Благодать. Часть 1: Берейшит

Часть 1: Берейшит; Глава 1: Каин

…Я шёл достаточно быстро, чтобы лицо моё покрылось потом, а дыхание сбилось. Воротник рубашки потемнел, припал пылью, и я уже совершенно не походил на местных жителей. К счастью, они встречались всё реже, провожая внимательным ангельски-подозрительным взглядом. Наконец я забрёл в совершенно безлюдные места.

Прибрежный луг, покрытый буйной, явно не аборигенной растительностью, массивный девственный лес, вскидывающаяся в реке рыба представляли собой такую идиллическую картину, что нелепый кошмар получасовой давности стал походить на сон…

1.Каин.

Когда в кассе космопорта мира Платина оказалось, что финансов хватает только до Благодати, я закрыл глаза на то, что этот мир маркирован жёлтым в реестре обитаемых миров. По роду занятий мне часто приходилось посещать жёлтые, а то и красные планеты (Уж простите за такое банальное отступление, но возможно, вы не являетесь постоянным клиентом далькосмопортов, в таком случае объясню поподробнее: миры, полностью соответствующие "Конвенции синхронизации законодательной базы" пропечатываются в каталогах зелёным, отрицающие Конвенцию — красным, ну а жёлтым — замеченные в пренебрежении рядом её пунктов на практике). Тут наверно нелишне заметить, что при составлении вышеуказанной конвенции мой род занятий забыли, поэтому колеровка миров являлась для меня малозначительным фактором. Да в принципе, я их не виню: у профессии моей и названия стандартного-то нет, уж не говоря про защиту прав... Да и профессия ли вообще? В ряде миров я встречал блюстителей закона, которые рьяно отрицали это, опираясь не только на букву закона, но и... Вероятно, вас может заинтриговать вид моей деятельности. Наверняка вы вообразите себе НЕЧТО в стиле Кристи, Конан Дойля, или Гаррисона. Спешу разочаровать вас: хотя законодательство ряда миров ставит меня в один ряд с торговцами оружия, наркодилерами, серийными убийцами и банальными карманниками, ничем подобным я никогда не занимался ПРИНЦИПИАЛЬНО(!!!).

Тут, вероятно, пора представиться: Леон — вольный музыкант. Вероятно, понятнее было бы сказать – бременский музыкант, но смею заявить – я не только не выходец из древнего Бремена (что по известным обстоятельствам невозможно, так же как и применительно, скажем, к Вавилону или Нью-Йорку), но и вообще не владею древненемецким. Я — вольный музыкант из... Впрочем, долгие скитания стёрли следы моей родины не только из речи и внешнего вида, но и из памяти...

Вначале, по приезду, я поразился — насколько планета соответствовала названию. Тишина и размеренность: всюду ходят люди с выражением удовлетворения на лице... Нет, вы знаете, я бывал на ряде Евангельских Планет, любимое занятие на них – исповедовать желаемое как действительное. Нет ничего отвратительнее, чем маска безразличия на лице евангелиста, возжелавшего ближнюю свою...

Проходя по улицам Столицы, я на каждом шагу сталкивался с искренним участием: "...Мужчина, у вас выпала тетрадочка из сумки...", "...Окурок можно бросить в ту урну...", "...Вот эта консервированная кукуруза исключительно вкусная...". И даже почему-то не раздражала некоторая наивность и назойливость. Право, смешно услышать о рингушнике — «тетрадочка», о дорожном бэге за спиной — «сумка», окурки я и так предпочитаю бросать в урны (при их наличии), а кукурузу в любом виде не переношу.

За долгие годы у меня сложился определенный ритуал. Поэтому, не соблазняясь на ароматы местных забегаловок и навязчивость уличных торговцев, я двинулся на поиск «места Х». Как объяснить, какое оно должно быть? Если бы можно было объяснить, как ложить мазок и подбирать цвет, ракурс, а главное — какой избирать сюжет, любой желающий при определённой настойчивости мог бы стать Рембрандтом или Микеланджело. Нет, конечно, я не смею сравнить себя с данными особами, просто в жизни есть много такого, что объяснить нереально, что нужно почувствовать. Но, понимая, что всё это звучит как оправдание, все же расскажу: место это должно быть не пустынным и не чересчур многолюдным, рядом не должно быть важных офисов и злачных мест, источников шума (транспорта, промтехники и т. п.), за спиной желательна стена (для акустики), впереди не очень большое открытое пространство. Желательно также, чтобы клиенты (надеюсь, никто не усмотрит в этом термине пренебрежение или цинизм) не спешили, а двигались прогулочным шагом.

Так вот, довольно скоро мне приглянулось одно местечко. Это была дорога в парк: мимо неспешно проходили одинокие прохожие, парочки, целые семьи —смеющиеся, активно поглощающие мороженое, лимонады, шоколад. Я даже пренебрёг шумом фонтана невдалеке. Ну, и урна рядом: терпеть не могу складировать окурки в пустую пачку или в карман.

Дальше — как по накатанной: рюкзак устанавливается таким образом, чтобы желающий мог без затруднения положить в него определённые монеты или банкноты в любой валюте, но при этом не желающий сего не должен об него спотыкаться. Пюпитр, камертон, расчёска, медиатор, тетради с текстами (у меня отвратительная память)... Всё готово. Последний штрих — предрабочий перекур.

Пока я курил, вокруг собралось немного людей. Они с интересом поглядывали на мой нехитрый инструментал. Знаете, чрезвычайно любопытно видеть, как меня воспринимают зрители. Если делать всё уверенно, они воспринимают это как должное. Вот только что я был, как и они, простым пешеходом — у меня можно было спросить сигарету, дорогу, угостить пивом, или ударить в лицо. Но вдруг я становлюсь ДРУГИМ: люди, подходя, вдруг робеют, порой переходят на "ты" (и в этом "ты" нескрываемое уважение к тем, кто выше условностей, кто пережил цирк), угощая сигаретами и пивом, будто просят об одолжении. При этом, конечно, мне могут бросить купюрой в лицо, нахамить или ударить, но это будет просто попытка взять штурмом ими же воздвигнутый пьедестал. Сначала я кичился таким оборотом дел, потом пытался что-то объяснять, теперь воспринимаю так, как оно есть.

Есть такой момент в жизни человека, который каждый раз ждёшь с нетерпением. Для одних это поцелуй любимого человека, для других — бутылка холодного пива по дороге после работы, для кого-то — воскресный матч на местном стадионе. Нет, я конечно, и пиво люблю, и к женщинам неравнодушен, и футбол посмотреть не против... Но если бы вы хоть раз попробовали: мимо воли закрываются глаза, первое движение медиатора, и вот, наконец, долгожданная вибрация голосовых связок. Голос то разрезает окружающие звуки, как корабль встречную волну, то как упругий ветер, то как шальной вихрик, то будто плачущее под ураганом дерево... Ты играешь им, как дельфины мячиком, нет, как художник кистью, нет, нет! Нет!!! Всё тщетно... Это не объяснить... Как жаворонок объяснит сущность своего полёта курице, как червь поймёт ястреба?.. Нет, нет! Не воспримите это, как высокомерие: я также не понимаю многих прелестей жизни, присущих другим!

Перекур окончен, и я не спеша поднимаю гитару, привычно, как делал тысячи раз, перебрасываю ремень через голову и правое плечо, последний рассеянный взгляд... глаза закрываются, да, сегодня я это сделаю!

В теле играла струна

Знаешь, мне не надо вина

Я открою свой мир для страдающих душ

Не бойся ни жара ни стуж...

Да! Всё получается! Сквозь ресницы прищуренных глаз я видел, что почти все проходившие останавливались и их лица сияли!

...Рай не разрушит вандал

Брат, ты не это ль искал?

Забудь о страхе, о лжи и о боли

Наше спасение – вольная воля!..

Вдруг я понял, что что-то не так. По толпе прошёлся ропот, если вы понимаете, о чём я... Какой-то предвестник бури. Лица моментально изменились. На них отразились одновременно любовь и ненависть... Да-да! Любовь и ненависть!!! Неужели они не поняли, о чём песня? Не понимая причины, я чувствовал, что всё плохо, всё очень плохо, чёрт возьми! В рефрен я вложил всё своё умение:

...Забудь о страхе, о лжи и о боли

Наше спасение — вольная воля!

Наше спасение — вольная воля!!!

В наступившей тишине я услышал постанывания, всхлипы, приглушённые возгласы: "Братство Каина!.. Каин!" Теряясь в догадках, я судорожно пытался выбрать следующую песню, но список рябил в глазах, мысли путались. Народ подвигался, замыкая в кольцо; скоро между нами было не больше пяти шагов.

— Ты — Каин! — уверенно проговорил один из них.

Ситуация складывалась идиотская. У вас никогда не бывало так, что вы честны перед всем белым светом и Всевышним, но, видя обвинение в чужих глазах и, не понимая его сути, чувствуете себя виноватым? Вообще-то, я так привык к обвинениям, что воспринимаю всё как неизбежность, как карму. Для почтенных домохозяек я был развратитель малолетних, для погон – наркокурьер, для бедного работяги с ближайшего завода - обленившийся бездельник. Но в тех случаях обвинения просчитывались в две секунды, тут же я был бессилен что-либо понять. Уверенности можно противопоставить только уверенность:

— Я — Леон!

— Да! Ты — Брат Каин! — ещё более уверенно повторил другой.

Вы знаете выражение лица, когда эмоции, бурные как вешние горные воды, в любой момент готовы прорвать хлипкую плотину приличия... И на-тво-рить!!!... Так вот в этот момент я имел удовольствие наблюдать около тридцати таких физиономий!

— Уважаемые! Я никогда не бывал в ваших краях. Возможно, я нарушил какие-то ваши ЗАКОНЫ? Возможно – очень ВАЖНЫЕ законы?! Объясните мне, ради Бога — КАКИЕ?!! Если мы не найдём общий язык, я готов немедленно покинуть ваш город.

— Он... К-А-И-Н!!! – обернувшись к другим повторил первый. Толпа шатнулась ко мне. Я закрыл глаза и начал обессилено опускаться на мостовую. Когда периодически встречаешься с толпой, то поневоле приучаешься воспринимать её как стихийное бедствие. Максимум, что я могу сделать в подобном случае – не сопротивляться, и, что самое главное — показать, что ты не боишься. Естественно, я боялся, и меня подмывало дёрнуть со всех сил или дать волю истерике, но лучшее в этом случае, уж поверьте мне – закрыть глаза и сесть на землю.

— Полиция Столицы! Всем сохранять спокойствие! – я открыл глаза: уверенный молодой парень стоял между мной и толпой, предостерегающе расставив руки, - Подозреваемый задержан и будет доставлен в отделение. Имеющие свидетельства "за" и "против" него приглашаются для дачи показаний.

Я с любопытством рассматривал незнакомца. Толпа продолжала теснить.

— Почтенная гражданка, вы не доверяете страже порядка? Если обвиняемый виновен – он будет наказан, если нет — выпущен. Если имеете показания прошу Вас явиться в отделение этого района. — Обратился он к полной дамочке лет пятидесяти, глядевшей на меня с такой ненавистью, что я содрогнулся.

— Ты — К-А-И-Н!!! — провизжала вдруг она и так резво запустила мне в голову дамскую сумочку, что я даже не успел отреагировать.

— Всем сто-ЯТЬ!!! Задержанный, собрать личные вещи для доставки в отделение!

Я понял, что промедление смерти подобно, и стал спешно собирать вещи. Он стоял между мной и толпой, подняв пистолет, и ни один мускул его не шевелился. И, что меня поразило, так то, что его окаменевшее лицо выражало правильность поступка. Не то чтобы я предосудительно отношусь к полиции, но, или местная служба кардинально отличается от других, либо из него полицейский, как из меня – балерин. За полминуты вещи были собраны. Вообще-то, я не люблю бардак в рюкзаке, но в данном случае был готов простить себе творящееся в нём свинство. Увидев, что вещи собраны, он кивнул, и, не пряча пистолет, быстро двинулся прочь. Учитывая мой образ жизни, плюс складывающиеся обстоятельства я был только рад его резвости и через десяток метров мы уже шагали вровень. Большая часть народа разошлась, но человек пять — шесть настойчиво семенили вслед, однако порядочно отстав.

— Ты не из Братства Каина. — Вдруг сказал он, пряча оружие.

— Нет. — Ответил я после некоторой задержки: давала знать одышка.

— Ты не с Благодати. — Так же односложно продолжил он.

— Да, и я здесь первый раз.

— Надеюсь, и в последний... Тебе нужно немедленно уехать. Через час космопорт будет блокирован.

— Это невозможно. Я без денег.

Некоторое время мы шли молча. Потом он внезапно возобновил разговор:

— Тебе надо попасть в Братство. — Он достал визитку, — Постой, ты знаешь что-нибудь об Авеле? — Он резко остановился, и взяв меня за плечи, взглянул в глаза.

— Ну... сын Адама, брат Каи...

— Нет, не тот. — Нетерпеливо перебил он меня, — ныне живущий.

— Нет, не знаю. — Искренне удивился я. Признаться, у меня уже голова шла кругом.

— Вижу... Вот, — он быстро вложил мне в ладонь квадратик картона, — здесь адрес, скажешь — от Барда, объяснишь, что случилось... Ты ведь бродячий музыкант?

— Вольный музыкант.

— Я тоже... полувольный... Но для нашей планеты это тоже достижение, понимаешь?

— Понимаю... А вообще-то, я ни черта не понимаю!

— Придёшь по адресу: скажешь – я просил помочь.

— А ты куда?

— У меня дела. Встретимся позже... может быть. И ещё: если этот адрес узнает полиция — ты пожалеешь, что родился... Понял?

От его последних слов так явственно потянуло очень-серьёзными-неприятностями, что я содрогнулся:

— Понял.

— Прости, что пугаю... Спрашивай дорогу у неулыбчивых. Но будь осторожен. — Он хлопнул меня по плечу, — Сейчас мы расстанемся. На светофоре тебе налево, там пройдёшь минут пятнадцать в таком темпе, там...

— Стоять, граждане!

Я обернулся: метрах в двадцати стояло пятеро, тут уж явно полицейских, и дамочка, запускавшая в меня сумочкой:

— Они! Это они! Я сразу узнала!

— Беги, брат. — спокойно сказал Бард, и, слегка подтолкнув меня в сторону светофора, начал стрелять вполоборота, ещё не вынув пистолет из-под полы пиджака.

Ошалев от такого оборота, я со всех ног бросился прочь. Уже на полдороги я услышал, как к выстрелам пистолета Барда прибавились другие, потом часто застучал автомат, хлопнуло несколько раз разрывным.

Заворачивая на перекрёстке, я на миг обернулся, и эта картина запечатлелась в самой глубине мозга. Не могу сказать, что никогда не видел смерть, и, конечно, множество людей погибло, защищая меня косвенно, как частицу общества от беспредела, терроризма, прочих напастей. Но я единственный раз видел, как ЧЕЛОВЕК СОЗНАТЕЛЬНО ПОШЁЛ НА СМЕРТЬ РАДИ МЕНЯ!.. Меня, знакомого с ним каких-то пять — десять минут! В тот момент во мне действовал лишь низменный инстинкт самосохранения, но много позже я понял: его смерть, ТАКАЯ его смерть запрещает мне быть хоть в чём-то хуже его!

Он стоял на левом колене, половины голени не было. Правая рука, опершись локтем о правое колено, непрерывно отирала от лица кровь, струившуюся из рассечённой головы. На светлом, почти белом пиджаке, примерно на уровне поясницы, расплывались два ярко-красных пятна. В последние доли секунды, что я видел его, почти подряд, две разрывные пули прошили его грудь, и я увидел через просвет, как палец последний раз нажал курок...

Часть 1: Берейшит; Глава 2: Отшельник

2. Отшельник.

Конечно же, я был в шоке, но это обстоятельство отнюдь не парализовало меня. Во всяком случае ту часть, что занималась вопросами самоспасения. Ноги трудились, как никогда, а мозг искал для них путь. Как я уже заметил выше, вопросы морали в тот момент абсолютно меня не интересовали. Но была безмерная благодарность чудаку в этой нереальной ситуации за тот десяток секунд, что появились у меня. Поворот. Прямая, чистая, безлюдная улица. Сзади взревели моторы полицейских машин. Инстинктивный рывок в сторону, в спасительную тень арки. Двор — чистый, квадратный, без единой щели. И стоящий задом ко мне тентованный грузовик.

Знаете, в подобных случаях мне часто приходят мысли о Всевышнем, ловушке, или… о дешёвых детективах! Больно не люблю читать маразм с натянутыми на нос совпадениями и единственно правильными решениями. Но тут, похоже, следовало поступить согласно жанру бульварного чтива: с разбегу ногой на бампер, руки за край борта, и с болью в голени и коротким, нервным, ударившим по душе звуком рвущейся первой струны я проваливаюсь меж мягких тюков... одновременно со звуком захлопывающейся двери кабины... Секундная тишина, взвыл стартер, и машина, без разогрева начала сдавать назад. Тут меня разобрал смех — такого бреда даже Гамильтон в своих звёздных комиксах не лепил! Напиши я этот сюжет в школьном сочинении — получил бы двойку за убогость фантазии! И понимаю, что это совершенно неуместно, но остановиться, понимаете ли, НЕ МО-ГУ!!!

При этом часть моего «Я» бессильно и оттого спокойно наблюдала со стороны за всем этим. Выехав на улицу, машина остановилась:

— Гражданин! Вы не видели здесь Каина?

— Нет, сержант.

— Что в кузове?

— Шерсть.

— Там не может быть посторонних?

— Что вы, сержант, по загрузке последнего тюка я тут же выехал — хочется быстрее обернуться. После работы мы с женой вместе идём в Храм.

— Извините, гражданин… удачно провести время!

— В Храме время всегда удачно, кто этого не знает!

— К сожалению, не все. Поэтому у полиции ещё хватает работы.

— Скорее бы это всё закончилось: сами не живут и порядочным гражданам не дают. Это из-за них шум был на улице?

— Да. Стрелял тут один, четверых полицейских ранил — пришлось утилизировать.

— Жаль, не стал гражданином.

— Да… Ну, счастливо!

— И вам счастливо, сержант!

Мотор взвыл, и машина тронулась. Всё это время я грыз вонючий тюк, мечтая, чтобы мою истерику не заметили разговаривавшие.

Минут через десять я немного пришёл в чувства. Вся дикость произошедшего просто убивала меня. Каины, Авели, улыбчивые персоны, запускающие вам в голову дамские сумочки, и психи, хладнокровно проливающие свою и чужую кровь, похоже, ради вас же… И при этом НИЧЕГО НЕ ПОНЯТНО!!! Я вызвал свою логику, но она зависла… И выплёскивающиеся внутренности Барда… Бр-р-р-р!!! И вдруг мне стало по-настоящему страшно! Я понял, почему толпа пялится на окровавленные жертвы несчастных случаев. Потому что это так… завораживает! Это… как наркотик… Стирается грань между жизнью и смертью, между добром и злом. Цена жизни падает. И, вероятно, если мне несколько раз попасть в такие переделки (и остаться при этом живым), пожалуй, я смогу без лишних переживаний, скажем, пнуть с дороги оторванную голову. Я так явственно представил это, что невольно вскрикнул, отгоняя наваждение. Тут же я почувствовал нелепый в этой ситуации страх к ветеранам всяческих войн. Фух! Я взглянул на свои руки – они навряд ли удержали б сейчас спичку. Неимоверно потянуло напиться до беспамятства. Чтобы хоть как-то успокоиться я начал собирать разбросанные меж тюков вещи. Нащупав рюкзак и, подтянув его под себя, стал разглядывать гитару: так и есть — первая, и причём посередине. Помнится, запаса у меня не оставалось. К тому же около резонатора образовалась пренеприятнейшая вмятина, с длинной, через всю деку, широкой царапиной, повредившей не только лак, но и дерево. Да уж, поиграл в Благодати.

Вдруг двигатель замолк, и машина, проехав ещё метров десять, остановилась. Клацнул замок открывшейся двери. Я прислушался.

— Погода такая нынче хорошая! — раздался голос за брезентом. От неожиданности я дёрнулся. Скрипнула рессора. Проклиная нервы, я слушал, как мочится под колесо водитель. Журчание прекратилось. Он крякнул от удовольствия, и вдруг я понял, что уже давно не прочь повторить его подвиг.

— Послушай, человек! — вдруг сказал он, — Я сейчас сяду в машину, через минуту заведу, ещё минута — и я поеду. И в моём кузове никого не будет. Вокруг чисто — пустырь.

От неожиданности я поперхнулся слюной.

— Откуда ты узнал, что я здесь? – выдавил я через кашель.

— Если бы ты не был в моём кузове, тебя б уже не искала полиция. Я хорошо знаю этот район — вариантов не было.

— Почему ты меня не сдал?

— Не говори глупости, и скажи спасибо, что я тоже отшельник. Да, и советую до вечера найти Братство Каина. Не знаю, чем ты там насолил, но полиция серьёзно взялась за дело.

— Почему тоже отшельник?

— Ещё скажи, что ты Каин, и я начну громко смеяться, ещё удивляюсь, как ты с такими нервами в отшельниках-то ходишь?

— В смысле?

— Когда я беседовал с полисменом, твою возню было слышно на десять метров от машины, они, в принципе, не отличаются интеллектом, но тут вообще повезло— попался тугоухий. Давай прекращать трёп — если нас застукают вместе… я не знаю, кому больше повезёт.

Я покраснел.

— Я не отшельник, я инопланетник.

— Ты?.. Псих! Ты-то что тут забыл, на Бла-го-да-ти???

— Я вольный музыкант. — послышались шаги по направлению к заднему борту.

— Нет, — остановился он, — мы всё же не должны видеть друг друга.

— Послушай, у меня крыша скоро съедет от всего этого! Каины борются с Авелями? За что? Объясни, я ничего не понимаю!

— За себя, и за нас, отшельников.

— Если нас поймают — убьют?

— Нет, приведут в Храм.

— И всё?

— Этого достаточно. Послушай меня внимательно: войдя раз в жизни в храм, ты до конца её останешься счастливым идиотом. По мне — лучше смерть! Завещание я написал. А теперь прощай… Да, ещё: там, в городе, убит Каин?

— Да, наверно.

— Знаешь кто?

— Бард.

— Ушёл от Храма достойно. Дай Бог нам такой исход.

Меня передёрнуло.

— Ты его знал?

— Слышал. Я никого не знаю. Ты не понял: после Храма человек — открытая для всех книга. Понимаешь?

— Что за завещание?

— Если я попаду в Храм — утиль. Ну, всё, прощай!

— Прощай. Меня зовут Леон, а тебя?

—Псих ты… Отшельник я, просто отшельник. Да, будешь идти — на номер машины не смотри. Понимаешь?

— Да.

— Постой, я лучше завешу его.

Послышалась возня, шаги, хлопнула дверь. И уже из кабины:

— Давай быстрей!

Часть 1: Берейшит; Глава 3: Авель

3. Авель.

На берегу я позволил себе расслабиться, умылся, и упал на густую траву. Откровенно говоря, за долгие годы скитаний приходилось выбираться из разных переделок, но такое!..

В данном случае рекомендуется, тщательно проанализировав ситуацию, составить план. Всего лишь за один час, не совершив ни одного предосудительного, с точки зрения общечеловеческой морали, поступка, я вдруг стал беглецом. Вначале меня чуть было не разорвала толпа взбесившихся домохозяек, а потом из-за меня же минимум один человек погиб и четверо ранены. А напоследок водитель, несмотря на своё, явно немалое, желание, не рискнул показаться мне на глаза… Да уж… Звеньев немало, но в логическую цепочку они, как я не напрягал мозг, не выстраивались. Чего не хватает? Точно – Храм!

Только что он собой представляет? И тут я вспомнил про визитку. Пошарив по карманам, я с ужасом понял, что она потерялась. Черт! Мало того, что я остался без этой тоненькой ниточки, так ещё к тому же неизвестно — к кому в руки она может попасть. Я вспомнил выражение, с которым Бард предупредил о содержимом визитки, и настроение, и так бывшее не на уровне, окончательно упало до уровня плинтуса. Загнанный зверь — иначе не скажешь. К тому же где-то за лесом, что на той стороне реки, громыхнуло, и чтобы не попасть под дождь, я двинулся, куда глаза глядят... в данном случае — вдоль реки.

Около полукилометра среди растительности не встречалось признаков человеческого присутствия — обширный луг на этой стороне реки и лес на противоположной. Я вспомнил — что упоминалось про Благодать в примечаниях к каталогу в космопорте:

"… планета схожа с Землёй по силе тяжести, климату, флоре и фауне. Последнее значительной степени завезено колонизаторами. Около 25% поверхности — моря. История освоения насчитывает около 120 лет. Население около пятидесяти миллионов, освоено около 10–15% поверхности. Остальная часть — преимущественно леса. Форма правления — тео-республика. Глава — Президент, которым по традиции избирается Глава Храма…"

Хорошенько... Мда... А если вдруг так вышло бы, что Президентом станет не глава Храма? Или тут в чем-то подлог в избирательной системе? И потом — ведь для недовольных всегда есть оставшиеся 85–90 процентов поверхности. Но что-то я не очень слышал о недовольных... Ах, да — Каин! Как я мог забыть! Ну и дальше — если даже я по неизвестным причинам так неугоден правительству планеты, что меня даже были готовы убить, то это отнюдь не значит, что Каину я буду нужней живым. Конечно, рассуждая от противного такой шанс есть, но он все же далеко не стопроцентен. Я вспомнил Барда. Неужто его коллеги захотят моей смерти? Стоп! Не будь наивным, Леон! Далеко не каждый человек в определённой структуре похож на соратника и положительное впечатление от Барда может абсолютно не касаться его единомышленников.

В размышлениях я не заметил как уже всё небо было затянуто тяжёлыми тучами. Внезапно грянул гром, и оставшиеся несколько сотен метров до видневшегося впереди навеса мне пришлось бежать под хлынувшим дождём.

Это даже был не навес — небольшой козырёк входа недостроенного здания давал достаточно укрытия от дождя при желании для десятка человек. И люди здесь были: юная девушка лет семнадцати и мужчина средних лет. Судя по всему – мужчина не побывал под дождём, а вот с лица девушки стекали струйки воды, и её блузка, по недосмотру или с умысла технологов швейной фабрики, приняла соблазнительный полупрозрачный вид. Её открытая улыбка и буйство природы вокруг несколько отдалили события последнего времени и попытки разобраться в них. Никогда не считал что сексуальность может впечатлить меня настолько. Если б кто-либо только намекнул об этом – я, безусловно, считал бы себя оскорблённым. Но тут...

...— Гражданин! Ваши документы! — голос мужчины отрезвил меня.

— Я... Простите, я не помню где они находятся... Вероятно — где-нибудь в рюкзаке...

— Тогда нам придётся пройти вместе...

— Простите, я не думал, что они мне могут понадобиться. Сейчас достану, и на будущее буду хранить в карманах поближе.

— Пройдёмте гражданин, пройдёмте! — его настойчивость мне совершенно не понравилась.

— Простите, я обычный турист. Прибыл на Благодать недавно... и скорее всего — ненадолго. Чем могу заинтересовать вашу контору? Кстати — не уточните, если можно — какую именно контору?

— Как будет угодно. — в раскрытом удостоверении я увидел: "служба Авеля", и мне это совсем перестало нравиться! — Вы именно тот человек, который мне нужен. Я уверен. И вы это тоже прекрасно знаете.

Девушка в процессе разговора внимательно прислушивалась, и на её лице за несколько мгновений изобразились непонимание, озабоченность, осознание, и, наконец — показное равнодушие. Какой-то намёк проскочил в моих мыслях — я с надеждой, даже почти с мольбой, взглянул на неё. И в ответ увидел почти такой же взгляд — испуг и требование. Всё понятно...

— Вы пройдёте сами или мне вызвать наряд?

— Не стоит. Я пойду сам.

— И советую не делать глупостей...

* * *

— Итак, вы пытаетесь понять — почему находитесь сейчас здесь? — человек напротив меня, на первый взгляд выглядел довольным, но глубже просматривалась некая усталость. Усталость не от каких-либо конкретных фактов, но как бы от самой жизни.

Я молчал.

— Сейчас подойдут свидетели, но, думаю, что нам будет легче определиться без них — это ведь вы были сегодня в центре инцидента в сити? Непризнание этого лишь оттянет время, а оно, как вы знаете — дорого.

— Каждому оно дорого по-своему... Да, это был я.

— Вот и хорошо. Думаю, теперь нет сомнений, что у нас не осталось иного выхода, как срочно найти вас? Если об этом событии станет известно за пределами Благодати, то жёстких санкций со стороны обитаемых миров не избежать, причём санкций абсолютно не обоснованных, в чём вы сможете убедиться уже сегодня.

— То есть, я сегодня попаду в Храм?

— Ну вот, вы даже больше в курсе дела, чем мы предполагали. Да, сегодня вы вкусите Благодати Космической. И всё неявное станет явным, всё неопределённое — определённым, всё туманное — прозрачным. Поверьте — мы не очень хотели бы настаивать на таком экстренном постижении Истины, но сами обстоятельства подталкивают к этому: если некто узнал "альфа", то не остаётся иного, как подать ему "омега", дабы он не пребывал в заблуждении относительно хода событий. Скажите — кто-либо из родственников или знакомых ожидает в ближайшее время вашего прибытия?...

Ощущение могильного холода почти парализовало меня.

— Нет.

— Вот и замечательно. Потому что в ближайшее время вы навряд ли пожелаете покинуть Благодать. Вкусившему Благодати Космической абсолютно необходимо углубляться в неё дальше и дальше, ибо Благодать есть не определённая точка состояния, но путь к Космическому Осознанию, путь бесконечный. И любой, впервые вошедший в Храм, будет искать и искать в Нём успокоения своей душе. Поверьте мне — наше принуждение будет лишь до Храма, дальше выбор исключительно ваш. Убеждён — вы станете абсолютно счастливым. Как можно быть счастливым лишь постигая Абсолютную Истину.

— Поверить? Но вы сами отнюдь не выглядите эдаким счастливчиком! А всё что я услышал об этом, выглядит как будто со стороны, рутинно как-то.

— Вы довольно проницательны, думаю, что Храм пойдёт вам на пользу. Да, моё мнение со стороны. Авелям нельзя входить в Храм. А я, как вы верно догадались — сотрудник службы Авеля. Спросите — почему нельзя? Да потому, что познавший чистоту, не может возвращаться к грязному и приземлённому. Но кому-то нужно заниматься и таким делом. Во всяком случае — пока не всё население Благодати является носителем Истины. Думаю — вы не успели близко познакомиться с неким Бардом, но то, что он Каин — вы знаете?

— Да, я понял это из его слов.

— Ну вот. Как думаете — почему их так прозвали? И кто на Благодати появился раньше — Авель или Каин?

Я промолчал.

— Каина прозвали так за то, что он убивал приходящих в Храм. Его довольно быстро утилизировали, но деструктивный демон уже посетил Благодать, и у него появились последователи. Посему в защиту верующих была создана служба Авеля. Так что, как и в Древнем Писании — Каин старший, и подобно тому как в Нём — Каин братоубийца. Теперь ты понимаешь, с кем общался?

Голова у меня пошла кругом. Самое большое желание было проснуться и осознать что всё это просто тупой бессмысленный сон... Каин — убийца! Да, верно, ведь Бард открыл огонь первым, даже не пытаясь найти иного выхода, инстинктивно! Но зачем он защищал меня? И от кого??? И в конце концов — Храм. Я окончательно запутался.

— Но... почему Каин убивал?

— Психологию убийцы понять нелегко. Тем более что я оперативник, а не психолог. Официальная версия — одержимость. В конце концов, мне важно не то, по какой причине творится преступление, а то, как остановить преступника. Этим я и занимаюсь.

— А то, что вы пытаетесь навязать мне вашу религию насильно не является преступлением с вашей точки зрения? В межзвёздной практике это тоже не приветствуется. Может — можно просто отпустить меня, и я, разобравшись в этом вопросе, приду к Храму, но уже добровольно? Что более ценно - добровольная или неизбежная праведность?

— Хороший вопрос. По нашим данным почти каждый, входивший в непосредственный контакт с кем либо из Братства Каина, сам становился Каином — демон разрушения исключительно цепок. Поэтому, как уже говорил выше — у вас нет выхода. Узнав одну сторону нашей жизни — необходимо познакомиться с другой. И тогда уже выбирать. Но я уверен в вашем выборе.

— Почему вы так уверены? А если демон успел уже укорениться в моей душе? — слова звучали нелепо, но тема разговора была не более естественна — не оставляло ощущение бредового сна.

— Сила Абсолютной Истины выше любой одержимости. Повторюсь из моего личного опыта — любой, даже самый одержимый Каин, попав в Храм, освящается Космической Благодатью, и всякий мрак стирается из его души, его помыслов. Иного в моей практике не случалось. Ну да ладно. Теперь это только потеря времени, а мы оба согласны, что подобные потери — наиболее болезненное дело во Вселенной. Сейчас я вызову охрану, и они проведут вас к Храму. Я же сообщу свидетелям, что их присутствие необязательно ввиду сложившейся ситуации.

— Может, не стоит всё-таки спешить? Я уже почти осознал необходимость похода в Храм, но всё-таки хотелось бы сделать это добровольно.

— Вы извините за настойчивость, но я уже минут пятнадцать объяснял, что иного выхода нет — вы идёте в Храм, причём именно сейчас. А добровольно или под принуждением — это уж ваш личный выбор. Вызывать конвой или просто сопровождение?

— Ладно, если уж выхода нет — лучше уж как бы... добровольно.

— Вот и замечательно. Значит, я вызываю машину с водителем и человеком из службы сопровождения Храма. Охрана не потребуется, не так ли?

— Не потребуется.

— Думаю, что после Храма у вас появится желание посетить меня. Время приёма снаружи на дверях. Буду рад содержательному общению. А сейчас — до свидания.

Часть 1: Берейшит; Глава 4: Братство Каина

4. Братство Каина.

Центр города был довольно-таки загружен машинами, тем более что воздушного транспорта на Благодати я не видел. Посему водитель, хорошо зная местность, избегал магистралей, изобиловавших светофорами и к тому же зачастую забитых пробками.

Когда мы уже въехали в очередной переулок, шириной всего в полторы машины, оказалось, что проезд впереди был перекрыт стоящим грузовиком. Я даже не успел ничего сообразить, в отличие от водителя, который сразу напрягся, и, взглянув в зеркало, начал сдавать назад. Но сзади уже въезжал второй грузовик. Тогда я стал немного понимать, что тут не всё так просто. Звон стекла — и водитель уткнулся в приборную доску, сзади всхрипнул сопровождающий.

— Ну, ты выходишь? — произнёс уверенный голос из внезапно раскрывшейся двери, — У нас мало времени.

Следующие минут сорок я был занят исключительно тем, что пытался не потерять из виду провожатого и не споткнуться. Периодически мы шли в каких-то тёмных полуподвалах, и тогда провожатый включал маленький фонарик. Остальное же время путь наш проходил по улицам города. Наконец, войдя в очередной подъезд, и спустившись в цокольный этаж, мы достаточно долго ждали после хитрого стука в дверь. К двери подошли и произнесли: "Завяжите ему глаза", что и было сделано. Пройдя под руку ещё около полутора десятка метров, я нащупал кресло и сел...

— Итак, как вы уже догадались — мы в довольно жёстком цейтноте. Поэтому перейдём ближе к делу. Согласны? — произнёс довольно уверенный, уже немолодой голос.

— Некий господин из Авелей тоже говорил об экономии времени. Это такая особенность Благодати — повсеместная нехватка времени?

Зависла некая пауза.

— Мда... — повторил он же разочарованно.

— Я же говорил — то, что этим человеком интересуется Авель абсолютно не подразумевает его полезность для нас! — воскликнул более молодой голос. — Посмотрите, он же не понимает — в какой ситуации оказался! Это у нас отшельник естественный союзник Каину, но он же и-но-пла-нет-ник! И чувство естественного своего в нём не заложено как в нас. Это же...

— Постойте! — перебил я — вы хотите, чтобы обычный человек со стороны, попавший в вашу мясорубку, сразу же начал вести себя так же как те, кто с детства в ней бултыхается. Не сильно ли вы много от меня хотите? За сегодня в меня не только стреляли, но и уже дважды успешно похищали! Да я за всю жизнь на свою задницу столько не находил! И это при том, что я не фермер с какой-нибудь окраинной планеты!...

— Он прав. — повторил первый. — Успокойтесь, братья. Даже то, что он не вполне ориентируется в событиях, никак не делает его врагом для нас. Вы же знаете, что он не, гм-м... "верующий", и ещё больше понимаете, что в Авели ему дорога закрыта. Так что единственный для него путь — к нам. Вы готовы говорить, или принести успокаивающего? — обратился он уже ко мне

— Лучшее успокаивающее для меня — снятая повязка. Авели хотя бы мне в глаза смотрели. А тут...

— Простите, но пока всё не станет на свои места, мы не можем снять с вас повязку... Думаю, что после нашего разговора вы сами не пожелаете её снимать. Ладно — перейдём к делу... Как вы довольно язвительно заметили — у нас с вами действительно катастрофически не хватает времени... Так вот...

— Извините, если я вас перебью ещё раз. Сегодня мне очень много объясняли — что и насколько быстро нужно им. Давайте забудем про ваших собственных тараканов в ваших головах, и посмотрим с другой точки зрения: что мне собственно нужно от вас, если мы хотим подойти к какому-либо конструктивному решению. Допустим — как это делал Бард перед смертью: он не навешивал своё видение вопроса, просто пытался вытащить меня из некоей неприятной ситуации, в которую я непонятно как вляпался...

- Абсолютно правильная постановка вопроса. Что вам будет интересно в нашем предложении? — на несколько секунд повисла тишина, — Думаю, что у нас общая задача — как возможно скорее вытащить вас из нашего мира, с Благодати...

— Но... Какой смысл вам в этом?

— Послушайте, вы ведь уже поняли в общих чертах что есть Храм?

- Примерно да... Во всяком случае — настолько, чтобы настойчиво не хотеть его посетить...

- Этого достаточно. Так вот — вы не зря отказываетесь от посещения Храма. Его алтарь — некий артефакт от неизвестных нам культур, является сильнейшим волновым наркотическим средством. Единоразовое попадание в зону его действия делает человека абсолютно подчиняющимся внешнему воздействию плюс зависимым от Храма. Если тридцать шесть часов — средний интервал для посещающих Храм, то уже через сорок восемь у человека начинается заметный дискомфорт, через шестьдесят он готов на любой поступок ради того, чтобы попасть в Храм, а через девяносто шесть... В общем — по последним данным, при невозможности посещения Храма около тридцати процентов людей просто умирает, ещё около пятидесяти становится необратимо слабоумными, и лишь только оставшиеся — порядка двадцати процентов могут сняться с этой зависимости, и то при условии пристального наблюдения медиков и психиатров... Это одна из причин, почему мы зовёмся каинами. Попытка ограничить близким доступ к Храму вначале нашей борьбы привела к большим биологическим жертвам. При этом даже для избавившихся от зависимости остаётся на всю жизнь зависимость психологическая; в момент, допустим, нервного срыва, человек способен вернуться в Храм. И мы отказались от подобных методов. Но, далее, в процессе увеличения количества так называемых “приверженцев” новой “веры”, политика Храма перешла от защиты в наступление: “школьная экскурсия”, приглашение политических и общественных деятелей “на торжественные службы”... Когда количество пострадавших от Храма перевалило за половину от населения планеты, авели стали насильственно загонять в Храм оставшихся... Те, кто успел осознать опасность всего этого, замаскировались, имитируя “приверженность” к Храму, на самом деле не посещая его. Их прозвали “отшельники”. Если какой-нибудь отшельник попадал под пристальное внимание Авеля — он переходил на нелегальное положение, к нам. На таком уровне ситуация стабилизировалась лет на тридцать — сорок при тенденции к уменьшению количества отшельников и каинов. За это время Авели монополизировали практически всю экономику и общественную жизнь. Служба Авеля, первично являвшаяся службой безопасности Храма, по сути заменила всё государственное чиновничество, и в первую очередь, естественно — силовиков. Но несколько лет назад и Авели и мы почти одновременно обнаружили ещё одно пренеприятнейшее последствие посещения Храма — женское бесплодие в 95% случаев у пострадавших во втором поколении... Авели столкнулись в этом с угрозой потери своего могущества. Даже полностью подконтрольные оставшихся у них пять процентов уж никак не дадут возможность полностью компенсировать демографические потери. Учитывая то, что при тотальном контроле авелей доход среднего жителя Благодати упал за последние двадцать — тридцать лет в четыре раза, то восполнить потери от бесплодия за счёт трудовой миграции из других миров также не представлялось возможным. Авели приняли стратегическую программу на экспансию. Как вы понимаете — чтобы реализовать такие планы, надо было каким-то образом клонировать алтарь Храма... Так вот, по нашим сведениям, примерно две недели назад Авелям удалось это сделать. Понимаете — что случится далее? Ежели до сего момента мы посылали своих людей за пределы Благодати только с просьбами о помощи нам, то теперь...

Волосы зашевелились у меня на голове... Я бессознательно провёл по голове, снимая повязку. Кто-то резко шагнул ко мне, но его оборвал голос немолодого мужчины напротив: “Оставь, это в принципе уже неважно”...

— В общем — ситуация складывается следующим образом: так как у Благодати нет транспортных кораблей дальнего следования, то грузоперевозками занимаются представители других планет. Через двое суток транспортный корабль, заходящий на Благодать транзитом, берёт пятьдесят тонн различных грузов для выгрузки их ещё через сорок восемь часов на одной из планет. Груз сопровождает несколько авелей, и, внимание — прихожан. То есть — и на корабле, и на месте есть храмовый клон. На какой из планет предстоит выгрузка — узнать не удалось. У нас, конечно, есть свои люди среди авелей, но количество их очень ограничено, и мы стараемся не рисковать ими даже в очень важных операциях. То есть — у нас есть возможность поместить вас в один из контейнеров, но на корабле наших людей не будет. Далее — экономика Благодати достаточно замкнута, посему хождение валюты других планет и сообществ почти невозможно, а за пределами Благодати наши дензнаки не конвертируются. Учитывая всё предыдущее, мы можем выдать вам всё, чем располагаем, но это мизерные суммы.

— Если вы помните — я вольный музыкант, и у меня, как правило, нет проблем с наличными в небольших количествах.

— Вот тут мы подходим к вопросу — что вы сможете сделать? Каковы ваши дальнейшие действия?

— Ну... Наверно, всё-таки пресса. В кабинеты я не вхож, тем более что даже не представляю, в какой мир попаду.

— Будьте осторожны. На том же корабле летят авели, и, возможно, что это не первая партия. Вполне вероятно, что вам придётся сразу же покинуть мир, куда вы попадёте. И, надеемся, что предоставленной вам суммы хватит.

Настал долгожданный час, когда наконец я почувствовал, сидя в контейнере, как корабль оторвался от поверхности Благодати. Нет, я понимал, что не всё закончилось, но мне казалось, что хуже, чем было, быть уже не может.

'

конец первой части

'

Вольдемар Ле'он.

30.05.06-11.08.14