Благодарность из Тьмы

Часть 1

Правая половина моего лица пылала. Картину мира заливало красноватой пеленой и потряхивало вверх-вниз в такт зашедшему бешеном ритме сердцу. Я ощущал, как отнималась губа после удара, хотя боли не чувствовал, только ноющую тяжесть. Хотел вздохнуть, а сам чуть не задохнулся от взвеси пепла в воздухе. Между висками стучало.

Мой противник лениво удалялся в полумрак переулка, словно понимал, что ему ничего не грозит. Высокая, очень высокая и очень худая фигура сгибалась настолько, что иногда опиралась при ходьбе на передние конечности, но даже в таком состоянии она была выше меня по меньшей мере на голову. Жилистые мощные ноги, поджарое тело, одетое в плотное чёрное перо, птичья голова с крепким изогнутым клювом. Четырёхпалый, с громадным когтём на каждом пальце. Тонкие и длинные перья в хвосте отчего-то напомнили своей хищной гибкостью кошачий хвост, хотя и высекли несколько искр из кирпича стен, задев те в движении. В переулке такой громадине, должно быть, было тесновато, тем не менее, я увидел чуть дальше от монстра человеческий силуэт, замерший в ожидании этого кошмарного спутника.

Они готовились сбежать, как делали уже не раз, и оставляли офицеров уже с результатами своего появления. На этот раз рядом оказался я, смог догнать, пытался задержать… Я не был готов к такому сопротивлению, в Оккультной Академии к такому не готовят базовом уровне.

“Этот парень сошёл с ума”, – вглядываясь в фигуру человека, я хотел зарыдать от жалости к нему и от собственной безысходности. К Астралу не обращаются просто так, и отдачу подобной силы не получают за красивые глаза. Правда, если решишь в прямом смысле отдать кому-то часть тела за услугу того или иного рода, последствия окажутся в разы хуже. Те, что готовы протянуть руку помощи из-за завесы Межмирья, никогда не прощаются. Они будут грызться друг с другом за право откусить от тебя кусок посочнее даже когда кусать останется почти нечего. Будут отгрызать всё больше и больше, всё чаще и жаднее… Зачем, зачем он согласился на сделку с Иным?..

Шаг, второй и третий, и переулок опустел. Осталась лишь червоточина, висящая в воздухе полупрозрачным полотном мокрой бумаги с рваной дырой метра два в диаметре. Едва слышный хруст как от сминания крошек битого стекла свидетельствовал, что дыра начинает затягиваться. Для такой пробоины скорость восстановления была слишком большой. Мой разум по привычке принялся высчитывать объём энергии, которая ушла на прорыв границы между Астралом и Явью, плюсуя к нему погрешности самых разных видов, тогда как должен был думать о спасении бренной шкурки, которой обязан своим существованием. Активность прорыва могла и меня коснуться, одарив всеми прелестями Дыхания Астрала, потому я собрался с силами и еле-еле поднялся на ноги, заковыляв прочь от дыры.

– Я ошибся. Ошибся. Просчитался, – вслух принялся ругать себя я, надеясь, что перфекционист во мне рассердится и хотя бы придаст телу скорость побольше. – Просмотрел. Прошляпил. Не углядел. В чём?.. Когда?..

За метр от выхода из переулка меня нашёл знакомый офицер. Лишь взглянув, от на секунду отпрянул.

– Тарновский! Наконец-то! Где тот хмырь? – громкий голос сослуживца перекрывал звон в голове после удара и фона из Дыры. Мужчина достал рацию.

– Ушёл. Пусть пришлют сюда аппаратуру для измерений и штопки Разрыва, – попросил я, подпирая собой стену.

– Ранен офицер. Пришлите скорую по адресу Вол…

– Пусть везут аппаратуру, пока там всё не закрылось! – не знаю, откуда во мне взялось столько силы и злости, что я буквально рявкнул на служивого. – Он прошлый раз чуть не прикончил человека, хочешь, чтобы в следующий раз..?

Пепельная взвесь из Астрала на вдохе так царапнула по горлу и сдавила лёгкие, что я закашлял, схватившись за грудь. Сердце ударило в рёбра в испуге, по спине запоздало пробежал холодок. Упасть я не упал – опустился на четвереньки, переводя дыхание и промаргиваясь от чёрной пелены, застлавшей глаза.

Руки и ноги дрожали. Нет, я не коснулся, я по-братски обнялся с Астралом. Он получил нового хорошего знакомого, новую дверь, которую на любой стук приоткроют хотя бы на миллиметр. Этой щели будет достаточно для крошечного разрыва. Сбежать и спрятаться мне не дадут до тех пор, пока остаюсь в живых. Но о такой проблеме подумаем потом. Сначала – ГДЕ же я так облажался?..

Из-за плотных перчаток мне мало-помалу становилось жарко, так ещё и помещение, где я был занят работой, едва проветривалось и было полно пыли. Ко всему прочему количество людей на квадратный метр превышало отметку “просторно”. Желудок пощипывало – позавтракать сегодня я не успел.

– Мы будем жаловаться вашему начальству. Вам известно сколько муж платит за охрану магазина?

Полноватая женщина лет шестидесяти в клетчатом платье с каждым недовольным взвизгом всё больше походила на курицу-наседку. Офицера полиции, приехавшего с бригадой на вызов, она практически зажала в углу и, казалось, вот-вот клюнет прямо в макушку.

– Пани Шевчик, врач “скорой” же сказал, что с вашим мужем всё будет хорошо. Лучше расскажите подробно что у вас произошло, – офицер тридцати с небольшим лет безуспешно прикрывался блокнотом.

– Я что, похожа на попугая? Я уже всё рассказала! – чуть спокойнее ответила хозяйка, чтобы завестись на новый круг. – Нас ограбили! Так ещё и забыли убрать защитную руну! Мой муж из-за неё потерял сознание! А у него, между прочим, слабое сердце!.. Если бы мы знали, что в Варшаве так паршиво охраняют частную собственность, ни за что бы не переехали!

“Да, да…” – мысленно откликнулся я на недовольство женщины и записал показания спиритографа. Четыре шарика фиолетового стекла весело потрескивали на манер датчика радиации, пока я поправлял и загибал полосу металла по центру прямоугольной доски в новую рунограмму ради нового показателя.

– Эй, Гэбби!

Меня окликнул офицер, Мартон Беркович. Он был старше меня раза в два, разменяв уже шестой десяток месяцем ранее, отчего порой относился ко мне как к салаге Отделения Стабилизации Астрала. Мне нравилась его дисциплинированность и внимательность к сослуживцам, а также опрятный внешний вид – всегда гладко выбрит и коротко подстрижен, форма выстирана и выглажена. На свои года он внешне не тянул, хоть в волосах хватало седины, а командование иногда намекало ему на пенсию.

– Скажешь что полезное или до фоновой тетры остаётся только гадать? – приблизившись ко мне, пан Берковиц слегка наклонился, зашуршав тёмно-синей тканью форменной рубашки под серо-чёрным вышитым жилетом с приколотым на него круглым значком Отдела. Цвет издалека можно было заметить, относя владельца одежды к его к месту в ОСА – офицер-оккультник.

– Не слишком много, но кое-что – да, – кивнул я коллеге. Поправил излом ленты, вписал в свой блокнот данные и стал разбирать нехитрое, но очень полезное оборудование. – Рунограмму грабителей можете не искать. Для неё фон слишком нестабильный. Тут произошёл небольшой разрыв. Скорее всего “рвали” энергетическим осколком, чтобы заткнуть обе сигнализации – электрическую и рунную.

Шарики спиритографа я убрал в багровый бархат переносного ящика, а саму доску завернул в атласное полотно. Между делом мысленно сверял записи с тем, что видел сам. Магазинчик не походил на ограбленный. Припылëнный порядок каморки антиквара, приправленный запахом старых книг и нафталина, старые прилавки со стеклянными витринами, не менее старые окна и двери. В подобных уголках города мне нравилось находить ещё пригодные для письма перьевые ручки, стеклянные пресс-папье или керамические чернильницы. Наверняка некоторых моих коллег заинтересовали бы старые пожелтевшие открытки, погашенные марки или статуэтки.

– Не похоже, что здесь были воры, – озвучил одну из моих мыслей пан Берковиц. – Кроме одного открытого ящика и коробочки с бумагой, обнаруженной на полу за витриной, всё выглядит так, будто магазин только-только закрылся. Ну, и не считая незапертой входной двери.

– Может, грабители забрали что-то из очень старого тайника или тайника пана Шевчика? – предположил я, не особо надеясь, что могу попасть пальцем в небо. – К чему использовать запрещённые методы, если они не окупятся? Ломбард вряд ли приносит большой доход, зато как прикрытие…

– О чём это вы, молодой человек? – пани позабыла про полицейского и живи повернулась ко мне.

– Коллекционирование – недешёвое хобби, отчего предметы коллекции появляются в продаже нечасто. Опять же один скупщик знаком с другим, заинтересованным в иной сфере. Подумаешь, отложил куда подальше несколько монет из драгметалла или столовое серебро царской династии, – я освобождал руки от перчаток. – В старых магазинчиках хватает укромных уголков, где можно припрятать украденное из галереи полотно или контрабанду…

– МОЙ. МУЖ. УВАЖАЕМЫЙ. ЧЕЛОВЕК, – громко выдохнула женщина. Я не заметил когда её лицо приобрело густой пунцовый оттенок. – Он честный гражданин своей страны. Ему никогда в голову бы не пришло связываться с кем-либо ради сомнительной выгоды!

– Мой коллега и не думал оскорблять уважаемого пана, – коснувшись плеча женщины, пан Берковиц перевёл на себя крикливый ураган. К моему удивлению, хозяйка стала более податливой и, кажется, начала улыбаться. – Наверняка уважаемый пан вёл учёт всех товаров у себя в магазине.

– Мой Вася всегда всё записывает, – поджав губы, женщина согласно закивала и поманила за собой за прилавок.

Следуя её указаниям, на свет вынули толстую потрёпанную тетрадь в твёрдой обложке с металлическими уголками. Берковиц, надев на руку одну перчатку, осторожно листал жёлтые от времени исписанные листы.

– Вот, смотрите. И дата, и время, за сколько было выкуплено, у кого – хотя бы примерно, – из-под руки офицера перечисляла пани.

– Цена откупа, в какой ячейке хранится. Кропотливая работа, – согласился с хозяйкой другой офицер. – На пустой коробочке значился номер “162”. Есть по нему запись?

– Та-а-к, – мой коллега принялся искать в записях. – Есть. Цепочка с кулоном в виде цветка маргаритки. Серебро и цветная глазурь, белая. Диаметр подвески – один сантиметр, вес – один и два десятых грамма. Плетение цепочки – якорь, длина – сорок пять сантиметров , вес – два с половиной грамма.

– Нежная работа, – живо представив украшение, я не сдержал в себе комментария. Благо, меня не слушали.

– Куплено у пана средних лет за двадцать семь крон. Выкупная цена – тридцать крон, – разочарованно закончил пан Берковиц. – Ну…

– Оптимальная цена для подержанной вещи, если той предстоит чистка, например, и обработка от возможной астральной энергетики, – добавил я, и все присутствующие – хозяйка и пара офицеров – на меня разом взглянули. – Чего? У отца была ремонтная мастерская, он часто занимался исправлением украшений по желанию заказчика. Гравировку, там, мог делать. Всякое бывало.

– На тридцатку можно пару раз хорошо поесть в столовой, – хмыкнул полицейский и черкнул пару строк в блокнотике. – Могли проверить на деле какого-нибудь начинающего воришку на возможности.

– И Прорвать границу? – отрицательно помотал головой пан Берковиц. – Глупо и громко.

– Верно.

– Тем не менее, почему тогда пан потерял сознание в нескольких шагах от входной двери? Если бы ставили осколок на Разрыв заранее, его бы спрятали, а не бросили посреди комнаты.

Серебристый рабочий кейс был раскрыт, на редком свету заблестело уже оборудование Архивариуса. Лист со служебной руной, добытый из кейса, я расстелил на полу и поверх поместил ещё один лист, чистый, для будущей тетры, прижав оба ножками штатива. Наверху треноги установил в выемку прозрачный бирюзовый шарик из энергетической материи, поправил стойку для чаши и накрыл оной конструкцию. Взялся за металлический пест.

– Я готов к съёмке фона, – предупредил я коллег. Офицеры без промедления достали каждый из своего небольшого чехла цветные зелёные стёкла, блокирующие фон человека, держащего его.

Мой стеклянный кругляш находился в коробочке наподобие складного театрального бинокля, где имелась ещё и оправа, если вдруг понадобится искать следы Астрала, и пара линз чёрного и красного цвета.

– Минутку, пани, – вежливо улыбнулся пан Берковиц. Зажал в обнажённой ладони линзу и отодвинулся от женщины и полицейского на пару шагов.

Удостоверившись, что присутствующие соблюдают правила съёмки, я легонько ударил по чаше пестом. Мелодичный металлический гул начал постепенно затухать, а через секунд через десять после удара по чаше под ней раздался хлопок, будто выстрел из хлопушки. Наша троица расслабилась, и я стал уже разбирать полевой агрегат, нет-нет, а поглядывая на лист на руне. На бумаге лениво расплывалась сине-чëрная клякса.

– Если вас не затруднит, пани, проверьте всё, что осталось в лавке. Может, ущерб намного больше, – попросил офицер-оккультник, указав на тетрадь с описью. – Пан Линдхольм примет ваше заявление, а мы займёмся всем остальным. Своего мужа вы сможете навестить уже через несколько часов. Если появятся вопросы или что вспомните – позвоните.

Нацарапав в блокноте номер, пан вырвал лист и оставил его на прилавке. Попрощавшись коротким поклоном, он без просьбы о помощи подхватил треногу. Я только-только собрал вещи и заспешил за коллегой. Мне не терпелось поскорее оказаться на свежем воздухе и съесть припасëнный бутерброд.

Мартон вёл служебную машину, пока я, сгорбившись на пассажирском сиденье, почти на коленке заполнял бланки на снятие копии с еженедельной бытовой тетры по адресу взломанного антикварного магазинчика недельной давности и с той, которую заберут на этой. Ввиду того, что была среда, нужные документы мне должны будут предоставить к понедельнику, потому тетры жилого комплекса на проверку забирают в субботу. Я даже задумался о том, что смогу напроситься на подработку и сам сделаю копию для рапорта…

– Не всё, что приходит на ум, следует говорить вслух, – произнёс коллега, остановившись на светофоре.

– К чему это было сказано? – я без запинки внёс в бланки номер своего удостоверения. Бутерброд малоприятным послевкусием в горле напомнил о себе.

– Люди могут быть впечатлительными. Пани Шевчик на тебя и жалобу могла написать.

– Вряд ли. Я не сказал ничего оскорбительного, – пока машина оставалась на месте, я убрал карандаш и готовые формы в портфель.

– Некоторым достаточно крошечного повода, и твои слова извратят до неузнаваемости, – офицер двинул транспорт дальше, переключив рычаг скоростей. – Ты же неглупый малый, Ингеборг, не рискуй профессией, которой с таким трудом добивался. а то я иногда даже сомневаюсь, что ты из Архивариусов.

– Как тебя понять? – удивился я, поудобнее устраиваясь в кресле и поправляя свою кирпично-оранжевую рубашку формы. – Я вроде не скрываю свой отдел, и обязанности по работе выполняю хорошо.

– Я давно в ОСА, и Архивариусы не меняются от десятилетия к десятилетию. Вы зажаты в рамках самодисциплины до педантичности, у каждого свои “тараканы”, но при этом вы похожи, будто вас на одном конвейере лепили, – скривив губы, мужчина пожал одним плечом. – Трудоголики, порой – ещё и одиночки. Иногда кажется, что вам ничего и никого кроме ваших чертежей и стола с книгами в дальнем углу подвала Астральной Библиотеки и даром не нужно. А подари вам рабочее перо с чердака своего пра-прадедушки, будете счастливы, как малыши с конфетой.

– Твой комплимент согреет сердце каждому Архивариусу, который его услышит, – усмехнулся я, наблюдая знакомую улицу близ главного здания Отдела Стабилизации Астрала Варшавы. Крыша строения, ранее принадлежавшего кому-то из высокопоставленных чиновников при дворе короля, пряталась за раскидистыми кронами клёнов. Забавно было от мысли, как много внутри было места для огромной организации, и как, возможно, тесно себя ощущал царский толстосум.

– Ты же понял меня. Кстати, помнится, твой отец тоже всего себя отдал ОСА, но работал в научном крыле, – пан Берковиц повёл транспорт по улочке к рабочей парковке. – А ты говорил…

– Хобби. Палатка в здании дома досталась нам от дяди. Работа с мелкими деталями полезна была отцу в работе, так что он помогал ему в свой выходной. Дядя заменил моему отцу и тëтям родителей, сам занимался мелкой ювелиркой и рунными амулетами, – от предвкушения работы со свеженькой тетрой хотелось выпрыгнуть из машины чем скорее, тем лучше. – Меня не обошла семейная практика. Хорошо ставит руку.

– Приятное с полезным. Ясно, – ответ удовлетворил офицера, дальше он повёл машину молча.

До работы оставалось немного, так что молчание и безделье меня не успело утомить. Последнего, честно говоря, я побаивался, потому как мой разум слишком уж привык работать едва ли без выходных. Редкие успехи успокаивали его неистовство, а в остальное время он работал на всю катушку. Мартон был абсолютно прав. Во всяком случае, все мои знакомые коллеги по Астральной Библиотеке имели такую черту характера как жажда знаний Иного. Руны, Астральные вспышки, применение энергии из стороннего мира… Хотелось проверять на прочность себя и неживое окружение, жажда стать лучше иссушала. Мне иногда казалось, что я превращаюсь в гончую, которой дали старт, но забыли даже наметить про финиш. Контроль над страстью познаний необходим, иначе Архивариус себя довольно-таки быстро загонит в могилу. Опять же земельки сверху присыпет Астрал, если вовремя не найти себе дело, отдалённо похожее на работу. Я предпочитал рисование тушью, тонкую резьбу по бумаге и составление рунных ставов, рунограмм. Первое и второе помогало с опрятностью на основной работе, третье – зациклить разум на одной мысли, дабы не тратил силы на логические цепочки в расследованиях или на общее распыление на каждую вещь, попадающуюся на глаза.

Коллега припарковал машину. Мы вышли из транспорта, и я в очередной раз за этот месяц загляделся на пилястры фасада здания Отдела. Дома я безуспешно пытался воссоздать их на бумаге тушью, но раз за разом лажал на каких-то деталях. Потратив на изучение ещё парочку секунд, я крепко сжал ручку кейса с инструментами и поспешил в зал моего подразделения.

В центральном отделе ОСА на глаза постоянно попадались сине-серые и рыже-серые одежды сотрудников. Первых было больше, хотя непосредственно в Варшавском Архиве работало меньше половины всех Архивариусов города. Часть стабильно дежурила по филиалам по всей столице, обеспечивая оперативный приезд специалистов в случае возникновения какого-либо происшествия. Полиция не являлась частью ОСА, тем не менее, операторы на экстренной телефонной линии высылали офицеров не менее быстро. Среди высшего состава у них имелись посредники, если дело вдруг касалось одновременно двух ведомств, что избавляло рядовых служащих писать для дела отдельный рапорт. Я был уверен, что полицейский, оставшийся в ломбарде, проходил переквалификацию или заменял старшего. Завтра или послезавтра ведущий расследование приедет к нам для проверки папки с новым делом. У меня по горло работы до того времени, когда придётся отчитываться.

“Юг”, моё подразделение, в основном занималось южным сектором Варшавы. Территориально сектор был смещён к востоку из-за реки Вислы, разделившей город на Правый и Левый берег. За неимением оперативников начальство могло объединить сотрудников разных отделов или увеличить состав группы расследования, но чаще всего я всё равно пересекался с людьми своего подразделения или из филиалов, относящихся к южному округу. Именно поэтому общее помещение “Юга” занимало по меньшей мере тридцать пять сотрудников, из которых восемь были архивариусами – если считать со мной. Одновременно в выделенном нам дальнем углу зала присутствовало не больше трёх рядовых, если только не проходила пересмена или кто-то не задерживался допоздна. В целом ОСА функционировало сутки напролёт, так что зал никогда не пустел даже в праздники.

– Доброго дня тем, кого не видел, – поздоровался я с коллегами, всеми как один склонёнными над своими столами.

– Доброго, – потянувшись, зевнула Эрика, сонно взглянув на меня. Несмотря на свою худобу, эта блондинка умела навести шороху. – Уже так поздно? Я опять засиделась?

– Тебе бы поспать, дорогуша. С непривычки на ночную смену так не перестроишься, – Бланка, вторая из двух наших женщин-архивариусов, поправила очки и, откинув голову назад, с гримасой недовольства размяла шею покачивающими движениями влево-вправо. Действие только сильнее взлохматило её короткое каштановое каре.

– Хочу перейти на Гибкую Неделю, а не полностью на ночное время, – поправила Бланку Эрика, зашуршав письменными принадлежностями. – Искусственный день в двадцать шесть часов увеличит продуктивность. Старший дал мне добро.

– Мне бы твой оптимизм, – пробормотал я, отодвигая стул из-за стола.

– Что, в поле было скучно? – низкий голос старшего по подразделению архивариуса застал меня врасплох. Обычно я прекрасно слышал шаркающее приближение пана Тадео Сеньи, но тогда мужчина смог удивить меня неожиданным появлением.

– Скорее непонятно, но расследование уже начато. Вероятно, имеем дело со взломом.

Мне хотелось поскорее отчитаться перед начальником, чтобы не попадать под взгляд острых тёмных глаз этого эмигрировавшего в своё время из-за работы итальянца. На прежней службе он сильно повредил ногу и с тех пор не мог передвигаться без трости. Мы не знали что именно стало причиной его разногласий с итальянским аналогом ОСА, но, едва подлатав себя, пан Сеньи подал прошение о переводе за границу. Ему было чуть за тридцать, за плечами – огромный практический опыт, так что несколько ведомств даже боролись за возможность получить его себе. ОСА к ним не относилось, но напрямую предложила все имеющиеся у организации возможности для жизни и работы. Почти десять лет исправной службы жителям Варшавы сделали пану Сеньи репутацию надежного консультанта и специалиста, почти не покидающего стены подразделения. К сожалению, на сами места происшествий он почти не ездил, дабы не создавать проблем ни своему здоровью, ни коллегам. Некоторая же экзотичность внешности– смуглость кожи, статная фигура и мягкие черты лица – частенько становилась причиной внимания женщин к главе “южных” архивариусов.

– Отличные друг от друга дела дают больше опыта. Сам-то не хочешь попробовать перейти на Гибкую Неделю, пан Тарновский? – Глава кивком попрощался с торопящейся на выход Эрикой, и его смольная чёлка закрыла глаз слева. Пан Сеньи, хмыкнув, заправил волосы набок.

– Как-то не задумывался над этим, но обязательно подумаю! – пообещал я, умащивая свеженькую рабочую папку на стол, а свой зад на стул.

– Будет замечательно, если у нас будет хотя бы двое с подобным графиком. В лучшем случае – четверо, – заключил Старший Архивариус и двинулся к себе в отдельный рабочий отсек, пристукивая по полу тростью.

Я черкнул заметку о графике в блокнот и практически сразу выбросил мысль из головы. Мне предстояла большая работа по копированию снимка из магазинчика. Копию нужно было сделать до конца рабочего дня, чтобы оригинал сдать в Архив. Выезд требовал рапорта и первичных заметок по делу, потому достал из ящика лист кальки, выбрал перья для письма, тушь, и пересел со снимком за чертёжный стол, включив под двойной столешницей лампу.

Часть 2

К своей квартире я добрался часам к восьми вечера. После основных рабочих задач я отправился на обязательную тренировку в спортзал ОСА, а затем – в ближайший супермаркет. Если бы я не отыскал жильё в десяти минутах пешком от подразделения, то бывал бы дома совсем поздно и вряд ли успевал бы элементарно высыпаться. Но – мне очень повезло, хоть двухэтажной квартире и не хватало ремонта, а обстановка была бедна на мебель. В предвкушении ужина я поднялся на второй этаж и открыл дверь своей квартиры. У порога меня встретил сильный запах еды. Со стороны кухни слышалась приглушенная музыка и редкие шаги. Я присмотрелся к обуви у входа, к небольшой спортивной сумке со следами от сигаретных искр и тяжело вздохнул.

– Кристен, – сквозь зубы вырвалось у меня, и шаги зазвучали громче. Свой пакетик с продуктами я опустил на пол.

– Инги! – раздалось надо мной, пока я снимал ботинки. – Трудоголик ты наш! Опять работа дороже..?

– Чем обязан твоему появлению? – практически не слушая, что мне говорят.

– Ты совсем не рад видеть своего брата?..

Я поднялся, нос к носу встретившись со своей внешней копией. Почти копией. Крис был ниже меня на полголовы, а взлохмаченные волосы подстрижены короче и гораздо темнее – мой оттенок относился к очень светло-рыжему, тогда как брат был скорее русым. Чуть более полное лицо в районе нижней челюсти, тоньше переносица. Его плечи казались шире скорее всего из-за роста, в остальном же его могли спутать со мной, как это случалось с нами в детстве. Может, нас бы и теперь путали, появись мы где-то вместе.

– Не особо, – всё же ответил я на вопрос родича. – Тебя я не ждал. Ни сегодня, ни в любой день недели.

– Чего это ты стал таким грубым? – обиделся Крис, отступая к стене с видом убитого жизнью бедолаги. – Я приготовил тебе ужин. Котлетки с овощами! Ты же их любишь.

– Да неужели? Что празднуем? Твою первую полноценную зарплату?

Я знал куда бить без прямого рукоприкладства. Лицо братца вытянулось, глаза округлились от обиды. Губы он крепко сжал.

– Я так понимаю, покусился на мою продуктовую заначку, – я на ходу расстёгивал пуговицы пиджака, двигаясь по направлению к кухне.

С каждым шагом запах становился притягательнее. Полноценно я ел в обед, а после беговой дорожки и гантелей в животе едва ли не заурчало, выдав меня с головой. На плите в сковородке под крышкой остывали поджаристые котлеты из магазинчика полуфабрикатов, в дуршлаге в раковине темнела стручковая фасоль.

– Я отварил тебе морковок. Ну, такие, маленькие. В холодильнике нашёл, – избавил меня от проверки маленькой кастрюльки Кристен, спеша следом и шурша принесённым мной пакетом. Горланящий какую-то новомодную попсу телефон он поскорее выключил.

– Это не отменяет того факта, что ты припёрся ко мне без приглашения, – я взглянул на брата, но тот слишком был занят содержимым пакета, чтобы отреагировать на взгляд.

– Ну, ты сам дал запасной ключ. И… мне понадобилась твоя помощь. Вроде как, – Крис однозначно оттягивал момент, больше рассматривая пол, чем мои ноги.

– О!.. Тебя мама выставила за порог или вы поругались? – предположил я, и голова Кристена почти вжалась в плечи. Безмолвный ответ на вопрос добавил немало злости в мою чашу терпения. – Просто замечательно! И для чего ты пришёл? Чтоб я тебя пожалел или из-за того, что ты оголодал?

– Перестань, – свою просьбу брат пробурчал под нос.

– Ты уже почти три года как закончил свою учёбу. Пора свою жизнь жить, а ты ни на одной работе дольше пары недель не продержался! – рявкнул я, и Крис бочком двинулся к ближайшему стулу, чтобы на него плюхнуться.

– Почти месяц на некоторых смог, – негромко поправил меня Крис.

– И чего тогда не работаешь? – я не мог пересилить язвительность. Накопившаяся за годы обида прорвала плотину терпения.

– Там мало платят. Тысячу максимум, а сам хоть на работе живи. Смены длинные, после них сил поесть не остаётся. С зарплаты себе почти ничего не купить…

– При том, что ты всё это время жил с родителями, на еду иногда тратился, – поддакнул я, и мне согласно и мелко закивали в ответ. – А потом месяцами сидел без дела и страдал, что тебя попрекают за безделье?

– Я не бездельник, – засопел брат, напоминая своим видом нашкодившего подростка, а не молодого взрослого человека.

– Ладно. А где я в твоих страданиях потерялся? – почти остыл я. Мне начинало надоедать отчитывать здорового лба, вместо того, чтобы отдохнуть после работы.

– Ну, как же? Ты же пример, выучился, читал лекции, подрабатывал, а сейчас так вообще работаешь в ОСА!

Крис замолчал, исподлобья взглянул на меня и вновь опустил голову. Погладил себя по колену, в молчаливой задумчивости нарисовал пальцем спиральку на колене, а следом сжал колено так, что пальцы побелели.

– Жмот.

Промелькнуло ощущение, будто меня пытались ударить грязной вонючей тряпкой по лицу, промахнулись, но вонь добралась до носа. Тем не менее, я растерялся на доли секунды. После услышанного нелестное мнение о моей персоне меня заинтересовало. Благо, моими растерянностью и молчанием пользовались.

– Тебе брату жалко дешёвой магазинной котлеты? Ишь ты, возомнил себя не понять кем! Вон на какую гору забрался, даже выше, чем отец, и возгордился!..

“Какие знакомые слова!..” – вдруг мысленно усмехнулся я, и все неясные фигуры встали на свои места.

– Тётя Патриция… – стараясь не рассмеяться, догадку я проглотил за сжатыми губами. Криса несло чем дальше, тем больше, он даже на ноги вскочил.

– Пока учился, дома и носа не показывал, чтоб никто и подумать не мог с какой челядью роднится будущий профессор, а появлялся – так заходил так ненадолго, чтоб даже запаха своего не оставлять. Пробился, мог других учить, а ОСА поманила калачом – и к ним побежал, чтоб архивным психом заделаться. И вот, уже и квартира своя…

Брат краснел и свирепел, выплёвывая слова. Мне показалось, что до меня через разделяющую нас пару шагов долетают брызги слюны. Оставалось дожить до конца представления, дабы по заслугам наградить актёра.

– Девчонки всё равно нет. И ключ сам дал. Живёшь без проблем, убудет с тебя что ли?..

“Если закрыть глаза, то от тётушки не отличить”, – принимая на себя остаток помоев, я смог немного восстановить самообладание. Старшая сестра моего отца особыми талантами не отличалась. Достаточно рано вышла замуж, потом быстро развелась, ещё раз вышла замуж, в котором долго откладывала материнство в угоду мелким радостям жизни, так что мой старший кузен родился с небольшой разницей с Кристеном. По этой причине, да и не только по ней, сколько себя помню, её приход в наш дом (естественно, с её сыном) для меня ассоциировался с шумом, гамом и отвоёвыванием моих вещей не в мою пользу. И двоюродной родни становилось больше чуть не с каждым годом. Битву с четырьмя я проигрывал ещё на подходе. Отец порой скандалил с сестрой, тогда как мама прикрывалась Крисом, чтобы хоть ей меньше доставалось. И – да, тётя Патриция любила моего брата чуть ли не как своих отпрысков, оставаясь при этом наглой клянчащей сплетницей, любящей давить на жалость. И по мне она очень любила пройти вдоль и поперёк. Крис с детства перенимал её подход во время визитов, потому как ему легко потакали в капризах до тех пор, пока те не переходили грань. Наступала воспитательная взбучка, брат становился шёлковым… а через неделю или меньше тётя снова приходила в гости. Наверное, в какой-то момент и мама начала больше уступать Кристену, потому я принял для себя позицию постороннего, просить о помощи только тогда, когда не справляюсь сам. Отчасти это больше сблизило меня с отцом, ведь источником моих первых доходов стало место подмастерья в лавочке его дяди.

– Жмотяра. Если бы не звонили тебе время от времени, можно было бы подумать, что ты там сдох в своём склепе!..

“О, что-то новенькое!” – с долей любопытства про себя отметил я. Не менее приятным был факт, что на моё спокойствие явно не рассчитывали. На меня смотрели, и с каждой новой секундой прежняя смелость оппонента таяла.

– Как можешь видеть, жив и здоров. Но я так понимаю, что на плоды моих трудов стервятники метят?

Дабы отрезвить от радужных пони моего младшего братца, мне захотелось отвесить ему такую оплеуху, чтоб у него в голове зазвенело. Только я слишком хорошо знал чего будут стоить мне подобные вспышки эмоций как Архивариусу, особенно рукоприкладство. Колебание энергетического фона, проблемы при работе с чертежами, отказ в допуске в Библиотеку. Спасибо, но – спасибо, не надо!

– Квартирка понравилась? Увы, пока её не выкупил. На ОСА мне ещё лет десять вкалывать, чтобы процент от полной стоимости срезали. Зато остальное! Выкупай, пока не загнёшься на рабочем месте! – я прихлопнул в ладоши и поддерживал тон и ритм голоса вроде тех ребят в костюмах, которые пляшут на детских праздниках. – Академия моя родная такое не могла предоставить. Только койко-место в общаге, и то приходилось делить с тараканами, но с них в отличие от меня не требовали оплату. После неё как раз оставалось крон пятьсот на все прочие увеселения. Хочешь – подержанный костюм купи, чтобы было не стыдно на кафедре показаться, а хочешь – потраться на ужин в столовой, если поперёк горла не встали каша, макароны и булки с кефиром. Да, в ОСА общежитие чуть получше, и платить за него не надо. Но тебя могут сорвать на работу часов в семь утра, как это случилось сегодня. За такое хоть доплачивают. Но зато срезают за отказ от физических тренировок, задержку с медосмотром и пропуск смены по неуважительной причине. Вот такой нехороший склеп ОСА, на который твой дерьмовый брат работает. А хочешь расскажу о тех светлых деньках, когда в Академии учился? Вспомни хоть один День Рождения, мой, с которым ТЫ меня поздравил. Можешь не трудиться, я помню – ни с одним. Все пять лет обучения и подработок. Последние я брал, чтобы родители тебе собрали на какую-никакую учёбу…

– Инги… – попытался меня прервать брат, и мой голос дрогнул, стал резким и хриплым.

– Я просил их не тратиться на меня, самый-самый минимум, ещё года за два до окончания школы, потому как понимал в кого ты можешь вырасти. И оказался прав! – руки словно без моего ведома разошлись в жесте фокусника, показывающего пустые ладони. – Думаешь, раз я редко приезжал, то не знал, что тебе оплачивали репетиторов и устраивали пересдачи? Ты чуть ли не чудом получил диплом! Но тебе опять плохо! Где же те твои учителя, которые за твоей спиной урвать хотят кусок от меня?

– Инги, прости, я не хотел говорить такое…

– Ты все годы с моего отъезда сыром в масле катался, но я и тогда тебе сделал одолжение. Да, ключ от квартиры. Полгода назад ты припёрся с дружками пьяный до потери дара речи, чтобы оставить мне гору мусора и прожжённый сигаретами диван, сославшись на трагедию потери работы, – я указал на пустующую половину комнаты, что должна была быть совмещённой с кухней гостинной и столовой. На месте как раз гостинной был потёртый ковёр, лампа на ящике в роли журнального столика и большой пуф-подушка. – Я простил тебя, хотя диван пришлось выкидывать мне одному, а квартиру полностью мыть с хлоркой, чтобы запах курева вывести. Это было единственным косяком? Ты не раз опустошал мне холодильник в моё отсутствие, заваливался проспаться после очередной пьянки в любое время суток, брал без спроса деньги из заначки. Я прощал тебя. Потому, что брат. Потому, что ты можешь не быть свиньёй. Как желаешь, чтобы я поступил сейчас?

– Я не пьян. Сигарет при мне нет. Денег взял, чтобы продукты купить. С собой никого не приводил, – Кристен громко сглотнул. Его взгляд метался от одной моей ладони к другой.

– Уже прогресс. Тем не менее, ключ давался тебе с одним уговором, а именно – крайняя необходимость. Под ней я подразумевал твои пару недель до первой зарплаты, чтобы начать снимать свою комнату. По этой причине я прямо сейчас могу вызвать полицию, а до их приезда скрутить тебя каким-нибудь мелким ставом, – пожав плечами, я поднял правую руку чуть выше, прижав друг к другу средний и указательный пальцы.

Короткий суеверный ужас промелькнул в глазах брата. Да, я блефовал, слегка. Пара минеральных крошек, вживлённых в плоть до места роста ногтевой пластины, стояла на страже жизни даже самого младшего Архивариуса, но вот применять способности Воздушного Чертежа на гражданских… В этой части о самообороне хватало “но”. Отчасти поэтому пару раз в месяц в моём расписании появлялись уроки самообороны без применения рунограмм.

– Если мешаю, я уйду, – Крис сжал челюсти, сам напрягся всем телом, руки сжал в кулаки.

– Уходи, – я равнодушно дёрнул одним плечом. – Только мой ключ оставь.

Губы братца дрогнули. Мимика была мне знакомой, я часто видел её перед рыданиями, сопровождающимися обвинениями в обидах.

– Мне некуда идти. И денег нет. Если приду домой, папа с мамой совсем рассорятся. С собой у меня только кое-какие вещи и документы, – чуть слышно произнёс Кристен.

– Уверен, у тёти Патриции найдётся для тебя угол, – на остатках недовольства бросил я.

– Часа три назад мне там почти разрисовали паспорт, – брат скривил губы, не переставая изучать пол.

– Не помню сколько штраф при восстановлении документов, – я скрестил руки на груди.

– Ты… поможешь мне, Инги? Мне правда… я…

– Я без сожалений вышвырну тебя, если посмеешь хоть что-то учудить, – пообещал я, про себя прикидывая пожалею ли о своей мягкотелости или нет.

– Знаю.

Что-либо предпринимать мне попросту было и лень, и не особо имелось сил. Заглянув в гардеробную под лестницей, я вернулся со стопкой белья и свежим полотенцем. Кивнул на дверь в ванную.

– В душ, бегом. Шмотьё оставь в корзине с грязным. Я пока накрою на стол, – я вручил Крису бельё, и он просиял. Я жестом остановил его попытку заговорить. – Я устал. Вали мыться. Пятнадцать минут.

– Спасибо, – только и шепнул брат, чуть ли не бегом добираясь до ванной.

Плеск воды я услышал будучи в домашней одежде, спортивных трико и футболке. Расставил на столике так называемой столовой тарелки, достал из кладовки ещё один стул и матрас. Постель на полу закончил стелить к возвращению брата после банных процедур. Без слов ушёл в душ сам. К моему приходу Кристен разогрел еду в микроволновке и налил в стаканы сок.

– Спишь на полу, дивана у меня нет и не предвидится, – распорядился я и присел за столик. – Слушаешься меня. Малейший промах – пойдешь за дверь.

– Ты поэтому даже кота не заводишь? – вяло попытался пошутить Крис.

– Поясничаешь, – я наколол на вилку яркую оранжевую морковку. Меня начинало потряхивать от напряжения. – Завтра начнём смотреть что к чему. Сейчас я не в том состоянии.

– Люблю тебя, – родич вздохнул от облегчения.

– Ешь. Потом перемоешь посуду, – не без удовольствия я вкусил первый кусок котлетки с овощами.

– Ладно.

– Мне потом поработать ещё нужно с часик или два, так что не смей мешать.

– Ладно…

В тишине мы поели. Свою посуду я донёс до раковины, после чего поднялся на второй этаж, где находилась моя спальня и небольшой кабинет. Рабочую зону я чаще использовал для занятия резьбой или рисования, тренировался на старом столе для черчения или читал. Это была единственная отремонтированная комната – без огрызков обоев и потрескавшейся штукатурки, облупившейся краски и скрипящих досок пола. Но чаще спускался с книгами вниз, чтобы, развалившись на пуфе, делать заметки на планшетке.

Крис уснул под старым одеялом быстрее, чем я закончил список дополнительных забот по его душу. Покопался в справочнике при чтении копии кляксы, снятой эти утром в ломбарде. Задумавшись, почти не заметил как нарисовал на листке с пометками украденный кулон, каким он представлялся мне, отчего понял, что работы с меня на этот день хватит. Собрал вещи, после чего тихо с мобильником вышел на лоджию.

Под большим кашпо с пластиковым цветком я хранил начатую пачку сигарет и зажигалку. Прикусил сигарету и попытался зажечь кончик. Зажигалка выдала пару искр. Я потряс её, чиркнул кремень, но не получил больше ничего.

– Блин, – шёпотом выдохнул в ночь я.

Убрал зажигалку с остальными сигаретами под кашпо, встал и поднял руку с сжатыми пальцами. Легонько повёл пальцами, ощутив, как те потеплели, и повторил движение, уже наблюдая, как в воздухе следом за движением проявляется бледно-розовое свечение в виде ломаной линии, загнувшейся дугой. К свечению я и поднёс конец сигареты. Сияние почти сразу погасло после соприкосновения с папироской, а я затянулся, раскуривая. Дым с горечью прокатился по горлу.

– Гадость, – пожаловался я невидимому собеседнику. Тем не менее, мне стало немного полегче.

Я стряхивал пепел в кашпо и глазел на ночную Варшаву, на далёкие улицы и огоньки движущихся машин. Старался не думать о возможных подлецах, что обеспечат меня свеженькой работой на день грядущий, мимолётом подумал об Академии на другом конце города, о родительском доме в другом конце, скорее даже в пригороде. Вспыхнувший экран мобильника дополнительно осветил лоджию. Через полминуты в динамике раздались гудки ожидания.

– Алло?.. – почти сразу ответил женский голос с другого конца провода.

– Мам, привет, – начал я с хрипотой после курева.

– Крис! Где ты?.. Я же волнуюсь! Почему..?

– Это Ингеборг, мам. Крис у меня, уже спит, – поскорее прервая я её, дабы меня не стошнило от коктейля сигаретного дыма и сахарного сиропа маминой заботы. – Я… эм… пустил его к себе пожить немного.

– О, Святая Матрона, благодарю тебя! С ним всё хорошо? Патриция сказала, что он так быстро ушёл…

– Да, всё нормально, я же сказал. Душ, ужин, чистая постель. Нормально.

– Вот и хорошо, – я загривком ощутил облегчение в голосе, представил – как самолично увидел – как мама перекрестилась, украдкой косясь на тёмный коридор, где-то в конце которого была их с отцом спальня. – Передай ему, что я поговорю с папой, обязательно поговорю!.. Алло? Алло!

– Я здесь, слышу, – во рту без затяжки стало горько.

– Пару дней пусть потерпит, максимум – три. Я уговорю папу, он передумает.

– Я передам, – пообещал я и замолк. Молчали и на другом конце провода.

– Ну, раз всё хорошо, я спокойна, – секунд через десять тишины раздалось в трубке, а ещё через секунду я услышал гудок разъединения.

– Спокойной ночи, мам, – произнёс я в пустоту и опустил телефон.

Варшава всё так же кипела жизнью. Может, не так бурно как днём, но всё же.

Городская суета утомляла. Докурив, я вернулся в тепло квартиры.

Часть 3

Стоящий рядом офицер Берковиц не мешал мне на чистый лист переносить отчётную расшифровку тетры. Сам он разглядывал мои вечерние заметки, а точнее – рисунок бижутерии.

– А красиво вышло, – Мартон встряхнул лист и прищурился, всматриваясь в содержимое. – Мне что, на старости лет стенографию постигать, чтобы не читать твой чистовой отчёт?

– Извините. Слишком много мыслей было, когда расшифровывал тетру, – я чуть отодвинулся от работы, чтобы случайно не капнуть на неё чернилами. – Скорее увлёкся, потому как чем дольше вглядывался в наслоения следов фона разрыва, тем больше странностей замечал. Во-первых, показания фона были слишком высокими, и в то же время разрыв затягивался сам. Это по меньшей мере странно. Нас как учат – если разрыв произошёл, единая материя Мира стремится к стабилизации границы, к единому покою. Разрыв колеблет Явь и Астрал, перетягивая энергию из одного в другой для первичного блока, вроде как смешивает. Созданный энергетический “шрам” стабилизируется и рассасывается сам по себе, пока процесс перетягивания крупиц энергии не прекратится. Практически процесс можно наблюдать в местах мощных выбросов эмоций, если не имеется защитного барьера. Треснувшие стены, кирпич крошится, как печенье, растения сохнут и не растут годами. Технология “штопки” разрывов на этом основана…

– Я тебя понял, – кивнул офицер, останавливая мою лекцию. – Откуда, как считаешь, взята энергия на “штопку”?

– Уверен процентов на семьдесят, что позаимствовали жизненную силу пана Шевчика. Его обморок тогда понятен.

– А остальные тридцать, что источником был или кулон, или у вора был иной источник. Но тогда возникает вопрос зачем вору латать пространство, – вперившись в пустоту, Мартон скривил губы.

– Разве только замести какие-то следы. Хотя наследили там прилично. Картина в целом прозрачна и потому непонятна, – я постучал кончиком пера по кляксе-копии. – Пока не увижу бытовые тетры, что-то новое вряд ли найду.

– Глупое дело, – пан Берковиц понизил голос до шепота, пожевал губы и продолжил уже громче. – Мы с Алойсо Линдхольмом поедем сейчас в больницу. Получим копии справок и выписок для подшивки и расспросим потерпевшего что он сам помнит о том, что с ним случилось.

– Часть нашей доли в общем рапорте я, думаю, доделаю к вашему возвращению, – пообещал я, и офицер поднял повыше мои записи с рисунком.

– Это я с собой возьму. Вдруг пригодится.

– Я не против. Нужное я уже перефразировал кратко и записал. На оцифровку сам отнесу, – согласился я с кивком. – Пан Линдхольм курирует дело от полиции?

– Нет, его начальник обещался подойти после нашего визита пана Шевчика, так что где-то после обеда обсудим детали.

Берковиц уехал, а я занялся бумагами. Я бы назвал работу волокитой, если бы не имел усидчивости для похожей работы, например, для моего хобби. Мало контактирующие с Архивариусами порой могут ужасаться нашей мании, связанной с рукописным текстом и всему относящемуся к чистописанию. Знающие же в курсе насколько письмо близко от практического Астрала. Вот, взять к примеру, копирование фоновых тетр. Выводишь границы, замеряешь промежутки и выделяешь наслоения… Да, больше похоже на попытку общения с Астралом на пальцах, когда он выражается языком Шекспира, а ты мычишь неандертальцем. Тем не менее, с каждым годом наше понимание глубокого слоя Мира растёт и развивается, хотя вопросов меньше не остаётся. Мы умеем использовать энергию Астрала, облегчая наш быт, умеем минимизировать разрушительные действия Слоя для живых организмов и неживой материи. Кто знает, куда любопытство оккультных учёных и Архивариусов приведёт человечество?

На обед я вышел за пределы корпуса ОСА. В небольшой столовой через улицу от работы я договорился встретиться с Кристеном, предварительно конфисковав у него ключ от квартиры. Брату я поручил задание пройтись по ближайшим мастерским и заглянуть в центр занятости, дабы взять объявления о поиске рабочих рук. У Криса имелся диплом Астрального Портного, что при должном терпении и опыте избавило бы его от страха за место и скудных финансов. Профессия походила на мою знанием рунограмм, пусть и была ограничена количеством оных. Брату была необходима практика кроя и пошива одежды, а по окончанию – оснащение изделий защитными ставами. ОСА располагало своей мастерской со служебной прачечной на севере Варшавы, да только Крису подобное место с его трудовыми подвигами не светило ещё лет десять.

Обедая, я дал братцу советы по нескольким посещённым местам, наказал обзвонить другие и только тогда отдал ключ. Кристен быстро доел свою порцию и ушёл, а я остался ещё минут на десять. Вернулся я на рабочее место только пройдя через цветочных магазин поблизости. Работающие там цветочницы знали меня очень хорошо. Примерно раз дня в три-четыре я заглядывал к ним, неизменно покупая розочку размером с ладонь за полкроны и получая на сдачу недоумение и тёплую иронию во взгляде. Пока покупка томилась у меня во внутреннем кармане жилетки, я с папкой под мышкой добрался до пятиэтажного здания Архива, где располагались в подвальной части Астральная Библиотека и архив дел ОСА на втором и последующих этажах.

За стойкой регистрации виднелась знакомая мне макушка светлых кудрей. Панна негромко печатала на компьютере и иногда посматривала чуть в сторону на свой стол. Приблизившись, я увидел там стопку исписанных листов. Помедлил, доставая из внутреннего кармана пудрово-розовый цветок, чтобы осторожно опустить его в карандашницу близ молодой женщины.

– Доброго дня, панна Росси, – облокотившись на высокую столешницу стойки, я улыбнулся сидящей за ней машинистке.

– Доброго, пан Тарновский, – почти мгновенно отреагировала на моё появление девушка, поджав губы в широкой улыбке. Взглянув на миг на меня своими тёмно-синими глазами, она опустила взор на цветок и аккуратно, двумя пальцами, вынула его из стаканчика с карандашами и ручками. – Вы, как всегда, не меняетесь.

– Иногда стабильность – синоним слова “надёжность”, – я не без удовольствия изучал прекрасный овал лица с минимумом косметики. – Аврора, душа моя, вечер пятницы на этой неделе у Вас свободен?

– Пан Тарновский, перестаньте, – мурлыкнула девушка, поднося цветок к кончику носа. – Вы меня смущаете.

– Кофе, какао или, может, коньяк? – слушая голосок панны, я каждый раз ощущал как у меня горят кончики ушей.

– Вы неизменно пафосны, дорогой пан. К сожалению, на этой неделе всё расписано, а про следующую рано загадывать, – вздохнула панна и прикусила губы. – Чем могу Вам помочь в пределах моей компетенции?

– Нужен свободный компьютер со сканером где-то на час, – как бы мне ни хотелось ещё немного побыть рядом с Авророй, от обязанностей надолго я сбежать не мог. Увы.

– М… Пойдём, покажу, – девушка поднялась и вышла из-за стойки, направившись в глубину светлого зала, занятого низкими полками и рабочими столами с компьютерами.

– Может, передумаешь насчёт пятницы? – двигаясь всего в половине шага от панны, негромко спросил я.

– Если бы, – уклончиво ответила она и, коротко натянув улыбку, застучала каблучками к своему столу.

Мне оставалось только наблюдать за её уходом и радоваться виду худой фигурки в строгой бледно-желтой блузке и свободной юбке до колен в серо-красную клетку. Подошедший темноволосый мужчина не смущал присутствием.

– Лучше бы у себя в подразделении мучал технику, чем себя. Она тебя так будет динамить ещё долго, и ей не надоест, – негромко произнёс он, подпирая собой стол.

– Мирон, не режь по живому, – в тон попросил я знакомого, занимающего в конторе должность сисадмина. – У неё же нет парня?

– Вроде нет, – программист склонил голову набок, наблюдая за мной. – Я её не замечал за беседой или прогулкой, так что как знать.

– Значит, вряд ли кто-то есть, – я ввел в системе номер своего удостоверения и имя, чтобы получить доступ к электронной папке с расследованием.

– Мой тебе совет – не теряй время. Эта панна не стоит нервов и трат, даже если ты покупаешь ей мелочь в виде сладостей и цветочки поштучно. Накопи лучше на ремонт. Как раз твоя квартира стоит вложений…

– Пан Носов, ваш обед закончился! – из-за стойки окликнули моего давнего друга с работы.

– Начни копить на ремо-онт! – повторил Мирон, сжал моё плечо и, на ходу выдавая безобидную шутку в сторону Авроры, заторопился за стеллажи позади регистрационной стойки.

Я не слишком горевал из-за отказа. Всё-таки панна не с первого раза и разговор со мной стала поддерживала, держась служебных задач. Давить на неё не было никаких планов. Принуждать к общению я считал отвратительной чертой, которая и среди женщин была известна. Я же, как сторонник дружелюбной среды в паре, оставлял за панной право потомить меня ожиданием.

– Про накопления я и не забываю, – чуть слышно буркнул я в сторону угла сисадмина и занялся пополнением цифровой папки с делом о взломе ломбарда.

После обеда обычно в наш угол поступали заявки с расшифровками от других подразделений для, так сказать, свежего взгляда. Чаще на остающегося на смене было по расшифровке, за редким исключением две. Случались и переработки в виде трёх-четырёх, но за них доплачивали сверх оклада. Откуда поступали заявки знали только отсылающие, к нам приходила только запечатанная туба с номером, а внутри – две копии с ярлыком, одна с выделением слоёв от первого работающего с фоновой тетрой, другая просто в виде нетронутого снимка. Задача состояла в беглой оценке фона. Подобная смена ракурса очень помогала в тренировке внимательности и пополняла кладезь опыта небольшой крошкой.

Я только-только развернул своё “дополнительное задание”, как моего плеча коснулись. В окружающем шорохе работы ко мне подошёл Старший Архивариус, и, дабы не мешать остальным, сообщил мне прямо на ухо о том, что меня ждут в одной из совещательных комнат. Вызов меня удивил просто своей необходимостью. Я ждал сообщения от Мартона, но только не такого.

Комната в коридоре, разделяющем Южное и Восточное подразделение, была ещё пуста. Я проверил номер помещения на табличке и вошёл, на ходу сожалея, что не взял с собой даже блокнота, чтобы в ожидании занять себя рисованием. Прикрыть дверь я не успел, ощутив позади чьё-то присутствие.

– Пан Тарновский? – спросил низкий женский голос. Я как раз обернулся и встретился лицом к лицу с панной в офицерской форме.

– Верно, – я отступил внутрь, и офицер прошла следом за мной, прикрыв за нами вход.

– Сержант полиции Мария Логинова. Курирую дело о взломе магазинчика антикварных вещиц, – крепкая брюнетка лет на пять постарше меня протянула ладонь для рукопожатия, придерживая планшетку другой рукой.

– Приятно познакомиться. Ингеборг Тарновский, Архивариус Южного подразделения, – я пожал узкую ладошку.

– Пан Берковиц о вас говорил много хорошего. Они с паном Линдхольмом уже приехали в ОСА и подойдут вот-вот, – женщина дернула головой в сторону двери, из-за чего высокий хвост её волос колыхнулся.

– Есть причина нам собраться так рано? – я отошёл к единственной мебели в комнате, столу и шестёрке задвинутых под него стульев. – Я почти закончил с документами.

– Лучше причину поймете с рассказа наших коллег, – офицер тоже прошла к столу, выдвинула стул и присела на него. – Для меня он показался занимательным, и я с удовольствием послушаю его ещё раз.

– О!..

Я не сдержал в себе вздох удивления. На ум приходило разве что то, что с пострадавшем мужчиной сыграли очень злую шутку и он настаивает на прекращении расследования. Я сделал ошибку? Ну, меня бы тогда отчитали так, что тошно бы стало не только мне. И не хвалили бы. Коллеги в чём-то напортачили? Тогда не ходили бы вокруг да около. Дело кому-то передают? Тогда бы ни у кого ничего не спрашивали, а просто бы поставили перед фактом и – adiós!..

– Все здесь, – вчерашний полицейский кивнул мне в знак приветствия, за ним зашёл и пан Берковиц.

Пара была спокойна, как могут быть спокойны офицеры, с которыми произошло что-то интересное для такого скучного дела, как выпало нам. Мартон хмурился и кривил губы, Алойсо в задумчивости отводил глаза. Занимая места за столом, пан Берковиц положил на стол папку с бумагами, а полицейский вытащил из кармана диктофон.

– Я записал разговор с паном Шевчиком, чтобы не упустить деталей, – пояснил офицер Линдхольм.

– Здесь расшифровка, – Мартон открыл папку и подал мне верхний лист. Полицейский нажал кнопку проигрывателя.

– … уже можно? – поинтересовался голос на плёнке.

Я не видел пострадавшего пана, его увезли в больницу незадолго до моего приезда на место преступления. Голос мне понравился. Звонкий, каким бывает старческий голос, живой, с какой-то особой искоркой, которая придаёт хозяину харм, что может иметь только человек в возрасте с сединой и огромной волей к жизни и детским любопытством к миру. Фантазия живо нарисовала образ хозяина ломбарда: мужчина за шестьдесят лет, средний рост и телосложение, гладко выбритый с короткой стрижкой. Ловкие кисти рук, пальцы узловатые, ногти ухоженные. Опрятный, внимательный и вежливый.

– …Ну, я услышал стук из зала магазина. Я был в мастерской, в задней части, часто работаю поздно ночью. Знаете, иногда не спится, с возрастом такое не редкость.

Я заострил внимание на следовании за голосом по тексту на листе передо мной, а после услышанного вскинул взор на сержанта Логинову. Женщина криво улыбнулась и несколько раз кивнула, будто соглашалась с моими не озвученными вопросами типа “в смысле?”.

– … а ночью работать – благодать! Особенно если энергия в тебе бьёт ключом! – старик на плёнке хрипло засмеялся. – Ко мне иногда приносят разные вещицы на починку. Лаком подмазать или подклеить. Полной реставрацией я тоже занимаюсь, но я провожу её намного дольше чем в мастерские покрупнее…

– Значит, к вам пришли в позднее время? – подсказал голос Алойсо на плёнке.

– А, да. Я ещё подумал, что мне послышалось, да и что в дверь стучат не сообразил сразу. Посмотрел на часы у себя на столе. Было около трёх, трёх-десяти. Удивился сначала, что поздно, хотел было всё выключить и пойти спать, но стук повторился, настойчиво так. У меня не бывает ночных посетителей, и открывать я не хотел, но что-то меня развернуло у лестницы… Мы с женой живём над магазинчиком и мастерской, я говорил?.. В общем, иду я прямо к входной двери магазина, а сам думаю: “Вася, не надо. Иди спать”. Смотрю я на дверь, на витраж. С улицы его ночью фонари подсвечивают, а солнце – днём. Я магазин, наверное, только из-за этого витража купил. В других, не менее старых зданиях, обычно новые ставят двери, а витраж если и есть, но из новых материалов…

– Цветное стекло, закалённое при разрушении энергетических кристаллов, – озвучил я мысль вслух. За текстом я перестал следить, очарованный записью голоса.

– … такие витражи давно были в моде, ещё, наверное, при молодости моего деда. Они на свету горят тем цветом, во что стекло окрашено, а на полу высвечивает другим. Какие раньше композиции делали мастера! Крошечные осколки так подбирали, что на полу могло совершенно иное представление быть, нежели в витраже… О чём я?.. Да, смотрю я на свой витраж, на отсвет с улицы, а силуэта стоящего за дверью человека не вижу. Ну, думаю, какой-то бедняга захотел посреди ночи заложить часы или ещё что ради стаканчика покрепче, но перепутал с круглосуточной шаражкой с соседней улицы. А тут снова постучали…

Голос пана Шевчика стал тише. Мне даже показалось по звуку, что он засопел на истоках истерики.

– Как я испугался! Да сейчас, как вспоминаю, меня колотит от ужаса… Вы поглядите!..

– Пан Шевчик, с вами всё хорошо сейчас. Вы под защитой. Не волнуйтесь. Нам надо понять, что с вами случилось. Чем больше деталей вы вспомните, тем лучше, – включился в обсуждение голос пана Берковца.

– Хорошо, хорошо, – зашептал хозяин лавчонки. – Я вроде как… да. Я… я очень испугался. Я не видел тени, но стук был очень хорошо слышим! А потом… потом меня словно потащили. Клянусь вам, офицеры! Я бы ни за что не подошёл к двери! Тело двигалось словно само по себе. Меня заставили пройти по торговому залу, включить свет в нём и дотащили до двери на моих же ногах! Я сопротивлялся, но тело не слушалось. Руки сами отодвинули щеколды. Знаете, я тогда подумал, что стучать-то перестали, так кому я тогда открываю? Тяну за ручку, дверь открывается, а за порогом стоит мужчина.

– Он был выше вас? Молодой или в возрасте? – уточнил вопросами полицейский.

– Выше. Думаю, рост где-то метр восемьдесят. Подтянутый, но не то чтобы крупный. Вы полнее него, офицер, – пан Шевчик помедлил. – Лица я не видел. На нём был плащ и свободные брюки, всё тёмное. Я обратил внимание на ботинки, медного оттенка. Очень стильные, такие сейчас не шьют. С вытянутыми и закруглёнными носами, с металлической бляшкой на мыске. Материал основы так явно натуральная кожа, но я не рассмотрел какая. Похожа на змеиную.

– Хорошо… – поддержал рассказ Мартон. – Что дальше произошло? Ваш посетитель остался за порогом?

– Он зашёл, – голос пострадавшего дрогнул. – Я сам отступил в сторону. Мужчина встал посреди комнаты и стал что-то высматривать. И он не говорил, совсем ничего не говорил, но я чувствовал, что меня спрашивают о каком-то украшении. В голове будто начали листать мою опись. Я сам подошёл к нужному шкафчику, достал коробку, вытащил кулон и принёс к нему. Протянул на цепочке, так что он забрал украшение и меня не коснулся.

– Это украшение? – уточнил Берковиц на плёнке.

– Да, очень похоже нарисовано. Потом меня попросили выключить свет. Я выполнил поручение и почти вернулся к нему, как его облик начал колебаться…

– В смысле?.. – удивился Линдхольм.

– Он стал походить на фигуру с накинутой на голову простынёй. Хоть и стало темно, но эта простыня начала развиваться, будто из-под пола на него шквал налетел. Мне тогда совсем поплохело и я потерял сознание…

– Мне жаль, что вы пережили подобное…

– Это не всё, – прервал полицейского старик. – Он приходил ко мне сюда, до того, как я проснулся. И оставил деньги. Тридцать крон. Я как их увидел, снова услышал его голос в голове. Он вроде как попросил прощения и добавил “спасибо”...

Алойсо щёлкнул кнопкой диктофона, останавливая запись. Я взглянул на Мартона. Он замер в задумчивости. Сержант поймала мой взгляд и поморщилась.

– Как-то так. Пан Шевчик предусмотрительно не прикасался к купюре в двадцать крон и монетам-пятакам. Их отправили на экспертизу. Тем не менее, дело скоро поместят в разряд “предварительно закрытых”, – произнесла офицер Логинова.

– Налицо мощное астральное проявление, – возмутился я и снова взглянул на пана Берковца для поддержки. Тот оставался невозмутим.

– Это не наша забота теперь. Наша задача – оформить папку, подшить и забыть, как сон. Оснований вести его дальше нет. Многое ещё нужно для завершения?

– Получить бытовую тетру этой недели и снять с неё копию. И расшифровать. Выделю для этого воскресенье, – я отмахивался, ощущая при этом сильную досаду. Да как так-то, закрывать?..

– В выходной? – хмыкнула женщина.

– У Архивариусов своё понятие выходных, – без эмоций произнёс Мартон до того, как я успел открыть рот.

– Я буду проверять подшивку электронной версии во вторник, – пообещала сержант и, попрощавшись со всеми, покинула переговорную. Мы тоже потянулись на выход.

Часть 4

Я разглядывал фактуру хлебного среза, когда перед моим лицом помахали. Я взглянул на брата, который отвлёк меня от бытовых изысканий.

– Что-то случилось? – спросил Кристен, лениво гоняя по тарелке то ли кусок картошки, то ли гриб.

– Ничего особенного, – я запил давно пережёванный и проглоченный кусок хлеба соком.

– По тебе не скажешь, – настаивал на своём братец.

– Предполагаю, ты имел возможность лицезреть моё сожаление, – я собрал на своей тарелке в кучку жареную картошку и грибочки. – Последнее дело, в расследовании которого я принимал участие, закрывают. И стремительно. По причине отсутствия основания для дальнейшей работы, хотя все участники стали невольными свидетелями очень сильного Астрального Всплеска.

– Насколько сильного?

– Если брать десятибалльную шкалу Леви, думаю, где-то на пять-шесть, максимум семь.

От услышанного у Криса тут же отвисла челюсть и он выпучил глаза. Довольно медленно приходя в себя, он брезгливо отряхнулся и трижды постучал по столешнице. Меня последний суеверный жест напряг – я мгновенно вспомнил записанные на диктофон показания пострадавшего, ощутил на себе холодок при стуке в дверь из самого Астрала.

– Шутишь? Настолько мощно, что Астрал физически воплотился? Разве в Варшаве такое возможно? Это ж какая мощь должна быть!..

– Документально подтверждений нет, так что и разговора быть не может, – отмахнулся я и подпер голову кулаком. – В любом городе с большим населением у Астрала иногда шарики за ролики выходят. Ничего особенного, если предотвращено на раз-два.

– На уровне десять материя на глазах расслаивается, а десять плюс – испепеление!..

– И относят к категории катаклизмов. Не дури, а ешь. Сам лучше расскажи как у тебя с работой прогресс проходит! – я почти рассердился, тогда как Крис довольно заулыбался.

– Я только начал рассказывать… меня пригласили в ателье! В одно из тех, что ты советовал, – затараторил родич, чуть ли не барабаня кулаками по столешнице. – Обещали немного на начало при условии полной смены – двести пятьдесят крон в неделю и проценты, если помимо буду помогать. Выплаты регулярные, ученическое тестирование можно сдать через две недели, если мастер разрешит, а там фикса там вообще шестьсот, если без клиентов.

– Не спеши из учеников убегать, потом поблажек не жди. Когда начинаешь?

– С понедельника, приду за рабочим процессом понаблюдать на несколько часов. Всю следующий неделю – только так. Оплата пока что сотка в неделю, совсем гроши, но потом…

– Не радуйся раньше времени. Остынь. Учись сначала, потом уже будешь победные танцы плясать, – скоротечность событий тяжестью присела на загривок. – Я… вчера матери позвонил вечером, предупредил, что ты со мной. Она просила передать, что будет говорить с отцом…

С каждым словом голова Криса опускалась всё ниже в плечи. Вчерашний разговор с братом показался произошедшим минуту-другую назад. Из-за возникшей во рту горечи я ещё раз отпил из стакана и, прежде чем проглотить, покатал жидкость на языке.

– Мне стоит готовиться к разного рода нервотрёпкам за то, что решил в какой-то мере встать на твою сторону? – поинтересовался я, внимательно следя за реакцией Кристена.

– Нет. Это только между мной и отцом, – брат мотнул головой, и мы молча вернулись к еде.

Краем глаза я заметил его нетерпение, что даже забавляло. Крис поглядывал на меня, опускал взгляд, хмурился и снова пялился в мою сторону.

– Тебе не интересно почему я… попросил тебя помочь мне? – не вытерпел родич, а я про себя заметил, что стоит ему дать пару-тройку уроков для усидчивости.

– Это не моё дело. И ты – большой мальчик, наикрупнейшие вопросы сам в силе решить, – буднично вздохнул я и поймал в жесте Криса нотку напряжения. Видимо, как раз тема его незрелости и была поднята во время ссоры, введена в абсолют и стала причиной раздора, что не стало для меня сюрпризом.

Кристен доел, но оставался за столиком, покачивая стакан у самой столешницы. Я, доев, забрал и его грязную посуду, разлил по чашкам чай и достал из холодильника купленные на десерт шоколадные кексы. Сладкое брата немного оживило, примерно до тех пор, пока он не слопал половину своего кекса.

– Инги, скажи, а тебе не бывает страшно приезжать на места с разрывом Астрала?.. – вдруг спросил он у меня.

Я задумался. И над вопросом, и над причиной его озвучить. Брата вряд ли пугает возможность моей травмы в связи с работой. Скорее тут страх самому напортачить и получить по шапке так, что забудешь что значит жалеть. Астральный Портной всё же чаще взаимодействует с Астралом, нежели Архивариус, если так подумать. Во всяком случае, если пример Архивариуса – я.

– Я о страхе не думаю. Скорее, потому что привык. Разрыв или какая-то Сущность может навредить всегда, даже сама хлипкая. Тут вопрос в уровне защиты. Это как прийти на стройку без каски или гонять на высокой скорости по улицам без пристёгнутого ремня, – я отщипнул от кекса немного и помял влажный мякиш между пальцев. – А ещё ты можешь не только сам пострадать, но и навредить другим. Я обязан костьми лечь, но не позволить пострадать другим. Да, я не офицер-оккультник, это они как живые щиты, но я могу создать щит, который убережёт и гражданских, и своих. Я ответил на твой вопрос?

– Ты готов защищать других… – Крис выглядел ошарашенным и растерянным.

– Такова моя работа, – я закинул кусочек в рот и принялся разжевывать. – Может, даже плата за возможность законно изучать Астрал.

Кристен прыснул и недоверчиво покачал головой. Я молча пожал плечами и долил себе чаю. Брат почесал висок указательным пальцем.

– Рисковать собой ради возможности почитать книжонки, которые всё равно что радиоактивные? – нервно усмехнулся родич и прикусил губы. – Для меня предложение чересчур рискованное. И награда такая себе.

– Твоё мнение имеет право на существование, – не стал спорить я. – А знаешь что самое забавное?

Крис удивлённо поднял брови и склонил голову набок в жесте ожидания. Я выдержал паузу для нагнетания интриги.

– Я защищаю людей от них самих.

– Не понял, – брат выпрямился на стуле. В его голосе больше не было игривой нотки соперничества.

– Вспомни историю. Вспомни статистику. Вспомни назначение профессии, на которую выучился. Астрал давал о себе знать при большом скоплении людей. Философы и математики древности догадывались о нём, но обнаружили Астрал в Европе только в позднем Средневековье, а первое, что создали на его основе – примитивное оружие, – принялся перечислять я, прихлёбывая время от времени чай, дабы смочить горло. – Поплыли с ним завоёвывать Новый Свет и получили люлей от местного населения, уже активно использующего силу Астрала. Кто знает, что бы случилось в Америке, если бы испанцам развязали руки для завоеваний?..

– Международный язык не был бы испанским? – хохотнул родич. Обстановка начала разряжаться.

– Каждое волнение людских масс сопровождает всплеск активности на границе слоёв реальности. Это можно наблюдать на маятнике, настроенном на колебании энергии при естественном восстановлении барьера. График самой гармонии! – мне вспомнилась идеальная симметрия угасающих волн-синусоид на бумаге. – Разрыв не появляется сам по себе. Это мы своим негативом или чрезмерным позитивом создаём “разницу давлений”. Волнения противоположного “давления” создаётся в Астрале, грань истончается и… бам!

– Понятно теперь почему тебе девушки не интересны. Ты втюрился в Астрал! – Крис лыбился словно какой-то ранний подросток, застукавший за любованием кумиром.

– А вот это обидно, знаешь? – я поумерил пыл совсем на немного. – Женщины мне нравятся, некоторые – даже больше, чем “нравятся”.

– Но Астрал ты любишь сильнее. Женщины чувствуют конкуренцию, – брат всё так же глумился надо мной, но по-братски, понимающе. Во всяком случае, я на это надеялся.

– Ревновать к Астралу? Это смешно, – я доел кекс и отодвинулся к спинке стула.

– Да тут страсть искрит и пылает, – закивал Кристен, а потом задумчиво поджал губы, закатив глаза к потолку. – Слушай, раз так просто возникает Разрыв… В смысле, от любой, даже радостной эмоции, то почему возникающие иллюзорные и физические воплощения всегда проявляются от негатива?

– От радости тоже бывают, но крайне редко. Напряжение между Явью и Астралом имеет также и накопительное свойство, когда одна и та же идея или мысль доходит до какой-то точки накала и быстро спадает. Астрал запечатляет первичный образ и тот уже дальше “ловит” волнение в пространстве по своей “длине волны”, мало-помалу кормится и растёт. В то же время Астрал от образа откусывает куски ради своей стабильности. Если сущность справляется с “налогом”, а потом у неё находятся силы прорваться в Явь, то на выходе появляется то, на что удалось “накопить”, – я вспомнил показания пана Шевчика и продолжил вслух развивать мысль. – Радость слишком эфемерна, расплывчата. У страха же есть детали, он мощнее потому, что является частью нашего быта, гораздо ближе к повседневной жизни. Радость – скорее как награда, удовольствие…

Вид обёрток от выпечки подкидывал мне идеи одну за одной. Я ощутил некоторый прилив сил, при всём том осознавая, что дальше всё же не продвинулся.

– Радость – как десерт. Необязательный, со своей дозой. Меньшей, если сравнивать со страхом. Тот, правда, тоже дозирован в рамках осторожности. Обувь должна быть удобной – от тесной, мокрой и полкой камешков одни страдания. Мозоли, царапины, отёки – боль и дискомфорт. Продолжительный, сопровождающий тебя часами, – я постучал пальцем по краю стола в желании не упустить идею за неимением бумаги и карандаша под рукой. – Порадовал себя кусочком шоколадки? Но тебе надо корячиться на нелюбимой работе, которая длится дольше, чем шоколад тает на языке. Одна задача, вторая… Где пятая, там и десятая. Не успеваешь. Обед только для того, чтобы не ощущать голод, и снова гонки по вертикали. Выпивка – только чтобы избавиться от мыслей о работе. Злоупотребление – больное нутро и внутренняя ненависть к себе. Это всё копится, копится… Сущность в Астрале разжирается… но она настолько напичкана разными разностями, что не может ничего, кроме как жрать и быть пищей для чего-то посильнее…

– Сущности в Астрале жрут друг друга? – лицо Криса брезгливо скривилось.

– Не редкость. По сути, такая “куча мала” не что иное, как страх самого низшего качества. Мешанина, корм для поросёнка. Поглотить её ради откупа перед Астралом ничего не стоит, она даже защищаться не умеет. То ли ненависть, особенно конкретная, которая кормится годами, подпитывается одними и теми же идеями и мыслями, как спортсмен, движущийся к золотой медали. Многие, но одни и те же упражнения, раз за разом, – я задумался над явлением гостя в лавку старьёвщика. – Цель перед глазами, постоянное следование за ней… Это радость парит на крыльях из пушистых облачков. Но есть негатив иного рода – зависть, гордость, жадность… Все они вышли из страха: страх непринятия, страх потери себя, страх потери власти… Вот граница где радость сменяется страхом. Многогранность создаёт большее поле для питания, тогда как радости живут благодаря одному-двум “хозяевам”. Уходят далеко от него – и погибают под “налоговым прессом”. Именно поэтому при явлении “социальной истерии” высок шанс проявления Сущностей, ведь многие и многие боятся одного и того же. Шведский стол! А вот радость… Далеко не каждый кумир может сподвигнуть фанатов на “взрыв радости”, хотя в миру встречаются так называемые “Астральные целители”.

– Блаженные! – с иронией хмыкнул Кристен.

– Необычные люди, да. Могут контролировать поток из Астрала, концентрируют при себе положительную энергию… И в лучшем случае быстро выдыхаются, – тут меня заинтересовала природа контроля, которой подвергся антиквар. – Так что, природа Сущностей понятна?

– Зря ты перестал читать лекции в Академии, – криво улыбнулся брат, но мне захотелось осадить его.

– Ты бы всё равно на них не пришёл. Даже если бы лекция стояла у тебя в расписании, – негромко произнёс я, и Крис нахмурился.

– Не начинай. Знаю, что почти всю учёбу дурачился и теперь пожинаю плоды своей тупости.

– Рад, что всё понял. Да… – фантазия живо представила графический скачок фона в момент, когда по рассказу пана Шевчика тот выключил в лавке свет и лицезрел изменчивую природу своего гостя.

– Эм… Инги, а ты когда-нибудь видел кого-нибудь из “Фауста” в нашем ОСА?

Картинку с иллюзорными графиками разбили вдребезги. Я взглянул на брата, через мгновение подумав, что рано дал ему определение взрослого. Он оставался подростком, которому выпала возможность взглянуть в замочную скважину запертой комнаты, где творились дива дивные и чудеса всех мастей. На деле причиной восхищения был размер щели. Стоило распахнуть дверь настежь, и сказка улетучивалась. Департамент “Фауст” был этой самой сказкой, а её агенты – современными рыцарями на бронированных единорогах. На деле же имелись калеки, которых Астрал так хлопнул по спине, что от чувства окрылённости отказывали все остальные конечности. Ладно, ладно, переборщил я со сравнением! “Фауст” обычно занимался мониторингом людей, подвергшихся излишнему вниманию Астрала. Те же названные Кристеном “блаженные”. Офицеры, вдохнувшие Астрал полной грудью. Гражданские, случайно вставшие на пути Проявлений. Учёные, зашедшие в своей страсти слишком далеко. В общем, те, кого Астрал считает закадычными дружками, дружбанами и корешами. “Ищейки” “Фауста” тоже из них, что не удивительно. Чем люди этой организации отличаются от простых смертных?.. Тут пальцев рук и ног не хватит, чтобы всё упомянуть кроме “Возлюбленных Астрала”. Проще – восприятие мира и людей. Обострение чувств, способность манипулировать энергией Астрала для, например, “штопки” Разрыва без подручных инструментов… Как только удавалось узнать, что появился новый астральный фаворит, “Фауст” чаще всего получал его в свои ряды. В основном агенты оставались на своей основной работе, имея привилегию быть вызванным при необходимости. А главное – департамент не скупился в оплате услуг и сам просил немало за помощь. Особенно, если требовались Фамильяры, ценнейшие элементы в коллекции конторы, люди, вызывающие из Астрала физическое воплощение Проявлений, сильнейшие из которых отдалённо напоминают облик богов ацтеков, Индии или Древнего Египта. Поговаривают, что от одного их вида неокрепшие умы начинают течь крышей, так что чаще всего Проявления показываются в виде плотной тени.

– Иногда консультируем “Фауст”. Не помню кто из офицеров, но пара или тройка из моего подразделения имеют допуск к их делам. У “Севера” побольше агентов, “Восток” и “Запад” тоже не отстают.

– А Фамильяры? Фамильяры тоже есть?

Наивное праздное любопытство утомляло и сердило. Я будто вёл беседу с кучкой школьников, продолжающих меня и моего рабочего собрата называть чернокнижниками от недалёкости ума и повторяя за такими же узколобыми родителями. Уж не первый век простой люд знает о многослойности нашего мира, что не мешает их умам оставаться в средневековье. Хоть не пытаются создать какой-нибудь инквизиторский орден. Просвещать некоторых бесполезно, и понимают они только грубую силу. Вышедший из себя Фамильяр как раз и есть очень грубая сила.

– Насколько я знаю, в ОСА работает чуть больше десятка Фамильяров разного ранга, про чисто “Фауст” не знаю, наверняка побольше. Я про тех, кто в Варшаве. Фамильяры нынче не такая уж редкость в крупных городах, – я пожал плечами, вспоминая командный состав, научный корпус и обитателей той части Архива, что прячется под землёй. – Ты ведь понимаешь, что они – военная элита?

– Кру-у-у-то! – Кристен заулыбался шире. – Они, наверное, получают несколько тысяч в неделю…

“Кто о чём, а вшивый – про баню”, – я встал из-за стола и понёс опустевшую кружку в раковину.

– Вымой посуду. Мне нужно будет ещё поработать.

Брат кивнул, что-то продолжая бубнить себе под нос. Наверное, всё про Фамильяров. Лет десять назад их принялись романтизировать в разных фильмах и романах, выставляя тех непонятыми бедолагами, которых смог понять только Астрал. Клише окончательно промыло мозги населению, но хоть не усугубило жизнь настоящим любимчикам Астрала. Я задумался о природе посетившего ломбард существа. Тот вряд ли был спутником с незарегистрированным Фамильром. Слишком уж у него был тяжёлый фон, нестабильный, эгоистичный. Пара Призыватель-Призываемый гармонирую в тандеме, и энергетическое одеяло не перетягивают на досуге. Они нужны друг другу.

В кабинете я выбрал книги и тетради с записями ещё с Академии, прихватил блокнот и двинулся к лестнице. В голове проскочила едва уловимая мысль у порога спальни и я остановился в попытках поймать хулиганку за ускользающий хвост. Не вышло, но я обратил внимание на обстановку в комнате, чего обычно не делал. Я привык к тому, что по сути у меня не было нормальной кровати, а просто большой матрас, брошенный на столько полос из остатков паркета, чтобы не соприкасаться с неровными досками пола. Небрежно покрашенные белые стены, окно закрывает от и до натянутая между гвоздями старая занавеска, купленная ещё в академическую общагу. Встроенный шкаф выдавали яркие голубые двери на фоне светлых стен. Постель же была убрана под покрывало, там всё в порядке – постельный комплект свежий и выглаженный, пара небольших подушек, тонкое одеяло. Этакий островок комфорта в море аскетизма. Мне было спокойно от факта, что прежние жители недолго оставались в стенах практически новой квартиры и не успели “наследить”.

– Ремонт нужен, да. Много чего нужно. Но начинать я буду не отсюда, – заключил я для полумрака соединительного коридора и спустился на первый этаж.

Кристен уже устроился спать, но пялился в экран смартфона. Я выключил верхний свет в помещении и, добравшись до своего места в полутьме, зажёг лампу на столике. Время не начинало намекать, что мне бы следовало выспаться, так что я начал поиск данных о возможностях Проявлений оставлять звуковые сообщения типа тех, о котором упомянул пан Шевчик. Действия Сущности предполагали план действий, а тот в свою очередь приводил к обязательному наличию человека. Проявления, как правило, действуют в одном направлении. Их цель – не быть разрушенным астральным прессом, поэтому они пользуются любым случаем пополнить свой “желудок” привычной себе “пищей”. Сущность из ломбарда именно так и сделала…

– Инги, слушай, странно же – почему Фамильяров так назвали, если они могут призывать себе на помощь чудовищ из Астрала? – оторвал меня от поисков завозившийся на матрасе Кристен.

– А с чего ты взял, что они вызывают по собственной воле без разрешения? – вопросом на вопрос ответил я и вернулся к книгам. Вес последних удручал, направляя мысль к идее приобрести-таки простенький ноутбук.

Часть 5

Прикрыл шкафчик с личными вещами и потопал по кафелю в дальний коридор. Пол холодил босые ноги и пробирался дальше. Фланель штанов и рубахи старалась согреть, да только я всё равно ощущал, что моя кожа от пяток до затылка стала словно гусиная. Находиться на несколько этажей под Архивом и быть в тепле? Только если ты в термобелье, сапогах и куртке с термосом горячего чая. Ну, или в комнате с греющим кондиционером.

– Пижама? – по-дружески ухмыльнулся мне вышедший проверяющий после того, как я постоял под рамкой сканера в местном КПП. Напарник моего собеседника кивнул мне через смотровое окошко и развернулся к множеству мониторов.

– Вырубаюсь быстро. В девяти из десяти случаев засыпаю мгновенно, – я немного лукавил, но мне нужна была разрядка после продолжительного напряжения.

– А десятый случай? – сопровождающий получил от оставшегося за стеклом пластинку-ключ через щель под окошком и взглянул на номер на ключа.

– Храплю так, что не даю спать остальным, – совершенно серьёзно заявил я, и мужчины дружно рассмеялись.

– Три часа, архивариус Тарновский, – служивый в утеплённой форме оккультника кивнул дальше по коридору, и дальше мы пошли вместе.

Я успел позавидовать его одежде. Путь предстоял метров сто по всё той же кафельной плитке, созерцая по дороге одинаково скучные стены, покрытые серой краской с громадными дверьми слева, похожие на сейфовые, каждые метров шесть. Образно говоря, я направлялся в свой персональный сейф, выделенный мне на ближайшие часы. Обязательная процедура для всех, кто так или иначе имеет отношение к Астралу на службе ОСА, известная практически по всему миру как Тихая Комната.

– На время изоляции Вы будете полностью отрезаны от внешнего мира. В Тихой Комнате придётся воздержаться от приёма пищи и иных нужд тела. Пока Вы находитесь внутри, мы будем считывать все Ваши жизненные показатели. Если Вы будете представлять опасность для гражданских и Организации, Ваш карантин будет продлён. Как только Ваше время истечёт, дверь откроется автоматически.

– Спасибо, – откликнулся я на формальность.

Все комнаты, что мы оставили позади, были идентичны. Я не вёл подсчёт какую я посещал и сколько раз, что не мешало знанию, что одновременно в Комнатах первого уровня могут сидеть на рабочем карантине не меньше пятидесяти сотрудников ОСА. Комнат второго уровня меньше вполовину, они рассчитаны на “заключение” от двенадцати часов, а вот третий уровень по пальцам одной руки сосчитать можно. Мне было известно, что они находятся глубже и их иногда арендует “Фауст”.

– Прошу, – служивый не без усилий отворил передо мной створку.

– Спасибо, – вновь односложно произнёс я и шагнул во мрак помещения.

Бетон, минимум двадцать сантиметров стали двери. Нога коснулась знакомой обивки, похожей на бархатистое покрытие мебели. Впрочем, и по жёсткости пол напоминал подушку довольно жёсткого дивана. Я отошёл на пару шагов, и позади меня закрылся проход. Темнота сомкнулась со всех сторон, но не воцарила полностью, потому как потолок был оснащён очень блеклым освещением, благодаря которому – и обивке – создавалось ощущение, что ты попал в огромный мешок, который какой-то нищий великан использует в качестве кошелька. Правда, пахло здесь довольно приятно. То ли фруктовым чаем, то ли дорогим табаком. Так, ненавязчиво, на границе чувств.

– Расслабиться. Думать о вчерашнем рисунке на кальке, – шепотом принялся успокаивать я себя воспоминанием о туши и хрустящей бумаге.

Тихая Комната действовала на разных людей по разному, за исключением притупления чувства времени. Остальное, как правило, зависело от итогов первого посещения Комнаты. Однако, служивые ОСА не зря тренировали тело, из-за чего травм души практически не случалось. Меня Комната приводила к самому краю паники. Будучи там уже второй раз, я имел возможность поймать глюк, образ Астрала, из-за чего все прочие разы переживал как бы не попасть на границу снова и уже не потерялся. Переживания мои имели основание. Сама технология карантина была создана для уменьшения давления Астрала на сотрудников служб, стоящих на защите от его воздействия на прочих жителей страны. Раз в неделю-две я – во всяком случае – подвергался выравниванию моего фона извне. Так что как только дверь закрылась, я принялся ждать четыре тихих щелчка включения встроенных в углы моей коробки ламп. Вмурованные в стену колбы создавались по технологии сфер для спиритографа, считывали данные, а особая вытянутая форма создавала что-то вроде вакуума для смеси энергетики живых существ.

Первый и почти сразу второй глухой щелчок впереди меня. Воздух едва ощутимо запах озоном, прогнав фруктово-табачный аромат. Щелчок справа. Виски слегка сдавило и отпустило. Четвёртый – очень глухой, будто в голове попытались щёлкнуть переключатель. Я отвлёкся на ощущение, как понял, что прозвучал пятый щелчок, где и должен был – слева, чуть позади.

“Так быстро началось?” – мысленно удивился я, переживая волну находящей на меня тревоги. Сделал ещё несколько шагов вглубь и осторожно опустился на немеющих ногах на жёсткую обивку. Тьма вокруг становилась всё более рыхлой, я даже смог разглядеть свои руки сантиметрах в двадцати от лица. Подумалось, что некоторым разрешено было с собой брать что-то почитать, медитативные чётки или, к примеру, кубик Рубика. Подумалось также, что ОСА не столько “очищает” меня и коллег от Астрала, сколько ненавязчиво готовит к возможному становлению его Фамильяром.

“Да ладно, зачем лишняя морока? Тут лишний раз на выезде “заденет”, так месяц валяешься бревном в больнице, а когда у тебя штат бомб замедленного действия, каждая из которых ещё и сапёр для другой? Слишком большая головная боль…”

Окружение просветлело настолько, что я понял, что нахожусь уже не в Комнате. Густой туман стелился так плотно, что доставал мне до бёдер, а ниже я видел только размытое пятно ног. Поднял голову – грязно-серое подобие неба и пятачок яркого светила, который всё время пытаются прикрыть облака. От этого солнца не доходит свет, освещает всё туман и облака подобием мерцания, солнце может только ослепить. Близкие предметы имеют смутные очертания. Их остовы черны, как деревья, лишившиеся на зиму листвы, и сильно вытянуты, будто словно те же деревья тянутся к солнцу за теплом, но не понимают, что не получат ни тепла, ни света.

“Чтоб тебя!..” – я на пару секунд прикрыл глаза, чтобы окружение притупило яркость. Кости отозвались протяжной ломотой, и тогда я снова рискнул взглянуть на руки. Туман близ меня насытился серостью и пятно ног утонуло в нём. Руки… я зажмурился, чтобы морок покинул меня, но когда взглянул на конечности снова, то, кажется, на загривке волосы встали дыбом. Кожа натянулась и окрасилась в мертвенно-серый, пальцы стали чуточку длинней, а ногти приобрели нездоровый сине-чёрный оттенок.

“Такого ещё не было!” – я было ударился в панику, как осознал, что в целом чувствую себя не так хреново, как это бывает в том случае, если я оказываюсь под подобием солнца в объятиях грязного тумана. На самой границе Яви и Астрала, устроенном моим разумом. Обычно тот курнал меня в ужас безграничных пространств вокруг без возможности найти выход в привычный мне мир, но тогда я не ощущал и десятой доли паники, которую прежде испытывал. Скорее, какое странное чувство новизны и боли в затёкшей спине. Последнему удивился и сделал над собой усилие, дабы выпрямиться. Получилось! Туман под ногами стремительно удалился. Я даже расставил руки в стороны и выгнулся, чтобы размять позвоночник. Коснулся затылка и замер, ощущая под пальцами длину густых и мягких волос. Я сам подстригался раз в пару месяцев и не допускал такой длины. От любопытства погрузил пальцы в волосы и повёл по всей длине. Длинные. Помня, что до появления себя в новом месте, я был в пижаме с длинным рукавом, я ощутил щекотку от прикосновения волос лопатками и поясницей. Поднёс прядь волос к глазам. Тёмные, тонкие и очень густые. Блестящие, будто по пальцам лоснится какое-то масло.

“Это не я, правда?” – вбросил я в копилку вопросов листочек с догадками. Коснулся пальцами лица, но не ощутил перемен. – “Или я?”

Голова приятно потяжелела усталостью. Я принялся опускаться, уже на грани разума понимая, что укладываюсь в клубы тумана и опираюсь для этого на руки. Они стали сильнее, ногти окрепли и слегка вытянулись. Захотелось спать, очень. Положил голову на руки и фыркнул на подступающий туман. Спать…

Щека касалась обивки Комнаты, ткань была приятно тёплой. Я поднялся и ощупал своё спальное место. Тоже тёплое. Значит, я вырубился и проспал наверняка с того момента, как зашёл внутрь и услышал включение ламп. Повертел головой. Недалеко в полумраке выделялся подсвеченный зелёным контур двери. За мной не шли, значит, с момента окончания моего карантина или прошло меньше двадцати минут, или меньше двадцати минут прошло с окончания продлённого карантина. Так или иначе, но мне пора было выходить.

В Комнате я отогрелся, потому первый шажок на кафель обжёг ступню. Я шикнул от недовольства и поторопился в раздевалку. У окна контроля я остановился отчитаться, хотя меня и так могли видеть по камерам слежения.

– Показатели в пределах нормы, – ответили мне на представление по фамилии. Я кивнул и попросил переслать мне данные на рабочую почту. Не отказали.

Новый календарный рабочий день в ОСА только начинался. Я пришёл в Архив ночью, когда не было и полуночи, отчего стаканчик со свежим сладким кофе и остывающей булочкой с маслом в уголке отдыха моего подразделения оказались просто манной небесной.

– Рожа довольная, так что отправлю тебя на объезд с “Западом”. Им нужен ещё один архивариус для патруля, – Старший Архивариус Сеньи в улыбке растянул губы. К кухоньке подразделения он доковылял со своей рабочей термокружкой, в которой плескалось извечное чёрное топливо трудоголиков и человекообразных сов.

– А что, у них там аврал, что нашего брата просят? – я не обижался, хотя работа ожидалась скучноватая, монотонная и минимум до полудня. Ко всему прочему смена грозилась сбить мне рабочий график с упором на ночные смены.

– Мы за всю Варшаву отвечаем, а не кусок. К тому же их офицер будет в качестве водителя, – мужчина вылил остатки из кофеварки себе в кружку и принялся за чистку агрегата, чтобы зарядить машину для новой партии кофе.

– А не маловато троих? – буркнул я, прекрасно понимая, что обход жилого квартала ночью, когда было подозрение на шум астрального фона ничем хорошим не светит. Фон, как правило, успокаивается из-за спокойствия жителей, и, если и была проблема на момент обращения, то к утру проблема или сама “рассосётся” из-за самовосстановления границы, или явит себя во всей красе.

– Ты вчера сдал своё дело, оно на проверке, а ты сам, насколько мне известно, не загружен, – пан Сеньи не отчитывал, а скорее взывал к совести, пока чистил от гущи кофеварку.

– Я поеду, – согласился я, вонзаясь зубами в булочку. – Меня уже ждут или как?

– Я обещал их Старшему компанию как можно скорее. Это было минут тридцать назад, так что не заставляй слишком уж ждать, – Старший проворно зарядил кофемашину и взялся за свою кружку.

– Тогда его буду спрашивать, – я было подумал рассказать о случившемся со мной в Тихой Комнате, раз непосредственный начальник совсем рядом, но меня смущал факт предварительного отчёта. Мутить воду там, где не стоит, для архивариуса – потеря не только своего, но и чужого времени.

“Если опасения есть, расскажу”, – решил я, и посвятил следующие минуты наслаждению простеньким завтраком. А после посещения “арсенала” меня ждало внеплановое дежурство.

Компанию по патрулю я составил двум сёстрам Сабурович, старшей Ольге, офицеру, и младшей Олесе, архивариусу. Внешне молодые женщины были довольно похожи. Жилистые, с копной коротко подстриженных каштановых волос у обеих. Рост почти одинаков, профиль – спутать можно с непривычки. Что их отличало, так это чувство юмора. Олеся шутила неловко, даже невпопад, будто сама с собой, отчего я негласно согласился с Берковцев – мы, архивариусы, бываем странные. Зато Ольга легко подмечала тонкости и не боялась посмеяться над самой собой. Мы неторопливо объезжали тихие и широкие улицы уставшего от дневных забот и позднего кутежа города, держась территории Западного Подразделения. Диспетчер изредка прерывал очередную байку Ольги, и маршрут менялся на адрес вызова. Случаи были пустяковые – то молодежь подпортила защитный став на здании, нарисовав граффити, то собутыльники настолько превысили дозировку сомнительного пойла, что им начали всякие сущности мерещится. Составляли запрос на ремонт городских ЛЭП, из-за которых микро-разрывы отдавались треском по жилым зданиям. Заехали на квартиру с маленьким ребёнком, где не имелось защиты от неуравновешенности чада. В тот раз режущиеся зубы оставили без света соседние квартиры, а нам пришлось вызывать срочного мастера.

– Дети – цветы жизни! И закат для достижений цивилизации, – выдала Олеся и прыснула от смеха, когда мы выходили к патрульной машине каждый со своим рабочим кейсом.

– Почему нельзя меры принять заранее? Возможность штрафов не пугает? – негодовал я после нескольких форм, заполненных под постоянное гудение хныкающего над ухом ребёнка. Хуже было то, что приходилось царапать всё на планшетке под фонариком, но хоть стопку бумаг я разделил с коллегой.

– Вот за такое люблю ночные смены. Бодрят! А то всё считают, что Варшава дрыхнет без задних ног, – Ольга пила из пластикового стаканчика и показала большой термос. – Кофе? Чай? Какао?..

– Это там всё смешано? – вяло поинтересовался я, и девушки засмеялись.

– Нет. У нас с собой есть в пакетиках всё. Мы с Олей часто вместе работаем, не только в ночную смену, поэтому приучились бороться с усталостью, – достаточно чётко сформулировала Олеся, закопавшись на заднем сиденье и достав жестяную коробку с порционной бакалеей.

– Приду домой – открою коньяк! – я выбрал чайный пакетик и помог архивариусу заварить себе какао, держа на весу оба стаканчика. – Я почти сутки как на работе.

– Финансы репетируют романсы? – грустно вздохнула Сабурович-старшая.

– Тихая Комната была в расписании. Заглянул домой ради душа и ужина. Не будь дома брата, пришлось бы и ужин искать, – признался я, подпирая боком машину, чтобы поглазеть на уличный фонарь и ночное небо над нами. С поздней весной к освещению добавилась мошкара.

– Прошла вчера, – Ольга подула себе в стаканчик.

– У меня в субботу стоит, – Олеся попыталась отпить и с шиканьем принялась энергично дуть на напиток.

– Не люблю Комнату, пусть и отсыпаюсь в ней, – помимо чая-кофе в жестяной коробке оказались пересушенные крекеры, один из которых я подцепил.

– У меня наоборот жёсткая бессонница, – почти рыкнула офицер. – Тело потом как кирпич тяжёлое.

– А меня спать тянет после карусели цветных картинок, – от вздоха младшей и мне стало тоскливо. – Я бы поспала лучше.

– Не стоит. Я такое словил сегодня, что любители забористой травы, окажись они на моём месте, после такого завязали бы с дурью на жизнь наперёд, – я отряхнулся, будто напоминанием морок неприятного бреда погладил меня по голове. Шутка заставила Олесю удивлённо на меня посмотреть и после рассмеяться.

– Старшему не говорил? – без улыбки спросила Ольга. Я отрицательно мотнул головой.

– Не, но запросил свою фоновую тетру, – крекер почти поцарапал мне нёбо. – Мне бывает морок Астрала мерещится, но в саму гущу событий не кидает.

– После следующего посещения Комнаты лучше предупреди, – продолжила мысль офицер. – Работы не лишат, но если что по здоровью начнётся – и жизнь спасут. Сам знаешь, в здоровом теле…

– Астрал не прописывается, – хихикнула Олеся, но ни её сестре, ни мне смешно не было.

Несколько минут мы молча пили в ночной прохладе каждый своё. Архивариус вспомнила о хорошей булочной в квартале от нас по пути патруля, а офицер – скольких кругов в спортивном зале требует фигура, чтобы исправить встречу с тем или иным пирожным. Я, слушая их тёплую перепалку, отложил крекер с полстаканчика с чаем на бордюр и, через секунду забыв о действии, слушал своё сопровождение и забавлялся с ними за компанию. А минут через десять мы уже следовали в сторону парка, где была замечена активность группы людей и подозрительной энергии. В итоге спугнули безшабашных школьников, устроивших подобие алтаря в виде блюдца под ивой у паркового пруда. Азарт ускользнувших из домов среди ночи детей колыхнул Пограничье, что немного удивило нас троих.

Пока Ольга отчитывалась по рации, что хулиганы убежали, мы с Олесей осмотрели итог мародёрства и дерево вокруг. Не обнаружили ничего, кроме нескольких капель крови на тарелочке явно из какого-то сервиза, если судить по росписи цветами и золотистой кайме. Само подношение было нелепым: несколько кусочков раскрошенного хлебного мякиша и горсть семечек.

– Мы в своё время для Задомного Монстра таскали сыр и тефтели. Сложнее было с тарталетками с джемом, – со странной ностальгией произнесла Олеся без всякого смешка.

– Что, редко пекли такие дома? – поддержал я коллегу по профессии.

– Неа. Съедали по дороге, – девушка скривила губы в усмешке. – Зато остальное оценил приблудившийся пёс. Месяц по ночам ел прежде, чем вышел к нам днём. Классный пёс был. Наверное, до сих пор его будка стоит…

– … и пришлите наряд для зачистки, – закончила Ольга говорить в рацию и выругалась себе под нос. – Ну и детишки пошли! Астрала боятся меньше, чем пьяного придурка встретить по пути!

– А Задомного Монстра? – усмехнулся я офицеру. Та пристально посмотрела на меня, потом на сестру и прыснула от смеха. – Кого вы призывали или отзывали?

– Отваживали. Думали, что за игровой площадкой наших домов поселилась хтонь. Задабривать по ночам бегали, а то кого-то из детей разбудили и напугали воем.

– То есть сразу и не подумали, что это может быть собака?

– Ну, да, прям сразу и подумали, – с долей сарказма фыркнула Олеся. – По телевизору что только не показывали тогда. И “Друг с Радуги”, и “Класс 1”Я”, и “Чердачные посиделки”...

Я ощутил улыбку не только на губах, но и на душе потеплело как-то. Если мне и удавалось утихомирить брата и тётиных отпрысков, то только за телевизором. Истории об Астрале, обсыпанные конфетти и зефирками за розовыми очками воспринимались на “ура”. Уже в более сознательном возрасте и близко такое не смотрел, но меньшего создатели добились – дети моего поколения в целом не пугались тресков микро-разрывов, радуясь, что к ним зашла какая-нибудь Искорка из Астральной Школы, а на визуальные крупные разрывы Пограничья реагировали спокойнее взрослых и знали, что трогать её не надо, а звонить следует по номеру “113”.

– Только такие мульты и пополняют ОСА, – пожала плечами Ольга и мы стали дожидаться приезда сменщиков, которые задокументируют наши находки и подчистят за хулиганами. Уже минут через десять мы ехали на новый вызов.

Через две улицы от парка группа студентов очень бурно радовалась в квартире одного из них. Настолько громко радовалась, что мешала спать соседям и игнорировала сначала просьбы, а после – угрозы вызвать полицию. Полиция прибыла за минуту до нас, так что мы и ещё одна патрульная тройка имели удовольствие зайти на студенческую пьянку. Посмотреть было на что, ибо я такое видел нечасто.

Первое, что ждало нас – единственная дверь на пятом этаже побитой лестничной клетки. Дом не отличался новизной, а это не помешало какому-то бизнесмену средней руки выкупить все квартиры на верхнем этаже и переоборудовать их в одну с полной сменой документов и планировки, дабы отпрыску оного нувориша было где жить во время обучения в колледже. Юное дарование пользовалось метрами и финансами родителя на полную катушку. Развлечений им хватало – от громкой музыки и закусок всех мастей до ассорти алкогольных напитков и лёгких психотропов. Что до полиции, прибывший наряд офицеров и глазом не моргнул на обилие увеселений. Знай только рассаживали молодёжь вдоль стены и по очереди уводили вниз, чтобы отвезти в участковую вытрезвиловку.

Пришлось натягивать обычные резиновые перчатки, чтобы помочь немного привести в порядок помещение – затушить брошенные сигареты в пепельницах, убрать подальше валяющиеся прямо на полу пустые банки и бутылки. Стоял сильный запах миндаля, ванили и чего-то пряного. В резком верхнем свете рябило от пестроты одежды на молодёжи.

Присутствие сотоварищей из ОСА полицейские, кажется, игнорировали. Работать не запрещали, но общался с нашей компашкой только один из десятка, крепкий и крупный, от силы лет тридцати пяти. Отвечал на некоторые вопросы по делу, уточнял детали и с удовольствием принимал отчёты о работе.

– Вот же ж неймётся им покутить! – сердился служивый, провожая взглядом очередного парня, поднятого от стены. – На неделе раз обязательно сюда вызывают. Раньше-то просто пили пиво и курили так, что с пожаром можно перепутать…

– Я вообще только пришёл, – без какого-либо сопротивления улыбнулся нам парнишка и, как мне показалось, даже подмигнул Ольге. – Вот увидишь, освободят быстрее, чем вы кофе выпить успеете…

– Выпили уже, – я удивился низкому голосу офицера Сабурович, который она наверняка нарочно понизила, так как захотела осадить студентика.

– Вот видите, офицеры, – малец широко улыбнулся и оценивающе взглянул на Олесю, за что получил тычок в плечо от сопровождающего полицейского.

Действие полицейского отчего-то не понравилось наблюдавшему за неумелым флиртом парнишке у стены. Со стороны я заметил, что он перебрал во всех аспектах настолько, что плохо контролировал своё тело, когда его усаживали рядом с остальными. Я не слишком хорошо разбирался в одежде, но слышал, как Олеся пожаловалась вслух, что у кого-то из задержанных слишком хорошая одежда, чтобы использовать её для тушения сигарет или напитывания пролитым алкоголем. Свободная рубашка мальца из бледно-жёлтой материи оказалась испачкана у ворота чёрной пылью, похожей одновременно на угольную крошку и сигаретный пепел. Служба обязывала знать вид веществ, гуляющих в стране, и остатки на одежде свидетельствовали, что юнец угробил немало крон на полулегальный нейролептик “Сахарок”, названный из-за схожести с рафинадным кубиком, но почти невесомый. Легальность его заканчивалась на обнаружении большой дозировки от пяти “кубиков” и приёме в несколько меньшем количестве. А “сахарниц”, плошек с кубиками, хватало. Они свободно стояли на кухонной стойке, на журнальных столиках, среди бутылок с недешевым коньяком и ликёром в каждой из трёх спален. Я по маршруту, огибающему все уголки пентхауса, насчитал двенадцать, а их наверняка было больше.

– Эй, вы! Вы!.. Шушера жужжащая! Вы в моём доме! – малец кое-как привстал, не переставая шататься. Конвоирующий перезревшего Ромео с ним самим как-то синхронно отступили на шаг от опасности. – Свалили хором от… отсель!

– Сядь, шкет, – выступил вперёд наш собеседник-полицейский. – Как твоя очередь придёт, вниз и пойдёшь.

– Ты грабли от меня убери, полицай, – рыкнул пацан, сильно заваливаясь вперёд. Удержавшись на ногах, он гораздо ловчее кинулся на служивого, который минимум был вполовину крупнее его.

Мужчина захрипел, когда его боднули в живот, но удержал и себя, и нападавшего. Моё тело отреагировало быстрее, чем я сам осознал, как правая рука поднялась в призывном жесте – соединённые указательный и средний палец – и нарисовала в воздухе один из сковывающих ставов. Закончил – и взгляд метнулся к коллегам. Олеся стояла с позе, похожей на мою. Ольга, как оккультник, выставила вперёд раскрытую ладонь с согнутыми пальцами-”когтями”. Хулиган взвизгнул, опустившись на пол с прижатыми к телу руками и одна к другой ногами.

– Сволочи разноцветные! Я на вас найду управу! – парень напомнил гусеницу, извиваясь на полу. Мы с Олесей расслабились, но вот Ольга оставалась в боевой позе, поддерживая действие наших ставов и свой. – Вы хоть знаете… кто?..

– Вау! Ого-го! Панна-архивариус, сходим на свидание? – засмеялся студентик, и не думая сбежать без присмотра. – Буду только “за”, если и со мной так потупите!

– С детьми не хожу, – хмуро выдала Олеся, хотя и она, и я были старше этих шалопаев максимум лет на семь.

– Да ла-а-дно вам, панна, – заулыбался парень. Его знакомый сделал попытку пошевелиться и зарычал в бессилии, чем вызвал ещё больший смех. – Ну ты попал, Игорян!..

– Давай, шевелись! – к нам подоспел ещё полицейский, забирая разговорчивого малого, тогда как на хозяина помещения пришлось надеть наручники.

– Панна, вы подумайте про свидание! – напоследок выкрикнул парень, и его выпихнули на лестничную клетку.

Происшествие немного расшевелило и полицию, и нас с коллегами. Я обошёл помещения в очках с цветными линзами, записал данные спиритографа и передал их старшим по группе из ОСА. Студенческий гульбарий едва затронул Пограничье, даже перебравшие со “сладким”. Оставшись было без дела, я подумал о тех, кого сподвигает любопытство на передозировку этой дрянью. Да, его разрешено изготавливать, аптеки без особых трудностей имеют в продаже составные для производства, которое, однако, проще на словах, чем на деле. Насколько мне было известно, производителей в лицо и не только знают в полиции и нередко наведываются к ним для внеплановой проверки. Готовый состав отлично расслабляет, помогает с тревожностью, как по щелчку пальцев избавляет от груза непосильных дум. Всего-то надо склониться над кубиком, раскрошить его пальцами и вдохнуть поглубже. Эффект приходит секунд через десять, и вот ты безвольным мешком лежишь и принимаешь лёгкость бытия. Если увеличить дозировку до трёх, мир потеряет свои краски и разум погуляет в подобии коридора Пограничья без происшествий. Большая доза окунёт во мрак, и уже ты будешь ловить цветные огоньки. А вот выход грозит жуткой ломкой тела и повышенной агрессией. Последнюю снимет единственный кубик, да только “пациент” вряд ли захочет так сразу избавиться от эйфории силы, которая сменяет ломоту мышц. Привыкание имелось, но наибольшую проблему как производителей, так и подсевших, представляли хрупкость и недолговечность состава. Небольшие пластиковые и стеклянные баночки предохраняли невесомый кайф от ударов, да только даже самый лучший химик не мог заставить его храниться дольше месяца. По истечению срока лже-рафинад чернел и полностью терял свои прежние свойства. На стоимости это сказывалось, но и “Сахарок” со сроком годности в сутки мог стоить от тридцати-сорока крон за штуку. Стоимость “свежака” разнится от чистоты, тем не менее, я не слышал, чтобы тот стоил меньше восьмидесяти за экземпляр. Да, малец за хранение получит не только удар по карманным. Злоупотребление и хранение, нападение на представителя закона… Если отделается штрафом, счёт пойдёт на тысячи, если не десятки.

Остальные загостившиеся были отправлены в участок без осложнений. За заполнением предварительных форм и опечатыванием квартиры мы провели время до утра. Я с одним из полицейских успел не раз побегать туда-сюда по этажам в поисках квартиры, из которой вызвали обе службы, но оказалось, что по этому адресу и близко нет указанного номера. Подзадолбавшийся беготнёй офицер вслух заключил, что пацана нарочно сдали, использовав мобильник, но довольно точно, раз знали о его косяках. Я только и смог что покачать головой, попутно изучая без особо результата лестницу в цветных стёклах на прорехи Пограничья.

Часам к девяти утра закончили. Я с сёстрами Сабурович продолжил патруль, а ближе к полудню мы получили приказ возвращаться. Пусть мне и удалось немного подремать в машине, я очень хотел оказаться в своей прохладной спальне и вырубиться под одеялом после тёплого душа. Ольга, судя по вялости, наверняка мечтала о том же, чего нельзя было сказать о её сестре. Олеся была ещё полна энергии когда мы сдавали наши кейсы с оборудованием. Пора было расставаться, и я даже сожалел. Работать с девушками мне понравилось, пусть я и понимал, что шарм мог являться причиной довольно спокойной смены.

– Что ж, приятно было поработать, – напоследок я улыбнулся замявшейся на месте панне.

– Спасибо за помощь, – закивала коллега из Архива.

Я успел отвернуться и уже направился в своё подразделение, как девушка нагнала меня. По нервозности я решил, что её собственное действие очень смутило Архивариуса.

– Простите, пан Тарновский, – нервно улыбнулась мне она. – Я могу у вас кое-что спросить? Возможно, это что-то личное и…

“Любимая марка писчей бумаги? Тушь для письма? Шампунь, которым пользуюсь только во вторник, а на самом деле постоянный?..” – быстро принялся перебирать я в уме. Мне самому стало не очень комфортно из-за того, что ранее смешливая коллега была снова серьёзна.

– Спрашивай. Постараюсь ответить, – тяжесть работы замаячила на горизонте свежестью душа и спокойствием дома.

– Эм… Не сочтите за назойливость, но я заметила как до парка вы оставили чай и печенье. Не выбросили, а оставили. Для кого? Это какой-то личный ритуал?.. – радость засветилась в глазах панны, словно она приоткрыла тайну Вселенной.

– Не помню такого. В любом случае такого ритуала у меня нет. Я пойду, – я постарался побыстрее избавиться от общества Олеси с чувством холодеющей спины.

Стоило напомнить, как я явно представил себе процесс. Пришлось врать, и чувство вины только усугубило состояние. Не было причин, чтобы со мной вдруг начали происходить странности! Со мной всё как обычно!.. Я всего лишь устал!

Часть 6

Я не сразу понял что происходит. Сначала понял, что лежу в своей постели. Рядом что-то гудело. Мне подумалось, что звенит установленный на мобиле будильник, и я коснулся экранчика. Однако звон продолжался. Пришлось подняться и вглядеться в источник шума.

Звонок от лица Старшего Архивариуса подразделения, пана Сеньи. Приподнимаюсь на локте и, лежа на животе, подношу трубку к уху.

– Алло, – кажется, я захрипел спросонья.

– Пан Тарновский, это Старший Архивариус Сеньи. Вы меня внимательно слушаете?..

Вопрос прозвучал слишком настораживающе. Я сел, тряхнул головой и сглотнул комок в горле.

– Да, слушаю.

– Начальство требует общий сбор подразделения, – чётко и достаточно громко произнёс мой глава. – Им плевать на переработку, они рвут и мечут. Группа из “Фауста” тоже скоро приедет.

– Ко скольки надо быть? – я сомневался, что проспал хотя бы три часа, и тело отзывалось дрожью на малейшее движение.

– Через час. Подходи сразу к залу собраний подразделения. До скорого.

Звонок прервался, и я выматерился, уткнувшись лицом в подушку. Как только волна ярости прошла, я задумался вообще над необходимостью возвращаться на работу. Недовольство, тем не менее, не являлось причиной не торопиться. Так что я побыстрее поднялся, наспех заправил постель и направился в душ.

Внизу я почти сразу встретился с братом. Тот яростно рубился в какую-то игру на смартфоне, но отвлёкся, чтобы удивиться мне.

– Чего это ты вскочил? – удивился Кристен.

– А ты в курсе, что я дома? – ещё спросонья хотелось язвить.

– Ну, утром тебя не было дома. Как я пришёл – твои ботинки стоят, одежда в шкафу, – совершенно не обиделся родич, на секунду покосившись в телефон.

– Ясно, – пробурчал я под нос и закрылся в ванной.

Освежившись на скорую руку и почистив зубы, пошарил в холодильнике. Вчерашние котлеты, хлеб, чай. Я запихивал всё в себя, кажется, на ходу под внимательным взглядом Криса.

– На работу? – он поднял одну бровь и завозился на подушках.

– Да. Срочное что-то, – я допил наспех сделанный чай, поставил кружку в раковину и пошёл одеваться.

– “Что-то”, – передразнил Крис и хмыкнул. – Серьёзно? Ты готов мчаться в свою контору по первому свисту?

– Если “моя контора” предложит тебе вакансию на то же место, что ты занимаешь сейчас в ателье, ты на четвереньках перегонишь меня, – заметил я, накидывая рубашку и натягивая носки. Брюки не смялись, так что годились для выхода.

– Ха-ха, – картинно рассмеялся брат, но в его взгляде явно была заинтересованность.

– Я не знаю когда вернусь, – брюки я застёгивал по пути к выходу. У зеркала поправил одежду, проверил необходимые мелочи в виде ключей и кошелька. – До зарплаты проживёшь.

Вернулся к гардеробу за рабочей жилеткой, привычно-быстро застегнул маленькие пуговки и только тогда накинул поверх лёгкую светло-серую куртку, чтобы прикрыть яркую рубашку архивариуса.

– Не разнеси квартиру, – добавил я, встречая взгляд брата в зеркале. – Никаких гостей.

– Знаю, – отмахнулся Кристен, и вернулся к своим играм.

Я вышел в коридор. Встал на коврике за порогом и покачался на пятках. Поздний завтрак комком собрался чуть выше желудка и отдавал в горло привкусом изжоги.

– Мне нравится моя работа. И мне всё равно не с кем проводить выходные, – полушёпотом выдохнул я себе под нос. Стало совсем чуточку легче.

И во дворе, и в вестибюле ОСА оживление было куда сильнее обычного. Краем уха я услышал как обсуждают приезд нескольких машин “Фауста”, как кто-то видел их представителей в пафосно-строгой форме сине-чёрного цвета с голубым кантом, отливающим металлом. Что интересного я приметил, так это то, что конкретного разговора о случившемся нет. Есть догадки и не более. Подобное показалось одновременно и хорошим, и плохим знаком. Хороший – дело в цепких руках, подробности не просачиваются. Плохо – если тут “Фауст”, значит, случилось совсем какое-то уж совсем форменное безобразие. Стало почти интересно, что же стало причиной. Наверняка заставят ОСА батрачить за “спасибо” во имя великой цели чужого кармана. Не впервой. Чего стоило только когда взломали сеть министра и слили пикантные подробности его жизни прессе. Или когда нашёлся какой-то артефакт и его сила была использована для подрыва монаршей власти и создания напряжения с союзным государством. Мало кто может позволить себе заставить “Фауст” работать только на себя с кучей условий, не по карману удовольствие. Интерес “Фауста” или в оплате, или в собственном усилении.

– Ну, что известно? – я вклинился одним из последних в стайку архивариусов моего подразделения. Бланка подала мне пол-литровую бутылку воды из пластиковой запайки.

– Ничего особенного, – скривила губы женщина и взялась за бутылочку у себя под боком. – Пока тишина.

Наш, архивариусов, угол в зале собраний никто из офицеров не занимал, так что мы могли в полном – наконец-то – составе увидеться. Офицеры собирались чуть ближе к проектору, там уже совещались Старший Архивариус и лейтенанты подразделения. Большая часть собравшихся откровенно скучала. Вот так всех нас начальство нечасто заставляет прийти, да только эта формальность больше раздражала потому как отвлекала от основной работы.

– Кому как, а я ощущаю сильнейший запах лицемерия, – пробухтел Леонид, в мнимо-спящей позе, пряча лицо под надвинутой шляпой.

Как и пан Сеньи, он был Старший Архивариус, но оставшийся в рядах подчинённых, что его не расстраивало. Мужчина был на десять с небольшим лет старше меня и предпочитал обитать в стенах ОСА по ночам. Я понимал его недовольство потому как сам почти не спал.

– Не только его, а ещё больших взяток, – раздражение Ежи кололо посильнее его взгляда из-под бровей.

Леонид опекал прошлогоднего выпускника и самого младшего после Эрики нашего сотрудника. Юное дарование предпочитало тоже ночные смены и плохо переносило усталось, выливающуюся в пассивную агрессию. Последняя иногда забавляла, когда малец отправлялся-таки отдыхать на остатках недовольства, но тот момент походил на голодного боевого питбуля, хотя был тощ, бледен, а на голове топорщился ёжик коротко стриженых светлых волос. Мне нравился гибкий склад его ума.

– Это очевидно, – Эрика вздохнула, бравым залпом осушая за раз, наверное, половину выданной воды. – “Фауста” им мало! Хамство!

– Давно пора усвоить, что это люди из другой Вселенной, заглядывающей в нашу, чтобы отчитать и дать по шапке, – Бланка достала планшетку, которую прежде прятала сбоку, и вооружилась карандашом из кармашка.

Однако до работы её движения не зашли – она замерла, глядя куда-то позади меня. Я даже обернулся, встретившись чуть ли не нос к носу с оставшейся парой архивариусов нашего подразделения, Морганом и Валерием. Они оба были нашими основными патрульными архивариусами с помощниками напрямую из Архива. Мы их иногда подменяли, но помощь не особо учащала их появление в стенах подразделения. Морган был крепким мужчиной до тридцати и воплощал во внешности и по нраву фразу “доброе утро понедельника”, даже учитывая, что трудоголики по-своему воспринимают течение недели. Черноволосый, с острым прямым взглядом и едва ли не всегда сжатым в полоску ртом. Язвительный, но предпочитающий чаще держать свои мысли при себе. Валеру же можно было в чём-то сравнить с Олесей Сабурович. Утонченный, худощавый брюнет, носящий очки в тонкой квадратной оправе. Отстранённость в общении компенсировалась живым умом и логикой, но неизбежно умножалась на отсутствие чувства юмора. Парень предпочитал проводить свободное время в крыле Изысканий с Начертателями в поисках новых мощных и простых ставов для ОСА. В общем, тот, на кого стоило равняться.

– Быстрее начнут, быстрее уйдём, – Валера, кажется, успокаивал монотонностью голоса не только Моргана, но и всех остальных.

– Здравствуйте, – пробасил Морган и плюхнулся на свободный стул у стены.

Бланка осторожно впихнула ему бутылку воды и не менее осторожно ретировалась. Я бы тоже не рискнул сунуться к тому, кто проработал почти сутки и был вызван обратно на работу едва только голова коснулась подушки. Сам был на него похож.

– Четыре минуты, – объявил в микрофон один из лейтенантов, после чего опять залип в своём ноутбуке, придерживая плечом смартфон у своего уха. Присутствующие заспешили занять места, зал наполнился вознёй.

– И, что, никто попкорн не захватил? Интересно, где и кто облажался, что решили до нас снизойти? – Ежи хрустел початой бутылкой, сминая её в ладони. – Чей зад прикрываем? Кто на что ставит?

– Не кусайся, – как можно более мягко попросил я юнца. – Рабский… ой, простите, ручной труд никто не отменял.

Бланка прыснула в кулак. Эрика с улыбкой покачала головой. Лёня пальцем приподнял кончик шляпы и опять опустил её.

– Я не для этого морожу зад в Тихой Комнате, – под конец рыкнул Ежи и сгорбился на своём стуле.

Я сам устроился на жёстком сидении и попытался найти удобную позу. Увы, кажется, сами эти стулья были созданы для пыток. Кое-как расположившись на стуле, я едва успел к моменту, когда включили проектор, а свет немного приглушили. На экране зала возник мужчина из “Фауста”, судя по форме. Позади него застыли служивые из высшего состава. Трансляция. Наверняка она шла и для остальных подразделений.

– Добрый день, коллеги, – начал представитель “Фауста”, и кто-то из архивариусов негромко фыркнул. – Прошу отнестись как можно серьёзнее к следующей информации. Итак…

Рожи начальства и их гостя пропали, а вместо них появилось фото шикарного бело- голубого поместья в два этажа с огромным двором, чёрной кованной оградой и мощёной камнем дорожкой. Стриженный газон, кусты и деревья, пруд с кувшинками и плиточным берегом. Элитная недвижимость, на которую я за жизнь даже Старшим Архивариусом не заработаю. Да и нафига такая громадина?

– Частная собственность по улице Пулкова. Принадлежит пану Ма́риусу Берману и его семье, – продолжил оратор, немного замедляя речь.

Зал замер ещё до того, как фото здания сменилась на групповое фото из пяти человек – двух мужчин, женщины, девушки и юноши. У меня самого мысли выпнутым мячиком куда-то укатились. Фамилию “Берман” знали все, наверное, даже в стране, не только в Варшаве, едва ли не с горшка. Им принадлежали магазины, городские предприятия, газета. Их печатали в периодике после масштабных праздников. Мариус Берман был бывшим министром, ушёл в отставку лет пятнадцать назад и занялся бизнесом. Под его руководством окрепло Железнодорожное предприятие по всей стране, на пожертвования он строил школы и лицеи, спонсировал в том числе мою Академию. Поговаривали, что прадед экс-министра, если не родственник ещё более давний, происходил из беднейшей семьи, но благодаря уму, удаче и трудолюбию добился некоторых высот, и эти качества передались дальше, потомкам. Деньги, власть и слава с давних пор липли к этой семье банным листом, бывали предметом сплетен и зависти, но вот чего не удавалось, так это прямо или косвенно поймать ведущего главу семьи за руку. Увы, но они просто удачно вкладывались во всё, от уличных лавочек до международных корпораций. Хватка не обошла интерес монарха. Пусть нынче коронованная династия не имеет столько власти как в прошлом, но до сих пор благоволит семейству. Или “раз в год и палка стреляет”?..

– … Официально в семь часов вечера по местному времени прессе будет объявлено, что пан Берман-старший пережил сердечный приступ и находится под наблюдением медиков. Именно это и стоит говорить всем вам до окончания расследования или поступления новых распоряжений. А теперь о том, что случилось в действительности. Сегодня ночью, примерно с трёх часов ночи до четырёх утра, в дом пана Бермана пробрался неизвестный. Камеры слежения никого не обнаружили, и проникновение было замечено только благодаря домашним псам пана и семьи. Животные разбудили домашних, и те обнаружили хозяина в его кабинете на полу, а главного дворецкого – в коридоре. Пан Берман был в глубоком обмороке. Его доставили в больницу…

Напряжение в теле сменилось чувством напряжённости среди моих соседей по ряду.

– А что со слугой, нельзя сказать? – кажется, за всех прошипел под нос Ежи.

– Торопятся до главного дойти? – шевельнулось близ меня плечо Эрики.

– …Звонок на экстренный номер поступил в четыре-десять. Сотрудники служб прибыли уже в четыре-двадцать-две…

– Интересно, какой из вертолётов задействовали? – усмехнулась в полумраке Бланка.

– Офицеры ОСА произвели стандартный замер фона. Датчики показали верхнюю амплитуду Астрального фона в девяносто пять Кроули, нижнюю – в минус пятьдесят Кроули…

Волосы на голове, кажется, встали дыбом. Я ощутил себя на секунду котёнком, перехваченным за шкирку, а потом страх прошёл. В голове будто рубильник включили, и мне нестерпимо захотелось оказаться в особняке Берманов. Затихли коллеги, явно переживая то же самое желание. Вот чем-чем, а возможностью поработать с данными Астрала, увидеть что-то новое, подкупить Архивариусов ничего не стоит.

Верхние девяносто пять и нижние в минус пятьдесят. Очень высокие показатели, я бы сказал аномально высокие. Тем не менее, разговора о глобальной зачистке фона нет. Странно. Если фиксируют подобные показатели, территорию немедленно опечатывают для стабилизации. Астральная активность с восьмидесяти единиц вызывает непоправимые разрушения, но начальство спокойно?..

– … уже через час после прибытия офицеров амплитуда стабилизировалась до пятнадцати единиц в обе стороны, – равнодушно заявили нас с экрана.

“Как?” – мне захотелось вскочить. Стабильность фона несколько размыта. Обычно фон жилища и живого человека не превышает двадцати единиц. Личные эмоции и накопленная атмосфера поддерживают его. Состояние медитации может снизить фон до единичного значение. Пять там, семь или чуть выше. С тройки начинается “тонкий лёд”, особое состояние, когда грани меж Явью и Астралом истончаются. Мастера медитации могут подвести себя к “тонкой тройке”, даже до двойки, но уже ниже можно повредиться рассудком. На нуле происходит естественный Разрыв, а всё что ниже нуля не даёт затянуться Разрыву самому по себе. Тихая Комната держит фон в десять единиц, и может снижать активность того, кто отдыхает внутри. Но у фона есть нижняя граница, и чем выше верхний показатель, тем ниже может спуститься нижний порог. Как раз с верхним пятнадцать иметь нижний девять – норма вещей, с верхним двадцать пять нижний пять – уже звоночек, а нижний пять с верхним тридцать – набат, ибо высокий показатель всегда давит на нижний, и разница только усугубляет реакцию от этого давления. В доме Берманов же нижний порог отрицательный, что значит…

– Кабинет Мариуса Бермана на момент его обнаружения, – объявили с экрана, и лицо говорящего сменилось на фото, потом ещё и ещё.

В зале кто-то из офицеров ахнул. У меня горло сжалось в спазме. Массивный стол был перевёрнут на бок, проломлен по середине и прижат к стене, на полу валялись осколки, кажется, стула. В тряпочках там же на полу угадывались куски ковра. Шторы напоминали спагетти на карнизе. Обои получили несколько грубых порезов, валялись скинутые с полок книги. Распотрошенное кресло завалилось на спинку.

– Помимо этого на теле пана Бермана были обнаружены отметины, – добавили нам и показали уже схематические рисунки на бумаге. Дуги, ломаные, но прекрасно различимые Архивариусами и мало-мальски разбирающимся в ставах рунные фрагменты.

– Да, судя по этим меткам и состоянию пана Бермана специалисты пришли к выводу, что пан находится под действием мощного проклятия.

Я сглотнул. Хуже постоянно стучащегося в тыкву с фоном Астрала может быть только его “засосы”. Но обнаруженный фон! Отрицательный! Пану не просто подкинули пару-тройку артефактов, к нему в гости нагрянуло что-то, что разнесло комнату и потрепало человека до проклятого состояния! За что?..

– В связи с событиями, в подразделения будут поступать дополнительные данные для обработок, некоторые офицеры будут назначены в отдельную группу для расследования. Как скоро разрешится вопрос мы не знаем, потому просим проявить понимание и участие. Спасибо за внимание!..

Свет в зале прибавили. Старшие всё ещё суетились за столом у проектора, а наш уголок пребывал в сметении. Прежнее недовольство поутихло.

– Там хозяйничала Астральная тварь, – Лёня мял мочку уха, глядя в пустоту.

– Отличное продолжение смены, – выдохнул Валера и, быстро поднявшись, заспешил к выходу. Наверное, приезжал ради вызова с патруля.

Я не находил слов. В памяти раз за разом вспыхивали фото с места преступления. Особенно яркими они становились при взгляде на опустевший экран. Уже через минуту я ощутил прилив сил и заковылял к Старшему Архивариусу. Пан Сеньи негромко переговаривался с лейтенантами, те отсылали от себя подчинённых, так что моё появление было встречено хмурыми взглядами.

– Простите, пан-Архивариус, – обратился я к начальнику, и тот взглянул на меня с раздражением.

– От нас не будет никого в группе расследования, – тут же отрезал он, на что я покачал головой.

– Я не об этом. Хотел взглянуть на семейное фото пострадавшего, – от волнения мой голос упал. Лейтенант, фыркнув под нос, протянул мне бумажные фото, открепив их от листов распечатки.

Я не стал прикасаться к карточкам, разглядывая их лежащими на столе, но для экономии времени старшим ткнул в одну из фигурок. Пан Сеньи в выжидании поднял брови в немом вопросе.

– Кто это? Это внук пана Бермана? – я указал на юнца на фото. Малец с похожей внешностью набивался на свидание с Олесей Сабурович.

– Да. Амадей Берман. А что? – устало вздохнул старший из офицеров-оккультников.

– Ну, так он наверняка в отделении сейчас. Мы вроде его задержали, вместе с группой студентов за хулиганство и употребление психотропов, – выдал я, заметно оживив людей перед собой. – Этим утром, после пяти вроде.

Часть 7

– “Вроде”? – сдвинул брови на переносице лейтенант.

– Я был в ночном патруле с “Западом”, с панной Сабурович и… панной Сабурович, – комичность ситуации играла не мне на пользу. Правда, другой офицер начал проверять что-то с ноутбука. – Задержание проходило с полицейским отрядом…

– Да, по офицеру Сабурович числится дело с задержанием, – согласился со мной лейтенант за компьютером. – Что до Бермана в задержанных… таких нет.

Сдвоенный рассерженный взгляд от пана Сеньи и лейтенанта не заставил ждать. В животе ответно сжалось.

– … а вот среди свидетелей имеется. Показания он свои дал, поэтому уже отпущен. Все контакты соответствуют. Адрес проживания – на Пулкова, есть номер мобильного. Водительские права на имя Амадея Бермана, гражданина Королевства Польского двадцати двух лет, – дополнил офицер, и недовольством из глаз меня перестали расстреливать.

– Благодарю за сотрудничество, – коротко отправил меня восвояси Старший Архивариус. Я откланялся и направился на выход.

От новостей мыслей в голове стало в разы больше. По одним данным приборов понятно, что в доме Бермана буйствовало создание Астрала, и не из слабых. Выше пятидесяти пяти единиц, значит, имеет физическую, а не псевдо-физическую, оболочку. Нижний порог полсотни – не только сам для себя открывает проходы на сторону Яви, но и пропускать может. Либо сам умеет проклинать, либо привёл с собой кого-то. Очень сильный, вон сколько всего порушил. Астральная мелочь больше по бумаге и тонкой ткани специализируется. Разозлился? Не исключено. Но вопрос в другом – почему не был обнаружен датчиками и про поломку рунных барьеров ни слова не сказали? Была проведена диверсия так тихо, что учуяли только звери? Значит ли это, что создание прошло через барьеры, понизив свой “шум” до близких к нулю показателей в обе стороны?

Зазвонил мобильный. Неизвестный номер замедлил сообразительность, так что ответил я только после нескольких секунд дребезжания.

– Архивариус Тарновский? – поинтересовались на другом конце провода. – Это архивариус Сабурович. Звоню вам по поводу рабочего вызова. Вы ещё на рабочем месте?

– Собирался уходить, – без особой радости ответил я. Перспектива новой работы утомляла и раздражала. – Мне подойти к вашему подразделению?

– Будет замечательно. Жду, – обрадовалась собеседница, и звонок прервался.

Олеся заметила меня загодя, сторожа вход в зал “Запада”. Я до зала не дошёл, потому как мы повернули в другую сторону.

– Операторы отследили парковых хулиганов, по крайней мере, одного. Его уже привезли с матерью в ОСА, они в допросной. С ними сестра, – женщина нервно улыбалась, прижимая к себе планшетку с бумагами, и смотрела то вперёд, то на меня.

– А я тут при чём? Это ваша территория, – я притормозил, но Олеся поманила меня за собой.

– Пацан явно трусит, да и ты был на месте с нами. Нужно сильное мужское плечо! – заявила архивариус и хихикнула.

– Нашла у кого просить, – я покачал головой, но безмолвно согласился.

Допросная близ “Запада” была такой же, как и с “Южной” стороны. Серые стены, стол, несколько стульев и скамейка, узкое окно наружу под самым потолком и яркое освещение от пары ламп, подвешенных высоко над головой. Ольга подпирала стену у входа, лениво разглядывая парочку посетителей, занимающих скамейку за столом. Высокая блондинка лет сорока с шикарными воздушными кудрями и бежевом платье из тонкой шерсти сжимала на коленях чёрную лакированую сумочку, сердито отчитывая офицера. Рядом, сильно сгорбившись из-за высокого роста, на самом краю сиденья пытался сидеть светловолосый мальчишка. Я ему сначала дал лет семнадцать, но, когда я входил, он поднял лицо, и я понял, что ему не больше пятнадцати. Парень перепугался и так из-за приезда в ОСА, а при виде пары оранжевых рубашек архивариусов выпрямился на месте струной. Его сопровождающая тоже нас с Сабурович увидела, но хоть замолчала.

– Добрый день, пани. Доброго дня, пан, – входя, я поздоровался с каждым из гостей. Женщина напряглась, зато мальчишка чуточку расправил плечи. – Я архивариус Тарновский. Это архивариус Сабурович. Как вы себя чувствуете?..

– А как надо чувствовать? – оживилась, рявкнув, блондинка. – Сына сняли с уроков, забрав при всех с классным руководителем в… сюда! Меня вызвали с работы!.. Что люди подумают? А скажут?..

– То есть вас не беспокоит возможность того, что ваш сын получит запись в личное дело по факту нарушения закона? – Ольга не поддавалась на провокацию, а просто пролистывала на планшетке какую-то распечатку. – На данный момент за паном Ларсоном числится попытка прорыва Пограничья.

– Но я же ничего такого не сделал! – вздрогнул мальчишка. Его взгляд заметался между мной и Ольгой.

– Тем не менее, “что-то” было. Мне рассказать что бывает в местах, где происходит медленно накопление нестабильной энергии? – офицер передала мне пачку листов с копиями документов, чтобы я смог ознакомиться с содержимым.

Михал Ларсон, полных пятнадцать лет. Ученик девятого класса одной из местных школ. Отметок за привлечения не имеет. Понятно почему за его будущее пекутся, кому нужно пятно на репутации?..

– Мы защищались! Это была самозащита! – услышал я сорвавшийся голосок парня.

Пани Ларсон не без удивления взглянула на сына, подняв с колен твою сумочку. Я только порадовался за подростка, что не стал совсем уж прикрываться маминой юбкой, раз сам переживает за своё будущее.

– “Защищались”, – без какого-либо смешка повторила Олеся. – Поздно ночью, в парке, пытаясь провести самопальный ритуал без какой-либо защиты. От кого можно защищаться? У вас же в школьной программе есть Основы Астральной Безопасности. Прогуливаешь эти уроки?

– Ничего я не прогуливал, – поджал губы мальчишка и опустил голову.

– От кого ты защищался? – повторил я вопрос, и малец вжал голову в плечи, замолчав. Я вздохнул и сел за стол напротив него. – Послушай, Михал, ты здесь потому, что городские датчики засекли изменения в Астрале. Если ты приманил что-то лишнее, то чем быстрее мы поймём что к чему, тем меньше вероятность того, что кто-то пострадает.

– Он уже не даёт спать, куда больше? – негромко пожаловался парень.

– Ты так говоришь, словно видел того, о ком говоришь, – хмуро произнесла со своего места Ольга. Малец мелко закивал китайским болванчиком.

– Видел, и не только я, – голос школьника садился с каждым словом сильнее.

– Тогда почему не сказал родителям, почему не позвонил в ОСА? – я не видел офицера, только слышал, как она зашуршала одеждой.

– Сёмка говорил, и Мариша тоже. И я. Папа сказал, что я уже взрослый для таких выдумок, и вру, чтобы не ложиться вовремя спать. Сказал, что охранные ставы целы, и… вот.

Губы мальчика дрожали, хотя их крепко сжимали. Михал сильно опустил голову, но я видел, что у него в глазах стояли слёзы. Я взглянул на пани. Та в тихом шоке не сводила с отпрыска глаз.

– Я спрашивал Сёмку, как он тогда вообще спит. Говорил, что от усталости сам по себе засыпает, но просыпается, если сон начинается. У меня так же. Я… я знаю как Астрал выглядит, нам показывали снимки Астральной Ауры. Вокруг серость, туман по шею, вытянутые все предметы, и чёрные. Засыпаю, и как сверху наблюдаю, как через дверь этот туман сочится, как в этом тумане что-то бегает на тонких ногах…

Парень всхлипнул и закрыл лицо руками, опустившись до столешницы. Я зашарил по карманам в поисках платка, но Ольга тут же поставила на стол коборочку с салфетками. Я поскорее достал одну и пододвинул к мальчишке. Он схватился за бумажный платочек, шмыгнув носом.

– Пани? – услышал я голос Олеси. – Вы об этом слышали?

– Ну… муж как-то ругался, что Миша выдумывает, но я не обратила на это внимания. Ведь правда же, ставы же не реагируют, – принялась защищаться тихим голоском женщина.

– Если не происходит непосредственного нарушения границы, то не реагируют. Тут было скорее “просачивание”, чем давление. Но фон домов изменения зафиксирует. Михал, и давно с тобой и ребятами такое происходит? – спросила архивариус. Мальчик молчал недолго.

– Со сном – недавно. Да и не думал никто, что будет хуже! Малышня всякое почти постоянно видит!..

Я закивал и мысленно, и в реале. Дети, чем они меньше, тем больше восприимчивы к двойному виденью мира. Приборы улавливают астральный фон, медитирующие способны заставить разум бродить по туманам Астрала, а вот совсем маленькие дети видят мир двойным, Явь в наслоении Астрала и воспринимают видения, так сказать, за норму. Кто-то из учёных считает, что мир на самом деле таким и является, каким его видят малыши, а неспособность взрослых – не всех – иметь “астральную слепоту” – орудие организма для сохранения стабильной психики.

– Вы верно рассуждаете, но, к сожалению, в вашем случае это ошибка. На вашем доме стоят барьеры, оберегающие пространство от вторжения, и ставы, сохраняющие ровный фон, но если за барьером фон высокий и растёт, то фон за барьерами повышается, и охранные руны на него не реагируют, – я пожал плечами и развёл руками. – Другое дело, что происходит подобное нечасто. Но давайте вернёмся к сути. С чего вообще всё началось и как давно?

Михал говорил неохотно, запинался и хмурился, иногда сбивался. Мало-помалу он расслаблялся, речь и изложение становились плавнее. Его рассказ напугал и расстрогал его родительницу, и заинтересовал меня. Не знаю как сёстры Сабурович, а я делал пометки по ходу рассказа и иногда рисовал. Итак, парню в самом начале о существовании странного создания рассказали соседские ребята. Одного из них это что-то разбудило как-то ночью, и опять же зачем-то тот выглянул из окна. Улица была достаточно освещена, чтобы разбуженный увидел на крыльце напротив стоящую у двери фигуру. Нет, незнакомец не пытался выбить дверь или взломать замок. Просто стоял, и от наблюдения я ним тряслись поджилки. Некто походил на мужчину в шляпе и в тёмном плаще. Другой раз его так же уже другой разбуженный наблюдал медленно плывущим по тротуару в сторону другого дома. Для ходьбы слишком уж он плавно двигался, и не слышно было и подобия звука шагов. Он просто стоял под дверью. Но раз его наблюдал кто-то из ребят под собственной дверью, и тогда странный гость обратил внимание на того, кто наблюдал за ним из окна. Ужас, поразивший наблюдателя, Михал не мог описать. При попытке он начал заикаться и совсем сжался на скамье.

– Под шляпой было чёрное пятно с белыми провалами глаз. Он наклонялся из стороны в стороны слишком сильно, как какая-то змея или пружина. Наверное, специально пугал. Мы проходили это по Основам Безопасности. Так Проявления поступают, чтобы подпитать себя…

Я про себя восхитился внимательностью юнца. Не каждый взрослый, работающей не в ОСА помнит о подобных тонкостях. Я-то их воспринимаю как должное, а той же пани Ларсон такие знание лишние как, к примеру, собаке пятая нога. Слишком уж низка возможность это знание применить в жизни.

– И правда, занятия не пропускал, – добродушно усмехнулась Ольга. – И всё же ни ты, ни твои друзья не испугались и попёрлись “изгонять хтонь”.

– Страшно было. Но мы взяли амулеты!

– Такая себе защита, если бы на вас решили напасть, – отозвалась Олеся.

– Хотел бы – напал раньше, – обиделся Михал, но я не стал ему противоречить, пусть он и был неправ.

– Так, ладно. Вы решили защищаться, но вместо рун решили отвлечь едой? – сменил я тему. – Почему именно… кстати, а что там было?..

– Ну… – Ольга зашуршала листами распечатки.

– Хлеб, орехи и семечки. Ну, мы нашли его след. У дома Мариши нет асфальтовой дорожки, так, грязь и камешки. Когда он приходил к её двери, то наступил в грязь. Она не жидкая совсем была, поэтому след остался, – без запинки сообщил нам парнишка. – У него след был как у птицы. Ну, три пальца спереди и один назад. И огромный! Наверное, такой же большой у страуса. И кровью приманили. Пытались. Я у дедушки взял иглу… Стерильную! Такую для проверки крови на дому используют. Ножик-то тащить тяжело, да и как-то… страшно.

– И это происходит порядком пару месяцев… – закончила историю Олеся.

– Да, наверное, где-то так, – кивнул Михал и неуверенно улыбнулся матери.

В комнате ненадолго стало тихо. Я переваривал полученную информацию, заканчивая заметки на листе. Парень заметил моё творчество, вытянувшись так высоко, как позволяло его положение и рост.

– Очень похоже выглядит! – произнёс он, и я со скептицизмом взглянул на свою каляку-маляку.

Олеся между тем поблагодарила семейство, извинилась за беспокойство и, дав несколько рекомендаций, пошла провожать. Ольга со мной покинула допросную.

– Странно всё это, – промолвила офицер, поглядывая в спины уходящим. – Проявление, которое оставляет следы и караулит под дверью.

– И не влияет на целостность домашних обережных ставов, – добавил я, ощущая от общих слов неприятный зуд на загривке. – Архив будет в восторге от нашей заявки на расследование.

– Согласна. Что сам думаешь по поводу всего этого? – офицер последний раз взглянула на стопку распечаток на планшетке и вздохнула.

– Чем больше думаю, тем всё хуже и хуже. Фон домов проверяется, но дети раз за разом наблюдают это нечто. Храбрости им не занимать, но чтобы по улицам без проблем расхаживало Создание Астрала… – я вздрогнул, представив, что наблюдаю у порога собственного дома какую-нибудь тварь. – Надо будет самому посмотреть на эту улицу. Так, ради собственного спокойствия.

– Ночью?.. – Ольга на шажок отступила от меня, не сводя удивлённого взгляда.

– Я пока не настолько хочу загреметь на больничную койку, – я невесело рассмеялся. – Пойду занесу заявление на проверку в Архив…

– … Ты в курсе, что мы задержали внука Бермана сегодня? – неожиданно понизила голос офицер.

– Я уже сообщил старшим. Его отпустили как свидетеля, – в тон ответил я.

– И мы сообщили. Я так прикинула, богатенький засранец уехал из дома ещё вечером, и слишком “удачно” засветился у нас, хотя, как он сам говорил на допросе, что обычно развлекается до двух-трёх ночи, – женщина тёрла пальцем край планшетки.

– Совпадение, – я вяло пожал плечами. – Нам бомонд не понять. Да и вряд ли у него имелся зуб на дедулю и интерьер его кабинета. Это слишком очевидно. Финансы делить глупо, у них и так куры не клюют денег.

– Вынуждена согласиться, но не во всём, – криво усмехнулась Ольга и протянула мне планшетку с бумагами.

– Ну, я не претендую на звание последней инстанции, – я забрал документы, подложил свои записи и, отсалютовав офицеру, побрёл к зданию Архива.

Прежде, чем уйти домой, мне следовало добиться принятия запроса на проверку улицы, на которой жили Ларсоны. Происшествие в парке тоже требовало нескольких формальностей перед закрытием с переходом на новое дело, а для этого нужно было доказать необходимость в продвижении дела. Если подтвердится активность Проявлений на злополучной улице, то расследование перейдёт в новый разряд. А если нет… Как раз в этом я очень сомневался. Меня крайне смущала безынициативность родителей на жалобы детей, и не удивлял страх последних самолично обратиться в ОСА. Все эти люди изо дня в день пользовались плодами трудов таких же людей как я в элементарном быту, но как только дело доходило до их собственной безопасности, запирались в скорлупу “само пройдёт”, лишь бы не обращаться к “треклятым чернокнижникам”. Моё окружение смотрело на узколобное поведение с иронией. Всё-таки какой смысл доказывать тому, кто рьяно отстаивает существование плоской Земли, что он не прав? Путь меньшей агрессии – не совсем выход, но и мы иногда принимает сторону “само дойдёт”.

В прохладном полуподвальном холле Архива я заполнил форму запроса на проверку, сославшись на дело об обнаружении алтаря и жалобу школьника. Как скоро запрос рассмотрят – тот ещё вопрос. Неделя, две, в зависимости от масштабности и срочности. С учётом занятости на деле Бермана, Архив должен был кипеть котлом, но я не заметил особенного изменения ни в зале, ни среди коллег, идущих по своим делам.

Бланк у меня приняла усталая пани-архивариус лет шестидесяти. Она скрупулёзно читала данные через толстые очки в старой костяной оправе, после чего шумно вздохнула.

– Ещё один, – промолвила она, шлёпая на бланк штамп “принято”. – Участвовать в расследовании будете, пан Тарновский?

– Только докладываю, – как можно более спокойно отозвался я. Мне не терпелось улизнуть домой и выспаться.

– Молодёжь… – она твёрдой рукой вывела на ярлыке номер запроса, достала новёхонькую папочку, мазнула ярлык клеем из бутылька и приклеила пометку на папку.

– Простите, но что вы имели в виду под “ещё один”? – проявил я своё любопытство, и на меня сердито взглянули через толстые линзы.

– А то, что на неделе не нескольку раз одно и то же! Чёрное нечто кошмарит, ходит по улицам, как у себя дома… а молодые архивариусы, которые учились, чтобы этой пакости на улицах вообще не было, и не думают выполнять свой прямой долг, – пальцы с лёгким маникюром шустро пробежались по листам новой папки, и та была захлопнута. – Свободен!..

– И вам хорошего дня, пани.

Я ощутил себя подростком, который по шее получил от родителей за невыполнение домашних обязанностей. Было даже забавно, если бы я не оставался в недоумении от слов женщины. Мне не удавалось вспомнить, чтобы мои коллеги по подразделению жаловались на “уличный кошмар”, что наталкивало на мысль, что эта пакость буйствовала в других частях города. Тем не менее, кипиша не поднимали, что опять же приводило логическую цепочку к тому, что Проявление мешает сну и спокойствию на районе. Не самый неприятный сосед, однако – почему до сих пор с ним не покончено? Это же довольно просто!..

– Значит, простотой там и не пахнет, – вслух решил я, выходя под открытое небо. Выспаться хотелось гораздо сильнее, чем пару часов назад.

Часть 8

Следующие несколько дней я бы назвал спокойными. Я приходил на работу после хорошего сна, рабочий стол вовремя менял на беговую дорожку, бассейн или тренажёр. Помимо основных забот – редкого патруля, помощи в расшифровках тетр или выезда по рядовым делам – я разбирался с дополнительными тетрами по делу Бермана и продолжал самостоятельно учиться. По-своему жизнь рвалась в свою обычную колею, и на миг я чуть было не расслабился…

– Тарновский, стоять! – долетел до меня приказ пана Сеньи.

Повелительный тон не был особенностью Старшего Архивариуса “Юга”, отчего я даже замешкал. Как раз входил в поворот из лазейки в наш угол в зале подразделения к своему столу, наслаждаясь вкусом сливочно-шоколадной карамельки за щекой. Ещё был обеденный перерыв, поэтому я не особо напрягся. Неприятным был скорее факт приказа.

– Панна Симич, к вам тоже разговор, – добавил Старший, доковыляв до входа в секцию работников с листочком.

– Вся во внимании! – не поднимая головы от стола с записями, откликнулась Эрика.

– Запрос от Архива, на вас обоих.

– Перевод? – Эрика встрепенулась, а я чуть не подавился конфетой, проглотив её.

– Приоритетное подчинение переходит к одному из Старших Архивариусов Архива. Назначены на расследование в спецгруппу до последующих распоряжений, – пан Сеньи вручил мне листок, где было написано “аудитория 105”.

– Берман? – удивился полусонный Ежи.

– Это вряд ли. Ингеборг, Эрика, вас ждут в Архиве через час, – начальник кивнул какой-то своей мысли и поковылял обратно в свой уголок.

Мы с девушкой переглянулись. Энтузиазма у коллеги я не заметил, да и она наверняка заметила то же самое у меня. Тем не менее, у нас имелся свежий приказ. Время оставалось немного, так что я использовал некоторую его часть, чтобы закончить работу над одной из тетр, а после мы с Эрикой направились в Архив.

Искать аудиторию не пришлось. Все они располагались на первом-втором этажах здания, и определить местонахождение можно было по первой цифре в номере нужной. Сто пятая была на первом, совсем недалеко от входа. Схема этажа также помогла, отчего на поиски и дорогу мы потратили не более пяти минут. Постучали в дверь, но нам не ответили. Было не заперто, так что я первым вошёл внутрь.

Небольшая комната с удлиннением вглубь, выкрашена в тёмно-бежевый тон, на полу линолеум цвета – и, кажется, чистоты – мокрого асфальта. Стол по середине, три стула у стола, остальные компактно убраны в правый угол у входа. Окно слева, закрыто тканевыми жёлтыми жалюзями в пол. В помещении присутствовали двое, крепкий мужчина-блондин средних лет и женщина не старше тридцати с косой ярких рыжих волос. Мужчина стремительно писал смутно знакомые формулы на доске, висящей на дальней от входа стене, тогда как женщина, уперев голову обеими руками, сидела за столом над кучей фотографий среди неровных стопок бумаг. Как раз она отреагировала на наш приход, привстав со стула.

– Архивариусы Тарновский и Симич, – опережая вопрос, произнёс я. – Доброго дня.

– Добрый. Эм… – женщина рукой поправила волосы и вышла к нам навстречу. – Старший Архивариус, пани Александра Сушко́ва. А это архивариус Тимофей Николич. Рада, что вы присоединяетесь к нам. Наконец-то верхи одумались, и нас больше четырёх. Эм… А больше никто не пришё..?

Женщина не успела договорить, как в только-только прикрытую дверь постучали, и за негромким приглашением в комнату вошли ещё трое, и все знакомы мне – Ольга и Олеся, и Мартон Берковиц. Офицер, видимо, повстречал девушек по пути и, судя по довольному лицу, был рад составить им компанию. Сушкова представилась ещё раз.

– Я так рада, что команда пополнилась! – с облегчением выдохнула она, пока её коллега, оставивший записи, изучал ввалившуюся в аудиторию толпу в заторможенной скуке. – Пусть с нами и работает Са́нти, но мы в конкретном тупике!..

– Мы в одной команде с Ио́ки Санти? – прежде меня заулыбалась новой начальнице Олеся.

Я от восторга чуть воздухом не поперхнулся. Санти! Архивариус-американка из коренных, настоящая звезда всей Варшавской ОСА! Лучший охотник-архивариус, гений в свои двадцать три года! Поработать с ней значило не только понаблюдать за профессионалом издалека, но и поучиться! Не воспользоваться таким шансом?!..

– Именно, но и это не помогает. Рук не хватает, следить за новостями, вовремя готовить документы, выезжать на места…

“То есть им нужны конторные рабы?” – я чуть не засопел от огорчения, но быстро успокоился. Всё же взяли помогать, и не зелень, чтобы совсем под диктовку писала.

– Но обо всём по порядку. На сегодняшнее утро новостей нет, так что общий сбор произойдёт чуть позже. Мы как раз сформируем новые подгруппы и каждый займётся своим заданием, – по нервной улыбке архивариуса и тёмным кругам под глазами я ощутил, что прибавления в группе ждали давно. – Работы много, и вряд ли станет меньше ещё неделю-другую. Да, не забудьте сегодня-завтра зайти в Отдел Кадров и подписать дополнение по трудовому договору…

Следующий час, даже больше, наша немаленькая компания осваивала всю имеющуюся информацию по делу группы Сушковой. И вот тут-то меня ждал сюрприз. Меня, Мартона, а уже после – обеих Сабурович. Квартет Старшего Архивариуса более полутора месяцев пас нечто, стремительно перемещающееся по Варшаве, и поджидающее своих жертв у дверей. Правда, не всем пострадавшим досталось так же сильно, как Мариусу Берману, то тех немногих, вроде пана Шевчик, кого только слегка задело, было крайне мало, всего двое. Оба – скорее свидетеля – рассказывали, что Проявление их о чём-то спрашивало на границе мыслей, очень аккуратно, настолько, что они не могли сказать даже приблизительно. Остальным пяти повезло меньше. Родные и соседи находили их в паре шагов от входной двери глубоко и тревожно спящими. Всех поместили в больницу под постоянное наблюдение, но никакие процедуры, ни лекарства так и не разбудили никого. Как бы ни поддерживали несчастных, они неотвратимо двигались к своей гибели. Самому раннему пациенту врачи не давали больше года. В общем, дело двигалось отвратительно, удручая группу расследования тупиком. Я и сам ощутил холод стены, в которую упирался, став одним целым с уже знакомым с делом. Тем не менее, оставалась надежда на свежую кровь и мысли, которые мы могли принести с собой.

– Мы предполагали, что он или перемещается слишком быстро, или мы имеем дело с нашествием этой пакости, – Сушкова собрала со стола фотографии и постучала стопкой по столешнице. – Однако анализ фона мест, на которых произошли нападения, показал, что это одно и то же существо.

– А что насчёт пострадавших? Вы упомянули схожесть с делом Бермана. На пострадавших тоже отметины проклятия? – на одном духу выпалила Олеся.

– Похожие, но гораздо, гораздо более мелкие, – кивнула новая начальница.

– Тогда почему дело не передадут “Фаусту” как поддело Бермана? – в то время как все расселись за столом, пан Берковиц остался стоять, как и пан Николич.

– Нет доказательств. Наш “знакомый” ничего не крушил, да и в целом вёл себя достаточно миролюбиво, если подобное поведение можно таким назвать, – мужчина-архивариус разглядывал свои ногти сдвинув брови. – Да, проклято немало людей, но источник засекали, его видели, аппаратура его определила. Является непонятно откуда, исчезает так же неожиданно и неизвестно где именно. Вот он попал в камеру слежения, а вот его уже нет. Не боится появляться на оживлённой улице, не имеет “излюбленного” времени “охоты” кроме как тёмного времени суток. Но мы просто не успеваем за ним. Приезжаем по наводке, а его уже нет. Вот сколько несостыковок! Наше Проявление видят, оно попадает на камеры и действует в людных местах. И случай с паном Берманом единичный.

– Вот как. Значит, скорее всего кому-то очень крупно и давно насолил, вот и поквитались. Каким бы святым пан Берман ни казался, каким бы ни был, для всех хорошим не будешь, – поддержал Тимофея пан Берковиц.

– Да и как-то уровень разный. Представьте просто какая мощь прокатилась по дому господина Мариуса и… тут. Шатается неприкаянным по улице, – Эрика скривила губы и брезгливо повела плечами. – Что вообще по пострадавшим есть? Что-то их объединяет?

– Скорее возраст. Все старше или около пятидесяти, оттого и действие проклятия сильнее, – пан Николич кивнул на доску. – Я искал. Либо на пенсии, либо работают на местах, которым посвятили жизнь. Живут по многу лет на одном и том же месте, почти неконфликтные. Друг с другом не знаются. Как будто это чёрное нечто тыкает пальцем в небо и тащится за очередной старушкой.

– Но в случае пана Шевчика было больше странностей, – напомнил я и кивнул на Мартона. – Мы с паном Берковцем были на вызове и вели дело. Пострадавший очнулся. И, кажется, к нему Проявление приходило дважды. И оно искало, и нашло. Цепочку с кулоном. Даже оплатило расходы и поблагодарило.

– Вот потому мы в полнейшем тупике, – поджала губы пани Сушкова.

К моменту, когда мы начали делиться на группы, в аудиторию подоспело ещё двое. Это был ещё один офицер, Яков Сомов, довольно молодой и симпатичный оккультник, собирающий тёмные волосы в крошечный низкий хвост, больше похожий на неряшливую кисточку, и та-самая-невероятная Иоки Санти. Я за всё время работы в ОСА видел её нечасто, не больше десяти раз, а уж вблизи так и вовсе впервые. И я давно не видел никого красивей. Подтянутая фигура, плавные линии груди и бёдер, тонкая шея. Треугольное лицо, очерченные скулы, лёгкий излом бровей, нос с небольшой горбинкой, тёмные глаза и прямой лоб. Эксцентричная причёска в виде пяти длинных кос с вплетёнными бусинами и разноцветными лентами не сочеталась с образом типичного архивариуса, да ей это особо не было нужно, учитывая, как часто она работала с “Фаустом”. Тем не менее, оранжевая служебная рубашка очень шла её специфической смуглой коже племенной американки.

Я ждал знакомства. Иоки, как и офицер, довольно быстро поздоровались со всеми. Я пожал руку пану Сомову, но когда дошла очередь панны Санти, то она словно помедлила, а её приветливая улыбка дрогнула. Я так переволновался, что момент пожатия руки запечатлился лишь как робость панны, а сам процесс, его мгновения, растворились в памяти подобно сигаретному дыму – запах ощущаю, но было ли?..

К моему сожалению, меня усадили за документы. В аудитории копировать тетры не было возможности, поэтому Эрика, Иоки и Тимофей ушли на нижние этажи Архива. Пани Сушкова заканчила рабочий день, Мартон, Олеся и Яков уехали в патрулирование. Я остался с Ольгой, что даже позабавило, поскольку её компания стала частой.

– … что думаешь о новом назначении? – офицер со вздохом отложила несколько листов, написанное на которых сравнивала между собой.

– Не в восторге, – коротко и тихо произнёс я, хотя в аудитории кроме нас не осталось людей. Сабурович хохотнула.

– Да уж, влипли мы с этими ребятишками, – Ольга потёрла переносицу и снова склонилась над бумагами. – С чем ты сейчас работаешь?

– Систематизирую поступившие документы. Как раз разбираю копии фоновых тетр детей, живущих на улице с тем малым, с Михалом Ларсоном, – я показал женщине листы кальки с кляксами. – Я не оккультный врач, но даже я могу сказать, что странно, что у шпаны всего только бессонница. Интересно, успеваемость сильно упала?..

– Поскорее бы с этой тварью разобраться, – хмуро заявила Ольга. – Ненавижу, когда люди страдают по вине Проявлений. Слишком часто это бывает несправедливо.

– Жизнь в целом несправедлива. Бери пока дают. Радуйся той мелочи, что есть, – я взялся за чистый лист, чтобы сделать его заглавным для характеристики следующей семьи и дома.

– Сказал типичный наблюдатель за жизнью со стороны, – с улыбкой фыркнула женщина. – А то я не знаю с каким остервенением вы выгрызаете новые знания. И ждать умеете, и бросаться в омут с головой. Скучать с архивариусами не приходится, если поймаешь их волну.

– Да не нужно ничего ловить! Мы простые и наивные, как учебник китайской грамматики, – я изобразил обиду, из-за чего Ольга заметно расслабилась. Вздохнув, она отодвинулась на спинку стула.

– Никогда не любила писанину. От неё клонит в сон, а в подразделении постоянно приходится сдавать отчёты. Теперь тут, – офицер подбирала графики один к одному.

– Письмо от руки полезно для запоминания информации, оно дисциплинирует, – я обмакнул перо в чернильницу и продолжил рисовать схему улицы и отмечать расположение домов. – Перо и тушь очень помогают в тренировке внимательности и аккуратности. Тонкое перо всегда меня очаровывало. Наблюдаешь, как линия становится длиннее, а мысленно ощущаешь, как становится длиннее какой-нибудь экспериментальный став. Представляешь, и мечтаешь открыть какой-нибудь особенный…

– И я начинаю слышать сестру, – Ольга, нахмурившись, покачала головой. – Страшно бывает понимать насколько вы похожи. Вас словно идентичности лишили. Как безумные, грезите об одном и том же. Я… я боюсь спросить Олесю, но вы, пан,.. счастливы ли вы потому, что стали тем, кто вы есть?..

Озадаченный в первую очередь рабочей темой, я не сразу понял о чём меня спрашивают, а, поняв, призадумался. Счастье? В чём состоит моё? Я сыт, одет, мне есть куда пойти после работы, чтобы поспать. У меня есть кое-какие накопления, с кем поговорить я тоже могу найти. Но именно потому, что я стал архивариусом?..

– Никогда не задумывался над этим, но, думаю, счастлив, хоть я и топчусь на пороге мастерства многих талантливых архивариусов, – взглядом я проверял точность и ровность линий на бумаге, тогда как мысли точили ответ на вопрос. – Но я стану, наверное, спокойнее, если достигну ещё больших высот в своём деле.

– Ожидаемо, – Ольга сдержанно улыбнулась, и мы погрузились каждый в своё задание.

Понемногу росла рядом с нами гора ровненьких папочек под стук карандаша, пера о стекло тушницы и царапанье шариковой ручки по бумаге. Пострадавшие и их короткие личные дела с домами. Показания свидетелей, наблюдавших Господина-в-Чёрном, как его назвала группа Сушковой, и места появления этого самого Господина.

Небольшая систематизация не принесла результата. Пострадавшие жили в разных частях города, по работе вряд ли пересекались, в быту – тем более. Заведующая кафе, учитель на пенсии, охранник на складе, повар на пенсии, работник почты. Проклятие пожалело бывшую работницу завода и плотника. Из имеющегося можно только сказать, что под руку Господину попали самые обычные люди, рядом с Берманом и не стоявшие. Может, экс-министр и не брезгует общением с простыми работягами, да только до них ещё надо снизойти.

– Даже как-то странно. Рядовые гражданские. Ни полицейского, ни врача, ни офицера ОСА, – я пролистывал записи, огорчаясь всё больше. – Никого прямо-таки наделённого властью.

– Ну, вон та пани главная в небольшой кофейне, – чуть приподнявшись на своём месте, Ольга поглядывала в записи передо мной.

– И за чем она следит? Чтобы посетителю в чай не плюнули или как? – я скептически просматривал на фотографии людей и подписи к ним. Нашёл и пана Шевчик, который оказался почти не таким, каким я его представлял.

– Кому-то и такая власть не снилась, – офицер покачала головой.

– А, может, всё наоборот? Какой-то поднявшийся из грязи в мало-мальские князи ответно шпыняет тех, кто прежде вставлял ему палки в колёса?

– Неожиданно вскрывшийся Фамильяр? – панна Сабурович пододвинула к себе дальнюю папку, в которой оставались замечания группы по расследованию и принялась её листать. – Но ты и сам знаешь, что Призывающего и Фамильяра дальше тридцати метров разделять не может. Да, вот, панна Санти предполагала подобное. Написали подробное разъяснение в опровержение, но идея остаётся на плаву в связи с возможностью погрешностей.

– Месть – тот ещё двигатель показателя преступности и самый банальный. Этот Господин…

– Управление дало ему номерное имя до выяснения типа… – в тоне панны брезгливость играла разными красками. Оно понятно – столько биться, и даже того немного, как тип Проявления не выяснить, самое базовое!

– Надо будет пересмотреть фоновые тетр с мест нападения, – вслух продолжил рассуждать я.

– Но если Проявление – не Призвавший, то может находиться в подчинении или даже… как там правильно? Ну, когда Проявление формируется после трагической смерти?

– Вроде как по причине незаконченного дела? “Остаточный Мститель”? – идея заставила меня задуматься, но тут Ольга вчиталась в другие заметки.

– А, нет. По силе не подходит, да и обычно портит имущество и пугает, – огорчилась женщина. – Кстати, согласно статистике, подобные случае происходят только в Варшаве, в округе нет даже намёка на нашего общего знакомого. Проявление действует только по городу, либо лицо, ответственное за его действия, или не покидает Варшаву, или не может её покинуть.

– То есть под характеристику попадает немалая часть населения, – я вздохнул. Удалось добраться до фотографий, сделанных с видеозаписей самых разных камер. – Так странно, что прохожие не обращают на него внимания. Хотя Проявления в толпе предпочитают невидимость. Подкормиться от множества заманчиво, но страх у всех разный, ошибиться и проглотить отраву легко.

– Проявления и отравиться? – усмехнулась Ольга, а потом её лицо разгладило удивление. – Ты не шутишь?

– Ни капельки. Вот, спортсмены к примеру. Им надо следить за формой. Правильное питание, физические нагрузки, режим дня. Да, можно позволить себе кусочек пиццы или рюмку горячительного в качестве исключения, но только так и не иначе. Так и здесь. Проявление умеет что-то очень хорошо. Коррективы в собственном фоне, вызванные сменой “диеты” скажутся на силе и умениях. Можно перебиться каким-нибудь мелкой шкодной твариной, так, перекусить на бегу, но постоянные такие “перекусы” грозят Астральным сущностям тем, что ими рано-или поздно перекусят, так что для них это реальный вопрос жизни и смерти, если к ним позволительно такое сравнение…

Я всматривался в изображения на фото и размышлял что меня больше всего бы испугало, встреться я с образиной без навыков и образования Архивариуса – рост и сухость фигуры или плывущая неслышная походка. Пакость умеет отводить глаза, очень хорошо умеет. Но зачем тащится среди людей? Это же отнимает уйму сил. Сидел бы в Астрале, поквакивал бы оттуда, но нет. Ищет в толпе кого-то? Но опять же – на это сил нужно немало. Откуда он их берёт? Хватающие простой страх далеко в толпе не уйдут, “смоет” волной эмоций. Фамильяра не замечено, может, его и нет вовсе. Само по себе Проявление вряд ли действует. Как бы хаотично ни выглядели нападения, за ними должен стоять человек, но всё упирается в энергию Проявления…

– Что-то мне нехорошо от того, что пришло в голову, – я ощутил головокружение и лёгкую тошноту, потому перевернул ближайшие ко мне фотографии.

– Что же не понравилось? – Ольга понизила голос, прекратив работу.

– Мысль, чем же напитан наш Господин, – я прикрыл глаза и вздрогнул, отгоняя остатки наваждения омерзения. – Я бы очень хотел, чтобы я был неправ.

– Мне от твоего вида не по себе…

– Панна, я практически уверен, что Проявление, за которым мы охотимся, было вызвано чужой смертью.

Часть 9

Ольга затихла и вовсе побледнела. Некоторое время она молчала, хлопая глазами.

– Скоро я привыкну к тому, что ты предпочитаешь НЕ шутить, – негромко проговорила офицер. – И меня очень пугает то, что ты не шутишь. Мы же не убийство расследуем!

– И вряд ли будем. Сил, которое Проявление получило, хватит, чтобы годами держаться в туманах Астрала, а потом выйти для миссии, к которой его готовили. Он откормлен, силён и готов к практически любым приказам, – я запустил левую пятерню в волосы и у затылка крепко их сжал. – Как бы то ни было, нам нужно получить его максимально чёткий фон, чтобы изготовить ловчий став и быть готовыми к сопротивлению.

Панна пролистала записи группы и тихо выдохнула.

– Группа предполагала подобное, но под пометкой вопросительного знака, – Ольга поморщилась. – Это же совсем не по нашей планке…

– Пока не докажешь, всё по нашей планке.

Я вздохнул поглубже, отпуская нехорошие мысли, и продолжил писать. Мне на завтра давали выходной, чтобы я выспался перед переходом на вечерне-ночные смены. До перевода на новое место у меня имелись планы на иной выходной, потому нужно было пересмотреть расписание. Я наметил встречу с Мироном, из-за чего начал переживать, что ему придётся звонить. Успокоился я только через пару часов, после непродолжительной беседы с приятелем по дороге домой.

Под негромкую музыку я обходил полки с техникой, тогда как мой знакомый, замерев перед карточкой товара, изучал какие-то данные и иногда, щурясь, шевелил губами. Я же ощущал себя в магазине не слишком комфортно: свет яркий, множество мониторов сверкают и мелькают цветными кадрами, стоит специфический запах железа, пластика и резины. Мне бы в отдел канцелярии на пару сотен квадратов…

– Знаешь, я тебе в разы лучше закажу через интернет по той же цене, – состроив виноватую гримасу, проговорил Мирон, косясь в сторону. Я бы тоже не хотел, чтобы подобное слышали местные продавцы.

– Я готов дважды проставиться пивом и закусками, – в тон поддакнул я, и мужчина улыбнулся. – А что тогда мы тут делаем?

– Примерься к местным ноутам по размеру и весу. Они всё же бывают разные. К тому же тебе нужны нюансы, которые не учитывают для обычного обывателя, – Мирон потёр подбородок. – Ты уверен, что не хочешь стационарный?

– Дороже, громоздкий, ставить почти некуда… – начал перечислять я неудобства.

– Проще собрать, проще чинить, проще апгрейдить, проще сочетать с интерьером, – парировали мои заверения. – Голова меньше болит, если прольёшь на клавиатуру кофе…

– Я не ем за работой, – обиделся я, но по сдержанной улыбке друга понял, что мы говорим о разном.

– Помнится, на данный момент ты не один проживаешь.

– С братом.

– … у которого есть привычка пользоваться твоей добротой. Ингеборг, признайся уже, что ты слишком часто бываешь наивным чудаком с теми, кого стоило бы вычеркнуть из окружения, – Мирон отошёл от витрины ближе ко мне, но его взгляд блуждал по полке за моей спиной. – Что твой братец, что, к примеру, с Авророй. Это ты у нас мастак на красивые обороты речи, но я бы назвал всех этих подобных людей старьём на замене. Когда хочешь себе комп пошустрее, но из-за недостатка средств для начала готов взять откровенный хлам, а уже потом, постепенно, деталь за деталью, собирать машину для комфорта. У тебя уже отличный агрегат за исключением самых основных частей, есть возможность поменять эти части и вздохнуть спокойно, но ты от непонятной мне ностальгии по прошедшим денькам вцепился в хлам зубами, руками и ногами. Пусть другие забирают барахло!..

– По большей части ты говоришь о моей семье, – я ощущал обиду, но не мог не признать, что Мирон прав. К сожалению.

– С такой семьёй врагов не надо, – покачал головой друг и пошёл к другой полке.

Возражать не было ни желания, ни сил. Да, я на многое закрывал глаза, ссылаясь на родственные узы, традиции и прочее, убеждая себя в необходимости держаться тех, среди которых родился и вырос. В реальности же я торопился обособиться от них, дабы не нуждаться в том минимуме, что приходится чуть ли не выпрашивать, конкурируя с младшим братом. Наверное, мне повезло, что отец игнорировал мать с её нападками, а то бы точно стал пациентом больницы с мягкими стенами или хулиганом каким.

– … ты считаешь, что стационарный компьютер практичнее будет? – помолчав, спросил я не столько Мирона, сколько его спину.

– В твоём случае по очень многим пунктам. Потеря мобильности восполнится мощностью. Тебе ведь лучше на большом мониторе работать со сканами тетр? – друг поманил за собой в отдел с мониторами. – Присмотрим диагональ побольше. Короб под системник потом подберём. Железо я тебе закажу и сам соберу. Если не будет задержек с доставкой, за неделю справлюсь. Тебе же не к спеху?

– Нет, – я чуть было не испугался, что поспешил с решением отпустить вожжи и дать волю приятелю. – Во что мне это может обойтись?

– Тебе не слишком мощный нужен, поэтому где-то в пятьсот крон уложиться можно. Тут можно купить периферийную мелочь со скидкой. Клавиатуру там, мышь… Монитор я тоже закажу.

За обсуждением деталей мы покинули торговый центр и добрались до моей квартиры. Мирон достаточно ненавязчиво просвещал меня в планах на покупку, дополняя материалами с экрана своего ноутбука и потягивал отличное пиво, пока я готовил закуски или расслаблялся в кресле. Крис присоединился к нам немного позже сразу после работы, но особой активности не проявлял. Я даже наслаждался тем, что братец не лезет, и ловил удивлённые взгляды Мирона в сторону Кристена и одобрительные, адресованные мне. В поисках и за покупками мы цедили прохладную выпивку и иногда выходили на балкон покурить.

На улицу мы вышли уже к ночи. Мирон почти не спешил домой, я – его провожать. Отличная погода только оттягивала расставание и уменьшала содержимое сигаретной пачки.

– Обычно ты так много не купишь. И так много не молчишь, – заметил приятель, когда мы присели на лавочку в сквере где-то между нашими домами.

– Немного устал. Последние недели всё словно навыворот, набекрень, и оттого настрой ни к чёрту, – пояснил я, запрокидывая голову к ночному небу и рыхлой молодой листве. – Я бы сказал, что моя зона комфорта покачнулась, но, знаешь, если её и штормит, то обычно это к лучшему. Я лучшего не ощущаю.

– И комп ради соломки? – уточнил мужчина.

– Ага. Что-то рабочий темп пошёл галопом. Понял, что вручную мало буду успевать, и информацию искать быстрее. Захотелось порадовать себя опустошением кошелька ради продуктивной работы, – я смог расслабиться под мигание далёких светил.

– Понимаю, – Мирон чуть слышно засмеялся. – Вон она, взрослая жизнь! Работать так, чтобы некогда было тратить!..

Я засмеялся над шуткой и взлохматил волосы правой рукой, тогда как пальцы левой сжимали сигарету. Я затянулся и выдохнул облачко горького дыма, шумно вздохнул.

– Завидую тебе иногда, – приятель затушил свою сигарету о край мусорки и выбросил бычок. – Ты всегда такой спокойный, хотя работаешь напрямую с Астралом…

– На самом деле прямо с Астралом я работаю очень редко.

– Тем не менее. Я не жалею о выборе профессии, но мне всегда не по себе, если заглядываюсь на здание ОСА или засматриваюсь на офицеров…

Мне вспомнилась статная Ольга Сабурович, и я хмыкнул. Мирон усмехнулся и покачал головой.

– Не, не пойми неправильно! Я смотрю… потому что восхищаюсь тобой и твоими коллегами. Даже из научного отдела, – красноречиво-сердитый взгляд мужчины призывал постыдиться своего смеха, но я не стал. – Вы так много работаете, я же вижу каждый рабочий день. Суета, беготня, серьёзность, кропотливость. Я почти не вижу причин их всех, но вижу результат, живу им. И тогда бывает страшно: что же тогда такое каждый день вас встречает? Насколько бывает серьёзна работа, если помимо ОСА есть “Фауст”?

– Иногда лучше не знать чего-то, – я ощущаю, как губы растягивает напряжённая улыбка.

– Согласен. Просто… иногда я думаю, что под самым моим боком может стоять какая-нибудь Астральная тварь, и голова отказывается работать. Я даже не знаю отчего это со мной происходит, от страха ли, или от безысходности.

– Я, наверное, об этом не задумываюсь просто оттого, что знаю, что мне мало что может навредить, так сказать, существенно, – плечи сами собой поднялись и опустились.

– Меня успокаивает только количество Архивариусов и офицеров вокруг меня, – Мирон неловко рассмеялся. – Но чуть что, так сразу вспоминаю разные сказки и кадры из фильмов. И чем дольше процесс, тем они страшнее.

– Ну, ты же сам понимаешь, что там навыдумывали выше крыши? – уточнил я, ощущая, тем не менее, напряжение в спине.

– Навыдумывали, да только в доме пана Бермана работает “Фауст”, и это слишком для сердечного приступа. Я, может, птица совсем не полёта экс-министра Королевства, но легче не становится. Как же мы, кажется, беспечно живём!..

– Беспечность – лучшее, что могут дать службы тем, кто с ними не связан. Общество тем и держится, что одна часть берёт на себя все заботы какой-то сферы, чтобы у остальной хватало времени наслаждаться жизнью. Не всегда самодостаточность нужна. Стоит поблагодарить время, в которое мы живём, когда каждый занят своим делом. Где-то стало легче, чем нашим родителям, и это прекрасно. Но вот если кто-то не справляется…

– Как часто можно встретить Астральную тварь прямо на улице или в квартире?

– Обычно это разные типы. Квартирные почти не причиняют неудобств, они скорее как пятно на полу, которое сложно оттереть. Могут включить телевизор среди ночи и успокоиться на месяц-другой, соль с сахаром смешать там. Как шкодливый домашний кот. Снаружи же “зверьки” агрессивнее, там уже придётся сложнее. Могут одежду порвать, напугать. Если у тебя с защитными ставами всё нормально, о Проявлении ты узнаешь из телевизора или от соседей и сам вряд ли столкнёшься раз в десять лет. С пробелами в защите встречи участятся настолько, насколько всё плохо. Опять же зависит ещё и самочувствия. Сварливые бабульки и не представляют, что кормят Тварь из Тени чаще, чем котов на улице. Что до тебя, то я был у тебя в квартире, и не ощутил каких-то проблем.

– Спасибо, – вяло улыбнулся Мирон. – Мне таких твоих речей порой не хватает.

– Ты в ОСА работаешь, странно вообще волноваться, – я потрепал друга по плечу. – Ты переживаешь, глядя, как наш брат целый город с пригородами защищает. Вся Варшава под нашим крылом.

– Да, стоит прокатиться по городу и вспомнить его размер, – закивал приятель, отводя улыбчивый взгляд вниз.

– И ты по-своему сражаешься с активностью Астрала, так сказать, в тылу, и пока там люди спокойны и морально, и физически, передовая не теряет боевого духа, – я сжал Мирону плечо и отпустил. – Я стал Архивариусом, чтобы защищать других. Таких, как ты. Но мне и моим коллегам нужна вера в нас.

– Я понял. Буду работать над этой верой, – кивнул друг и, прощаясь, поднял руку. – Пойду я.

– Спокойной ночи, – пожелал я, ещё пару секунд постоял, глядя в спину уходящего мужчины, и потопал из сквера на основную улицу.

Проспект встретил рядами ярких фонарей и шумом спешащего транспорта. Добавился запах из кофеен и ночных ресторанчиков. Ночной город с радостью распахивал объятия. Сразу после продолжительного общения я испытал, тем не менее, тоску. Мирон был одним из немногих, с кем я делился личными переживаниями, но как раз о близости я вспоминал после наступления одиночества. В такие моменты мне бывает особенно паршиво. Обычно я не чувствую себя покинутым всеми и вся. Когда маячит робкое ощущение, я звоню своему бывшему преподавателю, а ныне – коллеге, Старшему Архивариусу Адаму Мостовичу. Этот бойкий старичок решил поискать приключений на седую голову за границей, когда ему предложили место в Российской Империи в аналоге ОСА, и довольно быстро добился места главного Архивариуса в одном из крупных городов. Он и меня каждый звонок приглашал к себе, уверяя, что поможет с переездом, но я вежливо отказывался. Подобное предложение для меня слишком смелое. Кроме ментора из Академии, я иногда прошу совета у Мартона, но на этом моё близкое окружение заканчивается. Иной круг – коллеги-архивариусы из подразделения, да только там разговоры дальше рабочих моментов не заходят. Мы можем подтрунивать друг над другом, знать слабости и соблюдать такт, чтобы помогать и поддерживать, не залезая глубоко в душу.

– Жаль, – выдохнул я в ночь, проходя мимо ярко освещённой витрины и видя своё отражение на фоне выставленных женских лакированных сумочек и дорогих кожаных портмоне.

Хотелось поговорить с кем-нибудь, кто бы не осудил, но выслушал. Кто бы меня знал, но не стал давать советов. Хотелось человеческого тепла, нежности и уверенности в выбранном человеке. Увы. Как раз до близкого общение с девушками доходило крайне редко, что уж говорить про интим. Их пугала моя форма Архивариуса, сразу или в процессе знакомства. Я становился или человекоподобным монстром, или нелепым чудиком, но уж точно не оставался мужчиной. С женщинами-Архивариусами ситуация была не проще, ибо в таком случае мы друг друга едва ли могли воспринимать как возможного партнёра. Нас слишком крепко держало общее дело, чтобы заходить куда-то ещё. Иногда мне эти отношения напоминали ситуацию в младшей школе, когда ты вроде соображать-то соображаешь, но противоположный пол считаешь максимум лучшим другом. Но мне бы и такого друга иметь…

Возвращаться домой, даже в компанию к брату не хотелось. Да и какая там компания, если ему нужно выспаться перед работой? Не дойдя до дворика дома при моей квартире, я отошёл к остановке трамвая и сел в первый же подошедший транспорт, не глядя на номер и маршрут. Ночное время, вагончик практически пустой, потому я оплатил проезд и без труда отсел подальше от остальных пассажиров к окну. Город заскользил перед глазами ещё быстрее.

Где-то в центральной части я вышел и, поболтавшись по очередному проспекту с яркими витринами закрытых магазинов, набрёл на уютную кофейню где-то в третьем или четвёртом часу ночи. Наслаждаясь ароматом большой кружкой с капучино и миндальными печенюшками, я достал рабочие линзы и оправу. Чувство одинокой тоски отступало, и Варшава начинала казаться неприятной от одновременной темноты и празднично-яркого света. Линзы хоть немного могли скрасить ночь, показав течения энергетики из Астрала, пронизывающие окружение из крошечных прорех словно какая-то паутина. Мельчайшие “поры” позволяли сохранить оптимальный баланс границ и ускоряли восстановление в местах Разрывов. За порцией кофе со сладким было приятно наблюдать колыхание редчайших тонких нитей, уходящих в небо.

Радужно-переливчатые прядки в красной линзе будоражили своим представлением душу, вдохновляя сорваться и нырнуть в работу, что я заливал горячим ароматным напитком и закидывал печеньем. Зелёная добавляла миру свой лёгкий цвет и окружала имеющие нити серебристой полупрозрачной вуалью, снабжая оной и людей в качестве ореола. Я поглядывал на свои руки и будто медитировал на суету ночной Варшавы, пока не закончился кофе. Посидев ещё с десяток минут в почти пустой кофейне, я продолжил прогулку к городской площади.

Фонтаны ещё не включали, но встроенные в чаши лампочки и небольшие зеркала уже веселили взор игрой света. Ночной холод подступал, и я порадовался, что предусмотрительно надел тонкое шерстяное пальто и вовремя согрелся изнутри кофе. В сон ещё не клонило, но я ощущал его прощупывание меня на слабости. Да, так быстро перестроиться на ночное время непросто, и чем старше становишься, тем эксперимент даётся сложнее.

Впереди показался торговый бульвар, в котором было так светло, будто и нет ночи. Магазинчики закрыты, но гулять приятно, и не мне одному. Двух- и трёхэтажные здания тесно прижимались один к другому, создавая коридор-улицу с арками и лазами во внутренние дворики или проходами к парадному входу очередной втиснутой усадьбочки, украшенной каменными фигурками, скамейками или небольшими колоннами и увешанными лампочками.

Я залюбовался украшением одной такой, когда понял, что уже несколько минут не замечал присутствия энергетических нитей. Чувство удивления задавало кучу вопросов, тогда как разум не успевал на них отвечать, потому как всё внимание сконцентрировалось на фигуре метрах в тридцати от меня. Я даже ощутил толику недоумения, потому как слишком медленно осознавал, что в фигуре минимум три метра роста. Линзы раскрывали сильный ореол создания и целые энергетические жгуты, исследующие близкое окружение будто какие-то щупальца. Я настолько был поражен увиденным, что ощутил страх перед Проявлением секунд через двадцать. Фигура же продолжала стоять у основания дворика какого-то двухэтажного магазина и никуда не двигалась.

“Да ладно…” – мне показалось, что у меня не просто онемели, а вовсе отказали ноги от увиденного. Я разглядывал высоченное тёмное нечто, смахивающее на огородное пугало, почти в два моих роста высотой. Ветра не ощущалось, но создание слегка покачивалось из стороны в сторону. Кое-как я поднял руку к очкам, чтобы взглянуть на мир своими глазами. Без линз нечто никуда не делось, только уменьшилось до человеческого роста. Я зашарил по карманам непослушными руками, еле-еле включил на смартфоне рабочий чат и отправил с него два фото – одно без действия линз, второе с двойным цветным видением. Прошло секунд пять прежде, чем я заметил, как моё сообщение было переотправлено в общий чат ОСА. Отлично, операторы теперь без труда вычислят моё геоположение. Аппарат перешёл на бесшумный режим с глушением энергетических волн. Спасибо развитию техники.

“Рвп 10 мин”, – увидел я новое сообщение в рабочем чате. – “Наблюдай, но в контакт не вступай”. Кажется, его прислала Архивариус Сушкова. Я был слишком взбудоражен, чтобы вникать в мелочи. Это встретилось мне, тогда как другие ловили только остывшие следы. Я обязан собрать как можно больше информации и сообщить остальным!

Вряд ли кто-то прибудет раньше расчётного времени. Десять минут, в течение которых нельзя потерять из виду это чудовище! Итак, фото не передают и половины деталей. Так называемая треуголка – потому как одежда есть часть сущности Проявления – не имела острого конца спереди и в целом была крупной, из-за чего прикрывала голову создания сильнее и оставляла скрытым “лицо”. Его присутствие сильно било по общему фону улицы, буквально высасывая тонкие пряди энергии для поддержания единственного гостя из Астрала. Ещё немного, и фон устремится к минусу, и тогда будет совсем плохо. Но плохо будет и Проявлению, ибо держаться в Яви ему станет сложнее. А у подобных существ очень острое чувство самосохранения, даже у тех, которые, кажется, лишены даже самой малой искры разума. Обычно они действуют по образу мелких животных, на уровне инстинктов. Жрут то, что догонят, прячутся при виде опасности. Я могу быть определён и как опасность, и как потенциальная еда.

Не время паниковать. Так, налицо двойной облик, что значит, что Проявление умеет маскироваться, и в минуту необходимости покажет двойное дно. Из-за этого оно подчистую поглощает окружение. Какой жадный, но что странно, так это то, что не заметно связи, ведущей к источнику-человеку. Встреча тет-а-тет с подобием Призывающего практически всегда сокращает время поимки преступников и из Астрала, и из Яви. Однако есть небольшой процент, который увеличивает количество вопросов в деле. Привет, небольшой процент. Лишь бы ребята с техникой успели вовремя! Даже если уйдёт Сущность, можно будет в небольшое временное окно выловить показания фона. Данные окажутся полезными для последующей ловли Проявления. Городские сканеры смогут предупредить новое появление и заранее вызовет отряд ОСА.

“Что это делает здесь?”. Я помнил заметки о пострадавших и не понимал зачем тварь из Астрала топчется у закрытого магазина. Ради кого или чего оно здесь? Там же охранник разве что есть. Или… за охранником? Но почему не идёт внутрь? Ждёт открытой двери, чтобы не так сложно было преодолеть границу? Логично. Только вряд ли охранник из категории пострадавших, ибо магазинчик слишком дорогой, чтобы охранять его молодым дедулей, а не современной сигнализацией. Тем не менее, в линзах я не без содрагания наблюдал, как световые жгуты монстра истончились и поползли по дворику к парадному входу. Странные щупальца забились о стены, стёкла окон, перемахнули два этажа и стали исследовать крышу. Сигнализация молчала.

Немногочисленные прохожие не обращали внимания на Проявление, наверное, меньше, чем на меня. Тварь отлично отводит глаза тем, кто не научен концентрироваться при давлении энергии Астрала, даже не понимают, что на них воздействуют. Не страшно, даже замечательно, что людей немного. Скрыться Проявление не сможет очень быстро, напитаться ему будет сложнее с разбегу, если только мы не дадим слабину. Так, надо понять какие ставы смогут помочь… Очень сильный, очень узкая специальность, найти на него клин ой как непросто.

“Рпвп 1 мин”, – увидел я новое сообщение в рабочем чате. От Санти. От мысли о девушке я ощутил волнение, благодаря которому мне стало полегче от близости Проявления. Я несколько раз переместил линзы в попытках обнаружить что-то новое, но Астральное чучело не торопилось сменить сферу деятельности. А через несколько секунд я ощутил скорее, чем услышал, стук мотора. Слабо, как мягкий удар пальцем по виску, мог отдаваться только агрегат на тяге Астральных минералов. И замолк. У меня от перепадов данных горло сжиматься начало, как вдруг поблизости раздался знакомый голос.

– Тарновский, да? Это Санти. Пани Сушкова в пути, с ней пан Николич. Можешь немного расслабиться.

Справа подошла знакомая молодая женщина. Вместо узнаваемой формы Архивариуса на ней были джинсы в обтяжку, армейские берцы цвета хаки и ярко-оранжевая кожаная куртка с высоким горлом. Больше всего интересного в образе коллеги были очки, очень похожие на авиационные, но я был уверен, что мастера ОСА модернизировали их, снабдив спецлинзами, потому как панна вглядывалась в нашу цель, прижимая пару пальцев к очкам сбоку.

– Старший Архивариус Санти. Прошу разрешения на захват враждебного Проявления, – женщина прижимала ладошку уже к уху, кивнула невидимому собеседнику и продолжила. – Благодарю. Отряд не отзывайте. Приступаю.

Осторожность отступала перед любопытством. Одежда не позволяла видеть напряжение, которое захватило панну, но сгорбленная фигурка, расставившая руки в стороны, меня смогла напугать. Воздух дрогнул. Я видел, как шевелились губы Санти, когда она звала своих помощников. Хоть я впервые и наблюдал за непосредственным действом Фамильяра, но прекрасно знал, что имя своего Призывающего Покровителя Фамильяру практически невозможно произнести вслух. Явь яро отвергает Создание Астрала. Вот и тогда я ощутил сильное давление на уши. Мир на секунду замер и оглох.

Панна говорила что-то на родном, но я не мог не заметить, как из-под земли выскочила пара гибких фигур крупных кошек. По ним бегали мелкие стремительные искры, хотя сами создания больше походили на масляно-аметистовые статуи в золотой пудре искр. Правда, последние по-хорошему не должны были двигаться.

Я очень хотел обрадоваться, но не мог не заметить, что фигура близ магазинчика обнаружила нас. Чёрные полы балахона взметнулись, и создание преобразилось до высоты, обнаруженной одной из линз. Ещё и щупальца угрожающе взметнулись. Желудок упал куда-то в ноги.

Часть 10

Я не ощущал своё тело, так что то, как я двигался, я словно наблюдал со стороны. Один энергетический жгут распорол воздух между мной и панной. Кажется, разница фонов огнём дыхнула мне в лицо. Я отскочил в сторону, тогда как Иоки ловко избежала столкновения, но это не повлияло на наличие вызванных Проявлений. Одна из кошек бросилась напрямую к чёрному созданию, тогда как вторая принялась делать то же самое зигзагами, из-за чего и не получила прямой удар щупальцем, рассыпавшись золотистыми искрами.

– Отлично, – почему-то прокомментировала, после беззвучно воззвав к своему покровителю из Астрала. Ещё пара новых кошек вместо одной пришли на помощь. – Тарновский, нужен барьер для гражданских!

Я кивнул, хотя меня могли и не видеть, и побежал по дуге за Проявление-пугало. На ходу трудно вспоминались ставы, потому я только поднял руку в призывном жесте, а чертить став начал уже после остановки. Базовый барьер. Вертикально вверх мазком, с отклонением вправо восходящая синусоида на полную волну, лёгкий мазок вниз… Растущее давление на плечи уверило меня в верности действий, что Санти вторит мне. Правда, из-за сопротивления дочертить световую руну получилось медленнее, чем на тренировках, но в итоге всё предо мной слабо засветилась золотисто-медовая полусфера, очертив пространство между мной и панной и заключив под собой Проявления.

Стоило барьеру замкнуться, как “Господин” растрепал свой балахон ещё сильнее. Его хлёсткие орудия стали тоньше, что не мешало им бить быстрее. Не будь щита, мне бы пришлось чаще уклоняться и бегать, да только удары по барьеру и без того ощутимо выбивали из меня дух. Увы, став не рассеивался сам по себе и требовал нахождение начертавшего рядом. Нас с Иоки было двое, потому сила удара делилась на два, и не было совсем уж фигово. Во всяком случае, мне, ведь панна Санти управляла ещё и своими кошками. Признаться, мне даже было стыдно, что девушка, пусть и тренированная, справляется в разы лучше меня. Завидовать наверняка было нечему. Слухов, как тренируют своих Архивариусов заокеанские Американские Племена, хватало, и самый безобидный походил на муштру бывалого кадета.

Враждебное проявление за неимением целей в виде нас лупило по закрывшему его куполу, умело отмахиваясь от дюжины кошек. Видать, сообразило, что от большего ему не спастись и усвоило урок их появления. Впрочем, вряд ли Санти была способна вызвать больше астральных зверюг.

Господин искал, искал слабину в ограждении. Световые хлысты свистели, пугая меня каждый раз, как проносились вблизи от моего лица. Живот стягивало узлом. Я никогда прежде не имел дела с чем-либо подобным. До этого момента максимум моих Астральных противников был в виде полуфизического состояния, которое позволяло протискиваться в бреши защиты жилых ставов и путать сны жертв, чтобы питаться их испугом. Господин-в-Чёрном не видел ничего зазорного в том, чтобы покалечить или вовсе убить, а я не настолько был готов отдать себя делу, или, что ближе, я не считал свой гибельный вклад в дело достойным с учётом моих умений. Всё равно что отправлять студентика-первокурсника из медицинского на операцию на черепе или научившегося разбирать-собирать автомат школьника командовать армией. Не мой уровень!

– Держите его! – раздался голос где-то позади.

Я не следил за временем, поэтому не имел представления о сроке прибытия остальной команды на выезде. Тем не менее, обрадовался. Мой настрой не должен был повлиять на прочность барьера, но тут мне так сильно дало в грудь, что дыхание спёрло. Я согнулся, хватая ртом воздух, и ощутил истончение купола. Усилившийся свист слился с режущим уши скрипом. Где-то рядом ахнули. Я не мог видеть, но понимал, что нашу клетку разбомбили.

– За ним! – чуть слышно крикнула панна Санти, и по плитке застучала чья-то обувь.

Упираясь руками в колени, я поднял голову, чтобы оглядеться. Улочка опустела, возвращались обычные звуки ночи. Американка шумно дышала, прижав ладонь к груди. Заметив внимание к своей персоне, она вяло помахала рукой. Я двинулся в её сторону, дабы скучковаться и размять ноги после короткой стычки.

– А вы неплохо держались, пан, – Иоки улыбнулась в те мгновения, когда похвалила меня.

– Я облажался, – я мотнул головой, не соглашаясь с её оценкой, и услышал хмык.

– Мы впервые столкнулись с нашей целью, – лицо панны вытянулось в удивлении, когда она смотрела на меня. – Впервые. И нас было только двое. Пани Сушкова…

– Они возвращаются, – я бесцеремонно прервал собеседницу, когда увидел приближающуюся к нам пару, главу группы и пана-архивариуса. Панна Санти замолчала.

– Эта мразь сбежала! – в свете фонариков пан Николич, казалось, покраснел от бега, а, может, был раздосадован упущением астрального преступника.

– Рванул между машин и попросту исчез! – добавила глава группы. – Вы его так держали, чтобы мы…

– Проявление било по моим котятам, так что мы остались в плюсе, – панна-американка весело мне подмигнула, пусть я и видел с каким трудом она держится в позитиве. Бой её вымотал. – Давайте побыстрей доберёмся до Департамента и Архива, и я сделаю снимки ауры. Наверняка для датчиков я свечусь, как праздничная секвойя!..

Шутка панны Санти немного расслабила нас своей неосведомлённостью в праздничных традициях, что для меня было даже милой шалостью. Я восхищался молодой женщиной, как мастером своего дела, и видеть её слабые черты всё равно что слышать флирт от неё и отвечать тем же.

– Я сама подготовлю формы для получения видео с камер наблюдения, – приободрилась пани Сушкова. – Пан Тарновский, едем в Архив. Нужно удостовериться, что с вами тоже всё в порядке.

– Конечно, – кивнул я, мельком ловя панну Санти взглядом.

– Я на мотоцикле, потому приеду раньше, – женщина отсалютовала нам и заспешила к оставленному прямо посреди бульварчика железному коню.

Я же мог только наблюдать, как недавняя напарница надевает шлем, как и куртка оранжевый, и неспешно уезжает к большой дороге. Сам я уезжал из малознакомой части города на служебной машине с другими коллегами. Мне даже удалось задремать незадолго до приезда в главный штаб ОСА, из-за чего я мысленно ругал себя за слабость, пока шёл к Архиву.

Дежурные Архивариусы умело сделали снимок моего фона. Я оставил запрос на отправку результатов в мою новую рабочую группу, как заметил собирающуюся на выход панну Иоки Санти. Девушка улыбалась своим мыслям, и кончиками пальцев настукивала какой-то ритм по ноге. Увидев меня, она заметно замедлилась.

– Пан Тарновский… – нервная улыбка пробежала по губам панны. – Вы быстро справились. Домой теперь?

– Да. Я давно должен был быть там, да вот… погулять решил. Погулял, – я неловко засмеялся, отметив про себя как двинулся взгляд молодой женщины – куда-то мне за плечо, а потом только к моему лицу.

– Ваша удача потрясающая. Мы за один вечер продвинулись дальше, чем за прошедшие недели, – вежливость и дружелюбие коллеги смущали и даже расстраивали. Она восхищалась моей встречей с монстром?

– Разве похоже на удачу то, что я стоял в стороне и смотрел?

Панна скрестила руки и шумно выдохнула через нос. Пусть она и младше меня, в тот миг она походила на старшую сестру, отчитывающую до того, как в дело вмешается кто-то из родителей.

– Вот именно. Вы вовремя оказались там, где могли и не быть, предотвратили то, что могло произойти с другим человеком. Защитили его, – меня умилял лёгкий акцент американки, только серьёзное выражение лица не давало насладиться им в полной мере.

– Что-то этот наш Чёрный не торопился в атаку, – я мотнул головой.

– Этого мы не узнаем, – примирительно закивала архивариус. – Тем не менее то, что сильнее этого обстоятельства, не изменило Главного Пути.

– Чего? – озвученные мысли Иоки Санти всё больше смущали меня своей нелепостью.

– Судьба. Но вас, пан, я вижу, Ваша Судьба сопровождает с такой осторожностью, что Вы привыкли вовсе не замечать её, – собеседница улыбнулась, будто учила уму-разуму.

– Предпочитаю думать и рассуждать логично, а не оправдываться чем-то смутным и далёким, – я постарался поскорее закрыть неудобную тему.

– Ну, в таком случае, даже в Судьбе можно не просто разглядеть разумность, в том числе и назвать итогом логической цепочки, – панна Санти засмеялась.

– Да меня дразнят! – я подключился к веселью коллеги. – И отчего же я был удостоин подобной награды?

– Не понимаю, – смена моего настроения, кажется, ввела в ступор архивариуса. Чего она ждала, моего побега?

– Мне открывает глаза на устройство бытия один из лучших архивариусов Варшавы, которая даже не отсюда родом, – я пожал плечом, внимательно наблюдая за реакцией иностранки. Та слабо улыбнулась в ответ. – Завтра буду хвастаться всем и каждому! Вы для этого завели со мной разговор?

– И да, и нет, – настало моё время напрягаться от слов собеседника. – Считайте разговор небольшим испытанием. Надеялась, что встретила пылкую архивную ищейку. Вы же не собираетесь прямо сейчас отправляться отдыхать?

– Не успел подумать над ближайшими планами. Всё ещё отхожу от “рабочей встречи”, – я покачал головой из стороны в сторону, Иоки засмеялась.

– Я слышала, что вы прежде занимались преподаванием.

– Начинал, или, скорее, пробовал, но ОСА переманило меня.

– Надеюсь, это не помешало вам продолжить вести небольшие лекции в “ДеКи”?

От непонимания темы разговора я мотнул головой и замолчал. Панна выглядела устало-удивлённой, что снова дало мне повод полюбоваться ей.

– Где?..

Мне голову вскружила длительность нашей беседы, так ещё и я был интересен этой восхитительной девушке! Досадно, что я не понимаю о чём она! Коллега же участливо принялась рыться в своём на вид будто бронированном смартфоне, после чего показывает на экране значок какого-то приложения.

– Это DeQue. Я не помню как там точно зовётся оно на испанском, но это приложение-поддержка международного сайта для организаций типа ОСА. Если вас не смущает почти полное содержание на испанском, то почувствуете себя здесь комфортно. Сайт закрытого формата для общения с коллегами как по одной организации, так и за пределами стран.

– Не пользуюсь, – нехотя признался я. Огорчение отчётливо было видно на лице девушки, что почти сразу сменилось на воодушевление.

– Ну, никогда не поздно начать. Вы же не всё время проводите за книгами… – без того бьющая мне под коленки улыбка стала ещё мощнее. Дуги бровей поднялись в удивлении. – Да ла-а-дно!.. Ну, тогда воспользуемся и этим!..

Я ощутил дыхание паники на шее. Панна не сдаётся? Что-то подобное происходило со мной впервые. Мной и моими интересами были увлечены, пусть и в рамках рабочей сферы, стремились привнести ещё…

– У меня несколько томов бестиариев. Большая Земля, Южная Земля, Старый Свет… В основном на испанском. Я думаю поискать “родственников” нашей рабочей цели, раз уж удалось встретиться с ним лицом к лицу. Да и вы, пан, тоже. Сможете мне помочь?

– Вы предлагаете мне свои книги взять? – на всякий случай уточнил я.

– Две головы и четыре руки работают быстрее, – кивнула девушка и поманила за собой. – Пойдёмте.

– Вы держите такую литературу в кабинете?..

В подразделении у меня имелось несколько полок, но я хранил на них базовые рабочие книжки: справочники, памятки, словари ставов. Для чего-то сложного не было причины занимать без того малое место, потому как читать их попросту некогда. У офицеров, скажем так, высокого полёта, дела с местом обстояли иначе. Ну, насколько мне было известно.

– Пф! Нет уж! – Иоки отмахнулась, не сбавляя шага. – Они у меня дома.

– Идём к вам домой? – я чуть не поперхнулся глотком воздуха.

– Дышите ровнее, пан. Я не на плаху вас толкаю.

В смешке молодой женщины послышались незнакомые мне нотки. Отчего-то я ощутил, что она в разы старше меня, пугающе старше, что в каком-то плане так и было, ведь её годы были в опыте, которого я не имел. Мы вышли из Архива, встретив по пути не больше пары-тройки коллег, и панна свернула на одну из дорожек, ведущих к служебному выходу с территории ОСА.

– А мотоцикл? – я не узнал свой голос, когда напоминал архивариусу об её транспорте.

– Ну, идти не далеко, и “мой конь”, – панна остановилась и как-то по особенному тепло улыбнулась, взяв паузу, – в общем, он у меня рабочая лошадка. Просто так я его не беру.

Разговор расклеился. Территория Управления позади, мы двигались к жилым зонам, находящимся в обратной стороне от моего дома. Жилой райончик же был куда престижнее моего. Что уж там! Кирпичные ворота вокруг части жилого комплекса под охраной, стриженные кусты во дворе, мощёные дорожки к подъездам, консьерж непосредственно у входа, новенький лифт…

Уже в лифте, по пути на шестой этаж, я ощутил исходящий от панны сладкий аромат жвачки. Такой бунтарско-подростковый, легкомысленный, совсем не подходящий по должности и образу жизни. Иоки задумчиво улыбалась, иногда шире, когда ловила мой взгляд.

– Здесь ближе к ОСА, чем я живу, – произнёс я, чтобы хоть как-то разрушить неуютную тишину. – Снимаете комнату здесь?

– Купила квартиру. Хоть в разъездах по работе бываю, всё равно живу в Варшаве больше, – улыбнулась уголком губ коллега. – Хороший город, здорово в нём жить и работать.

Массивная дверь с ковриком при входе недолго меня интриговали. За порог первой вошла хозяйка, чтобы включить свет и разуться. Как только я увидел квартиру внутри, понял, что влюбился в этот уют в первые же секунды.

Жильё оформлением напоминало чащу леса с просветом в виде больших окон. Деревянные полы тёмных тонов, стены зелёных и бурых оттенков, ошкуренные куски веток в оформлении перил и встроенной мебели. Два жилых яруса с огромной гостинной при минимуме мебели. Я же стоял на верхнем, ощущая себя или выглянувшем в огромное дупло в невиданном мне лесу далёкой дикой Америки, или вовсе на какой-то иной планете.

Как же громко стучало моё сердце от восторга! Я слышал, как оно отдавалось в висках, пока я вдыхал лёгкий запах скошенной травы и хвои. Чуть придя в себя, я втянул на уже коврике внутри квартиры ботинки и продолжил лицезреть “лес в сумерках”, слепо расстёгивая пуговицы пальто.

– Ваше лицо говорит за вас, пан. Плюс комплимент в копилку моей обители, – усмехнулась рядом молодая женщина. Пока я стоял и пялился на обстановку, она успела переодеться в свободные домашние бриджи и мешковатую футболку.

– Или я слишком устал, или у вас тут самое уютное место в районе, – сказал я прежде, чем понял насколько же расслабился в компании Санти.

– Самое уютное место района готово предложить завтрак.

Скорость развития событий меня ошарашила. Панна совсем не шутила, оглядывая меня в мимолётной задумчивости.

– А книги? – мой вопрос показался мне таким глупым, да и я сам в собственных глазах терял очки интелекта.

– Они всё ещё здесь. Если у вас какие-то дела, я задерживать вас не буду, пан Тарновский. Гости у меня же нечасто бывают, да и будет нелишним получше познакомиться с коллегой.

– Дома меня не то чтобы ждут, но мне очень неловко, – признался я, вглядываясь в углы помещения уже с толикой опаски.

– Потому как больше тут никого нет, то только передо мной? – архивариус сощурилась подобно кошке. – Мне приятно ваше внимание. Это даже мило. Значит, завтрак на двоих!..

Я не успел рта открыть, как панна двинулась к правому полуярусу. По пути имелась ниша-вешалка, следом за поворотом – дверь.

– Уборная там, – указала на дверь Иоки, выглядывая из-за ещё одного поворота. – Руки помыть там…

– Спасибо, – болванчиком кивнул я и щёлкнул ближний включатель.

Под шум льющейся в раковину воды я разглядывал себя в небольшом зеркальце тесноватой ванной комнаты с туалетом и душевой кабинкой. Вряд ли с такой громадной жилплощадью Санти пользовалась этим душем, наверняка имелась и “хозяйская” вариация ярусом ниже. Реальность же превосходила мои самые смелые фантазии. Слишком раннее утро, я в гостях у панны Иоки Санти, которая готовит что-то для нас двоих… Может, это какая-то проверка? В любом случае стоит быть внимательным.

– Я не очень хороший повар, – стоя ко мне спиной, со смешком пожаловалась женщина, когда я вышел к ней. Недалеко от архивариуса на кухонной тумбе гудела микроволновка.

– Я не просился в гости, – в жесте “сдаюсь” усмехнулся я. – Но могу помочь по возможности.

– Тогда сделай кофе. Варить нечего, есть растворимый. Молоко в холодильнике, – панна резала свежий огурец. – Чайник горячий, кружки над раковиной.

Неловкость стала слабее, но ощущение кого-то под боком незнакомого трясло меня изнутри. Крис – иное дело, да даже Мирон… Вдох, выдох…

– Сахар? – я насыпал в пару попавшихся кружек по ложке кофе и залил кипятком.

– Без сахара, – Иоки отложила на красивую столешницу из лакированной цельной доски хлеб, масло и овощи. – А вам стоит побольше молока добавить. Вы же… эм… выпивали?

– Было, – я ощутил стыд, но панна с улыбкой склонила голову набок.

– У вас есть право расслабиться, – заступилась за меня же архивариус. – Не случись этого, наверное, нам не удалось встретить виновника нашего рабочего дела.

Санти приготовила в микроволновке яйца со специями, разложила еду по тарелкам, и мы сели за стол. За мной оставались кружки с кофе, поэтому я оказался за столом на пару секунд позже хозяйки.

– Неожиданное утро.

Панна с интересом увлеклась едой и усмехнулась комментарию.

– В компании есть приятнее, – согласилась она, обмакивая кусочек хлеба в полусырой желток. – Здорово получилось.

Несколько минут мы молчали. Я поглядывал на оформление кухонного угла, не переставая восхищаться вкусом дизайнера. Запоминать детали, я понимал, было бессмысленно, зато хватало восторга лицезрения. Да, хотелось самому что-то подобное сделать в своей квартире, хотя идеи упирались в финансы.

– Интересно, у каждого архивариуса в личном распоряжении большой объём пространства? – столовая часть квартиры на верхнем полуярусе открывала вид на почти всю квартиру. В гостиной на первом ярусе хватало места для кадки трёхметрового хвойного дерева.

– Как показывают опрос и личные наблюдения, у каждого Архивариуса есть своё место для мозгового штурма, для которого как раз нужно пространство. В нём отлично получается представлять модели усиленных ставов, или статьи сразу на несколько тем, – задумчиво сказала Иоки, уставившись на мебель позади меня, а после перевела взгляд ниже. – Не замечали за собой такого, пан Тарновский?

– Не случалось, – я быстро справился с яйцами и кусочками огурца, отчего ощущал снова стыд уже за свою торопливость.

– Странно слышать, что вы невнимательны. Впрочем… – Иоки покривила губы и отпила из чашки немного кофе. Отставив кружку, она встала. – Так, ладно…

Не закончив завтракать, панна отходит в угол полуяруса недалеко от обеденной зоны. Отделанный деревом и зелёным сукном, он звал поработать за столом, вдыхая запах новой бумаги и туши. Коллега прошла вдоль полок с книгами и сняла несколько томиков, проверила, парочку поставила обратно, но добавила две другие с полки ниже.

– Вот эти экземпляры могут показаться занимательными. На сло́вио, правда, только один, – Иоки мягко похлопала по стопке.

– Это всё бестиарии? – я сглотнул, ощутив приятный трепет от близости новых знаний. Где-то едва слышно шептала мыслишка, что стоит подтянуть знания испанского.

– Не только словари Астральных бестий, но и много теории, способы ликвидации, отслеживания… В общем, капля в море для начинающего Охотника, – сама панна улыбалась, любуясь своими книжками.

– Не жалко? – меж висков пристукнуло от усталости.

– А почему нет? Для будущего коллеги-то? – Санти равнодушно пожала плечами.

От непонимания я не нашёл что сказать. Американка же в который раз при взгляде в мою сторону посмотрела чуть выше моего плеча, а потом уже на моё лицо.

– Мы же уже коллеги, – только и смог сказать я.

– Я имела в виду общую работу на “Фауст”, – как ни в чём ни бывало улыбнулась Санти.

– Как я смогу работать на них? Я же…

– Скоро станете Фамильяром, – без какого-либо смущения заявила мне панна.

Я выпрямился на стуле, наспех переваривая сваленную на меня информацию. Причина приглашения уже казалась логичной и понятной. Подобное не высказывают бездумно в толпе, да даже среди коллег.

– Для становления Фамильяром надо много учиться, – покачал я головой.

– Не всем. Иногда это бывает… спонтанным? Или скорее со стороны кажется таким. Призывающее Проявление долго следует за своим будущим Фамильяром, становится к нему ближе миллиметр за миллиметром. А незадолго до знакомства со встречей лицом к лицу Призывающего начинают замечать другие Фамильяры, – Иоки грустно улыбнулась, посмотрев куда-то выше моего плеча.

– И что вы видите у меня?

– Дымка. Тень. Когда как. Это не всегда показывается отчётливо, не всегда видно, – архивариус нахмурилась. – У наших народов различаются менталитеты, и, будь вы моим соплеменником, я бы поздравила… но… В любом случае можете рассчитывать на мою поддержку в будущем.

– Простите, но мне не верится, – я не хотел портить без того слабые отношения с панной и был благодарен её такту. На мои слова она отреагировала спокойно.

– Я не преследовала цели яро убеждать вас в этом. Скорее даже виновата в том, что вот так вывалила свою нетерпимость и радость. Опять же, меня так воспитывали. В любом случае книги могут помочь в расследовании и… может, разобраться в себе, – Иоки погладила верхний томик по корешку.

– И как же? – поинтересовался я, со своего места разглядывая обложку.

– Любая активность и так называемый “характер” у Проявления не что иное как следствие моментов, способствующих его возникновению. Эти книги я прошерстила вдоль и поперёк, но особого смысла в перечитывании для меня будет мало. Вам, пан, будет проще с поиском совпадений по нашему “клиенту”. Особенно в бестиарии по европейским сущностям, – архивариус неопределенно покачала поднятой рукой. – Всё-таки менталитет тоже влияет на Проявление.

– Хотите сказать, что не можете понять идейной базы нашего “Господина”? – догадка неприятно царапнула в районе шеи.

– Испытываю сложности, – натянуто улыбнулась Иоки. – Простите, не против обращаться друг к другу по имени? Хотя бы наедине?

Вопрос смутил меня на пару-тройку секунд. Я быстро взглянул на собеседницу, полюбовавшись экзотичностью причёски и цвета кожи, и коротко кивнул. Молодая женщина с облегчением вздохнула.

– Ингеборг, – с улыбкой негромко произнесла она, и я ощутил приятный холодок, пробежавший по спине.

– Опять дразните, панна, – я поморщился, и американка прыснула от смеха.

– Зовите меня Иоки, – попросила она.

Я пожал плечами и подтянул к себе стопку книг. До носа почти сразу добрался запах стареющей бумаги. Верхний том был на славянском эсперанто словио, из-за чего я быстро заинтересовался содержимым.

– Думаю, мне уже пора. Благодарю за завтрак, – я хотел сгрести ношу, но мне вовремя дали прочный пакет из плотного пластика.

– Пожалуйста, – сдержанно поблагодарила Иоки. Без слов она проводила меня до ворот жилого корпуса и вернулась к себе, а я поплёлся домой.

Кристен к моему приходу давно спал, а мой сон перебегал из одного глаза в другой. От нечего делать я устроился в рабочем уголке с новыми книгами, а ещё заодно покопался в предложенном приложении. Рабочий смартфон даже не потребовал его установить, чтобы зайти понадобилось только ввести номер удостоверения, что оказалось чем-то вроде пароля. Пришлось подредактировать профиль, чтобы было проще работать с опубликованным материалом. Три языка: польский, словио, испанский. С любопытством просмотрел темы в обсуждениях коллег, задумался и создал свою. Описал проблему, дабы в связи с невозможностью столкнуться с разыскиваемым Проявлением лицом к лицу, не представляю на чём заострить внимание. Ещё просмотрел несколько тем и засел за книги панны Санти. На них-то усталость меня и сморила.

Проспал я прилично. Встал, когда было уже светло, а брат ушёл на работу. Лениво добрался до душа, сполоснулся и исправил небритость на лице. Любопытство проснулось позже, когда я готовил завтрак, если его можно было так назвать много после полудня. Похрустел салатом из свежих овощей, проверяя написанное мной на проффоруме.

К моему удивлению, сообщение прочитали и даже написали к нему комментарии. Кто-то рекомендовал привлечь добровольцев из гражданских, не задумываясь, что это может упираться в бюджет. Кто-то предлагал повторно изучить документацию и пройтись поисковиком по архиву старых дел, что я как раз посчитал неплохой идеей. Особенно мне пришлось по душе предложение пользователя под ником, значащим что-то вроде “ЧернильныйТанцор” с испанского. Танцор рассматривал возможность изучить всю информацию по нашему Проявлению, касающуюся его характеристик. Перед сном я проглотил изрядную порцию данных из томиков, которые мне одолжила Иоки, отчего был готов к практическому применению оных.

Помимо прочего я пригляделся к пользователю, надеясь найти ещё что-то интересное, но тут меня ждал облом. Страна скрыта, общается на испанском. Нет данных об увлечениях, о рабочей организации. Ни пола, ни возраста, ни часовой пояс. Подобная анонимность не порицалась, но было как-то тоскливо от ощущения, что спрашивал у какой-то поисковой системы. Легче мне стало от отметки, что коллега в сети. Я поскорее написал в личный онлайн-чат, поблагодарив за совет. Мне практически сразу ответили вежливой взаимностью.

Продолжить диалог я не смог, потому как вернулся Кристен, и я отложил в сторону телефон. Поймав себя на этом жесте, я ощутил какой-то стыд, будто меня поймали на чём-то крайне личном.

– Привет, – Крис выглядел чуть помятым, но с лёгким восторгом в глазах.

– Привет. Чего такой довольный? – я принялся убирать за собой грязную посуду.

– Ну, я иду сегодня на свидание, – широко заулыбался братец, взлохматив шевелюру рукой.

– Какой ты шустрый! – хохотнул я, на ходу доедая кусочек хлеба с джемом.

– Встретил такую да-а-му! – похвалился Кристен, закатив глаза к потолку. – Без работы бы вряд ли познакомился с ней. Такая красивая и интеллигентная! Заказала у меня вышивку става на изнанке блузки.

– Роман на рабочем месте? – я не удержался от смешка, а братец шутливо пригрозил пальцем.

– Не, встретились после работы случайно, вот я и пригласил выпить… что попадётся, – Крис негромко рассмеялся, а потом скривил губы. – Слушай, не одолжишь мне крон пятьдесят? Или сто?

– У тебя что намечено, ужин из трёх блюд? И тебе же платят, – давать денег в долг мне очень не хотелось, всё равно что снова оказываться в вырытой родственничками яме.

– Эта дама того стоит. Мне заплатят в конце следующей недели, и я всё тебе отдам, – закивал брат, чуть ли не преследуя меня, пока я шёл к висящему у входа пальто. Из внутреннего кармана я вытащил бумажник и протянул Крису несколько купюр.

– Класс, – заулыбался братец, сминая деньги и пряча их в карман. – Ты супер.

– Я работаю сегодня, что не повод халтурить, – предупредил я, и Крис вяло пожал плечами.

– Ну, что, я школьник что ли?.. – он опустил глаза и начал бубнить под нос.

Я только покачал головой и продолжил сборы, попутно тратя внимание на новое приложение. Продолжил диалог с Танцором, поинтересовавшись с чего же следует начать присматриваться к Проявлению, если удалось-таки с ним встретиться и сразиться. Мне в ответ отправили инструкции, очень похожие на те, которые я видел в книгах Иоки.

Сменщики из рабочей команды заранее предупредили о встрече в круглосуточной столовой при ОСА. Старомодное местечко кипит в обеденный перерыв, но мы собирались уже к окончанию трудового дня у обычных работяг. Стол, занятый коллегами, я нахожу быстро, потому как за ним было многолюдно. Однако помимо членов группы Сушковой, рядом с Олесей, сидел смутно знакомый парень. Приглядевшись, я узнал в шкете самого младшего из Берманов, Амадея.

– Доброго вечера, пан Архивариус! – прежде радостно посмотрев на младшую Сабурович, парень приветственно салютует мне.

– Я не приглашала вас, – выдыхает сквозь зубы сидящая по соседству Олеся.

– Здесь общественное место, – без долгих раздумий парирует парень.

Составляющие паре компанию Ольга, Яков и Эрика со скукой потягивали каждый своё питьё и жевали какую-то выпечку. От присутствия лишнего лица мне неловко, но я смотрю на троицу в надежде, что они сгладят дискомфорт.

– Ваши с Иоки снимки фонов практически чисты, – проглотив глоток из стакана, произносит Яков с хрипотцой. – Фоны настолько нетронуты, что ловить с них почти нечего.

– Досадно, – я придвинул себе стул от пустого стола и присел к группе. – Панна Санти в курсе?

– В курсе, занята чисткой снимков, – хмуро кивнул мужчина.

– Это странно, ну, что фон не изменился, – я откинулся на спинку стула и посмотрел на потолок, представляя над собой не плоский круг, а сферический объект, отвечающий за все грани известных сильных эмоций. Разве можно с ними диссонировать? – Слишком странно.

Когда Проявление нападает после прорыва из Астрала, оно очень сильно влияет на фон жертвы. Конечно, если попадает. Но Проявления панны Санти – часть неё, а установленный нами барьер в какой-то мере был частью меня. Тогда должно быть что-то, что уравнивает его личный фон в Яви, а это может быть или Фамильяр, или…

– Проявление появилось на улице среди дорогих магазинов? Прикольно!..

Пан Берман широко заулыбался. Несерьёзность пацана раздражала, и я поймай недвусмысленные взгляды коллег, косившихся на него. Больше всего злилась Олеся, но от активности её скорее всего останавливало поверхностное знание Уголовного Кодекса.

– Давно я там не был. У мамы там был такой классный магазинчик-ателье. И чего она его продала?.. Там такие симпотные ангелочки у входа стояли!

Раздражение отключилось и сменилось на прозрение. Я посмотрел на Ольгу и Олесю, на Эрику и Якова. Их всех будто подменили, но все сидели тихо, будто боялись спугнуть появившийся лучик солнца.

– Простите, пан Берман… – опередил коллег я, и успел поймать недовольный взгляд Эрики.

– Можете звать меня Амадей, – улыбка не сходила с губ мальца.

– Амадей, – кивнул я, ощущая зыбкую соломинку, которая попалась в руки. – Я не то чтобы имею права спрашивать, будучи в иной группе по иному расследованию, но после случая с паном Мариусом Берманом Вы не заметили, что из Вашего дома что-то пропало? Что-то очень старое.

– Эм… Отец давал показания, и он не обнаруживал пропаж, – улыбка парня померкла, он опустил взгляд в стол и прикусил губу.

– Естественно! Там же “Фауст” поработал вдоль и поперёк! – фыркнула Олеся, и на её жест Амадей встрепенулся, как какой-то щенок.

– Служивые там прям… ух! – закивал младший Берман, не сводя с девушки влюблённых глаз. Захотелось засмеяться, но я вспомнил про работу.

– Амадей, а вы уверены, что ничего из дома не пропало?

Парнишка нахмурился, скосил взгляд, сощурился. Плечи поползли вверх и опустились.

– У меня в сейфе оставался подарок деда. Код от сейфа знали только мы с ним. Это должен был быть мой подарок на День Рождения, мне его отдали заранее. Я проверил сейф где-то через неделю после случая с дедушкой, и вещицы там не было.

Часть 11

За столом стало оживлённо. Коллеги и я чуть-чуть и начали бы перебивать друг друга, но почти разом смолкли, от нетерпения рассматривая собеседников то одного, то другого.

– Ладно, задаём вопросы по очереди. Я начну, – опередила прочих Олеся, чем окончательно растопила навязчивого парня. Однако, взгляд она перевела на меня. – В какие дебри логики вас занесло, пан Тарновский?

– Вот уж точно, – нехотя согласился я. – Я думал о Проявлении, за которым мы охотимся. У него нет Фамильяра, оно легко проходит через барьеры и едва ли тревожит Границы, на равных сражается с панной Санти, но не “отсвечивает”.

– Сидит на “таможне”. У него есть какое-то вместилище на Границе! – громким шепотом выпалил Яков.

– Проявление очень сильное, значит, и у вместилища будет “нездоровый” фон, – подытожил я, разведя руками. Замолчав, я посмотрел на Оксану, и та довольно кивнула.

– Моя очередь, – выдохнула Ольга и наклонилась к столу, повернув голову к Амадею. – Пан Берман, о пропаже, я так понимаю, “Фауст” не в курсе?

– Я не говорил им. К ним это не имеет отношения! – губы парня изогнулись в кривой улыбке смущения. Вслед за его словами моя рабочая группа и я тоже вздохнули как один.

– Что за наивность?.. – пробормотала Олеся, ткнув себя прижатым друг к другу средним и указательным пальцем по центру лба.

– Эй, я не закончила! – окликнула сестру офицер. Архивариус подняла руки в жесте сдачи, и старшая из Сабурович продолжила. – И никому не говорили? Даже домашним?

– Дедушка вроде как запретил… Просил держать в тайне, – парнишка сжал губы, метая взгляд на сидящих за столом. – Когда я обнаружил, что его подарка нет, я подумал, что он успел его перепрятать куда-то. Он так переживал, за это яйцо!..

– Яйцо? Типа, как шедевры Фаберже? – выпалил пан Сомов, пропустив очередь Эрики, на что девушка недовольно надула губы, но промолчала.

– Сравнили! Видел я творения Фаберже, в домашней коллекции есть несколько, – иронично усмехнулся Берман-младший. – Это же скорее так, старая и видавшая разную жизнь безделушка. Яйцевидный минерал под янтарь на медной подставке. Резная такая, тяжёлая. По голове такой получишь – или коронуешься, или откинешься.

Амадей засмеялся, но окружение его шутку не оценило. Я сам по себе задумался над происхождением вещицы. Астрал умеет создавать физические объекты в Яви при наличии продолжительного Разрыва. Такое творение достаточно быстро становится в Яви “своим”, наращивая полу-стабильный фон, но при этом “перерождалось” в подобие игольного ушка, через которое можно протиснуться из Астрала в Явь. Лучшей стороной явления было то, что проходом могло воспользоваться ограниченное количество Проявлений. Чаще всего и вовсе одно. Наверное, поэтому среди Фамильяров были татуированные или с каким-то вычурным пирсингом, правда, “ушком” был сам Фамильяр.

– Но почему хотя бы в полицию не заявили о пропаже? – вступила в коллективный допрос Эрика.

– Я же говорю. Дедушка не хотел, чтобы я о нём рассказывал, да и я подумал, что он убрал в другое место. Слишком уж он тревожился за это яйцо, хотя и сказал, что мне “пора им владеть”.

– Или, говоря проще, незарегистрированный артефакт, – как можно тише произнёс я, но услышавший всё Амадей скривился. Группа за столом чуть ли не синхронно поджала губы.

– Просто блеск, – как какую-то гадость с языка сплюнул Яков.

Никто не говорил с минуту или две. Тишину разбавляли звуки за столами по соседству, редкие с улицы и кухни заведения. Я видел, как Ольга покачала головой, а Эрика прикусила губу.

– Ну, и что теперь делать? – Олеся спросила будто у всех и ни у кого громким шёпотом.

– Я – к пани Сушковой. Поясню ситуацию. Она должна дать разрешение на съёмку фона сейфа. Тетру отдадим панне Санти, – Сомов буднично пожал плечами и нарисовал в воздухе крошечный квадратик пальцем. – Если фон не совпадёт, передадим его в другую инстанцию, они будут разбираться.

– А ещё странно, что Господин приходил к зданию, которое принадлежало семье Берманов, в то время как глава семьи сам пострадал, – добавила Ольга. – На совпадение не похоже.

– Пока нет доказательств, – поправил Яков, и я молча кивнул его словам.

– Я могу не дать разрешения на съёмку, – вклинивается в обсуждение Амадей. Олеся тут же подняла на него свирепый взгляд, а уже через секунду “остыла”.

– На твоего деда напало что-то сильное и свирепое. Может, из-за этого и пропало семейное… сокровище, – архивариус Сабурович держала ровный тон, но давила в нужном нам русле. – Если мы отыщем это “яйцо”, то вдруг это сможет помочь пану-Мариусу?

Я не мог не заметить, как младший Берман разрывается в попытках угодить девушке и не нарушить соглашения с главой семьи. Да что там! Всё может превратиться в такой скандал, о котором спят и видят редакторы газет всех мастей! А место семьи в обществе? Уверен, всех и каждого сожрут, обглодают до костей и потанцуют на останках. Никого не пропустят, не пожалеют и не оставят до тех пор, пока будет “с чем работать”.

– Ваша… организация вряд ли тогда просто так отстанет от моей семьи, – мне показалось, что парень чуть ли не пропищал свой аргумент. – А если вообще ничего не поможет?.. Вдруг, дедуля просто в другой сейф..?

– Артефакт подлежит регистрации, – равнодушно заключил Яков.

– Нет, – выдохнул пацан и стремительно встал. – Нет. Я не даю разрешения копаться в наших вещах.

Я ощутил, как тело напрягается от осознания чьей-то твердолобости. Никто не успел возразить, как прилетело ещё.

– А если попытаетесь как-либо добыть снимок фона, я спущу на вас всех семейных юристов. Газетчики будут только рады стычке Берманов и ОСА.

– Ну, у него есть такое право.

Равнодушие панны Санти Яков встретил подобием обиды, но не сказал ничего. Я был солидарен с Иоки, но разочарован от тупика, в который мы зашли. Может, наша небольшая зацепка приведёт в новый коридор, может, в новый тупик, но спасительная нить в виде парнишки-Бермана оборвалась. Мы снова встали.

– И давить на мальчика не стоит, – добавила пани Сушкова, помахивая карандашом, тогда как её взгляд блуждал по листу в папке. – Практика показывает, что чаще всего за помощью к нам бегут и в запущенных случаях. В данный момент мы на ситуацию повлиять не можем. Но гора и Магомед рано или поздно встретятся. Если действительно есть проблема с артефактом. Странно, что “Фауст” просто так свой хлеб ест.

– Это как? – я не удержался от усмешки, пусть она никак и не расслабила меня.

– Они должны были исследовать дом, каким бы он ни был большим, вдоль и поперёк и так или иначе найти сейф. Но не нашли. Если парень вам не соврал – ну, что доступ к сейфу имеется только у него и пана-Мариуса, и никто другой не открыл сейф “Фаусту”, то у того стоит защита вроде наших Тихих Комнат, – пояснила глава группы расследования.

– Или безделушка на самом деле безделушка, – покачал плечами Тимофей с экрана ноутбука на рабочем столе пани Сушковой, присоединившись к видеоконференции к тем, кто уже закончил работу в стенах Архива и смог добраться до техники.

– Смысл гадать, если к нам дело Бермана не относится? – Мартон зевнул где-то далеко в своей квартире и придвинул к себе кружку с каким-то напитком. – Давайте продолжим заниматься своими заботами, за нас ими никто заниматься не будет.

Присутствующие в аудитории согласились в тишине. Пани Сушкова закончила записи и ушла на отдых, я принял смену. Документов для разбора ещё хватало, поэтому я сел за бумаги, часть группы уехала в патруль. Со мной осталась только панна Санти, что сказалось на моём комфорте из-за произошедшего рано утром. Девушка же никак не комплексовала, во всяком случае, я не замечал изменений. Иоки, перебирая документы, мурлыкала какую-то песенку, и я иногда ловил на себе её взгляды через почти всю комнату.

– Я просмотрел некоторые ваши книги, – произнёс я, подбивая часть материала к подшивке.

– И? – почти без интереса мурлыкнула Архивариус.

– Не помогло, – однотипно, под стать словам девушки ответил я, и американка хохотнула.

– Не удивительно. Справочники общие, мало ли какого мутанта может породить воспалённый разум?.. – в прищуре вглядываясь в монитор своего чёрно-оранжевого ноутбука, Иоки на несколько секунд прикусила губы и быстро что-то набрала на клавиатуре. Остановившись, она подняла на меня глаза. – Проявления можно сравнить с сюжетами книг. На самом деле основных немного, как немного и первичных эмоций. Тем не менее, формирование Проявлений, их рост и развитие можно сравнить с готовкой.

– Типа, что у двух разных людей яичница будет разного вкуса? – подумав пару секунд, уточнил я.

– Вроде того. Яйца для них одинаковые, да только один жарил на сковороде, на масле, приправляет перцем, а другой – на сухой скороводе, подаст с помидорками и тушёной фасолью. Вроде одно и то же, и в то же время совсем разное, – Иоки мечтательно изучила потолок. – Что дало первую кроху, которой стал тот монстр?..

– Тетры не дали и малейшего ответа? – я видел анализы, произведённые панной и оставленные на краю стола. Увы, издалека кривые строки не выходило прочесть.

– Ничего из ряда вон выходящего. Да, нам после смены придётся на всякий случай посидеть в Тихой Комнате, – панна дотянулась до собственных отчётов и со вздохом отложила в сторону.

– Да, я видел уведомление и подтвердил, что прочитал.

Необходимость стабилизации фона тянула силы и уничтожала без того малое желание работать над расследованием. Маячившая медитация на границе реальностей толкала к желанию вырвать из шевелюры клок-другой. Вместо этого я отправил сообщение брату, что задержусь на работе.

– Тебя тяготит встреча с Комнатой из-за того, что я сказала этим утром? – не поднимая головы, полюбопытствовала панна Санти.

– Мне в целом неуютно в Комнате. Идти туда лишний раз всё равно что радоваться от прихода сильной зубной боли, – я потянулся и уже через секунду подобрался, чтобы не опрокинуться на пол вместе со стулом.

– Наверное, я понимаю о чём ты, – Иоки пристукнула ручкой по столу. – Знаете, пан, во время моего обучения в родных краях я испытывала что-то подобное. Признаваться старшим было мне стыдно, потому я делилась страхами с самыми близкими. Оказалось, я не одна такая. Да, нас воспитывали с большей близостью к Астралу, приучали к мысли о норме этой близости. А понимание было очень страшным. Спокойствие обосновано безопасностью, которую Астрал никак не гарантировал.

– “Астрал” и “безопасность” в целом понятия далекие, – добавил я, ощутив от слов панны приятную лёгкость.

– Для новичков-Фамильяров, – девушка склонила голову набок и взглянула на меня. Её жест выглядел жутковато. – Словно дитя из средневековой деревни, заплутавшее в ближнем от дома лесу.

– Заблудиться в лесу до сих пор, скажем так, не прогулка, – поддержал я разговор тем, что заступился за себя.

– Давно пора стать если не охотником, то егерем. Ты вооружён и обучен.

– Во мне больше теории.

– Теория без практики – пшик, – Иоки отвернулась, и мне стало чуточку спокойнее. – Астрал не союзничает с тем, кого считает едой. Тем более, если потенциальная еда норовит и меж зубов застрять.

– Даже не знаю как мне подобное воспринимать в свой адрес, – сравнение с пищей мне совершенно не понравилось, но в чём-то панна была права.

– Неизвестно, как пойдёт расследование дальше, но впервые мне неприятно, что оно движется вперёд, хоть и со скоростью муравья, – Архивариус устало вздохнула. – Нелепо, нескладно, размазано, ни одной зацепки. Слишком осторожное Проявление. Слишком сильное. Хитрое и умное.

– Вот с этим согласен на все сто, – я оглядел лежащие передо мной папки и понял, что разобрал всё, что у меня имелось.

– Этому проявлению немало лет. И оно местное. Во всяком случае, не из-за океана и не из Азии. Как назло, семейство Берманов отлично подходит для хранения связывающего артефакта, – с быстротой срывающихся с языка панны слов эта же панна завертела между пальцев ручку. – Но могут и не хранить. Артефакт проявления очень старый. Может быть как и ржавым кривым гвоздём, так и семейным ювелирным изделием. Главное , что его или не определяют датчики, или фон блокируется.

– Как можно не определить?.. – мне стало так мерзко, что захотелось не только отряхнуться, но и помыться.

– Если хозяин артефакта имеет сильный эмоциональный фон, он может гасить оба фона за счёт союза с Проявлением, но вот за психическое здоровье этого человека мне было бы страшно. Да и само Проявление наверняка было бы вечно голодным. Они бы походили на психопата и волка, которого сумели посадить на поводок.

– И Варшава немаленькая, затеряться и не отсвечивать ничего не стоит, – я потёр занывшую за работой шею.

– Охотнику следует хорошо знать лес, в котором он охотится, – с фырканьем отрезала панна Санти, отчего я заключил, что на меня по меньшей мере рассердились. Ну, насильно мил не будешь!..

Новыми данными по делу я не располагал, потому решил просмотреть итог трудов с документами и картой города. Случаи нападения в разных частях Варшавы, социальный статус потерпевших примерно один и тот же. Решил углубиться в личную жизнь и прошлое жертв, как ощутил, что нащупал нужную ниточку. Азарт, кинувшийся ускорять течение крови в венах, ущипнул у висков. Десяток лет не давал результата, пятнадцать – слегка улучшали фокус обзора, зато двадцать пять отлично сказались на подзорной трубе дела.

Охранник в настоящем в молодости таксовал. Заведующая кафе только делала первые шаги в управлении заведением в качестве заместителя управляющего. Учительница только начитала профессиональную деятельность, повар – корпел в столовой колледжа. Место работы почтальона находилось в радиусе двух километров от школы и колледжа, а основной рабочий маршрут таксиста пролегал в шаговой доступности от кафе и школы.

“А при чём тут пани Берман?” – мысленно удивился я, набирая в коробочке одноцветные чёрные пуговички магнитов, чтобы распределить их на магнитной доске поверх карты. Маршрут таксиста-охранника я подрисовал зелёным маркером.

– Ты чего это делаешь? – обратила на меня внимание Архивариус.

– Охочусь, – буркнул я и отошёл от доски на пару шагов назад, дабы со стороны оценить итог. – Не подскажите, панна, чем занималась пани Берман лет этак двадцать пять назад.

Обернувшись к собеседнице, я поймал недоумённо-брезгливый взгляд, задержавшийся на лице на несколько секунд. Девушка скривила губы и опустила глаза в ноутбук, застучав по клавиатуре. Остановившись для чтения, панна подняла голову и криво улыбнулась.

— Она замужем двадцать шесть лет, — Иоки сжала губы. — А прежде она работала в том самом ателье, который возглавила и выкупила всего через три года. А до этого доучивалась в местном колледже на модельера-закройщика. В целом, ей образование не слишком-то было нужно. Её родители владеют небольшой сетью магазинов тканей среднего ценового класса и крупным ателье. Семейный бизнес вот уже какое поколение. Вот только работала параллельно с учёбой в другом.

– Затянувшийся подростковый бунт? – я представил себя на месте юной панны и ощутил желание хоть как-то выделиться.

– Кто знает. Может, хотела оторваться от семьи, но набраться опыта в семейном деле. Нормальная практика, – панна Санти отклонилась к спинке сиденья.

– Нормальная практика, – машинально повторил я, примеряясь к расстоянию между отмеченной улицей, где проживали детишки-экзорцисты и маршрутом бывшего таксиста. Минимум был в пару улиц, почти шаговая доступность. – Что ж, прогресс ли?..

– Во всяком случае похоже на связь, – я слышал, как позади скрипнула мебель, как Иоки поднялась и подошла, остановившись позади меня. – Но… если в деле замешана пани Берман… Всё страннее и страннее.

В комнате заскреблась тишина. Я разглядывал отметки на карте и вспоминал записи по делу. Панна Санти думала о чём-то своём. Я так крепко вцепился в новые догадки, что не услышал, как открылась дверь, и наша компания стала больше.

– Решили скорректировать мои схемы? – недовольство Тимофея больше похоже на ярость. Подпортить кто мои рассчёты без разрешения, я тоже бы рвал и метал.

– Задумался над возрастом разыскиваемого и над прошлым его потенциальных и уже настоящих жертв. И вот что получилось.

– Четверть века. Искать свидетелей трудно и почти невозможно, – тон мужчины ненамного стал ровнее.

– А вы не рано? – на всякий случай поинтересовался я, и через секунду в аудиторию вошла Олеся, отчего собеседник и не успел ответить.

– Вы ещё тут? – зыркнула на нас с панной Санти панна Сабурович. – Пора в Тихую Комнату наведаться.

– Да, да, – вяло согласилась Иоки, возвращаясь к стопке своих вещей. – Я тоже свою работу закончила. Вам остаются рапорты с улиц и фиксации с камер.

Я засобирался, краем уха услышал, как американка попрощалась со сменой и вышла. Догонять её я не собирался. В планах было зайти в подразделение и забрать задолжности по делам, которые следовало сделать в ближайшее время. Прошёлся до главного здания, отрезвляясь по пути свежим воздухом очень раннего утра, порадовался редкому нынче виду зала подразделения, поздоровался с присутствующими коллегами и прихватил тубы с чертежами. Хотел было хлебнуть немного чая – и тем самым ещё оттянуть спуск в подвалы Архива, – но приметил, что обычной компании в лице начальника Архивариусов нет на месте. Пан Сеньи, как мне подумалось, давно должен был взять выходной, потому я только порадовался за него. Чай я-таки немного попил, и только после этого вернулся в Архив.

Иоки я там не встретил, что неудивительно. Исполнительная иностранка сразу умотала выполнять долг перед Службой. Я привычно переоделся и получил сопровождающего до выделенного помещения. Меня порадовали, что долго держать не будут. Организм только утомят спектром волн, дабы понизить насильно фон, а он придёт в себя сразу же, как только поднимет собственный фон до комфортного ему. Я честно попытался расслабиться, но меня вырубило-таки насильно.

Я ползу. Приподнятая на руках передняя часть тела почти не теряет высоты, пока я, жадно хватаясь за неровности пола, двигаюсь вперёд. Я силён. Ох, как же я силён! И быстр! Кожей ощущаю, как более слабые в ужасе бросаются прочь, хоть и почти ничего не вижу в этом чёртовом тумане. Предвкушаю его упадок. Тогда я вдоволь смоу наесться. А пока… Ползти, ползти, ползти! Мои руки мощны, мне не надо идти наощупь,.. хотя, я же не иду? Как бы высоко я ни приподнимался, я дышу проклятым туманом. С каждым вздохом будто отрываю от расступающегося передо мной облака кусок, пропихиваю глубже. В лёгких этот комок расправляется и царапает грудь изнутри, но от этих травм становится, тем не менее, легче. Легче ползти, легче переживать каждую минуту надежды насытить брюхо, легче отрывать со вздохом новый глоток-кусок.

Однако, моя радость длится недолго. Вместе с отравленным воздухом Астрала я чувствую посторонний запах. Всё равно что после садовой розы упасть лицом в кучу грязных носков. По инерци проползаю немного и останавливаюсь. Вонь! Я бы закашлял, но каким-то образом понимаю, что выдам себя, и простой стычкой всё не закончится. Наша встреча тряхнёт не только Астрал, но и… Эй?.. Куда?..

Противник, появившийся неожиданно, так же неожиданно пропал. Неожиданно пропасть из Астрала? С такой силой он мог разве что переместиться!.. Ох-хо-хо! Это плохо, очень плохо! Создание такой мощи наверняка очень голодное, и обратно без “трофея” не вернётся!.. Вставай же, просыпайся!.. Ну!..

“Вставать?” – кажется, в ту же секунду повторил я про себя и поднялся с едва тёплого “пола” Тихой Комнаты. Очередной сон был не менее неприятным, но я снова вернулся к моему более приятному состоянию. Меня ждёт кипа фонов, которые нужно перевести на понятный остальным, несведущим, язык и выспаться перед новым днём. Однако меня не покидало какое-то беспокойство, не мешающее, тем не менее, выбраться в холодный коридор подвала. Я дошёл до дежурных, заметив издалека знакомую фигурку панны Санти, склонившуюся у окошка. На ней удобный наряд, мало похожий на пижаму на мне, но не менее тёплый. Наверное, она не ожидала услышать мои – да и вообще чьи-либо – шаги, потому как мне показалось, что она слишком стремительно обернулась.

– Пан Тарновский? – приглушённо ахнула она, захлопав ресницами. Улыбнувшись, она пропустила меня к окошку, отступив в сторону на шажок.

– Он самый, – согласился я, тоже подходя к дежурным, чтобы отметить свой уход. Из-за того, что панна не отошла далеко, я случайно коснулся её рукой, но девушка никак не отреагировала на тесноту. – Итоги, пожалуйста, перешлите мне как всегда.

– Хорошо, – кивнул офицер по ту сторону окна и забрал журнал.

– Вы справились не просто быстрее, чем я предполагала, но и быстрее меня, – с места в карьер Иоки не столько продолжает, сколько вклинивается ко мне с беседой, которой словно до этого происходила у неё в голове.

– Вы выложились больше, чем я, так что ничего удивительного, – мне хотелось отмахнуться от попытки завести разговор, ведущий наверняка к обсуждению талантов неоперённого Фамильяра. Я развернулся к выходу из подвала.

– Каким был на этот раз вкус Астрального сна? – не отставала от меня Архиватор.

Ох, прежде бы я был на седьмом небе от мысли, что за мной спешит панна Иоки Санти, но в тот момент её внимание ой как раздражало! При упоминании “вкуса” я постарался вспомнить содержание моего “путешествия”, и с сожалением обнаружил, что они песком утекают из памяти. Помню, что видел вроде свои руки за странной работой, куда-то торопился и оттого тяжело дышал. Да, вкус остался на языке. Я будто пожевал остывшую после костра деревяшку, и во рту осталось с щепоть древесного угля и золы.

– Таким, что хочется рот с мылом помыть, – выпалил я и повернулся к девушке, остановился. – В чём дело, панна? Чего вы добиваетесь?

– Только скалиться не надо, коллега! – Иоки сдержанно улыбнулась.

— Вижу, вас радует моё состояние, да и поведение будто какую-то надежду вселяет, но мне-то не до радостей.

— Это временно.

— Лишь бы не стало хуже.

Компания Фамильяра из “Фауста” начинала вызывать тошноту, что не могло не пугать. Я же грезил о задушевных беседах с заморской смуглянкой чуть ли не с первой секунды, как узнал о её существовании. Ну, иногда отрезвлял себя более приземлёнными перспективами на личную жизнь, но панна Санти иногда вносила в фантазии экзотичной остринки. Реальность показала Архивариуса с иной стороны, хотя, говоря по правде, я не жалел. Пора двигаться к той цели, что не так призрачна.

– Кто знает, какими глазами вы взглянете на мир вскоре?.. – с ноткой веселья произносит панна и, тряхнув причёской, быстрыми шагами обгоняет меня и скрывается на повороте у женской раздевалки.

Рабочий день окончен, но ещё есть “домашняя работа”. Тем не менее, я позволил себе немного расслабиться и задуматься над тем, как провести “вечер”, который на самом деле перетёк в самое настоящее утро. Я только мельком глянул на часы, отметив, что уже почти семь. Организм требовал немного выпивки и немного пожрать. Разум – меньше пить и съесть что-то полезное. В итоге я уступил им обоим – купил по дороге домой немного пива и замороженных овощей.

У двери в квартиру я оказался довольно быстро. Отпер замок, стянул туфли и уже собирался убрать их с прохода, как заметил, что помимо более-менее знакомой обуви братца, на полочке пристроились чистенькие незнакомые ботинки. Женские.

“Забавно”, – мелькнула быстрая мысль, которую сдобрила лёгкая нота цветочных духов. Отставив свою обувь, я прошёл по коридору в гостинную. Из кухонной части помещения почти сразу донеслась пара голосов. Видимо, мой приход не был услышан, потому как появление оказалось очень даже впечатляющим. Во всяком случае, для двоих – меня и гостьи моего дома. Вообще, само по себе утро на маленькой кухне выглядело уютным со стороны. На сковороде шкворчали, судя по аппетитному запаху, яйца и колбаса. Шумел, закипая, чайник. Кристен, одетый в футболку и боксеры, мазал на ломтики хлеба то ли масло, то ли творожный сыр. Его спутница, накинув на не менее обнажённое тело рубашку с плеча брата, мешала содержимое сковороды. Я с минуту стоял, наблюдая за этой идиллией, пока чайник не щёлкнул выключателем, а шуршание пакета в моей руке не перебило лёгкий флирт.

Когда пара обернулась на шум, я ощутил, как в районе живота узел скрутился так плотно, что стал тяжёлым камнем. Тошнота усилилась, но сдержаться получилось, даже не дёрнулся. Брат даже мило улыбнулся. Его подруга еле-еле выдавила улыбку через напряжение.

— Доброе утро, Крис,.. панна Росси.

В наступившей тишине я прошёл к кухонной тумбе и положил на неё пакет с покупками. Аврора торопливо встала вполоборота, застёгивая мелкие пуговички у груди. Брат, поглядывая то на меня, то на пакет, будто прощупывал почву.

– Вы знакомы? – с виновато-нервной улыбкой Кристен посматривал на спутницу.

– Ин…

– Иногда пересекаемся по работе, – на первых же звуках я прервал фразу панны Росси. – Архив большой, но порой случаются неожиданности.

На Аврору не хотелось смотреть. Тошнота, почти ушедшая после прогулки от работы до дома, навалилась с новой силой.

– Я в душ. А потом мне надо поработать.

Я вытряхнул содержимое пакета в холодильник и морозилку, не обращая и малейшего внимания на Криса и Аврору. Поднялся на второй этаж, чтобы переодеться, взять свежее бельё и полотенце. Шагнул в свою спальню, да так и остался на пороге.

Приятный и лёгкий запах духов щекотал ноздри, но сам факт его наличия разгонял ритм сердца так, что начало стучать в висках. Полумрак комнаты в дуэте с ароматом перекрывали дыхание. Освещение позволяло разглядеть смятую постель и чью-то одежду, ведущую, подобно следам, от входа к ложу. Что-то подсказывало, что простыня и наволочка хорошо пропитались цветочным купажом, и эта мысль окончательно перекрыла проход в лёгкие, а в голову ударила так, что в глазах потемнело.

“Почему? Что со мной не так?” — я сжал челюсти. Меня качнуло, и я оперся спиной о стену, сползая на пол. Кашлянул в выдохе и ткнулся лбом в пол. Из меня рвался вопль ненависти и обиды, но тело не подвело и перехватило эмоции.

“Тихо. Спокойно. Всё хорошо. Этого следовало ожидать. Иного не должно быть”, — успокаивал я себя мысленно. Тем не менее, меня начинало трясти. Я немного отдохнул в Тихой Комнате, да только это совсем не полноценный отдых. Надо поесть, умыться…

“Тошнит”, — я кое-как унял дрожь и поднялся на ноги. Еле-еле сдвинулся с места, но гораздо проворнее дошёл до окна и открыл его. Свежий воздух кольнул холодком. Наружу заспешил парфюмерный флёр.

“Как же паршиво…” – я задержался у окна ради свежести. После новостей, заполонивших голову, мне даже захотелось подышать Астралом. Всё приятнее, даже Светом Надежды назвать можно.

В гостиную я вернулся уже с пару минут спустя. Краем глаза заметил, что появлением прервал негромкий разговор Кристена с его пассией. Двинулся в прихожую.

– Меня вызвали, – без зазрения совести соврав, бросил я в пространство комнаты, натягивая ещё тёплые ботинки и забирая портфель с документацией.

Прикрыл дверь, не став запирать. Постоял секунду-другую и двинулся по слишком знакомому маршруту “дом-ОСА”. Прежде причиняющие боль размышления и негодования улетучились. Почему-то стало легче, словно я расшифровал давно неподдающийся мне фон, который не принимал всерьёз. Легче, но сильное напряжение сдавило грудь снизу. Я бы с радостью злился, да только ощущал больше голод. И желание выплеснуть себя в работу.