Битва за Гамалей или война ведьм

Глава 1 Опасная тьма.

Эллея стояла на краю обрыва, её взгляд был устремлён в пропасть, затянутую кромешной тьмой. Она пыталась разглядеть хоть что-то в этой бездонной черноте, но мрак поглощал всё.

Она не помнила, сколько времени прошло с того момента, как услышала зов. Чей-то голос, тихий, но настойчивый, звучал в её голове, вновь и вновь повторяя одно и то же слово:

— Brileco en potenco… (Великолепие в силе).

Этот голос манил её, тянул к бездне, как будто хотел, чтобы она сделала шаг вперёд.

Но что-то внутри сопротивлялось.

“Надо… Надо освободиться… Я же помню заклинание… защищающее от власти над разумом…”

Эллея закрыла глаза, пытаясь собрать мысли.

— Inteligenteco… — прошептала она, но ничего не произошло.

— Нет… не то…

Глубоко вздохнув, она напрягла память, и слова наконец сложились воедино.

— Menso, donu al mi liberecon!

Как только заклинание сорвалось с её губ, тьма под ногами взорвалась ослепительным светом.

Раздался жуткий крик — настолько чуждый и противоестественный, что Эллея не смогла бы сравнить его ни с одним звуком, который слышала раньше. Звук резал слух, пронизывал до костей, словно сам воздух раскололся от боли.

Яркая вспышка ослепила её, и прежде чем она успела прийти в себя, её отбросило назад с огромной силой.

Воздушная волна швырнула её от обрыва, отбросив метров на сто, а может, и дальше…

Эллея не была обычной жительницей Гареша.

Гареш — небольшой городок, затерянный среди холмов, известный своими торговцами. Но сама торговля в этом месте была далеко не обычной.

Особое место в городе занимала лавка Николиты — загадочная, пугающая и манящая одновременно. Чтобы войти в эту лавку, нужно было прошептать своё самое заветное желание… но не просто так.

Желание следовало произнести, просунув голову в узкий пролом, который находился над самой дверью. Пролом располагался так высоко, что даже самым высоким посетителям приходилось ухищряться, карабкаться, подпрыгивать или использовать лестницы, чтобы достать до него.

Говорили, что если человек сможет добраться до пролома и правильно сформулировать своё желание, то, попав внутрь, он найдёт именно то, о чём мечтал, в одной из комнат лавки.

Жители Гареша развлекались, наблюдая за этим странным ритуалом. Они частенько собирались у лавки с кружками хмельного напитка, делая ставки на то, какой способ в этот раз изобретёт очередной «бездельник» — так они презрительно называли охотников за желаниями.

Но среди всех этих слухов о лавке самой загадочной оставалась её хозяйка.

Николита была женщиной невероятной красоты.

Её длинные чёрные волосы завивались в тугие, почти искусственные локоны, которые идеально ложились на её всегда оголённые плечи. Высокий рост и утончённые черты придавали ей аристократическую статность. Но особенно завораживали её глаза — ледяные, бездонно-голубые, словно два осколка замёрзшего неба.

Любой мужчина, встретив её взгляд, терял волю. Словно её присутствие само по себе было магией, обволакивающей и подчиняющей.

Однако у Николиты был один странный, пугающий недостаток.

Её голос.

Когда она начинала говорить, очарование рассыпалось в прах.

Вместо мелодичного женского голоса из её уст вырывался хриплый, сиплый тембр, будто говорила старуха с прокуренными лёгкими. Голос был низкий, надтреснутый, пугающе чужой для её прекрасного облика.

И каждый раз, когда она произносила хоть слово, у собеседников буквально отвисала челюсть.

Глава 2 Лавка Николиты.

В самом сердце Гареша, на центральной площади, возвышалась лавка Николиты — таинственное строение, притягивающее взгляды как местных жителей, так и случайных гостей города.

Центральную площадь украшал необычный фонтан, который с первого взгляда казался самой настоящей аномалией. Он висел вверх дном: массивная чаша парила в воздухе, будто подвешенная невидимыми нитями, а потоки воды лились не вниз, как положено, а вверх, исчезая в центре этой парящей конструкции. Никто в Гареше уже не удивлялся этой странности, но приезжих фонтан завораживал, а попытки разгадать его тайну не приводили ни к чему. Местные только пожимали плечами:

— Он всегда был здесь.

Вокруг площади стояли аккуратные двухэтажные домики с круглыми окошками. Яркие стены домов делали город красочным, а их цвет был не просто прихотью — он отражал профессию владельца. Пекарю позволялось красить стены в жёлтый, лекарю — в белый, а портной традиционно жил в синем доме. Эта традиция была так глубоко укоренена, что её воспринимали как незыблемый закон. Гареши были уверены, что порядок — основа их мира, а цвет дома помогал поддерживать эту гармонию.

В самом сердце Гареша, на центральной площади, возвышалась лавка Николиты — таинственное и завораживающее строение, выделявшееся даже среди ярких домов города. Её массивные стены были сложены из чёрного гранита, отполированного до зеркального блеска, и казалось, что они впитали в себя всю глубину ночного неба. Каменные плиты были подогнаны так идеально, что не видно было ни единого шва, будто здание было создано не руками мастеров, а самой магией.

Особенно завораживали две статуи у входа. Мрачные фигуры в длинных рясах, с капюшонами, скрывающими лица, простирали руки вверх, удерживая на своих ладонях массивный каменный карниз. Порой казалось, что статуи двигались: кто-то замечал едва заметное изменение в положении рук, кто-то — другой наклон головы. Но никто и никогда не видел, как это происходило.

Главная дверь лавки была почти двухметровой высоты и вся покрыта замысловатыми узорами, уходящими вглубь камня. Эти линии переплетались в сложный орнамент, где каждый символ казался значимым, наполненным древней силой. Но самое странное — это пролом в стене, располагавшийся прямо над дверью. Круглое отверстие, как будто выдолбленное грубой магией, предназначалось для одной цели: чтобы войти, необходимо было просунуть голову в этот проём и произнести своё самое сокровенное желание.

Если желание было истинным и искренним, дверь отворялась с глухим скрежетом, впуская посетителя внутрь. Если же нет — дверь оставалась непоколебимой, как сама скала.

-Внутреннее пространство лавки-

Попав внутрь, каждый оказывался в настоящем лабиринте. Казалось, что комнаты в лавке живут собственной жизнью, меняя своё расположение в зависимости от настроения самой лавки или её хозяйки. Узкие коридоры извивались, создавая иллюзию бесконечного пространства, а двери появлялись там, где ещё вчера была сплошная стена.

На многочисленных полках, уходящих к самому потолку, теснились тысячи артефактов, книг и магических предметов. Флаконы с переливающимися зельями, которые меняли цвет, едва к ним приближалась рука, серебряные амулеты, звенящие, будто шепчущие что-то на неизвестном языке, старинные ключи с замысловатыми резными рукоятками — все эти предметы источали слабую, но ощутимую магическую ауру.

Некоторые вещи выглядели совершенно безобидными: миниатюрные статуэтки животных, вечно цветущие цветы в стеклянных колбах, перья, испускающие слабое мерцание. Но стоило дотронуться до них, и можно было услышать шёпот или даже почувствовать, как тепло разливается по коже — словно предметы были живыми.

По комнате витали запахи — резкие, пряные, смешивавшие ароматы высушенных трав, воска и древней бумаги. В дальнем углу, за стойкой из чёрного дуба, располагалась витрина с более опасными артефактами. За её стеклом, укреплённым чарами, хранились колбы с тёмными жидкостями, потускневшие зеркала, осколки кристаллов, источавших холодное фиолетовое свечение.

В глубине лавки можно было найти и старинные книги. Их потрёпанные переплёты из тёмной кожи, казалось, помнили времена, когда мир был моложе. У некоторых страниц были рваные края, другие же источали слабый свет, и слова на них то исчезали, то снова проявлялись, как будто книги перечитывали себя сами.

Но лавка была не просто хранилищем магии. Она словно дышала. Иногда полы скрипели сами по себе, словно невидимые шаги бродили по пустым коридорам. Время от времени слышался слабый перезвон, похожий на отдалённый колокольный звон — то ли предупреждение, то ли приглашение.

-Хозяйка лавки-

Каждое утро ещё до восхода солнца лавка пробуждалась вместе со своей хозяйкой. Николита — высокая, с аристократической осанкой, с длинными чёрными волосами, спадющими витиеватыми локонами на плечи. Её кожа была бледной, почти фарфоровой, а глаза — невероятно яркими, ледяного голубого оттенка. Мужчины Гареша сходили с ума от одного её взгляда, но стоило ей заговорить…

Её голос разрушал этот образ. Он был хриплым, низким, сиплым, как у старухи, что давно потеряла молодость. Этот контраст сбивал с толку, пугая и притягивая одновременно.

Каждое утро она обходила лавку с древним свитком в руках, читающим заклинания на языке, которого никто не знал. Казалось, что в этот момент сама лавка меняется: свет в ней становился мягче, предметы дрожали, словно в ожидании чего-то.

Говорили, что сама Николита не знает всех тайн своего магазина. Сколько в нём было комнат? Никто не мог дать точный ответ. Говорили, что, если зайти слишком глубоко, можно не найти обратного пути, а однажды даже был случай, когда один из “охотников за желаниями” исчез в лавке на целый месяц, а затем вышел, уверяя, что провёл там всего один вечер.

Эллея, племянница Николиты, помогала ей с детства. Но даже она не понимала всех секретов лавки. Порой ей казалось, что у стен есть уши, а старые зеркала, висящие в коридорах, следят за каждым её шагом.

И всё же, несмотря на опасности и тайны, лавка манила. Её порог каждый день переступали десятки людей, готовых на всё ради исполнения своих желаний. Но никто из них не уходил прежним — ведь магия всегда берёт плату, даже если она невидима на первый взгляд.

Эллея с детства помогала тёте в лавке, и её обязанности были намного сложнее, чем просто раскладывать товары по полкам. Николита доверяла ей больше, чем кому-либо, ведь Эллея была не просто племянницей, а частью самой магии лавки.

Каждое утро, ещё до того, как открывались двери, Эллея приходила в лавку, чтобы подготовить её к приёму посетителей. Первым делом она зажигала светильники — не обычные свечи, а магические сферы, которые вспыхивали при прикосновении к их поверхности. Свет был мягким, фиолетовым, и он словно отзывался на её настроение.

После этого она обходила лавку, проверяя полки с зельями, амулетами и артефактами. Некоторые вещи нельзя было оставлять без присмотра: стеклянные шары с туманом внутри иногда начинали самопроизвольно вращаться, а книги могли внезапно сменить своё место. Особенно капризной была полка с талисманами — они могли слегка перемещаться, если кто-то в городе загадывал сильное желание, связанное с защитой или удачей.

Эллея знала, что некоторые зелья нужно было регулярно перезаряжать энергией. Она брала тонкую серебряную палочку, которой касалась кристаллов, и шептала короткие слова:

— Revekiĝo…

Кристаллы начинали мягко светиться, восстанавливая магическую силу.

Когда лавка открывалась для посетителей, Эллея принимала их первой. Именно она слушала желания тех, кто осмеливался просунуть голову в загадочный пролом над дверью. Но её задачей было не просто пускать людей внутрь — она должна была чувствовать, искренне ли человек жаждет исполнения желания или пришёл сюда из любопытства. Если желание казалось неискренним или глупым, она могла тихо сказать:

— Лавка не отвечает на легкомысленные просьбы. Попробуйте прийти, когда ваше сердце будет готово.

Тем, кто всё же попадал внутрь, Эллея помогала сориентироваться в загадочных комнатах. Иногда комната с зельями вдруг оказывалась на месте отдела с амулетами, а зеркальный зал, отражавший мысли посетителей, мог и вовсе исчезнуть.

Эллея объясняла новичкам, как себя вести:

— Не пытайтесь открывать двери, которые вам не принадлежат. Лавка живая, она откликается на ваше желание и направит вас туда, куда следует.

Когда же кто-то находил то, что искал, Эллея сопровождала его к особому прилавку в центре лавки — старому дубовому столу с вырезанными рунами. Покупки здесь оплачивались не деньгами, а ценой, которую назначала сама лавка. Иногда это был драгоценный камень, иногда воспоминание или обещание, а порой — даже фрагмент мечты. Эллея внимательно следила, чтобы посетители понимали суть сделки, и могла остановить кого-то, если плата казалась слишком высокой.

Но не только с покупателями было сложно. Лавка сама иногда устраивала испытания. Могли неожиданно пропасть все ключи от волшебных шкафов, и Эллее приходилось разыскивать их, следуя шёпоту, доносящемуся из стен. Или вдруг зелья начинали пузыриться и переливаться через край, словно от избытка магии. В такие моменты она спешила к полке и читала:

— Trankviliĝu… (Успокойся…)

И энергия вновь приходила в равновесие.

Особенно сложными были дни, когда Николита уходила в свои таинственные комнаты. Тогда лавка словно испытывала Эллею на прочность: шёпот становился громче, полы скрипели, а двери появлялись и исчезали быстрее обычного. Но Эллея знала — лавка проверяла её волю и умение владеть магией, подготавливая к чему-то большему.

Эта работа была нелёгкой, но Эллея любила лавку. Здесь всё было пропитано загадками, магией и тайной. А ещё она чувствовала, что это место — её дом.

Глава 3 Обучение Эллеи

— Сколько можно повторять, Эллея?! — хриплый, свистящий голос Николиты пронзил пространство, словно раскаты грома. Она стояла посреди комнаты, сжатая, как натянутая струна. — Когда ты произносишь заклинание защиты, ты должна почувствовать, как эта энергия становится частью тебя. Как волна, ограждающая тебя со всех сторон, невидимая, но неуязвимая! Не просто произнести слова — ты должна быть частью этого заклинания!

Николита подняла руки, сцепив ладони над головой. В её жесте была древняя сила, скрытая в самом движении.

— Смотри и повторяй за мной, — её голос стал ровным и звучным, как плеск воды о скалы. — Protektu min de forto!

Как только её пальцы сомкнулись, пространство вокруг неё вспыхнуло синей аурой. Энергия, как живое существо, обвила её, обнажая скрытые силы, которые зажглись внутри. Вся комната наполнилась вибрацией, как если бы сама магия была чем-то осязаемым, пронизывающим каждую клетку. Ветер рванул по помещению, подхватив лёгкие предметы, словно они были не более чем пыльными туманами. Свечи начали танцевать в невообразимом ритме, а книги с переплётами из старой кожи едва не сорвались с полок. Но сама Николита оставалась неподвижной, как каменная статуя, в полной гармонии с этим безмолвным вихрем.

— Как у тебя это так легко выходит, тётя? — прошептала Эллея, чувствуя, как плечи ссутулились от отчаяния. Она повторяла движения снова и снова, но ничего, кроме слабых потоков воздуха, у неё не выходило. «Почему это так сложно?»

— Я жду! — ответила Николита, и её голос стал звучать как металлический звон, проникая в самую душу. Глаза ведьмы сверкнули ярким ледяным светом, который казался вечным, неподвижным, как сама древность. — Ты не просто повторяешь. Ты должна почувствовать, как энергия касается твоего тела, проникает в сердце, в самую глубину. Только тогда ты сможешь управлять ею.

Эллея, стоя в центре комнаты, затаила дыхание, пытаясь собрать мысли в единую цепочку. «Ладно, главное — произнести слова правильно… представить защиту, границу, стену…»

Она подняла руки и закрыла глаза, ощущая, как в воздухе начинают появляться едва уловимые вибрации. «Всё должно быть сосредоточено, спокойно. Никакой паники».

— Protektu min de forto! — произнесла она, но её слова звучали неуверенно, как лёгкий ветерок в пустыне.

Сначала ничего не произошло. Потом что-то в воздухе дрогнуло. Невидимая волна прошла сквозь пространство, будто сама комната начала изменять форму. И вдруг всё вокруг неё взорвалось ярким, бурным светом. Красная аура окружила Эллею, но вместо того чтобы плавно окутать её, энергия сорвалась с места, рваная и опасная, как пламя, разгулявшееся в бурю. Тепло от её энергии пошло вихрями, неуправляемо разрушая всё вокруг: с треском поднимались книги, потрескались травы на стенах, а лёгкие предметы взлетели в воздух, будто сам город в этот момент сотрясался от напряжения.

Эллея стояла, задыхаясь, ощущая, как энергия не слушается её воли, врываясь в пространство. Стены начали пульсировать, а её пальцы едва держались от силы, что она только что выпустила наружу. На мгновение —её глаза встречаются с глазами Николиты, холодными но уверенными и даже можно было подумать, что в них есть маленькая капли радости.

— Это… не совсем то, что я ожидала, — прошептала Эллея, ошарашенная результатом.

Николита медленно подошла, и её рука мягко коснулась плеча Эллеи, как бы придавая ей уверенность.

После успешного освоения основы магии, Николита решила начать с лёгких, но важных заклинаний. Эллея всё ещё чувствовала волнение после первого урока, и её мысли путались, но Николита не давала ей расслабиться.

—Сейчас мы будем работать с левитацией, — сказала Николита, направив Эллею в центр большого зала, где на полу стояли деревянные кубики и шары, лежащие в разных углах. — Магия — это не всегда эпичные сражения и разрушение. В повседневной жизни ведьме часто приходится работать с чем-то более деликатным. И Николита изобразила милую улыбку.

Элая посмотрела на тетю и про себя подумала, что не очень-то ей идет так мило улыбаться. Она явно, что-то задумала.

Николита жестом указала на один из деревянных кубиков.

— Это твоя цель на сегодня. Подними этот кубик в воздух. Левитация — это тонкая работа с энергией, так что будь внимательна. Понимание того, как магия взаимодействует с физическими объектами, — это первый шаг.

— Левитация? Просто… поднять его? — Эллея нахмурилась, не до конца понимая, как простое действие может требовать магической работы.

— Ты должна не только поднять предмет. Ты должна научиться управлять его движением. Ты можешь заставить его летать, но это требует точности и концентрации. Ты не можешь просто пытаться «захватить» его — ты должна войти с ним в гармонию между предметом и твоей магией.

Эллея с сомнением посмотрела на кубик, который лежал перед ней. Он был лёгким, но казался таким твёрдым, таким непреклонным. Однако она решила попробовать. Закрыв глаза, она вдохнула глубоко и сосредоточилась.

— Левитация. Левитация, — шептала она про себя, как мантру. — Я управляю его энергией. Я управляю его движением.

Николита наблюдала за ней молча. Эллея почувствовала, как её дыхание становится ровным, а руки слегка начинают тянуться к кубику. Её мысли начали фокусироваться на его форме, на лёгкости, которая скрыта в его материале, несмотря на его тяжёлую видимость. Она представила, как её энергия скользит по нему, как вода вокруг камня. В голове возникло чувство, как если бы она протягивала к кубику невидимую нить, пытаясь соединить его с собой.

Когда она открыла глаза, кубик не сдвигался. Но Эллея не отчаивалась. Она сделала шаг вперёд, вытянула руки, и с концентрацией произнесла:

— Levito!

В этот момент что-то случилось. Кубик слегка дрогнул, но сразу упал обратно на место.

— Почти, — заметила Николита, подходя к Эллее. — Ты почувствовала это? Ты создала небольшой сдвиг, но тебе нужно лучше чувствовать центр тяжести объекта. Ты должна работать не с предметом, а с его весом, его плотностью. Подумай, как ты бы удержала его без прямого касания. Представь, что он — продолжение твоих пальцев.

Эллея почувствовала, как её энергия снова пульсирует, и попробовала снова, более тщательно. Она не пыталась давить на кубик, не стремилась его поднять, а наоборот, будто пыталась его «вытянуть» в пространство вокруг себя.

— Levito!

На этот раз кубик приподнялся. Сперва на несколько сантиметров, но всё-таки стал невесомым в её руках.

Николита кивнула, а её взгляд был полон лёгкой гордости.

— Вот теперь ты поняла, как это работает. Магия — это не просто физическое действие. Это чувство. Ты должна чувствовать связь между собой и тем, что ты пытаешься изменить. Левитация — это не о том, чтобы тянуть предмет в воздух. Это о том, чтобы создать гармонию с ним, дать ему возможность двигаться, не нарушая его естественного положения.

Эллея почувствовала, как её уверенность растёт. Кубик теперь висел в воздухе, и она с улыбкой наблюдала за тем, как она сама стала причиной этого необычного явления.

— Ты всё ближе к пониманию, — добавила Николита, слегка ухмыляясь. — Магия — это не только сила. Это интуиция. Тебе нужно научиться не только управлять внешними объектами, но и внутренним состоянием. Твоя магия будет работать именно тогда, когда ты найдёшь гармонию в себе.

Эллея опустила руки, и кубик плавно вернулся на пол.

— Спасибо, тётя. Это… не так сложно, как я думала. Но мне нужно больше практики.

Николита подмигнула ей.

— Ну конечно — протянула Николита, чуть прищурив свои пронзительно-голубые глаза. Губы её изогнулись в странной ухмылке — то ли одобрительной, то ли насмешливой.

Резким движением она щёлкнула пальцами.

В стене появилась старая дверь.

Старая — это мягко сказано. Она выглядела так, словно её пинали сотню лет, потом бросили в болото, вытащили, покрыли грязью и только потом прикрепили на скрипящие петли.

— Пойдём, Эллея. — Голос ведьмы внезапно стал тише. — Наше время истекает.

— Время? — переспросила Эллея, нахмурившись. — Но разве оно здесь… ну… не бесконечно?

Николита ничего не ответила. Только молча толкнула дверь, которая с протяжным скрипом начала открываться.

Эллея шагнула за порог.

За дверью раскинулся лабиринт комнат. Справа, слева, над головой и даже под ногами — они казались частью одного бесконечного узора, петляющего то вверх, то вниз.

— Мы… мы точно не заблудимся? — тихо спросила Эллея, оглядываясь по сторонам.

— Заблудиться? — Николита усмехнулась. — Это место живое, оно само решает, куда тебя проводить.

“Живое место? Ну конечно…”

Дальше они шли молча. Впереди мелькала только тень ведьмы, а за каждым поворотом открывались всё новые комнаты: одна уставленная зеркалами, другая — заваленная старыми часами, которые тиканьем создавали странную, тревожную мелодию.

— Раз комнатушка, два комнатушка… сверху дверь, снизу дверь… — прошептала Эллея, чтобы немного разрядить напряжение.

Вдруг Николита резко остановилась.

Перед ними была ещё одна дверь.

Но она не просто стояла в стене — она, казалось, росла из неё, словно дерево. Поверхность её была покрыта тёмными завитками, похожими на корни, а саму древесину будто тронуло время — растрескавшаяся, шершавая.

— Мы пришли, — тихо сказала ведьма. — То, что я хочу тебе показать, — за этой дверью.

— Что именно?

— Войдём — узнаешь.

Николита приложила ладонь к двери. Её пальцы коснулись древесины, и та зашевелилась, словно от прикосновения пробудилась к жизни.

Со скрипом створка приподнялась вверх.

— Эллея, слушай меня внимательно. — Голос Николиты был серьёзен. — Ты ещё не владеешь всем, что должно, но эта комната поможет тебе понять суть защиты. Только доверься своим чувствам… и помни: магия всегда требует плату.

Эллея, сглотнув, сделала шаг вперёд.

Когда Эллея переступила порог, в воздухе сразу повисла тишина. Тёмная комната казалась полной пустоты, хотя в ней, как это часто бывало в лавке Николиты, было что-то скрытое, невидимое. Сначала Эллея не заметила ничего необычного, но, когда её глаза привыкли к полумраку, она осознала, что комната наполнена странным светом, исходящим от зеркала, стоящего посередине.

Зеркало было не таким, как все, что она когда-либо видела. Его рамка была узорчатой, с древними символами, которые не были понятны Эллее. Тёмное дерево, из которого она была вырезана, было покрыто пепельной патиной, а сама поверхность зеркала была как бы затуманена, но в то же время она манила взгляд.

— Что это? — прошептала Эллея, не отрывая глаз от отражения.

— Это зеркало воспоминаний, — ответила Николита, входя в комнату за ней. — Оно показывает не то, что ты видишь, а то, что ты должна понять. Если ты хочешь научиться настоящей защите, тебе нужно понять, что скрыто в тебе самой. Ты боишься этого, но ты должна взглянуть в лицо своему страху.

Эллея подошла ближе, ощущая, как в груди появляется странное беспокойство. Она коснулась холодной поверхности зеркала, и тотчас её отражение изменилось.

Вместо её обычного лица, в зеркале появились другие черты. Вначале она увидела себя маленькой девочкой, заблудившейся в лесу. Окружённая темными деревьями, она была одна, напуганная и беззащитная. Затем образ сменился, и Эллея увидела себя в другом возрасте — старшей, но всё так же беспомощной, когда её окружают чуждые лица, полные враждебности.

С каждой сменой образа Эллея чувствовала, как холодная рука страха сжимает её сердце. Она не могла понять, что происходит, но чувствовала, что зеркало словно раскрывает её самые глубокие переживания. И вот, перед её глазами возникло ещё одно отражение — она стояла на краю обрыва, смотря в пустоту. Тёмные силы, которые она ощущала с самого начала своего пути, окружали её. Это было то самое ощущение, когда кажется, что ты вот-вот исчезнешь.

— Что это за образы? — спросила Эллея, её голос дрожал от волнения.

— Это ты, Эллея, — тихо ответила Николита. — Твои страхи, твои сомнения. Ты можешь пытаться их игнорировать, но они всегда рядом. И именно с ними тебе предстоит бороться.

Эллея шагнула назад, её сердце колотилось в груди, и она почувствовала, как колени подламываются от напряжения. Её глаза не могли оторваться от зеркала, и она не могла понять, как ей быть, что делать. Внезапно её взгляд остановился на собственном отражении, где она вновь была на краю обрыва, но теперь, вместо страха, в её глазах появился огонь — решимость. Она поняла, что это её сила. Сила, которая давно была в ней, но она не могла её раскрыть.

— Тётя, я… я понимаю, — прошептала она. — Это не просто страх. Это… моя сила. Она всегда была во мне.

Николита, стоя за её спиной, тихо усмехнулась.

— Ты всё ближе, Эллея. Но теперь ты должна понять, как с этим жить. Ведь магия — это не только защита от внешнего, но и умение справляться с тем, что внутри тебя.

Эллея почувствовала, как в её груди начинает пульсировать что-то тёплое, как будто открылся скрытый источник энергии. Её тело наполнилось силой, которая была не чужда ей, а именно её собственной. Она закрыла глаза, сосредоточив внимание на внутреннем ощущении, и вдруг почувствовала, как этот поток силы охватывает её целиком.

— Ты готова, — сказала Николита, смотря на неё с одобрением. — Теперь ты можешь идти дальше.

Эллея открыла глаза, и зеркало вновь отразило её обычное лицо. Она почувствовала, что ей стало легче, как будто сама комната отступила, и с каждым шагом её уверенность только росла. Она повернулась к тёте.

— Что дальше? Что мне нужно делать?

Николита улыбнулась загадочной улыбкой.

— Ты должна научиться управлять этой силой. Но для этого тебе нужно будет больше, чем просто слова заклинаний. Ты должна понять, как действовать, когда силы внутри тебя и вокруг тебя начнут действовать против тебя.

Эллея вздохнула, но почувствовала в себе что-то новое — готовность.

Она была готова.

Глава 4 Секрет Николиты

Комната была абсолютно непроницаема для света. Эллея прислушивалась к шагам и надеялась не врезаться в предметы и не упасть в темноте.

— Тетя, а можно произнести заклинание света? Я сейчас все ноги себе переломаю, — возмутилась Эллея, ощупывая пространство вокруг.

Николита остановилась, как будто не слыша её просьбы, и тихо прошептала:

— Здесь нет места свету, Эллея. Но ты можешь вспомнить заклинание для того, чтобы видеть в темноте. Если, конечно, хоть что-то из моих уроков, на которые я потратила, кстати, огромное количество времени, осталось в твоей прекрасной голове.

— Опять время! Причем тут огромное количество? Разве у времени есть количество? — Эллея покачала головой, усмехаясь. — Странно все это… Сегодня время просто не дает мне покоя. А теперь оно не дает мне покоя! Как оно вообще может мне не давать покоя, если оно куда-то всегда идет?

Она снова рассмеялась про себя:

— Ладно, время, ты не сдашь меня! Так, что-то я припоминаю… заклинание «видеть в темноте». (Открой мне глаза — Aperi oculos meos)

Эллея произнесла заклинание, и её веки начали чесаться, как будто их покусали тысячи насекомых. Она поняла, что не может моргнуть, а её глаза стали огромными, как тыквы.

— Ой, что-то я не то наколдовала! — засмеялась Эллея, потрогав свои огромные глаза. — Они просто гигантские, как две тыквы на Хэллоуин! Слезятся, как у меня в детстве от лука.

— Ну, вот тебе и урок! — услышала она насмешливый голос Николиты. — Заклинание «видеть в темноте» всегда с тобой, а ты всё на праздник Хэллоуина меняешь! И как ты вообще не боишься, что потом не сможешь их вернуть на место?

— Всё, сейчас я всё исправлю! — Эллея засмеялась и снова произнесла заклинание. — (Заклинание “Скрой от меня тьму” — Absconde tenebras a me)

Глаза Эллеи снова стали нормальными, и она смогла разглядеть, что тетя идет впереди.

— Какая я молодец! Избежала нравоучений о важности произношения заклинаний и о том, как они могут превратить меня в чучело! — подумала она и огляделась вокруг.

Они шли по огромной комнате, размер которой невозможно описать. Эллея чувствовала, как они идут по вязкому веществу, не похожему на твердый пол. Над головой, где обычно должен быть потолок, ничего не было. Но что-то виднелось там, и Эллея никак не могла понять, что это: облака или сетка. Чем дальше они шли, тем отчетливее она могла увидеть, что это была паутина.

Эллея вдруг почувствовала, как её передернуло. Она поняла, что это не облака и не сетка — это была гигантская паутина, свисающая с самого верха.

— Вот это да… — пробормотала она, когда паутина начала вытягиваться прямо на неё.

И тут Эллея увидела хозяина этой нескончаемой паутины.

Восемь глаз, огромное волосатое тело, передние лапы короче остальных — это существо выглядело как… ну, нечто странное. Эллея представила себе, что живот у этого существа был как у Гареша, который обожает выпить.

— Тетя, посмотри наверх! Кто это? Или что это? — воскликнула она, указывая на существо.

Николита лениво подняла голову, потом так же медленно опустила её вниз и сказала:

— Это Булик. Успокойся, Эллея. — Она махнула рукой, приглашая существо присоединиться. — Булик, спускайся!

Булик лениво начал спускаться. На полпути он застыл в воздухе, все его восемь глаз смотрели в разные стороны, а затем он спрыгнул и очутился у ног Николиты и Эллеи.

Эллея попыталась отскочить от него, но, посмотрев на Булика, поняла, что он совсем не опасен, а даже выглядит довольно дружелюбно.

— Ой, Булик, ты что-то поменялся? — сказала Эллея, не понимая, что в нём изменилось.

Булик начал прыгать вокруг них и радостно издавать звуки, совершенно не похожие на обычные.

— Тетя, а что это он делает? — удивилась Эллея.

Николита наклонилась и погладила Булика:

— Мой верный друг, как я скучала по тебе! Как ты тут со всеми делами успел справиться?

Каково было удивление Эллеи, когда Булик совершенно нормальным голосом взрослого мужчины ответил:

— Да всё успеваю! А как ты хотела? Я ведь самый талантливый Меренган из ныне живущих в наши дни! — весело ответил Булик, при этом гордо расправив свои восемь лап.

Эллея не могла сдержать смех:

— Меренган?! Ну ты даешь, Булик! Сильно ты изменился, а я вот не заметила! — сказала она, потрясая головой.

— Жизнь — это процесс, Эллея. Ну и ты посмотри, как разогналась тут. Разве не поразительно, что такие существа, как я, могут говорить? — добавил Булик, подтрунивая.

Эллея всё-таки рассмеялась:

— Да уж, если бы мне кто-то сказал, что я буду болтать с пауком, я бы не поверила!

— Ну, я в тебе ни капли не сомневалась, — улыбаясь и поглаживая Булика, Николита наслаждалась встречей с хорошим знакомым. Элая это понимала, но её сердце начинало биться быстрее.

— Познакомься с моей племянницей, её имя — Элея.

— Очень приятно познакомиться, — произнесло существо, и Элея почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Я безумно рад наконец-то с вами встретиться.

Почему «наконец-то»? — подумала Элея. Почему-то это слово заставило её почувствовать, как будто он ждал этого дня всю свою жизнь.

— Иди рядом со мной, — прошептала Николита, и её рука сильно сжала Элею. — Мы скоро будем в нужном месте.

Николита огляделась, как будто что-то опасалась. Рука её напряглась, и Элея почувствовала, как её ладонь словно обжигала, хотя тепло было странным — не таким, как обычно. Это было другое тепло. Внутреннее, тревожное.

Элея всегда любила, когда тетя гладила её перед сном или укладывала её упрямые волосы, которые никогда не хотели ложиться послушно. Руки у Николиты были теплыми и мягкими, как у заботливой матери. Но сейчас, ощущая её прикосновение, Элея вдруг почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Стоп! — сказала Николита, внезапно остановившись. Она резко взмахнула рукой и прошептала что-то на незнакомом для Элеи языке.

В этот момент всё вокруг затряслось. Пол, стены… даже потолок, который, казалось, исчезал в тумане, исчезал и появлялся, будто он был не из камня, а из какой-то непостижимой материи.

Элею пошатнуло. Пол под ногами начал расходиться в разные стороны. Что-то появилось впереди, неясные очертания, которые стали с каждым шагом отчетливей.

Булик, который не отходил от них, быстро исчез в конце комнаты, затаившись в её углу.

Элея подошла ближе и увидела — это был колодец. Обычный, на первый взгляд, каменный колодец. Но что-то в этом месте заставляло его выглядеть иначе. Он как бы не принадлежал этому миру, был чуждым всему вокруг. Тёмные, угрожающие камни словно исходили холодом.

— Элея, подойди ко мне, — мягко позвала Николита, протягивая руки, как бы приглашая. — Пожалуйста.

Элея, не успев задаться вопросами, подошла. Её рука машинально потянулась к колодцу. Она даже не думала, что происходит, её тело двигалось как будто само по себе, а желание узнать, что скрывает этот колодец, росло с каждым шагом. Но что-то внутри шептало, что всё это должно было произойти. И ничего нельзя изменить.

Николита нежно взяла Элею за руки и, наклонившись, прошептала ей на ухо:

— Brileco en potenco. (*Великолепие в силе.)

Элея почувствовала, как её тело словно заморожено, как если бы всё внутри неё замедлилось. Она двигалась медленно, как в кошмаре, в ту самую сторону, от которой её разум отчаянно пытался оторвать её. Подойдя к колодцу, она замерла, прикасаясь к его холодным камням. Она погладила веревку, почувствовав на пальцах какие-то странные вибрации, а затем, не в силах удержаться, заглянула в его темную бездну.

Это оцепенение продолжалось лишь миг. Но обстановка в комнате словно была напряжена до предела. Тишина. Полумрак. В углу комнаты стояло существо с восемью глазами, его лапки застыли, словно каменные. Женщина стояла прямо перед ними, её взгляд пронзал всё вокруг, и казалось, что она видит не только их, но и всю тьму, которая скрыта за стенами. Она смотрела, не мигая, в одну точку, будто готовая на всё, чтобы не позволить ни единому живому существу уйти.

Элея вдруг поняла: «Это было уже со мной. Это случалось и раньше!» Та же тянущая сила, тот же манящий взгляд бездны, который не отпускал её. Она стояла как прикованная, а в глубине души ощущала, что ей не избежать этого.

Нужно произнести заклинание, чтобы вырваться из этого состояния, — подумала Элея и сжала кулаки, собрав всю свою волю.

— Menso donu al mi liberecon.

Но в этот момент она снова услышала голос. Он был знаком. Голос шептал ей те же слова, которые она уже слышала перед тем, как попасть в пропасть: «Brileco en potenco». (*Великолепие в силе.)

С каждым произнесением этих слов голос становился всё громче, мощнее, и вдруг, как гром с ясного неба, из колодца вырвался невообразимый, оглушительный крик. Он был таким сильным, что Элею отбросило в противоположную сторону комнаты. Она не успела устоять на ногах и, обессиленная, рухнула на пол.

В этом крике было что-то жуткое, что-то такое, что затмило разум и заставило сердце забиться быстрее. Элея почувствовала, как холодный пот выступил на лбу, и её тело не слушалось её воли. Теперь она была уверена: что-то совершенно невозможное происходило, и она не могла остановить это.

Эллея подумала: В какой странный обряд меня втянула моя любимая тётушка? И главное — зачем? Я пролетела через всю комнату, упала, вся в пыли, платье испачкано… сейчас я ей устрою!

Она попыталась встать, стряхивая с себя пыль, и вдруг заметила, что в её ладони что-то было. Камень. Полупрозрачный, алый, словно застывшая капля расплавленного солнца. Он мягко светился изнутри, и чем дольше Эллея смотрела на него, тем сильнее тепло окутывало её руки, постепенно расходясь по всему телу.

В голове вспыхивали обрывки слов, будто нашёптанных с другого конца комнаты: ”…potenco… brileco…” — она не понимала, что они значат, но звук этих фраз наполнял её странным волнением.

Эллея в замешательстве подняла взгляд, ища Николиту. Тётушка стояла, неподвижно, словно застывшая статуя. Глаза её не мигая смотрели в одну точку, пальцы сжались в кулаки.

— Тётя? — позвала Эллея. — Тётя, что происходит?

Никакого ответа. Лишь пугающая тишина и тусклый свет, едва мерцающий в полумраке комнаты.

Она оглянулась в поисках Булика. Тот висел высоко под потолком, сжав лапки и уставившись на неё всеми восемью глазами. Он был так неподвижен, что казалось, время замерло.

— Mensu donu al mi liberecon! — прошептала она знакомое заклинание, которое стало для неё уже чем-то обыденным, почти как сказать «доброе утро» в Гареше.

Внезапно воздух вокруг задрожал. Николита резко вздохнула и, словно скинув невидимый груз, пошатнулась назад.

— Ох, милая моя… Почему же ты так долго? Я уже начала уставать стоять столбом! — пробормотала она, потирая шею и поморщившись.

Её взгляд упал на камень в руке Эллеи, и лицо исказила смесь облегчения и тревоги.

— Вот он… — выдохнула она, и глаза её блеснули. — Наконец-то он у нас!

Булик, который всё это время неподвижно висел под потолком, внезапно ожил. Он спустился чуть ниже, медленно, будто бы с осторожностью, не сводя глаз с камня в руках Эллеи.

— Что это? — Эллея протянула тётушке камень, но та не сделала ни шага вперёд. — Тётя? Что это за… странный камень? И почему я только что чуть не сломала себе всё, когда меня швырнуло в стену? Вы все замерли, будто окоченевшие, и я…

— Гамагей, — прошептала Николита, и даже её голос показался другим, приглушённым, хриплым.

— Гааамагей, — повторил в унисон Булик, но его голос был каким-то дрожащим, словно он повторял страшное имя.

Эллея нахмурилась, сжимая камень крепче.

— Гамагей? Это слово ничего мне не говорит. Может, вы, наконец, объясните, что тут происходит? Что это за комната? Почему я чувствую, как этот камень… — она замолчала, потому что тепло в ладони вдруг усилилось, и камень стал почти горячим.

Николита сделала шаг вперёд, её лицо было серьёзным, даже строгим.

— Тише, Эллея… Всё это — часть истории, которую мне давно следовало тебе рассказать. Настало время узнать…

Булик медленно пополз вниз, приблизившись почти вплотную, его восемь глаз мигнули одновременно, а в углу комнаты снова зашевелилась тьма, будто кто-то следил за ними из глубины.

— Историю о древней силе… — продолжила Николита, — и о тех, кто готов отдать за неё всё.

Эллея нахмурилась, сжимая в руке камень.

— Ну, допустим, я поняла, что это какой-то суперважный магический артефакт… Но можно хотя бы раз провести обряд, где меня не швыряет об стены? Я же не тренировочный манекен!

Булик захихикал с потолка, а Николита устало прикрыла лицо ладонью:

— Поверь, дорогая, это ещё был очень мягкий ритуал.

— О, тогда в следующий раз я возьму подушку. Для… страховки!

Николита закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в слабой улыбке. Атмосфера в комнате наконец начала немного рассеиваться, хотя загадки были ещё далеко не разгаданы.

Глава 5 Тайна Николиты

— Я не всегда имела такой голос, как сейчас, — тихо начала Николита. Её голос звучал хрипло, но в нём угадывались отголоски некогда певучих нот. — Когда-то я пела. Мой голос был мягким, бархатным… Он очаровывал, сводил с ума.

Она усмехнулась, но в этой усмешке скользнуло что-то печальное. Её голубые глаза, обычно холодные, сейчас казались полными воспоминаний, горечи и сожаления. Эллее показалось, что в этом взгляде мелькнула тень высокомерия, но, возможно, ей просто почудилось.

— В те времена меня называли Дарохранительницей. Я была связана с древним пантеоном, настолько старым, что о нём помнят лишь в самых забытых легендах. Там, где переплетались тайны, светлая и тёмная магии, я была одной из тех ведьм, кто оберегал равновесие между ними. Или… мне только казалось, что я сохраняю этот баланс.

Она замолчала, словно погрузившись в воспоминания, и Эллея почувствовала, как комната словно сгустилась, воздух стал напряжённым, тяжёлым.

— Мне была доверена великая миссия, — продолжила Николита, вернувшись в реальность. — Высший совет ведьм повелел мне охранять этот камень, любой ценой. Камень, который сейчас ты держишь в руках.

Эллея непроизвольно сжала древний артефакт крепче. Казалось, от него исходило едва уловимое тепло, но это тепло было пугающим, словно чужим.

— В те времена существовал орден, который назывался «Великолепие в силе». Думаю, ты не раз слышала эти слова в своей голове? — Николита склонила голову набок, пристально глядя на племянницу.

Эллея вздрогнула.

— Да… Но я не понимала, почему…

— Этот орден был создан для поддержания магического баланса. В него входили семь ведьм: три светлых, три тёмных и одна, обладающая обеими магиями — светлой и тёмной одновременно. Но она обязана была сохранять равновесие.

Лицо Николиты омрачилось, её взгляд потемнел.

— Этой ведьмой была я.

— Ты? — Эллея не могла сдержать удивления.

— Да. Двести лет, Эллея. Двести лет я исправно исполняла свой долг.

Эллея вскочила на ноги.

— Двести?!

— Именно.

Эллея с детства слышала легенды о могущественных ведьмах, настолько искусных, что они могли подчинить себе саму Смерть. Но то были сказки, старые предания, а не… её тётя?

— Сколько же тебе лет тогда?..

Николита, не отвечая, медленно подняла руку и выпрямила пять тонких, изящных пальцев. Движения её были грациозными, почти завораживающими. Эллея заворожённо следила за ними, неосознанно сравнивая со своими. Как же её пальцы казались грубыми рядом с этими — слишком обычными…

Один палец опустился. Второй. Третий. Четвёртый…

Затем Николита замерла, едва заметно улыбнулась — и снова разогнула все пальцы.

— Триста лет?! — воскликнула Эллея, отшатнувшись.

— Почти. Но не настолько, чтобы ты падала в обморок, — усмехнулась тётя, слегка погладив племянницу по руке.

Пальцы её были холодными, но прикосновение — неожиданно тёплым, словно она хотела её успокоить.

— Но, — голос Николиты вновь стал строгим, — мы отвлеклись.

Она поднялась со стула и подошла к окну. Свет фонаря за окном отбрасывал на её лицо резкие тени, делая черты суровыми.

— Двести лет я хранила этот камень. Я думала, что справляюсь… Но, Эллея, я упустила главное. Я не заметила, как баланс нарушился. Внутри ордена началась тьма.

— Что ты имеешь в виду? — Эллея нахмурилась, сжимая камень ещё крепче.

— В камне, — прошептала Николита, — заключена древняя сила. Она коварна, опасна… Он заставляет забывать. Он изменяет тебя.

Эллея почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Ты хочешь сказать, что… он управляет мной?

— Он влияет на тебя. — Николита кивнула, сжав губы. — Я осознала это слишком поздно.

Она снова перевела взгляд на угол комнаты, где неподвижно висел Булик.

— Ты помнишь, мой друг? — мягко спросила она.

Паук медленно спустился с потолка, его тонкие лапки бесшумно коснулись плеча Николиты. Она осторожно провела пальцами по его голове, и Эллея заметила, как его маленькие глазки слегка вспыхнули.

— Что же случилось? — племянница уже не могла сдерживать эмоции.

— Произошло непоправимое, — горько прошептала Николита, её голос дрогнул. — Камень испортил их…

— Их? — Эллея широко раскрыла глаза.

— Ведьм из ордена. Шесть из них забыли, кто они. Их разум исказился. Они жаждали власти, восхищения, поклонения, богатства… Камень отравил их души.

Николита замолчала, снова погрузившись в болезненные воспоминания.

— Они пришли за камнем. Я почувствовала это задолго до того, как увидела их. Тёмное предзнаменование сгустилось над пантеоном, и я знала — что-то страшное приближается.

Когда я переместилась на площадь перед входом в древний храм, они уже стояли там, окружённые мерцающим ореолом магии. Их лица были бесстрастны, но в глубине этих холодных глаз жила ненависть. Воздух дрожал от переплетения их сил — магии, тёмной и разрушительной. Они собирались причинить страдания и смерть.

Они колдовали одновременно. Я видела, как их заклинания сплетаются воедино, усиливая друг друга. Первым ударом они сорвали с утёса огромную глыбу скалы и швырнули её прямо в меня. Гулкий рокот разорвал тишину. Камень нёсся, как разрушительная лавина, способная раздавить меня за мгновение.

Я едва успела отреагировать — заклинание защиты сорвалось с моих губ, и скала раскололась на тысячи острых осколков, застывших в воздухе. В этот миг во мне вспыхнуло вдохновение — я почувствовала, как магия повинуется. Взмах руки, и все эти камни превратились в стаю чёрных воронов. Их крылья затмили небо, пронзительные крики эхом отозвались в стенах Пантеона.

Вороны рванулись вперёд. Их когти оставляли глубокие порезы, они ослепляли ведьм, мешая сосредоточиться. Но я недооценила силу своих бывших сестёр.

Одна из них, всё же, дрогнула. Защита вокруг её тела вспыхнула и погасла, магический барьер рассыпался, а сама ведьма пошатнулась и упала на колени, выброшенная из круга.

Это был мой шанс.

Я ударила ладонью о землю, почувствовав, как её сила откликается.

— Totis viribus tuis eam terram suscipe! — Земля, прими её со всей своей мощью!

Сквозь дрожь земли я увидела, как из-под ног ведьмы взметнулись тонкие лозы, сплелись в крепкие ветви, оплетая её тело. Её руки застыли, превращаясь в кору, и вот уже передо мной возвышалось дерево — живое, но безвольное.

Я хотела насладиться победой, но боль пронзила меня — вокруг вспыхнуло пламя. Огонь обжигал кожу, сжимался кольцом, пытаясь разорвать на части. Я чувствовала, как он прорывается сквозь защиту, но не сдалась.

— Нет… — прошептала я, собирая магию.

Каждый язык пламени подчинился моему заклинанию, сливаясь в пылающий силуэт. Я с трудом придала ему форму — передо мной раскрыл крылья огненный дракон. Его тело светилось, словно расплавленный металл, и он издал рык, от которого стены Пантеона задрожали.

— Лети! — приказала я, указывая на ведьм.

Дракон взвился и ринулся к ним, испуская раскалённые потоки огня.

Я сражалась, пока могла. Казалось, этот бой длился вечность. Магия бушевала вокруг, древние колонны Пантеона рушились, пол был испещрён трещинами.

Я смогла заточить двух ведьм в скале, прокричав:

— Duratus in petra! — Замри в камне!

Они застыли, их тела слились с камнем, став частью стен Пантеона.

Возможно, я смогла бы победить всех… Но, Эллея, ты должна узнать правду.

— Одна из них… была твоей матерью. Габриэль.

Эллея побледнела, её глаза расширились.

— Моя мать?!

Николита кивнула, её голос дрожал:

— Да… И это решило исход битвы.

Я любила Габриэль, Эллея. Любила, как сестру, и она знала это. Она использовала мою слабость.

Когда я поняла, что не могу сдерживать их дольше, я решила использовать силу камня. Я отступила внутрь Пантеона, закрыла вход, произнеся заклятие запечатывания.

Время. Мне нужно было время, чтобы провести обряд, разрушить магию камня, что завладела ими.

Я положила Гамагей на алтарь.

Слово за словом я произносила заклинание.

Но она уже была там.

Твоя мать, Эллея.

Я услышала её дыхание за спиной.

— Габриэль… — я успела только прошептать.

Она подняла руку. Молния пронзила меня.

Я упала.

Её лицо… Оно исказилось жестокой, нечеловеческой улыбкой. Это была уже не твоя мать, Эллея.

Ведьмы собрались вокруг алтаря. Я чувствовала, как их магия охватывает камень. Они собирались завладеть всей магической силой мира.

И тогда появился он.

Булик.

Я помню этот скрежет — своды Пантеона содрогнулись. Каменные колонны затрещали, одна из них уже падала прямо на меня.

— Так вот, пока ведьмы были заняты защитой себя от обрушившихся сводов и колонн, которые падали каждую секунду, я позволил себе немного усложнить им задачу, — хихикнул Булик, довольно перебирая своими мохнатыми лапками.

Эллея смотрела на него, и снова её не покидало странное чувство. Только что он казался ей жутким, почти пугающим существом — эти восемь лап, блестящие чёрные глаза, угрожающе нависающие над ней… Но вдруг — тёплый, смешливый голос, дружелюбная интонация, и теперь он напоминал вовсе не страшное существо, а…

«Какую-то большую, волосатую подушку… Да, точно!» — внезапно подумала Эллея.

Подушку, на которой так приятно устроиться, свернувшись клубочком, обнять её и забыться в глубоком сне. Мягкую, тёплую и… Нет, что за глупости?

Она едва удержалась от смеха, прикрыв рот ладонью.

«Какие только мысли не лезут мне в голову…»

И тут её сознание уцепилось за эту фразу.

«Забита голова. Забита… Как будто туда что-то специально нужно набивать. Почему вообще так говорят?»

Эллея снова тихо хихикнула, но тут же осеклась, понимая, что её мыслительный поток снова уносит её не в ту сторону. Она прекрасно знала, как это бывает — можно часами размышлять над странными выражениями, пытаться понять их происхождение, искать в них какой-то тайный смысл… и так и не найти ответа.

«И зачем вообще люди придумывают эти фразы?» — с укором подумала она, стараясь переключиться на происходящее вокруг.

Тем временем Булик, заметив её рассеянный взгляд, наклонил голову, продолжая перебирать лапками.

— Эллея? Ты опять в своих мыслях?

— Эм… да нет, я просто… — она покраснела.

Булик подмигнул ей всеми восемью глазами.

— Ну, главное, что я тебя немного развеселил, — он самодовольно склонил голову набок. — В конце концов, я и герой, и комик, и…

— Волосатая подушка, — тихо пробормотала Эллея, всё же не удержавшись от улыбки.

— Что-что?

— Ничего! — поспешно сказала она, отводя взгляд.

Булик после короткой паузы, заметив, как задумалась Эллея, попытался понять, о чём она думает, но, пожав своими мохнатыми плечами, продолжил рассказ:

— Так вот, я начал кидать в них клубы паутины — да с такой силой и скоростью, что одна из ведьм запуталась настолько, что, падая, потянула за собой Габриэль. Их магический круг рассыпался, и все их усилия удержать рушащийся свод провалились.

Он сделал паузу, довольно фыркнул и продолжил:

— В этот момент я смог выхватить гамалей, спрятав его… в свой кармашек, — с ухмылкой произнёс Булик, многозначительно указав лапкой на свои штаны.

Эллея только сейчас обратила внимание, что его штанишки и правда выглядели весьма необычно: на них было множество карманов всех форм и размеров — одни круглее, другие узкие и длинные, третьи напоминали крохотные мешочки, а в некоторых даже виднелись мелкие блестящие безделушки.

— Подбежал я тогда к Николите, которая лежала обессиленная, — продолжал Булик, — закинул её… в другой карман.

Он снова ткнул лапкой в один из карманов поменьше, на этот раз с совершенно серьёзным видом.

— …И мы благополучно переместились в безопасное место. Ну, как мне казалось на тот момент.

Эллея растерянно моргнула.

«В какой ещё карман? — пронеслось у неё в голове. — И вообще, как можно взрослую женщину, тем более ведьму, которой, как оказалось, триста лет, запихнуть в… карман?!»

Она скосила взгляд на его штанишки, полные карманов, и покачала головой, мысленно напоминая себе, что давно пора привыкнуть ко всем этим странностям.

— Мы перенеслись в город, с которым ты хорошо знакома, — продолжал Булик, теперь более серьёзным тоном. — В Гареш.

Николита, которая до этого молча наблюдала за их беседой, встала и, величественно выпрямившись, подошла к Эллее.

— Вот здесь мы и обосновались вместе с моим спасителем, — прошипела она, скрестив руки на груди, — и спрятали гамалей там, где ты его сегодня и нашла. Точнее, скорее он выбрал тебя.

Эллея стояла молча, переваривая услышанное, и вдруг тихо выдохнула:

— Мама… Что с моей мамой, Николита?

Николита встретила её взгляд. В её глазах вспыхнул жёсткий, даже пугающий огонь, и Эллее на мгновение показалось, что её тётя готова испепелить её одним этим взглядом. Но внезапно выражение ведьмы смягчилось. В нём появилась боль… и скорбь.

— Эх, милая моя Эллея… — прошептала она, опустив глаза. — После разрушения Пантеона я не знаю, что случилось с остальными ведьмами… и с твоей матерью.

Эллея сжала губы, изо всех сил стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Я знаю, что трое из них заточены во времени, — продолжила Николита. — Я успела наложить это заклинание. Но что с остальными, в том числе с Габриэль… — её голос дрогнул. — Я пыталась узнать. Мы с Буликом пытались вернуться в Пантеон, но что-то… какая-то сила снова и снова возвращала нас обратно сюда, в Гареш.

Эллея опустила голову. В её душе вспыхнула крошечная искра надежды, но тут же угасла. Она почти не помнила мать, знала о ней лишь по рассказам, и теперь та крошечная надежда, едва родившись, угасала, как пламя свечи, задутой сквозняком.

Николита заметила это. Она подошла ближе, мягко взяла Эллею за руки, заглянула ей прямо в глаза своим пронзительным, почти пламенным взглядом.

— Знаешь, что самое важное, что объединяет нас всех? — прошептала она.

— Ч-что? — прошептала Эллея, голос которой дрожал.

— Надежда, — тихо, но с силой сказала Николита. — Даже если у человека ничего больше не осталось… всегда остаётся надежда.

— Знаешь, Элая, — произнес Булик, с ухмылкой глядя на камень гамалей, — если бы мне дали этот камень, я бы его точно не спрятал в карман. Может, он и выбрал тебя, но я уверен, что камень просто испугался, что в моем кармане его могут перепутать с какой-нибудь монеткой и засунуть в прачечную.

Элая не удержалась от улыбки и ответила:

— Ну, Булик, ты прав. Камень мог бы выбрать тебя, если бы его привлекали исключительно твои… “необычные” штанишки. Но он, похоже, предпочел более серьезную компанию.

Глава 6 Сестры смерти.

— Улицы Граста растекались, как неведомая паутина, каждый её поворот скрывал всё новые пути, которые начинали и заканчивались нигде. Здесь не было ясных ориентиров — только лабиринты, переплетающиеся, как кровь по венам какого-то древнего и забытого существа. Дороги, которые сначала вели куда-то, потом обрывались, а на месте разветвлений неведомые тени шевелились, словно под землёй скрывалось что-то, что следило за каждым шагом. Город вбирал путников в свои мрак и туман, не давая им шанса вернуться.

— Камни, по которым они шли, были покрыты слизью, а местами — мхом, как если бы город не был простым человеческим строением, а живым существом, которое медленно поглощало всё, что попадало в его сеть. На камнях проступали странные, пугающие узоры, что начинали вращаться, если смотреть на них слишком долго. Туман не отпускал, а холод пробирал до костей, как напоминание, что здесь время не существует, и только этот город живёт своей тёмной жизнью.

— В Грасте исчезали люди. Одни по неведомой причине просто заблудились, а другие исчезали, как тени, оставив за собой только тени которые не успевали уйти в пустоту. Город не знал, что такое забвение — он сам был вечностью, поглощавшей всё, что к нему приближалось. Граст был местом, в котором хранились тёмные тайны, и только те, кто осмеливался проникнуть в его самые потаённые уголки, могли узнать о его настоящей природе.

— Местными властителями этого места были три женщины — Габриэль, Акрель и Бланш, которые стали олицетворением самой смерти. С их приходом Граст исчез с карты мира, его следы стерлись. О нём забыли, и лишь те, кто решался на безумие, шли сюда. Это было место, куда никогда не попадали случайно, и те, кто сюда пришёл, уже не могли вернуться. Город с каждым днём становился всё более странным и чуждым, будто кто-то пытался выжечь его из памяти.

— Граст когда-то был ярким и живым. Здесь царили сады, цветы источали ароматы, а в воздухе витала свежесть. Белоснежные стены цитадели отражали солнечные лучи, так что весь город казался окружённым сиянием. Улицы были украшены фонарями, а люди смеялись и пели. Но потом пришли эти женщины. Не сразу, но со временем всё изменилось. И, казалось бы, их добрые улыбки и тёплые слова были лишь покрывалом, скрывавшим невообразимый ужас.

— Их приход разрушил город. Яркие краски угасли, сады завяли, белые стены цитадели покрылись трещинами и грязью. Грустные тени поселились в домах, а страх навсегда заполнил улицы. Никто не знал, как три сестры это сделали, но Граст больше никогда не был прежним.

— Ужас происходящего заставил старца по имени Серафим отправиться в этот город. Ему предстояло выяснить, что стало причиной столь страшных перемен, и как остановить это зло

— Серафим был магом из города Дуганщит, колдуном, чья мудрость и сила не знали равных. Он первым почувствовал, что сёстры Габриэль, Акрель и Бланш были не просто девушками, а чем-то гораздо более опасным. Его магия, подкреплённая годами изучения таинств, позволяла ему видеть больше, чем другим, и он понял, что тьма, скрытая за их дружелюбными улыбками, была глубже, чем казалось на первый взгляд.

— Серафим начал следить за сёстрами, используя свои способности. Он призывал магических существ, чтобы те наблюдали за ними в любой час дня и ночи. Но даже эти создания не могли проникнуть в тайну сестёр, словно некая невидимая сила окружала их, защищая от посторонних глаз.

— В попытке открыть их секреты Серафим прибег к тёмной магии. Он вызвал Черную Сферу — артефакт, способный раскрыть самые скрытые тайны, те, что должны быть спрятаны от живых. Но даже эта могущественная сила оказалась бессильной перед загадкой сестёр. Всё, что он смог узнать, — это место их обитания. Они поселились в странном месте — на заброшенном участке у реки, где сходились сточные воды города. Там, среди зловония и нечистот, стоял их дом, а рядом находилось старое кладбище, где души забытых людей пытались обрести покой, но не могли.

— Страх, уже сковавший Граст, с каждым днём становился всё плотнее, словно вязкий туман, пропитанный шёпотом призраков. Жители, давно потеряв надежду, смирились с тем, что их город стал царством смерти. Те, кто случайно оказывался здесь, редко находили дорогу назад, а оставшиеся медленно утрачивали свою человечность. Стены, покрытые зловонной слизью, словно дышали, наблюдая за каждым шагом тысячами невидимых глаз. Граст перестал быть просто городом — он стал живым порождением тьмы, впитавшим в себя магию, которую не осмеливались называть вслух.

— Всё изменилось. Величественные дома, когда-то сиявшие красотой и архитектурной гармонией, покрылись трещинами, словно вены на теле умирающего существа. Их белоснежные стены почернели, утратив отблеск солнечного света. Сады, некогда наполненные пьянящими ароматами экзотических цветов, увядали, а вода в фонтанах сгущалась, напоминая застоявшуюся кровь. Казалось, сама природа отвернулась от Граста: деревья чахли, их корни беспомощно извивались в потрескавшейся земле, птицы покинули небо, а мелкие насекомые исчезли без следа, будто неведомая сила поглотила их жизненную энергию.

— Люди, что остались, превращались в тени самих себя. Их лица стали серыми, голоса — глухими, а глаза утратили искру разума. Они больше не разговаривали, лишь молча двигались по улицам, словно марионетки в чьих-то невидимых руках. Болезни, неизвестные даже самым опытным целителям, медленно разъедали их плоть и разум. Смех, что некогда наполнял городские площади, исчез, а вместе с ним и последние воспоминания о жизни. Граст перестал быть пристанищем для людей. Он превратился в их могилу.

— Серафим, один из немногих, кто ещё сохранял связь с реальностью, отчаянно пытался остановить надвигающуюся тьму. Он чертил защитные круги, читал древние заклинания, возводил барьеры — но всё было тщетно. Город погружался в бездну. Его маленькие помощники — странные зверушки, верные ему с самого детства, приносили дурные вести. Чума, охватившая Граст, зародилась в тёмных водах реки, что пролегала через сердце города. Её воды несли не только зловоние, но и саму смерть. И именно там, в затаившихся глубинах теней, поселились три женщины, чьи имена произносили лишь шёпотом.

— Время приблизилось к полудню, но свет так и не коснулся города. Небо, заволоченное чёрными, тяжёлыми тучами, нависало над крышами, будто готовое разразиться чем-то большим, чем просто дождь. Капли холодной воды уже вторую неделю не прекращали стучать по камням мостовых, пропитывая улицы вечной сыростью. Когда-то чистые дороги превратились в промозглые канавы, извивающиеся, словно живые, наполненные страхом и болью. Казалось, сам город содрогался от каждой капли дождя, точно живое существо, сотрясаемое судорогами ужаса.

— Серафим выглядел старым и болезненным, но его истинный возраст оставался тайной, скрытой за маской времени. Его длинная седая борода всегда была тщательно ухожена, аккуратно вычесана, а одежда, хоть и простая, носила на себе следы магии — тонкие золотые нити переплетались в причудливые узоры, светясь, когда он проходил мимо свечей. Он был невысок, хрупок на вид, и его тело не излучало физической силы. Но вот глаза… Чёрные, глубокие, в которых отражались и знание, и угроза, и какая-то первобытная мощь. Они не принадлежали старику. В них жило что-то древнее, неумолимое.

— Он шагал по комнате медленно, едва касаясь пола, бормоча себе под нос слова — возможно, остатки забытого заклинания или осколки мыслей, сливающихся в ритуальный шёпот. В полутьме его фигура казалась призрачной, но даже в этом приглушённом свете было ясно: он напряжён. Ожидание сжимало воздух в комнате.

— Внезапно громкий стук в окно разорвал тишину. Серафим резко замер, но не обернулся сразу. Он повернул голову в сторону противоположного угла, где не горел ни один огонёк, но где, он знал, всегда что-то пряталось. Затем, бесшумно ступая, он направился к тёмному углу, и в одно молниеносное движение схватил небольшой предмет. Несмотря на возраст, его движения были быстры и точны, словно годы — лишь тонкая оболочка, скрывающая за собой настоящую сущность.

— Он продолжил поиски. Открыв шкафчик, он аккуратно вынул несколько амулетов и магических предметов, пробежался по ним взглядом, словно взвешивая их значение, а затем уложил в небольшой мешочек, висевший на поясе. Закрыв глаза, он на мгновение замер, прислушиваясь к чему-то за пределами комнаты. И снова — стук. На этот раз резкий, нетерпеливый.

— Серафим медленно повернулся к окну и тихо, но твёрдо произнёс:

— Ну что ж… посмотрим, что скрывает дом на реке.

— В следующий миг он сорвался с места. Легко, без лишних движений, словно подчиняя сам воздух своей воле, он скользнул к окну, распахнул его и прыгнул в темноту.

— Снизу, из мрака ночного неба, его уже ожидала огромная птица. Сокол. Чёрно-золотое оперение мерцало в свете луны, распахнутые крылья выглядели словно живые знамена, разрезающие ночь. Серафим приземлился точно на его спину, обхватил поводья, и в тот же миг птица устремилась вверх, взмывая в облака.

— Внизу раскинулся Граст. С высоты город казался игрушечным, словно забытая детская поделка, чьи контуры смазал дождь. Серафим на миг позволил себе насладиться полётом, этим ощущением безграничности, когда мир подчиняется лишь силе ветра и крыла. Но, стоило ему взглянуть вниз, к городу, как радость исчезла.

— Граст, некогда сиявший светом своей цитадели, теперь выглядел, как чёрная дыра, поглощающая всё живое. Где-то в его глубинах пряталась тьма, распространявшаяся, будто болезнь.

— “Куда ушла жизнь?” — пронеслось в мыслях.

— Серафим сжал поводья, его пальцы побелели от напряжения. Чувствуя его тревогу, Сокол вздрогнул и резко спикировал вниз, как хищник, почувствовавший запах жертвы.

— Серафим уже собирался приземлиться, когда внезапно воздух вокруг наполнился омерзительными звуками. С разных сторон на него устремились мерзкие крылатые существа — кожистые, уродливые, с раздутыми брюхами и жадными пастями, полными клыков. Их крики резали слух, как вопли самой тьмы.

— Сокол резко дёрнулся в сторону, маневрируя среди нападающих, его крылья рассекали воздух, выполняя невозможные пируэты. Но твари не отставали. Они тянулись к нему, к чародею, извиваясь в воздухе, как змеи, жаждущие утолить голод.

— Ещё немного, и Серафим останется без своего транспорта.

— Не теряя времени, он резко распахнул мантию, его пальцы скользнули к тому, что он так тщательно прятал в углу своей комнаты. Посох. Белоснежный, изогнутый, словно коряга, увитая старинными символами, едва различимыми под пеленой времени.

— Он взмахнул им, и воздух вокруг сгустился.

— Шёпот древних слов сорвался с его губ — язык, старше самого мира. Его голос вплетался в пространство, становился ритмом, пульсом земли.

— В воздухе разверзлась невидимая пасть — огромный стеклянный вихрь, всасывающий в себя крылатых тварей. Они выли, извивались, их тела ломались под неведомой силой. Последнее существо, корчась, исчезло в этой бездне, и в тот же миг ловушка взорвалась на тысячи осколков, разлетевшихся по небу светящейся пылью.

— Тишина.

— Сокол замедлил полёт, его перья слегка вздыбились. Он повернул голову, глядя на Серафима — и в этом взгляде читалась благодарность.

— “Приземляемся, мой друг”, — голос чародея дрожал, но не от страха. В нём было предвкушение.

— Они опустились к земле.

— Серафим слез с птицы, и первым делом его настиг запах.

— Воздух был тяжёлым, густым, пропитанным зловонием разложения. Дорога, когда-то вымощенная камнем, превратилась в болото из скользкой, живой слизи, которая будто двигалась, шевелилась под его ногами. Зловонный туман стелился низко, проникая в лёгкие, обволакивая всё вокруг, как паутина.

— Серафим замер.

— Его взгляд скользил по изуродованной земле.

— А сердце… оно сжалось.

— Здесь было что-то… живое.

— Это место дышало. Оно изменялось с каждым его шагом.

— Теперь он знал наверняка.

— Эта земля была проклята.

— Деревья, которые Серафим когда-то знал как величественные, теперь походили на жалкие тени самих себя. Их стволы были искривлены, словно их долго и мучительно гнули неведомые силы. Ветви напоминали иссохшие конечности, утонувшие в зловещей зелёной трясине, что облепила их, как гниль.

— Но была ли это просто трясина?

— Слишком живая, слишком плотная, она двигалась на ветру, словно прорастала сквозь кору, опутывая деревья, как щупальца древнего чудовища. Возможно, это была болезнь. Возможно, сама смерть.

— С каждым днём она становилась всё сильнее.

— Когда-то могущественные деревья теперь дрожали в немом отчаянии, словно беспомощные существа, просящие о спасении.

— Серафим сплюнул на землю, не в силах смотреть на этот мертвый лес. Затем, крепче сжав посох, шагнул вперёд.

— Где-то впереди, в доме у реки, тускло светилось одно-единственное окно.

— Он шёл осторожно, его движения были плавными, почти бесшумными. Посох мягко раздвигал заросли, как если бы они были не просто растениями, а живыми преградами, неохотно пропускающими его дальше.

— В полумраке взгляд его задержался на силуэте.

— Сгорбленная фигура… или сидящая тень?

— Что-то в ней настораживало.

— Серафим приблизился.

— Теперь он видел её.

— Женщина.

— Она была прикована к огромному полену, словно сама стала частью этого умирающего леса. Голова её была зафиксирована так, что она не могла поднять её вверх. Спина согнута в неестественной позе, одежда — изношенные лохмотья.

— Она двигалась. Слабо, беспомощно.

— Губы её шевелились, но слова…

— Слова тонули в ночи.

— Серафим подошёл ближе.

— И тогда понял.

— Её нос был застрявшим в деревянной колоде.

— Казнь.

— Или проклятье.

— Словно сама природа решила наказать её.

— Серафим замер.

— Что вы тут делаете? — его голос был полон тревоги, но в нём звучала и настороженность.

— Что привело вас в это проклятое место?

— Он сжал посох.

— — Как мне к вам обращаться?

— Женщина вскрикнула.

— Голос её был срывающимся, искажённым болью… но не только.

— Акрев.

— В этом имени было что-то, от чего воздух стал плотнее.

— Зови меня просто Акрев! — выкрикнула она. В её тоне сквозило раздражение, осуждение.

— — Ты бы лучше помог мне выбраться, милок, а не засыпал вопросами!

— Она усмехнулась — язвительно, нервно.

— Серафим сжал зубы.

— Но подошёл ближе.

— Он ещё не знал, чего ожидать.

— Но что-то в этой женщине казалось ему… неправильным.

Серафим, не теряя времени, вытащил из своего мешочка пузырёк с розовой жидкостью. Он осторожно вылил его на древесину, в которой была застряла женщина. В тот момент дерево начало изменяться. Оно словно обрело жизнь, его формы начали плавно меняться: ствол извивался, ветви сгибались, и вскоре оно приняло облик величественной птицы. Птица, с громким шорохом крыльев, взметнулась в воздух, оставив женщину стоять на месте, как корягу, в скрюченном и неподвижном положении.

Женщина оставалась на месте, не двигаясь, как замерзшая в этом ужасном положении. Серафим не выдержал молчания и тихо пробормотал:

— Теперь я могу получить ответ?

Тишина повисла в воздухе на несколько долгих секунд, но затем женщина начала смеяться. Смех её был одновременно странным и пугающим, как раскат грома в пустом лесу. Он был эхом чего-то тёмного, что просыпалось в её душе. Постепенно её голова поднялась, и она взглянула в глаза Серафиму. В её глазах горел холод, они были ледяными, почти нечеловеческими.

— Конечно, теперь я могу ответить тебе на твой вопрос, Серафиммм, — произнесла она, и её голос стал зловещим, с едва скрытым ехидным оттенком, как будто она уже знала, чем закончится их встреча. Женщина приподняла голову ещё выше, её глаза были черными, как самые глубокие бездны ночи.

Серафим инстинктивно отступил назад, его сердце пропустило один удар. Он не ожидал увидеть того, что видел. Хотя опыт и мудрость позволяли ему сохранять хладнокровие в самых страшных ситуациях, то, что он сейчас ощущал, было за пределами его понимания. Тело женщины изменилось. Это уже не была просто жертва, скованная колодой. Нет, она была чем-то иным — древним, ужасным. Каждое её движение, каждый взгляд нес в себе не только боль, но и неописуемую угрозу. Серафим понял, что его жизнь, а возможно, и жизнь всего города, висела на волоске.

Изуродованная старуха с носом, который вытягивался до полуметра и, как зловещая вуаль, скрывал её лицо. Этот длинный нос был покрыт мхом, из него распускались отвратительные болотные растения, казавшиеся живыми. Всё это создавало ощущение, что старуха — не просто жертва какого-то заклятия, а существо, сотканное из самой гнили и разложения. Пока Серафим рассматривал внешность Акрев в какой-то момент она просто испарилась.

Внезапно Серафим услышал странный шорох. Повернувшись, он увидел нечто ужасное — ползущую фигуру, длиной почти три метра. Она извивалась, как гигантская змея, но вместо головы змеи болталась голова старухи, с безумными глазами, грязными, спутанными волосами. Руки её хватали всё, что попадалось под руку, двигаясь с невероятной силой и скоростью, как если бы само зло обвивало её тело.

Серафим отступил назад, инстинктивно пытаясь избежать яростной атаки, но в этот момент его взгляд упал на гигантское дерево, чья крона начала нависать над ним. В мгновение ока оно могло бы раздавить его, как беспомощную букашку. Серафим понял, что оказался в ловушке.

Старуха с длинным носом продолжала что-то бормотать под нос, её слова были нечёткими, но они несли в себе невообразимую зловещую силу, как будто сама магия сгущалась вокруг неё. Серафим осознал, что это может быть его последний момент. Не медля, он взмахнул посохом, и верхушка его вспыхнула ярким голубым свечением, как молния. В ту же секунду огромный кусок дерева, готовый уничтожить его, был отброшен в сторону, прямо к ведьме.

Старуха, с нечеловеческой силой, ловко схватила летящий обломок дерева своими длинными, иссохшими руками. Она с лёгкостью раздавила его, будто это был только мелкий сучок. Но её сила не оставалась незамеченной. Серафим, понимая, что не может позволить себе ждать, резко провёл посохом в воздухе, рисуя воображаемый круг. Перед ним открылся портал. Он стремительно прыгнул в него, надеясь оказаться в другом месте, за спиной ведьмы.

Однако это было лишь временное спасение. Как только Серафим подумал, что он на мгновение выиграл передышку, он ощутил ужасающий удар в спину. Удар был такой силой, что Серафим потерял равновесие, и его посох вырвался из рук, упал в заросли. Он не успел увидеть, куда исчез его последний шанс на выживание.

Сердце его забилось быстрее, взгляд метнулся в сторону зарослей, где тускло мерцало знакомое свечение. Это был его посох, всего несколько шагов. Но времени, похоже, у него не было.

Внезапно перед ним выросла гигантская змея. Её слизистое тело извивалось в воздухе, словно что-то живое и зловещее. На вершине змеи было человеческое лицо — мерзкая голова старухи, с безумными глазами и иссохшей кожей. От неё исходил такой ужасный запах, что Серафим почувствовал, как желудок сжался от тошноты. Он знал, что если он не погибнет от удара или магии, то, возможно, его смерть будет вызвана этим чудовищным зловонием, которое уже почти заполнило воздух вокруг.

Серафим сильно ударил кулаком по земле, прокричав слова заклинания: Totis viribus tuis eam terram suscipe (Земля, прими её со всей своей силой). Его голос прогремел по округе, и на мгновение казалось, что деревья, в листве которых ещё сохранились последние листья, начали сбрасывать их, словно сам лес откликался на его призыв. Земля под его ногами вздрогнула, и из неё, как черные корни, начали пробиваться тысячи прутьев. Они, скручиваясь, обвивали тело ведьмы, сковывая её.

Тело ведьмы дергалось, извивалось, пытаясь разорвать прутья, но как только одна ветвь рвалась, на её месте мгновенно появлялись сотни новых. Все её тело вскоре оказалось в плену, заключённое в жестокую тюрьму из земли и прутьев. Крики, шипение, визги — это всё сливалось в нечеловеческий звук, который срывался с её губ, разрывая пространство вокруг. Серафим знал, что этот ужас будет преследовать его в каждом сне, но он не мог остановиться. Он знал, что уничтожение этого чудовища ещё не завершено.

С трудом поднявшись, почти паря в воздухе, он стремительно двинулся в сторону, где всё ещё лежал его посох, скрытый в зарослях. Слушая эти чудовищные звуки, его разум уже готов был сломаться. Каждый крик, каждая фраза, которые срывались с уст ведьмы, проникали в его сознание, превращаясь в боль, словно невидимые лезвия, раздирающие его изнутри.

Наконец, он нашёл свой посох и с потрясающей ловкостью подхватил его. Но в этот момент небо разверзлось, и из него хлынул дождь. Вначале Серафим подумал, что это всего лишь странная игра природы, но как только капли дождя коснулись его кожи, он почувствовал, как каждая из них пронизывает его, как холодное лезвие, проникающее в его плоть. Он понял — это не дождь. Это оружие, направленное против него.

В мгновение ока он перенёсся к месту, где лежал его посох, подхватил его и поднял в воздух. Пальцы, сжимающие древко, двигались так быстро, что над его головой возник сияющий щит. Лезвия дождя, пробивая этот защитный барьер, с ужасным скрежетом отбивались и разлетались в стороны, как хрустальные осколки. Но теперь страх больше не был его союзником. Он уже не мог позволить себе колебаться.

Из зарослей возникла фигура. Она медленно перебирала что-то в руках, как будто выбирая что-то важное среди остатков. Шёпот её слов был почти неразборчив, но Серафим слышал зловещую мелодию, исходящую из её губ. Голова ведьмы была опущена вниз, её взгляд, скрытый под низким лбом, был направлен прямо в его сторону. Тело её колыхалось, как будто от судорог, но движения были чёткими, осознанными. Она произнесла заклинание, и из её рта вырвалась зловонная желчь, которая стекала по её подбородку, капая на изорванные лохмотья, оставляя за собой тёмные следы.

Зло в её глазах пробудило нечто древнее и в самом Серафиме. Он застыл на мгновение, как если бы его кровь замерзла в жилах. Эти глаза не просто были злыми — они были полны ненависти, предсказания, как если бы они уже знали его конец, его падение. Это были глаза, способные рассечь душу на части.

Ведьма медленно подняла голову, выпрямив кривую руку с длинными пальцами, и указала на него. Её взгляд был ледяным, пронизывающим, а губы, едва заметно изогнувшись, сложились в беззвучную угрозу. Всё, что она сказала глазами, было настолько ясно, что Серафим ощутил, как внутри что-то сжалось: Сегодня ты умрёшь! Мое имя — Бланш, и это последнее, что ты услышишь.

Но Серафим не спешил соглашаться с этим вердиктом. Его разум работал быстро, и с ясной решимостью он протянул руку к своему мешочку. Из него он извлёк маленький пузырёк, открыл его одним пальцем и произнёс заклинание volantem potestatem (Летающая сила), подкидывая пузырёк в воздух.

Не теряя времени, ведьма направила указательный палец прямо на него, и в мгновение ока перед ним возникло целое полчище пауков. Они вылезали из всех щелей, ползли по земле, скрежеща своими маленькими челюстями. Серафим не замедлил, подняв руку, чтобы удержать щит, защищавший его от падающих с неба лезвий. Он ударил посохом по земле, громко произнося: Quod infra reptat et supra evanescet (Что ползет внизу, исчезнет наверху). В тот же миг пауки устремились к ведьме, накрывая её с головы до ног.

Пока она пыталась освободиться от этого зловещего натиска, с неба раздался знакомый боевой крик. Это был сокол, несущий в клюве очередной пузырёк. Его стремительный полёт был точным и решающим. Пролетев над окружённой паучьей армией, сокол сбросил содержимое бутылька прямо на ведьму.

Серафим услышал её последний визг, когда она замерла, окаменев, как застывшая фигура, покрытая тяжёлыми пауками. Лезвия, что стремились убить его, исчезли, а армия пауков рухнула на землю, больше не двигаясь.

С ухмылкой на лице Серафим перебросил посох из одной руки в другую и прошёл мимо земляной тюрьмы. Он постучал посохом по голове первой ведьмы, что оставалась снаружи, и произнёс с холодной насмешкой: Вот так, дорогуша, побудешь тут лет сто. А там подумаем, что с тобой делать.

Он повернулся к другой ведьме, теперь тоже окаменевшей. Её глаза яростно вертелись, пытаясь найти выход, но Серафим лишь усмехнулся. С тобой мне, конечно, пришлось помучаться… Но теперь, что ж, помучаешься ты лет триста.

Остановившись, он задумался на мгновение, охваченный тем, что только что произошло. Стряхнув с себя грязь, прилипшую к одежде, он проверил содержимое своего мешочка и, почувствовав облегчение — или, возможно, слабость от полученных ран, произнёс с дрожащим голосом: Ну что ж… Пора проверить, что меня ждёт в этом доме на берегу.

Глава 7 Дом

Тишина. Вокруг царила абсолютная, пугающая тишина. Даже река, казалось, замерла — вода перестала издавать привычные всплески и шорохи мелких волн о берега. Больные деревья, поражённые неизвестным недугом, скорчились, словно горбуны, надломленные под тяжестью невидимой силы.

Между двух скалистых выступов Серафим заметил окно, в котором мерцал тусклый свет. Это было то самое место, к которому он так упорно стремился. Осталось только выяснить, кто или что скрывается за этим окном.

Он выпрямился и, крепче сжав посох, зашагал вперёд. Тяжёлые, покрытые инеем ветви то и дело преграждали путь, но он осторожно отодвигал их, раздвигая завесу леса.

Серафим поднял голову, надеясь увидеть хотя бы проблеск солнечного света, но небо оставалось затянутым тяжёлыми, неподвижными облаками. Почти подавшись отчаянию, он вдруг заметил знакомый силуэт в серой дымке. Высоко в небе парил его верный сокол, круживший прямо над домом.

— Осталось немного… — пробормотал он себе под нос, ощутив, как в груди разгорается новое пламя уверенности.

Серафим ускорил шаг.

Чем ближе он подходил к окну, тем сильнее ледяной холод пробирал его тело. Сначала он почувствовал лёгкий озноб, затем мороз начал сковывать движения. Он остановился, понимая, что не может даже пошевелить пальцами.

Мысль вспыхнула в сознании, резкая, тревожная: Старая… чёрная магия…

Эта сила была древней. Знания, позволяющие управлять столь разрушительным заклятием, были утеряны уже три сотни лет. Значит, в этом доме скрывается кто-то невероятно опасный. Колдун или колдунья, способные на магию, которая давно должна была исчезнуть.

Если я не справлюсь… если промедлю ещё хотя бы мгновение, — пронеслось в голове Серафима, — то так и останусь здесь… лёд раздавит меня, и я уже не узнаю тайны этого дома…

Он сжал зубы, пытаясь сопротивляться. Его длинные, онемевшие пальцы дрожали, перебирая край посоха. Напоминали лапки паука, судорожно пытающегося убежать от хищника.

И вдруг ему удалось дотянуться до изголовья. Тёплая энергия, пробежавшая по древку посоха, мгновенно отозвалась в теле Серафима.

Яркая вспышка — вокруг мага образовался энергетический овал, пылающий красным светом. Приятное тепло разлилось по всему телу, возвращая чувствительность рукам и ногам. Мороз отступил, но круг оставался единственной защитой от ледяной магии.

Серафим медленно выдохнул, прислушиваясь к себе.

Вокруг царил ледяной хаос. Всё, что ещё несколько минут назад было покрыто инеем, теперь обратилось в бескрайние снежные равнины. Даже река замёрзла, превратившись в гладкую ледяную поверхность, над которой вился слабый пар.

И только окно впереди продолжало мерцать, маня к себе

Серафим поднял свой посох так высоко, как только мог, и со всей силы ударил им по льду, громко прокричав:

— Frigus, redde nobis terram! (Верни нам землю!)

Волна света пронзила пространство вокруг с такой мощью, что, окажись рядом кто-то посторонний, он наверняка бы ослеп.

И вдруг всё начало меняться. Деревья, которые, казалось, вот-вот рухнут под тяжестью льда и гнили, что окутывала их ветви, медленно зашевелились. Их стволы начали выпрямляться, сбрасывая с себя ледяной панцирь и налипшую грязь. Трава под ногами, скованная морозом, пробила ледяные оковы, и, словно маленькие воины, её стебли гордо распрямились, колыхаясь на лёгком ветру, возникшем после заклинания.

— Ну вот, немного навели порядок, — пробормотал Серафим себе под нос, довольно усмехнувшись. — Кажется, я ещё помню кое-что из запрещённых приёмов.

На его лице промелькнуло выражение лёгкого превосходства, хотя боль в ноге напоминала, что осторожность ещё никому не мешала.

— Осталось подняться по этим ступеням, — сказал он вслух, — и я наконец узнаю, кто же так отчаянно не хочет впускать меня в этот дом.

Как только эта мысль промелькнула у него в голове, дверь странного дома скрипнула и начала медленно приоткрываться. Серафим напрягся, пытаясь разглядеть, что находится за порогом, но оттуда бил такой яркий свет, что даже его зоркие глаза не могли ничего рассмотреть.

И вдруг что-то схватило его с невероятной силой и швырнуло прямо в дверной проём. Он рухнул вперёд и с силой ударился о твёрдую, острую поверхность. За спиной с ужасающим грохотом захлопнулась дверь — звук был столь оглушительным, что у Серафима зазвенело в ушах.

Резкая, жгучая боль пронзила ногу. Попытавшись нащупать рану, он обнаружил, что его ногу пробил острый предмет, глубоко вошедший в плоть.

Стиснув зубы, Серафим с трудом поднялся, опираясь на посох. Мир перед глазами плыл, боль не отступала.

— Глупец… — прошептал он, проклиная себя за излишнюю самоуверенность.

Когда зрение немного прояснилось, он огляделся. Комната была ярко освещена, но источник света оставался непонятным. Ни ламп, ни свечей, ни даже факелов здесь не было.

Обернувшись, он ожидал увидеть того, кто втянул его сюда. Однако за спиной виднелся лишь камин — но располагался он вовсе не на стене, а… на потолке.

Из камина свисали вниз тлеющие языки пламени, словно огонь стекал, капля за каплей, прямо к полу.

Серафим направился к камину — единственному предмету в этой странной комнате. Всё вокруг казалось искажённым, как будто пространство играло с его восприятием. На миг ему показалось, что камин одновременно и возвышается над ним, и простирается куда-то вниз, нарушая привычные законы. Верх и низ словно потеряли своё значение.

И тут он заметил нечто. Интересную вещицу, прикреплённую… вверху камина? Или всё же внизу? Невозможно было сказать наверняка.

Подойдя ближе, настолько, что мог коснуться находки кончиками пальцев, Серафим увидел, что это была картина. Он бережно снял её, ощутив странный холод, исходящий от холста, и начал пристально рассматривать изображение. Что-то в этом рисунке пробуждало смутные воспоминания… Но что именно?

Наконец, взгляд зацепился за изящную надпись, выведенную золотыми буквами в углу картины:

«Великолепие в Силе».

— Где-то я это уже слышал… — пробормотал он, вглядываясь в каждую букву, словно пытаясь вытащить из глубин памяти ответ.

Словно зачарованный, он провёл пальцами по холодной поверхности холста. Картина казалась пугающе гладкой, почти безжизненной. И всё же… Здесь был какой-то секрет.

Серафим поднёс картину ближе к лицу, начал едва слышно шептать древние слова, едва касаясь верхнего края холста. Его голос был мягким, но с каждым словом воздух вокруг сгущался, словно наполняясь напряжением.

Когда последние слова затихли, он осторожно вернул картину на каминную полку, отступил на несколько шагов назад и замер. Его глаза не отрывались от полотна.

Прошло несколько мгновений, и вдруг…

На поверхности картины начало проступать что-то едва заметное, словно линии пробивались сквозь толщу тумана. Сначала это были лишь расплывчатые тени, но с каждой секундой изображение становилось всё чётче. Вот — силуэты, теперь уже отчётливо женские. Семь женщин, стоящих полукругом.

— Невозможно… — прошептал Серафим, инстинктивно отступая на шаг назад.

И вдруг его взгляд застыл. Среди этих семи фигур он узнал… Николиту и Габриэль!

— Вот почему… — голос его сорвался на шёпот. — Вот почему эта надпись казалась мне знакомой… «Великолепие в Силе»…

Но не успел он осознать всю глубину увиденного, как за спиной раздался сухой, отрывистый звук.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Обычные хлопки в ладоши, но в гробовой тишине комнаты они прозвучали зловеще, словно кто-то издевался над его тревогой.

Серафим резко обернулся — и тут же отшатнулся назад.

Перед ним стояла женщина. Высокая, с длинными чёрными волосами, ниспадающими до поясницы. Её изумрудные, раскосые глаза впились в него цепким, ледяным взглядом. Она продолжала хлопать, но не улыбалась. В уголках губ читалось презрение, а голову она высокомерно вскинула вверх, словно наблюдая за ничтожным существом.

— Габриэль… — выдохнул Серафим, едва найдя в себе силы произнести её имя.

Не успев выкрикнуть её имя, Серафим почувствовал, как чья-то ледяная рука сжала его шею. Длинные пальцы обвили её, сдавливая, высасывая всю жизнь из тела.

— Ты умрешь здесь и сегодня, — раздался насмешливый смех, который эхом разнесся по комнате.

Серафим попытался взмахнуть посохом, но ему не удалось. Он выскользнул из его рук и полетел прямо в камин, где сразу вспыхнул огнём. Пламя взметнулось из камина и окружило его тело. Холод и огонь сжигали Серафима, уничтожая его с каждой секундой.

Он вскрикнул, едва слышно прошептав:

— Габриэль… вспомни Эллею!

Но его голос был слабым и еле различимым — это не был тот громкий, уверенный голос Серафима, которым он произносил заклинания. Это был хрип от удушья, в котором не осталось сил для слов. Потемнело в глазах, и казалось, что всё остановилось — жизнь покидала его тело.

Но в этот момент потолок дома разрушился, и Серафим успел заметить огромное крыло, которое подхватило его, вырывая из ледяной хватки. Второе крыло сокола мощным ударом сбросило Габриэль из дома.

Сокол поднялся в небо, набирая высоту, унося Серафима от битвы, в которой он потерпел своё первое поражение в жизни.

Пролетая над местом, где несколько минут назад бушевала битва, Серафим, постепенно приходя в себя, смог разглядеть дом, который поглощала тьма. Мысль промелькнула: это не последняя встреча с Габриэль, и ему предстоит сразиться с этой троицей ведьм снова. Он пообещал себе быть готовым, не быть таким самонадеянным в будущем.

В глазах Серафима снова потемнело, и он потерял сознание.

Дом, где только что прошла встреча с Габриэль, был разрушен после удара сокола. Габриэль, неожиданно поверженная, пыталась выбраться из зарослей, в которые её отшвырнул враг. В ярости она выкрикнула:

— Будь ты проклят! Я всё равно тебя достану, где бы ты ни был, слышишь меня, Серафим?! И твою желто-клювую курицу испепелю при первой же встрече!

Зайдя в дом, Габриэль подошла к камину, подняла картину, упавшую на пол после битвы, и пристально посмотрела на изображение, которое появилось на холсте. С ненавистью прошипела:

— Николитаааа! С тобой я разберусь отдельно.

Бросив картину в огонь, она продолжала смотреть, как пламя поглощает изображение, наслаждаясь зрелищем и нервно покусывая губы.

Сокол медленно снижался. Серафим на мгновение пришел в себя, окинув взглядом окрестности, но сразу потерял сознание, и всё вокруг стало для него неважным.

Солнце появилось на горизонте, его первые лучи мягко согревали тело Серафима. Птицы, весело распевая свои трели, парили высоко в небе, их голоса переплетались в гармоничную симфонию. Ласковый ветер нежно поглаживал траву и деревья, шелест листьев придавал этому дню необыкновенную красоту, словно всё вокруг наполнялось волшебством. Серафим ощущал каждую боль в теле, его продырявленная нога пульсировала, но он смог дотянуться до затылка, и как только прикоснулся, острая боль пронзила его голову, как остриё ножа. Казалось, что его голова превратилась в одну огромную рану. Посмотрев на свою ногу, Серафим вздохнул, приподнялся на траве и пробормотал: «Без раны и зверя не убьешь».

Осмотревшись, перед ним открылся удивительный пейзаж. Вдали на фоне синего неба поднимались пики заснеженных величественных гор, их белые вершины терялись в облаках. Перед этими горами раскинулось озеро, вода которого была бирюзового цвета, и сквозь её прозрачную гладь можно было разглядеть каждый камешек на дне. Огромные сосны, словно стражи, возносились в небо, их вершины казались недосягаемыми для глаз. Серафим попытался нащупать посох, чтобы встать, но не обнаружил его. Вспомнив битву с Габриель, воспоминания хлынули потоками. Интересно, подумал он, сколько времени я тут нахожусь? Возможно, битва была не этой ночью…

Серафим отбросил сомнения и, преодолевая боль, встал на ноги. “Сейчас главное — привести себя в порядок. В такой форме меня победит даже пятилетняя девочка!” — подумал он, ощупав талию. К его удивлению, мешочек, который не раз спасал его, был всё ещё при нём. Он быстро просунул руку в мешочек и вытащил пузырёк. Открыв его, Серафим сделал несколько глотков и, как только напиток попал в его горло, почувствовал, как его тело наполнилось энергией. Он подпрыгнул, словно заяц, пытающийся ускользнуть от преследователя, и вздохнул с облегчением.

После этого он достал другой пузырёк и полил им свою болящую ногу. Рана затянулась мгновенно, и Серафиму показалось, что он помолодел на сто лет. Приободрившись, он произнёс: «Теперь бы понять, где я нахожусь… Чтобы понять это, неплохо было бы найти моего верного друга, который спасал меня в ту жуткую ночь».

Собрав две руки вместе, Серафим начал шептать нечёткие слова. Спустя несколько минут раздался знакомый звук крыльев, рассекающих воздух. Радостный крик Сокола, его верного спутника, вновь наполнил небо. Через несколько мгновений сокол уже стоял рядом, радостно каркая, и подставлял свой хохолок, чтобы Серафим мог его погладить, как всегда. Серафим, ощутив полное облегчение, прыгнул на спину птицы, устроился удобнее, и они взлетели.

Как только они достигли вершины гор, Серафим увидел вдали маленькую точку. Присмотревшись, он заметил, что это был очерк города. Направив птицу в его сторону, Серафим улыбнулся и подумал про себя: «Знающий дорогу не устанет!»

Глава 8 Дорога

Николита взяла Элаю за руку, молча давая понять, что пора уходить. Они возвращались той же дорогой, что и пришли к этому колодцу, но в этот раз путь занял гораздо меньше времени. Возможно, потому, что Элая уже запомнила маршрут, а может, из-за того, что сумерки, царившие здесь, больше не мешали её взгляду — она уверенно шла вперёд, замечая преграды под ногами.

Булик ковылял следом, время от времени подпрыгивая, словно радовался тому, что наконец-то может покинуть свой пост. Здесь ему больше нечего было охранять.

Вскоре перед ними появилась дверь — та самая, через которую они вошли. Но теперь она выглядела иначе. В первый раз Элая видела её в углу комнаты, а теперь она располагалась прямо в полу.

Николита взмахнула рукой, и дверь с грохотом опрокинулась, словно крышка люка. За ней простиралась пугающая тёмная бездна. Тётя жестом пригласила воспользоваться этим странным выходом.

Элая с сомнением взглянула на Николиту, стараясь взглядом выразить: «Правда? Прыгать в эту чёрную дыру? Ты серьёзно?»

Но Николита лишь молча указала пальцем на провал и утвердительно кивнула, давая понять, что другого пути нет. Элае ничего не оставалось, кроме как довериться её уверенности.

Она шагнула вперёд и сразу почувствовала, как её тело закружило в вихре. Пространство словно потеряло форму, Элая вращалась, вертелась, теряя ориентацию. Сердце бешено колотилось, и когда ей показалось, что сейчас случится что-то совсем нехорошее, она внезапно упала на твёрдый пол.

Это была лавка Николиты. Знакомая комната, запах трав и старых книг, тихий свет лампад.

Элая попыталась прийти в себя после странного перемещения. По полу рядом катился Булик, а Николита, спустившись с потолка с той же грацией, словно паучиха, мягко приземлилась на пол.

Но мысли Элаи были заняты другим. После рассказа тёти её не покидало непреодолимое желание увидеть свою мать. Она не знала, жива ли та или уже ушла из этого мира. Элая едва открыла рот, чтобы задать мучающий её вопрос, но Николита, будто читая её мысли, опередила её.

— Элая, ты должна понять… — голос Николиты был напряжённым, но твёрдым. — Габриэль, твоя мать, полностью погрузилась во власть тёмных сил. То, что мне удалось найти и спасти тебя тогда, — чистое везение.

Она сделала паузу, глядя в пол, будто не решаясь сказать больше, но затем продолжила:

— Я не уверена, что, если ты её отыщешь, она сможет воспринять тебя как свою дочь. Потому что та Габриэль, которую я когда-то знала… — Николита подняла взгляд, в её глазах мелькнула боль, — уже стала чем-то совсем другим.

— Но, тётя! — Элая не выдержала, её голос сорвался. — Я не смогу принять этого, пока сама не увижу её! Пока не посмотрю ей в глаза! Ты, как никто другой, должна меня понять… и поддержать в этом.

— Я не могу тебя поддержать! — резко оборвала её Николита, и голос её стал пронзительным, сорвавшись почти на крик. — Я видела, на что способна Габриэль! Как ты не можешь этого осознать?

Элая отшатнулась, но тётя уже не могла остановиться.

— Ты должна понимать всю ответственность, что лежит на тебе, Элая! Или ты забыла то, что тебе открылось? — Глаза Николиты сверкнули. — Гамагей, Элая. Гамагей сейчас важнее всего, что только может прийти тебе в голову! Ты — избранная. И ты должна закончить то, с чем я в своё время не смогла справиться…

Она вдруг осеклась, а потом опустила голову, её голос дрогнул:

— Прости… Я… — Она глубоко вздохнула. — Девочка моя… На тебя возложен огромный груз, я это понимаю. Мне тяжело осознавать, через какие испытания тебе придётся пройти, прежде чем ты достигнешь цели.

Тишину неожиданно нарушил голос Булика.

— Если достигнет цели… — пробормотал он, тут же осознав, что сказал лишнего, и смущённо начал перебирать лапками.

Элая прикрыла глаза, пытаясь унять вихрь мыслей. Тётя права… Но что делать дальше? Этот Гамагей просто свалился ей на голову. Она ведь не просила ни силы, ни ответственности, ни этой проклятой избранности.

Николита сделала шаг вперёд и, протянув руки, нежно обняла её, поглаживая по волосам.

— Иди ко мне, моя девочка… — прошептала она, вложив в эти слова всю теплоту, на которую была способна.

Элая дрожала от эмоций.

— Тётя… — её голос стал едва слышен. — Что я должна делать? Ты и Булик столько говорили о важности Гамагея… Я держу его при себе, но… я ничего не чувствую. Когда я подняла его из колодца, был всплеск… как будто поток силы, но теперь…

В голове звучат какие-то слова, я не понимаю их смысла…

— После того, как мы ушли от колодца… — Элая с досадой пожала плечами. — Я не чувствую никаких изменений. Никакой силы, никаких знаний…

В её голосе сквозило раздражение, хоть она и пыталась сдержаться.

Николита внимательно посмотрела на неё, затем перевела взгляд на Булика, который ёрзал на месте, и, наконец, взяла Элаю за руку. Её голос прозвучал хрипло, но в нём чувствовалось привычное тепло:

— Всему своё время, Элая. Просто верь в силу камня. Когда настанет нужный момент, он откроет тебе знания многих поколений ведьм.

— Но что это за знания? — резко перебила Элая. — Какие?

— Разные, Элая, — серьёзно ответила Николита. — В этом мире есть светлая и тёмная магия. Только такие, как ты, способны удерживать баланс. Если этот баланс нарушится, одна из сторон овладеет разумами людей.

Элая тяжело вздохнула, и в комнате на мгновение повисла напряжённая тишина. Даже Булик перестал вертеться, уставившись на неё своими множественными глазами.

Но внезапно в голове Элаи промелькнула знакомая дерзкая мысль: Ну если мне суждено сразиться с тёмными силами… Она внутренне усмехнулась. А может, и со светлыми, кто знает, какую сторону я выберу?

Подняв голову, она решительно посмотрела в глаза тёте, а затем перевела взгляд на Булика, который в этот момент пытался поймать то ли муху, то ли какую-то мошку, выглядя при этом весьма комично.

— Я готова, — твёрдо сказала Элая.

Николита пристально посмотрела на неё, уловила в её взгляде решимость и с одобрением кивнула.

— Вот это уже другой разговор, моя дорогая, — прошипела она, пытаясь изобразить зловещую улыбку, но больше походила на хитрую лису. — Теперь слушай внимательно. Тебе нужно отправиться в город Дуганшит.

— В Дуганшит? — переспросила Элая.

— Да. Я не смогу пойти с тобой. Ты же понимаешь, я не могу оставить Гареш без защиты. Но одна ты не останешься. С тобой отправится Булик. Поверь, он знает толк в путешествиях.

Элая взглянула на тётю, затем на существо, которое больше всего походило на гигантского паука размером с половину лошади.

— Эм… Тётя, а тебе не кажется… — Элая попыталась сдержать смешок. — Что люди, увидев Булика, могут, ну… слегка испугаться?

Булик обиженно скрестил лапки, а Николита фыркнула и махнула рукой, словно отмахивалась от несерьёзных вопросов.

— Не переживай, я же сказала: он мастер путешествий!

— Если ты так говоришь… — неуверенно пробормотала Элая.

— В Дуганшите, — продолжила Николита, — ты должна найти старца по имени Серафим. Прямо сейчас он направляется туда.

— Кто он?

— Скажем так… знаток древних знаний, — уклончиво ответила Николита. — И, кстати, он недавно едва не погиб.

— Что?

— Да, он успел «побеседовать» с сёстрами Смерти в городе Граст. Кажется, разговор вышел настолько… увлекательным, что он чудом остался жив.

Элая похолодела.

— Думаешь, он согласится помочь мне?

— Если ты успеешь добраться до него первой… — многозначительно добавила Николита.

Элая насторожилась. В её голосе прозвучала неуверенность:

— Габриель… она тоже была там?

Николита задержала взгляд на племяннице, словно подбирая слова.

— Конечно, Элая… Но сейчас не об этом. Всему своё время.

Элая нахмурилась, но промолчала.

— Так вот, — продолжила тётя. — Ты должна найти Серафима.

— А кто он? Почему именно он?

— История Серафима, как и он сам, древнее всего, что мы знаем, — таинственно произнесла Николита. — Я знаю лишь, что он всегда стоял на стороне добра… Но он то появляется, когда его совсем не ждут, то исчезает бесследно, и никто не ведает, где он находится и чем занят.

Она помедлила, прежде чем добавить:

— Сейчас до меня дошли слухи, что он вернулся. И, Элая, кажется, он к чему-то готовится. Когда вы встретитесь, я уверена — он раскроет свои планы. А пока это загадка, которую мы должны разгадать.

Элая кивнула, но тревога в её сердце не утихала.

— Я распоряжусь, чтобы для тебя и Булика подготовили повозку, — продолжила Николита уже более практичным тоном. — Будет собран провиант и всё необходимое для путешествия. С первыми лучами солнца вы отправитесь в Дуганшит. Я уверена, в дороге не возникнет серьёзных проблем.

Она неожиданно хлопнула в ладоши и с довольным видом воскликнула:

— А пока… идёмте ужинать! Я просто умираю с голоду!

Элая и Булик переглянулись, и вдруг поняли, что сами ужасно голодны. Столько странного, пугающего и в то же время удивительного произошло сегодня, что они совершенно забыли о еде.

Элая и Булик так поспешно рванули к столу, что чуть не сбили с ног саму хозяйку дома.

— Осторожнее, — улыбнулась Николита, следуя за ними.

В этом доме не было прислуги. Всё делалось с помощью магии, и сейчас ужин был тому ярким подтверждением.

Николита ловко щёлкнула пальцами, и по её указанию тарелки начали кружить в танце, опускаясь на стол перед каждым из присутствующих. Щелчок — и столовые приборы, кружа в воздухе, мягко опустились рядом с тарелками.

На плите уже вовсю кипела и шкворчала еда. Один взмах пальцем — и ароматные блюда, паря в воздухе, грациозно переместились на стол.

Булик зачарованно наблюдал за этим волшебством, не забывая, впрочем, облизываться всеми своими ртами.

Кувшины с напитками неспешно кружили у потолка. Стоило Николите указать на один, как он тут же спустился и наполнил бокалы душистым, терпким элем.

— Приятного аппетита, мои дорогие, — тепло произнесла Николита, садясь за стол.

Элая посмотрела на пируэт последней вилки, мягко приземлившейся рядом с её тарелкой, и улыбнулась.

— Спасибо, тётя.

Булик уже с удовольствием чавкал, явно наслаждаясь трапезой.

Вообще, любая трапеза в этом доме всегда превращалась в настоящее волшебное представление — настолько удивительное, что для неискушённых жителей Гареша её можно было запросто выдавать за аттракцион магии.

Очередной щелчок пальцами — и еда вместе с напитками взлетела к потолку, выстроившись в чёткий боевой строй, будто готовясь к сражению.

В первом ряду, словно важные генералы, выстроились пузатые кувшины, из которых лился аромат терпкого эля.

Во втором — кружки и чашки, как дисциплинированные солдаты, замерли в ожидании приказа.

Третий ряд заняли тяжёлые сковороды, наполненные яствами: жареным мясом, тушёными овощами, пышущими жаром пирогами. Ароматы, исходящие от них, могли свести с ума даже самого искушённого гурмана.

В четвёртом ряду, словно лёгкая кавалерия, кружились в хороводе румяные куриные ножки с хрустящей корочкой, заманчиво потрескивая.

С очередным щелчком Николита указала пальцем в сторону окна. И вот целая армия волшебных блюд вылетела наружу, взмывая над площадью.

С криками и визгами на пиршество сбежались жители города. В Гареше существовала особая традиция: когда из трубы дома Николиты начинал подниматься дым, это означало, что вскоре состоится волшебный ужин. Люди бросали все свои дела — слухи о пире разлетались быстрее молнии, и каждый стремился увидеть, как очередной ужин выпархивает из окон загадочного дома. Это зрелище было настоящим праздником, которого гарешцы ждали с нетерпением.

Трапеза в доме Николиты подходила к концу. Атмосфера, весь день наполненная напряжением, теперь смягчилась, окутав всех уютным покоем.

— Ну что, мои дорогие, пора отдохнуть, — с довольным видом произнесла хозяйка, потирая ладони.

— Да, — протянул Булик, вытирая лапками мордочку. — Ужин выдался восхитительным, как, впрочем, всегда в вашем исполнении!

Он соскочил со стула и, весело попрощавшись, упрыгал по своим важным делам.

Элая поднялась, поцеловала тётю в щёку и зевнула.

— Спасибо за ужин, тётя.

— Спокойной ночи, Элая, — с мягкой улыбкой ответила Николита.

Когда племянница скрылась в своей комнате, Николита подошла к окну. На площади горожане продолжали пировать, встречая пролетающие тарелки с восторженными возгласами. Улыбка коснулась её губ.

— Всё только начинается… — прошептала она себе под нос. — И этот пир — далеко не последний.

Утром повозка уже стояла у входа. Николита, вся в суете, бегала туда-сюда — то выкладывала что-то из повозки, то снова загружала обратно, словно не могла определиться, что оставить, а что убрать. Казалось, этот процесс мог бы продолжаться вечно, если бы откуда-то не появился Булик.

— Хватит уже, остановись! — мягко, но уверенно произнёс он.

— У меня такое чувство, будто я что-то упустила… — прошипела Николита, даже не оборачиваясь.

— Забыла! Я точно что-то забыла! — воскликнула она, хлопнув себя по лбу. — Где Элая?

— Сейчас выйдет, — спокойно ответил Булик. — Я только что видел её. Она прихорашивалась перед зеркалом. Юные девушки, как вы понимаете, тётушка, не могут пройти мимо зеркала, не проверив, как они выглядят. Хотя, по моему скромному мнению, Элая всегда прекрасна.

— Мда… Тут ты прав, — проворчала Николита, отрываясь от бесконечных поисков. — Красота у нас в роду!

Она наконец остановилась, выпрямилась, отряхнула юбку и поправила растрёпанные локоны, которые успела взъерошить, пока возилась с повозкой.

— Доброе утро!

Элая появилась внезапно, тихо подойдя со спины. Она была свежа, с идеально уложенными волосами и сияющими глазами.

— Я готова! — бодро заявила она.

Николита пристально посмотрела на племянницу, затем шагнула вперёд, обняла её и провела рукой по мягким светлым прядям. Объятие длилось дольше, чем обычно, словно в нём было скрыто больше, чем простое прощание.

Наконец, тяжело вздохнув, Николита сказала:

— Ну что, в повозку… и в добрый путь!

Элая взобралась на деревянное сиденье, но почти сразу нахмурилась — что-то мешало ей устроиться поудобнее. Повозка тронулась с места, а она всё пыталась понять, на что села. Наконец, приподнявшись, она заметила несколько бутылочек с разноцветными жидкостями, заботливо укрытых платком.

— Хм… Это, должно быть, тётя положила зелья…

Она задумалась, рассматривая фиолетовый флакончик, содержимое которого искрилось в лучах утреннего солнца.

“А что, если выпить его? Вдруг я превращусь в огромного страшного паука? Тогда все враги в страхе разбегутся при одном моём появлении!” — мысленно фантазировала Элая, едва сдерживая улыбку.

Она подняла взгляд на Булика, ловко управлявшего поводьями, и вдруг замерла.

Перед ней больше не было мерзкого паука с восемью (или, возможно, десятью — она никак не могла сосчитать) лапками. На облучке сидел молодой человек лет двадцати пяти, с карими, чуть раскосыми глазами и тёмными, растрёпанными волосами.

— Булик?! — воскликнула Элая, широко распахнув глаза. — Как… как это возможно? Ты же… ты был огромным пауком!

Приятный, звонкий смех сорвался с губ юноши.

Он обернулся к Элае, и его тёплый взгляд вдруг показался ей до странности знакомым.

— Сюрприз! — усмехнулся он.

Красивые карие глаза юноши мягко сияли, а белоснежная улыбка озаряла всё его лицо. Лишь лёгкая небритость на подбородке добавляла мужественности, которая, впрочем, тут же исчезала, стоило ему улыбнуться.

— Ну, ты же не думала, что повозку поведёт паукообразное чудовище? — весело спросил Булик, и его смех разлетелся по всем уголкам Гареша, звонкий и заразительный.

Он взмахнул поводьями, направляя лошадь вперёд, и добавил, слегка склонив голову:

— Позволь заметить, твоя любимая тётушка решила, что прохожие могут испугаться. Признай, вид, где паук с восьмью лапами управляет повозкой, немного… хм… странный?

Булик снова рассмеялся — так звонко и искренне, что несколько прохожих на улице даже обернулись, пытаясь понять, что происходит.

— Вот Николита, пока ты спала, всё колдовала да колдовала… — продолжил он, озорно сверкая глазами. — И, прошу заметить, с первого раза у неё ничего не вышло. Сначала она вообще превратила меня в коня!

Он сделал вид, будто возмущён, но затем снова разразился смехом.

— Представляешь, я уже подумал, что это её план — отправить тебя в путь с настоящим скакуном.

Булик наклонился вперёд и ласково провёл рукой по гриве лошади, везущей повозку всё дальше и дальше от дома. Затем он снова повернулся к Элае, и его карие глаза встретились с её взглядом.

От этого неожиданного внимания Элая почувствовала, как её щёки заливает лёгкий румянец. Торопливо она опустила глаза, делая вид, что изучает найденные в повозке баночки.

— Я всё поняла… — пробормотала она себе под нос. — Вы с тётей опять что-то задумали и даже не подумали поставить меня в известность…

Она покрутила в руках стеклянный флакон с зелёной жидкостью. Свет играл на его гранях, создавая узоры, похожие на переплетение змеиных чешуек.

“Интересно, а что, если я выпью это снадобье… превратюсь в змею? Ядовитую, опасную… Жальну врага и скроюсь в расщелине!”

Элая так ярко представила себе эту картину, что хихикнула.

Тем временем повозка уже въезжала в центр города, где возвышались Главные Ворота Гареша.

Впрочем, воротами в привычном понимании их назвать было сложно. Они не были границей города — ни началом, ни концом, — а располагались почти в самом его сердце.

Это была огромная арка из тёмного камня с коваными створками, которые могли и закрываться, и открываться, хотя никто уже не помнил, когда это происходило в последний раз.

Гареш существовал и “до” ворот, и “после” них, а вот споры о том, какая часть города является “городом”, а какая “загородом”, стали повседневной привычкой местных жителей.

И всё же главная дорога пролегала именно через эти странные ворота. Проехав под их высокой аркой и свернув с десяток раз по узким улочкам, повозка наконец миновала черту города, оставив за собой шумный, полный жизни Гареш.

Вокруг города простирались величественные, захватывающие дух пейзажи, которые словно сошли с полотен великих художников. Высоченные сосны, чьи стволы уходили ввысь, казались исполинскими колоннами, поддерживающими небесный свод. Их кроны терялись в легкой дымке, а мягкие лучи солнца едва касались верхушек, пробиваясь сквозь туман золотистыми бликами.

Где-то вдали возвышались горы, укрытые белоснежными покрывалами. Их вершины, окутанные облаками, переливались всеми оттенками перламутра — от холодного серебра до нежного розоватого сияния. Лучи солнца, скользящие по снежным шапкам, превращали их в сверкающие жемчужины на фоне лазурного неба. Горы казались одновременно недосягаемыми и манящими, словно древние хранители этих земель.

По склонам неспешно стекали тонкие нити водопадов, похожие на хрустальные ленты, переплетающиеся среди скал. Шум воды был слышен даже здесь, напоминая шелест далеких песен, которые неслись эхом по долине.

Чуть ближе, у подножия гор, простирались широкие луга, покрытые ковром изумрудной травы и полевых цветов. Лиловые, голубые, солнечно-желтые бутоны колыхались на ветру, создавая ощущение, будто земля здесь дышит и переливается живыми красками. Ветер нес с собой свежий аромат сосновой хвои, смешанный с пряным запахом трав.

Но даже на фоне этой величественной природы город Гареш оставался неповторимым. Его центр венчал причудливый фонтан, парящий вверх тормашками, словно нарушая все законы мира. А рядом с ним возвышался загадочный дом Николиты — древний, покрытый символами и магическими знаками, с окнами, светящимися мягким янтарным светом.

Элая, завороженная видами, прищурилась, пытаясь рассмотреть верхушки деревьев, но взгляд невольно скользил дальше, за горизонт.

Булик тем временем негромко запел старинную песню. Его голос звучал мягко, но уверенно, рассказывая древнюю легенду о героях, которые преодолели все трудности ради своей цели. Каждое слово песни словно сливалось с этими просторами, наполняя их жизнью и тайной.

И в этот момент Элая почувствовала, как дыхание природы и волшебство, исходящее от самого Гареша, переплетаются в единое целое, наполняя сердце тихим трепетом перед великой неизвестностью, которая ждала впереди.

Глава 9 Лес

На горизонте солнце плавно скользило к закату, окрашивая небо в тёплые, медные оттенки. День тянулся долго, дорога казалась бесконечной, и никаких странностей за это время не произошло. Элая уже начала думать, что всё, что с ней произошло за последние дни, было лишь сном — странным, пугающим, но всё же сном.

Однако, стоило ей взглянуть на Булика, и реальность вновь напомнила о себе.

— Думаю, пора сделать привал, да и перекусить не мешало бы, — предложил Булик, уверенно спрыгнув с повозки. Он начал ловко вытаскивать из неё разные вещи, разворачивая одеяла и сюртуки с такой проворностью, что Элае даже почудилось: не восемь ли лап у него снова вместо двух рук?

— Чем я могу помочь? — спросила она, подходя ближе.

— Было бы очень кстати, если бы ты насобирала хвороста для костра, — ответил Булик, махнув рукой в сторону тёмного леса за их спинами. — А я пока займусь ужином и устрою места для отдыха. Спать на холодной земле — удовольствие сомнительное, — он даже поёжился, словно уже почувствовал, как сырой холод пробирается сквозь одежду.

Элая усмехнулась и отправилась искать хворост. Она тихо напевала себе под нос знакомую песню, изменяя слова:

Раз хворостинка, два хворостинка,

И сверху хворост, и снизу хворост,

Куда ведёт дорога — никто не знает,

И я не знаю…

Собирая ветки, она так увлеклась, что не заметила, как над лесом опустилась густая, непроглядная тьма. Лишь когда очнулась, поняла: вокруг стояли одинаковые деревья, а костра и Булика нигде не было видно.

— Доигралась, — пробормотала она сквозь стиснутые зубы. — Теперь ночевать одной, да ещё и на голой земле…

Но ругать себя дольше не получилось. Вдали, среди деревьев, замерцало тусклое зеленоватое свечение. Оно казалось холодным, пугающим, но одновременно завораживающим.

Элая крепче сжала охапку хвороста, словно это могло добавить ей храбрости, и медленно двинулась в сторону таинственного света.

С каждым шагом он становился ярче, но теперь Элая замечала ещё кое-что: за светом угадывался тёмный силуэт. Сначала неясный, расплывчатый, но с каждым мгновением он становился всё отчётливее.

Это был… кто-то. Или… что-то?

Фигура двигалась странно, будто выплясывала рваные, неестественные движения, несвойственные живым существам.

Элая замерла. Осторожно спряталась за дерево и задержала дыхание, пристально наблюдая за этим жутким танцем.

На мгновение Элаю сковал жуткий ужас, холодными пальцами сжав её сердце. Лес казался чужим, враждебным — каждый шорох усиливал напряжение, заставляя её настороженно всматриваться в темноту. Инстинктивно её рука потянулась к груди, туда, где на тонкой шее покоился кулон с Гамалеем. Ну конечно! Какое ещё применение можно было найти для волшебного камня, кроме как использовать его в качестве украшения? Впрочем, в тот момент это украшение казалось ей единственной надеждой на спасение.

Стиснув камень в ладони, Элая прошептала:

— Brileco en potenco! Великолепие в силе!

Резкая вспышка света озарила лес, осветив его зловещими тенями, и в следующее мгновение Элаю перенесло прямо к тому месту, за которым она наблюдала. Перед ней горел костёр с зелёным пламенем — завораживающим и одновременно пугающим. Однако куда больше её поразил силуэт, сидящий за костром.

Сгорбленная старуха с огромным, неправдоподобно длинным носом уставилась прямо на неё. Одежда её представляла собой лохмотья, а кожа казалась серой и безжизненной, словно у существа, давно забывшего о солнце. Но странным было вовсе не это.

Когда старуха заговорила, её голос прозвучал неожиданно мягко и мелодично — совсем не вязался с пугающей внешностью.

— Что же делает такое милое дитя в лесу в столь поздний час… да ещё и совсем одна? — пропела она, склонив голову набок.

Элая внутренне напряглась. Что-то здесь было не так. Голос и внешность старухи противоречили друг другу, и это вызывало у неё беспокойство. Но страх постепенно сменялся любопытством, а ещё — решимостью понять, кто перед ней.

Она склонила голову, пытаясь выглядеть спокойной.

— Мы с другом путешествуем, — ответила Элая, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Целый день в дороге… Вот и решили остановиться на ночлег.

— Друг, значит? — Старуха вновь покачала головой, будто пытаясь стряхнуть с себя какие-то мысли. — И куда же держите путь, дитя?

Элая заметила, как у неё дрожат руки, но попыталась скрыть это, скрестив руки на груди.

— Я направляюсь к тётушке в Дуганшит. Она… приболела.

Старуха снова наклонила голову, в её взгляде скользнуло что-то неуловимое.

— Как тебя зовут, милая?

— Элая.

Она пристально посмотрела в глаза собеседнице, ощущая, как сердце бьётся всё чаще.

— Да-да, прости старуху, — прохрипела та, дёрнув головой, как будто её что-то мучило. — Я ведь не представилась… Зови меня Акрев.

Элая слегка нахмурилась, но продолжила разговор, чувствуя странную тревогу внутри.

— А что вы здесь делаете, госпожа Акрев?

Она попыталась говорить вежливо, но напряжение нарастало. Гамалей на её груди едва заметно пульсировал, словно предупреждая о скрытой опасности.

Акрев резко отвернулась от Эллеи, так что та смогла увидеть лишь её худую, согбенную спину. Старуха засуетилась, лихорадочно шаря в складках своего потрёпанного одеяния, словно что-то искала. Внезапно она развернулась, и резким взмахом руки метнула в сторону Эллеи пригоршню зелёного порошка.

Эллея не успела отшатнуться. Песчинки осыпали её лицо и грудь, проникнув сквозь кожу, словно растворяясь в ней. Голова начала мутнеть, в ушах зазвенело, а сознание словно ускользало. Сквозь этот нарастающий туман она всё же различила тот же нежный, обволакивающий голос, так странно не соответствующий жуткой внешности старухи:

— Ждала тебя, Эллея… Конечно, ждала… Мы знаем о тебе больше, чем ты думаешь…

Эллея пошатнулась, её ноги подкосились. Пространство вокруг поплыло, границы реальности начали стираться, будто она находилась между сном и явью. Мысли спутались, и она уже не понимала, где находится и что должна сделать.

Акрев, всё это время внимательно следившая за состоянием девушки, внезапно вскрикнула и метнулась вперёд. Одним прыжком она преодолела несколько метров, неожиданно оказавшись перед Эллеей. Её костлявые пальцы сомкнулись на шее девушки, сдавливая горло с пугающей силой. Эллея захрипела, отчаянно пытаясь вырваться, но слабость охватывала её, не давая сопротивляться.

Внезапно взгляд старухи остановился на кулоне, покоившемся на ослабевшей шее Эллеи. Глаза Акрев расширились, и она с хриплым воплем схватила камень, её голос исказился в безумном крике:

— Гамале-е-ей! Теперь он мой! Мооой!

Только её пальцы сомкнулись на камне, как тело старухи выгнулось, и её пронзило вспышкой ослепительного света. Из рта вырвалась пена, её лицо исказилось в гримасе боли. Грудь судорожно вздымалась, и она начала задыхаться, издавая резкие свистящие звуки.

В её сознании мелькнула паническая мысль: Меня предупреждали… Меня предупреждали не касаться камня… Но я… Я хотела… Величия… Силы…

Стараясь понять, что происходит, Акрев вдруг увидела Эллею. Та уже не лежала безвольно на земле — она парила над землёй, окружённая мягким белым светом. Её глаза вспыхнули красным, а лицо стало спокойным, словно чуждым прежней боли. Одна рука Эллеи, охваченная серебристым сиянием, сжала шею старухи в ответ, лишая её возможности двигаться.

Эллея шептала что-то… Её губы беззвучно произносили слова, которых Акрев не могла разобрать, но понимала: это было заклинание. Её губы шевелились быстрее, а свет вокруг становился всё ярче.

В отчаянии Акрев судорожно пыталась разобрать слова, надеясь, что если поймёт заклинание, то сможет освободиться. Но магия была слишком древней, слишком сильной…

Эллея подняла правую руку вверх, и её голос, дрожащий от напряжения, прозвучал неожиданно громко:

— Protektu min de forto! (Защити меня от силы!)

Тут же мощная волна энергии ударила их обеих. Эллею отбросило назад, и она с силой рухнула на землю, ударившись о влажную траву. Акрев постигла та же участь — старуха тоже отлетела, но быстрее пришла в себя.

Её скрюченная фигура, медленно отползавшая в сторону, вдруг начала меняться. Там, где только что была женщина, теперь извивалась огромная змея. Она зловеще зашипела, стремительно приближаясь к Эллее — не ползком, а словно скользя по воздуху.

Эллея, тяжело дыша, пыталась прийти в себя, осознать, что произошло. В голове всё ещё звенело от магического удара, но времени на размышления не было — внезапно её отбросило снова. Она почувствовала, будто на неё обрушилась вся тяжесть каменной стены — тело сковало, она не могла пошевелиться.

Змея, не меньше десяти метров длиной, обвилась вокруг неё, сжимая с каждой секундой всё сильнее и сильнее. С каждой попыткой вырваться кольца захватывали её плотнее. Вскоре Эллея поняла: физической силой ей не справиться.

Она взглянула вниз, ища глазами кулон Гамалей, но тот исчез из виду — полностью сокрытый змеиной чешуёй. И вдруг она почувствовала, как её кончики пальцев начинают странно теплеть… нет, даже жечь. Жар разливался от рук по всему телу, пульсируя волнами.

Собрав остатки сил, Эллея дотянулась до скользкой, холодной чешуи, её пальцы вспыхнули алым светом, когда она коснулась тела змея. Запах палёной плоти ударил в нос, змея взвилась, издав пронзительный шипящий крик. В агонии она разжала кольца, и Эллея упала на землю, судорожно глотая воздух.

Раненая, змея поползла прочь, пытаясь скрыться в тени леса, чтобы снова напасть.

— О нет, моя милая, — выдохнула Эллея с горькой усмешкой. — Второй раз я такой ошибки не допущу.

Она сорвала кулон, который снова оказался у неё на шее, и прошептала:

— Откройся… Покажи мне свою силу…

Камень вспыхнул, заливая пространство вокруг мягким светом. Эллея почувствовала, как её сознание прояснилось. Все страхи исчезли, а окружающий мир стал кристально ясным. Она понимала каждое движение ветра, каждый шорох.

Её глаза вспыхнули алым светом, и она взмыла над землёй, паря в воздухе.

Тем временем змея, извиваясь в клубах густого зелёного дыма, снова начала менять форму. Перед Эллеей предстала Акрев, исказившаяся от боли, с пеной, стекающей из уголков её рта.

Старуха мотнула головой, тяжело дыша. В её мутных глазах читалась ненависть — и осознание: эта битва будет смертельной. Победитель останется только один.

Акрев сделала шаг вперёд, её костлявая рука очертила в воздухе круг, из уст сорвалось змеистое шипение непонятных слов. В ту же секунду густой зелёный дым окутал Эллею, заползая в лёгкие, обжигая горло. Она начала задыхаться, кашлять, чувствуя, как тело теряет силы.

Акрев не останавливалась — её пальцы рисовали новые символы в воздухе. С внезапным рывком она выбросила руку в сторону Эллеи. Зелёный туман сгустился и, будто невидимая сила, швырнул Эллею на землю. Удар был настолько сильным, что в глазах поплыло, а мир словно рассыпался на двоится перед глазами.

— Моя девочка, — проскрежетала Акрев, склоняясь над ней. — Ты не представляешь, с кем имеешь дело! Сегодня в этом лесу закончится твоя жалкая дорога жизни.

— Возможно, ты и права… — прохрипела Эллея, пытаясь приподняться.

Но голова шла кругом, и её сознание расплывалось. В этом удушливом облаке она уже едва понимала, что происходит. В отчаянной попытке спастись, она собрала остатки сил и мысленно позвала: Булик… помоги…

Вдруг сквозь плотный туман что-то резко схватило её за запястья и рывком выдернуло из вязкого, едкого дыма. Зрение подводило, вокруг всё плыло. Акрев исчезала, растворяясь в воздухе, становясь меньше и меньше, пока вовсе не пропала.

Эллея почувствовала, как кто-то сильно схватил её за плечи и трясёт. Голос пробивался сквозь звон в ушах:

— Эллея! Эллея, очнись!

Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но тёмные пятна мешали разглядеть лицо. Только голос… знакомый, настойчивый…

— Булик? — пробормотала она.

— Да! Да, это я! Что случилось? — его голос звучал встревоженно, но облегчённо.

Эллея чувствовала, как он трясёт её с такой силой, что невольно подумала: Если он продолжит, у меня голова точно отвалится, и он останется с моим телом на руках…

Эта нелепая мысль вызвала у неё слабую улыбку.

— Ох, дорогуша… если я ещё в состоянии шутить после всего этого, значит, жить буду, — пробормотала она про себя.

Она с трудом приподнялась, бросив взгляд на измятую, испачканную одежду. Перевела взгляд на Булика — тот смотрел на неё пристально, с вопросом, читающимся во взгляде: Что. Здесь. Произошло?

Но ждать объяснений он не собирался.

— Эллея! Что произошло?! — наконец сорвался он на крик.

— Если честно… я и сама не до конца поняла, — выдохнула она, всё ещё пытаясь прийти в себя. — Помнишь, ты просил меня собрать хворост? Я пошла… никого не трогала, просто собирала ветки. В какой-то момент увидела вдалеке странное свечение. Оно показалось мне… красивым, странным… Я пошла ближе, и вдруг увидела… силуэт. Мы обменялись парой фраз, а потом…

Эллея замолчала, напряжённо вспоминая детали, которые казались размытыми.

— Потом эта старуха… она словно сошла с ума! Напала на меня!

Булик нахмурился, пристально вглядываясь в неё.

— Какая старуха? — его голос был напряжённым, и в нём скользнуло недоверие.

— Старуха… с этим ужасным носом! Таких не бывает, — её голос звучал раздражённо, как будто пыталась отогнать воспоминания.

Булик, взглянув на неё с вопросом в глазах, осторожно взял её за руки, сжёг их взглядом.

— Я услышал твой крик и сразу побежал, думал, что лесная нечисть напала, — добавил он, как бы размышляя вслух, — или кто-то ещё из этих… существ.

— Но когда я тебя нашёл, ты просто лежала, хватая воздух, и не было никого вокруг, — твёрдо сказал Булик, его лицо было серьёзным.

Эллея, теребя затылок, почувствовала, как её голова раскалывается.

— Тогда откуда у меня… это? — её взгляд упал на руки, все в ссадинах и царапинах, но, наверное, самое странное было имя…

— Акрев… — прошептала она, будто вспомнив нечто ужасное. — Эта старуха… она напала на меня! Она хотела забрать Гамалей.

Булик нахмурился.

— И она? Ты сражалась с ней?

Эллея вздохнула, её лицо побледнело, но в её глазах вспыхнула решимость.

— Да, сражалась. Но Гамалей… он не позволил ей забрать себя. Я… я не знаю, как это произошло.

Она взглянула на камень в руках, который как будто скрывал в себе больше, чем казалось.

— Или он защитил меня. Но почему я не видела её, когда ты пришёл? — тихо добавил Булик.

Акрель? Глаза Булика расширились, он хватал её за плечи, как будто не веря своим ушам.

— Ты уверена? — его голос прозвучал так, будто он пытался найти хоть малейшую логику в её словах.

— Да я уверена, — хмурясь, ответила Элая, нервно дергая руки. — Ты их совсем не бережешь. Сожми их еще сильнее, и я буду вынуждена попросить тебя отпустить.

— Прости, прости, — сразу же произнес Булик, выпустив её руки. — Но кто такая эта Акрель?

Элая в ответ поинтересовалась, внимательно взглянув на него.

— Нуууу… я не сильно силён, если честно, в воспоминаниях, которые старше трёхсот лет, — произнёс Булик, ухмыльнувшись. — Но это имя я точно слышал. Если память меня не подводит… а я надеюсь, что с ней всё в порядке… Так вот, Акрель — одна из сестёр смерти. Говорят, что она и её сёстры жили или живут в Грасте. Эти три дамы бы всё отдали, чтобы завладеть гамалеем. Но если ты столкнулась с одной из них… нам, наверное, невероятно повезло, что мы вообще уцелели.

Элая ухмыльнулась, играя с мыслью.

— Ты слишком высоко оцениваешь этих «сестёр смерти», — сказала она, кокетливо разворачиваясь. — Чуть-чуть и я бы с одной из них разобралась, как следует.

— Разобралась? — повторил Булик под нос, сомнительно качая головой. Но он больше не стал ничего добавлять.

Тем временем, Булик закончил разведение костра и сделал лагерь максимально комфортным, насколько это было возможно.

— О великая и могущественная колдунья Элая, — с улыбкой произнес Булик, — предлагаю перекусить.

Элая не осталась в долгу и тоже засмеялась.

— Кстати, я почти победила Акрель, — начала Элая, приукрашивая свои подвиги, — но пришлось отступить, как ты знаешь. Хотя на самом деле я бы легко победила её… если бы захотела.

Булик кивнул, как будто действительно верил в её слова, и с улыбкой добавил:

— Конечно, ты вышла из этой схватки только тогда, когда посчитала нужным.

Они продолжали обсуждать события дня, настолько увлекаясь, что не заметили, как наступила ночь.

— Спокойной ночи, Булик. Спасибо за ужин, было невероятно вкусно, — сказала Элая, устраиваясь на отдых.

— И тебе спасибо за компанию, — ответил Булик. — Завтра новый день. Я надеюсь, что он будет хотя бы немного спокойней.

— Я тоже надеюсь, — ответила Элая и, устроившись рядом с ним, прикрылась одеялом.

Тёплый свет костра окружал их, и потрескивание дров создавали успокаивающий ритм.

Элая улеглась на землю, убаюканная звуками потрескивающих дров. Она закрыла глаза, чувствуя, как усталость постепенно окутывает её, но где-то в глубине души оставалась тихая буря. В её голове всё ещё звучала борьба с Акрель, её попытки освободить гамалей, и странный, пугающий образ старухи. Но сейчас всё это было далеко, а рядом был только теплый свет костра и мягкое дыхание Булика.

Её голос мягко звучал в ночной тишине, как тихая мелодия, о которой забыли многие.

«Как много страхов в этом мире,

Как много туманов в пути,

Но я пройду, сквозь мрак и огонь,

Моя душа не сдастся, не упадёт…»

Она слегка помолчала, снова начиная песню, её голос был едва слышен, но нес в себе ту же решимость, что и её душа.

«Я пройду через горы, через леса,

Буду искать свет в темноте.

И если встречу смерть на пути,

Я буду сражаться за жизнь, за себя.»

Булик, услышав её, повернулся, но не вмешивался. Он знал, что эта песня — не просто слова. Это был её способ справиться с тем, что она пережила. Способ показать себе и миру, что Элая всегда найдёт силы продолжать, несмотря на всё.

Когда она закончила, её тело расслабилось, и она погрузилась в глубокий сон. Песня все ещё звучала в её голове, мягкая и успокаивающая. Песнь о борьбе, надежде и уверенности, что в конце концов, всё будет в порядке.

Глава 10 Акрев

Деревушка Рашалин славилась своими незабываемыми пейзажами. Её окружали сотни озёр с водой такой прозрачности, что дно можно было разглядеть даже на самой большой глубине. Рашалин был известен ещё и своими маленькими домиками с крышами голубого цвета, словно отражавшими оттенок озёр. Никто точно не знал, откуда повелась эта традиция — возможно, местные просто хотели, чтобы их дома гармонировали с окружающей природой. Но какова бы ни была причина, благодаря этому деревня выглядела сказочно.

Один из таких домиков стоял прямо на воде, на сваях, у самого берега. В нём жила обычная семья, занимавшаяся рыбной ловлей и фермерством, как и большинство жителей Рашалина. Всё шло своим чередом, пока однажды дом не наполнился долгожданным детским смехом. Родилась девочка, которую назвали Акрев. Она была светловолосой, с глазами цвета воды — такой же, как озёра, окружавшие деревню.

С раннего детства Акрев помогала родителям: ухаживала за домом, кормила кур и часто сопровождала отца на рыбалку. Для неё это были настоящие приключения. Отец часто рассказывал ей о дальних краях, где простирались огромные озёра, настолько большие, что с одного берега невозможно было разглядеть другой. По его словам, эти водоёмы могли поднимать волны выше деревьев и вызывать целые бури. Акрев с замиранием сердца слушала эти истории и мечтала увидеть такие озёра своими глазами.

По воскресеньям в Рашалине запрещалось работать — это был день отдыха и уюта. В такие дни Акрев занималась любимым делом — сажала цветы в своём небольшом саду. Её цветник был её гордостью. Семена она выпрашивала на центральном рынке, где крестьяне торговали зерном, травами и саженцами. Смешивая разные семена, Акрев с нетерпением ждала, какие цветы вырастут на этот раз.

Годы шли, и Акрев превратилась в юную девушку. Её сердце оставалось таким же добрым, а увлечения — прежними. Но вскоре она начала замечать за собой странные способности. Стоило ей сильно захотеть, чтобы её цветы расцвели быстрее, как уже на следующее утро клумба оказывалась усыпана бутонами. Это было похоже на чудо.

Она долго пыталась понять, откуда взялась эта сила, но, чем больше прислушивалась к себе, тем яснее осознавала: её дар шёл от самой природы. Когда она прикасалась к земле или чувствовала аромат цветов, внутри неё словно пробуждалась энергия — мягкая, теплая, похожая на дыхание весеннего ветра. Её сила была частью мира вокруг, отражением самой жизни.

Акрев долго скрывала этот дар, ведь в Рашалине к магии относились с подозрением. Местные боялись ведьм и колдунов, старались избегать всего, что казалось сверхъестественным. Но однажды, в самый обычный день, случилось событие, которое изменило её судьбу навсегда…

Обычный день, ничем не отличающийся от вчерашнего или позавчерашнего. Акрев собиралась пойти с отцом на озеро, чтобы помочь ему разобрать рыболовные снасти. Отец ушёл ещё до рассвета, а Акрев, как обычно, решила присоединиться к нему ближе к полудню.

К тому времени, как она повзрослела, её трудно было не заметить среди жителей Рашалина. Белокурые волосы лёгкими локонами спадали на плечи, а глаза, голубые, как вода в здешних озёрах, казались бесконечно глубокими. Её фигура была чуть выше, чем у сверстниц, но этот рост лишь подчёркивал её грациозность и делал ещё более заметной.

Поклонников у неё было немало, однако родители Акрев твёрдо стояли на своём: выбор спутника жизни должен быть неспешным и обдуманным. «Любовь — это не вспышка, а тихий огонь, согревающий сердце», — любила повторять мать. Возможно, они были правы: их брак действительно казался нерушимым, если не считать одной привычки отца. В канун выходных он позволял себе выпить лишнего, а после нескольких бутылочек эля неизбежно отправлялся ночевать в трактир, под неодобрительный взгляд жены, строго указывающей на дверь тонким пальцем. Но даже это не могло поколебать тёплые отношения между ними.

В тот день Акрев, как и планировала, отправилась к озеру. По пути она привычно собирала полевые цветы, наслаждаясь теплом солнца и пением птиц. Её руки быстро наполнились ярким букетом, а мысли унеслись куда-то далеко — к воспоминаниям о детских сказках и историях отца.

Она шла, не замечая, куда ведут её ноги. Вскоре деревья вокруг стали гуще, а воздух — немного прохладнее. Лишь когда вдалеке показалась тёмная гладь воды, сердце Акрев тревожно сжалось. Она остановилась, прижимая букет к груди.

Запретное озеро.

Ещё с детства родители предупреждали её о нём.

— Акрев! — говорила мать, строго глядя дочери в глаза. — Ни в коем случае не подходи к Чёрному озеру! Запомни: оно приносит несчастья.

Она всегда кивала в ответ и послушно следовала родительским словам. Но каждый раз при одном лишь упоминании этого озера в ней пробуждалось странное, необъяснимое чувство — словно что-то, глубоко внутри, звало её туда. Желание увидеть его своими глазами становилось таким сильным, что ей приходилось гнать его прочь, как ненужную, опасную мысль.

Но сегодня она стояла совсем рядом.

И отчего-то ноги не двигались, как будто её что-то удерживало.

И вот этот день настал.

Акрев стояла посреди цветущего луга, окружённого ароматами трав, но её взгляд был прикован не к ярким лепесткам, а к пугающе тёмному кругу на горизонте. Чёрное озеро.

Она не сразу осознала, где находится. Только когда привычные звуки природы — пение птиц, шёпот ветра, лёгкое потрескивание травы — исчезли, её сердце тревожно сжалось. Здесь царила пугающая, неестественная тишина, и даже травинки не шелохнулись под порывами ветра.

В груди разливалось странное чувство — не то страх, не то предчувствие чего-то важного. Разум кричал: «Уходи! Уходи немедленно!» Воспоминания о предостережении матери всплыли в её памяти:

— Акрев, никогда, слышишь, никогда не подходи к Чёрному озеру!

Но вместе со страхом внутри звучал и другой голос. Тихий, настойчивый, словно шёпот самой земли: «Ты должна быть здесь. Подойди. Это место ждёт тебя.»

Любопытство, глухое и необъяснимое, постепенно пересиливало страх. Словно в трансе, Акрев сделала шаг вперёд. Затем ещё один.

И с каждым новым шагом она ощущала, как страх отступает, а сердце наполняется странным чувством покоя. Будто это место было частью её самой.

Она уже стояла у самой кромки воды. Чёрная гладь озера казалась зеркалом, отражающим её лицо, но стоило Акрев наклониться ближе, как отражение исчезло, поглощённое вязкой тьмой.

Неосознанно она шагнула вперёд, вода коснулась её ног, холодная, но не пугающая. По щиколотку. Затем по колено.

Тёплая. Манящая.

Она опустила руки в воду. В тот же миг реальность словно начала растворяться. Мир вокруг потерял краски, растаяв в мягкой темноте.

Из глубины пустоты протянулась рука — бледная, тонкая, женская. Она тянулась к Акрев, и что-то внутри подсказывало, что она должна ответить. Дотронуться.

И Акрев протянула руку навстречу.

На мгновение их пальцы соприкоснулись.

И в тот же миг рука, казавшаяся такой нежной, преобразилась. Кожа почернела и сморщилась, ногти удлинились, превратившись в острые когти. Существо схватило Акрев за горло с пугающей силой.

Леденящий ужас сковал её. Холодные пальцы вонзились в кожу, сжимая горло, словно железные тиски, и тянули её вниз, в бесконечную темноту.

Акрев рвалась изо всех сил. Била по воде руками, пытаясь освободиться, но хватка становилась только сильнее. Воздуха не хватало. Лёгкие жгло от нехватки кислорода.

Тьма… Вечная тьма…

И вдруг, в этой удушающей тишине, в её голове прозвучали слова:

«Великолепие в силе… Великолепие в силе… Великолепие в силе…»

Сначала тихо. Потом громче. И громче.

Голос был женский. Сначала мягкий, затем пронзительный. Словно зов самой тьмы.

И вдруг — оглушительный крик.

Он сотряс всю гладь озера, разнёсся по воде, заставляя её бурлить. Вода вдруг разошлась в стороны, образуя водяной коридор, а тело Акрев рухнуло на чёрный, холодный песок на самом дне озера.

Она задыхалась, приходя в себя.

Над ней нависала пугающая тьма, а вода стеной замерла по обе стороны, словно невидимая сила удерживала её.

Кто-то… или что-то… звало её дальше.

Акриэль лежала на чёрном песке, с её одежды и волос струилась вода. Она судорожно пыталась вдохнуть воздух, но с каждым вдохом жгучая боль пронзала её грудь, словно тысячи игл впивались внутрь. Мир вокруг плыл, тело словно не принадлежало ей, а голова кружилась от слабости.

Очередной судорожный вдох, ещё больнее прежнего, пробудил её от полузабытья. Она резко распахнула глаза, задыхаясь.

Вдалеке, прямо посреди озера, стоял тёмный силуэт. Он был неподвижен, чёрный, словно сотканный из самой ночи.

«Великолепие в силе… Великолепие в силе…»

Слова снова прозвучали в её голове. Голос был всё тем же — зовущим, таинственным, чужим.

Силуэт начал двигаться. Нет, он не шёл — он парил, бесшумно скользя над гладью воды, с каждым мгновением становясь отчётливее.

В какой-то момент Акриэль поняла, что перед ней — женщина. Чёрная мантия струилась по её телу, капюшон был натянут низко, скрывая лицо. Но, приблизившись, незнакомка скинула капюшон.

Длинные, угольно-чёрные волосы, бледное лицо с резкими чертами. Глаза — холодные, пронзительные, цвета ледяной стали.

Она раскрыла руки, и мантия, словно живая, распахнулась, открывая изящные запястья.

— Меня зовут Габриэль, — голос женщины звучал странно мелодично, почти гипнотически. — Если я не ошибаюсь, твоё имя… Акриэль?

Взгляд Габриэль, казалось, проникал в самую душу. Акриэль почувствовала, как внутри поднялась тревога, будто что-то древнее и могущественное изучало её изнутри.

— Д-да, — выдохнула она, неосознанно сжимая пальцы в кулаки. — Именно так меня назвали родители.

— Значит, я не ошиблась, — тихо проговорила Габриэль, чуть склонив голову набок, будто оценивая её.

Тонкая улыбка скользнула по её губам, но в глазах оставался ледяной расчёт.

— Собственно, я здесь ради тебя. До меня дошли слухи, что в этой глуши живёт… как бы это сказать… совсем не обычная девушка.

— Чем это я… необычная? — прохрипела Акриэль, кашляя от боли в груди.

Габриэль задумчиво провела пальцами по воздуху, очерчивая какой-то знак, и её губы зашевелились, произнося что-то едва слышное.

— Твоими способностями, о которых ты, кстати, сама пока почти ничего не знаешь, — ответила она, снова переводя взгляд на Акриэль.

— Какими ещё способностями? — возмутилась девушка. — Разве что… выращивать цветы на своём огороде.

Габриэль усмехнулась.

— О, моя дорогая. Ты одна из тех, кто способен изменить этот мир. Великая сила скрыта в тебе, и я помогу тебе её пробудить.

Акриэль хотела возразить, но Габриэль шагнула ближе, её голос стал мягче, почти ласковым:

— Мы отправимся в город Граст. У меня большие планы, и ты станешь их частью. Когда мы доберёмся туда… поверь мне, ты узнаешь себя с другой стороны.

Акриэль смотрела на неё, недоверие сжимало сердце.

— Но… я…

— Разве ты не слышала? — перебила её Габриэль, склонив голову чуть ближе. — Эти голоса… Те самые слова, что звучали у тебя в голове?

«Великолепие в силе…»

Слова вновь отдались эхом в сознании Акриэль.

И хотя разум кричал, что нужно бежать, что эта женщина опасна…

Внутри что-то неумолимо тянуло её за ней.

— Голоса? — неуверенно повторила Акрель, чувствуя, как дрожь пробежала по её телу. — Да… я слышала их. Но… я не понимаю, что они значат. Каждый раз, когда они звучат в моей голове, всё становится туманным, будто я проваливаюсь в сон… Эти слова… «Великолепие в силе…» — она проговорила их почти шёпотом. — Они зовут меня… Я чувствую, что должна быть где-то… Но где?

Габриэль склонила голову, её губы тронула лёгкая, почти снисходительная улыбка.

— Рядом со своими сёстрами, моя дорогая, — прошептала она, её голос обволакивал, но холодом. — Ты займёшь то место, которое предназначено тебе с рождения — среди трёх сестёр.

Как только последние слова сорвались с её губ, с небес раздался оглушительный раскат грома, настолько мощный, что земля под ногами задрожала. Акрель невольно вздрогнула, обхватив себя руками.

— Время на исходе. Нам пора уходить! — голос Габриэль резко стал громче, властнее.

— Уходить? — возмутилась Акрель, делая шаг назад. — Нет! Я не могу… Я не могу просто бросить своих родителей! И… вообще… — её голос дрогнул. — Спасибо, конечно… за то, что вы… спасли меня, наверное?

Она снова огляделась. Чёрные воды озера, всё так же расступившись, зловеще нависали над ними, напоминая о том ужасе, который она только что пережила. Сердце застучало чаще.

Акрель сделала было шаг назад, но в тот же миг глаза Габриэль вспыхнули тёмным, почти чёрным светом. Она медленно поднялась в воздух, а её лицо исказилось пугающей усмешкой.

Жуткий, леденящий кровь смех разнёсся над озером, эхом отражаясь от водной глади.

— Твоё разрешение мне не требуется! — произнесла она голосом, звучащим, словно из самой глубины подземного мира.

Она взмахнула рукой, и в воздухе вспыхнул огненный символ, начерченный прямо в пустоте. Силуэт знака был древним, изломанным, мерцающим красно-оранжевым пламенем.

Акрель застыла, но символ уже сорвался с ладони Габриэль и стремительно полетел к ней, впечатываясь в её лоб.

Обжигающий жар пронзил её сознание, и на её коже вспыхнули знаки — древние символы, которые могла прочитать только сама Габриэль.

Акрель почувствовала, как её тело отрывается от земли. Она взмыла в воздух, зависнув на одном уровне с Габриэль.

И в тот же миг обе исчезли, растворившись в мраке.

Чёрные воды озера обрушились вниз с оглушительным гулом, сомкнувшись с прежней силой. Поверхность снова застыла гладкой и безмолвной, а трава вокруг осталась недвижимой, будто весь этот мир затаил дыхание.

Тишина окутала место, где всего мгновение назад Габриэль нашла свою первую сестру.

Но она не заметила, что в тот миг, когда её чёрные глаза вспыхнули, когда раскат грома пронзил небо — за ней наблюдали.

Кто-то древний. Кто-то, кто знал, что её замысел — далеко не идеален.

И вскоре тьма, которую Габриэль считала своей союзницей, может стать её врагом.

Хлёсткий удар в спину отбросил Габриэль прямо в чёрные воды озера.

Лёгкие обожгло холодом, когда она, захлёбываясь, пыталась жадно вдохнуть воздух. Тёмная вода сковывала её тело, тянула вниз, будто живым существом обвиваясь вокруг её рук и ног. Габриэль отчаянно гребла, цепляясь пальцами за пустоту, силясь дотянуться до поверхности.

Но, стоило ей нащупать дно и попытаться оттолкнуться, как вода вдруг сжалась вокруг неё, образуя сферу.

Габриэль взлетела вверх, заточённая в водяном коконе. Сфера взмыла над озером на добрую сотню метров, и в следующее мгновение, точно выпущенная невидимой рукой, обрушилась вниз с ужасающей силой.

Но Габриэль не собиралась сдаваться.

Гнев, смешанный с жгучим любопытством, придавал ей ещё больше ярости. Кто посмел? Кто осмелился бросить вызов одной из самых могущественных ведьм этих земель — от Гареша до самого Граста?

Вода сжималась всё сильнее, давила, словно пытаясь раздавить её в смертельных объятиях.

— Довольно! — прошипела Габриэль сквозь стиснутые зубы.

Она резко раскинула руки в стороны, и водяная сфера взорвалась, разлетевшись тысячами ледяных осколков. Они приняли форму клинков, застывших в воздухе вокруг неё.

— Покажись! — прошептала она, переплетая пальцы в сложном узоре заклинания.

Её глаза вспыхнули чёрным пламенем, когда клинки сорвались с места, летя во все стороны, пронзая воздух с таким свистом, что сам звук, казалось, резал слух. Габриэль стиснула зубы, отгоняя резь в ушах.

И вот — едва уловимая рябь.

Прозрачный полукруглый барьер дрожал по правую сторону от неё.

— Вот ты где… — прошипела она, и губы исказились в злобной усмешке.

Её руки начали двигаться в странном танце — плавные, извилистые, похожие на движения змеи. Воздух дрожал от магии. Из её теней поднялся фантом, точная копия самой Габриэль, повторяющая каждое движение.

Фантом взмыл вперёд, отвлекая внимание, в то время как настоящая Габриэль беззвучно телепортировалась к барьеру, оказавшись прямо за спиной врага.

— Попался! — прошептала она, резко выбрасывая обе руки вперёд.

Прозрачный купол разлетелся с оглушительным треском, разбиваясь, словно стекло. Осколки рассыпались в воздухе, растворяясь в чёрном тумане.

И тогда она увидела их.

Два невероятно голубых глаза.

Они вонзились в её взгляд, пронзая сознание до глубины, словно ледяные кинжалы.

Это был не просто взгляд. Это был вызов. Это была смерть.

Габриэль почувствовала, как мир вокруг начал меркнуть, как тело немеет, а мысли путаются. Дарохранительница.

Ещё секунда — и всё закончится.

Но Габриэль знала о её природе. Знала о проклятом взгляде, лишающем жизни.

Сжав волю в кулак, она заставила себя отвернуться, едва не теряя равновесие.

— Ты… не победишь меня… — прохрипела Габриэль, обжигая лёгкие холодным воздухом.

И битва ещё не окончена.

— Надо же… Ты стала куда сильнее со времени нашей последней встречи, — хриплый голос вновь раскатился над гладью Чёрного озера, звуча отовсюду и ниоткуда одновременно.

Габриэль медленно обернулась, сжимая кулаки.

— К сожалению, — продолжил голос, — я опоздала. Юную Акрель постигнет та же участь, что и тебя! Но предупреждаю, Габриэль, — голос стал тише, но от этого ещё более зловещим. — Я знаю о твоих планах. Я сделаю всё, чтобы остановить тебя и твою маленькую армию, которую ты так старательно собираешь.

Габриэль ухмыльнулась, но улыбка вышла кривой, наполненной тенью злорадства.

— Ха-ха-ха! Не ожидала увидеть тебя здесь, Николита! — её голос зазвенел презрением. — Думала, ты уже давно превратилась в дряхлую старуху со своим жалким орденом… Как вы там себя называете? «Великолепие…» чего-то там.

Воздух вокруг дрогнул. Габриэль почувствовала, как тонкая нить магии сжала её грудь.

— Николита… моя любимая сестра, — продолжила она, склонив голову набок. — Сегодня не твой день. Как видишь, ты опоздала. Акрель уже получила свою силу… только вот силу, которую пробудила в ней я. И поверь, эта девочка ещё сыграет свою роль. Но не сегодня. И не здесь.

Голубое пламя вспыхнуло перед ней, и из него шагнула Николита.

— С этим трудно не согласиться… — процедила она сквозь зубы, сдерживая ярость.

Её глаза вспыхнули, сверкая тем же опасным светом, что и в тот миг, когда она чуть не одолела Габриэль своим взглядом.

— Но наша история ещё не окончена!

Николита резко взмахнула руками, скрестив их перед собой, и с громким хлопком ладоней её фигура растворилась в голубом тумане.

Габриэль медленно опустила руки, вглядываясь в то место, где только что стояла её смертельная соперница.

В уголках её губ заиграла зловещая усмешка, но на лице это выглядело скорее болезненной гримасой.

— Да… не сегодня и не здесь… — прошептала она себе под нос, сжав ладони.

Её фантом, всё ещё паривший рядом, медленно приблизился. С тихим шелестом магии он слился с её телом, став частью её самой.

Габриэль вздрогнула, встряхнула головой и исчезла, растворившись в воздухе.

Чёрное озеро, ставшее свидетелем столь странных событий, вновь погрузилось в пугающее, но безмятежное молчание.

Глава 11 Таверна

После приключений в лесу Эллея и Булик спали крепким, глубоким сном. Только утреннее солнце, пробившееся сквозь ветви деревьев, заставило Булика зажмуриться, а затем приоткрыть глаза. Тёплые лучи приятно согревали лицо, перекатываясь по нему, и даже заставили его невольно улыбнуться в полусне.

Проснувшись, он тут же огляделся, проверяя, не угодила ли Эллея за это время в очередную переделку. Но она лежала там же, где и заснула, — возле уже погасшего костра, от которого осталась лишь тонкая серая дымка, почти рассеявшаяся в утреннем воздухе.

Булик, потянувшись, достал из своего мешочка провизию — хлеб, сыр и пару сушёных фруктов. С необычной тщательностью он разложил еду на старом пеньке, который послужил ему импровизированным столом. Любопытный путник, наблюдай он за этим, мог бы подумать, что паук следует каким-то странным правилам: кусочки хлеба и сыра были выложены в строгом порядке, словно подчинялись неведомой геометрии, понятной лишь самому Булику.

Когда эта церемония почти подошла к концу, Эллея зашевелилась. Она сладко потянулась, повернув лицо к восходящему солнцу, и прищурившись, словно впитывая его тепло, произнесла:

— Нас ждут великие свершения, Булик! Сегодня и в другие дни, которых у нас будет предостаточно!

Булик, нахмурившись, покосился на неё:

— Предостаточно для чего?

— Для всего! — рассмеялась Эллея.

Она с грациозной лёгкостью подпрыгнула к пеньку, схватила кусочек сыра, потом ещё один, а затем и третий, быстро их съев. Замерев, она заметила на середине пенька кувшин с напитком. Предположив, что это эль, она схватила его за изогнутую ручку и, не останавливаясь, осушила почти половину содержимого.

— Ах! — довольно выдохнула она и, шутливо откинув кувшин, запрыгнула в повозку.

Подняв правую руку, она торжественно вытянула указательный палец вперёд, указывая в сторону города Дугоншит:

— Трогай, извозчик!

Её звонкий смех прокатился эхом по лесу, пугая птиц, но придавая утру особое очарование.

Булику понравился задорный настрой Эллеи. Ловко собрав остатки еды обратно в мешочек, он бережно уложил его в повозку — кто знает, когда им снова удастся пополнить запасы? Запрыгнув на козлы, где обычно сидел извозчик, он крепче сжал поводья и, легонько подстегнув лошадей, направил повозку в сторону Дугоншита.

День тянулся долго. Лошади размеренно цокали копытами, а Эллея и Булик всю дорогу оживлённо беседовали. Они вспоминали Гареш, где всегда толпились зеваки и путешественники, стремящиеся попасть в загадочный дом Николиты. Для самой Эллеи, выросшей в этом доме, он не казался чем-то таинственным. Все эти необычные вещи — склянки с переливающимися жидкостями, старинные книги, меняющие шрифт на глазах, и зеркала, отражающие то, что казалось вовсе не отражением, — давно стали для неё привычными. За исключением, разве что, того дня, когда Николита впервые провела её в подземелье лавки.

Эллея с улыбкой рассказала о своих первых впечатлениях и о том, как встретила Булика. Она вспомнила, как тогда боялась, хотя старалась это скрыть.

— Эллея, мы так увлеклись разговорами, что даже не заметили, как солнце клонится к закату, — наконец прервал её Булик, оглядев темнеющее небо. — Пора подумать, где остановиться на ночлег.

— Ох, и правда! — встрепенулась Эллея. — Знаешь, мне бы очень хотелось разбить лагерь подальше от леса. После вчерашней ночёвки у костра у меня до сих пор всё тело ноет. Да и руки…

Она подняла ладони, демонстрируя ссадины, оставшиеся после встречи со старухой Акрев. Эллея надулась, словно обижаясь на эти ранки за то, что они не собирались исчезать.

В тот момент, когда они обсуждали, где лучше остановиться, дорога перестала петлять, выпрямилась, и впереди показался лёгкий белый дымок. Чем ближе они подъезжали, тем отчётливее вырисовывался силуэт постройки. Через несколько минут стало понятно — это таверна. Самая обычная придорожная таверна, каких полно на дорогах между городами.

— О, Булик! — воскликнула Эллея, оживившись. — Неужели сегодня мы будем спать не под открытым небом, а в тёплой, мягкой постели? И, если нам повезёт, даже сможем принять горячую ванну!

Булик, нахмурившись, покачал головой:

— Может, и будем… а может, и нет, — его голос звучал напряжённо. — Что-то я не припомню этого трактира. Сколько ездил этой дорогой — никогда его здесь не было.

— А когда в последний раз ты вообще ездил из Гареша в Дугоншит?

Он задумался, его взгляд стал серьёзным. На несколько секунд повисло молчание.

— Очень и очень давно, — наконец пробормотал он.

— Вот! — радостно парировала Эллея. — Видишь, сколько времени прошло? Трактир, наверное, построили недавно! Ты просто не успел узнать о нём!

Она подпрыгнула на месте, словно этим могла ускорить повозку, приближая долгожданный отдых.

Вокруг уже смеркалось, когда повозка въехала во двор таверны. Повозка начала подпрыгивать то вверх, то вниз, и Эллея с Буликом, как под музыку, синхронно покачивались вместе с ней, напоминая танец, сопровождающий какой-то таинственный обряд у костра. Двор таверны был выложен грубыми, неотёсанными камнями, что и стало причиной такой скачки.

Во дворе играла музыка, а женщины выплясывали возле музыканта, подкидывая в такт мелодии руки то вверх, то резко опуская их вниз. Их ноги двигались отдельно от тела, что производило странное впечатление. Мужчины хлопали изо всех сил, явно наслаждаясь зрелищем, и, сидя, пытались повторять те же движения, что и танцовщицы.

Что удивительно, во дворе приятно пахло, и запахи словно окутывали таверну со всех сторон: аромат свежевыпеченного хлеба, пряных специй, цветов и вина. Причём вино явно было хорошим, а не напоминающим кислые помои, как в большинстве подобных заведений. Запахи корицы и ванили создавали атмосферу праздника, и всё здесь совсем не напоминало обычную придорожную таверну, где часто собираются пьяные путники или личности с сомнительной репутацией.

Повозка остановилась. Булик выбрал самое укромное место, какое только мог найти во дворе, и, резво спрыгнув с неё, стал недоверчиво оглядываться. Эллея последовала его примеру, грациозно спрыгнув с повозки. Заметив, как Булик напрягся, она коснулась его плеча, пытаясь успокоить.

— Какое необычное место, — с восхищением произнесла Эллея, оглядываясь по сторонам.

— Согласен, — буркнул Булик и направился ко входу в таверну.

Эллея поспешила за ним, мысленно представляя себе, каким же окажется внутреннее убранство таверны. Всё, что происходило во дворе, казалось слишком странным, и она была уверена, что за дверью их ожидает ещё больше сюрпризов.

Подойдя к двери, Булик протянул руку к дверной ручке, но, едва коснувшись её, почувствовал жгучую боль. Инстинктивно он попытался отдёрнуть руку, но пальцы словно приросли к металлу, а боль становилась всё сильнее.

В тот же миг со всех сторон послышался шёпот, похожий на тихую песню:

— Включи и пой…

— Включи и пой…

— Включи и пой…

Булик сжал зубы, пытаясь освободить руку, как вдруг голоса резко изменились:

— Стоп. Давай другой…

Элая попыталась помочь Булику освободиться от рукояти-захватчицы. Она схватила его руки, потянула на себя — и тоже оказалась захваченной. То ли самой рукоятью, то ли дверью — невозможно было понять, кто из них оказался настоящим поработителем. Её ладони тут же обожгло жгучей болью.

Они с Буликом переглянулись, одновременно думая о том, как бы освободиться. Тем временем музыка во дворе таверны зазвучала ещё громче, топот ног усилился, и казалось, что зрители, наблюдавшие за происходящим, безумно веселились, словно это было частью представления.

— Включи и пой… Стоп. Давай другой… — продолжал звучать таинственный шёпот.

Элая сделала ещё одну попытку отдёрнуть руку, но тщетно. И тут её словно осенило.

— «Включи и пой»… Пой! — воскликнула она. — Булик, нужно спеть! Эта дверь похожа на волшебные двери в доме Николиты. Чтобы открыть их, нужно просто выполнить то, что они требуют. Здесь надо спеть!

Булик, сосредоточенный на попытках вырваться из захвата, едва слышал, что говорила Элая.

Тогда она глубоко вдохнула и начала петь:

— Раз комнатушка, два комнатушка, и сверху дверь, и снизу дверь… Куда ведёт дорога — никто не знал, и я не знала…

Она не только пела, но и начала танцевать, стараясь повторить нелепые движения ногами, которые исполняли танцовщицы во дворе, синхронно с сидящими мужчинами.

Булик наконец понял, что пыталась сделать Элая, и присоединился к ней. Он подхватил песню и, пусть неуклюже, но попытался повторить танец. Они так увлеклись этим странным представлением, что не сразу заметили: рукоять больше не удерживала их, а тяжёлая дверь вдруг тихо скрипнула и распахнулась.

Яркий свет залил всё помещение. Просторный зал таверны внутри оказался неожиданно огромным, куда более просторным, чем казалось снаружи.

Целых три этажа, и каждый был полностью занят посетителями этого странного, но удивительно притягательного места. В воздухе витали музыка, смех и ароматы еды, создавая атмосферу настоящего праздника.

Элая и Булик едва успели войти, как к ним молниеносно подлетела женщина. Её внешний облик был похож на милую старушку, которая всегда в хорошем настроении. Белокурые короткие волосы вздымались в разные стороны при каждом её движении, а округлые черты лица напоминали добрую бабушку, каждое утро выпекающую пирожки для всей округи.

— Приветствую вас, мои сладкие! Проходите, не стесняйтесь, отдыхайте, наслаждайтесь, угощайтесь и развлекайтесь! — весело защебетала она, так размахнув руками, что эль в её кружках выплеснулся и брызги разлетелись во все стороны, попав на ближайших посетителей.

К удивлению Элаи, никто из них даже не поморщился. Напротив, они ещё шире улыбнулись, словно это только добавило веселья.

— Вон там, наверху, свободный столик! — пролепетала старушка, указав куда-то вверх, и тут же исчезла в толпе.

Шум и веселье заполняли каждый уголок таверны. Протискиваясь между тесно расставленными столиками, Элая и Булик изо всех сил старались не задеть многочисленные блюда и кружки, едва удерживающиеся на краю столов.

Наконец, преодолев этот лабиринт, они с облегчением рухнули на стулья.

В тот же миг перед ними снова возникла неугомонная хозяйка таверны. Как по волшебству, их стол заполнился разнообразными яствами: жареное мясо, свежие фрукты, ароматный хлеб, медовые пряники и целый кувшин пенного эля.

— Куда держите путь, сладенькие мои? — поинтересовалась она, сияя всё той же добродушной улыбкой.

— В город Дугашит, — с важным видом ответила Элая. — У нас там встреча с очень важным человеком.

Булик тут же недовольно покосился на неё, всем своим видом показывая, что не одобряет такой откровенности.

— Дугашит, говорите? — протянула старушка. — О, знаю, знаю! Была там не раз!

Булик скептически прищурился. “Ну ещё бы, ей наверняка столько лет, что она успела обойти все окрестности вдоль и поперёк”, — подумал он, украдкой ухмыльнувшись.

Элая заметила его ухмылку, и ей показалось, что даже старушка её уловила. Чтобы избежать неловкой ситуации, она поспешно попыталась сменить тему.

— Скажите, пожалуйста, как я могу к вам обращаться? Мы были так увлечены попытками открыть вашу волшебную дверь, что совсем растерялись, попав в этот чудесный дом, — Элая попыталась придать своему голосу как можно более дружелюбную и приветливую интонацию, мягко улыбаясь.

— Моё имя Бланш, — произнесла пожилая женщина, но её голос вдруг стал более холодным, а глаза сузились, когда она пристально посмотрела на Булика.

Этот взгляд длился почти минуту и заставил его почувствовать себя неуютно. Булик начал неловко ерзать на стуле, стараясь сделать вид, что это нисколько его не смущает.

Внезапно Бланш резко развернулась и… ускакала — именно ускакала, подпрыгивая, как девочка, к столику на первом этаже. Там сидела шумная компания человек двенадцати, громко распевавших песни. Причём каждый из них пел что-то своё, так что всё это напоминало шумный базар, где торговцы наперебой расхваливают свой товар, утверждая, что именно их лавка лучшая, товар самый свежий, а цены выгоднее не найти.

Булик, немного успокоившись, вернулся к еде. Отломив кусок свежеиспечённого хлеба и откусив поджаренный кусок мяса, он осознал, насколько был голоден. Он с жадностью ел всё, что оказывалось у него под рукой, запивая невероятно вкусным медовым элем.

Элая, наблюдая за тем, с каким аппетитом Булик поглощал еду, вдруг поймала себя на мысли, что совсем не голодна. Это показалось ей странным, ведь последний раз она ела утром, когда они только проснулись после её загадочного путешествия в лесу.

“Как-то это всё… слишком странно”, — подумала она, медленно положив на тарелку кусочек хорошо прожаренного мяса.

Взяв нож и вилку, Элая аккуратно принялась нарезать мясо ровными кусочками, раскладывая их по кругу тарелки. Она явно получала удовольствие от самого процесса. Закончив, девушка оценивающе склонила голову, проверяя, насколько симметрично лежат кусочки, после чего отломала кусочек хлеба — настолько ровно, насколько могла — и водрузила его точно в центр тарелки.

Всё это время Булик, не переставая есть, с любопытством наблюдал за её действиями, но ни на миг не прекращал уплетать еду за обе щеки.

— Всё это очень странно… — наконец пробормотала Элая.

— Что именно? — буркнул Булик, проглотив очередной кусок мяса.

— У меня появилось какое-то… странное чувство. Я даже не могу объяснить, что со мной, — расстроенно ответила Элая, в задумчивости глядя на идеально разложенные кусочки мяса на тарелке.

— Всё здесь какое-то… неестественное, — тихо проговорила Элая, оглядывая зал. — Я даже не знаю, как описать это чувство. Смотри, Булик, все эти люди… они веселятся, танцуют, поют, занимаются своими делами. Но всё это выглядит слишком радостно, словно… — она замялась, пытаясь подобрать слова, — как будто это спектакль. Ты понимаешь, о чём я?

Она с вопросом посмотрела на Булика.

Тот огляделся: сначала первый этаж, потом второй, наконец, повернулся, осмотрел их этаж. На мгновение замер, задумчиво нахмурив брови, и целых тридцать секунд просидел с видом великого мыслителя.

— Знаешь, ты права, — наконец произнёс он с невозмутимым видом. — Здесь всё действительно странное. Причём с самого начала, как только мы увидели эту таверну. Я ведь говорил, что ни разу не замечал её на этом тракте.

Он сделал паузу, затем широко улыбнулся и продолжил:

— Но! Это не отменяет того факта, что пока нас здесь кормят, поят и, главное, не пытаются убить, мы — порядочные гости. Так что, я думаю, мы можем наслаждаться комфортом и уютом этого странного места.

Он громко рассмеялся, схватил большой деревянный кухоль и залпом осушил его. Щёки его порозовели от мёдового эля, а взгляд стал ещё более довольным. Он подбадривающе посмотрел на Элаю, мол, всё в порядке, можно расслабиться.

Элая была готова согласиться с ним, но что-то продолжало её тревожить. Она снова огляделась. Компания на первом этаже, громко распевавшая песни, вдруг сменила мелодию — и все двенадцать человек одновременно начали петь одну и ту же песню, хотя до этого каждый исполнял свою. Более того, их голоса звучали слишком синхронно, словно кто-то дирижировал ими невидимой рукой.

Она перевела взгляд на другую сторону зала, где трое мужчин играли в карты. Внезапно один из них откинулся на спинку стула, как будто от смеха, но его выражение лица оставалось абсолютно спокойным, даже застывшим. Стул качнулся… но не упал, как будто его удерживала невидимая сила. Через мгновение мужчина резко замер, как кукла, а затем продолжил движение, как ни в чём не бывало.

— Булик… — прошептала Элая, нервно сжимая край стола. — Ты это видел?

— Что? — он лениво дожёвывал кусок хлеба, выглядя вполне довольным.

— Они… они ведут себя странно. Будто… — Она снова посмотрела на толпу. Всё вернулось в норму. Певцы вновь запутались в своих песнях, игроки в карты мирно продолжили игру.

Элая нахмурилась.

— Ну ладно, раз тебя это так забавляет, я не стану портить вечер, — вздохнула она, но про себя подумала:

Хм… а если этот вечер закончится горячей ванной? Интересно, есть ли тут ванна… а может, даже спрятан горячий источник?

Она уже начала представлять, как погружается в тёплую воду, когда вдруг рядом с ней появилась Бланш.

— Возможно, вы желаете остановиться на ночь и… окунуться в нашем горячем источнике? — пропела хозяйка заведения, неожиданно беря Элаю за руку.

— О! — воскликнула Элая, даже слегка вздрогнув. — Госпожа Бланш, вы… вы буквально прочитали мои мысли! Я только что говорила своему другу, как было бы чудесно расслабиться в тёплой ванне… или в источнике.

Она смущённо улыбнулась, но заметила, что взгляд Бланш вдруг стал цепким и изучающим. Хозяйка таверны хмурилась, внимательно разглядывая платье Элаи.

Наряд, когда-то насыщенно-розовый с изящным поясом, подчёркивающим талию, и белыми полосками, спускающимися по ткани, теперь выглядел ужасно. Тёмно-зелёные пятна, кусочки грязи и мха покрывали подол. Платье явно пострадало во время встречи с Акрев в лесу.

Элая опустила взгляд, неловко пытаясь отряхнуть грязь, но её усилия оказались тщетными. Она лишь тяжело вздохнула, разочарованно глядя на испорченное платье.

Бланш вдруг улыбнулась ещё шире.

— О, не переживайте, у нас есть отличные ванны… и, возможно, я смогу найти вам подходящий наряд.

Элая благодарно кивнула, но внутри всё сжалось от тревоги.

Она прочла мои мысли… Или это просто совпадение?

— Да, тут понадобятся более кардинальные меры, чтобы решить эту проблему с клонившимися к Элаи, — прошептала Бланш.

—Да, я полностью с вами согласна, — подпрыгнула Элая так сильно, что ей пришлось ловить себя, чтобы не упасть с стула.

—Ну и прекрасно, — парировала Бланш, растворяясь в улыбке и пытаясь повторить воодушевленность Элаи. Кстати, у неё это неплохо получилось. — Я распоряжусь, чтобы вас отвели в вашу комнату, где будет всё, что вам необходимо для отдыха и ухода за вашим убранством. А теплый источник находится на заднем дворе таверны. Далеко идти не придётся, не переживайте, как только выйдете на задний двор, источник появится как по волшебству.

Булику показалось, что в тот момент, как Бланш произнесла слова “по волшебству”, у неё на мгновение появился змеиный язык. Он начал трясти головой в разные стороны, потом посмотрел на кухель с элем, который он опустошил с легкостью буквально несколько минут назад, и подумал, что, наверное, на сегодня хватит выпивать.

Ещё пару таких кухелей, и мне вместо головы Элаи померещится голова дракона, — Булик хихикнул про себя и отодвинул эль подальше от себя.

Бланш резко развернулась, её белые локоны разлетелись в разные стороны, и она как будто по воздуху улетучилась в другой конец зала. Через пару секунд она уже болтала с другими гостями заведения, напрочь забыв о присутствии двух гостей, которым только что обещала комнату для отдыха.

—Тук — Тук — Тук. Позвольте обратиться, — пронзительный голос раздался возле их столика. Элая и Булик обернулись и увидели небольшого роста мужчину, который был одет в ярко-зелёный сюртук. На его голове был огромный цилиндр ядовитого салатного цвета, украшенный блестящей лентой, под которой был водружён зелёный цветок.

— Меня зовут Борисон, и мне было велено провести вас в ваши покои, госпожи Бланш, — отчеканил новый знакомый и даже своими маленькими ножками стукнул три раза, как бы демонстрируя своё уважение гостям.

— О, как это кстати! — с улыбкой ответила Элая. — Мы готовы следовать за вами. Вы себе не представляете, господин Борисон, какая самая большая мечта у меня в данный момент.

—Очень даже представляю! — уже не таким пронзительным голосом парировал Борисон. Сделав большой вдох своим маленьким носом, он изобразил максимально мерзкую гримассу, давая понять, что запах, который стоит возле его новых знакомых, ему крайне неприятен.

—Пойдемте, пойдемте, сегодня необычно много посетителей в таверне, — сказал Борисон, оглядев все этажи, задумчиво остановив взгляд на одном из столиков. Обернувшись к Элае и Булику, добавил: — Пока мы с вами тут любезничаем, разберут все комнаты.

Резко развернувшись, он маленькими шажками, можно сказать, побежал к лестнице, которая вела наверх здания.

Элая наклонилась к уху Булика, хихикая, и попыталась повторить голос и интонацию Борисона: «Пока мы с вами тут любезничаем». Она опять рассмеялась и добавила:

— Что-то я любезностей особо от него не услышала.

Булик кивнул в ответ головой и тоже рассмеялся. Но им всё-таки пришлось послушно и покорно следовать за Борисоном. Элая даже попыталась повторить ходьбу или бег их проводника, подражая его движениям. Повторяя его шажки, она заливалась смехом, но вдруг запутала ноги и чудом не свалилась от такого передвижения.

Все трое взобрались на винтовую лестницу, и к удивлению Элаи и Булика, они начали не подниматься наверх, а спускаться. Дело в том, что обычно все гостевые комнаты в таких заведениях находились на самых верхних этажах, и было логично предположить, что в этом трактире действуют те же правила. Но они спускались всё ниже, проходя второй этаж, первый, и каждый следующий, казалось, что они сейчас окунутся в кромешную тьму.

Тук — тук — тук. Раздался уже знакомый пронзительный голос и знакомая отчеканка маленькими ножками.

— Мы на месте. Ваши комнаты прямо по этому коридору, идите прямо почти до самого конца.

Элая и Булик огляделись. Они находились в коридоре, где стены были окружены мягким светом, создавая атмосферу уюта, но с необычным оттенком загадочности. Стены здесь были покрыты странными узорами, которые казались живыми — они слегка колыхались, будто дыхание было отчасти магическим. Свет, что падал из мягких, неярких светильников, словно играл с тенью, придавая всему коридору оттенок мистической таинственности. А самое удивительное заключалось не в этом. Вместо привычного потолка, который должен был быть в здании, перед ними открылся фантастический вид.

Небо! Небо без единого облака, и бесчисленные звезды россыпью украшали каждый уголок вечернего небосвода. Гладкие, как стекло, звезды сверкали так ярко, что казалось, что они буквально тянулись к ним, тая в глубине космоса. На мгновение Элае и Булику показалось, что они попали в какой-то иной мир — в странное пространство, где не было ни стен, ни крыши, а только необъятное звездное небо. Они оба стояли, не в силах оторвать взгляды, их рты невольно раскрылись от удивления.

Но их замешательство быстро прервало громкое кашлянье Борисона, который, указав рукой на продолжение пути, склонился в реверансе и, сняв свой нелепый цилиндр, быстрыми маленькими шажками скрылся, двигаясь вверх по вантовой лестнице.

Элая махнула в его сторону рукой, давая понять своим выражением лица, что она не нуждается в дальнейшей помощи, и уверенно пошла по коридору в поисках своей комнаты. Местами, где светильники тускнели, коридор становился темнее, будто скрывая что-то от их взгляда, но это только добавляло ощущение таинственности в этот странный и необычный путь.

— Интересно, а как мы поймем, что это наша комната? — недоуменно произнесла Элая, и этот вопрос был скорее задан ей самой. — Всё это очень странно. Знаешь, Булик, я вот подумала, что нам с тобой не стоит забывать, как мы сюда входили. А то сейчас найдем свою комнату, попытаемся открыть дверь, а нас ручка привяжет, как на входе. И мы вместо отдыха просидим привязанные к этой двери всю ночь! Элая приподняла плечи, и Булик не понял, что она этим хотела показать, сделав вид, что не заметил.

— Всё может быть, Элая, но ты забыла, что мы уже знаем, что нужно делать в этом случае, — сказал Булик.

— Ах, точно! Петь и танцевать! — сказала Элая, схватив Булика за обе руки и начав его кружить, напевая свою любимую песню:

— Раз комнатушка, два комнатушка, и сверху дверь, и снизу дверь, куда ведет дорога, никто не знал, и я не знала.

Как только голос Элаи разнесся по коридору, как по волшебству, откуда-то появились две двери.

— О! — вскрикнула Элая. — Нам точно сюда!

Элая быстро побежала к двери, которая находилась справа от коридора, копируя походку Борисона, маленькими шажками подбежала к двери, схватила ручку и на мгновение замерла в ожидании, что что-то произойдёт. Но ничего не случилось. Она распахнула дверь и ввалилась в комнату, о которой мечтала. Резко захлопнув дверь за собой, она едва не задела Булика носом.

Булик только покачал головой и направился к своей комнате, расположенной с левой стороны. После увиденного в коридоре и Элае, и Булику хотелось увидеть что-то необычное в своих комнатах. Но, к их разочарованию, обе комнаты оказались довольно обычными. В каждой комнате была кровать в конце, маленькая тумбочка невзрачного цвета, тусклое освещение и шкаф для одежды. Элая вздохнула разочарованно, оглядывая свою комнату.

— Хмм… — подумала Элая. — Зачем закрывать стену шторами, если в ней нет окон?

Она застыла на месте, не зная, что выбрать: завалиться на кровать и выспаться или же разобраться, зачем вешать шторы там, где нет окон. Но всё же она быстро приняла решение в пользу любопытства. Подскочив к загадочному месту, Элая одной рукой схватила штору и резко отодвинула её к противоположной стене.

— Ох! — воскликнула Элая. — Я уже и забыла, как долго я этого ждала!

Штора открыла маленький скрытый проход. Внутри было темно и мистически, как будто перед ней открывался новый мир, скрытый от посторонних глаз.

В это время Булик осматривал свою комнату. Она была не намного лучше, чем у Элаи: слабое освещение, кровать в конце, тусклая тумбочка и шкаф для одежды. Однако он не стал разочаровываться, ведь этот отдых был для него столь же важен, как и для её спутницы.

—Сзади от него была входная дверь, через которую он вошел, и, собственно, ничего больше он не увидел. Он еще раз оглядел помещение — ничего подозрительного не заметил и решил проверить, как там Элая. Как только он об этом подумал, как ему резко захотелось спать. Руки у него стали просто ватными, в ногах не было сил держать свое тело — всё, что он успел сделать, так это рухнуть на кровать и уснуть. Дверь в комнате Булика с грохотом закрылась, и свет погас. Булик погрузился в глубокий сон.

— Элая, открыв штору, увидела купальню. Причем она находилась не в каком-то помещении, как по логике вещей должно было быть, ведь она понимала, что они находятся на нижнем этаже, а во дворе дома. Весь двор был украшен цветами, которые были высажены в цветочные горшки. Весь двор благоухал ароматами этих цветов. Причем эти горшки не только стояли на земле, аккуратно расставленные, но и были подвешены вверх ногами — даже не понятно к чему. А просто висели вверх ногами. Элаю это несколько не удивило, так как в доме у Николиты она подобное наблюдала каждый день. Она быстро выбежала во двор, подбежала к купальне, рукой черпнула воду — вода была теплой и приятной на прикосновение. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что во дворе никого нет, быстро сняла с себя всю одежду и плюхнулась в воду.

— Какое наслаждение! Я этого ждала! Хммм, сколько же мы уже в дороге? — Элая подняла глаза наверх с задумчивым видом, пытаясь посчитать количество дней их путешествия. Но так и не смогла для себя выяснить нужную цифру — и быстро об этом забыла, начав плескаться руками и разбрызгивать воду по всему дворику.

— Интересно, у Булика тоже есть такой потайной выход? Наверное, он тоже сейчас плескается в воде, как и я, — весело подметила для себя Элая. Она опрокинулась в купальне и почувствовала, как её начинает клонить в сон. Её веки перестали её слушать — они сами по себе начали закрываться, и Элая уснула.

—Цветы, которые были расставлены по всему двору — их стебли, листья и даже корни — начали постепенно менять свою форму. Они сползали со своих укоренившихся мест и начали своё движение в сторону, где находилась Элая. То ли свист, то ли шипение — звуки полностью заполнили небольшой дворик. Шипение становилось всё более громким, свист — всё более пронзительным, и настолько неприятным, что любой, кто попал бы в этот момент в окружение этих звуков, попытался бы сделать всё возможное, чтобы убежать с этого места. В самом конце двора можно было заметить силуэт, который стоял неподвижно, его взгляд был устремлён в сторону Элаи. Только губы шевелились — тихо произносили какие-то слова. Но разобрать, что именно шептал этот силуэт, было невозможно.

Глава 12 Бланш

В окрестностях Дугоншита, за пределами города, располагался совсем небольшой городок. Все считали, что этот городок является продолжением Дугоншита, поэтому и название ему дали соответствующее — Маленький Дугонщит. В отличие от большого города, где все жители были заняты торговлей или производством товаров, которые потом продавались в соседние города, Маленький Дугонщит славился разведением разного рода живности.

Никто в этом городе не разводил, как принято в обычных фермерских городках, коров, коз или свиней. Нет! Этот город был знаменит тем, что здесь можно было приобрести самые необычные виды животных. Например, кто-то разводил жуков. Да, именно жуков всевозможных видов. Кто-то разводил птиц, а кому-то удавалось держать фермы и разводить хищников, например, волков.

У самой границы городка, на северных окраинах, была построена ферма. На этой ферме выращивали змей. Управляла этой фермой женщина, её звали Бланш. Совсем не удивительно, что все жители этого городка старались обходить эту ферму стороной и не особо хотели встречаться с Бланш.

Дело в том, что её змеи имели такую привычку — уползать с её участка. Жители Маленького Дугоншита могли находить этих ползучих гадов даже у себя в домах. Были случаи, когда змей ловили и в большом городе. Ну и помимо прочего, сама Бланш не была особо приятной дамой. Как только ей пытались сделать замечание по поводу её питомцев, которые прогуливались по улочкам города, она сразу же проклинала их всеми возможными проклятиями, плевала в их сторону и сыпала разного рода оскорбления, не стесняясь в выражениях.

Внешность Бланш была устрашающей. Она была небольшого роста и ещё умудрялась передвигаться сгорбленной. Никто так и не знал, то ли это врождённая осанка, то ли она специально выбрала такую походку, чтобы ещё больше отпугивать народ от себя. Волосы у неё были светлыми, белокурыми, но всегда грязными, что придавало её образу неприятный вид. Глаза были ярко-зелёными, можно было сказать, что они как у змеи. Голос её был низким, и всегда, когда она что-то говорила, в конце каждого слова исходил какой-то свист. Руки были необычно длинными, иногда казалось, что кисти рук почти доходят до колен её ног.

И вот в один день, ничем не отличающийся от предыдущих, Бланш вышла в город по своим делам. Она приходила в этот городок раз в месяц, чтобы заглянуть в лавку, где продавались редкие растения, из которых она варила свои зелья. И зелья у неё получались такие, что лучше было не задумываться о том, что может произойти после их применения. Те, кто обращался к ней, были людьми отчаянными, готовыми на любые темные деяния. Все знали, что от её снадобий не ждут доброты, но если ты замыслил нечто злое и противозаконное, то не было лучшего мастера, чем Бланш, для исполнения самых опасных и незаконных желаний.

За спиной у неё всегда болталась старая тряпичная сумка, в которую она складывала свои покупки. Ее походка была неестественно сгорбленной, словно сама природа пыталась от неё отстраниться. Лавка, которую она посещала, находилась в самом конце улицы, и Бланш с каждым шагом становилась всё более похожа на странное существо, пришедшее из другого мира. Вокруг неё не было ни одного взгляда, который не отводился бы в сторону.

Подходя к лавке, она всегда проделывала какой-то таинственный ритуал. Поднималась по ступенькам, её ноги едва касались земли, и вот, наконец, она входила в помещение. В лавке, как всегда, царила тишина, только шелест её движения и тихие шорохи трав на полках. Она подходила к полкам с травами и, не глядя на владельца, указывала пальцем на нужные ей пучки. Молча, с легкой дрожью в руках, тот собирал её покупки. Он не осмеливался встречаться с её взглядом, ведь достаточно было одного взгляда, чтобы понять: Бланш не та, с кем можно вести разговор.

В этот день в лавке находились и другие посетители. Они безучастно разглядывали полки с разноцветными травами, баночки с загадочными зельями, букеты, составленные из зелени, чей запах не был ни приятным, ни резким, но по-своему странным. Может быть, они пришли за покупками, а может, просто забрели сюда из любопытства. И вот, когда Бланш уже собиралась положить свои покупки в сумку, произошло нечто странное. Из её сумки вылезли змеи — сначала одна, потом другая. Тихо, как тень, они выползали и ползали по лавке, как будто это было нормой. Не хозяин лавки, ни другие посетители не обратили на это внимания. Все были поглощены своими мыслями и покупками. Но одна змея, как будто почувствовала момент, подкралась к одному из зевак и без предупреждения укусила его за ногу.

В момент укуса никто не понял, что произошло. Только когда бедняга попытался сделать шаг, он почувствовал боль, но это было уже поздно. Он упал, а змеи, как ни в чём не бывало, продолжили своё движение. В этот день в маленьком Дугоншите случилась трагедия. Это был один из самых мрачных дней в истории города. Тот, кто выжил, знал: теперь ничего не будет прежним.

На следующий день, на главной площади города, собрались разъярённые горожане. Картина была похожа на рыночную суматоху: кто-то кричал, требуя сжечь ферму вместе с её хозяйкой, кто-то стоял в растерянности, не зная, что делать, а в панике сам начинал кричать, поддерживая толпу, которая скандировала: «Сжечь! Сжечь! Сжечь!» Но были и те, кто, пытаясь скрыть свой страх, осуждали это буйство, опасаясь, что если толпа победит, то таким образом в городе будут решаться все конфликты — сжигать фермеров за малейшее нарушение. Не все в этом городе вели честные дела, и каждый из них знал: если этот пример станет прецедентом, то никто не будет в безопасности.

И, как часто бывает в таких случаях, верх взяла толпа. Их крики «Сжечь!» эхом прокатились по площади, и Бланш поняла, что в этот день она потеряла все.

Действие, напоминающее шествие какого-то тайного ордена, началось вечером, когда солнце, медленно прощаясь с Дуганшитом, опускалось за горизонт. Толпа, как зловещая тень, двигалась к окраине городка, выкрикивая: «Сжечь ведьму!» — их крики эхом разносились по узким улочкам. Тысячи факелов, суетливо перебираясь по дороге, подпрыгивали, освещая улицы. Их пламя иногда вспыхивало вверх, а потом замирало, принимая устрашающие, но в то же время причудливые формы. Шествие факелов неумолимо приближалось к своей цели, и с каждой минутой финал истории становился неизбежным.

Наконец, этот тайный орден, состоящий из жителей маленького Дуганшита, достиг своей цели. Они оказались лицом к лицу с тем местом, которое всегда вызывало у них страх, ненависть и опасение. Шествие замерло в ожидании. Никто не решался взять на себя лидерство и первым поджечь змеиную ферму. Тишина, которая настала, была тягостной, пугающей. Она давила на каждого из присутствующих. Каждое сердце билось с таким ритмом, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

Внезапно — шипение с правой стороны, треск веток слева, шуршание по земле сзади — и крик, который разнесся по округе, заставил всех проснуться. Змеи ползли отовсюду, сжимаючи кольцо вокруг факелоносцев. Их ядовитые тела двигались в темноте, неся смерть.

Тайный силуэт, который до этого стоял неподвижно, словно часть тени, теперь начал двигаться. Никакие глаза не заметили, как он наблюдал за происходящим. Руки его начали совершать странные, почти бешеные движения, словно танец безумца. Вверх, влево, вправо, резко вперед, голова крутилась вокруг своего тела. И тут раздался смех, дикий и жуткий, разрывающий тишину ночи. Он проникал в души и заставлял кровь замерзать в жилах.

Народ, который решился бросить вызов Бланш, оказался окружён змеиными клубнями. Факелоносцы, отчаянно защищаясь, образовали круг, не подпуская ползучую смерть. Они били факелами по земле, искры разлетались в разные стороны, и змеи отступали на мгновение. Но все понимали — огонь не будет гореть вечно. Каждый из них знал, что эта битва проиграна. С каждым моментом пламя тускнело, и круг защиты становился всё плотнее. Силы на исходе, надежда угасала, а вместе с ней — и огонь, который всё больше напоминал тлеющий фитиль сгоревшей свечи.

Темнота нарастала. Скользкие твари продолжали своё движение, уже добравшись до своих жертв. Бланш, стоя в стороне, наслаждалась этим ужасом. Она триумфально наблюдала за ночным пиром своих питомцев, ловя каждую секунду страха, который отражался в глазах факелоносцев. В этом было что-то невообразимо извращенное — её искушение сливалось с их беспомощностью. Ночь поглощала все, и её смех, полный зла, вновь разнёсся по тёмному небу.

Легкая вибрация прокатилась по земле, словно сама земля вздохнула. Ещё один толчок, и змеи в конвульсиях начали пятиться назад. Но следующий удар был такой силы, что все, кто ещё стоял на ногах и ждал своей участи, были сброшены на землю. Смерть, в виде змей, которая должна была настигнуть их с минуты на минуту, начала расползаться в разные стороны, как распущенные тёмные шнуры. Некоторые змеи застыли на месте, словно замороженные, не двигаясь. И тогда снова последовал толчок, и вся местность озарилась мягким голубым светом.

Бланш, которая ещё минуту назад наслаждалась своим триумфом, нервно отшатнулась, её тело сжалось, словно она пыталась скрыться в тени. Её длинные, неестественно вытянутые руки поднялись, словно выжидая момент для нападения. Длинные пальцы начали сгибаться в угрожающую гримасу, выполняя странные, конвульсивные движения. Каждый палец двигался по-своему, и всё это было направлено в сторону источника света. Губы её начали перебирать слова, но это были не обычные слова — шипение, свист, нечленораздельные шёпоты вырывались из её уст, словно сама магия, с которой она играла, просыпалась.

— Это тебе не поможет, ты же прекрасно знаешь, Бланш! — прозвучал голос, как гром среди ясного неба. Из темноты, под тусклым голубым светом, вырисовывался силуэт женщины, высокая, как тень самой ночи.

— Ты скрылась в этом убогом городке и думала, что я не смогу тебя отыскать. Но я долго за тобой наблюдала, ждала… ждала того момента, когда ты, наконец, перестанешь обманывать себя. Когда ты откроешь свою настоящую сущность. Ты продолжала разводить своих бесполезных змей, пряча себя в этом жалком теле, не ведая, что в тебе скрывается. Ты понятия не имела до сегодняшнего вечера, какие силы спят в тебе. И только благодаря мне ты сумела их разбудить.

Женщина прищурила глаза и пристально посмотрела на Бланш, её зелёные, раскосые глаза скользили по её телу. Затем, гордо подняв голову, она продолжила:

— Я уже стала думать, что ты так и будешь варить свои никчёмные настойки до конца своего века. — Её голос был полон презрения, она наслаждалась этим моментом.

И вот, не отрывая взгляда от Бланш, женщина подняла свою правую руку в сторону изумленных факелоносцев, замерших в ожидании. С каждым движением её пальцев в воздухе начинал вырисовываться древний символ, который излучал свет. И в тот момент, когда она провела рукой по воздуху, вся толпа, что ещё несколько минут назад готовилась к своей последней битве, рухнула на землю. Лица людей замерли в глубоком сне, их тела стали неподвижными, как мраморные статуи. Огонь на факелах гас, а ночь, поглотившая всё вокруг, опустила свой тяжёлый занавес.

— Лишние глаза и уши нам сегодня не к чему, — произнесла высокая женщина с длинными чёрными волосами и невероятно красивыми зелёными глазами. Она с презрением взглянула на лежавшие тела мужчин и женщин, затем отвернулась от них, будто они не стоили её внимания.

— Без полезных змей, — прошипела Бланш с яростной злобой. — Снадобья и зелья…

Бланш сделала шаг вперёд, направляясь к своей новой сопернице. Её голос дрожал от ненависти:

— Ты сейчас узнаешь, что такое «бесполезные змеи» и «никчёмные настойки»!

С её длинными руками, как змея, ловко и с напряжением она вытащила из-за пояса маленький пузырёк. Она сжала его с такой силой, что казалось, он вот-вот разлетится на осколки. Быстро подняв его, Бланш одним мощным глотком проглотила всё содержимое. Через секунду её тело начало меняться.

Чешуйчатая кожа покрыла её тело, будто сама магия обвивала её, как зловещая аура. Ноги исчезли, а на их месте вырос змеинный хвост. Бланш превратилась на половину в змею, её движения стали стремительными и опасными, словно сама природа пыталась разрушить всё на пути.

С огромной скоростью она ринулась к своей жертве, с невероятной ловкостью меняя направление, то исчезая с одного края, то с другого. В какой-то момент казалось, что Бланш раздваивается или разрастается, и сама смерть движется с непредсказуемой быстротой. Её длинные, змеевидные руки схватили свою жертву за шею, её когти вонзились в плоть, как кинжалы, с такой силой, что любой обычный человек, как и сам этот город, был бы обречён.

Резким движением она перевернула соперницу, отправив её в дерево, в которое та врезалась, как молния. Но Бланш не остановилась. С мгновенной скоростью она рванулась туда, куда отлетело тело её врага, в надежде застигнуть её в момент ослабления.

Когда Бланш достигла того места, её змеевидные руки начали шарить по земле в поисках ослабевшего тела, но не нашли ничего. Тело исчезло. Она резко повернула голову, глаза вертелись, пытаясь поймать хоть какие-то следы. Вдруг раздался громкий, безумный смех. Бланш обернулась и увидела свою соперницу, стоящую, как ни в чём не бывало. Женщина спокойно подняла правую руку, и в воздухе начала вырисовываться темная магия, неизвестные знаки начали вспыхивать и гореть, словно огненные символы в ночи.

Бланш почувствовала, как её сердце сжалось. Это была тёмная магия, ритуал, который её соперница проводила, и она поняла, что силы этой женщины гораздо мощнее её собственных знаний. Единственная мысль, которая пришла в голову Бланш — ей нужно собрать всю свою силу и попытаться помешать завершению ритуала. Но как только она попыталась сдвинуться, она почувствовала невидимые цепи, сжимающиеся вокруг неё, сковывая её движения.

И вот в этот момент пришло осознание — бой был проигран.

Бланш смирилась с тем, что ей осталось недолго, но ее терзал все-таки один вопрос. Кто эта женщина и почему она пришла за ней?

— Я проиграла, признаю свое поражение, — сиплым голосом произнесла Бланш. — Позволь задать тебе один вопрос. Если мне суждено сегодня погибнуть, то разве я не имею права узнать, от чьей руки это произойдет?

— Ты получишь ответ на свой вопрос.

—Я — Габриель, — с невозмутимым видом произнесла ее соперница. — И с чего ты решила, что я пришла тебя убить? — ехидно посмотрев прямо в глаза, парировала Габриель. — У меня на тебя и твои таланты есть свои планы. Я просто остановила тебя, прежде чем ты бы совершила эту глупость, убив этих людей. Ты и я не можем тратить свои силы на незначительные происшествия. Давай назовем это так.

Бланш поерзала, попытавшись освободиться от невидимых оков. Ее попытка не привела ни к чему, и она прошипела:

—Габриель… Я где-то слышала это имя. Да… да… — сузив глаза и уставившись куда-то в даль, ее взгляд проходил насквозь, как будто она пыталась вспомнить. — Я вспомнила! — вскрикнула Бланш. — Ты состояла в ордене, если мне не изменяет память, — прошипела Бланш его название — Великолепие в Силе.

—Все верно, состояла, но с тех времен многое поменялось, и теперь у меня свой орден. И я хотела бы, чтобы и ты к нему присоединилась.

— А зачем мне это делать? Мне и одной было замечательно, пока эти идиоты не захотели со мной разделаться. — Бланш опрокинула взгляд на спящих фермеров.

—Я тебе назову одну причину, и ты сама сделаешь свой выбор.

—Гамалей, — произнесла Габриель, и ее голос прозвучал так громко, что вокруг могло показаться, что затряслась земля.

Бланш, услышав произнесенные слова, поднесла свои длинные руки к своим тонким и высохшим губам, начала судорожно кусать свои пальцы вместе с губами.

—Да, да, да! Гамалей… сколько столетий о нем ничего не было слышно… Я чувствовала, что он зовет меня, но все-таки не верила своим видениям. Где он? — закричала Бланш.

— Пока он находится под пристальным присмотром одной уж очень осторожной ведьмы — Николиты. Она спрятала Гамалей в самых потаенных уголках своих владений. Но, насколько я слышала, в скором времени Гамалей окажется в руках у юной девушки, которая не особо понимает силу этого камня. Вот когда это произойдет, нашей задачей будет отобрать его у нее, пока она не осознает всю силу и мощь этого артефакта.

Бланш облизнула губы и жадно вскрикнула:

—Где, где эта девушка? Я сделаю все, что в моих силах, чтобы отобрать этот камень!

—У тебя еще будет время все это воплотить, а пока нам нужно отправиться в Дугошит и хорошо подготовиться. — Габриель взмахнула правой рукой, и Бланш отшатнулась и попятилась назад. Невидимые оковы были сняты.

В небе, делая круги, летал сокол, и все это время он пристально следил за всем происходящим.

Габриель пристально посмотрела вверх и с задумчивым видом произнесла:

— Как же мне надоел этот старик! Все время сует свой нос куда не нужно…

Бланш понятия не имела, о чем говорит Габриель, и перебила ее:

—Думаю, нам пора отсюда уходить! — при этом, успев схватить свой мешок, который она всегда носила с собой, и спешно начала складывать туда свои настойки.

—Габриель продолжала следить за птицей, которая летала высоко под облаками.

— Нам действительно пора. Я пока не готова встретиться с ним лицом к лицу. — Скрестив обе руки над головой, в воздухе образовался круг в виде линзы, и Габриель шагнула в него. За ней последовала Бланш, и они исчезли.

Все участники тайного ордена начали приходить в себя. Медленно, опираясь на руки или на четвереньках, они начали вставать, оглядываясь по сторонам и с изумленным видом смотрели друг на друга, не понимая, что они все здесь делают.

Они так и не смогли вспомнить, почему они оказались в этом месте и какая причина могла заставить их поздно вечером отправиться на окраину города. Немного смущенные, толпа стала расходиться, и все отправились обратно в город.

Глава 13 Спасение

— Эллея полностью погрузилась в сон, окутанный невероятным блаженством, которое она не испытывала с тех пор, как покинула родной дом. Ей снились окрестности Гареша: разноцветные крыши домов — синие, жёлтые, белые. Она слышала музыку, смех, видела танцующих людей и даже знаменитый фонтан, который возвышался на площади вверх ногами.

— Во сне Эллея вновь оказалась на кухне у тёти Николиты. Женщина ловко управляла всей кухонной утварью — кружки, тарелки и ложки парили в воздухе, выполняя сложные пируэты, а затем аккуратно опускались на стол, покрытый разными яствами. Из маленького окошка, выходящего на площадь, доносились аппетитные ароматы, притягивая горожан. Все знали: скоро в городе состоится настоящий пир.

— Эллея была счастлива снова видеть родные места, и с каждой минутой её сон становился всё ярче и приятнее.

Однако в это время, в реальности, во дворе таверны, у купальни, происходило нечто зловещее.

— В углу стояла тёмная, едва различимая фигура, бормочущая себе под нос неразборчивые слова. Постепенно очертания начали проявляться, и вскоре можно было различить облик этой женщины. Это была Бланш, хозяйка таверны. Но сейчас она выглядела совсем не так, как обычно. Исчезло то ощущение добродушной старушки, которая ловко сновала между столами, разнося эль в кружках.

— Грязные, сальные волосы спадали на её плечи. Длинные худые руки при невысоком росте делали её фигуру ещё более неприятной. Сгорбленная спина и болезненная бледность кожи завершали это пугающее впечатление.

— Бланш шагала тяжело, словно делала над собой огромное усилие. С каждым шагом она делала глубокий, хриплый вдох, будто её что-то невидимое сдерживало. Её костлявые пальцы то сжимались, то разжимались, словно пытались ухватить несуществующий предмет.

— Она остановилась. Сложив руки на груди, Бланш начала бормотать какие-то заклинания, нервно перебирая пальцами. Её губы шевелились быстро, почти беззвучно, а взгляд метался из стороны в сторону, проверяя, нет ли посторонних.

— Наконец, она снова сделала шаг к Эллее, но он дался ей с невыносимым трудом. Превозмогая боль, она прошептала сквозь зубы:

— Гамалей…

— Слово вырвалось из её рта почти шипением, и в тот же миг она застыла, не в силах сдвинуться с места.

— На шее Эллеи камень Гамалей вспыхнул ярким пурпурным светом, освещая её лицо.

— Увидев сияние Гамалея, Бланш с неистовой яростью попыталась сорваться с места и сорвать камень с шеи Эллеи. Однако её ноги словно приросли к земле. Тяжело дыша, она с глухим стуком опустилась на колени. Единственное, что она смогла сделать — это взмахнуть рукой в сторону ползучих цветов, что, казалось, заполонили весь двор.

— Цветы в тот же миг преобразились. Их стебли вытянулись, изгибаясь в воздухе, и превратились в извивающихся маленьких змей. По приказу Бланш они стремительно рванулись вперёд, скользя по земле прямо к купальне, где спала Эллея.

— Спящая девушка не подозревала, что эти минуты могли стать для неё последними.

— В это же время, в другой комнате таверны, Булик был погружён в такой же глубокий сон. Ему снилось их первое знакомство с Эллеей в запутанных, тёмных коридорах дома Николиты. Потом — совместная трапеза, полная смеха и шуточек, поездка на повозке, их песни, которые они весело распевали дорогой.

— Вдруг перед ним во сне появилась сама Николита. Это был день перед их путешествием. Тогда она давала Булику наставления и пыталась перевоплотить его из меренгала в человека. Но что-то пошло не так. В первый раз её заклинание не сработало, и он превратился… в коня.

— Булик вспоминал, как он тогда злился, а Николита, смеясь, оправдывалась: мол, давно не использовала магию такого уровня, да и практика ей не помешает.

— Её хриплый смех становился всё громче, пока не перерос в угрожающий, низкий хохот.

— Булик хотел отступить, но вдруг лицо Николиты исказилось от ярости, и она громко закричала:

— Проснись! Ты слышишь меня? Проснись!

— Вдруг её рука с силой влепила Булику пощёчину.

— Толчок был настолько сильным, что даже во сне он отлетел в сторону и ударился о шкаф.

— Резко очнувшись, Булик осознал, что вокруг творится что-то неладное. В воздухе ощущалась магия.

— Он вскочил на ноги и, подбежав к двери, с силой дёрнул ручку.

— Дверь не поддалась. Только громко скрипнула, словно насмехаясь над его попытками.

— Булик понял, что оказался в ловушке. В голове билась только одна мысль: «Как… Как мне выбраться? Что, если с Эллеей происходит что-то ужасное?»

— Беспомощность сковала его. Он снова дёрнул дверь, но она не поддалась. Всё внутри кипело от отчаяния.

— «Я обязан был её защитить… Я обещал…»

— Силы покинули его. Он тяжело рухнул на колени, закрыв лицо руками. Сердце разрывалось от осознания, что Эллея, его спутница, сейчас оставалась одна… Против кого или чего — он не знал.

— В это время возле купальни, где спала Эллея, извивающийся рой змей уже полностью окутал края деревянной ванны. Их чёрные скользкие тела переливались в свете Гамалея, и ещё мгновение — они сомкнутся над беззащитной девушкой.

— Бланш, всё так же стоя на коленях, тщетно пыталась ускорить захват камня. Её длинные руки дрожали от напряжения, губы продолжали шептать проклятия, но ничего не происходило.

— Камень на шее Эллеи светился всё ярче, а попытки Бланш завладеть им оставались бесплодными.

— В глазах старухи вспыхнула жадность. Она буквально пожирала взглядом сияющий Гамалей, ожидая, когда тот наконец подчинится её воле.

— Но вдруг…

— Что-то изменилось.

— В её воспалённом сознании мелькнула мысль, холодной иглой пронзившая её разум: «Это не моя слабость… Это не эта девчонка… Это камень! Но кто его контролирует?»

— Взгляд Бланш стал лихорадочным. Она медленно повернула голову…

— На 360 градусов.

— Глаза её остановились на странном предмете, лежащем посреди двора.

— Это была… шляпа.

— Ярко-салатная, с нелепо загнутыми краями.

— «Что это?! Откуда оно здесь?!» — прохрипела она, с трудом узнавая в ней тот самый колпак, что был когда-то у Николиты.

— Паника вспыхнула в ней, как пламя.

— «Нет… Нет! Только не сейчас! Нет!»

— Она попыталась подняться, но тело не слушалось. Её руки лишь дрожали, а ноги словно приросли к земле.

— Тогда Бланш с силой взмахнула дряхлой рукой, указывая пальцем на шляпу:

— Разорвите это!!!

— Послушные змееподобные цветы, что свисали с купальни, тут же бросились исполнять приказ. Извиваясь, они устремились к шляпе.

— Но стоило им приблизиться, как шляпа…

— Заплясала.

— Она подпрыгивала то назад, то вперёд, ловко ускользая от змей.

— Вдруг она резко накрыла своими полями целую часть змей, и те… исчезли.

— Прямо провалились в неё.

— Бланш зарычала.

— Шляпа продолжала двигаться, словно живая, заставляя змей один за другим исчезать под её странными полями.

— Тук-тук… тук-тук…

— В тишине комнаты раздались тихие, едва слышные звуки. Словно кто-то маленький, с лёгким шорохом, перебирал ножками по полу. Эти звуки нарастали, заполняя собой всё пространство, и вскоре казалось, что они доносятся отовсюду.

— Тем временем Булик собрал всю волю в кулак. В голове стоял туман, мысли путались, а движения казались неловкими и беспорядочными. Паника, охватившая его, была совершенно несвойственна меренгалам.

— «Это из-за того, что я в человеческом облике? Или…»

— Мысли крутились хаотично, пока в памяти не всплыл образ Николиты… Её голос… Её пощёчина, что разорвала его сон. В этот миг всё прояснилось.

— «Я должен вырваться!»

— Первое, что пришло в голову — выломать дверь.

— «Нужен какой-то тяжёлый предмет!»

— Он лихорадочно оглядел комнату. Но, кроме старого шкафа, кровати и тумбочки в углу, здесь ничего не было.

— Тогда Булик бросился к окну.

— Он рванул штору… и застыл.

— За шторой не было ничего, кроме гладкой стены.

— «Что за…?»

— Паника снова накатывала, но Булик встряхнул головой. Нет. Он не мог сдаться.

— И тут он решился.

— Возможно, это его последний шанс помочь Эллее.

— Дрожащими руками он достал из внутреннего кармана письмо. Плотный конверт с красной восковой печатью, украшенной большой буквой «Н». На нём было выведено чётким почерком:

— «Только в отчаянных моментах.»

— Булик всмотрелся в надпись.

— «Как по мне, это и есть тот самый момент, Николита…» — прошептал он.

— Разорвав печать, он вытащил из конверта сложенный лист бумаги. На нём были лишь странные древние символы — узоры, сплетённые в замысловатый орнамент.

— Булик с досадой вскинул руки:

— И это всё? Я-то думал, там будет что-то, что я смогу ПРОЧЕСТЬ! Да тут и не каждая ведьма поймёт, что с этим делать!

— Он уже хотел смять бумагу и отбросить её в сторону, как вдруг…

— Символы начали светиться.

— Тусклое мерцание становилось ярче, огненные линии, будто пламя, вспыхнули на поверхности листа. И внезапно они начали стекать вниз, точно капли горящего масла, сползая с бумаги.

— Это свечение охватило Булика с головы до ног. Его полностью окутало огненное сияние, а затем, всего через несколько секунд, дымка осела…

— И Булик вновь предстал в своём истинном облике меренгала.

— Его длинные лапки, изогнутые и сильные, стремительно донесли его до двери.

— Сжав дверную ручку своими крепкими клешнями, он с неистовой силой вырвал дверь с петель.

— Дерево с треском поддалось. Дверь отлетела назад и с грохотом ударилась о стену, разлетевшись в щепки.

— Он выскочил в уже знакомый коридор. Его глаза метались из стороны в сторону, отчаянно пытаясь отыскать дверь, за которой скрылась Эллея.

— Но её не было.

— В этом коридоре теперь оставалась только одна дверь — та самая, с которой он только что расправился.

— «Это ловушка…»

— Не теряя ни секунды, Булик бросился вперёд, бегом преодолевая коридор. Он надеялся найти хотя бы выход… или вход… или хоть что-то, что могло бы указать путь к Эллее.

— Тем временем тук-тук-тук…

— Звук лёгких шагов снова наполнил помещение.

— Он становился громче.

— Всё ближе…

— Всё ближе к Бланш.

— Но она по-прежнему не могла пошевелиться.

— Цилиндр продолжал свой странный, завораживающий танец, с каждым движением поглощая всё новых и новых змей.

— Ползучие твари, которые раньше без раздумий бросались вперёд, теперь пытались спастись, разбегаясь в разные стороны, но…

— Цилиндр был быстрее.

— Каждое его резкое движение захватывало очередную порцию змей, и они исчезали под его бортиками, словно проваливались в пустоту.

— Бланш наблюдала за этим с ужасом.

— Её главное оружие уничтожалось каким-то… зелёным колпаком!

— Кто здесь?! — прошипела она, её голос был резким, леденящим. Голова снова начала вращаться неестественным образом, на триста шестьдесят градусов. — Если ты не боишься смерти, я приказываю тебе немедленно показаться!

— Тук-тук-тук…

— Этот звук теперь раздался совсем рядом.

— Прямо у неё за спиной.

— Бланш резко дёрнула головой, так сильно, что её грязные, растрёпанные волосы со свистом разрезали воздух, издав мерзкий, скрипящий звук.

— Она поморщилась от него, искажаясь в злобной гримасе.

— Перед ней стоял… кто-то.

— Маленький человечек, едва ей по пояс, с крохотным носом, в костюме ярко-салатного, даже почти кислотно-зелёного цвета.

— Его можно было принять за гнома… если бы не тот взгляд, полный укора и уверенности.

— Бланш злобно прищурилась.

— Ах ты, мерзкий…!

— Но она не успела договорить.

— Борисон, а это был именно он, поднял правую руку и укоризненно постучал указательным пальцем по её носу.

— Нет, нет и ещё раз нет! — отрезал он высоким, чётким голосом.

— Вы не в том положении, пожилая леди, чтобы позволять себе подобные высказывания в мой адрес.

— Как ты посмел?! — прошипела Бланш, её лицо исказилось от ярости.

— Скрюченными пальцами она попыталась дотянуться до Борисона, но тот с такой грацией отскочил в сторону, что это напоминало изящный реверанс.

— О, моя дорогая, — с наигранным сожалением протянул он, — я могу посметь многое. Вопрос в другом: стоит ли мне это делать?

— Сделав резкий шаг в сторону Эллеи, Борисон снова покачал указательным пальцем, как бы укоряя.

— Такая юная и красивая девушка… и столько змей вокруг. Возмутительно.

— Он выпрямился, приняв стойку, напоминающую солдатскую, и строго посмотрел на Бланш.

— Однако его взгляд задержался на шее Эллеи, где мерцал кулон.

— Борисон слегка прищурился.

— Ах, вот в чём дело… — пробормотал он, чуть растерянно.

— Он указал на камень, покоившийся у неё на груди.

— Всё из-за него, да?

— А тебе-то какое дело?! — взвизгнула Бланш, схватив с пола первый попавшийся камень.

— С резким движением она метнула его прямо в Борисона.

— Тот лишь щёлкнул пальцами.

— Его зелёный колпак снова появился в руке, и он ловко поймал камень, перевернув головной убор донышком вверх. Камень исчез внутри, словно его вовсе не было.

— Ну-ну, — усмехнулся Борисон, доставая из кармана крошечный сундучок.

— Из другого кармана он вынул крошечный серебряный ключик, вставил его в замочную скважину шкатулки и с лёгким щелчком её открыл.

— Внутри оказался маленький мешочек.

— Борисон аккуратно развязал его и достал щепотку мелкого серебристого порошка.

— Не отрывая взгляда от Бланш, он бросил порошок в сторону Эллеи и произнёс:

— Вернём всё забытое и забудем всё, что мы вспомнили.

(Redeamus obliti omnia et obliviscamur omnium quae meminimus.)

— Тем временем Булик продолжал мчаться по коридору.

— Но он казался бесконечным.

— Одинаковые стены.

— Одинаковые повороты.

— Ни дверей. Ни выхода.

— «Я застрял…» — пронеслось в его голове.

— В какой-то момент он уже начал думать, что обречён вечно бежать по этому лабиринту.

— Но вдруг…

— Тук-тук-тук…

— Где-то за стеной раздался знакомый звук.

— Булик резко остановился.

— Прислушался.

— Тук-тук-тук…

— Теперь громче.

— И ближе.

— Булик яростно бросился на стену, из-за которой доносились странные звуки. Он царапал камни, отрывая их один за другим, но казалось, что эта преграда никогда не поддастся, и он не сможет её одолеть. Ещё один камень со стуком отлетел в сторону, затем ещё один… И вот наконец тусклый луч света пробился сквозь щель, освещая нескончаемый коридор. Откинув ещё несколько камней, Булик увидел три силуэта.

— Сердце его похолодело. Среди них лежала без сознания Эллея. В голове Булика пронеслись самые ужасные мысли — она мертва.

— Собрав остатки сил, он рванул камень, который не хотел поддаваться, и, с силой оторвав его, отбросил за спину. Ворвавшись в помещение, он замер.

— Но первой его мыслью была Эллея. Он стремительно подбежал к ней и бережно прижал к себе своими восемью лапками, насколько только позволяла его паучья природа. И тут он ощутил её тепло — слабое, но настоящее. Тихое, едва слышное дыхание Эллеи коснулось его щёк. Она жива. Она пережила эту страшную ночь.

— Борисон, наблюдавший за этой трогательной сценой, осторожно сделал несколько шагов вперёд, мелкими шажками подошёл к Булику и, неуверенно кашлянув, схватил его за одну из лапок.

— Какое чудное создание! — пропел Борисон своим звонким голосом. — Позвольте представиться: меня зовут Борисон. — Он вытянулся в струнку, отдав честь, словно настоящий солдат. — Смею спросить, как мне к вам обращаться? Конечно, если вы умеете говорить.

— Булик, задыхаясь от усталости, едва выдавил из себя:

— Можешь звать меня Булик.

— Он попытался отдышаться, его лапки дрожали от напряжения.

— Что здесь происходит? — спросил он, но вдруг его взгляд упал на скрюченную старуху, прикованную к полу. Её сальные светлые волосы спадали на лицо, а сгорбленное тело казалось почти обездвиженным. Она молчала, но её взгляд полыхал яростью. Казалось, она ненавидела всех, кто находился в этой комнате.

— Позвольте объясниться, — начал Борисон, откашлявшись.

— Картина, которую вы сейчас наблюдаете, действительно… э-э… весьма странная. Видите ли, я просто проходил мимо, — он прищурился, словно стараясь подобрать нужные слова, — да, да, просто шел по своим делам. И поверьте, господин Меренгал, я точно не ожидал увидеть то, что увидел.

— Девушка принимала ванну, ну… это, вроде бы, обычное дело… — Борисон явно смутился, и его лицо, и без того красное, вспыхнуло еще ярче. — Но, клянусь, я не задумывал ничего дурного!

— Он торопливо замахал руками, будто пытаясь подчеркнуть свою невиновность, но тут же замер, понизив голос:

— Однако меня насторожило кое-что другое… За ней наблюдали… — он кивнул в сторону тёмного угла, — из того угла.

— Я, как хорошо воспитанный… — Борисон вдруг осёкся, и уверенность, которой он светился мгновение назад, неожиданно испарилась.

— Булик заметил эту перемену. Ему показалось, что Борисон что-то недоговаривает, но вмешиваться в его рассказ он не стал. Вместо этого он осторожно взглянул на Эллею. Она начала приходить в себя, веки дрогнули, дыхание стало ровнее. Булик мягко накрыл её своим телом, защищая, готовый в любой момент прикрыть её от возможной угрозы.

— Так вот… Кхм-кхм… — снова прокашлялся Борисон, и на этот раз густо покраснел, как переспелый помидор.

— Меренгал?! — вдруг воскликнул Булик, резко обернувшись. Все восемь его глаз устремились на маленького человечка в зелёной одежде и ярко-салатовой шляпе.

— Да-да, именно! — подхватил Борисон, выпрямившись во весь свой небольшой рост. — Мне ваше удивление понятно. Ведь мы с вами, — он сделал шаг вперёд, — можно сказать, сородичи.

— Булик изумлённо уставился на него, не веря своим ушам.

— И что самое удивительное… — Борисон усмехнулся, — вы, вероятно, думали, что вы — единственный в своём роде. Но, уверяю вас, это не так. Как видите, я стою перед вами.

Настоящий.

— Но… как… как вы… — Булик запнулся, торопясь и путаясь в словах.

— В таком виде? — перебил его Борисон, усмехнувшись.

— Да… именно, — чуть успокоившись, Булик сделал пару шагов в его сторону.

— Ну что ж, друг мой, — Борисон театрально взмахнул рукой, — поверьте, эта история не из тех, что можно поведать в двух словах. Однако сейчас есть вопросы куда более насущные.

— Он отступил на шаг и вытянул свой тонкий указательный палец в сторону Бланш.

— Пока новые знакомые были поглощены беседой о себе, Бланш времени даром не теряла. Её скрюченные пальцы, которые до этого словно не слушались её, наконец поддались, и ведьма сумела вытащить из кармана несколько пузырьков.

— В тот самый момент, когда Борисон указал на неё, Бланш стиснула губы и швырнула под ноги фиолетовый флакон. Пурпурный дым мгновенно окутал её тело, скрывая его плотной завесой.

— Второй пузырёк ведьма метнула в сторону Булика и Борисона. Флакон разбился, выпустив едкий туман, полностью лишивший их зрения.

— В то же мгновение Бланш прорычала себе под нос:

— Помню, кто-то говорил, что мои снадобья никому не нужны… Что бы ты сказала сейчас, Габриэль?

— Её голос раздался сквозь пелену ядовитого дыма:

— Это ещё не конец! Вы заплатите за всё! Я обещаю!

— Когда туман начал рассеиваться, на месте, где только что была прикована Бланш, осталась лишь горстка змей. Шипя, они быстро расползлись по углам комнаты.

— Тьфу ты! — Борисон с отвращением сплюнул, отбив ногой особенно наглую змею, которая пыталась заползти ему на сапог.

— Булик тем временем принялся яростно протирать глаза. Хорошо, что у него было восемь лапок — это помогло ему быстрее справиться с последствиями ядовитого зелья.

— И тут он вспомнил об Эллее.

— Резко наклонившись к ней, он увидел, как её веки дрогнули. Девушка медленно открыла глаза… и вдруг слабо улыбнулась ему.

— Эта улыбка, её взгляд, полный тепла, напомнили Булику о доме, о том, кем он был раньше.

— Эллея медленно огляделась, приподнявшись на локтях. Голова сильно болела, а комната, в которой она оказалась, выглядела совсем не так, как когда она вошла сюда впервые.

— Цветы, ранее гармонично стоявшие в горшках, были разорваны, а сами горшки разбиты. Воздух был пропитан остатками какого-то странного аромата, словно запахом трав, смешанных с чем-то неприятным.

— Она заметила знакомого маленького человечка в зелёной одежде и, нахмурившись, спросила:

— Что-то здесь произошло… нехорошее? — её взгляд остановился на Булике.

— Булик молча кивнул, мрачно указывая на место, где ещё минуту назад была прикована Бланш. Склонившись ближе, он прошептал:

— Охота на Гамалей открыта.

— Эллея прищурилась, медленно подошла к Борисону, нагнулась к нему и спросила:

— Может, вы расскажете, что здесь произошло? И… как мне вас называть, мой новый знакомый?

— Она доброжелательно улыбнулась и протянула ему руку.

— О, прекрасная юная леди, — Борисон чуть склонился в своём изящном поклоне, ловко перехватив её ладонь. — Меня зовут Борисон. К вашим услугам.

— Эллея пожала его руку, с любопытством прищурилась и заметила:

— Какой вы галантный… А в нашу первую встречу мне показалось, что вы довольно суровы и даже резки.

— Она мягко улыбнулась, поправляя волосы, как подобает юной девушке.

— Ну что ж, — продолжила она, — может, вы всё-таки объясните, что здесь произошло? А то Булик засыпал меня одними намёками.

— Борисон снова откашлялся и пересказал ей ту же историю, что поведал ранее Булику, не забыв добавить парочку эффектных деталей.

— Когда он закончил, Эллея задумчиво произнесла:

— Меренгал… — она перевела взгляд с Булика на Борисона, пытаясь уловить сходство. — Я не думала, что вас так много…

— Она снова посмотрела на Булика в его истинном облике, потом на Борисона и, разведя руки, воскликнула:

— Но как такое возможно?

— Борисон снова покраснел, опустил взгляд и отвернулся на пару секунд. Затем резко выпрямился, откашлялся и отчеканил:

— Я обязательно всё вам расскажу… Но мне кажется, сейчас нам пора отсюда выбираться!

— Как только он произнёс эти слова, с потолка посыпалась пыль, а стены таверны начали дрожать, словно её сотрясало изнутри. Гул становился громче, штукатурка осыпалась, а в полу начали появляться трещины.

— Эллея и Булик, не сговариваясь, бросились к пролому в стене, который Булик разрушил чуть ранее. Борисон поспешил за ними, перебирая маленькими ножками, но, несмотря на размер, двигался он удивительно быстро.

— Едва они оказались во дворе, как таверну с гулким звуком затянуло в густой серый туман. Стены словно растворились, исчезли, будто их и не существовало. Там, где ещё мгновение назад был уютный зал с ароматами выпечки и весёлой музыкой, теперь зияло пустое, серое пространство, лишённое цвета и жизни.

— Булик с тревогой обернулся к Эллее, взял её за руку и мягко отодвинул за свою спину, словно пытаясь защитить.

— Эх, ещё бы чуть-чуть, и неизвестно, чем бы всё закончилось, — пробормотал он, нахмурившись.

— Вдруг Эллея неожиданно рассмеялась. Её смех, звонкий и светлый, разнёсся по всей округе, нарушая зловещую тишину.

— Борисен удивлённо нахмурился:

— Что вас так рассмешило?

— О, многое! — улыбнулась она. — Например, то, что как только мы с Буликом пытаемся сделать привал, нас тут же либо пытаются убить, либо… — она замялась, не зная, можно ли доверять новому знакомому.

— Борисон подошёл ближе, склонился к Эллее и одними губами прошептал:

— Гамалей? Я правильно вас понял?

— Глаза Эллеи расширились:

— Откуда вы знаете про Гамалей?

— Булик тоже насторожился, его взгляд стал внимательным.

— О, поверьте, — таинственно улыбнулся Борисон, — я многое знаю. И могу вас заверить — никакой угрозы я вам не несу.

— Он взглянул на них с неожиданной серьёзностью и добавил:

— Если вам нужны доказательства, то вот одно: я вступил в схватку с Бланш, пока вы были под её мерзкими чарами.

— Лицо Борисона на мгновение исказилось, он передёрнул плечами, вспоминая клубившихся вокруг змей.

— К счастью, — добавил он чуть тише, — нам удалось выбраться… хотя бы на этот раз.

— …И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы я не заметил вас вовремя, — закончил Борисон, глядя на Эллею.

— Очень даже известно, — со вздохом возразил Булик, нахмурив все свои четыре пары глаз.

— Эллея, не раздумывая, подошла к Борисону и вдруг крепко обняла его, как дочь, прижавшаяся к отцу после долгой разлуки.

— Спасибо вам, — прошептала она. — Я больше чем уверена, что если бы не вы… — Эллея запнулась, отвела взгляд и закончила, чуть тише: — Впрочем, давайте просто забудем об этом ужасном вечере.

— Булик, подойдя ближе, нахмурился ещё сильнее и серьёзно произнёс:

— Возможно, настало время рассказать нам свою историю. Если вы знаете о Гамалее, то явно в курсе всего, что с нами происходит… следуя… — Он запнулся, но затем продолжил: — …следуя за нами, вы, должно быть, многое видели.

— Борисон в ответ огляделся, словно что-то искал, и наконец заметил неподалёку старое бревно, покрытое мхом. Он щёлкнул пальцами — и бревно с лёгким скрипом приподнялось, медленно переместившись к ногам собеседников.

— Присаживайтесь, — предложил он, кивая на него.

— Затем он снова щёлкнул пальцами, и перед ними вспыхнул костёр. Пламя было мягким, тёплым, без резких всполохов, но давало достаточно света и приятного жара, чтобы согреть каждого, кто сидел у огня.

— Ну что ж, — Борисон вздохнул, глядя в огонь. — Мой рассказ, возможно, будет не из приятных. Но вам действительно нужно знать, кто я, откуда знаю о Гамалее… — Он перевёл взгляд на Булика и добавил: — …и почему я в образе маленького человечка.

Глава 14 Борисон

Костёр потрескивал, разбрасывая тёплые искры в прохладном вечернем воздухе. Оранжевые отблески плясали на лицах Эллеи, Булика и Борисона, отбрасывая странные тени, будто искажавшие их образы. Молчание затянулось. Казалось, огонь собирал их мысли, скручивал воедино, как сухие ветви в своем пламени.

— Ну что ж… — наконец нарушил тишину Борисон, поправляя свою ярко-салатовую шляпу. Его голос звучал не так, как обычно — тише, почти шёпотом, словно боялся, что кто-то посторонний подслушает. — Вы хотите знать, кто я. Думаю, пора рассказать.

Он замолчал, словно подбирая слова, и вгляделся в пламя, которое, казалось, отвечало ему сотнями крошечных языков огня.

— Моя встреча с Гамалеем произошла… давно. Даже слишком давно, чтобы точно вспомнить, — Борисон потер затылок, хмурясь. — Камень всегда притягивал внимание. Люди, колдуны, странные создания — все тянулись к нему.

Он замолчал и нахмурился ещё сильнее, словно пытался вытащить из памяти образы тех, кто веками охотился за камнем.

— В те времена существовал Орден… — Борисон сделал паузу и прищурился. — Орден «Великолепие в силе». Слышали о таком?

Эллея и Булик переглянулись, но неуверенно кивнули.

— Этот орден… — Борисон снова потер затылок, будто слова ускользали. — В общем, суть их учения заключалась в сохранении равновесия. Камень был для них символом этой гармонии. Они охраняли его, потому что он воплощал баланс между светом и тьмой. Добром и злом.

Костёр треснул громче, и тень скользнула по лицу Борисона. Он вздохнул, но, будто встрепенувшись, продолжил:

— Да, у них это хорошо получалось… долгое время. Но камень, — его взгляд метнулся к шее Эллеи, где на прочном плетёном шнуре покоился Гамалей, мерцая мягким светом, — он слишком силён, чтобы остаться просто символом. Он манит, соблазняет.

Его голос сорвался, когда он заговорил тише, почти срываясь на шёпот:

— Всё рухнуло, когда одна из… этих дам… захотела заполучить его. Мне стыдно за то, что произошло после. Я… я поддался. Тогда. В своё оправдание могу сказать лишь, что ведьмы, пользующиеся тёмным колдовством, умеют быть очень… убедительными.

Он опустил голову, словно стыдился, и костёр на миг затих, будто пропуская эту паузу.

— Собственно, — продолжил он, медленно поднимая взгляд, — теперь вы знаете, почему я связан с этим камнем.

В пламени на мгновение отразился образ женщины: её чёрные волосы спадали тугими, почти искусственными локонами на обнажённые плечи. Высокий рост, утончённые черты — всё в ней излучало хищную, ледяную красоту. Но особенно завораживали её глаза — бездонные, ледяные, холодные, как осколки замёрзшего неба — это была Николита.

Костёр вспыхнул ярче — и видение исчезло, оставив после себя только тревожную тишину.

Сходство между Габриэль и Николитой было очевидно с первого взгляда. Обе — высокие, с той же утончённой грацией в движениях, словно воспитанные в одном древнем роду. Габриэль носила длинные тёмные волосы, мягкими волнами спадавшие на плечи, но её взгляд отличался. Если в глазах Николиты теплилась мягкая, печальная грусть, то в глубоко посаженных глазах Габриэль читалась властность, холодная и бескомпромиссная.

Её голос звучал низко, мелодично, с бархатными нотками, будто в нём эхом отзывались старинные песни, о которых давно забыли.

В отличие от Николиты, предпочитавшей природные оттенки — зелёный, серо-голубой и коричневый, — Габриэль облачалась в тёмные, почти угольно-чёрные одеяния, подчёркивая свою силу. Однако в её облике не было отталкивающей суровости. Скорее — скрытая, тонкая угроза, подавленная, но ощутимая. Та самая сила, что, казалось, передалась её дочери — Эллее.

Борисон, задумчиво глядя на Булика, нарушил напряжённую тишину:

— Я более чем уверен, Булик, что ты считал себя единственным хранителем камня. Но это не так. Видишь ли, первым меренгалом, кому было поручено хранить Гамалей, был я.

Булик удивлённо прищурился, но не стал перебивать, ожидая продолжения.

— Мы, меренгалы, — Борисон говорил медленно, словно взвешивая каждое слово, — не поддаёмся влиянию камня так, как обычные существа. Его сила не затмевает нам разум, не манит, не выжигает душу. Именно поэтому мы были избраны… идеальными стражами. Но у нас есть одна слабость.

Он замолчал, вглядываясь в отблески огня, и его голос, когда он заговорил вновь, стал ещё тише.

— Мы уязвимы перед обманом. Ложь, интриги… мы слишком доверчивы, когда дело касается обещаний. И я пал жертвой этой слабости.

Пламя вспыхнуло ярче, на миг вырисовав на огненных языках орден и шести женщин.

— Габриэль и её сообщницы заставили меня поверить, что лучшая судьба для камня — быть в их руках. Полное, безоговорочное владение его силой. Они сделали так, что я сам отдал им то, что поклялся защищать.

Пламя вновь затухло, оставив после себя лишь едкий дым, а в глазах Борисона мелькнуло что-то похожее на раскаяние.

— Ведь Николита… — Борисон говорил почти шёпотом, но его голос, казалось, разносился далеко за пределы костра, — всеми силами пыталась защитить Гамалей. Она пришла в Храм Древних, надеясь провести обряд, который позволил бы разорвать связь камня с теми, кто уже начал подчиняться его силе. Но это была ловушка…

Он замолчал, и лишь треск огня нарушал затянувшуюся тишину.

— Шесть ведьм. Когда-то они соблюдали баланс между добром и злом, но камень… — Борисон с горечью покачал головой. — Камень исказил их разум. Он стал для них источником безграничной силы, а Николита была угрозой.

Борисон сжал пальцы в кулак, не поднимая взгляда:

— И самое ужасное, что именно я… сообщил ордену ведьм, где и когда Николита собирается провести обряд, надеясь разорвать влияние камня. Именно я предал её.

Вспышка пламени отразилась в его глазах, полных боли.

— Когда она зашла в Пантеон, думая, что находится в безопасности, именно я… — его голос дрогнул, — открыл те самые двери, которые она сама запечатала древним заклятием.

В воздухе повисло тяжёлое молчание.

— И тогда началось сражение… то самое, которое могло закончиться куда хуже. Ведьмы окружили её, но их было шестеро, и они действовали, как единый разум. Мной уже овладело чужое влияние, я был словно кукла в чужих руках. Они подчинили меня, заставили обмануть её… И главную роль в этом предательстве сыграла Габриэль.

Он резко замолчал, будто говорил слишком много. Пламя костра плясало в его глазах, отбрасывая зловещие отблески на лицо.

— Но в какой-то момент… — прошептал Борисон, — я понял, что натворил. Осознание накрыло меня с таким ужасом, что едва не лишило рассудка. Единственное, что я мог сделать, — открыть портал… призвать другого меренгала.

Его взгляд медленно скользнул к Булику.

— И тогда появился ты, Булик. Ты явился, когда исход был почти предрешён. Именно ты спас Николиту, ты забрал её и камень, перенёс в город Гареш, вдали от тьмы, что их окружала.

Борисон опустил голову:

— Единственное, чего ты не помнишь… — его голос стал ещё тише, — это то, что я переместился вместе с вами. После столь тяжёлого перехода сквозь портал ты потерял сознание. Николита долго ухаживала за тобой, исцеляя раны не только тела, но и духа.

— В тот день, когда я осознал свою ошибку, я набрался смелости и рассказал обо всём Николите, — Борисон замолчал, оглядывая костёр, как будто в огненных языках видел отражение своего прошлого. — Я был готов встретиться с последствиями. Но Николита…

Он сжал кулаки, как если бы пытался удержать в себе нарастающее чувство вины.

— Она не стала меня осуждать. Вместо этого она сказала: «Если всё произошло, значит, это была воля судьбы. История с Гамалеем лишь начинается… Ты всё ещё можешь всё исправить».

Глаза Борисона на мгновение потемнели, и его голос стал низким, обвёрнутым в нити древней магии.

— Она поверила в меня, поверила, что если однажды я был избран хранителем камня, то останусь им до самого конца, до того момента, пока не будет решена судьба Гамалея.

Он замолчал на секунду, а затем тяжело вздохнул, взгляд его снова стал ясным, но усталым.

— Для того чтобы очистить меня, Николита изменила мой облик. Я стал таким, каким вы меня видите сейчас — это было её решением. Это был её дар.

Его голос наполнился отголосками древних чар, словно каждое слово было в своей сути заклинанием.

— Она не просто изменила моё лицо, она дала мне силы. Силы, что проснутся в самый нужный момент. Я не знал, что это будет за момент… Но я знал, что Николита не ошибается. Она не верила в случайности.

Борисон на мгновение закрыл глаза, будто пытаясь сдержать внутреннюю бурю. Когда он вновь открыл их, то был ещё более решителен.

— Прошли годы. Я не видел Николиту. Но я дал себе слово — искупить свою вину. Платить за то, что я позволил произойти.

Его лицо потемнело от воспоминаний, и огонь в костре, словно отвечая ему, подёрнулся чёрным дымом.

— И вот… несколько дней назад я получил весточку от неё. Она сообщила мне, что вы с Эллеей и Булик направляетесь в город Дугоншит. С того самого момента, как вы ступили на этот путь, я следил за вами, как тень, скрытая среди мрака. Мой взгляд никогда не покидал вас, ибо я знал — если вы попадёте в беду, я должен быть рядом, чтобы не позволить случиться ещё одной трагедии.

Борисон слегка наклонил голову, поглощённый воспоминаниями. Его голос стал твёрдым, как гранит.

— Но когда я увидел таверну, я почувствовал… невообразимое зло. Колдовство, которое исходило от её стен, было настолько сильным, что оно проникало в каждую пору, в каждую трещину этого места. И тогда я понял: здесь скрывается нечто большее, чем просто место для отдыха.

Он на мгновение замолк, давая силе своих слов проникнуть в слушателей.

— Это была одна из сил, которую мне дала Николита — защита от лжи и обмана. Мы, меренгалы, не поддаёмся искушению силы Гамалея, но мы наивны, когда сталкиваемся с обманом. Вся эта магия, что спрятана за маской таверны, была ловушкой.

Его глаза сверкнули, как остриё меча, и он посмотрел прямо в глаза Булик и Эллее.

— Я следил за вами, ожидая, когда Бланш проявит себя. Я знал, что её намерения не так просты. Её сила была скрыта, но я чувствовал, что она плела сеть вокруг вас, медленно, осторожно, выжидая момент, когда вас будет уже не спасти.

Борисон встал и шагнул ближе к огню, его лицо было полотно тени и света.

— И вот, когда вы уже почти оказались в её руках, я понимал, что не смогу вмешаться… Я лишь смог сопроводить вас до комнат и постараться удержать её в тени. Но всё это время я ждал. Я ждал, когда она выйдет из своего убежища и раскроет свои настоящие цели.

Он взглянул на Эллею, затем на Булика.

— Но дальше… я думаю, вы уже знаете, что произошло. История, которую я вам рассказал, не заканчивается. И всё это лишь начало большой игры, в которую мы все оказались втянуты.

Борисон замолчал, а его взгляд был полон решимости и неведомого страха перед тем, что им всем предстоит пережить.

Он стоял молча, внимательно следя за движениями Эллеи и Булика. Он ожидал увидеть в их глазах гнев или отторжение, быть может, услышать требование уйти. Но, к его удивлению, взгляд Эллеи оставался мягким, полным понимания.

— Мы все совершаем ошибки, — тихо сказала она. — Если ты решил искупить свою вину, то твой путь ещё не завершён. Мы не держим на тебя зла. Напротив, мы будем рады, если ты присоединишься к нам.

Булик, нахмурившись, переступил с лапки на лапку, всем своим видом показывая, что слова Эллеи ему не по душе. Он скрестил передние лапы, внимательно уставившись на Борисона, но молчал.

Борисон, заметив недовольство, осторожно подошёл ближе и, поклонившись, сказал:

— Булик… Я понимаю, что утратил ваше доверие. Мне стыдно за то, что я совершил, и я готов искупить свою вину любой ценой. — Он замялся, затем, собравшись с духом, добавил: — Даже если ошибки были… столь ужасными.

Булик прищурился, все восемь его лапок зашевелились, выдавая внутреннее волнение. Меренгал молча разглядывал Борисона, затем нехотя кивнул:

— Как говорила Николита, всему, что случается, есть причина… В конце концов, сегодня ты спас нам жизнь, а это дорогого стоит. Присоединяйся. Посмотрим, что из этого выйдет.

Борисон почувствовал, как груз упал с его души. Глаза заблестели от облегчения, и он едва слышно прошептал:

— Спасибо… Я не ожидал такого… Спасибо вам.

Вместе они подошли к костру, пламя которого мягко освещало поляну, отбрасывая на лица тёплые отблески. Огонь потрескивал, создавая ощущение уюта и спокойствия. Атмосфера постепенно расслабилась. Путники делились историями, вспоминали прошлое. Со временем разговоры перешли в шутки и добродушный смех.

В какой-то момент Борисон лукаво усмехнулся, снял с головы свою ярко-салатовую шляпу и заглянул внутрь. Его пальцы зашевелились, плетя заклинание, и вдруг из шляпы начали вылетать блюда с едой: запечённая дичь, пироги с золотистой корочкой, кувшины с медовым вином и даже подносы с фруктами.

— Видите? Я не только маг, но и… немного повар! — с гордостью объявил он, направляя пироги так, что они мягко опустились на импровизированный стол из разложенных мешков.

Эллея рассмеялась:

— Не перестаёшь удивлять, Борисон! С таким другом и в самую гущу опасностей не страшно отправиться.

Булик только хмыкнул, но во взгляде его уже не было прежней подозрительности.

Они сидели у костра долго. Песни звучали тихо, протяжно, словно старинные баллады, проникающие прямо в душу. Борисон, неожиданно для всех, запел первым — его голос был чуть хрипловатым, но удивительно мелодичным. Эллея подхватила мотив, а вскоре и Булик негромко запел на своём меренгальском языке, создавая гармоничный, чуть грустный хор.

Когда пламя почти погасло, а небо потемнело окончательно, каждый чувствовал, что этот вечер изменил что-то важное. Теперь они были не просто попутчиками, а настоящей командой.

Борисон, глядя в угасающие угли, впервые за долгое время почувствовал, что искупление действительно возможно.

Глава 15 Дуганшит

— Утром следующего дня Эллея, Булик и Борисон, как только взошло солнце, сели завтракать. Уже никого не удивляло, как еда появлялась благодаря шляпе Борисона или по его щелчку пальцев.

— Завтрак проходил в дружеской атмосфере: новые друзья шутили и обсуждали город, куда планировали добраться до конца дня.

— “Борисон, ты был в Дуганшите?” — поинтересовалась Эллея, задумчиво ковыряя кусок хлеба.

— Борисон утвердительно кивнул, его глаза радостно засияли. Он начал рассказывать о городе, который, по его словам, своим величием затмил все, что он когда-либо видел.

— “Вход в город необычный,” — начал Борисон, придвигаясь ближе. — “Чтобы добраться до главных ворот, нужно раздобыть лодку, ведь сам город стоит посреди огромного озера. Вода там необычайного бирюзового цвета, но самое странное — поверхность озера никогда не колышется. Оно похоже на стекло”.

— Эллея, слегка нахмурившись, уже представляла эту загадочную гладь, пока Борисон продолжал:

— “Ворота города — это нечто невероятное. Огромные, с высотой, которая заставляет путников задирать голову так высоко, что можно потерять равновесие. Они украшены фигурами гигантских рыб с пиками. Говорят, что если городу угрожает опасность, эти рыбы оживают и становятся защитниками”.

— Эллея обменялась взглядами с Буликом, но Борисон уже увлекся:

— “В самом центре Дуганшита лежит расколотый колокол. Его древняя поверхность покрыта странными знаками, которые никто не может прочесть. Но местные жители верят: однажды найдется тот, кто сможет их расшифровать, и тогда откроются самые сокровенные тайны магического мира”.

— “И что же это за тайны?” — не выдержала Эллея, наклоняясь ближе.

— Борисон ухмыльнулся:

— “Легенда гласит, что переводчик надписей получит силу, способную изменить ход всего мира. Но это только слухи”.

— Булик, задумчиво скрестив лапы, добавил:

— “Если легенда правда, неудивительно, что Дуганшит так охраняется. Этот город сам по себе словно крепость”.

— “Там еще есть грандиозные здания”, — продолжил Борисон, — “сделанные из гранита и мрамора. Конечно, они не так впечатляют, как ворота, но выглядят настолько величественно, что любой приезжий замирает от восхищения. Особенно мастера — они приезжают со всех концов, чтобы попасть на ежегодную ярмарку, которую устраивает мэрия города”.

— “Кстати, мэром Дуганшита является госпожа Димитрия”, — добавил он, хитро подмигнув. — “Её довольно юный возраст удивляет всех, но она заслужила эту должность, сплотив жителей во время смутных времён. Она не просто лидер — она символ надежды для всего города”.

— Услышав о Димитрии, Эллея оживилась.

— “Юная девушка, мэр? Это интересно… Может, мы с ней подружимся!” — Она оглядела своих спутников: паука Булика и маленького человечка Борисона, и невольно улыбнулась. Ей вдруг захотелось иметь подругу, которая выглядела бы как обычная девушка её возраста.

— “Ну что, пора собираться! Я не могу больше ждать, давайте отправляться!” — возбуждённо воскликнула Эллея, начала кружиться по поляне в поисках вещей, но вдруг остановилась.

— “А… где мои вещи?!”

— Булик пожал лапами:

— “Понятия не имею, куда всё делось. У меня не было времени за этим следить”. Он покрутился на месте и посмотрел на Борисона.

— Эллея указала на шляпу Борисона и рассмеялась:

— “Борисон, я думаю, знаю, где они!” — её глаза заискрились озорством, а голос звучал так, будто она только что разгадала какую-то шутку.

— “Господин Борисон, в вашу шляпу, кажется, всосало столько всего разного. Может, получится вытащить оттуда пару коней и повозку для нашего путешествия?” — Эллея с вопросительным взглядом уставилась на него, её глаза искрились надеждой.

— “О, моя дорогая, я бы с радостью помог, но боюсь, моя шляпа не совсем для этого приспособлена,” — Борисон театрально снял шляпу, ловко прокрутил её в руках и, подбросив, умело поймал на кончик мизинца. Одним резким движением он вернул её себе на голову, словно она никогда и не снималась.

— “Интересно,” — начала Эллея, пристально наблюдая за ловкими движениями Борисона. — “А откуда у тебя эта шляпа? Уж больно она необычная.”

— “О, моя дорогая, ты даже не представляешь, насколько она необычная,” — Борисон, приподняв бровь, снова снял шляпу, теперь уже с лёгкой церемонностью. — “Эта шляпа принадлежала одному из старейших магов нашего мира. Говорят, он был способен прятать целые дворцы в её недрах.”

Эллея, заинтересовавшись ещё больше, наклонилась ближе.

— “И как она оказалась у тебя?”

Борисон слегка поклонился, словно отвечая на невидимый поклон:

— “Старый маг проиграл её… в партии игры, которую он сам же и придумал. Никогда не играй по чужим правилам, моя дорогая. Особенно если ты сам их плохо понимаешь.”

— “Ты победил мага?” — Эллея в её удивлении почти забыла про шляпу.

— “Нет, конечно,” — он хохотнул. — “Но тот, кто победил, позже обменял её на зелье из одного редкого гриба. А этот гриб я, между прочим, собирал сам.”

Он надвинул шляпу на глаза и добавил с видом заговорщика:

— “Но поверь, за эту шляпу охотятся многие. Она… капризная. Не всегда слушается даже меня. Вот почему я не могу вытащить из неё всё, что захочу. Только то, что сама шляпа считает нужным.”

Эллея задумчиво смотрела на шляпу. Её любопытство заискрилось ещё сильнее.

— “А что будет, если кто-то другой наденет её?”

Борисон замер, а затем произнёс почти шёпотом:

— “Лучше тебе этого не знать. Скажу одно: шляпа умеет выбирать хозяина. И если ты не тот, кого она признала… ты не будешь её снимать.”

Булик, до этого молча наблюдавший за беседой, тихо пробормотал:

— “Я всегда говорил, что Борисон странный. А теперь оказывается, он и шляпа странные.”

Борисон только ухмыльнулся и, не отвечая, вновь погладил поля своей магической шляпы.

— “Тук-тук-тук,” — пробормотал он, мелкими шажками направляясь к небольшому холму неподалёку.

— Эллея и Булик с любопытством переглянулись, наблюдая за его странным поведением. Прошло несколько минут, как вдруг из-за холма появился Борисон. Он уверенно держал в руках поводья, а за ним послушно шли две лошади, тянувшие за собой повозку.

— “Вот и всё, мои дорогие! Готово для нашего путешествия,” — радостно провозгласил он, глядя на своих спутников, явно довольный произведённым эффектом.

Иногда не нужно ничего колдовать, а достаточно заранее обо всём подумать. С этими словами Борисон с довольным видом прыгнул в повозку, затем махнул рукой, приглашая Эллею и Булика. Они охотно повиновались, уселись поудобнее, и вскоре повозка тронулась в сторону Дугоншита.

Эллея, уютно устроившись, обратилась к Борисону:

— “Продолжи свой рассказ. Так дорога пройдёт быстрее.”

В её голове вдруг мелькнула мысль: “Куда проходит дорога? И зачем она проходит?” Эллея засмеялась от собственных путаных раздумий, тряхнула головой, словно вытряхивая эти странные мысли, и приготовилась слушать.

Пейзажи за окном повозки не радовали разнообразием. Слева и справа простирались бескрайние поля, изредка сменяемые редкими посадками. Ничего необычного, и ничего, что могло бы удивить.

Борисон, подняв повыше голос, чтобы заглушить скрип повозки, продолжил:

— “Ярмарка в Дугоншите — это главное событие года. Жители ждут её с огромным нетерпением, ведь она собирает самых изобретательных, талантливых и искусных мастеров со всех уголков. Портные, каменщики, акробаты, актёры — каждый может продемонстрировать своё мастерство. И даже если ты делаешь что-то совсем необычное, у тебя всё равно есть шанс удивить судей и выиграть.”

Эллея заинтересованно наклонилась вперёд:

— “И что, прямо каждый может участвовать?”

Борисон хитро прищурился:

— “Каждый, кто решится. Но это ещё не всё. Ярмарка — это не только состязание мастеров. Она открывается грандиозным карнавалом. Представь: все жители Дугоншита надевают яркие, пёстрые костюмы. Цвета, узоры, ткани… Каждый старается быть самым заметным, смелым и необычным. Город буквально утопает в буйстве красок.”

— “И что получают победители ярмарки?” — Эллея подалась вперёд, глаза её блестели от любопытства.

— “Победители приглашаются на праздничный ужин в мэрию с самой Димитрией,” — торжественно произнёс Борисон, делая паузу, чтобы подчеркнуть важность сказанного.

Булик, молча слушавший рассказ, наконец не выдержал:

— “Димитрия? Ты о мэре города?”

— “Именно! Представьте, моя дорогая Эллея и мой молчаливый друг, что ужин — это не просто почёт. Победителям достаётся годовой контракт с мэрией. А если мэрия начинает закупать товары у мастера, то после этого его имя звучит во всех уголках мира. Все хотят иметь хоть что-то, сделанное руками победителя Дугоншитской ярмарки.”

Эллея воодушевлённо кивнула:

— “Это звучит… грандиозно. Хотелось бы увидеть всё своими глазами.”

Борисон хитро улыбнулся:

— “О, увидишь. Если нам повезёт, мы попадём туда как раз к открытию ярмарки. Но помни, Эллея, в этом городе не всё так просто, как кажется на первый взгляд.”

Эллея огляделась по сторонам и заметила, что справа землю начали покрывать небольшие участки воды, переливавшиеся на солнце, словно зеркала. Местность становилась всё более зелёной, словно пробуждаясь после долгого сна. Воздух здесь был свежим, лёгким, наполняя лёгкие приятной прохладой. Вдалеке Эллея заметила стаи птиц, кружившихся хороводами в небе.

— Наверное, мы уже близко, — подумала она, вспомнив, как в Гареше такие хороводы птиц предвещали пир. Обычно они кружились там, где их ожидали угощения, готовясь с нетерпением присоединиться к трапезе.

Повернув голову, Эллея взглянула на Булика — и тут же замерла в испуге.

— Булик! — воскликнула она.

Резко дёрнув поводья, он остановил повозку. Его чуткие глаза выражали тревогу.

— Что случилось? «Что-то произошло?» —спросил он, внимательно разглядывая дорогу впереди.

Но Эллея, сглотнув, показала на него рукой:

— Как… как мы войдём в город, если ты в таком виде?

Только теперь Булик, будто проснувшись, осознал свою нелепую ситуацию. Всё это время он управлял повозкой в своём обычном облике огромного паука.

— Действительно, это выглядит… странно, — задумчиво произнёс он, почесав длинной лапой голову.

Борисон, с ловкостью спрыгнув с повозки, начал неторопливо обходить Булика, словно оценивая его с разных сторон. Прищурившись, он на мгновение остановился, посмотрел на Эллею и указал пальцем на камень, что висел у неё на шее.

— Вот ответ на вашу проблему, миледи, — произнёс он с подчёркнутой учтивостью и слегка поклонился, не убирая пальца.

Эллея обеими руками схватилась за амулет и растерянно проговорила:

— Но… но я даже не знаю, как он работает. Когда я встретила Акрев в лесу, камень будто сам подсказал, что делать. Я даже не осознавала, что творю. Такое ощущение, будто он сам принимал решения…

Она взглянула на Борисона, словно ожидая от него ответа на все свои сомнения.

Борисон, выпрямившись, принял строгую, почти военную осанку.

— Ты права, Эллея. Этот камень действительно уникален. Он сам решает, как поступить. Я, конечно, не эксперт по Гамалеям, — Борисон чуть улыбнулся, — но знаю из рассказов членов ордена «Великолепие в силе», что камень реагирует на своего владельца.

Он продолжил, медленно обводя взглядом собравшихся:

— Если владелец движим добром, то Гамалей поможет ему в свершении добрых дел. Но если он окажется в руках зла… тогда, боюсь, этот камень станет инструментом для ужасных замыслов.

Эллея молча всматривалась в загадочный свет, переливавшийся в амулете, чувствуя, как сердце сжимается от неопределённости.

Борисон усмехнулся и произнёс, искоса глядя на Эллею:

— Я же не думаю, Эллея, что ты захочешь причинить Булику вред… например, превратив его в бревно.

В этот момент ему под ноги попалась ветка, и он мастерски отшвырнул её ногой в сторону, словно показывая, как нелепо могло бы выглядеть такое превращение.

Булик, наблюдая и слушая весь разговор, тихо пробормотал:

— Ну да, не сильно бы хотелось валяться на дороге в виде бревна, которое все пинают…

— Ни в коем случае! — Эллея вскинула голову, возмущённо посмотрев на него. — Я не имею ни малейшего желания тебе навредить!

Но затем её взгляд вновь упал на камень. Она задумалась.

— Но как же использовать этот камень, чтобы дать тебе новый облик?

Сняв амулет с шеи, Эллея аккуратно положила его на ладонь и стала пристально рассматривать. Камень мерцал лёгким светом, как будто дразня её своим молчанием.

Борисон быстрыми, почти мелодичными шагами отскочил в сторону, издавая свои привычные “тук-тук-тук”. Он ловко указал правой рукой на место, где, по его мнению, Булику следовало встать.

— Я лучше постою в сторонке, пока вы занимаетесь перевоплощениями, — ехидно заявил он. — Уж больно мне нравится мой нынешний облик.

С этими словами он отступил ещё на пару шагов и застыл на месте, словно приклеенный.

Эллея вздохнула, показывая всем видом, что вся эта затея ей не по душе.

— Ну хорошо, давайте попробуем, — нехотя проговорила она.

Она посмотрела на камень, потом на Булика, и наконец начала говорить:

— Вообще-то, мне никто не объяснял, что нужно делать и как это делать. Тётя только повторяла, что я “избранная”, а камень меня сам якобы выбрал. Но я ничего к нему не чувствую! Да, были моменты, когда он будто звал меня… притягивал. Например, когда я стояла у пропасти и слышала голос, манивший меня вниз. Но с тех пор, как я достала его из колодца, ничего подобного больше не происходило. Я просто ношу его с собой!

Эллея возмущённо посмотрела на Борисона, будто тот был виноват в её растерянности.

— Не стоит жаловаться, миледи, — Борисон строго вытянул указательный палец и покачал им из стороны в сторону. — Если Николита сказала, что ты избранная, значит, так тому и быть.

Эллея снова взглянула на камень, прищурилась и, сдерживая раздражение, громко прокричала:

— Превратись обратно в человека!

Она резко махнула рукой в сторону Булика, но ничего не произошло. Это выглядело настолько нелепо, что и Булик, и Борисон не смогли удержаться от смеха. Эллея, поняв комичность ситуации, тоже засмеялась.

— Что-то не вышло, — сказала она, вытирая слёзы от смеха. — Ну ладно, ещё одна попытка.

Она расправила плечи, посмотрела на камень с максимально серьёзным видом и, вскинув руку, торжественно произнесла:

— Великолепие в силе! Превратись в человека!

И снова все трое разразились хохотом, ведь ничего не изменилось. Эллея, Булик и Борисон продолжали стоять на том же месте, в тех же обликах, что и до её “заклинаний”.

Немного успокоившись и сумев унять смех, который, кстати, был весьма высоким, писклявым и довольно неприятным, Борисон продолжил, словно ничего не произошло. Его это ничуть не смущало — он хохотал раскатисто и заразительно, не обращая внимания на недовольные взгляды.

— Эллея, посмотри вокруг, — наконец выговорил он, стирая слёзы смеха. — Что ты видишь?

Эллея медленно повернула голову сначала вправо, потом влево, пристально вглядываясь в окружающий пейзаж.

— Ну… — начала она, задумчиво протягивая слова. — С одной стороны поля, луга… С другой — небольшой лес. А вон там, — она указала рукой вдаль, — начинается ручей. Он течёт вон в ту сторону.

Затем она подняла голову к небу.

— Небо, солнце… А вон и стая птиц летит.

Эллея прищурилась, внимательно всматриваясь в одну точку.

— И мне кажется, сокол парит над нами.

— Всё верно, Эллея, — удовлетворённо кивнул Борисон. — Это то, что нас окружает. Всё, что мы видим, и то, чего не замечаем. Миллионы жизней прямо сейчас находятся вокруг нас: крошечные букашки, невидимые нашим глазам; пчёлы, которые несут пыльцу с тех самых полей, о которых ты говорила… и многое, многое другое. Всё это — и есть Гамалей. Его сила заключена во всём, что нас окружает.

Эллея молча смотрела перед собой, пока её взгляд случайно не остановился на одинокой травинке, растущей в стороне от дороги. Она подумала, что остальные кустики, скорее всего, вытаптали такие же путешественники, как они. Опустившись на одно колено, Эллея осторожно дотронулась рукой до травинки.

Неожиданно вокруг неё, словно пробуждаясь от долгого сна, начали пробиваться молодые побеги. Сначала один, затем ещё несколько… Вскоре вся местность вокруг них, всего минуту назад унылая и бедная зеленью, зацвела. Каждый кустик, каждая травинка потянулась к Эллее, словно приветствуя её.

Эллея поднялась на обе ноги, огляделась вокруг и, потрясённая увиденным, произнесла:

— Мне кажется… я чувствую это!

Гамалей в её руках вдруг засиял ярким пурпурным светом. Постепенно от неё самой начала исходить похожая аура, мягкая, но полная силы. Её ноги оторвались от земли, и она медленно поднялась в воздух.

— Я чувствую всё живое! — воскликнула она. — Они… они говорят со мной!

Эллея, паря в воздухе, протянула руки к Булику. Она приблизилась к нему, взяла его голову обеими руками, и пурпурное сияние окутало его тело. В следующую секунду он тоже поднялся над землёй, окружённый таинственным пурпурным туманом. Всё происходило настолько быстро, что ни Борисон, ни сам Булик не успели ничего осознать.

Когда туман рассеялся, на земле стоял уже не пушистый зверёк, а молодой человек, с привычным взглядом и удивлением в глазах.

Булик растерянно оглядел себя, словно не веря происходящему. Эллея, всё ещё окружённая сиянием, приземлилась рядом, тяжело выдохнув, но с чувством выполненного долга.

Эллея держала руки перед собой, и над её ладонями парил Гамалей, сияя мягким пурпурным светом. Аура вокруг неё постепенно угасала, пока её ноги не коснулись земли. Как только она опустилась, свечение полностью исчезло, а Гамалей медленно, словно неохотно, вернулся ей в руки.

Борисон, всё это время молча наблюдавший за происходящим, вдруг захлопал в ладоши, выкрикивая:

— Браво! Просто потрясающе!

С нескрываемым восторгом он подошёл к Булику, который, всё ещё ошеломлённый, стоял неподалёку. Борисон не сдержался — потрепал его за щеки, а затем с ехидной улыбкой ткнул указательным пальцем в нос.

— Да вроде с ним всё в порядке, — весело заключил Борисон, не скрывая довольства.

Булик нахмурился, недовольно морщась от прикосновений.

— Эй, полегче, — пробормотал он, отступая на шаг. Затем, немного успокоившись, начал себя ощупывать, проверяя каждую часть своего тела.

Обежав вокруг повозки пару раз и остановившись, он наконец уверенно произнёс:

— Да, всё на месте. Ты молодец, Эллея! А ведь ещё минуту назад ты сомневалась.

Эллея выдохнула с облегчением, ощущая, как её сердце, наконец, успокаивается после всей этой бурной энергии. Она посмотрела на Гамалей, лежащий в её ладонях, и едва заметно улыбнулась.

— Спасибо, — тихо ответила она, с лёгкой теплотой в голосе.

Борисон с весёлым видом поправил свою шляпу и, делая шаг назад, весело добавил:

— Теперь, я думаю, сомнений быть не может — ты действительно избранная.

Булик, бросив взгляд на Эллею, с благодарностью произнёс:

— Ну что ж, теперь я в долгу перед тобой. Но, скажу честно, быть человеком снова… это странное, но приятное ощущение.

Эллея улыбнулась чуть шире, чувствуя, как растёт уверенность в её силах.

Радостные и вдохновлённые, они вскоре сели в повозку, которую Булик, снова принявший привычный для себя облик человека, уверенно направил вперёд. Колёса мягко поскрипывали, а повозка мерно покачивалась на ухабистой дороге. Никто из них не заметил, что высоко в небе за ними продолжал наблюдать сокол, опускаясь всё ниже и ниже, будто намереваясь не упустить их из виду.

Дорога вела через живописные поля, усыпанные цветами всех оттенков, которые, казалось, шептали свои истории ветру. Проезжая вдоль леса, они видели, как солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, расцвечивая землю золотыми пятнами. Несколько раз из чащи мелькали тени — то ли животных, то ли чего-то большего.

Булик вел повозку бодро, иногда напевая что-то весёлое, а Борисон, сидя рядом, увлечённо рассказывал о местных легендах. Эллея же молчала, погружённая в свои мысли, время от времени поглядывая на Гамалей, который теперь казался ей ещё более загадочным.

Через несколько часов пути дорога начала уходить вниз, а впереди послышался мощный рёв воды. Они подъезжали к чему-то грандиозному.

— Что это за шум? — спросила Эллея, наклоняясь вперёд.

Когда повозка выехала из-за холма, перед ними открылось величественное зрелище: огромный водопад, сверкающий под лучами заходящего солнца, струил свои мощные потоки в широкое, зеркально гладкое озеро. Вода падала с такой высоты, что мелкие капли поднимались вверх и рассыпались в воздухе, образуя радугу.

— Это Дуганщит, — с благоговением прошептал Борисон.

В центре озера, окружённого скалами и буйной растительностью, возвышались массивные ворота из чёрного камня. Они были невероятно большими, покрытыми рунами, которые мерцали мягким светом по бокам ворот красовались огромные рыбы с пиками в руках. Ворота казались частью озера — их основание скрывалось под водой, а вершина терялась в вышине.

— Вход в Дуганщит, — тихо произнесла Эллея, чувствуя, как её сердце замерло от волнения.

Булик остановил повозку, и все трое замерли, наблюдая за этим чудом. Вокруг водопада всё было наполнено жизнью: птицы кружили в небе, рыбы прыгали в воде, а ветер приносил ароматы влажной травы и гор.

— Как же нам туда попасть? — задумчиво спросила Эллея, не отрывая взгляда от ворот.

Борисон улыбнулся, как будто уже знал ответ, но пока предпочёл сохранить интригу.

— Это место не открывается просто так. Но я уверен, что мы справимся, — сказал он, подмигнув.

Повозка остановилась у самого берега, а сокол, следивший за ними всё это время, наконец, опустился на ветку неподалёку, пристально наблюдая за путниками.

Глава 16 Димитра

Эллея первой спрыгнула с повозки и в ту же минуту побежала к озеру. Разулась, она начала весело бегать по отмели, брызги разлетались в разные стороны, что приводило её в сумасшедший восторг.

Тем временем Борисон и Булик заметили небольшую деревушку неподалёку. Переглянувшись, они молча поняли друг друга и неспешно направились к деревне в надежде найти хоть какую-то лодку.

Деревушка была самой обычной, ничем не отличалась от других подобных, которые часто располагались за пределами больших городов. В центре стоял трактир — не что-то необычное, так как в каждой деревне или городе обязательно был трактир.

Внутри было людно. За столами сидели рыбак с приметной сетью, несколько ремесленников с кожаными сумками, полными инструментов, и группы крестьян, обсуждавших предстоящую ярмарку. В воздухе витала суета — видно было, что многие готовятся к ярмарке, которая должна была состояться завтра днем. Возле двери стояла корзина с овощами и фруктами, а на полках висели ремесленные товары и изделия, которые собирались продать.

Борисон первым вошёл в помещение и сразу почувствовал затхлый воздух, пропитанный запахом рыбы. Внутри царил полумрак, но это не мешало трактиру быть полностью забитым посетителями. За ним в трактир вошёл и Булик.

Борисон хитро посмотрел на Булика, схватил его за руку и произнёс высоким голосом:

— Нам немедленно нужно сесть за столик и заказать пару кружек хмельного эля.

Не дождавшись ответа, он быстрыми, но маленькими шажками устремился к первому попавшемуся столику. Булик понял, что это мероприятие явно не закончится быстро.

— Я только пойду позову Элаю, — ответил он, задумавшись, а затем произнёс: — Нам действительно не мешало бы отдохнуть, перекусить, да и выпить эля — это всегда хорошее дело.

Пока Булик пошёл за Элаей, Борисон ловким движением своей руки, а скорее двумя пальцами, позвал хозяина таверны и мгновенно заказал эль и ужин.

Через несколько минут в помещение вернулись Булик и Эллея. Они сели за столик рядом с Борисоном и принялись за ужин, прислушиваясь к разговорам о предстоящей ярмарке, которая уже занимала умы местных жителей.

— Ярмарка! Нам обязательно нужно на неё попасть! — весело воскликнула Элая, уплетая за обе щеки явства, стоявшие на столе. — Конечно, побываем! Это событие с нетерпением ждут не только жители Дугоншита, но и люди из других городов, так как оно проходит всего раз в год. И нам повезло оказаться здесь в этот день.

Улыбнувшись, Борисон продолжил поглощать эль, не обращая внимания на разговор. Вдруг он замер, огляделся по сторонам, а затем произнес:

— Но нам всё-таки не стоит забывать, что нам на чём-то нужно доплыть до города.

Задумчиво посмотрев на обстановку, он резко встал и поспешил в другую часть комнаты. Элая и Булик, не проявив особых эмоций, были уверены, что Борисон что-то придумает. Ведь это был Борисон — всегда готовый к действию.

Через несколько минут он вернулся за столик, сияя от довольства, и с гордостью сообщил:

— Оказывается, через тридцать минут отсюда отправляется переправа, которая доставит нас в город. Я уже договорился о нашем месте за небольшую плату.

Он с энтузиазмом устроился поудобнее и принялся поглощать еду с ещё большей скоростью, будто бы решив наверстать упущенное время.

Элая сидела молча, задумчиво глядя в маленькое окно, из которого вдали виднелся Дугоншит. Она была поглощена мыслями, и её взгляд не отрывался от горизонта.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил Борисон, заметив её молчание.

— Нет, ничего особенного, — ответила она, глубоко вздохнув. — Просто, после того, что вы рассказали о Димитрии, у меня появилось непреодолимое желание познакомиться с ней или хотя бы увидеть её. Дело в том, что она моего возраста, а у меня никогда не было подруг, похожих на меня… Ты можешь хоть немного рассказать, как она выглядит, что её увлекает? Ведь такая молодая девушка, и управляет таким большим городом… Она не может быть заурядной, — задумчиво произнесла Элая.

Булик одобрительно покачал головой, давая понять, что и ему интересно узнать больше о Димитрии.

— Хорошо, — согласился Борисон. — Я расскажу вам то, что я знаю. Но я не гарантирую, что это чистая правда. Всё, что я знаю о ней — это слухи, которые до меня доходили.

В тот момент в таверне стало немного шумнее. Несколько рыбаков и ремесленников за соседними столиками обсуждали предстоящую ярмарку, обмениваясь новостями и планами. Некоторые из них с нетерпением ждали, когда наконец отплывёт переправа, чтобы попасть на ярмарку в Дугоншит и продать свои товары. Прочие разговоры звучали с лёгким волнением, ведь ярмарка — это не только место торговли, но и возможность завести новые связи, найти партнёров или просто развлечься.

Борисон продолжил:

— Как я уже сказал, Димитрия — это не просто мэр города. Она подняла этот город, как никто другой. Её не только уважают, но и боятся. Она может манипулировать людьми так, что кажется, что все просто играют в её руках. Но её сила не только в этом. Она очень умна, и её холодный, бескомпромиссный взгляд не даёт шансов на сомнение.

Элая внимательнее прислушалась, а в её глазах загорелся интерес.

И так начал борисон. Димитрия — высокая, стройная девушка с бледной кожей и острыми чертами лица, которые придают ей аристократическую холодность. Её длинные чёрные волосы всегда аккуратно убраны в строгую прическу, а серо-голубые глаза сверкают умом и хитростью. Она носит темный кожаный доспех, который кажется простым, но приглядевшись, можно заметить вышитые серебряными нитями руны, образующие сложные защитные узоры. Этот доспех был создан лучшими мастерами, чтобы отражать магические атаки, и является её главным козырем в борьбе с колдунами.

Её голос — низкий, с мягкими интонациями, которые располагают к доверию, но опытный человек почувствует в нём скрытую власть. Она управляет людьми с лёгкостью, словно тянет за невидимые нити, заставляя их следовать её планам.

Рядом с ней всегда находится её верный спутник — огромный чёрный ястреб с блестящими перьями, которого она называет Кронус. Эта птица не только внушает страх одним своим видом, но и обладает способностью поглощать магическую энергию. Если кто-то попытается применить заклинание против Димитрии, Кронус впитает магию, обратив её в мощный удар своими когтями.

Так же она обладает мастерством боя: Она мастерски владеет парным оружием — кинжалом и коротким мечом, которые всегда висят на её поясе.

Димитрия может сплотить самых разных людей и направить их усилия на достижение своих целей.

Её слова могут убедить или сломить человека, даже не прибегая к угрозам.

Её доспехи и Кронус делают её практически неуязвимой для магов.

— Это всё, что я слышал, — утвердительно помахал головой Борисон.

Элая внимательно выслушала его рассказ и, взглянув на Булика, спросила:

— Интересно, мы её увидим?

Булик, не сомневаясь, ответил:

— Конечно, увидим. Думаю, если всё, что говорят о Димитрии, правда, она, наверное, уже знает, что ты скоро посетишь её город. Ты себя сильно недооценишь, Элая.

Борисон хихикнул и утвердительно закивал головой.

— Да-да-да, — быстро произнёс он. — О тебе слухи расходятся по окрестностям, Элая, и до меня тоже кое-что дошло.

Он сделал паузу, словно размышляя.

— Например, твоя встреча с Акрев в лесу стала настоящей легендой. Но ты знаешь, как люди любят приукрашивать события. В рассказах о тебе уже дошли до того, что ты победила одну из сестер смерти.

Элая подняла голову и, не моргнув, произнесла:

— Почти да. Мне не хватило совсем немного, но почему-то я уверена, что эти встречи с Акрев и Бланш ещё не последние. Я их ещё встречу, — она на мгновение остановилась, а потом добавила с улыбкой: — И при следующей встрече они нас уже не застанут врасплох.

Пока мы ехали в Дуганшит, я совершенно забыла об этом. — Элая задумалась, а потом добавила: — Очень странная фраза, да? «Вылететь с головы»… — и рассмеялась.

— Так вот, я совсем забыла, что нам нужно встретиться с Серафимом, хотя, признаюсь, я понятия не имею, кто он такой, — Элая взглянула сначала на Булика, затем на Борисона.

— О, моя дорогая, по этому поводу можешь не переживать, — спокойно ответил Борисон. — Я уверен, что он уже ждёт нас и прекрасно знает, что мы направляемся к нему.

— Если ты не заметила, по дороге нас сопровождал сокол. Хотя, скорее, он просто наблюдал за нами. Это можно назвать его птицей-хранителем. Серафим сам выберет момент, когда с нами встретится. А наша главная задача — просто дойти… — тут Борисон задумался, запнувшись, — ну или добраться до Дуганшита.

Он резко встряхнулся, быстро встал и суетливо обошёл вокруг стола.

— Время! Время! «Паром уже отплывает!» —прокричал он. — Мы совсем забыли!

Схватив Элаю и Булика за руки, он потянул их к выходу.

Булик только успел выкрикнуть:

— Мы же не расплатились ещё! Не хватало, чтобы нас сочли непорядочными!

Он не успел договорить, как шляпа Борисона подпрыгнула на его голове, перевернулась несколько раз и полетела в сторону стола. Несколько монеток пролетели и упали прямо посередине, звякнув, когда ударились о дерево.

Все трое поспешили к пристани, откуда отправлялся паром. Булик снова начал выражать недовольство по поводу оставленных вещей в повозке, но Борисон перебил его:

— Всё уже на борту!

Подойдя к пристани, они заметили, что паром уже начинает движение, и им пришлось прыгать, чтобы успеть на переправу.

Перепрыгнув небольшое расстояние, все трое не удержались на ногах, рассмеявшись, покатились по палубе парома, кубарем падая друг на друга.

Встав с пола, Элая первым делом отряхнула своё платье, не переставая смеяться. Это было одно из самых весёлых событий сегодняшнего дня, и смех всё не утихал, его отголоски наполняли пространство, создавая ощущение лёгкости и свободы. Булик тоже не смог сдержать смех, его глаза моментально наполнились слезами, и, едва сглотнув, он произнёс:

— Представляю, если наше путешествие продолжится в этом же духе, что нас ждёт в самом Дуганшите?

Все трое рассмеялись в ответ, и каждый почувствовал, как радость и облегчение от странных приключений, которые они пережили, наполняют сердца теплом. Они уселись на свободные места в ожидании того, что их ждёт дальше. В их мыслях то и дело всплывали образы вчерашних событий, а впереди, в воздухе, ощущалась волнительная неизвестность.

Вскоре паром начал двигаться вперёд, и не успели они об этом подумать, как перед ними внезапно возникли ворота, возвышающиеся в центре озера, которое было окружено скалами и буйной растительностью. Эти ворота были огромными, словно сама природа вложила в их создание какую-то древнюю магию. Они были сделаны из чёрного камня, покрытого мистическими рунами, которые мягко мерцали в темноте, будто источая свою энергию. Рядом с воротами стояли величественные фигуры — огромные рыбы, держащие в руках пики. Они казались стражами, охраняющими не только эти ворота, но и весь город, который они скрывали за собой. Основание ворот скрывалось под водой, а вершины исчезали в бескрайних небесах, словно они были связаны с чем-то большим и могущественным.

— Вход в Дуганшит, — тихо произнесла Эллея, чувствуя, как её сердце замерло от волнения. Её голос прозвучал почти как шёпот, словно она ощущала величие этого места.

Паром медленно проплыл сквозь эти гигантские ворота, и все трое, затаив дыхание, наблюдали за тем, как город начинал открываться перед ними. Время будто остановилось, и каждый уголок окружающей природы казался невероятно живым и таинственным. Но вот, спустя некоторое время, паром наконец причалил к берегу. Он слегка покачивался, как будто сам город приветствовал их своим могучим присутствием.

Все начали выходить, не спеша, некоторые люди вынимали огромные сюртуки, стараясь не забыть важные вещи, которые они привезли с собой. Кто-то вытаскивал мешки, другие распаковывали ящики с товаром. Эти люди явно готовились к ярмарке, и их лица светились ожиданием предстоящего события. Но в этом обычном деле было что-то загадочное, неуловимое, что заставляло Элаю чувствовать, что всё вокруг было связано с некой скрытой магией.

Элая снова вспомнила, как они с трудом прыгали до парома, и в шутку решила повторить этот трюк, перепрыгнув мостик между паромом и пристанью. В тот момент её сердце забилось быстрее, и с каждым шагом она ощущала, как всё вокруг становится более реальным. Мгновение спустя она с любопытством и восхищением оглядывала город. Огромные здания заполняли каждый уголок, и казалось, что они были частью одного большого живого организма. Мраморные своды, колонны, дома из камня — всё это выглядело настолько масштабно, что на секунду у неё закружилась голова. Каждый уголок был продуман до мелочей, каждый элемент здания, кажется, был здесь по какой-то важной причине. Величие и таинственность этого города поглощали её внимание, и, оглядывая высокие фасады, она ощутила нечто магическое в воздухе, словно сама эта земля была пропитана древней силой.

Она остановилась, осматриваясь. Город выглядел одновременно величественно и немного зловеще. Огромные здания, как будто бесконечно тянулись вверх, создавая ощущение, что они могут когда-нибудь исчезнуть в облаках. Издалека они казались более чем реальными — они были частью мира, не подвластного времени. Элая не могла оторвать взгляд от их острых краёв, затмённого света, который отражался от мрамора, от бесконечных колонн, устремлённых в небеса.

Булик и Борисон взяли оставшиеся вещи, которые удалось сохранить после странной ночи в трактире, и направились в город. Борисон уверенно махнул рукой, указывая направление. Эллея и Булик послушно пошли за ним, не сомневаясь, что он знает, куда их ведет.

Дорога была вымощена крупными камнями, отшлифованными до блеска, словно по ней ежедневно проходили сотни ног, которые неутомимо полировали её своей суетой. Наверняка это дело рук не только горожан, но и многочисленных гостей, устремлявшихся в город по своим делам. Впрочем, идти по улице было непросто: повсюду сновали толпы людей. Одни, нагруженные тяжелыми сумками, стремительно обходили более медленных прохожих. Другие, наоборот, неторопливо прогуливались, наслаждаясь атмосферой. Торговцы выкрикивали заманчивые предложения, а покупатели бурно обсуждали цены, отчаянно пытаясь выторговать скидки.

Все это создавалo невероятный гул, который, словно море, накатывал и отступал волнами. Эллея и Булик смотрели на происходящее с нескрываемым изумлением. Их родной Гареш казался тихим провинциальным уголком в сравнении с этим городом, где жизнь кипела в каждом углу.

По пути им начали попадаться первые прилавки — временные деревянные конструкции, которые торговцы поспешно устанавливали, готовясь к началу ярмарки. Над каждым прилавком висели красочные вывески, обещающие экзотические товары, магические амулеты, редкие специи и диковинные изделия ручной работы. Улицы то и дело изгибались, то вправо, то влево, создавая впечатление запутанного лабиринта. Эллея потеряла счёт поворотам, и ей казалось, что этой дороге никогда не будет конца.

— Сюда! — снова махнул рукой Борисон, привлекая внимание своих спутников. Они послушно свернули за ним и внезапно оказались на огромной площади.

Борисон остановился, вытянулся в полный рост и с торжественным видом произнёс:

— Главная площадь Дуганщита!

Эллея и Булик замерли, ошеломлённые открывшимся перед ними зрелищем. Они стояли у самого начала площади, но её конца не было видно. Это пространство, казалось, растягивалось до самого горизонта, поглощая взгляды и мысли. Толпа людей, заполнившая площадь, была столь велика, что подсчитать её количество казалось невозможным.

По обе стороны площади возвышались массивные столбы, украшенные яркими плакатами. Некоторые сообщали о начале ярмарки, другие перечисляли товары и услуги, которые будут предложены. Везде кипела подготовка: на одной сцене суетились актёры, монтируя декорации для предстоящих представлений, на другой уже разогревали зрителей короткими номерами.

— Смотри! — воскликнул Булик, указывая на группу людей в центре площади.

Факельщики, ловко жонглируя горящими факелами, привлекали внимание зевак. Огонь мерцал в воздухе, поднимаясь всё выше и выше, а затем, словно подчиняясь невидимой силе, возвращался в руки мастеров. Зрители восторженно аплодировали, а некоторые не могли сдержать возгласов удивления.

Эллея невольно остановилась, очарованная этим зрелищем. В воздухе витал аромат свежей выпечки, пряностей и древесного дыма, вперемешку с гулом голосов, смехом и звоном металлической утвари. Этот город был полон жизни, энергии и ярких красок.

Булик, заметив, как Эллея завороженно разглядывает всё вокруг, усмехнулся:

— Если всё это только начало, представляешь, что нас ждёт в самой ярмарке?

Эллея, не отрывая глаз от происходящего, лишь кивнула, чувствуя, что впереди их ждёт что-то по-настоящему удивительное.

Трактиры, таверны, гостиницы для путников, цирюльни, ювелирные мастерские, лавки рыболовных снастей, швейные ателье, мастерские каменщиков, магические лавки и десятки других заведений с неизвестными профессиями и товарами заполонили огромную площадь. Сотни вывесок, украшенных яркими надписями, манили прохожих заглянуть внутрь. Конца и края этому рынку не было видно.

Борисон, пробираясь сквозь нескончаемую толпу, недовольно бормотал себе под нос какие-то неразборчивые слова. Эллея попыталась расслышать, но шум вокруг заглушал его голос. Казалось, что в таком гуле даже тот, кто говорил, вряд ли мог услышать себя самого. Она мысленно усмехнулась этой мысли и повернулась к Булику, перекрикивая шум:

— Ты раньше такое видел, Булик?

Тот лишь покачал головой, не скрывая изумления. Его глаза, как и у Эллеи, жадно впитывали каждую деталь Дугонщита. Атмосфера города завораживала своей насыщенностью и хаотичной энергией.

Внезапно взгляд Эллеи зацепился за толпу, которая сгрудилась у чего-то необычного. Люди обступили центр, словно наблюдали за чем-то удивительным.

— Что они там смотрят? — громко спросила она, тронув Борисона за руку и указывая на скопление людей.

Тот сначала оглянулся, а затем, заметив заинтересованный блеск в её глазах, усмехнулся:

— О, моя дорогая, это… — Борисон вдруг замялся, словно подбирал слова. — В общем, это нужно увидеть своими глазами.

Схватив Эллею за руку, он жестом подал знак Булику следовать за ними и уверенно двинулся в самую гущу зевак. Борисон маневрировал между людьми с такой ловкостью, что Эллея едва успевала за ним. Её удивляло, как он так проворно огибал каждого прохожего, оставляя за собой едва заметный след.

— Как он это делает? — шепнула она себе под нос, но ответа не нашлось, потому что в одно мгновение они оказались у огромной надписи, высеченной на чёрном камне:

«Центр Дугонщита».

Под надписью стрелка указывала вглубь, где, казалось, начиналась ещё большая суета.

Булик тем временем отчаянно пытался не отстать. Но его крупная фигура и неуклюжие движения играли против него. Каждый раз, когда он пытался обойти зеваку, кто-то случайно пихал его в бок или задевал плечом. В итоге он потерял из виду и Эллею, и Борисона, растерянно оглядываясь в попытке найти их в этой людской каше.

Эллея же, оказавшись в первом круге людей, обступивших центр площади, почувствовала, как её дыхание невольно учащается. Её взгляд упал на то, что лежало в самом центре. Шум толпы отступил, будто весь город замер в ожидании.

Перед ней, прямо на гладкой каменной поверхности, лежал гигантский круглый диск. Его поверхность была испещрена странными узорами, которые светились мягким голубым сиянием. По краям диска располагались крохотные фигурки, вырезанные из белого камня, — их было двенадцать, и каждая напоминала миниатюрного стража. По середине диска окружёнными миниатюрными стражами лежал колокол .

Толпа напряжённо шепталась, но Эллея уже не слышала слов. Она чувствовала, что этот объект хранил какую-то тайну, которая манила её. Она сделала шаг вперёд, чтобы рассмотреть всё ближе.

— Колокол, — сказал Борисон, указывая на массивную конструкцию перед собой. — Огромный, как и всё в этом городе.

Перед ними возвышался колоссальных размеров колокол. Он выглядел так, будто видел больше веков, чем можно было сосчитать. Одна его сторона была отколота, обнажая шершавую внутреннюю поверхность, а остальная часть покрыта странными, непонятными символами. Поверхность колокола местами потускнела от времени, а местами была отполирована множеством прикосновений. Каждый, кто умудрялся пробраться сквозь толпу ближе к колоколу, пытался разобрать, что написано на нём.

Но символы, покрывающие древний металл, не были похожи ни на один из известных диалектов. Они будто менялись на глазах — сложные линии текли, переплетались, превращаясь в новые узоры. Попытки прочесть хотя бы одно слово заканчивались всегда одинаково — полной неудачей.

В этот момент из толпы, пыхтя и отдуваясь, вынырнул Булик. Его глаза были круглыми, а лицо отражало смесь испуга и облегчения. Ему на миг показалось, что он потерял и Эллею, и Борисона навсегда в этом бурлящем хаосе. Увидев их, он сделал глубокий вдох и пробормотал:

— Ну и толпа…

Эллея тем временем наблюдала за происходящим у колокола. Каждый, кто оказывался в первом ряду, подходил ближе, с умным видом разглядывал символы и что-то бормотал себе под нос, притворяясь, будто понял их значение. Затем начиналось настоящее представление.

Один мужчина, например, резко выпрямился и закричал на всю площадь:

— Я постиг все тайны мира! Теперь я владыка всего сущего, и вы обязаны поклоняться мне! — Он взмахнул руками, словно ожидал, что толпа падёт перед ним на колени.

Другой человек, наоборот, сделал вид, что стал мудрецом, впав в глубокую задумчивость. Он медленно отошёл в сторону, тяжело покачивая головой, как будто несёт на себе груз новых знаний.

Каждый исполнял свою роль, словно участник театральной постановки. Но толпа вокруг раз за разом взрывалась смехом, видя всю абсурдность происходящего. Кто-то даже повторял чужие жесты, пародируя особенно яркие «выступления».

Однако были и те, кто воспринимал эту ситуацию серьёзно. Они стояли перед колоколом с явной верой, что смогут разгадать его тайну. Но когда попытки прочесть загадочные символы не увенчивались успехом, их лица мрачнели. Разочарованные, они медленно уходили прочь, опустив головы, словно потерпели личное поражение.

Эллея не могла оторвать взгляд от колокола. Её заворожило не только зрелище, но и сама идея — что это за надписи? Почему никто не может их понять? И, главное, зачем люди возвращаются сюда вновь и вновь, надеясь постичь его тайну?

— Удивительное место, — тихо сказала она, обращаясь скорее к самой себе. — Но я не понимаю, зачем это всё.

— Потому что люди всегда хотят верить, что они избраны, — откликнулся Борисон, с загадочной улыбкой наблюдая за происходящим. — Колокол — это испытание их тщеславия.

Булик, тяжело вздохнув, почесал затылок и, глядя на колокол, спросил:

— А что, если кто-то действительно сможет его прочесть?

Борисон нахмурился, но промолчал, будто не желал давать ответ. Только его взгляд стал внимательнее, словно он сам задавался тем же вопросом.

Толпа, захваченная своими собственными представлениями, смеялась и выкрикивала нечто несвязное, совершенно не обращая внимания на происходящее у колокола. Люди продолжали кружиться, изображая мудрецов или великих героев, стараясь произвести впечатление друг на друга. Никто не заметил, как Эллея, словно загипнотизированная, подошла вплотную к колоколу и начала читать.

Её голос был тихим, но уверенным:

— Город Граст. Сёстры смерти.

—Ответы все откроет свет.

—Найдёшь ты жизнь, узнав ответы.

—Ведь путь твой всё равно ведёт в пещеру.

Знаки на колоколе будто светились, только для её глаз. Эллея закончила читать и медленно подняла голову, чувствуя странную дрожь в воздухе.

— Ты… «Ты это слышала?» —спросил Булик, подойдя ближе, но его голос потонул в шуме толпы.

— Что ты сказала? — Борисон, прищурившись, наблюдал за колоколом, но, как ни всматривался, ничего не видел. — Как ты смогла прочесть то, что не поддавалось никому веками?

Эллея чуть улыбнулась, её взгляд был всё ещё устремлён на загадочные знаки.

— Я не знаю. Это было странно. Слова сами словно возникли в моей голове, — призналась она, всё ещё находясь под впечатлением.

— Невероятно, — пробормотал Борисон. — Но теперь Элая, мы должны быть начеку. Сёстры смерти — это не просто красивые слова.

Вдруг над их головами послышался пронзительный крик. Эллея подняла взгляд и увидела, как в небе пролетел сокол, его крылья блестели на солнце. Он издал громкий, хриплый звук, напоминающий «ки-ки-ки» или «кееер», и будто сделал круг над площадью, прежде чем исчезнуть за крышами зданий.

— Что это было? — спросил Булик, задрав голову и прищурившись на яркое солнце.

— Знак, — тихо произнесла Эллея, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее. — Возможно, он хочет нам что-то сказать.

— Знак или нет, — проворчал Борисон, хватая её за руку, — но нам пора выбираться из этой толпы. Всё это место — ловушка для тех, кто жаждет большего, чем может вынести.

Эллея последний раз оглянулась на колокол, ощущая странное волнение, прежде чем последовать за своими спутниками.

Борисон, прорываясь сквозь толпу, махнул рукой Эллее и Булику, указывая направление.

— Если мы не поторопимся, будем спать прямо на улице, — пробурчал он. — На ярмарку съехалось слишком много народу, а значит, мест в гостиницах почти не осталось.

Эллея покосилась на него, заметив беспокойство в его голосе. Булик, следовавший за ними, кивнул, пытаясь не отставать. Вокруг всё кипело: люди кричали, торговцы выкладывали свой товар, тележки сновали по улицам, а шум с каждой минутой только нарастал.

Сокол, всё это время круживший над их головами, издал резкий крик, снова привлекая внимание Эллеи.

— Он летит туда, — заметила она, указав на узкую улицу, уводящую прочь от главной площади.

Борисон проследил за её взглядом, нахмурился, но всё же направился в указанную сторону.

— Может, он и правда знает, куда нам идти, — сказал он.

Повернув за угол, они увидели небольшую, но уютно выглядящую гостиницу. Вывеска над входом гласила: «Дом у камина». Эллея и Булик переглянулись, а Борисон лишь удовлетворённо хмыкнул.

— Ну что, заходим?

Как только они переступили порог, сокол, до этого летавший над ними, исчез.

Гостиница встретила их теплом и уютом. Главный зал был просторным, с каменными стенами, украшенными деревянными резными панелями. В центре комнаты располагался огромный камин, в котором горел живой огонь, наполняя помещение мягким светом и приятным потрескиванием. Перед камином стояли большие кресла с высокой спинкой и мягкой обивкой. Они выглядели так привлекательно, что Эллея сразу же захотела в одном из них устроиться.

Вдоль стен стояли длинные столы, за которыми сидели посетители. Некоторые пили, другие обсуждали планы на ярмарку, третьи проверяли свои товары. Вокруг суетились работники гостиницы и сами постояльцы, перетаскивая мешки, сундуки и даже клетки с животными.

Навстречу им вышел пожилой мужчина с длинной белой бородой. Его глаза блестели дружелюбием, а улыбка была искренней.

— Добро пожаловать, путешественники! — сказал он, разводя руки в стороны. — Редкость такая удача: в разгар ярмарки найти свободные места! Вам повезло, что я сегодня придержал пару комнат для особых гостей.

Борисон недоверчиво хмыкнул, но не стал спорить.

— Нам нужно три кровати и ужин.

— Конечно, конечно, — хозяин закивал. — Вы как раз успели: обычно в это время гостиница переполнена. «Дом у камина» всегда пользуется популярностью. Люди любят тепло, комфорт и мои блюда. Прошу, располагайтесь.

Эллея, почувствовав усталость, подошла к одному из кресел у камина и буквально утонула в нём. Огонь согревал её лицо, и это ощущение расслабляло.

— Не знаю, как вы, а я остаюсь тут до ужина, — сказала она, улыбнувшись.

Булик подошёл и сел напротив, скинув с плеч мешок.

— Здесь даже пахнет как-то… уютно, — пробормотал он.

Тем временем хозяин показал Борисону, где находятся комнаты, и продолжил рассказывать:

— Обычно у нас мест не остаётся уже к полудню. Но сегодня вам, похоже, действительно повезло. Если вам что-то нужно, просто скажите.

Эллея оглядела зал, заметив, как все вокруг готовятся к ярмарке. Люди переносили мешки с товаром, договаривались о чем-то, проверяли списки. Было ощущение, что здесь не просто гостиница, а место, где всё крутится вокруг ярмарки.

— Сокол, — вдруг сказала она, тихо обращаясь к Булику.

— Что сокол? — спросил он.

— Он исчез, как только мы вошли сюда, — задумчиво произнесла Эллея.

Булик задумался, но не успел ответить: в зале раздался громкий звонок, оповещающий, что ужин готов.

Эллея, Булик и Борисон прошли в просторное помещение, где кормили гостей. Обеденный зал оказался гораздо больше, чем можно было ожидать от внешнего вида гостиницы. Стены украшали гобелены с изображениями сцен ярмарки и охоты, а вдоль одной из стен стояли длинные деревянные столы, за которыми сидели люди, разговаривали, смеялись и уплетали горячую еду.

Эллея, оглядываясь по сторонам, не удержалась от мысли:

— Как столько людей помещается в такой небольшой гостинице?

Булик, сидя напротив, пожал плечами, увлечённый ароматным блюдом. Тепло, исходящее от камина, и уютная атмосфера уже сделали своё дело — его настроение стало добрее.

Среди суетящихся в зале людей было две молодые девушки. Невысокие, с добрыми улыбками и живыми глазами, они помогали хозяину гостиницы, поднося тарелки и кружки, собирая пустую посуду.

Одна из них, увидев, как Эллея с интересом осматривает зал, подошла ближе и весело заговорила:

— Добрый вечер! Новенькие, да?

— Да, мы в Дугонщите впервые, — ответила Эллея.

— Значит, вам повезло! Время ярмарки — лучшее время для приезда, — с улыбкой сказала девушка, поднимая с пола какой-то узел.

— Вы работаете здесь? — спросила Эллея.

— Можно и так сказать, — усмехнулась другая девушка, подхватывая мешок. — Подрабатываем, как придётся. Город готовится к ярмарке, работы много, а у нас есть мечты, которые надо воплощать.

Эллея заинтересованно кивнула.

— Какие мечты?

— Я хочу попасть в мэрию! — оживилась первая. — Лично познакомиться с Димитрой, стать ей помощницей.

— Почему именно она? — удивилась Эллея.

— Она умная, красивая и сильная! — с восторгом ответила девушка. — Всё, что происходит в Дугонщите, это благодаря её решительности. Она мой пример.

— А ты? — Эллея обратилась ко второй.

— А я? — та задумалась. — Пока не знаю, но точно что-то стоящее.

Тем временем Борисон, усевшись в большом кресле у камина, уже наслаждался кружкой эля. Он делал это с таким удовольствием, что привлёк внимание нескольких других гостей, которые бросали на него завистливые взгляды.

— Сразу видно, человек понимает толк в отдыхе, — сказал кто-то в стороне, наблюдая за ним.

Булик, согревшись, вдруг стал неожиданно учтивым. Он помог одной из девушек поднять упавший мешок, извинившись за свою неловкость.

— Благодарю! — ответила девушка, бросив на него тёплый взгляд.

Зал был наполнен гулом голосов и ароматами горячих блюд. Люди обсуждали предстоящую ярмарку, делились планами и мечтами. Эллея, наблюдая за всеми, поймала себя на мысли, что это место и правда особенное. Здесь, в этом шуме и тепле, она впервые за долгое время почувствовала себя частью чего-то живого и настоящего.

Хозяин гостиницы подошел к их столику, улыбаясь сдержанно и с добрым взглядом, который мог бы успокоить даже самого тревожного путника. Его длинная серая борода легко колыхалась, когда он наклонялся к ним. В его голосе звучала мягкая забота:

— Ну как, мои дорогие гости? Все в порядке? Добрались до города без неприятностей? Довольны ли вы тем, что увидели? — спросил он, откинувся на спинку стула и взглядом окинув каждого из них.

Элая заметила, что он не просто задает вопросы из вежливости, а искренне интересуется их впечатлениями. Вдруг её взгляд остановился на его глазах — они сверкнули ярким голубым светом, как если бы скрытые магические силы внезапно проснулись. Это было так быстро, что Элая почти не успела понять, что увидела. Она подумала, что, возможно, это просто игра света или странное совпадение, но в ее сердце все равно возникло ощущение, будто что-то важное и тайное скрывается за этим старым видом.

Борисон, заметив её взгляд, немного поджал губы, но ничего не сказал, а Булик слегка покачал головой, как будто тоже почувствовал какую-то скрытую напряженность в воздухе, но отнес это к обычной усталости.

Хозяин гостиницы продолжал:

— Уверен, что еще не успели по-настоящему рассмотреть город, но, надеюсь, вы успели полюбоваться его главной достопримечательностью. Колокол на площади — это не просто памятник, это… часть нашего города, нашего наследия. Многие пытаются разгадать его загадку

Хозяин гостиницы слегка улыбнулся, увидев, как Элая заинтересовалась колоколом. Он откинулся на спинку стула и, с видом, полным мудрости и добродушия, ответил:

— Ах, да, колокол. Все, кто сюда приезжают, рано или поздно начинают его разгадывать. Многие пытаются прочитать надписи на нем. Но, как бы они ни старались, ни один не может разобрать этих символов. Некоторые говорят, что это древние знаки, другие же уверены, что там спрятана какая-то загадка. Кто-то даже утверждает, что если разгадать эти надписи, откроются великие тайны. Но, как бы там ни было, сам колокол – это часть нашей истории.

Он сделал небольшой паузу, как будто задумался, и снова добавил с улыбкой:

— Но, думаю, это больше просто забавная игра для местных жителей. Ведь тайны всегда были частью этого города. И если вы не пытались прочитать надпись, то, наверное, вам повезло, что на этом этапе все выглядит гораздо проще.

Элая кивнула, наслаждаясь его рассказом, а её взгляд всё ещё задерживался на старике, который казался таким опытным и мудрым. Не было ни напряжения, ни тайны, лишь дружелюбное желание поделиться историей города.

— Мы уже видели колокол, — ответила она, — и правда, надписи выглядят необычно. Похоже, что многие искали в них ответы на что-то важное. Но, наверное, это и есть часть этой загадки — может, ответы приходят с временем.

Хозяин улыбнулся еще шире:

— Вот именно, — сказал он. — Возможно, ответы действительно придут, когда время будет к этому готово. А пока просто наслаждайтесь городом, ярмаркой и всем тем, что он может предложить. Таких мест немного в этом мире.

В этот момент, заметив, что его гости уже достаточно заинтересованы, он попрощался с ними на несколько минут, чтобы вернуться к своим делам, оставив их наслаждаться атмосферой и уютом гостиницы.

Когда старик отошел, Элая и её спутники продолжили беседовать, а в голове Элаи всё еще звучала загадка колокола.

— Город Граст. Сёстры смерти.

—Ответы все откроет свет.

—Найдёшь ты жизнь, узнав ответы.

—Ведь путь твой всё равно ведёт к свету.

Что бы это могло значить? — подумала Элая, но решила не забивать себе голову лишними мыслями. Ответы на все эти вопросы она все равно пока не знала.

Насладившись ужином и приятно расслабившись после долгого дня, Элая, Булик и Борисон решили, что пора отдохнуть. С каждым глотком эля Борисон становился всё более непринуждённым, его лицо вновь наполнилось довольным выражением, а Булик, почувствовав тепло камина и сытость, становился спокойным и умиротворённым. Элая, слегка уставшая от суеты и впечатлений, тоже почувствовала, как напряжение уходит.

— Думаю, нам стоит немного отдохнуть, — сказала она, вставая из-за стола. — Завтра снова будет долгий день.

Борисон кивнул с лёгким улыбкой, которая говорила о том, что он полностью согласен с её предложением. Булик, в свою очередь, не стал возражать — уютное место, как и добрый хозяин, создавали атмосферу, в которой можно было действительно расслабиться.

Они поднялись по лестнице в свои комнаты, каждая из которых оказалась достаточно уютной, чтобы дать отдых после дня, полного событий.

Элая вошла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Она подошла к окну, откинув занавески, и взглянула на город, который раскрывался перед ней в полумраке наступающего вечера. Вид из окна был просто завораживающим. Главная площадь, где ещё недавно царила суета, теперь стала тише, но огоньки фонарей, зажигаемые фигурками в черных шапочках, придавали ей волшебное очарование.

Вдали, на возвышенности, величественно стояла мэрия, её белоснежные стены сияли в свете фонарей, а большие витражи отражали мягкий свет, наполняя её загадочным сиянием. Вокруг царила тишина, только слышались шаги людей, которым нужно было успеть завершить свои дела до ночи.

Элая ещё некоторое время стояла у окна, наслаждаясь видом, и, несмотря на всю необычность города, почувствовала, что здесь есть что-то уютное, знакомое, что-то, что манит её, как тайна, которую она обязательно должна разгадать.

Глава 17 Встреча

Утро началось обыденно, как, наверное, во всех гостевых дворах: с завтрака. По коридору мелькнула девушка в белоснежном фартуке, ее головной убор, напоминавший плоскую лепешку, слегка подпрыгивал на ходу. Она громко и задорно звала всех постояльцев в главную залу, успевая на бегу оглашать меню:

– Оладьи со сметаной, варенья, травяной чай! Все свежее, все вкусное!

Хозяин гостиницы, несмотря на свой почтенный возраст, ловко лавировал между столиками, подливая всем ароматный травяной чай.

– Этот чай бодрит, радует и наполняет энергией на весь день! – уверенно приговаривал он, улыбаясь каждому гостю.

Параллельно он успевал рассказывать, что сегодня в Дуганщите начинается долгожданный праздник, привлекающий жителей всех окрестностей, от мала до велика. С жаром делился советами, где выгодно купить праздничные товары или выторговать лучшую цену.

Булик, Борисон и Эллея почти одновременно спустились в зал и устроились за круглым деревянным столиком. Они принялись уплетать оладьи с густой сметаной и яркими вареньями, которые так и манили ароматом. Еда была настолько вкусной, что троица на мгновение зажмурилась от удовольствия.

Окно их зала выходило на оживленную улочку. Снаружи царила суета: толпы людей бежали, что-то выкрикивали, таскали за спиной узлы или катили маленькие тележки, груженные товарами.

– Как спалось? – спросил Борисон, обращаясь к Эллее и Булику.

– Спасибо, что спросил, – ответила Эллея, не отрываясь от оладий. – Прекрасно спалось! Я так устала за последние дни, что едва поверила, что снова сплю на настоящей кровати с периной, а не на траве или в повозке. – Она поежилась, вспоминая свои недавние ночевки под открытым небом.

– Я тоже хорошо отдохнул, – отозвался Булик, довольно улыбаясь. – Номера здесь просто замечательные! Кажется, я даже не ворочался ночью. Спал так глубоко, что, наверное, похрапывал.

Он рассмеялся и вновь принялся за свой завтрак.

Эллея вдруг остановилась, осознав, что они с Буликом грубо проигнорировали Борисона. Тот поинтересовался их самочувствием, а они даже не удосужились спросить о нем.

– Борисон, а ты как спал? – Эллея тепло посмотрела на спутника, стараясь исправить неловкость.

Она выпрямила спину, аккуратно отложила приборы и, пытаясь подражать изысканным манерам Борисона, учтиво наклонила голову.

Борисон прищурился и улыбнулся, заметив её попытку.

– Хорошо, спасибо. И должен отметить, что у вас весьма талантливо получается меня пародировать. – Его тон внезапно изменился на слегка обиженный. – Вам бы, Эллея, с Буликом отправиться к городскому колоколу, устроить представление. Провозгласить себя властелинами мира и потребовать от толпы поклонов.

Эллея вспыхнула и тут же принялась оправдываться:

– Милый, милый Борисон, прошу прощения, если я вас обидела! Я совсем не хотела… Простите меня, пожалуйста!

Её голубые глаза смотрели прямо в глаза Борисона, полные искренности и раскаяния. Она даже не думала двигаться с места, пока не услышит его прощение.

Борисон смягчился и, слегка улыбнувшись, махнул рукой.

– Ладно, прощаю. – И добавил, чуть хихикнув: – Я просто пошутил. Меня нисколько не обидела ваша шутка.

Он поставил чашку с чаем на стол и сменил тему:

– Итак, какие у нас планы на сегодня? Ваше магическое чутьё подсказывает, куда нам идти? Может, вас что-то манит?

Он внимательно посмотрел на Эллею, ожидая её ответа. Она задумалась, пальцами коснулась амулета Гамалей, словно он мог подсказать ей верное направление. Потом огляделась вокруг, остановив взгляд на окне.

– Да, – протянула она. – Меня что-то манит, прямо тянет.

Булик наклонился ближе.

– Ну же, говори, не томи!

Эллея, едва сдерживая смех, ответила:

– Меня тянет… на ярмарку!

Булик с облегчением рассмеялся, а Борисон лишь усмехнулся.

– Мы ведь не знаем, – добавила она, прерывая свой смех, – возможно, наш путь действительно лежит через ярмарку.

– Отличная мысль! – Борисон кивнул. – Было бы глупо попасть в Дуганщит в день открытия ярмарки и её пропустить.

– Но это ещё не всё, – загадочно продолжила Эллея. – Я заметила кое-что, чего вы двое даже не заметили.

– Что именно? – насторожился Борисон.

Булик замер, внимательно слушая, но при этом его взгляд забегал по залу, словно он готовился увидеть врага.

Эллея с лукавой улыбкой вытянула руку и указала пальцем на окно, в сторону облаков.

– За нами всё утро следят.

Оба мужчины повернули головы в сторону её указательного пальца. Булик нахмурился, но когда его взгляд встретился с соколом, сидящим на ветке, он выдохнул.

– Сокол? – произнёс он, явно облегчённо.

– Да, сокол, – подтвердила Эллея. – Возможно, он нас куда-то ведёт.

Борисон задумчиво покивал:

– Вполне возможно. Ведь именно он указал нам дорогу сюда. Если бы не он, кто знает, нашли ли бы мы место для ночлега.

– Думаю, стоит за ним понаблюдать, – согласился Булик, вновь наполняя свою тарелку.

Завтрак подошёл к завершению, и все трое собрались выходить из гостиницы. Борисон поспешил в главный холл, где за большой деревянной стойкой, отполированной до блеска, стоял хозяин гостиницы. Стойка была из темно-красного дерева, украшенная фигурками — маленькими копиями рыб с пиками, как те, что располагались на воротах города. Именно здесь старец проводил свои дела.

Элая и Булик последовали за Борисоном, желая поблагодарить бородатого хозяина за тёплый приём. Подойдя к стойке, они увидели, как старец мастерски распределяет ключи: те, что ему вернули уехавшие гости, и новые, которые он раздавал прибывшим.

Все трое подошли к стойке и поблагодарили за уют и гостеприимство. Старец на мгновение прекратил свои манипуляции, взглянув на них своим острым взглядом. Он едва кивнул в ответ, как бы небрежно, и снова погрузился в свои дела, не произнося ни слова.

Когда Булик и Борисон повернулись, чтобы уйти, старец, словно по волшебству, вдруг оказался рядом с Элаей. Он схватил её за руки, его глаза внезапно сверкнули голубым светом. «Следуй за птицей», — прошептал он так тихо, что её почти не было слышно. И, как только эти слова прозвучали, старец исчез, быстро скрывшись за дверями в конце коридора. Элая не успела ничего ответить, а когда обернулась, его уже не было.

Элая не стала рассказывать о том, что ей сказал старец. Её так тянуло на ярмарку, что она решила пока оставить этот разговор без внимания. Она чувствовала, что сегодняшняя ярмарка — это не просто событие, а нечто важное, и она не могла позволить себе отвлечься.

Вместе с Буликом и Борисоном они вышли на главную улочку, где уже царила суета. Торговля шла полным ходом, улицы были наполнены гомоном и смехом. Люди, разного возраста и социальных слоёв, суетились повсюду, а яркие огоньки торговых лавок манили прохожих. Звуки веселых песен, раздающиеся от театральных представлений, переплетались с криками торговцев, которые заманивали покупателей.

Ароматы сладкой выпечки, жареных орехов и карамели витали в воздухе, смешиваясь с запахами свежескошенной травы и древесного дыма. Элая с нетерпением оглядывалась, её глаза сияли от радости. Здесь было всё — от безумных аттракционов до ярких представлений, от шума толпы до удивительных угощений. Это было настоящее празднество, где каждый мог найти что-то для себя.

Элая всё смотрела в небо, будто вот-вот появится сокол, который всегда что-то показывал. Но его не было. Она немного расстроилась, но тут её взгляд упал на сцену. Там уже начали танцевать факелоносцы. Эля даже не заметила, как расслабилась, когда увидела это представление. Всё вокруг словно замерло, а факелы крутились в воздухе, создавая яркие следы огня. Люди вокруг смеялись, хлопали, кричали, а дети, наверное, уже чуть ли не на плечах родителей сидели, пытаясь разглядеть огненное чудо.

Все как-то ожили. Элая почувствовала, как её настроение поднялось. Вспышки огня казались такими весёлыми и тёплыми, что и не заметила, как сама начала хлопать в такт музыке. Весь этот праздник, эти яркие огоньки и звонкий смех — всё это наполняло её душу каким-то необыкновенным чувством свободы и веселья.

Элая немного расслабилась и снова посмотрела в небо, но сокол так и не появился. Впрочем, ей сейчас было всё равно. Представление с огнями было слишком захватывающим, и она решила просто наслаждаться моментом.

Булик и Борисон шли рядом с Элаей, оглядываясь на ярмарку, которая бурлила жизнью. Булик, как всегда, не мог усидеть на месте — его взгляд прыгал с одного аттракциона на другой, от лотков с угощениями к уличным музыкантам.

— Эй, смотрите, там пряники! — вдруг воскликнул он, указывая на один из торговых столиков. — Я не знаю, кто их тут делает, но эти пряники — просто чудо! Надо попробовать!

Борисон, слегка покачиваясь на своих маленьких ножках, с ухмылкой ответил:

— Ты бы лучше поосторожнее, Булик. Вчера ты уже обедал “чудо-элем”, который вырвал у тебя все силы на целый вечер.

— Ах ты, старик, — засмеялся Булик, — ты же знаешь, что я могу пить сколько угодно и не переживать. Могу даже в лужу прыгнуть, и выпить из нее и мне не будет хуже!

Элая с улыбкой посмотрела на их перепалку. Между ними всегда был какой-то неуловимый баланс: Булик — с его взрывным энтузиазмом, и Борисон — с его спокойной, чуть насмешливой мудростью.

— Ладно, ладно, — сказала она, — давайте купим пряники, а то я тоже хочу попробовать, что тут у них вкусного.

Булик, не теряя ни секунды, вскочил к лотку с пряниками и начал тут же торговаться с продавцом, явно нацелившись на самые сладкие.

— Посмотрим, кто кого, — шепотом сказал Борисон, подмигнув Элае. — Этот парень, если захочет, сможет купить целую корзину с пряниками за полцены, а если не захочет — будет спорить до самого вечера.

Элая засмеялась.

— А ты что, Борисон, не хочешь что-то попробовать?

Борисон задумался, и вдруг его взгляд стал серьёзным, почти загадочным.

— Пряники — это, конечно, хорошо, но, — он сделал паузу, — мне больше интересно, что за шум с той стороны площади. Там какой-то бард что-то поёт, и люди начинают собираться.

Элая повернулась, но тут же заметила, как Булик уже жадно поедает свой пряник, буквально щурясь от удовольствия.

— Ну что, Борисон, пойдём к барду? — предложила она.

— А может, ещё пару пряников возьмём? — предложил Булик с набитым ртом.

— Давайте, — ответила Элая, — а потом послушаем этого барда. Надо же уметь наслаждаться всеми удовольствиями жизни!

Толпа, окружавшая барда, поглощала атмосферу его песни, а мелодия, словно пронзая воздух, проникала в самое сердце. Песню, полную тоски и надежды, слушали, затаив дыхание. Люди, поймав магию момента, начинали обниматься, держаться за руки, их лица наполнялись мягким светом. Даже Булик, обычно не любящий стоять на месте, почувствовал что-то тёплое в этой песне. Он смотрел на Элаю и Борисона, а потом, слегка, почти невзначай, потянулся к их рукам, не понимая, был ли это импульс, вызванный атмосферой, или просто магия этого мгновения.

«Дорога, дорога, куда же ты ведешь, найди мне, путнику, дорогу, которая переведет меня к любви…»

Голос барда, едва слышимый на фоне шума ярмарки, но такой глубокий и проникновенный, заставлял каждого слушающего погружаться в свои мысли. Элая стояла в стороне от толпы, немного в тени, и, как всегда, её взгляд был устремлён к небу. Хотя на этот раз она не искала сокола, она просто наслаждалась моментом.

И вот она снова увидела его — того самого сокола, сидящего на крыше одного из домов. Птица, словно ожидая её взгляда, резко взлетела, расправив крылья, и устремилась ввысь, как бы приглашая Элаю следовать за ней.

Элая почувствовала, как её сердце невольно ускорило свой ритм. Он, этот сокол, был не случайной птицей. Почему-то её интуиция подсказывала, что он ведет её куда-то, в нечто важное, что нельзя упустить.

Она сделала шаг вперёд, глаза её неотрывно следили за птицей, которая всё выше набирала высоту. Не говоря ни слова, она слегка наклонилась к Булику и Борисону.

— Я иду, — тихо сказала она, удивившись собственной решимости. Словно она уже решила, что так и должно быть.

Борисон прищурился, как будто что-то почувствовал.

— И куда идти? — спросил он с лёгким изумлением, но его взгляд не выдал ни сомнений, ни удивления. Он уже привык к её странным, порой не совсем объяснимым поступкам.

Элая не ответила сразу, её взгляд был прикован к соколу, который стремился ввысь. Лишь слегка улыбнувшись, она ответила:

— Мне нужно следовать за ним. Он покажет мне дорогу.

Булик посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на небо и заметил сокола, который, словно указывая путь, продолжал свой полёт, всё выше и выше. Снова вернув взгляд на Элаю, он кивнул и сказал:

— Да-да, идём, — и, обратившись к Борисону, добавил: — Пойдём и мы.

Элая кивнула, и все трое направились в сторону, куда вёл сокол.

Пока все трое ловко пытались обходить прохожих, сокол успел скрыться из их вида.

— Куда же он делся? — произнесла Элая, расстроенная и оглядываясь по сторонам. — Каждый день мне твердят про этого сокола: “Он покажет путь, он укажет дорогу”. Что он должен мне показать, я уже забыла! А теперь он вообще исчезает! И утром, — добавила Элая, вспомнив слова хозяина гостиницы, — он сказал мне про сокола: “Иди за соколом” или “Следи за ним”, я точно не помню.

Элая поняла, что случайно проболталась лишнее, и остановилась.

Булик и Борисон посмотрели на неё, ожидая объяснений.

— Что? — спросил Булик, приподняв бровь. — Кто тебе сказал про сокола?

Элая замялась на мгновение, но решила всё-таки рассказать о случившемся. Вздохнув, она продолжила:

— Когда вы почти вышли и повернулись ко мне спинами, этот старик как-то странно оказался рядом. Мне даже показалось, что он по волшебству оказался рядом со мной. Он прошептал что-то вроде: “Следуй за соколом” или “Следи за соколом”. Потом быстро убежал и исчез за дверью. И его глаза… — Элая задумалась, вспоминая странное сияние в его взгляде.

— А что у него с глазами? — допытливо спросил Борисон.

— Ну, они как-то сияли в какой-то момент, — ответила Элая.

— Сияли? — Вопросительно посмотрел на неё Борисон.

— Да, каким-то голубым свечением.

Борисон замолчал, задумавшись, а затем застыл на месте.

— Глаза сияли голубым светом… сокол, который всегда летает за нами… всё это начинает казаться мне уже не странным, а закономерным, — отчеканил Борисон.

Он замолчал и снова встал, как будто что-то осознал.

— Кого-то всё это мне напоминает, — произнес он, вдруг застопорившись. И тут же выпалил: — Серафим.

Элая и Булик удивленно посмотрели на него.

— Но почему он сразу не открылся нам, если всё это время был с нами? Загадки, загадки… — продолжал Борисон, как будто ведя разговор сам с собой. — Хотя, не удивительно… Это на него очень похоже. Может, он уже совсем с ума сошел. Не помнит, сколько ему лет — тысяча, две тысячи лет? Я бы тоже забыл, что я тут делаю, если бы был таким старым.

С ухмылкой, присущей ему, Борисон поднял взгляд вверх, в надежде снова заметить знакомую птицу.

Пока Борисон размышлял вслух, Элая заметила на возвышенности, недалеко от них, белоснежный дом с огромными колоннами.

— О! — воскликнула Элая. — Смотрите, это мэрия, и мы почти у неё!

Элая огляделась и заметила, что они стоят в таком месте, где дорога, которая до этого петляла то вправо, то влево, теперь ведет только в одну сторону. Эта дорога четко указывает направление, и это направление ведет прямо к мэрии.

— Возможно, мы всё правильно делали всё это время, — сказала Элая, указывая на дорогу и затем на мэрию.

Булик тоже заметил эту особенность и добавил:

— Я думаю, нам стоит дойти до конца этой дороги. Не думаю, что мы случайно остановились именно в том месте, где она ведет прямо к этому зданию.

Элая ощутила облегчение, а потом вспомнила рассказ Борисона о Димитрии.

Она оживилась, понимая, что, возможно, сегодня она с ний познакомятся, и даже подпрыгнула от радости.

Элая и её спутники шли по узкой, усеянной камнями дорожке, ведущей к Мерии. С каждой минутой их шаги становились всё увереннее, а взгляд Элаи всё чаще останавливался на том, что открывалось перед ними. По обе стороны дороги раскинулись сады, и даже в тени деревьев было видно, как ярко расцвели экзотические цветы. Ароматы пряных трав и свежей зелени смешивались в воздухе с лёгким запахом воды из фонтанов, сверкавших, как драгоценные камни на солнце. Это место казалось таким мирным и умиротворённым, что почти невозможно было поверить, что оно связано с чем-то магическим или величественным.

Чем ближе они подходили к Мерии, тем более выразительным становился сам город. Взгляд Элаи привлекла необычная архитектура — здание, которое они наконец разглядели, стояло перед ними как загадка, не имеющая прямых ответов. Его белоснежные стены бликовали, словно вырезанные из камня, а балкон, выступающий далеко вперёд, казался бы нелепым, если бы не его величие. Этот белый гранит, казавшийся лёгким и воздушным, придавал зданию особую элегантность. Выступающий балкон был настолько массивным, что трудно было поверить, как он держится на таком строении.

Но ещё больше Элаю поразили огромные колонны, поддерживающие всю конструкцию. Они были украшены изображениями рыб — точно такие же, как на воротах в Дуганщит, только ещё больше. В центре здания высился громадный купол, венчающий всё сооружение. На его вершине, едва различимый на фоне неба, красовался герб — щит с изображением ястреба, пронзающего небо своими острыми крыльями, как бы символизируя власть и стремление к свободе.

Наконец, Элая заметила на балконе силуэт. Это была Димитрия. Она стояла, спокойно наблюдая за их приближением. В её глазах читалось любопытство.

Элая вместе с Борисеном и Буликом остановились буквально у входа в Мерию. Все трое заметили хозяйку дома и пристально смотрели на неё. Никто не знал, можно ли входить или стоит ли подождать какого-то знака от Димитрии.

Димитрия уловила их настороженность и не стала томить их долгим ожиданием. Как только она увидела спутников, её лицо расплылось в лёгкой улыбке, а она одобрительно кивнула, приглашая их войти в здание. Жест её был простым, не требующим лишних слов.

Элая тоже в ответ одобрительно кивнула Димитрии и, помахав ей в знак приветствия, схватила Булика и Борисона за руки и потащила их прямиком в Мерию.

Эллея продолжала держать своих пленников за руки, таща их к длинной мраморной лестнице, которая вздымалась высоко в небо. Восхождение по этой лестнице оказалось испытанием для всех троих, хотя происходило оно по-разному. Эллея стремительно шагала вверх, целеустремленно преодолевая ступени одна за другой. Её единственной целью было как можно быстрее достичь вершины и войти в дверь мэрии. Булик изо всех сил старался не отставать от неё, иногда даже умудряясь обогнать девушку.

Борисон же, напротив, двигался неспешно. Каждый его шаг сопровождался недовольным бурчанием:

— Кто вообще придумал такой вход? — ворчал он, бросая взгляд вверх. — Ну как можно было додуматься до такого?

Его короткие ноги едва поспевали за огромными ступенями, и, понимая, что вершина всё ещё далека, он продолжал жаловаться:

— Строить такой дом так высоко… Это просто издевательство! Да мои ножки не предназначены для таких подвигов!

Тем не менее, после бесконечных стенаний и более сотни ступеней, Борисон всё же добрался до вершины. Когда они оказались перед дверью мэрии, все трое замерли.

Дверь была внушительной: массивной, украшенной гербом в виде ястреба, разрывающего небо острыми крыльями. Этот символ олицетворял власть и стремление к свободе. Размер и тяжесть двери заставляли задуматься: хватит ли у них сил её открыть?

Но, к их удивлению, стоило Эллее прикоснуться к дверной ручке и слегка потянуть её на себя, как дверь легко поддалась. Громадина открылась плавно и бесшумно, словно пушинка.

Борисон, проходя внутрь, мимоходом взглянул на гигантские петли, удерживавшие дверь, и задумался:

— Интересно, сколько масла тратится, чтобы эти штуковины не скрипели? — Но мысль тут же исчезла, когда он поднял взгляд и увидел, как с верхних этажей к ним спускается хозяйка мэрии.

— Добрый день, — низким бархатным голосом произнесла Димитрия.

— Я надеюсь, вы легко добрались до Дуганшита? — добродушно спросила она. — Позвольте представиться, меня зовут Димитрия, и я — мэр этого города.

Она сделала шаг навстречу Элае.

Элая не была особо сильна в таких формальностях. Она выросла в небольшом городке, где для приветствия достаточно было помахать рукой или снять шляпу — если она, конечно, была на голове. Поэтому, оказавшись в таком положении, она немного растерялась. Элая сделала неуверенный шаг вперед, и в какой-то момент ей в голову пришла идея сделать реверанс. Это выглядело настолько неловко и нелепо, что Димитрия не смогла сдержать смех, который эхом прокатился по всему этажу.

— Ой, прошу, Элая, перестань! — сказала она, почти смеясь. — Я не обладаю такими регалиями, чтобы ты передо мной исполняла реверансы.

Димитрия шагнула к Элае, подхватила её под руки и легко подняла с её неловкого поклона.

Элая покраснела, почувствовав неловкость, но простота общения с Димитрией быстро успокоила её.

— Вы знаете моё имя? — удивленно спросила Элая.

— Да, — ответила Димитрия с улыбкой. — И можешь обращаться ко мне исключительно на “ты”. С меня не убудет.

Она махнула рукой в сторону коридора, как бы приглашая их следовать за ней, и добавила:

— Пойдемте в библиотеку, вас уже там ждут. — Она окинула взглядом троих путников, давая понять, что ждут именно их.

— И да, Элая, отвечая на твой вопрос, я знаю, как тебя зовут, и знаю каждого из твоих друзей — Борисона и Булика.

Димитрия слегка ухмыльнулась и продолжила:

— Слушай, Элая, у меня такая работа — знать всё, что происходит в моем городе. Когда ты управляешь, это необходимо.

Элая крепко схватила её за руку, давая понять, что доверяет Димитрии и готова следовать за ней куда угодно.

Димитрия повела их по длинному коридору, стены которого были украшены редкими картинами и гобеленами, словно напоминанием о богатой истории города. Элая не могла не заметить, как свет из высоких окон, пронзающий пыльный воздух, мягко ложился на старинные деревянные панели, придавая всему этому месту особую, почти мистическую атмосферу. Каждый шаг эхом отдавался в пустых, величественных залах, создавая ощущение, что они не просто идут, а проходят через века.

Коридор был обставлен сдержанно, но элегантно. На стенах висели картины с изображениями важных событий города — битв, праздников, старинных фестивалей. Изредка встречались витрины с древними артефактами, которые будто бы рассказывали свои молчаливые истории.

Пока они шли в назначенную комнату, Элая внимательно разглядывала Димитрию. Всё, что ей рассказывал Борисон, совпало с точностью до деталей. Высокая, стройная девушка с бледной кожей и острыми чертами лица, придающими ей аристократическую холодность. Её длинные чёрные волосы были аккуратно убраны в строгую прическу, а серо-голубые глаза сверкали умом и хитростью. Несмотря на то, что Борисон упоминал её темный кожаный доспех, Димитрия была одета в длинное белое платье, подол которого волочился по полу, словно полотно, следуя за её плавными шагами. Вся её фигура, как и её походка, излучала такую элегантность, что на это было невозможно не смотреть. Она словно олицетворяла безупречную гармонию — изысканность в каждом движении.

Булик и Борисон следовали за ними, молча, не задавая вопросов, но их взгляды то и дело обращались к окружающему интерьеру. Каждое помещение в этом здании было переполнено необыкновенными деталями. Потолок украшали витражи, изображающие рыбу с пики в руках — символ, напоминающий стражника, охраняющего покой города. Колоны, изящно поддерживающие свод зала, и огромные окна, будто впитывающие свет, придавали всему пространству величие.

— Проходите сюда, — мягко указала Димитрия на дверь, открывающуюся в следующую комнату. Внутри оказалось настоящее царство книг — стеллажи, заполненные тысячами томов, манили к себе взгляд. Книги и рукописи, простирающиеся до самого потолка, казались бездонным океаном знаний.

— Это наша гордость, — произнесла Димитрия, окидывая взглядом библиотеку. — Главная библиотека города. Честно говоря, я сама не знаю всего, что здесь можно найти. Но мне повезло — я знаю одного пожилого чародея… — В этот момент Димитрия посмотрела на Борисона, и её взгляд стал несколько задумчивым.

— Он знает каждый уголок этой библиотеки, каждую пылинку, — продолжила она, указывая в сторону самых верхних стеллажей.

Борисон, услышав упоминание о старом чародее, быстро подошёл к Димитрии и, тихо, но с тем самым его характерным тоном, произнёс:

— Интересно, мы с вами об одном и том же человеке думаем? — и пристально посмотрел ей в глаза, как будто ожидая какого-то признания.

Все взгляды обратились к Димитрии, ожидая её ответа.

— О, Борисон, я думаю, вы абсолютно верно меня подловили, — улыбнулась Димитрия, её улыбка была полна уверенности и доверия. — Конечно, мы говорим о нём.

Она вновь махнула рукой в сторону круглого стола, отполированного до зеркального блеска, и пригласила всех присесть.

В этот момент в зал вошёл мужчина средних лет, его вежливый поклон был направлен ко всем присутствующим, а затем взгляд сосредоточился на Димитрии, ожидая указаний.

— Принесите нам, пожалуйста, травяного чая, — сказала она. — Уверена, что пока наши гости преодолевали лестницу, ведущую в мэрию, их замучила жажда.

Димитрия повернулась в противоположную сторону, устремив взгляд в одну точку, как будто что-то ожидала. Столкнувшись с этой неожиданной тишиной, вся её поза казалась напряжённой, а взгляд — сосредоточенным.

— На сколько приборов подать чайную церемонию? — спросил придворный, не меняя выражения лица и позы, в которой он стоял все это время.

Димитрия посмотрела на всех, кто сидел за столом, и произнесла:

— На пять персон, будьте так любезны.

Придворный раскланялся и ушел.

— На пять? Нас же вроде четверо, — вопросительно взглянула Элая на Димитрию.

Ответ последовал не от неё. Вопрос подхватил Борисон, который, казалось, предвидел всё происходящее, с довольным видом произнёс:

— Думаю, нас ожидает ещё один человек. Всё указывало на то, что мы видели, да и после твоего рассказа о гостинице, Элая, и странном хозяине лавки, который просил следовать за соколом… да и сам тот, кто привел нас сюда, дал мне возможность с уверенностью утверждать: нас ждёт встреча с самим Серафимом.

В этот момент в помещении произошло нечто необычное — как будто само пространство затмилось. Мгновенно вся комната погрузилась в кромешную тьму. Из угла, куда ещё минуту назад смотрела Димитрия, разлетелись молнии, озарившие всё помещение. Ставни на окнах захлопнулись с оглушительным грохотом, и Булик инстинктивно закрыл уши от шума.

Молнии, которые полыхали по всему своду комнаты, остановились в разных углах, освещая библиотеку, как уличные фонари, когда наступает сумеречное время. Все в комнате ощущали поступь, как будто кто-то шагал по полу. Но все сидели за столом, и не было никого, кто мог бы издавать эти звуки. Скрип, скрип, скрип паркета становился всё громче, и казалось, что тот, кто издает эти звуки, вот-вот окажется прямо перед Элайей, Буликом и Борисоном.

И тут, рядом с круглым столом, где сидели все четыре человека, вспыхнул белый туман. Мгновенно он рассеялся, и из него появился старец с длинной седой бородой. В одной руке он держал посох, белый, словно сделанный из коряги, на конце которого был стеклянный наконечник, как будто вырезанный из драгоценного камня.

Борисон, заметив старца, радостно воскликнул:

— Серафим! Я знал, я знал, что ты где-то рядом! Даже чувствовал твоё присутствие, но не мог быть уверен, пока не увидел тебя!

Серафим, хоть и немного сгорбленный, двигался уверенно и твёрдо. Он подошёл к Борисону и потрепал его по плечу.

— Ах, мой старинный друг, как я рад тебя видеть! — произнёс Серафим с искренним удовлетворением. — Все добрались?

Серафим быстрым взглядом осмотрел присутствующих за столом, а затем подошёл к Элайе с тем же уверенным шагом.

— Моя дорогая, как я рад нашему знакомству, — Серафим нежно обнял Элайю, как будто они были знакомы уже много лет. От него исходила загадочная энергия доброты и заботы, и рядом с ним Элая вдруг почувствовала, что она в полной безопасности.

— Эх, твоя тётя Николита ни капельки не приукрасила твою красоту, Элая, — с доброй улыбкой произнёс Серафим, внимательно глядя на девушку.

— Позволь представиться, моё имя — Серафим, — он вежливо, с достоинством истинного кавалера, снял с головы свой серый колпак, чуть поклонился в знак приветствия, и вновь посмотрел на Элаю с теплотой в глазах.

Элая с легкой неуверенностью посмотрела на Серафима.

— Очень приятно, Серафим. Я Элая. Позвольте представить… — она запнулась, но тут же продолжила: — Ну, с Борисоном вы уже знакомы, насколько я поняла.

Элая быстро кивнула на Булика:

— А это Булик. Он сопровождает меня с самого Гареша. Мы с ним пережили уже немало захватывающих и… очень странных историй.

Элая сделала легкий поклон в знак уважения, стараясь выглядеть тактично.

Все происходящее нарушил придворный, который с абсолютной грацией вошел в комнату, неся на большом серебряном подносе чайный сервиз. Его движения напоминали изысканное представление: чашки в безупречно выверенной траектории были расставлены на столе, как будто сами находили нужное место. С невероятной точностью он разлил горячий ароматный чай, но вдруг его лицо приобрело выражение явного недовольства.

Придворный остановился, его взгляд обежал комнату. Сначала он окинул молнии, мерцающие в углах, затем закрытые ставни. Его укоризненный взгляд остановился на Серафиме.

— Вы снова за своё? — ледяным тоном произнес он, указав на молнии и затем на ставни.

Придворный лениво взмахнул рукой, и по комнате пробежала невидимая волна. Молнии сразу потухли, как будто подчиняясь его приказу. Следом он хлопнул в ладоши, и ставни с легким скрипом отворились, впуская в комнату теплый солнечный свет.

Придворный с нескрываемым неодобрением покачал головой, вновь глядя на Серафима. Его взгляд говорил о многом: мол, “вы нарушаете порядок”. После этого он, бросив презрительное фырканье, молча удалился из комнаты.

Серафим слегка опустил голову, будто ребенок, которого пожурили за шалость. В его голосе звучало смущение, когда он тихо пробормотал:

— Он всегда недолюбливал моё эффектное появление.

Димитрия, сидящая неподалеку, посмотрела на него с легкой усмешкой.

— Да уж, у вас с ним всегда были… натянутые отношения, — сказала она, отпивая ароматный чай.

Остальные молча последовали её примеру, и вскоре напряжённая атмосфера в комнате сменилась спокойной умиротворённостью.

Глава 18 Связь

Серафим, не спеша, сделал глоток из чаши, поставил её на стол, и его лицо стало словно каменное. В его взгляде мелькнуло нечто глубокое и загадочное. Он окинул всех присутствующих вниманием, долго смотрел в их глаза, затем, тяжело вздохнув, тихо произнёс:

— Думаю, пора нам поговорить о том, что происходит…

Он обернулся к Элае.

— Элая, я знаю, что тебя выбрал камень Гамалей. Николита охраняла его в темных и скрытых уголках своего дома в Гареше, куда мало кто мог войти. И ей в этом помогал её верный друг — Булик. Неужели ты не заметила, как его глаза светятся, когда он защищает тебя?

Булик, как всегда, учтиво улыбнулся, но остался молчаливым.

Серафим продолжил, его голос стал чуть громче, но всё равно едва ли можно было назвать его обычным:

— Каждый из нас связан с этим камнем. И что бы вы ни думали о своих ролях, мы все — части одной мозаики, подчинённой Гамалею.

Борисон вздрогнул, покраснев, и его взгляд на мгновение затуманился. Он вспомнил… что-то, что хотелось бы забыть. Серафим заметил его замешательство и мягко произнёс, с лёгкой ироничной усмешкой:

— Не все мы идеальны. Но важно то, что мы здесь. И это единственное, что имеет значение. Потому что мы знаем, кто охотится за Гамалеем… и мы не одни.

Элая, слегка покачавшись на стуле, обвела взглядом присутствующих, потом тихо проговорила, словно не слыша никого вокруг:

— Да, успела… — Она задумалась, как будто снова погружаясь в те странные воспоминания, что не отпускали её. — Бланш и Акрев… эти тени. Воспоминания о них такие яркие, как если бы я встретила их вчера.

— Совершенно верно, — сказал Серафим, его голос стал чуть тише, но проникновенней. — Я тоже успел столкнуться с ними… и не только с ними.

Он обернулся к Димитрии, его взгляд был полон вопроса, но без слов. Как будто он искал разрешение на то, что собирался сказать. Димитрия не шевельнула ни одним мускулом лица, но кивнула, её взгляд был жёстким и спокойным.

Серафим сделал ещё один медленный глоток из чаши, и его взгляд на мгновение стал отвлечённым, как будто он искал слова среди тумана. Когда он продолжил, его голос стал мягким, но скрывающим в себе огромную тяжесть:

— Я должен вам кое-что рассказать. Это нужно, чтобы вы поняли, почему всё происходящее привело нас именно в этот город…

Серафим замолчал, будто в его словах была скрыта древняя тайна, и он готовился открыть её.

— Я живу в Дуганщите уже давно. Моя цель — защитить этот город, — он взглянул на Элаю с лёгким уколом сожаления в глазах, но тут же сгладил его. — И я не один такой. Твоя тётя, Николита, тоже защищала его. После того как она сражалась с сёстрами смерти, она укрылась в Гареше. Но она знала, что, оставшись там, она подвергает этот город опасности…

Серафим замолчал, и в комнате повисла тишина, словно сама атмосфера ощущала тяжесть его слов.

— Именно поэтому она наложила на Гареш мощное заклятие. Он скрыт от злых сил невидимым барьером. И хоть кажется, что это безопасно, стоит помнить одно… всегда есть плата. За мощные заклинания всегда приходится расплачиваться.

Он взглянул на свои руки, сжал их в кулаки, и на мгновение тень беспокойства прошла по его лицу.

— Николита заплатила свою цену, — тихо произнёс Серафим, словно подводя черту под чем-то неизбежным.

Элая замерла. Вопрос застыл у неё на губах, но всё же она решилась:

— Какая плата? — спросила она, пытаясь удержать взгляд на Серафиме.

Тот, глядя на неё, долго молчал, словно решая, стоит ли отвечать. Затем он медленно наклонился вперёд, опершись локтями о стол, и произнёс с тяжёлым выдохом:

— Ты никогда не задумывалась, почему Николита не отправилась с тобой в путешествие, а поручила это Булику?

Элая задумалась, её взгляд метался, пытаясь найти ответ.

— Но… — начала она, и её голос дрогнул. — Тётя говорила, что останется в городе, чтобы защитить его от… от всего, что вы перечисляли. Разве это не так? — Голос девушки звучал всё менее уверенно.

Серафим кивнул, но на его лице появилась горькая улыбка.

— С одной стороны, да, всё верно. Но истина куда мрачнее. Твоя тётя больше никогда не сможет покинуть земли Гареша. Такова плата за её заклинание.

Элая приоткрыла рот, но слов не нашлось. Серафим продолжил:

— Потратив столько сил, она утратила своё могущество. Теперь её магия едва тлеет, как последние угли в очаге. Она это знает. Она мирится с этим. Сегодня ей хватает сил лишь на местные фокусы и защиту города. И всё же, — Серафим сделал паузу, его голос стал почти шёпотом, — я всегда был против того, чтобы она использовала это заклинание. Я умолял её укрыться в Дуганщите, где я мог бы защитить её. Но она выбрала иной путь. После той роковой битвы с сошедшими с ума магами Ордена Великолепия в Силе Николита решила, что для неё хватит.

Элая вскинула взгляд. Её сердце заколотилось сильнее, когда она услышала имя старого ордена, которое она знала лишь по редким рассказам.

Серафим тем временем продолжал:

— Пока Николита скрывалась в Гареше — и да, это стало возможным благодаря Булику, за что ему честь и хвала, — она спрятала Гамалей. Это спасло нас всех. Но последствия… — Серафим осёкся, будто пытался подавить дрожь в голосе. — Последствия оказались куда глубже, чем она могла представить.

Он опустил взгляд, и в его глазах на миг промелькнуло что-то, похожее на боль.

— Потому что в это время Габриэль… — он сделал тяжёлый вдох. — Габриэль создала новый орден. Сестёр Смерти.

Имя, словно раскат грома, пронеслось в сознании Элаи. Её руки дрожали, и первое, что она схватила, была чашка. Она начала крутить её в руках, не замечая, как её движения становятся нервными. Пронзительный, скребущий звук раздался в комнате, заставив всех присутствующих поморщиться.

— Габриэль, — тихо повторила Элая, её голос прозвучал как эхо в пустоте. Она не отрывала взгляд от чашки, будто пыталась найти в ней ответы.

Серафим посмотрел на неё внимательно, но не прервал. Он ждал, чтобы слова осели в её сознании, чтобы она осознала всё, что было сказано.

Булик, заметив, как Элая всё сильнее нервничает, осторожно придвинулся ближе. Его жесты были мягкими и заботливыми. Он аккуратно взял её руки в свои, пытаясь унять дрожь и отвлечь её от тяжёлых мыслей о матери.

Серафим, следивший за ними, тоже уловил перемену в состоянии девушки. Он выпрямился, его голос зазвучал неожиданно мягко, почти нежно:

— Да, моя дорогая… Я знаю, что Габриэль — твоя мать. И знаю, что каждый раз, услышав её имя, ты надеешься на чудо. Надеешься, что при вашей встрече она вспомнит тебя… И захочет обнять.

Элая вскинула глаза, в них отразилась смесь надежды и страха. Серафим вздохнул, его взгляд потяжелел, но голос оставался всё таким же спокойным:

— Но, увы, та Габриэль, которую я когда-то знал, больше не существует. Её сердце и душу поглотила тьма. Теперь ей движет только одно — власть. Желание подчинить всё живое, что только можно покорить в нашем мире.

Элая напряглась, её руки снова задрожали, и Булик чуть крепче сжал их, не произнося ни слова.

— Я говорю это не потому, что так думаю, — продолжил Серафим, опуская взгляд. — Я видел это своими глазами. Я… имел неосторожность встретиться с ней. Это было в городе Граст. Моя беспечность едва не стоила мне жизни.

Серафим остановился, будто давал Элае время осмыслить услышанное. Затем он посмотрел на девушку, словно спрашивая, готова ли она продолжать слушать.

Элая кивнула, но её взгляд стал напряжённым, в нём читалась не только боль, но и скрытое упрямство.

— Хорошо, — выдохнул Серафим. — Давай начнём по порядку.

Он сел ровнее, обвёл взглядом присутствующих и заговорил медленно, но голос его обрёл твёрдость:

— Баланс сил был нарушен в тот самый день, когда связь между двумя городами, Грастом и Дуганщиттом, разорвалась. Дуганщит всегда черпал свою силу в воде, которая питает этот город, защищает его и позволяет развиваться. Но вода в Дуганщите не просто источник жизни. Она — магический барьер, оберегающий город от зла. Граст, в свою очередь, — это исток. Именно оттуда вода берёт своё начало, и именно там её защита зарождается.

Серафим на мгновение замолчал, словно вспоминая подробности. Затем продолжил:

— Но однажды что-то изменилось. Вода в озёрах Дуганщита стала портиться. Она начала источать зловонный запах, мёртвая рыба покрыла берега, а плесень… Плесень появилась на стенах домов, распространяясь, как болезнь. Это было неестественно. Это было… зло.

Серафим поднял взгляд на Элаю, в его глазах мелькнула тревога.

— Я знал, что подобное не могло случиться просто так. Всё это должно было начаться где-то… и я был уверен, что корень зла находится в городе Граст.

Он сделал паузу, его взгляд сместился на Димитрию, которая сидела так же неподвижно, как и в самом начале рассказа. Её лицо оставалось бесстрастным, но глаза смотрели прямо на Серафима. Он кивнул ей, словно признавая её молчаливое согласие, и продолжил:

— Я доложил обо всём этом Димитрии. Я знал, что без её помощи нам не обойтись.

Серафим опустил глаза на свои руки, сжав их в кулаки, как будто вспоминая, сколько сил пришлось потратить, чтобы добраться до истины

— В свою очередь Димитрия рассказала людям обо всём, что происходит, и сообщила им о нависшей угрозе. Она сплотила всех горожан вокруг надвигающейся беды. Люди день и ночь чистили каналы, не позволяя заразе распространяться по всему городу. Каждый житель старался внести свой вклад: кто-то очищал стены от плесени, кто-то сжигал её в огромных кострах.

— Димитрия подавала пример не только своими словами, но и делами. Она не спала сутками, вдохновляя всех своей решимостью. Для неё не было времени на отдых. Она ни на мгновение не показывала слабости, своей стойкостью заставляя горожан поверить в то, что вместе они смогут победить тьму, угрожающую их дому.

— В эти трудные для города дни даже воры попытались воспользоваться ситуацией. До них дошли слухи, что Дуганщит ослаблен, и жители изнемогают от усталости. Они решили, что смогут легко пробраться в город и ограбить тех, кто и без того страдает.

— Но и здесь госпожа Димитрия показала пример самоотверженности. Вместе со своим верным спутником — чёрным ястребом Кронусом — она в одиночку вступила в бой с группой воров. Птица хищно кружила над её плечом, атакуя нападавших, а сама Димитрия сражалась, как истинная защитница города. Её победа стала символом веры и надежды для всех жителей.

— Однако силы защищать город таяли. Моё колдовство не давало желаемого эффекта: мы лишь ненадолго сдерживали наступление тёмной магии. Тьма всё глубже проникала в Дуганщит, её влияние становилось сильнее. Мы с Димитрией решили, что мне необходимо отправиться в город Граст и разобраться, что стало источником этой беды.

— Я направился в Граст и поселился там, начав наблюдение. Необычности искать не пришлось — они бросались в глаза с первого же дня.

— Улицы Граста, словно хаотичный лабиринт, то сходились в одну главную магистраль, то неожиданно сворачивали вправо или влево, уходя вверх или вниз. Эти улицы будто затягивали путников в самые мрачные глубины города, не позволяя выбраться. Стены зданий были покрыты слизью и грязью, которая стекала непрерывными потоками, создавая ощущение, будто сам город живёт и дышит.

— Каменные дороги напоминали сосуды огромного организма: они хаотично пересекались, а в некоторых местах на них можно было заметить изображения, настолько жуткие, что одного взгляда хватало, чтобы почувствовать себя на грани безумия.

— После недолгих наблюдений я выяснил, что в Грасте поселились три сестры, которые называли себя сёстрами смерти. Их имена нам уже известны: Габриель, Бланш и Акрев.

— Все, кто сидел за столом в библиотеке, внимательно слушали Серафима. Напряжение в комнате нарастало с каждым его словом.

— Граст резко пришёл в упадок с их появлением. Ведь до того как эти женщины поселились в городе, он был совершенно другим. Граст процветал. Он был наполнен яркими красками, ароматами и звуками жизни. Белоснежные стены цитадели сверкали на солнце, привлекая взгляд издалека. Экзотические сады манили путешественников, наполняя воздух благоуханием. Город Граст был чудесным местом, куда люди приходили за вдохновением и радостью.

— Но с появлением трёх сестёр всё изменилось. Жизнь уступила место разрухе. Сады засохли, цитадель почернела, а вместо радости на улицы пришёл страх.

Серафим поднял взгляд, словно вспоминая давно забытые события.

— После той битвы… — его голос звучал глухо, будто сквозь толщу времени. — Николиту и орден «Великолепие в силе» разделила магия и кровь. Пантеон у Граста стал ареной их противостояния.

Он замолчал, давая словам осесть в тишине.

— Но на этом всё не закончилось. Габриэль решила возродить орден. Только теперь он стал иным. Он стал воплощением зла.

Её поиски продолжались долго. Ей нужны были сильные… но ещё больше ей нужны были сломленные.

— Бланш… — произнёс он, будто пробуя имя на вкус. — Она с детства обладала огромной силой. Но боялась её. В деревне, где она жила, такие вещи не поощрялись.

Серафим покачал головой, в голосе прозвучала нотка сожаления.

— До сих пор встречаются люди, которые до ужаса боятся магии. Кто знает… Если бы Бланш использовала свои силы во благо, возможно, её судьба сложилась бы иначе. Но Габриэль разглядела в ней дар. Разбудила его. Приумножила. Она не просто позволила Бланш колдовать — она восхищалась её силой.

Он провёл рукой по бороде, задумчиво глядя в огонь.

— А ведь магия не всегда бывает злом, — тихо произнёс он, как бы спрашивая, но не ожидая ответа.

Тишина.

— Акрев… — Серафим чуть прищурился. — В отличие от Бланш, она никогда не отвергала тьму.

Он усмехнулся.

— В её родных краях её не просто недолюбливали. Её боялись. И было за что. Ферма змей… Проклятые книги… Я слышал, что однажды её пытались сжечь на костре.

Он оглядел присутствующих, словно проверяя, знают ли они об этом.

— Вы слышали об этом?

Никто не ответил.

— Конечно, нет… — пробормотал он, больше для себя. — Габриэль знала, кого искать.

Он склонился ближе к огню, тени на его лице дрогнули.

— Она показала им Гамалей. Рассказала, что этот камень даёт власть над всем живым. И этого оказалось достаточно.

Серафим помолчал.

— Бланш и Акрев вошли в новый орден. И с этого момента мир уже не был прежним.

— Кстати, имя этому ордену придумала не Габриэль, — произнёс Серафим, задумчиво глядя в пламя. — Это название дали им жители Граста. После всего, что произошло в том городе, их нарекли «Сёстрами Смерти».

Он сделал паузу, словно прислушиваясь к этим словам.

— И, насколько я понял, сами ведьмы не были против.

Серафим склонил голову, в его взгляде мелькнуло что-то тёмное.

— Габриэль знала… Знала, что в тот момент, когда она нашла себе новых союзниц, у Николиты не осталось сил, чтобы ей помешать.

Он провёл ладонью по бороде, голос стал тише.

— Мне известно, что после того, как Николита наложила заклятие, скрывшее Гареш от тьмы, её силы сильно истощились. А ведь она пыталась остановить Габриэль ещё тогда, когда та впервые нашла Бланш… Совсем юную.

Он прикрыл глаза, словно вспоминая что-то далёкое.

— Говорят, в тот день Николита была невероятно сильна. Даже превосходила Габриэль. И это не удивительно… Ведь она всегда была талантливее, умнее…

В глазах Серафима промелькнуло сомнение.

— Но одно я до сих пор не понимаю… Откуда у неё тогда взялась такая мощь? После переезда в Гареш её силы угасли. Но в тот день она сражалась, как в лучшие годы.

Он ненадолго замолчал, взгляд его стал рассеянным, будто он пытался ухватить за хвост ускользающую мысль.

— Возможно, когда-нибудь мы разгадаем эту загадку…

Серафим снова замер, потерявшись в мыслях.

— С вами всё в порядке? — мягко спросила Эллея, уловив его беспокойство.

Он моргнул, словно очнувшись от долгого сна, встрепенулся.

— Да… Да, всё хорошо, — он провёл рукой по лицу, словно стирая наваждение. — Просто… Я вспомнил тот вечер. Реку. Дом, в котором поселилась Габриэль и её ученицы.

Тишина.

— В тот вечер я столкнулся с ними.

Серафим наклонился вперёд, голос его стал приглушённым.

— Бланш и Акрев поджидали меня у реки. А Габриэль ждала в маленьком домике.

Он сжал пальцы, вспоминая.

— Она застала меня врасплох… Или, возможно, сама местность, пропитанная тьмой, сыграла свою роль. Там, на том берегу, мои силы почти мне не подчинялись.

Он вдруг резко поднял голову и посмотрел в окно.

— Если бы не мой верный друг…

И словно по велению судьбы, за окном мелькнула тень, широкие крылья разрезали ночное небо.

Сокол.

Серафим провёл его взглядом, на губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Если бы не он… Меня бы здесь сегодня не было.

Он снова посмотрел на собравшихся.

— И я бы не смог рассказать вам эту историю.

На мгновение казалось, что ночь неожиданно наступила. Тьма, как невидимая стена, хлынула в библиотеку, поглотив всё вокруг. В темном помещении никто не мог различить друг друга, и даже самые пытливые глаза не находили ничего, кроме пустоты.

Свет Гамалея, висевшего на шее Элаи, озарил пространство ярким пурпурным сиянием. Это едва позволило собравшимся хоть как-то разглядеть друг друга, но всё равно вокруг царила тьма, и ощущение беспомощности росло с каждой секундой.

Серафим встал, его голос прорезал тишину, словно гром среди ясного неба, его слова эхом прокатились по всему помещению.

— Тьму поглощаю, свет возвращаю! — произнёс он, но ничего не изменилось. Лишь свет Гамалея продолжал освещать пространство, а тьма оставалась непокорной.

Серафим ударил посохом по полу, снова произнося заклинание.

— Тьму поглощаю, свет возвращаю!

Из-под посоха вырвались искры, но они мгновенно угасли, не оставив следа. Тьма снова поглотила помещение, став ещё гуще.

В этот момент все за столом почувствовали, как их шеи сдавливает невидимая рука, готовая удушить. В воздухе, освещённом пурпурным светом Гамалея, появилась костлявая рука, медленно тянущаяся к каждому присутствующему.

Борисон и Булик схватились за свои шеи, пытаясь вырваться от невидимой угрозы. Элая сидела неподвижно, её тело окружало всё более яркое пурпурное свечение, которое становилось похожим на ореол.

Серафим схватился за шею, тоже пытаясь вырваться из смертельных объятий невидимой силы.

Димитрия, одна из присутствующих, не ощутила этой атаки. Её взгляд метался по помещению, пытаясь понять, что именно угрожает всем остальным. Через пурпурное освещение она заметила, как из разных углов зала тянутся темные дымчатые нити, направляясь к Элае, Серафиму, Булику и Борисону.

Она не медлила и бросилась к противоположной стене, где висел щит с крестом, пересекаемым двумя мечами. Быстро схватив один из них, она направилась к одной из черных дымчатых нитей и разрубила её. Затем, не теряя времени, ударила по второй и по третьей.

На мгновение дымчатые нити ослабли, и воздух стал немного легче. Все, кто оказался под атакой, смогли сделать небольшой вдох.

Димитрия не остановилась и снова ударила мечом, но эффект был лишь временным. Нити снова начали тянуться, а тьма снова нарастала, не давая передышки.

Элая, которая до этого сидела неподвижно, медленно начала подниматься в воздух. Её руки нарисовали в пространстве знаки, словно призывая древнюю силу. Пурпурная аура вокруг неё становилась всё ярче, светясь в зловещих всполохах. Каждый её жест был точен и намерен, и вот знаки, которые она рисовала, вылетели в сторону черных нитей, рассекая их, как остриё клинка. Дым, который тянулся к ней, вдруг исчез, как будто поглощённый невидимой силой.

В этот момент раздался звук мощных взмахов крыльев, и в зал влетел огромный чёрный ястреб, с блестящими, словно обсидиан, перьями. Димитрия резко обернулась и произнесла:

— Кронус?

Ястреб облетел всё помещение, его тёмные крылья словно поглощали тьму, которая наполняла комнату. Каждый взмах Кронуса уменьшал черные нити, ослабляя их хватку. На шеях Серафима, Булика и Борисона больше не ощущалась давящая угроза, и они наконец смогли вдохнуть полной грудью.

С каждым взмахом крыла тьма исчезала, поглощённая в чёрном оперении. И вот, наконец, через огромные окна в помещение начали проникать солнечные лучи, освещая всё вокруг. Кронус, сделав ещё пару кругов, будто удостоверился, что его хозяйке и её гостям больше не угрожает опасность, вылетел из помещения, издав победный клич.

Димитрия с одобрением взглянула на ястреба, затем поставила меч рядом с собой и пошла помогать всем подняться. Булик, поднявшись, сразу сел за стол. Борисона Димитрии пришлось поддержать, ведь по звукам, которые он издавал, было понятно, что ему досталось больше всех, так как он находился ближе всех к месту, где в этот момент летала фантомная рука из черного дыма.

Серафим, несмотря на свой возраст, сам поднялся, подошёл к месту, где только что происходило темное колдовство. Он постучал посохом по земле, но ничего не обнаружил, только произнёс с мрачною улыбкой:

— Они знают, что мы скоро придём за ними.

Элая встряхнула волосы и, с изумлением, произнесла:

— Они это… «Сестры смерти»?

— Да, «Сестры смерти», — ответил Серафим, проходя мимо Димитрии и подмигнув ей. — Но не переживай, они знают, что мы на шаг впереди.

Серафим помолчал, поглаживая посох, его глаза были потемнели от размышлений.

— Я не понимаю, откуда у Кронуса такие силы. «И почему он так помогает нам», —произнес он, словно обращаясь к самому себе, но все в комнате прекрасно слышали его слова.

Димитрия, заметив его растерянность, подошла ближе и, пожав плечами, спокойно произнесла:

— Говорят, он тут с самого основания города. Как только я стала мэром, он стал служить мне. И я не против. Его способности поглощать магию иногда поражают и меня.

Борисон, всё ещё пытаясь прийти в себя от последствий атаки, открыл рот, чтобы что-то возразить, но только глухо проговорил:

— Так значит, это он нас спас? Всё это время он был рядом?

Димитрия утвердительно кивнула и, подойдя к Серафиму, продолжила:

— Да, он был рядом с самого начала. И если бы не он, мы бы давно уже сдались. Но и он не вечен. Его силы тоже ограничены.

Серафим поднял голову и взглянул на Димитрию, его глаза теперь сверкали решимостью.

— Мы не можем полагаться только на него. Нам нужно подготовиться к следующей встрече. Габриэль и её сестры будут только сильнее. И если мы не действуем сейчас, то скоро уже будет поздно.

Элая, сидя в тени, молча слушала, как слова Серафима эхом отдаются в её сердце. Она почувствовала, как её собственная магия, скрытая под её пурпурным сиянием, начинает колебаться, реагируя на атмосферу. Это было предвестие чего-то большого, чего-то, что она не могла остановить.

— И что нам теперь делать? — спросила она, её голос был тихим, но наполненным уверенностью.

Серафим ответил, его слова были ясными и полными решимости:

— Мы встречаемся с ними. Время на нашей стороне больше не работает. И нам нужно быть готовы к тому, что они будут нас ждать. Если мы не подготовимся, то следующее нападение может быть фатальным.

Борисон и Булик переглянулись, всё ещё не до конца осознавшие происходящее, но понимавшие, что оставаться в стороне больше нельзя.

— Но как быть с их силами? С каждым днём они становятся сильнее, — пробормотал Борисон.

— Именно поэтому мы должны действовать немедленно, — ответил Серафим, его голос был твёрдым, как никогда.

Элая поднялась с места, её пурпурное сияние стало ярче, и она шагнула вперёд, как будто готовая встретиться с этим злом лицом к лицу.

— Нам нужно быть готовыми к любому исходу, — произнесла она, её глаза сверкнули решимостью.

Вся комната погрузилась в тишину, каждый чувствовал, что будущее непременно зависит от того, что они сделают прямо сейчас. И если не предпринять действий, то наступит ночь, из которой они могут уже не выбраться.

После всех недавних событий Димитрия заметила, как Элая стояла напряженно, словно все происходящее все еще не отпускало ее. Она подошла к ней с мягкой улыбкой.

— Элая, давай немного отвлечемся от спасения мира, — предложила она. — Пойдем погуляем на ярмарку. Разве можно пропускать такое событие, которое происходит раз в год?

Элая чуть не подпрыгнула от радости, не ожидая такого предложения в такой момент.

— Конечно, давай! — воскликнула она с явным облегчением.

Булик, потирая шею после удушья, добавил:

— Пойдем, а то если не пойдем на ярмарку, нас опять кто-нибудь попытается убить! — с этими словами он весело подмигнул Борисону и первым выбежал из библиотеки, приглашая всех за собой.

Серафим, словно бы размышляя, молча кивнул, соглашаясь. Даже он не мог устоять перед искушением вырваться из круговорота событий, чтобы хоть немного перевести дух.

Когда Димитрия с Элайей подошли к центральной площади, их встретил настоящий поток людей. Торговцы, знатоки разных товаров, все радостно приветствовали Димитрию, словно она была давним другом и гостем ярмарки.

— Димитрия! — прокричал один из торговцев, показывая на свою лавку, полную ярких тканей. — Посмотрите, какие новые ткани привезли! Они такие лёгкие и тёплые! Как думаете, ваша сестра будет довольна?

— О, а у нас тут новые специи! — подхватил другой, с улыбкой показывая горшочки с экзотическими запахами. — Это для вашего особенного угощения, как в прошлом году! Надеюсь, понравится!

— Я привезла новые инструменты для магов, — сказал ещё один, протягивая ей сверкающий амулет. — Для целителей и магов любой силы, вы всегда знали, как выбрать лучшие вещи.

Все вокруг вертелись, как пчелы, оживленно рассказывали свои предложения, и Димитрия отвечала каждому с улыбкой, слушая и оценивая. Элая чувствовала себя немного сторонним наблюдателем, наслаждаясь этим нескончаемым потоком общения. Она видела, как её подруга, с каждым новым словом и взглядом, становилась частью этого мира, поглощая в себя все его краски и настроение.

— Ммм, это интересно, — отвечала Димитрия, снова и снова кивая каждому торговцу, — но я сейчас ищу кое-что другое. Возможно, позже.

Ярмарка встретила их шумом и ярким светом огней. В воздухе витали запахи сладких пирогов и жареных орехов, а где-то вдалеке раздавались крики торговцев, приглашавших покупателей.

Акробаты демонстрировали свои невероятные трюки, заставляя зрителей замирать от удивления, а уличные музыканты играли на странных инструментах, что придавало атмосфере еще больше волшебства.

Димитрия и Элая направились в сторону площадки, где выступал бард. Звук его голоса был настолько завораживающим, что на мгновение казалось, что всё вокруг отошло на второй план. Элая закрыла глаза, поглощенная мелодией, а Димитрия стояла рядом, чуть заметно покачиваясь в такт.

— Слушай, как прекрасно, — прошептала Димитрия, почти влюбившись в эту песню.

Булик, как обычно, не мог устоять перед возможностью перекусить и, подмигнув друзьям, побежал в сторону лавки с едой. Борисон поспешил за ним, не желая пропустить шанс попробовать что-то новенькое.

Серафим же, погрузившийся в свои мысли, предложил:

— Я пойду возвращаться в гостиницу. Нужно подготовить всё для поездки в Граст. Встретимся там.

Закончив свой день ярмарочными гуляньями, все отправились в гостиницу, зная, что впереди их ждёт ещё много непростых дней.

Глава 19 Путь

Ранним утром, в полюбившейся им гостинице, Эллея и её спутники вновь расположились за уже знакомым столиком для завтрака. В воздухе витал запах свежего хлеба, жареных яиц и травяного чая. Гостиница оживала, заполняясь негромким гулом голосов и приглушённым звоном посуды.

Как выяснилось, всем здесь заправлял Серафим, правда, выглядел он не так, как обычно. Однако ни Эллея, ни её спутники не стали расспрашивать, почему он меняет свой облик, работая тут. Это был его секрет, и они решили, что так даже интереснее.

Знакомый звук колокольчика, звенящего где-то в коридорах, призывал постояльцев к завтраку. Гости неспешно стекались в зал, занимая свободные столики, переговариваясь и протягивая сонные руки к горячим чашкам с чаем.

Эллея взглянула за окно — город уже жил своей привычной жизнью. По улицам Дуганщита спешили торговцы, разворачивая свои лавки, сновали слуги, разнося покупки господ, а дети бегали между телегами, смеясь и перебрасываясь яркими лентами. Всё, как всегда, в сезон ярмарки.

Когда часы пробили десять, в зале появилось несколько служек, неся подносы с дымящимися тарелками. Завтрак, как здесь было заведено, подавался ровно в назначенное время.

Булик, как всегда, с неистовым аппетитом набрасывался на еду, умудряясь одновременно жевать, резать следующую порцию и заглядываться на соседские тарелки. Борисон же, напротив, совершал целый ритуал: аккуратно сортировал еду, выстраивал её по тарелке в понятном только ему порядке, а затем медленно и степенно следовал своей продуманной последовательности. Даже чайная чашка стояла точно на своём месте, как будто её положение было решающим в этом таинственном обряде.

Когда все трое поели и Булик с довольным вздохом отложил вилку, возле их столика тут же появился Серафим.

— Как вам спалось? — поинтересовался он, оглядывая их внимательным взглядом.

— Просто замечательно! — ответил Булик, потягиваясь. — После вчерашних приключений, всех этих рук, появившихся из ниоткуда, и попыток нас убить… спал просто как убитый!

Он осёкся, осознав невольный каламбур, и громко рассмеялся.

— Я тоже прекрасно выспалась, — улыбнулась Эллея. — Спасибо, Серафим, что спрашиваете. Свежий воздух и вечерняя прогулка по ярмарке вымотали меня сильнее, чем всё остальное.

Она на секунду задумалась, а затем добавила, понизив голос:

— Про странные руки я уже почти не вспоминаю… Хотя, если честно, мне начинает казаться, что эти встречи стали какой-то зловещей традицией каждого дня.

Эллея бросила взгляд на спутников и продолжила, ещё тише:

— Вы же понимаете, о ком я говорю?

Все молча кивнули, давая понять, что слова Эллеи нашли отклик.

— Думаю, нам стоит разобраться с этими дамами, — сказала Эллея, обращаясь больше к Серафиму, чем к спутникам. Она пристально посмотрела на него, ожидая одобрительного ответа.

Серафим кивнул.

— Да, время настало… Тем более, я так и не смог окончательно решить проблему связи Граста и Дуганщита.

Он ненадолго замолчал, словно взвешивая что-то в голове, а затем продолжил:

— После визита в Граст и встречи с сёстрами мне удалось наложить несколько защитных заклинаний. Пока они справляются с пагубным влиянием, но долго это не продлится. Воды Граста несут разрушение, и Дуганщит не сможет вечно сопротивляться.

Эллея задумчиво посмотрела на него, нахмурившись.

— Но, Серафим… Вы столько рассказывали о влиянии Граста, о всей этой нечисти, с которой вам пришлось столкнуться. А когда я оказалась в городе, ничего подобного не заметила.

— Да, и это абсолютно верно, — с тяжёлым вздохом ответил он. В его взгляде мелькнула тень усталости. — И, честно говоря, это даже не столько моя заслуга…

Он провёл рукой по бороде, словно размышляя, как лучше объяснить.

— Долгое время я был… слишком самонадеян. Полагался только на свои знания, был уверен, что смогу решить всё в одиночку. Но в какой-то момент осознал, что даже у моих сил есть предел. И принять это было не так просто…

Он снова замолчал, затем улыбнулся каким-то своим мыслям.

— Но знаете, что самое интересное? Когда я наконец признал, что мне не справиться одному, я увидел другое волшебство. То, что окружает нас всегда, готовое прийти на помощь в нужный момент. Вы ведь сами видели, на что способен ястреб Димитрии, Кронус.

Борисон ухмыльнулся и даже не дал Серафиму самому ответить на свой же вопрос — он давно привык, что тот любил задавать их вслух, а затем развернуто на них отвечать.

— Да-да, видели! — оживлённо вставил он. — Его чёрные крылья впитали всю нечисть в библиотеке — это было потрясающе! Наверное, он спас нам жизни.

Борисон многозначительно взглянул на Серафима, а затем с усмешкой добавил:

— Даже самый могущественный маг не смог нас спасти… А вот маленькая птичка смогла. Взмахнула крыльями — и вот мы уже в безопасности! Настоящее чудо, не так ли?

Его тон был одновременно насмешливым и добродушным. Серафим лишь покачал головой, но в уголках его губ мелькнула лёгкая улыбка.

Серафим не стал отвечать на колкость Борисона и спокойно продолжил:

— Так вот… Заметив эту особенность Кроноса — его способность впитывать магию, — я начал направлять его в те места, где мрак в Дуганщите распространялся сильнее всего. И он прекрасно справляется с этой задачей.

Он ненадолго замолчал, словно подбирая слова, а затем добавил:

— Вот только есть одно «но».

— Какое же? — с любопытством спросил Булик.

Серафим тяжело вздохнул:

— Кронос поглощает любую магию. Неважно, тёмная она или светлая.

Он посмотрел на собеседников, задержав взгляд на Эллее.

— В том числе и мою…

Булик нахмурился, а Эллея невольно подалась вперёд.

— Вы хотите сказать…

— Да, — кивнул Серафим. — Оказалось, что он уничтожает и мою силу. Но я сознательно пошёл на этот шаг, понимая, что в одиночку ничего не смогу сделать для защиты Дуганщита. Поэтому Кронос появляется и исчезает, не задерживаясь рядом со мной надолго. Мне кажется, он понимает, что может погубить меня… или полностью поглотить всё волшебство, которым я обладаю.

Эллея вдруг встрепенулась, её лицо осветилось догадкой:

— Так может, мы попросим Кроноса полететь в Граст, к сёстрам Смерти, и пусть он разберётся с ними?!

Серафим усмехнулся её наивности и покачал головой.

— Кронос никогда не покидает пределов Дуганщита. Никто не может заставить его это сделать. Он будет здесь столько, сколько живёт этот город.

Он понизил голос, словно раскрывал древнюю тайну:

— Думаю… Кронос — это душа Дуганщита. Очень древняя. Она видела ещё самое начало всего.

Борисон хмыкнул, наклонился к друзьям и, тоже почти шёпотом, добавил:

— Древняя, древняя… как сам Серафим.

За столом воцарилась тишина — все ждали продолжения откровений. Но, осознав, что это очередная шутка в адрес мага, разразились дружным смехом.

Серафим с достоинством провёл рукой по своей длинной бороде и, прищурившись, произнёс:

— Я всё-таки немного моложе, чем Кронос. Да и выгляжу куда привлекательнее.

Он улыбнулся, и напряжённость в разговоре мгновенно рассеялась.

Но Эллея вновь стала серьёзной.

— Нам пора собираться и отправляться в путь, — твёрдо заявила она. — Вы идёте с нами, Серафим?

Маг задумчиво посмотрел на троицу, сидевшую за маленьким круглым столиком. Затем покачал головой:

— Мне придётся остаться. Если я покину город, мои защитные заклинания перестанут действовать.

Эллея сжала губы, но не возражала.

— Но, — добавил Серафим, глядя на каждого из них, — я всегда буду рядом во время вашего путешествия в Граст. Я буду наблюдать за вами. И если моя помощь понадобится… поверьте, я обязательно явлюсь в нужный момент.

Он слегка улыбнулся и, чтобы разрядить обстановку, дружески похлопал Булика и Борисона по плечам.

— Да и, честно говоря, у вас это прекрасно получается и без меня.

— А пока я пойду подготовлю для вас повозку и распоряжусь, чтобы её наполнили всем необходимым, — сказал Серафим, вставая.

Он вышел из комнаты, оставив остальных за столом, и направился к своим людям, отдавая короткие, но чёткие распоряжения.

Эллея и Булик решили не сидеть без дела и вышли на улицу, дожидаться, когда повозка будет готова. Воздух был свежий, в нём ощущался запах мокрой древесины — с утра прошёл дождь, и теперь капли стекали с крыш на вымощенные булыжником улицы.

Борисон же последовал за Серафимом. Он отыскал его за стойкой — старик как раз раздавал указания помощникам:

— Принесите больше питьевой воды. Да, и возьмите ещё два мешка с сухими травами…

Борисон, дождавшись, когда Серафим закончит с распоряжениями, окликнул его.

— Позвольте спросить… — начал он осторожно, но в голосе проскользнула неуверенность.

Серафим повернулся к нему, внимательно выслушивая.

— Вы уверены… что мы справимся с ними? — Борисон провёл ладонью по шее, на которой ещё вчера остались следы от чужих рук.

Серафим добродушно улыбнулся. Подошёл ближе, легко потрепал Борисона по плечу и тихо, но уверенно произнёс:

— Не недооценивай ни Гамалей, ни Эллею. Камень уже сделал свой выбор. Да и она не простая девушка…

Борисон прищурился, слушая его.

— Ты же видел, как она абсолютно хладнокровно разорвала эти тёмные нити в библиотеке? — продолжил Серафим. — Даже у меня не получилось это сделать…

Борисон молча кивнул. Да, это было нечто.

— Поэтому, когда придёт день её встречи с сёстрами… — старик сделал паузу, — у них не будет ни единого шанса одержать победу.

Он взглянул на Борисона чуть прищуренными глазами.

— Да и ты, насколько я наслышан, не промах. Ты умело разобрался с Бланш в её постоялом дворе.

Борисон опустил взгляд, немного покраснел от неожиданной похвалы, а затем неуверенно спросил:

— Откуда вы всё это знаете?..

Серафим усмехнулся.

— Я же говорил… Я всегда был рядом. И буду рядом дальше.

Борисон задумчиво кивнул.

— Но тебе я дам один совет, — продолжил старик.

— Какой? — Борисон внимательно посмотрел на него.

— Доверяй себе больше, чем ты доверяешь сейчас.

С этими словами Серафим протянул ему свёрток — платок, в котором что-то было завернуто. Достаточно увесистое.

Борисон взял его в руки, попытался понять по форме, что внутри, но безуспешно.

— Можно? — вопросительно посмотрел он на Серафима.

Старик загадочно улыбнулся.

— Разверни.

Борисон бережно развернул платок. В его руках оказался отколотый кусок какого-то предмета — тяжёлый, с неровными краями, покрытый непонятными знаками.

— Что это? — спросил он, внимательно разглядывая находку.

Серафим посмотрел на него испытующим взглядом.

— Ты помнишь площадь, по которой вы гуляли в первый день, когда попали в Дугоншит?

— Да, конечно, — кивнул Борисон.

— А помнишь, что тогда привлекло всеобщее внимание?

Борисон на мгновение задумался, затем глаза его вспыхнули:

— Ах да, там лежал старинный колокол! И Эллея тогда прочитала надпись на нём… Никто не мог её разобрать, все пытались, но только у неё получилось. Хотя мы не придали этому особого значения — за эти дни столько всего навалилось, что нас уже сложно было чем-то удивить…

Серафим удовлетворённо кивнул.

— Всё верно. Этот осколок — часть того самого колокола. И поверь мне, Борисон, он не простой.

Голос старика стал серьёзным, даже чуть глухим.

— Когда вы прибудете в Граст, ты почувствуешь, что должен с ним сделать.

Борисон покрутил осколок в руках, вглядываясь в древние символы.

— А пока спрячь его и никому не рассказывай о нашем разговоре. Понял меня?

Серафим пристально посмотрел Борисону в глаза, и в этом взгляде было что-то, не терпящее возражений.

Борисон с кривоватой улыбкой отдал честь.

— Раз вы так сказали, не переживайте.

Он ещё раз покрутил осколок в руках, а затем снял свой зелёный головной убор.

— Вот тут его точно никто не найдёт…

Аккуратно завернув осколок обратно в платок, он спрятал его в складке своей шляпы, а затем водрузил её обратно на голову. Сделав замысловатый поклон, Борисон направился к выходу, но, прежде чем уйти, приложил палец к губам, давая понять: всё, что было сказано здесь, останется между ними.

Эллея и Булик уже были готовы к отправлению. Повозка стояла у входа, гружённая всем необходимым. Осталось только дождаться Борисона и попрощаться с Серафимом.

— Где же он запропастился?.. — Эллея крутила головой, пытаясь отыскать Борисона среди толпы постояльцев, слуг и торговцев, сновавших туда-сюда.

— Вон! — вдруг воскликнул Булик, указывая рукой. — Вижу, мелькает его зелёная шляпа.

Действительно, Борисон пробирался сквозь людей, мешки и повозки, ловко уворачиваясь от тележек и бочек. Его маленькие ножки быстро семенили по мостовой, издавая привычный ритмичный звук: тук-тук-тук.

Добравшись до повозки, он грациозно запрыгнул внутрь и утвердительно заявил:

— Ну что, поехали спасать Граст!

Эллея обернулась к нему с лёгким возмущением:

— А как же Серафим? Я хотела попрощаться.

Она снова начала искать его взглядом, но старика нигде не было.

— Ну ладно… Возможно, встретим его позже, — с лёгким разочарованием сказала она.

— Конечно, встретим, — успокоил её Борисон, беря Эллею за руку. — Мы всех встретим. И Николиту, и Димитрию, и Серафима…

— Осталась самая малость, — проворчал Булик, ослабляя поводья. — Разобраться с Грастом, навести там порядок… и пообщаться с «сёстрами смерти».

Он хлестнул поводьями, и повозка тронулась с места.

— И с ними в том числе, — добавил Борисон.

Затем, как настоящий солдат, вытянул руку вперёд, указывая направление.

— Вперёд!

Они направились к пристани, где уже бывали в первый день, когда только приехали в Дугоншит.

Серафим позаботился обо всём: у причала их ждала лодка, в которую нужно было перегрузить все припасы из повозки. Работа заняла некоторое время, но вскоре лодка была готова к отплытию.

Перед тем как отправиться в путь, трое путешественников ещё раз обернулись, чтобы посмотреть на огромный город. Дугоншит возвышался над ними, шумный, величественный, скрывающий в себе множество тайн.

— Мы вернёмся, — твёрдо сказала Эллея.

— И принесём хорошие вести, — добавил Булик.

— Если, конечно, нам самим хватит вестей, чтобы выжить, — пробормотал Борисон, но тут же ухмыльнулся.

Лодка тронулась с места. Чтобы покинуть Дугоншит, нужно было проплыть через огромные ворота, высеченные из чёрного камня. На них красовались каменные рыбы с пиками, словно застывшие в вечном дозоре. Величественные и грозные, они провожали путешественников в неизвестность.

Как только лодка миновала ворота, перед ними открылось огромное чёрное озеро. Вода в нём была неподвижной, как гладь зеркала, и от этого казалось, что они плывут по чему-то живому, настороженно ждущему их следующего шага.

Вскоре река раздваивалась. Один канал вёл к Грасту, другой уходил в сторону и вел он к пшеничные и ржаным полям, колосья которых раскачивались от лёгкого ветра. Из муки, полученной с этих злаков, в городе пекли хлеб и лепёшки.

Рядом раскинулись картофельные и свекольные грядки, без которых не обходилось ни одно хозяйство. Картофель был особенно важен — его запекали в печах, варили и использовали в похлёбках.

Ближе к воде росли огромные тыквы и капустные грядки, листья которых шелестели на ветру. Крестьяне выращивали лук и чеснок, а также морковь, которую вяляли на зиму.

Не обошлось и без садов: вдоль каналов тянулись яблоневые и сливовые деревья, а чуть дальше росли вишня и груши.

Они выбрали путь к Грасту.

Вскоре берега начали подниматься, превращаясь в скалистые утёсы. Величественные скалы окружали Дугоншит, словно стена, защищавшая город от внешнего мира. Где-то впереди ревел огромный водопад — его звук эхом разносился между каменными глыбами.

Глава 20 Река

Булик уверенно управлял лодкой, словно чувствовал реку так же хорошо, как собственные ноги. Все препятствия он преодолевал играючи: резкие повороты, торчащие из воды бревна, поваленные деревья — всё это казалось ему увлекательным испытанием, в котором он был непобедим.

Во время очередного манёвра он вдруг принял важный вид, вскинул голову и выкрикнул:

— Всем прижаться к правому борту! Преграда успешно преодолена!

Он то и дело отдавал подобные команды, будто у него был целый экипаж. Его забава продолжалась почти весь день.

Эллея сидела на носу лодки и разглядывала берега. Лес тянулся стеной, густой и неухоженный, деревья росли так, как им вздумается, образуя хаотичные узоры переплетённых ветвей. Время от времени лес сменялся полями, на которых, по-видимому, выращивали культуры, требующие влажной почвы. Но всё это казалось ей однообразным и неинтересным.

Наконец, устав от скуки, она достала Гамалей. Камень казался тёплым, но стоило ей взять его в руки, как тепло исчезло, оставляя только гладкую, холодную поверхность. Эллея повертела его, провела ладонью в воздухе, будто пытаясь ощутить невидимые нити магии, затем сжала в пальцах и уставилась на него, надеясь увидеть хоть что-то…

Но ничего не происходило.

Она нахмурилась, шёпотом пробормотав:

— Интересно, я когда-нибудь пойму, как им управлять? Он включается и выключается, когда ему вздумается. Иногда мне кажется, что я просто его слуга, таскающая его из города в город…

Булик её не слышал — он был слишком увлечён своим плаванием.

Борисон, лежавший поперёк лодки, лениво посмотрел на неё, утвердительно кивнул, но что это значило, не понял никто, даже он сам. Будучи единственным в лодке не большого роста, он устроился так, как не смог бы ни один человек нормального роста.

Он щурился на небо, разглядывая облака. Вот одно напоминало лошадь, вот другое — морковь. Последнее его особенно повеселило.

Река текла вперёд, равнодушная к их мыслям и тревогам. Где-то вдали, сквозь едва уловимый туман, мелькнул тёмный силуэт, но, когда Эллея моргнула, он исчез, оставив после себя только рябь на воде.

Борисон окончательно расслабился, вытянулся поперёк лодки и прикрыл глаза. Манёвры Булика его уже не волновали — казалось, он принял их за фоновый шум. Да и было ощущение, что Булик сам выдумывает препятствия, которых на самом деле нет.

Но внезапно лодка дёрнулась и резко остановилась, как будто врезалась во что-то невидимое.

Булик подскочил, судорожно схватился за борта, огляделся и, вытаращив глаза, воскликнул:

— Посмотрите! Все! Скорее!

Его рука дрожащим движением указала на воду впереди.

Эллея и Борисон мгновенно вскочили. Глаза Эллеи расширились.

— Как… как такое возможно?! — выдохнула она.

Борисон нахмурился, вскинул плечи, но ничего не сказал. Затем медленно опустился на колени, вытянул руку и провёл ладонью по воде. Холодная. Быстрая. Течение здесь было сильным, куда мощнее, чем там, где они плыли весь день… но лодка не двигалась.

Совсем.

Она словно вросла в воду.

— Булик, попробуй грести… — голос Эллеи прозвучал глухо.

Булик не заставил себя ждать. Он схватился за вёсла и начал грести с яростью, с силой, будто хотел разорвать невидимые путы. Вода бурлила, расходясь кругами, весла с шумом рассекали её, но… ничего.

Лодка стояла.

Как прибитая.

— Не получается… — пробормотал он, дыхание стало сбивчивым, а пот стекал по вискам.

Борисон медленно поднялся, вытянул руку вперёд, показывая что-то Булику и Эллее.

— Смотрите… вас ничего не удивляет?

Они проследили за его жестом.

Посмотрели на его руку.

Они посмотрели на его руку… Но ничего необычного не заметили.

Булик раздражённо бросил вёсла, тяжело выдохнул и, прищурившись, двинулся к Борисону, будто пытаясь разглядеть что-то невидимое. Подойдя вплотную, он неожиданно протянул руку и сжал ладонь Борисона, ощупывая её пальцами.

А затем, почти шёпотом, заговорил, будто выдавал чужую тайну, не свою:

— Какая маленькая ручка… Действительно, раньше я этого не замечал.

И, не сдержавшись, расхохотался во весь голос.

Борисон тут же покраснел, зло оттолкнул его в сторону и нахмурился, давая понять, что сейчас не время для глупых шуток.

— Не об этом речь! — раздражённо бросил он. — Я только что опустил руку в воду… по самый локоть…

Он замолчал, вытянул руку вперёд, чтобы все могли её рассмотреть.

— Но она совершенно сухая.

Эллея резко перевела взгляд на его руку. Затем, нахмурившись, наклонилась ближе, взяла её и осторожно ощупала со всех сторон.

— Действительно сухая…

Её пальцы скользнули по коже Борисона — не осталось ни капли влаги, ни намёка на сырость.

Эллея резко выпрямилась, её взгляд метнулся к воде.

— Так…

Она протянула руку к поверхности, замерла на мгновение, затем опустила ладонь в реку и поводила ею из стороны в сторону.

— На ощупь… как вода…

Она вытащила руку.

Полностью сухая.

Эллея замерла.

— Что это может быть?

Она медленно опустилась обратно на место, огляделась по сторонам.

— Мы просто стоим… посреди этой воды… которая и не вода вовсе… — её голос сорвался. — Что это?

Булик нервно провёл рукой по затылку, оглянулся, потом посмотрел на Эллею и Борисона.

— А как же нам плыть дальше? — встрепенулся он. — Весла не помогают, лодка по течению не двигается…

Борисон медленно нахмурился.

— Похоже, мы застряли.

Он медленно перевёл взгляд на реку, затем снова на своих спутников.

— И почему-то мне кажется… что это проделки тех самых дам, к которым мы держим путь.

— Может, нам прыгнуть в воду и попробовать добраться до берега? — произнесла Эллея, глядя на тёмную гладь реки.

Борисон задумчиво склонил голову, потом покачал ею.

— Хм… сомнительная идея. Учитывая, что лодка стоит, как вкопанная, не исключено, что и нас постигнет та же участь. Только есть одно “но”…

Он сделал паузу, выразительно глядя на спутников.

— В лодке мы хотя бы стоим на ногах, наши головы над поверхностью воды… мы можем дышать. А если прыгнем…

Борисон замолчал, мрачно посмотрел в реку.

— Кто знает, где застрянет наша голова?

Булик утвердительно закивал, словно сам только что придумал эту мысль и спас всех от неминуемой беды.

— Тогда остаётся только ждать, — объявил Борисон и, как ни в чём не, бывало, улёгся на спину, сложив руки за головой.

— Ждать? — Эллея возмущённо посмотрела на него.

— Именно. Пока нам не придёт в голову какая-нибудь гениальная идея, — спокойно пояснил он.

— Или пока нас не утащит на дно… — проворчал Булик.

— Возможно, твой камень поможет, — продолжил Борисон, не обращая внимания на реплику Булика. — Насколько я понял, когда он чувствует опасность, он тебя защищает.

— Ну или попробуй что-нибудь наколдовать, — добавил он, глядя на Эллею. — Не вся же магия заключена только в этом камне?

Эллея задумалась, машинально поглаживая Гамалей кончиками пальцев.

— Ну да… не вся, — неуверенно ответила она. — Тётя учила меня разным заклинаниям, но, если честно…

Она смущённо отвела взгляд.

— Я не всегда была внимательна.

Она глубже осела в лодке, уставившись в воду, словно надеялась выловить из памяти нужное заклинание.

— Так… может, это? Нет, это тут ни при чём… А вот это… хотя, скорее всего, не подойдёт…

Её мысли путались, воспоминания о наставлениях Николиты с трудом складывались в целостную картину.

— Интересно, а как мне понять, какое заклинание использовать, если я не знаю, с чем имею дело?

И тут вдруг её осенило.

Эллея резко подскочила.

— Я поняла!

— Что именно? — насторожился Булик.

— Если я не знаю, что это… значит, нужно заклинание, которое открывает неизвестное!

Элая начала что-то быстро шептать.

И в тот же миг лодку сильно качнуло.

Вода под ними задрожала, пошли круги, словно река ожила.

Булик и Борисон едва успели схватиться за борта, а Эллея ухватилась за край сиденья, чтобы не вылететь наружу.

Лодка заходила ходуном, её бросало из стороны в сторону, словно невидимая сила пыталась перевернуть их.

Что-то начало пробуждаться в недрах этой странной воды…

Лодку снова тряхнуло, и Борисона швырнуло то на один бок, то на другой. Он попытался за что-то ухватиться, но прежде чем чуть не вывалиться за борт, успел вцепиться в сиденье. В тот же миг ему смачно прилетело веслом — Булик, не удержав равновесие во время очередного крена, со всей силы врезал ему по затылку.

— Чёрт! — выругался Булик, глядя, как Борисон заваливается на бок, безвольно обмякнув.

Эллея рухнула на колени, но в последний момент схватилась за борт, ногти скользнули по дереву.

Лодка заходила ходуном, её крутила невидимая сила. Булик, увидев, что Борисон без сознания и вот-вот вывалится в тёмную воду, бросился на него, прижав всем весом к днищу.

— Эллея, что бы ты там ни вспомнила, прошу, сделай это быстрее! — прохрипел он, изо всех сил удерживая товарища. — Или наша поездка закончится прямо сейчас!

Эллея, не отвечая, склонилась к самому дну лодки, закрыла глаза и сосредоточилась. Губы беззвучно двигались, пока она повторяла одни и те же слова, всё быстрее, всё настойчивее…

И вдруг её голос разнёсся по всей округе.

Воздух вокруг неё задрожал, сгустился, а затем в нём начали вспыхивать символы, светящиеся мягким серебристым светом. Они кружились в воздухе, сплетаясь в узор из незнакомых Булику знаков.

На символах чётко вырисовывалось слово: “Malfermu”.

Эллея сделала несколько плавных взмахов руками, будто бы направляя их энергию, и резко вытянула ладони в сторону воды.

— Malfermu! — её голос, словно гром, разрезал ночную тишину.

Вода, до этого гладкая, как зеркало, затряслась, закипела мелкими волнами, начала вибрировать, словно что-то пробудилось в её недрах.

Символы поплыли к поверхности и, коснувшись воды, стали медленно погружаться в глубину, растворяясь в тёмных водах.

И тогда…

Что-то начало проявляться под толщей воды.

Сначала расплывчатые тени, призрачные очертания, но с каждой секундой они становились всё отчётливее.

Эллея невольно затаила дыхание.

Она начала различать фигуры… силуэты…

Они были знакомыми.

Лица, ещё неясные, словно глядя через мутное стекло, становились всё различимее.

Эллея напряглась, вглядываясь, пытаясь понять, кто это.

И вдруг одна из теней резко повернула голову в её сторону.

Голова сделала полный оборот на сто восемьдесят градусов, как у сломанной куклы.

Эллея замерла.

Фигура вытянула вперёд длинную, костлявую руку. Изогнутый, жутко вытянутый палец указывал прямо на неё.

И тогда оно заговорило.

— За нами… следяяттттт… — прошипел голос, словно доносившийся из самой бездны.

Вторая тень повторила движение первой. Её голова тоже сделала неестественный разворот, а рука вытянулась, указывая в сторону Эллеи.

Но в этот раз слова прозвучали не для неё.

Кто-то ещё был там.

Кто-то, кого Эллея почувствовала… но не могла разглядеть.

— Утопите наконец эту лодку!

Голос, доносившийся из темноты, звучал низко, мелодично, с бархатными нотками, но властно и непреклонно.

Два силуэта в воде начали двигаться, их жесты напоминали странный, завораживающий танец. Они что-то бормотали, водили руками, словно пытаясь притянуть лодку к себе.

И это сработало.

Лодка начала кружиться, закручиваясь в воронке, и с каждым оборотом расстояние между её бортами и водой уменьшалось.

— Это Сёстры Смерти… — Эллея сдавленно произнесла, указывая на тёмную гладь реки.

Бланш и Акрев двигались всё быстрее, их руки ритмично тянули лодку вниз, словно невидимые нити затягивали её в пучину.

И вдруг…

Амулет Гамалей, висевший на шее Эллеи, вспыхнул пурпурным светом.

Её тело озарилось магическим сиянием, будто сама тьма теперь бежала от неё. Одна рука инстинктивно потянулась к камню, пальцы сомкнулись вокруг гладкой поверхности.

Эллея резко вскинула ладонь вперёд.

Из неё вырвался сгусток энергии.

Огненный шар, сотканный из пурпурных зёрен магии, рванулся в сторону ведьм.

Бланш и Акрев успели заметить летящий в них заряд, они сплели руки, создавая вокруг себя защитный купол. Магический щит вспыхнул.

Это не спасло их.

Как только пурпурная энергия коснулась их преграды, воздух разорвался звуком, похожим на разбитое стекло.

Защитный купол треснул, покрываясь сетью трещин, а затем разлетелся в клочья.

Грохот ударной волны разнёсся по округе, прокатился эхом не только по реке, но и по месту, откуда исходило нападение.

Ведьм отбросило в стороны.

Эллея перевела дыхание. Свет от её атаки осветил пространство, и теперь она смогла разглядеть где именно находились сёстры.

В центре комнаты, на полу, раскололся надвое чёрный камень, вокруг которого ведьмы исполняли свой ритуал.

В дальнем углу Бланш, тяжело дыша, пыталась подняться, опираясь на дрожащие руки.

— Гамалей… Это всё сила Гамалея! — злобно прошипела она. — У этой девчонки нет такой мощи, чтобы одолеть нас!

Из глубины комнаты донёсся голос, низкий, бархатный, наполненный спокойной, но ледяной насмешкой.

— Но она сумела нас увидеть… и камень тут ни при чём.

В темноте сверкнула вспышка, ослепительный отблеск погасил всё вокруг.

И в тот же миг…

Вода снова стала водой.

Иллюзорная завеса, позволявшая Эллее видеть ведьм, рассыпалась.

Лодка больше не кружилась в бешеном водовороте. Она снова поплыла вперёд, будто ничего не произошло.

Пурпурное свечение вокруг Эллеи погасло, но она всё ещё держала руки в воздухе, словно пыталась удерживать связь с той стороной.

Булик, тяжело дыша, наконец ослабил хватку и перестал удерживать Борисона. Он так сильно напрягал мышцы, сдерживая их обоих, что в какой-то момент подумал, что его руки просто отвалятся.

Теперь, когда всё закончилось, он осторожно потряс Борисона за плечи, проверяя, в порядке ли тот.

— Борисон! Эй, ты меня слышишь?

— Кхх… — Борисон закашлялся, приходя в сознание.

Он приоткрыл глаза, а затем резко схватился за затылок, по которому не так давно со всего размаха получил веслом.

— Что… что тут вообще происходит? — простонал он, морщась от боли и пытаясь сфокусировать взгляд на Эллее и Булике.

Булик наклонился к Борисону и начал помогать ему подняться.

- Даже не знаю с чего начать Булик тоже почесал свой затылок и застыл в задумчевой позе. Ты точно хочешь все знать, как по мне то тебе я бы сказал даже очень повезло, что я тебя огрел веслом и Булик засмеялся. Булик понял, что сейчас не время шутки шутит и с серьезным видом продолжил.

Все, что тут происходило еще пару минут назад это все рук сесте смерти они вон там и булик показал в сторону воды. Вон вот отсюда колдовали – это они заставили воду нас держать, потом расскрутили лодку да так, что мы все чуть не вывались с нее и я к стати тебя спас.

Борисон внимательно посмотрел в сторону воды потом перевел свой взгляд на Элаю. Элая утвердительно покачала головой соглагаясь со всем, что только что сказал Булик.

Мда они знают, что мы направляемся к ним произнес Борисон.

И они точно будут готовы к встречи с нами. Тем более нам еще плыть и плыть до Граста. Думаю мы еще много чего интересного увидим на своем пути.

Даже если и встретим их еще раз лично я не увидела у них прям такой разрушительной силы, как все мне об этом твердят. Пока ты лежал без сознания я смогла их победить. Элая запнулась взяла в руки гамалей он был теплый еще после битвы. Думаю смогла и ты даже не видел, как я в них запустила …Элая запнулась и посмотрела на Булика. А что я к стати в них запустила я раньше такого не умела делать обратившишь, толи к Булику то ли к самой себе и Элая посмотрела на свои две руки а потом опять взяла Гамалей в руки.

Булик посмотрел на Элая и с важным видом произнес.

-Не важно, что это было и не важно, как ты это сделала, главное это на них повлияло таким образом, что они отступили.

- Пока отступили произнес Борисон.

Река день второй.

Пока лодка медленно скользила по мутным водам реки, её пассажиры занимались привычными делами. Булик колдовал над ужином, доставая из увесистых суртуков еду, которую им вручил Серафим перед отправлением из Дуганщита. Запах сухого хлеба, вяленого мяса и пряных трав быстро смешался с влажным ароматом реки. Элая оживлённо рассказывала Борисону о событиях, произошедших, пока он был без сознания. Её голос, звонкий и полный эмоций, эхом разносился над гладью воды, сливаясь с плеском вёсел и лёгким шелестом прибрежных зарослей.

Они не заметили, как день, пропитанный звуками реки, медленно уступил место вечернему закату. Небо окрасилось в тёплые оттенки оранжевого и пурпурного, а вдоль горизонта начали появляться тонкие тени. Сумерки сползали по берегам, укутывая мир мягким, таинственным полумраком. Но пока ещё можно было разглядеть извилистые очертания береговой линии. За одним из поворотов Борисон заметил подходящее место для привала — небольшой приподнятый участок суши, окружённый редкими деревьями и кустарником.

— Здесь сойдёт, — сказал он, указывая на берег.

Причаливать было необходимо не только ради отдыха. Чем дальше они отплывали от Дуганщита, тем более дикая и непредсказуемая становилась река. Спокойное русло превращалось в капризный поток с коварными водоворотами и подводными камнями, скрытыми под тёмной гладью воды. Оставаться на ночь в лодке было небезопасно.

Когда лодка мягко ткнулась носом в илистый берег, Элая первой соскочила на сушу. Она радостно подпрыгнула, словно проверяя землю под ногами, наслаждаясь твёрдостью почвы после долгих часов шаткого равновесия в лодке. Её смех прозвучал особенно звонко на фоне тишины окружающего леса.

Булик и Борисон молча вытаскивали мешки, готовя место для лагеря. Элая, недолго думая, взялась за сбор хвороста. Она бодро шагала между деревьями, напевая что-то себе под нос, пока сумрак медленно сгущался вокруг. Булик наблюдал за ней с подозрением, прищурившись, как будто предчувствуя беду. И когда он увидел, что она зашла слишком далеко от лагеря, не выдержал:

— Эй, нет-нет! — громко крикнул он, его голос резко прорезал тишину. — Я помню, чем в прошлый раз закончилось твоё “собирание дров”! Не думаю, что нам нужно повторение той истории, Элая.

Элая сердито обернулась, сверкая глазами. Что-то недовольно пробормотала себе под нос, но решила больше не удаляться от лагеря. Она обошла лагерь по периметру, собрав достаточно сухих веток для большого костра. Складывая хворост в аккуратную кучу, она щёлкнула пальцами, и из её кончиков вылетела искра. Та прыгнула на сухие веточки, которые Элая предусмотрительно подготовила, и вскоре костёр зажёгся, весело затрещав, разгоняя сумеречную сырость.

Элая довольно потерла ладони и с ожиданием посмотрела на Булика и Борисона, словно ждала похвалы за свои магические способности.

Борисон, не желая обидеть её молчанием, поднял большой палец вверх, показывая своё одобрение. Булик же не обратил на это ни малейшего внимания, продолжая перетаскивать мешки и мастерить навес из больших веток, которые каким-то образом успел раздобыть.

Вечер становился всё более предсказуемым, и это вполне устраивало всех присутствующих. Костёр разгорался с каждым мгновением всё ярче, отгоняя остатки сырости, пронзившей их за день. Тёплые языки пламени отражались в глазах спутников, создавая на их лицах пляшущие тени.

Через несколько минут после того, как тепло костра окутало их, усталость начала брать своё. Сон подкрадывался незаметно, словно тень, скользящая по поверхности воды.

Борисон, с ловкостью и сноровкой, будто всю жизнь этим занимался, накрыл на стол. Он быстро разложил еду, добавив к простым припасам уютную атмосферу, а для завершения картины снял свою зелёную шляпу с широкими полями, положил её рядом с собой, что-то пробормотал, и… из шляпы зазвучала музыка. Весёлые, бодрые мелодии, напоминающие те, что они слышали на ярмарке в Дуганщите, заполнили вечерний воздух. Звуки свирели и лёгкий ритм барабанов будто вернули их в шумные ряды торговых палаток, где смешивались ароматы пряностей и свежей выпечки.

Музыка добавила ужину особое настроение. Они ели с таким аппетитом, словно не видели пищи несколько дней. На импровизированном столике, собранном из перевёрнутых ящиков и досок, лежали ломти хлеба, сыр, вяленое мясо и засушенные ягоды. Смех, разговоры и звон ложек создавали уют, несмотря на то, что их окружала тёмная, незнакомая глушь.

Однако усталость подкралась незаметно. Она обрушилась на них тяжёлым грузом, словно тень, скрадывающая последние проблески бодрости. Словно по команде, один за другим они заснули, окунувшись в крепкий, непробудный сон, который оказался самым глубоким за всё их путешествие.

Утро пришло незаметно. Первые лучи солнца осторожно пробирались сквозь кроны деревьев, разливаясь золотистыми бликами по лицам спящих. Борисон поморщился, нахмурился, пытаясь отмахнуться от яркого света так, как будто его атаковали надоедливые мошки. Лёгкий утренний ветерок принёс с собой запах влажной земли и свежести реки.

Булик, проснувшись, действовал быстро и без лишних слов. Он принялся разводить костёр, чтобы вскипятить воду для чая. Вскоре в воздухе закружился знакомый тёплый аромат сухих трав с тонкими нотками мяты и шалфея.

Элая направилась к реке, чтобы умыться и привести себя в порядок. Её шаги были лёгкими, а мысли — рассеянными. Но, подойдя к берегу, она резко остановилась. Лодка, которая вчера была надёжно привязана к колышку, исчезла. Осталась только оборванная верёвка, болтающаяся на ветру, словно насмешка над их беспечностью.

Элая на мгновение замерла, всматриваясь в пустоту. Однако удивление быстро сменилось спокойным равнодушием. После всего, что произошло в её жизни, пропажа лодки не казалась чем-то уж слишком неожиданным.

— Ну, нет так нет, — пробормотала она себе под нос.

Она не спешила возвращаться в лагерь. Решив, что бесполезные волнения делу не помогут, Элая спокойно закончила свой утренний обряд: умылась, распутала волосы, собрав их в более аккуратные пряди. Лишь после этого направилась обратно к лагерю.

Вернувшись, она застала уже привычную картину: лёгкий пар от свежезаваренного травяного чая вился над костром, на импровизированном столе стояли ватрушки, сыр и ягоды, аккуратно разложенные Буликoм. В воздухе витал тёплый аромат завтрака, создавая ощущение, что даже без лодки их день всё равно начнётся с малого, но приятного уюта.

Завтрак, как обычно, перешёл в оживлённую беседу. Булик и Борисон обсуждали предстоящий путь, предупреждая друг друга о том, что дальше река станет куда менее спокойной.

— Сегодня на реке нужно быть особенно осторожными, — сказал Булик, помешивая чай в жестяной кружке. — Поток там бурный, местами есть подводные камни.

— Да-да, надо держаться ближе к правому берегу, — поддакивал Борисон, откусывая кусок ватрушки.

Элая молча слушала их разговор. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за границы лагеря. Ей не хотелось говорить о пропаже лодки. Утреннее солнце приятно согревало её кожу, лёгкий ветерок касался лица, а где-то высоко в небе кружились птицы, наполняя воздух мелодичным щебетом. Этот момент казался ей слишком красивым, чтобы омрачать его плохими новостями.

Когда завтрак подошёл к концу, Булик с привычной ловкостью собрал всё в мешки. Он бросил быстрый взгляд на Борисона:

— Борисон, помоги мне с мешками. Надо отнести их в лодку.

Борисон, в своём обычном нетерпеливом стиле, тут же подскочил, помогая опрокинуть тяжёлые мешки на спину Булика, и, придерживая их, они направились к реке.

Элая пошла следом, забыв о том, что утром лодки она не обнаружила. Их шаги шуршали по сухой траве, и только когда они уже были на полпути, её осенило:

— Ой… я совсем забыла вам сказать… — начала она неуверенно, замедлив шаг.

Булик обернулся, прищурившись.

— Что забыла? — спросил он, настороженно глядя на неё.

Элая замялась, словно надеялась, что если промолчит ещё немного, лодка чудом окажется на месте.

— Дело в том… — она сглотнула, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Когда я утром пошла к реке умываться… я заметила, что лодки нет.

Булик нахмурился, Борисон удивлённо распахнул глаза.

— Как это нет лодки? — возмутился Борисон и, не дожидаясь ответа, побежал к берегу, где накануне они крепко привязали лодку.

Через несколько минут он вернулся, тяжело дыша, с выражением полного недоумения на лице.

— Да, лодки нет, — подтвердил он, разводя руками. — Верёвка на месте, колышек — тоже, а лодка… испарилась!

Булик тяжело вздохнул, сбросил мешки на землю и бросил на Элаю укоризненный взгляд, который ясно говорил: «Об этом стоило сказать сразу».

— И что теперь будем делать? — спросила Элая, чувствуя себя неловко. — Нам же не на чем плыть.

Булик уселся на мешок, задумчиво почесал подбородок и, прищурившись, посмотрел на реку.

— Для начала… нужно понять, кто или что забрал нашу лодку. А потом решать, как двигаться дальше.

В их голосах больше не было утренней лёгкости. Ветер, казалось, тоже стих, словно прислушиваясь к их разговору. Река текла медленно.

— Хмм… Можно было бы соорудить плот, — задумчиво произнёс Булик, почесав затылок. — Но я сомневаюсь, что он выдержит течение. Дальше река становится очень быстрой и бурной. Боюсь, наш плот просто развалится на две части.

Борисон начал оглядываться по сторонам, словно пытаясь найти что-то знакомое в окружении. Однако деревья были настолько высокими и густыми, что сквозь их кроны невозможно было рассмотреть ни берег, ни хоть какой-то ориентир.

— Наверное, это снова дело рук сестёр, — сказала Элая, пристально посмотрев на Булика и Борисона.

Борисон ухмыльнулся и ехидно заметил:

— Не уверен. Скорее это дело рук… невнимательности. Знаешь, если привязываешь лодку, нужно делать двойной узел. Не так ли, Булик? Думаю, если бы наш дорогой друг Булик был чуть внимательнее, нам бы не пришлось сегодня прощаться с лодкой.

Булик что-то невнятно пробормотал в своё оправдание, но слова вышли настолько неразборчивыми, что, кажется, и сам он их не понял.

Пока они стояли, пытаясь придумать, как добраться до цели без лодки, вдруг сверху раздался знакомый свист. Все трое одновременно подняли головы. Высоко в небе, на фоне голубого полотна, кружил сокол, описывая широкие круги над верхушками деревьев.

Элая радостно замахала ему, пытаясь привлечь внимание. Борисон снял свою зелёную шляпу и тоже помахал, давая понять, что они его заметили. Сокол ещё пару раз пролетел над их головами, а затем резко изменил траекторию и полетел в сторону густого леса, окружавшего их привал.

— Думаю, нам стоит пойти за ним! — воскликнула Элая с воодушевлением, указывая на сокола.

— Согласен, — кивнул Борисон. — Тем более он всегда приводил нас туда, куда нужно.

Булик молча кивнул, но взгляд его оставался прикован к мешкам, которые всё ещё лежали на земле. Мысль о том, сколько всего придётся нести на себе, явно не давала ему покоя.

Борисон, будто прочитав его мысли — или, скорее, уловив красноречивый взгляд друга, — с хитрой улыбкой снял свою шляпу и ловко подбросил её в воздух. Шляпа перевернулась верх дном и мягко опустилась на землю.

Не теряя ни секунды, Борисон подскочил к мешкам и один за другим забросил их в шляпу. На удивление, мешки исчезали внутри, словно проваливались в невидимую бездну.

Булик вытаращил глаза.

— А раньше так не мог сделать?! — возмутился он. — Мне всё это время приходилось таскать их на себе!

Борисон, всё так же хитро улыбаясь, подбросил шляпу ещё раз. Она точно опустилась на его голову, словно и не происходило ничего необычного. Затем он подошёл к Булику, слегка потёр его нос указательным пальцем и сказал:

— Нет-нет, так нельзя. Если можно что-то сделать своими руками, значит, это нужно делать своими руками.

Не дожидаясь ответа, он вприпрыжку догнал Элаю, которая уже успела уйти на приличное расстояние, следуя за соколом.

Булик тяжело вздохнул и поспешил за ними, продолжая недовольно бормотать себе под нос.

Они следовали за соколом, который явно указывал им путь. Птица летела низко, время от времени исчезая за кронами деревьев, но всегда возвращалась в поле зрения, словно напоминая: “Я здесь, не отставайте!”

Путники пробирались сквозь густой лес, где корни деревьев выпирали из земли, создавая опасные ловушки для неосторожных шагов. Затем им пришлось продираться сквозь заросли колючих кустов, которые цеплялись за одежду и оставляли на коже тонкие царапины.

— Отличный маршрут, — буркнул Булик, отрывая очередной колючий куст с плаща. — Может, сокол ненавидит нас?

Борисон усмехнулся и отмахнулся рукой в сторону Булика, показывая всем своим видом, что тот говорит глупости.

— Соколы не знают, что такое ненависть. Он просто показывает кратчайший путь. А то, что это не самый удобный маршрут — так это уже наша проблема. Кое-кому стоило более тщательно привязывать лодку. — Борисон с укором посмотрел в сторону Булика. Булик почувствовал укор в свою сторону, покраснел и опустил голову в знак согласия.

Через некоторое время лес начал редеть, и впереди показалась скала. В её массивном каменном теле зиял узкий, тёмный туннель, словно рот древнего чудовища. Сокол пролетел прямо внутрь, не сомневаясь ни на мгновение.

Они остановились перед входом.

— Думаете… стоит идти туда? — нерешительно спросила Элая, вглядываясь в темноту.

— Обходить гору — значит потерять целый день, — сказал Борисон, глядя на скалу с прищуром. — А времени у нас нет. К тому же, если сокол выбрал этот путь, значит, так и должно быть.

Булик вздохнул, заглянув ещё раз в темноту пещеры. Пожав плечами, произнёс:

— Ладно. Только если внутри начнутся неприятности, я первым скажу: “Я же говорил!”

Они вошли в туннель.

Сначала было темно, а воздух тяжёлым и сырым, пахнущим землёй и чем-то старым, заброшенным. Туннель был узким, стены плотно сжались вокруг путников, но с каждым шагом пространство становилось шире. Камни, из которых была выдолблена пещера, были тёмными и влажными, от них исходил влажный блеск, а капли воды, собирающиеся на потолке, падали вниз, шумно разбиваясь о каменный пол. Местами из стены выбивались сталактиты, сплетающиеся в причудливые формы, как будто природа пыталась запечатлеть картины прошлого.

Место казалось живым. Порой камни звучали под ногами, потрескивая, как старое дерево, но при этом никто из них не мог понять, что было причиной этих звуков.

Затем стены пещеры начали покрываться тонким слоем мха и лишайников, растущих там, где не хватало света. Влажность в воздухе усиливалась, и с каждым шагом путники чувствовали, как сырое дыхание земли проникает в их кожу.

— Вряд ли это обычная пещера, — сказал Борисон, вглядываясь в темные углы. — Здесь что-то не так…

Свет от руки Элаи, озарившей туннель, сделал пространство чуть более комфортным, но всё равно ощущение зловещей пустоты не покидало. В конце концов они дошли до места, где туннель стал значительно шире, и здесь воздух стал более свежим, но что-то в этом месте явно не устраивало.

Когда они шли дальше, тени в темноте начали двигаться. То ли из-за необычных форм сталактитов, то ли из-за игры света, но Элая почувствовала, как напряжение нарастает. И вот, в самый момент, когда она начала подготавливать защитное заклинание, в глубине туннеля послышался странный шорох. Это не был звук ветра или падения камня. Это был звук движения.

— Что-то приближается, — прошептала Элая, её рука крепче сжала кулак.

Булик оглянулся, как будто уже готовясь к столкновению, но он не видел ничего. Он прислушивался, ощущая в воздухе нечто чуждое.

— Что-то движется в темноте, — сказал он.

— Будьте на чеку, — предупредил Борисон.

Свет Элаи стал ярче, и вскоре за одним из поворотов туннеля показались первые силуэты.

Вдруг Элая остановилась, её взгляд стал более настороженным, она замерла на месте.

— Это не просто пещера, — произнесла она, голос её звучал напряжённо. — Я чувствую, как земля дышит вокруг нас. Здесь есть что-то древнее… что-то живое, что хочет, чтобы мы шли дальше.

Она замолчала, и остальные почувствовали, как перед ними возникает нечто туманное и неопределённое — не только магия, но и страх, страх перед неизвестным, который заполнил этот туннель.

Булик, чувствуя, как холодное дыхание этого места охватывает его.

— Может, мы ошиблись? Может, сокол… не должен был нас сюда приводить? Может, есть какой-то другой путь?

Борисон обернулся и, как он делал целый день, когда отвечал Булику, махнул в его сторону рукой, давая понять, что это очередная его глупость, на которую не стоит даже отвечать.

— Сокол не может ошибаться, — сказал он твердо. — Он ведь ведёт нас не просто так. Мы должны довериться ему. Если он нас сюда привёл, значит, именно здесь нам нужно быть.

Элая посмотрела на него, её глаза горели решимостью.

— Верно. Сокол не просто нас ведёт. Это не случайность. Если он привёл нас сюда, значит, это путь, который мы должны пройти. Не сомневайтесь в этом.

Тишина окружала их, а в воздухе витала магия. Почти всё вокруг казалось противным и неестественным, но их уверенность в том, что это правильный путь, укреплялась с каждым словом.

Борисон глубоко вздохнул, его взгляд стал более уверенным.

— Я тоже чувствую, что нам именно сюда и нужно. Мы проделали такой долгий путь, не для того чтобы сейчас всё бросить, — гордо произнёс Борисон и тут же стал внимательно смотреть в сторону, откуда двигались тени. Элая и Булик тоже заметили, что они всё ближе и ближе приближаются.

Все трое замерли, ожидая того, с кем им предстоит встретиться.

Тени, которые приближались с каждой минутой, становились всё ближе. Элая, Булик и Борисон пристально следили за ними. Напряжение, которое витало в воздухе, было настолько тяжёлым, что казалось, оно сейчас всем своим весом раздавит их.

Внезапно из темноты вышла старушка. Она была хорошо и опрятно одета, с добродушной улыбкой на лице. Её взгляд был настороженным, но в нём не было враждебности. Она сделала шаг вперёд и, словно заметив напряжение, с лёгкой насмешкой спросила:

— Ну как, страшно вам было?

Тут же она начала топать ногами, махать руками в разные стороны, как бы показывая, какая она грозная и страшная. Но всё это выглядело очень неестественно, даже было заметно, как эта сцена веселит новую незнакомку и заставила её даже немного засмеяться.

Её смех и голос звучали тёпло, почти уютно, как если бы она встретила старых знакомых, а не путников, оказавшихся в странном и мрачном месте. Её добродушная улыбка лишь усиливала ощущение того, что эта встреча не имеет никакого злого умысла.

Элая, всё ещё в лёгком недоумении, сделала шаг вперёд.

— Мы не ожидали встретить здесь кого-то, — сказала она сдержанно, немного запнувшись, но с явным удивлением в голосе. — Кто был бы похож на вас… Наконец, Элаи удалось произнести всё предложение.

Старушка улыбнулась ещё шире, как будто знала, что именно такое удивление она вызовет.

— Ах, не переживайте, — ответила она мягко, скользнув взглядом по каждому из них. — Всё здесь не так страшно, как кажется. Иногда самые тёмные места могут привести к светлым.

Она улыбнулась, произнося эту фразу.

— Да и кого вы тут вообще ожидали встретить? Неужели каких-то страшных монстров? Которых, как говорят, не существует уже тысячу лет, если я правильно слышала.

Старушка снова изобразила сцену, как будто выискивает что-то в темноте и очень боится увидеть нечто необычное. Она тихо посмеялась, и затем обратилась к Элаи.

— Твоё имя — Элая, — произнесла пожилая женщина, желая как-то разрядить атмосферу, и перевела взгляд на Булика и Борисона.

— Вы знаете нас? — удивлённо спросила Элая, взглянув на старушку.

Старушка ответила с лёгкой улыбкой.

— Конечно, моя дорогая, — произнесла она, как будто не сомневалась, что так будет. — Не обращайте внимания на это представление с мрачной пещерой. Всё это — небольшие фокусы, чтобы сюда случайно не забрели ненужные гости. Позвольте представить себя: меня зовут Таина, я — хранительница озера.

Она слегка наклонила голову в знак уважения и добавила:

— Пойдёмте, я вам кое-что должна показать. Следуйте за мной.

— Хранительница озера? — недоумённо протянула Эллея, её голос эхом отразился от сырых каменных стен. Она перевела вопросительный взгляд на Булика и Борисона.

Те переглянулись, словно надеясь, что друг у друга найдётся ответ, но, пожав плечами, лишь молча подтвердили своё незнание.

Тишина вновь опустилась на их группу, нарушаемая лишь гулким эхом шагов. Они углублялись в сеть извилистых туннелей, следуя за Таиной — их проводницей, чьё появление до сих пор казалось странным и неожиданным.

Эллея украдкой наблюдала за ней, пытаясь понять, кем на самом деле была эта женщина. Таина оказалась невысокой, с мягкими округлыми чертами лица. Казалось, время обошло её стороной: коротко стриженные волосы были аккуратно уложены, местами побелевшие пряди придавали её облику благородную строгость. Ухоженный вид совершенно не сочетался с образом таинственной хранительницы древнего озера.

«Скорее она могла бы печь пироги…» — подумала Эллея, и воображение мгновенно дорисовало картину: в глубине этой тёмной пещеры, среди сталактитов и капающих капель, стоят огромные старинные печи. Таина ловко орудует деревянной лопатой, доставая из огня румяные булочки с хрустящей корочкой. Пар клубится в холодном воздухе, наполняя туннели ароматом свежей выпечки. Она идёт на рынок, не как загадочная проводница, а как милая булочница, улыбаясь каждому покупателю, предлагая пироги с черникой и душистым мёдом.

Мысль была настолько абсурдной, что Эллея не удержалась и хихикнула. Смех отозвался глухим эхом, и её спутники тут же обернулись.

— Что смешного? — нахмурился Борисон, с подозрением глядя на неё.

Эллея почувствовала, как лицо заливает горячая волна смущения.

— Ничего. Просто… — она замялась, понимая, что объяснять свою фантазию бессмысленно. — Просто нервы, наверное.

Таина лишь усмехнулась краешком губ, словно прекрасно понимала, что именно привело Эллею в такое состояние.

Путешествие продолжилось. Воздух становился всё более тяжёлым, пропитанным влагой и древним запахом мха, растущего прямо на каменных стенах. Узкие туннели изгибались, словно змеи, теряя форму и направление. Порой они с трудом протискивались между сужающимися проходами, перепрыгивали через тонкие ручьи, чья вода казалась чёрной от глубины.

Таина двигалась с удивительной лёгкостью — она не просто шла, а скользила по каменным плитам, перепрыгивая через валуны, будто эти препятствия не имели для неё никакого значения.

Наконец, у одного из поворотов она остановилась, приподняла голову и прислушалась. Из двух туннелей доносился одинаковый звук: где-то вдалеке капала вода, создавая обманчивое ощущение зеркальности.

Таина нахмурилась, задумчиво почесала подбородок.

— Вот в этом месте я всегда забываю, куда идти, — пробормотала она, словно разговаривая сама с собой. — Эти туннели такие похожие, не правда ли?

Борисон вытаращил глаза:

— Вы хотите сказать, что… заблудились?

Таина обернулась, её взгляд был полон иронии.

— Заблудиться — значит потерять цель. А у нас цель есть. Просто нужно её снова найти.

Эллея сдержала очередной смешок, представив, как Таина в подобной ситуации достаёт карту… с рецептами пирогов.

Булик подошёл к двум развилкам, остановился и вгляделся в темноту. Он будто прислушивался к чему-то едва уловимому, стараясь уловить любой звук, любое движение в тишине. Тени казались гуще, чем обычно, а прохлада туннеля медленно просачивалась под кожу.

Булик нахмурился, слегка наклонил голову, словно хотел уловить невидимый шёпот, и, развернувшись к остальным, произнёс:

— Понятия не имею. Они и правда очень похожи.

В его голосе не было ни тени сомнения — как будто это было важное заключение, достойное внимания.

Внезапно Борисон резко дёрнулся, схватившись за свою ярко-салатовую шляпу. Она странно зашевелилась, словно её что-то потянуло вперёд. Он попытался удержать её, крепко прижав к голове обеими руками, но это не помогло — шляпа начала тянуть его к правому туннелю. Его ноги будто сами пошли за ней, шаг за шагом, не подчиняясь собственной воле.

— Точно, нам сюда, — вдруг сказала Таина, вскинув руку, как будто это было самым очевидным решением.

Она нахмурилась, взглянула на туннель и добавила с лёгким раздражением:

— Как я могла забыть дорогу… — и без промедления двинулась за Борисоном.

Булик задержал Эллею, мягко положив руку ей на плечо.

— Эллея, может, это ловушка? — его голос стал тише, напряжённее. — Эта “хранительница озера” кажется мне подозрительной. Появилась из ниоткуда, ведёт нас всё глубже… А дорога назад с каждым шагом становится всё сложнее. Я уже и не знаю, как бы выбрался обратно.

Эллея задумалась. Тени на её лице сделали выражение особенно серьёзным.

— Но нас сюда привёл сокол Серафима, — сказала она, глядя в тёмный проход. — Я тоже сомневалась, когда впервые увидела Таину. Но каждый раз вспоминаю: это не мы выбрали этот путь. Я чувствую, что должна быть здесь. Страх — нет, скорее тревога. Что-то здесь есть, и это “что-то” не связано с сёстрами Смерти. Их присутствия я не ощущаю. Таина хочет показать нам, что здесь происходит. И, возможно, это связано с тем, что мы ищем.

Булик молча кивнул. Его взгляд оставался настороженным.

— Хорошо. Но держи Гамалей наготове. Если в конце пути нас ждёт не то, что мы ищем, нужно быть готовыми.

Он махнул рукой, давая понять, что можно идти дальше.

Они двинулись вперёд, стараясь не отставать от Таины и Борисона. Тоннель становился всё уже, стены казались живыми, будто двигались едва заметно, дышали. Их шаги эхом отдавались в темноте, но вскоре и это эхо начало исчезать, словно само пространство поглощало звуки.

Они больше не видели Борисона и Таину. Только слышали — лёгкий топот маленьких шагов где-то впереди. Тук-тук-тук.

Потом наступила тишина. Звук исчез так внезапно, что Эллея инстинктивно остановилась.

— Ты это слышишь? — прошептала она, хотя на самом деле… она уже ничего не слышала.

Булик замер рядом, напрягшись.

— Нет. И именно это меня беспокоит.

В туннеле стало холоднее. Тишина давила, как будто сама темнота была чем-то живым. Эллея сжала амулет, ощущая, как тревога нарастает.

— Они должны быть где-то рядом, — шепнул Булик, оглядываясь.

Но было ощущение, будто их разделила не просто дистанция. Будто сам туннель изменился. И тень впереди стала гуще, плотнее… и, возможно, она наблюдала за ними.

Как только они вошли в помещение, все услышали знакомый голос Таины.

– Мы на месте, – торжественно объявила она, так громко, что её голос разнесся по всем туннелям этой скалы.

Еще один поворот, и Булик с Элаей оказались в огромном скалистом помещении. Оно было невероятно большим, и, выйдя из туннеля, им показалось, что они попали в какой-то гигантский круглый колизей. Потолок был настолько высок, что его не было видно, он терялся в темноте, и кроме мрака ничего не было заметно.

– Пойдемте, пойдемте, – подгоняла их Таина. – Сейчас вы все поймете.

Пока они шли, Элая успела рассмотреть всё, что их окружало. Поверхность под ногами была мягкой, как песок. Стены были покрыты мхом от сырости, а местами можно было разглядеть выцарапанные в камне узоры, едва заметные на фоне старых скал. Эти узоры, казалось, таили в себе какую-то древнюю тайну, и Элая чувствовала, что она где-то уже видела их раньше.

Таина остановилась и произнесла:

– Вот тут!

Все посмотрели на место, куда указывала Таина, но там не было ничего, кроме песка.

Борисон прищурился и внимательно осмотрел песок, который лежал, как оказалось, по всему помещению. Он присел на корточки, взял горсть песка в кулак и поднял его перед собой, словно пытаясь разглядеть в нём что-то важное. Песок мягко сыпался между пальцами.

– Песок? Мы шли через ваши пещеры ради этого? – с недоверием произнес он, посмотрев на Таину.

– Я хочу показать вам не просто песок, – сказала Таина, наполнив обе руки песком настолько бережно, что это сразу стало понятно всем: это место для неё было чем-то большим, чем могло показаться с первого взгляда.

Элая подошла ближе к Таине и спросила:

– Может, вы объясните, что здесь происходит и почему это место так важно для вас?

– Конечно, Элая. Я понимаю ваше недоумение и то, что вы пока не понимаете, почему я привела вас именно сюда, – ответила Таина. – Это место… она замолчала, оглядываясь вокруг. – Это место тысячи лет было сердцем двух городов. Граста и Дуганщита. Эти города связаны между собой. Один не может существовать без другого. Если вы встречались с Серафимом, он, уверена, уже рассказал вам об этой связи.

Все трое утвердительно покивали головами, и Элая снова подумала о Серафиме. Он действительно рассказывал им о трудных временах Дуганщита.

– Да, он сказал, что, несмотря на все усилия, Дуганщит переживает тяжёлые времена, – произнесла Элая.

Она посмотрела на Таину, как будто пытаясь понять, что же всё это означает, и молчала, давая понять, что она готова слушать.

– Так вот, – начала Таина, и её голос немного дрогнул. – Когда в Грасте поселились сестры смерти, в этом месте, где мы с вами стоим, случилось нечто ужасное.

Таина оглядела пространство вокруг, как будто пыталась найти нужные слова.

– Озёра, которые питали эти два города, – продолжила она, – высохли. Место, где мы сейчас стоим, когда-то было важным, но теперь оно просто пусто. И это не случайно.

Она замолчала, а затем взглянула на всех, давая понять, что это не просто слова.

– Здесь когда-то была сила, – сказала она, показывая на камни и выцарапанные руны. – Но теперь всё потухло. Это место стало заложником зла. Оно заточило воды, которые раньше даровали жизнь, а теперь они приносят болезни и разрушение.

Таина замолчала, будто тяжесть слов слишком велика для неё.

– Дуганщит ещё сохраняет свой свет благодаря Серафиму и Димитрии, – сказала она. – Но Граст стал тем, что мы видим сегодня. Я должна была защитить эти озёра, но не справилась.

Она подняла рукав, и Элая увидела, как её рука покрыта язвами.

– Это делает тьма, – объяснила Таина, с усилием сдерживая боль в голосе. – Она поглощает всё. Я удерживаю её здесь, но с каждым днём теряю силы. Я связана с этим местом, и как только мои силы иссякнут, тьма перейдёт в Дуганщит. Я не знаю, сможет ли Серафим её остановить, но если не покончить с этим сейчас, всё будет слишком поздно.

Элая, не зная, что сказать, наконец, решительно произнесла:

– Мы поможем вам, Таина. Скажите, что нужно делать.

Таина опустила руки, снова прикрыв платье, и взглянула на Борисона.

– Серафим уже всё предусмотрел, – произнесла она, сдерживая напряжение в голосе. – Он направил сокола ко мне не просто так. Ты ведь помнишь, Борисон? – Она протянула руку, встречая его взгляд.

Борисон слегка покачал головой, не сводя глаз с неё.

– Серафим, тебе что-то дал, когда вы выезжали из Дуганщита, не так ли? – её взгляд стал более настойчивым, и все трое с интересом посмотрели на него, не отводя взглядов.

Борисон не сразу ответил. Он автоматически поднял руки и провёл ими по голове, неуверенно поправив свой головной убор. Задумчиво взглянул на Таину, пытаясь понять, можно ли ей доверять. В его глазах читалась внутренняя борьба.

Элая не выдержала тягостного молчания и чуть повысила голос:

– Борисон, если тебе что-то передал Серафим, то сейчас самое время показать нам, что это.

Борисон, явно колеблясь, медленно снял головной убор. Он засунул руку в него по локоть и достал оттуда небольшой осколок.

– О, наконец-то! – воскликнула Таина, подлетая к нему. – Это… это оно! – её глаза заблестели от волнения, она не могла поверить в то, что видела. – Это может всё изменить!

Она вырвала осколок из его рук и, не тратя времени, побежала в противоположную сторону помещения, скрываясь в тени мракоподобной скалы.

Таина подняла обе руки, щелкнула пальцами, и в воздухе над её головой появился шар света, ярко освещающий стены, к которым она направлялась.

– Вот он! – прошептала она, её голос дрожал от напряжения. – Нехватает только этого элемента, чтобы вернуть былую мощь моих озёр!

Она аккуратно вставила осколок в одну из каменных ниш на стене, где был вырезан древний колокол. Однако части рисунка не хватало, и теперь этот кусок мог восстановить полностью картину.

Все стояли, затаив дыхание, и наблюдали за каждым движением Таины, в ожидании, что произойдёт дальше.

Как только фрагмент был установлен в нужное место, на стене начал проявляться голубой свет, который мягко охватывал рисунок. Постепенно очертания колокола становились ярче, и всё вокруг наполнилось необычной энергией. С каждым моментом казалось, что стены начинают жить своей собственной жизнью, реагируя на магию, которую активировала Таина.

Когда Таина поставила фрагмент на место, стены вокруг начали излучать тусклый голубой свет. Элая прищурилась, ослепленная, но не могла оторвать взгляд от того, как рисунок на стене начал обретать форму. Это был колокол — тот самый, что они видели на площади Дуганщита. Но теперь он казался живым, как будто его обвивали потоки энергии, которые пробуждались благодаря фрагменту.

– Это… это тот самый колокол? – спросила Элая, не веря своим глазам.

Таина, несмотря на всю свою уверенность, не скрывала волнения. Она стояла напротив, вглядываясь в колокол, который теперь сиял ярче, чем когда-либо.

– Да, это он. – Таина сделала шаг назад, её руки дрожали, но она не могла отвести взгляда. – Он — символ связи двух городов. Когда-то он был источником огромной силы. Но сейчас… Он может стать последним шансом для Дуганщита и Граста.

Борисон тоже подступил ближе. – Этот предмет мне дал Серафим и ничего не сказал про его важность. Эх, Серафим, я почему-то не удивлён твоим поступком, – продолжал он, бурча себе под нос и показывая всем своим видом, что он не очень доволен поведением Серафима. Немного успокоившись и взяв себя в руки, он уже более безразличным тоном произнес:

– И что теперь? Это что-то меняет? – спросил он.

– О, мой маленький знакомый, – произнесла Таина, – это многое поменяет. Сейчас ты увидишь всю мощь подземных озёр.

Таина вздохнула, окинула всех взглядом и махом руки позвала к себе Элаю.

– Мы должны активировать его. Колокол… он может вернуть жизни озёрам. Но для этого мне нужно завершить ритуал.

Элая чувствовала, как в воздухе напряглась энергия. Каждое слово Таины казалось пронизано какой-то древней силой. Она могла почувствовать, как сама стена пульсирует вместе с колоколом.

– Я готова помочь, – Элая шагнула вперёд, обернувшись, она успела посмотреть на Булика, как бы пытаясь спросить у него, что ей делать. Булик уверенно кивнул, давая понять, что он рядом с Элаей и что бы ни случилось, он сможет её защитить.

– Что нужно сделать? – спросила Элая.

Таина посмотрела на неё и тихо сказала:

– Мы все должны быть вместе. Но ты, Элая, должна сделать шаг вперёд. Ты ведь понимаешь, что от тебя зависит многое.

Элая почувствовала, как внутри неё просыпается нечто большее, чем просто желание помочь. Это было что-то гораздо более древнее и сильное, чем она могла себе представить. Она кивнула, готовая выполнить то, что нужно для спасения.

– Я готова, – без капли сомнения сказала Элая и подошла к Таине.

Таина выдохнула и протянула руки к колоколу. Элая последовала её примеру.

Как только руки коснулись поверхности колокола, в воздухе возникла оглушительная тишина. Весь мир как будто замер, и только слабый свет, исходящий от стен, всё больше и больше наполнял помещение.

Затем осторожно коснулась места, куда Таина вставила фрагмент. Мгновенно на рисунке начали проявляться те же надписи, что и на колоколе, который лежал на площади Дуганщита. Тёмный свет, исходящий от стен, как будто усиливался, заставляя каждую букву сверкать в воздухе.

Таина взглянула на Элаю, её глаза затуманились. Она выдохнула и произнесла:

– Пора, Элая, время настало. Прочитай, что здесь написано.

Элая посмотрела на древний язык, её пальцы всё ещё касались рисунка, и в её голове словно пробудились давно забытые знания. Она произнесла слова, чувствуя, как сила этих древних фраз проникает по всей пещере и по всем тунелям.

– Город Граст, сестры смерти.

– Ответы все откроет свет.

– Найдёшь ты жизнь, узнав ответы,

– Ведь путь твой всё равно ведёт в пещеру.

Слова эхом разнеслись по помещению, а воздух вокруг как будто сжался, словно нечто могучее готово было проснуться. Элая ощутила, как её сердце бьётся быстрее, а внутри растёт ощущение, что они смогли разрушить зло, которое в этом месте поселилось.

Таина стояла рядом, её взгляд был напряжённым, но в глазах была надежда, что с каждым произнесённым словом что-то древнее и могущественное, когда-то утерянное, возвращается на землю.

В один момент пол пещеры расступился, образуя огромные трещины; всё вокруг затряслось. Из глубин пещеры хлынула вода прозрачного бирюзового цвета, заполняя все уголки этого огромного помещения, находившегося внутри скалы. Помещение засияло, свет переливался всевозможными оттенками, вода всё прибывала и прибывала.

Элая поняла, что нужно запрыгнуть куда-нибудь повыше, чтобы потоки воды, которые хлынули, не поглотили её в этой пещере навечно.

Но Таина, заметив в глазах Элаи страх перед происходящим, в один момент подбежала к ней и взяла её за руки. Проведя руками по воздуху, она успокоила бурлящую воду, превратив её в спокойное и умиротворённое озеро.

Булик и Борисон тоже в какой-то момент попытались забраться куда-то повыше, но Таина всех успокоила.

— Не переживайте, эти озёра знают, кто их освободил. Вода здесь не причинит вам вреда. Смотрите. — Таина шагнула на гладь одного из озёр, и её ноги остались сухими. Она шла по воде, словно по обычной дороге. Лёгким взмахом руки она пригласила остальных присоединиться к ней.

Эллея, держась за руку Таины, неуверенно ступила на водную гладь — и тоже осталась на поверхности.

— Как удивительно… — прошептала Эллея. — И это мы всё сделали? — Она с вопросом посмотрела на Таину.

— Нет, моя дорогая, — мягко улыбнулась Таина. — Это сделала ты. Я лишь указала тебе дорогу, как и Серафим. Он верил, что ты справишься. Мы только помогли тебе выбрать правильный путь. И ты его прошла — замечательно.

Все стояли на воде, заворожённо наблюдая за величественными изменениями, происходившими в пещере. Стены, которые ещё минуту назад выглядели мрачными и иссушёнными, словно израненные веками, вдруг ожили. Из глубин древнего камня пробудился мягкий голубой свет, словно сама пещера вздохнула полной грудью после долгого плена.

Тёмные трещины, испещрившие стены, начали исчезать, уступая место гладким поверхностям, которые отражали свет, как полированное стекло. Купол пещеры засиял, наполняясь отблесками света, что струились вниз, будто водопады из чистой энергии.

Проходы, ведущие к сердцу пещеры, наполнялись водой. Она не просто лилась — она стремительно, с могучей силой заполняла древние каналы, оживляя их. Там, где когда-то оставались лишь пересохшие русла и едва заметные ручьи, теперь разливались полноводные потоки, сверкая, словно жидкое серебро. Озёра, пробудившись, заиграли всеми оттенками голубого и бирюзового, отражая свет так, будто в их глубинах скрывалось само небо.

— Я думаю, вам пора продолжить свой путь, — твёрдо произнесла Таина.

Все трое были так поглощены величием происходящего, что на мгновение забыли, куда держали путь.

Борисон подошёл к стене и, не в силах сдержать любопытства, приложил ладони к светящемуся рисунку колокола. Он ощутил тёплое, пульсирующее биение — словно стена дышала вместе с ним. На мгновение Борисон задумался, потом повернулся к Таине:

— Можно задать вам вопрос?

— Да, конечно. Я с радостью отвечу на любые ваши вопросы, — кивнула Таина.

— Но если сёстрам уже удавалось разрушить всё это однажды… вы уверены, что они не смогут сделать это снова?

— Уверена, — бодро ответила Таина. — Теперь они не смогут навредить источнику и озёрам. Благодаря тебе и Серафиму. Вы сумели принести сюда осколок, и сёстры так и не узнали вовремя, что задумал Серафим. Изображение, к которому ты прикоснулся, и часть осколка, заключённая в нём, не позволят сёстрам больше обрести власть над этим местом.

— Тем более с пробуждением силы… — Таина на мгновение замолчала, обводя взглядом озёра, чья поверхность переливалась мягким голубым светом. — Эти воды питают не только Граст и Дуганщит. Они дают и мне возможность вернуть мои силы. И если сёстры когда-нибудь осмелятся вновь попытаться разрушить это место своей зловещей сущностью, уж поверьте — я смогу дать им достойный ответ.

Она загадочно посмотрела на изображение, сияющее на каменной стене. Её глаза зажглись тем же светом, что и рисунок, будто сама пещера откликнулась на её слова.

Булик, насмотревшись на всё происходящее, тихо подошёл к Борисону и шепнул:

— Ну хватит. Пора уже идти дальше, а то если мы задержимся ещё хоть на минуту, окажется, что в этой скале спрятаны ещё сто озёр, которые нужно спасать.

Борисон ухмыльнулся, но согласился с ним, кивнув.

— Позвольте и мне спросить, — произнесла Эллея, делая шаг вперёд.

— Спрашивай, конечно, моя дорогая, — мягко ответила Таина.

Эллея оглянулась, будто пытаясь что-то найти взглядом, но затем снова посмотрела на Таину.

— Знаете, когда дело касается магии… — Она взяла в руки кулон, висевший у неё на шее. — Почти всегда, когда мне нужно было сотворить какое-то волшебство, мне помогал Гамалей.

Эллея крепче сжала камень в кулаке, словно пытаясь почувствовать знакомую силу.

— Но сегодня… я сделала это сама. Камень мне не помогал. Почему? — Её голос дрогнул, и она растерянно посмотрела на всех присутствующих.

Таина улыбнулась тепло, словно ожидая этого вопроса:

— О, моя дорогая, сила волшебства не заключена в каком-то предмете.

Она подняла руки над озером, и на поверхности воды начали возникать прозрачные водяные фигуры — точные копии Эллеи, Булика и Борисона. Они парили над гладью воды, а тонкие струи подпитывали их форму, словно оживляя из самой сути озера.

— Вода — всего лишь инструмент в моих руках, — продолжила Таина. — Когда сёстры попытались подчинить силу озёр, у них ничего не вышло. Потому что эта сила сама выбирает, кому служить. В данном случае — мне.

Водяные фигуры закружились в лёгком танце, отражая магию, которой Таина делилась без усилий.

— Когда сёстры это поняли, всё, что они смогли сделать, — наложить проклятие и заточить силу глубоко под землёй, отравив всё вокруг.

Она медленно опустила руки, и фигуры растворились в воде, словно их никогда не было.

— Точно так же и Серафим. Его сила — это всё, что нас окружает: птицы, вода, деревья… Всё живое. Куда бы ты ни посмотрела — это и есть источник его магии. Да, почти всегда существует предмет, который помогает концентрировать эту силу. Для Серафима это посох в виде коряги.

Таина мило улыбнулась.

— Но если этот посох попадёт, например, ко мне в руки — это ещё не значит, что я смогу использовать его силу. Она будет ждать, пока тот, кого она сочтёт достойным, не станет её настоящим владельцем.

— В твоём случае это Гамалей. Он выбрал тебя, — мягко произнесла Таина, её голос эхом отразился от светящихся стен пещеры. — Но и без Гамалея ты, Эллея, очень умелая колдунья, поверь мне. Я бы не хотела иметь тебя в соперницах… Я бы предпочла видеть тебя своей союзницей.

Таина тепло улыбнулась и нежно провела ладонью по спине Эллеи, словно передавая ей невидимую поддержку.

— Я больше чем уверена: если бы тебя не выбрал Гамалей, ты всё равно стала бы одной из самых сильных ведьм всех городов, которые мы знаем.

С этими словами она взмахнула руками, и из воды, поднимаясь с тихим всплеском, появилась изящная лодка. Её поверхность мерцала, словно вырезанная из лунного света, а борта украшали тонкие водяные узоры, которые двигались, будто дышали.

— Думаю, так вам будет удобнее продолжить свой путь, — сказала Таина с улыбкой, приглашая всех разместиться на маленьком судне.

Все трое заняли свои места: Булик устроился привычно — возле вёсел, готовый к любым испытаниям. Борисон, не теряя времени, вытянулся поперёк лодки, наконец-то находя момент, чтобы вздремнуть после пережитых приключений. Эллея села поудобнее, держа кулон Гамалея в ладони, словно он был частью её самой.

Лодка медленно двинулась по течению, исчезая в тёмном тоннеле, чьи своды казались бесконечными. Таина стояла на глади воды, наблюдая, как они уплывают. Её фигура оставалась неподвижной, словно часть самой пещеры, пока лодка не скрылась из виду.

— У вас всё получится, — прошептала она вслух, и её голос затерялся в звуках далёких капель. — Я в вас троих не сомневаюсь.

Один поворот… Потом ещё один. Лодка начала ускоряться. Казалось, что её вот-вот закружит вихрь воды, и она ударится о каменные стены, но… этого не происходило. Судно скользило так гладко, что казалось, оно не плывёт, а парит над водой, а сама река — всего лишь иллюзия, созданная для того, чтобы придать смысл их пути.

Впереди забрезжил свет, прорываясь сквозь мрак тоннеля. Но вместе с ним появился и грохот, оглушительный, как рев тысячи водопадов. Лодка вылетела из узкого прохода, и перед путниками открылась картина, от которой перехватило дыхание: огромный водопад, падающий в бездну. Высота казалась бесконечной — облака скрывали дно, превращая всё в белоснежную пелену неизвестности.

Борисон вскочил, глаза расширились от ужаса:

— Эллея! Сделай что-нибудь! — закричал он, указывая на обрыв, который всё ближе приближался.

Эллея резко встала, прижав кулон к груди. Она начала произносить заклинание, но не успела закончить — лодка сорвалась вниз, проваливаясь в пустоту.

Однако падение не случилось. Лодка вдруг замерла в воздухе и, словно невидимая сила поддерживала её, начала медленно и плавно опускаться сквозь облака, прямо к реке внизу.

Пока они парили, Булик, не обращая внимания на происходящее, продолжал грести вёслами с таким усердием, будто это именно он удерживал лодку в воздухе. Эллея заметила это, и громкий, звонкий смех вырвался из её груди. Смех был таким искренним и заразительным, что казалось, его услышали все в округе.

Борисон, увидев, над чем смеётся Эллея, не смог сдержаться — он с грохотом рухнул на спину в лодке, заливаясь хохотом вместе с ней. Его маленькие ножки в ярко-салатовых носках забавно дрыгались в воздухе.

Булик, заметив весёлую реакцию друзей, не хотел разочаровывать их своим серьёзным видом. Он с удвоенной энергией продолжил усердно грести вёслами… по воздуху, словно от этого зависела сама их жизнь. Каждый его взмах создавал едва уловимый свист, будто лодка действительно летела благодаря его усилиям.

Напряжение, сковывавшее их целый день, растворилось, оставив лишь лёгкость и тёплое чувство дружбы. Их смех эхом разносился по воздуху, отражаясь от облаков, словно сама природа решила подшутить вместе с ними.

Лодка мягко опустилась на воду, плавно скользя по спокойной глади, направляясь к городу Граст. Внезапно тишину нарушил громкий голос Борисона:

— Привал! Я требую привал! — воскликнул он, сев и потирая живот с преувеличенной серьёзностью. — Тем более мы срезали приличный кусок пути, не огибая эту чёртову скалу, а прошли её насквозь! Мой желудок требует срочно что-нибудь поесть!

Эллея, оглядываясь по сторонам, заметила вдалеке удобное место для лагеря — небольшой участок суши, окружённый кустами и деревьями, где не было ни озёр, ни странных магических водопадов. Её глаза засветились от радости.

— Я такая голодная, что готова съесть всё, что угодно! — прокричала она с воодушевлением, указывая рукой в сторону берега. — Только давайте быстрее доплывём до этого прекрасного места… Где нет воды, озёр или ещё чего-нибудь похожего!

Булик, вдохновлённый общим настроением, налёг на вёсла так энергично, что казалось, будто лодка вот-вот начнёт летать снова. Вскоре они пристали к берегу. Булик ловко привязал лодку к коряге, а все трое, не теряя времени, направились устраивать лагерь.

Воздух был наполнен ароматом свежести, а лёгкий ветерок нежно играл с их волосами. Земля под ногами казалась особенно тёплой и надёжной после всех водных приключений.

Булик быстро разжёг небольшой костёр, используя сухие ветки и траву, найденные поблизости. Пламя заиграло золотыми отблесками, отражаясь в глазах друзей, словно напоминая им о тепле и безопасности после долгого пути.

Борисон вытащил из своей бездонной шапки мешочек с сушёным мясом и какой-то странной крупой, которая на вид казалась невзрачной, но источала аппетитный аромат.

— Великая пища для великих героев! — торжественно произнёс он, вытягивая грудь вперёд.

— Если это то же самое, что в прошлый раз, то великая она только по названию, — фыркнул Булик, но тут же схватил кусочек мяса, не дожидаясь возражений.

Эллея, улыбаясь, села ближе к огню, поглаживая кулон с Гамалеем на шее. Её мысли всё ещё витали вокруг слов Таины. Она вдруг поняла, как много изменилось в ней за последнее время. Сила, которую она считала зависимой от артефакта, на самом деле жила внутри неё.

— Думаю, Таина была права, — задумчиво произнесла она, глядя на танцующие языки пламени. — Сила — это не то, что ты держишь в руках. Это то, что ты носишь в сердце.

Борисон, не переставая жевать, кивнул.

— Главное, чтобы в сердце было место для еды.

Все рассмеялись, даже Эллея, чьи мысли только что были столь серьёзными. Смех вновь разогнал остатки усталости.

После ужина они легли у костра, укрывшись плащами. Ночь окутала их звёздным покрывалом, где мерцали тысячи огоньков, будто сама вселенная наблюдала за ними.

Булик уже начал тихонько похрапывать, когда Борисон повернулся к Эллее и шепнул:

— Ты правда веришь, что мы справимся?

Эллея посмотрела на небо и мягко улыбнулась.

— У нас нет другого выбора. А значит, мы справимся.

И с этими словами она закрыла глаза, позволяя снам унести её туда, где нет магии, страхов и сражений — туда, где остались простые радости и спокойствие. Хотя бы на одну ночь.

Река день третий.

— Вставайте, лентяи! — раздался бодрый голос Булика, разрывая утреннюю тишину.

Эллея резко открыла глаза, на мгновение забыв, где находится. Небо над головой было чистым, ярко-голубым, с редкими пушистыми облаками, которые неспешно плыли по нему, как и их лодка вчера — только не над облаками, а по воде.

Борисон застонал, натягивая плащ на голову:

— Почему утро всегда такое громкое? Мы же, как минимум, спасли пару озёр! Это заслуживает ещё хотя бы пару часов сна.

Булик ухмыльнулся и метко бросил в него сосновую шишку:

— Если хочешь, чтобы тебя во сне съел лесной зверь — не вопрос, спи дальше.

Эллея села, потягиваясь. Её мышцы ныли после вчерашнего напряжения, но в душе чувствовалась странная лёгкость — словно с её плеч ушёл невидимый груз.

— Он прав, Борисон. Нужно двигаться. Нам ещё предстоит добраться до Граста, — сказала она, вставая.

Отряхнув одежду от сухих листьев, Эллея подошла к реке и умылась прохладной водой. Её отражение в воде казалось немного другим — взгляд стал твёрже, а в глазах блестела новая, незнакомая ей уверенность.

Собрав лагерь, они снова сели в лодку. Течение было спокойным, и теперь не нужно было прилагать усилия — вода словно сама вела их к цели.

— Как думаешь, — вдруг нарушил тишину Борисон, жуя очередную сухую лепёшку, — в Грасте мы найдём ответы?

Эллея посмотрела вдаль, где на горизонте уже вырисовывались очертания города — высокие башни, окружённые стенами, отражались в воде, как в зеркале.

— Мы найдём не только ответы, — тихо сказала она. — Мы найдём то, что изменит всё.

Булик хмыкнул:

— Ну, надеюсь, это «всё» не окажется очередным озером, которое нужно спасать.

Все трое рассмеялись, и их смех эхом отозвался от берегов. Но в глубине души каждый понимал — впереди их ждёт нечто большее, чем просто город. Там их ожидала битва, которую нужно было выиграть любой ценой.

Река плавно вела их вперёд, туда, где судьба уже готовила новые испытания. Лодка скользила по воде, не нарушая тишину, и эта тишина вдруг показалась Эллее особенно звонкой.

Тишина, — подумала она, всматриваясь в даль, пытаясь разглядеть город, где ей предстояло встретиться с теми, кто всё это время пытался уничтожить её и отобрать Гамалей.

В какой-то момент лодку начал окутывать туман, и с каждой минутой становилось всё труднее что-либо разглядеть.

— Это что ещё за… туман? — недовольно пробормотал Булик, продолжая грести. Весла встретили странное сопротивление, будто он грёб не по воде, а по густому киселю.

— Просто туман, ничего страшного! — бодро заявил Борисон, устраиваясь поудобнее. — Неужели тебя может напугать обычный туман на реке? — ехидно бросил он в сторону Булика. — Я вот, например, после всего, что мы уже успели увидеть и испытать на себе, вообще ничего не боюсь!

Лёжа в лодке, Борисон с важным видом отстучал ногами какое-то несуразное «победное» движение, явно стараясь продемонстрировать, что его ничего не волнует.

— Вообще ничего не боюсь! — повторил он, будто убеждая в этом самого себя. — Пфф, страх, Булик, — это для тех, у кого слишком богатая фантазия. Похоже, ты переработал со своими вёслами, раз в голову лезут такие… неправильные мысли.

Только он это сказал, как в тумане начали проступать силуэты. Они были расплывчатыми, как тени, но двигались с пугающей грацией, медленно окружая лодку.

— Что это?! — воскликнула Эллея, вглядываясь в сгущающийся мрак.

— Да это, наверное, какие-то… ну… — Борисон попытался сделать вид, что всё под контролем, но его голос предательски дрогнул и Элая осталась без ответа.

— Один из силуэтов резко метнулся к лодке, и теперь стало видно: это было нечто пушистое, с длинными ушами и блестящими глазами, которые сверкнули, как два крошечных фонарика. Остальные тени плавно скользили над водой, создавая иллюзию, будто они хотели дотронуться то ли до лодки, то ли до тех, кто в лодке.

Внезапно из тумана вынырнул… кролик. Обычный, белоснежный, с розовым носом и нелепо длинными ушами. Он безмятежно уселся на носу лодки, взмахнул ушами, будто салютуя о своем внезапном появлении, и принялся тщательно чистить лапку, словно весь этот туманный кошмар не имел к нему никакого отношения.

— А-А-А-А! ГИГАНТСКИЙ КРОЛИК! — завопил Борисон, подскочив на ноги так резко, что лодка опасно накренилась. Он начал отчаянно размахивать руками, пытаясь прогнать «чудовище», но его попытки выглядели так, будто он пытался отогнать невидимую армию комаров.

Борисон выхватил свой маленький нож, но, поняв, что угроза всё-таки… пушистая, начал скорее отпрыгивать от кролика, чем атаковать его. При этом он запутался в собственном плаще, едва не упав за борт, но чудом удержался, зацепившись за весло.

Сцена была настолько абсурдной — маленький Борисон в зелёной шляпе, скачущий по лодке, как по раскалённым углям, и возмущённый кролик, который, казалось, недовольно морщил нос из-за этой истерики, — что ни Эллея, ни Булик не смогли сдержаться. Они разразились хохотом, который эхом разнёсся над водой, и по всей округе.

Борисон, покраснев от злости и смущения, выпрямился, пытаясь вернуть себе достоинство.

— Ты же сказал, что ничего не боишься! — сквозь смех прокричала Эллея, вытирая слёзы.

— Я… я ничего не боюсь! — возмущённо заявил Борисон, выпрямившись, как струна, и приняв позу великого воина, держа нож словно древний артефакт. — Это не страх, это тактический крик для оценки уровня опасности!

Он с важным видом перебрался на заднюю часть лодки, демонстративно игнорируя кролика, который теперь лениво зевнул, потерев глазки лапкой, будто вся эта сцена его утомила.

Булик захохотал ещё громче, наклонившись так, что его плечи тряслись от смеха. Эхо разнеслось по воде, и, как ни странно, в этот момент туман начал рассеиваться, будто сам воздух не выдержал комичности происходящего. А кролик… исчез. Просто растворился в лёгком порыве ветра, оставив после себя пару белых пушинок, круживших в воздухе.

— Ну конечно, он исчез! — фыркнул Борисон, надув щёки и гордо расправив плечи. — Испугался моего… эээ… устрашающего боевого вопля.

Эллея чуть не упала за борт от смеха, а Булик театрально хлопнул Борисона по плечу:

— Да уж, ты — гроза кроликов всего королевства!

Эллея едва сдерживала смех, а Булик хохотал так громко, что у него уже начали слезиться глаза. Но веселье длилось недолго. Туман, будто ждал, и как только настал новый момент, опять двинулся в их сторону. Он подступал плотными клубами, затягивая лодку в молочную пелену.

— Булик сразу перестал смеяться и нахмурился. — Ну всё, шутки кончились.

Туман сгустился так сильно, что казалось, будто они плывут не по реке, а сквозь облако, где нельзя понять, где верх, а где низ. Вдруг прямо из белой пелены раздался тихий, еле различимый шёпот:

— Булик… Булик…

Булик замер, крепче сжав вёсла.

— Это ты меня зовёшь? — хрипло спросил он, глядя на Борисона.

— Я? Нет, я так не умею. И вообще, зачем мне звать тебя, если я и так тебя вижу? — фыркнул Борисон, стараясь казаться спокойным, но уже не столь уверенно откидываясь на спину.

Шёпот стал громче:

— Булик… мы знаем, что ты прячешь…

Булик побледнел. Его рука невольно потянулась в карман, где он нащупал свою маленькую сладкую тайну, которую он вёз все это время из Дуганщита.

— Я… я ничего не прячу! — выпалил он.

И тут, из тумана, прямо перед ним, вырос… гигантский пряник. Но не просто пряник — это был знаменитый Дуганщитский пряник, украшенный замысловатыми узорами из глазури и зловещей ухмылкой, словно он только что решил стать кошмаром для всех сладкоежек. Пряник медленно кружил в воздухе, а затем… щёлкнул «ртом».

— Ты думал, что сможешь съесть меня, Булик? — зашипел он очень писклявым голосом. — Но теперь я съем тебя!

Булик издал такой вопль, что даже лодка вздрогнула.

— А-А-А-А! ГИГАНТСКИЙ ПРЯНИК! — он вскочил, размахивая вёслами, словно сражался с невидимым врагом. — Он меня хочет съесть! Уберите его от меня! Прошу вас!

Эллея и Борисон буквально скатились на дно лодки от смеха. Эллея даже не могла выговорить ни слова, хватая воздух, как рыба на суше.

— Ты же смелый, Булик! — сквозь хохот прокричала она.

— Я… я смелый, но таких больших размеров пряников, которые пытаются тебя съесть, я бы обходил стороной! — с достоинством ответил Булик, пытаясь встать в позу, которая придавала бы ему более смелый и уверенный вид.

Но пряник не сдавался. Он сделал угрожающее движение к Булику, хлопая «ртом», из которого высыпались крошки.

Булик взвизгнул, схватил пряник за «руку» (или что там у него было вместо руки) и… швырнул его в туман. Пряник исчез, как будто его и не было.

Туман начал рассеиваться, словно насытившись их эмоциями.

— Похоже, туман питается нашей сладкой зависимостью, — буркнул Борисон, покачивая головой в сторону Булика.

Стоп, как будто озарила Эллею.

— Вам не кажется, что этот туман и вправду знает о наших страхах и воплощает их наяву?

— Очень даже похоже, — утвердительно покачал головой Борисон. — Мне очень стыдно признаться… Но, как ни странно, больше всего я боюсь кроликов. Я даже не знаю, почему, просто боюсь, — Борисон смущенно опустил голову.

Эллея взяла Борисона за руку, чтобы поддержать его в этом признании.

— Но а ты, Булик, давай, рассказывай, — Эллея засмеялась. — Ты что, больше всего боишься пряника, который тебя съест?

Булик помахал руками в разные стороны, как бы отгоняя эти мысли.

А потом одной рукой достал пряник, который он хранил в кармане.

— Я боялся, что потеряю этот пряник. Это самый вкусный пряник, который я когда-либо ел. Я его оставил, как напоминание, что обязательно нужно вернуться на ярмарку и закупить целую гору этих пряников, а потом привезти их в Гареш. Наверное, поэтому из тумана появился этот гигантский пряник, который хотел меня съесть, как и я его.

— Хорошо, что я не боюсь пряников, — хмыкнул Булик, расправляя плечи. — Хотя… если бы это был гигантский кекс…

Эллея снова рассмеялась, а Борисон добавил:

— Главное, чтобы этот кекс не хотел тебя съесть.

Смех снова наполнил лодку, прогоняя остатки тумана. Но где-то в глубине души каждый из них понял: туман не просто играл с ними. Он изучал их. И, возможно, запоминал.

Эллея не успела отдышаться от смеха, как вдруг её взгляд замер. Воздух вокруг сгустился, наполняясь зловещим напряжением. Туман больше не казался таким, как раньше. Теперь он жил, извиваясь и клубясь, словно сотканный из теней и древней магии.

Внезапно воздух вокруг неё заискрил. Электрические разряды вспыхнули во всех направлениях, прорезая густую пелену. Её тело сковало. Она не могла пошевелиться, не могла даже выдохнуть. Паника сдавила грудь. Она стала следующей.

Сердце забилось быстрее. Дыхание сбилось, стало рваным, обрывистым. Она пыталась разглядеть Булика или Борисона, но туман был таким плотным, что не видно было даже собственной руки. Внезапно молния, вырвавшаяся из глубины тумана, с треском ударила рядом. Вспышка. Удар. Эллея почувствовала, как её вырывает из лодки, и в следующее мгновение она парила в воздухе, зависнув над рекой. Что-то невидимое сжало её так сильно, что из лёгких вытолкнуло остатки воздуха. Эта сила высасывала из неё жизнь, каплю за каплей.

Из белой пелены раздался голос. Тихий, низкий, тянущийся. В каждом его слове копилась вся ненависть, какая только могла существовать.

— Эллея… Эллея…

Смертельная хватка на её горле сжалась ещё сильнее. Она задыхалась. Чем больше она пыталась вырваться, тем крепче становились путы. Её тело онемело, а перед глазами плясали красные и чёрные пятна. Паника превратилась в леденящий ужас.

Но в последний момент, на грани отчаяния, она сделала единственное, что казалось возможным. Закрыла глаза и представила свой родной город Гареш. Запах старых улочек, разноцветные дома, смех… Лавка тёти Николиты, стоящей у входа, наблюдающей за очередным ловцом удачи, который изо всех сил пытается допрыгнуть до пролома над дверью.

Но что-то пошло не так.

Николита резко обернулась. Её глаза вспыхнули зловещим огнём.

— Нет… — прошептала Эллея.

Женщина шагнула к ней. Лицо Николиты исказилось дьявольской гримасой. Её рот открылся, и оттуда вырвался нечеловеческий вопль. В следующий миг она уже стояла перед Эллеей, схватив её за горло.

— ОТПУСТИ ЕЁ! Я ПОВЕЛЕВАЮ ТЕБЕ! — голос гремел, сотрясая пространство вокруг.

Глаза Николиты вспыхнули новым пламенем, и в этот миг всё исчезло.

— Ты не имеешь над ней власти! Я повелеваю тебе! Отпусти её!

Голос Николиты пронзил воздух, словно громовой удар. В тот же миг она с силой ударила ногой о землю. Почва содрогнулась, и по ней побежали глубокие трещины, расходясь, будто всплески на воде.

Эллею вырвало из видения, и она резко вдохнула, чувствуя, как воздух снова наполняет её лёгкие. Оковы, невидимые, но такие реальные, исчезли. Теперь она могла дышать, двигаться… и говорить.

— Булик! Борисон! — Голос её был ещё слабым, но с каждым новым криком набирал силу. — Кто-нибудь, вы меня слышите?!

Тишина.

Эллея тяжело сглотнула, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Она почувствовала под собой влажную землю и осознала, что больше не находится над водой. Поднявшись на дрожащие ноги, она взглянула вниз — под ногами была мелкая заводь, а чуть дальше темнела вода. Её выбросило на отмель.

— Лодка… Где лодка? Где они?

Она пыталась всмотреться в густой туман, но тот был таким плотным, что не видно было даже собственной руки. Сердце стучало где-то в горле.

— С ними ведь всё в порядке… — прошептала она, но её голос утонул в вязкой тишине.

Эллея прикрыла глаза, стиснув в руке амулет Гамалей. Она мысленно призвала его силу, надеясь, что он сможет показать ей путь или хотя бы помочь выбраться из этого кошмара.

Камень дрогнул, засветился слабым пурпурным светом… и тут же померк, будто не мог пробиться сквозь эту тьму.

В этот момент голос из тумана произнес.

— Эллея… Эллея…

Холод пробежал по её спине. Голос был тихим, низким, но в каждом произнесённом слове чувствовалась неприкрытая ненависть.

— Кто это? — её голос дрогнул, почти сорвался на шёпот.

Туман закружился, собираясь в неясный, клубящийся силуэт.

Сначала это было всего лишь смутное пятно, но с каждым мгновением очертания становились всё чётче. Пронзительный взгляд, строгие черты лица, глубокие морщины…

— Ты… ты забыла меня, не так ли?

Голос был тихим, но в нём звучало такое давление, что воздух вокруг стал тяжёлым, будто вязкий туман впитывал в себя каждую её эмоцию.

Эллея отшатнулась, едва удержав равновесие.

Она почувствовала, Элая поняла кто это!

И именно поэтому страх окутал её с новой силой.

— Нет, ты не можешь быть здесь! Ты не можешь! — почти закричала Элая, но голос её дрогнул. Всё внутри сжалось, когда она осознала — эта фигура выглядела слишком реальной. Она никогда не видела свою мать, но сейчас… она почувствовала.

Перед ней стояла Габриэль. Или то, что от неё осталось.

Все рассказы о Габриэль рисовали её иначе: высокая, грациозная, с длинными тёмными волосами, струящимися по плечам. Но то, что видела Элая, было совсем другим.

Из тумана выступала тень — бледная, застывшая в жуткой гримасе. Лицо сморщенное, словно высушенное временем, волосы спутанные, с проседью, а глаза… Глаза вспыхнули зловещим чёрным светом.

— Ты не спасёшь её, — прошептала Габриэль, указывая на себя.

От этих слов у Элаи внутри всё похолодело. Это место было насквозь пропитано злом.

Она шагнула назад, выставляя руку вперёд. Между ней и тенью вспыхнул тонкий магический барьер, мерцающий серебристым светом. Но Габриэль не отступала.

— Ты не спасёшь её… — повторила она тем же зловещим тоном.

Из её рта потекла чёрная, густая жидкость, каплями падая на землю и исчезая в ней.

— Она теперь моя. И камень тоже будет моим.

Элая не успела даже вздохнуть, как Габриэль исчезла — и тут же оказалась перед ней, протягивая иссохшую руку к её шее. В последнюю секунду барьер вспыхнул ярче, и с глухим хлопком отбросил Габриэль назад.

Элая ощутила, как её сердце готово вырваться из груди. Туман пришёл в движение, закручиваясь вокруг неё, точно живой, тянущийся, стремящийся поглотить ее.

Не теряя ни секунды, она вытянула руки, чертя в воздухе древние символы. Камень Гамалей на её груди засиял ярким пурпурным светом, и волна энергии рванула во все стороны, разрывая туман и заставляя тень исчезнуть в его глубинах.

Тяжело дыша, Элая осталась стоять посреди разорванного тьмой пространства, чувствуя, как остатки чужой ненависти ещё висят в воздухе, точно липкие нити паутины.

В этот момент Элая почувствовала, как одиночество заполнило её душу. Руки бессильно опустились, а её тело ослабло. В голове звучал голос — мягкий, почти ласковый, но совершенно безжалостный.

“Какой в этом смысл, Элая? Какой? Ты совсем одна. Ты устала… Ты не должна нести эту ношу. Она слишком тяжела…”

Гамалей… сколько неприятностей, сколько загадок. Это всё не твое. Ты не должна… нет, нет! “Одиночество, ты всегда будешь одна…”

Элая закричала в своем сознании. Она схватилась за голову, пытаясь выдавить эти мысли. Если она даст этим сомнениям взять верх, если сдаться… все, все, кого она любит, могут погибнуть.

“Сопротивляйся, Элая!” — кричала она себе.

Она вспомнила заклинание, которое защищает от власти над разумом. Сжав кулаки, она собрала последние силы, и, глубоко вздохнув, прошептала:

— Menso, donu al mi liberecon!

Как только заклинание сорвалось с её губ, туман под ногами взорвался ослепительным светом. В тот же момент раздался жуткий, противоестественный крик — такой дикий и резкий, что Элая не смогла бы найти ни одного сравнения. Звук пронизывал её, словно сам воздух разрывался от боли.

Яркая вспышка ослепила её, и прежде чем она успела прийти в себя, с огромной силой её отбросило назад.

Придя в себя, Элая поняла, что находится в лодке. Над ней склонился Булик, его глаза были полны беспокойства. Он говорил что-то, явно пытаясь её успокоить.

— Всё будет хорошо, Элая, ты слышишь? Всё будет хорошо, мы рядом с тобой.

Элая тихо кивнула, но её тело не слушалось. Она попыталась встать, но ощутила такую боль, что сразу поняла — без помощи ей не подняться. Кажется, она получила удары не только по голове, но и по всему телу, словно веслом её огрел Булик до самых костей.

Булик заметил её попытки встать и крепко схватил Элаю, пытаясь её встряхнуть. Лодка, раскачиваясь от его бурных движений, едва не перевернулась на бок.

– Тише, тише, – сказал Булик, показывая, что рад возвращению Эллеи. – Ты её так обнимешь, она может не дышать. Дай ей немного передохнуть!

Элая приподнялась, устроившись на своём привычном месте. Она взглянула на Булика и Борисона, выдохнула и сказала:

– Это точно был не пряник.

– А где я была всё это время? – вдруг вспомнила Элая.

– Да тут, в лодке. Ты в какой-то момент просто уснула, – сказал Булик, крутя весло в руках и опуская взгляд. – В этот раз я не виноват. Ты сама упала, я просто греб. Тут опять туман… как всегда. Ты упала и как-то заснула. – Он почесал затылок, как бы оправдываясь.

– Мы с Борисоном пытались выбраться, плыли и плыли. И вот, вдруг, туман исчез.

– Я тебя и разбудил, думаю, может, этот туман на тебя так подействовал.

Элая поправила волосы и устроилась поудобнее.

– Может и туман… – задумалась она. – Но, он точно был магический. В моём тумане была Габриель.

Все трое переглянулись.

– Габриель? – удивлённо спросил Булик.

– Да, она, – подтвердила Элая. – Но она была совсем не такая, как мне её описывали. Очень старая. И говорила какие-то странные слова.

– Какие? – с интересом спросил Борисон.

— Всё повторяла: «Она моя, ты моя, ты её не получишь». Но я не уверена… Всё случилось так быстро, что я не успела понять… — Элая по привычке провела рукой по шее, словно стараясь стереть с неё невидимый след. В какой-то момент у неё перехватило дыхание, и она невольно сжала пальцы, ощущая покалывание в кончиках.

Булик заметил, что она нервничает. Очертания города уже чётко вырисовывались на горизонте, тёмные башни Граста словно тянулись к небу скрюченными пальцами. Он нахмурился, глядя вперёд, и, подумав, предложил:

— Привал не помешает. Темнеет, а пробираться в Граст ночью — не лучшая идея.

— Полностью поддерживаю, — отчеканил Борисон, поправляя шляпу.

Элая вытянула ноги, наслаждаясь ощущением устойчивой опоры. После долгого времени в лодке казалось, что земля под уплывает.. Она глубоко вдохнула влажный вечерний воздух и кивнула.

Лодка медленно скользнула к берегу, поскрипывая от натяжения дерева. Булик начал выгружать мешки, привычными движениями проверяя, всё ли на месте. Борисон стоял в сторонке, задумчиво постукивая пальцами по ладони.

“Габриэль… Она не такая, как о ней рассказывали. Почему? Что это значит? Может, её силы тоже не безграничны? В этом ли ключ к победе?”

Он бросил взгляд на Элаю, которая изо всех сил старалась держаться ровно, но её плечи выдавали напряжение. Она не жалуется, но я вижу… Булик покосился на неё так же, но ничего не сказал. Он лишь посмотрел на город, теперь видимый почти полностью, и тяжело выдохнул.

Лодка ткнулась носом в песок. Все трое выбрались на берег. Река шумела позади, чёрное полотно воды отражало последние лучи заходящего солнца, и на мгновение казалось, что в глубине что-то шевельнулось.

Они двинулись дальше, заприметив небольшую поляну среди кривых деревьев, чьи ветви изгибались, будто цепляясь за воздух.

Булик сразу же принялся за дело, привычно сооружая укрытие из веток. Его руки двигались уверенно, быстро переплетая прутья и листья.

Борисон устроился рядом, хлопнул по своей шляпе, пробормотал что-то себе под нос — и из неё выскочило пару хлебных лепёшек и маленький медный чайник.

— Пойдет, — довольно кивнул он.

Элая же, молча, отправилась за дровами. Шорох сухих листьев под её ногами напоминал чьи-то осторожные шаги, а порывы ветра заставляли деревья скрипеть так, словно они перешептывались.

Огонь разгорался неохотно — ветки были сырые, а ветер пытался задуть первые языки пламени. Но благодаря настойчивости Булика и паре хитрых заклинаний Борисона костёр всё же вспыхнул ровным золотистым светом, отгоняя темноту и холод.

Путники расположились вокруг, с облегчением вытягивая уставшие ноги. Борисон поставил чайник прямо в центр огня, пробормотав что-то вроде «не пригорит, куда денется».

Булик уже с аппетитом хрустел хлебной лепёшкой, в то время как Элая перебирала в руках тонкую палочку, задумчиво водя ею по земле.

— Ну что, отогрелись? — бодро спросил Борисон, потирая ладони. — Самое время для хорошей еды и ещё лучших историй.

Элая только усмехнулась, а Булик, не отрываясь от еды, внезапно замер, поднял правую руку и серьёзным голосом прошептал:

— Огромный кролик… сейчас нападёт из тех кустов…

Он резко указал в сторону зарослей.

Борисон вздрогнул, но тут же спохватился и попытался сделать вид, что ничуть не испугался.

— Ну что ты заладил! Кролик как кролик! Я же говорил, что просто притворялся, будто испугался! Я вообще ничего не боюсь!

Но стоило ему самому вспомнить, как тот самый кролик, выскочив из тумана, чуть не заставил его прыгнуть за борт, как он тоже захохотал.

— А как же пряник, который хотел тебя съесть? — с ухмылкой добавил Борисон. — Вот мой кролик хотя бы спокойно сидел на носу лодки…

— Ужасный… большой… сладкий пряник… — простонал Борисон и, не выдержав, упал на спину, покатываясь от смеха. Его короткие ноги тряслись, а из глаз навернулись слёзы.

Элая весело подмигнула Булику, схватила со стола румяную лепёшку и принялась за ужин. Но стоило ей взглянуть на Борисона, который всё ещё хватался за живот от смеха, как она чуть не подавилась куском.

— А кролик-то был… — сквозь смех выговорила она.

Борисон резко нахмурился и покосился на неё.

— Не смей вспоминать этот кошмар!

— Ну как же не вспомнить? — поддержал Булика. — Маленький белый кролик… совершенно безобидный… а ты, великий маг, чуть не выпрыгнул с лодки от страха!

Элая прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех, но не смогла. Все трое расхохотались, вспоминая события этого дня.

Огонь потрескивал, разбрасывая вокруг пляшущие тени. Тяжесть последних событий начала немного спадать, уступая место тёплой усталости и тихому веселью.

Где-то в темноте ухнула сова, но её голос не казался зловещим — скорее, он был просто частью ночи.

— Ладно, — Борисон взял чайник, наполнил кружки горячим напитком и протянул друзьям. — Давайте лучше пойдём спать, пока из-за ваших рассказов мне опять кошмары не приснились.

Булик рассмеялся, а Элая кивнула, зевая и укуталась в плащ.

Ночь всё ещё таила в себе неизвестность, но сейчас, у костра, они чувствовали себя в безопасности.

И пусть завтра их ждали новые испытания, сегодня они могли просто быть друзьями, которым по силам любые приключения.

Глава 21 Лабиринт

Элая, Булик и Борисон проснулись рано, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь утренний туман. Небо было пасмурным. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь легким шорохом ветра.

Борисон уже разжигал небольшой костер, разогревая свой чайник с травяным чаем. Из чайника поднимался тонкий, успокаивающий пар, наполняя пространство вокруг свежим ароматом лесных трав. Он, как всегда, тщательно следил за тем, чтобы чай приготовился арроматным, проборматывая себе под нос какие то слова, котррые не кто не мог разобрать.

Булик тем временем собирал свои вещи. Он быстро упаковывал всё необходимое, не торопясь, но и не задерживаясь слишком долго на одном месте. Его сумка была всё так же полна различных нужных и ненужных предметов — от верёвок до каких то предметов, которые он и сам не знал, для чего они ему нужны.

Элая стояла немного в стороне, поправляя свою причёску. Светлый волосы, обвивающиеся вокруг лица, слегка спутались за ночь, и она бережно распутывала их, придавая своему виду более аккуратный вид. В её глазах всё ещё оставалась лёгкая усталость от прошедшей ночи, но её взгляд был полон решимости и сосредоточенности.

Борисон, закончив готовить чай, протянул каждому чашку, наполнив воздух ароматом свежезаваренных трав. Элая с наслаждением выпила тёплый напиток, чувствуя, как его тепло медленно растекается по её телу, согревая от холода. Вкус был нежный, но бодрящий — словно каждая капля вдыхала в неё силу нового дня.

Булик с улыбкой прихлёбывал чай, слегка подшучивая над забавными происшествиями, которые случились вчера. Он с ловкостью достал из одного из своих мешков кусок сыра и лепёшки, раздав всем поровну. Затем, довольный, поглощал свой завтрак, как будто это была самая вкусная лепешка в мире, наслаждаясь каждым кусочком.

Элая с интересом наблюдала за ним, поглаживая пальцем бок своей чашки. В её голове мелькали мысли о том, что ждёт их в Грасте. Она поставила чашку на землю, её взгляд скользнул в сторону города, стены которого можно было уже хорошо рассмотреть утром. Элая заметила, что когда-то эти стены были белоснежными, и они отбивали лучи солнца. Скорее всего, это было завораживающее зрелище. Как жаль, что мы увидим этот город в момент его падения, а не рассвета. Все эти мысли заставили Элаю задуматься: если ей удастся победить сестер смерти, сможет ли Граст обрести былую славу? Или этот город навсегда останется городом, который будет только вспоминать о своей красоте…

Но Элая выкинула эти мысли из головы, решив, что сейчас не самое подходящее время для обдумывания будущего или возможного.

– Ну что, теперь можно и идти? — сказала она, ощущая, как просыпается её энергия. Тёплый напиток разогрел её, и тревожные мысли покинули её.

Борисон, как всегда, быстро собрался. Ловко поправив свою зелёную шляпу, как будто он готовил её к чему-то очень важному, он взглянул на Булика. Тот по-прежнему жевал, но уже с меньшим аппетитом, чем раньше.

– Пора двигаться, — сказал Борисон с лёгкой усмешкой. – Граст ждёт.

Булик, не заметив ни малейшего намёка на спешку, пожал плечами и подхватил мешок. Элая встала, улыбаясь, и направилась к дороге, ведущей к городским воротам. Их шаги почти не нарушали тишины.

По пути они шли почти молча, поглощённые своими мыслями. Не встретив ни одной души, они заметили, как дороги начинают меняться. Местность становилась более утоптанной, земля под ногами — твёрдой и гладкой, как будто этот путь был проложен многими путниками. Но всё-таки, по мере того как они приближались к Грасту, странное чувство охватывало каждого из них. Граст был городом, в который раньше стремились попасть все, но теперь казался немного другим, как бы скрытным, городом, у которого свои секреты, и эти секреты не предвещали ничего хорошего.

Когда-то Граст был величественным, как Дуганщит, городом, где процветала торговля, а ярмарки и ремесленные ряды создавали яркое впечатление. Сады, наполненные экзотическими ароматами, располагались в самых неожиданных уголках, а белоснежные стены цитадели отбивали солнечные лучи, ослепляя своей чистотой.

Но это было когда-то. Теперь Граст стал городом, который обходили стороной все путники, кто не искал неприятностей. В воздухе витала странная тишина, и даже торговцы на рынках, вместо ярких разговоров, молчаливо разглядывали своих покупателей. Словно город выживал, и терял свою былую привлекательность.

Элая не могла отделаться от ощущения, что этот город стал как бы “потерянным”, скрывая свои тайны, будто сам он ждал, чтобы его спасли от неминуемой гибели.

По мере того как они приближались к городу, местность кардинально отличалась от тех земель, что они видели на пути к Грасту. Леса, кустарники и поля постепенно исчезали, а вокруг появлялись засохшие кустарники и деревья, из последних сил пытавшиеся удержать оставшиеся листья. Но иногда встречались уголки, напоминавшие ухоженные маленькие сады.

Элая заметила, что возле таких мест протёк ручей. Раньше, когда он был пересохшим, это можно было определить по его сухим берегам, а теперь ручей вновь наполнился водой. «Наверное, это следствие того, что мы сняли проклятия в пещерах Таины», — подумала она, наблюдая, как вода медленно возвращает себе прежние берега. И Элая тихо похвалила себя: ещё пару недель назад она и представить не могла, на что способна.

Она обернулась к Булику и Борисону и указала на ручей. «Смотрите, я почти уверена, что это дело наших рук», — сказала она. Борисон одобрительно кивнул, а Булик, не теряя ни минуты, зачерпывал воду руками и обливал себя с ног до головы, одновременно произнося:

«О целительные воды пещер Таины, защитите меня от злых ведьм, которые ждут нас в том ужасном городе!»

Его слова прозвучали настолько убедительно, что Элая невольно повторила обряд. Вода в этом ручье действительно казалась чем-то особенным.

Борисон смотрел на них, потом махнул рукой и пробормотал себе под нос:

— Делать вам больше нечего… Лучше бы подумали, как нам пройти через эти ворота. Он указал на изваяние, которое ничем не уступало воротам Дуганщита.

Ворота были огромными. Словно сама природа вложила в их создание древнюю магию. Чёрный камень, покрытый мистическими рунами, мягко мерцал, источая едва уловимое свечение. По бокам возвышались величественные фигуры.

Но если в Дуганщите стражами ворот были огромные рыбы с пиками, то здесь… Чародеи.

Гигантские каменные маги, сжимавшие в руках массивные скипетры.

Они будто смотрели вниз, вглядываясь в пришедших.

Когда трое подошли ближе, их охватила странная тишина. Никто не охранял вход. Слишком тихо. Слишком пусто.

— Как будто нас уже ждут, — пробормотал Борисон. — И это больше похоже на западню.

Элая огляделась. Ни души.

— В том, что нас ждут, я не сомневаюсь, — ответила она. — Как и в том, что это ловушка.

Борисон кивнул.

А Булик начал всматриваться во все стороны, как будто его голова умела поворачиваться на все триста шестьдесят градусов.

— Вопрос в другом… — Элая посмотрела вверх, на высокие стены. — Как открыть ворота?

Она задумчиво повернулась к Булику и Борисону. И хотела, что-то сказать, но остановилась мыыыы…я …бы смогла.

— Ну что? Говори уже! — не выдержал Борисон.

— Ну Если мы не сможем их открыть… — Элая прикусила губу. — Я могла бы перебросить вас с Буликом. Я изучала левитацию с тётей.

— Ты могла или у тебя получалось? — скептически спросил Борисон.

— Получалось, — фыркнула Элая.

Булик нервно хихикнул.

— Просто не хочу оказаться на крыше или, того хуже, вон в той трясине, если ты промахнёшься, — продолжил Борисон. — Эта магия требует концентрации.

Элая махнула на него рукой. — Глупости!

Но если у вас возникли сомнения в моих способностях Элая с недовольным видом посмотрела на Булика и Борисона.

— Тогда давайте попробуем открыть их.

— Скорее всего, они запечатаны, — задумчиво сказал Булик.

Элая подошла ближе. Руны. Высеченные глубоко в камне, они были стёрты временем, забиты грязью и какой-то тёмной жидкостью.

Даже если бы она знала этот древний язык…Она бы не смогла его прочитать. Не смогла бы понять смысл написанного.

— Ну что, у тебя что-то получается? — нетерпеливо спросил Борисон, внимательно глядя на Эллею.

Он шагнул ближе, осторожно провёл ладонями по поверхности ворот. Камень был древним, холодным, с грубой фактурой, словно вбирал в себя вечность.

Борисон замер, изучая каждую трещину, каждый символ, вырезанный на этих гигантских створках. Перед ним разворачивалась сцена битвы: маги сражались с чудовищами, их фигуры застыли в движении, как эхо давно минувших времён.

— Эти рисунки… — пробормотал он, задумчиво проводя пальцами по очертаниям созданий. — Они ведь кого-то изображают. Интересно, правда ли они существовали?

Эллея вдруг ответила, словно уловила его мысли:

— Это малоки.

Её голос звучал странно отстранённо, будто шёл из глубины веков. Она указала на один из барельефов. Борисон проследил за её жестом и почувствовал, как внутри шевельнулось неясное беспокойство.

Перед ним возвышался зловещий силуэт: создание, стоящее на двух лапах, с гигантскими когтями, сжимающими некий сферический предмет. Его голова не напоминала ничего знакомого: выпуклые глаза, жабры, уходящие глубоко в шею, острые, как наконечники стрел, уши. Носа не было, лишь две глубокие впадины.

— Это… — начал Борисон, но осёкся.

Эллея больше не слушала.

Она приложила обе ладони к воротам, и её тело вздрогнуло, словно от удара невидимой силы. Глаза её заволокло белой дымкой, руки двигались сами по себе, скользя по рунам и символам. Она будто впала в транс. Её покачивало из стороны в сторону, но с каждым новым прикосновением древние знаки вспыхивали мягким голубым светом.

Затем что-то начало происходить.

Руны пришли в движение. Они словно ожили, перетекая по камню, меняя своё положение. Некоторые складывались в ровные ряды, другие исчезали, оставляя за собой след мерцающей энергии.

Борисон и Булик смотрели, не смея даже дышать.

Эллея продолжала двигаться, выискивая символы, что-то бессознательно соединяя, словно собирая неведомую фразу. В какой-то момент она резко остановилась, повернулась к своим спутникам и указала пальцем на одну из светящихся надписей. Её голос прозвучал глухо, почти шёпотом:

— Kiu serĉas la veron, tiu malkovros ĝin. Kaj Gamaley kunportas.

Она перевела, не сводя глаз с ворот:

— Откроет тот, кто ищет правду и Гамалей с собой несёт.

Как только последние слова сорвались с её губ, ворота содрогнулись.

Сначала медленно, со скрипом, будто пробуждаясь после векового сна, затем быстрее, они начали расходиться в стороны. Каменные створки скользили тяжело, как будто преодолевая сопротивление времени. В проёме открылась кромешная тьма.

Но внезапно что-то пошло не так.

Раздался глухой удар, будто сами ворота наткнулись на невидимую преграду. Они дрогнули… и замерли.

Руны вспыхнули последний раз и угасли, вернувшись на прежние места.

— Город Граст… наконец-то! — воскликнул Борисон, восхищённо окидывая взглядом величественные ворота и таинственные улочки города.

Булик с настороженностью всматривался в лабиринт узких улиц, что расходились во все стороны. Здесь было трудно понять, где заканчивается одна, а начинается другая. Камни под ногами скрывались в густых тенях, словно сама земля здесь не желала открывать свои тайны. Граст казался живым, тёмным и полным секретов.

Борисон, заметив, что Эллея как-то затуманена, схватил её за плечо и потряс.

— Эллея! Ты в порядке? Смотри, Граст! Мы добрались!

Эллея, будто проснувшись от глубокого сна, потрясла головой. Она посмотрела на открытые ворота, потом на Борисона и Булика, пытаясь осознать, что произошло.

— Это я открыла? Я смогла? — её голос был мягким и несколько растерянным.

— Да-да, ты всё сделала! Эти руны… ты их двигала! И произнесла какие-то странные слова. Ты вообще вела себя как-то… необычно, — ответил Борисон, чуть настороженно.

— Со мной всё хорошо, — ответила Элая, хотя сомнение скользило в её голосе. — Спасибо, что поинтересовался, Борисон.

Элая задумалась, в её голове как будто мелькали обрывки фраз и голосов, шепчущих на разных языках. Это были не просто мысли, а что-то более странное. Я начала слышать… — осознала она. Какие-то голоса, как будто город сам пытается со мной говорить.

“Найди дом, дороги путанные, за тобой следят…” — эти слова вновь прокатились по её сознанию. В ушах эхом звенело какое-то мракобесие, путаясь с собственными мыслями. Что это может значить? — Элая задумалась, но решила пока держать это в себе. Возможно, новые способности? Всё это слишком странно.

— Ну что, пойдём? — Борисон шагнул вперёд, пересёк черту города и манил за собой. Элая и Булик последовали за ним.

Граст встречал их запутанными, пустыми улочками. Вокруг не было ни души. Всё выглядело так, будто этот город когда-то был живым, но теперь он скрывал в себе мрак и тьму. Напряжённая тишина висела в воздухе, и кажется, что кто-то невидимый следит за каждым их шагом.

— И куда нам теперь? — спросил Борисон, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-то знака.

Эллея и Булик тоже осматривались, надеясь найти хоть что-то, что могло бы подсказать им путь. Но улицы оставались пустыми и молчаливыми, как будто город сам прятал свои секреты.

Вдруг Булик обратил внимание на что-то в конце одной из дорог. Он указал на крышу, выглядывающую из-за угла здания.

— Смотрите! — сказал он, его голос звучал уверенно, как бы открывая им нечто важное. — Там, вдалеке, на крыше… шпиль какого-то здания. Это не просто крыша.

Борисон и Элая следили за его указанием. Из-за поворота зданий на горизонте поднимался высокий шпиль, как будто указывающий на нечто важное, скрытое от посторонних глаз.

— Думаю, это не просто здание, — продолжил Булик. — Это, скорее всего, главная ратуша города. Думаю, нам туда.

Элая кивнула, её сердце затрепетало в груди. Всё внутри её будто отзывалось на этот вызов. Город, эта улица, всё казалось…. Тьмой, которая таиться за каждым уголком улиц. Зловещие голоса в голове снова пошептали:

“Найди дом, дороги путанные, за тобой следят…”

Её шаги становились все быстрее, но чувство, что она и есть тот, кто должен решить эту загадку, только усиливалось.

Все трое двинулись к шпилю. Но, как оказалось, дороги вперёд не было — вместо неё расходились несколько узких улочек. Одна вела вправо, другая — влево, третья вообще терялась во тьме. И таких путей было много.

Они остановились у развилки. Куда ни глянь — везде темно, словно свет сюда вообще не заглядывал.

— Ты что-то чувствуешь? — спросил Борисон, глядя на Эллею. — Может, у тебя есть предчувствие, куда нам идти?

Булик молча водил руками перед собой, будто надеялся что-то нащупать. Но, конечно, ничего не нашёл.

Эллея тоже пыталась уловить хоть какой-то знак — вдруг снова появится тот странный зов? Но вокруг было тихо. Даже голоса в её голове исчезли.

Голоса… — вдруг подумала она. «Найди дом». Возможно, в этом подсказка.

Она огляделась и заметила один дом, который отличался от остальных. Все другие выглядели заброшенными, а этот стоял в конце улочки слева, будто ждал кого-то.

Это не могло быть просто совпадением.

— Нам нужно туда, — уверенно сказала Эллея.

Булик перестал водить руками по воздуху — он всё равно ничего не почувствовал — и с облегчением пошёл в указанную сторону.

Идти приходилось осторожно. Улочка была узкая, крыльца домов казались слишком близкими, а двери — чуть приоткрытыми, словно кто-то мог вот-вот выглянуть.

Эллея шла за спинами Булика и Борисона, напряжённо всматриваясь в темноту. В какой-то момент она несильно коснулась плеча Борисона.

— Знаешь… Я кое-что не рассказала вам.

— Что? — Борисон вопросительно посмотрел на Эллею, но при этом не переставал следить за улицей, пытаясь охватить взглядом каждый угол. В случае опасности нужно было среагировать мгновенно.

— Голоса… — начала Эллея, но вдруг замялась.

— Голоса? — переспросил он.

— Да. Как только я открыла ворота… — она нахмурилась, пытаясь подобрать слова, а затем тихо добавила: — Я стала слышать какие-то шёпоты.

— Да? «И что же они тебе сообщили?» —с легкой укоризной спросил Борисон.

Эллея невольно сжала голову руками.

— «Найди дом, дороги путаные, за тобой следят…»

Борисон задумчиво почесал подбородок.

— Хм, странно. Возможно, это подсказка. А возможно, ловушка. Тут вряд ли можно быть уверенным. — Он кивнул в сторону дома, который Эллея выбрала. — Так вот почему ты решила идти именно сюда?

— Ну да! Ты же сам спросил, чувствую ли я что-то. А кроме этих голосов — ничего. Вот и подумала, что на это стоит обратить внимание.

— В твоей логике есть смысл. Да и раз уж мы уже идём, скоро узнаем, куда нас это приведёт.

Они ускорили шаг, догоняя Булика, который уже успел пройти половину пути к дому.

Но внезапно дорога под их ногами вздрогнула. Вибрация отозвалась во всём теле, словно земля сама напряглась и вздохнула.

— Что это?! — Эллея схватилась за стену, чтобы удержаться, но стена тоже задрожала.

А потом всё стало ещё хуже.

Каменные стены по обе стороны улицы начали дрожать и сжиматься, будто пытались сомкнуться. Дорога под Буликом вздыбилась, подбросив его в воздух, а затем резко швырнула вниз. Он с силой рухнул на каменный настил.

А сама улица зашевелилась, словно живая — её поверхность изгибалась, извивалась, напоминая гигантского каменного змея.

Эллея и Борисон попытались выбраться из ловушки, но земля под ногами двигалась, стены сжимались, и они тоже потеряли равновесие, рухнув вниз.

Пространство становилось всё меньше, воздух – тяжелее. Стены продолжали смыкаться, и вскоре места для движения почти не осталось.

Эллея с трудом поднялась на колени, упёрлась ладонями в каменную дорогу, пытаясь встать. Казалось, вот-вот получится… Но внезапно из-под земли вырвались корни. Они обвили её тело, затянули, не давая пошевелиться.

То же самое произошло с Борисоном. Только ему досталось сильнее — корни не просто оплели его, а подбросили в воздух и с силой швырнули обратно. Маленькое тело ударилось о землю, и он потерял сознание.

Булик, увидев это, бросился к Эллее, но не успел. Что-то невидимое подхватило его, вжало в стену и опутало лианами с ног до головы. Они сжимались всё сильнее, лишая его воздуха. Булик хрипел, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода.

И тут Эллея услышала.

Шёпот.

Тихий, змеящийся, будто тысячи голосов говорили сразу:

— Отдай… Он не твой… Он никогда тебе не служил… Он наш… Наш… Наш…

Голос разносился по всему городу, отдавался эхом в самых дальних уголках улиц.

— Это не твоя ноша… Ты слаба… Отдай… Отдай… Отдай…

Перед глазами пронеслись моменты из её путешествия. Все, с кем она встретилась: Булик, Борисон, Димитрия, Серафим, Таина… Все, что она узнала, всё, через что прошла. И теперь, после всего, она должна просто умереть, быть раздавленной стенами Граста?

Она посмотрела на задыхающегося Булика. На Борисона, лежащего без сознания. Его зелёная шляпа слетела с головы и укатилась в сторону, никому не нужная, забытая, как будто и не существовало её хозяина.

И в этот момент Эллея почувствовала.

Тепло.

Оно разлилось внутри неё, пробежало по коже. Стены, дорога — всё продолжало дрожать, но теперь это не имело значения.

Что-то внутри неё пробудилось.

И всё, что случилось дальше, было так, словно Эллея всю жизнь ждала этого момента.

Момента, когда её истинная сила наконец проснётся.

Эллея вытянула руки вперёд, раздвигая их в воздухе, и со всей силы закричала:

— Он всегда был моим!

Её голос изменился, стал низким, шипящим, чужим. Он пронёсся по улицам, завибрировал в воздухе, проникая в каждый закоулок, заставляя стены сотрясаться.

В ответ донёсся тот же жуткий шёпот:

— Ты слаба… Ты не справишься… Ты не достойна…

Но Эллея лишь сильнее сжала пальцы.

— Никогда…

Она резко свела ладони вместе, и в этот момент мир содрогнулся.

Оглушительный хлопок разорвал воздух. Ударная волна вырвалась из её рук, раскатившись по улицам, разрушая всё, что угрожало ей и её друзьям. Стены, что медленно смыкались, рухнули, рассыпаясь в пыль.

Земля под её ногами дрожала, но она не остановилась. Проведя рукой над каменной дорогой, Эллея почувствовала, как корни, охватившие Булика и тянущиеся к Борисону, рванули сильнее, пытаясь удержать добычу.

— Вы не получите нас!

Её пальцы вспыхнули, и по дороге побежал огонь. Он заполнил каждый изгиб улицы, скользнул по тёмным корням, заставляя их извиваться в предсмертной агонии.

Раздался визг. Пронзительный, нестерпимый.

Корни трещали, обугливались, рассыпались в золу. Ветер подхватил её, закружил по городу, превращая в чёрную пелену.

Остатки лиан, ещё обвивавших Булика, рванули пытаясь удержать его в ловушке, но Эллея одним резким движением руки отбросила их в сторону, как ненужные обрывки паутины. Булик рухнул на колени, судорожно глотая воздух, его грудь тяжело вздымалась.

Но она не остановилась.

Эллея взмыла в воздух, а её глаза вспыхнули пурпурным пламенем.

— Теперь я знаю, где вы…

Её голос вновь изменился, став чуждым, ледяным, пронизывающим до костей.

Она подняла руки, очерчивая в воздухе знаки. Руны вспыхивали алым светом, паря перед ней, а затем, едва она касалась их пальцами, устремлялись в разные стороны. Каждый знак, достигнув цели, оставлял выжженный след, впечатываясь в стены, дороги, двери домов.

Один за другим символы вспыхивали по всему Грасту.

Каждый дом.

Каждая лавка.

Каждая улица.

Весь город полыхал зловещими знаками, выжженными прямо в камне..

Эллея развела руки назад, затем схватила свои волосы и распустила их, позволяя им свободно спадать на плечи. Она продолжала парить в воздухе, а затем, с неожиданным спокойствием, произнесла:

— Я освобождаю тебя. Теперь ты полностью свободен.

Как только её ноги коснулись земли, волосы перестали разлетаться в разные стороны, а пурпурное свечение в глазах угасло.

В городе воцарилась тишина.

Борисон начал приходить в себя, а Булик застыл на месте, наблюдая за происходящим.

Эллея щёлкнула пальцами, и в тот же миг пылающие знаки, озарявшие улицы Граста, погасли.

Чёрная пелена медленно осела, словно густой туман, который наконец рассеялся под порывами свежего ветра. Воздух наполнился лёгкостью, как после долгой грозы, когда даже свет, пробивающийся сквозь тяжёлые пасмурные облака, становится ярче.

Город будто стряхнул с себя годы запустения

Даже свет, пробивающийся сквозь тяжёлые пасмурные облака, стал ярче. Дома, покрытые мхом, паутиной и непонятной слизью, очистились в одно мгновение.

Где-то на соседней площади зашумел фонтан. Вода с плеском устремилась вверх, и один за другим все фонтаны Граста начали работать, наполняя воздух приятным звучанием падающих капель.

Разрушенная дорога медленно восстанавливалась, на месте отсутствующих камней появлялись новые, словно невидимая сила возвращала городу прежний облик.

И вдруг раздался детский смех.

— Дети! — удивлённо воскликнул Булик, начиная осматривать улицы в поисках голосов.

Но вскоре стало ясно, что дело не только в детях.

Со всех сторон стали появляться жители Граста. Люди шли по своим делам, улыбались, переговаривались друг с другом, словно ничего и не случилось.

Борисон, уже стоя на ногах, не мог поверить своим глазам. Он почесал затылок, наткнулся на свежую шишку, поморщился и, подбежав к Эллее, схватил её за руку.

— Побежали! Надо посмотреть, откуда такой шум! Там, на соседней улице!

Булик догнал их, оглядываясь по сторонам, всё ещё не веря, что всего несколько минут назад этот город был мёртв, а они сами могли оказаться погребёнными под его стенами.

Он бросил быстрый взгляд на Борисона и усмехнулся:

— А ты не хочешь узнать, что тут вообще произошло, пока ты опять валялся без сознания в самый ответственный момент нашего путешествия?

Эллея взглянула на Борисона и с ухмылкой произнесла:

— Кроликов вроде не было. Кто же тебя так напугал, что ты снова потерял сознание?

Борисон побагровел от злости. Она ведь права. Каждый раз, когда происходит что-то важное, он валяется без сознания. Какой тогда от него толк, если всё самое интересное проходит мимо?

— Прошу заметить, — парировал он, сложив руки на груди. — В первый раз меня вырубил Булик веслом! Во второй — карни.

— А куда всё делось? «Тебе разве не интересно?» —спросил Булик, всё ещё оглядываясь вокруг.

— Сейчас меня больше волнует, что там, на соседней улице, и откуда столько шума.

— Согласна, — кивнула Эллея.

Они втроём побежали в сторону гомона.

Пробежав по улице, которая ещё минуту назад пыталась их убить, миновав фонтан на маленькой площади, они оказались перед рыночной площадью.

Рынок был огромен, даже больше, чем в Дуганщите. И что самое удивительное — люди вели себя так, словно ничего не произошло. Кто-то торговался, кто-то громко ругался с продавцом, кто-то тащил тяжёлые ящики к своему прилавку. Гомон голосов, звон монет, шорох ткани и запах свежих продуктов наполнили воздух.

Борисон растерянно огляделся.

— Как будто ничего и не было… — пробормотал он. — Вот теперь мне действительно интересно, что произошло, пока я…

Он запнулся.

— Да-да, опять был без сознания, — усмехнулся Булик. — Давайте, не издевайтесь на до мной за это. У вас плохая привычка, но, похоже, ничего с ней уже не поделаешь.

Булик аж подпрыгнул от желания всё рассказать.

— Эллея! Эллея опять нас всех спасла! — воскликнул он, указывая назад. — Я там уже задыхался, эти чёртовы ветки… — он схватился за шею, показывая, как корни сжимали его. — Они почти задушили меня! А Эллея была прикована, дорога то вверх, то вбок, как волны! Мы не могли встать! А ты… ну, про себя ты и так уже знаешь.

Булик состроил насмешливую гримасу.

Борисон прищурился, но не подал вида, что его это хоть как-то задело.

Булик лишь фыркнул и, отдышавшись, продолжил:

— А потом ты взлетела! Твои глаза светились, а голос стал таким жутким, что мне аж не по себе стало. Ты что-то нашептывала, водила руками в воздухе, и повсюду начали появляться эти… знаки! Они вспыхивали на домах, на дорогах, на крышах лавок… Весь город будто запылал красными символами!

Борисон, слушая это, всё больше хмурился, а потом покосился на Эллею:

— И что всё это значило?

Эллея пожала плечами:

— Я… просто сделала то, что нужно было сделать.

— Ну да, конечно, — пробормотал он, скрестив руки. — Просто взяла и изменила всё.

Булик не унимался:

— А когда ты щёлкнула пальцами, всё вдруг стало… другим! Темнота ушла, город словно ожил. Люди начали появляться отовсюду! Фонтаны заработали, дороги восстановились, и… и… — Он закрутил руками в воздухе, подбирая слова. — И будто мёртвый город вновь обрёл жизнь!

— Как будто ничего и не было, — задумчиво добавил Борисон, оглядываясь.

Эллея молчала. Она действительно сделала то, что было нужно. Но почему-то в глубине души чувствовала, что это ещё не конец.

Глава 22 Все вернулось

Дом-приманка всё ещё стоял на своём месте в конце улочки. Казалось, он не изменился, но что-то в нём чувствовалось иное. Некогда ухоженный, он выделялся среди остальных своим мрачным величием. Теперь же, когда город сбросил с себя тёмную пелену и вновь обрёл прежние краски, дом стал чужаком в этом обновлённом мире. Его крыша покосилась, окна потемнели, словно больше не желали отражать свет. В его стенах таилось нечто неведомое, что не спешило раскрывать свою суть.

Булик перевёл дух после рассказа о случившемся и, нахмурившись, повернулся к улице, где ещё недавно шла невидимая битва старого города с новым.

— Нам не стоит забывать о главном… — его голос прозвучал настороженно, и он указал в сторону шпиля, что по-прежнему виднелся из-за крыш домов.

Борисон взглянул на Элаю.

— Голоса… Ты всё ещё их слышишь?

Элая молчала, прислушиваясь к себе. Нет. Они исчезли. Но вместо них появилось нечто иное. Она подняла ладони, вглядываясь в них, словно пытаясь понять саму себя.

— Я… — слова застряли у неё в горле.

Борисон подошёл ближе, положил руку ей на плечо и заговорил мягко, успокаивающе:

— Всё, что случилось здесь, — твоя заслуга. Я давно наблюдаю за тобой. С самого начала этого путешествия я видел, как ты меняешься. Препятствия, через которые ты прошла, — это твой путь, и только твой. И дело вовсе не в камне, Элая.

Она резко опустила взгляд на Гамалей, обеими руками сжимая амулет, словно только сейчас вспомнила, что владеет им.

Борисон перевёл взгляд с Гамалея на Элаю. В его глазах читалась задумчивость, словно он наконец сложил воедино все кусочки головоломки.

— Камень лишь помог тебе пробудить то, что всегда было в тебе, — тихо произнёс он. — Николита знала это. Именно поэтому ты была выбрана. Не Гамалей защищает тебя… а ты его. Ты — его хранительница.

Он вновь посмотрел на камень, что покоился у Элаи на груди, и на миг задумался.

— И, знаешь… — в голосе Борисона прозвучало сомнение. — Я не уверен, что сила Гамалея превосходит твою.

Элая широко раскрыла глаза. От услышанного её щёки слегка порозовели, и это не ускользнуло от внимательных взглядов Булика и Борисона.

Булик, заметив её смущение, решил разрядить напряжение.

— Вот почему Гамалей выбрал именно тебя! — воскликнул он с озорной улыбкой. — Даже будучи самой могущественной ведьмой во всей округе, ты всё равно краснеешь, как ребёнок!

Он поднял ладони и принялся яростно тереть себе щеки, пока те не стали алыми.

— Смотри, теперь и я покраснел!

Щёки Булика мгновенно запылали, да так, что он поморщился.

— Ох… Теперь они ещё и печь начали!

Он громко рассмеялся, заразив всех своим весельем. Элая повторила его движения, разогревая кожу на лице, и её румянец стал ещё ярче.

— Теперь и у меня горят! Смотри, Булик!

На несколько мгновений тревога улетучилась, уступая место лёгкости и дружескому веселью.

Борисон, чуть приподняв бровь, терпеливо выждал, пока они закончат, а затем негромко напомнил:

— Ну что ж, раз вы оба теперь краснощёкие, может, всё же вернёмся к делу?

Он кивнул в сторону шпиля, который так и не приблизился к ним с того момента, как Булик его заприметил.

Все переглянулись и одобрительно кивнули.

Спустя десять минут они уже стояли у входа в дом, что виднелся в конце улицы — там, где когда-то шла битва с живыми растениями. Его обступали две дороги, обе дороги вели прямо к ратуше. Высокий шпиль гордо возвышался в одиночестве, словно наблюдая за каждым их шагом.

Булик обошёл дом, внимательно осматривая его со всех сторон. Вернувшись к Борисону и Элае, он с важным видом произнёс:

— За домом ничего странного. Дороги действительно соединяются в одну, так что, чтобы попасть в ратушу, достаточно обойти его с любой стороны.

Борисон задумчиво посмотрел на Элаю.

— Как думаешь, нам всё ещё стоит заходить внутрь? Ты чувствуешь, что-то тебя туда тянет?

Элая сосредоточилась, пытаясь уловить хоть слабый зов, но… ничего.

Тем временем Булик уже заинтересовался дверью. Подойдя ближе, он сначала осторожно провёл по ней ладонью, затем с важным видом понюхал, а после пару раз пнул ногой.

Дверь медленно, со зловещим скрипом, отворилась, будто сама приглашая внутрь. За ней не было ничего, кроме густой, кромешной тьмы.

— Кажется, я перестарался… — пробормотал Булик, почесав затылок. Он бросил растерянный взгляд на Элаю и Борисона. — Мы захо…

Не успел он договорить, как его внезапно затянуло в чёрную пустоту.

Борисон только сплюнул себе под ноги и проворчал:

— Ну кто тебя просил трогать эту дверь… Могли бы просто пройти мимо, без лишних приключений.

Но было поздно. Не раздумывая, они с Элаей сделали несколько шагов вперёд — и в следующее мгновение тьма поглотила и их.

Глухая, беспросветная темнота.

Дверь за их спинами с грохотом захлопнулась, не оставляя ни единого намёка на выход.

Где-то впереди раздался растерянный голос Булика, многократно отражаясь эхом, словно в длинном туннеле:

— Тут есть кто-нибудь?.. Элая? Борисон?..

Он вытянул руки, пытаясь нащупать хоть какую-то опору, но вокруг была лишь пустота.

— Тьфу, ну зачем я пнул эту дверь… Шли бы себе дальше… Теперь вообще непонятно, где мы. Хотя… какие «мы»? Похоже, я тут один.

Он снова позвал друзей, но его голос терялся в черной мгле. Ответа не последовало.

— Может, они не вошли… Может, пошли дальше?

На мгновение в его голосе прозвучала надежда, но он сам себе не поверил. Конечно же, они зашли за ним. Конечно же, попали в эту же ловушку.

Булик глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. И тут его пальцы наткнулись на шероховатую поверхность — стена.

— Так, стена… Уже что-то. Теперь надо понять, в какую сторону идти…

Он замер, напряжённо всматриваясь в темноту, надеясь уловить хоть слабый ориентир. Но ночь вокруг была плотной, вязкой, живой.

И что-то… или кто-то… наблюдало за ним из этой темноты.

Вокруг царила кромешная тьма. Густая, вязкая, будто живая, она поглощала даже мысли о свете.

Булик сглотнул. Ожидать помощи не имело смысла — он не знал, где находится, и ничего, кроме как действовать наугад, в голову не приходило.

— Ну что ж… Держаться правой стороны — не худший план, — пробормотал он себе под нос и осторожно двинулся вперёд, ведя ладонью по стене.

Она была влажной и покрытой чем-то мягким, напоминающим мох. Ощущение было мерзким, но другого выхода не было.

Булик шёл, прислушиваясь к звукам, надеясь рано или поздно наткнуться на Борисона и Элаю.

— Борисон, ты тут? — тихо позвала Элая.

Темнота была плотной, словно бархатной, не давая даже намёка на очертания окружающего пространства.

Она щёлкнула пальцами, и в воздухе вспыхнули крошечные огоньки, заплясавшие вокруг неё, освещая пространство мягким мерцающим светом.

Теперь хоть что-то можно было разглядеть.

Оглядевшись, Элая поняла, что находится в туннеле. Стены и потолок уходили далеко вперёд, своды изгибались, словно сжимая проход.

— Опять эти фокусы… — недовольно пробормотала она. — С виду — дом, попадаешь в него — а оказываешься в каком-то подземном коридоре…

Она задумалась.

— «Попала в дом»… Нет, я упала в него… Как вообще можно упасть в дом? Хотя, наверное, можно, если после того, как тебя засасывает в темноту, ты оказываешься в туннеле…

Элая вздохнула, махнув рукой, словно отметая ненужные мысли. Сейчас не время гадать, как это работает. Важно понять, куда идти.

А идти, судя по всему, было только вперёд — туннель уходил в темноту, не предлагая других путей.

— Тук-тук-тук…

Звук маленьких, быстрых шагов эхом разнёсся по туннелю.

Элая замерла. И тут же сердце радостно подпрыгнуло — этот звук был самым приятным за последние несколько дней.

— Борисон! Это ты?

— Да, это я… — раздался в ответ недовольный голос.

Но… она не видела его.

— Где ты?

— Там, где ты бы меня искала в самую последнюю очередь… Подними голову.

Элая резко вскинула взгляд вверх — и застыла.

Борисон стоял на потолке.

— Чт… что? — выдохнула она, не веря своим глазам.

Борисон, не меняя гордой позы, вытянулся, будто солдат, и чётко отчеканил:

— Я бы рад слезть, но… выходит, что это невозможно.

Он подпрыгнул, попытался развернуться в воздухе, но снова приземлился на ноги… прямо на потолке.

— Вот! Уже раз десять пытался… но, похоже, дальше мне придётся идти именно так.

Элая вздохнула и провела рукой по лицу.

— Замечательно… Просто замечательно.

Элая рассмеялась во весь голос. Смех эхом разлетелся по туннелю, улетел вдаль и растворился в темноте, давая понять, что конца прохода не видно.

— Ну, ладно, Борисон, ничего тут удивительного нет. Ты уже давно должен был привыкнуть ко всем этим фокусам, — улыбнулась она. — Предлагаю идти дальше: я пойду внизу, а ты — по потолку. Посмотрим, что нас ждёт впереди.

Борисон недоверчиво посмотрел в дальний конец туннеля.

— Хм… Если мы вообще когда-нибудь туда дойдём… В чём я сильно сомневаюсь.

— Вот и узнаем! — бодро заявила Элая, махнув рукой, указывая направление движения.

Она пошла первой, а Борисон, ворча под нос, последовал за ней, шагав по потолку.

Элая равномерно распределяла огоньки, чтобы освещать путь. Они уже шли около получаса, но пейзаж не менялся: всё те же влажные стены, по которым тонкими струйками стекала вода, редкие островки мха, мягко поблёскивающие в свете огоньков.

Тишину нарушил едва уловимый звук.

Сначала он казался непонятным: то ли гулким шорохом, то ли тихим, скребущим звуком чего-то, пробирающегося сквозь щели.

Но через пару минут сомнений не осталось.

Звук перерос в гул, стены задрожали, а по ним потекли всё более мощные струи воды.

— Что это?.. — насторожился Борисон, останавливаясь.

Элая всмотрелась в темноту впереди — и похолодела.

На них с огромной скоростью надвигался поток воды.

Он полностью заполнял туннель, сминая и увлекая за собой всё на своём пути.

— Беги! — крикнула Элая, хотя сама не знала, куда.

В следующий миг мощный водяной вал рухнул на них.

Элая успела окружить себя и Борисона защитным коконом. Водный поток стремительно уносил их по туннелю в неизвестность. В некоторых местах проход сужался, и их тела с силой ударялись о стены, мчась без остановки. Поворот, ещё один поворот — Борисон внутри кокона метался от одной стенки к другой. Всё происходило так быстро, что невозможно было определить, где верх, где низ; очередной удар об стену. Казалось, этот водоворот никогда не закончится. Но вдруг всё внутри Элаи и Булика опустилось вниз; на мгновение они оказались в невесомости, замерли на пару секунд и с огромной скоростью рухнули в бездну. Они падали и падали, и конца этой пропасти невозможно было разглядеть.

«Мы сейчас разобьёмся! Элая, сделай что-нибудь!» — воскликнул Борисон. Но Элая, как ни в чём не бывало, продолжала падение, не проявляя ни страха, ни волнения.

Время шло, а они всё падали. Борисон уже начал думать, что Элая сильно ударилась головой о стену, пока их нёс поток воды. «Элая, ты меня слышишь? Слышишь… слышишь… слышишь…» — только эхо отражалось от стен. Элая всё так же молчала.

«Знаешь, Борисон, я тут подумала…» — наконец заговорила она, совершенно спокойно, несмотря на то, что они падали вниз уже несколько минут. «Посмотри вокруг, тебе ничего не кажется странным?»

Но Борисон был настолько раздражён окружающей обстановкой, что лишь раздражённо фыркнул в её сторону. «Мне всё здесь кажется странным. Например, то, что мы падаем вниз уже как минимум пять минут, и ожидание того, что мы сейчас размажемся, как блин, от удара об пол. Это странно для тебя? Или то, что я ходил по потолку вместо того, чтобы ходить, как все нормальные люди, ногами по полу. Это странно? Или этот поток в этих шахтах или туннелях — я даже не знаю, где мы. А ещё знаешь, что самое странное во всём этом?»

«Что?» — невозмутимо спросила Элая.

«Почему этому Булику нужно было трогать эту дверь — вот что самое странное. Не специально ли он нас сюда затащил?» — Элая удивлённо посмотрела на Борисона, прикусив нижнюю губу, и махнула на него рукой. «Перестань. Любой из нас мог подойти к двери. Ведь с самого начала, как только мы вошли в этот город, меня тянуло к этому дому.»

— А вот это всё меня и смущает, — продолжала Элая, её голос звучал устало, но твердо. — Бесконечная череда каких-то бессмысленных событий. Твоё хождение по потолку, эти туннели, которые, кажется, не ведут никуда… Мы падаем в бездну, и мне кажется, что так и будем падать всю жизнь. И конца этому не будет.

Она замолчала, задумавшись.

— Но что, если…? — Элая едва заметно замедлила речь, как будто сама не уверенная в своих словах. — Что, если это всё… не настоящее? Как иллюзия.

Борисон удивлённо посмотрел на неё, но Элая продолжила.

— Я не слишком сильна в такой магии, но тётя часто говорила, что есть ведьмы, которые могут создавать целые города, целые миры. А если то, что происходит с нами — это просто магия? Иллюзия?

Борисон осмотрел темные стены, но больше ничего не мог разглядеть. Тьма поглощала всё.

— Если ты права, то в таких иллюзиях всегда есть что-то, что выдает магию, — задумчиво произнёс он. — Подсказка, какая-то деталь, которая не вписывается в общую картину.

— Элая, — он вдруг поднял взгляд. — Я думаю, ты действительно права. Вспомни таверну, вспомни, кто был там… Бланш. Она мастер таких иллюзий, она могла сотворить всё это.

Элая на мгновение оживилась, и её глаза вспыхнули.

— Вода! — воскликнула она. — Почему вода? Зачем этот поток, который нас унес? Мы ведь могли бы продолжать идти по туннелю, но нас несёт вода… Это не просто так.

— Я почувствовала кое-что, — продолжила Элая, но её голос стал мягче, будто она возвращалась к воспоминаниям. — Когда этот поток накрыл нас, у меня в голове всплыл образ… Таины. Она стояла в своей пещере, указывая пальцем на озера. Я думаю, она пыталась передать нам знак.

— Но теперь всё кажется логичным. Нужно найти нечто, что не будет вписываться в эту иллюзорную реальность. И Борисон указал рукой в сторону стены.

— Нужно добраться до стен Элая осмотреть их.

Элая и Борисон попытались вырваться из потока, гребя руками, как веслами, пытаясь хоть как-то сдвинуться с места, добраться до стен.

— Еще взмах, ещё усилие, — Борисон с трудом подтянулся, его ладони скользили по влажной стене. Наконец он почувствовал, как его пальцы зацепились за что-то твёрдое. Влага и мох… везде, неважно, сколько мы падаем в эту пропасть. Что-то должно быть, должно! — его голос звучал с напряжением.

— Элая, попытайся дотянуться до противоположной стены, — снова предложил Борисон, сжимая мох и скользя пальцами по поверхности.

Элая начала размахивать руками и ногами, отчаянно пытаясь поймать хоть какую-то опору. И вдруг её пальцы наткнулись на твёрдую поверхность. Она замерла, потом наклонилась, ощупав стену. В её глазах появилась искорка надежды, она повернулась к Борисону.

— Стена мокрая, покрыта мхом… Ничего нового, — она бросила короткий взгляд в темноту.

— Но может быть, это всё не случайно… Вода, нас везде преследует вода Борисон.

Борисон взглянул на неё, немного сбитый с толку, но она продолжала.

— Я говорю про воду… Таина, хранительница озёр. Те озёра — не простые. Что если эта вода — её подсказка? Она могла послать нам эти струйки воды, как указание? Как знак.

Борисон молчал, вслушиваясь в её слова, и Элая, не дождавшись ответа, обмакнула палец в струйки воды, что стекали по стене, и осторожно поднесла их к губам. Вода была странной, словно с магическим привкусом.

Но как только капли коснулись её губ, туннель вокруг них взорвался яркой вспышкой. Вспышка ослепила их, и тут же стены начали трескаться, распадаясь на мелкие осколки, как будто сама реальность начала разрушаться. Элая и Борисон потеряли опору и рухнули вниз, их тела обрушились в бездну, поглощённую светом и тенью.

Удар был настолько сильным, что Элая едва успела понять, что происходит. Она врезалась в холодный каменный пол. Её дыхание перехватило, но она не могла сразу сдвинуться, с трудом открывая глаза.

Она огляделась. Место, куда они упали, было странным, таинственным. Зал оказался круглый, как древний храм, в котором время казалось остановившимся. По всем стенам горели факелы — тусклый свет, но они всё же вырывали из темноты силуэты, оживляя этим мрачное пространство. Пол был выложен гладким камнем, холодным и твердым, с лёгким налётом влаги, что только добавляло зловещей атмосферы. В воздухе ощущался затхлый запах сырости, с примесью чего-то тяжёлого. Легкий туман окутывал низ зала.

В центре зала стоял постамент, круглый, величественный, словно какой-то магический алтарь. Вокруг него протекала вода — это не был просто ручей, а водяная преграда, завораживающая и таинственная. Вода тихо журчала, словно заговорённая, её поверхность была черной и зеркальной, отражая огонь факелов и изменяющиеся очертания, как живое существо. В нескольких местах стены, украшенные гобеленами, расползались змеи. Эти гобелены не просто изображали змей — они как будто были частью этого места. Их глаза светились слабым зелёным огнём, и казалось, что они следят за каждым движением, словно не просто изображения, а сущности, пришедшие из другого мира.

Борисон, наконец, поднявшись на ноги, осмотрелся. Он стиснул зубы, ощущая боль в затылке, но был сосредоточен. Этот зал был словно живым организмом, в котором царила магия, витающая в воздухе. Место было старым, может, даже древним, полным загадок и историй, затёртых временем. В нем ощущалась сила, но сила какая-то чуждая. Каменные стены зала были сдержанно украшены резьбой, напоминающей о давно забытых культах, а туман, лёгкий и вязкий, забирался в самые углы. Всё это создавало атмосферу, как будто они попали в забытый мир, который когда-то был величественным, а теперь обитает лишь в тени. Магия была везде: в воздухе, в каждом звуке, в каждой искре света.

— Где мы? — с трудом спросил Борисон, вставая рядом с Элайей. В его голосе звучала не только боль, но и растерянность.

Элая, не отрывая взгляда от постамента, прошептала:

— Понятие не имею, но думаю мы скоро все узнаем.

Из самой глубины зала донесся шипящий голос, который эхом отразился от стен, и его слова словно проникли в каждую клеточку тела.

— То, что не вышло в первый раз, выйдет во второй. —Голос прозвучал, будто змея, готовая впиться в сердце.

Элая и Борисон ощутили, как пространство вокруг них будто сжалось, и их взгляды вновь устремились к темной тени, что начала появляться в конце зала.

Из тумана, вышла знакомая фигура — хозяйка таверны. Бланш. Её белые волосы, похожие на вуаль, развивались при каждом её шаге, но тело двигалось так странно, что каждый её поворот напоминал танец, в котором ей не хватает человеческой формы. С каждым её движением неестественно искривлялись линии её тела, а в её глазах горела ненависть и злоба.

— Трусость? — проговорила она, её голос казался ледяным, а её губы растянулись в жестокой улыбке. — Сейчас вы узнаете, что такое настоящая трусость.

Её рот распахнулся, и из него посыпались тысячи пауков, которые, казалось, не имели конца. Они ползали по каменному полу, скользя между трещинами и углами зала. В этот момент её руки выгнулись в ужасной позе, как если бы невидимая сила ломала её суставы. С каждым её движением стены начали трещать, а пространство вокруг расшатывалось. В её жестах была зловещая уверенность, что вот-вот она сокрушит всё вокруг.

С этими словами Бланш подняла руки, и каменные своды начали разрушаться, обрушиваясь на Элаю и Борисона.

Элая ударной волной отбила падающие камни и вспарила в воздух. Её глаза загорелись пурпурным свечением. Она удерживала весь поток камней в воздухе, перевернула их и своим взглядом направила их обратно в Бланш. Камни свистели, оставляя за собой вспышки света.

Пауки в мгновение оказались у ног Борисона. Он снял свою зеленую шляпу и кинул её в кучу пауков, которая нахлынула на эту добычу. Вихрь поднялся до самого свода помещения, и стал как вакуум всасывать всё это полчище пауков, которое пыталось поглотить Борисона.

Бланш только успела взвизгнуть.

— Вы за это заплатите! — её крик эхом отразился от стен.

Она остановила весь поток глыб, который летел в её сторону, и обрушила его на Борисона в виде змей. Борисон завопил своим высоким голосом и начал бегать по кругу, пытаясь убежать от этих мерзких слизких змей.

— Элаяяя, помоги мне! Они сейчас заползут в меня! Элаяя!

Элая ударной волной отбросила всю кучу, которая надвигалась на Борисона, в сторону Бланш. Весь зал был наполнен ревом и дрожью, а стены под натиском магии начали трещать, осыпая мелкие камни. Бланш отряхнулась, сделав вид, что её это нисколько не напрягло.

— Ну, что же, разминка вышла хорошей. Надеюсь, ты готова к настоящей битве.

Не успела она это договорить, как Элая невидимой силой пригвоздила её к полу. Бланш распласталась, пытаясь вырваться от невидимой хватки, но её движения были беспомощными, как будто она не могла увидеть того, что её удерживало. Длинные пальцы Бланш направились в сторону Элаи, и её пальцы превратились в длинные корни, которые начали стремительно распространяться по всему помещению, цепляясь за каменные стены и пол.

Они схватили Элаю за ноги и обрушили её на землю. Бланш смогла встать. Она откинула корни с своих пальцев и, двумя руками, создала огромную огненную сферу, которую запустила в Элаю. Сфера пронзила воздух, огонь, как яркая молния, мчался в её сторону, затем ещё одну, и ещё одну — эти шары пламени летели без остановки, не давая Элае ни малейшего шанса на отдых. Края одежды Элаи уже загорелись в некоторых местах. Она отбивала шары, но этого было недостаточно, чтобы остановить атаку. Её дыхание становилось тяжелым, а магическая энергия убывала.

Бланш не останавливалась, её атаки становились всё мощнее. Элае оставалось только отбивать огонь, пытаясь выжить и найти способ остановить Бланш. Глаза Элаи снова наполнились пурпурным светом, и, одной рукой, она отбивала огненные шары, а второй начала рисовать в воздухе красные руны, которые начали расползаться по всему помещению, образуя заклинание.

Бланш создала самый большой огненный шар, его величина превышала всё, что она создавала раньше, и с яростной силой направила его в Элаю.

Элая с усилием выдохнула, ощущая, как кровь бурлит в её жилах, а пурпурное свечение глаз усиливается. Каждая клетка её тела наполнялась магией, которая всё больше напоминала разгневанный шторм. Огненный шар, посылаемый Бланш, ударил по её барьеру, но Элая стояла твёрдо, лишь отмахиваясь от остальных атак, и с каждым ударом её магия становилась сильнее.

Бланш, осознавая, что её атаки не приносят желаемого результата, начала темнеть в глазах от ярости. Она вновь раскрыла свой рот, из которого посыпались новые волны змей и пауков, но в этот раз они не успели достичь цели. Элая протянула руку, и в воздухе начали вспыхивать красные руны, искрящиеся туманными линиями. Их свет был почти осязаем, будто каждый символ был живым и готовым уничтожить всё на своём пути.

Руны начали расползаться по всей комнате, охватывая пространство, создавая сеть магических ловушек. Элая произнесла несколько слов на древнем языке, и руны замерли в воздухе, создавая мощный магический контур. Этот контур стал словно гигантской магической сетью, заключившей пространство вокруг неё и Бланш в непреодолимую ловушку.

— Ты не уйдёшь, Бланш, — произнесла Элая твёрдо, её глаза вспыхнули пурпурным светом.

На глазах у Бланш, её магия начала разрушаться, как если бы она встретила непреодолимую преграду. Пауки, змеи и огонь исчезли, поглощённые этим магическим полем. Элая, собрав всю свою силу, нарисовала последнюю руну, и магическая сеть мгновенно сжалась, обрушив её на Бланш. Земля вокруг начала закручиваться, создавая магическую воронку, и сила Элаи заточила Бланш в одном месте, как в гигантской клетке, сделанной из магии и рунической энергии.

Бланш пыталась вырваться, но её руки наткнулись на невидимую преграду. Заклинания, которыми она пыталась сопротивляться, отражались от магической сети, не достигая цели. Она оказалась заперта в ловушке, которую Элая создала с помощью красных рун, их свет ещё несколько мгновений наполнял комнату, прежде чем они исчезли, оставив только пространство, охваченное магией.

Борисон, дрожащий от усталости, но с облегчением в глазах, подошёл к Элае.

— Ты сделала это, — выдохнул он.

Элая опустила глаза и вздохнула, хотя и была усталой, но чувство победы придавало ей силы. Она лишь кивнула в ответ, её глаза всё ещё горели пурпурным светом.

— Это ещё не конец, — сказала она с загадочной улыбкой. — Но, по крайней мере, теперь она не сможет нам помешать.

Через мгновение они оказались там, где еще недавно стоял этот зловещий дом. Но теперь на его месте была лишь пустота, словно он никогда и не существовал.

Вокруг кипела обычная жизнь: люди спешили по своим делам, дети беззаботно играли у фонтанов, в которых плескалась вода. Никто, кроме них, не заметил исчезновения здания.

Элая резко обернулась, её сердце колотилось.

— Булик… Где Булик?!

Она с ужасом поняла, что их друга нигде не было видно. Он исчез.

— Неужели он пропал вместе с этим проклятым домом?!

Борисон, сжав кулаки, метнулся по ближайшим улочкам, заглядывая в переулки, между зданиями, в толпу прохожих, но вскоре вернулся, тяжело дыша.

— Его нет… Ни следа…

Эллея посмотрела на место, где когда-то стоял дом-ловушка. В горле пересохло. Неужели они потеряли Булика?

Но тут Борисон коснулся её руки и кивнул в сторону видневшегося за крышами шпиля.

— Может, он там?

Как только он это произнес, воздух прорезал хриплый, слабый голос, наполненный отчаянием:

— Эллеяя… Борисоннн… я тут… помогите спуститься…

Эллея вздрогнула. На мгновение ей показалось, что это обман, что голос прозвучал прямо у неё в голове. Но нет.

— Булиик?! — её голос дрогнул от облегчения.

Она лихорадочно обвела взглядом крыши.

— Эллеяя, Борисонн! Вы меня слышите?!

— Вон он, Эллея! — Борисон ткнул пальцем в сторону одного из домов и, увидев Булика, чуть ли не подпрыгнул от радости.

Булик висел вверх ногами, нелепо болтая руками, зацепившись пряжкой брюк за карниз. Его лицо покраснело, а глаза метали молнии.

— Да-да, вижу! Сейчас спустим тебя!

Но стоило им побежать к дому, как они наконец осознали всю комичность ситуации.

Булик висел, беспомощно раскачиваясь, как перевернутый маятник. Его волосы торчали вверх, руки отчаянно пытались ухватиться за воздух. Это было так нелепо, что Эллея сначала просто улыбнулась от смеха, затем согнулась пополам, зажав рот ладонью.

Борисон, еще секунду назад стремившийся на помощь, внезапно замер, издал странный звук и тоже разразился хохотом. Он сел прямо на землю, хлопнул себя по коленям и даже зажмурился от смеха.

— Может, хватит?! — взревел Булик, извиваясь, как подвешенный мешок. — Вы собираетесь меня спасать или нет?!

— Ха-ха… да-да… сейчас… хааа… ой… — Эллея попыталась сдержаться, но стоило ей снова взглянуть на него, как она снова согнулась пополам от смеха.

— Булик… ха-ха… такое не каждый день увидишь… даже на ярмарке в Дугоншите акробаты такого не вытворяли!

Борисон уже не мог говорить — он просто валялся на земле, отбиваясь ногами. Эллея хваталась за живот, тщетно пытаясь собраться с мыслями.

Булик зарычал от злости, лицо его стало багровым.

— Я тут УМИРАЮ, а вы хохочете, как ненормальные!!!

Но это только усугубило ситуацию. Борисон просто лег на спину, вытирая слезы, а Эллея, задыхаясь от смеха, кое-как попыталась встать.

— Ладно… ха-ха… ладно… спускаем… хааа… тебя…

Но ни один из них даже не двинулся с места.

Булик лишь застонал и зажмурился. Он уже начал сомневаться, что выберется отсюда живым…

— Всё, хватит! Я умоляю вас, снимите меня отсюда! — взревел Булик, размахивая руками. — Мало того, что я остался один в этой тёмной пещере, так теперь вы ещё решили позлорадствовать надо мной в конце всего?!

Эллея вытерла слёзы, пытаясь взять себя в руки.

— Ладно-ладно, сейчас сниму…

Она выпрямилась, сделала театральный реверанс и, сложив руки в изящном жесте, произнесла:

— Внимание! Левитация в моём исполнении!

Сначала ничего не происходило, но вот Булик вдруг начал плавно подниматься в воздух. Его ноги дёрнулись, он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но, к его ужасу, всё, что он мог, — это беспомощно болтаться в невесомости.

— Э-э… Элая?! — в его голосе зазвучали панические нотки.

Но Элая, с трудом сдерживая смех, вдруг перевернула его вверх ногами, затем снова вниз головой, потом покрутила пару раз, словно Булик был игрушечной куколкой.

— Эллаяяя!!! — заорал он, пока она заливалась хохотом.

Борисон согнулся от смеха, глядя, как их друг беспомощно вращается в воздухе.

— Всё-всё, хватит, — Элая наконец вздохнула, успокаиваясь.

Сделав ещё один плавный взмах рукой, она осторожно опустила Булика на землю.

Он тяжело приземлился, качнулся, но тут же выпрямился и отряхнулся. Его багровые щёки ясно давали понять, что он едва сдерживается, чтобы не взорваться от злости.

Элая прикрыла рот ладонью, стараясь выглядеть серьёзной, но её плечи всё ещё подрагивали от смеха.

Булик, не говоря ни слова, с каменным выражением лица, молча поклонился, повторяя её реверанс.

— Благодарю за спасение… — процедил он.

Затем, выпрямившись, смерил друзей мрачным взглядом, развернулся и двинулся вперёд, словно ничего не произошло.

Борисон хихикнул:

— Думаю, он ещё долго этого не забудет…

Элая лишь кивнула, с трудом сдерживая новый приступ смеха.

Глава 23 Шпиль

— Я так понимаю, вы разобрались со всем, что было в доме? — спросил Булик, стараясь выглядеть серьёзным.

— Всё верно! — парировал Борисон. — И заметь, в этот раз я не отключился, а наблюдал всё своими глазами!

Он гордо погладил свою зелёную шляпу и добавил:

— И даже, можно сказать, имел к этому непосредственное отношение!

Элая утвердительно кивнула в его сторону.

— Да, Борисон и его шляпа сегодня были на высоте.

Булик поморщился, покосившись на друзей.

— А вот ты всё пропустил, — продолжил Борисон, подскочив к нему и привычным жестом легко тронув пальцем его нос. — И в следующий раз не трогай подозрительные двери в подозрительных домах!

Булик виновато опустил голову и ногой потёр по дороге. Выглядел он так, словно только что получил взбучку за особо крупный косяк.

— Ладно, нам нужно идти к шпилю, — произнесла Элая, указывая в сторону высокой башни, едва видневшейся за крышами домов. — Скоро стемнеет, а мы так и будем блуждать по улицам.

Все согласно кивнули и двинулись за ней.

Булик, не выдержав, наклонился к Борисону и прошептал:

— Так что же там всё-таки было? Кого вы встретили?

Борисон лишь бросил на него короткий взгляд и сухо ответил:

— Бланш. Это она мастерится всех этих фокусов. Но больше никому не навредит.

Он сделал несколько странных движений руками, повторяя жесты Элаи, когда она открывала ворота с рунами.

Булик открыл рот, но не знал, что сказать.

— А как же… — он указал на свою шею, намекая на Гамалей.

Борисон покачал головой.

— Нет. Она всё сделала сама.

Булик задумался, озадаченно почесав затылок.

— Ого… — только и выдавил он. — Она сильно изменилась с того дня, как нас отправила Николита. Я думаю… — он взглянул на Элаю, идущую впереди, — она ещё на многое способна. Даже на то, о чём мы и не подозреваем.

— Эй, о чём вы там шепчетесь? Догоняйте, мы почти на месте! — крикнула Элая.

Чем ближе они подходили к шпилю, тем больше менялась атмосфера.

Улицы становились тише, людей почти не было. А те, кого они встречали, казались отстранёнными, словно не замечали ни ратушу, ни сам шпиль. Они проходили мимо, будто это место не существовало для них.

Воздух стал густым и вязким, как застоявшаяся вода, но запаха влаги не было.

— Что-то здесь не так… — прошептал Борисон, ощупывая пространство перед собой, словно пробиваясь сквозь невидимую преграду.

Элая нахмурилась.

Всё вокруг будто застряло во времени. Тени от зданий не двигались, звук шагов гас в воздухе, не оставляя эха.

Каждый шаг становился тяжелее, словно на плечи им положили невидимый груз.

— Что это?.. — простонал Булик.

Он попытался сделать ещё один шаг, но внезапно его нога приросла к земле. Он схватился за бедро, пытаясь поднять её руками.

— Я не могу… не могу двигаться!

Борисон резко остановился, пытаясь оторвать ноги от дороги, но чем дальше они шли, тем сильнее что-то затягивало их вниз.

Стиснув зубы, с гримасой боли на лице, пытался сделать ещё один шаг. Каждый его шаг отдавался мучительной тяжестью в теле, словно невидимые цепи тянули его вниз.

Элая уже не выдержала — ноги подогнулись, и она рухнула на колени.

— Фух… я больше… не могу… — простонала она, едва дыша. — Чувствую… колдовство… оно струится… отовсюду…

Булик тяжело повалился рядом. Борисон сделал ещё один рывок вперёд, но тут же упал, не в силах двинуться дальше.

Внезапно воздух наполнился мерцающими зелёными песчинками. Они спускались сверху, оседая на землю, на их одежду, на лица.

Порошок пронизывал всё — оседал на коже, просачивался в поры, забирался в уши, в нос, в лёгкие.

Булик попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Борисон моргнул несколько раз, но его веки стали тяжёлыми, мысли путались.

Сознание начало ускользать, как песок сквозь пальцы.

Голова кружилась, в ушах звучал странный звон, а затем… появился голос.

Мягкий, обволакивающий, манящий, будто тёплый шёпот, который хотелось слушать вечно.

— Вам больше не нужно никуда идти… В этом месте так хорошо… Мы знаем о вас больше, чем вы думаете… Пришло время отдыхать… Забыть… Забыть…

Реальность потекла, границы пространства начали стираться. Всё вокруг словно размывалось, переходя в сон. Мысли спутались, и ни Булик, ни Борисон уже не понимали, где они находятся.

Элая, застрявшая в этом дурмане, лежала на холодной земле. Она попыталась поднять руку, но тело не слушалось.

И тут… в глубине сознания мелькнуло нечто знакомое.

Это уже было.

Где-то… когда-то…

Акрев.

Элая резко заморгала, пытаясь вернуть контроль над своим телом.

— Где… где она… — прошептала она, скользя затуманенным взглядом по окружению.

Но вокруг никого не было.

Она почувствовала, как силы ускользают, но затем её взгляд упал на Булика и Борисона. Они лежали неподвижно.

И это придало ей силы.

— Соберись… Элая… — она заставила себя вдохнуть глубже.

Резким движением она прижала ладони к земле и ударила по ней магической вибрацией.

Взрыв энергии потряс пространство.

Зелёные песчинки взметнулись вверх, закружились в воздухе и исчезли, словно их никогда не было.

И тут…

Вдалеке, из клубящегося тумана, показался силуэт.

Сгорбленный, с неровной походкой, он медленно приближался, шаркая босыми ногами.

Элая прищурилась, пытаясь разглядеть, кто это, но фигура была окутана туманом.

Однако она двигалась странно — рывками, словно пространство вокруг неё искривлялось.

Элая напряглась, инстинктивно сжимая кулаки.

Ещё несколько мгновений — и силуэт, который был далеко, вдруг оказался прямо перед ней.

Мутные глаза.

Костлявые, худые руки.

Разорванные лохмотья.

Акрев.

Без единого движения, без заклинания, без предупреждения — невидимый удар отшвырнул Элаю на десять метров назад.

Она даже не успела выставить защиту.

Боль пронзила спину, дыхание перехватило.

Такой молниеносной атаки Элая ещё никогда не встречала.

Глухой голос, холодный и ползучий, как змея, проник в сознание.

— Вот значит, где мы встретились… Элая… моя милая девочка… — прошипела Акрев, улыбаясь жуткой, кривой улыбкой.

Элая, сжав зубы, ощутила, как разряд молнии пронзил её тело, оставляя ожоги. Она не могла пошевелиться – зелёные руны Акрев удерживали её словно невидимые цепи. Ведьма ухмыльнулась, приближаясь.

— Ты всего лишь тень силы, которую могла бы обрести, если бы выбрала мою сторону, Элая. Но теперь… теперь ты умрёшь.

Акрев резко взмахнула рукой, и руны вспыхнули ядовито-зелёным светом. Внезапно воздух вокруг Элаи сгустился, температура резко упала. Её пальцы покрылись инеем, дыхание превратилось в пар. Из рун Акрев хлынул ледяной вихрь, сковывая её ноги льдом. Мороз поднимался выше, пытаясь заковать её полностью.

— Холодной и безжизненной ты мне нравишься больше, — прошипела Акрев.

Но Элая не собиралась сдаваться. Её губы шевельнулись, прошептав заклинание. Вокруг неё вспыхнули красные руны, и лед внезапно треснул. Раздался громкий хлопок, и волна жара окутала её.

— Но я себе больше нравлюсь живой!

Из рук Элаи вырвалось пламя, сжигая ледяные оковы и устремляясь к Акрев. Ведьма взвизгнула, отступая, но тут же вскинула руки, создавая водяную завесу, гасящую пламя.

— Хорошая попытка, девчонка! Но ты даже не знаешь, на что я способна!

Акрев взмахнула руками, и над Элаей взвились зелёные руны. Они закружились, сплетаясь в символы древней магии. Внезапно пространство вокруг задрожало, словно реальность разлетается на тысячу кусочков. Элая ощутила, как что-то пытается вытянуть из неё силу, высушить её до последней капли.

Но Элая не позволила этому случиться.

Она закрыла глаза, её сердце билось в такт древним словам, что слетали с губ. Красные руны вспыхнули ярче, разгораясь, множась. Они не просто рассеяли магию Акрев – они врезались в неё.

Акрев завизжала, когда красные руны сорвали с неё защиту. Она отшатнулась, её тело содрогалось от неведомой силы, пытаясь сопротивляться, но руны Элаи были сильнее.

— Ты чувствовала себя великой, Акрев? Чувствовала, что можешь играть с жизнями других?

Акрев корчилась, пытаясь освободиться, но красные руны сжимались вокруг неё всё сильнее.

—Ты за это дорого заплатишь…

— Я знаю. И мне не жаль.

Последняя руна вспыхнула, и тело Акрев содрогнулось. Её глаза расширились в страхе, она попыталась что-то сказать, но в следующую секунду её сущность рассыпалась в пыль, унесённую ветром.

Элая сделала глубокий вдох. Её тело болело, ожоги пульсировали болью, но она стояла. Живая. Победившая.

Позади застонали Борисон и Булик, приходя в себя.

— Мы… живы? – простонал Булик, держась за голову.

— Ты справилась… – прошептал Борисон, глядя на Элаю с восхищением.

Она кивнула, но не улыбнулась. Первый раз Элаи пришлось убить. Она стояла понимая, что сегодня в ней открылось, что-то новое. То, с чем она сама не знакома. И сможет ли она эту силу удержать. Пока она не знала ответа на этот вопрос.

Глава 24 Колыбельная

Булик с усилием приподнялся на локтях, оглядывая поле битвы, на котором до недавнего времени бушевала схватка. Борисон протянул ему руку, помогая подняться.

Эллея же застыла, её взгляд был прикован к входу в ратушу и шпилю, который теперь мерцал зловещим зелёным светом. Она молча вглядывалась в этот символ судьбы, осознавая, что за массивными воротами её ждёт развязка всей этой истории. И кто выйдет победителем — она или тьма, — оставалось неясным.

После последней битвы с Акрев, Эллея ощутила нечто странное — силу, которой не знала прежде. Это была не магия камня Гамалея, а нечто иное, более древнее, более тёмное. Граст пробудил в ней неведомую мощь, и теперь она не могла отрицать — эта сила стала частью её самой.

— С тобой всё в порядке, Эллея? — тихо спросил Борисон, осторожно беря её за руку. Он чувствовал её тревогу, знал, что в её голове роятся сомнения, но не стал давить, решив, что сейчас не время для расспросов.

— Да… Спасибо, Борисон. Всё хорошо, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Просто… Это был долгий путь. Мы столько прошли, столько пережили, и теперь осталось лишь одно — открыть эти ворота. Но что нас ждёт там?

Она на мгновение замолчала, будто собираясь с духом, а затем продолжила:

— Всё это время я… Я надеялась, что Габриэль вспомнит меня… Возможно… — Элая осеклась, не договорив, и отвернулась, чтобы скрыть слёзы.

Борисон понял. Он сжал её руку крепче, передавая без слов: я рядом, ты не одна.

Булик подошёл ближе и, вздохнув, произнёс:

— Не важно, что нас ждёт за этими воротами. Важно, что мы живы. Мы дошли до этого места.

Он резко топнул ногой по каменной дороге, как будто этим движением ставил точку.

— Всё, что было раньше… — он посмотрел на ратушу, а затем снова на них, — сегодня останется за этими воротами.

— Но я знаю одно точно! — внезапно воскликнул Булик, и его голос зазвучал звонко, почти торжественно. — Это будем не мы!

Он оглядел друзей, его глаза горели азартом.

— Через пару дней мы будем сидеть за столом у Николиты, а она станет колдовать для нас невероятные угощения. Посуда будет парить в воздухе, кухня наполнится ароматами специй, музыка разольётся по улицам Гареша, а её волшебные блюда сами вылетят из окон, угощая всех, кто окажется рядом! И мы будем рассказывать ей обо всём, что с нами произошло.

Борисон усмехнулся, подхватив его настроение, и кивнул в знак согласия.

Эллея глубоко вдохнула, будто сбрасывая с себя последний груз сомнений.

— Что ж… Тогда пора познакомиться с хозяйкой этого места, — сказала она и уверенно шагнула к воротам.

Она повторила те же движения, что когда-то делал Булик перед дверью, которая затянула его в неизвестность. Взяв разбег, Эллея с силой ударила по массивным створкам ногой.

Ворота, казавшиеся непоколебимыми, распахнулись неожиданно легко, но с такой силой, что обе створки громыхнули о стены, заставив воздух в помещении содрогнуться. Гулкий звук разлетелся эхом, заполняя тёмные коридоры.

Эллея первой переступила порог. Булик и Борисон переглянулись и последовали за ней.

Внутри…

Ратуша встретила их звенящей тишиной. Воздух был тяжёлым, словно пропитанным вековой пылью, а слабый свет, пробивающийся через узкие витражные окна, окрашивал стены в тревожные оттенки зелёного и фиолетового.

Эллея сделала шаг вперёд, и эхо её шагов разнеслось по залу, будто кто-то невидимый повторил её движение.

По краям просторного зала тянулись величественные колонны, уходящие в высокий сводчатый потолок. Их поверхности были испещрены символами — узорами, похожими на паутину трещин, но если приглядеться, можно было заметить, как они то расширялись, то сжимались, словно живые.

Вдоль стен стояли ряды старых деревянных кресел, каждое с высоким резным подголовником. На первый взгляд они казались пустыми, но чем дольше Эллея смотрела, тем больше ей казалось, что кто-то сидит там, спрятавшись в полутьме.

Булик нервно кашлянул.

— Не нравится мне всё это… — пробормотал он, сжимая кулаки готовясь к нападению.

Борисон шагнул вперёд, оглядываясь.

— Как по мне то тут все умерли триста лет назад.

Эллея не ответила. Её взгляд был прикован к дальней стене зала, где возвышался массивный трон из чёрного камня. Над ним висела огромная рваная ткань — когда-то, возможно, знамя, но теперь от него остались лишь клочья, шевелящиеся в лёгком сквозняке.

И вдруг что-то изменилось.

Воздух сгустился, словно сама темнота начала стекаться к трону, приобретая очертания. Тонкая, почти убаюкивающая мелодия раздалась из глубины ратуши — тихая, протяжная, похожая на колыбельную.

Но эта песня не обещала покоя. В её нотах звучало предупреждение.

Эллея шепотом произнесла.

— Мы здесь не одни…

Булик сглотнул.

— А я так надеялся, что нас хотя бы поприветствуют по-дружески…

Борисон сделал ещё шаг вперёд, прищурившись.

Темнота над троном продолжала сгущаться, превращаясь в нечто вязкое, почти осязаемое. Оно двигалось, клубилось, словно живое, пока наконец не обрело очертания.

Из этой бездны один за другим стали выходить силуэты. Высокие фигуры в чёрных доспехах, отливающих черным блеском. Их лица скрывали гладкие, безразличные шлемы, а в руках они сжимали огромные мечи — такие тяжёлые, что обычный человек не смог бы поднять их.

Но эти воины не были людьми.

Их движения были слишком плавными, слишком лёгкими для такого веса. Когда они шагнули вперёд, ни один их доспех не скрипнул, ни один меч не звякнул. Пол под их ногами оставался нетронутым, словно они не касались земли.

Призраки.

— Ну вот, — пробормотал Булик не подолеку от себя он заметил старый ржавый щит, которые лежал весь в паутине он подскачил к нему в миг схватил щит и стал в стойку обороны.

—А я надеялся, что это просто плохое освещение.

Борисон сжал кулаки, едва слышно выругавшись.

— Не медлите, они идут!

Как по команде, тени рванулись вперёд.

Первый удар был молниеносным. Один из призрачных воинов взмахнул мечом, и его клинок рассёк воздух, целясь прямо в Эллею. Она едва успела отпрянуть, чувствуя, как ледяное дыхание смерти скользит по коже.

Булик бросился в сторону, уходя от удара второго призрака. Борисон не отступил — он рванул вперёд, врезаясь в противника, но лишь прошёл сквозь него, будто через густой туман.

— Чёрт! —Борисон развернулся. — Они не материальны!

— Но их мечи — вполне! — рявкнул Булик, отпрыгивая от нового удара.

Эллея закусила губу, лихорадочно соображая. Обычное оружие не поможет, но…

Она подняла руку, и амулет Гамалей, покоящийся на её груди, вспыхнул багровым светом.

Призраки остановились.

Они замерли.

А затем, один за другим, повернули головы к Эллее.

— Ну, — прошептал Борисон, готовясь снова атаковать. — Кажется, ты привлекла их внимание.

Темнота вокруг них завибрировала, словно что-то невидимое сдерживало её, но теперь больше не могло. Призрачные воины, стоявшие недвижимо, вдруг пришли в ярость. Их мечи взметнулись вверх, вспыхнув зелёным призрачным огнём, и они рванулись в атаку.

Эллея первая отреагировала. Она стиснула пальцы, и амулет Гамалей загорелся ещё ярче. Резким движением она взмахнула рукой, словно разрывая воздух перед собой. Из её ладони вырвался алый поток энергии, ударивший в ближайшего призрака. Тот вздрогнул, искавшись, будто волна пыталась разорвать его изнутри.

— Они чувствуют магию! — выкрикнула она.

— Тогда пусть почувствуют и это! — Борисон, использовал свой маленький рост, оказался проворным. Он метнулся в сторону, увернувшись от удара клинка, а затем вскинул руки снимая свою зеленую шляпу и кидая ее в сторону призрака.

Вокруг него разлетелись крошечные золотые искры — защитное заклинание. Он ударил кулаком в грудь ближайшего призрака, и тот, хоть и не имел тела, содрогнулся от волны золотых искр.

Булик выбрал другой путь. Он не умел колдовать, но знал, что делать с щитом. Уловив момент, он метнулся в сторону и одним точным движением вонзил свой щит в грудь ближайшего призрака. Обычное оружие не могло причинить этим существам вреда, но Элая успела направить в сторону Булика заклинание, которое наполнило щит колдовской силой.

Тень резко выгнулась назад, издав жуткий, скрежещущий звук, напоминающий одновременно вой ветра и треск льда.

— Работает! — вскрикнул Булик, с силой вынимая щит. И поднял указательный палец в верх давай понять Элаи, что из них вышла отличная команда.

Но врагов было больше, чем Элая,Булик и Борисон могли справиться сразу.

Один из призраков, двигаясь быстрее, чем взгляд мог уследить, оказался за спиной Эллеи. Его меч, окружённый тёмным пламенем, взметнулся вниз.

В последний миг она успела вскинуть руку, и её камень вспыхнул.

Меч столкнулся с магическим барьером. Воздух содрогнулся от удара, а Эллею отшвырнуло назад.

— Не получится! — Борисон бросился к ней, перехватывая ещё один удар.

Булик отбивался сразу от двоих, его щит рассекал тени, заставляя их вздрагивать и отступать.

Но призраков было слишком много. Они сомкнулись вокруг, тьма сгущалась, клубилась, стремилась поглотить их.

Эллея прижала руку к груди, чувствуя, как магия внутри неё пульсирует, но ей нужно было время.

— Отвлеките их! — крикнула она.

Булик перекатился в сторону, одним прыжком забравшись на высокий столб и оттуда метнул заколдованный щит прямо в центр толпы.

Борисон же поднял руки и с силой ударил по шляпе. Раздался гул, и волна энергии прошла по полу, заставляя призраков пошатнуться.

Эллея же, собравшись, резко вскинула руки.

— Brileco en potenco… (Великолепие в силе).

Алый свет взметнулся вверх, вспыхнув ослепительным вихрем, и по залу прокатилась ударная волна.

Призраки взвыли, отступая. Их силуэты начали искажаться, таять, словно они растворялись в воздухе.

Один за другим они исчезали, пока в зале не осталась лишь колышущаяся тьма, рассеянная магическим светом.

Тишина.

Булик спрыгнул на пол, тяжело дыша.

— Ну, надеюсь, это было не приветствие.

Эллея, сжав амулет, вглядывалась в пустой трон.

— Нет… —голос Элаи звучал настороженно. — Это было лишь начало. Элая резко обернулась в сторону, где стоял трон.

Габриэль появилась в самом центре тронного зала. Она была покрыта чёрным, как сама ночь, плащом, который, казалось, поглощал всё светящееся вокруг. Когда она поднялась на трон, её тень стала растекаться по стенам, словно живая, поглощая все звуки и погружая зал в тишину. Из-под капюшона её взгляд был холоден, как ледяная пустошь, и излучал такую силу, что трон начал дрожать от её присутствия.

Габриэль это ты? Элая чуть замялась хотела произнести слово мама, но не смогла произнести в слух. Элая, ощутила знакомую, но пугающую силу.

Габриэль подняла голову, и её глаза сверкнули зелёным светом, как тот, что исходил от шпиля.

— Ты не ожидала, что я буду здесь, Эллея? — её голос был как шёпот ветра, но каждая нота вызывала ужас. — Я слежу за тобой. Ты разрушила мой мир, ты нарушила порядок. И теперь настало время все вернуть на свои места.

В этот миг в голове Эллеи вспыхнули воспоминания. Она даже не успела испугаться, ощутить ужас — перед ней стояла её мать. И у неё было лишь одно желание: убить их всех.

Время. Вернуть всё на свои места. Но как можно вернуть то, что давно ушло? Почему оно всегда преследует меня?..

Как только эта мысль промелькнула в её голове, Эллея вдруг осознала. Поняла всё — и то, что происходит, и то, как это можно исправить.

Но Габриэль не собиралась ждать. Она была готова к смертоносной схватке, к которой шла всю жизнь.

Подняв правую руку, она прошептала заклинание на языке, которого Эллея не знала. В одно мгновение из темноты вырвалась рука с длинными, корявыми пальцами и сжала её за горло. Та же судьба постигла Булика и Борисона. Они лишь успели схватиться за когтистую хватку, тщетно пытаясь освободиться.

Но Габриэль не остановилась. Она взмахнула второй рукой — и над их головами закружился сгусток тёмной энергии. С каждой секундой он разрастался, набирая силу. Габриэль водила рукой по этому вихрю, закручивая его всё быстрее и быстрее, пока он не достиг предела. И в этот момент он начал вытягивать их внутреннюю силу.

Эллея отчаянно пыталась остановить его, но терпела поражение. Когтистая рука душила, не давая сосредоточиться, а вихрь высасывал последние силы. То же происходило с Буликом и Борисоном. Они уже лежали на каменном полу, обессиленные, неспособные сопротивляться.

Эллея поймала взгляд Габриэль. В её глазах отражалось чистое наслаждение триумфом.

Собрав всё, что ещё оставалось, Эллея сумела выдохнуть лишь одно слово:

— Мама…

Габриэль отшатнулась назад. На долю секунды её лицо изменилось — в глазах промелькнуло что-то, напоминающее сожаление. Она всмотрелась в Эллею, словно впервые увидела её.

— Эллея?.. Это ты?..

Её рука дрогнула, и смертельная хватка ослабла. На мгновение.

Этого оказалось достаточно. Эллея резко поднялась на ноги, сорвала с груди Гамалей и, подбросив его в воздух, со всей силы ударила ладонями друг о друга.

Алые руны вспыхнули вокруг неё, разлетаясь по залу, словно горящие звёзды. Там, где они касались камня, поверхность трескалась, превращаясь в сотни мельчайших осколков.

Голос Эллеи взревел, пронзая пространство, искажённый, переполненный силой.

— Время! Ты всё вернёшь на свои места!

Руны, словно живые, оплели зал и всех, кто в нём находился.

— Нееет! Что ты наделала?! — Габриэль попыталась вновь сжать её горло, но когтистая рука, державшая Эллею, вдруг разлетелась на тысячи разноцветных осколков, словно витраж, расколотый ударом молнии.

Гамалей, кружащийся в вихре, вспыхнул в последний раз и взорвался, рассыпаясь алыми фрагментами. В одно мгновение мир застыл.

Тишина.

Воздух сделался плотным, непроницаемым, как вакуум, высасывающий из зала саму жизнь. Никто не мог пошевелиться — ни Эллея, ни Булик с Борисоном, ни даже Габриэль.

А затем раздался взрыв.

Яркое алое пламя, подобно раскрывшемуся цветку, ударило во все стороны, швыряя всех, кто находился в зале.

Первая пришла в себя Габриэль. Она вскочила, вскинула руки к небу, призывая магию…

Но ничего не произошло.

— Как? Как это возможно?!

Её голос срывался в шёпот отчаяния. Она снова прошептала заклинание, направив его на Эллею, но магия больше её не слушалась.

Зал рушился вокруг них. Стены покрывались трещинами, превращаясь в зеркальные осколки. Камень рассыпался, как старое стекло, отражая вспышки багрового света.

Габриэль опустила взгляд на свои руки.

Они тоже покрылись трещинами.

Словно разбитое стекло, её плоть начала осыпаться, превращаясь в осколки времени, которое больше не принадлежало ей.

И с каждой секундой она исчезала всё больше.

Эллея поднялась на ноги, ошеломлённо наблюдая за происходящим. Она медленно подняла руки и замерла.

Они покрылись тонкими трещинами, словно хрупкое стекло, а затем эти трещины поползли выше, распространяясь по всему её телу.

Она взглянула на Булика и Борисона, осознавая, что, возможно, больше их не увидит. В её глазах читалось только одно:

Простите меня…

— Это единственное, что я смогла придумать, — тихо прошептала она, стараясь запомнить каждую деталь их лиц.

Она перевела взгляд на Габриэль. В её глазах больше не было гнева — только сожаление.

— Я надеюсь… мы ещё встретимся. При других обстоятельствах.

Габриэль стояла, не в силах осознать происходящее. Вокруг них воздух был наполнен дрожащими осколками, словно само пространство раскалывалось.

Булик посмотрел на Эллею, кивнул, подтверждая, что понимает и принимает её выбор.

Борисон, встав на ноги, отряхнулся, гордо поправил свою зелёную шляпу и, чеканя шаг, улыбнулся ей.

Яркая вспышка.

В одно мгновение весь зал, стены, магические потоки, каждый, кто находился внутри, разлетелись на миллионы мерцающих фрагментов.

Там, где секунду назад кипела схватка двух самых могущественных ведьм, осталась лишь россыпь разноцветных стеклянных осколков.

Глава 25 Время! Ты всё вернёшь на свои места!

Две молодые, грациозные женщины медленно въезжали в незнакомый город.

Гареш.

— Смотри, Габриэль, какой необычный фонтан, — Николита указала на парящий вверх дном водный поток, вокруг которого собирались местные жители. Кто-то пил эль, кто-то пел, кто-то танцевал, подхваченный общей атмосферой праздника.

Габриэль улыбнулась.

— Здесь… так хорошо. Я чувствую, как это место наполнено жизнью и покоем. Может, нам стоит остаться?

Николита кивнула, оглядываясь по сторонам.

— Вон тот дом у фонтана. Он кажется заброшенным. Нужно узнать, можно ли его купить.

Она указала на здание с узким, высоким окном, до которого едва можно было допрыгнуть, чтобы заглянуть внутрь.

Вдруг раздался детский плач.

Габриэль обернулась и бережно подняла на руки маленькую девочку.

— Эллея… Ты, наверное, устала и голодна. Сейчас и мама, и тётушка Николита позаботятся о тебе.

Малышка радостно потянулась к её голосу своими крошечными ручками.

Николита с нежностью поцеловала детские пальчики.

— Думаю, мы останемся здесь. Хватит нам странствий. Тем более с ребёнком на руках путешествовать непросто.

Она ещё раз посмотрела на дом.

Тот самый дом, который однажды станет лавкой желаний.

Их домом.

— Меня прямо манит этот дом… — Габриэль с интересом оглядела строение, чувствуя необъяснимое волнение. — Пошли зайдём.

Две спутницы прошли мимо веселящихся жителей Гареша. Те, занятые танцами, песнями и разговорами, дружелюбно помахали им в ответ, прежде чем вновь окунуться в свои дела.

Дом, в который они вошли, явно давно пустовал. Скрип старых дверей, пыль, паутина, тени, стелющиеся по стенам, — всё это не смущало их.

— Здесь столько места… — Габриэль осторожно ступала по скрипучему полу, пока Николита осматривалась.

Вдруг она замерла.

— Ооо, Габриэль, смотри, кого я нашла!

Габриэль, держа на руках Эллею, поспешила к ней.

— Кого? Что ты там увидела?

Николита показала ей крошечного паучка, сидящего в углу среди паутины. У него на голове был крошечный зелёный головной убор.

— Это же маленький меренгал! — восхищённо прошептала Николита. — Они очень редкие и считаются отличными защитниками.

Она бережно сняла паучка с его сети. Тот спокойно уселся в её ладонях, шевеля тонкими лапками.

Но как только он увидел Эллею, резко перепрыгнул к ней и уселся, словно вкопанный.

— Ха! Видишь, он уже выбрал, кого защищать! Нужно дать ему имя.

— Давай назовём его Борисоном, — предложила Габриэль.

Паучок, словно поняв её, сделал крошечный реверанс.

— О, смотри, ещё один!

Николита указала на второго паучка, чёрного, который быстро спрыгнул с паутины и приземлился рядом с Борисоном.

— Ещё один! Вот это нам повезло!

Габриэль осторожно провела пальцем по спинке нового паучка.

— А его назовём Буликом.

Как только она произнесла имя, паучок подпрыгнул от радости.

Эллея потянулась к новым знакомым, заливаясь счастливым смехом.

Николита наблюдала за этим с улыбкой, но её мысли были заняты другим.

— Габриэль, как ты думаешь, мы справимся с уборкой без колдовства?

Габриэль вздохнула.

— Будет сложно. Но мы же решили — новое место, новая жизнь, и никакой магии. Придётся справляться своими руками.

Она усадила Эллею в угол и взяла в руки тряпку, сметая паутину.

Они принялись за уборку.

Эллея наблюдала за игрой паучков, смеялась, когда они прыгали вокруг неё, ловя друг друга.

В открытое окно залетела большая пчела, зависая в воздухе и жужжа прямо над головой девочки.

Борисон и Булик попытались прогнать её, но пчела оказалась проворнее.

Эллея смотрела на неё с любопытством.

Пчела могла ужалить.

Она могла причинить боль.

Щёлкнув пальцами, девочка наблюдала, как насекомое в одно мгновение превратилось в кусочек обугленного угля и рухнуло на пол.

На секунду её глаза вспыхнули чёрным свечением.

Габриэль обернулась.

— Что там происходит? Всё в порядке?

Эллея сидела, хохоча, словно ничего не случилось.

Николита и Габриэль продолжили уборку, не подозревая, какие события ждут их впереди.