Битва с рептилоидами

Глава 1 Что-то пошло не так

– А каждую пятницу я огурцом! Каждую пятницу я огурцом! – напевал я, выходя летним московским вечером из метро.

Конечно, в первоисточнике вместо огурца кое-что другое, но мне так нравится гораздо больше. Кому надо, тот поймет, о чем речь, даже несмотря на замену. Песня описывала мою жизнь не то чтобы очень точно, но, скажем так, имела к ней некоторое отношение. За исключением некоторых фраз. Например, насчет жены и детей, потому что я пока ими не обзавелся. Да и вообще у меня все не так сурово. По субботам и воскресеньям я, как правило, вполне в норме.

Меня зовут Алексей, фамилия – Поповских, мне тридцать лет, я менеджер среднего звена в огромной страховой компании "Альбатрос". Каждый будний день я сижу в офисе с девяти до восемнадцати, ожидая вечер пятницы. А если чего-то долго ждать, то оно настанет! И с вечера пятницы до середины воскресенья я отдыхаю. Активно. Я вообще человек очень активный и жизнерадостный.

...Ага, зазвонил смартфон.

Кто там? Коля, кто же еще. Он всегда звонит по "вацапу". Вацап, говорит, меньше прослушивают. Да кому ты, Коля, нужен, тебя слушать!

Появилась на экране его хитрая физиономия. Волосы гладко причесаны, пиджачок, галстучек.

Коля, Колюшок. Брат по разуму! На два года старше меня, преподает в институте. Кандидат наук, между прочим! Интеллектуал! Читает лекции, принимает экзамены. Но в остальном такой же раздолбай, как и я. Тоже не женат, тоже без детей, тоже по выходным ударяется во все тяжкие. Есть еще третий кореш – Жора, адвокат. Бывший прокурорский работник. Его семейное положение и образ жизни от наших не отличается. Ушел из прокуратуры, не смог выносить унылой тамошней дисциплины. У адвокатов жизнь проще. Хочешь – работай, хочешь – не работай (ну, почти). Частенько завидую я ему. Может поспать утром. Будильник у меня – самый ненавистный предмет в доме.

– У аппарата, – сказал я Коле притворно-суровым голосом.

– Молодец, – похвалил он. – Теперь слушай меня внимательно. Можешь даже записать. Через час мы встречаемся около нашей сауны. Жора идет с нами, я ему позвонил. Банная пятница, хахаха!

– Втроем? – воскликнул я, – и все? Одними мужиками? Спятил!?

– Какими втроем? – возмутился Коля. – Ты меня первый день знаешь? Я что, просто так читаю лекции в своем долбаном институте? С нами будут три студентки! Они сдали сессию и хотят культурно отдохнуть. Или необязательно культурно, это уж как получится. Красавицы! Отличницы! Комсомолки! Хотя насчет комсомолок я, конечно, преувеличил, да и с экзаменами пришлось помогать. Но красавицы – без вопросов!

– Да ты что! – восхитился я, прижал телефон плечом к уху и потер ладошки. Они у меня аж зачесались.

Девушки... Люблю я их! А они – меня. Не все и не всегда, но все-таки многие, и часто.

– Ну что, придешь? – спросил Коля.

Прикалывался. Как я могу не прийти! Я, можно сказать, ради таких минут и живу!

– Тогда, – продолжил Коля, не дождавшись моего ответа, – возьми с собой чего-нибудь алкогольного. Выпивать не хочу, но, вероятнее всего, придется.

– Конечно, – воскликнул я, – непременно! Все, пока, захожу в переход, связь может отключиться.

С выпивкой у меня отношения сложные. Вообще-то я не сторонник горячительных напитков. Утром из-за них болит голова, да и покуролесить у меня и так получается очень хорошо. Как говорится, дури хватит! Но увы, в нашем обществе чудить на трезвую голову не принято. Думаю, большей частью это связано с возможностью сказать на следующий день "ой, это случилось, потому что был пьян". Ну или "пьяна", так говорится даже чаще. "Потому у нас с тобой вот это и произошло, а иначе бы я ни за что, я не такая". Как будто я собираюсь упрекать!

В общем, я, если и пью, то только в хорошей компании. А хорошая компания для меня та, где присутствуют женщины. Без них она не такая хорошая. Скучная. Бессмысленная!

В сауну я захвачу пару-тройку настоек, в которых гусеницы и скорпионы на дне плавают. Выглядит жутко, но я смогу достать бутылки, сделать таинственное лицо и сказать:

– Дорогие девушки, по спецзаказу доставили из самого криминального мексиканского городка. Из коллекции местного главаря мафии, он только такое и пьет.

Посмотрят они на то, что там бултыхается, схватятся за сердце и махнут рукой. "Поехали", в том смысле, что наливай.

Теперь, наверное, понятно, почему я до сих пор не женился. Некогда мне! В мире столько прекрасного и непознанного! Я о девушках, если что. В общем, женюсь обязательно, но в будущем. Квартира у меня есть, машина – тоже, зарплата приличная... успеется. Детей я люблю... все будет хорошо... но потом! Сейчас самое актуальное – помочь студенткам отойти от напряженной сессии. Ну, это мы можем.

Еще бы родители на меня не нервничали. Живут они на другой стороне Москвы, бываю я у них нечасто, но все равно.

И папа, и мама у меня – военные пенсионеры. Люди строгие, суровые, нахмуренные. Папа полковник каких-то войск, а мама преподавала в военной академии. Как я выжил в таких условиях, не понимаю. И они, похоже, не понимают. Если б знали, что я не в военное училище после школы буду поступать, а в институт на экономический, точно вывезли бы в лес и на съедение волкам оставили.

Приедешь к родителям – нотации на два часа (то есть на все время приезда). Неправильно я живу. Совсем неправильно. Приличные люди так не живут. Позорю семью. Ничего хорошего меня не ждет. Кто-то там в шестнадцать лет полком командовал, а мне вдвое больше, но у меня одни гулянки на уме.

Я как-то не выдержал, попросил папу составить список того, что должно быть у меня в моем возрасте. И что бы вы подумали, он сказал "сейчас", убежал в другую комнату, и через пять минут вернулся с листком бумаги. Читать я не стал, только заметил кой-какие пункты – "минимум один ребенок", ""воинское звание не ниже майора".

В общем, я раскланялся и убежал, сославшись на дела по работе.

Папа с мамой, судя по их лицам, мне не поверили. И были правы.

А мой брат (он старше меня на четыре года), совсем не такой. Солидный, разумный. Целый заместитель главы администрации одного из районов Москвы. О как! Жена, двое детей, и друзья – сплошь уважаемые люди. Не майор, но чиновник какого-то класса, это почти аналогично, поэтому родители его простили. Даже гордятся им. Выбился в люди. Живет жизнью скучной, но правильной (правильное всегда скучное).

Лифт остановился и отвлек меня от воспоминаний. Я вышел, на ходу доставая ключи (времени уже в обрез), забежал в квартиру, разулся и первым делом к шкафу с выпивкой. Что же взять? Пожалуй, вот эту настойку, эту, и эту. Три по поллитра. В одной сколопендра, в другой гусеница, в третьей скорпион.

Я стоял босиком перед шкафом, чувствуя ногами расстеленную на полу шкуру медведя. Купил полгода назад за огромные деньги. Жалко, конечно, мишку, но не я его... того, а шкуру все равно кто-нибудь бы приобрел.

А купил я ее после того, как услышал, что любая порядочная женщина, увидев расстеленную на полу шкуру медведя, должна немедленно на нее упасть. И загорелось у меня во всех местах сразу. Надо это проверить! Провести строгий научный эксперимент. Кто, если не я?!

Купил. Принес. Расстелил. Проверил. Много раз.

Докладываю: скорее да, чем нет. Не стопроцентный результат, но очень неплохо. Да, я коварный! И женщин люблю!

А так называемых серьезных отношений с ними – нет. Скучно! Однообразное хорошим не бывает. Хотя многие девушки хотели со мной отношений именно серьезных. Но вот мне они не нужны! Как было бы здорово, если б все девчонки наутро говорили "давай останемся просто друзьями".

Квартира у меня – что надо, холостятская "студия", в брутальном стиле сделанная (приходящим ко мне девчонкам нравится, говорят, прям берлога, а теперь еще и шкура лежит). На стену я древний топор повесил, на самое видное место, он гармонично вписался в интерьер.

В одном шкафу – книги. Сплошь приключенческие. Фэнтэзи, космические войны, попаданцы, все такое. Серьезную литературу читать у меня времени нет. Да и Колюшок говорит, что наука философия за тысячи лет своего существования толком не ответила ни на один вопрос из тех, которые сама же и задала. Поэтому я лучше буду развлекаться. Перелистывать страницы, на которых рыцари в доспехах полуголых принцесс из лап драконов спасают.

А еще ездить на рыбалку, кататься на катерах, заниматься подводным плаванием, ходить в походы на байдарках... В мире столько интересного! Новые знакомства, новые встречи, приключения... Я легкий человек. Часто мне говорили, что пообщавшись со мной десять минут, чувствуешь, будто знаешь меня всю жизнь.

Но что-то я заболтался. Времени мало, опаздывать не люблю.

Так что, в душ, и бежать. Машину брать не буду, такси вызывать – пробки, поэтому метро. В принципе, от станции недалеко.

...Разделся до трусов, открыл дверцу шкафа, на которой зеркало. Вот он я, красавец.

Фразу про красавца я сказал себе скорее не потому, что красавец, а для поддержания уверенности. А с другой стороны, не урод – значит, красавец. Более-менее логично.

Волосы у меня короткие, темные, нос - пуговицей, лицо круглое, улыбчатое и добродушное. Похожее на мое имя. Алеша! В нем есть что-то милое и не внушающее девушкам опасений. Рост – сто восемьдесят сантиметров с небольшим, а вес – сто килограмм. С небольшим... Сказал про "небольшое", и внутри что-то хихикнуло. Да, с небольшим! Хотя, если во мне будет сто девяносто девять килограмм, все равно буду говорить "сто с небольшим". Я упрямый, как баран. Нет, как стадо баранов. Такая у меня положительно-отрицательная черта. И вообще, вес из-за того, что кость широкая. А так, никакого жира. Ну хорошо, почти никакого.

А еще я, несмотря на то, что на животе не множество мелких кубиков, а один большой, весьма спортивный парень. Занимался вольной борьбой, даже "мастера спорта" выполнил. Это, знаете, не хухры-мухры! И сейчас в спортзал пару-тройку раз в неделю захаживаю. Люблю железяки таскать. Силушкой бог не обидел! С железяками обращаться умею. С ними надо, как с девушками. Если ласково, то они сами наверх взлетают (хотя девушки должны взлетать в противоположном направлении).

По весне черноюморная хохма случилась. Вышел из лифта у себя на этаже, и два наркомана, как снег на голову. С ходу мне – "дай позвонить". А я как раз с вечеринки, слегка очень нетрезвый. И вообще к такому не привык. Мою квадратнообразную фигуру гопники за милю обходят, а тут на тебе. Два худосочных студента ПТУ заинтересовались моей мобильной связью (а она у меня фирмы "эпл" последней модели, если что, на некоторых вещах не экономлю, надеясь, что в глазах девушек это добавляет бонусов).

Гопники, похоже, кого-то другого ждали, и с ходу не разобрались. А мне по причине моей нетрезвости обидно стало, что они вот так сразу, без прелюдий.

– А почему вы закурить сначала не попросили, – разочарованно спросил я. – Ну хорошо, нате, звоните.

И достал смартфон.

Они переглянулись, медленно рассмотрели меня и сломя голову бросились на лестницу.

Я – следом. Зачем – не знаю. Все побежали, и я побежал. Охотничий инстинкт, что ли, проклюнулся, хотя желания что-то сделать с ними не было никакого.

Ошиблись гопники, решили на этаже затаиться, у лифтов. Но не тут то было. Нашел я их.

– Так вот вы где? Вас мне и надо! – почему-то нараспев сказал я, открывая дверь (до этого отродясь никогда не пел, и с чего это я вдруг, не знаю).

Наверное, сфальшивил, потому что они сделали еще одну глупость. Могли сказать что-то вроде "извини, братишка, не знаем, что нас нашло", и все бы кончилось, но они вместо этого кинулись в атаку.

По численности перевес был на их стороне, но по массе уже почти на моей (я говорю об их суммарной), поэтому им следовало кричать "банзай" (или что кричали камикадзе второй мировой), ведь если бы они погибли (а такой исход являлся очень вероятным), на том свете их поступок посчитали бы самоубийством.

Но выжили они. Отвалялись три месяца в больнице, перебинтованные с головы до пят, как египетские мумии, но выжили.

Менты ко мне приходили, да. Опрашивали. Заявление на вас поступило, напали вы ни с того, ни с сего, на двух тихих законопослушных ранее судимых за грабежи и состоящих на учете в наркологии мимопроходящих граждан. Хотели даже уголовное дело завести. Но Жора не зря свой адвокатский хлеб кушает, да и связи в прокуратуре не потерял еще. В общем, отказали в возбуждении. Гопники были недовольны, подавали жалобу. Чудна наша жизнь!

Через полчаса я уже выскочил из подъезда. Джинсы, майка с "Металликой", на носу очки с плоскими стеклами (плюс десять к интеллигентности), за плечами позвякивающий рюкзачок. Душа полна уверенности в себе и завтрашнем дне. По статистике, ничего со мной не случится. Страховые компании миллиарды зарабатывают на ужасе людей перед будущим. Но я тоже как бы страховщик, поэтому не мне бояться несчастных случаев. А вы, граждане, бойтесь и несите нам ваши денежки! Хахаха!

Десять минут езды, выхожу, поднимаюсь из подземелья к свету. Теперь мне вон в тот переулок. Еще несколько минут (заставляю себя идти спокойно, хотя, будь моя воля, я бы от счастья подпрыгивал на каждом шагу, но когда я так делаю, прохожие от греха подальше на другую сторону улицы перебегают), и я на месте.

Наша любимая сауна называется "Пирамида". Очень она оригинальная, поэтому нам и понравилась. На фасаде у нее изображен глаз, вписанный в треугольник. Старинный мистический символ. Кому пришло в голову нарисовать, и какова его ценность с коммерческой точки зрения, то есть приманивает он клиентов или отпугивает – не знаю. Но нарисован – не сотрешь. Смотрит мрачно на посетителей. Подумай, говорит, надо ли тебе сюда. Вот это, я понимаю, бизнес! Не как в нашем холдинге, где за отсутствие улыбки на физиономии при разговоре с клиентом могут оштрафовать.

Внутренности заведения – под стать наружности. Мрачновато! Но нам по душе. Миленькие интерьеры других бань и саун за время наших похождений уже приелись.

Администратор – под стать внутренности. Бледный, как смерть, старичок, маленький и мрачный, хотя временами болтливый. Все зовут его Аидычем.

В принципе, подходяще.

Аидыч утверждает, что ему за сто лет, и большую часть жизни он трудился администратором в банях.

– Я работал при Николае Втором Кровавом, при Владимире Революционере, при Иосифе Отце Нашем, при Никите Разоблачителе, при Леониде Чернобровом, при Михаиле-с-пятном, при Борисе Беспалом, при...

На этом месте все просят его остановиться.

А иногда он рассказывает еще более любопытные вещи. И как рассказывает! С абсолютно серьезным лицом, будто между прочим.

– Вчера к нам масоны заходили, – как-то сообщил он нам, – месяц их не было, и снова пришли.

– А как вы узнали, что масоны? – спросил Жора, он у нас дотошный.

Аидыч посмотрел на него с изумлением.

– Масонов – не узнать?! Ночью заявились. Маленькие, чуть ли не с метр ростом, в черных плащах с капюшонами, на шеях цепи с кулонами в виде циркуля. Точно не гаишники! Рожи хитрые, оглядываются постоянно, знают, что их никто не любит. Принимали кого-то в свою ложу. Мелом весь пол исчертили, даже не стерли за собой, и молотки в парилке забыли, потом возвращались.

– А девчонки с ними были? – улыбнувшись, спросил я.

– Конечно! Как без них! Высокие, модельной внешности. Без девок только иллюминаты к нам ходят. Но мало их сейчас, хиреет орден. А все потому, что без женщин в бане ритуалы проводят. Я им сто раз говорил – загнетесь вы так! Но они лишь вздыхают и руками разводят, дескать, не положено. Выпить – можно, а женщин – никак. А однажды приходили эти... как их... мировое правительство! Компания человек в пятнадцать. Серьезные люди! Два ящика водки с собой принесли. Сказали, не беспокоить, мы тут вопросы решаем, от которых зависит судьба всего человечества. Часов пять просидели. Очень интеллигентные граждане, только микрофон для караоке сломали.

– С женщинами, надеюсь, приходили? – я опять за свое.

– Да! Красивые дамы, строгие. Даже с плетками, кажется!

Я забежал в дверь, поздоровался.

– Привет, Аидыч, наши на месте?

Тот кивнул.

– Все в сборе. Жора, Коля, и три девушки. Ах, какие симпатичные! Но морально уставшие. Вид у них такой, будто чего-то хотят, а чего, сами не знают.

– Так ведь экзамены сдавали, лекции сутками заучивали, – хмыкнул я. – Ничего, сейчас объясним, что им нужно.

Я поспешил дальше, но Аидыч меня остановил.

– Повнимательней. Перед вами тут ведьмы были.

– Ведьмы? В сауне? Средь бела дня? Одни? Без мужиков?

– Именно! Почему днем – не знаю, наверное, с работы пораньше вырвались. Одну я раньше видел, работает бухгалтером в банке. Как я понял, они устроили шабаш, чтобы приготовить зелье, которое должно снять заклятие, превратившее их богиню в камень. Но что-то пошло не так. Совсем не так, сбежали они, как угорелые, едва одевшись, и просили пару часов никому не заходить, чтоб все успокоилось, а то, по их словам, "пространство нестабильно". Но я сразу заглянул, и ничего. Только воздух какой-то наэлектризованный.

– Что ж это за шабаш, без мужиков? – засмеялся я. – Потому и не получилось! Если еще придут, скажи им, что есть у тебя знакомый, готовый бесплатно принять участие, и тогда у них все будет, как полагается.

Прошел я за дверь, иду в раздевалку. Все вокруг деревянное, слегка готичненькое, пахнет лесом... прелэстно, как говорила ворона из мультфильма. Эх, жаль ведьм тех нельзя позвать к нам, ведь каши маслом не испортишь...

Ладно, имей чувство меры, в конце концов. И торопись, ведь все уже здесь! На полочках одежда разложена, внизу обувь стоит... Жорины кроссовки, Колюшковы лаковые штиблеты (не успел заехать переодеться, бедняга, прямо с лекции, в чем был, явился), и, самое главное, три пары изяшнейных женских туфелек.

Вот оно, счастье. Не в силах сдержать себя, я подпрыгнул и издал негромкий, но радостно-душераздирающий вопль, достойный любого неандертальца. Потом сбросил с себя все шмотки, обмотался простынкой и надел тапочки.

С тапочками вышла неувязка. Мне поставили не обычные банные сланцы, а розовые тапки с заячьми физиономиями. Очень мило. Наверное, Жора решил поприкалываться, он на такое мастак. Ну да ладно, я не против, чтобы надо мной шутили. Да и кто меня тут увидит.

Я достал из рюкзака пакетик с настойками, сказал себе "ты великолепен", взял стоящий на лавочке железный банный тазик (сейчас они, разумеется, не нужны, но у нас такой ритуал), и березовый веник, после чего направился дальше, в томительно-сумрачный банный лабиринт.

Прошел мимо огромного бассейна и вспомнил слова Колюшка – "банная пятница". Хахаха! Наклонился, потрогал рукой воду – теплая, зовущая к себе!

Прекрасно, но где все? Дверей много, за какой вся честная компания?

А насчет электричества Аидыч не обманул. Повсюду оно. К стене прикоснешься – колется, по ковру даже искорки проскальзывают. Неужто на самом деле бухгалтерши тут чем-то колдовским занимались? Отчет в налоговую составляли, гы.

И тут в двух шагах от меня воздух задрожал, помутнел, искривился, как портал в научно-фантастических фильмах, и оттуда огромной медузой вылетела шаровая молния. Прежде, чем я успел испугаться, она наскочила на меня, и наступила тьма.

...Я висел в космическом пространстве. Вокруг только звезды, маленькие, тусклые, где-то далеко-далеко. Почему-то не было страшно, и даже наоборот – такого спокойствия я никогда не испытывал.

Чего ты хочешь, вдруг спросил меня чей-то голос. Сильный, непонятный, без эмоций, будто говорила машина, но не злой. Звучал не то рядом, не то внутри моей головы.

Не знаю, ответил я, пожав плечами. Я доволен жизнью.

И все-таки, повторил голос.

Того же, но побольше, подумав, сказал я. Чтоб приключения. Чтоб можно было проявить себя. И чтоб девчонки заявлялись ко мне чаще, а потом говорили "давай останемся просто друзьями".

Раздался смех, меня подхватил взявшийся ниоткуда туманный вихрь, в голове помутнело, и я с безумной скоростью куда-то полетел.

Потом сверкнула молния, ударил гром, и ветер затих. Снова стало светло, туман разошелся.

Я стоял не на банном полу, а на траве в поле. Над головой – безоблачное летнее небо. Мой взгляд почему-то направлен ввысь.

Тишина.

Щебечут птички.

Небо очень красивое, им можно любоваться бесконечно, но когда ты, проходя мимо бассейна в бане, вдруг оказываешься где-то за тридевять земель, то, разумеется, хочется оглянуться.

И я оглянулся. Точнее, для начала посмотрел налево. Посмотрел, зажмурил глаза, помотал головой, сказал "чур меня", снова повернулся в ту же сторону и вздохнул оттого, что заклинание не помогло.

В общем, дело было так.

Слева от меня, на траве, метрах в пятидесяти-ста, молча стояло войско. Закованные в доспехи люди с мечами, топорами, щитами. Прям как на картинке "Куликово поле" из учебника истории за пятый класс. Много людей. Сотни, а то и тысячи, ряды уходили в обе стороны.

Но, по меньшей мере одна деталь отличала картину от школьной. Над воинским построением летали, помахивали крыльями, змеи-горынычи.

Точно они! Что я, змея-горыныча не видел? Трехголового, разумеется! В сказках они трехголовые, ну и эти тоже. Полная достоверность. Здоровенные! Почти с самолет-кукурузник. Порхают с места на место.

Единственным отличием от сказки было то, что на змеях виднелась упряжь сродни лошадиной, а на их спинах сидели хмурые погонщики в кольчугах и остроконечных шлемах. Такого на сказочных рисунках мне не встречалось.

Я кивнул головой, дескать, принял к сведению, и повернулся в противоположную сторону, предположив, что увиденное мной войско стоит тут неспроста.

Предчувствия меня не обманули.

Справа, построившись в линию аналогично воинству людей, тоже молча, стояла армия рептилоидов.

Ростом с человека, зеленочешуйчатые, хвостатые, зубастые. В темных кольчугах, с мечами, щитами, топорами, копьями.

Змеи-горынычи в их войске отсутствовали. Зато...

– Ктулхи, – спокойно сказал я, уже ничему не удивляясь.

Ктулхи, штук пять-шесть, стояли среди ящеров-рептилоидов неподалеку один от другого. Высотой ктулхи были метров по двадцать. Тоже, как на картинках. Лапы огромные, глаза злые, на мордах– осьминожьи щупальца.

В общем, расположение сторон в грядущей схватке таково: слева люди, справа – рептилоиды, а посередине – я. Почти голый, обмотанный полотенцем. В одной руке тазик, в другой – березовый веник. На ногах – розовые заячьи тапки. Земля под ними слегка дымится, будто от молнии.

Оба войска в изумлении смотрят на меня. Не ожидали, похоже, моего появления.

Здорово.

Великолепно.

Кто бывал в таких ситуациях, подскажите, что делать?

Глава 2 Враг бежит

Начальник очень ценил во мне умение нестандартно мыслить.

– Умеешь ты, – говорил он, – в креатив. Почти всегда от твоих оригинальных находок одни убытки, но иногда и небольшая прибыль. Ты молодец! Наверное.

А сейчас у меня ситуация как раз требовала чего-то нестандартного. Но проблема была в том, что думалось как-то не очень. Мысли текли непонятно даже для них самих. Неделя случилась очень напряженной, сказал я себе. Завал на работе. Не высыпаешься, домой поздно приходишь. Клиенты, как назло, сплошь нервные и мнительные. Поэтому и такое состояние. Сейчас отдохнешь, успокоишься...

Что я, черт побери, такое несу.

Я вздохнул, положил пакет с настойками на землю, взял в левую руку тазик на манер щита, заорал, что было сил, и, не очень понимая, что делаю, побежал на рептилоидов, подняв над головой веник, словно булаву. Пришла в голову мысль, ну я ей и подчинился.

Рептилоиды несколько секунд смотрели на меня, а потом бросились бежать.

Все. Все войско, включая огромных ктулхов, кинулось от меня сломя голову. Причем бежали они гораздо быстрее меня. С моими розовыми тапочками сильно не разгонишься.

Я их бегства не ожидал, хотя чего ожидал – не знаю. Но враг действительно испугался! Иногда и креативный подход работает.

Я бежал за рептилоидами, что-то крича, а в голове две мысли крутились. Первая – что буду делать, если ящеры вдруг остановятся, а вторая – беспокойство по поводу того, что полотенце может с меня свалиться. Очень неудобно тогда будет перед людьми и рептилоидами.

И тут человеческое войско хором издало вопль и помчалось за мной следом, то есть вдогонку за врагом. Все, включая змеев-горынычей. И даже парочка ведьм в ступах пролетела! А я первоначально их и не заметил. Мультяшных бабок-ежек они совсем не напоминали. Молоденькие, симпатичные. Только бы полотенце не соскочило с талии.

Через минуту толпа обошла меня и погнала неприятеля дальше. Я, признаюсь, уже и сам начал замедляться. В тапочках бежать – большой риск переломать ноги. Да и смысл в моей погони какой? Догнать ктулху и отшлепать его банным веником? Чересчур креативно даже для меня.

Короче, поплелся я обратно. В гордом одиночестве. Нашел свой пакет с настойками, сел рядом с ним. Войска – и наши, и неприятельские, убежали совсем далеко. Уже и шума почти не доносилось.

Но что дальше? Где я, черт побери, оказался? Какие рептилоиды и змеи горынычи? Какие ведьмы в ступах?! Хотя ведьмы, признаюсь, симпатичные. Против таких я ничего не имею. Уж лучше они пусть всю кровь выпьют, чем кто-то другой.

В институте я учился по-всякому. Отметки были от "трех" до "пяти". Пять получал, когда хотел учиться, три – когда ничего не знал и креативил. Ставили мне добрые преподаватели, покачав головой, тройки за смелость и за полет фантазии. Но, так или иначе, образования и прочитанных книг мне хватало, чтобы понять, что я очутился в параллельном мире, причем не совсем параллельном – в одной точке миры пересеклись. И надо же мне было в тот момент там оказаться!

Может, все случилось из-за того, что я читал о том, как кто-то куда-то попадает? Тот, кому по душе философская литература, становится философом, а кто... Граждане, не берите в руки книги про попаданцев! Это очень опасно!

Как мне вернуться обратно в Москву? И желательно прямиком в баню, откуда меня неведомые силы так грубо извлекли? Возможно ли это? А если нет, что делать?

И в то же время мне почему-то было не так уж и неуютно. Изумление в изрядной степени прошло. Я этому даже удивился. Знал о себе, что быстро привыкаю к новому, но не знал, насколько. По ощущениям, будто в командировку приехал. Куда-то далеко за МКАД.

Через несколько минут я обнаружил у себя за спиной двух людей. В отдалении, но рассмотреть их смог. Один в черной одежде, будто монах, худой, пожилой и седоватый, с подозревающим выражением лица, и второй – парень примерно моего возраста или моложе, белобрысый, стриженый, что называется, под горшок, в рубахе древнего фасона, штанах и кожаных сапогах. Лицо – простое и опасений не внушающее. Глаз косит настолько, что заметно даже отсюда. Черный что-то шептал ему на ухо и, казалось, подталкивал его в моем направлении. Через минуту оказалось, что не казалось – парень действительно двинулся в мою сторону.

Подошел, значит, ко мне на расстояние метров в десять, постоял немного, поклонился в пояс и сказал:

– Спасибо тебе, неведомый воин, за помощь в битве с рептилиями! От всего княжества и земель славянских, поклоняющихся Перуну, Сварогу и прочим, да пребудет с ними сила! Тяжко нам пришлось бы без тебя! Скорее всего, вообще б не справились! А сейчас вражина подлая испугалась и удирает со всех ног! Еще десяток миль – и мы ее в озеро загоним, там ей окончательный каюк настанет! Скажи, как звать тебя, благодетель? И откуда ты в наших краях столь эффектно появился? Я, к слову сказать, Михаил, адъютант великого князя Изяслава, сейчас верхом на змее лично возглавляющего преследование супостата!

– Мда, что-то такое я и предполагал, – подумав, ответил я. – Алексеем меня зовут. Этот, черный, тебя что ли послал на разведку?

Мишка вздрогнул.

– А как ты узнал?

– Да чего тут непонятного... А кто он такой?

– Милон, советник князя. Бывший сотрудник тайного приказа, хотя у них, как говорят, бывших не бывает. Ушел оттуда по возрасту и к князю в советники пристроился. Вредный, просто ужас!

– Сам идти побоялся?

– Да ты все знаешь!

Тут меня посетила мысль, как узнать у него побольше. Я достал поллитровку из пакета.

– Сорокаградусная, – подмигнул я. – Садись, выпьем.

– Никак нельзя, – Мишка в ужасе замотал головой, – князь в лагере сухой закон ввел. Кто нарушит – тому плетей. Алкоголь, сказал, вреден, а в нонешней ситуации – тем более. А ты с какой целью хотел пьянку устроить, просто так али выведать у меня чего?

– Выведать, – честно признался я.

Мишка хмыкнул и развел руками.

– Да я тебе так все объясню, тайны нет никакой. Тем более, ты ж спас всех нас. Но и ты хоть пару слов о себе, а то Милон ругаться будет.

Уселся Мишка напротив, и потекла беседа. С полчаса, наверное, болтали. Я ему мало что рассказал, а выведал у него порядочно. Опыт у меня есть. Бесхитростный менеджер среднего звена в на работе долго не продержится. В этих джунглях клювом не щелкай, сожрут за милую душу, при этом улыбаясь и клянясь в вечной дружбе. Вот я и проявил некоторое коварство. Хотя какое коварство, мелочи по сравнению с тем, что приходилось делать на работе, чтобы выжить.

И выяснил я у него вот что.

Нахожусь я, ни много, ни мало, на территории Московского княжества, милях в трестах южнее от Москвы. Главным сейчас является князь Изяслав, то есть "добывший славу", замечательный человек, добрый, справедливый, народ его любит. Он из древнего рода Ромуальдовичей, в стародавние времена пришедших на Русь и объединивших разрозненные племена. Мир полон магии и волшебства, хотя с технологиями не очень. Ни пороха, ни электричества, зато ведьмы, змеи Горынычи, лешие, домовые в порядке вещей. Пойти за водой и помахать плавающей неподалеку русалке – привычное дело. Москву в незапамятные времена строили атланты, потом они куда-то пропали, и люди, преодолев страх, заселили оставшуюся бесхозной жилплощадь. Молятся на Руси славянским богам, хотя особой надежды на их помощь не питают. Согласно последней научно-религиозной теории, люди богам надоели, отчего они удалились в свои небесные чертоги и там мирно спят, а разбудить их никакой возможности. Но все было хорошо и без богов. Рожь колосилась, стада тучнели, со всякими рыцарями и печенегами мирные договора подписали, но тут явилась напасть – рептилоиды!

Сказав о рептилоидах, Миша вспомнил, что не сообщил мне самое главное, а именно: этот мир – плоский, почти как блин, хотя и потолще, а Солнце, Луна и звезды летают поодаль в космическом пространстве. Чтоб океаны не стекли в космическую пустоту, по краям Земли – ледяные стены. Люди живут на верхней стороне, а рептилоиды – на нижней. Жили веками и тысячелетиями, друг другу не мешали, а потом случилось страшное, и полезли ящеры наверх.

Нападают они теперь на города и поселения, грабят, вредят, хотя наверху подолгу стараются не оставаться, не по нраву им человеческий климат. И не только на славянский мир нападают, но и на Европу, Азию, Африку, а дальше мир не исследован, что в нем еще есть – неизвестно. Те рептилоиды, которые от меня убежали – не основное их войско, а отряд, пробравшийся к лагерю людей через подземный ход (рептилоиды – мастера копать). О том, что неподалеку роют, должны были предупредить приборы, но они что-то не сработали.

– Расскажи ещё, кто ты, откуда, и как сюда попал! – попросил Миша. – Перепугал ты рептилоидов, ох как перепугал. Явился пред войсками, как небесное божество.

– Что ты, не запомнил? Ну, хорошо. Жил я себе спокойно в своем мире... а потом – р-раз, и я тут, – развел я руками я. – Мой мир малость отличается от вашего. Много всяких механизмов, но у вас воздух чище.

Потом снова коротко поведал всю историю своего появления здесь. Миша опять выслушал, тараща глаза и периодически восклицая "не может быть".

– А вот может, – сказал я, когда закончил.

– Ты посиди, я сейчас к Милону сбегаю, – сообщил Миша.

– Доложишь, что все нормально? – засмеялся я.

– Ага... что делать! Ты уж не обижайся.

– Да какие обиды!

И Мишка побежал к своему начальнику. Было видно, как он весьма эмоционально и чуть ли не в лицах рассказывает ему услышанное от меня. А этот Милон слушал молча, не шевелясь, прям как статуя. Потом и Миша замер, стоя перед ним, закончив рассказ и ожидая указаний. Через минуту Милон махнул рукой, и Миша стремглав побежал обратно ко мне.

– Все хорошо, – сказал он, слегка запыхавшись, – идем. Милон сказал, что ты "попа-данец", и о таких уже слышали, хотя живьем еще не видали.

– Идем, – поморщился я, – только пожалуйста, произноси слово "попаданец" слитно.

Милон вблизи оказался таким же неприятным, как и издалека. Нос крючком, уголки рта недовольно опущены, рожа, будто у ее обладателя зубы болят. И одет под стать: какая-то черная рубаха–полуряса. Смотрел на меня так, будто я плохо сделал, что рептилье войско разогнал. Хотя мне не привыкать. Видал таких в своем мире, и неоднократно.

– Пойдемте, скоро князь вернется, – процедил Милон. Подчеркнуто уважительно, но не поздоровался. Ну и ладно, я ему тоже "здрасьте" не сказал.

Вдали виднелась большая река с деревьями на берегу, а не доходя до нее стояли десятки выстроившихся полукругом шатров.

Княжеский лагерь.

Около шатров, чем-то напоминающих наши палатки для пикников (разве что шатры побольше и поцветастее), сновали люди. В воздухе витал вкусный запах, наверное, готовили есть. Самый большой и красивый шатер, как я понял, принадлежал князю, около него стояли два воина с мечами. Их кольчуги и шлемы были аккуратно сложены на траве рядом по случае жаркой погоды.

В центре лагеря стоял деревянный истукан – Перун, как я догадался. Мишка с Милоном подвели меня к нему, попросили подождать, а сами куда-то ушли.

Ну, подождем.

Не успели они уйти, как я – мама дорогая! – обнаружил на колышке около Перуна гаишный знак "стоянка запрещена". Именно его! Синий круг с красным ободом, перечеркнутый двумя линиями. Откуда он здесь?! Мишка говорил, что о попаданцах тут слыхали, но, получается, сюда могут и предметы из нашего мира залететь? А потом для чего-то использоваться? Надо же! А ниже запрещающего знака знак второй – белый прямоугольник с надписью "Кроме Барсика".

"Барсик" написано с большой буквы.

Что еще за "Барсик", черт побери?

Потом около истукана стали собираться люди и выстраиваться вокруг меня метрах в пятнадцати.

Самого разного возраста и социального положения. И бородатые дядьки, словно сошедшие с иллюстрации под названием "бояре древней Руси", и воины, в доспехах и без, а также, судя по одежде, крестьяне, и другие категории граждане, чем занимающиеся здесь, пока неясно. Лица, однако, у так называемых простолюдинов неглупые, безо всяких следов угнетения и непосильного труда, о которых так много писалось в учебниках истории. Детей я не видел.

Зато женщин наблюдалось много. И они меня наблюдали. Оценивающе так наблюдали, окидывали взглядом снизу вверх, то есть с головы до ног, а потом в обратном направлении. Обменивались друг с другом мнениями об увиденном, улыбались и хихикали. Из надетого, хочу напомнить, на мне осталось лишь одно полотенце. Для бани в кругу своих такая форма подходяща, а для прогулок по улице – не очень. И еще шикарные тапочки с зайчиками, совсем забыл о них. Говорят, брутальные мужики только такие и носят.

Даже две ведьмы, которые в ступах мимо меня пролетали, явились на зрелище. Смотрели на меня во все глаза и хихикали больше других. Симпатичные такие ведьмочки. Одна высокая, худенькая, вторая чуть пониже, но фигуристая в нужных местах – просто ах.

Но мне сейчас было не до ахов. Я краснел, нервничал и ждал чего-то непонятного. Неловкая ситуация. Хотя мне ли жаловаться на судьбу! Час назад меня, по логике вещей, должны были порубить мечами рептилоиды. Хотя час и пять минут назад я должен был сидеть в сауне с желающими повеселиться после сессии студентками. Так что вопрос, повезло или нет, остается дискуссионным.

И тут, словно услышав мои тоскливые мысли о невиданных мной, но наверняка очень симпатичных, добрых и очаровательно наивных студентках, из шатра вышла женщина и направилась ко мне.

Красивая, высокая, с точеной фигуркой, темными, собранными в хвост волосами. Не студентка, даже если тут есть университеты. Лет двадцать семь-двадцать восемь ей, а там кто знает. Одежда ее странно напоминала одежду врача или медсестры. Халат синего цвета и такие же штаны. Надо же, какое тут разнообразие в одеяниях. Эклектика, то есть смешение, сказал бы по-научному Коля.

Но лицо у нее – строгое донельзя, Какая студентка, суровая преподавательница, однозначно! Я на секунду снова почувствовал себя первокурсником перед сдачей экзамена по предмету, название которого я никак не мог запомнить. Потом немного взял себя в руки. Я, в конце концов, только что разогнал войско неведомых чудовищ, не надо на меня так смотреть! В сказках спасенные девушки ведут себя немного иначе, а тут все-таки очень близко к сказке!

– Маша, – коротко представилась дамочка. Голос мелодичный, хотя тоже строгий. Похоже, тут гармония внешности и характера.

– Алексей! – ответил я, вскакивая на ноги.

– Пройдемте со мной, сказала она и пошла обратно.

Я напряженно направился следом.

Войдя вслед за ней в шатер, я покачал головой от удивления. Настоящая медицинская комната! Все белое, выглаженное, отутюженное, стерильное. Шкафчики с прозрачными дверцами, за которыми виднеются медицинские инструменты. В углу даже что-то вроде чана для кипячения! Не так уж и слаборазвит этот мир!

– Разувайтесь.

Я скинул свои розовые тапочки (уже изрядно побитые после бега за рептилоидами).

– Там душ, – она указала в сторону занавески.

Ой, как здорово, что здесь есть такие кусочки цивилизации.

Водопроводный кран оказался очень похож на тот, к которому я привык в своей... назовем ее так, прошлой жизни, разве что был сделан целиком из меди или латуни.

А на полочке лежало мыло и пахло травами.

Поэтому ничего, что вода оказалась совсем не горячей. Мы, менеджеры среднего звена, народ стойкий. В отличии от динозавров, в холодные времена не вымрем. Если случится апокалипсис, выживут не байкеры, а другие. Байкерам до нас, как на самокате до Луны. Какой бы удивительный получился фильм по мотивам "Безумного Макса", если б там в качестве героев присутствовали не банальные мотоциклисты, а менеджеры.

Под душем я заметил, что у меня слева на груди возникло пятнышко, как от ожога. Раньше его не существовало. Хотя неудивительно, когда я здесь только появился, трава под ногами тлела. Молнией, видать, шандарахнуло, и зацепило-обожгло. Но не болит, и вообще грех жаловаться. Молния, она целиком испепелит и не заметит, поэтому еще повезло.

Вместо банной простынки я обмотался висевшим в душе полотенцем, надеясь, что мне сейчас дадут какую-нибудь одежду поприличней.

Ошибся.

Маша открыла шкафчик и достала из него огромное увеличительное стекло.

– Раздевайтесь.

Я почему-то ждал чего угодно, но не этого. Не, в определенных условиях я совсем не против... но сейчас условия явно не те! Особенно ее голос. Таким голосом приятные события не обещают. И увеличительное стекло. Оно-то к чему здесь?! Что она собралась у меня увеличивать?! Признаюсь откровенно, я испугался больше, чем когда увидел себя перед ордой вооруженных рептилий. Не то, чтобы я сильно стеснительный, но обстановка, взгляд и интонации этой женщины...

– Зачем?!

– Скоро прилетит князь, он хочет поговорить с вами. Вы попали к нам из другого мира, и необходимо хотя бы поверхностно убедиться, что вы не являетесь переносчиком опасных заболеваний. И потом, мне рассказали о вас, поэтому ваш страх совершенно не понятен.

Что обо мне такого рассказали?! Наверное, то, что я кинулся с одним березовым веником на врага? А что еще могли? Получается, она имеет в виду, что герои не стесняются? Мда.

– Совсем раздеваться? – упавшим голосом спросил я. Идиотский вопрос, учитывая, что из одежды на мне одно полотенце.

Она не ответила и посмотрела на меня чуть ли не презрительно.

Ну хорошо, мысленно произнес я и сбросил полотенце.

... Не знаю, буду ли я после этого способен испытывать смущение. Если представить человека роботом, в котором за эмоцию отвечает какая-то электрическая схема, то в моем случае она сгорела от перенапряжения напрочь. Предположить такое испытание не сможет ни один инженер-конструктор. Я стоял, незаметно кусал губы и пытался думать о чем-нибудь отвлеченном. Выходило не очень. Кажется, месяц назад я на спор отплясывал на столе под занавес пятничного корпоратива, но, Во-первых , на мне все-таки было что-то надето, а во-вторых, все (включая меня), были уже изрядно навеселе и запомнили происходящее очень смутно.

Через пятнадцать минут экзекуция была закончена.

Маша придирчиво, не спеша, наклоняясь как можно ближе, рассмотрела каждый сантиметр моего тела.

Теперь она знает его лучше, чем я сам.

Причем Маша, как выяснилось, оказалась не совсем ледышкой, какой старалась выглядеть. Сколько себя не сдерживала, но все-таки немного покраснела и задышала глубже, чем раньше. А в конце вообще бросила негромкую задумчивую фразу "как жаль..."

И чего ей жаль? А до это сказала, что ей что-то про меня говорили. Сплошные загадки, черт побери!

– Все хорошо? – спросил я, вложив в голос некоторый сарказм.

– Да, – ответила она. – Можете одеваться.

Я потянулся к полотенцу, но Маша сказала, что в сундуке около входа лежат приготовленные вещи и демонстративно отвернулась. Конечно, ведь неприлично смотреть, как кто-то одевается.

– А есть зеркало?

– В шкафу, – сказала Маша.

... Белая рубаха, красные штаны, кожаные полусапожки... ничего так! Очень даже ничего. Причем одежда явно побогаче той, в которой ходили княжеские слуги. Неужели тех, кто всех спас, могут начать ценить еще при жизни? Точно в сказку попал.

– Дождитесь князя около его шатра, – произнесла Маша уже тем голосом, которым говорила в начале нашей встречи. Самообладание к ней вернулось.

Глава 3 Костяной голем

Не успел я вернуться, как в небе зашумело, внезапный вихрь поднял пыль, и на месте запрещенной парковки приземлился трехголовый змей горыныч наподобие тех, которых я видел на поле боя. А на его спине восседал незнакомый мне дядя лет сорока. Чуть пониже меня, худощавый, лицо узкое, жесткое, взгляд пронзительный. Одно слово – князь. Княжеское звание видно издалече. Даже представляться не надо.

– Князь Изяслав, – как-то не по-княжески просто представился он, ловко спрыгнув со змеиного хребта. – А ты кто будешь?

– Алексей, – сказал я, пытаясь вспомнить, как называть князя – ваша светлость или другим способом. Не, лучше промолчать, чем ошибиться. Но полупоклон сделал. Кто их знает, этих князей. Осерчает, и поминай, как звали. Правила игры лучше принять хотя бы временно. Будем считать князя кем-то вроде генерального директора. Или даже главного акционера.

– Ха, – улыбнулся князь, – вот ты какой, гроза рептилоидов! Не иначе, Перун тебя нам отправил. Самому просыпаться да слезать с печи – или на чем он там спит – не захотелось, но помощь прислал! Спасибо ему и на этом! И тебе, Алексей, спасибо! Удивил! Думал, таких людей уж нет! Выродилось поколение! Но нет! А может, ты не человек? Кто-то другой, а?

– Нет, ваше высочество, человек, – к нам подошла Маша. – Я все проверила. Строго по инструкции.

– Да? – насмешливо посмотрел на нее князь.

– Да, – ответила Маша, немного зардевшись.

– А что у тебя там? – князь с подозрительностью уставился на пакет.

Я ответил честно.

– Настойка, ваше высочество. Водка, другими словами.

– Водка? – князь оживился. – Хорошая?

– Говорят, что хорошая! – закивал я.

– Так, слушайте мою команду! – обернувшись, крикнул он.

Вокруг снова собралась толпа народа. Люди молчали и во все уши внимали словам руководства.

– Барсика распрячь и накормить. Я сейчас удаляюсь на совещание. Беспокоить только по самым важным вопросам. И закуски на совещание быстренько сообразите.

– Иди за мной, – это он уже мне.

Народ кинулся к змею-горынычу (это он, значит, Барсик, для которого парковочное место зарезервированно), князь широким шагом отправился в свой шатер, и я засеменил следом за ним. Скромно, как бы потихоньку, но стараясь не отставать.

Внутри оказалось просторно. В углу (хотя углов у шатра – ни одного), стояла просторная кровать, в центре (возле поддерживающего потолок столба) – большой стол, рядом с ним – деревянные табуретки. Парочка шкафов у стен. Красиво, но не дорого и не богато. Князь в быту явно непритязателен. От мысли мне стало легче. Не доводилось еще гостить у сказочных князей.

– Садись, – скомандовал он, пододвинув ногой табурет к столу. – Доставай, чего у тебя там.

Я послушно вытащил из пакета поллитровку. Князь выхватил у меня ее из рук и изумленно уставился на бутылку.

– Это что за хрень там плавает?!

– Скорпион, ваше высочество! – успокоил его я. – Кладется исключительно для красоты.

– Не отрава?

– Нет, ни в коем случае!

– Ладно, поверим тебе... наливай!

Князь принес из шкафчика пару маленьких хрустальных рюмок, поставил их на стол. Через мгновение появились слуги, притащили на подносах всевозможные яства... Вот где роскошь окопалась! Чего тут только не было. Разновидностей одних мясных блюд, наверное, десятка два. Пахнет – с ума сойти. Закусон, что надо. Не пицца за двести рублей из ближайшего ларька.

– А ты вообще как с водкой? – вдруг поинтересовался князь.

– Не особенно дружен, но могу выпить, – ответил я. – У нас многие без алкоголя отдыхать не умеют, поэтому приспосабливаешься.

– Гм... то есть ты не любитель! Хорошо! У нас в лагере, между прочем, сухой закон. Это я для твоего случая решил сделать разовое послабление. Я выпивку тоже не приветствую. Хотя часто приходится. Какая-нибудь делегация иноземная, и деваться некуда. Но мы с тобой водку не уважаем, значит, переходим на компот.

Князь взял кувшин и налил нам в рюмки до верха красной жидкости. Малиновый, видимо.

– Ну, за знакомство! – сказал князь, мы стукнулись рюмками и опрокинули их в свои организмы.

Потом князь налил еще и мы снова выпили. Потом еще и еще. Рюмочки маленькие, со счета я сбился быстро. Пил и мысленно приговаривал "держи ухо востро".

После очередной рюмашки князь наклонил голову, молча посмотрел на меня (а взгляд у него ух какой тяжелый), и произнес:

– Ты попа-данец!

– Все верно, ваше высочество, только это слово слитно произносится. А иначе оно звучит как-то обидно...

– Да? А Милон говорит, что именно так надо... Но ему особо верить тоже нельзя!

– Никому в наше время верить нельзя! – скривился князь, потом спохватился и добавил, – мне – можно.

– Удивлен, что у нас тут знают про попаданцев? – хитро прищурился князь.

– Немного да, ваше высочество!

– А прилетает к нам всякая фигня частенько. Ниоткуда, прям как ты! Чтоб люди – впервые вижу, но вещи, в основном странные, нередко. Я велел их в Научный приказ отдавать. Там проводят исследования, а потом иногда и сами делают такое же. Бывает полезно. Милон курирует это дело. Слово "попаданчество", кстати, он и придумал. Милон чудной, характер у него мерзкий, всех во всем подозревает, но свое дело знает, потому что его дело – всех подозревать. За учеными глаз да глаз нужен. Он, конечно, везде не помешает, хотя я это очень не люблю. Приказывать, строить из себя сурового начальника, получать удовольствие от власти... глупо как-то! Не люблю, но умею! Если надо, все у меня здесь будете!

Он сжал кулак и врезал им по столу. Да так, что блюда подпрыгнули.

Потом мгновенно успокоился, усмехнулся.

– Леха, не боись! А тебе вообще рассказывали про наш мир?

– Самую малость! Почти ничего!

– Это не дело! Будь я попаданцем, я бы первым делом постарался узнать, куда я попал. Логично, согласись?

Я закивал и наполнил рюмки.

– Лада! – закричал князь и хлопнул в ладоши.

В шатер вошла, как я понимаю, та самая Лада – совсем молоденькая, рослая и крутобедрая деваха.

– Ладушка, принеси нам глобус, пожалуйста, – улыбнулся ей князь.

– Конечно, – улыбнулась в ответ Лада и ушла, виляя филейной частью. Мы с князем проводили ее взглядом, причем что у меня, что у князя взгляд приковался именно к этой ее части. А князь-то, похоже, единомышленник! Интересно, гыгы.

Через минуту она вернулась. Снова мило улыбнувшись, поставила глобус на стол и ушла. Князь опять проводил ее взглядом пониже спины, а я – нет.

Если бы кто-то день назад сказал, что я, вместо того, чтобы смотреть на симпатичный женский зад, во все глаза уставлюсь на глобус, я бы рассмеялся. Но бывают такие глобусы, которые... Короче, передо мной стоял плоский глобус.

Мишка говорил, что мир похож на блин, но я поначалу не обратил на его слова внимания, посчитав это одним из мифов средневекового общества (или какое тут).

Круглый вращающийся блин в полметра диаметром. Правда, толстый. Не блин, а десяток блинов, положенных один на другой. Глобус (а вообще можно называть это глобусом?), был не с нарисованными морями и материками, а представлял собой что-то вроде макета. Маленькими грибочками росли горы, материки неодинаково приподнимались над поверхностью моря. Чтоб рассмотреть детальнее, нужно увеличительное стекло, в которое доктор Маша рассматривала мое голое тело, подолгу останавливаясь на некоторых его частях. А так, судя по всему, неведомый мастер изобразил и крохотные города, и тонкие-претонкие нитки дорог... здорово! А еще надписи. Мелкие, но разглядеть можно. Московское княжество, неподалеку Новгородское и другие. Европа тоже обозначена, Рим, Берлин, Варшава... все, как у нас. Ну, почти.

Некоторые области, в основном по краям, хотя и не только, окутывались чем-то вроде облаков – я догадался, что это неисследованные земли. Облака создавались выходящими из земли струйками пара.

Наш материк находился на своем месте, хотя очертания его отличались. Северный полюс, ближайшие к нему моря и Сибирь скрывалась под облаками.

Нижняя часть глобуса тоже являлась частью глобуса. Удивительно, но правда! Там тоже что-то было! Что-то вроде полей, рек, гор и всего такого. Правда, они почти полностью прятались под черными облаками. Не такими, как сверху, изображающими неисследованные территории, а прям тучами. Чтоб что-то разглядеть, нужно помахать рукой и разогнать их. А еще кое-где вниз на пять-десять сантиметров свисали толстые корни. Если пойти в сад, вырезать из земли круглый кусок, убрать растения, а их корни оставить, примерно так и получится. Обалдеть.

– Чего так смотришь, глобуса не видел, что ли? – спросил князь. – Дикие же вы люди в своем мире! Расскажешь мне потом про него.

– Эээ... глобусы у нас есть! Проблема в чем... они круглые! Круглые, потому планета наша круглая... А ваша... круглая только отчасти.

Князь присвистнул.

– А вода с морей вниз не проливается?

– Нет, ее планета притягивает. Как магнит железо.

– Ну, может быть, может быть... – князь быстро воспринимал новую информацию, – точно может быть, у нас же рептилоиды живут на обратной стороне и не падают.

– Знаю, Мишка мне рассказывал, хотя я ему не очень поверил.

– Но мне веришь? – расхохотался князь.

– Конечно, ваше высочество! А чего они наверх полезли?

– Тот, кто узнает, озолотится! Но пока кажется, что ни с того ни с сего. Сквозь пещеры Землю насквозь пролазят и нападают. Надолго не задерживаются, им солнечная погода не по норову. У них темно, слякоть, сырость и дожди. Поэтому выходят, нападают, сжигают города, и назад. Даже почти ничего не грабят! Просто нападают и все. Караулим, пытаемся находить, где подземный ход копают, но получается не ахти. Зато с соседями теперь проблем почти нет. Живем в мире. Никто ни с кем не ругается. Когда тут друг с другом воевать, рептилоиды всю душу вымотали!

– А что за корни висят под глобусом?

– В стародавние времена Земля была частью Огромной Неизвестной Земли. Что-то ее вырвало, и она улетела. Остались корни древних подземных растений. Вот так! У нас налито?

Мы выпили еще по одной.

– Хороший ты человек, Леша, хотя и попаданец. Есть в тебе что-то такое, доверительное. А доверять сейчас, повторяю, некому! Все только и думают, как что спереть. Не воруют в княжестве только два человека – ты, потому что только попал сюда, и я, потому что все вроде и так мое. Кошмар! Ужас! Всеобщее падение нравов! Кстати, об их падении... ты женщин любишь?

– Обожаю! – оживился я. – Главная радость моей предыдущей жизни. Я и шел на встречу с девчонками, но случилось непонятное, поэтому и оказался здесь.

– Правильно! Так я насчет попаданцев и думал, а всяким сплетням не доверял! Мысли у нас сходятся! Княгиня моя – баба скучная и вредная. Это ей не так, то ей не так. Зануда! Жениться на ней пришлось из политических соображений. Кабы не большая политика – ни за что! Гулял бы каждую пятницу! Хотя я и сейчас иногда так делаю. Выходные должны быть и у князей! Но в понедельник я стеклышком.

– Огурцом, – подсказал я.

– Ну да! Какой красивый поэтический образ. Именно огурцом! А что! Девушки меня любят, и не из-за того, что у меня куча денег, а потому, что я добрый и веселый. Перед супругой у меня никаких обязательств. Пусть спасибо скажет, что я за мерзкий характер ее в монастырь не заточил (у нас есть несколько больших каменных монастырей в честь Перуна).

И тут безо всякого стука и "разрешите" в шатер влетел запыхавшийся Мишка.

Князь побагровел и поставил рюмку на стол.

– Что случилось?!

– Там это... того... гнали рептилоидов к озеру... а они, треклятые, как заранее знали... наколдовали голема из костей! Стоит, вражина, высотой почти до небес! Что с ним делать, никто не знает! Каменюками кидается, двух горынычей чуть на землю не сшиб! Про пехоту и думать нечего, он ее враз затопчет!

Князь выругался.

– А ведьмы че говорят?

– Дык от голема аура, ступы близ него не летают!

– Врут небось... боятся! Ну да ладно! Я сам удавлю это чудовище! Камнями он кидается! Не умеют нынче горынычами управлять! Седлайте моего Барсика! И два мешка бомб к седлу привязывайте! Эх! Я вам покажу, как князья воюют!

– Ваше высочество, – упал на колени Мишка, – Понимаю, что вас никто не остановит, вы же князь, едете, то есть летите, куда и как хотите, но тут задача архитрудная! Как вы будете Барсиком в такой сложной ситуации заведывать и бомбы кидать? Только погубите себя, а поскольку нам без вас никак, то и мы погибнем, соответственно, тоже.

– Да? – задумался князь. – Ну тогда...

Он посмотрел на меня.

– Полетишь со мной! Я буду рулить, а ты – кидаться бомбами. Бутылку захвати, если будет совсем плохо, все-таки выпьем по дороге. Может, в последний раз!

И пошел к выходу из шатра, не дожидаясь моего ответа. А с другой стороны, мог ли я возразить? Сражаться с гигантским костяным зомби – думаю, то еще удовольствие, но поругаться с князем...

...Барсик мгновенно был запряжен и приготовлен. До сего момента я не обращал особого внимания на змеев-горынычей, но перед тем, как залезть на одного из них, я его внимательно рассмотрел.

Ох и страшен же, подлюка.

Зелененький он был. Чешуйчатый. Туловище размером вдвое больше лошади (плюс длиннющий хвост). Змеиных головы – три, пасти, полных зубов размером с человеческую ладонь, соответственно, тоже три, а еще лапы с когтями и крылья... Бррр. К тому же на князя головы посмотрели, как на родного, а на меня – как на легкий послеобеденный перекус.

На спине седло, предназначенное для нескольких человек, и две пары стремян по бокам свисают.

Барсик. Имя-то какое подобрали.

Тут к нам подбежал какой-то тип. В кольчуге, но по виду не солдат. Офицер, наверное, или как их тут называют. Издалека, похоже, бежал.

– Князь, – сказал он, хватая ртом воздух, – князь!

– Чего тебе? – последовал суровый ответ.

– Не получится ничего. Мало того, что он кидается, ейная аура не только на ступы, но и на горынычей действует! Сейчас проверили! Боятся они подлетать на боевое расстояние, хоть что с ними делай! Прям в панику впадают!

– Тьфу... – выругался князь. – Что дать Барсику для смелости?

И тут я (не знаю, как такое пришло в голову), произнес:

– А может... выпить ему дать? Нехорошо, конечно, но куда деваться!

Князь изумленно вытаращился на меня.

– Налить змею-горынычу?!

– Если нет других способов... может, он потеряет чувство самосохранения, а это нам и нужно! Концепция меньшего зла!

Князь невесело засмеялся.

– За свою жизнь я еще пьяных змеев-горынычей не видел. Теперь увижу. Тащите водку, немедленно!

– Ваша светлость, не гневайся, но как ты сухой закон ввел, так мы все повыливали, чтоб соблазн не обуял! Кабы знать заранее... – запричитал офицер.

– У меня с собой еще две поллитровки, – сказал я, – в шатре лежат. Но для его комплекции это что с пипетки капнуть.

– Нормально! – успокоил меня князь, – Барсик никогда спиртного и не нюхал, захмелеет мигом. Прости, родной, за эту экзекуцию, – добавил князь и погладил змея по загривку.

Прибежал слуга, принес пакет с ликеро-водочной продукцией.

Влили кое-как Барсику. По бутылке в одну голову. Барсик выпивать не хотел, но князь его уговорил. Потом закуски ему еще быстренько дал.

Третья голова осталась трезвой и смотрела на нас изумленным взглядом. Князь сказал, что это ничего, у змея решения принимаются демократично, большинством голосом, поэтому пьяные головы будут рулить в прямом смысле этого слова.

– А ну, дыхни, – сказал он голосом сотрудника ГИБДД, и Барсик дыхнул. Две струи пламени вылетели на несколько метров.

– Отлично, – подытожил князь, посмотрев в ошалелые змеевы глазюки. – Просто замечательно. Теперь он ничего не боится. А тебя сейчас никто не спрашивает! – это он третьей, трезвой голове.

Князь забрался в седло.

– Чего стоишь? Лезь!

Делать нечего, сел я позади князя. Подбежали конюхи (или кто они?), привязали наши ноги к стременам. На мой удивленный взгляд один из них пожал плечами и сказал "чтоб не упасть, когда Барсик будет переворачиваться".

То есть вот так – не "если перевернется, а "когда".

Какой черт дернул меня идти в ту баню.

Затем по бокам, рядом со стременами, повесили по мешку. В каждом из них – два десятка круглых бомб с фитилями. Коробку спичек вручили отдельно.

– Поджигаешь – и кидаешь! Лучше подгадать, чтоб взорвалась в момент удара, поэтому надо держать в руках с горящим фитилем, – сообщил ответственный за бомбы. У него отсутствовало одно ухо, один глаз, нескольких пальцев, а физиономия была изрядно обожжена.

– Я так люблю изготавливать бомбы, – мечтательно сообщил он напоследок.

– Готов? – строго спросил князь. – Поехали!

Барсик тяжело замахал перепончатыми крыльями, и мы оказались в воздухе.

Пару лет назад коллега по работе (дело происходило в пятницу вечером), предложил мне прыгнуть с парашютом. Сам он никогда не прыгал, но очень хотел. А чтоб было не так страшно, он занимался поиском кого-нибудь, тоже готового сигануть с самолета.

– С парашютом... – сказал я, немного протрезвев, и представил, как я прыгаю с самолета.

Земля далеко-далеко. Деревья и люди такие маленькие-маленькие. Если с парашютом что-то пойдет не так, мокрого места не останется. Высоты я не любил и всегда побаивался ее.

Помню, от дикости этого предложения я начал хохотать так, что едва не сполз на пол. Смеялся до истерики, до слез. "С парашютом..."

А сейчас я сидел на спине лениво помахивающей крыльями трехголовой бестии, и летел не просто так, а бомбить гигантского костяного голема. Я ущипнул себя, но рептилия под моей пятой точкой не исчезла. Ущипнул еще пару раз, но снова безо всякого эффекта. Нет, вру! Чертов змей, должно быть, почувствовал, что я щипаю себя с целью его исчезновения, и сделал в воздухе кульбит, о котором так много предупреждал рептилий конюх.

Наш прошлый генеральный директор очень любил психологические тренинги. Когда кто-то с них отлынивал, он очень расстраивался и лишал премии. Не понимаю, восклицал он, как можно не ходить на тренинги! Месяц походишь, и почувствуешь себя заново родившимся!

Если я когда-нибудь вернусь в свой мир, я предложу другой способ, а именно – полетать на спине змея-горыныча. Ощущения те же, но не за месяц, а за несколько секунд, пока висишь вниз головой. Колоссальная экономия времени.

Тут князь повернулся ко мне и недовольно спросил:

– А ты точно любишь женщин?

– Точно, ваше высочество!

– Тогда перестань обнимать меня, как влюбленная невеста, когда Барсик переворачивается! На седле есть петли, держись за них!

А я, честно говоря, и не понял, что держусь за князя. Во как сильно перепугался.

Отпустил, нащупал обещанные петли. Схватился за них. Понял, что за князя держаться удобнее, хотя есть риск столкнуться с определенным непониманием.

Барсик, трехголовая душа, летел быстро, и минут через пять на горизонте появился обещанный голем.

Это же надо было такое придумать.

Человеческий скелет высотой с двадцатиэтажный дом. Точнее, не совсем скелет, потому что кости кое-как соединены сухожилиями и остатками мяса. А сами огромные кости сделаны из тысяч мелких, уже действительно человеческих костей. Голова огромная, из черепов, как из мозаики. Да, эта штука посильнее ктулху, которых я разогнал банным веником.

Барсик от такого сбавил прыть и недоуменно оглянулся двумя пьяными головами, как бы спрашивая – а нам сюда точно надо? А трезвая голова даже не повернулась, а заревела и начала мотаться из стороны в сторону. Но ее, как и говорил князь, никто не спрашивал.

Не только мы увидели скелет, он тоже увидел нас. Увидел, наклонился, пошарил руками по земле, потом выпрямился, и нам навстречу полетел огромный земляной ком.

Князь натянул поводья, Барсик резво нырнул в сторону, и снаряд пронесся выше, обдав нас грязью.

Лучше б камнями кидался. Они-то могут закончиться, а земля под ногами – никогда.

Князь опять повернулся.

– Готовь бомбы! Сближаемся! Надо его поджечь! Слепленная магией мертвечина должна хорошо гореть!

Рожа у его высочества – как у камикадзе. Надеюсь, насчет тарана у него мыслей нет?

Я вытащил бомбу из мешка – глиняная, увесистая. Фитиль торчит. А сколько он гореть будет? Не взорвется ли бомба слишком поздно, или, еще хуже, слишком рано?

Достал коробку спичек – почти земные, только побольше. Запалил фитиль. Горит, искрится.

Мы уже почти над монстром. А рукой он до нас не дотянется?

Голем подпрыгнул и взмахнул костяной лапищей. Князь что-то заорал, пришпорил Барсика, мы взмыли в небеса, и десятиметровая ладонь царапнула воздух рядом с нами. Если б я наклонился, то смог бы с ним поздороваться.

– Кидай! – кричит мне князь.

Точно, пора! Фитиль уже почти сгорел!

Бомба, разбрасывая искры, полетела вниз и врезалось прямо в огромное безволосое темечко. От удара она раскололась, и взрывчатка рванула.

Бабахнула хорошо! Но никакого вреда голему не причинила. Череп его остался цел и даже не загорелся.

Барсик пролетел монстру за спину и начал разворачиваться.

– Че там? – спросил меня князь.

– Ничего, – вздохнул я. – Без толку. Живой и не горит.

– Пробуем еще!

Тут в нас полетел еще один снаряд.

Я закричал не своим голосом, но князь и сам увидел, Барсик изменил курс, и земляная комета пронеслась мимо.

Я поджег еще одну бомбу.

На сей раз мы, наученные горьким опытом, полетели выше. Голем трезво оценил свои силы и прыгать не стал, но я забеспокоился, что не смогу в него попасть. Однако волновался зря – бомба попала точно, хотя и не башке, а в грудь страшилищу.

Но опять без какого-то эффекта. Бабах произошел хороший, но ни огня, ни видимых повреждений. Ни-че-го!

Для подтверждения своего хорошего самочувствия голем кинул в нас опять. Промахнулся, но всегда ли так будет?!

– Летим снова!

А князь-то упрямый, просто жуть. Но интуиция подсказывает, что у нас мало чего получится.

Короче, сделали мы пять налетов, сбросили пять бомб. Попали все, но толку никакого. Голем даже внимания не обращал. Взрыв есть, поджога нет. После него костяной кощей опять наклоняется, собирает в ладошки землю, лепит эдакий снежок и в нас кидает. Пока укорачивались, но Барсик уже начал уставать. Крылья машут медленнее, все три головы языки высунули и начали оглядываться намекающе на князя – долго еще мероприятие продлится?

А князю плевать на все. Только командует: доставай бомбу, и новый заход делаем. Упертость и отвага, по-другому не скажешь. Нет, надо что-то думать. Или, что мне больше подходит, креативить.

А если...

– Князь, – говорю, – погоди, правь в сторону. Есть идея.

– Хорошая?

– Не знаю, но попробовать можно. Надо, чтоб голем загорелся, правильно?

– Да! Но он, скотина, никак не желает!

– Сейчас загорится!

И я привязал к бомбе бутылку своей настойки.

Князь увидел, что я делаю, и возмутился.

– Ты чего решил добро на эту мертвечину переводить?!

– Дык, по-другому не получается!

И ринулись мы в очередной налет. Настоечка, милая, не подведи...

У голема слепленная земля была уже готова, и кинул он ее нам навстречу. Барсик едва увернулся. В общем, если сейчас не получится, нас ждет финита ля комедия.

Летим прямо во вражескую харю, я поджигаю фитиль, бросаю...

Резкий поворот налево, я хватаюсь за петли, но вижу, как огонь вспыхнул и не погас – потекло горящее пламя по мертвяцкой башке. А потом и вся голова загорелась! Огонь пошел вниз, на плечи, на туловище, и скоро на фоне вечеряющего неба стоял, пошатываясь, чудовищный горящий силуэт. Через минуту он воздел руки к небу, будто в молитве неведомым богам, и рухнул навзничь. Все! Эх, видели бы меня мои родители... Я тут герой!

– Надо будет тебя наградить, – коротко сказал князь.

Глава 4 Нападение

... И вот мы снова в княжеском шатре. Сразу по возвращению князь рассказал столпившемуся народу о схватке с жутким големом. Мужики после этого кинулись кланяться и пожимать мне руки, а бабы, тараторя слова благодарности, по очереди полезли целовать. Хорошо целуются в этом мире! Умеют!

Затем на другом горыныче прилетел воевода. Седой, суровый и изрядно в годах. Старый вояка во всех смыслах этого слова. Доложил обстановку. Рассказ его был оптимистичен. Наши гонят рептилоидов по всем фронтам, уже даже не сколько гонят, а отлавливают спрятавшихся в лесах да в старых безлюдных деревнях (таких деревень уйма). Еще несколько дней – и закончим, выйдем к последнему рептильскому оплоту – захваченному ими старинному городу Энску.

Князь обрадовался, расплылся в улыбке, а потом познакомил нас.

– Семен – сказал он, – наш главнокомандующий. Алексей, попаданец к нам. Взялся, откуда не возьмись, но очень вовремя.

Рукопожатие Семена, несмотря на возраст, оказалось крепким. А потом неожиданно к князю обратился Мишка (он тоже находился в шатре).

– Ваша светлость... так это... того... надо героя за героизм наградить!

– Точно! Я хотел, но подзабыл. Государственные дела отвлекли. Чем же его наградить?

– Титул какой надо дать, – почтительно сказал Мишка. – Негоже спасителю княжества в простолюдинах ходить, люди не поймут. Народ наш велик, но столько всего не понимает!

– Титул боярина подойдет? Выше пока не стоит, ниже глупо. Боярин – как раз в точку. Подходящий титул для попаданца. Народу нравится! Алексей, готов?

– Конечно, ваше высочество! Оправдаю возложенное на меня высокое доверие!

А что я еще мог сказать?

Семен, однако, как я заметил, малость помрачнел. Не пришлось ему по нраву, что какой-то выскочка будет с ним наравне. От блин, при княжеском дворе, оказывается, тоже интриги, кто б мог подумать. Они не только у нас на работе.

– Тогда приступаем! И без особых формальностей, я их терпеть не могу. Сделаем все быстро, и отдыхать. Пятница выдалась напряженной.

Лада принесла парчовое боярское одеяние: красный кафтан и меховую шапку на манер заморского цилиндра. Я раньше такое только на картинках видел... а тут оно для меня предназначено. Вот это я понимаю, карьера. Из менеджера среднего звена – в бояре! Лихо! Да еще и без взяток и подхалимства!

Выглядит ярко, но неужели в этом придется постоянно ходить? Нет, сказали, не придется, но в гардеробе оно быть должно. Тогда ладно.

Надел я кафтан с шапкой, стал на колено перед князем, тот положил мне на плечо саблю – все, собственно. И правда, делов на три минуты. Прибежал еще дворовой художник, быстренько набросал на клочке бумаги мое изображение (нужно для удостоверения, "податель сего является боярином").

– Еще пожелания? – спросил князь после процедуры.

– Нет, никаких, ваше высочество!

– Пьем еще! – сказал князь. – Победу надо отметить, звания надо обмыть. Наливай компот!

Налили, выпили.

– Напомни, куда ты настойки эти тащил, которыми Барсика поили, – спросил князь.

– С девчонками выпить собирались, – развел я руками.

– Да... – князь оживился и забарабанил пальцами по столу. – С женщинами тоже можно посидеть, выпить и все такое... причем все такое – самое главное! Ради которого посиделки с выпивкой и затеваются...

Потом посмотрел на меня как-то искоса.

– А ты, Леша, мне кажется, в бабах разбираешься! Узнаю этот взгляд. Поэтому, впридачу к боярину, назначаю тебя тайным советником по бабам. Никто об этом знать не будет, для других ты просто советник. Документ самолично выпишу. Должность государственной важности. Глава государства, который не интересуется бабами – рептилоид! Понимаю, что мне нужно строить из себя сурового начальника, чтоб на шею народ не залез... но не хочется! А иногда даже очень не хочется. Нет ничего лучше, чтоб просто поговорить по-человечески. А на шею ко мне не залезешь, проверено. Пытались некоторые, слетели и далеко по земле катились. Мое имя в суматохе еще не забыл?

– Никак нет, ваша светлость, Изяслав.

– Хорошо. Но в неформальной обстановке, друзья и всякие заморские начальники зовут меня просто...

– Ваше высочество, пожалуйста, не продолжайте! – вылетело у меня. – А то мозг взорвется!

Князь сверкнул глазами, прям как Иван Грозный в старом фильме, но промолчал.

Скоро стемнело. Подул прохладный ветер, лагерь притих, запиликали сверчки. Мы с князем начали зевать.

– Пора спать, – сказал князь, – столько всего за день произошло. Надо отдохнуть. Шатер тебе по моему приказу уже поставили. Увидишь, стоит на краю, беленький такой.

– Ага, – поддакнул я, чувствуя, как слипаются глаза. – приду и свалюсь.

– Не хочу тебя расстраивать, – засмеялся князь, – но сильно выспаться не рассчитывай. Ты у нас нынче герой, а по обычаям, ночью в спальню к герою приходят девушки и всячески благодарят. Ничего не поделаешь. Традиции, скрепы, связь времен, все такое. Не может общество без них. Так что держись.

Сон у меня прошел мгновенно.

– Очень хорошие традиции, очень, – только и смог промолвить.

– Иди, – сказал князь, – Но подъем в семь утра. Чтоб не проспал, дарю тебе будильник. Из твоего, наверное, мира к нам попал. От сердца отрываю.

Затем протянул мне старый механический будильник с чашечкой-звонком наверху.

И я пошел. Да какое там пошел – побежал! Вечер собирается быть томным! Даже то, что ненавистный будильник меня нашел и здесь, расстроило не слишком.

А вот и мой шатер. Светлый, симпатичный, внутри заманчиво горит масляная лампа. Издалека его видать, так что девушки не заблудятся, не зайдут поздравлять кого-нибудь другого.

Внутри было все, как в других шатрах. Что я, шатров не видел, что ли? Целых два, один из них медицинский, поэтому он не считается, а второй – княжеский, поэтому он тоже считается не очень.

Попроще, чем у князя, но это понятно, хотя какая разница, если сегодня тут будут девушки. Интересно, кто? Кого я видел сегодня? Ой, хорошо бы... А может, и вредная Маша придет? Медработники – тоже часть общества, они не должны нарушать традиций!

Пара шкафов, у дальней стены – умывальник, а посередине – кровать. Причем кровать – всем кроватям кровать. Сейчас мне она показалась больше моей московской квартиры. Это ж на сколько человек рассчитана?! Не на двоих точно. И даже, извините за выражение, не на троих.

А если все девушки одновременно придут меня благодарить? Что делать-то? И спросить не у кого... Ладно, что-нибудь придумаю. Пусть приходят, а там разберемся. Не испугался Ктулху – значит, девчонок тоже не испугаюсь.

Упал я на кровать. Раздеваться не стал, еще успею, хихихи. Лежу, поглядываю на дверной полог. Прислушиваюсь в оба уха. Они у меня не поломанные, несмотря на годы занятий борьбой.

Ага! Есть что-то такое. Кто-то идет. Шаги легкие, не мужик топает, и не ребенок семенит. И они приближаются! Чувствую, что-то будет.

Предчувствия не соврали. Зашуршал и распахнулся полог... Маша! Вот это да. Традиции оказались сильнее стервозного характера!

Не во врачебном костюме она, а в белом платьице. Слегка прозрачном, или мне от нетерпения так кажется?

Идет, впрочем, неуверенно. Стеснительно даже, лицо – грустноватое.

Ничего, сейчас развеселю! Приложу все усилия!

Маша осторожно села на краешек. Учитывая кроватные размеры, вышло на расстоянии пяти миль от меня.

– Огромное вам спасибо, – сказала она. – Я вам так благодарна за все... Если бы не вы, кто знает, победили бы мы рептилоидов... Извините за некоторую грубость во время медосмотра... Мы, врачи, бываем иногда такими...

Какие же у нее красивые глаза! Огромные, синие. И чего она ими так печально смотрит?

– Как жаль... – тихонько сказала Маша.

А потом добавила:

– Мне пора...

Встала и направилась к выходу.

Если б я не лежал на кровати, упал бы точно. Князь явно намекал на более решительную благодарность!

Я вскочил и бросился к Маше.

– Нет, пожалуйста, не уходите! Давайте еще посидим! Такой сложный день выдался!

И осторожно обнял ее за талию.

– Нет, пожалуйста, – чуть ли не с надрывом прошептала Маша, осторожно сбрасывая мою руку. – Не делайте этого ради меня, вы и так достаточно настрадались.

От этих слов челюсть у меня отвисла. Даже не отвисла, а упала на землю. И пока я ее подбирал, Маша шустренько скрылась за пологом.

Что она такое несла? Какие еще к чертовой бабушке страдания?! Ну, было сегодня страшновато. Особенно во время полета с князем. Но рептилиное войско разгонял почти без страха, потому что еще не врубился в то, что происходит. Зато потом было очень ничего. Пожаловали боярина… Наверное, Маша просто чудная. Самое разумное объяснение. Остановимся пока на нем. А что значит "не делайте этого рада меня"? То, на что я очень рассчитывал, не только для нее! Оно обоюдно приятно!

Лег на койку опять. Настроение ухудшилось, хотя ладно, князь говорил не об одной девушке. Ну ее, эту Машу.

И я вновь превратился в слух.

Опять шаги! Девичьи. Легко идет, днем бы я и не услышал... Приближается...

Кто же это?

Лада! Та самая, что приносила боярское одеяние. Здорово! Она, как мне показалось, без Машиных выкрутасов. Сейчас мы с ней совсем подружимся.

Лада без лишних разговоров приземлилась на мою постель. Улыбнулась. Широко-широко. Пододвинулась ко мне.

– Спасибо, – томно прошептала она и тут же вскочила на ноги. – Мне пора.

– И все? – вырвалось у меня.

– Все! – пожала плечами Лада. – Конечно, если б вы не были таким, какой вы есть, то было бы не все, а так, пожалуй, все.

И убежала настолько быстро, что я даже не успел броситься за ней.

Что, черт побери, происходит?! Надо мной решили поиздеваться?

Снова улегся. Мрачный, как рептилоид. Помню их рожи, когда они на меня смотрели. Тоже ничего не понимали.

Тишина. Сверчки. Сова поухала и заткнулась. Что-то вдалеке плеснуло. Тут же река есть, я совсем забыл. Видел ее, когда шел в лагерь с поля боя. На речку что ли сходить, развеяться...

И тут в третий раз шаги! Похожие на прошлые. Явно не мужские. Я спрыгнул с кровати.

За полог проникла обнаженная до плеча изящная женская ручка и отодвинула его в сторону. В шатер вошла девушка в широких брюках и в темной майке, не очень похожей на местные одеяния. Волосы черные, взгляд вкрадчивый, но задорный. Хитро улыбается.

Аааа! Да это же ведьма, или, вернее, бабка-ежка, которая летела мимо, когда я остановился после погони за рептилоидами.

На вид бабке-ежке лет двадцать-двадцать пять. Стройненькая-стройненькая бабка-ежка.

– Вероника, – кокетливо представилась она. – Помните меня?

– Конечно, – ответил я. – Вы пролетали мимо в ступе. Нелегко забыть девушку, когда она пролетает мимо тебя в ступе.

Вероника заулыбалась еще шире. А губки у нее пухленькие, и зубки за губками беленькие, аж сверкают...

– Я пришла поблагодарить. Согласно древнему обычаю и по зову сердца. Вы очень красивы!

– Неужто? – обрадовался я.

Это для меня что-то новое. Симпатичным меня называли нередко, но чтоб красивым – такого вспомнить не могу.

– У нас, у ведьм, неклассическое понимание красоты, – объяснила Вероника. Оглядела меня с головы до пят и добавила:

– Очень неклассическое.

Вернула, значит, с небес на землю. Ну и ладно. Нам и на земле неплохо. Черт с ней, с неклассической эстетикой, лишь бы благодарность была... классической. О ведьмах я слышал то, что они излишней застенчивостью не страдают.

– Спасибо! – сказала Вероника, схватила мою руку своими ладошками и потрясла ее. Примерно так почетные грамоты передовикам производства вручали пятьдесят лет назад при советской власти. На предварительные ласки вообще не похоже.

Все ясно.

Ну как это может быть, а?

– Я очень взволнована... – продолжила она. – Я так хотела бы вас поблагодарить... по-настоящему! От всей широкой ведьминской души! Испытать на вас те любопытные приемы, которые я недавно увидела в древнем манускрипте! Но увы...

– А почему "увы"? – воскликнул я. – Какое еще увы? Не надо увы. Не хочу "увы". "Увы" это скучно. От "увы" исчезает мотивация спасать девушек от рептилоидов.

– Увы – потому, что я не смогу вас изменить. Может, великие волшебники древности могли что-то сделать... но нам с ними не сравниться.

– А зачем меня изменять?! Вы же сами сказали, что я очень красив?! – почти закричал я.

– Увы, эта красота не для нас, – вздохнула Вероника.

– А для кого?!

– Я человек деликатный, и не хотела бы это обсуждать, – сказала Вероника, погладила меня по плечу и отправилась к выходу.

Что я чувствовал? Пару раз за время занятий борьбой меня жестко втыкали головой в ковер. Она после этого некоторое время кружилась и не соображала. Примерно так происходило и сейчас.

Что-то здесь вообще не так, сказал я себе. Но об этом сегодня думать не буду. Я подумаю об этом завтра.

Я залез в шкафчик, нашел там лист пергамента и карандаш, написал "не беспокоить", и повесил снаружи на дверь.

Все, хватит. Даже если еще девицы придут, толку от них не будет, а расстройства хоть отбавляй. Будильник показывал очень позднее время, а завтра надо быть в форме.

С этими мыслями я и уснул.

Но скоро проснулся!

Потому что девушка (опять-таки судя по шагам и легким движениям), не обратила внимания на табличку, открыла полог и прошла внутрь.

Ко мне, то есть.

Я быстренько протер глаза и сел на кровати. Нет, не может быть, чтобы она просто пришла сказать "спасибо", или я не разбираюсь в девушках. В ее движениях чувствовалась настойчивость, уверенность, и даже, я почувствовал это интуитивно, желание прикоснуться ко мне. Интуиция подсказала именно так, а я в отношениях с женщинами доверяю своей интуиции. Хоть чему-то в отношениях с ними надо доверять, верно?! Логика и здравый смысл здесь не подходят точно.

Вот она! В шатре темно, свет я погасил, но вижу, что черты у девушки, прям как у античной статуи, и фигура изящная, длинноногая... просто ах! Идет ко мне молча, не ведая сомнений. Отлично, моя красавица. Обними меня покрепче, я сегодня и впрямь достаточно настрадался.

Но ее мнение насчет моих страданий было другим. "Недостаточно", как бы намекнула она, схватив меня за горло не по-женски стальными пальцами.

Будь на моем месте человек среднего телосложения, думаю, финал ему наступил бы почти мгновенно. Меня спасло то, что шея у меня... как бы объяснить... в общем, нет ее! То есть есть, но короткая и толстая, эдакий бегемот-стайл. А друзья шутят, что ее нет вовсе, и голова торчит из середины груди. Бессовестно преувеличивают, но я на них не обижаюсь, тем более, что преувеличивают совсем немного. Я бы хотел иметь шею подлиннее, девушкам длинные благородные шеи нравятся... но для общении с этой девушкой я бы отдал и те несколько шейных сантиметров, которые у меня все-таки наличествовали! Жизнь дороже!

Спустя пару мгновений я опомнился. В борьбе существует уйма способов вывернуться из захвата за шею, тем более, что схватила меня эта девица хоть и сильно, но по-киношному, вытянутыми руками... но я с перепуга просто врезал ей своим тяжелым кулаком снизу в челюсть.

Никогда не представлял, что позволю себе так обращаться с женщинами... и еще не представлял, что голова этой "женщины" от удара слетит с плеч, как баскетбольный мячик, ударится о крышу шатра и откатится в сторону, а руки между тем продолжат сдавливать мое горло, как ни в чем не бывало.

Ужас удесятерял мои силы. Я схватил обеими руками ее предплечья (какие же они твердые!), сорвал руки со своего горла, и что было силы оттолкнул безголовую девицу от себя. Толкаться – нет такого приема в борьбе, но кто-нибудь вообще боролся с безголовым противником?

Девушка отлетела, зацепилась за угол кровати и упала. Однако через секунду, как ни в чем не бывало, вскочила на ноги и снова с вытянутыми руками кинулась на меня.

Я схватил ее за руки, на сей раз не допустив к любимой шее, и стал соображать, что делать дальше. Ясно, что существо, напавшее на меня, не человек, потому что никакие люди без головы жить не могут, даже менеджеры и чиновники. А эта тварь – может, да еще как. К счастью, сил у нее вырваться не хватало, хотя она очень пыталась.

И тут в области моего филея вспыхнула адская боль. Я, насколько мог, повернулся и увидел, что голова этого существа до сих пор жива, она неведомым образом подпрыгнула, вцепилась зубами мне в задницу и повисла на ней, как бультерьер.

Я заорал, снова отбросил девицу, оторвал от себя голову и швырнул ее на пол.

Она разбилась, как фарфоровая ваза, и с таким же звоном.

Удивляться было некогда. Я понял, что нужно делать, подхватил опять побежавшую на меня девицу, поднял ее как можно выше и тоже бросил вниз.

Туловище оказалось сделано из того же материала, что и голова. Прочного, но хрупкого. Оно разлетелось на несколько больших кусков и на уйму кусков поменьше.

Тут же в палатку заскочили люди – вооруженная охрана. Мечи вытащены из ножен, физиономии – злые и озабоченные. Двое держали в руках факелы. При их свете стало ясно, что все уже закончилось.

Я не силен в магии, но понял, что нападала ожившая кукла. Человеческого роста, одетая в платье, но – кукла. Поэтому так легко разбилась. Нарисованное лицо почти осталось целым, и я увидел, что она – красивая кукла.

Потом в шатер ворвался князь, тоже с мечом, Маша-врач, Вероника-колдунья, и еще тьма народу. Набились, как в автобус в час пик. Сначала было тихо, потом все начали шептаться, а затем разговаривать, не понижая голоса.

– Что случилось? – рявкнул князь, восстановив тишину.

– Меня пытались убить! – я развел руками.

– Вижу, – сухо сказал князь, разглядывая обломки, – а что это за тварь?

Вероника подняла осколок и повертела в руках.

– Ожившая кукла, – сообщила она. – Рептилоиды ненадолго вдохнули в нее жизнь и направили сюда.

– Ясно, – мрачно ответил князь, потом глянул мне за спину.

– Ты что, ранен?

Я вспомнил, что меня укусили. Вспомнил – и мое заднее место нестерпимо заболело. Даже кровь немного потекла.

– Перевязать и подлечить, – скомандовал Маше князь, а потом, жестом выгнав всех наружу, снова повернулся ко мне.

– Завтра, как я освобожусь, зайдешь ко мне. Надо поговорить. Похоже, в лагере предатель, – сказал он и быстрым шагом вышел из палатки.

Глава 5 Кулачный бой и любовное зелье

Утром ровно в семь, одновременно с будильником, меня разбудили звуки трубы. Пионерская зорька, блин. Хорошо, хоть предупредили о ней, а то б вскочил, не понимая, куда бежать. Но теперь знаю, что никуда бежать не надо.

Потянулся, встал, умылся. Вышел на улицу. Слуги бегают, суетятся. Коллег бояр не видно. Да и не нужны они. Ничего путного не скажут. Небось ненавидят меня, как выскочку. Филей уже не болел. Маша ночью намазала его какой-то мазью, перевязывать не стала, сказав, что не нужно. Права оказалась.

Надо дойти до князя. Начальник, пока что, у меня он один. Дошел, но князь отсутствовал. Улетел куда-то ни свет, ни заря, сказала охрана. Ишь, деятельный какой! Хотя правильно, все-таки война с рептилоидами.

Войско в главный лагерь, расположенный где-то неподалеку, еще не вернулось, сказал мне охранник княжеского шатра. Далеко ушло, преследуя врага, очень уж рептилоиды разбегаться начали. Может, и не вернется, пришлет интендантские службы, те соберут шатры и мы все пойдем к ним ближе. Улетел князь, кстати, не на Барсике, на другом змее. У Барсика с утра головы болят.

Князь, конечно, прав. Чего тут сидеть, когда все разворачивается поодаль. Буду вместе со всеми его дожидаться. А пока похожу по округе, посмотрю, что тут и как, и подумаю насчет странных ночных поздравлений, которые оказались не поздравлениями, а одним расстройством. Даже попытка меня задушить не так огорчила.

Первым делом решил проведать Барсика. Связался он с дурной компанией, попробовал алкоголь на вкус.

Змей лежал на месте своей парковки. Судя по выражению морд двух голов – плохо им, ой как плохо. А третья, непьющая, выглядела ничего. Посматривала на соседок по туловищу презрительным взглядом, мол, я предупреждала, что так будет. Потом конюх подошел с ведром кефира, по запаху, однопроцентного, начал головы отпаивать. Сейчас им должно полегчать, по себе знаю.

Затем я встретил Мишку.

– Князь велел передать, чтобы вы, пока он не вернется, поучились фехтованию у боярина Эльдара. Он там, за деревьями, ближе к речке.

Чтой-то это известие напрягло. Князь планирует меня отправить в драку? А чего ты, собственно, хотел, напомнил я себе. Тут ситуация такая.

Ладно, пойдем искать этого Эльдара.

Он оказался здоровенным детиной примерно моего возраста и веса, однако на голову выше и худее. Худее в том плане, что жира в нем практически не наблюдалось (а во мне некоторое его количество наблюдалось вполне, невооруженным глазом, даже издалека и в сумерках). Сложен Эльдар, как древнегреческая статуя. Увидев это, я опять погрустнел. Его девчонки, если благодарят, спасибом наверняка не отделываются.

Эльдар был в одних штанах, с голым торсом, и размахивал по воздуху мечом. Делал это, надо признать, очень ловко. Прям как в фильмах. Бил и сверху вниз, и с поворотом, и в прыжке, и еще разными способами. При этом явно любовался собой. До чего же я хорош, читалось на его самодовольной физиономии.

Я сел на травку. Солнышко светило еще нежаркое. Погода хорошая, по небу плыли светлые облачка. Просто рай. И зачем тут рептилоиды?

Прекратил Эльдар свою гимнастику, положил меч, подошел ко мне и молча уставился в глаза.

– Привет, – сказал я ему.

– А ты чьих будешь? – последовал невежливый ответ. – Что ты здесь делаешь?

Я вздохнул. Парень, похоже, нагловатый. Или не узнал? Где он был-то вчера? Принял меня за простолюдина, а сам боярин вроде? Так я теперь тоже. И вообще, мне плевать на их сословия и прочие табели о рангах.

– А сам ты чьих? – скорчив безразличную физиономию, ответил я.

– Как ты смеешь так разговаривать с боярином! – взвился Эльдар.

– А я кто по-твоему? Затюканный судьбой менеджер среднего звена? Вчера князь самолично произвел в бояре.

– А, ты тот самый попаданец! – подуспокоился Эльдар. – Мне говорили о твоем появлении. Живьем я тебя не видел, вот и принял за крестьянина.

Затем он криво улыбнулся и сказал:

– Похож больно.

Я вздохнул. Так хорошо вокруг, что уже забыл про свои ночные неудачи, но все равно должен появиться какой-то дебил и все испортить.

В принципе, его насмешки мне по барабану. Но, чует мое сердце, если не ответить, непременно будут какие-то последствия. По меньшей мере, обвинят в трусости. Поэтому что-то делать надо. Как бояре отвечали на оскорбления? Наверное, вежливо. Воспитанно. Не опускаясь до уровня оппонента.

– По морде хочешь? – спросил я.

Эльдар разинул рот, выпучил глаза и начал заикаться.

– Что? Да ты... просто деревенщина! Ты разговариваешь, как последний бродяга! Жаль, дуэли князь запретил, а то бы я...!

Потом он подумал и сказал:

– Я тебя и кулаком зашибу!

Я вздохнул второй раз за минуту. До этого я один раз в жизни так вздыхал, когда у меня наркоманы мобильник потребовали. Но те быстро расшифровали скрытый смысл моего вздоха и кинулись бежать.

– Не зашибешь.

Эльдар победно посмотрел на меня.

– Я победил во всех кулачных боях, в которых участвовал! И даже в соревнованиях по борьбе! Куда тебе, толстячок, до меня!

А вот сейчас обидно было. Это я – толстячок? Неужели непонятно, что у меня просто широкая кость?

...История, как известно, имеет свойство повторяться, и сейчас она именно это и делала.

Мастера спорта по вольной я выполнил в институте. Жизнь заставила. Сначала она закрутила меня во все студенческо-тяжкие, гулял я сутками напролет, забыв о лекциях, а потом внезапно сессия. Как сдавать, непонятно, но декан сказал, что в Министерстве очень поощряют занятия студентов спортом, а на носу соревнования по борьбе. Выиграешь – экзамены поставим, нет – извини. Ну и как в таких условиях не выиграть? Бонусом я за победу мастера спорта получил (до этого был кандидатом).

Самая легкая схватка неожиданно случилась в финале. Вышел против меня такой же, как Эльдар – высокий, под два метра, накаченный. Красавец, черт побери. Смотрел высокомерно, просто жуть. А у меня с моим телосложением к таким классовая ненависть. Мотивации, получается, хватало через край, и припечатал я гражданина Аполлона хребтом на ковер не быстро, а очень быстро.

– Значит, так, – сказал я. – Деремся на кулаках, впридачу к ним можно и бороться. Ногами бьем?

– Ногами – это уже совсем, как разбойники! Только кулаки и борьба!

И он кинулся на меня, намереваясь с размаха зарядить правой мне в зубы.

Чего-то такого я ожидал, поэтому, не мудрствуя лукаво, наклонился, и рука просвистела у меня над головой. Вложился в удар сеньор боярин, как говорится, от всей души, и в результате почти развернулся ко мне затылком.

Креативить я не стал, попросту обхватил Эльдара за туловище и, прогнувшись назад, швырнул его в траву.

Встал он не сразу. Трава, конечно, мягкая, но под травой земля, она потверже будет. Вид у Эльдара был ошеломленный. Но, надо отдать ему должное, в руки он взял себя быстро, а потом этими руками снова попытался двинуть мне по башке.

На сей раз уже более осмотрительно. Ударил слева, с переднего кулака, но все равно замах оказался достаточным для того, чтобы я успел уклониться, схватить Эльдара, поднять и бросить.

– Хватит или еще? – спросил я у лежащего и уже измазанного землей оппонента.

В ответ он что-то прорычал, поднялся, но тупо махать руками теперь не стал, а принялся медленно и осторожно ходить вокруг меня.

Я понял, что схватка затянется надолго. Он будет вставать и бросаться до прихода темноты, и с этим надо что-то делать. Долго размышлять я не захотел. В борьбе есть прием под названием "проход в ноги", он особенно эффективен, когда противник выше тебя. Нужно пригнуться, шагнуть вперед, схватить его за бедра, уложить на землю, самому лечь сверху и потом что-то с ним сделать, например, легонько придушить. Или объяснить, что ты, друг мой, валяешься на лопатках, то есть проиграл.

Лежать на мужчине, конечно, никакого удовольствия, но борьба есть борьба и привносить в борцовское лежание какой-то неборцовский смысл нет смысла никакого.

Прием у меня получился! Просто на загляденье! По классике, хоть в интернет выкладывай в качестве учебного пособия. Не прошло и полсекунды, как Эльдар оказался на спине, а я – на нем сверху. Оказалось, что Эльдар немного бороться все-таки умеет, потому что он в лучших традициях смешанных единоборств обхватил меня ногами, планируя сделать болевой прием на руку, но мой опыт сделал эти мечты очень наивными.

Я уже открыл рот, намереваясь объяснить, что бой окончен, поэтому хватит валять дурака, тем более во время войны с рептилоидами, но тут неподалеку раздалось негромкое девичье "ой".

Мы, не вставая, повернули головы, и увидели Ладу. Она смотрела на нас с ужасом, любопытством и смущением. Схватки она явно не видела, а горизонтальный финал происшествия – очень даже.

– Это не то, что ты подумала, – хором сказали мы, не вставая.

– А я и ничего не думала, – испуганно пролепетала девушка, – что тут думать, когда и так все ясно.

И быстро убежала, пару раз оглянувшись по дороге.

Мы с Эльдаром сели на траву, стараясь не смотреть друг на друга.

– Нехорошо получилось, – мрачно прервал тишину Эльдар.

– Как-то да, – ответил я.

– Нечестно бороться, когда тебя хотят ударить.

– Это почему?

– Не знаю, – ответил Эльдар. – Потому что теперь о нас вон что будут говорить.

– А может, не будут.

– Еще как. И с каждым новым рассказом подробности будут разрастаться.

– Не надо было со мной так общаться, – сказал я. – Теперь пострадали оба.

– А кто мне пообещал двинуть по морде?! – огрызнулся Эльдар. – Ладно, уже не к чему обсуждать, Ты сильный, хоть и толстый. И бороться умеешь, как никто у нас!

– Я не толстый, – возразил я, – а крупный и с широкой костью. А бороться да, умею. Ссориться я не хотел, ты первый начал.

– Извини, – сказал Эльдар. – Ладно, ничего страшного. Бороться, как ты, я не могу, но с оружием у меня получается точно лучше.

Он вскочил на ноги.

– Вставай. Князь сказал, чтобы я тебя научил управляться с мечом. В твоем мире их вроде не используют. Дикие люди!

Дикие – не дикие, а мечом действительно тут научиться махать надо. Тем более, что князь велел.

Оказалось, что в траве лежала целая сумка с оружием. Еще один меч, топор, булава, копье, даже лук со стрелами.

Выглядела коллекция завораживающе. Красивые вещицы.

Меч был прямым, длинной в метр с чем-то, массивным, но не слишком. Им я вполне мог размахивать одной рукой. Топор с деревянной рукоятью оказался уже тяжелее, но ненамного. А лук я пока даже трогать не стал, не хотел показывать, что я вообще толком не знаю, что с ним делать.

Неужели этими железяками придется драться? Страшновато, ведь в руках противника будет что-то похожее... На кулаках как-то привычнее и роднее. Но деваться некуда.

– Повторяй за мной движения, – сказал Эльдар, взяв второй меч.

И я принялся учиться фехтовать. Рубящие удары, колющие, отбивы... Всему, что только существует в природе. Эльдар, что удивительно, оказался хорошим учителем. Терпеливым, внимательным. Такое впечатление, что он просто влюблен в оружие, и, занявшись любимым делом, успокоился и перестал на меня обижаться. Вот и славно. А я на него зла не держал, даже когда он пытался свернуть мне челюсть.

Через полчаса занятий я понял, что у меня получается, и даже очень неплохо. Возникло чувство – странное, но возникло! – что я всю жизнь держал меч в руке, настолько хладнокровно я рисовал полукруги и восьмерки в воздухе.

Поначалу заточенное, как бритва, обоюдоострое лезвие вызывало опасения, но они быстро прошли. Порезаться мог кто-то другой, а не я! Возникло безумное, но приятное чувство самоуверенности. Наверное, в каждом человеке сидит первобытное, а в некоторых его даже очень много. Любой менеджер в глубине души дикий варвар. Не верите – присмотритесь внимательнее.

А еще я удивился тому, сколько во мне сил. Вчерашний вечер оказался нелегким, полным стрессов, спал я, после всех приключений, наверное, часа два-три, но чувствовал себя бодрым, свежим, готовым к любым приключениям. Воздух что ли, тут такой? Экология? Грета Тумберг все-таки права? Не знаю.

За мечами мы перешли к топорам, а потом я пострелял из лука. Топором получалось преотлично, луком – хуже.

– Все, хватит, – сказал Эльдар и добавил:

– А ты силен...

Потом снова сделал серьезное лицо.

– После обеда, если ничего не случится, продолжим. Принесу доспехи и учебное оружие, будем драться.

Эльдар ушел в лагерь, а я отправился на речку. Надо искупаться. А то весь потный, грязный. Нехорошо. Боярин все-таки.

Я вышел прямо на пляж. Песчаный, изумительный, словно предназначенный для того, чтобы здесь купались и загорали... я ретировался, не дойдя до него. И все потому, что на нем купались и загорали! Девчонки с нашего лагеря. Купальные костюмы унылая цивилизация еще не изобрела, поэтому они запросто обходились без них.

Я мальчик взрослый, и по кустам ближе подбираться не стал, а отправился вдоль реки в надежде найти место, где можно будет окунуться в воду без голого женского общества, при всей моей любви к нему. Ноги шли от пляжа с трудом. Повиноваться они хотели не слишком. Первобытные инстинкты требовали задержаться, но я все-таки смог их побороть.

Через несколько минут я нашел тихую заводь. Перед ней небольшая полянка среди деревьев и кустов – как раз то, что мне нужно. Я разделся и с наслаждением залез в воду. Ой, как же хорошо! Вода, чистый воздух, природа, все такое безмятежное... И девчонки задорно кричат выше по течению... Эх, унесло бы одну сюда. Я б ее спас, честное слово. А потом... А потом, судя по ночному опыту, она бы вежливо сказала мне "спасибо", и на этом все. Очень грустно.

Я вылез, обсох, оделся. Сел на травку в размышлении, есть ли тут рыба. Должна быть! Мир-то первозданный, не испорченный промышленностью. А поскольку рыбьи габариты прямо пропорциональны экологичности климата, то... Ни у кого нельзя попросить на время удочку?

Тут я услышал, что кто-то идет. После вчерашней ночи я хорошо научился определять шаги на слух, и легко догадался, что приближается девушка.

Ведьма Вероника! Вот это встреча. В легком платьице, улыбается, будто и не ведьма совсем. Красивая – ужас. В руке – холщовая сумка.

А че это она здесь делает? Тоже пришла искупаться? Я непроизвольно оживился. Потер руки, заерзал на траве.

А потом снова вспомнил, что она приходила ночью меня благодарить, причем благодарила так, что лучше бы вообще не благодарила.

– Ой, – воскликнула Вероника, поставив сумку и как-то наигранно всплеснув руками, – и вы здесь!

– Да, – скромно ответил я, – после тренировки решил окунуться.

Вероника кивнула.

– Я тоже люблю поплавать, – сказала она. – Особенно в такую погоду. Лето выдалось прекрасное. Еще бы не рептилоиды... Вы уже обедали?

– Нет еще. Решил сначала на речку сбегать, а потом идти в лагерь. Предлагаю перейти на "ты", а то как-то уж очень официально.

– Конечно, перейдем на "ты"! – улыбнулась Вероника, – И у меня важное сообщение: уже не надо никуда идти! Я решила пообедать на берегу, в одиночестве, и принесла еду с собой... но ее тут хватит на двоих!

– Может, я все-таки пойду, – я решил поиграть в джентльмена, хотя в эту игру у меня никогда не выходило, – ты же хотела побыть в одиночестве!

– Нет-нет-нет, – снова улыбнулась Вероника, причем как-то загадочно. – Мне очень приятно твое общество.

Она достала скатерть, расстелила ее на траве, потом вытащила из сумки еду. У меня, как говорится, аж слюнки потекли.

Сумка маленькая, но вместила в себя столько деревянных коробок! А в них – ветчина, рыба, блины, мед, овощи, яблоки... ты смотри, а Вероника-то не прочь покушать. Худенькая, стройная, но в еде разбирается. Бывает же такое.

В самом конце Вероника извлекла глиняный кувшин, в котором, по ее словам, был компот, и полупрозрачную бутылку, похожую на винную.

– С виду и на вкус напоминает вино, – сказала она, невинно хлопая ресницами. – Но я, пожалуй, его пить не буду! Я лучше компот!

– Точно не вино? – спросил я, – мне еще сегодня тренироваться! Да и князь запретил.

– Нет, конечно! – успокоила меня Вероника.

Ну, тогда хорошо. Начали есть. Вкусно, черт побери! Вероника ела совсем мало, а я наяривал за двоих. Телосложение обязывало! Да и энергии потратилось на борьбу и размахивание мечом немеряно, ее надо восполнить. Хорошо, что Вероника притащила столько всего! Будто знала, что меня тут встретит. Или все-таки знала? Подумаю об этом потом. Если тут какие-то интриги, то их начало меня устраивает.

Какая же Вероника все-таки красивая. Еда от этих мыслей не отвлекала совсем. И относится девушка ко мне очень хорошо... такое ощущение, что я ей даже нравлюсь! Да, тут я не скромный клерк, а таинственный, непонятно откуда взявшийся герой-спаситель. Почувствуйте разницу! Надо все-таки разобраться, почему фигня вышла с ночной благодарностью. Так жить нельзя! Столько красивых девушек... и никакого толку!

– А что это вы мой напиток не пьете, – как-то напряженно поинтересовалась Вероника, почему-то снова перейдя на "вы". – Пейте!

Какой тут напиток. Смотришь на нее и пьянеешь без всяких напитков, тем более, безалкогольных.. Ну хорошо, выпил. Очень даже ничего.

– Как он вам? – голосом психолога спросила Вероника, – что вы чувствуете?

Что я чувствую? Честно? Да после того, как я вас, гражданка Вероника, увидел, у меня одно желание – чтоб вы снова после заката явились ко мне в палатку, но уже по-настоящему, без глупых разговоров. Напиток к моим ощущением ничего не добавил. Нет такого напитка, который мог бы оторвать меня от мыслей о девушках!

Но всего этого, разумеется, я не сказал. А сказал вот что:

– Прекрасный вкус! Чувствую какое-то умиротворение. Выпил – и теперь ничего не хочется, только лежать и смотреть на облака.

От моих слов Вероника переменилась в лице. Немного, на какое-то мгновение, но все-таки. Стала расстроенной и злой. Потом снова взяла себя в руки.

– Отлично! Я сама готовила. Я вообще люблю готовить. Не только колдовские зелья.

Она взглянула куда-то в сторону и задумалась.

– Жарко как-то, – произнесла Вероника. – Искупаюсь.

Она стала у самой кромки воды и одним движением, как в кино, скинула с себя платье.

Под платьем не было ничего, кроме идеального девичьего тела. Затем это тело зашло в чистейшую прозрачную воду и медленно поплыло.

Как я не потерял сознание, не знаю. Может, и потерял, но оно быстро вернулось. Потом, наверное, опять ушло и снова посетило мой организм. Когда я оказался с банным веником перед войском рептилоидов, сердце стучало гораздо спокойнее.

Вероника поплыла обратно и прокричала:

– Идите сюда! Вода отличная!

Мысленно приговаривая "ничего не понимаю", я разделся и сиганул в воду. Волна пошла, как в документальном фильме о брачных играх китов.

Веронику она, кажется, скрыла с головой, но ее это только развеселило. Повис над рекой звонкий девичий смех. Я подплыл к ней, и, не зная, что сказать, обнял за талию.

Она вырвалась, отплыла на несколько метров и посмотрела на меня восторженными глазами.

– Ура, действует!

– Что действует?!

– Мое любовное зелье! Действует даже на вас!

– Даже?! – опешил я, пропустив мимо тот факт, что меня, оказывается, минуту назад чем-то спаивали, – а почему "даже"?

– Как почему, – пожала выглядывающими из воды голыми плечиками Вероника, – Милон сказал, что, согласно последних научных исследований, женщины попаданцев не интересуют. Даже поцелуй причиняет им боль. Такая уж попаданческая доля! Это якобы пишется во всех книгах про попаданцев, поэтому об их приключениях очень мало читают. Поэтому я решила испробовать на вас свое зелье, в надежде, что оно хоть немного на вас повлияет. И, как я вижу, получилось! Хотелось бы большего, но хоть так! Удовольствие от научного изобретения – тоже удовольствие.

Я утонул. В прямом смысле слова. Пошел на дно, от шока забыв, что надо грести конечностями. После, конечно, всплыл, потому что на дне холодно, неуютно и нечем дышать, но поначалу утонул.

– Нет, – лаконично сообщил я, вернувшись на поверхность, – тебя обманули. Попаданцы не такие. Сейчас я тебе это докажу.

Глава 6 Месть

...Потом, спустя час, приятно устав, мы, обнявшись, лежали на прибрежном песке.

Я доказал то, что обещал. Очень даже доказал. Веронике понравились приведенные доводы.

– Давно не было так хорошо, – прошептала Вероника. – Но пообещай мне, что никаких серьезных отношений между нами не будет. Я слишком люблю свободу. Давай останемся просто друзьями.

– Ну, если ты так хочешь, – пробормотал я, чувствуя, как с плеч свалилась пусть не гора, но приличных размеров каменюка, – что я могу поделать...

– Извини, – чуть слышно сказала Вероника.

– Нет, ну какая сволочь этот Милон, – пробормотал я, решив перевести разговор в другую плоскость. – Я с ним что-нибудь сделаю. Такое прощать нельзя.

– Милон очень странный, – сказала Вероника. – Но его считают безобидным. Может, он хотел тебя от чего-то оградить?

– Оградить?! От этого?! Я его зарежу. Оторву ему голову. Утоплю. Шучу, конечно. Но что-то обязательно придумаю.

Мы полежали еще, потом Вероника встала и начала одеваться.

– Мне пора. Ещё увидимся. Теперь все будут знать, что Милон обманывал. Ты сегодня не засыпай, наверняка кто-то придет с добавкой ко вчерашней ночной благодарности, – засмеялась она.

Потом вдруг внимательно оглядела пятнышко на моей груди. То самое, которое появилось после перелета в этот мир.

– Какое странное, – сказала Вероника, – В нем чувствуется магия. Хотя неудивительно. Ты появился здесь в колдовском "месте силы". Других в округе нет на сотни миль. Магия в нем усиливается. На старых компасах оно отмечается буквами "М" и "С".

Затем она достала из сумки зеркальце, посмотрелась в него и поправила волосы.

– Хочешь взглянуть на себя? – спросила она.

Я удивился, но подумал, что у меня, наверное, грязь на лице, и Вероника вот так деликатно решила об этом сказать.

Но грязь отсутствовала. С лицом все хорошо. Обычное такое лицо – зеленое, клыкастое, с налитыми кровью глазами. Я отшатнулся и чуть не выронил зеркало. Затем подбежал к воде, и, насколько смог, рассмотрел себя. Вроде ничего такого. Потрогал – клыков не нащупывалось.

Вероника расхохоталась.

– Ты решила подшутить надо мной, – спросил я со всей суровостью, на какую был способен.

– Да! А что нельзя? – смеялась Вероника.

Я поднял зеркало – оно уже показывало то, что и полагалось. Мое широкое веснушчатое лицо. Милое, родное. Как я рад тебя видеть.

Вероника, продолжая смеяться, взяла зеркало, что-то с ним сделала и снова протянула его мне. Я глянул и опять увидел зеленую рожу чудовища.

Девушка показала пальчиком на прилепленный с оборотной стороны маленький желтый листок какого-то растения.

– Лист зеркального лотоса, – сказала она. – Если собрать его в полнолуние, и потом немного поколдовать, он меняет изображение. Обычно листок рвут на два-три кусочка, чтобы тот, кого разыграли, побежав проверять свое лицо в других зеркалах, тоже увидел что-то странное.

Я снял листок, положил его в карман, посмотрел и снова увидел себя.

– Решила поиздеваться надо мной, – нарочито сурово буркнул я, – как ты могла!

– Можешь попробовать меня наказать, – хитро улыбнулась Вероника и расстегнула пуговичку на платье. – Только поспеши. Времени нет совсем.

И я поспешил.

...Через несколько минут Вероника снова оделась, послала мне воздушный поцелуй и ушла.

...Настроение после обеда и после послеобеденного отдыха с Вероникой сильно улучшилось. Хотелось петь (петь я не умею), летать (летать – тоже), и подпрыгивать на каждом шагу (а это у меня получалось хорошо). Потом я вспомнил, что у меня запланирована тренировка, и попрыгал к месту ее проведения.

– Чего ты такой веселый? – спросил Эльдар.

– Настроение хорошее!

– Ну-ну, – мрачновато отозвался Эльдар. – Вон учебные деревянные мечи и доспехи. Сейчас я тебе покажу, что бой на мечах отличается от кулачной драки.

...Честно говоря, не показал. Может, и показал бы, не случись у меня приключения с Вероникой, но после того, что я увидел там, эти показания мне стали неинтересны. Фехтовал Эльдар, конечно, лучше чем я, но, как выяснилось, на моей стороне присутствовала грубая сила. В этом мире я вообще чувствовал себя сильнее, чем в том, в прошлом, а тут еще и Вероника... Я – человек эмоциональный. Когда хорошее настроение, горы сверну.

Наполучал от меня Эльдар по первое число. Когда наши деревянные, но прочные мечи сталкивались в воздухе, мой продолжал двигаться в заданном направлении, сметая оружие моего несчастного учителя фехтования, который иногда даже издавал стон от боли в кистях. После этого я лупил по доспехам, которые хоть и держали удар, но полностью смягчить его не могли, и Эльдара ощутимо шатало.

Осознав, что в лобовую меня не возьмешь, он попытался отпрыгивать, заходить с боков и все такое, но меня было не удержать. Пару раз он все-таки дотронулся до меня своей деревянной палкой, но к этому времени его доспехи целиком покрылись вмятинами от моих ударов.

Через час Эльдар сказал "хватит", снял шлем и буквально упал на траву. Рожа у него покраснела от усталости, как помидор. Я же был готов продолжать еще и еще.

– Откуда в тебе столько силы, – пробормотал Эльдар. – Я с таким не сталкивался с тех пор, как зарубил тролля в Подмосковье.

– В Подмосковье? – переспросил я, размахивая мечом. Пока Эльдар отдыхал, я продолжал тренировку в одиночку.

– Да. Недалеко за московский кольцевой лошадиной дорогой. Ее перейдешь – и сразу дикие места начинаются. Зомби, оборотни, вурдалаки. Даже тролль завелся. Нападал на проезжих. Выпрыгнет из кустов, лошади хребет свернет, и все, те, кто сидел на телеге, считай, уже погибли. Но я его победил! Хотя в лекарне две недельки полежать пришлось. Намял он мне бока, скотина. Правда, в тролле было два с половиной метра росту, а в тебе все-таки меньше. Хотя по толщине...

– Хватит про мою толщину! – рассердился я.– В тысячный раз повторяю, я не толстый, у меня кость широкая.

– Да, широкая, – согласился Эльдар. – У тролля почти такая же. Пошли в лагерь, надо будет тебе доспехи сделать настоящие и меч потяжелее. Обычный для тебя – пушинка.

Я кивнул, а потом задумался.

– Не, – ответил ему, – ты иди, а я попозже. Сам потренируюсь. В одиночестве.

Эльдар ушел, оставив мне сумку с моими доспехами и меч. Я немного погулял по травке, потом разулся и начал ходить уже босой. Незнакомые, но до чего приятные ощущения! И правда поверишь тем, кто говорит про всякие подпитки энергией от земли-матушки. Если даже в том мире энергия от земли исходит, то в этом ее, наверное, в тысячу раз больше.

Потом я решил поотжиматься. Раньше у меня спокойно получалось раз пятьдесят, через усталость – еще двадцать, а еще больше я не хотел, потому что ленивый. Но здесь... Я считал до двухсот, потом сбился, да и надоело цифры проговаривать. Не успевал это делать, настолько быстро распрямлялись руки! Пару раз за секунду, однозначно!

После нескольких сотен отжиманий мне это наскучило. И усталость никак не приходила. Попробовал отжаться на одной руке... сделал по сто раз на каждой. Наконец-то утомился, но все еще не очень. Да у меня внутри появился какой-то вечный двигатель! Это открытие даже немного напугало.

Потом я попрыгал. Поподскакивал на месте. Сначала невысоко, затем принялся отталкиваться от земли все сильнее и сильнее. В конце сиганул изо всех сил... и макушка взлетела метра на два выше моего роста. Обалдеть! На сколько там прыгают товарищи баскетболисты? Не желают ли поучиться у меня?

Опять сел на травку, принялся обдумывать полученную информацию. Я и на обычной круглой Земле двадцать первого века был не самый щупленький... а здесь у меня шок от своих физических возможностей. И, что еще интереснее, Эльдар, как я понял, по силе тут чуть ли не первый парень на деревне... до моего в ней появления! То, что я его легко заборол, это еще ладно – борьба здесь на примитивном уровне. Но он не смог справиться со мной даже на мечах! Он в этом собаку съел, а я холодное оружие впервые взял в руки. Значит, я, по местным меркам, силен просто жуть! От гордости мой подбородок заспешил вверх, и надменно распрямилась спина. Затем я вспомнил, что разобрался с наиглавнейшей для меня проблемой – неправильной женской ночной благодарностью, и от восторга подскочил в воздух просто на невероятную высоту. Жизнь-то налаживается! Конечно, я вернусь в свой мир... но попозже. Тем более, что пока и не подозреваю, как это сделать.

Довольный собой, я сложил доспехи в сумку, бросил туда же палку-меч, сбегал искупаться (на реке было пусто – и на большом пляже, и Вероника на нашу полянку не заглянула), после чего поспешил в лагерь.

Эльдара долго искать не пришлось, он сидел на бревне за шатрами и беседовал с какой-то девицей. Заметив меня, он одарил девушку поцелуем и ласково оттолкнул ее от себя – иди, мол, мне некогда, дела государственной важности.

...Еще утром я обратил внимание на шатер мрачно-темной расцветки, стоявший в отдалении от остальных, а теперь узнал, что в нем находилось. Кузня! Стены, наверное, звукоизолированы при помощи магии, потому что снаружи не слышалось никаких звуков, зато внутри...

Внутри лязг, грохот, дым и копоть. В середке помещения полыхает огонь. Дым, по идее, должен уноситься в небо через трубу, но уносился он далеко не весь. Повсюду валяются железные шлемы, нагрудники, мечи, ножи, копья, кинжалы и заготовки.

Облик кузнеца соответствовал помещению. Олаф (так его звали), являлся никем иным, как гномом. Ширина его плеч изрядно превосходила его полутораметровый рост. Но голова у кузнеца была большая, сверху на ней присутствовала шапка черных волос, а под ней – косматая борода.

– Чего пришли? – мрачно спросил он, одарив нас сумрачным взглядом из-под кустистых бровей.

Судя по манере обращения, кузнец тут – шишка важная. Целых два боярина к нему явились, а он на них смотреть не хочет и не скрывает этого.

– Ему нужны доспехи и оружие, – ответил Эльдар.

– Выбирайте, – гном обвел помещение рукой, – здесь найдется, чем воевать, когда наступят Последние Времена, а они уже не за горами. Только в дальний угол не ходите, там то, что уже имеет хозяина.

– Обычное не пойдет, – сказал Эльдар. – Господин попаданец очень уж силен.

– Ничего не знаю, – буркнул гном. – У меня заказов полно и без вас. Кую днями и ночами. Уже забыл, когда выходил из палатки. Ни о каких попаданцах я слыхом не слыхивал и мне они неинтересны. Конец света близок! Сумерки богов наступают! Покайтесь, хотя смысла в покаянии никакого.

– Приказ князя, – повысил голос Эльдар, – вооружить гостя с головы до ног.

– Князя? Так бы сразу и сказал! – проговорил гном, – сейчас все сделаем!

Ишь ты! Эльдара гном ни во что не ставил, а князя испугался. Видно, тот действительно, несмотря на свою простоту в общении, умеет быть жестким.

Гном принес мне прямой обоюдоострый меч с клинком немного побольше того, которым я тренировался.

– Попробуй.

Я взял меч и помахал им в воздухе. Гном посмотрел на это с кривой и недовольной физиономией.

– Нет, – сказал он, – слишком легкий.

И притащил другой. Такой же по длине, но гораздо увесистей. Я сделал пару выпадов, которым меня научил Эльдар.

Но рожа кузнеца снова осталась неудовлетворенной.

– Впервые вижу, чтоб кто-то таким мечом мог размахивать, как веточкой. Ты случайно не тролль? И кость у тебя широкая...

Он почесал грязной пятерней затылок, открыл сундук и долго выкладывал из него всякие железки. Наверное, принесет мне что-нибудь заколдованное, подумал я. Воображение нарисовало изящный тонкий клинок, на лезвии которого переливаются древние забытые руны. Гном вручит мне его и скажет "этот меч тысячу лет ждал своего хозяина, и вот наконец явился ты", ну или что-то в этом духе.

Однако мне дали простой железный лом (хотя и с рукояткой от меча), напоминающий тот, каким долбят лед на улицах. Я удивленно взглянул на гнома, на что он ответил:

– Заготовка. Надо понять, какой вес тебе подходит.

Ткнул я мечом несколько раз в воздух и понял, что это мой размерчик. И управляться железкой могу, и вес чувствуется – такой вмажешь, ни один доспех не выдержит.

– Во, то, что нужно, – на лице гнома образовалось подобие улыбки. – Завтра утром приходи, будет готово. Хорошее будет оружие! Захватишь его с собой на тот свет.

Осталось выбрать доспехи, но с ними оказалось проще. Люди моих габаритов тут не редкость. Мне вполне подошли и принесенные на тренировку Эльдаром. Гном, однако, пощупав меня за бицепс и похлопав по спине, сказал, что можно сделать и потолще – здоровья во мне много, носить смогу, а для защиты от рептильего топора лишний металл не помешает. Доспехи он тоже пообещал к утру. Непонятно, как он успеет, впрочем, ему виднее. Может, применит гномовскую магию.

Потом был ужин (мне его в палатку принесла Лада – молча, но как-то загадочно улыбаясь). Вкусный! По калорийности он даже превосходил обед от Вероники. Хотя с тем обедом мало что может сравниться, но к еде это отношение имеет отдаленное.

Князь до сих пор не объявился. Как улетел с утра руководить битвой с ящерами, так пока и не вернулся. Тыловой лагерь жил своей мирной жизнью. Я походил от одного шатра к другому, посмотрел, кто где живет. Около очередного я заметил Милона. Сидел, мерзавец, у переносного столика. Наверное, только что поужинал, хотя тарелок на столе не видно. Глаза полузакрыты, небось думает, какую еще пакость сделать.

Подойти, спросить у него, какого черта порочащие мою честь и достоинство слухи распускает? А что это даст, он сделает удивленное лицо, скажет, что ничего такого не делал, а доказать я не смогу. Просто двинуть по физиономии тоже не вариант: Милон тут особа, приближенная к императору, то есть к князю. Да и вообще я теперь боярин, мне пристало действовать интригами и хитростью.

Милон меня не замечал. Сидел, как пень, потом достал из кармана небольшое зеркало, посмотрел в него, улыбнулся изображению и ушел куда-то, оставив зеркало на столе.

Батюшки! Этот старый пень, как девушка, смотрится в зеркальце! Уж не свои ли взгляды на женщин ты на меня переложил, а? Свет мой, зеркальце, скажи, я ль на свете всех подлее, и что-то в этом духе.

Коль по роже съездить нельзя, надо что-то скреативить, подумал я, и через минуту все-таки съездил по роже. Но себе, несильно хлопнул ладонью по лбу. Наказал за бестолковость. У тебя в кармане лежит обманка для зеркал, а этот нехороший человек, обожает лицезреть свое изображение!

Сказано-сделано. Прилепил к оставленному зеркалу и отошел подальше. Стою, вроде как насвистываю, наблюдаю, что будет. Потом вспомнил, что для пущего эффекта лучше и проверочное зеркало заколдовать. Поэтому бегом обратно к его палатке, благо рядом никого.

Черно внутри его шатра! Под стать мрачной физиономии хозяина. Окошки закрыты темными занавесками, стол, кровать, мебель – все тоже темное, светопожирающее. Как тут можно жить, не понимаю. Ну да ладно, я здесь не философствовать и не жалеть унылую душу хозяина.

И еще какой-то ящик. Продолговатый, похожий на гроб. Пустой, с откинутой крышкой. Зачем он здесь?

Зеркало – недалеко от входа. Огромное, от пола до потолка, как у заправской модницы. Удивляться некогда, я прилепил листочек, даже не посмотрел, изменилась ли моя физиономия, и выбежал наружу, на свет. Затем бочком, как бы не спеша, вернулся на прошлое место наблюдения.

Простоял недолго, минут пять. Вот он, Милон. Идет, думает о чем-то. Сел на стул, взял зеркало, глянул в него, и чуть не свалился на траву. Недоуменно посмотрел по сторонам, будто ища поддержки, потом снова покосился на зеркало и на этот раз уже упал.

Лежал, надо отдать ему должное, недолго. Почти не лежал, вскочил сразу. В третий раз глянул на себя, такого красивого и зеленого, в чешуйках и пупырышках, с зубастой мордой, и помчался в свой шатер – сверять зеркальные показания.

Сверил, но увиденное ему не понравилось. Из шатра донесся вопль, Милон выскочил наружу, и, закрывая лицо руками, куда-то побежал.

Но скоро вернулся. Его лицо мне понравилось – красное, сердитое и недовольное. Рядом с ним шла ведьмочка, я ее видел в ступе рядом с Вероникой. Жаль, имени не знаю. Невысокая, пообъемней худышки Вероники, но очень симпатичная. Фигурка, некоторые бы сказали, "на любителя", ну так я любитель и есть. И нас, таких любителей, много!

Девушка шла и смеялась. Просто закатывалась от хохота. Видя это, Милон мрачнел еще больше.

Они подошли к столику. Девушка повернула зеркало тыльной стороной и показала Милону лепесток. Убрала его и вернула зеркало хозяину. Тот все понял, и его физиономия исказилась от злости. Девушка расхохоталась так, что даже я услышал, и ушла. Милон, ненавидящим взглядом оглянувшись по сторонам, скрылся в своем шатре. Пошел снимать магию и со второго зеркала.

Я остался доволен. Месть удалась. Получилось не слишком злобно, но вполне достаточно. С Милона хватит.

Глава 7 Схватка в воздухе

Потом ко мне второй раз за день подбежал Мишка. Своей обычной суетливой походкой.

– Князь сказал, что тебе нужно научиться летать на горыныче!

Я насупился, догадавшись, о чем он.

– Так я вроде умею... летал уже с ним.

– Не, самому управлять!

– Ну, если приказано, то что делать, – я пожал плечами, сделав по возможности безразличное лицо.

Не мое это – летать. Тем более, на таком сомнительном виде транспорта. Трехголовом, своенравном и огнедышащем.

– Иди к реке, там Аня тебя уже ждет. И Гоша.

– А что за Аня? – немного приободрился я. – И что за Гоша?

– Увидишь... но поосторожнее с ней! Если она не в духе, ее даже князь побаивается! От нее можно ожидать чего угодно! А Гоша... тоже увидишь!

Сначала я увидел не Аню. Когда смотришь издалека, то сначала видишь то, что больше человека, а человек рядом с тем, кого я увидел... то он, как бы это сказать... теряется на его фоне!

Это был Гоша, как я понял. Змей-горыныч чудовищной величины. Князевский Барсик рядом с ним – мелочь. Мопс по сравнению с догом.

Гоша играл на лугу. Бегал за птичками и бабочками. Если представить себе увеличенного ввчетверо бегемота, резвящегося на травке, то будет немного похоже. Только этот бегемот с крыльями, тремя головами, и он периодически выпускает струи огня, изображая из себя огнемет. Видимо, от восторга.

Я подходил с осторожностью. Еще заиграется и затопчет.

Но заметив Аню, я об осторожности подзабыл. Чудесна! Амазонка с картинки. Высокая, стройная, длинноногая. В тунике с голыми плечами, в кожаных брюках и в высоких сапожках. Лицо – фотографируй и в любую рекламу вставляй. Только лицо это хмурое какое-то... Мрачновато на меня смотрит. А если учесть, что ее и князь побаивается...

– Здравствуйте, – сказал я с легким поклоном, – тут это... того... князь меня прислал...

– Знаю, – кивнула она, – попросил научить своего советника управлять змеем. А зачем это тебе, не сказал?

– Не-а, – развел я руками, – даже не намекнул. Наверное, хочет, чтоб я побольше знал тут обо всем.

– А-а, – протянула она, – ты тот самый попаданец, который разогнал отряд рептилоидов у лагеря? Я тогда была далеко отсюда...

– Да, – я изобразил скромное выражение лица, – я. Алексей мое имя. А вы, как я понимаю, Аня. Могу ли я предложить общаться на "ты"?

– Так вот ты какой, – сказала она, как бы ответив на мой вопрос и оценивающе осмотрев меня, – интересно.

А потом опять посерьезнела.

– Если князь сказал научить – значит, научим. И не таких учили .Но будешь плохо учиться – пеняй на себя.

– Гоша! – прокричала она, и трехголовый монстр вперевалочку подбежал к нам. Я едва сдержался, чтоб не отпрыгнуть.

Но потом все-таки отпрыгнул, потому что одна из голов попыталась облизать меня. А язык – широкий-преширокий. Розовая шершавая лопата, а не язык.

– Гоша, нельзя! – строго окрикнула Аня. Потом достала из лежащей на земле сумки огромный кочан капусты.

– Гоша хороший, – успокоила она меня. – Особенно средняя голова. Правая тоже ничего, послушная, а левая малость себе на уме. С ней надо держать ухо востро. А теперь покорми Гошу. Каждую голову по очереди.

Стрескал Гоша три кочана и заурчал довольный.

– Гоша обожает капусту. В ней много полезного, – сообщила Аня, – я ее тоже очень люблю.

От этих слов мои глаза непроизвольно взглянули пониже ее плеч. Да, любит девушка капусту. Очень любит. Сильно декольтированные доказательства – вот они.

– Смотри на Гошу, – грубовато сказала Аня, видимо, отследив направление моего взгляда. – Седло двухместное. Будешь сидеть у меня за спиной и учиться. Управляется змей голосом и поводьями. Их много, потому что надо дергать и влево, и вправо, и вниз, и вверх. С непривычки разобраться тяжело, но разберешься. Залазь!

И я залез. Привязал голени к стременам, как уже было на князевом змее, схватился за ручки по бокам сидений. Аня одобрительно кивнула, потом уселась сама. Ноги привязывать не стала. Смелая, однако. Схватила поводья и скомандовала:

– Поехали!

Гоша, переваливаясь, побежал вперед, пару раз махнул крыльями – и вот мы летим.

Я отметил, что уже не было так страшно, как в первый раз. Человек привыкает ко всему. Ну и Аня внесла свой вклад. Сидим ведь, как на мотоцикле, почти прижавшись. Если что, я не виноват, не я сиденья конструировал.

Поднялись почти до облаков. Далеко видать! Да, сегодня спокойнее, чем когда воевали со скелетом. В тот раз я ждал схватки, которая неизвестно чем могла закончиться, а сейчас все тихо-мирно.

– Сядь ближе и гляди, как натягивать поводья, – скомандовала Аня.

Я был "за" всей душой. Придвинулся, прижался, смотрю через ее плечо. Прекрасный вид. Правда, не на поводья. Какие еще поводья, когда перед глазами кое-что гораздо интереснее!

И тут Гоша резко наклонился вправо. Левое крыло поднялось вверх, правое, соответственно, вниз, и я чуть не вылетел из седла. Хотя вылететь я не мог, ноги-то привязаны. Однако с неожиданности мои руки решили за что-то схватиться, причем не за петли на седле, а за Аню. Неудобно получилось еще и оттого, что схватился не только за талию, а повыше. Широкие у меня ладони, что я могу поделать. Всеохватные.

– Виноват! – сказал я, приказав рукам уйти восвояси, – больше не повторится!

– За поводьями следи! – проворчала Аня, потом засмеялась:

– Что, совсем не повторится? Даже жаль...

...Следующие полчаса я, собрав все силы, внимательно наблюдал за руками Ани и слушал ее слова. Узнал, что угол поворота змея зависит от силы натяжения поводьев. Если резко дернуть, он может развернуться почти на месте, и тут главное – не вылететь из седла.

В бою наездники на горынычах кидаются бомбами, копьями, стреляют из луков или арбалетов.

Ведьмы с горынычами, как ни странно, ладят не очень, поэтому ведьмы используют ступы, летающие при помощи магии. Но горынычи все-таки понадежнее. Их толстая шкура хорошо защищает от стрел, кроме, разве что, совсем тяжелых арбалетных, а копья с земли высоко не бросишь. Главная проблема – вражеская авиация, то есть рептилоиды на птеродактилях. Тут разыгрываются уже целые воздушные сражения, и силы примерно равны. Горынычи умеют выдыхать огонь, но только на близком расстоянии. В бою это применяется редко.

Потом Аня передала поводья мне, и я потихоньку стал заставлять Гошу поворачивать налево-направо, нырять вверх и вниз. Дело оказалось не очень сложным.

Постепенно мы с Аней разговорились. Я ей немного рассказал про свой мир, а она мне – про свою жизнь, в том числе и личную, а именно о том, почему она такая мрачная. Оказывается, она встречалась с одним молодым человеком, весьма знатного рода, умным, образованным, но, как это часто бывает с умными и образованными людьми, он оказался редкостным идиотом и сволочью. Изменил ей с какой-то дурой, а над ней еще и смеялся. В общем, целых три месяца жизни потрачены абы на кого.

Удивительно, думал я. В моем мире летают на самолетах, тут – в ступах и на змеях-горынычах, а проблемы у людей одни и те же.

От разговоров я потихоньку расслабился. Снова стал смотреть не на Анины поводья, а на кое-что другое. Ничего не могу с собой поделать! Как железки тянутся к магниту, так и мои глаза поворачиваются в соответствующую сторону. Закон природы. Не нам их изменять.

И тут Гоша перевернулся в воздухе. Полетел брюхом вверх, а мной, соответственно, вниз. От неожиданности я вновь вцепился в Аню. В какую часть тела, сказать не могу, затем, правда, быстро схватил петли. Дальше было еще хлеще. Гоша начал крутиться, то есть постоянно переворачиваться в воздухе, в авиация такая фигура называется "бочка". Накувыркавшись, Гоша взмыл в небеса, а потом спикировал, выровняв полет только у самой земли.

Как я не заорал, не знаю. А потом услышал, что Аня хохочет. Это она заставила горыныча чудить таким образом, не он сам решил порезвиться. Она так дергала за поводья. Решила подшутить надо мной. Однако.

Скоро Гоша полетел уже спокойно и ровно. Аня с нарочито милой улыбкой повернулась ко мне.

– Испугался? – проворковала она.

– Нет, – ответил я немного сдавленным голосом. – Я умею держать себя в руках. Если ты хотела вывести меня из душевного равновесия, то у тебя ничего не получилось. Придумай что-нибудь получше.

Упрямый я тип, оттого и сказал последнюю фразу. Сказал и осекся, мысленно обозвав себя всякими нехорошими словами. Аня не такая девушка, чтоб не отреагировать на вызов. От нее можно ожидать чего угодно!

Выражение лица Ани мое беспокойство подтверждало. Написано на нем было "ну сейчас ты от меня получишь" крупными, хорошо читаемыми буквами. Наклонила она голову, посмотрела так внимательно-внимательно, и отвернулась. Как ни в чем не бывало. Ну, как будто.

Минут пять мы летели молча, в тишине и в спокойствии, а потом Аня со словами "сегодня совсем жарко", одним плавным движением сняла с себя тунику.

– Смотри, – сказала девушка деловым тоном, – если натянуть эти ремни, змей полетит медленнее. А если эти и пришпорить пятками по бокам, то быстрее. Тебе хорошо видно?

– Д-да, видно очень хорошо, – ответил я.

Или не ответил. Может, мне только показалось, что я что-то сказал. Язык закостенел и во рту пересохло.

– Ну чего ты так разнервничался? – невинно, но с победными нотками в голосе произнесла Аня, – ладно, держи поводья, а я сяду поудобнее.

И она вытащила ноги из стремян, чтобы развернуться ко мне лицом.

...Тот, кто никогда не занимался любовью на спине летящего змея-горыныча, вряд ли сможет представить, что это такое. Страшно, очень страшно. И левая Гошина голова все время оборачивалась с кривой ухмылкой. Так и казалось, что скажет что-нибудь ехидное.

Когда мы после всего приземлились обратно на берег реки, Аня произнесла знакомую фразу:

– Пообещай, что мы останемся просто друзьями.

Я, насколько мог, сделал грустное лицо и пообещал.

Потом был обед, о котором напомнил удар колокола. Прям как на корабле, ха. Мне, как боярину и княжескому советнику, еду принесли в шатер. Ел в одиночестве, зато вкусно. Преобладали рыбные блюда. Уха, запеченная щука, еще что-то рыбное, которому я даже названия не знаю. Разве сегодня четверг, рыбный день? А какой сегодня, кстати, и вправду день? Может, при попадании в другой мир я попал еще и в прошлый день недели, или наоборот, перескочил через несколько? Хотя какая разница! Кормят отлично, воздух свежий, природа великолепная, начальство адекватное, девчонки приветливые... чего еще желать!

Дальше выяснилось, что желать есть чего. Я очень хотел, чтобы мне сегодня не пришлось летать на горыныче в одиночку. Как-нибудь потом – я согласен... но только не сейчас!

Однако, увы. На многострадальной травке у берега резвился уже не один горыныч, а два. Второго звали Пушком, размерами он уступал Гоше незначительно, на нем должна сидеть Аня, я на Гоше летать рядом с ней, управляясь со змеем самостоятельно.

И это еще не все! Рядом с Гошиными седельными сумками появились лук и арбалет с полными колчанами стрел. Аня заявила, что я должен научиться стрелять во время полета. На мое робкое возражение, что я и на земле стрелять толком не умею, сказала, что на земле любой дурак сможет, поэтому надо учиться в воздухе.

Ладно, что теперь. Назвался груздем – полезай в кузов. В очередной раз собрал волю в кулачек, прыгнул на чешуйчатую гошину спину и щелкнул поводьями.

На деле все оказалось не так уж и страшно. Приказам Гоша подчинялся, все понимал с полуслова, этим значительно превосходя большинство моих бывших коллег и приходящих в офис посетителей. Перевороты, крутые пике и "бочки" мы с Гошей не делали, но по прямой двигались ровно и даже без заноса входили в повороты. Налетался я, подрасслабился, но тут Аня прокричала мне, чтоб я правил на север (где север, она указала, иначе как бы я это узнал).

Через пять минут под нами оказалось что-то вроде стрельбища. На лужайке стояли деревянные силуэты рептилоидов и всевозможных ящеров. Аня кивнула, мол, давай, начинай, а я оценю.

...Где-то на двадцатой стреле я попал. В самую большую мишень. В деревянного ящера размером с бронтозавра (хотя вроде это и был бронтозавр). Для этого подвига мне пришлось снизится почти до самой земли. Да, не очень у меня получалось из лука. Аня, милая, не мучь меня этой ерундой! Я неплохой борец, а стрельба с неустойчивой поверхности – не мое! Мы же, в конце концов, друзья!

Но Аня была непреклонна. Только помахивала мне ручкой – вперед, продолжай.

И этот суровый способ воспитания подействовал. Не скажу, что я стал снайпером – но впиваться мои стрелы в стилизованные изображения местной фауны принялись гораздо чаще. Под конец я даже ухитрился влеплять стрелы по маленьким смешным фигуркам рептилоидов с мечами и копьями.

Потом Аня потребовала, чтобы я перешел на арбалет.

Арбалет мне понравился. Тяжелый, большой, внушает. Любовь к оружию – она у мужчин в генах!

Но нарисовалась проблема – как его зарядить-то? Арбалет по сравнению с луком штука помощнее, тетиву так просто не натянешь. Аня прокричала, чтоб я отвязал одну ногу от стремени и, как и полагается, взводил арбалет именно ей. Упирался стопой в скобу и двигал. Все так делают, ноги сильнее рук, поэтому арбалет – орудие дальнобойное.

Однако посмотрел я с высоты гошиного полета на землю, и развязываться расхотелось напрочь. Когда две ноги привязаны, то переворот не слишком страшен – останешься почти в седле, а если одна на свободе, то будешь на другой болтаться, как елочная игрушка, и вернуться в седло будет очень проблематично. Поэтому я решил попробовать нетрадиционное обращение с арбалетом, а именно – взвести скобу рукой.

Получилось! С трудом, но сделал! У наблюдавшей за этим Ани аж глаза на лоб полезли. Что, голуба, не ожидала от добродушного толстячка такой силушки? Да он (то есть я), и сам не ожидал. В своем прошлом мире я был посильнее среднего человека (хотя, может, и двоих вместе взятых), а тут вообще... Откуда столько удали молодецкой, не устаю поражаться. Экология, не иначе. Может, и там бы у меня так выходило, если б экологи наконец-то взорвали все атомные электростанции и металлургические комбинаты, хаха.

Из арбалета я попадал даже чаще, чем из лука. Целиться все-таки удобнее. Аня одобрительно кивнула и сказала, что в педагогических целях оставляет меня, поэтому я должен с полчасика полетать в гордом одиночестве, а затем вернуться "на базу".

Ну и давай! Рядом с тобой, конечно, поинтереснее, мне с женщинами вообще интереснее, чем с мужиками, с мужиками можно только поговорить, а с женщинами – поговорить и продолжить общение в другой плоскости, ради которой большинство разговоров с ними и затевается... но ничего! Я теперь практически летчик. Стал неожиданно для себя. Где там у нас закат? Держим курс на него!

И я полетел. Вдыхая полной грудью, гордо посматривая на поля, леса, домики и повозки, которые где-то там, внизу, в своих мелких проблемах, а я воспарил над мирской суетой... и тут мне резко захотелось с небес в эту самую суету, и поглубже.

Зрение у меня неплохое, и темную точку в небе я заприметил давно, посчитав ее птичкой, но когда эта птичка подлетела ближе, она оказалась не птичкой, а рептилоидом верхом на огромнейшем птеродактиле. Не меньше Гоши зверюга, и клюв такой, что человека перекусит одним движением.

Разведчик, что ли, вражеский тут оказался? Откуда неприятель в глубоком тылу?

Подлетел рептилоид поближе, и вбок ушел. Наверное, будет по кругу сзади обходить и из лука расстреливать. И что мне делать, скажите?! Я только-только летать научился, а из лука считай что вообще не умею, как мне тягаться с профессионалами?

Первая мысль была – поскорее приземлиться. Но успею ли? Да и на земле меня пристрелят не хуже, чем в воздухе.

Начал я Гошу разворачивать лицом к предполагаемому направлению атаки, но сердцем почувствовал, что это не поможет. Убьют меня, как куропатку. А мои стрелы поотлетают от птеродактильской чешуи.

Надо что-то креативить. Но что, неизвестно.

Взял арбалет, начал его заряжать. Эх, какой тяжелый арбалетный болт. К нему бы оружие посильней... И тут я увидел на устройстве маленький, но загадочный переключатель, а рядом с ним не менее таинственную надпись: осадный режим.

Это что еще такое?! Сдвинул защелку и попробовал зарядить арбалет. Черта с два! Даже на сантиметр не сдвинул. Зато стало понятно, что переключатель делает дугу более упругой, такой, что не взведешь ее обычными способами, поэтому применяется режим только для обороны или захвата крепостей, когда есть время и вспомогательные механизмы, чтобы управиться с неподатливой деревяшкой.

Очаровательно, ну мне что делать? Вражеский летательный аппарат уже развернулся и движется навстречу. Эх, а жизнь только началась... Природа, девчонки... Да какая природа, когда столько девчонок! Тех, с кем уже успел познакомиться, и тех, с кем еще предстоит... Точнее, предстояло.

Ну уж нет. Так просто я не сдамся, сказал я, и застонав, начал двигать заряжающую скобу. Мышцы вздулись и едва не полопались, перед глазами повисла кровавая пелена, но скоро скоба щелкнула и зафиксировалась.

Я выругался от счастья и поднял голову. Сделал я это вовремя – рептилоид находился уже рядом, я даже рассмотрел натянутый лук... выстрел!

Как я успел наклониться вбок, не знаю. Стрела пролетела там, где только что находилось мое нежное тело. Похоже, здесь у меня не только силушки прибавилось, но и реакции. Ой, как хорошо. На очереди за ними теперь ум, правильно? Надо попробовать мысленно перемножить трехзначные числа.

Но не сейчас! Сейчас таблица умножения вообще неактуальна.

Горыныч и птеродактиль пронеслись мимо друг друга и начали разворачиваться. Сейчас снова пойдем в лобовую. Я вставил стрелу и направил арбалет вперед. Если не попаду, второй раз зарядить сил уже не хватит.

Отдача едва не опрокинула меня на спину, но мгновение спустя птеродактиль издал вопль и кувыркнулся вниз, будто налетел на невидимую стену.

Есть! Получилось! Спасен! Просто чудо!

Я направил Гошу следом за падающим птеродактилем. Похоже, тот помер еще в полете, потому что кувыркался совсем как тряпичная кукла.

Упал на пустую дорогу около леса и остался неподвижен. Я полетел обратно к лагерю. Мне тут делать нечего. После такого падения выжить невозможно.

Вернулся, сел. Аня на бережку, дожидается меня. Пушка нет, наверное, кто-то на нем уже умчался.

Подошел к Ане, а вид-то у меня усталый. И синяки на руках – усилия по борьбе с арбалетом просто так не прошли. Аня все это заметила, вскинула удивленно бровки.

– Что, тяжело пришлось одному? А мне показалось, ты для новичка весьма уверенно научился...

– Полет вышел с приключениями, – ответил я и рассказал ей обо всем.

– Ты... руками зарядил осадный режим...? Я никогда не видела, чтоб кто-то и обычный мог так...

Аня взяла в руки арбалет.

– Скоба погнута, – пробормотала она, – она всегда гнется, когда взводят по осадному... Какой же ты сильный...

– Сам от себя не ожидал, – скромно сказал я. – Жить захотелось... и вот...

Аня положила арбалет и задумчива отошла к воде. Постояла немного и вернулась ко мне.

– Ты совершил настоящий подвиг, – сказала она, положив руку на мое плечо. – Ты заслуживаешь награды.

Затем строго посмотрела мне в глаза.

– Но мы останемся друзьями и не более того!

Глава 8 Боевые мамонты

В лагерь через час я вернулся в восхитительном расположение духа. Не зря чуть не поломал себе руки, натягивая арбалет, ой, не зря! И свою жизнь спас, и получил то, ради чего, собственно, и живу, а именно, простую девичью благодарность. Сделать мужчину счастливым не просто, а очень просто. Все проблемы и непонимания, как жить, сразу уходят в сторону. Лучшая психотерапия – именно такая.

Шел я по лагерю, весь добрый, улыбающийся, натуральный хиппи, дитя солнца весом хорошо за центнер, и снова увидел мрачный шатер товарища Милона. Его самого снаружи не наблюдалось.

А поскольку настроение у меня полно любви ко всему живому, мелькнула мысль –не помириться ли? Поговорить по душам, выслушать, ответить на вопросы, объяснить, если чего непонятно. Мы ведь одна команда! Вместе спасает мир от злобных рептилоидов, и ссориться глупо!

Гипотетически Милон и мог оказаться тем самым предателем, о котором говорил князь, но на трезвый взгляд это слишком маловероятно. Заговорщики так странно себя не ведут. Им не нужно, чтобы над ними посмеивались и за их спинами крутили у виска пальцем. Иначе получится плохая комедия. Но мы не в комедии, а в параллельном мире. Разница ощутима!

Подошел я к шатру, постучал рукой по его матерчатому боку. Никакого ответа, но я решил все-таки зайти или хотя бы заглянуть внутрь.

Просунул голову за полог – вижу, Милона действительно нет, зато похожий на гроб ящик стоит в центре подземелья, виноват, шатра.

Темно, угрюмо, одна тоненькая свечка горит, добавляя мрачности.

Ладно, приду попозже. Но любопытство обуяло. Страсть как захотелось узнать, что в том ящике.

Огляделся – снаружи Милона не видать.

Интересно, где он, и чем занимается.

Подошел я на цыпочках, поднял крышку и понял, где Милон и чем занимается.

Жаль, что на голове не было шляпы. Волосы дыбом встали так, что подбросили бы ее на метр.

Милон занимался тем, что лежал в ящике. В своем обычном наряде, в котором я его только и видел. Не шевелился, будто пребывал в летаргическом сне.

А еще это был не совсем Милон, а рептилоид. Зеленый, чешуйчатый, зубастый, на пальцах перепонки.

Вот и все. Заговор раскрыт. Очень по-глупому, но раскрыт. Странности Милона объяснялись просто – он был тайным рептилоидом, при помощи магии скрывавшем свою сущность.

Я осмотрелся в поисках веревки или чего-то такого. Сейчас вытащу шпиона из ящика, свяжу и отнесу князю, пусть решает, что с ним делать. Не зря, однако, я свой советнический хлеб жую! Есть от меня польза!

И тут Милон, как панночка в старом советском фильме, сел в своем гробу и уставился на меня немигающим рептильим взглядом.

Я, однако, не испугался.

– Каюк тебе, вражина, – сообщил я Милону. – Сейчас пойдешь к князю для дачи показаний. Будешь сопротивляться – оторву голову.

Милон ничего не ответил. Он схватил себя за череп и стащил с головы рептилоидную маску. Физиономия под ней оказалась обычной Милоновской –кривой, противной и подозрительной. Даже маска мне сейчас показалась куда более симпатичной.

– Осмелюсь поинтересоваться, почему вы зашли в мой дом без разрешения? – проскрипел он.

– Позвольте задать вам встречный вопрос – вы человек или рептилоид? – в тон ему ответил я.

– Неужели вы, юноша, не видите, что перед вами человек, на котором маска и перчатки?!

– Откуда мне знать, – возразил я. – Может, ваше человеческое лицо – тоже маска. Маску можно надеть и на другую маску.

Милон скривился еще больше (я и предположить не мог, что человеческое лицо может настолько скособочиться), вылез из ящика и стянул свои перепончатые варежки.

– Маска на маску... – пробормотал он, – а это мысль! Вы, молодой человек, весьма одарены в этой науке! Поздравляю. С вами приятно общаться! Удивительно! Не ожидал, не ожидал!

– В какой еще науке я одарен?!

– В паранойе, разумеется! И в ее разновидности – конспирологии! Предположить, что маска надета на маску – высший класс! А под той маской еще одна маска, правильно?

– Конечно, – кивнул я после паузы, – а под ней еще две-три маски как минимум.

– Вы зрите в самый корень! – радостно воскликнул Милон. – Потрясающе.

– Спасибо за комплимент, – сказал я, – но все-таки объясните, что это за такие науки. Я о них слышал очень мало. А также сообщите, зачем вы напялили на себя эту дурацкую рожу. Не думаю, что готовились к карнавалу.

– Ооо, – расплылся в улыбке Милон, – объясню с удовольствием. Конспирология – главнейшая из наук! Древнейшая! Есть древнейшая из профессий, а эта – древнейшая из наук! Обычные науки примитивны. Изучают природные явления и объясняют их при помощи фактов. Но это не наш метод! Мы пойдем другим путем! Приведу классический пример. Если что-то выглядит, как утка, плавает, как утка, и крякает, как она – то что это?

– Утка, – я пожал плечами, – а что же еще?

– Ага! – взвизгнул Милон, – вот вы и попались на удочку здравого смысла! Неужели непонятно, что нужно рассуждать так – а кому выгодно, чтобы это посчитали уткой?!

– Не знаю. кому, – хмыкнул я. – Кому-то.

– Вот-вот-вот! Вы сами пришли к выводу, что за этим кто-то стоит! Никому нельзя доверять! Если что-то происходит – это неспроста! Под покрывалом обыденности скрываются чудовища и ждут, когда вы отвернетесь, чтобы напасть на вас! Я, между прочем, дипломированный специалист в области конспирологии! Параноик первого ранга, могу аттестат показать!

– Не надо. Кажется, я начинаю понимать, – сказал я. – Вот почему вы начали распространять обо мне дикие сплетни после того, как я разогнал врагов?

– Разумеется! Как можно доверять человеку, если он тебя спас? Чтобы разобраться в событии, надо перевернуть его с ног на голову! И пока ты рассматриваешь его перевернутое, от спасителя нужно держаться подальше! И других предупредить об опасности!

– Теперь ясно, – вздохнул я, – но все-таки, зачем вы нацепили маску и залезли в ящик?

– Чтобы познать врага, надо стать им! Хотя бы на какое-то время. Так станет ясен ход его мыслей!

– И как, стал?

– Пока нет... но надежды терять нельзя!

В общем, все мне стало понятно. И сам Милон, и его взгляды на жизнь. Поэтому я, сославшись на важные дела, распрощался и ушел.

Князь, судя по привязанному к колышку и мирно похрапывавшему Барсику, уже прилетел. Надо, наверное, поведать ему о своих небесных приключениях. О вражеском разведчике. А про то, как я арбалет взводил, лучше не буду. Нескромно. И как Милона застал в рептильей маске. Князь наверняка знает о его причудах, поэтому смысла никакого.

Охрана меня пропустила, и вот я сижу перед светлым княжеским ликом, рассказываю. Князь слушал молча, недовольно кривя лицом. Не нравилось ему, что под носом вражеские птеродактили летают.

– А как ты его сбил? – спросил князь. – Арбалетный болт шкуру только царапает.

Пришлось ему все рассказать. Князь только присвистнул.

– Ни фига себе...

Потом добавил:

– Готов, значит, в бой идти. Сможешь помочь одолеть супостата. Не переживай, я тоже отсиживаться за спинами не собираюсь. Поэтому сделаем так... Съездишь в военный лагерь– он тут недалеко, глянешь, что к чему. А завтра уже все будет серьезно. Хотя оно так и сегодня было. И еще – смотри по сторонам, думай, как найти предателя. Я увеличил охрану, но этого может оказаться недостаточно.

Мы вместе вышли из шатра. Мишка слонялся рядом, очевидно, ожидая указаний. И дождался – князь подозвал его, что-то негромко сказал, потом залез на Барсика и улетел.

– Вон перекресток, – указал мне рукой Мишка, – подожди там. Подъедет повозка, отвезет тебя в лагерь.

Через минуту я был на месте. Да, перекресток. Прям как в сказках. Даже огромный валун лежит, жаль, без надписей, на обочине. Не, лучше, что не написано. Ничего хорошего на камнях в сказках не пишут. В каком бы направлении не пошел – всюду безрадостно.

А вот и обещанный мне гужевой транспорт. М-да, на горыныче было бы явно шустрее. Рахитичная лошаденка, скрипящая деревянная телега, на ней маленький усатый мужичонка с цигаркой в зубах. Подъезжала повозка с такой скоростью, что большинство пешеходов обогнало б ее в два счета.

– Садись, насяльник,– сказал мужичок, – только дерзысь крепче, фтоб не вывалиться.

– Да не вывалюсь, – ответил я и пристроился за его спиной на лежащее в телеге сено.

– Ну, фмотри, – скептически отозвался дядя, – фсе вы так говорите, а я потом нагоняй от князя получяю, что народ с телеги падает да расфыбается.

– Не расшибусь, – сказал я. – Долго ехать придется?

– Пара минут!

Оптимист, однако. Или минуты у него очень большие, с часами сравнимые. Ну да ладно, ничего не поделаешь. Раз князь сказал... Может, все горынычи заняты.

Мужик несильно щелкнул поводьями... и лошадка рванула с места. Да, именно рванула. Даже вроде с пробуксовкой копыт и дымом, почти как "ламборгини". Тут я, может, и преувеличиваю, но то, что она понеслась как сумасшедшая – медицинский факт. Я и предположил не мог, что лошади так умеют! Да еще такие невзрачные. Турбонаддув, что ли, включился у нее.

Я отлетел по сену в самый зад повозки. Точно слетел бы на дорогу, не окажись за спиной деревянного бортика.

Мужичок на кувыркание пассажира внимания не обратил. Пообещал кто-то не вывалится – значит, пусть держит обещание. Его проблемы. Он за дорогой следил.

Не скажу, с какой скоростью мы ехали, но точно не медленнее спорткара. А еще надо упомянуть, что у машины, даже самой спортивной, есть смягчающая подвеска и резиновые шины... а тут из этого – ничего! Деревянные ободы грохочут по земле, заставляя повозку скакать и подпрыгивать. Как это хлипкое сооружение не развалилось на второй секунде – загадка.

А я, наивный, боялся летать на змее. Груженая сеном колхозная повозка – вот что действительно страшно.

Через минуту-другую мы, как и обещал извозчик, приехали. Он ударил по тормозам (или не знаю, что он сделал), но телега почти встала на дыбы, то есть на передние колеса. Потом задняя часть телеги (в которой был я), с размаху шмякнулась на землю, добавив новые ощущения к уже перенесенным.

Однако.

Почесывая синяки, вылез. Дяденька посмотрел на меня уважительно.

– И фпрямь не выпал! – сказал он с удивлением в голосе.

– Не хотелось расшибиться, – пробормотал я, – а что это за лошадь у тебя такая?

– Лошадка – фто надо! – осклабился дядя. – Таких с рождения фпециальными мухоморами кормят, отцего у них сил появляется немеряно. Правда, сладить с ними тяжко, оттого такие коньки редкость больфая. Но меня моя Маруся слусается. Да, Маруся?

Маруся не ответила. Вместо ответа она ни с того ни с сего рванула с места под гневно–нецензурные требования дяди остановиться и скоро повозка скрылась вдали.

Дальше идти пешком. Хотя, судя по доносящимся из-за деревьев звукам, недалеко.

Так и оказалось. Налево по дороге сквозь перелесок – и выходишь на огромную поляну, полную шатров и вооруженных людей.

Шатры были, конечно, не чета тем, что стояли в княжеском лагере. Даже не шатры, а палатки. Но вполне приличные, не обшарпанные, хотя и потертые, в разводах от дождя. Не в одном походе на рептилоидов, наверное, побывали.

На меня никто не обращал внимания. Охраны лагеря я не заметил. Чужие здесь не ходят? Насчет ходьбы – не знаю, но то, что иногда летают – точно. Надо бы князю сказать. Нажаловаться. Настучать. А что делать? Прилетит кто-нибудь на крылатой ящерице, высадится... а если еще и не один?

...Сотни шатров стояли в живописном беспорядке, так что заблудиться было легко и просто. Но, поскольку я должен был лишь посмотреть на, так сказать, боевую кухню, то моя задача упрощалась.

Кстати, о кухне. Около шатров горели костры, на них что-то варилось и жарилось. Поросенок на вертеле, или котел с чем-то аппетитно кипящим.

Распития горячительных напитков я не заметил, все было чинно-спокойно, хотя песню около одного шатра все-таки горланили. Что-то про женскую красоту. Не очень приличное, зато душевное. Так тоже бывает.

За другим шатром-палаткой шла тренировка. Одетые в доспехи бойцы рубились на деревянных мечах, совсем как мы недавно с Эльдаром. Схватка шла на равных, пока один другому как следует не засветил по шлему. Пострадавший жестом остановил оппонента, отошел в сторону, снял шлем и начал почесывать пострадавшую часть тела (голову, то есть).

Поодаль происходило кое-что даже более интересное (для меня, во всяком случае). Ребята боролись! Без курток, в одних штанах. Напоминало мою любимую вольную борьбу, но, блин, боролись они плохо! Мне трудно оценить умение местных размахивать холодным оружием (потому что историческим фехтованием я никогда не занимался), но когда речь заходит о борьбе, я знаю, что сказать! Теперь понятно, как Эльдар стал чемпионом.

Так и хотелось подойти, объяснить, что захват делается иначе, а подножка не так вообще... но я здесь вроде не за этим. К тому же я человек увлекающийся, начну и зависну тут на несколько часов.

Поэтому мысленно развел руками и направился дальше.

И правильно сделал! Потому что, пройдя лагерь насквозь, я вышел на другую полянку, побольше этой, и обомлел от избытка чувств.

Там находился второй лагерь. И главными там были не люди, а существа покрупнее.

Из давно не слишком внимательно прочитанных учебников истории я узнал, что в древности армии использовали животных. И эта армия исключением не являлась.

...Мамонты. Огромные и покрытые шестью, они стояли в деревянных загончиках и тихо кушали капусту из огромных корыт. Рядом ходили люди, как я понимаю, ответственные за кормежку и поддержание боевой готовности зверушек. Еще неподалеку лежали на земле упряжки и деревянные платформы. Платформы прикреплялись к мамонтовым спинам, и там могли сидеть люди с луками и копьями.

Мне, каюсь, было страшно рядом стоять. Силища в животных чувствовалась колоссальная. Зоопарк я посещал давно, еще в детстве, но мне показалось, что эти мамонты вдвое крупнее слонов из моего прошлого мира.

Враги у мамонтов под стать им, в их весовой категории, одни ктулхи чего стоят. Но если мамонт зацепит бивнями, никому не поздоровиться.

Дальше – больше! Пройдя мамонтов, я обнаружил шерстистых носорогов. Таких, которые населяли нашу планету сотни тысяч лет назад. Не знаю, почему у меня в памяти сохранилось, что носорогов надо научно называть шерстистыми, но шестью они покрыты были. И еще два рога на морде. Один, побольше, внизу, и второй над ним. Нижний рог – размером с человека. А сам носорог... мда. Такой по лесу может бегать с закрытыми глазами. Деревья перед ним будут ломаться, как спички. Высота в плечах – метра четыре, а то и больше.

Стояли носорожики тоже на символически огороженной деревянными досками площадке. Даже не стояли, а бродили. Неужто они такие смирные и одошманенные? А ну как одному из них чего-то не понравится и решит сбежать? Как его ловить потом?

На нижнем роге одной из милых зверюшек сверкало железное лезвие, формой напоминающее меч. Наверное, выковали новое, примеряли и еще не сняли.

Пройдя дальше, я обнаружил мишек. Самых натуральных медведей, только, наверное, пещерных, потому что... потому что ну его на фиг даже подходить к ним, решил я, и ограничился наблюдением с весьма порядочного расстояния. Здоровы эти звери – ужас, куда за ними нашим медвежатам. И тоже не в клетках, а за чахлым забором.

От увиденного у меня вопрос возник – а есть ли место человеку на таком поле боя? Если чужие не убьют, то свои затопчут в два счета. Хотя я здесь новичок, могу стратегии и тактики не понимать.

А дальше уже пошли боевые механизмы. Баллисты, катапульты, даже парочка таранов. Перевозить все это хозяйство предназначалось огромным быкам. Точно так же, как и другая живность, они мирно бродили по едва огороженной площадке, и казались относительно некрупными – всего раза в полтора больше тех, которых я видел в своем мире.

Около катапульты ко мне подошел какой-то дядя. Постарше меня, хотя и ненамного, на солдата не похож, лицо подозрительно интеллигентное. Спросил, кто я и зачем тут. Ну наконец-то, хоть один проявил бдительность!

Объяснил ему, что я – новый княжеский советник, даже документ показал. Товарищ от вида бумажки успокоился, начал разговаривать уважительно.

Звали его Фомой, и был он начальником бригады плотников, собиравших и разбиравших катапульты с прочими орудиями. Сказал, что все это для штурма занятого рептилоидами Энска, Стены там прочные, вдоль них – ров, так просто город не захватишь. Прям с главной площади вражины прокопали подземный ход на ту сторону планеты и получают оттуда подкрепления, поэтому как оно все пойдет – непонятно.

...Походил я еще с полчасика, посмотрел, и домой засобирался. Только как? Пешком? Долго получится. Я, как та мухоморная лошадка, не умею. Но делать нечего, отправился.

Иду, никого не трогаю. Любуюсь природой, вдыхаю экологически чистый воздух. Запахи, аж закачаешься! Пахнет травами, листвой, цветами... птички поют... хорошо, одним словом. Душа полна оптимизма, несмотря на рептилоидов.

Но идти далековато. И вдруг слышу –что-то свистит за спиной. Оглянулся – ведьминская ступа летит. Обрадовался. Ступа – не птеродактиль, плохого не сделает. А потом разглядел, кто в ней, и обрадовался еще больше. Вероника собственной персоной!

Глава 9 Деревня зомби

Вероника обогнала меня и повисла в воздухе над самой землей.

– Привет!

– Привет! – заорал в ответ я, очень и очень довольный встречей.

– Домой идешь? – спросила Вероника.

– Ага! А ты?

– Да вот, тоже возвращаюсь, – притворно зевнула Вероника, – летела себе, летела, и вдруг вижу знакомое лицо. Подумала, может подвезти.

– Ой, спасибо! – воскликнул я, но потом засомневался. – А ступа утянет двоих?

– Еще как! Залезай!

И я залез. Внутри тесновато, но не так, чтобы очень. И прикольно! Как на мотоцикле, но круче. Тихо, только ветер посвистывает в лицо. Управлялась ступа каким-то гибкими корешками, торчащими из ее бортика на манер джойстиков. А сама ступа, как я понял, выдолблена из цельного куска дерева. Откуда тут левитирующая магическая сила, я решил спросить как-нибудь потом. Уж очень приятно лететь, прижавшись к гибкому стану Вероники.

– Как жизнь? – мило осведомилась она.

Что-то меня в ее тоне малость насторожило.

– Нормально, – ответил я, – все хорошо.

– Прослышала я, что ты любовью во время полета на змее-горыныче занимался, – все тем же ангельским голоском поинтересовалась ведьма, – правда?

Я от неожиданности чуть не вывалился.

И что сказать? Что ничего не было? Но, похоже, она все знает. Увиливать глупо. Да и почему я должен увиливать?

– Было такое, – признался я, – не спорю. Но мы же, вроде, пообещали друг другу оставаться друзьями.

– И как, понравилось? – не меняя интонации, продолжила спрашивать девушка.

– Понравилось! – сказал я с некоторым вызовом. – А ты о чем, о занятиях на горыныче или о том, что мы остались друзьями?

– Обо всем, – засмеялась Вероника.

А потом спросила:

– Ты хочешь, чтоб мы остались друзьями после полета на ступе?

Я сначала не понял, что означают ее слова, но потом сообразил, мысленно назвав себя идиотом.

– Очень хочу... Это так круто – остаться друзьями после полета на ступе... – сказал я и обнял Веронику за талию.

Ступа взмыла вверх и полетела гораздо шустрее.

– Я увеличила скорость, – шепнула Вероника мне на ухо, – обожаю, когда быстро... и без прелюдий...

...Ступа остановилась где-то в километре от лагеря. Мы вылезли привести в порядок одежду и причесаться.

– Дальше иди пешком, – сказала Вероника, – а то нас увидят вместе.

– Увидят... и что? – удивился я. В этом мире, как мне показалось, ханжество было не в почете.

– Увидят и будут говорить, что я, как дура, просто подвезла тебя! Ты не знаешь этих людей, им бы только посплетничать!

– Тогда понятно, – хмыкнул я.

– А мне пора. Ночью самое ведьминское время. Столько всего надо сделать!

Вероника чмокнула меня в щечку, запрыгнула в ступу, хлопнула ее ладошкой по боку и скрылась в темнеющем небе.

Около шатра меня встретил Мишка.

– Князь велел напомнить, что завтра, ни свет ни заря, выступаем!

– Знаю, – успокоил я его, – отправляюсь спать и набираться сил.

– От это правильно, – кивнул Мишка и убежал.

Да, надо выспаться. Завтра идти махать мечом. Совсем не шутки. Поэтому я подумал и повесил снаружи на дверь табличку "не беспокоить".

Потом быстренько разделся, принял душ и прыгнул на кровать.

...Сон явился незамедлительно. И снилось мне, что лежу я у себя на кровати, а рядом стоит девушка и смотрит на меня. Почему-то грустными глазами. Я во сне хотел спросить, отчего она такая грустная, а потом понял, что сон совпадает с действительностью с точностью до миллиметра, и что около моей кровати на самом деле стоит девушка.

Маша-врач собственной персоной.

Сон пропал. Убежал из шатра не оглядываясь. Понял, что он сейчас не нужен.

– Здравствуйте, Маша, – сказал я, садясь на кровати. – Что привело вас ко мне?

В полумраке не особенно видно, но мне показалось, что Маша покраснела.

– Видите ли, – сбивчиво сказала она, – я случайно проходила мимо вашей палатки, случайно обернулась и случайно увидела записку на вашей двери. И сразу подумала – наверное, что-то случилось.

– Спасибо огромное, – ответил я, – но не случилось ничего. Ничего не нужно. Набегался за день и лег спать.

– Отлично, – всплеснула руками Маша, – но, пожалуйста, не отказываетесь от помощи. Я вижу, как вы напряжены. Вам непременно нужно сделать массаж. Это очень полезно для здоровья. Раздевайтесь!

Одновременно с последним словом она скинула с меня одеяло.

– Ого, я вижу, вы уже раздеты, – довольным голосом произнесла Маша, – и вполне готовы ко встрече со мной. Как приятно это видеть! Я, пожалуй, тоже немного разденусь, чтобы ничего не стесняло движений.

Где-то через Маша поцеловала меня и ушла.

...Ну что я могу сказать о произошедшем. Все-таки хорошо, что Маша оказалась такой заботливой и решила на всякий случай зайти. Часом сна больше, часом сна меньше, ничего страшного. Но теперь сон точно будет лучше. Массаж, в чем я лишний раз убедился, помогает. А у нас он получился в улучшенным варианте. Взаимный, если так можно сказать. Очень неплохо.

Но теперь точно все. Спать. Дорогое сознание, изволь меня на время покинуть.

Но не успело оно далеко уйти, пришлось ему возвращаться.

Из сонных глубин заметило, что на моей кровати кто-то сидит, и отдало приказ глазам открыться.

Открылись.

Лада.

Сидит, смотрит на меня. Мило улыбается.

– Помните, я вам ночью сказала "спасибо" и ушла, потому что "все"? – без лишних предисловий спросила она.

– Помню, как такое забыть, – ответил я.

– Я пришла сказать, что теперь не все, – сообщила она, и начала снимать платье.

"Не все" было долгим и приятным. Очень долгим и очень приятным! Пришлось снам постоять снаружи и поскучать. Потом Лада ушла, и они, наконец-то, попали ко мне.

Утром, таким ранним-ранним, когда едва начинает светать и очень не хочется вылезать из постели, ко мне постучали. Дружинник в доспехах. Не помню, видел ли его раньше.

– Через полчаса выдвигаемся, – тихо сказал он. – Берите оружие и идите к реке.

Шутки кончились, подумал я. Мой набег на армию рептилоидов, кукла-убийца и даже дуэль в небе – все это лишь вступление. А главное действие начинается сейчас.

Я вскочил с койки, умылся-оделся, проглотил пару кусочков из того, что осталось на столе с вечера, напялил доспехи, взял меч, и, металлически позвякивая с каждым шагом, отправился по припорошенной росой траве к месту сбора.

В километре от пляжа, где так любили купаться наши девчонки, стояли люди, а в воде виднелось множество остроносых лодок. Значит, поплывем, понял я. Вот и хорошо, не придется пешком марш-бросок делать.

В нашем отряде, как я прикинул, человек двести. Из них полсотни с охраны, а остальные приплыли из большого лагеря, который я вчера посещал. Все в доспехах, большинство вооружено мечами, некоторые – топорами. Человек пятнадцать держали в руках луки или арбалеты, еще несколько – недлинные копья. И у каждого, что любопытно, за поясом торчало по небольшому факелу.

Прикрытия с воздуха (змеев-горынычей), а также тяжелого вооружения в виде мамонта или хотя бы носорога с медведем не наблюдалось. Даже ни одной ведьмы, расстроено подумал я, и тут, откуда не возьмись, над самой землей к нашему отряду прилетела та самая девушка, которая приводила зеркало Милона в обычное состояние.

Я очень обрадовался, хотя меня тут же ужалила совесть – чего хорошего, что женщина идет на войну. Опасное это дело, не женское. Но девица мрачной не выглядела. Даже наоборот, будто радовалась приключению. Не знаю, правильно ли так, но что есть, то есть.

Увидела она меня, заулыбалась, подлетела ближе и вылезла из ступы. Познакомились, поболтали немного. Узнал, что ее зовут Олей. Приятная она девушка, смешливая, жизнерадостная. Носик такой милый, ямочки на щеках. Невысокая, но фигуристая. Уцепиться есть за что, даже двумя руками.

Как же сложно с девушками просто дружить. Обязательно какая-то неуставщина в голову полезет. Хотя, пусть лезет. И к девушкам тоже, да побольше, побольше!

Оля рассказала, что мы плывем очищать от зомби деревню ниже по течению. Когда-то там жили люди, но рептилоиды, внезапно появившись из-под земли, напали на них, убили всех, кто не успел убежать, а тела вроде превратили в разнообразную нежить.

Разведка (в том числе и воздушная, на ступах), никого не обнаружила. Но нежить – штука специфическая. Она может тихо лежать где-нибудь в доме или в подвале, а как появятся прохожие, она тут же вылезает наружу из своих мертвых снов и идет навстречу с нескрываемо-нехорошими намерениями.

Поэтому надо тщательно пройти по деревне и окончательно уничтожить то, что жить не должно. Поэтому многие и с факелами – страшнее огня для зомби нет ничего.

Но есть надежда, что все обойдется.

Командиром отряда оказался Касьян, седоватый, невысокий и жилистый мужчина лет сорока. Он подошел ко мне, рассказал, как все будет происходить, во многом повторив слова Оли.

Отряд, по его словам, разбивается на две части. Одна проходит по улице, от дома к дому, все обыскивая и уничтожая все нехорошее, вторая группа находится в резерве и, если что-то складывается не так, приходит на помощь. Впереди идут разведчики, у них самая опасная роль. Доспехов они не носят, без них получается тише и быстрее.

Тварей можно будет встретить самых разных. От обычных зомби до безумных магических существ, которых рептилоиды припрятали в деревне дожидаться, когда придут люди.

И еще Касьян дал небольшой инструктаж по тактике. Зомбей, объяснил он, колоть не очень эффективно. Они и пробитые на тебя лезть будут. Поэтому рубить! На мелкие кусочки! Чем мельче, тем лучше. Были случаи, когда даже отделенные от тела зомбовские руки ползли, пытаясь напасть. По счастью, такое случается редко.

Ведьма будет наблюдать ситуацию с воздуха, иногда магически помогая, но основная тяжесть ляжет на простые железные мечи и топоры. А если будет совсем плохо, то и на факелы – придется сжигать деревню дотла.

А теперь – все по лодкам.

Залезли, оттолкнулись от берега, поплыли. В каждой лодке по десятку человек. Кто на веслах, кто следят за окружающим пространство. Мне, как боярину и княжескому советнику, предложили занять место на корме. Но я решил не отрываться от коллектива и грести, чем вызвал явное уважение у бойцов.

...Летели по воде лодки, будто смазанные маслом. Быстро, неслышно. Грести – одно удовольствие. Я и в прошлом мире любил физические упражнения, а здесь, когда все получается даже намного лучше... Только перчатки кольчужные нацепил, не хотелось с непривычки стереть в кровь ладони.

На реке утренняя прохлада. Берега в легком тумане. Ветра нет, деревья неподвижны. Птиц не слышно, а вот рыбки то и дело плещутся, выпрыгивают из воды. Пару раз плеснуло такое... не знаю, сколько эти рыбки весили. Я в воду бултыхаюсь с меньшим грохотом.

Бойцы хмуры и напряжены. Молчат, смотрят по сторонам. Знают, что дело предстоит нелегкое. Одного меня ничем не прошибить. Может, из-за того, что я в таких переделках еще не бывал, и поэтому не воспринимаю ситуацию серьезно.

Скоро или не очень, я малость потерял счет времени, но приплыли. Пристали к пологому берегу. Командир велел не шуметь. Лодка разведчиков плыла далеко впереди, они уже высадились и ушли посмотреть.

Молча ждем их. Олина ступа левитирует рядом. Ведьмочка на разведку не полетела, в небе ее легко заметить, а разведчики тихонько подкрадутся по кустам.

Через несколько минут один из них вернулся, доложил обстановку.

Если коротко – никого. Все тихо и мертво. В село не входили, наблюдали со стороны.

Раз так – пошли. Командир хотел меня оставить в тыловом отряде, но я отказался. Не по мне отсиживаться сзади. Сказал так, и вновь почувствовал во взглядах солдат порцию уважения. Приятная это штука. Такого я в своей прошлой менеджерской жизни не чувствовал.

Идем к селу вслед за двумя разведчиками. Дорога наполовину заросла травой, давно по ней никто не ходил и не ездил. Несколько минут – и вот оно, село. Крайние дома. Точнее, то, что от них осталось. А осталось от них немного. Некоторые крыши сгнили, провалились внутрь, да и те, что еще держались, почернели. Деревянные стены тоже темные, покосившиеся. Как странно – вроде всего год назад на село напали, а уже такое. Может, дома чувствуют, что нет хозяев, поэтому хиреют и разваливаются, а может, миазмы от нежити разъедают все вокруг.

Насчет миазмов, кстати, не самая глупая мысль. Деревья рядом с селом, несмотря на лето, стояли почти без листьев. Голые, черные, со странно изогнутыми ветвями. Но вроде не шевелятся. А то, что не шевелится, нас особо не беспокоит.

Деревня, как я понял, вытянута по форме и представляла собой ряды домов вдоль дороги.

...Первый домик. Разведчики его осмотрели, вроде ничего не обнаружили. Но они как смотрели, просто в окна позаглядывали, внутрь не входили. Туда уже нам, тяжеловооруженым.

Всем отрядом в дом не войдешь, поэтому отправились четверо, я среди них.

Дверь закрыта. Потянули ее на себя, вошли в сени. Есть кто? Тишина, молчание. Теперь идем комнату. Она тут одна, как всегда в старых селениях. Одна, но большая, вокруг каменной печки. Вещи разбросаны, посуда разбита. На полу пролито что-то красное. Кровь?

Посередине комнаты в полу виднеется крышка погреба. Надо будет поднять ее, глянуть.

Часть комнаты у печки огорожена занавеской. Что там, за ней? Подошел боец, отодвинул ткань... и то, что там спряталось, прыгнуло на него.

Сбило с ног, вцепилось в глотку. Быстро все произошло, все опомнились, только когда тварь окровавленную морду к нам повернула.

При жизни это была симпатичная молодая девчонка, успел подумать я, занося меч.

Сиганула на меня мертвечина, как на бедолагу солдата, да только я уже готов оказался. Махнул мечом навстречу и рассек ее на две части.

Кровь почти не пролилась. У нежити она, получается, не течет. Однако туловище еще жило, поползло на руках в нашу сторону. Но тут уже никто не растерялся, за секунды мечами и топорами растерзали тварь на совсем мелкие кусочки, уже неспособные к перемещению.

Подошли к бойцу, открывавшему занавеску.

Мертв. Девчонка-зомби за долю секунды перегрызла ему горло. Ой, как невесело все началось. Как невесело. И главным-то среди зашедших был я. Получается, я и виноват. Хотя откуда мне знать, как надо действовать? Я меч впервые в руки взял день назад, а о зомби только краем уха слышал. Не знал, что они такие прыгучие бывают.

Пока рассуждал, боковым зрением увидел, что крышка подвала приподнимается. Не иначе кто-то или что-то вылезти хочет. Я крикнул, но и без этого все новую опасность уже заметили.

Крышка взлетела и ударилась в потолок. Кто-то снизу подбросил ее с жуткой силой. А вот и он – немолодой, лысоватый и толстый мужчина-зомби по лесенке выбирался из подвала, цепляясь за перекладины кривыми пальцами с огромными черными когтями. Отец той девочки?

Кинулись на него всем гуртом. Кто-то отсек ему голову, кто-то начал бить по страшным рукам. Зомби свалился в подвал, туда же мы бросили его еще живую и разевающую рот голову.

Однако в подвале было еще что-то. Оттуда раздавались шорохи, стуки и даже чавкание. И что теперь? Я даже растерялся. Но тут на шум примчались еще несколько человек, один нес зажженный факел, а другой большую флягу с какой-то жидкостью.

Он вылил ее в подвал и крикнул, что надо уходить. Все выбежали, захватив тело погибшего, и факел полетел вниз, в черную глотку подвала.

Оттуда столбом вырвалось пламя, и весь дом моментально заполыхал.

Я рассказал командиру о том, что случилось. Тот нахмурился и помрачнел. Понял, что просто здесь не будет. Нежить, вероятно, почти в каждом доме. А домов тут сотни, и во все надо заглянуть. Одна радость – организованного сопротивления, наверное, не случится. Больших толп нежити не видать, и их появления ничего не предвещает.

Поэтому остался единственный вариант – разбиваться на небольшие группы и одновременно заходить во все дома и строения. Просто сжигать дома (хотя они и пришли в полную негодность), нельзя, нежить может выбраться или спастись в подвалах.

Тело убитого (в голове пронеслось – первого убитого), отнесли в лодку и позвали отряд, который первоначально оставался в резерве.

Если говорить по-военному, у нас получилось несколько десятков отделений по шесть человек во главе с назначенным старшим. А один отряд, в котором оказалось двадцать бойцов, ждал на дороге. Оле приказали летать над селом и смотреть, что происходит, вдруг где-то все будет настолько плохо, что и на помощь позвать не успеют.

Мне предложили возглавить одно отделение, но я возразил. Пусть кто другой руководит, не я. У меня опыта пока что ноль. Поэтому у нас начальником стал Виктор, с виду двойник-близнец начальника всей экспедиции, только помладше. Скоро выяснилось, что он и на самом деле являлся его младшим братом.

А затем мы пошли по домам.

Глава 10 Чудовище

...Первый дом – копия того, в котором на нас напала зомби – оказался пустым. Пол – в крови, видны следы схватки (или, вернее, убийства), но внутри никого. Даже повал пуст, один боец (до чего же смелый парень!), спустился туда.

Но во втором нас уже встретили. На полу лежало несколько тел, и когда мы зашли, они начали медленно подниматься. То, что просыпались не спеша, их и погубило – они оказались порублены на части еще до того, как успели напасть.

Посовещавшись, мы решили впредь поступать следующим образом: не заглядывать осторожно в окна, а потом медленно и прислушиваясь заходить внутрь, а делать все быстро. Нежить нас учует, хоть тихо иди, хоть громко, но мгновенно отойти от спячки она не может, и этим надо пользоваться.

В паре следующих домов новая тактика себя очень оправдала. Мы забегали и наотмашь рубили мечами-топорами направо и налево. В подвал, если он был в доме, не лезли, а сразу лили вниз горючку и поджигали. Никаких проблем! Пока зомби на ноги встанет, они уже от тела отделены, вставать не на что.

Рассказали об этом начальнику, и ему наш метод понравился. Он созвал народ, рассказал об удачном эксперименте, и все принялись поступать, как мы. Каждая группа по несколько домов так проверила, и без потерь. А до этого, если считать вместе с тем, убитым девчонкой, погибло три человека.

Я не большой любитель фильмов про зомби, но кое-какой информацией обладал, поэтому спросил – что будет, если зомби тебя укусит или хотя бы поцарапает? Тоже обратишься в живого мертвеца?

Оказалось, нет. Так зомби не станешь. Нужна сложная магия, которой умеют пользоваться только сильные колдуны (даже среди рептилоидов таких немного).

Хорошо, что так.

А потом все стало сильно хуже.

Над селом вдруг раздался вой. Текучий, громкий. Немного похож на волчий, но пронзительней и страшнее. Солдаты побледнели и сказали, что это не к добру. Длился он недолго, всего полминуты, но мурашки в это время толпами бегали по коже взад-вперед. Кто выл и откуда, осталось непонятным, но после воя зомби проснулись, и тактика быстрого набега действовать перестала.

Нас теперь встречали у самых дверей. Несмотря на свой полуразложившийся вид, разум в этих тварях немного сохранился, поэтому из домов они не появлялись, а норовили прыгнуть на нас, когда мы проходим внутрь. Особенно тяжело приходилось, если в избе несколько комнат.

В ограниченном пространстве топором особо не помашешь, и у зомби находилось несколько мгновений, чтобы попытаться вгрызться тебе в горло или лицо.

У нас, по счастью, пока все оставались целы, а в других группах кое-кто погиб.

Твари были сильнее людей, и легко сбивали их с ног.

Всех, кроме меня. Одно чудовище (в прошлом – седая-преседая старушка), запрыгнула сверху мне на спину, когда я заглядывал в комнату, и начала полосовать меня когтями. Спасла кольчуга, а потом я сорвал с себя эту бабушку-божьего одуванчика, бросил на пол, и дал волю мечу.

Едрен батон, мозги у существа все уже сгнили да высохли, а оно догадалась забраться под потолок.

Что-то тут не так. И вой этот непонятный. Такое чувство, будто деревенскими зомби кто-то руководит.

А потом в одной избе погибла почти вся группа.

Поначалу все шло хорошо. Зашли, увидели, что внутри никого, а затем выяснилось, что тварь ждала их за домом.

И что это было за существо! Десяток тел, слипшихся воедино, в один непонятный, похожий на паука, организм.

Выпрыгнув из-за угла, он почти разорвал одного из дружинников, а затем убил еще четверых, храбро вступивших в схватку.

Последний из группы побежал на дорогу, существо кинулось за ним. По счастью, догнать не успело, а на крики подбежал весь резервный отряд.

Двадцать человек, окружив тварь, кое-как сумели с ней справится, при этом еще двое оказались серьезно ранены.

После такого командир решил приостановить зачистку деревни. Мы прошли ее уже наполовину, но что делать, если дальше такие создания будут в каждом доме?

Наша ведьма Оля подошла к изрубленной твари, постояла около нее минуту, изучая, потом достала из кармана тоненькую веточку какого-то дерева и поднесла ее к телу существа. Ветка в кулаке задергалась и заплясала. Это напоминало земное лозоходство.

– Очень сильная магия его создала, – сказала Оля, пряча ветку обратно в карман.

После чего предложила такую идею – она на ступе как можно ближе облетает каждый деревенский дом. Если неподалеку прячется что-то опасное, наподобие этой страхолюдины, то она его почувствует и даст знать. А отряд в это время будет стоять неподалеку.

Неплохая мысль. Оля полетит над крышами, хотя и низенько, и зомби до нее не доберутся. Но что-то во мне все-таки тревожно засвербело.

– Давай сделаем так, – сказал я. – Пойду за тобой по дороге и буду смотреть, чтоб ничего не случилось.

Оля поначалу отказывалась – мол, кто на меня в воздухе нападет? – но потом согласилась, сказав "спасибо" и тронув меня пальчиком за плечо.

И мы пошли. Точнее, я пошел, а она полетела, на минуту-другую зависая над каждой крышей.

В течении получаса, как говорится, полет проходил в штатном режиме. Я даже прошел вперед, дальше тех домов, которые изучала Оля. Наверное, составная тварь была тут одна. И она же кричала, разбудив мертвецов. Но вдруг я почувствовал, что пятнышко на груди, появившееся у меня после перемещения в этот мир, прям загорелось, будто к нему приложили горячий камень.

Это что еще такое, удивился я. А потом вспомнил слова Вероники, сказавшей, что пятно не простое, а магическое, и скорее всего означает то, что я не чужд магии, как она или другие ведьмы.

Я сделал несколько шагов назад – жжение ослабло. Потом вернулся и прошел вперед – усилилось. Отошел влево от того места, где я стоял – снова ослабло. Зато, когда я направился в другую сторону...

Зажглось с неимоверной силой и даже запульсировало. Как это понимать? Я посмотрел на Олю. А она уже очередной домик обследовала, машет мне рукой, собирается лететь в мою сторону – как раз к той избе, около которой волшебная метка дала о себе знать.

Что-то здесь не так, сказал я и прокричал Оле, чтоб она остановилась, а сам решил взглянуть поближе. Не бабой же рисковать! Я так не умею. Гордость не позволяет. Несовременный я человек, не признаю за женщинами равноправие в некоторых вопросах.

Подошел к избушке. Такая же, как все. Серая, покосившаяся, неживая. Крыша сгнила, стены почернели, плетень вдоль дороги, кажется, тронь пальцем, и упадет. Но метка, будь она неладна, дергается.

Глянул в оконный проем – пусто. Даже тел нет. Ни посередине, ни за печкой, отсюда хорошо видно. Вещи разбросаны, как в других домах.

Деваться некуда, надо зайти. Потянул на себя дверь, и она свалилась, оторвались петли. Тихо не вышло, но что теперь.

Около печки – погреб. Хотел открыть, но едва шагнул к нему, грудь словно каленым железом прижгло. Подвал, что ль, так действует?

Присмотрелся – а крышка подвала мелко-мелко трясется. Вибрирует, будто в напряжении. Обалдеть. Такого я еще не встречал. Похоже, в подполье что-то есть, его мое магическое пятнышко и чувствует.

Так-так-так, задумался я. Позвать Олю? Самый разумный вариант. Она в таких делах опытная, пусть посмотрит. Но в голове откуда-то навязчивая мысль, что как раз она здесь точно не нужна.

Что-то надо придумать. Скреативить, хм. Несколько раз получалось, может и сейчас выйдет.

Просто так поднимать за ручку люк я точно не хочу. Не знаю, что там, но наверняка оно только и ждет, чтоб кто-то это сделал.

Я еще раз огляделся и нашел, что искал – веревку. Целый моток брошен в угол. Вот его и используем.

Я перекинул веревку через бревно у пололка, привязал один конец к ручке, а со вторым пошел за дверь.

Посмотрим, что произойдет. Что-то произойдет точно, просто так это быть не может, даю голову на отсечение.

Представляя себя минером, потянул веревку.

И, как выяснилось, представлял себя не зря.

Сквозь разлетевшуюся на части крышу в небо с ревом ударил широкий ядовито-синий столб энергии. Меня опалило, хотя стоял в двух десятках метров. Правильно я сделал, что отошел, насколько хватило веревки.

Пламя длилось недолго, прекратилось через несколько секунд, но что это были, черт побери, за секунды!

Рядом упал кусок дерева, окутанный пожирающим его синим огнем. Высоко его подбросило, долго падал.

Дом был разрушен полностью. Осталась одна печь, да и у той на каменном боку теперь вмятина.

Я оглянулся на Олю. Она висела в своей ступе над самой землей и держалась за голову. Потом вылезла и пришла ко мне. Я увидел, как она дрожит.

– Это магическая ловушка, – проговорила Оля. – Их делают специально для магических существ или против ведьм. Никто не выживет после встречи с такой. Пролети я над крышей, мне конец.

Я погладил ее по спинке.

– Все будет хорошо.

– Спасибо тебе, – сказала Оля. – Ты спас мне жизнь.

И тут неподалеку от нас раздался жуткий грохот и треск. Улица здесь немного изгибалась, и что там происходит, видно не было. Оля бросилась к ступе, а я на своих двоих побежал посмотреть.

Через три дома от нас землю разорвало, и оттуда вылезало что-то, похожее на огромного осьминога. Его туловище размером походило на автобус, и из него росли десятки извивающихся щупалец.А еще у него был огромный безгубый рот и кроваво-красные глаза не меньше тарелки величиной. Вылезая, оно отшвыривало от себя огромные куски сухой земли.

Чудовище казалось ожившими корнями неведомого дерева. Ствол срубили, и теперь корни вылезают из земли, чтобы отомстить. На мертвяка не похож, демон или что-то в этом духе (хотя с чего я решил, что разбираюсь в демонах?).

Оля подлетела ближе. Я увидел, как вокруг ее руки зазмеились прозрачные нити и слиплись в огненный мячик. Она швырнула им в чудовище. Мячик взорвался, окутав чудовище клубами дыма, но когда он развеялся, стало видно, что повреждений монстр почти не получил. Одно щупальце вроде покалечилось, но у него таких еще уйма. После взрыва зверь заревел, как оглашенный.

Он уже окончательно вылез из земли и быстро пополз ко мне. Со скоростью бегущего человека, не меньше.

Стало безумно страшно. Даже когда с ящером дуэль на арбалетах устраивал почти без шансов для себя, и то чувствовал себя иначе.

И все-таки я решил малость подраться. Может, выйдет порубить ему щупальца, а потом и до жизненно важной башки долезть. Хотя интуиция кричала, что я спятил.

Наш отряд издалека увидел происходящее, побежал ко мне, хотя ясно, что зверь будет рядом первый. Да и толку здесь от множества людей, скорее всего, никакого. Будут мешать друг другу и по очереди в глотку чудовищу попадать. Я даже затосковал по встрече с зомби, с ними было так легко. Да, все познается в сравнении.

Стал я посреди дороги, поджидаю. Зверь приближается, а Оленька сверху его огненными шарами охаживает. Десятком-другим долбанула, но вреда особо не нанесла и развела руками – больше ничего сделать не могу!

Доползло страшилище до меня, махнуло щупальцем, я уклонился, изо всех сил врезал по нему мечом и разрубил на две дергающиеся половинки. Чудовище снова заревело, видать, дорого ему было это щупальце, и попыталось схватить меня сразу несколькими. Два я успел отсечь, а третье обвилось вокруг ног, как анаконда, и потащило меня в зубастую пасть.

Меч выпал. Я вытащил кинжал, начал им кромсать щупальце... получилось! Отрезал напрочь. Я вскочил, стряхнул с ног змеиные кольца, и бегом от зверя, успев только меч с земли поднять.

В одиночку с демоном мне не справиться. Я все-таки не былинный богатырь, а страховой менеджер, хотя и со спортивным прошлым.

И всей толпой, как выяснилось, тоже с тварью справиться не выйдет. Окружили бойцы монстра, машут мечами, целясь в щупальца, да только рубятся они плохо, а вот хватают людей и тащат в пасть очень даже хорошо. На моих глазах зверь сожрал двоих солдат. Сунул себе в рот, и там они исчезли, словно никогда их и не бывало. Копья и стрелы ему были безразличны. Впивались в тушу и торчали, но на этом все. Даже кровь почти не лилась.

Заорал я, чтоб отошли от монстра. Послушались меня солдаты, и стали кольцом вокруг него на приличном расстоянии. Монстр замер посередине, не погнался ни за кем. Может, оставить его тут, и потихоньку уйти?

И тут меня, как иногда со мной бывает, посетила мысль.Скреативилась! А что, если... Я побежал к нашему командиру, рассказал, он обрадовался, хотя, похоже, не очень поверил, что получится.

Двое солдат принесли с какого-то дома деревянную бочку, чудом еще целую, почти не протекающую, и почти все, у кого были фляги с горючкой, слили жидкость в бочку. Потом ее закрыли и даже зашпаклевали кое-где тряпками.

Взял я бочку и пошел навстречу судьбе, то есть на встречу с чудовищем. Бочка огромная, весит немало, да и нес я ее на вытянутых руках, чтоб не облиться содержимым.

Тяжело пришлось.

Народ расступился, пропуская меня, а монстр наоборот, ко мне пополз, почуял вызов.

Швырнул я в него эту бочку, что было силы. Ударилась она о его рожу, разлетелась в щепки, и оказался зверь весь облитый не то бензином, не то спиртом, который мы в зомбацкие погреба заливали. Зверь остановился, не понял, в чем тут дело, но через секунду, когда в него горящие стрелы полетели, понял все.

Но поздно. Запылал он с ног до головы, хотя ни ног, ни головы у него не было. Заревел в очередной раз, а что толку. Бросился пылающим клубком за нами, мы – в рассыпную, бегом от него.

Скоро чудовище уже никуда не торопилось. Замерло и догорало, как стог сена после удара молнии (хотя я никогда не видел, как горит стог сена после молнии). Все, мы победили и этого врага. Осталось пройти с обысками еще часть домов, но это уже дело привычное. Скорее всего, такой страсти, которая сейчас превращалась в угли на дороге, мы сегодня не встретим.

Зато встретили другую. Неведомо откуда выбежало существо, похожее на небольшую обезьянку, но с непропорционально огромной головой и завыло. Именно этот вой мы недавно слышали, а теперь выяснили, кто за ним стоял.

Обезьянка никакой опасности с собой не несла и упала, пронзенная стрелами, но тут же со всех еще не обследованных домов полезли зомби. Теперь они не отлеживались по подвалам, дожидаясь нас, а сами явились навстречу. Получили приказ и пошли.

Мы выстроились в круг посреди дороги, и толпа мертвых местных жителей налетела на нас, как волна.

По счастью, из нас никто не погиб, а толпа зомби через несколько минут остались лежать на земле холодной окровавленной грудой.

– Все, – сказала Оля. – Больше тут никого нет.

– А что это за существа? – спросил я ее. – И это, и которое выло?

– Не знаю, – ответила ведьма, – наверно, зря демонологию в университете прогуливала. Хотя, может, никто не знает. Рептилоиды могли притащить что угодно. Даже то, что люди никогда не видели.

Командир согласился с тем, что скорее всего в домах никого не осталось, но все же велел довести дело до конца, как и планировалось – осмотреть, ничего не пропуская.

Так мы и сделали. Пробежались, глянули избы, но никого не нашли.

А потом мы все здесь сожгли. Мне даже стало грустно, хотя грустить надо было гораздо раньше, когда узнал, что жители убиты и превращены в нежить.

Оля сказала, что огонь очищает. А иначе испарения от черной магии будут еще долго отравлять все вокруг. Зато теперь, не исключено, когда-нибудь люди сюда придут снова.

В последнем я сильно усомнился, но вслух этого не произнес.

...Домой мы вернулись уже к ночи. Нас с Олей высадили на том же месте, где и забирали (на ступе она не полетела, решив немного отдохнуть), а остальные поплыли дальше, к лагерю.

Не пойму, какое у меня было настроение. Вроде сделали то, что хотели, и сам живой, но несколько человек погибло. Хотя у дружинников, тоже поначалу грустивших, тоска быстро прошла. Когда плыли назад, они уже вовсю шутили и улыбались, даже пробовали запеть. Может, так и правильно. Не знаю. Современные люди (точнее, люди из моего мира), более чувствительны.

А еще мне кошмарно хотелось спать. Я высплюсь когда-нибудь или нет?

Я поцеловал Олю в щечку (ей явно хотелось со мной о чем-то поболтать), и отправился к себе. Уже стемнело. На столе в шатре меня дожидался заботливо принесенный ужин.

Глава 11 Подземный ход

Я принял душ, поужинал, и вспомнил, что мой сон под большим вопросом. Статистика свидетельствовала, что кто-то должен прийти. Большей частью организма я будут этой встрече весьма рад, но забывать о маленькой частичке "я", ответственной за сон, все-таки нельзя. Война с рептилоидами – дело нервное, и если не спать, точно крыша уедет.

Как же поступить, а? Когда-то, еще при советской власти, для описания отличий СССР и какой-нибудь Америки в ходу была фраза "два мира – два образа жизни". Как же она, блин, подходила к моему случаю! В том мире я столько сил прикладывал, чтобы затащить девушек к себе в койку, а тут ломаю голову, как сделать, чтоб они ко мне сами не пришли. Вот уж ирония судьбы, всем ирониям ирония. Неделю назад ни за что не поверил бы в возможность такого. Может Милона попросить, пусть на денек обо мне снова нехороший слух распустит? Я потом сумею всех разубедить, но до этого хоть высплюсь!

Подумал так, вздрогнул от этих мыслей и мысленно прикрикнул на себя за малодушие. Зомбей и многощупальцевых монстров не испугался, а от симпатичных девчонок готов под кровать залезть!

А, кстати. Под кровать. Интересно, много ли там места. Наклонился, посмотрел – много. Даже на меня с моей широкой костью хватит. И ковер там мягкий. А без одеяла можно запросто обойтись, ночи теплые. Не красит героя такое поведение, но спать-то надо! Тот, кто бывал в такой ситуации, меня поймет. Весь день с девяти до восемнадцати с перерывом на обед рубишь нежить и примкнувших к ней демонов, сплошные нервяки, стрессы, начальник – идиот, коллеги – бездельники, на дороге – пробки, пока домой доберешься – темно, а дома тебя уже ждут с потребительски распростертыми объятиями.

В общем, решился я. Осмелился. Снова повесил на дверь табличку "не беспокоить", хотя эффективность ее, как показала практика, весьма невысока, и заполз под кровать. Ой, как же тут уютно. Невыразимое чувство свободы и защищенности. Простите меня, девчонки!

С этими словами я уснул.

Спалось мне тревожно. Несколько раз, не то во сне, не то наяву, я слышал томные женские шаги, а приоткрыв глаза, видел соблазнительные ножки около своего конспиративного убежища. Кому они принадлежали, не знаю. Но, так или иначе, моего нежного тела эти ножки сегодня не получили и ушли восвояси.

...Утром я, увы, получил небольшую ссадину на лбу. Забыл, где нахожусь, вскочил, еще не до конца проснувшись, а кроватный матрас на толстых досках лежит. Единственное, порадовало то, что дубовая кровать все-таки больше моего лба пострадала. Чуть не перевернулась, когда я вскакивал. Окажись на ее месте современная мебель, развалилась бы на части. А у этой только десятисантиметровая доска погнулась, и все.

Не будил меня никто. Сам проснулся. Никаких поручений поутру, сражение с рептилоидами проходит где-то в отдалении. Надо зайти рассказать князю о вчерашнем.

Выйдя наружу, посмотрел на дверные таблички. К моим "не беспокоить" и "меня нет дома" добавились еще "очень жаль" и "а где же ты есть". Я вздрогнул. Понял, насколько оказался прав, спрятавшись под кроватью. Наблюдаемые под покровом ночи женские ножки существовали все-таки реально, не во сне, в пробужденном мире.

Ладно-ладно, теперь я выспался и готов к разнообразнейшим подвигам. Сегодня скрываться не буду. Чувствую себя прекрасно. Бодр и весел.

Я потянулся, как кот. Хорошо-то как! Воздух чист, прозрачен, упоителен. Запах трав – никакой ароматизатор с ним не сравнится. Вдыхаешь его – будто пьешь. Затем я потрогал себя за живот. Такое впечатление, что жировая прослойка уменьшилась. Может, физические и эмоциональные нагрузки повлияли, а может... Я напряг бицепс. А он как раз немного, но увеличился, дав еще один повод для радости. Вот что экология животворящая делает вместе с активным образом жизни.

Барсик сидел на месте, значит, и князь у себя. Для меня пока что все змеи-горынычи почти на одно лицо, но это парковочное место зарезервировано только за князем. Другие руководящие персоны оставляли свои огнедышаще-трехголовые средства передвижения поодаль.

Барсик меня заметил, радостно захлопал крыльями, заурчал. В ящике рядом с ним лежала капуста, я взял три вилка и по очереди скормил каждой голове.

Все три остались довольны. Одна голова в качестве "спасибо" лизнула меня в щечку. Эх, выложить бы это на "Ютуб..." Миллионы просмотров обеспечены. Пойти, что ли, поспрашивать, нет ли у кого смартфона.

Из княжеского шатра вышли три воеводы. Не то, чтобы хмуры, но озабочены. Вышли и молча направились за лагерь, к своим змеям.

Я сунул голову за полог.

– Ваше высочество, можно войти?

Князь сидел в на стуле, подавшись вперед, словно в оцепенении. Услышал меня, поднял голову, махнул рукой.

– Заходи...

Сел я на стул напротив, рассказал ему о вчерашней схватке в деревушке.

Князь молча выслушал, вздохнул и покрутил головой.

– Доклад об этом я уже слышал. Только немного другой. Там все было очень хорошо. Мы налетели и всех порубили, потерь почти нет.

Помолчал и добавил:

– Я тебя туда послал с двумя целями – чтоб ты понял, что происходит, и чтоб мне потом рассказал без утайки.

И снова замолчал. Подошел к окошку в стене с противоположной от лагеря стороны, отодвинул занавеску и минуту смотрел. Потом резко вернул занавеску на место.

– Зачем мне это? – сказал князь. – Как было хорошо... Со всеми помирились. Со всеми соседями до единого! Никаких войн и набегов! Даже самые дикие племена успокоились. Когда такое было? Да никогда! Думал, наконец смогу пожить спокойно... но нет! Рептилоиды! Кого не ждали, так это их. Когда первый раз о них рассказали, я решил, что кому-то с перепою померещилось. Но увы.

Он подошел к столу.

– Кофе будешь? Или не знаешь, что это? Напиток, привезли в подарок с края света. Растут там кофейные деревья, говорят, они с милю высотой, ягоды с них собирают, крошат, потом заливают кипятком. Вкусно, хотя и непривычно. Попробуй!

– Спасибо, ваше высочество, я знаю про кофе. Там, откуда я прибыл, его полным-полно.

– Да? Интересно...

А потом князь вдруг уставился на меня немигающим взглядом. Какие жесткие у него глаза. Взглядом удавит, если захочет. Не по себе стало. Испугаться – не испугался, но мысленно поежился, хоть я не робкого десятка. Отвернулся от княжеских глаз в сторону. Чего он так на меня вдруг?

– А ты чем бы хотел заниматься, будь на то твоя воля? – быстро спросил князь.

– Даже не знаю, – пожал я плечами. –Чем-нибудь интересным.

– Беготней за бабами? – рассмеялся князь. Взгляд у него снова стал обычным, даже веселым.

– Ну... это же так интересно!

– Хахаха! –снова засмеялся князь, – не спорю. Интересно, не поспоришь. Но есть вещи поинтереснее. Иди сюда.

Он приоткрыл полог, закрывающий вход во вторую часть шатра.

– Заходи.

Увиденному там я удивился сверх всякой меры.

Настоящая химическая лаборатория! Штативы, пробирки, стеклянные банки с разными жидкостями и порошками стоят на полках около деревянного столика. Поверхность его неровная, обожженная, в разводах от пролитых кислот и прочих химических соединений. У нас в школе в кабинете химии похожий стоял. Его выносили, когда перед классом учитель опыты показывал. Но он был пластиковый, а на пластик ты хоть что налей, ему по барабану, даже пятна не останется. Неромантично.

– Смотри, что я тебе покажу, – сказал князь. Глаза у него загорелись, как у кошки в темноте.

Он вставил пробирку в штатив, взял бутылочку с зеленой жидкостью и налил ее на треть. Потом вытащил из шкафа другую склянку. В ней находилась прозрачная жидкость. Прозрачная, как слеза, родниковая вода или спирт. Сравнивать можно с любой, по виду они все одинаковы.

– Смотри, что сейчас случится.

Князь плеснул из склянки в зеленую пробирку, и через секунду ее содержимое стало красного цвета. Не зеленого, не прозрачного, а именно красного.

– Видал? – торжествующе воскликнул князь. – Чудо, настоящее чудо!

Я поддакивающе кивнул. А что мне оставалось делать?

– Это тебе не какое-нибудь ведьмовское колдовство! Не полеты на ступе, не швыряние огненными мячиками, и не бестолковая некромантия. Здесь все по науке! По настоящему!

– А теперь – тихо, – посерьезнел князь.

Он заглянул в жилую часть шатра – никого там? – потом задернул полог и прошептал:

– Никому о том, что сейчас увидишь!

Князь вытащил с нижней полки шкафа небольшой сундучок и открыл его висевшим на шее ключом. В сундучке оказалась толстая тетрадь с желтоватыми пергаментными страницами. Князь приоткрыл ее, и я увидел, что она почти полностью исписана.

– Знаешь, что здесь? – спросил он, и, дождавшись моего отрицательного мотания головой, сказал:

– Мои мысли. Философия. Размышления. Вот, например.

Он вздохнул и вполголоса, а то и тише, прочитал:

– Пока мы откладываем жизнь, она проходит; но если не думать и торопиться, то она может закончиться еще быстрее! Неплохо, а?

– Да, – ответил я, – очень даже ничего. Это вы сами придумали?

– А как же! Вот еще: чем реже удовольствия, тем они приятнее!

– Очень мудро, – сказал я, – но позволю себе не согласиться. Удовольствий я бы хотел почаще. Особенно, если они как-то связаны с женщинами.

– Отлично! – князь буквально засиял. – Думал, помру, не встретив того, кто будет со мной спорить. Все только льстят и кивают! Посмотришь на эти рожи – и мерзко становится. И одиноко до жути. Кто-то из древних сказал, что истинный вождь всегда одинок, но разве нужна нормальному человеку власть? Какое в ней удовольствие? А химические опыты – удовольствие, да еще какое! И думать – удовольствие! С бабами, правда, тоже удовольствие... а без них– тоска. Эх, вечером сформулирую умную мысль о примитивной человеческой природе, поскольку все размышления об очень высоком неизменно заканчиваются не очень высокими мыслями о бабах.

Он глубоко-глубоко вздохнул.

– Хочешь спросить, почему я должен особо не распространяться о своем увлечении химией, а тетрадь с философией так вообще прятать? Да все потому! Власть никого не делает свободным! Чтобы подчиненные тебя понимали, ты должен быть таким, которым они хотят тебя видеть – жестким, сильным, суровым, самоуверенным. Когда им даешь свободу, они этого не понимают. Философия – одно большое сомнение, даже если с виду философ очень уверен в себе. А сказать мне это некому, кроме тебя. Только попаданец может понять тонкую душу московского князя.

Он печально улыбнулся.

– А теперь хватит о грустном!

Мы вышли из лаборатории и сели за стол.

– Помнишь, я говорил о том, что у нас, возможно, есть предатель?

Я закивал.

– Да, но я пока ума не приложу, кто им может быть. Думал на Милона, но не похоже.

Князь засмеялся.

– Милон – совсем вряд ли. Он слишком странный. От такого шпиона никакого толка. А мне он странностями и полезен. Он как раз постоянно твердил, что в лагере шпион. Я от него отмахивался, пока не случилось нападение, с которым удалось справиться только благодаря твоему участию. Отряд рептилоидов проник к лагерю через подземный ход, прорытый аж от захваченного Энска. Рептилоидам их роют огромные черви, которых они для этого приводят с той стороны Земли. Но британские ученые не так давно изобрели прибор – сейсмограф, он чувствует колебания земли, когда ее копают. И чувствует на большом расстоянии! У нас в лагере такой есть, на него регулярно смотрели. Но потом, как выяснилось, его кто-то незаметно выключил. Поэтому враги смогли прокопаться к нам под нос. Они знали, что прибор не работает, потому что иначе бы ни за что не стали этого делать. Случайно рычаг нажаться не мог. Он вообще спрятан в корпусе, чтоб его не зацепили. Увы, именно из-за этого, то, что он выключен, и не заметили.

–Но кто мог это сделать? – спросил я.

Князь развел руками.

– Да кто угодно. Весь лагерь! Никто не подозревал, что его надо сторожить. Хотя теперь, конечно, сторожат и проверяют.

– А подземный ход далеко отсюда?

– Ты не видел его? Жаль. Есть на что посмотреть. Сейчас он внутри обрушился, рептилоиды, когда поняли, что из их затеи ничего не выйдет, червя своего внутри взорвали, он ход и обвалил. Ага, ты правильно услышал, именно взорвали. Эти черви – странные создания. Безмозглые, как все черви, но если их убить, взрываются, как огромные бомбы. Пожертвовали рептилоиды червем, чтоб подземный ход уничтожить. Давай так сделаем – бери Барсика, ты, говорят, научился управлять горынычами, лети на юго-запад, и посматривай вниз. У реки увидишь черный пролом. Не заметить его невозможно. Несколько минут лета, совсем недалеко. Посмотришь, сделаешь выводы, и вернешься.

– Так точно, – сказал я, – сделаю.

– Ну что, Барсик, готов лететь со мной? – спросил я его, отвязывая его от колышка.

Барсик замурлыкал и выпустил из всех трех пастей небольшие клубы огня. Похоже, готов. И вообще ему тут сидеть, наверное, надоело. Не волнуйся, сейчас. Расправишь крылья, развеешься.

И вот мы в небе! Держим курс на юго-запад. Где он, я узнал, спросив у бойца, дежурившего перед княжеским шатром. Местные, в отличии от меня, как-то ориентируются в частях света, и без всяких компасов. Надо будет расспросить, как это у них получается.

Под ногами – поля и перелески с дубами, соснами, тополями, березами и другими деревьями. Я впервые обратил внимание, какие они тут огромные. По меньшей мере вдвое выше тех, что я видел в своем мире. Дубы – метров по сто, а сосны и того выше. Надо будет как-нибудь побродить в таком лесочке. Красиво, наверное, невероятно.

Лечу, посматриваю по сторонам. На Барсике лететь спокойнее, чем на зверюге Гоше. Спина у Барсика поменьше, поуютней. И головы дружелюбней выглядят, если так можно сказать о зубастых головах трехголового чудовища.

Вот и речка. Лежит тонкой синей лентой, никуда не спешит. Хотя, если снизиться, не такая она и тонкая. От берега до берега полкилометра плыть. А где обещанный подземный ход?

Вот он! Черная дыра посреди поля. Зияет уродливым пятном. Поворачиваем, Барсик, спускаемся.

Близко к дыре он подходить не захотел. Учуял, видать, нехороший запах. Зашипел, замотал головами. Поэтому я привязал его веревкой к колышку подальше, а сам отправился пешком. Не знаю, наверное, можно было и не привязывать. АняГошу не привязывала, и ничего, не убежал в неизвестном направлении.

Сверху отверстие в земле показалось мне огромным, но когда я подошел к нему на своих двоих, понял, что с высоты даже недооценил его размеры.

Футбольное поле в нем поместится запросто, еще и для хоккейной площадки место останется. Каких размеров червь, что смог прокопать это?! А с другой стороны, чтобы пролезли те же ктулхи, такое и нужно.

С трех сторон края отвесные, поскользнешься и полетишь вниз с высоты десятиэтажного дома, а с четвертой – пологий подъем, чтобы рептилья нечисть могла вылезти. Следов их уже не видно. Вмятины разглядеть можно, но все уже травой заросло. Летают бабочки, пчелки, прыгают кузнечики, но в самом провале – ни травинки, ни цветочка, будто проклятие червь наложил. И запах! Не зря Барсик подходить не захотел. Я чувствую, а уж как он своими тремя носами! Запах не то чтобы мерзкий... скорее, какой-то чужой. Непонятный.

Я подумал и решил спуститься, глянуть, что там.

Спустился, глянул. Мрачно! Пещера уходит глубоко под землю, никаких следов обрушения не видать. Наверное, червь помер далеко отсюда, там земля и обвалилась. Зато следы всяких тварей уже показались. Мелкие, с человечью стопу – это, наверное, сами рептилоиды шли, и огромные, когтистые, какие могла бы оставить курица чудовищных размеров, но тут точно шли не курицы, и совсем жуткие, почти человеческие, правда, длинной в пару метров, от ктулхов.

И как бы люди с ними справились, не окажись рядом меня с банным веником и дурацкой идеей побежать на вражеское войско? Без тяжелого вооружения в лице мамонтов и носорогов – никак, а они на поле боя отсутствовали. Одной авиацией, то есть змеями-горынычами, тут не повоюешь. Да и у рептилоидов летуны-птеродактили есть, а они по своим тактико-техническим характеристикам горынычам ни в чем не уступают.

Человек я любопытный, поэтому пошел дальше, вглубь этой земляной трубы. Источники света у меня с собой отсутствовали, но небесное солнышко кое-как доносилось в эти черные глубины. Дойду до границ темноты, сказал я себе, и назад. Зачем, что я там хочу найти, объяснить я себе не смог, да и не пытался. Не все мои поступки подлежат рациональному объяснению. Шило у меня в одном месте, вот и все! Не могу усидеть!

Глава 12 В лагере есть предатель

И тут, когда я почти добрался до финальной точки путешествия, тем местом, в котором у меня как бы шило, я почувствовал болезненный укол, причем шилом, и без всяких "как бы".

Я заорал, отскочил и увидел червяка длинной метра в полтора. Черного, под стать этой пещере, с клыком чуть ли не с карандаш. Это что еще за тварь?! Личинка червя-копателя? А почему такая маленькая? И где потеряла второй зуб?

С другой стороны, очень хорошо, что маленькая. Будь она больше, кусок моего филея сожрала бы, не поморщилась. И чего их так манит моя задняя часть? Кукла-убийца вцепилась, и эта змея подколодная проторенной дорогой пошла. Тенденция, получается! Вернусь в лагерь, закажу себе бронированные трусы. А что делать!

Шутки шутками, но червь отступать не собирался. Шипел, разевал пасть и полз и ко мне. А у меня из оружия – только нож. Сложно им будет тварь прирезать, и под клыки не подставиться. Самое разумное – убежать, но разумные методы – не мои. И плюс, меня укусили! Кто он такой, этот червь, чтоб меня кусать? Бывало, что меня нежно покусывали девушки, но здесь совершенно другое.

Решил попробовать так – вытянуть левую руку вперед, провоцируя на то, чтобы червь попытался ее цапнуть, а правую с ножом оставить у пояса, чтоб рубануть коротко, не промахнуться.

И вот голова червя подается вперед, целится на мое запястье... в последнее мгновение я отдергиваю руку и машу кинжалом навстречу...

Лезвие прошло сквозь червя, почти не заметив сопротивления. Злобная башка отвалилась и упала к моим ногам, продолжая судорожно сжимать-расжимать челюсти.

Победа! Можно себя сдержано похвалить. А потом сдержано себя поругать: когда же ты, Алексей батькович, повзрослеешь, и перестанешь выяснять отношения с теми, с кем можно их не выяснять?

На что я, выпятив грудь и почесав больное место пониже спины, гордо ответил – никогда! Взрослеть – не наш метод. Не то сейчас время. Нормальный взрослый человек не побежит с банным веником на армию рептилоидов, не обратит их в бегство и не спасет таким образом человечество. Так что извиняйте. Не собираюсь я меняться. Это в книгах есть всякие арки персонажа, согласно которым он должен постепенно умнеть и пересматривать свое отношение к миру. Я живой, реальный, и надо мной литературные законы не властны.

Хорошо сказал! Или плохо, не знаю. В пещере меня все равно никто не услышит, тем более, что говорил я про себя, мысленно.

Но тут меня посетила другая мысль, на гораздо более актуальную тему. Она гласила: а вдруг кусучий червячок отравленный? С ядом в клыках? Точнее, в клыке, второй ведь он где-то сломал?

Ой-ой-ой, уже вслух заголосил я и помчался к выходу.

...Через несколько минут я уже приземлялся в центре лагеря. Быстренько прицепив поводок Барсика, побежал к палатке Маши. Влетел внутрь, даже не постучавшись.

Маша в коротком белом халатике стояла ко мне спиной и тянулась на верхнюю полку шкафчика, отчего ее халатик зрительно укоротился еще больше.

Но мне любоваться расположенной ниже спины частью ее тела было некогда. Меня беспокоила аналогичная часть моего тела.

Маша услышала мое вторжение и повернулась, застегнув пару пуговиц на халатике, нескромно расстегнутых по причине жары и отсутствия в палатке людей.

– Что случилось? –спросила она.

– Меня укусили! – ответил я.

– Куда?

Я стеснительно развел руками и ответил немного неопределенно:

– Туда!

– Туда?! –испуганно переспросила Маша.

– Нет, не туда, а туда, – я повернулся к ней спиной и немного отклячил заднюю часть. – Червь какой-то в рептильском подземном ходе. Как я его не заметил, не знаю. Рана ерундовая, но боюсь, что тварь могла оказаться отравленной.

– Ааааа,– успокоилась Маша, – эти создания известны. Обычно они прячутся в кожных складках большого червя. Нет, они не ядовитые, но рану осмотреть надо. Раздевайтесь.

Маша чем-то намазала пострадавшее место и велела одеваться через пару минут, как только лекарство впитается. Мазь была такая приятно прохладная, а Машина ладонь такая приятно теплая, что я готов был снова бежать к подземному ходу, лелея надежду, что там завалялся еще один злобный червячок.

– Через полчаса и не вспомните, что вас кусали, –сказала Маша, размазывая зелье по моей пострадавшей части тела.

– Да я уже почти не помню, – ответил я, потягиваясь на кушетке.

– Эльдара, кстати, не так давно тоже кусали, – улыбнулась Маша. – В том же провале и за то же место, хихи. Тот же, наверное, червь. Так что вы теперь похожи. Как братья, хихихи. У вас много общего.

Я засмеялся вместе с ней, хотя приятного, когда тебя грызут, немного.

Уходить мне расхотелось. Мне бы чего-то другого...

– Маша, вы знаете, последнее время я очень напряжен, – заговорщицки сказал я. – Можно записаться к вам на массаж? Я буду очень благодарен. Готов отплатить, как бы это сказать, той же монетой!

Маша усмехнулась.

– Сейчас я занята. Советую делать по утрам зарядку. Она разминает мышцы, усиливает кровообращение, то есть, обладает тем же эффектом, что и самый глубокий массаж.

В общем, получил я от ворот поворот. Отчего, почему – не пойму. День назад все было как-то иначе. Ну да ладно. Настроение у женщин меняется по самым разным причинам и самым непредсказуемым образом. Опытным путем я установил, что в таких случаях стоит не навязывать себя, а сделать паузу. Хотя бы минут в десять-пятнадцать.

Так что я помахал ей ручкой и ушел.

Коль с удовольствиями не получилось, надо поработать. То есть взглянуть на тот самый заморский сейсмограф. Где он?

Вот кто наверняка знает! Мишка! Постоянно бегает по лагерю, и сейчас бежит. Окликнул я его, и он примчался ко мне с вопросительной физиономией.

– Скажи, где находится сейсмограф?

От вопроса Мишка вздрогнул. Потом взял себя в руки, осторожно поинтересовался.

– А тебе зачем?

– Князь велел разузнать, почему он не сработал, когда рептилоиды подкоп рыли!

– Вон чего, – успокоился Мишка, – тогда пошли.

Он привел меня к какому-то шатру. Около него стояли два дружинника, и за ним еще двое. Однако! Так даже шатер князя не охраняется.

Пускать поначалу солдаты не хотели. Недоверчиво посматривали то на меня, то на Мишку и молчали, загородив собой вход.

– Приказ князя, – сказал им Мишка, – советник должен поглядеть прибор. Не пропустите – князь сам придет, все вам объяснит.

Эта угроза возымела. Бойцы аж отпрыгнули в разные стороны.

Стоящий на столе в шатровой полутьме механизм был похож на земные сейсмографы. А может, и не был, потому что я не помню, когда видел их раньше и видел ли вообще. Короче говоря, из маленького бронзового бочонка отходила колеблющаяся ручка с иглой на конце, которая царапала вращающийся диск, покрытый чем-то вроде парафина. Игла рисовала почти прямую линию, чуть-чуть исказившуюся из-за того, что в шатер вошли. Поддавшись хулиганскому порыву, я слегка качнул столик рукой, и стрелка на секунду заелозила из стороны в сторону.

Понятно. Подземные толчки от копания прохода передаются на иглу, а та показывает их на диске. Какой-то нехороший человек прибор отключил, поэтому рептильское вторжение на базу благополучно прохлопали.

Я вышел из шатра. Мишка, ожидавший снаружи, сразу подскочил ко мне и повел за лагерь со словами "надо поговорить". Я удивился, но виду не подал.

– Если ты хочешь узнать, кто выключал прибор, то обрати внимание на наших девчонок. Веронику, Олю, Ладу, Аню, Машу... на всех! Женщины, как говорил философ, не то, чем они кажутся! Они коварны! Ум у них загадочный. Непонятный простому человеку. Да и сложному непонятный. Столько великих умов сошло с ума, пытаясь понять женский ум!

– А я люблю женщин, – сказал я.

– Ну и люби себе на здоровье! Только держись на расстоянии!

– Это как? – удивился я.

– В смысле, не доверяй им!

– А, вон чего. Понял, о чем ты.

– Ты об этих пяти мало что знаешь! Они все заглядывали в шатер с прибором. Правда, не только они, но эти вдвойне подозрительны! Я расскажу тебе о них. Вероника – хитрая бестия. Была лучшей ученицей на магическом факультете. Очень умная! Поэтому себе на уме. Умные всегда себе на уме! Древнее пророчество гласит, что перед концом света появится много умных женщин. Она не говорила тебе, что посещала Тибет? Нет? Так знай – посещала! Училась тамошней странной магии. Ее туда посылали на полгода от университета. Она об этом предпочитает не вспоминать, и вопрос, почему!

– Интересно, – произнес я.

– Не то слово! – разгорячился Мишка. – А ее подружка – Оля? Ты познакомился с ней?

– Так, поверхностно, – ответил я, – поговорили немного и все такое.

– Строит из себя простушку-хохотушку. Но на самом деле она не такая уж и простая! Я видел ее, когда она была наедине! У нее совершенно менялось лицо! Оно становилось серьезней! Вот так-то!

– А когда ты ее видел одну? – спросил я.

– Ну... когда она ходила купаться на речку! Прятался в кустах! Но это неважно!

– Абсолютно неважно, – поддакнул я.

– Ага! – сказал Мишка, довольный поддержкой с моей стороны, – поэтому идем дальше. Аня – что ты о ней скажешь?

– Ничего, кроме хорошего, – ответил я и вспомнил тот незабываемый полет.

– Ага! – победно воскликнул Мишка, – а ты знаешь, что у нее был роман с одним высокопоставленным иностранцем? А это уже политика! Не может быть, чтоб ее не попытались завербовать. А если попытались, то это могло и получиться!

– Понятно, – сказал я, мысленно еще прижимая девушку к себе в том полете.

– А Маша-врач? – почти закричал Мишка, но тут же осекся и оглянулся по сторонам. – Она – любовница нашего князя!

– Да ты что! – испугался я, – а если князь узнает, что она... еще с кем-то?

– Князь на такие мелочи внимания не обращает, – мотнул головой Мишка. – у него две заботы – политика и наука химия.

– А философия?

– Об этом не слышал, – ответил Мишка. – Политикой он занимается, потому что вынужден, а химией – для души. Как тут появилась еще Маша, непонятно. А Лада! Простая деревенская баба, да?

– Нет?

– Нет, нет, и еще раз нет! Ее мать – ведьма! Об этом знает вся Смоленская губерния! Ну, не вся, но очень многие. И бабка ее была ведьмой! И так далее! А она молчит об этом!

– А князь в курсе?

– Да, но ничего плохого она пока не делала, поэтому и находится здесь. Но это "пока"! А как сделает, окажется поздно!

Слова Мишки меня не то, чтобы очень насторожили, но в душу запали неприятно. Душа – она штука такая, к ней и черным ходом можно пробраться. Неужели и впрямь одна из этих замечательных девчонок – предательница? Я немного постоял с этой мыслью, а потом махнул рукой. Буду надеяться, что нет, но держать ухо востро тоже буду. С женщинами вообще иначе нельзя. Ждать можно чего угодно. Или рептилоидам скормит, или женит на себе. Что печальнее, вопрос дискуссионный.

Тут я увидел Эльдара. Он шел прямиком ко мне, весь какой-то мрачно-задумчивый. Подошел, поздоровался и сказал:

– Давай куда-нибудь отойдем, надо поговорить.

Идти тут особо некуда – только за лагерь, за шатры. Отошли метров на пятьдесят, сели на травку. Эльдар помолчал, потом вздохнул и спросил:

– Ты знаешь, с чего все считают нас братьями?

Я хмыкнул. Ай да Маша, ай да сплетница. Или слухи расползлись как-то иначе, сами собой. И что теперь делать? Мне, честно говоря, плевать. Повеселить людей, подурачится – это у меня всегда получалось очень неплохо. Но у Эльдара другие взгляды на жизнь. Он человек серьезный, с амбициями, а тут над ним смеются. Надо мной тоже, но я не против похохотать вместе со всеми.

– Тебя кусал червь за задницу в тоннеле рептилоидов?

Эльдар вскочил на ноги.

– А ты откуда знаешь?

– Знаю, – усмехнулся я.

– Было такое, – признался Эльдар, – проверяли тоннель, и выскочила тварина из темноты. Здоровая! Я ее сразу не заметил. Подкралась сзади. У нее два клыка в пасти, и так вышло, что одним она по кольчуге саданула, а второй между колечек пролез и впился прямо в зад. Сломался, его потом Маша доставала. Червяка прибить не вышло, убежал.

– Я ему башку отрубил, – сказал я. – Ему, однозубому. После того, как он и меня укусил за задницу. Я испугался, что он ядовитый, и побежал к Маше. Та посмеялась и рассказала, что с тобой была такая же история.

– Вот оно что, – злобно засопел Эльдар, – теперь понятно.

Я засмеялся.

– Не смешно, – вскипел Эльдар, – теперь над нами весь лагерь потешается.

– Да пусть смеются, ничего страшного...

Эльдар чуть не подпрыгнул от возмущения.

– Мы с тобой уважаемые люди! Бояре! Как можно!

–Уже ничего не сделать, – ответил я.

– Тут ты прав, – горько согласился Эльдар. – Может, со временем притихнет.

Князь улетел на Барсике руководить войсками, и заняться мне было особо нечем. Конечно, стоило подумать, как раскрыть заговор, но в голову не приходило ровным счетом ничего. В таких случаях, считаю, лучше отложить проблему.

Поэтому я взял меч и пошел тренироваться. В деревне у меня выходило неплохо, но все равно я выезжал за счет силы, а некоторые сложные удары удавались не слишком уверенно. Поэтому я, спокойно и не спеша, стал вспоминать то, чему учил меня мой, гыгы, брат, Эльдар.

Выпады, отбивы, уколы. С виду просто, но когда делаешь их сам, приходит понимание, что простота эта кажущаяся.

Ладно, глаза боятся, а руки делают. Подбадривая себя этими словами, я махал острой железкой, пока солнце на небе не пришло в расположение "полдень", после чего пошел на речку, а затем в лагерь на обед.

По-царски отобедав (ну хорошо, по-боярски), и послеобеденно повалявшись часок на кровати (иногда лень – такая классная штука!), я вернулся на тренировочное поле боя.

У меня получалось! И получалось хорошо. Силой меня боги изначально не обидели, но стало заметно, что к этой силе прибавилась еще скорость с гибкостью. И это, повторю, при моих ста с лишним килограммах! К концу дня я начал делать выпады совсем как заправский шпажист. Только у него в руке тоненькая шпага, а у меня – тяжеленный меч. И, кстати, о моих кило! Их явно стало меньше. До отметки "сто" воображаемая шкала весов еще не дошла и вряд ли когда дойдет, но все-таки! А вот кубиков на животе как не было, так и нет. Хотя вру, есть один большой. Ну да не проблема. Девушки меня и так любят.

Кстати, о девушках! Сегодня я выспался и чувствую себя прекрасно. Так что никаких оградительных табличек и пряток под кроватью. Приходите, всех встречу.

Сказал и ущипнул себя. Разве может быть такое счастье наяву! Но не проснулся, хотя ущипнул хорошо.

Потирая ущипанное место, побежал на речку. Какие-то девчонки плескались на своем пляже под лучами заходящего солнца. Мне показалось, что я слышу голоса Маши и Вероники. Признаюсь, я был готов безо всяких стеснений присоединиться к их купанию, и даже, уверен, их это бы не очень напугало, но не стал. Девчонок там много, а я один. Начнут хихикать, шептаться... потом как-нибудь!

Поэтому я снова отправился на свою прогалинку между деревьями и вдоволь поплавал. Сделал в воде десяток-другой больших кругов, пока не стал замечать, что круги незаметно для меня превращаются в эллипсы, вытягиваясь ближе к голосам девчонок. Поэтому я сказал себе твердое "нет" и вылез из реки. Ночью. Все будет ночью. Спать не придется. Приятные сновидения будут не во сне.

...Как стемнело, прилетел князь, и с ним, на другом змее, кто-то из военных чинов. Ушли в шатер, о чем-то долго совещались, потом куда-то снова улетели. И военный, и князь. Целый день, наверное, летали, у Барсика вид замученный, даже жаль его стало. У каждой головы глаза набекрень, язык высунут. Заездили ездового котика. И в ночь опять лететь. Но что поделаешь, так надо. Во всем виноваты рептилоиды.

А потом стемнело совсем. Я убавил освещение до "романтически полутемного", разделся, забрался под одеяло и, что называется, превратился в слух. Ночные приключения начинаются с приближающихся шажочков. Легких, обольстительных... скоро я их услышу.

Глава 13 Адский крокодил

Провалялся около часа и не услышал. А не услышал потому, что их не было. Потому, что если бы они были, их обладательница обязательно зашла б ко мне в палатку.

Сейчас, уже совсем скоро, успокаивал я себя. Интересно, кто придет первой. Интересно, но неважно. Моя широкая душа готова принять всех в любой последовательности! И даже нескольких сразу, сил хватит. Представил это и аж застонал – настолько любопытные картинки перед глазами появились.

Однако в течении часа вместо девушек ко мне пришло только легкое беспокойство по поводу их отсутствия. Через два часа оно сменилось беспокойством средним, через три – чуть ли не паникой. Что происходит? Это вообще как это? Женщины бросили спасшего всех героя-попаданца, что в мире делается! Земля налетела на небесную ось! Такого не случается даже в книгах! Кому нужен герой, которого обходят стороной женщины?!

Я сбегал к выходу из шатра, проверил, может какую бумажку не снял. Нет, все чисто. Проворочался еще полчаса, написал объявление "все дома" и повесил на двери. Не помогло!

Призвав себя к смирению с судьбой, решил поспать. Но сон на фоне катастрофических новостей никак не являлся. Заснуть удалось только под утро. И никто меня не разбудил (проклятый будильник, который я забыл отключить, не в счет).

Протренькал он, отключил я его (швырнул в стену, отчего тот не разбился), и тут шаги. К моей палатке. Но шаги разочаровывающие. Мужские! Топает кто-то, и с каждым шагом позвякивает. Дружинник какой-то, в доспехах и при оружии. Печаль.

Угадал я правильно. Дружинник с посланием от князя. Сам князь в лагере отсутствует, но велел срочно одеваться и двигать по реке к переправе неподалеку от захваченного рептилоидами города, там происходит что-то нехорошее. Лодка меня уже ждет. На мой вопрос, что именно нехорошее происходит, воин не ответил. Сказал, что сам не знает.

...Через пять минут я уже подходил к лодочной стоянке (она подальше от пляжа девчонок и от места, где я привык купаться). В лодке сидели гребцы, а по бережку мрачно разгуливал взад-вперед Эльдар.

Сухо поздоровался брательник, пригласил в лодку. Поплыли. Совсем как на ту зомби-деревню.

– Что случилось? – спросил я у Эльдара, мрачно уткнувшегося взором в разрезаемую лодкой водную гладь.

– Чудовище какое-тона переправе, – ответил он, помолчав. – Огромное до невозможности.

О как. И что я ним должен сделать? Оно огромное, а я маленький, всего лишь сто малюсеньких килограмм. Тоже мне, нашли палочку-выручалочку. Ладно, что-нибудь придумаем.

С полчаса плыли в тишине. Одни уключины скрипели, да и то, тихо-тихо, почти неслышно. Смазал лодочник уключины маслом, ничего не скажешь.

Справа показалась деревенька. Только другая, не похожая на ту, в которой мы воевали с зомби. И не только потому, что та мертвая и заброшенная. И до нападения ящеров, еще при жизни ее дома выглядели убого и тоскливо... а о домах на берегу сказать этого нельзя. Они словно сошли с глянцевой картинки. Ладненькие, красивые, чистенькие, сложены – бревнышко к бревнышку. В таких можно жить и не впадать в депрессию.

Неподалеку крестьяне пахали землю. Ничего удивительного, если бы в плуг не был запряжен мамонт. Он шел спокойно, не торопясь, немного помахивая хоботом. Работа являлась для него привычной.

А вот и местные девчонки в реке белье полощут. Увидели нас, замахали ручками. Девчонки симпатичные, довольные, все в белых платьях, простых, но ладных, чистых. Жаль, что не в очень коротких...

Но и так здорово.

Эльдар заметил, что я удивлен, и пробормотал:

– Сейчас почти все деревни такие.

– А как же та, где зомби?

– Она старая-старая, и люди в ней жили сами по себе. Нелюдимые люди. Там даже печки почти у всех топились по-черному, с дымом вовнутрь, но менять никто ничего не хотел. Если холода, скотину в дом загоняли, сараи-то неотапливаемые. Ужас. Сидели сиднем в своей глуши, и не желали никуда уходить.

– А что, крестьянам уходить можно? – я начал вытаскивать из головы свои скромные знания истории, – а это, как его, крепостничество?

Эльдар вытаращил на меня глаза.

– Слово впервые слышу. Что оно означает-то? Захотел уйти –кто тебе помешает? Взял да переселился, куда захотел. Продал избу и землю кому-нибудь, тому же местному боярину, и отправился, куда душа пожелает. Потому бояре и стараются, чтоб крестьяне хорошо жили, они с налогов кормятся, больше людей – больше налогов, все просто. Когда человек свободный и образованный, он работает лучше. И сил прибавляется, и в голове светлей. Свобода – штука полезная даже для экономики. Князь это понимает. И отец его покойный тоже понимал.

Я только покачал головой. Жизнь крестьян при князьях я представлял иначе.

– А будет барин лютовать, законы нарушать– управа на него быстро находится. Сейчас все грамотные, школы в каждой деревне, писать жалобы на бояр народ умеет. Даже бунтовать не надо. Приедет комиссия,проверит, и если факты подтвердятся, никому не сдобровать. Боярам найдут замену быстро, и виновных – под суд, да в тюрьму.

– Все хорошо. На Руси только одна беда – рептилоиды. Других нет, – сказал Эльдар, подняв серьезный взгляд к небесам.

Потом домики на берегу опять сменились лесами. Некоторые деревья нависали над водой, как мангровые заросли в тропиках. Красиво. Хотя и мрачно. Вдруг кто-то в ветвях притаился, ожидая, пока ты проплывешь рядом...

Небольшая рыбешка выпрыгнула из воды, взлетела, как серебристая птичка, но в воду не вернулась – из реки высунулась другая рыба, щука или что-то такое, и схватила рыбку прямо на лету. Волшебная картина! Хотя проглоченная рыбка, возможно, не согласна.

Через час река заметно сузилась, и мы проплыли разрушенный мост.

Деревянные доски держались на вбитых в дно толстенных сваях. У берегов держались и сейчас, парочка пролетов еще уцелели, но посередине моста зияла дыра, и сиротливо виднелись остатки свай с переломанными бревнами. Следы пожара отсутствовали, поэтому мост не сгорел... тогда что его уничтожило? Будто огромный зверь в ярости раскидал бревна.

В паре километров за мостом на берегу стояли люди, человек десять. Княжеская дружина. Солдаты, и с ними пара воевод, я их видел, они регулярно с докладами в шатер князя заходили. Наверное, нас поджидали. Я присмотрелся – а среди них Милон собственной персоной! Зачем он тут, скажите пожалуйста?

Нас тоже увидели, закричали, замахали руками, гребите, мол, ближе.

Мы спорить не стали. Пригребли, вылезли, спросили, что происходит. Объяснять принялся один воевода. Милон стоял рядом, слушал и кривился, будто у него болят зубы.

Дела обстояли так.

Войско, не спеша обшаривая окрестности, продвигается к оплоту рептилоидов – Энску. Последнее большое препятствие – река. Мост ящеры разрушили, но есть брод, около которого мы стоим. Тут можно и пешком пройти, и на лошади переехать, и даже повозку перевезти. Брод неширок, а рядом с ним – глубины такие, что дна не сыщешь. Полноводны здешние реки.

На тот берег перешли полсотни солдат и несколько лошадей, затем поехали телеги с припасами и снаряжением. И тут случилось что-то жуткое. Какая-то тварь безумных размеров на мгновение высунулась из воды, схватила зубами одну повозку, и смахнула в воду две другие.

Движение через реку приостановлено, никто не знает, что делать. Скоро должен прилететь князь, хотя он, при всем к нему уважении, ситуацию не поменяет. От чудовища никаких следов, из воды оно не вылезает, на реке тихо-спокойно, но на тот берег солдаты отказываются перебираться наотрез. Что это за тварь, не знает никто, ничего подобного никогда не видели. Вроде похожа на крокодила, хотя пятидесятиметровых крокодилов в природе не бывает, наукой их существование не доказано. Наверное, рептилоиды вырастили его для охраны переправы, сволочи.

Войско стояло в отдалении от берега. Виднелось даже несколько мамонтов, их выставили вперед, вдруг тварина из воды вылезет. Хотя сомневаюсь, что мамонты с ней справятся. Слоники большие, но не настолько.

Обстановка, что и говорить, нервозная. И что тут придумать, непонятно.

– Вообще не показывается зверь из воды?

– Не-а, – развел руками воевода. – После нападения не видать его совсем. На глубину ушел, затаился. Полезь он к тем, кто на берегу, может чего и удалось бы сделать, а в воде с ним тягаться невозможно. Мы уже всю голову поломали.

Ситуация тупиковая. Зверь к нам не хочет, а мы к нему не можем. А делать что-то надо, не будет же лагерь ждать у реки годами.

Стою, думаю, чешу в затылке. И вдруг я увидел в небе темную точку. Ступа! Приближается к нам. И кто же это? Оленька собственной персоной!

Отлично! Хоть поболтать с кем-то можно будет. С женщинами веселее, чем в сложившемся на берегу унылом мужском солдафонском обществе.

Оля тоже обрадовалась, увидев меня. Вылезла из ступы, кинулась обниматься, будто давно не виделись.

Поговорили мы с ней немного. Выяснилось, что здесь до нее была Вероника, летала над самой водой, вглядывалась вниз, но никого не увидела. Очень уж глубоко, хотя вода не слишком мутная. Поэтому, что делать, Оля тоже не знает. Хочет пролететь Вероникиным маршрутом, посмотреть снова, хотя шансов, скорее всего, никаких.

Залезла она в левитирующую в метре над землей ступу (тут я Оле с удовольствием помог, приподнял ее фигурку для посадки в летательный аппарат). Первоначально хотел взять за талию, но руки сами решили, что за выпуклые бедра хват будет надежнее, вероятность упасть и получить травму в таком случае куда меньше. Оленька меня прекрасно поняла, даже ничего объяснять не пришлось.

Помахала она мне ручкой и полетела над синей водой. От одного берега к другому, потом назад, ничего не пропуская. Смотрит вниз, бровки насупила, вся такая серьезная. Когда барышня делает серьезное лицо, это так мило!

И вдруг Оля закричала. Ступа ринулась вверх и вбок, а затем вода разверзлась, и из нее выпрыгнуло что-то чудовищное, напоминающее увеличенного в пятнадцать раз крокодила.

Пасть зверя была открыта. Он крутнул головой, намереваясь схватить Олю, но не дотянулся буквально полметра и рухнул обратно в реку.

От грохота я чуть не оглох. Волна, как хорошее цунами, ливанула на оба берега, добравшись даже до находившихся в отдалении мамонтов, отчего те возмущенно затрубили. Кто-то стоял близко к воде, и его смыло в реку, он выбрался из нее с перекошенным лицом, ежесекундно оглядываясь, будто его преследовало чудовище (хотя может, и действительно преследовало). Меня (да и почти все наше войско), волна вымочила с головы до ног.

Оля с перепугу поднялась километра на два, потом полетела к нам. Вылезла из ступы бледная-бледная.

– Вероника час летала над водой, – пробормотала она, – и ничего. А я...

Я приобнял ее, прижал к своей мокрой груди. И впрямь, ничего не понятно.

К нам подошли товарищи воеводы. Не такие бледные, как Оля, но тоже. Что сказать, не знают. Разведка прошла успешно, но что толку. Посылать людей на другой берег – только эту тварь покормить. И опять-таки, почему она так на Олю отреагировала? Вероника летала, смотрела, потом еще несколько разведчиков на змеях-горынычах, и крокодилоподобная тварь оставила их без внимания.

Тут мы увидели Милона. Спешил к нам, бежал, чуть ли не падал. Лицо – восторженное, озаренное, как у Ньютона, получившего по макушке увесистым яблоком. Эх, не утащило Милона волной, мрачно подумал я. Очередные глупости сейчас придется выслушивать.

– Я все понял, – заверещал Милон, – я все понял! Эврика! Нашел!

– Что вы поняли? – вежливо спросил я.

– Все! – последовал уверенный ответ, – а именно то, почему зверь напал только на Ольгу.

– И почему?

– Сейчас объясню! Я видел зверя, как и все, только секунду, но успел разглядеть, что он как две капли воды похож на крокодила из реки Нил в Стигии. А Стигия– место очень странное. Там сплошное колдовство! Своих правителей, так называемых фараонов, стигийцы хоронят в каменных пирамидах почти до самого неба, и, по слухам, те после похорон не очень-то и мертвые! Там все через задн... простите, через магию! Не воззвали к каким-нибудь духам – дождя не будет! Не умилостивили бога реки – она при разливе затопит все вокруг! И самое главное: стигийские боги – родственники богам рептилоидов, вот так-то!

– А к нам это какое имеет отношение? – поинтересовался я.

– В стигийских реках полным–полно крокодилов! Злых и голодных. На них охотятся, ловят их сетями, воюют с ними магией. А иначе к воде не подойдешь! С обычными крокодилами Более-менее справляются. Но еще бывают и магические! Их делают черные колдуны. Берут маленького крокодильчика, и заклинаниями заставляют его расти сверх всякой меры. Не знаю, могут ли они стать такими, как наш, но вдвое – втрое больше обычного – запросто. С ними уже так просто не сладить. Копья от их шкур отскакивают, и к магии почти что иммунитет появляется. Думаю, рептилоиды использовали здесь это же колдовство, только усиленное.

– И что же стигийцы с такими делают?

– А вот что! Есть у них там богиня Анукет, женщина умная, с жизненным опытом, тысячи лет прожила, как-никак. И та рассказала слабое место заколдованных крокодилов – они любят полненьких женщин!

–Ты на что намекаешь? Я что, толстая?! –возмутилась Оля. – Я сейчас не посмотрю, что ты княжеский советник!!!

– Нет-нет-нет, – испуганно замахал руками Милон, – я хотел сказать, что ты не такая худышка, как эти все! Меня вообще интересуют женщины в теле!

– Тебя интересуют женщины?! – в один голос изумленно произнесли все вокруг.

– Ну... как бы да... это сложная история!

–Любопытно,– подвел итог я, – вопрос, что с этим делать.

– Сперва надо все перепроверить! – воскликнул Милон, – мы не можем делать выводы на основе одного-единственного наблюдения. Увидим тенденцию – я скажу, как следует поступить дальше. Пусть Оля еще полетает над рекой. Если крокодил снова захочет ее слопать, значит, теория верна.

– А если он ее действительно слопает? – опешил я. – Такое тебе в голову не приходит?

– Наука – всегда риск! – сказал Милон. – Пока факты не подтвердятся, я ничего не скажу. Не имею права!

– Ладно, слетаю еще раз, – тихо проговорила Оля, – что делать. Если этот заупрямился, ему хоть кол в голову, не переубедишь.

– Неужели нет других способов? – спросил я.

– Почему же, есть! Вместо Оли может полететь кто угодно, хоть мужчина, лишь бы был полненький. Крокодил из воды не разглядит.

– У нас в дружине таких нет, – хмуро сообщил воевода. – У кого хоть немного появится лишний вес, тот бегает, прыгает и отжимается, пока этот самый лишний вес не исчезнет.

И тут, я смотрю, народ от меня потихоньку, как бы незаметно, но синхронно, сделал шаг назад. А все, черт побери, затем, чтоб рассмотреть меня получше. Стоит народ молча, пялится, причем на лицо не смотрит совсем, а на мое нехрупкое телосложение – очень даже. Одна Оля не смотрит, даже отвернулась, будто неудобно ей.

Я догадался, в чем дело. В моих ста с небольшим килограммах. Они дьявольскому крокодилу наверняка понравятся.

– Может, мне попробовать, – вздохнул я. – Не женское это дело – летать в ступе.

– Нет, я! – заупрямилась Оля. – Ты не умеешь с ней управляться.

– Напомнишь мне, как это делать, – сказал я. – Кто может ездить на машине по Москве в час пик, тот и в ступе запросто полетает.

...Где-то через полчаса это необычное средство передвижения взмыло со мной внутри над землей. Все не так сложно. На машине с механической коробкой передач по пробкам гораздо тяжелее. У меня, правда, никогда не было такого автомобиля, я для него слишком ленив и невнимателен. А вот мой друг Жора прямо-таки автомобилист-спортсмен. Деньги у него имелись, но он покупал машины только с механикой. "Автоматы", говорил он, это для девочек.

Где ты, Жора, не хочешь полетать за меня? А я тебя, брат, застрахую по старой памяти. Так и пропишем в договоре – "на случай съедения заколдованным крокодилом".

Нет, не пойдет. Ты, Жора, худенький. Ради тебя ни один уважающий себя крокодил даже морду из воды не высунет.

Глава 14 Жертвоприношение

...Я решил сначала взлететь совсем высоко, а потом потихоньку снижаться, высматривая в воде зубастое страшилище. Чем раньше я его замечу, тем больше будет у меня шансов спастись. Убегать мне придется вверх и в сторону. Если только вверх, то можно и не успеть. Тварина, как все заметили, выскакивает на сотню метров, не меньше. Бегом надо будет дергать за деревяшки управления.

Пока никого не видать. Спустился, повисел минуту – опять никого. Тишь да гладь.

Надо еще ниже. Зверь, может, меня видит, но выпрыгивать не хочет, боится не достать. Засадные хищники всегда так делают. Пока жертва достаточно не подойдет , с места не тронутся, только облизываться будут.

Вот я уже метрах в пятнадцати над рекой, над тем местом, откуда выныривал зверь полчаса назад. Все равно ничего. Оля, правда, летела еще ниже...

И тут вода подо мной закружилась водоворотом, вспухла, приподнялась мутным холмиком. Что же это означает? А означает это только одно – спасайся, кто может! Хоть я готовился к такому развитию событий, но все равно чуть не заорал. Однако дернуть за нужные рычажки не забыл и стремглав понесся куда глаза глядят.

Разверзлась вода и превратилась в пасть с сотней зубов, каждый из них в рост человека. Летят ко мне голодно распахнутые челюсти, догоняют... вот они уже рядом... Начинают сходится, и я как раз между ними... Ступа, милая, быстрее, зараза!

Чуть-чуть я не попался. Пасть даже скользнула по ступе, почти перевернув ее на бок, и я едва не вывалился. А потом колдовское создание, свято соблюдая законы физики, отправилось туда, откуда пришло – в реку.

И сразу грохот, брызги до небес, и волны многометровые, на реке не предусмотренные.

Надеюсь, люди на берегу не пострадают. Особенно Оленька. Конечно, придется ей немного походить в мокром платье, но это ерунда. Платье мокрое, прилипшее, слегка прозрачное... Так, пора возвращаться. Представшая перед глазами картина мигом заставила забыть о том, что меня чуть не съели.

– А где Оля? – спросил я, долетев до берега и спрыгнув со ступы.

– Промокла, пошла переодеваться, – ответил воевода и развел руками. Показалось, он был разочарован не меньше меня.

Тут ко мне подбежал Милон. Радостный, довольный.

– Замечательно! – воскликнул он, – великолепно! Отличное подтверждение теории! Но для полной уверенности надо проверить еще раз!

Я посмотрел на него. Взгляд получился таким, что Милон даже присел, будто на него положили трехпудовую гирю, и залепетал:

–Но, думаю, хватит и этого! Теперь послушайте, как поступают стигийцы. Я буду говорить шепотом, а то вдруг этот из реки услышит. Видите большой камень?

Да, видим. Как его не увидеть, огромная скала, откуда она только взялась на плоском берегу.

– Стигийцы наряжали девушку, как невесту, и приковывали к камню, а перед ним выкапывали яму-западню. Потом зажигали факелы, били в барабаны, крокодил вылезал из реки, полз навстречу девушке, а по дороге проваливался.

– А что за прикованная девица? – я почуял совсем нехорошее.

– Та, которая понравится крокодилу! Он любит полненьких!

И все начали снова смотреть на меня. Во взглядах читалось "мы как бы ни на что не намекаем, потому что и так все понятно". Мои глаза,наверное, стали сумасшедшие настолько, что Милон срочно принялся успокаивать:

– Ну чего вы так разволновались! У вас все получится! Надо просто верить в себя! Если косметика на вашем лице будет яркой, а платье коротким и вызывающим, к вам любой крокодил с радостью приползет!

И сразу кому-то приказал:

– Плывите в деревню, купите пару платьев пошире и красок, которыми чучела на масленицу раскрашивают, этого будет достаточно! Зверь лежит на дне около переправы и лодку не тронет.

Я глубоко вздохнул, пытаясь представить, как все будет выглядеть. Представлялось плохо. Не то, чтобы у меня слабое воображение, просто мозг отказывался видеть эти картины.

– Еще раз, чего вы хотите? – спросил я у Милона.

– Что непонятно? – искренне удивился Милон. – Мы наряжаем вас в женское платье, накрашиваем вам физиономию поярче, приковываем к большому камню на берегу, дожидаемся ночи, зажигаем вокруг факелы, бьем барабаны, и чудовище непременно вылезет к вам из воды! Ой, чуть не забыл. Яму копаем перед жертвенным камнем, чтобы крокодил в нее провалился, тогда у вас будут шансы спастись!

– А может, вас одеть в юбку и привязать к камню? – рявкнул я.

– Меня? Нельзя! – развел руками Милон. – Я старый и тощий! Не выползет ради меня зверь! Но, если вы боитесь, у нас есть Оленька. Уж она-то не испугается!

– Хорошо, – процедил я сквозь зубы, – побуду приманкой. Красить морду косметикой и надевать платье – это работа для настоящего мужика.

– Отлично! – улыбнулся Милон. – Но представление начнется, как стемнеет. А пока надо выкопать яму, сделать барабаны, факелы и все такое.

...Я копать не пошел. Там и так достаточно народу. И лопат хватило на всех. Песчаная почва поддавалась легко, яма росла прямо на глазах.

Оленька куда-то умчалась, зато ненадолго прилетал князь. Его быстренько ввели в курс дела, он помрачнел, узнав о том, какое страшилище стережет переправу, а затем повеселел, когда ему доложили, что есть способ избавиться от монстра.

Обсуждать со мной этот экстравагантный метод князь, по счастью, не стал, пожал мне руку и покинул нас, оставив Милона руководить процессом подготовки.

Я нашел на краю пляжа деревце, отбрасывающее тень, и лег на песок подремать. А что делать? Ходить по округе и смотреть на суетящегося Милона – удовольствие еще то.

Поспать не вышло. Скорее дремал. Открывал глаза, смотрел вокруг, чувствовал дуновение ветерка, птичьи крики, а потом снова недалеко забирался в призрачный спящий мир.

Текли мысли. Вспоминал прошлую жизнь. Спокойную, по сравнению с нынешней. Вечеринки, девчонки, развлечения трудно было сравнить с тем, что встретило меня здесь. Удастся ли отправиться домой? И хочу ли я этого? Что меня связывает с той реальностью? Друзья, родители? Друзей не хватает... а родители, называя вещи своими именами, всегда жили в параллельном от меня мире. У них есть еще один ребенок, он о них позаботится. Лучше сейчас не сделаешь.

А так что получается, мир мечты? Хоть пальцы загибай, посчитывай, какие желания сбылись. И девчонки, которые после всего хотят остаться просто друзьями, и приключения, и уважение людей, все тут...

Но крокодила я бы все-таки убрал из списка. Такое впечатление, что он не нужен. И предстоящий бал-маскарад. Нехорошие у меня ассоциации. Понимаю, что для спасения планеты от рептилоидов это необходимо, но все-таки...

Вечер приблизился незаметно. С вечерами такое часто бывает, особенно когда их приближение означает что-то нехорошее. Я пошел смотреть яму.

Она получилась на славу. Огромная, глубокая, с торчащими из дна кольями. Исполинский крокодил в такую влезть должен с запасом. Сверху ее хитроумно заложили бревнами и привязали к ним веревки. Если потянуть, вся конструкция обрушится, и тот, кто будет на ней стоять, незамедлительно полетит вниз. Все засыпали землей и песочком, замаскировали. Если крокодил не семи пядей во лбу, то ничего не заподозрит.

Вдоль ямы, справа и слева, столбы с факелами, совсем как фонарные вдоль федеральной трассы. Последние столбики аж в воду поставили, чтоб крокодильчик ненароком не заблудился, а полз проторенной дорожкой прямиком к жертвенному камню.

И барабанов сотню наделали. Точнее, из-за отсутствия времени вместо них придумали использовать пустые деревянные бочки, но удар по ним звучал гулко и громко. И зловеще, добавил я про себя, угрюмо оглядывая эту мрачную сцену, в которой волею злодейки-судьбы мне предстояло сыграть главную роль.

...Скотина Милон долго ждать себя не заставил. Нашел меня под деревцом, не скрывая довольной улыбки. В руках – какая-то кружевная тряпка, похожая на тюлевую занавеску.

– Извольте примерить! – хитро произнес он.

– Это что? – содрогнулся я.

– Ваше вечернее платье! Сарафан для свидания с крокодилом.

Нет, что-нибудь я с тобой все-таки сделаю, думал я, поглядываю на сутулую Милоновскую спину, вслед за которой я шел в палатку-примерочную. Придумаю что-нибудь такое, по сравнению с чем зеркальный фокус покажется ерундой. Дай только сегодняшнюю ночь пережить.

– А почему оно такое короткое? – завопил я, увидев свое отражение в платье.

– Действительно! – согласился Милон, – почему! Ведь оно должно быть еще короче! Всего на десять сантиметров выше коленок – крокодила этим не возбудить!

И, прежде чем я успел что-то сказать, он схватил ножницы и отчекрыжил внизу широкую полосу.

– Вот, так гораздо лучше! И еще надо что-то сделать с волосами.

Милон извлек из сундука парик и напялил мне его на голову.

Теперь я блондинка с косой по пояса.

– Косу-то ты вперед, не прячь красоту такую, – посоветовал Милон и перекинул мне ее со спины на грудь. – Вот, так гораздо лучше...

– И, кстати, о груди... маловата она! – проговорил он, отойдя на шаг и посмотрев на меня, словно художник на картину.– Деваха ты ширококостная, а грудью не уродилась.

После чего он насобирал в палатке тряпок и запихал их мне под сарафан. Получился, наверное, даже не пятый размер, а седьмой плюс. Если опустить голову, полтора метра земли перед собой не видно.

– Отлично! Ни один крокодил не устоит, – потер руки Милон.

Я же спрятал свои руки за спину. Чесались от желания врезать моему стилисту просто невероятно.

– Пошли уже, – сказал я. – Побыстрее с этим закончим.

– Какое пошли?! – опешил Милон. – А косметика? Щечки нарумянить, губки накрасить? Естественная красота подойдет только эстетам, а где ты видел крокодила-эстета?

Через минуту я выглядел, как мечта простого крокодила из глубинки. На масленицу в таком виде лучше не показываться. Могут перепутать с чучелом и сжечь.

– Да глянь ты в зеркало, – посоветовал Милон, – неужели не интересно.

– Вообще ни разу, – прорычал я, однако глянул.

Глянул, схватился за голову, глубоко вздохнул и вышел из палатки.

Уже наступила ночь. Луна в небе отсутствовала, зато грели факелы, освещали берег кровавым светом.

Солдаты, несмотря на всем понятный драматизм ситуации, встречали меня улыбками. В лицо смеяться они побаивались, но от удовольствия отвернуться и погыгыкать мало кто отказывался.

Хорошо хоть розовые тапки с зайчиками остались в лагере, подумалось мне. И тут же, буквально через секунду, ко мне в очередной за сегодня раз подбежал Милон, держа в руках сверток.

– Смотри, вот чего мы забыли! Тапочки, в которых ты здесь появился. Очень подходят! Можешь не благодарить!

– Хорошо, не стану, – буркнул я, обуваясь на радость окружающим.

Около каменюки обнаружился мрачный гном-кузнец. Видать, только привезли его сюда. У его ног стояла большая сумка с инструментами.

– Как будем приковываться? – сурово поинтересовался он.

– Никак! – сообщил я. – Буду стоять у камня, а если что-то пойдет не так, убегу к чертовой бабушке. Так крокодилу и передайте.

– Нельзя, – запричитал Милон. – Крокодилы, они фальшь чувствуют. Скажет "не верю", и обратно в реку.

– Кто скажет, крокодил? – заорал я.

– Не скажет, так подумает, – ответил Милон. – Надо цепи по всем четырем конечностям. Реализм – наше все!

– Вы затем привезли меня сюда, чтоб я слушал вашу ругань? – раздраженно встрял гном, – если сами не можете разобраться, какого дьявола я тут делаю?! По мне, нет разницы, как расставаться с жизнью. Ни в какую яму крокодил не упадет и убежать от него не выйдет в любом случае, рептилия – животная шустрая. Господин советник уже сегодня начнет обустраиваться в Валгалле, уж я-то знаю.

– Ладно, будь по-вашему, – смирился я – прибей цепи к камню, но пусть они висят свободно, чтоб я мог в случае чего выбраться.

Но Милону не понравился даже такой вариант.

– Магический ритуал, – произнес он, – подразумевает максимальное правдоподобие. Иначе крокодилу это покажется странным.

– Странным?! А факелы с барабанами и пристегнутая к скале баба ни капельки не странно, правда?!

– Это норма, – сказал Милон. – с точки зрения крокодильей логики так и должно быть.

– Приковывайте! – махнул я рукой, – только давайте покончим с этим. Лучше в желудок к крокодилу, чем торчать здесь в этом наряде.

И гном принялся за дело. Заставил меня поднять руки и вбил в скалу железные скобы, надежно удерживающие меня за запястья.

– Да ты хоть не так прочно, чтоб я их мог выломать! – взмолился я.

– Плохо делать не умею, – нахмурился гном, – не переживай, я потом тебя освобожу. Хотя это до меня сделает крокодил. Я не пессимист, я реалист. Реализм пессимистичен по своей сути.

Минута – и я стоял у скалы, прикованный по рукам и ногам. Представил себя со стороны и понял, что это зрелище не для слабонервных. Я бы на месте крокодила, увидев такое, покрутил лапой у виска и убежал без оглядки.

– А где Оля? – спросил я у Милона.

– Куда-то ушла, сказала, что не может на это смотреть. Хотя по мне – все очень интересно! Особенно интересно, сработает ли ловушка. В книгах срабатывала довольно часто, то есть пару раз за тысячелетнюю историю – точно!

Он набрал в грудь воздуха и заверещал:

– Начинаем!!!!!!!!!

Все разбежались, кто куда. Некоторые солдаты подхватили бочки-барабаны и остались неподалеку, другие от греха подальше убежали именно подальше, в темень за пределы света факелов.

– Поехали! – вторично заорал Милон своим мерзким голосом.

И барабаны застучали. Гулко, неспешно и жутко. Как африканские тамтамы, и, на удивление, складно. Милон,наверное, научил солдат, хотя ритм несложный.

Поймал себя на мысли, что все-такис удовольствием бы понаблюдал за такой сценой в каком-нибудь приключенческом кино. Чтоб непременно три "Д" или четыре "Д", не помню, сколько сейчас бывает. Очень уж завораживающе. Огни, барабаны, ночной берег, темнеющая река, черное небо без единой звезды – оскара товарищу режиссеру однозначно. Но в моем случае имелась одна проблема. Точнее, две. «Д» было слишком много. Не три, не четыре, а целый десяток, по меньшей мере. Полное, черт побери погружение. Дорогие зрители, возможно, вам придется погрузиться в желудок чешуйчатого монстра. А вторая – прикованная к камню девица. Вида вульгарного, телосложения не стройного. Даже массовое искусство такое не примет. Хотя представление вышло самое что ни на есть элитарное, для одного зрителя.

Ой, вот и он сам.

На реке показалась волна, не торопясь приближающаяся к берегу. На мелководье она спала, явив нашим взорам чудовище, которое выпрыгивало из воды за мной и за Олей.

Подействовал метод. К счастью или к сожалению. Теперь я смог крокодила рассмотреть. До чего же он огромен и мерзок. Длинной точно не меньше пятидесяти метров, а челюсти… И камень сожрут, к которому я прикован, не поморщатся.

Вылез зверюга из реки целиком и остановился. Смотрит. Приценивается. А достаточно ли ты хороша для меня, красна девица, как бы спрашивает. Мне, несмотря на весь ужас, даже немного обидно стало. На себя пусть посмотрит! А то вздумал рожу воротить. Можно подумать, на дне реки выбор богатый!

Внял моим доводам крокодил, возобновил движение, и я мгновенно пожалел о своих мыслях. Кто меня тянул за язык так думать!

Одна радость – зверь полз между рядами факелов, направляясь как раз через замаскированную яму. Вот он уже над ней. Барабаны стали биться чаще, нервней… и тут я услышал милоновский голос из-за камня:

– Веревка застряла….не может бревна обрушить…

Я парень смелый, но от таких новостей буквально взвизгнул. Но кто меня за это осудит? Даже крокодил не осудил. Остановился, взглянул игриво и пополз дальше, хвостиком повиливая.

Все плохо, понял я и попытался высвободить руку, но какое там. Проклятый гном свою работу знает. Вколотил стальные гвозди в камень намертво.

А крокодил уже рядом. Морда миновала яму и теперь она в десятке малюсеньких метров от меня.

Пасть – как пещера. Зубы – больше метра. Приближаются медленно, растягивая удовольствие.

Крокодил будто улыбался. Не знал я, что крокодилы умеют это делать. Вот пасть уже в пяти шагах от меня, в трех… Какой нелепый конец моей жизни. Я закрыл глаза.

И тут раздался жуткий треск и грохот. Мои глаза открылись, но зверя перед собой не увидели – ловушка наконец-то сработала, и монстр провалился сквозь землю. Прямиком на отточенные колья, насквозь пронзившие его огромную тушу. План Милона удался. Я почувствовал два сильнейших желания – поздравить его и врезать ему по физиономии.

Глава 15 Меня похищают

– Освободите меня наконец-то! – заорал я.

Примчался гном (по-прежнему с недовольной рожей, теперь, наверное, из-за того, что мрачные прогнозы не оправдались), щипцами вытащил штыри, и я наконец-то смог сделать пару шагов от этой проклятой скалы.

Я подошел к краю западни. Зверь уже не шевелился. Его огромный вес сослужил ему плохую службу. Заостренные бревна прошли сквозь тушу, как ножи сквозь масло.

Вдоль ямы выстроились солдаты с глиняными кувшинами в руках. Внутри кувшинов оказалось масло, и оно полилось вниз на крокодилью тушу. А затем в яму упал факел, и она превратилась в огромный костер, заставивший отступить от него подальше.

Зачем это нужно, не знаю. Может, так всегда принято поступать с магическими тварями. Я стоял, смотрел на ревущее пламя,и вдруг почувствовал, что меня кто-то обнял.

Оля.

Или мне показалось в темноте, или действительно глаза у нее заплаканные. Неужели так переживала.

– Пойдем со мной, – сказала она, взяла меня за руку и повела к палатке, в которой я гримировался для только что завершившегося спектакля.

Когда полог за моей спиной опустился и загоревшаяся лучина слегка развела тьму, я понял, что весь опустошен, что башка у меня не соображает совсем. Оля намочила полотенце и вытерла мне лицо. Я не сразу догадался, что она стерла мой дурацкий грим.

А потом она положила руку на мою тряпичную грудь и сказала почти серьезно:

– Раздевайся. Тебе пора снова стать мужчиной.

Я кивнул своей пустой головой, послушно избавился от всего карнавального наряда и понял, что Оля имела в виду не только мое переодевание, но и кое-что еще, куда более приятное, и отдался в ее руки, подумав о том, что ради этого готов снова стоять прикованным к скале и смотреть на приближающееся чудовище.

...Фразу "мы останемся просто друзьями" Оленька сказать или забыла, или не захотела. Ничего не объяснив, куда-то улетела на своей ступе. "У меня дела".

Ну,улетела, так улетела. Что я могу поделать. Дела, так дела. В деловых женщинах есть свое очарование. А когда они еще и летают на ступах...

Я вздохнул, слез с кровати и пошел к реке посмотреть, что там сейчас происходит.

А там уже почти ничего не происходило. Переправа почти завершилась, последних боевых мамонтов под уздцы переводили через брод. Некоторым из них это не нравилось, но, остановившись на несколько секунд и неодобрительно помотав головой, они снова брели на другой берег.

Крокодил-мутант догорал в яме. Обугленный, он выглядел еще страшнее. Надеюсь, он не оживет в виде какого-нибудь зомби-крокодила, потому что только этого не хватало. Может, потому его и сожгли. Я в волшебных делах не силен.

Про меня словно забыли. Милон куда-то пропал. Еще оставшиеся на этом берегу солдаты собирали последние палатки.

А, нет, не забыли. Подлетели два каких-то парня, почти одинаковых с лица, вытянулись передо мной в струнку, как перед большим начальником, и один из них бодро отрапортовал, что он, по поручению князя, должен отвезти меня на лодке обратно в лагерь.

Хорошо, поплыли. Но, когда я подошел к лодке, у меня чуть не вырвалось "спасибо, я лучше пешком", потому что на корме уже сидел Милон собственной персоной, и очень хотел о чем-то поговорить. Кто мне сейчас не нужен, так это он. При виде меня Милон подвинулся, освобождая место, но я, хмуро ничего не ответив, пробрался на нос лодки.

...По дороге я немного задремал и проснулся только когда лодка ткнулась в песчаный берег.

Я поскорее вылез и быстро зашагал к своему шатру, оставив Милона позади. К своему удивлению, пережитое час назад меня уже почти не тревожило. Чуть не съели? Но ведь не съели, чего теперь волноваться! Все хорошо и прекрасно! Небо разъяснилось, кусочек огромной луны виднеется... Живи, да радуйся! Приключение завершилось, скоро следующее! Сказал себе это и понял, что совершенно не против приключений, но, конечно, не таких, когда ты чудом не попадаешь на крокодилий ужин.

В шатре меня ждал сюрприз. Помимо заботливо принесенной мне то ли на ночь, то ли на утро, еды, на столе красовался небольшой кувшинчик с чем-то, запахом напоминающим вино.

Очень интересно. Алкоголь в лагере запрещен, и появление пусть даже совсем не крепкого напитка на столе выглядит необычно. Кто-то узнал, какие душевные переживания выпали сегодня на мою долю, и решил подбодрить меня, получается?

Вина не хотелось совершенно, но, подзакусив, я понял, что никаких других напитков под рукой нет, а идти за водой не хотелось вдвойне.

...На вкус – обычное вино, которое можно встретить в любом магазине. Ничего подозрительного. Но почему после пары глотков я захотел в сон? И мысли вдруг потекли как-то странно. Запутанно. Сикось накось. Отчего так, никто не знает? Тишина. Все молчат и не отвечают. А, я понял. Все молчат из-за того, что их тут никого нет!

Надо поспать. Немного. Капельку. Часок. Два-три. Четыре. А сколько часов в сутках? Никак не могу вспомнить. Не меньше восьми. а то и двенадцати. Хотя не уверен.

И лучина светит странно. Неярко, но тени у вещей длинные-предлинные, четкие. Ползают, извиваются.

А потом появилась слабость, тело стало тяжелым и непослушным. Я попробовал поднять руку. Смог, но не с первой попытки. А встать получится? Кое-как получилось. Чего это со мной такое?

На заплетающихся ногах я доковылял до кровати, и, не раздеваясь, плюхнулся на нее. Сразу стало спокойней. Сейчас придет сон и будет совсем хорошо.

Сон, где ты? А, кажется, идет. Слышу тихие шаги и шорох. Интересно, как он будет выглядеть…

Ой. Ко мне пришел сон в милоновском обличье. Причем Милон опять надел рептилью маску. Темный плащ с капюшоном, под которым зеленая морда. Неинтересно. Уберите его, пожалуйста. Пришлите мне сновидение в виде Оленьки. Она такая мягкая, тепленькая… Милон, а зачем еще два тебя зашло в палатку? И опять в этих плащах и рептилоидных масках. Зачем тебя так много? Ты мне и в одном экземпляре надоел хуже горькой редьки.

Я что-то хотел сказать, но не смог. Язык не ворочался совершенно. А милоны тем временем времени не теряли. Двое из них подхватили меня, один за ноги, другой под плечи, и молча потащили к выходу. А третий милон, главный из них, начал колдовать. Прям как Оленька с Вероникой! Замахал руками, что-то коротко прошептал, после чего я все милоны стали полупрозрачными, будто сделанными из воды. Зачем он это сделал, удивился я, а потом понял – чтоб охрана не увидела, как они меня утаскивают! Я улыбнулся, довольный своим открытием и закрыл глаза.

Меня понесли к реке. Опять река! Хотя чего тут плохого. На реке –лодки. В них плывешь медленно, плавно, совсем не так, как в телеге, которую везет лошадка – поедательница мухоморов. Милоны держали меня бережно, совсем не больно. Я удивился – а милон-то сильный, тащит мою нелегкую тушку и не охает. Наверное, это из-за того, что его трое!

Меня положили в лодку – не похожую на те, на которых плавали княжеские солдаты, а в другую, черную, остроносую, связав мне руки и ноги кожаными ремнями. Я хотел спросить у милонов, зачем они это делают, ведь мы же друзья, но не смог. Ну и ладно. Захотят – сами расскажут. Невидимость, кстати, начала потихоньку проходить.

Я лежал на дне лодки. Один милон сел на корму рядом со мной, а двое – за весла, и мы понеслись по реке. К той же переправе, на которой я ловил крокодила на живца. Перед тем, как плыть, главный милон опять наложил заклинание невидимости на всех нас и на лодку в придачу. Я чуть не засмеялся, снова увидев себя полупрозрачным, настолько забавно это выглядело.

Мы прошли переправу (там уже не было ни людей, ни мамонтов, хотя яма с крокодилом по-прежнему пылала), и направились дальше.

А потом случилось страшное.

То ли я надышался чистым речным воздухом, то ли прошло достаточно времени, но действие винной отравы с меня начало сходить. Мозг прояснился и с ужасом понял,что три рептилоида – действительно три рептилоида, а не растроившийся сумасшедший Милон в маске, и что я у них в плену, лежу связанный на холодном дне лодки и везут меня туда, где мне точно не понравится.

Показывать, что я пришел в сознание, не стал. Хотя они наверняка уже догадались, иначе зачем связали, да еще так сурово – как я ни пытался растянуть толстые кожаные ремни, ничего не вышло.

Поэтому я собрал волю в кулачок и приказал себе не шевелиться.

Лодка между тем скользила по воде все дальше и дальше. Река немного забирала вправо, в ту сторону, куда переправлялось наше войско. Мы, получается, оставили его позади.

Значит, плывем к Энску. Больше некуда. Через полчаса предположение подтвердилось – справа от русла открылся неширокий проток и мы свернули.

Всю дорогу рептилоиды молчали. Только при повороте тот, который колдовал и кого я посчитал я посчитал главным, что-то коротко произнес свистящим шепотом. При этом изо рта у него высунулся раздвоенный язык, совсем по-змеиному. Я содрогнулся. Мысленно и не только.

Проток был узким, заросшим камышом. Берега скрывала трава и густые деревья. Выглядело все уныло и мрачно, но дальше стало еще хуже.

Неожиданно главный рептилоид приподнял меня со дна и помог сесть на лавку. Я удивился – зачем он сделал?

Скорее всего, он понял, что я уже очухался. Но тогда еще больше вопросов. Я могу и сигануть в воду и попробовать утопиться, чтоб не попадать в плен, а то и схватить кого-нибудь из ящеров – руки у меня ведь связаны спереди.

Скоро деревья с камышом исчезли, и я понял, что речка проходит прямиком через вражеский лагерь.

Он был зеркальным отражением того, княжеского, в котором бродили мамонты, носороги, пещерные медведи и другие полезные человеку животные, причем зеркало оказалось кривым, и очень.

На берегах стояли рептилоиды. Большинство в плащах, но некоторые в темных чешуйчатых доспехах или в кольчугах. Почти все ящеры стояли неподвижно, в каком-то странном оцепенении, не двигались, не шевелились и не провожали взглядом нашу лодку. А за их спинами, подальше от берега, находились чудовищных размеров железные клетки с чудовищными существами.

В первой – я запомню эту картину навсегда – стоял тираннозавр и неспешно закусывал окровавленной коровьей тушей. Немаленьких размеров корова была ему почти на один зуб.

В следующей клетке, в каких-то ста метрах от этой, обитали велоцерапторы или как они называются, точно не помню. Похожие на тираннозавров, только в десятки раз меньше, с птичьими перьями на голове. Их было очень много. Человеку они доходили максимум до пояса, но если набегут толпой... в пасти у них будто неровные ножовки сверху и снизу.

В третьей – аналог нашего носорога, ящер габаритами в половину мамонта, но с вилкой из двух рогов, растущих из прикрывающего голову костяного щитка. Мне этот зверь показался чуть ли не опасней тираннозавра. Если с разбегу врежется в толпу, люди полетят как кегли.

Еще дальше – огромнейшая клетка, на потолке которой летучими мышами висели огромные птеродактили, один к одному с тем, которого я подстрелил во время воздушной битвы.

А потом... А потом я увидел клетку с ктулху. С теми самыми человекообразными существами крупнее тираннозавра и со щупальцами на физиономии. Я вспомнил, что это ненастоящий ктулху, а его уменьшенный клон-двойник, с мозгами, как у ящерицы, но какой же он здоровый! Никакой мамонт перед ним врукопашную не выстоит.

Сколько же тут этих животин? Вдоль берега не все клетки, подальше еще виднеются, но в ночной тьме точно не разглядеть.Мелькнула мысль – всех тварей рептилоиды в клетках держат, а люди своих носорогов да мамонтов едва привязывают, есть доверие между людьми и зверями.

Сложно будет справиться с этой ордой, ох, как сложно. Наверное, именно это хотел мне показать ящер-колдун. Узри, дескать, нашу мощь. Второй раз мы не испугаемся, даже если у тебя будет два банных веника в руках.

А вот и захваченный ящерами город. Трудно понять, насколько он велик, но ясно, что не очень маленький. Спрятался за толстыми каменными стенами выше девятиэтажного дома. На верху стен – зубцы. Между них видны неподвижные фигуры ящеров-часовых. Через каждые триста метров – башни с узкими бойницами. Забыл сказать, перед стенами – заполненный водой ров.

Наша лодка пристала к берегу. Главный рептилоид достал нож и перерезал стягивающие ноги ремни, как бы намекая, что нести меня больше никто не будет. Руки, однако, оставил связанными. Ну, спасибо и на этом.

Втроем мы вылезли на берег. Главный ящер, не оглядываясь,направился к городу, а другой невежливо подтолкнул меня за ним. Я понял, мысленно ответил я, и пошел в указанном направлении. Бежать сейчас я не собирался. Со связанными руками много не набегаешь, да и куда бежать, если ты находишься посередине вражеского военного лагеря. Спустят каких-нибудь мелких быстроногих динозавриков и те сожрут тебя в один миг.

Мы остановились у рва напротив ворот в город. Никакого моста не существовало,но скоро раздался жуткий скрежет, и сделанные из толстого железа ворота начали медленно опускаться через воду. Цепи, которыми удерживались ворота, были толщиной с туловище человека – таких я еще не видел.

Непонятно, как князь отвоевывать город собрался. Тараном эти ворота не прошибешь. Посылать людей на стены? Да их оттуда поскидывают за секунды. Интересно, а крокодилы во рву есть? Не успел подумать, как недалеко из воды показалась острозубая крокодилья пасть. Намекнула – все есть, не волнуйся. Крокодил, конечно, куда меньше волшебного на переправе, но и такой вмиг сожрет человека или существо покрупнее.

Ворота глухо ударились о землю. Я не стал дожидаться второго подталкивания и пошел в открывшуюся черную каменную арку.

За ней был дворик,напоминающий питерский двор-колодец, хотя побольше,в котором нас молча дожидались несколько ящеров, стоявших перед вторыми воротами, поменьше тех, через которые мы попали в город, и открывавшихся обычным способом.

Поговорив со встретившими нас ящерами пару минут на своем свистящем языке, мои похитители ушли обратно. Городские ворота с лязгом и скрежетом вернулись на место,зато открылись вторые. Пройдя через них, мы оказались на городской улице, к сожалению, почти невидимой в ночной темноте, ставшей совсем черной из-за скрывших луну туч.

Затем я стал видеть еще меньше. Двое ящеров схватили меня за руки своими ледяными лапами, а третий надел мне на глаза повязку. Непонятно, почему они не сделали этого раньше,если уж им так хотелось, но спрашивать я не стал.

Мы куда-то пошли, остановились, ждали минуту-другую, потом снова начали идти, снова остановились и так несколько раз. Затем передо мной что-то лязгнуло, проскрежетало, и один из ящеров-конвоиров произнес на человеческом языке слово"ступеньки".

Их оказалось примерно с полсотни. Потом скрипнула еще одна дверь, и почувствовался затхлый и сырой воздух подземелья. Здесь с меня сняли повязку, и я увидел, что мы идем по освещенному факелами широкому каменному тоннелю.

В стенах были железные двери с маленькими зарешеченными окошками. Наверное, это тюрьма.

Тут мне стало по-настоящему жутко. От паники родилась мысль –броситься на рептилоидов даже со связанными руками, но я сумел ее отогнать. Еще не время, сказал себе. Потом будет больше шансов.

В подземном сумраке показался деревянный стол, за которым сидели три рептилоида,копии тех, которых я уже видел.Напротив стола находилась камера с открытой дверью – похожей на те, которые мы прошли, но вместо окошка ее верх примерно от половины был забран решеткой,позволявшей надзирателям и арестанту смотреть друг на друга.

При виде нас сидевшие за столом ящеры встали и вытащили из ножен кривые мечи. Затем меня втолкнули в камеру и разрезали ремни на запястьях. Только после этого я понял, как у меня затекли руки. Пальцы почти не шевелились Ничего не сказав, ящеры вышли из камеры и закрыли ее снаружи на ключ.

Глава 16 Машина судьбы

Мне ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и осмотреться.

Вид камеры оптимизма не внушал. Деревянные нары и дырка в полу – вот все убранство. С другой стороны, меня пока не зарезали, спасибо и на том. Я улегся на нары, растер пальцы, окончательно вернув им кровообращение, и стал думать, что делать дальше.

Умные мысли меня не посещали совершенно, а прорываться из темницы с боем – далеко не прорвешься. Так что, только ждать. Хотя ждать я не люблю, и чего мне ждать – непонятно.

От злости я вскочил, походил взад вперед. Обнаружив под ногами черный уголек, написал на стене "ящеры – козлы!". Немного выплеснув негативные эмоции, я подошел к двери и стал наблюдать через решетку за моими тюремщиками.

Они на меня внимания не обращали никакого. На столе у них лежала странная шахматная доска в форме шестиугольника, предназначенная для игры втроем, а на ней стояли неизвестные мне фигуры. Ящеры по очереди переставляли их с места на место, некоторые при этом – наверное, битые – убирали с доски.

Я опять улегся на нары. Очевидно, что-то должно произойти. Вопрос в том, что. В ожидании этого неизвестно чего я решил подремать, но не успев закрыть глаза, услышал, что к двери кто-то подошёл.

Вставать я не стал, разглядел его и так. В принципе, ящер как ящер, только пошире в плечах и ростом даже выше с меня. Морда у него важная, командирская (если эти слова вообще применимы к ящерам). Постоял он пару минут, мы посмотрели друг на друга как боксеры, устраивающие перед поединком «битву взглядов», и ушел.

Мне ничего не оставалось, кроме как снова закрыть глаза.

Но отдохнуть мне опять не дали. В замке лязгнул ключ, дверь открылась, и в камеру зашло несколько ящеров. У двух мечи вытащены из ножен на тот случай, если я окажусь несговорчивым.

Один достал кожаный ремень, наподобие того, которым меня связывали, прошипел «руки», и я покорно вытянул их вперед. Не знаю почему, но я пребывал в уверенности, что за мной пришли не для того, чтобы убить.

Ящер обмотал ремнем мне руки и за локоть повел из камеры. Глаза в этот раз завязывать не стали.

Мы направились в другую сторону, не туда, откуда меня привели. Несколько запертых дверей, подъем по выщербленной узкой лестнице – и я понял, что уже нахожусь не в подземелье. Пройдя несколько постов охраны – в каждом из них было по два рептилоида немного в других доспехах, иначе поблескивающих в неверном свете факелов, и мы оказались в коридоре совсем другого рода.

Освещался он не факелами, а стеклянными светильниками, в которых бились маленькие красные огоньки, а на полу расстелился толстый черный ковер. Похоже, тут обитали какие-то важные рептильи шишки, подумал я и скоро убедился в собственной правоте.

Меня ввели в комнату, точнее, в кабинет с небольшим окном, за которым все еще царила ночная тьма. Обстановка внутри спартанская – простенький стол, пара стульев ему под стать и будто вырубленный топором шкаф.

Конвоиры молчали и не шевелились. Явно кого-то ждали.

Ждали недолго – из коридора донёсся звук тяжеленных шагов и в дверном проеме показался огромный рептилоид.

Таких больших ящеров я еще не видел. Обычные твари были на пониже меня и куда субтильней. Думаю, если б кто из них встретился с моим разозленным кулаком, приобретшим здесь дополнительную силушку, то медицинский ремонт его далеко отлетевшей от удара тушки занял бы много времени, а может, она вообще бы не подлежала восстановлению, но этот…

Гораздо выше меня и куда массивней. Голова так и вовсе, с две моих. Выражение морды – начальственное до такой степени, что дальше некуда. Такое мордовыражение я встречал и в прошлом мире, но здесь оно существовало в своем первозданном виде. Маски сброшены, так сказать. Одет был гражданин начальник по привычной рептильской моде в черный кожаный плащ, но эта одежа отличалась от обычной тонким, почти невидимым рисунком – какими-то геометрическими фигурами и непонятными знаками.

Никакого оружия с собой. На пальце – огромный перстень.

Ни говоря ни слова и даже поначалу не взглянув на меня, он прошел мимо, едва не зацепив плечом и сел за стол. Глянул в окно и только после этого повернулся.

Тяжелый взгляд. Куда тяжелее, чем у того рептилоида, что приходил к моей камере. Зрачки немигающие, змеиные.

Ну и я на него уставился из вредности. Я человек добрый, но вредный. Если на меня давить, то результат будет обратен желаемому. В общем, выдержал я его взгляд. Хотя не моргать у меня не получилось.

Надоели гляделки ящеру, он отвел глаза, посмотрел на секунду в сторону. Потом снова повернулся.

– Кто ты, – спросил он почти человеческим голосом. Совсем без свистящего акцента. Спокойно и уверенно.

– А ты кто, – в тон ему ответил я, вложив в ответ всю свою наглость.

Ящер помолчал, будто отдавая мне должное, затем ответил. Негромко, но гордо.

– Я – Асмодей. Я возглавляю этот отряд по воле высшего совета ящеров, оказавшего мне такую честь.

– А мое имя – Алексей, фамилия – Поповских, и как я здесь оказался, понятия не имею. Шел на вечеринку, потом какие-то молнии, что-то громыхнуло и я попал на поле битвы. Попаданец я, значит.

– Шел на вечеринку – поморщился Асмодей, – вот ты как проводил время. В грехе и развлечениях! Все вы, попаданцы, одинаковы. Хотите бессмысленно прожигать жизнь вместо того, чтобы молиться великим старейшим, отказывать себе в еде и слушать дикие звуки флейт, доносящиеся из пучины ядерного космического хаоса, где обитает демон-султан Азатот, в безумии которого есть метод, просто мы его не знаем.

– Не надо учить меня жизни! – возмутился я. – Я давно взрослый. Лучше скажи, зачем вы полезли на землю людей. Чего вам не сиделось с другой стороны? Вроде там и привычней, и климат для вас лучше подходит.

– Причину мне не сообщили, – пожал плечами рептилоид, – если великий совет и его глава приказали, значит, надо идти, чего бы это ни стоило. Думаешь, мне тут у вас нравится? Летом жарко, зимой холодно. Темно только ночью, никакой сырости. Эстетически ваш мир отвратителен – цветочки, деревья, голубое небо… а небу следует выглядеть черным и жутким! Под ногами злобно хрустит потрескавшаяся вулканическая порода, растения редки, но огромны, и приближаться к ним нельзя, потому как сожрут… Эх, дом, милый дом!

Рептилоид вздохнул.

– Но нет времени на ностальгию. Я пришел к тебе с предложением. Ты должен изменить свою непутевую жизнь. Ты живешь неправильно, а тебе уже много лет.

– Офигеть, – изумился я, – кто только не пытался меня воспитывать, а теперь еще и рептилоиды взялись.

– Я не воспитываю! Я предлагаю тебе начать жить правильно. Как подобает! Как завещали великие старейшие. Чтоб если бы ты приснился великому Ктулху, он бы улыбнулся во сне.

– Потрясающе, – ответил я со всей иронией, на какую только был способен, – и что для этого нужно сделать? Перейти на вашу сторону?

– На нашу сторону? – повторил ящер, – нет, конечно! Все гораздо проще. Ты должен стать рептилоидом, тогда на нашу сторону ты перейдешь автоматически, по умолчанию.

– Чего? – я подумал, что ослышался.

– Стать рептилоидом! – повысил голос ящер. – Настоящим! Бескомпромиссным! С лицом, как у рептилоида, с зеленой чешуйчатой кожей и хвостом!

– Не думаю, что в таком виде я понравлюсь девушкам – сказал я, пытаясь понять, что он вообще такое говорит.

– С одной стороны, конечно, не понравишься, а с другой – они тебе станут просто не нужны! На смену любовным приключениям придет правильная высоконравственная жизнь, состоящая из беспрекословного подчинения старшим и следования древним традициям, некоторым из которых уже миллионы лет и которые зародились, когда мы еще ползали по планете в виде маленьких безмозглых головастиков.

– Это вместо общения с девушками?!

– Да, именно так! Почувствуй разницу!

– Почувствовал, – содрогнулся я.

Ящер презрительно посмотрел на меня и поднялся со стула.

– Идем.

Он вышел из кабинета, и я поплелся за ним. А что мне еще оставалось? Трое рептилоидов-охранников направились следом, хотя Асмодей их не звал. Он шел, самоуверенно повернувшись ко мне спиной, и совершенно не опасался меня.

Парочка поворотов по коридору, лестница вниз, и я снова увидел темницу, ее кошмарные каменные тоннели. Но мы не остановились, а пошли еще ниже. Поначалу я считал повороты, потом сбился и бросил. Спустились мы очень глубоко.

Наконец лестница кончилась. Коридор, который ждал нас, оказался мрачнее даже подземной тюрьмы. Факелы на стенах редки совсем, с потолка капала вода, под ногами бегали крысы. Страх потихоньку начал пробирать мой организм, хотя виду я старался не показывать.

Однако скоро коридор стал немного светлее. Где-то впереди будто горела лампа во много раз ярче зловещих факелов на стенах. Это что еще такое, подумал я.

Ответ себя долго ждать не заставил. Коридор продолжился железным балконом, нависшим над залом.

Пустым, если не считать огромного и жуткого механизма в центре. Он напоминал внутренность стимпанковских часов – стальные колесики, шестеренки, тонкие трубы, из которых вились струйки пара. Рядом с ним на полу располагался полупрозрачный шар размером с автомобиль, в котором, как в ванне, плескалась жидкость. Освещался зал множеством стоявших на полу свечей. Разгуливал сквозняк, огоньки дрожали и вспыхивали.

Около механизма суетилось несколько рептилоидов в белых халатах. Совсем как ученые в лаборатории, подумал я и понял, что это лаборатория и есть. Вот только чем она занимается?

Вниз с балкона вела железная лестница; мы спустились и подошли к механизму. При виде Асмодея рептилоиды-ученые бросили все дела и выстроились перед ним в ряд, как солдаты-новобранцы перед старшиной.

– Знаешь, что это? – спросил Асмодей, указав рукой на механизм, и сам ответил на свой вопрос:

–Это Машина Судьбы, или, по-другому, Машина Правильности. Один из величайших механизмов в мире. Ее техническое название – "Норма-101".

– А какой в ней смысл? – спросил я, незаметно попробовав растянуть связывающие запястья ремни, потому что догадка забилась у меня в голове, как перепуганная птица в клетке.

– Смысл в ней огромный, – улыбнулся Асмодей, и я впервые увидел, как рептилоиды улыбаются. – Человека погружают в ванну с колдовским зельем, пропускают через жидкость электрический ток, и за день-другой он превращается в полноценного рептилоида. Остается только пройти ритуал посвящения, и все, добро пожаловать в наши ряды. На священную войну со всем неправильным и бездуховным в нашем понимании.

– Я вам не верю, – сказал я, потому что захотел сказать хоть что-то.

– Не веришь? Ну хорошо, – ответил Асмодей и обратился на человеческом языке к рептилоидам в белых халатах, – приведите его.

Двое ученых скрылись за дверью, закрывавшей вход в какое-то подсобное помещение, и почти сразу вернулись, поддерживая под руки какое-то непонятное существо – помесь человека и рептилоида. Кожа зеленоватого цвета, кое-где она уже превратилась в чешуйки. Волосы на голове исчезли, лицо вытянулось вперед, исказилось, но его еще можно узнать... Мишка!

Да, тот самый Мишка, адъютант князя. Почти стал рептилоидом. Как он здесь оказался? Он предатель или его поймали, как и меня?

– Видишь, – торжествующе произнес Асмодей, – он уже практически такой, как мы. Всего за несколько часов!

– Мишка... – я шагнул к нему, – что они с тобой сделали...

– А что они со мной сделали, – ответил Мишка, – чего я попросил, то и сделали. А я сделал то, чего просили они – сейсмограф отключил и отравы сонной тебе подсыпал. Все, как договаривались!

– Вот оно что, – сказал я, чувствуя, как у меня сжимаются кулаки, – кто бы мог подумать...

-То-то и оно, – произнес Мишка-рептилоид, – никто не мог на меня думать. Привыкли: Мишка пойди туда, Мишка пойди сюда, сделай то, сделай сё... и никто не спросил, нравится ли мне это! А мне хотелось наоборот, чтоб не я бегал, а вокруг меня бегали! А я ими командовал!

– Неужели теперь будешь командовать? – поинтересовался я.

– Будет, – успокоил меня Асмодей, – каким-нибудь маленьким начальничком мы его сделаем. У маленьких начальничков обычно душа и так рептилья, так что справится. Эта работа для него.

– Ублюдок, – сказал я Мишке, – объяснил бы князю, что не хочешь быть адъютантом, и он бы тебе нашел другую работу или вовсе отпустил тебя на все четыре стороны.

– Князь – он тупой, – осклабился Мишка, – у него власти вон сколько, а он от нее удовольствия никакого не получает. Живет без роскоши, почти как простолюдин, золота не любит! Доводилось мне бывать у некоторых бояр, так там все убранство золотое, стоишь в комнате и глаза прикрываешь, смотреть невозможно, одно вокруг золото, отблески слепят. А где это у князя? Правильно, нигде! Шатер золотом не обшит, посуда не золотая… даже унитаз, стыдно сказать, не золотой! Жуть! И к людям хорошо относится, хоть и строг бывает! Но спроси, много ль народу в Сибирь незаслуженно отправил? Да никого! И не казнил никого, кроме душегубов-разбойников! А хороший начальник в плохом настроении должен лютовать! Но этот… стыдно подчиняться ему! Где у него начальственная гордость? Разве его взгляд говорит – "я тут главный, а вы – никто"?

– Все, хватит, поговорили достаточно, – проворчал Асмодей, – уведите.

Когда ящеры в белых халатах и Мишка скрылись за дверью, из которой пришли, Асмодей снова повернулся ко мне.

– Вот видишь, он правильно рассуждает. И жить теперь будет правильно, то есть, как мы. Бери с него пример и соглашайся на процедуры!

– А если я откажусь?

– Все равно мы сделаем из тебя человека, тьфу, рептилоида, – сказал Асмодей. – Но если против твоего согласия, то рептилоид получится второго сорта. Самый низ социальной рептилоидной лестницы. Мозги у таких почти не работают, как их зовут, помнят с трудом. Они у нас идут в самую нижнюю касту, для тяжелых и грязных работ. Для сложной и недолгой жизни. Нередко их используют для пятничных жертвоприношений богам. Наши боги любят кровушку, даже рептилью. Имеют полное право!

– Ни за что, – проговорил я, чувствуя, как во мне закипает злость и упрямство.

– Напрасно, – развел лапами Асмодей, – но даю тебе времени до утра. Забыл сказать, что для тех, кто не хочет стать рептилоидом, процедура превращения будет…. Ээээ… несколько болезненна. Так что подумай, стоит ли сопротивляться неизбежному. Пора, знаешь ли, взрослеть.

И меня увели. Не в кабинет, а в камеру. В ту самую, в которой я оказался изначально после пленения. Только теперь охранник за столом остался уже один. Наверное, меня перестали опасаться. Руки мне в камере развязали.

Лязгнул за спинами конвоиров замок, я улегся на нары и принялся думать. От тоски мысли побежали странновато.

Рептилоидом становиться очень не хотелось. Серая и унылая у них жизнь, думалось мне. Никаких развлечений. Одни обязанности. Работа, семья, молитвы демону-султану. Эхэхэх.

Надо что-то делать, но что? Подключить свое умение креативить? А чем оно поможет в железной закрытой камере? Хотя терять нечего.

Сказал так и вспомнил Веронику. Момент, когда мы лежали вдали от всех на пляже. Вспомнил – и чуть не застонал от желания когда-нибудь снова там оказаться, причем в человеческом облике.

А потом вспомнилось, как Вероника сказала про мою отметину на груди, появившуюся после попадания в этот мир. Отметина-то, по ее мнению, не простая, а магическая. Не просто так она взялась. Может и подсобить чем-то.

Я положил руку себе на грудь и чуть не вскрикнул от неожиданности. Отметина начала теплеть! Прям как батарея зимой. Так же, как на войне с зомби в деревне. Фантастика. Или магия. Более подходящее слово к этому миру.

Глава 17 Верхом на птеродактиле

И что мне с этим делать? Начать колдовать? Хочу оказаться на своей кровати в княжеском лагере! Раз, два, три… нет, не оказался. Ладно, попробуем что попроще. Хочу взлететь над полом! Ну же!

Увы, не взлетел. Не работает что-то магическое пятнышко. Обманула ты меня, Вероника. Все без толку. Не избежать мне, похоже, рептильского существования. Прощайте девочки. Здравствуй, правильная жизнь.

Но вдруг я почувствовал в пальцах правой руки странное покалывание. Будто тонкими иголочками. Несильно, даже приятно. Ух ты, сказал я и стал наблюдать за ней, насколько позволял тюремный сумрак.

А потом я почувствовал совсем странное. Будто рука у меня удлинилась. Точнее осталась на месте, но из нее на полметра выросла вторая рука. Призрачная, почти невидимая, как чистая вода в роднике, но очень даже реальная.

Я пошевелил своими новыми пальцами. Они с трудом, но повиновались. Я несколько раз сжал и разжал кулак – получилось! Через пару минут я даже сумел сделать фигу – самую настоящую, какую я в первом классе под партой незаметно показывал учителям, когда они на меня ругались. Ишь ты!

Ага. Но, кроме как крутить фиги, на что-нибудь эта призрачная конечность сгодится? Я осторожно дотронулся ей до стены… и почувствовал прикосновение! Отлично. А теперь…

На полу лежал маленький камешек. Я протянул к нему новую руку и схватил его. Камешек приподнялся, повисел в воздухе и упал, когда я разжал пальцы. Я попробовал еще раз, затем еще и еще. Все удавалось! Призрачные пальцы, конечно, не такие сильные и послушные, как настоящие, но взять что-то нетяжелое и перенести на другое место могли вполне.

Однако с большими предметами так не выйдет. Даже кирпич поднять им уже не под силу. Жаль, ну да ладно. Десять минут назад я и о таком не мечтал!

А какой длинны можно сделать эту руку? И вообще, как приказать ей появиться и исчезнуть?

Скоро я разобрался.

Волшебная рука, повинуясь мысленным командам, могла изобразить из себя удава трехметровой величины и на таком расстоянии что-нибудь взять; исчезала она по мысленному требованию, надо лишь собрать внимание на волшебной отметине и представить, как рука растворяется в воздухе. Потом можно ее вернуть, все также сконцентрировавшись на пятне и представив появляющиеся пальцы. Однако все эти манипуляции требовали энергии и от них я изрядно уставал.

Другие части тела удлинить у меня не получилось, как я не пробовал. А было бы прикольно! Однако тайная рука – тоже очень неплохо.

Но как это может помочь в нынешней ситуации?

Я встал и подошел к двери. Одинокий рептилоид-охранник сидел не шевелясь и смотрел в сторону. Меня он сейчас видел разве что боковым зрением. Ключи от моей камеры лежали на столе. Попробовать утащить их? Нет, так просто не получится. Заметит.

Я посмотрел на стену, которую он подпирал спиной. Старая. Сложена в незапамятные времена из тяжелых камней. А если…

Растянув волшебную руку насколько возможно, я принялся ощупывать каменюки над головой у ничего не замечающего в темноте рептилоида. Один, второй, третий… все держатся прочно. А вот следующий шатался, как больной зуб. И этот зуб нависал прямо над темечком моего тюремщика. Ну-ка, осторожненько камешек из стороны в сторону, вправо-влево… лишь песок на ящера не посыпался.

Через пару минут я понял, что камень лежит в стене, как на полке. Теперь тащим его… ух как тяжело и неудобно… еще сантиметрик.. еще, еще...

Камень глухо шмякнулся на голову ящера и скатился на пол. Ящер упал рядом с ним – не то оглушенный, не то мертвый. Я чуть не запищал от восторга, схватил своей магической лапой ключи со стола и занес в камеру сквозь решетку.

…Замок лязгнул. Радостно, легко, и в то же время негромко, по-заговорщицки. С таким звуком открываются замки, когда кто-то убегает из тюрьмы.

Я высунул голову в коридор – никого. Никто ничего не услышал, никто сюда не бежит. Отлично. Можно вслед за головой всеми остальными частями тела выходить.

Первым делом я подошел к рептилоиду – живой, нет? Непонятно. Башка в зеленоватой крови, хорошо камень приложился. Уйти? А если он очухается и поднимет тревогу? И в то же время хладнокровно зарезать его я не мог. Понятно, что враг, но... В бою от меня никаких сантиментов он бы не дождался, однако убить беспомощного человек, пусть даже он не человек... Я вздохнул, укоряя себя за слабость, и затащил ящера в камеру. Не дюже он тяжелый. До меня в этом ему очень далеко.

Связал его тем же ремнем, которым не так давно связывали меня, и вставил ему в пасть кляп, оторвав кусок рукава от его одежды. Не уверен, что поможет, и времени потерял уйму. А ночь не бесконечна. Если не удастся сбежать по темноте, днем не получится тем более.

На поясе у ящера висел меч – изогнутый наподобие японского, только сильнее. Мне он не понравился, слишком легкий, и рукоять неудобная, под рептилью ладонь приспособленная, но выбирать не приходилось. Еще из полезного у ящера был только небольшой нож и что-то вроде спичек – два десятка маленьких смолистых палочек, густо обмазанных чем-то вроде краски. Пробовать, загорятся ли, я не стал.

Куда мне теперь – вправо, влево? Коридор лежит в обе стороны. Думаю, надо идти той дорогой, которой меня привели – то есть направо.

...Факелы горят, света достаточно, чтоб идти и не спотыкаться. Хотя я предпочел бы поменьше – появится кто и мигом разглядит, что мой силуэт от рептильего отличается. Поэтому пошел я быстро, почти побежал. Меч в руке, наготове. Голову даю на отсечение, скоро он мне пригодится.

До конца коридора я добрался без приключений, но там они начались сразу. Ящер спускался по лестнице и увидел, как я выглядываю. Зашипел по-змеиному, выхватил меч и бросился на меня.

Ничего хорошего для него из этого не вышло. Мое предположение о том, что я сильнее, чем среднестатистический ящер, полностью оправдалось. Я попросту рубанул мечом, ящер успел подставить под удар свой клинок, но тот оказался сметен моим ударом, как тонкий прутик. Второй удар разрубил ящеру грудь, и я побежал наверх, даже не оглянувшись. После таких ран не выживают.

Дальше меня ждали еще неприятности. На каждом этаже двери, ведущие с лестницы, оказались закрыты изнутри. Выломать их – никакой возможности. Из инструментов у меня один изогнутый меч, но он сломается куда быстрее, чем двери, к тому же на шум сбегутся все ящеры с округи.

Однако делать нечего, и я продолжал идти по наверх, пока лестница не кончилась.

Все, последний этаж. Наконец-то незапертые двери, но я очень высоко над землей, вниз не спрыгну. Может, где-нибудь найдется веревка, и я смогу вылезти из окна?

Веревка не нашлась. Нашлись два вооруженных ящера сразу за дверями. Там было что-то вроде подсобного помещения или чердака, захламленного досками и сундуками, и под тусклым стеклянным светильником на стульях скучали два рептилоида в кольчугах.

Такое впечатление, что они меня и дожидались. Вскочили со стульев, мгновенно выхватили мечи, и прямиком ко мне.

Я поначалу сплоховал, сказалось отсутствие опыта. Мне бы отступить к лестнице и там встретить их там, через дверь они не смогли бы сразу вдвоем напасть, но вместо этого я вбежал в комнату и стал у стены.

А рептилоиды, похоже, оказались ребята бывалые. Не произнося ни слова, они начали обходить меня с двух сторон, чтоб я, дерясь с одним, неизбежно подставил бы спину другому. Ошибку я понял быстро, и, мысленно обругав себя, кинулся ее исправлять, то есть кинулся навстречу одному из ящеров.

Тот, в отличии от своего неудачливого коллеги, с которым я столкнулся на лестнице, меч держал крепко, двумя руками, и мой удар выдержал, хотя и с трудом. Другой ящер побежал к нему на помощь, и я, с неожиданной для себя прытью, отскочил вбок, чтобы он оказался позади того, на которого я напал.

Этим нехитрым маневром я выиграл секунду-другую, а вместе с ней и жизнь: вторым ударом мне все-таки удалось выбить меч, а третьим снести ящеру голову. Она, как была в черном капюшоне, так в нем и отлетела. Жесть, однако.

Оставшийся ящер сообразил, что нельзя надеяться по правилам фехтования отражать удары противника, настолько превосходящего в тупой физической мощи, и атаковал, пытаясь достать мое незащищенное броней пузо. Но Эльдар, пусть и не самый приятный в общении человек, в своем деле разбирался и кое-какие знания вложить в меня смог. Я отбил несколько коротких ударов, а потом и сам сделал выпад.

Меч, хотя и кривой, не слишком приспособленный для колющих движений, вонзился ящеру в горло. Все, бой закончен.

Но что делать дальше? Я выглянул в окно. Высоко – мама не горюй. Как на двенадцатом этаже панельного дома. Никаких веревок не видно, да и какой веревки тут хватит! Ну хоть что-нибудь полезное здесь найдется? Похоже, нет. Впрочем, есть отверстие в потолке. Что-то вроде люка, и к нему приставлена лесенка. Наверное, там чердак. Надо посмотреть, все равно делать нечего.

Залез. Да, действительно, небольшое помещение без окон. Пустое, хоть шаром покати, но из него ведет дверь на крышу. А на крыше…

На крыше привязанный к парапету птеродактиль. Вот так, ни больше ни меньше. Огромный, падлюка. Спит, ни на что не обращает внимания. Они, птеродактили выше мирской суеты. На спине у птички упряжь. Ездовой, значит, птеродактиль. Дожидается кого-то, чтоб отвезти по важным рептильским делам.

А внизу город. Большой, здания высокие, каменные. У нас похожие в средние века строили, хоть я и не спец по истории. Рассмотреть их не получается. Ночь, небо в тучах поэтому темно, хоть глаз выколи. Не видишь а будто догадываешься.

И вдруг – голоса. Шипящие, но громкие. И факелы огоньками побежали к моему зданию. Ящеров не видно, но огни в темноте не прячутся.

Тревога, не иначе. Попробую угадать, с чем она связана. Наверное, какой-то узник сбежал из камеры и перебил кучу охранников.

И тут мелькнула мысль. Креативная настолько, что волосы дыбом скукожились. А с другой стороны, что делать-то? Тот, кто вздумает меня критиковать, пусть предложит что-нибудь получше! Короче говоря, я спрятал меч в ножны, осторожно поглядывая на птеродактиля, отвязал его, а потом так же тихо, на цыпочках, подкрался и прыгнул ему на спину.

Птеродактиль мигом проснулся. Каким бы ты огромным не был, падение на спину ста с лишним килограммов тебя разбудит. Вот и он проснулся. Зашипел, как разгневанный паровоз, замахал крыльями и взвился в воздух.

Никакого плана у меня не существовало. Улететь отсюда, куда глаза глядят, а потом действовать по ситуации. Как управлять птеродактилем, я понятия не имел. Права на вождение я получил недавно, причем категории «З», то есть на змея-горыныча. А тут нужны "П", птеродактильские.

Но пока что полет проходил в штатно. Птичка летела не знаю куда, но мне туда было и нужно. Подальше от захваченного врагами города.

На спине у птеродактиля имелось седло. Понятно, что не такое удобное, как на змее, все-таки оно для ящеровских филеев предназначено, даже вырез для хвоста есть (к счастью, мне он пока не нужен), но сидеть можно. Стремена тоже есть, причем со шпорами. Шипы на них здоровенные, я птеродактиля даже пожалел. Такими по бокам – долго болеть будет. На стременах веревки для привязывания – наверное, птеродактили бывают так же норовисты, как и горынычи, поэтому я времени терять не стал и мигом примотал голени к стременам от греха подальше.

Еще к седлу приторочен кожаный баул, но я в него пока не заглядывал. Некогда.

Дальше я попытался понять, куда мы летим. По звездам определять части света я не обучен, к тому же звезд нет, и я в мудрости своей так и не выяснил, в каком направлении от княжеского лагеря захваченный ящерами город.

Слева от меня река. Сюда меня доставили именно по реке, поэтому логично лететь вдоль русла. Но! С какой стороны мы приплыли – сверху не разглядеть. И та ли это река, кажется, кто-то говорил, что город стоит на двух реках.

А потом начались неприятности.

Пока меня терзали смутные сомнения насчет правильности выбранного курса, птеродактиля они начали терзать насчет правильности седока на нем. Поначалу ведь дела обстояли так – кто-то его разбудил, запрыгнул ему на спину и приказал таким образом лететь. Птеродактиль и полетел, дело-то привычное, даже не оборачиваясь. Но потом он задумался своим некрупным мозгом и пришел к выводу, что для того, чтобы понять, кто на тебе сидит, надо на него посмотреть. Похвалив себя за сообразительность, он так и сделал – оглянулся.

Увиденное потрясло его до глубины души. Вместо вытянутой рептильей морды он обнаружил мою широкую физиономию. Я увидел, что глаза летучего ящера расширились. Потом он зажмурился и совсем как человек, которому что-то мерещится, помотал головой. Может, даже произнес "чур меня" на птеродактильском, но видение, то есть я, не исчезло. Более того, оно натянуто заулыбалось, помахало рукой и сказало "привет"– у меня возникла мысль, что надо попробовать подружиться с ящером.

Подружиться не вышло.

Ящер издал возмущенный клекот, и, не меняя направления полета, попытался цапнуть меня зубами, благо длинна и гибкость шеи позволяли. Я уклонился и страшная пасть схватила воздух у меня над плечом. Ящер сделал еще две попытки, но снова неудачные. Я понял, что эта упрямая скотина не остановится, поэтому надо что-то делать, и когда морда с десятисантиметровыми зубами снова направилась ко мне, с размаха двинул ей кулаком прямо в глаз.

Я хоть и борец, но бить умею. Вложить свою немаленькую массу в удар для меня труда не составит. Ящер содрогнулся, снова заверещал, вернул голову туда, где ей и полагалось быть (впереди туловища по направлению движения), однако потом несколько раз коротко и обиженно оглянулся. Под глазом у него набухал большой синяк. Выражение морды будто произносило что-то вроде "хулиганы зрения лишают".

Интересно, видел ли кто-нибудь, кроме меня, птеродактиля с фингалом под глазом? Нет? Вы многое потеряли.

Хотя если фингал поставили вы и при этом сидите у фингалообладателя на спине, пролетая на головокружительной высоте –наоборот, немногое. Еще ииз-затого, что ящер, уяснив, что пытаться схватить меня опасно для здоровья, решил покрутиться в воздухе аналогично тому, как это делал змей-горыныч Гоша. Но Гоша играл беззлобно, хотя и жутко, а этот действовал с единственной целью – выбросить меня из седла.

Хорошо, что я привязался. Первый кульбит я перенес, только удерживаясь веревками за ноги. Но потом я взял себя в руки, точнее не себя, а петли около седла, для того и предназначенные, чтоб держаться. С ними стало легче, а затем я, уже всерьез разозлившись, начал лупить птеродактиля шпорами по бокам и охаживать его вожжами.

Ящер присмирел быстро. Перестал крутиться и полетел уже не брюхом кверху, а мной. Но радость длилась недолго.

Когда я только взгромоздился на перепончатокрылого, меня беспокоило направление полета. То есть хорошо, что мы улетаем от захваченного города, но плохо, что не знаем, куда. А сейчас все стало гораздо хуже. Ящер, как я ни сопротивлялся, повернул в воздухе и полетел в обратном направлении. То есть к рептилоидам.

То-то они будут рады меня видеть.

Уже кстати, начало светать.

На сей раз вожжи и шпоры не действовали. Ящер терпел удары стоически и молча.

Меч у меня все еще висел на поясе, и я подумал, что выходом из ситуации будет просто убить птеродактиля в полете и надеяться, что он упадет плавно, а не камнем. Но... стало жалко птичку. Не могу я хладнокровно резать кого-то!

Но делать что-то надо. Поэтому я быстренько отвязал ноги, слез с седла, подполз к шее ящера и схватил ее борцовским захватом в надежде на то, что почувствовав себя без кислорода неважно, ящер пойдет на посадку.

Шея, кстати, у него – огого! Тоненькой она выглядит только на фоне огромного туловища. Моей шее тут далеко, хотя злые языки, посмеиваясь, утверждали что у меня ее нет. Есть, если тщательно присмотреться.

Свои шансы на успех я расценивал как пятьдесят на пятьдесят, но получилось!

Ящер захрипел, глаза у него закатились, и он начал снижаться. Перестал махать крыльями, но не свалился в штопор, а спланировал вниз наподобие самолета с выключенным двигателем. На счастье, не в лес и не в колючий кустарник, а на широкую травяную лужайку неподалеку от берега реки.

Посадка тоже выглядела по самолетному, причем у этого самолета шасси не выпустилось и он приземлился на брюхо. Полузадушенный птеродактиль (отпустить его я боялся, придет в себя – опять в небо улетит), скользил пузом по травке долго, почти до самой воды. Оказаться в ней после всего пережитого я не особо боялся, но и до этого не дошло.

Все. Как же хорошо стоять двумя ногами на земле-матушке! Но стоять на ней некогда. По ней надо бежать! Для начала куда-нибудь подальше отсюда, а потом уже разбираться, где я и что мне делать. Путь домой не близок и опасен, но коль удалось уйти из безнадежной западни в городе ящеров, то и его как-нибудь одолею. Поэтому я с умеренным оптимизмом снял сумку, притороченную к седлу все еще приходящего в себя птеродактиля, и пошел к лесу, намереваясь укрыться от возможной погони, хотя неизвестно, будет она или нет...

Глава 18 Магические вещи

Будет. Уже есть. Не успел я миновать и половину дороги до деревьев, как услышал за собой тяжелые переваливающиеся шаги. Птеродактиль! Надышался живительного утреннего воздуха и очухался. Эх, не всегда экология полезна. Попробовал бы он так быстро оклематься в центре Москвы.

Мда, не с дружескими намерениями бежит за мной ящер. Не затем, чтобы сказать "а давай еще полетаем". Скорее наоборот, высказать претензии по поводу вынужденного путешествия, напомнить про шпоры, правый хук по морде и совсем неприятный удушающий захват.

До леса, где крылатому чудовищу не развернуться, еще далеко, поэтому я выхватил меч. И сразу в голове мысль – а не игрался б ты в благородного рыцаря, перерезал бы птеродактильское горлышко, пока он валялся полузадушенный, и не подверг бы себя ненужной опасности. Когда же ты повзрослеешь.

Никогда, гордо ответил я и приготовился ко встрече с очередной неприятностью. Ведь их случилось так мало за сегодня.

Ящер заклекотал и бросился вперед. Я ожидал, что он попытается схватить меня зубами, как во время полета, приготовился отскочить и ударить мечом, но птеродактиль просто прыгнул, желая навалиться всем своим весом, который превосходил мой в десяток раз. Меча в моих руках он не испугался.

Я упал на землю и кубарем прокатился под ящером, чудом не порезавшись собственным оружием. Можно было рубануть навстречу, но тогда зверюга меня бы снес, как грузовик, переломав все кости.

Птеродактиль, осознав неудачу, издал короткий горловой звук, наверное, грязно выругался, быстро развернулся и снова прыгнул. В этот раз он спланировал на распростертых крыльях, загребая когтистыми лапами траву, чтобы схватить меня, если я захочу повторить трюк.

Но я сделал иначе. Подскочил что есть силы, вообразив себя чемпионом по прыжкам в высоту. И то ли самовнушение подействовало, то ли еще что-то, но прыжок у меня удался. Я взлетел, как кенгуру, хотя кенгуру не летают, и, пропустив ящера под собой, упал ему на загривок или что там у ящеров. После чего со словами "ты сам виноват", ударил птеродактиля мечом по шее.

Голова отлетела от туловища и защелкала зубами, не желая смириться с тем, что она уже мертва. Ящер, напоминая курицу с отрубленной головой, куда-то побежал, но скоро, к счастью, свалился и затих. Зрелище дикое настолько, что не передать.

А теперь пора делать ноги. Мысль о том, что меня будут искать, никак не покидала. Сверху даже с большого расстояния заметить тело птеродактиля будет нетрудно и так же нетрудно будет понять, что я где-то неподалеку.

Поэтому – в лес. И поглубже.

Только оказавшись в лесу, я обратил внимание, насколько огромны деревья. Какие там три обхвата из поговорки. Скорее десять или двадцать. Я почувствовал себя ребенком, заблудившимся в сказке.

Уже совсем рассвело. Лучи солнца пробивались сквозь листву и падали на землю косыми линиями. Лесной запах – густой, чистый, опьяняющий. Как же красиво, рептилоид меня побери.

Красиво то оно красиво, одернул я себя, да только проблем вагон и маленькая тележка. Куда идти – непонятно, а по дороге надо будет что-то есть, пить и спасаться от хищников, их тут наверняка в достаточном количестве. Особенно опасно будет ночью, ведь спать как-то надо. Да и не во сне опасностей тоже навалом. Почти вся живность, которую я здесь видел, габаритами превосходит земную и превосходит изрядно. Выйдет какой-нибудь серенький волчок и перекусит тебя пополам, моргнуть не успеешь. А спать нужно. И желательно не откладывать это дело в долгий ящик. Ночь оказалась богата на приключения и скудна на сон, а без него и мозги хуже соображают, и силы улетучиваются, хм, со страшной силой.

Но где же мне поспать часок-другой, чтобы не проснуться в желудке огромного и кровожадного местного обитателя? Я медленно пошел вперед, глазея по сторонам и увидел, что ветви одного дуба метрах в пятнадцати над землей образовали ровную площадку. На ней вполне можно улечься, и волки туда не допрыгнут при всем желании.

Я не большой спец в лазании по деревьям, но забрался легко и быстро. Теперь надо посмотреть, что лежит сумке. Может, есть чего полезного. Так-то у меня вещей немного – меч, нож и рептильские спички. Но в сумке меня дожидалось разочарование. Рептильский плащ – стандартного фасона, какой носили обычные рептилоиды, правда, новый, вероятно, неодеванный, и металлическое зеркало для подачи сигналов. Все! Маловато будет, ведь мне не один день добираться до своих, а в пути надо чем-то питаться, кормить мой крупный организм. Хотя плащ, может, и не такая уж плохая штука. Пригодится. Померил я его – маловат, но почти впору. От дождя, при случае, защитит. Правда, в плаще я очень уж похож на рептилоида. Причем сытого, откормленного.

А теперь спать и не ворочаться во сне, а то свалишься на неблизкую земную поверхность.

...Дрых я до обеда. Сны почти не снились. Не убегал я во сне от ящеров, не летал на птеродактиле. Просто спал живительным беспамятным сном. Проснулся, потянулся, сел и понял, что хочется есть и пить, а еды и воды нет совсем.

С этим надо что-то делать, но что– непонятно. За водой, в принципе, можно на речку сходить – хотя известно, что сырую воду из реки минздрав не рекомендует, но умереть от жажды он не рекомендует тоже, поэтому из двух зол придется выбирать меньшее. А насчет еды все совсем не весело. С имеющимся скудным охотничьим набором особо не поохотишься. Отыскался бы какой лук или арбалет…

Я грустно вздохнул и опустил голову. Посидел так с минуту, потребовал от себя не унывать, притворно бодро выдохнул, поднял голову и понял, что поднял ее не зря. В стволе дерева, на ветвях которого я спал, в десятке метров надо мной виднелось огромное черное дупло, а из него свисал обрывок темной ткани.

Очень любопытно, поежился я. Что это может быть? Там кто-то есть? Он спрятался? Тогда почему спрятался так плохо? Вопросы!

Ничего не оставалось, кроме как лезть наверх. Кора у дерева оказалась очень неровная -шершавая, в ямках и выступах, поэтому дорога много времени не заняла.

Поднялся, и, стоя на обломанных сучках, заглянул.

Дупло оказалось огромным. Пещера над землей, иначе не скажешь. Черная, непроглядная, ветви дерева надежно загораживали ее от солнца и не давали увидеть, что находится в глубине. Замеченная мной ткань ситуацию не прояснила – это был простой обрывок одежды, правда, откуда взявшийся здесь, непонятно. Страх опять погладил меня по позвоночнику.

Я вспомнил про рептильские спички, достал коробку и чиркнул одной о ее металлический бок.

Спичка запылала, как несколько свечей одновременно. Тьма развеялась, а вот страх – нет. Даже усилился. И было с чего.

В центре дупла-пещеры лежало высохшее мертвое тело.

Человек умер давным-давно. Может, пятьдесят, а может, и сто лет назад. Время превратило его в желтую мумию. Возраст при жизни и черты лица стали непонятны, ясно только то, что мертвец – мужчина, ион было чень богат. Об этом говорили золотые перстни на пальцах и одежда, сделанная из шелка или чего-то такого.

Зачем он залез в дупло? Прятался от кого-то или решил просто переночевать? Теперь уже не узнаешь.

В голове пронеслась мысль, что он решил тут спрятать клад. Оставить сундук с золотом и бриллиантами до лучших времен. А что, логично. Поэтому я залез в дупло (оно оказалось настолько большим, что я мог стоять не сгибаясь, во весь рост), и при свете все еще горящей спички как следует осмотрелся.

Увы, ничего. Никакого таинственно поблескивающего ларца я не обнаружил и собрался вылезать, но, подумав и преодолев брезгливость, заставил себя пошарить в карманах мертвеца и кое-что нашел: маленький, расшитый цветными нитями мешочек, полный крупных семян, прибор, по виду напоминающий средневековый компас с открывающийся крышкой, круглый кусок мутного хрусталя и…

И рогатку! Классической рогатской формы. Не какая-нибудь спортивная с упорами в предплечье и лазерным целеуказателем, каких нынче полно в охотничьих магазинах, а вот прямо-таки старохулиганского вида, из какой пионеры прошлого века били окна любимых школ.

Вырезана из дерева, скорее всего, из дуба. Резинка у нее – не резинка, а каучуковая веревка. Посередине ее – крепко потертый кусок кожи. К рогатке прилагался мешочек, наподобие того, что был с семенами, но попроще, не расшитый узорами, а внутри него хранились стрелятельные камешки.

При виде рогатки я покрылся испариной. Если бы я зашел в лифт и обнаружил под ногами кобру, то, наверное, у меня случилось бы меньше эмоций. Пришлось стискивать зубы и приказывать себе не поддаваться слабости. Есть у меня малоприятные воспоминания, связанные с рогаткой.

Все, больше ничего интересного.Я спустился на землю и несколько минут шел от дерева с дуплом назад к реке. Подальше от мертвеца. После всего, что со мной случалось в этом мире, пора уже перестать быть таким впечатлительным, но у меня не выходило.

Я сел под дерево у самой границы леса. Передо мной расстилался луг, за ним поблескивала река. Убитый птеродактиль валялся, по моим прикидкам, в километре–другом отсюда. Добрались ли до него падальщики, и не пойдут ли они рыскать по округе, подумалось мне. Впрочем, так просто меня они не возьмут. Я уже не раз доказывал себе и остальным, что чего-то стою.

Решив внимательнее рассмотреть найденные вещи, я начал с компаса. Похоже, это действительно компас – под стеклом колебалась тоненькая стрелка, указывающая острием на север. А еще там виднелась стрелка вторая, почти такая же, но потолще, будто она являлась тут главной. Смысл ее был неясен, а с внутренней стороне крышки на меня мрачно взирал огромный нарисованный глаз – причем нарисованный настолько хорошо, что становилось не по себе.

Думай, пробормотал я. Чудо, что у тебя в руках оказался компас, но если ты не разберешься, куда идти, чтобы вернуться к людям – грош тебе цена на самом деле.

Нахмурившись, я стал рассматривать компас внимательнее и заметил на второй стрелке малюсенькие буквы «М» и «С». Что они могут означать? И вдруг я все понял! Нашло на меня озарение. «М» и «С» означали «место силы», о котором говорила Вероника. Место, в котором я появился здесь, почти голый и с банным веником в руках. Место, в котором нередко происходят странные события... И самое главное для меня –единственное такое место на сотни верст в округе, поэтому я знаю, куда идти!

От счастья я подпрыгнул и даже что-то станцевал, хотя танцевать я не умею и не люблю. Для предварительного контакта с девушками умение танцевать очень подходяще, но увы, не с моей комплекцией. Как мне неоднократно говорили, танцы в моем исполнении выглядят либо смешно, либо пугающе, либо все одновременно. Но здесь меня, к счастью и к сожалению, никто не видит. Однако находка действительно отличная.

Теперь надо взглянуть, что за мешок с семенами мне попался. Странная вещь для одинокого путешественника, которым, по всей вероятности, и являлся найденный в дупле незнакомец. Кочевой образ жизни не благоприятствует земледелию. Закапывать семена в землю под деревом и месяцами ждать урожая?

Не знаю, зачем, но я взял одно зернышко, вдавил его в мягкую землю, а потом стал думать, как мне добывать еду во время пути. Несколько дней он займет минимум. Плыли мы очень быстро, летел птеродактиль еще быстрее, и скорее всего не в сторону княжеского лагеря.

В прошлой жизни мое общение с природой сводилось в основном к пикничкам –шашлычкам, причем мясо для шашлыков добывалось в магазинах, с ножом я за ним не бегал. Но сейчас ситуация другая. Либо ты кого-то съешь, либо съедят тебя, ослабевшего и отощавшего от голода. Этическую проблему я решил быстро, подавляющим большинством голосов (то есть одним моим), постановив, что от предложения быть едой я отказываюсь.

Поэтому придется охотиться. Но как и на кого? Догнать какого-нибудь кабанчика не получится, он шустрее. Утку подстрелить – ружья нет.

А еще нет лопаты, чтобы выкопать яму на звериной тропе, нет проволоки для силков… ничего нет! Рыбу и ту ловить нечем. Возможно, по пути встретятся ягоды… А может, отведав их, я благополучно отравлюсь. В лесных дарах мы, городские жители, разбираемся слабо. Даже застраховать свою жизнь и здоровье – это я как раз умею делать хорошо – сейчас тоже не вариант. Куда ни кинь, всюду клин.

И тут я, почесав в затылке, заметил боковым зрением, что на том месте, где я только что прикопал зернышко, появилось какое-то растение. От испуга и удивления я даже не повернул голову в ту сторону, а лишь воровато покосился.

Так и есть! Из лунки показалось что-то, напоминающее росток молодого бамбука. И он рос прямо на глазах. Неторопливо, но все-таки рос. Примерно так в детстве я следил за минутной стрелкой часов – она двигалась почти незаметно, но двигалась.

Осмелев, я развернулся к ботаническому чуду всем телом и замер в наблюдении. Растет! И быстрее, чем ползают минуты по циферблату. Прям ускоренное кино. Говорят, стебель бамбука вытягивается быстро, но тут все еще шустрее. И это не бамбук,хоть и немного похож. Стебель толстенький, из отдельных колен, а листья большие и мясистые.

Примерно час я сидел, как восточный монах в медитации, и зачарованно следил. За это время растение вымахало на метр с лишним и весьма заматерело в толщину. Такое не стыдно посадить в горшок и поставить в офис. Цветочков нет, но в целом неплохо. Не хуже обычной офисной зелени.

Потом оно расти прекратило и мне откуда-то с области живота пришла мысль, внезапная, как смс-сообщение. Гласила она примерно следующее: семена брали в путешествие не для декоративных целей.

Грубовато, но желудок по-другому не разговаривает. Мировосприятие у него примитивное и потребности тоже. Пожрать бы чего, говорит он с пролетарской прямотой, а эстетствовать – это к глазам с ушами, им заняться нечем, кроме как музыку слушать да картинки разглядывать. Желудочный намек я понял мгновенно. И, не дожидаясь, пока разум выдвинет кучу аргументов против, оторвал у растения листок и прожевал его, как голодный кролик.

Вкусно, однако! Что-то такое капустно-огуречное. В салате или винегрете листочек занял бы достойное место. Прекрасно! Без витаминов я, значит, не останусь. Но разве могли путешественники одними витаминами питаться? Не могли! Поэтому я опять сыграл с разумом на опережение: встал на четвереньки и вцепился зубами в ствол на манер бобра.

И снова мои креативные инстинкты добились успеха. Единственное, оказалось, что надо удалять кожицу со ствола, она жесткая и несъедобная, зато под ней обнаружились мягкие волокна вроде спаржи, причем по вкусу они напоминали бифштекс!

Я читал, что в моем бывшем мире ученые пытаются создать растительное мясо, прививая овощам мясные гены. Выходит у них там или нет, но у здешних ученых все получилось на пять баллов. Несколько съеденных кусочков – и я оказался почти сыт!

Окончательно войдя в образ бобра, я погрыз дерево дальше. Скоро меня ждал сюрприз: ствол оказался полым, как все тот же бамбуковый, и внутри полный воды! Мясное блюдо мне удалось еще и запить!

Я лег на травку и поблагодарил всех богов вместе взятых. Теперь я не умру от голода и даже не похудею. Мне не придется охотиться на несчастных зверюшек и я смогу обходить их стороной, чтобы они не поохотились на меня. Это ли не счастье!

Следующим номером программы был кусок хрусталя. Если он не для каких-то волшебных целей, то я отказываюсь что-либо понимать. С другой стороны, непонятно как эту магию извлечь и использовать. Инструкция-то не приложена. Поэтому мне осталось лишь разглядывать стеклышко с разных сторон. Через некоторое время я увидел, что внутри стекла тускнеет образ птицы, наверное, ворона. Я впился в него глазами, пытаясь понять, существует он реально или только в моем зыбком воображении…

Реально. И в воображении. Понимание, в чем смысл кристалла пришло быстро. Образ ворона внутри него становился все яснее и четче по мере того, как я пытался его увидеть, а потом я понял, что этот ворон теперь не только в стекле, но и снаружи в пятнадцати шагах от меня.

Огромный. Черный. Страшный. Вдесятеро больший тех, которых мы привыкли видеть.

Нет, конечно, не настоящая птица, а призрачная. Эдакая голограмма Но понять это можно далеко не сразу. Откуда она появилась? Думаю, все просто. Мне что-то померещилось в стекле, я невольно начал фантазировать и нафантазировал ворона, а кристалл (он ведь магический, как-никак), вывел образ наружу, в реальный мир. Причем домыслил, добавил деталей к моей фантазии – я все-таки не художник и зрительная память у меня средненькая.

Ишь ты, сказал я, помотал головой и поморгал, отчего ворон растворился в воздухе. Какая фиговина. Интересная! Пригодится для чего-нибудь наверняка.

Я начал поэкспериментировать. Точнее, играться. Представил зайчика, барашка олененка, а потом, поддавшись непонятному порыву, сотрудника автоинспекции.

Последний образ удался особенно хорошо. Скорчив презрительную мину, он указал жезлом сначала на меня, а потом рядом с собой. Двигай сюда, мол, сейчас документы проверим. В ответ я что-то прорычал, убрал стекло, принялся моргать, закрывать глаза и крутить башкой, дабы изгнать призрак ГИБДД.

Однако тот исчезал со скрипом, медленно, нехотя, и угрожая мне полосатой палкой. С олененком было гораздо проще. С милицией одинаково что в реальном мире, что в параллельном – когда нужна, не дозовешься, когда нет, не избавишься.

Глава 19 Дикари

А теперь настало время рогатки. Браться за нее не хотелось очень. Ничего удивительного, с рогаткой связано мое самое травмирующее воспоминание. В эпоху детства из подобного устройства я любил тайно стрелять с балкона гайками и болтиками по железному гаражу под окнами нашей квартиры и однажды оказался пойман за этим занятием моей бабушкой, кстати, и поныне живой и здравствующей.

Ух, как мне досталось. Бабушка (папина мама), тоже была военной и сурово разговаривать умела. Ее слова о том, какой я мерзавец и что меня, как только я повзрослею, ждет тюрьма, обладали странной гипнотической силой.

До этого момента я и не подозревал, что бабушка так может. Знал, что она строгая и постоянно чем-то недовольная, но такого не ожидал, хотя мелкие нагоняи бабуля мне устраивала частенько. Счастье, что родителям она ничего не сказала, а то бы я не избежал дополнительной экзекуции. Так сказать, контрольного выстрела в голову.

После этого я на протяжении двадцати лет на рогатки смотреть не мог, даже если они существовали на экране монитора. Не мог – и все. Хоть к психотерапевту иди. Однажды действительно сходил. Записался на прием к крутому специалисту, явился в назначенное время, заглянул в дверь и увидел это светило психологической мысли. Маленький-премаленький мужичонка, бородатый и важный. Сидит на стуле, ножками едва до пола достает, но физиономия настолько высокомерная, будто эта черта характера обратно пропорциональна росту.

И я ушел. Ничего не сказав, развернулся и ушел, потому что надвигающуюся сцену психотерапевтического сеанса можно в любую комедию засунуть и зритель будет в восторге.

Но теперь у меня жизненные обстоятельства другие. С детством покончено, а приключения в сказочном мире только начинаются. Надо смотреть реальности в лицо. А реальность – змеи-горынычии и рептилоиды, поэтому от рогатки отказываться не стоит.

Хотя почему? Какая польза от этой игрушки в борьбе с мировым злом?

Сказал так и раздраженно стрельнул камешком по деревцу шагах в тридцати от себя. Молоденький тополь, ствол толщиной с руку. Расти деревцу еще и расти.

Но больше не вырастет. Камешек, выпущенный мной из детской рогатки, переломил его пополам. Бабах от удара раздался такой, что стая птиц взлетела над лесом.

Обалдеть. Это что еще за чудо-оружие мне попалось?! Но поразмыслить об этом не вышло. Ко мне жестоким воспоминанием опять явилась моя бабушка, засверлила меня инквизиторским взглядом и обрушила на мою несчастную голову все проклятия одновременно. Я будто стал десятилетним ребенком, нашкодившим, перепуганным и что-то лепечущим в оправдание.

Начал объяснять, что я тут как бы спасаю мир, что эта колдовская рогатка мне очень пригодится… но бабуле плевать на такие мелочи. По ее словам, из меня никогда ничего не получится, я негодяй, лентяй, бездельник (всего около пятидесяти схожих по смыслу наименований).

Да что же это такое! Рептилоиды, крокодилы, птеродактили, а теперь еще и бабушка! Я лучше с ктулху голыми руками подерусь, чем буду выслушивать эти обвинения. Нет, надо что-то делать. Причем сейчас. Сколь угодно суровым методом. Пройти через самое тяжкое испытание, переболеть и получить иммунитет. Прости, бабушка, я кое-что придумал.

Я взял кристалл и представил ее. Настолько четко, насколько смог. Получилось легко, воспоминания сами просились из моей головы наружу. И вот уже бабуля стоит неподалеку от меня, смотрит, как Ленин на буржуазию, размахивает руками и что-то говорит (счастье, что картинка беззвучная). Рассказывает, что я неправильно живу.

Поэтому я, собрав все силы, со слезами и словами "бабушка, прости", начал пулять в нее камешками. От каждого попадания картинка смазывалась, скукоживалась и шла рябью. Через десяток выстрелов бабушка исчезла, и я почувствовал невероятное облегчение. Чувства вины ушло, рогатку в руках я мог держать совершенно спокойно. Ура, товарищи!

Я преисполнился оптимизма и веры в свое будущее. Горы сверну! Человеку, который расстрелял свою бабушку из рогатки, никакие рептилоиды не страшны. Новое слово в психотерапии, однозначно. Надо патентовать.

Теперь я мог спокойно опробовать свою адскую рогатень. Сделал несколько выстрелов камешками, найденными в дупле, и парочкой других, обнаруженных под ногами (я так сделал для верности, вдруг это камешки сильно бьют, не рогатка).

Однако, как выяснилось, все-таки она. Что одни снаряды, что другие вдребезги ломали не самые тонкие сучья, а если попадали в стволы деревьев, то с грохотом выламывали из них куски. Получается, энергия выпущенного из рогатки маленького камешка сравнима с крупным и быстролетящим булыжником. Думаю, с такой рогаткой можно охотиться если не на тираннозавров, то на тварей немногим меньше. Прекрасная новость!

Потом я дошел до речки, быстренько искупался и собрался в поход, тем более, что собирать было особо нечего. Волшебный бамбук (или что это?), я выкопал ножом и аккуратно обрезал корни. В самом вернем колене всю воду допил и тоже срезал его. Осталось еще три участка ствола, в каждом, видимо, не меньше литра воды – то есть на день-два мне хватит, а семян в свертке еще двадцать три штуки. Если выпивать по одному деревцу в день, то добраться к своим я наверняка успею. А еды хватит на гораздо больший срок, думал я, собирая листочки и складывая их в трофейную рептильскую сумку.

Через пятнадцать минут я полностью собрался. По компасу мне следовало идти обратно через лес, но меня одолело любопытство. Очень захотелось узнать, отыскали рептилоиды место падения птеродактиля или нет. Если отыскали, надо быть настороже вдвойне.

...Нет, рептилоидов у хладного тела перепончатокрылой пташки не обнаружилось. Зато огромный волк – тут как тут. Черный и страшный. Обедал свежей падалью, не брезговал. Когда я сказал, что волк огромен, то не преувеличил ни разу. Хребтом мне до плеча, зубы – как охотничьи капканы. Обожрал тушу птеродактиля он капитально, будто сто лет ничего не ел. Хотя, может, тут до него еще кто-то пировал.

Такой большой, разочарованно подумал я, а на падаль покусился. И не стыдно ему. Но какой же черт меня за язык потянул так думать! Только проговорил я мысленно свое разочарование в волчьем образе жизни, как зверь поднял голову и оглянулся. Будто услышал, что о нем идет речь и решил посмотреть, кто там такой смелый. Увидел меня, хотя я был в отдалении, и неспешно потрусил навстречу. Видимо, считая, что я не убегу.

Я схватился за меч, но передумал и достал рогатку. Если она не поможет, тогда уж мечом, пусть и очень не хочется. Но рогатка не подвела. Камешек, только скользнув по лбу зубастого зверя, отправил его в глубокий нокаут. Волк свалился на бок и встал не на счет «десять», а скорее на «пятьдесят», причем настолько неуверенно, что любой судья тут же остановил бы встречу. Через минуту волчара оклемался, но только затем, чтобы ретироваться галопом и без оглядки.

Результат рогаточного боя меня порадовал. Эта штука посильнее любого арбалета будет.

А теперь в путь-дорогу. Она наверняка преподнесёт много приключений и опасностей, но я к ним готов.

…Лес, в сущности, был обычным лесом. Похожим на леса, в которые я ненадолго заглядывал раньше. Но были и отличия, главное из которых… как бы это сказать… заключалось в огромности всего, что видел.

Деревья (причем все – сосны, дубы, елки, тополя), устремлялись далеко в небеса и почти достигали их. Толщина стволов – десяток метров или больше. Какие-нибудь кусты– широкие, разлапистые, колючие –могли занимать половину футбольного поля. Пройти сквозь них возможности никакой, а прорубать путь мечом не хотелось – и шуму много, и меч можно затупить, да и кусты разве виноваты, что пришельцу из иного мира куда-то надо. Одна радость – трава не высокая, обычная. Идти приятно и большая зверюга в ней не спрячется.

Кроны густые, солнце пробивается вниз мягко, осторожно, темноту разгоняя не слишком… Дорога моя сумрачна и таинственна. Ветерок задувает порывами и шевелит листочки...

Животные почти не попадались. Наверное, посматривали на меня из теней, мол, кто это тут у нас. Жители леса умеют быть бесшумны. А я, по их меркам, топаю как слон. Но я не против того, чтоб они держались подальше, а очень даже за. Надеюсь, так будет продолжаться и дальше. Выяснять отношения я ни с кем не хочу. Я мирный, мне бы до дома добраться.

Один раз, правда, встреча состоялась. На моем пути стоял олень. Огромный, царственный. Я даже название его из книг вспомнил – «благородный олень». Гордо подняв голову, спокойно глядел на меня. Безумно красивый. Как же он с такими рогами по лесу пробирается… Очень легко! Как следует рассмотрев двуногого незнакомца, олень неслышно прыгнул в сторону и исчез. Упорхнул, будто синичка. Только что была здесь – а потом рраз – и нет ее.

До вечера я шел без приключений. Может, повезло, а может хищников тут не много. Но, так или иначе, по темноте я никуда не пойду – ночью просыпается спящее днем и оно часто голодное и неприятное.

А еще можно упасть и что-нибудь себе сломать. Да и вообще человеку спать надо не меньше шести-семи часов в сутки. Поэтому вопрос – где мне свить ночное гнездышко? Широких веток, наподобие той, на которой я отоспался утром, не попадалось.

Оставался второй вариант – расположиться на земле, а для защиты развести костер, благо спички у меня есть, да и сухой древесины в округе тьма-тьмущая.

Я шел и размышлял, пока не набрел на подарок судьбы – огромный серый камень, неведомо как оказавшийся в лесу. Будто упал с неба. Ну, если с неба, то спасибо небу за него.

В кои-то веки небеса что-то сделали для людей – сбросили им на голову булыжник и сейчас он торчал посреди небольшой полянки, словно обросший мхом квадратный постамент длинной в десяток метров и вдвое меньшей высотой. Его верх был плоским, гладким и расположиться там я мог ничуть не хуже, чем на дереве, а может, даже и лучше, простора на камне ведь побольше точно.

Залезть на него нелегко, но возможно; а еще я решил не отказываться от костра и насобирал веток, чтоб они горели до самого рассвета, и нарвал целую гору здоровенных, похожих на лопухи, но гораздо больших по размеру листьев неизвестного мне растения. Из них я собирался устроить себе постель.

Через полчаса упорного труда дело завершилось. Самым сложным для меня оказалось изобразить из себя альпиниста, но я его худо-бедно изобразил, ожесточенно цепляясь за мельчайшие каменные выступы. Ночь настала почти сразу после того, как я оказался наверху, поэтому я поспешил развести костер. Опыт в этом у меня небольшой, но рептильские спички горели жарко и быстро разожгли сначала мелкие веточки, а затем и сучья покрупнее.

Хорошая штука – костер! Смотришь на огонь, и душа согревается. Тело, кстати, тоже, хотя прохладных ночей пока здесь не встречалось. Я поужинал (тем самым колдовским деревцем), напился водички и с удовольствием улегся на импровизированное лежбище из листьев. Хорошо-то как! Лег и понял, насколько устал и изнервничался. Но я молодец! Сколько раз за последние сутки ходил рядом со смертью? И ничего, пробился. Иногда хвалить себя можно. Сам себя не похвалишь – никто тебя не похвалит, как говорил древний философ. Молодец, правильно говорил, хвалю.

И я заснул. Спалось хорошо, глубоко, хотя я несколько раз открывал глаза, смотрел на потрескивающий костер.

Да, спалось хорошо. Но недолго! Услышал я внизу рядом с камнем какой-то шум, голоса, бормотание. Сначала подумал, что приснилось, уж больно не хотелось просыпаться, но потом понял, что из сна все-таки надо вылезать, да побыстрее.

Проснулся окончательно и замер, прислушиваясь. Нет, не приснилось, и очень не приснилось. Внизу – толпа. Не знаю, насколько большая, но не пять человек. И вопрос, люди ли это. По голосам, не ящеры (они разговаривают либо на своем шелестящем языке, либо по-человечески), а невесть что. Слов не разобрать, речь быстрая, дерганая, сумасшедшая. Один перебивает другого, повышая голос, потом замолкает, начинает говорить другой, потом еще один и еще, и вот уже толпа что-то визгливо тараторит… что и зачем – непостижимо. Будто не разговаривают, а каждый произносит свое, не думая, слушает ли его кто-то. Чертовщина натуральная.

Полезут ли они ко мне? Высота камня кое-как защищает от зверей, но эти, похоже, наделены разумом. Забраться наверх они смогут, я ведь забрался. Надо понять, кто они и как-то объяснить им, что лучше со мной не связываться, целее будут.

Размышляя, стоит ли тихонько выглянуть через край, я вытащил меч, а потом, подумав, достал еще и волшебную рогатку с камешками. И вовремя, потому что услышал обостренным ночным слухом, что кто-то справа карабкается наверх ко мне в гости.

Пламя костра по-прежнему освещало поверхность камня, но за ее краем – море из тьмы. Кто же сейчас оттуда вынырнет. Лежу не шевелясь, но рогатку зарядил и держу наготове.

Несколько долгих секунд – и над камнем появилась голова.

Человеческая, но не очень. Размалевана черно-белыми красками, рот оскален, глаза безумны, как у голодного зверя. Дикарь, понял я. А интуиция еще подсказала, что дикарь-людоед. Еще мгновение – и он показался целиком. Худой, сгорбленный, но высокий, выше меня. Вместо одежды потрепанная шкура, в руке – дубинка под стать своему владельцу, кривая и узловатая.

Не с добрым ты пришел ко мне, подумал я. А раз так, получай.

И я выстрелил в него из рогатки. Камень ударил в лоб, как гигантского волка. Но крепостью эта голова уступала волчьей, да и стоял зверь далеко от меня. Дикарю камень проломил череп, кровь брызнула в разные стороны, и он свалился вниз, в темноту.

Туда, откуда пришел.

С земли раздались крики. Орали как-то уже совсем не по-человечески, причем не только от ярости после гибели своего товарища. Слышались еще другие вопли, и, разрази меня гром, такое впечатление, что радостные. Скоро я понял, что мое безумное предположение не безумно – с первого этажа долетел хруст разрываемого тела и чавканье. Напавшие на меня пожирали убитого коллегу. Не пропадать же добру, наверное, решили эти господа. Похоже, они настолько дики, что готовы съесть что угодно и кого угодно. Договориться с ними явно не выйдет, придется сражаться до победы. Вопрос, настанет ли она. Непонятно, сколько их там.

Видимо, много, потому что доели коллегу очень быстро.

Его трагическая судьба их впечатлило мало. Они полезли на камень толпой и со всех сторон. Один поднялся быстрее остальных, за что в качестве вознаграждения также получил камнем в лоб. Башка разлетелась на куски, но тело сразу не упало, схватилось за край и только через несколько секунд сползло на землю. Зрелище жуткое, но еще четверо разом запрыгнувших на мою скалу таких же недружелюбно настроенных личностей – гораздо хуже.

Стрелять некогда, поэтому я схватился за меч. Прыжок – и я рядом с тем, что залез справа, ближе всех от меня. Он явно не ожидал от меня такой прыти, поднял дубинку, чтобы защититься от удара, но она ему не помогла – меч разрубил пополам и ее, и туловище ее владельца. Времени смотреть, куда тело упадет тело, не оставалось совсем, поскольку оставшаяся троица, не обратив внимания на случившееся с их собратом и завывая что-то нечленораздельное, ринулась на меня.

В бою холодным оружием я новичок, но уже хорошо понял, насколько сложно драться с несколькими врагами одновременно. Оставаться на месте и орудовать мечом по правилам – быстрый способ самоубийства, поэтому я сделал вот что: подбросил ногой листья, служившие мне постелью, навстречу бегущим людоедам. Столь простой прием неожиданно сработал – ближайший ко мне дикарь остановился, инстинктивно отвернув голову от летевшего в лицо мусора. Но от моего меча убрать он ее не успел и та отделилась от туловища. Кровь ударила жутким фонтаном.

После этого я быстро шагнул вбок так, чтобы каннибалы оказались на одной линии и мешали друг другу, затем обрушился на того, кто поближе. Фехтовать тот не умел, да и дубинка не шла ни в какое сравнение с мечом ящеров – раскололась и не защитила владельца от удара, глубоко вонзившего меч в туловище.

Передо мной остался последний враг, но и его время было сочтено –несмотря на то, что он успел меня ударить и даже попал вскользь по плечу, пока я разворачивался, от выпада и колющего удара он спастись не смог – я попал ему прямо в сердце. Затем, быстро выдернув меч, я сбросил дикаря ногой с камня.

Все, на залитом кровью камне я один. Царь горы. Костер по-прежнему пылает. Стою, тяжело дышу – не от усталости, а потому, что рубка на мечах способствует выделению в организме адреналина. Немного постояв, сел на листья – так я меньше виден снизу и шансы, что в меня чем-нибудь бросят и попадут, тоже уменьшаются.

Но собравшимся на земле сейчас стало опять не до меня. Крики затихли, их сменило чавканье и урчание. Людоеды ушли на обеденный перерыв, благо еды я им подкинул изрядно. Кушайте на здоровье, не обляпайтесь! Не спешите, тщательно пережевывайте пищу. А я пока отдохну и подумаю, что делать дальше.

Проблема в том, что они сейчас наедятся и с новыми силами полезут наверх, и их будет больше, чем в прошлый раз. Справиться на тесном пятачке с окружившей тебя толпой невозможно. Поэтому думай, Алеша, думай. Твоя безумная смекалка тебя не раз выручала, не должна подвести и в этот раз. С точки зрения логики ситуация выглядит безнадежно, но если выйти за ее границы...

Глава 20 Таинственный амулет

Идея пришла именно так, как они обычно приходят – внезапно и ниоткуда (еще бы так девушки приходили). У меня же есть магический кристалл, а он может по моему приказу делать всевозможные голограммы.

У нас в холдинге работал среднекрупный начальник Иван Палыч. Дядя лет пятидесяти пяти, маленький, злобный, с препротивнейшим характером. Точнее, в хорошем настроении Иван Палыч мог и пошутить, и повеселиться, да и вообще он ко мне неплохо относился, именно он первый сказал о моем таланте скреативить что-нибудь эдакое. Но обычно Иван Палыч пребывал в настроении плохом, отчего рожа у него была кривая и недовольная, да настолько, что подходить к нему народ боялся. От его взгляда, как шептались в отделе, цветы вянут и мухи дохнут.

Поэтому сейчас мне его взгляд и нужен. Я достал кристалл и вперился в него глазами, стараясь представить физиономию моего босса во время очередного приступа мизантропии.

У меня получилось. Ейная харя вышла на славу. Огромная башка, как светящийся воздушный шар, возникла над камнем и брезгливо посмотрела вниз, на обедающих людоедов. Чавканье и возгласы сразу прекратились. Я кожей почувствовал, что сейчас вся толпа смотрит на Ивана Палыча. С ужасом, злобой и непониманием. Но битву взглядов у Ивана Павловича выиграть невозможно. Твою самооценку он выжигает, как гигаватный лазер оловянную броню. Майк Тайсон от такого взгляда убежит с ринга.

Внизу раздался вопль. Закричали все и сразу. Страх в этом крике стоял неописуемый. Кричали те, кто не боялся идти с кривой дубинкой против моего меча. Но взгляда Ивана Палыча они не вынесли, и, вереща как демоны в аду, без оглядки бросились в лес.

Я осторожно прошелся по краю. Никого, кроме недоеденных останков. Все убежали, все! И я мысленно извинился перед Иваном Павловичем за то, что не любил его. Если б не он, эти существа скоро бы грызли мое безжизненное тело.

Покидать камень я не стал, решив дождаться рассвета. Он не за горами, я просидел в полудреме всего час-два. Светлый образ Ивана Палыча за это время потускнел, а потом и вовсе растворился. Последней ушла кривая улыбка, прям как у Чеширского кота из "Алисы в стране чудес". Но улыбайся кот, как Иван Палыч, сюжет книги отправился бы по другому маршруту.

Когда рассвело окончательно, я слез с камня, стараясь не смотреть на остатки пиршества дикарей. Брр. К тому же, место людоедов уже заняли грызуны –крысы и другие похожие на них существа, такие же мелкие и отвратительные. Я поспешил убраться подальше, пока к ним не присоединились падальщики наподобие волка, в одиночку чуть не сожравшего огромного птеродактиля.

Сверяемся с компасом – и в путь к княжескому лагерю. Что там происходит, пока меня нет? Странно, я в этом мире всего ничего, а люди стали уже как родные. И князь, и даже Милон, не к ночи будь он помянут. И девчонки. Воспоминания о девчонках изрядно прибавили мне энергии.

Я шел полдня, почти не останавливаясь, разве что быстро взглянуть на компас и скорректировать путь. Ну и еще пару раз впереди я слышал тяжелую поступь громадных животных и обходил их стороной. Но любопытство узнать, что там за зверюги скрываются в кустах, меня не оставляло, и разок я подкрался поближе. От увиденного в очередной раз взяла оторопь. Метрах в ста, совсем рядом, лопал желуди кабан ростом со слона.Старый, седой, весь в каких-то шрамах. Глазки маленькие, а клыки – мама дорогая. Такие клыки перекусят дерево, как соломинку. Мне бы уйти подобру-поздорову, но я минуту следил за зверем, как завороженный. Аура первобытной силы расходилась от него волнами.

Потом долго было спокойно. Только однажды встретился страшный бурелом – лежащее дерево пришлось перелезать на высоте третьего этажа. Я кое-как смог, но удовольствия не получил никакого. Наверху еще и змея обнаружилась, хорошо, что маленькая и незлая – пошипела немного и уползла.

К обеду я набрел на небольшое озеро. Уютное, красивое,таинственное. Прям картину с него пиши. Вода голубая, полупрозрачная, плещется под ногами, успокаивает. Бережочек к ней ведет крутой, но спуститься можно. Так бы и не уходил отсюда. Но не уходить не получится, а искупаться просто необходимо. После ночной схватки и дневного путешествия я весь потный, грязный, даже в дикарской крови.

Вне себя от удовольствия я зашел в тепленькое озеро по щиколотку, начал набирать воду в ладони, умываться и лить на голову. Как приятны водные процедуры после утомительного путешествия!

Затем я пригляделся к воде и преисполнился некоторыми сомнениями. Что там на глубине белеет? Не рогатый ли череп какого-то крупного млекопитающего? Как он тут оказался? Бычок оказался настолько впечатлен озерной красотой, что решил утопиться? Маловероятно. И что там чуточку поглубже? А, ничего особенного, еще один череп. Непонятно, чей, но покрупнее бычьего. Что-то многовато их для скромного озерца. Наверное, надо вылезать от греха подальше. Озеро изумительное, но моя черепушка пусть лучше у меня на плечах остается.

Да, точно пора. Ни ветерка, а волны на воде вдруг поднялись. Вернее, не волны, а одна волна. Но большая! И прямиком ко мне! В каком-то фильме Годзилла так же к морскому берегу приближался: сначала волна в виде холмика,потом она распалась, и под ней к радости зрителей и к ужасу персонажей обнаружилась гигантская ящерица.

Ой.

Я подпрыгнул, как кузнечик, и мигом взлетел на берег, только что казавшийся мне таким крутым. Очень вовремя! Из воды выполз хоть и не Годзилла, а монстр поменьше, но на меня его размеров и зубов хватит с запасом. Какой-то четвероногий динозавр с широченной лягушачьей мордой, и морда та габаритами мусорному контейнеру не уступает. Выполз – и озеро мне сразу другим показалось. Фальшивым, неприветливым, что ли. Даже и не знаю, почему.

Динозавру я тоже не понравился. Взглянул он на меня маленькими злобными глазками, проревел что-то ухозакладывающее, и уполз обратно. Обиделся на меня за то, что я не позволил себя сожрать. Ну извините, уважаемое чудовище, я вообще не люблю, когда меня пытаются съесть. Не верите, спросите у ночных людоедов. Да, неправильный я какой-то.

Пришлось озеро обходить. По дороге мне встретился лесной родник, никаких монстров нем точно не водилось, поэтому я расположился около него лагерем. Искупался в ледяной воде, пообедал тем, что у меня нашлось съестного,вылил воду из «бамбука», наполнив его родниковой – она вкуснее, и повалялся часик на травке,послушал трели местных птичек, даже малость подремал.

Вставать и куда-то идти не хотелось, но мотивировать я себя давно научился. Вот и сейчас, не спеша, издеваясь на собственной ленью, я принялся вспоминать девчонок из нашего лагеря. Олю, Веронику, всех остальных, и внезапно мои ноги сами подпрыгнули и понесли меня по указанной в компасе траектории. Мне оставалось только им подчиниться.

Так я шел до самого вечера, подбадривая себя приятными воспоминаниями из недавнего прошлого и надеждами на их продолжение в будущем. Местность во время пути менялась дважды. Сначала мне пришлось переходить через сгоревший лес – очень неприятное ощущение, мертвые остовы деревьев, пепел, а кое-где и обугленные туши не успевших скрыться зверей. Пожар, скорее всего, случился из-за грозы – я заметил огромное дерево с разорванным от удара молнии стволом.

К счастью, выжженная территория быстро закончилась и сменилась уютным сосновым бором с редкими деревьями и усыпанной хвоей почвой. Идти по ней – одно удовольствие. Но скоро закончился и он. Мрачный дремучий лес снова вступил в свои права и я снова побрел по его несуществующим дорожкам, как Красная Шапочка из сказки, хотя завидовать тому волку, который захочет ее съесть,не стоит. Времена изменились, и Красные Шапочки –тоже.

Момент, когда начало темнеть, я проморгал. Хотя, учитывая присутствие в лесу дикарей-людоедов, лезть куда-то на дерево или на камень не стоит. Высота спасет от диких животных, но не от диких людей. Поэтому я поступил проще – отыскал огромное дерево и развел перед ним костер. От нападения со спины меня защитит ствол, а впереди будет гореть огонь. Дикие звери в пламя не полезут, а если придут людоеды, у меня остается пространство для маневра. Не уверен, что оно сильно поможет, но выбирать не приходится, к тому у моего дерева нашлась интересная опция – около земли в стволе была ямка, эдакая полупещера, уходящая вглубь на пару метров. В ней можно спокойно расположиться и получить укрытие на случай дождя.

Я опять натаскал листьев, быстренько поужинал и улегся. По-настоящему засыпать я опасался. В костер каждые пару часов надо подбрасывать свежие дрова. Надеюсь, что мне хватит и такого сна. В этом мире спать можно меньше, я в этом уже убедился. С чем-то таким я сталкивался и в прошлом, когда ночевали в палатках на реке. Воздух чистый, не городской, он позволяет отдохнуть быстрее.

..Заснул. У меня есть интересный метод засыпания после напряженного дня – надо притвориться, что ты спишь, а потом сон придет и на самом деле. Метод редко подводил, все вышло и на этот раз. Вот только сон получился не особо. Хотелось увидеть девушек, легко одетых или даже легко неодетых, но они не приходили. Вместо них пришел кто-то другой. Огромный,тяжело ступающий, скрипящий. Его чудовищный, похожий на кряжистое дерево силуэт замер недалеко от границы освещенной костром территории. Я чувствовал на себе взгляд – пристальный, нечеловеческий.

Сон напугал, и я решил проснуться, но это не помогло – тень поодаль от костра не исчезла. Неведомый черный осколок леса действительно пришел посмотреть на меня.

– Эй, ты, – с вызовом сказал я, но голос заметно дрогнул, – чего тебе надо?

Ответа не последовало.

– Уходи, – крикнул я.

И снова тишина. Только ветер вдруг загудел, поднял пыль, всколыхнул пламя костра.

– Ладно! Сам виноват! –сообщил я, вложил камень в рогатку и выстрелил.

Камень в цель попал. Раздался глухой удар, тень немного сдвинулась, но только и всего. Я выстрелил еще раз, и еще. По звуку, снаряды врезались в ствол дерева. Старый и прочный, не раз переживавший события гораздо хуже пальбы из рогатки, даже магической.

Потом в темноте что-то заворочалось, и послышался голос. Негромкий, но пробирающий насквозь, как землетрясение.

– Перестань.

– Стрелять? – малость истерично ответил я, – хорошо! Но ответь, кто ты, и зачем пришел! Не буду врать, твое присутствие заставляет нервничать!

В ответ раздался смех. Никто не слышал, как смеется дерево? Вот и я не слышал до этого момента. Ха, ха, ха, и шевелит ветвями.

– Кто ты, – спросил голос.

– Алексей Поповских, в прошлом страховой менеджер, а ныне советник князя Изяслава!

– Попаданец? – прошелестело существо, как показалось, с иронией.

– Ну да. Ты знаешь это слово?

– Поживи с мое, и узнаешь много разных слов... А советник ты, небось, по бабам?

– Ты что, мысли мои читаешь? – взвился я.

– Зачем читать мысли, когда все можно прочитать на лице...

– Согласен, – вздохнул я. –Да, люблю я женщин. А они –меня. Иногда. Хотелось бы чаще. Но я, между прочим, еще и воюю с ретилоидами! Приношу человечеству пользу! Один раз я даже спас весь княжеский лагерь! Хотя вышло случайно.

– Мы знаем о войне, – помолчав, сказал голос, –но нам нет до нее дела.

– Думаешь, все останется по-прежнему, если они захватят Землю?

Пришедший ничего не ответил.

– А сам ты кто? – осмелел я. – Я-то представился, а ты молчишь. Ты, наверное, леший!

Опять послышался смех.

– Почти... Мне, и таким, как я, очень много лет... Мы повидали и ящеров, и других... А ты мне нравишься. Хотя многое не знаешь о себе. И еще... будь повнимательнее с бабами!

– Я их не боюсь! – гордо ответил я. – Без них жизнь потеряет всякий смысл. Хоть рептилоидом становись.

Силуэт ухмыльнулся, и из темноты к костру протянулась похожая на ветку огромная рука с деревянными пальцами. На ладони лежал, как я сразу догадался, амулет – металлический листок на веревочке.

– Возьми... поможет... спасет...

– От кого, от женщин? – спросил я, с опаской принимая подарок.

– Да.

–От них спасать меня не надо! – удивленно воскликнул я. – Отпугиватель мне не нужен! Нет у тебя чего-нибудь с противоположным эффектом?

– Не волнуйся... – сказал леший, – амулет действует не всегда, а только когда попросишь его. Бери, пригодится.

И мой собеседник ушел. Его тяжеленные шаги медленно скрылись в лесной ночи.

Сон ко мне после такого разговора не приходил долго. Я сидел, рассматривал подаренный талисман. Ничего особенного. Кожаная веревка и медный листок – тополиный, яблоневый или липовый, я в классификации не силен. Не ботаник я. Да, не ботаник, и теперь даже не менеджер среднего звена, а советник князя и гроза рептилоидов. Победитель гигантского крокодила, сжигатель чудовищного зомби, душитель птеродактиля, и это далеко не весь послужной список. И мне предлагают спасаться от баб при помощи амулетов? Однако!

Но на шею я его повесил. Мне сказали, что он работает не автоматическом режиме, а по желанию, поэтому вреда не будет. Но если, когда вернусь в лагерь, от меня девчонки с визгом начнут разбегаться, мне ничего не помешает его снять и с проклятием выкинуть.

Успокоившись, я все-таки заснул. Снились мне те, от кого я теперь должен спасаться при помощи магии. Но во сне она не действовала, и там ни девчонки от меня не убегали, ни я от них, а все происходило ровно наоборот.

...Проснувшись я утром, я увидел, что костер потух, и что в двух шагах от него на земле видны следы какого-то зверя, большого и с хищными когтями. Когда пламя превратилось в уголья,кто-то рядом ходили раздумывал, не слопать ли меня, мирно посапывающего, забывшего об основах безопасности. Но не решился, за что ему большое спасибо. А мне –большой нагоняй от самого себя. Чуть не погиб во сне глупой смертью. Эх, где мой будильник. Поставил бы его на пару часов, на время, пока дрова горят, и спал бы сном младенца. Но, чего нет, того нет.

А теперь перестаем грустить,потягиваемся, встаем, завтракаем, и вперед.

Час-другой я шел по протоптанной звериной тропе – она вела как раз туда, куда нужно. Тропинка широкая, кто ее проложил – неизвестно, но габариты у него изрядные. Может, гигантские кабаны, одного из которых я недавно видел, может еще кто-то. В любом случае надо держать ухи востро. Местные дорогостроители затопчут на раз-два.

Потом стрелка компаса и лесная тропа, к моему разочарованию и облегченному вздоху, разминулись, и я привычно пошел средь деревьев, пригибая голову от низких ветвей, внимательно смотря под ноги, чтоб не переломать их в спрятавшихся среди травы ямах, и с недовольной рожей обходя широкие заросли шипастых кустов.

Однажды показалось, что по ветвям – где-то высоко-высоко– прыгают обезьяны. Толком в этом великаньем лесу разглядеть их я не смог, да и откуда в здешнем климате обезьяны, ведь у нас не Африка и не Южная Америка. Но ощущение было стойким. Скакала с ветки на ветку группка непонятных животных. С другой стороны, может это были какие-то другие существа,хвостатые и красногубые сказочные чудовища, пьющие кровь одиноких путников.Не, надо меньше все-таки фантазировать.

А дальше земля под ногами начала хлюпать и шаг за шагом превратилась в болото со всеми болотными атрибутами – липкой грязью,водой, кочками, травяными холмиками и пузырьками газа. Гиганты-деревья остались за спиной,их сменили чахлые, не то живые, не то сгнившие и засохшие деревца. Пока что мне удавалось прыгать с островка на островок, сохраняя ноги в относительной чистоте, но гарантий, что так будет продолжаться дальше, у меня не было никаких. Поэтому я вырезал шест длинной с рост человека и начал им опробовать поверхность.

Через каких-то десять минут этот шест спас мне жизнь, причем отнюдь не от утопления. Посматривая вниз и примеряясь, куда поставить ногу, я столкнулся взглядом с неподвижно сидевшей под водой зубастой тварью, похожей на ящерицу полутораметровой величины. Я поглядел на нее, она –на меня, я разинул рот от неожиданности, она – от желания меня сожрать, а потом аналогии в поведении закончились. Болотная мерзость выпрыгнула, но я успел воткнуть ей в пасть шест, в мгновение ока окрасившийся в красный цвет. Пронзенная импровизированным копьем тварь извивалась недолго и быстро затихла. Я сбросил ее обратно в воду к радости стайки маленьких острозубых рыбок и пошел дальше, теперь наблюдая по сторонам с утроенной энергией.

Повезло мне. Челюстей у ящерки хватило бы откусить мне голову.

К счастью, болото кончилось быстро и никто из его обитателей мной больше гастрономически не заинтересовался. Хотя, опасаться кого было – однажды вдалеке раздался такой рев, что я даже присел. Увидеть, что орало, мешали деревца, а своему любопытству я велел заткнуться подобру-поздорову. Но, по ощущениям, невидимой горластой твари мой шест пришелся бы зубочисткой.

Глава 21 Дриада

По ту сторону болота снова показался лес – тот к которому я за пару дней уже привык. Мрачный, но почти родной. Через несколько часов пути солнце, и так мало видимое за верхушками деревьев, скрылось, а внизу белой дымкой растелился туман.

Сначала тонкий, едва видимый, висевший редкими клочками на листьях, но потом он становился все гуще и гуще. В десяти метрах от себя разглядеть что-то еще можно, а дальше – только угадывать. Хотя угадаешь тут, туман не хуже облаков умеет лепить из себя всякие фигуры. Откуда он вообще взялся? Дождя вроде не было и он не предвидится.

Я остановился, достал компас. Стрелка, обычно почти неподвижная и ни в чем не сомневающаяся, вдруг неуверенно повертелась, но потом все-таки застыла, подтверждая правильность моего пути. Значит, идем дальше. Я вытащил меч – в тумане ко мне можно подобраться почти вплотную.

Однако скоро он начал редеть и исчез совсем. Суровые деревья снова молчаливо поздоровались со мной, а затем приветственно помахала ручкой и темнота – день завершался. Я задумался о ночлеге и вдруг понял,что тьма вокруг какая-то другая.

Когда в большой темной комнате зажигают маленький огонек, свечку или что-то такое, до дальней стены свет не добирается, теряет силы на полпути, но все равно, если посмотреть на оставшиеся темными углы, заметишь, что они не такие, какими были минуту назад. Ночь в них теперь яркая, таинственная, блестящая. То же случилось и сейчас – все вокруг стало какое-то другое.

Темно и не темно одновременно.

Чертовщина, бормотал я, пробираясь вперед с мечом в руке. Не к добру это. Хотя, может, и к добру. Тут не разберешь. А потом, обойдя очередной поваленный ствол, я оказался в сказке.

Да, именно в сказке. В настоящей, потому что словно в игрушечной.

Я увидел дубовую рощу. Деревья росли как в парке, на одинаковом расстоянии друг от друга и светились тонким огнем. Сначала я подумал, что начался пожар, а потом увидел светлячков.

Разноцветных. Синих, зеленоватых, красных. Они сновали среди деревьев, садились на ветки и те начинали вместе с ними переливаться пламенем.

Поэтому и светло. Не как днем, но почти. Как в ночном саду с зажженными фонарями.

Трава – короткая, словно подстриженная, везде одинаковой высоты. Никаких кустов или бурьяна. Я даже присел и дотронулся до нее рукой – да, трава, настоящая, но мягкая, будто шелковая, гладит руки.

Деревья – не мрачные гиганты, среди которых я недавно шел, а обычной земной высоты. Но – красивые, разлапистые, спокойно раскинувшие ветви во все стороны.

Тихо. Ни звука. Даже ветра нет. На одной из веток, правда, сова сидит. Большая, даже огромная. Не шевелится, смотрит заносчиво.

– Чего ты на меня уставилась? – спросил я.

Сова не ответила и улетела.

Я убрал меч и медленно пошел дальше. Что-то будет. Что – неизвестно, но обязательно будет.

…Не знаю, как я ее сразу не заметил. Наверное, она вышла из-за дерева.

Девушка. Стройная, высокая,красивая,ростом почти с меня. Платье – серое,короткое, облегающее. На шее тонкая цепочка. Волосы интересного цвета, зеленые, падают на плечи, а кожа… тоже зеленая. И не от пламени светлячков. Сама по себе она такого оттенка. Вся.От щиколоток до груди. Вернее, не очень зеленая, скорее зеленоватая. А глаза зеленые совсем. Темная зелень, темнее самой темной черноты, но не черная.

И еще заостренные вверх ушки.

Дриада, зашептало что-то у меня внутри. Дриада, хозяйка дубовой рощи. Смотрит на меня. Улыбается насмешливо.

А рядом с ней – зверь-телохранитель. Четвероногий монстр с почти треугольной рыбьей головой. Припал к земле, нюхает воздух и тоже смотрит на меня, но уже без улыбки, злобно и недоверчиво. Зачем ты здесь, будто спрашивает. Уходи. Ты – чужой.

Но уходить я не хочу.

Дриада посмотрела на распростёршееся у ног существо,что-то неслышно сказала, и он убежал. Девушка направилась ко мне.

– Я – Тина, – сказала она и мне вспомнилось, что некоторые люди видят звуки в цвете. Зеленый у нее голос. Не высокий, не низкий, а зеленый. Обворожительно зеленый. Яркий. И светлячки вспыхнули, услышав его.

– Это моя роща.

–Алексей… – пробормотал я пересохшим горлом. – Поповских моя фамилия… советник князя… то есть менеджер! – перебил я себя, испугавшись, что она спросит, в какой именно области я князю что-то советую.

– Ты сильный, – сказала дриада и улыбнулась. – Сильный и добрый. Иначе бы ты не прошел сквозь туман. Он… необычный. Охраняет от непрошенный гостей.

– Спасибо, – слегка поклонился я, – время такое… что надо быть сильным. А добрым… для доброты как раз не такое, но я упрямый и не люблю быть, как все. Многие говорят, что я живу неправильно.

Дриада опять улыбнулась.

– Откуда ты и куда идешь?

Я развел руками.

– Сами мы не местные… из другого мира… попал сюда, сам не знаю как, и вступил в княжеское войско. Деваться было некуда, но я и не против. А потом меня лазутчики опоили да в захваченный город перенесли. Я оттуда сбежал верхом на птеродактиле и теперь домой возвращаюсь. По компасу путь через твою рощу.

–Как же у тебя получилось удрать, – покачала головой дриада, – ящеры не из тех, кто отпускает своих пленников.

– Немного смекалки, немного магии и побольше силы, – сказал я и напряг бицепс. – Недооценили меня рептильи хари. А зря! Прорвался с боем!

– Удивительно, – промолвила дриада. – Но ты, я вижу, устал. Путешествовать по лесу непросто. Дорог нет, а жестоких лесных обитателей много. Тебе надо отдохнуть. Иди за мной. Зверя, который сидел рядом, не бойся. Он добрый, хотя и очень подозрительный.

Дриада взяла меня за руку и повела за собой. Я не возражал. Совсем-совсем, честное слово. Не помню, сколько мы шли. Зато ее ладонь буду помнить долго. Я ожидал, что она окажется холодной, но нет. Обычная,человеческая, теплая и ласковая. Как здорово после всех происшествий дотрагиваться до кого-то (рептилоиды и дикари–людоеды не в счет).

Впереди показался невысокий, поросший травой холм,из-за деревьев послышалось журчание ручья… и вот он сам. Ручей, небольшая заводь и водопад – совсем крохотный, будто хрустальный. По берегам – цветы. Не простые, а светящиеся, и не как светлячки, а ярче. Будь я художник, сердце у меня от такой красоты остановилось бы. Но я, к счастью и к сожалению, простой менеджер-попаданец. А мы, попаданцы, существа толстокожие.

– Вода теплая, – сказала дриада,потом наклонилась, зачерпнула ее ладонью и плеснула на меня. Я вздрогнул,и она рассмеялась.

– Раздевайся и лезь в воду. Одежду оставь на берегу, мои слуги ее отстирают.

Я послушно стянул с себя рубашку. Взялся за штаны, но вспомнил, что девушка стоит рядом.

– Какой ты стеснительный, – усмехнулась дриада. – ладно, ухожу.

Она скрылась за деревьями, а я, как было велено, забрался под водопад. До чего же хорошо. Вода действительно теплая и расслабляющая. Смыла с меня вместе с грязью все стрессы, напряжения и неуверенности в завтрашнем дне.

На берег прибежали две белочки – самые натуральные, только покрупнее и мордочки у них смышленые-смышленые – схватили мои шмотки и унесли. Наверное, это и были те самые слуги, о которых говорила дриада.

А потом на берегу показалась и она сама. Красивая–красивая, глаз не отвести. Даже красивее, чем когда я ее впервые увидел. А все потому, что тогда она была одетая, а сейчас – нет. Совсем нет. Вообще. Даже цепочку с шеи сняла. Чтоб картина была целостной.

– В воде места хватит для двоих, – сообщила она, наслаждаясь произведенным впечатлением, – и даже останется для некоторых любопытных вещей, которым я тебя могу научить, если ты не умеешь.

…Она меня недооценила. Большинство из того, для чего требовалось водное пространство, я знал. Как-никак, с момента достижения совершеннолетия вся моя жизнь вокруг этого только и вертелась. Но кое-что оказалось действительно в новинку. Не догадывался, что так можно. И даже в книгах не читал. Правительство от нас все скрывало!

Шучу, но не очень. Иногда хочется пошутить. Особенно, когда приходит приятная усталость. А я устал после водных процедур. Отдых бывает утомительным и этот как раз был именно такой. Но силы потрачены не зря. Путешествие на седьмое небо по шкале удовольствия чего-то стоит.

– Ты, наверное, голодный? – спросила дриада, когда мы вылезли на берег. Она тоже немного утомилась. Понять это было можно лишь приглядевшись, но я только и делал, что приглядывался. Даже просто смотреть на нее – удовольствие невероятное.

Я, честно говоря, не мог вспомнить, когда я ел. Мозги блаженствовали вместе со всем организмом и отказывались работать.

– Да, немного, – все-таки согласился я.

Дриада что-то негромко крикнула, и к нам тотчас примчались те самые белочки. Одна принесли мою одежду – чистую, отутюженную (откуда тут утюги?), и платье Тины, вторая – корзину с разными фруктами, многие из которых мне раньше и не встречались.

Хорошо стало совсем. Идти куда-то по полному недружелюбных созданий лесу, а потом, если повезет и я доберусь до людей, воевать с проклятыми рептилоидами, не хотелось.

– Можно кое-что спросить, – ненавязчиво поинтересовался я.

– Конечно, – ответила дриада разломив пополам какой-то фрукт и протянув второй кусок мне.

– Ешь, – сказала она, – он возвращает силы. Во все части тела.

Ух, ты, мысленно воскликнул я, и слопал его, едва прожевав. А потом все-таки спросил:

–Ты… давно здесь?

– И да, и нет. Время тут течет иначе. Можно сказать, что его нет. Порой я выхожу из рощи. В лес или еще куда-то. Но мне там не нравится. Мир пронизан злобой и ее не уберешь, потому что он тогда разрушится.

– Когда времени не существует, это здорово, – восхитился я. – а о том, можно ли победить зло, я никогда не думал. Иногда у меня получается сделать что-то хорошее, иногда нет. А в основном я просто наслаждаюсь жизнью. Или не наслаждаюсь, тут уж как повезет. А ты умная!

Дриада засмеялась.

– Твоя последняя фраза намекает на то, что женщинам быть умными не положено…

– Нет, совсем нет, – запротестовал я, но она махнула рукой.

– Съешь это яблоко. Говорят, что его должны есть только боги, но где они… боги оставили мир.

Мне сейчас, честно говоря, было не до богов и прочей сложной ерунды.

– А ты не боишься, что сюда придут рептилоиды? – спросил я.

– Они не найдут эту рощу. Здесь магия древняя, как звезды. Это долго рассказывать, но если ты хочешь, как-нибудь расскажу.

– Ну, как-нибудь – сказал я. –Не сейчас.

Я лег на спину, посмотрел на небо, а потом повернулся к дриаде.

– Ты здесь… одна? Тебе не одиноко?

Дриада будто замялась.

– Ко мне приходят гости… ненадолго. Увы, они такие скучные… и плохие любовники, хахаха. Или я ухожу отсюда и иду куда-нибудь. Но сейчас все реже и реже.

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

– Все хорошо, – сказала она. – Единственное, что не дает спокойно жить...

– Что? Могу ли я чем-нибудь помочь?

– Не знаю. Несколько лет назад у меня был в гостях один маг. Очень могущественный. Он живет далеко отсюда. Гостил он у меня недолго. Мы поругались – такое бывает! – и я выгнала его.Он ушел, но в отместку оставил голема – механическое полуживое существо. Голем – он похож на сфинкса –сидит на краю рощи, никуда не ходит, и будто чего-то ждет. А может, и не ждет, мне просто так кажется.

– Сидит там и все? – удивился я.

– Почти что так. Но, если кого увидит, подходит к нему и загадывает загадки. Как настоящий стигийский сфинкс. Если ответить правильно, он уйдет. А если нет...

– Что "если нет"?

–Он набрасывается и разрывает на куски. Двое из моих гостей хотели избавить меня от него и погибли. Думали, что смогут разгадать.

Иногда меня кто-то тянет за язык, причем этот кто-то–я сам. Пытаюсь я с ним договориться, прошу его, чтоб помолчал, но силы неравны. Обязательно скажет что-нибудь ненужное. Не может не сказать. А уж в присутствии красивой девушки с неприятностями... Опыт борьбы с собой в этом вопросе у меня большой и сплошь негативный. Поэтому я сопротивляться не стал, а только спросил:

– Где этот сфинкс?

– Не надо, – ответила дриада. – Ты... ты...

– Не похож на интеллектуала? – наклонив голову, осведомился я. –Может быть. Я стараюсь много не думать. Философ из меня так себе, на троечку. Но нередко в голове появляются оригинальные идеи и они меня очень выручают.

Дриада помолчала, затем кивнула направо.

– Он там. Сходи... если хочешь. Посмотри на него и вернись. Сделай так, пожалуйста. Мне тебя будет не хватать.

Я собрал вещи и отправился в указанную сторону. С каждым шагом настроение портилось все сильнее и сильнее. Внутренний критикан, который сидит в каждом человеке, распоясался не на шутку. Какого дьявола ты полез не в свое дело? Кому оно нужно, твое благородство? Проклятый сфинкс сидит себе на краю и никому не мешает, кроме любовников дриады, таких же героев-остолопов, как ты. Решил, баран, повыпендриваться. Ты когда последний раз загадки отгадывал, а? И дриада тебе кто? Ты ее сегодня увидел, а завтра пошел своей дорогой. На всю улицу не натопишься. Все население земного диска не осчастливишь.

В общем, когда я увидел сфинкса, настроение у меня было хуже некуда. А он, зараза, довольный, улыбающийся, сидит около прудика. Все как полагается – тело льва, птичьи крылья, морда человечья, вернее, с две человечьих. Большая! Причем морда напоминает физиономию какого-нибудь заслуженного дедушки- юриста, который явился к нам в офис, говорит, что ему недостаточно выплатили по страховке и клянется всех засудить.

Наглая морда. Самоуверенная. Разве что у жалобщиков она не железная, а у него как раз из такого материала.

Ненавижу.

Увидела меня морда, обрадовалась. Крылышками своими цыплячьими замахала, заулыбалась. Иди, говорит, ко мне, одинокий путник, послушай мои загадки. Если отгадаешь – щедро награжу, уберусь из офиса (эту фразу, конечно, я от себя добавил), а нет – не обессудь, доведу жалобами до суицида (в оригинале –разорву на мелкие кусочки).

Ой, напрасно он так. Я человек эмоциональный.

Не говоря ни слова, я направился к нему, как он и просил, но дальше для него что-то пошло не так, поскольку я, опять-таки молча и не меняясь в лице, схватил его за тяжеленно-железное туловище и швырнул в пруд. Последнее, что запомнилось, это были его выпученные от удивления глаза и раскрытый рот, как бы говорящий "а меня-то за что".

Железо плавает плохо. Зато тонет хорошо. Поэтому утонул сфинкс в полсекунды. Какие-то в нем жили электрические схемы, потому что закоротились они и заискрили на весь водоем. Впрочем, замыкание длилось недолго. Раз-два – и все. Замер сфинкс на дне пруда неудачливым водолазом. Окончен бал, погасли свечи.

Развернулся я и пошел обратно к дриаде. Железный истукан теперь не моя забота. Пусть его белочки достают. Или тот монстр-охранник. Не такой уж он и сильный, раз побоялся сразиться со сфинксом. А на меня смотрел, как кот на сбрасывающего его с постели любовника хозяйки.

Дриада сидела на берегу, свесив ножки в воду, в состоянии задумчивости. Увидела меня, и, как я понял, подумала, что я вернулся с полдороги. Мне хотелось пошутить, но я не стал, и коротко объяснил ей, что жизнь покинула механического монстра, а его хладные останки покоятся в водяной купели. Дриада изумилась, вскочила на ноги и недоверчиво пошла проверить.

Вернулась потрясенная. Взглянула на меня, будто впервые увидев, и сбросила платье.

– Будет очень неприлично тебя не отблагодарить.

Какая долгая ночь. И насколько прекрасная. Улаживание неурядицы со сфинксом заняло буквально пару минут, а остальное было восхитительно.

– Пойдем, – сказала дриада, когда мы снова устали и поэтому оделись. Она снова взяла меня за руку.

Роща оказалась большой. Я думал, тут три десятка деревьев, но мы шли долго. Впереди разгорался свет. Не такой, как от светлячков. Ярче и красочней. Будто действительно костры полыхают.

Цветы. Самые разные, большие, маленькие, красные, синие, желтые, они росли, как в ботаническом саду, на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Светящиеся, будто нарисованные фосфорными красками, но гораздо ярче. Некоторые напоминали земные, например, розы или орхидеи, другие... другие – нет. Фантастические огни вспыхивали и переливались около молчаливо взирающих на них деревьев.

– Как это? – только и смог выговорить я.

– Я выращиваю цветы. В свободное время. А поскольку время тут остановилось, у меня его много.

– Тебе нравится? – спросила дриада.

– Да... очень...

И тут на меня нахлынула тоска.

–Как жаль, что мне придется уходить...

Глаза дриады вспыхнули.

– Ты хочешь уйти?

Я пожал плечами.

– А что делать. Я нужен людям. Звучит нескромно, но мне кажется, что без меня им будет тяжело. Рептилоиды не отступят. Они всерьез хотят захватить землю.

– Сюда они не доберутся, – помолчав, ответила дриада. –целое войско будет кружить в тумане, но не найдет нас.

– Но другие-то не спрячутся.

– Ты не уйдешь. Останешься со мной, хочешь ты этого или нет. А потом сам поймешь, что так для тебя лучше. Выбери вечность. Зачем тебе тот мир, состоящий из грязи и боли. Бессмертные не боятся одиночества, но, когда ты не один, все-таки лучше. В тебе есть то, чего мне всегда не хватало.

– Я пойду, – пробормотал я, глядя в сторону, – хотя мне тоже не хочется с тобой расставаться. Но иначе нельзя.

– Посмотри на меня, – сказала дриада, я послушно поднял глаза и столкнулся с ее взглядом – уже другим, не тем, который я видел минуту назад, а темным, как пропасть, приказывающим. Взглядом гипнотизера, хотя ни один гипнотизер не умеет так смотреть. А потом дриада начертила перед собой какие-то непонятные знаки, и они повисли в воздухе дымящимися огненными линиями.

Я стал слабым-слабым. Ноги перестали меня держать, я рухнул на колени, а потом и вовсе повалился ничком на траву.

– Почему? – только и смог пробормотать я.

– Ты знаешь, почему, – ответила дриада и села рядом.– Все будет хорошо.

Мне захотелось спать. Так сильно, как никогда не хотелось. Зачем думать, зачем сопротивляться, если можно просто поспать. Я перевернулся поудобнее на спину, сложил руки на груди и неожиданно нащупал металлический листок – талисман, подаренный мне лешим. Который якобы "от баб". Над этим эффектом, кажется, я очень смеялся.

Я сунул руку себе под рубашку и сжал его в ладони.

И оказалось, что я схватил электрическую батарейку. Пальцы закололо, в воздухе протянуло озоном. Покалывание быстро распространилось по руке дальше и привело меня в чувство. Я вскочил на ноги, достал из сумки компас и посмотрел направление.

– Ну, мне пора. Приятно было познакомиться.

Дриада изумленно наблюдала за мной. Огненные знаки по-прежнему висели в воздухе.

– Как ты это сделал? – спросила она. Кажется, я заметил слезы в ее глазах. А может, показалось.

– Сам не знаю, – ответил я. – Наверное, я себя недооценивал. Пока. Меня ждут.

И я ушел. Не оглядываясь и стараясь не думать о ней. Иначе начнется круговерть мыслей, сомнений, кто прав, кто виноват... а все это такое лишнее. Может, потом. Потом вспомню об этом чудесном месте, о его хозяйке и о том, как хорошо здесь было.

Тем временем ночь закончилась. Показались первые лучи далекого солнца. Спасибо, гражданин леший, за амулет. А тебе, амулет, за свободу.

Глава 22 Деревня на озере

За краем рощи опять начался туман, густой, как молоко, я достал компас и смотрел на него каждые десять шагов. Это сработало – скоро моему взору открылась обычная, уже такая родная дремучая чаща, со всем своим грубым очарованием, от которого я почти отвык за ночь, проведенную с дриадой. Я немного приободрился и почувствовал себя уютней – словно вернулся туда, где и должен быть.

И все-таки надо поспать. Хоть часок. Так я и сделал, забравшись на не слишком высокую ветку и привязав себя веревкой. Не снилось ровным счетом ничего. Зачем мне сны, когда они только что были наяву, в волшебной роще?

...Пары часов мне хватило. Я проснулся бодр и энергичен. Отвязал веревку, потянулся, сел, потом и вовсе встал на ветке, как упитанная стокилограммовая птичка, и сделал короткую зарядку. Риск упасть заводил, будоражил и веселил диковатой радостью.Хотя на самом деле он был невелик.

С дерева я не слез, а спрыгнул – уцепился руками, повис, мысленно пробормотал "да, вы, батенька, сумасшедший", и разжал пальцы. Прыжок удался, никаких вывихов и переломов, хотя ветка росла над землей на высоте третьего этажа.

Веселья поубавилось, когда пришлось идти через почти непролазную чащу. Поваленные стволы разных размеров и степени гнилости, ямы, кусты с колючими ветками – полный комплект. Продирался с шумом на весь лес. Кое-где даже рубил ветки мечом – ничего другого не оставалось. Он, к моему удивлению, не тупился – умеют ящеры ковать лезвия, ничего не скажешь.

Один поваленный ствол был почти весь покрыт грибами-паразитами мерзкого бледно-розового цвета. Аж гроздьями висели. Я обошел дерево стороной, душа подсказала, что надо держаться от этой формы жизни подальше. Предчувствия не обманули и на этот раз: грибница меня учуяла, и по всему дереву забегали пульсирующие огоньки. Я даже меч вынул. Представилось, что мелкие грибы слипаются в один огромный, он слезает с дерева и бежит ко мне, в предвкушении чавкая слюнявой беззубой пастью.

Через несколько миль меня встретила небольшая лесная опушка. Всем похожая на любую другую, но с одним отличием – посередине ее, словно забытый памятник, возвышался деревянный столб, изображавший, как я понял, кого-то из здешних богов, ноне того, чей деревянный портрет стоял в княжеском лагере.

Кого именно – не знаю, этот вопрос я еще не успел изучить, да и польза от него сомнительна, помощь от богов в схватке с ящерами не приходит и не ожидается. Трава возле статуи почти не росла, побаивалась, что ли. Дерево уже почернело от дождей и времени, но хмурые черты виднелись хорошо и напоминали моего соседа дядю Петю. Один к одному, хотя дядя Петя в пантеон богов не входил и работал слесарем-сантехником в управляющей компании.

– Привет, дядя Петя, – сказал я. – Какими судьбами тебя сюда занесло?

Ответа не прозвучало.

– Если ты не дядя Петя, то извиняй. Не знаю, кто ты.Я иду к людям опосля побега от рептилоидов.

Деревянный столб не ответил и даже в лице не изменился. Ну и ладно.

– Счастливо оставаться, – попрощался я и пошел дальше.

Имей я тонкую поэтическую натуру, на меня наверняка напали бы размышления о земном и божественном; но натура у меня, как и комплекция, не тонкая. На такую высокие размышления нападают редко, в отличии от комаров, которые в прошлом мире меня просто обожали суровой неразделенной любовью. Как здорово, что здесь их нет.

Есть не хотелось совершенно и я не останавливаясь пробирался через лес, который к тому же начал заметно редеть и решил обходиться без ям и буераков; идти по нему было очень легко,а к вечеру лес и вовсе кончился.

За деревьями лежало озеро.

Огромное, загадочное и наверняка очень глубокое.Я сразу понял, что это не река, потому что течение отсутствовало, а противоположный берег скрылся в сизой дымке. Из темной и неприветливой воды выглядывали россыпи водяных лилий, немного скрашивая пейзаж.

Стрелка компаса,безразличная к тому, что я не умею ходить по воде,показывала прямо.

Почесав затылок, я глянул по сторонам, раздумывая, как обходить озеро, решил, что пойду направо, но затем, под влиянием непонятного внутреннего импульса, отправился все-таки налево.

...Деревья росли вплотную к берегу, а кое-где даже торчали из воды, причем казалось, что они не затоплены из-за разлива, а росли так давно, сами по себе, не испытывая неудобств. Сосны, березы, невысокие дубки, а под ними плавали широкие листья озерных растений и полузатонувшие коряги.

Пройдя милю-другую, я засобирался на ночлег. Нашел, как и в прошлый раз, дерево потолще, возле которого можно развести костер, не опасаясь нападения сзади, начал таскать к нему сухие ветки, и вдруг услышал голоса.

Я замер, будто громом пораженный, и прислушался. Да, голоса. Человеческие. Со стороны озера. Переговариваются двое мужчин. Что говорят – непонятно, но,похоже по интонациям, разговаривают не таясь.

Надо подойти, послушать и посмотреть, и я осторожно направился в их сторону. Вода хорошо разносит звук, но далеко идти не пришлось. Выглянул осторожно из-за кустов – точно, двое дядей рядом с большой лодкой. Постарше меня, лет им по сорок-пятьдесят, один повыше, потоньше и с длинными нестриженными волосами, второй – пониже, потолще и с лысиной. Оба в видавших виды темных рубахах и таких же штанах.

Рыбаки. Собирают сети, неторопливо переговариваются. Оружия нет, даже ножей не видно. Да и лица миролюбивые, совсем не разбойничьи. Озабоченные бытовыми вопросами.

Решив, что опасаться их нечего, я вышел из-за укрытия.

– Здравствуйте, люди добрые, – громко сказал я.

Люди добрые вытаращили на меня глаза, переглянулись, затем снова уставились на меня, как на пришельца из параллельного мира.

– Здравствуй, – настороженно протянул тот, кто пониже. – Позволь поинтересоваться, кто ты и откуда?

– Солдат из княжеской дружины, –ответил я, решив пока не рассказывать всю свою историю. – Попал в плен к рептилоидам, сбежал, домой возвращаюсь.

Рыбаки снова переглянулись. Это могло бы выглядеть подозрительно, не будь у них столь простых и незлобных лиц.

– Рептилоиды… – пробормотал худой, – а че нам рептилоиды… мы как жили так и будем жить… что князья, что ящеры – до нас не долезут…

– Это тебе через озеро надо, –сообщил толстый, – обходить его неделя выйдет. Все ноги обобьешь.

– А что делать, – я развел руками и изобразил печаль, – идти-то к своим надо. Эх, кабы кто подвез на лодке...

Они переглянулись в третий раз. Уже хорошо стемнело, и я не понял, действительно ли толстый при этом улыбнулся и подмигнул.

–Отчего не подвезти хорошего человека, – сказал он. –Ведь ты хороший?

– Очень хороший! – уверил его я. – Многие, правда, говорят, что я живу неправильно, но это к делу не относится.

– А женщин ты любишь? – вдруг очень серьезно спросил худой и замер, как следователь,изучающе вглядываясь мне в лицо. Будто подозревал, что я могу соврать.

– Да, любишь? – присоединился к допросу толстый. И тоже посмотрел так,словно от ответа зависела судьба всего мира.

Я малость опешил. Возможность прихода сюда рептилоидов этих двоих не волновала вообще… зато вот что их сильно интересует. Почему они затеяли об этом разговор? Предпочитают однополую любовь? Тогда что мне, притвориться их единомышленником? Нет,лучше пешком тысячу километров.

– Люблю, и очень, – гордо и с вызовом ответил я. Прям как пионер, которого поймали белогвардейцы.

Мужики выдохнули и переглянулись уже не помню в какой раз.

– Отлично–отлично, – успокоил меня высокий, – это мы так, на всякий случай. Времена сейчас, сам знаешь какие. Не те, что были. Хоть я и не знаю, какие были, но сейчас другие однозначно.

– Наша деревня на озере, – сообщил толстый, – можем довезти тебя. Переночуешь а утром подбросим тебя на тот берег. Сейчас мы туда не поплывем, очень уж далеко.

– Спасибо большущее, – обрадовался я, – даже не знаю, как вас благодарить.

– И не надо, – сказал худой, – лезь в лодку.

Лодка оказалась полна рыбы. Вместе с мелкими, в полруки, рыбешками, лежали несколько огромных, величиной с человека, лещей. Они уже не бились и не хватали ртом воздух. Это очень хорошо, ведь трепыхнысь такой монстр, и лодка окажется кверху дном. Ловили их сетями (аккуратно свернутые, они лежали здесь же), как рыбины их не порвали или не утащили – не знаю. Судя по спокойствию рыбаков (они оказались братьями), такие громадины попадаются регулярно и проблем не доставляют. Поэтому Богдан (длинный брат), и Антип (старший), поплевав на мозолистые ладони, взялись за весла и погребли так, будто этим они только и занимались всю жизнь –а они, скорее всего, только этим и занимались).

Мы плыли вслед за опускающимся в воду солнцем.Вода темнела, редкие торчащие из воды деревья выглядели спящими чудовищами. Какая-то рыбина, величиной не меньше лодки, высунула голову над водой, вдохнула воздух, и тихо ушла на глубину.

Озеро действительно оказалось громадным. Только через час скрипучей работы веслами, когда солнце уже скрылось, впереди показался силуэт темного острова. Наверное, это и есть деревня.

– А ты каких женщин любишь – маленьких или побольше? – спросил лысый.

Молчал всю дорогу, и опять за свое. Вопрос, в принципе, для мужской компании нормальный, но в нынешних обстоятельствах звучит по меньшей мере странно. Но сказать что-то надо, грубить людям, которые везут тебя по воде, и опасно, и некрасиво.

– Всяких! – ответил я, и не соврал. – Надо, чтобы у женщины все было гармонично. Тогда неважно, какая она.

–Хорошо сказано! – восхитился длинный. – Ну, насчет гармонии можешь не волноваться.

К чему он это, я подумать не успел. Мы уже приплыли, и я во все глаза рассматривал деревню. Ночь вступила в свои юридические права, но в окнах загорались огни, и кое-что было видно.

Деревня оказалась плавучей. Она не стояла на острове посреди озера, как я подумал, нет. Дома, обычные по своему виду крестьянские избы, приподнимались над водой и упирались сваями в деревянные плоты, связанные друг с другом мостиками.Плоты были в несколько раз шире домов и использовались в качестве подворья. На некоторых даже горели костры.

Домов таких, по моим прикидкам, десятки. Не самое большое поселение, но и не хутор.

Мы пришвартовались к ближайшему плоту. Богдан кого-то позвал помочь разгрузить рыбу, а его толстенький родственник повел меня по мостикам к избе в центре деревни.

Вышедший из нее нам навстречу очень напоминал сопровождающего меня рыбака, но вид имел важный, подбородок приподнятый. Руки он по-начальственному держал скрещенными на груди. Глазки, впрочем, у него бегали, как у жулика-наперсточника.

– Назар, староста, – шепнул мне Антип.

–Гм, – сказал Назар,слегка поклонившись мне. – Кто вы и какими судьбами?

– Солдатик бежал из плена рептилоидов, к себе через озеро пробирался, – ответил за меня Антип.

– Прелестно! – хлопнул ладошками Назар и принялся осматривать меня сверху донизу, – какой он большой и упитанный. Его надо покормить! Будем действовать, как всегда. То есть напоим, накормим, уложим спать, а утром отвезем на берег. Нельзя оставлять гостя не напоенным и не накормленным!

– Никак нельзя, – согласился Антип.

– Поэтому милости прошу. Отведаете, чем мы богаты.

Назар мне не понравился. Весь, целиком. Особенно не понравились его суетливые глазки и витиеватые речи. Но желудок урчанием напоминал о необходимости питаться и опять-таки выглядеть невежливым не хотелось. Да и чего мне опасаться? Кому я нужен? Взять у меня нечего. Про волшебные вещи никому не известно, а на странствующего купца с зашитыми в одежду бриллиантами я не похож ни капельки.

Поэтому вперед без страха и оглядки.

Мы поднялись и открыли дверь.

...Изба как изба. Похожая на те, в которых я воевал с нежитью, но чистая, подметенная, и без печки. Интересно, как они тут зимой отапливаются и есть готовят? Или это домик для гостей, и тут никто не живет? Хотя что мне до этого.

Николай куда-то быстренько сбегал, и, по его словам, распорядился насчет пожрать. Не соврал, потому что через пять минут симпатичная, но хмурая девица принесла нам поднос с едой. На нем красовались несколько рыбных блюд и заткнутая буряком полупрозрачная бутыль.

Выпивать мне не хотелось, а вот голод одолевал, и я быстренько слопал тарелочку с жареными карпиками, которые (это потрясающе), оказались совсем без костей.

– Вкусно? – спросил молча наблюдавший за мной Назар.

– Еще как! – ответил я.

– Нигде не умеют так готовить рыбу, как в нашей деревне. А чего ты не пьешь?

– Не хочу, – я пожал плечами, – я вообще человек непьющий. Спортсмен. Алкоголь вреден для здоровья. Выпиваю только по необходимости в компаниях, где есть девушки. Я надеялся, что Назар отстанет от меня после этой тирады, но какое там.

– Девушки, говоришь… – глаза старосты странно сузились, – не,все-таки выпей. Это не водка, там алкоголя нет. Это наш деревенский напиток, такого больше нигде не сыщешь.

Его настойчивость меня насторожила.

– Тогда давай пить вместе, – предложил я ему.

Тот быстро согласился и этим очень успокоил. Стаканов (по виду советских граненых), у нас было два. Назар налил в каждый примерно до трети, и над столом прокатился непонятный запах. Не противный, но и не аппетитный. Травами, что ли, пахло.

– Ну, за встречу, – сказал я и звякнул своим стаканом о его (с этим ритуалом Николай оказался знаком). Мы выпили, быстренько закусив рыбкой.

Затем я опьянел. Сильно и почти мгновенно. Развезло так, как еще со мной не случалось никогда. Какой-то ядерный напиток в бутылке оказался. Удивительно! Для моей объемной комплекции хватило совсем чуть-чуть.

Стало хорошо-хорошо, легко-легко, ушли все беспокойства и страхи. Я понял, что в деревне живут мои друзья, которым можно верить, как самому себе. Что-то такое я чувствовал, когда меня тащили рептилоиды. Но здесь нет рептилоидов, поэтому бояться некого! Я даже рассмеялся от счастья. А Назар сидел серьезный.

– Почему ты не смеешься? – спросил я.

–Я знал, как действует это зелье, и перед тем, как пить, съел целебный корешок, чтобы голова продолжала работать.

– А мне… можно этот корешок?

– Никак нет, – отрезал Назар, – ты нам нужен именно в таком состоянии.

Мне бы, конечно, поинтересоваться, зачем я нужен и почему именно такой, но я этого не сделал. Неудобно как-то. Впервые увидев человека, такие интимные вопросы задавать. А вдруг он обидится!

– Идти можешь? – оценивающе спросил Назар.

– Не знаю! – ответил я, разведя руками. Левая рука разводилась нормально, а правая ушла куда-то в сторону.

– Попробуй, – посоветовал Назар.

Действительно, надо пробовать. Какой дельный совет. Я с уважением посмотрел на Назара. Здорово, что судьба свела меня с таким умным человеком!

Я приподнялся над стулом, движение далось с трудом, но постепенно встать на ноги все же удалось. Я сделал парочку пошатывающихся шагов.

– Могу, – сообщил я. – вааще запросто!

– Нет, так нельзя,– вздохнул Назар, – свалишься в воду – и все труды прахом.

Он выглянул за дверь и что-то прокричал. Тотчас на зов явились два дюжих молодца – хоть и помельче чем я, но ненамного. Они подхватили меня под белы руки, подняли и потащили к выходу. Назар шел следом и руководил процессом.

– Осторожнее, не уроните! Чтоб остался целый и невредимый! Она любит таких!

– Не беспокойтесь, – степенно ответил один из моих носильщиков, – все будет в лучшем виде! Чай,не первый раз. И не в последний, гыгы.

Они протащили меня по деревянным дорожкам к большому строению на противоположном конце деревни. С виду – дом, как дом, но гораздо больше. Такой здоровый, что мог бы всех жителей деревни вместить.

Глава 23 Богиня Любаша

– Вся деревня собралась, – сказал другой носильщик и похлопал меня по плечу. – Тебя ждут.

– А по какому случаю мероприятие? – икнув, спросил я.

– Свадьба! – важно сообщил парень, вытирая со лба пот. Устал бедняга. Конечно, нести меня – это не какой-нибудь холодильник на пятый этаж тащить. Я однажды, кстати, на спор занес и даже не запыхался.

Свадьба… свадьба – это хорошо! У меня от свадеб одни приятные воспоминания. На свадьбах много подружек невесты и свидетельниц, пришедших за приключениями и благодаря таким, как я, непременно их получающих. Плохо, конечно, что я назюзился настолько, что временно утратил возможность самостоятельного перемещения, но меня это не особо беспокоило. Что-нибудь придумаю, как-нибудь выкручусь.

–Вся деревня собралась, – повторил носильщик, протискивая меня через неширокие двери.

Действительно, народу много. Мужики, бабы, старики, дети. Огроменный стол в виде буквы «Т» посреди зала, заставленный всяческими блюдами и возле него толпа. Кто-то сидит, выпивает и закусывает, кто-то песни горланит,кто-то уже пляшет. Шум, гам, веселуха.

Непохоже, чтоб меня ждали, как сказал мой проводник. Никто толком и не заметил, что я пришел. Но, с другой стороны, кто я такой, чтоб меня ждать?

– Куда бы мне сесть? – спросил я,сочувственно глядя на умаявшихся с моими телесами носильщиков, – а то вы устали, други мои.

– Да, сесть надо, – хором согласились они и потащили меня к столу.

Место мне нашлось шикарное! Прям самое лучшее. Во главе стола, посередине короткой черточки в «Т». Слева рядом со мной сидел благообразный бородатый мужчина лет пятидесяти в каком-то монашеском одеянии. По правую руку стул возле меня пустовал, зато через него, на следующих, сидели девчонки, четыре или пять,точно сосчитать их я не смог, разум отказывался выполнить столь сложную математическую операцию.

– А где невеста? – спросил я у соседа, обсмотрев все помещение.

– Будет позже – с улыбкой ответил он мне.

– Задерживается?

– Ждет!

– Ааааа, – протянул я. – Понятно.

Хотя, на самом деле, непонятно. Ну да ладно. Я поворотился направо к девчонкам. Ближайшая сидела недалеко,буквально в двух шагах, но дотянуться до нее не получится. Два шага все-таки длиннее, чем рука. Зачем этот ненужный пустой стул рядом со мной?

– Девушка, а девушка, – позвал я.

Девица оглянулась на меня. Симпатичная, как говорится, "в теле", хотя лицо строгое, неприступное. Но нет тех крепостей, которые не могли бы взять менеджеры среднего звена! Поскольку голова не соображала и придумать хитрый маневр не могла, я пошел в лобовую атаку.

– Девушка, сядьте ко мне поближе. Тут как раз стул незанятый!

Девица испуганно заморгала.

– Не могу, – ответила она – это стул невесты!

После чего повернулась ко мне почти спиной.

Ишь ты, невесты, пробормотал я. Жаль. Ну да ладно. Хотел я девушку своей волшебной рукой за коленку тронуть, напугать в отместку, но не стал. А потом вдруг мозговые механизмы у меня самопроизвольно включились, хотя и не на полную мощность, и задались вопросом: если это место невесты, то где место жениха?

– Возле, – сказал я себе. – Где же еще. Не тупи!

Найдя эти соображения очень разумными, я оглядел пространство вокруг невестиной табуретки. С ее одной стороны сидела отвергнувшая меня девица, а с другой…

– Я, что ли, жених? Вот это новость.

Я повернулся в другую сторону– туда, где сидел бородатый дядя. Он спокойно и деловито накалывал вилкой в тарелке куски рыбы и отправлял их в рот. Я еще раз оглянулся на девушку. Когда есть возможность выбирать, с кем общаться, я предпочитаю женщин. Но она так далеко! Поэтому я повернулся к мужику.

–А что, я тут женюсь, оказывается?

– Угу, – коротко подтвердил он.

– Я так и знал, – вздохнул я.

Вот и закончилась моя холостяцкая жизнь. Прощайте, девочки и развлечения по выходным. Здравствуй, жизненная рутина. Приходишь в семь часов с работы, а дома – жена. Здравствуйте, говорит, Алексей. И я ей "здравствуй" говорю… а что я вообще говорю?

– Извините, – я снова обратился к соседу, – мне очень неудобно,но как зовут мою будущую жену?

– Любаша, – ответил он и немедленно выпил.

Какое интересное имя! Читал, что женщины похожи на свои имена. Любаша. Слово теплое, душевное. Объятия распростертые, а не слово. Девушка с таким именем должна быть не худенькой. У нее наверняка большая грудь и роскошная улыбка.

– Подскажите еще, а Любаша… она ведь не маленькая и не худенькая?

Мужик чуть не подавился и посмотрел на меня как-то странно.

– Нет. Не маленькая. Не худенькая.

– Здорово! – обрадовался я. – Я миниатюрных женщин тоже люблю, но сейчас захотелось, чтоб было, за что уцепиться… а улыбка у нее какая? Широкая? Белозубая?

Мой собеседник напряженно кивнул.

– Именно такая.

– А грудь… извиняюсь за неприличный вопрос… большая?

Дядя поежился.

– Большая… –ответил он и добавил, – мало не покажется! Никому мало не показалось!

– Никому… получается, она уже была замужем?

– Ну… как бы да. Была наша невинная Любаша замужем… несколько раз.

Я потер лоб. Кое-что оставалось непонятно.

– Возможно, я опять лезу не в свое дело… но если она была замужем, причем неоднократно… то как она осталась невинной? Неужто все ее мужья… того?

– Да, – подтвердил сосед, – того.

– Что же ей так не везло, – я прям расстроился за девушку.

Встречаешься с парнем, встречаешься,год ходишь по кафешкам да киношкам, потом он руку и сердце предлагает… а в первую брачную ночь оказывается, что он… того! Зачем тогда замуж звал? Сходил бы к врачу,полечился.

Я аж немного всплакнул.

– Ты чего? – спросил сосед.

– Любашу жалко!

Сосед участливо взглянул на меня.

– Не волнуйся за Любашу… с ней все будет хорошо.

– Да! – заверил его я. – Я не из этих ее бывших… у меня все работает! Хотя сейчас я сильно пьян. Боюсь, могут возникнуть небольшие проблемы.

– Не волнуйся, – последовал ответ, – до этого, может, и не дойдет.

Однако его слова меня не успокоили. Даже наоборот.

Как это не дойдет? Что значит "не дойдет"? Я без этого не согласный! Мало того, что семейное счастье лишает почти всех развлечений, так еще и без этого? А как же супружеский долг, в конце концов? Жизнь, конечно, несправедлива, но не до такой степени!

Я удрученно смотрел на толпу в помещении. Детей уже отправили спать, а взрослые продолжали веселиться. Впереди меня за столом ели. Слева от меня плясали. Справа началась неспешная драка. Жители деревни сосредоточенно били друг другу лица, потом, взяв паузу, садились за стол, выпивали и снова принимались размахивать кулаками. Чем-то это напоминало раунды в боксе. Поскольку все сильно пьяны, большого ущерба они друг другу не наносили, да и дрались не слишком охотно, будто выполняя некий обязательный ритуал. Положено на свадьбе драться – значит, будем. Женщины устало растаскивали дерущихся мужей, но не сразу, а дав им минуту повоевать, то есть тоже в соответствии с распорядком.

На меня – никакого внимания. Странно. Жених на свадьбе играет важную роль, но на меня смотрят, как на мебель. Если вообще смотрят.

– Но почему?! – вслух расстроился я.

– Что почему? – спросил сосед.

– Почему они на меня так глядят?!

– Как?

– Никак!

– Ааааааааааа, – протянул он. – Это потому, что привыкли.

Мозг попытался переварить полученную информацию, но опять ничего толком не вышло.

– А давно до меня была у Любаши свадьба?

–На прошлой неделе. Народ едва от опохмела отошел, а тут ты около озера, снова надо Любашу замуж. Так положено! Вековые традиции. Общество без них не может.

– И кто был прошлый ее муж?

– Уже и не помню, – сказал сосед, – заплутал кто-то, вышел к озеру. Вот и женился, бедняга. Мы ведь не со зла. Надо так. С Любашей ссориться нельзя. Вдруг узнает,что мимо нее кто-то проскочил… даже подумать страшно.

– А сейчас она, получается, в разводе?

– Типа того… вдова!

Я опять призадумался. Почему вдова? Несчастная женщина! Только замуж вышла и такое горе.И что-то быстро ее муженек скопытился. Поскользнулся, что ли, по дороге к брачному ложу.

– А до этого она была в разводе?

– Нет, тоже вдовой.

– Ну а перед этим?

– Вдовой.

– А еще раньше?!

– Чего ты меня спрашиваешь, – разозлился сосед, – неужто непонятно, что вдовой вдовой и вдовой! Судьба у нее такая!

– Ну, знаете ли! – тоже вспыхнул я, – разве нельзя узнать о прошлом своей жены? Сколько раз она до меня была замужем?

– Эээ... на моей памяти примерно раз двести.

Я вздрогнул и потряс головой. Двести раз была замужем и осталась невинной? О как. Может, от меня что-то скрывают?

–А вы вообще кто? – поинтересовался я у своего собеседника, решив показать, что меня на мякине проведешь и я рано или поздно доберусь до истины.

– Я? – переспросил дядя. – Я – Клим,главный деревенский жрец и распорядитель на свадьбе. Ответственный за то, чтобы все прошло, как надо, и Любаша осталась сыта и довольна. А теперь нам пора на озеро. Переходим к официальной части.

– Эта… документы подписывать?

– Да, вроде того.

Он скомандовал моим носильщикам, и те опять подхватили меня под руки. Пока они вели меня к двери, подбежал какой-то юный паренек, принес мою сумку и даже меч. На мой немой вопрос жрец ответил, что «положено явиться со всеми вещами». Ну раз положено, я спорить не стал.

Меня вытащили из дома (моему уходу было уделено ноль внимания,дорогие гости продолжали пить, есть, плясать и стучать друг другу по физиономиям), и посадили в лодку, побольше той, на которой я сюда приехал.

Мы поплыли. Я по-прежнему мало что понимал, сидел на лавке, пошатываясь, отчего меня приходилось держать со всех сторон. Небо разъяснилось, стало глубоким полным звезд, показалась огромная луна и осветила озеро серебристым светом.

Ветра нет, рыбы не слышно, один негромкий и неспешный скрип весел.

Деревня с ее редкими огоньками осталась далеко позади. Мы будто выплыли в огромное безбрежное море, и через полчаса остановились.

Нет, вокруг не море. Мы оказались около торчащего из воды дерева – похожего на те, которые я уже видел, но гораздо больше и страшнее. Ствол высохший, словно обугленный,изогнутый в три погибели, а ветки переплетенные, будто хватающие друг друга. Но самым кошмарным были растущие на мертвом дереве цветы – яркие, красные, будто упившиеся кровью.

И зачем меня привезли в это жуткое место? Здесь даже стол отсутствует. На чем подписывать брачные документы?А оркестр, скажите, где? Он будет или на нем сэкономили?

Клим посмотрел на меня, скороговоркой пробормотал "нарекаю вас мужем и женой", после чего забрался на нос лодки, сложил ладони рупором и издал вопль. А потом еще и еще.

– Приди, богиня Любаша, – заорал жрец уже по-человечески, – встреть своего суженого!

С минуту ничего не происходило, а потом вода неподалеку от дерева забурлила, вздыбилась, и из нее вынырнула Любаша.

Она, кто же еще. Я сразу догадался. Не маленькая, не худенькая, белозубая и с большой грудью. Да, точно, не худенькая – рубенсовские мадонны по сравнению с ней годами сидели на диете. Грудь большая, обнаженная. Никакой одежды на Любаше.

По виду – простая русская баба.Румяная, широколицая, с милой застенчивой улыбкой и длинной косой.

Но был нюанс.

Вынырнула она всего по пояс,талия и ноги остались в воде, но и в том, что вынырнуло, было метров пятнадцать.

А еще я понял, что в женщине главное. Главное в ней – улыбка. Потому что, когда улыбка идет от уха до уха не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле, и зубы внутри этой улыбки треугольные, подпиленные и почти метровой длинны, остальное почему-то сразу уходит на второй план.

– Вот он, богиня! Толстый, окормленный, наверняка очень вкусный! Приятного аппетита, Любаша! Кушай, но не забывай о нас! Сделай так, чтоб наши сети всегда были полны рыбы, а озерные чудовища держались подальше от наших лодок!

Любаша после его слов улыбнулась еще сильнее. Улыбка стала уже не от уха до уха, а чуть ли не вкруг головы до затылка дошла.

– Ыыыыыы, – утробно проурчала Любаша, отчего по озеру пошла крупная рябь, и уставилась на меня.

Что-то мне в ее взгляде не понравилось. Даже не знаю что. Наверное, я просто не люблю, когда на меня так смотрят. Прагматично, оценивающе, потребительски. Такой уж я человек! Понимаю, что давно пора взрослеть, начинать жить как все, суровой правильной жизнью, но никак не выходит это у меня.

Вздохнул я, чувствуя себя виноватым, и почувствовал, как висящий на груди талисман электричеством щипаться начал,с каждым мгновением все сильнее и сильнее.

А Любаша тем временем начала к нашей лодке подгребать. За мной, по всей видимости. И тут талисман без долгих разговоров ударил меня током, мгновенно заставив протрезветь и прийти в чувство.

–Это что, мать вашу,такое? – задал я окружающему пространству риторический вопрос, – что за хрень тут творится?!

Трое провожающих меня на тот свет, то есть в семейную жизнь, разинули от удивления рты.

Я вскочил на ноги,сорвал с шеи талисман и вытянул в сторону медленно подплывающей Любаши.

– Изыди, тварь толстож...ая! – заорал я, и от талисмана во все стороны протянулись яркие лучи,будто у меня на ладони лежала горсть прожекторов.

Богиня Любаша остановилась, выпучила глаза,что-то проквакала совсем по-лягушачьи и отплыла, недоумевая, как такое может быть. Только поженились, а он уже так себя ведет. Куда катится мир, как бы читалось во взоре.

Сидевшая со мной в лодке троица поддержала ее мнение.

– Сволочь! – крикнул мне жрец, – да как ты смеешь! Только благодаря Любаше деревня так хорошо питается! На святое покусился!

Он шагнул ко мне по неустойчивому дну лодки и схватил меня за плечо.

–Ты живешь неправильно! Так нельзя! Немедленно извинись и прыгай к Любаше! Слушай, что тебе люди говорят! Самый умный, что ли? Когда ты повзрослеешь, наконец?

Я разъярился окончательно.

– Тебе надо – ты и прыгай! – ответил я, и,не выпуская талисмана из руки, схватил гражданина жреца и швырнул его прямиком к местной богине. Злость увеличила мои силы, и он пролетел очень приличное расстояние.

Жрец плюхнулся в воду и заверещал от ужаса. Зато Любаше идея с мужем-подкидышем понравилась. Судя по разразившейся улыбке, ее опять посетило хорошее настроение,она ушла под воду с головой и вынырнула, как акула-людоед, прямо под жрецом,схватив его зубами поперек туловища. Раздался хруст,брызнула кровь и человек полностью исчез в пасти… ээээ… моей супруги. Похоже, она так хотела замуж, что ей было все равно, за кого выходить. На этой дороге она обскакала даже самку богомола – та закусывает благоверным после приятного времяпрепровождения, а нашей красавице вообще ничего не нужно, только пожрать давай.

Оставшиеся в лодке любашапоклонники оказались слишком тупы для того, чтобы довериться инстинкту самосохранения и бросились на меня, как их старший товарищ. Я мысленно развел руками и отправил их проторенной дорогой в воду навстречу с судьбой.

Любаша обрадовалась непередаваемо. Не то заквакала, не то закурлыкала так, что у меня заложило уши, и сожрала обоих – уже не изображая из себя большую белую акулу, а по-простому, сунув их в рот, как леденцы.

И, похоже, не наелась, потому что снова поплыла к лодке, хотя и осторожнее, чем в первый раз. Амулет в моей руке опять разгорелся, и она остановилась, явно побаиваясь его. На всякий случай я достал меч (все вещи-то со мной), и помахал им в воздухе.

– Даже не думай, – сказал я как можно внушительней. – Мы расстаемся. Так надо.

Любаша скорчила кислую мину (не ожидал я, что она это может),что-то негромко проквакала и поплыла прочь. Метров через двести она обиженно оглянулась и скрылась под водой. Талисман потух, но я на всякий случай посидел еще несколько минут, держа меч в руке и готовый к любому развитию событий. Но Любаша больше не появилась. Видать, серьезно обиделась.

Глава 24 Я вернулся

Теперь можно перевести дух. От произошедшего меня затрясло, но это быстро прекратилось. Я посмотрел свои вещи – все было на месте, кроме волшебного кристалла, импровизированного сосуда с водой и еще пропали семена, причем их не похищали. Когда начались выяснения отношений с Любашей,кто-то из моих провожатых держал мешочек в руках, рассматривая семена,а потом благополучно их выронил. Часть улетела в воду, а остальные упали на дно лодки и были всмятку раздавлены ногами.

Таким образом, халявной еды я лишился, и это очень большая потеря. Но делать нечего. Могло статься и хуже. По крайней мере, нахожусь не в животе своей подруги жизни.

Я сверился с компасом и погреб туда, куда указывала светящаяся стрелка. Грести, похоже, придется долго. К счастью, в лодке нашлись перчатки, без них кожа на ладонях долго не продержится.

… Плыл всю ночь, посматривая на стрелку. Никаких происшествий больше не случилось. Любаша обо мне не вспомнила, и местные в погоню не пустились.

Нет, ну какие же ублюдки, вспомнил я о них. Эта водная бабенка им рыбу в сети загоняет а они ей мимо проходящих мужиков скармливают. А зачем эта комедия со свадьбой? Просто вручали бы ей связанных, только и всего. Хотя, может, я чего-то и не знаю о семейной жизни. Интересно, что будет теперь? Любашин жрец Любашей съеден. Смогут озерные крестьяне теперь ей по-прежнему жертвы приносить? Короче, непонятно, но в любом случае надо сказать князю. Пусть примет меры.

…Утреннее солнце и тонкая береговая линия показались одновременно. Ну наконец-то. Я заждался и одного, и другого. Все-таки неуютно ночью на озере,особенно когда знаешь, что тут плавает твоя супруга, в двадцать раз превосходящая тебя размерами, голодная до человечинки и в придачу еще и обиженная на тебя. При свете дня поспокойнее будет, хотя понимаешь, что случись чего, он никак не поможет. Приближающийся берег для спасения от семейного конфликта понадежнее будет. Скорее всего, Любаша из озера не выйдет, она водоплавающая.

Вызывает интерес и еще такой момент – я сейчас юридически женат или нет? Вместе вроде не живем, но на таком основании разводы не дают. Поженил нас жрец, ему, по логике, нас и разводить... но проблема в том,что он сейчас занят, переваривается в животе моей благоверной. Без опытного адвоката, видимо, не обойтись.

Хотя есть и положительная сторона медали – я по себе узнал, что такое семейная жизнь! Могу даже рассказать о некоторых ее нюансах, поделиться опытом.Я теперь нормальный человек, такой же, как все!

Да, не сложилось. Не сошлись характерами. Но так бывает, ничего не поделаешь.

...А теперь продолжаем путь пешком. Густой лес, насколько я мог видеть, остался на той стороне озера, впереди степь с невысокой травой да редкие деревца. Если ничего не случится, например, меня не попытаются снова женить, к обеду буду на месте.

В небе кружились легкие облачка, солнце почти не припекало. Дождь тоже не намечался. Погода для туристических походов просто идеальная, и я быстрым шагом одолевал милю за милей.Кое-где земля становилась мягкой, как песок, ноги в ней противно увязали, но такие участки быстро заканчивались.

Из местной живности поначалу мне мало кто попадался. Так, мелочи всякие. Птички в ветвях низкорослых тополей, да бурундучки изрыли землю как раз на моем пути. Вытянулись столбиками, увидев меня, а потом стремглав кинулись по норам. Не бойтесь, сказал я, мне не до вас.

Но небольшое приключение все-таки случилось. Иду я себе, иду, и вдруг из-за куста выбирается лев. Настоящий, бледно-желтый, с огромный гривой, да и сам он немаленький, хотя предыдущая опасность по имени Любаша покрупнее будет. Как я его издалека не заметил – неясно. Хотя читал, что львы – специалисты в области маскировки и спрячутся даже там, где суслик будет виден.

Вышел лев, и смотрит. Попытаться сожрать меня или себе дороже выйдет, размышляет.

Я достал меч и погрозил им.

– Ступай, кошечка, своей дорогой, – сказал я громко и с вызовом,–меня даже собственная супруга съесть не смогла, а уж куда тебе.

Не знаю, понял ли он мои слова, но отвернулся и неспешно потрусил вдаль. Решил не связываться. Правильно сделал, подумал я и довольно засмеялся. Недавние победы добавили мне самооценки, хотя она никогда не была низкой. Высокой, впрочем тоже– я просто не думал об этом. Живи и наслаждайся жизнью – вот был мой девиз, и в новом мире он таким и остался. Но когда тебя женят на самой настоящей богине, а потом ты ей показываешь, кто в доме хозяин и гордо сбегаешь от нее, это кому хочешь вскружит голову.

Приключение со львом –даже не приключение, а так,короткая встреча в темном переулке с пьяным, но трезво оценившим свои шансы гопником –было последним событием во время пути.

...Проходим через поле,потихоньку взбираемся на холмик, и вот обозначающая меня светящаяся точка уже совпадает с изображением «места силы», я поднимаюсь на самый верх, оттуда прекрасный вид нареку и на лагерь… а где лагерь? Нет его. Только мрачный столб с Перуном виднеется. Но трехголовый Барсик рядом не привязан. И разноцветные шатры его не окружают.И девчонки вокруг не суетятся. Пусто, только ветер траву колышет.

Но переживать пока не стоит. Следов побоища или поспешного бегства не заметно. Вероятнее всего, лагерь просто переехал. Вопрос,куда и зачем. Поэтому делаем последний финишный рывок...

Через несколько минут я и вырезанный на столбе мужик молча смотрели друг на друга. А на кого мне еще тут смотреть? Ему, так тем более. А потом случилось чудо – взаимное лицезрение оказалось не бессмысленным.

Не знаю, нашел ли он что-то во мне, но я кое-что в нем отыскал – желтенький листок пергамента, вставленный между его толстыми деревянными пальцами.

Записка. Причем мне.

"Алексей! Мы не знаем, что случилось и почему ты пропал. Надеемся, что с тобой все хорошо и ты вернешься. Наш лагерь теперь около Энска, мы готовимся окончательно выгнать рептилоидов из нашего мира. На пляже лодка. Если ты жив, плыви вниз по течению, там ты увидишь нас. Мишка тоже исчез, что с ним, неизвестно". Подпись – "Князь Изяслав и все мы".

У меня чуть слезы из глаз не выступили. Опять нахлынула сентиментальность.Но времени на нее нет – надо идти. Я положил записку в карман и пошел к реке. Новости, в общем-то, хорошие. Ящеры спрятались в последнем захваченном городе, и предательство Мишки бед не принесло, если не считать мое похищение. Но со мной уже все нормально. Даже женился.

А вот и лодка. Как и обещано, на пляже. Я столкнул ее в воду и принялся грести.

...Лодочка легкая, плывет быстро. Конечно, не так, как лодки похитивших меня рептилоидов, но все же. Те вообще скользили по воде, как коньки по льду. Без магии наверняка не обошлось, но я с ней пока на "вы". Нежданно-негаданно подучился телекинезу, и все. А эти на колдовстве собаку съели, или кого они там едят.

...Я плыл долго, посматривая на берега и дыша полной грудью. Людей не видел, но мне сейчас не до них. Крокодил-переросток догорел, около ямы кружились стаи ворон. Жареного деликатесного мяса им теперь хватит надолго.

На меня вороны не обратили никакого внимания, хотя могли бы и поблагодарить, ведь из-за меня они получили возможность пировать. Но что поделаешь. Птичья благодарность сродни людской.

...Княжеский лагерь я услышал задолго до того, как увидел. Рев мамонтов, рычание медведей, лязг оружия, возгласы людей – над водой они разносились очень далеко.

А затем звук материализовался, и я направил лодку к берегу.

Все то же самое, что я видел. Люди, мамонты, медведи, носороги, осадные орудия, змеи-горынычи на земле и в небе. Меня не узнавали, и на мое появление никто внимания не обратил. Все занимались своей работой. Солдаты тренировались, инженеры возились с катапультами. Я пошел искать князя.

Вот и знакомые шатры. Тот – Машин, медицинский, а неподалеку, под охраной, палатка с драгоценным сейсмографом. Рядом – шатер Милона, чуть подальше – ведьм Оли и Вероники, а еще дальше... А еще дальше – Барсик, привязанный к колышку. Увидел меня, замахал крыльями. Обрадовался! А я обрадовался ему. Подошел, обнял каждую голову по очереди, и каждая из них слегка лизнула меня в физиономию.

– Где князь, – спросил я его, и умная животина мигом повернулась в сторону, где за другими шатрами незаметно виднелся край княжеского.

Погладил я на прощанье Барсика, и прямиком туда. Десяток-другой-третий-четвертый (ну и еще пятый), шагов, и я услышал голос князя. Он явно чем-то недоволен, поэтому я для начала осторожно выглянул из-за палатки.

Князь стоял в окружении бояр-воевод. Рядом еще топтались Милон и Эльдар. Лицо князя было злым, рожи остальных – испуганными и растерянными.

–Пожалуйста, не надо! – пробормотала одна из рож,широкая и бородатая.

– Это мне решать! – отрезал князь, прохаживаясь взад-вперед. – Вместо того, чтобы без толку уговаривать, лучше б делом занялись.

– Сейчас самое главное, ваше высочество, чтоб вы живы остались! – умоляюще протянул другой воевода. – На вас все держится! Ежели пропадете, народ увянет духом! Только вашим авторитетом люди в победу верят!

– И что вы предлагаете?

– Останьтесь здесь на время сражения!

Князь посмотрел на него так, что тот отшатнулся.

– Значит, солдаты будут воевать, рисковать жизнью, а я сидеть в стороночке? Это честно, по-вашему?

– Не знаю, честно или нет, но очень нужно, – пролепетал бледный воевода.

– Нет, и еще раз нет! – сказал князь. – Проследите, чтоб мой Барсик был оседлан ко времени. А то я вас знаю, как в прошлый раз, притворитесь дурачками. Ой, седло куда-то запропастилось, найти не можем, ой стремена порвались.

Боярские физиономии стали кислее уксуса. Окунуть такую в банку с огурцами –те на зиму законсервируются.

Но тут неожиданно появилась Маша-врач. Будто шла куда-то мимо и увидела этот военный совет. Она остановилась, похлопала удивленно ресницами, посмотрела на князя и сказала:

– Ваше высочество, а можно вас на минутку, очень важный вопрос.

– Конечно, –ответил князь.

Они отошли в сторонку, причем остановились недалеко от меня, прямо за углом шатра,из-за которого я выглядывал.

– Полезешь воевать – ко мне больше не подходи,– сказала Маша князю. Спокойно, без каких-то эмоций. Сказала и ушла. Князь остался на месте, вид у него стал потерянный-потерянный. Прям иллюстрация к картинке «человек не знает, что делать».

Постоял князь немного, развел руками и вернулся к воеводам.

– Хорошо, остаюсь здесь.

Те только что «ура» не закричали, сдержались. Посмотрели друг на друга, а потом благодарно Маше вслед,дескать, спасительница ты наша.

– Кто полетит вместо меня на Барсике? – зло произнес князь и воеводы опять затрепетали, как осиновые листья.

Пора, наверное, спасать ситуацию

– Позвольте мне, ваше высочество? – сказал я и вышел из-за своего укрытия.

Все ахнули.

– Вот это да! – заорал князь и бросился обниматься. – Живой? Целый и невредимый?

– Так точно! – отрапортовал я.

Господа воеводы тоже шагнули ближе, сопроводив свой шаг проявлениями сдержанной радости. И рады как бы, что я жив, но какой черт меня снова сюда принес, ведь и так было хорошо. А Милон обрадовался искренне, вот уж не ожидал от него! Тоже обнял, потом начал рассказывать, как интуитивно чувствовал, что я в порядке.

Эльдар, хоть и делал свое вечносуровое выражение лица, тоже, как мне показалось, был доволен моим появлением. Пожал мне руку, даже по-дружески потряс ее. Я, однако, не удержался и решил повеселить публику (знаю, что княжеский советник должен вести себя солидно, но что я могу поделать со своим характером), поэтому я, протяжно закричав «бра-а-ат», обнял Эльдара на манер сцен из индийских фильмов, когда встречаются два разлученных во младенчестве родственника. Захохотали все, включая князя и Милона. Эльдар побагровел, но тоже улыбнулся.

А затем мое настроение вообще подскочило не небес, потому что прибежали девчонки. Сначала Маша – вернулась, услышав непонятный шум у княжеской палатки, потом магички Оля и Вероника,затем Аня и Лада. Девчонки пищали от восторга, прыгали и обнимали меня.Их объятия мне особенно приятны. Женские объятия – не мужские. Мягкие в зоне прилегания. Мелочь, а приятно!

– Так куда ты, в конце концов, пропал? – спросил князь после окончания обнимательного марафона.

– В плен к рептилоидам, – ответил я, – опоили меня и украли. А Мишка – изменник. перешел на их сторону добровольно. При помощи магии ящером сейчас становится. Наверное уже стал.

Князь коротко выругался.

– Приказ – всем разойтись! У кого есть чем заниматься – занимайтесь, остальным отдыхать! Завтра будет трудный день.

– А ты, –он кивнул мне, –идешь со мной и рассказываешь, что случилось.

Бородачи-воеводы ушли довольными. И князя лезть в самое пекло отговорили, и больших звездюлей при этом не получили. Девчонки – малость расстроенными. Им тоже хотелось узнать, что со мной произошло.

Не переживайте девушки, все будет потом! Все. Все что в моих силах. И рассказ и все остальное, если вы захотите, а я постараюсь приложить свое обаяние, чтоб захотели. Если не получится – вернусь к Любаше, поскольку жить мне тогда будет незачем.

– Пить будешь? – спросил князь, когда мы зашли к нему в шатер.

– Спасибо, не хочу. От выпивки и случились все мои неприятности. Вдобавок завтра, как я понял, большое сражение.

– Да, идем на штурм. Все готово, – вздохнул князь. – воевать не хочется, а придется. Не подумал, ты, наверное, голодный?

– Ага, – признался я. – Целый день ничего не ел, добирался сюда.

– Сейчас организуем, – кивнул князь, выглянул за полог, кому-то коротко объяснил задачу и через пять минут на столе передо мной красовался поднос, заставленный всевозможными горяче-ароматно пахнущими блюдами.

– Ешь, – велел князь, – ешь и рассказывай. А я есть не буду, сыт.

… И я рассказал. Все без утайки, хотя утаивать особо и нечего. Во время рассказа князь помрачнел, услышав о моей встрече с Мишкой, зато потом долго смеялся, когда речь зашла о появлении в моей жизни красавицы Любаши. Потом он попросил показать мои магические способности, и я пару минут двигал тарелки и другие некрупные вещи в шатре, не прикасаясь к ним.

– Ты молодец, – сказал князь, когда я закончил,–другие бы так не смогли. Герой просто! Надо тебя наградить, правда, не знаю как. Деньгами пошло. Не героически. Землевладениями – глупо совсем. Награжу ими, когда захочу тебя с глаз долой подальше отправить. Девчонки на тебя и так вешаются, хотя если бы не вешались, принудить их к этому я не могу никак. В некоторых вопросах княжеская власть имеет свои пределы. Но есть мысль!

Он снова выглянул из шатра и кого-то позвал. Примчался незнакомый мне парень.Худенький, шустрый, веснушчатый и коротко стриженный, наверное, он теперь вместо Мишки. Лицо,надо признать, очень неглупое.

– Антон,новый адъютант, – подтвердил мои соображения князь. – Толковый парень. Хотя и карьерист. Учился в университете, а потом променял научную жизнь на близость ко двору. Оно те надо?

– Надо, – Антон упрямо мотнул головой.

– Я ж и говорю – карьерист, – вздохнул князь, – доживу ли до тех времен, когда образование будет значить больше, чем знакомства?

– Не-а,–ответил Антон.

– Я тебя звал не настроение мне портить, – разозлился князь, – а рассказать кое-что . У меня в подчинении куча бояр. А у них какие-то ранги есть? Запамятовал, а изучить вопрос недосуг. Да и желания никакого.

– Есть, ваше высочество. Но там все настолько сложно и запутанно,что с ума быстрее сойдешь, чем разберешься. Они, чтоб выяснить, кто главнее, обычно дерутся на кулаках, когда вы далеко.

– Вот это да, – присвистнул князь, – надо будет с этим что-то делать. Развели бюрократию!

– Условно можно классифицировать всех бояр по категориям. Низший – третья. Это те, кто только стал боярином, повыше – вторая, а подле вас какие давно трутся – первая, самая высокая.

– А в документах сия классификация записана?

– Нет, но исправить это нетрудно. Бумага все вытерпит.

– Тогда так, – принял решение князь, – повышаем тебя до боярина второй категории. До первой сразу не могу, надо хоть какие-то правила соблюдать. Антон, напишешь бумагу. Хорошую, пергаментную, с печатями. Должность тайного советника по бабам по прежнему сохраняется. В этом вопросе, повторю, иногда хочется хоть с кем-то посоветоваться.Но официальный документ, считаю, не нужен. Увидит вдруг кто, кому видеть не надо, и смеяться начнет. И еще. Если ты, Антошка, не будешь держать язык за зубами, отправлю на озеро к Любаше. Хочешь к Любаше? Шикарная женщина!

– Не знаю, кто она, но не хочу. Подозрительно вы говорите, ваше высочество. Буду молчать, честное слово.

–Ишь ты, сообразил. А теперь бегом отсюда. Надоел.

Князь посидел несколько минут, закрыв глаза.

– Жаль, что ящеры тебе не сказали, какого ктулху они приперлись на нашу сторону Земли. А обо всем остальном, что ты узнал, слухи доходили. Даже о возможности человеку стать рептилоидом. Наверное, Мишка на это и повелся. Посчитал, что рептилоидом жить легче. А может, и правда, легче. Не думай ни о чем, подчиняйся, и все.

Потом вздохнул.

–Завтра атакуем город. Если справимся, с нашествием будет покончено. До поры, конечно. У них две линии обороны. Часть войска и большие твари, которым в городе не развернуться, они выставили перед стенами. Остальные – за ними. Придется тяжело. Победим или нет, не знаю. Сначала, перед атакой, будет воздушный бой. Не выиграем его – все плохо. Полетишь вместо меня на Барсике. Ты ему понравился, а это уже половина дела.

Князь встал из-за стола.

– Иди Алексей, спать. Тебя проводят тебя до свободной палатки. И никаких девчонок. Ты нам нужен выспавшимся. Завтра понедельник, подъем в семь. Твой будильник Антон тебе принесет.

Глава 25 Воздушный бой

Я вышел. Снаружи меня дожидался Антошка с будильником в руках. Он сидел на бревне, подносил будильник к уху и, наклонив голову, слушал, как тот тикает. Часы здесь все-таки в диковинку.

Антошка провел меня между лабиринтов палаток к моей. Там он откланялся и сказал, что приказанная князем бумага появится завтра к вечеру.

Правильно рассуждает, подумал я. Может, утром или в обед подателя сей бумаги на белом свете уже не будет, тогда зачем выполнять лишнюю работу. Далеко паренек пойдет. Вот они, законы жизни, одинаковые во всех мирах. И у нас в холдинге такие мигом пробиваются наверх, и при княжеском дворе. Се ля ви.

Палатка моя оказалась далеко не тем роскошным шатром, в котором я жил на прошлом месте, но кровать в ней стояла удобная, а больше мне ничего и не надо. Я положил будильник у изголовья, растянулся на простыне и мгновенно отрубился.

...В семь утра проклятое устройство затренькало, и я открыл глаза. Справедливости ради надо сказать, что сон сегодня у меня стал беспокойный и прерывистый гораздо раньше, с самым рассветом. Как только ночь немного отступила, началась подготовка к сражению, вокруг палатки заходили люди, зазвенело железо, зарычали звери. А поскольку ты и во сне догадываешься, что скоро тебя ждет сражение не на жизнь, а насмерть, хорошо поспать не выйдет.

В общем, я проснулся-умылся-оделся-позавтракал и надел доспехи.

Не успел я пройти и нескольких шагов от шатра, как рядом будто из под земли вырос гном. Лицо мрачно-веселое, глаза пылают сумасшедшим огнем, волосы связаны толстой викинговской косичкой. Тоже в доспехах, пойдет в схватку, несмотря на свою кузнечную незаменимость. А в руках у него – мой меч, тот самый, который он мне сковал сразу после моего попадания в этот мир. Протянул гном-викинг мне его, осклабился кривой улыбкой:

– Это хороший день, чтобы умереть!

– Благодарю, – вежливо вздохнул я.

–Сегодня увидимся на том свете! – засмеялся гном и ушел.

Зарядил с утра оптимизмом. Молодец, спасибо огромное. Но меч мне действительно пригодится.

Рептильская сабля хорошо показала себя за время похода домой, но меч все-таки мне понравился больше. Тяжелый, увесистый, чувствуешь его, как самого себя, ведь я такой же. Хотя характер у меня наоборот, легкий и дружелюбный.

Сделав себе комплимент, я приободрился и пошел к месту парковки Барсика. Около него я обнаружил Эльдара и незнакомого мне сурового дядю лет сорока. Тот был в доспехах и в кожаном летном шлеме времен первой мировой, с огромными очками, сейчас заведенными на лоб.

Шлем однозначно попаданческий. Свалился в этот мир, и теперь используется по прямому назначению. Ну или по почти прямому, хмыкнул я, скосив взгляд на трехголовый летательный аппарат.

– Константин, – представился шлемообладатель.

Выяснилось, что он – начальник летного отряда нашего войска. Через пять минут, сказал Константин, все наездники горынычей отправляются на воздушный бой. Магички на ступах сейчас участвовать в сражении не будут, у них другие задачи. С нашей стороны около ста змеев, с их, по данным разведки, примерно столько же ящеров на птеродактилях. Бой происходит над разделительной полосой между наземными силами, залетать на территорию врага и нам, и рептилоидам нельзя – на захваченных стенах города и у нас на земле стоят большие стрелометные машины, они своими тяжеленными снарядами быстро посшибают всех летунов с небес.

Воздушные схватки обычно выглядят так: противники сближаются, стреляя друг в друга из луков, и, если никто ни в кого не попал, пролетают мимо, хм, друг друга, после чего возвращаются и продолжают, пока кто-то из пилотов не будет ранен или убит. Целятся только в летчиков, шкура горынычей и птеродактилей от стрел защищает почти на сто процентов. Сигнал о вылете протрубят. Барсик накормлен и снаряжен. Лук и колчан со стрелами привязаны к седлу. После боя, если удастся победить, все спускаются и участвуют в наземной схватке, потому что с воздуха можно запросто зацепить своих, да и стрелометные машины не дремлют.

На этом инструктаж закончился, Эльдар и Константин ушли, а я стал нервно соображать, что делать дальше. Стрельба из лука у меня выходила в лучшем случае на троечку, а соревноваться мне сейчас придется с профессионалами. Лук-то я натянуть смогу так, что дай бог ему не сломаться, но вот с попаданием у меня явные проблемы. Шансов почти столько же, как если бы против меня на соревнованиях по борьбе выставили какого-нибудь первого на деревне силача. Будь он хоть гориллой габаритами, человек с моими навыками, улыбаясь сидящим в зале девушкам, припечатает его спиной к полу через несколько секунд. А в небе ситуация обратная, в роли колхозного неумехи как раз я.Повторить свой подвиг с осадным арбалетом не выйдет, даже если спускаться для зарядки на землю – после выстрела из него руки становятся наполовину вывихнутыми.

А потом я хлопнул себя по лбу, да так звонко, что даже Барсик отпрыгнул, посмотрев на меня тремя изумленными парами глаз: ты, хозяин, не тронулся ли часом?

Нет, не тронулся. Скорее наоборот! Пришел в себя!

Я, дурья башка, вспомнил, что у меня есть волшебная рогатка. Стрелять из нее проще, чем из лука, и бьет она сильнее, поэтому я бегом помчался за ней в палатку, там отыскал еще мешок и доверху набил его камешками, благо недостатка в них под ногами никакого. Вот теперь, хахаха, посмотрим, кого в здешних лесах медведём кличут!

Только я привязал мешок к седлу, а себя – к стременам, раздался рев сигнальных рожков. Барсик от этого звука вздрогнул и замахал крыльями. Узнал, стало быть. Значит, взлетай, птичка.

И мы с Барсиком взлетели. Но не только мы, множество темных силуэтов вокруг поднялось в голубое утреннее небо. Летающее войско князя готово к битве.

Лагерь внизу, суетливый, шумный и казавшийся необъятным, с высоты в несколько сот метров стал маленьким. Почти что городской рынок в выходной день. Затем мы полетели вперед, к городу. Он был виден издалека – тоже небольшой, но стены огромны, как девятиэтажные дома, и толстые-претолстые. Как князь собирается их штурмовать? Катапультами их можно разбивать тысячу лет. Полезем по лестницам –штабелями останемся лежать внизу.

В животе похолодело. Может оказаться, что гном со своими мрачными прогнозами очень прав.

Я сдвинул шлем, чтоб почесать затылок. Подождем-посмотрим, сказал себе, что еще остается. Радостным было только то, что ров перед стенами– сухой. Теперь он не река, берущая город в кольцо, а простая грязная яма, хотя и глубокая. Наверное, наши сделали плотину, чтоб вода текла в обход.

А перед стенами, на километровом отдалении от них, выстроилось рептилье войско.

Самыми жуткими существами там были, конечно, ктулхи. Мне объяснили, что эти ктулхи – ктулхи ненастоящие, выращенные магией из капель крови Настоящего Ктулху, единственного и неповторимого, который сейчас неизвестно где находится, скорее всего, в нашем мире, не с перевернутой рептильей стороны. Спит товарищ Ктулху где-то в океанской глубине, но из крови его наклонировали множество подобий, сильно уменьшенных и безмозглых.

Уменьшенных-то уменьшенных, да только и маленький ктулху больше нашего мамонта раза в три, а мамонт, в свою очередь, вдвое больше земного слона. Что делать, скажите? Ручищи у ктулх– как баобабы, а от вида щупалец на морде хочется обратно в менеджеры среднего звена.

Тут я, конечно, перегнул, не настолько страшно, но все-таки.

Ктулх я насчитал полтора десятка, рядом с каждым мордощупальцевым созданием топтались тираннозавры и трицератопсы (чудовищного вида коровы с длиннющими рогами), и еще мелкие, до пояса человека, злобные птицеобразные твари, крокодилы (здоровенные, хотя до ктулх им далеко, наверное, до осушения во рву сидели), и, наконец, сами рептилоиды, в доспехах ис мечами.

В отдалении от этой разношерстной толпы выстроилось войско уже человеческое. Хотя я тут неправ –как раз рептилоиды стояли правильными рядами, каждого ктулха охраняло по два тиранозавра, а рептилоиды вообще напоминали доисторическую фалангу, ну а воинство князя находилось в перемешанном состоянии. Мамонты, носороги, медведи, люди – никакой системности в их построении я не заметил. Мало того, они еще и ходили-перемещались. Странно. Будем надеяться, что это военная хитрость, потому что даже мне известно, как древние греки и римляне благодаря слаженности и дисциплине били намного превосходящие их числом орды варваров.

Около зверей – друиды. Одеты, как все, в шлема и доспехи, но выделяются возрастом и бородами. И то, и другое у них гораздо больше, чем у обычного воина.

А над обеими армиями летали воздушные войска. Наши змеи-горынычи и недружественные птеродактили. На спинах – наездники с луками. Количеством примерно паритет, если не считать по головам. Тут у людей значительный перевес благодаря трехголовости змеев.

Снизу протрубил рожок, и в расположении врагов, словно в ответ, тоже что-то завыло. Значение сигнала я понял сразу. Начинаем!

Подравнялись летуны с обеих сторон так, чтобы напротив каждого оказалось по противнику, и полетели навстречу судьбе. В одной линии – трехголовые птички, в другой – длинношеие, хотя и горыныческие шеи короткими не назовешь.

Мне в поединщики попался ящер одноглазый, как капитан Флинт. Повязку на его морде я заметил издалека. Но птеродактиль под ним был здоровый, ухоженный (кажется, я начал разбираться в птеродактилях), и лук ящер держал уверенно, опытными перепончатыми лапами.

А у меня в руках, напоминаю, всего лишь маленькая рогатка.

Ящер выстрелил первым. С приличного расстояния, и мне показалось, что я, словно герой "Матрицы", вижу стрелу в замедленном, пусть и ненамного, времени. Такого прежде я за собой не замечал, хотя, как часто уже говорил, в новом мире я стал гораздо сильнее (и худее, пусть и не гораздо). Так или иначе, момент выстрела и летящую мне навстречу стрелу я заметил и успел наклониться вправо. Если б не пригнулся, она точнехонько ударила бы меня в грудь.

Я в ответ пульнул из рогатки, но от волнения промахнулся. Не попал ни в ящера, ни в птеродактился.

Пока мы сближались, одноглазый снайпер успел выстрелить в меня еще раз. Теперь на совсем коротком расстоянии, и стрела промелькнула тонким, почти незаметным вихрем. Но незаметным все-таки почти, поэтому я откинул голову в сторону, и стрела скользнула оперением по моей щеке.

На секунду меня заколотила крупная дрожь, и я вновь промазал, хотя стрелял почти в упор.

Когда мы поравнялись, ящер вместо того, чтобы попробовать пустить стрелу еще раз, удивленно рассматривал меня и Барсика, не понимая, чем я вооружен и вооружен ли вообще.

Пролетев мимо, я начал разворачивать змея и огляделся по сторонам. Несколько птеродактилей и змеев возвращались на землю, и это означало только одно –их пилоты ранены или убиты.

Тут меня уже разобрала злость. Появись она раньше, может, я бы и воевал пособраннее.... но хоть сейчас. Мы с одноглазым снова начали сходиться, но я понял, что теперь не промахнусь.

Ящер стрелять издалека не стал, выяснив, что у оппонента очень хорошая реакция и решив действовать наверняка.

Получилось иначе. Камешек, маленький остроугольный камешек, выпущенный из моей рогатки, пробил одноглазого лучника насквозь, как пуля из мощной винтовки. Ящер мешком повис в стременах. Птеродактиль, почувствовав неладное, оглянулся, и, увидев безжизненное тело, резко прокричал и полетел по направлению к городу.

Я выжил и победил. К сожалению, так повезло не всем. После второго раунда наших выбыло гораздо больше, чем рептилоидов. Я почувствовал, что ярость охватила меня с утроенной силой. Всего, от макушки до пяток, и когда я увидел, что навстречу мне летит второй ящер, я, не мудрствуя лукаво, начал выстреливать в него в него из рогатки один камень за другим. Раза два–три раза я промахнулся, зато четвертый угодил в птеродактиля. Тот будто завис в воздухе, а потом сложил крылья и выброшенной с балкона игрушкой закувыркался вниз. Вот так! Зря вы, господа ящеры, опаивали меня и похищали. В результате появилось оружие, которого нет ни у кого.

И я направил Барсика наперерез вражескому построению, раз за разом пуляя из рогатки. Моей целью являлись не маленькие ящеры-пилоты, а мишени побольше – огромные птеродактили. В отличии от луков, рогатка с легкостью пробивала их жесткую шкуру.

Я летел, как асфальтовый каток, если б асфальтовые катки умели летать. Первый, второй, третий, пятый и уже не помню какой птеродактиль, пораженный снарядом из моего смешного и страшного оружия, свалился в штопор и упал.

Ящеры не сразу поняли, что происходит. Потом, правда, четверо повернули ко мне, бегло осыпая меня стрелами. Несколько из них поцарапали Барсика, а одна с противным звяканьем скользнула по моим доспехам.

Но против лома, то есть против моей рогатки, у проклятых тварей приема не нашлось. Три птеродактиля из четырех быстро отправились предсмертным полетом навстречу земле, а потом... а потом рогатка сломалась. Даже не сломалась, а просто-напросто разлетелась на куски в моих руках, чудом меня не поранив. Или я чересчур ее эксплуатировал, или сверх меры натянул, желая посильнее отправить камень навстречу врагу.

Я обругал себя последними словами, но моя вина здесь отсутствовала совершенно, ведь никакой инструкции к рогатке не прилагалось. А последний птеродактиль, тем временем, надвигался на меня, оставшегося безоружным, как зловещая тень. Стрела скользнула по хвосту Барсика, отчего он двумя головами недовольно заревел, а третьей оглянулся на меня, как бы спрашивая, что этот тип себе позволяет и долго ли мы будем это терпеть.

Но что мне ответить? Из лука я с моим никакущим опытом врага не перестреляю!

Но сдаваться не в моих правилах (я так часто говорил себе, получив отказ от очередной девицы), поэтому направил Барсика прямиком на вражеского птеродактиля. В лоб, хотя лоб у него отсутствовал. Я думал, что Барсик испугается, но какое там! Злобно разинул все пасти, понесся на супостата, как кот на мышь. Рептилоид тоже оказался не робкого десятка, выпустил в меня стрелу, просвистевшую у самого виска, а вот птеродактиль под его седлом, как выяснилось, был психологически нестоек.Заверещал, крутнулся в воздухе, пытаясь уйти от столкновения, в результате чего повернул к нам боком, и Барсик трехголово вцепился зубами ему в крыло. Птеродактиль снова закричал, теперь уже от боли, и почти перевернулся, вырываясь из огнедышащих челюстей.

Вырваться-то он вырвался, но крыло себе сломал, и оно повисло бессильным покрывалом. Птеродактиль попытался лететь на одном, но ничего не вышло, и он упал подстреленной летучей мышью.

Несмотря на победу, с потерей рогатки наше преимущество в воздушном бою сошло на нет. Но, по счастью враги об этом не знали, и, повинуясь неслышимой команде, быстро и одновременно полетели к городу. К своему гнездовью или что у них там, не желая бессмысленно терять войска.

Я заорал от счастья. Победа в первом сражении – за нами. Вслед за мной закричали и все остальные пилоты, но расслабляться было некогда. Впереди еще наземное сражение, и оно грозит стать жестоким и кровавым. Мы прилетели в лагерь, спрыгнули со змеевых спин и помчались к месту грядущей схватки. Солдаты, увидев нас, приветственно завопили и застучали по щитам. Я пролез в первый ряд и снова присмотрелся к неприятелю. Стоят, вражьи ряхи, никуда не делись. Ктулхи, тираннозавры, крокодилы, адские коровы трицератопсы, маленькие птиценогие ящеры крылышками помахивают, и рептилоиды-пехотинцы. Все здесь, никто не ушел.

Но и наши на месте. Ждут сигнала. Страх, если и есть, то не виден.

Сейчас начнется.

Глава 26 Демон

Друиды подошли к носорогам, погладили их по меховым мордам, что-то проговорили и указали рукой на врага.

Потом затрубили сигнальщики, и носороги с огромной скоростью ринулись вперед.

Все остальные, включая мамонтов и медведей, побежали следом, но носорогов было не догнать.

Я понял, на кого указывали друиды. На ктулхов. Носороги бежали именно к ним. К самым большим и опасным сейчас врагам. По два-три носорога на каждого. Рептилоиды это тоже поняли, но предпринять что-то не успели.

Некоторые из ктулх смогли схватить кого-то из рогатых таранов и повалить на бок, но пользы это им не принесло. Не тот, так другой шерстистый зверь с ходу врезался рогом в склизскую тушу, отбрасывая ее и повергая на землю.

Носороги были куда меньше своих осьминогоподобных мишеней, но силой удара обладали страшной. За полминуты с ктулхами было покончено. Ни одной человекообразной башни со щупальцами на роже не осталось стоять. Никто не ушел от живых таранов. Все клоны жуткого рептильского божества оказались или мертвы, или при смерти.

К сожалению, участь носорогов тоже была незавидна. Главная их мощь заключалась в разбеге, и потом они стали добычей тираннозавров, ящеров помельче и рептилоидов, кинувшихся с мечами на незащищенные носорожьи бока.

Мы ничего не могли сделать. Все произошло слишком быстро. Вторая волна наших войск уже накатывала, но защитить носорогов не успевала. Огромные, с виду такие мрачные и недружелюбные звери принесли себя в жертву.

Когда мы добрались до рептильских позиций, началась кровавая свалка.Хотя не совсем так. Организованность присутствовала.

После поверженных ктулхов, второй целью являлись вызывающие почти такой же ужас тираннозавры.

Главным оружием против них были мамонты с прикрепленными к бивням железными пиками. Эти незаменимые в сельском хозяйстве животные смело бросались в бой. Высота тираннозавра позволяла зубастым тварям, перегнувшись, схватить мамонта за спину, но атакуя сверху, ящеры подставляли под уда брюхо, поэтому в такой схватке заранее победителя не назовешь.

Хотя, думаю, не справились бы мамонты, не помогай им люди. На каждого тираннозавра изначально выделялся специальный отряд, который атаковал его, пока тот воевал с мамонтом.

Опасная работа.

Тираннозавр мог на секунду отвлечься, схватить кого-то чудовищными челюстями, или просто затоптать. Людям приходилось постоянно двигаться, чтобы не погибнуть и попасть копьем или мечом в не уступающую размерами телеграфному столбу тираннозавровскую ногу.

И то, и другое получалось не всегда.

Рядом со мной огромный тираннозавр, избежав бивней, в секунду повалил бедолагу-мамонта, почти перекусив ему спинной хребет, а потом перешел на людей. Не один и не два человека погибли в его страшной пасти. Увидев это, я, как объевшиеся мухоморов древние воины, в одиночку бросился на зверя. Нам, менеджерам среднего звена, не нужна ни водка, ни грибы. Дури, сидящей под замком общепринятых правил поведения в нас больше, чем в самом безумном викинге.

Поэтому, когда зверюга наклонилась ко мне, разинув челюсти, я прыгнул вперед, проскочил к чешуйчатой шее и в адском прыжке ударил ее мечом.

Клинок вонзился очень глубоко. Тираннозавр на мгновение застыл, будто не веря тому, что случилось, а потом тяжело рухнул, обливаясь кровью.

До победы над гигантским ящером я дрался с рептилоидами, как и все. Рубил, колол, отбивал вражеские клинки и бил в ответ. Обходившись без щита, я мог держать меч двумя руками, и это очень усиливало удар. Рядовой ящер против меня стоял недолго. Мой меч просто выламывал оружие из его рук, и следующий удар уже разрубал ему доспехи. Ящеры, несмотря на это, один за другим кидались на меня. Чувство страха было им неведомо.

Но после битвы с зубастым гигантом я перестал ввязываться во все драки, решив, что наши справятся и без меня (так, в большинстве случаев, и происходило), и принялся бегать по полю, ни много, ни мало, нападая на тираннозавров (звучит нескромно, но по-другому не назовешь).

Пока те воевали с мамонтами или лязгали зубами в сторону окруживших их людей, я бесстрашно и безрассудно прыгал монстрам под ноги и бил моим верным мечом. Перерезать горло у меня ни разу не вышло, но лапам динозавров доставалось по полной. Целых три чудовища свалились от моего оружия на землю, где они окончательно погибли под копьями людей и бивнями мамонтов.

Друиды в схватку вступали редко. Их задача –руководить зверями, и у них все получалось. Наши медведи в боевой сутолоке почти всегда справлялись с неповоротливыми и боязливыми динозаврами-рогачами. Тяжелее пришлось с мелкими нелетающими ящерами-птицами. Во-первых , их было много. Во-вторых, они были очень шустрыми и старались нападать со спины. Но постепенно люди нашли управу и на них. Мозги у "птичек" были... эээ... птичьи, и если стать к ним боком, то они, считая, что их не видят, тут же сигали на людей, которым оставалось лишь ударить мечом навстречу.

Позади линии рептильских войск стоял десяток-другой стрелометов – огромных арбалетов на поднимающихся для атаки воздушных целей лафетах. В принципе, они могли стрелять и по земле, но сделать этого не успели. В самом начале схватки несколько наших отрядов организованно и одновременно ринулись к ним и перебили заведовавших машинами ящеров.

С крокодилами удалось справиться тоже относительно легко. Те действовали нерешительно, лежали на земле, разевали пасти, и на этом все. Видимо, отсутствие воды их очень деморализовало, и они оказались быстро заколоты. Некоторые смельчаки прыгали им на хребет и там орудовали топорами.

...Мы побеждали. Да, побеждали! С большими потерями, но все-таки. Время в бою течет странно, не знаю, прошел час, два, три или каких-нибудь пятнадцать минут, но живых рептилоидов и их тварей перед городскими стенами не осталось.

В плен они не сдавались. Когда-то я видел в интернете рисунок под названием "пленение рептилоида" – так вот, исторически он абсолютно недостоверен. Не сдаются рептилоиды в плен, бьются до последнего. Уж я-то знаю!

Наконец бой закончился совсем. Мы забрали своих раненых и отошли обратно к лагерю. Я устал до чертиков, вымазался по уши в грязи, но получил лишь несколько синяков и царапин. Видимо, повезло.

Ко мне подошла девушка (незнакомая, симпатичная, длинноногая, у меня аж половина усталости исчезла), принесла воды. Я выпил чуть ли не ведро, остатки вылил себе на голову и начал оглядываться по сторонам.

Все живы, кого я знал? Я мгновенно заметил в толпе Эльдара, потому что он был выше всех ростом, потом гнома, потому что он наоборот, ниже, начальника летного отряда и Аню. Увидев ее, я отдельно обрадовался. Совсем забыл о ней, а она ведь и в воздушном бою принимала участие, и на земле рубилась наравне с мужиками.

Хотел подойти, но передумал. Не время сейчас. Затем на горизонте показалась врач Маша, начала перевязывать кого-то, и я решил отложить общение с девушками до лучших времен. Если они, конечно, настанут.

Пока я отдыхал на травке, солнце переместилось в зенит и начало припекать. Появилась мысль вздремнуть чуток, но появилась не вовремя. Не засну я. В голове страшной закорючкой нарисовался вопрос – дальше-то что? Перед стенами неприятеля разбили, с потерями, но тем не менее, а что делать с ящерами, какие в городе? Больших зверей в их распоряжении уже нет, но и наши мамонты, которых осталось лишь несколько,на стену не полезут!

Катапульты на месте, но около них почему-то никого. Хотя какая от них польза? От этих стен камни будут отскакивать, как мячики. Биться лбом так же эффективно.

Тут, как назло, еще и погода начала портиться. Небо, голубое и прозрачное, как лед в горном озере зимой, принялось чернеть. Над нами, словно вороны, закружились черные тучи. Солнце спряталось, будто его никогда и не было. Будто пришел вечер, причем задолго до приглашения. Засвистел ветер и поднял вихрями пыль. Где-то, пока еще на горизонте, сверкнула молния и загрохотал гром.

Замечательно, подумал я. Теперь стены и лестницы станут мокрыми. И, кстати, где лестницы-то? Ни одной не видел.

А потом по земле что-то ударило. Ну или не ударило, скорее, на нее что-то увесистое опустилось. Звук мягкий, но тяжеленный. Я его ощутил даже тем местом, которым сидел. Вибрации передались неслабые.

Это что еще такое? Никто не знал. Народ, как и я, обалдело смотрел по сторонам, не понимая, что это такое. Страшно, очень страшно.

Звук, между тем, все повторялся и повторялся. Словно кто-то невероятно тяжелый шел, с трудом переставляя ноги.

Вдруг люди закричали и начали показывать на что-то позади лагеря. Я вскочил и увидел, что в отдалении из-за леса появился темный силуэт, и он приближается. Скоро его стало можно разглядеть. Разглядев, и я, и все вокруг пришли в трепет.

К нам шел деревянный истукан. Бородатый дядька Перун. Рядом с его уменьшенной копией привязывался Барсик.

Только теперь руки-ноги у столба не просто показаны неглубокими линиями, а существовали как у человека или другого похожего на него существа.

Ногами он шел, руками размахивал. Только головой не вертел, потому что голова представляла собой единое целое с туловищем. Не стали ему неведомые ремесленники отдельно стоящую голову пилить, сказали, и так сойдет.

Сойдет или нет – не знаю. Критиковать деревянного Перуна я точно не буду. В нем метров сто, не меньше! Городские стены ему до пояса. Жуть какая-то. Откуда он? Зачем?

А у народа испуг прошел и сменился радостным ликованием. Люди закричали, замахали всячески, некоторые даже обниматься принялись. Получается, гигант за нас?

Тут я все понял. Да, за нас. Вот оно, секретное оружие князя Изяслава.

Вырезали из дерева памятник товарищу Перуну, слегка оживили и направили на штурм. Вот кто нам в стенах проломы продолбает! Этот сможет, сомнений нет. Для драки в поле он слишком неповоротлив, а как стенобитное орудие – идеален. Я тоже развеселился.

А потом еще веселее стало. Я увидел две летающие вокруг деревянного дядьки ступы. Оля и Вероника собственными персонами! Летают, и какие-то красные вспышки колдуют.

Вот чем они занимались, пока мы на мечах поножовщину устраивали! Сопровождали дорогого гостя. Неужели они его и оживили? Скорее всего, нет, там наверняка задействовались другие силы, поувесистей и помрачней, с ними я пока не знаком. Сейчас ведьмочки своими заклинаниями просто направляют туповатого гиганта к городу, не дают ему сойти с нужной дороги.

...Прошагал истукан мимо, и у меня поджилки самопроизвольно затряслись, хотя бояться его смысла никакого, да и вообще я парень неробкий. Небоскреб ожил и вышел погулять, втаптывая каждым шагом следы в землю на метр-другой. Оторопь берет и не отпускает, гладит тебя по позвоночнику ледяными пальцами. К тому же он неподалеку от меня остановился, начал рассматривать город поближе. Постоял секунду-вторую, будто все понял и пошел дальше, ускорив шаг. Из черного неба ливанул дождь, ярко ударили молнии, поэтому я не уверен, но показалось, что глаза у гиганта недобро сверкнули.

Перестали порхать вокруг него обе ступы и приземлились. Выполнили ведьмочки свою задачу, а под городские стрелометные машины надобности лезть никакой.

И вот он подошел вплотную к стенам. Я думал, в него чем-то пулять будут, но не видно этого. Да и какой смысл его стрелами истыкать.

Сделал он еще шаг и многометровым кулаком по стене ударил. Полетели в разные стороны камни и щепки. Помедлил секунду и снова двинул кулачищем. Потом еще и еще. Картина – с ума свихнуться. Черное небо, ливень, молнии, и деревянные гигант крепостную стену крошит.

Здоровенный кусок из нее выломал, хотя еще не пробил насквозь. Интересно, а что потом? После стены? Город пойдет ломать?

...Небеса все темнее, дождь все гуще. Промок насквозь, но от возбуждения холода не чувствовал, во все глаза следил за Перуном. Что дальше?

А дальше случилось вот что.

Дождь быстро кончился. На стене, уничтожаемом големом, вдруг зажглись костры, а из середины города, как раз там, где, наверное, был подземный ход на другую сторону Земли, поднялось чудовище. Ростом побольше нашего истукана. Черное, стоящее на двух ногах, покрытое какой-то похожей на нефть поблескивающей слизью, с десятком извивающихся рук-щупалец, причем вместо шеи и головы у него было тоже щупальце. Росло из плеч и заканчивалось где-то на полукилометровой высоте.

Демон, пришедший на помощь рептилоидам. Наши в лагере, до этого как футбольные болельщики, криками поддерживающие Перуна, потрясенно замерли и притихли.

Демон подошел к истукану и ударил его щупальцами. Перун в ответ двинул ему в грудь, и они сцепились в безумной схватке. Монстр, как плетьми, охаживал своего врага щупальцами, тот в ответ молотил его кулаками. Отлетали куски дерева и брызги слизи, а в небе по-прежнему гремела гроза.

Скоро демон начал теснить нашего деревянного воина. Покрывался тот вмятинами и трещинами, хотя и старался отвечать – от одного мощного апперкота из туловища монстра вылетела целая туча брызг, некоторые из них упали на городские стены, и как раз в то место, где ящеры развели костер. Слизь вспыхнула, будто она действительно была нефтью, с таким же огнем и дымом. Искры попали на демона, на чудовищном теле появились небольшие островки огня, я вплеснул руками, надеясь, что он загорится весь, но увы. Похлопав себя щупальцем по горящему месту, демон быстро потушил пламя.

Мы проигрывали.

Уже не раз и не два голем пошатнулся от хлестких ударов так, что чуть не упал. Всем стало ясно, что его гибель – вопрос времени, и очень недалекого.

А потом монстр отправится к нам, и как с ним воевать– кто бы подсказал. И даже если не отправится, а непонятным образом исчезнет, в город мы не войдем, стена еще не пробита.

Думай, сказал я себе, думай. Интеллектуалом тебя никогда не называли, но смекалка бьет разум, а хитрость знает то, о чем не догадываются самые большие умы. Не то, чтоб я был абсолютно уверен в этих словах, но повторял их, как заклинание. А если что-то много раз повторить, то неизбежно в это поверишь.

Думай. Креативь.

И скоро что-то такое промелькнуло в мозгу. Мысль оказалась шальной, но с другими я не на короткой ноге, и они ко мне почти не заглядывают.

Неподалеку валялось лежало несколько металлических копий, замызганных кровью рептилоидов и их подручных тварей. Я сгреб копья в охапку, как вязанку хвороста.

– Где Барсик? – заорал я, – где?

Народ посмотрел на меня, как на сумасшедшего, но направление кто-то все же подсказал. Я побежал, расталкивая людей, и чуть не упал на своего мирно дремавшего трехголового котенка. Похоже, он совершенно не в курсе развернувшегося невдалеке титанического сражения.

– Нет времени объяснять, – сказал я ему, – сейчас полетим.

В ответ все три головы взглянули на меня скептически, но с готовностью выполнять приказы.

...Копья я привязал, а себя – нет. Некогда, хотя порывы ветра мотыляли Барсика из стороны в сторону, как осенний лист. Но, несмотря на это, скоро мы уже находились над головами дерущихся гигантов. Хотя как дерущихся – один уже в открытую избивал другого. И тот, кто побеждал, был не на нашей стороне.

Молнии хлестали, не переставая.

Я вытащил копье и бросил его в рептильского демона. Затем второе и все остальные, которые захватил в полет. Они вонзались в него, как иголки в испачканный жиром клубок шерсти, но причинить вред эти уколы, разумеется, не могли.

Правда, я на это и не рассчитывал.

Но зачем же я тогда все затеял?

– А вот зачем, – расхохотался я, да так, что Барсиковы головы испуганно обернулись.

– Вот зачем, – торжествующе повторил, наблюдая, как молния ударила в торчащее из верхнего щупальца железное копье. А потом еще одна, и еще. От первой он загорелся совсем чуть-чуть, от второй – побольше, а третья превратила потустороннюю тварь в пылающий факел.

– Вот зачем!

Я нашел ахиллесову пяту этого существа и ударил по ней изо всех сил. Ларчик открылся просто, но эту простоту еще требовалось найти.

Демон не пытался бороться с огнем. Не упал и не начал кататься по земле, чтобы сбить пламя, не побежал к реке. Просто стоял и горел. На землю стекала горящая слизь, он становится все тоньше и тоньше. Перун отошел от него на несколько своих шагов и тоже застыл, наблюдая.

Через минуту ноги чудовища истончились огнем настолько, что не выдержали его веса, и он упал, ссыпался, превратившись в горящую черную груду плавящейся субстанции.

Избитый деревянный истукан, спотыкаясь, снова подобрался к стене и из последних сил медленно доделал свою работу – пробил сквозную дыру в город, после чего рухнул и перестал двигаться. Жизнь из него ушла.

Я увидел, что люди принялись надевать доспехи и строиться для финального боя.

Глава 27 Мы летим в Москву

...Когда-нибудь, в далекой старости, я буду сидеть перед потрескивающим камином в окружении толпы внуков, снисходительно посматривать на них и не спеша вести свой рассказ. А они – и совсем маленькие, и постарше – смотреть на меня, раскрыв рты, и ловить каждое слово.

Знатная была сеча, скажу я, прикрыв глаза и вспоминая эту историю.

...Сдаваться рептилоиды не собирались. Так они устроены, не умеют щадить ни свою жизнь, ни чужую. Хотя что с них, зеленокожих, взять!

Сначала нам пришлось тяжко. Пока засыпали ров, мимо нас со стен пролетели тучи стрел – а многие, к сожалению, мимо не пролетели. Дальше мы кинулись в пролом. Там было еще хуже. Мы закрывались щитами, но они спасали нас не всегда... очень не всегда.

Но все-таки мы прошли. Зверей с собой не взяли, на улицах от них толку ноль. У рептилоидов тоже не нашлось никакой вспомогательной фауны, кроме немногих выживших в воздушном бою птеродактилей. Но там они выжили, а здесь – нет, и очень быстро.

Мы рубились с врагом на мечах, лицом к лицу, безо всяких хитростей и стратегий. Много зеленой крови попил мой меч. Хоть он из прочного железа был сделан, но покрылось лезвие вмятинами и зазубринами.

Удача колебалась. То мы вытесняли ящеров с городского двора, то они, собравшись числом и с силами, прогоняли нас обратно. А когда мы все-таки стали побеждать окончательно и бесповоротно, нам навстречу выскочил Асмодей – тот самый, что уговаривал меня перейти на их сторону, когда я был в плену.

Огромный, в черных сверкающих доспехах, с секирой жуткого вида. Он махнул лапой и проревел:

– Выходи драться один на один!

Я пожал плечами и вышел. Не отказывать же в такой маленькой просьбе.

...Долго мы бились. Сталкивались в воздухе мой меч и его топор, звенели, высекали искры. Не уступали мы друг другу ни силой, ни умениями.

Прошу меня, дети, извинить, так я сказал, чтоб покрасивее выглядело, как в древних былинах. А реальная жизнь, дети, отличается от сказки, причем, что удивительно, в этом случае она отличалась в лучшую сторону. Не смог выдержать предводитель рептилоидов моего напора, и скоро пал, пронзенный мечом. Ящеры не сдались и после потери своего главнокомандующего и погибли все до единого.

Среди них был один очень странный. С виду ящер, но что-то в нем оставалось человеческое. На лице, то есть на морде. Когда он пал в бою, появилась возможность рассмотреть его поближе.

Мишка, кто же еще. Эх, Мишка. Зачем ты подался в рептилоиды? Зачем променял свободную человеческую жизнь на это склизкое существование? А потом и его потерял, вот ведь как получилось... Но что теперь говорить...

В самом низу, в подземелье, мы нашли восемь рептилоидов-магов. Они еще находились в забытьи, в колдовском трансе, в котором вызывали гигантского демона, и не успели прийти в себя, когда люди ворвались к ним. Убить беспомощных живых существ, пусть даже и врагов-ящеров, мы не могли, но когда те начали просыпаться, то первым делом стали кидать в людей огненные шары. После этого их участь решилась быстро.

Так вспоминал я сражение, сидя поодаль от возвращенного людям города, ничего не замечая ни вдали, ни рядом с собой.

А затем мои сентиментальности резко закончились. Ко мне подкрался Барсик и облизал меня всеми тремя языками. Я заорал, засмеялся, начал отплевываться, потом взял флягу с водой, чтоб хоть немного умыться, поскольку моя рожа стала покрыта змеегорынычевской слюной аж в три слоя.

Я пошел в лагерь. Снова узнать, как те, с кем я знаком. Все оказались живы, все! Хмурый, несмотря на победу, князь – как мне сказали, ближе к финалу битвы его все-таки не смогли удержать, он нацепил доспехи и шлем, закрывающий лицо, и под видом простого пехотинца побежал воевать – так вот, князь живехонек, ходит, заложив руки за спину, и дает указания, что теперь делать. Это для нас все закончилось, а ему еще решать миллион вопросов.

Эльдар тоже жив! Стоял, беседовал с командиром летчиков. А чего они постоянно вместе? Я прям заревновал братца или кто он мне... шутка, это глупая шутка! Хорошо, что ее никто не слышал. Я лучше стану рептилоидом, чем буду ревновать мужчин.

И гном жив! Не взяли его сегодня в Валгаллу, фейс-контроль не прошел, больно рожа мрачная, все веселье бы там испортил. Девчонки тоже все целы и невредимы. Обе магички, Оля и Вероника, пролетели надо мной и одарили воздушными поцелуями. Эти поцелуи сейчас доставили мне больше счастья, чем все прошлые невоздушные. Аня – я увидел ее, безмерно уставшую, подошел к ней, но у нее не было сил разговаривать, она молча кивнула мне и закрыла глаза.

Маша, Лада– как и сразу после боя у стен, занимались ранеными.

Я еще походил по округе, понял, чего мне сейчас хочется больше всего на свете – спать, и я улегся прямо на подогретую солнцем траву.

По ощущениям, где-то через часок я проснулся. Обряд просыпания оказался не таким, как всегда – обычно я потихоньку открываю глаза, вздыхаю от необходимости вставать с кровати, затем накрываюсь с головой одеялом, потягиваюсь...

В этот раз я вскочил за долю секунды. Собранный, с ясной головой, готовый действовать.

А все потому, что когда я лениво приоткрыл один глаз, то увидел, что рядом со мной сидит князь и молча смотрит на разъяснившееся небо. Похоже, он сидел так давно.

– Молодцы волхвы, –сказал князь, увидев, что я проснулся, – смогли все-таки оживить статую Перуна. И плотники тоже. Чуть ли не год потратили на работу. Далеко в Сибири растут деревья, из которых можно делать живые фигуры. Тысячи верст прошагала статуя, пока оказалась у нас. Окольными путями двигалась, чтоб никто ничего не знал до последнего. Вот так. Волхвы странные, но помогли. Поначалу отказывались, говорили, что не их это дело, рептилоиды до Сибири не доберутся... Не прямо так, конечно, но намеками.

– Что теперь будем делать? – спросил я.

Князь развел руками.

– Работы полно. Засыпать тоннель на площади,по которому пробрались ящеры. Поставить приборы, следящие за колебаниями земли. Да и вообще вернуть город к жизни. Где бы еще найти градоначальника, чтоб не воровал.

– Таких в природе не существует.

– Знаю, – ответил князь. – Странная штука мир. Столько диковинок в нем. И птицы феникс , и вампиры, и говорящие дельфины. А честной городской головы – ни одной. Хоть снова к плотникам обращайся, пусть выпиливают из дерева.

– Интересная мысль, –поддакнул я.

– Но не реалистичная. На такой должности даже пень через полгода воровать начнет. Проверено.

Князь лег на траву и стал смотреть на небо.

– Ты у нас кто? Боярин, вроде?

–Да, ваше высочество.

– А какой категории, они же там вроде разные бывают?

– Виноват, подзабыл, – сказал я и расстроился.

– В этой суматохе немудрено, – успокоил князь. – О регалиях постоянно помнит только тот, кто ничего не делает. Хочешь, еще повышу? Заслужил. Без твоей смекалки рептилоиды уже в Кремле бы заседали и принимали идиотские законы.

– Не, спасибо. Зачем эти глупости.

– Правильно, – кивнул князь. – А ты что теперь думаешь делать?

– Сейчас ни о чем не думаю. Я много думать вообще не люблю. Мне больше нравится наслаждаться жизнью, а когда начинаешь думать, это получается не очень. Мозги у меня обычно включаются в двух случаях – когда угрожает страшная опасность, тут они нехотя просыпаются и начинают изыскивать спасение, или когда мимо красивая девушка проходит. Тогда разум сам по себе включаются по полной, бегом разрабатывает варианты, как с ней познакомиться и все такое.

– Ха, – усмехнулся князь, – любопытная точка зрения. В каком-то смысле даже философская. Но все же, ты собираешься вернуться в свой мир или остаться здесь?

– Не знаю... В моем мире родители и друзья, только как туда отправишься? Как происходит попаданчество никто толком не знает, феномен не исследован. Здесь я нужен, от меня польза людям. Да и интереснее тут! Мир волшебный и непонятный, чудовища, с которыми нужно сражаться... Про девчонок и не говорю! Я в некоторые приятные моменты даже щипал себя, проверяя не сплю ли. Одна девушка это увидела, решила, что мне так нравится, и тоже принялась меня пощипывать. Мне понравилось! Так что я пока остаюсь.

Князь опять засмеялся.

– Значит, ты с нами. Хорошо! Буду на тебя рассчитывать.

Сказал так, и вскочил на ноги. Заговорил жестким голосом.

– Раз ты решил нас не покидать, рассиживаться нечего. Мир по-прежнему в опасности, работы невпроворот. Будет тебе новое задание. Сложное и опасное. Колдовство, битвы с чудовищами и прочее, одна радость – девчонки будут неподалеку, и их будет много. Как раз, как ты любишь. Через пять минут сбор. Собирай вещи и подходи к моему шатру. Седлаем коней, то есть змеегорыночей, и летим в Москву. По дороге все расскажу.

Не удалось отдохнуть, думал я, спеша к своей палатке. А с другой стороны, я разве устал? Мышцы не ноют, ранений не получил. Жестокие картины боя отошли на второй план, будто отправились в прошлое. Не в очень далекое, но все-таки. Выспался – и стресс как рукой сняло. Так что я готов. Что нам, попаданцам, надо? Немеряно приключений, и еще столько же впридачу.

В палатке я начал складывать вещи и понял, что вещей у меня особо и нету. Все, что есть, надето на мне, поэтому я взял только меч. Не знаю, что придумал для меня князь, но скорее всего, он пригодится.

...Князь, суровый и нахмуренный, стоял с закрытыми глазами, скрестив на груди руки. Рядом с ним сидел Барсик, в ожидании полета его головы коротали время, развлекаясь тем, что показывали друг другу языки и строили рожи. Неподалеку находился второй горыныч, мне незнакомый, очень флегматичный на фоне Барсика, и два–три десятка вытянувшихся в струнку бояр и воевод.

Князь открыл глаза и исподлобья взглянул на них.

– Чего вы ждете? Я все уже сто раз объяснил. Идите работать, черт побери!

Больших чиновников как ветром сдуло.

–Имя второго змея – Мурзик. Полетишь на нем, – это князь уже мне.

Затем он протянул что-то, размерами и формой напоминающее беспроводной айфоновский наушник, только вырезанный из дерева.

– Вставишь себе в ухо, и будешь меня слышать. Второй такой – у меня. В полете сможем разговаривать, а не кричать. Не знаю, как, но эти фиговины передают звук на небольшое расстояние. Умельцы наши сообразили. В твоем мире до такого, наверное, еще додумались!

Что-то рассказывать было не вовремя, поэтому я скромно кивнул.

– Привязывай себя и барахло к Мурзику, и вперед!

...Мы полетели. Мурзик без моей команды стал слева, метрах в двадцати от Барсика и чуть-чуть позади него. Абсолютно правильно – князь летит первым, он знает дорогу, в отличии от меня.

Я во все глаза смотрел вниз и видел огромные леса, похожие на тот, через который я возвращался из рептильского плена, поля – тоже бескрайние, прочерченные ровными геометрическими фигурами, на некоторых из них не спеша брели запряженные в плуги мамонты и суетились крохотные фигурки крестьян, холмы, иногда такие высокие, будто они не холмы, а горы не меньше какого-нибудь Эвереста, чтобы пролететь над ними, приходилось подниматься вверх, ныряя в холодные и мокрые облака; реки, невероятные по размерам, в широких местах готовые дать фору иным морям, однажды под нами из воды высунулся кит и тут же ушел на дно – да, я подумал, что кит, ведь он был вдвое больше растущих на берегу деревьев, и только спустя минуту сообразил, что видел обычного речного сома.

Наша воздушная дорога прошла над песчаным пляжем, на котором купались девчонки с ближайшего села – тут мы с князем, виновато переглянувшись, резко снизили высоту.

А потом снова начались бескрайние леса, поля, холмы, озера.

Как красиво! Я снова понял, что мне не нужно ничего, кроме таких же бесконечных, как мир под крыльями моего змея, приключений и будоражащих кровь опасностей, что я хочу с головой окунаться во все авантюры, магические, военные, любовные и прочие, и что я не буду меняться и не изменюсь, даже если меня засунут в ту машину, которая стояла в замке рептилоидов.

Все только начинается.

– Москва! – услышал я голос князя в ухе. – Подлетаем!

Я очнулся от своих мыслей и увидел вдали построенную когда-то атлантами стену крепости с островерхими башенками, а за ней множество домов, больших и маленьких.