Битва за Карелию. Арка в скале. Том 2

Пролог

В центре управления, развернутом вокруг артефакта, начальник полигона подполковник Николай Сомов совещался с офицерами:

— Для начала попробуем снять угрозу столице Карелии. Насколько я помню, прямо сейчас финны наступают на юг, на Олонец, и на восток, на Петрозаводск. И войска их движутся по главным дорогам. Южная идет от северного берега Ладоги. А северная проходит от Суоярви и дублируется железнодорожной веткой.

Майор Василий Кудряшов, который разбирался в военной истории этого периода лучше всех остальных присутствующих, возразил, ткнув пальцем в большой цветной экран с картой Карелии:

— Олонец они уже взяли, а вот Петрозаводск продержится еще около двух недель, до первого октября. Сражаются там части 7-й армии. На них наступает финская армия «Карелия». Сейчас фронт проходит примерно здесь, возле Красной Пряжи и севернее, возле железнодорожной станции Виллагора. На этих рубежах оборону удерживает 313-я стрелковая дивизия. А с юга Петрозаводск прикрывает 49-я стрелковая дивизия возле станций Ужесельга и Орзега. Обойти оборонительные рубежи можно только через болота, что весьма затруднительно для наступающих. Пока красноармейцы смогут держать скальную гряду высоты 168,5 северо-восточнее поселка Красная Пряжа, фронт на этом направлении не рухнет. Еще несколько дней красноармейцы там продержатся.

— Значит, у нас еще есть время попытаться прийти им на помощь, — сказал Сомов.

— Скальная гряда, говорите? Тогда это нам подходит! — вставил свое слово майор Михаил Синельников.

* * *

Под моросящим дождем политрук Сергей Парамонов внимательно наблюдал в бинокль с холма, как по зарослям подлеска перебегали финские стрелки, готовясь к новой атаке со стороны дороги, ведущей с запада к столице Карело-Финской ССР. Финны стремились любой ценой взять высоту, которая так мешала им продвигаться дальше к Петрозаводску. Их полевая артиллерия почти непрерывно била по холму с берега Пряжинского озера, где финны разместили батарею после того, как заняли поселок Красная Пряжа. Разрывы снарядов расщепляли и валили сосны на склонах. Осколки свистели в воздухе со всех сторон.

Но, бойцы 313-й стрелковой дивизии, окопавшись в индивидуальных ячейках, стойко держались под вражеским огнем. Части этой дивизии формировались на Урале, в окрестностях Свердловска. Там красноармейцы получили полностью и обмундирование, и вооружение, все как положено. Многим мобилизованным уральцам даже выдали новое оружие, винтовки СВТ-40 со штык-ножами. Боеприпасы у защитников высоты были уже на исходе, и перед каждой контратакой политрук обязательно проверял, чтобы эти штык-ножи были к винтовкам примкнуты. Собственно, политрук теперь и командовал ротой, потому что молоденького ротного лейтенанта вчера убило очередным вражеским снарядом. Впрочем, политрук и сам был ненамного старше погибшего. Да и из роты осталось бойцов меньше половины. У соседей справа и слева положение оказалось схожим, а если и отличалось, то не в лучшую сторону.

На высоте 168,5 были поначалу три пушки-сорокапятки, но вражеские самолеты сумели разбомбить позиции батареи. А единственное уцелевшее орудие финны вывели из строя вчера постоянными обстрелами. Артиллерии совсем не осталось. И политрук Парамонов не обрадовался, увидев в бинокль, как со стороны населенного пункта Красная Пряжа, занятого финскими войсками, выдвинулись три бронированных машины. В финской армии танков имелось мало, но, ради скорейшего взятия столицы советской Карелии, финны не жалели пускать в дело свои немногочисленные боевые машины.

Легкие двухбашенные танки «Т-26», захваченные финнами у Красной Армии, поддерживали очередную атаку пехоты пулеметами. Пушек на этих танках не имелось, но и шесть пулеметов, прикрытых броней, доставляли немало хлопот, заставляя красноармейцев под плотным огнем вжиматься в стрелковые ячейки, лишая возможности эффективно отстреливаться от солдат противника. А в это время финские пехотинцы, проворно перебегая между деревьями, поднимались на склон холма с левого фланга. За день это была уже третья атака. Только в двух предыдущих танки не использовались.

И вдруг задрожала земля. С той стороны, где наступали финны, холм обвалился. Слой почвы сполз вниз вместе с деревьями, засыпав нескольких солдат и обнажив скальное основание. И в центре оползня зашевелилось нечто огромное. С грохотом камней, бьющихся друг о друга, из-под скального основания холма поднялся огромный великан, ростом выше сосен. Политрук сильно ущипнул себя, ведь такое могло лишь присниться, но никак не могло происходить на самом деле. Но, морок не исчезал. Исполин выпрямился и начал поливать неприятеля огнем. В каждой его руке обнаружилось по двуствольной автоматической пушке неизвестной конструкции, а длинные ленты боепитания были перекинуты наискось через широченную каменную грудь. И земля дрожала от каждого шага этого чудовища.

Парамонов обратил внимание, что на голове великана горит красная звезда. А следом за исполином из арки, образовавшейся под скалой, начали выбегать многочисленные бойцы в форме Красной Армии, все вооруженные автоматическим оружием. И они сходу вступали в перестрелки с финской пехотой. Великан же уверенно пошел прямо на легкие танки и у всех на глазах раздавил их своими каменными ногами один за другим, за секунды превратив боевые машины в бесполезные металлические блины. А потом он расстрелял прямой наводкой из своих скорострельных пушек вражеские полевые орудия, установленные на берегу Пряжинского озера. После этого испуганные финны побросали оружие и начали сдаваться в плен.

Глава 1

Политрук Парамонов заметил, как на холм с той стороны, где произошел оползень, поднимаются командиры, армейские майоры, судя по петлицам. Один из них выглядел помоложе, а другой — постарше. Политрук выбрался из стрелковой ячейки и поспешил к ним навстречу. Бой возле холма к этому времени уже прекратился, и наступило некоторое затишье. Лишь в самом поселке Красная Пряжа все еще продолжали звучать выстрелы. Туда же ушел свирепствовать и каменный великан, за которым следовала пехота, вооруженная автоматическим оружием, целая рота, не меньше. Но, некоторые красноармейцы не поддерживали атаку на поселок, а занимались тем, что собирали пленных финнов в колонны и уводили их под конвоем в арку в скале.

Верхняя часть туловища великана возвышалась над самыми высокими крышами. Соперничать ростом с ним во всем поселке могла лишь водонапорная башня. И с холма было хорошо видно, как каменный исполин время от времени постреливает из своих скорострельных пушек по тем финнам, которые засели в поселковых зданиях, все еще не желая сдаваться. Но, огрызались оккупанты все реже. Все говорило о том, что основное сопротивление противника в этом районе уже подавлено.

Политрук представился, как положено, и проговорил:

— Большое спасибо, товарищи командиры, очень выручили! А то у нас в роте осталось по пять патронов на каждого бойца, а противотанковых средств совсем не имеется.

Прибывшие командиры ответили кивками и тоже представились:

— Майор Станислав Васильев.

— Майор Борис Романенко.

— Вы из какой части? — поинтересовался политрук.

— Я командир первого сводного Гиперборейского полка, — уточнил Васильев.

— А я его начальник штаба, — сказал Романенко.

Услышав о таком солидном подкреплении, Сергей Парамонов обрадовался еще больше. Ну, раз командование прислало на помощь в критический момент для усиления обороны стратегически важной высоты целый полк откуда-то из резерва, да еще и задействовав какой-то очень секретный туннель, скрытый все это время от посторонних, тщательно замаскированный и прикопанный прямо в склоне холма, значит, дела не настолько плохи, как казались совсем недавно. Вот только наличие великана, конечно, немного смущало Сергея. Косясь в сторону каменного исполина, который продолжал наводить порядок в поселке, уверенно выбивая из него оставшихся врагов, Парамонов все же решился спросить:

— Разрешите узнать, товарищи командиры, что это с вами за великан такой?

— Это наша новая боевая техника. Не великан, а шагающий каменный сверхтяжелый танк, — поведал майор Васильев, улыбнувшись.

Когда мистика получила объяснение, у политрука сразу отлегло от сердца. Ведь он воспитывался атеистом и ни во что сверхъестественное не верил. «Да! С такими огромными танками мы точно всех оккупантов победим! А из камня, по-видимому, стали боевые машины изготавливать, потому что металла в нашей стране сейчас не хватает», — подумал Сергей, полностью успокоившись.

* * *

— И как только ты эдакие портальные туннели делаешь? — спросил Николай Сомов у Михаила Синельникова.

— Не знаю даже. Я говорил тебе, Коля, что у меня сначала появилась способность мысленно разговаривать с Живым Камнем. А потом, когда мы все тут обсуждали вопрос, как быстрее помочь советским войскам в обороне Петрозаводска, я внезапно получил от Камня мысленную подсказку и понял, что смогу и такое, если настроюсь специальным образом. Вот и смог я силой мысли создать этот новый переход между скалами, отсюда прямо в скальную гряду возле Петрозаводска. Я на карту внимательно посмотрел, спросил позволение у Живого Камня, получил подтверждение, настроился, как надо, и сделал туннель с аркой под холмом. Да еще и одного из наших каменных бойцов туда переместил. И, поверь, ничего сложного. Будто бы само собой получилось. Я думаю, что это все Живой Камень сделал, а я ему только помогал немного. Ну, модулировал процесс, что ли, — поведал Синельников.

Сомов сказал:

— Надо признать, что наша разведка боем там прошла очень успешно. Великан Васи Кудряшова в одиночку, считай, ворвался в бой и всех финнов в Красной Пряже заставил капитулировать. Да и бойцы Васильева показали себя отлично, зачистили все окрестности поселка за пару часов. Получается, что сняли мы угрозу столице Карелии с этого направления. Трофеев много взяли и пленных больше трех тысяч. Только надо успех развивать, пока противник опомниться не успел. Сделай еще такой портал, Миша. И выйдем прямо к станции Виллагора. Там тоже важный узел обороны перед городом, да еще и железная дорога.

Синельников пробормотал:

— Да, я бы с удовольствием. Вот только Живой Камень разрешения не дает, говорит, что недостаточно у него прямо сейчас энергии для еще одного такого рывка сквозь пространство. Так что придется пока нам пользоваться теми путями, которые сделать смогли на данный момент.

— А когда Живой Камень еще энергию накопит для нового рывка? — спросил подполковник.

— Не знаю, Коля, он мне говорит, что копит понемногу, но это небыстрый процесс. Обретая все больше энергии от созидательной деятельности населения промежуточного мира, Живой Камень постепенно растет. По мере роста, он сможет активировать новые каменные массивы. Когда он достаточно разрастется, то позволит нам перебрасывать войска и великанов непосредственно в места боевых действий без ограничений. Это будет, но не сразу, конечно, — ответил майор.

Начальник полигона принял решение:

— Ладно, Миша. Тогда надо нам возле этого поселка Красная Пряжа немедленно плацдарм обустраивать и наступать оттуда на станцию Виллагора. Там на север, от Красной Пряжи до этой станции, по-моему, километров двадцать, не больше. Наши великаны дойдут часа за два. Великанов ты туда перенести, надеюсь, сможешь?

— Да, пожалуй, великанов перенести энергии хватит. Они с этой стороны в скалы войдут, а из тех скал выйдут. Вот и весь перенос. На это энергия имеется. Кстати, заряжать великанов тоже можно прямо там от скального массива, раз он уже подключен к Живому Камню. Вот только учти, что в той местности между дорогами сплошные болота, а я не знаю, как у великанов с проходимостью по такому рельефу, — проговорил Синельников.

— Я тоже не знаю, но попробовать можно. Болота те, насколько я помню из карт, неглубокие, метров до семи, не больше, а на дне там скальное основание во многих местах, — высказался подполковник.

— Допустим, великаны наши пройдут и не завязнут, но как преодолеют болота пехотинцы? — спросил Михаил.

— На спины к себе бойцов Васильева возьмем, в качестве десанта. Сделаем для них десантные отделения, специальные каменные рюкзаки создадим мысленными силами для наших великанов. Мы же теперь такие творцы поделок из гранита, что лучшие скульпторы отдыхают, — проговорил начальник полигона, усмехнувшись.

* * *

Дима Матвеев в последние дни все свое свободное время проводил с Хозяйкой Живого Камня в ее каменных покоях. В своей виртуальности каменного мира интерьеры она могла создавать абсолютно любые. Вот и сейчас сделала где-то внутри скалы большую светлую комнату с видом на вечерний океан. Конечно, окон в привычном понимании в хоромах под скалами не имелось, просто вся поверхность каменных стен преобразилась в огромные экраны высокого разрешения. И иллюзия панорамного остекления возникла полная.

После бурного секса Дима любовался видом. А совсем молодая на вид девушка со светлыми волосами сидела голой в роскошном черном кресле из полированного камня, сделанном в форме каменного цветка, разрезанного сверху-вниз, и игралась со смартфоном Матвеева. На этот раз перед тем, как погрузиться в состояние камня, Матвеев просто забыл вытащить гаджет из кармана своего комбинезона. И, удивительное дело, смартфон не только материализовался в мире Хозяйки Скал, но и прекрасно работал, если не считать того, что не ловил в этом месте сети.

— Интересная штуковина, сродни этим вашим компьютерам. Полезная вещица, — проговорила Хозяйка, тыкая иконки своими тонкими пальчиками. Потом добавила, улыбнувшись:

— Я обожаю всякие новинки, отстала от жизни за тысячи лет, Димочка.

Внезапно Матвеев проговорил:

— Послушай, дорогая, мы с тобой близко общаемся уже не первый день, а как тебя зовут, я до сих пор и не знаю. Странно как-то получается, ты знаешь, как меня зовут, а я понятия не имею.

Она хихикнула и сказала:

— Зови меня Гиперия.

— Это же что-то из биологии, какой-то там рачок-бокоплав, кажется, если мне память не изменяет, — засмеялся Дима.

— Но, если учесть, что я гораздо древнее, то патент на это имя принадлежит все-таки мне, а маленькое существо так назвали относительно недавно, — улыбнулась девушка.

— Ну, что ж, имя у тебя редкое, мне нравится. Никогда еще такую девушку не встречал, — сказал Матвеев.

— Какую такую? Такую старую? — спросила Гиперия соблазнительно улыбнувшись и подмигнув левым глазом, кокетничая.

— При чем здесь твой возраст? Такую красивую, да еще с необычным именем. В твоей компании мне всегда комфортно, — улыбнулся Дима. Потом добавил:

— А знаешь, там снаружи в промежуточном мире эти беженцы и бывшие лагерные узники уже, кажется, строят коммунизм. Они там даже собрания партийные проводить начали и постановили какую-то чепуху. Я, когда мимо проходил, то слышал, что хотят оборудовать в одной из пещер Красный Уголок с красным знаменем и обязательно с портретом товарища Сталина. Ты вот знаешь, кстати, кто такой товарищ Сталин? Впрочем, какой же я дурак! Не знаешь, наверняка. Ты же внутри этого артефакта спала столько времени!

Она усмехнулась:

— Ты хочешь сказать, что я все проспала? Не переживай об этом, дорогой. Я уже наверстала знания о вашем мире через те самые компьютеры, которые стоят в зале управления. И через интернет, который к ним подключен. А я умею перерабатывать огромное количество информации очень быстро. Мой Живой Камень обладает свойствами самого настоящего суперкомпьютера. Он и накапливает информацию, и обрабатывает ее по заданным алгоритмам, да и много чего еще даже такого умеет, что никаким вашим суперкомпьютерам пока и близко недоступно. Например, как видишь, трансформирует пространство и время.

— Ну, значит, ты уже знаешь, кто такой товарищ Сталин? — спросил Дима.

Девушка сказала вполне серьезно:

— Да, разумеется. Это очень сильная политическая фигура в этом самом мире, куда у нас имеется выход. Но, фигура неоднозначная.

Дима тоже сказал серьезно:

— Да. Ты права, милая. И меня мучает вопрос в связи с этим. Как же нам взаимодействовать с правительством СССР и со Сталиным? Да и как общаться со всеми этими людьми, которые оттуда приходят?

Она снова усмехнулась:

— Не волнуйся. Это там снаружи в сорок первом году Советский Союз и товарищ Сталин, а также Германия, Финляндия и все остальные страны той реальности. Общение наладим, но постепенно. Только учти, что у нас здесь не промежуточный мир, как ты его называешь, а возрожденная Гиперборея, страна Добра и Света. И она гораздо древнее всех демократий и тираний вашей цивилизации. Моя собственная цивилизация погибла задолго до того момента, когда родилась ваша. И знаешь, получилось так, что я последняя представительница своей страны. И, если следовать вашим понятиям, то я теперь единоличная Каменная Королева Гиперия, а ты — мой Принц Камня.

— И какая же в Гиперборее форма правления? Самодержавие? Так получается, раз ты себя называешь королевой? — спросил Дима, который не мог понять, то ли девушка шутит, то ли говорит серьезно.

— Социально-монархическая, наверное, если приводить аналогии формы правления с вашими понятиями, — ответила она.

— Это как понимать? Ты что-то вроде английской королевы с парламентом? Или ближе к русским императрицам-самодержицам? — спросил Дима.

Она ответила совершенно серьезно:

— Нет. В вашей истории монархия, подобная моей, не имеет прямых аналогов. Монархам Гипербореи чужды эгоизм и алчность, они, напротив, готовы к самопожертвованию. И они правят не ради себя, а во имя процветания Живого Камня, людей, добра, света и социальной справедливости, во имя развития и прогресса.

— А экономические принципы какие? На чем строится экономика? — поинтересовался Дима.

Гиперия ответила:

— Целесообразность и разумная достаточность, — вот главные экономические принципы Гипербореи. И ты уже можешь наблюдать их в действии вокруг себя в нашем промежуточном мире, как ты его назвал. Я ведь влияю на события в нем, потому что строю вокруг себя свой собственный мир, возрожденную Гиперборею. Мое влияние ненавязчиво, но эффективно.

— Ну, а идеологическая задача какая-нибудь у тебя есть? — спросил Матвеев.

— Чтобы все люди в моей стране стали счастливыми, — улыбнулась юная королева очень почтенного возраста.

— Но, так же не бывает, любимая! — возразил Дима.

— Это у вас не бывает, а у меня бывает и не такое! — произнесла Гиперия, засмеявшись и встав из кресла. Она подошла к Диме вплотную и нежно обняла его. Он ответил взаимностью. И они долго целовались на фоне вечернего океана в странном мире каменного королевства.

* * *

Прибытие множества людей на новую территорию, конечно, застало врасплох не только сельского бухгалтера Поликарпа Нечаева, но и военные власти. Старший лейтенант Костюкевич, который вместе со своими бойцами проводил фильтрацию, сбился с ног. К счастью, ему помогал профессор Игнатов. После процедуры подключения, проведенной Хозяйкой, у профессора открылись удивительные способности к изобретательской деятельности. Ученый умудрился изобрести и создать силой мысли из Живого Камня экспериментальный прибор, который отделял новоприбывших по личным качествам. Этот же прибор определял, завербован человек противником, или нет, что очень облегчило военным процедуру контроля. Собственно, людей просто пропускали сквозь рамки, наподобие того, как это делают в аэропорту. Как все это работало, знал только сам Игнатов. Но, прибор, изобретенный им, оказался чрезвычайно полезным. Индикаторы хитрых рамок из гранита сразу показывали, что человек собой представляет. Но, личный досмотр все равно никто не отменял.

Первым делом, конечно, пропустили сквозь эти новые рамки командный состав. Сначала прошел капитан второго ранга Александр Фадеев. В момент его прохождения индикаторы сообщили: преданность Сталину - 70 процентов, храбрость - 90, агрессивность – 30, доброжелательность – 50, жадность – 15, зависть – 25, эгоизм – 10, интеллект – 75. Противником не завербован. За Фадеевым рамку прошел полковник Сергей Кужеметов. У него показатели были совсем другие: преданность Сталину – 10, храбрость – 10, агрессивность – 80, доброжелательность – 15, жадность – 95, зависть – 85, эгоизм – 90, интеллект – 30. Завербован противником. Кавторангу Фадееву показали дорогу к палаткам, а полковника Кужеметова отправили в пещеру под конвоем.

Следующими прошли через необычные рамки майор Борис Романенко и капитан НКВД Тарас Родченко. У первого индикаторы показывали преданность Сталину - 60 процентов, храбрость - 70, агрессивность – 40, доброжелательность – 40, жадность – 45, зависть – 35, эгоизм – 30, интеллект – 65. А у второго преданность Сталину доходила до 90 процентов, храбрость составляла 75, агрессивность – 55, доброжелательность – 35, жадность – 30, зависть – 20, эгоизм – 40, интеллект – 70. Ни тот, ни другой завербованы врагом не были. А значит, их вполне можно было использовать и дальше на военной службе. И таких людей среди бывших военнопленных оказалось подавляющее большинство. Потому, не теряя времени, по распоряжению начальника полигона начали быстро формировать стрелковые роты первого сводного Гиперборейского полка, командиром которого Сомов назначил Васильева, а должность начальника штаба получил майор Романенко.

Глава 2

Бывший военнопленный майор Борис Романенко получил назначение начальником штаба первого сводного Гиперборейского полка, быстро формируемого из освобожденных красноармейцев, не просто так. Командование секретного полигона учло то обстоятельство, что большинство бойцов, оказавшихся в концентрационном лагере оккупантов, попали в плен из полка, которым командовал полковник Кужеметов, а Романенко служил начальником штаба при нем. Подразделение сдалось в плен почти в полном составе, бездарно попав в окружение.

Но, прямой вины майора Романенко в этом не просматривалось. Он всего лишь выполнял приказы полковника Сергея Кужеметова. И пытался отговаривать комполка от ошибочных решений. В злополучное окружение стрелковый полк попал именно из-за ошибочных указаний полковника, который приказал срочно идти на прорыв, не проведя разведку, не имея ни тяжелого вооружения, ни противотанковых средств, ни даже патронов к винтовкам в достаточном количестве. Кужеметов же и приказал красноармейцам бросать оружие и сдаваться в плен без боя, едва кольцо окружения сомкнулось вокруг них, что подтверждали многочисленные свидетели, те самые красноармейцы и младшие командиры из стрелкового полка. Все обстоятельства указывали на то, что главной боевой задачей полковник Кужеметов считал спасение собственной шкуры, даже ценой сдачи в плен без боя всего своего подразделения.

Детектор личностных параметров, как назвал свой новый прибор профессор Игнатов, показывал, что полковник Кужеметов предал Родину. Следствию еще только предстояло выяснить, в чем состоит настоящая причина перехода полковника на сторону врага. Может быть, он поступил так из-за элементарной трусости, может быть, из-за ненависти к Советскому Союзу, или к большевикам, либо лично к товарищу Сталину, либо по причине нелюбви к Советской власти, а возможно, что причина была какой-то иной, личной или корыстной. Но, тщательным расследованием предстоит заниматься попозже. А прямо сейчас руководству секретного полигона приходилось решать слишком много задач, помимо расследований в отношении всяких предателей. Впрочем, их оказалось совсем немного, лишь маленький процент от общего числа. И все они поместились в одну пещеру, которую профессор Игнатов помог превратить в самую настоящую тюрьму с камерами и каменными решетками на окнах, выходящих в сторону реки.

Получив талант управлять Живым Камнем, Аркадий Игоревич с удовольствием занялся самым обыкновенным строительством, легко и быстро преобразуя пещеры силой мысли в отдельные функциональные помещения внутри скал, оснащенные всеми необходимыми удобствами. Под его руководством гражданские специалисты, освобожденные из лагеря, в кратчайшие сроки сделали на речке насосную станцию, подвели водопровод и электричество. Все нужные материалы Игнатов закупал на строительной базе в том же поселке, где размещался и хлебозавод, то есть в России двадцать первого века. И специалисты из сорок первого года, конечно, сильно удивлялись спецификациям этих поставок. Но, поскольку все перед допуском к работам не только давали подписку о неразглашении, а и проходили тщательную проверку детектором личностных параметров, то никто не болтал лишнего, хотя по маркировке поступающих материалов и изделий всем уже было понятно, что поступают они прямиком из будущего.

В сущности, именно Аркадий Игнатов и возглавил де-факто гражданскую администрацию новой территории. Будучи самым настоящим богачом, на свои собственные средства профессор быстро организовал ежедневный подвоз хлеба в необходимых количествах с хлебозавода, расположенного в поселке неподалеку от полигона. А закупки всей остальной еды регулировал по мере необходимости, покупая продукты у фермерских хозяйств, тоже расположенных по соседству. К счастью, даже несмотря на приток большого количества людей, завозить нужно было не слишком много продовольствия, потому что колхозники под руководством Поликарпа Нечаева не сидели, сложа руки, а уже кое-что полезное наработали. Они построили загоны и отловили множество кабанчиков, создав за несколько дней небольшую свиноферму. А еще они сделали большой птичник, начав получать от птиц, похожих на куриц, самые настоящие яйца в немаленьких количествах. Еще и в разведении кроликов колхозники делали успехи.

Поскольку Поликарп Нечаев не переставал жаловаться на недостаточное количество охотников, Игнатов поспособствовал тому, чтобы этот вопрос тоже решить кардинально. Никому не нравилось, что хищное зверье по-прежнему бродило в ближайшем лесу, нападая на людей. И Аркадий Игоревич утвердил постоянный штат бригады охотников в три десятка человек, закупив для каждого из них новые двустволки двенадцатого калибра с соответствующими боеприпасами. Помимо тех охотников, которых изначально привлек к этому делу Нечаев, Игнатов набрал больше двух десятков дополнительно из гражданских специалистов, охотников-любителей, чьи основные специальности пока в промежуточном мире оказались невостребованными по той причине, что до создания промышленности на новых территориях было еще очень далеко.

Пока же самым актуальным оставался вопрос освоения хотя бы ближайших окрестностей. А потому, помимо всех остальных военных и гражданских дел, требовалось немедленно оснастить и отправить не маленькую разведку, как в прошлый раз, а большую комплексную экспедицию, оснащенную всем необходимым. И подготовкой к ней тоже занимался профессор Игнатов, как главный по науке. В качестве научного руководителя экспедиции Игнатов снова назначил кандидата минералогических наук Виталия Покровского. В отличии от прошлого раза, положение облегчалось тем, что среди бывших узников концентрационного лагеря, прибывших из сорок первого года, оказались даже ученые. Имелись геолог, биолог, зоолог и палеонтолог из Ленинграда, которых сразу определили в экспедицию. Игнатов, разумеется, прекрасно понимал, что их знания, по сравнению с наукой двадцать первого века, весьма архаичны. Но, тем не менее, лучше такие специалисты, чем их полное отсутствие.

Конечно, прежде, чем отправлять экспедицию, надо было позаботиться и об ее охране. А в сложившихся обстоятельствах военным было совсем не до экспедиций. Они занимались срочной организацией собственных военных походов в сорок первый год. Вопрос решился довольно просто, когда Игнатов случайно столкнулся у реки с капитаном второго ранга Александром Фадеевым. Тот сидел на большом камне и смотрел на бегущую воду, одновременно пришивая новенькие золотистые пуговицы к своему морскому бушлату, которые ему выдал лично полковник Петр Мальцев, возглавивший интендантскую службу и следящий за всем, что касалось формы и знаков различия новоприбывших. Игнатов подошел, тоже присел на камень и поинтересовался:

— Как вы, моряк, на суше оказались?

Фадеев ответил вполне доброжелательно:

— Очень просто оказался. В плен угодил под Сортавалой в августе. Командовал морской пехотой, которую наш флот высадил для прикрытия, пока корабли Краснознаменной Ладожской флотилии эвакуировали из города все, что можно было вывезти перед самым носом у неприятеля. Не помню, как смяли нас. Контузило меня, а очнулся уже у финнов в плену.

— А здесь вас куда-нибудь уже направили? — спросил Игнатов.

Фадеев отрицательно покачал головой:

— Пока нет, хотя полковник Мальцев и обещал куда-нибудь пристроить. Мало нас тут, моряков. С десяток морских пехотинцев, да я один-единственный из комсостава. А тут войска сухопутные. Вот мы пока особо и не при делах.

Тут Игнатов и предложил:

— А мы, то есть местное научное сообщество, которое я представляю, прямо сейчас экспедицию собираем для исследования окрестностей. По реке экспедиция пойдет вниз по течению. Завтра моторные лодки сюда привезут. Не хотели бы принять участие, как капитан и начальник по безопасности?

Серые глаза Фадеева вспыхнули интересом. И он произнес:

— Почему бы и нет? С флотилией моторок я справлюсь, если уж командовал эсминцем, а потом на Ладоге канонерскими лодками руководил. А безопасность похода обеспечат мои ребята из морской пехоты.

— Значит, вы согласны, несмотря на риск? — уточнил Игнатов.

— Конечно! Лучше идти в поход по реке, чем сидеть без дела на берегу. А риска на войне побольше, чем в любой экспедиции, — ответил кавторанг.

— Ну, тогда нам остается только обговорить детали, — обрадовался Игнатов.

Но, Фадеев неожиданно спросил:

— Вот только вы объясните мне, пожалуйста, цели и задачи предстоящего похода. И вообще, я тут смотрю вокруг и не могу понять, что это за место? Вон там, возле металлической аппарели, ведущей в скальный тоннель, постоянно какая-то неизвестная мне техника крутится, вперемежку с обычной трофейной. Перегружают постоянно что-то. И не пускают туда никого за оцепление. Рыбы в реке полно какой-то необычной, вороны огромные летают, да и зверье водится хищное и очень крупное, судя по шкурам, которые сушатся вдоль скал. А население местное, вроде бы, самые обычные сельчане, говорят, что из колхоза «Красный посев» пришли сюда. Да и мирно здесь, словно никакой войны нет. И погода летняя. Да и время суток разное с одной стороны скал и с другой. Я, как моряк, не могу понять, как такое возможно, чтобы с одного борта корабля наблюдалась осень и ночь, а с другого — лето и день. В чем причины подобного смещения?

Игнатову пришлось отвечать правду:

— Это иной мир.

— В смысле, вы хотите сказать, что мы все уже умерли и находимся на том свете? — пошутил моряк.

Игнатов объяснил:

— Нет. Все мы живы, просто попали в другой мир, отстоящий от нашего во времени и пространстве. Есть гипотеза, что это земля эпохи плейстоцена. Но, пока и это предположение тоже только версия. Стопроцентных доказательств нет. Мы ищем их. В том числе и для этого посылаем экспедицию. Ведь мы здесь совсем недавно. И ничего исследовать толком пока еще не успели, потому что из этого промежуточного мира сразу обнаружили выход на войну в сорок первый год. И этот факт для наших военных сделался приоритетным. Поэтому мне, как научному руководителю, и приходится организовывать экспедицию на собственные средства.

Фадеев спросил:

— А вы сами откуда тут? Явно нездешние, для сельских жителей слишком образованные. Да и военные ваши не очень похожи на красноармейцев. Я, кстати, маркировку прочитал на трубе из нержавейки, которую рабочие для водопровода устанавливали, что выпущена она в 2019-м году, да еще и в Германии. Вы из будущего пришли, или просто немецкие трубы из будущего сюда перетаскиваете каким-то образом?

Игнатов признался:

— Вы верно догадались. Мы из две тысячи двадцатого года. Вон оттуда, где находится аппарель и дыра в скале, мы пришли, а вон там, подальше вдоль берега, арка в сорок первый год. Вернее, уже две арки, одна за другой. Первая выходит на дорогу к концентрационному лагерю, а вторая, возле которой сейчас военный палаточный лагерь разбит и войска собираются, выводит отсюда прямо в скальный массив возле Петрозаводска. А трубы и иные материалы мы покупаем в нашем времени. Там у нас мирно. Германия побеждена в сорок пятом году. И в двадцать первом веке наши страны друг с другом спокойно торгуют.

— Так вы на самом деле умеете делать проходы сквозь пространство и время? Я понимаю, что технический прогресс за семьдесят девять лет далеко зашел, но такие возможности плохо в моей голове укладываются. Я больше по судовождению специалист и военно-морской командир, а не ученый, — пробормотал кавторанг.

— Скажу вам по секрету, что это результат одной очень удачной находки и смелого эксперимента. И ни о какой системной технологии речь пока не идет. Мы находимся в процессе изучения этих явлений, их причин и последствий, — сказал Игнатов. И добавил:

— Вот потому нам необходимо постараться поскорее изучить хотя бы прилегающую территорию этого промежуточного мира, где мы сейчас сидим на камешках между вашим сорок первым годом и нашим две тысячи двадцатым.

* * *

О таком подразделении, как Гиперборейский полк, политрук Сергей Парамонов никогда раньше не слышал. Но, удивляться не приходилось, потому что новые воинские части постоянно формировались в разных уголках огромной страны, чтобы отправиться на фронты этой страшной войны, которой не предвиделось ни конца, ни края. Гораздо больше удивлял Парамонова великан, оказавшийся со слов майора просто шагающим каменным танком. Он до сих пор вел бой на переднем крае. Не меньше удивлялся Сергей и туннелю под холмом, о существовании которого еще совсем недавно Парамонов даже не подозревал. Это сооружение тоже казалось загадочным не менее самого великана. Куда вел туннель, было непонятно, потому что оцепление из автоматчиков не позволяло никому пройти внутрь.

Плацдарм Гиперборейского полка в поселке Красная Пряжа укрупнялся и укреплялся. Сквозь широкую арку из холма высоты 168,5 выезжали трофейные грузовики, обеспечивающие снабжение, и выходили маршевые колонны стрелков. А тягачи странного вида выкатывали на позиции артиллеристскую батарею 152-мм пушек-гаубиц МЛ-20 образца 1937 года. Впрочем, эти орудия немного отличались от них, хотя и были похожи размерами и калибром. А на вершинах скальной гряды занимали позиции зенитчики, вооруженные спаренными пушками, похожими на те, из которых стрелял великан.

Командир полка майор Васильев уже несколько раз просил командиров рот, закрепившихся на высоте, связать его с командованием 313-й стрелковой дивизии, но, связь по-прежнему не работала. Финские диверсанты перерезали провода в разных местах, и эти разрывы связисты еще не устранили. Радиостанции отсутствовали, а ближайший штаб располагался в нескольких километрах от линии боевого соприкосновения. На самой высоте никого из старшего комсостава не оказалось, там находились только ротные, вроде Парамонова, которые, разумеется, не знали всю оперативную обстановку.

С другой стороны, Васильев даже не представлял, что скажет комдиву, когда восстановят связь. Хотя подполковник Сомов и настаивал не выкладывать сразу все козыри, а говорить пока про некие войска Особого Подчинения, но, все равно, комдив, наверняка, проверит эту информацию. Он запросит Москву и получит ответ, что никаких таких войск не существует. И как дальше взаимодействовать? Что-то подсказывало Станиславу Николаевичу, что врать не следует. Не лучше ли сказать, как есть, что подкрепление пришло на высоту 168,5 прямиком из Гипербореи?

Раз связи не было, то и оставаться на холме смысла не имело. В то же время, ротные командиры, оставшиеся без связи, бездействовали, по-прежнему сидя на холме, в то время, как фронт откатился уже на запад на несколько километров. Финны сдались в окрестностях холма и в самом поселке Красная Пряжа, но дальше за поселком на старой линии фронта, которая была сформирована по высотам еще перед взятием финнами Красной Пряжи, противник вновь закрепился в окопах и отстреливался из артиллерии. Да и резервы к финнам постоянно подтягивались с западного направления. Одному великану, конечно, трудно справиться с тысячами солдат и с десятками полевых орудий. А потому Васильев решился и сказал ротным, собравшимся возле него:

— Значит так, раз связи с вашим командованием до сих пор нет, то вы поступаете под мое командование. Приказываю начать атаку по следующим направлениям, — майор развернул карту поверх своего командирского планшета и нарисовал карандашом красные стрелки. Когда ротные посмотрели и зарисовали направления для себя, Васильев добавил:

— Боевая задача выбить противника со старой линии фронта. Боеприпасы вам сейчас выдадут. Вашу атаку поддержит каменный танк и артиллерия нашего полка.

Глава 3

Боевое применение каменных великанов имело свои сложности. Период их наибольшей активности ограничивался половиной суток, после чего энергетика Живого Камня, из которого они состояли, начинала проседать. Реакции исполинов замедлялись, а скорость перемещения падала. Хотя до полного разряда и оставался достаточный запас по времени, но из боевых действий в таком состоянии заторможенности требовалось выходить как можно скорее.

Недостаточная автономность делала пока невозможным постоянное использование каменных исполинов в боях и применение их на значительных расстояниях от точек подзарядки в скалах. Но, полковник Петр Мальцев предложил простой выход: действовать посменно. Пока дежурный великан под управлением Василия Кудряшова сокрушал боевые порядки финнов, великан, принадлежавший самому Мальцеву, подзаряжался от скал, готовясь выйти на фронт под Красной Пряжей, сменив боевого товарища. А три других великана готовились к рейду на станцию Виллагора. Пока великаны заряжались, люди, управлявшие ими, занимались другими делами. Отдыхали они в эти дни очень мало и почти не спали. Хотя офицеры имели достаточно немолодой возраст, но подключение к Живому Камню подействовало на них благотворно и прибавило сил.

Председатель клуба реконструкторов «Война и Родина» Петр Мальцев еще несколько дней назад и подумать не мог, что его мечта увидеть боевые действия Великой Отечественной собственными глазами и поучаствовать в них, неожиданно сбудется самым удивительным образом. Хотя сам Мальцев дослужился в армии аж до полковника, он все-таки являлся больше теоретиком боевых действий, чем практиком. Да и вся его служба прошла в штабных кабинетах, а не на поле боя. Он, конечно, выезжал на учения и даже инспектировал позиции войск, но, никогда сам не сталкивался с реальным противником лицом к лицу.

Мальцев имел отличную теоретическую подготовку и большой багаж знаний не только по военному делу, а еще и по военной истории. Выйдя в отставку, он углубленно изучал именно период начала войны, стараясь понять причины, почему Красная Армия, обладая на многих участках фронта значительным преимуществом, несла огромные потери, сдавала позиции, бросала технику и вооружение. Например, Мальцева всегда интересовал вопрос, почему красноармейцы не смогли удержать позиции в Карелии против финнов на севере от Ладожского озера? Ведь коммуникации у противника сильно растянулись, а заболоченная местность не способствовала наступлению. Да и танков у финской армии имелось очень мало. Тем не менее, немногочисленные дороги, ведущие к Петрозаводску, советские войска удержать не смогли.

Вывод напрашивался неутешительный: во всем виновата громоздкая система управления войсками, сложившаяся в Советском Союзе к началу той войны, некомпетентные командиры, неумение разных подразделений взаимодействовать между собой, недостаточное насыщение средствами связи, плохая логистика и слабая подготовка личного состава к боевым действиям. Но, одно дело пространно рассуждать о событиях давних дней и писать статьи, сидя в тепле реконструкторского клуба. И совсем другое — оказаться в сорок первом году, прямо внутри тех событий, где ежедневно люди гибнут тысячами. Как только реконструкторы столкнулись с необходимостью вести самые настоящие боевые действия в сорок первом году, так сразу возникло множество проблем и неотложных задач, решение которых требовало напряжение всех сил и способностей.

Отставной полковник, разумеется, на досуге читал и литературу про многочисленных попаданцев в этот исторический период. И Мальцева всегда смешило, как какой-нибудь бравый одиночка меняет историю, спешно модернизируя всю военную машину Советского Союза, влияя непосредственно на Сталина, Берию или Жукова. Либо герой и вовсе, за счет собственной удачливости, гениальности и знания развития событий добивается стремительной победы над Германией. Все эти фантастические допуски многочисленных авторов, разумеется, не имели под собой никаких оснований, даже если чисто гипотетически рассматривать сослагательное наклонение в истории. Потому что быстро ничего изменить одному человеку не под силу, даже если попаданец окажется внутри сознания самого товарища Сталина. Ведь маховик войны уже запущен и раскручивается с каждым днем, а советская военная бюрократия работает не слишком расторопно, прикрывая свои просчеты многочисленными потерями среди бойцов переднего края и разменивая территории на время, необходимое для налаживания оборонной промышленности в тылу. Иное дело, если в войну вмешается третья сила. Например, государство Гиперборея, снабжающееся из России двадцать первого века и имеющее на вооружении трудно уязвимых и хорошо вооруженных каменных великанов, способных появляться в критически важных точках обороны, да еще и при поддержке собственной пехоты с артиллерией.

Заполучив в свое распоряжение целый полк, сформированный из военнопленных, командование на новой территории сразу столкнулось с проблемой снабжения. Если тяжелое вооружение нашлось сразу, потому что списанных пушек на полигоне отстаивалось достаточно много, да и снаряды к ним имелись, то со стрелковым оружием сразу возникли проблемы. Подполковнику Сомову пришлось раздать в полк все трофейные автоматы и карабины, захваченные в ходе рейда на концентрационный лагерь. Но, стволов хватило только для полноценного вооружения одной роты. Потому Сомов обратился за помощью к Мальцеву.

А у отставного полковника на территории бывшего пионерского лагеря, где теперь размещался клуб реконструкторов «Война и Родина», было припрятано много чего. Причем, в нарушение всяких законов, оружие лежало в ящиках не охолощенное, а самое настоящее, боевое, бережно хранящееся в подходящих условиях. В оружейной коллекции Мальцева имелись не только советские винтовки, но и пистолеты-пулеметы ППШ и ППД, а еще немецкие автоматы, карабины, пулеметы и даже минометы с минами. Клубных запасов хватило, чтобы вооружить две роты. Вот только боеприпасов к такому оружию имелось у реконструкторов и на полигоне совсем не густо. Их решили добывать в бою. А всех артиллеристов для собственной защиты пришлось вооружить только пистолетами.

С боеприпасами для старых пушек дела обстояли получше. На полигоне их еще хранилось достаточно много. Вот только у руководства полигона, рискнувшего без разрешения командования распечатать склады, возникали серьезные проблемы с законодательством. Но, об этом в тот момент старались не думать. Всю орудийную обслугу пришлось переучивать на ходу с пушек МЛ-20 образца 1937 года, с которыми они умели обращаться, на гаубицы Д-20. А зенитчиков спешно учили управляться не только с «зушками», но и с гораздо более дальнобойными 57-мм автоматическими зенитками АЗП-57. Из нескольких ржавых пушек собирали одну исправную.

В итоге получился пока не полноценный полк, а всего один батальон, неплохо усиленный артиллерией. В сущности, эти силы и перебросили на плацдарм возле Красной Пряжи. Все остальные бойцы Гиперборейского полка временно оставались в лагере возле реки Кусачей, занимаясь боевой учебой. Питанием этих бойцов военные власти пока обязали заняться колхозников. Остро стояла и проблема с одеждой. Хотя и тут Мальцев нашел выход, распечатав запасы своего клуба реконструкторов. Но, новенькой формы, конечно, на весь полк не хватало. Спасло положение простое решение пока заменять форму новой лишь тем бойцам, которые совсем изодрали свою одежду и обувь за время плена. Остальным выдавали только каски, ремни и портянки, а также пуговицы и знаки различия, которые бойцы должны были пришивать самостоятельно.

* * *

К вечеру великан, управляемый Мальцевым, сменил великана, управляемого Кудряшовым, на фронте возле Красной Пряжи. Кудряшов навел предостаточно ужаса на финские части, уничтожив за несколько часов боя три батареи полевых орудий, раздавив пять легких танков и перебив множество пехотинцев. Он сумел два раза отбить и налеты вражеской авиации. Правда, в этом ему хорошо помогли зенитчики Гиперборейского полка, развернувшие свои позиции на освобожденных высотах вокруг поселка. С чувством выполненного долга Кудряшов поставил своего великана на зарядку возле скалы, а сам, выйдя из контакта с Живым Камнем, пошел отдыхать.

Мальцев же, включив прибор ночного видения, продолжал в темноте бороться с финскими снайперами, которые донимали красноармейцев своей стрельбой из самых неожиданных мест, а ночью таились в лесу. Вообще, финны отлично пользовались тактикой просачивания сквозь лесные массивы, обходя позиции красноармейцев с флангов по краю болот, проникая в тыл и стреляя издалека. И финские стрелки отличались меткостью, в отличие от красноармейцев, многие из которых хорошо стрелять не научились.

Разумеется, когда у русских появился боевой великан, многие финские солдаты разбежались по лесу и затаились, не желая сдаваться. Выявляя таких прячущихся финнов с помощью тепловизора, Мальцев уничтожал их точными короткими очередями спаренных зениток. А если вражеские солдаты прятались совсем близко, то он просто давил их своими каменными ногами, ломая, при этом, кусты и деревья, и не давая спать всей округе. А еще он занимался тем, что кошмарил финские окопы, в темноте затаптывая и расстреливая там всех, кто не успел вовремя убежать. Поскольку тяжелого вооружения у финнов после дневного боя с Кудряшовым и группой его поддержки почти не осталось, то великан Мальцева ничем не рисковал. Пули и ручные гранаты сильно повредить гранит не могли, а вражеские самолеты ночью не бомбили.

В это самое время остальные каменные исполины, подзарядившись и регенерировав части, потерянные в бою за освобождение узников концлагеря, готовились к новому боевому заданию. Действовать на этот раз им предстояло в ночное время. Сомов, Синельников и Матвеев собирались провести своих великанов через болота скрытно, используя приборы ночного видения. Перед рассветом они должны были достигнуть вражеских позиций возле станции Виллагора, чтобы обрушиться внезапно на сонных врагов. Для этого усилили и вооружение.

Великанам соорудили десантное отделение в виде объемного каменного «воротника», где размешались трое пулеметчиков с тремя помощниками. Две огневые точки располагались у каждого из великанов на плечах, защищенные башенками с амбразурами, а третья прикрывала спину сзади, находясь за каменным затылком в подобии дота. Там же, в «воротнике», разместили и приличный запас гранат, которые вторые номера пулеметных расчетов могли эффективно кидать во вражеских солдат с высоты каменного исполина. Сделали и другое маленькое новшество. Теперь двуствольные зенитки не намертво врастали в руки каменных бойцов, а появилась возможность менять оружие в ходе боя. Оставляя скорострельную двуствольную зенитку висеть на специальном тросе, великан мог, например, вытащить из-за спины противотанковое вооружение, подвешенное там в походном положении.

В ночи великаны вышли из скалы возле арки, пробитой в склоне высоты 168,5. Они появлялись из скальной стены по одному, друг за другом. Их встречали бойцы, которых прикомандировал к исполинам в качестве пулеметных расчетов сам Стас Васильев. Великаны нагибались, клали на землю огромную каменную ладонь и поднимали сразу шестерых бойцов с пулеметами и с боекомплектами к себе на шею. Дождавшись, когда они приспособят пулеметы и рассядутся по местам в своих стрелковых ячейках, исполины начали движение.

* * *

Командир пулеметного взвода младший лейтенант Владимир Рокотов, окончивший военное училище прямо перед войной, попал в плен в августе в окрестностях Ладожского озера вместе со всем полком. Пулеметный взвод на тот момент состоял из трех пулеметов «Максим» на колесных станках. Да и то один из них не стрелял, потому что его накануне заклинило попаданием вражеской пули. Но и из двух пулеметов сопротивление финнам оказать они могли. Вот только полковник Кужеметов приказал сдаваться в плен.

Конечно, Рокотов был шокирован не меньше остальных, когда на концентрационный лагерь напали каменные великаны. Несмотря на всю абсурдность происходящего и на животный страх, охвативший толпу лагерных узников, рассмотрев красные звезды на великанских головах, Володя сразу понял, что пришла помощь. И он не ошибся. Вскоре великаны освободили военнопленных. А партизаны отвели их в безопасное место возле реки, где сразу начал формироваться новый сводный полк, получивший название Гиперборейский.

И Рокотова вновь назначили на прежнюю должность. Только выдали на этот раз немецкие пулеметы МГ-34. Причем, сразу девять штук. К пулеметам выделили и боекомплект, и даже запасные стволы в тубусах. Все, как положено. Выдали еще и ручных гранат. Ему, как командиру, достался еще и немецкий пистолет «Вальтер». Чувствовалось, что на этом новом месте, где они теперь находились, трофейное оружие не изымали, а сразу пускали в дело. Вот только Рокотов даже не думал, какое его взводу дадут необычное и ответственное боевое задание. А тут получалось, что предстоит прикрывать огнем каменных великанов, отсекая от них пулеметным огнем вражескую пехоту. А если враги подойдут совсем близко, то предстояло метать ручные гранаты им на головы.

Взяв все необходимое, пулеметный взвод отправился следом за майором Васильевым. Они выходили со стороны летнего вечера, а вышли сквозь арку в скале в холодную и сырую осеннюю ночь. То место, куда они вышли, было оцеплено автоматчиками с электрическими фонариками. Несмотря на ночное время, никто здесь не спал. Майор дал команду всем отойти в сторонку. Он явно находился на связи с танками-великанами, потому что вскоре раздался каменный грохот, и из скалы выдвинулась огромная масса. Она сделала движение вперед и оторвалась от склона, а затем распрямилась.

В ночи зажглись глаза исполина. Правый пламенел багровым светом, а левый светился зеленым. Наверху посередине алела в ночи красная звезда. Великан осторожно отодвинулся в сторону, нарочито медленно, чтобы случайно не задавить людей. И вслед за ним из склона вышел второй. Этот имел два горящих красных глаза в виде звезд. Когда он тоже отошел в сторону, из холма вышел и третий исполин. У этого светилась на голове красная звезда, но больше никаких огней не горело. Великаны застыли в ожидании.

А майор Васильев еще раз проинструктировал младшего лейтенанта, что это никакие не великаны, а каменные боевые машины, сверхтяжелые шагающие танки, СШТ-1. На вопрос Рокотова, как взаимодействовать с танкистами, Васильев ответил, что каждая гигантская машина сильно автоматизирована, и ей управляет всего один танкист. Командир танка сам выйдет на связь, когда будет нужно. А в остальное время нужно просто сидеть в пулеметных гнездах и стойко переносить качку, которая происходит во время движения великанских танков. Ну, и высматривать противника, конечно. Только огонь открывать нужно лишь по команде командира танка. После инструктажа майор скомандовал погрузку.

Рокотов понятия не имел, как забираться наверх такой огромной боевой машины, ростом с водонапорную башню. А еще надо и пулеметы наверх затащить. Но, великаны сами пришли на помощь. Они внезапно нагнулись и раскрыли ладони размером с кузов грузовика. Майор светил электрическим фонариком. Лучик света выхватывал из темноты очертания гигантских боевых машин. Никаких прожекторов не включали, стараясь соблюдать светомаскировку. Красные звезды и огни глаз великаны тоже погасили, едва лишь погрузка закончилась, и поход начался.

Глава 4

Как только начальство полигона РХБЗ приняло решение ввязаться в боевые действия сорок первого года, так в промежуточный мир хлынул поток раненых. Сначала раненых и больных вывезли и из концентрационного лагеря. А потом начали поступать пострадавшие в боях возле плацдарма у поселка Красная Пряжа. Вот только никакого госпиталя никто для них заранее не подготовил, потому что просто не успели. И конечно, начальству новой территории сразу же пришлось озаботиться налаживанием медицинской помощи. Бои снаружи за аркой в скале не прекращались, а лишь нарастали масштабами. И раненых постоянно, по несколько раз за день, подвозили в кузове трофейного грузовика «Опель Блиц», который оказался весьма надежной «рабочей лошадкой» войны.

Хотя трофейные автомашины немецкого производства обладали довольно маломощным движком в семьдесят три лошадиные силы, но они позволяли перевозить три тонны груза без всяких проблем. Вместе с теми машинами, которые захватили в разгромленном лагере Аненербе, после штурма концлагеря число исправных грузовиков этой марки в распоряжении властей полигона достигло десяти. А перемещали они грузы пока недалеко, от перегрузочного терминала, устроенного возле съезда из секретной дыры в скале, до плацдарма возле поселка Красная Пряжа.

Вдоль реки Кусачей между аппарелью и аркой выезда силами бойцов убрали все большие валуны, сдвинув их деревянными рычагами, сделанными из стволиков молодых деревьев, поближе к скалам. Все ямы на пути засыпали речной галькой. В результате получили достаточно широкую каменистую береговую грунтовку, протяженностью около километра, по которой регулярно курсировали в обе стороны неприхотливые немецкие грузовые машины. А возле терминала для перегрузки предметов из разных эпох наладили уже и небольшую заправочную станцию, наливая бензин в баки автомобилей прямо из бензовоза. К тому же, нашли достаточно широкое место между скал и сделали там автостоянку.

Не имея медицинского транспорта, военный врач второго ранга Виктор Семенов сразу же выпросил у подполковника Сомова один такой грузовичок «Опель Блиц», который теперь и применялся для эвакуации раненых. Семенов, окончивший военно-медицинскую академию в Ленинграде, считался отличным хирургом, но один он мало что мог сделать для лечения большого количества раненых. Создание госпиталя Семенов начал сразу же после эвакуации из концентрационного лагеря с размещения раненых в палатках. Требовалось срочно создавать медицинскую службу заново и, можно сказать, на пустом месте. Виктор Сергеевич сразу взялся за дело, установив контакты не только с военными, но и с местной гражданской властью, с главой территории, признанным военными властями, профессором Аркадием Игнатовым и с колхозным начальником Поликарпом Нечаевым. Правда, последний, когда Семенов обратился к нему за помощью, сказал не слишком любезно:

— У меня и без ваших раненых забот невпроворот. Саблезубые тигры сегодня на наших кабанчиков напали, которых колхозные бабы отловили с таким трудом в лесу. Прямо в загон, который мы общими усилиями построили, твари зубастые запрыгнули. Сожрали несколько упитанных поросят эти чудовища, пока наши охотники их не прогнали выстрелами. Да еще и не всех тигров убить удалось. Самая настоящая стая хищников оказалась. Половина удрала и будет дальше свирепствовать в окрестностях, пока охотники все это опасное зверье не перестреляют. А еще и пленных, из тех, что рамку эту новую из камня прошли с зеленым светом, мне Сомов пристраивать к работам поручил. Не знаю даже, как с ними разговаривать. Не понимают же эти парни ничерта по-русски. А для раненых красноармейцев я могу выделить вам временно только одного нашего фельдшера Ефрема Михайлова. Он немолодой и хромой немного, но дело свое знает. Других медиков у нас в колхозе нет.

— Что ж, и на том спасибо, — сказал Семенов, поняв, что Поликарпу просто хотелось кому-то высказаться о своих собственных проблемах, и пошел разговаривать с Игнатовым. Конечно, услышанное от Нечаева про нашествие саблезубых тигров, Виктора Сергеевича тоже взволновало. Ну, какие еще саблезубые тигры в Карелии?

Седой и бородатый профессор, которого все здесь уважали, одетый в синий комбинезон и в коричневые ботинки на толстой подошве с высокой шнуровкой, выслушал военного врача доброжелательно. Вот только он рассказал совершенно невероятные вещи:

— Да, вы не ослышались. Окрестные леса кишат всяким экзотическим зверьем, вроде саблезубых тигров. И это научный факт. Вон там, возле скал, не одна шкура уже сушится.

— Как же такое может быть, ведь подобные хищники давно вымерли? — удивился военный врач.

— В других местах вымерли, конечно, но только не здесь, не в этом мире, — сказал профессор.

— Это что же получается, какой-то другой мир находится вокруг нас? — спросил хирург.

— Именно. Имейте в виду, Виктор Сергеевич, что мы находимся в совершенно иной реальности, — сказал ученый.

— Хм, какая интересная теория о множественности реальностей! — воскликнул врач.

Игнатов уточнил:

— Да, наука впервые столкнулась с самой настоящей параллельностью миров. С одной сторону находится мир сорок первого года, где идет война, откуда пришли сюда вы, с другой — Россия две тысячи двадцатого года, откуда пришли мы, а здесь, посередине, мир времени плейстоцена, или нечто похожее.

— Но, как же такое возможно? — не переставал удивляться Семенов.

Игнатов проговорил:

— Вот и я не знаю, как. Но, есть одно несомненное связующее звено. Живой Камень.

— Помилуйте, Аркадий Игоревич, как же камень может быть живым? — удивился доктор.

Профессор сказал:

— Мы тут сделали интереснейшее открытие. Оказывается, существуют каменные формы жизни.

— Даже понять не могу, что вы имеете в виду? Какие-нибудь микроорганизмы? — предположил врач.

— Нет. Перед нами жизнь на основе кремния. И она основана не на биохимических реакциях, а на энергетическом обмене тонких порядков. Вместо привычных для человеческого организма клеток, Живой Камень состоит из бесконечных множеств транзисторных переходов, тонких энергий и квантового взаимодействия. Можно сказать, что плоть камня из сплошных микросхем молекулярного уровня. Живой Камень сродни ожившим компьютерам с неимоверным быстродействием и самообучаемостью. И он способен не просто взаимодействовать с людьми, как симбионт, а активируется и подзаряжается нашей психической энергией. И конфигурацией Живого Камня можно управлять без всяких дополнительных устройств, а лишь силой мысли. Огромная научная удача нашего коллектива исследователей состоит в том, что мы сумели подобрать спектр энергий, который включил этот живой суперкомпьютер. А все наблюдаемое сейчас вокруг нас — это лишь эффекты от его включения, — попытался объяснить профессор.

Семенов проговорил:

— Простите, но я даже не знаю таких понятий. Впрочем, не удивляюсь вашей компетенции, профессор, раз вы говорите, что пришли из двадцать первого века. И разумеется, научные теории о параллельности миров, вот это место само по себе, оживший камень и временной сдвиг, который тут наблюдается, мне очень интересны. Как и будущее, в котором снова Россия, а не Советский Союз. Но, меня сейчас гораздо больше волнует прикладной вопрос. Что делать с ранеными? Пока мы с вами беседуем, некоторые из них умирают без медицинской помощи. Нужно немедленно организовать помещение для госпиталя, набрать персонал, подвезти необходимые лекарства и медоборудование. Надо оборудовать и операционную. И хорошо бы организовать пункт переливания крови.

— Я постараюсь помочь всем, чем смогу, — сказал профессор. И добавил:

— Помещение я лично выстрою вам на основе пещер. Прямо сейчас набросаем проект, и уже завтра у вас будут минимально необходимые площади под госпиталь прямо в этих скалах. Электричество и воду подведем. Канализацию тоже обещаю установить. Дело в том, что я научился управлять Живым Камнем. Я могу не только придавать ему формы силой мысли, но и создавать очень сложные устройства, даже такие, которые определяют спектр психической энергии человека. На этом, кстати, основан мой детектор личностных состояний, который очень понравился нашим военным, и уже ими вовсю используется для фильтрационных мероприятий.

Что касается медицинского персонала, то здесь имеются гражданские специалисты, освобожденные из лагеря. Среди них есть несколько медсестер и даже врач-терапевт. Я свяжусь с ними и отправлю к вам. В самое ближайшее время завезу лекарства, а также позабочусь о доставке сюда необходимой медицинской техники и инструментов. А станцию переливания крови устроим прямо при госпитале. Да и нескольких весьма компетентных специалистов из двадцать первого века постараюсь переправить к вам на помощь. Медицина за эти годы шагнула далеко вперед. Конечно, все достижения применить мы сразу не сможем, но кое-что интересное обещаю уже совсем скоро. Кстати, вы уже слышали про антибиотики?

* * *

Великаны двигались в ночи друг за другом. Впереди шла шагающая боевая машина под номером один, в каменном «воротнике» которой разместилось первое пулеметное отделение. Несмотря на качку при перемещении, младший лейтенант Рокотов напряженно всматривался в темноту ночи по курсу сверхтяжелого танка. Мимо них на фоне темного, но не совсем черного ночного карельского неба проносились верхушки самых высоких лесных деревьев. Великан сминал толстые сосны и раздвигал их перед собой, подобно тому, как если бы человек шел сквозь высокую траву. Сколько Рокотов ни пытался вглядываться в темноту, но, кроме очертаний деревьев, ничего в ночи не просматривалось. Темнота и равномерное покачивание убаюкивали. И он не заметил, как задремал возле пулемета на правом плече шагающего монстра, который, как сказал майор Васильев, имел обозначение СШТ-1.

Зато сами великаны в темноте видели достаточно хорошо. У них имелись и приборы ночного видения, и специальные тепловизоры, от которых врагам было не скрыться даже ночью в темном лесу. Выдвинувшись от высоты 168,5 в сторону севера, трое великанов миновали дорогу, заваленную сгоревшей техникой и трупами. На этом месте немецкие самолеты разбомбили колонну гужевого транспорта и полуторок с беженцами, пытавшимися спастись от финского нашествия в сторону Петрозаводска. Повсюду до сих пор лежали мертвые люди, лошади, остовы телег и грузовиков. И, глядя на все это, Сомов чувствовал прилив праведного гнева. Ему хотелось порвать оккупантов в клочья. Собственно, за этим они и шли к Виллагоре.

Речку Шуя, которая протекала недалеко за дорогой, каменные исполины перешли вброд возле урочища Дюменишки, попутно раздавив пару финских полевых кухонь и несколько палаток. На другом берегу Шуи чуть западнее на карте просматривалась какая-то лесная дорога. По ней добрались до речки Кутижма. Этот первый участок пути прошли довольно быстро, но дальше началась топкая местность. Владимир Рокотов проснулся от страшного треска. Это великан ломал сосну, чтобы использовать ее длинный ствол вместо посоха для определения глубины водоемов. Чтобы не попасть в трясину и не застрять там, Сомов принял решение не сокращать путь, а двигаться дальше по каменистому руслу речки с названием Виллайоки, которая впадала в Кутижму. Даже в самых глубоких местах вода в этой речушке не доходила великанам до колен.

За два часа добраться у великанов не получилось, но, через три часа река вывела их прямо к железной дороге в паре километров западнее станции Виллагора. Саму эту станцию враги заняли больше недели назад, и бои теперь шли в полутора километрах восточнее нее. Там насмерть стояли против 4-й финской дивизии 15-й полк НКВД и части 1068-го и 1072-го стрелковых полков 313-й дивизии РККА. Красноармейцы держались главными силами на холме высотой 175 метров, расположенном севернее дороги, а оборонительный рубеж пересекал шоссе и железнодорожные пути на тридцать девятом километре с севера на юг. Получилось, что каменные великаны вышли финнам в тыл. Подойдя к железной дороге, они сразу напоролись на вражеские составы с подкреплениями. И Сомов приказал начать атаку.

* * *

Экспедицию на этот раз готовили тщательно. Едва рассвело, Игнатов со своими коллегами и Фадеев со своими морскими пехотинцами уже находились в районе аппарели, принимая поступающие грузы. Четыре алюминиевые лодки должны были вместить всю экспедицию. Их осторожно подавали из дыры в скале пленные немцы, а принимали по одной и тащили к реке на руках морпехи Фадеева. Отдельно несли и подвесные бензиновые моторы для лодок. Компактные, но мощные. Все было новенькое и заграничного производства. Впрочем, капитан экспедиции уже мало чему удивлялся после вчерашнего разговора с Игнатовым.

Профессор сразу познакомил Александра Фадеева с начальником экспедиции по научной части Виталием Покровским, кандидатом геолого-минералогических наук. Представил Игнатов и остальных ученых-исследователей: геолога Алексея Быкова, зоолога Георгия Иванченко, палеонтолога Льва Мурашевского и биолога Марину Варламову. Конечно, Фадеев не ожидал, что биологом окажется женщина, причем красивая брюнетка лет тридцати с высокими скулами и с большими серыми глазами. Только выглядела она изможденной после плена. «Тяжело же ей придется в походе одной среди мужиков!» — подумал Александр, здороваясь с ней за руку, как и со всеми остальными участниками предстоящего похода.

В каждую лодку должно было поместиться по три человека и некоторое количество припасов. На первой собирался прокладывать путь сам капитан Фадеев, с ним вместе должны были находиться только пожилой палеонтолог и старший матрос Данила Степанов, отличный стрелок, вооруженный винтовкой СВТ-40. Самому Фадееву дали для самообороны только пистолет «ТТ», а все ученые, кроме женщины, вооружились охотничьими ружьями двенадцатого калибра, специально предоставленными Игнатовым, чтобы отбиваться от крупных хищников.

На второй лодке собирались идти Покровский, матрос Петя Иванцов и Марина. В третью грузились зоолог и геолог. Недавно освобожденные из концлагеря, эти два немолодых человека выглядели неважно, но глаза у обоих сверкали решимостью делать научные открытия. А управлять лодкой Фадеев назначил матроса Богдана Грищенко. В последней лодке лежали основные экспедиционные запасы топлива в канистрах и сидели еще двое матросов Семен Таращевский и Вениамин Пиневич.

Все лодки имели раскладные брезентовые тенты, так что их вполне можно будет использовать и в качестве палаток. Помимо весел и боезапаса для оружия, взяли с собой достаточное количество спичек, тщательно завернутых в непромокаемую пленку, удочки для ловли рыбы, палатки, дополнительную одежду, одеяла, примусы, котелки, разные необходимые инструменты и электрические фонарики с комплектами запасных батареек. Флотилия получилась небольшая, но все необходимое, включая продукты, вроде бы, прихватили. Перед отправлением Игнатов лично выдал всем еще и оранжевые спасательные жилеты.

Из навигационных приборов имелся лишь компас, да странная карта, которую принес Игнатов. Фадеев сразу понял, что перед ним просто аэрофотоснимок, хотя цветной и достаточно четкий. Судя по нему, река Кусачая текла в западном направлении на многие километры. И чем дальше, тем больше речек вливались в нее. А еще дальше Кусачая впадала в какую-то широкую реку, которая терялась за краем карты. Впрочем, обследовать местность пока предполагалось до границ карты, не дальше. Вокруг речного русла имелись и довольно большие озера. Но, к своему удивлению, ничего похожего на знакомые очертания карельских мест Фадеев на этой карте не увидел. Ни Ладожского озера, ни Онежского нигде не наблюдалось.

Глава 5

До рассвета оставалась еще пара часов, когда каменные великаны атаковали. Повесив левую «зушку» на трос, подполковник Сомов вытащил из-за широкой спины своего исполина ствол огнемета. На полигоне РХБЗ подобного старого вооружения различных модификаций все еще имелось в достатке. А приспособить огнемет к великану было делом техники. И техники быстро справились с достаточно простой технической задачей.

Великаны старались подходить тихо, насколько подобное возможно для каменных громадин. Они осторожно переступали в темноте огромными ногами по болотистой почве, чтобы не спугнуть противника раньше времени. И исполинам удалось подкрасться к врагам почти вплотную, вынырнув из-за деревьев в сотне метров от железнодорожной насыпи. Караулы не успели объявить тревогу, когда длинная струя высокотемпературного пламени внезапно ударила сверху-вниз по воинским эшелонам финской четвертой дивизии. Среди сонных солдат противника сразу началась паника. А великаны продолжали поливать вражеские эшелоны огнем одной рукой, а другой — стреляли из двуствольных «зушек». Подключились и пулеметчики. Бойцы пулеметного взвода младшего лейтенанта Рокотова при свете разгорающегося пожарища били с высоты великанских «воротников» из девяти стволов по разбегающимся финнам.

Кто успевал, тот выпрыгивал из горящих вагонов, но попадал под пулеметные очереди. А кто не успевал, тот сгорал заживо. Среди испуганных финских военнослужащих были и такие, которые бежали, не разбирая дороги, попадая прямо под ноги каменным монстрам, которые давили людей десятками, оставляя от них на почве в глубоких великанских следах лишь кровавые лужи с месивом из расплющенного мяса и раздробленных костей, вдавленных в землю. Вопли умирающих смешались с треском выстрелов и гулом огненных струй. А вскоре начали взрываться и цистерны с топливом. Горящая жидкость стекала с насыпи, отчего загорелся и ближайший лес. Огненный ад разрастался вокруг железнодорожных путей станции Виллагора. А над языками пламени, на расстоянии сотни метров друг от друга, шли три каменных чудовища, уничтожая все на своем пути, отчего финские резервы, собранные на станции для штурма Петрозаводска, стремительно таяли.

Сам Рокотов еще никогда такого жестокого боя не видел. И это был даже не бой, а самое настоящее истребление противника. Враги, в сущности, были неспособны причинить какой-либо вред сверхтяжелым шагающим танкам. А великаны не сбавляли темпа атаки. Огнеметная смесь в огромных ранцах-цистернах, закрепленных стальными тросами на великанских спинах, все не кончалась. Повсюду вокруг разливались целые озера огня, постепенно сливаясь друг с другом. А в воздухе повис труднопереносимый запах горелой плоти, исходящий от сотен сгоревших человеческих тел.

Подполковник Сомов прекрасно понимал, что совершает самое настоящее военное преступление, массовое убийство людей. Вот только оккупантов никто в Петрозаводск не звал. Но, финские военные туда упорно шли, чтобы захватить этот город, как они уже захватили к этому моменту огромную территорию Советской Карелии, убив, при этом, огромное количество бойцов Красной Армии и мирных жителей из русских селений. И Николай Сомов не собирался жевать сопли. Он собирался мстить тем, кто посмел топтать родную землю Карелии, пытаясь создать здесь великую Финляндию.

— Сейчас я покажу вам, твари чухонские, гуманитарные коридоры! — восклицал подполковник, управляя боем и беспощадно сжигая очередную толпу финских солдат.

Покончив с железнодорожными составами, великаны вышли к шоссе, возле которого царила паника. Финские офицеры на легковых автомобилях как раз пытались бежать из поселка. Но, Сомов успел вовремя, пинком многотонной гранитной ноги сбив с дороги два передних автомобиля и сразу обдав вражескую автоколонну огнеметной струей. Несколько легких танков, которые пытались даже стрелять в каменных чудовищ, прикрывая эвакуацию штабных, тоже сгорели в течение пары минут. А великаны двинулись в сторону передовой, неумолимо приближаясь с тыла к финским окопам, расположенным перед тридцать девятым километром шоссе, ведущим из Суоярви к Петрозаводску. Именно там проходила линия боевого соприкосновения, пересекая автомобильную и железную дороги. Когда начался новый день, и небо посветлело над Виллагорой, вся финская 4-я дивизия превратилась в пепел.

* * *

Лейтенант из пятнадцатого полка НКВД Дмитрий Поспелов наблюдал в бинокль зарево над станцией Виллагора. Сначала причина внезапного пожара, вспыхнувшего в ночи в тылу финских войск, осадивших высоту 175, оставалась неясной, но, когда бойцы из караула разбудили ротного, и он взял бинокль, то ситуация прояснилась. Впрочем, прояснилось далеко не все. В окуляры полевого бинокля было только видно, что там, возле станции, движутся в языках пламени три огромные фигуры, каждая высотой с водонапорную башню.

Они походили издалека на огромных людей, имеющих голову, широкие плечи, руки и ноги. Но, судя по габаритам, людьми они быть, конечно, никак не могли. И эти здоровенные нелюди поливали вражеское расположение направо и налево самыми настоящими огнеметными струями. Лейтенант какое-то время не мог произнести ни слова, напряженно пялясь в свой оптический прибор. Поспелов не знал, что и думать. Удар с тыла и истребление врагов именно в этот момент, когда финские войска уже почти окружили советский рубеж обороны и подтянули резервы для решающего штурма высоты, оказались, разумеется, очень кстати. Но, кто же мог подобную атаку организовать? И что за великаны такие? Откуда они появились? На эти вопросы у Дмитрия Поспелова ответов не имелось.

С наблюдательного пункта, расположенного на холме, в бинокль хорошо было видно, как высокие языки пламени плясали вокруг непонятных гигантских фигур. Ослепительные желто-оранжевые струи огня вырывались у них с левой руки и сжигали врагов живьем. В свете нарастающего пожара лейтенант видел в бинокль, как безжалостно непонятные бойцы великанского роста расправляются с оккупантами. Некоторые финские солдаты разбегались живыми факелами. Но, Поспелов заметил и характерные дульные вспышки пулеметов, расположившихся у огромных нелюдей на плечах. И пулеметчики тоже не жалели бегущих, успокаивая свинцом многих из тех, кто сразу не сгорал заживо.

Кроме огнеметов, великаны иногда стреляли и из каких-то сдвоенных пушек, которые держали правой рукой. От всего этого зрелища лейтенанту казалось, что сама смерть вышла на битву с врагами. У Поспелова имелась лишь одна догадка. Все обстоятельства указывали на то, что в критический момент советское командование бросило на помощь Петрозаводску, осаждаемому финнами, какое-то новое секретное оружие. Вот только никто из непосредственных командиров ни о чем таком не предупреждал. Да и сами отцы-командиры сидели в блиндаже на безопасном расстоянии, как обычно, предоставив расхлебывать тяжелую боевую ситуацию на переднем крае ротным.

Поспелов даже не знал, как следует действовать в сложившихся обстоятельствах. Ведь провода полевых телефонов давно уже перерезали финские диверсанты, наводнившие весь лес, окружающий холм. А борьба с ними почти ничего не давала, кроме увеличения потерь личного состава. В окрестностях действовал финский егерский полк, каждый солдат которого умел отлично ориентироваться в лесистой местности, прятаться в подлеске, нападать из засад, брать противника в ножи и даже забираться на деревья, чтобы скрываться в кронах и стрелять оттуда по красноармейцам. И даже хорошо обученным бойцам НКВД было весьма затруднительно бороться с таким противником, умеющим незаметно просачиваться сквозь оборонительные рубежи, обходя их малыми группами через болотистую местность. К тому же, финны умудрялись тащить с собой по болотам минометы и даже легкие полевые пушки. А вот лобовых атак они избегали. Занимая рубеж, финны сразу искали возможности для обхода противостоящих подразделений РККА. Их тактика основывалась на том, чтобы обходить по флангам и сеять панику в тылах у противника.

Между тем, великаны постепенно приближались. Они явно двигались вдоль дорог по направлению к оборонительному рубежу красноармейцев, сопровождая свое движение уничтожением финских тылов. По мере приближения трех огромных фигур, лейтенант гораздо лучше видел происходящее. Он все больше убеждался, что дела у неприятеля становятся все хуже. Вскоре, увидев тот ужас, который надвигается на них с тыла, финские пехотинцы начали бросать оружие и вылезать из окопов с поднятыми руками. Стена огня приближалась. Сгорая, сосны трещали и падали, а понизу горели кусты и трава, заборы из досок и деревянные дома станционного поселка.

Неумолимая огненная стена катилась на финские окопы с запада. Смерть шла оттуда, откуда никто из финских военных и не мог ожидать. Ведь партизанские отряды русских в окрестностях Виллагоры егерями обнаружены не были. Каменные великаны появились возле станции внезапно. Идущие прямо сквозь огонь, они не переставали наносить карающие удары по уцелевшим финским солдатам огненными копьями огнеметных струй. Страшное гудение огня обрывало крики умирающих и заглушало вопли раненых и обожженных. А пулеметные очереди догоняли тех, кто думал, что сумел убежать от пожара. Наконец-то лейтенант Поспелов смог четко различить на головах у великанов красные звезды. Его догадка подтверждалась. Кто-то неизвестный, но, определенно, свой, советский, послал на помощь красноармейцам этих невиданных чудовищ.

* * *

Кавторанг Фадеев внимательно следил за тем, чтобы посадка в лодки проходила организованно и безопасно. Алюминиевые посудины спустили на воду кормой вперед для того, чтобы не повредить моторы о камни берега. Потому погрузка происходила с носа. По команде начали занимать места. Сначала на суденышки заходили матросы. Потом грузили багаж. И только тогда, когда груз уже распределили равномерно и закрепили, на борт приглашались пассажиры.

Впрочем, по течению предстояло идти на веслах, потому и пассажиры, конечно, будут помогать экипажам грести. Во всяком случае, Александр Фадеев надеялся на их помощь. Ведь матросов пришлось взять с собой совсем немного из-за малого количества мест в лодках. Поначалу он думал, что профессор Игнатов выделит более солидные суденышки для научной экспедиции. Но оказалось, что предусматривались лишь простейшие моторки с легкими корпусами. «Хорошо еще, что не байдарки или надувные плавсредства», — подумал капитан.

Впрочем, Игнатов аргументировал Фадееву свой выбор тем, что неисследованная река со странным названием Кусачая, могла быть в каких-то местах мелководной, иметь пороги или даже водопады. И неизвестно, пройдет ли по руслу более крупное судно. А у небольших легких лодок с малой осадкой больше шансов проходить над мелями. К тому же, легкие корпуса позволят, в случае необходимости, разгрузив суденышки, перенести их в обход препятствия. Когда все заняли свои места, Фадеев зашел на борт последним. По команде пленные финны и немцы, которых прогнали через детектор Игнатова, определив их степень лояльности, как достаточную, и уже использовали в качестве разнорабочих, оттолкнули лодки от берега. И экспедиция стартовала.

Река в этом месте имела ширину метров пятьдесят. Не слишком узкая, но и недостаточно широкая для большой реки. Не Нева, конечно, а что-то вроде Охты или Фонтанки. Течение казалось достаточно быстрым, но плавным, без всякого бурления воды. Скорость его Игнатов уже замерял с берега и поделился с Фадеевым, что примерно высчитал скорость потока в пять километров в час. Или, если считать по-морскому, менее трех узлов. Чуть быстрее течение, чем у Невы, но медленнее, чем у многих карельских речек.

Такое не очень быстрое течение в сочетании с нехолодной водой, достаточно прогретой летним солнцем, похоже, способствовало активному размножению рыбы, которая то и дело плескалась у поверхности целыми стаями. И это несмотря на то, что беженцы с берега постоянно вылавливали речных обитателей. Рыба в реке водилась крупная и вкусная, в основном, лососевых пород. Фадеев, как и остальные люди, прибывшие на новую территорию из концентрационного лагеря, за время, прошедшее от освобождения и до отправки в экспедицию, угощался с большим удовольствием этим кушаньем, которым их кормили местные колхозницы из больших котлов.

Выйдя на середину реки, промерили глубину. Она оказалась почти четыре метра. Совсем немало. Правый берег, если смотреть по течению, имел перед прибрежными скалами широкий каменистый пляж, раза в два шире, чем сама река, на котором и разместились беженцы. А вот противоположный берег обрывался прямо в воду отвесными скалами метров десяти в высоту, по верху которых рос густой смешанный лес.

Как узнал Фадеев от Игнатова, свое название Кусачая получила не зря. Рыбы, которые вводились в ней, обладали весьма агрессивными повадками и острыми зубами, кусаясь не хуже щук. Не акулы, конечно, но пока не нашлось ни одного желающего переплывать реку. Да и просто купаться в ней побаивались после того, как речные обитатели покусали несколько человек. Причем, рыбаками было замечено, что рыбины даже нападают друг на друга и съедают тех своих сородичей, кто слабее. Агрессивность рыб оказалась еще одним доводом в пользу путешествия по воде на лодках с металлическими корпусами. Подвесные моторы установили, но пока не задействовали. Лодки отходили на веслах, потому что путь предстоял сначала по течению. Это потом, когда экспедиция достигнет края карты, выйдя к слиянию с более полноводной рекой, они заведут моторы, чтобы развернуться и пойти обратно против течения. А по течению можно идти и на веслах, чтобы сэкономить горючее.

Все участники экспедиции, проснувшись в это утро слишком рано, были сонными и клевали носами. Вышли на середину реки неспешно. Старший матрос Данила Степанов греб неторопливо, но размашисто. А пожилой палеонтолог Лев Мурашевский спал, откинувшись на собственный рюкзак. Александр Фадеев, сидящий на корме, внимательно следил за курсом и обстановкой. Туман над водой не клубился, видимость была хорошей, а погоды здесь, как понял Фадеев, стояли летние. Вот только никто точно не знал, какой именно сейчас летний месяц. Как сказал профессор, никто даже еще ни разу не видел звездное небо, потому что местный климат отличался тем, что к вечеру небо затягивала плотная облачность, и почти каждую ночь шли дожди. А вот время суток определили, вычислив полдень по положению солнца на небе. Игнатов перед отправкой выдал Фадееву наручные трофейные швейцарские часы с хронометром. И в момент отправления они показывали семь часов утра.

Выстроившись друг за другом в кильватер, лодки устремились вперед на веслах. Матросы знали свое дело. Ведь Александр выбрал именно тех, которые имели опыт походов на шлюпках и хорошо умели грести. Они прошли мимо арок в скалах, около которых как раз просыпался большой военный палаточный лагерь. Увидев лодки, бойцы приветственно махали им с берега руками. Но, вскоре они остались позади. А впереди речное русло делало поворот вокруг скального мыса, за которым довольно быстро скрылось обжитое место, имеющее не более двух километров в длину, от первых пещер, где жили колхозники, и до военного лагеря возле арок с проездами в сорок первый год. В сущности, дальше перед Александром Фадеевым раскинулась абсолютно неизведанная местность, терра инкогнита, неизвестная земля, как в эпоху географических открытий. И капитан чувствовал себя тем, кем всегда мечтал стать еще в юности: первопроходцем и первооткрывателем.

Глава 6

Когда доложили, что телефонная связь со штабом полка с плацдарма возле поселка Красная Пряжа восстановлена, майор Васильев сразу занервничал. Станислав Николаевич до сих пор точно не решил, что будет говорить местным военным властям. Врать совсем не хотелось. Если ему не поверят, то могут и арестовать. А попадать в застенки НКВД он не собирался. Ведь был он там уже однажды. Только не говорил никому, почему отправился в отставку и перешел в лесники.

А все из-за того, что написали на него донос, что, якобы, является он троцкистом и сторонником какого-то там заговора, готовящегося, как будто бы, против товарища Сталина. А настоящая причина доноса крылась в том, что просто он неосторожно с одним чванливым партийцем разговаривал, который не поделил с Васильевым любовницу. Впрочем, Васильеву повезло. Его оправдали. Но, пока шло разбирательство, под арестом продержали три месяца, а следователи избивали и давили психологически, как могли, чтобы только признание подписал. Но, не добились они ничего. Не сломался Васильев. Не подписал он клевету ни на себя, ни на товарищей. Отделался переломом левой руки, двумя сломанными ребрами и сотрясением мозга. После оправдательного приговора на службе даже восстановили. Вот только сразу и списали по здоровью, отчего и пришлось ему, после выздоровления, в лесники определяться. А любовница, конечно, осталась с тем партийцем.

Все это, разумеется, наложило отпечаток на восприятие Васильевым советской власти. Вернее, даже не ее самой, а тех непорядочных людей, которые, оказывается, затесались в ее ряды под маской ярых коммунистов, являясь, на самом деле, самыми настоящими врагами народа, о которых столько говорили в СССР все последние годы. Но, доносы писать Васильев не любил. Хотя и надо было, наверное, заявить куда следует на этого функционера с молодой любовницей-телефонисткой при живой жене и пятерых детях, да на не в меру пристрастных следователей.

Да только останавливало Станислава Николаевича то обстоятельство, что на тех из его знакомых, кто попадал в подобную ситуацию и потом пытался добиться справедливости, вешали новые сфабрикованные дела. Потому и не стал Васильев никуда жаловаться и ничего ворошить, а держался подальше от всего этого. Только с тех пор он старался начинать любые разговоры с представителями власти очень осторожно, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. И предстоящие контакты с военным руководством обороны Петрозаводска заранее нервировали Васильева.

* * *

Разгромив врагов у станции Виллагора до самой линии боевого соприкосновения перед высотой 175, подполковник Сомов приказал великанам не выходить на позиции красноармейцев, а выполнить разворот в обратном направлении, немного не доходя до них. А чтобы их не приняли за врагов, Сомов дал команду включить опознавательные знаки — красные звезды. На глазах у удивленных красноармейцев, каменные чудовища громили передовые финские позиции, а затем разворачивались обратно, снова двигаясь на запад сквозь пожар и добивая тех финнов, которые еще остались в окрестностях Виллагоры.

Подготавливая эту атаку, Николай Сомов внимательно изучал исторические материалы и карты, предоставленные ему клубом реконструкторов «Война и Родина». И подполковник хорошо знал, что резервы у финнов находятся не только возле Виллагоры, но и дальше, на станции Кутижма. А основные тыловые запасы и склады боеприпасов для наступления на Петрозаводск финны разместили в деревне Сямозеро и в поселке Эссойла. Потому, не теряя времени, все три каменных исполина двинулись туда. Станцию Виллагора от берега Сямозера отделяло всего два десятка километров. И, добивая врагов, каменные исполины уверенно пошли в ту сторону вдоль железной дороги. Пламя пожара нисколько не мешало их движению.

У станции Кутижма великаны разгромили еще два финских эшелона, причем, один из них вез легкие танки к линии фронта, а второй оказался набит боеприпасами, которые сдетонировали от огня, разметав горящие остовы вагонов на десятки метров вдоль железнодорожного полотна. Великанов взрывной волной сильно покачнуло и обдало тучей осколков, вышибив гранитную крошку во многих местах, но, на ногах они удержались. Там же, чуть в стороне от станции, им удалось уничтожить еще две батареи финских орудий и пожечь огнеметами палаточный лагерь егерей.

Когда каменные исполины, сходу форсировав речку Сяпся, дошли от Кутижмы до деревни Сямозеро, их встретил плотный артиллеристский заслон, выставленный тыловыми финскими частями. Вот только не знали финны, что их полевые орудия небольших калибров ни остановить, ни даже немного задержать великанов не смогут. Каменные чудовища продолжали движение под градом снарядов, не сбавляя темпа. Впрочем, попадания вражеских снарядов в них были единичными. Но, они были, потому что уже наступил рассвет. И под блеклым осенним небом, по которому северный ветер гнал на юг разрозненные облака, огромные силуэты трех каменных исполинов, шагающих вдоль железной дороги, сделались хорошо заметными.

Финские офицеры узла связи, развернутого в Кутижме около железнодорожной станции, погибая в пожаре, все-таки успели передать по радио в штаб предупреждение об атаке каменных чудовищ с красными звездами на головах. И в штабе седьмого корпуса финской армии, находящемся в поселке Эссойла на берегу Сямозера, тут же началось лихорадочное движение. Ведь слухи о великанах, проснувшихся под скалами из-за войны, уже ходили вовсю даже среди командования. Штабные офицеры засуетились, напоминая пчел в растревоженном улье. А штабная радиостанция не успевала передавать поток сообщений. В разные стороны побежали посыльные, поехали мотоциклисты и велосипедисты со срочными директивами.

Даже успев выставить против каменных чудовищ возле деревни Сямозеро несколько батарей пушек-сорокапяток, захваченных у Красной Армии, финские артиллеристы не могли добиться успеха. Несмотря на достаточно плотные орудийные залпы, великаны упорно продвигались вперед, хотя разрывы снарядов кое-где и выкрашивали гранит на их огромных телах. Но, точность финских артиллеристов оставляла желать лучшего еще и по той причине, что по подобным целям вести огонь им никогда раньше не приходилось. Очень непросто наводить орудие, когда огромный великан из гранита, сокрушающий все на своем пути, движется прямо на тебя да еще и стреляет из двуствольной автоматической пушки, одновременно поливая огненными струями все пространство на сотню метров вокруг себя.

Возле Сямозера, после боя с финскими артиллеристами, у всех троих закончилась огнеметная смесь. И великаны, убрав уже бесполезные стволы огнеметов обратно за свои широкие спины, начали бить из «зушек» с обеих рук. Против оставшихся сорокапяток и нескольких легких танков двенадцать стволов скорострельных пушек на троих великанов оказались весьма эффективным оружием. Они выкашивали орудийные расчеты и прошивали броню легких танков насквозь. Поддерживаемые огнем пулеметчиков младшего лейтенанта Рокотова, гранитные исполины по-прежнему продолжали наступать, уничтожая вражеские орудия, танки, транспорт, личный состав и склады противника возле Сямозера.

Рейд против финнов оказался очень успешным. И подполковник Сомов предполагал, что им хватит времени для возвращения на плацдарм в Красной Пряже до того, как энергетика великанов начнет разряжаться и подсаживаться, а движения замедлятся. Великанам оставалось только разгромить вражеский штаб в Эссойле. И можно будет повернуть обратно. Но, когда каменные исполины уже подходили туда, на них внезапно налетели немецкие «Юнкерсы», вызванные командованием седьмого финского корпуса с ближайшего аэродрома. И вражеских пикировщиков оказалось сразу три эскадрильи.

* * *

Майор люфтваффе Ульрих фон Гегенбах отнесся к проблеме появления на стороне русских великанов, сделанных из гранита, очень серьезно. Хотя, он не находил в них ничего мистического. Это, разумеется, могли быть только какие-то новые боевые машины неизвестной конструкции. Майор тщательно изложил все факты своему начальству, добившись того, что его авиагруппу быстро усилили новыми самолетами и экипажами. Взамен «Юнкерсов», потерянных в бою с каменными чудовищами, с другого аэродрома перегнали недостающие пикировщики.

Начальство соглашалось с версией майора, что противник создал какой-то новый тип мощного сухопутного вооружения, причем, применив броню из камня и шагающие механизмы. И с этими боевыми машинами пока получается более или менее эффективно бороться только с помощью тяжелых авиабомб. Помогло фон Гегенбаху убедить свое руководство и то обстоятельство, что подобную версию поддержали офицеры СС Карл Шнитке и Вильгельм Шнайдер. Получив сигнал о новом появлении чудовищ из камня в Карелии, фон Гегенбах не стал ждать, а немедленно поднял в воздух всю свою авиагруппу.

* * *

Младший лейтенант Владимир Рокотов и его пулеметный взвод находился в самой гуще событий уже не первый час. В утреннем свете хорошо просматривалось поле боя, оставшееся за ними возле деревни Сямозеро. Там горел и взрывался фейерверками детонирующих снарядов большой склад боеприпасов, устроенный финнами для оперативной подпитки своего наступления. Позади дымились подбитые танки, бронемашины и грузовики, валялись многочисленные трупы в серой форме. Слева на железнодорожных путях горели эшелоны. А справа с высоты великанских плеч отлично просматривался озерный простор, по которому вместе с рябью, поднимаемой северным ветром, бежали облака, отраженные в воде.

Оторвавшись от созерцания картины разрушения и смерти, раскинувшейся на фоне озерного зеркала вод, Рокотов увидел приближающиеся самолеты. Пулеметы, установленные в амбразурах великанского каменного «воротника», не позволяли стрелять вверх, а наоборот, стрелковые амбразуры были сделаны с тем расчетом, чтобы стрелять вниз, отсекая вражескую пехоту от великанских шагающих танков. Но, танкисты открыли заградительный огонь вовремя.

Рокотов поражался тому, как командир танка, находясь внутри эдакой громадины, может настолько четко владеть обстановкой, стреляя почти без промаха сразу с двух рук из скорострельных пушек. Гул самолетов слился со звуком выстрелов. В небе все громче гудели моторы, и все чаще стреляли пушки шагающих танков. Но, пилоты не спешили. Они закрутили в воздухе свою смертельную карусель на достаточной высоте, вне зоны поражения зенитным огнем, прежде, чем начать пикирование на цели. Включив сирены, «Юнкерсы» спикировали по три за раз, одновременно атакуя каждого из великанов, чтобы они не имели возможности сосредотачивать огонь своих зениток на каком-то одном самолете.

* * *

Генерал артиллерии Эрвин Энгельбрехт, командовавший 163-й пехотной дивизией вермахта, получил нерадостные известия. Его дивизия использовалась немецким командованием для усиления финского наступления. Дивизию прикомандировали ради поддержки финнов в их продвижении по восточному берегу Ладожского озера на юг. Действуя вместе с союзниками, немецкая дивизия быстро прорвала оборонительные рубежи Красной Армии и успешно вышла к реке Свирь. Едва закрепившись на северном берегу реки, они, не сбавляя темпа, двинулись дальше на восток с целью быстрого занятия территории вдоль речного русла Свири до Онежского озера и для удара с южного направления по Петрозаводску.

Развитие наступления шло вполне неплохо до этого дня. Но, утром Энгельбрехт получил донесения, что финские войска 7-го армейского корпуса, 4-я дивизия, пытающаяся наступать в районе станции Виллагора, и 11-я дивизия, старающаяся развить успех возле поселка Красная Пряжа, оказались разгромлены. Причем, разгром оказался полнейшим. А в лесах в этом районе советские войска окружили и планомерно уничтожали 1-ю егерскую бригаду полковника Рубена Лагуса.

Русские сорвали главный удар финнов на Петрозаводск и постепенно добивали их в окрестностях города. И финский генерал-лейтенант Аксель Хейнрихс, командовавший армией «Карелия», ничего не мог с этим поделать. В качестве оправдания своего бессилия он приводил какие-то смешные доводы о проснувшихся каменных великанах. Вот только, по причине неудачи, постигшей войска под командованием Хейнрихса, вся группа финских и немецких войск, оказавшаяся южнее этой самой Красной Пряжи, попала под угрозу окружения. Ведь это позволяло командованию РККА в районе Петрозаводска перекинуть основные силы на южное и юго-западное направления. К тому же, отодвинув противника от Виллагоры и Красной Пряжи на запад, у русских появлялась возможность для удара в направлении на Олонец.

* * *

Поход на лодках поначалу проходил совершенно спокойно. Утренняя прохлада, равномерный плеск воды и весел навевали сон на пассажиров суденышек. Да и сам капитан экспедиции хотел спать. Но, Александр Фадеев боролся со сном вполне успешно. Он имел большой опыт вахт на серьезных военных кораблях в дальних походах. А тут, можно сказать, на курорт определили. Плыть летом в ясный день по достаточно спокойной воде на лодке, пусть и по неизученной реке, — это же просто удовольствие, особенно по сравнению с жестокими штормами, через которые Фадееву пришлось пройти за время службы на эсминце. Тем не менее, Александр не позволял себе расслабляться.

Внимательно вглядываясь не только по курсу, но и рассматривая берега в бинокль, он заметил, что время от времени там, действительно, появляются какие-то огромные звери. В основном те, шкуры которых ему уже демонстрировал профессор Игнатов. Но, были и какие-то другие. Слева по борту скалы начали понижаться. И вскоре открылся простор обширных полян, на одной из которых стояло и смотрело на проплывающие лодки целое семейство самых настоящих носорогов. Только шерстистых, размерами гораздо больше обычных. А на следующей лесной прогалине резвились очень крупные антилопы. Еще дальше возле устья ручья, впадающего в реку, стояли большой мамонт и мамонтенок.

Если бы у Фадеева имелся фотоаппарат, он бы, конечно, сфотографировал все это экзотическое зверье. Но, Игнатов капитана фотоаппаратом не снабдил. Хотя и предупредил, что подобные звери могут водиться в окрестностях. А все ученые, которые и должны были делать фотографии разных необычных животных, да еще и составлять научные описания к ним, спали. Правда, матросы, сидящие на веслах, тоже видели необычных зверей. Значит, подтвердят. А то, вдруг, дальше зверье какое-то другое, а такое крупное и необыкновенное только на этом участке речного берега водится? И получается, что наука все проспала. Все исследователи, отправившиеся в этот речной поход, оказались, пока что, знатными сонями, игнорирующими свои прямые обязанности.

Впрочем, капитан лодочного каравана по этому поводу особенно и не переживал, думая о своем, о том, что если такой большой носорог или мамонт полезет купаться в реку, да зайдет поглубже, пожелав, например, освежиться как следует, то это сразу станет опасным и трудно преодолимым препятствием для их лодок. Александр Фадеев в этот момент отчетливо понял, что вся эта экспедиция, отправленная Игнатовым, действительно, затея весьма опасная. Получалось, что профессор не зря предупреждал Александра об опасностях, совсем даже не зря. Ведь целый ходячий риф в виде мамонта, носорога или еще какого-нибудь похожего размерами зверюги мог появиться посередине реки в любой момент. И Александру приходилось еще более внимательно следить за обстановкой.

— Товарищ капитан, где это мы идем, что звери такие огромные с берега глазеют? — спросил его старший матрос Данила Степанов в паузе между гребками. Спросил тихо, чтобы не разбудить пожилого палеонтолога, сладко посапывающего в лодке.

— Где-то задолго до нашей эры, судя по всему, — ответил ему тоже тихо Фадеев.

— Это же надо, куда нас занесло! Даже не верится, — протянул матрос.