выбрала молочно-белый нолин. На ходу взяв ещё веточку зелёно-белых мелких цветков крапчика, она подошла к Эвите.

— А то совсем строго смотрится, — пояснила свои манипуляции Нерин, прикалывая их к шляпке.

— Я же в лавку иду, а не на свидание, — пожала плечами Эвита, тем не менее спокойно ожидая, пока Нерин закончит.

— Кстати, о свиданиях, — она закончила и отступила на шаг, довольно глядя на результат. — Я сегодня могу задержаться.

— Снова свидание? — Эвита поправила шляпку и уже повернулась к выходу, но задержалась.

— М-м, — Нерин поджала розовые губы. — Скорее, пробная встреча. Я не уверена на счёт этого кавалера, — тоном знатока ответила она.

Эвита только улыбнулась и покачала головой.

— Удачи тебе с пробой, — со смешком пожелала она и открыла дверь.

— Спасибо! — долетел до неё звонкий голос Нерин.

Эвита прошла к краю тротуара и взглянула на проезжающие кареты и фаэтоны. С утра многие были уже заняты, поэтому пришлось ждать.

Эвита мысленно вернулась к последней части разговора с Нерин. Так уверенно и свободно чувствовать себя с кавалерами, как Нерин, она не могла. И не была уверена, что хотела бы тонуть в таком количестве внимания, каким не была обделена Нерин. А ещё свидания… На настоящее свидание Эвита пока не ходила, только на светских приёмах и балах танцевала и беседовала с мужчинами, в основном под бдительным присмотром брата. Смущение от близости кавалеров и так было сильным, а осознание, что Кантор постоянно следит за каждым шагом, не добавляло уверенности. Но Эвита надеялась, что вскоре это изменится, ведь получилось же у неё съехать из родового особняка!

Погрузившись в мысли, она чуть не пропустила свободный экипаж. Забравшись внутрь и расправив юбку, она сказала вознице:

— Улица Шелен, дом пять, лавка лекарственных трав.

Дородный возница кивнул и тронул фаэтон.

Эвита с облегчением откинулась на мягкую спинку, радуясь передышке, пока они будут ехать по загруженным с утра улицам.

Лавка госпожи Валрии находилась не в самом центре, но рядом с центральным районом. Это не мешало ей иметь стабильный поток клиентов, потому что репутация этой женщины была подтверждена десятками лет опыта. И в отличие от молодых травников и лекарей, госпожа Валрия не просто усиливала общее действие трав в отварах, мазях, эликсирах, что позволяло достичь лучшего эффекта, но часто не долговечного, она использовала более тонкий метод, потому что хорошо разбиралась в травах и знала, какие именно вещества в них стоит усиливать, тем самым не затрачивая дополнительных сил и алори. Это был очень кропотливый процесс работы с алори, и далеко не у каждого хватало на это умений и способностей. Хоть в мире каждый и рождался с частичкой алори, но чувствовать её внутри себя и в окружающем мире на должном для усиления уровне получалось далеко не у всех. А ведь ещё нужно было отыскать то, на что твоя алори откликается больше.

Эвита посмотрела на господ и дам, которые шли по тротуарам. Раньше умение управлять алори имело куда большее значение, ведь тогда это давало возможности продвинуться по социальной лестнице, если ты не родился в роду аристократов, но в нынешние времена управление алори не имело такого сильного значения — для многих находился путь наверх, если человек прикладывал достаточно усилий.

В этот момент они как раз выехали на проспект, огибающий площадь, на которой возвышался храм Светлоликого бога. Эвита его почти никогда не посещала, потому что Кантор не был религиозен, как и она. Но ей это не мешало восхищаться утончённым и одновременно величественным строением. Вставки в стенах из хрусталя отбрасывали радужные блики на светлые плиты, которыми была вымощена площадь.

Глядя на свет, который преломлялся, отсвечивал и лился в разные стороны, Эвита подумала о древнем слове «Алоине», которое переводилось, как свет или луч света.

Свет для древних имел большое значение, отсюда такое внимание к хрустальным и стеклянным вставкам в храмах. Они верили, что в начале времён одного из людей коснулся истинный свет, и теперь считалось, что потомки того человека несли в себе эту частицу. Некоторое время все думали, что это связано с алори, а потому, умеющих чувствовать её, возвышали над остальными, что в итоге породило аристократические рода. Но истина оказалась не совсем в этом.

Хотя обращения «алоин» для мужчин и «ине» для женщин используются для аристократии по сей день. Разделённое когда-то слово «алоине» наложило на мужчин родов обязательства сохранить истинный свет, его чистоту, чистоту крови и сохранение рода. А на женщин оно накладывало обязанности направлять истинный свет рода и помогать ему распространяться. В нынешних реалиях это означало, что мужчины должны были сохранять величие рода, а женщины должны были быть их украшением.

Насколько много осталось истинного света в аристократичных родах — большой вопрос. Эвита припомнила то, как Кантор на упоминание слова алоине всегда задавался риторическим вопросом, а какое слово тогда должно было использоваться для тьмы. Одна из легенд заключалась в том, что истинный свет — это противоположность тьмы, а алоины — воины, которые должны были нести в себе свет, чтобы противостоять тьме.

Эвита не тяготела ни к легенде про Светлоликого бога, которому в итоге большинство религиозных последователей и решило поклоняться, ни легенде про свет и тьму. Иногда она думала об этом и приходила к выводу, что так вполне могли назвать того, кто нёс мудрость предков.

Сейчас же всё это не имело значения. Истинный свет превратился в блеск денег и силу влияния рода.

Эвита опустила голову, подумав о том, что, порой, истинный свет рода угасал. Они с Кантором как раз были тлеющими угольками рода Менсенир, некогда очень влиятельного и богатого. Но всё это было до того, как их родители погибли.

Из грустных мыслей Эвиту вывела знакомая вывеска впереди, висящая сбоку от витрины лавки лекарских трав. Пока фаэтон останавливался, в голове у неё мелькнула мысль: а как бы всё сложилось, если бы их родители не погибли и род продолжил процветать? Пришла бы она учиться к госпоже Валрии?

Почему-то интуиция больше склонялось к тому, что нет, не пришла.

— Госпожа?.. — подал голос возница, оказывается, уже ожидающий оплаты.

— Да, извините, сейчас, — Эвита поспешно открыла сумку, достала кошелёк и выбрала несколько монет. — Спасибо, — поблагодарила она, протянув оплату, и аккуратно спустилась из фаэтона.

Глянув на сумму, возница обернулся с уже намного более доброжелательной улыбкой.

— Хорошего дня, госпожа!

— И вам! — тепло улыбнувшись, пожелала она и прошла к тяжёлой двери.

В первый раз, когда Эвита пришла сюда, она подумала, что лавка травницы выглядит очень мрачно: всё было отделано тёмным деревом. Но потом привыкла.

— А-а, наконец соизволила прийти, — госпожа Валрия, стоящая у длинного прилавка по левую руку от двери, встретила Эвиту недовольным тоном.

— Простите за опоздание, — Эвита опустила голову и поспешила к прилавку.

— Ты бы ещё постояла и ручкой ему помахала, — продолжила недовольно выговаривать госпожа Валрия, явно имея в виду возницу.

Эвита невольно улыбнулась привычному ворчанию пожилой женщины и тут же постаралась спрятать улыбку от её проницательного взгляда.

Госпожа Валрия поправила левый нарукавник, защищающий рукава платья от грязи. Она всегда соблюдала чистоту и аккуратность при работе, её причёска всегда была в идеальном состоянии, а платья из тёмной ткани, сшитые по старой моде, выглядели опрятно и дорого. Госпожа Валрия во многом придерживалась консервативных взглядов, но насильственно не навязывала их. Не считая того, что касалось трав и лекарств.

— Надо полить кусты акалифа, пока солнце не взошло высоко. Ночь была тёплая, земля уже сухая, — вернувшись к толчению каких-то зёрен, сказала госпожа Валрия.

— Сейчас полью, — тут же отозвалась Эвита, положила сумку на специальную полку, шляпу повесила на крючок вешалки и поспешила к задней двери.

— И поторопись, тебе ещё мази готовить, — вдогонку ей сказала госпожа Валрия.

— Поняла, — откликнулась Эвита и торопливо вошла в дом.

Прикрыв дверь, она быстрым шагом направилась прямо по коридору, который заканчивался дверью со стеклянными вставками.

За ней располагалась небольшая оранжерея, примыкающая к дому стеклянным скатом крыши и такими же стеклянными стенами.

Эвита прошла вдоль ряда растений к кустам акалифа, которые очень любили влагу.

Обычно Эвита набирала полное ведро воды из дождевой бочки снаружи, но сегодня сил поднять полное ведро не оказалось, и она носила по полведра, стараясь делать всё быстро.

Госпожа Валрия могла показаться суровой женщиной, да и преклонный возраст не делал её более сговорчивой. Но Эвита никогда не обижалась ни на такие поручения, ни на её излишнюю суровость, которая проявлялась не так уж и часто. Эвита была благодарна за то, что госпожа Валрия приняла её в свои ученики и делилась поистине ценными знаниями, собранными на протяжении не одного десятка лет. Травников с таким опытом осталось очень мало, а те из них, кто ещё не ушёл на покой, редко брали учеников. Эвите очень повезло оказаться в учениках госпожи Валрии, потому что путь в академию для неё закрыл Кантор, но в итоге она не пожалела. К тому же это именно он нашёл госпожу Валрию, поэтому на его решение Эвита уже не так злилась.

Закончив с кустами, Эвита убрала ведро и железный ковш на свои места, осмотрела беглым опытным взглядом остальные растения и поспешила обратно в лавку.

— Кусты акалифа я полила, — отчиталась она и тут же принялась доставать необходимые для мази ингредиенты.

Потянувшись за одной из баночек, Эвита почувствовала головокружение и замерла, пережидая приступ слабости — всё же таскание воды не прошло даром, и действие утреннего отвара начало заканчиваться.

Переждав приступ слабости, Эвита глянула в сторону госпожи Валрии, но та словно бы ничего и не заметила, поглощённая работой.

Выставив все ингредиенты перед собой на потёртую от времени столешницу, Эвита взяла толстый фолиант с одной из полок, раскрыла его и положила недалеко от себя. Ей ещё не разрешалось по памяти составлять мази и другие лекарства для клиентов, поэтому она, следуя правилам, проверяла себя по написанным от руки рецептам.

Замешивание небольшой баночки мази должно было сопровождаться вливанием алори, усиливанием свойств двух веществ корня горчичника, который помогал при болезнях суставов. Количество готовилось небольшим, потому что эти вещества теряли свойства через пять-семь дней после приготовления. Далее требовалась новая баночка. Некоторые заготовки делались заранее, и на последних этапах добавлялось алори, но не для всех лекарств это подходило.

Подготовив основу, Эвита накрыла ладонью измельчённый на доске кусочек корня и сосредоточилась. Ей нужно было почувствовать те вещества, свойства которых следовало усилить. Процесс требовал не только её сил, но и высокой концентрации.

Внезапно Эвита поняла, что пол под ногами покачнулся, а в следующий момент она почувствовала, как её крепко схватили за локоть.

— Ещё не хватало, чтобы ты голову расшибла, — проворчала госпожа Валрия.

Переждав приступ головокружения, Эвита открыла глаза и виновато посмотрела на неё.

— Твои недомогания до добра не доведут, — тихо сказала она.

— Простите, — Эвита опустила голову и посмотрела на корень горчичника. — Похоже, сегодня я не смогу использовать алори.

— Это я и без тебя поняла, — со вздохом произнесла госпожа Валрия и аккуратно потеснила её от доски. — Я сама сделаю мази, а ты выпей укрепляющего отвара и займись заготовкой порошка из зёрен ямницы.

— Отвар я уже утром пила, спасибо, — ответила Эвита и направилась к каменной ступке.

Госпожа Валрия покачала головой, но больше не стала ничего говорить.

Она никогда не лезла в душу, при этом Эвита чувствовала, что наставница не одобряет её состояние. Насколько госпожа Валрия догадывалась о его причине, Эвита не знала, но Кантора недолюбливала, да и он редко захаживал в лавку, словно тоже лишний раз не желал попадаться пожилой женщине на глаза.

Эвита принялась измельчать зёрна, досадуя на обстоятельства. Уже столько лет это продолжалось, она должна была бы привыкнуть, но не могла. Не могла заставить себя смириться. Хотя по-настоящему не верила, что что-то изменится.

Только если Кантор…

Эвита резко оборвала свои мысли, замерев. Нет, она даже допускать исхода со смертью брата не могла. К тому же, Эвита совсем не была уверена, что не отправится вслед за ним, разделив его боль.

Кантор говорил, что не оставит попыток узнать об их странной связи, но толку? Если бы хотя бы один подобный случай существовал в королевстве, о нём было бы хоть кому-то известно.

Эвита не заметила, как на дне холщового мешочка осталось совсем немного зёрен, а стеклянная банка почти доверху оказалась заполнена порошком.

В этот момент дверь лавки отворилась, и Эвита вскинула голову.

— Здравствуйте, госпожа Валрия, ине Эвита, — громко поздоровался Танр и тут же обернулся на оклик своего имени.

Эвита глянула в окно витрины и увидела на противоположной стороне улицы девушку, которая махала ему. К её шляпке был приколот сине-сиреневый цветок. Такие же лежали в большой корзине, которую Танр пытался перехватить одной рукой, чтобы помахать в ответ девушке.

— Стоимость отданного юной госпоже цветка я вычту из твоего жалования, — ледяным тоном произнесла госпожа Валрия, запечатывая баночку с мазью.

— Ну-у-у госпожа-а Валрия-я-я, — простонал Танр, ставя корзину в центр прилавка. — Это же всего один цветок. Я всё утро по лесу ходил, кажется, после меня их вообще не осталось.

— Очень сомневаюсь, молодой человек. Иначе бы у остальных травников не было лекарственных снадобий с этим цветком, а мне известно, что они также продают его.

— Но это же один цветок, — уже тише продолжил сокрушаться Танр, жалобно глядя на Эвиту, видимо, в поисках поддержки.

— Один цветок фалреи может вылечить двадцать человек, а ты отдал его своей девице, которая вечером выкинет его. Жалование урежу, — непоколебимо стояла на своём госпожа Валрия, начав убирать ингредиенты на свои места.

Эвита сочувственно посмотрела на Танра, стараясь сдержать рвущуюся улыбку.

Танр ей нравился, но он по своему простодушию постоянно влипал в глупые ситуации и вызывал недовольство госпожи Валрии. Однако для своих восемнадцати лет он был очень старательным и хоть у него практически не получалось чувствовать алори, Танр оставался любознательным и учился запоминать травы и их свойства. Это старание подкупало госпожу Валрию, которая сменила двоих сборщиков трав перед Танром.

Он тем временем откинул кудрявую чёлку со лба и насуплено посмотрел на корзину цветов, которые предстояло обработать.

— Чего встали? Не знаете, что делать? — строго посмотрела на них госпожа Валрия.

Эвита тут же направилась вперёд, чтобы открыть дверь Танру, поспешившему за ней с корзиной. Они прошли в просторную комнату с печью и большим столом, над которым висели крюки. Сейчас половину занимали небольшие веники трав, висящие для просушки.

— И чего поднимать такой шум из-за одного цветка? — с непониманием спросил Танр.

Эвита мягко улыбнулась ему.

— А чего ты ожидал?

— Да я ж не думал, что госпожа Валрия увидит.

— Когда она что-то упускала из виду? — риторически поинтересовалась Эвита, беря один цветок и начиная ощипывать лепестки.

Она невольно залюбовалась переливами на бархатистой поверхности в лучах света, проникающих через окно. Эвита осторожно поворачивала лепесток, который менял цвет от насыщенно-синего, до нежно-фиолетового.

— Красивые они. Жаль, их не продают, — заметив взгляд Эвиты, сказал Танр, уже ощипывая третий цветок.

— Они слишком ценны, чтобы просто ставить их в вазу. В этом госпожа Валрия права, — и с этими словами она начала отрывать лепесток за лепестком от небольшого бутона.

Достать эти цветы тоже было непросто, потому что цвели они всего пять дней в году и не всегда в одно и то же время. Поэтому некоторые травники оставались в итоге без них, что значительно сокращало число их клиентов.

— Кстати, госпожа Валрия ведь доплачивает тебе за сбор фалреи, значит ты ничего не потеряешь в этом месяце, просто не получишь надбавку, — осенило Эвиту.

— Точно! — Танр радостно улыбнулся, ничуть не огорчившись, что так получилось.

Его отходчивость и понятливость нравились Эвите, как и работать с ним.

Через некоторое время к ним зашла госпожа Валрия и, окинув оценивающим взглядом стол со сложенными на отдельные горки стеблями и лепестками, сказала:

— Я ухожу к клиенту, лавка под вашим присмотром.

Эвита невольно нахмурилась.

— А разве сегодня нужно к кому-то идти? Я не помню такой записи.

— Наверное, потому что ты её не делала из-за того, что уже ушла, — раздражённо ответила госпожа Валрия, надевая шляпу и оправляя платье. Затем она взяла со стеллажа чемоданчик и направилась к выходу.

— Хм, — задумчиво произнесла Эвита. — После моего ухода клиенты редко заходят.

— Наверное, у него что-то случилось, — предположил Танр.

Госпожа Валрия и Эвита не часто выезжали к клиентам. Только в редких случаях, когда снадобье необходимо было усилить алори непосредственно перед употреблением. Такое случалась при серьёзных ранах и сильных заболеваниях. В остальных же случаях клиенты сами заходили за лекарственными снадобьями или присылали посыльных.

Болтая обо всём на свете, они с Танром до обеда занимались цветами, а потом пошли в кафе, расположенное чуть дальше по улице.

Танр был не из богатой семьи и вначале либо довольствовался перекусами, которые брал из дома, либо бегал домой есть, а так как дом находился в противоположной стороне города, то занимало это немало времени. В итоге госпожа Валрия выделила ему жалованье на обед, чтобы он мог есть поблизости от лавки. Эвита была этому только рада. Во-первых, Танр хорошо наедался и при этом не уставал, а во-вторых, ей было не скучно. Зачастую в кафе заходили другие работники из мастерских и лавок неподалёку, но с ними со всеми она уже перезнакомилась и общих интересов с ними не нашлось.

Когда они вернулись, оказалось, что дверь лавки открыта. Почувствовав волнение, Эвита поспешила внутрь, но оказалось, что это вернулась госпожа Валрия.

— Какое невежество! — зло сказала она, снимая шляпу. — Как можно быть такой невнимательной?!

Эвита и Танр застыли в проёме, удивлённые внезапной вспышкой гнева госпожи Валрии.

— Что случилось? — аккуратно спросила Эвита, проходя к прилавку, где госпожа Валрия убирала из чемоданчика лекарственные снадобья.

— Ты невнимательная девчонка, могла хотя бы проверить записи! Господин Конвер не просил прийти! — закрыв чемоданчик, она гневно направилась внутрь дома, хлопнув дверью.

Танр и Эвита растерянно переглянулась, затем Эвита обогнула стойку и нашла записную книжку, куда они вносили все записи и заказы.

— Господин Конвер был на прошлой неделе, — всё ещё недоумённо произнесла Эвита, листая записи.

Наконец она добралась до нужной страницы и удивлённо подалась назад. Вчера не было никаких новых записей после её ухода.

— Что там? — заглядывая с другой стороны прилавка, спросил Танр.

— Ничего, — Эвита подняла на него растерянный взгляд, а потом сказала: — Пойду, узнаю, в чём дело.

Эвита взяла записи и пошла к двери. В доме стояла глухая тишина, нарушаемая далёким шумом улицы. Но здесь, внутри казалось, что время застыло. Эвита часто замечала это, когда заходила в эту часть. Большой дом ощущался пустым из-за того, что почти все обитатели покинули его. У госпожи Валрии не осталось никого.

Эвита прошла в жилую часть, где вероятнее могла быть госпожа Валрия.

Зайдя в столовую, Эвита увидела её, сидящую на стуле у стола и смотрящую перед собой.

— Госпожа Валрия, я проверила, вчера не было никаких записей про господина Конвера, — мягко сказала Эвита, подходя к ней.

— Значит, ты забыла внести их, — бросила она, не глядя на Эвиту.

Та чуть нахмурилась, но постаралась быть спокойной. Эвита хотела разобраться в произошедшем, а не ругаться с госпожой Валрией, ведь она видела, что та нервничает.

— Господин Конвер не заходил вчера, он был на прошлой неделе, вот, — Эвита аккуратно положила на стол перед госпожой Валрией записную книжку.

— Он заходил вчера, — убеждённо произнесла госпожа Валрия, не глядя на записи, а затем после паузы уже менее уверенно добавила: — Я помню, что он заходил вчера.

Эвиту вдруг кольнуло сильное чувство тревоги. Она всё с нарастающим беспокойством переводила взгляд с записей на наставницу. В итоге, оттеснив свои переживания, Эвита уже была готова задать ещё вопрос, но в этот момент госпожа Валрия подняла на неё потерянный взгляд светло-серых глаз.

— Я же помнила, — с внезапно нахлынувшим отчаянием произнесла она и заплакала.

Глава 4. Потеря памяти

Потрясённая Эвита стояла посреди столовой. Она как никогда остро ощущала вокруг себя пространство, словно только оно могло удержать её в моменте «сейчас» и не дать провалиться в пустоту, которая являлась её прошлым.

Эвите было страшно. Она знала это «я же помнила». А также ей была знакома растерянность, одолевающая сейчас госпожу Валрию. Растерянность, потерянность, осознание и страх.

Именно с такими чувствами Эвита проснулась утром после того дня, как им с Кантором сообщили, что их родители погибли. Родители, которых она очень любила, но не могла вспомнить ничего о них и о той, жизни, которая была до того дня.

Врачи один за другим разводили руками и говорили, что потрясение оказалось слишком сильным, и сознание попыталось защититься от болезненных событий, стерев всё. Все двенадцать лет жизни.

А что такое человек без прошлого? На что опираться тому, у кого позади осталась только пустота?

Вначале Эвита не знала, да и сейчас не могла сказать наверняка. Она нередко чувствовала себя потерянной в первые годы после трагедии, и только пару лет назад начала ощущать, что оставшаяся позади пустота постепенно стала отступать.

Медленно она перевела взгляд на госпожу Валрию и подумала, что та, конечно, не потеряла память о прошлом полностью, но жить с прорехами вместо нормального полотна воспоминаний тоже очень сложно.

Осознание чужой боли и страха, который явственно читался на морщинистом лице наставницы, привели Эвиту в чувства. Она присела перед госпожой Валрией на корточки, чтобы заглянуть в глаза.

— Вы не волнуйтесь, — мягко и в тоже время твёрдо произнесла Эвита. — Память иногда подводит, но это не страшно. Я сейчас приготовлю отвар. Помню, что был рецепт, который помогает при проблемах с памятью.

Однако Эвита не торопилась подниматься и выполнять сказанное. Она ждала хоть какой-то реакции от госпожи Валрии.

Та сначала никак не отреагировала на произнесённые слова, а затем негромко спросила:

— Отвар?.. — после повернула голову и уже более осознанным взглядом посмотрела на Эвиту. — Да, отвар. Есть несколько рецептов, но лучше выбрать на основе лината, — к концу голос госпожи Валрии звучал уже более уверенно и собранно. Почти как обычно.

Эвита невольно улыбнулась, поднимаясь на ноги.

— Я знаю этот рецепт, сейчас всё сделаю, — заверила она и поторопилась собирать ингредиенты.

Приготовление отвара помогло отвлечься от собственных страхов и переживаний, а также отодвинуть ту пустоту, которая как бескрайняя бездна, всегда поджидала Эвиту за спиной.

Она не забывала следить за госпожой Валрией, но та уже полностью взяла себя в руки и пошла к клиенту, голос которого послышался из лавки, когда наставница открыла дверь. Доверить Танру общение с посетителем она ещё не могла. Да и сам Танр частенько терялся, потому что далеко не все травы и лекарства знал.

Собранность госпожи Валрии подбодрила Эвиту. Под конец, когда отвару оставалось кипеть минуту, она закрыла глаза и постаралась ощутить алори те вещества, которые стоило усилить. Вряд ли госпожа Валрия рассчитывала, что Эвита будет использовать алори, но она очень хотела помочь и глубоко внутри безнадёжно по-детски надеялась, что отвар исправит проблему с памятью. Но на самом деле Эвита знала, что просто так побороть этот недуг не выйдет.

Усилить отвар в итоге получилось, что не прибавило сил. Она позволила себе пару минут передохнуть на стуле, прежде чем идти в лавку.

Госпожа Валрия укоризненно посмотрела на неё, когда Эвита поднесла ей отвар после ухода клиента.

— Девочка, ты сейчас упадёшь там, где стоишь. Иди в дом и приляг, — одновременно строго и заботливо сказала она.

Эвита слабо улыбнулась.

— Я лучше попрошу Танра принести стул и продолжу заниматься цветами.

Госпожа Валрия поджала губы, но не стала ничего говорить, пригубив отвар.

Однако, когда Эвита повернулась вслед за Танром, который уже вошёл в дом, она услышала:

— Спасибо.

Оставшаяся часть дня прошла более-менее спокойно, хотя в глубине души Эвиту терзала тревога за госпожу Валрию. Но с Танром сложно было по-настоящему впадать в грусть.

Выслушав пояснение Эвиты по поводу случившегося с их наставницей, он задумчиво кивнул, но ничего говорить не стал. А что тут скажешь? Пожилые люди нередко начинают забывать, такое случается. Но Эвита, как, наверное, и Танр, понимала, что для госпожи Валрии это будет удар. Её жизнь основана на памяти: рецепты, свойства трав и растений, способы лечения болезней. Очень многое госпожа Валрия в последнее время записывала и заставляла Эвиту переписывать, не разрешая ей использовать собственные книги, потому что считала, что так намного лучше запомнится. Эвита не спорила, она и правда лучше усваивала информацию, когда писала и перерисовывала рисунки трав. Но далеко не всё успела изучить. А теперь… осталось ли у неё ещё время?

Закусив губу, Эвита постаралась отогнать непрошеные мысли.

В этот момент в проёме комнаты для сушения трав показалась госпожа Валрия. Пройдясь оценивающим взглядом по столу с горами лепестков и стеблей, она удовлетворённо кивнула и сказала:

— Можете заканчивать на сегодня, дальше я сама справлюсь.

— Уверены? Я могла бы ещё остаться…

Эвита не успела закончить, так как госпожа Валрия вскинула руку в останавливающем жесте.

— Тебе надо отдыхать, чтобы завтра не получилось снова отлынивать от работы. К тому же тебя уже ждёт твой брат, — отвернувшись к столу, закончилась она.

— Кантор здесь? — удивлённо переспросила Эвита, не ожидая такого.

Накануне он ничего не говорил о том, что придёт.

— А у тебя много братьев? — в свою очередь пробурчала госпожа Валрия, принявшись размеренно складывать стебли в широкое корыто.

Эвита знала, что потом она их зальёт водой, и так они смогут пролежать ещё три дня, за которые можно будет успеть приготовить разные заготовки. С лепестками так, к сожалению, не получалось.

— Я тогда пойду, спасибо, — улыбнулась Эвита на прощание и вместе с Танром поспешила в лавку.

Кантор и правда ждал её, лениво расхаживая по помещению и рассматривая разные баночки и мешочки, которые были выставлены в стеклянных стеллажах. Сегодня он оделся в тёмно-синий костюм вместо формы ночных бескеров, а на голове красовалась шляпа.

— Не ожидала увидеть тебя сегодня, — радостно сказала Эвита, подходя к нему.

Кантор перевёл на неё взгляд. Эвита отдалённо почувствовала тонкий укол беспокойства, но следом постаралась отрешиться от чужих ощущений.

— Я знал, что тебе нелегко сегодня будет, и под конец дня ты устанешь, так что решил встретить и подвезти, — он галантно подал ей руку.

— Подожди, — Эвита прошла к вешалке, взяла шляпу, сумку и один из томов с рецептами, который стоял в закрытом шкафу.

— Снова берёшь работу на дом? — Кантор недовольно посмотрел на фолиант, но из рук Эвиты забрал.

— Это не работа, а домашнее задание. Не забывай, я ещё здесь и учусь, — сказала Эвита, надевая шляпку. Затем вспомнила, что, возможно, обучение продлится не так долго, как она рассчитывала, и невольно сникла.

— Что-то случилось? — тут же спросил Кантор, не то прочтя эмоции у неё на лице, не то почувствовав их.

— Да, — тихо ответила Эвита и, не дожидаясь Кантора, направилась к выходу из лавки.

На улице она увидела стоящего неподалёку Танра, а перед самой лавкой их ожидал фаэтон с родовым гербом.

— Тебя подвезти? — спросила она на оглянувшегося Танра.

Он улыбнулся.

— Нет, спасибо, у меня свидание, — немного с гордостью возвестил он.

— А-а, — Эвита понятливо кивнула и добродушно добавила: — Хорошо провести время.

— И тебе, — Танр перевёл взгляд на вышедшего следом Кантора.

Эвита почувствовала тонкий укол зависти из-за того, что её планы редко отличались разнообразием, как и кавалеры, захаживающие за ней в лавку.

Кантор подал ей руку, и они уселись в фаэтоне, после чего он назвал адрес её с Нерин дома вознице, ожидающему распоряжений.

— Так что у тебя произошло? — напомнил Кантор о своём вопросе.

Эвита опустила взгляд на сложенные на коленях руки.

— Госпожа Валрия сегодня перепутала дату посещения клиента, — глухо ответила она.

— С кем не бывает, — отстранённо произнёс Кантор.

— Да, но это не было похоже на обычную забывчивость, — Эвита подняла голову и прямо посмотрела на него. — Госпожа Валрия действительно забыла, — весомо пояснила она.

Кантор застыл, лишь на секунду, но этого Эвите хватило, чтобы почувствовать его… удивление и страх.

Эмоции были настолько яркими, что Эвита сама на короткое мгновение поражённо застыла. А затем чуть наклонила голову, пытаясь заглянуть в глаза брата, и непонимающе позвала:

— Кантор?.. — Эвита протянула руку и накрыла его ладонь своей.

Он медленно повернул голову. Его взгляд был непроницаемо тяжёлым. Эвита уже подумала, что он сейчас отдёрнет руку, но Кантор перевернул её ладонь и аккуратно сжал.

— Я просто вспомнил, как это было с тобой, — пояснил он, а затем перевёл более осмысленный взгляд на фолиант, который лежал на сидении напротив. — Ты поэтому взяла его домой?

— Да, — Эвита тоже посмотрела на чёрную толстую книгу, хранящую в себе часть знаний госпожи Валрии. — Если это болезнь, то я хочу успеть освоить большую часть, прежде чем… — она осеклась, не желая произносить плохую возможность развития событий. — В некоторых рецептах нужны пояснения, просто копируя, не всегда получается разобраться.

Кантор отстранённо кивнул, поглаживая пальцы Эвиты.

В этот момент она почувствовала свежий ветерок и зябко вздрогнула. Кантор тут же оглядел её.

— Почему не взяла плащ? — строго спросил он, принявшись расстёгивать пиджак.

— На улице всё же лето, — неуверенно начала Эвита, глядя на его решительные действия, затем посмотрела прямо в его глаза. — Кантор, а как это было со мной?

Он снова замер. Эвита явно застигла его врасплох этим прямым вопросом на тему, которую они никогда не обсуждали.

Кантор выдохнул, снял пиджак и набросил на плечи Эвите. Она взялась за борта и стянула их, продолжая внимательно наблюдать за ним. Ей было важно узнать о том, что тогда случилось и что при этом ощущал сам Кантор. Потому что Эвита не помнила его чувств, её переполняли собственные эмоции, не давая просочиться ничему из вне.

Он не торопился говорить, не то пытаясь вспомнить, не то подбирая правильные слова. Уличные звуки показались Эвите в этот момент особенно громкими и немного раздражающими. Ей захотелось оказаться где-то в тихом месте, где они могли бы нормально поговорить. Но в следующий момент Эвита поняла, что вряд ли Кантор позволил бы им очутиться в таком месте для подобного разговора, а следом он неторопливо начал говорить:

— Накануне ты долго сидела в кресле в гостиной и смотрела перед собой, после того как нам сообщили о смерти отца и матери. Служанка дважды меняла тёплое молоко, потому что оно успевало остыть, а ты всё не шевелилась. На мои вопросы ты не реагировала, словно вовсе их не слышала. Я не знаю, о чём ты тогда думала. Так ничего и не сказав, ты пошла в свою комнату. Я решил дать тебе время, а когда позже зашёл, ты уже спала с покрасневшим от рыданий носом и мокрыми глазами, — Кантор посмотрел в сторону прохожих, мимо которых они проезжали. Эвита отстранённо подумала, что ему нужна была передышка. Затем он заговорил холодным голосом, всё ещё не глядя на неё. — На следующее утро ты уже ничего не помнила. Ты не узнала ни служанку, ни гувернантку… ни меня, — резко закончил он.

Слова Кантора рисовали в голове Эвиты знакомые образы, но они не были воспоминаниями. Кроме одного. Внезапно перед её мысленным взором появилась картина того, как в тёмную комнату заходит незнакомый мужчина. Лица Эвита не могла рассмотреть, оно утопало в тени шляпы, но отчего-то точно знала, что это не кто-то из домочадцев: человек был закутан в плащ и старался двигаться бесшумно. А ещё Эвита почему-то была уверена, что это произошло именно тем вечером, о котором сейчас рассказывал Кантор.

Вынырнув из неожиданного и непонятного воспоминания, Эвита посмотрела на брата. Он внимательно наблюдал за ней, наверняка почувствовав изменения в эмоциях, если не отгородился.

— Что-то случилось? — медленно спросил Кантор, продолжая вглядываться, казалось, в каждую чёрточку её лица.

— Нет, — еле слышно произнесла Эвита и только потом поняла, что соврала.

Но по неведомой причине она чувствовала, что Кантору не стоит говорить об этом странном воспоминании. Эвита сама ещё толком не могла понять, что именно увидела и что это было.

Отвернувшись, Эвита постаралась вернуть мысли к теме разговора, но они неуклонно стремились в прошлое.

Позднее её память постепенно вернулась, но о тех годах, которые были до гибели родителей, она помнила только самые общие вещи, а детали канули в пустоту. Эвита даже не могла воскресить лица родителей, а на семейные портреты смотрела как на чужие. Подобные моменты причиняли ей сильную боль.

— Неужели из-за потрясения могло такое произойти? — не зная, к кому точно обращается, тихо спросила Эвита, вспомнив лица тех, кто являлся её родителями.

Кантор медлил с ответом.

— Наше сознание, порой, выбирает очень изощрённые методы, чтобы защититься, — весомо произнёс он.

— Но… — Эвита неуверенно подняла голову, пытаясь уловить какую-то смутную мысль, — мне кажется, я бы не хотела защищаться от этой боли. У меня нет такой привычки, — и только договорив, Эвита осознала, что не стоило развивать эту мысль.

Она взволновано посмотрела на Кантора.

— Ты мне не веришь? — неожиданно жёстко спросил он.

Эвита смутно ощутила вспышку злости, но не могла понять, к каким именно словам она относится.

Она устало покачала головой.

— Верю, просто не могу понять, почему так произошло и почему спустя столько лет память не вернулась, ведь врачи говорили, что шанс есть.

— Шанс ещё не означает гарантию, — Кантор посмотрел на витрину цветочной лавки, к которой они успели подъехать.

Эвита аккуратно сняла пиджак с плеч и отдала его Кантору.

— Спасибо, — негромко поблагодарила она, непонятно по какой причине испытывая неловкость.

— Я всегда рад помочь, — отозвался Кантор, наблюдая, как она вешает сумку на плечо и берёт толстый фолиант в обе руки.

Затем он перевёл непроницаемый взгляд на витрину, где в этот момент показалась Нерин.

— Кстати, — внезапно вспомнил Кантор и посмотрел на Эвиту, которая уже ступила на ступеньку фаэтона, но остановилась и вскинула в ожидании голову, — я хотел попросить, ты не могла бы выпить сегодня тот чай для крепкого сна?

— Да, конечно, — быстро ответила она и смущённо опустила взгляд.

Кантор просил выпить этот чай в особых случаях, когда собирался на свидание. Эвита запоздало вспомнила, что сегодня у него был выходной.

— Хорошо провести время, — она спустилась на тротуар и постаралась как можно бодрее улыбнуться.

— Спасибо, — поблагодарил он, а затем добавил: — Эвита, мне жаль, что твоя память пропала, — серьёзно сказал Кантор.

Она внезапно почувствовала, что Кантору действительно жаль. Не то, чтобы он никогда ни о чём не жалел, но Эвита редко ощущала в нём эти эмоции. А следом всё резко оборвалось. Эвита подняла голову и увидела, что Кантор нахмурился, а затем приказал:

— Трогай!

Эвита смотрела ему вслед ещё несколько секунд, чувствуя, как руки устали держать тяжёлую книгу. А затем развернулась и пошла в цветочную лавку.

— Ты сегодня по парадному ушла и по парадному пришла, — сказала Нерин, открыв перед Эвитой дверь.

— Спасибо. Да вот Кантор подвёз.

— Выглядел он, как всегда, недовольно, — Нерин закатила глаза.

— Ну, сегодня у него были на то причины, — спокойно ответила Эвита, кладя фолиант на стол в глубине цветочной лавки.

— Неужели девушка отказала? — насмешливо уточнила Нерин.

Уголки губ Эвиты дрогнули, но в улыбку эта усмешка не превратилась.

— Нет, я спросила его про то, как я потеряла память.

С Нерин разом слетела насмешливость, она стала предельно серьёзной.

— Что он сказал? — как-то неожиданно пытливо и настороженно спросила она.

— Ничего особо нового. Сказал, что я долго сидела в гостиной и не реагировала, а потом, когда он пришёл, я уже спала, и было видно, что я плакала.

Эвита опустила взгляд на цветы, которые стояли в вазе рядом, и аккуратно коснулась кончиками пальцев нежных лепестков.

— Хм-м, — протянула Нерин. — Это странно.

Эвита резко подняла голову.

— Что странно?

Нерин словно только сейчас поняла, что говорила вслух, и нарочито небрежно махнула рукой.

— Да ничего. А с чего вдруг зашёл разговор об этом? — поспешно спросила она.

Эвита не стала пытаться узнать причину странного комментария, хотя понимала из-за поспешности, с которой подруга перевела тему, что Нерин неспроста это сказала.

— Госпожа Валрия сегодня перепутала записи и подумала, что должна идти к клиенту, с которым она уже встречалась на прошлой неделе. И, похоже, это не в первый раз.

В глазах Нерин промелькнуло понимание. Она протянула руку и сжала ладонь Эвиты в своих.

— Мне очень жаль, — сочувственно произнесла она. — Но, может быть, всё ещё обойдётся?

— Может быть, — постаралась как можно увереннее ответить Эвита, но, видимо, получилось плохо, потому что Нерин в следующий момент сказала:

— Ты только не переживай сильно, тебе отдыхать надо.

— Ну, сегодня я точно буду крепко спать, — с кривоватой усмешкой произнесла Эвита, беря тяжёлую ношу, чтобы отнести в дом. — Кантор собрался на свидание.

Нерин скривилась.

— Ему вот не стыдно, а? — спросила она в спину удаляющейся Эвите, которая еле удерживалась, чтобы не рассмеяться. — Просить сестру о том, чтобы выпить снотворное, а самому…

Остальное Эвита не услышала, потому что закрыла за собой дверь, ведущую в дом.

В чём-то Нерин безусловно была права, но Эвита знала, что могло быть хуже. В первые разы Кантора с девушками Эвите «посчастливилось» прочувствовать новые для себя ощущения. Она не сразу решилась рассказать об этом Кантору, но, когда поняла, что так может продолжаться очень долго, ведь Кантор пользовался у девушек популярностью, озвучила проблему. Так как подаваться в монахи Кантор не собирался, они принялись вместе искать решение и вскоре поняли, что во сне Эвита не ощущает чувства Кантора, если они не сильные. Поэтому Кантор перенёс свои свидания с девушками на ночное время, но это не всегда помогало.

Эвита почувствовала, как вспыхнули щёки, вспомнив, как просыпалась с раздробленными, но такими яркими ощущениями чего-то острого и жаркого одновременно. Поэтому позже она нашла способ не просыпаться ночами, когда Кантор был с девушкой. Эвита сомневалась, что его радовало каждый раз говорить ей о своих планах, но иначе не получалось, потому что каждый день пить снотворный чай было чревато.

Эвита медленно поднялась к себе, зашла в полутёмную комнату и положила тяжёлый фолиант на письменный стол, задержавшись взглядом на чёрной обложке.

Ту же самую черноту она видела перед мысленным взором, когда пыталась вспомнить родителей или что-то из детства. Сплошную черноту, которая ощущалась как пустота. А сегодня она увидела что-то иное.

Эвита вспомнила, как отреагировал Кантор на её слова про потерю памяти у госпожи Валрии, а затем слова Нерин и подумала о том, что эта тема вызывает у каждого из них напряжение. Возможно, по разным причинам, но всё же.

Эвита снова сфокусировала взгляд на фолианте. Прошлое имело значение, но куда важнее сейчас было сохранить знания госпожи Валрии, если ей вдруг будет становиться хуже. Эвита невольно начала вспоминать все случаи за последнее время, когда наставница о чём-то забывала. И их набралось немало, но лишь сегодня госпожа Валрия дала себе волю разозлиться на недуг. Потому что он появился не сегодня и уже мешал госпоже Валрии, а Эвита не замечала. Или не желала замечать.

Почувствовав вину за то, что отворачивалась, хоть и бессознательно, от проблем наставницы из-за собственных страхов, Эвита решительно отодвинула стул и собралась с силами, чтобы в ближайшие пару часов посвятить себя учёбе.

Глава 5. Подозрения

Лейн проснулся от продолжительного звона дверного колокольчика, который, судя по нервозности, тревожили не в первый раз.

Кому он мог понадобиться в такую рань? Или было уже не так рано?

Осознав, что понимание времени не торопится озарять его, Лейн со стоном перевернулся на спину и нехотя открыл глаза.

В этот момент дверной колокольчик снова подвергся безжалостному дёрганию.

— Иду, иду, — сказал Лейн себе под нос и глянул на часы, висящие сбоку на стене — время только перевалило за десять.

Не несусветная рань, но после весёлого вечера и не менее весёлой части ночи десять утра казались слишком издевательским временем для подъёма.

Лейн быстро накинул на плечи рубашку, натянул брюки и босиком направился вниз по лестнице, раздумывая, кому он мог понадобиться во второй свой выходной, половину которого он должен был посвятить сну перед ночным дежурством.

Открыв дверь, он сощурился от яркого солнца, которое как раз всходило из-за крыши дома напротив.

— Добрый день, бескер Лейн. Приказ от командира Грейлда явиться в гарнизон в течение часа.

— Что? Приказ? — Лейн удивлённо воззрился на молодого стражника.

— Детали мне неизвестны, — немного виновато произнёс он и отступил на два шага, показывая, что свою работу выполнил, но ждёт подтверждения.

— Да, я понял, скоро буду, — сказал Лейн и закрыл дверь.

Проведя рукой по лицу в попытке разогнать остатки сна, Лейн постарался прикинуть, есть ли у него время на завтрак. Любое дело может затянуться на целый день, а ходить голодным ему совсем не хотелось.

Лейн зашёл на кухню, открыл дверь в холодную кладовую и спустился по лестнице к стеллажам с продуктами. Быстро взяв с полок пару яиц, масло, жирную колбасу с приправами и хлеб, он вернулся и начал приготовление яичницы — самого скорого завтрака на его взгляд.

Вскоре небольшое пространство заполнило аппетитное шкворчание яиц и кружочков нарезанной колбасы. Лейн втянул носом вкусный запах и почувствовал, как рот наполняется слюной. Пока яичница дожаривалась, он налил стакан воды и быстро осушил его. Всё же после нескольких кружек пива жажда мучила сильно.

Пока завтрак остывал, Лейн сходил в свою комнату и оделся в форму ночных бескеров. Раз Грейлд передал именно приказ, значит, дело как-то будет связано со службой.

Сбежав по ступеням, Лейн быстро, но с удовольствием съел завтрак, а затем помыл посуду.

В прихожей он обулся и застегнул перевязь с мечом на поясе. Глянув в зеркало, Лейн убедился, что выглядит подобающе для ночного бескера, то есть лицо не помято, как и форма.

Выйдя из дома, Лейн подумал, что было бы неплохо доехать до гарнизона, но погода стояла слишком хорошая, и он решил прогуляться быстрым шагом, благо здесь было недалеко.

Когда он зашёл в комнату для совещаний, его уже ждал Грейлд.

— И по какому поводу ранняя побудка? — с улыбкой спросил Лейн, пожимая ему руку.

— Ранняя? — Грейлд вскинул густые брови. — Хорошо провёл ночь? — с намёком поинтересовался он.

— Хорошо, но не в том смысле, — Лейн по привычке прошёл к пустому столу у стены и сел на него. — С ребятами вчера повеселились.

— А-а, — коротко, но с пониманием отозвался Грейлд. — Уж извини, что пришлось выдернуть вас с утра пораньше, — последние слова он издевательски выделил, — но дело с защитой не терпит отлагательств.

— Нас? Ты кого-то ещё позвал? — уточнил Лейн.

— Не кого-то, а напарника твоего, — усмехнувшись, ответил Грейлд.

— Был бы моим, я бы о нём в первую очередь подумал, — Лейн пожал плечами.

— Может, ещё получится сработаться.

Грейлд явно пытался сгладить момент, и Лейн подавил уже ставшее привычным раздражение при упоминании напарника и их связки.

— Так я же «за», ты же знаешь. Только что-то напарник не торопится, — сказал Лейн, не уточняя, не торопится приходить или налаживать командную работу.

— Наверное, у него тоже была хорошая ночь.

Лейн не успел ответить на предположение Грейлда, так как за дверью послышались шаги, а в следующую секунду на пороге показался Кантор.

— По какому поводу сборы в такую рань? — сухо спросил он с ходу.

Лейн с Грейлдом переглянулись.

— Тоже была хорошая ночь? — с улыбкой осторожно поинтересовался Грейлд.

— Ночь? — Кантор как будто растерялся от этого вопроса, затем, вернув самообладание, спокойно ответил: — Можно и так сказать.

Грейлд хмыкнул и повернулся к своему столу. Разобрав верхние бумаги, он достал тонкую папку и продемонстрировал им.

— Люди димара Табриса нашли того, кто продал поддельную защиту той женщине. Лекан поставляет официальную защиту для домов и утверждает, что не знал о том, что она поддельная.

— Как такое возможно? Защита должна проверяться перед отправкой, — безапелляционно произнёс Кантор так, словно иного варианта и быть не могло.

Лейн спокойно перевёл взгляд на Грейлда, ожидая пояснений.

— Да, по правилам она проверяется и даже больше, он предоставил документы, подтверждающие подлинность защиты.

— А откуда эта партия? — уточнил Лейн.

Он предположил, что более вероятно, что подделку подсунул кто-то из местных мастеров.

— Хороший вопрос, — одобрительно произнёс Грейлд, но его лицо при этом сделалось серьёзным. — Поставка этих амулетов идёт из самой столицы.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Каждый пытался переварить информацию.

— Нет, ну вполне может быть, что и в столице кто-то решил подзаработать таким образом и добавлять в партии поддельные экземпляры, — постарался оптимистично произнести Лейн.

— Перед самым приездом принца Акстина и такое совпадение? — Кантор холодно глянул на него, а затем повернулся к Грейлду, словно ждал согласия со своими словами.

— Я тоже так подумал, но проблема в том, что мы не можем без доказательств выносить такое обвинение.

— Не можем, — тихо согласился Лейн, пытаясь просчитать варианты.

Основная часть экземпляров защиты для домов оплачивалась из казны королевства, так как предоставлялась жителям Селмера бесплатно, но некоторые покупали отдельно дополнительные экземпляры для других построек или нужд. В остальные города королевства такой вид защиты не поставлялся, так как он был специально разработан от тварей из прорывов. По этой причине эти амулеты стоили очень дорого, но не могли использоваться нигде, кроме Селмера.

— Тогда зачем мы понадобились сейчас? Доказательства в столице, а направление туда нужно ещё согласовать, — недовольно подметил Кантор, который, похоже, решил, что Грейлд просто так вытащил их ни свет ни заря.

— Нужно, чтобы вы поговорили с этим Леканом. Выясните детали, как можно больше, чтобы я мог подкрепить запрос чем-то более основательным, чем тем, что партия из столицы. Вы же знаете, что там очень не любят, когда на них бросают тень.

— Тогда следили бы лучше за своими мастерами.

— А может и следят? — заметил Лейн, чтобы немного остудить недовольство Кантора. — Вдруг защиту подменили уже на месте или по дороге?

— Вот именно. Эти вопросы в первую очередь и зададут мне, если я без тщательного расследования направлю запрос, — согласился Грейлд.

— Почему расследованием должны заниматься мы? — продолжил гнуть своё Кантор, явно не горя желанием выполнять работу, напрямую не связанную с прорывами.

Лейн только вздохнул, уже привыкнув к его изворотливости. Вот поэтому в отрядах не любили алоинов и ине, которые слишком привередничали, когда не хотели что-то делать помимо защиты города. Хорошо хоть многие из них не проходили проверку при отборе в бескеры, которая была обязательной для всех.

— Вы не будете расследовать. Этим занимается димар города с городской стражей. Вы должны присутствовать на допросах, как те, кто обнаружил подделку, — Грейлд перевёл взгляд на Лейна и усмехнулся, — и лично тебя попросил прийти димар Табрис.

— Вот ведь! — выругался Лейн, совсем не горя желанием привлекать внимание власть имущих.

— Ты ему понравился, — пояснил Грейлд, всё ещё с улыбкой глядя на друга.

— Если не хотел участвовать в этом, тогда стоило посылать меня, — без тени веселья сказал Кантор и отстранённо добавил: — Мы можем идти?

— Да, жду отчёт в письменном виде сразу после допроса, — он протянул папку с собранной информацией Лейну.

— А выспаться перед сменой успеем? — слезая со стола и принимая бумаги, весело спросил Лейн и направился за ушедшим Кантором.

— Как будто ты будешь спать, — пробормотал Грейлд.

— Как я буду распоряжаться этим временем — моё личное дело.

— Берёшь пример с напарника? — поддел вдогонку Грейлд.

Лейн в пол-оборота развернулся на ходу и скривился, а затем рассмеялся.

На самом деле эта черта характера Кантора была не такой уж и плохой. По крайней мере, пока он не перегибал палку. Лейн считал, что ему часто не хватало твёрдости, зато у Кантора её было в избытке, из-за чего Лейн нередко страдал, сглаживая углы за бескомпромиссного напарника.

Кантор, явно скучая, терпеливо дождался, пока Фиренза запрягут. Лейн вскочил в седло, и они направились к воротам. Однако, как только миновали створки, Кантор сказал:

— Мне надо заехать в одно место. Это ненадолго, — он качнул головой в противоположное их конечному пункту направление.

— Тебе надо прямо сейчас? — удивлённо спросил Лейн, предполагая, что их уже ждали для разговора с Леканом.

— Потом времени не будет, — сухо отрезал Кантор.

Лейн решил не спорить, но это явное пренебрежение приказами и их своевременным выполнением его не радовали. Он ведь понимал, что Грейлду нужны ответы как можно скорее. А Кантору было просто всё равно. Лейн давно перестал задаваться вопросом, волнует ли хоть что-то в этой жизни напарника, кроме самого себя.

Вскоре Лейн понял, что они ехали в ту сторону, где вчера произошёл прорыв, но спрашивать что-либо не спешил. Он не представлял, что могло понадобиться Кантору в том месте. Однако вскоре Лейн понял, что ошибся: Кантор свернул на другую улицу. Проехав несколько домов, он заехал в боковой переулок и через несколько метров остановился. Кантор ловко спрыгнул с коня и, бросив «скоро вернусь», направился в двухэтажный дом.

Лейн в задумчивости осмотрел крыльцо с тонкими коваными перилами и козырьком, светло-зелёную дверь с двумя стеклянными вставками в верхней части, по бокам которой висели два фонарика. Рядом с крыльцом в сочной траве стояли горшки с пока ещё нераспустившимися цветами.

Запрокинув голову и глядя в окна второго этажа, Лейн гадал, кто здесь живёт. Однако даже отдалённых предположений у него не было. Он совершенно ничего не знал о напарнике.

Лейн повернул голову, осматривая ближайшие дома, и увидел, что в проулок вошла девушка. В руке у неё был характерный для лекарей и травников чемоданчик, ветер трепал несколько локонов, выбившихся из причёски. Он также отметил, что, несмотря на лето, девушка была одета в лёгкое пальто, хоть и распахнутое сейчас.

А ещё она явно направлялась к тому самому дому, где находился Кантор.

Подняв взгляд, девушка увидела Лейна, и на её лице отразилось удивление.

Подойдя, она остановилась в паре шагов от Фиренза и перевела взгляд на коня Кантора, а затем на дом.

— Добрый день, вы приехали с Кантором? — поинтересовалась она с вежливой улыбкой.

Лейн торопливо перекинул ногу и спрыгнул на землю.

— Добрый день, госпожа, — Лейн склонил голову, заведя руки за спину, затем снова посмотрел на неё. — Я напарник Кантора — Лейн, — представился он.

— Приятно познакомиться, — просияла девушка, словно подтвердилась её догадка. — Меня зовут Эвита, я сестра Кантора, мы близнецы.

— Сестра-близнец? — выпалил Лейн, а затем постарался исправиться. — Извините моё удивление, — с улыбкой пояснил он, — просто Кантор не рассказывал, что у него есть сестра или кто-либо другой.

— О-о, — с пониманием протянула Эвита, — это так на него похоже, — она запнулась, и Лейн понял, что слишком пристально смотрит на неё, поэтому поспешил перевести взгляд, глянув в сторону дома, где пропадал Кантор.

Следом у него промелькнула мысль: если Кантор пришёл к сестре, то что он делает там так долго, когда её нет дома?

— Не хотите ли зайти на чай? — видимо, почувствовав толику неловкости, спросила Эвита.

В этот момент Лейн сильно пожалел, что приказ Грейлда необходимо выполнить срочно.

— Сожалею, но нам с Кантором вскоре нужно быть в другом месте.

Эвиту, похоже, это тоже не обрадовало. Между тёмных бровей показалась еле заметная морщинка, а в следующий момент Лейн понял, что она действительно чем-то напоминает брата, но её черты лица были намного мягче, а кожа имела золотистый оттенок, в отличие от бледного Кантора.

— Дела, понимаю, — вежливо отозвалась Эвита. — Но, если будет время, заходите как-нибудь к нам на чай, — Лейну показалась, что улыбка Эвиты была с толикой надежды.

— Обязательно, — заверил он, уже точно зная, что воспользуется дарованным приглашением.

Вряд ли у него ещё будет возможность узнать больше о напарнике, к тому же Эвита ему понравилась.

В этот момент дверь дома открылась, и вышел Кантор, неся в руке небольшой свёрток ткани.

Увидев Лейна вместе с Эвитой, он на миг замер, а затем быстро сбежал по ступеням и подошёл к сестре.

— Привет, — радостно поздоровалась Эвита. — А что ты здесь делаешь?

Кантор приподнял свёрток.

— Зашёл забрать вещи, которые оставлял у тебя, вчера забыл, — он глянул в сторону стоящего позади Эвиты Лейна и тот повернулся к Фирензу, предоставив условное уединение для разговора. — А ты почему здесь в такое время?

— Ходила к одному клиенту поблизости, — Эвита приподняла чемоданчик, — и решила зайти домой выпить чай. Вы, как я понимаю, не останетесь? — попытала она удачу ещё раз.

— Нет, у нас дела, — сухо ответил Кантор, а затем добавил с нежностью в голосе: — Но как-нибудь в другой раз обязательно.

Глядя на Кантора с Эвитой поверх седла, Лейн мимолётно отметил, что с сестрой он сильно преобразился. Кантор и правда улыбался, наверное, самой тёплой из возможных своих улыбок. А ещё, глядя на них вместе, Лейн понял, что сходство между ними сильнее, чем ему показалось вначале.

— Хорошо, — согласилась Эвита и отошла на пару шагов, чтобы не мешать Кантору сложить вещи в седельную сумку.

— Тогда увидимся, — сказал он, запрыгивая на лошадь и тут же трогая её.

— Увидимся, — Эвита перевела взгляд на Лейна, который не торопился забираться в седло. — Рада была познакомиться с вами, Лейн, — произнесла она с теплом и чуть склонила голову набок.

— И я, — Лейн сделал шаг вперёд и протянул руку.

Эвита с еле заметной заминкой протянула ему руку в ответ, и он наклонился над её ладонью, оставляя невесомый поцелуй. Жест не выходил за рамки этикета, но выпрямившись, Лейн отметил румянец на щеках Эвиты. Она не смотрела на него, но Лейну этого уже не требовалось.

Он ещё на миг задержал на ней взгляд, а затем резво запрыгнул в седло и заставил Фиренза уйти с места в галоп, потому что Кантор уже скрылся за поворотом. Или дело было вовсе не в Канторе?

— Так у тебя есть сестра? — с улыбкой, которую не мог сдержать, спросил Лейн напарника, когда поравнялся с ним на более широкой улице.

Тот искоса глянул на него.

— Как видишь. И в этом нет ничего удивительного. У тебя, кажется, тоже братья и сёстры есть, — отстранённо заметил Кантор, глядя на дорогу перед собой.

— Именно. Ты знаешь о том, что у меня есть братья и сёстры, а о Эвите я узнал благодаря случайности.

— А к чему тебе знать об Эвите? — Кантор пронзил Лейна острым взглядом.

Тот несколько опешил от внезапной вспышки Кантора, но виду постарался не подать.

— Мы с тобой работаем уже четыре месяца, почти пять, а я о тебе ничего толком не знаю. Это не способствует укреплению отношений, — попытался спокойно пояснить он то, что в принципе не считал нужным объяснять для нормальных людей. Однако чем дальше, тем больше Лейну казалось, что Кантор как раз таки к нормальным не относится.

— И зачем мне их укреплять? — всё также с непроницаемой маской на лице спросил Кантор, вернув внимание дороге.

Лейну вопрос не понравился. Он почувствовал зарождающуюся злость от понимания, что Кантору действительно наплевать, что они напарники.

— Потому что мы работаем не в связке, а каждый по отдельности. Я не могу рассчитывать на тебя в схватке с тварями из-за того, что твои действия непредсказуемы для меня, их не просчитать, пока ты полностью закрываешься. А ты вряд ли можешь предугадать мои.

Кантор окинул Лейна откровенно высокомерным взглядом.

— Ошибаешься, — бросил он в ответ. — Твои действия легко просчитать. Не беспокойся за себя, а я сам могу за себя постоять, — резко закончил он и, подводя черту под разговором, пришпорил коня, заставляя того перейти в галоп.

Лейн тоже немного ускорился, но не стал догонять Кантора. Этот разговор ему совсем не понравился. Фактически Кантор прямо дал понять, что не собирается выстраивать нормальные отношения. Лейна это беспокоило, но не сильно. В схватке с тварями он мог постоять за себя. Другой вопрос, зачем Кантору вообще нужна эта работа, если он не собирается становиться полноценным членом отряда ночных бескеров?

Лейн чувствовал, что здесь что-то не так, но не мог понять, что именно. Однако в одном он уверился точно: Грейлд прав, что с подозрением относится к Кантору.

И тем удивительнее было для него признать, что Эвита оказалась намного более открытой и мягкой в сравнении с братом. Словно его полная противоположность, она не отталкивала а, скорее, притягивала.

Лейн позволил себе мимолётную улыбку при воспоминании о ней. Хорошо, что он не сказал Кантору о приглашении на чай. Вряд ли тот одобрил бы, тем больше Лейну хотелось договориться с Эвитой о новой встрече. Она определённо сможет пролить больше света на своего брата.

Через пару минут они доехали до простого на вид здания, перед которым стоял фаэтон с гербом города.

Лейн с Кантором переглянулись, вмиг забыв о своих разногласиях.

— Что здесь делает димар Табрис? — озвучил вслух вопрос Лейн, когда они привязывали коней у входа.

— Сейчас узнаем, — негромко ответил Кантор, глянув на закрытые шторами окна верхних этажей.

Обычно подозреваемых держали в отдельном здании на территории гарнизона, но из-за деликатности этого расследования димар города выделил пустующее здание, где не будет лишних ушей.

Как только они зашли, один из стражей, поздоровавшись, сказал, что димар Табрис ждёт их.

Лейн прошёл вслед за Кантором в полупустую комнату, где за обычным обшарпанным столом сидел димар Табрис, читая какой-то документ.

— Добрый день, господа, проходите, — подняв голову, тут же предложил он им.

— Мы не думали встретить здесь главу города, — неторопливо произнёс Кантор.

Лейн подавил вздох.

Однако димар Табрис то ли не счёт нужным замечать тонкий намёк, то ли был озадачен куда более существенными вопросами.

— Я ждал именно вас, чтобы передать две важные новости, так как вы связаны с работой над расследованием. Первая новость заключается в том, что принц Акстин прибудет в Селмер через семь дней, — он сделал паузу.

Лейн кинул быстрый взгляд на Кантора, но тот оставался невозмутимым.

— Также пару часов назад ребята из городской стражи нашли человека, который перевозил эту самую партию защиты, и он сказал, что никаких происшествий на дороге не происходило.

На этот раз димар Табрис замолчал окончательно, ожидая ответа от Лейна с Кантором.

— Полагаю, раз вы лично донесли эти обе новости до нас, то у вас есть догадки на этот счёт? — прямо спросил Кантор.

Димар Табрис с недовольством глянул на него из-под нахмуренных бровей.

— Думаю, как и вам, мне понятно, что подлог произошёл в столице, а значит, необходимо направлять туда запрос. Однако делать это стоит с осторожностью и с особой тщательностью подбирать слова для отчётов.

— У вас есть какие-то подозрения? — не понимая до конца намёков главы города, спросил Лейн.

Димар Табрис не спешил отвечать, буравя сложенные на столе руки хмурым взглядом.

— По всей видимости, димар Табрис считает, что приезд принца Акстина и поддельная защита как-то связаны, — с усмешкой сказал Кантор.

Димар Табрис резко вскинул голову и пронзил его непривычно холодным взглядом.

— Я бы на вашем месте, алоин Кантор, следил за словами и тем, кому вы их говорите, — намного тише, сквозь зубы прошипел он, покрывшись красными пятнами.

Лейн перевёл взгляд с него на Кантора и обратно, затем негромко спросил:

— Вы считаете, что это прецедент для введения смертной казни за подделку защиты?

Димар Табрис перевёл на него тяжёлый взгляд.

— Полагаю, ваш командир пришёл к тем же выводам.

Лейн сглотнул, осознав, что, во-первых, скрыть этот инцидент от принца не получится, потому что, если их предположение верно, то он знает о подделке. Во-вторых, отставка димара Табриса будет не самым худшим вариантом, потому что под смертную казнь могут попасть все, кто ответственен за защиту города и населения.

А следом он с прискорбием осознал ещё и то, что спокойной жизнью им осталось жить семь дней.

Глава 6. Прорыв

Лейн вошёл в кабинет командира, который тот внезапно предпочёл вместо комнаты для совещаний, и с порога спросил:

— Сбежал туда, где поспокойнее?

Грейлд нехотя поднял голову, которая только и была видна из-за кипы бумаг, наваленной на стол. Наверное, сидел тут безвылазно целый день.

— В связи с посещением принца Акстина надёжнее сейчас все дела держать под замком, — устало ответил Грейлд и многозначительно посмотрел на папку в руках Лейна. — А где твой напарник?

Лейн помрачнел и от вопроса, и от многозначительного взгляда.

— Решил передать отчёт через меня. И напарником он мне быть не собирается, — Лейн положил папку на одну из стопок и отошёл к стулу, на который опустился без сил.

Физически Лейн за этот день не делал даже малой толики того, что обычно выполнял на стандартной тренировке, но морально он был выжат.

— И как это понимать? — Грейлд неторопливо передвинул одну из стопок бумаг, чтобы снова недовольно посмотреть на Лейна.

В том внезапно вспыхнула злость из-за того, что отчитываться, а соответственно получать нагоняй должен он, в то время как виноват был Кантор. При этом Лейн осознавал, что эта обида чуть ли не детская. Просто он устал волочь всё один в их двойке.

— А так и понимать, — сдержав злость, негромко произнёс Лейн, отвернувшись. — Кантор ясно дал понять, что становиться полноценным напарником не собирается.

— Интересно, а его кто-то спрашивал? — как-то философски произнёс Грейлд, и Лейн посмотрел на него.

Командир спокойно изучал отчёт, в котором не говорилось ровным счётом ничего нового, но зато была расписана каждая деталь, подтверждающая, что защиту в Селмере и по дороге не подменяли.

— Это бесполезно… — начал Лейн, но Грейлд жёстко прервал его:

— Что бесполезно, а что нет, здесь буду решать я. Раз я поставил вас напарниками, значит, вы работаете вместе. К тому же Кантору пора начать осознавать, что приказы — это не прихоть, а обязательства. Завтра вы будете чистить весь арсенал подразделения ночных бескеров.

Лейн выпрямился на стуле.

— Мы? Я не понял, а я-то когда успел провиниться? — ошарашено спросил он.

Грейлд тяжело и в то же время немного сочувственно посмотрел на него.

— Напарничество — это такие же человеческие отношения как и все прочие. А значит, и виноваты в любых ошибках оба.

Лейн поднялся, мрачно глядя на друга, который решил вдруг напомнить, что он командир.

— Ошибается здесь только Кантор в том, что считает себя особенным из-за того, что он алоин. Да он вообще непонятно что в гарнизоне забыл, аристократ чёртов!

— Хочешь за оскорбления ещё наказание сверх этого? — невозмутимо поинтересовался Грейлд.

— Ты серьёзно? — постарался более спокойно спросить Лейн, до конца не веря, что его наказывали наравне с Кантором.

— Вполне, — кивнул Грейлд, откладывая в сторону тонкую папку. — Принц Акстин приезжает через неделю, нам нужно привести подразделение, да и весь гарнизон, в полный порядок. И это касается не только начищенного оружия.

Лейн долгое мгновение всматривался в жёсткое и в тоже время такое понимающее лицо друга, а затем разочарованно покачал головой.

Он собирался уже развернуться и уйти, но нерешительно остановился, посмотрев себе под ноги. Грейлд не торопил его, видимо, понимал, что Лейн хотел сказать что-то, что было не просто произнести вслух.

Наконец Лейн приглушённо спросил:

— А если бы я всё ещё работал с Дрейком, как бы ты поступал с Кантором? Тоже выбрал бы меня его напарником?

Грейлд не торопился с ответом, рассматривая его. Сейчас Лейн не мог понять, кого именно видел перед собой командир: друга или подчинённого.

— Я бы не стал вмешиваться в вашу связку. Но Дрейк ушёл, а Кантор с другими работать тем более не будет.

— Кантор и со мной не желает работать и только вопрос времени, когда уйду я, — последние слова были сказаны также негромко, но отчего-то показались острыми, словно лезвие.

Идя к двери, Лейн думал развернуться и как-то смягчить момент, но он не знал, что именно тут можно сказать, да и сил у него не осталось.

Однако перед закрытой дверью его нагнал хрипловатый голос Грейлда:

— Отдохни перед сменой, на счёт наказания я сам предупрежу Кантора.

Лейн коротко взглянул на Грейлда, кивнул и вышел за дверь.

Фиренза он решил оставить отдохнуть в конюшне, потому что им сегодня ещё предстояло патрулировать город, а сам отправился медленным шагом домой. К вечеру небо заволокло тучами, и накрапывал мелкий дождик.

Однако Лейна он не беспокоил. Капли приносили прохладу и помогали хоть немного освежить голову. Хотя мысли то и дело возвращались к разговору с Грейлдом.

Лейн не мог винить его в назначенном наказании, и в тоже время где-то глубоко внутри гложила обида из-за несправедливости. Он-то делал всё, чтобы наладить отношения с Кантором, а тому было плевать. И теперь жизнь в гарнизоне будет для них ой какой тяжёлой, потому что, если Грейлд решил, что проблемой пора заняться, он будет её решать, пока она не исчезнет. А значит, впереди ещё не одно наказание. Лейн просто не верил, что Кантор поймёт всё с первого раза и образумится.

Однако не мысли о Канторе сейчас заставляли его сжимать кулаки.

Дрейк. Его первый напарник. Напарник, с которым у них получилось работать в надёжной связке, где они научились доверять друг другу. Смогут они с Кантором хотя бы отдалённо приблизиться к чему-то подобному?

Лейн горько усмехнулся.

Он бы и сейчас работал с Дрейком, если бы не твари. Твари, которые не имели жалости и вообще каких-либо чувств. На самом деле Лейн не был уверен даже в том, что они разумны. Но наносить смертельные раны они умели. Дрейк ощутил это на себе. И с трудом выкарабкался. Но больше работать в подразделении ночных бескеров не мог. Как и оставаться в этом городе.

Лейн почувствовал, как холодные капли стекают по лицу, а вокруг шумит не на шутку разошедшийся дождь. Несмотря на то, что комендантский час ещё не наступил, улицы практически опустели, словно подстраиваясь под его настроение. Одиночество сейчас ощущалось очень остро.

Он скучал по своему другу, который, оклемавшись, предпочёл уехать в более спокойное место, где по ночам можно выходить на улицу и не бояться, что тебя убьёт тёмное нечто.

Лейн отёр ладонью лицо, но это не помогло: дождь уже превратился в ливень. Решив, что прятаться поздно, Лейн продолжил идти домой, ощущая на плечах знакомый давящий груз вины.

С этим чувством он давно смирился. Принял его. Потому что именно он в их связке отвечал за оборону, а Дрейк был атакующим. Грейлд ведь не от балды составлял пары и тройки, в которых они должны были работать. Каждый обладал индивидуальными качествами, но они квалифицировались либо как атакующие, либо как обороняющие. И решалось это на экзаменах, которые проходили все поступающие на службу.

А раз тварь смогла достать Дрейка, то это его, Лейна, вина. Грейлд говорил, конечно, несколько иначе, но в этом вопросе Лейн решил, что ему виднее.

Наконец перед ним показался знакомый дом. Он забежал на крыльцо и достал ключи. Мокрые пальцы соскальзывали с металла, а глаза застилали капли, падающие с прядей, прилипших ко лбу. Открыв замок и войдя в скромный холл, Лейн прислонился спиной к двери и откинул голову назад, прикрыв глаза.

На самом деле он боялся того, что с Кантором всё может повториться. С учётом их абсолютной несработанности, эти шансы были очень велики. А для Лейна чужая жизнь, хоть и такого заносчивого типа, как Кантор, значила многое.

Внезапно он вспомнил Эвиту. И почему-то подумал, что она уж точно будет горевать о брате, если с ним что-то случится.

Лейн медленно опустил голову и посмотрел на несколько маленьких луж, которые образовались из струек, стекающих с его одежды.

Вздохнув, Лейн отступил на шаг, аккуратно снял куртку, разулся, и принялся убирать последствия дождя. После того, как сменил одежду и поужинал, Лейн улёгся на кровать, желая поспать пару часов перед дежурством. Но сон не шёл. Так он и пролежал всё это время, пялясь в потолок.

Но как бы он не противился необходимости идти на дежурство из-за того, что Кантор не обрадуется новости о наказании, Лейну пришлось нехотя подняться с постели. Чувствуя необычную тяжесть во всём теле, он прошёл к шкафу и принялся медленно надевать форму. На этот раз поверх куртки он накинул лёгкий, но плотный плащ с капюшоном, а также не забыл повесить короткий клинок с другой стороны от меча. В бою с тварями он бесполезен, но ночью бескеры встречали не только тварей. Порой приходилось задерживать тех, кто нарушал комендантский час. И часто это были не добропорядочные горожане.

Спустившись вниз, Лейн обулся и, накинув на голову капюшон, вышел на улицу.

Дождь уже закончился. В свете жёлтых фонарей поблёскивала листва, отмытая от пыли. Оглядев улицу в обе стороны, Лейн убедился, что кроме наползающего с окраин тумана, на ней никого не было.

Глубоко вдохнув, он постарался с выдохом отпустить всю тяжесть, давящую на него, и лёгким шагом направился в гарнизон.

В комнате совещаний собралось несколько человек — те, кто сегодня выходил в первую смену вместе с ним и Кантором, а также сам Грейлд. Напарник Лейна стоял в стороне от всех. Как обычно.

Лейн лишь на мгновение помедлил, а затем направился к Кантору. Подойдя, он кивнул и поздоровался, однако тот даже не взглянул на него.

— Нажаловался командиру на меня? — с ленцой в голосе и при этом почти безразлично поинтересовался Кантор, наблюдая за остальными бескерами.

— Доложил об имеющейся проблеме, — также не глядя ответил Лейн.

В этот момент на них внимательно посмотрел Грейлд, а затем прошёл к висящей на стене карте города.

— Прошу внимания, — негромко произнёс он, и разговоры в комнате стихли.

Лейн слушал назначения в пол-уха, пока не услышал своё имя.

— Кантор и Лейн. Вы отправитесь вот в эту зону, — Грейлд прикрепил белый флажок в южной части города, которая практически оставалась пустой от отметок, а, значит, риск появления там прорыва был выше.

Лейна это решение удивило, ведь они только на прошлом дежурстве столкнулись с тварями. Обычно Грейлд давал передышку. Но он, по всей видимости, решил, что через трудности они с напарником быстрее смогут найти общий язык.

Или испортить отношения окончательно. После такого приветствия Кантора Лейн склонялся ко второму варианту.

Они по очереди прошли к столу командира и вписали свои фамилии в нужные строки в журнале дежурств.

Когда Лейн хотел уже отходить, чтобы освободить место следующему бескеру, он поймал на себе вопросительный и вместе с тем взволнованный взгляд Грейлда. Лейн ответил короткой улыбкой, давая понять, что всё нормально. В конце концов, на друга он действительно не злился за наказание. Командир сделал то, что должен был.

Лавируя между неторопливо идущими по коридору бескерами, Лейн обратил внимание, что дверь в комнату лекарей открыта. Там находились четыре человека.

Всего четыре на каждую смену. Давно велись разговоры о том, что этого мало для отряда из полсотни человек, но услуги лекарей стоили дорого, потому что они затрачивали на лечение много сил. Каждый раз против аргументов за добавление хотя бы одного лекаря на смену Грейлду говорили, что в одну ночь может произойти один прорыв, а, значит, пострадать могут максимум четверо, то есть на каждого бескера будет по лекарю. Но чиновники никогда не учитывали, что получить раны можно не только от тварей.

Кантор, как всегда безразличный, ждал его недалеко от конюшни, откуда они вместе направились патрулировать свою зону города.

Мерный цокот копыт гулко звучал по пустынным и тихим улицам. Лейн бы с удовольствием так и ехал, вслушиваясь в умиротворяющие звуки, но Кантор нарушил хрупкую тишину:

— Чего ты хотел добиться своей жалобой? Что я стану теплее относится к тебе? — Кантор искоса глянул на Лейна. — Не после назначенного наказания, — брезгливо бросил он.

— Я довёл до сведения командира, что у нас в паре проблемы.

— Ты их решил? — упрямо продолжил Кантор.

Лейн на секунду задумался, а затем прямо посмотрел на Кантора.

— А ты?

— А у меня их не было, — улыбка, скользнувшая по губам, была далека от приятной.

Лейн сдержал желание передёрнуть плечами.

— Ты ошибаешься, если считаешь, что разобщённость в паре не приведёт к проблемам. Они не обходят стороной даже тех, кто слажено работает, а у таких как мы шансов нарваться на неприятности гораздо больше.

Кантор наконец повернулся к нему и окинул оценивающим взглядом.

— Чего ты боишься, Лейн? — с еле уловимой насмешкой спросил он.

Лейн мог бы оскорбиться на этот явный намёк на трусость, но не собирался попадаться на глупую уловку. Вместо этого предельно честно ответил:

— Того, что такая же ситуация, как с моим прошлым напарником, повторится в нашей паре.

Кантор приподнял брови.

— А что с ним случилось?

— Ты не знаешь? — Лейн не сдержал удивления.

Эта история была на слуху, потому что случилась недавно, почти все из ночных бескеров о ней знали.

Кантор недовольно поморщился, отворачиваясь к дороге.

— Я как-то не интересовался.

У Лейна было большое желание сказать, что, взял бы да и поинтересовался на досуге, но усложнять ситуацию не хотел.

— Его серьёзно ранили твари, и ему пришлось уйти со службы, — произнёс Лейн, глядя перед собой.

Краем глаза он увидел, что Кантор внимательно посмотрел на него, но в итоге ничего не сказал.

Выехав на очередную улицу, где во многих домах на первом этаже располагались разные мастерские, они увидели в шагах пятидесяти двоих человек, взбирающихся в сёдла ожидающих их лошадей.

— Они точно не ночные бескеры, — сильнее сжимая поводья, сказал Лейн.

В этот момент двое заметили их с Кантором, раздался короткий крик, и они помчались галопом.

— За ними! — скомандовал Лейн и легко ударился Фиренза по бокам.

Тот недовольно всхрапнул, но ринулся по улице.

Лейн почувствовал, как забурлил в крови адреналин, вытесняя недавнее раздражение.

Двое впереди явно знали толк в погонях и петляли по улицам и проулкам.

— Объезжай с другой стороны, — крикнул он Кантору.

Напарник кивнул и тут же придержал коня, сворачивая на другую улицу.

Несмотря на то, что улепётывающие воры были опытными, Лейн видел, что постепенно нагоняет их. Когда до беглецов оставалось не больше десяти шагов, перед ним внезапно выехал Кантор, преграждая дорогу. Лейн лишь в последний момент успел остановить Фиренза и повернуть его в сторону.

— Что ты творишь? — закричал он, разворачиваясь и наблюдая, как беглецы весело скачут в туман.

— Там уже не наша территория, пусть ими другой отряд занимается, — холодно ответил Кантор, отворачиваясь и не спеша направляя коня обратно.

— Я не отдавал приказ останавливать погоню, — жёстко произнёс Лейн, не трогаясь с места.

Кантор проехал ещё немного, затем нехотя натянул поводья, разворачиваясь вполоборота.

— Зачем ломиться очертя голову за ними, если их вполне смогут поймать другие отряды? — безразлично поинтересовался он и снова направил коня вперёд.

Лейн тоже тронул Фиренза и скоро нагнал Кантора, не собираясь вот так оставлять произошедшее.

— Кантор, это уже прямое неподчинение приказу того, кто выше тебя по рангу. За такое ты отдраиванием оружейной не отделаешься, — не скрывая злости, произнёс Лейн.

Однако Кантор никак не отреагировал, глядя вперёд.

Внутри Лейн негодовал из-за того, что Кантор прямо наплевал на приказ. Лейн остро ощущал, что не является для него авторитетом, и это осознание резало изнутри, словно ржавым ножом, отравляя кровь ядом ярости.

— Я с тобой раз…

Кантор резко вскинул руку и негромко сказал:

— Тебе не кажется, что туман немного не того цвета? — спросил он и кивнул в сторону угла ближайшего дома.

Оттуда действительно тянулись чёрные щупальца, разбавляя белёсую взвесь нормального тумана. Лейн резко вскинул голову и увидел вспоротые чёрными столбами прорыва тучи.

— Они успели расползтись на достаточное расстояние, — сокрушённо сказал он. — Возможно, стоит вызвать подкрепление, — останавливая Фиренза, добавил Лейн.

Однако Кантор и не думал останавливаться, продолжая ехать вперёд.

— Кантор, стой! — приказал Лейн, круглыми глазами глядя на то, как тот спрыгивает с коня и обнажает меч.

— Мы сами справимся, — бросил Кантор, не оборачиваясь.

Лейн лихорадочно пытался решить, как лучше поступить, но уже через пару секунд знал, что оставить напарника одного в куче с тварями не сможет, как бы сильно он его в этот момент не ненавидел.

Выругавшись, Лейн тоже спешился и направился вслед за Кантором.

Выйдя из-за угла, он увидел, что широкую улицу от дома до дома полностью заполняет густой чёрный дым. Постепенно он стал разделяться на отдельные более плотные фигуры.

— Кантор, мы не справимся с таким количеством, надо уходить, — сказал Лейн, подходя к напарнику и считая про себя количество фигур.

Кантор качнул головой, словно разочарованно, и внезапно развернулся, резко вскинув руку и приставляя меч к шее Лейна.

— Если ты так боишься, то можешь уходить, но только попробуй донести на меня за неподчинение и ты крупно об этом пожалеешь, — тихо и холодно, совершенно без тени эмоций произнёс Кантор.

Лейну показалось, что его глаза стали абсолютно чёрными, а затем Кантор сделал шаг назад и развернулся лицом к густому дыму, словно застывшему неподвижно в ожидании.

— Я не боюсь тебя, Кантор, — произнёс ему в спину Лейн.

Тот сделал шаг вперёд и начал наступление на чёрные бесформенные фигуры.

В этот момент Лейн своим особым внутренним чутьём ярко ощутил, как из бокового проулка резко метнулось тёмное облако. Лейн не глядя бросился вперёд и увидел острый дымчатый наконечник, направленный на Кантора. Лейн уже начал вынимать меч из ножен, но отдалённо понимал, что не успеет полностью обнажить оружие. Так же, как не успеет остановить себя или тварь.

Внезапно бок отозвался ослепляющей вспышкой боли и мир, полыхнув белым, померк.