Благородный вор

Глава 1. За полтора столетия

Очень тяжелая и неблагодарная это профессия - труд вора. В двадцать первом году двадцать первого века и вообще низкооплачиваемая.

Сейчас везде кризис. В нашей древней и многоуважаемой профессии - тем более.

Воровать уже смысла почти нет. Ломать особняки. Везде видеокамеры. Везде частная охрана. Везде «умные» дома.

Разве что, если по мелочам работать. Хапнуть барахлишко. Уносить ноги, пока менты не приехали. Или ЧОП.

С другой стороны, грех жаловаться. Раз на раз не приходится. Иногда коллеги берут нехилый куш. Недавно кореш Яша Таганский подломил хату на пятьдесят кусков. В долларах.

Впрочем, у меня другой размах. Я вор новой школы. Другой формации. Использую все достижения научно-технического прогресса.

Кстати, позвольте представиться. Александр Лаптев. Прошу любить и жаловать. Тридцать шесть лет, не женат, не судим, не служил. Вырос в приюте. Официально работаю программистом в аудиторской компании. Кстати, вполне легально устроился.

Впрочем, насчет судимости я слегка приуменьшил. Но у меня сейчас новые документы. Новая биография. Потому что я работаю по-новому.

После некоторых трагических обстоятельств я решил ломать хаты только отдельных людей. Скажем так, экспроприировать незаконно нажитое. Искупить грехи свои тяжкие.

Половину похищенного отдавал на благотворительность. Детдомы, лечение тяжело больных детей, помощь неимущим. Деньги приносил анонимно, в маске.

За это СМИ и блогеры прозвали меня «Робин гуд в маске». Коллеги усмехались и говорили, что я идиот. Друзья называли «Серебряный лис».

Но я продолжал упорно ломать только «плохих» клиентов. Вот как сейчас, например. Люксовый район, новый коттеджный городок «Moscow art tower». В двадцати километрах от МКАД на запад.

Великолепный ландшафтный дизайн. Райский уголок. Все есть, даже поле для гольфа и искусственный водоем для любителей рыбалки. Само собой, теннисные корты, фитнес-центр, вертолетная площадка. В шаговой доступности детские сады и частные школы, магазины и рестораны.

Земельные участки от тридцати соток до двух гекторов. Минимальная стоимость дома - полторы сотни лимончиков.

Конечно же, немеряно охраны. Ходят вооруженные патрули. Всюду камеры.

Казалось бы, тут невозможно хлопнуть хату. Но нет. Я уже присмотрел тут объект.

Готовился три недели. Достал через знакомых хакеров список жильцов. Пробил через налоговую состояние каждого владельца. Выбрал наиболее перспективных.

Иногда я ориентируюсь на интуицию. В нашем деле самое главное.

А иногда действую по наводке. Но только через проверенных людей. Через цепочку знакомых, чтобы на меня не вышли. Так надежнее.

В этот раз тоже нашел слабое звено. Горничная из Кении. Анисса. Лет тридцати двух.

Неплохо говорит по-русски. Когда-то училась в РУДН. Устроилась на работу из-за моды на экзотичных гувернанток.

Мой знакомый встретился с ней на курсах бачаты. Познакомился и соблазнил. Узнал, что хозяин особняка хранит крупную сумму наликом. В тайнике в спальне.

Я договорился с ней на кругленькую сумму в зелени. Через знакомого, само собой. Сам не светился. За это она уволилась. Уехала в родную страну.

Обещала вернуться только через пару лет. Для надежности я заблокировал ей въезд через связи в миграционке. Тоже на срок.

Через нее же узнал распорядок дня владельцев особняка. Впрочем, и сам тоже изучил. Дом находился на окраине поселка. Я замаскировался на дереве. Сидел в камуфляже.

Послушал, о чем говорят. С помощью микрофона направленного действия. Как раз окна спальни выходили на лес.

Владелец особняка Бураков Михаил из числа скороспелок. Богатенький Буратино.

Поднялся на махинациях с ценными бумагами. Мошенник из «белых воротничков». Связан с преднамеренным банкротством компаний. Еще с финансовыми пирамидами и с сетью ломбардов.

Ну да бог с ним. Мне главное, что в разговорах подтвердилось. У Буракова нехилая сумма в валюте и рублях, в золоте и драгоценностях. Лежит в тайнике.

Вот и отлично. Я решил действовать. Операцию назначил на ближайшую ночь с пятницы на субботу. Бураков с женой как раз уехал за границу. На выходные.

Перед выходом зацепился за порог дома. Чуть не упал. Плохая примета.

Задумался. Идти или не идти. Интуиция подсказывала повременить. Но я уже два раза и так откладывал до этого. По другим наводкам. Сколько можно?

Ладно, поехали. Авось, прокатит.

Хорошо, что дом у окраины городка. Я отключил камеру разрядом электрошокера.

Вырубил кабель, соединяющий камеру с видеорегистратором. Обычно, чтобы предотвратить такое, ставят изолирующие трансформаторы. Но тут такого не было.

Вроде элитный поселок. А вот на видеокамеры поскупились. Вернее, на оборудование. Пусть теперь пожинают плоды жмотства.

Время уже вечернее. На дворе темно. Я держался в тени.

Быстро перелез через забор. Подошел к дому. Копия ключей уже готова. Я открыл дверь, быстро зашел внутрь.

Постоял чуток. Прислушался к ощущениям. Все тихо и спокойно. Дом погружен в темноту.

Я пошел на первый этаж. Добросовестно обыскал все комнаты. Вывернул ящики. В том числе, холодильник, шкафы, комоды и ящики.

Надо создать впечатление, что работали залетные. Не по наводке. Забрать всю мелочь.

Поэтому пришлось взять ноутбуки и планшеты. Я от них потом избавлюсь. Но сейчас надо взять.

Потом поднялся на второй этаж. Тоже обыскал все комнаты. Вывалил вещи на пол. Добрался до тайника.

Быстро открыл сейф. Комбинацию тоже подсмотрела Анисса. Внутри деньги и драгоценности в мешочках. Даже навскидку видно, что только долларов тут минимум на полмиллиона. А еще евро и рубли в пачках.

Я сгреб все в рюкзак. Захлопнул сейф. Закрыл тайник.

Быстро вышел из дома. Но сначала проверил частоту охраны и полиции. Нет, все тихо. Никого.

Теперь до забора. Камера так и не работала. Я незаметно перепрыгнул на другую сторону. Пошел в лес.

Там меня ждал серый «Ниссан Кашкай». Тут много девушек на таком катаются. Так что внимания особо не обратят. Номера с другого авто.

Теперь ходу отсюда. В мое загородное убежище. Машину сжечь. Самому сесть в другую.

Надо свалить отсюда. За рубеж. На полгода. Чтобы все улеглось. Потом осторожно вернуться.

К утру я был на даче. «Ниссан Кашкай» сжег в лесу. Прошел тайными тропами. Вышел далеко в другом месте. Поймал попутку. Приехал на дачу.

Теперь надо отправить деньги. Безналом на оффшорные счета за границей. Сегодня же займусь.

Умелый лис должен не только украсть курицу. Но и еще сохранить ее от зубов других хищников.

Сел в машину. Тоже неприметная «Лада Калина». Завел движок. В эту же секунду кто-то позвонил на телефон. Странно.

Все смартфоны я тоже уничтожил. Оставил только кнопочный. Вот этот. Для экстренной связи. Номер знали единицы.

Так. Абонент неизвестен. Кто это? Я нажал кнопку вызова. Молча поднес к уху. Ждал, что там скажут.

— «Робин гуд в маске»? — язвительно спросил смутно знакомый голос. — «Серебряный лис»? Не слишком ли много имен?

Нет, я так и не узнал, кто это. Но голос знакомый.

— Что молчишь? Затаился? — продолжал насмехаться голос. — Ладно, можешь ничего не говорить. Я сам скажу. Тебе привет от АИОЛ.

Что за чертовщина?

— Какой такой АИОЛ? — спросил я.

Он тут же ответил:

— Ассоциация Избавления Общества от Лиса. То есть от тебя. Ты уже многим людям дорожку перешел. Задолбал всех уже. А заказ пришел через Горыныча. Так что давай, распишись в получении.

Я уже все понял. Рванул дверцу. Хотел выскочить наружу. Но не успел.

Взрыв. Вспышка пламени. Дикая боль. Меня отбросило в сторону.

Потом полная темнота.

***

Очнулся я быстро. Ну, или мне так показалось.

Боли нет. Хотя нет, затылок ломит. Неплохо так ломит.

Я хотел застонать, но услышал неподалеку голоса.

— Однако ж будет дождь, как пить дать, — выговор странный. Будто с акцентом. — Хотя ведро стоит всю неделю. Может, минует нас немилость небесная…

Я хотел открыть глаза. Но не получилось. Веки как будто слеплены.

— Да-с, — вздохнул другой. — Погода ни к черту. Опять ветра задуют. Промокну до костей. Уже озяб.

Да, я тоже почувствовал холод и сырость. Тем более, что лежал на полу. На каменном полу. Местами чувствовал лужи. Как я оказался тут?

Хотел позвать на помощь. Но горло не слушается. Только писк еле слышный.

— Вона мышь скрипит, — посетовал первый голос. — Не иначе, как к дождю. Мои косточки тоже ломит. Пошли, чай попьем. Чего тут стоять, на холоде?

Шум шагов. Вскоре все затихло. Я наконец, смог открыть глаза. Огляделся.

Сел. Потер затылок. Снова осмотрелся.

Что за дьявольщина? Вокруг тьма. Хоть глаза выколи.

Рядом дом. Каменный, двухэтажный. Старинный, с колоннами и лепниной. Поздний классицизм. Желтые стены и белые потолки.

Я в архитектуре и искусстве разбирался по долгу службы. Чтобы знать, какие картины дорого стоят.

Возле фундамента небольшие выемки. Подвальные оконца со ставнями и решетками. Я как раз туда и свалился. Очутился возле окна.

Как я здесь оказался? Где моя тачка? Кстати, про АИОЛ я тоже догадался. Были слухи, что люди, сейфы которых я обчистил, поклялись меня поймать.

И про Горыныча я знаю. Это страничка в Даркнете. Называется оказание услуг по убийству по заказу.

Можно оставить заявку, чтобы замочить кого-то. Оплата в крипте. Гарантия исполнения. Все по-чинному.

Так что, тут все ясно. Меня заказали. И исполнили. Все грамотно.

Непонятно другое. Где это я очутился? И почему я целый более-менее? Ни ожогов, ни ушибов, ни переломов.

Ах да, я же пришел на дело. Ограбить ссудную кассу купца второй гильдии Лунина. Купца с недоброй репутацией, кстати. Недалеко от Кузнецкого моста.

Стоп. Что это значит? Какого, нахер, купца?

Я сидел, почесывая затылок. А потом едва не завопил от дикой боли.

В мозг хлынул поток новой информации.

Я же теперь вовсе не Александр Лаптев. Я ныне Виктор Горский, потомственный дворянин.

Одновременно таинственный благородный «шнифер». То есть, взломщик сейфов. Работаю в маске. Похищаю имущество банкиров, купцов и аристократов. Раздаю деньги беднякам. За это они меня боготоворят.

Это у меня развлечение от скуки. Родители скончались несколько лет назад от тифа. Тетушка тоже. Оставили немалое наследство.

Поэтому я достаточно обеспечен, чтобы лежать на заднице. Ничего не делать. Играть в карты, волочиться за красавицами, стреляться на дуэлях.

Но мне этого мало. Захотелось большего. Захотелось риска и благородных дел.

В итоге, на моем счету уже около десятка ограблений банков и нечистых на руку дельцов. На общую сумму почти под полмиллиона рублей.

Немало так. Или, как сейчас говорят, недурственно-с.

Выгляжу я тоже соответствующе. Высокий молодой человек. Пронзительные синие глаза, тонкий ноздреватый нос, доставшийся от выходцев из гор по материнской линии. Упрямая складка у рта. Квадратный подбородок.

Широкие плечи, тонкий стан. Рельефная мускулатура, как у античных героев.

С детства я обучался военному делу. Умел фехтовать и стрелять на скаку. Само собой, еще и светское образование в пансионе рядом с нашим поместьем.

Помимо языков и танцев, учил арифметику, фортификацию, артиллерию и рисование. Любил римскую историю. Еще изучение богословия и искусства светской беседы.

Меня, впрочем, больше привлекали светские науки, чем военные. Хотя постоять за себя тоже умел.

Вот оно что. Теперь понятно. Я угодил в прошлое. В тело какого-то сумасшедшего аристократа. Хотя, он тоже Робин Гуд. Только от скуки.

Голова еще болела. Но я уже все понял. И принял. Даже сам удивился, насколько спокойно.

Время сейчас какое? Примерно я догадался. Я попал полтора века назад. Тысяча восемьсот семьдесят первый год от Рождества Христова.

На дворе середина весны. Апрель месяц. Уже тепло, но еще прохладно.

Я помнил, как обитатель этого тела незадолго до полуночи перелез через забор. К зданию подобрался со стороны переулка.

Там, где особняк графа Тильманова. Я у него был на балу в прошлом месяце. А сейчас проскользнул мимо по узкой улочке.

Со стороны фасада дорога чистая и мощеная булыжником. А тут, в переулке, грязь и глина. Зато народу нет.

Сторожей двое. Это их голоса я слышал, когда валялся рядом с подвалом.

А вот туда я свалился по случайности. Хотел забраться на второй этаж.

Там Карманов Гриша оставил окно приоткрытым. Это мой сообщник. Конторский служащий.

Оставить-то оставил. Да только стены скользкие после дождя. Вот я с них и навернулся.

Сам виноват. Давно надо поменять туфли с каучуковой подошвой из Голландии. Они уже стерлись, плохо держат.

Плюс крючья не взял. Понадеялся на обезьяньи навыки.

Навыки не помогли. Я звезданулся вниз, ударился головой. Хорошо, провалился в балкончики перед окнами подвала. К счастью, сторожа в темноте не увидели.

Зато я хорошенько приложился головой. С этого момента уже ничего не помнил.

Теперь ясно, что случилось. Погиб, а моя сущность из двадцать первого века вселилась в это тело.

Так, теперь надо решать. Что делать дальше. Уходить отсюда? Или продолжить так неудачно начатую операцию?

Несмотря на больную голову, я решился. Нельзя отступать. Воровской фарт такого не потерпит. Надо рискнуть.

Поэтому я огляделся. Проверил, нет ли кого вокруг. Нет, все тихо.

Здание ссудной кассы окружено забором. Вокруг газон. Перед главным входом площадка с клумбой роз посередине. Скамеечки по кругу.

В подвальных помещениях окна. Вдоль всего фасада. На первом и втором этажах тоже. По фронтону колонны. За ними лестница, ведущая к главному входу.

Мне туда не надо. Я сейчас находился у западной стороны здания. Вон окно. Наверху, стоит только задрать голову.

Лезть предстоит метров пять по гладкой стене. Ну, не совсем гладкой.

В стене есть щели. Вертикальные и горизонтальные. Типа границы плит. За них можно держаться кончиками пальцев. Цепляться носками ботинок.

Я так и сделал. Пальцы у меня тренированные. Сильные и крепкие. Как и все руки.

Ну, еще бы. Его благородие Горский, то есть я, тщательно готовился к операциям. Укреплял мышцы рук. Брал пример с обезьян.

Ползал по деревьям в усадьбе. Потом по крышам и стенам домов. Мог подняться по канату на одной руке.

Я уже и сам вижу. Руки и ноги у меня мощные и накачанные. Как у орангутанга.

Поэтому я стащил с себя обувь. Сложил в плечевой мешок. Остался босым.

В мешке, кстати, позвякивали фомка, отмычки и нож. Еще моток веревки. Сменная одежда и еще по мелочам.

Закинул мешок обратно за плечи. Уложил поудобнее. Полез наверх. Цепляясь за каждую щелочку и трещину.

Как обычно, использовал базовые принципы восхождения. Всегда опора на три конечности. Четвертая конечность тянется вверх. За новой опорой.

Все прошло благополучно. На этот раз я добрался до второго этажа. Правда, не без приключений.

Однажды чуть не сорвался. Все-таки, почти гладкая стена - это не шуточки.

Со стены отломился кусок извести. Как раз на который я наступил левой ногой.

Упал с шумом. Прямо подо мной. Разлетелся на обломки.

Я удержался. Вцепился в трещинки двумя руками. Не упал. Что еще хорошо, на месте, где откололась стена, теперь глубокая трещина. Я вставил туда ногу. Очень удобно.

Полез дальше. Когда до окна осталось совсем чуть-чуть, внизу опять послышались голоса.

— Вот я же и так пытаюсь втолковать бабе, и эдак, — говорил тот же голос. — А она никак не поймет. Его благородие Попов тогда что говорили? Баба не может по своей натуре заменить мужика. Лес валить или дома ставить. Куда ей? А она туда же. Хочу, говорит, дохтуром стать. Не хочу, говорит, дома сидеть и отроков плодить. Сам, говорит, иди и плоди.

Вот зараза. Как бы не заметили. Я оглянулся. Возле клумбы перед фасадом опять две фигуры. Одеты в зипуны.

Наклонились друг к другу. Болтали.

— Ну, где это видано, — прогудел второй голос. Его обладатель погладил густые усы. — Чтобы баба да врачом! А срам у мужиков тоже смотреть будет? Это кто ж дозволит? Не бывать этому! Пока стоит белокаменная Москва, тут всем мужики заправлять будут. А бабы вот где!

И показал огромный кулак. Я воспользовался их спором против равноправия полов. Тихонько подтянулся на пальцах. Отворил окно. Бесшумно нырнул внутрь.

Глава 2. Ссудная касса

Сторожа так и не заметили меня. Озабочены, как бы не упустить женщин. Я перелез через окно. Пригнулся, чтобы не увидели снаружи. Осмотрелся.

Я очутился в типичной комнате банковского служащего. Она ничуть не изменилась за двести пятьдесят лет.

Все так же столы и стулья. Шкафы со стопками бумаг. Голые стены. Хотя нет, кое-где репродукции картин.

Вместо компьютеров - деревянные счеты. Все аккуратно разложено по местам. Так и пахнет педантизмом.

Согласно плану прежнего Горского, надо обчистить сейф в комнате управляющего директора. Это тоже на втором этаже. Через три двери налево. Мне надо выйти отсюда.

Я надел обувь. Тихонько прошел по каменному полу к двери. Поправил мешок за спиной.

Так, что у нас с дверью? Карманов сделал копию ключей от этого кабинета. Но еще он слезно просил взломать дверь. Сымитировать вскрытие замка. Чтобы потом не заподозрили про сообщника.

Наивный. Любое успешное ограбление банка невозможно без помощи изнутри. Это знают в двадцать первом столетии. Знают и сейчас.

Я с Гришей уже договорился. Пятьсот рублей компенсации. Билет на поезд сообщением Москва - Вена. С пересадками. Новые документы.

Дальше до швейцарских кантонов. Работа в торговой компании «Нотенштейн», специализирующейся на банковских операциях. Это в Санкт-Галлене, имперском городке недалеко от Боденского озера. Директор, мой любезный знакомый Конрад Цили, согласился принять нового работника. По моей рекомендации.

Надо же. Горский открылся для меня с новой стороны. Заботливый, черт побери. Молодец. Не дает своих в обиду.

Еще обладает многочисленными связями по всему миру. Потому что в юности совершил кругосветное путешествие. Чтобы выиграть пари. Правда, не за девяносто дней, а за два года.

Он большой оригинал, этот Горский. Даже обидно, что погиб. Ладно, часть его натуры все равно осталась. Хотя бы в воспоминаниях.

Сейчас мне двадцать лет. Вокруг света он ездил в шестнадцать. Еще жить и жить. Тело совсем молодое.

Я достал отмычки. Тоже почти не изменились за два с половиной столетия. Хорошие и качественные. Помнится, их сделал кузнец Савелий в папенькином подворье.

Пошуровал в замке. Тут несложно, обычная конструкция. Я даже без запасного ключа бы справился. Дверь открылась. С легким скрипом.

Впереди открылся коридор, погруженный в полумрак. Я прислушался. Тишина. Можно двигать дальше.

Осторожно высунул голову. Никого. Я вылез из кабинета. Пригнувшись, пошел по коридору. Первая дверь, вторая и третья.

А вот и кабинет управляющего. Позолоченная табличка «Кошкинъ Галактiонъ Юрьевичъ». И должность.

Я остановился перед дверью. Достал отмычки, снова пошуровал в замке. Тут уже запасного ключа нет. Придется обходиться своими силами.

Замок особой сложности не представил. Точно такой же, как в предыдущем кабинете. Откуда я вышел.

Работать пришлось почти наугад. Фонариков сейчас еще нет. Я отлично видел в темноте. Зачем использовать вонючую керосиновую лампу?

Вскоре дверь открылась с тихим лязгом. Я вкатился в кабинет. Дверь аккуратно прикрыл за собой. С тихим щелчком запер на замок.

Глаза уже привыкли к полумраку. С улицы через большие окна проникал тусклый свет фонарей. Хотя им мешали тяжелые бархатные портьеры. Прямо как в театре.

Кабинет, конечно же, роскошнее, чем у обычного служащего. Больше и просторнее. На полу ковры. В углу тихонько постукивали старинные часы с маятником.

Стол у дальней стены. Тяжелый и дубовый. Массивная столешница украшена резьбой. На краю чернильница и футляр с перьями. Рядом счеты. Тоже стопка бумаг и папок.

Стул тоже соответствующий. Солидный и тяжелый, с подлокотниками и мягкой подкладкой. На спинке гравировка торгового знака компании.

Рядом стол для посетителей. Сейфа нигде нет. Видимо, он там, во второй комнате. Туда вела еле заметная дверь в углу.

Я подошел и проверил, закрыта ли. Нет, открылась с легким стуком. Я вошел внутрь.

Эге, а тут комната отдыха. У стены кушетка с атласной обивкой, тоже стол, стулья. Шкаф с хрустальной посудой. А где сейф, про который говорил Карманов?

Я обошел комнату. Заглянул за шкаф. Ага, вот он ты где.

В углу комнаты стоял толстый и пузатый сейф. Метр высотой, в полметра шириной.

Я наклонился к нему. Ну, привет, малыш. Кто ты тут у нас?

Это сейф производства немецкой фирмы «Меллер». Добротное немецкое качество. С ним придется повозиться.

Я погладил сейф по крышке.

— Ну что, малыш, мы с тобой подружимся? Расскажешь свои тайны?

Сейф молчал. Я исследовал запорный механизм. Тут ключевой замок, но отверстий для ключа нет. Так, как решается эта задачка?

Ага, теперь понятно. Если сильно потянуть вот эту ручку, на верхней поверхности крышки поднимается специальная пластина. А вот и замочная скважина.

Канал в рабочей части ключа выполнен с ювелирной точностью. Я достал отмычку и подобрал ключ.

Ого, тут есть сигнализация. Я знаю эту конструкцию. Тренировался на вскрытии. Если взломать замок или неправильно повернуть ключ, может сработать мощный запирающий ригельный механизм. Тогда раздастся громкий звон.

Четырнадцать таких прямоугольных ригелей запирают сейф по всему периметру. Крышка тоже не простая стальная плита. Тут коробчатое исполнение. Это затрудняет применение фомки при вскрытии.

Я достал остальные инструменты. Приступил к работе. Пришлось попотеть.

Дважды я замирал на месте. Казалось, будто в коридоре раздались шаги. И голоса.

Но когда прислушался, понял, что это слуховые галлюцинации. Снаружи никого. Сторожа спят.

За окном заметно посветлело. Я устал, как собака. Вспотел. Но продолжал работать.

Наконец, крышка сейфа открылась. Я вздохнул с облегчением. Пришлось хорошенько поработать.

Внутри пачки ассигнаций, вексели и золотые слитки. Драгоценности в мешочках. Хороший куш. Я достал все с полок. Смел в мешок.

Вытер пот со лба. Сложил инструменты. Оглянулся на окно.

Как отсюда выходить? Сразу нырнуть в окно или вернуться в другой кабинет? Я решил не рисковать. Лучше уйти тем же ходом.

Надо спешить. Уже почти утро.

На всякий случай снова осмотрел сейф. Ничего не забыл? Нет, вроде забрал все, что надо.

Отвернулся. Потом застыл. Снова вернулся к хранилищу. Ух ты, а сейф-то с секретом.

Нижняя полка явно выше нормы. Неужели тут двойное дно и тайник? Я осмотрел дно. Постучал. Да, тут явно что-то есть.

Я снова достал фомку. Начал орудовать. Быстро поддел край днища. Раздался треск и гул. Я думал, что достиг дна, а там стучат.

Внизу и в самом деле тайник. Вот только никаких денег, ценных бумаг или бриллиантов.

Только конверт с запиской внутри. Я сунул ее в мешок, не читая. Если это так ценно, чтобы держать в тайнике сейфа, то наверняка можно будет продать. По меньшей мере, изучить.

Я закрыл дверцу сейфа. Взял мешок, упаковал инструменты и золотые слитки, чтобы не громыхали. Вернулся в кабинет управляющего.

Открыл дверь, осторожно высунул голову. Все тихо. Я вышел в коридор, закрыл дверь в кабинет управляющего. Быстро вернулся к двери, откуда проник в здание.

Открыл и запер за собой. Подошел к окну. Выглянул потихоньку. Оказывается, уже и в самом деле рассвет. Надо поторапливаться.

Сторожей нет. Я вытащил веревку. Перекинул через выступ рядом с подоконником. Связал концы, бросил вниз.

Спустился с помощью веревки. При этом обхватывал руками сразу обе веревки одновременно. Когда очутился внизу, развязал узел. Стянул веревку к себе, потому что не хотел оставлять ее здесь. Окно пришлось оставить приоткрытым.

Теперь к забору. Ходу, ходу! Тем более, что с противоположной стороны здания опять послышались голоса. Сторожа шли на очередной обход.

Я забежал за угол здания. Рванул к забору. Чуть не поскользнулся на скользкой земле.

Зацепился за забор. Хорошо, что невысокий. Два с половиной метра. Перелез. Тут же очутился в переулке.

Резиновые туфли немедленно завязли в грязи. Так, это непорядок. Отпечатки слишком специфические. По ним могут выйти на меня.

Я достал из мешка тряпки. Намотал на ноги поверх туфель. Почапал дальше.

В сторону от ссудной кассы. Поверх натянул плащ с капюшоном. Согнулся, скрючился.

Теперь надо замести следы. Желательно, через речку.

Я отправился к Неглинной. Тут как раз и Кузнецкий мост неподалеку.

Там на берегу всегда ошивается народ. Легко можно затеряться. Тем более, что уже на улицах появились горожане.

Я шел по улицам старинной Москвы. Дивился на пейзажи. На кареты и повозки, тарахтящие по мостовым. На лошадок, быстро тащивших их. На бревенчатые и каменные здания.

Утро постепенно наступало на город. Вдали послышался звон колоколов. Погода пасмурная. Я старался идти по камням. Чтобы не оставлять следов.

Еще часа два плутал по Москве. Прошелся по Трубной площади и через Неглинный проезд. Пересек речку пару раз.

После дождя речка вышла из берегов коллектора. Местами затопила двери магазинов и нижние этажи домов.

Нечищенная подземная клоака не вмещала воду. Так было везде. Она шла от Самотеки под Цветным бульваром, Неглинным проездом, Театральной площадью и Александровским садом вплоть до Москвы-реки. Всюду в этих местах происходили подтопы.

Правда, сейчас уже получше. Раньше, говорят, река заливала чуть ли не весь город.

Меня принимали за обычного работягу. Всадники, проезжавшие мимо, кричали, чтобы посторонился. Хорошо, очень хорошо.

Я шел, наклонив голову. Мешок испачкал грязью. Теперь надо домой.

В усадьбу. На Большую Никитскую, рядом с доходными домами графа Казакова. Изрядно намаялся за ночь. Теперь отдыхать.

Ах да, чуть не забыл. Надо зайти в еще одно убежище. На постоялый двор. Чтобы переодеться. Для предосторожности.

Там у меня одна из запасных нор. У меня таких штук пять по всей Москве. И три в Подмосковье. На всякий случай.

Я постарался вспомнить, где ближайшее. Да, точно, на Сапожном лавках. В Средних торговых рядах. Со стороны Варварки. Тут недалеко идти.

Я торопливо пошел дальше. Вообще-то дворяне предпочитали ездить верхом. Пешеходство - удел низших слоев общества.

Но Виктор Горский - необычный дворянин. С довольно передовыми взглядами. Когда был на Кавказе, наблюдал за горцами.

Понял, что секрет выносливости заключается в ходьбе. Поэтому умел передвигаться на двух. А не на четырех.

Через десять минут прибыл на место. Торговцы уже суетились в лавках. Открывали витрины.

Я прошел через торговый ряд, свернул направо. Вышел к трехэтажному трактиру. Несмотря на низкие потолки и крыши, тут держали шестьдесят номеров.

Толкнул неказистую дверь, очутился внутри. Подошел к замызганной стойке.

— У меня шестнадцатый номер. На имя Гермеса.

Половой за стойкой поглядел на меня. Кивнул. Наклонился, звякнул ключами. Отдал мне.

— Извольте-с!

Я поднялся на второй этаж. Прошел в конец коридора по дощатому полу.

На первом этаже харчевня. Оттуда доносились ароматы простецкой пищи. Солянка с расстегаями. Жареная рыба или поросенок. Калачи, ситнички, каленые яйца, кисель гороховый. Пироги с капустой и пирожные с почками.

У меня заурчал желудок. Когда я ел в последний раз? Кажется, вчера в полдень. Надо бы подкрепиться.

Но это потом. Когда приду домой. Сейчас надо преобразиться.

Мой номер возле черного выхода к наружней лестнице. Это на случай экстренной эвакуации.

Я открыл дверь, вошел внутрь. Тщательно заперся. Осмотрелся. Шкаф с двумя дверками. Столик у окна. Кровать. Все из дерева.

Я достал фомку, выдернул пару досок у кровати. Достал оттуда сверток. Внутри оливково-зеленый сюртук. Длинный, однобортный, с бархатные воротником.

Еще светлые брюки в полоску. Вместо галстука шелковая косынка. Вместо туфель сапоги. Костюм приказчика торговой конторы. Честно говоря, поношенный и засаленный. Но зато убедительный.

Еще парик. Черные волосы. Искусственные усы. Эх, жаль тут нет зеркала. Не посмотреть, какой красавец получился.

Я сложил старую одежду в мешок. Он получился пузатый и скосился набок. Доски сложил на место.

Когда закончил, в коридоре послышались тяжелые шаги. Двое человек. Идут в мою сторону.

Идут и не останавливаются. Я застыл на месте. Только не сюда. Неужто я прокололся?

Окно закрыто ставнями. Я тихонько отодвинул засов. Распахнул их.

Шаги загрохотали перед моей дверью.

— Эй, открывай! — в дверь забухали кулаком. — Открывай, быстро!

Говор простонародный. Скорее всего, это не полиция. Значит, коллеги по цеху. Грабители или мошенники.

Я выглянул в окно. Никого. Пара повозок возле поилки для лошадей. Рядом сено. Колодец.

Туда-сюда бегают прохожие. Из первого этажа тянет жареными грибочками. М-м-м, вкуснятина.

— Открывай или я дверь выломаю!

Ну что же, под окнами засады нет. Уже хорошо. Но лучше не рисковать.

Теперь надо действовать резво. Без промедления.

— Иду, иду, любезный! — закричал я. С грохотом отодвинул шкаф к двери. Прислонил под углом. Чтобы мешал открыть дверь. Сверху закинул два стула. Мешок закинул на спину. Перелез через подоконник. — Уже бегу. Минуточку!

Присел, держась за подоконник. Сейчас надо аккуратно спрыгнуть вниз. Не сломав ноги.

— Он тута, Емеля! — закричал молодой голос снизу. — Через окно сигает! Давайте сюда!

Ага, вот оно что. Коррекция обстановки. Оказывается, у бандитов сообщник. Нет, к нему прыгать нельзя.

Как только я окажусь внизу, он огреет меня палкой. Или доской. Сразу видно, что не побрезгует.

Я его уже заметил. Низкорослый парень в пузырчатых коричневых штанах, кармане и черном картузе набекрень. Взволнованно мечется туда-сюда.

Дверь затрещала под нажимом снаружи. Шкаф, молодец, не давал ее открыть.

Я быстро полез в сторону. Вдоль окон второго этажа. Держался за бревенчатые стены. Тут удобно. Много щелей и отверстий.

— Он уходит! — истошно завопил парень. Он следовал снизу за мной. Вот ведь какой настырный. — Емеля, ты где?!

Я цеплялся за бревна и за ставни. Прополз мимо очередного окна. В моей комнате послышался стук и грохот. Крепкие и забористые ругательства.

Эге, кажется, это опрокинулся шкаф. И еще стулья упали на голову ворвавшихся недругов. Хоть какой ущерб.

Я тем временем почти выполз на запасную лестницу. Как раз рядом с моим номером. Можно было уйти по ней.

Если бы только не настырный парнишка. Он быстро взбежал наверх.

Стоял на площадке лестницы, щерил щербатый рот. В руке финка.

Ай-яй-яй. Он может понатыкать во мне лишние отверстия. Нежелательно.

Я застыл на фасаде. Руками цеплялся за стену и ставень окна.

— Ну, иди сюда, Гермес, — он поманил меня. — По-людски прошу, по-божески. Тогда оставлю в живых.

Я сразу понял две вещи.

Первое. Утечка прошла через полового. Доложил своим нечистым на руку друзьям о странном постояльце. О том, что у него деньжата водятся. Вот они и пришли проверить, так ли это. Все ясно.

Второе. Драться с ним не могу. Я не сторонник насилия. У меня есть слуга, вот тот смог бы. Риттхи Кхем Пхечсупхапхан. Я привез его из королевства Сиам после кругосветки. Называл просто Рит.

Чемпион страны по пахуюту. То есть, по тайскому боксу, как я понимаю. Еще знает краби крабонг. Искусство мечей и палок. В свое время служил в полку королевской охраны гром нак муай.

Вот уж кого хлебом не корми, дай подраться. Как бульдог, ей-богу. Мне стоит больших усилий держать его в узде.

Хорошо хоть, слушается меня беспрекословно. Ведь когда-то я спас ему жизнь.

Сейчас Рит бы мне здорово помог. Но он остался дома. По моему приказу. Еще и чертовски обиделся за это.

Поэтому, глядя на разбойника, я покачал головой. Висел на стене, как обезьяна.

— Не-а, — я посмотрел вверх. — Не дождешься.

Сжался, сгруппировался и прыгнул. Руки вытянул вперед. Долетел до третьего этажа. Схватился за выступ бревна. Удержался.

— Это как так? — парнишка внизу поднял картуз. Почесал макушку. — Мать чесная.

Я поднялся дальше. На крышу. Тут все покрыто короткими дранками. Тонкими деревянными пластинками, скрепленными гвоздями.

Поднялся вверх, к коньку. Потом вниз. На другую сторону. Осторожно ступал по покрытию.

На другой стороне задний двор. У самой стены трактира телега с сеном.

Ну и отлично. Я прыгнул вниз.

Глава 3. Конверт

Так и ушел. Как колобок. И от грозных бандитов со второго этажа. И от парнишки с ножом. Правда, в сказке для колобка все плохо кончилось.

Ну, посмотрим. Тут все от самого колобка и зависит. Насколько он шустрый.

Так что, нырнул я в телегу. Хорошо, что ноги подставил. Сено только слегка смягчило удар. А так я неплохо приложился о дно телеги. Отшиб ноги в замечательных сапогах.

Долго не горевал. Соскочил с телеги. Отбежал за угол постоялого двора. Пересек дорогу. Остановился возле обувной лавки. Зашел внутрь, якобы присмотреться к товарам. На самом деле, чтобы уйти с поля зрения преследователей.

Хозяин лавки неприязненно посмотрел на меня.

— Ты чьих будешь, откудава взялся такой? От Холмовского, что ли?

Это он что, решил, будто меня конкуренты подослали? Ну конечно, а что еще думать, если к нему в лавку вбежал незнакомый приказчик?

Эдак он меня выгонит. А на улице как раз появились грабители. Я видел краем глаза.

Я поправил мешок на спине.

— Нет, я от Березовых. Слышали про таких? Обувная фабрика в Сибири. Громаднейшая. Хотят продавать в Москве. Вот, ищем компаньонов.

Хозяин перестал хмуриться. Заинтересовался, расцвел улыбкой.

Пришлось угрохать на него минут десять. Посмотреть товары, послушать, как тут все устроено. Интересно, с другой стороны.

Сапожник в третьем поколении. У него дед начинал еще при Екатерине Великой. Производство у него тут же, на заднем дворе.

Он тут у нас вроде как и для армии и для княжеского двора поставки делает. Для лейб-гвардии Семеновского полка сапоги тачает. Для их сиятельств князей Лопухиных и Разумовских.

Короче, чуть ли не магнат стоит передо мной. Скромно скрывающийся в маленькой лавке.

Я вежливо выслушал. Договорился о встрече с мифическим владельцем обувной фабрики. Потом откланялся.

Как раз мои преследователи уже исчезли. Убежали куда-то. Поэтому я вышел беспрепятственно.

Утро уже в разгаре. Я посмотрел на постоялый двор. Вздохнул.

Ну ладно, буду знать. Одна точка засвечена. Хорошо, хоть так, удалось выпутаться.

А то загремел бы с наваром. С поличным.

Чтобы не подвергаться новым опасностям, я поймал местное такси. То бишь, извозчика.

Доехал за десять минут. Место предусмотрительно указал другое. Там уже дальше прошелся пешочком. До своих комнат.

Я снимал флигель усадьбы князя Шахова в переулке Бусева, недалеко от Большой Никитской. Отдельный вход, высокий забор, пять комнат, внутри просторно и светло. Вполне хватает такому холостяку и оригиналу, как я.

Перед воротами я огляделся. Открыл калитку, нырнул внутрь.

Около забора росли густые кусты, а еще клены и рябина. Уже успели покрыться легкой робкой листвой. Так что меня уже не видно.

Открыл дубовую дверь, стремительно ворвался в свои хоромы. Между прочим, безопасность не на уровне. Все открыто, не заперто, заходи, кто хочет.

Навстречу в коридор выскочил смуглый парнишка среднего роста. Мускулистый, с широкими плечами и большой крепкой головой.

Но вес все равно небольшой. Максимум семьдесят кило. Одет в просторные штаны и белую рубаху.

На шее цветочная гирлянда из подснежников. Подойдя ко мне, Рит улыбнулся, сложил ладони вместе, поднеся кисти к подбородку. Поклонился.

— Вай, почтенный господин.

Говорил он, конечно же, с акцентом. Язык уже знает, но акцент остался.

Я поморщился. Может, прежнему Горскому такое обращение нравилось. Но мне не очень.

— О, привет, Рит. Как поживаешь? И хватит называть меня господин.

Рит продолжал улыбаться. Пристально уставился на меня. Почувствовал, что-то не так.

— С вами все хорошо, господин? Как прошла операция? Я вижу, что вы чем-то обеспокоены. Я молился Будде и сделал пуанг малай из вот этих маленьких цветочков. К сожалению, я не нашел лотосов или гиацинтов, чтобы сделать соответствующий пуанг малай. Может, поэтому Будда был немилостив?

Я прошел мимо него. На ходу стаскивал сюртук.

— Все прошло хорошо, — хм, если не считать того, что твой хозяин скончался. В его тело вселился человек из будущего. Всего этого я говорить, конечно, не стал. — Вот только убежище оказалось гнилое. Убежище номер два.

Рит схватил сюртук за рукав. Помог снять. Тоже на ходу.

Черт, я и забыл, что он слуга. Помогает одеваться.

— Что значит гнилое? — спросил он, семеня рядом. — Там очень сыро? Произошел потоп?

Я мотнул головой. Так, как у нас здесь расположены комнаты?

— Гнилое значит, что там меня чуть не ограбили. Половой оказался прохвостом, — я прошел мимо других комнат. В каждую заглядывал. — Позвал дружков. Хотел меня обчистить.

Вот гостиная, вот столовая и кухня. А вот и спальня. Потом рабочий кабинет. Рит занимал небольшую каморку на чердаке.

Я вошел в спальню. Бросил грязный мешок на пол. Звонко звякнули слитки и воровские инструменты.

Осмотрел себя. Не мешало бы принять душ. Прежде чем переодеваться. На ум сразу пришло нужное воспоминание.

— Рит, подогрей воду. Я хочу принять ванну. И приготовь другую одежду. Вот эту сожги.

Сиамец снова поклонился.

— Все уже готово, господин. Я же знаю ваши привычки. Можете принять ванну. Одежда уже там. А насчет убежища… Может, я туда прогуляюсь? Побеседую, с кем надо.

У слуги хищно блеснули глаза. Я почесал искусственные усы. Оторвал.

— А почему бы и нет? Добро должно быть с кулаками. Только, без убийства и тяжких увечий. Просто немножко постучать по рожам. Понял?

Рит радостно кивнул. Я отправился мыться, а он занялся вещами.

Ему можно смотреть результаты операции. Надежен и проверен, как скала.

Освоиться с ванной оказалось нетрудно. Плохо, что нет смыва и все время надо подливать горячую воду. Потом устрою тут ванну из двадцать первого века. С подогревом.

Я вышел посвежевший. На кухне обнаружил кофе и бублики. Кофе на вкус совсем необычный. Не очень, надо самому сварить. Или научить Рита.

А вот бублики неплохие. Жуя их и допивая кофе, я отправился в рабочий кабинет.

Всю стену слева занимали шкафы с книгами. В том числе, на английском, французском и немецком. У окна рабочий стол и стул.

Справа у стены гимнастические снаряды. Гири и гантели. Сразу три «шведских» стенки. Между ними натянуты канаты и веревки. Все для тренировки акробатики.

На столе уже лежали мои сокровища. Надо осмотреть и пересчитать.

Слитки золота в одной стороне. Деньги в другой. Аккуратно разложены по видам валют. Я нашел тут рублевые купюры, франки и фунты стерлингов. Ценные бумаги тоже отдельно.

Осталось только записать и посчитать. Это заняло у меня около часа. Приятные хлопоты.

Вроде все посмотрел. Кофе остыл, булочки засохли. Остался только конверт. Ах да, точно. Я про него запамятовал.

Перед тем, как вскрыть, я осмотрел послание. Обычный конверт. Белая бумага, верхний клапан не гуммирован.

Круглый штемпель синего цвета. На лицевой стороне. В правом верхнем углу. Изображение двуглавого орла, под ним скрещенные рожки. Эмблема почты. Мелкая надпись: «Московская городская почта. За конверт 1 к.с.», что означало оплату за упаковку одной копейки серебром.

Ладно, что там внутри? Я вскрыл конверт и достал сложенный вчетверо лист бумаги. Весь исписан сплошными рядами цифр.

Ого, у нас здесь шифр. Это становится все интереснее.

Я внимательно посмотрел на лист бумаги. Позвал Рита. Слуга не отозвался.

Я люблю отгадывать ребусы и головоломки. Есть такое хобби. Но сначала надо подкрепиться. На голодный желудок котелок плохо варит.

Первым делом я отправился на кухню. Поискал слугу, но он не отозвался.

Рит, оказывается, уже ушел. Хорошенькое дело.

Уходит, когда хочет, без предупреждения. Надеюсь, он на рынок ушел, а не драться в постоялом дворе.

В кухне я нашел мясной пирог и пирожки с капустой. Очень даже неплохо. Вместо кофе выпил кислый кисель из смородины и малины. Ну хорошо, червячок заморен, я вернулся к письму.

Вооружился листом бумаги и карандашом, начал изучать шифр. Мне уже приходилось работать с тайнописью. В прошлой жизни. Да и сам тоже шифровал свои записи.

Самое главное - подобрать ключ. Желательно, чтобы это была общеизвестная книга или газета. Например, произведения Пушкина или журнал.

Я порылся в почте и собрал все газеты за последнее время. «Промышленный листок», «Газета для сельских хозяев», «Театральные афиши и антракт», «Русские ведомости», «Современные известия», «Ремесленная», «Охотничья» и другие.

Свежие газеты Рит добросовестно складывал на столе. Старые убирал на кухню. Видимо, использовал во время приготовления пищи.

Тоже изучил все статьи. Искал те, которые начинаются и заканчиваются на одной странице. Заняло долго времени.

А потом я наткнулся на любопытное стихотворение. Детский стишок про «Азъ и Буки», про изучение букв. Четкие рифмованные строки, идущие по рядам.

Когда я посчитал количество строк, то сразу заметил, что оно соответствует строкам в послании. Вот оно.

После этого я быстро разобрался с ключом. Шифр несложный.

Каждое слово в стишке обозначало порядковую цифру. Нужная для шифрования буква указывалась такой цифрой, занимаемой в слове ключа. Например, буква «а» обозначалась 2-1 или 5-4 или 7-6 и так далее.

Кроме этих цифр, в послании содержались произвольные. Каждая буква обозначалась четырьмя цифрами. За ними шли произвольные. Их ставили только однозначные.

Шифр шел сплошным текстом. Все цифры писались подряд в строке. Я разбил текст на группы по четыре цифры. Выкинул произвольные.

Через полчаса я расшифровал послание. Его содержание удивило меня.

«Дело анархии будет торжествовать ровно в середине апреля. Невидимый комитет провозгласил начало борьбы. Поработители будут разорваны в клочья. Тираны из Франции и Пруссии - на броде франков. Тиран из России - на семи холмах. Тиран из Англии - в городе рощи. Анархия или смерть».

И дальше приписка: «Подробности по тирану из России у группы Красного Хаоса».

Очень, очень интересно. Кое-что понятно. Но не до конца. Я смотрю, что не только я развлекаюсь, как могу.

— Господин, я пришел, — в коридоре хлопнула дверь и послышались звуки шагов. — Я принес рыбу, рис, огурцы, чеснок и перец. Еще я нашел «корень золотого воина».

О, наконец-то. Явился, не запылился. Я оторвался от конверта. Что еще за корень?

Рит заглянул в кабинет.

— Вот вы где, господин. Сейчас я быстро приготовлю ужин. Вы можете пока что сделать гимнастические упражнения.

Вот какой заботливый. Только забота слегка удушающая. Кто тут слуга и кто хозяин?

— Ты ходил на рынок? — спросил я. — Только туда? И хватит уже называть меня господин.

Я думал, он будет отпираться. Какой там. Рит ничуть не смутился.

— Конечно же нет, господин. Я сходил на постоялый двор. У вас это называется нанести визит.

Он вытер окровавленные костяшки пальцев. Они у него и так набитые постоянными тренировками. Так же, как и голени. Рит все время молотит деревья во дворе.

Когда соседи пожаловались городовому, что басурманин портит сад, занятия пришлось перенести в кабинет. Рит с тех пор ломал дрова. Ударами рук и ног.

— Этот служитель харчевни очень сильно извинялся, господин. Он больше так не будет делать. Можно идти обратно на постоялый двор.

Ага, еще чего. Половому доверия нет. Я же сказал, точка провалена.

— Ладно, забудь. Главное, он знает, кто я?

Рит покачал большой головой.

— Нет, господин. Он даже не подозревал. Кстати, там я познакомился с красивой женщиной, господин. Мы оба получили санук сабай. Вы хотите санук сабай, господин? Сколько можно ходить без госпожи?

Ну да, Рит у нас известный ходок. Гроза горничных и уличных торговок. Просто поразительно, как быстро он умеет соблазнять.

Может, потому что не относится к плотским утехам, как к греховным? Санук сабай в переводе с тайского - радость и удовольствие.

Я вздохнул и указал на дверь.

— Ладно, иди, готовь ужин. Я пока без санук сабай обойдусь. Кстати, что такое «корень золотого воина»?

Рит притащил и показал имбирь. Ну да, вправду корень.

— Может, все-таки приведем женщину, господин? Еще чуть-чуть и вы станете кхон кханг. Нельзя так жить.

Это он уже совсем охамел. Кхон кханг в переводе с тайского - недоделанный. Так называют холостяков.

— Иди уже, — я прогнал наглеца. — Давай быстрее готовь ужин. И найди мой парадный костюм. Мне надо тоже нанести визит. К старому знакомому.

Рит остановился перед дверью.

— Разрешите, я пойду с вами, господин? Я устал сидеть дома. Хочу посмотреть вашего знакомого.

Хм, почему нет? Возвращаться буду ночью. Это небезопасно. Слуга с бойцовскими навыками не помешает.

Я кивнул и Рит радостно помчался на кухню.

Остаток времени до ужина я размышлял над посланием. Почему в кабинете управляющего лежит записка от Невидимого комитета?

Причем невскрытая. Значит, он знал, что это ценное послание. Не осмелился открыть и прочитать? К этому управляющему накопилось много вопросов.

Хотя, может быть, я дождусь помощи от официальных лиц? Сегодня меня приглашали на посиделки к графу Толстову. Так, ничего особенного.

Это просто светский визит. Журфикс каждый четверг. Там сегодня выступление известного поэта Водовозова.

Толстов давний друг отца. Вместе они воевали в Крымскую. Утверждал, что маменька перед смертью просила всенепременно женить меня.

Вот теперь граф всюду ищет мне невесту. Одновременно приглядывает за лоботрясом. Так что каждую неделю мне неизменно приходят от него приглашения на званые вечера.

Я там был пару раз. Потом перестал терять время. Но сегодня надо сходить.

На приемах у графа постоянно ошивается поручик Московского Корпуса жандармов Потапов Дмитрий Никифорович. Я с ним знаком. Шапочно.

Возможно, что это искренне влюбленный в профессию человек. Истинный служака.

Но в обществе не очень отношение к жандармам. К тому же я нынешний и так не люблю полицию. Генетическая неприязнь вора.

Однако, сейчас только Потапов может дать нужные сведения. Так что, придется потерпеть.

— Господин, ужин готов, — Рит снова заглянул в кабинет. — Извольте отведать, ваше благородие.

Ну ладно, посмотрим, что он там сварганил. От интенсивной мозговой деятельности у меня опять разыгрался зверский аппетит.

Я прошел в столовую. Рит уже накрыл стол. Выглядело вкусно, пахло ароматно.

Жареная рисовая лапша с яйцом и кусочками курицы. Некое подобие том яма, острый суп с рыбой, грибами, лимоном и обилием острого перца. Сладкая курица с кедровыми орешками.

На десерт оладьи и блины с медом. Риту очень нравятся. Готов лопать их в любом количестве.

Слуга вскипятил самовар. Будем пить чай.

За полчаса я наелся до отвала. Рит трапезничал на кухне. Я позвал его с собой.

— Так не пойдет, дружище, — сказал я. — С этого дня мы будем кушать вместе. Понял?

Рит удивленно посмотрел на меня. Каким бы эксцентричным не был прежний Горский, но вместе со слугой не столовался. Но мне-то плевать.

— Вы уверены, господин? — уточнил помощник. — Разве я могу сидеть вместо с вами за одним столом?

Я допил чай. Отодвинул стул и поднялся.

— Конечно, можешь. Я разрешаю. Я сам так хочу. Мне нужна компания, понял?

Рит радостно улыбнулся.

— Тогда я с удовольствием расскажу вам, все что думаю о королевстве Россия, господин. У меня много мыслей, как здесь все устроить. Первым делом, монарх должен издать указ, чтобы все подданные все время улыбались. Даже во сне. Это сразу улучшит настроение всех жителей. А после этого надо…

Я хлопнул его по плечу.

— Все это очень интересно. Но сначала тащи мой костюм, дружище. Мне надо ехать. Вернее, нам надо ехать. Давай, торопись, мы опаздываем.

Рит встрепенулся и побежал за вещами. В его понимании точность - вежливость королей. Нельзя опаздывать.

Через полчаса, одетый во фрак с белым жилетом, а снизу в брюки с лампасами, расширенными книзу, я вышел из дома. Галстук ленточный с булавкой. В руке легкое пальто в талию с шнуровой отделкой и трость. На голове шляпа. В кармашке часы.

Сзади важно шествовал Рит. Облачен в сюртук, рубаху и штаны. На ногах туфли с пряжкой.

На поясе дааб в ножнах. Это такой тайский меч средней длины. Похож на слегка изогнутый меч. Используется в краби крабонг.

Ну что, дальше, навстречу приключениям?

Глава 4. Журфикс

Извозчик мигом довез нас до дома графа Толстова. Он у нас второго разряда. Мужик в синем кафтане, с густой бородой и сердитым взглядом. В народе таких называли «резвыми».

Время уже позднее. Ну как, позднее. Часов восемь. Но по нынешним меркам уже тихий час. Электричества еще нет. В ходу свечи и масляные фонари.

Поэтому обычные люди редко веселятся и сидят до утра. Как в двадцать первом столетии.

Если только это не званый ужин. Как сегодня, например.

Особняк графа Толстова располагался на Пречистенке. Копыта коня звонко цокали по мостовой. Извозчик остановил коня возле ворот.

Высокий каменный забор окружал вытянутое трехэтажное здание с лепным декором и чугунным балконом над входом. Декор изображал гирлянды плодов и цветов. Еще фасад украшен коринфскими пилястрами. Они делили здание на пять равных частей.

В глубине территории особняк дополнялся двумя двухэтажными корпусами. Весь участок украшен сквером. Есть где разгуляться.

На стоянке перед воротами стояли кареты и пролетки. Ждали, когда господа выйдут. Лошади стояли с опущенными головами. Извозчики болтали между собой или дремали, сидя на облучке.

Мы прошли через ворота. Направились к главному входу. Окна первого этажа освещены. Оттуда доносилась музыка.

— Каменный пуанг малай - это хороший знак, — Рит одобрительно показал на декоративные гирлянды на фасаде. — Боги благоприятствуют нашему начинанию. Будет сопутствовать удача.

Он отстал от меня и шел сзади. Я поднялся по ступенькам к дверям.

— Ты, главное, веди себя спокойно, — заметил я. Слуга на входе открыл обе створки двери. Поклонился. — Ни с кем не драться. Девок не трогать. Мечом не махать. Без моего разрешения ни шагу, понял?

Мы вошли внутрь. Я отдал плащ и трость другому слуге. Рит смотрел на роскошную люстру на потолке. Открыл рот.

— Ух ты, прямо как в королевском дворце благословенного монарха Пхра Пхутта Чао Луанга. Правда, там лампа побольше.

Слуга Толстова почтительно наклонился ко мне.

— Ваше благородие, однако меч надо сдать-с. Не положено-с лицу низкого звания с оружием.

Я покачал головой.

— Ничего, это просто декорация. Как соломенный. Пусть ходит, это у него такая традиция.

Слуга не стал спорить. Я отправился в гостиную, откуда доносились звуки музыки и голоса. Рит отправился к другим слугам в другую сторону.

На ужин я опоздал. Уже началась светская часть. Танцы и игры. Я вошел в огромный зал приемов, где с легкостью могли поместиться сотня человек. Сейчас здесь не меньше полусотни.

Огромное помещение освещалось люстрами наверху и светильниками на стенах. В дальней части устроили танцы. В ближней играли в карты и фанты. Возле стен стояли кучки гостей и болтали между собой.

Часть гостей танцевали мазурку. Мужчины все сплошь во фраках и белых рубашках. Если танцевали, то обязательно в белых перчатках. У многих в лацканах бутоньерки.

Военные в мундирах. Некоторые в сапогах, но без шпор. Я уже знал, что на подобные мероприятия частенько залетают гвардейцы из Петербурга. Ищут себе пару, чтобы поволочиться.

Нужного мне объекта я пока не нашел. Наверное, пляшет там, среди танцоров.

Дамы и девушки в нарядах по последнему писку моды. Дамы преимущественно в платьях кремового или голубого оттенка, девушки - в белых или розовых. Перчатки в тон платья.

У дам пышные прически. У девушек скромные. С открытыми шеями. Так же и с украшениями.

У многих матрон почтенного возраста ожерелья и колье с крупными камнями. А девушек по минимуму, только подвеска на шее или скромный браслетик.

Первым делом ко мне подошел сам хозяин дома. Он как раз находился неподалеку.

Высокий, чуть прихрамывающий из-за давнего ранения в ногу. Волосы сплошь седые. Лицо в морщинах. Но глаза проницательные, хоть и утонувшие в сетке лучиков и извилистых борозд на коже.

Рано потерял жену, детей нет. Возможно, поэтому граф Толстов Андрей Данилович выглядел старше своих лет. При этом никогда не жаловался. Всегда улыбчивый и веселый.

— Ба, какие перелетные птицы к нам пожаловали, — он широко расставил руки. Приобнял меня. — Неужто зашел навестить старика? Я уж и не надеялся, Витенька. Отправляю тебе приглашения по привычке. Что, все-таки решил остепениться? Вот, смотри, какой богатый выбор. Московские невесты самые выгодные партии.

Он указал на принаряженных девушек, сидевших у стен в сопровождении бдительных дам.

Я мысленно поморщился. Ну, началось. Не успел зайти, уже сватают.

Но виду не показал. Наоборот, кивнул и улыбнулся.

— Почему бы и нет, ваше сиятельство? Сколько можно бобылем ходить? Ну, показывайте, какие есть подходящие партии? Всецело полагаюсь на вас.

Толстов внимательно поглядел на меня. Пытался понять, чего это я вдруг переобулся на ходу.

— Ну, пойдем, коли не шутишь. Ты уже поужинал? Что же ты припозднился? Сегодня такая уха из стерляди была, просто объедение.

Мы отправились приветствовать других гостей. Со многими я знаком. С некоторыми только познакомился.

Я любезно болтал со всеми. Спрашивал, как здоровье и как поживают их дети. Когда освободился, тут же прибился к компании таких же молодых повес, как и я. Всех их я неплохо знал.

Потомок знаменитого рода Вырубов Алеша закончил медицинский факультет. Сейчас врач в Старо-Екатерининской больнице у Петровских ворот. Маленький и щуплый, но ужасно шумный и прилипчивый.

Селезнев Дима сейчас чиновник. Работал в должности младшего редактора отдела сельской экономии при министерстве земледелия. Высокий и желчный тип. Любитель поязвить. С желтым пергаментным цветом лица. В руке держит бокал шампанского.

И Чикаев Сергей единственный пошел по военной стезе. То, что считалось наиболее престижным у молодежи. Сейчас учился в Николаевском кавалерийском училище.

Этот из всей тройки самый открытый и искренний. Когда смеется, запрокидывает голову. Любит выпить коньяка.

Они обсуждали близкую мне тему.

— Ты уже слышал, Витя? — спросил Вырубов. — Что скажешь про ограбление? Только не говори, что не слышал. Весь город сегодня твердит об этом.

Я и вправду сделал удивленное лицо. Как будто с неба свалился или из-под земли выполз.

— Совершенно не представляю, о чем идет речь. Кого ограбили?

Чикаев рассмеялся и махнул стопку коньяка. Он пытался выставить себя эдаким лихим гусаром.

Селезнев ехидно усмехнулся.

— Ну конечно, наверное, вы весьма неустанно и плодотворно трудились во благо империи. За карточным столом, например. Говорят, вы тот еще игрок, а, Виктор?

Вырубов досадливо махнул на них.

— Не может быть, Витя. Мне уже все нутро проели. Сегодня ночью воры забрались в ссудную кассу Лунина, возле Кузнецкого моста. Вытащили оттуда денег и украшений на полмиллиона рублей.

Эге, а я насчитал максимум около двухсот тысяч. Или это я ошибся, или это Лунин слегка преувеличил.

— Неплохой кусок они ухватили, — я присвистнул. — Я бы тоже не отказался. Тогда смог бы выкупить закладную на папенькино имение.

Чикаев опять хотел рассмеяться, но обнаружил, что у него закончился коньяк. Он позвал слугу, чтобы принес новый. Музыканты в конце зала усиленно наяривали мелодию для мазурки.

— Наверное, им следовало позвать вас, Виктор, — Селезнев улыбался только кончиками тонких губ. — Обратитесь на Хитровку, чтобы вас тоже включили в список воров. У преступников наверняка есть такие списки.

С одной стороны, он раздражал неуместным сарказмом. С другой стороны, такие шутки только отгоняли от меня лишние подозрения.

— Воров уже поймали? — небрежно спросил я. — Кто бы это мог быть? Местные умельцы или заезжие?

Вырубов покачал головой.

— Какой там! Лунин побежал жаловаться к городскому главе, а тот к полицмейстеру. Вроде бы сошлись на том, что это залетные. Сейчас полиция переворачивает все вверх дном, но воришек, конечно же, уже след простыл. Они уже наверное, на пути к Варшаве. Если не пересекли границу.

Чикаев его не слушал. Он уставился за плечо Вырубова. Селезнев проследил за его взглядом. Удивленно округлил глаза.

— Ишь ты, какая… — восхищенно протянул Чикаев, не слушая Вырубова. — Ну, господа, кто приглашает на танец? Есть желающие?

Мы все обернулись. Тут же забыли про ограбление кассы Лунина, потому что загляделись на одну из девушек.

Великолепная. В белом пышном платье с турнюром, небольшой подушечкой ниже пояса, отчего попочка казалась больше. Все платье украшено рюшечками, драпировками и складками. Пошито из тафты. Еще украшения в виде бантов и шелковых шнурочков.

Но платье не главное. Главное сама девушка. Высокая, с огромными синими глазами, красиво уложенными русыми волосами. Ярко-коралловые губки созданы для поцелуя. Длинная лебединая шея и слегка приоткрытые молочные плечики.

Вся фигура словно налитая соком. Чувствуется порода. Не хрупкая, а наоборот, дышущая энергией и чувственностью. Такие девушки обычно очень раскованы в любви. Отдают себя полностью.

— Если кто и отважится пригласить, тут же отвалится, — заметил всезнающий Селезнев. — Это же Настасья из рода Евдокимовых. Старшая дочка, недавно начали выводить в свет. Очень себе на уме. Попробуй, Сережа, взять сию крепость штурмом, но уверен, потерпишь сокрушительный разгром.

Но Чикаев так не считал. Подкрутил усы, кивнул нам и рванул кавалерийским наскоком на красавицу. Между прочим, и вправду, другие девушки на ее фоне выглядят блекло.

— Ну-ка, господа, кто принимает ставки? — спросил зловредный Селезнев. — Готов дать десять против одного. Она сейчас его развернет. Кругом марш!

Не скрою, мне захотелось того же. Мы глядели, как наш военный товарищ подошел к девушке и слегка поклонился. Ей и сопровождающей тетушке. Хотя, может быть, это была и матушка, в чем я сомневался.

Сказал пару слов девушке, улыбнулся. Но красавица даже не повернула головы. Сидела все так же, не шелохнувшись.

Только слегка покачала веером. Тетушка тут же скривила рот и Чикаев вынужден был отойти. Несолоно хлебавши.

— Ну вот, что я говорил? — торжествующе сказал Селезнев. — Эта крепость оказалась ему не по зубам.

Чикаев вернулся к нам. На губах обескураженная улыбка.

— Она не танцует мазурку, — объяснил он.

Селезнев тоже улыбался. Опять кончиками губ.

— Эх, жаль со мной никто не спорил. Кто-нибудь еще желает пригласить девушку на танец?

Вырубов покачал головой.

— Нет уж, увольте. У нее уже крайняя степень душевного обморожения. Это я вам, как врач говорю. Тут уже ничто не поможет. Легче пришить ампутированную конечность, господа, чем сдвинуть такую с места.

Не слушая их, я направился к гордячке. Услышал вслед ядовитые замечания Селезнева, но не обратил на них внимания.

Подошел к девушке и ее тетушке. Они сидели у стены. Смотрели на танцующие пары.

Я настроился на бой. Сначала установил мысленный контакт.

Представил, что мы с девушкой находимся одни в комнате. Больше никого. Только мы. Остальные пропали.

Теперь самое главное уверенность в себе. Настойчивость. В прошлой жизни у меня все хорошо было с девушками. Даже очень хорошо.

Я инстинктивно чувствую, чего они хотят. И даю им этого. А практически все девушки хотят уверенного мужика. Который решит их проблемы.

Подошел еще ближе. Еще ближе. Совсем близко. До девушки осталось всего сантиметров десять.

При всем желании она не могла меня проигнорировать. Но все равно смотрела на танцоров. Тетушка что-то сердито закудахтала.

Ничего, я не обращал внимания. Встал перед девушкой. Смотрел ей в глаза. Чтобы пробить на эмоции, отправил волну возбуждения. Ту, которую и сам чувствовал. Чтобы получить ответную реакцию.

Одновременно слегка улыбался. Осанка прямая и уверенная. Но продолжал слегка сближаться.

В нос ударил тонкий соблазнительный аромат духов. В сочетании с манящим запахом тела девушки. Эге, а у меня теперь очень тонкое обоняние. Это хорошо.

— Рад увидеть вас здесь, Настя, — я говорил медленно, замедляя темп и понижая голос. Еще не сводя взгляда с синих глаз девушки. На нее уже подействовала магия. Она удивленно подняла глаза на меня и безропотно отдала ручку для поцелуя. — Вы истинное украшение этой вечеринки.

Ладони в открытом положении.

— Вечеринка? — синие глаза раскрылись еще больше. — Как вы странно выражаетесь, сударь. Или вы иноземец?

Кхм, кажется, я слегка забылся. Но ничего, я продолжил сближение. Совсем вплотную и прошептал на изящное ушко, украшенное маленькой сережкой.

— Нет, не иноземец. Но с вами я бы уехал в дальние края.

Ушко нисколько не отодвинулось. Девушка почти попала под мою магию. Можно даже слегка ее приобнять, что я и сделал со словами:

— Но пока что я, к сожалению, могу только пригласить вас на танец, — одновременно я слегка коснулся губами ушка девушки. Взял за руку и поднял со стула. — Я уверен, вы прекрасно танцуете.

Двигался медленно и плавно, но настойчиво. Настя не сопротивлялась.

Я повел ее к танцующим парам, не обращая внимания на протесты тетушки. Впрочем, она почти сразу же заткнулась.

Сама по себе техника несложная. Имитация подхода альфа самца к самке во время начала заигрывания. Почти гарантированно вызывает в женщинах ответное возбуждение.

Танец только начался. Никогда до этого в прошлой жизни я не пробовал мазурку. Но вот предыдущий Горский умел танцевать.

Мазурка, в целом, быстрый танец. Отлично подходит, чтобы общаться с дамой. Есть бравурный или краковский стиль. Отличается свободой и размашистыми движениями. Кавалеры доминируют.

Но это не вариант. В салонах уже давно танцевали светскую мазурку. Утонченную и изысканную. Плавную и спокойную.

Танцуют долго. Одни пары исполняют фигуру, показанную распорядителем.

— Тур де ме, — с легким акцентом сказал он. Громко и четко. Чтобы все слышали.

Мы с Настей пошли танцевать по кругу. Я держал девушку за левую ручку. Мы вращались вправо.

— Вам не кажется, что следовало бы представиться? — спросила Настя. Двигалась она, кстати, весьма изящно. — У меня впервые такое. Приходится танцевать с незнакомцем. Что это было? Наваждение какое-то.

Я повел ее дальше по кругу.

— Агосз, — объявил распорядитель.

Я подал Насте руки вскрест. Приблизил лицо максимально близко. Заметил, что девушка покраснела.

— Зачем вам мое имя? — спросил я. — Если это так важно, просто зовите меня Никто.

Рядом с нами танцевала другая пара. Кавалер то и дело поглядывал на Настю.

Он показался мне знакомым. Эге, а ведь это и есть Потапов. Оказывается, он тот еще танцор.

— Это так необычно, — заметила Настя.

В танце мы сделали полный круг по залу. Распорядитель объявил короткий променад - перерыв.

— Я хочу пить, — Настя капризно обмахивалась веером. Украдкой глянула на меня. Когда я сломя голову брошусь за напитком. — Здесь так жарко.

Правила приличия рекомендуют исполнить желание дамы сердца. Но я-то из другой эпохи. Против капризов у меня в систему вшита автоматическая защита.

К тому же я наблюдал за Потаповым. Придумывал, под каким предлогом завязать с ним беседу. Первым делом самолеты, а девушки потом.

— Ну, сходи и возьми попить чего-нибудь, — сказал я. — Кстати, мне тоже можешь захватить.

Настя вспыхнула. Но уже от возмущения. Быстро-быстро замахала веером. Да так, что меня чуть не снесло волной воздуха.

Эге, кажется, я переборщил. Тут другие порядки и приветствуется рыцарство. Хотя, плевать. Главное, что я не нарушил приличия.

— Это просто возмутительно, — пробормотала девушка. Продолжала обмахиваться веером. — Что вы себе позволяете, сударь? Сударь Никто.

От ссоры нас спасло окончание перерыва.

— Рондо! — объявил распорядитель.

Все пары повернулись лицом внутрь круга и подали друг другу руки. Настя пробовала состроить из себя обиженку, но я сам взял ее за руки. Наклонился и прошептал на ушко:

— В следующий раз я принесу тебе море напитков.

Странно, но на девушку подействовало. Настя снова улыбнулась. До конца танца не капризничала.

А вот когда мы отвели дам на свои места, Потапов очутился рядом. Приветливо улыбнулся. Подошел ко мне.

— Виктор Горский, если я не ошибаюсь? — спросил он. — Весьма лестно познакомиться.

Глава 5. Новый объект

Я поглядел на жандарма. Пытался понять, что у него на уме. Он что, хочет меня допросить?

Я улыбнулся Насте.

— Одну минутку, милая. Скоро подойду.

Девушку тут же заслонила тетушка.

— Что значит, милая? Настя, как ты позволяешь так к себе обращаться?! Ты его знаешь?

Тем временем мы отошли с Потаповым для разговора. Дмитрий Никифорович слегка раскраснелся после танцев.

Совсем молодой. Старше меня лет на пять. Хотя в нынешние времена это считается началом зрелости.

Крепкий плотный мужчина с квадратным лицом и густой каштановой шевелюрой. Борода и усы, опять же, еще больше усиливали впечатление, будто ему за тридцать.

Одет в синий мундир жандармов.

— Вы везучий молодой человек, сударь, — заметил Потапов. Кивнул в сторону Насти. — Вы знаете, что молодую Евдокимову уже раза три выводят в свет? И еще ни с кем она не танцевала. Кроме вас. Скажите, у вас есть какой-то секрет?

Вроде говорил и улыбался доброжелательно. Но я-то видел. Обычные повадки волкодава. Говорит одно, а глаза быстро шарят по моему лицу. Пытается угадать, о чем я думаю.

— Помилуйте, какие секреты? — я развел руки в стороны. — Просто я угадал, чего хочет девушка. Предложил ей это. Вот и все.

Потапов криво ухмыльнулся.

— Впрочем, я хотел поговорить не об этом. Бог с ней, с Евдокимовой. Я другое хотел спросить.

Я тоже улыбнулся.

— Ну да. А то я, знаете ли, тоже удивился. Думал, вас еще и танцам надо учить.

Потапов сделал вид, что не заметил усмешки.

— Я слышал, что вы много путешествовали в молодости. Побывали на всех континентах. Даже на Южном полюсе. Короче говоря, много повидали. Посмотрели, как другие люди живут. В других странах. Вот как вы считаете, где люди лучше живут? У нас или за границей?

Опа. Запахло провокацией. Я продолжал улыбаться.

— Вы думаете, я просто так возьму и скажу? Везде, знаете ли, есть достоинства и недостатки. Но в нашей стране одни только достоинства.

Потапов засмеялся.

— Да вы не обращайте внимания на мой мундир. Я ведь искренне спрашиваю. Меня интересуют люди, повидавшие мир. Они по-другому на все смотрят. Вот как вы, например. У них можно много чего интересного узнать.

Ага, конечно. Что за байку ты придумал, чтобы подобраться ко мне? К чему эти дурацкие вопросы?

Я пожал плечами.

— Это можно долго рассказывать. Про обычаи других народов. В Новой Каледонии, например, я видел каннибалов. На Южном полюсе сражался с белыми медведями. А в Южной Америке гостил у президента Араукании. В Африке чуть не погиб от рук племени Красного Хаоса. Вот так вот. За пять минут не расскажешь.

Потапов впился в меня глазами. Слегка пододвинулся ближе.

— Как вы сказали про племя? Красного Хаоса? Это такое название?

Я кивнул.

— Да. Они любили намазывать себя красной краской перед сражением с врагами. А что такое? Вы их знаете?

Жандарм продолжал сверлить меня глазками. Пытался понять, шучу я или нет. Но я держался невозмутимо.

— Знаете, какое совпадение... Дело в том, что у нас действуют анархисты. Под точно таким же названием. Группа Красного Хаоса. Прямо-таки удивительное совпадение, не правда ли? Конечно, я не должен говорить вам об этом, но в газетах про них уже достаточно писали. Я просто добавлю, что многое из того, что пишут про них в газетах - правда.

Я и вправду заинтересовался. Даже подумал, может, рассказать ему про мою находку? Правда, тогда я подставлю сам себя.

Нет уж. Проведу пока собственное расследование.

— Надо же, действительно удивительно. Я про это ничего не знал. Я очень избирательно читаю газеты, знаете ли. А они опасны, эти анархисты?

Теперь пришла очередь Потапова пожать плечами.

— Знаете, все бывает по-разному. Одни группы вполне безвредны и миролюбивы. Провозгласили отказ от насилия. А вот другие считают, что могут добиться целей только борьбой. Беспощадной борьбой против правительства. Кстати, группа Красного Хаоса относится как раз к последним. Они крайне опасны.

Я сделал вид, что ужаснулся.

— Только не это. Видите ли, я вполне миролюбивый человек. Мухи не обижу. Не понимаю, зачем другие берут в руки оружие?

На самом деле, при необходимости, я вполне могу постоять за себя. Но обычно стараюсь добиться целей умом, а не силой.

— Вы даже не представляете, на что… — Потапов и дальше хотел пугать меня анархистами и революционерами. Но подошел Толстов.

Молодец хозяин дома и друг семьи. Спас меня наконец-то. Я уже видел, что от Потапова мало толку. Надо действовать другим путем.

— Ну что, господа, как вам наше времяпровождение? — спросил граф. Сам тревожно смотрел на меня и на Потапова. Мол, не поссорились ли мы. — Как вы себя чувствуете? Все в порядке?

Мы кивнули.

— Все просто великолепно, ваше сиятельство, — сказал Потапов и кивнул мне. — Рад познакомиться, Виктор Дмитриевич. Мне надо идти. Засим оставляю вас и откланиваюсь. Меня ждет карточный стол.

Едва он отошел, как Толстов цепко взял меня за руку.

— О чем вы говорили? Витя, не связывайся с ним. Потапов скользкий тип. Ему нет веры. У меня есть друзья в жандармах и в охранке. Вполне приличные люди. Но есть и откровенные сволочи. Так вот, Потапов как раз из таких. Я тебе еще раз говорю, не связывайся с ним.

Весьма трогательная забота. Впрочем, графа можно понять. Он отвечает за меня. В какой-то степени.

Я опять улыбнулся и удивился.

— Что вы, граф. Помилуйте! Я всего-навсего рассказал ему про свои путешествия. Вот и все.

Граф успокоился и отошел к другим гостям. Я вернулся к молодым людям. Моей компании.

— Однако, Витя, ты у нас тот еще ловелас! — Чакиев сильно похлопал меня по спине. — Я и не знал, что ты так умеешь очаровывать барышень.

Селезнев зло скривил губы.

— Наверное, научился у аборигенов в Африке. Там много чему могут научить. И показать.

А Вырубов и вовсе заговорил про очередную земельную реформу, начатую в прошлом году.

В общем, кружок молодых балаболов. Великовозрастных балбесов. Как и любых других компаний ровесников.

Настя после танца быстро ушла. Вернее, увела тетушка.

Девушка кидала в мою сторону быстрые взгляды. Но я только улыбнулся пару раз. Больше не подходил.

У меня у самого полно забот. Парни постояли еще минуту. Потом отправились играть в карты. Я отказался.

Танцы подошли к концу. Теперь кружили в кадрили. Еще молодежь играла в фанты.

По правилам каждый игрок складывает записки в шляпу. Ведущий закрывает глаза. Вынимает фант. Дает хозяину самые разные задания. Кукарекать, прыгать на одной ноге, танцевать, читать стихи. Весело и креативно.

Но я отправился искать Толстова, чтобы попрощаться. Мне надо идти.

Когда я поговорил с Потаповым, придумал идею. Хватит дергать тигра за усы. Больше ни слова силовикам. А то меня быстро выведут на чистую воду.

— Уже уходишь? — спросил Толстов. Он разговаривал с коллежским советником Федоровым, вице-губернатором Москвы. На минуту отошел вместе со мной, чтобы поговорить. — Я хотел спросить, у тебя серьезные намерения к Евдокимовой?

Я усмехнулся. Вот что значит старинные нравы. Стоило мне пригласить девушку на танец, как нас уже поженили.

— Пока еще не решил. А что случилось?

Толстов взял меня за локоть. Отвел подальше.

— Ты уже взрослый человек, Витя. Не хочу тебя наставлять, как говорится. Но его светлость Михаил Иванович Евдокимов, дядя Настеньки, весьма влиятельный человек в столице. Он не потерпит, чтобы о его племяннице пошли сплетни или непристойные слухи. Меня в любом случае привлекут к ответу, как твоего покровителя и друга семьи. Так что, я попрошу тебя продолжать знакомство с ней только в том случае, если у тебя самые серьезные намерения.

Ох, как все сложно. Я не стал перечить. Улыбнулся и заверил графа, что хорошенько взвешу все за и против.

— Ну и отлично, — улыбнулся Толстов. — А теперь я хотел бы…

К нему подошел дворецкий. Почтительно, но настойчиво. Наклонился, что-то шепнул на ухо. При этом пару раз сверкнул на меня масляными глазами.

Выслушав помощника, граф тоже посмотрел на меня. Сердито сдвинул кустистые брови.

— Витя, твой бедуин опять напроказничал. Ну-ка, пойдем разбираться.

Я подавил тяжкий вздох. Мы вышли из зала и отправились в комнату слуг.

Это небольшое сдвоенное помещение в глубине здания. В одной комнате слуги сидели за столом.

Им предоставили закуски и напитки. В центре деревянная миска с остатками похлебки. На деревянном подносе рядом кости съеденных жареных карасей. В хлебнице кусочки каравая. Рядом солонка.

Пустые тарелки блестели от жира. Ковш с пивом тоже опустошен. Бокалов нет, они пили из кружек. Пара кружек слегка треснула.

В комнате человек пять слуг, в том числе, Рит. Четверо слуг с синяками и опухшими лицами, двое стоят, зажав раны на плече. Из-за пальцев капает кровь.

Рит гордо стоял в сторонке. В руке окровавленный дааб, лезвием вверх.

Увидев меня, таец улыбнулся.

— Я защитил вашу честь, господин. Эти люди оскорбительно отзывались о вас.

О дьявол, он еще и гордится содеянным. Совсем дикий.

— Ничего подобного, ваше благородие, — возмутился один из слуг. — Мы про вас ничего не говорили. Просто он смешно говорит. Мы над ним посмеялись слегка. Кто же знал, что он за шпагу хвататься начнет.

Дворецкий еще что-то шепнул на ухо Толстову. Тот посмотрел на меня.

— Ты сказал, что это декоративное оружие.

Я снова подавил тяжкий вздох.

— Убери оружие, — приказал я. Повернулся к графу Толстову. — Приношу извинения за действия моего слуги. Он неисправим. Я его строго накажу.

Хозяин дома молча кивнул. Мы вышли вместе с притихшим Ритом.

— Я же сказал, чтобы без скандалов, — прошипел я, когда мы вышли из дома. — Ты с ума сошел?

Рит посмотрел на меня глазами побитой собаки. Вытер лезвие дааба рукавом кафтана. На одежде остались пятна крови. Спрятал меч в ножны.

Экипажей перед домом поубавилось. То и дело фыркали лошади. Тряслись гривой и пряли ушами. Извозчики искоса поглядывали на нас.

— Найди повозку, — приказал я. — Только смотри, не убей кого-нибудь ненароком.

Рит побежал искать извозчика. Через пару минут вернулся с «резвым». Каурая лошадка осторожно повела на меня глазом. Рыжая грива запала на одну сторону. Я запрыгнул в повозку.

Извозчик почмокал и лошадка потащила нас, цокая копытами. Рит стоял сзади на запятках. Слегка позвякивали гирлянды латунных бубенцов на упряжке.

По дороге я поглядывал назад. Проверял, нет ли слежки. Вроде все чисто. Рит ехал молча.

Через десять минут мы остановились перед воротами в мой дом. Вошли внутрь.

У соседей глухо заворчала собака. Время уже позднее. Они выпускали на ночь сторожевых псов.

— Что там случилось? — спросил я, когда мы вошли. — Ты зачем ударил их мечом?

Рит объяснил, что он спокойно поужинал с другими слугами. «Рыба карась очень вкусная, кстати», — он выплюнул изо рта рыбную косточку. Продолжил рассказ.

Сначала все было хорошо. Потом другие слуги стали с ним болтать. Ляпнули насчет меня. Рит, конечно же, устроил драку. Когда слуги взялись за ножи и кочерги, он достал меч.

— Я намеренно не бил их в туловище и в голову, — сообщил он. — Чтобы не убить. Надо было отрезать им языки, но я помнил ваше наставление.

Ладно. Его воспитанием еще долго надо заниматься. Я отправился спать. Сегодня был тяжкий день. Завтра предстоит не легче.

Уснул, как только улегся. Голова гудела от новой информации. Последней мыслью было, а вдруг я проснусь завтра и снова окажусь в своем времени и в своем прежнем теле?

Нет, не вышло. Я открыл глаза и сразу увидел свою спальню. Подножие из дуба, по всей длине идет резьба. Пуховая перина сбилась в кучу.

Я вскочил с кровати. Для сна Рит приготовил мне сорочку и кальсоны. Но я спал только в исподнем.

Первым делом обливания. Надо закаляться. На улице еще рассвет. Солнце еще не взошло, но уже светло.

Я вышел во двор с двумя ведрами холодной воды. Под вишней стоял Рит и бил ногой длинное бревно, вкопанное в землю.

— Вы уже проснулись, господин? — он повернулся, сложил руки и поклонился. С неизменной улыбкой. — Я уже начал упражняться.

Он уже забыл про вчерашнее. Для выхода из Сиама проблемы прошлого дня исчезают вместе с рассветом.

Я облился водой. Потом пробежался по улочкам, занялся акробатикой и силовыми упражнениями на брусьях. В прошлой жизни я еще лазил на скалодромах.

Сейчас я, запыханный и вспотевший, посмотрел на стену флигеля. Нет, так не пойдет. Можно устроить здесь вертикальную тренировочную площадку.

Но тогда заинтересуются соседи. Полиция быстро сопоставит мое странное хобби и череду хищений, совершенных акробатом. Возникнут лишние вопросы.

Поэтому лучше устроить скалодром в деревне. В глухом уединенном местечке.

Но это на будущее. Сейчас у меня другие задачи. Утренняя тренировка заняла два часа с половиной. Я принял ванну, куда Рит натаскал горячей воды.

После завтрака я распределил добытые деньги. В приюты и больницы. Часть оставил себе на текущие расходы.

Отдельно отложил ценные бумаги. Их надо продать через подставных лиц в Вене.

Затем оделся в синий армяк до пят, нацепил бороду и усы, на голову клеенчатую шапку с загнутыми полями и медной пряжкой впереди и отправился на Неглинную. Там самая большая в Москве биржа извозчиков. В руке нес пять сумок с деньгами.

Я взял в аренду лошадь и повозку. Сзади на повозке старая жестная табличка с номером «653». Личный номер повозки, выданный управой благочиния. За аренду заплатил два рубля плюс червонец залога за лошадь и повозку.

Все, теперь я полноценный «ванька». Можно ездить по своим делам, не привлекая внимания.

Лошадку звали Белочка. Я заехал на ближайший постоялый двор для извозчиков. Накормил и напоил животное. Угостил сахарком.

Затем первым делом отвез деньги на почту. Разложил по адресам, отправил анонимно. Эту процедуру я уже проделывал неоднократно.

Директора заведений, куда я отправлял, проверены заблаговременно. Приличные люди. Полученные пожертвования не присваивают. Тратят на нужды своих пациентов и воспитанников.

Покончив с благотворительностью, я поехал на Милютинский переулок. Там жил мой старый знакомый, управляющий директор ссудной кассы Кошкин Галактион Юрьевич.

Я приехал на перекресток неподалеку от католического храма Св. Людовика. Дом управляющего оказался в ста шагах от меня, как на ладони. Я делал вид, что жду клиентов из храма. Когда подходили ездоки, я качал головой: «Занято».

На другой стороне располагался французский лицей, принадлежавший храму. Оттуда доносились грассирующие звуки французской речи.

Я забрался на заднее сиденье и притворился спящим. Сам следил за домом управляющего. Так просидел весь день до вечера.

Здание находилось рядом с доходным домом с конторскими и складскими помещениями. Дальше находились конюшни, сдаваемые моим коллегам извозчикам. А еще дальше дровяной склад.

Дом двухэтажный и вытянутый в длину. Слегка утоплен в глубину переулка, за доходным домом. Так сейчас назывались бизнес-центры.

Фасад выполнен в классическом стиле. Угловые окна в виде арок. Посередине прямоугольные. Цвета белые и светло-коричневые.

Насколько я сумел узнать, управляющий жил один. Семья у него в поместье за Нижним Новгородом. Он и сам оттуда. Проводит в Москве осень, зиму и весну. На лето уезжает к семье.

Снимает только часть дома. Меньшую, только пять комнат на втором этаже. Остальной дом сейчас занимает князь Волконский, гвардии ротмистр.

Впрочем, большую часть времени князь проводит в Петербурге. Галактион Юрьевич наслаждается одиночеством. За хозяйством следят только пожилая экономка и слуга.

Экономка приходящая. Слуга все время дома. Я наблюдал за его привычками.

В восемь вечера приехал сам Кошкин. Я дождался, когда он ляжет спать и тоже зафиксировал время. Затем отправился домой.

Глава 6. Красные глаза

Я вылез из канавы и направился к дому Кошкина. Время ночное. Небо темное и пасмурное. Вокруг полумрак.

Сверчки, журчащие все время, пока я сидел в засаде, замолкли. Когда я прошел мимо, опять запели.

Я шел одетый в темные штаны и собственноручно сшитую кофту с облегающим воротником. На голове платок с прорезью для глаз. Концы спрятаны под кофту и завязаны. Я похож на ниндзя.

Двухэтажный дом, в котором жил Кошкин, погружен в темноту. Вся прилегающая улица тоже. Я загодя испортил все окрестные фонари, так что они не работали.

Время почти полночь. Где-то вдали лаяли собаки.

Вчера прошел дождь. На дне канавы, в которой я сидел, собралась вода. Мне пришлось укрыться на большом камне на дне канавы, чтобы не испачкаться в грязи.

Я подошел к трехметровому забору из железных прутьев, окружающему здание. Сейчас я находился рядом с задним двором.

Там, где разбит небольшой садик и еще два сарайчика, в котором обитатели дома хранили дрова. Вдали виднелся пустынный Милютинский переулок. Там ни души.

Я огляделся и перелез через забор. Слез рядом с деревянной стеной сарайчика. Никто не подал голоса. Никто не закричал: «Держите вора!».

Это понятно. Я три дня следил за домом в обличье извозчика. Детально изучил повадки слуги и экономки Кошкина и его самого.

Привычки управляющего и его помощников установлены на века. Даже ограбление кассы не особо изменило их.

Кошкин вставал в шесть утра. Умывался, пил чай и в полвосьмого уезжал на работу.

Слуга убирался и ложился спать. Вставал в обед, когда приходила кухарка. Она составляла список продуктов, за которыми слуга бежал на рынок. Когда он приносил их, экономка готовила ужин.

Домой обедать Кошкин не приезжал. Предпочитал столоваться в трактире «Шевалье» на Кузнецком мосту. Там частенько трапезничали купцы. Домой за три дня ни разу не приехал.

Возвращался в семь вечера. Ужинал, курил в кабинете, читал домашнюю корреспонденцию и в девять ложился спать. Скучный и размеренный распорядок.

Впрочем, для таких, как я, это отличный вариант. Легче всего воровать у предсказуемых людей.

Три дня я посчитал достаточным. Вскоре выходные, Кошкин все время будет дома. Лучше провести операцию в будние дни.

Кухарка уходила после ужина. Слуга спал в каморке у лестницы. Мне надо усыпить Кошкина и обследовать его жилье.

Эта мысль пришла мне еще во время разговора с Потаповым. Нечего лезть к жандармам. Лишний раз привлекать к себе внимание. Я и сам могу разобраться.

Нужно просто обыскать дом Кошкина. Если я нашел у него послание от анархистов, то наверняка отыщу еще чего, подтверждающее связи с преступниками. Надо только хорошенько порыскать.

Вот почему я находился сейчас на заднем дворе дома Кошкина. Весь черный, тихо стелющийся по земле. Мигом добрался от сарая до стены дома.

Быстро огляделся. Выше меня ряд окон, закрытых ставнями. Это все жилище Волконского. Мне надо к другой стороне здания. Там живет Кошкин.

Пригнувшись, я побежал к противоположной стороне дома. Стена светлая, а моя одежда темная. Мешок сзади бил по спине.

Моя фигура сейчас выделяется на фоне стены, как будто подсвечена прожектором. Надо быстрее уйти из опасного пространства.

Я добрался до угла. Осторожно выглянул. Никого.

Тогда я выпрямился и схватился за рельефное ребро здания на углу. Поставил ногу. Потом другую.

Подтянулся и схватился другой рукой. За выступ повыше. Опять повторил процедуру. Снова поднял ноги и другую руку.

Главное, соблюдать правило трех опор.

Двигался я быстро и осторожно. Торопиться нельзя. Но и медлить тоже.

Не хватало еще свалиться. Сломать руку или ногу. Даже просто ушибить нежелательно.

Мимо скользнуло окно первого этажа. Я даже и не заметил.

Поглядел назад и вниз. Ого. Оказывается, я уже почти добрался до второго этажа.

Там, где окно не закрывалось на ставни. Единственное. Фатальная ошибка, которой я собирался воспользоваться.

Хоба. Я добрался до второго этажа. Очутился на одном уровне с окном. Теперь надо перелезть на него.

Для этого есть только неглубокая щель над окном. Выбоина между узорами типа мозаики. Туда влезают только кончики пальцев.

Я действовал точно так же. Сначала поставил ногу к окну. Потом правую руку. Потом левую. Взялся кончиками пальцев сильнее. Перенес вес тела вбок. Поставил ногу.

Сразу ощутил тяжесть мешка. Он чертовски тянул вниз. Я висел буквально на кончиках пальцев и носках ботинок.

Теперь перенес правую ногу на карниз. Дьявол, какой он узкий. Буквально пара пальцев шириной.

Другой рукой я взялся за ставень. Постарался не полностью опираться на него. Чтобы не заскрипел.

Перенес вес тела. Схватился второй рукой. Подвинулся еще. Оказался перед стеклом.

Так, это двустворчатое окошко. Защелка посередине. Я сместился еще дальше и очутился как раз посередине окна. Створка ставня осталась сбоку.

Повиснув перед стеклом, я сунул одну руку в карман штанов. Достал складной нож, вытащил лезвие зубами.

Вставил между створками окна. Провел вниз-вверх. Пошевелил кончиком лезвия.

Затвор щелкнул, окно приоткрылось. Есть первый успех.

Ставень, за который я держался, опасно затрещал. Я едва успел его отпустить.

Открыл окно. Залез внутрь. Ставень едва не оторвался. К счастью, я сумел забраться без шума.

Створка окна распахнулась. Я успел придержать его рукой. Чтобы не грохнуло о стену.

Осторожно раскрыл шторы. Спустился на пол. Присел на скрипнувших половицах.

Огляделся и прикрыл окно. Причем закрыл на защелку. Вернул все в прежний вид. Как будто сюда никто не вламывался. Перевел дух и несколько раз согнул и разогнул до сих пор напряженные пальцы.

Я очутился в рабочем кабинете. Он еще соединен с курильней. Две стенки заняты шкафами с книгами. В углу стоит круглый столик и рядом два кресла с большими спинками в виде ракушки.

Сверху цветастые накидки. Фу, какая безвкусица. На столике пепельница и портсигары. Хм, пепельница полна окурков.

Кажется, Кошкин долго сидел тут. Думал. И я знаю, над чем.

В другом углу стол. На столе аккуратная пачка бумаг, чернильница, перья и газеты. Тарелка с ложкой и бокал. Еще в столе ящики, которые мне надо осмотреть.

На полу ковер. Я хотел двинуться к двери, чтобы выйти из кабинета. Первым делом мне надо найти Кошкина.

Но в коридоре послышался шум. Кто-то там шел. В мою сторону.

Вот дьявольщина. Меня все-таки услышали.

Я мягко кувыркнулся к столу. Половицы затрещали, а в наплечном мешке глухо звякнули отмычки. Хорошо, что я их заворачиваю в тряпочки. Каждую отдельно.

Второй кувырок. И вот я уже очутился рядом со столом. Быстро пригнулся.

Уставился на дверь снизу. Есть вероятность, что меня не слышали. Кто-то просто идет на кухню.

Может, это ложная тревога? Может, надо затаиться и переждать?

Нет, это не ложная тревога. Дверь открылась. Я увидел две ноги в серых штанинах и тапочках. Они застыли на пороге. Потом двинулись к центру комнаты.

Я прижался к столу. Зашел за стул. Ближе к центру. Туда, где помещаются ноги. Между полками. Прилег на пол. Следил за ногами.

Кто это? Сам Кошкин или слуга? По ногам не понять.

Обладатель ног подошел к шторам. Отодвинул и проверил окно. Этого я уже не видел. Только догадывался, что он там делает. По глухим звукам.

Ноги постояли у окна. Потом их обладатель вздохнул и что-то пробормотал. Неразборчивое. Потом задернул шторы.

Я сидел под столом и радовался, что догадался закрыть окно.

Ноги пошли обратно. Я следил за ними. На середине комнаты ноги остановились. Что такое?

Ноги пошли прямо ко мне. Вернее, к столу. Я застыл от удивления. Он что, заметил мой силуэт под столом?

Но вдруг ноги остановились рядом со столом. Их обладатель взял что-то со стола. Что-то звякнувшее. Ах да, это тарелка и бокал.

— Сам оставляет, а потом ругается, — сердито пробормотал ночной гость. — Свин чистейший.

И шаркая тапочками, отправился к выходу. Я с облегчением следил за ним.

Ага, понятно. Это слуга. Он у Кошкина пожилой, около пятидесяти. Ленивый и ворчливый. Давно уже с Кошкиным.

Ноги вышли из комнаты. Прикрыли за собой дверь с легким стуком. Я подождал еще чуток. Пока шаги в коридоре не стихли.

Затем где-то вдали скрипнула дверь. Наверное, он вошел в свою комнатку.

Только потом выдохнул и вылез из-под стола. Уф, чуть было не попался.

Конечно, в случае обнаружения слугу пришлось бы нейтрализовать. Но я не люблю такие дела. Лучше уж обойтись без этого.

Подошел к двери. Осторожно открыл. Замок слегка щелкнул. Вот проклятье.

Выбрался в коридор. Тихонько ступил на деревянный паркетный пол. Перед тем, как идти дальше, тщательно ощупывал каждую половицу. Если скрипела, я щупал другую.

Я двигался вправо. К входной двери и чуланчику. Там, где живет слуга. Как там его зовут, кстати? Савелий, точно.

Если он такой чуткий, с ним надо разобраться в первую очередь.

Кабинет находился в середине жилища Кошкина. Я прошел мимо кухни и столовой. А вот и чуланчик, где обитает Савелий.

Я сел на пол. Подождал перед дверью. Минут десять. Из-за двери сначала слышался беспокойный шорох.

Савелий пытался заснуть. Ворочался на кровати. Наконец утих.

Я полез в мешок. Достал оттуда деревянную бутыль. Открыл горлышко.

Задержал дыхание и достал одну из салфеток, пропитанных парами диэтилового эфира. Я его купил в одной из аптек.

Средство анестезии, популярное в нынешнее время. Что поделать, другого пока нет.

Я хотел открыть дверь. Ах нет, она же скрипела. Пришлось спрятать салфетку обратно в бутыль. Достал склянку с маслом и капнул на петли. Потер, чтобы хорошенько впиталось.

Вот теперь можно смело открывать. Дверь и в самом деле распахнулась без единого звука.

Я вошел в чуланчик.

М-да. Совсем маленькая комната. Без окон, тесная. Вместо шкафа крючки на стене для одежды. В углу небольшой сундучок. Рядом столик и табуретка.

У другой стены топчан. Укрывался Савелий полушубком, под головой подушка из мешковины. Сейчас он лежал на боку. Спиной ко мне.

Я опять достал тряпку. Приблизился к спящему. Привстал, наклонился, положил тряпку рядом с его головой. На подушку, перед носом.

Подождал пару минут. Пусть пары эфира попадут в ноздри слуги. Потом зажал нос и переложил тряпку ему на лицо.

Савелий всхрапнул и вытянул руку к лицу. Пытался бессознательно снять тряпку. Но не смог. Продолжил спать дальше.

Все, на ближайшие пятнадцать минут он точно выведен из строя. Потом надо только менять тряпку. Их у меня достаточно.

Теперь надо заняться Кошкиным. Я заботливо укрыл Савелия полушубком. Пусть старик отдыхает. Потихоньку вышел из каморки.

Снова в коридор. Опять мимо кухни и столовой. Мимо рабочего кабинета. Теперь справа у нас гостиная. А слева спальня Кошкина.

С хозяином надо проделать то же, что и со слугой. Чтобы он не путался под ногами, когда я буду обыскивать его жилище.

На всякий случай я тоже смазал маслом петли двери. Чтобы не скрипнула. Осторожно открыл. Заглянул внутрь.

Так, что тут у нас? Комната побольше. Явно не каморка. Кровать у дальней стены. Большая, на ней нечто бесформенное, завернутое в покрывала.

Это Кошкин. Лежит, не шелохнется. Перед тем, как двинуть к нему, я огляделся.

Стены окрашены в желтый цвет. На одной большая картина. На ней изображен обрыв над извивами реки. На стене возле кровати светильники.

Шторы распахнуты, видно окно. Кстати, ставни тоже не заперты. Только прикрыты.

Интересненькое дельце. Можно было и сюда сразу забраться. Правда, тогда беспокойный Кошкин наверняка меня бы застукал.

У противоположной стороны шкаф для вещей. Внутри одежда и обувь. А в углу сундук и ларь, как в магазинчике.

У меня уже зачесались руки. Хотелось туда заглянуть. В сундуке точно должна быть корреспонденция.

На полу тоже ковер. Это хорошо. Он приглушает шаги.

Рядом с сундуками стол, придвинутый к стене. Как раз под картиной. На столе подсвечник с оплывшими свечами, листы бумаги, чернильница с перьями, шкатулка. Там тоже есть, где покопаться.

Ладно, хватит тянуть кота за яйца. Я осторожно двинулся к кровати. По дороге думал, как хорошо, что у Кошкина нет собак.

Когда очутился перед кроватью, обошел у изголовья. Достал тряпочку с эфиром.

Кошкин неподвижно лежал на кровати. Ногами к окну, головой к двери. Лицом вверх, к потолку.

Я хотел сразу бросить тряпку ему на лицо, но задумался. Нет, лучше не торопиться. Эфир не усыпляет быстро. Хозяин дома может проснуться.

Поэтому я зажал себе нос и вытянул руку над изголовьем. Поднес ладонь с тряпкой к носу Кошкина. Придется подержать так пару минут. Только потом набросить на лицо.

Я внимательно поглядел на хозяина дома. Вздрогнул.

Оказывается, Кошкин лежал с открытыми глазами. Смотрел на меня.

Что за чертовщина? Я не успел ничего сказать или сделать. Только теперь заметил черную полоску на подушке и одеяле. Вдоль головы и плеч Кошкина.

Убрал руку с тряпочкой. Сунул ее в бутыль. Стянул с Кошкина одеяло.

Проклятье. Кто-то перерезал управляющему горло. Длинный черный порез поперек шеи. Вся грудь под одеялом залита кровью.

Пощупал лоб и щеки Кошкина. Надо убедиться, когда он умер.

Еще теплый, но уже начал холодеть и коченеть. Его убили часа три назад. Как раз в то время, когда я сидел в канаве. Получается, чуть ли не у меня на глазах.

Черт, черт, черт! Если бы я не привык молчать во время операций, то выругался бы.

Вскочил с места, подбежал у окну. Проверил. Так и есть. Вскрыто, точно так же, как это сделал я. Ставни взломаны, хотя это чертовски трудно сделать.

Убийца фантастически ловок. Пролез снаружи. Вскрыл ставни и окно. Прирезал хозяина. Ушел. Да так, что слуга ничего не заметил.

Правда, окна выходят на Милютинский переулок. Я не видел, что здесь творится. Сидел беспечно в засаде, пока Кошкина убивали.

Так, что теперь делать? Как быть? Уходить или обыскать жилище?

Я тут же выбрал второй вариант. Слуга усыплен. До рассвета еще далеко.

У меня есть время. Судя по всему, убийца ничего не искал. Только убил и все. Может, в бумагах Кошкина я найду подсказку?

Раз так, я бросился обыскивать дом злополучного управляющего. Нечего медлить.

Первым делом осмотрел стол в спальне. Переворошил все бумаги.

Нет, не то, все не то. Счета за продукты и одежду. Другие текущие расходы. Переписка с родственниками, с семьей.

Здесь в столе нет ящиков. Я бросился к шкатулке. Ага, закрытая. Я потряс коробочку. Внутри зашелестели бумаги и что-то загремело.

Я достал нож, сунул кончик в замок. Пошуровал, щелкнул, взломал. Шкатулка раскрылась.

Что у нас здесь? Письма семье. Свежие и прошлых месяцев. Я на минуту замер, держа в руке пачку бумаг. Жаль мужика. Погиб, осталась семья. Незавидная судьба.

Еще в шкатулке золотые перстни, цепочки для часов и запонки. Хм, а это немало стоит. Я оглянулся на мертвого Кошкина.

Негоже его грабить. Даже чтобы создать впечатление ограбления. Ладно, пусть все остается по-прежнему.

Из спальни я отправился в рабочий кабинет. Снова первым делом к столу. Осмотрел бумаги. Опять всякая мелочь. Переписка с кредиторами и знакомыми.

Есть кое-что по работе. Но отнюдь не про уничтожение тиранов. Так, всякие бухгалтерские отчеты. Скукотища.

Так, что там в ящиках стола? Все закрыты. Пришлось опять достать нож. Я вскрыл ящички один за другим.

В верхнем тоже бумаги. Купчие, займы, письма должникам и в банки, записки. Рутинная ерунда. Неужели у него ничего нет?

В среднем письменные принадлежности, чистые бумаги и старые перья. В нижнем пусто. Документы на самом столе тоже не представляли интереса.

Хотя, подождите. Что это такое? Среди газет я нашел «Московские ведомости».

Сложенный листок. Как раз на том месте, где надо. Я узнал знакомые строки. Детский стишок. Некоторые места подчеркнуты карандашом.

Эге, вот оно. Первое доказательство. Я нахожусь на верном пути. Я обыскал стол дальше. Ничего не нашел.

Так, может, что-то есть в гостиной? Или в сундуках? Я снова вернулся к сундукам в спальне. Заодно проверил, как там Савелий.

Бедолага слуга безмятежно спал. Скоро, когда проснется, ему не поздоровится. Затаскают в полицию. Но что поделать. Не повезло человеку.

В сундуках тоже ничего. Новая одежда из шелка, пара жемчужных ожерелий. Тоже стоят недешево.

Я вспомнил сейф в конторе. Там ведь было двойное дно. Ну-ка, а может Кошкин повторил здесь тот же трюк? Что ему мешало?

Постучал по дну сундука. Гулкий звук. Как будто пустое пространство.

Снова вооружился ножом. Пощупал края днища. Вскоре нашел небольшое углубление.

Нажал и потянул. У сундука открылось тайное дно. Целая охапка бумаг. Я взял их и сразу увидел знакомые ряды цифр.

А еще я услышал стук. Снаружи. Не сразу понял, в чем дело.

Оглянулся. Посмотрел на окно. За распахнутыми шторами.

Там виднелась фигура человека. Кто-то хотел забраться в спальню Кошкина.

Глава 7. Погоня

Оказывается, у Кошкина сегодня аншлаг. Сколько гостей сразу. Всего за одну ночь.

А бедный хозяин уже не может принимать. Ему не до этого.

Вот о чем я думал, когда смотрел на фигуру за окном. Одновременно лихорадочно прикидывал. Что делать?

Уходить? Или остаться и посмотреть, кто там? Очень рискованно. Чертовски рискованно.

Но кто говорил, что вор должен избегать риска? Риск - это наша профессия.

Поэтому я просто отступил из комнаты. К двери. Смотрел, как незнакомец проникает в спальню.

Он двигался уверенно и быстро. Я только отошел к порогу. Пришелец уже открыл окно.

Это как понимать? Он что тут уже, бывал? Такое впечатление, будто к себе домой зашел.

Я спрятался за стену. Смотрел, как тайный гость спрыгнул с подоконника. Спокойно, не опасаясь Кошкина.

Даже не посмотрел в сторону мертвого управляющего. Сразу пошел к сундуку.

Ростом чуть выше среднего. В широких штанах и кафтане. С поясом. Лица в темноте не видно, но я заметил бороду.

Он увидел, что сундук открыт. Удивленно пробормотал:

— Это как так понимать, значитца?

И начал рыться в сундуке. Я отошел за стену. Вытащил из рюкзака плашку с маслом. Разлил на полу коридора. Как можно больше. Без остатка.

Сам отошел дальше. К кухне. Схватил стул и бросил на пол. Раздался грохот. Несильно, как будто кто-то отодвинул стул.

Сам перебежал в гостиную. Еле успел нырнуть туда. По дороге нащупал в рюкзаке веревку. Только ушел, как в коридоре показался незнакомец.

Меня он не заметил. Шел в кухню. Целенаправленно. Думал, что шум произвел слуга. Хотел с ним разобраться.

Я наблюдал из гостиной. Пройдя три шага, незнакомец поскользнулся. Когда падал, повернул голову. Увидел меня.

И ударился затылком. С грохотом упал на пол. На пару мгновений замер на месте.

Я не терял времени. Мигом очутился рядом. Придавил незнакомца весом к полу. Быстро натянул веревку на руки. Стянул петли.

Пришелец очнулся. Высокий и сильный. Рыжебородый. Глаза пронзительные и слегка запавшие под брови. Он нахмурился, когда почувствовал веревки на руках.

Я накинул ему петлю на голову. Стянул горло. Там хитрая петля через бок. А потом через спину. Я уперся ногами в грудь гостя. Натянул до упора.

Веревка опутала сзади руки незнакомца. А еще стянула горло. Он захрипел. Забил ногами, пытаясь свалить меня.

Какой там. Я придавил его к полу. Сдавил коленями диафрагму. Не давал доступ к воздуху.

Так что пришелец быстро успокоился. Захрипел, закатил глаза и уснул.

Я связал его покрепче. Уселся рядом. Обыскал.

Ого. В кармане нож, длинный и острый. На рукояти и лезвии пятна крови. Еще отмычки в кармане и маленький нож в сапоге. Типа стилета. Он вооружен до зубов.

Ладно, подъем. Я похлопал спящего по щекам.

Он открыл глаза и замотал головой. Я оставил петлю на горле. На всякий случай.

— Ты убил Кошкина? — спросил я зловещим шепотом.

Пришелец промолчал. Внимательно рассматривал меня.

— Ты кто таковский? — спросил он в ответ. — Кто послал? Тоже от Митяя?

Я затянул петлю и незнакомец опять захрипел.

— Здесь я задаю вопросы. Еще раз спрашиваю. Это ты прикончил Кошкина? Потом вернулся за бумагами?

Он снова посмотрел на меня. Запавшие глаза казались темными пятнами. Потом кивнул.

Ясно. Как я и думал.

— Ты один? Снаружи кто-то ждет? Если обманешь, я тебя придушу, — пригрозил я. Хотя и так тоже знал ответ.

Он помотал головой. Прохрипел:

— У меня есть помощник. Харитоша. Ждет снаружи. Это он вспомнил про бумаги.

Теперь все понятно. Эх, работнички. Даже выполнить заказ грамотно не сумели.

— Какой комитет? — спросил я. — Невидимый? Или группа Красного Хаоса?

Пленник удивленно посмотрел на меня.

— Что за ересь ты несешь? Что за комитет? Что за группа? Мне этот промысел от Митяя пришел. Митяй Щедровитый. Слышал про такого?

Ага, еще чего. Нет, конечно. Кауой-нибудь вожак шайки в городе. Преступник. Вот кто, наверное, взаимодействовал с анархистами.

— Ладно, все понятно, — я кивнул. — Отдохни пока что.

Снова придушил его. Пленник захрипел и забил ногами. Я остановился.

— Подожди, тебя как зовут? Любопытно мне.

Он сильно покраснел от нехватки воздуха. Закашлялся.

— Я Ваня Боталов. Слышь, не губи, будь человеком.

Я усмехнулся. Это кто просит? Тот, кто только что сам перерезал горло другому?

— Хорошо, убивать не буду. Я тебе другое устрою. Похуже.

Снова стянул петлю. Усыпил убийцу. Накинул ему на лицо тряпку с эфиром. Так и оставил лежать. В карман сунул нож с остатками крови.

Вернулся к слуге. Снял тряпку. Тот сразу зашевелился. Видно, что скоро очнется. Ну и отлично.

Я отправился в рабочий кабинет. Перед тем, как вылезти, посмотрел в окно.

Где у нас там Харитоша? Может, неподалеку? Хотя нет, он должен быть с другой стороны здания.

Я раскрыл окно, вылез обратно. Теперь взял другую веревку. Перекинул через выступ рядом с карнизом. Взял в руки двойную.

Закрыл окно. Полез вниз. С веревкой получилось быстрее. Гораздо быстрее. На первом этаже ставни закрыты. Так что я там даже не попал на стекло.

Вскоре уже слез на землю. Потянул веревку. Схватил на лету. Засунул в мешок. Ну все, можно уходить.

Правда, сначала надо познакомиться с Харитошей. Может, он знает побольше напарника?

Первым делом я ушел со двора. На фоне белой стены я выделяюсь, как торчащий гвоздь.

Быстрая перебежка к забору. Тут же прыжок через него. Там короткая остановка. Осмотр окрестностей. Никого. Все тихо.

Здесь, в переулке за изгородью, больше тени и мрака. Меня почти не видно. Я позволил себе отдышаться.

Медлить нельзя. Я двинул дальше. Мне надо найти Харитошу. Быстро поговорить с ним.

Я свернул за угол и отправился дальше вдоль забора.

Вокруг по-прежнему темно и тихо. Где-то опять залаяла собака. Вдали протарахтела повозка.

Благодаря тому, что я позаботился о фонарях, дом бедолаги Кошкина все так же погружен в темноту. Я дошел до конца прохода, выходящего на Милютинский переулок. Осторожно выглянул.

Ничего не увидел. Пришлось ждать. Я всматривался в кусты на обочине переулка. Пока ничего не заметил. Неужто Харитоша почуял, что дело пахнет жареным и ушел?

На втором этаже послышались приглушенные крики. Вспыхнул свет лампы. Это из дома Кошкина. Кажется, Савелий наконец обнаружил спящего убийцу.

В кустах пошевелилась тень. Это оказался человек. Он вглядывался в окна жилища Кошкина. Ага, вот ты где.

Я быстро пересек переулок. Крался вдоль улицы, чтобы зайти в тыл наблюдателю. Это вполне удалось.

Харитоша смотрел на окна. Видимо, переживал за напарника. Долго оставаться тут нельзя. Скоро Савелий приведет полицию.

Я быстро подобрался к наблюдателю. Зашел со спины. Подкрался вплотную.

Харитоша стоял, в волнении сжимая кулаки. Я пнул его сзади под колено. Одновременно схватил рукой за волосы на затылке. Приставил нож к горлу.

— Эй, эй, ты чего шалишь? — испуганно спросил Харитоша. — Это ты, Ваня? Брось шутки шутить.

Он хотел повернуться, но я дернул его за волосы.

— Не двигайся, Харитоша. Это не Ваня. Если будешь дергаться, я перережу тебе горло. Руки вверх.

Харитоша послушно поднял руки. Я связал и обыскал его. Нашел только нож и инструменты. Находился все время сзади.

— Кто дал задание на Кошкина? Ты знаешь? Быстро говори или прирежу.

Харитоша повторил то же, что и Ваня. Никого не знал, кроме Митяя.

— Где его найти можно? — спросил я. — На Хитровке?

Харитоша помолчал. Думал, отвечать или нет.

Со стороны дома слышались крики Савелия: «Помогите, люди добрые! Убивцы! Душегубы!». Ого, он уже обнаружил мертвого господина.

Я вдавил лезвие ножа под кадык Харитоши.

Он оказался мужиком лет под тридцать. Нос картошкой. Волосы всклокоченные.

Среднего роста, крепкий и широкоплечий. Явно привык к тяжелой физической работе. Возможно, беглый каторжник. Одет в рубаху и штаны с сапогами.

— У меня нет времени, Харитоша. Давай, выкладывай все. Я тебе просто перережу горло. Как вы перерезали Кошкину. И уйду.

Мужик помолчал. Наконец, решился.

— Ладно, барин. Не серчай. Я только знаю, что Митяй Щедровитый с нами говорил. Об чем точно, про то лишь Ваня знал. Я сбоку припека.

Ничего нового. Но зато подтвердились сведения, полученные от Вани.

— Ладно. Не брыкайся, понял? — я накинул петлю на горло Харитоши.

Он подумал, что я решил его задушить. Всхрапнул, как жеребец.

Попробовал встать. Я обхватил его руками и ногами. Натянул петлю до упора.

Харитоша поднялся. Хотел сбросить меня. Я еле удержался. Думал, что он сейчас перекинет меня через голову.

Но Харитоша всхлипнул. Обмяк и упал на землю. Кусты затрещали.

Я связал его и выволок на обочину переулка. Только успел, как из окна высунулся Савелий.

— Помогите! Погубили! Человека погубила! — и истошно засвистел в свистульку.

Я отбежал в сторону. Перепрыгнул через забор дома напротив. Если Савелий и заметил меня, то вряд ли разглядел.

Ходу, ходу! В соседних дворах лаяли собаки. Послышались встревоженные голоса. Где-то раздался свист в ответ.

Я мигом помчался через двор. Добежал до противоположного забора. Перескочил через него.

Очутился на другом участке. Побежал дальше. Мешок бил по спине. Ноги чавкали по сырой земле. Откуда-то с лаем выскочила маленькая собачка.

Не обращая на нее внимания, я вскочил на поленницу. Прыгнул наружу. Очутился в другом переулке.

Быстро пересек его тоже. Подбежал к очередному забору. Посмотрел, нет ли собак. Снова махнул через забор.

Тоже перебежал через участок. Выскочил на другую улицу. Перед этим остановился. Вытащил из рюкзака пиджак и поддевку-сибирку, полукафтан с длинными рукавами. Еще брюки навыпуск и парик с волосами желтого цвета.

Быстро переоделся. Костюм мещанина. На голову парик и кушак. Волосы взлохматил, чтобы волосы прикрывали лицо.

Вылез на улицу. Торопливо пошел дальше. Мешок болтался за спиной.

Около часу я петлял по городу. Проверял, нет ли слежки. Потом отправился в другое убежище.

Кабак неподалеку от Трубной площади. Почти столовая со скромным меню. Сюда ходили небогатые люди. Мещане, в основном.

Названия нет. Это пивная. Скрывалась под вывеской «Булочная».

Владелец тот еще жулик. Его звали Вага Гончаров. Выходец из Греции. Торговал водкой из-под полы. Не хотел покупать акцизы для продажи.

В отличие от предыдущего убежища, здесь я не опасался подставы. Я как-то помог Гончарову, когда у него были проблемы с полицией. Через свои связи у пристава по его участку. Я смутно помнил, как Гончаров мне клялся, что навеки мне должник.

Сейчас я подошел к неприметному двухэтажному зданию. Вокруг деревья и кусты. На фасаде вывеска «Булочная».

Я не стал соваться в центральный вход. Он сейчас все равно закрыт.

Обошел здание, вошел с торца. Толкнул одностворчатую дверь. Вошел в обширное помещение. Всюду столы и лавки. Народу не так много.

Двое мужиков в дальнем углу. Один рядом со входом. Еще один в середине зала. Все ведут себя тихо и мирно.

Я подошел к кабатчику. Как там его? Ах да, вспомнил. Подчиненный Гончарова.

Захарий Варнавинский. Здоровенный тип. Поверх кафтана фартук, как у мясника. Рукава закатаны, видны толстые волосатые руки.

Он увидел меня. Не сразу, но узнал.

— Ух ты, вашблагородь! А что с локонами? Русые ж были.

Я поглядел по сторонам. Приложил палец к губам.

— Какое такое «ваше благородие»? — тихо напомнил я. — С дуба рухнул? Я просто мещанин Прохоров. Не забывай, Захарка.

Он осклабился. Шутливо поклонился.

— Ах да, запамятовал. Ну что, Прохоров. Бушь горяченькую пробовать? Специально для тебя. «Вдова Попова». Чистый ржаной спирт. Просто огонь.

За его спиной на стене висел портрет императора. Должен, по идее, дисциплинировать посетителей.

Я покачал головой.

— Моя комната свободная? Я пойду спать. Никого не пущать.

Варнавский продолжал улыбаться. Нахальный тип, честно говоря.

— А ежели слуга твой придет? Заморский. Индус или китаец. Тоже не пущать? У него, говорят, силенки имеются. Пусть приходит к нам в Павловскую слободу. На досуге. На кулачках, а?

Я погрозил ему.

— Много болтаешь, Захарка. Рыбу ловят за открытый рот. А вот слуга пока точно не придет.

Вот теперь корчмарь промолчал. Протер миску полотенцем. Я обошел стойку. Взял подсвечник с горящей свечой с краю.

В углу за стенкой неприметная лесенка на второй этаж. Я поднялся, стараясь не топать. Одновременно сканировал местность.

Не будет ли такого сюрприза, как в прошлом убежище? Вроде, раз на раз не приходится. Но поостеречься не мешало бы.

Я поднялся на второй этаж. Тут небольшой коридорчик. Двери по обеим сторонам. Я достал ключ и открыл вторую слева.

Внутри тесно и темно. Пламя свечи заколебалось. Отбрасывало на грубую деревянную стену причудливые тени.

Я прикрыл свечу ладонью. Вошел в комнату, поставил подсвечник на стол. Осмотрелся.

Стол, два грубо сколоченных стула. У дальней стены топчан. Котомка с покрывалом и подушкой.

Все. На двери с внутренней стороны гвоздики. Чтобы вешать одежду.

Вместо окна просто слюдяная задвижка. Ставни закрыты.

Я открыл окно. Высунулся наружу, проверил, как дела. Вроде все тихо.

В ночи пели сверчки. Свежий воздух ворвался в комнату.

Хорошо. А то тут затхло и сухо. Я подождал, пока комната проветрится. Закрыл окно. Вздохнул и полез к стене сразу за дверью.

Закрыл дверь на засов. Пощупал стену и отодрал третью доску от пола. Достал оттуда мешок с одеждой.

Развернул и бросил на кровать. Армяк из грубого сукна, полукафтан и шляпа. Полы опущены вниз. Под низ светло-коричневая рубаха, стиранная-перестиранная и широкие порты. Крестьянская одежда, короче говоря. Вместо ботинок лапти. Сплетены из лык.

Я быстро переоделся. Одежду мещанина сложил в мешок. Спрятал в тайник. Закрыл досками, прибил гвоздиком. Все, теперь не видно.

Снова закинул вещевой мешок за спину. Огляделся напоследок. Вроде ничего не забыл.

Открыл дверь и осторожно выглянул в коридор. Нет ли кого, кто меня поджидает.

В коридоре темно и пусто. Я взял свечу и отправился обратно.

В зале на первом этаже остались только двое посетителей. Спали, уткнув лица в сложенные руки.

Захарку не видно. Зашел в подсобку. Поэтому я потихоньку скользнул через зал и выскочил на улицу.

Время уже часа четыре ночи. Скоро рассвет. Ночка выдалась утомительная.

Я опять чапал пешком. Утренний холодок быстро взбодрил меня. Через полчаса добрался до дома. Наконец-то можно отдохнуть.

Перед тем, как открыть калитку, проверил сигнальные нити. Рит про них в курсе. Он не выходил из дома.

Все в порядке. Непрошенных гостей не было. Во всяком случае, они не проходили через ворота.

Впрочем, у изгороди по периметру тоже натянуты сигнальные нити. Если оборвать, в доме будут звякать бутылки.

Я вошел в дом. Вроде тихо, но Рит услышал. Тут же высунулся из рабочего кабинета. Опять нацепил на шею гирлянду из подснежников.

— Вы пришли, господин?! Я всю ночь сидел в пхаване и молился за вас Будде. Хотя, вы опять не взяли меня. Это весьма обидно.

Я усмехнулся и отдал ему мешок. Перед этим достал бумаги.

— Сожги мою черную одежду. Всю, а то на ней кровь. Я тебе уже говорил. Ты наказан. Не надо было устраивать драку у графа.

Рит поклонился, принимая мешок.

— Я защищал вашу честь, господин. Я же уже объяснил.

Губы у него обиженно надулись. Я потрепал слугу по голове.

— Ладно, в следующий раз пойдем вместе. Сегодня твоя помощь и в самом деле не помешала бы.

Рит радостно побежал раскладывать вещи. Я отправился в спальню.

— Господин, в этот раз нет денег? — спросил слуга из коридора. — Поход неудачный?

Я сбросил с себя крестьянскую одежду. В следующий раз пойду в ней.

— Нет, очень даже удачный, — ответил я и посмотрел на бумаги. Они стопкой лежали на столе.

Сейчас я хотел принять ванну и завалиться спать. Рит быстро подогрел воду.

Оказывается, он ее заранее приготовил. Развел огонь в камине и держал там котел с водой. Я с удовольствием помылся.

Потом переоделся в халат и с наслаждением улегся в постель. Но заснуть не смог. Посмотрел на бумаги.

Встал и отправился их расшифровывать.

Глава 8. Розыск

В этот раз расшифровка заняла меньше времени. Ключ к шифру тот же самый. Детские стишки.

Я сидел около часа. Записывал гусиным пером расшифрованное послание. В смысл не вчитывался. Потом, все потом.

Закончив, вытер испачканные чернилами пальцы. Затем протер усталые глаза. Взял исписанный лист.

Рит открыл дверь и вошел с накрытым подносом.

— Господин, вы проголодались. Я принес завтрак.

Никак не приучу его стучаться. Ладно, не до церемоний.

Аромат соблазнительный. Я обернулся. Рит поставил поднос на стол.

Хм, выглядит неплохо. Спать не хочу, а вот подкрепиться не мешало бы.

Рит уже научился готовить европейские завтраки. Сейчас принес английский, плотный.

Ростбиф, яичница с ветчиной и сосиски. Крепкий чай со сливками. На десерт булочки и гренки с медом.

— Сегодня чай «поодзюкон», — Рит опять поклонился. — Вы его еще не пробовали.

Ах да, точно. Я вспомнил, что прежний Горский купил несколько сортов кяхтинского чая. Пробовал на вкус, оценивал, гурман эдакий.

Рит тоже относился к чаепитию серьезно. Для готовки чая загодя наливал воды в кофейник. Добивался самого крутого кипятка. Ставил на спиртовку, чтобы кипяток не остывал. Чай наливал в фарфоровые кружки.

Чай накладывал маленькой серебряной ложкой. Заваривал кипятком из кофейника. Закрывал кружку крышкой. Ждал, пока заварится. Потом переливал в стакан. И уже в таком виде подавал мне. Со сливками.

— Ого, да это же пища богов, — я только теперь почувствовал, как проголодался. Отложил листок в сторону. — Ты сам перекусил?

Рит кивнул и встал рядом. Руки сложил за спиной.

— Господин, а как же деньги? Что это за операция такая? Или вы взяли только эти бумажки?

Ишь, какой любопытный. Я намазал булочку маслом и положил половинку сосиски. Зажевал. Посмотрел на Рита. Может, он сообразит дельную мысль?

— Это такая операция. Есть сведения, что разбойники хотят убить императора. Я ходил проверить их. Все подтвердилось. Что теперь делать?

Рит недолго думал. Он состряпал угрожающую физиономию.

— Как что? Безопасность священной особы монарха под угрозой. Надо найти этих сволочей. Уничтожить. Позвольте, я с вами, господин!

Ну да. Я так и думал. Риту лишь бы кулаками помахать.

К тому же, в Таиланде всегда с почтением относятся к королю. Уважают и почитают. Не то, что у нас.

— Хорошо, — я налил сливки в стакан. Отпил чаю. — Готовься. Сегодня вечером пойдем вместе. Экипировка, пожалуй, второго разряда.

Рит просиял. Поклонился два раза.

— Какое прекрасное известие, господин. Я хорошенько заточу дааб. Еще возьму ножи, мои любимые. Два малайских криса, господин.

Он радостно убежал. Я смел все, что было на подносе. Потом вернулся к бумаге.

Отодвинул поднос. Взял листок. Прочитал, что там написано.

Итак, что тут у нас? Шифры написаны на канвовом печатном сорте бумаги. Предназначен для инженерных бюро.

Сейчас существует много всяких сортов. Александрийская или императорская, библейская, ватманская, веленевая, китайская, любская, печатная, слоновая, нотная.

Специальная атласная для типографий. Еще для конторских книг. Рижская для тетрадей. Мраморная для форзацев. Шагреневая или кожаная для переплетов книг.

Это плотная бумага. Если перетряхнуть весь город, можно найти, кто покупал. Кому продавали.

Но для этого надо обладать ресурсами полиции. А у меня сейчас их нет.

В расшифрованном тексте написано: «От Невидимого комитета. Срочно. Для акции направлены три группы. Московская, Петербургская и Екатеринбургская ячейки. Связь через Слесаря. Ориентировочная дата акции - 15 апреля. Через два варианта».

Видно, что писал кто-то другой. Деловитый и четкий. Это опасно. Ячейки и связи. Разветвленная сеть. Еще и связник некий Слесарь.

Но самое плохое - это дата. Осталось всего три дня. Надо шевелиться.

Я думал спать после расшифровки. Но, похоже, теперь отдохнуть не получится. Я вскочил и закричал Риту:

— Тащи сюда одежду! Я срочно ухожу!

Слуга прибежал с малайским клинком в руке. Острым и с извилистым лезвием. Рит точил нож.

Подготовка по второму разряду означала экипировку оружием. Только самым необходимым. По минимуму. Потому что есть небольшая угроза столкновения с врагом.

Третий разряд - легкая и приятная прогулка. Без оружия.

А вот первый - это высшая степень готовности. Надо вооружаться до зубов.

— Что случилось, господин? — спросил он. — Вы меня звали?

Я кивнул и показал на шкаф.

— Тащи одежду. Мне надо нанести пару визитов. И найди мне извозчика.

Рит уныло опустил плечи.

— Я же еще не подготовился, господин. Вы дали слишком мало времени.

Теперь я покачал головой.

— Нет. Ты оставайся дома и готовься. Я поеду сам. А вот вечером, когда я вернусь и переоденусь в одежду инженера, ты пойдешь со мной. Я буду делать себе другое лицо. Приготовь все принадлежности.

Рит кивнул и поклонился. Нож прижал к груди.

— Все будет готово, господин.

Через полчаса я вышел из дома. В однобортном костюме «визитка» с закругленными фалдами. Цвет черный в серую полосочку.

Под пиджаком белая рубашка на пуговицах со стоячим воротником. Брюки внизу расширены. Черный ленточный галстук.

На голове мягкая фетровая шляпа. Слегка старомодная. Ее называют «пушкинской». Похожа на ту, что носил поэт.

На ногах дорогущие лаковые полуботинки с острыми носками и высоким каблуком. Я и так не мог пожаловаться на рост, а теперь и вовсе стал каланча.

Но ради дела придется потерпеть. Я должен выглядеть с иголочки.

Я вышел через калитку. Сигнальные нити устанавливать не стал. Сейчас день, а не ночь. Кто к нам ворвется?

Повозка уже стояла возле ворот. Двухместный «фаэтон», чистенький, с черным кузовом и большими колесами. Запряжен «двойкой» ладных лошадок.

«Ванька» тоже не старик. Мужчина лет тридцати. Он курил папироску.

При виде меня приосанился.

— Здравия желаю, вашблагородь, — убрал папироску, щелкнул хлыстом. — Куда желаете прокатиться?

Я легко запрыгнул на сиденье.

— Купеческая управа. На Новой площади знаешь?

Извозчик нахмурился.

— Пашкин двор, что ли? А то как же, знамо. Держись крепче, вашблагородь. Вмиг долетим.

Я уселся поудобнее.

— Давай, давай. Двигай. Времени совсем нет.

«Ванька» взмахнул хлыстиком.

— Тогда поехали.

И вправду рванул с места. Я едва успел вцепиться в перила справа. Строго говоря, это не совсем фаэтон.

Обычно у такой повозки нет кучера. Пассажиры могут сами управлять лошадьми. От дождя и солнца защищает откидной складывающийся верх.

Это переделанный почтовый фургон. Английская конструкция, модель «Спайдер». Уже слегка покоцанный, произведен лет десять назад. У него рессоры для почтовых карет, усиленные.

Мы быстро помчались по улицам. Я хотел подготовиться к встрече. Но не успел. Через пять минут уже очутился на площади.

— Ну как, вашблагородь? — «ванька» ухмыльнулся в густые усы. — Резво приехали? Как и заказывали.

Я выпрямился и поправил шляпу. Выпрямил галстук. Легко спрыгнул на мостовую.

— Молодец, дружище, — ответил я. Извозчик удивился. — Ты скажи-ка, сегодня что делаешь? Покататься надо. Еще пару адресов. Смогешь?

Он кивнул. Достал папироску.

— Ежели платишь достойно, вашблагородь, то мы завсегда готовы.

Я развернулся на каблуках.

— Ну, вот и отлично. Деньгами не обижу. Жди меня. Скоро буду.

Сам отправился в управу. Тут раньше была Толкучка. То есть, Толкучий рынок.

Потом землю выкупил купец Пашков. Он сильно вложился в восстановление лавок после пожара 1812 года. В честь него место прозвали Пашков двор.

Сейчас тут размещалась московская купеческая управа. Длинные деревянные переходы рынка заменили на торговые галереи. Почти бизнес-центр.

Справа лавки. Несмотря на ранний час, полно народу. Слева здания управы и других заведений.

Выстроены в стиле московского ампира. Поздний классицизм. Белые портики с внушительными колоннами, ротондами и лепнинами. Кое-где конные скульптуры.

Я поднялся по ступенькам. Пробежал через колонны к дверям. Ворвался внутрь.

Внутри просторно. Обширный зал. Большие окна с арочными верхами. На высоком потолке люстра со множеством свечей.

Людей полно. Приказчиков и слуг. И самих купцов, дородных, с бородами, в дорогих нарядах. Кто-то разговаривал между собой, кто-то ругался и спорил. Видно, что деловая жизнь бьет ключом.

Я выцепил ближайшего приказчика.

— Скажи-ка, милейший, где тут старшина? Насколько я помню, это почтеннейший Батонов Михаил Яковлевич. Он тут, надеюсь?

Приказчик оказался разбитным малым. С проворным хитрым взглядом. Он быстро оценил меня.

— Ваше благородие, старшину не так просто найти. А даже если и найти, не примет. Занятой человек. Дел выше головы, — он поднял руки над макушкой.

Я поглядел на него. Усмехнулся.

— Ничего, авось уделит твой занятой человек пару минут. А ты чьих будешь? У кого служишь?

Парень попытался разгладить непокорные кудри. Они у него лохматились на затылке.

— Меня кличут Якунчик. Я у Пахомовых в торговой конторе. А ты гривенник дашь, ваше благородие? Это не просто так. Я тебя проведу и устрою прием. Я ж говорю, Батонов большой и важный человек. Просто так у нему не пробиться.

Я же говорю, тот еще ловкач. На ровном месте деньгу сшибает.

— Ладно. Веди, давай. К важному человеку. Там разберемся.

Якунчик кивнул и повел меня мимо галдящих коммерсантов. Мы пересекли зал. Свернули вправо. Там прошли коридором в зал поменьше.

Потом выскочили к лестнице. Поднялись на третий этаж. Тут уже поменьше народу.

Сразу возле лестницы спорили двое. Сразу видно, что купцы.

Один почти как чиновник. Новой волны, хоть бороду не состриг. Большой, высокий, прямоугольный силуэт. Мундирный кафтан с шитьем по ведомству путей сообщения. Три медали «За усердие», орден Св. Анны третьей степени.

— Так как же быть-то? — он рычал басом на собеседника. — Пропадут ведь запасы. Сгниет все. Срочно нужна бумага.

Второй молча вздыхал. Хотя, судя по блеску круглых глазенок, сразу видно, что притворно.

Ростом пониже, толстенький, с короткими пухлыми ручками. Одет традиционно. Крестьянской покрой, но материалы дорогой, из чистого шелка. Долгополый кафтан. Застегивается на левую сторону.

На голове картуз, волосы острижены «в кружок». Длинная борода закрывала золотые медали, тоже на аннинской ленте. Короче, статусом не ниже, чем первый.

— А что я сделаю, Александр Федорович? — он развел руки. — Кошкин представился, Лунин деру дал. Преемника нет, дела стоят. Одни вы только так, что ли? Его касса сколько мануфактур обслуживала!

Эге, а это интересно. Как раз по моим делам. Якунчик повел меня по коридору, но я остановился.

Влезать в разговор незнакомцев неслыханная дерзость. Однако что поделать. У меня нет времени на церемонии.

— Простите, господа, — я подошел к купцам. — Но я невольно услышал ваш разговор. Я тоже явился по делу Лунина. Могу я спросить, что случилось? Вы говорите, произошло несчастье?

Купцы огляделся меня. С головы до ног. Хорошо, что я приоделся. А то послали бы куда подальше. Вежливо, разумеется, но тем не менее.

— А с кем имею честь? — нахмурился высокий. — Ваше лицо мне знакомо. Вы не были недавно на журфиксе у его сиятельства Толстова Андрея Даниловича?

Ну, слава богу. Все-таки, знакомы. Я склонил голову.

— Совершенно верно, это был ваш покорный слуга. Горский Виктор Дмитриевич, к вашим услугам.

Купцы тоже представились. Церемония расшаркивания. Без этого никак.

Высокий оказался Томский, председатель Верхней судоходной расправы, купец первой гильдии и потомственный почетный гражданин.

Тот, что пониже, Варваров, тоже первостатейный бизнесмен. Входит в первую обойму. Еще и землевладелец.

— Да, случилось несчастье, — подтвердил он. — Почтеннейший Кошкин Галактион Юрьевич скончался сегодня ночью. Ограбили и прирезали. А владелец кассы, Лунин Федор Ильич, бросился в бега. Нигде нет. Пропал. Канул с концами.

Я посмотрел на него.

— Что же такое творится, господа? Что же получается, теперь в своей постели зарежут? В центре города? Кто же эти выродки? Полиция объявила их в розыск?

Коммерсанты переглянулись. Слегка замялись. Как девочки. Все-таки, перед ними незнакомый человек.

— Тут ведь какое дело, — Томский подошел ближе. Наклонился. Слегка понизил голос. — Я вам скажу по секрету. Официально не разглашается. Хотя уже все знают. Душегубов этих там же нашли. В доме Кошкина. Связанных и без сознания. Еще над горячим телом несчастного управляющего. Кто-то их поймал и преподнес на блюдечке. Понимаете, сударь?

Еще бы. Я понимал это лучше, чем кто-либо. Но сейчас состряпал удивленную физиономию.

— Помилуй Господи, какие страсти вы рассказываете, — я надеялся, что выгляжу убедительно. — Кто же этот неведомый благодетель?

Томский пожал широкими плечами.

— Сие только Всевышнему известно. Не иначе как ангел-хранитель спустился на помощь. Чтобы поймать душегубов.

Интересная мысль. Я не очень похож на ангела.

— Так что же получается, Лунина сейчас не отыскать? — спросил я. Сам уже думал о том, как быть дальше. Видимо, Лунин тоже завяз в истории с анархистами. Испугался, что его тоже прикончат. За утерю сообщений. Подался в бега. — Куда же он мог уехать?

Томский рассматривал меня выпуклыми глазами.

— А вы, сударь, собственно по какому делу его искали?

Пришлось сочинить убедительную историю. Про то, что с означеным Луниным у нас были кое-какие дела шапочные.

Надо нам, коротко говоря, подать на утверждение план перестройки казенного соляного двора. Как раз таки на Солянской улице. Хлопочем мы вследствие приговора купеческого общества.

— По сему плану сверх лавок и фасадов выстроить жилой корпус, — я рассказывал и наблюдал, как тускнеют глаза купцов. От скуки. — Мы уже устроили двенадцать лавок с погребами и теплушками. Пристроили двенадцать амбаров с внутренней стороны двора. По Ивановскому переулку три сквозных амбара с подвалами. И вот теперь мы нашли, что фундамент и стены непрочны.

Говорил и говорил. С удовольствием видел, что Томский и Варваров развернулись. При первой же возможности.

Вежливо откланялись. Попрощались. Сказали, что их ждут неотложные дела. Ушли побыстрее.

Я поглядел им вслед. Улыбнулся. Цель достигнута.

Концовка разговора получилась неплохая. Теперь они запомнят меня, как скучного дворянина неудачника. Погрязшего в долгах вместе с Луниным. То, чего я и добивался.

Так, а зачем мне теперь Батонов? То, что я хотел узнать, я уже выяснил.

Разве что, нанести визит вежливости. Старшина знаком с Толстовым. Знает меня слегка.

Решено. Зайду и поздороваюсь. Лишним не будет.

Я обернулся. Первым делом увидел Якунчика. Парень скалил зубы.

— Ловко вы их, ваше благородие. Все разузнали. Потом отправили куда подальше. Они даже не вразумели. Вы что же, по поводу бедолаги Кошкина визит нанесли? Стоило ли так хлопотать? Я вам и так все, что надо поведал бы.

М-да, вот прохвост. Умный прохвост.

— А ты что же, все знаешь? — спросил я недоверчиво. — Ты же у другого купца на службе. Откуда?

Якунчик продолжал загадочно улыбаться.

— Мы, приказчики, между собой общаемся. Все, что купцы ведают, тоже ведаем. Вот вам, к примеру, место пребывание Лунина нужно?

Это отличная информация. Неужели знает?

— Тогда все-таки заработаешь свой гривенник, — ответил я. — Даже больше, если подтвердится.

Приказчик просиял.

— Вы пока заходите к его степенству, — он указал на дверь кабинета купеческого старшины. Вернее, его присутственного места. — А я мигом узнаю. Даже глазом моргнуть не успеете.

Он сорвался с места. Хотел умчаться по лестнице. Но вернулся. Опять поднялся по ступенькам.

— А гривенник вы и так обещали, — напомнил он. — За то, что проводил к Батонову.

Я выдал ему десять копеек. Якунчик радостно убежал. А я вошел к купеческому старшине.

Глава 9. По злачным местам

Разговор с главой купеческой управы не занял много времени. Он ужасно торопился на заседание в городскую думу. Только и удалось обмолвиться с ним парой словечек.

— Ничего не могу сказать, — официально заверил Батонов. Хоть и спешил, но внимательно осматривал меня. — За всеми сведениями по Лунину только к полиции. Больше ничего не могу знать.

Он приподнялся и встал с огромного стула. Выжидающе посмотрел на меня. Я понял, что это знак. Мол, давай, сваливай.

Я сидел на месте. Не торопился.

— Один последний вопрос, ваше степенство. Лунин не связан с революционерами?

Батонов сощурил узкие голубые глаза. Он человек среднего роста, но с большой головой. Большой, как дыня.

Волос уже мало. Лоб высокий, в глубоких морщинах. Нос тонкий и острый, им можно хлеб резать.

Одет в мундир по ведомству министерства финансов.

— Позвольте поинтересоваться, ваше благородие, чем вызван такого рода вопрос?

Ну вот. Все-таки он задергался. Я знал, что подставляюсь таким образом.

Но что поделать. Через три дня будет взрыв. Мне надо его предотвратить. Пришлось высунуть голову из окопа.

— Его разговорами, — тут же ответил я. — Некоторыми его разговорами. Мне казалось, что часть прибыли нашего предприятия господин Лунин отправляет на нужды революционеров.

И все. Дальше молчком. Ждал, что ответит купеческий старшина.

Батонов покачал дыней-головой.

— Я вам отвечу только потому, что знаю вашего хорошего друга. Его сиятельство Толстова Андрея Даниловича. По рекомендации которого вы прибыли. Так вот, никогда не замечал, чтобы господин Лунин в чем-то замешан. В чем-то предосудительном. Устраивает вас такой ответ, сударь?

Ох, ох, какой официальный. Ну, старшину тоже можно понять. Явился незнакомый сопляк. Задает щекотливые вопросы. Конечно, любой насторожился бы на его месте.

— Более чем, — я поднялся с мягкого пышного стула. Больше похож на кресло. — Ну, не смею больше отнимать ваше время. Благодарю за то, что приняли.

Увы, в эту эпоху церемонии и расшаркивания это неизбежно. Все относились к этикету чрезвычайно серьезно.

Батонов тоже попрощался. Выпроводил меня.

В коридоре я тут же наткнулся на Якунчика. Парень стоял с хитрой улыбкой.

— Ну что, ваше благородие? — спросил он. — Готов раскошелиться? Я раздобыл адрес. Даже два.

Отлично. Этот прохвост полезен. Если только не обманывает.

— Ну, давай, — я протянул руку.

Но Якунчик отошел назад. Покачал вихрастой головой. Волосы затряслись туда-сюда.

— Нет, ваше благородие. Сначала деньги. Даже нет, не так. Деньги не нужны. Я другое попрошу. Исполнишь?

Сказал, а сам хитро поблескивал глазами. Я немного подумал.

— Ладно. Исполню. Если только в моих силах.

Приказчик улыбнулся.

— Это точно в твоих силах, ваше благородие. Ты вот что. Возьми меня в управляющие. У тебя ведь нет никого, кто следит за хозяйством. А я притомился у Пахомовых.

Вот оно что. Он хочет сменить место работы. Какой жук, однако. Нужен ли мне такой шустряк?

Впрочем, почему нет? Риту плевать на деньги. Он слишком витает в облаках. В усадьбе родителей и тетушки у меня есть пожилой управляющий.

Воробьев Егор Иваныч. Присылает деньги на содержание. Хотя мне и не надо. Но он действует по завету маменьки.

Вдобавок стар уже. Жалуется на здоровье. Ему давно нужна замена.

Вот только этого плута проверить надо. Как бы слишком шустрым не оказался. При моем-то роде деятельности.

— Ну что же, — я кивнул. — Можно считать, что ты принят. Предварительно. Приходи завтра. Переулок Бусева, недалеко от Большой Никитской. Дом номер тридцать два. Ты только это. Постучи, но не заходи. Без спросу к нам нельзя. Капканы охотничьи закопаны. Понял?

Якунчик недоверчиво хмыкнул. Не поверил. Ну что же, это первая проверка. Если сунется, значит дурак. Все-таки.

— А теперь давай адреса, — я протянул руку.

Парень подумал и отдал клочок бумаги. Улыбаться перестал.

— Я приду, ваше благородие, — пообещал он. — Никакие капканы не остановят.

На этом мы расстались. Я сунул бумажку с адресами в карман. Если первый вариант не сработает, придется воспользоваться этим.

На первом этаже еще больше народу. Управа походила на биржу. Купцы проворачивали тут сделки на огромные суммы.

Я вышел на улицу. Огляделся. Ну, где там мой гонщик?

У лавок уже толпились покупатели. В основном, мещанский люд. Ремесленники и мелкие торговцы. Кто-то тащил поднос с напитками. Звонко кричал:

«Вот так квас — в самый раз!

Баварский со льдом — даром денег не берем!

Пробки рвет! Дым идет!

В нос шибает! В рот икает!»

Коробейник прошел мимо меня. Этот продает дорогой и штучный товар.

Одет в синий халат и сапоги из грубой кожи. Имеется официальная бляха с номером, разрешение на торговлю.

Квас у него со льдом. Заправляют сахарной патокой. Разных цветов. В основном, лимонный и малиновый. На закуску вареные груши.

Торговцы в серых халатах продавали товары дешевле. Старики и дети вообще торговали тряпьем и гнилыми фруктами.

Эх, купить что ли, квасу? Неподалеку остановился торговец мясом. Тоже разносчик. Только уже с тележкой.

Отрубает кусок прямо при покупателе. Взвешивает на весах с государственным клеймом. Так что тут не забалуешь. Впрочем, некоторые и тут умудрялись обвешивать.

Большинство, однако, честные. Такая торговля выгодная. Все что надо, это подъехать к барскому дому. Вызвать кухарку. Отвесить мяса. Продать, взять денежки и ехать дальше. К обеду уже свободен.

Рит тоже так и покупал мясо. Есть свой торговец. Проверенный.

Сейчас разносчиков тоже прилично. Тащат завтраки. Кормят торговцев.

Все можно купить. Выпить чай или квас. Съесть кисель, пирожок, баранки, любое другое лакомство.

Продавцы клюквы накладывали ягоды в деревянные чашки. Сверху мазали медом.

Кисель торговцы нарезали ломтями. Густой и гороховый. Поливали растительным маслом. Без какой-либо химии.

Блины продавали в вытянутых лотках. Лакомства лежали там стопками. Продавец сыпал его сахаром.

Я, кстати, еще не пробовал нынешнее мороженое. Его тоже продавали с рук. Продавцы таскали их в кадках со льдом.

В кадках жестяные банки, в каждой разные сорта мороженого. Сливочное, шоколадное, то есть с жженым сахаром, крем-брюле. В кадке тоже деревянные блюдца и ложки.

Ложкой мороженщик делал шарики. Совсем, как в двадцать первом веке. Хорошо еще, что не играл на палочке. Выкладывал на блюдце.

Покупатель тут же съедал лакомство. Отдавал блюдце обратно. Мороженщик вытирал блюдце полотенцем и прятал в кадку.

Просто восхитительно. Высший уровень гигиены. В двадцать первом веке покупатели от такого пришли бы в ужас. А здесь ничего, ели и нахваливали.

Теперь возле меня остановился продавец сбитня. Закричал скороговорку, глядя на меня:

— Вот сбитень! Вот горячий!

Всяк кушает его — и воин, и подьячий,

Лакей и скороход и весь честной народ!

Я кивнул.

— Уговорил. Дай мне отведать.

Разносчик ходил со здоровенным медным сосудом, вроде самовара. Продавал сбитень, напиток на основе меда и пряностей.

Сосуд он таскал в ватном чехле за спиной. Кран под левой рукой. На плече гирлянда из калачей и баранок. На поясе кушак с деревянными стаканчиками с толстым дном.

— Сию минуту, ваше благородие, — сбитенщик ловко налил сбитень в стакан, дал баранку. Подал мне с поклоном.

Я отдал ему две копейки. Выпил сбитень. Горячий и терпкий. Вкус меда и гвоздики. Неплохо.

— Ну как, барин? — спросил торговец. — Ядреный?

Я отдал ему стакан. Кивнул и вытер губы.

— Ядреный.

Мимо проехал водовоз. Телега с огромной деревянной цистерной. Пробежал угольщик, весь черный, как негр.

На углу зазывал точильщик со станком с большим точильным колесом. Он крутил колесо ножным приводом.

— А кому ножи, кому ножницы точить!

Грохот копыт. Торговцы и покупатели посторонились. Ко мне подлетел знакомый «фаэтон». Спереди сидел «ванька», дымящий папиросой.

— А вот и я, вашблагородь! Как лист перед травой!

Я запрыгнул на заднее сиденье.

— Давай обратно. На Бусевский переулок. Где взял, там и положи обратно.

Извозчик кивнул. Выплюнул папиросу. Свирепо хлобыстнул вожжами.

— Сделаем, вашблагородь!

Рванул с места. Впереди как раз шел старьевщик.

— Старье, тряпки, мех, штофы продать! — кричал он.

Старьевщики сейчас типа утилизаторов. Собирают всю рухлядь. Продают оптовикам. А те уже перепродают конкретным покупателям. Портным на заплатки. Дерево - плотникам. Подошва и кожа - сапожникам. Все идет в дело.

Мы чуть не сбили его с ног. Мужик еле успел отскочить в сторону. Выругался нам вслед.

Извозчик и ухом не повел. Мы помчались дальше по улице. Как будто на пожар.

Очутились на месте через пять минут. Если еще не быстрее. Чтобы шляпа не слетела, я придерживал ее рукой.

— Приехали, вашблагородь! — закричал «ванька». — Вот и ваш замок.

Я щедро расплатился с ним. Извозчик остался доволен.

— Я, если что, тут поблизости, — сказал он. — Завсегда рад отвезти, вашблагородь. Фролка-Егоза меня кличут.

Я спрыгнул на улицу.

— Это хорошо. Ты нам скоро понадобишься.

«Ванька» радостно щелкнул вожжами. Я отправился домой. Когда вошел, Рит выглянул в коридор. В руке дааб и точило.

— Вы так быстро вернулись, господин.

Я отправился в спальню. На ходу стаскивал с себя одежду.

— Ну да. У нас мало времени. Хватит уже точить оружие. Оно и так острое. Собирайся.

Вбежал в спальню. Достал одежду крестьянина. Быстро переоделся.

На волосы нацепил парик. Темные каштановые волосы. Еще борода и усы. Потом крема и маски из театрального грима. Мне надо полностью преобразиться.

Лицо стало смуглым. На правой щеке я сделал шрам. Поглядел в зеркало. Совсем неузнаваемый.

Из оружия только веревку. Силовое обеспечение за Ритом.

Вот и он сам, кстати. Разоделся, как принц. Довольный, как слон.

Напялил чуть-тай, сиамский наряд. Традиционная одежда. Штаны чонг крабен, шелковая красная рубашка и белые носки. На груди яркие ленты. На поясе меч дааб и ножи.

Ага, самый лучший костюм для похода по злачным местам. Я пытался сдержать смех.

— Ты не понял, Рит. Надень простую одежду. Как у меня. И парик тоже.

Слуга смешался. Перестал улыбаться.

— Но почему? Если мы будем сражаться с врагами, я хочу выглядеть торжественно.

Я нахмурился. Рит обо всем догадался. Уныло наклонил голову. Кивнул.

— Я понял, господин. Мы опять будем выглядеть, как ощипанные петухи. Я все понял.

Он ушел переодеваться. Как побитая собака. Я положил в вещевой рюкзак еще веревок.

На двух сделал петли. Это волосяные арканы. На них ловят скот. Я люблю работать с веревкой. Набрасывал петлю на горлышко бутылки с двадцати шагов.

Научился у индейцев араукан в Америке. Между прочим, в этой реальности карта Южной Америки выглядит по-другому. Вместо Чили там огромная страна Араукания.

Очень развитая держава. Прежний Горский там бывал. Многому подивился. Многому научился.

Несмотря на притворное недовольство, Рит быстро переоделся. Вскоре он опять заглянул в кабинет.

— Я уже готов, господин.

Не мешкая, мы вышли на улицу. Два крестьянина из господского дома. Сосед из дома напротив как раз тоже вышел.

Садился в свою карету. У него есть собственный экипаж. Не то что у меня, нищеброда.

Он, конечно же, отправился на прием. Весь разодетый. Как там его? Директор межевой канцелярии. Фамилия Обрезков. А как по имени-отчеству, не помню.

— Давай, осторожнее, там, слышь? — бархатным покровительственным тоном. Он обращался к извозчику. — Не запачкай мне мундир. Новое все. Понял?

Извозчик кивнул. Он знал своего капризного хозяина. Пусть хоть капелька грязи капнет из-под копыт лошадей на белоснежный мундир господина. Никому не поздоровится.

Он потихоньку тронул карету. Поехал по переулку. Вскоре они скрылись за поворотом.

— Ну, а мы пешочком, — сказал я. Проследил взглядом. Обернулся на свой дворик. — Ты нитки натянул? Капканы разложил?

Рит как раз вышел следом. Кивнул и улыбнулся.

— Конечно, господин. Все сделано. Никто не залезет. Нам бы еще собак завести, господин. Тогда точно никто не отважится.

Хорошая идея. Я тоже думал об этом.

— Вот-вот, займись этим. Когда вернемся.

Мы отошли пешком от дома. Время уже вечернее. Фонарщики зажигали керосиновые фонари. Невысокие деревянные столбы. На вершине чугунные стеклянные фонари с дверкой.

На мелких улочках фонарей нет. Или их там совсем мало. Насколько я знаю, газовые сейчас появились на Тверской.

— Куда мы идем, господин? — спросил Рит. — Долго нам идти?

Он улыбался прохожим. Те в ответ недовольно косились. Оглядывали одежду. Думали, что слуга над ними смеется.

— Нет, будем через несколько минут, — ответил я. — Хватит кланяться. Подумают, что ты пьяный.

Через десять минут быстрого хода мы вышли к Трубной площади. Пересекли, кстати, Неглинную. Недалеко здание ссудной кассы Лунина. Там, где началась моя эпопея.

На краю площади находилось трехэтажное здание. Окна второго и третьего ярко освещены. Первый тих и спокоен.

Это ресторан Павловского. Конечная точка нашего путешествия.

На самой площади народу не так много. Реку Неглинку после заключения в коллектор спрятали под землей. Раньше здесь кольцевались бульвары. Петровский, Рождественский, Цветной.

Сейчас площадь. Земля насыпана на метр выше. И замощена. Копыта лошадей звонко стучали по камням. В дальнем конце - цветочный рынок. Сейчас отсюда видны пустые прилавки. Мимо них ходили сторожа.

Еще тут виднелись рельсы конки. Проложили совсем недавно. Я видел пару раз, как вагон проезжает по городу. Сам еще не катался.

Новое для города увлечение. Церемонию открытия посетил сам император. Отправление конки каждый раз привлекало огромную толпу. Они стояли и смотрели на невиданное зрелище.

Конка это двухэтажный минимум вагон. Длиной восемь метров. Его тащили две лошади. На деревянных скамьях размещались два десятка довольных пассажиров.

Второй этаж называется империал. Это открытая площадка, без крыши. Туда можно подняться по винтовой лестнице. Она расположена в задней площадке.

Кататься там могут только мужчины. Женщинам подниматься неприлично. Там тоже мест на два десятка. Скамьи стоят спинками друг к другу. Ехать можно только сидя.

Обслуживали конку двое служащих. Вагоновожатый, он правил лошадьми. Кондуктор, он продавал билеты. Еще стучал в колокол на остановках и перед отправкой. Проезд пять копеек на первом этаже и три копейки на втором.

Ездила конка медленно. На повороте могла сойти с рельс. Во время езды вагон немилосердно трясло. Это потому что рельсы уложены прямо на булыжники.

На горке требовалась помощь. Поэтому впрягали еще лошадей. Кстати, чтобы заехать на Трубную площадь, для конки тоже добавляли лошадок.

— Мы идем в трактир, господин, — догадался Рит. Все это время он почтительно семенил сзади. — Очень хорошо. Там можно подраться.

Я оглянулся на слугу.

— Не вздумай там кланяться. Понял? А то меня сразу узнают. Только этого не хватало.

Рит обиженно засопел. Насколько я помню из прошлой жизни, он уже ходил со мной сюда.

Не один раз. Ни разу не подставился. Когда надо, он очень хорошо соображает.

— Слушаюсь, господин, — ответил он.

Мы пересекли площадь наискосок. Мимо проехала повозка с четырьмя пассажирами. За ней тележка с сеном.

— Ладно, не дуйся, — сказал я. Поглядел на Рита. Негоже ронять мораль спутника перед операцией. — Я знаю, что ты все сделаешь правильно. Главное, без моего согласия в драку не лезь. Вот это важно. Понял?

Рит сначала улыбнулся. Потом увял. Он думал, мы в этот раз обойдемся без сражений. Слегка приуныл.

Но нет. Насколько я знаю по репутации этого заведения, тут без драки не обойтись. Даже издали слышно, что там веселятся. Без удержу.

Слышалась громкая музыка. Скрипки, флейты и фортепиано. Громкие пьяные выкрики. Визгливый смех.

Возле входа стояли извозчики. Лошади вели себя приличнее людей. Молча жевали овес и пили воду из поилок.

Когда мы подошли ко входу, из второго этажа с грохотом вывалился человек. Окно было открытое, так что стекло не пострадало.

Он упал набок. Я думал помочь, но человек тут же сел на мостовой. Засмеялся и вытер лицо. Кажется, он не пострадал.

Потом вскочил и побежал было обратно к входу. Не доходя, свалился. Головой прямо в поилку для лошадей.

Не желал подниматься. Лежал, пуская пузыри. Один извозчик рядом вытащил его и уложил на мостовую.

Когда я открыл дверь, половые вывели изнутри другого посетителя. Руки скрутили за спину. Вытолкали взашей.

Я поглядел на Рита.

— Какое веселое место. Скучать тут не придется.

Мы вошли в трактир.

Глава 10. Треисподняя

На первом этаже небольшой темный вестибюль. Дальше по коридорам офисы контор. Они тут снимали кабинеты. Бизнес-центр, в общем.

Но основной доход, конечно же, от трактира. Сверху уже доносились звуки разудалой музыки и веселый рев.

Половые не обратили на нас внимания. Только один погрозил пальцем.

— Смотри, деревня, не шали. А то тоже так вылетишь. Даже моргнуть не успеешь.

Это он про мужика, которого вытолкали. Ну да, наглядно. Сразу все понятно.

Я не стал спорить. А вот Рит тут же спросил:

— Это как «вылетишь»? Может, покажешь?

Половые дюжие ребята. Специально наняты как вышибалы. Здоровенные детины с толстыми черепами. Как два носорога.

Они переглянулись и двинулись к нам. Я поспешно выступил вперед.

— Все хорошо, парни. Мы поняли. Никаких неприятностей. Тише воды, ниже травы.

Рита убрал за себя. Исподтишка показал кулак. Чтобы не дергался.

Половые остановились. Подумали. Один махнул на нас.

— Ладно, живите пока, — и побежали вверх по лестнице. Остановился, снова погрозил пальчиком. — Я вас запомнил. Буду держать на мушке, ясно?

Когда они скрылись наверху, я обернулся к слуге.

— Еще одна выходка, отправлю домой.

Рит пожал плечами. Он походил на кота, съевшего сметану из кувшина. Стоял с оскорбленным видом. Как будто хозяин сам виноват, что оставил лакомство на самом видном месте.

Мы тоже поднялись вверх. На втором этаже я не остановился. Отправился выше.

Тут ведь какое дело. Трактир Павловского занимал два этажа. На втором гуляла обычная публика. Мелкий торговый люд, конторские чиновники и бумагомараки и студенты.

На третьем те, кто надо. Шулеры, аферисты и прочее жулье всех мастей. Сравнительно прилично одетые. Выходили в свет. Показать себя, посмотреть других.

Раньше еще был подвал. Вернее, подвалище. Огромный, ведущий к старинным катакомбам под Москвой. Там, внизу, размещался трактир «Ад». В нем тусовались самые отчаянные головорезы со всей Первопрестольной.

Рядом под землей другое темное местечко. Харчевня «Треисподняя». Проклятое место. Там творились дела, о которых потом шепотом шушукались по всему городу. Потому что вслух нельзя о таком говорить.

Доступ вниз был только через буфетчика. Тот знал клиентов в лицо. Пускал только по рекомендации.

«Треисподняя» состояла из длинных темных коридоров. В каждом большие каморки.

«Адские кузницы» и чертовы «мельницы». Воровские авторитеты «иваны» и «болдохи» чувствовали себя здесь, как рыба в воде.

Играли в карты. Болтали, уединялись с марухами. Редко когда буянили. Все-таки серьезные люди. Да и хозяева подземного трактира не давали расслабиться.

В некоторых каморках работали. Делили награбленное. Тут же продавали. Исполняли заказы. Лепили фальшивые паспорта и деньги.

Тут можно было залечь на дно. Спрятаться от полиции. От облав пользы нет. Еще ниже старинные ходы. Еще с допетровских времен, древние водопроводы и канализации. По ним можно уйти куда угодно.

Удобным местом воспользовались революционеры. В 1863 году Каракозов разрабатывал в «Треисподней» план убийства царя. После неудачного покушения власти приказали уничтожить подвальный дом. Засыпали землей и забили входы.

Так что, теперь можно гулять лишь на верхних этажах.

Мы поднялись на третий. Давешние половые тут уже не попадались. Возле дверей стояли другие. Мрачные и насупленные.

Их можно понять. Внутри гремит музыка и хохочут дамы. А они тут стоят. Трезвые и усталые.

— Ты кто таков? — спросил один. Высокий и сильный. Широкоплечий, с большим пузом. — Гуляй вниз, малой.

Придвинулся ближе. Хотел отодвинуть плечом. Но я не поддался. Посмотрел в хмурые глаза.

— Я к Калине. Прибыл от Тени.

Вышибала оглядел меня. С головы до ног. Посмотрел на Рита. Что-то у него щелкнуло в мозгах. Кивнул.

— Ежели от знающих людей, тогда скажи слово. Не запамятовал?

Ну, это плевый вопрос. Я уже все давно выудил из головы.

— Грачи летят, не накроешь, улетят.

Популярная фраза. Есть разные значения. Но главное это, что не надо терять времени.

Парень ухмыльнулся. Указал на дверь приглашающим жестом.

— Милости просим.

Мы подошли к двери. Открыли и вошли внутрь.

Сразу попали в проходную. На стенах зеркала. Сбоку небольшое углубление. Там гардероб. У нас ничего нет, чтобы сдавать.

Дальше сразу большой зал. Там сидела веселая публика. В дальнем углу музыканты. Они наъяривали разудалый мотивчик. Подвыпившие посетители танцевали с дамами. Столики заполнены. Половые быстро и ловко летали с подносами.

Мы прошли через весь зал. Нам надо дальше.

Небольшой коридор. Тоже заполнен людьми. Мужчины вполголоса разговаривали с женщинами. Дымили папиросами.

Дальше еще двери. За ними зал поменьше. Тут уже потише. Музыки нет. Люди сидят за столиками, ужинают и болтают.

Некоторые уединились в кабинках. Там играют карты. Слышны радостные и злобные выкрики. Журчащий смех женщин.

Мы подошли к бару. Он сейчас назывался буфет. Возле стойки сидели трое мужчин.

Один полулежа уткнул лицо в стойку. Двое других спорили о Парижской коммуне. Они считали, что в Москве тоже надо организовать такую же.

Я посмотрел на буфетчика. Вот он, Калина. Тот самый, что мне и нужен. Низенький и сутулый мужчина лет тридцати. Щеки и лоб в рубцах от ожогов.

Он глянул на меня. Узнал и кивнул.

Никаких радостных встреч и объятий. Не то место и не тот человек.

Тут как в зверинце. Если не доглядишь, вцепятся в руку. Со всего маху. Откусят с потрохами.

Поэтому никаких вертихлюндий.

— Разговор есть, — сказал я. — Недолго. Выйди, Калина.

Буфетчик тут в авторитете. Скупщик краденного. Я с ним знаком с прошлого года. Ничего не поделаешь, надо сотрудничать. Часть похищенного все равно проходила через таких людей.

Он пристально посмотрел на меня. Калина знал меня, как представителя Тени. Того самого вора, кто ловко обчистил несколько богатых домов в Москве. Возможно, подозревал, что я и есть Тень.

Я показал денежку. Само собой, за сведения придется платить.

— Ну пошли, — он вытер короткие волосатые руки. Подозвал помощника. — Цыган, постой тут за меня. Я недолго.

Между прочим, помощник у него вовсе не цыган. Но похож.

Мы отошли к подсобке. Мимо пролетали половые.

— Мне нужен Митяй Щедровитый, — сказал я. Сам впился в лицо Калины пристальным взглядом. — Слышал о таком?

Сразу понятно, что слышал. Калина огляделся. Глазки мазнули по сторонам. Он как-то странно вывернул шею.

— А чего это ты про Митяя балакаешь? — глухо спросил он. Сразу видно, насторожился. — Гнилое это болото. Щедровитый сейчас под запором. Есть слух, что он с мокрухой связан. Про которую весь город балакает.

Так, это скользкая дорожка. Но нет времени.

— За ним должок остался, — я пожал плечами. — Про мокруху ведать не ведаю. Ну, где его найти можно? Здесь бывает?

И незаметно сунул Калине червонец. Буфетчик мельком поглядел на деньги. Перевел взгляд на меня. Вопросительный и удивленный.

Вот чертовщина. Я добавил еще два червонца. Калина посмотрел. Одобрительно ухмыльнулся. Деньги исчезли за пазухой.

— Это другое дело, — кивнул Калина. — Я его здесь давно не видел. Хотя есть слух, что он тут схоронился. Внизу ищи. Только про меня ни словечка.

Не совсем понятно. Я посмотрел на грязный дощатый пол. Что значит внизу?

— Это как? — переспросил я. — Где это, внизу?

Калина вытянул указательный палец. В пол.

— Где-где. Внизу, говорю же. Вертай туда. В Треисподнюю.

Я удивленно спросил:

— Как это в Треисподнюю? Ее же больше не существует.

Калина усмехнулся.

— Это для властей не существует. Кому надо, тот найдет. Ты это, иди к Ваньке-лодочнику. Он проведет. Правда, еще заплатить придется.

Отлично. Я и не ожидал такого успеха. Думал, что Митяй прячется где-то в лабиринтах Хитровки. Где его след простыл.

— Сколько у него карт сейчас в колоде? — спросил я. — Порядочно?

Это я про состав шайки спрашивал. Калина почесал небритый подбородок. Задумался.

— Человек пять точно будет, — неуверенно сказал он. — Хотя, из-за хипеша только самые-самые остались. Наверное. Ведать не ведаю. Тут уж ты сам.

Ладно. И на том спасибо. Я заметил, что Рит уже начал о чем-то болтать с мужиками у стойки.

Очень плохо. Обычно это заканчивается неблагоприятно. Я подошел к Риту, готовый вмешаться в любую секунду.

Но слуга, улыбаясь, пожал мужику руку. Положил на прилавок десяток копеек.

— Налейте, пожалуйста, моим друзьям. Еще по стаканчику. На доброе здоровие.

Так и сказал. «Здоровие». У него иногда странный акцент.

Но я обрадовался. Наконец-то, в кои веки. Сумел найти общий язык.

— И за здравие его благородия Горского, — заплетающимся языком добавил мужик. Поправил меховую шапку. Вытер потные пряди. — Лучшего барина в городе. Покровителя сирых и убогих.

Вот чертовщина. Мое имя вообще не должно всплывать. Проклятый идиот. Я ткнул Рита в бок.

— Пошли отсюда.

В зале приглушенный свет. Столики погружены в полумрак. На стенах горели светильники.

Рит обернулся, кивнул, потом снова пожал руки новым знакомым.

— Ну, мне надо идти. Еще увидимся.

Мы ушли из гостеприимного трактира. Напоследок я спросил у Калины, где обитает Ваньке-лодочник.

— Вестимо, где, — Калина опять показал вниз. Больше ни слова. Вернулся за стойку. Не обращал на меня внимания.

В коридоре я снова свирепо ткнул слугу в бок.

— Ты совсем спятил? Зачем упоминать мое имя?

Рит потер бок.

— Ничего подобного, господин. Я не говорил. Они сами сказали. Первые. У него брат больной в приюте. А там сказали, что вы самый большой меценат. Благословляют во время молитв.

Ну вот. Хотя я же просил сохранять анонимность. Не хватало еще такой известности.

— Ладно, пошли отсюда, — проворчал я. — Странно все это. Услышать свою фамилию.

Мы вышли к лестнице. Вышибалы узнали нас.

— Эй, деревня, что так быстро?

Я не ответил. Рит остановился. Я дернул его за рукав. Мол, не вмешивайся.

Сам развернулся. Подошел к парням. Снова достал червонец.

— Слышь, мужики, я тут земляка ищу. Ваньке-лодочник, слышали про такого? Мне бы с ним поговорить по душам.

Парни переглянулись. Посмотрели на червонец.

— А зачем тебе? — спросил один. Тот самый, что меня до этого расспрашивал. Настороженно так зыркал по мне глазками. — Не по Сеньке шапка. Деревне знать не положено.

Я придвинулся ближе. Поглядел ему в глаза. Изменил голос. Мысленно приказал: «Слушайся, слушайся». И вручил денежку.

— Он мне сам не нужен. Просто спросить хочу. Пару словечек всего.

Охранник взял деньги. Сунул в карман. Оглянулся. Потом отошел назад. Обратно к двери. Отвернулся.

— Мил человек, что же ты ушел? — я уже понял, что он передумал. — А как же Лодочник? Я все еще ищу его.

Вышибала лениво глянул на меня. Выпятил нижнюю губу.

— Катись отсюда, хлюзда, — протянул он. — Пока по кумполу не навалял. Скажи спасибо, что отпускаю.

Ну что же, ожидаемо. Я предвидел такой вариант. Если бы Рита не было рядом, я бы действовал по-другому.

Но слуга тут. Так что, можно им воспользоваться.

— Рит, вот теперь можно, — негромко сказал я. — Только аккуратно. Смотри, не убей.

Слуга радостно встрепенулся. Посмотрел на вышибал. Двинулся к ним.

Я отошел в сторону. Не буду мешать профи. Приготовил веревку.

— А ты куда, убожество? — спросил вышибала у Рита. Это все, что он успел спросить. — Чего надо?

В следующий миг таец атаковал. Как и полагается, ударил прямым.

Сильным и точным пинком. В живот противника. Эта атака у Рита коронная. Обычно сшибает с ног.

Но в этот раз не получилось. От удара вышибала отлетел назад. К стене рядом со стеной.

Но не упал. Потер изумленно живот. Прохрипел:

— Ты смотри, шо творит, хлюзда! — поднялся и на секунду остановился. — Порву на кусочки, пес!

Его напарник бросился на Рита. Но не добежал. Не надо так торопиться. Особенно когда ноги опутал аркан. Метко брошенный мною.

Поэтому второй вышибала не добрался до слуги. Споткнулся, упал и ударился головой о перила. Затих. А вот не надо кидаться сломя голову.

Рит добил первого. Тот зарычал и рванул к слуге. Только не добежал. Рит встретил его новым прямым ногой.

Саданул в грудь. Тут же добавил боковым лоу киком. По голени. С разворотом.

Вот этот удар получился сильнее. Вышибала полетел на пол. Ноги в одну сторону, голова в другую. Тоже стукнулся головой об пол. Хорошо, что деревянный.

Я тем временем оседлал второго. Быстро связал его. Это у меня уже на автомате. Как паук паутиной.

Огляделся по сторонам. В глубине пролета небольшой коридор. Напротив входа на третий этаж. Там дверцы. Я потащил пленника туда.

Распахнул дверку. Внутри свалены стулья и скамьи. Сломанные бадьи и ветошь. Чуланчик.

Я запихал пленника туда. В рот засунул ветошь. Связал потуже. Проверил, чтобы не задохнулся.

Вернулся обратно к лестнице и входу на этаж. Рит как раз добивал первого. Я помог оттащить бедолагу в чуланчик.

Похлопал вышибалу по щекам. Чтобы оживить. Рит стоял рядом. Со стороны входа нас почти не видно.

Вышибала застонал и открыл глаза. Удивленно посмотрел на нас.

— Эй, любезный, — я снова похлопал его по щеке. — Давай, поведай нам. Где тут Ваня-Лодочник? Ты не забыл, что мы его ищем?

Вышибала молчал. Помотал головой. То ли пытался собрать мысли. То ли отказывался отвечать.

Я тяжко вздохнул. Посмотрел на слугу.

— Рит, дружище, вразуми несмышленыша.

Тот рад стараться. Влепил парню пару оплеух. Круглая голова вышибалы, похожая на арбуз, метнулась туда-сюда.

— Ну как, вспомнил? — ласково спросил я.

Вот теперь он опомнился. Закивал.

— Ах да, точно. Звиняйте, что запамятовал. Вам надо на первый этаж. В самый конец коридора. Вправо от входа. Там вперед и вперед. Есть небольшая дверца справа. Нумером девятнадцать.

Я достал веревку и тоже связал его. Рот заткнул кляпом. Мы оставили их в чуланчике. Закрыли дверь.

Спустились по лестнице на первый. Я торопился. У нас мало времени, поэтому приходится действовать жестко. Кроме того, скоро охранников найдут. Тогда нам не поздоровится.

На первом этаже тоже двери. Проходы в коридор закрыты. Мы остановились.

Через главный вход вошли двое мужчин. Они болтали о выпивке.

— Сразу берем два штофа очищенного фруктового вина, — говорил один. — Я пробовал в прошлый раз. Оно тут бесподобное, я вам клянусь душой.

Они быстро поднялись на второй этаж. Я достал отмычки из мешка. Кивнул Риту на входную дверь на улицу.

— Придержи главный вход. Чтобы никто не вошел.

Слуга метнулся к входу. Вцепился в ручку. Чтобы не пускать никого снаружи.

Я подошел к двери. Осмотрел замок. Простейшая конструкция.

Обычный навесной замок. Для амбаров, из кованого железа. На лицевой части вензель «СЛ».

Я сунул натяжную отмычку и щуп. Слегка пошуровал.

Ручка входной двери задергалась. Рит крепко держал ее. Снаружи послышался голос:

— Что за чертовщина? Закрыто, что ли? Или заело?

М-да, надо поторапливаться. Но я не спешил. При вскрытии замков как с женщиной. Не надо суетиться.

— Что такое? Замок сломался? — нетерпеливый посетитель бушевал у входа. Но Рит держался. — Кто-то держит изнутри, что ли?

Я сунул отмычку чуть дальше. Ну же, милая, давай. Легкий щелчок. Замок открылся.

Все, отлично. Я кинул замок Риту. Тот нацепил на ручку. Метнулся ко мне.

— Сейчас откроем, — кто-то подошел на помощь посетителю. — Ну-ка, дай сюда.

Мы нырнули за дверь. В темный коридор первого этажа.

В то же мгновение открылась входная дверь. Замок упал перед входом.

— Что за мистика? — спросил кто-то. Кажется, вышибала. — Как этот замок тут оказался?

Я кивнул Риту. Пусть проверит, где тут открытая дверь. Иначе мы попадемся.

Слуга метнулся к дверям. Каждую слегка тянул к себе. Проверил одну, вторую, третью. Все закрыты.

Я огляделся по сторонам.

— Откуда этот замок? — спросил голос на пролете. — С первого этажа, что ли? Там, где присутственные места, кажись?

В крайнем случае, я могу залезть на потолок. Тут узкий коридор. А вот потолки высокие. Могу спрятаться там.

А вот Рит может попасться. Поэтому нам ничего не осталось, кроме как метнуться в конец коридора.

— Быстро в девятнадцатый, — прошептал я слуге. — Если закрыто, то ломай дверь.

Рит кивнул. Мы быстро побежали по коридору. Мимо мелькали двери контор. Вот девятнадцатый кабинет.

Слуга рванул дверь. Открыто. Мы ворвались внутрь. Закрыли за собой.

— Ну что, голубчики, добро пожаловать, — сказал голос сзади.

Глава 11. Нижний уровень

Перед тем, как повернуться, я закрыл дверь на засов. Затем мы оглянулись. Кто это там разговаривает так забавно?

Мы очутились в небольшой комнатенке. Совсем клетушка. Пара шагов в длину, один шаг в ширину. Прямо почти буквально.

В стене закрытая дверь. Рядом зарешеченное окошко.

У окошка столик. На столике книга, смятый кушак и огрызок свечи. Горящей свечи.

А за столиком сидел мужчина лет тридцати. Тоже в крестьянской одежде. Глаза синие и лукавые. Длинная борода стелилась по столику.

— Вы чего это из дома забрались, субчики? — спросил мужчина. — А не как все порядочные люди, с улицы?

И указал на вторую дверь. Я вздохнул. Ну, конечно. Это и есть Ваньке-лодочник. К нему заходят с улицы. Знающие люди.

— Мы тут гуляли, решили в гости заглянуть, — объяснил я. — Говорят, у вас тут весело. Это же ты Ваня-Лодочник, мил человек?

Мужчина продолжал весело глядеть на нас.

— Может быть, и я, а может быть, и нет, — наконец, ответил он. — А вот только кто ты будешь, субчик-голубчик? Я тебя не ведаю. Первый раз узрел.

Так, это проверочка. Я подошел ближе. Хотя куда уже. Поглядел мужчине в глаза.

— Есть в городе такой человек. Хотя про него никто не слышал и не видел, — сказал я. — Зовут его Тень. Слыхали о таком?

Мужичок кивнул.

— О-о да, конечно, слыхали. Земля слухами полнится. Фартовый, очень фартовый. Это ты, что ли?

Я покачал головой.

— Я того человека не видел. Говорю же. Его никто не видел. Очень скрытный. Ото всех хоронится.

Мужик продолжал сверлить меня взглядом.

— Что же ты хочешь, субчик?

Я наклонился ближе.

— Митька Щедровитый. Он мне нужен. Ты, говорят, знаешь. Покажи путь-дорогу. Я в долгу не останусь.

Теперь уже бородач покачал головой.

— Не, так нельзя, субчик. Перво-наперво, нет его тут, Митьки. А потом, мне за это потом голову снимут. За длинный язык.

Я подумал. Мужик дело говорит. Я похлопал себя по карману.

— Давай сделаем так, Ваня. Я просто зайду к вам в Треисподнюю. Поговорить с людьми о сламе. А заодно и поищу, кого надо. Это уже не твои головные боли будут. Договорились? Я же говорю, в долгу не останусь.

Мужик помолчал. Я мысленно поклялся. Если не согласится, тоже устрою над ним экзекуцию.

— Ну что же, — медленно сказал Лодочник. — Раз так, почему бы не помочь добрым людям? Кто я такой, чтобы не протянуть руку помощи?

Я достал рублик. Но мужик погрозил пальцем.

— Я за такое даже не шевельнусь. Давай пять червонцев.

По нынешним меркам, большие деньги. Огроменные. Запросы неплохие у Лодочника.

Ладно. Деньги еще придут. А время дорого. Дороже, чем денежки.

Я отсчитал пятьдесят рубликов. Отдал посреднику. Он быстренько слизнул в карман.

— Вот это другое дело. Заходите, гости родные. Вы теперяча не субчики. Вы теперяча свои, родные.

Он отодвинулся назад. Стул скрипнул на досках пола. Повернулся, наклонился. Оказывается, за ним в полу имелся люк.

Ванька со скрипом поднял люк. Встал, указал вниз.

— Давай, идите быстрее.

В дверь, через которую мы вошли, кто-то постучал. Сильно и требовательно. Ну вот, это за нами.

Мы подошли к люку. Я заглянул вниз. Темно. Только далеко внизу слабый свет.

— Свечку возьмите, — Ванька сунул маленький восковый цилиндрик. — И давайте, живее, живее.

Я полез первый. Нащупал подвесную лестницу. Поставил ногу на ступеньки. Начал быстро спускаться.

— Ну же, давай, — поторопил Ваня. — Скорее, басурманин.

Тут же на ступеньки залез Рит. Тоже начал спускаться.

Почти сразу люк захлопнулся. В тоннеле темно. Я продолжал спускаться вниз. Пахло сырой землей. Вверху кряхтел Рит.

— Смотри, не наступи мне на ногу, — пропыхтел я. Рит не ответил. — Где заканчивается эта чертова лестница?

Вверху послышались голоса. Кто-то спрашивал у Ваньки, не было ли тут подозрительных типов. Посмотрим, сдаст или нет.

Еще несколько шагов по лестнице. Нога наткнулась на доски. Они лежали на земле. Я зажег свечу.

Все вокруг осветилось тусклым желтым светом. Рит тоже сполз с лестницы. Встал рядом.

Мы очутились в тоннеле. Стены обиты досками. Где-то каменные подпорки. Высотой метра в два. Небольшой лаз, двоим тут не разойтись.

— Пошли, — я указал вперед. Там виднелся слабый свет.

Судя по всему, этот лаз выкопали не так давно. Пару лет назад. Может, чуть больше. Как раз после того, как власти засыпали подземный трактир.

Мы пошли по тоннелю. С потолка сыпалась земля. Под досками внизу хлюпала грязь.

Как бы не обрушился на нас. Не думаю, что тут все сделано добротно. Наоборот, тяп-ляп.

Я держал свечу в руке. Прикрывал ладонью, чтобы не погасла. Рит пыхтел сзади, как медвежонок.

Мы шли еще пару минут. Внезапно тоннель вывел нас в коридор. Тоже темный, но с каменными стенами и высоким потолком.

Надо же. Прямо подземное здание. В стенах углубления. Ведут к закрытым дверям.

А вот, значит, и каморки. Как теперь разобраться, где тут Митя Щедровитый?

Ладно, долго думать некогда. Я направился к ближайшей двери. Подойдя, увидел, что она деревянная. С бронзовой ручкой. Почти обыкновенная.

— Тут очень интересно, — заметил Рит. Он шел сзади. — Похоже на пещеру Тхам Кхао Бин в провинции Ратчабури. О, я слышу голоса. Это подземные духи или люди?

Я толкнул дверь. Проворчал:

— Это подземные звери, — и тут дверь открылась. Совсем неожиданно для меня. Надо же, я думал, что она закрыта. — Опа, тут что, никого нет?

За дверью снова коридор. Небольшой темный коридорчик. Дальше комната. И впрямь каморка.

Тесная и узкая. И чертовски темная. Наша свеча осветила топчан у дальней стены. Низенький скособоченный столик рядом. Треногий стульчак.

Еще лежащего человека на топчане. Укрытого грязным покрывалом. Я увидел блестящие скомканные волосы, разметавшиеся по квадратной подушке.

Потом свеча погасла. От резкого движения Рита.

— Ну ты даешь, — опять зарычал я. — Что теперь делать? Следи за ним, пока я не зажгу свечу.

За темноту я не беспокоился. Сиамец отлично видел во мраке. Как кот.

Я достал «шведские» спички из красного фосфора. Чиркнул и зажег одну. Поднес к свечке. Поглядел, как она загорелась. Поднял взгляд на Рита.

Слуга стоял возле топчана. Держал лежащего человека за плечо и бедро. Чтобы тот не убежал.

— Он воняет, господин, — пожаловался Рит. — Напился хлебного вина и спит. Он пьян, как обезьяна, напившаяся забродившего дуриана. Зачем его держать?

Я поставил свечу на столик. Заметил рядом светильник со стеклянными стенками. Открыл боковую крышку, засунул свечу туда и закрыл. Взял фонарь в левую руку. Поднял повыше.

— Разбуди его, — приказал я. — Сейчас проведем допрос. Перед этим обыщи. У него нет оружия?

Рит повернул ко мне овальную голову. Посмотрел блестящими глазами.

— Обижаете, господин. Первым делом проверил. Он чист.

Он шлепнул лежащего на топчане пару раз по плечу. Потом по голове. Тот застонал и захрипел. Перевернулся на спину, открыл глаза и увидел гостей.

Рывком приподнялся на кровати. Квадратная подушка из толстой коричневой дерюги упала на пол.

— Это чаво такое? — залопотал мужчина. Скомканные сальные волосы блестели в свете фонаря. — А я никаво не трогаю. Лежу себе и лежу. Чаво надобно вам?

Я подошел ближе.

— Как зовут? Чьих будешь? Отвечай быстро.

Мужик слегка отодвинулся. Покрывало из рогожи накрыло его левую руку.

— Я Гриша Кострома, — нервно ответил мужчина. — А вы чаво? На ножички меня взять хотите? За дельце с ларцом игумена Илариона?

Я покачал головой.

— Мы ищем Митю Щедровитого. Знаешь такого?

Гриша Кострома посмотрел на меня. Потом на Рита. Тот стоял сбоку от топчана.

— Это кто таков? Не, не ведаю такова. Мы людишки мелкие, под Богом ходим, плаваем, как пескарики. Как холовастики.

Я кивнул Риту. Тот ударил кулаком сбоку. Попал в Костроме скулу. Тот отлетел на спинку топчана. Еле удержался. Отодвинулся к стене, держась за скулу.

— Э, вы чаво, мужички? Я же говорю, не ведаю. Вы чаво шалить вздумали? Не по-людски это.

Я переложил фонарь в другую руку.

— Вижу ведь, что знаешь Щедровитого. Давай, говори. Времени нет.

Рит замахнулся. Кострома вскинул обе руки.

— Лады, лады, мужички! Хватит забав! Слышал я про Щедровитого. Знатный и духовитый тать. Только тута ево нету. Он в Марьинке схоронился. Как говорится, в Марьиной роще люди проще. А тута есть ребята из ево колоды. Вы в Угольную камору захляните. Третий поворот отсюдова. Там они в картишки слам дербанят. Тока не балакайте, откудова проведали. Договорились?

Я кивнул. От фонаря шло тепло.

— Тогда не поминай лихом, Гриша Кострома. Ничего не скажем.

Кивнул Риту.

— Пошли отсюда.

Мы развернулись. Гриша вскочил с топчана и бросился на Рита. В левой руке заточка. Достал из-под покрывала.

Я повернулся вполоборота. Метнул аркан с петлей. Ну как, аркан. Просто веревка. Хорошо, что взял побольше сегодня.

Петля затянулась на кисти Костромы. Той, что с заточкой. Я рванул веревку на себя. Кострома потерял равновесие и споткнулся.

В дело вступил Рит. Обернулся, понял, что случилось и ударил нападавшего.

Сначала прямой ногой в грудь. Чтобы окончательно сбить равновесие. Потом схватил за кисть с ножом и петлей, рванул Гришу на себя и ударил коленом в живот.

Хозяин каморки выдохнул от боли и согнулся пополам. Заточку выронил. Рит добавил ему коленом в лицо. Чертовски сильный удар.

Кострома потерял сознание. Шлепнулся мешком на пол. Я снял с его руки веревку. Когда отпустил, рука безжизненно упала на пол. Глухо стукнулась о покрытые трухой доски.

— Он жив? — спросил я. — Ты ему череп не сломал?

Как-то в Шанхае мы столкнулись с бандитами триады. Трое вооруженных головорезов.

Рит тогда впал в неистовство. Как будто берсерк. Одному сломал ребра, другому челюсть, а третьего убил наповал. Как сейчас, коленом в голову.

Сейчас он наклонился и осмотрел Кострома. Выпрямился и покачал головой.

— Он будет жить, господин. Череп крепкий, как у бычка.

Я намотал веревку на руку. Проверил, держится ли свободно. Наверняка еще пригодится.

— Тогда пошли отсюда.

Мы оставили Кострому отдыхать на полу. Вышли из каморки. Я выдохнул, а Рит спросил:

— Господин, откуда мы знаем, что он сказал правду? Он врал с самого начала.

Я пожал плечами.

— Да плевать. Хоть какое-то направление появилось. Если что, мы там еще кого-нибудь допросим.

Мы пошли дальше по коридору. От огня светильника на стенах вытягивались причудливые тени. Неподалеку слышались голоса и хохот. Непонятно, откуда доносятся.

Вскоре мы добрались до третьего поворота. Повернули вправо. Тут стены черные, как будто угольные. Мы зашли в первую попавшуюся дверь.

Когда я хотел открыть ее, услышал внутри голоса. Остановился, напрягся. Посмотрел на Рита. Усмехнулся.

— Готовься. Может, опять придется черепа пробивать.

Рит воспринял все серьезно. Кивнул, набычился.

Я вежливо постучал. Голоса затихли. Что-то там зашебуршались. Потом кто-то крикнул:

— Ну давай, кто там такой вежливый? Заходи.

Я открыл дверь. Тоже, кстати, черная. Это действительно угольная пыль или такая местная фишка? Коснулся поверхности. Нет, это такие черные доски.

Мы сразу попали в большую комнату. Побольше, чем у Костромы. Освещенную тремя светильниками.

У стен лежанки. В центре накрытый стол. За ним сидели трое парней. Играли в карты. Пили горячительное. Закусывали, чем бог послал.

Обернулись на нас. Интересно, который из них Митяй? Тот, который во главе стола?

Там сидел широкоплечий рыжебородый парень. Глаза синие, прищуренные. Рукава рубахи закатаны. Руки толстые и мощные.

Двое других тоже примечательные. Один маленький и юркий. Глаза живые и шустрые.

Третий тощий и высокий. Сидел сгорбившись. Все равно возвышался над столом.

— Ну что, гости добрые? — рыжебородый показал на стол. — Проходите, отведайте с нами. Закуски всякие. Прямо как в лесторане. А потом скажете, зачем явились.

Я посмотрел на стол. С одной стороны, некогда сидеть. Лясы точить.

С другой стороны, надо наладить контакт. Может, обойдемся без кровопролития.

Я кивнул Риту. Пусть слегка расслабится. Сам сел с краешку. Рядом с щуплым. Он придвинул ко мне миску с копченой рыбой. В котелке томленая картошка.

Рит уселся рядом с сутулым. Немного напряжен. Готов к схватке.

— Отведай хлебушка, человече, — пробормотал тот. Придвинул к Риту плошку с хлебом. — Отведай кусочек. Яичко будешь?

Я поел картошки. Посмотрел на бородача.

— Я ищу Митяя Щедровитого. Это ты будешь?

Бородач нахмурился. Маленький отодвинулся от меня. Как будто от зараженного. Сутулый выпрямился.

— А ты кто таков, что ищешь Митьку? Помочь решил прохиндею?

Так, это он о чем? В смысле, помочь? Во-первых, ясно, что это не Митька. Раз уж он называет его нелицеприятно.

Во-вторых, он что, настроен против Митьки? Кто это такой, черт подери? Если он тоже недруг Щедровитого, его стоит взять в союзники.

— Меня зовут Виктор, — ответил я. Поколебался секунду. Думал, надо ли придумывать фамилию. Решил остаться инкогнито. — Я от Тени. Есть такой вор в Москве. Слышали, наверное?

Парни переглянулись. Рыжебородый слегка расслабился. Похоже, понял, что я тоже не просто так ищу Митьку.

— Слышали, как не слыхать. Фартовый вроде. До поры до времени. И зачем Митька прохиндей понадобился Тени?

Опять же, времени нет. На долгие церемонии. Придется действовать напрямую. Если что, Рит подстрахует.

— Он связан с мокрухами по кассе Лунина, — бухнул я. Если уже бросаться в воду, то в самую холодную. — Там есть мой интерес. Тень взял сейф кассы. А Митька пытался помешать.

Бородач подался грудью на столик. Карты вообще убрал в сторону. Поглядел на меня заинтересованно.

— А вот теперь смотри сюда. Тень-заплетень. Меня зовут Дима Рыжик. Это Санька Лилипут, — он указал на щуплого рядом с собой. Потом на длинного и тощего. — А вот это Коля Верста. Мы из колоды Щедровитого. Разбежались с ним. Разошлись, как в море корабли. Почему, то не твое дело. Но за ним должок остался. Он нам тысячу кальмотиков должен. Соображаешь?

Ага, соображаю. Я быстро переваривал полученные сведения. Это о чем он таком рассказал?

Все-таки, я напал на след Митьки. Вот люди из его шайки. Которых он, судя по всему, кинул на тысячу рублей. Ушел в подполье.

Вполне возможно, что в связи со смертью Кошкина. Щедровитый понял, что могут и за ним прийти.

— Я ему говорил, не связывайся с этими, — Дима поморщился. — С этими, как там их… Ну, короче, с бомбистами. Но он позарился на добро. На золотые горы.

Ну, в общих чертах картина ясна. Вот только насколько злы на Митьку его бывшие друзья? Это тоже надо проверить.

— Ну что же, раз так, не буду тревожить, — я поднялся. Посмотрел на бывших соратников Щедровитого. — Мы пойдем его дальше искать. Пока не найдем, не успокоимся. А вы перекидывайтесь дальше в картишки. Где он, наверное, не ведаете?

Парни снова переглянулись. Рыжик опять нахмурился.

Он часто то хмурился, то, наоборот, улыбался. Широкой души человек. Сразу видно.

— Он, по слухам, в Марьинке прячется. Есть там у него корешки знакомые. Туда идите. Хотя, чего это нас на карты гонишь? Думаешь, мы ни на что не сгодимся? Если вы прямо сейчас за Митькой, мы с вами. Я с вами.

Вот это да. Димка Рыжик тоже встал. Он что, серьезно? Прямо так и сделает? Встанет и отправится с нами?

Как это будет возможно? Мне надо взять с собой этих головорезов. Непроверенных. С которыми я только что познакомился. Можно ли так рисковать?

В обычных условиях я бы так не сделал. Сначала пробил бы парней. Навел справки.

Но сейчас выбора нет. Придется соглашаться. Опять же, врагов лучше держать как можно ближе.

— Если готов, то пошли, — кивнул я. Проигнорировал тревожный взгляд Рита. — Выходим прямо сейчас. По дороге расскажешь, что у вас там стряслось. С Щедровитым.

Юркий Саня Лилипут тоже вскочил. Быстро посмотрел на нас. Вполне оправдал свою шустрость.

— Я тоже с вами. Если вы его найдете, то деньжата уплывут. А я не хочу упускать их.

Тогда кивнул и тощий. Нос у него примечательный. Крючком, слегка загнутый. Кончик смотрит вниз.

— Тогда я тоже с вами. Чего мне здесь одному куковать.

Ну что же, вот и подобралась интересная компания. Я кивнул Риту.

— Тогда пошли. Надо найти этого проклятого Митьку.

Глава 12. Возвращение наверх

Путь наверх занял меньше времени. Мы вышли из Угольной каморки. Сначала я остановился в недоумении. Куда идти дальше? Опять к Лодочнику?

Рыжик пихнул в бок.

— Чего встали? Мы идем или нет?

Он стоял сбоку. Указал в сторону. Совсем другую. Не ту, откуда мы пришли.

— Пошли скорее. Через потайной ход, — Рыжик махнул рукой.

Мы отправились дальше по коридору. Через пару поворотов Рыжик открыл перед нами неприметную дверцу. Мы прошли вперед по тоннелю.

Буквально пара шагов. Сырость сменилась свежим воздухом. Еще один коридор. Свежий воздух сменился гнилым. Завоняло нечистотами. И мы вышли наружу.

Очутились на улице. Неподалеку от коллектора Неглинки. Рядом протекала сточная канава. Запах тот еще.

Я повертел головой.

— Рит, давай дуй за Фролкой. Он нам понадобится сегодня ночью, — еще я сделал ему пальцами знак. Указательным и средним, будто показывал козу. Это такой тайный сигнал, известный только нам. Рит все прекрасно понял. — Ну, ты знаешь, что делать.

Пока Рит побежал за извозчиком, я болтал с бандой Митяя.

Они оказались неплохими людьми. Главное, не замешаны в мокрухе. Это я выяснил первым делом.

Дима Рыжик тоже умелый шнифтер. Взломщик сейфов и замков. Мой коллега. Просто пока не знал об этом.

Я посмотрел на его руки. Да, все точно. Тонкие и изящные. Как у пианиста или хирурга. Такие и должны быть у опытного «медвежатника».

Саня Лилипут у него на подхвате. Юркий и гибкий. Раньше работал в цирке акробатом. Сбежал после того, как разворовал кассу на поездку в Варшаву с любовницей-гимнасткой. Эх, женщины.

Коля Верста по большей части молчал. Хлюпал крючковатым носом. Он оказался прекрасным художником. В смысле, отлично подделывал деньги или ценные бумаги. Изготавливал фальшивые документы.

— А как же специалисты по мокрым делам? — спросил я. — Они же есть у Щедровитого?

Рыжик посмотрел на меня.

— Конечно. Были двое. Которые отправились к Кошкину. Только их сцапали.

Мы отошли подальше от канавы. Стояли в тени дерева. На дворе ночь. Фонари далеко.

Вдали показались прохожие. Немалое количество. Целая толпа, человек семь. Кажется, подвыпившие, возвращались из кабака. Напевали песню.

Мы замолкли. Отошли в сторону, чтобы нас не заметили и не привязались. Не хватало еще сейчас лишних проблем.

Вскоре послышался стук копыт. Из-за поворота выскочил знакомый «фаэтон».

Только уже не двухместный. А четырехместный. Отлично. Молодец, Рит. Додумался сказать, сколько нас.

— Эге, вашблагородь, — Фролка оглядел нас. Осмотрел бандитов. — Хорошая у тебя подобралась компания.

Парни сразу подозрительно посмотрели на меня. Эх, Рит. Забыл предупредить Фролку о моем инкогнито.

— Ты меня не за того принял, — ответил я. Выразительно посмотрел на кучера. — Не видишь, что ли? Какой я тебе «вашблагородь»?

Кучер вгляделся в меня. То ли не признал, то ли догадался. О том, что я хочу остаться неизвестным.

— А, звиняйте, любезнейший, — сказал он. — Глаза уже не те. Старые, как у сыча. Обознался.

Мы забрались в повозку. Классом чутка пониже, чуть та, дневная.

Рит сидел впереди с Фролкой-Егозой. Я с Рыжиком. Лилипут и Верста напротив. Высокий и маленький. Забавно смотреть.

— Ну, держитесь, ребятишечки! Щас домчу, даже моргнуть не успеете!

Я привычно взялся за корпус. Дима усмехнулся.

Повозка рванула вперед. Лошади у Фрола в этот раз другие. Не то, что днем. Свежие и отдохнувшие. Они рванули вперед с утроенной скоростью. Мы чуть не слетели с сидений.

Хотя, я не шелохнулся. А вот остальные действительно съехали. Рыжик удивленно крякнул.

Мы подъехали к Марьиной роще через пять минут. Тут действительно когда-то была роща. Почти что лес в центре города. Сейчас от него остались жалкие крохи.

После Наполеонова нашествия Марьина роща недолго была модным данным местом. Местные обитатели сдавали дома москвичам, чтобы те могли отдохнуть в тени одетых в зелень деревьев. Насладиться природой.

Потом началась урбанизация. В пятидесятых годах от Троицкой дороги до Останкина проложили Царское шоссе. Это когда Александр Второй приехал в Останкино. Роща начала стремительно увидеть под напором города.

В шестидесятых после крестьянской реформы земли в Марьинке начали сдавать в аренду. Тенистые деревья вырубили под корень.

В итоге, местность заселили бедняки. Они помногу теснились в одноэтажных бараках. Это постепенно превратило некогда тихий район в городские трущобы. Чуть ли не фавелы.

Тут находили приют беглые каторжники, пользуясь тем, что зачастую в домах можно снять комнату или квартиру без регистрации, полностью анонимно. А полиция довольствовалась скромной мздой и не совала нос, куда не надо.

Сейчас мы как раз остановились у такого скопления домиков. Но не высадились. Я поглядел на Рыжика.

— Тут? Или в другом месте?

Рыжебородый воришка нахмурился. Я так вижу, он часто менял настроение.

— Откуда же я знаю? Всякое может быть. Он где угодно может схорониться. Хотя, думаю, его надо искать у Нинки.

Я с сомнением поглядел на спутника. С самого начала не доверял этим типам.

Кто его знает, может они не просто так поехали с нами? Пока что я знаю об их мифической ссоре с Митяем только с их слов.

А слова это просто труха, оставшаяся после спиленного дерева. Дунешь и нет ее. Так же и слова. Ничего не стоят.

Впрочем, я не такой дурак, чтобы поверить только на слово. Тем более, преступникам и ворам. На этот счет у меня имелся кое-какой трюк. Я его скоро проверну.

— Ну, поехали к этой вашей Нинке, милостиво разрешил я. — Кто она такая, вообще? Маруха Митяя? Его, так сказать, дама сердца?

Парни усмехнулись. Посмотрели друг на друга.

— Эх, если бы тебя слышал треклятый Митяй, прохиндей эдакий. Он бы тебя проучил. Нет, какой там, — шустро ответил Саня Лилипут. — Это не евойная маруха. Нинка это содержательница местного дома терпимости. Одного из самых больших, пожалуй. Митяй туда любил хаживать.

Ну тогда понятно. Наш Митяй, оказывается, еще и ценитель женской красоты. Я нетерпеливо кивнул.

— Поехали быстрее. Если он там, его надо взять.

Димка тронул Фрола за плечо.

— Езжай вперед, «Ваня», а я тебе скажу, когда сворачивать.

Но Фролка в очередной раз удивил. Почесал вихрастые волосы, погладил усы и улыбнулся.

— К Нинке, што ли? Да я вмиг докачу. Айда, держитесь.

Вот оно что. Хороший таксист должен ориентироваться по городу без карты. Тем более, по всем злачным местам. Судя по всему, я не ошибся, выбрав Фрола в качестве персонального водителя.

Извозчик хлобыстнул лошадей и помчался по темной дороге.

Следующие три часа мы провели в Марьиной роще, разыскивая неуловимого Митяя в самых отвратительнейших местах. В таком популярном «доме терпимости» у Нинки его не оказалось. Рит очень заинтересовался обитательницами этого помещения, но я его быстро утащить оттуда. Как только узнал, что тут нет Митяя.

Мы поехали перетряхивать район наизнанку. Димка Рыжик поднял всех знакомых и каждого расспрашивал, куда девался Митяй. Мы заглянули к скупщикам краденого, фальшивомонетчикам и даже к цыганам-конокрадам.

Нигде нет Митяя. Как будто сквозь землю провалился. Хотя, под землей мы его тоже уже искали. Я имею ввиду Треисподнюю.

Чем больше мы искали, тем больше я убеждался, что он ускользнул из наших сетей. Впрочем, тут не исключено предательство со стороны моих спутников.

Я же говорю, это чертовски подозрительно, что они внезапно решили поехать с нами. Возможно, что в одном из мест, где мы побывали ночью, мы как раз и нашли Митяя, но он успел уйти. Потому что его предупредили наши спутники.

С другой стороны, пару раз у них была возможность нас подставить. Подвести под ножи.

Как раз, когда мы были в шайке карманного и еще когда заглянули к грабителям. Там имелось пять рож самого зверского вида.

Одно только левое слово от Рыжика и они бы напали на нас. Ничуть не пожалели бы. Мы с Ритом, скорей всего, отбились бы, но всякое может случиться. Рисковать не хотелось.

Но парни прошли первое испытание. Не пикнули ничего лишнего. Так что, в отношении них я до сих пор в сомнениях. Может, говорят правду. А может, лгут.

Впрочем, долго раздумывать не удалось. К утру мы очутились на прежнем месте. Том самом, откуда начинали поиски. Усталый Фролка уже не понукал лошадей.

Ездовые животные тоже набегались за ночь. К слову, честно говоря, манера извозчика управлять «фаэтоном» тоже меня слегка тревожила. Я думал, что лошади у него не выдержат долго своего темпа.

Но Фролка знал свое дело. Знал и лошадей. Видно, что животные у него чистые и накормленные. Не толстые, но и не худые. Хвосты и гривы расчесаны.

Голову держат высоко, людей не боятся. Короче говоря, извозчик ухаживал за лошадьми.

— Лошадь, она бегать должна, барин, — сказал он мне, когда мы остались вдвоем и я спросил, как долго у него держатся лошади. — Если чередовать отдых и бег, то лошадка долго прослужит.

Поэтому, за время наших ночных похождений, лошади устали меньше всех. Или, по крайней мере, выглядели гораздо лучше. Мы же были измотаны до крайности.

Дима Рыжик вместе с корешами отошел на минутку. Проверить последнюю возможность, как он выразился. Вскоре они вернулись. Хмурые и молчаливые.

— Нет его тут, прохиндея эдакого, — снова сообщил Димка. — Не ведаю я, куда он подевался. Где схоронился. Что теперь делать, ума не приложу?

Из-за угла дома вышли пятеро полицейских. Участковый пристав из местного участка с помощниками. Вернее, с околоточным и его городовыми. Мы даже ничего не успели сказать, как они тут же очутились рядом.

— Ну-ка, цыц, рванье, — сказал пристав. — Быстро с нами прогуляйтесь. Что-то, говорят, вы у нас тут шороху много навели. Пыль подняли, людей потревожили, всех разбудили. Сейчас мы узнаем, чего это вы тут разнюхивали.

Я покачал головой, давая Димке знак, чтобы не лез на рожон. Даже приложил палец к губам. Рит стоял спокойно, он на представителей власти никогда не прыгнет. Уважение к чинам у него в крови.

— Этих субчиков я знаю, — участковый безошибочно выделил из нашей группы Димку, Саню и Кольку. — С ними разговор раздельный. Муромцев, Пустельгин и Скороходов, ведите их в участок. Там допросим.

Служивые увели воришек. Те не посмели сопротивляться.

Участковый пристав зловеще посмотрел на Фрола. Тот опустил голову. Даже лошади перестали фыркать и трясти хвостами.

— Ты, «резвый», тоже с нами пойдешь. Перевозка преступников, это тебе не шуточки. Казанцев, садись с ним и тоже в участок. Только не в Марьинку, а в другой. Живо!

Другой полицейский прыгнул в «фаэтон».

— А вы как же, ваше благородие? — спросил он и кивнул на меня с Ритом. — Их же двое осталось. Не забуянят?

Пристав беззаботно махнул.

— Езжай уже. Найду, как справиться, если шалить начнут. Ты меня не знаешь, что ли, Казанцев?

Подчиненный не посмел возражать. Забрал Фрола и умчался, куда сказано.

Участковый повернулся ко мне. Пожал руку.

— Ну что, сударь расчудесный, опять свои темные делишки проворачиваем? Ох и чудак ты, Горский, ох и чудак! — он погрозил пальцем.

Знакомьтесь, это участковый пристав Детинцев Борис Николаевич, мой давний знакомый. Ну как, мой? Вернее, прежнего Горского.

Тот как-то помог Детинцеву деньгами, когда тот попал в затруднительное положение. Очень выручил, фактически, спас от разорения и позора. У Детинцева, тогда околоточного надзирателя, брат непутевый.

Растратил кассу торговой конторы, где работал, на девиц и карты. У Детинцева не хватало денег, чтобы покрыть недостачу, но тут он случайно познакомился с Горским. Тот как раз хотел отправить очередную украденную сумму на благое дело и решил, что это как раз то, что надо.

С тех пор Детинцев всегда помогал Горскому, выполняя мелкие просьбы. Вот, как сегодня. Из околоточного пошел на повышение, вырос в участковые приставы, тоже благодаря связям Горского.

Так что, когда сегодня Рит примчался и попросил проверить наших новых друзей, Детинцев и не подумал отказать. Правда, явился он что-то слишком поздно. Я ждал его раньше.

Мой слуга прибежал к нему еще вечером, когда я отправил его за извозчиком. Сначала тайным сигналом приказал зайти к Детинцеву.

— Что поделать, люблю проверять людей на благонадежность, — я пожал плечами. — Если уж и делать дело с ними, то только с проверенными.

Мы поболтали еще немного. Затем распрощались и разошлись по своим делам. Я сказал союзники, что делать с задержанными.

Детинцев отправился в участок, а я спать. Надо вздремнуть хотя бы часик, чтобы освежить голову и убрать легкий звон в ушах.

Из-за предрассветного часа других извозчиков почти не наблюдалось. Те, что попадались, спали на своих повозках, укрывшись полушубками. Двое первых отказались вставать, они устали, как собаки. Третий согласился довезти.

Я вздремнул еще в повозке. Рит тоже. Он спал сзади с открытым ртом.

Мы чуток не доехали до моего дома, вышли заранее и дальше отправились пешком. На входе я проверил сигналы и не нашел повреждений. Значит, к нам не жаловали непрошенные гости.

Придя домой, мы завалились спать. Я заставил себя проснуться через час, хотя организм отчаянно требовал еще отдыха. Ну что поделать, нельзя терять времени.

За окном уже рассвело. Рит тоже поднялся, мы сделали зарядку и умылись. Я почувствовал себя лучше. Когда сели завтракать, я услышал, как в калитку кто-то ломится.

Выглянул в окно и увидел Фрола на давешнем «фаэтоне», целого и невидимого. На сиденьях расположились трое наших новых приятелей.

— Ну, вот и отлично, — сказал я, намазывая малиновый джем на булочку. — Рит, дружище, приведи их сюда. И сделай еще чего-нибудь перекусить.

Я так и договорился с приставом. Всю ночь полицейские старались расколоть моих новых знакомых.

Выяснить, действительно ли они поссорились с Митяем и не знают, где он находится. Согласно легенде, городовые должны были объяснить, что нашими полуночными поисками мы разворошили осиное гнездо и заинтересовали полицию.

Я так и сказал Детинцеву. Если ребята не расколются, тогда пусть Фрол везет их ко мне. Сейчас ситуация отчаянная, придется рискнуть своим инкогнито и раскрыться. Я их использую в предстоящей операции.

Если же они выдадут меня или скажут, что укрывают Митяя, то можно делать с ними все, что заблагорассудится. Я про них могу забыть.

То же самое и с Фролом. Его тоже допрашивали насчет меня. Там тоже стоял вопрос, выдаст меня или нет. Если промолчит, тогда можно выпускать.

В компетентности полиции я не сомневался. Люди всю жизнь работают с преступниками. Взгляд как рентген. Видят насквозь. Так что, ложь, скорее всего, увидели бы сразу.

Все четверо приехали ко мне. Значит, не выдали. Не раскололись. Ну что же, тогда можно их привлечь к делу.

— А что это значит, Витя? — удивленно спросил Рыжик, войдя первым в столовую. — Ты что же, совсем не тот, за кого себя выдавал?

Я чертовски рисковал, выдавая себя. Но, с другой стороны, если посмеют меня выдать, им никто не поверит. Так что, я могу использовать их для предстоящей работы. Мне нужна помощь.

— А вот то и значит, что вы теперь в моей команде, — ответил я. Саня Лилипут остановился перед моим портретом в полный рост, висящим на стене. Посмотрел на меня, сорвал шапку. — Вернее, в моей колоде. Меня действительно зовут Витя. Вот только еще можете добавлять ваше благородие. Но после того, как мы сегодня славно провели время в Марьинке, мы можем общаться почти на равных. Но сюда я вас привел не просто так. Я хочу, чтобы вы помогли мне сегодня. Дело сложное и рискованное. Сейчас вы позавтракаете, чем бог послал, потом будем работать. Ну что, готовы?

Парни ошеломленно переглянулись. Фрол тоже мял шапку в руках.

— А я тоже нужен, вашблагородь?

Я кивнул.

— Мне нужно быстро перемещаться по городу. Я не могу ждать. Запомните, если будете работать со мной, то получите гораздо больше, чем когда работали с Митяем. Намного больше. Без награды не останетесь. Тем более, если нам удастся сделать то, что я планирую.

Димка Рыжик слегка подался вперед.

— А что ты, то есть, вы планируете, ваше благородие?

Я сходил в кабинет и принес карту Москвы.

— Нам надо ограбить Лунина. Все три его особняка.

Глава 13. Логово врага

Ну конечно, почему бы и нет? Я так и планировал с самого начала.

Запасной вариант, так сказать. Если не удастся найти Щедровитого, то надо идти к Лунину. Обыскивать его дома, надеясь найти связь с бомбистами.

И еще. Судя по всему, я переоценил свои возможности. Какой же я придурок. Надо было давно уже отправить анонимное обращение и жандармам и охранке. С приложением письма и его расшифровкой.

Как только силовики увидят, что дело касается священной особы императора, то зашевелятся, как ужи на раскаленной сковородке. Плевать, что анонимка. Правоохранителям в любом случае понадобится все проверить и узнать. А уж с их-то возможностями удастся гораздо легче выйти на преступников. Так что, это первое, что надо сейчас сделать.

Но сейчас Димка Рыжик ошеломленно спросил:

— Кого-кого? Это которого Лунина? Какие такие три особняка? Я где-то слышал про него.

Ну как это? Он же должен был слышать про Лунина, у которого Кошкин работал управляющим. Из-за которого у них и случились разногласия с Митяем Щедровитым. Забыл, что ли, от того, что увидел меня в истинном обличье?

Я разложил карту Москвы на столе, отодвинув перед этим посуду. Рит как раз притащил закуски из копченой курицы и жареной рыбы. У торговки на углу закупил пирожков.

— А вот такого Лунина. Того самого, за управляющим которого охотился Митяй. Вы угощайтесь, ребята, не стесняйтесь. Мы будем работать по-новому. Не теряя времени. Вы можете кушать и одновременно слушать меня.

Парни не сразу, но послушались. Робко подошли к столу. Первым действовал Саня Лилипут. Ловко схватил куриную ножку, зажевал. Потом подхватил квашеную капусту пальцами, отправил в рот, захрустел.

Остальные увидели, что тут ничего страшного. Последовали его примеру. Тут же столпились у стола, чтобы набить рот. Когда они слегка успокоились, я указал на карту.

— Смотрите сюда. Лунин у нас непростая штучка. Купец первой гильдии, миллионщик, за ручку с императором здоровается, получил от него кучу орденов и медалей. Заводы в Сибири и на Урале. Что называется, непростой человек. У него сразу три дома тут, в Москве. На Таганке, в Пресне и Замоскворечье. Нам надо решить, куда именно мы пойдем. Либо мы можем подломить все три сразу, либо выбрать какой-то один.

Парни стояли и усиленно думали. Я посмотрел на них. Да, эту альтернативу надо решить мне самому. Иначе они так и не смогут ничего сделать.

Я решил идти всем вместе. Надо просто выбрать один дом. Только вот который? Надо поломать голову, чтобы решить.

Но для выбора дома недостаточно информации. Аж да, у меня же есть источник.

— Рит, — я поднял голову на слугу. Тот как раз блаженствовал, наевшись блинов с медом. — Ну-ка, быстро собирайся. Езжай с Фролом обратно в купеческую управу. Найди Якунчика, пусть соберет все сведения по домам Лунина и отдаст тебе, а ты тащи сюда. Только быстро. Фрол, давай, смотайся быстро.

Извозчик промычал с набитым ртом. Они быстро собрались и уехали. Мы подождали полчаса и вскоре возле калитки раздался шум.

Я выглянул в окно. Уехали двое, вернулись трое. Рит, Фрол и Якунчик. Ну отлично, так даже лучше. Если понадобится что-то узнать, то Якунчик будет сразу под рукой.

— Ого, какая я вас тут компания, — приказчик и не ожидал увидеть здесь такое большое сборище. — Что, все по Лунину? Чувствует мое нутро, что вы не просто так заинтересовались его домами.

Я кивнул. Хорошо, что приказчик прибыл сам. У него можно получить информацию из первых рук. Но вот только при этом он узнает про мои темные делишки.

Испытующе посмотрел на парнишку. Хватит ли у него мозгов, чтобы сделать правильный выбор?

— Ваше благородие, вы как раз решаете, что делать со мной? — Якунчик тоже испытующе посмотрел на меня. Пацан оказался головастый, схватывал все на лету. — Я вам скажу так. Я понимаю, что вы неспроста интересуетесь Луниным. Я понимаю, что это может быть связано с нарушениями закона. Но тут же ответственно заявляю, что меня это не смущает. Я у Пахомовых и не такое проделывал. Вы знаете, чем на самом деле там торгуют? Незаконные поставки винной продукции - это еще цветочки. Не хочу рассказывать подробности, но уверяю, я насмотрелся такого, что меня ничего не удивит. Даже если вдруг окажется, что следы от неуловимого вора по прозвищу Тень ведут сюда, в этот флигель.

Ну что же. Нужные слова сказаны, я их услышал. Якунчик и так знает слишком много, чтобы что-либо от него утаивать. Если захочет, и так расскажет.

Тем более, что на проверку и так нет времени. Поэтому я кивнул и сказал:

— Давай, выкладывай, что там у Лунина? Где он может хранить важные документы.

Якунчик подошел к карте и начал объяснять. На Таганке и Замоскворечье у него простые, добротные каменные дома. А вот в Пресне он выкупил бывшую дворянскую усадьбу у Шереметьевых и обставил ее на свой вкус.

В каждом доме есть люди, слуги и работники, а в Пресне еще и охрана. Двое отставных военных, с боевым опытом, в свое время воевавшие на Кавказе и на Аляске.

Все дома выходят в сад с огородом. Там еще складские помещения, где хранятся товары. В Пресне вокруг дома разбит парк с декоративные растениями и клумбами.

— Где он предпочитает останавливаться чаще всего? — спросил я. Это самое важное. Скорее всего, на Пресне. Судя по всему, это у него основная рабочая усадьба. — На Пресне?

Но, к моему удивлению, Якунчик покачал головой.

— Нет, ваше благородие. Я намеренно спрашивал. Он всегда останавливается в Замоскворечье. На Пресне у него дом для приемов важных гостей. Чтобы пыль в глаза бросить. А работает в небольшом домике в Замоскворечье.

Тогда тут думать нечего. Тем более, что там меньше охраны. Интересно только, почему в рабочем домике мало народу? Почему там нет внушительной охраны?

Эта неясность меня тревожила, обычно я стараюсь все выяснить перед операцией. Устранить все неясности. Но опять же, что подери, нет времени.

Приходится действовать почти наугад. Никогда так раньше не работал. Напролом, только вперед.

— Хорошо, — подытожил я. — Тогда сосредоточимся на доме в Замоскворечье. Сейчас небольшой перерыв. Отдыхайте, потом начнем разрабатывать план и готовиться. Выходим после полудня.

Сам отправился сочинять анонимку в органы. Парни добили остатки завтрака и завалились спать. Я дал им отдохнуть только час и как только освободился из-за письменного стола, отправился их поднимать.

— Подъем, народ, — я вошел в гостиную и поднял парней, вповалку лежащих на кушетке. Коля Верста сложил руки на столе и спал там. Только Якунчик бодрствовал. — Встаем, встаем, у нас много работы.

Парни зашевелились. Видно, что не выспались, но кому сейчас легко на этом свете? Особенно трудно тем, кто согласился со мной сотрудничать.

На разработку всех планов и подготовку ушло пару часов. На удивление, удалось быстро договориться. Мы собрались выходить из дома, когда Дима Рыжик спросил:

— Ваше благородие, а как же так? Зачем все это? Что там такого произошло у Лунина? К чему это все идет?

Я посмотрел на них. Все остановились и ждали ответа. Надо же, какой я идиот. Не сказал самого главного. Возможно, это оттого, что я плохо выспался.

— Дело тут самого важного и высокого свойства, ребята, — ответил я. Раз уж люди рискуют своей свободой, то должны знать, зачем это делают. — Речь идет о бомбистах, о покушении на императора. Я не хочу сказать, что он у нас самый золотой и неприкосновенный, это уже отдельная тема для разговора, но все-таки это не дело, подрывать монарха. Мне попали сведения, что Лунин может быть связан с этими людьми. Для обмена они используют шифр. Мне нужно найти любые сведения, которые помогут напасть на след этих людей. Так же с ними связан Митяй Щедровитый, но мы его так и не нашли. Так что, нам осталось действовать только через Лунина и найти у него хоть какие-нибудь сведения.

Парни помолчали. Якунчик улыбнулся.

— В таком случае, я беру назад все заявления насчет того, что мы нарушаем закон. Для спасения особы его императорского величества все средства хороши, если получится, то нас вообще должны за героев считать. Награду должны выдать. Орден там какой-нибудь или медальку.

Парням это понравилось. Они заулыбались и зашевелились.

— Лучше бы помилование дали, за все совершенные кражи, — усмехнулся Лилипут и оглянулся на Рыжика. — Нам железки ни к чему, мы, чай, не бояре.

Его коллегам предложение понравилось еще больше. Верста отчаянно закивал, а Рыжик добавил:

— И еще за несовершенные кражи тоже, если можно.

Я поглядел на них.

— Если найдем бомбистов, все возможно, тут можно не сомневаться. Ну, а теперь на выход. Возьмите все вещи и одежду. Фрол, надеюсь твои лошадки отдохнули.

Мы вышли из дома гурьбой и поехали в Замоскворечье.

Дорога заняла полчаса времени. По нынешним временам Замоскворечье не то, что в двадцать первом веке. Само собой. Это такой тихий спокойный район, издавна заселенный именно купцами.

Конторы у них находились по другую сторону Москвы-реки. Дома они тоже частенько работали, иногда встречали тут партнеров по бизнесу, вели переговоры и закрывали сделки, но в большинстве случаев вели дела в другом месте.

Эти усадьбы оставались семейными. То, что происходило за высокими заборами, зачастую оставалось тайной за семью печатями. Там оставался архаичный порядок, чуть ли еще не с допетровских времен. Москва это все-таки купеческий город, он таковым оставался даже в двадцать первом веке.

Купцы жили тут по старинке. Вставали засветло, молились, завтракали. Потом сразу на работу.

Не очень-то отличается от распорядка утра коммерсантов двадцать первого века, только без пробежки и чистки зубов. Оставшиеся домочадцы занимались домашними делами. Стирка, уборка и готовка, все тому подобное.

Молились купцы несколько раз в день, обязательно перед каждым приемом пищи. Во время поста молились еще больше.

Усадьба Лунина находилась на улице Щепкина. Якунчик говорил про небольшой дом, а это оказалось четыре немаленьких здания.

Основной дом в три этажа, сложенный из камня. Рядом деревянный флигель и две хозяйственные постройки, в которых, однако, вполне могли жить люди. И жили, судя по окошкам с занавесками и дверям с навесными замками.

Сейчас в флигеле тоже кто-то проживал, хотя Якунчик утверждал, что Лунин с семьей скрылся и его нигде не могут найти. Наверное, это слуги, которые должны следить за жилищем.

Сам купец и промышленник частенько проживал в Санкт-Петербурге, кроме того, он скрылся от чересчур назойливого внимания полиции. Так что, во флигеле должно быть всего несколько слуг.

Усадьбу окружал высокий забор, а на территории разбит сад. На заднем дворе еще и огород с сараем. Мы собирались заходить именно оттуда.

— А я тоже нужен? — спросил Якунчик, когда поехал с нами. Еще в «Фаэтоне». — Честно говоря, я хочу отправиться. У Пахомовых я больше не работаю, на мое место управляющий посадил племянника, а еще добавил свою кралю. Так что, я там не нужен. Вот только я не знаю, как вам могу помочь, не обучен вашим умениям.

Мы остановились за две улицы от дома Лунина, заехали в переулок и держали совет. Вообще-то, все уже оговорено, осталось только начать действовать.

— Просто работай по плану, — ответил я. — Ты уже знаешь, что делать. Потом постарайся не попадаться на глаза полиции. Давай, вперед. Ты у нас идешь первым номером.

Парнишка кивнул. Он так и был одет приказчиком. Вроде смышленый и шустрый, должен пробиться в предстоящей операции.

— Ну, с богом, — Рыжик хлопнул Якунчика по плечу. — Пошел.

Бывший приказчик побежал через улочку к особняку Лунина. Мы посмотрели ему вслед. Затем я глянул на остальных. Хлопнул в ладоши.

— Ну все, собрались, приготовились. Работа началась.

Мы разделились на три группы. Две группы пошли в обход вокруг особняка. Одна группа, то есть Верста и Фролка остались на месте.

Делали вид, будто ждут пассажиров. На всякий случай стояли на подхвате. Кроме того, они должны были в случае чего отвлечь полицию. Или предупредить нас об опасности криком петуха. Оказывается, у Версты отлично получалось изображать крики птиц.

Я с Лилипутом отправился с восточной стороны вокруг особняка. Вернее, нам надо было пройти еще через соседний дом, чтобы добраться до участка Лунина.

А Рит и Рыжик отправились с западной стороны. Им тоже надо пройти один участок, чтобы добраться до цели. Рит в итоге должен присмотреть за Рыжиком, а я буду работать с Лилипутом.

Будем одновременно контролировать новичков. Сначала я должен проверить их в деле. Посмотрим, действительно ли они профи в нашем деле. Такие, как утверждают.

Мы быстро прошли мимо фасада дома Лунина. Якунчик уже стоял у ворот. Его задача отвлечь тех, кто находился в здании. Он стучал в ворота и звал хозяев.

Так, хорошо. С этой стороны работа ведется. Мы торопливо прошли мимо забора. Вся улица засажена вязами и дубами, на обочине росли густые кусты.

Народу не так уж и много. Погода хорошая, весеннее солнышко припекало спины. Хотя иногда налетали порывы холодного ветра. Все попрятались по домам.

Мы свернули в узкий проулок и очутились перед небольшой калиткой и запасными воротами. Наглухо запертыми.

За забором виднелась крыша сарая, поставленного у самого края участка. Я указал Лилипуту на крышу. Он кивнул и нервно огляделся.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил я. Что-то малыш Саня выглядел слегка встревоженным. Что это с ним? Не испугался ли? Не хватало еще, чтобы подвел в самый ответственный момент. — Все в порядке? Можешь идти?

Лучше выяснить все сейчас. Тут, на берегу.

Лилипут поглядел на меня. Улыбнулся. Вроде бы усмешка не кривая. Бодрая и упрямая.

— Не боись, ваше благородие. Не дрейфю. Всё что надо, сдюжу.

Хорошо, очень хорошо. Может, парнишка просто переволновался с непривычки.

Или у него такая нервная система. Сангвиник или холерик. От опасности приходит в возбуждение.

— Ну, раз так, давай, — я указал на забор. — Вперед, отважное сердце.

Подошел к забору, подсадил Лилипута, закинул наверх. Забор тут каменный, толстый и добротный. Наверху заостренные столбики из камня. За них удобно держаться.

Место тут удобное во всех отношениях. С двух сторон растут дуб и ясень, а прямо сзади кусты, как раз приодевшиеся свежей зеленью. Так что нас не видно со стороны. Ну, если не приглядываться.

Со стороны дома Лунина нас прикрывала стенка сарая. Лилипут только на пару мгновений показался на виду у всех, когда перелазил через забор. Потом он скрылся внутри и я услышал глухой шлепок, когда он спрыгнул на землю.

Надо полагать, не пострадал, он говорил, что прыгает, как мячик.

Еще через пару секунд я услышал скрежет засова в воротах. Довольно громкий.

Вот балбес, я же говорил, если что, капнуть маслица. Забыл, что ли?

Створка ворот приоткрылась. Узкая щель как раз позволяла пролезть взрослому человеку.

Внутри в воротах показался Лилипут. Возбужденный и улыбающийся. Он молча поманил меня к себе.

Я не заставил себя ждать. Натянул на голову свой универсальный капюшон, полностью закрывающий лицо и с прорезями для глаз и быстро скользнул внутрь.

Так, что у нас тут? Быстрый обзор местности. Дорожка от ворот к дому, клумбы цветов, яблони, груши и сливовое дерево. Около сарая поленница с дровами.

— Ну, что же вы, пошли, ваше благородие, — нетерпеливо прошептал Лилипут. Он стоял рядом, дрожа от воровского пыла. — Пока не засекли.

Ага, вот еще чего. Не надо меня поторапливать. Разберусь без вас. Сначала надо оглядеться. Разобраться, что где находится и наметить пути отхода.

— Не спеши, дружище, — пробормотал я, озираясь по сторонам. — Скоро только кошки родятся. Так, вон там флигель. Вон там запасной вход. А вон окно для быстрого ухода. Вот теперь можно дергать.

И мы рванули к дому.

Глава 14. Обыск

До флигеля мы добрались благополучно. Быстро и незаметно. Хотя, со стороны наверняка заметно.

Две черные тени. Среди бела дня. Сразу понятно, что не так.

Подбежали и прижались к стене флигеля. К деревянной стене. Из строганных бревен, слегка потемневших от времени.

Почти что избушка. Хорошо, что не на курьих ножках. Впрочем, неизвестно, что внутри. Может, тоже Баба Яга Костяная нога.

Мы двинулись вдоль стены. Бревна темные, я же говорю. Наша одежда сливалась с ними. Когда миновали окна на уровне груди, пригибались.

Так, вот дверь. Я осторожно коснулся. Ну конечно, закрыта. Тут есть другой вход. Главный, ведущий на ворота с переулка Щетинина.

Туда нам не надо. Нам надо в главное здание.

Мы сейчас обходили флигель сзади. Под каждым окном пригибались. Чтобы нас не заметили изнутри. Быстро прошли мимо стены. Свернули за угол. Еще одна стена.

И вот мы вышли к зданию. Три этажа, каменные палаты.

Крупный кирпич, тоже затемненный. Дизайн усадьбы, кстати, очень даже ничего. Стильный такой, ретро.

Проскользнув мимо флигеля, мы вышли к заднему двору основного здания. Подобрались к двери. Я коснулся тусклой медной ручки.

Заперто. Замок можно вскрыть. Но время зачем терять? Окна на первом этаже открытые. Ставни распахнуты. А зачем закрывать, когда прислуга живет во флигеле?

Я кивнул на ближайшее окно. Лилипут подскочил к нему. В руках небольшой нож.

Просунул лезвие между створками. Подвигал вверх-вниз. Лицо сосредоточенное, как будто он пытался поймать рыбу под водой.

Легкий стук. Небольшой звон. Я все время ожидал, что сейчас раздастся крик. Но нет, все тихо. Окно приоткрылось. Лилипут улыбнулся.

— А чаво там? — рядом раздался женский голос. Тонкий и пронзительный, явно женщина в возрасте. — Опять дров не набрали! Ироды, лежебоки, гнусавцы! Только и знаю, что на печи валяться!

Раздался почти рядом. Как будто женщина стояла сбоку. К счастью, я сохранил спокойствие. Лилипут тоже. Я думал, он подскочит вверх.

— Сейчас наберу, — проворчал мужской голос. Тоже неподалеку. — Хватит уже. Разгавкалась.

Я открыл окно. Подхватил Лилипута. Закинул внутрь.

Рядом послышались шаги. Шаркающие и неторопливые. Сейчас выйдет из-за угла флигеля и увидит меня.

Я должен решать быстро. Лезть в окно или подождать?

Ладно. Лучше не рисковать. Я прикрыл окно. Бросился вниз. К подножию стены. Там, где кусты. Лег, вытянулся, постарался слиться с темным кирпичом.

Из-за угла вышел мужик. В рубахе до колен, в портах и лаптях. Реальный крестьянин. Медленно пошел к поленнице.

Я лежал неподвижно. Кустик перед лицом заслонял обзор. Лишь бы Лилипут сейчас не выдал себя.

Мужик набрал охапку дров в левую руку. Повернулся, так же медленно пошел назад. Ко мне лицом.

Когда проходил мимо, уронил полено. Оно упало совсем рядом. Я затаил дыхание. Никогда Штирлиц не был так близко к провалу.

Кряхтя, мужик наклонился и поднял полено. Остановился, укладывая поудобнее. Пошел дальше. Меня не заметил.

Скрылся за углом. Я осторожно выдохнул. Вскочил на ноги. Открыл окно. Мгновенно залез внутрь.

Очутился в небольшой комнатке. Типа спальня для гостей. В углу узкая кровать с балдахином. Рядом сундук. На нем стопка покрывал. На стене икона. Сразу видно, что купеческое жилье.

Лилипут стоял у стены. Прижался к ней, чтобы не увидели с улицы. Я закрыл окно.

Но оставил слегка приоткрытым. Чтобы можно было быстро распахнуть, в случае чего. Кивнул Лилипуту.

— Ну, ты чего? Пошли отсюда. Времени нет.

Лилипут вытер вспотевший лоб.

— Надо же. Я думал все, приехали, ваше благородие. Как это он тебя не приметил?

Я усмехнулся. Хотя, честно говоря, думал, что придется обезвредить мужика.

— Я надел шапку-невидимку. Поэтому и не заметил.

Мы вышли из комнаты. Сначала осмотрелись. В этом здании никого не должно быть. Вся прислуга во флигеле. Хотя, тут сейчас могут убираться.

Как показала встреча с мужиком, слуги могут попасться в любое время. Так что осторожность никто не отменял.

— Куда теперь? — спросил Лилипут.

Хороший вопрос. Мы очутились в темном коридоре. Светильники не горят. Двери закрыты. Свет только из окон. А они в конце коридора.

— Осматриваем все комнаты, — ответил я. — Разделяемся. Бери все подозрительное. Неси ко мне.

Лилипут шмыгнул носом.

— А ежели еще чего найду? Ну, такое. Круглое, блестящее. Дорогое.

Я посмотрел на негодяя.

— Ежели найдешь, твое. Только сильно не загружайся. Чтобы мог потом бежать.

Не думаю, что он тут хорошо поживится. Купцы люди опытные. Знают, как прятать ценности. Тем более, от прислуги.

Мне сейчас другое важно. Где вторая группа? Где Рыжик и Рит? Они тоже должны уже войти в дом.

Ладно. Надеюсь, не попадутся. Надеюсь, у них там все норм.

Я пошел вправо по коридору. Лилипут влево.

Надо осмотреть каждую комнату. Проверить на наличие тайников.

Вот дверь в следующую комнату. Тоже закрыта. Я коснулся ручки, открыл. Хотя опасался, что закрыта.

Это тоже знак. Если есть ценности, то комната была бы закрыта. На ключ. Ладно, все равно надо осмотреть. Хотя бы бегло.

Тоже спаленка. Примерно такая же, как и предыдущая. Тоже кровать и сундук с перинами. Ну-ка, что там внутри?

Я скинул покрывала на пол. Ага, а сундук на замочке. Небольшом, но все-таки.

Я достал отмычки. Поколдовал над замком. Быстро вскрыл. Это не составило особого труда.

Замочек стукнул о доски пола. Я открыл сундук.

Как и ожидал, ничего особенного. Ткани, самые разные. Парча, атлас и шелк. Наволочки и платки. Я переворошил все до дна. Ничего не нашел.

Быстро ощупал ткани. Нет ли чего внутри? Нет, ничего лишнего.

Так, а что насчет двойного дна? Что насчет тайника? Я простукал днище и стенки. Нет, ничего такого.

Ладно. Теперь столик в углу. Затем кровать. Пол и стены. Икона.

Все пусто. Ничего нет. Никаких подозрительных бумаг.

Я вышел из комнаты. Краем глаза увидел, как в конце коридора Лилипут зашел в другую. Он уже успел осмотреть свою.

Я прошел по коридору. Добрался до лестницы. Тут еще одна дверь. Уже закрытая.

Сама дверь отличается от других. Меньше размерами. Из твердого дуба. Массивная и тяжелая. Замок бронзовый. Внизу отверстие для ключа.

Хм, интересно. Очень интересно. Тут низкий вход. Чтобы войти, понадобится наклонить голову.

Тут что, типа чуланчика? Как у Синей бороды? Я снова достал отмычки.

Засунул в замок. Лязгнул, пошуршал, щелкнул. Ух ты, а тут придется слегка попотеть. Замок иноземный, немецкий. Сделан на совесть.

Я открыл его через пять минут. К тому времени Лилипут вышел из второй комнаты.

Удивленно посмотрел на меня. Мол, чего там возишься?

В это мгновение замок как раз открылся. С легким щелчком. Дверь приоткрылась. Я вошел внутрь.

Это небольшой кабинетик. Рабочее место бизнесмена девятнадцатого года. Уютный, но слегка тесный. У окна стол, тоже из дубовых досок. Рядом стул с подлокотниками и высокой спинкой.

Окна закрыты на ставни. На крепкие ставни. Еще и решетка снаружи.

Это я хорошо зашел. Вот что я сказал, когда увидел сейф в углу. То, что надо. Еще рядом шкаф для бумаг.

Эге, я думал, у Лунина такой кабинет на третьем этаже. Или он не хотел подниматься постоянно вверх-вниз?

Я огляделся. Подошел к столу. Открыл полки. Так, бумаги. Купчие, письма, расписки. Никакого шифра. Ничего необычного.

Верхняя полка закрыта на замок. Я быстро взломал его. Внутри еще письма в конвертах.

Я осмотрел стол на предмет тайников. Нет, вроде все ровно. Ничего спрятанного и скрытого. На самом столе нет лишнего.

Теперь шкаф. Полки с книгами и толстыми томами. Первым делом я посмотрел, нет ли газет. Где там знакомые «Московские ведомости»?

Потом перетряхнул все тома. Вдруг внутри есть тайные письма или шифровки. Ничего не нашел. Только пару сотенных ассигнаций выпали из томика поэзии Жуковского.

Ну все, теперь сейф. Я вернулся к толстенькому железному ящичку в углу. Только коснулся рукояти, как в коридоре послышались голоса.

Грубые громкие голоса. Я замер на месте. Сразу посмотрел на окно.

— Ишь, паскуда, куда загнул! Еще чего захотел! — сказал голос в коридоре. Мужской, резкий и уверенный. — Я его поймаю, шкуру эдакую. Дай посмотрю на втором этаже. В спаленке. Туда водил, что ли?

Они приблизились к моему чуланчику. Там шли двое человек, как минимум. Грохотали сапогами по дощатому полу.

Я на всякий случай отошел к шкафу. Огляделся. Куда бежать в крайнем случае?

Ну ничего. Авось не заметят. Двери плотно закрыты. Куда они там идут? Наверх?

Шаги остановились возле моей двери. Я не поверил ушам. Что это значит?

— Слушай, а что там говорил барин? — бас раздался возле двери. Прямо возле двери. — Насчет сейфа? Может, посмотрим? Как думаешь? Наш барин мне еще за деготь не заплатил. Надо с него забрать. То, что причитается.

Ему ответил приглушенный голос. Тоже мужской.

— Не надо, Илюха. Не бери грех на душу. Лучше давай с Васькой разберемся. За его кобелиные проделки. У нас ведь и ключей нет. Чтобы открыть.

Я поглядел наверх. Ух ты, на потолке удобные балки. Через всю комнату идут.

В крайнем случае, можно спрятаться там. Я приготовился запрыгнуть на шкаф. Оттуда на балку.

— Ладно, пошли, — густой бас передумал заходить. Шаги снова загрохотали по полу. — Давай, быстрее.

Спасибо тебе, Васька. Кобелина ты эдакий. Шаги удалились по лестнице. Я посмотрел на сейф.

Как с тобой работать в таких условиях? Может, забрать с собой? Нет, слишком большой и тяжелый.

Я взял стул и подпер дверь. Потом открыл ставни и окно. Не распахнул, а оставил приоткрытыми. Чтобы можно было убежать.

После этого приступил к работе. Вскрытие заняло около часа. За это время давешние двое говорунов спустились вниз. Прошли обратно.

Вскоре дверца сейфа открылась. Я ринулся внутрь. Осматривать, что там такое.

Нет, опять не то. Денег нет, только деловые бумаги. Документы по тяжбам. Оказывается, этот Лунин любит сутяжничать.

Документы на фирму. Земельные участки по Москве и Подмосковью, на Урале. Всякие другие документы. Полным-полно. Ничего из того, что надо.

Я осмотрел сейф тщательно. Ничего не нашел. Никаких шифров. Все бесполезно. Ладно, сюда можно вернуться.

Хватит терять время. Надо осмотреть другие этажи. Я поднялся, собрал инструменты в мешок. Убрал стул и подошел к двери. Выглянул в коридор.

Никого. Мне надо найти моих парней. Куда они подевались?

Я осторожно пошел по коридору. В ту сторону, куда ушел Лилипут. Где он, черт подери?

Я проверил все комнаты. Открытые, но пустые. Еще спаленка, гостиная и чулан.

Затем свернул к главному входу. Вот откуда зашли те двое слуг. Тут полно народу, на самом деле.

Промчавшись мимо дверей, я вышел в другой коридор. В стене большие окна. На улице уже начало темнеть.

Я перешел на другую сторону дома. Открыл первую же попавшуюся дверь. Тоже гостиная. Небольшая. Внутри пусто.

Дальше кухонька. Тоже для прислуги, чтобы готовить. Пустая.

А вот третья комната заперта. Я надавил сильнее. Дверь закрыта. Я достал отмычки. Здесь же должен быть Лилипут? Он что, не открыл эту дверь?

Только я вставил отмычку, как дверь открылась сама. За нею Лилипут. Он кивнул мне. И впустил.

Внутри я наткнулся на всю компанию. Рит, Рыжик и еще один мужик. Все лицо в оспинах. Это же Щедровитый.

Среднего роста, бородатый, лицо словно высечено на камне. Хмурый. Руки связаны. На левом глазе синяк. Во рту кляп.

— Так, так, отличный сюрприз, — я подошел ближе. — А что же не предупредили? Встретил бы дорогого гостя.

Лилипут очутился рядом.

— Да тут слуг полно. Мы ждали, когда вы сами объявитесь, ваше благородие.

Ну да, понятно. Я посмотрел на Рита.

— Это ты поставил ему синяк?

Слуга поклонился.

— Он пытался убежать, господин. А потом хотел напасть на нас. Очень сильный. Я его стукнул немножко. Только потом успокоился.

Теперь вмешался Рыжик.

— Ну вот и ты, барин. Я уж думал, заснул там. Этот прохиндей здесь спал. Лежал, когда мы вошли. Пытался шум поднять. Пришлось его слегка угомонить.

Я подошел к Митяю, сидящему на полу. Главарь банды свирепо смотрел на меня. Я щелкнул его по носу.

— Не будешь кусаться, если я уберу кляп? Обещаешь?

Митяй ничего не ответил. Ладно, придется рискнуть. Я вытащил кляп. Взял Митяя за подбородок.

— Смотри мне в глаза. Не отворачивайся. Смотри, я сказал.

Главарь кодлы сначала не слушался. Потом посмотрел мне в глаза. Они у него черные и блестящие. Все равно свирепые.

— Вы кто такие, сволочи поганые? Чего здесь делаете?

Я не стал отвечать. Наоборот, спросил сам:

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Говори, кто дал задание закончить Кошкина?

Митяй усмехнулся.

— Еще что тебе докладывать, ваше превосходительство? Или кто ты там еще? Сам губернатор, может. Ничего не знаю, не ведаю.

Можно использовать Рита. Он быстро выбьет из него дух. Но я не хотел поднимать шум.

Попробуем психологию.

— Послушай, Митяй, — задушевно сказал я. — Я общался с твоими людьми. Хорошо так общался. И в полиции с ними общаются. Скоро все выбьют. Как ты думаешь, тебе понравится в полиции? Или в охранке? Особенно, если я сообщу, что это ты приказал убить Кошкина. А если расскажешь, то не трону. Отпущу.

Подействовало. У Митяя дрогнули губы. Не хотел, чтобы его забрала полиция. Но он еще пытался сопротивляться.

— Я же говорю, не ведаю. Откуда я знаю? Пришли люди, двое, в масках, сказали сделать то, что надо. Место и время. Приметы человека. Сказали бумаги забрать. Вот и все.

Что-то он темнит. Если бы не знал ничего, не прятался бы у Лунина. Его обнаружение тут выдает с головой.

— Ладно, я тебя хотел отпустить, — я покачал головой. — Но ты что-то не хочешь говорить правду. Давай я лучше тебя псам легавым отдам. Они тебя быстро разговорят.

Митяй слегка треснул. Поддался страху. Тем более, что рядом встал Рит. В угрожающей позе.

— Я же говорю, не ведаю. Чай, там тоже не дурачки. Что они мне будут рассказывать? Незнакомому человеку? Которого в первый раз в жизни увидели.

Я вздохнул. Тяжело и протяжно. Оглянулся на остальных. Они осуждающе покачали головами.

— Эх, Митяй, Митяй, — я продолжал вздыхать. Как будто сокрушен горем. — Ты мне показался умным человеком. Разумным. А сейчас смотрю, ты дурак. Я тебе в последний раз говорю. Больше упрашивать не буду. Знаешь, в чем замешаны те, которых ты сейчас прикрываешь? В покушении на императора, ни много ни мало. За такие дела смертная казнь обеспечена. Твой Лунин в этом дерьме по уши замешан. Ты что думаешь, когда его возьмут, он тебя точно так же прикрывать будет? Ничего подобного. Он тебя первого сдаст. Давай, колись. Даю последний шанс.

В этот раз подействовало. Наверное, потому что я не врал. Я и в самом деле собирался отдать Митяя жандармам. На растерзание. Если будет и дальше молчать.

Но он, наконец, решился. Наклонил голову. Показал на руки.

— Ладно. Скажу все. Дайте закурить, что ли. Мочи нет.

Я кивнул Риту. Тот развязал пленному руки. Дали папироску.

Митяй начал рассказывать. То, что он поведал, повергло меня в шок. Я и не знал, что такое возможно.

Я действительно наткнулся по подпольную анархистскую организацию. Это предшественники революционеров.

Как принято говорить в будущем, радикальная группировка. Пытается изменить расклад сил в нынешнем мире.

Я немного знал историю анархизма. Это не только политика, но и философия. В учении есть кое-какие плюсы. Но по большей части минусы, конечно.

Есть анархисты, пытающиеся действовать мирным путем. Отказались от вооруженной борьбы. От кровавого сопротивления.

А есть радикалы. Они считают, что мир можно очистить только слезами и кровью. Готовы подтвердить свои убеждения действиями.

Как объяснил Щедровитый, в Европе действует Невидимый комитет. Это верхушка радикального анархического движения. Они решили провести в ближайшее время акции по всему миру. В европейских столицах. В том числе, и в Москве.

— Я знаю, — перебил я Митяя. Хотя он уже подтвердил мои догадки. — Теперь говори, кто занимается акцией в Российской империи. Группа Красного Хаоса? Как выйти на Слесаря?

Митяй забыл про папиросу. Удивленно покачал головой.

— А ты хорошо осведомлен, ваше благородие. К Слесарю я подходы не знаю. Но вот знаю, как найти его помощника.

И он назвал фамилию, которую я меньше всего ожидал услышать.

Глава 15. Связник

Меньше всего я ожидал услышать фамилию Томского. Даже не сразу понял, о ком идет речь.

— Это который Томский? — переспросил я. Где-то я уже слышал эту фамилию. Совсем недавно. На днях. — Подожди-ка, это же тоже купец. Наипервейший.

Митяй кивнул.

— Вот-вот. Все у человека есть. Зачем в политику полез, ума не приложу.

Да, точно. Я его видел в купеческой управе. Вместе с пухленьким купцом рангом поменьше.

Что же это такое творится? Что за купеческий заговор? Совместно с анархистами. Обычно торговые люди осторожные. Действуют наверняка. Не лезут на рожон.

Хотя, тоже понятно. На самом деле предприниматели идут в политику, чтобы улучшить бизнес. Получить льготы и привилегии. Не платить налоги. Взять выгодный контракт.

В общем, все логично. Видимо, анархисты им обещали невиданные блага. После того, как захватят власть. И коммерсанты купились. Сейчас в народе много шатаний.

Надо полагать, у Томского большие проблемы в бизнесе. Если он спутался с такой сомнительной компанией, как подрывники. Тогда я уже знаю, как на него надавить. Чтобы выйти на преступников.

— А ты, часом, не выдумываешь, друг? — я посмотрел Митяю в глаза. — На уважаемого человека наговариваешь. Он, небось, с императором за ручку здоровался. С тем самым. Кого решил на воздух отправить.

Митяй повел головой. Туда-сюда. Потер шею. Посмотрел на окно.

— А зачем мне выдумывать? — спросил он. Перевел взгляд на меня. Глаза потемнели. Он нахмурился. — Что мне, делать нечего? Ты вот лучше скажи, Тень, отпустишь или нет?

Ну да, его это интересует больше всего. Что с ним делать?

Я не сторонник насилия. Стукнуть по голове, чтобы потерял сознание. Связать опять. Сунуть кляп в рот. Оставить здесь.

Плохо другое. Если его пощадить, Томский скоро узнает, что Митяй проболтался. Убежит или спрячется.

Это, возможно, нарушит планы заговорщиков. Но опасность останется. А это ни к чему. Лучше сразу решить проблему.

Забрать его с собой? Вот только может сбежать по дороге. Вырубить и тащить на спине тоже не вариант. Здоровенный, елы-палы, этот Митяй.

— Отпустить отпущу, — кивнул я. — Вот только тут один вопрос остается. Ты же сразу побежишь к Томскому. Жаловаться. Хотя, на твоем месте я бы не стал. Опасно это. Он тебя самого закончить прикажет. Потому что ты стал обузой. После того, как все рассказал.

Митяй проникся. Задумался. Перестал хмуриться. Кивнул.

— Верно говоришь, барин. Они такие люди. Обещали озолотить. Вот только не просто так меня здесь заперли. Никуда не пускали. Держали, как скотину на убой. Тоже хотели прикончить, в случае чего.

Он посмотрел на меня.

— Возьми с собой, барин. Я не подведу.

Я взглянул на Рыжика.

— Как вы его нашли? Он точно был заперт здесь?

Рыжик кивнул.

— Я же говорю. Он спал, когда мы зашли. Я чисто сработал. Хлопнул замок. Тихо, чтобы никто не слышал. Заходим, а он тут валяется. Дрыхнет. Увидел нас, забуянил. Пытался ударить. Твой иноземец его угомонил. Сам махонький, а ногами здорово машет.

В коридоре снова послышались шаги. Как раз, давешние. Тяжелые и размеренные. Двое человек.

Мы не успели ничего сказать. А вот Митяй заголосил:

— Эй, кто там! Караул! Спасите! Воры в доме!

Действительно, прохиндей. Устроил на ровном месте. Скандалист эдакий.

Мы переглянулись. Лилипут рванул к окну.

А Рит стукнул Митяя по голове. Тот захлебнулся криком. Потерял сознание. Упал на пол, стукнулся головой о доски.

— Вот сволочь, — сказал слуга. — Что делать, господин? Сразимся с охраной?

В дверь начали ломиться. Хорошо, что мы закрыли ее на замок. Я указал на кровать и на стол.

— Придвиньте к двери. Загородите, чтобы не открыли, — говорил я тихо, чтобы не слышали снаружи. Потом заговорил громко. Старался подделать голос под Митяя: — Ну что там? Пошутковал я! Что, забавы не понимаете?

Те, за дверью, на минутку замерли. Потом снова загрохотали.

— Открывай, ирод! Мы тебе что тут, ребятки махонькие, в игрушки играем? Щас устроим те забавы! Рожу твою нахальную разукрасим.

Очень плохо. Надо уходить. Операция под угрозой провала. Лилипут открыл окно. Там решетка и ставни.

— Что делать? — растерянно прошептал он. — Взламывать решетку?

С Ритом это не проблема. Но я все не мог решить, что делать с Митяем. Забрать с собой не получится. Слишком большой и тяжелый.

Убить тоже нельзя. Я гуманист, все-таки. Ладно, придется его оставить.

— Уходим, — скомандовал я. — Рит, ломай решетку. Выпрыгиваем по-одному.

Дверь затрещала под ударами.

— Открывай, сволочь! — заорали снаружи. — У нас не забалуешь!

Слуга подскочил к окну. Примерился, ударил ногой по решетке. Прямой удар, стопа вертикальная. Железка загудела.

— Ну, что же ты?! — нетерпеливо спросил Лилипут. — Они сейчас дверь сломают.

Ну да, как будто мы сами видим. Я поднял руку. Ждите, мол, сейчас все будет.

Рит сосредоточился. Замер на месте на пару секунд. Потом резко выкинул ногу.

Решетка со звоном отлетела назад. Упала на землю. Ставни со стуком распахнулись. Окно свободно.

— Ну, вперед, — я пропустил вперед Лилипута и Рыжика. За ним Рита. — Отход по плану Б. Срочно уходим.

Сам оглянулся на Митяя. Прохиндей лежал оглушенный. Ладно, успеет предупредить Томского. Но я постараюсь быть быстрее.

Тоже выскочил в окно. Поднял решетку. Поставил на окно. Захлопнул ставни.

В комнате послышался стук и грохот. Слуги наконец-то ворвались в комнату.

Я не стал слушать, что будет дальше. Бросился бежать.

План Б подразумевал раздельный отход. Каждый сам за себя. По разным маршрутам.

Даже если кого-то поймают, нельзя сдавать. Нельзя помогать. Всем уходить дальше. Делать нужное дело.

Я заметил, куда все побежали. Рыжик и Лилипут на запад. Туда, откуда они пришли с Ритом.

Мой слуга ушел на восток. Туда, откуда мы пришли. К сараям на заднем дворе.

Я не стал повторяться. Пошел к главным воротам. Из мешка достал кафтан и шляпу. Накинул на голову и плечи.

Шел не торопясь. Пусть думают, что я свой.

Сзади опять раздался шум. Окно распахнулось. Я продолжил идти дальше. Размеренно и широко.

Не надо торопиться.

— Где он? — спросил сзади знакомый голос. Тот же самый, густой бас. Я его все время слышал в коридоре. — Эй, Васька, слышь? Видел кого-нибудь? Кто к Митяю лазил? Эй, ты меня слышишь, паскуда?

Я дошел до калитки. Бас сзади продолжал надрываться. Я открыл засов, раскрыл калитку, выскользнул наружу.

Дальше пошел торопливо. Чапал так, что аж пятки сверкали. Быстро пересек улицу. Затерялся среди дубов.

Издали слышались вопли. Из окна Митяя.

Теперь я нырнул в переулок. Тут меня уже не видели с улицы Щетинина. Можно и пробежаться. Я помчался вперед.

Достиг конца переулка, свернул вправо. Дальше, еще дальше.

По дороге думал, как быть. Надо двигаться быстро. Сейчас нет времени на размышления.

У меня в руках единственная ниточка. Томский. Надо быстро ее вытащить. Чтобы его не успели предупредить.

Я пробежал еще улочку. Так, это улица полковника Бурного. Здесь нас должен ждать Фролка. Рядом с ним Якунчик.

Сюрприз. Не очень приятный. На улочке никого нет. Тут должен быть «фаэтон».

Но тут никого. Тихий переулок. Вдали прошла женщина с ведрами. Никакого следа извозчика.

Так, без паники. Есть запасной вариант. В случае чего, Фролке приказано переместиться. На два переулка ниже. Может, он там вместе с приказчиком?

Я рванул дальше. Снова промчался две улочки. Очутился на улице поручика Львова.

Впереди увидел телегу. Со стогом сена. Вроде никого рядом. Но это разве Фролка-Егоза? Что за чертовщина?

Я подскочил к телеге. В сене дрых крестьянин. Ждал, пока заберут товар. Неподалеку ворота дома.

Лежебока валялся спиной ко мне. Еще и храпел. Я потряс его за плечо.

— Фрол, это ты?

Крестьянин повернулся. Лицо не знакомое, бородатое, смуглое.

— Чаво нада? Ты хто таков будешь?

Тьфу ты, черт. Это кто-то левый. Не наш парень. Куда девался Фролка? Тоже свалил?

Я хотел идти дальше. Искать извозчика. Но не успел. В глубине улицы заметил знакомый «фаэтон». И на переднем сиденье сидел Фрол.

Эта улочка шла вниз. Под уклон. Мой шофер устроился в самой низине. Поэтому его не видно. Вот дьявольщина.

Я рванул к Фролу. Подскочил, но на всякий случай осторожничал. Вдруг за ним следят.

Нет, все хорошо. «Ванька» обернулся.

— А, это ты, вашблагородь. Куда все девались и потерялись? Никого не вижу.

Я запрыгнул на заднее сиденье. Огляделся. Действительно, где наши? Уже должны быть здесь.

Рыжик и Лилипут могли уйти другим путем. Но вот Рит уже должен быть здесь.

Ладно, некогда ждать. Я указал вперед.

— Потом сами подтянутся. Давай, гони вперед. Где Якунчик, кстати? Нужен позарез.

Фролка чмокнул лошадям. Они тут же резво взяли ход. Чтобы не упасть, я зацепился за бортик.

— А пес его знает, вашблагородь. Пришел ненадолго. После того, как отвлек прислугу. Посидел недолго. Но потом убежал. Ужас, какой непоседливый.

Ну ладно. Разберемся без него. Мы выехали на улицу Щетинина. Повернули влево. Подальше от усадьбы Лунина.

Только проехали пару улиц, как сбоку в повозку запрыгнул человек. Фролка с проклятиями обернулся.

Но тут же умолк. Это оказался Якунчик.

— Ваше благородие, как вы? — спросил он, тяжело дыша. — Как все прошло? Я слышал, какой-то шум поднялся под конец.

Я кивнул. Но времени рассказывать нет.

— Где живет Томский? — спросил я в ответ. — Ты мне это лучше скажи. Нам надо к нему. Срочно. Прямо сейчас. Прямо пожар.

Якунчик на минутку задумался. Потом указал в сторону Москвы-реки.

— А вон там он. Заяузье. На Таганке. На Нижней площади. Не знаю точно, где, но слышал, что там. Ежели только он сейчас дома.

Но я уже хлопнул Фролку по плечу.

— Гони на Таганку. Быстро.

Фрола подгонять не нужно. Все равно, что на ветер дуть.

Извозчик оглушительно свистнул. Лошади прибавили ход.

«Фаэтон» круто свернул на повороте. Чуть не завалился набок.

Якунчик чуть не вылетел. Я схватил его за шиворот. Удержал, втащил на сиденье.

Фролка снова оглушительно засвистел. Прибавил скорости. Хотя казалось бы, куда уже.

Мы примчались на Таганку через десять минут. Хотя обычным ходом заняло бы полчаса. Подъехали на Нижнюю площадь через улицу Таганский рынок.

Я посмотрел на Якунчика.

— Ну, где он? Давай, говори, не томи.

Помощник мотал головой. Осматривался. Потом соскочил с повозки. Нырнул в толпу, кружащую недалеко от площади. Что-то здесь сегодня немало народа.

Я чуток подождал. Смотрел на площадь. Интересное чувство. В двадцать первом веке тут все выглядит по-другому.

Тут еще нет красного куба театра на Таганке. Нет панелек на стрелке Таганской и Марксистской улиц. Нет Таганского тоннеля и Ульяновской эстакады.

Зато есть Садовое кольцо. Ряд двухэтажных строений вокруг площади. Некоторые довольно примечательные.

На самой площади процветала торговля. Нижняя площадь шла по линии Гончарной улицы и Больших Каменщиков. Торговые ряды добротные. Из камня, разукрашены яркими красками.

Крики и шум. Впору уши затыкать. Со стороны Верхней площади выскочила открытая повозка.

Лошади чуть не врезались в наших. Фролка начал ругать возницу. Тот огрызался.

Пассажир спокойно сидел на заднем сиденье. Смотрел на кучеров. Те готовы были друг другу горло перегрызть.

Из толпы снова выскочил Якунчик. Подошел к нашему экипажу. Сокрушенно покачал головой, стоя на мостовой.

— Никто не ведает, ваше благородие. Видать, нам на Верхнюю площадь надо было. Там поспрашиваю.

Но я втащил его к себе. Поставил перед собой. Заслонился от соседней повозки. Кивнул на них.

— Тихо. Не оборачивайся. Томский как раз за нами. Это он сидит в повозке.

Умный Якунчик не обернулся. Так и стоял, не двигался. Наконец, возницы перестали лаяться. Мы медленно двинулись дальше.

Когда другая повозка проехала, я коснулся Фролки.

— Чего тебе, вашблагородь? — сердито ответил тот. Полез за папиросой. — Ты смотри, цаца какая. Ты видел, барин? Уселся на апстрийский ландо и сидит, нос задрал.

Это он про другого извозчика. Я приложил палец к губам.

— Это и есть тот, кого мы искали. Ну-ка, давай, двигай за ним.

Фролка сначала не понял. Потом улыбнулся. Оглянулся на врага.

— Вот оно что, вашблагородь. Надо же, как мы удачно наткнулись. Ну дак, это я завсегда с радостью. Мне хочется этого гаденыша прижать. Придавить клопа.

Он развернул повозку. Мы поехали следом за Томским. Чтобы не мозолить глаза, отстали. На пол-квартала.

Копыта лошадей четко цокали по мостовой. Фролка что-то буквально под нос.

Мы ехали за Томским еще минут пять. Наконец, он заехал на Яузскую улицу и повозка остановилась перед в трехэтажным особняком, сложенным из кирпича и обильно покрытого толстым слоем штукатурки и белого камня. Выглядит очень красиво. Сразу видно, строили люди со вкусом.

У здания имелись два флигеля на задней стороне, фасад опоясывали крытые галереи, на каждом этаже лоджии с мраморными статуями крылатых купидонов с луками, фавнами с копытцами вместо ног и в центре две колонны в виде двух атлантов, поддерживающих козырек.

Короче говоря, неоклассицизм. Сделано, как я говорил, довольно умело.

— Кто здесь живет? — спросил я у Якунчика. Мы остановились через улицу от здания, впереди стояли другие повозки, а по тротуару фланировали прохожие. — Это явно не купеческий дом. Скорее всего, дворянский. Если только его не выкупил какой-то новоиспеченный богач.

Парень сидел рядом со мной и внимательно вглядывался в дом. Морщил лоб, озабоченно потирал подбородок и хмурил глаза. На лбу у него то и дело собиралась горизонтальная складочка.

— Нет, ваше благородие, увольте, но не могу знать, — наконец, ответил он. — Это не купцы, зуб даю. Кто-то из вашей братии, из баринов. Из очень серьезных баринов.

Я и сам так думал. Судя по всему, Томский приехал к аристократу. Визит вежливости.

Я недолго решался. Время сейчас лихое. Так что, придется рискнуть. Пару мгновений я прикидывал, глядя на помпезный особняк.

Потом огляделся. Мы тут стоим почти на самом видном месте. Наш «фаэтон» остановился рядом с другим особняком, двухэтажным и скрытым за густыми вязами, растущими на территории дома.

Впереди на дороге стояла шестиместная черная карета, дальше открытый дормез и крестьянская повозка. По улице ходили прохожие, в основном, местные мещане. Где бы можно переодеться?

— Вы чего, ваше благородие? — спросил Якунчик. Тоже огляделся. — Неужто опять хотите забраться к ним в дом? Там же полно народу. Опасно это.

Я усмехнулся. Поглядел на подмастерье. Покачал головой.

— С чего бы это? Что я, обезьяна что ли, все время лазить по окнам и стенам? Есть и другие способы. Ты мне скажи, где бы тут переодеться? В мой обычный дворянский костюм. У меня есть запасной комплект.

Якунчик пожал плечами. Тоже огляделся. Его вихры покачивались под ветром.

Наконец, он указал в сторону рынка. Откуда мы только что приехали.

— Можно зайти в магазин одежды. Попросить там. Быстро переодеться.

Хорошая идея. Только займет много времени. А вдруг Томский возьмет и уедет? А я хотел бы встретиться с ним лицом к лицу.

Я уже придумал сам. Взял мешок со своей одеждой и туфлями, спустился с «фаэтона».

Подошел к карете впереди, посмотрел, нет ли кучера. Нет, к счастью, там никого нет. Сиденье впереди пустое.

Тогда я открыл дверцу кареты и нырнул внутрь. Задернул занавески.

Начал быстро переодеваться. К счастью, я умею делать это сам. Могу обойтись без помощи слуги.

Через пару минут уже выбрался обратно. Полностью преображенный. В своем костюме для прогулок, правда, слегка помятом.

Якунчик мигом очутился рядом. Поправил мне прическу. Разгладил шляпу.

— Ваше благородие, вы настоящий сумасброд, — улыбнулся он. — С вами не соскучишься. Залезть в чужую карету, это же надо придумать!

Я пожалел, что нет трости. Посмотрел на приказчика. Отдал кое-какие распоряжения. Помощник понятливо кивнул и уехал вместе с Фролкой.

Только я подошел к воротам, как там тут же появился привратник. Как чертик из табакерки.

— Как представить ваше благородие? — спросил он с легким поклоном.

Я лениво посмотрел на дом.

— Я проходил мимо и решил нанести визит вежливости. Заглянуть на минутку. Хозяева у себя?

Привратник снова поклонился.

— Их сиятельство князь Евдокимов сейчас у себя. Я сию минуту сообщу о вашем прибытии, ваше благородие…

Он замер в ожидании, когда я назову себя. А я тоже отключился от удивления. Князь Евдокимов? Неужели тот самый?