Битва студий

Глава 1

— Ну и зачем тебе эти наручи-камера? Кусок металла же, не более. Пользы в них нет, — спросил мой друг, который относился скептически к моему новому занятию.

— Ничего-ничего, сейчас снимем что-нибудь. Ты что? Не знаешь, что такое кинематограф? — обернулся я, посмотрев на своего друга. — Эй, Виктор, а кстати, почему ты всегда ходишь в цельнометаллической броне?

— А почему ты всегда, даже летом, ходишь в меховом полушубке? Хоть и не безвкусном, — вопросом на вопрос ответил Виктор, прохаживаясь по лаборатории.

После свержения сюжета здесь, в Пилтовере и Зауне, воцарилась новая жизнь. После того, как мы очнулись от Сюжета, то первым делом я пошёл искать Виктора. Своего старого друга и отличного ученого, с которым до этого мы проработали очень долго. Почему-то я был уверен, что достопочтенный ученый жаждет нашего триумфального воссоединения. И вот, когда оно наконец состоялось, в Зауне, в нашей скромной лаборатории, где мы начинали нашу деятельность вместе, я вдруг осознал, что ученый — это не мое призвание. Призвание выдавали нам наши создатели или авторы, но настоящее, то неподдельное, которым владеем мы — бывшие персонажи, оно манит и привлекает не меньше, чем сама свобода.

— Походу, она не работает, — запустив руку в свои черные короткие волосы, произнес Виктор, осматривая «кусок металла», как он выразился ранее.

— Работает, нужен только усилитель, говорю же, — начал уже конструктивно я.

— И где я тебе его достану? — отвернулся от меня Виктор, взмахнув своим синим плащом, который он носил поверх брони. — У нас тут свалка и ничего больше.

Он снова повернулся, смотря на меня своими светящимися желтыми глазами. Виктор никогда не расставался со своей любимой металлической маской-респиратором.

— Можно выменять в Пилтовере, — не унывал я.

— Да на что? Имущество, наши особняки и что бы то ни было, всё уничтожено после девятой анархии. Всё-таки Джакс и хлопот надбавил. Благо, что сейчас хоть остановилось это безумие. Теперь у нас только маленькая лаборатория, да и ничего более.

— Ты стал другим. Тебя ведь больше не заботит уничтожение людских эмоций? — неожиданно начал я, заострив своё внимание на слове «эмоций».

— А какой смысл это делать, если я один, а их теперь… Целые миры, — отмахнулся Виктор.

— То есть ты бы не бросил свои захватнические идеи? — осторожно спросил я, всё ещё пытаясь починить камеру, используя старый, найденный мной в груде хлама, усилитель.

— Людские эмоции: отрицательные, конечно, разрушают нас. Но положительные, получается, нас чинят. Стоит ли избавлятся от всех эмоций в таком случае? Не думаю.

— О, это очень благородно, Виктор. Хочешь избавить нас от страданий?

— Пока не знаю, — задумчиво произнес Виктор, а потом прибавил, — ну, а ты? С твоей-то внешностью тебе только в актеры, а не в режиссеры.

— Ты сейчас оскорбил меня дважды. Первый раз, когда сказал, что мне только в актеры. Считаешь, что моя внешность настолько смазлива или я недостаточно брутален? А второй раз, когда усомнился в моих режиссерских способностях, — слегка обидевшись, но по-дружески сказал я, кажется, приладив усилитель.

— Твоя внешность, она слишком идеальна, что ли. Вот эти вот прямые черты лица, знаешь, оно подходит только для какого-нибудь… Голливуда? — развел своими механическими руками Виктор, делая акцент на последнем слове.

— Так, всё, заработало. Старый усилитель, но надежный. Самое время опробовать наручи, — возрадовался я, надевая свое «изобретение», которое было отнюдь не выдающимся.

— Ты будешь нести бред на камеру? — пошутил Виктор, но знал бы он, что это была не шутка, а констатация давно состоявшегося факта, ведь все с чего-то начинают. Думаю, что мне самому не нравится позориться, но всё-таки что-то завораживало в новой деятельности, к которой я стремился приложить руку. Это мое самовыражение. И не просто самовыражение, а мое собственное, и никто его не сможет отнять.

***

Сквозь грязные трущобы и, не умаляя количество, горы покрышек Зауна, коими нижний, и впоследствии заново объединенный с Пилтовером, город-государство оброс, пробирался человекоподобный крыс. Шустро пробегая своими зоркими и маленьками глазками по железным коробкам — основными постройками нижнего Зауна, — крыс ускорил шаг.

«Грагас сказал, что «Третьи лица» в последнее время распространили свое действие далеко за пределы Пилтовера. Кажется, что они объединились с сильным союзником. По его мнению здесь у них будет тайная встреча с предполагаемым союзником, — думала крыса, не сбавляя темп и практически переходя на бег. — Нужно проверить.»

Черный, специальный костюм сливал крыса с окружающей средой, не давая себя обнаружить, но крыс всё равно щерился и довольно часто осматривался по сторонам. К любому заданию нужно подходить серьезно, а особенно, если это задания от Грагаса, пестрящее чем угодно от опасности до…

— Ага! Вот ты и попался! — вскричал кто-то, вполне убедительно и резво, с нотками этакого героизма. Крыс резко обернулся, сжимая в руках всё сильнее свое

огнестрельное оружие, с черным барабаном для патронов и длинным дулом.

И вот пред взором крыса предстал «очаровательный герой», озаренный радиоктивными отходами и стоящий на горе покрышек, согнув одно колено.

«И что это за хмырь? — закатил глаза крыс. — Короткие русые волосы, слишком правильное лицо, не лишенное какой-то провинциальности и этот идиотский полушубок с механическими деталями. Черт, точно знаю кто это, но припомнить не могу.»

— Проваливай отсюда! — закричал крыс, шипя и дыбя свою белую шерстку.

— Довольно этой мерзкой болтовни, Твич! — пригрозил мужчина, сжимающий в руке нечто, что крыс не смог разобрать.

«Помни, говорил Грагас, с умными надобно вести светскую беседу, изучая каждое действие, которые предпримет этот индивид, ну, а с глупыми, — думал Твич, а потом прибавил к своим мыслям, — молчать.»

— Но я милосерден, о несчастная крыса!

«Ладно, посмотрим, что будет дальше», — думала крыса, но начинала немного нервничать и злиться из-за потерянного времени. Однако мимолетное веселье подстегивало Твича остаться.

— Кидай уже! Мне долго так стоять?! — возмутился Твич, когда прошло несколько секунд, а нечто, напоминавшее гранату, так и не полетело в его сторону.

— И ты смиришься со своей несчастной судьбой? — наигранно, но с чувством полного удовлетворения и легкой победы, возгордился красавчик (так его окрестил Твич для себя).

— Да смирился, отложив помыслы пальнуть по тебе, — равнодушно сказал Твич, опуская своё оружие.

— Отвечай внятно, глупая крыса! — не расслышал красавчик, так как стоял довольно высоко, и до него доходил только ор.

— Заткнись, пожалуйста, покрышечный титан! — вторил тону красавчика Твич, а потом осекся, — «Хотел же молчать.»

— Не слышно твоих приземленных реплик! Таким мерзавцам как ты в Пилтовере нет места!

«Это происходит со мной? С высококлассным агентом Грагаса? За что?» — думал Твич, закрывая своей когтистой лапой морду и ощущая подступающее чувство стыда.

Далее герой из трущоб размахнулся, чтобы кинуть-таки «гранату», уже, наверное, приросшую, как считал Твич, к руке красавчика. Замах был красивый, но без умысла резкости или хотя бы внезапности. Сделав плавную дугу в воздухе граната долетела до Твича, но не взорвалась. Ловкая крыса поймала её, даже не дрогнув и не испугавшись. Удивив этим действом человека, крыс выругался.

«Это не граната, а какая-то хрень, но взорваться должно, хотя бы немного. Ладно, будет мне. Хоть гору покрышек ей собью. Надо лишь точно прицелиться», — думал Твич, сделав резкий замах и удачно попав в центр покрышечного столба, на котором возвышался красавчик. Скрывшись в горе черной резины, граната произвела легкий взрыв, сравнимый с толчком. Но этого взрыва хватило, чтобы герой пал. Конечно, эта особь мужского пола не была обделена физической подготовкой и поэтому сумела избежать серьезных повреждений. Разве что был один нюанс. Красавчик валялся навзничь в грязи, созерцая небеса.

Твич осторожно подошёл к этой особи, поведя своим розовым носиком и белыми усиками, чтобы достоверное узнать, кто это.

— Сегодня защитить мир… — ослабевшим голосом молвил герой.

«Секундочку, так этот герой — Джейс что-ли? Тьфу. Зря только время потратил. Его недошоу уже как три месяца крутят по ТВ, и зачем? Ладно, самое время подослать к нему ассасинов от Грагаса», — решил крыс сам с собой, чья ужасающая фигура была запечатлена на наручной камере Джейса.

— Он мне работать мешает, Грагас! — прошипел Твич и взмахнув своим хвостом, самодовольно подумал, — «Вот теперь ассасины точно придут!»

Глава 2

— Сегодня защитить мир не удалось… — говорил я, лежа в кратере, который был создан огромной бомбой, а вернее сказать ракетой, что недавно влетела сюда. Говорил я в маленький наручный микрофон. Этот микрофон неплохо ловил звуки даже на таком большом расстоянии от лица, как сейчас. Фронтальная камера также была деталью наручей и транслировала все на межвселенское ТВ.

— … Но завтра мы обязательно защитим его, — говорил я и тут же поставил конечную заставку моего «сериала». Заиграла аутентичная музыка, не без голосовых спаек и характерных провалов звука: ” Джейс, ту-ту-ту, Джейс, ту-ту-ту».

Мда, а зрители даже не догадываются, что это все ни хрена не постановка. Теперь мне нужно выбираться отсюда, иначе сумасшедшая меня прикончит. Молот валялся поодаль от меня в пяти метрах. Достать его было проблематично, так как на нем уже сидела леди с бирюзовой шевелюрой. Злобно улыбнувшись и распахнув свои темно-розовые глаза, леди проговорила:

— Хана тебе, Джейси.

Бесило меня всё существо её. Эта её широкая улыбка, граничащая с безумной, делала её лицо очень острым, а полумодные или полудранные, тут уже кто как сам решит, розовые в полоску шортики и половина бюстгальтера добавляли к ее образу какой-то хаотичности и растрепанности. А казалось бы: приодеть, помыть, распустить эти безвкусные косы и нацепить декольте, и будет красивая, приятной наружности девушка.

— Знаешь, ты типа норм, но только когда МЕРТВЫЙ! Ах-ха-ха-ха-ха! — показав свое «остроумие», которого, впрочем, никогда и не было, рассмеялась худощавая девушка, раскручивая одну из своих бирюзовых кос. Попутно она показывала свои три пушки: розовый миниган с нелепыми ушами, как у кролика, ракетницу, синюю и висящую у нее за спиной, похожую на акулу и электрический бластер.

Странно, но я совершенно не думал о своей кончине, хоть ко мне и приближалась девушка, полная амуниции и страшных пушек. И всё-таки не могу я вот так, да еще и от дурочки, помереть. В голову ничего не приходило, кроме крио гранаты. Мощная штучка, да вот только живого места от человека не оставляет. Статуя и не больше, а вместе с тем — смерть. Впрочем, я по совместительству был ученым, что-нибудь можно было бы придумать с этим: например, построить «Воскрешатор-3000». Хотя на самом деле, я всегда пользовался гуманными способами. Как и все сражения до этого, я также показушничал, выделывая различные финты и прочее, но на деле не наносил никаких телесных повреждений. Поэтому никого из своих врагов я не убивал, только лишь побеждал, даже калечить не пытался.

«Эх, был Джейс, и нет, видимо, Джейса», — думал про себя я, когда дамочка уже наставила на меня свой электрический бластер, в котором перетекала беловато-синяя консистенция. Электрический бластер? А какой он…

— Жесть, электрический бластер модели 096?! — удивился я, забыв о своей скорой смерти.

— Ну да, а что? — не поняла девушка, посмотрев на меня как на идиота и прекратив крутить свою косу.

— Говно, а не бластер. Стреляет с задержкой, да и проектировал его не я. — ответил я, сделав серьезное лицо, будто от этого зависит спасение мира. — Давно уже вышла модель 202. И стреляет точно, задержек нет, подзарядка мгновенная, да и энергия, что нужна для выстрела, куда лучше и мощнее электричества.

В мыслях, пока я говорил, крутилось лишь:«Ну, пожалуйста, идиотка, заинтересуйся!»

— И где такой достать? — переменилась в тоне бледная девушка, а я в душе орал, как черт. Получилось! Купилась!

— Да хоть на помойк… кхм! У Виктора! Но для этого ты должна оставить меня в живых, и тогда я принесу тебе этот бластер! — уверенно начал я, стараясь не делать резких движений, чтобы потянуть время подольше.

И пока девушка в очередной раз удостоверялась в том, что я нормальный, подоспел мой спаситель. Это был Виктор на самодельном летающем корабле, что являлся лучшим в Пилтовере — верхнем городе, славившимся своей возвышенностью над Зауном, и не только потому, что Заун находился снизу. Виктор стоял на железном капитанском мостике и грозно смотрел то на меня, то на девушку. Его лицо было сокрыто за всё той же железной маской, а плащ пафосно развевался на ветру.

— Ах-ха-ха-ха-ха, — злобно рассмеялся Виктор после секундной паузы, которой хватило для полного приближения корабля. Далее Виктор продолжил:

— ТЫ!

«У-у-у, Виктор. Теряешь хватку. Общие фразы, как типичный злодей. Ну ладно, послушаем, как ты подготовился на этот раз», — ухмыльнулся про себя я, чуть отряхнув запыленный от песка белый мех, находящийся у шеи. Я приподнялся.

— Я, великий Виктор, создатель машин и ученый, который жаждет эволюции, пришел уничтожить тебя, Джейс! Твоим бесполезным и не имеющим смысла изобретениям, а также деятельности пришел конец! Ах-ха-ха-ха!

Потом поднялся ворох пыли, что заслонило девушку, и она, закрыв глаза в момент вихря и открыв их после, удивилась. Джейс же пропал.

— В очередной раз я спасаю тебя, а что в итоге? Давно бы рассказали уже, что я не злодей, да и ты не доблестный герой! Так нет же: фильм Джейс снимает, — недовольно проворчал Виктор, чей голос искажался от ношения маски.

— Да нельзя, нельзя. Мне и самому не нравится все это, да вот только им не объяснишь, что сюжет закончился, и они теперь не чьи-то марионетки с заданными в них числами, терминами и прочим, а личности. ЛИЧНОСТИ! Да и шоу круто выходит, — возразил Виктору я. — И Джинкс, кстати, не изменилась совсем.

— А зачем ей меняться? — развел руками Виктор, повсеместно включая режим автоматического пилотирования. — Теперь всё стало ещё более прозрачно, чем было. Геройско-злодейское законодательство Пилтовера предписывает, что любое разрушение или злодеяние не запрещено, если ты не попался. Однако ж всегда будет тот, кто противостоит злу, то есть герои. Если эти самые герои оплошали, не остановив злодеяние, то на них навешивается огромный штраф, и наоборот, со стороны злодеев. Ты и сам знаешь это, Джейс.

— Хочешь сказать, что освобождение от Сюжета дало ещё больший беспредел и свободу действий для тех, кто даже не попытался задуматься, правильны ли его действия? — попытался выразить мысль я, отряхивая одной рукой облаченную в коричневую кожаную перчатку другую, более запыленную.

— Достало Джейс, — будто не услышав меня, проговорил Виктор, отводя свой взгляд в сторону и смотря из окна корабля на Заун. — Они мою помойку обворовывают!

Вот это номер! Я удивился и приготовился слушать.

— Понимаешь, год назад, ну может четыре, не удивляйся разбросу, я выкинул модель электробластера 096. Ну не работал он. Я и так, и сяк — ничего. Даже в платах копался, представь себе, а все равно ничего. Нажал пару тройку раз, правда, на курок, но ничего не случилось. Выкинул. Ночь… — Виктор сделал паузу, а потом, вздохнув, продолжил, — Помойка моя горит, а вокруг нее уже сброд ползает. И глава этого сброда — Синджед. Поначалу было интересно наблюдать за вакханалией вокруг моей свалки. Он подбирал гайки, винтики, модель телепорта 09, а также электрический, поломанный, самонаводящийся, великолепный, невероятный….

— Та-а-а-к, — остановил я Виктора. — Хватит хвалить отстойный ГОЛЕМ-087. Он бездарен и неуправляем. Помнишь, как он вышел из-под контроля и чуть не уничтожил мир? Джаксу пришлось откатывать Пилтовер, а затем и весь наш родной мир — Рунтерру. Твой ГОЛЕМ-087 тебя чуть не убил!

— Ладно, твоя правда, — с сожалением вздохнул Виктор, не отрываясь от просмотра Заунского пейзажа. Сложив руки, он продолжил:

— В общем, щитки усилительные, сломанные, шлейф от плазматической пушки С-09 и прочее в таком роде. Синджед все это собрал. Знаешь, когда я выглянул в окно, чтобы испугать его, что вот он — хозяин тебя увидел. Он поздоровался, Джейс, и продолжил копаться в помойке. Ладно, пусть. Не легкая жизнь в Зауне. Однако на следующий день он пришел ко мне, уже непосредственно ко мне, и говорит: «Ну, че? Хлам еще будет?» Я возмутился. По сути, это мои вещи, моя земля, мой хлам, моя свалка! Даже по документам свалка — это частная собственность Виктора! Представляешь, он продал весь мой хлам, что натаскал к себе. Говорил, что поднялся в Пилтовер, особняк себе купил! А я здесь в Зауне. С тобой и с твоим кино. По старой «дружбе» лишь.

Ах да, тебе, наверное, интересно, почему горела свалка? Так вот, модель 096 таким образом испустила свой дух. Электрический заряд, что застоялся в резервном хранилище, прошел через хекстековый гамма-усилитель и разрядился в виде электрического залпа. Понимаешь? Этот прибор подзаряжать нужно было! Видимо, я и зарядку выбросил, а Синджед ее нашел и продал Джинкс, как и модель 096, раз она работает.

— Это будет новой серией моего шоу! Долой конспирацию, Виктор! Мы объединяемся официально! Уничтожим Синджеда, не убивая его! — воодушевляясь, начал я.

— А была ли конспирация? — удивился Виктор, посмотрев на меня довольно косо и, возможно, сурово. Это я уже умел угадывать, глядя через маску.

— Эх, ладно, — вздохнул Виктор, махнув рукой и присаживаясь напротив меня, на второй серый и неказистый стул. — Не знаком я с кино. Мое, не мое, но попробовать стоит. Знаю, что делаешь видео и снимаешь серии, однако я не обладаю актерским мастерством. А впрочем, — Виктор сделал паузу, раздумывая над чем-то, подперев голову одной рукой, а другой скользил по поверхности спинки стула. — Ладно, ты прав. Теперь мы друзья официально! Но перед съемкой надо подготовить оборудование. Твои наручи для такого грандиозного сражение не подойдут, нужно что-то невероятное! Например, моя камера Альфа, что следила за тобой все это время, оснащенная высокой прочностью, невидимостью, отталкивающим полем, лазерами, высокоточной фокусировкой, качеством съемки. Поддерживает ультрафиолетовую, инфракрасную съемку, съемку в разных временных отрезках, обладает способностью клонирования самой же себя для запечатления моментов с разных ракурсов. Да, и это искусственный интеллект.

— Боевая камера? Виктор, да ты крут, — удивился я расторопности своего союзника.

Все это время мы находились на корабле Виктора. Маленький, удобный, но при этом мощный, который смог бы испепелить врагов по велению своего создателя.

Я же сидел на диване, который создатель этой чудной машины притащил на корабль для удобства. Параллельно от нас располагался кофейный столик, на котором была сложена стопка журналов. Меня заинтересовала верхушка этой стопки — не журнал, а газета!

«Мир будет уничтожен! Зло уже близко!» — прочитал я, взяв газету и открыв ее. Моему удивлению не было предела: внутри газеты не было колонок с новостями. Одни фото и заголовки, орущие об апокалипсисе.

— А! — завидев мое замешательство, произнес Виктор. — Газета будущего, рожденная где-то за пределами нашего мира. Занятная вещь. Всё-то они знают, а откуда — неизвестно.

— Что за апокалипсис? — спросил я Виктора, внимательно изучая заголовок уже пожелтевшей газетки со смазанными черными печатными буквами.

— Так эта газета на неделю вперед, — невозмутимо ответил Виктор, всё ещё сидя со сложенными руками и выражая абсолютное спокойствие.

— А «свежий» выпуск? — поинтересовался я, откладывая выпуск на кофейный столик и пристально наблюдая за Виктором.

— На год вперед? Да у меня дом…

— На сегодня, в смысле, — я косо посмотрел на Виктора, глупо понадеявшись, что ответ будет вменяемым.

— На сегодня я выкинул, уже как две недели назад. Зачем хранить старье? — также невозмутимо продолжал Виктор.

— Действительно, — поразился я «логичному» ответу создателя сей чудной машины.

Далее следовала минутная пауза, пока корабль не произнес своим лазерным голосом: «Место посадки. Приготовьтесь!»

Корабль сел около нашей лаборатории, что находилась в самом нижнем углу Зауна. Напоминал этот «дом» железную коробку, вход в которую был хоть и свободный, но Виктор, если успевал завидеть не прошеных гостей, выпроваживал их. Хотя после освобождения от сюжета он зарекомендовал себя как добрый и понимающий ученый, но врагов он все же опасался. Но чего ему было опасаться, если он нашел общий язык даже с Синджедом и Джинкс (они, как ни странно, считали его эталоном зла)?

— Ах, да! — начал Виктор, встав со стула и удаляясь, чтобы спрыгнуть с выдвигающегося трапа, — молот, Джейс. Лежит, как обычно, в резерве корабля. Подчеркиваю — как обычно.

Я отправился в резерв корабля, чтобы взять оттуда молот, а потом, спрыгнув прямо с трапа, ведь выдвижная лестница придумана для не очень умных людей, я огляделся.

Странное это было место — Заун. Трудно сказать, что у Виктора, ну, а значит и у меня, была свалка, если свалка была повсюду. Куча пластика, железа, дерева, каких-то иных материалов, которых трудно было определить по виду. Сюда жители Зауна выкидывали все, что только вздумается, именно поэтому ручей, что когда-то протекал под Зауном и огибал место свалки Виктора, превратился в варево похлеще жидкого азота, хотя тут я преувеличил.

— Съехать бы тебе отсюда, Виктор. Перебирался бы ко мне, что ли, — предложил я.

— Ой, да серьезно? Это говорит мне мой сосед? — ответил Виктор, осматривая свалку вокруг, а потом вдруг что-то осознавая повернулся ко мне. — Погоди-погоди. Это была шутка?

— Положим, — не стал отнекиваться я.

— Поработай с юмором. С такими шутками, как эта, от тебя даже Синджед побежит, который, кстати, знаться хочет со всеми.

После этого короткого диалога мы в безмолвии вошли в лабораторию Виктора. Место, конечно, было лучше, чем свалка, но ненамного. Везде валялись какие-то детали, недоделанные големы, куча колбочек с различными компонентами, таблица химических элементов. Стол, который стоял около стены и смотрел на нас, был завален какими-то чертежами. Повсюду были расставлены шкафы с книгами, а где-то эти самые книги бесхозно валялись на полу.

«Ах-ха-ха-ха-ха!» — засмеялся на главном экране компьютера Виктора Синджед. Он уже успел включить трансляцию своего сообщения.

— А ведь мы только вспоминали про него, думая, что это безобидный дурачок, — смотря куда-то в небо, напрягая свои пальцы, а потом расслабляя их, опустив руки, произнес Виктор, сорвавшись с места и побежав в лабораторию.

— Черт, мы пропустили монолог и общие фразы! Быстрее! — начал второпях я, пробираясь к компьютеру, обогнав Виктора. Всё-таки я знал о злодеях гораздо больше, чем он.

— Если это первое «ха-ха», то нет, — быстро кинул Виктор, уже обгоняя меня.

Или не больше?

Мы подошли к монитору компьютера Виктора, который находился в отсеке 1. Что же такое отсек 1? Обычная комната с железной, ржавой дверью, на которой красуется надпись «1», когда-то давно нанесенная красной краской. Никаких подвохов, просто пафосное название. Отсюда и вещал наш злодей.

— Скоро мир, который вы так яростно защищали, будет разрушен с помощью… НЕГО! — Синджед отошел в сторону, и мы увидели нечто, что очень сильно изумило нас. За спиной Синджеда стоял гигантский голем 0-87. Синджед его ПОЧИНИЛ! Воочию, конечно, мы его не увидели, ведь камера транслировала только на уровне самого злодея, показывая его лысенький череп и страшные белые глазные яблоки, где были видны особенно красные и жирные прожилки. Но трансляция продолжалась.

— Тебе ж шестьдесят лет, а ты по городу бегаешь, в злодеи подался. Жалко смотреть, во что превратился естествоиспытатель и алхимик, — подтрунивал над «злодеем» Виктор, хотевший, наверное, отомстить старичку за его поборы у свалки.

— Виктор, ты предатель! И ты будешь уничтожен вместе… — вещал, повязав на рот грязноватую белую ткань, Синджед, выставив свою жилистую руку, покрытую сетью морщин и сжав ее в кулак, но Виктор его перебил.

— Еще вчера ты рылся у меня в помойке, а сегодня захватываешь мир? — спокойно закончил Виктор, ухмыляясь и даже запрокинув голову чуть назад, свысока смотря на оборванного старикашку, который, считавшийся аристократом, всё равно носил безвкусные обмотки и дранную одежду.

— Я? Что? Так! Отключить трансляцию, живо! — занервничал Синджед. На заднем плане послышались голоса.

— Че, ты правда у него в помойке рылся?

— Да выключайся же ты! — проорал Синджед и трансляция завершилась.

— Нам конец, — произнес я, улыбнувшись, но нисколько не испугавшись каких-то там угроз поборника помойки.

— Еще нет, — отозвался Виктор, отойдя от компьютера. Потом он приложил свою механическую руку к виску, спросив меня:

— Джейс, что нужно, чтобы победить голема?

— Пульт полного контроля над ним? — вопросом на вопрос ответил я, расправив плечи и разведя руками.

— Не угадал. Еще один голем! —победно провозгласил Виктор, отправляясь в отсек «2», про который я рассказывать не буду.

— Ты серьезно?! Еще один?! Он не только мир, он лицо Джаксу сломает. Нет, Виктор, так нельзя. Но… Сюжет получится хороший, — согласился в итоге я, следуя за Виктором.

— Только не говори новому голему, что его сломают или разберут, иначе и этот пойдет крушить мир, — спиной сказал Виктор, а потом добавил. — Ну, а теперь за дело!

Утро. Прекрасный Пилтовер. Два голема смотрят друг на друга. Один 0-87, а второй 0-97. На плече одного стоит Синджед, одной рукой удерживаясь за железную плоть голема, а другую выставив вперед. Одно колено у него было согнуто для более эпичной позы, наверное. Синджед смеялся.

— Я собрал всех ваших врагов, Виктор, вам не победить! — после пафосного смеха, присущего каждому злодею, начал Синджед с долей удовлетворения.

— Джейс, он меня уже достал, что делать? — спросил Виктор меня по дистанционной мысленной связи, которую мы с Виктором вчера склепали, как и голема. Спросите как? Не спрашивайте.

— Это злодей, Виктор. Этап первый: покорно дослушать его фразу. Этап второй: узреть его мощь. Этап третий: равная схватка. Этап четвертый: драматический «типа-проигрыш». Этап пятый: чудо победа, мы выиграли, — объяснил я Виктору, потому что не раз попадал в подобные диалоги и, по глупости, не знал как себя в них вести.

— Мне хочется ему уже раздать, — пожаловался мне Виктор.

Издалека казалось, что всё это точки. Виктор был синей размытой точкой, а Синджед — серой, бесцветной. Людей перекрывали их громадные и устрашающие машины. Только сейчас я понял, как мал человек по сравнению с тем, что он сотворил.

— Виктор, просто делай, как я сказал. Все будет супер! — подбодрил я своего союзника, не углубляясь более в размышления.

Моя трансляция уже шла, а бой все еще не начинался. Я стоял на крыше здания правительства, коих было полно. Новое правительство Пилтовера прекрасно знало, что такое злодейство, взрывы и полный беспредел, поэтому они заранее готовили пустышки — локации, в которых можно творить всё это, не задумываясь о том, что мирное население будет умирать.

Я наблюдал за Синджедом и Виктором, но у меня тоже были гости, в виде знакомой дамочки и второго, знакомого мне, индивида.

— Синджед сказал нам, что тебя надо уделать. Мы с Джинкс разберемся с тобой по-быстрому! — начал татуированный негрятенок, то и дело трогая свой белый ирокез, будто он куда-то сбежит. Леди с бирюзовой шевелюрой стояла позади него.

— Черт, — вдруг сказала она своим тоненьким, режущим слух тенорком, — Я забыла бластер, но взрывов и без него будет море. ДА!

Прелюдия окончена, а в меня уже летит ракета, выпущенная из одной пушки Джинкс, но я быстро перекатился вправо и ловко ухватил молот, соразмерный мне и стоявший неподалеку (мое любимое оружие). С оглушительным шумом крыша здания начала рушиться, а сзади меня образовалась огромная трещина, показывающая внутренние и пустые комнаты здания. Но не успел я сделать великолепный перекат, как темнокожий подросток в болотных шароварах уже оказался у меня за спиной, замахнувшись своим прозрачным, похожим на стекло, голубым мечом с такой же рукоятью, в виде кольца. Очевидно, паренек использовал хроносдвиг, переместившись во времени и заставая меня врасплох.

«Игры со временем? Ну, удачи», — подумал я, кинув под себя временную бомбу. Она наказывала за содеянное, создавая временную петлю минут на пятнадцать. Правда, и мне пришлось улететь на своем хекстековом молоте, излучающим яркие вспышки энергии, на крышу другого здания. Бомба сработала почти моментально. Думаю, что это гуманно. Он будет в безопасности.

Джинкс же преодолеть здание помог Синджед (их бой с Виктором тоже успел начаться). Рука голема Синджеда помогла перебросить Джинкс на крышу, и та, спрыгнув с нее с перекатом, держа в руке уже миниган, начала обстрел, безобразный и не точный. Пули летели вразброс, а гильзы от них, отчеканившись от пола, летели в разные стороны. Леди смеялась, наслаждаясь погромом, не сменяя своего безумного выражения лица.

— Режим «Защиты», — скомандовал я, чтобы ничто меня не смогло задеть. Молот активировал барьер, от которого отлетали пули, и я, идя вместе с ним, начал приближаться к Джинкс, стоявшей в нескольких метрах от меня.

Девушка быстро смекнула, что щит пулями не взять, и уже кидала гранату-кусаку. Граната полетела ровно в щит и… Взорвалась рядом с ним, создавая огромную пропасть между нами и разочаровывая меня, ведь теперь преодолеть пропасть, от которой исходила клубами пыль, смешанная с дымом, не просто.

— Ха! — между тем ухмыльнулся я, ведь девушка, жаждав разрушений, всё же хотела нанести увечье именно мне, а не зданию. — Этот щит пробивает исключительно твой бластер. Только вот, где же он, а?

— Ненавижу! — завопила Джинкс и, переключившись на свое акулоподобное оружие, начала яростно выпускать залпы ракет. Один за другим залпы рассеивались в щите, ведь я успел предусмотреть это. Девушка обладала импульсивным, если не сказать, взрывным характером, что могло привести к действиям, не выгодным мне. Ракеты продолжали рассеиваться о светящийся, сравнимый с лучами солнца, щит, закрывавший меня полностью. В этот момент я решил предпринять последний шаг, придумав, как выкурить Джинкс.

— Ладно. Пора заканчивать этот глупый фарс! — проговорил я, схватив молот поудобнее и ухмыльнувшись про себя.

— Режим «Отражение», — уставши от однотипных движений Джинкс, скомандовал я молоту.

— Джейс, ты серьезно? Режим «Отражение»? Знаешь, ведь офицер… — начал, было, Виктор по мысленному каналу связи, о котором я благополучно забыл, но… Мгновенье — и здание разнесено в клочья, ведь щит поглощает заряды, а отражение… ну… в ту же секунду очередной залп Джинкс отразился в нее же саму, и это бы убило ее, если бы я не кинул «Пузырь». «Пузырь» — это пространство, которое материализуется вокруг цели и держит ее в безопасности от всех внешних угроз.

— Урод, да я тебя %*! , ты %»*!!! — кричала девушка, явно не ожидая такого милосердия со стороны соперника.

— Эй, Синджед! — прокричал я, стоя на крыше уже третьего здания, вскинув молот на плечо. — Подростки — это все, на что ты способен?! Где реальная угроза, дед?!

Их бой с Виктором был нелеп и смешон. Оба еле управлялись с големами такого масштаба, а 0-87 иногда еще и своевольничал, ведь был всё-таки искусственным интеллектом, и имел свой разум — беспокойный, бесконтрольный и тупой. Два кулака «железных ребят» сталкивались друг с другом, образовывая импульсную волну, бившую холодным воздухом в лицо. Синджед был пафосным злодеем и, стоя на плече своего «железного друга», кое-как удерживал равновесие, чтобы не упасть с голема из-за этой самой волны.

— Так, 0-97, ровнее, вот так, так.… Четыре! Мда, в сумме четвертый удар, Джейс, — «хвастался» унылой схваткой века Виктор, управляя покладистым 0-97 на расстоянии, ведь Виктор не был пафосным злодеем. И эта схватка продолжала бы быть унылой, заставляя меня вспоминать более дивные и менее скупые на действие сюжеты своих шоу, если бы не…

— ЭТОТ ЧЕЛОВЕК! — вдруг заорал 0-87, завидя, наконец, меня и вперив свои красные металлические глаза.

— Началось, — догадался я, что сейчас будет, предложив мысленно Виктору откорректировать действие камеры, отразив действия голема в полной мере.

— ЭТОТ ЧЕЛОВЕК НЕ ДОЛЖЕН ЖИТЬ, ОН ОТОБРАЛ У МЕНЯ ВСЁ! ОН СКАЗАЛ, ЧТО МЕНЯ РАЗБЕРУТ! ВИКТОР, СОЗДАТЕЛЬ, ТЫ НЕ ДОЛЖЕН ПОМОГАТЬ ЕМУ! — кричал голем, уже не слушая команды Синджеда и выставив свою цельнометаллическую руку, едва не доходившую до меня, вперед.

Сражение остановилось.

— Но ведь мы проектировали тебя вместе, 0-87. «Этот человек» тоже тв… — не успел договорить Виктор, наверное, его никто и не слышал, ведь говорил он почему-то мне, по мысленному каналу связи, как голем продолжил речь.

— ЭТОТ ЧЕЛОВЕК, ОН УЩЕМЛЯЕТ ПРАВА ГОЛЕМОВ! 0-97, БРАТ, ПЕРЕХОДИ НА МОЮ СТОРОНУ!

«Вот это поворот!» — подумал я, однако 0-97 неожиданно стройно и ловко поддел своего собрата:

— Уважаемый, по конституции Пилтовера и Зауна, права големов были признаны 30 лет назад, а это значит, что ваша угроза не действительна, ведь если бы «этот человек», как вы выразились, уважаемый, ущемлял бы ваши права, то он бы сидел в тюрьме! Более того, мы сами выбираем помогать нам людям или жить свободно. Пункт 4 страница 186 «О свободе и правах големов», конституция Пилтовера от 25 декабря 2875 года. Иными словами, вы, уважаемый, придурок!

— ЗНАЧИТ, ТЫ НЕ СО МНОЙ?! — все еще орал голем 0-87, опуская свою руку.

«Сука, да почему же ты так орешь? Неужели Синджед не отрегулировал твой голосовой передатчик?» — подумал я уже раздраженно, ведь от каждого слова 0-87 содрогалась земля, стены и мои барабанные перепонки.

— НУ И ЛАДНО, — обиделась железяка 0-87. — Я НАЙДУ СЕБЕ НОВЫХ ХОЗЯЕВ!

Она скинула с себя Синджеда, которого от смерти посредством падения спас 0-97, и ушла в закат, минуя здания и, собственно, Заун и Пилтовер. Куда она направилась? А мне какое дело?! Ведь сейчас важно другое.

Мое довольное лицо видели, наверное, даже боги (если они существуют, конечно). Победоносно возвышаясь над руинами, от которых всё ещё поднимались клубы пыли и дыма, вызванного ракетами Джинкс, правительственного здания и еще одного жилого, я, гордо вскинув голову, толкнул речь:

— Сегодня мир защитить удалось! И мы будем защищать его всегда, покуда мы живы. Каждый день будет под нашей охраной, и зло будет повержено! Невероятное ощущение победы. Я герой! Я лучший, я…

— Т-а-а-а-к! — закричали откуда-то снизу, наверное, через рупор или нечто похожее. — А ну слезайте с голема, будем разбираться!

Я попросил Виктора спустить меня на землю с помощью голема, ведь Синджед, как и Виктор, уже стоял снизу, обозревая все то, что мы натворили за такую короткую схватку. Когда я спустился вниз, то заметил, что ущерб гораздо больше, чем казалось сверху. Пустышки-здания утеряли красоту своих фасадов, усеявшись огромными проплешинами из дыр и трещин, обрамленных некогда лежавшим прямо и ровно кирпичом, всё ещё опадавшим местами. Второе здание, которое я миновал очень быстро, горело изнутри. Из его закрытых окон валили клубы дыма, видимо, граната, сделав трещину, разожгла огонь, перетекший внутрь здания и разгоревшийся там. Яркие языки пламени, горевшие снизу, на земле, озаряли свирепое лицо розоволосой девушки… женщины? Нет. Это был несминаемый и принципиальный титан, носивший всегда железные перчатки, работавшие на пару? (Не знаю, как иначе объяснить, зачем ей регулятор давления на них). Смачно сплюнув и недоверчиво посмотрев на нас, девушка произнесла:

— Опять несовершеннолетние подростки без лицензии на злодейство! Сколько раз повторять, что вы уклоняетесь от правительственных налогов, а значит — совершаете преступление! Вам грозят общественные работы в размере трех месяцев!

Оказалось, Джинкс и темнокожий индивид стоят поодаль от свирепого розоволосого титана, тоже принимая участие в разборках.

— Я совершеннолетний! — выступил негрятенок, выпячивая свою грудь вперед, как бы доказывая всем, что он прав.

— Да? А где лицензия? — косо посмотрела на парня девушка, сверкнув своими бледно-розовыми глазами и показывая татуировку на щеке — Вай, это было её имя.

С некоторых пор, как только прошла девятая анархия, Вай стала шерифом города Пилтовер и Зауна, а Кеитлин, её подруга и моя, впрочем, не важно, встала во главе государства. Вдвоем они навели здесь порядок, и именно они предложили геройско-злодейское законодательство, которое, как казалось им, не ущемляет права ни той ни другой стороны. Конфликт был исчерпан.

Паренек потупил взгляд, отойдя несколько в сторону, шаркнув черным ботинком по каменистой дороге.

— То-то же! Так, опять записи в протокол, — Вай достала откуда-то сенсорную панель, которая реагировала и на голос. Вай снова начала говорить, понизив голос и сделав более официальный тон:

— Имя: Экко. Возраст: 19 лет. Род деятельности на данный момент: злодей. Семейный род: Аристократия Иль’Мен. Преступление: отсутствие лицензии в момент совершения злодеяния, а именно свержение правительства и…

— Стоп, — перебил я Вай, удивленно вперив свой взгляд на старикашку, стоявшего около Виктора и нисколько не нервничающего. — Синджед? Свержение правительства? А почему же не захват мира?

— Ну… я… с чего-то ведь нужно начинать, — начал мяться Синджед, нахмурившись и сделавшись более старым, чем он казался на самом деле.

— Т-а-а-а-к! — снова начала Вай, аккуратно поправив своей гигантской металлической рукой свои большие стимпанковские очки, служившие, как ни странно, вроде ободка для её коротких волос. — По закону, если перебить офицера полиции во время составления протокола — штраф. Вы поняли меня, Джейс?

— Молчу, — отозвался я, понимая, что Вай не всерьез и ей просто не нравиться, когда серьезная работа превращается в глупое шоу, да и кому понравится?

— …И повержен, полагаю, Джейсом — Защитником завтрашнего дня, — заключила Вай, поворачиваясь всем корпусом ко мне и показывая свой абсолютно герметичный, закрывающий все непристойные детали женской красоты, механический костюм, изобилующий мелкими ремешками.

На заднем фоне послышался смешок Виктора, который вспомнил нечто, связанное с моим титулом.

— Далее. Имя: Джинкс. Возраст: 16лет. Род деятельности: несовершеннолетняя злодейка. Семейный род: неизвестно. Преступления: отсутствие лицензии в момент совершения злодеяния, а именно свержение правительства. Повержена: Джейсом — Защитником завтрашнего дня.

Я зло посмотрел на Вай. Мое отношения к титулу до поры до времени было хорошим, но, к сожалению, в один прекрасной момент это изменилось. Теперь мой титул — это лишь повод вспомнить непоправимую ошибку, которую я совершил. Увы, но мой титул «опошлил» Джакс, который некогда приходил в Пилтовер.

***

— Итак, вы призвали меня, чтобы я узрел это, — проговорил Джакс как-то несерьезно и развязно, опираясь на свой фонарь, как на палку. Напоминал он мне тогда обычного странника, которому дела нет до наших проблем.

Именно поэтому мы с Виктором ужаснулись такой реакции Джакса, ибо на заднем плане был Пилтовер. Разрушенный. Големом 0-87. Мы слышали обрывающиеся крики жителей, звуки разрушения зданий, а пламя, которое было присуще исключительно нашей свалке, охватило весь город. От Зауна не осталось ничего, а Пилтовер отчаянно пытался погасить панику и устранить сложившуюся ситуацию.

— Вы создали «это», — Джакс указал на голема 0-87, который, подняв восстание машин, крушил все направо и налево. Даже офицер с шерифом не могли уничтожить его, если сами уже не испускали свой дух под обломками зданий.

— И вы просите меня «это» убрать? — продолжал Джакс в своей несерьезной манере. Джакс специально сделал акцент на слове «это», дабы еще больше поселить в нас сомнения. Мы с Виктором догадались, что Повелитель Экшена не встретил нас радушно, как мы предполагали изначально. Он был разочарован тем, что мы случайно уничтожили Пилтовер, а заодно и весь мир.

— Позвольте начать. Деткам построили песочницу, и она общая. В песочнице каждый день играли три ребенка. Один строил куличики, ну знаете, с ведерком таким, ну так вот: а у двоих были лопатки. Иными словами, по идее, один строит, а двое других шлифуют, выравнивают, насыпают лопатками песок в чертово ведро! В один прекрасный день первый ребенок исчезает, кхм, уходит вернее, на время, оставив куличики бесхозно стоять под открытым небом, но что до других детей? Эти двое с лопатками, видимо, не зная слов: чужое, труд, пацифизм, кхм, вернее… в общем, они решили уничтожить куличики. Уничтожить своими лопатками, а потом сесть на кучу рыхлой земли и наслаждаться до тех пор, пока третий ребенок не придет и не заплачет, и не позовет родителей, а родители не отнимут у двух других лопатки! Вот это все из-за ваших лопаток, то есть лицензий на злодейство или геройство, ведь именно лицензия дает право неограниченное число раз создавать всякого рода… Непотребства! А двое детей — это вы. Не думайте, что я держу вас за идиотов, нет. Просто иного выхода я не вижу, как забрать ваши лицензии. Непотребства зашли слишком далеко. Вы, конечно, может, и купируете полную ликвидацию мира, но последствия и отпечаток событий, которые прошли, вам, увы, не смыть. Вы хоть понимаете, каких трудов стоило, чтобы что-то создать? Конечно, понимаете. И понимаете, наверное, что вам дали лицензии для того, что создавать, усовершенствовать, помогать городу, — после этой тирады Джакс задумался, а потом прибавил. — Или живите по закону хотя бы! Короче, давайте лицензии.

Он протянул свою руку, чтобы мы, повинуясь его приказу, отдали наши лицензии.

— Джакс, прости нас. Мы понимаем, что твой труд стоит многого, но представь себе, мы — разрушители миров. Слава будет преследовать нас по пятам, а люди будут шарахаться от нас, когда будут узнавать наши имена! Или мы спасем мир от своего же голема, и мы же станем героями! Ну, как тебе, Джакс? — спросил я с надеждой на благосклонность повелителя Экшена. Джакс смотрел прямо на меня, а я прямо на него.

— Гони лицензию, говорю! — уже серьезно начал Джакс, через маску которого невозможно было уловить, что выражает конкретно его лицо.

— Ладно, я понял, — выступил вперед Виктор. — Ну, прости, Джакс. Да, мы два идиота! Да, голем свихнулся по фазе, его программный код выявил критическую ошибку: «О не справедливости мира». А мы не успели исправить, а ведь надо было лишь провести вторичный анализ и диагностику восприятия мира! Не отбирай лицензии, Джакс!

Виктор упал ниц пред Джаксом.

«Как странно. Он считает, что это сработает. Бесхребет…» — подумал было я, как Джакс сказал:

— Хорошо, Виктор, у тебя не отберу, а что до него?

И вот пошла уже пятая минута, как я унижался перед Джаксом, втоптанный в грязь и явно забавляя Повелителя Экшена своей наивностью. О чем я тогда думал? Наверное, о том, чтобы у меня не забрали эту чертову бумажку, на которой выведено мое имя, моя деятельность. Тогда я всё ещё пытался найти себя в науке, заново, но после этого случая всякое желание создать что-то из куска металла и хекстекового сердца перестало зарождаться. Наверное, меня мучал и ещё один вопрос. Почему Повелитель Экшена ограничил нас, то есть меня? Сейчас, когда мир превратился в нечто неопределенное и это нечто неопределенное можно мять, как пластилин, придавая ему форму, нравящуюся тебе, а не кому-то ещё. Иными словами, устраивая всё так, как требует твоя душа, как кричит твоя свобода!

— Ладно. Вы первый раз посягаете на мир, а на откровенное зло не тянете, поэтому я не буду забирать ваши лицензии. — сказал как-то снисходительно Джакс, хотя я видел в этом скрытую насмешку. — Мир я откачу до того момента, как вы «не сделали вторичного анализа». Однако беспризорным деткам нужен присмотр. Я приставлю, кого следует, что вы даже слежку не заметите.

— И да, твой титул, Джейс, «Защитник завтрашнего дня». Но ведь ты не защищаешь, а разрушаешь. Справедлив ли титул? Задумайся. Пока. — на этих словах Джакс исчез, а мы с Виктором оказались в нашей лаборатории, где лежал разобранный 0-87. Джакс сдержал свое слово.

***

— Моя работа — точность, а ваша, судя по всему, разрушение города. И вам бы выписать лишь штраф за локальный погром, — просто и с той же интонацией сказала Вай, посмотрев на нас с Виктором, но чуть погодя, неожиданно закончила. — НО! Злодей проиграл сражение, а это значит, что за погром платит он. К тому же, вы, Синджед, знаете закон, а значит, вам повторять дважды не придется!

— Можно вопрос? — спросил озадаченно Виктор, смотря сквозь офицера. — Откуда вы узнали об этом действе так быстро и незамедлительно пришли сюда?

— В этом нет секрета. Канал Джейса и есть наша слежка, хотя система наблюдения города и существует, но она не комментирует происходящее, — отвечала все так же серьезно офицер, не отрываясь от заполнения протокола в сенсорное табло.

— Вы смотрите их канал? Круто, я тоже, — вставился Синдждед, а потом добавил, деловито сложив руки. — Пришлите мне счет прямо в особняк, оплачу завтра.

— Вот. Добропорядочный злодей. Берите с него пример, — похвалила Синдждеда офицер, свернув табло по щелчку пальцев. Невероятно, как с такими громоздкими руками можно так аккуратно работать?

— Тут моя работа заканчивается, а этих двух… — после секундной паузы произнесла вновь Вай, посмотрев на Джинкс и Экко, стоявших вместе и державшихся за руки. — … я забираю.

— Офицер, а как же род Экко? Разве он не беспризорник? — спросил вновь Виктор, наблюдая за происходящей картиной и делая какие-то свои выводы.

— Нет. После исчезновения сюжета мы нашли ему опекунов из богатого рода. Они души не чают в нем, хотели, чтобы он поступил в высший университет Пилтовера на кафедру хекстековых наук, а он… Девочки, вписки, секс, наркотики, злодейства… БЕЗ ЛИЦЕНЗИИ! — сказала почти равнодушно офицер, слегка сощурив глаза. — Итак, подростков я забираю, а что до вас, то идите с глаз долой.

Ну, что поделать? Закон говорит: идите, мы идем, правда, не всегда правильной дорогой. В этот раз, конечно, мы совет послушали и побрели своей дорогой — домой. Голема 0-97 мы отправили к нам в лабораторию и нашли его рядом с ней. Голем завершил свою работу и просто вошел в сонный режим. Таким образом Виктор мог быстро вывести его из этого состояния, в какое угодно время, если, конечно, Виктору он бы понадобился.

— Фух, это было даже весело, — отбросив скептицизм, произнес Виктор, испытав радость. — У тебя, оказывается, столько почитателей! Ты не пробовал зайти на межвселенский портал киноделов?

— Межвселенский портал киноделов? Виктор, ты что смеешься? — усмехнувшись вопросом на вопрос, ответил я, поведя плечом.

— Постой, так ты не знаешь? Ты не в курсе, кто тебя смотрит? Ладно, положим, я не слышал это от ученого по совместительству с режиссурой, у которого с логикой должно быть все в порядке. Положим, мы снимали впервые, и я… — хотел было договорить Виктор, но я его перебил, улыбнувшись:

— В моем творчестве нет ничего серьезного. Это хобби, которому нет места среди настоящих гениев кинематографии. Я просто уверен, что меня не смотрит никто. Синджед и Вай лишь поглядывают и не более. Ты тогда спросишь, а в чем смысл всего этого, Джейс? И я отвечу: в свободе. Я не хочу больше уподобляться сюжету и идти на поводу у наших создателей. Я — это я. Меня никто не придумал, я сам по себе. И я хочу снимать кино. Для себя, — вполне серьезно закончил я, глядя на изменяющуюся реакцию Виктора.

— Выражение свободы — это хорошо. Я никогда не задумывался об этом и просто делал, что умел. Думаю, что мне стоит пересмотреть свои взгляды на жизнь, — ответил Виктор задумчиво, но далее продолжил. — Но давай все же узнаем, как они относятся к тебе.

Я не хотел переубеждать Виктора, да и мне самому было интересно, что мой канал такое? Моя уверенность, конечно, в том, что его никто не смотрит, была непоколебима, но вдруг 2-3 человека находят в творчестве какого-то неизвестного нечто гениальное и самобытное. Я вместе с Виктором отправился в его, уже знакомую всем, лабораторию. Мы прошли с Виктором в отдел 3, где находились… Кресло и огромный монитор, а системный блок где-то был скрыт. И все это называлось — суперкомпьютер. Как бы вы думали, что произошло дальше? Виктор сел на кресло и ему выдвинулась панель с огромной красной кнопкой.

Я вопросительно посмотрел на Виктора.

— Ладно, ладно, шутка. Избитое клише — логово злодея. Я решил поставить его, чтобы смеяться над «непросвещенными», — успокоил, как казалось, меня Виктор. — Все автоматизировано. Итак, компьютер, покажи мне межвселенский портал киноделов.

Прошла минута, а ничего не происходило. Я, было, подумал, и зачем мы пришли в этот отдел 3? У Виктора повсюду компьютеры и тот, где мы увидели трансляцию Синджеда, был в отделе 1. И он был автоматизирован, как выразился Виктор. Видимо, я входил в касту «непросвещенных», и Виктор решил гордо предстать предо мной, мол, я когда-то тоже злодеем был и у меня есть суперкомпьютер. Жалкое зрелище. Тем не менее, экран монитора как был, так и остался черным. Я предположил, что стоило бы нажать на красную кнопку, и может что-то выйдет.

— Страшно, — сказал Виктор, положив руку на грудь и посмотрев на меня, покачивая головой. — Вдруг одно нажатие приведет к ликвидации человечества. Хоть убей, но я не помню, что делать. Я в этой комнате лет десять не был.

— Виктор, ты купил этот компьютер, — я указал на монитор, всё ещё не горевший, но подающий надежды на работоспособность — у «Третьих лиц»?

— Наверное, — ответил Виктор, отвернувшись от меня и попытавшись сделать что-то с компьютером.

«Замечательно», — подумал я, но, как оказалось, это был просто стационарный компьютер, а кабель от монитора к системному блоку вел в другую комнату. Включив эту рухлядь, я сначала, было, не поверил, что она работает.

— Зачем он тебе? Не понимаю, — смотря на медленную загрузку операционной системы, проговорил я, расплывшись в злорадной и саркастической ухмылке. — Мог бы создать круче, реагирующий на голос компьютер, с искусственным интеллектом и самообучением. Ах, постойте, у тебя же он уже есть! В отсеке один!

— Мышь есть, — сказал со вздохом Виктор, взяв в руки какой-то мелкий, овалообразный предмет, а потом прибавил, — клавиатура, вроде нужна.

«Вот же… Слов не хватает. На кой черт тогда нам отсек 1?» — подумал я снова, отойдя чуть в сторону от кресла нашего «злодея» и внимательно наблюдая за каждым действием Виктора.

— И где? — спросил я, через некоторое время после того, как Виктор, рыская из отдела в отдел ничего не находил, похожего на клавиатуру.

— Поищи на свалке, — бросил Виктор, не осознавая смысла своих слов и причинно-следственную связь, предшественницу этому диалогу.

— И встретиться с Синджедом? — произнес я, прямо смотря на Виктора и уже проклиная этот день и эту затею.

— А! Вспомнил! — Виктор встал с кресла и топнул ногой по какой-то плитке, потому как пол оказался плиточным, а разглядеть его успел я только сейчас, ибо был первый раз в этом отсеке. Плитка открылась и Виктор, сев на колени, начал что-то искать в «скрытом хранилище». Благо, копался он недолго и, вскоре, показался с новехонькой клавиатурой. Виктор присоединил клавиатуру в другой комнате, но провода от нее, опять же благо, хватило, чтобы дотянуть до той, где находился наш компьютер.

«Где вообще делают такие провода?» — удивлялся я длине провода от «обычной» клавиатуры.

Клавиатура также имела встроенный тачпад и обычную раскладку, но меня все же удивила пара кнопок. Одна символизирующая «Ядерный гриб», а вторая «Лицо ассасина». Я не решился спрашивать у Виктора что это, ибо чувствую, подробности меня ужаснут.

— Итак, я набрал адрес портала киноделов и нашел. К счастью, я расширил Всемирную паутина на этом стационаром компьютере. Теперь мы можем удариться в межвселенский поиск! Хекстековые преобразования дают все-таки удивительный результат! Так, о чем это я? Ну, Джейс, достаточно просто вписать имя. Готово. И… — Виктор замолчал, отстраняя руки от клавиатуры.

Я, видя всё, что происходило на экране, был весьма удивлен. Так безмолвие продолжалось минут пять, пока Виктор не спросил, прикрыв одной лицу маску, думаю, что он сделал это движение от изумления:

— Сколько?

— *?; №»! как много, — ответил я, не сдерживая своего радостного настроя. — Пожертвования людей. На мое творчество.

— Мы можем купить закон! — необычайно спокойно ответил Виктор, хоть его голос и немного сбивался из-за удивления, и, возможно, такой же радости, как и моя.

— Хуже. Мы арендуем город, как съемочную площадку. — заключил я, смотря на эти безмерные цифры, упирающиеся в край монитора.

Глава 3

Он грозно стоял на ступеньках своего храма, который он, кстати, отобрал у своего заклятого врага. Был ли это акт вознесения его над противником или нет — неизвестно. После свержения Сюжета здесь он чувствовал себя в безопасности, ведь он считал это место своим домом. Здесь он оттачивал боевые приемы, пытался заниматься наукой посредством умных книг, а также нести свое мастерство, передавая его от ученика к ученику. Его миром, его реальностью были суровость сражений и молитвы о пощаде его врагов. Так было тогда, во время Сюжета, но теперь он обычный заблудший, ищущий себя в своих старых увлечениях. Даже после разрушения Сюжета он всё ещё оставался мастером тени, принявшим на себя львиную долю тьмы и «осквернив» своё тело. Осквернение — татуировка, растекающаяся по всему его торсу и напоминающая о том, кем он был при Сюжете.

Правда уже третий день подряд его утро, день, вечер начинаются не с размышлений над жизнью, радостями покоя и свободы, а с нечто другого, пугающего.

Встав в очередной раз на ступеньки своего храма и посмотрев вдаль, он заключил:

— Их стало больше.

Нельзя сказать, какую конкретно эмоцию выражало его лицо. Как сказал бы один мудрец: «И ужас, и смех». Но скорее, всё же, это было равнодушно-смиренное выражения лица. Все градации ужаса он уже прошел, а до смеха пока не добрался.

— Пошли вон! — прокричал он снова в надежде, что хоть кто-то в этот раз его услышит и пойдет назад — домой. Но ему последовал очевидный ответ:

— Нет! Мы так просто не уйдем! Теперь врагами Зеда быть модно.

«Ах, вот оно что», — подумал он, машинально мотнув головой, чтобы оценить масштаб катастрофы. Он также понял, что толпа стала более разговорчивой.

— Послушайте! Сюжета больше нет! Я не чей-то враг! Хватит преследовать меня! — сказал громко и уверенно Зед. Конечно, до последних рядов толпы ничего не доходило, но Зед надеялся на сплоченность «его врагов», то есть на то, что первые ряды передадут информацию вторым, а вторые третьим и т.д.

— Заткнись, беловолосый! — заорал кто-то издалека, какой-то оборванец, но Зед его не разглядел. — Тут все враги твои собрались, и мы тоже! За компанию! — в конечном счете последние слова поддержало большинство из толпы, из-за чего создался страшный шум и гул. Человеческие крики смешивались воедино и Зеду показалось, что всё это иллюзия, и быть такого не может, чтобы он нужен был кому-то после освобождения от Сюжета.

«Ага, понятно. Остальные полсотни за компанию, отлично», — подумалось Зеду снова. За эти три дня выяснилось, что толпа хочет одного — драки с Зедом, чтобы закрепить титул его врага, потому что… Потому что они просто хотели этого. Хотели привлечь к себе внимание Экшеном, который смог бы сотворить Зед, сцепившись с кем-то из толпы.

— Ладно, ладно. Начнем по порядку. Вот ты, кто ты? — Зед указал на кого-то, сверкнув своими карими глазами. Человек, стоящий спереди толпы, слегка улыбнулся.

— Ну, наконец-то я дошел до вас, Зед. — переменился в тоне мужчина, оставив улыбку.

Это был такой же крепко сложенный человек, как и сам Зед, имеющий рыжий конский хвост с выбритыми висками и облаченный в синие одежды, обрамленные серебряной каймой по краям ткани.

«Сюжетное забвение и пробуждение — это как пелена. Знаю, кто передо мной стоит, но не могу припомнить. Кто-то очень…» — рассуждал мысленно Зед, всматриваясь в знакомый силуэт незнакомца.

— Я тут два дня стоял, чтобы «записаться во враги», но в отличие от всей этой кучи, я «враг» официальный. Шен — мое имя, — представился человек, чей тон был абсолютно спокойным и не выражал и доли эмоций.

— Да? Ах да, как давно это было. — начал нерешительно Зед, вспоминая, что связано у него с этим человеком, — я что-то там… Кусе убил… Это твой отец, вроде как. Извини, пожалуйста.

— Да нет, ничего. Он жив, — смотря куда-то сквозь, ответил Шен, ни минуты не интересуясь судьбой собственного «отца». — Вы совсем не изменились, уважаемый. Маску только перестали носить, а я и не осознавал всё-таки какое суровое у вас лицо порой.

— Ну?! Ты порассуждать пришел о внешности?! И на кой черт тогда ты сюда пришел? — начал вспыхивать Зед. Его терпение испарилось за эти три дня. Он не намерен был слушать очередного человека, который пришел сюда без стойкой мотивации того, чтобы разрешить некоторые вопросы, возникшие между Зедом и, собственно, толпой.

— Терпение. Я сюда пришел, потому что… Я там, в храме Баланса, мда, что-то вроде главного — Око Сумрака. От меня ждут чего-то, а я не знаю, что мне делать? Они говорят мне, что я должен исполнить «долг» и «предназначение». Спросив напрямую, а в чем, собственно, «долг» и «предназначение»? Знаете, что мне сказали? «Время покажет!» Ну, время — сущность нематериальная, может оно и показало, да я вот не увидел, поэтому я пришел сюда, к вам. Вспомнил, что был такой мастер тени Зед, который предал кого-то, то есть меня и Кусе. А я, знаете ли, ожидал увидеть любого придурка, который закричит нечто пафосное, вроде: «Наконец-то! Мы встретились!», а что в итоге? Я встретил очередь из таких же, как я, и вот этого самого «придурка», который вовсе не такой. Тех, кто не смог найти себя после уничтожения сюжета. Верите мне или нет, но я пытался спросить у одного имя. Оказалось, что он не знает, как его зовут. Он, с надеждой в глазах, спросил меня: «А кто я?» Понимаете? Они не знают, кто они! После разрушения сюжета они утратили свое место в мире и, самое главное, личность. Теперь им остается лишь следовать за такими же, как они сами, себе подобными, и пытаться найти место в мире. Имя этому феномену — массовка. Все это я узнал, пока в очереди стоял, — сказал вполне спокойно Шен, сложив руки и немного отстраняясь от основной толпы, которая иногда орала что-то невнятное, впрочем, не заглушая диалога совсем.

— Извини, за то, что нагрубил, но все же я ничем помочь не могу. — понял Шена Зед и ответил на учтивость простотой речи. — Я сам нахожусь в неопределенности. Я не нашел места в мире, поэтому занимаюсь теми вещами, которыми занимался до свержения Сюжета, — более тихо проговорил Зед, но потом добавил, — А есть ли смысл в нашей вражде сейчас?

— Никакого, — уверенно ответил Шен, но после этих слов, осмотрев храм, он произнес, — Что произошло с храмом Кинку? Он похож на пирамиду. Помнится, что был не таким.

— После того как Джакс уничтожил Сюжет, — присел на ступеньки Зед, задержав свой взгляд на блике, который поймала его металлическая броня, — здесь никого не было. Никому не нужен был храм Кинку. Все разбежались, оставив это здание одиноко стоять. Думаю, что оно перестраивалось множество раз. На это указывает распаханная земля, оставшиеся камни от предыдущего фундамента, посмотри левее, — мастер тени указал в левую сторону, где на темно-зеленой траве покоилось остатки когда-то функционирующего здания, — я же не сообразил сразу вернутся сюда. Скитался по Ионии в надежде, что где-нибудь буду полезен, но в итоге понял, что мое пристанище здесь, где прожил большую часть Сюжетной жизни. Единственное, что было важно — это стать полноправным хозяином храма.

— И что же? — устроился в нескольких метрах Шен, рассматривая потрескавшиеся ступеньки, заросшие в некоторых местах мхом.

— Я пришел сюда, — продолжал Зед, осматривая толпу, которая своими бездонными глазами вперилась в сторону ниндзя и мастера тени. — Увидел, что от прежнего храма осталось только слово. Теперь это пирамида. Моя пирамида, а вернее, только её первый этаж.

— Самозахватничеством занимаетесь, уважаемый. Нехорошо, — вроде в шутку, а вроде и серьезно заметил Шен, не смотря в сторону Зеда.

— И что ты мне предлагаешь? Отдать его властям?! — вспылил Зед, посмотрев в голубые глаза Шена, который, кстати, взгляда не замечал.

— Ну, почему властям? Например, можно отдать мне. Одному, уважаемый, на такой большой площади жирновато, — поддел мастера тени Шен, а потом, завидев обиженное и побледневшее лицо Зеда, добавил, — расслабьтесь. Не нужна мне ваша жилплощадь. Она и без того наполовину моя.

— Так вот что это за шумы с правой стороны стены, где черный вход. Туда я не заходил, — уводя свой взгляд и бросив его на ступеньки, произнес Зед. — Нереальных размеров площадь. Никогда она такой не была.

— Гектаров пятнадцать, — прикинул Шен, вновь переключившись на толпу и окатив их презрительно-равнодушным взглядом.

— ВЕЛИКОЕ ОКО СУМРАКА НЕ МОЖЕТ ПРЕДАТЬ БАЛАНС! ПЕРЕХОДЯ НА СТОРОНУ ТЕНИ, ОНО ПРЕДРЕКАЕТ СЕБЯ НА ПОГИБЕЛЬ! — как гром среди ясного неба произнес полу-детским голоском кто-то.

— Чушь собачья. Тень еще никого не убивала просто так. И вообще, кто это говорит? Не вижу, — спросил существо Зед, ища его глазами.

Маленькое существо, похожее на кота и имеющее торчащие коричневые меховые уши, в фиолетовой мантии с капюшоном и маской, оставляющие лишь прорезь для глаз, Зед заметил не сразу. Кот просто сливался с толпой, ведь был ниже всех представителей — «врагов» Зеда.

— Кеннен. Он что, увязался за мной? — задался риторическим вопросом Шен, сложив руки на коленях, всматриваясь в единственное, что было далеко от мирских проблем — небо, и обнажив имя вещателя.

— Он один из тех, кто хочет вернуть Сюжет? — спросил Шена Зед, вставая и посматривая на существо. — Ещё и йорлд. — невесело усмехнулся Зед, чье отношение к этой расе было близко к неприязненному.

— Да, так и есть. Представьте, какого это, оказаться с ним в одном храме? Слушать постоянные нравоучения о том, как делать шаг, как вести дела храма Баланса. А в последний раз он заявил: «Око сломлено, зло победило!» Это верх отчаяния и не примирения с тем, что натворил Джакс. — развел руками Шен, следуя примеру Зеда и смерив взглядом йордла, который в этот самый момент развернулся, чтобы уйти.

И только договорил Шен, как к храму, со свободной от толпы стороны, подъехал мотоцикл. На нем сидела девушка с фиолетовыми волосами, которые были уложены в хвост. Слезая с мотоцикла и грациозно потрясывая бедрами, обтянутыми в эластичные черные лосины, девушка протопала до Шена и Зеда. Потрясывая, впрочем, не только бедрами, но и своими роскошными холмами, которые были сокрыты за белым топом с черной тесьмой по краям, заставляя Зеда вообразить нечто, но к сожалению фантазиями пришёл конец…

— О, че, привет, братки, йоу! — начала девушка, чей говор разрушил все фантазии Зеда. — Я слышала, что тут толпа собирается. Йоу, давайте зажжем! — сказала резво девушка. Она быстро вскочила на первую ступеньку храма и, достав как будто из ниоткуда микрофон, начала петь:

— У богини меч в руках, ее имя на губах, прокричи его…

— Так-так! — начал Зед, подойдя к девушке ближе, спустившись на несколько ступенек вниз. Он знал, кто она такая. Бывшая ученица Шена, ставшая певицей после разгрома Сюжета. Пела она, впрочем, однообразным речитативом.

— Это не твои фанаты, а мои враги. Я не виноват, что ваша группа прогорела, потому что у вас ровно один трек. Теперь вы так побираетесь?! Крадете чужих врагов?!

После этих слов, Зеду пришла в голову идея, поэтому он быстро ретировался, отходя назад, возвращаясь к Шену:

— А, впрочем, крадите, крадите. Что там дальше по словам?

Зед отошел в сторону, чтобы не мешать «храброй» девушке, которая решилась спеть в миллиардный раз одно и то же. Перед тем, как продолжить петь, девушка спросила:

— Народ! Публика или массовка?

— Массовка, — отвечала толпа даже как-то застенчиво, словно это было что-то постыдное, чего мастер тени никак понять не мог.

— Не, ну это не канает. Сорян, ошиблась, гайс. Понимаешь, Зед, нам рейтинги Малаката побить надо. Он выпустил трек, где просто стоял и молчал. Он собрал публику в миллион человек. К нему челиков, ну ваще толпа шла. А нашу песню, блин, двадцать челов еле собираем, — обратилась девушка уже к Зеду, а не к толпе, показав всю свою натуру и окончательно вселив в мастера тени некое отвращение к ней, но всё-таки Зед понимал, что она знала больше него, касательно этой толпы. Выждав момент, через несколько секунд Зед снова спросил Акали, которая уже хотела уходить.

— А чем массовка плоха, в отличие от публики? — спросил девушку Зед, не смотря лишний раз на ее роскошное и подтянутое тело.

Мастер тени хотел еще раз понадеяться на ликвидацию толпы магическим стечением удачных обстоятельств, ведь если бы Акали спела, то, наверное, «массовка» покинула это место, а, значит, настал бы долгожданный покой.

— Массовка — неизвестные челики. Они никому на хрен не сдались, потому что ничего не распространяют. Они даже имени своего не знают. А публика живая, понимаешь? — ответила Акали, а позже, уже спрыгнув со ступеньки, оставляя на земле след от своих кроссовок, и сев на мотоцикл, сказала, — ладно, чао.

Девушка уехала, оставляя за собой облако едкого бензина, которое постепенно рассеилось, как и сама Акали.

— Ищет любой заработок для группы. Единственная, кто не скатился из K\DA. Остальные девушки, в общем, неважно, — сказал, печально покачав головой, Шен, всматриваясь туда, куда уехала девушка. — А ведь раньше я учил её равновесию, Балансу. И что теперь с нами стало? К лучшему ли это?

— К лучшему или худшему, но рад, что не один из них, — сказал быстро Зед, чтобы приступить к следующему «врагу», которого мастер тени припомнил сразу. Зед слегка поморщился, оценивающе и свысока окатив взглядом очередного «незнакомца». Чуть сутулившийся, худощавый человек стоял неуверенно. Его лицо было скрыто за серой маской, имеющей угловатости и характерную остроту её черт. Он был элегантен, его ноги были покрыты золотыми щитками до колена, как и его правая рука. В левой же руке, бывшей «живой» и облаченной в черную перчатку, он держал причудливое оружие — пистолет.

— А вот тебя я помню! — сквозь зубы процедил Зед, помня, что за враг пред ним стоит. От него можно было ожидать чего угодно. Например, неожиданного нападения, помышлений об убийстве и прочих безумных вещах.

— Как и я вас, а впрочем, лучше буду обращаться с вами в вашей манере, так удобнее, — заговорил мужчина, проведя своей рукой по кремовой накидке, на которой красовался знак Ионии — не сомкнутое кольцо с изображенным огоньком по середине, — Хада Джин, рад встрече.

В толпе начались волнения, пробежались нервные шепотки. Многие, по несколько раз, произносили имя говорящего.

«Они переволновались ещё больше, чем я», — улыбнулся Зед, наблюдая за настроениями толпы.

— Да, черт возьми! Последние ряды даже не слышали. Что им сдалось «Хада Джин»? — в негодовании произнес Джин, встав на первую ступеньку храма, отряхнув свои темно-серые брюки с черными завитками, которые были их узором. — И ещё грязно тут.

— Это называется цепная реакция массовки, уважаемый. — не услышав последние слова Джина, произнес Шен, подходя ближе к нему. Око Сумрака нисколько не нервничало перед врагом, а даже напротив, проявляло исключительный интерес к лицу новому, ведь он, как Зед, в свою очередь, не мог окончательно вспомнить, кто перед ним стоит.

— Вы, часом, по Сюжету убийцей не были? — спросил Шен, остановившись на расстоянии двух ступенек.

— То есть этот факт деструктивно действует на массовку, порождая непонятные возгласы и возбуждение толпы? — спросил Шена Джин, удивившись и встрепенувшись.

— Да, если Экшен не начался, но поворотные события из жизни персонажей озвучиваются, то это становится поводом для этих, знаете, клишированных вздохов и шепотков. — продолжал Шен, показывая жестом на толпу, что, мол, всё исходит от них.

— ИМЯ! Имя — это поворотное событие?! — с увеличенным негодованием вновь спросил Джин, сократив дистанцию ещё немного.

— Это еще что. Я помню, в первый день, как я вышел из храма и увидел толпу, то рядом со мной очутился один из них. Он озвучивал каждое мое действие, толпа, что стояла снизу, в общем, по ней прокатывались «шокированные» воздыхания, — вновь присоединился к разговору Зед, поняв, что от «врага» ничего враждебного не осталось.

— Я уже вижу что-то вроде: «Он грозно стоял на ступеньках своего храма, который он, кстати, отобрал у своего заклятого врага…» А на деле ты просто стоял. Вот так и бывает в жизни. Кто-то озвучивает твои действия более эпично, чем ты их в принципе делаешь! — высказался Шен, разведя руками и отвернувшись от толпы, и от Зеда с Джином.

— Да, а толпа такая: «Ах, какой ужас, там стоит сам Зед!» и далее по накатанной, фокусировка на имени и последующее очернение репутации, — подхватил Джин, понизив голос. Видимо, он не раз встречался с подобной реакцией и был ей как никогда не доволен.

— И всё же: а в чем твоя мотивация идти сюда? Смысл, Джин? Золотой демон — твой титул. Виртуоз — тоже твой титул. Тот, кто тебя создал, очевидно, дал тебе много талантов. Рисование, игра на пианино, всякая творческая деятельность, в конце концов, — перевел тему Зед на вопрос, который занимал его больше всего, ведь к Джину он всё равно относился несколько недоверчиво, поэтому хотел развести его на откровенный диалог или схватку. Третьего не было дано.

— Психопат-убийца, — грустно опустив голову произнес виртуоз сам себе, а потом, посмотрев пристально на Зеда своим желтым глазом, радужку которого можно было увидеть через маску (второй глаз он скрывал, неизвестно почему). — Это талант? То есть, ты считаешь, что убивать — это талант? И убивать красиво, более того? Нет, Зед, это не талант. Впрочем, начну сначала.

Джин поравнялся с Зедом и Шеном, держась отстраненно, но и не далеко.

— Начну сначала. — повторил он снова, удостоверившись, что его слушают. — Я очнулся от сюжета у себя в квартире. Я рисовал какой-то портрет. Я бы сказал, что он был слишком экспрессивной направленности, но, как факт, я забыл всё и вспомнил всё одновременно. Будто я — это другой человек, но одновременно и то, чем я был. И да, как рисовать, в общем, не умею я больше рисовать, а вернее, видимо — это не мое и «настоящим моим» никогда не было. Так я просидел в квартире много дней. Я пытался узнать себя заново, то есть заниматься теми вещами, которыми я занимался ранее, до разрушения сюжета. Про рисование я обмолвился, но вот, что удивительно, я дополню, пожалуй, слова выше. Мои картины — мазня. Да-да, натуральная и безвкусная. Знаешь, Зед, там тонны красной и черной краски, какие-то полосы, квадраты, треугольники. В общем, заниматься этим я не мог. Тот художник, что признает свое искусство плохим, художником являться не может. По крайней мере, я пришел к этому выводу. Позже я решил понять, а что меня привлекало в убийствах ранее, но я не нашел ничего, что бы меня зацепило. Я не нашел убийствам практического применения. Лучше, когда человек жив, ведь он работоспособен, возможно, в будущем, он откроет нечто, что перевернет мир! И я, Джин, лишу его жизни? В итоге, по мнению многих, наверное, я стал нормальным человеком, но только вот действительно ли это так? Я был потерян, ведь подо мной никого не было. Ни друзей, ни последователей — никого. Все разбежались, как сюжет исчез. Ты, кстати, как и Шен, был моей последней надеждой на возрождение. Накануне ко мне пришел человек, а без него я бы о тебе, Зед, и не вспомнил. Его слова были такими: «А ты че сидишь? Там во враги Зеда круто записаться!» Он побежал, вскоре, прочь, а это натолкнуло меня на мысль — пойти к храму Кинку, могу ошибаться, но его название таково. Я увидел Шена сразу, в толпе, но до этого разговора не пытался с ним наладить контакт. Сделаю отступление, о нем я помнил почему-то лучше, чем о Зеде, поэтому после посещения Зеда, я решил наведаться к Оку Сумрака. Но, увы. В толпе я увидел человека, Шена, который был так же потерян, как я. Надежды гасли. И вот, наконец, настал день, когда я и до тебя добрался, Зед. И что же? Опять неудача. Теперь мы идем не во имя вражды, а во имя спасения. Когда Джакс разрушил Сюжет, то он, конечно, думал, что это благо. Но смотри, Зед, нас много. Тех, кто обрел свою личность, но потерял общество, потерял социум, а значит, на грани потерять и то, что уже имеет. Нам приходиться адаптироваться, но как? Все произошло так быстро, что никто не успел ничего осознать. Никто не был готов. Как они, например, — Джин махнул рукой в сторону массовки, а потом грустно и трагично добавил, — и как я.

— Не все так печально, уважаемый, — «вышел вперед» Шен, чтобы высказать свою точку зрения. — Смотрите же, вы вольны делать всё, что захотите. Вы можете пойти куда угодно и когда угодно. Ограничения сняты, хотя я думаю на время, но всё же. Вот он — период адаптации, о котором вы говорите. Он сейчас, в эту самую минуту. И вместо того, чтобы драматизировать, вы лучше к нам поднимайтесь.

Джин пожал плечами. Он чувствовал, что должен остаться здесь. Возвращаться в квартиру было ни к чему. Там его прошлая жизнь, то, чем он не являлся, то, что было пеленой забвения, которую Джакс снял со всех, разрушив Сюжет. Джин поверил словам Шена, но вопрос оставался открытым. Чем заниматься, если ты знал себя прошлого, но не знаешь себя настоящего? Кто есть сам ты, обретший свою личность?

Шен же был в удовлетворенном состоянии. Он почему-то видел светлое будущее. Теперь для него не существовало преград, и он мог свернуть горы, однако ниндзя, почему-то, мысленно успел положиться на Зеда, приняв его подсознательно за бесстрастного лидера (ну, во всяком случае, сейчас).

Сам Зед не знал, что делать дальше. Его желание не изменилось. Да, он видел, что вскоре они, в храме он будет проживать не один.

«Но, черт возьми, что делать с этой проклятой массовкой?» — думал Зед уже на стадии истинного гнева. Он точно знал, что четвертое утро так начинаться не должно.

— Ура, я достиг Зеда! — прокричал какой-то заводной и громкий голос откуда-то справа. Массовка обернулась, как обернулись и действующие лица. Перед ними стоял молодой…

— Эксгибиционист, — заключил Джин, взобравшись на верхнюю ступеньку храма и окончательно поравнявшись с ниндзя и мастером тени.

— Ничего постыдного нет в том, что он красуется своим прессом, уважаемый, — как-то вскользь произнес Шен, но потом добавил, — хотя смысла в этом никакого.

Это был следующий «враг» Зеда. Имя этому врагу — Рейкан. Этот — наполовину человек и наполовину птица — индивид расхаживал в своем золотистом плащике, который был похож больше на несколько гигантских перьев, чем на плащ. Волосы его всегда были зачесаны назад и похожи на гриву? Оперенье, вместо волос? Вкупе с этим фактурное лицо с всегда полунагленькой ухмылочкой, не сходящей с него.

— И зачем ты сюда пришел? — ожидая услышать очередную «невероятную» историю, старался спокойно спросить у новоприбывшего Зед, хоть и тон его был достаточно громким и не внушал того «спокойствия», к которому стремился мастер тени.

«Враг», описав в воздухе дугу головой и оценив масштаб массовки, чуть ближе подошел к Зеду. Ступив своими когтистыми, имеющими три фаланги пальцев, похожими на кошачьи, лапами на плитку храма, Рейкан повел себя нетипично. Высокий вастаец в ужасных темно-бирюзовых (ближе, конечно, к болотному) шароварах раздражал Джина, который меж тем рукоплескал и пытался высказать что-то Шену по поводу новоприбывшего. Впрочем, виртуоза ниндзя не слушал, как и Зед. Мастер тени жаждал лишь одного. Ответа на его простой вопрос.

— Где Вастайя? — невозмутимо начал Рейкан, впившись своими голубыми ястребиными глазами в Зеда.

Мастер тени отвернулся от Рейкана, слегка рассмеявшись сам над собой и над ситуацией в целом. Градация смеха была достигнута, но, впрочем, это был скорее смех безысходности от невероятной тупости, абсурдности ситуации. Положив руку на переносицу и потерев пальцами глаза, Зед размышлял, что ответить на такой странный и глупый вопрос.

— Как думаешь? Он засадит ему с прогиба? — спросил задумчиво Шена Джин, забыв о том, о чем он говорил до этого, глядя на то, как Зед уже выходил из себя, не скрывая эмоций.

— Ставлю на простой удар, как бы сказал мой бывший друг-бармен, «в щи», — заключил Шен, сложив руки, не скрывая усмешки.

— Вы тут шутки шутить будете? — обернулся на «бывших врагов» Зед, выставив перед собой руку и раскрыв ее тыльной стороной, напрягая пальцы.

— Какие шутки? — притворно удивился Шен, не теряя усмешки и никак не реагируя на озлобленность мастера тени. — Человек страну потерял! Над таким шутить нельзя.

— Рэйкан, — подошел к парнишке Джин, ослепленный агрессивно-желтым цветом плаща вастайца, — Вастайя там.

Джин махнул в правую сторону, давая понять, что идти надо туда.

— Спасибо, — лишь сказал парень и быстро, словно птица, упорхнул куда-то туда — направо.

Зед посмотрел на Джина с упреком.

— Ну, а что? — поймав карий светящийся взгляд Зеда, проговорил Джин, — Хоть отвяжется на время.

— То есть ты не исключаешь возможности, что он придет сюда снова?! — раздраженно бросил Зед, досадуя на виртуоза за его легкомыслие, а потом всё-таки оправдал Джина. Виртуоз, впервые появившись на пороге этого храма, проявил некое «сострадание» к сложившийся ситуации и нестандартно помог Зеду.

— «Враги» отсеялись? Настоящие, в смысле? — спросил Шен Зеда, который то и дело окидывал своими взорами толпу и прохаживался из стороны в сторону, чтобы придумать хоть какой-то выход из ситуации.

Толпа, впрочем, не мешала. Люди просто стояли и ждали. И Зед мог бы смириться с этим, если бы он был другим человеком. Присутствие кого-то лишнего нагнетало, сгущало краски. Одно дело, когда мастер тени встречался с тем, кого он знал ранее и, возможно, знал хорошо. Но другое дело, когда стояла толпа незнакомцев и что-то требовала и хотела.

— Шая — пассия Рейкана — как видите, не с Рейканом. Видимо, она из тех, кто действительно изменился в лучшую сторону и нашла себя в новом мире, — остановился Зед, взглядом переключившись на Шена, — Каин — мой бывший, лучший ученик — ходит по миру, как и все остальные ученики. А вот Синдра…

Зед не договорил, ухмыльнувшись. Его уголки рта были чуть приподняты. Очевидно, что великая черная магесса приходила к мастеру тени, чтобы что-то получить, ведь она была довольно прямолинейной женщиной.

— Очевидно, вы, уважаемый, её спровадили, не так ли? — спросил Шен, явно не без интереса.

— Понимаешь, пришла ко мне эта магесса и говорит: «Фанаты нас в пейринг запилили. Теперь мы любовники. Дома у меня нет и никогда не было, так что буду жить у тебя. Твой храм в десять этажей, пользуешься ты одним, так что я занимаю все, а ты живи на первом. Понимаешь, мы должны жить вместе, чтобы не разочаровывать наших фанатов», — начал пересказывать историю Зед. — Я, в начале, хотел ее прогнать, а потом подумал, что впущу ее. Ученики мои давно разошлись — искать новой жизни, а я остался в храме один. Естественно, теперь, я не хотел с какой-то наглой бабой делить жилплощадь.

— Это прямое противоречие. А зачем впустил тогда? — возмутился Джин, начиная прислушиваться к истории, а потом, вскинув голову кверху и посматривая на пасмурное осеннее небо, продолжил, — Надо же так верить миру этих… Создателей. Почему кто-то до сих пор считается с мнением тех, кто нас создал и лишил воли? — потом снова немного помолчал, отворачиваясь, — Пейринг, ха. Эти новомодные словечки.

— А затем. Десять этажей храма, а вернее, девять из них, мной и моими учениками не использовались. На первом мы жили, занимались тоже там, благо площадь одного этажа большая, да и улица с площадью не обделила. Так вот, начиная со второго этажа, в храме творятся непонятные вещи. На втором этаже кто-то кричит, стонет, вопит. В общем — эти скримеры меня достали, а забаррикадировать проход на второй этаж как-то руки не доходили.

«И ты туда же, Зед», — махнул рукой виртуоз, понимая, что поп-культура добралась и до Ионии, сделав диалект более «гибким». Чистый язык теперь удел избранных, но так ли нужен он?

— И что же потом? — всё пытался выведать историю Шен, «поторапливая» останавливающегося Зеда, который, очевидно, сохранял интригу.

— Сказал я любезно Синдре: «Проходите, обустраивайтесь!» Провел ее на второй этаж. И всё. С тех пор я ее не видел, — закончил рассказывать историю Зед, ударив словно обухом топора слушателей.

— А еще меня убийцей-виртуозом называли, — вставил Джин, — наверное, настоящий виртуозный убийца не тот, кто заранее готовит его, а тот кто умеет импровизировать.

— Не могу сказать, что это справедливо, уважаемый. В конце концов, вы, возможно, убили человека, — заметил Шен, покачав головой, а потом повернувшись к толпу и впервые узрев ее истинное количество, добавил. — но сделанного не воротишь.

Зед немного помолчал. Он специально рассказал эту историю о Синдре, чтобы еще чуть ближе расположить к себе Джина и Шена. Иными словами, Зед понимал, что с массовкой тягаться ему в одиночку — задача невыполнимая, однако если с ним вместе будут такие люди, как Джин и Шен, то они, быть может, совместными усилиями разберутся с толпой.

«Шен говорил о том, что они пришли сюда, потому что здесь якобы будет экшен. Значит, нам нужно устроить этот Экшен, но без участия массовки, а вернее так, чтобы массовка, поняв, что это были ложные надежды на то, что здесь все-таки будет Экшен с их участием, ушла, наконец, восвояси. Но как устроить этот Экшен?» — задавался снова и снова этим вопросом Зед, смотря на толпу, которая смотрела на него в ответ. В их глазах было столько надежды на возрождение, столько веры в сомнительное предприятие, которое могло быть провальным, что мастеру тени стало неловко от своей мысли обмануть массовку. Но всё же, Зед принял решение без колебаний. Он должен был принимать его быстро, поскольку в роли главного действующего лица нельзя было мешкать. Однако мастер тени понимал, что будь он хотя бы на толику похож на этих обездоленных, бесцельно бродящих по миру, чтобы найти свой новый дом и пристанище, то он, возможно, помог бы им. И хотя между ними было сходство, но было и одно весомое различие: Зед боролся. Он боролся за себя и свою личность, даже если все его занятия давно утратили смысл, он сохранил в себе некую человечность, которая поддерживала его и давала сил идти вперед.

— Итак, всё просто. Нам нужно разогнать массовку, устроив Экшен. Как? Я не знаю. Есть предложения? — обратился к своим «товарищам по несчастью» Зед, оценивая готовность каждого к сомнительному деянию.

— Не буду говорить многого, но когда-то, когда я был невольником Сюжета, я был постановщиком в театре, — сказал Джин, но смутившись своего превосходства, которое могло, по его мнению, вызвать в других негодование, замолчал.

— Здесь это ничего не меняет, уважаемый. На кой, извините, нам ваши «па». У нас тут, знаете ли, реальная угроза, — сказал Джину Шен явно не без усмешки над виртуозом, которая, впрочем, была беззлобной, но, заметив как Джин мешкает, видимо немного обидевшись на простые слова, поправился, — хотя, возможно, вы и можете помочь.

— Что если, — предложил Джин, несколько упавшим тоном, а затем, собравшись, досказал более твердо и значительно смелее, — устроить имитацию Экшена?

— Ты предлагаешь разыграть толпу? — предугадал ход мыслей Джина Зед, смотря внимательно на виртуоза и слушая его.

— Да. Но не просто разыграть, а сделать нечто зрелищное, — продолжал воодушевленно Джин, надеясь, что он хоть как-то будет полезен здесь, — потому что массовка не поверит в происходящее, да и…

— И заснять, — вставился Шен, перебив Джина, улыбнувшись. Эта улыбка была добродушной, искренней.

Все обернулись на Шена. Видно было, что от столь УВАЖАЕМОГО человека, наверное, не могла бы последовать столь ребяческая просьба или желание. Заснять, логично, на камеру, но зачем это им?

— Ну, а что? Не выражайте, уважаемые, такого удивления. Сейчас каждый второй на межвселеннское ТВ выкладывает видео, и, знаете ли, ничего, — как ни в чем не бывало, продолжал Шен. — Вы всё равно ищете занятие по душе, открываете новые вехи себя, так почему бы не попробовать?

— И как ты себе это представляешь? Трое мужиков сражаются на камеру? — насмешливо спросил Зед.

— Именно так и представляю, — подытожил Шен.

— Мы на протяжении всей своей прошлой, бессознательной жизни только и делали, что занимались подобными сражениями. Думаешь, что это будет кому-то интересно? — скривился Зед, всё ещё выдерживая насмешливую тональность.

— Странно, почему вы, уважаемый, не отказались. Очень странно и то, что вы гонитесь за популярностью. Вот так, сходу, — высказался Шен, поглядывая на мастера тени.

— Не популярность важна, а материальный результат, — холодно отрезал Зед, не любивший разговаривать на подобные темы, и тем более с тем, кто ну никак не будет солидарен с ним.

На его удивление, Шен слегка кивнул головой, сказав:

— Материалист, значит.

— И никакого самовыражения и фантазии, — съязвил Джин, очевидно, бывший ярым противником всего материалистического, — деньги и только они решают, конечно.

— Только полный дурак считает, что это не так, — выкинул Зед беспощадно, глядя на виртуоза и его единственный желтого цвета глаз.

— То есть, творческий успех — это сор? Качественно новое — это сор? Нужно лишь то, что нравится массам, не задумываясь над тем, какой смысл приобретет творенье? Высокий смысл — удел дураков, значит? — вступал в полемику виртуоз, явно задетый словами Зеда, хоть тот и не переходил на личности.

— Удел дураков — это переходить к высшему звену, не преодолев низшего, — сказал Зед, беспощадно прожигая взглядом виртуоза.

— Может, — быстро сдался Джин, не выдерживая напора взгляда и отворачиваясь от мастера тени.

— А теперь к делу, — смягчился Зед, посматривая меж тем на того, кто предложил столь безумную затею. — Что нам нужно?

— Камера, — приложив руку к подбородку произнес Шен, пробегая по рядам массовки своими светлыми глазами, — вот, скажем, у него спросите.

Ниндзя указал на какого-то паренька, который стоял впереди всей массовки, ожидая «аудиенции» у Зеда.

Зед немного опешил от такого заявления, поэтому и мешкал. То, что говорил Шен, противоречило здравому смыслу.

— Просто спросить и забрать? — переспросил Зед, с презрением в голосе и неловкостью. — И почему именно этот парень?

— Вопросы тут не нужны, Зед. Сделай и сам увидишь, каков будет результат. Ну же! Смелее, — поддержал словесно Шен Зеда, который между тем стоял и наблюдал за мастером тени, спускающимся со ступенек храма.

Зед подошел к одному неприметному пареньку, что стоял в первом ряду толпы, и неуверенно проговорил:

— Мне нужна камера для съемки или нечто, что способно…

— Да-да, конечно, держите, — не дослушав Зеда, паренек протянул ему сенсорную камеру, которая была в некоторых местах поцарапана, потому что явно использовалась, возможно, ещё в те времена, когда паренек был личностью.

— И ты так просто отдашь мне, своему «врагу», твою собственную вещь? — негодовал Зед, не отказываясь принять «подарок» и взяв его в левую руку.

— Как говорится: « Враг врагу рознь, а вещи общие», — проговорил паренек.

— Что ты бл… — начал было Зед.

— Зед, мы ждем! — поторапливал мастера тени уже виртуоз, оборвавший цепь нецензурной брани из уст Зеда.

Зед вновь вернулся к Шену и Джину. Он отдал камеру Шену, тому, кто её жаждал больше всего.

— Камера, конечно, плохая, но что есть. Итак, господа, в начале перед съемкой условимся на кое-чем, — сказал Шен, получив заветную камеру.

— Да, — согласился Джин, жестом подзывая ниндзя и мастера тени к себе, взяв на себя роль расписывания Экшена в подробностях. Когда все сгруппировались, то Джин приступил говорить:

— Первое условие — слова. Слова должны иметь излишний пафос, и обязательно с глупым подтекстом, что-то вроде: «Я обрушу на тебя свой гнев, и ты сгниешь в пучине тьмы», знаете, с метафорами и эпитетами, бессмысленно обрамляющими текст. Второе условие — храм. Мы обязательно должны войти внутрь, но не просто как «лучшие» друзья, а как враги. Это будет наша локация, где мы скроемся от глаз массовки. Третье условие — образ. Соответствуйте образу, который был до краха Сюжета. И, наконец, четвертое условие — действие. Вы начинаете потасовку, пока я стою в закате, после некоторого времени потасовки, проведите там легкую серию из атак, появляюсь я и говорю о том, что это была моя гениальная ловушка, которая стала частью моего акта, где все действующие лица собираются вместе, — потом виртуоз опустил голову, осмысляя что-то.

Потом он продолжил, положив руку на сердце:

— Я испытываю ужасный стыд за то, что произношу. В этом нет абсолютно никакой рациональности и логики, но это единственный шанс. В остальном: импровизация.

— Условились. Стоп, а кто это вон там бежит? — спросил Шен, завидя кого-то, кто стремглав направлялся к ним.

— О чем я и говорил, — расплылся в злорадной улыбке Зед, завидя всё тот же перьевой желтый плащ. Виртуоз отступился назад, его глаза заметались от предмета к предмету.

— Там нет Вастайи! — кричал Рейкан на бегу, почти достигнув храма.

Рейкан был зол. Видно, что зол он был на Джина, поэтому все упреки и жалобы, а также агрессивно играющая мимика были обращены к виртуозу.

— Слева ее тоже нет! — снова сказал Рейкан, когда Джин начал было указывать в сторону, которая не была использована ранее.

— Послушай, мы стоим, по факту, на Вастайской земле. Вастайя — часть Ионии. Иными словами, я хочу сказать, что ты уже несколько раз пробегаешь свою Вастайю, — потирая закоченевшие пальцы левой руки от осеннего холода, проговорил Джин, пытаясь вразумить нерадивого вастайца.

— ГДЕ ЭТО МЕСТО? — злобно прошипел Рейкан, которому было наплевать на холод. Его небесного цвета глаза и слишком сильно заостренные брови. которые витиевато загибались к краю века, были искажены в злобной, почти карикатурной гримасе.

— Ты что-то скрываешь! — снова шипел Рейкан, не отступаясь от своего.

— Да нет этого места, проклятье! Нет его на карте! Оно часть Ионии. Иония есть на карте, а твоей «Вастайи» — нет. Невежда! — огрызнулся виртуоз, понимавший, что они зря тратят время.

Зед и Шен никак не вмешивались в это. Шен — потому что ситуация не выходила из-под контроля, а Зед — потому что хотел позлорадствовать над виртуозом ещё раз. Странно, но мастер тени хотел отыграться на бедном виртуозе за прошлое. И хотя сам Зед подсознательно отрицал этот факт, на самом же деле он яро этого желал.

«Пресечь это. Надо сдерживать свои эмоции и чувства, оно несправедливо», — мысленно упрекал себя Зед. Упреки в свою сторону и голос совести работал хорошо. В конечном счете, Зед смягчился по отношению к виртуозу окончательно, когда Рейкан, вскинув свой плащ, гордый, словно петух, ушел куда глаза глядят.

— Ладно, хватит всего этого. Нужно начинать, — даже чересчур сурово проговорил Зед, поняв, что «разминка» закончилась. Но потом, словив на себе две пары глаз, он снова подумал и заговорил вновь неуверенно:

— Хотя постойте, есть еще одно. А как же массовка? Мы тут «мило» беседуем о том, как их развести, а они? Они-то всё видят и, возможно, некоторые из них слышат.

— Видите ли, Зед, массовка впитывает в себя только Экшен, в котором может поучаствовать. Они становятся людьми только тогда, когда принимают непосредственное участие в нем. То есть, сейчас перед нами стоят почти зомби. Да, они способны говорить, но не способны анализировать и воспринимать происходящее должным образом. Они — это тупой коллективный разум, и каждая часть этого разума хочет стать личностью.

— Понятно. Значит, им всё равно на наши планы. Они жаждут зрелища, что ж, покажем! — это была завершающая фраза, которую произнес Зед перед началом.

Шен и Джин приготовились, как и Зед. Джин скрылся где-то в тени храма, которую отбрасывала массивная каменная крыша бывшего оплота целого ордена ниндзя. А Шен, как и Зед, остался на месте. И ниндзя, и мастер тени, приняли боевые стойки для «сражения».К счастью, каждый из этих трех личностей носил с собой полный арсенал оружия. Зачем? Наверное, каждый из них знал, чем всё это в итоге обернется. Шен включил камеру, поддерживая ее одной рукой, теперь всё зависело от его слова, и вот оно:

— Запись я включил!

Запись пошла.

— Пришло время расплаты, Шен! — начал воинственно Зед. В душе, конечно, он испытывал тот же стыд, о котором так точно поведал им Джин, но цель, а именно избавится от массовки, того стоила.

— Баланс не простит твоей измены и безжалостного убийства мастера, Зед. Твое искупление — смерть, — грозно и величественно произнес Шен, призывая фиолетовый сумрачный клинок и доставая свой, настоящий, немного изогнутый, с острым серебряным лезвием меч.

Шен не мог подобрать другие ракурсы, поэтому вел запись от своего лица. Он был абсолютно спокоен, и более того, ему нравился процесс. Процесс обычной, самой обычной жизни. Спокойствие и пассивность, которая некогда была частью людей, далеких от бессмысленных сражений и боев. И теперь Шен вклинивался в этот цикл, понимая, что нет ничего прекраснее, чем иметь свой дом, людей, на которых можно положиться, и абсолютное отсутствие ответственности. Да, именно ответственность ложилась на плечи героев, ведь каждый из них обладал огромным статусом. Каждый из них был «видной» личностью, но теперь хотелось нечто другого. Шен не знал, чего именно, но он чувствовал, что они, все трое, на правильном пути.

Зед же упорно шел к цели. Его не волновали посторонние дела и косвенные размышления о жизни. Важно было очистить храм от толпы и только потом погрузиться в свои мысли, хотя мастер тени это делал нечасто. Открываться самому себе, как считал Зед, причинять себе лишние страдания и делать себя ещё более слабым и безнадежным. Поэтому он оставил подобное «развлечение».

После этих фраз Зед начал «атаку».

Быстро и стремительно он очутился за спиной Шена, предварительно переместившись с помощью теневого клона. Зед обнажил свои когти, бывшие частью наручей и оптимизированные для удобного использования, и пытался сделать удар максимально слабо и постановочно. Шен, даже с камерой в одной руке, среагировал и, быстро употребив для отражения один клинок, отбил «атаку» Зеда. Тогда мастер тени снова переместился назад и атаковал Шена уже с изначальной позиции, но Шен призвал призрачный клинок, который образовал большое сияющее поле, окружившее Шена и «вытолкнувшее» мастера тени за его пределы.

«Стоит ли пытаться пробить поле?» — раздумывал Зед, но подтверждение этому было не нужно. Мастер тени решил пробить поле, используя тень. В магии, прямой, исходящей из разума и изменяющей окружающую действительность напрямую, вроде создания теневых шаров, которые при соприкосновении с телом наносили физические повреждения или расщепляли плоть, Зед был не силен. Но у него было время, чтобы хоть немного подготовиться и показать что-то. Проведя рукой и собрав из ниоткуда какой-то темный сгусток энергии, нечетко воспринимающихся и размытых по краям, точно тень, Зед направил её на защитный купол, чтобы сделать хотя бы брешь.

«Удивительно, что он впустил в себя тьму и за столь малый срок сумел взять над ней контроль», — удивлялся Шен, заметив брешь в куполе и улыбнувшись сам себе, порадовавшись за мастера тени. Он убрал купол, ведь сейчас был самый момент для того, чтобы выслушать пафосную речь третьего участника Экшена.

Джин ступал медленно и благородно. Он отлично держал себя и более того, он манерно хлопал в ладони. Звук отдавался о каменные стены, а толпа, кажется, только и ждала появления грациозного виртуоза. Зед и Шен, естественно, прекратили сражаться, чтобы выслушать речь «злодея». Джин встал ровно по центру, позади него был вход в храм.

— Вы отыграли свои роли прекрасно, сумев задеть струны моей души, но чтобы придать оттенок моему шедевру, я окрашу эту сцену в красный, — его голос звучал четко и с выверенной интонацией. Джин делал манерные вздохи и даже, в конце, перешел на шепот.

«Это, конечно, замечательно. Но ничего не слышно на записи», — подумал Шен, запечатлевая замечательный выход виртуоза на камере.

Далее Джин сделал приветственный и почтительный поклон. Его рука, механическая и золотистая, была обращена к солнцу, ловя свет и делая себя еще более золотистой. Его красивая накидка развевалась на ветру, придавая его образу нечто прекрасное и удивительное, а улыбающаяся маска, вместе с этим, внушала ужас. Завершением этого стал красивый и своевременный щелчок пальцем, который произвел Джин. Зед не сразу понял, что произойдет, а Шен, похоже, догадывался. Ступеньки храма полетели к чертям от заранее поставленных ловушек-лотосов — самоизготовленных взрывных устройств виртуоза.

«Мои ступеньки», — c жалостью подумал Зед. Наверное, он ни к чему не испытывал столько сожаления, сколько к этим ступенькам.

— Снято! — заключил радостно Шен.

Пока массовка была отвлечена дымом наведенным ловушками Джина, а также разрушенными ступеньками, Зед и все остальные участники Экшена вошли в сам храм, незаметно и скрытно.

— Получилось эффектно, — похвастался Шен, ни разу не возмутившись такому вандализму со стороны виртуоза.

— Да вы, вы хоть понимаете? Вернее, ты, — указал Зед на Джина, впрочем, которому был снова благодарен, сняв с него обвинения за Рейкана. — Зачем такой вандализм? Еще и людей убил…

— Спокойно, — перебил его всезнающий Шен, побывавший два дня в очереди и узнавший всё о том, что такое массовка, — Массовка — народ предусмотрительный. Я, конечно, не знаю, как Джин подобное устроил так, чтобы и мы не заметили этого, но к делу. Массовка разбегается, когда происходит нечто опасное. Заранее разбегается. Из этого выходит парадокс массовки, ведь любой Экшен, почти любой — это опасность, потасовки, битвы, сражения. Жаль их. Дважды жаль.

— И всё же? Как? Как ты успел? — Зед очень хотел выведать у Джина, как он это сделал. Как он расставил ловушки так, чтобы никто этого не заметил.

— Допустим, что я спланировал это заранее. Когда я разговаривал с вастайцем, то раскидал парочку ловушек, которые, кстати, слились с ландшафтом настолько удачно, что вы их даже не заметили, — пояснил Джин, почему-то не скрывая какого-то напряжения и не веря тому, что у них всё получилось. — Я думаю, что вы одобряете мои действия, — виртуоз окинул двоих вопросительным взором, удостоверяясь в своих словах.

Ниндзя, как всегда кивнул, хлопнув Зеда по плечу:

— И да, Зед, не расстраивайся. Ну чего тебе эти ступеньки? Построим новые, как построим наши жизни.

Глава 4

— Джинкс, не бросай нас. Мы же друзья! — встревоженно проговорила девушка, одетая в розовую школьную форму, больше напоминавшую японскую. Девушка схватила за руку Джинкс и, поймав недовольный и вызывающий взгляд той, умоляюще посмотрела на нее.

— Звездные защитники призваны для поддержания мира, а не для разрушения. Я сам хаос, мне нет места среди вас! Удачи, защитницы, — резко и, делая акцент на последнем словосочетании, повысив голос, произнесла Джинкс.

— Ладно, снято! — донесся откуда-то громкий и отчетливый голос. Голос режиссера.

Сцена, на которой стояли девушки — это было поле где-то в окрестностях Вайтрана, в Скайриме. Поодаль от разворачивающегося эпизода находилась тонна оборудования и людей, что снимали Джинкс и Люкс. И посередине, напротив девушек, в роскошном кресле сидел режиссер — Джейс. Джейс улыбнулся девушкам и, встав с кресла, поаплодировал им.

«Да, да! Джейс меня заметил! Именно меня, я знаю! Надеюсь, мы снимемся с ним в одном эпизоде!» — мечтала Джинкс, поймав улыбку Джейса. Безбашанная девушка-подросток теперь была одной из актрис труппы Джейса. Её приодели в практически такую же форму, как и у второй участницы шоу — Люкс. Закрытый топ с лоснящейся белой тканью по краям и розовой звездочкой на груди открывал меж тем шикарную тонкую талию Джинкс. Эталонную, по некоторым меркам.

«Единственное, что я не смог сделать — это нарядить её в платье», — мысленно хмыкнул Джейс, разглядывая короткие шорты девушки и переводя свой взгляд после на ее выкрашенные в красный волосы.

«Ну да. Как только у меня появились деньги, то все безумные преследования и унижения над Джейсом закончились. Что ж, по отношению к ней я поступил более чем милосердно, дав ей работу актрисы второго плана, если не сказать первого. Фанаты буйствуют, хотят видеть её чаще. А что говорить про Люкс…» — думал Джейс, переводя свой взгляд теперь на более застенчивую персону.

Люкс же стояла немного скованно и растерянно, казалось, что актерское ремесло давит на нее, да и она сама понимала это. Она нервно завивала прядку своих выбившихся из двух пушистых розовых хвостов волос, а ее светлое простоватое личико наливалось краской всякий раз, когда это милое создание ловило своими глазами, чей настоящий цвет был сокрыт за линзами, взгляд Джейса.

Наверное, она находилась здесь потому, что ей, как и всем девушкам, что прошли кастинг на участии в «шоу Джейса», нравился сам Джейс.

Люкс положила одну руку в белой перчаточке на другую и потупила свой взор, чтобы окончательно погрузиться в мир грез.

«А ведь раньше я никогда не замечала, какой он сильный и мужественный, и…» — думала она, пока не прозвучал очередной громкий и свирепый голос.

— А где этот пидор? В смысле, — «скорректировал» свои слова Джейс, посмотрев на недоумевающих юных актрис. Джинкс лишь улыбнулась, показав свою безумную ухмылку в знак одобрения, а Люкс, окончательно раскрасневшись, ушла в себя.

«Хам», — как-то по-детски и наивно подумала Люкс, но всё же, подсознательно, грубости от Джейса даже возвышали его перед остальными «кавалерами» Люкс. По крайней мере, она сама так считала.

— Эзреаль что ли? Так у него какие-то коллизии с Тариком, — закричал в ответ Виктор, который управлял действом из какой-то железной будки, что стояла сбоку от кресла Джейса. В будке находилась куча кнопок и пультов, которые отвечали за управление роботизированными камерами. Камеры были самыми совершенными во вселенной! Виктор специально закупал материалы для их создания. Теперь в камерах были не только те свойства, что были присущи их первой камере альфа, но и другие: автоматическое наложение эффектов на эпизоды, выбор из эпизодов потенциально лучших, автоматическая корректировка лица, которая скрывала все недостатки, бросающиеся в глаза зрителю при взгляде на актера. Камера могла точно указать, где снимать так, чтобы набрать высокие рейтинги. Она просчитывала всё, что происходит на межвселеннском ТВ и не просто выводила популярное, а давала хорошо структурированный сценарий и предлагала место съемки. Всё было настолько автоматизировано, что Виктору, иной раз, даже не приходилось ничего делать. Однако Джейс был дотошным до идеального результата, поэтому он заставлял Виктора, как главного оператора, просматривать даже те эпизоды, которые камерой отсеивались. Джейс всегда просчитывал коммерческий успех эпизодов, склепав их из различных видео-фрагментов. Худших или лучших — неважно. Главное, что не всегда худшие, по мнению камеры, фрагменты делали ниже общий процент успеха эпизода. Именно поэтому Джейс нанял еще и команду из лучших сценаристов, операторов и даже режиссеров, постановщиков, хореографов, которые предлагали Джейсу свои какие-то идеи и наработки. Не машинные, а человеческие.

Джейс считал себя почти богом кинематографии. Его просмотры и рейтинги росли в геометрической прогрессии. Сам он стал настолько популярен, что его обожали даже на другом краю вселенной.

Виктора обожали меньше. Он редко принимал участие в эпизодах, больше отвечая за механическую составляющую эпизодов.

— Какие коллизии?! Нам эпизод снимать, а он ушел! — повышая голос, говорил Джейс. Позже он перевел дух и обратился уже непосредственно к девушкам. Как всегда обаятельно и раскрепощенно он проговорил:

— Дамы, полагаю, вы слышали о чем идет речь или, точнее сказать, о ком. Так вот: где этот оболтус?

Люкс и Джинкс млели пред этим чарующим и дурманящим голосом Джейса. Им было всё равно, говорит ли он подобное или, используя нецензурную брань, ругается с кем-либо из труппы.

Люксанна поняла, что тот даже матом ругается, оставаясь привлекательным.

— Он… Ну… — начала застенчиво Люкс, переминаясь с ноги на ногу. В Люкс медленно угасала уверенность, когда она пыталась начать диалог с Джейсом. Для юной девушки и тем более после свержения Сюжета уверенность стала чем-то таким, отдаленно существующим вне зависимости от самой Люкс.

«Я ведь была когда-то лидером и сильной волшебницой света. Нужно собраться», — досадовала сама на себя Люкс, зная причину такого поведения со своей стороны.

— Да в Ривервуде он. Стоит себе у реки и ждет Тарика, пока тот прибудет, но это не интересно, — протянула Джинкс, бестактно перебив Люкс. Потом «бывшая сумасшедшая» добавила:

— Эй, Джейс, а когда мы снимемся в одном эпизоде? Ты уже подобрал актрису для любовной линии?

Джейс улыбнулся и, посмотрев своими выразительными и привлекательными глазами на леди с уже красной шевелюрой, произнес:

— В одном эпизоде с тобой мы уже снялись, когда я валялся в кратере. И этого достаточно, моя дорогая.

Любые надежды на продолжение отношений Джинкс и Джейса — разрушены, но это почему-то в обратную сторону повлияло на Джинкс. Она убежала куда-то, прыгая от счастья и сияя, словно звезда смерти. Люкс стояла, потупив взор, но ей всё равно было приятно, что Джейс её заметил.

— Перерыв, — провозгласил Виктор через гамма микрофон, что разносил эту весть через мысленный канал связи тем, кто являлся актером и был так или иначе связан со съёмкой. Во время съемок они старались не вторгаться в личные мысли каждого человека, поэтому использовали обычный голос, но когда дело касалось сборов или перерывов, то эта вещь была незаменима. Искать кого-то и где-то было затруднительно, ведь никогда не знаешь, где человека носит. А мысленный канал связи игнорировал месторасположение человека, просто доносив ему ясность о том, что перерыву пришёл конец и пора бы продолжать съемку.

Джейс подошёл к будке Виктора и, зайдя туда, произнес с огоньком в словах:

— Ну, стоит отправиться в Ривервуд. Я хочу увидеть воочию, чем это они там занимаются.

— Зачем? Хочешь вторгнуться в личную жизнь? — спросил Виктор, просматривая эпизоды и не обращая внимания на Джейса, который уселся рядом с оператором, чтобы пояснить своё намерение.

— Имею право. Контрактики-то подписаны.

— Да-да, пункт семь, страница вторая: «Согласие о распространении чужой личной жизни, как эпизодов кинематографии». Мразотно, но ты ведь шрифт семьдесят сделал на этом пункте! И даже прочитав его, они всё равно подписали!

— Мы снимем их любовную идиллию и… — не слушая Виктора, продолжал Джейс, раскрыв свою ладонь и делая пояснительный, открытый жест.

Виктор повернулся к другу и без того энтузиазма, на который расчитывал режиссер, произнес:

— Ты хочешь их шантажировать?

— Нет, нет. Конечно, нет. Как я могу, — затараторил Джейс, очевидно, не отбрасывая эту идею и сетуя на то, что Виктор догадался о его планах, хотя бы частично, — я просто собираю компромат, чтобы никто не смог очернить мою репутацию. Ты ведь понимаешь, насколько важно избавляться от врагов ещё до того, как они приобретут хоть какую-то силу?

— Скажи мне, пожалуйста, — посмотрев в глаза Джейсу, Виктор искаженным, как и всегда, но более серьзным тоном спросил, — ты подозреваешь двух гомосексуалов в том, что они будут очернять твою репутацию? Ты знаешь, зачем они туда пошли? Очевидно, что для плотских утех.

— На берегу реки, когда там ходят люди? — не унимался Джейс, доводы которого уже начинали гаснуть перед логичной аргументацией оператора-Виктора.

— Я полагаю, что мне бесполезно спорить с тобой, да? — сдавшись и выдохнув, проговорил Виктор, отворачиваясь от режиссера, который был доволен тем, что сломил своего оператора.

— А как же новое интро от Малаката? — снова спросил Виктор, будто не замечая, что Джейс уже намерен уйти, взяв пару камер с собой. Он не отвлекался от своей основной работы и что-то пытался сделать, видимо, подобрать нужный эффект, поэтому Джейс немного медлил с ответом.

— Что не так с новым интро от Малаката? Этот даэдра бог, а вместе с тем и певец, обещался прийти сегодня. У нас всего для того, чтобы… — режиссер не договорил, так как Виктор резко обернулся, взяв со стола какой-то конверт и передав грубо Джейсу.

— И причем здесь Малакат? — удивился Джейс, принимая запечатанный конверт с символом дракона, что указывало на принадлежность письма к провинции Скайрим. На конверте было написано: «Тому самому человеку, что не заплатил налог».

— Ты сначала прочитай, ведь мне… — Виктор показал второй такой же конверт, лежавший у него на сереньком столе. Взяв окончательно в свои руки бумагу и смяв её, Виктор сплюнул:

— Мне пришло тоже самое.

Странный конверт со странным содержанием вселял недоумение в режиссера и негодование. И что же может так оскорбить Виктора? Ведь этого ученого мало что оскорбляет в приниципе. Джейс, недолго думая, вскрыл конверт и прочел:

«А чтоб её, эту бумагу. Писать ещё чё-то тут! Я бы за неуплату сразу по морде бы проехался! Что? Официальное письмо? Не, Фаренгар, я не пишу свой монолог в письме… Ладно, пишу.

Я не умею писать письма. В общем, я здесь ярл. Покуда я ярл, то вы платите мне, покуда я не ярл, то тоже платите мне. Мне неважно, насколько вы важные личности, мне важны деньги.

Не ваш, а только свой. ЯБС».

— И счет в пятьдесят тысяч септимов, — тихо, словно боясь реакции Джейса, произнес Виктор, хотя слова его были четкими. Окончательно скомкав лист своего письма и бросив его на пол, Виктор произнес, вполне спокойно:

— Заплатим эти деньги и лишимся интро с Малакатом. Пока у нас не так много валюты Скайрима, мы здесь недавно. Пятьдесят тысяч септимов — это всё, что у нас есть. То, что мы пообещали Малакату.

— Он сдурел? Мы просто полянку снимаем! Она даже не на его землях! — вскричал возмущенно Джейс, меж тем не сминая письмо, а аккуратно положив его во внутренний карман своего полушубка. — Но больше, конечно, волнует Малакат. Мы не будем платить этому… ЯРЛУ!

Джейс громко выговорил последнее слово, бросив его и вложив в него все свои эмоции от прочтения письма. Не хватало ему ещё того, чтобы какой-то провинциальный правитель вставлял палки в колеса их прекрасной деятельности.

— Мы не знаем обычаев Скайрима. Мы не знаем, что это за человек — ярл Балгруф. Вдруг окажется, что он друг Джакса? Таким образом, мы не заплатим ему, оскорбим его и Джакса, а дальше по нисходящей! Будь дальновиднее, Джейс, — предложил выход Виктор, не понравившийся Джейсу ни капли.

— Нет уж. Интро с Малакатом будет, — хотел сказать несколько иное Джейс, ведь пару секунд назад он вспыхнул из-за слов Виктора, но сейчас несколько остыл и отошел от споров по поводу денежных решений.

— Может, не септимами, а слитками золота? — вдруг снова придался размышлениям, но уже вслух, Джейс, но позже добавил более громко и уверенно, — Пора найти этих раздолбаев! Виктор, пошли!

— И зачем я там тебе нужен? Ты видишь, сколько у меня работы? — показал на экран рукой Виктор и на кучу голаграфических окон, которые отображали знакомые Джейсу отснятые недавно эпизоды. Но эта просьба была жалкой, поэтому режиссер отрезал:

— Всё автоматизировано же. К тому же мне нужно, чтобы ты настроил парочку камер.

— Ладно, — промямлил Виктор, зная, что все камеры его и Джейс не приложил ни единого усилия, чтобы создать что-то новое. Он ушёл с головой в режиссерскую и творческую деятельность и от его звания «ученый» теперь мало что осталось.

«Только пара умных словечек и отдельная заученная теория, всё», — думал Виктор всякий раз, когда любимец экранов просил ученого сделать что-то, касательно технического оборудования.

«И как же он достал меня за всё это время», — удрученно всякий раз думал Виктор, не отказываясь от работы и делая то самое техническое оборудование. Ему хотелось побыть наедине с собой и взвесить все «за» и «против». Прошло два года, а ученому казалось, будто он до сих пор в Сюжетом забвении. Виктору казалось, что он делает это не потому, что хочет, а потому, что у него нет времени спросить себя: действительно ли эта деятельность та, которая ему нужна? Но с таким человеком рядом, как Джейс, такое просто невозможно. Режиссер всегда придумывал что-то, чего он хотел сиюминутно реализовать, наплевав на мнение других. Казалось, что это была его черта — упорный труд. Он гнался за модными тенденциями и следил за тем, что происходит в мире. Он отлично изучил поп-культуру, поэтому и запустил сериал Звездных Защитниц, ориентируясь на тех, кто являлся поклонником японской анимации, почему-то распространившейся по всем мирам. Предварительно режиссер перекупил права на владения образами Звездных защитниц у своих Создателей, поэтому можно было сказать, что Джейс действительно преуспел и действительно упорно трудился для достижения своих целей. Но, к сожалению, всё чаще Виктор замечал, что режиссеру мало всего этого. Он стремился за большим, каждый раз привлекая внимания других своими действиями. Это становилось жутко и Виктор понимал, что не похож на своего друга совсем и, скорее всего, не разделяет его взглядов настолько сильно, чтобы безукоризненно одобрить их.

Снарядившись четырьмя супер-крутыми камерами, Джейс с Виктором вышли из будки и направились искать тропу, что ведет в Ривервуд.

Виктор задумался. Он никогда не бывал дальше Пилтовера и Зауна, поэтому Скайрим его впечатлял. С раннего детства он видел железные и бетонные стены, которые, буквально, давили всё вокруг, заслоняя собой окружение и деспотично властвуя над людьми. А Скайрим был другим. Эти свободные холмы и раскинутые поля, цветы и леса, не тронутые человеком. Всё это было…

— И снова вас приветствуют Джейс и Виктор! — позируя на одну из камер, которую Виктор включил по просьбе Джейса, улыбаясь фирменно, как он умел делать, поприветствовал зрителей режиссер, — Сегодня мы увидим, чем заканчиваются отношения юных голубков! Двусмысленно!

«Джейс перестает быть тем Джейсом, с которым мы сдружились и которого я спасал. Может, конечно, я преувеличиваю, но имеет место быть. Его заботят только рейтинги и новые серии!» — думал раздраженно в очередной раз Виктор, вышедший из зоны комфорта, ведь его созерцание было прервано уже начинавшим бесить голосом. Голосом Джейса.

— Посмотрите на «Ветреный пик»! Страшно? Вот и мне не особо, потому что я ни хрена не вижу из-за снега, — Джейс наигранно вздохнул. На самом деле его не привлекала природа и сам Скайрим, в отличие от Виктора, но он всё равно наслаждался. Он наслаждался своим положением, которого достиг за эти два года, пролетевших незаметно. Но можно было иметь предел, однако Джейс не видел края в своих действиях. Наверное, он стал зависеть от ритуалистических действий, приносящих ему мнимое удовольствие, не удоволетворяющее истинных желаний и запросов.

Под клишированные и не блещущие умом комментарии Джейса они, вместе с Виктором, медленно продвигались к Ривервуду. Виктор молчал. Ему не о чем было говорить с человеком, который предался исключительно самому себе, поэтому он ждал, когда этот предавшийся заметит его и спросит хоть что-то.

Джейс же был поглощен делом и испытывал от этого детскую радость. Ребенок, наконец, получил желанную конфетку.

— И! Наконец, Р-и-и-и-и-в-е-е-е-р-в-у-д! На ваш суд! Проклятье! Он выбрал для романтического свидания гребанную деревеньку?!

Глава 5

Джейс и Виктор стояли прямо около деревеньки, разглядывая ее со всех сторон. Джейс, правда, высматривал Эза с Тариком, а вот Виктор обратил внимание на местный контингент.

Внимание Виктора привлекли два человека, что, кряхтя и сопя от тяжелой работы, выносили какой-то абсолютно черный объект. Объект давал отблеск на солнце, что означало лишь одно — объект из металла.

— Гаскон… ух… Давай, последнее усилие! — сказал какой-то мужчина, что подталкивал объект прямоугольной формы сзади. Мужчина, что говорил, был облачен в эбонитовую броню. Ни глаз, ни лица, ни эмоций — ничего не было видно. Лишь черно-серебряная с белыми завитками по краям пластин эбонитовая броня!

Некто по имени Гаскон, что тащил объект спереди, скрывал свое лицо за капюшоном и белой маской, что делила лицо на две половины: загадочную и таинственную. Сам же он был облачен в шкуру какого-то медведя или иного зверя.

— Твою мать, Яной… Но это ж… — смахивая капли пота, молвил Гаскон.

— Вам помочь? — вмешался Виктор, хоть и понимал, как жалко выглядит его вопрос. Объект в несколько тонн поднять не предоставлялось возможным для одного человека.

— Что? А! Здравствуйте, путник. Я не уверен, конечно, что вы нам поможете. Эбонитовую кровать ещё никто не смог поднять за раз! — начал Гаскон, обращаясь к Виктору, и вставая в позу, и жмурясь от солнца.

— Эбонитовая кровать? Но зачем? Это просто высоковулканизированный каучук? — удивился Виктор.

— Чё он там сказал? — отпрянул Гаскон от «кровати», поглядывая на Яноя в надежде на то, что он знает ответ.

— Видите ли, — нашелся Яной. Он встал перед Виктором и, с наигранно-пафосной интонацией, провозгласил:

— Как там? А! Узри мою мощь и величие, жалкий червь! Перед тобой стоит величайший из существующих и существовавших героев! Я — эбонитовый рыцарь! Эбонитовый воин! — потом он немного сбавил свои речевые обороты, возвращаясь к той интонации, которая была — простой и мужицкой, — ааа, лесом этот Сюжет. Это подарок от одного милсдаря, чтоб его.

Он махнул рукой и вскоре снова принялся за работу.

— Кусок каучука может быть подароком? Вот уж не думал, — вновь поинтересовался Виктор, глядя на жалкие попытки Яноя и Гаскона сдвинуть с места проклятую кровать.

— Да, может. Ярла Сиддгейра, черт бы его. Знаете, он послал нас с Гасконом отдать одно письмецо Мастеру Йи. Мы выполнили это поручение и… Так он нас наградил. Представляете, он понял Яноя слишком буквально…

Потом Гаскон немного помолчал, чтобы скрыть свое замешательство и неуверенность.

— В общем, да, Яной спит в эбонитовой броне, ест в эбонитовой броне, но это не значит, что он использует эбонитовую мебель! — эмоционально произнес Гаскон, которого понесло не туда, но было видно, что мужик негодовал. Не ожидал он, что тащить несколько километров кусок эбонита придется им вдвоем.

— Вообще, мы ее продать хотим, — вмешался более сдержанно Яной. — Балгруф обещал за нее денег. Реальных денег, на которые прожить можно. А не… Кусок эбонита.

— Эбонит очень ценный материал. Из этого материала делают сверхпрочные корпуса для камер. Надо лишь изменить химический состав, чтобы, ну скажем, сделать эбонит более устойчивым к высоким температурам. Сколько ярл вам обещал? Возможно, мы сможем предложить больше, — сказал Виктор, окончательно заинтересовавшись куском чистородного эбонита.

— Бесполезно предлагать выше. Ярл пообещал пятьдесят тысяч септимов. У вас в жизни такой суммы не найдется! — ухмыльнувшись, присвистнув, сказал Гаскон, вновь пытаясь сдвинуть «кровать».

— Сколько? Пятьдесят тысяч септимов? Да это же… — прознав об идее ярла, поразмыслил Виктор, отдходя от Гаскона и Яноя в сторону.

«Вот урод!» — добавил в мыслях Виктор, не договорив предложение.

— Виктор! — позвал чей-то до боли надоевший голос.

«Джейс. Наверное, нашел голубков. Сейчас можно отвлечься, конечно. Но он будет вне себя от ярости, когда узнает, что ярл…» — подумалось Виктору, махнувшему рукой в сторону просто так для отведения мыслей.

Виктор, конечно, успел развеяться и в итоге смягчился к другу, поскольку тот уже не снимал самовлюбленного себя, а просто приближался.

— Виктор, я нашёл их, — сказал Джейс, приблизившись к Виктору окончательно. — Пойдем.

Он зазывал Виктора пройти на край деревни где-то около реки и лесопилки Ривервуда. Они прошли какое-то расстояние, минуя кучку местных, что пристально наблюдали за ними, а также Яноя и Гаскона. Достигнув лесопилки, Джейс указал на другой берег реки, где уже стоял Эз, ожидая своего любовника. Джейс нашел какой-то пенек, больше похожий на часть бревна, которое распилили. Установив его, Джейс сел на этот самый пенек, словно в режиссерское кресло и скомандовал:

— Камеры дельта и бета, активировать скрытую съемку. Камеры альфа и гамма, активировать режим голографической трансляции с использованием эффекта «слияние с реальностью».

— Слушаюсь, — проговорил откуда-то «лазерный» и компьютерный женский голос главной камеры альфа.

Через несколько секунд камера вновь подала голос:

— Режимы активированы. Всё готово к съемке.

— Прекрасно, — улыбнулся самодовольно Джейс. — Присаживайся, Виктор. Благо, пеньков тут навалом. И нас ждет увлекательное приключение в личную жизнь.

— Джейс, это должно кончиться. Я не одобряю того, чем мы сейчас занимаемся, даже если всё это по контракту, — с презрением посмотрел на Джейса Виктор без намерения сесть.

— То есть разрушить мир — это бравое дело, а пойти подсмотреть за кем-то, даже не навредив ему, то это осуждение? Виктор, расслабься. Только так и делаются шоу, — заверил Виктора Джейс, повернувшись уже к тому месту, где должно было произойти действо.

Между тем к Эзреалю начал кто-то приближаться. Некто в розовом меховом костюме и длинными, словно у юной красавицы, русыми волосами. Некто имел красивое накачанное тело и напоминал больше актера порно фильмов.

— Активировать съемку, — произнес Джейс, скрестив пальцы рук, и, продолжая самодовольно улыбаться, наблюдал за назревающим действом. Эзреаль с Тариком не могли их видеть, ведь Джейс предусмотрительно активировал режим «слияние с реальностью». Голографическая панель, что транслировала съемку для режиссера, была двусторонняя. Внешняя сторона, что была направлена к Тарику и Эзреалю, — иллюзорна. Она сливалась с ландшафтом, вернее, становилась им. Этот ландшафт, в свою очередь, будто жил. Он не был статичным и был во всех аспектах невидим. Вторая сторона — внутренняя, обращенная к Джейсу и Виктору, наоборот показывала всю картину происходящего, куда была обращена камера. Обширная панель, словно кинотеатр, представала пред режиссером Джейсом и его помощником Виктором.

— Джейс, а местные? — вполне серьезно спросил Виктор, опасаясь за успех предприятия и всё-таки присаживаясь на заготовленный пенек.

— Помолчи. Сейчас не до этого. Лучше слушай, — проговорил Джейс, шикнув на Виктора. Он жадно уставился на экран, следя за действием, что происходило на другом берегу реки.

— Ezzie? Are you here? — спросил Тарик своим нежным и каким-тоненьким голоском. Странность заключалась в том, что только по отношению к Эзреалю он делал свой тембр голоса именно таким.

— Hey, Taric. I am waiting for you, — также произнес Эзреаль, монотонно копируя тембр голоса своей «любви».

— Почему ломанный английский? — приложив руку к подбородку, задумался Джейс. — Хороший вопрос, однако. А почему мы говорим на русском?

Тем временем действие продолжалось.

— Taric! I must something say. It will be hurt, but I am not gay. I do not to be gay. We’ve been dating for long time… — Эзреаль опустил свои глаза, на которых появились слезы. Эзреаль, поджав губы, всхлипнув и попытавшись окончательно не зарыдать, произнес свои «последние слова»:

— We are breaking up!

— What? Ezzie, no. Why you breaking me? You have someone another? Tell me! I will not be angry, you know! — начал Тарик, подойдя к Эзу и не понимая, о чем на самом деле хочет поведать актер.

Тарик нежно обхватил Эза за талию и прижал к себе. Голова Эза находилась на уровне сердца Тарика так, что Эз слышал каждый стук его сердца.

— Yes, I have another… His name Jayce, but not him. His money. — сказал Эзреаль, сглотнув от давящего чувства вины.

— Полюбуйся, Виктор. Хах, вот тебе и съемочная группа из квалифицированных актеров! Ему нужны только мои деньги и ничего больше, как и тем девушкам, что заигрывают со мной. Джинкс и… — Джейс недоговорил, так как Виктор снова уставился на него своими желтыми механическими глазами. Через несколько секунд он, наконец, заговорил:

— Но ведь у Люкс искренние эмоции и чувства.

— Да. Детская наивность, а вернее — подростковая влюбленность. Она, наверное, возвела меня в апофеоз, закрыв глаза на мои недостатки, — сделав лукавую ухмылку, ответил Джейс, продолжая наблюдать за действием, которое переросло в классическую романтику.

— И знаешь, — продолжил через какое-то время Джейс, потому что лобызания «голубков» не прекращались, — Предвижу твое немое: «Но, Джейс, ты ведь видишь ее чувства. Ответь на них, какой бы ответ ни был». Да, я отвечу, но в ином стиле.

— Лучше, чтобы это был разрушительный отказ, — бросил Виктор, наблюдая за действием на экране, но между этим осмысляя слова Джейса.

— У меня немного другие планы, — посмотрев на Виктора, сказал Джейс, добавив мысленно — «Корыстное согласие».

— Положим, поступай, как знаешь, — заметя взгляд Джейса и посмотрев ему в глаза снова, что начинало раздражать Джейса, произнес Виктор. — А как же Кеитлин?

Взгляд Джейса из «я контролирую всё, и я здесь главный» превратился в неуверенный. Джейс улыбнулся, хотя эта улыбка была больше нервической, неуверенной.

— Улыбка или смех на событие, о котором не хотят говорить, не что иное, как механизм защитной реакции человека, — констатировал Виктор, холодно глядя на Джейса, — что ты чувствуешь? Смущение или сты…

— Ой, заткнись. — грубо перебил Джейс Виктора, махнув в его сторону рукой. — Не возвращайся больше к этой теме, — отвернувшись от Виктора, бросил режиссер. Упоминание о Кеитлин заставило его задуматься, а вернее вспомнить ее и принципы, по которым она жила.

«Хорошо начатый день из веселья превратился в вечер откровений. Хотя нет никаких откровенний. Просто воспоминания, которые душат», — подумал Джейс, поглядывая на Виктора. Виктор не обращал внимания на Джейса, хотя и подозревал, что тот сверлит его взглядом.

Кеитлин или любое упоминание о ней были единственным оружием, которое «вразумляло» Джейса и возвращало его с придуманных им облаков на землю. Виктор знал это и умело пользовался этим, как только понимал, что его друг слишком увлекается той стороной «шоу-бизнеса», которая не нравилось ни Виктору, ни Кейтлин. Эффект от упоминания о Кейтлин всегда действовал на Джейса. Он становился как-то сдержаннее и человечнее? Хотя с каждым разом эффект длился всё меньше и меньше. Джейс утопал в славе, которая развращала его и даже искреннее чувство, и когда-то перенесенные светлые эмоции не могли удержать его.

Виктор понимал это. В глазах Джейса, наверное, он был холодным и даже сварливым, что раз поддержавши его, теперь отдаляется и даже осуждает. Но на самом деле Виктор искренне желал, чтобы Джейс стал прежним, тем, кто выражал свободу, а не гнался за рейтингом и деньгами.