Блинов, когда уже?

Блинов, когда уже?

Блинов долго не мог заснуть. За окном выла метель. Он лежал, укутавшись в стёганое одеяло, и в уме считал белых кудрявых овечек. Одна. Милые, добрые, улыбчивые овечки. Две. Совсем не то, что люди, окружавшие Блинова в обыденной жизни. Три. К примеру, жена Павла. Сегодня, когда он был в гостях у брата, она снова подколола. Усадила всех пить чай и спрашивает: — Что ж ты, Илюша, который год неженатый ходишь? Рубашка вон даже помята. Наверное, голодный… Сейчас пирог с капусткой подам, он в духовке доходит. — Спасибо тебе, Маня, за заботу о моём семейном статусе, но я и сам гладить и готовить умею. Просто руки не всегда доходят сделать это. Устаю после работы.

Маня только покачала головой и пошла намывать полы в коридоре. Такая у неё необычная склонность — мыть полы в коридоре чуть что.

Допив чай и наевшись капустного пирога, мужчины последовали на балкон. Павел, брат Блинова, бухгалтер и по совместительству ворчливый муж Мани, закурил и промолвил: — Да, жениться тебе надо. Скоро тридцатник, куда уж тут тянуть? — Да будет вам! — вспылил Блинов и пошёл к выходу. — Что за стариковские понятия? Тридцатник! И что? Да хоть и сорок! Рано мне жениться!

С этими словами он захлопнул за собой дверь, преодолел ступеньки подъезда и вышел на свежий, морозный воздух. Выдохнул и посмотрел, как перед лицом образовалось облачко пара. Не спеша, скрипя ботинками, Блинов зашагал в сторону дома, и в голове его повисла какая-то невесомая дымка. Не хотелось думать ни о чём.

Спустя неделю за холостяцким ужином Блинов опять вспомнил слова Мани. Да, жениться, может, и хорошо бы, но как найти ту, кого захочется видеть рядом с собой каждый день? Тем более Блинов про себя знал, что свободолюбив он чрезвычайно: он и носки кладёт там, где захочется, и уборку делает тогда, когда захочет, и с соседом в настольные игры играет хоть до полуночи. А тут объявится чужая дама (такая, как Маня, а может, и похуже) — и свободе придёт конец.

— Не допущу! — погрозил Блинов кулаком в окно, и вдруг в дверь кто-то поскрёбся. Будто не может попасть ключом в замок. Нехотя Блинов отодвинул от себя тарелку пельменей со сметаной и отправился разведывать обстановку. Посмотрев в глазок, он увидел растрёпанное черноволосое существо. «Сейчас такие подростки, конечно… — подумал Блинов. — Не поймёшь, мальчишка это или девчонка».

Рывком он распахнул дверь и грозно спросил: — Что надо? Взгляд густо подведённых глаз существа с трудом сфокусировался на нём. — Ты кто ещё такой? Мне надо спать!.. Уходи, — произнесло существо женским голосом, и в воздухе раскинулась завеса алкогольных паров. Блинов понял, что девчонка пьяна, но попытался воздействовать на её разум: — Иди-ка отсюда, красота неземная. Моя это квартира. — Сам иди! А то как вызову полицию! — погрозила девчонка кулачком в весёлых голубых перчатках. — Какой у тебя номер дома? — устало спросил Блинов. — Сорок восемь… — Это дом двадцать два. Иди, а то я полицию вызову, — прибегнул Блинов к её же методу шантажа. — Будь человеком. Не бросай меня на холоде. Я сама не найду дорогу, — заныла вдруг девчонка. — Тебе что, мёдом намазано на моей жилплощади?! — разозлился Блинов. Ему хотелось вернуться к своим пельменям, а потом уснуть под звуки сериала, а не вот это всё. — Только одну ночь, и всё! Прошу тебя! — Иди домой, надоела! — Блинов захлопнул дверь перед её длинным наглым носом, пошёл на кухню, а потом и в кровать. Немного посмотрев сериал, он решил проверить, ушла юная эксцентричная дамочка или нет. Открыв дверь, он увидел мирно спящую фигуру — девчонка посапывала, оперевшись спиной о стену. Блинову стало жалко её.

«Если все вокруг меня хамят и равнодушны друг к другу, я не должен быть таким же», — гордо решил Блинов и затащил гостью в квартиру. Она не просыпалась, и он без стеснения разглядывал её лицо: тонкие чёрные брови, пухленькие щёки, закрытые веки с длиннющими ресницами. Опомнившись, он снял с неё пальто и сапоги, размотал шарф и положил на диванчик в рабочем кабинете, где стояли его компьютер и стеллаж с книгами — художественными и по специальности.

На следующее утро Блинов проснулся и, вспомнив о вчерашних событиях, рванул в рабочий кабинет, даже не надев штаны. Девушка сидела на диване и глядела на него во все глаза. — Ну что, как себя чувствуешь? — спросил он. — Голова болит. — грустно сообщила непрошеная гостья. — Сама виновата. Нечего было напиваться. — Да я первый раз в жизни выпила… Маринка на день рождения позвала, а в её компании все пьют. Пришлось и мне. Не хотелось быть белой вороной. Ну, лохом, то есть. — Дурочка, — вздохнул Блинов. — Пойдём на кухню, дам тебе волшебный напиток.

На кухне, пока девушка маленькими глотками пила огуречный рассол, морщась от солёного вкуса, между ними завязался разговор. Блинов узнал, что девушку зовут Майя, ей 18 лет, учится на переводчика и живёт одна. Это почему-то обрадовало Блинова. — Слушай, — осторожно начал он. — А что вчера стряслось? Не похоже, что ты из тех, кто напивается до алкогольной амнезии каждую пятницу.

Майя поставила пустой стакан на стол, и звук вышел слишком громким. Она неловко кашлянула. — Марина, однокурсница, устроила вечеринку, — начала она тихо, глядя куда-то в окно. — Сказала, что там будет один парень, Артём. Хорошая партия и всё такое. Она решила нас «случайно» познакомить, чтобы мы сблизились. — Сватала, значит, — хмыкнул Блинов. — Ага. Всё продумала: посадила нас рядом, подливала мне вино, шептала: «Ну выпей ещё, расслабься, идите уже потанцуйте». Я и пила. Думала, может, и правда, если расслаблюсь, получится что-то. Майя помолчала, кусая губу. — И что же? Получилось что-нибудь? — Да ничего, — махнула рукой Майя, и в голосе прозвучала досада. — Даже когда голова совсем перестала соображать, я смотрела на него и понимала: не могу. Не могу ему довериться. Внутри всё сжималось. Он вроде и улыбался, и вопросы задавал, и потанцевали мы, но я чувствовала… фальшь всего происходящего, что ли? В общем, сбежала я. Вышла на улицу, чтобы продышаться, а дальше вы знаете. Заблудилась.

Блинов молчал, переваривая услышанное. Ему было странно и приятно осознавать, что эта растрёпанная девчонка пришла именно к его двери. — Знаешь, — вдруг сказал он, — мне тоже все пытаются навязать «правильную» жизнь. Жену, борщ, детей. А я вежливо бунтую. — Вот видите, — Майя впервые за этот разговор подняла на него глаза, и в уголках её губ дрогнула тень улыбки. — Ну её подальше, эту правильность и отношения. Они посмотрели друг на друга и почувствовали молчаливую солидарность, а за нею — огромное облегчение.

— А вы всегда расхаживаете перед девушками в трусах? — спросила осмелевшая Майя. — Чего? — Блинов растерялся и хихикнул. — Нет, нечасто. Да у меня в гостях обычно девушек и не бывает. То сосед, Колька, зайдёт играть в настолки, то брат мой иногда, это максимум. Я не то чтобы люблю гостей. — Вы одиноки? — на её лице появилось выражение сочувствия. — Нет, почему же сразу одинок? Я на работе так за день, бывает, наобщаюсь, что приду домой и сразу спать. Меня утомляют люди. Понимаешь, ни дня не проходит, чтобы мне кто-нибудь не нахамил или не разочаровал. — Ужас! — всплеснула руками Майя. — Вы такой обаятельный человек, мне бы и в голову не пришло нахамить. — Спасибо, конечно, — заулыбался Блинов.

Майя посмотрела на часы и засобиралась домой. — Вот это я загостилась у вас, — пробормотала она, натягивая шарф. — Тебя проводить? — спросил Блинов, чувствуя какую-то неясную тоску в сердце. — Нет, что вы, не надо, — махнула рукой девчонка. — Мне идти-то пару шагов. Спасибо за ваше гостеприимство. Пока-пока! — Пока, — грустно сказал Блинов и захлопнул за ней дверь.

Прошло два месяца. В офисе полным ходом шёл рабочий процесс, и Блинов с замиранием сердца устанавливал на офисный компьютер новую игру. Подошла Женя Метёлкина, администратор с ресепшн, и выглядела она вкрадчиво. — Можно тебя на минутку в курилку? — тихо произнесла она. — Конечно, сейчас. Приду через пару секундочек, — сосредоточенно глядя в монитор, пробормотал Блинов.

В курилке Женя сказала: — Илюша… Я хотела тебе сказать кое-что. Точнее, попросить. Спросить, то есть. — Так. — Блинов почувствовал напряжение от неизвестности. — Я хочу пригласить тебя в кафе завтра вечером. У тебя есть планы? — В общем-то нет, я собирался после работы домой идти, — задумчиво сказал Блинов, но, увидев на лице Жени печальное выражение, поспешил уверить её в том, что согласен пойти с ней в кафе. — Отлично! — захлопала в ладоши Метёлкина и, залившись пунцовой краской, убежала. — Ну и день, — проворчал Блинов, забыв о компьютерной игре, ожидающей его в офисе.

Вскоре Блинов и Женя начали встречаться. Блинов и сам не знал, как так получилось. Захотелось какой-то стабильности, привязанности к кому-то. А Женя показалась ему не самой плохой женщиной для стабильных отношений: волосы светлые и пахнущие ванилью, умная улыбка, сияющий добротой взгляд, нежные руки. Блинов начал вести регулярную половую жизнь, есть здоровую домашнюю еду, приготовленную Женей, и планировал вот-вот представить девушку брату и Мане. Он почувствовал, что наконец живёт правильно. Пусть и как-то механически, но правильно.

Прошло ещё три месяца. В тот вечер Женя была непривычно тиха. Она присела на уголок дивана, где Блинов, уставившись в телевизор, внимательно наблюдал за игрой российской сборной по хоккею. — Илюша, я хотела тебе признаться. — Женечка, что случилось? — Илья нехотя отвёл взгляд от ледового поединка. — Я тебя очень сильно люблю, с самого первого дня, как ты пришёл к нам работать. — Щёки Жени порозовели, будто она сама стала не своя от волнения. — Сейчас я наконец-то счастлива. Ведь я с тобой. Может, я слишком прямо говорю о своих чувствах, но я хочу стать твоей женой.

Челюсть Блинова с грохотом упала на пол. Ничего, конечно, в прямом смысле не падало, но самому парню именно так и показалось. Слова «стать твоей женой» перекрыли всё происходящее настолько, что Блинов на минуту забыл, где он и кто он такой. Руки похолодели, а под левым глазом забился тик. Какое ещё поженимся? Чертовщина какая. Словом, Илья Блинов ушёл в себя. Потом — домой. Чтобы уже никогда не возвратиться в квартиру Метёлкиной, где полотенца висят уголок к уголку и пахнет брокколи, приготовленной в пароварке.

На работе ему было теперь несладко. Ему приходилось не только видеться с Женей, но ещё и здороваться. Это измотало его нервную систему, и он попросился в отпуск, чего не делал уже года два. У них с Павлом был дачный домик в деревне под Москвой, который обычно использовался братьями как убежище от суеты. Там-то Блинов и решил провести свой отпуск.

Первое утро на новом месте встретило его непривычной сонной тишиной и медленным снегопадом за окном. Блинов проснулся и хотел по привычке вскочить с постели, а потом с удовольствием вспомнил, что сегодня ему никуда не нестись на бешеной скорости, не готовить отчёты, не видеться с Женей, не заталкивать в себя холодные бутерброды во время обеденного перерыва. Вся эта совокупность «не» его несказанно обрадовала.

Он выпил сладкий кофе, затем ещё немного поспал, оделся и вышел во двор. Хоть и было морозно, Блинов решил прогуляться по дачному посёлку. Обычно зимой он пустовал, поэтому было приятно тихо шагать по улице и думать разные мысли, не рискуя быть прерванным.

Вспомнив о том, что необходимо купить пельменей к обеду, Блинов сел за руль и поехал в ближайший «Магнит», находившийся в соседней деревеньке. Она была маленькой, уютной, живущей своей неторопливой жизнью. Расплатившись за продукты, Блинов вышел из магазина и узрел идущую навстречу Майю. Удивлению его не было предела. — Ты? Ты как тут? — только и смог произнести Блинов. — Да я, кто ж ещё, — рассмеялась девушка. — А что ты здесь делаешь? — Провожу отпуск. В дачном посёлке. А ты? — А я приехала в гости к бабушке на неделю, отдохнуть после сессии. Вот, за продуктами пришла. — Если хочешь, то иди, возьми в магазине, что нужно, а я отвезу тебя домой, — нерешительно предложил Блинов. — Я только за, — улыбнулась ему Майя. — Я быстро!

Они встретились ещё раз, а потом ещё. Вернувшись в Москву, сходили в кино, поужинали в ресторане, потом покатались на коньках на ВДНХ.

Вскоре Блинов, самостоятельно и без колебаний, предложил Майе стать его девушкой, чему она очень обрадовалась и согласилась. Илья чувствовал к ней то, что нельзя было выразить словами. Он не мог насытиться её голосом, мыслями, не мог надышаться её нежным запахом. Да что уж скрывать, ему уже не столь интересны были хоккейные баталии на экране или компьютерные игры, когда Майя была рядом.

Эпилог.

Небо за окном было тёмно-синим, звёздным. В приоткрытую форточку проникал лёгкий аромат цветущей яблони. Блинов погасил свет и лёг. Майя устраивалась поудобнее, уткнувшись щекой в его плечо. Блинов лежал на спине, глядя в тёмный контур потолка. Пальцы нащупали край стёганого одеяла. По старой, въевшейся в подкорку схеме, в голове проплыла первая белоснежная фигура:

Одна.

Кудрявая, как весеннее облачко.

Две.

Перебирает копытцами.

Три. — Илюш? — шёпот прозвучал прямо у ключицы. — Ты не спишь? — Пока не спится. Она помолчала, прислушиваясь к его дыханию, потом тихо, с сонной усмешкой, спросила: — Не овечек ли считаешь? Он рассмеялся, чувствуя, как внутри наконец ослабляются те морские узлы, что он так долго затягивал. — Овечек, — подтвердил он. — Уже четыре. Майя крепче обняла Блинова за талию. — Считай, — пробормотала она, проваливаясь в дрёму. — Только меня не считай. Я уже совсем сплю. Блинов закрыл глаза.

Пять.

Шесть.