Бирюзовые искры

Пролог

***

Я задумчиво смотрел на свою правую руку, окутанную бирюзового цвета энергией. Столь отдаленная, ничем не похожая на что-то «живое» энергия была для меня близка, словно я всегда с ней был, но в то же время так же далека. Ведь именно этой силой мы развалили империю Орокин, подмявшей под себя всю солнечную систему. Именно эта сила помогла нам выжить там, на Заримане, пока наши сошедшие с ума родители пытались убить своих же детей. Помню ли я своих? Нет. Воспоминания о тех днях, когда мы беззаботно проводили время на Заримане, ожидая прибытия в систему Тау, были максимально обезличены, чтобы это не причиняло мне боль. Как и тысячам моих остальных братьев.

Но за всеми этими размышлениями, я почему то отклонился от основной своей мысли. Кто я есть? Аятан - Тэнно, один из выживших на Заримане и оператор боевых костюмов Варфреймов, или Теодор Нотт? Мысли принадлежали мне - Аятану, но память о детстве, в котором я, кстати, до сих пор нахожусь, вызывала во мне абсолютную уверенность, что я - Теодор, чистокровный волшебник из Древнейшей и Благороднейшей семьи Ноттов. Я даже усмехнулся, сравнив эту приверженность чистой крови, которую чуть ли не с молоком матери мне вбивал отец, с обожествлением Орокин, которые имели "идеальную внешность с золотыми глазами". Для меня же чуть грубоватые, запыленные после работы лица Остронцев были в разы краше, чем смазливые лица этих "аристо". Как бы то ни было, я теперь Теодор Нотт, представитель аристократии в каком-то отсталом в технологии мире с какими-то операторами странной энергией, именуемой волшебством.

Очередной выверт Безразличия? Или я опять провалился в какую-то аномалию, по типу Хельвании 1999 года? Кстати, судя по тому, что сейчас конце шестидесятых, до инцидента еще много лет, и я смогу застать те самые "пабы", о которых мне так часто вещала Элеонора.

Я медленно опустил руку, позволяя бирюзовому свечению исчезнуть. Оно всегда исчезало, когда я не направлял его сознательно. Это тело, тело Теодора, реагировало на Бездну как на естественное продолжение, а не как на чужеродный вирус. Забавно. Учитывая, во что сила Бездны превращает тех, кто не имеет к ней родства, было странно видеть эту силу в таких маленьких, детских руках.

Мысли плавно перетекали из одного воспоминания на другое, пока меня не прервал стук в дверь.

- Юный господин, хозяин зовет вас к столу, - раздался чуть хриплый голос, и через секунду в комнату, тихо семеня маленькими ножками, зашло странное существо. Память услужливо подсказала - домовой эльф. Зогги, который, по словам отца, был стар еще тогда, когда он сам пешком под стол ходил. А моему "отцу" уже пятый десяток пошел, что по нынешним меркам уже почтенный возраст. Это тебе не Гринир, за десять лет превращающиеся в стариков из-за своей генетической неполноценности. Мысль о возрасте привела меня к тому, что я понял, что не знаю, сколько мне лет. В вечных битвах и операциях как-то не до того, чтобы пофилософствовать на тему возраста, но из-за влияния сил Бездны Тэнно не могли стареть. И получается мне на деле в несколько, возможно, десятков раз больше, чем моему отцу. Хотя как-то быстро я осознал Алана Нотта своим отцом, учитывая доминирование именно личности Аятан.

- Хорошо, Зогги, я сейчас спущусь, - домовой эльф важно кивнул, после чего поклонился и исчез с негромким хлопком. Чем-то он мне напоминает Ордиса. Эх, как там мой вечный помощник поживает?

Попытался вспомнить, как я вообще оказался в этом теле - но в голове был лишь какой-то туман. Вот я кружусь вокруг Деймоса, вот начинаю спуск на саму планету в обличии Данте и... ничего. Дальше я каким-то "волшебным" образом оказался уже здесь.

Ладно, решим эту проблему попозже, а сейчас пора спускаться, ибо отца точно не стоит злить - рука у него тяжелая. По крайней мере, воспоминания Нотта-младшего именно об этом говорят. Полез он когда-то в Лютный, пока отец стоял в местном банке Гриннготс, и нарвался на не особо приятных людей, которые чуть были не похитили семилетнего сына аристократа. Вовремя среагировавший отец успел его спасти, но вот его "пятую точку" от воспитательных процессов во избежание приключении на эту самую точку это не спасло.

Поднявшись с довольно шикарной кровати, и краем сознания проводя еще одну ассоциацию с Орокин, я подошел к шкафу, рядом с которым стояло зеркало во весь рост. В нем отображался довольно симпатичный, чем-то напоминающий меня настоящего мальчик с угольно-черными волосами, и голубыми глазами. Использование силы Бездны не обошлось без типичных проявлений - бирюзовый свет в глазах только-только начал исчезать. Комната была выдержана в темных тонах, да и свет бил только из чуть приоткрытой шторки, из-за чего свечение моих глаз было очень заметно.

Спускаясь вниз, я осматривал свой новый "дом", накладывая образ в голове на воспоминания этого тела. Выдержанный в темных тонах, но тем не менее, дом был не мрачным, скорее, было во всем этом что-то архаично-величественное. Это в нашем будущем империя Орокин окрасила весь мир в бело-золотой, а тут - минимум металла, дерево и камни, украшенные гобеленами, картинами, витиеватыми узорами. Все так напоминало Хельванию до катастрофы, и я уверен, Элеоноре бы это место понравилось. Как и остальным ребятам.

- Доброе утро, отец, - кивнул я, увидев мужчину в серой мантии, который в одиночестве восседал за длинным столом, явно рассчитанным на большую семью. Настоящий Орокин: идеальная прическа, резкие черты лица и взгляд, в котором читалось достоинство, и лишь внимательные бы уловили тень грусти. Мама умерла еще когда я был годовалым ребенком, из-за чего меня воспитывал один лишь отец, несмотря на занятость делами рода. А там было чем - Нотты имели долю во многих предприятиях как в самое стране, так и за ее пределами. Алан был человеком принципиальным, когда дело касалось воспитания, и никакие няни и тому подобные в эту "программу" не входили. Максимум - старина Зогги мог присматривать за мной, пока отцу нужно было отойти по делам.

- Ты опоздал, Теодор, - голос отца был сухим, как песок. - За столом Ноттов непунктуальность это - позор. Не повторяй впредь эту ошибку. Присаживайся, - он кивком указал на стул рядом с собой, куда я и присел. Мы молча приступили к завтраку, состоящем из яичницы с беконом - больно уж просто для семьи аристократов, но в плане пищи Нотт-старший был не придирчив и просил у Зогги всегда что-то быстрое и простое.

- В следующем году ты поступишь в Хогвартс, сын. И я надеюсь, что ты не посрамишь нашу семью, поступив в Гриффиндор. Чему я бы не удивился, учитывая наблюдаемое за тобой, временами, неблагоразумие, - отец медленно отпил из своей чашки какой-то ароматный чай, пока я довольно таки резко разбирался с завтраком - бездна бездной, а молодому организму нужны ресурсы.

- Все будет в порядке, отец, - ответил я, отставив приборы в сторону. Отец вначале даже удивился моему уверенному тону, а я вспомнил, что бывший "я" был довольно таки кротким, спокойным мальчиком. А что насчет меня? Как последователю школы Мадурай, скромность была для меня чужда.

- Я верю в тебя, Тео, - отец аж расщедрился на улыбку, тем самым вызвав улыбку и у меня. Своих настоящих родителей я потерял еще давным-давно, да и воспоминания о них у меня были затуманены. Так что эта родительская забота напоминала мне о Лотос, о той самой, что вытащила меня и моих братьев и сестер из той бездны отчаяния, даровав нам жизнь и цель.

Задумчиво вращая ложку в чашке, вдруг уловил странное чувство - спокойствие. Смирение. Я ведь всегда был гостем в чужих телах. Варфреймы - живые или пустые оболочки, которыми управляла моя воля - чем они отличались от этого мальчишеского тела? Разве что оно не было таким сильным и непрошибаемым. Но для меня это было не в новинку.

Я закрыл глаза и позволил себе признать очевидное: я - Теодор Нотт. Моя оболочка, моё настоящее, и мне предстоит прожить в ней годы. И ничего страшного. Ведь кем бы я ни был, в каком бы теле ни оказался, я оставался собой - Аятаном. Я едва заметно выдохнул, и где-то внутри стало легче.

После завтрака отец ушел по делам, наказав мне прочитать третью по счету в этом месяце книгу, которую мне тут же принес Зогги. Книга с мягкой красного цвета обложкой была украшена простыми узорами по краям, а посередине было написано "Эмерик Свич - Перевоплощение для начинающих". Базовая, практически самая первая, не считая совсем уж детской литературы, книга для трансфигурации - одной из здешних магических дисциплин. Вернувшись с ней в свою комнату, я лег на кровать, поглаживая книгу, но разумом находясь где-то не здесь.

Вообще отец не без причин упомянул о Хогвартсе. Судя по моим воспоминаниям, сегодня, тридцатого августа, в школу магии поступают, можно сказать, первые лица всей магической Британии - Люциус Малфой, Рудольфус Лестрейндж, Амикус и Алекто Кэрроу, и еще куча личностей, о которых я знал чуть ли не с пеленок, так как сам тоже принадлежал к этому "кругу". И необходимость поддерживать связь со всеми этими будущими "лордами" была чуть ли не напрямую сказана отцом, когда он упоминал Слизерин, ведь именно туда попадут все вышеперечисленные лица. В этом даже не было сомнений.

Магическая Британия представляла собой довольно странный, закрытый социум, несмотря на наличие собственного министерства и палаты лордов, именуемой Визенгамотом. Волшебников было не много, по сравнению с огромным количеством "неволшебников", именуемых маглами, и эти самые волшебники скрывались в собственном, волшебном мире, а обычный человек, то есть "магл", даже понятие не имел о существовании чуть ли не другого вида. Хотя "другой вид" - это вряд ли. Не стоит забывать что есть маглорожденные - волшебники, родившиеся в семьях маглов. Значит волшебники это что-то вроде отдельно выведенной расы, наподобие тех, что выводили Орокин. Но те чуть ли не под каждую задачу отдельно расу создавали, так что тут изменения не сравнимы. Скорее, волшебство можно назвать мутацией - слишком уж характерные способы "распространения". В виде возможного "спонтанного" появления у обычных людей и почти гарантированного у двух "мутантов".

Я пролистал страницы «Перевоплощений для начинающих», а разогнанный мозг Тэнно чуть ли не мгновенно осваивал такую легкую информацию. Простые рисунки, схемы волшебных движений палочкой, правила концентрации. Было видно, что книги писалась для детей - не совсем маленьких, но и заумных теорий там не было. Всего лишь что-то простое по типу "взмахни так палочкой, произнеси заклинание и сконцентрируйся". Без глубоких объяснений, почему именно нужно делать "так".

Палочки у меня не было, но шило в заднице, и впрямь кажется, имеющееся у моего прошлого тела, а также мое любопытство чуть ли не заставило меня произнести заклинание, взмахнув рукой. Правой рукой, по привычке напитывая все энергией Бездны. Да, слова я благоразумно не произнес, но видимо, мой "детский" разум не учел, что своей фантазией я мог и мир создать, при достаточном количестве энергии. В руке у меня нет усилителя, который бы помогал мне контролировать силу. И энергия Бездны - это не магия, что превратила бы свечу у тумбы, куда и была указана моя рука, в крысу. Хотя в книге объектом должен был быть бокал, но не в этом дело.

Сила Бездны превратила свечу в какую-то маленькую тварь, отдаленно напоминающую крысу. Знакомые перламутро-металлические наросты, которые я часто видел на всех поверхностях "Заримана". Тушка напоминала крысу, но не покрыта шерстью - вместо неё толстый панцирь из полупрозрачной материи, через которую пробиваются бирюзовые прожилки. Вместо глаз - щели, из которых исходит энергия Бездны, а ушки ему заменяла закругленные в конце наросты.

Я тут же вскочил с кровати, готовясь испарить эту тварь. Любая из созданных Тэнно существ не отличалась каким-либо дружелюбием и зачастую уничтожалась нами собственноручно. Уж слишком непредсказуемой были порождения бездны. Но к моему удивлению, крыса не спешила нападать, лишь тихо пискнула (если так можно назвать режущее слух эхо, напоминающий таковой у Ангелов Бездны), после чего замерла на месте, наблюдая за моей рукой. А я уловил телепатическую связь между собой и "крысой", если вообще можно назвать так это существо.

"Встань на две лапы".

Приказ крыса выполнила немедленно, даже несмотря на некую асимметричность конечностей, твердо встав на две лапки и ожидающе смотря на меня. Я чувствовал, как стремительно уходит энергия, которую я вложил в крысу, после чего существо медленно начало обращаться обратно в свечу. Но, к моему удивлению, наросты бездны так и не исчезли, теперь обрамляя свечу, которая горела знакомым бирюзовым цветом.

Надо запомнить - никаких экспериментов с заклинаниями, пока не пойму, как вообще бездна влияет на эту "магию". Да и вообще, есть ли она у меня? Вдруг моя связь с Бездной вытеснила к чертям мои волшебные способности, и теперь я, как тут говорят - "сквиб"? У данных людей были весьма недалекие перспективы - магический мир считал их чем-то вроде инвалидов, а у аристократов с этим дела обстояли еще хуже - по словам отца, от таких детей предпочитали отрекаться.

Обычно в это время "Я" выходил прогуляться к озеру неподалеку от мэнора, что находился в северной части Ноттингемпшира, совсем недалеко от деревни обычных людей - Бествуда. Решив не изменять традициям, я позвал Зогги.

- Слушаю вас, юный господин? - появился домовик из неоткуда.

- Перенеси меня к озеру, - я шустро натянул верхнюю одежду, внутренне приготовившись к доселе невиданному мне способу перемещения - телепортации домовых эльфов.

- Как скажете, - Зогги взял меня за руку, после чего не успев даже моргнуть, я оказался перед шикарным озером с нетронутый (частично) цивилизацией природой. Да, это тебе не аппарация, который однажды мне показывал отец, и даже не телепортация Корпуса, требующая чудовищных энергозатрат. Просто хлопок и все - ты в другом месте.

- Спасибо, Зогги.

Я медленно шел по берегу озера, вдыхая чистый воздух и наслаждаясь видом. После захламленного работягами Гринир и покрытого многовековыми лианами зданий с чуть ли не сияющими от химикатов каналами в моем мире, если это так можно назвать, такая простая и чистая природа казалась мне раем. Природа была прекрасна в своей сути и я даже невольно проникся идеей некоторых синдикатов, желающих "очистить" Землю от любого присутствия, позволив колыбели человечества самой восстановить свои раны.

Было немного прохладно, даже несмотря на возвышающееся Солнце, поэтому я закутался плотнее в свою мантию, радуясь что магия была даже в такой, казалось бы, мелочи - чары на одеждах согревали, но не перегревали, оставляя температуру вокруг тела максимально комфортной.

Отец спокойно отпускал меня на такие прогулки, правда, под надзором домовика, но Зогги (или может другой домовик, учитывая что их у нас вроде бы было несколько) находился где-то за пределами моего взора, лишь наблюдая чтобы наследник не вляпался в какие-нибудь неприятности.

Мысли о домовиках вновь привели меня к размышлению о магии.

Что есть магия? Было очевидно, что это не что-то структурированное, или объяснимое в каких-то законах - творить то что делал отец или другие волшебники, увиденные за мою короткую жизнь, невозможно представить как что-то научное. Хотя с другой стороны, некоторые способности варфреймов тоже можно описать как магию, а в случае некоторых из них, это "магия" и есть, хоть и выражалась в энергии Бездны.

Но магия была чем-то иным - вокруг нее построена аж целая Школа Волшебства, свое министерство, свои правила, свои законы и можно сказать, целый собственный мир. Это намекало на некий порядок, что не сходилось с непонятными выбросами, эффектами от заклинаний, магическими ритуалами, которые учитывали даже положение звезд на небе (хотя как находящийся в сотнях и тысячах световых лет звезда могла влиять на ритуал, я не был в состоянии понять). В общем, я буквально разрывался от желания изучить этот феномен, именуемый магией.

Насчет этого, к сожалению, также присутствовали ограничения - увы, волшебную палочку, то есть, некий аналог усилителя для энергии бездны, можно было приобрести только по исполнению одиннадцати лет. Это обуславливалось теми самыми детскими выбросами и постоянным изменением ядра магии, из-за чего палочка, приобретенная в десять лет, могла не соответствовать тому же пользователю в одиннадцать. А по исполнении этого возраста, магия начала стабилизироваться и уже можно было подбирать юному волшебнику палочку - под индивидуальные способности и предпочтения.

Небольшую панику, что энергия бездны и впрямь сожрала мою магию, я задавил - будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас, самое главное - влиться в жизнь Теодора Нотта, стать им. Тем более, никаких разрушений солнечной системы и войны с восставшим искусственным интеллектом не грозит, так что можно наконец-то расслабиться.

Я устроился у скамейки неподалеку от озера, и закрыл глаза, предаваясь воспоминаниям о бесконечных вылазках и битвах с нескончаемыми войсками Гринир и Корпуса. В тот момент даже не осознаешь, как сильно устал от всего этого. От войны, от крови, от бесконечной добычи ресурсов и оружия. Устал от глобальных проблем. И пусть хотя бы на некоторое время я поживу жизнью "обычного юного волшебника", исследуя магию и наслаждаясь временем, что мне было даровано... да хоть самим Безразличием. Я устал.

Глава 1. Адаптация

***

Вечер был тихий - отец еще не вернулся, а мой досуг, помимо чтения книг, разнообразием не отличался. Любопытство занесло меня в библиотеку, где я и окопался после прогулки у озера, лишь изредка отвлекаясь на закуски, что мне приносил домовик. Домашняя библиотека была одной из моих любимых комнат в доме. Высокие, до самого потолка, полки из тёмного дуба уходили вдаль, образуя узкие проходы, где были спрятаны бесчисленные знания, накопленные поколениями Ноттов.

Как я узнал позже, тут имели место быть чары расширения пространства, что делало наш итак немаленьких размеров особняк чуть ли не дворцом.

Листая страницы очередной книги, вроде уже третьей по счету, я лишь благодарил неведомых мне Богов за то, что сверхчеловеческий разум Тэнно явно не являлся чем-то биологическим, так как скорость запоминания у нынешнего меня явно не соответствовала тому, чем я владел в "том мире". Увы, прочитать и запомнить книгу это одно, а понять ее и проанализировать это другое, отчего я ожидал немало бессонных ночей, которые я проведу за анализом прочитанных книг. А их точно будет немало - слишком уж мне, что называется, пришлась по вкусу магия.

Зогги же, увидев меня таким, посчитал бы наверное, что это очередной каприз "юного господина": сидит себе, листает одну книгу за другой.

- Хозяин зовет вас, юный господин, - раздался голос домовика, отвлекая меня от книги. Поборов желание дочитать его прямо сейчас, я нехотя встал с кресла, отметив на настенных часах, что время уже приближалось к девяти.

Алан Нотт сидел в гостиной потягивая из бокала явно что-то алкогольное, и, приблизившись, я должен был отметить - весьма недурно пахнущее.

- Как день прошел, сын? - Алан явно был в хорошем расположении духа, позволив себе легкую улыбку.

- Все отлично, отец. Провел время в библиотеке, изучал книги для первого курса, - я уселся на соседнее кресло, которое для моей комплекции было как диван.

- Это похвально, сынок. Как поступишь в Хогвартс, не забудь присмотреть себе невесту. Нашему роду нужна достойная леди, - отец сделал небольшой глоток, после чего прикрыл глаза, наслаждаясь напитком.

- Непременно, отец, - я вежливо кивнул, стараясь скрыть лёгкое замешательство за спокойной маской.

Алан между тем откинулся на спинку кресла, поставив бокал на низкий столик из красного дерева. В камине потрескивал огонь, отбрасывая на стены мягкие отблески, и лицо отца в этот момент выглядело… усталым. Не внешне - он всё ещё сохранял свой неизменный аристократический облик, - но в глазах, за лёгкой улыбкой, сквозила тень, будто воспоминание о чём-то давнем и неприятном.

Казалось бы, почему в такую не особо прохладную погоду горит камин? Судя по воспоминаниям, у всех аристократов, да и просто волшебных семейств камин всегда горел, а рядом всегда находился порошок, позволяющий путешествовать между сетью каминов. Аппарация, перемещение домовиков, каминные перелеты - в этом мире было столько способов сократить расстояние, причем с минимальными затратами. Это было поистине удивительно.

- Кстати, - отец заговорил после короткой паузы, - мне сообщили, что миссис Блэк вновь собирается устроить приём в честь окончания лета. Думаю, тебе тоже стоит появиться. Познакомишься, наконец, с юными Блэками - они на несколько лет младше тебя, - он говорил спокойно, но я не сомневался, что это не просьба.

- Разумеется, отец, - ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

- Вот и прекрасно, - Алан кивнул, довольный моим ответом. - Семья Блэк - старинная, влиятельная. А Юная Нарцисса, по слухам, весьма умна и хорошо воспитана. И в этом году она поедет в Хогвартс. Думаю, вы найдете общий язык.

Я лишь кивнул, не чувствуя особого энтузиазма. Политика родственных союзов - вещь привычная в аристократических кругах, но даже мысль о «поиске невесты» казалась сейчас чем-то далеким и странным. В конце концов, я был всё ещё ребёнком - пусть и с "чужой" памятью и разумом.

Отец поднялся, взял бокал и подошёл к камину. Пламя отразилось в его глазах, и в этот миг мне показалось, что он хочет сказать что-то ещё — но передумал.

- Поздно уже. Не задерживайся, - произнёс он спокойно, и в его голосе слышалась лёгкая усталость.

- Хорошо. Спокойной ночи, отец, - я встал и поклонился, после чего направился на второй этаж, в свою комнату. Ночь предстояла долгая.

***

Пламя в камине вспыхнуло зелёным, когда я бросил горсть порошка летучего пороха в огонь.

- Лондон, площадь Гриммо, двенадцать, - отчётливо произнёс я, стараясь не закашляться от пыли и дыма.

Мир вокруг закружился, размываясь в вихре огня и пепла. Всё смешалось - стены, кресла, пол, воздух - пока я, словно вынырнув из водоворота, не оказался в другой гостиной. Запах здесь был иной: смесь старых книг, полироля и чего-то... аристократично-холодного. Просторное помещение утопало в тенях, несмотря на светящийся канделябр под потолком. На стенах - портреты предков с одинаково строгими лицами. Камин вспыхнул зеленым цветом, после чего рядом со мной встал мой отец, небрежным взмахом сделав наши мантии идеально чистыми и разглаженными.

- Ах, лорд Нотт, — раздался женственный, но властный голос. — Добро пожаловать.

Из полутени выступила высокая женщина в чёрном платье - леди Вальбурга Блэк. Её осанка была безупречна, а взгляд - такой, что от него хотелось выпрямиться даже тем, кто и так стоял идеально ровно.

- Рад вас видеть, леди Блэк, - отец обозначил поцелуй на руке дамы, а я поклонился, чувствуя, как в груди кольнула лёгкая неловкость.

- Надеюсь, дорога прошла без происшествий? - осведомилась она, улыбнувшись краем губ.

- Вполне, леди, - ответил отец.

- А ты, Теодор, - произнесла она чуть мягче, - уже готовишься к Хогвартсу, верно? В следующем году, если я не ошибаюсь, твой черёд покорять школу?

- Да, миледи, - ответил я спокойно.

Она кивнула, слегка смягчив выражение лица.

- Проходите. Теодор, мои мальчики на втором этаже, в малой гостиной. Кричер тебя проводит, - взмахнула она рукой, вызвав домовика.

Кричер выглядел чуть потрепанным по сравнению с нашим Зогги, но держался очень даже гордо - было видно, как старый домовик гордится своим положением.

- Пройдемте, юный волшебник, - я вышел в коридор, затылком чувствуя на себе взгляд леди Блэк.

***

- А Теодор возмужал, вон как уверенно себя ведет, — с лёгкой улыбкой заметила Вальбурга, проходя вместе с лордом Ноттом в просторную гостиную.

Помещение встретило их приглушённым светом канделябров и ароматом старого вина. В креслах уже сидели несколько представителей старинных домов - Малфой, Розье, Гринграсс. Разговоры текли негромко, но в каждом слове ощущалась сила привычки властвовать.

- У него твоя осанка, Алан, - добавила Вальбурга, бросив короткий взгляд в сторону камина, где ещё мерцали следы зелёного пламени.

— Но характер… пожалуй, ещё формируется, - сказал лорд Нотт, приветствуя остальных.

Леди Блэк тихо усмехнулась:

- Пусть формируется среди достойных. Сейчас, как никогда, магическому обществу нужны достойные волшебники, умные и верные традициям.

***

Я поднялся вслед за домовиком на второй этаж, где тишину нарушал только тихий треск старых половиц. В коридоре пахло старым деревом, а картины со всех уголков будто смотрели мне прямо в душу. У нас с этим было поскромнее - картины имелись далеко не у всех предков, да и почти все из них находились в кабинете отца.

Я непроизвольно остановился у одной из картин - строгий мужчина в мантии глубокого синего цвета смотрел на меня с выражением лёгкого неодобрения. Даже без подписи можно было догадаться, что это один из старших Блэков - порода чувствовалась во всём: во взгляде, осанке, самой манере быть нарисованным.

Домовик, шедший впереди, тихо кашлянул, будто напоминая, что мне лучше не задерживаться.

Коридор тянулся длинной галереей, переходя из тени в свет - лампы горели неровно, словно отзываясь на присутствие постороннего. В конце коридора домовик остановился у массивной двери из тёмного дерева, на котором был вырезан грим - символ дома Блэк. Он почтительно поклонился и тихо произнёс:

- Гостиная, сэр.

Из-за двери доносился тихий голос. Я глубоко вдохнул и толкнул дверь.

Внутри было просторно и полутемно - свет исходил лишь от нескольких свечей и камина, в котором лениво потрескивало пламя. У камина сидели двое мальчишек - один с растрёпанными чёрными волосами и озорным блеском в серых глазах, другой - спокойный, собранный, с правильными чертами лица.

- О, а вот и Нотт! - воскликнул старший из них, видимо, Сириус, поднимаясь с кресла. — Матушка сказала, ты наш будущий союзник и пример хорошего поведения. Не подведи ожиданий.

В голосе звучала насмешка, но не злая - скорее, испытующая.

- Постараюсь, - ответил я спокойно, стараясь не улыбнуться. Мальчик заражал своей улыбкой и весельем, явно предвещая профессорам в Хогвартсе несколько прядей седых волос.

Регулус поднял глаза от книги и смерил меня коротким взглядом - будто проверяя, достоин ли я вообще стоять в этой комнате.

- Матушка сказала, ты наследник Ноттов, - произнёс он спокойно, чуть тише брата. - Наши семьи давно дружат.

- Так и есть, - кивнул я.

- Значит, ты должен быть… достойным, - добавил он, снова опуская взгляд в страницы.

Сириус фыркнул, откинувшись на спинку кресла.

- Ты как всегда, Рег. Эх, ещё немного - и мама начнёт подбирать тебе друзей по списку родословных.

- Ничего против не имею, - ответил младший, не отрываясь от книги. Я перевёл взгляд с одного на другого. Разница между ними ощущалась сразу - Сириус был искрой, Регулус - льдом. Два разных мира под одной фамилией.

В этот момент за дверью послышались лёгкие шаги, и в комнату вошла девочка - светловолосая, с идеально ровной осанкой, вежливо-осторожным взглядом и лёгкой тенью надменности, которая, впрочем, выглядела естественно, словно часть воспитания.

- О, Цисси, оторвалась таки от библиотеки, - ехидно произнес Сириус.

Нарцисса скользнула по нему взглядом — холодным, но не без искры раздражения.

- По крайней мере, я провожу время с пользой, - ответила она спокойно, проходя к креслу у окна. - Жаль, не все умеют держать в руках книгу дольше минуты, Сириус.

- О, конечно, - притворно вздохнул он, - забыл, что ты у нас образец добродетели рода Блэк.

Регулус тихо усмехнулся, не поднимая головы.

- Просто она старается не позорить фамилию, - заметил он, и Сириус закатил глаза.

- Позорить? Если весёлый вечер - позор, тогда, боюсь, наше родовое проклятие это не безумие, а скука, - отозвался он, вытягивая ноги.

Нарцисса наконец обратила внимание на меня.

- А ты, должно быть, Теодор Нотт? - спросила она, чуть склонив голову. - Мама упоминала, что ты скоро поедешь в Хогвартс.

- Верно, - кивнул я. - В следующем году.

- А я в этом, - ответила она, присаживаясь на соседний диван, рядом с Регулусом. -Надеюсь, там будет хоть кто-то достойный разговора.

- Не рассчитывай, - усмехнулся Сириус. - Там полно наследничков, которые только и делают, что хвастаются фамилией.

- Забавно слышать это от Блэка, - заметил я.

Регулус поднял взгляд от книги, и в его глазах мелькнуло уважение, смешанное с лёгким удивлением. Сириус же расхохотался, откровенно довольный.

- Вот за это мне ты уже нравишься, Нотт. Жду не дождусь, как мы с тобой наведем шороху в старушке Хоге. И давай без этих расшаркиваний - зови меня просто Сириус.

- Ну тогда и я, просто - Теодор.

- А я - Регулус, - тихо произнес младший Блэк.

Сириус хлопнул в ладоши.

- Ну чтож, народ, и чем нам можно заняться, кроме споров о приличиях и чтения скучищи? - протянул он, потянувшись в кресле.

- Если бы ты хоть раз дочитал книгу до конца, возможно, понял бы, зачем это делают, - не отрываясь от страниц откуда-то вытащенной книги, заметила Нарцисса.

- О, опять лекция, - вздохнул он, закатив глаза. - Ладно, сейчас я покажу вам кое-что действительно интересное.

Он встал и, достав из кармана небольшую колоду потрёпанных карт, ухмыльнулся.

- Это что ещё за бумажки? - недоверчиво приподняла бровь Нарцисса.

- Магловская игра. Карты. Меня научил один парень из дома напротив — отец, конечно, запретил, но, по-моему, это куда интереснее, чем слушать, кто с кем породнился двести лет назад, - Сириус развёл колоду и ловко перетасовал её.

Я подался вперёд, с интересом наблюдая. К сожалению, мой прошлый мир был крайне скуден на такую вещь, как игры. Доходило даже до того, что мы с остальными Тэнно соревновались во всем, что только можно - в количестве убитых Гринир, сломанных роботов, времени убийства очередного Эйдолона, лишь бы найти источник веселья в бесконечной войне.

- И в чём смысл?

- Просто. У каждого есть карты, задача - выиграть, - он загадочно улыбнулся. - Ну, или хотя бы не вылететь с позором.

Регулус хмыкнул:

- Очередная глупость, где всё решает удача.

- И немного смекалки, - парировал Сириус. - Давай, попробуй, братиш.

Он раздал карты, а я, глядя на непонятные символы и масти, попытался уловить суть. Сириус объяснял правила с азартом, иногда сбиваясь, будто вспоминая детали, но глаза его горели - было видно, как ему нравится объяснять "непросвещённому народу" о сути игры.

Нарцисса сперва отмахивалась, но через пару минут, заметив, что выигрывает, уже играла с таким видом, словно на кону была ее честь.

- Да ты жульничаешь! - обвинительно воскликнул Сириус, грозно, как ему казалось, посмотрев на кузину.

- Как я могу жульничать в игре, где все решает удача? - возмутилась Нарцисса, которая выигрывала уже четвертый раз подряд.

- Наверное ты до того как зашла в гостиную, Феликс Фелицис выпила, - буркнул наследник Блэк, сам не веря в то, что сказал.

- Много чести, - хмыкнула блондинка, - ради глупой игры зелье удачи тратить.

Я не удержался от улыбки - наблюдать, как будущее поколение древнего рода Блэк спорят из-за магловских карт, было забавно само по себе.

Регулус между тем задумчиво вертел карту в пальцах, словно пытался разгадать её смысл, и наконец сказал:

- Возможно, в этом и есть суть. Простая игра, без сложных правил, доступная в любом месте и в любое время. Даже удивительно, что маглы придумали такое.

- О! Смотри-ка, младший понял! - Сириус весело щёлкнул брата по руке. - Вот видишь, Теодор, есть надежда даже для Блэков.

- Удивительно, что это говоришь ты, Сири, - сухо заметила Нарцисса, но уголки её губ дрогнули.

Огонь в камине потрескивал, отбрасывая мягкие тени на стены. Мы все также рубились в магловскую игру, где начало везти уже Регулусу и мне. А вот Сириус почти каждый раз проигрывал, отчего пара побед, которые от чуть ли не зубами вырвал у разошедшейся Нарциссы, была для него особенно сладка.

И вот, мы с Блэками сидели, забыв о всяком этикете и аристократичном лоске, до тех пор, пока за дверью не послышался лёгкий, но отчётливый стук каблуков.

Все мгновенно притихли.

Сириус поспешно смахнул карты в карман, Нарцисса выпрямилась, будто и не прикасалась к «магловской ереси», а Регулус снова взял в руки книгу.

Дверь тихо приоткрылась — и в комнату заглянула леди Вальбурга.

- Ну что, как проходит вечер у юных леди и джентльменов? - поинтересовалась она, пройдясь взглядом по комнате.

- Все хорошо, тетя. Мы просто общаемся, - ответила Нарцисса, как самая старшая среди нас.

- Вот как, — с лёгкой улыбкой произнесла леди Блэк, но в голосе её сквозила привычная требовательность. - Надеюсь, ваши разговоры достойны воспитания, что вы получаете.

Она скользнула взглядом по каждому из нас. На Сириусе задержалась чуть дольше — тот, как назло, изобразил невиннейшее выражение лица, но глаза выдавали весёлое упрямство.

- Разумеется, матушка, - ответил он самым благопристойным тоном, какой только смог из себя выдавить.

- Прекрасно, - кивнула Вальбурга, а взгляд её переместился на меня. — Теодор, надеюсь, ты чувствуешь себя как дома?

- Благодарю, миледи, - ответил я, вежливо кивнув. - У вас восхитительный дом.

- Он стар, - произнесла она с ноткой гордости, - но в нём - сила рода, которой может гордиться не каждый.

Я вновь кивнул, чувствуя, как под этим взглядом нельзя позволить себе ни тени неуверенности.

- Тогда не буду вам мешать. Продолжайте, - сказала она наконец, направляясь к выходу. - Только без глупостей, Сириус.

- Разумеется, матушка, - ответил тот, не моргнув.

Когда дверь закрылась, он выдохнул и, усмехнувшись, достал из кармана карты.

- Ну что, господа и леди, возвращаемся к "благородным" разговорам?

Нарцисса закатила глаза, но, едва сдерживая улыбку, всё же протянула руку:

— Только если на этот раз ты перестанешь "терять" свои карты, мистер благородный.

Регулус фыркнул, а я рассмеялся - впервые за весь вечер, по настоящему.

Глава 2. Обтекаемость

***

Нарцисса задумчиво крутила в руке палочку, пройдясь взглядом по списку книг за второй курс. Половину из них она уже успела прочитать еще в прошлом году, так как первый курс был уж слишком щадящим - не удивительно, ведь помимо потомственных волшебников, в Хогвартс поступали и маглорожденные. Но ей не нравилось что обучение движется в сторону подтягивания отстающих, а не поощрения тех, кто хорошо учился.

Увы, маглорожденные зачастую были такими, какими их описывала тетя Вальбурга - невоспитанные крестьяне, которые после первого же полугодия забивали на учебу, больше увлекаясь квиддичем, тупыми играми и обсуждением всех и вся, чего Нарцисса решительно не понимала. Даже факт того, что она выросла в волшебном мире, никак не повлиял на ее интерес к волшебству, и она с презрением относилась к "грязнокровкам", которые так наплевательски относились к шансу стать кем-то великим.

Как может быть глупая игра на метле интереснее чар, или хотя бы трансфигурации?

- Опять ты в облаках витаешь, Цисси, - к ней подошла красивая девушка с черными волосами, в прекрасном платье - изящное сочетание утончённости и строгости, свойственное высшему свету волшебного общества. Глубокий антрацитовый цвет ткани мягко переливался при каждом её движении, а корсет плотно облегал талию, подчёркивая осанку и грацию сей особы. Беллатриса Блэк была восхитительна, и это признавали все - взгляды парней в школе она притягивала только так. И если бы не стервозных характер (которым она пошла в тетю, думала Нарцисса), то была бы одной из самых желанных невест всей Британии. Хотя не то, чтобы она ей не являлась...

- Ты уже взяла все книги? - Нарцисса с небольшой завистью уставилась на сестру, чья красота уже успела раскрыться, пока она сама, по словам матери, "только начинает расцветать".

- Конечно, и даже с запасом, - Беллатриса помахала толстой книгой с заковыристым названием и нашивкой в виде двух скрещенных палочек. Сестра знала о ее любви к книгам и по возможности приобретала ей что-то для "легкого чтения". Увы, доступные книги в домашней библиотеке она зачитала до дыр, а недоступные ей откроются "не раньше пятнадцати, милочка".

- Я тебя обожаю, - Нарцисса быстренько обняла сестру, что было очень даже ярким проявлением чувств для их аристократичной семьи.

- И я тебя, Цисси, - улыбнулась Белла краем губ, а холодный взгляд черных как уголь, глаз, слегка потеплел, а черты лица смягчились, делая девушку еще прекраснее.

- Прошу прощения, леди, можно у вас спросить? - раздался голос и сестры синхронно обернулись в сторону весьма привлекательного мальчика явно не простых кровей. Взгляд Беллатрисы мгновенно уловил дорогую мантию и общую аккуратность мальчика.

- Что хотели, мистер...? - немного грубовато спросила Белла, пока Нарцисса осматривала мальчика, который ей был знаком. Воспоминания будто нарочно медлили, но блондинка смогла вспомнить паренька, с которым виделась прошлым летом, прямо перед отъездом в Хогвартс.

- Теодор? - чуть неуверенно, но достаточно громко произнесла она. Увидев ее за спиной сестры, мальчик улыбнулся.

- Привет, Нарцисса. Рад тебя видеть, - он ответил с лёгким поклоном, вежливо, но без излишней натянутости, как подобает воспитанному наследнику старинного рода.

Беллатриса приподняла бровь, переводя взгляд с сестры на мальчика, будто оценивая, достоин ли он вообще разговора.

- Так значит, вы знакомы? - произнесла она, скрестив руки на груди.

- Мы виделись прошлым летом, - спокойно сказала Нарцисса, чуть коснувшись своих белокурых локонов. - На приёме у дома дяди Ориона.

- Ах вот как, - Беллатриса чуть смягчила тон, но взгляд остался настороженным. - Значит, вы из круга старых семей.

- Да, мой отец - Алан Нотт, - ответил мальчик, не дрогнув под её взглядом. - Я полагаю, вы его знаете.

- Естественно, - даже чуть возмутилась Беллатриса. - Как я могу не знать лорда Нотта?

- Тогда позвольте представиться - Теодор Нотт, наследник древнейшего и благороднейшего рода Нотт. А вас как зовут, прекрасная леди?

- Льстец, - хмыкнула Беллатриса. - Я Беллатриса Блэк, старшая сестра Нарциссы. Надеюсь моя сестра не успела вам наскучить за тот прием своей любовью к книгам?

- Что вы, - ухмыльнулся Нотт. - Любовь к книгам я только одобряю.

- Тогда оставлю вас наедине, уверена, вы найдете что обсудить. Цисси, я пока схожу за ингредиентами. Встретимся у Гриннготса, - Беллатриса будто заметила кого-то на улице, уж слишком спешно она вышла. Нарцисса растерянно посмотрела на мальчика.

- Так что же ты хотел спросить?

- Книги. Можешь ли ты порекомендовать мне что-то в дополнение к списку первого курса. Просто мне книги из этого списка, - он вытащил из кармана свернутый пергамент. - показались слишком уж простыми. Может я неправ, но программа выглядит растянутой.

- Да, программа ведь рассчитана на учебу вместе с маглорожденными. А мы, даже если не пользуемся магией до одиннадцати, зачастую знаем все заклинания наизусть.

- Легче - значит, слабее, — сказал он, с едва заметной усмешкой. - Я думал, магия - это путь силы, а не игра в «догоняй» с простаками.

Нарцисса не удержалась от короткого смешка.

- Пожалуй, ты прав. Если хочешь, могу посоветовать одну книгу, но она даже для меня пока чуть сложновата. Но если ты осилишь ее, по словам профессора Флитвика, то чары с первого по пятый курс тебе проблем не составят.

- Буду признателен, - кивнул Теодор.

Она повела его между полок, остановившись у дальнего стеллажа.

- Вот, - сказала она, доставая том с серебристым тиснением. - «Практическая теория чар: Природа заклинания и его воля».

Теодор бережно принял книгу.

- Интересно... кажется, я нашёл достойную компанию для вечеров.

Нарцисса в этот момент будто опомнилась.

- Точно, Теодор, ты уже все купил к школе?

- За всякой мелочью отправил домовика, а вот книги решил сам присмотреть. А ты, я так понимаю, уже все купила?

- Осталось только зимнюю мантию прикупить, и набор по уходу за палочками.

- Тогда, миледи, разрешите угостить вас в благодарность за совет? Совсем недавно тут кафе открылось, говорят, там подают замечательное мороженое.

Нарцисса чуть приподняла бровь - предложение было неожиданным.

- Если ты после этого пойдешь со мной за набором по уходу, то я согласна.

- Как пожелаете, миледи, - Нотт картинно поклонился.

Они вышли из лавки в оживлённую аллею Косого переулка. Солнечные лучи отражались от медных вывесок, а суета в преддверии Хогвартса набирала обороты. Люди спешили кто куда - дети тянули родителей к витринам с метлами, несколько взрослых обсуждали последние новости «Ежедневного пророка».

- Вот оно, - указал Нотт на небольшое кафе с кружевными занавесками и вывеской "Кафе-мороженое Флориана Фортескью".

- Красивое место, — заметила Нарцисса, позволив ему открыть перед ней дверь.

Внутри пахло сливками и ванилью. Несколько ребятишек вместе с родителями за соседними столиками смеялись, а на прилавке сами перемешивались ложки. Хозяин заведения - высокий, чуть полноватый мужчина средних лет, шустро лавировал меджу рядами, раздавая десерты. Теодор выбрал для них столик у окна, чуть в стороне от прочих посетителей.

- Мне ванильное, - спустя некоторое время сказала Нарцисса, изучив меню. Какой-то экзотики ей не хотелось.

- Я буду шоколадное, - сразу же выдал Нотт, даже не посмотрев на лист. Видимо, знал за чем шел.

Мороженое принесли быстро - в изящных стеклянных вазочках, увенчанных завитком сливок и тонкой вафелькой. Они быстро приступили к дегустации.

- И всё же любопытно, - произнёс он после короткой паузы, когда ложка Нарциссы мягко скользнула по сливочной поверхности. - Почему же министерство так облегчает программу?

- По словам дяди, министерство всё чаще заигрывает с идеей «равенства», - произнесла она с лёгким презрением. - Им кажется, что если маглорожденным станет проще, то мир станет «справедливее». Но на деле это лишь делает нас слабее.

- Отец тоже говорит, что это первый шаг к размыванию чистоты, - сказал он спокойно. - «Когда сильных заставляют ждать слабых, мир теряет своё лицо».

Нарцисса перевела взгляд на него, оценивающе, чуть мягче, чем раньше.

- Пожалуй, твой отец прав. Но хуже всего, что многие с этим смирились. Даже преподаватели. Они подыгрывают этим новым порядкам, делают вид, будто не замечают, как одни тянут других.

Некоторое время они молчали, и в этой тишине между ними возникло нечто вроде невысказанного согласия.

Закончив с мороженым, Нарцисса аккуратно отставила чашку в сторону и достала из сумочки кружевной платок, чтобы промокнуть губы. Теодор наблюдал за каждым её движением - в них чувствовалась выученная аристократичность, но без показной надменности.

- Благодарю за угощение, - сказала она наконец, поднимая на него взгляд. - Было очень вкусно.

- Рад, что тебе понравилось. Надеюсь, прогулка к лавке Олливандера всё ещё в силе?

- Разумеется, - коротко кивнула Нарцисса и встала, поправив складки на платье. Теодор быстро оплатил счет, после чего покинул заведение вслед за блондинкой.

- Пошли? - кивнул Нотт в сторону лавки Олливандеров. Подойдя к магазину, Нотт на секунду остановился, вчитываясь в надпись. Облупившиеся золотые буквы над дверью гласили: «Олливандеры: производители прекрасных волшебных палочек с 382 г. до н.э.»

Нарцисса первой вошла внутрь. Маленький колокольчик у двери звякнул, возвестив их появление. Нотт спешно зашел следом. Лавка Олливандеров выглядела куда меньше снаружи, чем оказывалась внутри. Вдоль стен тянулись высокие до самого потолка стеллажи, утыканные узкими коробками. Нарцисса вздохнула, ощутив ностальгию по прошлому году, когда ей тут досталась ее палочка из кедра с шерстью единорога. Как из палочки вылетели искры, а магия отозвалась внутри нее радостью, ощутив, что может наконец взаимодействовать с внешним миром.

Где-то в глубине лавки слышался тихий скрип, после чего у прилавка показался мужчина с серыми глазами и каштановыми кудрявыми волосами, часть из которых только только тронула седина.

- Здравствуйте, мистер Олливандер, - улыбнулась Нарцисса. Все таки этот мужчина ассоциировался у нее с настоящей магией - столь уж многим он помогает начать путь в волшебный мир.

- О, юная мисс Блэк. Помнится, вы у меня купили в прошлом году мою красотку, двенадцать дюймов, кедр и шерсть единорога, не так ли?

- Абсолютно верно, мистер Олливандер.

- А этот юный волшебник... уж слишком напоминает мне Алана. Уж его палочку забыть сложно, ему я продал творение своего отца! - восхищенно воскликнул Олливандер, предаваясь воспоминаниям.

- Я Теодор Нотт, - обозначил мальчик поклон.

- Гаррик Олливандер, приятно познакомиться с вами, мистер Нотт.

***

Я осматривал стеллажи с палочками в коробках, ощущая густо разлитую в помещении магию. Нарцисса вытащила свою палочку - довольно красивую, светлую. Она подходила под цвет ее волос, да и в целом, приятно гармонировала со своей владелицей.

- Она всё ещё служит вам так же хорошо, мисс Блэк? - с любопытством спросил Олливандер, склоняя голову набок.

- Прекрасно, - ответила она.

Мастер удовлетворённо кивнул, словно это подтверждало его ремесленную гордость.

- Неудивительно. Кедр - древесина тех, кто не склоняется перед трудностями. А шерсть единорога - для тех, кто сохраняет чистоту помыслов. Очень редкое сочетание, но оно требует от владельца внутренней гармонии.

- Звучит почти как описание самой Нарциссы, - заметил я, и на мгновение уголки её губ чуть дрогнули.

- Теперь, мистер Нотт, - обратился ко мне Олливандер. - Посмотрим, что скажут палочки о вас. Вопреки распространенному мнению, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. И не всякий может колдовать чужой палочкой, если это, конечно, не Мерлин во плоти.

Мужчина усмехнулся своей шутке.

- Какой рукой предпочитаете колдовать?

- Насчет колдовства не уверен, сэр, не приходилось. Но обычно предпочитаю работать правой рукой.

- Что ж, посмотрим, мистер Нотт, - продолжил Олливандер, чуть прищурив глаза, словно вглядываясь в мою сущность. Он прошёл вдоль стеллажей, его пальцы скользили по коробкам, пока, наконец, одна не остановила его движение. - Попробуем это. Охра, двенадцать дюймов, сердечная жила дракона. Очень мощная, но капризная. Попробуйте.

Я взял в руки протянутую палочку, после чего совершил легкий взмах. Искры были какими-то прерывистыми.

- Нет, нет, - покачал головой Олливандер. - Вы же не ваш отец.

Мужчина прошел дальше, после чего выудил еще одну коробку. Показалась длинная, темная палочка, с чуть искривленным концом.

- Пятнадцать дюймов, орех и шерсть единорога, - протянул он ее мне. Искры даже не появились, и я вернул ее обратно.

- Интересно, молодой человек. Обычно я подбираю палочку с первых раз, но вы видимо, не так просты, как кажется, - Олливандер аж вдохновился, после чего взмахом палочки призвал из подсобки небольшую табуретку, на которую встал, чтобы дотянуться до коробок наверху.

- Внизу ведь еще много палочек?

- Ох, юный Нотт, мы могли бы конечно, провести пару тройку часов, подбирая палочки друг за другом, но не стоит заставлять леди ждать, - усмехнулся Олливандер, а я покосился на Нарциссу, которая задумчиво смотрела на все растущую кучу коробок, которые доставал Олливандер. Уловив мой взгляд, она улыбнулась и кивнула, будто намекая, что не прочь подождать.

- Видите ли, я в свое время решил работать с тремя основными сердцевинами - перо феникс, жила дракона и шерсть единорога. Эти сердцевины подойдут большинству волшебников, хоть их и не просто добыть. Тем не менее, у меня сохранились еще палочки моего отца и даже деда, одну из которых, из охры и драконьей жилы, между прочим, я продал когда-то вашему отцу, мистер Нотт.

- Я не так строг и категоричен, как мой отец, сэр.

- Я заметил. Алан в свое время хотел домовика отправить за палочкой, и я еле убедил его отца - вашего дедушку, что преемственность палочек работает лишь в редких случаях, как у Малфоев, например. И вы также подтвердили мои суждения - с палочкой, похожей на ту, что у вашего отца, вы бы испытывали большие трудности в чарах, - во время беседы Олливандер вытаскивал палочки из коробок и перебирал их руками.

- Попробуйте ка эту, мистер Нотт, дуб и перья гиппогрифа.

Взмахнув палочкой, я вызвал сноп искр, но что-то внутри подсказывало, что это не то. Кажется, это заметил и сам мастер, так как он, насвистывая под нос какой-то мотивчик, вручил мне уже следующую.

- Эта палочка может быть опасна, мистер Нотт. Тис и сердечная жила василиска - очень даже опасное сочетание. Такие палочки обычно продает мой коллега - Грегорович, но именно эту сделал мой отец.

Взмах, и волна магии чуть ли не сметает кучу коробок.

- Извините, - сконфуженно произнес я.

- Что вы, - Олливандер выглядел радостным. - Зато мы узнали, что эта палочка не подойдет вам. Конечно, магию она вашу пропустит с радостью, но вряд ли будет слушаться.

Олливандер протянул мне следующую палочку. Она была прямой, чуть толстоватой, как по мне. Дерево было удивительным - светлый с черными прожилками, что будто вены, вырисовывали какой-то рисунок.

- Эбеновое дерево и эссенция смеркута. Знаете, мистер Нотт, мой отец в свое время хотел достать именно эту разновидность эбенового дерева, что называется лунный эбен. А они растут в тропических странах, вот он и отправился за ней аж в Индокитай. И так получилось, что именно там на него напало это существо. Благо, мой отец никогда не экономил на своей защите, поэтому совсем скоро ему в руки попала эссенция этого существа. Видимо, он увидел в этой некий символизм, раз решил сделать из нее эту палочку.

Взяв ее в руку, я взмахнул рукой и ощутил, как магия плавно перетекает в палочку, вырываясь снопом искр. Но внезапно, я ощутил как вступила в дело бездна.

Сноп искр мгновенно рассыпался в виде бирюзовой энергии, а палочка начала обрастать "наростами Бездны", что перламутровым металлом обрамляли ее по всей длине, вырисовывая некий хаотичный узор. Нарцисса смотрела молча - не от страха, а скорее от изумления. В её взгляде впервые мелькнуло нечто вроде восхищения, осторожного, как прикосновение к огню.

- Не знаю, что вы сотворили с палочкой, мистер Нотт, но полагаю, она теперь ваша, - прервал затянувшееся молчание Олливандер, чей взгляд был полон удивления.

- Да, я ее беру. Сколько с меня?

- Редкое дерево и редкая, практически неповторимая сердцевина, мой отец хотел за нее аж сто галлеонов. Но вы думаю, рождены для этой палочки, так что, отдам вам ее за восемьдесят.

- Хорошо, - я вытащил плотно набитый кошелек с чарами расширения, который мне дал на траты отец, после чего отсчитал нужную сумму.

- И набор по уходу за палочками мисс Блэк посчитайте, пожалуйста.

- Теодор! - возмущенно и одновременно, робко воскликнула Нарцисса.

- Должен же я возместить потерянное время леди?

- Ну, раз так, то не буду отказываться, - позволила мне девушка небольшую вольность.

Передавая мне сдачу, Олливандер ещё долго глядел на меня, словно пытался что-то прочесть за глазами. Потом лишь кивнул - чуть устало, будто узнал ответ, который не хотел подтверждать.

- Будьте осторожны, мистер Нотт, - тихо произнёс он. - Палочка не подчиняется. Она слушает. Пока ей это интересно.

Нарцисса, держа в руках коробку с предметами ухода, бросила на меня короткий взгляд - любопытство и настороженность смешались в её лице.

- Ну, надеюсь, ты не подожжёшь половину школы, - заметила она с легкой усмешкой.

- Постараюсь ограничиться четвертью, - ответил я, и на этот раз она действительно улыбнулась.

Покинув лавку Олливандера, мы с Нарциссой были вынуждены пойти разными дорогами - ей надо было в банк, к сестре, а мне нужно было закупить мантию.

Я повертел палочку в руках, осматривая выращенные бездной отростки, которые то появлялись, то исчезали. Не ожидал, что она так проявит себя. Все таки за прошедший год я успел многое выяснить, что касалось энергии бездны и магии. И вот такое вольное ее поведение не было чем-то очень уж удивительным. Хаотичность бездны можно было бы усмирить усилителем, но чего нет, того нет.

Через неделю уже в Хогвартс.

Глава 3. Уверенная стойка

***

Гул голосов, свист паровоза и запах угля - всё смешалось в один живой шум, в котором терялись отдельные слова.

Я стоял на перроне, вглядываясь в красно-чёрный паровоз, чем-то отдаленно напоминающий технику Гринир - такой же массивный, тяжеловесный и будто созданный не просто для движения, а для демонстрации силы.

Толпа вокруг жила своим ритмом: кто-то смеялся, кто-то плакал, а кто-то уже шустро залезал в вагон, видимо, стремясь занять лучшие места.

- Удачи, сынок.

Голос отца прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь - та самая, к которой я привык с детства. Он не был человеком, склонным к проявлениям нежности, и, пожалуй, именно поэтому его слова имели больший вес. Алан Нотт стоял чуть позади, в длинной тёмной мантии, идеально выглаженной, будто даже мельчайшая складка могла подорвать его репутацию.

- Не забывай, кто ты, Теодор, - сказал отец, поправляя перчатку. - В Хогвартсе у всех свои убеждения, но род Ноттов не ищет одобрения. Мы создаём пример, которому следуют другие.

Что у отца не отнять, так это его любовь к пафосным речам время от времени.

- Конечно, отец, - ответил я.

Паровоз протянул громкий свист. Толпа пришла в движение.

Я подхватил чемодан, перекинул через плечо сумку и коротко поклонился.

- До встречи, отец.

- Не подведи, - был его единственный ответ.

Я направился к вагону. Из толпы мелькнула знакомая светлая макушка - Нарцисса. Рядом, чуть поодаль, стояла Беллатриса, разговаривая с кем-то, кто, судя по мантии, тоже был из старых семей. Думаю, мы с ними еще успеем поговорить в Хогвартсе, а пока - пора искать однокурсников, тех, с кем я проведу эти пять, а то и семь лет.

Внутри было чувство ностальгии - когда-то давно я также поднимался на борт Заримана. Да, масштабы были другие - в корабль, размером в карликовую планету, забирались десятки миллионов колонистов, отправившихся в Тау в поисках новой жизни. Тогда тоже было шумно. Люди спешили, суетились, смеялись, плакали - как сейчас. Только теперь вместо бескрайней бездны космоса впереди был Хогвартс.

Поднявшись по ступенькам вагона, я оказался в коридоре, где тусклый свет ламп отражался от полированной древесины. Магия, впитавшаяся в сам поезд, тихо дрожала - словно он дышал.

Решил зайти в первое попавшееся купе - оно оказалось свободным, и я медленно зашел внутрь, а выученное за это время простейшее заклинание левитации помогло мне закинуть чемодан наверх. Небольшой всполох бирюзовой энергии бездны, порывавшейся что-то поменять, я задавил, чуть сконцентрировавшись.

Целый год я провел, пытаясь обуздать свою силу. Энергия бездны без усилителя поддавалась контролю с трудом, все время пытаясь вырваться и поменять что-то. Даже спать приходилось осторожно, из-за чего я первое время не высыпался. К счастью, без сильных проявлений сама энергия бездны была невидима для остальных, благодаря чему не домовики, ни отец не были в курсе того, чем я занимаюсь. А появляющиеся время от времени видимые изменения были списаны на дар трансфигурации - уж слишком хорошо она ложилась на способность бездны к изменениям.

По прочитанным книгам я стремительно шел вперед, поглощая книги с безумной скоростью. Жаль только освоение того, что прочел, занимало прилично времени, из-за чего своим сознанием я дошел только до конца второго курса, пока в памяти хранилось знания аж до пятого. Справедливости ради, книги я читал только по основным дисциплинам, да и по рунам - некоторые руны напоминали мне символы Бездны. А наличие у меня в списке врагов (или кого? Я до сих пор затрудняюсь ответить, кем именно оно мне приходится) такой сущности, как Безразличие делало тему рун особенно интересной.

Я вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Снаружи слышались голоса, шаги, свист, звон стекла - всё сливалось в фоновую какофонию жизни, чужой и одновременно знакомой.

Хогвартс...

Казалось вот вчера я в виде машины смерти "варфрейма" косил ряды врагов, а теперь я сижу в поезде, полном детей и подростков и еду в школу - учиться. Даже вспомнилось, как цефалон Мелика повторяла нам законы этернализма, что было в разы сложнее чем то, что мне предстояло учить здесь. И тем не менее во мне было некое... предвкушение. Год жизни без битв, убийств и резни мне сильно понравился, и я даже воспринимал это время своим... отпуском, что ли?

Да, пожалуй так. Казалось бы - буквально двадцать лет назад в этом мире отгремела самая кровавая война - Вторая мировая, где погибли десятки миллионов человек. Увы, в мире далекой "фантастики" такие жертвы происходили при любой стычке двух основных сил - империи Гринир и Корпуса. Бесчисленные клоны Гринир и не менее многочисленные солдаты с роботами Корпуса утопили Солнечную систему в крови. А что творили мои более опытные братья-Тэнно, и упоминать страшно.

В дверь купе негромко постучались, отрывая меня от мыслей.

Дверь скользнула в сторону, и на пороге показался парень моего возраста – худощавый, с прямыми каштановыми волосами и немного смущенным взглядом.

- Занято? - поинтересовался он, кивнув на свободные места.

- Нет, присаживайся.

Он без лишних церемоний вошёл и аккуратно поставил чемодан на полку. Мальчик выглядел аккуратно и вообще, был уже одет в школьную мантию, чего я за большинством наших будущих однокурсников, кстати, не заметил. Сам я также был в школьной мантии, ибо переодеваться в поезде для меня казалось чем-то неудобным.

- Я Эван Розье.

- Теодор Нотт, - представился я, кивнув в ответ.

Эван улыбнулся, чуть неуверенно, будто проверяя реакцию.

- Нотт… - повторил он, будто что-то припоминая. - Думаю, наши отцы знакомы.

- Вероятно, - ответил я спокойно.

Он присел напротив, немного склонив голову, разглядывая меня с интересом, но без назойливости. По лицу читалось, что парень из «наших» семей - воспитание, осанка, сдержанность.

- Ты ведь тоже первокурсник? - спросил он, разворачивая взгляд к окну.

- Да, - ответил я, чуть кивнув.

Эван откинулся на спинку сиденья, задумчиво смотря на свой чемодан и будто размышляя, что же дальше делать.

- Интересно, куда нас распределят... Хотя, думаю, выбор очевиден.

- Слизерин? - уточнил я. Эван улыбнулся, вытащив книгу по зельеварению за первый курс.

- Конечно. Семья Розье всегда там училась. Уверен, и ты не из тех, кто мечтает о Хаффлпафе.

- Угадал, - сказал я спокойно. - Мне отец не простит, если я попаду куда-либо, кроме Слизерина.

Эван тихо рассмеялся, перелистнув пару страниц. Было видно, как разговор потихоньку выбивал из него эту робость, которую я видел в начале.

- Похоже, у нас схожие отцы. Мой сказал почти то же самое — мол, «не позорь семью, ты все так Розье».

Я усмехнулся.

- Звучит знакомо. Думаю, Шляпа и не станет тратить время, когда услышит твою фамилию.

Он кивнул.

- Согласен. Но, если честно, мне и так самому Слизерин ближе. Не представляю я себя среди орущих гриффиндорцев, да и упорством с трудолюбием хаффлпафцев не отличаюсь. Разве что в Рейвенкло - я люблю читать.

- О, тут мы похожи. Сколько книг за первый курс успел прочитать?

- Вот, осталось только зельеварение добить и трансфигурацию. Да и историю магии было откровенно лень зубрить. А ты? - Розье прямо втянулся в разговор - вон как глаза горят. Я усмехнулся, вспомнив, сколько книг уже успел "отсканировать".

- Я почти все книги прочел, разве что там всякого по мелочи осталось, - уклончиво ответил я.

Эван присвистнул, явно впечатлённый.

- Почти все? Тебе прямая дорога к орлам. А я вот... - он аж отложил книгу в сторону.

В этот момент раздался еще один стук и зашли еще двое ребят, судя по виду - таких же первашей.

- Ребят, можно к вам? Остальные места все забиты, - сказал тот, кто был повыше. Ростом паренек визуально был даже выше меня - а я был, судя по словам отца, довольно таки высоким для своего возраста. Да и в плечах паренек был широк - видно, что по природе такой здоровый.

- Проходите, - я кивнул на свободные места и ребята шустро уселись, напротив друг-друга. Здоровяк сел напротив, с Розье, а ко мне подсел более хрупкий, почти похожий на девочку мальчик.

- Я Фрэнк Лонгботтом, будем знакомы, - широко улыбнулся здоровяк, быстро закинув свои и своего друга вещи наверх.

- Торфинн Роули, - тихо сказал паренек рядом со мной. Не знай я о том, что Люциус Малфой уже учится в Хогвартсе и старше меня, заподозрил бы в этом пареньке именно отпрыска Малфоев - очень уж характерные блондинистые, почти белые, волосы.

- Я Теодор Нотт.

- Эван Розье, - кивнул мой первый "попутчик".

- Приятно познакомиться, ребята, - я улыбнулся, протянув руку, которую с удовольствием пожал Фрэнк, и чуть неуверенно Торфинн.

- Надеюсь, мы вас не потеснили? - улыбка и не думала спадать с лица здоровяка.

- Чем больше компания, тем веселее, - заметил Эван.

- Нотт и Розье, знакомые фамилии. Вы же в Слизерин, если я не ошибаюсь?

- Не ошибаешься, - кивнул я, переглянувшись с Эваном.

- Вот как. Вон, Торфинн тоже хочет в Слизерин, а я ему говорю, айда со мной в Гриффиндор. Тебя же там в факультете змей заживо съедят! - шутливо пригрозил Фрэнк своему другу.

- Да не хочу я на Гриффиндор! Я в школу учиться еду, а не в плюй камни играть, - буркнул Роули.

- Может лучше в Рейвенкло тогда? Ты там точно своим быстро станешь, с твоим то задротством.

- Знания ради знаний меня не интересуют, - несмотря на свою девчачью внешность, мальчик был категоричен.

- Эх, как знаешь, - вздохнул Лонгботтом, после чего посмотрел на нас, - вы уж там присмотрите за Финном, парни. Вы бы знали, как часто он в неприятности вляпывается.

- Я и сам могу за собой присмотреть! - возмутился Торфинн.

Перепалка напоминала ссору старшего и младшего брата. Было видно, как Лонгботтом волновался за своего друга, да и вообще, он был добряк-добряком, несмотря на свои габариты.

Дверь купе внезапно резко открылась, и я увидел более взрослую и мужественную версию Роули. Высокий и чуть угловатый блондин осмотрел купе и заметив меня, как-то странно улыбнулся.

- О, Теодор Нотт, это же ты?

- Люциус Малфой, - кивнул я. За спиной блондина показались еще двое ребят - один примерно моего возраста, а второй чуть постарше - второй-третий курс.

- Значит ты меня знаешь.

- Как и ты меня.

Люциус усмехнулся - не высокомерно, как я изначально ожидал, а скорее оценивающе. В его взгляде не было ни вызова, ни дружелюбия - просто холодное любопытство, с примесью осторожности.

- Хм. Мой отец говорил о тебе, - сказал он после короткой паузы. - Жаль, я не смог присутствовать в тот вечер у Блэков.

- Действительно жаль, - спокойно ответил я.

Мы с минуту просто смотрели друг на друга - не враждебно, но настороженно. Малфой явно пытался понять, с кем имеет дело.

- Вижу, ты уже нашёл компанию, - Люциус перевёл взгляд на Эвана и коротко кивнул. - Розье.

- Малфой, - кивнул Эван, чуть напрягшись - чувствовалось, что с Люциусом он не решался говорить на равных.

- Надеюсь окажемся с вами за одним столом, - он вежливо кивнул, после чего развернулся, собираясь покинуть купе. Но в последний момент остановился, обернувшись ко мне.

- Нотт. Мне нужно с тобой переговорить. В гостиной, - сказал он и вышел. Видимо не сомневался, где я окажусь.

- Что за заносчивый тип, - пробормотал Лонгботтом, глядя вслед.

- Это Малфой, - сказал Эван тихо. - Они все такие.

- Думаю, с ним ещё не раз пересечёмся, - заметил Торфинн. - Особенно если попадём в один факультет.

- Не завидую я вам, ребята, - картинно вздохнул Фрэнк, вызвав у нас улыбки. И все же, мне по душе этот паренек.

Напряжение от такого "гостя" медленно спало и мы вновь вернулись к обсуждению школы. Казалось, Эван чуть ли не каждый курс распланировал, а Фрэнк наоборот - даже книги просмотрел одним глазком, собираясь по полной окунуться в "школьную жизнь". Торфинн на деле оказался не таким уж и зажатым, каким казался вначале - по крайней мере с Фрэнком он спорил вполне бодро, не стесняясь в выражениях.

Поезд тем временем мчался вперёд, а за окном уже темнело. Свет ламп мягко колыхался в ритме колёс, и в этом золотистом полумраке все выглядели немного иначе - взрослее, спокойнее, готовые к тому, что ждало впереди.

Под вечер я предупредил ребят начать переодеваться, так как Фрэнк с Тофринном были в повседневной одежде.

Поезд резко дёрнулся, замедляя ход. За окнами мелькали холмы, туман и озеро, в чёрной глади которого отражались огни локомотива. Фрэнк, лениво натягивающий на себя мантию, чуть не упал, запутавшись в своей одежде.

- Уже приехали? - протянул Фрэнк, заглянув в окно и с восторгом присвистнув, будто и не бурчал о быстрых остановках секунду назад. - Наконец то...

- Хогсмид, - тихо сказал Эван, и по тому, как дрогнул его голос, было ясно: он ждал этого момента.

Паровоз вздохнул клубами пара, и гул вагонов медленно стих. Мы вышли одними из самых последних - Лонгботтом порывался выскочить поскорее, но я его убедил, что сейчас толкаться в узком коридоре - не самое приятное занятие.

Толпа учеников высыпала наружу — море голосов, мелькающих мантии, огоньки фонарей. Над платформой витал запах дождя и чего-то, отдаленно напоминающего серу.

- Перваши! Перваши сюда! - над всеми голосами раздался громкий зов.

Фрэнк указал на источник - огромного мужчину с бородой, державшего фонарь, словно крохотный светляк в его руке.

- Гляньте на него… да он выше меня в два раза! — присвистнул Лонгботтом. Мы послушно столпились вокруг громилы, что словно скала нависал над нами. Такой рост явно был аномален - не может человек так вырасти. Вспомнились особо "удачливые" клоны Гринир, которые напоминали скорее мясные танки, чем человекоподобное существо. Но нет, мужик с фонарем, который, кстати, представился Хагридом - Хранителем ключей Хогвартса, был вполне гармонично сложен, при своем то росте.

Хагрид повел нас куда-то в темень, где единственным источником света был лишь его фонарь, вокруг которого, словно светлячки, столпились первокурсники. Я заметил, что девочек было не так много, а вот мальчиков - раза в два больше. Ох, чувствую, намучаются мои однокурсники, когда начнется половое созревание.

Мы оказались у берега озера, которое я видел из окна поезда. Темно-синяя, практически черная поверхность озера вызывала озноб даже без касания - чую, там градуса точно не больше пяти, несмотря на только-только начинающуюся осень. Дождь успел закончится, пока мы топтали траву в полумраке, но небольшой холод оставался, отчего некоторые из ребят дрожали.

У берега была куча маленьких лодок - для нашего размера в самый раз.

- Все по лодкам! По четверо в каждую! - скомандовал Хагрид, и сам чудом уместился в одном, показывая пример.

Мы с Эваном, Торфинном и Фрэнком уселись в одну лодку. Как только последняя лодка оттолкнулась от берега, вода засветилась под килем. Свет был мягким, бледно-бирюзовым - знакомым. Я сжал край борта, ощущая, как энергия Бездны внутри меня откликается, едва не вырываясь наружу. Она хотела прикоснуться к этому источнику силы - живой магии.

Хогвартс вырос впереди, словно из самой тьмы. Башни и арки, тонущие в облаках, окна, светящиеся золотом - картина была настолько нереальной, что даже я, повидавший немало строений обожающих символизм и пафос Орокин, замер. Картина, представшая передо мной, не была так монструозна и величественна, как строили "синие владыки системы", но привлекала своей мистической красотой.

- Красиво, - тихо произнёс Торфинн, выразив наше общее мнение. Даже любящий почесать языком Лонгботтом замер, наслаждаясь видом.

Лодки скользили по глади озера почти беззвучно. Только лёгкий плеск воды и редкий треск факелов, закреплённых на носу каждой лодки. Я поймал себя на мысли, что чувствую странную смесь - лёгкое волнение, идущие от мальчишеского тела, и холодную сосредоточенность, свойственную мне настоящему. Бездна внутри словно шептала, будто узнаёт магию этого места, будто… вспоминает.

Лодки ткнулись носами в деревянный пирс. Хагрид первым выбрался наружу, подняв над головой фонарь, и громко сказал:

- Сюда, первокурсники! Осторожнее, не упадите в воду, а то придётся с гигантским кальмаром знакомиться!

Мы двинулись по узкой тропе, освещённой лунным светом и частично - светом от самого замка. Хогвартс всё ближе - башни вырастали над нами друг за другом, будто какое-то волшебство не давало увидеть все сразу. Магия буквально звенела в воздухе.

Я поднял взгляд на ворота. Они были огромны, обитые железом, и от них исходила такая древняя энергия, что даже моя сила притихла. Нет, не из-за страха. Я чувствовал, что Бездна чувствует что-то родственное.

Хагрид остановился у огромных дверей и постучал три раза. Деревянные створки, скрипнув, открылись сами собой, и на пороге появилась высокая женщина с резкими чертами лица, собранными волосами и холодным, но внимательным взглядом.

- Спасибо, Хагрид, - произнесла она, коротко кивнув. - Дальше я сама.

- Конечно, профессор Макгонагалл, - прогундосил великан с уважением, слегка поклонившись.

Она повернулась к нам.

- Добро пожаловать в Хогвартс. Меня зовут Минерва Макгонагалл - ближайшие годы я буду преподавать вам трансфигурацию, - её голос был чёток, сдержан и полон внутренней силы. - Сейчас вы пройдёте распределение, после чего займёте свои места в Большом зале. Прошу - следуйте за мной и не отставайте.

Толпа первокурсников послушно двинулась вперёд. Мы с Фрэнком шли рядом, Эван и Торфинн — чуть позади.

Коридоры, по которым мы шли, были словно живые: стены гудели магией, портреты следили за нами, перешёптывались, а факелы мерцали не от ветра, а от присутствия. Бездна внутри меня тихо колыхалась - настороженно, будто находилась на чужой территорией.

Когда мы дошли до маленькой комнаты, куда мы втиснулись как сельди в бочку, Макгонагалл остановилась и развернулась к нам.

- Через несколько минут вы войдёте в зал, где перед вами будет стоять Распределяющая шляпа. Она определит ваш факультет.

Макгонагалл вышла из комнаты, оставив нас одних, и Фрэнк не промедлил поделиться впечатлениями.

- И все же, как-то странно доверить свою судьбу на ближайшие семь лет какой-то шляпе. Это же все же артефакт, вдруг какая-то ошибка произойдет? Не хочу потом тухнуть в Рейвенкло.

- Что-то ты слишком трусишь для Гриффиндора, Фрэнки, - усмехнулся Торфинн. - Может тебе лучше будет в Хаффлпаффе?

- Мерлин упаси! - схватился за сердце Лонгботтом, и мы рассмеялись от его комичного вида.

- Да ладно тебе, - усмехнулся Эван. - Говорят, она древняя и умная. Наверное, разбирается в людях лучше, чем мы сами.

Двери в Большой зал распахнулись. Свет свечей и гул голосов заполнили пространство. Под высоким потолком парили сотни свечей, отражаясь в сияющем небе, а зал чуть ли не пропитан был магией - Бездна разбушевалась и мне пришлось отвлечься, пытаясь успокоить непослушную энергию.

У стола преподавателей что-то тихо обсуждали. Дамблдор, величественный, но с мягкой улыбкой, наблюдал за распределением, а рядом с ним сидела чуть полноватая женщина средних лет в зеленой мантии. Чуть дальше - полурослик, в руке которого здоровый бокал выглядел комично. И несколько взрослых лиц, среди которых отличался, разве что пузатый дядька с добрым, даже чуть робким лицом.

В конце зала, у одинокого стула, стояла древняя как, наверное, сам замок, шляпа. Когда мы столпились перед ней, она сложила складки в виде чего-то, похожего на рот и запела песню про Хогвартс, кратко проходясь по всем факультетам.

Когда шляпа закончила, профессор Макгонагалл развернула длинный свиток и начала читать фамилии. Один за другим ученики подходили, надевали шляпу, и та, спустя короткую паузу, громко объявляла факультет. Я даже заметил парочку услышанных мной от отца фамилий. О, а вот и Роули.

- Роули, Торфинн.

Торфинн, пытаясь выглядеть достойно, медленно подошел к стулу и водрузил на голову шляпу. В этот раз шляпа долго думала - видимо, Торфинн подошел бы сразу нескольким факультетам. Но, она наконец решилась и выдала:

- Слизерин!

Зеленый факультет захлопал, приветствуя нового товарища, а Роули, несмело улыбаясь, сел за стол.

- Гойл, Роберт, - за стул сел один из двух парней, что ранее стояли за Малфоем. Ростом он не уступал мне, а в плечах был даже шире Фрэнка. Ясно, некий "дуболом" на службе у Малфоя, скорее всего - вассал.

- Слизерин!

- Лонгботтом, Фрэнк, - подмигнув нам с Эваном, парнишка чуть ли не бегом добрался до стула и сел, надевая шляпу. Едва оказавшись у него на голове, шляпа сделала свой выбор.

- Гриффиндор!

- Кто бы сомневался, - ухмыльнулся Эван, пытаясь скрыть свое волнение.

- Нотт, Теодор! - наконец, пришел мой черед.

Я шагнул вперёд. Каждый взгляд в зале, казалось, пронзал насквозь. Подойдя к табуретке, я сел, и шляпа мягко опустилась на голову. Голос зазвучал прямо у меня в голове, тёплый, но проницательный:

- Хм... любопытно. Сила, холодный рассудок... но что-то в тебе не отсюда. Странная энергия.

- Мне бы на Слизерин, госпожа Шляпа, - уважительно попросил я.

- Знаю, знаю, отец и так далее, - пробурчала шляпа, после чего выдала.

- Слизерин!

Зал разразился аплодисментами, особенно за зелёным столом. Я поднялся, снял шляпу и направился к столу Слизерина, чувствуя на себе десятки взглядов. Молча сел рядом с Роули, который улыбнулся, чуть отодвигаясь и давая мне место. Краем глаз уловил мелькнувшую белокурую голову одной особы, которую я сопровождал совсем недавно. Нарцисса увидела мой взгляд и улыбнулась, приветственно кивнув.

Через некоторое время рядом сел и Эван, облегченно вздыхая, видимо и впрямь волновался улететь в синий факультет. Потихоньку распределили всех - больше всего пополнился именно наш факультет, что было удивительно - Слизерин обычно забирал меньшее количество студентов, если верить истории.

Когда закончилось распределение, встал со своего места директор. Он выглядел точно так, каким описывали волшебников в историях маглов: длинная серебристая борода, сверкающие очки-луночки и взгляд, в котором уживались одновременно древняя мудрость и озорство ребёнка. Он поднял руки, и зал мгновенно стих.

- Добро пожаловать, - начал он тёплым голосом, который, несмотря на простоту, звучал почти как заклинание. - Ещё один год в Хогвартсе начинается, и, как всегда, я надеюсь, что он будет полон открытий, приключений и, конечно, не слишком большого количества взрывов в подземельях.

По залу прокатилась волна приглушённого смеха.

- Перед тем как начать пир, - продолжил Дамблдор, - напомню несколько важных правил. Лес на территории школы по-прежнему запрещён для посещения. И наконец - пусть этот год станет для вас временем не только знаний, но и понимания. Ведь даже в мире магии самое сильное заклинание - это выбор, который делает каждый из нас.

Он хлопнул в ладони.

В одно мгновение столы наполнились яствами - жаркое, пироги, всевозможные сладости и напитки. Шум, смех, звон посуды - всё ожило, словно кто-то снял с замка заклинание ожидания.

Я взял стакан с соком, чувствуя, как Бездна внутри отозвалась лёгкой вибрацией, будто и она почувствовала - этот момент действительно знаменовал начало нового.

Глава 4. Защитный рефлекс

После того как мы закончили с едой, к нам подошла девушка из старших курсов.

- Первокурсники, всем добрый вечер. Я Элизабет Селвин, староста. Сейчас я отведу вас в гостиную, - сказала она уверенно, осматривая нас внимательным, но не строгим взглядом.

Элизабет выглядела безупречно: идеальная осанка, ровная походка, мантия сидела как сшитая под заказ. Волосы - темно-каштановые, аккуратно собранные в узел, глаза - холодные, проницательные, но не без искры живого интереса.

- Постарайтесь не отставать, - добавила она, и группа первокурсников, включая нас с Эваном, Торфинном и Фрэнком, быстро поднялась из-за стола.

Мы двинулись вслед за ней по длинным каменным коридорам, освещённым факелами. Где-то вдалеке слышался смех, а где-то - эхо чьих-то шагов. Замок жил своей жизнью, и даже стены, казалось, наблюдали за нами.

- Гостиная Слизерина находится в подземельях, - пояснила Элизабет, не оглядываясь. - Ближе к озеру. Если будете прислушиваться, иногда можно услышать, как по стенам проходит вода.

Мы шли всё дальше вниз, и воздух постепенно менялся - становился прохладнее, влажнее. Коридор сузился, и мы оказались перед голой каменной стеной. Ни двери, ни арки - просто гладкий участок, подсвеченный зелёным факелом. Элизабет остановилась и обернулась к нам:

- Вот мы и пришли. Чтобы войти, нужно знать пароль. Он меняется каждый месяц. Запоминайте - "Бездна идет". Повторите.

Я опешил, с непониманием посмотрев на старосту. Что за дурацкий пароль?

- "Блестящий галеон", - раздался неровный хор голосов моих однокурсников, окончательно меня запутав и поселив в душе семена страха. Бездна?

В тот же миг стена дрогнула. Камень, на котором стояла Элизабет, медленно растаял, превращаясь в проём, ведущий в просторную залу. Влажный воздух озера смешивался с ароматом трав, с запахом старой кожи, чернил и металла.

Внутреннее убранство гостиной чем-то напоминало мне Блэк-менор - древность и величие сплетались во что-то гармоничное, отчего этот аристократичный лоск не казался чем-то лишним, а вполне привычным и приятным глазу.

По центру гостиной стояли диваны и кресла из тёмной кожи, украшенные серебряными вставками. В углу потрескивал камин, пламя в котором было не оранжевым, а изумрудным - оно освещало зал мягким, живым светом, делая его одновременно уютным и загадочным.

Элизабет повернулась к нам:

- Добро пожаловать в гостиную Слизерин. Это ваш дом на последующие семь лет.

В этот момент за нами зашел тот улыбчивый мужчина, сидевший за столом преподавателей.

- Всех приветствую! Я ваш декан и профессор зельеварения - Гораций Слагхорн. Рад наконец увидеть новых слизеринцев, - произнёс он с искренним восторгом, протирая руки и обводя нас довольным взглядом. - Надеюсь, вы уже успели насладиться ужином? Великолепно, великолепно!

Он выглядел именно так, как и звучал его голос - добродушно, с лёгким налётом театральности. Пуговицы на его жилете едва удерживали округлый живот, а глаза, тёплые и живые, перебегали с лица на лицо, будто он пытался запомнить каждого.

- Запомните, дети. Слизерин - не просто факультет. Это опора. Будьте уверены - здесь вам помогут, защитят. И даже если будут какие-то противоречия, мы решаем это здесь и не выносим за пределы факультета.

Элизабет стояла чуть позади, наблюдая за нами с той же собранной сдержанностью. Слагхорн тем временем подошёл ближе к группе и заговорил чуть тише, почти доверительно:

- Я знаю, вы, должно быть, слышали самые разные истории о нашем факультете. Но истина проста: здесь ценят силу, решимость и умение видеть дальше остальных. И, если вы научитесь правильно использовать свои таланты… - он развёл руками, - ...то мир сам откроет перед вами двери.

Его взгляд прошелся по нам, чуть задержавшись на нашей троице. В отличие от остальной кучки, мы с Роули и Розье уже успели выделиться в небольшую "компанию", видимо, на это и обратил внимание наш декан.

- Ах, да! - воскликнул он, вновь оживившись. - Завтра с утра вас будет провожать староста и остальные старшие студенты. Сами в первые две недели не ходите. А пока - отдыхайте. Уверен, день выдался длинным.

Он повернулся к Элизабет:

- Мисс Селвин, покажите им спальни. И напомните пожалуйста, куда подевался ваш коллега Флинт?

- Филиппа позвал директор, - спокойно ответила она. Кивнув на ее слова, Слагхорн еще раз провел взглядом по первокурсникам и задумчиво улыбнувшись, тихо произнес "спокойной ночи" и быстро покинул гостиную.

Элизабет кивнула в сторону лестниц:

- Юноши - налево, девушки - направо. Завтра в семь утра собрание, где я раздам вас ваше расписание. Не опаздывайте.

Мы с ребятами переглянулись, и каждый направился к своей лестнице.

Свою комнату я нашел быстро - моя табличка вместе с еще двумя, по совпадению (или нет) оказавшимися моими приобретенными в поезде приятелями, висела у двери, переливаясь рунами, отчего надпись можно было прочитать даже в полумраке узкого коридора нашего "общежития".

Вещи мои оказались у одной из кроватей, где я и расположился, начав потихоньку обустраиваться. Торфинн с Эваном также молча приступили к аналогичному действию.

Вдруг в дверь постучали.

- Теодор Нотт, - раздался знакомый голос.

Открыв дверь, я посмотрел на каменное лицо весьма известного в магических "кругах" человека.

- Слушаю, Малфой?

- Нужно поговорить, - он качнул головой, намекая на то, что надо выйти.

Я обернулся на Эвана и Торфинна - оба замерли, наблюдая за нами, но без слов. Торфинн чуть приподнял бровь, будто собирался что-то сказать, но потом передумал. Я кивнул им и вышел за Малфоем, прикрыв дверь.

Здесь, в полумраке подземелья, воздух казался плотнее, а звуки — глуше. Только свет зелёных факелов мягко отражался в белёсых глазах Люциуса, делая его светлое лицо каким-то зловещим.

- Не переживай, - сказал он почему-то. - Я не собираюсь тебе угрожать или что-то вроде того.

- Я не переживаю, Малфой, - посмотрел я ему в глаза прямо, а высокий рост позволял игнорировать разницу в возрасте.

Люциус усмехнулся, но без издёвки - скорее, с оттенком признания.

- Я не сомневался, что ты попадешь на Слизерин.

Я кивнул.

- Я хотел поговорить, - спустя несколько секунд молчания произнес Люциус. - О Нарциссе.

Я слегка приподнял бровь, но не сказал ни слова.

- Девушка из Блэков. Хорошо учиться, прекрасная внешность, приятный характер. Достойный член своей семьи, не так ли?

- Так, - я прикрыл глаза, понимая, что он хочет.

- Нотт. Просто чтобы потом не возникло недоразумений: Нарцисса обещана мне.

Он произнёс это без пафоса - как констатацию факта, но в его голосе чувствовалось предупреждение.

Я оперся об стену, скрестив руки.

- Обещана? Забавно, как легко в нашем мире всё решается простыми обещаниями.

- В нашем мире - значит в правильном, - парировал Люциус. - Иначе всё погружается в хаос. А я не сторонник хаоса.

- Вот как. Тогда скажи мне, составляли ли вы брачный контракт?

- Контракт? - он произнёс слово с подчеркнутой медлительностью, будто смакуя. - Разумеется, пока нет. Такие дела требуют времени…

Последнее слово он произнес чуть неуверенно, все же было видно - Люциус пусть и умный, сообразительный, но все еще подросток. Только вот не понимаю, зачем это обсуждать с одиннадцатилетним мальчишкой, пусть и из аристократического рода? Хотя, учитывая что и ему всего тринадцать, это больше похоже на разборку детишек "эта девочка мне больше понравилась, отстань от нее", пусть и под аристократичной оберткой.

- Но ты ведь понимаешь, Теодор, - продолжил он, - вопрос не в бумагах. В нашем обществе слово семьи весит больше любой подписи.

- Отец говорил, что слова ничего не стоят без закрепленной за ними бумаги.

- Нарцисса - благоразумная девушка. А Блэки знают, что союз с Малфоями - это не просто брак. Это власть и богатство.

- Как и союз с Ноттами.

Я медленно оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд, оказавшись почти наравне с ним.

- Мне пока эти любовные игры не интересны, Малфой.

- Ещё не интересны, - с заметным нажимом произнёс он.

- Вот тогда и подойдешь ко мне с разговором, - я развернулся в сторону своей комнаты.

- Всё в нашем мире держится на союзе - выгодном, продуманном, нужном. Не на чувствах. Запомни это, Нотт, - раздался его голос за спиной и я услышал, как он тоже начал уходить.

Шаги Люциуса постепенно стихли в коридоре, растворяясь в тишине подземелий.

Я вздохнул, вернулся к себе и прикрыл дверь. Торфинн уже спал, Эван лениво листал какую-то книжку про трансфигурацию.

Сняв мантию, я опустился на кровать. Перед глазами всё ещё стояло выражение лица Люциуса — холодное, уверенное, чуть старше своего возраста. Он говорил как взрослый, но глаза выдавали мальчишку, отчаянно пытающегося доказать, что уже всё понял о жизни. Когда то и я был таким - спорил с Тешином, с Лотос. Пока моего учителя не схватили и не убили на моих глазах.

Да и сейчас, могу ли я сказать, что я повзрослел? Да, я был владельцем сильнейшего оружия в мире, был проводником возможно фундаментальной силы в виде Бездны. Но дает ли это мне право считать себя взрослым? Ведь даже находясь в виде варфрейма, я зачастую дурачился, танцуя, играясь с оружием и врагами, опьяненный своим всемогуществом. Да и остальные далеко не ушли - красили своих варфреймов в вырвиглазные цвета, ругались в Реле, в наших базах, друг с другом. Все же, несмотря на прожитые годы, ментально я так и остался подростком, которое чуть повзрослело лишь после разделения сознания с чуть более взрослой версией меня самого.

- Что он хотел? - раздался тихий голос Эвана. В раздумьях я даже не заметил, как он отставил книгу и смотрел на меня.

- Да так, просто поговорили. Ничего особенного.

- Понятно, - было видно, что Розье не поверил, но лезть не стал.

- Ты ведь понимаешь, что завтра нас, скорее всего, поднимут ни свет ни заря? - сказал я, зевая.

- Угу, - отозвался он, не поднимая глаз от вновь открытой книги. - Но я хочу дочитать эту часть.

- Ещё пара минут, и ты заснёшь с книгой на лице. Лучше бы пример у Торфинна брал, - усмехнулся я.

- Нет, не засну, - пробурчал он, но через мгновение всё же потянулся, клацнув закладкой и откладывая книгу на тумбочку.

- Вот и славно, - сказал я, устраиваясь поудобнее.

Он откинулся на подушку, повернувшись ко мне спиной. В комнате воцарилась тишина - лишь негромкое сопение Роули и слабое журчание воды где-то за стеной.

- Спокойной ночи, - пробормотал Эван.

- И тебе, - ответил я, глядя на потолок.

Зелёный свет факелов дрожал, словно дыхание воды, и вскоре я сам провалился в сон.

***

Утро началось с тишины. Той, в которой слышно, как капает где-то вода и как скрипит старое дерево кровати, когда кто-то переворачивается.

Я проснулся первым. Торфинн тихо посапывал, уткнувшись в подушку, а Эван, как и ожидалось, спал с раскрытой книгой на груди. Видимо, не смог все таки удержаться. Я усмехнулся, аккуратно закрыл её и отложил на тумбочку.

- Роули, Розье, вставайте, - разбудил я ребят.

Минут через десять мы уже стояли у умывальников, быстро приводя себя в порядок. Никаких разговоров - только звуки воды и шелест ткани.

Когда мы спустились в гостиную, там уже собрались почти все первокурсники. Элизабет Селвин стояла у камина - как всегда безупречная, будто и не спала вовсе. Кажется, мы прибыли одними из последних - в гостиной уже было полно людей как с нашего курса, так и постарше. Все как один - заспанные, расслабившиеся во время летних каникул и отвыкшие так рано вставать.

Увидев, как первокурсники собрались, Элизабет перестала общаться с каким-то мрачным типом с длинными волосами и острым взглядом голубых глаз, после чего подошла к нам вместе с ним.

- Знакомьтесь, это наш второй староста - Филипп Флинт. Мальчики, по всем вопросам в первую очередь к нему.

- Приятно познакомиться, малышня, - Флинт улыбнулся, но взгляд оставался холодным. Высокий, подтянутый, с осанкой человека, привыкшего командовать. На лацкане мантии - серебристая эмблема Слизерина, отполированная до блеска.

- Итак, - произнесла Элизабет, вновь обретая свой сухой, уверенный тон, - сейчас я раздам вам расписание занятий. На занятия вас будут сопровождать либо я, либо Филипп. Без нас по коридорам не ходите, особенно по лестнице - замок уж слишком большой, вы легко можете потеряться.

Она открыла папку и начала раздавать пергаменты.

- Зельеварение, История магии, Трансфигурация… — пробормотал Эван, глядя в свой лист.

- Да, насыщенный предстоит день, - зевнул Торфинн, направляясь наверх - за рюкзаком и книгами. Мы молча последовали за ним.

Когда мы вернулись вниз, большинство уже успело собраться у выхода. Элизабет, стоя у камина, проверяла список, сверяя фамилии с расписанием.

- Все готовы? Отлично. Тогда выдвигаемся, - она кивнула Флинту, и тот произнес пароль, открывая дверь в подземелья. Видимо, пока мы собирались, старшекурсники уже успели выйти первыми - в гостиной были только мы, да старосты.

В подземельях ещё витал утренний холод - влажный, с запахом камня и чего-то медного. Мы двигались колонной, шаги гулко отдавались эхом, перемешиваясь с тихими разговорами. Я шёл рядом с Эваном, который, кажется, всё ещё не до конца проснулся.

- Все таки дочитал? - усмехнулся я, на что Эван, казалось, смутился, после чего кивнул.

На верхнем пролёте лестница под нами вдруг дрогнула и плавно сдвинулась в сторону. Кто-то из девочек вскрикнул, но Флинт даже не обернулся. Элизабет же шла последней, видимо, чтобы никто из первашей не отстал.

- Привыкайте, - бросил он через плечо. - Лестницы живут своей жизнью.

Спустя несколько минут пути впереди забрезжил свет - тёплый, золотистый. С каждым шагом воздух становился свежее, теплее, и вскоре перед нами распахнулись двери Большого зала.

Над головами раскинулось утреннее небо, а длинные столы уже ломились от еды. Утром необходимости в свечах не было, поэтому та самая "магическая" атмосфера Большого зала чуть растерялась, настраивая на будничные учебные дни.

Мы заняли места у ближнего края стола. Кстати, надо будет познакомиться с остальными однокурсниками, а то как общался с этими двумя, так и ограничился этим кругом.

Я бросил беглый взгляд вдоль стола - почти все выглядели сонными, видимо, мало кто уснул вовремя из-за новых впечатлений. Кто-то вяло ковырял овсянку, кто-то тянулся за кувшином тыквенного сока, а пара ребят уже вовсю обсуждала, кто из преподавателей самый строгий.

- Неужели весь год будем так рано вставать? - пробормотал Торфинн, едва усаживаясь.

- Если хочешь, можешь попробовать поспорить с расписанием, - фыркнул Эван.

- Надо бы с однокурсниками познакомиться, - поделился я мыслями.

- На уроках и познакомимся. Ну или после уроков, в гостиной, - пожал плечами Торфинн, намазывая масло на хлеб.

Когда мы закончили, Элизабет, сидящая неподалеку, коротко переглянулась с Флинтом, после чего обратилась к нам:

- Первое занятие - зельеварение, в подземельях. Не опаздывайте, профессор Слагхорн не любит, когда студенты теряют время.

- Хотя к вам он будет относиться теплее, - усмехнулся Флинт, вставая со стола.

- Обратно в подземелья? - простонал Торфинн.

- Добро пожаловать в Слизерин, - усмехнулся я и поднялся, чувствуя, как возвращается привычное лёгкое волнение перед началом нового дня.

Глава 5. Достойное товарищество

***

Когда завтрак подошёл к концу, поток слизеринцев потянулся к выходу. За дверями Большого зала стоял Флинт - руки за спиной, как надзиратель, взгляд холодный, изучающий.

- Перваши, сюда, - коротко бросил он. - Идём в подземелья.

Мы переглянулись, собрали вещи и двинулись за ним.

- Странное ощущение, - сказал Эван, чуть приглушённо, когда шаги гулко отдавались в каменных стенах. - Как будто под землёй воздух другой.

- Так он другой и есть. Все таки у озера находимся, - ответил я, осматривая уже новые коридоры подземелий.

Через несколько поворотов мы оказались перед массивной дубовой дверью с бронзовой табличкой с нарисованным там котлом. Оказавшись внутри, мы застыли у входа с непривычки, осматривая кабинет. Вдоль стен стояли столы с котлами, стопками книг и стеклянными колбами.

- Проходите, проходите, не стесняйтесь, - раздался добродушный голос. Слагхорн стоял у кафедры, пухлый, румяный, с неизменной улыбкой. - Ах, свежие лица! Надеюсь, хорошо позавтракали?

- Здравствуйте, профессор, - раздался нестройный хор голосов. В этот момент за нами пришли еще дети, и судя по красным мантиям, это были гриффиндорцы. А, вон, Фрэнк стоит среди них, выделяясь своим ростом.

- Здаров, ребят, - поздоровался он, улыбнувшись. На него покосились и наши и свои. Видимо, общение гриффиндорца с слизеринцами было чем-то необычным, учитывая расклад, сохраняющийся десятилетиями. Бред, как по мне. Даже у наших школ операторов было больше отличий, чем у факультетов, хотя там разница была лишь в том, для чего и как ты используешь энергию бездны.

- Присаживайтесь, - Слагхорн указал на места рядом с котлами, и мы расселись. Правда каким-то образом класс разделился ровно на две стороны, где барьером между ними расселись я с Фрэнком. Да, это точно будут обсуждать. Но с другой стороны, мне то какое дело?

- Сегодняшний урок просто ознакомительный, варить зелья мы не будем, - начал профессор свою речь, когда мы все достали учебники.

- На первых занятиях важно не наделать глупостей, - продолжил Слагхорн, обходя ряды и оглядывая начищенные котлы с видом заботливого хозяина. - Поверьте, дети мои, если вы хоть раз попробуете сварить что-то не по рецепту - вы это запомните надолго. И соседи ваши тоже.

Он тихо хихикнул, и несколько студентов, неуверенно переглянувшись, тоже улыбнулись.

- Так вот, — продолжил он уже более серьёзно. - Зельеварение - это не просто точная наука. Это симфония. Каждая трава, каждая капля, каждый взмах палочки имеет значение. Здесь нет места спешке, нет места гордости. Только внимательность и чувство меры.

Я поймал себя на мысли, что слушаю его действительно внимательно. Было что-то успокаивающее в его голосе - мягкое, обволакивающее. Выглядящий добродушным простачком профессор преображался, нередко делая замечая расслабившимся детям, которые не слушали лекцию. Умеренная строгость, чувство юмора и через некоторое время все мы внимательно слушали, что он говорил.

- На следующем занятии мы сварим простейшее зелье бодрости, - сказал он, беря с кафедры небольшой пузырёк с янтарной жидкостью и немного ее покачав. - Для него нужно немного ингредиентов, да и варится он очень просто. На ее примере вы узнаете как правильно нарезать ингредиенты, и почему так важно добавлять их именно в определенном порядке.

- И последнее, - сказал Слагхорн, снова поднимаясь к кафедре. - Я не требую от вас чудес. Только аккуратности, терпения и уважения к тому, что вы делаете. Остальное придёт с практикой.

Звонок прозвенел неожиданно - громкий, звонкий, отразился в сводах кабинета.

- Вот и всё на сегодня! - объявил профессор, с хлопком складывая руки. - До встречи на следующем уроке.

Флинт уже стоял у двери, провожая первокурсников своим привычным холодным взглядом.

- Теодор, поговорим попозже в библиотеке? - окликнул меня Лонгботтом, когда его группу забирала их староста.

- Без проблем, - ответил я, после чего уловил взгляд Филиппа.

Он стоял, облокотившись на дверной косяк, скрестив руки на груди. На его лице не было ни тени эмоций, но взгляд — цепкий, изучающий, словно он пытался понять, кто я такой и что из себя представляю.

- Ты, кажется, быстро находишь себе друзей, Нотт, - произнёс он тихо, когда последние гриффиндорцы покинули кабинет. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалась едва уловимая насмешка.

- Просто знакомые, - пожал я плечами, будто это ничего не значило.

- Надеюсь, ты понимаешь, - продолжил он, делая шаг ближе, - что не все знакомства будут тебе на пользу. Особенно здесь.

Он говорил без угрозы, спокойно, но за его словами явно стояло предупреждение.

- Понимаю, - коротко ответил я, решив не идти с ним на конфронтацию.

- Вот и хорошо, - сказал Флинт, чуть кивнув. - Пошлите на следующий урок, малышня. Что там у вас?

- История магии, - ответила девочка, кажется, ее звали Эвелин Рамзи. Чистокровная, но не из аристократов.

- Ах, да. Пойдемте.

Мы двинулись за ним обратно по коридору, освещённому редкими факелами. После уютного тепла зельеварки прохлада подземелий ощущалась особенно резко — от каменных стен тянуло сыростью и озером.

Эван шёл рядом, поглядывая на меня исподлобья. Торфинн плелся где-то позади, разговорившись с той самой девчонкой - Рамзи.

- Он тебе что-то сказал? - негромко спросил он.

- Просто предупредил, - ответил я.

- О чём?

- О дружбе с гриффиндорцами.

Эван хмыкнул.

- Ну, неудивительно. Флинт не только староста, но еще и главный дуэлянт Слизерина. И он явно не в ладах с Гриффиндором, где есть главный конкурент на место сильнейшего дуэлянта школы.

Я усмехнулся, но промолчал.

Коридор наконец вывел нас к более светлой части замка. Здесь стены были украшены гобеленами, изображавшими волшебников в длинных мантиях, и каждый гобелен шевелился едва заметно, будто под дыханием ветра.

- Вот здесь направо, - сказал Флинт, открывая дверь. - Аудитория Бинса. Можете прогулять если хотите, все равно он никого не замечает.

- Флинт! - раздался знакомый голос, и из коридора неподалеку показалась Элизабет. Выглядела она явно возмущенной. - Чему ты это учишь детей?

- Да ладно, пусть тратят время где-нибудь в библиотеке, чем дрыхнут под бубнеж о гоблинах.

- Гоблинах? - заинтересовался Вильгельм Булстроуд, один из моих однокурсников.

- Поймете, как посетите его урок, - отмахнулся Флинт, после чего ушел по своим делам.

Элизабет устало вздохнула, глядя ему вслед, потом повернулась к нам — строгая, но не злая.

- Не слушайте его. Уроки профессора Бинса - часть программы, и вы обязаны их посещать, - сказала она, чуть сдвинув брови. - Даже если… они не самые захватывающие.

- Он правда призрак? - спросил кто-то из группы, какая-то девочка, чье имя я не знал.

- Да, - кивнула староста. - Умер много лет назад, но, похоже, просто не заметил. Приходит на занятия, как и раньше.

Она посторонилась, давая нам пройти. Класс оказался странным - холодным и пыльным, будто время здесь остановилось. Возле кафедры парил седой профессор в старом сюртуке. Сквозь него просвечивали доска и стена, а голос звучал так, будто его несли сквозь вату. В классе уже сидели ребята с синими мантиями, и судя по тому, что в руке каждого было перо, готовое к применению, настроены они серьезно. Значит, это ребятки из Рейвенкло.

- Доброе утро… класс… сегодня мы начнём с восстания гоблинов шестнадцатого века… - медленно протянул он, не глядя ни на кого.

Некоторые студенты послушно достали пергаменты, другие - уже начинали клевать носом.

Я сел ближе к окну, через которое виднелась часть внутреннего двора. Рядом села какая-то девочка и судя по ее неоднозначному покашливанию, ей было что-то от меня нужно. Оторвавшись от разглядывания окна, я обернулся к ней.

- Слушаю, мисс...?

- Виола Андерсон. И я полукровка, - напряженно сказала она, будто ожидая какой-то реакции.

Я моргнул, слегка растерявшись.

- Эм… хорошо, Виола Андерсон-полукровка, - тихо ответил я, чтобы не привлекать внимания Бинса. - А теперь, если можно, уточни, зачем ты мне это сообщила?

Она нахмурилась, но в уголках губ мелькнула тень улыбки.

- Обычно слизеринцы… - она запнулась, - не очень-то дружелюбны к таким, как я.

- Может быть, - не стал я отрицать очевидное. Дискриминация на основе крови, эх, как же похоже на Орокин.

- Значит, тебе всё равно? - она удивленно, но с затаенной надеждой посмотрела на меня.

- Мне всё равно, какой у человека род. Главное - как он сам себя ведёт, - ответил я спокойно, чуть приглушённо, чтобы не перекрыть голос профессора, монотонно рассказывающего о налоговых реформах гоблинов.

- Понятно, - она смущенно схватилась за свои колени, не решаясь что-то мне сказать.

- Так что же ты хотела?

- Я хотела попросить у тебя… покровительства.

Я моргнул, не сразу поняв, что она имеет в виду.

- Покровительства? — переспросил я, чуть тише, чтобы не перебить Бинса, всё ещё вещавшего про налоги гоблинов. - Это ещё зачем?

- Как я уже говорила я… полукровка, — произнесла она чуть тише, чем собиралась. - На Слизерине с этим… не всегда просто. А ты же Нотт. Девочки сказали, что ты скорее всего, будешь главным на нашем курсе.

Вот как. Значит, авторитет семьи. Ну, это было с одной стороны, вполне очевидно. Я про тот факт, что в лидеры метят именно меня. Нотты на данный момент были в пике могущества, несмотря на крайнюю малочисленность основной ветви. Но количество вассалов, связей, да и грубо говоря, злата в сейфах - это все возводило нас на уровень верхушки аристократии магической Британии, практически сравнивая с бывшими "королями" Блэками и богачом всея Туманного Альбиона Малфоями. Ну и еще парочка родов по типу Поттеров и Селвинов.

- И ты решила, что если встанешь рядом со мной, тебя оставят в покое, - спокойно уточнил я.

Она не ответила сразу, но в её взгляде мелькнула надежда.

- Я не прошу многого, - сказала наконец. - Просто… чтобы никто не трогал. Я просто хочу спокойно доучиться и потом помогать отцу в магазине.

Я посмотрел на неё чуть внимательнее. Она не лгала - в её голосе не было ни хитрости, ни желания воспользоваться, только усталость и напряжение. Видимо, ещё до приезда в Хогвартс ей уже успели объяснить, где её «место».

- Хм, - протянул я, наклонившись чуть ближе, чтобы нас не услышали соседи. - Ты, похоже, плохо представляешь, как работает Слизерин.

- Почему? - насторожилась она.

- Потому что покровительство - это не щит, - ответил я спокойно. - Это договор. Ты встаёшь под чьё-то имя, а значит, тебя будут считать частью его круга. И если я соглашусь - от тебя начнут ждать соответствия.

Она нахмурилась, но не отступила.

- Я готова. Я не подведу, - сказала она твёрже, чем можно было ожидать.

Я чуть усмехнулся, чувствуя, как в уголках губ пробивается еле заметная улыбка.

- Отважно. Хотя я не уверен, что ты осознаёшь, во что лезешь.

- Может быть, - признала она, - но без чьей-то поддержки у меня не будет даже шанса.

Я некоторое время молчал, рассматривая свои пальцы, затем медленно кивнул.

- Ладно, Виола Андерсон. Считай, что ты под моей защитой. Но взамен… - я бросил на неё короткий взгляд. - Не позорь меня.

Она растерянно моргнула, потом коротко кивнула.

- Не подведу, - тихо произнесла она. Виола едва заметно улыбнулась — впервые за всё время.

Да, как-то неожиданно я стал чьим-то покровителем. Но с другой стороны, отец предупреждал, что жизнь в Слизерине можно считать небольшой магической Британией. Со своими сложностями, казусами и прочим.

От скуки я даже прислушался к бубнежу Бинса. Призрак, как обычно, парил перед классом, перелистывая какие-то пожелтевшие страницы своего конспекта, и монотонно тянул:

- …в тринадцатом веке гоблины добились частичной независимости от волшебного сообщества, что стало важным этапом в истории их взаимоотношений с магами…

Класс лениво шуршал перьями, кто-то тихо зевал. Даже я ощутил, как голос профессора-призрака меня убаюкивает, и глаза наливают свинцом.

- …и именно тогда они... KU NOMA ELU RA KAH, MARA LOHK?

Я вздрогнул, было ощущение, словно меня окатили ледяной водой. Слова оборвались на середине, будто кто-то вклинился в речь Бинса чужим голосом — резким, низким, словно прошедшим сквозь камень.

Несколько мгновений я просто сидел, не двигаясь. Остальные, казалось, ничего не заметили. Виола продолжала что-то записывать, перья царапали пергамент, а Бинс, не моргнув, тянул дальше:

— …заключили соглашение с Советом волшебников, по которому…

Я откинулся на спинку стула. Холодок пробежал по позвоночнику. Эти слова всё ещё звенели в голове, будто отзвуком, медленно распадаясь на смысл, которого я не понимал. Но что-то в них отзывалось… знакомо. Слишком знакомо.

Если я здесь. И Бездна здесь. Не придет ли за этим следом Оно?

Мысль не давала покоя. Если это действительно она — если Бездна смогла дотянуться сюда… Что она способна сделать в этом мире? Да что угодно! Вчерашние дети с помощью силы Бездны уничтожили величайшую империю. А что произойдет, если сюда придет сама Бездна? Рэлл... Что бы ты сделал, будь ты здесь?

Я прикрыл глаза, стараясь отгородиться от шепота, что будто бы дрожал где-то на краю сознания.

Нет. Не сейчас. Не здесь. Рано еще паниковать. Я в другом мире с другими правилами и вообще концептуально другой силой. Возможно, это просто моя сила влияет на сознание. Но одно ясно - нельзя пользоваться этой силой. Плевать на ее хаотичность, ее возможности. Но если есть хоть малейший шанс, что она вернет Безразличие сюда... Нет, лучше даже не думать об этой сущности.

Настроение было испорчено, отчего я даже как-то пропустил звонок, отвлеченный на свои мысли.

-...дор! Теодор! - раздался голос, отвлекший меня от дум.

Эван с Торфинном обеспокоенно смотрели на меня, а я заметил, что почти весь класс уже собрался.

- Простите, задумался, - я быстро собрал вещи, благо, вытащил я на паре только книгу, после чего покинул класс.

Староста, в этот раз в виде Элизабет, быстро отвела нас на Транфигурацию, так как класс находился совсем рядом.

В этот раз мы вновь сидели с гриффами, и ко мне оперативно подсел Фрэнк. А уже успевшая сдружиться парочка из Роули с Розье сидела сзади, что-то бурно обсуждая.

- Ну что, как тебе история магии? - усмехнулся Фрэнк, вытаскивая учебники.

- Судя по твоему лицу, ты уже в курсе, что нас там ожидало?

- Ещё бы, - фыркнул он, открывая тетрадь. - Старшие предупредили: Бинс читает так, будто пытается усыпить сам замок.

Я усмехнулся, но внутри было не до шуток. Образ холодных слов не уходил из головы, словно застрял где-то в черепе, под кожей.

- Эй, ты в порядке? - Фрэнк бросил на меня внимательный взгляд. - Выглядишь, будто увидел дементора без плаща.

- Просто… задумался, - отмахнулся я. - В голове крутится странное.

- Хм, странное - это норма для Хогвартса, - хмыкнул он.

В этот момент в класс вошла профессор Макгонагалл - строгая, подтянутая, с неизменным взглядом, в котором и без слов читалось: ошибок не прощаю.

- Доброе утро, студенты, - произнесла она, проходя к кафедре. - Надеюсь, никто не считает, что трансфигурация легче истории магии?

Несколько человек неловко хихикнули, но под её взглядом сразу стихли.

- Очень хорошо, - кивнула Макгонагалл и махнула палочкой. Её стол дрогнул и, словно из тумана, превратился в полосатого кота, который спокойно прошёлся по краю кафедры, а затем снова обратился в мебель.

- Это, - сказала она, - пример базовой, но крайне опасной трансфигурации. Вы должны понимать, что любое превращение - это не просто изменение формы. Это вмешательство в саму структуру магического существа или предмета. Ошибётесь - и пострадает не только ваш кот, но и вы сами.

- Основное правило трансфигурации - концентрация, - продолжила она, делая пару шагов вдоль ряда парт. - Магия подчиняется не словам, а намерению. Ваша палочка - лишь проводник.

Она подняла мел и легким движением начертила на доске простую схему, где линии сами собой складывались в формулы и узоры, сияя бледно-голубым светом.

- В этом семестре мы начнём с простейшего - превращения спичек в иглы. К концу года, если никто не подорвёт лабораторию, возможно, вы сможете превратить чайную ложку во что-нибудь более изящное.

В классе тихо засмеялись, но в глазах многих мелькнуло беспокойство.

- А теперь, - сказала Макгонагалл, - приступим к практике.

Она взмахнула палочкой, и по воздуху разлетелись десятки тонких деревянных спичек, аккуратно опускаясь на парты перед каждым студентом.

- Перед вами - то, что вскоре должно стать иглой, - сухо заметила она. - Заклинание - Феравертум. Запомните: точное произношение и сосредоточенность. Если отвлечётесь - получите не иглу, а... - она чуть прищурилась, - нечто весьма непредсказуемое. Начинайте.

Класс наполнился шелестом движений и шепотом - кто-то тихо повторял заклинание под нос, кто-то нервно прокручивал палочку в пальцах, пытаясь вспомнить, под каким углом взмахивать.

- Феравертум, - попытался мальчик из первого ряда в красной мантии. Его спичка дрогнула, издала жалобный писк и покрылась серым пушком. Класс захихикал.

- Ближе к успеху, чем кажется, мистер Дойл, - невозмутимо прокомментировала Макгонагалл, проходя между рядами. - Но мне любопытно, как вообще это заклинание может оживить неживое.

Я взял палочку и уставился на свою спичку. В прошлые разы я тренировался без палочки и энергия бездны обильно вливалась в любые мои магические действия, влияя на конечный результат. А с палочкой, кажется, все должно получится.

- Феравертум, - произнес я спокойно.

Палочка едва заметно дрогнула в руке, а спичка на парте чуть засветилась. Мгновение - и она начала меняться: древесная текстура исчезала, уступая место гладкой металлической поверхности.

Я замер, чувствуя, как тонкая грань между магией и чем-то другим чуть вибрирует под кожей. С заметным усилием мне удалось отделить ее от магии.

- Превосходно, мистер Нотт, - отметила Макгонагалл, останавливаясь рядом. - Почти идеальное превращение. Десять баллов Слизерину.

Я кивнул, отводя взгляд от иглы.

Фрэнк, у которого спичка лишь стала тоньше, тихо присвистнул.

- Вот это ты выдал, - пробормотал он, чуть наклоняясь ко мне. - Зря время не терял до школы.

- Практиковался, - ответил я, убирая палочку.

Я чувствовал, как остатки силы ещё чуть вибрируют в воздухе, как будто стараясь снова переплестись с местной магией. Если бы я отпустил контроль хоть на миг - результат мог быть другим.

- Мистер Дойл, попробуйте снова, - голос Макгонагалл отвлёк меня от мыслей. - И, пожалуйста, без шерсти в этот раз.

Класс тихо рассмеялся. Атмосфера стала легче, почти будничной.

Я перевёл взгляд на свою иглу - ровную, блестящую, и впервые за день почувствовал лёгкое удовлетворение. Да, это лишь крошечная игла, но все же начинается с малого?

Глава 6. Проворный момент

***

К обеду я уже чувствовал лёгкую усталость - не от учебы, а от самого ритма дня. Поток людей в коридорах, разговоры, взгляды… всё слишком шумно после той тишины, к которой я привык.

В Большом зале уже царила привычная суета: звон посуды, шум голосов, запах жареного мяса и хлеба. Слизеринцы сгрудились у дальнего края стола, обсуждая утренние уроки. Эван что-то оживлённо объяснял Торфинну, размахивая руками.

- Как успехи с превращением? - спросил я, садясь рядом.

- Лучше, чем у Роули, - ухмыльнулся Эван. - У него спичка просто вспыхнула и сгорела.

Торфинн возмущенно фыркнул.

- А у тебя?

- Почти игла. Ну, почти, - он показал кривоватую спицу. - Но ты, конечно, всех затмил.

Я пожал плечами и налил себе тыквенного сока. Вкус оказался неожиданно терпким, но освежающим. Словил на себе еще один взгляд Нарциссы, которая сидела с подругами и неожиданно, с Люциусом. Тот тоже видимо увидел взгляд, так как тоже смотрел на меня. Подмигнув ему, я принялся за еду. Война войной, а обед по расписанию.

После обеда народ потянулся кто куда: кто в общежитие, кто гулять по двору. Я же направился в библиотеку, где должен был встретиться с Фрэнком, да и посмотреть хотелось на здешнюю обитель знаний.

Отвлеченный своими мыслями, я не сразу заметил, как ко мне под боком пристроилась одна приметная особа.

- И что ты делаешь? - я покосился на ее невозмутимое лицо.

- Иду в библиотеку, - ответила она.

- Шаг в шаг со мной? - отметил я то, что она застыла, когда остановился я.

- Мне просто нужно показать, что я под твоей защитой, - смутилась Андерсон, прижимая к груди свой рюкзак.

- Сразу бы так и сказала, - я кивнул, после чего продолжил шаг. И тут я вспомнил про одну маленькую проблему.

- А где библиотека? - я шлепнул себя по лбу от своей тупости. Луа, как я мог забыть об этом? И где я сейчас шастаю?

Я оглянулся, заметив, что в коридоре мы остались одни.

- Я думала ты знаешь, так уверенно шел, - испуганно сказала Виола, осматриваясь.

Подойдя к ближайшему портрету, на котором был изображен старик с забавной шляпой на голове, я подобрал максимально уважительный тон.

- Здравствуйте, мистер... Побблтоп, - прочел я надпись под картиной. Картина, ранее листающая какую-то книгу, поднял взгляд на меня, уставившись с немым вопросом.

- Мы первокурсники, заблудились. Не подскажете, где библиотека? - видимо, то, что я искал библиотеку, понравилось портрету, так как он чуть улыбнулся.

- Похвально, что такие юные студенты стремятся к знаниям. Вы очень близко - библиотека за углом, через коридор.

- Спасибо, мистер Побблтоп, - я поклонился портрету, отчего он аж засиял. Видимо, не хватает портретам в школе уважения.

- Пошли, - я позвал за собой Виолу, и мы шустро зашагали по маршруту.

За углом действительно тянулся длинный коридор, освещённый мягким светом факелов. В конце — высокая арка, а за ней двери из тёмного дуба, инкрустированные бронзой. Надпись сверху гласила: Библиотека.

Когда мы вошли, сразу стало видно различие в атмосфере. Запах бумаги и чернил заполнил каждый дюйм этого места, хоть пространство и было огромным, с высокими потолками, уходящими куда-то вдаль. Да, нашей домашней библиотеке эту громаду не переплюнуть. Хотя я читал, что библиотека Хогвартса является одной из самых больших во всем мире, так что тут ничего удивительного.

- Никогда не думала, что библиотека может быть… такой, — прошептала Виола, озираясь.

- Она больше изнутри, чем снаружи, — заметил я, чувствуя, как под ногами чуть скрипит пол.

За стойкой стояла мадам, чье довольно симпатичное лицо только только тронули первые морщины. В библиотеке было видно редких учащихся, в основном из старших курсов. Я с удивлением отметил, что прямо рядом с мадам, которая скорее всего являлась библиотекаршей, стояла Беллатриса Блэк.

- Здравствуйте, - поздоровался я с женщиной, подходя к стойке.

- Приветствую, молодые люди, - она кивнула. - Меня зовут Ирма Пинс, заведующая библиотекой Хогвартса. А вы, я так понимаю, первокурсники?

- Да, мадам Пинс, - я чуть поклонился, после чего обратил внимание на Беллатрису. - Добрый день, мисс Блэк.

- Ох, мистер Нотт, неужто вы помните меня, - она ухмыльнулась, после чего помахала рукой, позвав нас за собой.

- Такую красоту забыть невозможно.

- Вы меня смущаете, мистер Нотт, - несмотря на слова, на лице девушки не было и капли смущения.

- Я помогаю мадам Пинс с библиотекой в свободное время, так что если что-то нужно, обращайтесь ко мне. А кто эта юная леди? - она посмотрела на мою подопечную.

- Виола Андерсон, - чуть склонила голову Виола, смутившись.

- Андерсон? - как-то задумчиво протянула Беллатриса, видимо, пытаясь вспомнить, слышала ли она о такой семье.

- Не беспокойтесь, мисс Блэк, - сказал я, перехватывая её взгляд. - Семья не из старых родов, но достойная. А Виола является моей подопечной.

- А вы шустры, мистер Нотт, - улыбнулась Беллатриса, бросив оценивающий взгляд уже на меня.

- По другому у нас никак.

- Это так, - протянула она. - Что ж, надеюсь, ты, Андерсон, не растеряешься под сводами Слизерина. Тем более с таким то покровителем.

- Я постараюсь, - тихо ответила Виола.

- Кстати, Теодор, если будешь искать редкие книги - не вздумай идти в закрытый раздел без разрешения. На это нужен специальный пропуск от преподавателей или деканов, - перешла она на неофицальный тон. Беллатриса улыбнулась - уголками губ, с лёгкой, почти хищной тенью. - И не забудь упомянуть Нарциссе, что девочка рядом с тобой не твоя пассия, а вассал.

- Учту.

Мадам Пинс в этот момент едва заметно кашлянула, бросив на нас строгий взгляд. Беллатриса сделала вид, что внезапно вспомнила о делах.

- Ладно, мистер Нотт, я пошла.

- Она… немного пугает, - шепнула Виола, когда шаги Блэк затихли.

- Привыкай, - ответил я, направляясь к дальнему столу у окна. - Это все таки Блэк.

Мы сели у рядов с книгами по чарам. Я потихоньку листал книги, сканируя содержимое, пока Виола тихо сидела и писала конспект по трансфигурации. Да, профессор Макгонагалл даже и не думала жалеть первашей, в первый же день задав написать про основные принципы трансфигурации на целый свиток.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как от ровного шуршания страниц и запаха чернил мысли начинают медленно уплывать куда-то вдаль. Было ощущение, что я сижу дома, в Нотт-мэноре.

- А ты домашку делать не будешь? - спросила Виола, оторвавшись от своего свитка.

- Успею, - отмахнулся я.

- Ты уже понял, что писать?

- А что там непонятного то? Просто надо расписать что трансфигурация... - начал я вспоминать выводы, сделанные мной за прочтение книги за первый курс. Я даже увлекся, прикрыв глаза и припоминая то, что я вообще прошел. Увы, еще один минус анализа - приходится хорошенько сконцентрироваться, чтобы вспомнить что-то из огромного пласта знаний.

Открыв глаза, я вдруг понял, что рядом сидит не только шустро что-то записывающая Виола, но еще и Лонгботтом с каким-то еще одним гриффиндорцем.

- И получается, закон трансфигурации...? - задал вопрос Фрэнк, намекая чтобы я продолжил.

-...основан на принципе равновесия материи, - закончил я автоматически, слегка усмехнувшись. - Всё, что изменяет форму, должно сохранить суть. Или, как сказала бы профессор Макгонагалл, «трансфигурация — это не создание, а переосмысление». Ну, там конечно есть нюансы, но сейчас это все что от нас требуется.

Фрэнк кивнул, делая пометки.

- Ты чертов гений, Тео, - улыбнулся он, когда закончил с конспектом. Его друг с гриффиндора активно закивал. - Кстати, знакомься, это Брайан Маклагген.

- Я Теодор Нотт, - я протянул руку, которую тот пожал, улыбнувшись во все тридцать два.

- Приятно познакомиться, Тео. Можно же тебя так называть?

- Как хочешь, - отмахнулся я, после чего перевел взгляд на Фрэнка. - Так что ты хотел, Фрэнк?

- Просто… хотел кое-что спросить, - он помедлил, понижая голос. - Почему у вас на Слизерине все так на нас смотрят? Будто мы им что-то сделали. Я только второй день в замке, а уже чувствую, будто между факультетами - целая война.

- Это не «будто». Она действительно есть, - ответил я спокойно, перекатывая перо между пальцами. - Гриффиндор и Слизерин всегда стояли по разные стороны. Меня даже староста предупредил об общении с тобой.

Он моргнул, чуть откинувшись на спинку стула.

- Предупредил? Серьёзно?

- Ну, не прямо конечно, но намекнул, что стоит выбрать "правильный" круг общения.

Фрэнк тихо хмыкнул, покачав головой.

- Забавно. У нас, наоборот, говорят держаться подальше от слизеринцев, - он потом посмотрел на меня с возмущением. - Надеюсь ты не собираешься прекращать общаться со мной? Мы конечно все день знакомы, но я уже считаю тебя другом!

- Конечно, нет. Дело ведь не в факультетах, а в людях. Просто большинство предпочитает верить, что за цветом галстука прячется характер. Если они хотят в это верить - это их проблемы. Тем более, - я ухмыльнулся, вспомнив слова Флинта. Да кем он себя считает? - Никто не смеет мне указывать. Я Теодор Нотт.

Фрэнк чуть нервно усмехнулся, отводя взгляд. Он на мгновение замялся, поигрывая пером между пальцами.

- Ладно, - протянул он, громко вздохнув, - не будем о факультетах. Всё равно это, кажется, вечная тема. Ты вообще как в Хогвартсе? Уже привык?

Я пожал плечами.

- Более-менее. Место... интересное. Своеобразное, но в этом есть что-то. Да и вдали от отцовского надзора побуду, понюхаю запах жизни, так сказать.

- Ага, - кивнул он. - Хотя в первую очередь надо научиться ориентироваться в этих коридорах. Я чуть не заблудился! Повезло, встретил там портрет, а когда Брайан спросил дорогу в библиотеку, он чуть не засветился, как начищенный галеон!

Мы с Виолой переглянулись и девчонка засмеялась.

- Что такое? - не понял Фрэнк. Маклагген тоже посмотрел с удивлением.

- Кажется, мы с вами обратились к одному портрету.

- Ладно, пошли мы. Удачно уж получилось домашку сделать, - Фрэнк быстренько собрал рюкзак. - Сегодня у нас будет приветственная вечеринка в гостиной, пойду помогу ребятам.

- Шустрый ты парень, Фрэнки, - улыбнулся я. Лонгботтом застыл, после чего его взгляд переместился на девочку рядом со мной.

- Кто бы говорил, Тео, - усмехнулся он, кивая на Виолу. - Вон, уже с девочкой ходишь. Я даже забыл как-то, представишь нас?

- Почему бы и нет. Виола Андерсон, моя однокурсница. Фрэнк Лонгботтом, мой попутчик, собеседник, и скорее всего, друг.

- "Скорее всего"? Ты меня обижаешь, - притворно возмутился гриффиндорец.

- Ладно, без "скорее всего", - смиренно произнес я.

- То-то же. Ладно, не будем парочке мешать, - со смешком поднялся Фрэнк. Вслед за ним встал и Брайан, кивнув нам на прощание.

- Парочка? - покраснела Виола.

- Ой, забей. Фрэнк сразу мне показался весельчаком.

Она всё ещё краснела, пытаясь сосредоточиться на свитке, но рука дрожала так, что перо едва не выскользнуло из пальцев.

- Весельчаком? - пробормотала она, не глядя на меня. - Он просто… слишком прямой.

- Ага, типичный гриффиндор, - сказал я с лёгкой усмешкой, собирая книги. - Думает вслух, делает - а потом уже размышляет, стоило ли.

- В отличие от слизеринцев? - в её голосе послышался оттенок любопытства.

- В отличие от нас, - поправил я, глядя на неё поверх стола. - Мы думаем наперёд. Иногда слишком.

Виола опустила взгляд, обводя пальцем строчку в учебнике.

- Кстати, Виола, если ты так хочешь учиться, почему ты не на Рейвенкло? Слизерин... не самое приятное место для учебы.

- Ну... - она все еще водила пальцем по строчкам, вырисовывая что-то, известное лишь ей одной. - На самом деле шляпа и впрямь предлагала мне Рейвенкло. Но папа мне говорил, что простой ум без амбиций не стоит ничего. Он сам выпускник Слизерина, чистокровный волшебник.

- Понятно...

- И спасибо за лекцию. Ты намного понятнее объясняешь, чем Макгонагалл. Ты был бы прекрасным учителем.

- Спасибо. Но, думаю, пока мне рано примерять мантию профессора, - усмехнулся я.

Виола улыбнулась, закрывая учебник.

В этот момент к нам подошла одна, весьма недовольная чем-то, но очень симпатичная даже с хмурым лицом, особа.

- Нарцисса, привет, - улыбнулся я, получив лишь кивок.

- Теодор, - произнесла она с тем особенным тоном, в котором грани между вежливостью и раздражением были почти стерты. - Я тебя ищу уже минут десять.

- Что-то случилось? - спросил я, заметив, как Виола неловко поёрзала на стуле, пытаясь не встречаться с ней взглядом.

- Случилось, - холодно ответила Нарцисса, скрестив руки. - Я вижу, ты быстро нашёл себе... компанию.

- Мы просто делали домашнее задание, - спокойно пояснил я.

- Конечно, - она усмехнулась, опуская взгляд на Виолу. - Андерсон, да? Любопытно, что тебе понадобилось в нашем факультете.

- Я… я просто учусь, - тихо ответила Виола, не поднимая головы.

- Вот и учись, - сказала Нарцисса мягко, но в голосе её звенел лёд. - А тебе, Теодор, стоит быть разборчивее в окружении.

- Заботишься обо мне? - приподнял я бровь, пропустив мимо ее тон. Мне было непонятно, чего именно она хочет.

- Мне, пожалуй, пора. Спасибо за помощь, Тео, - тихо произнесла Виола, собирая вещи.

- Виола. Сядь, - сказал я спокойно. Но девочка застыла на месте, после чего молча села обратно.

- Она под моей защитой, - добавил я уже твёрдо, глядя прямо в глаза Нарциссе. - Ты же знаешь что это означает?

На мгновение между нами повисла тишина. Несколько учеников у соседнего стола, которые до этого что-то обсуждали, даже перестали разговаривать, почуяв напряжение в воздухе.

Нарцисса прищурилась, уголки её губ дрогнули, будто от лёгкой усмешки.

- Громкие слова для первокурсника, - сказала она тихо. - Но дерзость тебе к лицу, Тео. Хотя на факультете могут неправильно понять твою... неразборчивость.

- Я выбираю не по крови, - ответил я спокойно, не отводя взгляда. - А по людям.

Она чуть склонила голову набок, рассматривая меня, будто впервые видела.

- Странно слышать это от Нотта, - произнесла она наконец, тон всё ещё холодный, но теперь в нём скользнул интерес. - Неужели твой отец одобрил бы такое?

- Мне не нужно одобрение, - отрезал я. - Я не он.

Виола молчала, опустив голову, но я заметил, как её пальцы дрожат на свитке. Нарцисса посмотрела на неё, потом снова на меня - и, неожиданно для себя самой, слегка улыбнулась.

- Что ж, надеюсь, твоя подопечная оправдает твоё рыцарство, - произнесла она с едва заметной насмешкой, затем развернулась. - До встречи, Тео.

Когда она ушла, Виола потянула меня за рукав мантии.

- Ты… не должен был из-за меня… - начала Виола тихо.

- Я не из-за тебя, - перебил я, мягче. - Просто в Слизерине нельзя показывать слабость. Даже перед такой прекрасной леди, как Нарцисса Блэк.

- "Прекрасной леди, как Нарцисса Блэк". Ох, ты только на первом курсе, а за тебя уже бьются дамы, Теодор? - раздался насмешливый голос Беллатрисы за спиной.

Я медленно обернулся. Беллатриса стояла у соседнего стеллажа, скрестив руки на груди и с тем самым выражением — смесью любопытства, насмешки и лёгкого хищного интереса.

- Леди Блэк, - я кивнул, не поддаваясь на провокацию. - Не думал, что вы подслушиваете разговоры первокурсников.

- Так то моя младшая сестра второкурсница, но опустим это. Я не собиралась слушать, что вы там, детишки, спорите. Просто вас надо проводить в Большой зал, скоро уже будет ужин. А то вы, небось, заблудитесь еще. А младшеньким надо помогать, - она ехидно улыбнулась.

- Как трогательно, - ответил я спокойно. - Не ожидал, что Беллатриса Блэк проявляет такую заботу.

- Не привыкни, - отрезала она с тем самым хищным прищуром. - Мне просто интересен юный наследник рода Нотт.

- Ох, вы уже имеете на меня виды, мисс Блэк? Боюсь, я ещё слишком молод для таких почестей, - усмехнулся я, глядя ей прямо в глаза.

- Молодость не порок, - лениво протянула Беллатриса, скрестив руки. - Иногда даже преимущество. Особенно если у юного джентльмена есть характер.

- Я польщен вашей оценкой, мисс Блэк, - картинно поклонился я, вызвав у нее улыбку, в этот раз - вполне обычную.

- Паяц. Ладно, собирайтесь и пошли.

- Как прикажете, - ответил я с самым серьезным видом, хотя уголки губ предательски дрогнули.

Беллатриса фыркнула, разворачиваясь к выходу. На миг она остановилась.

- Будь осторожен, Нотт. В Слизерине не любят тех, кто не знает, когда опустить голову. Либо подчинись, либо возглавь.

- Придется им потерпеть меня, - пожал я плечами, после чего мы последовали за девушкой.

Мы вышли из библиотеки, и холодный воздух коридора встретил нас эхом шагов. Виола шла рядом, молча, будто не желая привлекать внимания Беллатрисы.

- Учись быстрее, Нотт. Если хочешь чтобы тебя "терпели", - бросила Блэк через плечо, когда мы почти дошли до зала.

С этими словами она ускорила шаг и вскоре села рядом со своими однокурсниками, оставив после себя лишь лёгкий аромат дорогих духов и ощущение чего-то затаённого.

Я проводил её взглядом, потом посмотрел на Виолу. Та выглядела растерянной, словно не знала, стоит ли что-то сказать.

- Пошли, - тихо сказал я, направляясь к столу Слизерина.

Мы сели на свои места, когда над столами уже парили блюда, и зал наполнился привычным гулом разговоров. Торфинн с Эваном уже с аппетитом предавались чревоугодию. Эти двое прямо стали друзьями, видимо, некая схожесть характеров их сблизила.

Я бросил взгляд на Виолу. Она сидела рядом, тихая, напряжённая, будто старалась стать невидимой. Наверное, впервые поняла, что значит быть слизеринкой по-настоящему. Да, отец предупреждал, что в Слизерине легко не будет. С другой стороны, это даже весело, особенно на фоне того, что я прошел в другом мире.

- Не переживай, - сказал я ей тихо. - Таков уж Слизерин. Быстро привыкнешь. Просто учись и становись сильнее и никто не посмеет тебя задирать.

- Угу, - видимо мои слова подняли ей настроение, так как до этого вяло ковыряющая пюре девочка начала активнее работать ложкой. Её плечи больше не были напряжены, а на лице появилась легкая тень улыбки.

Мне тоже надо бы "заправиться". Растущий организм как никак. Я потянулся за тыквенным соком и хлебом, мельком глянув на остальных слизеринцев. Кто-то обсуждал прошедший урок трансфигурации, кто-то хвастался тем, что уже успел попасть в поле зрения профессоров. Всё выглядело так... привычно. Слишком привычно.

Наверное, так и начинается настоящая жизнь в Хогвартсе?

Глава 7. Первобытный гнев

***

Я сидел в гостиной, где единственным источником света был камин. После целого дня, проведённого среди неугомонных учеников, хотелось просто тишины. К счастью, я попал не на Гриффиндор, и у нас было относительно спокойно - по крайней мере, настолько, насколько позволяло шило в одном месте у детей и подростков.

Как полагается в таких ситуациях, я думал. Магия и Бездна. Казалось бы, каждая работает по своему - одна подчинена воображению и силе воли, а другая - чистому желанию. Даже мимолетному, из-за чего Бездна требует чуть ли не постоянного контроля самого себя. Особенно это чувствовалось там, в Изначальной системе. Когда Безразличие следило за каждым твоим движением, желая воплотиться в твоем теле, желая сделать... что? Мне так и не стала понятна его цель. Иногда даже казалось, что он мой союзник, но то, что он сотворил с остальными людьми на Заримане, под ноль отсекало эту мысль. Тем не менее, в чем-то магия и бездна были схожи. Оба нуждаются в человеке с сильным разумом, ведь одна без нее не проявится в должной мере, становясь дешевыми фокусами, а другая попросту поглотит сознание, превратив тебя в "ангела".

Я опёрся локтем о подлокотник кресла, глядя, как языки пламени изгибаются, будто живые. Кстати, заметил, что в гостиной нашего факультета почему то мало людей - отсутствуют большинство старшекурсников, а младшие пока что исследуют замок, пока есть время. Вот и получается, что даже вечером, когда все возвращаются после занятий, гостиная стояла полупустой. Сейчас в гостиной было всего шесть человек. Четыре старшекурсника, явно выше пятого, сидели на диване и тихо обсуждали что-то. И еще одна девочка, примерно на два курса меня старше, что читала книгу, находясь в кресле напротив.

Виола ушла с какой-то знакомой с курса исследовать замок, так что сейчас я был полностью представлен себе. И наконец-то у меня было время подумать, что за странности творились со мной во время занятий.

Если то что я думаю, реально, боюсь даже весь объединенный магический мир не сможет победить пришедшего демона Бездны. "Безраличие". Момент с произносящим слова языка Бездны профессором Бинсом не выходили из головы. Я провёл рукой по лбу, пытаясь отделить реальное от воображаемого. "Я мог это придумать?" - спросил я себя, но чувство было слишком отчётливым, чтобы списать его на усталость или воображение. Слова… кажется что-то подобное я слышал на Заримане. Или это было в Дувири?

Мысль о Дувири заставила меня глубже погрузиться в то, кем было "Безразличие". Ведь если так подумать, у этой сущности не было власти в Дувири, и чтобы как-то на нее влиять, ей пришлось вторгнуться в королевство сказок, воплощенных Моим сознанием. Разве не означает это, что Безразличие не всевластно?

Эта мысль была успокаивающей. И даже относительно адекватной, как по мне. Ведь будь власть у Безразличия абсолютной, со всей имеющейся силой Бездны, он мог бы в миг стереть всю Солнечную систему. А он как будто бы не может это сделать? Или не хочет?

Я понял что поспешил, когда решил не использовать Бездну. А если он уже идет сюда? Шанс на плохой исход слишком велик, чтобы продолжать надеяться на невмешательство. Отказ использовать Бездну был глупым самообманом. Но использовать её вслепую - ещё глупее.

Наоборот, мне нужно глубже изучить эту силу. Глубже, чем требовалось в школах фокусов. И даже глубже, чем когда либо пытался забраться Рэлл. Мне нужно понять её природу: как она откликается на эмоции, на мысли, на желания; как её сила соотносится с моим разумом; где проходят границы контроля. Нужно уметь не только направлять её, но и удерживать, не давать захватить сознание целиком. Рэлл искал это наугад, экспериментировал, спеша к результату, из-за чего и не был понят остальными, и Маргулис пришлось изгнать его.

Мысль мою прервала моя подопечная. Осторожно заходя в гостиную вместе со своей, видимо, подругой, она быстро осмотрелась, и увидев меня, быстрым шагом подошла ко мне. Подруга же ее, бросив на меня короткий взгляд, поднялась к спальням девочек.

- Теодор, мне нужна твоя помощь, - она неуверенно стояла у моего кресла.

Я медленно поднял на неё взгляд, возвращаясь из глубин своих мыслей в реальность гостиной. Она была бледна, а её пальцы нервно теребили край мантии.

- Гриффиндорцы? - спросил я спокойно, первое, что пришло в голову. Хотя сразу же отмел ее. Вряд ли при Фрэнке первокурсники будут приставать к ней, а старшекурсники гриффов точно не станут до перваша докапываться. Тем более до девочки.

- Нет. Наши. Брат и сестра Кэрроу, - она прошептала, бросая тревожный взгляд в сторону группы студентов на диване. - Мы с Летицией Эйвери возвращались сюда. Они внезапно остановили меня.

- Что именно они сказали? - спросил я, поправляя складки на мантии. Я был спокоен, но уже чувствовал, как Бездна под кожей откликается на холодное желание показать этим недоумкам их место.

- Амикус... он сказал, что Нотты могут и дальше опускаться, беря под свое крыло грязь. И приставал к Летиции, якобы она предательница крови, что якшается со всяким отребьем, - глаза девочки заслезились. - В первый же день. Почему они так ненавидят меня? Я же ничего не сделала им.

- Я с ними разберусь, - ответил я, усаживая девочку на свое место. Ответ на вопрос девочки у меня был. Сейчас набирал популярность некий Волдеморт, с его довольно таки радикальной риторикой в отношении нечистокровных. И к сожалению, его идеями в последнее время начал проникаться и мой отец, от которого я и узнал об этом человеке. Пока что Волдеморт лишь пытается как-то влиять на Визенгамот, продвигая свои идеи, но чувствовалось, что назревает что-то масштабное.

В раздумьях я вышел из гостиной и сразу же заметил близнецов Кэрроу - видимо они ждали меня. Они стояли в нише напротив входа, и Амикус лениво опирался о каменную стену, в то время как Алекто скрестила руки на груди, её тонкие губы были сложены в презрительную усмешку.

- А, Нотт, - протянул Амикус, отталкиваясь от стены. Его взгляд скользнул за мою спину, в приоткрытую дверь гостиной. - Быстро же ты прибежал на зов своей… питомицы.

Я остановился в двух шагах от них, сохраняя нейтральное выражение лица. Я не собирался тратить силы на крик или угрозы. Это был Слизерин. Здесь ценился холодный расчет.

- Кэрроу, - кивнул я, окидывая их обоих оценивающим взглядом. - Кажется, вы позволили себе неуместные комментарии в адрес человека, находящегося под моей защитой.

- Защитой? - фыркнула Алекто. Её голос был тонким и колким. - Ты совсем выродился, Нотт, если принимаешь под своё крыло отбросов. Твой отец будет разочарован.

- Мой отец - не ваша забота, - парировал я, чувствуя, как Бездна шевелится на задворках сознания, предлагая простые и жестокие решения. Я мысленно оттолкнул её. Пока что. - А ваше мнение о чистоте крови меня не интересует. Вот что важно: вы оскорбили не её. Вы оскорбили меня. Полагаю, вы понимаете разницу?

Амикус нахмурился.

- Мы просто указали на очевидное, - сказал он. - Такие, как она, не должны быть в Слизерине. Они позорят факультет.

- Не меняй тему, Амикус. Или ты сомневаешься в силе дома Нотт?

- Не сомневаюсь, - поспешно сказал он.

- Я бы на твоём месте десять раз подумал, - сказал я без тени эмоций. Я не сделал ни одного жеста, но воздух вокруг нас вдруг стал густым и тяжёлым. Факелы в стене позади них на мгновение погасли, а потом вспыхнули с удвоенной силой, отбрасывая на их лица резкие, нервные тени. - Что бы тебе не обещали, то что я сделаю, будет хуже. Или ты думаешь, если я первокурсник, ты можешь себе позволить так общаться со мной?

- Ты... - Алекто посмотрела мне в глаза, но быстро отпустила взгляд и как-то сжалась.

- Или вы хотели показать мне силу? Смешно. Даже одолей вы меня. Вы готовы поставить на кон не только свое будущее, но и будущее своей семьи?

Амикус замер. Его пальцы сжались в кулак. Но через мгновение они разжались.

- Это не конец разговора, Нотт, - прошипела Алекто, хватая брата за рукав.

- Напротив, - я отступил на шаг, и атмосфера мгновенно вернулась в норму. - На сегодня - всё. Запомните: Андерсон под моей защитой. Любое давление на неё я буду рассматривать как личный вызов. И в следующий раз я не стану тратить слова. Понятно?

Они не ответили, лишь с непонятным выражением посмотрели на меня, прежде чем развернуться и уйти, их шаги гулко отдавались в каменном коридоре. Я проводил их взглядом, чувствуя, как адреналин медленно отступает. Конфликт был не исчерпан, а лишь отложен. Но первый раунд остался за мной. Развернувшись, захожу обратно в гостиную.

***

Пять минут назад

Алекто и Амикус насмешливо смотрели на девочек.

- Эйвери, Эйвери, что вы так размельчали то? Сегодня с полукровкой дружите, так завтра будете с маглами отношения строить? Может, вы хотите стать предателями крови, как Уизли? - Амикус Кэрроу скривил губы в ухмылке.

Летиция Эйвери, бледная как полотно, лишь молча потупила взгляд, её пальцы судорожно сжали край мантии.

- Прекратите, - Виола уверенно встала перед своей робкой подругой, с которой они успели пообщаться на ужине. Чистокровная Летиция была очень доброй девочкой, каким-то чудом оказавшейся на Слизерине.

Алекто медленно, как змея, повернула голову к Виоле. Её глаза, холодные и пустые, скользнули по ней с ног до головы.

- О, смотри-ка, - прошипела она. - Грязь заговорила. Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь, полукровка? Это Нотт может опускаться, забирая таких под свое крыло. Но знай, твое место - в Хаффлпаффе, с другой отребью. А здесь… - она обвела рукой мрачный коридор, - здесь правят сильные. Чистокровные.

- И тебе, Эйвери, не мешало бы выбрать окружение получше. А то твой отец может неправильно понять, - холодным тоном констатировал Амикус.

- Я все расскажу Теодору, - выпалила она, и в глазах Кэрроу на мгновение мелькнуло удивление, быстро сменившееся новой волной презрения.

- Иди, позови своего хозяина, - усмехнулся Амикус, отходя с пути. Девочки быстро прошли в сторону гостиной.

- А ты уверен, что это стоило делать? - Алекто, ранее казавшаяся такой ядовитой, быстро поменялась в лице, когда девочки зашли в гостиную.

- Нет, - тон Амикуса тоже стал менее грубым. - Но нас "попросил" Малфой. Что мы можем сделать? Наш отец настоятельно просил не пререкаться с ним. Семья Малфоев слишком влиятельна, чтобы игнорировать их «просьбы», особенно сейчас.

- И что ему от нас нужно? Устроить показательную порку первокурснику? - в голосе Алекто слышалось раздражение. - Мы выглядим как обычные задиры.

- Я откуда знаю? - нахмурился Амикус и они хотели было продолжить разговор, как вышел Теодор Нотт.

Амикус даже с удивлением отметил, что первокурсник то оказался на полголовы выше него. Что там едят Нотты? Помнится, даже его отец на колдографиях выглядел уж слишком высоким.

Попытавшись спровоцировать его, они наткнулись на неожиданно непробиваемую стену. Они ожидал испуга, оправданий или, на худой конец, горячности. Но не этой ледяной, уверенной прямоты.

- Я бы на твоём месте десять раз подумал, - сказал Нотт, и в этот момент в коридоре начало твориться что-то странное. Факелы на мгновение погасли и вспыхли вновь, а воздух вокруг показался тяжелым, отчего у Амикуса сбилось дыхание. - Что бы тебе не обещали, то что я сделаю, будет хуже. Или ты думаешь, если я первокурсник, ты можешь себе позволить так общаться со мной?

- Ты... - начала было Алекто, но глаза Нотта вспыхнули бирюзовым цветом, которые ощущались чем-то... могущественным и внеземным. Она нехотя признала в себе страх.

Амикус почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с сыростью подземелий. Его рука, тянувшаяся к палочке, замерла. Сжавшийся кулак также быстро разжался.

Теодор Нотт не сделал ни одного движения. Он просто смотрел на них, и этого оказалось достаточно. Все их планы, все инструкции от Малфоя рассыпались в прах перед этой немой демонстрацией силы, природы которой они не понимали.

Амикус даже не понял, как его уволокла сестра. Их гордая осанка сменилась скованностью, а шаги были поспешными, почти беглыми.

- Что это было, Амикус? - прошептала Алекто, всё ещё бледная. - Это... это была магия?

- Я не знаю, - честно ответил он, сжимая кулаки. - Но я знаю одно. Я не собираюсь больше лезть в это дерьмо.

- А Малфой? - осторожно спросила его сестра.

- А Малфой пусть катится к черту с такими просьбами. И я сейчас даже не уверен, он ли будет лидером факультета. Ты видела эти глаза? Я думал, я сейчас душу Мерлину отдам!

Он провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь.

- Малфой играет в аристократические игры. Он думает о связях, о влиянии, о политике. А этот... этот Нотт... - Амикус замолча, подбирая слова. - Да странный он! Видно же, что он сильный, зачем ему эта грязнокровка?

Алекто молча кивнула, сжимая его рукав. Это было неожиданно мерзкое ощущение, чувствовать себя добычей перед мальчиком на год младше.

- Так что же мы скажем Малфою? - наконец выдохнула она.

- Скажем правду, - мрачно усмехнулся Амикус. - Что Нотт опасен. Что он не подчиняется обычным правилам. А дальше... пусть Малфой сам решает, хочет ли он сделать из него врага. Но я в этой войне участвовать не буду. У нас и своих проблем хватает.

***

Виола сидела на кресле и дрожала, не от холода - было видно, как по девочке тяжело ударило то, что происходит в первый же день.

Я подошел к ней и несильно сжал ее плечо, отчего она вздрогнула и подняла на меня взгляд. В её глазах стояли слёзы, но она изо всех сил пыталась их сдержать.

- Всё кончено, - сказал я тихо. - Они больше не тронут тебя.

- Почему? - её голос дрожал. - Почему они так ко мне? Я же ничего плохого не сделала...

- Это последствия моей "защиты".

- Что? - Виола недоуменно посмотрела на меня.

- Я - Теодор Нотт. Мое имя это не только защита, но и проблемы.

Я опустился в кресло рядом с ней, глядя на отблески пламени в её влажных глазах.

- Кэрроу напали на тебя не только потому, что ты полукровка. Они напали потому, что ты под моей защитой.

Она замерла, переваривая мои слова. По её лицу было видно, как простой мир "обидели потому, что я не такая" рушится, уступая место чему-то более сложному и страшному.

- Наверное, хотели проверить меня. Узнать, как я буду защищать свое, смогу ли я.

Я усмехнулся. А мы ведь только первокурсники. Что там за игры ведутся на более старших курсах если уже с первых дней идет такое?

- В Слизерине не прощают слабости. Моя защита сделала тебя мишенью, но та же защита теперь не позволит им тебя тронуть. Парадокс, не правда ли?

Виола медленно кивнула, сжимая руки на коленях. Дрожь в её плечах постепенно утихала, сменяясь сосредоточенностью.

- Значит... теперь я всегда буду мишенью?

- Видимо ты не понимала, что означает моя защита. Это означает, что ты нарисовала на своей спине большую мишень с надписью "враги Нотта, я здесь". Еще не поздно отказаться от этого, - я откинулся на спину кресла, потянувшись. Что-то на сон потянуло.

- Нет, - неожиданно произнесла Андерсон. Она глубоко вздохнула, и в её глазах появилась твёрдость, которой не было минуту назад. - Я сама выбрала это. И я несу за это ответственность.

Она опустила взгляд, после чего взглянула на меня с надеждой.

- Но... я не хочу быть обузой. Помоги мне стать сильнее.

Я изучающе посмотрел на неё. Эта хрупкая девочка только что сделала свой выбор — сознательно шагнула в мир интриг и опасностей. В её глазах горело не детское упрямство. Я вспомнил, как с таким же упрямством шел вслед за Лотос.

- Хорошо. Могущество не обещаю, но постоять за себя сможешь. Как освоимся в замке, найдем какой-нибудь пустой класс.

- Спасибо, - она улыбнулась, успокоившись, но в глубине было видно, что ей нужно ощутить силу, чтобы обрести уверенность в себе.

- А теперь иди спать, - мягко, но твёрдо сказал я.

Когда она ушла, я остался сидеть у камина, глядя на потухающие угли. Возможно, именно так всё и должно было случиться. Не просто защитить слабого, а помочь ему стать сильным. Дать не рыбу, а удочку. И кто знает - может быть, однажды эта удочка превратится в грозное оружие.

Глава 8. Дирижер

***

Свет раннего солнца пробивался сквозь высокие витражные окна, окрашивая столы в теплые тона. Воздух был наполнен ароматом жареного бекона, свежего хлеба и тыквенного сока, что, кажется, являлось главным напитком Хогвартса. В зале царил привычный утренний гул.

Я занял своё место за столом. Рядом, как и ожидалось, устроились Эван и Торфинн, оживлённо обсуждая вчерашние впечатления. Чуть поодаль, с чашкой чая, сидела Виола. Заметив мой взгляд, она кивнула - коротко, почти незаметно, но в её осанке читалась собранность, которой не было вчера.

- Кстати, Тео, мы вчера пришли поздно и ты уже спал, но мы слышали, что у тебя был какой-то конфликт с близнецами Кэрроу? - задал вопрос Эван, а Торфинн выжидающе замолчал.

Я отпил глоток тыквенного сока, не спеша с ответом. По столу поползли любопытные взгляды других первокурсников.

- Было небольшое недоразумение, - наконец ответил я, отставляя чашу. - Они позволили себе неуважительные высказывания в адрес моей подопечной. Мне пришлось... внести ясность.

Эван присвистнул, а Торфинн нервно провёл рукой по светлым волосам.

- И как они отреагировали? - тихо спросил Роули.

- Они поняли, что совершили ошибку, - я пожал плечами, как будто речь шла о чём-то незначительном. - Думаю, теперь они будут вести себя осмотрительнее.

Из-за спины донёсся знакомый насмешливый голос:

- Осмотрительность - это то, что нужно всем, Нотт.

Люциус Малфой остановился рядом с нашим местом, холодно оглядывая нашу компанию. Его взгляд на мгновение задержался на Виоле, и я почувствовал, как она замирает.

- Малфой, - кивнул я, отставляя стакан с соком. - Решил оценить нашу скромную компанию?

Люциус усмехнулся — холодно, без тени веселья.

- Просто проходил мимо и подумал, что стоит напомнить: в Слизерине ценят не только силу, но и... благоразумие. Иногда одно неосторожное слово может создать ненужные проблемы. - Его взгляд скользнул по бледному лицу Виолы. - Для всех причастных.

Я почувствовал, как Эван и Торфинн застыли, ожидая моей реакции. Даже некоторые старшекурсники поблизости притихли, наблюдая за разговором.

- Ценю совет, - ответил я спокойно, глядя Люциусу прямо в глаза. - Но, если честно, я всегда считал, что настоящие проблемы создают как раз те, кто боится говорить прямо. Предпочитают шептаться по углам... натравливать одних на других.

Люциус не моргнул, но в его глазах мелькнуло что-то острое, холодное. Он понял намёк.

- Прямота - это оружие, которое легко обращается против того, кто им пользуется, - мягко парировал он.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд - два наследника древних родов, измеряя силы в тихой битве взглядов. Завтрак вокруг нас продолжался, но наш маленький уголок словно выпал из времени.

- Удачи на занятиях, Нотт.

- И тебе того же, Малфой.

- Блин, - выдохнул Эван, когда Малфой скрылся из виду. - Это было... напряжённо.

- Кому-как, - пожал я плечами.

- И все же, будь осторожен, Тео, - тихо сказал Роули.

- К сожалению, Финн, - я обвел взглядом весь стол, задержавшись на смотрящих на нас близнецах Кэрроу. Подмигнув им, я сделал глоток сока. Что-то в этой тыкве все же есть... - некоторые люди принимают осторожность за слабость.

- Но ты же не хочешь сказать, что мы должны со всеми ссориться? - не унимался Торфинн, понизив голос. - Мы же только начали учиться.

- Я не говорю «ссориться», - отставил я пустую чашку. - Я говорю - не позволять садить себе на шею. Разница, как между дуэлью и казнью. Первое это диалог. Второе - констатация факта. Вчера был диалог, сегодня тоже. А если будут лезть еще - будет казнь.

Эван покачал головой, но в его глазах читалось не столько несогласие, сколько попытка осмыслить новую для него философию выживания в Слизерине.

- А в поезде казался таким добродушным, - усмехнулся Торфинн.

- Кому-то я друг, кому-то враг. И с каждым предпочитаю общаться соответствующе. Вон, Фрэнк - твой друг еще с самых пеленок, ведь так? - я кивнул в сторону Гриффиндора, где Лонгботтом что-то оживлённо жестикулировал, рассказывая соседям историю. - Думаешь он всегда такой улыбчивый простак?

- Нет, я знаю, каким... страшным он может быть, - аж поёжился Торфинн.

- Вот-вот. И я о том же.

- Ладно, гении, - перебил он, разворачивая своё расписание. — Может, хватит о политике? У нас через пятнадцать минут чары и я что-то не вижу старост.

- Сегодня они заняты, - раздался знакомый голос прямо за моей спиной и я обернулся. Беллатриса Блэк собственной персоной. - Так что вас проведу я.

- Доброе утро, леди Блэк.

Беллатриса стояла, скрестив руки, с тем самым хищным полупрозрачным выражением, которое, казалось, одновременно и притягивало, и предупреждало об опасности. Её взгляд скользнул по Эвану и Торфинну, заставив их невольно выпрямиться, а затем уставился на меня.

- Доброе утро, наследник Нотт, - её губы тронула лёгкая улыбка. - Я вижу, твоё утро начинается с... философских дискуссий. Как мило.

- Просто разъясняю однокурсникам тонкости местного этикета, - ответил я, сохраняя невозмутимость.

- Ох, этикет, - Беллатриса приложила пальчик к своим губам. - Кстати, о вчерашнем... Малфой сегодня с утра ходит мрачнее тучи. Похоже, твоя беседа с Кэрроу произвела впечатление не только на них. Что ты там такого наговорил?

- Ничего такого, просто объяснил им, что некоторые границы лучше не переступать.

Беллатриса рассмеялась - низко, почти бархатно. В её смехе не было насмешки, скорее одобрение.

- Мы еще обсудим это, - сказала она, улыбнувшись. После чего повернулась к моим однокурсникам, её голос стал звонким и повелительным. - Ну а вы, малышня, прекратите глазеть и собирайтесь! Или вы думаете Флитвик сам придет за вами?

Эван и Торфинн бросились хватать свои сумки, а я, уже готовый, стоял рядом с девушкой. Поймал на себе взгляд еще одной Блэк, в этот раз - блондинки.

- Нарцисса вчера мне все уши прожужжала про эту вашу беседу с Кэрроу. Думаю, в мыслях моей сестры ты далеко не на последнем месте.

- Думаю, рановато для первокурсника думать о таком.

Беллатриса коротко рассмеялась.

- О, милый, в нашем мире никогда не рано думать о будущем, - она бросила на меня многозначительный взгляд.

Она развернулась и пошла вперёд, явно довольная нашей беседой. Я последовал за ней, чувствуя на себе заинтересованные взгляды однокурсников. Похоже, моя репутация в Слизерине продолжала расти.

"Никогда не рано думать о будущем". Слова Беллатрисы эхом отзывались в голове. Она была права - в этом мире, полном интриг и амбиций, каждый шаг нужно просчитывать заранее. И пусть я не собирался всерьёз задумываться о браке в одиннадцать лет, но заручиться поддержкой влиятельной семьи Блэков определённо стоило.

Главное - не позволить этим играм отвлечь меня от настоящей цели: понять природу Бездны и подготовиться к возможной угрозе. Ведь ни связи, ни влияние не спасет этот мир, если Эта сущность решит прийти.

***

Чары проходили в большом помещении, заполненном книгами, чем-то даже напоминая библиотеку. Урок был совмещен с ребятами из Рейвенкло, которые уже сидели с открытыми учебниками, когда мы только только зашли в кабинет. Флитвик оказался добродушным, даже чуть забавным мужчиной с ярко выраженной карликовостью. Говорят, у него в роду были гоблины.

Он энергично прыгнул на стопку книг за кафедрой, и его голос, неожиданно громкий и звонкий, заполнил класс:

- Доброе утро, студенты! Добро пожаловать на ваш первый урок по чарам! Меня зовут Филиус Флитвик, как половина из вас уже знаеь, я ваш преподаватель по чарам! Сегодня мы начнём с основ — с заклинания левитации! Кто-нибудь может сказать мне, почему Вингардиум Левиоса является краеугольным камнем чар?

Несколько рук, в основном из синего факультета, взметнулось вверх, но его взгляд упал на меня.

- Мистер...

- Теодор Нотт, сэр.

- Итак, мистер Нотт, что скажете?

- Это заклинание учит контролю, профессор, - ответил я ровным тоном. - Не просто поднять предмет, а удержать его, направлять. Оно требует точности в жесте, чистоте в произношении и, что важнее всего, сосредоточенности воли. Без этого любая магия становится неуправляемой.

Флитвик просиял.

- Превосходно! Именно так! Пять баллов Слизерину! - Он весело подпрыгнул на своём импровизированном подиуме. - Магия - это не просто сила, дети! Это искусство контроля! Теперь, у каждого из вас на парте лежит перо. Давайте проверим, сможете ли вы применить эту теорию на практике!

Класс наполнился взмахами палочек и сосредоточенным шёпотом. Я выполнил заклинание с первой же попытки - перо плавно взмыло в воздух и замерло, послушное моей воле. Филиус не преминул заметить это и наградить меня еще пятеркой баллов. Краем глаза я заметил, как Виола, стиснув зубы от усилия, заставила своё перо подрагивающе оторваться от стола. Прогресс.

Но даже пока я выполнял это простое упражнение, часть моего сознания была занята другим. Я наблюдал за самой магией - за тем, как она течёт через палочку, отзывается на мысленную команду. И сравнивал. Сравнивал с Бездной.

Магия была структурированной - она подчинялась законам, формулам, требуя чётких компонентов: жеста, слова, намерения. Бездна же была хаотичным океаном чистой воли. Она не подчинялась, а отвечала - мгновенно, мощно, непредсказуемо. Она была воплощённым желанием, не ограниченным никакими рамками.

Конечно, у магии тоже бывают выбросы, особенно в детстве, но это обуславливается отсутствием контроля и излишней эмоциональностью детей. По той же причине одиннадцать лет является важным периодом, чтобы научить детей контролю. Ведь дальше начинается самое мощное - подростковый период. В этот момент магия может так взбунтоваться, что может чуть ли не взорвать человека изнутри.

Но с другой стороны, Бездну невозможно было обуздать. Ей можно приказать, просить. Но контролировать? Вряд ли. Да и если она исполнит приказ, может сделать это по своему.

Кстати, вспомнилось кое-что, что помогало мне держать концентрацию в том мире. А также являлось самой главной способностью, позволяющей мне преодолевать огромные дистанции. Режим бездны. Возможность за доли секунды становится невидимым и неосязаемым, и совершать прыжки сквозь пространство, буквально растворяясь в энергии Бездны и материализуясь в другом месте. Это требовало невероятной концентрации — малейшая ошибка, и можно было застрять между мирами, стать частью вечного шепота, что зовётся Безразличием.

Смогу ли я повторить это здесь?

Мысль была одновременно пугающей и дразняще притягательной. В мире, где телепортация требовала либо летучего пороха, либо сложного заклинания аппартации, такая способность давала бы невероятное преимущество.

В таких мыслях прошел весь урок, к концу которого все смогли поднять перо, обрадовав этим Флитвика. Профессор сиял, раздавая напоследок щедрые порции очков всем факультетам.

Покинули мы класс под надзором нашей сегодняшней "няни" Беллатрисы, которая отвела нас в кабинет ЗОТИ. Кабинет был закрыт, поэтому перед дверью толпились гриффиндорцы.

- О, привет, Тео. Финн, Эван, - подошел к нам улыбающийся Фрэнк. За ним стоял его новый друг Брайан.

- Кстати, Финн, Эван, знакомьтесь - Брайан Маклагген. Это Эван Розье и Торфинн Роули. Торфинн мой друг с малых лет, - познакомил наших друзей Фрэнк.

- А, Эвана я знаю, у наших отцов акции в одном бизнесе, часто видятся, - подошел ближе Брайан.

- Привет, ребята, - я улыбнулся. Веяло от Фрэнка чем-то дружелюбным и добрым.

- Ну, как вам чары? У нас они вчера были, Флитвик просто душка! - Фрэнк приобнял Торфинна за плечо.

- Да, он очень... энергичный, - вежливо ответил Торфинн, пытаясь высвободиться из дружеских объятий.

Не успели мы продолжить диалог, как дверь в кабинет Защиты отворилась, и на пороге появился мужчина средних лет. Его суровый вид и шрам через бровь мгновенно заставили всех замолчать.

- Входите, - коротко бросил он, отступая назад и пропуская студентов внутрь. - И займите места.

Кабинет Защиты оказался просторным, с высокими потолками и минималистичным убранством. На стенах висели портреты, которые с интересом разглядывали входящих студентов.

Профессор дождался, когда мы все сядем, после чего начал свою речь.

- Меня зовут Уильям Мерриуэзер. Я ваш преподаватель Защиты от темных искусств на ближайшие пять лет.

Он начал медленно расхаживать по классу, скрестив руки за спиной.

- Защита от Тёмных искусств, - начал он, обводя всех тяжёлым взглядом, - это не теория. Это выживание. На этом занятии вам не нужно знать, из чего состоят заклинания, как они строятся и так далее. Это все вы можете узнать у профессора Флитвика.

- На моих же занятиях, вам нужно уметь хоть с закрытыми глазами ставить щитовые чары, знать, за какую сторону палочку держать.

Некоторые в классе усмехнулись. К удивлению, сидящий рядом Фрэнк был поглощен речью профессора, вслушиваясь в каждое его слово.

- Сегодняшнее занятие посвящается недооцененной, но невероятно важной теме. Сигналы.

Мерриуэзер вынул свою палочку и, не произнося ни слова, вызвал из её кончика сноп ярких зеленых искр. Они с треском разлетелись в воздухе, осветив на мгновение его суровое лицо.

- Вермиллиус, - отчётливо произнёс он. — Базовое заклинание, которое каждый из вас должен отточить до автоматизма. Оно не обожжёт врага. Не прожжёт доспехи. Но его достаточно, чтобы ослепить на секунду, подать сигнал товарищам через стену или в густом тумане, отметить свой путь в лабиринте... или просто проверить, не скрывается ли в темноте то, что лучше не тревожить. Да, мисс?

- Андерсон, сэр, - поднялась с места моя подопечная. - А в чем разница между ним и Люмосом?

— Хороший вопрос, мисс Андерсон. - Профессор Мерриуэзер кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. - Люмос создаёт постоянный, мягкий свет. Он хорош для освещения пути, но бесполезен как сигнал - его не увидишь за поворотом или сквозь листву. Вермиллиус - это яркая, мгновенная вспышка. Её видно на большом расстоянии, даже днём. Но главное отличие...

Он снова взмахнул палочкой, и на этот раз искры вырвались красным снопом.

- ...в том, что сигнальные заклинания можно модифицировать. Цвет, интенсивность, даже характер свечения - всё это несёт информацию. Зелёный - путь свободен. Красный - опасность. Это ваш язык в бою, когда кричать бесполезно.

Его взгляд скользнул по классу, задерживаясь на каждом ученике.

- Все достаем палочки. Повторяйте за мной, Вермиллиус! - класс начал потихоньку заполняться вспыхивающими тут и там искрами.

У Фрэнка заклинание получилось сразу же, отчего он радостно улыбнулся. А некоторым из нас, особенно Виоле, пришлось попытаться несколько раз. Я даже отсюда видел, что движения были слишком резкие. Что заметил и профессор, подходя к девочке и направляя ее руку.

Но мне заклинание казалось слишком простым. Я такие искры могу просто рукой делать. Я поднял палочку, на мгновение отбросив все заученные жесты. Вместо этого я сосредоточился на самой сути сигнала - на желании создать вспышку.

Из кончика моей палочки вырвался сноп искр. Но они не были зелёными. Они горели холодным, пронзительным бирюзовым светом. Они не трещали, как у других, а тихо шипели, словно испаряясь на границе реальности.

Класс на мгновение замер. Даже профессор Мерриуэзер остановил свой взгляд на моей палочке, его брови удивлённо поползли вверх.

- Мистер Нотт, - произнёс он после паузы. - Нестандартный... подход.

Все взгляды снова были прикованы ко мне. Я медленно опустил палочку.

- Кажется, вы не произносили заклинание? И даже не использовали жест?

Я аж удивился наблюдательности этого человека. В классе сидит больше сорока человек, а он заметил, чем занимается конкретный студент? Я быстро перебрал варианты. Солгать? Но он уже почувствовал разницу. Ссылаться на природный талант? Слишком расплывчато.

- Я... концентрировался, профессор, - сказал я, выбирая слова. - На сути сигнала. Ведь что такое сигнал? Это вспышка. Вот я и представил вспышку на кончике своей палочки, и кажется, моя магия... обошлась без формальностей.

Мерриуэзер не сводил с меня глаз. Казалось, он пытался разглядеть что-то за моим взглядом.

- Невербальная и безжестовая магия, - наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало нечто вроде уважения, смешанного с крайней озабоченностью. - Если бы магия так работала, мистер Нотт, каждый второй был бы Мерлином.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. В классе было так тихо, что слышалось шипение факелов на стенах. Все замерли, ожидая продолжения.

- Но раз уж вы смогли это сделать, - профессор медленно подошёл ближе, его тень накрыла мою парту, - значит у вас есть талант. Постарайтесь его не зарыть, мистер Нотт.

- Постараюсь, профессор, - ровно ответил я, чувствуя, как десятки пар глаз впиваются в мою спину.

- Тем не менее, класс, то, что вы только что видели - это исключение, подтверждающее правило. Ваша палочка - ваш инструмент. Ваши жесты и слова - ваш ключ. Не пытайтесь повторить это, пока не научитесь идеально контролировать основы. Потому что в девяноста девяти случаях из ста такая "концентрация" закончится обратным выбросом магии прямиком в того, кто её пытается применить. Продолжаем занятие.

Урок пошёл своим чередом, но атмосфера в кабинете изменилась. Взгляды, бросаемые в мою сторону, стали другими - более внимательными, оценивающими. Я больше не был просто наследником Ноттов, проявившим характер. Теперь я был тем, кто смог сделать нечто, считавшееся невозможным для первокурсника. Мда, второй день в Хогвартсе, а я уже у всех на слуху.

Когда прозвенел звонок, Мерриуэзер коротко бросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Мистер Нотт, останьтесь на минутку.

Эван и Торфинн бросили на меня тревожные взгляды, но покорно вышли вместе со всеми. Дверь закрылась, и я остался в кабинете один на один с профессором.

Мерриуэзер сидел за своим столом, сложив руки.

- Знаете, мистер Нотт, ваш отец мог стать могущественным волшебником. Да, он не мог на первом же занятии показать невербальную магию, но его скорость изучения заклинаний, его магическая мощь - все это было чем-то восхитительным. Поэтому я пошел на поклон к вашему отцу и признал его своим господином. Жаль только, что дела рода не дали ему развить свой потенциал.

Я удивленно уставился на профессора. Я конечно, знал, что у рода Нотт немало вассалов, но чтобы даже профессор в Хогвартсе...

- Тем не менее, я буду к вам строг также, как к остальным детям, если не строже. Я не хочу чтобы вы загубили свой талант, также как и не хочет этого ваш отец. Поэтому я назначаю вам дополнительные занятия каждую пятницу вечером.

- Хорошо, профессор, - я кивнул, понимая, что отступать некуда.

- Свободны, - Мерриуэзер встал и зашел в свой кабинет, находящийся прямо в классе.

Я вышел в коридор, где меня ждали встревоженные Эван и Торфинн.

- И что он тебе сказал? - тут же набросился Розье.

- Всё в порядке, - успокоил я их, медленно направляясь к выходу из подземелий. - Назначил мне дополнительные занятия.

- А эти твои искры... - Торфинн смотрел на меня с нескрываемым любопытством. - Ты и правда не произносил заклинание?

- Видимо, у меня это хорошо получается, - пожал я плечами. - Но вы лучше ответьте на вопрос. А как мы доберемся до следующего урока?

- Да не парься, - Эван покрепче схватил рюкзак. - Сегодня же астрономия, вечером будет.

- Точно! Чем займетесь до обеда?

- Может походим по замку, осмотримся. Мы то еще что-то увидели, а ты вчера из библиотеки не вылезал.

- Отличная идея, - согласился я, чувствуя, как после напряжённого урока наконец-то расслабляюсь.

- Только давайте без приключений, - тут же насторожился Торфинн. - Я не хочу в первую же неделю на отработку угодить.

- Да ладно тебе, чего нам сделают? Мы же перваши, - Эван фыркнул, но в его глазах блеснул азарт.

Мы двинулись по коридору, сворачивая в неизвестные мне проходы. За каждым поворотом открывался новый вид - то галерея с портретами, которые оживлённо спорили друг с другом, то винтовая лестница, ведущая в неизвестном направлении, то окно, открывающее вид на озеро с такого ракурса, которого я ещё не видел.

И пока мы блуждали, я не просто запоминал маршруты. Я прислушивался. Не ушами - а всем своим существом. К магии, что пульсировала в стенах. К её отголоскам. И к тихому, едва уловимому шепоту Бездны внутри себя, которая, казалось, тоже изучала это новое, странное место.

Глава 9. Укрытие Бездной

***

Видимо вести о моем "выступлении" в ЗОТИ разлетелись, так как я даже после обеда, астрономии и ужина ощущал на себе взгляды. Не враждебные - скорее оценивающие, любопытные. Шёпот затихал, когда я проходил мимо, чтобы возобновиться с новой силой позади.

Астрономия прошла спокойно. Профессор Синистра, высокая и молчаливая, больше говорила о звёздах и их влиянии, чем о практической магии. Сидя под прохладным ночным небом на самой высокой башне Хогвартса, я впервые за день почувствовал некое подобие покоя. Звёзды здесь были теми же самыми, что и в "той" Системе. Тот же холодный, безразличный свет, те же далёкие солнца. Это напоминало мне о масштабах: мои нынешние проблемы, как и эти конфликты магической Британии были ничтожны перед лицом космоса и того, что он за собой принесет.

Но покой был недолгим. Вернувшись в гостиную Слизерина, я сразу почувствовал изменение атмосферы. Старшекурсники, ранее игнорировавшие первашей, теперь бросали на меня взгляды - одни с одобрением, другие с холодной расчетливостью.

- И что, он просто... назначил тебе допы? Даже не спросил твоего мнения? - не унимался Розье, пока мы устраивались в креслах у камина.

- Видимо, счёл это более продуктивным, - уклонился я от ответа, с наслаждением ощущая тепло огня на коже.

- Нужно будет больше заниматься... - Торфинн смотрел на пламя, но явно видел не его, поглощенный своими мыслями. - Я тоже хочу быть сильным.

Я лишь пожал плечами, делая вид, что это не столь важно. Внутри же я анализировал. Слухи - обоюдоострое оружие. С одной стороны, они создают репутацию, а репутация - это защита. С другой - они привлекают внимание тех, от кого лучше было бы оставаться в тени.

Позже, готовясь ко сну, я поймал себя на мысли, что мне просто нравиться быть студентом. Учиться, общаться с однокурсниками, сидеть в библиотеке. И мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Мысль была настолько простой и человечной, что на мгновение я застыл. После веков войны, крови и бесконечной бойни - этот покой, эта рутина, даже эти школьные интриги казались бесценным даром. Возможностью прожить ту самую обычную жизнь, о которой я даже не позволял себе мечтать, сражаясь среди пыльных скал Марса или в ледяных пустошах Европы.

"Но это иллюзия", — тут же напомнил мне внутренний голос, холодный и привычный. Голос Тэнно. "Покой — это передышка, а не конец пути. Безразличие не дремлет. И если ты расслабишься, всё это рухнет".

Я вздохнул, потушив лампу и ложась к кровать. Я мог наслаждаться этой передышкой, этим "отпуском", но не мог позволить себе забыть, кто я и что мне угрожает. Сила Бездны была не просто инструментом для школьных соревнований - это был ключ к выживанию, мой и, возможно, этого мира.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как усталость накрывает меня.

И пока я проваливался в сон, последней осознанной мыслью было странное, двойственное ощущение: я был Теодором Ноттом, слизеринцем, наслаждающимся своим новым существованием. И в то же время я оставался Аятаном, Тэнно, который знал, что каникулы когда-нибудь закончатся. И к тому моменту нужно быть готовым.

***

Тем временем, в одной из женских спален...

Нарцисса раздраженно смотрела на ржущую сестру, что среди семьи убирала маску "леди", становясь просто веселой девушкой, которая любила дразнить сестренку. Ее сестра, являющаяся одной из лучших студенток не только факультета, но и всего Хогвартса, переговорили с деканом, благодаря чему чета Блэк жила отдельно, всего вдвоем.

- Перестань, Белла! - Нарцисса надула губы, пытаясь сохранить остатки достоинства, но её щёки пылали. - Это не смешно!

- О, ещё как смешно! - Беллатриса, развалясь на роскошном покрывале Нарциссы, беззастенчиво хохотала. - За нашу Цисси идет чуть ли не война между двумя древнейшими родами. А ты прямо "принцесса", моя маленькая Цисси.

- Не говори ерунды! - Нарцисса резко отвернулась и принялась с невероятной тщательностью раскладывать столе свои книги. - Никакой войны нет. Люциус ведёт себя как заносчивый павлин, а этот Нотт... - она запнулась, подбирая слово.

- А этот Нотт ведет себя, будто ему плевать на тебя, хотя очевидно, что Люциус на него взъелся только по одной причине.

Нарцисса замерла с книгой в руках. Это было то, о чём она сама неосознанно думала, но не решалась признаться даже себе. Слова сестры, как всегда, попали точно в цель.

- Может быть, ему и правда плевать, - выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Он же занят своей... полукровкой.

В её голосе прозвучала та самая нотка, которую Беллатриса и надеялась услышать - оскорблённая гордость, смешанная с досадой.

- О-хо-хо! - Беллатриса снова рассмеялась, довольная эффектом. - Вот она где собака зарыта! Не Люциус тебя беспокоит, а то, что один парнишки предпочёл тебе какую-то бледную мышь из слизеринских низов! Вот это по-настоящему обидно для гордости Блэков, не так ли?

Нарцисса резко повернулась, и в её глазах вспыхнул настоящий гнев, холодный и отточенный, как фамильные драгоценности Блэков.

- Он не предпочёл! - её голос прозвучал резко, словно удар хлыста. - Он взял её под защиту, как берут бездомного щенка! Из жалости или из расчёта - неважно. Но сравнивать меня... меня! - она с силой ткнула себя пальцем в грудь, - с этой полукровкой - это уже слишком, даже для тебя, Белла!

Беллатриса не смогла сдержать новый приступ смеха, но на этот раз в нём слышалось не только злорадство, но и одобрение.

- Наконец-то! - выдохнула она, утирая мнимую слезу. - Вот та самая моя сестра. А то я уж подумала, ты и впрямь влюбилась в этого загадочного Нотта.

- Не будь идиоткой, - Нарцисса фыркнула и с презрением провела рукой по своей безупречной шёлковой ночной рубашке, будто смахивая невидимую пыль. - Я просто указываю на твоё нелепое преувеличение.

- Эх, жаль, в моем поколении нет таких выдающихся молодых людей. Одни лишь выскочки из родов среднего пошиба. Вот будь Нотт постарше...

- А чего Нотт? Вон, Люциус всего на три года младше, - невинно произнесла Нарцисса.

- Кто-то хочет спихнуть на меня своего жениха? - Беллатриса приподняла бровь, и в её глазах вспыхнул весёлый огонёк. - Милая моя, если бы я захотела избавиться от Люциуса, я бы нашла способ куда изящнее, чем подсовывать его собственной сестре. Да и если так судить, я бы не отказалась от Теодора. Перспективный, спокойный малый, чье поведение не кажется таким наигранным, как у Люцика.

Нарцисса возмущенно посмотрела не сестру и увидела там лишь ее издевательскую ухмылку.

- Успокойся, Цисси, - Беллатриса томно потянулась, наслаждаясь эффектом. - Я всего лишь признаю очевидное. Древний род, характер, талант... Интересно даже, в какого монстра вырастет наш Тео.

- В бабника какого-нибудь, который за каждой юбкой будет бегать, - отмахнулась Нарцисса, делая вид что ей безразлично.

- А может, мне и впрямь стоит самой проявить к нему интерес? Всё-таки я на три года старше, это не такая уж и большая разница. И, в отличие от некоторых, - её взгляд скользнул по Нарциссе с насмешкой, - я не стану краснеть и дуться, как ребёнок, если он решит уделить внимание кому-то ещё.

Это был мастерский удар. Нарцисса застыла, чувствуя, как гнев и что-то похожее на панику поднимаются в ней волной. Мысль о том, что Беллатриса - её ослепительная, опасная, пользующаяся бешеным успехом у мужчин сестра - может обратить своё внимание на Теодора, была невыносимой. Это было бы не просто поражением. Это был бы крах.

- Делай что хочешь, - выдавила она, стараясь вложить в голос ледяное безразличие, но слыша, как он предательски дрожит. - Мне всё равно.

Беллатриса громко рассмеялась - низко, бархатно, наслаждаясь своей полной победой.

- Конечно, тебе всё равно, - она потушила свет у своей кровати, погружая комнату в темноту. - Спи спокойно, моя "равнодушная" сестрёнка. Интересно, приснится ли тебе сегодня твой принц?

Нарцисса не ответила. Она сжала простыни в кулаках, глядя в потолок. Чертов Нотт! И зачем строил из себя джентльмена в Косом Переулке, если в школе делает вид, что они едва знакомы? Да и та ситуация с его палочкой не выходила у нее из головы. Эти странные бирюзовые искры, металлические наросты на палочке. Ничего подобного она раньше не видела. В них было что-то... нездешнее. Опасное и оттого невероятно притягательное.

Она с досадой перевернулась на другой бок, стараясь выкинуть эти мысли из головы. Но они возвращались, как навязчивая мелодия. Вспоминался его спокойный, прямой взгляд, когда он говорил с Малфоем - без страха, без подобострастия. А немногие так могут, на самом то деле. Ее однокурсник, несмотря на столь малый возраст, обладал очень даже выдающейся харизмой и силой воли, чуть ли не подавляя весь остальной курс. Среди второкурсников даже конфликтов не было среди факультетов - весь курс боялся одного Люциуса. А тут его осаживает парень на курс младше, из не менее знатного рода.

"И ведь не просто осаживает", - с досадливым восхищением думала Нарцисса, - "а делает это так, будто это само собой разумеется. Будто Люциус для него - не будущий глава могущественного рода, а назойливая муха".

Эта мысль вызывала странную смесь раздражения и одобрения. Всю жизнь её окружали люди, которые либо пресмыкались перед сильными, либо пытались подсидеть их, шепчась в тёмных углах. А этот Нотт... он просто стоял и смотрел им прямо в глаза. Не бросая вызова, не демонстрируя силу - просто отказываясь играть в их игры.

"Именно это и бесит Люциуса больше всего", - вдруг осенило её. - "Он не может его контролировать. Не может запугать. Не может купить. Нотт для него - как гладкий камень в ботинке. Не смертельно, но постоянно напоминает о своём существовании".

И эта мысль заставила её тихо усмехнуться в темноте. Пусть Белла дразнится сколько угодно. Но она, Нарцисса, видела то, что не смогли другие. Теодор Нотт был не просто «перспективным». Даже его чертова палочка была чем-то ненормальным. И вряд ли владелец такой вещи может быть простым человеком. И ей обязательно нужно воспользоваться этой возможностью в лице Нотта.

Но как? Она ещё не знала. Но впервые за долгое время будущее, расписанное для неё семьёй - брак с Малфоем, роль светской львицы, влияние через мужа - показалось ей удушающе скучным.

Она снова перевернулась, уже с новым, твёрдым решением. Завтра она перестанет просто наблюдать. Завтра она сама станет активной участницей этой «войны», как назвала её Белла. Просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Не из-за глупой девичьей влюбленности, нет. А из-за холодного, аристократичного любопытства.

***

В своей кровати я внезапно проснулся от странного ощущения — будто кто-то прошёётся холодными пальцами по моему сознанию. Я лежал неподвижно, вслушиваясь в ночную тишину комнаты. Эван и Торфинн мирно посапывали.

KU NOMA...

Я медленно сел на кровати, чувствуя, как Бездна внутри меня встрепенулась — не в страхе, а в ожидании. Она узнавала этот голос. Но также впервые я ощутил, что этот шёпот шёл не только извне. Он отзывался эхом в самой глубине моей души, будто какая-то часть меня сама произносила эти слова, сама тянулась к чему-то по ту сторону реальности.

ELU RA KAH...

Холодная рябь пробежала по коже. Я закрыл глаза, пытаясь локализовать источник. Это было похоже на эхо в пещере - звук приходил со всех сторон сразу, рождаясь в пустоте между мирами. Но теперь я чувствовал тончайшую нить, тянущуюся от моего собственного сознания в эту пустоту.

Я глубоко вдохнул, сосредоточившись. Впервые за всё время я не стал подавлять Бездну, не пытался отгородиться от шепота. Вместо этого я мысленно шагнул навстречу.

Тишина в комнате стала иной - густой, напряжённой, словно воздух превратился в стекло. Даже храп Торфинна казался приглушённым и далёким.

В глазах у меня на мгновение помутнело. Комната поплыла, и я увидел не тёмные стены спальни Слизерина, а бесконечные, усыпанные наростами бездны бездушные коридоры Заримана. Пахло озоном и пылью веков. Я почувствовал на губах вкус страха - не своего, а чужого, древнего, впитанного стенами корабля-колонизатора, ставшего для миллионов гробницей.

Шепот все нарастал, и я даже казалось, понимал, откуда он идет. Вдруг, шепот замолчал. Передо мной встал... Теодор Нотт. Такой же как я. Только вместо глаз - черная пустота, а на губах жуткая улыбка.

- Далеко же ты "убежал", малыш... Ты видимо забыл, что без меня ты - ничто? - он уселся на одном из поломанных цветочных горшков, покачивая ногами.

- Значит ты уже здесь.

- А я никогда и не покидал тебя, малыш.

Его слова повисли в воздухе, густые и тяжёлые, как смог. Он спрыгнул с горшка, и его шаги не издавали ни звука, лишь оставляли на пыльном полу мерцающие бирюзовые следы.

- Ты носишь меня в себе. В каждой клеточке, в каждой искорке той силы, что ты так наивно пытаешься приручить, - Он остановился в двух шагах, его пустые глазницы, казалось, впитывали сам свет вокруг.

- Ты думал, что сбежал? Переродился? - моя копия искажённо улыбнулась. - Это не перерождение. Это... перезагрузка. Подготовка новой оболочки. Более юной, более гибкой. Идеальной для того, чтобы принять меня целиком.

- Я не отдам тебе своё тело, - выдохнул я, сжимая кулаки.

- О, нет, нет. Мне не нужно твое тело! - он расхохотался. - Видимо ты меня путаешь кое с кем, малыш. Или тебя лучше называть Аятан, или может, Теодор?

- Путаю? Кто же ты, если не Демон Бездны? - я удивленно уставился на эту... сущность.

- А ты не задумывался, почему сила, дарованная тебе этим "Демоном", влияет на него самого? Почему ты можешь силой LOHK уничтожать его творения?

Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный, как удар кинжала. Я замер, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Все мои предположения, вся логика, выстроенная за годы, вдруг рухнула в одно мгновение.

"Тень" наблюдала за моим замешательством с явным удовольствием.

- Ты ведь никогда не спрашивал, откуда взялась эта сила, верно? - он сделал медленный круг вокруг меня, его беззвучные шаги вычерчивали на полу сложный узор. - Просто принял её как дар. Или как проклятие. Но источник... источник всегда оставался за кадром.

- А кто же тогда Демон Бездны, если не воплощение самой Бездны?

- LOHK... Разрыв. Распад. Отрицание самой сути чего-либо. Сила, способная разорвать ткань реальности. И бесконечная энергия, что способна в миг стереть всю Вселенную. Думаешь, имея такую мощь, демону бездны пришлось бы прорываться в Дувири, годами штурмовать ту жалкую лабораторию?

Вспомнилась лаборатория Альбрехта в глубинах Деймоса. С бесконечным прорывом фрагментированных, чьи орды мы успешно отражали. Сражения, которые длились вечность, битвы за каждый коридор... Если бы у Сущности была хоть капля той мощи, о которой говорит эта "тень", она бы смела лабораторию в мгновение ока. Как муравейник.

- Этот твой "демон бездны" - астральная сущность, что отожралась на дармовой силе, став довольно могущественным существом.

- А ты тогда кто?

Слова повисли в воздухе, наполненные новым, тревожным смыслом. Вся ярость и страх, что кипели во мне, вдруг ушли, сменившись леденящим душу пониманием. Я смотрел на это искажённое подобие себя, и теперь видел не врага, а... отражение. Самую опасную и непокорную часть своего естества.

- Ты все правильно понял, Тэнно. "Безразличие", как вы его называете, не дал тебе свою силу. Он дал вам доступ к той же кормушке, от которого питается сам. В попытках создать себе носителей, что дадут ему возможность обрести большее могущество. К счастью, вы не стали частью Безразличия, как он хотел.

- Кормушка... - повторил я, и слово показалось отвратительным на вкус. - Бездна. Это... источник. А он... просто первый, кто нашёл к нему доступ.

Я посмотрел на свои руки, засветившиеся бирюзовым светом. Эта сила впервые в жизни не казалась мне чем-то злым, пугающим.

- Ты не принимаешь силу пассивно, как это делает он. Ты оспариваешь её. Ты говоришь: «Это моё, и я буду использовать это по-своему». И в этом твоя сила и твоё проклятие, - моя копия ходила вокруг меня, скрестив руки на груди, и покачиваясь.

- И что же мне тогда делать? Он же придет, рано или поздно.

- Решай сам. Я лишь твоя сила, говорящая тебе то, что ускользает от твоего разума. Он придет. Но и ты теперь не просто Тэнно, один из многих.

Она снова начала растворяться, её форма теряла чёткость, возвращаясь в тени моего подсознания.

- Теперь ты знаешь правду, Аятан. Или Теодор. Теперь выбор за тобой. Растворишься ли ты в этой силе, становясь тем, кого ненавидишь? Или найдешь свой, другой путь? - голос стал едва слышным шёпотом. — Удачи... малыш.

Я остался один. Тишина в спальне Слизерина оглушала. Но внутри меня бушевала буря. Вся моя жизнь, моя личность, моя борьба — всё это оказалось построено на лжи.

Я сидел на кровати до самого рассвета. Неподвижно, вслушиваясь в тишину, которая теперь звучала иначе. Не как отсутствие звука, а как гулкая пустота после взрыва. Взрыва, который уничтожил всё, во что я верил. Но тем не менее, я почувствовал, что моя безнадежная война против самой Бездны была слишком преувеличена. Я воевал не с концептуальной силой. Это была сущность. Да, могущественная, да, всесильная. Но это сущность, которую можно победить.

Если «Демон Бездны» - не бог, а просто первое существо, сумевшее проломить стену к источнику, то... тогда и его власть не абсолютна. Его можно не просто остановить. Его можно обокрасть. Отобрать у вора его добычу и сделать её своей.

Я сжал кулаки, чувствуя, как знакомый бирюзовый свет заструился под кожей. Та самая сила. Не дар, не проклятие. Просто ресурс. Энергия, которую можно использовать. Как огонь. Можно обогреться у костра, а можно сжечь им целый город. И можно позволить костру поглотить себя, став всего лишь частью пламени.

Мой взгляд упал на тумбочку, где лежала палочка из лунного эбена. Посмотрел на наросты, что хаотично опоясывали ее по всей длине. Эти перламутровые фрагменты были не проклятием, а моей силой.

Небольшая просьба, выходящая из моей души и обращенная бездне, и наросты медленно исчезают в бирюзовом пламени.

Безразличие. Оно еще придет. Обязательно придет. Но когда она будет здесь, я буду готов к этому.

Сработал будильник Торфинна, и он заворочался. Я закрыл глаза, притворяясь спящим, но мой разум уже работал с бешеной скоростью, выстраивая новые гипотезы, планы, целые ветки возможного будущего.

***

За завтраком я был необычайно сосредоточен. Мысли хаотично метались по голове, выстраивая ранее изученные знания в ряд, сортируя ее и представляя мне идеальную выжимку. Еда была лишь топливом, и я, особо не раздумывая что ем, просто кидал в рот то, что попадалось. Вкус не имел значения — лишь эффективность. План начинал обретать чёткие, почти осязаемые контуры. Магия как система. Бездна как ресурс. «Демон» как конкурент. Уравнение, которое предстояло решить.

- Ты в порядке, Тео? - Эван смотрел на меня с беспокойством. - Выглядишь... по-другому.

- Проснулся с ясной головой, - ответил я, отламывая кусок тоста. - И с новыми идеями.

Я поймал на себе взгляд Нарциссы. Не оценивающий, не насмешливый - изучающий. Она сидела с подругами, но её внимание было явно приковано ко мне. Осознав, что я смотрю, она на мгновение замерла, затем что-то коротко сказала своим спутницам, отставила в сторону свой стакан с соком и, с идеальной осанкой, направилась ко мне.

Шёпот за нашим столом моментально стих. Эван замер с куском колбасы на вилке, а Торфинн сделал вид, что увлечённо ковыряется тарелке, но его взгляд метался между мной и приближающейся Блэк. Виола попыталась стать как можно незаметнее, прячась за свою новую подругу.

Она остановилась рядом, её тень упала на наш стол. От неё пахло чем-то холодным и цветочным - дорогими духами, которые, впрочем, не могли полностью скрыть запах старого пергамента и магии, присущий всем Блэкам.

- Нотт, - произнесла она, и её голос был ровным, без привычной сладковатой насмешки.

Я отложил тост и медленно поднял на неё взгляд.

- Я весь во внимании, леди Блэк.

Она на секунду отвела глаза, будто собираясь с мыслями, что было для неё крайне нехарактерно.

- Поговорим после занятий? - Она произнесла это чуть тише, и её взгляд скользнул по моим друзьям, задержавшись на долю секунды дольше на бледном лице Виолы. - Наедине?

Я выдержал паузу, наблюдая за ней. В её глазах читалась не просьба, но и не приказ. Скорее... предложение. Предложение, в котором она сама не была до конца уверена.

- Конечно, - наконец ответил я, сохраняя нейтральный тон. - Библиотека?

- Библиотека, - подтвердила она коротким кивком. - У дальних стеллажей с историей магии.

Не дожидаясь моего ответа, она развернулась и ушла к своему столу, её светлые волосы уловили утренний свет, словно нимб. Она оставила за собой не просто шёпот, а густой, почти осязаемый гул вопросов.

Эван выдохнул, когда она отошла на безопасное расстояние.

- Наедине? - приподнял он брови, смотря на меня с намеком.

- Нет, я не знаю, чего она хочет, - отрезал я, пресекая дальнейшие расспросы. Мои мысли и без того были перегружены.

- Зато я знаю, чего хочет Малфой, - тихо произнес Торфинн, как бы невзначай кивнув в сторону названного.

Я последовал за его взглядом. Люциус сидел через зал, окружённый своей свитой - Гойлом и каким-то другим слизеринцем. Он не просто смотрел в мою сторону. Он прямо пожирал меня глазами. Холодный, отточенный гнев, лишённый всякой маскировки. Его пальцы с такой силой сжимали бокал с соком, что костяшки побелели. Казалось, он вот-вот раздаст хрусталь в пыль.

Наверное, этот короткий разговор между мной и Нарциссой для Люциуса должен был выглядеть как прямое объявление войны. Посягательство на его территорию. На его собственность.

Уголки моих губ непроизвольно дрогнули. Ирония ситуации была восхитительна. Пока он кипел от злости из-за школьных интриг и девичьего внимания, я решал вопросы на уровне фундаментальных законов мироздания. Его «война» казалась жалкой вознёй в песочнице на фоне той бури, что бушевала внутри меня.

- Пусть смотрит, - я спокойно отпил из своего стакана, будто не замечая испепеляющего взгляда. - Что ему еще остается?

Эван фыркнул, но тут же сдержался, почувствовав на себе взгляд Малфоя.

- Просто будь осторожен, Тео, - тихо сказал Торфинн. - Он не станет доставлять проблем у людей на глазах, но...

- Не волнуйся, Финн. Я сумею себя защитить.

- Я в этом почему то не сомневаюсь, - усмехнулся Эван, даже во время еды читающий книгу.

Я посмотрел на Виолу. Она не поднимала глаз, но её пальцы так сжали ложку, что костяшки побелели.

- Не волнуйся, - тихо сказал я ей. - Это не касается тебя.

- Но она посмотрела на меня, - прошептала она в ответ. - Как будто я... часть всего этого.

- Ты под моей защитой. Остальное не важно.

Я отодвинул тарелку. Аппетит пропал, но умственная активность, наоборот, зашкаливала. Теперь у меня было две встречи на сегодня: одна - с загадочной леди Блэк, чьи намерения были покрыты мраком, и вторая - с разгневанным наследником Малфоев, который, несомненно, попытается устроить разборки.

- Первокурсники, за мной, - отдала распоряжение Селвин, которой нужно было сопроводить нас в теплицы - на занятия Травологии.

Наш стол зашевелился, заскрипели скамьи. Эван на ходу пытался запихнуть книгу в сумку, Торфинн нервно поправлял галстук. Я же одним движением допил остаток сока и встал.

- Иди, - тихо сказал я Виоле, заметив, как она замерла в нерешительности. - Всё в порядке.

Она кивнула, всё ещё не поднимая глаз, и поспешила за остальными девочками с нашего курса.

Я бросил последний взгляд через зал. Люциус всё ещё смотрел на меня, но теперь его взгляд был скрыт толпой встающих студентов.

Селвин, дождавшись, пока все собрались, развернулась и пошла к выходу ровным, отмеренным шагом. Мы потянулись за ней вереницей, как утята за матерью. Шёпот и взгляды провожали нас, но под строгим взором старосты они быстро стихали.

Я же погрузился в свои мысли. Эта внезапная, сыгранная на публику сцена с Нарциссой... Была ли это попытка намеренно подставить меня под удар Малфоя? Сделать мишенью ещё крупнее? Или же... настоящая попытка установить контакт, пусть и столь рискованным способом? В её глазах я не увидел подвоха. Только расчёт и то самое холодное любопытство.

Травология. Биология магического мира. Наука о жизни, о росте, о самой природе.

Мы подошли к теплицам. Стеклянные стены блестели на солнце, а внутри буйствовала зелень всех оттенков. Селвин открыла дверь, и на нас пахнуло влажным теплом, запахом земли и удобрений.

- Не прикасайтесь ни к чему без разрешения профессора Стебль, - предупредила она, пропуская нас внутрь. - Некоторые растения здесь считают первокурсников изысканной закуской.

Торфинн побледнел. Эван же, наоборот, загорелся - его любовь к книгам явно распространялась и на флору.

Я же остановился на пороге, чувствуя, как Бездна внутри меня затихает, замирает... и начинает внимательно изучать. Она встретила нечто совершенно новое. Не структурированную магию заклинаний, не холодный камень замка, а дикую, необузданную жизненную силу.

И в этой тишине, среди запаха земли и зелени, до меня наконец дошло. Нарцисса не играла против меня. Она... проверяла почву. Как садовник проверяет землю перед посадкой нового растения. Она хотела увидеть, как я отреагирую. На её вызов. На внимание. На гнев Малфоя.

Уголки моих губ дрогнули. Что ж, леди Блэк. Посмотрим, что прорастёт из этого семени.

Глава 10. Усиленная связь

***

Библиотека Хогвартса встретила меня вечерней тишиной, пахнущей старой бумагой, воском и пылью. Последний луч заходящего солнца пробивался сквозя высокие витражные окна, окрашивая тысячи корешков в золотые и багровые тона. Воздух был неподвижен, лишь изредка его рябили шаги задумчивых студентов или шелест переворачиваемых страниц. Мадам Пинс лишь кивнула мне, отметив присутствие, после чего вернулась к своим делам.

Я медленно шёл между бесконечными стеллажами, направляясь к условленному месту - дальним стеллажам с историей магии. Однако уже на подходах я заметил необычную активность. Здесь было... слишком много зелёных галстуков.

Слизеринцы. Они стояли небольшими группами у соседних стеллажей, делая вид, что увлечены поиском книг. Кто-то перелистывал фолиант с неестественной сосредоточенностью, кто-то вполголоса обсуждал что-то с соседом, но все их взгляды - открытые или украдкой - были прикованы к тому месту, где я должен был встретиться с Нарциссой.

Вот как, - констатировал я внутренне. Ну, что-то подобное я и ожидал. Слухи сделали своё дело. Новость о нашей предстоящей встрече разнеслась по факультету со скоростью лесного пожара. Теперь каждый жаждал посмотреть на спектакль - наследник Нотт и леди Блэк. Наедине. При всём честном народе.

Я почувствовал лёгкое раздражение, быстро подавленное холодной волной анализа. Жаль их разочаровать, конечно, но я не зря являюсь наследником рода. С другой стороны, так они получат небольшой "утешительный" приз.

Я не стал менять маршрут или показывать, что заметил внимание. Напротив, я замедлил шаг, дав им всем хорошенько рассмотреть меня.

И вот я увидел её. Нарцисса стояла у высокого стеллажа, заставленного томами истории. Она была одна - её подруги благоразумно остались на почтительном расстоянии. В руках она держала раскрытую книгу, но её взгляд был устремлен куда-то в пространство перед собой. Она казалась спокойной, почти отстранённой, но в идеальной осанке и собранности сквозилa та же напряжённая готовность, что и у меня.

Она подняла глаза и встретилась со мной взглядом. И в её глазах я ясно прочитал не просто раздражение, а холодную ярость от того, что приватный разговор стал достоянием всей факультетской общественности. Хотя, справедливости ради, чего она ожидала, назначая встречу так открыто? Видимо, рассчитывала, что её статус обеспечит неприкосновенность. Ошибка.

Я подошёл ближе, остановившись на почтительной дистанции.

- Леди Блэк, - произнёс я. - Кажется, наши планы на уединённую беседу получили некоторую... огласку.

Её губы сжались. Она отложила книгу на полку с таким видом, будто хотела швырнуть её, но вековые привычки взяли верх.

- Невероятная проницательность, Нотт, - её голос был острее отточенного кинжала. - Наш факультет полон любителей лезть не в свое дело.

Она бросила уничтожающий взгляд на группу второкурсников, которые тут же сделали вид, что срочно ищут что-то на нижней полке.

Я позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку.

- Что поделать. Любопытство - не порок, но может сильно мешать. К счастью, я это предвидел.

Не меняя выражения лица, я выполнил короткое, почти незаметное движение палочкой, накладывая чары приватности. Это одно из немногих заклинаний, которые заставил меня выучить отец, наплевав на сложность, буквально вмуштровав в меня каждый жест. "Слова, сын, могут быть оружием, но лишь в устах тех, кто умеет контролировать, кто их услышит", - его суховатый голос отчётливо звучал в памяти, пока я совершал отточенное, идеальное движение.

Воздух вокруг нас сгустился, звуки библиотеки стали приглушёнными, будто доносящимися из-за толстого стекла. Эффект был безупречным - как и всё, чему учил Алан Нотт.

Нарцисса резко замолкла, её глаза оценивающе скользнули по невидимому барьеру. Она, как и я, выросла в мире, где подобные умения ценились выше, чем любая грубая сила.

- Впечатляет, Нотт.

- Мой отец считает, что некоторые уроки важнее расписания Хогвартса, - подтвердил я, опуская палочку. - И, как видите, леди Блэк, он оказался прав.

Нарцисса медленно кивнула, её взгляд стал более пристальным, изучающим. Она перевела дух, словно принимая важное решение.

- Мой отец, - начала она, тщательно подбирая слова, - также придерживается определённых... взглядов на будущее. Взглядов, которые не всегда совпадают с личными предпочтениями. - Она посмотрела на меня прямо, и в её глазах внезапно вспыхнул огонёк обиды. - Было бы куда проще, если бы некоторые люди... вели себя последовательно.

Я поднял бровь, давая ей продолжить.

- В Косом переулке, - её голос стал тише, но острее, - ты был джентльменом. Помнишь мороженое у Фортескью? Ты тогда говорил о магии, о книгах... Смотрел на меня, а не сквозь меня, - она сделала паузу, позволяя мне вспомнить тот солнечный день, сливочный вкус мороженого и её редкую, непринуждённую улыбку. - А теперь ты лишь киваешь мне через весь Зал и проводишь время с этой... Андерсон. Будто та прогулка ничего для тебя не значила.

В её голосе не было истерики, лишь холодная, отточенная досада аристократки, которую поставили в один ряд с кем-то недостойным.

- Люциус, - она произнесла это имя с лёгким презрением, - не скрывает своих намерений. Он предсказуем. Но вы... вы ведёте себя так, будто я просто ещё один портрет в коридоре. И это... раздражает.

Она не смотрела на меня влюблённо. Нет. Это был расчётливый, почти деловой упрёк. Я внимательно смотрел на неё, оценивая этот неожиданный выпад. Это была не просьба о внимании. Это был намёк на потенциальный союз. Намёк на то, что её отец видит одно, а она... возможно, предпочла бы видеть другое.

- Леди Блэк, - начал я, тщательно подбирая слова, - я прекрасно помню тот день. И ценю вашу откровенность.

Я позволил себе короткую паузу, давая ей понять, что её слова не пропали впустую.

- Однако сейчас моё внимание поглощено учёбой. Хогвартс предлагает куда больше возможностей, чем кажется на первый взгляд, и некоторые из них требуют... безраздельной концентрации.

Я видел, как её взгляд стал холоднее, но продолжил, прежде чем она успела что-то сказать:

- К тому же, если верить Люциусу, брачный контракт между вашими семьями - вопрос практически решённый. Было бы неблагоразумно с моей стороны создавать... дополнительные сложности в столь деликатном деле.

Я произнёс это с абсолютно нейтральной интонацией, без намёка на насмешку или сожаление. Просто констатация факта. Я дал ей понять сразу несколько вещей: что я в курсе «официальной» позиции их семей, что мои текущие приоритеты лежат в иной плоскости, и что я не намерен в открытую бросать вызов устоявшимся договорённостям - по крайней мере, не сейчас и не так прямолинейно.

- Контракт? - Нарцисса изящно отмахнулась, и в её движении была вся надменность рода Блэков. - Не подписан, не подтвержден. Дело десятое. - Она сделала шаг ближе, и в её глазах внезапно вспыхнул настоящий, живой интерес.

- Я слышала ваш разговор с Люциусом. В тот вечер в гостиной.

Она выдержала паузу, давая мне осознать сказанное.

- Ты сказал ему, что «любовные игры» тебя не интересуют. - Она произнесла эти слова с лёгкой насмешкой, но в её глазах не было обиды - лишь любопытство. - Но когда он заговорил обо мне как о своей собственности... я видела твоё лицо. Ты смотрел на него не как соперник, а... будто изучал любопытный вид насекомого. Будто его претензии были настолько ничтожны, что даже не заслуживали гнева.

- Вы хотите, чтобы я стал вашим щитом против Малфоя, - я покачал головой, в голосе прозвучала лёгкая усталость. - Но вы понимаете, что сменить золотую клетку Малфоя на такую же клетку Ноттов не самая удачная идея?

- Ты не понимаешь, - её голос прошипел, лишённый всякой игривости. - Это не просто смена клетки. Это выбор между тем, кто видит во мне красивую вещь, и тем, кто... - она запнулась, подбирая слова, - кто хотя бы способен видеть.

- Я не интересуюсь интригами ради интриг, леди Блэк. И уж тем более не намерен бросать вызов вашей семье и Малфоям просто потому, что вам наскучила роль украшения. Я - обычный студент Хогвартса, а не рыцарь в сияющих доспехах. Это больше по части Гриффиндора.

- Обычный студент? - её голос прозвучал с откровенной насмешкой. - Обычные студенты не заставляют факелы гаснуть одним взглядом. И не могут невербально применять чары с первых дней.

Её пальцы сжали складки мантии.

- Я не прошу тебя быть рыцарем. Я предлагаю тебе быть... собой. А взамен... - она запнулась, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое. - Я могу быть твоим союзником. Очевидно, что ты станешь лидером факультета. И первое что может тебе помешать в будущем - Люциус.

Я внимательно изучал её лицо, ища следы обмана. Но видел лишь холодную решимость.

- Андерсон - лишь полукровка, - её голос прозвучал холодно и бесстрастно. - Как бы ты её ни оберегал, у неё никогда не будет доступа к высшим кругам. Она не сможет сообщить тебе, о чём шепчутся на курсах повыше, как к тебе относятся другие из "наших". Не узнает, какие союзы готовит против тебя Малфой.

Она сделала паузу, давая мне осознать значение её слов.

- А я смогу. - В этих двух словах заключалась вся суть её предложения. - Я могу быть твоими глазами и ушами там, куда другие не доберутся.

- И что же ты хочешь за эту... услугу? - я перешел на "ты", делая разговор между нами более теплым.

- Я хочу свободы выбора, - её ответ прозвучал без колебаний. - Когда придёт время, я хочу иметь право сказать «нет» Малфою. А для этого мне нужна твоя поддержка. Ты - единственный, кто может бросить ему вызов и победить.

- Свобода выбора, - я повторил её слова, обдумывая каждую букву. - Дорогое удовольствие. Особенно когда речь идёт о противостоянии с Малфоем.

Я внимательно смотрел на неё, оценивая не только слова, но и малейшие оттенки в её глазах, микродвижения рук.

- Хорошо. Предположим, я согласен, - наконец сказал я.

- Но тебе нет нужды играть шпиона. Заключим этот "союз" публично.

Она замерла, явно не ожидая такого поворота. Я сделал шаг ближе, глядя ей прямо в глаза.

- Я хочу, чтобы все видели, - пояснил я, - что у леди Блэк есть выбор. И что она выбирает того, кто сильнее. Прямо сейчас. Не в каком-то туманном будущем.

Я видел, как в её глазах загорается азарт. Это был рискованный ход, но он соответствовал её характеру - гордому и прямолинейному.

- С сегодняшнего дня, - продолжил я, - ты будешь в круге моих союзников. Ты поддерживаешь меня на факультете, показываешь, кому был отдан приоритет. А я... - я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, - помогу тебе с твоей "свободой".

Воздух между нами сгустился от значимости момента. Нарцисса аж дышать забыла от того, каким важным было ее решение. Её грудь замерла в полувдохе, пальцы непроизвольно сжали складки мантии. В её широких глазах читалась целая буря - страх, надежда, гордость и то самое упрямство, которое заставило её пойти против воли семьи.

- Ты... не боишься их? - выдохнула она наконец, имея в виду и Малфоев, и собственную семью.

- Нет, - мои губы тронула лёгкая усмешка, - их игры меня не интересуют. А что насчет старшего поколения... не только у Блэков и Малфоев есть важные дядьки.

В моём голосе не было хвастовства, только холодная уверенность, которая заставила её поёжиться. Она поняла намёк прекрасно - за моей спиной стоял не просто Алан Нотт, а вся мощь нашего рода с его связями и влиянием, которое простиралось далеко за пределы школьных интриг.

- Отец... - начала она, но я мягко прервал:

- Твой отец поймет. Но, не забывай - выбор всегда представляется лишь сильным. И если хочешь его делать сама... - я посмотрел на неё оценивающим взглядом, - ...тебе придётся стать сильнее. Не только происхождением.

Я видел, как эти слова задели её за живое. В её глазах вспыхнул огонь - не обиды, а вызова.

- Я не собираюсь довольствоваться ролью приза, - её голос прозвучал твёрже, чем когда-либо. - Ни для Малфоя, ни для кого бы то ни было.

- Тогда докажи это, - я отступил на шаг, давая ей пространство. - Начни с малого. Покажи всем, что ты - не просто Блэк. Что ты - ценность сама по себе.

Она выпрямилась, и в её осанке появилась новая, стальная уверенность.

- Они увидят, - пообещала она, и в этих двух словах слышалось не юношеское хвастовство, а клятва.

Я кивнул, отпуская чары приватности. Наши роли были распределены. Теперь предстояло сыграть их перед всей школой.

- До завтра, Нарцисса, - назвал я её по имени, намеренно нарушая формальности.

Её глаза на мгновение расширились от неожиданности, но тут же в них вспыхнуло понимание. Этот простой жест был частью нашей новой роли - демонстрации близости, которая заставит всех пересмотреть свои представления о расстановке сил.

- До завтра, Теодор, - ответила она с лёгким, едва заметным кивком, а голос стал намного мягче.

Я остался стоять среди стеллажей, наблюдая, как наша маленькая сцена производит нужный эффект. Слизеринцы зашептались, обсуждая нашу "беседу", где они могли видеть лишь наши губы, произносящие неведомые им слова.

Поворачиваясь, чтобы уйти, я поймал взгляд Люциуса. Он стоял в другом конце зала, его лицо было бледным от сдержанной ярости. Он всё видел. И он прекрасно понял значение того, что только что произошло.

Я коротко кивнул ему с тем же нейтральным выражением, после чего направился к выходу.

Кажется, пора написать отцу...

***

Дверь в гостиную Слизерина отворилась перед моим паролем, впуская меня в прохладную зелёную полутьму. Обычно в это время здесь было полно студентов, но сегодня - тишина и напряжённое ожидание. Несколько пар глаз мгновенно устремились на меня. Шёпот, который затих при моём появлении, был красноречивее любых слов. Все уже знали.

Эван и Торфинн сидели у камина, делая вид, что делают домашнее задание. Я подошёл к ним.

- Ну? – Эван отложил перо, его взгляд был полон тревожного любопытства. - Что случилось в библиотеке? Все только и говорят, что о вашей «тайной встрече».

- Всё прошло цивилизованно, – уклончиво ответил я, опускаясь в кресло напротив. - Леди Блэк и я пришли к взаимовыгодному соглашению.

- А тебе не влетит от Люциуса за это? Он все же на курс старше, да и его отец... - взволнованно произнес Торфинн.

- Его отец, как и мой, не здесь, – холодно прервал я. – А здесь – мы. И правила этой игры определяем мы.

Я посмотрел на Виолу, которая сидела чуть поодаль, сгорбившись над книгой. Она не смотрела в мою сторону, но по напряжённой спине было ясно – она всё слышала и понимала. Кивнув ей и улыбнувшись, я вернул взгляд к друзьям.

- Эван, Торфинн. Нам с вами тоже нужно будет поговорить.

Эван и Торфинн переглянулись. Взволнованное любопытство в глазах Эвана сменилось настороженной серьезностью, а Торфинн перестал вертеть в руках перо, его пальцы замерли.

- В нашей комнате, - я поднялся, увлекая своих друзей за собой. Но друзей ли? Я конечно, не хотел сразу влезать во все эти дела с Слизеринскими разговорами, но увы, планы на то планы, чтобы их всегда поправлять.

Мы молча поднялись по лестнице в спальню для первокурсников. Путь показался бесконечно длинным. Каждый скрип половиц, каждый отзвук голоса из-за дверей отдавался в моих висках тяжёлым, мерным стуком. Я чувствовал на себе взгляды, но не оборачивался.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Я повернулся к ним, спиной к резной дубовой панели, отсекая нас от остального мира. Комната была пуста, залита бледным послеполуденным светом, пробивавшимся сквозь толщу чёрной воды за окном. Эван прислонился к косяку своей кровати, скрестив руки. Торфинн нервно провёл рукой по волосам, отчего они встали ещё более взъерошенным инеевым вихрем.

Они ждали.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как Бездна настороженно замерла внутри, будто прислушиваясь.

- Ребята, вы оба понимаете, что происходит, не так ли? – начал я, глядя прямо на них. - Мы с Малфоем не в ладах с первого дня учебы, но сегодня, после общения с Блэк в библиотеке, это перестает быть тем, что можно решить мирно.

Торфинн мрачно кивнул, глядя на свои ботинки. Эван не моргнул, его взгляд был собранным и ясным.

– Я сделал ход, который Люциус и его окружение расценят как прямое объявление. И он не остановится. Он будет бить по всему, что связано со мной, – я сделал паузу, давая им это осознать.

Я перевёл взгляд с одного на другого.

– Вы мои друзья. И я ценю это. Но дружба со мной отныне – это риск. Риск оказаться в центре скандала, получить пакости на каждом шагу, навлечь на себя гнев не только Люциуса, но и его отца, и всех, кто за ними стоит.

Я выпрямился, мой голос стал твёрже.

– Так что я спрашиваю вас прямо, без намёков и красивых слов. Вы готовы к этому? Готовы ли вы стоять со мной, зная, что это может дорого вам обойтись? Или... – я слегка развёл руками, – возможно, благоразумнее будет сейчас отступить. Сохранить нейтралитет. Я пойму. И не буду винить. Решайте.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом замка.

Первым нарушил молчание Торфинн. Он резко поднял голову, и в его глазах, обычно таких скромных, тихих, читалась стальная решимость, смешанная с ехидством.

- Роули никогда не были в ладах с Малфоями. Так что, стоять в стороне? Нет. Мой отец только обрадуется, узнав, что я наконец-то открыто встал на сторону того, кто даёт им по носу. Чего уж тут традицию нарушать.

Он сказал это просто, без пафоса, как о чём-то само собой разумеющемся. Это была не бравада, а спокойное принятие своей семейной судьбы.

Эван покачал головой, и на его губах играла лёгкая, почти невидимая улыбка.

– Спрашиваешь, как будто есть выбор. Конечно, я с тобой, – сказал он просто. – Что за вопросы? Нейтралитет – это скучно. Да и ты единственный в Слизерине, кто разделяет мою любовь к чтению. Так что да, я в деле.

Напряжение, сковавшее мои плечи, наконец отпустило. Я кивнул, и в этот раз в моём взгляде не было ничего, кроме искренней благодарности.

- Хорошо. Спасибо... друзья.

Глава 11. Врожденный Талант

***

Я вышел в прохладу каменного коридора, расправляя мантию. Класс стал чуть душным и жарким из-за количества котлов, в котором мы сегодня сварили первое зелье. Кстати, мне в партнерши поставили Виолу, а она оказалась той еще фанаткой зелий, благодаря чему первое зелье мы сдали без ошибок. Её пальцы двигались с ювелирной точностью, когда дело касалось измельчения корней и прочей заготовки ингредиентов. Она знала учебник почти наизусть и шепотом поправляла меня, когда я собирался добавить пустырник на секунду раньше положенного.

В итоге наш котёл издал ровный серебристый пар, а жидкость внутри обрела идеальный перламутровый оттенок. Слизнорт, прохаживавшийся между партами с сияющим лицом, остановился, понюхал и одобрительно хлопнул в ладоши.

Вышли как раз к обеду - сегодня занятия прошли уж слишком быстро, даже полеты ничем не удивили - покружили на метлах туда сюда и спустились.

Дождавшись Эвана с Торфинном, наша четверка собиралась было на обед, как меня окликнул голос.

- Нотт.

Голос прозвучал слева, из ниши, где стояла статуя рыцаря. Он был низким, мелодичным и пронизывающим. Я замер, не поворачиваясь.

Беллатриса Блэк вышла из тени, её чёрные волосы были убраны в строгий узел, подчёркивая белизну шеи и острые скулы. В её тёмных глазах плясали огоньки того хищного любопытства, которое заставляло даже старшекурсников сторониться ее, несмотря на то, что она на четвертом.

- Весь факультет судачит, - начала она, медленно приближаясь. Её мантия струилась за ней без единого шороха. - Моя милая сестрёнка вдруг заводит тайные беседы с первокурсником. Золотой наследник Малфоев ходит с лицом, словно он откусил лимона. Что же такого ты сделал, Тео?

Она изучала меня с ног до головы, и её взгляд был тяжёлым, как физическое прикосновение.

- Ничего экстраординарного, мисс Блэк, - мой голос прозвучал на удивление ровно. - Леди Блэк пожелала прояснить некоторые вопросы. Что до мистера Малфоя... можно сказать мы немного повздорили. Но ничего серьезного.

- «Пожелала прояснить». Как мило. Нарцисса всегда была слишком сентиментальной, - её взгляд задержался на моём лице, и в нём мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее уважение. - Ладно, Теодор, всегда храни бдительность. Не хотелось бы, чтобы сестренка грустила. Хорошего дня, ребята.

Она кивнула моей компании, после чего развернулась и скрылась в полумраке коридора так же бесшумно, как и появилась. Я перевёл дух и повернулся к друзьям, застав Эвана с раскрытым от изумления ртом, а Торфинна - бледнее обычного.

- Ты какой-то магнит для Блэков, Тео? - первым нарушил молчание Эван. - Сначала Нарцисса, теперь Беллатриса... Ты не думал, что это может быть опасно?

Опасно? - фыркнул Торфинн, всё ещё не оправившийся от встречи. - Это как сказать, что василиск "немного ядовит". Беллатриса Блэк... ее даже курсы постарше боятся. Говорят, безумие Блэков всех трех сестер сосредоточено на ней одной.

- Она просто наблюдает, - пожал я плечами, хотя и сам чувствовал напряжение. Тем не менее, я чувствовал, что она мне не враг.

Мы продолжили путь к Большому залу, но легкая тревога все еще витала в воздухе. Встреча с Беллатрисой оставила после себя странное ощущение - будто мы прошли невидимый тест, но так и не узнали правильных ответов.

***

После обеда я вытащил Виолу в найденный мной пустой класс. Благодаря памяти, мне уже не нужен был проводник на пары, да и примерную карту Хогвартса я потихоньку, но составлял.

- Начнем твои дополнительные "занятия", - сказал я удивленной девочке. Расставив парты по углам, я оставил небольшое пространство посреди класса.

- Как ты знаешь, я сейчас в напряженных отношениях с Малфоем. И есть немаленький шанс что ты окажешься в буре событий, к которому вряд ли готова. Какие книги ты прочла до конца за первый курс?

- Только зельеварение... - ответила она, сжимая палочку.

- Ладно. Попытайся как можно быстрее изучить трансфигурацию и чары, это самые основы. Не буду просить тебя запомнить всю книгу, но опережать программу ты обязана, - я вышагивал по пустому классу, выбирая в памяти, чему бы ее научить.

- Думаю, начнем со Ступефая.

- Ступефай? - Виола сглотнула, но глаза у неё загорелись. - Но это заклинание проходят гораздо позже.

- Именно поэтому и начнём сейчас, - я развернулся к ней лицом. - Виола, если хочешь выжить в Слизерине - а тем более рядом со мной - тебе нужно быть быстрее остальных. Намного быстрее.

Я сделал шаг назад, вытащил палочку и указал на дальнюю стену.

- Смотри внимательно. Никаких выкриков, никаких резких взмахов. Начнём с ощущения. Магия - это не приказ. Это импульс.

Я аккуратно провёл палочкой в воздухе.

- Ступефай.

Красноватая вспышка сорвалась с наконечника и тихо ударилась в стену, оставив маленькое пятно.

Виола вздрогнула.

- Твоя очередь. Только не пытайся повторять силу — начни с направления.

Она подняла палочку. У нее она была чуть длинной, из светлой древесины, чуть изогнутой.

- С...ступефай.

Вспышка получилась слабее свечи - на секунду воздух дрогнул, и я ощутил лёгкую вибрацию.

- Что-то да получается. У тебя талант - не многие могут с первого раза выдать хоть что-то.

- Правда? - девочка прям обрадовалась своему успеху.

- Но радоваться рано. Так как ты не понимаешь теоретическую основу, то я просто сделаю так, чтобы ты машинально повторяла это заклинание, пока рука сама не запомнит как двигать палочкой и какие ощущения в магии должны быть.

- А у заклинаний есть теоретическая основа?

Я едва не вздохнул.

- Конечно есть, - я опёрся на ближайшую парту, скрестив руки. - Но к сожалению, в Хогвартсе этому начинают учить лишь к пятому курсу. До этого мы лишь заучиваем заклинания, да и не всем нужно знать, как работает, например, проклятие слизней.

- А это что за проклятие? - Виола удивленно подняла взгляд.

- Не самое приятное заклятие, но и не самое опасное. Заставляет блевать слизнями.

- Фу, - она скривилась.

- Вот именно, - я пожал плечами. - Но при этом у него есть своя структура, как и у любого заклятия. Магия - это не хаос и не случайность. Это последовательность. Правильный импульс, правильное направление, правильный эмоциональный фон.

Виола нахмурилась, словно пытаясь представить это на уровне ощущений.

- Эмоциональный фон? То есть… заклинание зависит от того, что ты чувствуешь?

- Очень часто, - я кивнул. - Если ты боишься, злишься или сомневаешься - результат меняется.

Виола опустила взгляд на свою палочку, вертя её в руках, будто впервые увидела.

- Значит… если я буду уверенной, заклинание станет сильнее?

- Скорее оно станет стабильнее, - я приблизился, показывая рукой ровную линию. - Представь, что магия - это поток воды. Если ты держишь кувшин дрожащими руками, вода прольётся. Если уверенно - попадёт точно куда надо.

- На словах звучит просто, но...

- Да, магия не так проста, как хотелось бы. Даже я сам теорию знаю на самом базовом уровне. Так что давай пока просто тренироваться, - я сделал шаг назад, освобождая ей пространство.

Виола снова подняла палочку, уже без той нерешительности, что была минуту назад. Не уверенная - скорее, собранная. Как ученик, который впервые понял, что у него действительно может получиться.

- Ступефай.

Луч получился коротким, но чётким, словно отмеренный линейкой. Он ударил в каменный пол и оставил едва заметное потемнение.

- Видишь? - я кивнул. - Ровнее.

- Я… чувствую, - прошептала она. - Как будто в груди что-то дёргается, когда я направляю. Это нормально?

- Очень, - я ответил спокойно. - Это твой магический центр. Он реагирует на импульс. Со временем ощущения станут мягче, перестанут выбивать дыхание.

Виола внимательно на меня посмотрела - слишком внимательно для первокурсницы. Но ничего не сказала.

- Попробуем ещё пару раз, - я указал на свободное пространство перед ней. - И держи палочку ниже, ты завышаешь угол. Это же тебе на шпага.

Она улыбнулась, но кивнула и поправила хват.

- Ступефай...

***

Провозились мы с ней аж до самого вечера. Потом пришлось заканчивать, хотя по энтузиазму Виолы было понятно, что она бы пахала аж до отбоя.

Честно говоря, её упорство даже меня немного удивило.

- На сегодня всё, - сказал я твёрдо, пресекая её попытку снова поднять палочку.

- Но ещё один… последний! - запротестовала она, уже заранее делая шаг вперёд.

- Виола, если ты продолжишь, завтра у тебя рука будет как ватная, - я перехватил её запястье, опуская ладонь вниз. - Магия быстро истощает. Не перегружай себя.

Она немного покраснела, кивнула и неловко отступила назад.

- Ладно… я поняла.

- Хорошо, - я кивнул.

Я начал собирать разбросанные по классу парты, восстанавливая их на исходные места. Виола попыталась помочь, но я лишь качнул головой.

- Иди. Отдыхай. Ты и так сегодня постаралась.

Когда она скрылась за дверью, я наконец позволил себе коротко выдохнуть.

И я решил: перед походом к профессору Мерриуэзеру стоит попробовать то, что давно зудело на границе сознания. Войти в режим Бездны.

Я встал в центр комнаты, выровнял дыхание и закрыл глаза.

Пульс замедлился.

Мысли выстроились в одну тонкую нить.

Сконцентрировавшись, пускаю энергию бездны по всему телу, преображая тело и пытаясь раствориться в этой энергии. Тут был опасный момент - нужно было держаться в полном сознании, чтобы бездна не растворила тебя полностью.

Через мгновение я стал прозрачным, ощущая, как чувства обострились. Даже моя одежда и все, что на мне было, растворились в бездне, превратившись в свой прозрачный аналог.

Ощущение неуязвимости было почти как наркотик, даруя ложное чувство могущества.

Теплое, затягивающее, предательски приятное. Я уже знал эту зависимость. Слишком хорошо.

Вот почему Тэнно постоянно балансировали на грани рассудка.

Жалко только, что придется заново вбивать в себя рефлексы мгновенного перехода в режим бездны, как я умел, когда был Тэнно. Там не было времени думать. Ни секунды. Миг промедления - и тебя буквально могли изрешетить из тысяч пушек Гринир.

Пора проверить и вторую часть этой способности...

Я скользнул в коридор - буквально, не касаясь пола, почти паря.

Выбрал точку в конце коридора, возле старого портрета с рыцарем в смешной шляпе.

Сжал волю. Послал импульс Бездне. Вложил намерение - чёткое, как клинок: оказаться там.

Мир дернулся. Сжался. Растянулся.

И в следующее же мгновение я стоял ровно там, куда целился.

Портрет вздрогнул, как будто почувствовал сквозняк от другой реальности. Рыцарь нахмурился, повертел головой, но, не увидев ничего, снова уткнулся в свой свиток, бормоча под нос.

Разогнанный разум Тэнно позволял мне мгновенно оценивать обстановку после таких прыжков - без размытия зрения, без дезориентации, без провала в пространстве.

Я был благодарен, что эта особенность осталась.

Решив чуть привыкнуть к прыжкам бездны, я начал перемещение по коридорам, быстро приближаясь к кабинету ЗОТИ.

Коридоры мелькали один за другим. Полумрак факелов казался плотнее, когда я был в режимe Бездны: свет словно сопротивлялся моему присутствию, огибал меня, шёл краем, не касаясь напрямую.

Когда показался кабинет ЗОТИ, я вышел из режима бездны, после чего пешком дошел до знакомой двери. Я поправил мантию, выдохнул и постучал в дверь.

- Войдите, - раздался спокойный голос Мерриуэзера.

Профессор сидел за столом, внимательно изучая свои заметки, но как только поднял взгляд, глаза с легким блеском остановились на мне.

- Мистер Нотт, вы пришли, - спокойно сказал он.

- Добрый вечер, профессор.

- Добрый вечер, мистер Нотт, - повторил он, жестом приглашая сесть.

Я осторожно опустился в кресло напротив.

- Тогда начнем. То что вы показали на уроке. Невербальная магия в вашем возрасте... амбициозно.

Профессор встал и прошелся по кабинету, его мантия мягко шуршала по каменному полу.

- Невербальная магия изучается только после пятого курса, углубленно именно на чарах и ЗОТИ. Знаете почему?

Он остановился у окна, глядя на тёмные воды озера.

– Потому что до этого возраста сознание недостаточно стабильно. Мысль – куда более хрупкий инструмент, чем голос. Одно случайное воспоминание, вспышка гнева, порыв страха – и заклинание может исказиться самым непредсказуемым образом. Слово же... слово задаёт чёткую форму. Оно как берега для реки.

Профессор повернулся ко мне, и в его взгляде читалась не только академическая строгость, но и лёгкая озабоченность.

- Ваша способность обходить это правило... впечатляет. И одновременно заставляет задуматься. Уверены ли вы в абсолютном контроле над каждым своим импульсом, мистер Нотт?

- Но у меня ведь невербально получилось лишь создать искры.

- Вы думаете сложность невербальных заклинаний в сложности самих заклинаний?

– Да, профессор, – честно ответил я. – Я так и думал. Что сложность в самом заклинании.

Мерриуэзер покачал головой, и на его губах появилась тонкая, понимающая улыбка.

– Распространённое заблуждение. На самом деле, главный барьер – психологический. Преодолеть инстинктивную потребность в словесной команде. Как научиться ездить на велосипеде без поддерживающих колёс. Первое заклинание – самое трудное. Как только сознание принимает новый способ взаимодействия с магией, остальное приходит значительно легче.

Он написал на доске какие-то слова, после чего начал чертить какую-то схему.

– Вы уже совершили самый важный шаг – преодолели ментальный блок. Теперь дело за практикой и контролем. Вы же можете и другие заклинания невербально использовать?

- Далеко не все, профессор, - решил я умолчать.

- Понятно. Теперь, раз уж вы обошли то, к чему обычно идут несколько лет, - он усмехнулся. - Давайте теперь обсудим, как вообще выглядят заклинания сами по себе.

Он указал мелом на нарисованную им схему.

- Как вы думаете, мистер Нотт, что это?

- Это... - пригляделся я к контурам. - Схема заклинания?

- Абсолютно верно! - профессор аж улыбнулся. - Это заклинание "Ступефай", которое, я уверен, вы знаете.

Он усмехнулся, после чего произнес "Ступефай" и вспышка красного цвета врезалась в пол.

- Говоря "Ступефай" и делая именно этот взмах, мы отправляем сгусток заклинания, которое оглушает человека на определенный промежуток времени и отталкивает его. Не больше, не меньше. А делая это невербально, мы можем не только напрягать соперника непонятным заклинанием, но и добавить в голове некие дополнительные свойства.

Он взмахнул палочкой, но вылетевший луч врезался в землю, выбивая осколки.

- Например, изменить силу отталкивания. Или длительность оглушения. Можно даже поменять цвет, чтобы ввести врага в заблуждение.

Он внимательно посмотрел на меня, оценивая мою реакцию.

– Но это палка о двух концах, Нотт. Любая такая модификация требует колоссальной концентрации и понимания внутренней структуры заклинания. Ошибка может привести к непредсказуемым последствиям.

– Сейчас ваша задача – научиться не просто безмолвно произносить заклинания, а чувствовать их «скелет». Понимать, какая мысль отвечает за мощность, какая – за продолжительность, какая – за специфический эффект. Это то, что отличает ремесленника от искусного мага. Готовы ли вы к такой ответственности?

– Да, профессор, – ответил я твёрдо. – Готов.

Мерриуэзер кивнул, его взгляд стал серьёзным.

- Тогда начнём с малого. Попробуйте изменить цвет «Ступефай». Не просто представьте другой оттенок – почувствуйте, какая часть заклинания отвечает за визуальное проявление. Найдите её в схеме и... перекрасьте.

Я поднял палочку, сосредоточившись на знакомом ощущении заклинания. Вместо того чтобы просто бросить его, я мысленно пробежался по схеме, которую он нарисовал, пытаясь найти «нити», отвечающие за цвет.

Красный... нет, синий.

Луч, вырвавшийся из палочки, был не алого, а глубокого сапфирового оттенка. Он ударил в стену, оставив синеватое свечение.

– Интересно! – профессор подошёл ближе, изучая след на стене. - Не думал что вы так быстро сориентируетесь. Уже изучали подобное?

- Нет, профессор, - ответил я честно. Меня самого удивило, что магию можно использовать настолько... гибко.

Он снова взмахнул палочкой, и на этот раз луч «Ступефай» приобрёл изумрудный оттенок и оставил после себя лёгкий запах мяты.

– Видите? Цвет, температура, даже побочные сенсорные эффекты – всё это переменные в уравнении под названием «магия». Правда, – он внезапно стал серьёзен, – чем сложнее модификация, тем выше риск. Неверно изменённый параметр может сделать заклинание бесполезным или... обратить его против самого заклинателя.

Мерриуэзер с удовлетворением провёл рукой по подбородку.

– Ваша природная интуиция впечатляет, Нотт. Но интуиция без фундамента знаний – как парус без руля. Вы можете двигаться быстро, но рано или поздно собьётесь с курса. Поэтому на следующем занятии мы начнём с теории магических структур. А пока продолжайте отрабатывать изменение одной характеристики. Только одной, понятно?

– Понятно, профессор, – кивнул я, всё ещё находясь под впечатлением от демонстрации. Мысленно я уже представлял, как можно применить этот принцип к другим заклинаниям.

– Отлично, – Мерриуэзер подошёл к книжному шкафу и достал тонкий, потрёпанный фолиант. – Возьмите это. «Основы структурного анализа заклинаний» Детониуса Крауча. Не самый увлекательный чтив, но необходимый. Прочтите первые две главы до нашей следующей встречи.

– И, Нотт... – профессор задержал взгляд на мне, – то, что мы здесь обсуждаем, выходит за рамки стандартной программы. Пока вы не освоите основы, я бы не советовал демонстрировать эти... модификации на уроках. Некоторые вещи лучше практиковать под присмотром.

– Я понимаю, – ответил я, осознавая скрытый смысл его слов. Это знание было одновременно привилегией и испытанием.

– Тогда на сегодня всё. Удачи с освоением, – он кивнул в сторону двери.

Выйдя из кабинета, я почувствовал странное сочетание воодушевления и трепета. Такой короткий урок, но столько нового. Магия открылась мне с новой стороны - и была намного многограннее, чем я предполагал.

Глава 12. Отражение

***

Люциус Малфой стоял у окна в гостиной Слизерина, казалось, смотря на пейзаж. За стеклом, в мутной зелёной воде, проплывали причудливые существа, но его мысли были далеко от подводных обитателей.

Нотт.

Эта фамилия отдавалось в его висках назойливым, унизительным стуком. Первокурсник. Этот... упырь посмел посмотреть на Нарциссу. Посмел привлечь её внимание. А теперь ещё и Беллатриса проявила к нему интерес.

Он чувствовал на себе взгляды других слизеринцев, притаившихся в тенистых углах гостиной. Они шептались. Он ненавидел этот шёпот. В нём он слышал не просто сплетни, а эрозию своего авторитета.

Его отец, Абраксас Малфой, не одобрил бы такого развития событий. "Проблемы нужно решать быстро и решительно, сынок. Пока сорняк не укоренился". И он пытался. Даже написал отцу, чтобы надавить на род этого наглого перваша. Но увы, у отца не было возможностей как-то задавить авторитетом не менее могущественных Ноттов, что бесило Люциуса еще больше. Но и отец Теодора не мог ничего сделать Люциусу, отчего все зависело от них самих.

Взгляд Люциуса упал на группу второкурсников, подобострастно кивавших ему через зал. Идея, отдалённая и коварная, начала вызревать в его сознании. Если лев слишком хорошо охраняет свою берлогу, нужно напасть на его охотничьи угодья. Лишить его поддержки. Посеять раздор в его стае.

У Нотта была своя маленькая свитка. Двое дружков из не самых именитых семей и та бледная полукровка, что вечно шныряла у него за спиной. Андерсон. Она выглядела самым слабым, самым уязвимым звеном. Идеальная мишень. Жаль только в первый раз близнецы Кэрроу не смогли показать ей ее место, испугались первокурсника. Люциус хмыкнул.

Холодная улыбна тронула его губы. Он не тронет Нотта. Пока нет. Но он сделает так, что каждое утро этот выскочка будет просыпаться с мыслью, сможет ли он сегодня защитить тех, кого считает своими. Он будет тратить силы, нервы, внимание на их защиту. Он будет постоянно оглядываться назад. А человек, который оглядывается, не может бежать вперёд.

Люциус медленно повернулся от окна, его взгляд скользнул по гостиной, выискивая Гойла и Крэбба. Настало время для точечных ударов. Мелких, почти невидимых уколов, которые в сумме своей причинят куда больше боли, чем один громкий скандал.

***

Потихоньку, но я начал привыкать к Хогвартсу. Казалось бы, прошло всего пару недель, но эти дни медленно превращались в рутину, где нужно было успевать за всем: уроками, тренировками с Виолой, занятиями с Мерриуэзером и собственными экспериментами с Бездной.

Нарцисса больше не строила из себя ледяную королеву, время от времени подсаживаясь к нам и даже иногда помогая мне подтянуть Эвана с Торфинном по некоторым дисциплинам. Сначала они дичились её, но её спокойные, деловые объяснения и полное отсутствие высокомерия быстро растопили лёд. Теперь за общим столом в гостиной можно было увидеть странную картину: наследница древнейшего рода терпеливо разбирала со склонёнными над книгами Эваном и Торфинном тонкости трансфигурации.

– Нет, Розье, движение должно быть не таким резким, – её голос был ровным. – Представь, что ты не толкаешь, а направляешь. Вот так.

И она показывала изящный, отточенный взмах, от которого её перо плавно превращалось в бокал.

Даже Виола понемногу втягивалась. Ей так понравились тренировки со мной, что даже во время уроков она иногда махала палочкой, тренируя кисть. Её изученное недавно «Протего» теперь держалось несколько секунд, а «Ступефай» стал заметно быстрее. Она всё ещё вздрагивала при встрече с остальным факультетом и избегала смотреть в глаза старшекурсникам, но в её осанке появилась твёрдость, а в глазах – не забитая робость, а настороженная готовность.

Мои собственные занятия с Мерриуэзером продвигались медленнее, но вернее. Я научился не просто менять цвет «Ступефай», но и добавлять какие-нибудь небольшие улучшения - скорость полета, сила отталкивания и так далее. Книга, которую мне дал профессор, уже давно лежала в потемках моего разума, медленно но верно поглощаясь моим сознанием.

В целом, даже работа с Бездной продвигалась семимильными шагами, но там было понятно - я не усваивал новое, а просто вспоминал итак имеющиеся у меня навыки. Использовать луч бездны в школе не рисковал - слишком уж он был разрушительным, как по мне. Есть немаленькая вероятность, что такое проявление энергии заметят. Так что пока практиковал лишь режим бездны и прыжки, пытаясь хотя бы приблизиться к тем параметрам, что у меня были в Изначальной системе.

Как-то раз, возвращаясь с тренировки с Виолой, я застал Эвана и Торфинна в горячем споре о Левиосе, а Нарциссу, с невозмутимым видом поправляющую их обоих. В этот момент я почувствовал нечто странное. Нечто похожее на... нормальность. На жизнь обычного студента Хогвартса, обременённого учёбой, друзьями и школьными интригами.

Это чувство было обманчивым, я это знал. Но тем не менее, позволил себе некоторое время побыть тем, кто я есть - обычным школьником, пусть и не самой обычной школы.

К концу второй недели меня позвал к себе Флинт - староста хотел поговорить со мной наедине, у наших комнат. Предупредив ребят, что я буду занят, я после обеда зашел в гостиную, где увидел кивнувшего мне Флинта, и несколько сидящих у камина старшекурсников, которые сделали вид, что не обратили на меня внимание.

- Нотт, буду краток, - начал он, как только мы поднялись по лестнице.

- Слушаю?

- В Слизерине есть определённые правила, - Флинт остановился в пустом коридоре рядом со спальнями первокурсников. Его низкий голос звучал отрывисто и деловито. - Одно из них - мы не выносим сор из избы. Что бы ни происходило между нами, для других факультетов мы едины. Понятно?

Я кивнул, ожидая продолжения.

- Второе. Иерархия. Она не просто так придумана. Малфой... - Флинт нахмурился, подбирая слова. - Он старше. У него вес. Его отец - важная фигура. Но сейчас он позволяет личным амбициям вредить факультету. Тем не менее, он не глупый парень, понимает, что некоторые грани пересекать нельзя. Ты вроде бы, все еще дружишь с этим Лонгботтомом?

Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

- Дружу. Какие-то проблемы?

Флинт издал короткий смешок котором смешались раздражение и нечто похожее на уважение.

- Проблемы нет, пока ты можешь отстоять свое намерение. Но не забывай, что либо ты, либо Малфой, будете представлять Слизерин. И от того, кто окажется сильнее, зависит очень многое. Не только в стенах Хогвартса. Гриффиндор. Дружба между факультетами – это милая сказка для первокурсников. В реальном мире она создаёт... конфликт интересов. Особенно сейчас.

Он окинул меня оценивающим взглядом, словно пытался определить мой потенциал.

– Твои стычки с Люциусом – это не просто драка младшеньких. Это борьба за будущее факультета. И те, – он кивнул в сторону гостиной, где остались старшекурсники, – наблюдают. Они сделают ставку на того, кто докажет свою силу.

Флинт сделал паузу, давая мне осознать вес его слов.

– Так что решай, Нотт. Готов ли ты нести это бремя? Или тебя устроит роль второго номера? Выбор за тобой.

С этими словами он развернулся и ушел, оставив меня наедине с моими мыслями. По сути, ничего нового он не сказал. Лидерами факультета в будущем буду либо я, либо Малфой. У остальных на это не хватит ни влияния, ни силы. Хотя в следующем году поступает наследник Блэков, который тоже может побороться. Хотя, вспоминая какой у Сириуса характер, вряд ли он захочет лезть в эти "змеиные игры".

Я медленно спустился обратно в гостиную. Старшекурсники у камина проводили меня скрытыми взглядами - теперь более оценивающими, чем прежде. В их глазах читалось не просто любопытство, а нечто более важное - ожидание.

Эван и Торфинн сразу же окружили меня.

- И что он хотел? - тут же спросил Эван, с любопытством глядя на меня поверх очков.

- Ничего особенного, - пожал я плечами, занимая своё обычное кресло. - Просто напомнил, что побеждает лишь один.

- Как будто мы этого не знали, - фыркнул Торфинн. - И что, он на чьей стороне?

- На стороне факультета, - ответил я, глядя на огонь в камине. - А значит, пока мы сильнее Малфоя - мы правы.

Нарцисса, сидевшая неподалёку с книгой, подняла на меня взгляд.

- Флинт прагматик, - тихо заметила она. - Он не станет вмешиваться, пока конфликт не начнёт вредить репутации Слизерина. Но если это произойдёт...

- ...он вмешается на стороне того, кто сможет быстрее восстановить порядок, - закончил я её мысль.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло одобрение. Я правильно понимал правила этой игры.

В тот вечер, лёжа в кровати, я размышлял о словах Флинта. "Второй номер"... Как будто у меня был выбор. С того момента, как я принял силу Бездны, любая роль, кроме первой, стала невозможной. Просто теперь к внутренней борьбе добавилась и внешняя - за влияние, за авторитет, за право говорить от имени целого факультета.

Да, пока что и я, и Люциус находимся лишь на младших курсах. Но именно сейчас, в эти годы, и формируется будущая элита магического сообщества. Сейчас закладываются связи, определяется иерархия, выковываются союзы, которые будут определять расстановку сил на десятилетия вперёд. Люциус это понимал. Понимал и я.

Бездна внутри меня отозвалась на эти мысли тёплой волной. Она не была просто источником силы - она была частью моего существа, и её природа отвергала саму идею подчинения. Она требовала доминирования, контроля, безраздельной власти. И в этом мы с ней были солидарны.

Я посмотрел на спящих Эвана и Торфинна. Они выбрали меня. Нарцисса, пусть и по своим причинам, тоже сделала ставку на меня. Даже Виола с её робкой преданностью была частью этой формирующейся структуры.

Но этого было мало. Мне нужно было расширять свое влияние и показать хотя бы остальным первокурсникам, что за мной есть будущее. Что я - не просто случайный выскочка, волею судьбы бросивший вызов Малфою, а реальная сила, с которой стоит считаться.

Проблема была в подходе. Люциус действовал через страх и традиционное чинопочитание. Его методы были отработаны поколениями Малфоев - давление, запугивание, демонстрация превосходства. В свое время мой отец построил наше могущество тем же путем. Но, мой путь должен был быть иным.

Я вспомнил, как Нарцисса помогала Эвану и Торфинну с уроками. Как Виола, получив хотя бы крупицу уверенности, стала чуть сильнее. Сила притягивает, но чтобы удержать людей, нужна не только сила. Нужно давать им что-то взамен. Защиту. Знания. Возможность стать лучше.

Утром, за завтраком, я обратился к нашему маленькому кругу.

- С сегодняшнего дня, - сказал я тихо, но так, чтобы слышали все, - у нас будут общие занятия.

- О, Нотт решил отвлечься от учебы одной только девочки, и решил вспомнить о своих стариках? - усмехнулся Эван, да и Торфинн заулыбался. Да, в последнее время Виола и впрямь начала быстро прогрессировать.

- Вам в старики еще лет сто шагать, - парировал я. - Но если вы предпочитаете оставаться в роли статистов при Малфое, я не настаиваю.

Ухмылки мгновенно исчезли.

- Ладно, ладно, шутка же, - проворчал Эван.

- О чём эти занятия? - заинтересовался Торфинн. - Просто после них Виола всегда приходит так, будто разгружала все вещи с Хогвартс-экспресса в одиночку.

- О том, как постоять за себя. Малфой ещё не сделал свой ход, но уверен, он его сделает. И лучше встретить его во всеоружии.

Торфинн кивнул, лицо его стало серьёзным. Эван задумчиво покрутил свою ложку.

- Ты прав, – тихо согласился он. – Ждать, пока он решит, кого из нас сегодня травить – не лучшая тактика.

Я встретился взглядом с Нарциссой. Она молча наблюдала за нашим разговором, и в её глазах читалось одобрение.

- Я тоже приду, - сказала она тихо. - Надеюсь у наследника Ноттов найдется для меня парочка хороших заклинаний?

- Для леди Блэк всегда найдётся нечто особенное, – улыбнулся я.

В глазах Нарциссы вспыхнул азартный огонёк.

- А ты умеешь вызывать интерес, Тео.

- Извините, что подслушал... - раздался вдруг неуверенный голос через стол. Оглянувшись, я увидел одного из моих однокурсников - тихого паренька, который блистал только на чарах, в остальных дисциплинах оставаясь середнячком. Альберт Блишвиг.

- Да? - показал я, что слушаю.

Альберт нервно поправил очки.

– Я... я тоже хотел бы прийти. Если можно. – Он быстро оглянулся, словно проверяя, не смотрит ли на него Малфой.

– Места хватит всем, – ответил я ровным тоном. – Приходи.

Лицо Альберта просияло.

– Правда? Спасибо, Нотт!

Это было маленькое, но важное приобретение. Добровольное присоединение кого-то со стороны, а не из нашего ближнего круга.

Нарцисса наблюдала за этой сценой с лёгкой улыбкой.

- Похоже, твой круг растет, - заметила она.

- Это только начало, - так же тихо ответил я.

***

- Ступефай! - громко произнес Эван, взмахнув палочкой.

Красная вспышка ударила в самодельный манекен в виде стула, но лишь слегка сдвинула его с места. Эван с досадой вздохнул.

- Все еще слабо, - простонал он, когда такая же вспышка от Виолы врезалась в стул, протащив его на метр.

- Все придет с практикой, - утешил я его, похлопав по плечу. - Вон у Виолы в первый день только красные вспышки получались.

- А почему ты не потянул нас на практику с самого начала? - задался вопросом Торфинн, отдыхающий после часа тренировок. Нарцисса сидела рядом, читая очередную книгу, тоже пытаясь восстановить силы. Альберт стоял чуть поодаль от Эвана, также пытаясь научиться заклинанию.

- Честно, даже сам не знаю. Виола напрямую пришла ко мне за покровительством, поэтому, наверное, я чувствовал за нее большую ответственность, - я кивнул в сторону покрасневшей девочки.

- А так само заклинание не особо сложное, его бы нам все равно показали на курсе третьем.

- Так ты знаешь заклинания уже за третий курс? - удивилась Нарцисса.

- Только некоторые, - слегка приврал я, хотя доля истины была.

Нарцисса одобрительно кивнула, а в глазах Эвана вспыхнул исследовательский интерес.

– Значит, ты мог бы учить нас и другим вещам? – спросил он, уже явно представляя себе будущие занятия.

– Возможно, – я позволил себе лёгкую улыбку. – Но давайте сначала освоим то, что действительно пригодится в ближайшее время. Вряд ли ребята Малфоя будут в вас адским огнем кидаться.

Торфинн фыркнул:

- Ему и его громил с дубинами хватит. Вот реально, в кого они такие здоровые? У них в предках тролли что-ли? Вон, Гойл вроде наш первокурсник, а ростом выше Тео, а в плечах раза в два шире!

- Ты только им в лицо об этом не скажи. Воспримут за оскорбление семьи и могут хоть на дуэль вызвать, - усмехнулся Эван.

Альберт робко приблизился, пока ребята были отвлечены на повторение заклинаний.

- А мне точно можно здесь находится?

– Ты уже здесь, – спокойно ответил ему.

- Я не про это. Просто мой род... Блишвиг сейчас довольно слабый род и я боюсь, что мы можем пострадать от Малфоя. Мой отец занимает неплохой пост в министерстве, но рядом с Малфоями мы никто.

– И? Что ты от меня хочешь? – спросил я, глядя на него прямо.

Альберт сглотнул, но не отвел взгляд.

- Если я буду с вами... я могу рассчитывать на защиту?

- Насчет твоего отца я не знаю, ведь сила рода распространяется лишь на вассалов. Но ты... – я сделал паузу, давая ему понять вес своих слов, – пока ты под моей защитой, любое давление на тебя будет расценено как вызов мне лично.

Альберт медленно кивнул, в его глазах читалось облегчение, смешанное с остатками страха.

- Спасибо, Нотт. Я... я понял.

- Можно просто Теодор. А теперь иди заниматься. Чем сильнее ты будешь, тем меньше у меня будет хлопот с твоей защитой.

Нарцисса, наблюдавшая за разговором, тихо произнесла:

- У меня есть знакомая со второго курса, полукровка. Может ее тоже пригласить?

- Пока не нужно. Нельзя, чтобы мой круг стал пристанищем всех "убогих", как бы это плохо не звучало, - отрезал я.

Нарцисса подняла бровь, но не стала спорить. Она понимала логику.

- Сейчас для нас важнее качество, а не количество, - продолжил я, следя за тем, как Альберт наконец-то добился стабильного результата в заклинании. - Каждый новый человек должен приносить пользу.

- А... Виола?

- Она первокурсница. А первый курс, исключая некоторых... личностей, - вспомнил я Гойла. - это - мои ребята. Что полукровки, что чистокровные.

Я указал на Виолу, которая помогала вновь принявшемуся за тренировки Торфинну с жестами.

- Я взял Виолу, потому что ей хватило смелости меня попросить о защите. А ведь она ожидала, что я как Малфой, могу высмеять ее чистоту крови или как-либо ее оскорбить. Но рискнула.

- И не прогадала, - хмыкнула Нарцисса.

- Именно, – я повернулся к ней. – Малфой покупает верность страхом и положением. Но купленную верность можно перекупить. А вот добровольную преданность... – я усмехнулся, – её не купишь ни за какие галлеоны. Её можно только заслужить.

- Понятно, - Нарцисса задумчиво посмотрела на Виолу. - Знаешь, я начинаю понимать, почему Беллатриса проявила к тебе интерес.

- И почему же?

- Ты другой. Не такого ожидаешь от наследника древней семьи. Но с другой стороны... это кажется очень даже правильным.

- Может быть, может быть.

***

Виола вышла из библиотеки, стремясь в гостиную. По трансфигурации задали уж слишком много домашки - пришлось аж до вечера провозиться.

Коридор был пуст и плохо освещён. Она ускорила шаг, инстинктивно чувствуя себя неуютно в одиночестве. И не зря.

Из ниши у статуи с отсутствующей головой вышли двое - Гойл и Крэбб. Они встали по обе стороны коридора, перекрывая путь.

– Куда спешишь, Андерсон? – ехидно улыбнулся Гойл.

Виола остановилась, сжимая палочку в кармане так, что костяшки пальцев побелели. Сердце заколотилось где-то в горле, но она не опустила голову.

– Пропустите, пожалуйста, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– А мы что, мешаем? – Крэбб широко расставил руки, демонстрируя свою тушу. – Просто стоим. Разве нельзя постоять?

Они медленно сближались, и Виола почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она вспомнила слова Теодора: «Не позволяй себя загнать в угол».

– Я сказала, пропустите, – повторила она громче, опуская руку к палочке.

Гойл усмехнулся.

– О, смотри-ка, у нашей грязнокровки есть палочка. Думаешь, это тебе поможет?

В этот момент из-за поворота вышел Теодор. Он не бежал, не кричал. Он просто появился, и его присутствие сразу изменило атмосферу в коридоре.

– Возникли проблемы, джентльмены? – его голос был спокоен, но в нём слышалась сталь.

Гойл и Крэбб замерли, обернувшись. Увидев Теодора, они заметно сдулись.

– Мы просто... разговаривали, – пробормотал Крэбб.

– Разговор выглядел очень односторонним, – заметил Теодор. Он скользнул взглядом по Виоле. – Всё в порядке?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова от облегчения.

Теодор перевёл взгляд на Гойла и Крэбба.

- Вы загородили проход. Свалите, - он взмахнул рукой.

Ошарашенные здоровяки впечатались в стену, будто невидимая гигантская ладонь прижала их к каменной кладке. Они беспомошно задергались, глаза вылезали из орбит от ужаса и непонимания.

Теодор не произнёс ни слова заклинания. Он даже не вынул палочку.

– В следующий раз, когда решите потрогать кого-то из моих, – его голос прозвучал тихо, но перепуганные слизеринцы услышали все отчетливо. – вы проведёте в таком положении всю ночь. Понятно?

Он снова едва заметно двинул пальцами, и Гойл с Крэббом с глухим стуком рухнули на пол, отчаянно хватая ртом воздух.

– Убирайтесь, – бросил Теодор через плечо, уже поворачиваясь к Виоле.

Он взял Виолу под локоть и повёл по коридору, оставив двух громил отползать в противоположном направлении. Виола смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых читался не только страх, но и благоговейный ужас.

– Ты... ты не использовал палочку, – прошептала она.

– Некоторые вещи не требуют палочки, – уклончиво ответил он. – Главное – твёрдая воля. Запомни это. И не позволяй загонять себя в угол. Где заклинания что ты учила?

- Ну... ты появился слишком быстро, - неуверенно пробормотала Виола.

- Да? Видимо, мне стоило подождать, - ухмыльнулся Теодор, заставив ее покраснеть. После чего его взгляд стал серьезнее.

- Виола, ты должна быть готова действовать до того, как они перекрыли тебе путь. Первый «Ступефай» должен был прозвучать, как только они вышли из тени. Понятно?

Он смотрел на неё не как на жертву, а как на ученика, допустившего ошибку. И в этом был странный вид заботы – он верил, что она способна на большее.

Виола глубоко вздохнула и кивнула, сжимая свою палочку.

– Понятно. Я... я запомню.

Глава 13. Восходящая Буря

***

Алан Нотт сидел в своём кабинете, в который раз перечитывая полученное письмо от своего сына. Тот с первых дней оказался в кругу интриг и деления власти, соревнуясь в этом с самим Малфоем. Алан вспомнил лицо Абраксаса. Достойный лорд, с которым они зачастую были на одной стороне в Визенгамоте, пусть и не общались близко. Статус их был практически равным, поэтому то их наследникам было суждено бороться за власть в Хогвартсе.

К сожалению или счастью, Абраксас был старше его на четыре года и в момент, когда он начал брать факультет в свои руки, Абраксас уже выпустился. Хотя в тот момент, что удивительно, лидером был не Малфой, а какой-то наследник Гонтов, который ныне был известен как Вольдеморт - лидер оппозиционной партии, в которую был вхож Малфой и круг его близких лиц.

Алан с удовольствием отпил вина, откинувшись на спинку кресла и на мгновение сбросив с себя образ грозного главы могущественного рода. Сын в последние годы показывал результаты, превосходившие все ожидания. Он был умен, очень даже способен, а отчеты от Мерриуэзера давали понять, что Теодор превосходит своего отца и в магическом плане. Уже сейчас он смог заполучить к себе двух детей достойных родов - Роули и Розье, а также принять под покровительство еще несколько ребят.

Лорд Нотт задумчиво провёл пальцем по краю хрустального бокала. Последнее письмо его сына, единственное, что он отправил, между прочим, уведомляло его о том, что сын заинтересован в Нарциссе и просил как-то отсрочить заключение брачного договора между Малфоями и Блэками.

"Неужто у Тео уже гормоны шалят?" - подумал Алан, смотря на письмо сына, написанное аккуратным почерком.

Уголки губ Алана дрогнули в едва заметной улыбке. Ладно, пусть пока сын играется. Все равно он все эти годы был примерным мальчиком, слушаясь отца во всем.

Блэки... Древний род, возможно, даже более знатный, чем Малфои, хотя и не столь богатый. И если Теодор сумеет перехватить этот приз у Люциуса... Алан отставил бокал и подошёл к камину. Он представил лицо Абраксаса Малфоя, когда тот узнает, что наследник Ноттов не просто оспаривает лидерство его сына в школе, но и метит на его невестку.

"Хорошо, – подумал Алан. – Пусть злятся. Сильные враги – признак растущего влияния".

Он вернулся к столу и взял перо. Не для того, чтобы писать сыну – тому не нужны были советы. Писать отцу девочки он также посчитал ненужным - браки в семье Блэков заключали именно члены главной семьи. Он составил короткое письмо Ориону Блэку, дяде Нарциссы. Вежливое, полное намёков на взаимную выгоду от "более тесного сотрудничества между нашими домами" и осторожных сомнений в "поспешности некоторых решений".

Он не стал прямо упоминать Малфоев. Не нужно. Орион поймёт. А пока – пусть Теодор делает своё дело в Хогвартсе.

Алан сжёг письмо сына в пламени свечи, как и предыдущие. Доверие – это хорошо. Но подобные вещи не должны существовать в материальном виде.

"Действуй, сын, – мысленно произнёс он. – Покажи им, что значит бросить вызов Ноттам. А я позабочусь, чтобы никто не помешал твоей игре".

Впервые за долгие годы Алан Нотт чувствовал не тревогу за будущее рода, а жгучее нетерпение. Ему не терпелось увидеть, как далеко сможет зайти его необычный сын.

***

Люциус Малфой стоял в коридоре, и воздух вокруг него трещал от сдерживаемой ярости. Перед ним, опустив головы, стояли Гойл и Крэбб, бормоча что-то невнятное о «стене», «невидимой силе» и том, что Нотт «не использовал палочку».

– Он… он просто посмотрел на нас, взмахнул рукой и мы влетели в стену, – сипло проговорил Гойл, всё ещё не оправившись от шока. – Мы даже не успели…

– Заткнитесь, – голос Люциуса прозвучал негромко, но с такой ледяной яростью, что оба здоровяка съёжились.

Не использовал палочку.

Бешенство кипело в нём, горькое и едкое. Это был не просто провал. Это было публичное, унизительное поражение. Его люди были обращены в бегство одним лишь присутствием этого выскочки. Сила Нотта была аномальной, непонятной, а значит – непредсказуемой и опасной.

– Убирайтесь, – прошипел он, глядя куда-то поверх их голов. – И приведите себя в порядок. Вы позорите не только себя.

Гойл и Крэбб, почти не глядя друг на друга, поспешно ретировались, оставив Люциуса одного в пустом коридоре.

Он медленно выдохнул, пытаясь обуздать ярость, превратить её в холодный, острый как бритва расчет.

- Ну ничего, Нотт. Ты не сможешь вечно их защищать, - прошептал он, направляясь в гостиную. Предстояло воспользоваться некоторыми... активами, как бы сказал его отец.

***

Сентябрь медленно подходил к концу, знаменуя конец уроков полета, рассчитанных лишь на месяц, поэтому график у нас стал чуть свободнее. Хотя, не сказать, что он был напряженным. В день было лишь от трех до четырех занятий, а большинство времени мы были предоставлены сами себе.

Эту свободу мы использовали по-разному. Эван с головой ушёл в книги, вместе со мной засиживаясь в библиотеке допоздна. К нам иногда присоединялись гриффиндорцы во главе с Фрэнком, но там было видно, что ему что-то та нашептали старшие, отчего он несколько... дистанцировался от нашей компании. Тем не менее, некий уровень отношений у нас сохранился и домашки иногда мы делали вместе.

Торфинн с Виолой конкретно принялись за оттачивание навыков, чуть ли не каждый день пропадая в заброшенных классах, и иногда устраивая дуэли. Ну и Альберт мелькал рядом с ними, иногда захаживая к нам порешать задачи.

Ну и Нарцисса, которая все больше времени проводила с нами, особенно со мной, потому что мои знания позволяли помогать с домашкой и ей. Её присутствие работало как магнит – к нам начали осторожно присматриваться другие слизеринцы из нашего года, те, кто раньше держался в стороне. Все таки имя Блэк, несмотря на некую потерю репутации за прошедшие годы, имело немалый вес.

Всё изменилось вечером второго дня октября.

Я ужинал, иногда отвлекаясь на беседу с ребятами, как к нам подбежал запыхавшийся первокурсник из нашего факультета. Джереми Трип, если не ошибаюсь. Обычный такой парень, из богатого, но не особо знатного рода, который когда-то был в родственниках у Блэков.

- Нотт... там... Блишвиг... - проговорил он, запинаясь.

- Где? - словно ледяная волна накрыла меня с головой. Воздух в Большом зале стал густым и тяжёлым. Я даже не помню, как встал из-за стола.

- Подземелья, - все еще пытаясь отдышаться, выдал Джереми.

- Эван, Торфинн, со мной, - мои слова прозвучали тихо, но с такой стальной интонацией, что они вскочили, даже не успев доесть.

Мы помчались к выходу из зала, несмотря на взгляды. Ярость пульсировала в висках. Бездна проснулась, откликаясь на мой гнев, но я заставил её подчиниться.

Мы нашли Альберта в том самом тупике у подземелий. Он лежал на холодном каменном полу, бледный, без сознания. Ни следов борьбы, ни разорванной одежды.

Эван тут же опустился на колени, приподнимая однокурсника.

- Отнесем его в лазарет, - сказал он, и я тут же подхватил Альберта со второй стороны.

Торфинн мрачно озирался, сжимая свою палочку.

– Никого. Ни души.

В этот момент подошла Нарцисса, её лицо было невозмутимым.

- Джереми говорит, что услышал какие-то разговоры в коридоре, а потом мимо пробежал Альберт. В него прилетело заклинание и он упал.

- Малфой?

- Он не видел самого главного, - парировала Нарцисса. - Джереми не разглядел, кто именно произнёс заклинание. Только силуэты в конце коридора.

Торфинн, шедший впереди с зажатой палочкой, обернулся:

- Но все и так поняли, чьих это рук дело.

- Поняли - недостаточно, - отрезал я, переставляя ноги по холодным камням подземелья. – Нужны доказательства. Или... другой способ ответа.

Мы молча донесли Альберта до лазарета. Мадам Помфри удивилась нашей компании, но быстро забрала мальчика, после чего утвердила, что он потерял сознание от удара об пол.

– Никаких серьёзных повреждений, просто шок и ушиб затылка. Отлежится до утра, - сказала она, выпроваживая нас из медицинского крыла.

Мы медленно пошли обратно в подземелья. Все были мрачные, особенно Торфинн, который успел в последнее время неплохо сдружиться с Альбертом.

- И? Сколько это будет продолжаться? - внезапно начал он.

- Что? - спросил вместо меня Розье.

- Сколько еще мы будем в роли защищающихся? - Торфинн остановился, повернувшись ко мне. - Мы их боимся что ли? Вон, столько раз докопались к Виоле. Даже ко мне с Эваном иногда ребята со второго курса подходят, а мы лишь отбиваемся. Почему мы как мыши, а Малфой кот?

Нарцисса попыталась его успокоить:

– Роули, мы не можем просто...

- Нет! – Торфинн резко взмахнул рукой. – Я устал. Устал от их ухмылок, от их намёков, от того, что они могут сделать с нами всё что угодно, а мы лишь отбиваемся. Где предел, Тео? Когда мы перестанем отступать?

Все замерли, глядя на меня.

Я медленно повернулся к Торфинну, и моё спокойствие, казалось, лишь сильнее раскаляло его.

– Ты прав, – тихо сказал я. - Видимо Малфой принял мое спокойствие как трусость.

Видимо и впрямь, что-то я слишком добродушно отношусь ко всему. Сегодня просто оглушили, а не видя последствий для себя, вдруг они берега потеряют? А вот слова Торфинна говорили об одном - Люциус медленно, но верно подрывает мой авторитет. Вот такими, казалось бы маленькими стычками, на которые я мало обращал внимания, занятый своим усилением.

Я закрыл глаза на секунду, чувствуя, как Бездна внутри меня шевелится, словно почуяв наконец-то ясную цель. Я ошибался. Я думал, что выше этих игр, что моя сила сама по себе является ответом на их действия. Но в мире Слизерина демонстрация силы была лишь половиной дела. Вторая половина – готовность её применить.

- Извините, ребята, - ответил я тихо.

Видимо меня не так поняли, ибо Эван побледнел, а Торфинн аж подавился воздухом.

- Нет, Тео... это я вспылил... - пытался было ответить Роули, но я прервал его, подняв руку.

- Вы пока идите в гостиную. Мне пока надо походить, подумать. Нарцисса, - остановил я девочку, порывавшуюся пойти со мной. - Иди в гостиную.

Нарцисса замерла на месте, её глаза на мгновение расширились от неожиданности, но затем она медленно кивнула.

– Хорошо, – тихо сказала она и, бросив на меня последний оценивающий взгляд, развернулась и пошла. Ребята, постояв немного, ушли вслед за ней.

Люциус не просто прощупывал мои границы. Он методично разрушал то, что я строил. И я позволил ему это делать, потому что смотрел куда-то вдаль, на глобальные угрозы, игнорируя змею, кусающую за пятку.

Фух. Ладно.

Я медленно пошел в сторону подземелий, но не в гостиную, нет. Не только Люциус знает мои слабости.

***

В заброшенном классе сидели мальчик и девочка, вместе читая какую-то книгу. Мальчик, откинувшись на стуле, застонал.

- Боже, почему мы должны учить эту муть? Это же чертов призрак, как-нибудь да сдадим!

- Виолет, ты же сам знаешь, что на экзаменах Бинс становится на редкость адекватным и придирчивым. Так что не ной и читай дальше, мне скоро переворачивать страницу, - строго сказала девочка, но по ее виду было понятно, что и ей не особо хотелось этим заниматься.

- Эх, и почему мистер Малфой так хочет, чтобы мы хорошо учились? - пробурчал мальчик, уставившись в небо. - Ладно, я. Я чистокровный в третьем поколении, вчерашний полукровка, считай. А ты то? Ты же из Булстроудов. Почему слушаешься его без пререканий?

- Ты его мистером и здесь зовешь? - усмехнулась девочка.

- Просто привыкаю, - отмахнулся мальчик. - Ну так что?

- Отец так велел, - ответила она, чуть нахмурившись. Идея превозносить кого-то, кто равен ей по статусу, была ей неприятна, но отцу перечить не хотелось.

Вдруг, дверь в класс резко распахнулась. Испуганные второкурсники резко вскочили с парты, направив палочку в сторону выхода. Но там ничего не показалось.

- Наверное, сквозняк какой... - начала девочка, оборачиваясь к напарнику, и её слова превратились в оглушительный визг.

Виолет стоял как вкопанный, его лицо исказилось гримасой ужаса. По его коже стремительно расползались мерзкие желто-зелёные нарывы, сочащиеся густым гноем. Он попытался крикнуть, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Тёплые зловонные капли брызнули на руку девочки.

– Что это?! Что с тобой?! – закричала она, в ужасе отскакивая. Вдруг, она ощутила волну магии, направленную на нее, после чего почувствовала боль по всему телу. Посмотрев на свои руки, она поняла, что тоже начала покрываться нарывами и гноем. Взвизгнув от страха, она потеряла сознание.

Виолет Бамли, из новообразованного чистокровного рода, был горд тем, что его заприметил сам род Малфой. Пойти в вассалы к такому могущественному роду казалось хорошей идеей.

"За что?" – пронеслось в его помутневшем сознании.

Последнее, что он увидел перед тем, как сознание поглотила волна боли и отвращения, – это спокойное лицо Теодора Нотта в дверном проёме. Не злое. Не яростное. А... безразличное. Как будто Нотт не совершал месть, а просто вытирал пыль с полки.

***

Гостиная Слизерина была как никогда оживлённой. Шёпот полз от одной группы студентов к другой. Все уже знали. О Бамли и его напарнице, которых срочно доставили в лазарет, покрытых гноящимися язвами. О том, как мадам Помфри скривилась от вони и бормотала что-то о «сложном проклятии» и «нестандартной магии».

Нарцисса сидела с нашей группой, но её взгляд был отсутствующим. Эван перебирал страницы книги, не видя текста. Торфинн смотрел на огонь в камине, и в его глазах читалось сложное чувство – удовлетворение от мести и лёгкий ужас перед её формой.

Когда я вошёл, в гостиной наступила тишина. Все взгляды устремились на меня. Я прошёл к нашему креслу, не обращая внимания на шёпот, и сел, как ни в чём не бывало.

- Ты... - начала Нарцисса, но голос её сорвался.

- Я.

Я откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

- Но так... жестоко, - выдохнула Виола, сидевшая рядом с Торфинном.

- Вы же хотели этого? Хотели же мести? – я открыл глаза и медленно обвёл взглядом их лица. – Или вы думали, что месть – это красивая дуэль у всех на глазах? Или яростное сражение стенка на стенку?

Виола потупила взгляд, а Нарцисса мрачно хмыкнула.

- Это - месть.

Дела Слизерина остаются в пределах Слизерина. Они думали, что этим они ограничат меня. Но нет, они развязали мне руки.

Отныне каждый, кто решит, что может примкнуть к Малфою без последствий, будет вспоминать сегодняшний день. И сомневаться.

- Тео... это... - Торфинн нерешительно сжал кулаки. - Прости, что вспылил.

- Нет, нет, Финн, - я приобнял его за плечо, поднявшись. - Это ты прости меня. Вы последовали за мной, а я игнорировал ваши проблемы, думая, что это мелочь. На это и был расчет Малфоя. Обещаю, теперь все будет иначе.

В гостиную вошёл Люциус. Его лицо было маской спокойствия, но я видел, как напряжены его плечи. Он прошёл, не глядя в нашу сторону, но все заметили, как его пальцы сжались в кулаки.

- Они думают, раз я первокурсник, они могут пренебречь моими предупреждениями. Что они сильнее, опытнее меня. Я же покажу им, что они - ничто.

Люциус замер у лестницы, ведущей в спальни. Его спина стала еще прямее, если это было возможно.

- Ты перешёл черту, Нотт, - он произнёс это, не оборачиваясь, но каждый услышал ледяную ярость в его голосе.

- Не понимаю о чем ты, Малфой, - усмехнулся я.

Люциус ничего не сказал, лишь поднялся к себе в спальню.

Торфинн вдруг хмыкнул. В его глазах исчезли последние следы сомнений.

- Знаешь, а ведь когда он стоял там... впервые за все время он выглядел не всесильным наследником Малфоев, а просто злым парнем, который проиграл.

Общаясь со своими друзьями, я тем не менее, думал о своем. Да, тот масштаб проблем, который меня ожидает, был несоизмеримо велик, чем конфликт с каким-то избалованным сынком богатой семьи. Но человека, прошедшего войну, может убить и маленькая косточка в горле.

Именно таким Люциус Малфой и был - раздражающей, но опасной мелочью. Пока я строил планы по укрощению Бездны и готовился к будущим столкновениям с сущностью, что угрожала самому миру, он мог незаметно подсидеть и зарезать в тёмном коридоре. История знала немало примеров, когда великие воины гибли не в битве с титанами, а от яда в бокале вина.

Глава 14. Колеблющий Рывок

***

Холодное утро октября встретило нашу компанию у дверей госпиталя. Альберт Блишвиг, бледный, но твердый, вышел на порог, поправляя очки. Его взгляд, обычно неуверенный, сейчас был наполнен странной смесью страха и решимости.

- Ребята, - он чуть обрадовался, увидев нас, но решимости не потерял.

- Как ты, Альберт? - улыбнулся Торфинн, чуть приобнимая друга.

- Все хорошо, неплохо выспался, - неловко попытался он пошутить, тем не менее, вызывая у нас улыбки.

- Альберт, - начал я, когда все успели поинтересоваться самочувствием нашего товарища. - Кто это был? Кто напал на тебя?

- Я... - начал было Блишвиг, но замолчал, побледнев.

- Это был М... - спросила было Виола.

- Это был не я, - раздался сзади голос.

Мы развернулись как один. В конце коридора, опершись о каменный косяк, стоял Люциус Малфой. На его лице не было привычной надменной усмешки — лишь холодное, сосредоточенное выражение. Он был один.

Сердце на мгновение упало. Если не он... то кто?

- Я пришёл не за дракой, Нотт, - Люциус медленно выпрямился, его руки были на виду, без палочки. - Мне нужно поговорить.

Торфинн инстинктивно шагнул вперед, прикрывая Альберта. Эван нервно сглотнул, а Виола, казалось, пыталась стать невидимой.

- Говори, - бросил я, не двигаясь с места.

- На Блишвига напали вчера вечером, - начал Люциус, его взгляд скользнул по нашим лицам. - Но у меня вчера были дополнительные занятия у Слагхорна.

- Это могли быть и твои подпевалы, - выдал Торфинн.

- Это были не они, - тихо сказал почему то бледный Альберт.

- А кто тогда? - уставился на него Люциус.

- Это были... грифы. Во главе с... Фрэнком, - сказал он, посмотрев на меня со страхом.

Повисла гробовая тишина. Даже Люциус, обычно невозмутимый, на мгновение остолбенел. Торфинн аж отшатнулся, словно Альберт ударил его.

- Фрэнк? Фрэнк Лонгботтом? - выдавил Эван, не веря своим ушам. - Но... он же твой друг! Он всегда...

- Я не знаю. Я после обеда был в гостиной, и выходил как раз к ужину. Потом встретил их в коридоре.

- Их? - уточнил я.

- Фрэнк и двое рыжих парней... Пруэтты, кажется.

- Гидеон и Фабиан, - отметил Люциус.

- Они о чем то разговаривали, и когда я подошел поздороваться с Фрэнком, они сказали что-то по типу "покажи этому слизеринскому выскочке его место" и Фрэнк меня атаковал.

Картина, которая складывалась в голове, была похожа на бред. Зачем добродушному Лонгботтому нападать на кого-то из наших, тем более на Альберта, с которым хорошо общается наш Роули?

Торфинн смотрел на Альберта с растущим недоверием и обидой.

- Ты что-то путаешь, Альберт. Фрэнк никогда бы...

- Я не путаю! - голос Альберта сорвался на визгливую ноту.

Люциус, до этого момента наблюдавший за нашей внутренней драмой с холодным любопытством, наконец нарушил молчание. Его голос был ровным, почти академичным.

- Пруэтты... Гидеон и Фабиан. Известные своей... непримиримой позицией по отношению к слизеринцам. Их участие выглядит логично. Но Лонгботтом... - Он бросил на меня оценивающий взгляд. - Это уже интересно. Твой гриффиндорский друг оказался не так прост, Нотт.

Я проигнорировал его колкость. Мозг работал на пределе, анализируя нестыковки.

- Подожди, Альберт, - я поднял руку, успокаивая его. - Ты сказал, они «о чём-то разговаривали», а потом, когда ты подошёл, сразу напали?

- Пруэтты же третьекурсники, может они надавили на Фрэнка? - озвучил свою мысль Эван. В этот момент подошла Нарцисса, которую быстро ввели в курс дела.

- А что тут делаете вы, мистер Малфой? - посмотрела она на Люциуса.

- Как что? Я обеспокоен тем, что сделавший неправильные выводы наследник Ноттов попортил здоровье моим подопечным. Тебе бы в Гриффиндор, Нотт, там как раз любят нападать на слабых.

Слова повисли в воздухе, отравленные ядом. Люциус должен признать умел представлять ситуацию, выставив меня безрассудным тираном, а себя - благородным защитником.

Нарцисса шагнула вперед, ее голос зазвучал как удар хлыста:

- Хватит, Люциус. Мы все понимаем, что здесь происходит. Ты не заботишься о Бамли. Тебя бесит, что кто-то посмел разыграть эту сцену без твоего ведома.

- А ты чего прячешься за юбкой, Нотт? Где твоя гриффиндорская храбрость? - усмехнулся Люциус, проигнорировав блондинку.

- Я думаю, Малфой. И тебе советую сделать то же самое. Кто-то вмешивается в дела нашего факультета, и нам обоим нужно с этим разобраться до тех пор, пока не вмешались старшие.

Слова прозвучали тихо, но с такой весомостью, что даже Люциус на мгновение замолчал. Я не стал отрицать его обвинения. Все так доля правды в его словах была - я поступил импульсивно.

Люциус усмехнулся, но на сей раз в его усмешке было меньше яда и больше холодного расчёта.

- Думаешь старшим не плевать на склоки младших курсов?

- Это не склока, - парировал я. - Это угроза единству факультета. А единство — первое правило Слизерина. Если Флинт узнает, что кто-то извне стравливает нас, а мы, вместо того чтобы найти виновника, продолжаем грызться...

Я видел, как мои слова находят отклик. Люциус прекрасно понимал негласную иерархию. Старшекурсники могли закрывать глаза на конкуренцию, но открытый раскол, которым манипулировал неизвестный, был вызовом их власти.

- Ты хочешь сказать, что нам следует объединиться, чтобы нас не сочли проблемой? - уточнил Люциус, его голос стал тише и опаснее.

- Я говорю, что нам следует на время отложить наши разногласия и устранить общую угрозу, - поправил я. - Пока мы не показали себя слабыми в глазах всего факультета.

Нарцисса, до этого наблюдающая молча, кивнула.

- Он прав, Люциус. Если Флинт вмешается, он не станет разбираться, кто прав, а кто виноват. Он просто заставит обоих замолчать. И твой авторитет пострадает не меньше.

Люциус задумался. Перспектива быть «усмирённым» старшекурсниками, как какого-то непослушного ребёнка, явно была для него неприемлема.

- Хорошо, - он резко кивнул, приняв решение. - Перемирие. До тех пор, пока мы не вычислим эту шавку. Но, - его взгляд стал ледяным, - это не делает нас союзниками, Нотт. И как только мы решим эту проблему, ты ответишь мне за травмы моих подчиненных.

- Ты мне не начальник, чтобы я тебе отвечал, Малфой.

Мои слова прозвучали тихо, но с такой уверенностью, что даже Нарцисса на мгновение замерла.

Люциус застыл. Его лицо, обычно являющее собой маску надменного спокойствия, на мгновение исказила судорога чистого, ничем не разбавленного гнева. Он был старше. Он был из Малфоев. Он привык, что ему уступают.

- Я - наследник Малфоев, - прошипел он, и его голос потерял всю свою манерную сладость, став плоским и опасным. - И в стенах этого факультета мое слово имеет вес. Больший, чем твое, выскочка.

- Это мы еще посмотрим, - ответил я, посмотрев ему в глаза.

Воздух между нашими взглядами буквально трещал от напряжения. Торфинн и Эван замерли, затаив дыхание, а Виола, казалось, вообще перестала дышать.

Именно Нарцисса снова разрядила ситуацию, встав между нами - не физически, но своим присутствием.

- Вы оба закончили мериться... достоинствами? - её голос был резким. - И может мы начнем разбираться в том, кто все таки подставил нас?

Люциус резко выдохнул, отводя взгляд первым. Он был слишком прагматичен, чтобы позволить гневу полностью ослепить себя.

- Вы эту кашу заварили, вы и расхлебывайте. Я не буду вам мешать, - бросил он через плечо, уже отворачиваясь.

С этим он наконец ушёл, его шаги отдавались эхом в каменном коридоре. Я повернулся к Альберту.

- Ты уверен в том, что рассказал? Каждая деталь важна.

Альберт кивнул, всё ещё бледный.

- Уверен. Это были они.

Я внимательно изучал лицо Альберта. Он не лгал. Он был искренне убеждён в том, что видел Фрэнка и Пруэттов. Но убеждённость - ещё не доказательство.

- Хорошо, - я кивнул, переведя взгляд на остальных. - Значит, у нас есть три версии. Первая: Фрэнк и Пруэтты действительно напали на Альберта по своим причинам. Вторая: кто-то надел на них или на себя очень убедительные личины. Третья: Альберту внушили ложные воспоминания.

- Третья - это уже серьёзная магия, - заметил Эван, нахмурившись. - Не уровень студентов. Да и оборотное зелье сварить нелегко, слишком уж мелочно для того, чтобы просто приложить первокурсника в коридоре.

- Если это не студенты, то кто? - тихо спросила Виола.

- Именно это нам и предстоит выяснить, - сказал я.

- Торфинн, ты с Эваном осторожно опрашиваешь наших однокурсников. Может, кто-то ещё что-то видел в том коридоре. Любую мелочь.

- Нарцисса, - я повернулся к ней. - Ты узнаёшь, где вчера вечером были Пруэтты и Фрэнк по официальной версии. Были ли они на ужине, в библиотеке, на тренировках по квиддичу. Все что угодно.

- Хорошо, - она коротко кивнула.

- Виола, Альберт. Идите в гостиную. По возможности пытайтесь следить за действиями Люциуса и его круга.

Альберт кивнул, всё ещё выглядя бледным, но теперь в его глазах читалась решимость. Виола же на мгновение замерла, явно удивлённая, что ей доверяют такую задачу.

- Ты уверен? - тихо спросила она. - Мы... мы просто будем сидеть и смотреть?

- Наблюдение - это не «просто», - поправил я её. - Вам нужно быть незаметными. Запомнить, кто с кем общается, кто куда выходит, о чём шепчутся. Любая мелочь может быть важна.

- Я пойду поговорю с Фрэнком, - повторил я.

- Но если он и впрямь это сделал, это может быть опасно, - подал голос Эван.

- Не мог он этого сделать! - воскликнул расстроенный Торфинн.

- Я тоже думаю что он не мог так поступить, - успокоил я Роули. - Но поговорить с ним надо. Все, я пошел.

Не дав им возможности оспорить своё решение или предложить сопровождение, я развернулся и зашагал прочь, оставив небольшую группу в коридоре. За спиной я слышал взволнованный шёпот Торфинна и более спокойный, аналитический голос Эвана, пытавшегося его успокоить.

С каждым шагом я становился спокойнее. Разум твердил одно - Фрэнк не мог этого сделать. Но факты, пусть и непроверенные, кричали об обратном. И теперь мне предстояло посмотреть в глаза человеку, который, возможно, был либо предателем, либо жертвой.

К счастью, идти было недалеко - видимо, школу проектировали с учетом характера Гриффиндора, так как он был максимально близок к больничному крылу.

При подходе к гостиной алознаменных, я нашел тихий уголок, где вошел в режим бездны. Стоило дождаться, как в гостиную зайдет кто-то, после чего пройти за ним. Почему я был уверен, что Фрэнк в гостиной? Он почти всегда проводил выходные там, засиживаясь за магическими шахматами.

Мои размышления прервал скрип открывающейся двери. Из гостиной Гриффиндора вышел какой-то старшекурсник, что-то бурча себе под нос. Дверь начала медленно закрываться. Мгновение — и я скользнул внутрь.

Гостиная Гриффиндора встретила меня шумом и теплом. Она была полной противоположностью нашему подземелью — яркой, шумной, пахнущей древесиной, сушёными травами и сладостями. Студенты группами сидели в креслах, играли в волшебные шахматы, громко спорили о чём-то.

Я замер в тени у стены, всё ещё невидимый, и начал сканировать комнату. Мне нужно было найти Фрэнка.

И я быстро его нашёл. Он сидел в дальнем углу, у маленького столика, но не играл в шахматы, как я ожидал. Перед ним стояла нетронутая доска, фигуры мирно дремали на своих местах. Фрэнк не смотрел на них. Он сгорбился, уставившись в пустоту, его обычно оживлённое лицо было странно пустым и отрешённым.

Простое заклинание трансфигурации, и его пешка превращается в записку.

***

"Иди в спальню. Один" прочел Фрэнк появившуюся на столе записку, после чего недоуменно оглянулся. Кто это мог сделать?

Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть пелену усталости. Взгляд его скользнул по шумной гостиной — кто-то играл, кто-то спорил о предстоящем матче по квиддичу, пара шепталась в углу. Никто не смотрел на него. Никто не подавал виду.

С тяжёлым вздохом он отодвинул стул. Его движения были медленными, лишёнными привычной энергии. Он не стал ни с кем прощаться, просто направился к винтовой лестнице, ведущей в спальни мальчиков.

Открыв дверь комнаты, он зашел внутрь, ощущая странное присутствие рядом. Миг - и рядом с ним появляется Теодор Нотт.

- Тео? - Фрэнк вздрогнул, отшатнувшись.

- Привет, Фрэнк.

- Как ты...? Комната была пустой, - он оглянулся, как бы проверяя, не привиделось ли ему.

- Неважно. Нам нужно поговорить.

Фрэнк кивнул, после чего указал на кровать, на которую они сели. Глаза Теодора светились странным бирюзовым светом, отдавая чем-то... потусторонним.

- Я... я знаю, зачем ты пришёл, - тихо начал он, первым нарушив тягостное молчание. Его взгляд был прикован к полу. - Про Альберта.

- Да. Мне нужны ответы, Фрэнк. Это был ты? - спросил Нотт спокойно.

- Я, - опустил голову Фрэнк.

- Расскажи мне, что случилось, Фрэнк. Твою версию, - прикрыл глаза Теодор.

Фрэнк сглотнул, его пальцы впились в край матраса.

- Я не... не хотел. Я не понимал, что делаю. Это как... как сон. Только я не спал.

Теодор задумчиво посмотрел на него. Без гнева, без какой-либо неприязни.

- Мы с Пруэттами разговаривали в коридоре. Они говорили что-то о... о чести Гриффиндора. О том, что нельзя дружбе с Слизерином заходить слишком далеко, что я должен доказать, что я из Гриффиндора. Потом... потом я увидел Альберта. И вдруг... в голове стало пусто. И ясно. Очень ясно. Я должен был это сделать. Это было... правильно.

Его голос задрожал от ужаса перед собственными воспоминаниями. Не от самого поступка, а от мыслей, что наполняли его голову в тот момент.

- Я выхватил палочку и произнёс заклинание. Я даже не подумал. Это было как инстинкт. А потом... потом всё поплыло. И я очнулся уже здесь, с этой ужасной тяжестью внутри.

Он снова опустил голову, его плечи тряслись.

- Они сказали... Пруэтты сказали, что я всё правильно сделал. Что я защитил честь факультета. Но я не чувствую себя героем, Тео. Я чувствую себя подонком.

Теодор открыл глаза. Бирюзовый свет в них погас, уступив место обычному, темному цвету глаз.

- Это похоже на Конфундус, Фрэнк.

- Конфундус? - переспросил он, словно впервые слышал это слово. - Но... это же...

- Сложное заклинание, да, - кивнул я. - И запрещённое к использованию студентами. Оно не контролирует разум напрямую, как Империус. Оно... запутывает его. Искажает твоё собственное восприятие и мысли. Ты думаешь, что действуешь по своей воле, что это твои собственные, внезапно прояснившиеся идеи. Но на самом деле это чужая воля, вплетённая в твоё сознание.

Фрэнк воспрял, словно слова Теодора смывали с его плеч часть того груза вины.

- Значит... я не... я не хотел этого?

- Нет, - твёрдо сказал Нотт. - Ты стал орудием. Пруэтты использовали тебя, чтобы нанести удар по нам и при этом расколоть наш круг. Они заставили тебя совершить поступок, который навсегда отрезал бы тебя от Торфинна, от меня. Сделал бы тебя своим.

Фрэнк сжал кулаки, и теперь в его глазах горел уже не страх, а холодный, праведный гнев.

- Эти... ублюдки, - прошипел он с несвойственной ему яростью. - Они думали, я позволю им так мной помыкать?

- Фрэнк, успокойся, - Теодор встал и подошел к окну, откуда открывался вид на внутренний двор Хогвартса. - Теперь у нас есть преимущество. Они не знают, что ты всё понял. Они думают, что ты примкнул к ним.

- И что же мне делать? - Лонгботтом глубоко вздохнул. - Притворяться?

- Да. Играй свою роль. Узнавай их планы. Покажи им, что ты на их стороне.

- Как-то это... не по честному, - опустил голову Фрэнк.

- А то, что они сделали с тобой, с Альбертом. Это было честно?

Фрэнк замер, его кулаки медленно разжались. Он смотрел в пол, в нём боролись его врождённое чувство чести и осознание того, что его жестоко подставили.

- Нет, - наконец выдохнул он.

- Именно, - Теодор сделал шаг от окна назад. - Они не сражались с тобой лицом к лицу. Они не попытались переубедить тебя словами. Они влезли тебе в голову и заставили твою же руку нанести удар.

Он медленно кивнул, всё ещё сражаясь с собой, но понимая железную логику слов Теодора.

- Хорошо, - его голос снова приобрёл твёрдость. - Я буду притворяться. Я узнаю, что они задумали. Но, Тео, - он поднял взгляд, - мы делаем это, чтобы остановить их. Чтобы они больше не могли никому навредить. Не для мести. Понятно?

Даже в такой ситуации он пытался держаться своих принципов. Теодор одобрительно кивнул.

- Понятно.

На лице Фрэнка появилось подобие улыбки, усталой, но искренней.

- Ладно. Значит, я теперь твой шпион в стане врага.

- Я бы назвал "борцом за справедливость", ну да ладно, - невозмутимо ответил Теодор, после чего они оба улыбнулись. Хоть что-то обрело ясность.

Глава 15. Растущая мощь

***

Возвращаясь в подземелья, я чувствовал, как в висках отдаётся тяжёлый, мерный стук. Фрэнк стал орудием в чьих то руках. Только нужно понять, в чьих именно. Хоть и были некоторые мысли, но без подтверждения делать что-то было бы рискованно.

Гостиная Слизерина встретила меня гулкой, настороженной тишиной. Всё того же зеленоватого полумрака, того же треска камина, только что-то людей маловато. Прямо разительный контраст между нами и Гриффиндором. Мои ребята сидели в нашем привычном углу - около камина, но чуть в стороне, чтобы всякие старшаки места не отжимали. Все взгляды устремились на меня, когда я вошёл.

- Ну? - первым не выдержал Торфинн, вскакивая с кресла. - Он это сделал? Фрэнк и впрямь...?

- Сделал, - ответил я спокойно, подходя к камину и чувствуя, как тепло огня касается кожи. - Но не по своей воле.

Я позволил паузе повиснуть, давая им переварить мои слова.

- Конфундус? - тихо, почти шёпотом, произнёс Эван. Видимо свои догадки он имел, что не удивительно, сообразительный он парень.

- Именно, - кивнул я, поворачиваясь к ним. - Пруэтты или тот, кто стоит за ними, влезли Фрэнку в голову. Заставили на миг стать "канонным гриффиндорцем", и вот, он уже с палкой наперевес мчится околдовывать "подлого слизеринца".

Торфинн медленно опустился обратно в кресло, лицо его исказила гримаса облегчения и новой ярости.

- Значит, он не предатель... - прошептал он.

- Он жертва, - поправил я. - Так же, как и Альберт, - я посмотрел в сторону побледневшего, но кивнувшего мальчика.

- Что же мы будем делать? - спросила Нарцисса.

- Сначала расскажите, что узнали вы. Эван, Торфинн, - я перевёл взгляд на них. - Вы узнали что-нибудь?

- Не то чтобы много, почти все кого мы спрашивали, были в тот момент на ужине. Только одного из наших там не было - Юстаса Бёрка, но он был в библиотеке, так что вряд ли мог что-то видеть.

- Ну, - я посмотрел в сторону наших спален, оттуда спускались двое первокурсников - как раз упомянутый Бёрк и Трип, который как раз и принес нам вести о нападении на Альберта.

- Кстати, а Джереми то мы и не спрашивали, - спохватился Торфинн, после чего подошел к спустившимся.

- Джереми, - Торфинн остановил парня. - Ты вчера первым нашёл Альберта. Больше никого не видел в тех коридорах? Может, чьи-то шаги слышал?

Джереми Трип заёрзал, нервно поправляя очки.

- Шаги? Нет... То есть да! Но... - он сглотнул, бросая быстрый взгляд на меня. Чего это он? - Когда я подошел, я только только услышал удаляющиеся шаги, а Блишвиг уже лежал там...

- Стоп, - подняла руку Нарцисса. - Вчера ты мне сказал, что Альберт пробежал мимо тебя.

- Я... - Джереми побледнел. - Я имел в виду... он пробежал, а потом упал...

- Ты вчера говорил чётко: «пробежал мимо, и в него прилетело заклинание», - холодно парировала Нарцисса.

- Трип.

Я встал с кресла, после чего подошел к мальчику. При нашем росте казалось, что я был старшекурсником, а тот лишь мальчиком, едва закончившим начальный класс. Чувствую как Бездна начинается непроизвольно наполнять мое тело.

Под моим взглядом Джереми совсем усох, отводя взгляд и опустив голову.

- Нотт, ты... - хотел было вмешаться Юстас Бёрк, но один взгляд на него и он также опускает голову, не смея мне что-либо сказать. Они так боятся моих глаз? А старшекурсники, сидящие в дальнем углу гостиной смотрели во все глаза, наслаждаясь зрелищем.

- Трип, - повторил я еще раз, положив ему руку на плечо. - Что произошло?

- Я... я не хотел... - его шёпот был едва слышен.

- Джереми, - я прикрыл глаза, отчего ребята чуть расслабились. - Ты же понимаешь, кто я? Что я могу сделать?

- Понимаю, - смиренно ответил он.

- Но я этого не делаю. Потому что ты - слизеринец, значит мой человек. Пусть и запутавшийся.

Я сжал его плечо, не причиняя боли, но и не позволяя отстраниться.

- Мне не нужны твои оправдания. Просто скажи, что произошло?

Джереми задрожал, слёзы текли по его лицу, но теперь в них был не только страх, но и отчаянная надежда на спасение.

- Мне сказали... передать это. Сказали побежать к вам, передать что Блишвига оглушили. Я правда... ничего, ничего не делал! Я не трогал никого! Я просто передал то, что мне сказали!

- Успокойся, - я взглянул ему в глаза, и он мгновенно затих, сглотнув. - Кто сказал?

- Я... я не могу... сказать, - опустил он голову.

- Всмысле не можешь? - встал с кресла Торфинн, подходя к парнишке. - Тут Альберт в больничное крыло загремел, а ты значит рот свой не можешь открыть?

- Финн, достаточно, - я посмотрел на товарища, который нехотя но отошел. - Значит, Джереми, тебе просто сказали передать нам это? Что нашего товарища оглушили? И все?

- Да, - закивал он.

- И ты не мог ему отказать. Ведь это... - я усмехнулся. И впрямь, такая, казалось бы детская интрига, но повозиться пришлось. Но оно принесло с собой и плюсы, верно?

- Я не...

- Виола, Альберт, - я посмотрел на свою подопечную. - Что там с Люциусом?

- Как поднялся в спальню, так и не спускался.

Я медленно обвёл взглядом гостиную. Старшекурсники делали вид, что не слушают, но я видел - они ловят каждое слово. Бёрк стоял неподвижно, но его пальцы судорожно сжимали и разжимались.

- Ладно, Джереми, Юстас, - кивнул я ребятам. - Хорошего вам вечера. Спасибо за то что уделили время.

- И тебе, - робко ответил Джереми.

- ...и постарайтесь больше не попадать в такие ситуации, - закончил я, и в моём голосе прозвучало не столько предупреждение, сколько обещание. Обещание того, что в следующий раз последствия будут куда серьёзнее.

Джереми и Юстас молча кивнули и поспешили ретироваться - один к лестнице в спальни, другой к выходу из гостиной.

- Почему ты не заставил его рассказать все? - удивился Эван.

- Почему? - я уселся обратно. Да, пожалуй суета Гриффиндора мне куда менее импонирует, чем тишина в нашей гостиной. Взмах палочки и нашу компанию накрывает купол тишины. Глаза ребят расширились. - Потому что я знаю, кто это все организовал.

- Серьезно? - Эван аж отложил книгу.

- Да. Тот кто уже получил по заслугам, но хотел пустить нас по ложному следу.

У Нарциссы вспыхнули глаза.

- Малфой?

- Именно, - я улыбнулся.

- А как же Пруэтты? - подала голос Виола.

- Пруэтты? Пешки. Такие же, как Джереми. Просто более крупные и шумные.

- Но... зачем все это было затеяно? Просто оглушить Альберта, угрожать нам? - Торфинн нервно провел по своим волосам.

- Хмм... - я задумался. - Нападение на Альберта Фрэнка должно было нас рассорить с ним, а ведь Фрэнк по сути - почти что лидер на своем курсе, а в будущем может и факультет под себя подмять.

- Ну если не учитывать братьев Пруэтт, - заметил Эван. - И поступающего в следующем году Поттера, а он сто процентов попадет в Гриффиндор.

- Это да. Тем не менее, разделить нас с Фрэнком - разумная идея. Ведь если у нас будет слово и в другом факультете, у своих мы будем цениться куда выше. А если бы Фрэнк с нами объяснился, вышло бы, что все подстроили Пруэтты - они идеалогические ненавистники Слизерина, от них бы это ожидали все. Но то что они ненавидят Слизерин, не значит, что Малфой не мог с ними договориться, чесать языком он уж точно умеет. Малфой не стал бы действовать в лоб. Ему нужно было создать ситуацию, где Пруэтты выглядят главными злодеями по своей воле, а он остаётся в тени. Идеальное прикрытие.

Я встал и начал медленно прохаживаться перед камином.

- Подумайте: Пруэтты и так ненавидят Слизерин. Никто не удивится, если они решать подставить слизеринца через гриффиндорца. А Малфой... Малфой просто «непричастный свидетель», который даже пытался нас предупредить.

- Предупредить? - удивилась Нарцисса.

- Конечно, - я усмехнулся. - Он же «тоже был оскорблен». Создавал видимость.

- Но чего он хотел? Просто рассорить нас с Гриффиндором? - недоумевал Эван.

- Это не "просто", - покачала головой Нарцисса. - Когда настанет время, хорошие отношения с другими факультетами могут сильно повлиять на то...

Она внимательно посмотрела на меня.

- Кем станет лидер. Слизеринцам не нужен затворник, гасящий любое общение с другими. Даже Флинт, при всей своей мрачности, очень даже неплохо общается с Рейвенкло, а его девушка так вообще с Хаффлпаффа.

- А если бы лидер факультета замирился с самым "конфиктным" факультетом, это был бы показатель его влияния. Поэтому ему так важно начать разрушать наши отношения уже сейчас, когда мы только только начинаем дружить. На курсе третьем-четвертом для нас не будет проблемой все обсудить, когда мы притремся друг к другу. А сейчас самое время зародить конфликт, чтобы этого не произошло.

- Понятно, - кивнул Торфинн. - Тогда что мы будем делать?

- Ничего, - я пожал плечами.

- Всмысле? - не поняли ребята.

- Вот так вот. Пока что не будем выпячивать нашу дружбу с Фрэнком, тем более это не только Люциусу не нравится, - я выразительно посмотрел в сторону старшекурсников. Те уже потихоньку начали расходиться, видимо осознав, что халявное кино кончилось.

- Но Фрэнк... - начал было Торфинн.

- Он все понимает. Пока что делайте вид, что вы с ним в ссоре из-за произошедшего. Как и все вы, - я обвел взглядом каждого из своего круга. - Не общайтесь с ним, даже когда думаете, что остались наедине.

- Понятно, - как-то неохотно заявили Эван и Торфинном, да и остальные были не рады перспективе не общаться с другом. Выделялась разве что Нарцисса - у нее был другой, особенный взгляд, который был обращен на меня.

- Раз уж все выяснили - можете заниматься своими делами, я если что буду в библиотеке, - я наколдовал "Темпус", сверившись с временем.

- Я с тобой, - заявила Нарцисса, быстро поднявшись с кресла.

Я кивнул, снимая заклинание Тишины. Остальные переглянулись - Эван явно хотел присоединиться, но взгляд Блэк-младшей остановил его. Она тихо что-то сказала им, и он, кивнув, остался в гостиной.

Выйдя в коридор, Нарцисса шла рядом со мной, её шаги были такими же бесшумными, как и мои.

- Ты всё продумал? - наконец нарушила она молчание, когда мы свернули в безлюдный переход.

- Не могу сказать, что все. Но пока пусть Люцик расслабиться, думая что все идет по его плану.

- Люцик? - усмехнулась Нарцисса. - Звучит забавно.

- А что? Мелочные планы пока для Люциуса, так что пока побудет Люциком, - вот так, разговаривая, мы зашли в библиотеку, где уже вовсю хозяйничала Беллатриса под руководством мадам Пинс.

Увидев нас, Белла что-то прошептала библиотекарше, после чего подошла к нам. Беллатриса остановилась перед нами, скрестив руки на груди. Выражение лица у неё было спокойное, хоть и проскакивали там черты ее этой странной... хищности.

- Ну что, малышня, как там ваш подопечный? Блишвиг, кажется?

- Все с ним нормально, - ответила Нарцисса, чуть улыбнувшись при виде сестры. Белла кивнула ей, после чего перевела взгляд на меня.

- Ты узнал, кто это сделал?

- Да, - ответил я спокойно. Белла приподняла брови, намекая на ответ, но я продолжал молчать.

- Ну? - не выдержала она.

- Что, ну?

Беллатриса закатила глаза, но медленно, почти хищно, словно ей приходилось сдерживать желание встряхнуть меня за плечи.

- Теодор, - протянула она. - Кто напал на него?

- А зачем тебе эта информация? Напали то на моего человека.

- Смотрите какие мы важные - "на моего человека", - язвительно произнесла Белла, после чего, хмыкнув, подошла ближе, смотря на меня прямо. - Проклятье, что за перваши пошли высокие, даже сверху не посмотришь.

Ее ворчание было даже милым, отчего я улыбнулся.

- Вот именно, Белла. Зачем тебе эта возня первокурсников? - посмотрел ей прямо в глаза.

- Мне было бы все равно, если бы кое-кто не впутал туда мою дорогую сестру, - она выразительно покосилась на Нарциссу.

- Белла! - возмутилась та.

- Что Белла? - передразнила старшая Блэк. - Если кто-то пытается дернуть за ниточки вокруг моей семьи, я хочу знать, кто и зачем. И уж извини, Нарцисса, но ты в последнее время почему-то постоянно оказываешься в центре чьих-то игр.

- Я сама сделала такой выбор. И это не игры, - тихо, но твердо сказала Нарцисса.

Беллатриса наклонила голову, изучая сестру долгим, внимательным взглядом.

- Если что-то пойдет не так, ты окажешься в центре всех проблем.

- У меня нет цели впутывать Нарциссу в неприятности, - спокойно произнёс я, возвращая ее внимание.

Беллатриса повернулась ко мне.

- Но именно это ты и делаешь. Устраивайте свои мальчишеские драки за авторитет, но если что-то будет с Цисси, Нотт, - она посмотрела мне в глаза. - То отвечать будешь ты.

Нарцисса тихо втянула воздух.

- Белла…

- Молчи, Цисси, - она даже не повернулась к сестре. - Это не обсуждается.

- Не волнуйтесь, мисс Блэк, - я почувствовал, как Бездна зашевелилась. - Я вполне способен отвечать за свои решения.

Она выдержала паузу. Долгую, напряжённую. И вот после этого она чуть кивнула. Едва заметно.

- Хорошо, Нотт, - произнесла Белла. - Посмотрим, как ты держишь своё слово. Что вы искали в библиотеке?

От такой резкой смены темы разговора я аж растерялся.

- Я просто хотел почитать кое-что про трансфигурацию.

- А я закончить домашнее задание, - ответила Нарцисса.

Беллатриса ещё пару секунд держала на нас взгляд, словно решая, сказать ли что-то напоследок.

- Держитесь подальше от глупостей, - бросила она, уже разворачиваясь. - Особенно ты, Цисси. Мальчикам положено встревать в неприятности, а нам в такое лезть лучше не стоит.

И, не дожидаясь ответа, ушла обратно к мадам Пинс.

Я выдохнул. Нарцисса тоже.

- Она всегда такая, - тихо сказала Нарцисса, чуть поправляя волосы. - Резкая. Но… по-своему добрая.

- Если она такая добрая, мне страшно представить ее злую, - заметил я, и Нарцисса тихо рассмеялась.

- О, поверь мне, тебе лучше даже не думать об этом.

Я взял с полки том по трансфигурации - тяжёлый, с затёртой обложкой. Кажется я на нем остановился. Взгляд Нарциссы упал на название.

- Кстати, Теодор, почему ты всегда берешь книги на несколько курсов старше? Неужели уже все успел прочитать?

- Я просто поверхностно прохожу по материалу, помогает легче усваивать, - ответил я почти правду. Все таки напрямую я эти знания пока не использую, они лишь помогают мне легче делать домашние задания.

Мы сели рядом.

Нарцисса раскрыла учебник и, нахмурившись, начала делать пометки. Я развернул свой том, погрузившись в схемы и потихоньку листая, чтобы мозг успевал все запоминать.

- Тео, а тут... - показала на свою домашку Нарцисса. Да, она знала что я ушел чуть дальше от программы (хоть и не представляла, насколько), поэтому пользовалась этим, зачастую прибегая к моей помощи, когда что-то не понимала. Хотя это было редкостью - младшая дочь Блэков была очень хороша в учебе, находясь на вершине отличников своего курса.

Я наклонился, взглянув на её пометки. Как обычно, трансфигурация. Быстро указав ей на правильную схему, я вернулся к чтению.

Шелест страниц и тихий скрип пера создавали почти осязаемую тишину. В этом спокойствии Бездна внутри меня постепенно успокаивалась, отступая на второй план - казалось, она тоже оценивает это место как безопасное.

Глава 16. Совместное течение

***

Ноябрь принес с собой холодные ветра, и рано выпавший первый снег. Листья за окнами давно облетели, оставив деревья голыми, а воздух наполнился холодной свежестью. Школа казалась другой чуть темнее, чуть молчаливее, и даже знакомые коридоры ощущались непривычно пустыми. Или может это из-за того, что мы почти всегда в подземельях?

Где-то до середины месяца все было тихо - мы учились, иногда собирали свой "кружок", где тренировались в простых заклинаниях. Разве что встречи с Фрэнком стали намного реже - он хорошо вписался среди своих и всем своим видом показывал, что с нами не общается. Разве что иногда я захаживал к нему в режиме бездны, чтобы узнать как у него дела.

Странно, но после того "конфликта" вообще все затихло - что Малфой, что Пруэтты. Зато я потратил время с пользой, отточив прыжки бездны пусть и не до тех мгновенных перемещений, как это было в прошлом, но хотя бы до вполне приемлемой скорости, когда ее можно было бы использовать в бою. Как я читал, тут тоже есть что-то подобное, называемое боевой аппарацией, чем зачастую пользуются авроры. Хотелось бы, конечно изучить и сравнить, но до аппарации, не то что боевой, а даже обычной, я пока не дотягиваю.

Ребята потихоньку продвигались - особенно радовала Виола, которая прогрессировала с невероятной скоростью и даже начала помогать мне подтягивать ребят. Преисполненные некого стыда от того, что их обогнала девчонка, мальчики трудились со всем упорством, не пропуская ни одно занятие.

Мы шли на зелья, двигаясь уже без привычной толпы всех первокурсников. На зельях кстати, начали проходить всякие вредящие зелья - зелья для икоты, кашля. Именно "для", а не "от". Даже не знаю, зачем нам все это? Учитывая, как быстро действуют заклинания и что способ их доставки намного надежнее чем склянка с зельем, то я все больше и больше сомневаюсь в полезности этого направления. Хотя вроде Эван и Виола втянулись - каждый из них стал любимчиком Слагхорна, которых он хвалит время от времени.

- Неплохо, мистер Нотт, - важно прошествовал он рядом, когда я почти заканчивал зелье чесотки - и зачем так запарываться над десятком ингредиентов, если хватит какого-нибудь аллергена?

Так, следующее занятие у нас... история.

- Нотт, - подошел ко мне после зельеварения Юстас Бёрк. После того случая в гостиной мы почти не общались, так что я был удивлен, когда он ко мне подошел.

- Слушаю? - я кивнул ребятам, чтобы шли дальше.

- Я хочу поговорить.

- А что мы делаем, Бёрк? - улыбнулся я, но все же отошел в сторону от дверей зельеварения, после чего зашел в первый же попавшийся класс. Что странно - в Хогвартсе большинство классов пустуют, а ведь замок расчитан на несколько тысяч студентов, как минимум. Да и предметов должно быть намного больше.

- Говори, - я уселся за парту, смотря на неуверенно стоящего у дверей мальчика. Юстас был худым, чуть ниже обычного первокурсника, отчего выглядел младше своих лет.

- В общем... мне можно к вам присоединиться?

- Ты уверен?

Он кивнул, немного дрожащими пальцами поправляя воротник.

- Да… Я хочу быть частью… вашей группы, - проговорил он тихо, почти шепотом.

Я встал и сделал шаг к нему, внимательно оценивая. С одной стороны, принимать новичка - это ответственность. С другой, я уже так принял Альберта, который показал себя вполне надежным, несмотря на некую робость.

- Но зачем тебе это?

Он как будто ждал этого вопроса, так как выложил, чуть ли не дыша:

- Мне в любом случае нужно присоединиться к кому-то из вас. Отец говорил, что в Слизерине всегда должен быть лидер. А им в любом случае станет либо Малфой, либо ты. Я свой выбор сделал.

- Лидер, говоришь… - медленно произнёс я, шагая вокруг него. - Ты понимаешь, что это значит? Ты автоматически станешь мишенью для Люциуса, и когда надо будет как-то мне навредить, он будет учитывать тебя тоже. Готов к таким последствиям?

- Понимаю, - ответил он твёрдо, пусть у него и задрожал голос. - Я готов.

Я сделал паузу, присматриваясь к нему.

- Ладно, - наконец сказал я. - Сегодня за пару часов до ужина, подойди к одному из наших или ко мне. Соберемся, там и обсудим все.

- Х-хорошо, - он чуть обрадованно кивнул.

Я кивнул в ответ и провел рукой по волосам, мысленно отмечая: новый участник - это всегда риск, но и возможность. Юстас выглядел настойчивым и решительным, пусть и слегка робким. Чем-то он мне напомнил Альберта.

Да, пожалуй можно пропустить пары Бинса, все равно, как и говорил Флинт, бесполезная трата времени. Лучше похожу по замку, может загляну в библиотеку...

- Тео, - услышал я тихий голос Виолы, которая появилась рядом будто из неоткуда. По крайней мере кто-то другой мог бы так подумать. А на деле, когда все собирались на занятия по истории магии, она заметила как ко мне подошел Бёрк и решила на всякий случай пойти за мной.

- Виола, - кивнул я, отметив ее присутствие. Она подошла ближе, мельком глянув на закрытую за ушедшим мальчиком дверь.

- О чем он хотел поговорить?

- Ой, а ты разве не слышала? - улыбнулся я. На ответный вопрос девочка густо покраснела.

- Значит, он хочет к нам, - попыталась она уйти от темы.

- Видимо.

Она села за соседний стул, смотря на меня.

- Ты примешь его?

- Посмотрим. Хоть и есть желание расширить наш круг, но брать туда каждого второго тоже не охота.

Виола кивнула, будто именно этого и ожидала.

- Ты сейчас куда? История? - спросила она, хотя прекрасно знала ответ.

- Нет, - я вздохнул, поднимаясь. - Не сегодня. Пойду куда-нибудь. В библиотеку зайду, может быть.

- Тогда… можно я с тобой? - Виола медленно поднялась вслед за мной.

Я приподнял бровь.

- А история?

- Думаю, Бинс переживет, если я пропущу пятый повтор одних и тех же событий, связанных с гоблинскими восстаниями.

- Ну чтож, тогда пошли.

***

Вечером Юстаса привел Эван - я предупредил ребят во время обеда, чтобы если что проводили нашего "новичка". Юстас вошёл напряжённый, но собранный. Он явно готовился к этому моменту.

- Я… пришёл, как вы говорили, - выдавил он. Бёрк шагнул ближе, заметно нервно сглатывая. Он пытался казаться уверенным, но руки всё равно дрожали. Все ребята смотрели на него.

- Отлично, Бёрк. Давай теперь поговорим начистоту, что именно тебя сподвигло выбрать именно меня, а не Малфоя или может быть, кого-то еще? - я сидел за партой вместе с Нарциссой, разбирая с ней очередную лекцию Макгонагалл, которую она законспектировала. Точнее разбирал, пока нас не прервал наш гость.

Юстас шумно выдохнул, после чего, внезапно собравшись, смело шагнул ко мне. Торфинн аж напрягся, вон как брови нахмуренные стоят.

- Все просто. У меня нет другого выбора.

- Почему же это? Бёрки же среди священных двадцати восьми? Значит Малфой был бы рад тебя приветствовать среди своих, - включилась в беседу Нарцисса.

- И вправду. Помнится, у вас даже родство с ними есть, да и с Флинтом вы вроде как кузены, - я откинулся на спинку стула, рассматривая мальчика, который внезапно помрачнел.

- Дело в... отце. У меня рано умерла мама, поэтому отец решил жениться во второй раз, когда мне исполнилось три. И женился он на...

- Маглорожденной, - отметил Эван, встав рядом с Альбертом и Виолой. - Пусть и очень влиятельной, довольно сильной волшебнице, но для Бёрков, что так рьяно презирали маглов...

- Да. И у меня есть сестренка на четыре года младше, - Бёрк сжал кулаки.

- Полукровка значит, - кивнул я.

- Полукровка, - Юстас прикрыл глаза. - Не подумайте, я люблю свою сестренку, она очень милая и добрая. И поэтому я не могу присоединиться к Малфою. Когда я буду на пятом курсе, она поступит в Хогвартс.

- И ты не хочешь, чтобы её встречали как «позор семьи», — тихо договорила Нарцисса.

- Она не позор семьи! - вспылил Юстас.

- Тихо, тихо, - поднял я руку. - Нарцисса сама так не считает. Но она из Блэк, и хорошо понимает настроения у радикальных семей. Кстати, Бёрки же тоже из таких, как так вышло, что твой отец женился на маглорожденной?

Вообще, концепция этой сепарации по статусу крови была мне непонятна, ведь это никоим образом не влияло на магический потенциал. Скорее, тут стоял вопрос власти и денег, ведь чистокровным было легче жить в магическом мире, легче устроиться на работу, но именно в магическом плане таких не было. Наоборот, зачастую слишком близкие кровосмешения приводили к отклонениям у детей.

Но все же мне было интересно, как именно отец Юстаса решился на такое - для радикально настроенных Бёрков это почти плевок в сторону собственного герба.

- Я не знаю. Но Марго... моя мачеха, очень прекрасная женщина. Она взяла на себя почти половину дел рода, помогает отцу, да и он ее сильно любит.

- Любовь значит, - Нарцисса задумчиво рассматривала новичка. Было в ее взгляде что-то... странное.

- Да, - кивнул Юстас.

- Значит ты вступаешь к нам ради сестры, - произнес я поднявшись с места.

- Ради ее будущего, - я аж удивился его словам. Они были произнесены с такой решимостью и заботой, что уж точно не ожидаешь от детей такого возраста. С другой стороны, дети волшебников быстро растут.

- Нотт... нет, Теодор, - несмотря на нашу разницу в росте, Юстас каким-то образом смотрел на меня прямо. - На самом деле я даже не знаю, выиграешь ты у Малфоя или нет. Меня это не волнует. Мне реально плевать на эти игры в политику.

Он немного выдохнул, словно сбрасывая последние сомнения. Ребята удивленно на него посмотрели - не ожидаешь такого от обычного тихого Бёрка.

- Просто... помоги мне защитить сестру. Я готов последовать за тобой куда угодно, делать все что ты скажешь. Не дай моей сестре стать "вторым сортом" - он еле произнес последние слова.

В комнате повисла тишина.

Виола слегка наклонила голову, Нарцисса чуть сузила глаза, Альберт перестал переминаться с ноги на ногу, а Торфинн, подошедший к новичку, положил ладонь ему на плечо, уловив мой кивок.

Я медленно выдохнул.

- Слушай внимательно, - произнёс я тихо. - Я не герой. И не спаситель. Я не обещаю защищать твою семью, это не моя обязанность.

Юстас чуть нахмурился и плечи чуть поникли.

- Но, - я подошел максимально близко, набирая силу Бездны. - Я могу сделать так, чтобы свою семью мог защищать ты сам.

Бёрк не ответил - он лишь завороженно смотрел мне в глаза, а в отражениях я видел, как мои зрачки отливали бирюзовой энергией. Я убрал лишнюю мощь, оставив лишь слабый, контролируемый отблеск Бездны, вернувшись к обычному состоянию.

- Не волнуйся, Юстас, нет ни малейшего шанса, что лидером станет кто-то кроме меня, пока я в этой школе, - я уселся обратно, вытянув ноги и расслабившись. - Но тебе придется прилагать вдвое, втрое больше усилий, если хочешь быть достойным места рядом со мной. Ты готов?

- Мой ответ не поменялся с того момента. Я готов, - ответил он решительно.

- Хорошо. Теперь ты среди нас, - я перевел взгляд на Торфинна, который до сих пор стоял за Юстасом, держа его за плечо. - Роули поможет тебе пока что, спрашивай у него советы, а если что-то посложнее будет, обращайся ко мне.

- Понятно, - он кивнул, повернувшись к своему новому товарищу.

- Ну чтож, Юстас Бёрк, добро пожаловать в наш круг.

***

Выбранный в этот раз для тренировок класс был полупустым, с длинными столами, что были задвинуты к стенам, освобождая неплохую площадку посреди помещения. В этот раз пустой класс выбрали подальше от подземелий - там уж многовато студентов успело занять помещения, а небольшой приватности все же хотелось. Вот и выбрали для последующих занятий пустующий уже бог знает какой год класс неподалеку от лестниц, ведущих прямиком в астрономическую башню.

Альберт держал волшебную палочку наготове, его глаза блестели азартом и чуть нервным нетерпением. Торфинн, напротив, казался сосредоточенным, почти неподвижным, внимательно оценивая каждое движение напарника.

- Ступефай! - воскликнул Альберт, на что Торфинн вскинул руку с палочкой, тихо произнося защитное заклинание.

Виола стояла в стороне, скрестив руки, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой.

- Да блин, что это за проклятие, - застонал Блишвиг, когда оглушающее заклинание его соперника врезалось в его неподвижное тело.

- Заклинание мурашек, - усмехнулся Торфинн.

- Серьезно? - удивился Альберт, поднимаясь с места с помощью подошедшего Эвана.

- Теодор говорил, - начал Эван объяснять. - Что многие недооцененные заклинания на самом деле могут сильно повлиять на исход боя и иметь при себе несколько таких будет не лишним.

- И как он все успевает? - вздохнул Торфинн, убрав палочку обратно в карман.

- Не зря же он наш лидер, - пожал плечами Эван.

- Кстати, а где Юстас? - задался вопросом Альберт. - Вроде за неделю с нами он ни разу не пропускал и приходил раньше всех.

- Да, это реально удивительно, вроде выходим вместе с обеда, а первым на месте оказывается он, - заметила Виола. - И так удивительно что он опаздывает.

- Угасает искра, - усмехнулся Торфинн.

- Вообще то это ты должен следить за тем, чтобы он быстро освоился, - выдала Виола, повернувшись к Роули.

- Я же ему не нянька! - нахмурился мальчик, скрестив руки на груди.

- Тем не менее, Тео тебе говорил помогать ему вначале, - не унималась девочка.

- А почему вы не следили? Я итак уже вон, Альберта натаскал, - взмахнул рукой Торфинн.

- Все, все, успокойтесь, - начал Эван. - Виола, Финн тоже прав, не стоит на него одного все взваливать.

- Наверное... извини, Финн, - смутилась Андерсон.

- Да, пустяки, ты тоже извини, - улыбнулся Роули.

В этот момент в класс вбежал Юстас, запыхавшись. Уже наученные таким опытом ребята напряглись, уставившись на новенького.

- Что случилось, Бёрк? - Эван подошел к мальчику, начиная диалог.

- А? Что? - запыхался Юстас, недоуменно смотря на однокурсника. - В смысле, что случилось?

- В прямом. Ты на полчаса опоздал.

- Ааа, вы про это, - он отдышался, после чего снял рюкзак. - Да я директора Дамблдора встретил, с ним общался.

- Оу, самого директора? - удивилась Виола. - А о чем вы с ним общались?

- Я же вам не говорил... В общем моя мачеха была личной ученицей Дамблдора, - как бы между прочим заявил Юстас. - Вот и обсуждали мои успехи в трансфигурации...

- Стоп-стоп-стоп. Твоя мачеха была кем? - Эван шокированно посмотрел на новенького, который невинно захлопал глазами.

- А я вам не говорил?

Все столпились вокруг Бёрка.

- Ты упоминал что твоя мама влиятельная и сильная, но что ученица самого Дамблдора?

- Ну, моя семья не любит об этом распространяться... - Юстас чуть смутился под взглядами однокурсников. - Все таки ученичество у Дамблдора в Слизерине...

- Это у нас тоже ничего себе статус, - закончил Эван, после чего нахмурился, будто бы что-то вспоминая. - Подожди, а твоя мачеха, как ее зовут?

- Марго... - Юстас удивленно посмотрел на Розье.

- Марго... Маргарет? Маргарет Кавендиш?

- Ты знаешь ее? - Торфинн перевел взгляд на друга.

- Еще как знаю! Кавендиш в магловском мире - герцогский род, имеет огромное влияние на всю Британию. А Маргарет Кавендиш - мастер трансфигурации и глава отдела магического транспорта.

- Серьезно? - все уставились обратно на Юстаса.

- Ну да. Я же говорил, она довольно влиятельна.

- Юстас, - Эван подошел ближе, приобняв новенького за плечи. - Это не "довольно влиятельна". Твоя мачеха одна из главных фигур всей магической Британии!

Виола покачала головой, усмехаясь:

- Вот это я понимаю, маглорожденная.

- А Тео в курсе? - спросил Альберт.

- Ну да, - кивнул Юстас. Ребята потихоньку успокаивались после такой новости, возвращаясь к привычному ритму.

- Ладно, дела взрослых это дела взрослых, а нам пора заняться практикой. Вытаскивай палочку, Юстас, - Торфинн уже стоял в центре, демонстративно хрустнув костяшками пальцев.

Юстас послушно вынул палочку, слегка сжав её в руках, как будто боясь, что случайно уронит. Он сделал шаг вперёд, после чего еле уклонился от быстро выброшенного в его сторону оглушающего заклинания.

- Хорошая реакция, - похвалил Торфинн, продолжая колдовать.

Комната наполнилась лёгким гулом: смешение смеха, шагов по паркету, звука свистящих заклинаний и тихих советов, которые между дуэлями раздавала Виола и Торфинн. Юстас постепенно начал втягиваться в этот ритм, и даже лёгкая дрожь в руках постепенно исчезала, уступая уверенности.

- Ты хорошо справляешься, - тихо сказала Виола, когда он с успехом выполнил очередное заклинание. - Думаю, ты быстро нагонишь нас, если будешь также трудиться.

Юстас кивнул, наконец позволив себе улыбнуться. Среди этих ребят он наконец ощущал себя на своем месте.

А тем временем Теодор с Нарциссой успели найти очередные проблемы...

Глава 17. Ощущение опасности

***

- Мы опаздываем, - констатировала Нарцисса, наколдовав "Темпус". Да, что-то мы засиделись в библиотеке. Но, у меня есть оправдание - с Нарциссой было тупо интересно спорить! Вот казалось бы, по знаниям я далеко опережаю ее, но наличие свежего взгляда иногда позволяет взглянуть на некоторые вещи с совершенно другой стороны. Ум у младшей Блэк работал быстро, цепляясь за детали так, будто она всю жизнь училась анализировать.

Коридоры встретили нас всё той же ноябрьской прохладой, и мы ускорились, чтобы быстрее добраться до нужного нам класса.

- Пруэтты, - вдруг шикнула Нарцисса, резко утаскивая меня в какой-то угол. Каюсь, задумавшись, не заметил, как впереди маячили рыжие головы. Но, чего это мы там прячемся?

- Там Фрэнк, - ответила она на мой немой вопрос, после чего я осторожно выглянул из-за угла.

Фрэнк действительно стоял там, немного в стороне, будто не желая находится слишком близко к братьям. Те же, наоборот, нависали над ним, словно пытаясь угрожать.

-... можно? Вы совсем уже? - раздражённо бросил Лонгботтом, глядя то на одного близнеца, то на другого.

- Чего ты так кичишься об этих змеях, Фрэнки? Ты же наш человек, - хмыкнул один из Пруэттов, только я не знаю, Гидеон это, иди Фабиан.

- Да и ничего мы не сделали такого, - отмахнулся второй близнец.

- Если Флинт узнает...

- То пойдет нахрен! - ответил первый из близнецов, после чего Пруэтты рассмеялись. - Ты думаешь, мы Флинта боимся, Фрэнки? У нас тоже старший есть.

- Делайте что хотите, - бросил Лонгботтом, после чего, развернувшись, ушел.

Так-так. Видимо, не все так радужно у Фрэнка в Гриффиндоре, как я изначально думал. Тем временем, Фрэнк завернул за угол коридора, исчезнув с поля видимости. Оставшиеся Пруэтты задумчиво смотрели ему вслед.

- Братец, тебе не кажется, что перваши какие-то наглые пошли?

- Скорее сердобольные. Подумаешь, попугали чуть одну девочку с первого курса, так нефиг на змеиные поступать, - усмехнулся один из близнецов, и у меня похолодало в сердце. Не может...

- Да, эта мелкая Шафики так плакала, я аж сам испугался, - хмыкнул второй близнец.

Эти слова потушили образовывающийся в груди пожар, но осадок все равно остался. Шафики значит. София Шафики была тихой, скромной, хоть и выделялась часто на ЗОТИ, радуя Мэрриуезера своим талантом. Ее незаметность иногда даже пугала - зачастую я даже не замечал ее, даже когда смотрел в ее сторону.

Но зачем ее обижать? Опять Люцик решил делов натворить через Пруэттов?

Шепнув Нарциссе, чтобы оставалась на месте, я тут же вошел в режим бездны, быстрыми скачками догоняя Фрэнка. Пруэтты чуть вздрогнули, когда мимо них прошла энергия бездны, но ничего не заметили, обсуждая что-то про Фрэнка.

Догнав нашего здоровяка из гриффов, я появился перед ним.

- Мэрлин Всемогущий! - вскрикнул Лонгботтом, хлопнувшись на задницу.

- Прости, ты так стремительно шел, - улыбнулся я на такую реакцию друга.

- Тео, флоббер ты сушеный, чего так пугаешь? - яростно зашипел Фрэнк, встав с пола и потирая ушибленное место.

- Ты таких выражений у Слагхорна нахватался?

- Аха, - отмахнулся Фрэнк, после чего вздохнул, видимо понимая, зачем я здесь. - Ты все слышал?

- Не все. Где Шафики?

- Я отнес ее в больничное крыло. Эти клоуны ей подсунули зелье кошмаров, да еще и проклятие слизней использовали в добавок, - фыркнул Фрэнк, голос у него чуть дрогнул.

- Понятно. Не все так плохо, как я подумал вначале, - я похлопал друга по плечу, после чего развернулся, собираясь обратно к Нарциссе.

- Тео... - раздался его голос за спиной. - Только не убей их.

- Даже пальцем не трону, - сказал я.

Пруэтты возможно даже подсобили мне. Мысли были заняты тем, что мне хотелось присоединить Шафики к нашему кругу. Мэрриуезер несколько раз намекал мне на это, упоминая ее талант, но все руки не доходили. А сейчас идеальный момент - к ней пристал Гриффиндор, и если я окажу ей поддержку и возьму под опеку, то вполне могу добиться ее верности. Хотя, верность - громкое слово.

Возвращаясь в режим бездны, делаю скачок назад - за угол. Пора вернуться к нашим "баранам".

***

Нарцисса раздраженно смотрела на парочку близнецов, которые нависали над ней, ухмыляясь. Вот же чертовы волосы! Взгляд Пруэттов зацепился за них, когда она собиралась дослушать их разговор. И Нотт пропал, когда он так нужен. Вообще, как он это делает? Эта его странная энергия, эти странные способности...

- Кого это мы тут поймали? - протянул один из близнецов, склонив голову. "Фабиан" - узнала она. Да, близнецы были похожи, но она еще в прошлом году научилась отличать их.

- Маленькая змейка подслушивает разговоры? - подхватил Гидеон, вытаскивая палочку.

Нарцисса медленно подняла подбородок, впившись взглядом в близнецов.

- Отойдите. Сейчас же, - произнесла она ровно.

Пруэтты переглянулись, после чего рассмеялись.

- Какая грозная, - улыбнулся Фабиан. - Слышал, братец? Нас попросили отойти.

Он картинно сделал шаг назад, после чего резко взмахнул палочкой, тихо произнеся заклинание. Нарцисса отреагировала мгновенно, выставляя щит. Заклинание Фабиана ударило в него и рассыпалось искрами.

- Быстрая, - протянул Гидеон, всматриваясь в её стойку.

- Ступефай! - выдал он через секунду.

Братья усилили натиск, чередуя заклинания и обстреливая её со всех сторон. Нарцисса отбивала один удар за другим, но ей приходилось постоянно перемещаться, чтобы не попасть в ловушку.

- Петрификус Тоталус!

Нарцисса отскочила, но теперь пространство вокруг неё сжималось: братья прикрыли все выходы. Каждый её шаг встречался новым заклинанием, каждое движение щита требовало всё больше сил.

Пруэтты использовали заклинание сразу друг за другом, не оставляя ей и мгновения, чтобы отдышаться или ответить.

- Все сложнее, змейка? - насмешливо улыбнулся Фабиан, наблюдая, как щит Нарциссы начинает слегка трещать под натиском заклинаний.

- Слагулус Эрукто! - крикнул Гидеон, взмахнув палочкой.

Нарцисса почувствовала, как магическая энергия щита не выдерживает натиска - трещины быстро расползались по поверхности, искры слетали в разные стороны.

С хрустом, будто разбили стекло, щит разлетелся на куски.

Нарцисса потеряла опору и с силой осела на каменный пол коридора. Искры от разрушенного щита ещё на мгновение плавали в воздухе, а затем стихли. Она тяжело дышала, руки дрожали, а взгляд пытался схватить хоть что-то, что можно использовать для победы.

Близнецы не стали терять время. В девочку тут же полетели лучи заклинаний.

"Чертов Нотт, где он ходит" - раздраженно подумала Нарцисса, готовясь к неприятным ощущениям от проклятий врага.

Но они так до нее не долетели.

Перед ней возник здоровенная полупрозрачная сфера с такими знакомыми ей всполохами бирюзовой энергии, после чего рядом выскочил Теодор.

Фабиан и Гидеон замерли на мгновение, не ожидав такого вмешательства. Глаза Теодор горели все тем же странным цветом, вызывающим даже у привыкшей к этому Нарциссы странное ощущение потусторонности.

- Пруэтты, - посмотрел на братьев Теодор.

- Нотт, - напряженно ответил Фабиан. Они знали, какие слухи о нем ходят, но особо внимания не обращали - чего только не скажут о каком то сопляке с первого курса?

- Вы тронули мою подопечную, - спокойно сказал Нотт, сделав шаг в их сторону и взмахом палки убирая щит.

- А не надо было подслушивать! - раздраженно ответил Гидеон, в гневе посмотрев на Нарциссу. Нет, не из-за того что она подслушивала - из-за того, что их прервали на самом интересном.

- Не смей так на нее смотреть, - сказал Теодор тихо, но напряженные братья услышали это так ясно, будто им это прокричали.

- Ах ты! - не выдержал Гидеон, взмахнув палочкой. - Ступефай!

Теодор не стал отвечать ответным заклинанием. Просто взмахнул рукой. Братья почувствовали, как какая-то неизвестная сила врезалась в них.

Фабиан и Гидеон рухнули на каменный пол, ударившись спиной, словно тяжёлая невидимая рука сбросила их с ног. Заклинания, которые они только что выпускали, рассыпались в воздухе, не достигнув цели.

Нарцисса, тяжело дыша, медленно поднялась на ноги. Ее взгляд даже не задержался на братьях, вовсю смотря на спокойно стоящего Нотта. Высокий, для своих лет, он не уступал даже третьекурсникам Пруэттам.

- Знайте свое место, - сказал он, после чего, развернувшись, кивнул ей. - Пошли.

Нарцисса не задумываясь, словно на автомате, пошла за первокурсником. Слышать это одно но видеть...

Близнецы всё ещё лежали на полу, пытаясь подняться, но было видно, как они удивлены, можно даже сказать - шокированы. Они явно не ожидали, что один первокурсник сможет так легко переломить ход этой "дуэли". Нарцисса скривилась в отвращении к третьекурсникам - лезть на девушку вдвоем, те еще "гриффиндорцы". Хотя чего она ожидала от парней, что даже первокурсникам жизни не дают?

- Это еще не конец! - вдруг раздался голос Гидеона. Нотт резко остановился. Бирюзовая энергия, которая до этого казалась просто чем-то эфемерным, вдруг хлынула волной, окатывая неожиданным холодом саму Нарциссу.

- Не конец? - повторил Нотт, разворачиваясь к близнецам.

Близнецы замерли, пытаясь шагнуть вперёд, но едва подняли руки - и казалось, что невидимая сила давит на них, не давая двинуться. Бирюзовый свет полностью закрыл глаза Нотта, превратив в своеобразные фонари.

- Вы осмелились полезть к моим людям, запугивать первокурсников. Кем вы себя возомнили? - взмах рукой, и на плечи близнецов опустилась еще большая мощь, подавляя их и не давая даже поднять голову. Их руки дрогнули и расползлись в стороны, будто под тяжестью цепей. Голову было невозможно поднять: она словно отливала свинцом. Холод стал почти материальным. Он проникал под кожу, в мышцы, в кости. Казалось, что воздух вокруг перестал быть живым.

- Еще раз, - Нотт подошел к близнецам, поочередно заглядывая им в глаза. - Повторяю. Еще раз вы полезете к моим людям - я вас уничтожу.

Пауза повисла такая глубокая, что было слышно, как у Нарциссы учащённо забилось сердце.

- Свободны.

Небольшой жест и энергия плавно уходит, оставляя опустошенных близнецов жадно хватать ртом воздух.

Нотт развернулся, после чего ушел. За ним последовала Нарцисса - молча, вся в своих мыслях.

***

Я шёл рядом с Нарциссой, чувствуя, как энергия Бездны ещё догорает во мне, оставляя лёгкое послевкусие силы и контроля.

Несмотря на разум Тэнно, я был не самой спокойной личностью. Большинство таких Тэнно идут выбирают основой школу Мадурай, чтобы был выход этой лишней "энергии". Тем не менее этот жест по отношению к близнецам я считал самым оптимальным - было видно, как они обнаглели, уверовав в какую-то эфемерную безнаказанность.

Теперь Пруэтты в курсе, что я вполне по силам справиться с ними, значит об этом будут оповещены люди... повлиятельнее. Было бы глупо думать, что действия близнецов не направляются чьей-то рукой, но с другой стороны - их характер определенно не подразумевает чего-то сложного, у одного из близнецов уж точно - Фабиан это или Гидеон, я пока что не знаю.

Кто заинтересован в том, чтобы первокурсников пугали, и зачем? Возможно, кто-то пытается проверить меня - а может, просто выявить слабые места Нарциссы и тех, кто находится рядом. И в этом смысле Пруэтты - лишь пешки в чужой игре. Их смелость и наглость лишены стратегической глубины, но возможно именно этим они и опасны: необдуманные действия могут вызвать хаос, если вовремя не вмешаться.

- Что это за сила? - раздался вдруг голос Нарциссы. Я оторвался от мыслей, переведя взгляд на девочку рядом. Та спокойно смотрела на меня, но я чувствовал некую робость, которую она пыталась скрыть под маской.

- Я не могу сказать, - ответил я. - Но это не темная магия, не волнуйся.

- Тогда что это? - Блэк резко остановилась. - Почему ты скрываешь от нас что-то настолько важное? Если ты с этой силой можешь и третьекурсников затмить, Люциус для тебя вообще не проблема!

Нарцисса скрестила руки на груди, посмотрев на меня укоризненным, даже чуть обиженным взглядом. Я тяжело вздохнул.

- Я никогда не говорил, что Люциус для меня проблема.

Я облокотился об стену в коридоре, смотря на младшую Блэк. Она была явно не довольна ответом.

- Эта сила… часть меня. Она реагирует на мои мысли, на мои желания. Но это не магия в том виде, к которому вы привыкли.

Нарцисса моргнула, слегка смягчив выражение лица, но тон не стал мягче:

- Почему ты ничего о нем не говоришь? Не тренируешь ее с нами?

- А я должен? - посмотрел я на нее.

- Нет, но...

- Нарцисса. Есть вещи, которые должна знать только семья. Ты же сама понимаешь.

Блондинка замолчала, после чего долго смотрела на меня. Внезапно, она покраснела и отвела взгляд.

- Но чем лучше мы знаем о твоих возможностях, тем лучше будет нам сработаться, - шепнула она.

- Вспомни о том дне в Косом переулке, - я взял паузу, дав ей время. - Момент с палочкой. Помнишь, что с ней стало? Как она изменилась?

- Помню, - хмуро кивнула Нарцисса. - Но с ней же сейчас все в порядке?

- Да. Но это лишь дерево. А смогу ли я откатить изменения, что произойдут с плотью - не уверен.

Нарцисса молчала, явно пытаясь осмыслить сказанное. Её взгляд метался от моих глаз к коридору, словно проверял, нет ли здесь кого-то ещё, кто мог бы услышать. Лёгкая тревога смешивалась с любопытством - она чувствовала, что это не просто слова, что сила, о которой я говорю, выходит за рамки привычной магии.

- Значит… - тихо проговорила она, едва слышно. - Твоя сила может влиять на чужие тела? Тогда с Пруэттами...

- С ними все будет в порядке. Это единичное облучение, оно ничего не сделает. Но если я постоянно буду использовать эту силу рядом с вами, оно может повлиять на вас. Ты же сама почувствовала в коридоре, не так ли?

- Да, - Нарцисса поежилась. - Это было... холодно. Как будто сама жизнь покинула тот коридор.

Я кивнул. Слова были лишними, но понимание сквозило в глазах Нарциссы. Она не испугалась, но насторожилась, словно впервые осознала грань между магией и тем, что находится за пределами.

- Но это только одна грань моей силы. Когда я обрету над ней полный контроль, я покажу, - я оттолкнулся от стены, после чего зашагал в сторону места нашего сбора - мы итак неприлично опаздывали.

- Хорошо, - ответила Нарцисса, следуя за мной.

Я вдохнул глубже, ощущая холодный воздух коридора и лёгкое послевкусие силы, которое ещё держалось во мне. Контроль над собой, над Бездной, над ситуацией. Вся моя жизнь - это попытка контроля, которая не всегда оборачивалась успехом. Но смею надеяться, что в этот раз все будет иначе.

- Тео… - тихо сказала Нарцисса, вновь прерывая мои мысли. - Я… я понимаю. Но если что-то случится, скажи мне, пожалуйста. Хорошо?

Я молча кивнул.

Мы также молча дошли до нужного класса, откуда уже раздавались голоса ребят. Заходя в помещение, я мгновенно выставил Протего, отражая шальное заклинание.

- Ой, извините! - испуганно воскликнул Юстас, который сейчас обменивался заклинаниями с Альбертом.

- Осторожнее, Юстас, - я похлопал парня по плечу, проходя дальше в класс.

- Чего вы так долго? - заворчал Торфинн, валяясь на парте.

- Возникли непредвиденные обстоятельства, - ответила Нарцисса, невозмутимо сажаясь рядом.

Вечер продолжался. Мы отрабатывали заклинания, потихоньку подтягивая Юстаса, а Нарцисса вдвое активнее чем раньше взялась за тренировку, сходясь со всеми подряд в магической дуэли. Услышав об инциденте с близнецами, ребята возмутились и уже готовы были идти разделывать "подлых гриффов", но я их успокоил, сказав, уже поставил их на место.

Нарцисса временами задумчиво смотрела на меня, но ничего лишнего не говорила. Произошедший конфликт с близнецами и демонстрация моей силы, а также разговор о ней позже - это все медленно строило доверие между нами, кирпичик по кирпичику. Но ведь и Хогвартс не за день строился?

Глава 18. Спешка

***

София осторожно вышла из больничного крыла, поежившись от холода в коридоре. Больничное крыло было хорошо отоплено, чего не скажешь о коридорах столь огромного замка. Кошмары мучили ее большую часть вечера, и каждый угол казался чем-то страшным, пока мадам Помфри не дала ей выпить зелье сна без сновидений.

София быстро моргнула, стараясь не дать глазам увлажниться. Воспоминания хлынули с новой силой - как ее заставили выпить зелье, как она весь вечер сидела у тазика, выблевывая кучу слизней.

Она ненавидела плакать.

Ненавидела быть слабой.

Ненавидела то, что вчера у неё даже не было шанса защититься.

Каменные плиты под ногами казались слишком громкими. София втянула голову в плечи, надеясь пройти незамеченной - как всегда. Она прекрасно умела быть незаметной. Это было её спасением… обычно.

Но не вчера. Не от них. Рыжие братья вызвали в ней кучу горьких воспоминаний и злости, отчего она прикусила губу, думая, как бы поступить дальше. К сожалению Пруэтты были намного влиятельнее рода Шафики и отец вряд ли бы смог чем-то помочь в этом случае. Да и не хотела она втягивать в это дело родню.

«Если бы Фрэнк не нашёл меня…»

София машинально сжала пальцы в кулак. Дело могло бы быть куда хуже, если бы Фрэнк не остановил ребят и не помог ей дойти до больничного крыла.

Коридоры Хогвартса были почти пусты. Только далекий звук шагов из-за поворота. Она замерла, вслушиваясь. Кто это? Сейчас было раннее утро, тем более выходной день - обычно все спали в это время.

Но звук приближался. София вздрогнула, отступая в тень под аркой. Её дыхание сбилось - тело ещё помнило вчерашний страх.

- Доброе утро, София, - раздался голос со стороны коридора и она поняла, что ее заметили. Голос был знакомым, и выглянув, она увидела своего однокурсника.

- Нотт? - удивилась она. Они почти не разговаривали за весь семестр, лишь иногда перебрасываясь фразами во время уроков, особенно на ЗОТИ.

София осторожно вышла из тени арки. Теодор стоял чуть дальше по коридору, руки в карманах, мантия слегка распахнута, словно он вообще не чувствовал зимнего сквозняка. На фоне пустого коридора он казался… слишком спокойным, слишком уверенным в себе для первокурсника.

- Ты что здесь делаешь так рано? - спросила она тихо, стараясь держать голос ровным.

- Я пришёл к тебе, - спокойно ответил он.

София моргнула.

- Ко… мне?

Теодор слегка наклонил голову, будто проверяя, нормально ли она слышит.

- Ты вчера сильно пострадала. Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

Он произнёс это буднично, но София ощутила, как от этих слов внутри что-то странно потеплело.

- Спасибо… со мной всё хорошо, - быстро сказала она, поправляя ворот мантии. Жест вышел слишком резким, выдавая волнение. - Мадам Помфри дала мне зелье. Я… спала.

- Это хорошо, - он подошел ближе, вытаскивая руки из карман.

- Так... это все? - попыталась было закончить разговор София. Все что она хотела - оказаться у себя в спальне и полежать. Просто полежать, отдыхая после того, что случилось.

- Нет.

Теодор возвышался над ней на целую голову, что было странно - она была довольно высокой и не успевшие еще начать расти мальчишки обычно были ниже ее.

- Я пришел к тебе с предложением.

- П-предложением? - повторила она, делая полшага назад. Не из страха - скорее от растерянности.

Теодор медленно кивнул. О остановился, словно демонстрируя, что не будет давить.

- Я видел, как ты работаешь на ЗОТИ, - продолжил он. - У тебя талант, и, что важнее, ты думаешь, прежде чем действовать. Мэрриуезер тебя хвалит не просто так.

- Да... спасибо, - смутилась она оценке.

- Поэтому, - Нотт чуть улыбнулся. - Я пришёл предложить тебе присоединиться к нашему кругу.

Голова Софии резко поднялась.

- К… вашему? Где Розье, Роули и... - она замялась, вспоминая, кто в последнее время обитал вокруг Нотта. - В общем, к вашей компании?

- Да, - кивнул он.

- Но... Пруэтты, - она опустила голову. Она не хотела навлекать своим присутствием лишних проблем.

- Пруэтты не проблема, - глаза Теодора блеснули бирюзовым цветом. - Если ты присоединишься, то у тебя будут товарищи, которые помогут в нужный момент.

- Зачем? - сорвалось с губ раньше, чем она успела подумать. - Почему я?

- Как я уже говорил, - Нотт прислонился к стене. - Ты талантлива. А талантливые люди нам... нет, мне нужны.

- И… - его взгляд смягчился. - Потому что я не хочу, чтобы с тобой снова сделали что-то подобное.

София опустила голову, чувствуя, как горло предательски сжимается. Она ненавидела плакать, но глаза предательски увлажнились.

- И… что ты хочешь от меня? — тихо спросила она.

- Ничего сверхъестественного, - сказал он. - Приходить на наши тренировки. Учиться. Работать с нами.

София медленно подняла взгляд, наткнувшись на внимательные глаза Теодора, что смотрели на нее.

- Тогда... думаю, я согласна.

- Хорошо, - произнёс он ровно, но уголки его губ всё-таки чуть поднялись. - Сегодня вечером у нас тренировка. Если почувствуешь себя лучше - приходи. Если нет, подождём. Ты никому ничего не должна.

София почувствовала, как что-то тёплое прокатывается внутри.

- Я… постараюсь, - ответила она, выпрямив плечи.

Теодор кивнул в ответ, будто подтверждая внутреннее решение.

- Тогда увидимся позже, София.

- Спасибо, Нотт, - тихо сказала она.

Он едва заметно улыбнулся.

- Тео.

***

К концу декабря Хогвартс словно преобразился. Будто сам замок вздыхал от предстоящего отдыха. Слизеринские окна запотели, холод тянул от каменных стен, а озеро за стеклом уже схватывалось льдом.

Я стоял в стороне, наблюдая, как все собираются. Наконец-то, зимние каникулы. Все мои ребята поедут домой, так что смысла оставаться в Хогвартсе не было. Хотя мне хотелось бы как-нибудь попробовать.

Мы стояли на перроне, утопая в белом паре, что валил из-под колёс поезда. Снег густым слоем покрывал все вокруг, даря атмосферу праздности.

Юстас возился со своим чемоданом, который был размером с него самого, Торфинн комментировал это происходящее со стороны, а Нарцисса как всегда держалась прямо, излучая порядочность и скрытое раздражение от хаоса вокруг. Эван с Виолой только подходили.

София стояла чуть позади всех, как тень - аккуратно, тихо, будто боялась нарушить этот хрупкий момент перед отъездом. Она медленно привыкала к нашей компании, но ей в этом активно помогал Альберт - еще в начале учебы она однажды помогла ему с домашкой по ЗОТИ и с тех пор они неплохо общались.

Вот, кстати, он стоит - как раз рядом с Шафики, пытаясь правильно завязать свой шарф. София чуть постояла, посмотрела на это зрелище, после чего вздохнув, начала помогать ему с этим нелегким делом.

Когда пришло время, мы поднялись на поезд, к счастью, людей было не так много и нам удалось занять два соседних купе, так как в одну наша орава бы в любом случае не влезла.

Со мной в купе сидели двое - Эван и Торфинн. Альберт с Юстасом и девочками сидели в соседнем. Нарцисса ушла к сестре, так что остались лишь первокурсники.

Поезд медленно тронулся, а ритмичный стук колёс стал спокойным фоном, убаюкивающим и в то же время создающим ощущение движения, перемены. Я устроился поудобнее, бросив взгляд на ребят - те что-то обсуждали, время от времени кидая взгляд на меня. Потом, Эван что-то замялся, после чего обратился ко мне.

- Тео.

- Слушаю?

- Какие планы на каникулы? - Торфинн также оживился, услышав вопрос.

- Скорее всего проведу дома, если отец куда-то не вытащит, - я на мгновение отвёл взгляд в окно. За стеклом промелькнули заснеженные деревья, поля и холмы, сливающиеся в один белоснежный фон.

- Звучит скучновато, - пробурчал Торфинн, развалившись на скамье и скрестив руки. - А я скорее всего к Фрэнку поеду, а то давно уже не общались нормально.

- Может ты ко мне? - посмотрел на меня Эван. - Можем после рождества собраться компанией.

- Хорошая идея. Но ничего обещать не могу - надо обсудить с отцом.

- Хорошо, - Эван кивнул, возвращаясь к беседе с Роули. Я же дальше смотрел за пейзажем и даже не заметил как задремал.

Когда я проснулся, солнце уже начало мягко пробиваться сквозь облака, окрашивая снег в тёплый золотистый оттенок. Эван тихо что-то обсуждал с зашедшим к нам Юстасом, Торфинн спал, склонив голову на спинку скамьи, а я снова почувствовал лёгкую атмосферу покоя, которая почти никогда не сопутствовала нашей учебной жизни.

- Скоро приедем, - заметил мою бодрость Розье.

Поезд замедлил ход, мягко скользя по рельсам. Снаружи начали мелькать знакомые очертания - бетонные конструкции, покрытые снегом, редкие деревья и огни фонарей, освещавшие платформу.

- Вот и мы, - произнёс Эван, слегка потягиваясь. - Почти дома.

Проснувшийся Торфинн нехотя поднялся с места, поправив мантию, и потянулся в сторону двери.

- Долго же ехали, - пробурчал он, но в голосе слышалась лёгкая радость.

Поезд мягко замедлил ход до полной остановки. В купе стало слышно, как двери распахиваются и на платформу выходит свежий, холодный воздух.

- Пошли, - тихо сказал я, и мы начали собирать свои вещи.

Всех встречали свои родители, мой же отец стоял чуть подальше, в стороне, высоким силуэтом возвышаясь над остальными людьми. Рядом стояла парочка - статный блондин и милая женщина с каштановыми волосами, чуть отливающими благородным серебром. Малфои. Абраксас Малфой и Ликорис Малфой, в девичестве Гамп.

- Здравствуйте, отец, - чуть склонил я голову.

- Сын, - кивнул Алан Нотт, отвлекаясь от беседы. - Как прошел путь?

- Хорошо. Здравствуйте, мистер Малфой, миссис Малфой.

- Добрый день, Теодор, - произнёс Абраксас с лёгкой улыбкой, оценивающе глядя на меня. - Давно не виделись.

Миссис Малфой лишь кивнула.

- Отец, - раздался голос Люциуса, после чего сзади появился и он сам.

- Сынок, - улыбнулся Абраксас, приобнимая сына. - Как ваша учеба? Все хорошо?

- Все отлично, отец, - ответил Люциус, бросив на меня взгляд.

- Ладно, Алан, мы пошли. Приятно было повидаться с тобой, Теодор, - сказал Абраксас, пожимая руку моему отцу и разворачиваясь вместе со своей семьей.

Попрощавшись с друзьями и мимоходом представив их отцу, мы вместе отправились к камину, откуда отправились прямиком в Нотт-мэнор. С отцом особо не говорили - все оставили на ужин.

***

- Ну что, сын, рассказывай, - начал отец, когда мы сели за стол. Обрадованным моим визитом Зогги вместе с остальными домовиками расстарался на славу, устроив небольшой пир. Как-то отвык я от домашней еды, так что с наслаждением уплетал все, что попадалось под руку, запивая все виноградным соком. Я бы не отказался и от вина, но увы, возраст.

- Что именно?

- Все, - отец отпил из бокала рубиновую жидкость, после чего чуть откинулся на спинку стула.

- Это займет много времени, - я отставил приборы в сторону.

- Я никуда не спешу, - сказал он, но увидев, что я не тороплюсь что-то говорит, громко вздохнул. - Начни со своего письма. Откуда такой интерес к юной Блэк?

- Ну чтож... - я поставил стакан с соком на стол, после чего замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. - Пока у меня нет никаких планов на Нарциссу в этом плане.

- Пока, - отметил отец.

- Пока, - подтвердил я. - Дело в нашей с Люциусом борьбе за будущее лидерство в факультете. Нарцисса решила поддержать меня в этом, если я поддержу ее в ответ.

Отец тихо хмыкнул, и бокал в его руках едва заметно качнулся.

- Политика, значит, - произнёс он, внимательно разглядывая меня поверх бокала. - Для первого курса звучит чересчур зрело. Хотя… ты наследник рода, ты и должен быть таким.

- Это лишь внутренняя динамика факультета, - ответил я, сохраняя ровный тон.

- И юная Блэк в центре этой динамики. Как и всегда кто-нибудь из Блэков, - он усмехнулся, будто вспомнив годы собственной учебы. - Нарцисса решила поддержать тебя… интересно. И что взамен? Ты хочешь заключить с ней брачный контракт?

- Нет. На данный момент меня не интересует брак. Но так как она в моем кругу, я бы хотел ограничить влияние Малфоя на нее, тем более, когда контракт еще не заключен. Это взаимовыгодный союз. Официальный. Без лишнего смысла.

- Пока, - вновь повторил отец, усмехнувшись.

Я не стал возражать. Пусть считает, как хочет.

Отец снова отпил из бокала и поставил его на стол.

- Продолжай. Что ещё произошло в этом семестре?

Я тихо выдохнул.

- У меня сформировался небольшой круг… мы тренируемся вместе. С нами также тренируется Нарцисса.

- Ох, - взгляд отца оживился. - И кто же входит в твой "круг"?

- Про Розье и Роули ты знаешь, - Алан кивнул. - И наверное мистер Мэрриуезер говорил вам про Шафики?

- Да, талантливая девочка. Значит и она к тебе присоединилась, - довольно произнес отец. - Еще?

- А профессор Мэрриуезер не говорил вам?

- Предпочту услышать информацию от тебя, - отец внимательно посмотрел мне в глаза. Я непроизвольно опустил взгляд - от уважение к человеку, который меня воспитал.

- Также есть Юстас Бёрк, Альберт Блишвиг и... Виола Андерсон. Последняя напрямую просила у меня покровительства.

- Бёрки и Блишвиги это хорошо, тем более с Грэмом Бёрком мы общаемся, - Алан прикрыл глаза, задумавшись. - А вот Андерсон что-то не припоминаю.

- Полукровка, - ответил я, внутренне напрягаясь.

-...вот как, - с заминкой сказал отец. - Значит набираешь в круг и полукровок?

- Только талантливых людей, - чуть резче чем надо ответил я, подняв взгляд и встретившись с отцом.

Он еще несколько секунд смотрел на меня, ничего не говоря. После чего неожиданно усмехнулся.

- Неплохо, сынок. Растешь, - я моргнул. Глаза его сверкнули коротким, но ярким огоньком.

- Растёшь, - повторил он, уже мягче, почти тепло. - И мыслишь шире, чем я думал.

- Знаешь, Теодор, - продолжил он, чуть откинувшись на спинку стула, - большинство юных лордов твоего возраста стремятся набрать в своё окружение лишь тех, кто соответствует... традициям. Благородство крови, громкие фамилии, безупречные родословные…

Он подождал, когда я кивну ему, после чего продолжил.

- И я был таким же. Но... - он посмотрел в сторону камина, где сиротливо потрескивало единственное полено. - Времена меняются. Полукровных все больше и больше. Это не средние века где на десять чистокровных приходился один маглорожденный. Сейчас "они" даже в министерстве, в Визенгамоте.

Отец говорил спокойно, но в его голосе слышалось нечто большее - усталость опыта, примирённость со временем, и… странное уважение к тому, как меняется мир.

- Политика - это не только фамилии, - сказал он тихо, но твёрдо. - Это люди. Со своими качествами, слабостями… и амбициями. Если ты видишь талант там, где другие видят грязную кровь - ты уже выигрываешь.

Он слегка наклонился вперёд.

- Что касается Андерсон… если она полезна - используй её силу. Если она предана - используй её верность. Если она умна - слушай её мнение. А если она будет угрозой - устрани.

Он сказал это буднично, почти холодно, словно речь шла о шахматной фигуре. Я выдержал паузу.

- Я не собираюсь использовать людей как вещи, отец.

Краешек его губ приподнялся.

- Не бойся слова "использовать", Теодор. Все мы используем друг друга - вопрос только в том, с уважением ли, - он откинулся на спинку, щелкнув пальцами. Появившийся Зогги тут же наполнил бокал хозяина, после чего с поклоном исчез.

- Ты собрал хорошую компанию, сынок. Теперь же - защищай их. И требуй от них соответствия. Иначе это не круг, а простая свора.

- Хорошо, отец, - принял я его слова. Действительно принял. Да, он не сказал мне что-то новое. Но в его словах был опыт, и решительность, которая будто бы перетекала ко мне.

- Так что, да... - отец задумчиво повертел бокал в руке. - Растешь, Теодор.

И на мгновение я почувствовал то, что стояло за этими словами: родительскую гордость.

- Ах, да, - встал Алан со стула. - Насчет Блэк. Появились некоторые... обстоятельства.

Я напрягся, в уме приготовившись к конфликту с большим родом.

- Они не против повременить с Малфоями, - Алан подошел к камину. - Но... только если у них появится равноценный союзник. Так что выбирай - Беллатриса или Нарцисса. Пока у тебя есть время.

И он ушел, оставив меня в тишине огромной столовой.

Я ещё несколько секунд сидел, удивленный сказанным.

Беллатриса или Нарцисса.

Глава 19. Грань мастера

***

Тишина в столовой казалась густой, почти осязаемой, словно воздух сгустился от тяжести последних слов отца. Я смотрел на пустой дверной проем, где только что исчезла высокая фигура Алана Нотта, и прокручивал в голове его фразу.

Беллатриса или Нарцисса.

Выбор, которого я не ждал - по крайней мере, не сейчас, не на первом курсе. Но стоило первому удивлению схлынуть, как на его место пришло холодное, расчётливое понимание. В этом была железная логика, свойственная нашим кругам.

Блэки - те еще хищники. Древние, гордые, знающие себе цену. Было бы наивно полагать, что они отложат выгодный союз с богатыми и влиятельными Малфоями просто так. В политике, как и в алхимии, действует закон равноценного обмена. Если ты убираешь с чаши весов золото и связи Малфоев, ты должен положить туда что-то не менее весомое.

В данном случае - влияние и потенциал рода Нотт.

Я задумчиво повертел в руках бокал с соком, наблюдая, как жидкость оставляет следы на хрустале. Орион Блэк не дурак. Он, должно быть, получает отчеты от племянниц, видит, что происходит в Хогвартсе. А какая картина там сейчас? Малфой теряет хватку, позволяя первокурснику диктовать условия. Я же, напротив, демонстрирую силу. А Блэки всегда уважали силу.

Нарцисса. Тонкий инструмент. Дипломатия, влияние из тени, безупречная репутация. Мы уже начали выстраивать с ней доверительные отношения, заключили своеобразный пакт. Она искала свободы, и я мог дать ей иллюзию выбора, оставаясь при этом ведущим. Это путь стабильности, укрепления тылов.

Беллатриса. Я усмехнулся, вспоминая её хищную улыбку. Это тяжелая артиллерия. Неукротимая, дикая мощь. Она опасна даже для союзников, но её потенциал разрушителен. Она ближе мне по духу - духу воина, а не политика. С ней не будет спокойной жизни, но будет сила, способная смести любого врага.

Выбор между щитом и мечом.

Но отец прав. Пока у меня есть время. Мне не нужно давать ответ сегодня вечером. Этот "кастинг" только начался, и теперь я буду смотреть на обеих сестер Блэк не просто как на сокурсниц, а как на вероятные переменные в уравнении моего будущего.

Я допил сок одним глотком и встал из-за стола. Зогги тут же появился, чтобы убрать посуду.

- Спасибо, Зогги. Ужин был великолепен.

- Рад стараться, юный господин! - пропищал домовик, кланяясь так низко, что носом почти задел пол.

Я кивнул ему и направился к выходу. В коридорах было тихо, позволяя мне в одиночестве переварить разговор. Каменные стены Нотт-мэнора, освещённые мягким светом ламп, казались особенно холодными и строгими, будто подчеркивали серьёзность выбора, который лег на мои плечи. Но, какими бы безжизненными и одинокими не казались стены мэнора, я ощущал это место своим домом.

Шаги глухо отдавались эхом, когда я поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Проходя мимо портретов предков, я невольно замедлил шаг. Их строгие лица, горделивые позы, плотно сжатые губы - поколение за поколением, все они делали свой выбор в пользу силы, власти, влияния. И теперь очередь дошла до меня. Слишком рано?

Нет. Время всегда приходит именно тогда, когда должно.

Я вошёл в комнату и прикрыл двери. Комната была в том же состоянии, когда я оставил ее четыре месяца назад. Я сбросил мантию, сел на край кровати и позволил себе пару секунд полной тишины.

Да, выбор стоял непростой, но он должен быть сделан рано или поздно.

Я провёл ладонью по лицу, чувствуя, как усталость дня, дороги и тяжелого разговора постепенно накатывает. Вставая с кровати, подошёл к окну и распахнул тяжёлые шторы. За стеклом раскинулся ночной сад Нотт-мэнора - спокойный, заснеженный, неподвижный. Лунный свет отражался от белой поверхности, словно от полированного серебра.

Холодный воздух мгновенно наполнил комнату, даруя легкую прохладу. Бездна внутри меня неожиданно активизировалась, начиная активно проявляться вокруг моего тела, словно покрывая мое тело неким бирюзовым покровом. Появилось ощущение свежести, усталость начала проходить, а мышцы будто налились силой.

Вот как... интересно. Значит школа Вазарин также начала проявляться. Не то чтобы я активно ее изучал в свое время, больше концентрируясь на своей основной школе Мадурай и на Зенурик, что рассчитаны на огневую мощь и энергетическую мощь соответственно. Мысль о школах фокуса чуть отвлекла меня от нынешней ситуации. Пять школ фокуса Тэнно, также как пять стихий, олицетворяющие их, были необходимы каждому из нас, ведь без них мы были бомбой без предохранителя.

На Заримане, когда наши силы пробудились, контроль был единственным, что отделяло нас от окончательного безумия. И все пять школ фокуса - Вазарин, Мадурай, Зенурик, Нарамoн и Унайру - были способами научиться управлять собственным разрушением.

И сейчас во мне потихоньку проявлялись силы остальных школ, что меня несказанно радовало. Ведь со временем я смогу вернуться на пик своих возможностей и вероятно... даже выйти за их пределы, ведь надо мной не довлеет больше опасение от влияния Безразличия.

Сконцентрировавшись, зашел в режим бездны. Да, это был именно Вазарин. Я чувствовал, как усталость всего дня быстро проходит, наполняя мое тело энергией. С этой силой я могу не спать неделями, главное чтобы энергия Бездны всегда была в доступе.

Я закрыл глаза, отпуская режим Бездны. Бирюзовая дымка мгновенно схлынула с моего тела, оставив за собой лишь остаточный прилив сил и кристально чистый разум.

- И зачем я это сделал? - задумался я вслух, когда понял, что ко сну меня не тянет. Постояв так несколько секунд, я все же решил отправиться в библиотеку - там еще хватает книг, которые мне нужно прочитать. Послезавтра уже будет Рождество, значит надо еще отправить подарки друзьям и остальным, благо, я уже почти все приготовил.

***

Дамблдор с наслаждением отпил чай, после чего закинул в рот засахаренную мармеладку с кислым, лимонным вкусом.

Он сидел в своём кабинете, украшенную под Рождество, хотя сам праздник мало занимал его мысли. В этот тихий час, когда замок спал, Альбус Дамблдор изучал отчеты, присланные ему преподавателями по итогам первого семестра. Большая часть из них была скучной и предсказуемой: обычные успехи, обычные проступки, обычная жизнь обычных студентов. Слишком уж было много "обычно" для волшебной школы.

Но один файл приковал его внимание. На нём было выведено имя: Теодор Нотт.

Директор задумчиво постучал длинным пальцем по пергаменту. На первый взгляд, это был идеальный ученик Слизерина. Отличные отметки, бесспорный лидерский потенциал. Но за этой безупречной маской скрывалась целая серия магических аномалий, которые Дамблдор не мог игнорировать.

Он вспомнил письмо Олливандера, пришедшее ещё в сентябре. Продавец палочек, повидавший на своем веку тысячу магов, был явно встревожен: «Палочка из лунного эбена, сделанный еще до моего рождения, идеально подходящая мистеру Нотту, в момент выбора изменилась. Не просто настроилась, Альбус, а словно покрылась чем-то чужеродным. Я не знаю, что это за магия».

В тот момент занятый набирающей силы радикально-правой организацией Тома, он мало обратил внимание на это письмо. "Подумаешь, мало ли в волшебном мире волшебного" - усмехнулся от своей тавтологии Альбус.

Вспомнился и последний инцидент, который он застал совершенно случайно, когда в поисках потерявшегося второго башмака, который он особенно любил, и который обожал воровать Пивз, он завернул в очередной коридор, где застал невероятную силу Теодора, когда он защищал юную Блэк от чересчур агрессивных Пруэттов. Кстати, надо будет поговорить с Алосиусом насчет его сыновей, больно уж они задиристыми стали в последнее время.

А вот поступок юного Нотта был очень даже благороден - он не стал как-то особо вредить близнецам, отчего Дамблдор решил не вмешиваться. Дамблдор улыбнулся, вспоминая ту сцену. Молодой Нотт не был жестоким. Он использовал силу, достаточную, чтобы устранить угрозу, но не настолько, чтобы вызвать скандал.

И эта бирюзовая энергия... Да, надо будет поговорить с наследником Ноттов, чтобы тот не стал как кое-кто, обладавший такой же невероятной силой в свое время. Кто знает, может даже получиться забрать такого одаренного мальчика в ряды своих сторонников?

***

Утро я встретил в библиотеке - спать не хотелось вообще, отчего я успел за ночь "перелистать" под двадцать книг. Не самых содержательных, но довольно интересных - в основном по чарам. В занавешенном и темном помещении библиотеки не поймешь, какое сейчас время суток, отчего информацию я получил от появившегося рядом Зогги, который пришел в священный ужас, когда узнал, что я не спал.

- Все в порядке, Зогги, я чувствую себя бодрым.

- Но, юный господин! - возмутился домовик, который как курица-наседка кудахтал надо мной, проверяя мое состояние. - Вам нужно отдохнуть! Ваше тело, оно… оно ещё совсем маленькое!

Я улыбнулся - эта забота была все еще непривычна, но приятна. За тысячи лет, проведенные в криокамерах, варфреймах или в Бездне, я отвык от ощущения личной, не боевой заботы.

- Зогги, у меня всё хорошо, правда. Моя магия… она восстановила меня. Просто принеси мне кофе и что-нибудь из выпечки, хорошо?

Домовик ещё немного помялся, бормоча о «правильном распорядке дня для юного господина», но в конце концов поклонился и исчез.

Я вернулся к столу. На нём, помимо книг, лежала моя палочка, которую я не выпускал из рук даже во время ночного чтения - надо привыкать к тому, что это мой главный инструмент в этом мире, как Паразон у варфреймов. В школе как-то мало ее использовал - первый семестр вообще получился на редкость скучноватым в плане знаний, хотя чего еще ожидать от первого курса?

Взяв в руки палочку, я ощутил, как Бездна резонирует с ней. Палочка тут же начала преображаться, тут же появились перламутровые наросты, визуально делая древко хищным и каким-то... потусторонним. По крайней мере для других. Для меня же это было зрелищем привычным, так что я взмахнул палочкой, заклинанием приводя свои волосы в порядок и сглаживая одежду - настоящий аристократ должен даже в домашней одежде выглядеть идеально. По словам отца.

Вообще, надо будет почаще экспериментировать с взаимодействием бездны и магии. Надо будет купить еще одну палочку - вдруг угроблю эту случайно в ходе своих "экспериментов"?

- Юный господин, ваш кофе! - раздался громкий шепот Зогги.

- Спасибо, Зогги, - я взял в руку оказавшуюся на столе чашку, где спустя секунду появились и кусочки тарта. - Отец еще не проснулся?

- Нет, юный господин. Хозяин просил не будить его - у него наконец, выходной, - радостным тоном, но чуть взволнованно произнес домовик.

- Понятно. Тогда, Зогги, предупреди отца, что я буду в Косом переулке, вернусь к обеду, - поднялся я, откусив тарт и взяв одну с собой на дорожку.

- Вы через камин? - поинтересовался домовик, убирая за мной посуду.

- Да, Зогги, через камин.

- Будьте осторожны, юный господин! - домовик поклонился, после чего исчез в хлопке.

Я быстро поднялся в комнату за кошельком - отец давал мне неплохую сумму на карманные, особо не ограничивая меня в средствах. Он знал, что я транжирить не буду - сам лично учил финансовой грамотности.

Также захватил сумку с расширением, где были подарки - домашних сов туда сюда гонять не хочется, а отделение совиной почты в Косом переулке относительно дешевое и можно установить время отправки.

Переодевшись, я спустился обратно в гостиную, где стоял массивный мраморный камин. Взяв из вазы щепотку летучего пороха, я бросил его в огонь. Изумрудное пламя тут же взметнулось вверх.

Я сделал шаг в камин, твердо ступив на холодный камень. Взгляд метнулся к Зогги, который стоял с тревожным выражением на морщинистом лице.

- Дырявый котёл! - произнес я четко и громко.

Зелёное пламя взревело, поглощая меня. Через секунду я вывалился из камина в полутемном, пропахший элем и сыростью баре.

- Осторожнее, юный джентльмен! - проворчал толстый бармен, которого я сразу узнал.

- Здравствуйте, - поздоровался я, после чего направился к кирпичной стене. Я быстро вышел на улицу.

Косой переулок - сердце волшебной Британии, кипящий поток волшебников, что-то обсуждающих, чем-то занятых и чем-то торгующих. Я накинул капюшон, чтобы не привлекать лишнего внимания, после чего отправился к лавке, которую обошел вниманием в прошлый раз - "Чудесные волшебные палочки Джимми Кидделла".

Лавка была тесной и темной, пахло старым деревом. Тем не менее, владелец выглядел опрятно - низенький толстячок в костюме, чьи редкие волосы тронула седина.

- Здравствуйте, - я осмотрелся. Палочки не были в специальных коробках, как у Олливандера - они лежали на подушечках, словно ювелирные украшения.

- Здравствуй. Джимми Киддел. Чем могу служить? Срочно? - спросил толстяк, не поднимая глаз. Руки же мастера были заняты заполнением какой-то бумаги.

- Мне нужна палочка, - сказал я, стараясь говорить максимально буднично. - Для повседневных заклинаний.

Продавец наконец поднял взгляд, уставившись на мое лицо.

- Потерял палочку от Гаррика? - усмехнулся он.

- Нет. Просто нужна вторая, - я чувствовал, как толстячок сканирует меня взглядом. Очевидно, он пытался определить мой род и платежеспособность.

- Вторая палочка... - Джимми Киддел наконец оторвался от бумаг и, кряхтя, вылез из-за прилавка. Его маленький животик слегка мешал. - А чего свою для них не используешь? Как раз и привыкнешь к ней, натренируешься.

- Нет, мне нужна другая.

- Другая значит, - толстяк прошел вдоль рядов с палочками, после чего вытащил одну. - Осина и волос единорога.

Взяв ее в руки, я ощутил лишь небольшой отклик, не идущий в сравнение даже с первой врученной мне Олливандером палочкой. Тем не менее, я решил остановиться на ней - ничего больше мне и не нужно.

- Да, давайте.

Я расплатился, отдав за нее лишь четыре галлеона. Взяв палочку в руку, я почувствовал легкое, почти безразличное покалывание. Она была совершенно нейтральна, как пустой лист пергамента.

- Спасибо, мистер Киддел.

- И вам удачи, юный джентльмен, - ответил толстяк, возвращаясь к своим бумагам. - Только не взрывайте её слишком быстро.

Я покинул лавку, пряча новую палочку во внутренний карман мантии. Теперь - подарки.

Я быстро направился к отделению совиной почты. Я уже упаковал их в Нотт-мэноре, здесь требовалась только отправка.

Вообще, особо над подарками я не раздумывал - почти всем закупил сладости, разве что только Эвану отправил энциклопедию по магическим существам, а Нарциссе отправил серебряные сережки, чуть видоизмененные с помощью силы Бездны. Ну а что, она итак в курсе, что я владею какой-то хтонической силой, так что особо удивляться вряд ли будет. Для ее сестры у меня также был подарок - цепочка, также измененная моей силой. Более массивный, более заметный предмет - под стать её характеру.

Вообще, сейчас это действительно выглядит, будто я материально подтверждаю свои намерения по отношению к сестрам. Но изначально мысль была такова, что с Нарциссой обычными сладостями не отделаешься, а ее сестра может обидеться, если обделить ее вниманием.

Заплатив за отправку и указав время, я покинул здание, после чего решил немного погулять. Даже в столь раннее время в Косом переулке было оживленно - люди спешили закупить подарки к новому году или завершить свои дела перед праздником.

Проходя мимо витрин, я чуть отвлекся, отчего чуть не врезался в стоящего у лавки с книгами мужчину.

- Извините, - пробормотал я, поправляя мантию.

- Ничего, молодой человек, - раздался низкий, но довольно приятный голос и я поднял голову, встретившись взглядом с высоким, худощавым мужчиной средних лет с уложенными в аккуратную прическу темными волосами и не менее темными глазами, что сейчас взирали на меня. - Вы мне кого-то напоминаете. Нотт?

- Да... а вы?

- Марволо Гонт.

Марволо Гонт. Древний, но обедневший чистокровный род, известный своим безумием и связью с Салазаром Слизерином. Я напрягся. Мой отец упоминал Гонтов, но всегда с пренебрежением, как "вырождающийся род, от которого ничего, кроме проблем, не получишь". Тем не менее этот мужчина выглядел благоразумным.

- Рад знакомству, мистер Гонт. Я - Теодор Нотт, сын Алана Нотт.

- Ты очень похож на своего отца, Теодор, - улыбнулся Марволо. Я почувствовал в его голосе искреннее, хотя и немного странное, расположение.

- Мне всегда нравился Алан. Он один из немногих, кто понимал, что такое истинная сила и истинная политика. Он умел добиваться своего, - Марволо задумчиво оглядел оживлённый переулок. - И я надеюсь, что яблоко недалеко падает от яблони.

- Благодарю, мистер Гонт.

- Говорят, юный Нотт уже показывает лидерские качества и напрямую соревнуется с Малфоем, - он слегка наклонил голову, и его взгляд стал более проницательным. - Очень смело для первого курса.

Я лишь пожал плечами.

- Я просто отстаиваю интересы своего круга и своего рода.

Марволо рассмеялся - не громко, но достаточно харизматично.

- Как же давно я не встречал молодых людей, которые так рано понимают суть вещей. Правильно, Теодор, всегда нужно защищать своих.

- Отец говорил также.

Гонт одобрительно кивнул, после отодвинулся от меня, вновь изучая книги на витрине.

- Видимо, я тебя отвлёк. Уверен, у наследника рода много дел перед Рождеством.

- Да, мне пора, - я воспользовался паузой. - Было приятно познакомиться, мистер Гонт.

- Взаимно, Теодор Нотт, - Марволо повернулся ко мне и протянул руку. Его рукопожатие было неожиданно твёрдым и сухим. Он задержал мой взгляд на секунду дольше, чем следовало, после чего вновь перешел на "вы". - Идите. Вы очень интересный малый. Надеюсь вы еще засияете на небосводе нашей старушки Британии.

Я кивнул, приняв его странное напутствие. Я не чувствовал от него опасности, скорее, какой-то затаённый, холодный интерес. Очевидно, Марволо Гонт не был простым безумцем.

Я поспешил прочь, оставив Гонта у витрины. Моя голова была занята необходимостью завершить дела, а не разбираться в странностях вырождающихся чистокровных родов. Я направился в книжную лавку, которую посещал еще в августе, когда встретил здесь сестер Блэк.

Хотелось закупить чего-то, что отсутствует в домашней библиотеке, поэтому в лавке я задержался на целых полтора часа.

По итогу нашел лишь две книги - одна по чарам, ничего особенного - просто очередная книга с теорией и строениями заклинаний, больше походящие на руны. Вторая же книга была про алхимию - более "расширенную" версию зельеварения, которая в школе изучалась лишь на последних курсах для тех, кто сдает ЖАБА.

Теперь, когда все формальности были улажены, подарки отправлены, а книги закуплены, мне оставалось лишь вернуться домой.

Я направился прямиком к «Дырявому котлу». Толпа у входа в бар была обыденной. Я быстро проскользнул через бар, взял горсть летучего пороха и шагнул в камин.

- Нотт-мэнор! - громко произнес я.

Зелёное пламя взревело, небольшая заминка, будто бы камин запрашивает доступ, и через секунду я уже стоял в гостиной своего дома.

- Юный господин, вы вернулись! - раздался писк Зогги, который тут же оказался рядом, щелчком пальцев убирая с меня лишнюю пыль.

- Да, Зогги, - я передал ему сумку с книгами. - Пожалуйста, положи эти книги мне на стол в библиотеке. Отец проснулся?

- Хозяин отправился на прогулку к озеру, сказал, что когда вы вернетесь, переместить вас к нему.

- Отлично, - чуть обрадовался я. Отец редко отдыхал и гулял, что при наличии такой прекрасной местности мне казалось почти преступлением. - Перемести меня к нему, Зогги. И не забудь о книгах.

- Слушаюсь, юный господин!

Домовик щелкнул пальцами. Ощущение было совершенно иным, чем при перемещении через камин. Вместо хаотичного вращения, я почувствовал резкое, но гладкое сжатие пространства, как будто кто-то аккуратно свернул ткань реальности, а затем развернул её в другом месте.

Я оказался на берегу замёрзшего озера, которое граничило с поместьем Ноттов. Холодный, чистый воздух мгновенно окутал меня, вытесняя запахи Косого переулка. Снег лежал на земле толстым, нетронутым слоем, а деревья стояли, укутанные и молчаливые.

Алан Нотт сидел на скамейке, в довольно легкой одежде, а подрагивающий вокруг него воздух давал понять, что он под согревающими чарами или амулетом. В руке был выпуск "Ежедневного Пророка", который он читал, время от времени отпивая от висящей в воздухе чашки чая.

- Ох, ты здесь, сын, - скомкал газету отец.

- Доброе утро, отец, - я присел рядом, попадая под действие согревающих чар. Алан отставил газету в сторону, после чего посмотрел на меня.

- Ну как, закончил свои дела?

- Да, отправил однокурсникам подарки, да парочку книг приобрел, - я взял в руки чашку, которая появилась будто из воздуха и лишь хлопок давал понять, что это был заботливый домовик.

- Хорошо, - Алан задумчиво бросил взгляд на озеро. - Ну и?

- Пока еще не определился, отец. Сколько у меня времени? - понял я его вопрос. Алан Нотт опустил чашку, которая тут же повисла в воздухе, и повернулся ко мне.

- Времени, сынок, у тебя столько, сколько нужно Малфоям для ответных действий. Если Абраксас уговорит Ориана все таки заключить брак, будет уже поздно. А зная Абраксаса, он начал действовать уже сейчас. Так что дай мне свой ответ как можно скорее и я отправлю письмо Блэкам. Точные сроки я не назову, но до конца зимы уж точно нужен ответ.

- Хорошо, отец, - я сделал глоток чая. Горячий напиток приятно обжигал горло, отвлекая от ненужных сейчас мыслей.

- Ладно, - Алан поднялся со скамейки, после чего взмахнул рукой, разгладив мантию. - Пойдем, прогуляемся.

Я последовал за ним. Холодный воздух жёг лёгкие, но чистый снег под ногами и тишина леса успокаивали. Наши шаги были размеренными, и, хотя мы молчали, я знал, что мысли отца, как и мои, заняты размышлениями. Но тем не менее нахождение рядом отца вселяло в меня надежду, что я со всем справлюсь, напоминая о тех днях, когда я с такой же надеждой оглядывался на Лотос...

Глава 20. Восходящая буря

***

Дальнейший день прошел в относительном спокойствии. Я изучал купленные книги, в перерывах практикуясь с новой осиновой палочкой. Она и впрямь была «никакой» — послушной, но пустой. Заклинания не давались так легко, как с моей палочкой, но я мог рисковать, вплетая в схему чар все больше и больше бездны.

Пока что соотношение было примерно равным, то есть пятьдесят магии и пятьдесят энергии Бездны. Эффекты были не особо отличительные - где-то получались заклинания чуть лучше, где-то чуть хуже. Вот тот же Вингардиум Левиоса почти никак не менялся, по крайней мере, я ничего такого не заметил. Где Бездна отрывалась по полной, так это на трансфигурации. Что бы я не менял, все это обретало перламутровые наросты, становилось нестабильным. В общем, нужны были опыты.

Вечером, когда я уже валялся у себя в комнате, предаваясь ничегонеделанию в окно моей комнаты постучалась сова - крупная, ухоженная сипуха с письмом, привязанным к лапке алой лентой. Лениво приподнявшись, ощущая некую вялость после насыщенного практикой дня, я впустил сову.

Письмо было от Эвана.

"Тео,

Надеюсь твои каникулы проходят продуктивно. Отец был впечатлен тем, какую компанию ты собрал и желает познакомиться с тобой. Приглашаю тебя завтра к обеду. Торфинн и Виола тоже будут. Посидим, обсудим планы на семестр. У нас есть, что тебе рассказать.

Твой друг, Эван Розье"

Я усмехнулся. Вроде буквально вчера виделись, а письмо навевало ощущение, будто иду на встречу с другом, которого видел год назад. «Впечатлён». В переводе с "змеиного" это означало, что старшие Розье хотят оценить, стоит ли этот новый лидер Слизерина того риска, на который идёт их сын, вставая под мои знамёна.

Написав ответ, прикрепил его к лапке ожидающей меня совы, после чего закрыл за улетающей птицей окно.

- Зогги! - позвал я.

Домовик появился с негромким хлопком, молча уставившись на меня своими большими глазами.

- Подготовь парадную мантию на завтра, я иду в гости.

- Конечно, юный господин! Ах, да, через полчаса будет ужин, - предупредил он, тут же исчезая.

Вечер прошел именно так, как я ожидал. Отец был в прекрасном расположении духа, отдохнувший и весьма радушный.

- Розье - хороший выбор, Теодор, - произнес Алан, отламывая кусочек от пирога. - Он не самый сильный игрок в нашей среде, но он умеет быть прагматичным и избегать лишнего внимания. Надеюсь, его сын унаследовал лишь хорошее?

- Эван очень умный, начитанный парень. Думаю, его можно считать моим самым близким другом, - я с наслаждением уплетал ростбиф, по которому успел соскучиться в школе.

- Это хорошо, - кивнул отец. Отпив бокал вина, он щелкнул пальцами, призывая другого домовика, не Зогги, который нес в руке какую-то шкатулку. - Это тебе.

Отец протянул мне шкатулку, на котором был выгравирован наш герб - стервятник, восседающий на острие меча. Открыв шкатулку, я увидел небольшой перстень. Он был сделан из темного, почти черного металла и инкрустирован мелкими рубинами, которые едва мерцали в свете канделябров. Герб был выгравирован на нем с невероятной четкостью.

- Сделал его на заказ. Перстень главы рода увы, пока не отдам, - усмехнулся отец. - Но этот ничуть не хуже. Есть базовые чары для определения ядов, защита от сглазов, а также с ним ты можешь закреплять именем рода любой документ, с моего, разумеется, согласия.

- Но это же... - я неуверенно взял в руки перстень.

- Да, это мое доверие к тебе, - голос отца был ровным, но в нем слышалась торжественность.

Перстень был тяжелым и холодным, но его физический вес был ничем по сравнению с тем весом, который он даровал мне в социуме. Это было официальное подтверждение моего статуса, как представителя рода. Да, я был наследником, и со временем я стал бы главой рода. Но отец мог вплоть до совершеннолетия не допускать меня до принятия решений, что было бы логично - кто знает, что может натворить пацан, в чью голову бьет магия с гормонами в паре, которому даровали власть решать все от имени целого рода.

Я надел перстень на указательный палец правой руки. Он сел идеально. Мгновенно я почувствовал легкий, но явный резонанс: магия перстня, заряженная родовыми чарами, мягко, но уверенно вплелась в мою магию.

- Благодарю, отец, - ответил я, сжимая кулак. Такое доверие от обычно черствого отца было очень волнительным.

- Запомни, сын, - отец встал со стола, подходя ко мне. Его ладонь легла мне на плечо, несильно сжимая. - Ты теперь не просто Теодор. Ты теперь глас Дома Нотт. Твои слова - мои слова, твои решения - мои решения. Неси эту ответственность с честью и покажи мне, что мое доверие было не мимолетной глупостью, а правильным выбором.

- Я понимаю отец, - я также встал со стола, подняв голову и встретившись взглядом с отцом. - Я не посрамлю имя Нотт.

- Это то, что я хотел услышать, - на лице Алана Нотта появилась столь редкая для него улыбка.

***

Я вышел из камина в светлом, элегантном холле Розье. Контраст между мрачной решимостью Нотт-мэнора и воздушной изящностью этого дома был поразителен.

- Теодор! - Эван спустился по лестнице, и его глаза, прежде чем встретиться с моими, задержались на поблескивающем на моем пальце украшении.

- Эван, - я пожал ему руку.

- Рад видеть. И, Теодор, - он понизил голос, - твой перстень...

- Подарок от отца, - ответил я, продемонстрировав ему руку.

Эван кивнул, оценив украшение, после чего ко мне подошли еще два человека.

- Здравствуйте, лорд Розье, леди Розье, - я склонил голову, обозначив поклон.

Лорд Розье был высоким, утонченным мужчиной - Эван был один в один похож на отца в молодости. Он лишь слегка кивнул в ответ. Леди Розье, изящная женщина с мягкими чертами лица, улыбнулась мне тепло. Их я ранее видел на платформе, но мы дальше приветствия не ушли.

- Приятно видеть тебя снова, Теодор, - улыбнулась леди Розье. - Мы так наслышаны о тебе от Эвана.

- Мама, - протянул Эван, слегка краснея.

- Ладно, идите в гостиную, не буду вас отвлекать, - сказала леди Розье, после чего посмотрела на мужа. - Дорогой?

- Алан воспитал достойного наследника, - кивнул лорд. Его взгляд оставался чуть отстраненным. - Эван, я заберу твоего друга на минутку? Если, конечно, ты сам не против, Теодор.

- Нет, что вы, - я последовал за старшим Розье, кивнув Эвану. Тот не стал сопротивляться, лишь похлопав меня по плечу.

***

Кабинет был светлым, как и весь дом в целом. Заметил отчетливых запах чего-то цитрусового и алкогольного - видимо, лорд Розье любит выпить.

Сев за свое кресло, он указал мне на соседний диван.

- Я вижу перстень на твоей руке, Теодор, - начал он сразу. - Значит, Алан уже оказывает тебе такое доверие? Как... непохоже на него.

- Он посчитал меня достойным, сэр.

- Алан не имеет привычки разбрасываться символами власти. Значит, ты действительно достоин, - лорд Розье чуть заметно улыбнулся. - Ладно, речь не об этом. Раз уж ты достаточно разумен, что твой отец доверяет тебе такую власть, то я бы хотел услышать ответ прямо. Ты намерен возглавить факультет?

- Да.

- Каково место Эвана во всем этом? - взгляд старшего Розье стал серьезным.

- Он - мой самый близкий друг, - ответил я, не колеблясь. - Эван - проницательный, начитанный парень, его можно назвать голосом разума в нашей компании. Его место рядом со мной, как мой соратник и товарищ.

Лорд Розье слушал, не перебивая, его взгляд был острым и оценивающим. Он медленно кивнул.

- Я рад, что мой сын выбрал не просто сильного, но и разумного союзника. Как бы я не хотел, чтобы Эван был лидером, но это лишь желание родителя видеть своего сына лучшим. Тем не менее, приятно знать, что у него есть такой друг.

Он откинулся на спинку кресла.

- Отлично, Теодор. Считай, что мое доверие ты завоевал. Как и поддержку рода Розье в твоей позиции.

Лорд Розье слегка понизил голос:

- Мой совет, Теодор: действуй быстро. У тебя нет времени медленно становиться лидером факультета. Малфои это не те люди, с которыми ты можешь медлить. Тем более... времена скоро настанут тяжелые.

- Спасибо за предупреждение, сэр. Я учту это, - я кивнул.

Лорд Розье поднялся. Это был знак окончания нашей беседы.

- Что ж, иди, Теодор. Эван ждет. Передавай Алану привет от меня. Надеюсь, он как-нибудь тоже зайдет к нам в гости.

***

Я нашел Эвана, Торфинна и Виолу в малой гостиной.

- Ну? - нетерпеливо спросил Торфинн.

- И вам привет, - улыбнулся я, увидев друзей. Я сел рядом с Виолой, которая выглядела немного напряженной, но явно была рада моему появлению.

- Привет, Тео, - сказала она тихо.

- Так что сказал отец? - поинтересовался Эван, потянувшись к вазе с печеньем.

- Сказал, что я достоин доверия, и что Розье поддерживает мою позицию. Кстати, Финн, - я посмотрел на него. - А что там с Фрэнком?

- Да его в первый же день мать унесла в гости к каким-то дальним родственникам, - раздраженно ответил Роули. - Кажется, нормально с ним пообщаемся только летом.

- Жаль, - я отвел взгляд от явно расстроенного друга. - Ну так что, чего мы собрались то?

- Стол еще не готов, - ответил Эван, до этого раздумывающий над нашей с его отцом беседой. - Кстати, Виола кое-что показать хотела. Все ждала, как ты придешь. Виола?

- Ах, да, - девочка тут же полезла к себе в сумку, вытаскивая... мирно сопящего кролика. - Вот, знакомьтесь, это Барли.

Кролик отозвался на свое имя, мило дернув носиком. Я посмотрел на маленького кролика. Он был пушистым и, судя по ауре, совершенно обычным, не магическим.

- Твой питомец? - я протянул руку, осторожно его погладив.

- Отец подарил вчера! - гордо сказала Виола, держа кролика двумя руками, словно младенца. - Со следующего семестра будет со мной в школе.

- Кстати, о подарках, - опомнился Эван, указав на мою руку. - А что твой перстень означает, Тео? Это просто украшение? Там вроде ваш герб нарисован?

- Кстати, да, внушительно выглядит, - отметил Торфинн, разглядывая мою руку.

- Можно сказать, это символ представителя рода. С ним я могу подписывать документы, - я вытянул руку, продемонстрировав украшение. Тот ярко блеснул, будто бы подчеркивая свой статус.

- Это же... - Эван шокировано застыл, даже не дыша.

- Офигеть. Мне такое до совершеннолетия точно не светит, - удивился Торфинн.

- А это что-то очень крутое, да? - не поняла Виола, продолжая нежно гладить Барли.

- Это очень серьезно, Виола, - объяснил я. - В мире аристократичных семей, вроде моей, или семьи Эвана, документы от имени Дома подписывает только глава. Если этот перстень у меня, это означает, что мой отец официально разрешил мне принимать политические решения от его имени. Я теперь не просто Теодор Нотт. Я - представитель Дома Нотт. Поняла?

- Вау, - Андерсон удивленно застыла, проникнувшись важностью.

- Так! - Торфинн хлопнул в ладоши, отвлекаясь от моего перстня. - Я жутко голоден. Когда там уже обед?

- Диппи, - позвал домовика Эван. Появился домовой эльф с длинными, чуть закрученными в конце ушами, одетый в простую наволочку с семейным гербом.

- Вызывали, юный хозяин? - раздался чуть скрипучий голос домовика.

- Стол уже готов?

- Да, я как раз хотел позвать вас!

- Отлично. Пошли, - кивнул он нам, после чего мы поднялись с дивана.

***

Обед в Розье-мэноре был таким же светлым и изящным, как и весь дом. Мы говорили о пустяках: о занятиях, кто как провел первый день дома и так далее. Роули за неимением друга в лице Фрэнка, просто валялся дома, а Эван уже с первых дней принялся шерстить библиотеку. Нет он не учился дополнительно - смотрел хроники и родовые книги, чтобы более менее разбираться в нынешней внутренней кухне Слизерина. Казалось бы он и так неплохо все знает, но лишней информация никогда не бывает.

Виола же проводила время с семьей, все таки у нее с родителями были более дружеские отношения, чем у нас.

Время пролетело незаметно, и под конец, вдоволь наговорившись в такой теплой атмосфере, мы решили потихоньку расходиться по домам.

Когда я уже стоял у камина, последним готовясь к отбытию, Эван тихо пожал мне руку.

- Рад, что ты пришел, Теодор. Насчет того, что я хотел тебе сказать. В общем, у меня есть знакомый с Рейвенкло, - как-то замялся парень.

- Ну?

- Он славный парень, из рода Дэвис, обычная чистокровная семья в пятом поколении. Вот, мы можем его принять?

- А чего он сам не подошел? Что-то я не припоминаю такого среди наших, - я напрягся, пытаясь вспомнить фамилию.

- Он это... третьекурсник.

- Третий курс? - я удивленно посмотрел на друга.

- Да, - Эван почесал затылок. - В общем, он хорошо учиться, но часто конфликтует с Пруэттами. А как знаешь, среди третьекурсников близнецы - лидеры.

- У Рейвенкло нет своего лидера?

- Как и у хаффов. Лидеры есть только у нас с гриффами, понимаешь, дело характера.

Я задумчиво посмотрел на Розье. Чтобы Эван кого-то тянул в компанию? Это должно быть интересно.

- В общем, ты хочешь чтобы я его принял, чтобы близнецы не лезли? Наоборот, они же больше на него обозлятся.

- В том то и дело, он итак конфликтует с ними. А нам бы не помешал умный парень - один из лучших среди третьего курса, - Эван аж замахал руками, доказывая свою точку зрения. Я усмехнулся.

- Твоя правда. Ладно, после каникул поговорим с ним. А свой личный интерес в этом позже расскажешь, - я закинул летучий порошок в камин, произнося свой адрес.

***

Я проснулся от непривычной тишины. Несмотря на праздник, Нотт-мэнор не отличался шумным весельем. Тихонько поднявшись, я обнаружил, что Зогги уже принес мне легкий завтрак и, что гораздо важнее, расположил у изножья кровати небольшую аккуратную горку подарков. Большинство из них были от отца или дальних родственников - там всякие книги, сладости, какая-то забавная одежда.

От друзей было почти то же самое - в большинстве своем сладости. Разве что Эван подарил книгу по мелким проклятиям, а Нарцисса - серебристую булавку для галстука с гравировкой змеи.

Весь оставшийся день прошел вполне буднично - я потихоньку уплетал принесенные сладости, читая в библиотеке и время от времени отвлекаясь на практику. Праздник я как-то по особенному не воспринимал - ведь каждый день моей жизни в этом мире был похож на нее.

***

Нарцисса сидела в гостиной в поместье Блэков. В отличие от дома на Гриммо, служащего скорее для приема гостей, сама семья Блэков собиралась в отдельном особняке, находящимся на самом севере страны, у моря. Здесь царил более суровый, древний дух: стены были отделаны темным деревом, а из огромных окон открывался вид на штормовое, холодное Северное море.

В ее руках лежал небольшой, но тяжелый футляр. Внутри, на серебристом бархате, покоились серьги от Теодора Нотта. Они отливали каким-то блестящим перламутровым цветом, напоминая какой-то сплав, но она почему-то была уверена, что металл тут не причем. Об этом также напоминало время от время поблескивающий на кончиках этих изящных образований бирюзовый цвет, в последнее время твердо ассоциирующий у нее с одним определенным человеком.

Она поднесла украшение ближе к свету, разглядывая сложную, едва уловимую гравировку. Это не было кричащим, дорогим подарком, как от Малфоев, которые дарили золото, чтобы подчеркнуть свое богатство. Это был подарок именно для нее - столь подходящий к ее стилю, что она тут же захотела их примерить. Но нельзя. В кругу именно своей семьи она бы не побоялась показать эмоции, но тут был и правящий род - Орион и Вальбурга с их сыновьями.

Поэтому она лишь тихо порадовалась подарку, параллельно думая, как бы улизнуть со стола, чтобы примерить сережки.

У нее появилось яркое чувство беспокойства, когда Беллатриса чему-то обрадовалась, после чего вытащила на свет небольшой футляр, чем-то похожий на то, в чем были ее сережки.

Беллатриса, не обращая внимания на недоумение за столом, с хищным восторгом открыла футляр. Внутри, на черном бархате, лежала тонкая, но массивная серебряная цепочка, стилизованная под змеиную чешую. Нарцисса впилась взглядом в металлические наросты, так похожие на то, что были и у нее.

- От кого это, Белла? - заинтересовалась Вальбурга Блэк, попивающая чай рядом с мужем. Глава рода тоже заинтересованно посмотрел на цепочку.

Беллатриса подняла сияющие, почти безумные глаза на родственников.

- Это от Теодора Нотта, - она прижала массивную цепь к груди, и серебро сверкнуло в свете люстры. - Видимо, он показывает мне свое расположение.

Она демонстративно примерила цепочку, после чего ее взгляд медленно прошелся и по Нарциссе.

- А мне он сережки подарил, - процедила Нарцисса, стараясь говорить спокойно, хотя ее кулаки под столом сжались. - Элегантные. Не такие... кричащие. Видимо, он знает, как ценить утонченность, а не только грубую силу, Белла.

- Утонченность? - Беллатриса звонко рассмеялась. - Это так мило, сестренка. Но мой то подарок более... заметный.

Вальбурга Блэк, наблюдая за этим открытым соперничеством, подняла руку, требуя тишины. Ее взгляд метался между двумя племянницами, и, наконец, она остановилась на муже. Тот медленно отпил янтарную жидкость в роксе, после чего заговорил:

- Сигнус, видимо этот Нотт и впрямь выдающийся малый, раз за его подарки твои дочери так сцепились, - усмехнулся он, похлопав по плечу троюродного брата. Отец дочерей лишь хмыкнул.

- Белла, Цисси, а ну-ка прекратили! - шикнула на дочерей Друэлла, стыдясь за поведение дочерей. Ладно-то, Беллатриса всегда была такой, а что на милую Нарциссу нашло?

- Прости, мама, - опустила взгляд блондинка. Беллатриса лишь улыбнулась.

- Кстати об этом, - вдруг Орион поставил рокс на стол. - Насчет этого вашего Нотта. Беллатриса, Нарцисса. Скоро одной из вас нужно будет заключить брачный контракт с Теодором.

Слова Ориона Блэка упали в гостиной, как осколки льда. Все замерли.

- Брачный контракт? - тихо, почти не дыша, повторила Нарцисса. В ее глазах смешались шок и странное, опасное торжество. Шоковое облегчение, что не Малфой, и ужас от внезапности решения.

Беллатриса, напротив, улыбнулась, но какой-то опасной, хищной улыбкой.

- Пока я дал Ноттам время. Теодору нужно выбрать кого-то из вас, - сказал свои слова глава семьи, после чего вновь потянулся к янтарной жидкости.

Все дальше сидели молча, каждый в своих думах. Вальбурга с Друэллой о чем-то перешептывались, а Сигнус смотрел на своих дочерей, не зная, что сказать. Беллатриса с Нарциссой время от времени переглядывались, но молчали, продолжая семейное застолье. Каждый был занят своими мыслями.

Глава 21. Контрмеры

***

Остаток каникул пролетел как один миг. Я практически не вылезал из библиотеки, шлифуя свои знания и готовясь к неизбежному столкновению в школе. Алан Нотт больше не поднимал тему брака или политики, видимо, считая, что сказал достаточно. Его молчаливое ожидание давило сильнее любых слов. Он ждал результата.

Утро отъезда выдалось серым и морозным.

- Не подведи, - коротко бросил отец, когда я уже стоял у камина с вещами.

- Не подведу, - ответил я, касаясь перстня на руке.

Зеленое пламя перенесло меня в вокзал Кингс-Кросс. Платформа встретила меня привычным шумом, клубами пара и запахом горящего угля (хотя я думал что это лишь бутафория и поезд едет на магии). Я пробирался сквозь толпу, стараясь не задевать снующих первокурсников. Найдя свободное купе ближе к хвосту поезда, я расположился там, ожидая друзей.

Эван и Торфинн появились минут через десять.

- Ну и холодрыга, - поежился Роули, закидывая чемодан на полку. - Надеюсь, в замке протопят получше.

- Привет, Тео, - Эван сел напротив, внимательно глядя на меня.

- Привет, ребята, - я чуть улыбнулся, отодвигаясь к окну, давая Розье сесть рядом.

Минутой позже появилась Виола, вся запыханная, с красными щеками - она счастливо улыбнулась, увидев нашу компанию, после чего поспешила занять место рядом с Торфинном. В руках она бережно прижимала плетеную корзинку, из которой тут же высунулся любопытный нос Барли.

- Все таки взяла? - хохотнул Торфинн, с интересом глядя на кролика, который дернул ушами на звук его голоса.

- Взяла, взяла, - Виола поставила корзинку на колени, переводя дыхание. — Привет, Тео. Как добрался?

- Спокойно, - ответил я, наблюдая, как платформа за окном начинает медленно уплывать назад. Поезд дернулся и начал набирать ход. - А ты, я смотрю, с приключениями?

- Если считать приключением пробираться через толпу первокурсников с клеткой в руках, то да, - она улыбнулась, наконец-то расслабляясь.

Мы проехали так около получаса. Друзья болтали, обсуждая прошедшие праздники и подарки, Барли хрустел морковкой, которую ему подсунула сердобольная Виола. Но что-то должно было случиться - шестое чувство будто подсказывало.

И оно случилось. Не было никакого стука. Дверь купе просто решительно отъехала в сторону с резким звуком.

Разговоры мгновенно смолкли. Виола инстинктивно прижала к себе корзинку с кроликом, Торфинн напрягся, а Эван выпрямился, принимая более официальную позу. На пороге стояли они.

Нарцисса была первой. Безупречная, холодная, в строгой мантии, подчеркивающей её статус. Её светлые волосы лежали идеально ровно, а в ушах... я с удовлетворением отметил бирюзовый блеск. Мои серьги.

За её спиной, словно тень, возвышалась Беллатриса. Её темные кудри были в живописном беспорядке, а на шее, поверх высокой горловины платья, тяжелым серебром блестела массивная цепь-змея.

- Тео, нам нужно поговорить, - сходу выдала младшая Блэк, оглянувшись на сестру. После чего осмотрела пеструю компанию, и дополнила. - Без лишних ушей.

- Понятно, - я кивнул ребятам, которые начали спешно покидать купе, кидая на меня обеспокоенные взгляды. Но никто ничего лишнего не сказал - все понимали, что это было что-то важное.

Когда купе освободилось, леди Блэк зашли внутрь и сели напротив меня. Беллатриса взмахнула палочкой, по всей видимости, накладывая чары заглушения.

- Я вас слушаю, леди, - обратился я к девушкам. Те переглянулись, после чего речь начала старшая.

- Итак. Дядя нам сказал что Нотты и Блэки должны заключить брачный договор. И что тебе нужно выбрать одну из нас. Так вот, выбирай, Нотт.

- Белла! - шикнула Нарцисса. - Соблюдай приличия.

- К черту приличия, Цисси! - фыркнула брюнетка. - Пусть наш маленький принц выберет, какая из красавиц станет его женой.

Она подалась вперед, и цепь на её шее глухо звякнула о пуговицы мантии. В её темных глазах плясали безумные, провоцирующие искры.

Я медленно откинулся на спинку сиденья, не разрывая зрительного контакта с Беллатрисой. В купе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь перестуком колес. Я чувствовал их волнение: горячее, колючее нетерпение старшей и холодное, сжатое в пружину ожидание младшей.

Реально, они были как огонь и лед - такие разные, даже удивительно, что они сестры.

- А чего хотите вы? Тебя не смутит выйти за парня на три года младше, Беллатриса?

Беллатриса улыбнулась, бросив взгляд на младшую сестру.

- Возраст? Ты думаешь, меня волнует возраст, Нотт? - она резко наклонилась вперед, и её глаза горели диким огнем. - Меня волнует только сила, Нотт. Меня волнует власть. И я не потерплю рядом с собой мужчину слабее меня. Но твой потенциал...

Брюнетка прикрыла глаза, будто задумавшись.

- Я далеко не против, чтобы ты стал моим мужем, Теодор, - закончила она неожиданно тепло.

Я перевел взгляд на Нарциссу.

- А ты, Нарцисса? Помнится именно из-за брачных контрактов мы начали всю эту эпопею.

Нарцисса чуть подалась вперед.

- Меня смущает не союз, Нотт, - ее голос был ровным и холодным, как горный ледник. - Меня смущает рабство в союзе. Брачный контракт с Люциусом - это была сделка, где я становилась дорогим, но безвольным украшением. Я должна была быть красивой и молчать. Не секрет же, как Малфои с женами обращаются.

Нарцисса встретилась со мной взглядом.

- Я не дура, Тео. Я понимаю, что в нашем мире девушки - лишь разменный товар. И если такова моя жизнь, я хотела бы оказаться там, где со мной будут обращаться как с личностью, а не как с документом подтверждающим союз с Блэк.

Я позволил тишине повиснуть в купе, переводя взгляд с одной сестры на другую. Обе были как концептуальные стихии. Одна - хаосом, другая - порядком.

- Вы обе - невероятно сильные женщины, леди Блэк, - сказал я, медленно откинувшись назад. - Но я не хочу делать выбор сгоряча и потом жалеть об этом.

- Мы понимаем, - сказала Беллатриса. - Но время идет. Тебе нужно сделать свой выбор как можно скорее.

- Дайте мне неделю, - ответил я, взглянув на почему-то грустную Нарциссу. Видимо ей реально не претит идея с браком?

***

Когда Блэки ушли, я позвал своих ребят. Торфинн, Эван и Виола тут же вошли внутрь. Торфинн и Эван выглядели напряженными и любопытными, а Виола прижимала к себе клетку с кроликом.

- Что это было? - выдохнул Торфинн, закрывая за собой дверь.

- Контракт между Домами Нотт и Блэк, - ответил я, садясь обратно. - У меня неделя на выбор.

- Брак? - тихо спросил Эван.

- Он самый, - ответил я, наблюдая, как глаза моих друзей расширились от удивления.

- То есть... одна из них станет твоей женой? - Виола была явно шокирована, аж застыла в процессе поглаживания своего кролика.

- Похоже на то, - я кивнул, пытаясь сформулировать эту сцену в своей голове. Ну не было в моей жизни Тэнно таких вот выборов! Выбор у меня бывал только в те моменты, когда приходилось помогать либо Гринир, либо Корпусу - своим врагам. Все это делалось для сохранения баланса в Изначальной системе, чтобы одна фракция не перевесила другую, став могущественнее.

В этот момент в купе зашли остальные члены нашего круга - Альберт с Юстасом и Софией, которая почему-то ходила в шарфе.

- Холодно, - ответила она на мой немой вопрос.

- Я вас разыскался! - Альберт расслабленно сел на небольшой освободившееся место с нашей стороны. София села рядом с Виолой, а Юстасу пришлось стоять - итак были забиты в купе, как сельди в бочке.

- Я так понимаю, вы в другом месте разместились? - заметил Эван отсутствие багажа у друзей.

- Ага, - кивнул Юстас, после чего уставился на пискнувшую Софию, которая счастливо поглаживала кролика. - У нас пополнение?

- Это Барли, - познакомила ребят со своим питомцем Виола.

- Приятно познакомиться, - картинно поклонился Юстас к кролику, вызвав у ребят улыбки. Освоившись в нашей компании, Бёрк открылся с другой стороны - он был довольно забавным парнем.

- Рад что вы здесь, - я улыбнулся, ощущая, как наконец нахожусь среди своих.

Мы болтали обо всем, что только можно, обсуждая каникулы, планы в школе и о прочем.

- Кстати, - вдруг начал Альберт. - Когда мы были у вашего купе, отсюда Блэки вышли. Что-то случилось?

- Ох, - ухмыльнулся Торфинн. - Наш лидер популярен у дам, что сказать.

- Обсуждали брак, - ответил я спокойно. - Мой отец и Орион Блэк ведут переговоры о брачном контракте. У меня есть неделя, чтобы выбрать супругу: Нарцисса или Беллатриса.

В купе воцарилась тишина. Лица друзей, за исключением уже знающих, вытянулись от изумления.

- Брак? На первом же курсе? - Юстас удивленно посмотрел на меня.

- Что поделать, политика чистокровных, - я пожал плечами. - Да и брак не означает что я сразу же женюсь. Пока что будет лишь документ, заключающий договор.

Остаток пути прошел в относительном спокойствии, хотя было чуть тесновато - все таки семь человек на одно купе как-то многовато. Если этого парня из Рейвенкло принять, третьекурсника, то считай две полные купе мы за собой застолбим. А ведь Нарцисса тоже в моем кругу, если так подумать. В общем, да, толпа собирается немаленькая.

***

Когда поезд замедлился и остановился, пейзаж за окном уже был полностью темным и туманным. Мы приехали в Хогсмид.

В купе мы были вчетвером - остальные ушли в свое купе, собираться.

- Приехали, - тихо сказал я, вставая. Чуть задремавший Эван растерянно приоткрыл глаза, после чего медленно пошел за мной к выходу.

Мы вышли из вагона в прохладный, влажный воздух. Вокруг царила привычная суматоха: студенты искали друзей, старшекурсники, оставшиеся в школе, встречали своих сокурсников. В этот раз мы поехали на каретах, запряженных какими-то странными существами, напоминающими помесь лошади и дракона, только худая, словно вот-вот умрет. "Фестралы" пришла память на помощь.

Люциуса Малфоя я увидел у одного из последних экипажей. Он стоял, окруженный Крэббом, Гойлом и несколькими старшими слизеринцами. Увидев меня, он нахмурился, но ничего не сказал. Хотя в глазах явно читалась некая ярость - видимо узнал насчет контракта с Блэками.

Вот в такой вот хмурой обстановке мы и дошли до Хогвартса, где быстро разбрелись в Большом зале по своим столам.

Стол Слизерина как обычно, был спокоен и тих, в отличие от шумного Гриффиндора, где я увидел вполне себе бодрого и улыбчивого Фрэнка в компании своего друга, как его там звали? А, точно, Брайан Маклагген. В поезде кстати я его так и не встретил - видимо затерялся среди вагонов, обычно занимаемых гриффами.

- Минуточку внимания, - раздался спокойный, но довольно громкий голос вставшего с места директора.

Весь зал затих, повернувшись к старому волшебнику, чей безобидный вид не давал ощущения могущественного существа, но бездна внутри меня буквально кричала, что наш директор не так то прост.

- Я хочу сообщить вам, что благодаря работе министерства, к нам была возвращена такая дисциплина как "Основы рун" для первых и вторых курсов, а также дополнительные предметы для третьего курса и старше, такие как "Артефакторика" и "Основы Дуэлинга". Позвольте представить вам наших новых преподавателей, - Дамблдор взмахнул рукой в сторону сидящих с краю преподавательского стола двух человек, которых я не сразу заметил - слишком уж был отвлечен на происходящее за столами факультетов.

- Профессор Маргарет Бруствер! - с места поднялась дама бальзаковского возраста, в черных перчатках и довольно строгом платье, с шляпой, чем-то напоминающей такую у Макгонагалл. Слегка кивнув, она села обратно.

- А также профессор Роберт Браун, - с места поднялся мужчина в деловом костюме с накинутой на плечо мантией.

- Профессор Бруствер будет преподавать вам артефакторику, а профессор Браун - основы дуэлинга. Основы рун будет преподавать ваша любимая Батшеда Бабблинг, - директор отсалютовал бокалом даме, что сидела рядом с Макгонагалл. Та улыбнулась, помахав студентам.

Я внимательно следил за представлением. Вот так перестановки конечно. Последние годы министерство наоборот, все упрощало программу, а тут решило что-то новое добавить?

- Дуэлинг, - прошептал Торфинн, его глаза загорелись.

- Так только с третьего курса, - осадил его Эван, аккуратно работая приборами. Казалось бы, ему не особо было интересно, но я то видел, как его глаза загорелись при упоминаний рун.

- Надеюсь его не уберут, когда мы доучимся до третьего, - буркнул Альберт, которого перспектива учить не самую интересную для него дисциплину в виде "рун" не впечатляла. Уверен дуэлинг бы он посещал с крайним энтузиазмом.

- А также, - раздался голос Дамблдора вновь. - Я хочу поздравить Чарльза Дженкинса с отбором на международный турнир дуэлянтов. Давайте похлопаем нашему чемпиону!

Зал начал аплодировать - наши как-то вяло, а вот Гриффиндор взорвался овациями, ведь отобрали именно их представителя, что ставило факультет на ступень выше, чем наш. Флинт вон, мрачнее тучи сидит. А ведь это серьезный удар по его репутации - негласный лидер факультета не смог выиграть гриффиндорца, да еще и полукровку - этот пункт ударит еще больнее.

- Нотт, - раздался вдруг голос. Обернувшись, я увидел, как рядом стоит Люциус вместе со своей свитой.

- Что хотел, Малфой? - я положил стакан с соком на стол, посмотрев в глаза блондина. Бездна начала накатывать, медленно наполняя мое тело и покрывая мои глаза бирюзовой энергией. Люциус поежился, но продолжил.

- Прекрати свои фокусы, Нотт. Я хочу поговорить.

- Не самое подходящее место, - кивнул я на толпу слизеринцев. Мои же ребята молча переглядывались друг с другом и свитой Малфоя, потихоньку вставая и собираясь рядом со мной.

- Не сейчас. Через час, в гостиной. Наедине, - усмехнулся он, увидев собирающуюся компанию.

- Хорошо, - я кивнул, жестом дав понять ребятам, что все в порядке. Люциус развернулся и покинул Большой зал.

***

Люциус Малфой уже сидел на диване у камина, ожидая меня. Он был один. Крэбб и Гойл ждали у входа в спальни. Мои тоже отправились туда, оставляя меня наедине с наследником рода Малфой.

Присаживаясь рядом, взмахом палочки создаю чары заглушения.

- Ты хотел поговорить. Я слушаю.

Люциус не удостоил меня даже мимолетным взглядом, продолжая смотреть на языки зеленоватого пламени в камине. Он сидел безупречно прямо, его светлые волосы были идеально уложены, а мантия лежала на плечах с аристократической небрежностью.

- Ты ведь и сам понимаешь, о чем будет речь, - начал он, наконец, оторвавшись от камина и посмотрев на меня.

- Честно? Не понимаю, - ответил я. Ну реально, учитывая количество событий, где затронуты мы оба, поговорить можно о чем угодно.

- Отец мне передал, что Блэки хотят заключить контракт с Ноттами.

- Это так, - не стал отрицать я.

- Я тебя предупреждал в начале, Нотт. Что Нарцисса обещана мне. Я дал вам поиграться - не лез в этот ваш круг, ваши разборки. Но ты плюешь на Дом Малфой. Это недопустимо.

Он медленно повернул голову, и его стальные серые глаза впились в меня.

- Мой отец - член попечительского совета и ближайший соратник Тем... очень влиятельного человека. Он может сильно усложнить жизнь твоему отцу. А я не дам жизни тебе на этом факультете.

- О, так ты перешел от заковыристых выражений до прямых угроз? - я усмехнулся, развалившись на диване.

Люциус подался вперед, положив руки на колени.

- Я дам тебе шанс избежать катастрофы. Ты немедленно, сегодня же, отправляешь отцу послание с отказом от этого нелепого контракта. И ты больше не будешь приближаться к Нарциссе. Иначе...

- Люциус, Люциус, - я медленно поднялся с дивана, прерывая его речь. - Не с того мы с тобой начали.

Я остановился у камина, чувствуя, как тепло от зеленоватого пламени касается моего лица.

- Ты говоришь о власти своего отца и о "влиятельном человеке", - продолжил я, глядя в огонь, словно беседуя с ним, а не с Малфоем. - Но твой отец не здесь. Ты здесь. Ты думаешь что плетешь тут интриги? Играя с Пруэттами, подставляя своих же подчиненных, играя так грязно. Ты всерьез думаешь напугать меня этой бравадой?

- Это не бравада, Нотт, - процедил Люциус. - Ты не понимаешь масштабы того, что будет в ближайшем будущем. Малфои будут одними из первых, кто встанет во главе всего. Если ты сейчас не отступишь - будет очень... плохо.

- Знаешь, Люциус, - я оторвался от камина и посмотрел в глаза своему собеседнику. - Ты скорее всего не знал, но Блэки дали мне выбор - либо Нарцисса, либо Беллатриса. Был ведь вариант в котором мы бы даже породнились с тобой, - я усмехнулся, смотря на удивленного, но все еще хмурого Малфоя.

- Но ты пришел сюда и начал угрожать мне, опираясь на авторитет своего отца. Я не Булстроуд, не Фоули, не Паркинсон. Я Нотт.

Я дал этому утверждению повиснуть в воздухе.

- И знаешь, кажется я определился с выбором. Я заберу обеих.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Люциус Малфой, который до этого момента сохранял хоть какой-то налет аристократического спокойствия, резко подался вперед, опираясь руками о колени, словно его ударили под дых.

- Что?! - это был не вопрос, а яростный, сдавленный выдох. Его глаза расширились, а лицо, до этого бледное, стало мертвенно-белым. - Ты несешь бред, Нотт! Это невозможно! Блэки не отдадут тебе двух своих дочерей!

- А вот и отдадут, Люциус, - мой голос был холоден и уверен, как приговор. Я снова использовал свою Бездну, наполняя глаза едва заметным бирюзовым светом, который Малфой узнавал и слегка, самую малость, но боялся. - Ты пришел сюда, чтобы заставить меня отказаться от одной невесты. Я уйду с двумя. И ты поймешь, насколько я могущественнее тебя.

- Еще ничего не решено, - ответил Люциус, приходя в себя. - Блэки не отдадут тебе сразу двоих, как не старайся.

- Это мы еще посмотрим, - я щелкнул пальцами, убирая заглушку и показывая, что разговор окончен. Поднимаясь по лестнице в спальню, я бросил взгляд на смотрящего на меня с ненавистью Люциуса, вокруг которого потихоньку собиралась его свита.

Оказавшись у себя в комнате, куда уже зашли Эван с Торфинном, я разлегся на кровати, думая о последствиях своего решения. А ведь я реально, если подумать, обнаглел.

- Ну? - раздался голос Эвана. - Как прошло?

- Кажется я сам нажил себе проблемы.

Глава 22. Краткая отсрочка

***

Во время завтрака за столом Слизерина напряжение было осязаемым. Люциус сидел со своей свитой, но он был занят чтением пергамента и демонстративно игнорировал мое присутствие.

Мое внимание привлекли две фигуры, сидевшие ближе к концу стола: Нарцисса и Беллатриса Блэк. Сестры сидели вместе, как обычно, хотя Нарцисса частенько садилась с нами. Нарцисса выглядела холодной и безупречной, как всегда, но она периодически бросала на меня взгляды, в которых читался вопрос. Беллатриса, напротив, была оживленной и, казалось, с нетерпением ждала моего следующего хода, время от времени одаривая меня заинтересованными взглядами.

Чтож, выбрать то я выбрал, а вот донести это до них и самое главное, донести это до главы рода Блэк - вот в чем загвоздка. Все таки Люциус не совсем был неправ, когда говорил об отношении главы рода о замужестве двух девушек за одного человека. Дело не в этике и прочей чуши, столь чуждой для магического сообщества - дело в выгоде. Ведь гораздо выгоднее связать браками две разные семьи примерно одной степени влиятельности и родовитости, чем привязывать двух девушек на одного человека. В таком случае остается только один вариант - чтобы род Ноттов в целом и я в частности были такими влиятельными, что не было бы зазорно отдавать сразу двоих.

Так, погруженный в свои мысли, я и провел завтрак и потом тупо на какой-то внутренней навигации дошел до кабинета Рун - а нет, это была не навигация, а просто ребята дотащили меня, видя, в каких я думах.

Кабинет профессора Батшеды Бабблинг находился на первом этаже, и он был заполнен странными таблицами и древними артефактами, а стены иногда помигивали от списанных и напитанных магией рун. Сама Бабблинг была сухой, но добродушной женщиной в длинном балахоне, чей вид напоминал твидовый костюм.

- Добро пожаловать на Основы Рун, - начала она, постучав палочкой по доске, на которой тут же появились изображения символов, которые я охарактеризовал как "первичный алфавит рун". Такой простенький алфавит, даже скорее набор закорючек, позволяющий сконструировать простейшие ритуалы, зачаровать вещи на простейшие чары и тому подобное. - Как вы знаете, на третьем курсе начинаются Древние руны, где мы будем проходить руны давно исчезнувших цивилизаций, чьи знания и по сей день помогают нам в жизни. Да, милочка?

Она посмотрела на девочку из Хаффлпаффа, с которыми у нас и были совместные занятия.

- Лиди Хандсен, профессор, - представилась кудрявая девочка с румяными щечками, вставая с парты. - А как именно они помогают?

- Хороший вопрос, Лиди, - улыбнулась женщина. Она взмахнула палочкой и на доске появился рунный круг, сотканный из тысяч мелких рун.

- То что я нарисовала - это рунный круг, позволяющий проводить стандартную медицинскую диагностику. И да, ребята, в медицине ЖАБА по Древним рунам - обязательна, так что если хотите стать хорошими колдомедиками, без этих "закорючек", как выражаются некоторые мои студенты, вам никак, - класс заулыбался от юмора профессора, которая умела располагать к себе людей.

- Руны есть везде, - продолжила Бабблинг. - Они помогают нам строить прочные дома, зачаровывать вещи, например стоящие в ваших домах камины с летучим порохом - тоже продукт рун. Проход в Косой переулок, летающие метла, снитчи, бладжеры - везде в какой-то мере используются руны.

Все слушали заинтересованно - тема и впрямь оказалась интересной. Даже я заслушался, хотя прочитал не одну книгу по рунам.

- Раз уж у нас первый урок, давайте начнем с простейшей руны, которая встречается во всех рунных кругах как стабилизатор. Руна Уруз.

Профессор взмахнула палочкой, и на доске появилась руна, напоминающая рога дикого быка.

- Уруз - это базовая руна для создания любых укрепляющих чар: от повышения прочности стен до усиления рукояти вашей метлы. В рунном круге они часто берут на себя роль стабилизатора - укрепляют нестабильные руны, а также позволяют волшебнику несколько... упростить процесс напитки, чтобы не произошла какая-то ошибка.

- А что за напитка? - задал вопрос сидящий рядом Эван, отчаянно машущий пером у себя в пергаменте, записывая буквально каждое слово профессора.

- Напитка - это не менее важный процесс рун, как и само их рисование. Смотрите, - Батшеда взяла в руки небольшую ветку. - Давайте я нарисую на ней руну Кеназ - руну огня. Ее часто используют для нагрева воды, чтобы вы могли сполоснуться теплой водой в холодную зиму.

Профессор приподняла губы в улыбке, после чего взмахом палочки проявила на ветке руну.

- Смотрите. Сейчас я напитаю ее недостаточно, - руны слабо засияла, после чего тут же потухла. - Ничего не произошло.

- А теперь, повышенная напитка, - она послала в руну вихрь магии, отчего она засияла словно миниатюрное солнце. Миг - и ветка взорвалась, не оставив после себя буквально ничего - она просто испарилась.

- При неправильной подаче магии в руну, она может проявить ненужные или излишние свойства, что испортит механизм, особенно в какой-нибудь масштабной рунной схеме. А с руной Уруз волшебник физически не сможет напитать круг выше необходимого - остальное сверхстабильная руна стойкости просто не примет.

Бабблинг обвела весь класс взглядом, после чего остановила взгляд на Виоле.

- Мисс...

- Виола Андерсон, профессор.

- Мисс Андерсон, не могли бы вы помочь мне? - улыбнулась женщина. - Раздайте, пожалуйста, каждому студенту по деревянной плашке из этой коробки.

Виола, чуть покраснев под вниманием всего класса, кивнула и поспешно подошла к учительскому столу. Взяв коробку, она начала обходить ряды, раздавая небольшие, гладко отшлифованные тонкие кусочки дерева.

- Итак, задание, - Бабблинг хлопнула в ладоши, привлекая внимание. - Ваша задача на сегодня - начертить на дереве руну Уруз. Не торопитесь. Сначала форма. Руна должна быть четкой. Затем - напитка. Помните: Уруз сама ограничит ваш поток, но если вы будете слишком агрессивны, дерево может просто треснуть от давления. Ваша цель - сделать так, чтобы эту деревяшку нельзя было сломать руками. Приступайте.

Класс зашуршал перьями. Увы, как профессор Бабблинг выжигать руны магией никто не умел, так что нам приходилось вручную вводить чернилами эти руны. Благо, для простых рун не нужны какие-то особые чернила или перо.

Я взял свой брусок, вертя его в руках. Обычная сосна. Мягкая, податливая. Идеальный "полигон".

Я макнул перо в чернильницу. Для меня, привыкшего к сложным глифам Орокин и языку Бездны, начертание примитивной руны, состоящей из двух линий, было делом секунды. Но я старался делать это медленно, вдумчиво, анализируя структуру.

Уруз. Два рога. Стабилизатор.

Как только чернила коснулись дерева, я почувствовал слабый отклик Бездны. Не смотря на то что я довольно много прочел про руны, практикой я не занимался, так что неосознанно в ход пошла именно энергия Бездны. Черт, знал же, что надо больше практики.

Тончайший поток чуждой для этого мира энергии начал напитывать руну.

Эффект был мгновенным. Руна не засветилась теплым золотистым светом, как показывала профессор. Чернила на мгновение вспыхнули бледной бирюзой, а затем впитались в дерево, сделав линии угольно-черными, словно выжженными молнией.

Деревянный брусок в моей руке тяжелел. Не магически, а физически. Он становился плотнее. Я чувствовал, как волокна древесины сжимаются, меняя свою структуру под воздействием Бездны. Дерево покрылось столь знакомым оттенком перламутрового металла.

- Черт, - услышал я шепот Эвана. Мой друг смотрел на свою плашку, по которой пошли.

- Ты чего там нарисовал, что она аж треснула? - удивился я.

- Да все вроде правильно... - как то неуверенно ответил Розье, смотря на свой брусок.

- У вас руна не дорисована, мистер, - появилась рядом Бабблинг, обходившая класс. - Для правильного результата погрешность в длинах символов недопустима.

Она указала пальцем на чуть длинную правую сторону руны, нарисованной Эваном. Всего на миллиметра два - невооруженным глазом и не заметишь.

Я перевел взгляд на свою работу. Чуть сжав ее, ощутил что она как кусок гранита, или скорее даже стали.

- Интересно, - раздался голос над ухом. Профессор Бабблинг стояла уже рядом со мной, с любопытством глядя на мою поделку. - Позволите, мистер Нотт?

Я протянул ей брусок. Она взяла его и тут же удивленно приподняла бровь, ощутив вес.

- Необычно... - пробормотала она, доставая палочку. - Рунависио!

Впитанное в дерево руна вспыхнула белым, четко проявляясь на поверхности бруска.

- Руна вроде та же, так как же вы дерево в металл превратили, мистер Нотт? - значит она знала меня. - Трансфигурация?

- Нет, мэм. Никакой трансфигурации, - я покачал головой, сохраняя на лице выражение вежливого недоумения, хотя внутри все сжалось. Да, все больше и больше Бездны в моей жизни.

Бабблинг хмыкнула, вертя брусок в руках.

- Я просто... - я сделал вид, что подбираю слова. - Я сосредоточился не на сохранении свойств дерева, а на самой концепции нерушимости. Наверное, я слишком ярко представил себе металл или камень, когда вливал магию. Знаете, как говорят: "Тверд как сталь".

- Намерение формирует реальность, - задумчиво произнесла она. - Но чтобы первокурсник смог настолько подавить природную суть материала одним лишь волевым усилием... Это впечатляет, мистер Нотт. Десять баллов Слизерину.

Профессор поставила брусок на стол.

- Но, мистер Нотт...

Она наклонилась ко мне, понизив голос:

- Будьте осторожны. Если вы попытаетесь сделать то же самое с более сложной схемой, например, с рунами Огня или Молнии, и переборщите с... "визуализацией", последствия могут быть фатальными.

- Я учту, профессор, - серьезно кивнул я.

***

Далеко не у всех получались руны - чаще всего дело было в неправильно нарисованной руне, все таки не так легко идеально начертить символы, а для ребят, у которых даже почерк вызывает вопросы, это вообще было тем еще испытанием. Видимо Бабблинг решила это исправить, так как выдала нам домашнее задание в виде трех футов пергамента о том, как используются простейшие руны.

Из нашей компании руны хорошо получились только у Виолы и Юстаса - они вполне аккуратно начертили, а у Юстаса так вообще получилось идеально - хоть сейчас в каллиграфы записывай.

- Тео, ты обязан научить меня этому! - жарко начал Торфинн, когда мы вышли в коридор.

- Это не то, чему я могу научить, Финн, - ответил я, рассматривая поделки своих друзей. Только мою Бабблинг почему то забрала, якобы для исследований.

- Опять твои странные способности, да?

- Они самые, - я усмехнулся, увидев на лице друга выражение "жизнь боль".

- И все же, я жду, когда ты нам расскажешь, что это за магия у тебя такая, - Эван положил свою переломанную деревяшку в сумку, после чего взглянул на меня.

- Придет время и вы все узнаете, - не стал я отмалчиваться. Я не мог объяснить ему, что вместо магии я использую энергию, чье происхождение даже звучит жутко.

- Поверю на слово, - кивнул Эван.

Мы свернули за угол, направляясь к лестницам, ведущим на следующий урок.

Мы вошли в кабинет Истории Магии, где призрак профессора Бинса уже монотонно бубнил о восстаниях гоблинов. Моя компания заняла задние парты - я с Виолой, Эван с Торфинном, Юстас с Альбертом и София со своей подружкой, с которой они живут в одном кабинете. Как-то мы в одном уголке сконцентрировались, реально банда какая-то.

- Кстати, Тео, - ко мне подошла София, протягивая бумагу. - Я по пути пересеклась с Нарциссой, она просила тебе передать.

Развернув пергамент, я прочел записку, написанную аккуратным почерком младшей Блэк.

"После обеда, третий этаж, у статуи"

Коротко и ясно. Ох, и что же ты хочешь, Нарцисса?

***

Обед прошел в быстром темпе - я быстренько заточил сэндвич, запив это дело уже ставшим привычным тыквенным соком, после чего встал, выискивая взглядом Нарциссу. Вот, Беллатриса сидит среди своих однокурсников, что-то обсуждая, важно размахивая пальчиком. А вот блондинки что-то не видно. Уже на месте?

- Я отойду.

Предупредив ребят, я отправился на указанное место.

По лестницам поднялся на третий этаж, чуть не застряв, когда одна из них решила резко поменять маршрут. Коридор был пустым и даже казался каким-то брошенным - это место редко посещали студенты, предпочитая более оживленные галереи. Под статуей она явно имела ввиду единственную мраморную статую, изображающую обнимающую себя женщину в длинной мантии. В остальном, тут также стояли доспехи рыцарей - будто сторожили эту женщину.

Нарцисса уже была там. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на заснеженный двор. Услышав мои шаги, она резко обернулась.

- Ты пришел, - констатировала она.

- Ты позвала, - я остановился в паре шагов от неё. - К чему такая секретность, Нарцисса?

- Не хочу лишних ушей, - отрезала Блэк. - Я хочу знать, Теодор. Почему ты так тянешь с выбором? Ты реально думаешь над тем, чтобы выбрать Беллу?

Она сделала шаг ко мне, и маска ледяной леди на секунду дала трещину.

- Скажи мне, Нотт.

Я посмотрел ей прямо в глаза, активируя энергию Бездны и охлаждая свой разум.

- Вчера я разговаривал с Люциусом, - начал я издалека. - Он требовал, чтобы я отказался от контракта. Хотел на меня надавить.

- И что ты ему ответил? - Нарцисса затаила дыхание.

- Я сказал ему, что заберу обеих.

Повисла звенящая тишина. Нарцисса моргнула, словно не понимая языка, на котором я говорю.

- Что? - переспросила она шепотом.

- Я выбираю вас обеих, Нарцисса, - объяснил я свои слова.

- Ты... ты безумен, - выдохнула она, отступая на шаг. В её глазах плескался шок. - Это невозможно! Отец никогда не пойдет на это!

- С ним я договорюсь.

Нарцисса возмущенно вздернула нос, глядя на меня с шоком и даже можно сказать, с яростью.

- Законы позволяют иметь вторую супругу, если есть угроза прерывания рода или для сохранения сильной крови, - продолжил я, вспоминая законы. - А как знаешь, я - единственный наследник. Это архаичный закон, но он действует.

- Это не применялось уже лет сто! - воскликнула она, полностью потеряв маску аристократки.

- Значит, мы возродим традицию, - я пожал плечами. - Прости, Нарцисса, но я никак не могу отдать одну из вас Малфою. Если мы поженимся на двух девушках из Блэков, мы посеем раздор в вашей семье.

Нарцисса чуть опустила голову, отводя взгляд.

- Но... Теодор, ты понимаешь, что обрекаешь нас на жизнь втроем?

- Я обрекаю нас на величие, Цисси, - я назвал её сокращенным именем, смягчая тон.

- Значит вот что ты решил, - сказала она спустя несколько секунд. Подняв взгляд, она тихо продолжила. - Спроси у Беллатрисы, что она думает от этом. А мне... мне нужно подумать.

Она развернулась и медленными, нерешительными направилась прочь, исчезая за поворотом коридора. Я не стал её окликать. Нарцисса была не из тех, кого нужно убеждать словами - единственное что ей требовалось, это время.

Главное что она не сказала категоричное "нет". Теперь остается кое-что посложнее - донести это до Беллатрисы, а потом как-то решить вопрос с лордом Блэк.

Ладно, чего тянуть то, отправлюсь к ней прямо сейчас. Тем более, где она обычно обитает я знаю.

С такими мыслями я покинул пустынный коридор.

***

Беллатриса обнаружилась ровно там, где я ее и ожидал увидеть - в библиотеке. Она активно помогала мадам Пинс, сортируя книги и наводя порядок, отчего даже ее прическа растрепалась, заставляя ее время от времени раздражённо сдувать непослушные пряди с лица.

Я медленно подошел к ней, давая себя увидеть.

Увидев меня, Беллатриса быстро отошла от стеллажа с фолиантами, стараясь держаться за пределами слышимости библиотекарши.

- Ну? Ты что-то решил, Теодор? - прошептала она, встречая мой взгляд своим - таким же хищным, как и всегда.

- Решил, - подошел я к ней, чуть возвышаясь над не особо высокой леди Блэк. - Нарциссе я уже сказал.

- Значит ты выбрал ее? - судя по голосу она уже знала ответ. Точнее думает, что знает.

- Не совсем, - я оперся об стеллаж, наблюдая как ее взгляд от чуть расстроенного стал удивленным.

- Так ты выбрал меня? - не верящим тоном спросила Блэк, даже растеряв свой хищный образ.

- Нет, - судя по лицу Беллы, я ее окончательно запутал. - Я выбрал вас обеих.

Беллатриса удивленно моргнула, будто переваривая информацию. Пальцы, нервно теребившие края мантии, замерли, а взгляд девушки на мгновение стал затуманенным. Она медленно выдохнула, а затем... рассмеялась.

- А я знала! Знала что ты дойдешь до самого бредового варианта! - она подалась вперед, и в её глазах была радость и ожидание. - Две невесты! Черт, Нотт, ну ты конечно додумался!

- Я решил не отдавать столь прелестных леди кому-то другому. Надеюсь вы простите мне мою наглость, леди Блэк, - я отвесил небольшой поклон, улыбнувшись.

Беллатриса медленно отступила на шаг, прислонившись спиной к полке. Её смех утих, и теперь она смотрела на меня с интересом.

- Нарцисса согласилась? Она наверное была в ужасе.

- Ей нужно время, - прикрыл я глаза.

- Вот как, - она задумчиво накрутила кудри на палец, прикусив губу. Выглядела она при этом столь мило, что я даже на мгновение забыл, какая она опасная девушка. - А что ты будешь делать с дядей? Орион Блэк не даст тебе просто так забрать две "разменные монеты" рода.

Она фыркнула, видимо, вспоминая о чем-то своем.

- С этим я разберусь. Главное - чтобы вы согласились.

Беллатриса замолчала, отведя взгляд. Вдруг, она резко сблизилась, сокращая расстояние до минимального. Запах ненавязчивого, приятного парфюма ударил в нос, а я почувствовал ее дыхание у своей щеки.

- Так и быть, я согласна, Теодор. Но все остальное решить должен ты сам. Иначе ни меня, ни мою сестренку ты не получишь.

Она отошла на шаг, и улыбнувшись, вернулась к мадам Пинс. Я кивнул, после чего покинул библиотеку, отправляясь на верхние этажи, где была совятня. Эх, отец, придется вновь тебя побеспокоить...

Глава 23. Мягкая длань

***

В спальне сестер Блэк, которую они по настоянию Нарциссы делили в этом году, царил полумрак. Единственным источником света было призрачное, зеленоватое сияние зачарованного ночника и отблески от серебра, которое обе девушки теперь носили не снимая.

Нарцисса сидела перед зеркалом, медленно, с гипнотической ритмичностью расчесывая свои длинные светлые волосы. Её лицо в отражении зеркала было непроницаемым, но глаза выдавали напряженную работу мысли.

Беллатриса не могла усидеть на месте. Она наворачивала круги по всей комнате, время от времени поглядывая на сестру.

- Ну? - наконец, не выдержала старшая. Беллатриса подошла к сестре, положив ей руку на плечо. - Ты понимаешь, что он сделал, Цисси?

Ее голос был полон и восторга и возмущения, складываясь в неведомый коктейль.

- Он просто взял и поставил нас перед фактом, - продолжила Белла, сжав пальцы на плече сестры чуть сильнее, чем следовало. - Две невесты. Ты хоть представляешь лицо отца, когда он узнает?

Нарцисса чуть поморщилась от хватки сестры, но не отстранилась.

- Представляю, - спокойно ответила она, откладывая расческу.

- Этот первокурсник меня пугает! - слова старшей Блэк не соответствовали ее восхищенному тону. - Это безумие! Он либо гений, либо самоуверенный идиот, который не понимает, во что ввязался.

- Ой, кто бы говорил про безумие, - фыркнула блондинка. - Но согласись, это... выход. Выглядит им, по крайней мере. Я конечно не знаю, как мы будем жить вместе еще бог знает сколько лет...

- Подумаешь, - усмехнулась Белла. - Терпела тебя десяток лет и еще сотню так и быть, потерплю.

- Взаимно, - на губах Нарциссы появилась улыбка, заражая ей и ее старшую сестру. Да, они не озвучили решение, но выбор был сделан.

Они обе замолчали, погруженные в свои мысли, пока Беллатриса вновь не начала разговор.

- Признай, Цисси... тебе ведь тоже интересно, справится ли он? Не каждый день первокурсник заявляет права на "такое", пусть он и наследник Ноттов.

Нарцисса на секунду задумалась, вспоминая слова Теодора и его решительность.

- Интересно, - признала она тихо. - Очень интересно. Но нам нужно быть осторожными. Малфой такого точно не потерпит.

- Плевать на Малфоя, - Беллатриса хищно улыбнулась в потолок. - Теперь это проблемы Нотта. А я люблю смотреть, как проблемы решаются... силой.

***

Алан Нотт сидел в своем кабинете, наслаждаясь редкими минутами тишины. В камине ровно гудело пламя, отбрасывая длинные тени на стены, увешанные гербами. На столе перед ним стоял бокал с рубиновым вином и лежал свежий выпуск «Пророка», где на первой полосе был какой-то новый метод использования алихоции, будто бы находящаяся на следующей странице новость об изменениях в правительстве была не особо важной. К сожалению, страна медленно стагнировала - сильно сказывалась потеря большей части колоний, где теперь было намного сложнее получить доступ к нужным ингредиентам для зелий и остальных продуктов, необходимых для благополучия Магической Британии.

Алан впустил птицу, отвязал пергамент и, небрежно бросив сове крекер (которую она ловко поймала клювом), развернул письмо. Почерк Теодора был, как всегда, ровным и четким - словно сын чертил руны, а не писал письмо.

Отец, я принял решение...

Алан кивнул сам себе, делая глоток вина. Ну да, скорее всего Нарцисса. Разумно. Он уже подготовил черновик для Ориона.

Глаза скользнули ниже.

"...Я решил не выбирать между двумя сестрами. Я хочу взять обеих."

Рука лорда Нотта дрогнула. Капля вина из бокала сорвалась и упала на дорогой ковер, расплываясь багровым пятном, но он даже не заметил этого.

"...Надеюсь на твою поддежку, отец."

Алан перечитал строчки еще раз. Потом еще раз. Буквы не менялись. Смысл оставался прежним, и он был чудовищным в своей наглости.

- Оба? - прошептал он в гулкую пустоту кабинета. - Он хочет забрать обеих?

Он медленно отложил письмо на стол и опустился в кресло, чувствуя, как привычная, логичная картина мира дает трещину. Это было не просто амбициозно. Это было на грани безумия. Две дочери древнейшего рода за одного наследника? Такого не случалось уже лет двести, если не больше. Особенно с Блэк!

- Мерлин... - выдохнул Алан, проводя рукой по лицу. - Этот пацан меня в могилу сведет.

Первым порывом было написать ответ, приказать немедленно прекратить этот фарс, пока род не стал посмешищем. Но затем включился холодный, расчетливый ум политика.

Орион жаден до влияния. Если ему предложить такое... Если убедить его, что род Нотт достаточно силен, чтобы потянуть двойной союз... Это ведь словно сказать Малфоям - да и другим родам тоже, что Блэки предпочтут отдать двоих своих женщин за одного Нотта, чем отдавать кому-то другому.

Алан одним глотком допил вино.

Если Теодор сможет удержать обеих, то род Нотт станет центром силы, с которым придется считаться даже... Лорду, если тот решит выйти из тени. Но сможет ли? Алан вспомнил сияющие бирюзой глаза сына, а также его ненормальную силу.

"Сможет" - решение было моментальным. Уж кому верить одинокому лорду, как не своему сыну, единственному, что осталось от "нее"?

- Наглец, - усмехнулся Алан, и в его голосе смешались шок и какая-то дикая, отчаянная гордость.

Он небрежным взмахом палочки очистил ковер от вина и резко встал.

- Зогги! - гаркнул он так, что пламя в камине дернулось.

Домовик появился мгновенно, с хлопком, низко кланяясь.

- Хозяин звал?

- Принеси мне чернила и парадный пергамент с золотой каймой. И открой бутылку огденского. Самую старую.

- Слушаюсь, хозяин! - эльф исчез, чувствуя настроение хозяина.

Алан подошел к окну, глядя на заснеженный сад, погруженный во тьму. Ему предстояло написать самое сложное, самое рискованное письмо в своей жизни. Убедить Ориона Блэка отдать обеих дочерей - это задачка не из легких. Нужно сыграть на его гордыне, на его страхе перед угасанием рода и на его жадности.

- Ну что ж, сын, - пробормотал он, глядя на свое отражение в темном стекле, где в глазах горел азарт. - Ты поднял ставки до небес. Теперь посмотрим, потянет ли дом Нотт твои амбиции.

Он вернулся к столу, окунул перо в чернильницу и, не колеблясь, вывел: "Лорду Ориону Блэку, Главе Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэк..."

***

Утро следующего дня встретило меня привычной прохладой подземелий и тихим сопением Торфинна. Лег я вчера довольно поздно - всю ночь гонял энергию по телу, пытаясь ускорить режим бездны.

Еще раз поблагодарил силу Вазарин, чувствуя как трехчасовой сон ощущается полноценным.

Эван уже не спал. Он сидел на краю своей кровати, уже одетый, и листал какую-то книгу, но его взгляд был расфокусированным. Заметив, что я проснулся, он вяло махнул мне рукой.

- Доброе утро, - сказал он, вставая с кровати.

- Доброе. Разбудим соню? - я кивнул на Роули, который с самым довольным видом обнимал подушку.

- Надо бы, - почесал затылок Эван. На его лица появилась хитрая ухмылка.

- Вингардиум Левиоса, - шепнул он, направив палочку на подушку.

Белая подушка плавно выскользнула из-под головы Торфинна и поплыла вверх. Голова Роули с глухим стуком встретилась с матрасом.

- Ммм?! - Торфинн резко сел, осоловело моргая и хватая ртом воздух. - Атакуют?!

- Завтрак атакует, - усмехнулся я, наблюдая, как подушка мягко опускается ему на колени. - Вставай, воин. Война войной, а овсянка по расписанию.

- Очень смешно, - проворчал он, потирая затылок, но злости в его голосе не было.

У выхода из подземелий нас уже ждали остальные: Виола, на чьем плече, что удивительно, мирно сидел кролик, София, что недовольно смотрела на сцепившихся Альберта и Юстаса.

- Да что твои "коршуны" могут сделать Торнадос? - с видом, будто задели его честь, воскликнул Юстас, гневно смотря на Блишвиг.

- У твоих Торнадос пик уже давно прошел, состав уже откровенно дерьмовый! - не стесняясь в выражениях, отвечал ему Альберт.

- Стоп, стоп! - я вклинился между спорщиками, положив руки им на плечи. - Квиддич - это, конечно, важно, но если вы сейчас подеретесь, Селвин с вас три шкуры спустит.

- Он первый начал! - возмутился Юстас, поправляя сбившуюся мантию.

- А я закончил, - спокойно отрезал я. - У нас сегодня Чары, и я бы предпочел, чтобы мы пришли туда как единый круг, а не как кучка драчунов.

Ребята еще постреляли друг в друга взглядами, но потом, вздохнув, пожали друг другу руки. Мы двинулись к Большому залу. По мере приближения к дверям, гул голосов становился громче, и, когда мы вошли, нас накрыла привычная волна шума: звон посуды, смех, перекличка между столами и шелест утренней почты. Мы заняли свои места. Я сел, привычно накладывая себе овсянку. Эван и Торфинн устроились напротив, Юстас и Альберт - чуть дальше, продолжая свой спор о квиддиче, но уже шепотом. Девочки сели вдвоем, что-то обсуждая.

Блэки сидели вместе, а их взгляд тут же уперся в меня, как только я сел за стол. Ох, тяжелый предстоит разговор, тяжелый.

Я спокойно намазывал джем на тост, когда рядом со мной отодвинулась скамья. Это была Нарцисса. Эван на секунду замер с вилкой у рта, но тут же вернулся к еде, делая вид, что так и должно быть. Торфинн лишь коротко кивнул ей.

- Доброе утро, - произнесла она ровным голосом, наливая себе чай. Она выглядела безупречно, и только легкая тень под глазами выдавала, что ночь у нее вышел не таким спокойным, как она пыталась показать.

- Доброе утро, Нарцисса, - ответил я так же спокойно.

- Нам нужно поговорить, - тихо произнесла она. - Поговорить втроем. После уроков. Там же, где мы встречались в прошлый раз.

- Хорошо, - кивнул я, не меняя выражения лица. - Буду там сразу после Чар.

Нарцисса едва заметно кивнула, принимая ответ, и вернулась к своему завтраку, снова став образцом слизеринской сдержанности.

- Передай джем, пожалуйста, - громче попросила она, окончательно возвращая разговор в русло будничности.

***

Я закинул сумку на плечо и кивнул парням, собираясь направиться к выходу, но далеко уйти не удалось. Дорогу мне преградил какой-то парень - рейвенкловец, судя по мантии.

- Нотт, - он оглянулся. - Можно тебя на пару слов?

- Это Майкл Дэвис, я тебе о нем говорил, - шепнул Эван.

- Я слушаю? - посмотрел я на парня. Несмотря на то, что он был на третьем курсе, ростом он был чуть пониже меня, оттого я мог смотреть на него сверху вниз.

- Насчет вхождения в круг, - ответил он твердо.

Я чуть прищурился.

- Ты смелый парень, Дэвис. Но стоит ли это обсуждать здесь, у всех на виду? - я окинул его оценивающим взглядом.

Он даже не моргнул.

- Вокруг слишком шумно, чтобы кто-то прислушивался к деталям, Теодор. Лучшее укрытие - на виду. Но я понимаю твои опасения.

- Этот разговор всё равно не для коридора. И не для утра перед уроками, - я чуть наклонился к нему, понижая тон и перехватывая инициативу.

- Когда? - коротко спросил он.

- Вечером. Подойдешь к Эвану, он тебя проведет, - Дэвис едва заметно кивнул.

- Поговорим в спокойной обстановке. - Я усмехнулся, глядя ему в глаза. - И захвати палочку.

Дэвис кивнул и отступил в сторону, освобождая мне дорогу.

Ну чтож, пора на Чары.

***

Урок профессора Флитвика прошел в привычном для меня ритме: минимум лишних движений, максимум концентрации. Полугоблин, стоя на своей стопке книг, с энтузиазмом вещал о свойствах воспламеняющих чар.

- Инсендио- это не просто «бабах», - пищал Флитвик, и его глаза сверкали из-под очков. - Это тепло очага, это свет во тьме, это, если хотите, жизнь! Но без контроля это пожар. Приступайте!

Класс наполнился выкриками и вспышками. Так как сидел Слизерин и Рейвенкло, никаких лишних разговоров не возникало - все были увлечены практикой.

Я положил перед собой небольшую деревянную щепку. Задача была проста: поджечь её.

- Мистер Блишвиг! Вы же себе мантию так спалите! - раздался голос профессора, и я скосил взгляд налево, где сидели Альберт с Виолой. Перед Альбертом разгорался нешуточный пожар - вон, как полыхает на весь класс.

Вообще, как так допустили, что первокурсники учатся такому опасному заклинанию? А если сейчас начнется пожар?

Взмахнув палочкой, Флитвик мгновенно погасил пламя, оставив лишь почерневший пятно.

Я поджег свою щепку, контролируя пламя силой мысли. Рядом раздалось шипение и запах паленой шерсти. Я скосил глаза. Торфинн, видимо, перестарался с энтузиазмом, и его щепка полыхнула так, словно заклинание вспышки использовали. Он торопливо тушил её, бормоча проклятия. Эван, чья щепка горела ровным обычным огнем, тихо посмеивался.

Когда прозвенел колокол, я медленно собрал вещи, чувствуя приятное удовлетворение. Да, заклинание не новое, но практика всегда хороша.

Так прошли чары, а после них - и трансфигурация.

- Вы идите, - бросил я Торфинну и Эвану, когда мы вышли в коридор. - У меня есть дело.

- Хорошо, мистер Донжуан, - картинно поклонился Эван, после чего повел ребят на обед.

- Удачи, - коротко бросил Торфинн.

***

Третий этаж встретил меня привычным ощущением заброшенности, хоть никаких следов пыли и не было - видимо, школьные домовики наводят порядок даже в таких богом забытых местах.

Они были там. Нарцисса сидела на подоконнике, сложив руки на коленях, её лицо было непроницаемой маской, хотя пальцы выдавали напряжение. Беллатриса же мерила шагами коридор, поигрывая палочкой. При моем появлении она резко замерла и обернулась. Её темные глаза сузились, а на губах заиграла опасная улыбка.

- А вот и наш «герой-любовник», - протянула она, подходя ко мне. - Наконец-то.

- Приветствую, леди, - кивнул я. - Рад, что вы пришли.

- Пройдем в класс? - она указала пальцем на находящийся рядом с Нарциссой дверь. - Думаю, говорить в коридоре не лучшая идея.

- Разумное предложение, - кивнул я, пропуская девушек вперед. Аккуратный ряд парт и чуть потемневшая и потрескавшаяся от времени доска встретили нашу небольшую компанию. Девушки сели за первый ряд, а я, вытащив одну из стульев, расположился напротив.

- Ты либо самый смелый человек, которого я знаю, либо самый безумный, - начала Нарцисса. - Тео... ты же понимаешь, что делаешь?

- Да, - спокойно ответил я, глядя в её встревоженные глаза. - Я понимаю, что это выглядит как безумие. Но, Цисси, если бы я выбрал тебя. Ты бы хотела, чтобы твоя сестра взяла удар на себя? Ведь если за меня выйдешь ты, лорд Блэк, очевидно, вторую свою дочь отдаст Малфою. Или кому-то другому из его приближенных.

Нарцисса поджала губы, нервно теребя рукав мантии.

- Но две дочери Древнейшего рода за одного первокурсника? Тебе не кажется, что это... слишком?

- Я свои возможности знаю, Цисси. Ни Малфой, ни кто-либо еще не смогут дать вам того, что дам я.

- Красивые речи, - усмехнулась ранее молчавшая Беллатриса.

- Ты хорошо говоришь, Нотт. Складно. Но слова - это воздух, - она поднялась с парты, нависая надо мной. - Ты хочешь забрать нас обеих? Ты, мальчишка, у которого молоко на губах не обсохло?

В её глазах плясали опасные, безумные огоньки. Она искала конфронтации.

- Возраст - это условность, Белла, - я лениво откинулся на спинку стула, глядя на неё снизу вверх. - Сила и знания значат куда больше, чем дата рождения в метрике.

- Сила? - она фыркнула, и этот звук был похож на треск хлыста. - Какая у тебя может быть сила? Ты первокурсник!

- Я не простой первокурсник, Белла, - мои глаза вспыхнули бездной. Белла не отвернулась - ее взгляд стал каким-то безумным, а губы расширились в нахальной улыбке.

- Докажи это, - шепнула она. Миг - и энергия бездны высвобождается из моего тела, затопляя весь класс бирюзовым туманом. Бирюзовое марево не просто висело в воздухе, оно давило, проникало в легкие, вытесняя кислород и заменяя его чужеродной, холодной энергией.

Нарцисса сломалась первой. Она судорожно вздохнула, хватаясь рукой за горло, и согнулась над партой. Её лицо посерело, а в глазах застыл первобытный ужас перед силой, природу которой она не могла понять. Да, ей было знакомо мое проявление силы, но она всегда была лишь наблюдателем. А сейчас - чувствовала.

Но моим главным зрителем была не она.

Я медленно встал, чувствуя, как Бездна радостно гудит в моих венах. Я был её проводником, её хозяином в этом мире, и она платила мне опьяняющим чувством абсолютного превосходства.

Беллатриса не согнулась. Пока нет. Она стояла, вцепившись побелевшими пальцами в край парты, и её грудь тяжело вздымалась, пытаясь протолкнуть воздух сквозь плотность моей магии. Её палочка дрожала в опущенной руке - она не могла даже поднять её, не говоря уж о том, чтобы сотворить заклинание. В такой концентрации Бездны обычная магия просто захлебывалась.

Я сделал шаг к ней. Давление усилилось, сфокусировавшись на старшей сестре.

Её безумная улыбка превратилась в оскал. В черных глазах плескалась смесь дикого страха и такого же дикого, извращенного восторга. Она смотрела на меня, как смотрят на стихийное бедствие, которое невозможно остановить.

- Ну как, Белла? - мой голос звучал глухо, искаженный плотностью пространства, словно я говорил из-под толщи воды. Я подошел вплотную, нависая над ней. - Достаточно весомый аргумент для первокурсника?

Она попыталась что-то ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Я видел, как по её виску скатилась капля холодного пота. Она была сильной ведьмой, очень сильной для своего возраста, но сейчас она столкнулась с тем, что находилось за пределами её понимания магического мира.

Я позволил давлению достигнуть пика. Нарцисса тихо всхлипнула, окончательно уткнувшись лицом в сложенные руки. Беллатриса пошатнулась, её колени подогнулись, и она была вынуждена опереться обеими руками о стол, чтобы не упасть передо мной на колени.

- Я... - прохрипела она, и в этом звуке не было больше ни насмешки, ни сомнения.

Этого было достаточно. Я резко, одним мысленным усилием, втянул Бездну обратно в ядро.

Бирюзовый туман исчез так же мгновенно, как и появился. Воздух с шумом ворвался в легкие девушек. Класс снова стал серым и тихим, температура вернулась к норме.

Нарцисса жадно хватала ртом воздух, её плечи дрожали. Беллатриса медленно выпрямилась, опираясь о парту. Её лицо было бледным, а черные кудри прилипли к влажному лбу. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых страх медленно уступал место фанатичному блеску.

- Ты... - она сглотнула, восстанавливая дыхание. - Ты не человек, Нотт.

- Я лучше, - спокойно ответил я, поправляя мантию, словно ничего не произошло. - Я - ваше будущее. Если, конечно, у вас хватит смелости его принять.

Беллатриса вдруг рассмеялась. Это был нервный смех, который быстро перешел в тихое хихиканье. Она провела рукой по волосам, приводя себя в порядок, и хищно облизнула губы.

- Убедил, - выдохнула она, и её голос завибрировал от возбуждения. - К дьяволу всех. Если ты можешь... я хочу быть рядом, когда ты разнесешь этот мир в щепки.

Она повернулась к сестре, которая всё еще приходила в себя.

- Цисси, вставай. Кажется, мы нашли себе монстра по вкусу.

Глава 24. Идеальная оборона

***

Вечер опустился на Хогвартс, укутывая древний замок в привычный саван теней и тишины. После разговора с сестрами Блэк я чувствовал себя странно: опустошенным, но в то же время наполненным звенящей, холодной уверенностью. Рубикон был пройден. Теперь оставалось лишь ждать ответа Ориона Блэка, но почему-то я не сомневался в исходе. Отец найдет нужные слова, а я… я уже нашел аргументы.

Ужин прошел мимо меня - я перехватил лишь пару сэндвичей, после чего засел с книгой, решив пойти к ребятам, когда они наконец соберутся. Да и пусть Дэвис познакомиться с ними без меня, в более расслабленной атмосфере.

Когда стрелки часов приблизились к назначенному времени, я вышел из гостиной Слизерина. Эван и Торфинн ушли раньше, чтобы подготовить класс и встретить нашего кандидата от Рейвенкло. Я шел не спеша, наслаждаясь эхом собственных шагов в пустых коридорах подземелий.

Однако, стоило мне дойти до поворота, за которым был наш класс, как спокойствие ночи было нарушено. Вместо тишины из-за поворота доносились звуки, которые ни с чем не спутаешь: грохот падающей мебели, злое шипение заклинаний и чьи-то вскрики. Я ускорил шаг, чувствуя, как внутри снова поднимается холодная волна раздражения.

Дверь в наш тренировочный класс была распахнута настежь. Я остановился на пороге, окидывая взглядом открывшуюся картину. В классе царил хаос. Парты были сдвинуты в кучу, образуя баррикаду. В воздухе висела пыль и след от множества заклинаний.

Мои ребята держали оборону, и делали это, надо признать, отчаянно. Торфинн, с разбитой губой и горящим взглядом, метал в противников тяжелые, почти физически ощутимые проклятия, прячась за крышкой парты. Эван действовал тоньше, его палочка порхала, создавая щиты и посылая жалящие заклинания в ответ. Рядом с ним, что меня удивило, стоял Майкл Дэвис. Рейвенкловец не сбежал. Он, бледный, но сосредоточенный, поддерживал общий Протего, прикрывая Виолу, которая пыталась трансфигурировать обломки стульев во что-то атакующее.

А противниками были свои же. Второй и третий курс - четверо парней. Я узнал их главаря - коренастый, с бычьей шеей, парень по фамилии Пьюси. Они теснили моих ребят, пользуясь преимуществом в возрасте и знании более сильных заклинаний.

- Что, мелюзга, возомнили себя королями подземелий? - гоготал Пьюси, посылая в щит Дэвиса мощное Эверте Статум, от которого рейвенкловца отбросило на шаг назад. - Нотт вам не поможет, он, небось, прячется под юбкой у мамочки!

- Заткнись, Пьюси! - рявкнул Торфинн, высунувшись, чтобы пустить ответный луч. - Тебе Тео язык вырвет!

- Пусть сначала придет! - ухмыльнулся один из подпевал Пьюси. - Мы ему покажем, кто здесь главный. А пока поучим вас уважению к старшим. Фурнункулус!

Заклинание пробило ослабший щит и зацепило плечо Эвана. Розье зашипел от боли, но палочку не выронил. Этого было достаточно.

Я просто шагнул внутрь класса и закрыл дверь. Грохот дерева прозвучал как выстрел пушки в небольшом помещении. Все замерли. Второкурсники обернулись к выходу, мои ребята с облегчением выдохнули.

- Продолжайте, - мой голос был тихим, но в наступившей тишине каждое слово падало, как камень в воду. - Я как раз хотел посмотреть, как «старшие» учат нас уважению.

Пьюси, увидев меня, на секунду растерялся, но быстро нацепил на лицо наглую ухмылку. Их было четверо против одного первокурсника, и эта арифметика придавала ему смелости. Дал ребятам знак, чтобы не вмешивались.

- А, Нотт, - протянул он, разворачиваясь ко мне всем корпусом. Его дружки взяли меня в полукольцо. - Явился. Мы тут объясняем твоим шавкам, что в Слизерине есть иерархия. И первогодкам не стоит задирать нос.

Я медленно прошел в центр комнаты, игнорируя направленные на меня палочки. Мой взгляд скользнул по Эвану, который держался за плечо, по Торфинну, вытирающему кровь с губы, и остановился на Дэвисе. Тот смотрел на меня с ожиданием.

- Иерархия, говоришь? - переспросил я, остановившись в пяти шагах от Пьюси. - Пожалуй ты прав, Пьюси.

Воздух вокруг меня начал сгущаться.

- Бейте его! Все разом! - взвизгнул Пьюси, чувствуя, как уверенность утекает сквозь пальцы.

- Инкарцеро!

- Риктусемпра!

- Ступефай!

Три луча устремились ко мне.

- Депульсо Максима.

Мой луч, напитанный яростью, столкнулся с лучом Пьюси, смял его, прошел насквозь и ударил третьекурсника в грудь. Их четвертый товарищ, ставивший щиты, даже не понял, как его Протего было пробито. Пьюси пролетел через весь класс, снес собой учительский стол и с глухим стуком врезался в стену, сползая по ней тряпичной куклой.

Оставшиеся трое замерли с открытыми ртами.

Воспользовавшись моментом, выдал из палочки Ступефай, вырубая еще одного.

- Редукто! - пришел в себя один из них, посылая в меня заклинание. Взмах рукой - и появившийся туман бездны просто поглощает заклинание. Вхожу в режим бездны, тут же делая скачок за их спину.

Они были слишком медленны. Человеческая реакция, даже усиленная магией, не могла соперничать с мгновенным перемещением сквозь пространство. Пока их глаза всё ещё искали меня в рассеивающемся облаке, где было поглощено заклинание, я уже материализовался позади.

Моя рука жестко сомкнулась на затылке того, кто кинул в меня Редукто. Он даже не успел понять, куда я исчез.

- Плохой выбор, - прошептал я ему на ухо, прежде чем с силой впечатать его лицом в столешницу ближайшей парты.

Раздался глухой удар и неприятный хруст - надеюсь, сломался только нос, а не школьное имущество. Парень обмяк, сползая на пол.

Четвертый резко обернулся на звук. Его глаза расширились до размеров галеонов, когда он увидел меня, возвышающегося над его поверженным приятелем. Вокруг меня всё ещё клубилась остаточная бирюзовая дымка, а в венах приятно гудела сила, требующая выхода.

- Твои друзья прилегли отдохнуть, - спокойно заметил я, делая шаг к нему.

Он попятился, споткнулся о ногу упавшего товарища и плюхнулся на задницу, жалко отползая к стене.

- Я... я просто... Пьюси сказал... - забормотал он, глядя на меня как на самого Гриндевальда.

- Пьюси был прав, - отрезал я, гася ауру Бездны. Комната сразу стала казаться светлее, хоть и холод никуда не делся. - В Слизерине действительно есть иерархия. И вы только что узнали своё место в ней.

Я брезгливо перешагнул через стонущего парня с разбитым носом и кивнул на валяющегося у стены главаря "хулиганов".

- Отнеси своих друзей в больничное крыло. А нам, леди и джентльмены, - обратился я к своим ребятам. - Пора искать новое место.

Оставшемуся на ногах повторять дважды не пришлось. Кое-как растолкав контуженного товарища и подхватив под руки находящегося в полубессознательном состоянии Пьюси, они, спотыкаясь и оглядываясь, позорно ретировались из класса.

Как только дверь за ними закрылась, в классе повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием моих друзей.

- Ну ни хрена себе... - выдохнул Торфинн, вытирая кровь с подбородка рукавом.

- Все целы? - обратился я к ним, когда шаги стихли.

- Жить будем, - скривился Эван, пока Виола водила палочкой над его плечом, бормоча контрзаклятие от фурункулов. — Спасибо, что вмешался. Они застали нас врасплох, а иначе бы...

- Да мы все равно слили им, - растроенно пробормотал Торфинн. - Вроде столько учились, а проиграли каким-то шестеркам.

- Ну так двое из них на третьем курсе, а Пьюси так вообще, хороший знакомый Флинта - он ему пару занятий по любому дал, - ответил Эван.

Я перевел взгляд на рейвенкловца. Дэвис стоял чуть в стороне, всё ещё сжимая палочку. Он не сводил с меня глаз, в которых шок смешивался с глубоким, почти благоговейным уважением. Он видел, как я раскидал его сверстников за десять секунд, даже не вспотев.

- А ты, Дэвис? - спросил я, подходя к нему. - Как тебе наша «спокойная обстановка»? Не передумал вступать?

Майкл медленно покачал головой, опуская палочку.

- Впечатляюще, Нотт, - честно ответил он. - Я слышал слухи, но видеть это... Да и ребята твои молодцы - стояли до конца, ожидая тебя.

- Это и есть круг, — кивнул я. — Ты встал с ними плечом к плечу, хотя мог сбежать или остаться в стороне. Ты ведь не слизеринец, это не твоя война. Но ты влез. Это... вызывает уважение.

Дэвис усмехнулся, хотя улыбка вышла нервной.

- Ну, я решил, что это и есть вступительный экзамен. Я прошел?

Я протянул ему руку.

- Добро пожаловать, Майкл. А теперь... - я оглядел разгромленный класс, перевернутые парты и следы копоти на стенах. - Давайте искать новый класс.

- Насчет этого, - вдруг высказалась Виола. - Смысла же нет в этом. Они все равно нас найдут. Может лучше укрепим этот класс?

- Иногда у меня ощущение, что это поле боя, а не школа, - проворчал Торфинн, накладывая Репаро на сломанные парты.

- Логично, - кивнул я на слова девочки. - Ладно, надо будет позвать остальных, чтобы рассказать о случившемся. Виола?

- Хорошо, сейчас схожу, - девочка медленно пошла в сторону двери.

- Я с ней пойду, - включился Роули. - Одной сейчас опасно все таки.

- Ты прав, - я сел на парту, помогая Эвану энергией бездны. Тот с удивлением смотрел, как бирюзовая энергия проходит по его телу, убирая боль. - Сходите вместе.

Торфинн с Виолой ушли, оставив нас троих в полуразрушенном классе.

- Это не Эписки, - заметил Дэвис, с нескрываемым любопытством наблюдая, как под моей рукой исчезает воспаление на плече Розье. - И не лечебное зелье. Ощущается... холодно. Но эффективно.

- Семейные секреты, Майкл, - ответил я уклончиво, убирая руку. Плечо Эвана выглядело абсолютно здоровым, даже краснота сошла.

Эван повращал рукой, проверяя сустав, и удовлетворенно кивнул.

- Как новенький. Спасибо, Тео, - Он перевел взгляд на рейвенкловца. - И тебе спасибо, Дэвис. Тот щит спас мне ребра.

- Я просто просчитал, что если они прорвут оборону, то достанется и мне, - пожал плечами Майкл, но я видел, что ему приятна похвала. Он присел на одну из уцелевших парт. - Значит, теперь у нас война со вторыми и третьими курсами?

- С той половиной из факультета Слизерина, которой импонирует Люциус, - заметил Эван.

В этот момент дверь снова отворилась. На пороге появились запыхавшиеся Виола и Торфинн, а следом за ними в класс влетели остальные: София, Альберт и Юстас.

- Мерлин великий! - воскликнула София, оглядывая следы погрома, которые мы еще не успели убрать до конца. Её взгляд метнулся к нам. - Вы целы? Виола сказала, на вас напали!

- Жить будем, - отмахнулся Эван. - Мы держались до прихода Тео. А потом... ну, потом было весело.

Альберт подошел к опаленной стене, провел пальцем по копоти и присвистнул.

- Это что, Инсендио? Или Бомбарда? Пьюси совсем с катушек слетел - применять такое в школе?

- Страх заставляет делать глупости, - ответил я, опираясь о учительский стол. - Они боялись потерять авторитет. Теперь они потеряли его окончательно.

Я обвел взглядом всех собравшихся. Круг был почти в сборе. Теперь здесь был и Дэвис. Ребята смотрели на него с вопросом, но без враждебности - видимо, Виола и Торфинн уже успели рассказать по дороге, что «ворона» дрался на нашей стороне.

- Познакомьтесь, - кивнул я на Майкла. - Майкл Дэвис. Рейвенкло. С сегодняшнего дня он с нами. Он доказал свою лояльность делом.

- Привет, - Дэвис коротко кивнул, чувствуя себя немного не в своей тарелке под прицелом стольких слизеринских взглядов.

- Если Тео говорит, что ты свой - значит, свой, - просто сказал Юстас, хотя в его глазах все еще читалась настороженность. - Но если предашь...

- Я знаю, - перебил его Майкл. - Я видел, что Нотт сделал с Пьюси. У меня нет суицидальных наклонностей.

- Отлично, - я хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание. - Теперь к делу. Виола права. Бегать по замку в поисках нового места - значит показать слабость. Это наш класс. И мы здесь останемся.

- Но если они вернутся с подкреплением? - спросил Альберт. - Пьюси - шестерка, но за ним могут стоять парни постарше.

- Значит, нам нужно сделать так, чтобы войти сюда могли только те, кого мы хотим видеть, - я достал палочку. - Нам нужны руны.

- Руны? - оживился Дэвис. - Ты умеешь ставить рунные цепочки? Мы на Древних рунах их только только проходим.

- Я много чего умею, - усмехнулся я. - Эван, Альберт - мне понадобится ваша помощь в расчетах. Майкл, ты тоже подключайся, раз уж руны учишь. Мы превратим этот класс в крепость похлеще Нурменгарда.

- Сказал бы это кто-то другой, я бы посмелся, - усмехнулся Торфинн.

- За работу. У нас есть время до отбоя, чтобы начертить черновой контур защиты. Завтра сюда даже мышь не проскочит без нашего ведома, - я начал раздавать инструкции ребятам. - Девочки, принесете с кухни покушать?

- Без проблем, - ответила София, утаскивая Виолу.

Я видел, как загорелись глаза ребят. Страх после нападения улетучился, сменившись азартом. Общая опасность сплотила их быстрее, чем любые мои речи.

***

В кабинете Ориона Блэка было темно и душно. Тяжелые бархатные шторы были плотно задернуты, отсекая дом от магловского мира, который шумел где-то там, за толстыми стенами. Единственным источником света служил камин, в котором тлели угли, да пара свечей в серебряных канделябрах на массивном столе из черного дерева.

Орион устало потер переносицу. Голова раскалывалась. Дела рода шли... не так, как хотелось бы. Сириус окончательно отбился от рук, Регулус был послушным, но слишком мягким. Члены основной ветви прямо говоря разочаровывали. Племянницы... Андромеда стала разочарованием рода - Блэк и вышла замуж за магла! Где такое видано? Орион был уверен что с того света над ним смеются его предки. Хотя почему "с того света"? Вон, каждый портрет то и дело скрывает улыбку, когда разговор заходит об старшей из сестер Блэк.

К тому же, давление со стороны «Друзей» Темного Лорда усиливалось. Лестрейнджи уже открыто намекали, что Беллатрисе пора бы определиться с партией, подсовывая своего старшего сына, Родольфуса. Малфой обхаживал Нарциссу, суля горы золота, хотя та вроде больше предпочитает компанию Нотта - не менее выгодной партии.

Орион вздрогнул, выныривая из мрачных мыслей. В окно настойчиво постучали. Он взмахнул палочкой, отворяя створку. В комнату, вместе с клубами морозного воздуха, влетел огромный филин. Черный, как сама ночь, с пронзительными желтыми глазами. Знакомая птица не стала кружить по комнате, а грузно опустилась прямо на бумаги лорда Блэка, протягивая лапу с привязанным свитком.

- Нотты, - безошибочно определил Орион, увидев герб на сургуче. - И что же понадобилось затворнику Алану в столь поздний час?

«Лорду Ориону Блэку, Главе Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэк...»

Орион пробежал глазами стандартные приветствия, пропуская вежливую «воду». Его взгляд зацепился за суть. И чем дальше он читал, тем выше ползли его брови.

«...Мой сын и наследник, Теодор Нотт, выразил намерение заключить союз с Вашим домом...»

Значит, с выбором наследник Ноттов все же определился.

«...Однако, принимая во внимание исключительные обстоятельства и потенциал моего сына, а также его личное желание, мы не можем ограничиться стандартным предложением...»

Орион нахмурился. Что значит «не можем ограничиться»?

«...Теодор претендует на руку обеих Ваших племянниц - Беллатрисы и Нарциссы Блэк.»

Стакан в руке Ориона треснул. Осколки хрусталя посыпались на стол, янтарная жидкость залила бумаги, но лорд Блэк даже не заметил этого. Он смотрел на строчки, словно они были написаны его собственной кровью.

- Что?! - выдохнул он, и его голос сорвался на рык. - Обеих?!

Он вскочил с кресла, сжимая письмо так, что пергамент захрустел.

- Наглец! Безумец! Алан совсем выжил из ума в своем поместье?!

Первым порывом было швырнуть письмо в камин. Это было неслыханное оскорбление. Две ведьмы Блэков за одного наследника? Такого не позволяли себе даже короли прошлого! Это плевок в лицо! Это вызов!

Он уже занес руку, чтобы испепелить пергамент, но взгляд упал на следующие строки.

«...Я понимаю Ваш гнев, Орион. Я сам был в ярости, когда услышал это. Но прежде чем Вы откажете, я прошу Вас выслушать аргументы. Мой сын - не просто волшебник. Он... феномен. Его магический потенциал уже сейчас превышает показатели многих взрослых магов. Думаю, вы и сами знаете это. Он может быть нашим шансом не стать подчиненными "того самого".»

Орион замер. Алан Нотт никогда не был склонен к преувеличениям. Он был холодным, расчетливым прагматиком. Если он пишет такое своему старому знакомому, рискуя кровной враждой... Да и информация, считай от первых рук - от сестер Блэк к нему приходила. О ненормальной силе младшего Нотта, о его беспалочковой магии, странной энергии, вечно витавшей вокруг него.

«...Более того, он утверждает, что уже получил предварительное согласие самих леди, при условии Вашего благословения.»

- Согласие? - Орион осел обратно в кресло, не обращая внимания на мокрые от виски бумаги. - Беллатриса и Нарцисса... согласились?

Если дикая и неуправляемая Белла согласилась делить своего мужа с кем-то, да еще и Цисси со своей хладнокровностью не против... значит, этот мальчишка сделал что-то невероятное. Что-то, что заставило их склонить голову.

Орион закрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. Гнев медленно уступал место холодному расчету.

Род Блэк вырождался. Это была горькая правда. Давно канули в веках те времена, когда четверть Слизерина наполняли Блэки - сильные и многочисленные. Если выдать девочек за разных мужей - род распылит свое влияние. Как и было прежде - вроде бы в каждом из родов текла кровь Блэк, но никто помогать своему родичу не спешил. Не пройдет и века, как Блэки останутся лишь именем в истории.

Но если... если выдать обеих за одного, то можно потребовать часть детей в свой род.

- Две жены... - прошептал Орион. - Это скандал.

Но если этот парень действительно так силен, как пишет Алан... плевать на Малфоев. Плевать на всех. Сила - единственный закон, который уважают Блэки.

Орион снова посмотрел на письмо. Мысли крутились в его голове, вырисовывая картину будущего.

Лорд Блэк медленно вытащил палочку и очистил стол от осколков и виски. Затем он достал лист чистого пергамента. Написать он решил не Алану - они еще обсудят это дерзкое предложение за бокалом вина или чего покрепче. Писал он Нотту-младшему.

Глава 25. Ломкий момент

***

"Наследнику Нотту,

Смелость граничит с безумием, а Ваши амбиции, юноша, опасно близки к самоубийству. Ваш отец передал мне Ваше предложение. Оно дерзкое. Неслыханное. И, признаться, единственное, что спасло это письмо от огня - это утверждение о согласии моих племянниц.

Беллатриса - это огонь, Нарцисса - это лед. Тот, кто утверждает, что смог покорить обеих, либо величайший лжец, либо обладает силой, с которой вынужден считаться даже Древнейший и Благороднейший Дом.

Вы просите многого. Вы просите всё. Но Блэки не заключают союзов со вторыми номерами и не отдают своих жемчужин тем, кто стоит в тени. Что ж, у Вас есть шанс это доказать, что вы иного толка. Я не скажу "нет". Но мое окончательное "да" и подписание брачного контракта будут стоить дорого. Роду Блэк нужен не просто сильный маг, нам нужен истинный Лорд.

Когда змеиный клубок признает Вас своим единственным вожаком, когда Вы станете абсолютным лидером своего факультета и Ваше слово в подземельях станет законом, выше которого нет ничего - тогда посетите мой кабинет. Не раньше. Не разочаруйте меня.

Орион Блэк, Лорд Блэк"

Я поднял взгляд от письма, упирая взгляд в потолок. Придется ускорять свои планы - до четвертого-пятого курса тянуть не удастся. Видимо, факультет должен быть подо мной максимум к концу третьего - дальше точно нельзя затягивать.

Я снова посмотрел на письмо в своей руке. Бирюзовое пламя, холодное и жадное, лизнуло пергамент. Через секунду от письма Лорда Блэка не осталось даже пепла - лишь легкое искажение воздуха.

Я встал. Я должен сломать хребет нынешней власти Слизерина и выстроить новую систему - систему, замкнутую на мне.

***

Снег сошел, уступив место бесконечным шотландским дождям, знаменуя начало апреля. Время утекало, словно песок, а будни в школе стали проноситься фоном, ведь ничего практически не происходило. Нарцисса с Беллатрисой также поняли, какой результат ожидать, отчего старшая Блэк с предвкушением ожидала шоу в Слизерине, а Нарцисса вновь вернулась в наш круг, работая вместе с ребятами.

Если раньше я позволял себе роскошь оставаться «серым кардиналом», держащимся в тени, то теперь эта стратегия отправилась в топку. Я перестал сдерживаться на занятиях. Баллы, которые я приносил факультету, из ручейка превратились в лавину, но изменилось не только это. Изменился взгляд. Жесты. Тон. Я стал жестче, резче, перестал сглаживать углы в разговорах со старшекурсниками.

Мои ребята также показывали успехи - они не просто догнали программу, а ушли вперед на добрый год, а в некоторых аспектах и на два. Постоянная практика давала свои плоды - ребята поднаторели в боевых чарах, чуть ли не рефлекторно вызывая Протего или откидываясь Ступефаем. Конечно, они все еще первокурсники - никаких сильных заклинаний или хорошей выносливости от них ожидать не стоит, но вторым или даже некоторым третьим курсам они прикурить дадут только так.

Занятия рун были моей отдушиной - мне понравилось чертить их, и я даже подумываю к лету освоить выжигание маной, чисто из-за того, что задолбался пачкаться в чернилах, практикуясь. Руны также зашли Эвану, Альберту и Софии - у Шафики в этом деле оказался талант, так что она даже иногда читала конспекты Дэвиса, интересуясь дальнейшим обучением.

Вообще, приход третьекурсника с Рейвенкло для нас обошлось как-то слишком уж тихо. Пруэтты ничего такого еще не сотворили, Гриффиндор в целом затих, что сулило проблемы в будущем. Даже от Люцика проблем не было - как ходил как напыщенный павлин в своем кругу, так и ходит.

Апрель протекал в таком же темпе - занятия, практика, мои еженедельные занятия с Мерриуэзер и так далее. Кстати, именно на его занятиях я ощущал самый явный прогресс - вот что такое индивидуальные занятия.

- Ты слишком сильно концентрируешься на форме, - комментировал профессор, вяло отражая мои шальные заклинания. Практиковались мы в методах изменения формы заклинания - пока что превращение потокового заклинания во вспышку и обратно. Вон, допустим, тот же Люмос - можно выдать его не просто как сгусток света, а как мерцающий шар, если правильно представить форму заклинания в виде кратких Люмосов. Не знаю, как это должно мне помочь, но глаза эта штука напрягает серьезно.

- Концентрация, Нотт! - рявкал Мерриуэзер, когда очередная моя попытка закончилась пшиком. Что мы сейчас пытаемся сделать? Все звучит довольно просто - Ступефай из вспышки превратить в потоковое заклинание, чтобы оно отбрасывало и парализовывало противника на долгий срок.

Я резко открыл глаза и хлестнул палочкой. С кончика сорвался сгусток более темный и плотный, чем обычный красный луч разоружающего заклинания, который и не прекращал угасать.

Мерриуэзер удивленно вскинул брови и дернул палочкой, ставя блок, но заклинание ударило по щиту с такой силой, что профессора заставило сделать шаг назад. Его палочка дрогнула, но осталась в руке.

- Неплохо, - в его глазах мелькнул хищный интерес. - Грубо, грязно, слишком много "сырой" силы вкладываешь, но это работает.

Мы занимались до тех пор, пока у меня не начали дрожать руки, а магическое ядро не заныло от истощения. Но результатами я был доволен. Все таки в этом мире одной силой Бездны не отделаешься. Надо изучать магию и становиться сильнее. Ведь кто знает, какую услугу мне может оказать эта сила, если я доведу ее до вершин?

В общем, прогресс шел, что радовало. А также меня радовали мои успехи в освоении, а точнее, возвращении возможностей энергии бездны. Вазарин все сильнее и сильнее проявлялся во мне - ускорилась регенерация, мышцы наливались силой.

Но такая тишина не могла продолжаться вечно - в апреле прошел финальный матч между Слизерином и Гриффиндором, где победу забрали наши, что вылилось в обвинения в нечестной игре и прочем. А потом начались стычки - то наших где-то по пути на пары поймают, то наши старшекурсники выбивают дух из забредшего в подземелья гриффа.

Напряжение в коридорах стало почти осязаемым, густым, как кисель. Это была уже не просто школьная вражда, а война в миниатюре. Гриффиндорцы, окрыленные праведным гневом из-за проигрыша, и Слизеринцы, упивающиеся победой и высокомерием. Искры летали буквально - в пустых коридорах то и дело вспыхивали короткие дуэли. Профессора пытались как то урегулировать ситуацию, но увы - их едва ли десяток, а подростков с бурлящими гормонами и шилом в одном место - сотни. Баллы летели с факультетов только так - я едва успевал зарабатывать, как их тут же прое...сирали ребята из факультета.

Возвращаясь с очередного занятия с профессором ЗОТИ, в коридоре неподалеку от больничного крыла, в свете факелов, я заметил фигуру. на двигалась неровно, опираясь рукой о стену. Длинные черные кудри спутались, мантия была порвана на плече.

Беллатриса.

Я замедлил шаг, бесшумно приближаясь. Она услышала меня - инстинкты у неё были звериные, даже в таком состоянии. Она резко развернулась, палочка мгновенно взлетела вверх, нацеливаясь мне в грудь. Рука у неё дрожала, а по бледному лицу стекала тонкая струйка крови.

- А, Нотт... - выдохнула она, узнав меня. Палочка медленно опустилась и она чуть расслабилась. Это меня порадовало - значит, какое никакое доверие я имел. Я подошел ближе, оценивая ущерб. Рассечение на лбу, сильный ушиб ноги - она едва наступала на левую стопу.

- Белла? Я так понимаю...

- Двое шестикурсников. Гриффиндор, - ответила она кратко.

- И где они? - спросил я, хотя ответ был очевиден.

- Я в больничное крыло своим ходом, а их придется понести... если их найдут до утра, - хищно оскалилась она, и на мгновение стала пугающе красивой.

Она попыталась сделать шаг, но нога подогнулась. И она упала, если бы я не оказался рядом. Моя рука перехватила её за талию, удерживая от падения. Раньше я бы, наверное, согнулся под весом взрослой девушки в зимней мантии, но сейчас... У бездны есть свои плюсы (и их очень много, если так подумать). Для меня она показалась почти невесомой. Я ощутил, как напряглись её мышцы - она не привыкла к помощи, тем более от младшекурсника.

- Отпусти, - прошипела она, но без особого энтузиазма.

- До больничного крыла еще два коридора, - спокойно заметил я, не разжимая хватки. Я легко подхватил её под руку, фактически принимая весь её вес на себя. - Ты можешь ползти туда час.

- Главное доползу, - фыркнула Блэк.

- Не в моем стиле подвергать опасности свою будущую невесту, - закончил я, не давая ей сопротивляться. Да и она сама особо не вырывалась.

Вместо ожидаемой вспышки ярости или проклятия, она вдруг замерла. Я почувствовал, как напряжение, сковывавшее её тело, медленно уходит, сменяясь странной, непривычной для неё покорностью.

Беллатриса подняла на меня взгляд. В глубине её черных глаз, обычно метавших молнии, сейчас плескалась усталость и… искры веселья?

- Ты невыносим, Нотт, - выдохнула она.

Она не отстранилась. Наоборот, позволив себе минуту слабости, она чуть сильнее прижалась к моему боку, перенося вес на меня. Её голова почти коснулась моего плеча, и я уловил тонкий аромат вербены и озона, исходящий от её волос.

- Ты торопишь события, малыш, - прошептала она, и её пальцы легонько коснулись лацкана моей мантии, словно проверяя качество ткани.

- Лорд Блэк ведь ценит смелость? - парировал я, чувствуя, как сердце пропускает удар.

- Смелость... - эхом повторила она, прикрывая глаза. Уголок её губ дрогнул в едва заметной, почти девичьей улыбке, лишенной привычного высокомерия. - Или глупость. Но... спасибо, Тео.

Мы прошли весь оставшийся путь в тишине. Белла была в своих мыслях, а я не спешил ее тревожить. Итак позволил себе какие-то уж слишком откровенные для аристократов действия. Но с другой стороны, претензии на них я уже объявил, так чего опасаться?

У дверей больничного крыла я остановился, аккуратно помогая ей выпрямиться.

- Дальше сама, - сказал я, отступая на шаг и пряча руки в карманы. - Не хочу, чтобы Помфри задавала лишние вопросы о том, почему первокурсник таскает старшекурсниц на руках.

- Иди уже, "жених", - она легонько толкнула меня в плечо здоровой рукой.

Она развернулась и, прихрамывая, скрылась за дверями лазарета.

***

Я вернулся в гостиную Слизерина, когда время уже перевалило за полночь. В центре зала, у самого камина, где угли уже подернулись пеплом, собралась группа старшекурсников. Я тут же вошел в режим бездны - намечалось что-то интересное. Собралась вся элита шестого и седьмого курса. Те, кто считал себя нынешними "королями подземелий".

В центре, опираясь руками о каминную полку и глядя в огонь, стоял Флинт. Нынешний лидер факультета. Филипп был мрачен. Рядом, вальяжно раскинувшись в кресле и покручивая в руках палочку, сидел Грэйс Эйвери - его друг.

- Они перешли черту, - глухо прорычал Флинт, не оборачиваясь. - Четверо на одну девушку! Да ещё и со спины. Гриффиндорская «честь» во всей красе.

- Селвин все еще в больничном крыле, - подтвердила девушка, сидящая на диване. Вместе с еще одной - Эмили Голдвейн, шестикурсницей, они были единственными представителями прекрасного пола среди собравшихся. Так значит нашу старосту задели гриффы?

- Гриффиндорцы совсем страх потеряли, - процедил Эйвери, перестав крутить палочку.

- И все из-за чего? Проигрыш в квиддиче? - возмутилась Голдвейн. - Сколько это будет продолжаться?

- Ну, наши ребята и впрямь играли грубовато, - как-то неуверенно начал один из ребят вокруг Флинта.

- Но это не повод начинать войну! - Флинт оторвался от камина. Его лицо исказила гримаса ярости.

- И что ты предлагаешь? - тихо спросила Эмили Голдвейн. - Макгонагалл снимет с нас столько баллов, что мы уйдем в минус до конца десятилетия. А Слагхорн... наш декан предпочтет замять конфликт, лишь бы не портить отношения с директором.

Флинт зло рассмеялся.

- В жопу баллы, Эмили! - рыкнул он. Я аж почувствовал немного обиды - я столько их собирал, а тут старшаки хотят их все просрать. - Слушайте меня все. С завтрашнего дня я убираю этот иммунитет с младших курсов. Покажите этим мелких гриффам страх. Не жалеть проклятий. Пусть боятся спускаться ниже первого этажа.

- Но тогда... нашей малышне тоже попадет. Гриффы ведь не проглотят это, - аж выпрямился Эйвери.

- Значит, пусть учатся выживать или выметаются, - отрезал Флинт, ударив кулаком по каминной полке так, что с неё посыпалась сажа. - Слизерин - это не приют для убогих. Если первокурсник не может отбить Ступефай, он позорит факультет своим существованием. Мы слишком долго нянчились с ними, прикрывали их задницы. Хватит.

В гостиной повисла тишина. Эмили поджала губы, явно не согласная, но спорить с разъяренным капитаном сборной не решалась. Эйвери лишь мрачно хмыкнул, принимая правила игры. Остальные также молчали - раз уж лидеры молчат, то куда им то?

Я понял, что дальше стоять в тени нельзя. Такая политика может на корню зарубить все мои планы.

- Интересная философия, Флинт, - произнес я, делая шаг из темноты арки в круг света от камина.

Старшекурсники вздрогнули. Эйвери резко обернулся, хватаясь за палочку, но, увидев меня, опустил руку.

- Нотт? - Флинт сощурился, глядя на меня как на назойливое насекомое. - Подслушиваешь разговоры взрослых?

- Защищаю интересы малышей, - спокойно ответил я, проходя к свободному креслу и садясь. Я не спрашивал разрешения - просто сел рядом с Голдвейн. - То что ты делаешь - это полная хрень, Флинт.

- Ты забываешься, мелюзга, - прорычал он, делая шаг ко мне. Его массивная фигура нависла надо мной, но я даже не моргнул. Энергия бездны медленно текла по телу, готовая в любой момент пойти в дело.

- Я констатирую факт, - я встретил его взгляд. - Ты хочешь войны? Прекрасно. Но не втягивай в мясорубку тех, кто еще не умеет держать палочку. Ты получишь полный лазарет покалеченных детей и потерянное поколение, которое будет ненавидеть не Гриффиндор, а тебя.

- Ты защищаешь слабаков? - презрительно бросил Эйвери.

- А ты всегда был сильным старшекурсником, Эйвери? Или сам вырос, а остальным уже расти не надо? - Я перевел взгляд на Флинта. - Вы сами начали этот конфликт с гриффами, так сами с ней разбирайтесь, не втягивая туда младшие курсы. Лидер, который прячется за спинами первокурсников, подставляя их под удар... это не вожак, Флинт.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как трещат угли. Флинт побагровел. Его палочка дрогнула в руке. Это был момент истины. Если он атакует - мне придется ответить, и тогда пути назад не будет.

- У тебя слишком длинный язык, Нотт, - наконец выдохнул он, с трудом сдерживая бешенство. - Но... корень правды в этом правда есть.

Он резко развернулся к камину.

- Разговор окончен. Все вон.

Я медленно поднялся, слушаясь слов лидера факультета - все же стоит проявить к нему уважение. Эмили посмотрела на меня с нескрываемым удивлением, Эйвери - с задумчивостью. Я отстоял своих. Это было рискованно. Я фактически плюнул в лицо иерархии, но сделал это так, что Флинт не смог придраться. Ведь если бы он продолжал гнуть свою линию, остальные уже могли не так понять его самого.

"Настоящим" лидером Филипп не был - просто других сильно родовитых рядом не было. Селвин еще была, но она была мягкой девушкой, да и в нашем факультете в силу традиции существовал довольно ощутимый сексизм. Это у нас, среди первых-вторых курсов уж какое-то ненормальное обилие знатных детишек - почти вся элита Магической Британии как будто в одно время решила завести наследников.

Остаток весны прошел в состоянии вялотекущей "войны". Флинт сдержал слово - он не трогал первокурсников напрямую, сосредоточив гнев на старших курсах Гриффиндора, те же в свою очередь поступали также - наших никто не трогал, разве что иногда первые-вторые курсы между собой цеплялись. Коридоры превратились в зону боевых действий. Вспышки заклинаний, подножки, драки - школа гудела. И лишь присутствие Дамблдора не давало старшакам сорваться в какие-то массовые замесы факультет на факультет.

Только под конец мая все утихомирились - приближались экзамены. По сути, весь конфликт пришелся в основном на пятые-шестые курсы, пятые сдавали не такой уж и сложный СОВ, а вот седьмые участвовали по минимуму - ЖАБА это не шутки. А вот уже конец мая полностью погасил конфликты в коридорах.

Экзаменационная неделя стала для меня не испытанием, а парадом тщеславия. Пока остальные глотали успокоительные и не спали ночами, я лишь проводил время, тренируя силу бездны и наслаждаясь тишиной. Уж слишком в последнее время стало много шума в школе.

Экзамены я сдавал один за другим. Первой была трансфигурация.

Макгонагалл поджала губы, наблюдая, как я превращаю мышь в табакерку. Задание было простым, но я добавил детали.

- Верто, - один четкий жест. Мышь исчезла. На столе стояла изящная табакерка из черного дерева с серебряной инкрустацией в виде кошки.

- Идеальная трансформация, мистер Нотт, - сухо кивнула она, но в глазах мелькнуло одобрение. - И... весьма тонкая работа с материалом. Очевидное "превосходно".

Чары шли следующими. Флитвик пищал от восторга.

- А теперь, мистер Нотт, заставьте все фрукты танцевать! - дал он мне чуть усложненное задания, видя мои успехи.

Заклинание было простейшим, так что я выполнил его, даже не произнося.

- Превосходно, мистер Нотт!

ЗОТИ многим казался усложненным - Мэрриуезер проходил материал более старших курсов, а старшекурсников, по слухам, чуть ли не в авроры готовил.

- Ридикулус, - лениво бросил я. Боггарт, не успевший даже обернуться моим страхом (им кстати, оказался... момент, где я увидел Лотос в виде владеющей разумом), превратился в облако дыма, которое тут же втянулось обратно. Мерриуэзер, стоявший с секундомером, лишь хмыкнул. - Рекорд. Но я знаю, что вы можете быстрее, Нотт. Не расслабляйтесь. Тем не менее - превосходно.

Историю магии и остальные, где в большинстве своем требовалась теория, я сдал также легко. Зельеварение также сдал без проблем - зелье попалось легкое, пройденное еще зимой.

Остались только руны.

Здесь я был в своей стихии. Простейший рунный круг я нарисовал даже не задумываясь - у нас в "личном классе" уже стоит схематика на порядок сложнее. Бабблинг долго молчала, наблюдая за моей работой, а потом молча поставила "Превосходно", даже не активировав круг.

Когда последний экзамен был сдан, мы вышли на залитый солнцем двор замка. Ребята уже стояли довольные - почти все сдали экзамены хорошо, а Эван так вообще вместе со мной получил "Превосходно" по всем предметам.

- Ну что, Тео? - Роули хлопнул меня по плечу, щурясь от солнца. - Какие планы на лето?

- Все также - читать книги, становиться сильнее, - ответил я, улыбаясь.

- Ох, как же нудно, - скривился Альберт. - Я вот с родителями во Францию полечу. Они мне обещали за хорошие оценки.

- О, я тоже во Францию, - улыбнулась София.

Ребята продолжали беседовать, а я наслаждался минутой покоя. Этот год мы завершили, но дальше будет лишь сложнее. Надо быть готовым к этому, и еще... в погоне за этими "мирскими" целями, не стоит забывать, что меня ждет. Безразличие... Я чувствую, что ты все ближе и ближе.

Глава 26. Проворное течение

***

Уже стоя на платформе, я вдыхал душный воздух Лондона, физически ощущая, как сказка с волшебным замком на некоторое время остается позади, встречая меня суровой реальностью наследника рода. Вокзал гудел, как растревоженный улей. Крики, смех, слезы, а также скрежет тележек - этот хаос раздражал мои обостренные чувства. После тишины подземелий и размеренного гула Большого Зала, маггловский Лондон (пусть и его магическая изнанка) казался слишком громким, слишком суетливым, слишком... живым.

Я коротко попрощался со своими. Никаких сентиментальностей - не на год расстаемся. Тем более все соскучились по родным и спешили домой.

- Не расслабляйтесь, - кивнул я им на прощание. - Лето - это не только каникулы, это время для самоподготовки.

Я развернулся и пошел сквозь толпу, разрезая её, словно ледокол. Отца я увидел сразу. Алан Нотт стоял чуть в стороне от основной массы встречающих, в безупречной мантии, с идеально ровной спиной и взглядом, сканирующим толпу.

- Отец, - я остановился перед ним, склонив голову в уважительном, но полном достоинства поклоне.

- Теодор, - его голос был ровным, но в глубине глаз, обычно холодных и бесстрастных, мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

Он не протянул руки для объятий - это было не в правилах Ноттов, особенно на публике, но его взгляд внимательно, почти сканирующе скользнул по мне с ног до головы. Я знал, что он видит.

Все таки я изменился. И дело было не только в том, что я вытянулся на пару дюймов. Школа Вазарин, которую я активно практиковал в последние месяцы, ускорила метаболизм и регенерацию, наливая мышцы силой, неестественной для двенадцатилетнего подростка. Исчезла детская припухлость, черты лица заострились, а взгляд стал тяжелее - сказывалось постоянное ментальное напряжение при работе с Бездной.

- Хогвартс, кажется, пошел тебе на пользу, - наконец произнес он, и его взгляд задержался на моей правой руке, где на указательном пальце тускло блеснул подаренный им на Рождество перстень. - Ты выглядишь... крепче.

- Учеба требует сил, отец, - уклончиво ответил я. - А амбиции требуют силы вдвойне.

Уголок его рта дернулся в едва заметной усмешке.

- Хорошо сказано. Идем, сын. Нам не стоит задерживаться здесь дольше необходимого.

Он положил руку мне на плечо - жест собственнический и направляющий одновременно.

- Твои вещи заберет Зогги. А нам предстоит разговор.

Мы отошли к точке аппарации. Мир сжался в тугую спираль, выдавив воздух из легких, и через мгновение шумный, пахнущий гарью вокзал сменился величественной тишиной холла Нотт-мэнора.

- Добро пожаловать домой, сын, - Алан отпустил мое плечо и направился в сторону кабинета, на ходу снимая перчатки. - Приведи себя в порядок и спускайся.

Я вошел в свою комнату, которая встретила меня идеальным порядком. Подойдя к зеркалу, я посмотрел в свои глаза. На секунду радужка затопилась бирюзовым сиянием Бездны. Я привел себя в порядок, сменив дорожную мантию на более удобный домашний костюм, и спустился в гостиную.

Алан Нотт стоял у окна, держа в руках бокал с янтарной жидкостью.

- Садись, Теодор, - он не обернулся, но жест его руки с бокалом указал на кресло напротив стола.

- Год был... насыщенным, - произнес он, и в его голосе прозвучала не столько вопроса, сколько констатация факта. - Я получал отчеты. И от Мерриуэзера, и от своих источников. Ты заставил говорить о себе не как о сыне Алана Нотта, а как о самостоятельной фигуре. Это похвально.

- Лорд Блэк хочет чтобы я стал лидером факультета, чем быстрее тем лучше, - спокойно ответил я.

- Будет непросто. У тебя ведь на пути еще и Малфой, - отпил он от бокала.

- Люциус слишком долго считал, что факультет принадлежит ему по праву рождения, - я усмехнулся. - Но Малфой - не единственная такая фамилия.

- Абраксас недоволен, - отец задумчиво посмотрел на меня. - Он уже намекал мне на «недопонимание» между нашими детьми. Но это его проблемы. Меня интересует другое. Твои планы на эти три месяца.

Он подался вперед, сцепив пальцы в замок.

- Ты показал зубы, Теодор. Ты заявил права на лидерство и, что более важно, на союз сразу с двумя Блэками. Но пока это лишь заявка. Чтобы удержать взятый темп, тебе нужно стать сильнее. Намного сильнее. Школьная программа первого-второго курса - это пыль.

- Я знаю, отец. Я планировал посвятить лето углубленному изучению рун и боевой магии. А также... - я сделал паузу, подбирая слова, - развитию своих уникальных способностей.

Глаза отца сузились. Он прекрасно помнил мои "выбросы" и странности с магией.

- Твоя "особенность", - медленно произнес он. - Это дает преимущество, но на одном таланте далеко не уедешь. Тебе нужна база. Фундамент, на котором твоя сила станет оружием. Я нанял для тебя инструктора. Он будет приходить трижды в неделю.

- Мерриуэзер?

- Нет. Чары и прочее ты сможешь освоить и в школе. Твоим учителем станет бывший аврор из Германии. Не самый приятный человек, но он научит тебя тому, чего нет в учебниках Хогвартса. Реакция, использование окружения, грязные чары. И, разумеется, окклюменция. Твой разум должен быть крепостью.

- Окклюменция, - кивнул я. Наконец-то я коснусь этой грани магии, чьи возможности так напоминают мои силы, но так отличаются.

- Кроме того, - Алан встал, подходя к книжному шкафу. - Тебе пора вникать в дела Рода. Ты носишь кольцо, но пока не знаешь и десятой доли того, чем мы владеем и как это работает. Два вечера в неделю ты будешь проводить здесь, со мной. Финансы, дела с вассалами, контракты.

Он достал толстую папку и положил её передо мной.

- Вот. Это отчеты за прошлый год. Изучи. Будет сложно, но думаю, ты справишься.

- Я не подведу, отец, - я положил руку на папку.

- Я знаю, - Алан вернулся к окну, глядя на залитый летним солнцем сад. - Ты замахнулся высоко, Теодор. Две Блэк... Если ты осилишь это, это будет величайший триумф дома Нотт.

Он обернулся ко мне.

- И еще. Твоя "свита". Розье, Роули, та полукровка... Не забывай о них летом. Пиши им. Приглашай в гости. Лояльность нужно подпитывать, иначе она завянет, как цветок без воды.

- Они знают, за кем идут, отец. Не волнуйся насчет этого.

- Хорошо, - отец кивнул на дверь. - Иди. Отдохни с дороги. Завтра в восемь утра наставник ждет тебя в тренировочном зале.

Я встал, сжимая в руке папку. Лето обещало быть не менее напряженным, чем учебный год. Но меня это только радовало. Ведь прогресс всегда был приятен - особенно, когда он идет стремительно.

***

На следующее утро я стоял в тренировочном зале ровно в назначенное время. Это было просторное подвальное помещение, укрепленное чарами настолько, что здесь можно было бы взорвать небольшую бомбу, и наверху даже пылинка не шелохнулась бы.

Мой инструктор уже был там. Гюнтер Кросс.

Он не был похож на Мерриуэзера с его академической выправкой. Кросс был коренастым, с лицом, похожим на старый сапог, и глазами цвета стали. Он не носил мантию - только удобные брюки и жилет, под которым угадывалась кобура для палочки. От него пахло табаком и опасностью.

- Нотт, - он не поздоровался, а просто обозначил мое присутствие. - Твой отец платит мне за то, чтобы ты выжил. Я не учу дуэльному этикету. Я учу убивать и не быть убитым.

- Я готов, - ответил я.

- Экспеллиармус, - лениво бросил он. Произнес вслух чисто ради того, чтобы я успел.

Я рефлекторно выставил Протего. Щит вспыхнул... и тут же я получил болезненный удар в колено чем-то тяжелым. Я пошатнулся, и второй луч - уже невербальный - отшвырнул меня к стене.

- Ошибка, - прохрипел Кросс, подходя ближе. - Ты смотришь на палочку. Ты ждешь магию. А в драке тебя ударят ботинком в пах, пока ты будешь выписывать вензеля. Вставай.

Лето превратилось в бесконечный цикл боли, учебы и анализа. Кросс был безжалостен. Он учил меня использовать окружение: взрывать пол под ногами противника, трансфигурировать пыль в стеклянную крошку, использовать Акцио для боя. Он показывал мне то, чего мне не хватало - боя с магией. Ведь почти всегда я вывозил на Бездне, а в чистой магии я оказался полным профаном - по крайней мере против этого волчары в шкуре человека.

Но самым сложным - и самым интересным - стала Окклюменция.

- Твой разум - проходной двор, - заявил Кросс на второй неделе, бесцеремонно вторгнувшись в мои мысли легким Легилименс.

Он увидел поверхность: Хогвартс, уроки, лица друзей. Но когда он попытался копнуть глубже, туда, где спала память Аятана и плескалась Бездна... я инстинктивно выставил барьер. Не магический щит, а стену из чистой воли Бездны. Кросс отшатнулся, схватившись за виски, из его носа потекла струйка крови.

- Что... что это, черт возьми, такое? - прошипел он.

- Отец наверное, рассказывал вам. Про мою особую... силу, - ответил я, вытирая пот со лба.

- Проклятье, пацан, у тебя в голове какой-то ужас твориться! Ты там с ума не сходишь?

- Нет. Эта сила помогает мне, хоть и имеет свою цену, - я поднялся, массируя виски. Легилименция у меня почему-то всегда вызывала боль, работая чем-то вроде сигнала на прочесывание моей головы.

- Как знаешь.

Мы продолжили, но теперь он действовал осторожнее. К ментальной магии у меня был талант, не в последнюю очередь - благодаря разогнанному сознанию. Ментальные магические щиты я освоил уж очень быстро, а судя по словам Гюнтера, в моем возрасте максимум у волшебников - это только фундамент. Разве что всякие гении могут неосознанно легилименцию использовать.

Вечера я проводил в кабинете отца. Я тонул в цифрах, контрактах и отчетах. Я узнал, сколько золота приносит нам торговля ингредиентами, какие рода должны нам услуги, а кому должны мы. Это была другая война - тихая, чернильная, но не менее жестокая.

Я не забывал и о совете отца. Письма летели во все концы Британии - родовые совы уж точно устали от моего посещения их клеток.

Август подходил к концу. Я стоял перед зеркалом в своей комнате, примеряя новую мантию, сшитую на заказ. Она сидела идеально, скрывая ставшие более рельефными мышцы.

Я вытянул руку. На пальце тускло блеснул перстень наследника. В другой руке лежала моя палочка из лунного эбена. Я стал сильнее - очевидно. Но впереди предстоял второй курс, новые знакомства и конечно же, новые конфликты. Ну и конечно, я должен в этом году начать прогибать под себя факультет.

- Зогги, - позвал я.

Домовик появился с хлопком.

- Вещи собраны?

- Да, юный господин! Все готово.

- Отлично. Отец, я так понимаю, занят?

- Да, - Зогги нахмурился. - В последнее время хозяин все больше упоминает про какого-то лорда.

- Вот как, - я не был удивлен этому. Вероятнее всего речь шла о лорде Вольдеморте - он уже давно у всех на слуху, как светочь аристократии. Отец даже подумывал о присоединении к его партии, пока мои планы и союзы не дали ему возможность стать оплотом самому.

Вот реально, казалось бы - простая дружба детей. Но нет - именно на наших действиях строилась дипломатия. Те же Розье начали активнее поддерживать отца в Палате Лордов, так же как и Роули.

- Ладно. Пора.

Я спустился в холл, где шагнул в камин, произнося название платформы.

Признаться, навевало воспоминания - красный паровоз пускал клубы дыма, окутывая толпу школьников и их родителей.

- Теодор!

Я обернулся. Эван Розье пробирался ко мне сквозь толпу. Он загорел, чуть раздался в плечах и выглядел куда увереннее, чем тот мальчик, что трясся над книгами год назад.

- Эван, - я пожал ему руку. Хватка у него стала крепче. - Франция пошла тебе на пользу?

- Не то слово, - усмехнулся он. - Не мог же я прохлаждаться, пока мой Лорд тут вкалывает? Тебя там этот немец в инвалида не превратил? Ходят слухи, что этот человек пару раз сталкивался с Гриндевальдом.

- Мистер Кросс помог мне стать сильнее, это самое важное.

К нам потихоньку подошли Торфинн и Виола. Роули выглядел мрачным, но при виде нас его лицо прояснилось. Виола же, казалось, выросла больше всех - она держалась прямо, и в её взгляде больше не было той затравленности, что преследовала её в начале прошлого года. На плече у нее, как ни в чем не бывало, сидел кролик Барли, дергая носом. Иногда возникает ощущение, что это не просто питомец, а фамильяр.

Мы заняли свободное купе. Вскоре к нам присоединились Альберт, Юстас и София. Наш круг был в сборе. Не хватало только Дэвиса, но он скорее всего, будет со своими однокурсниками.

Дверь купе резко отъехала в сторону.

- А вот и ты! - на пороге стоял мальчишка с длинными черными волосами и той самой фирменной ухмылкой Блэков. Сириус Блэк. За его спиной маячил еще один парень - в очках, с растрепанными волосами цвета шоколада. Выглядел он достойно - тоже аристократ, скорее всего.

- Сириус? - я приподнял бровь. - Решил все-таки почтить Хогвартс своим присутствием?

- А то! - он бесцеремонно ввалился внутрь, потеснив Юстаса, который возмущенно посмотрел на "малолетку". Тут итак было тесновато - мы сидели тут вшестером. - Матушка всю плешь проела: "Веди себя достойно", "Не позорь род". Скука смертная!

Он окинул взглядом нашу компанию.

- Привет, ребята, - он улыбнулся, после чего показал рукой на своего друга. - Знакомьтесь - Джеймс Поттер, наследник рода Поттер.

- Поттер, - я кивнул, оценивающе глядя на нового знакомого. - Теодор Нотт. Приятно познакомиться.

- Взаимно, - Джеймс поправил очки, и в этом жесте сквозило легкое высокомерие, свойственное единственным и горячо любимым детям богатых родителей. Он с интересом, но и с некоторой настороженностью оглядел нашу компанию. - Значит, тот самый Нотт? Сириус все уши прожужжал про парня, который решил переплюнуть самого Мерлина по части наглости.

- Я лишь беру то, что считаю своим, - спокойно ответил я. - Присаживайтесь, если найдете место.

- Не, мы дальше пойдем, - отмахнулся Сириус, опираясь плечом о косяк двери. - Пойду, кузин найду. Приятно было познакомиться, ребята. Еще увидимся!

Вдруг его серые глаза сузились, а на губах заиграла та самая хищная улыбка, которую я уже видел у его кузин.

- Реально, Тео? Две мои сестрички? - он присвистнул. - Ты либо самый жадный слизеринец в истории, либо самый отбитый смертник.

- Я люблю риск, - я позволил себе легкую улыбку.

- Черт, Тео, не соблазняй меня поступать на Слизерин! - усмехнулся Сириус, уже подгоняя своего друга.

- Если ты поступишь на Гриффиндор, Сириус, твоя матушка сойдет с ума.

- Это и есть план! - расхохотался Блэк. - Представь ее лицо, когда она получит письмо! "Ваш сын - лев". О, ради этого стоит жить! Ладно, бывайте, змеюки.

Сириус хлопнул Джеймса по плечу, и они, шумно переговариваясь и смеясь, двинулись дальше по коридору. Дверь купе захлопнулась, отсекая нас от их неуемной энергии.

- Шумные, - констатировал Эван. - И наглые.

- Это Поттер и Блэк, - пожал плечами Альберт. - Гремучая смесь из двух наследников. Если они оба попадут на Гриффиндор... МакГонагалл поседеет к Рождеству.

- Зато скучно не будет, - заметил я, глядя в окно, где начинали мелькать пригороды Лондона.

- Тео, - позвала София. - Ты правда думаешь, что Сириус попадет к львам? Он же Блэк.

- В каждом роду есть исключения, - ответил я, вспомнив Андромеду. - И иногда эти исключения становятся самыми яркими представителями истории.

Поезд набирал скорость. Впереди был Хогвартс, распределение и, я был уверен, новые проблемы.

Глава 27. Обзор

***

Большой зал встретил нас тысячами парящих свечей и гулом голосов, от которого вибрировали даже тарелки на столах. Я чувствовал себя здесь как дома. Все таки за прошедший год я успел привыкнуть к этому месту и ощущал себя здесь более чем комфортно.

Мы заняли места за столом Слизерина. Люциус Малфой сидел в углу стола, окруженный своей привычной свитой. Увидев меня, он лишь сузил глаза, но кивнул - холодно, сдержанно. Я сел чуть поодаль, и мой "круг" привычно сомкнулся вокруг меня.

Нарцисса, сидевшая рядом с сестрой, поймала мой взгляд. Она едва заметно коснулась мочки уха, продемонстрировав сережку и чуть улыбнулась - жест был понятен. Беллатриса же, на шее которой тяжелым серебром блестела подаренная цепь, отсалютовала мне пока еще пустым кубком, и в её глазах плясали бесята.

Двери распахнулись, и МакГонагалл ввела вереницу испуганных детей. Среди них, возвышаясь над многими на голову - не физически, а морально, шли Сириус и Джеймс. Они о чем-то шептались и хихикали, совершенно не выглядя напуганными, словно пришли не на распределение, а на вечеринку.

Началось.

- Блэк, Сириус! - интригу решили не тянуть и наследник Блэков вышел первым же номером, усаживаясь на стул.

Шляпа долго не думала - секунды три, и выдала:

- Гриффиндор!

Зал затих. Блэк на Гриффиндоре - это было неслыханно, но слухи, пущенные самим Сириусом в поезде, уже, видимо, достигли ушей старшекурсников. Вдруг, стол львов взорвался аплодисментами, но какими-то неуверенными, словно они сами не верили в свое счастье. Слизерин замер в гробовом молчании. Нарцисса побледнела, сжав кубок так, что я испугался за хрусталь. Беллатриса... Беллатриса расхохоталась.

- Идиот! - крикнула она, но в голосе слышалась не только злость, но и какое-то восхищение смелостью кузена.

Сириус, сияя как новый галлеон, сорвал шляпу и побежал к столу Гриффиндора, по пути показав средний палец столу Слизерина. Не конкретно кому-то, а всему столу в целом. Мда, аристократ, черт его дери.

В этот раз большинство первашей поступили на Гриффиндор, образовывая некий баланс. С другой стороны, среди нового потока большинство были полукровками и маглорожденными - им то что в Слизерине делать? Наш факультет пополнился девятью первашами, пять мальчиков и четыре девочек. В большинстве своем - из "новой крови", то есть их семейств, что считаются чистокровными в паре-тройке поколений.

Банкет начался, и золотые блюда наполнились едой, но аппетит у многих за нашим столом был испорчен. Атмосфера за столом Слизерина стала густой и тяжелой. Шепотки змеились от старших курсов к младшим, и слово "предатель" звучало в них чаще всего.

Люциус аж побледнел - не знаю, как у него получилось, учитывая его итак белоснежную кожу. Его лицо было маской холодного брезгливого презрения, но я видел, как пульсирует жилка у него на виске. Блэк на Гриффиндоре - это был плевок в лицо всей идеологии, которую Малфой так тщательно полировал. Не то чтобы для меня это было хорошо, но и минусов от этого я не заимею. Но в целом для Слизерина, уход наследника Блэков на Гриффиндор был тяжелым ударом по репутации и позиции в школе.

- Позор, - процедил Малфой, ни к кому конкретно не обращаясь, но так, чтобы слышали все. - Лорд Блэк будет в ярости.

- Или Орион решит, что в семье появился хоть кто-то с яйцами, чтобы пойти против течения, - тихо заметил я, накалывая кусок стейка.

Эван, сидевший рядом, поперхнулся тыквенным соком. Люциус медленно повернул голову в мою сторону. Его серые глаза встретились с моими.

- Ты находишь это забавным, Нотт? - вкрадчиво спросил он. - Предательство крови теперь вызывает у тебя уважение?

- Я нахожу это поучительным, Малфой, - ответил я, отправляя кусок мяса в рот. - Сириус сделал выбор, а хватит ли ему сил свой выбор отстоять - его дело.

Люциус хотел что-то ответить, но в этот момент к нашему столу подплыл - иначе и не скажешь - профессор Слагхорн. Декан Слизерина сиял, как начищенный медный котел, его бархатный жилет натягивался на внушительном животе, а улыбка была широкой и радушной.

- А, вот и мои змейки! - проворковал он, останавливаясь рядом с нашей группой. - Надеюсь, лето прошло плодотворно? О, Теодор! Мальчик мой!

Он уставился на меня, и его глаза округлились.

- Мерлинова борода, ты вытянулся! И раздался в плечах. Неужели Алан кормил тебя исключительно драконьими стейками?

- Немного спорта и здорового питания, сэр, - вежливо улыбнулся я, чуть склонив голову.

- Превосходно, превосходно! - закивал Слизнорт. - Надеюсь, в этом году ты порадуешь меня еще больше. И... кхм...

Он скосил глаза в сторону гриффиндорского стола, где Сириус уже что-то громко рассказывал, размахивая вилкой.

- Досадное недоразумение с мистером Блэком, не так ли? - он понизил голос, обращаясь скорее к Нарциссе и Белле.

- Мы не осуждаем это, профессор, - фальшиво улыбнулась Беллатриса, скрывая свои эмоции за маской.

- Конечно, конечно, милая! Кровь не водица, - Слагхорн пошел в сторону подземелий. - Ну что ж, наслаждайтесь пиром!

Я перевел взгляд на новичков. Девять первокурсников сидели на дальнем конце стола, притихшие и явно напуганные - ситуация с Блэком изрядно подпортила настроение старшим, отчего они выглядели не так радушно.

- Эван, - тихо позвал я.

- М?

- Узнай мне имена этих девятерых. И кто из них чей вассал или родственник, - Розье проследил за моим взглядом и понимающе кивнул.

- Но не слишком ли они... зеленые? - удивился Торфинн, будто сам с первых днем со мной не ходил.

- Они напуганы и ищут защиты, - ответил я, делая глоток сока. - И эту защиту дадим мы, а не Малфой.

Ужин подходил к концу. Дамблдор толкнул свою традиционную речь - в этом году список запрещенных артефактов от Филча пополнился еще парой десятков пунктов, преподавательский состав изменений не претерпел, а "запретный лес" все также запретный. Вдруг, Дамблдор взмахнул рукой, после чего флаг Хогвартса поменялся на серый флаг с двумя скрещенными палочками - символ Международной ассоциации дуэлей.

- А также, позвольте мне объявить, что в этом году будет Европейский Чемпионат по Дуэлям! До зимних каникул у нас будет отбор среди трех категорий - с первого по третий курс, с четвертого по пятый курс, а также шестой и седьмой курс! Победители каждой категории поедут на чемпионат в Германию!

Зал взорвался. Если новость о Блэке на Гриффиндоре вызвала шок, то объявление о турнире вызвало экстаз. Студенты повыскакивали с мест, обсуждая новость. Обычно, дуэли проходили только среди старших курсов и так - фоном.

- Категория с первого по третий курс... - задумчиво протянул Эван, поворачиваясь ко мне. - Тео, ты участвуешь?

- Разумеется, - улыбнулся я. У всех остальных улыбки тут же увяли.

Взгляд мой скользнул к столу Гриффиндора. Сириус и Джеймс уже фехтовали вилками, изображая дуэль. Эти ребята уже стали не разлей вода - кажется, поспевает замена для Пруэттов.

- Ну, зато первое место в нашей категории у нас гарантировано, - подбодрила ребят София.

- Не будь так самонадеян, Нотт, - ледяной голос Малфоя разрезал веселье нашей компании.

- Это не самонадеянность, Люциус, - обратился я к нему фамильярно. - У тебя нет шанса против меня, к твоему великому сожалению.

- Мальчики, - вмешалась Элизабет Селвин. - Дамблдор смотрит. Не позорьтесь перед школой. Выясните, чья палочка длиннее, в гостиной.

Люциус с шумом выдохнул через нос, одернул мантию и резко отвернулся. Бросив на меня последний испепеляющий взгляд, поднялся и в окружении Крэбба и Гойла направился к выходу, демонстративно игнорируя суету с малышней.

Я же не спешил. Мои ребята поднялись вместе со мной. Мы оказались рядом со стайкой испуганных первокурсников, которые жались к старосте, боясь потеряться в толпе.

- Не тряситесь вы так, - спокойно произнес я, проходя мимо группы новичков. Самый рослый из них, тот, на кого я обратил внимание раньше, посмотрел на меня. - В подземельях не кусаются.

- А вы кто? - задал он вопрос. Выглядел он слегка неряшливо и бедно, но держался молодцом. Длинные, черные волосы спадали ему на плечи, делая его немного похожим на девочку.

- Теодор Нотт. А тебя как зовут?

- Северус Снейп, - ответил он, стараясь выглядеть достойно. - Вы старшекурсник?

- Я всего на курс старше тебя, - улыбнулся я. Первокурсники удивленно уставились на меня. Да, Вазарин и гены сделали свое дело, так что ростом я был уже как Флинт, возвышаясь над своей же компанией на целую голову.

Мы двинулись следом за старостой. Формально я не вел их, но моя группа шла так уверенно и слаженно, что новички инстинктивно подтянулись к нам, ища защиты в нашей тени.

Спустившись в прохладные, освещенные факелами коридоры подземелий, мы подошли к стене.

- Пароль - ЗАТА ФАСС ЗАТА, - объявила Селвин.

Я тут же зацепился за очевидное произношение слов Бездны, тут же пытаясь отфильтровать их. Я незаметно коснулся виска, активируя ментальные щиты, которым меня научил Кросс, и укрепляя их силой Бездны. В последнее время эти "приступы" участились, сигнализируя о том, что Безразличие все ближе и ближе.

- Грехопадение, - повторила староста.

Каменная стена отъехала в сторону. Гостиная Слизерина встретила нас привычным зеленым полумраком, треском каминов и видом на подводные глубины Черного озера.

- Мальчики - налево, девочки - направо, ваши вещи уже там, - сказала Элизабет, порхая над новичками как наседка. - Будут вопросы обращайтесь. Расписание получите завтра, так что отдохните хорошенько.

Люциус уже занял лучшее кресло у огня, оккупировав его со своей свитой. Он демонстративно не смотрел в нашу сторону, но напряжение между нами висело в воздухе, как статическое электричество.

Я остановился возле Снейпа, который неуверенно озирался, сжимая в руках потрепанную мантию. В этом мальчишке чувствовался стержень, но сейчас он был похож на волчонка, попавшего в чужую стаю.

- Северус, - обратился я к нему. Он вздрогнул и поднял на меня черные, глубокие глаза. - Слизерин - это не только привилегии, но и испытания. Если тебе понадобится помощь с адаптацией - обращайся ко мне, или к моему другу.

Я показал на Эвана, который кивнул, улыбаясь. Снейп медленно кивнул, и на его бледном лице появилось выражение благодарности, смешанной с удивлением.

- Я запомню, Нотт. Спасибо.

Оставив его переваривать информацию, я направился к лестнице в спальни мальчиков. Эван и Торфинн шли следом.

- Зачем ты взял под крыло Снейпа? - спросил Розье, когда мы вошли в нашу комнату. В этом году мы снова делили спальню, что радовало - привык я как-то к этим двоим. - Он выглядит... как бродяга.

- Внешность обманчива, Эван, - я бросил сумку на кровать. - У него умный взгляд. К тому же, я чувствую в нем потенциал.

Я подошел к окну. За толстым стеклом проплыл гигантский кальмар, его щупальца лениво шевелились в мутной воде. Этот год будет решающим. Флинт и его люди уходят. Я должен забрать "трон" Слизерина к концу этого года, иначе следующий год мы начнем уже без лидера, а для нашего факультета - это большой минус.

- Если ты так говоришь, - пожал плечами Эван, начиная разбирать вещи.

Я откинулся на подушку, заложив руки за голову. В голове всё ещё звучало эхо голоса Бездны у входа: «Зата... Фасс...». Это было напоминание. Моё время ограничено. Я должен спешить.

- Давайте спать.

***

Утро встретило нас прохладой подземелий и сыростью. Я проснулся за час до общего подъема - привычка, выработанная тренировками с Гюнтером. Короткая медитация, разминка, душ. Когда мои соседи только начали продирать глаза, я уже был одет с иголочки.

В Большом зале было шумно. Совы носились под заколдованным потолком, роняя письма и газеты. Мы заняли свои места. Люциус уже сидел во главе стола, лениво просматривая "Ежедневный Пророк". Когда я с группой подошел к столу, он лишь скривил губы, но промолчал.

- Теодор! - раздался тихий голос.

Я обернулся. Северус Снейп стоял в проходе, не решаясь сесть. Он выглядел немного потерянным среди гомона завтракающих студентов.

- Садись, Северус, - я кивнул на свободное место рядом с собой, прямо напротив Эвана. - Здесь свободно.

По столу пробежал шепоток. Первокурсники обычно сидели на дальнем конце, отдельно от старших. Приглашение сесть в "круг Нотта" было заявлением. Снейп благодарно кивнул и быстро сел, стараясь не привлекать лишнего внимания, но я видел, как выпрямилась его спина.

- Получил расписание? - обратился я к нему, отпив сока.

- Да, сегодня руны, а потом история магии. Жду не дождусь, когда зельеварение начнется, - увлеченно произнес Северус, потянувшись к тосту.

- О, интересуешься зельями? - Эван подключился к разговору.

- Да, я еще в девять лет первое зелье сварил, - похвастался Снейп.

- Круто, - глаза Розье загорелись - он нашел себе собеседника. Не то, чтобы у нас зельями никто не увлекался, но Розье вообще был уникумом - он обожал знания в целом.

- В целом, первый курс очень легкий, главное вовремя сдавай домашние задания. А и еще, - я кивнул в сторону стола Гриффиндора. - С этими ребятами поосторожнее.

Сириус и Джеймс что-то громко обсуждали, размахивая тостами. Блэк заметил мой взгляд и демонстративно послал мне воздушный поцелуй, вызвав смех у своих новых друзей. Я лишь усмехнулся.

Снейп кинул какой-то слишком уж долгий взгляд на алый стол, в сторону первокурсников. Знакомые имеются?

- Не советую, - вмешался Торфинн. - Не советую общаться с гриффами. По крайней мере, пока Фрэнк там во главе не встанет.

- Почему? - Северус удивленно посмотрел на Роули.

- Отношения между нашими факультетами... не самые радужные, - ответил Торфинн, нахмурившись. Видимо, вспоминал, как его друга буквально силой заставили встать у другого лагеря.

- У меня там... подруга, на одной улице жили, - смущенно сказал Снейп, взглядом показав на миловидную девочку с рыжими волосами.

- Ооо, - ухмыльнулся ранее молчавший Юстас. - Вы прямо как Ромео и Джульетта.

- А кто это? - покосился на него Торфинн. Я тоже заинтересовался ответом.

- Герои произведения Уильяма Шекспира, одного из величайших драматургов мира, - с придыханием ответила Виола. Юстас удивленно посмотрел на нее.

- А ты откуда знаешь? Меня вот мачеха водила в театр маглов.

- Я читала само произведение, - Виола чуть смутилась под взглядами ребят.

- Кстати, - Юстас задумался. - У тебя же фамилия Андерсон. В предках случаем не было одного писателя?

- Может и был, - пожала плечами Виола. - Не интересовалась, если честно.

- Ладно, ребята, - прервал я разговор. - Нам пора. Не стоит опаздывать в первый же день.

Первый учебный день прошел в каком-то смазанном, почти ленивом ритме. После жестких, на грани фола тренировок с Гюнтером Кроссом, школьная программа казалась мне замедленной съемкой.

Чары, Травология - всё это было повторением уже мной пройденного или слишком простой теорией. Я ловил себя на мысли, что мне скучно. Мое тело, привыкшее уворачиваться от проклятий и физических ударов, ныло от долгого сидения за партой, а разум, под влиянием силы Бездны, требовал более серьезных задач, чем какие-то шутливые заклинания.

К вечеру, когда мы вернулись в гостиную, голова гудела не от знаний, а от их отсутствия.

- Скука, - выдохнул Торфинн, падая в кресло у камина. - Если так пойдет и дальше, я начну вызывать на дуэль гриффов просто ради развлечения.

- Тебе не придется скучать, - я кивнул на доску объявлений, висевшую у входа.

ЗАПИСЬ НА ОТБОРОЧНЫЙ ЭТАП ЕВРОПЕЙСКОГО ДУЭЛЬНОГО ТУРНИРА

Вокруг объявления уже толпился народ. Малфой стоял в центре, что-то вещая своей свите, а одна из девочек из его круга старательно вписывала имя ребят в список размашистым почерком.

- Ты сейчас запишешься? - спросил Эван.

- Разумеется.

Я подошел к толпе. Слизеринцы расступились, пропуская меня. Люциус обернулся, и на его лице появилась ухмылка.

- Надеюсь ты покажешь хороший результат, Нотт.

- И не сомневайся, Люцик, - Малфой скривился, вызвав у меня улыбку.

Понемногу большинство факультета начало записываться. Это было очевидно - даже если не выиграют, то хотя бы примут участие и наберутся опыта. Вообще, именно Гриффиндор и Слизерин поставлял большую часть боевиков в ряды Магической Британии, так что положение обязывало, так сказать. Я уверен, что в Гриффиндора на дуэли записались все до последнего первокурсника.

У нас с этим было чуть поскромнее, но все, кто верил в свои силы, записались. Толпа у доски объявлений начала редеть. Старшекурсники, обсуждая шансы и ставки, расходились по своим комнатам.

Я отошел в сторону, наблюдая за процессом, когда заметил одинокую фигуру, застывшую у списка. Северус.

Он стоял, сжимая в руке перо так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он перечитывал условия снова и снова, словно искал подвох. Или причину не участвовать. Его взгляд метался от списка имен к собственной потрепанной мантии. Комплексы. Он боялся не проигрыша, он боялся публичного унижения. Боялся, что его бедность станет очевидной на фоне «золотых мальчиков» вроде Малфоя.

- Чего ты ждешь? - тихо спросил я, неслышно подойдя к нему со спины.

Снейп вздрогнул и резко обернулся, едва не выронив перо.

- Нотт... Теодор. Я просто... думаю.

- О чем? - я кивнул на пергамент.

- Я же вроде хочу углубиться в зельеварение. Но попробовать тоже хочется.

- Дуэль - это то же самое зельеварение, только ингредиенты летят во врага мгновенно. Сомнения должны быть, Северус. Но если тебе чего-то хочется, почему бы не попробовать?

Он посмотрел на меня, потом на список. Вдохнул, словно перед прыжком в ледяную воду, и резко, размашисто вписал: Северус Снейп.

- Вот и всё, - я хлопнул его по плечу. - Теперь назад дороги нет.

- Спасибо, - буркнул он, пряча перо. - Умеешь ты речи толкать, конечно.

- Положение обязывает, Северус, - усмехнулся я.

Глава 28. Яростное копье

***

Наше убежище встретило нас прохладой и запахом пыли, который я поспешил вывести заклинанием. Эван тут же оккупировал ближайшую парту, разложив на нем фолиант с рунами. Торфинн уселся на широкий подоконник, лениво подбрасывая в воздух шарик Люмоса и ловя его палочкой - тренировал контроль.

- Зачем ты решил впутать Снейпа в эти дуэли? - спросил Роули, не отвлекаясь от игры со светом.

- Видится мне, что паренек непрост, - я открыл книгу, которую мне на своеобразный "выпускной" подарил Кросс, причитая, что мало кто интересуется этим направлением - боевая трансфигурация и големостроение. Вспоминая Орокин, а в дальнейшем и Корпус, использование безжизненных болванок в битвах всегда будет актуальной темой.

- Ты так хочешь испытать его? - Эван оторвался от своего фолианта.

- И испытать, и потенциал раскрыть. Какой-то он слишком зажатый. Нет, я могу это списать на робость, все таки первокурсник. Но взгляд у него какой-то слишком... затравленный, что ли?

- Кстати, а где остальные? - Торфинн внезапно вспомнил, что в этом кругу состоим не только мы трое.

- Юстас и Виола скоро будут, а вот Альберт с Софией пошли в библиотеку, - отчитался Эван, словно опытный секретарь.

- А чего они в библиотеке забыли в первый же день? - удивился Торфинн.

- София хочет подтянуть историю, все таки на уроках Бинса ничего нового не узнаешь. А в прошлом году по сути, у нас была полная самоподготовка. А Альберт за компанию пошел.

- Кстати, да, ну вот никак не пойму, почему Бинса все еще не уволили? Это же полный бред! Как нам в дальнейшем СОВ сдавать? - возмутился Эван.

- На все воля Дамблдора, - изрек я мысль, палочкой выжигая руны прямо на парте. За лето я все таки научился этому несомненно, полезному умению.

- И все же...

Разговор прервал резкий удар.

Дверь нашего класса с грохотом распахнулась. Защитные руны на косяке вспыхнули предупреждающим красным светом, но пропустили вошедшего - маркер "свой" сработал.

На пороге стояла Нарцисса. Она была слегка запыхавшейся, её всегда безупречная укладка чуть растрепалась, а на бледных щеках играл нездоровый румянец. Она захлопнула за собой дверь и прижалась к ней спиной, переводя дух. Мы все мгновенно замолчали. Торфинн спрыгнул с подоконника, палочка скользнула в руку Эвана.

- Теодор, - выдохнула она. - Помоги Белле.

- Малфой? - предположил я, поднимаясь.

- Хуже, - она покачала головой, и в её глазах мелькнул неподдельный страх. - Эта дура решила испытать свои силы и согласилась на дуэль с Хистриком!

- Кем? - не понял Торфинн.

- Шестикурсник с Рейвенкло, - пояснил Эван. - У них нет такой иерархии, но это кто-то вроде лидера у них.

- И что тут такого? - я посмотрел на чересчур бледную девушку. - Не впервой же Белла в дуэлях участвует?

- Хистрик уже человек десять к Помфри отправил, - Эван напрягся. - Боюсь, Блэк тут не вывезет.

- Ну, сама согласилась на это, пусть заработает себе опыт на мозолях. Что в этом такого? - я все еще не понимал мотива Нарцисса.

- Я не рассказала еще. В общем, - блондинка сжала руку в кулак. - Этот... Хистрик хочет, чтобы она с ним встречалась, если он победит. И Белла согласилась на это.

***

Нарцисса испуганно вжалась в стену, когда весь класс буквально затопил бирюзовый свет. Она все еще помнила тот момент, когда Теодор, можно сказать, приручал Беллу, буквально вдавив ее в пол своей силой.

Воздух в классе сгустился, став вязким, как кисель. На стенах, покрытых защитными рунами, выступил иней. Эван и Торфинн замерли, боясь даже вздохнуть.

- Встречаться? - переспросил Нотт. Его голос звучал глухо, словно доносился из глубокого колодца, двоясь странным, металлическим эхом. - Он воспринимает ее как трофей? И она согласилась на это?

Он медленно повернул голову к Нарциссе. В его глазах не осталось ничего человеческого - только сияющая бирюзовая пустота.

- Где они? - спросил он.

- Галерея на четвертом этаже, - прошептала Нарцисса, с трудом разлепив пересохшие губы. - Там сейчас ремонт, никого нет.

Сияние вокруг Теодора резко втянулось обратно в его тело, но ощущение давления никуда не исчезло.

- Эван, Торфинн, - Нотт не оборачивался, но его тон не терпел возражений. - Оставайтесь здесь. Нарцисса, веди.

Они вылетели на четвертый этаж. Теодор двигался пугающе быстро - младшая Блэк едва поспевала за ним, хотя он и не использовал свой странный метод аппарации. Нарцисса уже успела пожалеть, что втянула его в это - кажется, проблем стало едва ли не больше. Может, Белла бы и выиграла?

- Конфринго! - раздался голос Беллы, и в коридоре мелькнула очередная вспышка. Теодор жестом приказал Нарциссе остановиться и выглянул из-за угла.

Беллатриса была загнана в угол. Её палочка лежала в нескольких метрах от неё, выбитая мощным "Экспеллиармусом". Девушка держалась за плечо, сквозь пальцы сочилась кровь, заливая рукав школьной формы, а на скуле расцветал уродливый синяк. Но в её глазах не было страха - только бессильная, звериная ярость затравленного зверя.

Хистрик стоял над ней, лениво поигрывая палочкой. Высокий шестикурсник с нашивкой Рейвенкло, с тонким, аристократичным лицом, которое сейчас искажала самодовольная ухмылка.

- Ну же, Белла, - протянул он, делая шаг к ней. - Уговор дороже денег. Ты проиграла. Признай это. Будешь хорошей девочкой, и, может быть, я даже научу тебя паре трюков... после нашего свидания в Хогсмиде.

- Пошел ты, грязный ублюдок! - прошипела она, пытаясь нащупать рукой хоть какой-то обломок камня, чтобы бросить в него. - Ты жульничал!

Лицо Хистрика перекосило от злости.

- На войне все средства хороши, - он поднял палочку, нацеливая её ей прямо в лицо. - Видимо, придется преподать тебе урок вежливости. Фурунк...

Договорить он не успел. Для Нарциссы Нотт просто исчез, растворившись в серой дымке. Расстояние в двадцать метров он преодолел за долю секунды. Он возник прямо за спиной Хистрика.

Удар.

Жесткий, поставленный удар ногой под колено. Раздался тошнотворный хруст. Хистрик взвыл, его нога подогнулась под неестественным углом. Прежде чем рейвенкловец успел понять, что происходит, Теодор перехватил его руку с палочкой и резко выкрутил её. Второй хруст - на этот раз запястья. Палочка со стуком упала на пол.

- Агхх! - захрипел Хистрик, падая на колени.

Теодор схватил его за волосы и резко запрокинул голову назад.

- Одно движение, - прошептал Нотт ему на ухо, и от этого шепота у Хистрика кровь застыла в жилах. - И ты отправишься в Мунго.

В галерее повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием раненой Беллы и хрипами рейвенкловца.

- Ты... - просипел Хистрик, косясь на мальчика, который держал его в захвате с легкостью взрослого убийцы. - Ты Нотт? Ты с ума сошел? Это дуэль...

- Мне насрать, - перебил его Теодор. Его глаза снова вспыхнули бирюзой, заставляя Хистрика вжаться в пол. - Беллатриса Блэк - моя. А я очень не люблю, когда кто-то пытается присвоить мою собственность.

Хистрик затрясся. Он видел в глазах второкурсника не детскую угрозу.

- Я... я понял... - выдавил он. - Я ничего...

- Конечно, ничего, - голос Теодора стал вкрадчивым. - Потому что никакой дуэли не было. Ты просто споткнулся на лестнице. Неудачно упал. Сломал руку и ногу. Бывает. Верно?

- Верно... Споткнулся...

- Проваливай, - Теодор резко отпустил его, пнув в сторону выхода. Волна Бездны резко прошла по телу старшекурсника, грубо залечивая травмы, чтобы он смог дойти до больничного крыла.

Теодор проводил Хистрика холодным взглядом, после чего медленно развернулся к Белле. Она всё еще сидела у стены, глядя на него снизу вверх. В её взгляде смешались боль, восхищение и... даже страх.

- Дура, - рыкнул он. - Чем ты думала, соглашаясь на эту дуэль?

- Если бы не его темная магия, я бы победила, - попыталась отстоять свою позицию девушка, невольно отчитываясь перед парнем младше нее.

- Белла. Не в победе дело, - Теодор подал ей руку, поднимая. Волна лечения прошла по ее телу, вымывая усталость и убирая ссадины. - Ты серьезно хотела поставить себя на кон? Как какую-то вещь?

- Но ты и сам назвал меня своей собственностью, - как-то вяло ответила Беллатриса, разом растеряв свой напал.

- Разница огромна, - тихо, почти шепотом произнес он, делая шаг к ней и заставляя её инстинктивно вжаться в холодный камень стены. - Ты сама выставила себя на торги, Белла.

Теодор навис над ней. Несмотря на то, что он был младше, Белла чувствовала себя ребенком, которая натворила дел.

- А раз ты добровольно решила стать трофеем, - его пальцы жестко обхватили её подбородок, не давая отвести взгляд, - то я просто забрал выигрыш. По праву сильного.

В её глазах, темных и глубоких, что-то дрогнуло. Его лицо оказалось совсем близко к её лицу. Беллатриса чувствовала исходящий от него холод - потусторонний, неестественный.

- Ты сама выбрала быть вещью сегодня. Так будь ей. Но запомни: мои вещи никто не смеет трогать. Даже ты сама. Поняла?

Беллатриса судорожно вздохнула. Её грудь вздымалась от адреналина и странной смеси унижения и восторга.

- Да, - прошептала она. - Я поняла.

- Надеюсь, - Теодор отступил, и давление Бездны немного ослабло.

Он повернулся к Нарциссе, которая всё это время стояла в стороне, бледная как призрак, не смея вмешаться.

- Цисси, помоги мне убрать следы.

Обратный путь они проделали в молчании. Теодор шел впереди, витая в своих мыслях, а сестры шли чуть позади. Нарцисса смущенно молчала - сцена, в которой ее обычно храбрая и даже чуть безумная сестра выглядела как побитый щеночек, все еще крутилась в ее голове. Беллатриса то и дело бросала взгляды на спину идущего впереди второкурсника.

В таком же молчании они разошлись - девушки в гостиную, а Теодор - к своим, в класс.

***

Вечер прошел как-то сумбурно - в голове все также роились мысли о том, что Белла натворила хрень, а я - еще большую хрень. Ну реально, у тебя брак с другим на кону, а ты на такие глупости идешь? Это гормоны ей крышу сносят, или что? А что насчет меня? Что мне лично этот Хистрик сделал? Я даже Пруэттов так не отделывал, как этого парнишку. Или у меня тоже гормоны? Да нет, я бы заметил. А тут прям глаза какая-то пелена накрыла и в груди все сжалось. Последний раз что-то такое испытывал, когда Баллас забрал Её.

Еще и эта темная магия, которую Белла назвала жульничеством... Чтобы леди Блэк, член одной из темнейших родов, да так отзывалась о темной магии. Странно все это. Надо будет позже расспросить ее, чего такого он сделал "нечестного".

Ребята видимо чуяли, что я не в настроении - пришедшие Юстас с Виолой также молча практиковались, как и Эван с Торфинном. Первые официальные дуэли начнутся в конце сентября, так что они усиленно готовились.

***

Сентябрь пролетел незаметно, растворившись в дождях и листопаде. Хогвартс гудел, как растревоженный улей. Все разговоры были только о дуэлях.

Инцидент с Хистриком пока не освещался, и я надеялся, что неосвещенным он и пройдет - лишние проблемы ни к чему. Итак уже умудрился в первый же день в школе их найти.

Снейп влился в наш коллектив на удивление органично. Он всё еще был нелюдим и резок с посторонними, но в "круге" раскрывался. Его талант к зельям оказался феноменальным. Он уже начал варить для нас "бодроперцовое зелье" по собственному рецепту, которое действовало мягче и дольше школьного, и даже пытался модифицировать составы для улучшения концентрации. Только Слагхорну мальчик почему-то не особо понравился - иначе он бы уже сцапал себе это юное дарование.

Мои ребята тренировались как проклятые, чуть ли не каждый день проводя в нашем классе. Все ждали начала дуэлей. И вот этот день настал.

Последнее воскресенье сентября. Большой Зал преобразился. Четыре длинных стола исчезли. Вместо них вдоль стен были возведены трибуны, забитые студентами под завязку. В центре зала возвышался длинный дуэльный помост, обитый синим бархатом и защищенный мерцающим куполом чар.

Преподавательский состав сидел на возвышении. Дамблдор в своей причудной мантии, Макгонагалл, сияющий Слагхорн, специально приодевшийся к такому мероприятию, остальные учителя в не столь официозном наряде и... приглашенные гости. Я заметил пару незнакомых магов в строгих мантиях - наблюдатели от Министерства и Дуэльной Ассоциации.

Мы стояли в зоне ожидания для участников. Как я и ожидал - подавляющее большинство были из Гриффиндора и Слизерина. А вот с трех младших курсов двух остальных факультетов едва ли двадцать человек наберется.

- Добро пожаловать на первый этап дуэлей! - объявил незнакомый мне старшекурсник с Хаффлпаффа. Видимо, его поставили ведущим турнира. Ну, парень голосистый и харизматичный, сразу видно - будущий комментатор. - Этап будет проходить три дня. Сегодня мы определим восьмерых финалистов, которые представят младшую категорию нашего замка в следующем этапе! Правила стандартные для международной дуэльной ассоциации: победа присуждается в случае разоружения противника, его оглушения или невозможности продолжать бой. Запрещено использование заклинаний наносящих тяжкие увечья. Судья соревнований - профессор Флитвик!

Коротышка-профессор, стоявший на краю помоста, важно поклонился и взмахнул палочкой. В воздухе, прямо над ареной, вспыхнули огненные буквы, формируясь в турнирную сетку.

Зал загудел. Студенты вытягивали шеи, пытаясь найти свои фамилии.

- Интересная система, - прокомментировал Эван, изучая список. - Проиграл - вылетел.

Я скользил взглядом по списку, ища знакомые имена. Пока что ставили противников из одинаковых курсов, разве что одному невезучему со второго курса Рейвенкло достался третьекурсник. А потом я увидел свою пару. И уголок моего рта дернулся вверх.

Дуэль 10: Теодор Нотт (2 курс) - Юстас Бёрк (2 курс)

Юстас, стоявший рядом со мной, и видимо, тоже увидевший свое имя, поперхнулся воздухом и побелел. Он перевел взгляд с горящих букв на меня, и в его глазах читалась смесь обреченности и паники.

- Это что, шутка?

- Ну, кому-то чисто статистически должно было не повезти, - отметил Эван, чьи губы дрогнули в ухмылке. Торфинн так вовсе ржал, а девочки заулыбались.

- Это не честно! - завыл Юстас.

- Это жребий, Юстас, - спокойно ответил я, хотя внутри мне было даже немного смешно. - Не паникуй. Считай это очередной тренировкой.

- Тренировкой, на которой ты размажешь меня перед всей школой? - нервно усмехнулся Бёрк, теребя рукав мантии.

- Я не собираюсь тебя унижать, - я положил руку ему на плечо, слегка сжав. - Просто покажи всё, чему научился за лето. Не сдерживайся. Проиграть мне - не стыдно. Стыдно сдаться без боя.

Юстас выдохнул, немного успокаиваясь.

- Ладно. Я постараюсь не упасть в первые пять секунд.

- Вот и отлично.

Я вернул свое внимание на таблицу.

Дуэль 12: Фрэнк Лонгботтом (2 курс) - Торфинн Роули (2 курс)

А вот это интересно.

- Мы как будто в какой-то драме, где лучшим друзьям суждено встретиться в дуэли, - заметила Виола. София активно закивала, добавив:

- Осталось только Тео с Люциусом встретиться, как главным соперникам, и я поверю, что это чертово клише.

- А что, я бы посмотрел, - усмехнулся Торфинн, спрятав свое волнение от дуэли с другом. - Как Тео размажет Люцика.

Первый бой, кстати, как и распределение в этом году, начинал наследник Блэков. Сириус превратил дуэль в представление. Он уклонялся от заклинаний с улыбкой, посылая в ответ снопы искр, которые не столько вредили, сколько пугали и ослепляли. В итоге, красивым взмахом он кинул Петрификус Тоталус в противника и послал воздушный поцелуй слизеринской трибуне (целился он явно в кузин, но эффект был массовый).

- Пижон, - фыркнула София.

- Но талантливый, - заметил я. - У него отличная координация.

- Да, наследник Блэков стоит своего имени, - отметил Эван, потирая подбородок.

Настал черед Северуса. Он вышел против какого-то хаффлпафца, который неуверенно мялся напротив него на "арене".

- Бой! - пискнул Флитвик, когда Снейп, чуть ссутулившись, поднялся на помост.

От первокурсников, как и в случае с Сириусом, ничего сверхъестественного не ждали - в большинстве своем это были дети чистокровных, который еще до школы знали несколько заклинаний.

Северус, чуть промедлив после старта, выдал в сторону хаффа Ступефай, от которого тот уклонился.

- Фумос! - Облако густого серого дыма окутало арену, скрыв Снейпа из виду. Противник закашлялся, потеряв цель.

- Локомотор Мортис! - из дыма вылетел луч, настигнув хаффлпафца. Склеивающее заклинание сбило его с равновесия и он с грохотом рухнул на помост.

Весь бой занял секунд пятнадцать. Северус спустился к нам, бледный, с горящими глазами.

- Молодец, - коротко сказал я. - Эффективно.

Следующей значимая дуэль произошла между Виолой и второкурсником из Хаффлпаффа - здоровый детина, я бы его посчитал четверокурсником, если бы не знал. Хотя не мне об этом говорить, конечно.

- Покажи класс, - подбодрил девочку Торфинн, я лишь улыбнулся ей.

Виола кивнула, поправляя волосы, и уверенно поднялась на помост. На фоне своего противника - кажется, его фамилия была Болейн - она выглядела хрупкой фарфоровой куклой. Хаффлпаффец возвышался над ней на голову и был шире в плечах раза в полтора. Но к сожалению для него, дуэль была магическая и тут размер значения не имеет.

- Бой!

Болейн не стал мудрить. Он просто махнул палочкой, посылая Флиппендо. Виола просто скользнула в сторону. Изящно, словно в танце, пропуская луч мимо себя.

- Риктусемпра! - её голос был звонким и четким.

Серебристый луч ударил здоровяка в грудь. Он пошатнулся, издал странный хрюкающий звук - заклинание щекотки сбило ему дыхание и концентрацию.

- Ах ты ж... - он попытался атаковать снова. Но Виола также легко ускользала от лучей, отчего Болейн действовал все яростнее - он аж зашагал в сторону девочки, раз за разом произнося заклинания.

Вдруг, Виола резко присела, пропуская луч Ступефая над собой, после чего взмахнула палочкой.

- Локомотор Мортис!

Ноги здоровяка склеились в самый неподходящий момент - когда он переносил вес тела вперед. Физику не обманешь, даже с помощью магии, поэтому он плюхнулся на помост, и Виола быстрым Экспеллиармусом вырвала у него из рук палочку.

- Победитель - Виола Андерсон!

Зал взорвался аплодисментами. Девочка аккуратно поправила мантию, сделала книксен в сторону судьи и с гордо поднятой головой спустилась к нам.

- Красиво, - оценил я, когда она подошла.

- Он слишком неповоротливый, - фыркнула Виола, хотя я видел, что руки у неё слегка дрожат от адреналина. - Как будто с големом билась.

- Ну что ж, - я перевел взгляд на табло, где уже загорались следующие имена. - Следующий бой тоже будет интересным.

- Люциус Малфой против Амикуса Кэрроу!

Глава 29. Боевая Ярость

***

Противники поднялись на помост. Амикус нервно постукивал палочкой по бедру, а рядом маячила его сестра, волнуясь за брата. Да, формально и Кэрроу и Малфой принадлежат одной фракции, но это не повод сдаваться без боя. Люциус же выглядел так, словно вышел на светский раут: мантия идеально отглажена, платиновые волосы лежат волосок к волоску, на лице - выражение брезгливой скуки.

Я был заинтересован в этой дуэли, так как хотелось все же увидеть, стоит ли какая-нибудь сила за действиями Люциуса. Как человек, претендующий на роль лидера, он должен иметь и немалую личную силу - без него тебя не признают, будь ты хоть трижды богачом.

- Бой!

Кэрроу сорвался с места мгновенно, выплевывая заклинание: - Фурнункулус!

Малфой даже не сдвинулся с места. Ленивый, текучий взмах палочкой - и Протего отразило проклятие в сторону барьера, где оно бессильно рассыпалось искрами.

- Предсказуемо, Амикус.

- Конфринго! Инсендио! - Кэрроу перешел на боевую магию, пытаясь подавить Малфоя плотностью огня. Струи пламени и взрывные проклятия полетели в блондина.

Но Люциус двигался, как фехтовальщик, ловко парируя заклинания, словно выпады рапиры. В его движениях чувствовалась хорошая школа, с частными репетиторами и плотной практикой.

- Аква Эрукто! - мощная, сжатая струя воды сбила пламя Кэрроу, заставив того поперхнуться дымом.

А затем Малфой перешел в контратаку. Это было красиво, стоило отдать ему должное. Никаких лишних движений, никакой суеты.

- Таранталлегра!

Луч ударил Амикуса точно под колени. Ноги Кэрроу начали отплясывать безумную джигу против его воли. Он, чертыхаясь и теряя равновесие, попытался устоять, размахивая руками, как ветряная мельница.

- Риктусемпра! - серебряный луч в грудь.

Кэрроу согнулся пополам, задыхаясь от неестественного, болезненного хохота, смешанного с руганью.

- Экспеллиармус.

Палочка Амикуса свечкой взмыла в воздух. Люциус поймал её свободной рукой с грацией ловца, даже не сбив дыхание.

- Победитель - Люциус Малфой! - пропищал Флитвик.

Трибуны взорвались. Дуэль вышла действительно красивой (по крайней мере со стороны Малфоя), и Люциус подтвердил, что умеет не только речи толкать. Он небрежно бросил палочку обратно Кэрроу и повернулся к залу. Его холодный взгляд нашел меня в толпе. Губы скривились в едва заметной, торжествующей ухмылке.

«Твой ход, Нотт», - читалось в его глазах.

- Выпендрежник, - резюмировал Торфинн, но без злобы, скорее с каким-никаким уважением.

Мы продолжали наблюдать за дуэлями, пока не объявили:

- Номер десять! Теодор Нотт против Юстаса Бёрка!

Мы поднялись на помост. Под ногами пружинил синий бархат. Юстас, к его чести, справился с мандражом и твердо держал палочку.

- Бой!

- Ступефай! - выкрикнул Юстас почти мгновенно. Легкое, скользящее движение влево. Корпус чуть развернут боком. Алый луч прошел там, где секунду назад было мое туловище.

- Бей на упреждение, Юстас, - мой голос звучал ровно, перекрывая гул толпы. Я даже не поднял свою палочку.

Бёрк стиснул зубы. Мое спокойствие его не успокаивало, а подстегивало. Он понимал: я даю ему фору.

- Петрификус Тоталус! Инкарцеро!

Я ушел от проклятия паралича низким, текучим приседом, пропуская луч над головой, одновременно взмахивая палочкой.

- Диффиндо.

Заклинание ножниц рассекло путы в воздухе. Юстас начал смещаться вправо, продолжая посылать в меня лучи.

- Флипендо! Риктусемпра!

Я парировал отбрасывающее заклинание невербальным щитом, который возник лишь на долю секунды, чтобы отразить удар, и тут же исчез. Я резко разорвал дистанцию. Рывок. Юстас дернулся, пытаясь поставить щит, но было уже поздно.

- Эверте Статум.

Заклинание ударило не в него, а в пол прямо перед его ногами. Ударная волна сработала как катапульта. Юстаса подбросило в воздух, закрутило, лишая ориентации.

- Экспеллиармус, - добавил я, пока он находился в высшей точке полета.

Палочка вырвалась из его ослабевших пальцев и, описав дугу, послушно легла в мою подставленную ладонь. Бёрк пролетел еще пару метров и с глухим звуком приземлился на мягкие страховочные маты за пределами круга.

- Победитель - Теодор Нотт! - пискнул Флитвик, взмахивая палочкой.

Зал на секунду затих, переваривая увиденное, а затем разразился аплодисментами. Я спрятал свою палочку и, не обращая внимания на ликующих, подошел к краю помоста. Юстас лежал на матах, глядя в заколдованный потолок и тяжело дыша.

- Сорок секунд, Юстас, - сказал я, протягивая ему руку.

Он ухватился за мою ладонь, и я рывком поставил его на ноги.

- Ты монстр, Тео, - выдохнул он, отряхивая мантию, но на лице его играла довольная улыбка. - Даже с вербальными чарами ты слишком быстр.

- Больше практики, друг, - я вернул ему его палочку рукоятью вперед.

Мы спустились с помоста. Эван встретил нас довольным кивком, да и остальные были рады видеть нас на "арене". Следующий бой я пропустил мимо - какой-то рейвенкловец против гриффиндорца, где с небольшим преимуществом, но выиграл представитель львов.

- Торфинн Роули против Фрэнка Лонгботтома! - объявил ведущий.

- Твой выход, - я хлопнул парня по плечу. - Покажи своему другу что ты не тот тихоня, что был год назад.

- Обязательно.

Он двинулся к помосту. С другой стороны поднимался Фрэнк - коренастый, успевший раздаться чуть вширь, с открытым лицом и тяжелым, сосредоточенным взглядом. Последний раз мы общались летом - он мне писал, как его гоняет отец, подтягивая по всем дисциплинам. Видно - готовится будущий лидер факультета.

- Бой!

Никто из них не стал тратить время на прощупывание почвы.

- Ступефай! - рявкнул Торфинн.

- Протего! - басом отозвался Фрэнк. У него уже успел сломаться голос - один из немногих, кстати, кто пугал девочек своим "громыханием" на парах.

Красный луч врезался в щит Лонгботтома, бессильно размазавшись по поверхности.

- Экспеллиармус! - Фрэнк ответил мгновенно.

Торфинн отскочил в сторону, после чего разразился очередью заклинаний.

- Инкарцеро! Таранталлегра! - видно, как он пытается нащупать брешь в обороне Лонгботтома, но тот был как каменная стена - ставил одно Протего за другой. Он медленно, шаг за шагом, наступал, тесня Торфинна к краю.

- Депульсо! - выкрикнул Лонгботтом, поймав момент, когда Торфинн замешкался после очередной атаки. Ударная волна была страшной. Торфинн успел выставить Протего, но его щит просто смяло. Роули протащило по бархату метра полтора назад.

- Силен, - процедил Эван, наблюдая за боем. - Вкладывает в заклинания просто лошадиную дозу магии.

Торфинн, встряхнув головой, поднялся.

- Фурункулус! - по ощущениям Роули вбухал в заклинание пол резерва. Заклинание пробило защиту Фрэнка, задев его плечо. Лонгботтом поморщился, на его лице отразилась боль, но он не остановился. Наоборот, это ранение словно сняло с него предохранитель.

- Флиппендо! Депульсо! Флиппендо! - Фрэнк как будто с цепи сорвался, выстреливая заклинаниями словно пулемет. Роули пришлось уйти в глухую оборону, пытаясь отразить летящие в него лучи, но он просто не успевал.

- Петрификус Тоталус! - гаркнул Фрэнк почти в упор.

Торфинн попытался уклониться, но Фрэнк, предугадав движение, сделал широкий взмах палочкой, корректируя траекторию заклинания. Руки и ноги Роули с щелчком прижались к телу. Он застыл, как статуя, и с глухим стуком упал на спину. Его палочка выкатилась из онемевших пальцев.

- Победитель - Фрэнк Лонгботтом! - провозгласил Флитвик.

Зал взорвался. Гриффиндорцы ревели от восторга, хлопая Фрэнка по спине. Лонгботтом же, тяжело дыша и морщась от боли в плече, подошел к лежащему Торфинну.

- Фините, - произнес он, снимая паралич.

Торфинн судорожно вздохнул, садясь и потирая ушибленный локоть.

- Хороший бой, Торфинн,- Фрэнк протянул ему руку.

Роули посмотрел на протянутую ладонь. Секунду он колебался, но все же принял руку.

- А ты стал еще свирепее, Фрэнк, - криво усмехнулся он.

Когда Торфинн вернулся к нам, вид у него был помятый, но не сломленный.

- Прости, Тео, - бросил он, падая на скамью. - Не вывез.

- Ты сделал всё правильно, - я кивнул ему. - Ты заставил его попотеть и даже ранил. Фрэнк все таки один из сильнейших ребят среди младших курсов.

Следом объявили Эвана. Розье вышел против Амелии Боунс, крепкой хаффлпаффки с серьезным взглядом. Это был поединок двух интеллектов. Боунс действовала, как по учебнику - идеальные стойки, классические щиты, стандартные, но мощные лучи. Но Эван все же был посмекалистее. Поняв, что пробить её в лоб сложно, он использовал скользящие чары под её ногами, а когда Амелия на секунду потеряла равновесие, изящно выбил палочку. Чисто и красиво. А как он в конце подал даме руку - прямо рыцарь с обложек романов.

Альберт также показал себя. Ему достался друг Фрэнка - Маклагген, который с первых секунд начал поливать Блишвига градом заклинаний. Альберт не паниковал. Он ушел в глухую оборону, переждал шквал, и ровно в тот момент, когда противник остановился перевести дыхание, послал в него одиночное, но очень точное Силенцио, за которым последовало обезоруживание. Гриффиндорец, лишенный голоса и палочки, выглядел комично, а Альберт спустился с помоста с легкой, застенчивой улыбкой победителя.

У Софии бой вышел самым затяжным. Ее противница - девочка из гриффов, явно была из какой-то чистокровной семьи - не каждый знает те заклинания, что она отправляла в сторону нашей змейки. Софию спасло совсем недавно изученное заклинание, которое я показал буквально неделю назад: когда рейвенкловка применила стандартную связку, София ответила Импедиментой. Пока растерянная гриффиндорка пыталась двинуться после чары помех, Шафики выбила ее с помоста простым Депульсо.

Следующий значимый бой был у Джеймса Поттера - ну как, значимый. Наследник древнего рода просто переехал своего соперника с Рейвенкло, буквально задавив его шквалом проклятий. Если в прошлом году сила была за первокурсниками Слизерина, то в этом году таланты были в основном у гриффов - это чувствовалось.

И, наконец, на помост вышла Нарцисса. Ей достался нескладный паренек с Гриффиндора, который явно чувствовал себя неуютно под её холодным взглядом. Дуэль продлилась от силы десять секунд. Нарцисса даже не сдвинулась с места. Она лениво, почти с презрением отбила летящий в нее луч, и легким движением кисти отправила в ответ Инкарцеро, в последний момент поменяв направление заклинания - ее любимая фишка. Веревки спеленали парня мгновенно. Нарцисса спустилась с помоста, даже не сбив дыхание, и ни один волосок в её идеальной прическе не выбился.

Первый этап подошел к концу. На табло начали формироваться пары четвертьфинала, и гул в зале усилился.

Дуэль 1: Теодор Нотт (2 курс) - Северус Снейп (1 курс)

Эван с Торфинном тут же заржали, увидев надпись на таблице.

- Не повезло, - сквозь смех выдавил Роули, хлопая Северуса по плечу.

Северус побледнел, глядя на свое имя рядом с моим, но, к его чести, страха в его глазах не было. Только холодная обреченность и упрямство.

- Я не собираюсь сдаваться.

- И не нужно, - я кивнул, пресекая смешки парней. - Это будет отличная проверка, Северус. Покажи мне все, чему научился.

Тем временем огненные буквы перестроились, являя следующую пару. И тут уже смех затих сам собой.

Дуэль 2: Люциус Малфой (3 курс) - Нарцисса Блэк (3 курс)

- Оу... - протянул Эван.

Я посмотрел на Нарциссу. Она сохраняла ледяное спокойствие, но ее пальцы, сжимающие волшебную палочку, побелели. Люциус, стоявший в окружении своей свиты, заметил свое имя и перевел взгляд на Нарциссу. На его губах играла легкая, снисходительная улыбка. Он чуть наклонил голову, салютуя ей.

Дуэль 4: Сириус Блэк (1 курс) - Альберт Блишвиг (2 курс)

- Это будет весело, - выдохнул Эван.

- Покажи этому выскочке, Альби, - Торфинн хлопнул друга по плечу.

- Я постраюсь, - Альберт скромно улыбнулся, кинув взгляд на сторону гриффов, где Сириус вовсю улыбался, общаясь со своими друзьями. Вокруг Блэка с Поттером уже сформировался небольшой круг - это было ожидаемо. Что Поттеры, что Блэки - очень влиятельные семьи, хотя Блэк конечно фамилия "погромче".

Дуэль 6: Фрэнк Лонгботтом (2 курс) - Виола Андерсон (2 курс)

- Да вы издеваетесь, - возмущенно выдохнула Виола, топнув ножкой. - Опять с каким-то здоровяком поставили.

- С Болейном же сработало, - попытался утешить её Торфинн.

- Фрэнк - не Болейн, - серьезно покачал я головой, глядя на Лонгботтома.

- Я что-нибудь придумаю, - фыркнула Виола, поправляя прическу.

София попалась с каким-то третькурсником из гриффов, а Эван - с первокурсником, с пареньком из нашего же факультета. Вроде из чистокровной семьи, пусть и не самой знатной.

- Помягче с ним, - напомнил я.

***

Поднимаясь на синий бархат помоста, Северус чувствовал, как каждый шаг отдается гулким стуком в висках. Шум зала, крики поддержки, смешки - всё это слилось в монотонный, давящий гул, который закладывал уши.

Напротив стоял Теодор. Его мантия сидела безупречно, осанка была идеальной, а палочка в руке казалась естественным продолжением пальцев. Северус невольно одернул рукав своей мантии - старой, купленной в Лютном, с чуть потертыми манжетами. Разница между ними сейчас была не просто в годе обучения или статусе крови. Это была пропасть между тем, кто рожден повелевать, и тем, кто всю жизнь учился огрызаться, чтобы выжить.

"Не позорься, - зло одернул себя Снейп, сжимая древко палочки так, что побелели костяшки. - Ты Принц. Докажи, что ты стоишь его времени".

- Бой!

Северус не стал ждать. Страх исчез, вытесненный холодной решимостью и адреналином.

- Фумос! - выкрикнул он, повторяя свой трюк.

Густое облако серого дыма вырвалось из палочки, скрывая его фигуру. Северус тут же сместился влево, бесшумно ступая по мягкому покрытию.

- Вентус, - раздался голос Теодора. Северус еле успел пригнуться, пропуская поток воздуха над собой.

- Риктусемпра! - ответил он.

Серебристый луч прошил редеющий дым. Нотт, которого ветер на секунду открыл, не стал ставить щит. Он просто сделал шаг в сторону. Минимальное, ленивое движение, от которого у Северуса свело скулы. Заклинание прошло в дюйме от плеча Теодора.

- Медленно, Северус, - голос Нотта звучал спокойно, пробиваясь сквозь шум.

Северус скрипнул зубами.

- Таранталлегра! Инкарцеро! - он начал посылать заклинания серией, вкладывая в них всю свою злость и концентрацию.

Теодор двигался. Он не бегал, не суетился. Он словно перетекал из одной стойки в другую. Луч проклятия танцующих ног он отбил коротким взмахом палочки, веревки Инкарцеро сжег на подлете невербальным Инсендио.

Северус чувствовал, как пот течет по спине. Он атаковал, он давил, но ощущал себя так, словно бьет кулаками в каменную стену. Нотт даже не атаковал в ответ. Он просто позволял Северусу атаковать.

- Экспеллиармус, - взмахнул Теодор вдруг палочкой.

- Протего! - отреагировал Снейп. Но увы - простое, казалось бы, заклинание было насыщено таким количеством магии, что напрочь снесло его щит, выбив палочку, а остаточная сила тут же выбила его с ног.

- Победитель - Теодор Нотт! - голос Флитвика казался далеким.

Северус лежал, глядя в высокий потолок Большого Зала. Грудная клетка ходила ходуном. Он проиграл.

Тень упала на его лицо. Над ним стоял Теодор - даже встав, он еле доставал ему до подбородка, а сейчас Нотт казался каким-то гигантом.

- В следующий раз будь быстрее, - сказал Теодор, когда Северус схватился за его ладонь и позволил рывком поднять себя на ноги. - Но сегодня ты прыгнул выше головы. Молодец.

Северус кивнул, чувствуя, как горечь поражения сменяется чем-то теплым. Он не выиграл. Но и проигравшим он себя не ощущал.

***

Люциус Малфой поднимался на помост, медленно и грациозно, словно на сцену. Шум зала, крики, аплодисменты - фон его не интересовал. Он скользнул взглядом по Нарциссе. Она стояла напротив, выпрямив спину так, словно проглотила кол. Бледна, сосредоточена.

"Нервничает, - с легким удовлетворением подумал Люциус. - И правильно".

Для него этот поединок был не просто этапом турнира. Это был танец. Публичная демонстрация того, как должны взаимодействовать дома Малфой и Блэк.

- Бой!

Люциус ожидающе замер, давая ей право первого хода. Он ожидал стандартного Экспеллиармуса или, может быть, вялого Ступефая.

Но Нарцисса не стала играть по его сценарию.

- Конфринго! - её голос не дрогнул, а заклинание вылетело с пугающей скоростью.

Люциус едва успел выставить Протего. Щит поглотил удар, но отдача заставила его сделать полшага назад. Его брови взлетели вверх. Это было... грубо.

- Оппуньо! - Нарцисса не дала ему опомниться.

Она трансфигурировала кусок бархатной обшивки помоста в стаю мелких, злобных канареек, которые желтой тучей устремились ему в лицо, пытаясь выклевать глаза.

- Инсендио! - птицы вспыхнули, осыпаясь на пол горсткой пепла. Но под прикрытием огня и перьев Нарцисса уже сократила дистанцию.

- Редукто!

Луч прошел в миллиметре от его уха, опалив идеально уложенные волосы. Внутри Люциуса начало закипать раздражение. Он выпрямился, стряхивая с себя остатки вальяжности. Его лицо превратилось в застывшую маску высокомерия.

- Серпенсортия! - из кончика его палочки вырвалась черная кобра, с шипением падая на пол между ними. Нарцисса инстинктивно отшатнулась, отвлекаясь на змею. Ошибка.

- Аква Эрукто! - девушка поскользнулась на мокром бархате, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие.

- Флиппендо! - ответила она, заставив его отскочить в сторону. Нарцисса попыталась перегруппироваться, но Люциус не давал ей этого сделать, посылая одно заклинание за другим.

- Десцендо! - выдал он заклинание из своего арсенала, пригвоздив девушку давлением. Блондинка попыталась контратаковать с лежачего положения, но Люциус не дал ей этого сделать.

- Левикорпус! - взмахнул он палочкой.

Нарциссу рывком вздернуло в воздух за лодыжку. Она зависла вниз головой, беспомощно взмахнув палочкой в отчаянной попытке достать Малфоя.

- Экспеллиармус, - лениво произнес он, призывая её палочку к себе.

- Победитель - Люциус Малфой! - объявил Флитвик.

Люциус подошел к ней вплотную, протягивая палочку. Нарцисса стояла перед ним, красная от прилива крови к лицу и от стыда.

- Не забывайся, Цисси, - прошептал он так, чтобы слышала только она.

Он развернулся и под аплодисменты Слизерина покинул помост, даже не взглянув на Нотта, чьи глаза блеснули бирюзовым цветом.

Глава 30. Безмятежный Шторм

***

Нарцисса спустилась с помоста, и хотя её спина была прямой, как струна, я видел, чего ей это стоило. Бледность на её щеках сменилась нездоровым румянцем, а в уголках глаз застыли непролитые слезы унижения. Она подошла к нам, не глядя ни на кого, кроме меня.

- Я проиграла, - глухо произнесла она, сжимая в руке возвращенную палочку так, что побелели костяшки.

Остальные ребята деликатно молчали, понимая, что слова поддержки должны звучать их моих уст.

- Он победил, потому что опытнее. Наследник, как-никак. Но это пока что, - я спокойно сделал шаг к ней, положив руку ей на плечо.

Нарцисса судорожно вздохнула, и в её взгляде блеснула злая искра.

- Я хочу, чтобы он пожалел об этом, - прошептала она.

- Он пожалеет, - пообещал я.

Я перевел взгляд на трибуну. Там готовились к выходу Сириус и Альберт. День только набирал обороты, и воздух в Большом Зале сгустился от напряжения.

- Приведи себя в порядок, Цисси, - кивнул я. - Мы еще не закончили.

Она кивнула, утирая злую слезу, и встала рядом со мной.

Сириус не просто вышел на помост - он почти что взлетел на него, перепрыгнув через ограждение с легкостью гимнаста. Он сиял. Его мантия развевалась, черные волосы падали на глаза, а улыбка была такой ослепительной, что было понятно - пару-тройку лет форы и этот малолетний пройдоха будет цеплять девчонок толпами.

Альберт же поднимался по ступенькам медленно, проверяя каждый шаг. Он был бледнее обычного, его пальцы нервно сжимали древко палочки, но взгляд был сосредоточен.

- Бой!

Блэк начал с места в карьер.

- Риктусемпра! Таранталлегра! Флипендо! - заклинания вылетали из его палочки пулеметной очередью. Он не стоял на месте, он танцевал вокруг Альберта, двигаясь хаотично и непредсказуемо.

Альберт ушел в глухую оборону.

- Протего! Протего! - он едва успевал обновлять щиты.

Заклинания Сириуса были мощными. Щит Блишвига прогибался, мерцал, грозясь лопнуть. Одно из заклинаний - жалящее - все же пробило брешь, задев Альберта по щеке. На коже мгновенно вздулся красный рубец.

- Ну же, змейка! - весело крикнул Сириус, отпрыгивая назад и картинно покручивая палочкой. - Вылезай из своей норы!

Сириус сделал широкий, пафосный замах, открывая корпус. И Альберт, который до этого казался забитым в угол зверьком, выстрелил.

- Импедимента! - хрипло выкрикнул он.

Блэк, ожидавший щита или ответного луча, не успел среагировать. Заклинание помех ударило его в грудь прямо в момент прыжка. Сириус завис в воздухе, словно муха в сиропе, его движения стали комично медленными. Улыбка сползла с его лица, сменившись удивлением. Альберт не стал ждать, пока эффект спадет.

- Депульсо!

Ударная волна врезалась в замедленного Сириуса. Его отшвырнуло назад с такой силой, что он пролетел через весь помост. Блэк с глухим звуком врезался в стойку ограждения, охнул, и его палочка, выскользнув из руки, покатилась по бархату.

- Экспеллиармус! - на всякий случай добавил Альберт, тяжело дыша. Луч ударил уже в безоружного Сириуса, окончательно отбрасывая его на маты. В зале повисла тишина.

- Победитель - Альберт Блишвиг!

Альберт опустил палочку. Его ноги дрожали, мантия была в пыльце, на щеке наливался синяк, но он стоял. Сириус, кряхтя, поднялся на локтях. Эффект замедления спал. Он потряс головой, глядя на Альберта с совершенно ошарашенным видом. Кажется, он впервые в жизни понял, что талант - это еще не гарантия победы.

Альберт не стал ждать рукопожатия или оваций. Он просто развернулся и, прихрамывая, пошел к лестнице, где мы его уже ждали.

- Молодец, - я первым хлопнул его по плечу, когда он спустился.

- Если бы его тренировал ты, он бы стал монстром, - вздохнул Альберт, бросив взгляд на Сириуса, с которому уже подошел Джеймс с компанией.

- Да он итак монстр, - нахмурился только подошедший Дэвис. Тут и не поспоришь - навыки Сириуса выходили за границы того, что ожидаешь от первого курса. И не менее удивительно, что Поттер ему ни в чем не уступает. Главы родов что, на войну детей готовили?

- Кстати, а ты куда отходил? - поинтересовался я. Первую часть самый старший из нашей компании пропустил, и явился только что.

- Да у меня там... - покраснел Майкл, отведя взгляд. - Дела личные были. Потом расскажу.

- Ну ладно, - не стал я лезть, возвращаясь к дуэлям.

- Бой номер шесть! Виола Андерсон против Фрэнка Лонгботтома! - объявил ведущий.

Виола глубоко вздохнула, поправила выбившийся локон и шагнула на помост. В ней не было страха, только холодная сосредоточенность. Она понимала, что трюк, сработавший с неповоротливым Болейном, с Фрэнком может не пройти. Лонгботтом хоть и выглядел как шкаф, но реакция у него была отменная.

Фрэнк поднялся с другой стороны. Он был серьезен. Никаких улыбок, никакого позерства. Он проверил крепление палочки в руке и встал в глухую, устойчивую стойку.

- Бой!

Виола начала первой, решив не давать ему инициативу.

- Риктусемпра! - выкрикнула она, смещаясь вправо.

Фрэнк даже не дернулся. Короткий взмах палочкой.

- Протего.

Серебристый луч разбился о его щит, словно вода о камень. Фрэнк не стал контратаковать сразу. Он просто поворачивался вслед за ней, держа ее на прицеле. Его спокойствие нервировало.

- Флипендо! Инкарцеро! - Виола попыталась раскачать его, заставить открыться. Она двигалась быстро, порхая по помосту, но Фрэнк был неприступен. Он отбивал заклинания скупыми, экономными движениями, не тратя лишней энергии.

- Он выжидает, - тихо прокомментировал Эван.

- Виола тратит много силы на беготню, - цыкнул Роули, нервно смотря на дуэль.

И Виола её совершила. Пытаясь зайти ему за спину, она на долю секунды замедлилась для поворота. Фрэнк среагировал мгновенно.

- Вентус! - рявкнул он.

Мощный порыв ветра ударил Виолу в грудь, сбивая дыхание и отшвыривая назад. Она едва удержалась на ногах, царапая подошвами бархат покрытия.

- Депульсо! - тут же добавил Фрэнк, развивая успех.

Виола успела выставить щит, но удар был чудовищной силы. Её Протего жалобно дзынькнуло и пошло трещинами. Девушку протащило по помосту, она упала на одно колено, тяжело хватая ртом воздух. До края площадки оставалось метра полтора. Фрэнк двинулся на неё, как неотвратимый рок, поднимая палочку для финального Экспеллиармуса.

В глазах моей подопечной блеснула отчаянная решимость.

- Глациус!

Ледяная корка мгновенно покрыла бархат, устремляясь под ноги наступающему гриффиндорцу. Фрэнк, вложивший весь вес тела в шаг для замаха, не ожидал подвоха от покрытия. Его нога поехала по льду. Тяжелый, устойчивый, теперь он потерял опору. Его руки инстинктивно взмахнули, пытаясь поймать равновесие, и кончик палочки ушел в сторону. Этого мгновения Виоле хватило.

- Эверте Статум! - выкрикнула она.

Луч ударил Фрэнка в тот момент, когда он пытался вернуть себе устойчивое положение. Его крутануло, ноги окончательно разъехались, и он с грохотом рухнул на спину, больно ударившись локтем.

- Экспеллиармус! - добила Виола дрожащим голосом.

Палочка Лонгботтома вырвалась из его пальцев и отлетела в сторону.

- Победитель - Виола Андерсон! - объявил Флитвик, и в его голосе слышалось искреннее удивление.

Виола опустила руку. Ноги её подкосились, и она села прямо на лед, который сама же и создала. Она была бледной, растрепанной, но на её губах играла счастливая улыбка. Фрэнк, кряхтя и потирая ушибленный бок, сел напротив. Он посмотрел на лед, потом на Виолу и неожиданно добродушно усмехнулся.

- Неплохо, Виола.

Он поднялся и галантно протянул ей руку. Виола приняла помощь, поднимаясь под шквал аплодисментов Слизерина.

- Я думала, он меня размажет, - честно призналась она, падая на скамью рядом с Альбертом.

- Если бы это случилось, Тео бы сгноил тебя на тренировках, - усмехнулся Торфинн.

Следующий бой против третьекурсника София выиграла - тот был уж слишком слаб и дошел до этого этапа на удаче - его противником был как раз один из прошлых второкурсников. А такого "везучего" наша Шафики уложила без проблем, под бурные аплодисменты нашей компании.

Эван с первокурсником тоже не возился - просто стандартная связка Ступефая и Экспеллиармуса, и мальчик растерянно взирал на свою отлетевшую палочку. Эван поднял его и протянул первашу, похвалив его за старания - нарабатывает репутацию.

А вот следующий бой предвещал быть интересным - Джеймс Поттер против второкурсника из Слизерина. Парень был из нашего потока, полукровка, если не ошибаюсь. Дэнни Гарднер - скромный, малозаметный парень, хорошо проявляющий себя на чарах, но особо не выделяющийся. Интереса к нашим "играм" он не проявлял, так что тянуть его не стали. Но что он прошел на второй этап уже интересно.

- Бой!

- Экспеллиармус! - рявкнул Поттер, даже не дожидаясь, пока эхо команды судьи затихнет.

Красный луч, насыщенный и быстрый, устремился к Гарднеру. Казалось, всё закончится прямо сейчас. Но Дэнни удивил - быстро отскочил в сторону, пропуская заклинание в последний момент.

- Вингардиум Левиоса! - выкрикнул он.

Но направил он чары не на себя и не на какой-то предмет, а на мантию Поттера. Полы одежды Джеймса резко взмыли вверх, закрывая ему обзор и путая руки. Зал хохотнул. Поттер, чертыхаясь и пытаясь смахнуть ткань с лица, выглядел нелепо.

- Ах ты... - зарычал гриффиндорец. - Риктусемпра!

Он стрелял вслепую, но плотность огня была высокой. Джеймс перестал красоваться. Он встал жестко, широко расставив ноги, и начал работать по площадям.

- Вентус!

Мощнейший порыв ветра буквально снес щуплого Гарднера.

- Импедимента! - добавил Поттер, замедляя попытки противника встать. - Инсендио! - огненное кольцо отрезало пути к отступлению. - Ступефай!

Гарднер, зажатый и дезориентированный, попытался выставить Протего, но его щит был слишком слаб против напора разозленного Поттера. Красный луч пробил защиту и отбросил Дэнни.

- Экспеллиармус! - добил Джеймс.

Палочка Гарднера вылетела из руки.

- Победитель - Джеймс Поттер!

Гриффиндор взорвался овациями - их перваш снес второкурсника-слизеринца. Джеймс поднял свою палочку, победно вскинув кулак.

- Неплохо, - прокомментировал я. Наследник Поттеров и впрямь удивил. Так быстро исполнять заклинания, еще и на первом курсе - талант, иначе не скажешь.

- Да какой неплохо? Этот Поттер тот еще зверь! - удивился Юстас.

- Ну это же Поттер, - пожал плечами Эван. И не поспоришь.

Парочка не самых интересных боев, и мы наконец, дошли до следующего - последнего на сегодня этапа. Завтра уже будут старшие курсы - вот там уже жара начнется.

Дуэль 1: Джеймс Поттер (1 курс) - Альберт Блишвиг (2 курс)

- Придется тебе опять палачом талантов паработать, Альби, - усмехнулся Торфинн, увидев табло.

- Я постараюсь, - Альберт нервно поправил воротник.

- С ним будет сложнее, чем с Сириусом, - заметила Виола.

Тем временем огненные буквы перестроились, являя следующую пару.

Дуэль 2: Эван Розье (2 курс) - Антоник Купер(3 курс)

- Это который? - не понял Роули, проходясь взглядом по победителям.

- Рейвенкло, смышлёный парень, - отметил Дэвис, кивнув в сторону худощавого парня с длинными каштановыми волосами. - Любимчик Флитвика.

- О, интересный будет противник, - Эван усмехнулся.

Дуэль 3: Виола Андерсон (2 курс) - Теодор Нотт (2 курс)

Виола, увидев свое имя рядом с моим, обреченно выдохнула и закрыла лицо руками.

- За что мне это? - простонала она.

- Ты решил своих же ребят по одному слить, Тео? - усмехнулся Дэвис, услышавший о том, с кем я бился ранее.

- Да эти бои явно кем-то подстроены! - возмутился Торфинн. - Чтобы из наших как можно меньше попало на полуфинал!

Я лишь улыбнулся Виоле.

- Давай покажем красивый бой, Виола, - девочка чуть зарделась, но кивнула.

Дуэль 6: София Шафики (2 курс) - Люциус Малфой (3 курс)

В нашей группе повисла тишина. София побледнела так, что стала похожа на привидение. Она перевела испуганный взгляд с табло на Малфоя, который, увидев имя противницы, лишь лениво зевнул, даже не удостоив нашу сторону взглядом.

- Я... я не смогу, - прошептала София, и губы её задрожали.

- Сможешь, - неожиданно жестко сказал Эван, опередив меня. - Ты боишься кого-то когда за тобой стоит Тео?

- Даже если не сможешь победить, просто покажи свои навыки, - на мои слова София подняла на меня взгляд, в котором надежда боролась с паникой. - Не бойся, если Люциус перейдет границы - я вмешаюсь.

- Хорошо, - кивнула она.

Успокаивая Шафики, мимоходом смотрел на табло - остались еще несколько третьекурсников, среди которых был один из "круга" Малфоя - Крэбб. За прошедший год он вытянулся еще больше, смотрясь за спиной худого Люциуса как телохранитель.

Ведущий как раз объявил о продолжении "турнира".

- Джеймс Поттер против Альберта Блишвига!

Альберт пошел на помост, чуть нервно стискивая палочку. Стоящий напротив Джеймс Поттер больше не улыбался и не играл на публику. Поражение Сириуса и не самая легкая победа задела его за живое, и он вышел мстить.

- Бой!

Альберт попытался использовать ту же тактику, что и с Блэком — уйти в глухую оборону и подловить на контратаке.

- Импедимента! - выкрикнул он первым.

Но Поттер был готов. Он даже не замедлился - просто упал в подкат, пропуская луч над собой, и, используя инерцию движения, выстрелил снизу.

- Депульсо!

Удар был такой силы, что щит Альберта смяло, как бумажный лист. Слизеринца отшвырнуло к краю арены.

- Инсендио! Конфринго! — Джеймс бил сериями, не останавливаясь ни на секунду.

Альберт пытался отбиваться, но его просто задавили плотностью огня. Поттер не давал ему ни мгновения на передышку, загоняя в угол. Финал был коротким - Джеймс пробил защиту Блишвига мощным Экспеллиармусом, который вырвал палочку, и тут же добавил Ступефай.

- Победитель - Джеймс Поттер!

Гриффиндорцы взревели, а Поттер лишь холодно кивнул поверженному противнику и спустился вниз.

- Зверь, - процедил Эван, пока мы помогали помятому Альберту.

- Ты продул первашу, Альби, - хохотнул Торфинн, похлопывая по плечу друга. Тому было не до шуток - он все смотрел на меня, ожидая моих слов.

- Учитывая что Поттер оказался даже сильнее Сириуса, твое поражение можно было бы понять, Альберт, - я присел, встречаясь взглядом с ним. - Но. Так безынициативно проиграть - это уже не круто.

- Я понимаю, - Блишвиг опустил голову, да и остальные замолчали - никто не стал вмешиваться.

- Поэтому на следующих занятиях ты будешь пахать, пока не станешь достаточно сильным, чтобы размазать этого Поттера. Понятно?

- Понятно, - тихо, но твердо ответил Альберт.

- Вот и отлично, - я выпрямился. - Твой выход, Эван. Не поддавайся.

- И не думал, - усмехнулся Розье, поднимаясь.

Второй бой был полной противоположностью первому. Антоник Купер, лучший ученик Рейвенкло среди третьекурсников, начал бой по всем правилам дуэльного кодекса: классическая стойка, выверенные движения. Он явно ожидал благородной магической дуэли с наследником Розье.

Эван же устроил "уличную драку", если можно выразить это в виде магических поединков. Когда Купер послал в него Экспеллиармус, Эван резко сблизился, сокращая дистанцию буквально до пары метров. После чего почти впритык махнул палочкой, прошептав "Люмос".

Ослепленный и ошарашенный такими действиями Купер попытался отскочить, протирая глаза.

- Что за...

- Оппуньо! - Эван заставил шнурки на ботинках Купера связаться между собой. Парень споткнулся, пытаясь отступить. - Дантисимус! - заклинание быстрого роста передних зубов ударило Купера, когда тот, потеряв равновесие, открылся.

Рейвенкловец вскрикнул, хватаясь за рот, из которого начали вылезать неестественно длинные резцы, и Эван лениво, почти прогулочным шагом, подошел к нему и выбил палочку.

- Победитель - Эван Розье! - объявил Флитвик.

- Эффектно, - заметила Виола, когда довольный Эван, поигрывая палочкой, вернулся к нам.

- Ну что, Виола, - я поднялся, отряхивая мантию. - Наш выход.

Мы поднялись на помост. Виола улыбалась, но я видел, что она собрана. Она знала: я не буду использовать свои "особые" силы, но я буду быстрее любого, с кем она дралась до этого.

- Бой!

Это было красиво. Мы не стояли на месте, как истуканы. Мы кружили по помосту, обмениваясь заклинаниями в таком темпе, что лучи просто не успевали долетать, как в бой шли уже новые.

Я послал Ступефай, она ушла пируэтом и ответила Инкарцеро. Я срезал веревки невербальным Секо в полете и тут же отправил в неё мягкое Флипендо, заставляя её ставить щит.

На второй минуте я решил, что пора заканчивать. Виола послала в меня Аква Эрукто. Я не стал блокировать или уклоняться в сторону. Я шагнул прямо навстречу струе, рассекая воду клиновидным щитом, и, оказавшись вплотную к ней, перехватил инициативу.

- Экспеллиармус, - прошептал я, мягко касаясь кончиком палочки её запястья, даже не используя луч.

Её палочка выпорхнула из руки и повисла в воздухе.

- Победитель - Теодор Нотт, - как-то буднично пробурчал Флитвик.

- Ты даже не запыхался, - с притворной обидой выдохнула Виола, убирая мокрую прядь со лба.

- Ты была великолепна, - я галантно поклонился ей.

Следующие дуэли определили еще двух полуфиналистов - двух третьекурсников. И настал бой Софии.

- Бой номер шесть! София Шафики против Люциуса Малфоя!

София была бледна, но шла твердо. Люциус уже ждал на помосте. Вид у него был скучающий, почти сонный.

- Бой!

Малфой даже не вынул палочку сразу. Он позволил Софии выпустить первое заклинание - Ступефай - и лишь лениво отклонил голову, пропуская луч мимо уха.

- Слабо, дорогая Шафики. Серпенсортия!

Черная кобра, шипя, упала на бархат и подняла капюшон, готовясь к броску. Зал ахнул. Люциус ухмыльнулся, ожидая визга и паники, как это обычно бывает с девчонками.

- Випера Эванеско! - её голос дрогнул от напряжения, но заклинание сработало. Змея вспыхнула черным дымом и исчезла, оставив лишь запах гари.

- Значит, Нотт научил тебя фокусам, - Люциус отскочил от очередного оглушающего. - Что ж... Редукто!

Взрывное заклинание ударило в щит Софии с такой силой, что её отбросило к самому краю. Она устояла, но Люциус уже наступал, посылая один луч за другим, не давая ей даже вздохнуть.

- Экспеллиармус!

София попыталась уклониться, но Малфой был опытнее и быстрее. Луч зацепил её руку, палочка вылетела, а саму девочку ударной волной выносило за пределы арены. Взмахнув рукой, я схватил ее магией, после чего поставил на ноги. Зал ахнул. Демонстрацию силы Люциуса я просто задавил, показав беспалочковую магию.

- Победитель - Люциус Малфой!

София сидела, потирая ушибленное от заклинания плечо. Люциус спустился с помоста, бросив на меня злобный взгляд.

- Ты молодец, - я присел рядом с девочкой, посылая в нее силу бездны, залечивая ушиб. София благодарно кивнула, ощущая, как пульсирующая боль в плече сменяется приятным холодком и онемением.

- Спасибо, Тео, - прошептала она.

Следующие бои показали седьмого и восьмого полуфиналиста - оба были третьекурсниками.

- На этом первый этап отбора младших курсов закончен! Следующий этап пройдет уже в декабре! - разглагольствовал ведущий.

Толпа начала расходиться. Мы двинулись к выходу, столкнувшись у двери с Малфоем и его свитой. Люциус остановился - его лицо было бесстрастным, но в глазах плескалась холодная ярость. Моя выходка с беспалочковой магией украла его "минуту славы".

- Впечатляющий фокус, Нотт, - процедил он, не разжимая зубов. - Но в декабре тебе не помогут дешевые трюки. На этот раз я буду готов.

- Я на это надеюсь, Люциус, - спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. - Было бы скучно победить тебя слишком быстро.

Глава 31. Благословение

***

Я резко сел на кровати, жадно хватая ртом воздух, словно только что тонул. Холодный, липкий пот заливал спину, пижама прилипла к телу, но физический дискомфорт был ничем по сравнению с тем ледяным адом, что разверзся внутри меня.

Бездна взбесилась.

Черная, вязкая субстанция, обычно послушно дремлющая на дне сознания, сейчас билась о стенки моего разума, словно штормовой океан, запертый в стеклянной банке. Она ревела, требуя выхода.

ЛОК! ДЖАХУ ЛОК КХРА МАРА!

Проклятый язык бездны бился в моем сознании как колокол. Гортанный, нечеловеческий, состоящий не из слов, а из чистых смыслов, вбиваемых в сознание ледяными сваями. Скривившись, я пытался напитать голову силой Вазарина, чтобы хоть как-то облегчить боль. Сила не слушалась.

- Тихо... - прохрипел я сквозь стиснутые зубы, сжимая виски ладонями так, что перед глазами поплыли красные круги. - Заткнись!

КХРА! - взвизгнуло в голове напоследок, обещая скорую встречу, и давление исчезло так же резко, как появилось. Мыслеобразы той самой тени вновь проявилась спустя столько времени, но теперь оно не говорило не моем языке - она изъяснялось самой Бездной.

Я рухнул обратно на подушку, чувствуя себя выжатым, как лимон. В комнате снова стало просто темно и тихо. Лишь мирный храп Торфинна с соседней кровати нарушал покой.

- Проклятый демон, - я взмахнул рукой, приводя себя в порядок.

Я встал, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить парней, и быстро оделся. Обычная школьная форма казалась странно легкой, почти ненастоящей после давления чужеродной силы. Застегивая мантию, я посмотрел в зеркало. Из отражения на меня глядел бледный подросток с темными кругами под глазами.

Спустившись в гостиную, я обнаружил, что она пуста. Было слишком рано даже для зубрил. Камин почти догорел, лишь редкие угли тлели в золе, отбрасывая слабые красноватые отсветы на зеленые гобелены. Я упал в глубокое кожаное кресло у огня, вытянув ноги и глядя на пляшущие искры.

Бездна все ближе и ближе, а я тут хожу, впутанный в какие-то детские интриги. Но по другому никак. Я ведь хочу жить в этом мире, а не сделать ее очередной "базой". И раз уж мне тут жить, надо принимать правило этого мира.

- Не спится? - тихий голос вырвал меня из мрачных раздумий.

Я не вздрогнул, хотя и не слышал шагов. Обернувшись, я увидел Нарциссу. Она стояла у входа в женское крыло, уже полностью одетая, с идеально уложенными волосами, но лицо её было уставшим, а под глазами залегли тени. Видимо, недавнее "унижение" на помосте жгло её сильнее, чем она хотела показать.

- Слишком много мыслей, - уклончиво ответил я, жестом приглашая её сесть в соседнее кресло. - А ты?

- Думаю, - поправила она, грациозно опускаясь в кресло и расправляя складки мантии. - Пытаюсь понять, где именно я ошиблась.

- Ты про эту дуэль? - спросил я чисто для проформы, так как видел - это здесь не причем.

- Ты знаешь что нет. Очевидно, что наследник рода Малфой, претендующий на лидерство в факультете, не может быть слабым волшебником. Да, он показал как я слаба, насмехаясь над этим. Но что я могу сделать? Ничего. Вот о чем я думаю. О том, что не могу ничего. Что я лишь инструмент в чужих руках. Сейчас - главы рода, дяди. А потом - уже твой.

Я посмотрел на неё, и в свете тлеющих углей её лицо казалось высеченным из мрамора - прекрасным, но холодным и бесконечно печальным. Она говорила о судьбе, предначертанной ей фамилией Блэк, и о том, что я, по её мнению, просто еще один кукловод в очереди.

- Ты ошибаешься, Цисси, - тихо произнес я, подаваясь вперед. Мы оказались очень близко. Нарцисса вздрогнула, её пальцы сжались на подлокотнике кресла. - Разве я прошу тебя кивать по моему указу? Разве я прошу тебя стоять смирно?

- Нет, - она опустила глаза.

Я откинулся на спинку кресла, позволяя напряжению немного спасть.

- Ты боишься стать моей марионеткой?

- Боюсь, - честно призналась она.

- Тогда стань настолько сильной, чтобы ни я, ни Люциус, ни твой дядя не могли дергать тебя за ниточки без риска порезаться. Я даю тебе силу, Цисси. А как ты ей распорядишься - зависит только от тебя.

Нарцисса молчала, глядя на огонь.

- Когда я просила о том, чтобы он пожалел, - внезапно начала она. - Я была вне себя от злости.

- И? Что-то поменялось?

- Нет. Я хочу, чтобы он пожалел, - тихо произнесла Блэк. - За то, как он унизил меня. За то, как он смотрел на меня.

- Я уже говорил - он пожалеет. В декабре я втопчу его в землю, - мои слова были полны высокомерия, как казалось на первый взгляд. Но это была лишь горькая (для Люциуса) правда. Силы слишком неравны.

- Я хочу увидеть это, - Нарцисса показала мне свою другую сторону. В её глазах, обычно холодных, как воды северного моря, сейчас плескался темный, тягучий яд. Это была мстительность истинной дочери Блэков. Думаю, Белла бы обрадовалась, увидев свою сестренку такой.

- Ты увидишь, - кивнул я. - Я подарю тебе его поражение. Как трофей. Но тебе нужно соответствовать. Ты же понимаешь это?

Нарцисса медленно кивнула. В её взгляде смешались страх и предвкушение.

- Я буду ждать декабря, - она встала, разглаживая мантию. - Спокойной ночи, Тео. И... спасибо.

- Спокойной ночи, Цисси, - тихо бросил я ей вслед.

Уголок её губ дрогнул в едва заметной улыбке, прежде чем она скрылась в темном проходе.

***

- Еще раз! - рявкнул я, отбивая вялое заклинание Альберта. - Ты спишь, Блишвиг!

Альберт, мокрый от пота, тяжело дышал, опираясь на колени. Мантия липла к спине, а палочка в руке дрожала от перенапряжения.

- Тео... у меня уже рука отваливается... - прохрипел он.

- И пусть отвалиться, если ты от этого станешь сильнее, - я подошел к нему, рывком поднимая его на ноги. - Ты хочешь снова стать посмешищем? Проиграть первокурснику?

- Нет, - выдохнул Альберт, выпрямляясь. В его глазах мелькнула злость - на меня, на Поттера, на собственную слабость. Это мне и было нужно.

- Тогда работай, - скомандовал я.

На фоне происходила дуэль Софии и Виолы. Девочки взялись за дело всерьез, чуть ли не ежесекундно перекидываясь заклинаниями. Заклинания столкнулись на полпути, рассыпавшись веером искр. Девочки уже тяжело дышали, их лица раскраснелись - вдруг они начали сходиться, сокращая дистанцию, их палочки выписывали в воздухе всё более сложные и агрессивные фигуры.

Пора заканчивать.

- Достаточно, - тихо произнес я.

Палочки в их руках бессильно опустились. София моргнула, словно проснувшись, а Виола сделала глубокий вдох, чувствуя, как уходит лишнее напряжение.

- На сегодня хватит, - я подошел к ним ближе и мягко коснулся плеча каждой. - Вы обе отлично поработали.

София убрала растрепавшуюся прядь волос с лица, а её палочка привычным движением скользнула в кобуру. Виола просто кивнула, медленно выдыхая и восстанавливая ритм сердца. В зале стало тихо, только Альберт всё еще шумно дышал в стороне.

- Виола, напор был хорошим, но не забывай про ноги. Ты слишком заземляешься, когда атакуешь сериями, нужно больше двигаться, - я повернулся к Софии. - А ты молодец, что не поплыла под давлением.

Альберт подошел к нам, на ходу заправляя мантию. Он выглядел самым потрёпанным из всей компании.

- Идемте, - я кивнул в сторону выхода. - Скоро ужин.

Мы вышли из тренировочного зала и направились по прохладным коридорам в сторону Большого зала. Вечерняя суета замка понемногу вступала в свои права: мимо пробегали первогодки, а на лестницах уже слышался гул голосов. Осень потихоньку вытесняла тепло из стен, напоминая, что зима все ближе и ближе.

Прошел месяц с того самого турнира. Ребята начали тренироваться с удвоенным рвением, чуть ли не каждый день засиживаясь в нашем классе. Из-за этого, кстати, приходилось их часто отправлять делать домашки в библиотеку - нагоняя практику, они чуть подзабили на теорию, отчего уже пару раз прилетало на занятиях от преподавателей. Зато прогрессировали очень бодро - тот же Альберт, думаю, уже мог бы выиграть у Поттера. Если тот не стал волшебным образом намного сильнее.

-...стыдно? За мелкими прятаться, а, Дэвис? - услышал я знакомый голос. Пруэтты. Неужели наконец-то сделали свой шаг?

- Тео? - взволнованно произнесла София, кивая в сторону коридора, откуда я услышал их голос. Неподалеку от гостиной Рейвенкло, малопосещаемый, как и половина всего здоровенного замка, коридор.

- Пошли, - коротко бросил я и ускорил шаг.

За поворотом, в тени массивной горгульи, разыгрывалась классическая сцена. Два высоких рыжих четверокурсника - Гидеон и Фабиан Пруэтты - вальяжно подпирали стены, перекрывая проход парню в сине-голубом галстуке. Наш Майкл в бессильной ярости смотрел на близнецов, а его палка валялась в паре метров, видимо, выбитая одним из рыжих.

- Майкл, подними палочку, - спокойно сказал я, не глядя на близнецов.

Дэвис вздрогнул, переводя взгляд с меня на рыжих. Те лишь усмехнулись, явно не собираясь давать ему пройти.

- О, смотрите-ка, подкрепление прибыло, - Фабиан (или Гидеон) картинно приложил руку к козырьку. - Нотт и его верная свита.

Я прошел мимо них, словно они были частью декораций, и остановился рядом с Майклом. Его лицо горело от унижения. Для четверокурсника, который последний месяц пахал в нашем зале наравне с остальными, оказаться в такой позиции было ударом по эго.

- Как ты такое допустил? - спросил я его тихо.

- Они ударили в спину, - процедил Дэвис, не сводя глаз с близнецов.

- Понятно.

Я повернулся к Пруэттам. Они за прошедшее время здорово подросли - были на голову выше меня (и это при моем то росте).

- Вы закончили? - спросил я. - У нас мало времени, а я не хочу, чтобы мои люди тратили его на клоунов.

- "Твои люди"? Слышал, Фаб? - Гидеон (как я понял) сделал шаг вперед, его палочка крутанулась между пальцев. - Круг змейки то расширяется. Организовал тут какой-то... мафиозный притон.

- Уж лучше в притоне, чем с львами, что бьют в спину, - я даже не шелохнулся, хотя Гидеон теперь возвышался надо мной, пытаясь задавить ростом.

Я посмотрел на его руку. Пальцы сжимали палочку слишком крепко - верный признак того, что, несмотря на наглую ухмылку, он чувствовал исходящую от меня угрозу.

- Майкл, палочку, - не оборачиваясь, приказал я.

Дэвис быстро шагнул в сторону, подобрал свою палочку и встал справа от меня. Его дыхание выровнялось, а взгляд стал колючим. Альберт, София и Виола молча сместились, перекрывая Пруэттам пути к отходу.

- Ого, Фаб, кажется, змейки всерьез решили, что у них выросли зубы, - Гидеон прищурился, и в его глазах блеснул недобрый огонек.

- Как жаль, Гид, что мы тоже не одни пришли.

Из-за поворота, со стороны главной лестницы, послышались тяжелые шаги и приглушенный смех. Еще трое гриффиндорцев - судя по виду, тоже четверокурсники - вышли в коридор, выстраиваясь за спинами близнецов. Ситуация мгновенно изменилась. Теперь нас было поровну, но на их стороне был опыт двух лишних лет. По крайней мере, им должно было так казаться.

- Ну что, Нотт? - Фабиан ухмыльнулся, чувствуя за спиной поддержку своих. - Будешь дальше лезть за пределы своего факультета?

Альберт и девочки напряглись. Я почувствовал, как за моей спиной Виола едва заметно перехватила палочку. Майкл же, наоборот, как-то странно затих - в его взгляде, направленном на прибывших, читалась лишь решимость.

- Пятеро, - согласился я, обводя взглядом гриффиндорцев, после чего улыбнулся своим. - Не хотел отнимать у вас час славы, ребята.

Я посмотрел на Гидеона, который стоял ближе всех.

- Ты видимо забыл, что произошло в прошлом году?

- Довольно болтовни! - рослый парень из прибывших шагнул вперед, вскидывая палочку. - Экспелли...

***

Майкл Дэвис шел по коридору, прокручивая в голове связку защитных движений, которые Тео показывал им вчера. Он так увлекся, что не сразу заметил двух рыжих парней, возникших из тени. Вспышку Экспеллиармуса он не ожидал, отчего его палочка вылетела с руки.

- Смотри-ка, Гид, это же тот самый умник из "кружка змеек Нотта", - голос Фабиана сочился ядовитой иронией.

- Точно, Фаб. Говорят, они там поклоняются второкурснику, якобы он их учит, - Гидеон хмыкнул, преграждая Майклу путь.

- Чего вам нужно? - Дэвис напряженно уставился на близнецов, прикидывая, как прорваться к палочке.

- Нам? Нам просто обидно за факультет Ровены. Ты же на четвертом курсе, Дэвис. Неужели гордость совсем атрофировалась, раз ты бегаешь на посылках у мелкого слизеринца?

Майкл хотел ответить, что Теодор знает о магии больше, чем они все вместе взятые. Но слова застряли в горле под насмешливыми взглядами гриффиндорцев.

- Реально, Майкл, - Гидеон помахал палочкой, нацелив его кончик на рейвенкловца. - Ты же к ним примкнул когда они на первом курсе еще были! Тебе не стыдно? За мелкими прятаться, а, Дэвис?

Майкл не знал на это ответа. Да, первое время ему было неловко находиться в компании, которая была младше него на два года. Эван, его знакомый, говорил о том, что наследник Ноттов знает программу чуть ли до пятого курса, и что он размазал близнецов не напрягаясь. Тогда Майкл лишь скептически хмыкнул - мало ли какие легенды ходят вокруг чистокровных семейств. Но выбирать не приходилось, Рейвенкло - факультет одиночек, а без компании его сожрут проклятые Пруэтты.

Реальность оказалась куда сложнее.

Наблюдая за Теодором, Дэвис начал понимать: дело не в учебниках. Нотт не просто «знал программу» - он словно видел саму магию, понимая её на каком-то почти инстинктивном уровне. Пока другие зубрили заклинания и траектории взмахов, Теодор учил их чувствовать намерение, понимать сам принцип заклинания. В его присутствии привычные чары работали иначе - быстрее, жестче, эффективнее.

Для Майкла, как для истинного рейвенкловца, знания были высшей ценностью. И Теодор был их неисчерпаемым источником. Рядом с ним Майкл впервые за всё время в Хогвартсе почувствовал, что не просто заучивает фокусы, а действительно обретает силу. И если ради этого нужно было встать в круг тринадцатилетнего мальчишки - что ж, это была небольшая цена.

***

Дэвис ожидал дуэли. Ожидал свиста заклинаний и ярких вспышек, к которым привык на занятиях. Но вместо этого он увидел, как Теодор просто сделал шаг вперед.

Мир вокруг словно потерял звук. Майкл кожей почувствовал, как воздух в коридоре стал тяжелым, как свинец. А вокруг - равнодушный холод непонятной, архаичной энергии.

Майкл не раз слышал о том, что у Теодора есть особая сила, да и сам иногда чувствовал ее, когда у Нотта прорезались эмоции.

Но то что он видел в реальности, было чем-то... страшным. Тео даже не достал палочку. Он просто поднял руку, чуть развернув ладонь, и пятеро гриффиндорцев - рослые, сильные парни вдруг синхронно осели.

Майкл с замиранием сердца смотрел, как невидимый пресс буквально впечатывает их в пол. Колени Пруэттов с глухим стуком ударились о камни. Тот парень, что пытался атаковать, теперь лежал ничком, судорожно вцепляясь пальцами в щели между плитами, словно пытаясь удержаться на земле, чтобы его не раздавило окончательно. Их палочки просто выпали из ослабевших пальцев.

Это не было какое-то заклинание из школьной программы. Да и вообще, Дэвис сомневался, что такое заклинание существует в принципе. Теодор просто давил. Спокойно, без лишних усилий, он удерживал пятерых человек одной лишь волей, превратив пространство вокруг них в зону аномальной тяжести.

Дэвис посмотрел на профиль Теодора и невольно сглотнул. Бирюзовый искры, ранее мелькающие в глаза Нотта, когда он злился, наполнили его глаза, заливая все потусторонним светом. В этот момент Майкл окончательно понял: он не «прячется за мелким». Он стоит в тени силы, масштаб которой Пруэтты не способны даже осознать.

- Заберите свои палочки, - ровным, почти будничным голосом произнес Тео, и давление мгновенно исчезло.

Гриффиндорцы остались лежать кучей, жадно хватая ртом воздух. Гидеон Пруэтт поднял голову, глядя на Тео с первобытным ужасом.

- Майкл, - Теодор повернулся к Дэвису, и в его глазах снова появилось что-то привычное. - Идем, мы уже почти опоздали.

Дэвис молча кивнул, быстро подбирая свою палочку. Внутри него страх перед этой пугающей силой странным образом смешивался с восторгом.

- Идем, Тео, - выдохнул он, чувствуя, как по телу еще бегают мурашки от остаточного холода.

***

Где-то за пределами этой вселенной...

Луа. Серебряная луна, расколотая и безмолвная, висела в пустоте, окруженная шепотом звезд. Здесь, в глубине Резервуара, где когда-то покоились тысячи Спящих, царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом древних систем жизнеобеспечения. В центре зала, среди пустых соматических капсул, замерла высокая фигура.

Лотос. Её шлем-корона тускло мерцал в холодном свете, а полы длинных одежд стелились по металлическому полу, словно тени. Она стояла перед одной конкретной капсулой. Стеклянная крышка была разбита, а провода соматической связи бессильно свисали, искря остатками энергии, которая больше не находила своего адресата.

Лотос медленно протянула руку, касаясь холодного металла. Её пальцы, обтянутые тонкой тканью, дрогнули.

- Именно здесь ты проснулся тогда, мое дитя.

Она чувствовала не просто отсутствие Аятана - она чувствовала разрыв. Словно кто-то с корнем вырвал нить из великого полотна Бездны, оставив после себя лишь кровоточащую рану в реальности. И в ее сердце.

У нее были сотни, тысячи детей. Но каждого она любила как единственного, помнила каждого, кто проснулся, и кто заснул. Тэнно умирали - она горевала над каждым ребенком, на чью судьбу пришлись такие испытания.

Аятан был другим. С самого начала на его судьбу выпадали самые тяжелые испытания. Какие бы ужасы на приходили на Изначальную систему, туда первым отправлялся Аятан. Капитан Вор, Королевы, Парвос Грэнум, Демон Бездны - всегда судьба избирала почему-то именно Аятана, заставляя его раз за разом превозмогать и терпеть боль.

Но то что произошло недавно, было необъяснимо даже для нее.

Лотос прошерстила каждый сантиметр проклятых планет, каждую базу Гринир, каждый корабль-крепость Корпуса. Ее дитя... исчез. Тысячи братьев и сестер Аятана отчаянно рыскали в поисках, не желая терять еще одного своего брата. Но все без толку.

- Я обещала защищать вас всех, - прошептала она в пустоту зала.

Слеза, тяжелая и прозрачная, скатилась по её щеке, исчезая в складках шлема. Лотос знала, что должна продолжать направлять остальных, должна быть их светом. Но здесь, в тишине Луа, она была просто матерью, потерявшей ребенка в бесконечном шторме измерений.

- Спи спокойно, где бы ты ни был, - её фигура начала медленно растворяться, сливаясь с тенями Резервуара. - И прости меня, мое дитя.

Глава 32. Покой и Ярость

***

Декабрь ворвался в Хогвартс вместе с колючими ветрами и тяжелым снегом, который плотным саваном укрыл замковые башни. Мы стояли в предбаннике Большого зала, переоборудованном под зону подготовки. Гул сотен голосов из самого зала доносился сюда приглушенным рокотом шторма.

- Надеюсь ты не будешь поддаваться, Тео, - Беллатриса возникла рядом со мной, словно соткалась из теней.

- Ты же знаешь, я не люблю проигрывать, Белла, - я коротко кивнул ей. - Удачи на помосте.

Она хищно оскалилась, коснувшись пальцами рукояти своей палочки.

- Удача нужна слабым.

Мы обменялись короткими взглядами, после чего разошлись по разным сторонам. Сегодня будет турнир младших и средних курсов, а завтра уже отбор будет у старших. И очевидно, что Белла была отобрана среди этих восьми, представляющих четвертые и пятые курсы. Я невольно погрузился в воспоминания о ее решающей дуэли.

***

Против Беллатрисы стоял шестикурсник, рослый парень из семьи Аббот - очень сильный хаффлпафец.

- Начинайте! - скомандовал профессор Флитвик, предусмотрительно отойдя за защитный барьер.

Аббот начал первым.

- Конфринго! - рявкнул Аббот, посылая в неё мощный сгусток оранжевого пламени.

Беллатриса даже не замедлилась. Она просто пригнулась, пропуская взрывное заклинание над головой - я видел, как жар опалил её плечо, но она даже не моргнула. В следующий миг её палочка запела.

- Экспеллиармус! Ступефай! Инкарцеро!

Три заклинания вылетели из-под её пальцев почти одновременно, слившись в один непрерывный поток света. Аббот принял их на щит, но я заметил, как его ноги поехали назад по каменному полу. Смех Беллы, резкий и колючий, прорезал тишину зала. Она явно наслаждалась дуэлью.

Она начала кружить вокруг хаффлпафца. Её движения напоминали мне работу клинка: никакой защиты, только агрессия, переходящая в безумие. Аббот пытался контратаковать, но Белла просто отбивала его чары короткими, небрежными взмахами, тут же возвращая удар с удвоенной силой.

В какой-то момент хаффлпаффец решил пойти ва-банк. Он широко взмахнул палочкой, выстраивая сложную фигуру для массового оглушающего удара.

- Флиппендо Дуо!

Белла, вместо того чтобы защищаться, бросилась прямо под заклинание, в последний момент совершив резкий кувырок в сторону. Она оказалась в слепой зоне Аббота раньше, чем он успел вернуть палочку в исходную позицию.

- Флиппендо Максима, - прошептала она почти ласково.

Заклинание прошило остатки щита Аббота и ударило его в грудь. Парень отлетел, как пушечное ядро, врезавшись в магический щит арены. Белла на этом не остановилась. Мгновенная связка из трех заклинаний - Ступефай, Инкарцеро, Экспеллиармус, и явно поверженный Аббот оказывается впечатанным в пол с отлетевшей подальше палочкой.

- Достаточно! - Флитвик взмахнул палочкой, возводя между ними стену из прозрачного льда - Белла явно подумывала что-то еще колдануть. - Мисс Блэк, победа!

Беллатриса замерла. Её грудь тяжело вздымалась, несколько прядей волос выбились из прически, а палочка всё еще искрила темным, недобрым светом. Волна Вазарина тут же прошла сквозь мои пальцы, тут же наполняя девушку успокаивающей прохладой. Она резко обернулась в мою сторону, но ничего не сказала.

***

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

Мы вошли в сам Большой зал, вновь оборудованный под дуэльную площадку. Студенты теснились на возвышающихся трибунах, создавая живое кольцо из разноцветных галстуков и возбужденного шепота.

В этот раз ведущим решил побыть наш декан - Слагхорн стоял посреди арены, светя улыбкой и широким пузом, еле помещающимся в его нарядный жакет. К нему подошел, а точнее - подлетел, директор. Альбус был во всей красе - в развевающейся пурпурной мантии и в длинной, похожей на ту, что у Макгонагалл, шляпе.

- Внимание! - голос Альбуса Дамблдора, усиленный магией, мгновенно заставил зал умолкнуть. - Мы начинаем наш следующий этап. Помните: это состязание в мастерстве и выдержке, а не в жестокости. Пусть победит сильнейший!

Он хлопнул в ладоши, исчезая в волне пламени и появляясь у трибун, где сидели преподаватели. Вот же... любитель покрасоваться.

Тем временем профессор Слагхорн, сияя как новый галлеон, вышел на край помоста, разворачивая свиток. Значит в этот раз противников заранее мы не знаем. Хм, интересно.

- Итак, первая дуэль в категории младших курсов! - провозгласил он. - Эван Розье, Слизерин, второй курс! Противник - Амос Диггори, Хаффлпафф, третий курс!

- Ну что, удачи, - я кивнул другу, который со спокойной улыбкой поднялся на помост.

Амос Диггори был предельно собран и серьезен. Он был на год старше, и это чувствовалось - физически он был крепче, а его стойка была более устойчивой. Типичный «барсук», который не собирался отступать.

- Палочки наготове! - крикнул Флитвик, отходя к краю и взмахивая палочкой. - Бой.

Амос не стал размениваться на прелюдии.

- Экспеллиармус! - быстрый и мощный алый луч сорвался с его палочки. Розье изящно ушел с линии атаки, почти лениво взмахнув своей палочкой.

- Риктусемпра!

Заклинание столкнулось с вовремя выставленным щитом Диггори. Хаффлпаффец начал методично наступать, засыпая Эвана связками оглушающих чар. Розье же кружил по арене, стараясь найти брешь в обороне противника, но Амос стоял как скала, на любое заклинание Эвана находя ответ.

Видя безрезультатность своих действий, Эван резко сменил тактику. Он перестал кружить и, вместо того чтобы искать брешь, сам пошел на сближение, сокращая дистанцию. Это было рискованно - шанс нарваться на быстрое разоружающее был велик, но Эван знал, что делает. Недаром - сильнейший в нашей компании после меня (даже сильнее Дэвиса, как выяснилось).

- Экспеллиармус! - выкрикнул Амос, вкладывая в удар едва ли не всю волю.

Эван не стал уходить в сторону. Он сделал короткое, почти незаметное движение палочкой, выставляя Протего лишь в одной точке - там, где должен был пройти луч. Заклинание Диггори срикошетило от точечного щита, а Розье, используя инерцию, уже выбрасывал руку вперед.

- Депульсо Дуо!

Воздух между ними коротко хлопнул. Диггори, не ожидавший такой плотности магии, да еще и "дуо" от второкурсника, покачнулся. Его щит на мгновение дрогнул, и этого было достаточно.

- Ступефай! - выкрикнул Розье.

Алый луч прошил оборону «барсука». Амос успел лишь удивленно вскинуть брови, прежде чем заклинание впечатало его в защитный барьер. Парень сполз на камни, палочка выпала из его рук.

В зале на мгновение воцарилась тишина, а затем слизеринская трибуна взорвалась торжествующим ревом.

- Победитель - Эван Розье! - объявил Флитвик.

- Великолепная техника, мой мальчик, просто великолепная! Пять очков Слизерину! - вставил свои пять кнатов Слагхорн.

Эван спустился с помоста к нам.

- Хорош, Эви, - улыбнулся Торфинн, приобняв друга за плечо.

- Эх, очередной монстр-втораш, - обреченно выдохнул Дэвис под смех наших девочек.

Тем временем объявили следующую пару - третьекурсники, один с Гриффиндора, второй с Рейвенкло.

Пока я наблюдал за дуэлью, ко мне подошел неожиданно - Сириус. Тот выглядел нервным, что в корне отличалось от его поведения. И явно хотел поговорить.

- Тео, - позвал он меня.

- Слушаю? - я отвлекся от дуэлей, махнув ребятам, чтобы продолжали смотреть.

- У меня есть просьба.

- Сириус, не тяни, - я подошел ближе, возвышаясь на голову над не таким уж и маленьким первокурсником.

- В общем, - Сириус замялся. - Насчет Джейми...

- Поттера? - удивился я. - И что же ты хочешь?

- Я понимаю, он там переборщил, когда бился с... - вспоминал наследник Блэков фамилию. - Блишвиг.

- Ну и?

- В общем, не надо жестоко обходиться с ним, - вздохнул Сириус.

- Как-то мало веришь в своего друга. А вдруг он победит? - я усмехнулся, услышав его просьбу.

- Боже, Тео, я конечно, люблю повалять дурака, но я же не тупой. Ты и четвертые пятые курсы размажешь, я уверен, - фыркнул Блэк. - В общем, ты как будущий зять должен выполнить одну мою просьбу!

Я невольно улыбнулся. Сириус в своем репертуаре: даже когда он пытается быть серьезным и о чем-то просить, он умудряется вставить шпильку, которая напоминает о его принадлежности к семье Блэк.

- Ладно-ладно, - я перевел взгляд на трибуны, где Поттер что-то активно доказывал одному из своих друзей - пухлому низкому пареньку, размахивая руками. - Буду с ним помягче.

- Обещаешь? - Блэк пытливо заглянул мне в глаза.

- Обещаю, что буду ровно настолько суров, насколько он сам этого потребует, - ответил я.

Сириус вздохнул, понимая, что большего от меня не добиться, и поспешил обратно к своим гриффиндорцам. А я вернулся к ребятам.

- О чем это "блудный сын" Блэков шептался с тобой? - прищурилась Виола, провожая Сириуса подозрительным взглядом.

- Просил за Поттера, - коротко бросил я. - Видимо, у Джеймса дар находить неприятности, раз его друзья начинают страховать его заранее.

Тем временем дуэль третьекурсников закончилась победой Гриффиндора. Парень с Рейвенкло не выдержал напора и просто поскользнулся на наколдованном льду. Профессор Слагхорн снова вышел на середину помоста, его лицо лоснилось от удовольствия.

- Чудесно, чудесно! - пробасил Гораций. - А теперь... Первый курс, но уровень мастерства, как мне докладывали, весьма впечатляющий! Джеймс Поттер, Гриффиндор!

Слагхорн указал на трибуны "львов", которые взорвались восторженным ревом. Поттер вскочил, эффектно поправил очки и, чуть ли не в прыжке, оказался на помосте. - Противник... Теодор Нотт, Слизерин, второй курс!

Зал на мгновение затих, а затем взорвался таким шумом, что, казалось, заколдованный потолок сейчас обрушится на наши головы. Слизеринцы свистели, гриффиндорцы орали что-то подбадривающее Поттеру, хотя в их криках слышалась нотка сомнения - всё-таки моя репутация после прошлого этапа давили на весы.

- Ну, Тео, покажи ему, - прошептал Розье, вытирая лицо полотенцем.

Я прошел к помосту. Каждый мой шаг отдавался глухим эхом в тишине, которая начала медленно заползать в зал, по мере того как я приближался к Джеймсу. Поттер стоял в центре, картинно переминаясь с ноги на ногу. Когда я поднялся на помост, он оскалился.

- Наконец-то, Нотт. Я ждал этого с самого начала семестра. Посмотрим, так ли ты хорош, как о тебе говорят.

Я молча остановился напротив него. Моя палочка была опущена, пальцы лишь слегка касались дерева. Внутри меня Бездна довольно заурчала, почуяв жертву, но я жестко подавил её.

- Бой! - выкрикнул Флитвик.

Я видел, как пальцы Джеймса сжались на рукояти. Он был напряжен как струна. Его глаза за очками лихорадочно блестели - он явно хотел славы «победителя Нотта».

- Экспеллиармус! - выкрикнул Джеймс. Я просто слегка качнул головой влево, и заклинание прошипело в дюйме от моего уха, врезавшись в защитный купол позади.

- Риктусемпра.

Простейшее заклинание щекотки, но в моем исполнении оно несло в себе такую концентрацию силы, что воздух перед палочкой загустел. Серебристая вспышка ударила Поттера точно в плечо. Его не просто «защекотало» - его отбросило на пару шагов назад, а руку, в которой он держал палочку, на мгновение свело судорогой. Джеймс вскрикнул, но устоял. Его лицо покраснело. Он тут же начал серию атак:

- Локомотор Мортис! Петрификус Тоталус! Флиппендо!

Он палил как из пулемета, вкладывая в каждый удар всё свое мастерство. Я двигался по помосту почти лениво. Шаг в сторону, полуоборот, легкое движение палочкой напротив летящего луча - и заклинание Поттера улетает в потолок, отраженный щитом.

Я вздохнул. Пора заканчивать. Как и просил Сириус - не буду жестить.

- Глациус.

Тонкая корка льда мгновенно покрыла камень под ногами Поттера. Он, уже набравший инерцию для следующего выпада, поскользнулся. Его ноги разъехались, руки взметнулись вверх в попытке поймать равновесие, и в этот момент он стал абсолютно открыт.

- Экспеллиармус, - произнес я почти шепотом.

Алый луч мягко, почти нежно коснулся его груди. Палочка Джеймса вылетела из его руки, описала высокую дугу и приземлилась точно мне в ладонь. Поттер остался сидеть на льду, тяжело дыша и глядя на меня снизу вверх. В его глазах не было ненависти - только полное, сокрушительное непонимание. Он только что выложился на сто процентов, а я даже не вспотел.

- Победитель - Теодор Нотт!

Я подошел к Джеймсу, протягивая ему его палочку рукоятью вперед.

- Неплохо для первого курса, - сказал я так, чтобы слышал только он. - Но ты слишком полагаешься на то, что твой враг будет стоять и ждать твоего удара.

Джеймс молча взял палочку. Его пальцы всё еще дрожали. Он поднялся, отряхнул мантию и, не глядя на своих ликующих друзей, быстро сошел с помоста. Я же повернулся к трибунам. Мой взгляд встретился со взглядом Сириуса. Тот выглядел облегченным, но в то же время подавленным. Он понимал, что пропасть между нами - это не год разницы. Это нечто гораздо более глубокое.

Я спустился с помоста под несмолкающий гул Слизерина. Эван и Альберт встретили меня радостными возгласами, но я лишь коротко кивнул им, присаживаясь на скамью.

Тем временем Слагхорн, вытерев пот со лба шелковым платком, вновь вышел в центр.

- Невероятно! Какое мастерство, мистер Нотт! - пробасил он, поглядывая на меня с новой долей интереса. - Но дуэли продолжаются!

Он снова развернул пергамент, и его глаза азартно блеснули.

- Люциус Малфой, Слизерин, третий курс! - провозгласил декан. - Противник - Георг Крэбб, Слизерин, третий курс!

Люциус поднялся со своего места с ленивой грацией. Крэбб же, массивный, чуть пухлый парень, засеменил следом за своим лидером. Он был очень даже неплох на прошлом этапе - сражался отчаянно, двигался резво для своей комплекции. Достойный "вассал".

Они встали друг против друга. Люциус идеально выпрямил спину, выставив палочку вперед в безупречной дуэльной позиции.

- Бой! - Флитвик взмахнул рукой.

Георг Крэбб удивил зал. Он не стал ждать, пока Малфой нанесет первый удар, а сразу пошел в атаку.

- Депульсо! - выкрикнул он, и поток силы был настолько плотным, что Люциусу пришлось спешно ставить Протего Дуо. Заклинание Крэбба врезалось в щит с глухим ударом, заставив Малфоя чуть нахмуриться.

- Экспеллиармус! - Люциус ответил резким, жалящим выпадом. Крэбб, несмотря на свою массу, ловко пригнулся и тут же выстрелил в ответ:

- Флиппендо!

Крэбб наступал, используя свою массу и неожиданную прыть. Он бил тяжело, методично, заставляя Люциуса перемещаться по помосту. Малфой же работал в своей манере — изящно, экономно, выжидая идеальный момент для контратаки. Его палочка чертила в воздухе острые углы, отсекая атаки Георга одну за другой.

- Риктусемпра! - Люциус вложил в заклинание чуть больше мощи, чем требовалось. Серебристая вспышка ударила в щит Крэбба, и того ощутимо тряхнуло. Георг пошатнулся, но устоял, готовясь к новому выпаду.

В этот момент Люциус сделал едва заметный жест свободной рукой и посмотрел прямо в глаза Крэббу. Это был не магический прием. Это был взгляд господина, напоминающий вассалу о его месте в иерархии Слизерина.

И действительно. В следующее мгновение, когда Люциус послал довольно стандартный, хоть и быстрый «Ступефай», Георг внезапно «замешкался». Его щит возник на долю секунды позже, чем нужно, и под неправильным углом. Алый луч прошил защиту и ударил Крэбба в грудь. Тот картинно, но с достоинством отлетел назад, приземляясь на край помоста. Его палочка со звоном покатилась по камням.

- Победитель - Люциус Малфой! - провозгласил Флитвик, явно заметивший "подставу". Но что поделать? Таковы реалии.

- А Крэбб то хорош, - отметил Эван, кивнув на здоровяка, который подобрав свою палочку, встал за спиной своего "сюзерена". - Думаю, если бы не этот жест, он бы заставил Люцика попотеть.

- Дамы и господа, начинаем следующий раунд! - Слагхорн тут же оказался в центре. - В этот раз наши "младшие" дуэлянты сойдутся в полуфинале! Иии...

Слагхорн подмигнул в нашу сторону.

- Первый бой полуфинала - Эван Розье против Адама Перкинса!

Значит Эван против третьекурсника из гриффов. Эван поправил манжеты и, бросив на нас короткий взгляд, уверенно взошел на помост. Перкинс, вихрастый третьекурсник с Гриффиндора, уже ждал его там.

- Ну, Розье, сейчас я покажу тебе, что бывает, когда змеи выползают из своих нор, - Перкинс оскалился, принимая широкую, устойчивую стойку.

Эван ничего не ответил, лишь приготовился.

- Бой! - скомандовал Флитвик. Адам не заставил себя ждать.

- Экспеллиармус! - выкрикнул он, и алый луч сорвался с его палочки. Эван отскочил в сторону, отвечая хлестким движением.

- Риктусемпра!

Перкинс едва успел прикрыть лицо «Протего», отступив на шаг.

- Ступефай! Флиппендо! - начал он закидывать оппонента заклинаниями. Эван двигался как в танце, не совершая лишних движений. Он читал траектории, уходя с линии огня в самый последний момент, и выставлял точечные щиты только там, где это было абсолютно необходимо. В общем - талант, подкрепленный практикой.

- Смотри, - прошептал я Альберту, - Эван выматывает его. Перкинс вкладывает слишком много сил в каждый взмах, а Эван почти не тратит ману.

Действительно, спустя пару минут Адам начал тяжело дышать. Его движения стали размашистыми и неточными. Эван же, напротив, словно только начал разогреваться.

- Инкарцеро! - выкрикнул Перкинс в отчаянии, надеясь связать противника.

Эван сделал резкий выпад вперед, вызывая мигнувший Протего и сбивая заклинание в сторону, и тут же, не давая Адаму опомниться, выкрикнул:

- Экспеллиармус!

Луч прошил пространство, когда Перкинс еще не успел вернуть палочку после замаха. Удар пришелся точно в кисть гриффиндорца. Палочка Адама свечой взлетела вверх, описывая высокую дугу.

- Ступефай! - добавил Розье, закрепив результат.

Вспышка оглушающего ударила Адама в грудь, и тот кулем повалился на помост. Палочка гриффиндорца упала рядом, гулко звякнув о камень. В зале на секунду повисла тишина, а затем слизеринская сторона взорвалась торжествующим криком.

- Победитель - Эван Розье! - объявил Флитвик, одобрительно кивнув Эвану.

- Блестяще, Эван, просто блестяще! - Слагхорн так хлопал, что его кольца на пальцах позвякивали.

Эван спустился с помоста, лицо его было бледным от концентрации, но глаза горели триумфом.

- Отличная работа, Эван, - я стукнул своим кулаком о его.

Тем временем Слагхорн снова вышел на середину, его лицо так и лоснилось от предвкушения.

Зал также замер. Даже гриффиндорцы перестали перешептываться, предвкушая развязку главной интриги Слизерина. Раз объявили первую дуэль, соперники второй уже были очевидны.

- Итак, дамы и господа! Теодор Нотт против Люциуса Малфой!

Я медленно поднялся на помост, бросив последний взгляд на Нарциссу - та лишь сжала кулаки. Люциус уже ждал меня. Его лицо выражало абсолютную уверенность, но я видел, как едва заметно подергивается жилка на его виске.

- Ну что, Теодор, - негромко произнес он, когда я остановился в десяти шагах. - Настало время закончить эти игры.

Я молча поднял палочку. Внутри меня Бездна не просто проснулась - она начала пульсировать в ритм моему сердцу. Бирюзовое пламя Бездны, обычно прохладное, сейчас казалось таким горячим, готовым выплеснуться наружу и сжечь всё на своем пути.

- Бой! - выкрикнул Флитвик, и воздух между нами мгновенно раскалился.

- Экспеллиармус! Ступефай! - Люциус поспешил сделать первый шаг. Две вспышки, алая и белая, вылетели почти одновременно. Это было быстро. Куда быстрее, чем у Поттера или у кого-либо другого. Но для меня это всё равно было слишком медленно.

- Протего, - короткий, сухой щелчок палочкой. Заклинания просто исчезли, словно наткнувшись на непреодолимую стену.

Малфой прищурился и начал наступление. Он двигался грациозно, его палочка рисовала в воздухе сложные, агрессивные фигуры.

- Бомбарда! Инкарцеро! Конфринго!

Вон, как Флитвик напрягся. Использование взрывных и огненных чар на школьном турнире было на грани фола, но Люциус явно шел ва-банк. Помост содрогался от ударов. Я перемещался короткими, расчетливыми рывками, сбивая его заклинания точечными импульсами. Люциус тратил магию ведрами. Он хотел подавить меня мощью, заставить пятиться, вымотать.

- Это всё, Люциус? - мой голос прозвучал удивительно спокойно в хаосе взрывов.

Малфой оскалился.

- Ступефай Максима! - широкий алый луч, способный сбить с ног тролля, несся прямо на меня. я просто выставил левую руку, даже не используя палочку. Короткий импульс кинетической энергии Бездны столкнулся со «Ступефаем», распыляя его на тысячи безобидных искр. Забавное взаимодействие Бездны с магией - при определенной пропорции Бездна может просто "выдавить" структуру заклинания, разрушая его.

Зал вскрикнул. Колдовство без палочки такой силы было за гранью того, что могут студенты. А еще больший шок вызывает тот факт, что "колдовство" было сотворено второкурсником.

- Слишком много шума, Люциус, - произнес я, делая плавный шаг вперед.

- Заткнись! - прорычал Малфой. - Экспеллиармус Дуо! Локомотор Мортис!

Он начал палить сериями, переходя в настоящий раж. Заклинания летели одно за другим, заставляя воздух над помостом гудеть от избытка магии. Я кружил вокруг него, двигаясь по самой кромке арены. В какой-то момент Люциус, тяжело дыша, на секунду опустил палочку, чтобы набрать воздуха. Я мгновенно сократил дистанцию.

- Риктусемпра, - мой голос был тихим шепотом.

- Протего! - успел выкрикнуть он. Его щит выдержал, но я не остановился. Я начал методично вбивать заклинания в его защиту.

- Флиппендо. Депульсо. Экспеллиармус.

Каждый мой удар заставлял Люциуса отступать на полшага. Его щит шел трещинами, а руки заметно дрожали под напором моей воли. Я видел его глаза - в них больше не было высокомерия. Лишь непонимание.

- Такова реальность, Люциус, - я взмахнул палочкой, невербальным Секо разбивая остатки его щита. - Твоя фамилия не поможет тебе выиграть этот бой. Ничто тебе не поможет.

Малфой вскинул палочку для последнего, отчаянного удара, но я был быстрее. Моя ладонь перехватила его запястье, а палочка уперлась ему прямо под подбородок.

- Экспеллиармус, - выдохнул я прямо ему в лицо.

Палочка Люциуса вылетела с силой врезавшись в потолок Большого зала, застряв в одной из балок. Самого Малфоя отбросило назад, впечатывая в барьер. Он упал на колени, глядя на меня снизу вверх. В зале наступила тишина, которую можно было резать ножом. Даже Дамблдор поднялся со своего места, внимательно вглядываясь в происходящее.

Я медленно подошел к Люциусу, возвышаясь над ним. Сила Бездны всё еще вибрировала в моих пальцах, требуя продолжения, но я взял её под контроль. Я наклонился к его уху, так, чтобы ни Флитвик, ни Слагхорн не могли разобрать ни слова.

- Это за Нарциссу, - прошептал я ледяным голосом.

Люциус вздрогнул, словно я ударил его ножом. Его губы дрогнули, но он не нашел, что ответить. Я выпрямился и посмотрел на трибуны. Нарцисса сидела неподвижно, её лицо было бледным, но в глазах горело то самое торжество, которое я обещал ей подарить.

- Победитель... - голос Флитвика сорвался, он откашлялся и закончил, - Теодор Нотт!

Глава 33. Конвульсия

***

Тишина в Большом зале стала осязаемой. Казалось, даже зачарованный потолок перестал имитировать метель, застыв в немом ожидании. Сотни глаз были прикованы к помосту, где на коленях, тяжело дыша и глядя в пол, сидел тот, кто еще десять минут назад считался одним из самых перспективных волшебников своего поколения.

Я не стал дожидаться, пока Люциус придет в себя или начнет что-то говорить. Развернувшись, я спокойно направился к краю помоста. Шаги гулко отдавались от камня, подчеркивая моё одиночество в этом моменте триумфа.

- Тео... - шепнул Юстас, когда я спустился к ребятам. Его глаза горели фанатичным восторгом.

Я лишь положил руку ему на плечо, слегка сжав его. Это был знак - мы закончили. Розье выглядел так, будто увидел само воплощение Мерлина, а София и Виола стояли, не шевелясь, боясь спугнуть момент.

Взгляд Дамблдора я почувствовал затылком. Он стоял, заложив руки за спину, и его пронзительные голубые глаза за очками-половинками изучали меня с той самой смесью любопытства и глубокой тревоги, которая обычно предшествует серьезному разговору. А это сулит очень даже немаленькими проблемами - отец не раз и не два предупреждал, что с директором лучше не стоит связываться. Да и сам я, если честно, опасался его - слишком уж неоднозначная фигура.

- Браво! Просто невероятно! - Слагхорн наконец пришел в себя, начиная бурно аплодировать, стараясь сгладить неловкость.

Люциус тем временем медленно поднялся. К нему подскочил Крэбб, пытаясь помочь, но Малфой грубо оттолкнул его руку. Без слова он развернулся и, пошатываясь, направился к выходу из зала, игнорируя шепотки, которые начали вспыхивать за его спиной.

Я прошел мимо слизеринских "трибун", где расположились наши ребята, к своему месту. Нарцисса сидела всё так же прямо. Когда я поравнялся с ней, наши взгляды встретились. В её глазах не было жалости к Люциусу - одно лишь торжество и злорадство. Видимо, обида на ту дуэль, как и целом на наследника рода Малфой у нее была немалая.

- Ты сделал это, - негромко произнесла она, когда я сел рядом.

- Я держу свои обещания, Цисси, - ответил я, чувствуя, как Бездна внутри все еще ищет выхода. Не сейчас.

Слагхорн, всё еще раскрасневшийся от возбуждения, вновь вытер лоб и зычно провозгласил:

- Невероятно! Дамы и господа, мы стали свидетелями исторического момента! Но турнир не ждет. Настало время финального поединка в категории младших курсов!

Он сделал паузу, обводя зал взглядом, и в его голосе прозвучало искреннее удовольствие:

- В финале сойдутся два триумфатора сегодняшнего дня. Друзья, соратники... и теперь - соперники на этом помосте! Теодор Нотт против Эвана Розье!

Зал, который только-только начал отходить от падения Малфоя, снова загудел. Слизеринцы были в восторге - финал полностью принадлежал их факультету. Гриффиндорцы же мрачно наблюдали, понимая, что сегодня их день окончательно проигран.

- Ну что, Тео, - Эван криво усмехнулся, поправляя палочку. - Пора помахаться? Только давай без жести, не хочу к Помфри.

- Просто покажи всё, чему мы учились, Эван, - ответил я, вставая.

Мы поднялись на помост. Эван встал в идеальную стойку и напряженно застыл - он понимал, что не выиграет, но и уходить, просто отдав победу было бы неуважением в первую очередь ко мне. Флитвик, чьи глаза за очками-половинками буквально сияли от профессионального интереса, взмахнул рукой.

- Бой!

- Экспеллиармус, - алый луч прочертил воздух. Эван знал, что моя реакция быстрее, поэтому его единственный шанс был в напоре.

- Риктусемпра! - добавил он тут же, не дожидаясь исхода первого заклинания.

Я сместился, уходя от обезоруживающего, и коротким движением сбил вторую вспышку в сторону. Эван уже летел на меня, сокращая дистанцию.

- Ступефай! Флиппендо!

Я мгновенно отбивал лучи, но не атаковал, давая другу показать, на что он способен.

- Не сдерживайся, Эван! - крикнул я, отбивая очередную связку.

- Гело Сагитта! - наконец выдал он что-то особенное. Одно из родовых заклинаний Розье. С кончика палочки Эвана сорвался сгусток льда, закрученный в острую, прозрачную стрелу. Она прорезала воздух со свистом, оставляя за собой шлейф морозного инея.

Я тут же поставил Протего, отчего заклинание прошло вскользь. Ледяной снаряд, вместо того чтобы разбиться о мою грудь, пролетел мимо, вгрызаясь в магический барьер арены и рассыпаясь на тысячи сверкающих осколков.

- Риктусемпра, Флиппендо, - перешел в наступление, но действовал мягко, заставляя его постоянно двигаться. Эван крутился как волчок. Он блокировал, уходил кувырками, огрызался короткими проклятиями. Зал ревел. Для зрителей это была самая динамичная дуэль дня: два слизеринца, которые не стояли на месте, а превратили помост в площадку для акробатики и колдовства.

- Гело Сагитта Дуо! - выкрикнул Розье, вкладывая последние силы в двойной залп.

Две ледяные стрелы пошли в расходящийся клин, перекрывая мне пути к отступлению. Эван победно оскалился, считая, что поймал меня. А значит - заставил использовать мои "особые" силы.

Но я просто прыгнул вперед, прямо между ними. В воздухе я развернул корпус, пропуская лед под собой, и мягко приземлился в паре метров от Эвана. Моя палочка уже была направлена ему точно в переносицу.

- Открылся, - тихо произнес я.

Эван замер. Его палочка всё еще искрила, но он был полностью измотан. Пот градом катился по его лицу, грудь тяжело вздымалась. Он посмотрел на кончик моей палочки, потом мне в глаза и, опустив руку, просто выдохнул.

- Сдаюсь.

- Победитель турнира - Теодор Нотт! - провозгласил Флитвик, и зал взорвался аплодисментами. Даже гриффиндорцы хлопали - это был честный, красивый бой. Я подошел к Эвану и протянул ему руку. Он принял её, и я помог ему подняться, одновременно пуская по его венам крохотный импульс Вазарина, чтобы снять мышечную дрожь.

Я обернулся к трибунам. Нарцисса стояла, аплодируя вместе со всеми, и в её взгляде я прочитал не только торжество, но и глубокую задумчивость. Слагхорн тут же подскочил ко мне, хватая мою руку и приподнимая ее. Старый прохвост хотел урвать частичку славы, но я был не против.

- И представителем младших курсов становится Теодор Нотт, Слизерин! - проревел Слагхорн, и его голос, усиленный «Сонорусом» разошелся чуть ли не всему замку. Я стоял в центре помоста, чувствуя, как сотни взглядов впиваются в меня. Это был момент триумфа, но внутри я ощущал лишь странное опустошение.

- Поздравляю, мой мальчик! Блестяще, просто блестяще! - Гораций тряс мою руку так усердно, что я едва не поморщился. - Пятьдесят очков Слизерину!

Я обернулся к трибунам. Мой "круг" стоял в первом ряду. Торфинн поддерживал Эвана, а Альберт и Юстас сияли так, словно сами выиграл турнир. София и Виола переглядывались с нескрываемой гордостью. Майкл Дэвис, наш рейвенкловец, едва заметно кивнул мне - он получил то, за чем пришел: очередное подтверждение, что его выбор был правильным.

Спустившись с помоста, я первым делом подошел к своим.

- Мы гордимся тобой, Тео, - прошептала София, когда я поравнялся с ними.

- А я горжусь нашим Эви, - я подошел к другу, который усмехнулся на мои слова.

- Но я так и не смог заставить тебя применить свою силу.

- То что ты показал - уровень твердого четвертого курса, Эван, - признаться, не будь у меня нечеловеческого разума Тэнно, он бы реально заставил меня попотеть. По крайней мере, держись я в рамках "обычных" заклинаний.

- А теперь - перерыв на тридцать минут! - пробасил Слагхорн, утирая пот со лба. - Дадим нашим юным героям перевести дух, а помосту - остыть! После паузы нас ждет битва средних курсов! Четвертые и пятые курсы, приготовьтесь!

Зал тут же наполнился гулом сотен голосов. Студенты начали подниматься с мест, чтобы размять ноги или обсудить увиденное. Ко мне то и дело пытались прорваться слизеринцы со старших курсов, но я своевременно свалил вместе со своими ребятами.

- Тео, ты видел лицо Малфоя? - Юстас едва сдерживал смех, хотя и старался говорить тихо. - Он уходил так, словно его только что заставили выпить ведро желчи.

- Забудь о нем, - отрезал я, прислонившись к стене и чувствуя, как холод камня приятно остужает спину. - Люциус - это прошлое. Сегодня мы показали, что лидером факультета будет один человек, и это - я.

- Тео, тут с тобой хотят поговорить, - отвлекла меня Нарцисса.

Я перевел взгляд на Беллатрису, которая "незаметно" увязалась за нами. Она стояла у самого края нашей группы, прислонившись к колонне. Её палочка крутилась между пальцев с бешеной скоростью.

- Хорошая работа, Тео, - произнесла она. - Ты размазал Люцика именно так, как он того заслуживал. Это было красиво. Как и бой с Розье. Так и знала, что ты не только сырым могуществом давить можешь.

Она усмехнулась.

- Теперь твоя очередь, - сказал я, переводя взгляд на помост, где Флитвик уже начал обновлять защитные чары. - Покажи силу, как леди Блэк. И как будущая леди Нотт.

Она сузила глаза, в которых на долю секунды промелькнуло опасное пламя - смесь вызова и жгучего интереса.

- Наблюдай внимательно, - Белла резко развернулась, и полы её мантии хлестнули по воздуху.

***

- Беллатриса Блэк, Слизерин, пятый курс! - голос Слагхорна разнесся под сводами, и трибуны факультета змей взревели так, что, казалось, само озеро под замком всколыхнулось. - Противник - Роберт Хиллиард, Рейвенкло, пятый курс!

Хиллиард был старостой и одним из лучших учеников своего курса. Высокий, подтянутый, с холодным и аналитическим взглядом. Его магия была выверенной, точной и крайне неприятной для тех, кто привык полагаться на грубую силу.

Они вышли на помост. Белла двигалась рвано, её голова была чуть наклонена, а палочка в пальцах буквально подрагивала от переполнявшей её энергии. Хиллиард же замер в безупречной классической стойке, его палочка указывала точно в пол перед собой.

Флитвик взмахнул рукой, тут же левитируя подальше.

- Бой!

Хиллиард ударил первым - взмах палочкой и в Беллу летит луч заклинания, знаменуя первые на сегодня невербальные чары. Конфундус.

Беллатриса даже не шелохнулась. Вместо того чтобы ставить щит, она просто... исчезла. На долю секунды она превратилась в размытое черное пятно, уходя с линии атаки таким резким рывком, что Хиллиард на мгновение потерял её из виду. Вот как, боевая аппарация значит. Для пятого курса - почти невозможное достижение... было бы, если бы не тот факт, что это девушка - Беллатриса Блэк.

В Хиллиарда тут же полетели лучи сразу двух заклинаний, в которых я успел узнать Ступефай и Экспеллиармус - значит идет по классике. Парень успел отбить, поставив "Протего Дуо".

Белла начала палить с такой скоростью, что её палочка превратилась в размытую дугу света. Хиллиард едва успевал перестраивать «Протего». Он пытался контратаковать, используя транфигурацию - превращая специально разбросанные мелкие камни в каменные плиты, - но Белла просто разносила их в щепки.

- Бомбарда! - раздалось первое вербальное заклинание от Беллы.

Камни разлетались градом осколков. В какой-то момент Хиллиард, поняв, что оборона не спасет, попытался использовать массовое связывающее заклинание.

- Инкарцеро Максима! - выкрикнул он, и десятки веревок метнулись к Белле. Она оскалилась.

Невербальное "Секо Максима" прорубил веревки, словно раскаленный нож масло, и врезался в щит Хиллиарда. Рейвенкловец вскрикнул, когда сила удара отбросила его на несколько метров. Его щит лопнул со звоном разбитого стекла. Белла не дала ему подняться. Она нависла над ним, её палочка искрила фиолетовым пламенем.

- Экспеллиармус! - её голос прозвучал почти ласково, но палочка Роберта вылетела из его руки так, словно ей выстрелили с пушки.

- Побеждает Беллатриса Блэк! - Флитвик поспешил встать между ними.

Белла замерла, тяжело дыша. Её волосы растрепались, глаза лихорадочно блестели. Она посмотрела на поверженного старосту с таким пренебрежением, что Хиллиард, кажется, даже забыл, как дышать.

Она развернулась к трибунам и её взгляд мгновенно нашел меня. В этом взгляде был немой вопрос: "Ну как, Тео?"

Я коротко кивнул ей.

Дуэли продолжились, но среди интересных был лишь очередной бой между Слизерином и Гриффиндором.

- Рудольфус Лестрейндж, Слизерин, пятый курс! Противник - Кингсли Бруствер, Гриффиндор, пятый курс!

С гриффиндорской стороны поднялся рослый, широкоплечий парень с очень спокойным и сосредоточенным лицом. Кингсли уже тогда выделялся среди сверстников какой-то монументальной уверенностью.

Рудольфус также вышел на помост. Старший из братьев Лестрейнджей уже сейчас выглядел как человек, не знающий сомнений. Тяжелый подбородок, холодные глаза и хищная грация - в отличие от своего чуть зажатого брата Рабастана, третькурсника, который отлетел еще на первом этапе.

- Бой!

- Экспеллиармус! - Рудольфус не стал ждать.

Кингсли ответил молча. Его «Протего» возникло перед ним как физическая преграда и луч Лестрейнджа разбился о щит, рассыпавшись дождем искр.

- Конфринго! - Рудольфус начал наращивать темп. - Экспеллиармус! Ступефай!

Он бил сериями, заставляя Кингсли постоянно держать щит. Но гриффиндорец не просто защищался, а медленно, шаг за шагом, сокращал дистанцию.

- А Бруствер то силен, - негромко сказал я сидящей рядом Белле, которая подалась вперед, впившись взглядом в арену.

- Он слишком медленный. Рудольфус его достанет, как только тот решит атаковать, - прищурилась старшая Блэк.

- В том-то и дело, Белла. Он не "решит" атаковать. Он дождется, когда Рудольфус выдохнется, и просто раздавит его одним ударом.

На помосте ситуация накалялась. Лестрейндж, видя, что стандартные чары не пробивают защиту «льва», начал использовать более сложные связки. Его палочка выписывала в воздухе петли, и в Кингсли полетели лучи уже неизвестных мне проклятий - видимо, что-то родовое. Подловив момент, пока гриффиндорец подбирал защиту, Рудольфус взмахнул палочкой, насылая взрывное заклятие.

Кингсли сделал что-то реально отбитое - он просто ударил по летящему проклятию своей палочкой, словно мечом, сбивая его в сторону помоста. Камень под ногами Лестрейнджа взорвался, засыпая того крошкой. И в этот миг Бруствер перешел в атаку.

- Депульсо Максима!

Рудольфус успел вскинуть щит, но его буквально снесло. Он проскользил по помосту добрых три метра, едва не свалившись за край. Его лицо исказилось от ярости.

- Гомулум... - начал Рудольфус, готовя что-то по-настоящему грязное.

- Ступефай! - Кингсли не дал ему закончить.

Короткий, как выстрел, луч ударил Лестрейнджа в плечо, сбивая концентрацию. Рудольфус пошатнулся, и в ту же секунду Кингсли нанес завершающий удар.

- Экспеллиармус!

Палочка Лестрейнджа вылетела из его руки, и Кингсли поймал её в воздухе.

- Победитель - Кингсли Бруствер! - объявил Флитвик.

Гриффиндорская сторона взорвалась ревом. Наконец-то у них появился повод для гордости после череды поражений. Кингсли коротко кивнул трибунам и сошел с помоста, сохраняя всё то же непроницаемое лицо. Проходя мимо нас, он на секунду задержал взгляд на мне, а затем на Белле. В этом взгляде не было вражды - только оценка будущего противника.

- Похоже, твой финал будет интереснее, чем ты думала, - заметил я, глядя на Беллатрису. Она лишь усмехнулась, но я видел, как дрогнули её пальцы, сжимающие палочку. Она понимала, что противник будет сложным.

- Дамы и господа! - Слагхорн, кажется, готов был лопнуть от переполнявших его эмоций. - Финал средних курсов! Битва, которая решит судьбу представителя в этой категории! Беллатриса Блэк, Слизерин! Противник - Кингсли Бруствер, Гриффиндор!

Зал ревел. Это было противостояние Слизерина и Гриффиндора. Они вышли на помост. Беллатриса, обычно полная энергии, сейчас была странно тихой, сосредоточенной. Кингсли же оставался верен себе - монументальное спокойствие и уверенность в каждом движении.

- Бой!

Белла сорвалась с места, пытаясь повторить свой трюк с «мерцанием», который сработал на Хиллиарде. Она сместилась влево, посылая веер проклятий.

Но Кингсли не стал пытаться уследить за её перемещениями. Он просто ударил по площади.

- Депульсо Максима! - его голос перекрыл шум толпы.

Волна кинетической энергии накрыла весь помост. Беллу, которая находилась в движении, буквально сдуло в сторону. Она едва удержалась на ногах, врезавшись плечом в невидимый барьер арены.

Кингсли начал наступление.

- Экспеллиармус.

Его заклинания были простыми, но в каждом чувствовалась такая мощь, что щиты Беллы трещали при каждом попадании. Она огрызалась, металась по арене, пыталась найти брешь, но Бруствер был везде. Он не давал ей пространства для маневра, загоняя её в угол, как это было с Рудольфусом.

Я видел, как в глазах Беллы начинает разгораться паника, быстро переходящая в безумную ярость. Её магия становилась всё более хаотичной, теряя точность. Но таким хаосом гриффиндорца не подавишь - слишком уж он был спокоен и точен в своих движениях, отвечая на каждый жест Беллы своим.

Беллатриса вдруг замерла. Её взгляд на мгновение метнулся к трибунам, ко мне. И я увидел, как безумие в её глазах сменяется ледяной концентрацией.

Она изменила стойку. Ноги чуть шире, корпус развернут боком, палочка не рубит воздух, а нацелена в одну точку - точно в центр груди Кингсли.

- Сциндере Винкулум, - прошептала она. С кончика её палочки сорвалась тончайшая, едва заметная серебряная игла света. Она двигалась с невероятной скоростью и совершенно беззвучно.

Кингсли успел выставить свой коронный непробиваемый «Протего». Но серебряная игла не стала пробивать щит. Она прошла сквозь него, словно раскаленная спица сквозь масло, даже не замедлившись. Заклинание ударило Кингсли точно в солнечное сплетение.

Бруствер просто застыл. Его глаза расширились от шока, палочка выпала из ослабевших пальцев. Он сделал вдох, но воздух не пошел в легкие. Ноги подогнулись, и Кингсли Бруствер, ранее бывший как несокрушимая скала, медленно осел на каменный пол, парализованный.

В зале повисла абсолютная, звенящая тишина. Даже преподаватели повскакивали со своих мест. Никто не понял, что произошло.

- Победительница... - голос Слагхорна дрожал. - Беллатриса Блэк!

Белла стояла над поверженным противником, тяжело дыша. Её грудь вздымалась, пот стекал по вискам. Она смотрела на свою палочку с смесью ужаса и восторга. В этот момент на её лице было странное, почти отрешенное выражение человека, который сам поражен тем, что совершил.

***

Десять минут назад...

Теодор нашел её, когда она отходила за набором по уходу за палочками - в прошлой дуэли она чуть покрылась копотью. И она, как настоящий боец, понимала, что каждая мелочь может привести к неожиданным последствиям. До ее очереди было далеко - там еще сражалась только вторая пара.

- Белла, - негромко позвал он.

Она обернулась, её палочка на мгновение сверкнула в полумраке.

- Хотел поздравить меня заранее, Тео?

- Хочу убедиться, что мне не придется смотреть на твоё поражение, - ответил он, подходя ближе. В его голосе не было и тени сомнения, только спокойная уверенность, которая почему-то заставила её сердце пропустить удар. - Кингсли очень силен. Даже удивительно что у Брустверов такой наследник.

Беллатриса прищурилась, её губы тронула дерзкая улыбка.

- Ты сомневаешься в своей леди, Теодор?

- Нет, - Теодор сделал последний шаг, оказываясь совсем рядом. Он мягко накрыл её руку, сжимающую палочку, своей ладонью. Белла чуть смутилась - это было неожиданно. - Но я предлагаю тебе победить стопроцентно. Я не хочу видеть, как ты падаешь.

Он медленно повернул её кисть, показывая какое-то странное, но аккуратное движение палочкой.

- Сциндере Винкулум, - прошептал он, и от его дыхания у её уха по коже побежали мурашки. - Продвинутое заклинание парализации, игнорирует магический щит. Родовое заклятие дома Нотт.

Беллатриса смотрела на его пальцы, направляющие её палочку.

- Значит уже учишь меня "семейным" секретам? - она усмехнулась, пытаясь скрыть смущение.

- Не вижу проблем, ведь ты моя будущая жена, - Теодор не убрал руку, продолжая удерживать её ладонь, чувствуя, как пульс девушки частит под его пальцами.

Он заставил её повторить движение еще раз - короткий, сухой росчерк, похожий на удар жалом.

- Заклинание требует концентрации, так что просто так в пылу его не кинешь. Если сможешь победить без него - хорошо. Если нет - используй.

Беллатриса прерывисто вздохнула. В её глазах, обычно полных хаотичного огня, была серьезность.

- Помоги мне повторить пару раз, этого хватит. Я быстро учусь.

- И не сомневаюсь, Белла.

Глава 34. Поток Разлома

***

Турнир закончился полным триумфом. Слизерин забрал почти все значимые места на сегодня - а завтрашнюю, для старших курсов, уже не так обидно было и проиграть. В обычно тихой гостиной гремела музыка и старшие даже не постеснялись подтянуть свои связи и организовать банкет, а Слагхорн лично заглянул на «минутку», чтобы еще раз поздравить чемпионов.

Однако в одном из частей праздничного стола образовалась странная пустота. Люциус Малфой сидел в самом дальнем углу, его лицо было серым, а взгляд - пустым. Он был раздавлен. Он проиграл дуэль, а среди старших курсов победила одна из очевидных сторонниц Нотта. Гул праздника, восторженные вопли первокурсников и заискивающий смех Слагхорна казались ему невыносимым, липким шумом, проникающим под кожу.

Он, Люциус Малфой, чье имя должно было вызывать трепет и уважение, сидел здесь - в тени, на обочине собственного факультета. Всего за год с лишним какой-то выскочка вырвал из его рук всё: влияние, будущих подчиненных, статус сильнейшего и... Нарциссу.

"Это за Нарциссу", - эхо шепота Теодора до сих пор жгло уши Люциуса сильнее, чем любое заклятие.

Он чувствовал себя так, будто его выставили нагим на мороз. Его магия, которой он так гордился, была раздавлена. Не просто побеждена - выдавлена, как нечто несущественное. Нотт даже не вспотел, даже не бился всерьез.

"Отец..." - Люциус сглотнул горький ком. Абраксас Малфой не терпел слабости. Но в этот раз выбора не было, впереди маячило лишь горькое поражение и окончательная потеря возможности стать лидером.

Он поставил нетронутый бокал на стол и медленно поднялся. Его верные вассалы - Крэбб и Гойл, встали вслед за ним, как и некоторая часть верных ему людей. И тут Люциус потерпел еще одно поражение - часть людей, раньше следовавших за ним, осталась, продолжая праздновать.

На выходе из гостиной он обернулся. Теодор Нотт в этот момент что-то тихо говорил Нарциссе, и та рассмеялась - искренне, легко, словно она обычная девушка, а не леди Блэк.

Малфой сжал челюсти и вышел, скрывшись в темноте коридора. В его голове уже начал складываться текст письма отцу.

***

Наконец, наступило время шестых-седьмых курсов. Финал, который должен был поставить точку в первенстве факультетов.

- И финальный бой! Филипп Флинт, Слизерин, седьмой курс! - объявил Слагхорн в новом жакете - еще более нарядным, чем вчера. - Противник - Чарльз Дженкинс, Гриффиндор, седьмой курс!

Трибуны Слизерина затихли. Флинт был воплощением старой школы: неспешный, элегантный, полагающийся на мощные щиты и сокрушительные проклятия. Но против него выходил Дженкинс. Полукровка, который в прошлом году уже победил Флинта.

Бой начался без прелюдий. Флинт, желая реабилитироваться за прошлый год, сразу обрушил на противника град тяжелых заклятий. Невербальные заклинания очередью полетели в сторону гриффа.

Воздух над помостом буквально загустел. Филипп работал в классической манере: экономные движения кистью, безупречная осанка и такая плотность магического потока, которая должна была просто раздавить противника, не оставляя ему места для маневра. Я был вынужден признать - силен, очень силен.

Гриффиндорец не пытался встречать заклинания Флинта "лоб в лоб". Он двигался рвано, почти хаотично, разрывая дистанцию и используя каждый дюйм пространства. Его щиты не были монументальными, как у Филиппа - они были точечными и возникали лишь на долю секунды, чтобы отклонить вектор атаки. В общем, очень неприятный соперник для нашего старшего товарища.

- Медленно, Флинт! - Дженкинс ухмыльнулся, перекатом уходя от мощного взрывного заклятия, которое разворотило край помоста.

Флинт вспылил. Его лицо, обычно бледное и холодное, залилось краской гнева. Он начал вкладывать в заклинания больше силы, чем требовалось, жертвуя точностью ради мощи. Филипп занес палочку для сложного, затяжного кругового движения - он готовил тяжелое связывающее проклятие, которое должно было заполнить всю арену. Дженкинс не стал дожидаться финала этой "симфонии".

- Флагрейт! - выкрикнул Чарльз, чертя в воздухе огненные линии. Линии пошли в сторону Флинта, превращаясь в сеть раскаленных нитей, которые перехватили связывающее проклятие Филиппа прямо в момент его формирования. Произошел мощный хлопок - две силы аннигилировали друг друга, обдав первых рядов волной жара.

Я удивленно застыл. Флагрейт был заклинанием для обычного письма на воздухе с помощью огненных символов. Часто применялось в рунах, для скоростного формирования, и я даже освоил его, хоть и не натренировал. Но вот такое его использование - реально что-то стоящее. Браво, Дженкинс.

Флинт, вопреки ожиданиям, не растерялся. Он мгновенно перехватил палочку двумя руками, и его голос зазвучал низко, почти утробно:

- Терра Эрумпо!

Каменный помост под ногами Дженкинса вспучился. Огромные плиты начали подниматься вверх, пытаясь раздавить гриффиндорца. Чарльз подпрыгнул, на лету выкрикнув:

- Асцендио! - его подбросило выше, почти к самому потолку Большого зала.

В воздухе Дженкинс не был беззащитен - он медленно леветировал, спускаясь, и начал палить сериями невербальных Ступефаев, которые летели вниз, как пулеметная очередь. Флинт выставил над собой Протего Тоталум, и лучи разбивались о купол, расцвечивая его искрами.

- Конфринго Максима! - Флинт нацелил палочку в точку, где Дженкинс должен был приземлиться.

Взрыв был такой силы, что защитные чары по периметру помоста вспыхнули ярко-синим, сдерживая ударную волну. Зал заполнился пылью и каменной крошкой. На мгновение показалось, что всё кончено.

Но из облака пыли вылетела стая... птиц. Сотни наколдованных ласточек заполнили пространство вокруг Флинта, сбивая его с толку, мешая прицелиться и перекрывая обзор.

- Детские фокусы, Дженкинс! - прорычал Филипп, крутанувшись на месте. - Инсендио Дуо!

Вокруг него расширилось кольцо огня, испепеляющее птиц в мгновение ока. Но за стеной огня Дженкинса уже не было. Он использовал трансфигурацию осколков помоста, превратив их в дюжину зеркальных панелей, которые теперь кружили вокруг Флинта, многократно отражая фигуру Чарльза.

Филипп замер в центре этого зеркального лабиринта. Он видел Дженкинса везде: слева, справа, сверху. И каждый Дженкинс замахивался палочкой.

- Фините! - выкрикнул Флинт, пытаясь развеять иллюзию, но ничего не получилось.

В этот момент Чарльз-настоящий, скользнул за спину Филиппа. Флинт резко развернулся, его палочка уже сияла фиолетовым светом какого-то неизвестного мне, видимо, родового проклятия. Но гриффиндорец успел первым.

- Глациус! - коротко, почти мгновенно произнес Дженкинс, целясь точно под туфли Флинта.

Тонкая, как лезвие, корка льда мгновенно сделала камень скользким. Нога Филиппа ушла в сторону. Его корпус качнулся, рука с палочкой дрогнула, и фиолетовое заклинание ушло в потолок, выбив сноп искр из зачарованного неба. Флинт замахал руками, пытаясь поймать равновесие, но на таком льду это было невозможно.

- Экспеллиармус! - алый луч Дженкинса ударил точно в кисть. Палочка Флинта вылетела из пальцев, кувыркаясь в воздухе. - Ступефай!

Вторая вспышка врезалась Филиппу в грудь. Его тело на мгновение одеревенело, и он, не в силах пошевелиться, рухнул навзничь, проскользив по обледеневшему помосту до самого края. Тишина. А затем - оглушительный взрыв радости с гриффиндорской стороны.

Я смотрел на неподвижное тело Флинта. Он был силен, невероятно силен в рамках той школы, которой его учили. Но Дженкинс - абсолютно другой уровень. Совмещать чары, трансфигурацию, и при этом еще и поддерживать это все, что было очень даже затратно для магии и выносливости - этот полукровка был талантом, что даже не смотря на свой статус, подмял бы Слизерин под себя, поступи он к нам.

Стол алых в едином порыве вскочил на ноги, приветствуя своего чемпиона. Дженкинс, тяжело дыша и опершись руками о колени, стоял в центре помоста. Его мантия была изорвана, лицо испачкано каменной крошкой, но он выглядел настоящим волшебником - вокруг все еще витала магия, подчеркивая его силу.

- Это позор, Тео, - прошептал Эван. - Уже во второй раз.

- Да, - не стал я отрицать. - Флинт даже не выглядел достойным противником. Это был полнейший разгром.

Беллатриса, сидевшая справа (и которая со вчерашнего дня зачастила с нахождением рядом), молчала. Но взгляд, обращенный на Флинта, у нее был наполнен презрением.

Слагхорн вышел на помост, чтобы официально закрыть мероприятие. Его энтузиазм заметно поутих после поражения Флинта - в своих сокровенных мечтах наш декан видел, как все три места отходят нашему факультету.

- Прекрасный турнир! Исторический! - провозгласил он, стараясь сохранить лицо. - Позвольте объявить трех чемпионов, которые будут представлять нашу школу в Европейском Чемпионате! Представитель младших курсов - Теодор Нотт, Слизерин!

Я встал под бурные аплодисменты, вежливо улыбнувшись.

- Представитель средних курсов - Беллатриса Блэк, Слизерин! - Гораций взмахнул руками.

Белла даже не шелохнулась. Она продолжала сидеть, подперев подбородок рукой, и лишь уголок её губ дернулся в хищной, высокомерной полуулыбке.

- И представитель старших курсов... - Слагхорн запнулся, словно находу менял заготовленную в голове речь. - Чарльз Дженкинс, Гриффиндор!

Стол Гриффиндора буквально ходил ходуном: Пруэтты вскочили на скамьи, размахивая знаменами, а первокурсники визжали так, словно им разрешили не сдавать экзамены до конца года. Дженкинс, всё еще бледный и со сбитыми костяшками, коротко кивнул профессору зельеварения.

Турнир был официально закрыт. Слагхорн пригласил чемпионов выйти на помост для финального фото (которое завтра же украсит передовую страницу «Ежедневного пророка», судя по мелькающим тут взрослым людям явно не из нашей школы).

Филипп Флинт уже покинул зал, исчезнув среди своих - таких же мрачных старшекурсников. Репутация нашего лидера была серьезно подмочена - он уже второй раз проиграл, и не абы кому, а прямому противнику нашего факультета - гриффам. Не сомневаюсь, что школу он окончит уже без кресла "лидера".

***

Антарктида

В бескрайней ледяной пустыне не было никого. Только вековой лед, пронзительный ветер и бесконечная белизна. Но внезапно тишину нарушил звук, который не мог принадлежать этому миру - сухой, трескучий звук разрываемой ткани, только рвалась не материя, а само пространство.

В небе, прямо над заснеженной пустошью, проступила тонкая, изломанная линия. Вдруг, изнутри этой линии появилась руки, тут же расширив проход. Из разверзнутой трещины в пространстве, вопреки законам физики, потек густой бирюзовый туман. Он не развеивался яростным антарктическим ветром, а оседал на снег тяжелым, маслянистым слоем, превращая ослепительную белизну в мертвенно-бледное марево.

Сначала были просто звуки - невнятное бормотание на языке, который звучал как скрежет камня о камень. Затем из марева начали проступать формы. Это не были существа в привычном понимании. Это были части тел, лишенные туловищ: колоссальные каменные ладони, передвигающиеся на пальцах, тяжелые сегментированные конечности, напоминающие обломки античных статуй, и парящие геометрические монолиты, усеянные пульсирующими зрачками.

Они не разговаривали на понятном языке, не рычали, не выли. Единственным звуком был монотонный, сводящий с ума шепот и низкочастотный гул, от которого сама реальность вокруг разлома шла мелкой рябью.

Эти существа двигались с пугающей, механической целеустремленностью. Лишенные лиц, они не выражали ни ярости, ни интереса. Они просто заполняли пространство, превращая ледяную пустыню в подобие гротескного кладбища оживших фрагментов.

Армия фрагментов росла. Безмолвная, непостижимая и бесконечно чуждая всему живому, она начала свое медленное движение вглубь ледяного континента, оставляя за собой лишь бирюзовый туман и безжизненную пустоту. Разлом в небе пульсировал, словно гигантское сердце, готовое разорваться. И тут бирюзовый туман сгустился в одной точке, закручиваясь в вихрь. Из самого центра разлома, словно разрывая ткань реальности, шагнул Он.

"Аятан".

Его тело, совершенное в своей гармонии, казалось слишком чуждым для этих ледяных пустошей. Броня, не имеющая швов, сияла мягким золотым свечением, украшенная символами, которые были древнее любой магии этого мира. "Аятан" стоял в центре ледяной пустыни, возвышаясь над армией Шёпота как божество над своими творениями.

Но его присутствие было нестабильным. Реальность вокруг юноши начала мерцать. Его золотая броня пошла рябью, словно помехи на экране. Свет то вспыхивал, то угасал, на мгновение обнажая под собой нечто бесформенное и ужасающее.

Он попытался сделать шаг, но его нога прошла сквозь лед, не оставив следа. Он был здесь, и в то же время его здесь не было. Проекция. Могущественная, но лишенная якоря в этом мире. Внезапно юноша замерцал в последний раз и растворился в воздухе, оставив после себя лишь вспышку бирюзового света, которая тут же угасла.

Все фрагменты, все каменные руки и парящие монолиты, словно по команде, замерли. Тишину разорвал единый, яростный, многоголосый крик, который пронесся над Антарктидой, резонируя в каждом атоме воздуха.

Этот крик был полон отчаяния и голода. Бездна приоткрыла дверь, но её было недостаточно, чтобы пропустить истинную силу.

***

Я почувствовал этот крик всем своим существом. Он ударил в меня в тот самый момент, когда я переступил порог кабинета Дамблдора. Бездна внутри меня отозвалась на этот яростный зов, и я, не удержавшись, споткнулся на ровном месте, хватаясь рукой за дверной косяк.

- Мистер Нотт? - голос Дамблдора прозвучал словно сквозь толщу воды.

После турнира Дамблдор позвал меня, как и остальных кандидатов, в свой кабинет - как оказалось, нам нужно зарегистрироваться для участия в турнире в министерстве, а также это должны заверить наши опекуны - в случае с Дженкинсом этого не требовалось.

Я судорожно выдохнул, заставляя энергию Вазарина течь по моим каналам, выравнивая внутренний баланс. Бирюзовое марево перед глазами медленно рассеялось, возвращая очертания кабинета: высокие шкафы с книгами, дремлющие портреты бывших директоров и самого Дамблдора, который внимательно смотрел на меня поверх своих очков-половинок.

- Прошу прощения, директор, - мой голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно. - Просто усталость не прошла после дуэлей.

- О, это вполне понятно, мистер Нотт, - мягко ответил Дамблдор, но его взгляд задержался на моей руке, всё еще сжимающей косяк. - Садитесь, пожалуйста. Вы последний, кого мы ждали.

Я прошел вглубь кабинета. Беллатриса уже сидела в одном из кресел, закинув ногу на ногу. Она выглядела невозмутимой, но я заметил, как она впилась в меня взглядом, стоило мне войти. Чарльз Дженкинс стоял у окна, скрестив руки на груди. Он кивнул мне, после чего вернул свое внимание к камину, на который он смотрел до этого.

- Итак, - Дамблдор сложил пальцы "домиком". - Согласно правилам Европейского Чемпионата, каждый участник должен пройти официальную регистрацию. Для мистера Дженкинса, как для совершеннолетнего, это простая формальность. Но для вас, мистер Нотт, и для мисс Блэк... требуется подпись опекуна.

Он пододвинул ко мне и Белле пергаменты.

- Ваши родители должны заверить это соглашение. Министерство крайне щепетильно относится к безопасности несовершеннолетних на турнирах такого уровня.

Я взял холодный пергамент в руки. Буквы плыли перед глазами. В голове всё еще пульсировал крик. Проклятое Безразличие...

- Теодор? - негромко позвала Белла. Она подалась вперед, и в её глазах я прочитал тревогу.

- Всё в порядке, - я заставил себя улыбнуться.

Вдруг камин в кабинете Дамблдора вспыхнул ярко-зеленым пламенем. Шум изумрудного огня заставил Чарльза вздрогнуть, а Беллу - выпрямиться, мгновенно надев маску "холодной леди".

Из пламени, небрежно стряхивая невидимую пыль с дорогой мантии из кожи дракона, вышел высокий мужчина. Его лицо, изрезанное острыми чертами, было почти точной копией моего собственного, за исключением седины на висках и холодного, расчетливого блеска в глазах.

- Алан, - негромко произнес Дамблдор, поднимаясь со своего места. - Вы пунктуальны, как и всегда.

- Мой сын стал чемпионом Хогвартса, профессор. Было бы невежливо заставлять его ждать, - голос отца был сухим, но нотки гордости я расслышал отчетливо.

Следом за ним из камина шагнул Сигнус Блэк. В отличие от сдержанного отца, Сигнус так и лучился аристократическим высокомерием. Его взгляд мгновенно нашел Беллатрису, и в нем промелькнуло нечто, похожее на гордость.

- Белла, - коротко кивнул он.

- Отец, - она склонила голову, и я почувствовал, как её плечо, почти касающееся моего, напряглось.

Алан Нотт подошел к столу первым. Его движения были скупыми и точными. Взяв перо из рук Дамблдора, он на мгновение замер, изучая текст договора своим тяжелым, проницательным взглядом. Убедившись, что всё в рамках приличий, он обернулся.

- Можешь подписать сам, Теодор, - протянул он мне документ, кивнув на перстень на моем пальце.

Я взял пергамент из рук отца. Это был жест доверия, который редко демонстрировали публично: признание того, что я не просто ребёнок под опекой, а полноценный представитель семьи, имеющий право голоса. Дамблдор слегка приподнял брови, блеснув стёклами очков.

Я прижал перстень к воску внизу пергамента. Вспышка сизого дыма, короткий импульс магии - и документ был заверен. Моя подпись, подкреплённая печатью рода, легла рядом с министерским клеймом.

- Достойно, - коротко произнёс Сигнус Блэк, наблюдавший за процессом с нескрываемым интересом. Он подошёл ближе, его мантия пахла дорогим табаком и старой бумагой. - Алан, твой сын растёт быстрее, чем я ожидал. Видеть такую уверенность у второкурсника… это редкость.

- Теодор, - произнёс Сигнус. - Мы с Орионом обсуждали грядущие праздники. На зимних каникулах в поместье Блэков состоится ужин. Только "свои", но, думаю, для тебя и твоего отца мы сделаем исключение. Белла с Нарциссой много рассказывали о твоих успехах, и мне бы хотелось обсудить твоё участие в Чемпионате в более… подходящей обстановке.

Беллатриса, сидевшая в кресле, на мгновение замерла. Её глаза вспыхнули - она знала, что такое приглашение означает гораздо больше, чем просто совместную трапезу.

- Благодарю за приглашение, мистер Блэк, - ответил я. - Я почту за честь посетить ваш дом.

- Вот и отлично, - Сигнус удовлетворённо кивнул и быстро подписал разрешение для Беллы.

Оба отца направились к выходу, обмениваясь короткими фразами о чем-то своем. Дамблдор провожал их задумчивым взглядом, в котором сквозило явное беспокойство. Он понимал, что этот альянс - Ноттов и Блэков только что стал на порядок прочнее.

Глава 35. Транспозиция

***

Я стоял у окна в своей спальне, прижавшись лбом к стеклу. Гул праздника в гостиной давно стих, сменившись тяжёлым дыханием спящих однокурсников, но в моей голове всё ещё гремел тот яростный крик. Я не знал, откуда пришёл этот зов. С севера? С юга? Из глубин океана или из самого сердца Лондона? Крик просто возник в эфире, заполнив собой всё пространство, и так же внезапно стих, оставив после себя лишь ядовитое послевкусие бирюзового тумана.

Но знал я одно - Безразличие близко. Возможно, даже нет, скорее всего - оно уже в этой вселенной. Ищет меня.

Нужно ускоряться. Мне нужно превратить свое тело в идеальный проводник, способный выдержать колоссальные объемы как магии, так энергии Бездны. По другому я с Безразличием не справлюсь. Слишком уж эта сущность могущественна. Эх, был бы тут мой варфрейм... Вспомнив своего верного товарища в битвах, Данте, я невольно усмехнулся. Мой вечный писец и хранитель знаний. Если бы у меня был доступ к его силе, к его Ноктуа, я бы уже прочесывал планету в поисках малейших следов Шепота.

Но Данте остался там, в Изначальной Системе, как и мои братья, сестры, Лотос... Скорбь по маме тут же отозвалась в моем сердце болью. Она бы подсказала выход, она бы помогла...

***

Утро отъезда выдалось снежным и суетливым. Замок, казалось, еще вчера гудевший от триумфа и споров о турнире, теперь наполнился грохотом сундуков и гомоном студентов, уезжающих на каникулы.

Я стоял в вестибюле, наблюдая за тем, как студенты стекаются к выходу. Мои ребята стояли рядом, также не спеша выходить.

- Тео, ты действительно не можешь заехать к нам? - Эван Розье поправил воротник зимней мантии. - Отец хотел с тобой поговорить.

- Дела рода, Эван, - я коротко кивнул другу. - Мой отец подготовил обширную программу на эти каникулы. Да и ужин у Блэков… сам понимаешь.

- Понимаю, - усмехнулся Эван. - Кстати, насчет дел рода. София, ты уже в курсе?

- О чем? - не поняла Шафики.

- Значит не в курсе, - как-то многозначительно улыбнулся Эван, и мне показалось, что улыбка даже была нервозной.

- Что-то случилось? - я покосился на друга.

- Нет-нет, - тот замахал руками. - Позже узнаете.

- Хорошо, - не стал я настаивать.

Повозки, запряженные невидимыми для большинства фестралами, медленно тронулись к станции Хогсмид. Я лишь смотрел на шпили замка, что стремительно удалялся от нас, исчезая в тумане.

Путешествие в Хогвартс-экспрессе прошло в раздумьях. Я почти не участвовал в разговорах, погруженный в медитацию. Когда поезд наконец замер у платформы, я первым вышел на перрон, где меня уже ждал человек в строгой черной мантии.

- С возвращением, Теодор, - Алан Нотт окинул меня коротким, оценивающим взглядом. - Идем. Нам нужно многое обсудить, прежде чем мы отправимся к Блэкам.

Мир Хогвартса остался позади. На короткое время, да, но каникулы должны были пройти насыщенно.

***

Как только мы переступили порог поместья Ноттов, тишина древнего дома, пропитанная ароматами воска и старой магии, обволокла нас. Не успел я скинуть дорожную мантию, как перед нами с негромким хлопком появился домовик.

- С возвращением, молодой хозяин! - Зогги низко поклонился, едва не коснувшись длинным носом паркета. Его огромные глаза сияли преданностью. - Зогги приготовил ваши любимые комнаты и уже разжёг камины. Позвольте, Зогги заберёт вещи молодого господина?

- Здравствуй, Зогги. Да, займись этим, - я коротко кивнул домовику, чувствуя привычный уют этого места. Беспокойство, не покидающее меня в последние недели, потихоньку отступало.

Мы с отцом тут же расположились у камина, ожидая, пока домовики накроют на стол. Зогги со своими подопечными был все также на высоте - поданные блюда были в разы лучше "столовской" еды Хогвартса, которая, если честно, уже успела приесться.

Отец дождался, пока Зогги расставит тарелки и, наполнив бокалы, исчезнет с очередным тихим хлопком. В малой столовой воцарилась та уютная, почти медитативная тишина, которой мне так не хватало в шумных коридорах школы. Запах запеченной утки с травами и легкий аромат старого вина вытеснили из мыслей лишние переживания. Я приподнял бровь, глядя на отца, и кивнув на бокал с вином. Отец едва заметно улыбнулся.

- Сегодня - можно, Теодор, - Алан отбил с бокала немного рубиновой жидкости. - Маленький глоток старого «Шато» подчеркнет вкус этой великолепной утки.

Я сделал небольшой глоток. Терпкий, сложный вкус вина мягко обволок рецепторы.

- Я действительно горжусь тобой, - сказал отец, отрезая кусочек мяса. - Взять первенство - это одно. Но ты раздавил своих соперников с такой легкостью, что даже я почувствовал какую-то несправедливость.

Алан поднял бокал, салютуя мне.

- Вы видели мои бои?

- Уильям поделился воспоминаниями, - я кивнул, принимая информацию. - Твое имя теперь у всех на устах. Ты бы знал, сколько пришло мне писем с предложением заключить брак. Даже весьма... взрослые дамы не отказались бы от такого жениха.

Я едва не поперхнулся вином, но вовремя сдержал кашель, сохранив невозмутимое выражение лица.

- Надеюсь, ты не выбрал мне невесту под хороший коньяк, отец? - я поставил бокал на стол, улыбаясь.

- Ох, были мысли, были. Но раз мой сын наметил глаз на две сокровища Блэков, я не мог отказать себе в удовольствии помочь ему эти сокровища забрать.

Отец негромко рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. В его взгляде промелькнуло одобрение.

- Ладно, - отец поставил бокал. - Дела сердечные подождут. Завтра на рассвете тебя ждет Гюнтер. До ужина с Блэками еще есть время, не будем тратить его попусту.

- Хорошо, отец, - не стал я противиться его решению.

***

Зал встретил меня мертвой тишиной. В центре зала, спиной к двери, стоял человек. Коротко стриженные седые волосы, прямая, как натянутая струна, спина и поношенная, но идеально чистая дуэльная мантия. Гюнтер. Во всей своей немецкой красе.

Я сделал шаг внутрь, и дверь за моей спиной захлопнулась с тяжелым щелчком.

- Ты опоздал на три секунды, Теодор, - раздался резкий голос с легким немецким акцентом.

Гюнтер медленно обернулся.

- Я слышал, ты научился махать палочкой в школе, - Гюнтер медленно вытащил свою палочку. - Говорят, скоро ко мне на родину полетишь, в дуэлях участвовать.

Он сделал короткий выпад вперед, и воздух в зале мгновенно загустел от его магии.

- Ну чтож, есть еще время слепить из тебя орудие смерти.

Он не стал ждать моего ответа.

- Экспеллиармус, - выдал он, но это не был обычный школьный луч. Заклинание сорвалось с его палочки со звуком пушечного выстрела - серая, концентрированная полоса энергии, нацеленная прямо мне в грудь.

Я вскинул палочку, выполняя невербальное Протего. Синее сияние щита приняло на себя первый удар, но было недостаточно сильным, отчего остаточная сила чуть оттеснила меня назад.

Увидев, что я поставил невербальный щит, Гюнтер также замолчал, начиная шквал "молчаливых" заклинаний. Жесты были практически неразличимы - лишь едва заметное движение кистью. Спасало лишь одно - моё восприятие Тэнно позволяло мне видеть траектории раньше, чем заклинания формировались до конца.

- Неплохо, Теодор, - голос Гюнтера оставался ровным, несмотря на то что он начал двигаться по залу, засыпая меня градом атак. - Ты стал быстрее.

Я выждал момент и контратаковал. Тонкая игла родового заклинания сорвалась с кончика моей палочки. Гюнтер просто сдвинулся на дюйм в сторону, пропуская заклинание мимо, и в ту же секунду его палочка описала сложную петлю.

Я приготовился отразить очередной фронтальный удар, но вместо него пол под моими ногами внезапно превратился в вязкое болото. Я на мгновение потерял равновесие, и этого Гюнтеру было достаточно.

Из его палочки вырвался тонкий, едва заметный серый жгут. Я попытался выставить щит, но жгут просто... прошел сквозь него, словно Протего для него не существовало.

- Не ты один сквозь щиты бить умеешь, Нотт, - усмехнулся учитель.

В следующую секунду я почувствовал, как мои руки и ноги намертво притянуло к туловищу невидимой, стальной хваткой. Рывок - и я повалился на спину, выронив палочку, которая со звоном откатилась к ногам учителя.

Гюнтер медленно подошел и замер надо мной, глядя сверху вниз.

- Родовые заклинания, проклятия. Способов работать с магией столько, что никакой жизни не хватит, чтобы узнать обо всем, Нотт, - голос учителя звучал сухо, почти безэмоционально. - Ты слишком полагаешься на знания того, какие заклинания к тебе летят. Но там, в Германии, к тебе придут десятки таких же уникумов, за спинами которых библиотеки не меньше, чем в этом мэноре.

Гюнтер взмахнул палочкой, и невидимые путы мгновенно распались. Я медленно поднялся, чувствуя, как по мышцам разливается привычная тяжесть.

- Я понял, учитель.

- Настоящий бой - это хаос, - Гюнтер убрал палочку в кобуру на предплечье и подошел ближе. Его лицо, изрезанное шрамами, в тусклом свете напомнило мне морщинистое лицо клонов Гринир. - Это когда твой противник превращает воздух в твоих легких в яд, пока ты ждешь от него алого луча.

- Твои резервы огромны, Теодор. Я это чувствую, - Гюнтер прищурился, и на мгновение мне показалось, что он видит бирюзовое марево Бездны под моей кожей. - Но ты пользуешься своей силой как молотом. Против слабаков это сработает, но против тех, чей резерв не уступает твоему - нет. Продолжаем.

Я подобрал палочку, чувствуя, как дерево чуть вибрирует в ладони, словно само стремится к реваншу.

Второй раунд превратился в настоящий танец на выживание. Кросс больше не бил в лоб. Он работал со всем пространством зала. Стоило мне попытаться атаковать, как воздух передо мной внезапно загустел, превращаясь в невидимую стену, о которую разбивались мои заклинания.

Когда я уклонялся, пол под моими ногами начинал липнуть, не пуская. Сдавшись, я перестал полагаться на зрение. Вместо этого я позволил Бездне внутри себя чуть приоткрыть завесу. Сила Вазарина тут же хлынула в мозг, убирая налет усталости и повышая концентрацию на максимум. Я начал улавливать малейшие колебания перед тем, как Гюнтер сделает движение.

- Конфринго! - я выстрелил не в учителя, а в потолок над ним.

Каменный обломок, подбитый магией, полетел вниз. Гюнтер даже не взглянул вверх, просто сместился в сторону, но этого мгновения мне хватило. Я сократил дистанцию, на ходу сплетая невербальное проклятие, которое должно было лишить его равновесия.

Созданное, как мне кажется, без палочки Протего вспыхнуло ослепительно-белым, и моё заклинание, коснувшись его, не отразилось, а... впиталось. В ту же секунду Гюнтер сделал резкий выпад, возвращая мне мою же энергию, усиленную его собственной магией.

Я едва успел уйти перекатом, чувствуя, как за спиной взорвался пол. В легких горело от нехватки кислорода.

- Ты слишком много думаешь о том, как напасть, - Гюнтер наступал, его палочка чертила в воздухе рваные, хищные фигуры.

Он нанес серию молниеносных ударов, заставляя меня отступать к стене. Я чувствовал, как мои магические каналы начинают ныть от напряжения.

- Инсендио! - я создал перед собой стену огня, пытаясь разорвать дистанцию. Но Гюнтер прошел сквозь пламя, даже не моргнув, его одежда лишь слегка задымилась под действием защитных чар.

Он сделал короткое, рубящее движение палочкой. Я приготовился к удару, но вместо этого почувствовал, как моя собственная тень на полу внезапно ожила и мертвой хваткой вцепилась в мои лодыжки. Я дернулся, но было поздно. Гюнтер уже стоял в двух шагах, кончик его палочки светился тусклым, угрожающим светом, направленным мне прямо в переносицу.

- Ты снова забыл про окружение, Нотт, - Гюнтер тяжело дышал, на его лбу выступил пот, но взгляд оставался твердым. - Твоя тень - это тоже часть боя. Всё, что имеет форму, может быть использовано против тебя.

Он опустил палочку, и тень вернулась в свое обычное состояние. Я привалился к стене, пытаясь восстановить дыхание. Магия Бездны внутри меня недовольно ворочалась, требуя выхода, требуя сжечь этого старика вместе со всеми его уроками. Но я подавил этот порыв. Здесь и сейчас мне нужен был этот опыт.

- Урок окончен, - Гюнтер вытер лицо платком. - Твой отец ждет тебя к обеду.

Я молча кивнул, покидая зал.

***

Когда я, приведя себя в порядок после тренировки, спустился в малую столовую, отец уже сидел во главе стола. Перед ним лежало несколько писем, одно из которых было запечатано золотым воском.

Зогги тут же подскочил ко мне с кубком восстанавливающего отвара.

- Как прошла тренировка? - Алан поднял на меня взгляд.

- Поучительно, - ответил я, принимая кубок из рук Зогги. Отвар пах горькими кореньями и железом, но едва первый глоток коснулся языка, я почувствовал, как магические каналы, избитые и растянутые тренировкой, начали медленно успокаиваться.

Отец одобрительно кивнул, его взгляд смягчился.

Я сел на свое место, чувствуя, как приятное тепло отвара разливается по телу, снимая мышечный зажим. Взгляд невольно зацепился за письмо с золотой печатью. В мире чистокровных цвет воска говорил порой больше, чем само содержание.

- Это от Крэббов, - Алан кивнул на пергамент, и в его голосе проскользнула едва заметная насмешка. - Похоже, старина Гектор решил не скупиться на золото, чтобы привлечь наше внимание.

- Крэббы? - я приподнял бровь. - Верные тени Малфоев присылают нам письмо с золотой печатью? Довольно... претенциозно с их стороны. Что им понадобилось?

Отец вскрыл конверт и быстро пробежал глазами по строкам. Его губы тронула холодная, расчетливая улыбка.

- Не такие уж "верные тени". Гектор приглашает нас на ужин. Он пишет, что «восхищен» твоим триумфом и хотел бы обсудить «некоторые перспективы сотрудничества», которые раньше не представлялись возможным из-за... определенных обязательств перед другими домами.

- Другими словами, - я усмехнулся. - Крэббы хотят сменить сторону.

- Именно, Теодор. Крэббы и Гойлы уже давно стали своеобразными "вассалами" Малфоев. Они - их кулаки, их живой щит. Но они не глупы. Твой разгром Люциуса на турнире был не просто поражением Малфой, это был сигнал о слабости Абраксаса. Если его наследник не может защитить даже свой статус в школе, зачем Крэббам такие хозяева?

Я задумчиво постучал пальцами по скатерти.

- Но нужны ли нам такие союзники, отец?

- В грядущей буре, Теодор, любая сила может пригодиться, - Алан посмотрел на меня очень серьезно. - Если мы перетянем на свою сторону Крэббов, мы не просто получим их, как силу. Мы лишим Малфоев их фундамента. Это будет полнейшее унижение для Абраксаса - его верные вассалы покинули его и примкнули к другому дому.

Я вспомнил лицо младшего Крэбба в школе - в последнее время угрюмое, после той дуэли с Люциусом. Теперь его отец готов был склонить голову перед моим отцом. Мир этого времени был удивительно прост в своих жестоких правилах: сила притягивает верность, слабость порождает предательство.

- Я понял, отец. А на какую дату?

- Буквально за день до ужина с Блэками, - отец протянул мне письмо.

***

Вечер застал нас у ворот поместья Крэббов. Если мэнор Ноттов дышал древней, утонченной силой, а Хогвартс был средоточием магии веков, то обитель Крэббов напоминала крепость. Тяжелые камни, низкие своды, минимум украшений и максимум монументальности.

Нас встретили у самого входа. Гектор Крэбб, массивный, с лицом, словно вырубленным из гранита, стоял у дверей.

- Алан. Теодор. Для нас честь принимать у себя дом Нотт, - пророкотал он. Его голос гулко отдавался под сводами холла. Рядом с ним стоял Георг, его сын. Однокурсник Люциуса выглядел так, будто проглотил жабу - он нервно переминался с ноги на ногу, не решаясь поднять на меня взгляд.

- Благодарим за приглашение, Гектор, - спокойно ответил отец, передавая домовику свою мантию.

Из тени холла, освещенного факелами в кованых держателях, вышла женщина. Она была разительным контрастом своему мужу: стройная, с мягкими чертами лица и светлыми волосами, уложенными в строгую, но изящную прическу.

- Прошу, проходите, - её голос прозвучал мелодично, разбавляя басовитый рокот Гектора. - Мы очень рады, что вы почтили нас своим визитом в столь важный для вашей семьи период.

- И я рад, Валерия, - отец обозначил поцелуй на ее руке.

- А вы, должно быть, Теодор? Слухи о ваших талантах долетают даже до наших отдаленных краев. Приятно видеть, что у Алана растет такой достойный наследник.

- Благодарю за гостеприимство, леди Крэбб, - я склонил голову, касаясь губами её руки.

- Ужин накрыт в малой столовой, там уютнее, - продолжала Валерия, жестом приглашая нас следовать за ней. - Георг, дорогой, проводи Теодора. Нам с Гектором и Аланом нужно обменяться парой слов.

Георг кивнул мне, и мы двинулись по коридору, стены которого были украшены гобеленами с изображением охоты.

- Ты знатно отделал Люциуса, - внезапно негромко произнес Георг, когда мы отошли на достаточное расстояние от взрослых. В его голосе не было злости, скорее - странная смесь опасения и любопытства.

- Люциусу стоило больше времени посвящать тренировкам, а не закулисным интригам. Каким-бы ты хитрым не был, это ничто перед лицом подавляющей силы, - ответил я, глядя прямо перед собой.

Георг ничего не ответил, лишь тяжелее зашагал по каменным плитам. Мы вошли в столовую. Здесь, несмотря на массивную мебель из темного дуба, благодаря стараниям леди Крэбб атмосфера была почти домашней. На столе, среди тяжелого столового серебра, стояли вазы с розами, чьи лепестки казались каплями крови на фоне белой скатерти.

Вскоре вошли взрослые. Гектор и Алан о чем-то негромко переговаривались, и по выражению лица моего отца я понял: Гектор уже начал прощупывать почву.

Когда все заняли свои места, и домовики начали разливать вино, Гектор Крэбб поднял свой кубок, глядя на моего отца, но его внимание было приковано ко мне.

- За новые союзы, - произнес он своим тяжелым голосом. - И за тех, кто видит дальше остальных.

Когда горячее было подано, а бокалы вновь наполнились густым, почти черным вином, Гектор Крэбб отложил нож. Он навалился грудью на стол, и под его весом вековой дуб, казалось, едва слышно скрипнул. Его взгляд, тяжелый и прямой, остановился на мне.

- Теодор, - пробасил он, игнорируя светскую беседу, которую пыталась поддерживать леди Валерия. - Я человек дела. Мой сын, Георг, старше тебя на год. Он рос рядом с Люциусом, и до недавнего времени я считал, что это правильный путь. Малфои умели создавать видимость незыблемости.

Гектор сделал паузу, и я почувствовал, как Алан рядом со мной замер, пригубив вино. Отец давал мне самому вести эту партию.

- Но твой разгром Люциуса на турнире открыл мне глаза. Малфои слишком рассчитывают на свое золото, забывая о том самом, первобытном, что есть в каждом из нас. О силе.

Георг, сидевший напротив меня, еще сильнее вжал голову в плечи. Он понимал, к чему ведет отец, и на его лице отражалась сложная гамма чувств: от задетой гордости до странного облегчения.

- Я хочу, чтобы в Хогвартсе Георг стоял за твоим плечом, - Гектор подался вперед, его голос стал тише. - Пусть он будет твоим щитом, твоим кулаком, твоим исполнителем. Я хочу, чтобы мой сын учился у того, кто строит свое будущее сам, а не у того, кто лишь следует за тенью своего отца.

В столовой повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивают поленья в огромном камине. Это не было просто просьбой о присмотре. В мире чистокровных это называлось вассалитетом. Примерно также Виола на первом курсе собственноручно отдала мне свое будущее.

Валерия Крэбб слегка побледнела, но сохранила безупречную улыбку, глядя на меня с затаенной надеждой. Она понимала: под моим началом её сын станет силой, а под началом слабеющего Люциуса - лишь мишенью в чужих интригах.

Я не спешил с ответом. Я посмотрел на Георга - тот наконец поднял на меня взгляд.

- Ваш сын доставил мне неприятностей на первом курсе, - произнес я ровным, почти лишенным эмоций голосом.

Я специально выдержал паузу, позволяя моим словам повиснуть над столом, как заряженное заклятие. Георг заметно вздрогнул, его костяшки пальцев, сжимавших салфетку, побелели. Гектор Крэбб нахмурился, в его глазах промелькнула тень тревоги, но он не перебил меня.

- Он стоял за плечом Люциуса, - продолжил я, глядя прямо в глаза Георгу. - И не раз устраивал конфликты с моими ребятами.

Георг сглотнул, его взгляд метался между мной и отцом, но в итоге он заставил себя смотреть мне прямо в лицо.

- Да, - хрипло ответил он. - Я... я совершил ошибку.

- Я не прощаю тех, кто шел против меня, из жалости, - я откинулся на спинку стула, вертя в пальцах пустой бокал. - Но я готов вести за собой того, кто готов работать над собой. Мне не нужны те, кто будет просто стоять сзади и кивать. В моем кругу каждый должен быть самостоятельной единицей. А с тебя, Георг, спрос будет вдвойне. Ты готов к этому?

Георг замолчал, опустив взгляд. Взрослые тоже молчали - сейчас строилась дипломатия младшего поколения и им не стоит нарушать ее динамику. Наконец, наследник Крэббов поднял свою голову.

- Я готов, - твёрдо произнёс он.

Я едва заметно улыбнулся.

- Тогда я принимаю тебя. Надеюсь не нужно объяснять, что купе теперь тебе тоже делить с нами?

- Я понял, Теодор. Я буду там.

- Хорошо, - я кивнул, и напряжение, вибрировавшее в воздухе, наконец начало спадать, трансформируясь в некое подобие делового согласия.

Гектор Крэбб с шумом выдохнул и приложился к кубку, на этот раз с явным облегчением. Он посмотрел на моего отца, и в этом взгляде была безмолвная благодарность за то, что я не просто «проглотил» его сына, а дал ему шанс сохранить достоинство.

- Что ж, Алан, - пророкотал Гектор. - Твой сын не только силён, но и знает толк в беседе. А теперь... закрепим это дело хорошим бренди?

Отец улыбнулся и кивнул. Дальнейший вечер прошёл в обсуждении более приземлённых дел - Гектор и Алан заперлись в кабинете, а леди Валерия увлекла меня разговором о брачных контрактах и об этикете, о деталях которого я не в полной мере был в курсе по сей день. Крэбб, вначале молчавший, потихоньку начал присоединяться к разговору, без надзора Малфоя оказавшись вполне себе неплохим парнем.

Глава 36. Сила Трех

***

Сигнус Блэк стоял у камина, вертя в пальцах бокал с тяжелым, темным вином. Рядом с ним, в кресле с высокой спинкой, сидела Друэлла. Её красота была безупречной и острой, как лезвие бритвы.

- Лорд Нотт, - Сигнус кивнул отцу, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза сузились, изучая мою осанку и выражение лица. - И Теодор.

В этот раз мы были не в том доме, на Гриммо, а в небольшом особняке Блэков - в Лидсе. Именно тут жил Сигнус Блэк вместе со своей семьей.

- Рад видеть вас в добром здравии, - Сигнус жестом пригласил нас садиться.

- Благодарю за прием, Сигнус, - отец занял кресло напротив.

Друэлла Блэк, сидевшая рядом с мужем, едва заметно кивнула. Её внимание было сосредоточено на мне.

- Теодор, присаживайся. Беллатриса и Нарцисса скоро присоединятся к нам.

Я сел, чувствуя, как родовая защита особняка мягко давит на мои щиты Окклюменции.

Беллатриса вошла первой; её походка была хищной, а в глазах появились искры, когда она увидела меня. Нарцисса шла следом - воплощение спокойствия и грации, хотя я заметил, как она быстро оценила мой внешний вид.

Когда основные блюда были убраны, а на столе появились хрустальные бокалы с тяжелым десертным вином, Сигнус откинулся на спинку стула. Атмосфера светской беседы мгновенно испарилась. Беллатриса замерла, не сводя с меня пылающего взгляда, а Нарцисса опустила глаза, сложив руки на коленях.

- Мы ценим прямоту, Алан, - начал Сигнус, постукивая пальцами по столу. - Твой сын за один семестр сделал то, на что у других уходит почти декада. Он изменил баланс сил в Хогвартсе.

Отец спокойно кивнул.

- Сила всегда диктует свои правила, Сигнус. Теодор лишь продемонстрировал, что в этот раз сила за домом Нотт.

- И такая сила требует достойного союза, - подала голос Друэлла. Её взгляд скользнул по мне, а затем по дочерям. - Мы обсудили это с Сигнусом и пришли к выводу, что затягивать с формальностями нет смысла. Твой интерес к моим дочерям, Теодор, не остался незамеченным.

Сигнус достал из внутреннего кармана мантии свиток, скрепленный черной лентой с печатью Блэков.

- Мы подготовили проект брачного контракта, - произнес он, и в комнате стало ощутимо холоднее. - Учитывая статус Теодора как потенциального чемпиона и твой вес в Визенгамоте, Алан, мы предлагаем закрепить союз между нашими домами официально.

Я почувствовал, как Беллатриса едва заметно подалась вперед. В её ауре читалось дикое, почти животное нетерпение. Нарцисса же оставалась неподвижной, но я видел, как побелели её пальцы.

Сигнус постучал пальцами по пергаменту, и магические руны на нем вспыхнули ровным алым светом. Взгляд лорда Блэка стал предельно серьезным.

- Мы обсудили твою ситуацию с Орионом, - произнес Сигнус, упоминая главу рода. - И решили, что твоих действий вполне достаточно. Орион выдвинул предложение, чтобы ты взял на себя руководство факультетом и нашей молодежью как официальный представитель интересов Блэков и Ноттов.

- То есть, вы хотите, чтобы Теодор представлял и ваш дом? - Алан задумчиво потер подбородок.

- Именно. Поэтому, - Сигнус развернул свиток до конца, - мы согласны на двойной союз.

Тишина в столовой стала почти осязаемой. Беллатриса даже не пыталась скрыть торжествующего блеска в глазах, её пальцы впились в край стола. Нарцисса сидела неподвижно, но её дыхание стало чуть чаще.

- Беллатриса и Нарцисса, - Сигнус обвел дочерей рукой. - Обе они станут твоими женами. Этот контракт закрепляет твои обязательства перед ними и нашими семьями. Взамен ты получаешь полную поддержку Дома Блэк в твоем лидерстве на факультете и во всех начинаниях.

- А как же Сириус и Регулус? - задался я вопросом.

Сигнус на мгновение замолчал, и его взгляд стал задумчивым. Он не выглядел рассерженным или оскорбленным вопросом; скорее, это была печаль человека, который понимает неизбежность определенных вещей.

- Сириус - истинный Блэк по духу, - мягко произнес Сигнус, и в его голосе проскользнула едва заметная нотка сожаления. - В нем горит тот самый огонь, который веками питал наш Род. Но он выбрал Гриффиндор. И дело даже не в цвете галстука, Теодор.

Друэлла едва заметно кивнула, поддерживая мужа.

- А Регулус... - она посмотрела на дочерей, и Нарцисса слегка улыбнулась при упоминании младшего кузена. - Регулус - прекрасный мальчик. Он прилежен, верен традициям и обладает острым умом. Но... я вынужден признать, лидерство это не его черта.

- Но один из них должен стать Лордом Блэк, в любом случае, - заметил Алан.

- Верно, Алан, - Сигнус кивнул. - Орион всё еще в расцвете сил, и вопрос о передаче перстня Лорда не стоит на повестке дня сегодня или завтра. Но мы смотрим на десятилетия вперед.

Он сделал небольшую паузу, переводя взгляд с Беллатрисы на Нарциссу, а затем снова на меня.

- Сириус остается наследником по праву первенства, и мы не станем рубить с плеча, пока остается хоть тень надежды на его благоразумие.

Сигнус подался вперед, и его голос понизился до шепота:

- Но им нужна поддержка, нужен щит. Тот, кто будет стоять за спиной будущего Лорда - будь то Сириус или Регулус - и гарантировать, что никто не посмеет посягнуть на наше величие. Двойной союз с тобой, Теодор, делает тебя не просто зятем. Он делает тебя частью нашей крови. И мы хотим, чтобы при слове "Блэк" люди вспоминали и о тебе.

По сути Блэки отдавали дочерей, и покупали себе гарантию и безопасность, вплетая мою силу в свое имя. Они понимали, что Сириус может уйти в оппозицию, а Регулус может не выдержать давления. И в этой схеме я был той самой константой, которая не даст Дому Блэк рухнуть.

- Вы хотите, чтобы я стал гарантом их будущего, - подытожил я.

- Именно, - Сигнус удовлетворенно откинулся на спинку. - Твое лидерство на факультете уже практически неоспоримо, как я узнал. А это в дальнейшем - гарантированное могущество на политической арене. И к этому времени весь Визенгамот уже будет знать: тронуть Блэков - значит бросить вызов Ноттам.

- Что ж, - я взял перо и занес его над пергаментом, под молчаливое согласие отца, уже успевшего полностью прочесть (и не раз, уверен) контракт. Увидев его действия и блеснувший перстень на моей руке, Сигнус улыбнулся, словно получил подтверждение своим догадкам. - Союзу между домами Нотт и Блэк быть.

- Добро пожаловать в семью, Теодор, - произнес Сигнус уже добродушным тоном. - С этого момента наши ресурсы - это твои ресурсы. Наше имя - твое имя.

Беллатриса резко выпрямилась, её глаза лихорадочно блестели. Она смотрела на меня так, словно я не контракт подписал, а вырвал ее из лап дракона. Нарцисса же медленно выдохнула. Её плечи, до этого напряженные, чуть опустились. Она посмотрела на меня, и в её взгляде я прочитал признание.

Отец отставил бокал и поднялся. Его перстень на мгновение тускло блеснул, вступая в резонанс с магией особняка.

- Это достойное начало новой главы для наших Родов, Сигнус, - Алан кивнул Блэку. - Теперь, когда формальности улажены, я думаю, нам стоить отпустить молодых прогуляться и обсудить данный союз.

- Тогда сходим к Ориону? - Сигнус взмахнул рукой, приказывая домовикам начинать убирать стол.

- Да. Как раз обсудим дальнейшие взаимоотношения наших домов, - Алан обернулся ко мне. - Иди, сын. Ожидаю тебя дома к вечеру.

- Хорошо, отец, - я кивнул, взглянув на девушек.

Сигнус и Алан, вместе с Друэллой, вышли из столовой, их негромкие голоса постепенно затихли в глубине коридоров особняка. Мы остались втроем.

Беллатриса первая нарушила молчание. Она сорвалась с места и подошла ко мне вплотную, почти касаясь грудью моего плеча.

- Ты реально сделал это, Тео! - засмеялась она. - Вот же наглец!

- А ты ожидала от меня другого? - я слегка приподнял бровь, не отстраняясь.

Беллатриса рассмеялась - её смех был резким и искренним, в нём не было ни капли той притворной вежливости, которую она демонстрировала за ужином. Она смотрела на меня с жадным восторгом.

- Ты сумасшедший, Нотт. Двойной союз... Ты буквально прижал дядю с отцом к стенке их же собственными амбициями.

- Просто они видели будущее, которое они не смогут построить без меня, - я перевёл взгляд на Нарциссу.

Она медленно подошла к нам, её мантия тихо шуршала по ковру.

- Ты понимаешь, что теперь пути назад нет? - негромко спросила она. - Дом Малфой, как и их союзники, ополчаться против тебя.

- Ну и пусть. Я похож но того, кто боится, Цисси?

Я жестом пригласил их к выходу на террасу. Холодный ночной воздух ворвался в помещение, принося с собой запах хвои и свежего снега. Взмах рукой - и чары тут же окутывают нас троих, укрывая и даря тепло.

- Послушайте меня внимательно, - я остановился у перил. - Я достаточно силен, чтобы не обращать внимания на проделки Люциуса и других. Но я не могу быть везде.

Я обратил внимание на украшения, что я им подарил в прошлом году. Они будто специально надели их сегодня, подчеркивая свою принадлежность. Как раз. Времени я все же зря не терял, и думаю, могу наконец довести до ума некоторые свои идеи.

- Раз вы теперь мои невесты, я могу открыть вам чуть больше... своей силы.

Я подошел к Нарциссе вплотную. Она не отшатнулась, лишь слегка приподняла подбородок, демонстрируя изящную шею и те самые серебряные серьги, чуть видоизмененные моей силой и все еще держащие свою форму.

Мои пальцы, сейчас нечеловечески холодные, коснулись мочки её уха, задевая металл украшения.

- Моя сила это не магия. Это нечто... могущественное.

Я закрыл глаза, обращаясь к Бездне. Нарцисса судорожно вздохнула, её глаза расширились. Она почувствовала не жар, а абсолютный, космический холод, который мгновенно проник в металл. Серебро сережек начало меняться прямо на глазах. Оно потемнело, потеряв свой земной блеск, и стало похожим на застывшую ртуть или жидкое зеркало.

- Это больше не просто украшения, Цисси, - сказал я, убирая руку. - Я вложил в них эхо моей Бездны. Они - Инкарнон.

- И что они... делают? - с придыханием спросила блондинка, коснувшись своих сережек.

- Белла, Ступефай.

Старшая Блэк послушно отправила в сторону сестры оглушающее, чуть помедлив. Вспыхнувшая бирюзовая сфера тут же поглотила заклинание, рассеяв ее в воздухе.

- Это мощный барьер, который восстанавливается со временем. Прочность не знаю - проверим позже, или сами посмотрите, когда я уйду.

Это конечно не "защита" в прямом смысле этого слова, но Бездна не даст проникнуть какой-либо энергии, даже ментальной. Но это объяснять девушкам я посчитал лишним. Нарцисса медленно коснулась измененной сережки. Её пальцы дрожали, но во взгляде, обращенном на меня, было лишь благоговение перед силой, которую она теперь носила на себе.

- У нее есть и парочка дополнительных бонусов, но я бы хотел, чтобы ты узнала о них сама, - я покосился на знаки школ Вазарин и Зенурик, которые я и выгравировал на ее серьгах.

Я перевел взгляд на Беллатрису. Она стояла неподвижно, но я чувствовал, как её магия буквально искрит от нетерпения. Она видела, как легко Инкарнон Нарциссы поглотил заклинание, и в её глазах читался только один вопрос: «А как же я?».

- Теперь ты, Белла, - я сделал шаг к ней. Она инстинктивно подалась навстречу, подставляя шею.

Я коснулся пальцами серебряной цепочки. Думаю, ее агрессивной натуре очень подойдет моя школа - Мадурай, а также все тот же Зенурик. Школа, что рассчитана на поддержку и и подавление.

Металл под моими пальцами начал вибрировать. Тонкие звенья цепочки стали утолщаться, переплетаясь в сложный, почти органический узор. Серебряная змейка на кулоне вытянулась, её пасть раскрылась, а вместо глаз вспыхнули два крошечных уголька бирюзового пламени.

Я убрал руку. Цепочка теперь выглядела как нечто, созданное не ювелиром, а безумным архитектором из другого измерения. Темный металл, пульсирующий внутренним светом.

- Попробуй, - я притянул к себе камень с сада, трансфигурируя ее в мишень. - Твои заклинания теперь несут часть моей силы.

Беллатриса вскинула палочку. Она даже не стала использовать обычное заклинание. Я увидел, как бирюзовые искры перетекли от её шеи по руке прямо в древесину палочки.

- Конфринго! - выдохнула Беллатриса.

Из кончика её палочки вырвался не привычный оранжевый всполох взрывающего заклятия, а ослепительный, рваный поток бирюзовых искр, по форме напоминающий свою первооснову. Заклинание ударило в мишень с такой силой, что воздух на террасе на мгновение превратился в вакуум. Камень превратился в пыль.

Беллатриса замерла, её рука с палочкой всё еще дрожала, а кулон на шее пульсировал, словно живое сердце.

- Как видишь, теперь твоими заклинаниями лучше просто так не раскидываться, - усмехнулся я.

Белла повернулась ко мне, и её лицо было пугающе прекрасным в этом бирюзовом отсвете. В глазах плясало чистое, незамутненное безумие восторга.

- Если бы ты этой силой пользовался в дуэлях...

- Если бы я использовал эту силу на турнире, Белла, - я не спеша подошел к ней, глядя на оседающую пыль. - То пришлось бы восстанавливать Хогвартс, возможно - с нуля.

Я коснулся пальцами её подбородка, заставляя смотреть мне в глаза. Бирюзовое сияние в её зрачках постепенно затухало, сменяясь привычной темной глубиной, но лихорадочный блеск никуда не исчез. Девушка, что старше меня, теперь казалась такой маленькой.

- Пользуйтесь этой силой лишь в крайнем случае.

Нарцисса подошла ближе, её пальцы всё еще нервно поглаживали измененную сережку.

- Эти знания, эта сила... откуда это все, Тео?

- Еще рано, Цисси. Я обязательно все расскажу. Попозже. Хорошо?

Нарцисса медленно кивнула, принимая мой ответ. В её глазах всё еще читалось немое благоговение, смешанное с робким доверием.

- Хорошо, Тео, - прошептала она.

Беллатриса, наблюдавшая за нашей короткой сценой с Нарциссой, внезапно фыркнула, и на её губах заиграла та самая дерзкая, шальная улыбка.

- Ой, да ладно тебе, Цисси! - Белла картинно всплеснула руками, заставив кулон на шее качнуться и блеснуть бирюзой. - Теодор только что преподнес нам свадебные подарки, о которых другие чистокровные дуры даже мечтать не смеют. Это было... - она замялась на секунду, подбирая слово, - многообещающе. И раз уж наш будущий муж так щедр, было бы верхом неблагодарности оставить его без ответного жеста.

Я не успел ничего ответить. Беллатриса сократила расстояние между нами одним резким, почти кошачьим движением. Она схватила меня за ворот мантии, дергая на себя, и прежде чем я успел среагировать, её губы накрыли мои.

Так же резко она отстранилась, тяжело дыша и глядя на меня с неприкрытым торжеством в глазах.

- Это... аванс за будущие уроки, Тео, - выдохнула она, облизывая губы.

- Белла! Это... это возмутительно! - Нарцисса, до этого момента стоявшая как статуя, вспыхнула. Её фарфоровая кожа покрылась нежным румянцем, а в глазах зажегся огонь, которого я раньше не видел. - Ты совершенно не знаешь границ!

Беллатриса лишь вызывающе вскинула бровь, скрестив руки на груди.

- Контракт же подписан, я что, не могу своего будущего мужа поцеловать?

Нарцисса замерла. Её ноздри едва заметно затрепетали. Она перевела взгляд на меня - в нем смешались гнев на наглость сестры и какое-то собственническое чувство. Она сделала шаг вперед. Медленно, грациозно, не спуская с меня глаз.

- Я не позволю тебе творить что вздумается, Белла.

Затем Нарцисса приподнялась на носочки. Её ладонь, теперь удивительно теплая, легла мне на щеку. Её поцелуй был иным - мягким, почтительным, но в то же время властным. Она словно метила свою территорию, заявляя права на меня так же твердо, как и её старшая сестра.

Когда она отстранилась, её взгляд был прямым и серьезным.

- Я не собираюсь быть вторым номером, - тихо сказала она.

Я посмотрел на них обеих. Одна - пылающий пожар, другая - незыблемый лед. И обе - мои.

- Кажется, каникулы обещают быть... интересными, - я едва заметно усмехнулся, поправляя воротник.

Глава 37. Каприз Разума

***

Я видел Алана. Он стоял, сжимая палочку. Его лицо оставалось неподвижным, пока тень не коснулась его плеча. Отец мгновенно превратился в безжизненную статую, которую тут же развеял ветер.

- Тео! - крик Беллатрисы заставил меня обернуться.

Она стояла на краю обрыва реальности. Её цепочка бешено пульсировала, выжигая пространство бирюзовыми вспышками. Она сражалась, она смеялась в лицо этому ужасу, пока лучи Бездны не прошили её тело насквозь. Её смех оборвался, став едва слышным эхом. Нарцисса, стоявшая рядом с ней, просто замерла. Её серьги вспыхнули и рассыпались искрами. Она исчезла, словно её никогда не существовало.

Я пытался поднять руку, призвать силу, подчинить её себе. Но... Бездна больше не слушалась.

- Эй, малыш... - раздался вкрадчивый голос прямо за моим плечом.

Я резко обернулся. На обломке колонны сидел я сам. Только глаза этого "меня" были залиты ровным, розоватым светом, а на губах играла улыбка, в которой не осталось ничего человеческого.

- Ты думал, что приручил её? - двойник спрыгнул вниз, легко ступая по пустоте. - Думал все обойдется?

Мир окончательно схлопнулся. Я видел, как Шепот пожирает Британию, Министерство, всё, за что я цеплялся. Люди превращались в пустые оболочки.

- Смотри внимательно, Теодор Нотт, - прошептало Безразличие, обнимая меня за плечи ледяными руками. - Это - единственное будущее. Всё остальное - лишь затянувшаяся отсрочка.

Я вскочил на кровати, жадно хватая ртом воздух. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. В комнате было темно, только догорающие угли в камине бросали на стены длинные, подрагивающие тени.

Я коснулся лица - лоб был мокрым от пота. Пальцы мелко дрожали.

- Слишком реалистично, - прошептал я, пытаясь успокоить дыхание.

Связь с Бездной крепла, но вместе с ней рос и Демон. Я чувствовал его присутствие на границе сознания - холодное, терпеливое и абсолютно чуждое. Оно не было злом, нет. В искривленном холодом космоса и глубиной Бездны сознании этого существа я был лишь моментом, который он переживет. То что для меня катастрофа, для него лишь было рутиной, мигом, который он возможно, забудет через время.

Я встал и подошел к окну. Поместье Ноттов спало под свежим снегом. Всё выглядело незыблемым. Но видение того, как все превращается в обросший наростами бездны ужас не покидало меня.

- Зогги! - негромко позвал я. Домовик появился мгновенно.

- Молодой господин проснулся так рано? Зогги сейчас принесет восстанавливающее зелье. Молодой господин выглядит очень бледным.

- Да, принеси. И предупреди отца, что сегодня я буду занят тренировками.

Раз уж "день" так резко начался, пора бы и делами заняться.

***

Зал встретил меня привычной сыростью. Факелы на стенах вспыхнули сами собой, едва я переступил порог, разгоняя густые тени по углам. Я сбросил мантию, оставшись в легком тренировочном костюме, и достал палочку.

В центре зала я активировал тренировочный механизм. Его кстати, зачаровывал лично Гюнтер, с небольшой помощью моего отца. Зачарованные каменные плиты пришли в движение. Из стен вылетели тренировочные сферы, хаотично мечущиеся в воздухе.

Конфринго. Взрывное заклятие разнесло первую сферу в щепки. Ступефай. Я развернулся, отбивая ответный разряд от механического манекена. Диффиндо. Сциндере Винкулум.

Я двигался быстро, выстраивая цепочки заклинаний. Каждый жест был отточен до автоматизма. Камни под ногами вибрировали от мощности моих ударов, а воздух в зале постепенно нагревался от концентрации высвобожденной энергии.

Гюнтер вошел, когда я заканчивал серию круговых атак. Тяжелые двери гулко хлопнули, и я почувствовал его взгляд - единственный глаз старого наемника внимательно следил за моей осанкой.

Я не остановился. Депульсо отправило массивный валун в дальний угол зала, а следующим движением я воздвиг зеркальный щит, гася инерцию собственного заклинания.

- Неплохо, - Кросс подошел ближе, его сапоги тяжело стучали по плитам. - Но нужно быстрее.

Я опустил палочку и выдохнул. Пот катился по лицу, но в голове наконец-то воцарилась относительная тишина. Кошмар отступил, вытесненный физической усталостью. Я вытер пот тыльной стороной ладони, не сводя глаз с Гюнтера. Старый наемник остановился в центре зала, критически осматривая застывшие плиты.

- Скорость это хорошо. Но бывают моменты когда ее недостаточно, - произнес Кросс, вынимая свою палочку. - Ты ждешь, пока сфера вылетит, и только потом реагируешь. Ты должен знать, где она окажется, еще до того, как механизм сработает.

- Но я ведь не могу видеть то, что еще не произошло? - удивился я.

- Точно, забываю что ты второкурсник. Чертов вундеркинд, - пробурчал немец. - На третьем курсе у вас есть такая замечательная дисциплина, как Прорицания.

- Прорицания? - я не смог сдержать скептической усмешки. - И что, мне теперь сидеть посреди боя, гадать на кофейной гуще, откуда Ступефай вылетит?

Я оперся на ближайшую колонну, чувствуя, как мышцы начинают ныть после нагрузки. Гюнтер лишь хмыкнул. В его взгляде был только холодный прагматизм человека, который выжил в сотнях сражений.

- В Хогвартсе вам преподают теорию для светских дам, Теодор. Но боевое прорицание - это не поиск знаков в хрустальном шарике, - он медленно покрутил свою палочку между пальцами. - Это умение чувствовать натяжение магических струн за мгновение до того, как противник выпустит заклинание. Это чтение намерения.

Он сделал шаг в сторону, жестом приказывая мне занять позицию.

- Магия - это не только вспышка и удар. Это возмущение в пространстве. Когда ты достигаешь определенного уровня мастерства, ты начинаешь улавливать этот резонанс. Ты не «видишь» будущее в широком смысле, ты чувствуешь вектор силы. Ты знаешь, какое заклятие сорвется с моей палочки, потому что видишь, как формируется поток магии в моей руке еще до того, как я открою рот.

- Прорицания и такое могут? - я выпрямился, всерьез заинтересовавшись.

- Это требует огромного количества практики, - отрезал Гюнтер. - Тысячи, десятки тысяч повторений. Ты должен довести свое восприятие до такого состояния, чтобы оно работало быстрее сознания. Твое тело должно начать двигаться в ответ на малейшее колебание магического поля противника. Прорицание дает теоретическую базу для понимания этих потоков, но только кровь и пот в этом зале сделают его твоим оружием.

Ну, быстрее моего сознания работать конечно, маловероятно, но вообще идея читать эти самые "потоки" казалась мне очень даже интересной.

***

Я стоял в центре зала, закрыв глаза. Мое сознание было разогнано до предела, привычно отсекая лишние шумы и концентрируясь на едва уловимых колебаниях пространства. Для стороннего наблюдателя я просто стоял неподвижно, но для меня мир превратился в сложную паутину векторов и завихрений.

- Готов? - голос Гюнтера донесся словно издалека, приглушенный барьером моей концентрации.

Я кивнул, слегка смещая центр тяжести.

В ту же секунду зал ожил. Сразу восемь механизмов сработали одновременно, выбрасывая сферы с разных углов. Гюнтер, не теряя времени, добавил к ним серию невербальных проклятий, сплетая их в сложную сеть, перекрывающую пути к отступлению. Раньше я бы полагался на скорость реакции или мощь щитов. Но сейчас моими "глазами" были колебания.

Я сделал шаг вправо - ровно настолько, чтобы первая сфера прошла в дюйме от плеча. Наклон корпуса - и луч Ступефая разрезал воздух там, где мгновение назад была моя голова. Мои движения были скупыми, лишенными малейшей суеты. Я не просто уклонялся; я шел сквозь поток атак, словно читал раскрытую книгу, зная каждое следующее слово.

Гюнтер начал ускоряться. Он комбинировал боевую трансфигурацию с чарами, пытаясь сбить мой ритм. Но ритма не было. Была лишь "точка в будущем", где я уже находился, пока его магия только формировалась в ядре.

Взмах палочкой, и невербальные Конфринго попадают ровно по мишеням.

Открыв глаза, я увидел лишь нахмурившегося Гюнтера, который медленно опустил палочку.

- Девять дней, - наконец прохрипел он. - На то, что нужно осваивать годами. Десятки тысяч повторений, чтобы тело начало понимать язык потоков.

Он трансфигурировал табуретку, после чего уселся на нее, тяжело вздохнув.

- Боевое прорицание не должно работать так быстро, Теодор. Ты ведь не просто «читаешь» потоки. Ты словно... существуешь в них. Я видел мастеров, которые потратили полжизни, чтобы добиться такого предчувствия. А ты освоил базу за каникулы.

- Мое сознание привыкло обрабатывать информацию на других скоростях, Гюнтер, - я убрал палочку в кобуру. - Твои уроки дали мне нужное направление.

- Ты пугаешь меня, парень, - Кросс хмыкнул, качая головой. - Если ты так продвинулся в магии за два года, то боюсь представить, что за чудовище из тебя вырастет к совершеннолетию.

- Какое время, такие и дети, - пожал я плечами.

- Ой, не сравнивай себя с зализанными детьми, что от мамкиной сиськи недавно отошли и палочкой махать научились, - Гюнтер вытащил трубку, подпалив ее магией. По залу разошелся аромат табака. - Но помни, Теодор: когда бежишь быстрее времени, рискуешь оставить позади собственную человечность.

- Хорошо, учитель.

***

Платформа встретила нас привычным шумом. Отец сопровождал меня до самого вагона. Его присутствие рядом со мной действовало на окружающих как невидимый пресс - толпа расступалась сама собой. Вот что значит Лорд.

- Помни, Теодор, - произнес Алан, когда мы остановились у входа в вагон. - Теперь ты представляешь не только себя. Каждый твой шаг - это шаг дома Нотт и дома Блэк. Объявление будет совсем скоро.

- Все будет хорошо, отец.

Я развернулся и вошел в поезд. Найдя нужное купе, ориентируясь на ощущения, я тут же зашел внутрь. Беллатриса и Нарцисса сидели вместе, болтая о чем-то своем.

При моем появлении разговор мгновенно стих. Нарцисса, сидевшая у окна, первой подняла на меня взгляд - спокойный, но в глубине глаз читалось облегчение. Беллатриса же, скрестив ноги, хищно улыбнулась.

- Наш жених соизволил явиться, - протянула она. - Мы как раз обсуждали, как быстро слухи разлетятся по замку.

Я сел напротив Беллы, прикоснувшись плечом к Нарциссе. Та не отстранилась, лишь чуть отвела взгляд, смущенная. Это выглядело невероятно мило. Что не преминула отметить и старшая сестра сей особы.

- Какие голубки, - усмехнулась Белла. - Я вам случайно не мешаю?

- Ревность тебе не к лицу, Белла. Или ты хочешь, чтобы я пересел на другую сторону? - я чуть повернул голову к Нарциссе, чувствуя, как её плечо под тонкой тканью мантии едва заметно дрожит.

- Переживу как-нибудь, - Беллатриса фыркнула.

Я перевел взгляд на Нарциссу. Её профиль казался безупречным, но румянец на щеках выдавал её истинные чувства. Она всё еще привыкала к этому новому статусу - не то что ее сестра, которая уже ведет себя так, будто мы уже год в браке.

Я ощутил, как поезд тронулся. Ритмичный стук колес начал отсчитывать время до нашего прибытия.

- Ну что, Белла, как твоя подготовка к СОВ? - начал я разговор.

- Ой, не спрашивай. И дернуло же меня эту чертову нумерологию взять! - раздраженная Беллатриса взмахнула рукой, будто бы пытаясь смахнуть эту "нумерологию" со своей жизни.

- Очень даже полезная дисциплина, - не согласилась Нарцисса. - Без них руны не работают, в медицине делать нечего, а еще в артеф...

- Да, да, нумерология это королева нудности, - отмахнулась старшая Блэк.

- Без знания нумерологии лучшей не стать, - уперлась Цисси.

- Я итак лучшая, - усмехнулась Белла. - А если я в чем-то плоха, у меня ведь есть муж, который не даст меня в обиду. Не так ли, Тео?

Я улыбнулся, слегка кивнув.

- Вы обе лучшие. Как вам артефакты, кстати? - поспешил перевести тему, пока не попал под перекрестный огонь.

У Беллы тут же "зажглись" глаза. И она выпятила свою грудь, где блеснула цепь.

- Не будь ты уже моим женихом, Тео, я бы украла тебя у своей сестры лишь за то, что ты дал такой артефакт.

- Тебе пришлось бы очень постараться, Белла, - Нарцисса холодно прищурилась и, словно невзначай, собственническим жестом положила ладонь на моё колено - нереально смелый жест. - К тому же, Теодор не вещь, которую можно просто украсть.

Беллатриса лишь звонко расхохоталась, откидывая голову назад.

- Ой, не будь такой занудой, Цисси! Я же шучу. Почти.

Она снова коснулась кулона, и я увидел, как бирюзовый свет в глазах змейки на мгновение вспыхнул ярче.

- Если серьезно, Тео... это невероятно. Когда я практиковалась в поместье, мои заклинания стали... другими. Словно я больше не толкаю магию через палочку, а она сама вылетает, жаждущая разрушения. Она стала злее. Быстрее. Я боюсь, будь у меня эта цепочка еще на дуэлях, Бруствер бы ушел вперед ногами.

- Эта сила называется Бездна, - негромко сказал я. - У нее есть разные свойства. Ты ведь узнала свои свойства, Цисси?

- Да, - блондинка притронулась к мигнувшим бирюзой серьгам. - Мне легче концентрироваться, я быстрее восстанавливаюсь. И ментальная защита, которую даже моя мама - сильный легилимент, не могла пробить.

- Так вот чего у меня голова чесалась, когда я там сидел, - вдруг вспомнил я. Цисси хихикнула.

- Мама бы не сделала ничего плохого. Она очень добрая.

- Ну, первые впечатления о теще я уже составил, - картинно посерьезнел я. Через секунду мы уже смеялись.

В этот момент за дверью купе послышался шум. И тут же в купе чуть не ввалились Эван с Юстасом.

- Так вот ты где! - воскликнул Эван.

- Мы тебя по всем вагонам ищем, а он тут сидит, милуется, - возмутился Юстас.

- А стучаться не учили? - Беллатриса лениво вскинула бровь, даже не потрудившись сменить свою вольную позу. Её рука, тем не менее, замерла в опасной близости от палочки, после чего медленно вернулась на стол.

Эван, быстро сообразив, что атмосфера в купе куда плотнее и серьезнее, чем обычно, поднял руки в примирительном жесте.

- Ладно, ладно, виноваты. Просто мы там все собрались, а ты пропал, - посмотрел он на меня.

- Извините, - признал я ошибку. Реально, забыл ребят предупредить. Да и повидаться надо было с ними.

- Ну так что, ты с нами? Там парочка купе рядом еще свободна, все уместимся, - предложил Юстас.

- Дамы, - я посмотрел на своих невест. - Не хотите совершить со мной небольшое путешествие по Хогвартс-Экспрессу?

Нарцисса медленно убрала руку с моего колена, поправила складки мантии и грациозно поднялась.

- Раз уж это необходимо, - она коротко кивнула.

Белла молча встала.

Эван с Юстасом пошли вперед, показывая путь, а мы неспешно шли следом. По пути натыкались на несколько старшекурсников, и даже увидели наших старост - Флинта и Селвин. Элизабет приветливо улыбнулась, а Филипп долго сверлил меня взглядом, но ничего не сказал. Старостам нет отдыха даже в пути - надо проверять, чтобы не случилось никаких инцидентов. Неблагодарная это работа конечно.

На середине пути мы столкнулись с Люциусом. Он в этот момент выходил из купе, вместе с Гойлом. Кажется, Георг уже успел выйти из этой компании - его не было видно.

Он замер, перегородив нам путь. Его взгляд метнулся к Нарциссе, задержался на её новых серьгах, затем перешел на Беллу и, наконец, впился в меня.

- Теодор, - его голос прозвучал натянуто, как струна. - Я слышал о переменах. Но я не думал, что Блэки стали настолько... доступными.

Беллатриса дернулась вперед, но я едва заметно выставил руку, останавливая её. Простой укол, бессильный в своей злости.

- Люциус, - я улыбнулся. - Мы к друзьям идем, чьи ряды недавно пополнил и Крэбб. Не мог бы ты отойти в сторону?

Я сделал шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство. Люциус открыл было рот, чтобы ответить что-то язвительное, но все же промолчал. За спиной Малфоя Гойл переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно. Превосходство было не на их стороне, и Люциус, при всей своей гордости, не был глупцом. Он понимал, что сейчас любой его выпад обернется публичным позором.

- Идем, Люциус, - негромко произнес Гойл, коснувшись его локтя.

Малфой медленно, словно нехотя, отвел взгляд. Он сделал шаг назад, вжимаясь в стенку вагона и освобождая проход. Его подбородок всё еще был высоко задран, но маска аристократического превосходства дала трещину.

- Надеюсь, твое новое общество оправдает твои ожидания, Нотт, - выплюнул он, стараясь придать голосу прежнюю твердость.

- Даже не сомневайся, Люциус.

Наша процессия двинулась дальше. Я чувствовал за спиной торжествующий взгляд Беллы. Мы миновали еще пару купе, пока не достигли цели.

Внутри было шумно. Торфинн что-то оживленно доказывал Блишвигу, а Виола, сидевшая в углу у окна, прилежно читала какую-то массивную книгу, время от времени поправляя невесть откуда взявшиеся очки. Барли забавно чесал носом, сидя на ее плече. При нашем появлении шум мгновенно стих.

- О, наконец-то! - Торфинн вскочил, сияя улыбкой. - Мы уже начали думать, что тебя похитили гриффиндорцы.

- Уж скорее он бы их похитил, - заметила Виола, оторвавшись от книги.

В этот момент из коридора показалась София, которая, видимо, ушла искать нас в противоположном направлении. Рядом с ней ходил Северус.

- Нашлись, - улыбнулась она, подходя ближе.

В купе мы не помещались, так что частично стояли и в коридоре. Очевидно, дамам уступили места, так что теперь мы загораживали собой проход, толпясь в одном месте.

- Кстати, Тео, что там насчет Крэбба? - посмотрел на меня Эван.

- Мы теперь на одной стороне, Эван. На каникулах меня пригласили к ним домой, где его отец решил принять правильную сторону.

- Гектор Крэбб? - Эван приподнял бровь, в его глазах блеснул огонек понимания. - Это серьезный удар по Малфою.

Снейп стоял чуть в стороне, внимательно слушая каждое слово, его взгляд черных глаз метался от меня к сестрам Блэк.

- А что тут делают леди Блэк? - не сдержался он.

- Ах, точно, - я подошел к молчавшим сестрам, подхватывая их за руки. Я почувствовал, как Нарцисса чуть крепче сжала мои пальцы, а Беллатриса, наоборот, расслабилась.

- Друзья, - я обвел взглядом своих союзников. - Хочу представить вам моих будущих жен. Дома Нотт и Блэк заключили союз. И Нарцисса, и Беллатриса теперь официально являются моими невестами.

В купе воцарилась такая тишина, что было слышно, как в соседнем вагоне кто-то спорит о вкусе шоколадных лягушек. Торфинн, который только что улыбался, так и замер с открытым ртом. Виола выронила книгу, и та глухо шлепнулась на сиденье. София перевела ошарашенный взгляд с меня на сестер Блэк, а Северус застыл, его и без того бледное лицо, казалось, стало еще белее, а взгляд лихорадочно метался между мной и девушками.

Эван Розье первым пришел в себя. Он медленно выдохнул, качая головой, и на его губах появилась кривая, почти восхищенная усмешка.

- Добился таки своего, - протянул он, потирая подбородок. - А я-то, наивный, все каникулы составлял план, как эффектно появиться в поезде и ошарашить вас всех своей новостью. Думал, мой ход будет самым громким в этом сезоне.

Он бросил короткий взгляд на Софию, которая стояла рядом с Северусом. Девочка чуть заметно покраснела.

- Но раз уж тут такие дела... мой отец подписал договор с домом Шафики, - продолжил Эван, разводя руками. - София теперь моя невеста.

- Розье и Шафики? - Беллатриса ухмыльнулась, окинув Эвана и Софию оценивающим взглядом. - Твои союзники все крепче и крепче, Тео.

- Поздравляю, Эван, - подошел я к нему, пожимая руку.

- И я тебя, друг, - ответил он мне, улыбаясь.

- Да куда вы спешите, блин? - возмутился Торфинн, под согласные кивки Альберта с Юстасом. - Не рановато для браков?

- А чего тянуть то? - усмехнулся Розье. - Чем раньше начнем, тем крепче будет союз.

Юстас как-то подозрительно замолчал. И я даже понимал почему - какая-никакая симпатия у него к Софии была, он часто помогал ей, да и общались они неплохо. А тут такое. Но надо как-то этот момент решить. Нельзя, чтобы наш круг разрушила банальная ревность.

- Ладно, - вздохнул Роули. - Поздравляю, ребята.

- Спасибо, Финн, - ответили мы одновременно.

- Юстас, - негромко позвал я, привлекая внимание парня. Он вздрогнул и поднял глаза. Я чуть сжал его плечо, направляя через контакт крошечный, почти неощутимый импульс спокойствия из Бездны.

- Личные симпатии могут меняться, - начал я, глядя ему прямо в глаза. - София теперь под защитой дома Розье, но она всё ещё наша подруга. И твоя обязанность как друга и союзника - сделать так, чтобы этот союз стал нашей общей силой, а не слабостью. Ты понимаешь меня?

Юстас глубоко вдохнул, его взгляд медленно переместился на Софию, которая всё ещё стояла рядом с Эваном, а затем на меня. Напряжение в его плечах начало спадать. Он был умным парнем и понимал: в группе, которую я затеял, нет места для обид.

- Да, Тео, - наконец ответил он, и его голос звучал уже тверже. - Поздравляю, Эван. София.

Эван, который, кажется, тоже почувствовал неловкость момента, благодарно кивнул мне и протянул руку Юстасу.

- Мы же команда, Юс.

- Ну вот и славно, - Беллатриса звонко хлопнула в ладоши, разряжая обстановку. - Мужские нежности - это трогательно, но поезд уже стоит.

Мы начали выходить из купе. Я шел последним, чувствуя, как Нарцисса пристроилась рядом.

- Ты вовремя вмешался, - тихо шепнула она мне на ухо.

- Вовремя вмешиваться - это моя обязанность, Цисси.

Глава 38. Отрицание

***

Хогсмид встретил нас привычной суетой и ледяным ветром, который, казалось, пытался пробраться под самые теплые мантии. Но стоило нам выйти на платформу, как вокруг образовался своеобразный вакуум. Студенты расступались, провожая нашу группу взглядами, в которых смешивались страх и жгучее любопытство.

Ужин в Большом зале прошел в неестественной тишине. Даже за столом гриффов была тишина. Люциус сидел в дальнем конце стола, его лицо напоминало застывшую маску, а рука так сильно сжимала кубок, что костяшки пальцев побелели. Мы не обменялись ни словом, но все кому нужно уже знали, что порядок на факультете уже другой.

Когда пир закончился, мы не отправились в гостиную. Короткий кивнув ребятам, я повел их к нашему классу - месту, которое постепенно становилось центром моей власти.

***

Нарцисса грациозно опустилась в трансфигурированное мной кресло, Беллатриса же осталась стоять, прислонившись к стене и лениво поглаживая кулон на шее. Остальные ребята также собрались вокруг меня, глядя на нашего "гостя". Виола - не самым добрым взглядом.

В центре комнаты, чувствуя себя явно не в своей тарелке, замер Георг Крэбб.

- Присаживайся, Георг, - я указал на свободный стул.

Крэбб тяжело опустился на сиденье, оглядывая присутствующих. Его взгляд задержался на Беллатрисе и ее цепи, которая в полумраке класса испускала едва заметное бирюзовое свечение.

- Твой отец сделал правильный выбор, Георг. Малфои цепляются за прошлое, за титулы и политические интриги, которые рассыпаются в прах перед лицом истинной мощи. Люциус может собирать кого угодно, но теперь за тобой стою я. И дом Блэк.

- Я понимаю, - Георг кивнул, и в его глазах появилось нечто вроде облегчения.

- Это только начало, - я обернулся к остальным. - Эван, София - поздравляю вас еще раз.

Северус, сидевший в тени у конца класса, подал голос:

- Дамблдор смотрел на тебя весь ужин, Теодор.

- Да, я чувствовал. Но это дело будущего, сейчас нам нужно привлекать остальных ребят с факультета. Приглашать в круг не нужно - нет нужды иметь столько людей. Но пусть потихоньку определяются, с кем они.

- Георг, - я снова обратился к Крэббу. - Завтра на завтраке ты сядешь рядом с нами. Пусть все увидят, что Крэббы больше не за спиной Люциуса.

- Как скажешь, - твердо ответил Георг.

Класс наполнился тихим гулом голосов. Мы обсуждали планы, расстановку сил и те изменения, которые принесет этот семестр. Беллатриса время от времени вставляла резкие замечания, Нарцисса мягко корректировала детали. Обе стали активнее, видимо, принимая роль моих невест окончательно.

***

Когда за последним из ребят захлопнулась дверь, в классе воцарилась особенная тишина. Я не спешил уходить. Магическим жестом я пригасил лишние факелы, оставаясь в полумраке.

Беллатриса наконец отлипла от стены и, грациозно потянувшись, пересела на край стола прямо напротив меня. Нарцисса же осталась в кресле, задумчиво глядя на мою палочку, которую ранее попросила "посмотреть".

- Удачный вечер, - негромко произнесла Цисси, нарушая тишину. - Георг напуган, но предан. Видимо, не так уж ему и нравилось с Малфоем, если ему не составило труда поменять компанию.

- На первое время лучше внимательно наблюдать за ним. Кто знает, что он выкинет, - Белла скрестила руки на груди.

- Не стоит. Ему не хватит смелости пойти против Ноттов и Блэков, - я посмотрел на цепочку на шее Беллатрисы, подавая туда немного энергии Бездны. От потока знакомой силы цепочка будто оживилась - глаза змейки засветились бирюзой, а Белла будто расслабилась от притока освежающей силы Вазарина.

- Вы сегодня были великолепны, - похвалил я невест.

Я помолчал, переводя взгляд с одной сестры на другую. В уютном полумраке они казались менее защищенными своими масками аристократок. Был один вопрос, который вертелся у меня на языке еще с посиделок в Лидсе, но я ждал подходящего момента.

- Девочки, - начал я, понизив голос. - Я заметил одну вещь. За все каникулы, за все наши разговоры о семье, о Сириусе, о Регулусе... вы ни разу не упомянули Андромеду. Будто её никогда не существовало.

Беллатриса, которая секунду назад расслабленно качала ногой, замерла. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в кулон на шее. Нарцисса же просто отвела взгляд, и её лицо в миг стало фарфорово-белым, лишенным каких-либо эмоций.

- Не произноси это имя, Теодор, - голос Беллы стал сухим и резким, как щелчок кнута. - Это имя больше не знакомо в стенах дома Блэк.

- Это семейное табу, - тихо добавила Нарцисса, не глядя на меня. - Мы не говорим о ней. Никогда. Вместо нее теперь... выжженное место на гобелене.

Я почувствовал через нашу связь их боль, но она была разной. У Беллы это была ярость предательства, черная и жгучая. У Нарциссы - тихая, ноющая тоска, которую она тщательно прятала даже от самой себя.

- Она выбрала этот путь, - Беллатриса спрыгнула со стола и начала мерить комнату шагами. - Предать чистоту крови ради... грязи.

- Она была такой заботливой, прекрасной, - Нарцисса всё же подняла глаза, и в них блеснула затаенная грусть. - И я прошу тебя, Тео... если ты дорожишь миром в нашем союзе, не пытайся заглянуть в эту бездну.

Я поднялся и подошел к ним. Сначала я коснулся запястья Нарциссы, чувствуя её холод, а затем поймал за руку Беллу.

- Я понял вас, - спокойно ответил я. - Я не собираюсь бередить старые раны. Просто... теперь мы одна семья. Если вас что-то беспокоит, если что-то мешает. Скажите мне. Вы знаете, что я со всем справлюсь.

Беллатриса остановилась, её дыхание постепенно выравнивалось. Она подошла ко мне вплотную и уткнулась лбом в мое плечо - редкий для неё жест поиска опоры.

- Я... мы понимаем, - произнесла она.

Я обнял их обеих, создавая в этом заброшенном классе маленькое пространство безопасности, куда не могли дотянуться ни тени прошлого, ни шёпот Бездны из моих снов.

- Идите отдыхать, - сказал я, целуя каждую в висок. - Завтра будет долгий день.

Когда они ушли, я еще некоторое время стоял в пустом классе, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре. История Андромеды была для меня лишь строчкой в генеалогическом древе, но для Нарциссы и Беллы она оставалась живой раной, затянутой лишь тонкой коркой фамильной гордости.

Я вернулся в гостиную Слизерина поздно. Помещение было почти пустым, только пара старшекурсников шептались у камина, но при моем появлении они мгновенно замолкли. Я прошел в свою спальню, чувствуя, как спокойствие гостиной вызывает у меня сонливость.

***

В Большом зале было шумно - студенты обменивались впечатлениями от праздников, и гул сотен голосов отражался от заколдованного потолка.

Я вошел в зал вместе с Эваном и Юстасом. Нарцисса и Беллатриса уже сидели на своих местах. Как я и приказал, Георг Крэбб занял место рядом с нами, демонстративно отвернувшись от Люциуса, который сидел на другом конце стола. Малфой выглядел так, будто не спал всю ночь; его взгляд был прикован к тарелке, но я чувствовал исходящие от него волны яда.

Альбус Дамблдор поднялся со своего золоченого кресла. В зале мгновенно воцарилась тишина. Директор обвел зал взглядом, и на мгновение мне показалось, что его глаза задержались на нашей группе чуть дольше, чем на остальных.

- Доброе утро, - его голос, усиленный магией, мягко разнесся по залу. - Я надеюсь, Рождество принесло вам радость и покой. Однако новый семестр обещает быть крайне насыщенным.

Дамблдор сделал паузу, поправляя очки-половинки.

- Как вы знаете, в первом семестре мы провели внутренний дуэльный турнир. Его результаты превзошли ожидания. И пришло время подвести этот турнир к логическому концу. Турнир пройдет в середине февраля в магическом секторе Берлина, в Германии. Наши чемпионы отправятся туда через месяц.

Я невольно усмехнулся, вспоминая тренировки с Гюнтером. Пора бы проведать родину старика.

- Вам придется покинуть замок на неделю, - Нарцисса выглядела чуть расстроенной.

- Мы быстро, - улыбнулся я, поцеловав ладонь девушки. Та чуть зарумянилась - наши действия заметили некоторые старшекурсники. Но я и не собирался делать из этого секрет.

Дамблдор тем временем продолжил, зачитывая имена:

- Отстаивать честь Хогвартса в младшей возрастной категории будет мистер Теодор Нотт. В средней - мисс Беллатриса Блэк. И, наконец, среди старших курсов нашу школу представит мистер Чарльз Дженкинс.

- Дженкинс... - процедила Беллатриса, и я почувствовал, как её пальцы непроизвольно сжались, едва не раздавив столовый прибор. Белла так и не смогла нормально принять тот факт, что Флинт с позором проиграл гриффиндорцу, так еще и не чистокровному.

- Успокойся, Белла.

Беллатриса фыркнула, но спорить не стала.

Пир постепенно подходил к концу. Дамблдор ещё что-то говорил о правилах поведения за границей и ответственности, ложащейся на плечи чемпионов, но я уже не слушал. Этот турнир должен закрепить меня как лидера факультета. Надо подумать над тем, как максимально эффектно выступить и показать себя.

Когда мы начали выходить из зала, Дженкинс преградил нам путь в дверях. Он стоял один, сложив руки на груди, ожидая, пока мы приблизимся.

- Нотт, Блэк, - его голос был ровным, без тени враждебности.

Я остановился. Беллатриса молча посмотрела на парня. Эван и Юстас тут же напряглись, а Георг Крэбб по привычке "вышибалы" попытался выдвинуться вперёд, но я остановил его жестом.

- Дженкинс.

Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова.

- В Берлине не будет школьных судей, которые остановят бой при первых признаках опасности. Там бьют на поражение, даже если официально это запрещено. Будь готов к тому, что твоя фамилия там будет мишенью.

- Я привык быть мишенью, Чарльз, - ответил я. - Но спасибо за заботу. Надеюсь, ты покажешь в Германии тот же уровень, что и против Флинта.

- Покажу больше, - коротко бросил он и, кивнув Нарциссе и Белле, зашагал прочь, растворяясь в толпе студентов.

- Каков наглец, - прошипела Беллатриса, провожая его взглядом. - Советы он раздает...

- Надеюсь, его советы сработают и на него тоже, - усмехнулся я.

***

Весь следующий месяц превратился в сплошной марафон. Утром - уроки, днём - тренировки с Мэрриуезер, вечером - занятия в нашем классе.

Наш учитель ЗОТИ, зная о Берлине, стал ещё суровее. Он гонял нас до изнеможения. Теперь в зале присутствовала и Беллатриса. Она, как и Нарцисса была удивлена тем, как далеко раскинулось влияние Ноттов, что даже среди преподавателей находились вассалы.

- В Берлине не будет времени на изящные поклоны и долгие прелюдии! - голос профессора Мэрриуэзера эхом разлетался под сводами зала. - Немцы бьют жестко, скупо и сразу в уязвимые точки. Блэк, твои движения слишком размашисты!

Уильям Мэрриуэзер, обычно сдержанный, в этом месяце превратился в настоящего тирана.

Беллатриса, тяжело дыша, стерла пот со лба. Её лицо раскраснелось, а волосы выбились из-под заколки, делая её похожей на разгневанную фурию. Бирюзовый кулон на её шее бешено пульсировал, откликаясь на её ярость.

Она не заставила себя ждать. «Конфринго» сорвалось с её палочки почти мгновенно, следом полетела серия режущих. Она била зло, на пределе возможностей. Я не посчитал нужным ставить щит. В моем восприятии её заклинания двигались медленно, словно в густом сиропе.

Два шага влево, легкий наклон головы - и вспышки пронеслись мимо, едва опалив воздух. Одно касание палочкой её запястья - и её рука опустилась.

- Ты слишком много думаешь о том, как ударить, и слишком мало - о том, где нахожусь я, - прошептал я, разрывая дистанцию.

Она снова встала в стойку, и мы продолжили. К концу занятия мы оба едва держались на ногах, но я видел, как со временем её стиль, нет, не меняется, а становится... отточенной что ли? Она училась управлять своим "хаосом" и яростью, а движения становились скупыми и эффективными.

Вечера в нашем классе были другими. Ребята также вкалывали, так как понимали, что дальше их ждет еще одно испытание - быть моим "кругом". Как лидер факультета, я не мог держать рядом слабых людей. Это понимали и они, поэтому с каждым днем, с каждой тренировкой все дальше и дальше уходили от этого слова.

Нарцисса всё чаще присутствовала на наших занятиях, часто заменяя меня, если я был занят. Эван же чуть поутих, в основном помогая своей невесте - ее прогресс напрямую отображался на его репутации, поэтому он изображал собой личного тренера.

- Люциус затих, - негромко произнесла Нарцисса, когда мы остались после ухода ребят. - Слишком затих. Даже Гойл теперь старается не смотреть в сторону нашего стола. Он сломлен, Теодор, но такие люди опасны в своем отчаянии.

- Сейчас меня больше волнует Берлин, - я сел в кресло, чувствуя приятную ломоту в мышцах. - Разберусь с этими дуэлями и потом решу проблему с ним. Когда меня не будет, держитесь вместе, не позволяйте ему как-то вас зацепить.

Я посмотрел на Беллу, которая сидела на столе, лениво подбрасывая трансфигурированную сферу и в воздухе меняя ее на что-то другое - небольшая тренировка на контроль.

- Отдохни, Белла. Ты уже достаточно сильна.

- Силы никогда не бывает достаточно, - улыбнулась она, но сферу все же положила.

***

День отъезда наступил внезапно. Утро выдалось морозным и туманным. Мы стояли в вестибюле: я, Беллатриса и Дженкинс.

Чарльз выглядел так, будто просто собрался на прогулку - спокойный, сосредоточенный, с небольшой сумкой через плечо. Он коротко кивнул нам, проверяя свою палочку.

- Ну что, готовы к немецкому гостеприимству? - усмехнулся он.

- Главное, чтобы они были готовы к нашему, - ответил я, в последний раз окинув взглядом друзей, которые вышли нас провожать.

Директор подошел к нам. Его взгляд был необычайно серьезным.

- Мистер Нотт, мисс Блэк, мистер Дженкинс. Помните: вы - единое целое. Забудьте о факультетах и старых обидах. В Германии вы - Хогвартс. С вами в качестве провожающего отправится наш профессор чар - мистер Флитвик.

Профессор Флитвик, стоявший рядом с нами, выглядел необычайно воодушевленным. Несмотря на свой малый рост, он излучал уверенность - всё же в прошлом он был чемпионом по дуэлям, и эта поездка явно пробуждала в нём старые воспоминания.

- Ну же, молодые люди, - пискнул он, подпрыгивая от нетерпения. - Хватайтесь! У нас строгое окно для портала.

Мы коснулись старого, потертого сапога - портала, подготовленного министерством. Мир мгновенно скрутило в тугой жгут, пространство вокруг нас схлопнулось, и через секунду нас выбросило в совершенно ином месте.

Площадь, на которую нас выбросило, называлась Шаттенплац. Огромные плиты серого гранита под нашими ногами были испещрены тонкой вязью рун, которые едва заметно пульсировали тусклым багрянцем - антиаппарационные щиты города работали здесь на полную мощность, подавляя любое несанкционированное перемещение.

Здания, окружавшие площадь, напоминали готические крепости. Тёмный кирпич, закопченный десятилетиями магических экспериментов, вздымался ввысь острыми шпилями. Магический Берлин разительно отличался от нашего "сказочного" Косого Переулка, представляя собой что-то монументальное и величественное.

- Мне здесь нравится, - прошептала Белла, и в её глазах отразились холодные огни города.

- Добро пожаловать в Берлин, - раздался резкий голос.

К нам подошел высокий мужчина в строгой серой мантии, застегнутой на все пуговицы. Его лицо было пересечено длинным тонким шрамом, тянувшимся от виска до самого подбородка, а взгляд был холодным, как лед.

- Профессор Флитвик, полагаю? - мужчина коротко кивнул. Получив подтверждающие слова от Филиуса, он продолжил. - Я - Эрих Дрезднер, ваш официальный куратор от Магического комитета Берлина. Следуйте за мной.

Мы двинулись за ним вглубь квартала. Шварцвальд-Аллея, главная артерия магического сектора, поражала своей строгостью. Здесь не было хаотичного нагромождения лавок. Здания из темного камня стояли плечом к плечу, словно солдаты в строю.

Мы остановились перед массивным зданием, которое больше напоминало крепость, чем временное жилье. Над входом из серого гранита висела тяжелая кованая табличка: "Эйзенхоф".

- Ваша резиденция, - бросил Шмидт, прикладывая ладонь к массивному железному кольцу двери. Руны на стене вспыхнули синим, подтверждая его доступ. - Можете прогуляться по аллее, но следите за правилами. И никаких конфликтов между делегациями до начала турнира.

Внутри холл Эйзенхофа встретил нас полами из полированного обсидиана, в которых отражались холодные магические сферы под потолком. Атмосфера была настолько плотной от скопившейся здесь силы участников со всего мира, что даже магия внутри меня отозвалась тихим, предвкушающим гулом.

- Размещайтесь, - Шмидт передал Флитвику связку тяжелых металлических жетонов. - Ужин через два часа. Турнир будет завтра в обед, не опаздывайте. Опоздание будет означать проигрыш.

Он развернулся и чеканным шагом вышел на улицу.

- Очаровательный человек, - хмыкнул Флитвик.

- И гостеприимство у них прямо... колючее, - протянул Дженкинс, забирая свой жетон.

Мы быстро распределились по комнатам - каждому предоставили по комнате, что радовало.

Строгость обстановки в комнате смягчал камин, в котором уже уютно потрескивали дрова, и глубокое кожаное кресло. Никаких лишних безделушек - только идеальный порядок и едва заметная вязь серебристых защитных рун под самым потолком.

Я едва успел коснуться ладонью теплого камня камина, как в дверь постучали. На пороге стояла Белла.

Беллатриса вошла, притворив за собой тяжелую дубовую дверь. В полумраке комнаты её глаза, обычно лихорадочно блестящие, казались глубже и темнее, а бирюзовая искра в её артефакте на шее пульсировала в такт её дыханию.

Она не стала садиться в кресло, а подошла к камину, остановившись совсем рядом со мной. Тепло огня подчеркивало бледность её кожи.

- Наконец-то тишина, - негромко произнесла она, глядя на танцующие языки пламени.

- В Хогвартсе мы всегда под прицелом сотен глаз. И всегда втроем. Ты, я и Цисси, - она наконец перевела взгляд на меня. В полумраке её лицо казалось мягче, а в глазах не было привычного безумного блеска, только усталость. - Я очень люблю сестру, Тео, но иногда мне хочется побыть с тобой. Одной.

Я сделал шаг к ней, сокращая расстояние. Беллатриса чуть склонила голову, едва заметно улыбнувшись. Она протянула руку и аккуратно поправила воротник моей мантии - жест непривычно будничный и домашний для неё.

- Цисси - это твой покой, твоя "идеальная" леди, - прошептала она, не убирая руки. - А я... я просто хотела побыть рядом. Знаю, глупо это говорить парню младше меня, но рядом с тобой я чувствую себя... защищенной.

Я накрыл её ладонь своей.

- Возраст - это всего лишь цифра, Белла. Если ты хочешь быть за мной, то я всегда буду впереди.

Беллатриса прерывисто выдохнула и сделала шаг навстречу, сокращая последние дюймы между нами. Она уткнулась носом в мое плечо, и я почувствовал тонкий аромат её духов - что-то терпкое, с нотками полыни. Мы стояли так несколько минут, просто слушая, как потрескивают угли в камине и как за окном завывает берлинский ветер.

- Завтра будет тяжелый день, - тихо сказала она, поднимая голову.

Я чуть наклонился и коснулся её губ. Это был короткий, почти невесомый поцелуй - теплый, со вкусом спокойствия и немого обещания, что всё будет хорошо. Белла на мгновение зажмурилась, словно стараясь запомнить это ощущение, а потом медленно отстранилась.

- Доброй ночи, Тео, - она улыбнулась уже по-настоящему, без тени хищности. - Постарайся выспаться.

- Доброй ночи, Белла.

Она грациозно вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я остался один в кресле у камина, глядя на догорающее пламя. В голове было непривычно тихо, а в груди разливалось странное, почти забытое чувство домашнего тепла.

***

Лотос стояла перед огромной проекцией Бездны. Её сознание было растянуто по тысячам векторов, пытаясь уловить едва заметное эхо - ту самую уникальную частоту, которая принадлежала Аятану. Бирюзовые всполохи отражались в её глазах, когда она перебирала бесконечные вероятности этернализма.

- Еще одна ветка... - прошептала она, и её голос отозвался многоголосым шепотом Бездны. - Его след здесь обрывается, но резонанс... он уходит глубже. В миры, где само понятие этернализма искажено.

- Это безумие, - раздался голос за её спиной. Лоид вышел из тени, его шаги гулко отдавались в пустом зале Санктум Анатомика. Он поправил свою официальную одежду и посмотрел на проекцию с плохо скрываемым скепсисом.

- Вы ищете иголку не в стоге сена! - продолжал Лоид, скрестив руки на груди. - Вы ищете ее в бесконечном множестве вселенных, которые даже не должны существовать согласно картам моего Альбрехта!

- Он жив, Лоид, - Лотос даже не обернулась. - Я чувствую его вспышки. Короткие, яростные... Он словно зажигает маленькие костры в бесконечной ночи.

- Вы пытаетесь взломать законы реальности, которые старше самих Орокин, - возразил Лоид. - Даже Альбрехт отступил, когда понял, что некоторые границы переходить нельзя!

Лоид всплеснул руками, его движения были резкими и полными драматизма. Он прижал ладонь к груди, словно само упоминание о нарушении планов его господина причиняло ему боль.

- Это возмутительно, Лотос! Просто невыносимо! - его голос дрогнул, в нём проскользнули почти плаксивые нотки. - Мой Альбрехт потратил десятилетия, выстраивая эти барьеры, оберегая нас от Безразличия, а вы... вы готовы разнести всё в щепки ради призрачного эха! Вы же знаете, как он был щепетилен в вопросах структуры реальности. Вы ведете себя как...

- Как мать, что потеряла свое дитя, Лоид, - Лотос наконец повернула голову. В её взгляде не было сомнений, только материнская решимость. - Твой Альбрехт искал ответы в пустоте, потому что боялся конца. Я же ищу своего ребенка.

Она сделала шаг к проекции, и Бездна перед ней послушно расступилась, послушная её жесту.

- Если моё дитя живо, если его сердце бьется в одной из тех искаженных вселенных, я пройду сквозь каждый барьер, - она сжала пальцы, и проекция вспыхнула ослепительным светом. - Слишком многое он пережил. Я не дам ему пострадать вновь.

Лоид лишь судорожно вздохнул, не находя слов от такого святотатственного пренебрежения творениями его господина, и обиженно поджал губы, отворачиваясь.

Глава 39. Вальс

***

Место проведения турнира было воистину величественным. Это был колоссальный амфитеатр, высеченный в скальной породе глубоко под землей - явная гоблинская работа. Стены были облицованы серым гранитом, а само дуэльное поле представляло собой идеальный круг из обсидиана, испещренный рунами стабилизации.

- Прихорашиваешься перед "балом"? - раздался хриплый голос.

Из тени коридора вышел Гюнтер Кросс. В своем длинном кожаном пальто и с тяжелым взглядом сквозь украшенное шрамами лицо он выглядел здесь абсолютно органично. Берлин был его домом, его стихией.

- Рад, что ты пришел, Гюнтер, - я кивнул, поправляя наручи.

- Не мог же я пропустить выступление своего ученика на моей же родине, - он подошел ближе, и я почувствовал запах крепкого табака. Он кивнул в сторону выхода на арену. - Единственный твой соперник в дивизионе это Виктор Рольф - остальных ты переедешь без проблем. Это гений из Дурмстранга, наследник Гильберта Рольфа, нынешнего министра магии.

- Не беспокойся, Гюнтер. Мне соперников нет, - усмехнулся я. И это не моя самоуверенность - это факт.

- Не превращай свою гордость в гордыню, сынок. Это ничем хорошим не кончится, - нахмурился Гюнтер.

- Это не гордость, учитель, ты же знаешь, - встретил я его взгляд. Тот посверлил меня секунд пять, после чего громко вздохнул.

- Ты уж полегче там.

- Принято, учитель.

***

Гул арены, приглушенный стенами коридора, внезапно обрушился на меня всей своей массой, когда я шагнул на обсидиановый круг. Тысячи магов на трибунах создавали сплошной шумовой фон, сквозь который прорывался усиленный магией голос комментатора.

Недолго я ждал - вторая же дуэль была уже моей. Вообще, система сейчас была такова - сражались дивизионы по очереди, по дивизиону каждый день. Первый и второй тур пройдут так. А в последний день будет уже финал, где проведут все бои подряд. Контингент собрался прямо таки разношерстный. Пришли даже представители каких-то школ Турции - а вроде чемпионат Европы называется.

- ...следующая дуэль в младшем дивизионе! На арену приглашается представительница Шармбатона - Амели де Бомон! И её противник, чемпион Хогвартса - Теодор Нотт!

Амели де Бомон выглядела как ожившая иллюстрация из учебника по этикету для юных леди. Высокая, стройная, в безупречно сидящей нежно-голубой мантии Шармбатона.

- Участники, приветствие! - раздался судейский голос.

Амели ответила безупречным реверансом, палочка в её руке описала изысканную дугу. Я ответил коротким, сухим кивком, который больше подошел бы дуэли в темном переулке, чем турниру.

Судья взмахнул флажком.

Губы француженки шевельнулись, и из кончика палочки вырвался целый рой ослепительно-белых магических птиц - Авис, усиленный заклятием ослепления. Птицы вспыхивали ярким светом, пытаясь дезориентировать меня, пока за их спинами формировалось основное проклятие. Очень недурно - такое простое заклинание использовать таким полезным способом.

Для любого другого это было бы проблемой. Но я просто закрыл глаза, полностью отдавшись магическому чутью. Сделав короткий шаг вправо и чуть пригнувшись, я позволил рою пронестись мимо. Одна из светящихся птиц задела мою мантию, выбив сноп искр, но я даже не моргнул.

- Флиппендо! - Амели добавила мощности.

Синий луч отталкивающего заклятия летел точно в грудь. Я видел, как её плечо напряглось за мгновение до вылета заклинания. Короткий взмах моей палочки, почти незаметный для зрителей.

- Экспеллиармус, - негромко произнес я.

Красная искра моего заклинания встретилась с её синим лучом, и произошел сухой щелчок. Магия ее заклинания просто рассыпалась. На лице де Бомон отразилось искреннее недоумение. Ну да, на нашем уровне встречать заклинание заклинанием должно быть чем-то невероятным. Но боевое прорицание и разогнанное сознание позволяют творить и такое.

Следующие заклинания я также отбивал, подбираясь к ней все ближе и ближе. Она начала паниковать. Её движения стали резкими, лишенными прежней грации.

- Инкарцеро! Ступефай! - закричала она, вкладывая в заклинания всю свою силу.

Я ушел от первого перекатом, а второе просто отбил кончиком палочки в сторону. Теперь я был в пяти шагах от неё.

- Силенцио, - заклинание безмолвия легло на неё прежде, чем она успела вдохнуть для следующей формулы. - Депульсо.

Её щит, который она судорожно пыталась воздвигнуть, лопнул с сухим звуком разбитого стекла. Амели отлетела назад и упала на выходе со своей стороны. Судя по всему - потеряла сознание.

На трибунах воцарилась секундная тишина, прежде чем они взорвались гулом. Судья поднял руку.

- Победитель - Теодор Нотт! Время боя: сорок две секунды!

Я развернулся и пошел к выходу. Мой взгляд встретился со взглядом Гюнтера Кросса в толпе. Он едва заметно кивнул. Наши ребята также были на трибунах, хлопая мне. У Беллы на лице была гордая улыбка, отчего я тоже невольно улыбнулся.

Первый бой был закончен.

Но на сегодня мне предстоял еще один бой - уже за проход на следующий этап. Я вернулся в подтрибунное помещение, чувствуя, как адреналин постепенно сменяется привычным холодным спокойствием Бездны. Сознание всё еще работало на повышенных оборотах - мир вокруг казался слишком медленным, почти застывшим.

Беллатриса встретила меня у самого входа.

- Сорок две секунды, Тео, - ухмыльнулась она, подавшись вперед. - Ты же чертов зверь.

- Тебе ведь понравилось?

- Очень. Жду не дождусь завтрашнего дня, - ее глаза загорелись недобрым блеском, обещая не самое радужное будущее ее противникам.

***

Второй бой должен был состояться через два часа. За это время я успел поесть и даже чуть погулять по окрестностям с Беллой. Мог бы потратить это время, наблюдая за соперниками, но сейчас в этом не было особого смысла. Самые умелые будут уже на четвертый день, когда пройдет второй этап нашего дивизиона, а сейчас там в основном перекидывались стандартными заклинаниями, редко выходя за пределы "учебного".

Когда голос судьи снова объявил мое имя, гул трибун стал еще громче. Моя победа над Амели уже разлетелась по арене, и теперь зрители ждали еще чего-то "эффектного".

-... Эрик Ван Даль, Дурмстранг!

Этот парень был полной противоположностью Амели. Массивный, в тяжелой мантии с меховой оторочкой, он вышел на арену с выражением полного безразличия. В его руке была короткая, тонкая палочка из какого-то черного дерева.

- Приветствие! - скомандовал судья.

Эрик вместо поклона просто коротко ткнул палочкой в мою сторону. Я ответил тем же сухим кивком.

Судья едва успел опустить флажок, как дурмстранговец начал атаку.

- Депульсо! - выкрикнул он.

Настоящий таран из спрессованной магии - напитал он ее отдуши. Если бы на моем месте стоял обычный студент, его бы просто размазало по обсидиановым плитам вместе со щитом.

Сделав ленивый шаг в сторону, я позволил тарану пронестись мимо. Гул от удара заклинания в барьер арены за моей спиной заставил трибуны вздрогнуть. Эрик, не тратя ни секунды, уже заносил палочку для следующего удара, но я не собирался давать ему этот шанс.

Я рванул вперед. Сокращение дистанции заняло доли секунды. Эрик попытался выставить «Протего», но его щит был рассчитан на фронтальную атаку, а я уже сместился в сторону.

- Депульсо, - негромко произнес я, направляя магию под него, с такой же силой. Резкий выброс кинетической энергии подбросил его массивное тело вверх, нарушая равновесие. Он взмахнул руками, пытаясь поймать воздух, и в этот момент я нанес финальный удар.

- Ступефай.

Короткая красная вспышка ударила ему точно в грудь. Ван Даль даже не успел вскрикнуть - его глаза закатились, и он тяжелым мешком рухнул на арену, выронив свою палочку.

Тишина на трибунах была почти осязаемой. Прошло всего пятнадцать секунд с начала боя. Для большинства зрителей это выглядело так: Эрик выстрелил, промахнулся, а в следующий миг я уже стоял над его бессознательным телом.

- Победитель - Теодор Нотт! - голос судьи дрогнул от неожиданности. - Время боя: семнадцать секунд!

У выхода меня ждал Гюнтер. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и на его лице играла едва заметная, почти гордая ухмылка.

- Ты обещал полегче, - прохрипел он.

- Я и так был деликатен, учитель, - я убрал палочку. - Просто по его движениям понятно, что он просто будет давить магией. Это скучно.

- Иди, отдыхай. Сегодня ты сделал достаточно.

Я кивнул и направился к выходу. Первый этап был пройден с пугающей легкостью. Но я знал, что самое интересное начнется спустя пару дней. А завтра надо будет поддержать Беллу.

Вечер в Берлине обещал быть тихим. Мы вернулись в отель, выделенный для участников. Белла была в восторге, её глаза лихорадочно блестели - мой пример явно разжег в ней жажду действия.

- Поскорее бы завтра наступило, - она подошла ко мне у окна, глядя на огни магического Берлина.

- Не спеши, Белла, - я повернулся к ней. - Насладись процессом. Не каждый же день едем на соревнования в другую страну.

- Может ты и прав... - ответила она, явно пребывая в своих мыслях.

Вдруг, будто что-то задумав, она пакостливо как-то улыбнулась, и клюнув меня в щеку, поспешила к себе.

- Спокойной ночи, Тео.

- И тебе, Белла.

***

Утро в Берлине выдалось серым - будто в Лондоне. Я привык просыпаться рано, но, когда заглянул к Белле, её комната была пуста. Завтрак в магическом отеле прошел в странном ожидании. Профессор Флитвик на мой вопрос лишь лукаво прищурился из-за своей чашки чая.

- О, мистер Нотт, не беспокойтесь! - пискнул он, едва сдерживая загадочную улыбку. - Юная леди упомянула какие-то важные дела в международном комитете. Она просила передать, что встретит вас уже на арене.

Три часа ожидания на трибунах пролетели в анализе чужих дуэлей, но мысли постоянно возвращались к Белле. Что она задумала?

Судья, пожилой немец в строгой мантии, развернул свиток. Его голос, усиленный Сонорусом, прогремел над трибунами:

- Чемпионка от Академии Дурмстранг - Ингрид Круль! И её оппонент, представляющая Хогвартс... Беллатриса Нотт!

На мгновение на арене воцарилась такая тишина, что было слышно шипение факелов. Я почувствовал, как мои брови непроизвольно поползли вверх. Гюнтер, сидевший рядом со мной в ложе участников, поперхнулся табачным дымом и разразился хриплым кашлем.

- Вот же... Блэк, - прохрипел он, утирая слезящиеся глаза.

Я смотрел на Беллу. Она медленно повернула голову к нашей ложе. Поймав мой взгляд, она едва заметно облизнула губы и одарила меня торжествующей улыбкой. Перед лицом всей магической Европы она объявила себя моей.

- Сумасшедшая, - прошептал я, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх.

Тем временем бой уже начинался.

- Приветствие! - выкрикнул судья.

Беллатриса сделала резкий, почти мгновенный взмах палочкой. Никаких поклонов.

- Бой!

Ингрид Круль ударила первой. Конфринго и Экспульсо неслись к Белле один за другим, обещая разнести обсидиан под её ногами в крошку.

Белла сделала шаг вперед, прямо навстречу заклинаниям. Её палочка прочертила сложную, изломанную фигуру. Перед ней молча возник щит Протего Тоталум, окружив ее сферой. Заклинания Круль врезались в неё и исчезли.

- Депримо! Ступефай! - произнесла Ингрид. Первый луч проделал в сфере дыру, вслед которой залетел луч оглушающего. Белла не стояла на месте - боевой аппарацией она тут же сместилась в сторону, после чего взмахнула палочкой, словно хлыстом.

- Инвибус Флагеллум.

Ингрид Круль, опытный боец Дурмстранга, на мгновение замерла, пытаясь разглядеть атаку. Она видела лишь взмах палочки Беллы, но не видела самого заклинания.

Раздался резкий, сухой хлопок, будто по воздуху ударили раскаленным железом. Ингрид инстинктивно вскинула палочку, выстраивая щит, но невидимый хлыст обвился вокруг её защиты с пугающей скоростью. Обсидиан под ногами немки треснул, когда незримая сила сжала её магический кокон.

Круль закричала от напряжения, пытаясь удержать щит, но Беллатриса уже полностью вела этот бой. Резкий рывок палочкой в сторону - и Ингрид, вместе со своей защитой, буквально швырнуло к краю арены.

Ингрид, понимая, что проигрывает, решилась на отчаянный шаг.

- Оскуро Фламма!

Черное пламя вырвалось из её палочки, пытаясь достать Беллу, но та успела уйти в черном дыме своей аппарации.

Через секунду Белла оказалась в двух шагах от противницы. Хлыст снова щелкнул, на этот раз выбивая палочку из рук Ингрид. Дерево со звоном отлетело в сторону, а сама немка замерла, чувствуя, как невидимая удавка обвивает её горло, слегка приподнимая над землей.

- Победитель - Беллатриса Нотт! - проорал судья, в чьем голосе теперь слышался неприкрытый трепет. - Время боя: тридцать две секунды!

Беллатриса медленно опустила палочку, и невидимое давление исчезло. Ингрид Круль рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух. Белла даже не взглянула на неё. Она развернулась к нашей ложе, и её глаза встретились с моими, словно бы спрашивая "достойно ли я прошла с этой фамилией".

Я улыбнулся, видимо, по настоящему начиная влюбляться в эту яростную девушку.

***

Она подошла ко мне вплотную. Её дыхание было тяжелым, от неё пахло озоном - частый запах, когда без конца пользуешься магией.

- Тебе понравилось, Тео? - спросила она, и в ее голосе была жажда одобрения.

- Это было дерзко, Белла, - я протянул руку и аккуратно убрал выбившийся локон с её лба. - Мне понравилось.

Дженкинс, который до этого молча наблюдал за сценой, наконец подал голос:

- Ну и задали же вы планку, ребята. Придется мне поднапрячься на арене завтра.

- Уж извольте, мистер Дженкинс, - картинно строгим тоном произнес Флитвик, явно не скрывающий своей радости от очередей побед своих учеников.

***

Этот час пролетел как одно мгновение. Белла не уходила в раздевалку, она осталась со мной в ложе участников, жадно впитывая атмосферу арены. Её ладонь, всё еще горячая от магического отката, лежала в моей руке. Она почти не говорила, лишь иногда её пальцы подергивались, словно она уже вела следующий бой в своем воображении.

- Белла, - негромко позвал я, когда до её выхода осталось пять минут. - Мне пора.

Беллатриса повернулась ко мне, чуть улыбнувшись краем губ.

- Иди.

Уже на трибунах я внимательно следил за дуэлью. Напротив Беллы стояла Эльза Варга. Невысокая, жилистая, с короткими темными волосами и очень внимательным взглядом.

- Бой!

Беллатриса ударила первой - каскад режущих чар и Экспеллиармус вперемешку. Варга двигалась с экономной грацией. Короткие, точные движения палочки - и заклинания Беллы либо разбивались о точечные щиты, либо уходили в обсидиан. Это была патовая ситуация: агрессия Беллы натыкалась на идеальную оборону. Чем-то эта Варга напоминала Бруствера - такие же сухие, быстрые движения.

- Конфринго! - выкрикнула Белла.

- Дефлекто! - Эльза перенаправила луч в пол прямо перед ногами Беллы.

Обсидиановая крошка брызнула во все стороны. Белла отскочила, но Эльза уже перешла в контратаку. Она била серией жалящих и связывающих чар, заставляя Беллу беспрерывно защищаться.

Я видел, как Беллатриса начинает закипать. Её движения стали резче, она тяжело дышала. Гюнтер рядом со мной напрягся.

- Она слишком торопится, - проворчал он. - Эта Варга её выматывает.

Но Беллатриса не была бы собой, если бы не умела адаптироваться. Она внезапно замерла, пропуская мимо себя очередное заклятие, и вместо того, чтобы ответить магией, резко сократила дистанцию.

Это было безумием - лезть в ближний бой против Дурмстранга. Варга вскинула палочку для оглушающего, но Белла успела первой.

- Сциндере Винкулум!

Ледяная игла, игнорируя выставленную защиту, вонзилась Эльзе точно в плечо палочковой руки. Немка вскрикнула - не столько от боли, сколько от неожиданного холода, мгновенно сковавшего мышцы. Её щит мигнул и опал.

Этого мгновения Белле хватило с лихвой.

- Ступефай! - выдохнула она, почти касаясь палочкой груди противницы.

Оглушающий луч в упор не оставил шансов.

- Победитель - Беллатриса Нотт! Время боя: минута и двадцать четыре секунды!

Беллатриса стояла посреди арены, тяжело дыша, с растрепанными волосами и опаленной мантией. Она медленно повернула голову к нашей ложе и, найдя меня взглядом, победно вскинула палочку.

Глава 40. Мрачная Ярость

***

Третий день чемпионата принес на арену иную атмосферу. Если первые два дня выходили лишь "дети", то сегодня должна была состояться дуэль старшекурсников - можно сказать, взрослых магов. И ожидания на сегодняшние дуэли были крайне высокие.

Мы наблюдали, как Чарльз выходит на арену для своего второго боя. Первый поединок он выиграл блестяще, буквально раздавив оппонента из Болгарии методичной осадой.

Аполлин Дюбуа. Шармбатон. Высокая, с волосами цвета расплавленного серебра и глазами, в которых горело нечто куда более опасное, чем просто жажда победы. Полувейла.

- Приветствие! - скомандовал судья.

Дженкинс склонил голову с безупречной точностью. Аполлин лишь едва заметно улыбнулась, и я почувствовал, как по трибунам прокатилась волна непроизвольных вздохов. Её обаяние было оружием, которое она даже не расчехляла - оно просто было включено на полную мощность.

- Бой!

Дженкинс начал в своей манере: жестко и эффективно. Два невербальных луча, выпущенные почти одновременно.

Аполлин просто... скользнула в сторону. Её движения были лишены человеческой инерции - уж слишком неестественные, плавные.

- Фларгейт! - её палочка прочертила в воздухе огненный росчерк.

Обычное заклинание в её руках превратилось в хлещущую плеть из белого пламени. Чарльз выставил «Протего», но пламя полувейлы не разбилось о щит - оно обтекло его, пытаясь лизнуть Дженкинса в плечо.

Чарльз начал наращивать темп. Он использовал сложнейшие связки трансфигурации и боевых чар, пытаясь зажать француженку в тиски. Обсидиановые плиты вздыбливались, превращаясь в каменных големов, воздух вокруг Аполлин замерзал, но она продолжала свой танец.

В какой-то момент Дженкинс допустил ошибку. Он приготовил мощное оглушающее, вложив в него почти весь свой резерв.

- Финита! - выкрикнул он, гася её огненную плеть, и тут же: - Ступефай Максима!

Аполлин Дюбуа резко остановилась. Её лицо на мгновение исказилось, теряя человеческие черты - нос удлинился, став похожим на клюв, а за спиной словно развернулись призрачные крылья. И Аполлин, чуть напрягшись, выпустила какое-то особое пламя.

Магический щит Дженкинса рассыпался пылью. Сам Чарльз на мгновение замер, ослепленный и оглушенный этой первобытной силой. Этого мгновения Аполлин хватило.

- Экспеллиармус! - её заклинание было коротким и резким.

Палочка Дженкинса вылетела из его рук.

- Победитель - Аполлин Дюбуа! Время боя: три минуты и двенадцать секунд!

Чарльз Дженкинс медленно поднялся. Его лицо было бледным, в глазах читалось полное непонимание. Он проиграл не из-за недостатка мастерства - он проиграл потому, что столкнулся с силой, которую нельзя было просчитать учебниками.

- Будь это еще двадцать лет назад, эту вейлу бы на костре уже жгли за такое, - Гюнтер Кросс, стоявший за нашей спиной, тяжело вздохнул.

Я смотрел на Аполлин, которая уже приняла свой обычный, обманчиво-прекрасный облик. Как же широк этот мир. И казалось бы - всего одна планета.

Дженкинс вошел в коридор, пошатываясь. Он не смотрел ни на кого, его взгляд был прикован к собственной палочке, которую он сжимал так крепко, что костяшки пальцев побелели.

- Чарльз, - я шагнул ему навстречу, преграждая путь. - Это был достойный бой.

- Теодор прав, - добавила Беллатриса, и в её голосе было лишь уважение к мастерству старшекурсника. - Не прими эта вейла свое истинное обличие, ты бы выиграл.

Дженкинс наконец поднял голову.

- Прекратите, - его голос был сухим и хриплым. - Способности вейлы? Это ведь просто оправдание. На этой арене есть только два мага и их воля. Если я не смог подавить её природу своей техникой, значит, моя техника - мусор. Если я позволил ей ослепить себя, значит, я был недостаточно бдителен.

Он перевел взгляд на Флитвика, который как раз подошел к нам с сочувствующим видом.

- Профессор, не нужно утешений. Я проиграл потому, что был хуже. И тот факт, что она наполовину вейла, не делает моё поражение менее позорным.

Дженкинс коротко кивнул нам и, не оборачиваясь, направился вглубь коридоров, к раздевалкам. Его спина оставалась идеально прямой, но я видел, как мелко дрожали его плечи. Это было поражение перфекциониста, для которого не существовало внешних обстоятельств - только личная ответственность.

- Гордый малый, - прохрипел Гюнтер, провожая его взглядом. - И он прав. В реальном бою никто не будет спрашивать, честно ли, что твоя противница отрастила крылья. Тебя просто не станет.

- Тео, - Белла коснулась моего локтя. - Теперь всё на нас.

- Не волнуйся, Белла, - я посмотрел на нее с улыбкой. - Чарльз решал лишь то, заберет ли Хогвартс все три кубка.

- Не слишком ли самоуверенно, молодой человек? - усмехнулся Флитвик.

- Просто вера в свои силы, профессор.

***

Четвертый день чемпионата в Берлине выдался особенно серым. Будто каждый день все мрачнее и мрачнее. Арена гудела как встревоженный улей - всякий "сброд" отсеяли, и теперь даже в младшем дивизионе будет на что посмотреть.

Я сидел в зоне ожидания, прикрыв глаза. Бездна внутри меня медленно вращалась, поглощая лишние эмоции, оставляя лишь кристальную ясность восприятия.

- Это просто издевательство, Тео, - раздался резкий, раздраженный шепот рядом.

Я открыл глаза. Беллатриса мерила шагами небольшое пространство перед моей скамьей. Она уже успела посмотреть половину сегодняшних боев и теперь буквально искрила от нетерпения.

- Я же умру от скуки! - она резко остановилась передо мной, скрестив руки на груди. - Прошло уже четыре часа. А твой бой поставили почти в самый конец сетки.

- Решили оставить самое интересное на десерт, - ответил я, поднимаясь.

В этот момент магический горн протрубил начало следующего поединка. Голос комментатора, ставший уже привычным, разнесся под сводами:

- На арену приглашается представитель школы «Гриммхаус», Германия - Ганс фон Рихтер! И его оппонент, чемпион Хогвартса - Теодор Нотт!

- Наконец-то, - выдохнула Беллатриса. Она подошла ко мне вплотную и коротким, властным жестом поправила воротник моей мантии. - Покажи им, Тео.

- Как пожелаешь, Белла.

Выход на арену в этот раз ощущался иначе. Гул трибун был неоднородным: к аплодисментам примешивался свист и выкрики на немецком. Ну да, очевидно, что будут поддерживать своего, еще и из местной школы. Дурмстранг, как и Шармбатон, ощущался чем-то международным, а вот их Гриммхаус был полностью немецкой школой, расположенной в Ахене.

Напротив меня стоял Ганс фон Рихтер. Он был чуть ниже меня, с волевым подбородком и холодным, расчетливым взглядом. В руке был кривоватая, но изящная палочка из неизвестного мне светлого дерева.

- Участники, приветствие! - выкрикнул судья.

Фон Рихтер ответил безупречным, сухим поклоном. Я ответил своим привычным кивком. Магическое поле арены вибрировало - после стольких боев обсидиан буквально пропитался чужой силой.

- Бой!

Немец сделал резкий, короткий росчерк палочкой, прошептав что-то, и в мою сторону понеслась невидимая волна искаженного пространства. О, решил начать с чего-то семейного?

Вспоминая слова Гюнтера, не решился принимать заклинание на щит, и уклонился, сделав рывок в сторону. Воздух за моей спиной хлопнул с такой силой, что у зрителей на первых рядах заложило уши. Опасненько.

- Глациус Максима! - выкрикнул он название модифицированного заклинания.

Десятки острых как бритва ледяных осколков поднялись вокруг него и веером рванули ко мне.

- Протего Тоталлум, - возникшая сфера успешно поглотила атаку, лишь потрескавшись в месте удара.

- Экпульсо!

Мощный поток кинетической энергии врезался в обсидиановые плиты в футе от моего щита. Грохот был такой, что пол под ногами ощутимо вздрогнул. Рихтер явно делал ставку на темп, пытаясь перегрузить мою защиту грубой силой.

Я видел, как его палочка снова описывает дугу. Вектор следующей атаки шел чуть левее.

- Конфринго! - выкрикнул Ганс.

В этот раз я не стал стоять на месте. Разогнанное сознание позволило мне увидеть «точку детонации» еще до того, как заклинание достигло цели. Щит был бы слишком затратен, значит стоит отразить.

- Депульсо.

Импульс встретился с взрывным заклинанием, взрываясь в воздухе. Толпа удивленно ахнула. Вообще, для без громадного опыта принимать заклинание заклинанием может быть очень опасно. Но я тут безбожно читерил, вовсю пользуясь "мозгами" Тэнно. Пока Ганс восстанавливал дыхание после мощного выброса, я перешел в контратаку.

- Глациус Дуо! - я взмахнул палочкой, и из её кончика вырвался поток ледяного воздуха, который на лету превратился в массивные ледяные шипы.

- Инсендио! - стена огня растопила лед, образовывая пар. Сквозь пар и дым я послал серию невербальных Редукто. Три синих луча, один за другим, врезались в его щиты. Первый заставил Ганса пошатнуться, второй заставил его наскоро выставленный Протего пойти трещинами.

Я сократил дистанцию за два длинных прыжка.

- Депульсо! - импульс выбил его из равновесия.

- Инкарцеро! - путы обвили его лодыжки, заставляя его споткнуться.

И, наконец, находясь в трех метрах от него, я произнес последнее за этот бой заклинание.

- Ступефай Максима.

Ганс фон Рихтер отлетел назад, его палочка со звоном покатилась по обсидиану, а сам он тяжело рухнул на спину.

- Победитель - Теодор Нотт! - голос судьи, кажется, охрип. - Время боя: минута пятьдесят две секунды!

Я убрал палочку в кобуру и обернулся к трибунам. Беллатриса стояла у самого края, её глаза сияли такой гордостью, что это было почти осязаемо.

Я только успел сделать шаг с обсидианового круга, чувствуя, как разогнанное сознание медленно возвращается в нормальный ритм. Гул трибун все еще стоял в ушах, но я уже видел вход в темный прохладный туннель, где меня ждала Белла. Но не успел я коснуться тени свода, как магически усиленный голос судьи, перекрывая шум толпы, загремел вновь.

- Внимание! Просим участника Теодора Нотта не покидать арену! Следующий бой пройдет между вами и чемпионом Колдовстворца - Наталией Пожарковой.

Я замер на самой границе света и тени. По трибунам пролетел недоуменный шепот, который быстро сменился восторженным ревом. Организаторы явно решили ковать железо, пока горячо, или же кто-то очень хотел проверить мой предел выносливости, не давая мне и десяти минут на передышку.

Я обернулся. Беллатриса резко подалась вперед, её лицо исказилось от гнева. Она что-то крикнула Флитвику, указывая на меня, но профессор лишь растерянно развел руками.

Я медленно выдохнул, заставляя себя развернуться.

- Ну что за подстава, - прошептал я себе под нос, возвращаясь к центру обсидианового круга.

Из противоположного туннеля вышла прекрасная девушка. Высокая, статная, в лиловой мантии с меховой оторочкой - традиционная форма Колдовстворца. Её волосы были заплетены в тугую косу, а в руках она держала необычайно длинную палочку.

***

Я смотрела на своего противника и чувствовала, как внутри нарастает холодный, липкий страх.

Теодор Нотт? - бешено крутилось у меня в голове.

Я помнила оригинал до последней запятой. Канон был моей Библией с тех пор, как я очнулась в теле Натальи в возрасте десяти лет. Хотелось, конечно, поближе к канонным персонажам, но что есть, то есть. Как оказалось, талант у меня был вполне себе и я быстро взяла пальму первенства среди однокурсников.

На турнир я шла с четкой целью - хоть одна значимая личность из Хогвартса должна была тут находиться. Вольдеморт еще не выступил против правительства официально, да и Мародеры были только детьми. Но вмешиваться в сюжет было рано - я сама еще соплячка, куда мне еще до правительства другой страны вмешиваться. Хорошо хоть окружение было привычное - быстро адаптировалась.

Что-то пошло не так. Сильно не так. Это тот самый эффект бабочки? Но я же почти не участвовала в сюжете, сидела себе в Колдовстворце, тихо качалась.

Как у уважающей себя попаданки у меня, как оказалось, была особенность. Ментальная особенность - возможность видеть ауры. И у этого "Теодора" она не была похожа на магию двенадцатилетнего ребенка. Она вибрировала, как оголенный провод под чудовищным напряжением. Еще и этот бирюзовый цвет, витающий вокруг него, словно туман.

Тоже попаданец? - мелькнула шальная мысль. - Или этот мир окончательно сошел с рельсов?

- Приветствие! - голос судьи вырвал меня из раздумий.

Я коротко кивнула, не сводя с него глаз. Он выглядел слегка уставшим. Его заставили сражаться второй раз подряд без перерыва - явная попытка организаторов его «слить».

Ладно, Теодор. Кем бы ты ни был - игроком, попаданцем или просто внезапно проснувшимся гением... Мне нужно поддерживать марку.

- Бой! - рявкнул судья.

- Воспламени! - выкрикнула я, делая широкий рубящий замах. Это конечно не "Инсендио", которое я так привыкла видеть на страницах книг. Но школы Колдовстворца, как оказалось, ничем не уступала Европейской школе магии, да и мне была интуитивно понятнее.

Огонь вырвался из палочки ревущим потоком, устремившись к Нотту. Его палочка сделала короткое, почти ленивое движение - сухой щелчок кистью. И моё пламя наткнулось на щит. Невербальные заклинания на втором курсе?

"Да кто ты такой?!" - хотелось закричать мне, но он уже начал атаку.

Он шел на меня размеренным шагом, и его палочка двигалась в ритме, который напоминал работу идеально отлаженного часового механизма.

Взмах. В меня полетело невидимое «Депульсо». Я едва успела выставить щит, но удар был такой силы, что меня протащило по обсидиану на метр назад.

Еще взмах. «Экспеллиармус». Красная вспышка была такой яркой и концентрированной, что мой «Протего» жалобно звякнул, покрываясь сетью трещин.

Я пыталась контратаковать, выкрикивая формулы одну за другой:

- Град! Оковы!

Но всё было бесполезно. Теодор Нотт читал меня как открытую книгу. Гробовая тишина с его стороны давила сильнее, чем любой выкрикнутый проклятие. Каждый мой жест встречал невербальный ответ. Это было похоже на то, как взрослый отмахивается от назойливого ребенка.

"Он злится" - внезапно поняла я, глядя в его глаза через пелену поднятой пыли. Сияющие бирюзой, они казались чем-то потусторонним и это... завораживало.

Бирюзовое марево стало густым, тяжелым, оно буквально прижимало меня к земле. Я видела, как он концентрирует энергию в кончике палочки. Я вскинула палочку для последнего, самого мощного щита, который знала.

- Твердь!

Его палочка замерла в воздухе, а затем он сделал резкий колющий выпад. Вспышка. Мой щит просто разорвало на частицы. Меня подбросило в воздух, и я почувствовала, как вылетает из рук палочка. Время словно замедлилось. Я видела, как Теодор стоит в центре арены, окруженный остатками заклинаний, холодный и неотвратимый.

Даже сейчас я вполне была сильна, чтобы не продуть четвертым-пятым курсам, если верить канону. Но то что показал этот... человек, было за гранью. Волшебник такой мощи обязан был присутствовать в каноне!

- Победитель - Теодор Нотт! - голос судьи дрожал от восторга и страха одновременно. - Время боя: сорок одна секунда!

Тишина на трибунах была такой, что было слышно, как оседает пыль. Наталия Пожаркова, «звезда» Колдовстворца, была раздавлена за сорок секунд второкурсником, который даже не соизволил открыть рот.

Я медленно поднялась на локти, провожая его взглядом. Он уже уходил. Даже не обернулся, чтобы посмотреть на поверженную противницу.

- Подожди, - окликнула я его. Он остановился. - Мы можем поговорить?

Я увидела, как Беллатриса Блэк, уже встречающая его у выхода, недобро посмотрела на меня. Да что здесь происходит, бл***?

- Эйзенхоф, - произнес он тихо, после чего продолжил шаг. Значит, поговорим в гостинице.

Сюжет? - я горько усмехнулась про себя, вытирая кровь с губы. К черту, сюжет. В этом мире появился кто-то, кто пишет свою собственную историю. И мне нужно разобраться, он - герой этой пьесы, или на мир надвигается нечто, перед чем померкнет даже Вольдеморт.

***

Ледяной ветер Антарктиды резал кожу, словно бритва. Исследовательская группа американских волшебников замерла, глядя на то, что выходило из белой мглы.

Они двигались рвано, неестественно. Их движения нарушали законы физики: конечности дергались, замирая в неестественных позах, словно реальность вокруг них дала сбой. Один из магов вскинул палочку, выкрикивая мощное проклятие. Сноп зеленого света ударил в грудь первого существа... и прошел насквозь, лишь на мгновение заставив его мерцать.

Проклятия не работали. Магия, привычная и надежная, соскальзывала с них, как вода с раскаленного металла.

Из метели выплыло нечто чудовищное. Гигантское тело кобры, покрытое чешуей, которая матово отсвечивала сталью. Там, где у змеи должен был раскрываться капюшон, в разные стороны дернулись суставчатые металлические руки. Из пасти существа вырвался ослепительно-белый луч. Сферический щит группы лопнул в одно мгновение. Лазер прошел сквозь магическую защиту, как раскаленная нить сквозь масло, ровно рассекая пополам стоящего впереди волшебника.

Появилось здоровенное существо. Гора фрагментированной плоти и металла, постоянно меняющая форму. Тысячи осколков лиц, рук и механизмов терлись друг о друга с тошнотворным скрежетом. Глядя на него, разум отказывался верить: зрение фиксировало объект, но сознание ощущало лишь зияющую пустоту там, где должен был находиться живой враг.

- Уходим! Аппарировать! Живо! - скомандовал лидер группы, его голос сорвался на визг.

Волшебники одновременно крутанулись на месте. Знакомый хлопок аппарации должен был спасти их, выбросить в уютные кабинеты Нью-Йорка... но пространство вокруг них внезапно загустело, превращаясь в вязкую бирюзовую смолу.

Воздух задрожал и пошел помехами, как на сломанном мониторе. Те, кто уже начал исчезать, застыли в пространстве. Бездна исказила их траектории. Раздался хруст.

Один из магов попытался вырваться, но его тело начало «двоиться». Левая рука осталась висеть в воздухе в метре от плеча, продолжая судорожно сжимать палочку, а лицо вытянулось в бесконечную, сюрреалистичную полосу плоти, уходящую куда-то в зенит. Другого буквально вывернуло наизнанку.

Крик утонул в вое бури. У них не было шансов.

Глава 41. Доза Яда

***

Я сидел в кресле, глядя в окно на серый Берлин. Вот не сказал бы мне, что это столица Германии, я бы все еще думал что это старый добрый Лондон. В дверь постучали. Подходя к двери, увидел там ту, кого и ждал. На пороге стояла Наталия Пожаркова. Не совсем понимаю, что ей понадобилось, но раз решила поговорить, то не вижу смысла отказываться.

Она сделала шаг внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Её взгляд был прикован ко мне, в нём смешивались страх и любопытство.

- И что же вы хотели, мисс Пожаркова?

Некоторое время она молчала, а потом что-то произнесла на незнакомом мне языке. Это русский, значит?

- Извините, я вас не понимаю.

Наталья на мгновение замерла, её лицо вытянулось от удивления. Она явно ждала другой реакции. Сглотнув, она перешла на английский. Говорила она вполне сносно, хотя жесткий акцент выдавал в ней чужестранку.

- Ты… ты очень странный, Теодор Нотт, - начала она, нервно сминая пальцами край своей мантии. - Я видела многие картины будущего. И в тех картинах тебя не было.

Я прислонился к косяку, наблюдая за ней. Девочка явно была не в себе после проигрыша. Какие еще картины? Или это прорицательница?

- Я все еще не понимаю, что конкретно от меня требуется, мисс Пожаркова.

- Я видела мир, который должен наступить, - она сделала шаг ко мне, понизив голос до шепота. - Там были свои герои. Свои злодеи. Порядок вещей был определен на десятилетия вперед. Но ты... Ты как шрам на теле этой истории. Тебя не существовало в тех предсказаниях, которые я считала истинными.

Я нахмурился. Её слова звучали как бред. Как очередное бредовое пророчество, что будет пылиться в закромах Отдела Тайн.

- Ты говоришь загадками, Наталия. Если ты пришла обсудить пророчества, то обратилась не по адресу. Я не верю в судьбу. Я верю в то, что вижу своими глазами.

- В этом и проблема! - она почти выкрикнула это, но тут же осеклась. - Ты не понимаешь. Мир, о котором я знала, был понятным. Логичным. А теперь я смотрю на тебя и вижу, как реальность идет трещинами. Скажи мне... откуда ты взял эту силу? И нет, я не про ту магию, которую ты мне показал. Я видела, что вокруг тебя витает что-то... страшное.

Я молча смотрел на неё. Не то, чтобы я отчаянно скрывал Бездну, все таки уже столько раз демонстрировал ее эффекты. Но оказывается есть и люди, которые могут ее видеть в неактивном состоянии?

- Моя сила принадлежит мне, - отрезал я, делая шаг вперед. - И если в твоем будущем меня не было, значит, это будущее не стоит и ломаного кната.

Наталья попятилась, столкнувшись спиной с дверью.

- Ты даже не понимаешь, о чем я, - выдохнула она, хватаясь за ручку двери. - Ты разрушишь все своим непониманием.

- Да, я не понимаю, - повторил я, глядя прямо ей в глаза. - И не вижу причин, почему должен разбираться в твоих галлюцинациях.

Наталия на мгновение зажмурилась, словно у неё разболелась голова. Когда она снова открыла глаза, в них было отчаяние.

- Тогда просто послушай меня, Теодор. Если ты действительно не тот, о ком я думаю... просто держись подальше от того, что скоро начнет происходить в Британии. Не лезь в дела Министерства, не вмешивайся в школьные конфликты. Там есть люди, которые должны пройти свой путь. Есть события, которые должны случиться именно так, а не иначе, чтобы мир не скатился с рельс.

Я невольно усмехнулся.

- Ты предлагаешь мне забиться в угол и смотреть, как мимо проходит жизнь, потому что ты так "видела"?

- Я предлагаю тебе не ломать то, что еще можно спасти! - она сделала шаг ко мне, почти умоляюще сложив руки. - В Британии зреет кое-что. Скоро вернется тот, чье имя боятся называть. И есть мальчик, который предназначен для его уничтожения. Это равновесие, понимаешь? Если ты, со своей... инородной силой, встанешь между ними, равновесие исчезнет. Ты можешь уничтожить всё, даже не желая того.

Я сделал шаг напротив, сокращая дистанцию до минимума. Теперь она была вынуждена задрать голову, чтобы смотреть мне в лицо.

- Слушай меня внимательно, Наталия. Я не знаю, какой мир ты там себе придумала. Я не знаю твоих героев и твоих злодеев. Но я не собираюсь ограничивать себя ради твоего спокойствия. Если я решу пойти в Британию или сжечь её дотла - я это сделаю. Никакие "картины будущего" не станут для меня преградой.

Её губы задрожали.

- Значит, ты отказываешься?

- Отказываюсь.

- Тогда нам больше не о чем говорить, - прошептала она.

Она развернулась, дернула ручку двери и почти выбежала из номера. Я остался стоять в центре комнаты. Бездна внутри довольно заворочалась, откликаясь на мой гнев. Я подошел к окну и снова посмотрел на огни Берлина. Если этот мир настолько хрупкий, что один мой шаг может его разрушить, то, возможно, ему и не стоит существовать в таком виде.

- Глупая девчонка, - бросил я в пустоту и задернул шторы.

***

Утро встретило нас неожиданным оживлением. Сегодня был уже пятый день, а значит - очередной выход Беллы. Кстати о ней. Она была подозрительно молчалива, лишь изредка бросая на меня косые взгляды.

- О чем ты говорил с Пожарковой вчера? - наконец спросила она, когда мы сели за стол.

- Говорила что-то про пророчества и равновесие, - коротко ответил я, намазывая масло на тост.

- Фу, про этот бред мне подруги с прорицания рассказывают, - Беллатриса презрительно фыркнула. - Надеюсь, ты послал её к черту?

- Не столь грубо, но в общем смысле - да.

- Хорошо, - она кивнула, и в её глазах мелькнул недобрый огонек. - Не хватало нам тут еще...

Я посмотрел на неё и улыбнулся. Белла такая Белла.

Первый бой Беллатрисы прошел быстро и почти буднично. Её противник, парень из шведской школы, продержался около полутора минут. Белла работала в агрессивном стиле, буквально засыпая его режущими и оглушающими заклинаниями. Она двигалась грациозно, порхая вокруг противника. Когда палочка шведа вылетела за пределы круга, Белла просто кивнула судье и сошла с арены, бросив на меня короткий победный взгляд.

До следующего поединка мы чуть погуляли по Берлину, пообедали и вернулись назад.

Противником Беллы оказался француз из Шармбатона. Высокий, подтянутый, с идеально уложенными светлыми волосами и обманчиво-мягкой улыбкой. Вот прямо сейчас бери и в журнал его на первую страницу.

- Адриан Флоранс, - шепнул Флитвик, стоявший рядом со мной. - Ученик самого Николаса Фламеля.

С самого начала Флоранс вел себя вызывающе. Вместо того чтобы занять боевую позицию, он отвесил Белле галантный поклон.

- Какая досада, мадемуазель, что такая красота тратится на грубые дуэли, - его голос, усиленный чарами, разносился по всей арене. - Вы бы гораздо лучше смотрелись в садах Версаля. Кстати, как вам предложение посетить его со мной?

Беллатриса лишь прищурилась.

- Бой! - скомандовал судья.

Флоранс оказался невероятно хорош. Его трансфигурация была мгновенной: плиты обсидиана под ногами Беллы превращались в вязкую смолу или острые шипы, а его собственные щиты мягко поглощали любые попадания. При этом он не затыкался ни на секунду, продолжая подкатывать.

- Оставьте эти старания, - он легко уклонился от её «Конфринго». - Если вы согласитесь на свидание, то я готов уступить вам победу, мадемуазель.

- У меня уже есть жених, - отрезала Белла, посылая в него очередное заклинание.

Лицо Флоранса мгновенно изменилось. Маска галантности сползла, обнажая холодное высокомерие и брезгливость.

- Жених? - он рассмеялся, и этот звук был полон яда. - Так этот мальчишка и впрямь ваш жених? Настолько обмельчали Блэки, что на детях сватаются. Позор.

Беллатриса побелела от ярости. Её пальцы на палочке судорожно сжались.

Воздух вокруг неё вдруг стал ледяным, а вокруг палочки начало формироваться знакомое мне бирюзовое марево. Решила активировать Инкарнон. Но слишком медленно.

Флоранс заметил это свечение. Его галантная улыбка сменилась хищным оскалом. Он не стал тратить время на разоружение.

- Секо! - его палочка хлестнула воздух, словно невидимый бич.

Я услышал треск разрываемой ткани раньше, чем Белла успела вскрикнуть. Заклинание рассекло её мантию и блузку на груди по диагонали, от плеча до ребер. Ткань разошлась, едва не обнажив её полностью, и на бледной коже над ключицей мгновенно проступила тонкая, яркая линия пореза.

Она ахнула, инстинктивно прижимая руку к груди в жалкой попытке прикрыться. Концентрация была потеряна. Бирюзовое марево погасло, так и не набрав силу. Белла рухнула на одно колено, тяжело дыша, второй рукой опираясь об обсидиан. Палочка выкатилась из ослабевших пальцев.

- Победитель - Адриан Флоранс! - объявил судья, но его голос звучал как-то приглушенно.

Флоранс не спешил уходить. Он медленно подошел к ней. Белла подняла голову, её глаза горели ненавистью, смешанной с шоком, но она была слишком потрясена, чтобы двигаться.

Он опустился на корточки перед ней, бесцеремонно разглядывая её разорванную одежду. На её щеке тоже была небольшая царапина - видимо, задело осколком камня при падении.

- Какая трата, - прошептал он.

Он провел пальцем по её щеке, собирая стекающую каплю крови. А затем, глядя ей прямо в глаза, медленно поднес палец к своим губам и слизнул её. Белла дернулась, как от удара током.

Адриан плавно выпрямился, оправил свою безупречную мантию и, даже не взглянув на неё больше, направился к выходу под смешанный гул толпы - кто-то был в восторге от шоу, кто-то шокирован такой жестокостью.

Я стоял в тени трибун. Мои ногти впились в ладони до крови, но я этого не чувствовал. Внутри меня поднялась такая холодная, черная ярость, что воздух в коридоре начал заметно искажаться, покрываясь инеем. Я смотрел на его удаляющуюся золотистую макушку.

- Ты труп, - прошептал я одними губами.

***

Мы молча дошли до гостиницы. Она зашла в комнату, все еще прижимая к груди уже целую мантию. Руки ее дрожали, а на бледной щеке так и застыл след от его пальцев. Но хуже всего был взгляд - лихорадочный, затравленный.

И тут она заплакала.

Тихо, надрывно, закрыв лицо руками. Гордая Беллатриса Блэк, которая презирала слабость во всех ее проявлениях, сейчас буквально рассыпалась на части у меня на глазах. Это были слезы не от боли, а от невыносимого, липкого унижения, которое ее заставили испытать до дна на глазах у всей Европы.

Бездна внутри меня взревела. Ярость была такой силы, что мир перед глазами на мгновение подернулся багровой дымкой. Температура в комнате упала настолько, что по стеклам мгновенно поползли узоры инея, а стакан на столе с громким треском лопнул, рассыпавшись крошкой. Мне хотелось сорваться с места, найти Флоранса и вырвать ему хребет прямо в коридорах этой проклятой гостиницы. Без магии. Просто голыми руками.

Но всхлип Беллы вернул меня в реальность. Я сделал глубокий, медленный вдох, силой воли заталкивая бушующую черноту обратно в самые глубины сознания. Воздух в комнате немного потеплел. Сжав кулаки так, что костяшки побелели, я заставил себя разжать их и сделать шаг к ней.

- Белла, - мой голос прозвучал на удивление тихо и ровно.

- Он… он… - она не могла договорить, задыхаясь от слез.

- Тише.

Я отстранил её на расстояние вытянутой руки и заставил посмотреть мне в глаза. Стер большим пальцем слезы и кровь с её щеки - там, где этот ублюдок позволил себе лишнее.

- Успокойся, Белла. Сейчас ты пойдешь, приведешь себя в порядок и забудешь о нем до седьмого дня.

- Как я могу забыть?! - в её голосе прорезалась привычная ярость, но глаза всё еще были влажными.

- Просто подожди.

- Тео, - она вытерла слезы и требовательно посмотрела на меня. - Ты обязан. Обязан.

- Да, дорогая, - я обнял ее. Она всхлипнула, теряя всю ярость, что успела накопить. Часть меня была в шоке, увидев столь сильную, непослушную девушку такой сломленной. И столь же силен был во мне гнев.

- Ты обязааан, - протянула она жалостливо. - Отомсти. Уничтожь его!

- Я отомщу, Белла. Обещаю.

Она кивнула, в последний раз всхлипнула и, не глядя на меня, ушла в ванную комнату. Я слышал шум воды и понимал, что сейчас ей нужно просто смыть с себя этот день. Весь этот позор, липкое ощущение чужих пальцев на коже и вкус поражения.

Я подошел к окну. Иней на стеклах начал медленно таять, стекая прозрачными каплями, похожими на слезы.

Адриан Флоранс. Ты совершил фатальную ошибку.

Дверь ванной открылась. Белла вышла, окутанная облаком пара. Влажные волосы темными прядями липли к лицу, кожа казалась болезненно бледной, лишенной привычного аристократического румянца. Она надела мою запасную рубашку - та была ей чуть велика, закрывая бедра, и в этом наряде Белла выглядела пугающе маленькой и беззащитной.

- Я не хочу к себе, - прошептала она.

- Оставайся здесь, - я подошел и мягко коснулся её плеча. Она вздрогнула, но не отстранилась. Напротив, она прижалась щекой к моей руке.

Я помог ей лечь и укрыл одеялом. Белла тут же потянулась ко мне, обхватывая мою талию и утыкаясь носом в грудь. Её пальцы судорожно вцепились в ткань моей одежды, словно она боялась, что я исчезну, если она хоть на секунду ослабит хватку.

- Тео... - её шепот был едва слышен. - Обещай еще раз.

- Обещаю, Белла. Седьмой день станет его последним.

Она глубоко вздохнула. Напряжение, державшее её тело весь вечер, начало медленно отпускать. Я чувствовал, как её дыхание выравнивается, становясь тяжелым и мерным. Сон навалился на неё внезапно, как следствие полного эмоционального истощения. Она заснула, крепко прижимаясь ко мне. Даже во сне её брови были слегка сдвинуты, а пальцы всё так же крепко сжимали мою мантию.

***

Шестой день мы пропустили - Чарльз уже продул, так что смысла смотреть дуэли я не видел. К тому же, Белле нужно было сменить обстановку. Арена, судьи и бесконечные дуэли напоминали бы ей о вчерашнем.

Магический квартал Берлина, как всегда, удивлял своей монументальностью и строгостью архитектуры.

Белла шла рядом со мной, закутавшись в темно-зеленый плащ. Она всё ещё была непривычно тихой, но больше не плакала. Она крепко держала меня под руку, и я чувствовал, как её пальцы периодически сжимают мой локоть - словно проверяя, здесь ли я.

- Тут иначе, - негромко произнесла она, глядя на высокие шпили зданий, украшенные серебряными рунами. - В Лондоне ты словно в пьяном бреду Дамблдора. А тут будто каждый сантиметр фундамента отмеряли десятки магов.

- Хех, скажешь тоже, - улыбнулся я ее аналогии.

Мы зашли в небольшое кафе, спрятанное в тупике между двумя магазинами артефактов. Внутри пахло корицей и терпким кофе - собственно этот запах нас и привлек. Маленькие магические светлячки плавали под потолком, освещая уютные ниши с мягкими креслами.

Мы выбрали самый дальний столик. Белла заказала себе горячий шоколад и долго грела о чашку руки, глядя в окно на прохожих.

- Тео, - она наконец подняла на меня взгляд. - Я вчера была на эмоциях. Он все таки ученик Фламеля. Это может принести нам проблемы.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на свои ладони. Бирюзовое пламя вспыхнуло, отчего Белла удивленно ойкнула.

- Белла, - я произнес ее имя мягко, но в голосе отчетливо лязгнул металл. - Будь там хоть сам Мерлин - я не прощу этого.

Белла смотрела на бирюзовое сияние завороженно, чуть отвлекшись от беседы. Я сжал кулаки, гася пламя, и в воздухе остался лишь едва уловимый запах озона.

- Он оскорбил мое имя, мою невесту, мою семью. И самое ужасное, - Бездна взбесилась, отчего я чуть напрягся, пытаясь ее подавить. - Этот ублюдок заставил тебя плакать.

Беллатриса глубоко вздохнула, после чего крепко сжала мою руку.

- Тогда... я хочу, чтобы он страдал, Тео, - прошептала она. В ее глазах вспыхнула ярость. - Хочу, чтобы он получил в сто крат большее унижение.

- Терпение, моя Белла.

Мы вернулись в гостиницу поздно вечером. Берлин окутал плотный, холодный туман, скрывающий шпили магического квартала. Снег стоял плотным слоем, хотя казалось бы скоро уже весна. По пути встретил Наталию - она явно порывалась что-то сказать, но я жестами дал понять, что не сейчас.

Мои мысли были полностью заняты тем, что же мне предстоит завтра.

***

Турнирная сетка младшего дивизиона превратилась для меня в формальность. Я шел по ней, как раскаленный нож сквозь масло. Мои противники - талантливые дети из лучших семей, школ Европы - выглядели на моем фоне недоразумениями. Я не тратил время на красивые связки или сложные маневры. Просто разогнанное до пределов боевое прорицание - и я вижу как закончить бой до того, как он начался.

Не было времени для изысков, виражей. Ярость, доселе сдерживаемая, отчаянно гнала меня прямиком к финалу. Трибуны начали затихать, когда я выходил на арену.

В финале младшего дивизиона меня ждал Виктор Рольф. Сын министра магии Германии, гордость Дурмстранга. Высокий для своих лет, широкоплечий, с жестким взглядом человека, которого с колыбели учили побеждать. За его спиной стояла вся политическая мощь страны и суровая школа всей Восточной Европы.

- Участники, приветствие! - голос судьи дрогнул. Даже он чувствовал, что атмосфера на арене изменилась.

Рольф поклонился - резко, как солдат. В его руке была палочка из дуба, тяжелая и мощная.

- Ты аномалия, Нотт, - негромко произнес Виктор, занимая позицию. - Но я не проиграю.

Я промолчал.

- Бой!

Рольф начал с костоломного проклятия, условно темного, но разрешенного на турнирах такого уровня. Мощный серый луч вспорол воздух.

Тут же срываюсь в режим Бездны и оказываюсь за спиной Виктора. Парень на мгновение растерялся, потеряв меня из виду, но его реакция была похвальной - он развернулся. Только медленно.

- Ступефай, - выдохнул я.

Рольфа буквально снесло с ног. Его щиты лопнули с сухим треском, и он пролетел добрых десять метров, врезавшись в защитный барьер арены.

- Победитель - Теодор Нотт! - выкрикнул судья в гробовой тишине. - Время боя… двенадцать секунд.

Вместо того чтобы сойти с обсидианового круга, я повернулся к ложе судей, где сидели организаторы и сам министр магии Германии. Его лицо было бледным, он смотрел на своего поверженного сына с ужасом.

Я усилил голос с помощью магии, так что мой шепот разнесся по всем трибунам.

- Мне не нужен кубок младшего дивизиона, - сказал я, глядя прямо в глаза главному судье. - Здесь для меня нет вызова. Я требую перевода в средний дивизион.

Толпа ахнула. По рядам пронесся гул возмущения и удивления.

Я нашел взглядом Флоранса в ложе Шармбатона. Он сидел, вальяжно откинувшись на спинку кресла, но его улыбка уже не была такой уверенной. Он видел, что я сделал с Рольфом.

Вдруг, с места судей поднялся древний маг. Выглядел он так, словно сам Дамблдор у него еще в колыбели качался. Длинная, почти прозрачная борода ниспадала на грудь, а глаза, скрытые за густыми бровями, светились острым, неестественным блеском. Когда он встал, шум на трибунах оборвался, будто у мира внезапно выключили звук.

- Твои слова дерзки, юноша, - голос старика не был громким, но он заполнил собой всё пространство арены, вибрируя в костях. Старик медленно обвел взглядом ложу судей, затем посмотрел на поверженного Рольфа, которого как раз уносили с обсидиана.

- Однако, - продолжил он, и в его глазах блеснула искра интереса, - магия не терпит оков. Заставлять льва охотиться на мышей - значит оскорблять саму суть дуэльного искусства. Ты доказал, что этот круг тебе мал.

Он ударил своим посохом об пол. Звук был коротким, как выстрел.

- Я, Гейдер фон Штерн, одобряю твое прошение. Теодор Нотт переводится в средний дивизион.

Трибуны буквально взорвались. Кто-то свистел, кто-то кричал от восторга, кто-то испуганно переглядывался. Я же смотрел только на одну точку.

Адриан Флоранс в ложе Шармбатона больше не улыбался. Он медленно встал, его лицо было мертвенно-бледным, а пальцы вцепились в перила так, что дерево жалобно скрипнуло.

- Благодарю, мастер, - я коротко кивнул старику.

Развернувшись, я направился к туннелю. В тени прохода меня ждала Белла. Её глаза сияли, на щеках горел лихорадочный румянец. Она схватила меня за руку, её пальцы были холодными и влажными.

- Ты сделал это... - выдохнула она, глядя на меня с почти религиозным восторгом.

- Это только начало, Белла.

Глава 42. Возмездие

***

Моим противником в первом круге среднего дивизиона стал Лукаш Марек. Пятый курс, лучший дуэлянт Чехии - по крайней мере среди своего возраста. Худощавый, жилистый, с тонкими пальцами пианиста - но колдовал будь здоров. Я бы даже не был против сойтись с ним в "честной" дуэли, но увы, сегодня я пришел не ради этого.

Лукаш замер в классической стойке, его палочка из светлого дерева описывала в воздухе ювелирные, едва заметные фигуры. Было видно, что он не недооценивает меня из-за возраста, а относиться вполне серьезно.

- Бой!

Марек начал мгновенно. Он выпустил веер из пяти разных заклинаний, сплетенных в единую сеть. Трансфигурация, замедление, оцепенение - всё это летело в меня в идеальной последовательности. Он работал филигранно, отсекая мне пути к отступлению.

Я сделал шаг вперед, пропуская через себя импульс Бездны. Заклинания Марека прошили пустоту там, где я находился секунду назад, и бессильно разбились о барьер.

Я видел, как расширились зрачки Лукаша. Он еще осознавал произошедшее, когда я оказался в метре от него. Его палочка дернулась, пытаясь выстроить запоздалый щит.

- Ступефай, - произнес я, выбивая из его груди воздух и отталкивая. Палочка приземлилась в паре метров, но он уже не мог до него дотянуться - парень попросту потерял сознание.

- Победитель - Теодор Нотт! - выкрикнул судья, в чьем голосе теперь отчетливо слышался страх. - Время боя... десять секунд!

Тишина на трибунах стала абсолютной. Десять секунд на лучшего дуэлянта Чехии. Второкурсник размазал пятикурсника.

Я медленно опустил руку. Бирюзовое сияние еще секунду лизало мои пальцы, прежде чем окончательно втянуться под кожу. Развернувшись, я посмотрел на ложу Шармбатона. Адриан Флоранс больше не вальяжничал. Он стоял, вцепившись в перила так, что костяшки его пальцев побелели. В его глазах застыл ледяной, первобытный ужас. Он понял, что я пришел в этот дивизион исключительно за его головой.

Я сошел с арены. В туннеле меня ждала Белла. Она тяжело дышала, её лицо пылало лихорадочным румянцем. Она вцепилась в мои плечи, и я почувствовал, как она мелко дрожит от дикого восторга.

- Десять секунд... - прошептала она. - Тео, ты видел его? Видел этого французского ублюдка? Он чуть не рухнул с трибуны!

- Это только разогрев, Белла, - я мягко сжал ее пальцы.

***

Я стоял в тени трибун рядом с Беллой, глядя на арену, где должен был решиться исход второго полуфинала. Адриан Флоранс вышел против массивного шведа, который пробивал себе путь к финалу, считай, грубой силой и мощными заклинаниями. Минимум мастерства - тупо огромная магическая мощь.

Флоранс выглядел жалко. Его движения стали дергаными, былая грация исчезла, сменившись лихорадочной суетой. Но хуже всего было другое: я видел, как он намеренно подставляется. Он специально «запоздал» с щитом, позволив рикошету опалить край мантии. Он выпускал заклинания чуть выше плеча шведа, имитируя промах.

Ученик великого Фламеля решил сбежать. Интересно.

- Этот ублюдок пытается проиграть! - Белла презрительно фыркнула, сжимая кулаки.

- Я не давал ему разрешения уйти.

Я закрыл глаза, позволяя Бездне окутать меня. Для окружающих я просто растворился, став невидимым. Давай поиграем, Флоранс.

Я скользнул на арену, минуя судейские чары. Мир здесь казался серым, звуки - приглушенными, и только два мага на обсидиановом круге светились яркими искрами жизни. Швед замахивался для мощного «Депульсо», которое должно было окончательно выбить Флоранса из круга. Адриан уже начал картинно заваливаться назад, готовясь принять удар. Даже заклинание какое-то безобидное выпустил - явно какой-то покрас волос и прочий бред, который швед мог просто принять на грудь. Он это и сделал.

Я оказался за спиной шведа в одно мгновение, подгадав момент заклинания. Короткий, точечный импульс Бездны прямо в нервную систему. Швед даже не вскрикнул. Его тело мгновенно обмякло, заклинание сорвалось, уходя в небо бессмысленным росчерком, и он рухнул лицом на камни прямо перед изумленным Флорансом.

Для всех это выглядело так, будто швед недооценил заклинание Адриана. Я вернулся в тень трибун и материализовался рядом с Беллой прежде, чем судья успел открыть рот.

- Победитель - Адриан Флоранс! - провозгласил судья, хотя в его голосе сквозило недоумение.

Флоранс застыл посреди арены. Его лицо из бледного стало землистым. Он смотрел на своего поверженного противника, потом медленно перевел взгляд на трибуны, пытаясь отыскать меня. Я вышел из тени на свет, чтобы он меня увидел. Я слегка наклонил голову, улыбнувшись ему. Адриан едва удержался на ногах.

Судьи объявили финал: Теодор Нотт против Адриана Флоранса. Через полчаса.

***

Мы шли по длинному каменному коридору, ведущему к зоне отдыха участников. Белла всё еще сжимала мою руку, полная предвкушения и гордости. До финала оставалось пять минут.

Дорогу нам преградил мужчина средних лет в безупречной мантии из тяжелого синего шелка с вышитыми серебром лилиями на воротнике - символ министерства магии Франции.

- Месье Нотт, - произнес он, слегка поклонившись, но его глаза оставались колючими. - Позвольте представиться. Жан-Поль Дюбуа, помощник главы департамента международного магического сотрудничества.

Я остановился, небрежно засунув руку в карман мантии. Белла рядом со мной напряглась, её рука инстинктивно легла на рукоять палочки.

- Вы выбрали не самое удачное время для официальных визитов, мистер Дюбуа, - спокойно ответил я. - У меня финал через пять минут.

- Именно об этом я и хотел поговорить, - он сделал шаг ближе, понизив голос так, чтобы его слышали только мы. Его английский был безупречен, но за вежливыми интонациями отчетливо лязгнул металл. - Адриан Флоранс - не просто талантливый юноша. Он - национальное достояние Франции и личный ученик Николаса Фламеля. Его будущее предопределено великими делами.

- Рад за него, - я чуть склонил голову набок. - К чему эта лекция?

Дюбуа сузил глаза.

- К тому, мистер Нотт, что на этом турнире случаются... неприятные инциденты. Мы готовы компенсировать понесенные вами... убытки, - он покосился на Беллу, которая нахмурилась. - Мы заметили, что у вас есть определенная цель, с которой вы взошли на средний дивизион.

Он сделал паузу, внимательно изучая мою реакцию, но я оставался неподвижен.

- Я здесь, чтобы напомнить вам, - продолжил он, - что дружеские отношения между нашими министерствами - вещь хрупкая. Необдуманные поступки на арене, которые могут нанести непоправимый вред здоровью месье Флоранса, будут расценены как политический жест. И я уверяю вас, последствия для вашей семьи и вашего статуса в Европе будут крайне... печальными. Будьте благоразумны.

Я почувствовал, как Белла рядом со мной зашипела, словно рассерженная кошка. Её ярость была почти осязаемой.

- Вы мне угрожаете?

- Я лишь даю дружеский совет, - Дюбуа позволил себе тонкую улыбку. - Умные люди знают, когда стоит придержать палочку.

Я сделал шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство. Температура в коридоре мгновенно упала. По стенам пополз едва заметный иней, а магические светильники под потолком на мгновение мигнули и потускнели, откликаясь на присутствие Бездны.

- Послушайте меня внимательно, мистер Дюбуа, - я навис над не особо то и высоким мужчиной. - Дипломатия заканчивается там, где начинается оскорбление. Флоранс совершил ошибку, когда решил, что может безнаказанно касаться того, что принадлежит мне.

Я посмотрел ему прямо в глаза, и на мгновение позволил бирюзовому сиянию вспыхнуть в моих зрачках. Дюбуа побледнел и непроизвольно отшатнулся, его рука дернулась к горлу, словно ему внезапно стало нечем дышать.

- На арене будет только он, я и долг, который он обязан выплатить. И если вы еще раз решите встать у меня на пути с вашими «советами», я забуду о благоразумии гораздо раньше, чем выйду на бой.

Я прошел мимо него, задев его плечом так, что чиновник покачнулся. Белла последовала за мной, бросив на него взгляд, полный презрения.

- Каков наглец, - выдохнула Белла, когда мы отошли на достаточное расстояние. - Думает мы этих багетофилов боимся?

Мы вышли на финишную прямую перед выходом на арену. Гул трибун теперь напоминал шторм, бьющийся о скалы. Огромные магические прожекторы резали темноту, фокусируясь на обсидиановом круге, который сегодня должен был стать плахой.

- Дамы и господа! Финал среднего дивизиона! - голос судьи, усиленный чарами, вибрировал в самом воздухе. - Теодор Нотт, Британия! Против Адриана Флоранса, Франция!

Я вышел под свет магических огней. Белла осталась в тени прохода, её глаза сияли во тьме, как два раскаленных угля. Я чувствовал её взгляд спиной - она ждала искупления своего позора.

Адриан Флоранс уже стоял на круге. Его идеальная мантия была тщательно отчищена, волосы уложены, но маска галантного кавалера треснула окончательно. Лицо Адриана приобрело сероватый оттенок, а рука, сжимавшая палочку, заметно дрожала. Он смотрел на меня, и в этом взгляде не было ни капли той спеси, с которой он слизывал кровь Беллы с пальца. Только животный, липкий страх загнанного в угол зверя.

Я встал напротив, не принимая боевой стойки. Мои руки были опущены, а палочка лениво покоилась в ладони, словно ненужный аксессуар.

- Участники, приветствие! - выкрикнул судья.

Флоранс отвесил формальный поклон, почти не сгибая спины. Я же лишь едва заметно склонил голову.

- Бой!

Адриан сорвался с места, словно в него ударила молния. Он понимал, что промедление для него - смерть. Его палочка заработала с невероятной скоростью. Как ученик Фламеля, он был достойным волшебником. Воздух между нами вдруг стал плотным, превращаясь в острые, как бритва, кристаллы. Они лавиной ринулись в мою сторону, сверкая в лучах прожекторов.

В чистой битве, как волшебник, я бы проиграл ему. Стоит признать - Флоранс, каким бы мерзким ублюдком не был, достоин своего имени ученика одного из самых известных волшебников в мире.

Но я не просто волшебник. Я - Тэнно. И таких "кастеров" я вырезал тысячами.

Я позволил Бездне выплеснуться наружу. Бирюзовое пламя охватило меня, создавая вокруг непроницаемую сферу - кристаллы, летящие ко мне превратились в серый дым и осели на обсидиан бесполезной пылью.

Трибуны задохнулись от изумления. Таких "заклинаний" они не видели. Флоранс попятился, лихорадочно выкрикивая новые и новые проклятия. «Секо», «Ступефай», «Конфринго» - каскад лучей разбивался о бирюзовое марево, не причиняя мне никакого вреда.

Я начал медленно идти к нему. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом под сводами арены. Адриан сорвался на крик, его лицо исказилось в гримасе безумия.

- Умри! Умри уже! - он взмахнул палочкой, пытаясь обрушить на меня свод арены, но я просто вскинул руку.

Бездна рванулась вперед, перехватывая его магию в полете и разрушая.

- Ты касался её, - произнес я, сокращая дистанцию. - Ты заставил её плакать.

Я оказался прямо перед ним. Адриан попытался ударить меня палочкой в лицо, но я перехватил его запястье. Послышался отчетливый хруст костей. Флоранс взвыл, роняя палочку на камни.

Адриан рухнул на колени, хватаясь за сломанную кисть. Его лицо, еще недавно бывшее воплощением аристократического высокомерия, превратилось в маску из слизи и слез. Он широко открыл рот, судорожно втягивая воздух, чтобы выкрикнуть заветное «Сдаюсь!», которое по правилам турнира должно было мгновенно остановить поединок.

- Силенцио, - буднично уронил я.

Заклинание ударило его в горло прежде, чем он успел издать хоть звук. Адриан забился, его губы шевелились, выталкивая беззвучные мольбы, но в пространстве арены повисла мертвая, противоестественная тишина.

- Ты думал, что правила тебя спасут? - я наступил на его здоровую руку, чувствуя, как обсидиан под моими сапогами крошится. - Что ты сможешь просто уйти, признав поражение?

Я присел перед ним на корточки, глядя прямо в расширенные зрачки. Я коснулся его щеки кончиками пальцев, и там, где кожа встретилась с моей силой, мгновенно расцвели черные нити ожогов. Темную магию в конце концов можно вывести, проклятия - обратить вспять, раны - вылечить. Но сила Бездны действовала иначе. Она просто переписывала его организм, заставляя каждую часть, запитанную Бездной, остаться такой навек.

Флоранс выгнулся дугой, его глаза едва не вылезали из орбит от беззвучного крика. Из его ушей и носа потекла тонкая струйка темной крови.

- Помнишь этот вкус, Адриан? - я усилил давление, позволяя энергии Бездны тонкими иглами проникать в его каналы магии. - Ты слизывал кровь Беллы. Теперь попробуй свою. Она ведь горькая, правда?

Я медленно вел рукой по его предплечью, и за моими пальцами тянулся след инея, который тут же превращался в глубокие трещины на коже. Адриан скреб ногтями по камню, пытаясь вырваться, но Бездна держала его крепче любых кандалов.

Трибуны замерли в параличе. Люди видели, как звезда Франции превращается в скулящий кусок плоти, но никто ничего не предпринимал. Даже Дюбуа в ложе сидел неподвижно, его лицо было белее мела. Я почувствовал, как сознание Адриана начинает тускнеть. Он был на грани обморока, на самой грани безумия. Но я не собирался давать ему этот выход так быстро.

- Смотри на нее, - я силой повернул его голову в сторону туннеля, где стояла Белла. Она смотрела на это зрелище с холодным, почти торжественным удовлетворением.

Внезапно гул тишины на трибунах разорвал звук, который совершенно не вязался с происходящим кошмаром. Это был мерный, почти сухой стук каблуков по обсидиану. Из тени судейской ложи неторопливо вышел старик. На нем не было вычурных мантий или знаков отличия, только простой серый дорожный плащ, но само пространство вокруг него, казалось, выпрямлялось и упорядочивалось. Его лицо, исчерченное морщинами, не выражало гнева. Лишь легкую, отеческую усталость.

Николас Фламель. Человек, который обманул смерть на шесть столетий, смотрел на меня так, словно я был расшалившимся ребенком, перевернувшим чернильницу.

- Довольно, юноша, п-роизнес он, и его голос, тихий и надтреснутый, прозвучал на всю арену. - Ты доказал свою силу. Ты защитил то, что считал важным. Теперь отпусти его.

Он остановился в десяти шагах от границы моего бирюзового купола, ожидая, что одно его присутствие заставит меня опомниться. Он привык, что перед ним преклоняются короли и магистры. Для него я был просто очередным талантливым юнцом с дурным характером.

Я поднял на него взгляд.

- Ты опоздал, старик, - ответил я. - Ты учил его магии, но забыл научить его не трогать чужое.

Фламель нахмурился, его брови сошлись на переносице, а в руках внезапно возникла тонкая, почти прозрачная палочка.

- Мальчик...

Я не дал ему договорить. Я влил в Адриана последний, концентрированный импульс Бездны. Я выжег его магические каналы так, что ни одно зелье и ни один философский камень в мире не смогли бы восстановить их. Кожа на его лице и руках пошла глубокими, светящимися серебром рубцами, которые сплетались в уродливый узор вечного проклятия.

Адриан даже не дернулся - он уже потерял сознание.

- Забирай своего ученика, - сказал я, хватая обмякшее тело Флоранса за воротник мантии.

Одним рывком, используя усиление Бездны, я швырнул его в сторону трибун. Тело Адриана пролетело через всю арену, как мешок с костями, и с глухим ударом приземлилось прямо к ногам замершего в ужасе Дюбуа и его делегации.

Фламель замер. В его глазах впервые промелькнуло нечто, похожее на гнев. Он посмотрел на своего искалеченного ученика, потом на меня. Николас Фламель не кричал, не размахивал палочкой и не сыпал проклятиями. Но от того, как задрожал сам фундамент стадиона под его ногами, стало ясно: он был в ярости. Магия шестисотлетнего старца была сильнее самой реальности, которая сейчас натянулась до предела, готовая лопнуть.

- Ты совершил большую ошибку, Теодор Нотт, - голос Фламеля лишился старческой надтреснутости. Теперь он звучал как рокот обвала в горах. - Ты думаешь, что твоя... сила... ставит тебя выше человеческих законов. Ты думаешь, что можешь безнаказанно калечить судьбы ради своей гордыни.

Он медленно опустил палочку, но давление не исчезло. Напротив, я почувствовал, как на меня давит нечто... колоссальное. Вот что значит давление великого волшебника?

- Завтра ты проснешься в мире, в котором не сможешь жить.

Я стоял неподвижно, чувствуя, как Бездна внутри меня скалится в ответ на его слова.

- Я не боюсь тебя, старик.

Я развернулся к нему спиной. Рискованный жест, но я знал, что Фламель не ударит в спину - его честь, его образ, построенный за половину тысячилетия, были его же оковами.

- Мы уходим, - бросил я, направляясь к туннелю.

Белла ждала меня там. Она была бледной, её глаза расширились от того, что она только что увидела - не столько от моей жестокости, сколько от того, как я разговаривал с живой легендой. Но как только я поравнялся с ней, она молча пристроилась рядом, и её плечо коснулось моего.

Мы шли по коридору под аккомпанемент испуганного шепота и топота ног медиков, бегущих к Адриану. Дюбуа что-то орал в ложе, требуя немедленного созыва конфедерации магов, но его крики казались чем-то бесконечно далеким.

В зоне участников нас перехватил Флитвик. Наш декан выглядел так, будто постарел на десять лет за последние пятнадцать минут. Его руки дрожали, когда он пытался поправить свои очки.

- Мистер Нотт... Теодор... - пролепетал он, глядя на меня с ужасом и какой-то странной долей восхищения, которое он безуспешно пытался скрыть. - Нам нужно уходить. Сейчас же. Боюсь, если мы задержимся в Берлине еще на час, власти просто не дадут нам покинуть страну.

- Тогда возвращаемся домой, профессор, - спокойно ответил я, чувствуя, как адреналин сходит на нет.

Я знал, что Фламель прав в одном - последствия будут. Франция не простит уничтожение своего «золотого мальчика». Дамблдору придется отвечать на тысячи вопросов. Но глядя на Беллу, которая сейчас смотрела на меня в бесконечным обожанием и любовью, я понимал: оно того стоило.

Пусть боятся. Пусть строят заговоры. Не мне, разрушителю Империи, этого боятся.

Глава 43. Непрерывность

***

Дорога до британского посольства прошла в звенящем напряжении. Флитвик, обычно суетливый и добродушный, сейчас напоминал взведенный курок. Он постоянно оглядывался, сжимая в кармане палочку, и вел нас какими-то только ему известными короткими путями через магический квартал Берлина.

Город замер. Весть о том, что произошло на обсидиановом круге, разлетелась быстрее, чем мы даже успели представить. На нас смотрели. Люди в длинных мантиях прижимались к стенам домов, провожая нашу процессию испуганными взглядами.

- Когда мы свалим, профессор? - Чарльз нервно осматривался, также понимая, в какой ситуации мы оказались. Полукровка без особых связей - его могли притянуть просто "потому что".

- Портал будет готов через десять минут, - выдохнул Флитвик, когда мы ворвались в защищенный периметр посольства.

Парочка магов нашей страны испуганно смотрели на профессора - они тоже были в курсе, что произошло.

- Министерство магии Франции уже направило официальный протест, - сказал один из них, глядя на меня.

- Мы не подданные Франции, - ответил я, встретив его взгляд.

Никто, вопреки моим опасениям, не стал мешать нам воспользоваться порталом.

***

Профессор Флитвик, напротив, тяжело осел на землю, судорожно хватая ртом холодный шотландский воздух. Его палочка всё еще была зажата в руке, а на лице читалась смесь облегчения и глубочайшего кризиса веры. Он был свидетелем того, как второкурсник уничтожил наследие Фламеля, и это знание жгло его изнутри.

- Мы дома, - выдохнула Белла.

Ветер с озера ударил нам в лица, принося запах хвои и старого камня. Хогвартс возвышался над нами - монументальный, серый, но сейчас он казался мне таким родным и теплым.

- Идите в замок, - прохрипел Флитвик, поднимаясь и отряхивая мантию. - Я должен немедленно... я должен найти директора Дамблдора. Теодор, я... - он замялся, глядя на меня снизу вверх. - Надеюсь, вы понимаете, что завтра ваша жизнь изменится.

Я лишь коротко кивнул. Я знал, на что иду.

Мы направились к главным воротам. Снег хрустел под ногами, и я чувствовал, как Бездна внутри меня медленно сворачивается в тугой узел, затихая. Гордость была восстановлена. Да, цена, которую мне придется выплатить, может оказаться огромной, да и действия мои, наверное, излишне эмоциональны. Но я не боюсь. Не имею права.

Когда мы вошли в вестибюль, там было подозрительно тихо. Ужин в Большом зале уже подходил к концу, но стоило нам переступить порог, как шум голосов начал стихать, распространяясь по столам, словно круги по воде. Мы вернулись на день раньше, чем нужно, и судя по лицам преподавателей - они уже были в курсе, что я натворил.

Я молча прошел к своему столу. Мы шли через центр зала, и я кожей чувствовал любопытные взгляды. Кто-то из Хаффлпаффа даже попытался зааплодировать, решив, что наш приезд - признак победы, но под суровым, почти паническим взглядом профессора Спраут хлопки быстро затихли.

Чарльз Дженкинс, всё еще бледный и дерганый, быстро нырнул за стол Гриффиндора, стараясь слиться с толпой. Он явно хотел оказаться как можно дальше от меня.

Мы с Беллой направились к Слизерину.

- Тео! Белла! - Нарцисса вскочила, её лицо просияло. - Почему так рано?

Вокруг нас тут же образовался вакуум тишины. Слизеринцы подались вперед. Люциус Малфой, сидевший чуть поодаль, прищурился, пытаясь считать эмоции на моем лице.

- Ох, ты бы знала, сестра, что там Теодор сделал... ради меня, - на лице Беллы не было даже капли беспокойства - одна лишь гордость.

Я поднял взгляд на преподавательский стол. Профессор Макгонагалл сжала губы в тонкую линию, её пальцы судорожно сжимали край стола. Слагхорн выглядел так, будто его только что заставили вылить котел с превосходным зельем. Он смотрел на меня с ужасом, в котором едва теплилась искра его привычного тщеславия.

И Дамблдор. Директор не выглядел мрачным, нет. Он сидел, сложив пальцы домиком, и смотрел прямо на меня сквозь свои очки-половинки. Но в его взгляде теперь отсутствовал некая "придурь" чудаковатого волшебника, оставив лишь серьезный взгляд неофициального лидера магической Британии.

- Почему все так смотрят? - шепнул Эван, переводя взгляд с учителей на нас. - Что случилось в Берлине, Тео?

Не успел я ответить, как раздался голос Дамблдора.

- Мистер Нотт, мисс Блэк... зайдите ко мне в кабинет. Сейчас же.

- Позже, - ответил я на взгляды ребят, поднимаясь со стола.

***

- Присаживайтесь, - негромко произнёс Дамблдор, указав на два кресла напротив стола. Я сел, откинувшись на спинку, и краем глаз осматривая кабинет. Все такой же "волшебный беспорядок", чем-то напоминающий мне лабораторию Энтрати. Белла опустилась рядом, вцепившись в подлокотники так, что костяшки её пальцев побелели - директора она все же опасалась.

- Николас связался со мной сразу после поединка, - начал директор, и его голос вибрировал от скрытого напряжения. - Он был... обеспокоен. То, что вы продемонстрировали в Берлине, Теодор, выходит далеко за рамки школьной программы, боевых заклинаний и даже представлений о тёмных искусствах.

- Он должен был быть обеспокоен тем, что его ученик - заносчивый придурок, который считает, что все остается безнаказанным, - ответил я, глядя прямо в глаза Альбусу.

- Мы говорим о магическом ядре, Теодор! - Дамблдор подался вперёд, и магическое давление в комнате резко возросло. Приборы на полках жалобно зазвенели. - Вы сделали из мальчика инвалида!

- Признаю, - я нехотя опустил голову. - Я переборщил с... наказанием. Но моей целью была лишь справедливость. Он потешался над моей невестой, унизив ее перед всей Европой. У всего есть своя цена, директор.

- Справедливость? - Дамблдор покачал головой, и в его взгляде промелькнула тень усталости. - Ты испортил мальчику жизнь, Теодор.

- Он не мальчик, директор. Это взрослый волшебник, который должен уметь брать на себя ответственность за свои действия. То что он ученик Фламеля, не означает, что он может вести себя как свинья.

- Ох, Теодор, - директор выглядел так, словно постарел на несколько десятков лет. - Ты втянул Британию в международный скандал. Министерство Франции требует твоего исключения и передачи под их юрисдикцию. Дипломаты уже готовят бумаги. Даже твоей отец, при всём его влиянии, будет бессилен против объединённого гнева Фламеля и французского магического сообщества.

- Мой отец разберётся, - я равнодушно повёл плечом. - А что касается французов... если они хотят прийти за мной, пусть приходят. Раньше надо было думать, а не поддерживать эго своего "национального достояния".

Беллатриса издала короткий смешок. Дамблдор перевёл взгляд на неё, и его брови сошлись на переносице.

- Мисс Блэк, я надеялся, что ваше присутствие охладит пыл мистера Нотта. Но я вижу, что вы лишь раздували это пламя.

- Вы ошибаетесь, директор, - Белла выпрямилась, и её голос прозвучал с пугающей фанатичностью. - Я - не указ своему жениху.

В кабинете воцарилась тишина. Феникс тихо клёкотнул и спрятал голову под крыло, словно пытаясь отгородиться от нашего присутствия. Дамблдор долго смотрел на нас, и я видел, как в его голове прокручиваются сотни вариантов.

- Какую бы ошибку ни совершил человек, Теодор, он заслуживает второй шанс, - тихо произнес Дамблдор, и в его голосе прорезалась глубокая печаль. - Адриан поступил дурно. Он был груб, высокомерен и перешел черту дозволенного в поединке. Но лишить его магии, оставить его пустой оболочкой на всю оставшуюся жизнь в шестнадцать лет... Это не правосудие, Теодор. Это лишение будущего. Каждый из нас оступается, и именно возможность осознать свою вину и исправиться делает нас людьми.

Я должен был испытать вину, отвращение - что угодно. Но ощущал лишь пугающее равнодушие.

- Второй шанс - это роскошь, которую может позволить себе только тот, кто не пострадал. Он сделал свой выбор, когда решил, что статус ученика Фламеля дает ему право унижать других. Я лишь привел приговор в исполнение.

- Приговор? - Дамблдор подался вперед, и его глаза за стеклами очков вспыхнули недобрым светом. - Кто дал тебе право судить, мальчик мой? Ты - студент Хогвартса, а не палач.

- Бывают моменты, когда и обычному студенту придется замарать руки.

Дамблдор долго молчал. Он смотрел на меня, и я видел, как в его голове рушатся привычные схемы. Он не мог меня исключить - это значило бы отдать меня французам и окончательно превратить в мученика или врага. Но и оставить всё как есть он тоже не мог.

- Идите, - наконец произнес он, и в его голосе была лишь горечь и усталость. - Я поговорю с Николасом. А Британия будет защищать своего гражданина перед лицом Франции, потому что таков закон. Но в этих стенах, Теодор... в этих стенах ты теперь под моим пристальным наблюдением. Каждое твоё движение, каждое слово.

- Как вам будет угодно, директор, - я коротко кивнул. - Доброй ночи.

Мы вышли из кабинета. Горгулья с тихим скрежетом встала на место, закрывая проход в обитель Дамблдора. Мы спустились по винтовой лестнице и вышли в пустые, залитые лунным светом коридоры.

Белла молчала, пока мы не отошли на достаточное расстояние.

- Мы ведь... не ошиблись, Тео?

- Нет, Белла, это не была ошибка, - я остановился и повернулся к ней, мягко взяв её за плечи. В полумраке коридора она выглядела совсем не той грозной ведьмой, которой её привыкли видеть в школе. Сейчас она была просто девушкой, которая только что пережила тяжелейший разговор с самым могущественным волшебником Британии.

- Послушай, Дамблдор живет в мире, где всё можно исправить добрым словом или долгим ожиданием. Он старик, Белла. Его время течет медленно, и он может позволить себе роскошь прощать.

Я заглянул ей прямо в глаза, которые старались скрыть тот страх, который скрывался под слоем наигранной наглости.

- В Берлине, когда я увидел тебя там, на арене… Когда я увидел, как этот ублюдок посмел коснуться тебя своей грязной магией, я не думал о международном скандале или о том, что скажет Фламель. Я видел только твою боль. И в тот момент я понял: если я позволю ему уйти безнаказанным, я не смогу смотреть тебе в глаза. Я итак сделал нечто невероятно наглое по отношению к вам с Цисси, решив жениться на вас двоих.

Белла чуть вздрогнула, когда я прикоснулся ладонью к её щеке. Её дыхание стало более ровным.

- Да, цена будет высокой. Нас будут ненавидеть, нас будут бояться. Но пока мы вместе, Белла, мне плевать на всё Министерство Франции и на все философские камни этого мира. Ты - моя семья. И я сделаю это снова, если потребуется.

Белла молчала, но я почувствовал, как она расслабилась под моими руками. Её ладонь легла поверх моей, прижимая её к щеке.

- Ты сумасшедший, Тео, - прошептала она. - Но... не думаю, что с кем-то другим у меня было бы будущее.

Я улыбнулся.

- Иди спать. Завтра нам понадобятся силы, чтобы выслушать всё, что о нас напишут газеты.

***

Утро в Большом зале началось с оглушительного хлопанья крыльев сотен сов. Вчерашний разговор затянулся и мне не удалось поговорить с ребятами, поэтому я обещал им разговор после завтрака - как раз был выходной.

«ТРАГЕДИЯ В БЕРЛИНЕ» - гласил заголовок.

Я сидел за столом Слизерина, чувствуя на себе сотни взглядов. Но теперь мне было не всё равно, как раньше. Я видел, как Нарцисса нервно сжимает вилку, как Люциус старается не встречаться со мной глазами, и как мои ребята чуть ли не косоглазие себе зарабатывают, пытаясь посмотреть и на меня и на газету.

- Тео... - Эван наконец поднял на меня взгляд. - Ты действительно сделал это?

Я спокойно намазал масло на кусок хлеба.

- Он тронул то, что принадлежит мне, Эван. А за всё в этом мире нужно платить.

- Что бы ты не сделал, Тео, - Торфинн откинул газету в сторону, смотря на меня с решительностью. - Я с тобой.

Чуть поодаль, вжав голову в плечи, сидела Виола. Она поймала мой взгляд и коротко, едва заметно кивнула. Было видно, что она боялась, но в ее верности у меня не было сомнений.

- Эй, Нотт, - раздался холодный голос Малфоя. - Ты понимаешь, что подставил нас всех под удар?

- А ты давно со мной в одной компании, Люциус? - я отложил нож в сторону. - Чтобы тебя это как-то касалось?

- Твои действия принесут неприятности всей Британии! - шикнул он, нахмурившись.

- За свои действия я отвечаю сам. А если ты боишься - езжай домой.

Люциус побледнел еще сильнее, его губы сжались в узкую линию. Он хотел было что-то возразить, но смолчал.

- Британия переживет этот скандал, Люциус, - добавил я, вставая из-за стола. - Мы вроде как не колония Франции, так что прекращай трястись.

Я кивнул ребятам, и мы направились к выходу из Большого зала. Эван и Торфинн шли по обе стороны от меня, как почетный караул. Остальные семенили чуть позади - никто не остался в зале, никто не отвернулся. Что удивительно - среди них был и Георг Крэбб, который молча пошел за нами.

***

Мы расположились в своем классе. Уже у двери к нам подоспели сестры Блэк, и запыхавшийся, но решительно зашедший в класс Северус.

Я прислонился к преподавательскому столу, скрестив руки на груди. Ребята расселись по партам. Наступила тишина - тяжелая, выжидающая. Первым не выдержал Юстас.

— Тео, это правда? — Юстас практически выплюнул эти слова, его голос дрожал от смеси страха и благоговения. Он сжимал в руках «Ежедневный пророк» так сильно, словно пытался ее разорвать. - "Личный ученик Фламеля навсегда лишен магии". Ты действительно сделал его сквибом?

Я медленно обвел взглядом присутствующих. Северус сидел на краю парты, внимательно наблюдая за мной, Эван и Торфинн стояли у двери, время от времени что-то негромко обсуждая. Виола с Софией сидели в углу, молча наблюдая за мной, а Майкл смотрел уже на сестер Блэк, который также о чем-то шептались. Альберт с Георгом сидели около Юстаса, ожидая моего ответа. Все осознавали, что наш «клуб по интересам» только что превратился в нечто гораздо более опасное.

- Да, Юстас. Это правда, - мой голос прозвучал в тишине класса сухо и четко. - Адриан Флоранс больше не волшебник. И никогда им не будет.

По классу пронесся рваный выдох. Виола тихо вскрикнула, прижав ладонь к губам.

- Это... темная магия? - осторожно спросил Северус.

- Нет, Северус, - я покачал головой, и на мгновение бирюзовая искра в моих глазах вспыхнула ярче, чем обычно. - То, чем я пользовался - моя сила. Это не магия.

Я оттолкнулся от стола и медленно прошел в центр класса. Мои шаги гулко отдавались в тишине. Ребята следили за каждым моим движением. Даже Торфинн и Эван перестали шептаться, за умеренным спокойствием скрывая напряжение.

- Но сейчас ты на мушке у целой страны! - Юстас нервно смял газету. - А вдруг они пришлют сюда отряд авроров? Этот Адриан ученик чертового Фламеля!

- Юстас, успокойся, - голос Эвана прозвучал резко. - Что бы не сделал Тео, у него были причины.

- Причины были, - я обвел взглядом весь класс, задержавшись на Белле. - И я хочу, чтобы вы их понимали. Я сделал это не из садизма и не потому, что мне нравится калечить людей.

Белла улыбнулась, чуть прижав к себе пискнувшую сестренку.

- В Берлине Флоранс решил, что он стоит выше правил. Он решил, что статус ученика Фламеля дает ему право не просто победить, а растоптать достоинство Беллы на глазах у всей Европы.

Я снова посмотрел на Юстаса, чей страх начал сменяться замешательством.

- Будь на месте Беллы каждый из вас - я бы поступил также. Если кто-то извне решит, что может безнаказанно играть с вашими жизнями или вашей честью, он должен знать цену.

Тишина в классе стала почти материальной.

- Я не хочу, чтобы вы меня боялись, - добавил я уже мягче. - Я хочу, чтобы вы понимали: для меня нет ничего важнее близких. И если я должен стать чудовищем в чужих глазах, чтобы защитить вас, то я им стану.

Роули первым нарушил молчание.

- Это… справедливо, Тео. Жестко, но справедливо.

- Знаете, - пробасил Георг, обводя класс взглядом. - Вовремя я сменил лагерь.

По классу пробежал несмелый смешок. Напряжение, до этого звеневшее в воздухе, начало медленно оседать. Эван улыбнулся, покачав головой, а Альберт одобрительно хлопнул Крэбба по плечу. Даже Виола, всё еще бледная, чуть заметно расслабила плечи.

Да, сегодняшний день, как и последующие - будут тяжелыми. Но пока я среди друзей, среди своих - ну и пусть.

Глава 44. Фурор

***

Наталия Пожаркова сидела в выделенных для их делегации покоях, невидящим взглядом уставившись в стену. Перед ней на столе лежал газета на немецком о происшествии на арене, но буквы расплывались. Ей не нужно было читать эти бумаги - она видела всё своими глазами с трибун.

Она видела, как Теодор Нотт - персонаж, который в каноне должен был быть лишь бледной тенью на задворках Слизерина, прислуживающим Темному лорду, превратился в нечто, не поддающееся описанию.

- Что это за магия... - прошептала она, и её голос дрогнул. - Эта хрень напоминает Протего Диаболика как минимум!

Бирюзовое пламя Грин-де-Вальда в Париже было живым, оно судило и сжигало врагов. Но сияние Теодора... оно казалось мертвым и бесконечно холодным. Что-то, не поддающееся, как бы бредово не звучало, логике магического мира.

- Этого не должно быть, - Наталия судорожно обхватила себя руками. - Этот кретин за один день поставил на уши всю Европу!

Она вспомнила взгляд Теодора, когда он уходил с арены. В нем не было торжества - лишь безразличие.

Её присутствие в этом мире, её знание будущего теперь казались бесполезным хламом. Мир магии несся в неизвестность, ведомый бирюзовым светом, который Наталия не могла объяснить, но которого боялась до дрожи в коленях.

"Уж лучше бы во времена самого Гарри попала" подумала она, укутавшись в одеяло.

***

Я прошел по длинному коридору. Портреты предков, обычно провожавшие меня высокомерными взглядами, сегодня хранили странное молчание. Новости из Берлина не оставили равнодушными даже куски полотна.

Перед дверью в кабинет отца я на мгновение замер. Перед своим родителем в этом мире я чувствовал некую робость за свои действия. Глубоко вздохнув, я толкнул массивные створки. Алан Нотт стоял у массивного стола из мореного дуба, заваленного письмами и экстренными выпусками газет. Его фигура на фоне высокого окна казалась монументальной, застывшей в суровом ожидании.

Отец не обернулся сразу. Он медленно провел пальцем по заголовку «Ежедневного пророка». Заголовок о «Трагедии в Берлине» кричал черными буквами на всю комнату.

- Франция в истерике. Министерство магии требует твоей выдачи для «изучения беспрецедентного случая магической деструкции». Дамблдор пишет мне о «недопустимых экспериментах с душой». А я... - отец сделал паузу, подходя ближе. - Я смотрю на своего сына и не могу понять, когда он успел стать таким. Таким... решительным.

Я выдержал его взгляд.

- Адриан Флоранс позволил себе лишнее, - спокойно ответил я. - Он решил, что его статус ученика великого алхимика дает ему право унижать мою невесту на глазах у всей Европы.

Алан Нотт замолчал, внимательно вглядываясь в моё лицо. Его брови сошлись на переносице.

- Тео, ты ведь не просто победил его. Ты уничтожил его магическое ядро, сам Фламель утверждает, что это необратимо. Ты превратил одного из талантливейших магов поколения в сквиба движением руки. Это ведь не темная магия, Теодор?

Отец оперся руками о край стола, подавшись вперед.

- Я долго закрывал глаза на твои аномальные способности. Но теперь мне необходимо знать. Скажи мне правду. Это наследство? Что-то из архивов нашей семьи, о чем я не знал? Или ты нашел нечто иное?

- Я ведь говорил, что это моя сила, отец, - я не отвел взгляда. - Такая же, как магия. Но она могущественнее в разы.

На мгновение в глазах отца промелькнуло нечто странное. Не страх - Нотты редко боятся - но глубокое, почти мистическое уважение, смешанное с опаской. Он выпрямился и вдруг усмехнулся.

- Орион Блэк прислал сову полчаса назад. Он доволен тем, как ты поступил. Он подтвердил, что контракт на обеих сестер остается в силе и Блэки окажут нам любую политическую поддержку.

Алан Нотт подошел к окну.

- Министерство Британии не отдаст тебя Франции. Ты не нарушал никаких законов дуэлей, не применял ничего запрещенного. Но...

Отец щелкнул пальцами, призывая домовика с бокалом вина.

- За тобой теперь следят все. Дамблдор, Вольдеморт, этот старикашка Фламель. Все. И не думай, что Фламель забудет эту обиду. Я попрошу Мерриуэзер приглядеть за тобой, но сам тоже будь внимателен.

Я кивнул, принимая его слова.

- Я справлюсь, отец.

- Я знаю, сын.

Алан Нотт поставил бокал на стол и посмотрел на меня с гордостью, смешанной с некой горечью.

- Иди. Портал в кабинет Слагхорна будет открыт еще десять минут. И... Тео.

Я обернулся у самой двери.

- Да?

- То, что ты сделал... это было справедливо. Но не становись жестоким, сын.

***

Возвращение в Хогвартс ощущалось как погружение в холодную воду. Стоило мне войти в Большой зал, как шепот, до этого заполнявший пространство, мгновенно стих. Сотни глаз впились в меня. Ученики Хаффлпаффа и Рейвенкло отводили взгляды, гриффиндорцы сжимали кулаки, а мой родной Слизерин... Слизерин замер в почтении, смешанном с первобытным страхом.

Вчера все было мутно, не все осознавали, что я сделал. Сегодняшний день можно считать первым, как Хогвартс, наконец, решил отреагировать.

- Тео! - Белла вскочила, её глаза сияли. - Ты вернулся. Что сказал отец?

- Он доволен, Белла, - я сел на свое место, и ребята тут же плотно окружили меня, создавая своего рода барьер от остального зала. - Твой дядя также поддержал меня.

- Еще бы он не поддержал, - фыркнула Белла.

- Знаешь, Тео, - подал голос Альберт, отпивая сок. - Как только новость разошлась, на нос косится весь Хогвартс.

- Да, в меня вчера ни единого куска не лезло под этими взглядами, - поморщилась София.

- Слухи утихнут, так что не беспокойтесь, - успокоил я ребят. - Не всегда же им обсуждать, что я там натворил.

- Если ты не натворишь что-то еще, - заметил Эван, усмехнувшись.

В этот момент на преподавательском столе поднялся Альбус Дамблдор. Его присутствие мгновенно придавило остатки шума в зале. Он выглядел усталым, но взгляд был чист и полон сил.

- Минуту внимания, - произнес директор, и его голос, усиленный «Сонорусом», разнесся по залу, отражаясь от заколдованного потолка. - Перед тем как мы приступим к завтраку, я должен официально объявить результаты Чемпионата Европы по дуэлингу в Берлине.

По залу пронесся коллективный вздох.

- Несмотря на... прискорбные обстоятельства, произошедшие в финале, - Дамблдор сделал небольшую паузу, и я почувствовал, как Нарцисса с Беллой рядом со мной напряглись, - судейская коллегия и Международная конфедерация магов вынесли свой вердикт. Впервые за всю историю турнира, один участник официально признан победителем сразу в двух категориях.

Директор развернул свиток.

- Теодор Нотт объявляется чемпионом Европы в младшем дивизионе. А также, ввиду удовлетворенного судьями вызова и победы над лидером следующей возрастной группы... Теодор Нотт признается чемпионом в среднем дивизионе.

Тишина в зале стала мертвой. Гриффиндорцы выглядели так, будто им в кашу подсыпали лимонный сок. Это понятно - их то "чемпион" не победил.

- Поздравляю, мистер Нотт, - Дамблдор слегка склонил голову, но в его глазах читалось предупреждение. - Хогвартс гордится вашими достижениями. Однако помните, что великая сила требует не менее великой ответственности. А теперь - приятного аппетита.

Директор сел, и Большой зал взорвался шумом. Кто-то аплодировал, кто-то обсуждал произошедшее, кто-то (особенно владелец одной белой прилизанной макушки) пытался просверлить во мне дыру.

Я спокойно продолжал завтракать, не обращая внимания на шепотки. Мои ребята активно обсуждали произошедшее, на мгновение забыв о той тревожной ситуации, в которой мы оказались.

- Теодор, - негромко позвал меня Северус. Я взглянул на первокурсника. - У меня к тебе просьба.

- Говори.

- Это... личное, - замялся Снейп.

- После обеда, - кивнул ему, возвращаясь к завтраку.

Завтрак подходил к концу. Я видел, как студенты других факультетов старались разойтись пораньше, лишь бы не пересекаться со мной в дверях.

***

Мы встретились в нашем классе - остальных я заранее предупредил оставить нас с Северусом наедине. Паренек выглядел еще более хмурым, чем обычно. Он нервно теребил край своей мантии, стараясь не смотреть мне прямо в глаза.

- Извини, что отвлекаю, Теодор, - начал он, наконец подняв голову. - Я знаю, что у тебя сейчас и без того хватает проблем с Министерством и Дамблдором.

- Проблемы - это часть жизни, Северус, - я прислонился к подоконнику, глядя на заснеженные горы за окном. - Говори, что случилось.

- Помнишь, я говорил про подругу на Гриффиндоре? Лили Эванс. Мы… мы дружим еще с тех времен, когда жили по соседству, до школы, - он замолчал, подбирая слова. - Она не смотрит на мой факультет и рада со мной поговорить на уроках и в библиотеке. Но Поттер и Блэк… они решили, что имеют право решать, с кем ей общаться.

Я слегка повернул голову. Снейп выглядел побитым, хотя следов физической боли на нем не было. Его задевали иначе.

- Они не дают нам прохода, - продолжил он, и в его голосе прорезалась злость. - Оскорбляют, встают между нами, а в последний раз Поттер просто применил к моей сумке заклятие, из-за которого все мои записи по зельеварению превратились в слизь. Лили пытается их остановить, но они её не слушают. Для них это игра, Тео.

- Я не прошу тебя драться за меня, - Северус сжал кулаки. - Я просто… я не знаю, что делать. Если я отвечу им серьезно, меня исключат. У Блэков и Поттеров связи. А я - никто.

- Ты - часть моего круга, Северус, - я положил руку ему на плечо. Невысокий первокурсник на моем фоне выглядел миниатюрным - нехило я вымахал, стоит признать. - А значит, ты уже не "никто". Будь смелее в своих действиях. Если они попытаются воспользоваться своим именем - скажи мне. Это я решу.

- Хорошо, - Северус выпрямился. - Спасибо, Тео.

- Пока что не за что, Северус.

***

Пространство вокруг Санктум Анатомика перестало быть пустотой. Теперь это было море металла, энергии и неукротимой воли. Тысячи, десятки тысяч кораблей - от маневренных Лисетов до тяжелых, окутанных всполохами Бездны Орбитеров - заполнили пространство, превратив небо над лабораториями Альбрехта Энтрати в словно живой, пульсирующий организм.

Внутри Санктума гул механизмов сливался с едва слышным шепотом самой Бездны. Лотос неподвижно замерла в центре главного зала, её сознание было глубоко погружено в переплетения мультивселенных. Огромные голографические экраны вокруг неё мерцали, отображая бесконечные вероятности, временные линии и искажения пространства. Провода ее шлема были воткнуты в нейро-передатчики десятков подростков, что сидели с закрытыми глазами.

В паре метров над полом зависли еще десяток Тэнно - уже в своих Варфреймах, выступая в роли живых проводников и ментальных якорей. Они делились своей энергией, своими воспоминаниями и своей связью с Пустотой, чтобы помочь ей пробиться сквозь завесу. Все они искали одну-единственную искру. Искали Аятана.

Лоид стоял на смотровом мостике, сцепив руки за спиной. Его лицо, обычно хранившее выражение философской меланхолии и вековой усталости, сейчас было напряжено. Он смотрел не на приборы, а вверх, туда, где сквозь огромные линзы потолка виднелось небо, забитое кораблями Тенно.

- Альбрехт всегда говорил, что они - стихийное бедствие, - негромко произнес Лоид, обращаясь к Лотос, которая парила в центре зала, опутанная кабелями и потоками данных. - Но даже он, боюсь, не предвидел, что вы решите выпотрошить саму ткань мироздания ради одного из своих.

Он прошелся по мостику, и звук его шагов гулко отдавался в тишине Санктума. Для Лоида, который провел столетия в ожидании хозяина, это рвение Тенно было болезненно знакомым. Но в то же время оно его пугало. Он видел, как дрожат стрелки осциллографов Бездны. Он чувствовал, как стены лаборатории вибрируют от колоссального напряжения.

- Аятан - первый из тех, кто смог стабилизировать резонанс, который Альбрехт назвал «Ключом». Без него наши поиски твоего господина зайдут в тупик.

- Да будь он даже обычным неофитом, мы бы выпотрошили галактику, чтобы его найти! - заявила одна из Тэнно, открывая глаза.

Лоид горько усмехнулся, потирая переносицу.

- В этом ваша сила, - прошептал он, едва слышно на фоне нарастающего гула очередного приземляющегося корабля. - И в этом ваше проклятие.

Воздух в Санктуме начал густеть, становясь вязким, словно ртуть. Золотые линии на стенах лаборатории, обычно тускло мерцавшие, вспыхнули ослепительным белым светом, переходящим в пугающий ультрафиолет.

Лоид почувствовал, как волоски на руках встали дыбом, ведь увиденное - верный признак того, что завеса между мирами истончилась до предела. Приборы начали сходить с ума: стрелки осциллографов Бездны чертили безумные зигзаги, прежде чем просто замереть, не выдержав напора.

Лотос вскрикнула. Это не был человеческий крик - это был звук разрываемого металла и резонирующей частоты, бьющей прямо в мозг. Подростки, подключенные к ней, одновременно выгнулись в своих креслах, их тела задрожали от колоссального перенапряжения. Из-под их шлемов, из-под плотно закрытых век начали сочиться струйки чистого бирюзового света.

- Резонанс! - прогремел голос Лотос.

Внезапно одна из огромных механических голов Анатомики, замершая в углу, медленно повернулась, хотя её механизмы не должны были работать без питания. Тени в зале начали удлиняться, сплетаясь в неестественные, живые узоры. Лоиду показалось, что он слышит издевательский, знакомый до дрожи смех "Безразличия", шепчущий где-то на самой грани слуха.

Но Тэнно не отступили. Напротив, они усилили напор. Десять Варфреймов, висящих в воздухе, вспыхнули единым нимбом энергии, буквально выжигая пространство вокруг себя, чтобы удержать этот мимолетный контакт.

Тишина наступила мгновенно. Гнетущая, вакуумная тишина, в которой слышно было лишь бешеное, аритмичное сердцебиение Лоида.

И в этой тишине, на центральном голографическом столе, среди миллиардов звездных систем и вероятностей, вспыхнула точка. Крошечная, холодная бирюзовая искра, пульсирующая в ритме, который невозможно было спутать ни с чем другим. Это был почерк Аятана.

Один из Тэнно, сидевший ближе всех к Лотос, внезапно распахнул глаза. Его зрачки были полностью залиты ослепительным светом Пустоты, а по лицу пробежала судорога узнавания. Он сорвал нейро-кабель с виска и вскинул дрожащую руку, указывая в точку, где на карте материализовались очертания далекой, неведомой вселенной.

- НАШЕЛ! - выкрикнул он сорванным, торжествующим голосом.

Этот крик, подхваченный тысячами голосов через нейронную сеть, эхом разнесся по всей орбите Деймоса. В ту же секунду тысячи кораблей Тэнно одновременно вспыхнули двигателями, будто бы празднуя это событие.

- Я иду за тобой, мое дитя, - прошептала Лотос, смотря на одинокую тусклую точку. Для она была ярче любой звезды.

Глава 45. Равновесие

***

Коридор третьего этажа был забит студентами. Гриффиндорцы и слизеринцы кучковались у противоположных стен, обмениваясь колкими взглядами, но не переходя черту. После возвращения Теодора из Берлина климат в школе изменился: открытые стычки стали редкостью, сменившись тяжелым, тягучим ожиданием.

- Смотрите-ка, наша змейка соизволила явиться, - раздался громкий голос Джеймса Поттера.

Северус, сжимая в руках поношенную сумку с учебниками, пытался быстро пройти к дверям кабинета. Его лицо было бледным, а волосы, как обычно, сальными прядями падали на глаза. Он старался не смотреть в сторону задир.

- Поттер, тебе мало вчерашней отработки? - не поворачивая головы, бросил Северус.

- Мне мало того, что ты до сих пор дышишь с нами одним воздухом, Нюниус, - Джеймс шагнул вперед, преграждая путь. - Что, думаешь, если Нотт теперь чемпион Европы, то тебе всё можно?

Сириус, стоявший рядом, лениво прислонился к стене. В отличие от раззадоренного Джеймса, Сириус выглядел задумчивым. Он крутил в руках палочку, но не направлял её на Снейпа. В его взгляде, когда речь заходила о Теодоре, проскальзывало нечто странное - неохотное, глубоко запрятанное уважение. Сириус не жаловал Слизерин, часто ругался со своей семьей, но он был Блэком по крови. И то, что Теодор сделал в Берлине... это было по-настоящему мощно.

- Оставь его, Джейми, - внезапно произнес Сириус, не меняя позы. - Снейп - просто тень. Нотт - это одно, он доказал свою силу. А этот... он просто греется в чужих лучах славы.

- Да брось, Сириус! - Джеймс обернулся к другу, недоуменно вскинув брови. - С каких пор ты защищаешь этих слизней?

- Я не защищаю, — отрезал Блэк, и в его глазах блеснула сталь. - Хотя... наверное ты прав. Что-то я раскис. Локомотор Мортис!

Заклинание Сириуса было точным и быстрым. Ноги не ожидавшего этого Снейпа мгновенно склеились, и он с глухим стуком повалился на пол. Учебники разлетелись в разные стороны.

- Вот так-то лучше, - Джеймс довольно ухмыльнулся. - Видишь, Эванс? Твой друг даже ноги переставлять не умеет без Нотта.

Лили, стоявшая неподалеку с подругами, резко развернулась. Её лицо вспыхнуло от гнева.

- Джеймс Поттер, ты невыносим! Сириус, я думала, ты умнее!

Она бросилась к Северусу, помогая ему подняться, но Снейп резко оттолкнул её руку. Его лицо исказилось от унижения. Он не смотрел на Лили, он смотрел на Гриффиндорцев взглядом, полным такой ненависти, что даже Петтигрю перестал хихикать.

- Что за сцена, - раздался голос, который мгновенно заставил расслабившихся гриффиндорцев напрячься. Это был Теодор.

***

Я медленно шел по центру коридора, и толпа студентов расступалась передо мной сама собой, словно я был ледоколом.

Джеймс Поттер мгновенно подобрался, его рука с палочкой замерла в воздухе, а ухмылка стала какой-то натянутой, ненастоящей. Сириус же, напротив, медленно выпрямился и убрал палочку в карман. Он смотрел на меня прямо - без вызова, но с настороженностью.

- Что за сцена? - повторил я, остановившись в паре метров от них. Мой голос звучал негромко, но в наступившей тишине он казался громом.

Я не смотрел на гриффиндорцев. Мой взгляд был прикован к Северусу, который все еще пытался подняться, барахтаясь с парализованными ногами. Я просто щелкнул пальцами. Без палочки, без слов - просто короткий импульс воли, пропущенный через Бездну. Заклятие Сириуса рассыпалось бирюзовыми искрами, даже не коснувшись пола.

- Теодор, я... - начал Северус, его голос дрожал от ярости и стыда.

- Тише, Северус, - я жестом велел ему замолчать. - Собери свои вещи.

Я перевел взгляд на Гриффиндорцев. Поттер попытался сделать шаг вперед, выставив подбородок.

- Мы просто... - начал Джеймс, но осекся под моим взглядом.

- Вы просто «развлекались», не так ли? - я посмотрел прямо на Джеймса. - Вас тут сколько? Пятеро на одного? Очень «благородно». Очень по-гриффиндорски.

- А что, Тео, - Сириус наконец заговорил, его голос был сухим. - Будешь читать нам лекции о морали? После того, что ты сделал в Берлине?

Я слегка повернул голову к Сириусу.

- В Берлине, Сириус, я показал цену за посягательство на то, что мне дорого. Или мне нужно было проигнорировать унижение твоей кузины? - я сделал шаг к нему, и Блэк, вопреки своей гордости, непроизвольно сделал шаг назад.

Я перевел взгляд на первокурсников из Слизерина, которые молча наблюдали за этой сценой.

- А вы, ребята? Будете стоять и смотреть, как вашего товарища втаптывают в грязь?

Из группы первокурсников-слизеринцев, стоявших чуть поодаль, выступил невысокий мальчик с идеально уложенными волосами и надменным выражением лица. Это был Кассиус Селвин, двоюродный брат Элизабет - один из немногих представителей "аристократии", поступивших в этом году.

- А что нам делать, Теодор? - Кассиус сложил руки на груди, кривя губы в усмешке. - Зачем нам вступаться за него? Он же полукровка. Поделом ему.

В коридоре повисла тишина, ещё более тяжелая, чем минуту назад. Гриффиндорцы переглянулись - даже для них такая прямолинейная жестокость внутри одного факультета была в новинку. Северус, всё ещё сжимающий сумку, замер. Я видел, как его пальцы дрогнули. Так проблема не в этих гриффах, которые гнобят Снейпа. А в нашем факультете.

Я медленно повернулся к Селвину.

- Полукровка, значит? - переспросил я, остановившись прямо перед ним. Кассиус задрал подбородок, пытаясь не выказать страха, хотя я видел, как бешено пульсирует жилка на его шее.

- Мы ведь чистокровные... мы...

- Сириус, - я обернулся к ребятам из алого факультета. - Идите в класс.

- Но...

- Идите в класс, - повторил я еще раз. Помявшись, гриффы неплотным строем вошли в аудиторию, оставив меня наедине с первашами моего факультета. Лили Эванс - эта девочка, с которой и общался Северус, чуть постояла у дверей, наблюдая за другом, который успел встать за моей спиной, после чего вошла последней.

- Послушай, Кассиус, - я положил руку на плечо мальчика. Тот пытался скинуть мою руку, но я сжал крепче, заставив его поморщиться. - Я понимаю, ты надеешься на репутацию своей сестры. Что я ничего тебе не сделаю, раз она тут с тобой. Предположим это так.

Я отпустил плечо побледневшего первокурсника, после чего обвел взглядом остальных. Те тоже выглядели, как нашкодившие котенки, но верить внешнему виду слизеринца, пусть и такого мелкого, лучше не стоит.

- Но. Твоя сестра выпускается в этом году, Кассиус. А ты остаешься здесь. Со мной.

Я протянул руку и аккуратно поправил ему галстук. Селвин замер, не смея дыхнуть.

- Запомни одну вещь, пока она не вылетела из твоей головы. В моём кругу нет чистокровных или грязнокровных. В моём кругу есть только те, кто верен мне, и те, кто стоит у них на пути. Северус - в моему кругу. И если ты считаешь, что его происхождение важнее его верности нашему факультету, значит, ты - слабое звено в Моей цепи.

Я чуть сильнее сжал его галстук, притягивая мальчика ближе. Тот сжался, и казалось, почти расплачется.

- Мы поняли друг-друга, Кассиус?

- Я… я понял, Теодор, - пролепетал он.

- Северус, - я повернулся к Снейпу, который всё это время стоял неподвижно, сжимая кулаки. - Собери свои вещи и иди в класс. Вы тоже ребята. Держитесь вместе. Гриффы любят нападать на одиночек. И не факт, что таким будет Северус.

***

После уроков, когда мы с ребятами вышли в центральный коридор, ведущий в Большой зал, нас уже ждали.

Элизабет Селвин стояла у подножия большой лестницы. На её груди поблескивал значок старосты. Она не была похожа на своего младшего родственника - в ней не было надменности. Высокая, статная, с мягкими чертами лица и внимательными карими глазами, она считалась одной из самых разумных студенток Слизерина. Она умела договариваться, умела сглаживать углы и искренне заботилась о репутации факультета.

Рядом с ней стояли еще двое семикурсников, но они держались на шаг позади, признавая её лидерство.

- Нотт, - негромко позвала она, когда мы подошли ближе.

- Селвин, - я склонил голову в вежливом приветствии. Мы отошли чуть в сторону, отрываясь от потока студентов.

Мои ребята неспешно заполнили часть коридора. Меня даже позабавило, как мы выглядим со стороны. Ходят тут малолетки толпой. Прямо гриффиндорцы какие-то.

- Я так понимаю, ты тут не для того, чтобы обсудить нашу успеваемость.

- Я хотела обсудить твои методы, - Селвин сделала шаг навстречу. - Кассиус прибежал ко мне в слезах. Ты унизил его перед всем потоком. И, что хуже всего, ты сделал это перед гриффиндорцами. Ты же знаешь наши правила, Тео: что происходит в подземельях - остается в подземельях.

- Правила нарушил не я, Селвин, - ответил я, глядя ей прямо в глаза. - Твой брат поставил чистоту крови выше верности своему сокурснику. Он показал врагу, что Слизерин расколот. Это недопустимо.

Элизабет вздохнула, и в этом вздохе проскользнула усталость. Было видно что она сама не хочет обсуждать это.

- Он ребенок, Тео. Глупый, избалованный ребенок, которому дома вбивали в голову чушь о превосходстве. Ему нужно было объяснить, а не ломать его. Я всегда считала тебя... другим. Более рассудительным. Твой триумф в Берлине заставил нас всех гордиться, но то, что ты делаешь сейчас внутри факультета... ты порождаешь страх, а не уважение.

- Я не его учитель, Элизабет, - я также отбросил официоз. - Он унизил моего человека. Я ему объяснил, что так делать не стоит. А что он тебе там наплел - не мои проблемы.

Селвин внимательно всматривалась в моё лицо, и я увидел, как в её глазах мелькает понимание. Она была хорошей девушкой, но она была слизеринкой. Она чувствовала силу. И сейчас она видела, что перед ней стоит не обычный мальчик, которого запугаешь значком старосты.

- Я знаю, что в следующем году факультет... нет, вся школа будет твоей, Теодор. Но ты строишь её на страхе, - в её голосе послышалась печаль. - В следующем году меня здесь не будет, чтобы присматривать за братом или за кем-то ещё.

Я посмотрел на неё - на девушку, которая искренне любила свой факультет и пыталась сохранить его единство привычными методами.

- Кассиус - часть системы, которая считает, что статус даётся по праву рождения, - я посмотрел ей в глаза. - Я же считаю, что статус нужно доказывать каждую секунду. Если он усвоит этот урок сейчас, он вырастет над собой. Если нет - его ждет судьба Флинта, которого сокрушил полукровка из гриффов.

Элизабет долго молчала, всматриваясь в мои глаза, словно пытаясь найти там какие-то ответы.

- Я не буду выходить против тебя, - наконец тихо произнесла она. - Не из страха перед тобой. Просто... Слизерину не нужны сейчас внутренние распри, когда вся школа ждёт, когда мы оступимся. Но помни, Теодор: власть - это не только сила. Надеюсь, мы поняли друг друга.

- Вполне, - я улыбнулся, на этот раз почти искренне. Мне нравилась её честность. - Присмотри за братом, Элизабет. Ему повезло, что у него есть ты.

Она развернулась и, жестом позвав своих спутников, направилась к лестнице. Я проводил её взглядом, чувствуя, как напряжение в коридоре спадает. Мои ребята, до этого стоявшие живым щитом, расслабились.

- Она слишком мягкая, - фыркнула вынырнувшая из-за угла Беллатриса, подходя ближе. Альберт чуть за сердце не схватился от неожиданности. - На её месте я бы уже вызвала тебя на дуэль.

- Наша староста умнее, чем ты думаешь, Белла, - отозвался я. Нарцисса, шедшая вслед за сестрой, слегка улыбнулась мне. - Она понимает, что дуэль со мной, даже закончившийся победой, будет концом для ее брата в этом замке. Идёмте ужинать.

***

Зал Малфой-мэнора тонул в густых тенях, которые не могли разогнать даже свечи в тяжелых канделябрах. За длинным столом сидели те, кого в магическом мире шепотом называли "Рыцарями Вальпургиевой ночи", хотя в последнее время всё чаще звучало иное именование.

Во главе стола сидел человек, которого за пределами этой комнаты знали как Марволо Гонта, но здесь, среди своих «Рыцарей», он предпочитал, чтобы его именовали, как Лорд Вольдеморта.

Перед ним на столе лежал развернутый выпуск Ежедневного пророка. Колдография наследника Ноттов, окутанного холодным бирюзовым маревом, казалась единственным ярким пятном в полумраке.

- Посмотрите на это, друзья мои, - тихий, вибрирующий голос Марволо заставил присутствующих выпрямиться. - Новая звезда зажглась на небосводе нашего Альбиона.

Абраксас Малфой слегка побледнел, его пальцы, унизанные перстнями, нервно дрогнули.

- Люциус... он встревожен. Он говорит, что мальчик не просто силен. Его магия... она ощущается "неправильной". Она не подчиняется законам, к которым мы привыкли. В Берлине он не использовал ни одного известного нам проклятия, но результат... Фламель утверждает, что его ученик теперь не более чем кусок мяса без искры магии. Может вы знаете, что это за сила, мой Лорд?

Марволо Гoнт медленно поднялся с кресла. Его пальцы, длинные и бледные, скользнули по краю пергамента, замирая у самого края колдографии. На снимке Теодор Нотт выглядел почти безжизненным, но энергия, бушующая вокруг него, словно саму бумагу заставляла идти рябью.

- Знаю ли я? - переспросил Гoнт, и в его голосе проскользнула опасная, едва уловимая усмешка. - Я заглядывал в такие глубины магии, Абраксас, которые стерли бы твой разум в пыль. Я видел ритуалы древних и запретные фолианты, чьи имена забыты. Но то, что продемонстрировал юный Теодор...

Он замолчал, вглядываясь в бирюзовое свечение на фото.

- Это не темная магия в нашем понимании, - продолжил Марволо, оборачиваясь к соратникам. - Я вообще не уверен, что это магия.

Рандольф Лестрейндж, сидевший по правую руку, нахмурился.

- Мой Лорд, если этот мальчишка способен лишать магии чистокровных волшебников по своей прихоти... это угроза всему, что мы строим.

Марволо медленно прошелся вдоль стола. Тени послушно расступались перед ним и смыкались за его спиной.

- Угроза? - Гoнт прищурился. - Или величайшая возможность? Дамблдор напуган. Я чувствую это даже отсюда. Он видит в этом мальчике аномалию, которую не может контролировать. Старик всегда боялся того, что не вписывается в его уютные схемы "света" и "тьмы".

Он остановился за спиной Абраксаса и положил руку ему на плечо. Малфой вздрогнул, чувствуя ледяной холод, исходящий от ладони господина.

- Абраксас. Мне как никогда раньше нужна помощь твоего сына.

- Все что угодно, мой Лорд, - покорно произнес мужчина.

- Я хочу знать о каждом шаге этого мальчика. С кем он говорит, какие книги берет в библиотеке, как дышит. Каждую неделю пусть на моем столе лежит отчет о том, что сделал наследник Ноттов.

- Будет исполнено, - склонил голову лорд Малфой. Вольдеморт перевел взгляд на Лестрейнджа-старшего.

- Рандольф. Я так понимаю, брак с Блэками не удался?

- Прошу меня простить, мой Лорд. Орион засватал двух дочерей Сигнуса одному Нотту, - Лестрейндж опустил голову, не смея встречаться взглядом с Лордом.

- Сразу обеих дочерей? - Марволо на мгновение замер, и в зале стало так тихо, что было слышно, как оплавляется воск в канделябрах. Последние полгода он провел в странствии, постигая тайны магии Востока, так что был не в курсе последних событий.

Гoнт издал тихий, сухой смешок, от которого у Рандольфа по спине пробежали мурашки.

- Орион Блэк всегда обладал поразительным чутьем на запах силы, - прошептал Марволо, возвращаясь к своему креслу. Он резко повернулся к Лестрейнджу, и его алые зрачки на секунду сузились до змеиных щелей.

- Не вини себя, Рандольф. Против того, что продемонстрировал Нотт, твои предложения о браке выглядели как детская лепета.

Гoнт снова перевел взгляд на Абраксаса.

- Твоему сыну придется нелегко.

- Он справится, мой Лорд. Обязан.

Глава 46. Связь Сновидца

***

Факелы на стенах погасли. Пламя в них застыло, превратившись в неподвижные оранжевые кристаллы. Гул ветра снаружи исчез, сменившись знакомым высокочастотным звоном, от которого зубы начинали ныть. Все было настолько сюрреалистичным, что я тут же понял, где очутился.

- Опять ты, - не оборачиваясь, произнес я.

- А я ведь говорил, что я всегда рядом, - раздался за моей спиной голос, идентичный моему, но лишенный всякой теплоты.

Я медленно обернулся. На ступеньках, небрежно привалившись к холодной каменной стене, сидел "другой" Теодор. Те же черты лица, та же жуткая, пустая чернота вместо глаз.

- Зачем ты здесь? - я почувствовал, как бирюзовое свечение под кожей начало пульсировать в такт этому невыносимому звону. Тень легко спрыгнула на ступеньки и подошла ко мне вплотную.

- Ты так увлекся своими маленькими солдатиками, Блэками, этой Ноттовской важностью…

Он внезапно схватил меня за ворот мантии и притянул к себе. В его пустых глазницах я увидел отражение бесконечных коридоров, заваленных телами, и смеющееся лицо того, кого мы называли Безразличием.

- Он уже близко, Аятан. Ближе, чем ты думаешь. Он уже смотрит на этот мир через твои глаза, когда ты спишь. Он пробует на вкус этот сладкий, пропитанный магией воздух и облизывается.

- И что ты предлагаешь? - выдохнул я.

- Предлагаю? Я ничего не предлагаю, я лишь инструмент, - Тень начала растворяться в воздухе, превращаясь в клочья черного тумана. - Но дам тебе один совет. Хватит играться с Бездной. Верни свою силу.

Голос Теодора-тени стал едва слышным шепотом, растворяющимся в вернувшемся гуле ветра.

- Он идет, малыш. И он очень хочет поиграть с твоими новыми игрушками.

Я резко сел в кровати, жадно хватая ртом холодный воздух подземелий. Сердце колотилось в рёбра, как пойманная птица, а в ушах всё ещё стоял тот самый звон - тонкий, вибрирующий, пробирающий до самого мозга.

Слышалось мерное сопение Эвана на соседней кровати и приглушённый храп Торфинна. Обычная ночь. Обычный Хогвартс.

- Проклятье… - прошептал я, опуская ноги на холодный каменный пол. Прикосновение камня немного привело меня в чувство. Я нащупал на тумбочке свою палочку. Неяркий свет Люмоса, и я шустро одеваюсь и выхожу из комнаты.

Время было раннее - еще четыре утра.

"Верни свою силу" - сказал он. Что это могло значить? Я ведь итак в достаточной мере осваиваю Бездну.

Я встал и подошёл к окну в гостиной, выходящему в глубины Чёрного озера. За толстым стеклом медленно проплыл гигантский кальмар, его огромный глаз на мгновение замер напротив меня.

- Ты не получишь этот мир, - произнёс я, обращаясь не к кальмару, а к пустоте в своей голове. - Слышишь? Этот мир - моя территория. Моя песочница. А ты иди нахрен со своим Шепотом.

Бирюзовый свет в моих глазах вспыхнул так ярко, что осветил половину комнаты.

- Не спится, Теодор? - тихий голос Люциуса Малфоя раздался из тени высокого кресла у камина. Люциус медленно вышел на свет, его платиновые волосы в полумраке казались серебряными. Он не был одет в пижаму; на нем была безупречная шелковая мантия, словно он и не ложился, а ждал этого момента.

- Ночь - лучшее время для раздумий, Люциус, - ответил я, не оборачиваясь.

Малфой подошел к окну и встал в паре шагов от меня, глядя в мутную толщу воды.

- Ты прав, - он сделал паузу, тщательно подбирая слова. - Знаешь, я долго наблюдал за тобой. Сначала я видел в тебе просто еще одного одаренного первокурсника из хорошей семьи. Потом - опасного выскочку.

Я слегка повернул голову. Люциус смотрел на меня прямо, и в его взгляде не было привычного высокомерия.

- Я сильно недооценил тебя, Теодор, - Люциус слегка склонил голову. - Ты уже почти стал лидером факультета, хотя тебе всего двенадцать. Ты... ты сила, с которой нельзя не считаться. И я не хочу быть тем, кто стоит у этой силы на пути.

Он сделал глубокий вдох.

- Я хочу зарыть топор войны. Официально. Слизерин - это змеиное гнездо, но даже нам нужно держаться вместе. Мой отец и твой... они могут играть в свои игры. Но здесь, в этих стенах, я предлагаю тебе союз.

Я смотрел на него и видел за его спиной длинную тень кого-то, кто хочет этого "союза". Его прислали. Его заставили предложить этот "мир".

- Союз, значит? - я усмехнулся, и в глубине моих глаз снова на секунду вспыхнула искра. - Ты предлагаешь мне свою верность, Люциус? Или твою верность мне предлагает тот, кто сидит позади тебя?

Малфой не отвел взгляда, хотя я почувствовал, как его пульс участился.

- Я предлагаю тебе прагматизм, - мягко ответил он. - В этом мире выживают те, кто умеет вовремя выбрать сторону. Я выбираю твою. Даже если за это придется отдариваться отчетами... которые можно составлять так, как выгодно нам обоим.

Это был честный ответ. Настолько честный, насколько на него был способен слизеринец под давлением.

Я медленно отвел взгляд от окна и посмотрел на него. Люциус стоял неподвижно, ожидая приговора. Он был умен - умнее, чем многие считали. Он понял, что старый мир с его правилами начинает трещать по швам.

- Я ценю твою честность, Люциус. Поэтому я принимаю твое предложение. Мы будем союзниками.

Я сделал паузу.

- Но. В мой ближний круг ты не войдешь. Те, кто там находится, связаны со мной чем-то большим, чем просто выгода. Они - часть моей воли.

Люциус внезапно усмехнулся.

- Признаться, Теодор, я туда и не стремился, - мягко ответил он, поправляя манжету мантии. - Мне достаточно быть твоим голосом в залах, куда ты еще не вхож. А эти ваши приключения и махание палочкой - не для меня.

Он взглянул на гигантского кальмара, который снова медленно проплывал мимо стекла, скрываясь в черноте.

- Мне уютнее в мире министерских интриг и светских раутов. Если я буду твоим официальным союзником, это устроит и моего отца, и… - он запнулся, - и его. А то, что я буду писать в отчетах… скажем так, у меня всегда был талант к писательству.

- Его? Ты имеешь ввиду Вольдеморта?

- Его, - как-то сжавшись, кивнул Люциус.

- Понятно. Ну тогда, - я протянул руку, которую, спустя секунду, он пожал. - Теперь мы по одну сторону, Люциус.

- Это радует, - ответил он. - Тогда я пошел. Доброй ночи, Теодор.

Он развернулся и бесшумно направился к лестницам в спальни. Я проводил его взглядом, чувствуя, как напряжение в гостиной наконец спадает. Люциус был полезен. Он был идеальным буфером между мной и стороной "старой крови".

***

Нарцисса сосредоточенно листала фолиант, периодически делая пометки изящным почерком, а Беллатриса лениво крутила в пальцах мою палочку, внимательно изучая наросты на её поверхности.

- Знаешь, Тео, - протянула Белла, не сводя глаз с палочки. - Мне кажется моя цепочка меняется. Когда я с ней практикуюсь, она преображается.

- Эта сила адаптируется под владельца, Белла, - ответил я, не отрываясь от свитка. - Со временем она эволюционирует. Ты поймешь, когда она примет свою окончательную форму.

Нарцисса подняла взгляд и поправила выбившуюся прядь светлых волос. Её пронзительные голубые глаза скользнули по мне.

- С моими серьгами также, они стали... массивнее, - сказала она.

В этот момент за нашими спинами раздались размеренные шаги.

Люциус Малфой остановился у края нашего стола. Он выглядел как всегда безупречно: мантия отглажена, спина прямая, лицо - непроницаемая маска аристократического достоинства. Он коротко кивнул мне, а затем перевел взгляд на сестер Блэк.

- Добрый день, Теодор. Леди, - произнес он, слегка склонив голову.

Нарцисса медленно отложила перо. Её взгляд стал холодным и ироничным.

- Надо же, Люциус. Пришел опять указать мне на мое место?

Люциус даже не поморщился, хотя желваки на его лице едва заметно дрогнули.

- Я пришел утвердить некоторые... формальности с Теодором.

- Формальности? - Беллатриса хищно прищурилась, и её рука непроизвольно сжалась на палочке. Цепочка на её шее на мгновение тускло пульсировала бирюзой, словно реагируя на её раздражение. Она до сих пор была зла за ту дуэль между Цисси и Люциусом.

Люциус выпрямился, стараясь не смотреть на странно мерцающее украшение. Он явно чувствовал исходящий от него холод, не имеющий ничего общего с привычными чарами.

- Я здесь по делу, которое касается будущего нашего факультета, - ледяным тоном ответил Люциус, хотя я видел, как он незаметно поправил манжету, скрывая легкую дрожь пальцев. Он то знал, какой у Беллатрисы характер.

Нарцисса издала короткий, сухой смешок.

- Будущее факультета? Какое к этому отношение имеешь ты, Малфой?

- Хватит, - мой голос прозвучал негромко, но он мгновенно придавил нарастающий шум.

Я медленно поднял взгляд на Люциуса, а затем на сестер.

- Нарцисса, сядь, - мягко, но непреклонно произнес я. - Белла, ты тоже успокойся. Люциус здесь не как враг и не как шпион.

Сестры замерли. Беллатриса недоуменно перевела взгляд с меня на Малфоя, а затем обратно. Нарцисса прищурилась, в её глазах мелькнула догадка, смешанная с недоверием.

- Что это значит, Тео? - посмотрела она на меня.

- Это значит, что Люциус проявил рассудительность. Мы пришли к соглашению. Отныне Люциус - наш союзник.

Малфой заметно расслабился.

- Союзник? - Нарцисса сложила руки на груди, её серьги блеснули бирюзовым всполохом. - Теодор, ты доверяешь ему?

- Доверие - слишком сильное слово, чтобы использовать его везде, Цисси. Я просто верю в благоразумие Люциуса.

Малфой коротко кивнул, сохраняя достоинство.

- Факультет в любом случае будет принадлежать ему. Не вижу смысла в конфликте.

Беллатриса фыркнула, положив руку мне на колено.

- Ну, смотри, Малфой. Если ты хоть раз оступишься…

- Я учту это, Беллатриса, - сухо ответил Люциус, присаживаясь на стул напротив. - Теперь, когда семейные сцены закончены, может, обсудим информацию, которую я добыл?

Люциус наклонился чуть ближе, и я тут же наложил на пространство вокруг нашего стола заклятие тишины.

- Мой отец прислал сову сегодня утром, - начал Люциус, его голос стал приглушенным. - Ситуация в Министерстве накаляется. Инцидент в Берлине стал козырем, который пытаются разыграть сразу две стороны. И обе, как ни странно, хотят выступить твоими "спасителями", чтобы заставить лорда Нотта чувствовать себя обязанным.

- Значит все хотят записаться в мои благодетели? - усмехнулся я.

- Во-первых, Дамблдор, - Люциус бросил быстрый взгляд на Нарциссу, проверяя её реакцию. - Он активно продвигает в Конфедерации теорию о «стихийном выбросе». Он утверждает, что ты, Теодор, стал жертвой собственного таланта. И что тебе нужен "добросовестный наставник".

Пока что слова Люциуса совпадали с тем, что присылал мне отец.

- А что насчет второй стороны? - Беллатриса вскинула бровь.

- Мой отец говорит, что «Его» люди в Министерстве блокируют любые попытки экстрадиции через юридические проволочки. Он хочет, чтобы Визенгамот официально признал твою силу уникальным родовым даром Ноттов, находящимся вне юрисдикции темной магии. Если они добьются этого, ты станешь неприкосновенным.

- Они дерутся за право обладания тобой, Тео, - Белла подалась вперед. - Эти... старые извращенцы.

- Ну... Лорд не настолько стар... - как-то неловко протянул Люциус, вызвав у меня смех.

- Эх, словно между молотом и наковальней. Люциус, спасибо за информацию. На сегодня это всё. Пошлите на ужин.

Малфой поднялся, коротко кивнул и направился к выходу из библиотеки.

Как только шаги Люциуса затихли среди книжных стеллажей, Нарцисса медленно повернула голову ко мне. Её лицо, обычно спокойное и сдержанное, сейчас выражало глубокую озабоченность.

- Тео, - негромко начала она. - Ты ведь понимаешь, что доверять Малфою - всё равно что пытаться приручить мантикору? Он будет склонять голову до тех пор, пока не увидит твою спину в удобный для удара момент. Его верность всегда принадлежит тому, кто кажется ему более выгодным в данную секунду.

Беллатриса, до этого молча наблюдавшая за Люциусом, резко кивнула. Она всё ещё сжимала мою палочку, и наросты Бездны под её пальцами казались живыми.

- Цисси права. Он заключил союз только потому, что напуган. Но трусость - плохой фундамент для верности. Он побежит к своему "Лорду" и выложит всё, как только тот прижмет его к стенке. Не позволяй ему подобраться слишком близко.

Я посмотрел на своих невест.

- Тише, - я мягко коснулся ладони Нарциссы и покрепче сжал лежащую на моем колене руку Беллы. - Я ценю вашу заботу, но не стоит недооценивать мой контроль. Я не жду от Люциуса дружбы или истинной преданности. Мне достаточно его страха и его жажды власти. Я знаю, что он будет писать в отчетах, и я знаю, зачем его прислали. В этой игре нет ходов, о которых я бы не догадывался.

Я улыбнулся, уловив смущение Нарциссы от того, что мы делаем в общественном месте.

- Всё под контролем. Оставьте эти интриги и прочую ерунду на меня. Просто становитесь сильнее.

Беллатриса накрыла мою руку своей, её взгляд стал серьезным и почти торжественным.

- Тео, ты можешь быть хоть трижды величайшим магом столетия, - произнесла она с несвойственной ей мягкостью. Вообще, после турнира в Берлине, Белла стала намного женственнее. - Но волноваться за тебя - это наша обязанность. И наша привилегия. Мы - часть твоего рода, твоя опора. Если мы не будем беспокоиться о твоей безопасности, то кто тогда?

Нарцисса согласно кивнула, и её холодная ладонь чуть дрогнула в моей руке.

- Она права, Теодор. Ты несешь на своих плечах слишком много, даже если считаешь, что всё предусмотрел. Не требуй от нас равнодушия там, где на кону стоит твое будущее. Мы здесь не просто для красоты или статуса. Мы твои невесты, и мы будем оберегать тебя. Даже если ты сильнее нас вместе взятых.

Я смотрел на них и чувствовал что-то необъяснимо теплое. Так вот что испытывал Скиталец, когда рассказывал об Элеоноре? Эта... любовь. Связь, которую я ковал сам, шаг за шагом.

- Хорошо, - я слегка улыбнулся. - Я принимаю вашу заботу. Но сейчас - пошлите на ужин.

Глава 47. Гнев Сновидца

***

В гостиной Гриффиндора было как всегда шумно и уютно, но в дальнем углу, у самого камина, атмосфера была далека от расслабленной. Фрэнк Лонгботтом сидел в глубоком кресле, глядя на пляшущие языки пламени. Напротив него, нависши над низким столом, стояли братья Пруэтты - Гидеон и Фабиан. Оба выглядели взбудораженными, их рыжие шевелюры казались еще ярче в свете огня, становясь чуть ли не красными.

- Фрэнк, послушай нас, - Фабиан понизил голос, но в нем все равно проскальзывали резкие нотки. - Мы не можем просто сидеть и смотреть, как Слизерин превращается в личную гвардию Нотта. Ты видел, что было на ужине? Еще год-два и эта змея полезет уже к нам!

- Он опасен, Фрэнк, - подхватил Гидеон. - Тем более он каким-то образом выиграл этот чертов турнир.

Фрэнк вздохнул, потирая переносицу. Ему было тяжело. Теодор всегда был с ним честен, был довольно умным парнем, и Лонгботтом видел в нем не "темного властелина", а человека, несущего непосильную ношу лидера. Но в последнее время и ему самому становилось жутко от присутствия рядом этого... человека. Еще более жутким становилась чуть ли не фанатичная преданность его друга, Торфинна, этому парню. Его ранее скромный, тихий друг Финн стал чуть ли не главным заводилой этой компании.

- И что вы предлагаете? - глухо спросил Фрэнк. - Напасть на него в коридоре? Пятеро-шестеро на одного? Мы это уже проходили.

- Нет. Обидно признавать, но Нотта мы не вывезем, - скривился Гидеон.

- Так что надо потихоньку душить его "круг", - продолжил Фабиан. - Пока они тоже не стали сильны. Иначе наш факультет задавят эти выскочки. Если мы не можем свалить самого Нотта, мы лишим его опоры. Начнем с этого, как его... Бёрка, или с девчонки-полукровки…

- Близнецы, - раздался за их спинами спокойный, но властный голос.

Братья вздрогнули и обернулись. К ним подошел высокий шестикурсник с ярко-алым значком старосты на груди. Это был их староста - Франклин Макколин.

- Оставьте свои партизанские планы для отработок, - отрезал он, окинув близнецов тяжелым взглядом. - Фрэнк, директор Дамблдор просил тебя зайти к нему. Немедленно.

Пруэтты недовольно переглянулись, но спорить со старостой не рискнули. Фрэнк облегченно выдохнул - вмешательство Франклина избавило его от необходимости отвечать на опасные предложения близнецов.

- Сейчас иду, Франклин, - Фрэнк поднялся, чувствуя, как внутри нарастает холодное предчувствие.

Путь к кабинету директора казался бесконечным. Фрэнк вспоминал их совместные посиделки с Теодором. Нотт никогда не вел себя как тиран, был отзывчивым, хоть и казался временами отстраненным от всех. Но сейчас все больше Нотт казался воплощением истинного слизеринца. Ненавязчиво и шустро он подогнул под себя весь факультет, и судя по всему, следующий год Слизерин будет уже под его контролем.

- Лимонный шербет, - произнес Фрэнк перед горгульей, и та послушно отъехала в сторону.

Кабинет директора встретил его тихим тиканьем причудливых приборов и мягким светом свечей. Альбус Дамблдор сидел за своим столом, перебирая какие-то свитки. Когда Фрэнк вошел, директор поднял голову и улыбнулся сквозь очки-половинки, но глаза его оставались серьезными.

- Проходи, мальчик мой. Садись. Хочешь лимонную дольку?

- Нет, спасибо, сэр, - Фрэнк опустился на стул.

- Не буду томить тебя долгими разговорами, вы, молодежь, любите же делать все по быстрому, - усмехнулся директор.

- Я позвал тебя, потому что меня беспокоит ситуация в школе, - Дамблдор сложил пальцы домиком. - Ты, Фрэнк, один из немногих на Гриффиндоре, кто сохраняет трезвую голову. И я знаю, что ты поддерживаешь... определенные отношения с молодым мистером Ноттом.

- Мы просто общались на первом курсе, сэр, - напрягся Фрэнк. - Сейчас, к сожалению, нас вряд ли можно даже назвать друзьями. Но я определенно могу назвать его талантливым волшебником...

- О, я не сомневаюсь в его талантах, - мягко перебил Дамблдор. - Берлин показал нам силу, которой обладает Теодор. Но... меня беспокоит не столько сам Теодор, сколько влияние, которое он оказывает на окружающих. Ты не замечал ничего странного в своих друзьях, которые общаются с ним? Например, в юном Роули?

Фрэнк сглотнул. Прямота директора била в самую цель. Тем более директором был Великий волшебник, в котором он не сомневался.

- Торфинн стал... другим, сэр. Более сосредоточенным. Но он не делает ничего плохого!

- Конечно, конечно, - Дамблдор встал и подошел к окну, глядя на темные очертания Запретного леса. - Мистер Нотт - сильный лидер. И не удивительно, что ваш друг пошел за ним. Но я боюсь, что на этом пути он может потерять себя.

- Что вы имеете ввиду? - Фрэнк нервно сжал свои колени.

- Иногда "плохое" начинается с того, что мы перестаем быть собой, мальчик мой, - Дамблдор посмотрел на Лонгботтома. - Я прошу тебя быть... бдительным. Если ты почувствуешь, что Теодор или те, кто рядом с ним, начинают переходить черту, которую не стоит переходить... просто дай мне знать. Ради них самих. И ради будущего школы. Ты ведь понимаешь, о чем я?

- Я... я понимаю, сэр, - прошептал Фрэнк.

***

Я сидел за учительским столом, лениво перелистывая фолиант по высшей трансфигурации. Очередные записи отправились на "анализ". В нашем "личном" классе почти все мои ребята были в сборе.

Северус, сгорбившись за первой партой, лихорадочно строчил что-то в пергаменте. Удивительно, как мальчик, обладающий почти инстинктивным чутьем в зельеварении и заклинаниях, спотыкался на строгой теории трансфигурации. Тем не менее, его усидчивость давала плоды.

Как оказалось, конфликт с гриффиндорцами у него не прекратился, но перешел в стадию «холодной войны». Они всё так же переругивались в коридорах и мешали друг другу на уроках, но после памятного инцидента до открытых унижений дело больше не доходило. Гриффиндорцы стали осмотрительнее, чувствуя, что за спиной Снейпа теперь стоит не просто факультет, а конкретная сила.

Чуть поодаль Торфинн и Альберт практиковали щитовые чары. Ну, как практиковали... Торфинн просто методично лупил по бедному Блишвигу всем своим арсеналом, а тот пытался максимально эффективно применять щиты. Альберт тяжело дышал, его лицо покраснело от напряжения, а палочка в руке слегка подрагивала, но он стойко держал удар за ударом.

- Торфинн, не части, - не поднимая глаз от книги, произнес я. - Ты должен давать ему секунду на анализ ошибки, иначе это превращается в обычное избиение.

- Зато он быстро прогрессирует, - усмехнулся Торфинн. - В прошлом месяце он бы уже секунд двадцать назад свалился.

Я наконец закрыл фолиант и посмотрел на них. Атмосфера в классе была рабочей и сосредоточенной. Нарцисса и Беллатриса о чем-то тихо переговаривались в углу, изучая свиток по истории магии, Эван помогал Виоле с Софией с домашним заданием. Учеба шла полным ходом - экзамены все же не за горами.

Вдруг, Нарцисса медленно отложила перо и выпрямилась. Оставив Беллу наедине с историческими хрониками, она грациозно пересекла класс и остановилась у моего стола.

- Тео, - негромко позвала она, дождавшись, пока я отвлекусь от своих мыслей. - Сегодня утром я получила письмо от отца.

Я слегка приподнял бровь, приглашая её продолжать.

- Он приглашает тебя в поместье Блэков на эти каникулы, - Нарцисса чуть склонила голову, внимательно наблюдая за моей реакцией. - Официальное приглашение прибудет твоему отцу через пару дней, но он хотел, чтобы я сообщила тебе заранее. Отец хочет провести торжественный ужин... в "семейном" кругу.

Я постучал пальцами по обложке фолианта. Каникулы обещали быть насыщенными. Буквально вчера ко мне подходил Люциус, передавая приглашение уже от своего отца - ясное дело, со мной хочет поговорить их "господин". Ох, и многим же сейчас понадобилась моя бедная душонка.

- Передай отцу, что я с благодарностью принимаю приглашение, Цисси, - ответил я, поймав её взгляд.

Нарцисса облегченно улыбнулась.

- Я так и написала ему в ответ, предположив, что ты не откажешься.

- Вот же лиса, - улыбнулся я в ответ.

Нарцисса только открыла рот, чтобы ответить на подколку, как идиллическая атмосфера класса разлетелась вдребезги.

Дверь распахнулась с гулким ударом о стену. В помещение буквально влетел Юстас. Его вид заставил всех присутствующих мгновенно прекратить свои дела: мантия была разорвана на плече, на скуле наливался багровый кровоподтек, а сам он тяжело и хрипло дышал, вцепившись пальцами в край ближайшей парты, чтобы не упасть.

- Тео... - выдохнул он, сглатывая забивающее легкие послевкусие быстрого бега. - Там... Пруэтты.

Торфинн вскочил первым, он тут же закрыл класс, а в руке как по щелчку материализовалась палочка. Альберт и Эван тоже подобрались, их лица вмиг утратили расслабленность.

- Сколько их было, Юстас? - спокойно спросил я, медленно поднимаясь из-за стола.

- Гидеон и Фабиан... - Юстас наконец выпрямился, вытирая рукавом кровь с разбитой губы. - И с ними было еще трое парней. Зажали в тупике у библиотеки. Орали что-то про змей и что пора бы нам указать на место. Я успел бросить Экспеллиармус в одного, завязалась свалка... Прорвался чудом. Они гнались до самого поворота в этот коридор, побоялись лезть дальше.

- Значит, Пруэтты, - подошел ближе Эван.

- Я ведь их предупреждал, - я помассировал виски. Иногда эта упрямая тупость гриффов раздражала неимоверно. Вот реально - Гринир. Все прут и прут, в надежде что их тупая масса из мяса сможет задавить силу варфреймов.

Я подошел к Юстасу и положил руку ему на плечо. Короткий импульс Бездны прошел сквозь его тело. Дрожь в его руках прекратилась, а дыхание выровнялось.

- Ты молодец, Юстас. Не побоялся дать отпор и смог уйти, - я посмотрел ему прямо в глаза.

- Да чтобы я этим слабакам проиграл, - усмехнулся он.

- Но такое терпеть нельзя. Иначе они в край уже обнаглеют, - я развернулся к ребятам. - Раз уж они хотят войны, они ее получат. Белла.

- Да? - старшая Блэк уже была готова влетать хоть одна в десятерых - уж столько в ее глазах жажды битвы.

- Тебе не стоит лезть в это.

- Но...

- Послушай, - прервал я ее. - Сейчас это просто "возня" младших. Даже я не уверен, что мне стоит участвовать, я слишком уж засветился. Если примешься ты - старшие гриффов тоже не останутся в стороне. А там уже такое месиво начнется, что придется вмешаться преподавателям.

- А я удивлен, почему они до сих пор не вмешались, - заметил Эван.

- Такие уж порядки.

Невмешательство преподавателей в Хогвартсе никогда не было случайностью. Это была система. Слагхорн слишком дорожил своим комфортом и репутацией, чтобы лезть в конфликты, которые могли обернуться против него. Макгонагалл... она, возможно, всё ещё верила в благородное соперничество факультетов, не понимая, что грань между "соперничеством" и "войной" стерлась.

- Тео! - резкий голос Беллы разрезал мои мысли.

Я повернул голову. Беллатриса стояла, сжав кулаки.

- Я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как ты берешь всё на себя! - её глаза лихорадочно блестели. - Моя фамилия - Блэк, Теодор. Я обязана защищать факультет.

- Я не хочу, чтобы ты участвовала в этом, - ответил я.

- А я хочу и буду! - заупрямилась она. - Ты мне еще не муж, чтобы указывать!

В классе воцарилась тяжелая, почти осязаемая тишина. Слова Беллы еще вибрировали в воздухе, смешиваясь с треском поленьев в камине. Она замерла, и я увидел, как ярость в её глазах мгновенно сменилась осознанием содеянного. Она побледнела, её губы дрогнули.

- Тео... я... - она сделала шаг назад. Я взмахнул рукой, дав знак остальным выйти. - Прости. Я не хотела... просто не могу больше чувствовать себя бесполезной.

Нарцисса быстро подошла к ней, положив руку на плечо сестры, и бросила на меня умоляющий взгляд.

- Теодор, она не это имела в виду, - мягко произнесла Цисси. - Эмоции Блэков иногда бегут впереди разума. Мы все сейчас на пределе.

Я молчал. В этот момент внутри меня происходила странная борьба. Как Аятан, я смотрел на эту сцену почти аналитически. Я понимал, что Белла просто пытается компенсировать горечь поражения в Берлине, это унижение.

Однако Теодор Нотт, чья кровь текла в этом теле, чьи предки веками выстраивали патриархальную иерархию чистокровного общества, отозвался глухой, холодной яростью. В понимании меня-Теодора, непослушание будущей супруги было трещиной в фундаменте власти. Это было почти физическое чувство оскорбленной гордости, которое требовало немедленного подавления. Ведь ослушается сейчас - может подвести и в самый важный момент.

Я медленно опустил руки и посмотрел на Беллу.

- Ты права, - мой голос прозвучал сухо. - Я действительно еще не твой муж. И я не имею формального права приказывать тебе, как поступать.

- Если ты считаешь, что твое желание подраться важнее моих слов - иди, - я равнодушно пожал плечами. - Раз я "не муж", то и отвечать за последствия твоих действий я не обязан.

Беллатриса вздрогнула, словно я ударил её наотмашь. Моё внезапное отстранение подействовало на неё хуже любого крика. Она привыкла к моей силе, к моему покровительству, и теперь, когда я технически "отпустил" ее, она почувствовала себя брошенной в пустоту.

- Тео, не надо... - прошептала Нарцисса, видя, как в глазах сестры скапливаются слезы ярости и стыда.

- Я... я дура, - выдохнула Белла, и её голос, обычно резкий и властный, надломился.

Она сделала шаг ко мне, не смея поднять глаз, и её руки тут же оказались на моей груди. Нарцисса деликатно отступила в тень, понимая, что сейчас решается нечто большее, чем просто спор.

- Тео... пожалуйста, не говори так. Не отстраняйся, - прошептала она, и в её глазах, полных стыда, я увидел искреннее раскаяние. - Я была неправа. Это бессилие... оно душит меня. После Берлина я чувствую себя сломанной игрушкой. Я просто хотела доказать... в первую очередь себе... что я достойна стоять рядом с тобой. Не как тень, а как клинок. Прости меня.

Я протянул руку и аккуратно приподнял подбородок Беллы, заставляя её встретить мой взгляд. Бирюзовое сияние в моих зрачках смягчилось, сменившись глубоким, спокойным светом.

- Посмотри на меня, Белла, - негромко произнес я.

Она повиновалась, и я увидел, как она затаила дыхание. Я провел большим пальцем по её скуле, стирая след непрошеной слезы.

- Пруэтты, Гриффиндор, эти жалкие школьные перепалки... это всё пыль под нашими ногами. Придет время, Белла, и я открою тебе такие тайны, что весь мир содрогнется. Ты увидишь величие, которое не снилось ни одному магу в истории этого Альбиона.

Беллатриса вздрогнула, её зрачки расширились - мои глаза наполнялись Бездной, становясь все ярче и ярче.

- Но чтобы дойти до этого, - продолжил я. - Ты должна научиться выдержке. Я сам буду принимать в этом конфликте лишь косвенное участие. Хочу доверить все ребятам. Пусть учатся. Ну придем мы, раскидаем этих гриффов как мышат...

Нарцисса хихикнула, да и Белла заулыбалась.

- А прок с этого? Я хочу чтобы мои ребята тоже росли. Я не всегда буду рядом. Придет еще время, Белла. Не спеши. Ты понимаешь меня?

Белла медленно кивнула.

- Я поняла, Теодор, - твердо ответила она, выпрямляясь. - Я буду ждать.

И тут же чмокнула меня в губы, заработав возмущенный взгляд сестры.

Выйди я коридор, я увидел, как резко отпрыгнул Торфинн, который что-то пытался подслушать. Смутившись, он сделал вид, что занят рассматриванием своей палочки.

- Идемте. Пора разобраться с гриффами.

Глава 48. Боеспособность

***

Альбус Дамблдор стоял у высокого окна своего кабинета, глядя на темнеющие очертания Запретного леса. В серебряных приборах на его столе что-то мерно тикало и выпускало тонкие струйки сизого дыма, но директор не обращал на них внимания. Его мысли были далеко от спокойствия его обители, чей уют создавало уже не одно поколение директоров, которые на данный момент с беспокойством смотрели на своего преемника с портретов.

В последнее время мир магии напоминал поверхность озера перед великой бурей. Том Риддл, его бывший ученик, которого теперь всё чаще называли Лордом Вольдемортом, набирал силу с пугающей скоростью. Альбус видел, как тьма расползается по Британии, как старые семьи начинают склоняться перед обещаниями Тома, как страх медленно просачивается в Министерство. Том был понятен - его амбиции, его жажда бессмертия и власти были порождением человеческих пороков, возведенных в абсолют.

Дамблдор медленно повернулся к своему столу и посмотрел на небольшую чашу с Омутом Памяти. В ней серебристыми нитями плавали воспоминания о турнире в Берлине. Бирюзовое пламя, которое не обжигало, а стирало саму суть магии. Взгляд двенадцатилетнего мальчика, в котором Альбус видел не детскую непосредственность, а холод, что так напоминало ему об одном.

- Геллерт...

Директор сел в свое кресло, чувствуя непривычную усталость. Нотт был тайной, не менее жуткой, чем его бывший друг, потрясший Европу. Ему всего двенадцать лет, а факультет уже ходит под ним, а наследники знатных семей. Этим он напоминал ему не только Геллерта, но и Тома, который также вел за собой чистокровных в поисках справедливости, пока сам не свернул на кривую дорожку. А может он свернул туда с самого начала?

Мальчик был так похож и на Тома, и на Геллерта сразу. Но в нем было то, чего не было у них обоих - была любовь. Даже его жестокость, крайняя, беспощадная, была местью за свою невесту.

- Вы слишком много думаете, Альбус, - раздался скрипучий голос с одного из портретов. Финеас Найджелус Блэк, бывший директор и прапрадед Нарциссы и Беллы, смотрел на своего преемника с нескрываемым торжеством. - Вы видите в мальчике угрозу, в то время как я вижу возрождение истинного величия. Мои правнучки сделали мудрый выбор.

Даже в виде портрета Финеас каким-то образом умудрялся читать его мысли. Даже ему, величайшему, по мнению многих, волшебнику, это было невдомек. Дамблдор лишь слегка качнул головой, игнорируя колкость Блэка. Его взгляд снова обратился к Омуту Памяти.

Каждая его попытка прощупать почву, каждое мягкое предложение для Теодора были подобны камню, брошенному в абсолютную, непроглядную пустоту. Он не ждал, что камень достигнет дна, и уж тем более не надеялся на положительный ответ.

- И что же с этим поделать, - тихо пробормотал Альбус, обращаясь скорее к самому себе, чем к портретам.

Старушка Британия... Она пережила Гриндевальда, она истекала кровью в прошлых веках, и теперь Том готовился нанести ей новый удар. И сейчас стремительно рос и Алан Нотт, поддерживаемый своим могущественным сыном.

Сейчас ситуация была в чем-то даже хуже, если бы был только один только Том. Ведь если ударить по нему слишком сильно, аристократия может быстро сменить хозяина и соберется вновь уже под знаменем Ноттов. А если дать им столькнуться - Британия может и не пережить такую резню.

Тишину кабинета, прерываемую лишь тиканьем приборов, внезапно разорвал грохот. Двери распахнулись так резко, что горгулья снаружи, должно быть, едва успела отпрыгнуть, не то что пароль спросить.

В кабинет вбежала Минерва Макгонагалл. Её всегда безупречный пучок слегка растрепался, а на лице застыла паника, что Альбус не видел очень давно.

- Альбус! - воскликнула она, задыхаясь и прижимая руку к груди. - Внизу... у библиотеки...

Дамблдор мгновенно поднялся, его глаза за стеклами очков сузились.

- Минерва, успокойтесь. Что произошло?

- Драка! - выдохнула она, едва сдерживая дрожь в голосе. - Младшие курсы. Пруэтты и их друзья столкнулись с ребятами Нотта. Четверо моих сейчас в больничном крыле!

- Мистер Нотт? - коротко спросил он. - Он применил ту силу, как в Берлине?

- В том-то и дело, что нет! - Минерва почти выкрикнула это, всплеснув руками. - Подрались только его... друзья. Нотт в конце лишь забрал своих, если верить словам старосты Хаффлпаффа.

- Это... - Дамблдор медленно опустился обратно в кресло, и на мгновение он показался Минерве очень старым. - Иди к своим, Минерва. Им сейчас как никогда нужна твоя поддержка. Я скоро подойду.

Минерва кивнула, хотя в её глазах всё ещё плескалась тревога, и быстро вышла, оставив директора наедине со своими мыслями. Дверь захлопнулась, и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем приборов, которые теперь казались Дамблдору навязчивыми.

Альбус медленно поднялся и подошёл к жердочке Фоукса. Феникс не спал; он внимательно смотрел на хозяина своими мудрыми глазами, словно понимая и разделяя его тяжесть.

- Не видать нам спокойства, не так ли, мой старый друг? - тихо произнёс он, погладив Фоукса по золотистым перьям.

***

Я медленно прохаживался перед строем. Торфинн, Юстас и Альберт стояли ровно, их дыхание уже выровнялось, но в глазах всё ещё плясали искры. Они чувствовали себя победителями.

Я остановился перед Альбертом.

- Альберт, - произнес я. - Все еще нервничаешь, когда ставишь щиты. Больше доверия своим навыкам.

Блишвиг коротко кивнул, судорожно сжимая палочку. Я перевел взгляд на Эвана. Тот сидел на парте, расстегнув ворот мантии. София бережно обрабатывала небольшую ссадину на его виске, её руки заметно дрожали, а в глазах стояли слезы. Эван поймал мой взгляд и едва заметно улыбнулся - он единственный из всех не выглядел напуганным или перевозбужденным.

- София, не волнуйся, - мягко сказал я. - С ним всё будет в порядке.

Волна энергии Бездны тут же прошла к моему другу и ближайшему соратнику, тут же излечивая его, отчего тот даже задышал свободнее.

- Но все равно... стоило ли это делать? - нервно спросила стоящая рядом Виола. - Нас же могут исключить за такое нападение.

- Если их за такие поступки не трогают, то почему нас должны? - фыркнул Торфинн.

В этот момент дверь класса раскрылась, и на пороге появился Люциус. Войти он не мог - рунный круг бы его не пропустил. Малфой замер на пороге. Он окинул взглядом помятого Эвана, задержался на стоящей троице, и наконец, уставился на меня.

- Теодор, - Люциус нервно сглотнул. - Тебя директор зовет. Похоже, ты опять поднял замок на уши.

- Не впервой, - спокойно ответил я, подходя к нему. Я посмотрел на своих ребят. Они слегка волновались, все же, в такой масштабной, для школы, операции, они участвовали впервые.

- Отдыхайте, - скомандовал я. - Я разберусь.

Я повернулся к Люциусу, который всё ещё стоял у двери, ожидая моей реакции.

- Ну что ж, Люциус. Пойдем.

***

По пути Люциус свернул в сторону Большого зала - меня он предупредил (почему он не прислал одного их своих понятно - не все в курсе, что он за меня, да и хотел сам удостовериться), так что с чистой совестью мог вернуться к своим.

Около одной из движущихся лестниц я увидел его. Фрэнк Лонгботтом стоял, прислонившись к стене, и, судя по его виду, ждал именно меня. Его лицо было бледным и осунувшимся, а в глазах читалась смесь горечи и непонимания.

- Тео, - негромко позвал он, когда я поравнялся с ним.

- Фрэнк, - кивнул я. - Тебе стоит быть в гостиной. Я уверен, Макгонагалл сейчас не в лучшем расположении духа.

- Я только что из больничного крыла, - Фрэнк сделал шаг вперед, и его голос дрогнул. - Зачем? Ты же сам говорил, что вся эта грызня между факультетами - это пережиток прошлого!

Я посмотрел на него. В его представлении мир был проще. Были "хорошие" и "плохие", были правила и честная игра.

- Я и сейчас так считаю, Фрэнк, - спокойно ответил я. - Вражда факультетов - это глупость. Но то, что произошло сегодня, не было "враждой". Это был урок. Юстас был один. Их было пятеро.

- Мы в школе, а не на войне, Тео! - Фрэнк схватил меня за воротник рубашки. - Скажи учителям, поговори с Пруэттами, ты же можешь!

- Это ничего не даст, Фрэнк. Некоторые слишком тупы, чтобы принять изменения. Ты ведь тоже хочешь мира, Фрэнк. Мир не строится на вежливых просьбах оставить нас в покое. Мир строится на понимании противника, что цена нападения будет для него непомерно высокой.

- Это мир под страхом, Теодор, - прошептал Фрэнк, глядя на меня с ужасом. - Я думал, ты хочешь объединить нас. А ты...

Фрэнк отпустил меня, после чего молча прошел мимо, погруженный в свои мысли. Я не стал его останавливать.

Я подошел к горгулье, охранявшей вход в кабинет директора. Она даже не спросила пароль, просто молча отъехала в сторону, позволяя мне подняться по винтовой лестнице. Дверь кабинета открылась прежде, чем я успел коснуться ручки.

Альбус Дамблдор сидел за своим столом и выглядел так, словно не спал уже несколько ночей.

- Проходи, Теодор, - негромко произнес он, указывая на кресло напротив. - Нам действительно есть о чем поговорить. Лимонную дольку?

- А знаете что. Давайте.

Дамблдор на мгновение замер. Его рука, уже потянувшаяся к свитками, остановилась в воздухе, а брови медленно поползли вверх. Пожалуй, это был первый раз, когда его пресловутое гостеприимство не встретило отказа или игнорирования.

Он пододвинул ко мне расписную вазочку. Я протянул руку и взял ярко-желтый леденец.

- Удивлены, профессор? - я развернул обертку, и по кабинету разлился резкий цитрусовый аромат.

- Признаться, да, — Альбус чуть заметно улыбнулся, хотя в глубине его глаз всё еще плескалась тревога. - Приятно видеть, что в тебе осталось место для простых детских радостей, мальчик мой.

Я отправил конфету в рот. Кисло. Очень кисло, а затем - приторно сладко.

- Надеюсь вы запиваете ее чаем?

- Конечно, - Альбус протянул мне дымящуюся чашку. - И тебе предлагаю то же самое.

Тонкий аромат бергамота и каких-то редких горных трав наполнил пространство между нами.

- Хороший чай, директор, - я сделал небольшой глоток.

- И не говори, Теодор, - Альбус тоже отхлебнул из своей чашки и откинулся на спинку кресла. - Но вернемся к тому, что привело тебя сюда. Минерва крайне обеспокоена. И я, признаться, разделяю её чувства.

- Почему, профессор? - я закинул в рот еще одну конфету. Все таки есть в них какое-то свое очарование.

- Четверо ребят лежат в больничном крыле.

- Я проверил их перед уходом, ничего критичного, - ответил я, понимая, что директор уже в курсе моего там присутствия.

- Но сам факт, Теодор. Я знаю что твои друзья действовали не по своей воле. Это все таки твои соратники.

- Ну и что? Они были мотивированы и не поняли бы меня, если бы я отпустил эту ситуацию. Ведь Пруэтты сами первыми напали на Юстаса. И он не отделался легким истощением и парочкой легких проклятий - мы видели, как он был ранен.

Дамблдор медленно поставил свою чашку на блюдце.

- Ты прав, Теодор. Пруэтты, возможно, тоже переступили черту, - его голос стал тише. - Однако меня беспокоит не сам факт драки. Хогвартс видел тысячи потасовок, даже я сам, признаться, пару раз сходился в дуэлях с однокурсниками.

Дамблдор усмехнулся себе в бороду, вспоминая былые деньки.

- Меня беспокоит твое отношение к этому. Знаешь, кто такие "Вальпургиевы рыцари", Теодор?

- Партия, которую возглавляет Лорд Вольдеморт? - я не понимал, к чему этот разговор. Дамблдор хочет завербовать меня напрямую?

- Том.

- Что, простите?

- Том Реддл. Вот его настоящее имя. Он был старостой, блестящим учеником, гордостью Слизерина. И он тоже считал, что мир вокруг него несправедлив и горой стоял за своих. Но со временем... он становился все более и более жестоким. Пока не погрузился в такую тьму, в которую не погружался даже сам Гриндевальд.

Я медленно допил остатки чая, глядя на директора поверх края чашки.

- Вы хотите сказать, профессор, что я иду по его стопам?

- Я хочу сказать, Теодор, что Том начинал именно так, - Альбус подался вперед, и его глаза за стеклами очков-половинок стали очень серьезными. - Он собирал вокруг себя одаренных, верных... и зависимых. Он давал им то, чего не могли дать учителя. Он делал их частью чего-то большего. И в какой-то момент "Вальпургиевы рыцари" перестали быть просто клубом по интересам. Сейчас это - радикальная организация, а Тома там считают чуть ли не богом.

Я не выдержал и тихо усмехнулся.

- Знаете, в чем ваша главная ошибка, директор? Вы сравниваете меня и этого Тома. Но мы абсолютно разные. Я не рвусь к власти. Она ко мне итак придет, как положено по статусу. Мне не нужно держать в цепях своих соратников - они верны мне, потому что я помогаю им, потому что они знают, что я их защищу.

Дамблдор долго молчал, перебирая пальцами бороду.

- Эта тонкая грань, мальчик мой, - тихо произнес он, смотря мне в глаза. - Сегодня ты защищаешь друга, завтра - превентивно устраняешь того, кто может стать угрозой, а послезавтра... послезавтра ты обнаруживаешь, что вокруг тебя нет соратников, а есть лишь те, кто боится твоего холода больше, чем вражеского огня. Я уже слышал подобные оправдания. И от Тома, и от Геллерта.

- Значит, нам остается только ждать и смотреть, - я поднялся с кресла, поправляя мантию. - Время покажет, кто из нас был прав. Но одно я могу сказать точно: я не позволю Пруэттам или кому-то еще калечить моих людей. Если школа не может обеспечить порядок, его обеспечу я.

Я направился к выходу, но у самой двери остановился.

- Спасибо за чай, директор. И за конфеты. Реально вкусные.

Когда я вышел из кабинета, горгулья за моей спиной с грохотом встала на место.

Глава 49. Исследователь

***

Конец мая принёс в Хогвартс непривычную жару. Даже в подземельях воздух казался тяжёлым и душным. Экзамены остались позади. Для седьмых курсов это были последние часы в этих стенах. В центре гостиной собрался почти весь факультет, так как мы прощались с седьмыми курсами.

Филипп Флинт стоял перед притихшими младшекурсниками, чуть улыбаясь и обнимая за талию одну из своих однокурсниц, если не ошибаюсь - свою невесту. Его мантия была небрежно накинута, а в другой руке он сжимал свою палочку.

- Ну что, змеи, - начал Флинт. Его голос, обычно высокомерный и холодный, сейчас звучал с ноткой несвойственной ему грусти. - Мы уходим. Для нас эта школа закончилась, но Слизерин - это не только стены. Это мы. Где бы мы ни были, помните: держитесь друг за друга зубами.

Он перевёл тяжёлый взгляд на Люциуса, а затем - на меня.

- Нотт. Я видел много выскочек за семь лет, но ты... ты меня реально удивил. Приглядывай за факультетом.

Элизабет Селвин, стоящая чуть левее, сделала глоток вина (которое нам "позволил" украсть из своих закромов Слагхорн) из серебряного кубка и заговорила. Её красота в лучах солнца, пробивающегося сквозь толщину озера, казалась почти неземной. Я аж засмотрелся, пока не получил втык от Нарциссы.

- Хогвартс теперь ваш. Будьте достойны имени Слизерина. И будьте осторожны.

Она поставила кубок на стол.

- А теперь, хватит тут нагнетать мрака, давайте оторвемся напоследок! - прокричал Грэйс Эйвери.

Гостиная взорвалась одобрительным гулом. Напряжение, копившееся последние недели, выплеснулось в хаотичное веселье.

- Пора достать запасы, - усмехнулся Флинт. Он и еще двое семикурсников с грохотом втащили в центр зала массивный дубовый ящик, доверху набитый пыльными бутылками.

- Бухаем! - заревел теперь уже бывший лидер факультета, ловко сшибая горлышко одной из бутылок прямо палочкой. Флинт снял маску высокомерного сноба, становясь обычным парнем.

Гостиная преобразилась: кто-то из старшекурсников наколдовал над потолком сотни кучу магических ламп, и прикрыл окна, делая атмосферу волшебной. Пузырьки шампанского смешивались с густым дымом сигар, которые раскуривали выпускники - сейчас все наплевали на правила, отрываясь по полной.

Я тоже решил подключиться, позвав Нарциссу на танец под музыку из старенького, на зачарованного граммафона, который играл что-то веселое.

В моменте, уже успевшая выпить пару бокалов Беллатриса выскочила на стол, взмахивая палочкой, отчего весь потолок заполнился разноцветными искрами.

- За Слизерин! - закричала она, отпив из кубка.

- За Слизерин! - подхватили остальные.

Факультет, всегда представляющий собой хладнокровие и дисциплину, стал напоминать Гриффиндор.

В углу Юстас и Торфинн о чем-то бурно спорили с Альбертом, попивая вино - разрешено было пить всем, кроме первых курсов, отчего некоторые сидели с кислыми рожами. Роули периодически взрывался хохотом, хлопая Альберта по плечу так, что тот едва не проливал свой напиток. Даже Эван кружил в танце свою невесту, выделывая такие па, которые явно не выучишь на уроках танцев.

Музыка становилась всё громче, ритм - всё быстрее.

- Что тут просходит?! - раздался голос декана, и все на миг замерли.

Музыка резко оборвалась. Пыль, поднятая танцующими, медленно оседала в тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием полусотни человек. Слагхорн стоял в дверном проеме, подбоченясь; его парадная мантия из бархата была слегка перекошена, а в руках он сжимал пузатую бутылку.

- Это что же получается? - его голос звучал с притворной суровостью. - В моем подземелье намечается величайшее прощание десятилетия, а старого Горация решили оставить за бортом?

По гостиной пронесся вздох облегчения, переходящий в смех.

- А ну ка посторонись, молодежь! - Слагхорн прошествовал в центр зала, и толпа расступилась перед ним. Он взмахнул палочкой, и пробка с оглушительным хлопком вылетела из его бутылки, превратившись в полете в стайку золотых канареек, которые начали кружить под потолком, рассыпая искры. - Ну же, Грэйс, заводи свою шарманку!

Музыка ударила с новой силой, еще громче и задорнее. Гораций, окруженный стайкой восторженных семикурсников, тут же начал разливать свое сокровище по кубкам.

Праздник вспыхнул с новой страстью. Теперь, когда декан официально одобрил это безумие, тормозов не осталось ни у кого. Нарцисса, раскрасневшаяся и непривычно живая, прижалась ко мне в танце. Её смех колокольчиком звенел на фоне басов граммофона.

Беллатриса, всё еще стоя на столе, наколдовала из искр огромную змею, которая медленно ползала по потолку, периодически "заглатывая" светящиеся лампы и меняя цвет. И когда только таким чарам научилась?

- Угощайся, Тео! - крикнул мне Юстас, пробегая мимо с огромным подносом закусок. Подхватив пару шпажек, закинул одну себе в рот, второй угощая свою даму.

Мы пили, танцевали и смеялись, на миг забыв о мире, о проблемах и обо всем. Лишь под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь толщу воды, шум начал стихать. Повсюду на диванах и коврах, вперемешку с праздничными лентами и конфетти, спали студенты. Слагхорн мирно похрапывал в кресле, обнимая пустую бутылку.

Впереди были каникулы, полные событий, но сейчас, глядя на спящую у меня на плече Нарциссу, я чувствовал странное удовлетворение. Это было странное чувство - видеть, как уходит целое поколение, уступая место нам. С этого момента Слизерин официально стал моей территорией.

***

Вообще, время пролетело пугающе быстро. Вот вроде бы недавно в Берлин съездил и натворил там делов, а пора уже и домой. Экзамены успешно сданы, ситуации с Пруэттами (которые, кажется, все еще огрызаются) более менее улажены. Правда, с Фрэнком и Сириусом отношения чуть подпортились, но это, как по мне, последствия отношений самих факультетов, а не моих лично.

Важно было одно - следующий год я встречу уже как лидер факультета, а соответственно, пора бы наладить отношения с курсами постарше. С этим пока что более-менее помогала Белла - все же ее сила и авторитет признавали все, но и самому надо было показаться, чтобы не подумали чего.

Путь на Хогвартс-экспрессе пролетел быстро. Мы с сестрами Блэк и остальными ребятами заняли уже три купе, даже пришлось попросить уступить место парочку третьекурсников с Хаффлпаффа, благо они не стали перечить такой ораве во главе с "мрачным Ноттом".

Поезд сбавил ход, знаменуя наше приближение. Планы у всех были насыщенные - почти всем нужно было готовиться, так как новый курс начнется с дополнительных предметов. Так что лето вряд ли для кого-либо будет отдыхом.

У одной из колонн, в стороне от суетящихся маглорожденных и их шумных семей, стояли двое. Алан Нотт выглядел безупречно: строгий костюм, идеально уложенные волосы и трость с набалдашником из темного камня - отец был прямо таки примером слова "лорд". Рядом с ним стоял Сигнус Блэк, что-то обсуждая с отцом и поглядывая на вагоны.

Как только мы подошли, Алан сделал шаг вперед.

- С возвращением, сын, - негромко произнес он.

- Приветствую, отец, - кивнул я. В этот момент мой отец повернулся к сестрам Блэк. Его жест был безупречно галантен.

- Леди Беллатриса, леди Нарцисса, - Алан слегка склонил голову, приветствуя будущих невесток. - Рад видеть вас в добром здравии. Дом Ноттов гордится тем, что вы сопровождаете моего сына.

Девушки поклонились в ответ, выказывая уважение свекру.

- Как ты, Теодор? - обратился ко мне Сигнус, после обмена взаимными приветствиями.

- Все хорошо, мистер Блэк, - ответил я. - Год выдался... продуктивным. Пожалуй, даже более, чем я рассчитывал изначально.

- Наслышан, - усмехнулся Сигнус. - Ладно, пожалуй, мы пойдем. Девочки, попрощайтесь со своим женихом и пошли домой. Надеюсь насчет встречи все в силе?

- Конечно, - ответил я.

Девушки по очереди подошли ко мне. Нарцисса коснулась пальцами моей руки, в ее взгляде явно читалось нежелание расставаться. Беллатриса же выглядела чуть лучше сестры - она быстро прошептала мне на ухо: "приготовься", после чего, внагную поцеловав меня на глазах у отца, который шокировано уставился на дочь, унесла свою семью в сторону каминов.

Алан проводил взглядом уходящих Блэков, поправил манжету и усмехнулся.

- Твои невесты... определенно тебе соответствуют, - произнес отец. - Особенно старшая.

- Это же Белла, - я пожал плечами.

- Идем. Нам есть что обсудить, сын.

***

В кабинете было не продохнуть от сигарного дыма. На столе перед высокопоставленными чиновниками лежала папка.

- Мы потеряли связь с экспедицией месяца три назад, - произнес вице-президент МАКУСА (Магический Конгресс Управления по Северной Америке), нервно постукивая пальцами по столу. - Ни сигнальных чар, ни патронусов, ни экстренных портключей. Группа из двенадцати первоклассных стирателей и исследователей просто... испарилась.

- Уже три экспедиции отправили вслед, они ведь ничего не нашли, - отозвался пожилой волшебник у окна. - Антарктида никогда не была дружелюбным местом, Сэм. Пора уже прекратить. Аномалии на полюсах всегда сводят магию с ума.

- Это не просто аномалия! - Сэм швырнул на стол несколько проявленных магических фотографий. На снимках была запечатлена стоянка лагеря. Точнее то, что от неё осталось. - Что бы не произошло, это явно было сделано руками чего-то живого.

- Мы уже потребовали созвать экстренное заседание Международной конфедерации магов, господин, - ответил молодой человек, поправив очки. Сэм тяжело вздохнул и опустился в кресло, потянувшись к портсигару. Эту привычку он заимел совсем недавно - как узнал, что его люди, среди которых был и его друзья, пропали без вести.

- Европа... эти напыщенные индюки из Лондона и Парижа прислали официальный отказ. Опять. "Исчезновения магов в данном регионе, как правило, связаны с неосторожным обращением с пространственными перемещениями", - процитировал Сэм прочитанное письмо, скривившись.

- Они все еще носятся с этим "лордом"? - улыбнулся старик.

- Да у этих европейцев очко ужается, как они слово "темный лорд" слышат! - Сэм выбросил официальный ответ от представительств других стран в мусорку.

- Если мы не добьемся внимания Конфедерации, нам придется действовать самим, - вице-президент решительно потушил сигару. - Оповестите директора Ильверморни, что нам нужна его помощь.

- Ох, опять к этому чудику идти, - старик скривился.

- Чудик, не чудик, но он сильнейший волшебник страны. Колин, - обратился вице-президент к молодому человеку. - Направь письмо с обращением в Колдовстворец. Нам нужна любая сила.

- Как прикажете, сэр, - кивнул парень, тут же выбегая из кабинета.

***

Я стоял у окна своей комнаты, глядя на то, как солнце заливает сады Нотт-мэнора. Но мои чувства были сосредоточены не на пейзаже. Глубоко внутри, там, где пульсировало ядро Бездны, я ощутил странную вибрацию, словно что-то звало меня. Опять Бездна в свои игры играет?

- Юный господин, ваш отец ждет вас в гостиной, - появился Зогги, чьи перемещения я начал чувствовать благодаря боевому прорицанию.

- Передай отцу, что я сейчас буду, - ответил я домовику, не оборачиваясь.

Чуть постояв у окна, я все же решил спуститься. Предстоял очередной разговор с отцом - вчера Алан решил отложить разговор, дав мне выспаться. Алан сидел в глубоком кресле, просматривая очередные документы. Когда я вошел, он жестом предложил мне сесть напротив.

- Ты вырос за этот год, Теодор, - начал отец, откладывая бумаги. - И я не устану повторять, как я горжусь тобой.

Он налил себе немного коньяка и продолжил, его голос стал усталым:

- Давай подведем итоги. Твоя выходка в Берлине... С точки зрения чистой дипломатии это было безрассудно. Вспыльчиво. Но с точки зрения чести рода - ты сделал все правильно.

Отец едва заметно улыбнулся краешком губ.

- Так яростно отомстив за честь Беллатрисы, ты запустил кучу событий. Сигнус и Орион теперь видят в тебе члена семьи, все же они ценят такую... эмоциональность. Репутация нашей семьи среди священный двадцати восьми взлетела до небес. Однако у каждой медали есть оборотная сторона.

Я прищурился, понимая, к чему он ведет.

- Наши французские партнеры в ужасе. Они могли бы смириться с тем, что ты оставил сквибом их "звезду", ничего - еще найдут, Франция в магах никогда недостатка не испытывала. Но главная проблема - Николас Фламель.

- Он уже лезет к нам?

- Сейчас он медленно, но верно прощупывает нашу оборону во Франции, - Алан отпил из своего бокала. - Наши поставки ингредиентов блокируются, счета проверяются министерскими инспекторами, которых он держит на поводке. Он пытается задушить наш бизнес в Европе.

- Это критично?

- Нет, - улыбнулся отец. - Бизнес Ноттов почти полностью ориентирован на внутренний рынок, так что переживем. Но Фламель не только во Франции влияние имеет. Стоит ему надавить на семьи наших союзников, ситуация может стать хуже.

- Вроде бы шесть веков старику, а обижается, как маленький ребенок, - усмехнулся я.

- Теодор.

- Извини, - присмирел я под взглядом отца. Алан внимательно посмотрел на меня, отставив бокал.

- Пока они видят в тебе лидера, который может защитить их детей - они будут молчать. Но ты должен понимать, Теодор: аристократия верна до тех пор, пока выгода превышает риск. Сейчас риск - это гнев Фламеля. Выгода - это союз с Ноттами и Блэками.

Я задумался. На данный момент в поле аристократии мы доминируем, благодаря союзам и браку между нашими семьями. Отец правильно пользуется этим, склоняя в нужные моменты Палату Лордов в свою сторону и проталкивая нужные ему законы. Пока что законы были сугубо экономическими, но скоро он поднимет вопрос, что вызовет огромную бурю в Британии.

- Значит, нам нужно сделать так, чтобы риск отвернуться от нас был выше, чем риск пойти против Фламеля, - тихо сказал я.

- Именно. Со взрослыми я разберусь. Твое дело - чтобы твои подопечные даже не думали о том, чтобы предать тебя. Предаст один - предадут и другие.

- Хорошо, отец.

Алан наконец расслабился в кресле.

- Ладно, остальное обсудим вечером. Значит, ты теперь - лидер факультета?

- Да, Люциус уступил мне. Даже предложил союз.

- Стоп, стоп, - Алан поперхнулся только что отпитым коньяком. Он несколько секунд пытался откашляться, прижимая платок к губам. Его глаза округлились от искреннего изумления. - Союз?

- Союз.

- Теодор, ты хоть понимаешь, что говоришь? Малфои сейчас вернейшие соратники Вольдеморта, от них ему поступает большая часть финансирования. Я не верю, что они так резко поменяют сторону.

- Ты не совсем меня понял, отец, - негромко произнес я, откидываясь на спинку кресла. - Малфои тут ни при чем. По крайней мере, официально. Речь идет исключительно о Люциусе. Это была его личная инициатива, высказанная мне с глазу на глаз.

- Только Люциус? - он задумчиво прищурился. - Хитрый лис. Значит, мальчик решил начать собственную игру, не дожидаясь, пока отец передаст ему вожжи. Или же Абраксас использует сына как щуп, чтобы проверить наши намерения, не рискуя собственной репутацией. В любом случае, Теодор, Малфоям нельзя верить. Сегодня он предлагает тебе союз, а завтра продаст тебя тому, кто предложит больше.

- Я и не собирался ему верить, - ответил я. - В школе Люциус всегда был под моим наблюдением. Каждое его движение, каждый контакт... Но пока что все в порядке. Он полезен мне как инструмент, как лицо, за которым пойдут те, кто еще сомневается.

- Инструмент, значит... - отец медленно допил коньяк. - Что ж, если ты держишь его на коротком поводке, это меняет дело. Но не ослепни в своей уверенности, сын. Инструмент может сломаться или, что хуже, обернуться против мастера.

- Для этого у мастера должна дрогнуть рука, - я слегка улыбнулся. - Моя рука не дрогнет. Люциус понимает, что союз со мной - это его единственный шанс не стать изгоем на факультете.

Отец тяжело вздохнул, его напряжение постепенно сменилось чем-то похожим на усталое восхищение.

- Иногда я забываю, что тебе всего двенадцать, Теодор.

Он встал, давая понять, что этот разговор окончен.

- Иди, отдохни. График все тот же. Мистер Кросс прибудет завтра.

Глава 50. Талисман

***

Лето стало для меня временем не только политических раздумий, но и стремительной физической трансформации. Подростковый возраст ворвался в мою жизнь вместе с резким скачком роста - я вытянулся, став неестественно высоким для тринадцатилетнего подростка. Я и так был детиной немалых размеров, но гормоны делали свое дело и я ростом почти был с самого Гюнтера, который не забывал это подмечать. Детская округлость лица сменилась острыми, хищными чертами, делая меня почти полной копией отца, со скидкой на молодость.

Сам Гюнтер не давал мне пощады, вконец уверившись в том, что я переживу любые тренировки, особенно после того, как выжатый досуха день назад, на следующее утро я приходил к нему свежим.

- Слишком просто, Теодор! - рявкнул немец, уклоняясь от моего очередного Ступефая. - Связки это не просто пара-тройка заклинаний, кинутых вместе, они должны поддерживать друг-друга!

Я тяжело дышал, чувствуя, как пот катится по спине. Слишком привыкший к тому, что мои заклинания слишком мощные, и одного-двух достаточно, чтобы задавить соперника, я чуть подзабил на такую концепцию, как "связки", что мне и продемонстрировал Гюнтер, этими самыми связками задавливая меня несмотря ни на какие мои уловки. Вот что значит опыт.

Начиная с Экспеллиармуса, использую остаточное свечение первого луча, чтобы скрыть второй. Экспеллиармус разбивает щит, а Инкарцеро влетает в ту же секунду, используя пробитую брешь. Гюнтеру пришлось сделать резкий шаг в сторону, чтобы не оказаться связанным.

- Уже лучше, - Гюнтер опустил палочку и вытер пот со лба. - Правильно подбирая комбинации, даже простейшими заклинаниями можно подавить того, кто беспорядочно швыряет Бомбарды.

Слишком уж скакнувший рост давал о себе знать - я просто не привык к таким длинным рукам и ногам. Но благо, опыт оперирования здоровенными тушами Варфреймов помогал мне быстрее адаптироваться к изменениям.

Тренировка закончилась, и я позволил себе несколько минут передышки, прислонившись к прохладной стене зала. Мысли сами собой вернулись к дням, проведенным у Блэков. Статус "своего" я там заработал прочно, да так, что даже Вальбурга относилась ко мне, чуть ли не через слово ставя меня в пример своему старшему сыну. Сириус, конечно, бесился, но мой авторитет признавал, хоть и свалил на второй день к Поттерам - якобы проведать бабушку.

Беллатриса с Нарциссой были рядом все время, которое я провел у Блэков. И если первая постоянно хотела то спарринга, то новых приемов, то Нарцисса требовала лишь одного - внимания. Как-то упустил я из виду, что последние полгода она лишь незримой тенью следует рядом, пока ее сестра ярко ворвалась в мою жизнь.

***

В один из последних вечеров в Блэк-мэноре, когда Белла наконец ушла в свои покои после очередной "тренировки" (хотя мы с ней просто перестреливались заклинаниями, пока она не уставала), Нарцисса нашла меня на балконе второго этажа. Она долго стояла рядом, глядя на темные очертания сада, прежде чем заговорить.

- Ты очень быстро привык к Белле, - произнесла она, не поворачивая головы. - Да, она яркая, красивая, зрелая. Она проводит с тобой почти все свое время, и вам, наверное весело вдвоем.

Я повернулся к ней, заметив, как сильно она сжимает перила балкона.

- Нарцисса, это ведь просто занятия.

- Я была рядом с тобой весь год в Хогвартсе, - она наконец посмотрела на меня. - Пока ты решал свои задачи, я следила за каждым слухом на факультете. Я прикрывала тебя и была твоей тенью.

Она сделала шаг назад.

- Но теперь я чувствую себя просто удобной мебелью. Ты знаешь, что я всегда рядом, и поэтому перестал обращать на меня внимание. Мне это не нравится.

Я хотел ей ответить, но понял, что ответить то, на самом деле нечего. Она была права. Пытаясь обуздать пламя Беллы, я перестал ценить тот покой, который создавала для меня Цисси. Я воспринимал её лояльность как должное.

- Прости, - я сделал шаг к ней и осторожно взял её за руки, заставляя отпустить перила. Нарцисса попыталась их забрать, но я не позволил, аккуратно удерживая её. - Ты стала для меня настолько естественной частью жизни, что я перестал отделять твои усилия от своих успехов. Это моя ошибка.

Нарцисса шмыгнула носом, пытаясь сохранить аристократическое достоинство, но её губа всё равно заметно дрожала.

- Ты даже не представляешь, как это - стоять в стороне и видеть, как ты радуешься ее пламени. Я знаю, она моя сестра и я не должна ревновать, Тео, но...

Она замолчала, и в её взгляде было столько настоящей, неприкрытой обиды, что мне стало по-настоящему не по себе. Я привык мыслить категориями выгоды и эффективности, забывая, что люди рядом со мной - не просто фигуры на доске.

Я притянул её к себе, чувствуя, как она вздрогнула от неожиданности. Её тело было напряжено, словно она до последнего ждала, что я начну оправдываться или снова переведу разговор на дела. Но я просто обнял её, стараясь передать то тепло, которого ей так не хватало все эти месяцы.

- Она никогда не заменит того, что даёшь мне ты. Если она - мое пламя, то ты - мое спокойствие.

Я почувствовал, как она тяжело выдохнула, и её руки медленно обхватили мою талию. Она всё ещё обижалась, но лёд между нами начал таять. В ту ночь на балконе я пообещал себе, что больше никогда не допущу подобной ошибки. Весь остаток каникул у Блэков я старался быть рядом именно с ней, показывая, что её место в моей жизни неизменно.

***

Малфой-мэнор ощущался иначе - сосредоточенным на демонстрации богатства и лоска, в отличие от более темных, старинных образов родового гнезда Блэков. Когда мы вышли перед домом из портала, свет из высоких окон поместья заливал гравийную дорожку. Это было масштабное событие. Абраксас собрал здесь добрую половину «Священных двадцати восьми». Постоянные вспышки аппарации и прибывающие кареты говорили о том, что вечер будет долгим.

Я чувствовал руку Нарциссы на своем предплечье. Она снова была в своей стихии: маска ледяного спокойствия и идеальная осанка вернулись на свои места. Отец шел рядом, мерно постукивая тростью по камню. Он мельком взглянул на меня, оценивая мой рост. Теперь я был лишь чуть ниже него, и учитывая, что мой отец очень даже высокий человек, это было даже странно для моего возраста.

Нарцисса на моем фоне выглядела маленькой леди, но она настояла пойти со мной на этот бал - а Белла не сильно то и была против, так как ей эти "пляски" не нравились.

Бальный зал наполнился гулом сотен голосов. Здесь было много лиц - как знакомых, так и тех, кого я видел впервые в жизни. Учитывая затворническую натуру волшебников, это было вполне понятно. Абраксас Малфой встретил нас у входа. Он выглядел безупречно, его светлые волосы отливали серебром в свете магических ламп. Люциус стоял на шаг позади него. Он выглядел напряженным, и ограничился коротким кивком в мою сторону.

- Алан, я рад, что вы нашли время, - Абраксас пожал руку моему отцу. Затем его взгляд переместился на меня. - И Теодор. Ты сильно изменился с зимы. Род Ноттов явно переживает расцвет.

Я совершил положенный поклон.

- Благодарю за приглашение, Абраксас, - ответил мой отец.

Мы прошли вглубь зала, и я начал замечать детали. Абраксас исправно играл роль хозяина, но он слишком часто поглядывал в сторону массивных дверей, ведущих в его личный кабинет. "Старшие" аристократы вели светские беседы, но они явно чего-то ждали.

Вдруг музыка, льющаяся с возвышения, где расположился оркестр, сменилась на медленный, торжественный вальс. Я почувствовал, как Нарцисса чуть крепче сжала мою руку, и, не произнося ни слова, повел её в центр зала.

Нарцисса двигалась с безупречной легкостью. Она идеально подстраивалась под мой ритм, даже несмотря на мою некую скованность из-за роста - каюсь, проглядел, что нужно и танцы переучивать. Мы скользили среди других пар, и я замечал, как взгляды гостей задерживаются на нас. Мы были слишком наглядной демонстрацией союза двух мощнейших домов.

Когда последние аккорды затихли, я вывел Нарциссу к краю зала, где было чуть прохладнее. К нам сразу же направились знакомые фигуры. Эван вел под руку Софию. Рядом с ними, возвышаясь над Эваном на полголовы, вышагивал изрядно подросший Торфинн. И не скажешь, что этот парень буквально пару лет был тихоней.

- Теодор, Нарцисса, - Эван слегка склонил голову. - Признаться, я не сразу узнал тебя, Тео. Ты решил перегнать в росте всех парней Британии за одно лето?

- Ты не представляешь, сколько из-за этого проблем, - на что подошедший Торфинн понимающе кивнул, пожимая мою руку.

- Смотри, не пробей потолок, - усмехнулся Эван.

- Рад видеть тебя, София. Выглядишь великолепно, - улыбнулся с девушке, что прямо таки расцвела с моим другом.

- Спасибо, - улыбнулась она в ответ, после чего увлекла Нарциссу за собой. Мы остались втроем.

- Ну что, как лето проходит? - начал Торфинн.

- Тренировки и снова тренировки, - Эван недовольно повел плечом, поправляя воротник. - Отец словно с цепи сорвался.

Торфинн согласно кивнул, его кулаки непроизвольно сжались.

- У меня то же самое. Роули никогда не были мягкими, но этим летом старик заставляет меня спарринговать с нашими егерями. Я и не знал, что у нас столько сильных волшебников в семье есть.

Я слушал их, понимая, что настроения в семьях чистокровных идентичны. Главам родов явно дали понять, что нейтралитет скоро станет непозволительной роскошью.

- У меня также, тренировки да тренировки. У Блэков был - так там Беллатриса покоя не давала.

- О каком покое идет речь? - усмехнулся Торфинн, явно на что-то намекая.

- Нет, рано для этого.

- Да брось ты! - Эван хлопнул меня по плечу. - Ты тут постарше некоторых взрослых выглядишь! Я до сих пор в шоке, как ты так вымахал. Я же рядом с тобой ребенок теперь.

- И не говори, - Торфинн подошел ближе, пытаясь сравнить наш рост. Он был на полголовы ниже. - Я думал уже дорасту до тебя, а ты оказывается, еще в отрыв ушел.

Мы бы продолжали беседу, но вдруг раздался звон бокала. Это Абраксас решил привлечь внимание гостей. Абраксас Малфой стоял на небольшом возвышении и дождался, пока последние шепотки затихнут.

- Друзья, - голос Абраксаса разнесся по залу, усиленный чарами. - Сегодняшний вечер знаменует нечто большее, чем просто встречу старых друзей. Мы стоим на пороге времен, когда истинное наследие снова станет законом.

Я усмехнулся, ведь закон, который собирается предложить мой отец, подразумевает строго обратное. Малфой-старший сделал широкий жест рукой в сторону массивных дверей своего кабинета, которые до этого момента оставались плотно закрытыми.

-Для меня огромная честь представить вам человека, чье имя станет символом нашего возрождения. Прошу приветствовать - Лорд Вольдеморт.

Двери распахнулись без единого звука. В проеме показался высокий человек в мантиях глубокого черного цвета, которые словно поглощали свет вокруг него. Его внешность еще сохраняла черты былой красоты, но в бледности кожи и остроте черт лица уже проступало нечто пугающее. В глубине его темных глаз тлел багровый отблеск.

В нем я узнал того самого Марволо Гонта, с которым я встречался на первом курсе. Значит это и есть Том Реддл. Как же много имен у этого человека (в это время Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор громко чихнул и прикрыл окно в свой кабинет, сетуя на возраст).

Магия, исходившая от него, ударила по залу физически ощутимой волной. Я почувствовал, как Бездна внутри меня мгновенно отозвалась на это давление. Это была невероятная сила, стремящаяся подчинить себе всё пространство. А ведь я даже не заметил этой силы тогда, в первую встречу. Силен. Крайне силен.

Вольдеморт медленно спускался по ступеням. Его движения были лишены суеты, в каждом шаге чувствовалась уверенность хищника. Он не смотрел на толпу как на равных, а как на своих слуг, что вызвало во мне раздражение. Взгляд Лорда остановился на мне, и я не отвел глаз. В его глазах промелькнул мгновенный интерес. Он знал, кто я.

Абраксас шел на шаг позади Лорда, напоминая верного слугу, допущенного к великой тайне. Музыка оркестра возобновилась, но теперь она звучала приглушенно, создавая лишь фон для присутствия человека, который в один момент превратил роскошный бал в свою личную аудиенцию.

- Приветствую вас, - голос Вольдеморта был негромким, но он отчетливо прозвучал в каждом уголке огромного зала. - Я искренне рад видеть, что в этом доме собралось столько значимых для будущего Британии людей. Мы слишком долго жили в тени, позволяя тем, кто слабее нас, диктовать свои условия. Сегодня я вижу здесь истинную силу нашей страны.

Он обвел присутствующих медленным, тягучим взглядом. "Старые" аристократы замерли, жадно ловя каждое его слово. Для них он был надеждой на возвращение былого величия, тем самым лидером, которого они ждали десятилетиями. А наши союзники время от времени кидали взгляды на моего отца, который стоял рядом с Орионом - они не выглядели подавленными силой Вольдеморта, хотя я чувствовал то напряжение, с которым они его принимали.

Вольдеморт продолжал движение, и за ним следовал шлейф почти физически ощутимого напряжения. Он небрежно кивал тем, кто склонялся слишком низко, его внимание было сосредоточено на тех немногих, кто сохранял достоинство. Он остановился в нескольких шагах от моего отца и Лорда Блэка - единственных людей, чей статус был также велик, как у него.

- Алан, Орион, - произнес Вольдеморт. - Ваши семьи всегда были столпами нашего общества. Я рад видеть, что годы не убавили вашей решимости.

- Я тоже рад видеть вас в здравии, Лорд Вольдеморт, - произнес отец твердо.

Затем Вольдеморт перевел взгляд на меня. Его глаза, сохранившие багровый отблеск, медленно прошлись по моей фигуре, чуть удивившись - я был с ним одного роста.

- Теодор Нотт, - он произнес мое имя медленно, пробуя его на вкус. - Твои успехи в Берлине стали предметом многих обсуждений. Редко когда юноша твоего возраста демонстрирует такую силу. Ты воспитал достойного наследника, Алан.

Я почувствовал, как Нарцисса рядом со мной слегка напряглась, но её рука на моем предплечье оставалась неподвижной. Я смотрел прямо в глаза Лорда, не позволяя себе ни малейшего жеста слабости. Бездна внутри меня гудела, резонируя с его присутствием, но я удерживал её в узде.

- Благодарю за оценку, мистер Гонт, - ответил я, намеренно используя имя, под которым знал его раньше.

По залу пронесся тихий вздох. Абраксас Малфой, стоявший за спиной Лорда, побледнел еще сильнее. Использовать это имя сейчас было рискованным шагом. Но Вольдеморт не рассердился - лишь улыбнулся, похлопав меня по плечу.

- В тебе течет сильная кровь, Теодор, - продолжил он, подходя на шаг ближе. - Я вижу, что ты уже начал строить свой собственный порядок на Слизерине. Это похвально. Молодежь должна знать своего лидера.

Он обернулся к залу, делая широкий жест рукой.

- Британия нуждается в переменах. И эти перемены начнутся здесь, с нас. Каждый из вас должен решить, готов ли он стать частью нового мира или он предпочтет остаться в прошлом. На этом, пожалуй, я верну внимание истинному хозяину бала. Абраксас, пожалуйста.

Лорд Малфой кивнул и тут же музыка зазвучала громче, и люди потихоньку вернулись к балу. Вольдеморт снова повернулся ко мне и понизил голос так, чтобы его слышали только мы.

- Я приглашаю тебя побеседовать в более приватной обстановке, Теодор. После бала, разумеется.

- Я принимаю ваше приглашение.

Он прошел мимо, направляясь к другой группе аристократов, но давление его присутствия осталось. Я почувствовал, как Эван облегченно выдохнул за моей спиной, а Торфинн наконец разжал кулаки, которые до этого сжимал до белизны. Одно его присутствие было немалым испытанием для моих товарищей - что же можно сказать про его силу?

Я посмотрел на отца. Алан едва заметно кивнул мне. Первая стадия противостояния была пройдена. Я не склонился, я показал осведомленность о его прошлом и при этом сохранил статус представителя нового поколения, который имеет собственный вес.

Глава 51. Врата Катаклизма

***

Бал продолжался в главном зале, но здесь, за тяжелыми дверями кабинета Абраксаса, музыка превратилась в едва слышный гул. В комнате было прохладно, несмотря на довольно душную обстановку в Англии. Том Реддл сидел в массивном кресле, глядя на огонь в камине. Когда я вошел, он не обернулся, но я почувствовал, как его магия мгновенно заполнила все пространство вокруг меня, проверяя мою выдержку.

Я прошел вперед и сел в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. Бездна внутри меня начала пульсировать быстрее, отвечая на давление, исходившее от человека, который был лидером одной из фракций Британии. Слабое бирюзовое сияние покрыло мое тело.

Вольдеморт слегка наклонил голову, изучая меня. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на одобрение.

- Твои успехи впечатляют, Теодор. Сильнейший волшебник поколения, лидер факультета, чемпион дуэлей. Думаю такого в свое время даже Мерлин не достигал.

- Сказания о Мерлине столь сказочные, что я бы не стал утверждать, что превзошел его.

Том лишь усмехнулся на мое замечание. Он медленно провел длинными пальцами по подлокотнику кресла, не сводя с меня своего багрового взгляда.

- Скромность нужна лишь в том случае, если она к месту, юный Нотт. Факты говорят сами за себя. Твои действия в Берлине стали предметом многих обсуждений в нашем кругу. Многие сочли это безрассудством, но я увидел в этом суть.

Вольдеморт потянулся к бокалу с вином.

- Теперь многие подумают перед тем, как оскорбить твое имя. А что ты стал лидером факультета, это вообще что-то невероятное. Второй курс и лидер? Даже мне в свое время понадобилось стать сначала старостой.

Вольдеморт встал и подошел к окну. Его высокая фигура на фоне лунного света казалась неестественно яркой.

- Мы стоим на пороге перемен. Дамблдор и его окружение боятся признать, что их время уходит. Магия требует тех, кто готов зайти за черту ради достижения истинного величия. В тебе я вижу человека, который уже начал строить свой порядок.

Он медленно повернулся ко мне. В алых глазах плескалась невероятная сила.

- Ты уже показал, на что способен. Ты заслужил право стоять рядом со мной, когда мы будем менять этот мир и возвращать ему былое величие. Скажи мне, Теодор Нотт, ты присоединишься ко мне?

Я чувствовал, как даже время замерло, будто в ожидании моего решения. Воздух в кабинете стал густым от его магии, которая давила на мои щиты, требуя ответа здесь и сейчас. Эта сила была столь велика, что я понимал - даже с Бездной я скорее всего не вывезу это... существо. Даже от Дамблдора я не чувствовал такой силы, хотя тот и не пытался меня ей давить.

Я посмотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Давление в комнате стало почти физическим, но бирюзовое сияние Бездны надежно держало удар. Это была игра, где каждое слово могло стоить мне слишком дорого.

- Ваше предложение - это огромная честь, - произнес я, и мой голос звучал ровно. - Однако я лишь наследник. Пока мой отец жив и возглавляет наш род, все мои действия и моя воля подчинены его решениям. Я не вправе давать клятв или связывать себя обязательствами, не получив на то прямого указания главы семьи.

Том сузил глаза. Его алая магия на мгновение вспыхнула ярче, заполняя каждый уголок кабинета. Он явно не привык слышать подобные оправдания от тех, кого считал своими по праву силы.

- Неужели тот, кто захватил лидерство на целом факультете и диктует условия Малфоям, настолько робок перед своим отцом? - в его голосе прозвучала насмешка. - Я вижу в тебе силу, которая давно переросла статус простого наследника. Ты сам куешь свою судьбу, Теодор. Не стоит прикрываться Аланом.

Он сделал шаг в мою сторону. Воздух между нами задрожал, и я почувствовал, как его легилименция мягко, но настойчиво коснулась моих щитов. Лорд Вольдеморт хотел заглянуть глубже, сорвать маску послушного сына.

- Порядок на факультете - это лишь часть воспитания, которое мне дали, - ответил я, усиливая защиту своего разума. - Но в вопросах верности роду я остаюсь сыном своего отца. Решения такого масштаба принимает только глава семьи Нотт. Любое моё слово без его ведома будет стоить меньше, чем пергамент, на котором оно написано.

Вольдеморт замер. Он долго изучал моё лицо, словно пытаясь найти там хоть тень лжи. Я стоял неподвижно, позволяя Бездне поглощать его давление. И с каждым разом это удавалось все легче, ведь Бездна, в отличие от магии Вольдеморта, была бесконечна.

- Ты умеешь выбирать слова, Теодор, - наконец произнёс он, и магия в комнате начала медленно отступать. - Это ценное качество. Алан воспитал тебя верным традициям, и я это уважаю. Но помни: время течёт быстро. Скоро наступит момент, когда тебе придётся говорить только от своего имени.

Он жестом указал на дверь, давая понять, что разговор окончен. Я встал и слегка склонил голову, после чего покинул кабинет. Снаружи меня ждали Эван и Торфинн, которые тут же вопросительно уставились на меня. Но я лишь жестом показал им, что стоит уйти подальше от этих дверей.

Отец ждал нас в стороне от основной толпы. Он поймал мой взгляд, и я едва заметно кивнул. Мы оба понимали, что эта отсрочка временная, но сейчас это была победа в дипломатической дуэли.

***

Первое сентября встретило нас суетой платформы девять и три четверти, которая в этот раз казалась мне особенно тесной. Мое лицо окончательно потеряло остатки детской мягкости, и в отражении окон вагонов я видел человека, который выглядел года на три старше своего реального возраста.

Мы заняли наше привычное купе в конце поезда. Нарцисса сидела у окна, рядом со мной, София устроилась рядом с Эваном, который что-то читал в новом выпуске Пророка. Беллатрисы не было - ее назначили старостой, вместе с ее однокурсником из какого-то не особо известного рода Шотландии.

Дверь купе с шумом откатилась, и на пороге появился Торфинн.

- Все наши на месте, - Торфинн тяжело опустился на свободное сиденье, отчего диван жалобно скрипнул. - Разбрелись по соседним купе. Малфой тоже где-то рядом, вместе со своей свитой.

- В этот раз в Хогвартс едет единый Слизерин, - улыбнулась Нарцисса, положив голову мне на плечо.

- И этого не было бы без вашей помощи, - я сжал ее ладошку.

Эван отложил газету и переглянулся с Софией. Его лицо выражало крайнюю степень озабоченности, что было на него совсем не похоже.

- Читаю тут новости из Европы, - Эван постучал пальцем по развороту Пророка. - Вампиры совсем страх потеряли. В Румынии и Австрии за последний месяц произошло пять нападений на магические поселения. Причем действуют они организованно, а не как обычно.

София придвинулась ближе к нему, пытаясь разглядеть фотографии в газете.

- Пишут, что это не просто голодные атаки, - продолжил Эван, понизив голос. - Они выжигают поместья и забирают ценности. Министерство магии этих стран бьет тревогу, но сделать ничего не может. Вампиры уходят в подполье раньше, чем прибывают отряды правопорядка.

- Вот уроды, - Торфинн нахмурился, вчитываясь в текст. - Подожди... у меня ведь отец завтра в Румынию собирается!

- Не переживай раньше времени, - я посмотрел на него, стараясь придать голосу уверенности. - Как приедешь, напиши ему письмо. Не вся же Румыния в огне горит.

Торфинн лишь коротко кивнул, но газету из рук не выпустил. Было видно, что информация об атаках вампиров зацепила его. Но из-за чего обычно тихие вампиры решили действовать так явно? Их же просто вырежут, созвав Конфедерацию?

- Думаешь, это как-то связано с тем, что происходит здесь? - Эван свернул газету и посмотрел на меня. - Слишком вовремя они начали шуметь.

- Да, закон предложенный отцом... думаю, вполне возможно, что этих вампиров мы скоро увидим на наших берегах.

София тут же задумалась, услышав о новом законопроекте, который активно обсуждали в узких кругах аристократии всё последнее время.

- А ведь теперь... Виола считается чистокровной? - спросила она.

- Получается что так, - кивнул Эван.

- Ох, немало же нам в школе проблем это принесет, - Торфинн вздохнул, представляя, что ждет нашу компанию.

Я же мысленно вернулся к тому самому документу, который отец представил в конце лета.

***

Зал заседаний Визенгамота в тот день был забит до отказа. Я сидел на гостевом балконе, наблюдая за отцом сверху - он сам попросил меня присутствовать, набираться опыта, так сказать. Алан Нотт стоял в центре круга, и его высокая фигура в строгой мантии притягивала взгляды всех присутствующих. Он выглядел воплощением спокойствия, хотя я знал, какую бурю он собирается поднять.

Он развернул свиток и начал зачитывать проект, который готовился все лето. Суть предложения была проста: признать статус чистокровного за любым волшебником, рожденным от союза чистокровного мага и полукровки. Тем самым увеличить количество магических родов, признанных Министерством.

Едва он закончил фразу, как зал взорвался криками. Первым вскочил лорд Лестрейндж. Его лицо покраснело, а пальцы так сильно вцепились в перила трибуны, что старое дерево затрещало.

- Это безумие, Нотт! - выкрикнул Лестрейндж. - Ты предлагаешь нам узаконить полукровок? Смешать вековые традиции с грязью? Ты предаешь саму суть нашего существования!

Алан даже не шелохнулся. Он дождался, пока эхо крика затихнет под сводами зала, и спокойно ответил.

- Я предлагаю спасение, Лестрейндж. Посмотри на наши родословные. Мы вымираем, замыкаясь в узком кругу. Магия в Британии слабеет, потому что мы боимся свежей крови. Этот закон позволит нам сохранить влияние, не теряя при этом магической мощи.

Справа от него поднялся Абраксас Малфой. Он выглядел более сдержанным.

- Ты понимаешь, Алан, что это ударит по самой основе нашей исключительности? - произнес Абраксас. - Если каждый полукровка станет нам ровней, в чем тогда будет смысл нашего статуса?

- Смысл будет в том, что наши роды не прервутся через два поколения, - отрезал отец. - Мы легализуем тех, кто и так обладает силой. Мы делаем их частью системы, вместо того чтобы превращать их во врагов.

Дебаты затянулись на долгие часы. Фракция, поддерживающая идеи Лорда, буквально бесновалась. Они видели в этом законе попытку уничтожить их главный актив - миф о недосягаемости чистой крови.

- Это предательство крови! - снова взревел Лестрейндж. - Ты хочешь сделать Палату Лордов проходным двором для каждого встречного?

- Я предлагаю не открывать ворота всем подряд, - голос Алана стал еще холоднее, легко перекрывая шум. - Я предлагаю признать тех, кто уже стоит за этими воротами и держит палочку не хуже тебя.

Лестрейндж хотел выкрикнуть что-то еще, но его прервал сухой стук молотка. Верховный чародей внимательно наблюдал за моим отцом со своего возвышения. Взгляд Дамблдора был лишен привычной добродушности - закон был слишком серьезен, в каком-то смысле меняя всю Британию.

- Кто еще желает высказаться по существу? - спросил Дамблдор, и его голос эхом разнесся по залу.

Со своего места поднялась Маргарет Кавендиш. Как глава отдела магического транспорта и одна из самых способных учениц Дамблдора, она обладала весом, который нельзя было игнорировать, несмотря на её маглорожденное происхождение. Я впервые видел маму Юстаса, и должен был признать - у Лорда Бёрка точно есть вкус.

Она поправила воротник своей строгой мантии и обвела зал спокойным взглядом. Лестрейндж при её появлении лишь презрительно фыркнул, но Маргарет не обратила на него никакого внимания.

- Лорды и леди Визенгамота, - начала Кавендиш, и её голос звучал чисто и уверенно. - Мы можем долго спорить о чистоте и традициях, но Министерство ежедневно сталкивается с сухими цифрами. Магическая популяция Британии стагнирует. Предложение лорда Нотта - это не попытка оскорбить чьи-то чувства, а необходимая мера по укреплению нашего общества.

Она сделала небольшую паузу, взглянув на Дамблдора, который внимательно слушал свою бывшую ученицу.

- Как человек, пришедший в этот мир извне, я вижу ситуацию иначе. Вы боитесь потерять исключительность, но рискуете потерять всё. Признание детей от союзов чистокровных и полукровок - это путь к стабильности. Это даст нам сотни сильных, преданных нашему миру магов, которые сейчас находятся в подвешенном состоянии. Это гораздо эффективнее, чем продолжать делать вид, что проблемы не существует.

По залу пронесся гул. Сторонники Вольдеморта зашептались с удвоенной силой. Для них выступление Кавендиш в поддержку закона Нотта было опасным сигналом: это означало, что проект Алана найдет поддержку у министерского аппарата.

- Вы предлагаете нам слушать маглорожденную в вопросах нашей крови? - выкрикнул кто-то из дальних рядов.

- Я предлагаю вам слушать голос разума, лорд Трэверс, - парировал Алан, даже не обернувшись на выкрик. - Если мы не расширим границы признания сейчас, через сорок лет нам некем будет заполнять рабочие места в Министерстве. Сила Британии в её магах, а не в количестве страниц в их родословных книгах.

Алан слегка кивнул Маргарет в знак признательности. К сожалению, ее и младшую сестру Юстаса этот закон не касался - рожденные от чистокровного и маглорожденного все равно будут считаться полукровками. Но так она давала шанс своей дочери в будущем родить уже полноправных чистокровных детей.

Дамблдор постучал молотком, призывая к тишине. Голосование началось в тяжелой, почти осязаемой тишине. Дамблдор по очереди называл имена глав родов, и в воздухе вспыхивали магические знаки - золотые за одобрение, красные за отказ. Зал разделился практически пополам.

Фракция радикалов во главе с Лестрейнджем (который выполнял на заседании роль гласа своего Лорда) голосовала против единым фронтом. Умеренные чистокровные и министерские чиновники склонялись к поддержке отца.

Когда счет дошел до последних имен, ситуация стала критической. Голоса распределились поровну. Визенгамот замер в патовом состоянии. Любое решение теперь зависело от тех немногих, кто еще не поднял палочку. Все взгляды обратились к сектору, где сидели представители самых древних семей.

Орион Блэк медленно поднялся со своего места. Его лицо, застывшее в маске аристократического безразличия, не выражало ничего. Род Блэков веками считался оплотом самого жесткого пуризма, их девиз «Чистота навек» был законом для всей Британии. Лестрейндж победно ухмыльнулся, ожидая, что сейчас Блэк окончательно похоронит инициативу моего отца - даже зная о нашем союзе, Лестрейндж не верил, что Блэки согласятся на такой закон.

- Род Блэк поддерживает законопроект лорда Нотта, - холодный голос Ориона разнесся по залу, как удар хлыста.

В зале на мгновение стало так тихо, что можно было услышать шорох мантий. Лестрейндж буквально поперхнулся воздухом, его ухмылка превратилась в нелепую гримасу. Абраксас Малфой резко повернул голову к Ориону, и в его глазах читалось искреннее потрясение.

- Орион, ты в своем уме? - прошипел Лестрейндж, забыв о правилах приличия. - Ты только что плюнул на могилы наших предков! Вы - Блэки! Вы должны быть первыми, кто проголосует против этой ереси!

- Мы - Блэки, - спокойно ответил Орион, глядя на него сверху вниз. - И именно поэтому мы умеем смотреть правде в глаза раньше остальных. Мы не станем цепляться за догмы, которые ведут нас в могилу. Сила магии первична, и если закон Нотта поможет укрепить наши ряды достойными людьми, я не вижу причин ему препятствовать.

Голос Блэка стал решающим. Патовая ситуация была сломлена. Закон прошел первое чтение, пусть и с минимальным перевесом. Это было сокрушительное поражение для радикалов и личный триумф моего отца.

Я видел, как Алан и Орион обменялись короткими, едва заметными кивками. Это был результат их переговоров в Блэк-холле. Отец смог убедить лорда Блэка в том, что выживание рода важнее чистоты.

Лестрейндж не собирался успокаиваться. Его трясло от ярости, и он подался вперед, едва не переваливаясь через перила своей трибуны.

- Значит, вот как, Орион? - выплюнул Лестрейндж, и его голос сорвался на хрип. - Древнейшее и Благороднейшее семейство превратилось в обычную шавку Ноттов?

По залу пронесся издевательский смешок со стороны радикалов. Кто-то выкрикнул слово «предатель», и оно эхом отозвалось под сводами. Орион Блэк медленно повернул голову. Его взгляд был настолько холодным, что смешки в той стороне моментально затихли. Он не стал оправдываться или спорить. Он просто смотрел на Лестрейнджа так, будто тот был назойливым насекомым.

- Твои слова, Лестрейндж, выдают лишь твою слабость, - произнес Орион. - Ты лаешь, потому что боишься будущего, в котором твоя фамилия не будет значить ничего без реальной силы.

Отец подошел к Ориону, становясь с ним плечом к плечу. Это была демонстрация силы, которую невозможно было игнорировать. Два сильнейших рода Британии официально заявили о своем союзе, наплевав на истерики фанатиков.

Лестрейндж выглядел так, будто его сейчас хватит удар. Он что-то прошипел своим приспешникам, и они начали покидать зал. Я наблюдал за этим с балкона и чувствовал, как воздух в зале пропитался ненавистью. Это было не просто политическое решение. Это был конец витавшего в Британии хрупкого мира.

Воспоминание окончательно растаяло, когда проводница постучала в дверь купе, предлагая сладости. Я глубоко вздохнул, возвращаясь в реальность поезда.

Поезд продолжал свой бег. Мы уже проехали Гленфиннан, и впереди начали проступать знакомые очертания гор. В этом году Слизерин будет местом, где этот закон станет реальностью. Да, теперь у Слизерина есть лидер. Но трудности только начинаются.

Глава 52. Перегруженный

***

Кареты, запряженные невидимыми для большинства фестралами, мерно катились по знакомой дороге к замку. Я сидел у окна, наблюдая, как высокие башни Хогвартса прорезают ночное небо. Который раз отмечаю, что есть ощущение, будто это и есть мой дом, а не Нотт-мэнор.

В Большом зале я зашел впереди всего факультета, чувствуя, как разговоры затихают при моем приближении. За мной гордо прошла Беллатриса под руку с Нарциссой и мы расположились в центре стола. Остальные как-то равномерно распределились рядом, пропустив к центру моих друзей. Это было безмолвное признание иерархии, которую мы выстроили за прошлый год.

Дамблдор встал за свою кафедру. Его взгляд на мгновение задержался на мне, и я ответил ему спокойным кивком. Директор выглядел собранным, в его приветственной речи было меньше шуток и больше слов о единстве и ответственности - даже он не мог укрыть от всех, что приближаются беспокойные времена.

Началось распределение. Я не особо вслушивался - больше времени занимали мысли, как пройдет этот учебный год. А общение с первокурсниками я уже возложил на Эвана - тот умеет располагающе общаться, тем более рядом с ним всегда есть София.

- Блэк, Регулус! - голос профессора Макгонагалл оторвал меня от мыслей. Младший брат Сириуса шел к табурету уверенно - не тот робкий мальчик, которого я помню. Но и не хулиган, каким стал его старший брат.

Шляпа почти не думала над распределением, громко оповестив всех:

- Слизерин!

Стол взорвался аплодисментами. Нарцисса просияла, а Беллатриса довольно ухмыльнулась. Регулус сел рядом с Торфинном, обменявшись со мной коротким кивком - он сразу признал во мне лидера. Сириус на другом конце зала даже не повернулся, демонстративно сжимая кубок в руках.

- Крауч, Бартемиус!

Еще один представитель магической элиты, не просто чистокровный волшебник, но еще и сын главы Департамента магического правопорядка. Парень был уж больно бледным - даже на фоне прочих представителей аристократии. Нервно поправив галстук, он уселся на стул.

- Слизерин!

Под бурные аплодисменты нашего факультета, он направился прямо к нам и уселся рядом с Регулусом, улыбнувшись ему. Вот значит как. Друзья.

Дальнейшее распределение прошло быстро - не было в этом году личностей, над распределением которого Шляпа раздумывала больше десяти секунд. Большинство попало на Рейвенкло и Хаффлпафф, наши же с гриффами факультеты получили минимум первокурсников.

Я посмотрел на свое расписание. Третий курс обещал быть насыщенным. Помимо обязательных предметов, я выбрал уход за магическими существами, артефакторику, древние руны и основы дуэлинга. Хотел еще нумерологию - но там по времени не совпадало, поэтому пришлось оставить. Итак уже считай, понабрал с запасом - обычно ребята двумя-тремя ограничиваются.

- А зачем тебе дуэлинг? - не понял Торфинн, увидев мое расписание. - Ты же итак сильнейший.

- Практика никогда не бывает лишней, - усмехнулся я.

- На артефакторику из нашего курса только я, ты, Виола и Юстас идут, - заметил Эван. - Интересно, будет ли хоть один грифф?

- Да куда им, - махнул рукой Торфинн. - Эти почти всем факультетом в Прорицания записались. Будут на кофе гадать, кто с кем замутит в ближайшие месяцы.

- А ты чего не пошел с нами? - обернулся я к нему.

- Да не мое это, артефакты и все такое, - отмахнулся Торфинн. - Я лучше зелья сварю, а вы там сами этими штуками занимайтесь.

- А зачем тебе УЗМС, Тео? - подошла к нам Виола. - Как по мне лишняя трата времени.

- Просто хочу посмотреть на существ. Если честно, я почти никогда каких-то особенных существ не встречал, кроме как в разобранном виде на столе зельеварения, - ответил я честно. Я был так занят попыткой нарастить свои познания и силу, что даже забыл, что мир в котором я живу был волшебным, с драконами, единорогами и прочими сущностями.

- Ох, я тебя расстрою, - вмешалась Беллатриса, допив свой сок. - На УЗМС тебе покажут разве что флоббер-червей всяких. Максимум ознакомят с фауной нашего озера.

- Что будет, то будет, - закрыл я тему.

Пир постепенно подходил к концу. Тарелки опустели, а гул голосов стал ленивым и сытым. Я поднялся со своего места первым, и этот жест послужил сигналом для всего факультета. Слизеринцы начали вставать один за другим, выстраиваясь за моей спиной. Остались только Беллатриса со второй старостой, да первокурсники - их поведут отдельно, чтобы в общем потоке они не потерялись.

В подземельях было привычно прохладно. Когда входная дверь в гостиную закрылась, отсекая внешние звуки, я прошел к камину и развернулся к притихшему факультету. Чего ни так смотрят?

- Чего? - посмотрел я на семикурсника - тот как-то потерянно смотрел на меня, словно я должен был что-то сделать.

- Обычно лидер в начале года ставит планы и говорит о политике факультета, - ответил он, поправив очки. Было видно - ему неудобно было считать лидером парня на несколько лет младше, но иначе быть не могло - я был сильнейшим и самым влиятельным.

- Вот как, - я посмотрел на Эвана. Тот кивнул, принимая мою просьбу - глубже изучить вопрос с лидерством.

- Ну чтож, - начал я, обернувшись к остальным. - В этом году правила изменились. Вы все слышали о новом законе, который предложил мой отец. Теперь Слизерин - это не только чистота крови, это прежде всего сила магии и верность своим.

Я сделал паузу, обводя взглядом старшекурсников. Многие из них были старой закалки, но почти все именитые рода волшебников были моими ровесниками или младше меня. Поэтому ослушаться они не могли.

- Мы больше не делим себя на категории, - продолжил я. - Любой, кто носит зеленый галстук, находится под моей защитой. Но это накладывает и ответственность. Каждое ваше действие, каждая стычка в коридоре - это лицо нашего факультета. Я не потерплю глупости и бессмысленной жестокости, которая подставит нас под удар.

В этот момент подошли первокурсники во главе с Беллатрисой - та тут же утихомирила малышню. Регулус слушал меня, не шевелясь - в его глазах было восхищение, а вот Барти, казалось, не особо был в этом заинтересован, и его взгляд то и дело скользил по полкам с книгами.

- Все вопросы и конфликты решаются внутри гостиной. Тот, кто вынесет сор из избы, будет иметь дело лично со мной. Если лезут ребята из других факультетов - говорите мне, я разберусь.

Я закончил речь и жестом разрешил всем старшим разойтись по спальням. Сам же задержался у огня, чувствуя, как Нарцисса подошла и встала рядом, пока Беллатриса объясняла первокурсникам порядки на факультете.

- Ты был убедителен, - тихо произнесла она.

- Слова - это только начало, Цисси, - я посмотрел на пламя в камине, взмахом руки окрашивая его в бирюзовый цвет. - Завтра нам придется доказывать это делом.

Утром замок встретил нас суетой первого учебного дня. Мое расписание было плотным, и первым пунктом значились Древние руны. Я вошел в кабинет профессора Бабблинг одним из первых - остальные еще вяло ковырялись в овсянке на завтраке.

- Ох, мистер Нотт, чего вы так рано? - Бабблинг только только раскладывала материал.

- Никогда не рано получать знания, профессор, - улыбнулся я, присаживаясь за первую парту. Рядом со мной молча сел Альберт, явно спя на ходу.

- Хорошие слова, - кивнула женщина. - Ну чтож, мистер Нотт, в этом году я ожидаю от вас невероятных успехов, учитывая, какую планку вы поставили еще в прошлом году.

- Я постараюсь оправдать ваши ожидания, профессор.

Кабинет постепенно заполнялся. Рейвенкловцы с хаффлпафцами заходили толпой, на ходу обсуждая что-то, а Виола и Юстас устроились чуть позади нас. Да, кстати, из-за малого количества студентов, выбравших некоторые дисциплины, они были общими на весь факультет. Альберт рядом со мной наконец окончательно проснулся, когда Бабблинг звонко хлопнула в ладоши, призывая к тишине.

- В прошлом году вы изучали введение в рунологию, основы начертания и простейшие логические цепочки, - начала профессор, прохаживаясь перед доской. - Теперь детские игры закончились. Мы переходим к Древним рунам.

Она взмахнула палочкой, и на доске начали проступать резкие, угловатые знаки, состоящие из вертикальных и наклонных черт, пересекающих центральную линию. В этих знаках чувствовалась какая-то первобытная, почти дикая простота.

- Огам. Его также называют "алфавитом деревьев", - продолжила Бабблинг.

- Кельты верили, что каждый знак не просто звук, а связь с определенным природным элементом. Мистер Нотт, - она резко обернулась ко мне. - Как вы думаете, в чем главное отличие Огама от скандинавских рун в плане магической проводимости?

- Огам более прямолинеен, - ответил я, не вставая. - Скандинавские руны работают через пересечение векторов силы, создавая сложные узлы. Огам же - это направленный поток. Он не копит магию, он передает её от истока к цели. Его сложнее использовать в статичных артефактах, но он идеален для мгновенной передачи импульса.

- Весьма точное наблюдение, - медленно произнесла профессор. - Пять баллов Слизерину за глубокое понимание структуры. Именно поэтому мы начинаем с него. Огам научит вас не просто рисовать символы, а чувствовать ток магии внутри каждой черточки.

Она раздала нам небольшие гладкие дощечки из дуба и специальные резцы, зачарованные на работу с магическим деревом. Заданием было вырезать руну Беит - березу, символ начала и очищения.

Резцом я пользоваться не стал - зря что ли столько учился магией выжигать? Как только кончик палочки коснулся дерева, я пустил по руке крошечный импульс силы, начиная выжигать нужную руну.

- Отлично, - дождалась она, когда все закончат задание, что было весьма легко - руна то очень простая. - Руна "Беит" является началом любой вязи кельтских рун. Она как бы дает команду "начинайте" остальным рунам. Теперь.

Она подошла к доске.

- Добавим следующие знаки, - Бабблинг вывела на доске две новые руны. - Первая - Луис, соответствующая рябине. В кельтской традиции она несет искру жизни и пламя защиты. Вторая - Айлим, серебристая пихта, символ чистого видения и света.

Профессор постучала палочкой по доске, соединяя три знака в единую линию.

- В связке с Беит они создают простейший световой контур. Беит инициирует поток, Луис рождает внутреннее свечение, а Айлим выводит его наружу, делая видимым.

Я снова сосредоточился на своей дощечке. Альберт рядом со мной что-то яростно выскребал резцом, закусив губу от напряжения. Сначала я начертил Луис - несколько горизонтальных штрихов вправо. Как только они коснулись центральной линии, дерево под палочкой едва заметно потеплело. Потом руна Айлим - крестик, перечеркивающий основной ствол. Как только я замкнул контур, дощечка в моей руке ощутимо завибрировала.

По волокнам дуба побежали всполохи магии. Сначала они были слабыми, но через секунду вся поверхность дерева залилась ровным, холодным светом.

- Отлично, мистер Нотт, еще пять баллов Слизерину. Вот такой результат у вас должен получиться, - подняла Бабблинг мою табличку.

Потом она посмотрела на меня.

- Но, - сказала она тише. - Мистер Нотт, постарайтесь не перегружать структуру. Ваша магическая сила велика, и если вы используете ее без ограничений, дерево может просто не выдержать.

Словно бы подтверждая ее слова, моя доска пошла трещинами.

- Хорошо, профессор.

Следующие занятия были по трансфигурации. По пути встретил остальных ребят с факультета, которые не выбрали руны, после чего мы всей толпой направились в обитель Макгонагалл.

Профессор Макгонагалл стояла у своего стола, прямая как стрела. Она окинула нас внимательным взглядом, задержавшись на мне чуть дольше обычного. Казалось, она оценивала, насколько я вырос и изменился за лето.

Я занял место в центре, и мои друзья привычно расположились вокруг. Напротив, через проход, сидели гриффиндорцы - среди них был отсевший от меня уже давным давно Фрэнк. Смотрел он на меня странно - в его взгляде читалась не то настороженность, не то скрытая неприязнь.

- Сегодня мы приступаем к новой, более сложной теме, - начала Макгонагалл, постукивая палочкой по ладони. - Заклинания Обмена. Это особый раздел трансфигурации, требующий предельной концентрации и четкого представления обоих объектов одновременно.

Она взмахнула палочкой, и на партах перед каждым учеником появились два предмета: небольшая подушечка для иголок и стакан с водой.

- Ваша задача - поменять их местами. Без левитации и прочих взаимодействий.

Виола, сидевшая за моей спиной, подняла руку. Она выглядела озадаченной.

- Профессор, - начала она, когда Макгонагалл кивнула ей. - Можем ли мы называть обмен трансфигурацией в строгом смысле слова? Ведь мы не преобразуем структуру самого предмета. Мы просто меняем его положение с другим объектом. Разве это не ближе к пространственным чарам?

Макгонагалл слегка приподняла бровь, явно довольная вопросом.

- Проницательно, мисс. Однако вы ошибаетесь в одном: чтобы совершить обмен, вы обязаны временно дестабилизировать магическое поле обоих предметов. В момент перехода их физические свойства на мгновение становятся пластичными, чтобы они могли "просочиться" в пространство друг друга. Это и делает процесс частью трансфигурации - вы меняете не только положение, но и само состояние бытия объекта в конкретной точке пространства.

Я посмотрел на стакан и подушечку. Увлекшись полностью чарами, я практически не трогал трансфигурацию, все же, прямого эффекта на мою силу она не оказывает. Я направил палочку на предметы. Тонкий бирюзовый импульс коснулся обоих объектов.

Пространство между ними на мгновение подернулось рябью. Раздался негромкий хлопок, и вот уже стакан стоял на месте подушечки, а она - в лужице воды, которая выплеснулась при переходе.

- Превосходно, мистер Нотт, - Макгонагалл подошла ближе. - Хотя с водой всё еще требуется доработка. Но сама скорость вашего прогресса... десять баллов Слизерину.

И вот так пошли уроки, и мы предались повседневности, пока не возникла одна проблема.

Глава 53. Врождённый талант

***

Вода у берега Конго была тяжелой и неподвижной, и лишь приливающие время от времени волны напоминали, что это все же вода, а не масса чего-то густого. Джунгли обрывались у самой кромки песчаной отмели, выдыхая в воздух густой запах гнили и прелой листвы. Жара стояла такая, что горизонт дрожал, превращая прибрежные заросли в неясные, плывущие пятна.

На поверхности реки появилась бледная, лишенная пигмента кисть. Длинные пальцы с острыми суставами медленно погрузились в вязкий ил. Его кожа напоминала ткань, туго натянутый на кости, и на ней не было ни единого волоска или поры, словно руки были сделаны из неизвестного, напоминающего кожу своими свойствами, материала.

Вслед за первым из мутных вод вышли еще четверо. Они двигались синхронно, не задевая друг друга, будто управлялись единым разумом. Пятерка образовала правильный круг на том месте, где джунгли еще сопротивлялись наступающей мертвой зоне. В центре этого круга воздух начал сгущаться, а в центре начало образовываться бирюзовое свечение.

Первый фрагментированный вытянул руку вперед. Реальность перед ним треснула, словно он пробил ее рукой, после чего послышался сухой хруст, и в воздухе возникла рваная черная арка, края которой жадно поглощали солнечный свет.

Вдруг, они застыли, после чего, будто ведомые чем-то, поползли в портал. Портал с хлопком закрылся, а в следующее мгновение об этих существах напоминали лишь следы, быстро вымытые волнами.

***

Вечер в гостиной Слизерина тянулся медленно. Я сидел в кресле, изучая новые схемы по артефакторике, когда боковым зрением заметил движение. Ко мне направилась группа старшекурсников. Возглавлял их Шеклтон - семикурсник из довольно богатого, хотя и не самого влиятельного рода. Он держался подчеркнуто важно, стараясь демонстрировать уверенность перед своими спутниками.

Они остановились полукругом, перекрывая мне свет камина. Шеклтон сделал шаг вперед и сложил руки на груди.

- Нам нужно поговорить, Нотт, - начал он. Голос его звучал покровительственно. - Ты взял на себя много ответственности для третьекурсника. Мы понимаем, сила твоего отца и Блэков тебе почву под ногами, но в школе десятилетиями существовали свои порядки, основанные на опыте старших.

Я перелистнул страницу, не поднимая взгляда. Бездна внутри отозвалась на его присутствие холодным покалыванием в пальцах. Присутствие Бездны почувствовали и они - разом все напряглись.

- Опыт старших значит, - произнес я, наконец закрыв книгу. - Ты хочешь дать мне совет, Шеклтон?

- Я хочу сказать, что тебе стоит больше прислушиваться к тем, кто видел здесь больше, чем ты, - он нахмурился. - Твое покровительство полукровкам вызывает вопросы у многих родов. Мы не хотим, чтобы факультет превратился в пристанище слабаков, как Хаффлпафф. Тебе стоит координировать свои действия с нами.

Я медленно поднялся. Ростом я уже не уступал ему, а плотность магии вокруг меня заставила его спутников невольно напрячься. Воздух в радиусе двух метров стал ощутимо холоднее.

- Координировать? - я усмехнулся. - Ты путаешь иерархию с возрастом. Если бы ваш опыт чего-то стоил, Слизерин не был бы в том состоянии, в котором я его застал. Вы годами делили пустые привилегии, пока я не объединил факультет.

Я сделал шаг вперед. Бирюзовое сияние Бездны на мгновение вспыхнуло ярче, заставив тени в углах гостиной удлиниться. Шеклтон побледнел и инстинктивно дернул рукой к палочке, но так и не решился ее достать.

- Запомни одну вещь. Моя власть здесь основана не на фамилии. Она основана на том, что ни один из вас не продержится против меня и минуты. Если у тебя есть вопросы к моей политике - доставай палочку. Если нет - отойди и больше никогда не пытайся говорить со мной как наставник.

Они стояли молча, пока я шел к лестнице. В гостиной стало очень тихо. Никто не посмел возразить. Я понимал, что эта стычка была лишь вопросом времени. Старшим сложно принять, что мир меняется быстрее, чем они успевают адаптироваться. Но в этом замке больше не было места для старых привычек, которые мешали нам стать настоящей силой.

На данный момент меня интересовало другое - артефакторика. Первый урок прошел на славу, и я всерьез заинтересовался дальнейшим изучением данного предмета.

***

Кабинет артефакторики располагался в одной из боковых башен замка. Это место отличалось от других классов Хогвартса - здесь не было парт в привычном понимании, только массивные верстаки, заставленные тисками, горелками и наборами разных инструментов.

Маргарет Бруствер вошла в класс ровно со звонком. Это была высокая женщина с копной жестких темных волос и взглядом, который, казалось, мог просветить человека насквозь. Чем-то она напоминала Макгонагалл, но если профессор трансфигурации могла отругать и лишить баллов, леди Маргарет выглядела словно готова была заколдовать непослушного ученика.

- Артефакторика - это не искусство украшения предметов заклинаниями, - начала она, прохаживаясь между верстаками. - Это наука о создании сосудов для магической воли. Если ваше заклинание - это стрела, то артефакт - это лук, который позволяет запустить ее быстрее, точнее и многократно.

Она остановилась у моего стола, задержав на мне взгляд своих темных глаз. Я чувствовал, что она прекрасно знает, кто я такой и какую роль моя семья играет в нынешней Британии. И судя по ее взгляду, спрос с меня будет немалый.

- Взгляните на свои палочки. Одна из вершин артефакторики, - она вытащила свою палочку. - Моя - десять дюймов, ива и волосы единорога. Когда вы выбирали палочку у нашего уважаемого мистера Олливандера, я уверена, многие из вас посчитали его весьма... своеобразным.

Многие тихо прыснули, вспоминая свой первый поход к мастеру.

- Но, - она взмахнула палочкой, тут же вырисовывая на доске схему. На первый взгляд простую - там была изображена волшебная палочка и описания каждой из нужных для ее создания компонентов.

- ...мастерство Олливандера заключается в поиске идеального баланса между проводником и источником, - она постучала кончиком палочки по доске. - Древесина определяет характер потока, его гибкость или жесткость. Сердцевина же дает необходимый резонанс. Без этого сочетания магия остается лишь сырой энергией, которую крайне трудно направить в конкретное русло. Есть конечно уникумы, в чьих силах пользоваться магией и без палочки, но я вас уверяю - таких мизер, даже среди нашего общества.

В этот момент все повернулись ко мне. И да, артефакторику также выбрало мало студентов, так что на занятиях присутствовали все четыре факультета. Разве что из Гриффиндора пришла только одна девочка.

Я не стал обращать внимания на их взгляды. Для большинства студентов беспалочковая магия оставалась чем-то из области легенд, ведь их всю жизнь обучают палочковой. А обучение волшебника пользоваться магией без концентратора может занять немыслимые двадцать-тридцать лет.

- Артефакты не так просто делать, как вы думаете. Вот решили вы стать мастером волшебных палочек. Думаете, возьмете древесину, выстругаете из нее красивую палочку, запихнете в нее перья феникс и будет вам палочка? У вас будет лишь красивая деревяшка, украшенная пером редкой птицы, потраченной бездарно.

- Взгляните на мою палочку еще раз, - она подняла инструмент выше, чтобы мы могли рассмотреть гладкую поверхность ивы. - Чтобы превратить этот кусок дерева в проводник, мастер должен сначала подготовить внутренний канал. В случае с ивой, которая по своей природе полна жизненной силы, это требует ювелирной точности. Канал вырезается тончайшим магическим резцом. Любая шероховатость внутри приведет к тому, что заклинание будет спотыкаться, создавая опасную отдачу при каждом взмахе.

Она взмахнула палочкой, вызывая сноп искр.

- Затем наступает черед сердцевины. Волос единорога - материал крайне чистый и капризный. Он не терпит соседства с любыми примесями. Прежде чем поместить его внутрь, мастер проводит ритуал очищения древесины, который может длиться несколько суток. Если в порах дерева останется хотя бы капля естественной смолы, волос вступит в реакцию. Палочка просто сгорит в ваших руках при первой же попытке применить даже простейшее заклинание. И не думайте, что с пером феникса или сердечной жилой дракона будет попроще - они также требовательны к обработке.

Она взглянула прямо в глаза единственной гриффиндорке, которая смутилась и отвела взгляд.

- Но самое сложное - это герметизация и настройка. Концы палочки запечатываются особыми составами, которые создают замкнутый магический контур. В моей палочке ива постоянно подпитывает волос единорога своей энергией, а тот стабилизирует поток. И малейшее повреждение палочки может привести к неизвестным эффектам. Олливандеры потратили годы, изучая, как именно эти два компонента будут взаимодействовать в течение десятилетий. Каждая палочка является результатом тысяч расчетов и глубокого понимания природы магии. Если вы думаете, что сможете повторить это, просто поместив волос в отверстие в дереве, вы глубоко заблуждаетесь. Артефакторика требует терпения и осознания того, что каждый материал имеет свой характер и свою волю.

- И это лишь палочка, - она глубоко вздохнула, после чего подошла к доске. - Есть трости, посохи, омуты памяти, часы, куча артефактов, которыми вы пользуетесь, даже не понимая, насколько это тонкая и сложная работа.

- Зато ведь артефакторы хорошо зарабатывают, - раздался голос хаффлпафца из задних рядов.

- Конечно. Затраты на артефакты, работа мастера, время на изучение каждого компонента. Это все - достойно оплаты. И поэтому вам еще повезло, что мистер Олливандер не дерет с вам по пятьдесят галлеонов за палочку.

Бруствер прошла к шкафу и выставила на столы несколько ящиков. В них лежали грубые обрубки дерева, куски необработанного камня и металлические слитки. Она жестом велела нам разойтись по местам.

- Сегодня вы не будете ничего создавать, - сказала она, остановившись в центре класса. - Ваша задача - научиться чувствовать отклик материала. Перед каждым из вас лежит набор из пяти различных основ. Ваша цель - поочередно касаться каждого образца и направлять в него минимальную долю своей энергии.

Она подошла к одному из верстаков и коснулась куска меди. По металлу прошла едва заметная рябь.

- Вы должны зафиксировать три параметра. Первый - это емкость. Сколько магии объект может принять, прежде чем начнет разрушаться или отторгать ее. Второй - скорость прохождения. Насколько быстро ваша магия достигает противоположного края образца. Третий - искажение. Насколько сильно материал меняет природу вашего импульса. Ваша задача - найти среди предложенных образцов тот, который наиболее подходит для магии. Тот кто решил задачу - не подсказывайте.

Студенты начали разбирать образцы. Я посмотрел на разложенные передо мной предметы. Там был кусок дуба, гранитная галька, медная пластина, кость какого-то существа и небольшой слиток свинца.

Я решил начать с дуба. Все же немало палочек используют именно дуб как основу, так что естественно, что решил испытать первым это дерево. Магия прошла без препятствий и даже не показывала следов сопротивления и наполненности. Чувствовал внутри небольшой отклик Бездны, но не обратил на нее внимания - интерес вспыхнул во мне с новой силой.

Затем последовала медь. К моему удивлению, проводила она магию с той же силой, ничем не уступая дубу. Странно, проводимость была практически идентичной, хотя материалы были разные. С сомнением приступил к следующему материалу.

С остальными образцами ситуация повторилась. Проводимость и вместимость материалов была одинаковой - они все впитывали, без какого-либо сопротивления. Тогда почему именно древесина используется для палочек? И значит, в задании есть подвох и у всех одинаковая проводимость?

Странно, что только я задался этим вопросом - некоторые студенты уже отнесли листки с ответами учителю. Вон, Эван, странно взглянув на меня, также понес свой листок. Да что не так то?

Когда прозвенел колокол, студенты начали собирать вещи и сдавать записи. Я остался на месте, мой пергамент был почти пуст. Маргарет подошла к двери, кивнула уходящим, а затем перевела взгляд на меня. Я был единственным, кто не ответил.

- Задержитесь на минуту, мистер Нотт, - негромко произнесла она. Она дождалась, пока последняя ученица исчезнет в коридоре. Затем она подошла к моему столу и посмотрела на материалы.

- Вы не закончили задание, - заметила она. Это не было упреком, скорее констатацией факта.

- Я не понял подвоха, профессор. Я заметил, что у всех материалов одинаковая проводимость, без исключения.

- Я заметила, что у вас что-то не так, мистер Нотт. Но ведь гранит и свинец почти не проводят магию, как вы не заметили хотя бы этого?

Я посмотрел на кусок гранита, который только что вел себя как идеальный проводник. Для меня не было разницы между ним и дубом. Магия входила в камень так же легко, не встречая ни трещин, ни плотности кристаллической решетки.

Я коснулся свинца еще раз, концентрируясь на ощущениях. Металл под пальцами на мгновение стал податливым, словно нагретый воск, хотя оставался холодным. Я снова почувствовал этот ровный, беспрепятственный поток.

Профессор Бруствер подошла ближе и положила руку на край верстака. Она не сводила взгляда с моих пальцев. Когда я отстранился, на сером свинце остался отчетливый, едва заметный вмятый след от моего прикосновения, хотя я почти не давил.

- Ваша проблема не в том, что вы не заметили разницы, мистер Нотт. Ваша проблема в том, что для вашей магии её действительно нет. Вы не измеряли проводимость этих предметов. Вы их подчиняли.

Маргарет взяла этот слиток и поднесла к свету.

- Материал для артефактора - это партнер. У него есть характер, сопротивление и свои капризы. Но когда вы направляете в него свою силу, вы не спрашиваете его мнения. Вы буквально переписываете его суть. Гранит перестал быть простым камнем, как только вы его коснулись. Он стал тем, чем вы хотели его видеть - проводником.

Она облокотилась на соседний стол и внимательно посмотрела на меня. В её глазах не было удивления, восхищения, только исследовательский интерес.

- С точки зрения школьной программы вы провалили задание, мистер Нотт, - произнесла она, не отрывая взгляда от моих рук. - Но с точки зрения высшей артефакторики вы - явление, которое встречается, скорее всего, впервые.

Она сделала небольшую паузу, словно подбирая слова, чтобы описать нечто выходящее за рамки обычных учебников.

- Вы - прирожденный идеальный артефактор. Большинство мастеров тратят десятилетия на изучение совместимости материалов. Они ищут древесину, которая не треснет, и металлы, которые не расплавятся под давлением их магии. Они зависят от капризов природы.

Профессор коснулась куска гранита, который я использовал.

- А природа зависит от вас. Вам не нужны редкие компоненты или идеальные условия. Вы можете создавать сложнейшие артефакты даже из тех материалов, которые для этого совершенно не предназначены. Старая кость, кусок ржавого железа или обычная галька - в ваших руках всё это превращается в идеальный сосуд для силы.

Она выпрямилась, и её взгляд стал более серьезным.

- Это дар - способность навязывать свою волю самой структуре материи. Вам не нужно подстраиваться под свойства материала, потому что вы меняете эти свойства самим своим прикосновением. Но в этом кроется и ваша главная сложность.

Я внимательно слушал, понимая, что она интерпретирует воздействие Бездны как высшую степень мастерства контроля, хотя на деле это было скорее побочным эффектом моей сути.

- Ваши творения будут существовать до тех пор, пока ваша магия удерживает их в этом измененном состоянии. Если вы допустите ошибку в расчетах или ваша воля дрогнет, материал мгновенно вернет свою истинную форму. Артефакт, созданный из того, что не должно быть артефактом - это всегда риск.

Маргарет достала из кармана мантии небольшую коробочку из темного дерева и выложила на верстак тонкое кольцо из мутного черного стекла. Знакомый материал.

- Это обсидиан. Очень плохо переносит магию, из-за чего довольно популярен в некоторых странах для обстановки площадок, - она усмехнулась, явно понимая, почему я так посмотрел на материал. - Для любого другого студента попытка наполнить его энергией закончилась бы осколками. Для вас же это станет упражнением на истинную точность.

Она пододвинула коробочку ко мне.

- Ваша домашняя работа, мистер Нотт. Ваша задача не просто наполнить его, а сделать это так, чтобы структура обсидиана осталась прежней. Не подчиняйте его. Попробуйте почувствовать его естественную хрупкость и работать внутри неё, а не поверх.

Я взял кольцо. Оно было холодным и казалось невесомым.

- Если вы научитесь работать с материалом, не уничтожая его природу, вы станете мастером, для которого не существует границ, - добавила она. - Можете идти, мистер Нотт. Жду результат к следующему занятию.

Глава 54. Время Воздуха

***

Зал для дуэлей встретил нас прохладой и запахом старого камня. Это помещение в восточном крыле замка было специально подготовлено для практики: высокие сводчатые потолки гасили вспышки, а пол был размечен рунными линиями, ограничивающими зоны поединка. В центре стояли три длинных деревянных помоста - именно там, судя по всему, мы будем отрабатывать практику.

В этот раз на занятии было по два факультета - дуэлинг, как оказалось, интересен многим, поэтому зашли мы в зал вместе с гриффиндором. Профессор Роберт Браун что-то писал, и отвлекся лишь в тот момент, когда собрались мы все. Это был жилистый человек с лицом, иссеченным мелкими шрамами, и глазами цвета выцветшей стали. Он не был похож на обычного школьного учителя; его движения были слишком быстрыми и скупыми, как у человека, привыкшего к реальным схваткам. Мантия, как и прежде, была небрежно накинута на плечи.

- Дуэлинг - это прежде всего искусство, - начал Браун, откладывая перо и выходя на середину зала. Его голос был сухим и резким, под стать внешности. - Не путайте его с уличной потасовкой или магическим сражением на выживание. В бою нет правил, там важен лишь результат. Здесь же важна форма.

Он медленно прошелся вдоль строя студентов, заложив руки за спину. Его мантия едва заметно развевалась при каждом шаге.

- Дуэль имеет свой этикет, свои манеры и свой кодекс чести. Это диалог двух волшебников, выраженный через заклинания. Здесь нет смысла играть грязно или использовать всё, что попадется под руку. Ваша задача на этих помостах - не просто одолеть противника, а показать свое мастерство, превосходство своей техники и чистоту исполнения.

Профессор остановился и обвел нас тяжелым взглядом.

- Настоящий дуэлянт всегда сохраняет достоинство. Поклон, стойка, очередность заклинаний - всё это часть ритуала, который отделяет нас от дикарей. Если вы победите, нарушив правила, это не будет считаться победой. Это будет вашим позором.

Я слушал его, невольно сравнивая эти слова с тем, что происходило на самом деле на том турнире. Да, некоторые нормы имели место быть, но в основном это было месиво. Разве что старшие курсы уже как-то пытались в этикет.

- Мастерство заключается в том, чтобы заставить противника ошибиться, оставаясь в рамках дозволенного, - продолжал Браун. - Мы будем учиться контролировать свои эмоции и свою магию. Дуэль - это не соревнование в том, кто сильнее ударит. Это соревнование в том, кто лучше владеет собой.

Он взмахнул палочкой, и на центральном помосте вспыхнули магические символы, обозначающие границы.

- Сегодня мы начнем с самого базового - с приветствия и защиты. Мистер Нотт, как действующий чемпион, прошу вас выйти вперед.

Профессор посмотрел в мою сторону. Я вышел из строя, чувствуя, как взгляды гриффиндорцев прикованы ко мне. Фрэнк все также странно смотрел на меня. Бездна внутри отозвалась на этот призыв спокойным, мерным ритмом. Я поднялся на деревянный настил, который под моими ногами едва слышно скрипнул. Профессор Браун медленно поднялся на помост напротив меня.

- Учитывая ваши успехи на турнире и уровень силы, мистер Нотт, я не стану вызывать к вам никого из ваших сверстников, - произнес Браун, вынимая палочку из-за пояса. - Для них поединок с вами будет опасным, а для вас - не даст никакого роста. Я сам покажу вам, что такое истинное мастерство в рамках этикета.

Я кивнул, принимая вызов. По залу пронесся шепот, гриффиндорцы подались вперед, а слизеринцы замерли. Всем было интересно увидеть, на что способен чемпион.

Браун замер в пяти шагах от меня.

- Этикет начинается с признания противника, - сказал он. - Поклон.

Мы одновременно наклонили головы. Это был не глубокий поклон вежливости, а короткое, сухое приветствие равных. Палочки замерли в вертикальном положении перед лицами.

- Стойка, - скомандовал профессор, больше обращаясь к залу, чем ко мне. - Баланс. Ноги на ширине плеч, корпус чуть развернут. Вы должны быть готовы к движению в любую секунду.

Браун взмахнул палочкой. Это был короткий росчерк, почти незаметный для глаза. Из кончика его палочки вырвался ослепительно белый луч обезоруживающего заклинания. Скорость была на порядок выше той, с которой колдовали ученики. Я не стал выставлять щит. Легким движением кисти я отвел его заклинание в сторону, используя лишь самый край своего магического поля.

- Хорошо, мистер Нотт. Значит вы умеете пользоваться парированием, - Браун одобрительно кивнул. - Теперь атакуйте.

Выпад с оглушающим Браун отразил скупым круговым движением. Мы начали обмениваться заклинаниями, превращая помост в пространство для сложного танца. Это не было похоже на месиво турнира. Каждое наше действие имело смысл, каждый жест был выверен.

Профессор двигался плавно, его защита была практически непроницаемой. Он ловил мои заклинания на взлете, перенаправлял их или гасил встречными импульсами.

- Вы чувствуете ритм? - спросил он, не прерывая поединка. - Дуэль - это музыка. У каждого заклинания есть свой такт. Если вы поймаете его, противник станет для вас открытой книгой. Мастера могут чуть ли не каждую секунду менять стиль и ритм, но это приходит только с опытом.

В какой-то момент профессор ускорился. Серия его атак стала плотнее, он проверял мою выдержку. Я уж начал думать немного читерить с Бездной, как Браун замер, опуская палочку. Я сделал то же самое.

- Достаточно для первого раза, - произнес он, слегка переведя дыхание.

Профессор сошел с помоста и обернулся к классу.

- Именно этому вы будете учиться. Теперь разбивайтесь на пары. Отрабатываем только приветствие и первые обмены.

Мои ребята тут же разделились по парам. Эван с Торфинном, как самые сильные, Виола с Софией, и Юстас с Альбертом. Я остался стоять у края помоста, наблюдая, как зал заполнился шумом и вспышками тренировочных заклинаний. Браун подошел ко мне и кивнул в сторону студентов.

- Мистер Нотт, пройдитесь по рядам. Следите за тем, чтобы они не превращали это в балаган. Особое внимание уделите локтям и положению стоп. Ваше мнение для них сейчас значит больше, чем моё.

- Хорошо, профессор.

Я прошел мимо рядов Слизерина, несмотря на их удивленные взгляды. Мои ребята работали сосредоточенно: Эван и Торфинн обменивались ударами с такой скоростью, что воздух вокруг них едва заметно вибрировал, а Виола с Софией оттачивали чистоту движений, больше похожих на танец. Здесь мне поправлять было почти нечего.

На стороне Гриффиндора ситуация была иной. Отовсюду летели искры, слышались смешки и выкрики. Многие из них путали дуэльный этикет с обычной потасовкой, стараясь ударить сильнее, а не точнее.

Я остановился возле пары Фрэнка Лонгботтома и Брайана Маклаггена. На данный момент - они главные среди своего курса, так что установив контакт с ними, проблем с остальными не будет.

- Твой локоть, Маклагген, - произнес я, не дожидаясь окончания их обмена. - Ты раскрываешься при каждом выпаде. Один короткий импульс под ребра - и ты на полу.

Брайан замер, недоуменно моргая, а вот Фрэнк медленно опустил палочку. Его взгляд, и до этого не слишком дружелюбный, окончательно похолодел. Он сделал шаг вперед, загораживая своего друга.

- Нам не нужны советы от лидера темных, Нотт, - тихо, но отчетливо произнес Фрэнк. Да что это с ним? Неужто Пруэтты окончательно промыли ему мозги? - Тебе стоит сосредоточиться на своих приспешниках.

Я посмотрел ему прямо в глаза. Воздух между нами стал ощутимо плотнее, и Бездна внутри меня отозвалась на его враждебность коротким, холодным импульсом.

- Магия не имеет цвета, Фрэнк. Я думал, хотя бы ты это поймешь.

Фрэнк сузил глаза, крепче сжимая палочку.

- Мы как-нибудь сами разберемся.

Я не отвел взгляда.

- После уроков. Поговорим.

Фрэнк не ответил - я просто прошел мимо. Он знает, что я могу хоть в гостиную к нему заявиться. За спиной я услышал, как Маклагген что-то прошептал, а Фрэнк лишь раздраженно фыркнул. Они могли злиться сколько угодно, но моих слов они послушались - я видел, как Брайан попытался опустить локоть при следующем взмахе.

Урок продолжался, но напряжение в зале никуда не делось. Гриффиндорцы демонстративно игнорировали мои замечания, хотя я видел, что многие из них прислушиваются к тому, что я говорю своим ребятам. Профессор Браун, наблюдавший за всем этим со стороны, лишь едва заметно улыбался. Он явно понимал, что происходит гораздо больше, чем просто отработка защиты.

Когда колокол известил об окончании занятия, я направился к выходу, предварительно предупредив своих, чтобы шли на обед без меня. Коридор перед дуэльным залом быстро опустел. Гул голосов и топот сотен ног постепенно стихали, устремляясь в сторону Большого зала, откуда уже доносились аппетитные запахи обеда. Я прислонился к холодной стене, ожидая.

Фрэнк вышел последним. Он выглядел усталым, мантия слегка съехала набок, а на лбу поблескивали капли пота. Заметив меня, он на мгновение замер, словно раздумывая, не развернуться ли обратно, но в итоге решительно направился вперед.

Фрэнк остановился в нескольких шагах от меня.

- Ты действительно решил дождаться, - сказал он, скрестив руки на груди.

- Я не привык бросать слова на ветер, - ответил я, не меняя позы.

- Так что ты хотел?

- Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, Фрэнк. Мы ведь договаривались, что закончим эту глупую вражду факультетов. А теперь ты прячешься за спинами друзей и делаешь вид, будто мы с тобой чуть ли не враги.

Лонгботтом пожал плечами, не глядя мне в глаза.

- Это просто дух факультета. Гриффиндор и Слизерин никогда не были друзьями. Традиции замка, понимаешь? Мы всегда по разные стороны баррикад, это нормально.

Я подошел на шаг ближе, нависая над своим, как я считал, другом.

- Перестань нести чепуху про традиции. Ты никогда не был рабом этих правил. Расскажи мне настоящую причину. Почему ты сбежал от нашей идеи?

- От какой идеи? Почему это наша идея, а не твоя?

- Потому что именно ты хотел этого. Чтобы разделивший вас с Торфинном факультет не стал преградой вашей дружбе.

- Мы с ним больше не друзья, - ответил он, опустив голову.

Я на мгновение замолчал, глядя на его поникшие плечи.

- И в чем причина? - спросил я. - Торфинн не из тех, кто бросает друзей без повода.

- Он перестал быть собой, - Фрэнк наконец поднял взгляд, и в нем читалась смесь обиды и разочарования. - Он стал твоим подхалимом, Тео. Ходит за тобой хвостом, заглядывает в рот и ждет одобрения за каждое сказанное слово. Это не та дружба, о которой мы говорили. Теперь он просто часть твоей свиты.

- Ты ошибаешься, - возразил я. - Торфинн выбрал сторону. Он выбрал развитие и силу вместо того, чтобы вечно оглядываться на предрассудки. Если ты называешь верность подхалимством, то ты никогда не понимал, что такое настоящий Слизерин.

- Я понимаю другое, - Фрэнк сделал шаг назад. - Пруэтты и остальные гриффиндорцы в открытую говорят, что ты метишь в Темные Лорды. Что ты собираешь армию под видом защиты факультета. Меня пугает, как ты рвешься к власти. Ты ведь не остановишься, верно? Ты станешь таким же, как те, о ком пишут в учебниках истории в главах про войны.

- Я готов на все ради своих друзей и своего факультета, - спокойно ответил я. Я не стал отрицать его слова. - Если для того, чтобы защитить их, мне нужно занять трон, который всех так пугает, я это сделаю.

Я положил руку ему на плечо, которое он постарался сбросить. Не получилось.

- И знаешь что, Фрэнк? Несмотря на то, что ты делаешь в последнее время, я все еще считаю тебя другом.

Фрэнк ничего не ответил. Он лишь бросил на меня последний, долгий взгляд, полный сомнений, и поспешно зашагал в сторону Большого зала. Я остался стоять в пустом коридоре, слушая, как затихают его шаги.

***

Барти Крауч сидел на краю слизеринского стола, стараясь сохранять безупречную осанку. Он привык к строгости и порядку в доме главы Департамента магического правопорядка, но Хогвартс оказался местом, где правила работали иначе. Вместо привычной иерархии он увидел нечто совершенно иное.

Его взгляд постоянно возвращался к центру стола. Там сидел Теодор Нотт. Барти слышал это имя в обрывках разговоров отца, когда тот обсуждал ситуацию в Визенгамоте, но реальность оказалась гораздо внушительнее слухов. Нотт был всего на два года старше его, но вокруг него витала невероятная аура.

В гостиной подземелий Барти наблюдал за тем, как Теодор поставил на место старшекурсников. Шеклтон, рослый парень с седьмого курса, выглядел потерянным. Он пытался опираться на свой статус и возраст, но перед спокойной уверенностью Нотта вся его спесь рассыпалась. Барти заметил, как у Шеклтона задрожали пальцы, когда Теодор сделал шаг вперед.

Для Барти это стало откровением. Его отец всегда полагался на авторитет закона и министерских циркуляров. Здесь же он увидел силу в чистом виде, которая не нуждалась в официальных подтверждениях. Старшекурсники боялись тринадцатилетнего подростка не из-за его фамилии, а из-за того, что чувствовали исходящую от него угрозу.

Больше всего Барти поразила Беллатриса Блэк. В магическом мире о ней говорили как о неукротимой и опасной ведьме, которая была достойна представлять род Блэк. Барти видел ее раньше на официальных приемах, где она всегда держалась вызывающе. Сейчас же она сидела рядом с Теодором, и в ее движениях была покорность. Она напоминала кошку, которая добровольно выбрала себе хозяина и теперь ловит каждое его движение.

Регулус Блэк, сидевший рядом с Барти, лишь коротко кивнул в сторону Теодора, признавая его лидерство. Барти последовал его примеру, ощущая странное возбуждение. Он понял, что нашел здесь не просто школу, а возможность стать частью чего-то великого.

Барти смотрел на Теодора и видел в нем лидера нового типа. Он не хотел быть просто одним из учеников, подчиняющихся школьным правилам. В его голове уже зрел план, как доказать свою полезность и стать частью ближайшего окружения Нотта. Сила Теодора была магнитом, который притягивал его сильнее, чем любые наставления отца.

Ночью, лежа в спальне для первокурсников, Барти решил, что добьется расположения этого человека любыми способами. Быть соратником такого лидера значило находиться в самом центре событий, которые скоро изменят весь магический мир.

Глава 55. Леденящая Лавина

***

Утро выдалось прохладным. Туман еще цеплялся за верхушки деревьев Запретного леса, когда наш курс покинул замок и направился к хижине на окраине. Слизеринцы шли плотной группой, в центре которой привычно находился я.

Профессор Сильванус Кеттлберн уже ждал нас у загона. Он выглядел как человек, собранный из запчастей после множества опасных встреч. Его протез вместо левой руки глухо постукивал по дереву, напоминая о цене ошибок в этой профессии. Он жестом подозвал нас ближе, указывая на группу невысоких существ с огромными, влажными глазами. Это были лунные тельцы. Они пугливо жались друг к другу, их бледная кожа едва заметно светилась в утренней дымке.

Для большинства студентов они были просто забавными зверушками - вон как девочки заулыбались от их вида. Я же смотрел на тельцов, вспоминая про наши несколько ферм в Шотландии, где разведение этих созданий было поставлено на поток. Их серебристый навоз являлся ключевым компонентом для выращивания редких магических растений. По сути, значительная часть влияния Ноттов на рынок зельеварения держалась на контроле над производством таких удобрений.

- Подходите, не бойтесь, - проскрипел Кеттлберн. - Они чувствуют ваше состояние. Если вы спокойны, они позволят вам коснуться их.

Я подошел к самому краю ограждения. Протянул ладонь, и одно из существ осторожно потянулось носом к моим пальцам. Его кожа была прохладной и гладкой, как мокрый камень.

- Удивительные создания, не так ли? - негромко произнесла София, встав рядом. - Еще и полезные очень.

- Да что удивительного то? - фыркнул парень из Рейвенкло. - Выглядят мило, не спорю. Но я бы лучше на гиппогрифов поглядел.

- А вы не спешите, молодой человек, - хмыкнул профессор. - Гиппогрифы не любят излишне гордых людей, так что поумерьте свой пыл.

Я убрал руку от влажной морды тельца. Легко презирать этих существ, когда не видишь за их серебристым навозом горы галлеонов. Для него это были просто питомцы, для Ноттов - фундамент монополии.

Райвенкловец, долговязый парень по имени Майкл (тезка нашего), скептически хмыкнул и поправил лямку сумки.

- Лунные тельцы - это не просто украшение лужайки, - начал профессор, перекладывая протез на перила загона. - Их навоз, мистер Майкл, при правильном сборе стоит дороже даже ингредиентов в зельях. Это серебро в чистом виде для любого серьезного зельевара или герболога.

Он подошел к одному из тельцов, взял мягкую щетку и аккуратно расчесал его бока.

- Главное - это терпение и полное отсутствие агрессии.

Он вручил всем желающим щетки. Я тоже взял - почему бы и не попробовать? Подойдя к загону, я выбрал тельца, который стоял чуть поодаль от группы. Бездна внутри отозвалась на близость живого существа привычным холодным пульсом.

Когда я провел щеткой по его боку, телец не вздрогнул. Напротив, он замер, а затем медленно повернул голову, глядя на меня своими огромными глазами. В них отражались остатки тумана и серые очертания замка. Я почувствовал, как через инструмент передается странная вибрация. И все же, интересные существа.

Рядом строил из себя живую чесалку Эван - об его щетку животное само терлось, будто бы недовольное трудом Розье.

Когда все тельцы были накормлены и вычищены, Кеттлберн снова собрал нас в круг. Он выглядел довольным, насколько это было возможно при его суровой внешности. Туман к этому времени почти рассеялся, открывая вид на темную стену деревьев Запретного леса.

- Хорошее начало, - подытожил профессор. - Вы научились главному: магия живет не только в ваших палочках, но и в тех, кто разделяет с нами эту землю. Но теперь пора двигаться дальше.

Он указал рукой в сторону густых зарослей, где виднелась узкая тропа, уходящая вглубь леса.

- Пошли...

Звук возник внезапно. Пространство перед нами вдруг издало сухой, оглушительный треск, словно кто-то разорвал полотно плотной ткани прямо у нас над головами. Бездна внутри меня, до этого момента дремавшая, внезапно взорвалась диким, нечеловеческим воем. Сигнал запредельной опасности, заставивший мои нервы натянуться до предела.

Я замер, выхватывая палочку из рукава быстрее, чем успел осознать происходящее. Эван и Торфинн среагировали мгновенно, встав по обе стороны от меня и закрывая обзор остальным студентам. Остальные тоже не дали слабину - тут же подоставали палочки и приготовились к бою. Но это был не их бой.

Прямо посреди тропы, в нескольких шагах от профессора, земля пошла глубокими трещинами. Из этих разломов ударил мертвенно-бледный, пульсирующий свет, который разъедал саму реальность. Бирюзовый свет.

Из пролома начали выбираться существа, которых я уже видел раньше, в другой жизни, среди лабораторий Альбрехта Энтрати. Это был Шепот. Фрагментированные конечности, состоящие из серого камня и сплетений бледных, неестественно длинных рук, рывками вырывались на траву Запретного леса, превращая зелень в серый прах одним своим касанием.

Первое существо, напоминающее уродливую человеческую фигуру, собранную из обломков статуй, замерло на мгновение, а затем резко, с противоестественным хрустом, развернуло корпус в мою сторону. Оно почувствовало меня. Для Шепота я был маяком в этом чужом, слишком «живом» мире, целью, которую нужно было поглотить или уничтожить. Остальные студенты застыли, их палочки дрожали в руках, а Кеттлберн, несмотря на свой опыт, попятился, инстинктивно понимая, что его знания о зверях здесь бессильны.

- БЕГИТЕ! - заорал я во все горло, тут же пуская лучи бездны с рук. Если эти твари здесь, то и ОН!

Бирюзовое сияние ударило в грудь первого существа, выбивая из него осколки серого камня и заставляя бледные руки бессильно плетями повиснуть вдоль туловища. Тварь издала скрежещущий звук и повалилась назад, рассыпаясь в пыль еще до того, как коснулась земли.

Студенты наконец очнулись. Паника вспыхнула мгновенно, превращая стройные ряды в хаотичную толпу. Эван и Торфинн что-то кричали, размахивая палочками, но их заклинания лишь бессильно рикошетили от каменных панцирей Шепота. Кеттлберн, размахивая своим протезом, пытался оттеснить остальных назад, к замку.

- БЕГИТЕ, Я СКАЗАЛ!

Мои пальцы покалывало от избытка энергии - силу я не жалел. Критично ощущался недостаток усилителя - с ним бы я бы стер хоть сотню этих тварей в миг. Разлом продолжал расти. Края рваной раны в пространстве вибрировали, и я почувствовал леденящий душу взгляд из глубины. Проклятье...

- Тео, мы поможем! - ответил Торфинн, но его тут же оттащил Эван.

- Мы позовем директора, - кивнул он мне, помогая профессору.

Разлом со скрежетом расширился. Гудение стало невыносимым, от него вибрировали зубы и ломило виски. Из бирюзового марева вырвались еще три твари - эти были меньше, проворнее, похожие на исковерканных гончих, собранных из обломков колонн и судорожно сжатых кистей. Похоже эти твари не стояли на месте, таких я еще не видел среди их рядов.

Они проигнорировали меня, метнувшись в сторону убегающей толпы. Одна из тварей в прыжке настигла группу третьекурсниц-рейвенкловок, отставших от основной массы. Девочки закричали, спотыкаясь и падая на траву в ужасе перед надвигающейся каменной смертью.

Я скрипнул зубами. Времени на прицеливание не было. Я выбросил обе руки вперед, и вместо тонких лучей из ладоней вырвался широкий веер бирюзового огня. Энергия ревела, сжигая воздух. Я повел корпусом, словно косой, срезая прыгнувших тварей в полете. Они рассыпались серым прахом, не долетев до кричащих студентов и полуметра.

- Уходите! Живее! - мой голос сорвался на хрип.

Но это было только начало. Земля дрогнула, и корни вековых деревьев застонали. Из разлома показалось нечто массивное. Это существо напоминало оживший барельеф - мешанина из торсов, рук и безмолвных каменных лиц, спрессованных в единый, пятиметровый ком ужаса. Оно двигалось медленно, но неотвратимо, и его аура буквально выдавливала воздух из легких. Фрагментированный Зелатор.

Тварь подняла массивную конечность, готовясь обрушить удар, способный превратить меня в мокрое место. Я чувствовал, как Бездна внутри меня бушует, требуя высвобождения. Кожу на руках жгло, вены вздулись, пульсируя бирюзовым светом.

- Умри, - прошипел я, сводя ладони вместе и концентрируя поток в одну точку. Луч стал тоньше, ярче, почти белым. Он ударил в центр каменной массы, туда, где пульсировало ядро их искаженной энергии. Шепот внутри нее взревел, и сотни бледных рук, из которых состояло ее тело, сплелись в живой щит, принимая на себя яростную энергию Бездны. Камень плавился, превращаясь в обжигающий пар, но монстр продолжал движение, занося свой чудовищный кулак для удара.

Я почувствовал, как мои кости начинают вибрировать от нагрузки. Без усилителя контроль над потоком напоминал попытку удержать в руках разъяренную молнию. Кожа на предплечьях лопалась, и из трещин сочился не красный, а ослепительно-бирюзовый свет. Если я не сдвинусь сейчас, он просто раздавит меня вместе с этой поляной.

В последнее мгновение я разорвал контакт и совершил рывок Бездны. Реальность на мгновение схлопнулась, и я возник в нескольких метрах позади Зелатора, оставив на месте своего прежнего нахождения лишь выжженную полосу травы. Тварь обрушила удар туда, где я стоял секунду назад. Земля вздрогнула, а корни старых деревьев вывернуло наружу, словно щепки.

Я не дал ему времени развернуться. Сжав зубы так, что послышался хруст, я выбросил вперед левую руку, формируя направленный импульс. Взрыв энергии Бездны ударил Зелатору под коленные сочленения, заставляя массивную конструкцию из камня и рук пошатнуться. Монстр тяжело рухнул на колени, и я увидел свою цель - пульсирующее ядро, скрытое за переплетением конечностей.

Это был мой шанс. Я выплеснул всё, что оставалось в моих резервах, игнорируя дикую боль в мышцах. Воздух вокруг меня закрутился в бирюзовый вихрь, поглощая остатки утреннего тумана. Я сконцентрировал энергию в ладонях, превращая её в нестабильную сферу, которая выла и рвалась на волю.

- Возвращайся в безднуу, тварь, - прошипел я, направляя сферу прямо в ядро Зелатора.

Снаряд прошил каменную броню, словно раскаленный нож масло. На мгновение всё замерло. Зелатор застыл, его многочисленные руки судорожно сжались, а из сотен пустых глазниц ударил чистый свет Бездны. Затем последовала вспышка, и пятиметрового гиганта разорвало изнутри. Волна энергии прошла сквозь лес, срезая верхушки кустарников и заставляя разлом содрогнуться.

Я упал на спину, тяжело дыша и глядя в небо, которое снова становилось серым и обычным. Каменная пыль оседала на мою одежду, а руки мелко дрожали, отказываясь повиноваться.

- Привет, малыш.

Я замер. Сердце пропустило удар, а холодный пот мгновенно выступил на лбу, смешиваясь с каменной пылью. Этот голос я не перепутал бы ни с чем. Он звучал одновременно отовсюду и прямо в моем черепе, вибрируя той же частотой, что и Бездна в моих венах.

Я медленно повернул голову. На обломке поваленного дерева, прямо на краю медленно затягивающегося разлома, сидел я сам. Точнее, существо, принявшее мой облик. Те же черные волосы, то же лицо тринадцатилетнего Теодора Нотта, но глаза... Вместо зрачков там клубилась бесконечная, ослепительно-бирюзовая пустота, в которой тонули целые галактики.

Он улыбался - слишком широко, слишком правильно, так, как никогда не улыбался я сам. В его руках была зажата одна из моих щеток для лунных тельцов, которую он вертел с неестественным изяществом.

- Неужели ты думал, что сможешь спрятаться от меня? - спросил он, склонив голову набок. Его голос переливался сотней оттенков, от нежного шепота до громового раската. - Ты ведь знаешь, малыш. Бездна не отпускает своих детей.

Я попытался подняться, но мои руки подогнулись. Тело, выжатое досуха недавним боем, отказывалось служить. Бирюзовое свечение в моих венах начало пульсировать в такт его словам, причиняя тупую, изнуряющую боль.

- Ты не... Бездна, - прохрипел я. - Ты просто... сраный демон. Чего ты от меня хочешь?

- Хочу? - Он рассмеялся, и этот звук заставил ближайшие деревья содрогнуться, сбрасывая остатки листвы. - Я просто пришел посмотреть на твой новый дом. Тебе здесь нравится? Эти люди такие хрупкие. Такие... конечные.

Он спрыгнул с бревна и в одно мгновение оказался прямо передо мной. Я не увидел движения - реальность просто перескочила через этот кадр. Его лицо находилось в паре сантиметров от моего.

- Ты никогда от меня не убежишь, Тэнно. И не забудь - ты привел меня сюда.

Я сжал зубы, пытаясь сконцентрировать хоть каплю энергии в кончиках пальцев.

Двойник звонко расхохотался и отступил. Его фигура начала мерцать, границы тела расплывались, становясь частью окружающего тумана. Бирюзовое сияние в его глазах вспыхнуло в последний раз, ослепляя меня даже сквозь закрытые веки.

- Мы скоро увидимся, "Теодор". А пока постарайся не умереть от моих друзей.

Когда я открыл глаза, поляна была пуста. Только выжженная земля и кучи серого праха напоминали о том, что здесь произошло. Разлом закрылся окончательно, не оставив даже шрама на теле реальности. Только ледяное жжение на плече подтверждало, что это не было галлюцинацией от истощения.

Издалека донеслись крики. Я различил голос профессора Кеттлберна и чьи-то быстрые шаги. Судя по нарастающей магической ауре, к поляне приближался кто-то очень сильный. Альбус Дамблдор. Его присутствие ощущалось как тяжелое, золотистое тепло, которое пыталось разогнать остатки холода Бездны.

Я с трудом перекатился на живот и попытался подняться. Руки дрожали, а мантия на плече была безнадежно испорчена. Ладони всё еще светились тусклым, едва заметным бирюзовым светом.

Из-за кустов показалась высокая фигура в яркой мантии. Директор выглядел встревоженным, его палочка была наготове, а глаза за очками-половинками метали искры.

Дамблдор остановился в центре поляны, внимательно осматривая следы боя. Он молчал, и его взгляд задерживался на каждой борозде, на каждом выжженном клочке травы. Я чувствовал, как он пытается прощупать остаточный фон моей энергии.

- Мистер Нотт, - произнес директор, и в его голосе не было привычной мягкости. - Профессор Кеттлберн сообщил о нападении существ, которых он не смог опознать. Расскажите мне, что здесь произошло.

- Это были не лесные жители, директор, - произнес я, стараясь, чтобы голос не дрожал от боли. - И даже не порождения привычной нам темной магии.

Дамблдор медленно перевел взгляд на меня. Его аура, обычно теплая и успокаивающая, сейчас казалась тяжелой, как свинец и впервые я ощутил, насколько он подавляюще могущественен.

- Весьма специфический след, - произнес он, не оборачиваясь. - Судя по остаточному фону, мы имеем дело с редким видом химер. Возможно, кто-то из обитателей леса подвергся воздействию старого проклятия или экспериментального зелья.

Я смотрел, как он кончиком сапога коснулся кучки серого праха. Прах не разлетелся от ветра, он словно прилипал к подошве, сопротивляясь законам физики. Дамблдор выпрямился и убрал палочку в рукав, его лицо приняло привычное выражение мудрой озабоченности.

- Директор, вы не понимаете, - я посмотрел на свои руки - вены просвечивались через бледную кожу, светясь голубым. - Это не химеры. Это вообще не животные. Это энтропия, принявшая форму камня и рук. Она пришла не из леса. Она пришла из-за грани.

- Откуда вы знаете, мистер Нотт? - Дамблдор сложил руки на груди.

Я поднялся на ноги, пошатываясь, и стряхнул серый пепел с рукава.

- То, что вы видите под ногами, не имеет к ней отношения. В этом прахе нет клеток. Нет жизни. Только отсутствие всего. Вы чувствуете этот холод? Это не мороз, это остатки силы, называемой "Бездной".

Дамблдор нахмурился.

- То, что вы описываете, звучит как абсолютный хаос. Это ведь не магия?

- Нет. Это сила, намного могущественнее даже сильнейших существ этого мира. Темные лорды, нынешние и будущие - просто ерунда. Грин-де-Вальд, Салазар, кто угодно еще. Это просто дети, играющие со спичками на заднем дворе. Они хотят владеть миром, а то, что пришло сюда сегодня, хочет, чтобы мира не существовало вовсе.

Я сделал шаг вперед, преодолевая слабость.

- Для Шепота ваши войны - просто возня в песочнице. Твари, которых я уничтожил, были лишь разведкой. Дверь сорвана с петель.

Директор молчал. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на старый, глубоко запрятанный страх. Он почувствовал, что мои слова не были бредом.

- Нам с тобой предстоит долгий разговор, мальчик мой. Зайдешь через... скажем, часа полтора, ко мне в кабинет? А пока иди, успокой своих друзей. Здесь я разберусь.

- Хорошо, профессор.

Эван и Торфинн уже бежали мне навстречу. Розье выглядел так, будто сам только что выбрался из пасти дракона, а Торфинн судорожно сжимал палочку, поминутно оглядываясь на лес. Они окружили меня, не задавая лишних вопросов, просто поддерживая под локти.

Я шел к замку, чувствуя на своей спине тяжелый взгляд директора. Мысли путались, а страх накатывал - не за себя, а за тех, кто находится здесь. Кто не понимает, не осознает масштабов того, что следует за этими тварями из Бездны.

Глава 56. Тряска

***

Я сидел на краю массивного стола в нашем "заброшенном" классе, тяжело опираясь на руки. Воздух вокруг меня все еще вибрировал от остаточного холода, а вены на предплечьях пульсировали тусклым бирюзовым светом. Юстас и Торфинн заперли дверь и встали по бокам, словно живые щиты. Северус и Регулус замерли напротив, глядя на меня с нескрываемым ужасом.

- Что произошло? - не сдержался Регулус, в ужасе наблюдая за бирюзовым сиянием, исходящим из моих рук. Я пытался регенерировать, но прошедшая сквозь меня сила бездны была столь велика, что давалось это с трудом.

- Пусть все соберутся.

Зашедший Дэвис молча осмотрел меня и кивнув, устроился позади класса, не произнеся ни слова. Судя по сонному виду - прямиком из занятия истории прибежал. Пришедшие Виола и София ужаснулись, увидев меня, и София даже порывалась задать вопрос, но Эван быстро усадил девочек за парту.

- Альберт где? - посмотрел я на Эвана.

- Я его отправил за Блэками, - ответил он, и в этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояли Нарцисса и Беллатриса.

Цисси вскрикнула, прижимая ладонь к губам. Ее лицо стало мертвенно-белым.

- Теодор... Господи, Теодор, что с тобой?

Она бросилась ко мне, но я выставил руку вперед, призывая ее остановиться. От моей ладони веяло таким холодом, что на ближайшей чернильнице выступил иней. Чертова сила отказывалась так легко подчиняться.

- Не подходи, Цисси. Я сейчас нестабилен.

Беллатриса стояла позади сестры, молча начиная колдовать аналитические заклинания.

- Не поможет, это не магия, - отмахнулся я, смотря на своих невест. Нарцисса дрожала, ее глаза наполнились слезами, когда она увидела глубокие трещины на моей коже. Из них вместо крови сочился бирюзовый свет.

- В эту реальность проникло нечто, выходящее за грань нашего с вами понимания, - начал я, усадив своих девочек на первом ряду.

- Он настолько силен, что даже твоей... силы, не хватило? - удивилась Беллатриса, больше всех понимающая истинную ступень моего могущества.

- Моей силы хватило, чтобы уничтожить лишь разведчиков, Белла, - мой голос звучал ровно, хотя каждое слово давалось через силу. - Но это был лишь один Зелатор и несколько гончих. Если бы разлом расширился... Хогвартс перестал бы существовать за считанные минуты.

- Зелатор? - не поняли ребята.

- Название существа. Того огромного, - я кивнул тем, кто был на УЗМС со мной.

- Откуда ты знаешь? - спросил Северус удивленно. - Ты сталкивался с ними раньше?

- Узнаете позже. Пока что это не важно. Послушайте меня внимательно. То, что вы видели в лесу - или то, о чем услышите от других - не имеет отношения к Темным Лордам или привычным монстрам. Это Шепот. Энтропия, принявшая форму камня и рук. И да, Белла, у них похожие на мои силы.

Порывающаяся задать вопрос Белла замолчала.

- Им не нужны ваши земли, влияние или деньги. Они - энтропия. Ошибка в коде самой реальности, которая пришла, чтобы стереть всё живое до состояния серого пепла.

Я обвел взглядом притихший класс. Регулус всё еще не сводил глаз с моих предплечий, где свечение медленно затухало, оставляя после себя рваные края на ткани мантии.

- Обычные заклинания на них не сработают. Даже Авада не поможет - у них нет души. Учите заклинания со стихией или физическим воздействием. Лучше всего - молния. Чем масштабнее - тем лучше.

- Сделаем, - кивнули парни.

- Северус, тебе нужно быстрее учиться и выходить на уровень по крайней мере подмастерья. Я подтяну отца и выделю тебе хорошего мастера, хоть самого Слагхорна заставлю. Эван, Торфинн, Юстас, София. Нужны связи ваших родителей. Пусть готовят как можно больше волшебников. Эван, передашь Люциусу о том же. Не время для внутренних распрей.

Эван кивнул, сглотнув от волнения. Они были сильно напуганы тем, что я, обычно решающий все проблемы силой, теперь прошу их о такой помощи.

- Виола, также, предупреди родителей. По возможности - пусть поближе к Нотт-мэнору селятся, - кивнул я своей подопечной, которая закивала, нервно теребя край своей юбки.

- Альберт. Мне нужно связаться с твоим отцом, закупить все возможные боевые артефакты. Сделаешь?

- Без проблем, - кивнул он.

- Майкл, - обратился я к рейвенкловцу. Тот вздрогнул, сфокусировав взгляд на мне. - Помоги ребятам подтянуться, и также, обратись к отцу.

- Хорошо.

- Регулус, предупреди своего братца, пусть тоже будет готов.

- Он меня проигнорирует, - нахмурился первокурсник.

- Скажи от моего имени, он послушает меня. Девочки, - я посмотрел на своих невест. - С вами поговорим позже, но сейчас лучше также скажите родителям готовиться. Я свяжусь с отцом, чтобы поговорил с Лордом Блэк.

- Хорошо, - кивнули они.

- А теперь, когда я дал вам задачи, можно и рассказать.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как с каждым словом остатки холода неохотно отступают вглубь моего существа. Ребята замерли, боясь пропустить хоть звук.

- Многие из вас задаются вопросом, откуда я знаю их имена. Это не те знания, которые можно найти в библиотеке Хогвартса или в запретных секциях магических школ. В другом месте, в другой реальности, были дети. Дети, летящие осваивать новый мир и ставшие частью эксперимента по освоению пространства, которое лежит за пределами нашего понимания. Мы называли это Бездной.

Я остановился, давая остальным переварить услышанное, после чего продолжил.

- В том месте мы были заперты в бесконечном ничто. Когда взрослые сошли с ума, мы остались одни. В этот момент появился он. Мы называли его Демоном Бездны. Тогда нам казалось, что это само пространство приняло человеческий облик, чтобы поговорить с нами. Он предложил контракт. Цену мы не понимали, но нам хотелось выжить. Мы согласились. Так появились Тэнно. Сила, которую мы получили, позволила управлять энергией, способной испарять материю. Мы считали себя связанными с самим источником мироздания через эту сущность.

Я замолчал, рассматривая свои руки. Сияние почти исчезло, оставив лишь сероватые линии на коже.

- Но сейчас я понял. Точнее, меня ткнули в этот факт. Он не был Бездной. Он оказался лишь древним паразитом, сущностью, которая провела в пустоте слишком много времени и пожрала невероятное количество силы. Он стал ее эхом и самым громким голосом, но не самой Бездной. Настоящая Бездна не имеет лица и не заключает сделок. Она просто существует как бесконечный голод. Он лишь тот, кто научился этим голодом управлять. Сегодня этот паразит нашел меня здесь. Он прислал Шепот, чтобы проверить, насколько я ослаб в этом новом теле. И чтобы напомнить, что контракт все еще в силе.

В классе было так тихо, что я слышал дыхание Нарциссы, сидящей ближе всех ко мне.

- Теперь вы знаете. И нет, я не занял тело Теодора, - посмотрел я на Эвана, который резко замолчал. - Я и есть Теодор. Просто я еще и Аятан, дитя звезд. То что напало на нас перед лесом - результат сделки с существом, которое старше этого мира. И теперь это существо знает, где мы находимся.

Ребята переваривали услышанное медленно, с трудом сопоставляя образ привычного им лидера с историей о полетах к звездам и контрактах с иномерными сущностями. Первым заговорил, как ни странно, Северус. Его голос звучал на удивление спокойно и даже с некоторой долей уважения. Он смотрел не на мои руки, а прямо в глаза.

- Это многое объясняет, Теодор. Твое владение магией, твои знания, которые не лезли ни в какие рамки. Если ты говоришь, что это "существо", значит, у него есть слабости. Твоя природа не делает тебя чужим. Она делает тебя единственным, кто понимает, как нам не превратиться в пепел.

Регулус молча кивнул, присоединяясь к словам Снейпа. Остальные слизеринцы последовали их примеру. Ведь они изначально понимали, что я не простой человек.

Я медленно отпустил их. Ребята выходили по одному, стараясь не шуметь. Майкл задержался в дверях на секунду, бросил на меня короткий взгляд, полный сложной смеси чувств, и скрылся в коридоре. Юстас и Торфинн вышли последними, плотно прикрыв за собой дверь.

В классе остались только мы втроем. Я продолжал сидеть на столе, чувствуя, как усталость наваливается на плечи свинцовым грузом. Нарцисса подошла вплотную. Она больше не плакала, но ее пальцы, которыми она коснулась моих волос, все еще мелко дрожали.

- Ты дурак, Тео, - негромко произнесла она, заходя мне за спину и начиная осторожно расстегивать застежки мантии. - Нужно было сказать нам раньше. Мы бы не испугались. Мы твои невесты, а не просто случайные попутчики.

Беллатриса устроилась на парте напротив, скрестив ноги. Она внимательно наблюдала за тем, как Цисси помогает мне снять испорченную одежду. Ее взгляд задерживался на серых полосах, оставшихся на месте бирюзовых трещин.

- Ты выглядишь паршиво, - констатировала Белла без тени сочувствия, но в ее голосе слышался азарт. - Этот твой паразит... Он ведь не просто так прислал этот твой "Шепот". Он ревнует. Ты сбежал из его реальности, нашел себе новый дом, новых людей. Для него ты - самая дорогая игрушка, которая посмела потеряться.

Я поморщился, когда Нарцисса коснулась ожога на плече. Кожа там была сухой и безжизненной, словно камень.

- Скорее, я - должник, который пытается объявить себя банкротом. Но он не принимает такие условия.

- Получается, из-за моего жениха весь мир на грани уничтожения? - ухмыльнулась она.

- Получается, - кивнул я, прикрыв глаза. Белла расхохоталась.

- Проклятье, я выхожу замуж за самого интересного человека за всю историю этой планеты! - воскликнула она, вскочив ко мне и накинувшись на меня с поцелуем. - Плевать, что там за тварь к нам припрется. Убьем его вместе.

- Конечно, - кивнула Нарцисса, приняв важный вид, но щечки все равно порозовели от интимности сцены.

Беллатриса отстранилась, но её пальцы продолжали скользить по краю моего воротника. В её глазах не было ни капли сомнения - только преданность и восторг.

- Аятан, - прошептала она, пробуя имя на вкус. - Дитя звезд. Мне нравится, как это звучит. Куда лучше, чем Теодор. В этом имени есть масштаб.

- Обидно вообще-то, - буркнул я, невольно улыбаясь.

- Теперь буду звать тебя только так, мой Аятан, - обняла она меня, садясь на мои колени и обнимая за шею. Со спины меня обняли руки Нарциссы.

Каждый скрывал по своему, но по мелкой дрожи рук я ощутил, как они оба были напуганы.

- Не смей умирать, - шепнула Беллатриса. - Иначе я воскрешу тебя и убью сама.

- Не смей, - раздался тихий голос Нарциссы.

Я лишь обнял девочек, пытаясь унять их тревогу. Бездна, будто ощущая мое желание, тут же заглохло, не пытаясь выйти из под контроля.

***

Кабинет директора встретил меня привычным тиканьем серебряных приборов и негромким сопением Фоукса на жердочке. Дамблдор сидел за своим столом, сложив длинные пальцы домиком. Перед ним на чистом листе пергамента лежала небольшая горка того самого серого праха, который он собрал на поляне.

Директор не сразу поднял на меня взгляд. Он долго рассматривал пепел, и в его глазах за очками-половинками больше не было привычного озорного блеска. Сейчас там читалась настороженность человека, который осознал, что его мир только поменялся.

- Присаживайся, Теодор, - негромко произнес он, указывая на кресло. - Лимонную дольку?

- Благодарю, профессор, но сейчас мне не до сладостей, - ответил я, опускаясь на ствол мягкого кресла.

- Я провел несколько базовых тестов за это время, - Дамблдор кивнул на прах. - Знаете, мистер Нотт, этот пепел лишен самой сути жизни. В нем нет клеток, нет магической структуры. Он просто... есть. Словно кусок камня, которому на мгновение придали форму человеческой конечности.

- Потому что это не жизнь, директор. Это искривление реальности, которое возникло при попытке Демона бездны понять, как выглядит человек. Энтропия.

Дамблдор наконец посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим.

- Откуда у тринадцатилетнего юноши столь глубокие познания в силе, о которой не упоминается ни в одном известном мне магическом трактате? И поверь мне, за свой век я их прочитал немало.

Я выдержал этот взгляд. Скрывать всё больше не было смысла - после случившегося в лесу директор всё равно не оставил бы меня в покое. Мне нужны были его ресурсы, его влияние и его замок.

- В библиотеках вы этого не найдете, - начал я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. - Потому что оно пришло не из вашей истории. И даже не из этого мира.

На мгновение в кабинете воцарилась такая тишина, что стало слышно, как падает капля масла в одном из приборов. Дамблдор не вздрогнул, но я увидел, как напряглись его плечи.

- Значит вы - иномирец? Душа, занявшая тело ребенка? - медленно уточнил он.

- Нет, директор. Я и есть Теодор Нотт. Просто моя суть - это сплав памяти и силы из другого места. Там я был Аятаном, дитя звезд. Мы были частью эксперимента, который пошел не так. Мы оказались заперты в пространстве между реальностями, которое называли Бездной. Там мы заключили контракт с сущностью, которую считали богом.

Я сделал паузу, видя, как Дамблдор внимательно впитывает каждое слово.

- На самом деле он был лишь паразитом. Древним существом, пожравшим слишком много силы и ставшим эхом Бездны. Сегодня он нашел меня здесь. Тот Шепот, что напал на нас - это его посланники. Он хочет напомнить, что контракт всё еще в силе, и я всё еще принадлежу ему.

Дамблдор поднялся и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Он остановился у окна, глядя на темнеющий Запретный лес.

- В истории были случаи реинкарнации. Но чтобы из иного мира... даже для меня это странно, мальчик мой. Если то, что вы говорите, правда, то мы столкнулись с угрозой даже похуже Инквизиции.

- Какая инквизиция, профессор, - усмехнулся я. - То существо - то, что мы не могли не то что победить, даже осознать всей Системой.

- Системой?

- Я из далекого будущего. Когда другие планеты были колонизированы, когда мир принадлежал целиком и полностью нашему виду. Хотя и там успели все... засрать, - не сдержался я, вспомнив заводы Гринир.

- Если цель этого существа - вы, - задумчиво взглянул на меня директор. - Почему бы не увести его подальше?

- Я не знаю как вернутся. Да и сейчас уже слишком поздно. Мир замечен Безразличием, значит он его в покое не оставит.

- Безразличие?

- Мы его так называем.

- Понятно, - прикрыл глаза Альбус. По нему было видно, как он сдерживает кучу вопросов, которые возникали с каждым моим словом. - Теодор или...

- Теодор, профессор.

- Теодор. Поделишься воспоминаниями в Омуте? Мне нужно иметь представление, с чем мы столкнемся.

Я медленно поднялся и подошел к каменной чаше, стоявшей на изящной подставке в углу кабинета.

- Вы готовы, профессор?

Дамблдор лишь молча кивнул и пододвинул чашу ближе ко мне. Я приставил кончик палочки к виску. Тонкая, ослепительно-голубая нить последовала за деревом, когда я отвел руку. Нить коснулась поверхности воды, и та мгновенно поменяла цвет.

Перед глазами Дамблдора развернулись фрагменты Заримана. Золотые коридоры Орокин, величие которых заставляло Хогвартс казаться жалкой хижиной. А затем - хаос. Крики детей, запертых в стальной банке посреди ничто. И он - Демон, сидящий на вершине обломков с той же ухмылкой.

Я показал ему лаборатории Альбрехта. Механизмы Шепота, собирающиеся из обломков статуй. Фрагментированных, которые одним шагом превращали целые города в серый прах. Ангелов Бездны - наших бывших родственников, родителей, ставших нашими злейшими врагами. Масштаб этой войны обрушился на директора тяжелым грузом.

Когда мы вынырнули обратно, Дамблдор тяжело осел в свое кресло. Его лицо, обычно румяное, теперь приобрело пепельный оттенок. Он смотрел на свои руки, словно проверяя, не начали ли они превращаться в перламутровые наросты.

- Это... ужасно, мальчик мой. Вы ведь всего лишь дети, - по щеке старика скатилась одинокая слеза, но волшебник тут же подобрался. Проснувший Фоукс сел ему на плечо, прижавшись к своему хозяину.

- Я дам вам доступ ко всем ресурсам, которые у нас есть. Если мы не сможем остановить это здесь, то будущего, о котором вы рассказали, у этого мира просто не будет.

- Спасибо, директор. Я загляну к вам позже.

- Да, идите.

Глава 57. Ядовитый Восход

***

Белоснежный потолок элитной палаты в клинике Сен-Поль раздражал своей безупречностью. В Париже вовсю цвели каштаны, но здесь, за заколдованными окнами, воздух казался застывшим.

Адриан лежал неподвижно, глядя в одну точку. Каждый вдох давался ему с трудом - не потому, что легкие были повреждены, а потому, что само ощущение жизни внутри него изменилось.

"Как всё к этому пришло?" - эта мысль была единственным, что еще связывало его с реальностью.

Он помнил свои первые мысли, когда увидел Беллатрису Блэк на арене. Она была великолепна. В ней чувствовалась та порода, та дикая, необузданная магия, которая так редко встречается среди изнеженных девиц Шармбатона. Темные кудри, гордый разворот плеч, взгляд, обещающий смерть любому, кто посмеет подойти слишком близко. В тот первый момент она ему действительно понравилась - как редкий трофей, который хочется не просто получить, а подчинить своей воле.

Но потом он узнал о женихе.

Его буквально взбесил тот факт, что эту гордую ведьму, эту жемчужину древнего рода, отдали какому-то выскочке. Теодору Нотту. Адриан помнил свою брезгливость: он считал это позором для всей чистокровной аристократии Европы. Ему хотелось не просто победить её, а растоптать саму мысль о том, что она может принадлежать кому-то столь... мелкому.

Кто же знал, что этот проклятый Нотт малолетнее чудовище?

Адриан невольно коснулся своих губ здоровой рукой. Тот жест на арене - когда он слизнул её кровь - должен был стать его триумфом, высшим актом доминирования и унижения. Он хотел показать Нотту, что он может коснуться его женщины и забрать её жизненную силу прямо у него на глазах.

Британцы вывернули это наизнанку с пугающей эффективностью.

Его министерство, его отец, помощники Фламеля — все они поначалу кричали о международном скандале и покушении на «национальное достояние» Франции. Но Британия ответила коротко и жестко. Семьи Блэк и Нотт, используя всё свое влияние, выставили этот поступок не как дуэльную браваду, а как спланированное нападение на весь род Блэк с использованием запрещенных проклятий крови. Слизнуть кровь наследницы древнего рода на глазах у толпы? В Лондоне это преподнесли как попытку проведения темного ритуала порабощения.

Франция затихла. Когда на кону стоят обвинения в чернейшей магии крови против одной из самых влиятельных семей Англии, которая, как оказалось, еще и имеет связи среди почти всей магической элиты, стоило помалкивать.

Но больнее всего было молчание учителя. Николас Фламель, человек, ради которого Адриан стремился к вершинам, не сказал больше ни слова. После того, как он забрал своего ученика с обсидианового круга, старик закрылся в своей лаборатории. Ни поддержки, ни утешения, ни попыток отомстить. Лишь холодное, как могильный камень, разочарование. Наверное, Фламель видел в той бирюзовой бездне что-то такое, перед чем даже его философский камень был бессилен. Ответа Адриан не знал. Он лишь понимал, что теперь он - никто. Ни имя рода, ни его прошлые достижения не могли вытащить его из той бездны отчаяния, в которую его загнал проклятый Нотт.

"Ненавижу" - подумал он, стиснув простыню. Адриан снова посмотрел на свои руки. Шрамы пульсировали, напоминая о том, что он больше никогда не сможет держать палочку без боли. Нотт не просто победил его. Он вычеркнул его из мира живых, оставив гнить в золотой клетке Сен-Поль.

Где-то там, за Ла-Маншем, этот мальчишка сейчас, вероятно, наслаждался жизнью, и от этой мысли Адриану хотелось кричать, но заклятие тишины, казалось, навсегда поселилось в его горле.

Воздух в палате внезапно стал густым, как патока. Тиканье серебряного хронометра на тумбочке замедлилось, превращаясь в тяжелые, вязкие удары, а затем и вовсе смолкло. Стерильная тишина клиники Сен-Поль сменилась едва уловимым гулом, похожим на вибрацию натянутой струны.

Адриан замер. Он не мог повернуть голову, но боковым зрением уловил движение у изножья своей кровати. Там кто-то сидел.

Адриан похолодел. На краю кровати, небрежно закинув ногу на ногу, расположился... он сам. Та же пижама из тончайшего шелка, те же идеально уложенные светлые волосы, те же черты лица. Но была одна деталь, от которой внутренности Адриана скрутило ледяным узлом. У двойника не было зрачков. Вместо них в глазницах переливалось живое, пульсирующее серебро, подернутое бирюзовой дымкой - точь-в-точь как та энергия, что выжгла Адриану жизнь.

- Трудно быть настолько жалким, не так ли? - произнес двойник. Голос был точной копией его собственного, но в нем звучало эхо тысячи других голосов, шепчущих из пустоты. Адриан широко открыл рот, пытаясь закричать, но из горла вырвался лишь сухой хрип. Заклятие тишины всё еще держало его в тисках.

- О, забудь об этих игрушках, - существо лениво махнуло рукой, и Адриан почувствовал, как невидимая удавка на шее лопнула. — Магия... Твой старик шестьсот лет варил суп из камней, пытаясь достичь вечности, а в итоге вырастил хрупкий цветок, который растоптал первый же прохожий.

Существо наклонилось вперед, приблизив свое лицо к лицу Адриана. Двойник улыбнулся - слишком широко, слишком неестественно, обнажая идеально белые зубы.

- Тебе больно. Тебя унизили. Тебя вычеркнули из списка живых те, кого ты считал равными. Но хуже всего - Нотт. Тот, кто забрал твою искру и оставил тебя здесь гнить в этой золоченой клетке.

- Кто... ты? - выдавил Адриан, вжимаясь в подушки.

- Я - то, что лежит за порогом. Я - тишина между звездами. Я - стена, на которой твой дружок из Британии нацарапал свое имя, - двойник протянул руку и коснулся изуродованного предплечья Адриана. Шрамы мгновенно вспыхнули нестерпимым бирюзовым светом, но вместо боли Адриан вдруг почувствовал... мощь. - Он думает, что он особенный. Думает, что контракт дает ему право распоряжаться реальностью. Но Бездна не имеет любимчиков, Адриан. Она просто... существует.

Существо выпрямилось и протянуло Адриану ладонь.

- Хочешь вернуть долг? Хочешь видеть, как его «несокрушимая» воля рассыпается прахом? Я могу дать тебе силу, Адриан Флоранс. Не магию, нет. Настоящую силу. Такую же, как у него. Или даже больше. Ведь я знаю все его слабости. Я сам их создал.

Адриан смотрел на свою копию, и в его душе, выжженной дотла, впервые за долгое время вспыхнуло пламя. Не чистое, не магическое - оно было холодным, черным и полным ядовитой ненависти.

- Что... я должен сделать? - прошептал он.

Двойник снова улыбнулся, и на этот раз его глаза вспыхнули ослепительным серебром, заполняя всё пространство палаты.

- Просто пожми мне руку, Адриан. Заключим сделку. Ты получишь всё, чего лишился, и даже больше. А я... я просто посмотрю за представлением. Ведь нет ничего скучнее, чем тишина, в которой никто не кричит от осознания собственной ошибки.

Адриан, дрожа от лихорадочного возбуждения, медленно поднял свою здоровую руку и вложил её в ладонь Безразличия. В ту же секунду мир вокруг него взорвался мириадами бирюзовых искр, и крик, который он так долго сдерживал, наконец вырвался наружу - но это был уже не крик боли. Это был смех.

***

Я отложил в сторону ювелирный резец и внимательно осмотрел лежащий на верстаке серебряный слиток. Под моими пальцами металл перестал быть просто серебром. Он дышал. По его поверхности медленно, словно живые вены, расползались перламутровые наросты, переплетаясь в узоры, которые не смог бы повторить ни один мастер-артефактор этого мира.

Вспомнились слова Маргарет Бруствер на том занятии. Она видела во мне аномалию, гения, который насильно переписывает законы природы. Она предупреждала о риске: артефакт, созданный из того, что не должно быть артефактом - это всегда лишь временная иллюзия, поддерживаемая силой воли.

Я провел ладонью над серебром, и бирюзовые искры послушно скользнули по металлу.

Маргарет была права в одном: я действительно не спрашивал мнения у материи. Но она, как оказалось, ошибалась в главном. Мои творения не нуждались в моей постоянной концентрации. Им не нужно было, чтобы я удерживал их структуру своей волей каждую секунду их существования. Как и сережками Нарциссы и цепочкой Беллы.

В этом мире Бездна вела себя иначе. Если в Системе она была разъяренным штормом, который нужно было запирать в клетку в виде наших тел и усилителей, то здесь она напоминала преданного зверя. Стоило мне один раз "прошить" серебро энергией, как Бездна сама пускала в нем корни. Она становилась его частью, связывая физический объект с изначальной Бездной.

Я чувствовал, как созданный мною предмет пульсирует, будто дыша этой самой энергией.

- Простите, профессор, - подумал я с легкой, почти грустной усмешкой, - но мои артефакты не вернут свою истинную форму. Потому что теперь их истинная форма - это Бездна.

Спустя неделю после того, что случилось в лесу, Хогвартс начал понемногу успокаиваться. Слухи об «особо опасном существе» поутихли. Для большинства студентов это было лишь очередное приключение, о котором можно будет вспомнить на каникулах. Но в нашем кругу затишье воспринимали иначе. Ребята тренировались каждый вечер. Они и раньше отличались трудолюбием, но сейчас вкалывали как проклятые, осознавая (пусть и не в полной мере) масштаб идущей проблемы.

Отец и родители ребят сработали быстро. Благодаря нашим связям и золоту, у границ школьных земель теперь постоянно дежурил десяток волшебников. Официально их оформили как дополнительную охрану из-за "миграции опасных существ", но на деле это были опытные стихийники, готовые выжечь всё живое на опушке леса по первому сигналу.

Дамблдор тоже стал удивительно покладистым. Он выдал мне разрешение в Запретную секцию без ограничения по времени. Директор понимал: если я ищу способы спасти эту реальность, мешать мне - значит подписывать приговор всему замку.

Я снова перевел взгляд на серебро на верстаке. Сейчас я клепал артефакты - браслеты, кольца, ожерелья. Ничего сложного - простое усиление заклинаний каплей силы Бездны. Но даже капелька этой силы должна довольно сильно повлиять на расклад сил.

К сожалению, Люциус, при всем его желании казаться осведомленным и важным, не смог пробить стену самоуверенности своего отца. Абраксас лишь снисходительно усмехался, слушая туманные предупреждения сына о «сущностях вне времени». Для "чистых" аристократов всё это выглядело как причуды Нотта-младшего, который просто решил набить себе цену за счет страшилок.

Да и сам Люциус... Я чувствовал его скепсис. Он видел мою силу на арене, видел мои артефакты, но его разум отказывался принимать истинный масштаб проблемы. Для него это всё еще оставалось чем-то вроде внутришкольной грызни за лидерство, а не подготовкой к столкновению с энтропией.

Хуже всего обстояли дела с тем, что Вольдеморт начал действовать довольно радикально - недавно даже пошли угрозы к Бёркам, из-за чего Юстас был взволнован. Пришлось связываться с отцом и брать довольно слабый на деле род Бёрков под защиту. В общем, Британия потихоньку кипела, как будто бы мне проблем с Безразличием не хватает.

Тихий шелест мантии вырвал меня из раздумий раньше, чем скрипнула дверь. Я не оборачивался, продолжая рассматривать пульсирующий серебряный слиток, но напряжение в плечах немного спало. Чувствовать людей с помощью боевого прорицания я научился уже давно.

- Ты снова забыл про ужин, Тео, - негромкий, спокойный голос Нарциссы прозвучал в полумраке "мастерской" удивительно буднично. "Мастерской" (Торфинн всегда обозначал кавычки в этот момент) с недавних пор начал называться класс, стоящий напротив нашего неофициального места сбора - я решил не идти далеко и начал делать артефакты прямо тут, чтобы сразу была возможность их тестировать.

Нарцисса подошла ближе и поставила небольшой поднос на край свободного верстака. Запах свежего чая и горячих тостов заполнил мой нос.

- Потерял счет времени, - ответил я, наконец откладывая резец. Пальцы слегка подрагивали, но не от усталости, а от избытка энергии, которая продолжала течь сквозь меня в металл. К сожалению следы от бездны не исчезли - мои вены до сих пор светились бирюзой, просвечивая сквозь кожу при каждом использовании силы, из-за чего пришлось носить водолазку.

Нарцисса стояла рядом, разглядывая серебро на столе. В тусклом свете ламп её лицо казалось бледнее обычного, а в глазах отражалось бирюзовое сияние артефакта. Она коснулась одной из своих сережек - тонкая работа, ставшая частью её самой. И кстати, все еще эволюционирующая. Я даже удивлен, что сотворил такое в порыве вдохновения.

- Сегодня ребята с пятого курса повздорили с гриффиндорцами, - произнесла она, глядя на то, как перламутровые узоры на слитке медленно застывают. - Беллатриса вмешалась и успокоила наших, но гриффы все лезли. Они тебя не признают, Тео.

- Ох, не хватало мне и этой школьной возни, - я сделал глоток чая, чувствуя, как горячая жидкость немного унимает зуд в венах. - Ладно, я завтра поговорю с лидером гриффов. Да и нашим надо бы напомнить, чтобы не устраивали сцен.

Нарцисса кивнула, но я видел, что её это беспокоит. Она привыкла к четкой иерархии, где фамилия сама по себе должна была обеспечивать тишину в коридорах. Но в Хогвартсе сейчас ломались старые устои. Британия кипела, Вольдеморт давил на слабые роды, а гриффиндорское "благородство" всё чаще напоминало обычную невоспитанность. И именно этот момент выбрало чертово Безразличие, чтобы показать свою морду.

- Люциус... - Нарцисса сделала паузу, её пальцы скользнули по краю подноса. - Он всё чаще начал сомневаться, Тео. Он мечется между тобой, и тем, что вбивает ему в голову Абраксас и их Лорд.

Я хмыкнул, снова беря резец.

- Люциусу и ему подобным удобно в их обычном мире, - произнес я, аккуратно снимая тонкую стружку с металла. - Для него Вольдеморт - Лорд с понятными амбициями, Дамблдор - его идеологический противник, а я - какая-то "нейтральная" сторона . А то, о чем говорю я... это не вписывается в его понятия.

- Он видит, как ты вооружаешь свой круг, как наши люди бродят по округе. И думает, что мы просто разжигаем войну с Лордом.

- Пусть думает что хочет. Я всех предупредил. А что они предпримут - на их совести. Ладно, я еще полчаса посижу и пойду. Ты пока иди. Завтра я решу вопрос с гриффами.

- Я хочу с тобой посидеть, - заявила блондинка, упрямо посмотрев мне в глаза.

- Как хочешь.

***

Нарцисса сидела на высоком стуле в углу, стараясь не нарушать тишину мастерской. В полумраке класса, который Торфинн теперь в шутку называл «мастерской», единственным ярким пятном был бирюзовый свет, исходящий от рук Теодора.

Прошла всего неделя с того вечера, когда привычный мир Нарциссы треснул. Она и раньше понимала, что её жених - человек непростой. Слишком холодный взгляд для ребенка, слишком мало интереса к вещам, которые обычно волновали их круг. Но правда оказалась куда масштабнее школьных странностей.

Она невольно коснулась своей сережки. Металл под пальцами был теплым, он едва заметно пульсировал, словно живое существо. Раньше Нарцисса гордилась тем, что принадлежит к Блэкам. Теперь эта гордость казалась ей чем-то мелким, почти детским. Пока магическая Британия делила кресла в Министерстве, а Люциус метался между наставлениями отца и собственными страхами, Теодор готовился к вещам, о которых другие даже не догадывались.

Нарцисса смотрела на его спину, на светящиеся под тканью водолазки вены. Ей больше не было страшно. Первоначальный шок от того, что он - некто из другого мира, сменился странным чувством защищенности. Она видела, как он работает, как защищает тех, кто доверился ему, и понимала: Теодор не плохой человек.

Для неё он перестал быть просто выгодной партией. Сейчас, находясь рядом с человеком, которому она доверила свое будущее, она могла четко сказать, что любит его. Да, возможно остальные назовут это гормонами, магией и прочей ерундой. Но нет. Она четко осознавала - с этим человеком (или кем бы он там ни был) она была готова провести оставшуюся жизнь.

- Люблю тебя, - прошептала она. Теодор не обернулся, но Нарцисса заметила, как немного расслабились его плечи. И этого ей хватало.

Глава 58. Цепкая Связь

***

Сириус сидел за столом Гриффиндора, лениво ковыряя вилкой в тарелке. Шум Большого зала обычно его забавлял, но сегодня в воздухе висело что-то тяжелое. Он то и дело бросал взгляды на стол Слизерина. Там, в самом центре, сидел Теодор Нотт.

Сириуса это злило и одновременно завораживало. Нотт был всего на курс старше, но вокруг него всё вращалось. Старшекурсники Слизерина ловили каждое его слово. Это не было похоже на обычное подхалимство перед богатым наследником. Скорее, это напоминало дисциплину, о которой часто говорил Джеймс, который хотел стать аврором.

Когда Нотт поднялся, Сириус замер. Зал начал затихать, словно кто-то медленно выкручивал звук. Нотт шел один. Он не взял с собой ни Торфинна, ни Эвана, ни кого-либо еще из своей свиты.

- Смотри-ка, - толкнул Сириуса в бок Джеймс, - Нотт совсем страх потерял?

Он видел, как Нотт остановился прямо перед Джимми Фенвиком. Лидер гриффиндорцев вскочил. Нотт стоял к нему вплотную, глядя глаза в глаза. Третьекурсник смотрел на выпускника на равных, и в этой сцене было что-то неправильное. Да, не ожидаешь что третьекурсник будет равен ростом с семикурсником.

Зал погрузился в тишину. Сириус чувствовал, как воздух вокруг стола становится холодным. На серебряном кубке Фенвика начал нарастать иней, хотя в помещении было душно от сотен свечей. Нотт не кричал и не доставал палочку. Он говорил тихо и веско, так, что каждое слово долетало до Сириуса.

В этом спокойствии чувствовалось слишком много силы. Его манера поведения отличалась от карикатурной злобы, которую Сириус привык видеть дома; она казалась древней и равнодушной. Блэк поймал себя на мысли, что восхищен. Ему самому хотелось иметь такую уверенность, чтобы одним присутствием заставлять окружающих замолчать. Нотт зашел на враждебную территорию один, без поддержки, и подчинил себе ситуацию.

Когда Теодор развернулся и так же неспешно пошел назад, Сириус долго смотрел ему в спину. Он понимал, что под мантией этого парня скрывается нечто, не имеющее отношения к обычному волшебнику. Это было жутко, но завораживающе.

- Видал? - выдохнул Джеймс, когда оцепенение спало.

- Я думал у меня сердце остановиться, - пискнул Питер. Петтигрю итак был самым трусливым среди их компании, но особенно перед Ноттом он старался не мелькать. Хотя с удовольствием помогал им прикалываться над Нюниусом.

- Ты смотри, штаны поменять не забудь на всякий случай, - усмехнулся Ремус - еще один друг, окончательно сформировавший их четверку, которую уже сейчас за глаз называли "мародеры" за их проделки.

Сириус улыбнулся, хотя в голове крутилась другая мысль. Нотт был темным до мозга костей, в этом сомнений не оставалось. Но он обладал настоящей мощью. И на фоне этой силы всё остальное в Хогвартсе - баллы, квиддич, правила - внезапно показалось Сириусу детской игрой.

***

Когда я сел на свое место, шум в зале начал понемногу возвращаться, но вокруг меня сохранялся вакуум тишины. Я взял чашку с чаем, чувствуя, как бирюзовое сияние в венах медленно угасает под водолазкой - пришлось чуть пошалить с Бездной, чтобы сбить агрессивный настрой Джимми и успокоить его.

- Вопрос с Гриффиндором закрыт, - бросил я, глядя на Торфинна и Эвана. - Фенвик все понял. Нашим передайте: никаких сцен. Мне не нужны лишние проблемы, пока я занят.

- Понял, Тео, - Эван кивнул, его взгляд стал серьезнее. - Мы присмотрим за младшими.

- Со старшими я потом сам поговорю, - прикрыл я глаза. В этот момент Нарцисса, сидевшая рядом, чуть придвинулась ко мне.

- Тео, - прошептала она, склонившись к моему уху, - мне нужно тебе кое-что показать. Сегодня вечером, когда закончишь в мастерской. Это важно.

Торфинн, заметив наше сближение, тут же расплылся в ухмылке.

- Опять они за свое, - он подмигнул Эвану.

- Прекрасная парочка, ничего не скажешь, - невозмутимо прокомментировал Эван под смешок Софии.

- Как хочешь, - ответил я Нарциссе, игнорируя смешки друзей. - Буду ждать.

***

Моя "мастерская" была тускло освещена свечами - мне нравилась такая атмосфера, и настраивала на нужный лад. Я заканчивал работу над очередным кольцом, когда дверь тихо открылась.

Сначала вошла Нарцисса, а за ней, чуть более резко, чем обычно, Беллатриса. Белла выглядела собранной - она сегодня ходила со мной общаться со старшими курсами, где я втолковывал в их пропитанные идеологией головы немножко благоразумия. Она прислонилась к стене, сложив руки на груди и внимательно наблюдая за моими движениями.

Я отложил резец и выпрямился. Бирюзовые нити под кожей моих рук едва заметно пульсировали, откликаясь на присутствие сестер Блэк - в последнее время на них моя сила реагирует все ярче. Я посмотрел на Нарциссу, ожидая, когда она начнет. Она вздохнула, после чего подошла ко мне ближе.

- Тео, слова здесь лишние, - тихо произнесла Нарцисса. - Лучше это просто продемонстрировать.

Она сделала шаг вперед. В ту же секунду металл её сережек, словно живой, пришел в движение. Серебро потекло вверх, обвивая её виски тонкими, пульсирующими нитями, пока не соединилось над лбом, превращаясь в изящную диадему. Я замер, когда увидел её глаза. Зрачки исчезли, сменившись пульсирующим серебром, подернутым той же бирюзовой дымкой, что была у меня. Нарцисса подошла и осторожно коснулась моей руки.

Вместо привычного ощущения женской ладошки меня захлестнул поток Вазарина. Это была мягкая, обволакивающая сила, которая мгновенно утихомирила зуд в моих венах и сняла тяжесть, накопившуюся за вечер работы. Я мог бы и сам - но во время работы приходилось следить за каждой из школ, чтобы случайно не сломать артефакт.

- А теперь я, - подала голос Белла.

Её цепочка, которую я сделал для защиты, вдруг сжалась, утолщаясь и превращаясь в строгий металлический чокер, плотно обхвативший горло. Беллатриса улыбнулась, её глаза тоже вспыхнули потусторонним светом. Она резко взмахнула палочкой, даже не произнося заклинания. Луч чистой энергии, усиленный артефактом, ударил в мишень, стоявшую в углу для тестов. Манекен разлетелся в мелкую пыль.

Я перевел взгляд на сестер. Нарцисса стояла рядом, её ладонь всё еще покоилась на моей руке, и я ощущал, как поток Вазарина вымывает из моего тела последние остатки усталости. Беллатриса же тяжело дышала, глядя на свои руки с каким-то диким, почти голодным восторгом.

- Вы смогли пробудить окончательную форму, - произнес я, аккуратно высвобождая руку из хватки Цисси. - Инкарнон.

Я повернулся к Нарциссе. Её диадема мерцала ровным, успокаивающим светом.

- Изначально я ваши артефакты создавал для того, чтобы они питали вас и помогали вам. Но я не думал, что они так эволюционируют, что вы даже сможете частично использовать школы Фокуса.

- Фокуса? - Белла прикоснулась к чокеру, довольно улыбаясь. Ей безумно нравилось ощущение силы.

- В моем мире, - начал я, присаживаясь на край верстака, - существовало пять основных путей управления Бездной. Мы называли их Школами Фокуса. Ты, Цисси, показала мне Вазарин.

Я кивнул в её сторону.

- Это школа «Восстанавливающего прилива». Она учит лечить раны и защищать, обращая энергию Бездны в жизнь.

Нарцисса задумчиво коснулась своих сережек.

- А я? - Беллатриса сделала шаг вперед, её глаза снова азартно блеснули.

- Ты - это Мадурай. Путь «Ясного огня». Твоя школа - это скорость и сокрушительная мощь. Это была моя основная школа в том мире.

Я сделал небольшую паузу, глядя на свои руки, потихоньку загорающиеся силой Бездны.

- Есть и другие. Зенурик - для тех, кто хочет доминировать над самой энергией, восстанавливая силы себе и союзникам. Нарамон - школа стратегов и мастеров ближнего боя. И Унайру - путь непоколебимости, позволяющий превращать собственную плоть в камень и отражать удары обратно во врага.

Беллатриса фыркнула, явно довольная своим «назначением» в Мадурай.

- Значит ты владеешь только Мад...мадурай? - спросила Нарцисса.

- Нет. Это основная моя школа. За годы в Системе я овладел всеми школами.

Девушки вздохнули, явно переосмысливая пределы моей силы. Мы проговорили ещё около получаса, обсуждая границы их новых возможностей и то, как важно не давать силе брать верх над разумом. Нарцисса выглядела уставшей - использование Вазарина в первый раз явно вытянуло из неё много сил. В конце концов, она поднялась со своего места.

- Мне пора, Тео. Постарайся не засиживаться здесь до рассвета, - она мягко коснулась моего плеча и, бросив короткий взгляд на сестру, вышла из мастерской.

Беллатриса, вопреки моим ожиданиям, даже не шелохнулась. Она продолжала стоять у стены, сложив руки на груди. В ее глазах стоял странный блеск.

- А ты? - я повернулся к ней, снова беря в руки резец. - Тебе тоже не мешало бы поспать.

- Мне нужно поговорить с тобой насчёт старшекурсников, - отрезала она, медленно отделяясь от стены. - Те, с кем мы общались сегодня... они тебя боятся, это правда. Но за твоей спиной они шепчутся. Им нужно что-то более осязаемое, чем твои "лекции".

Она начала медленно обходить верстак, сокращая расстояние. Её шаги были бесшумными, почти кошачьими.

- Я решу это в конце недели, Белла, - ответил я, не отрываясь от работы.

- О, я в этом не сомневаюсь, - она остановилась совсем рядом. - Ты всегда всё решаешь. Рационально, холодно, эффективно. Как настоящий... Лорд.

Белла положила ладонь на край моего стола, наклоняясь так близко, что я почувствовал запах её волос.

- Ты возишься с нами, тренируешь парней, мастеришь артефакты. Это ведь такой стресс.

Она медленно протянула руку и коснулась моей шеи, там, где под кожей отчетливо пульсировала бирюзовая вена. Её пальцы были горячими. Она чуть прикусила губу, глядя мне прямо в глаза. В глазах - вызов и откровенное желание проверить, насколько крепка моя броня. Я встал со стула, смотря на нее сверху вниз.

Видимо, использование силы Мадурай пробудило в ней странные эмоции?

Её рука соскользнула с моей шеи ниже, пальцы уверенно легли на мою грудь, туда, где под тканью водолазки отчетливо билось сердце. Она прижалась ко мне почти вплотную, игнорируя разделяющий нас край верстака.

- Нельзя ходить таким напряженным.

Беллатриса чуть приподнялась на цыпочках, сокращая расстояние между нашими лицами до считанных сантиметров.

- Ты такой высокий... Забудь про старшекурсников. Забудь про артефакты. Здесь только мы двое. Неужели тебе не хочется взять то, что принадлежит тебе по праву сильного? Прямо здесь. Прямо сейчас.

Она легко чмокнула меня в губы. Я смотрел на неё сверху вниз, и внутри меня что-то дало сбой. В моем прошлом мире чувства были роскошью, на которую не хватало времени между битвами и сном в стазисной капсуле. Но это тело, это чертово подростковое тело жило по другим законам.

Я почувствовал, как внизу живота начинает разгораться настоящий пожар. Это было нечто первобытное, тягучее и пугающе мощное. С удивлением я отметил, что возбужден - и это чувство было настолько острым, что на мгновение я забыл обо всем.

- Ты рискуешь, Белла, - мой голос прозвучал глухо, почти незнакомо. - Сила Мадурая видимо как-то разгорячила твой разум. Ты сейчас не совсем в себе.

Я попытался сохранить остатки своей обычной дистанции, но бирюзовое сияние в моих венах вспыхнуло ярче, откликаясь на её близость. Бездна внутри меня не пыталась её оттолкнуть - она, кажется, только подливала масла в огонь.

Беллатриса лишь хмыкнула, услышав мое предупреждение. Она не отстранилась ни на миллиметр. Напротив, её ладонь скользнула к моему затылку, и она чуть сильнее сжала пальцы, заставляя меня склониться к ней.

- Я Блэк, Аятан. Риск это мое второе имя.

Она прижалась ко мне всем телом, и я отчетливо почувствовал изгибы её фигуры через тонкую ткань.

- Неужели великий Аятан боится какой-то школьницы? - в её голосе звучала откровенная насмешка, смешанная с вызовом. - Ты так много говорил о силе, о праве сильного... Так докажи.

Её колено медленно скользнуло вверх по моей ноге, а взгляд стал совсем затуманенным, хищным. Она провоцировала меня, сознательно толкая к обрыву, прекрасно понимая, к чему это приведет. И это, кажется, заводило её ещё сильнее.

- Ты ведь хочешь этого, - прошептала она, и её рука начала медленно расстегивать верхнюю пуговицу моей мантии.

- Белла, это может плохо закончиться.

- Хватит! - сорвалась на крик Белла, окончательно отбрасывая маску спокойствия. — Хватит быть разумным, Аятан! Возьми то, что тебе предлагают!

Она набросилась на меня с яростью, которой позавидовал бы голодный хищник. Я перехватил её, чувствуя, как дубовый верстак за спиной жалобно скрипнул. Ювелирные инструменты и незаконченные серебряные кольца со звоном посыпались на каменный пол, но этот шум казался фоновым гулом по сравнению с биением её сердца, которое я ощущал через ладонь.

Мои пальцы сжались на её талии, и я ощутил, как бирюзовое свечение моих вен вспыхнуло с новой силой, просвечивая сквозь кожу и отражаясь в её расширенных зрачках.

В полумраке мастерской, подрагивающем от света догорающих свечей, я впервые по-настоящему осознал, что это тело больше не принадлежит только мне. Оно откликалось на каждое её прикосновение, на каждый судорожный вздох, заставляя мой разум отступить на задний план, уступая место чистой, концентрированной страсти.

Беллатриса выгибалась под моими руками, её когти впивались в мои плечи, а шепот превратился в невнятные мольбы, в которых имя «Аятан» звучало как молитва.

Когда всё закончилось, тяжелая, звенящая тишина мастерской показалась оглушительной. Воздух был густым, пахнущим чем-то душным и... человеческим. Беллатриса сидела на краю верстака, тяжело дыша. Её волосы спутались, а на бледной шее горели следы моих пальцев.

- Это ведь был наш первый раз, - она задумчиво прижала пальчик к губам - ее страсть поутихла.

- Так вот что такое... секс.

Беллатриса тихо рассмеялась. Она спрыгнула с верстака, не заботясь о том, что мантия едва прикрывает её плечи. И лишь легкая дрожь ее ног говорило о том, что произошло.

- Неужели в твоем мире никто не делал ничего подобного?

- Почему же, делал. Скиталец, черт тебя дери, как же я теперь тебе завидую... - я вспомнил этого засранца-меня, который крутил шашни с Элеонорой.

- Скиталец? - Беллатриса села ко мне на колени.

- Скиталец - это я, - ответил я, чувствуя её вес и живое тепло, которое всё еще казалось чем-то инородным в этой холодной мастерской. - Но другой. Из другой реальности.

Беллатриса прищурилась, переплетая свои пальцы с моими. В её взгляде смешалось любопытство и крупица ревности.

- Значит этот ты-скиталец... занимался с кем-то этим?

- Это не совсем я, но да ладно. Она была его светом, - я на мгновение прикрыл глаза, вспоминая обрывки чужой памяти. - Тем, что удерживало его от окончательного безумия в его прыжках во времени. Теперь я понимаю, почему он так за неё держался. Биология - мощная штука, Белла. Она затуманивает разум лучше любого яда.

Я посмотрел на неё. В полумраке её лицо казалось высеченным из мрамора, если бы не этот живой блеск в глазах и сбитое дыхание.

- Забудь о ней, - Беллатриса наклонилась и прижалась своим лбом к моему. - Здесь нет никакой Элеоноры. Нет Скитальца. Есть только ты - мой Аятан. И я.

Её пальцы вплелись в мои волосы, заставляя меня склонить голову. Она подалась вперед, и её губы накрыли мои - поцелуй был властный, жадный. Мои руки сами собой легли на её талию, притягивая ближе, стирая последние миллиметры пространства между нами.

Белла не собиралась останавливаться на достигнутом. Её руки соскользнули к вороту моей водолазки, и я услышал, как трещит ткань под её настойчивым напором.

Глава 59. В Строй

***

Белоснежный потолок клиники Сен-Поль больше не вызывал раздражения. Теперь он казался Адриану просто чистым холстом, на котором скоро будут написаны новые правила этого мира - его мира.

Он сел на кровати, не чувствуя привычной боли. Ощущение было странным - тело стало легким, почти невесомым, словно из него выкачали всю лишнюю кровь, заменив её чем-то более плотным и холодным. Адриан медленно стянул шелковую пижаму с левого плеча.

Там, где раньше была изуродованная "проклятием" плоть, теперь переливалось серебро. Наросты были похожи на перламутровые чешуйки или застывшие капли ртути. Они выходили из-под кожи, переплетаясь в причудливые, острые узоры, медленно ползущие вверх к шее. Адриан коснулся их пальцами. Твердые, как алмаз, и ледяные. В памяти всплыли смутные образы, нашептанные Безразличием: огромный корабль, застывший в пустоте, и существа, ставшие воплощением этой пустоты.

Ангелы.

Он не чувствовал ужаса. Только дикий, захлестывающий восторг. Нотт пытался его сломать, лишить магии, вычеркнуть из жизни, но в итоге лишь открыл ему дверь в истинное величие. Адриан поднял руку. Он не потянулся за палочкой - эта щепка больше не была ему нужна. Он просто представил ту бирюзовую бездну, что теперь пульсировала в его груди вместо сердца.

Короткий взмах руки - и пространство палаты содрогнулось от беззвучного удара. Из пальцев вырвался поток пламени. Но это не был обычный "Инсендио". Огонь был бирюзово-серебряным, он не давал тепла, а лишь выжигал саму суть предметов, к которым прикасался. Край прикроватной тумбочки мгновенно превратился в серую пыль, даже не загоревшись.

Адриан смотрел на свои руки, на этот танцующий холодный свет, и тихо смеялся. Тишина палаты, раньше казавшаяся могильной, теперь пела для него. В коридоре послышались торопливые шаги медсестер - они наверняка почувствовали всплеск силы. Адриан медленно натянул пижаму, скрывая наросты. Время для открытой войны еще не пришло. Ему нужно было больше силы.

Он снова лег, уставившись в потолок, и на его лице застыла улыбка, от которой любому нормальному человеку захотелось бы оказаться как можно дальше от Сен-Поль.

***

Большой зал встретил меня привычным гулом, звоном посуды и запахом овсянки. Я сел на своё место, стараясь двигаться максимально естественно, хотя внутри всё ещё вибрировало странное эхо вчерашней ночи. Тело казалось непривычным, но это были приятные чувства - я ощущал легкость.

Я потянулся к чайнику, когда почувствовал на себе взгляд Нарциссы. Она изучала меня. И видимо - чувствовала что что-то произошло, уж слишком у нее взгляд пронзительный.

- Доброе утро, Тео, - её голос звучал ровно. - Ты выглядишь иначе.

Я сделал глоток чая, стараясь сохранить каменное лицо.

- Я всю ночь провел в "мастерской".

Нарцисса чуть прищурилась. Она чувствовала, что мой «фон» изменился - видимо, присутствие Бездны в ее энергетике связало нас сильнее, чем я думал. В этот момент за стол села Беллатриса. В её движениях читалась ленивая, сытая грация хищника, который только что удачно поохотился. Белла не стала ничего говорить - она просто пододвинула к себе тарелку, бросая на меня короткие, обжигающие взгляды. На её губах застыла довольная улыбка.

- Доброе, сестрёнка, - бросила она Нарциссе, даже не глядя в её сторону. - Отличный день, не правда ли? Чувствую себя великолепно.

Нарцисса перевела взгляд с неё на меня, потом снова на Беллу. Тишина в нашем кругу стала осязаемой. Ребята, сидевшие чуть поодаль, благоразумно уткнулись в свои тарелки, понимая: в «семействе» Блэков и Ноттов произошло нечто из ряда вон выходящее. Разве что Торфинн хотел что-то сказать, но его быстро заткнул Юстас.

- Беллатриса вчера помогала мне, - я решил вбросить долю правды, чтобы сбить градус подозрительности.

- О да, - Беллатриса отпила сок, глядя на меня поверх кубка. - Столько открытий сделали.

Нарцисса сжала пальцы на рукоятке вилки так, что побелели костяшки.

- Тео, после завтрака нам нужно поговорить, - ровным тоном сказала Нарцисса. Я кивнул, понимая, что этого разговора не избежать.

- Я сначала с нашими поговорю, а потом жду тебя у себя.

Беллатриса снова усмехнулась, явно довольная тем, какой хаос она внесла в наши отношения. Вот же... сучка. И ведь не скажешь по другому.

***

Когда я вошел в гостиную Слизерина, гул голосов мгновенно стих. Старшекурсники уже собрались в дальнем углу у камина - видимо, ждали. Я прошел в центр круга, чувствуя на себе их настороженные взгляды.

- Мы видели что ты решил вопрос с Фенвиком, Нотт, - подал голос Шеклтон, видимо, ставший негласным лидером их своеобразной "оппозиции". - Он быстро принял твои условия и пошел на мир. Но раз ты так силен, зачем нам мир с Гриффиндором?

Он облокотился на спинку кресла, обведя взглядом остальных.

- Мы ведь сильнее, - подхватил его друг. - Самое время окончательно поставить их на место, а не «достигать понимания». Слизерин не идет на уступки львам.

По гостиной прошел одобрительный шепот. Для них Хогвартс был полем битвы, где победа измерялась количеством разбитых носов и снятых баллов. Они привыкли к карикатурной вражде, которая годами кормила их эго. Такие... дети.

Я медленно обернулся к Шеклтону. Мой рост позволял мне смотреть на выпускника сверху вниз, и я видел, как в его глазах мелькнула тень неуверенности.

- Вы видите только верхушку айсберга, - спокойно произнес я. - Ваша возня в коридорах - это детская игра в песочнице. Вы тратите силы на то, чтобы доказать превосходство парням, которые забудут ваши имена через пару лет после выпуска.

Я сделал шаг вперед, и воздух в комнате заметно потяжелел.

- Мне не нужны ваши мелкие победы. Мне нужен порядок. Да вы должны лучше меня понимать! - я указал на семикурсников. - Ладно бы, младшие бесились, так нет же, они сидят тихо! А у вас ЖАБА на носу, а вы в школьных хулиганов играете!

Шеклтон попытался что-то возразить, но я не дал ему вставить и слова. Воздух в гостиной начал ощутимо остывать, а тени от камина удлинились, словно живые - я помог себе немного магией.

- Мой мир с Фенвиком - это не уступка. Это создание условий, при которых вы сможете заняться делом, а не тратить время на бесконечную грызню. Слизерин - это факультет амбиций и хитрости, а не мелочного хулиганства. Те, кто этого не понимает, могут продолжать играть в героев, но тогда не рассчитывайте на уже мое "понимание". Скоро грядет то, перед чем ваши игры в войнушку будет лишь песчинкой в море.

- О чем ты говоришь? - не поняла девушка - шестикурсница.

- То, к чему готовлюсь я, мои близкие и все наши семьи. И вам рекомендую. Хватит страдать херней.

Не дожидаясь их реакции, я направился к выходу. За спиной послышались тихие вздохи облегчения - давление Бездны исчезло вместе со мной.

***

Дверь в мой "кабинет" открылась с тихим щелчком. Нарцисса стояла у верстака, перебирая заготовки, но её взгляд был прикован к пустому месту, где вчера стоял уничтоженный манекен.

- Ты опоздал, - ровно произнесла она, не оборачиваясь.

- Прости. Иногда эти "старшие" ведут себя похуже детей, - я прошел внутрь и остановился в паре шагов от неё. - Теперь я слушаю тебя, Нарцисса.

Она медленно обернулась и смотрела на меня долго, почти не мигая.

- Я чувствую твой фон. Ты больше не звучишь как одинокий ледник. В твоей энергетике появился чужой ритм. И это случилось вчера.

Нарцисса коснулась пальцами моей шеи - именно там, где вчера были руки Беллы. Она не искала следов, она искала подтверждение того, что уже знала.

- Ты все правильно поняла. Мы переспали.

Нарцисса медленно убрала руку. Её пальцы, только что касавшиеся моей кожи, сжались в кулак. Она не закричала и не устроила сцену. В её роду открытые эмоции считались слабостью, которую позволяли себе только те, кому нечего терять.

- Я должна была это предвидеть, - тихо произнесла она, глядя в окно на серые воды озера. - Беллатриса никогда не умела просто смотреть на то, что ей нравится.

Нарцисса замолчала, продолжая смотреть на серое марево воды за стеклом. В кабинете повисла тяжелая, но уже не колючая тишина. Она медленно обернулась, и я увидел в её глазах не гнев, а усталую, почти материнскую мудрость, странно смотревшуюся на лице юной девушки.

- Я понимаю, - она едва заметно качнула головой, и одна светлая прядь скользнула ей на грудь. И только сейчас я заметил, какими длинными стали ее волосы. - Ты взвалил на себя слишком много. Ведешь за собой факультет, строишь планы, меняешь саму суть магии... Мы все привыкли видеть в тебе незыблемую скалу, лорда, который все знает, все решит. Но даже самому прочному металлу нужна закалка, а человеку - тепло. Ты ведь не железный, как бы ни старался им казаться.

Она подошла ближе, положив руки мне на грудь.

- Я знала, что рано или поздно она попытается поглотить тебя своим пламенем, - Нарцисса сделала паузу, и в её голосе проскользнула легкая, едва уловимая горчинка. - Мне просто жаль, что я не смогла дать тебе этого спокойствия раньше, чем она.

Она подняла на меня взгляд. В нем светилось странное, почти научное любопытство.

- И как это было? - тихо спросила она, чуть склонив голову набок.

- Оглушительно, - ответил я, накрывая её ладони своими. - И совершенно не так, как я ожидал. Но приятно.

Я почувствовал, как Нарцисса едва заметно вздрогнула, но не отстранилась.

- Ты удивишься, но для меня это было впервые. Даже учитывая две жизни за плечами, - я усмехнулся, глядя в её серебристые глаза. - В Системе мы были операторами, запертыми в капсулах. А Скиталец...

Я замолчал на мгновение, подбирая слова.

- Он делился со мной многим. Знаниями, победами, горечью поражений. Но когда дело касалось Элеоноры, он становился удивительно скрытным. Этот засранец специально упускал все подробности их близости в наших общих воспоминаниях. Словно хотел оставить это только себе, как нечто слишком личное, чтобы отдавать даже другой версии самого себя.

Нарцисса слушала внимательно, и её пальцы на моей груди чуть расслабились. Напряжение, стоявшее между нами с самого завтрака, начало медленно таять.

- Значит, Беллатриса стала твоим первым настоящим опытом, - она произнесла это без издевки, скорее констатируя факт.

Она мягко отстранилась, подходя к верстаку, где лежали заготовки для колец.

- Я не собираюсь соревноваться с ней, - Нарцисса обернулась, и на её губах промелькнула слабая улыбка. - Думаю, нам еще рано... для этого. Но когда придет время, я сполна спрошу с тебя за эту спешку.

- Я вас понял, моя леди, - поцеловал я ее руку, картинно поклонившись.

Внезапный толчок заставил стены мастерской содрогнуться. Каменные плиты Хогвартса жалобно заскрипели, а тяжелые стеллажи с заготовками опасно наклонились. Я среагировал быстрее, чем разум успел осознать угрозу - рванул Нарциссу на себя, сбивая её с ног и накрывая своим телом.

Сверху посыпалась каменная крошка и пыль. Где-то в коридорах послышался звон разбитого стекла и крики.

- Тео... - выдохнула Нарцисса, вцепившись в мои плечи.

Я не ответил. Всё моё внимание было сосредоточено на резонансе, который прошил пространство. Это был не просто землетрясение. Мои вены вспыхнули ярким бирюзовым светом, откликаясь на мощнейший всплеск Бездны. Этот холодный, металлический привкус я узнал бы из тысячи.

- Оставайся здесь! - скомандовал я, поднимаясь на ноги.

Я чувствовал, как сила внутри меня буквально рвется наружу. Прорыв. И он был совсем рядом.

Сразу входя в режим бездны, я скачками пошел в сторону зова. Чем ближе я был к Большому залу, тем отчетливее слышал знакомый, сводящий с ума ропот - Шепот.

Ворвавшись в зал, я замер на мгновение. Картина была жуткой: пространство в центре помещения пошло трещинами, словно битое зеркало. Из этих разломов лезли фрагментированные сущности. Огромные каменные руки и сегментированные тела пытались закрепиться в реальности Хогвартса.

Но в этот раз замок не был беззащитен.

- Вспышка! Сейчас! - раздался резкий выкрик Торфинна.

Группа слизеринцев и, к моему удивлению, пара гриффиндорцев стояли плотным полукругом. Они били по тварям стихийными заклинаниями, целясь точно в суставы и сочленения фрагментов. У моих ребят это получалось лучше - то и дело вспыхивающие бирюзовые искры на их кольцах и прочих артефактах усиливали заклинания, делая их смертельными для прорывающихся.

- Держите строй! - Беллатриса была в самом центре. Её чокер пульсировал яростным светом, а палочка выписывала сложные пируэты, превращая магию в острые лезвия энергии.

У преподавательского стола колдовал Дамблдор - взмахами палочки он выкашивал целые ряды существ, да и Флитвик с остальными не отставали, показывая, что не зря они едят свой хлеб опытных мастеров.

Земля снова вздрогнула. Из самого крупного разлома, круша остатки гриффиндорских столов, начал выбираться Зелатор. Его сегментированное тело вибрировало, издавая низкий гул, от которого дрожали стёкла в окнах. Твари Шепота вокруг него задвигались быстрее, словно получая подпитку от своего предводителя. Я не стал ждать.

Я вскинул обе руки. Пальцы свело от хлынувшей через них мощи, и два ослепительных бирюзовых луча прошили воздух Большого зала. Лучи скользнули по конечностям Зелатора, срезая их с хирургической точностью. Тварь издала скрежещущий визг, теряя равновесие, её сегментированные руки разлетелись в пыль, не успев даже коснуться пола. Но фрагменты тут же начали лихорадочно вращаться, пытаясь собраться вновь под воздействием воли Шепота.

Земля под ногами вздыбилась с новой силой. Второй разлом с грохотом расширился, и из него, круша остатки стола Когтеврана, вырвался еще один Зелатор — крупнее и агрессивнее первого. Давление на мой разум усилилось вдвое. Шепот стал почти невыносимым, он пытался раздавить сознание резонансом двух чужеродных ядер.

Мои лучи задрожали. Это тело, несмотря на всю его легкость, начало подавать сигналы перегрузки: в висках застучала кровь, а бирюзовое сияние вен стало пугающе ярким.

Первый отошел чуть назад, регенерируя конечности, а второй понесся ко мне, пытаясь раздавить. Резкий вход в режим бездны и скачок назад.

- Займись своим, Тео! - крикнула Беллатриса.

Её чокер полыхнул яростным пламенем Мадурая. Она рванулась вперед, и магические лезвия, сорвавшиеся с её палочки, вгрызлись в «голову» второго монстра. Она двигалась быстрее, чем любой человек в этом зале, превратившись в вихрь из разрушительной энергии и чистой ярости.

С другой стороны ударил столб ослепительно белого света. Дамблдор наконец вступил в игру по-настоящему. Его магия, древняя и плотная, сковала движения второго Зелатора, заставляя фрагменты его тела замереть в пространстве. Директор Хогвартса и Беллатриса Блэк - странный дуэт, но их совместная атака дала мне те несколько секунд, которые были необходимы для финала.

- LOHK! - рявкнул я, концентрируя всю мощь Бездны в одну точку.

Мои лучи соединились, превращаясь в копье чистого света. Я вогнал его прямо в центр первого Зелатора, туда, где пульсировало его бирюзовое ядро. Раздался звук, похожий на звон разбитого хрусталя, и тварь рассыпалась, превращаясь в груду безжизненного камня.

Я мгновенно развернулся ко второму монстру. Белла уже успела высечь на его груди глубокие борозды, а цепи Дамблдора удерживали его на месте. Я вытянул руку, готовясь нанести завершающий удар.

Я выплеснул всё, что оставалось. Последний рывок энергии Бездны был настолько мощным, что кожа на ладонях начала лопаться, не выдерживая давления. Бирюзовое копьё света прошило пространство, игнорируя защиту второго Зелатора, и вонзилось точно в пульсирующее ядро.

Тварь замерла. Её сегменты на мгновение засияли изнутри, а затем последовал беззвучный взрыв. Каменные фрагменты обратились в мелкую серую пыль, которая бессильно осела на развороченный пол Большого зала. Последние остатки Шепота втянулись обратно в стремительно закрывающийся разлом, и тишина, наступившая в следующую секунду, показалась оглушительной.

Мир вокруг меня поплыл. Бирюзовое сияние в венах погасло рывком, оставив после себя выжженную пустоту и ледяной холод, от которого сводило челюсть. Это тело, несмотря на все усиления, просто не было рассчитано на такие нагрузки. Ноги стали ватными. Я почувствовал, как сознание медленно ускользает, а пол зала неумолимо приближается. В ушах всё еще стоял звон, а перед глазами плясали серые пятна. Я рухнул на колени, а затем и вовсе завалился на бок, тяжело хватая ртом воздух.

- Тео! - этот крик пробился сквозь вату в ушах.

Я почувствовал, как чьи-то руки подхватили меня, не давая окончательно распластаться на камнях. Нарцисса. Её пальцы коснулись моего лба, и я ощутил, как через это прикосновение в меня вливается жизнь.

- Тео, я здесь, - её голос дрожал, но руки были тверды. - Просто дыши. Я держу тебя.

Я приоткрыл глаза. Нарцисса склонилась надо мной, её лицо было бледным, а зрачки всё еще отливали серебром.

Чуть поодаль я увидел Беллу. Она стояла, опираясь на обломок стола, её мантия была разорвана, а взгляд всё еще блуждал по залу, ища новых врагов. Дамблдор медленно подходил к нам, и по его лицу было невозможно понять, о чем он думает сейчас, глядя на лежащего на полу тринадцатилетнего подростка, который только что уничтожил двух монстров из другого измерения.

Я попытался что-то сказать, но Нарцисса прижала палец к моим губам.

- Молчи. Тебе нельзя говорить.

Глава 60. Окутывающее Облако

***

Небо над Хогвартсом к утру стало пепельно-серым от сотен почтовых сов. Если первый инцидент в коридоре удалось замять благодаря влиянию моего отца и скупым объяснениям преподавателей, то бой в Большом зале, развернувшийся на глазах у всей школы, скрыть было невозможно. Письма летели во все уголки Британии - от поместий чистокровных семей до магловских окраин. Хогвартс перестал быть безопасной гаванью, и этот страх, холодный и липкий, просочился в каждую щель древнего замка.

Я лежал в Больничном крыле - уснул на пару часов. В воздухе стоял тяжелый аромат лекарственных настоек, смешанный с едва уловимым запахом гари. Тело отозвалось тупой, тягучей болью, словно каждая мышца была натянута до предела. Бирюзовое сияние в венах погасло, оставив после себя лишь привычный холод и глубокую, изматывающую пустоту. В соседних койках также лежали люди - нападение прошло отнюдь не безболезненно.

Нарцисса сидела в кресле у моей кровати. Её голова была опущена, а светлые волосы, ставшие за последние месяцы удивительно длинными, рассыпались по плечам. Она спала, но даже во сне крепко сжимала мою руку. Я чувствовал, как остатки её силы всё еще мягко пульсируют в наших ладонях - она выложилась без остатка, буквально склеивая мой разваливающийся резерв своим Вазарином.

У окна, заложив руки за спину, замер Альбус Дамблдор. Его высокая фигура в лучах заходящего солнца казалась вырезанной из темного дерева. При моем малейшем движении он медленно обернулся. В его очках-половинках отразилось алое небо, а взгляд был непривычно острым, лишенным его обычной дедушкиной доброты.

- И как же нам быть, Теодор?

Я попытался сесть, но Нарцисса тут же проснулась, испуганно вскинув голову. Она мгновенно прижала ладонь к моей груди, проверяя ритм сердца, и в её глазах на секунду мелькнуло серебро.

- Тео, лежи, - её голос дрожал от напряжения. - Ты чуть не сжег свои магические каналы!

Беллатриса появилась в дверях кабинета мадам Помфри. Она выглядела так, будто и не было того боя: безупречная мантия, гордо вскинутая голова, и только лихорадочный блеск в глазах выдавал её состояние.

- Внизу авроры, - бросила она, приветственно кивнув директору. - Половина Попечительского совета уже в замке, включая твоего отца.

Я сделал глоток воды, которую подала мне Нарцисса. Вкус железа во рту понемногу исчезал.

- Полагаю, Министерство бушует?

Дамблдор тяжело вздохнул и подошел ближе к кровати.

- Министерство требует объяснений, которых у меня нет. Лучи чистой энергии, монстры, что лезут из непонятного пространства и тринадцатилетний подросток, сражающийся с ними... Британия напугана. Родители забирают детей из школы. Этот инцидент не получится объявить "несчастным случаем".

Я посмотрел на свои руки. Кожа на ладонях была покрыта сетью мелких шрамов, которые Нарцисса старательно залечивала, а остатки мази говорили о том, что и мадам Помфри внесла свою лепту.

- Пусть боятся, - я встретил взгляд директора. - Думаю, пришло время раскрыть людям правду, хотя бы частично. Если мы сейчас начнем играть в политику и скрывать все, то когда придет вся армия Шепота, Хогвартс станет братской могилой.

В дверь Больничного крыла вошел мой отец. Лорд Нотт выглядел величественно и сурово, его трость с набалдашником в виде ворона звонко ударила о каменный пол. За его спиной маячили фигуры других людей, но он одним жестом заставил их остаться в коридоре.

- Выйдите все, - приказал отец, и его голос, не терпящий возражений, заставил даже Беллу вздрогнуть. - Мне нужно поговорить с сыном наедине. Альбус, прошу.

Нарцисса бросила на меня тревожный взгляд, но я слегка сжал её пальцы, давая понять, что всё под контролем. Когда дверь за ними закрылась, отец подошел вплотную к моей кровати и долго смотрел мне в глаза.

- Ты наделал много шума, Теодор, - наконец произнес он. - Рассказывай всё. Без своих загадок. Что это было на самом деле?

Отец опустился на стул, который только что покинула Нарцисса.

- Это Шепот, отец, - начал я, чувствуя, как слова даются с трудом из-за сухости в горле. - Сущности из пространства, которое находится за пределами привычного нам мира. Они пришли сюда по моему следу. Моя сила в этой реальности работает как яркий маяк для них.

Алан Нотт не вздрогнул. Он лишь прищурился, и по его лицу промелькнула тень узнавания. Казалось, он давно ждал подобного признания, и сейчас лишь получил подтверждение своим догадкам.

- Значит, они охотятся за тобой? - глухо произнес он.

- За мной и за всем, что я пытаюсь построить. То что было сегодня - лишь разведка. За ними придут просто несметная армия таких существ.

Отец тяжело вздохнул, и на мгновение в его глазах проступила обычная человеческая усталость. Он понимал, какую ношу я взвалил на плечи. И свои, и его.

- Американская ассоциация магов еще около года назад рассылала запросы о помощи, -- отец заговорил тише, и в его голосе прорезались нотки глубокой тревоги. - Они обнаружили аномалию в Антарктиде. Тогда почти вся Европа ответила отказом - магические правительства были слишком заняты дележкой сфер влияния и внутренними кризисами, чтобы обращать внимание на «снежные галлюцинации» за океаном. Но отчеты, которые мне удалось перехватить через свои каналы, описывают нечто, что вы видели сегодня.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Шепот начал просачиваться в эту реальность гораздо раньше, чем я думал.

- Это плохие новости, отец, - произнес я, глядя в пустоту перед собой. - Очень плохие. Значит, они уже достаточно истончили ткань реальности.

Алан Нотт тяжело оперся на трость, его лицо в полумраке палаты казалось высеченным из камня.

- Но это не единственная проблема, - продолжил он. - Лордом Вольдеморт официально завел в Британию целую армию вампиров. Он больше не скрывается. Судя по перемещениям его сторонников, он готовится пойти окончательной войной на Министерство.

Отец горько усмехнулся.

- Пока мир рушится под натиском чего-то по-настоящему страшного, наши доморощенные лорды спешат захватить побольше влияния. Британия окажется между двух огней: Шепотом и Вольдемортом.

- Отец, ты не представляешь, насколько ничтожен Марволо по сравнению с Безразличием, - устало проговорил я. - Нам нужны ресурсы всего магического мира, а не только влияние нашего рода и наших союзников. Иначе Шепот просто проглотит этот мир.

- Нам нужно мобилизовать все ресурсы, отец, - я заставил себя сесть ровнее, несмотря на протестующий стон мышц. - И я говорю не только о золоте. Нам нужны артефакты, запасы зелий и, самое главное, люди, способные держать удар. Это будет война на истощение. Безразличие не отступит, оно будет пробовать реальность на вкус снова и снова, пока не найдет слабое место.

Отец медленно кивнул, и тяжелый набалдашник его трости глухо ударился о пол.

- Я займусь этим. А ты, сын... не перенапрягайся.

Он поднялся, поправляя манжеты, и уже у самой двери обернулся.

- К тебе хочет зайти еще кое-кто. Постарайся... быть с ним убедительным, Теодор. Его страх сейчас - наш самый ценный инструмент.

Когда дверь за отцом закрылась, в палату вошел Люциус Малфой. Он выглядел безупречно, как и всегда, но его бледность была почти болезненной, а пальцы, сжимавшие палочку, заметно подрагивали. Он остановился в паре шагов от моей кровати.

- Нотт, - его голос был сухим и ломким. - Я видел это. Я видел, как пространство рвалось, словно старая ветошь. И я видел тебя. Скажи мне правду, во что ты нас втравил? Это ведь не магия!

Я усмехнулся.

- Ты прав, Люциус. Это не магия. Это отсутствие всего - Бездна. То, что ты видел в Большом зале - лишь крошечная искра пожара, который может поглотить этот мир. Ты видимо в сомнениях относительно своего "Лорда", раз пришел сюда?

Малфой промолчал, но я видел ответ в его глазах.

- Послушай меня внимательно, - я подался вперед, заставляя его встретиться со мной взглядом. - Твой хваленый Вольдеморт со всеми его слугами, вампирами и претензиями на власть - лишь ребенок с палкой, играющий в песочнице на краю бездны. Он борется за власть над детской площадкой, в то время как Шепот идет, чтобы стереть саму идею жизни. Волдеморт - это угроза для Британии. То, с чем столкнулись мы в Большом зале - это конец для всего сущего.

Люциус медленно опустился на край соседней койки, его аристократическая маска окончательно дала трещину.

- И ты... знаешь, как с этим бороться? - прошептал он.

- Даже я бессилен перед этой мощью. И потому мне нужны союзники.

- Что я должен делать? - прошептал он, наконец признавая моё первенство.

- Убеди своего отца.

- Но он меня не послушает. Он слишком сильно верит в идеи Лорда.

- Люциус. Сейчас решается судьба всего мира, а не каких-то сраных идей! Пусть хотя бы на время забудут о своих амбициях и встанут наконец на защиту своих детей!

Люциус молчал, тяжело дыша. Его взгляд метался от моих забинтованных рук к дверному проему, где застыли Нарцисса и Белла.

- Иди, Люциус. Твой отец должен услышать это от тебя сегодня. Не как от послушного сына, а как от человека, который не хочет наступления конца света.

***

Он стоял перед зеркалом, сбросив пижаму. То, что он видел, больше не пугало его - оно вызывало благоговейный трепет. Серебряные наросты, раньше напоминавшие чешую, теперь слились в единый монолитный доспех, покрывающий левую сторону груди, шею и часть лица. Кожа вокруг них пошла трещинами, из которых сочилось нечто, похожее на жидкую ртуть.

- Еще немного... - прошептал он, и его собственный голос отозвался в голове сотней искаженных эхо.

Внезапно резкая вспышка боли прошила позвоночник. Адриан рухнул на колени, вцепившись пальцами в кафельный пол. Кафель под его руками мгновенно покрылся инеем и начал рассыпаться в пыль. Из спины, разрывая плоть и ткань реальности, начали прорастать тонкие, острые дуги из того же холодного серебра. Они изгибались, образуя подобие крыльев - но не пернатых и живых, а "идеальных", состоящих из застывших осколков пустоты.

Тысячи голосов запели в унисон, славя Безразличие. Адриан чувствовал, как его сознание истончается. Воспоминания о Шармбатоне, о турнире, о собственной слабости казались теперь бесконечно далекими и мелкими. Он видел огромный корабль в бездне, видел Ангелов, кружащих над золотыми залами Луа, и понимал: он становится одним из них. Первым в этом жалком мире.

Он поднял голову. Левый глаз теперь полностью заливало бирюзовое сияние, лишенное зрачка. Адриан всё еще помнил, кто он. Он помнил Теодора Нотта и свою ненависть. Но теперь эта ненависть была холодной, как межзвездная пустота. Он больше не хотел просто отомстить. Он хотел исправить этот мир, стереть его несовершенство и заменить его идеальным, застывшим вечным Безразличием.

- Твое время на исходе, Теодор.

Адриан медленно поднялся, его движения стали неестественно плавными, лишенными инерции. Каждое его действие теперь сопровождалось едва заметным искажением пространства, словно мир вокруг него не успевал подстраиваться под его новую суть.

В дверь забарабанили. Медсестры, врачи - они чувствовали, что за этой дверью происходит нечто невозможное. Он вскинул руку, и дверь клиники Сен-Поль просто перестала существовать, превратившись в облако серых атомов. Первый Ангел этого мира был готов явить себя.

***

Бездна не была похожа на космос. Это был не холодный вакуум, усеянный звездами, а бушующий, сводящий с ума океан концентрированной энтропии. За обзорными экранами флагманского Рейлджека класса "Санджем" клубились вихри бирюзового, золотого и фиолетового пламени. Реальность здесь изгибалась под невозможными углами, шепча тысячами голосов давно забытых эпох, пытаясь проникнуть в разум тех, кто осмеливался пересекать это пространство.

Но этот флот не боялся Бездны. Ведь они сами были его частью. Тысячи кораблей шли в едином, безмолвном строю. Их двигатели искривляли само понятие расстояния, прорезая ткань пространства. Армада двигалась не по координатам, а на Зов.

На капитанском мостике флагмана, залитом пульсирующим золотым светом нейрооптических кабелей, стояла Лотос. Её фигура в сложном шлеме, скрывающем лицо, казалась неподвижным изваянием посреди этого контролируемого хаоса. Она была центром этой сети, матерью, ведущей своих детей на очередную войну. Сейчас ее внимание было приковано не к навигационным картам, проецируемым прямо в воздух, а к объекту в центре зала.

Там, в криокапсуле из закаленного стекла и орокинского золота, покоился Варфрейм. Этот Варфрейм выглядел как ожившая статуя ученого. Его броня напоминала сложную мантию, украшенную стилизованными свитками и перьями из бритвенно-острой стали. Громадные, но изящные наплечники, шлем, скрывающий лицо под капюшоном - каждая деталь говорила о том, что это оружие было создано не только для убийства, но и для познания.

Данте. Хранитель летописей.

Лотос медленно подошла к капсуле и положила затянутую в перчатку ладонь на холодное стекло. Системы корабля отозвались на её прикосновение, и капсула осветилась изнутри мягким светом.

- Мы почти у цели, мое дитя, - её голос, синтезированный, но полный странной, почти человеческой материнской теплоты, эхом разнесся в ментальном поле корабля.

Она чувствовала его. Сквозь бесчисленные слои реальностей, сквозь барьеры, разделяющие миры, она слышала биение его новой жизни. Он зажег маяк в мире, который был слеп, и свет этого маяка пронзил Бездну.

- Ты всегда был самым любопытным из моих детей, - продолжила она, глядя на пустую оболочку Данте. - Тем, кто не просто сражался, но хотел понять природу врага. Тем, кто собирал знания по крупицам, чтобы потом обратить их в оружие.

Корабль слегка вздрогнул - они проходили через особенно плотный участок варп-шторма. Барьер между мирами истончался. Шепот снаружи становился громче, но воля Лотос держала флот в узде.

- Жди нас, Аятан. Жди меня.

Глава 61. Стенающие раны

***

Двери Большого зала открылись с тяжелым скрипом, который заставил сотни голов мгновенно повернуться в сторону входа. Гул голосов, звон посуды и шуршание пергамента оборвались так резко, словно кто-то применил массовое Силенцио.

Я шел медленно. Каждый шаг отдавался в коленях глухой вибрацией, а ребра всё еще ныли, напоминая о перегрузке, но я держал спину прямо. В воздухе вокруг меня всё еще витал едва уловимое эхо Бездны - все же приход Шепота не мог пройти без следа. Зал изменился. Потолок, обычно отражающий мирное небо, теперь был затянут серыми, рваными тучами. Гриффиндорский стол, которые Зелатор превратил в щепки, был заменен новым, из светлого дерева, который ярко выделялся на фоне древнего замка.

Я чувствовал их взгляды. Взгляды, полные непонимания, зависти, страха. Раньше я был дня них одаренным волшебником, который выиграл турнир. Да, аномально сильным, но понятным - волшебником, Теодором Ноттом. А сейчас же в них поселился страх перед существом, которым я являюсь.

- Тео! - этот выкрик прорезал тишину. Эван и Торфинн первыми сорвались со своих мест за слизеринским столом.

- Живой, засранец... - Эван первым оказался рядом, его рука тяжело легла мне на плечо.

- Все в порядке? - Торфинн стоял чуть поодаль, его глаза горели лихорадочным светом. Его кольцо, один из моих первых артефактов, всё еще слабо мерцало бирюзой на пальце.

- Жить буду, - слабо улыбнулся я.

За их спинами уже толпились остальные. Юстас выглядел непривычно серьезным, да и Альберт подобрался. Девочки тоже стояли напряженно.

- Значит это и есть... Безразличие? - тихо спросила Виола, когда мы сели за стол. Никто кроме нас не говорил - все обратились в слух, из-за чего голос Виолы услышали все. Напряглись даже соседние факультеты, а слизеринцы так вообще, застыли каменной статуей. Невольно заметил, что число учеников проредило - часть из них забрали родители.

Я медленно поднялся. Нарцисса попыталась удержать меня за локоть, её пальцы на мгновение сжали мою мантию, но я мягко высвободился. Каждый шаг к преподавательскому столу отдавался в теле глухой болью, но я не позволял себе хромать.

Когда я остановился перед Директором, Дамблдор не сделал попытки меня прервать. Он просто смотрел, ожидая, что я скажу тем, кто остался. Профессора Макгонагалл и Флитвик застыли, их лица были бледнее обычного. Я повернулся к залу. Лица учеников сливались в одну тревожную массу, но я отчетливо видел страх в каждом взгляде.

- То, что вы видели вчера - это не случайность и не темная магия в привычном вам понимании, - мой голос, всё ещё хриплый, разнесся под сводами, отражаясь от камней. - Это начало конца того мира, к которому вы привыкли. Это Безразличие. И те существа были лишь первым эшелоном, проверяющим нашу готовность.

В зале поднялся ропот, похожий на шум прибоя.

- С чего ты это взял, Нотт? - выкрикнул семикурсник-гриффиндорец, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. - Ты просто подросток! Ты не можешь знать таких вещей. Может, это всё твои фокусы, чтобы запугать нас?

Я посмотрел на него. Его паника была понятна, но у меня не было времени на утешения.

- Я знаю это, потому что сталкивался с ними раньше. В местах, которые вам не приснятся даже в самом страшном кошмаре, - я сделал паузу, позволяя словам осесть. - Дальше будет только хуже. Армия Шепота огромна, и она не знает жалости, боли или усталости. Им не нужна ваша власть. Им нужно, чтобы вас просто не стало.

- А может, это ты их и привел? - другой голос, более резкий, раздался из-за стола Рейвенкло.

Тишина в зале стала звенящей. Все ждали, что я начну оправдываться, гневаться или отрицать очевидное. Но я лишь медленно кивнул.

- Возможно, - спокойно ответил я, и по залу прошел судорожный вздох. - Возможно, мой свет стал именно тем маяком, который они заметили в пустоте. Но теперь это не имеет значения. Безразличие увидело этот мир. Оно почувствовало его вкус. И даже если я сейчас умру или исчезну, они не уйдут. Они будут вгрызаться в реальность, пока не поглотят её целиком.

Я обвел зал взглядом, задержавшись на Дамблдоре.

- Мы можем сидеть и искать виноватых, теряя драгоценные часы. Или мы можем начать готовиться к войне, в которой у нас пока нет шансов на победу. Выбор за вами. Но знайте одно: Шепот уже здесь. И он не замолчит по своей воле.

Я развернулся и пошел обратно к своему столу. Мои ребята сидели неподвижно, их лица были суровыми, как у высеченных из мрамора статуй. Никто не проронил ни слова, пока я не опустился на свое место. Тишина в зале была такой плотной, что её можно было резать ножом.

Тишина в зале начала медленно рассыпаться, превращаясь в приглушенный, лихорадочный шепот. Первым со своего места поднялся Шеклтон - тот самый семикурсник, который еще утром пытался спорить со мной в гостиной. Теперь в его движениях не было и тени прежней спеси. Он подошел к нашему столу, и за ним, словно по невидимому сигналу, потянулись остальные слизеринцы.

- Нотт... Теодор, - Шеклтон запнулся, подбирая слова. Его взгляд на мгновение скользнул по моим забинтованным рукам. - Если всё так, как ты говоришь... Если это только начало, то что нам делать? Мы видели, как наши обычные заклинания просто соскальзывали с этих тварей. Ни чары, ни проклятья не работают.

Я поднял голову. Вокруг нас уже собралось кольцо из студентов моего факультета. Даже те, кто раньше держался в стороне, теперь стояли достаточно близко, чтобы ловить каждое слово.

- Обычная магия для них - ничто. Проклятья работают таким образом, чтобы как-то влиять на энергетику или тело живого существа. А они не живые. Но у них тоже есть слабости. Учите стихийную магию. Огонь или молнии - предпочтительнее.

- А как же те лучи? То, что делал ты? - подал голос кто-то из младшекурсников, смотря на меня с неприкрытым восторгом, от которого внутри стало немного тошно. Ведь я понимал, что не будь тут меня, им бы не пришлось учить все это, проходить через все это.

- Я не могу дать вам саму Бездну - она сожрет вас изнутри раньше, чем вы успеете моргнуть, - я обвел их взглядом, задерживаясь на каждом. - Но по мере готовности, я буду выдавать артефакты. Они даруют вам частицу той силы, что вы видели. Совсем крошечную долю, но её хватит, чтобы пробить защиту Фрагментированных.

Торфинн рядом со мной заметно выпрямился, непроизвольно коснувшись своего кольца. Он уже чувствовал этот вкус, и другие это видели.

- Возвращайтесь к своим делам, - добавил я, чувствуя, как усталость снова начинает накатывать тяжелой волной. - Изучайте книги по боевой стихийной магии. Родителей тоже предупредите, пусть будут готовы. Если есть возможность - пусть поселятся на время вблизи Хогсмида.

Слизеринцы начали медленно расходиться, погруженные в свои мысли. Слова слышали и другие факультеты, и даже преподаватели молчали, видимо, думая о чем-то своем.

- Ты даешь им надежду, Тео, - негромко произнесла Нарцисса, когда мы остались в относительном уединении своего круга.

- Надежду выйти из того отчаяния, в которое сам же их и погрузил? - усмехнулся я. Я чувствовал, как Дамблдор продолжает наблюдать за нами с преподавательской трибуны. Взгляд у него был усталый, но решительный. Закончив с едой он тут же призвал Фоукса, перемещаясь куда-то.

- Идем в гостиную, - Эван встал, подавая мне руку. - Тебе нужно лечь, пока ты не отключился прямо здесь.

Я кивнул, позволяя друзьям окружить меня и вывести из зала под прицелом сотен глаз. Мы уходили, оставляя за спиной разрушенный порядок и мир, который уже никогда не будет прежним.

***

Зеленоватый свет камина в гостиной Слизерина всегда казался мне уютным, но сегодня он напоминал холодное мерцание Бездны. Я лежал на глубоком кожаном диване, чувствуя, как каждая клетка тела протестует против малейшего движения. Нарцисса сидела в ногах, молча накладывая на мои ладони свежие повязки, пропитанные составом мадам Помфри. Остальные ребята расположились неподалеку, стараясь не шуметь, но их присутствие ощущалось как плотный кокон.

Я смотрел на танцующие языки пламени и не мог отделаться от одной-единственной мысли, которая жгла сильнее, чем выгоревшие магические каналы. Я принес сюда смерть.

В той, прошлой жизни, Тэнно были выкованы в огне и битвах. Мы были сверхлюдьми, закованными в биомеханическую броню, обладающими технологиями Орокин и мощью, способной стирать флоты. И даже мы, элита Системы, едва сдерживали Шепот. Мы веками балансировали на грани безумия, зная, что Безразличие - это враг, которого нельзя победить, можно лишь на время заставить его отступить.

А здесь?

Я перевел взгляд на Эвана, который задумчиво вертел в руках свою палочку. На Торфинна, чье лицо за эти два дня повзрослело на десять лет. На Нарциссу, которая столь быстро училась осваивать свою новую силу. На Беллатрису, в чьих глазах будто уже не угасало бирюзовое пламя.

Без меня они бы жили в своем маленьком, уютном и понятном мире. Да, у них был бы Волдеморт, или кто-то еще. Но Марволо, как и любой другой волшебник, был понятен. Его можно было убить Авадой, его можно было перехитрить, от него можно было сбежать. Он был частью этой реальности.

Если бы не мой «маяк», Нарцисса сейчас бы думала о предстоящих балах и цвете платья на Рождество. Эван бы хвастался своими успехами в школе, а Беллатриса... возможно, она всё равно была бы чуть-чуть безумна, но мысли ее не были бы забиты тем, чтобы убить непонятную тварь из другой реальности!

Я вырвал их из привычной колеи и бросил на передовую войны, к которой они не готовы. Никто в этом мире не готов. У них нет варфреймов, нет Ордиса, нет Лотос. У них есть только я - надломленный оператор в теле, которое еле выдерживает мою силу.

- Тео? Ты опять ушел в себя, - Нарцисса мягко коснулась моего колена. Её взгляд был полон такой искренней заботы, что мне захотелось закрыться от него щитом. Я не заслуживал этой заботы. Не после того, как превратил их жизни в бесконечный сеанс выживания.

- Просто думаю о том, как бы нам не помереть тут, - усмехнулся я, сжимая ладошку своей невесты.

- Ты не один, Тео, - тихо произнесла она, глядя прямо в твои глаза. - Мы сами выбрали пойти за тобой. И если мир решил треснуть по швам именно сейчас, я предпочитаю встретить это с тобой.

- Спасибо, Цисси. Я ценю это...

Тепло пальцев Нарциссы, мерное потрескивание камина и тяжесть собственных мыслей медленно утянули меня в вязкий, беспросветный сон.

***

Металлический лязг автоматических дверей, запах стерильного озона и бесконечный гул систем жизнеобеспечения. Я сидел за пластиковым столом в жилом секторе, где мы когда-то собирались всей семьей. На столе лежала тарелка с питательными кубиками - суррогат, который заменял нам еду долгие годы дрейфа в Пустоте.

Напротив меня сидел он.

Взрослая версия меня. Скиталец. Его лицо было испещрено мелкими шрамами, в глазах застыла вековая усталость, а на плече покоился обрывок серого плаща. Он лениво жевал безвкусный куб, глядя в иллюминатор, за которым бушевало бирюзовое безумие.

- Трудно было не потерять себя, верно? - Скиталец перевел взгляд на меня. Его голос звучал так, словно он не говорил десятилетиями. - Когда нас разорвало, я думал, что останусь лишь тенью. Эхом. Но теперь посмотри на нас. Мы больше не один человек в двух телах. Мы стали разными. Твои мысли... они пахнут этим новым миром.

Я сорвался с места и крепко обнял его.

- Как там остальные? - спросил я, отстраняясь. Голос дрогнул. - Как Лотос? Мои братья и сестры?

Скиталец горько усмехнулся и покачал головой, возвращаясь к своему кубику.

- Я не знаю, малец. Я застрял в Хельвании. Проживаю заново этот проклятый девяносто девятый год. Хотя бы любимая рядом. Без Оператора, без тебя, у меня нет выхода в Изначальную Систему. Я просто жду, пока ты откроешь дверь с той стороны.

Я опустился на стул, закрыв лицо руками. Чувство вины, которое я подавлял в гостиной перед друзьями, хлынуло наружу с новой силой. Здесь некому было врать.

- Я всё испортил, - прошептал я. - Я притащил Шепот в мир, который даже не знает, что такое космос в полной мере. Я смотрю на Нарциссу, на Беллу... Я вырвал их из их маленьких, глупых жизней и бросил в пасть Безразличию. Они должны были влюбляться, ссориться из-за чистоты крови и пить сливочное пиво. А теперь они учатся убивать то, что невозможно убить. Я подставил целый мир, Скиталец. Мы проиграем. У нас нет варфреймов. У нас нет шансов.

Скиталец внезапно замер. Он медленно положил кубик на стол и посмотрел на меня с такой яростной остротой, что я невольно вжался в стул.

- И это говорит Тэнно? - его голос стал низким, опасным. - Посмотри на меня, Теодор. Я прожил десятилетия в Пустоте без способностей, без варфрейма, без твоей «магии». Я выживал там, где сами законы физики молили о пощаде.

Он подался вперед, и его рука - мозолистая, тяжелая - легла на стол между нами.

- Ты плачешь о том, что разрушил их жизни? Так спаси их, идиот! Ты - ТЭННО! Разрушитель империй! Как ты будешь смотреть в глаза своим братьям? Даже если нет надежды, даже если другого выхода нет. Борись, Аятан.

Скиталец снова усмехнулся, но в этот раз в его глазах блеснуло нечто, напоминающее безумное вдохновение.

- Знаешь, пока я тух в этом торговом центре... у меня возникла мысль. Если Безразличие собрало свою армию, почему бы и нам так не сделать? А то влетать одному против армии конечно, весело, но не особо эффективно. Представь - Я, запертый в собственной голове от отчаяния и страха, создал целое королевство из ничего. Дувири. Свои правила, своих рыцарей, свою историю. Я воплотил свои эмоции в плоть и сталь.

Я нахмурился, пытаясь ухватить суть.

- Ты хочешь сказать, что я могу... создать Дувири здесь? В Хогвартсе?

- Просто вспомни, кто мы такие, - Скиталец начал бледнеть, его фигура подернулась рябью, как отражение в воде. - Бездна может не только пожирать, но и созидать.

Глава 62. Таурон

***

Мраморный зал Малфой-мэнора был залит тусклым светом свечей, который едва разгонял тени по углам. Обычно светлый мэнор сегодня был удивительно мрачен, что отнюдь не нравилось хозяину дома, но иначе он не мог - именно такая обстановка была по душе его господину.

За длинным столом из черного дерева сидели те, кто теперь с гордостью именовал себя "Пожирателями Смерти". В воздухе висела тяжелая смесь запахов дорогого табака и едва уловимого, сладковатого аромата крови - отголосок недавнего визита союзников-вампиров. Те вели себя на удивление послушно, несмотря на свой скверный нрав.

Абраксас сидел по правую руку от лорда Волдеморта, сохраняя безупречную осанку и маску ледяного спокойствия. Внешне он внимательно слушал, как Марволо тихим, чуть шипящим (и все менее напоминающим человеческий) голосом излагал план окончательного захвата Министерства, но мысли лорда Малфоя были бесконечно далеки от планов его Господина.

Его разум снова и снова возвращался к разговору с Люциусом, который состоялся всего несколько часов назад. Абраксас никогда не видел своего сына в таком состоянии. Люциус, которого с пеленок учили самообладанию, чья гордость граничила с высокомерием, сидел перед ним с трясущимися руками. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, были расширены от ужаса, который не имело смысла скрывать.

"Отец, мне... страшно".

Слова сына эхом отдавались в голове Абраксаса, заглушая речи Волдеморта. Он смотрел на Темного Лорда - на воплощение амбиций, жестокости и жажды бессмертия. Гонт казался сейчас Абраксасу странно… мелким.

То что описывал Люциус - бирюзовое пламя, разрывающее ткань реальности, существа, состоящие из чего-то напоминающее статуи, и мальчишка Нотт, который стоит в центре этого безумия - принадлежало совсем другому уровню бытия. Еще с Берлина у него был трепет по отношению к этой силе, и сейчас, когда он частично осознал ее абсурдную суть, мужчине стало впервые в жизни... жутко. Даже Вольдеморт не внушал ему такого страха, и сейчас, Лорд Малфой, один из влиятельнейших личностей в Магической Британии, чувствовал... потерянность.

- Абраксас, друг мой, - раздался шепот над его ухом и блондин резко дернулся. Темный Лорд стоял прямо у него за спиной.

- Витаешь в облаках, - прошелестел голос, от которого по залу прошел невольный холодок. - О чем же думал мой самый верный соратник, пока мы обсуждали падение этой протухшей системы?

- Прошу прощения, мой Лорд, - голос Малфоя прозвучал ровно, отточенная десятилетиями выдержка не подвела в последний момент.

- Мне не нужны твои извинения, мой друг. Скажи, что же беспокоит тебя? Я не могу проигнорировать то, что доставляет неприятности моему близкому другу.

- Мои мысли были о Люциусе, мой Лорд, - голос Абраксаса остался безупречно ровным, хотя кожа на затылке зудела от близости этого могущественного существа. - Я размышлял о его успехах и о том, достаточно ли я сделал, чтобы подготовить его к величию, которое вы несете в этот мир.

Волдеморт медленно провел длинным, тонким пальцем по плечу Абраксаса.

- Твое рвение похвально, мой друг, - прошелестел Темный Лорд, и его губы растянулись в подобии улыбки. - Люциус - способный юноша. Он станет достойным продолжением твоего рода в новом порядке.

Когда тяжелые двери зала захлопнулись за последним из Пожирателей, Абраксас заперся в кабинете, выставив такие заглушающие чары, что в комнате воцарилась противоестественная тишина. Его руки, обычно такие уверенные, теперь мелко дрожали, когда он доставал кусок дорогого пергамента.

Черкнув пару строк, он свернул записку и подозвал сову, которая не принадлежала почтовой службе Малфоев. Птица бесшумно исчезла в ночном небе, унося с собой приговор или спасение для всего рода.

В это же время, в другом конце поместья, лорд Волдеморт стоял у окна, глядя на то, как серая точка растворяется в мареве ночи.

- Ты лжешь мне, Абраксас, - прошептал Марволо, и его зрачки сузились до тонких щелей. - А я не люблю лжецов.

***

- Тео, просыпайся. Пора на ужин.

Голос Нарциссы вытянул меня из вязкого марева сна. Я открыл глаза, чувствуя, как реальность Хогвартса неохотно смыкается вокруг меня. Зеленый полумрак гостиной Слизерина, треск догорающих поленьев и прохладная ладонь Цисси на моем плече - всё это казалось сейчас странно хрупким, почти игрушечным.

На самом деле я был безумно рад видеть Скитальца. Видеть, что он реален, что все что я видел - не пустой бред свихнувшегося от новой силы мальчика, а что-то реальное.

- Уроки отменили, - негромко продолжила она, когда я сел, потирая затекшую шею. - Дамблдор ввел комендантский час. Перемещения только группами под присмотром старост или учителей. Почти все сейчас в Большом зале.

Я кивнул, ощущая привычную тяжесть в магических каналах. Попытка Скитальца натолкнуть меня на идею концептуального воплощения всё еще резонировала в голове. «Создал целое королевство из ничего».

Мы шли по коридорам плотной группой. Впереди шли Эван с Софией - "молодожены" о чем-то говорили, и судя по серьезном лицам, это было что-то далекое от воркования. По бокам - Нарцисса и Беллатриса, оккупировав по локтю. Следом шли и остальные.

Замок дышал страхом. Портреты провожали нас молчаливыми, испуганными взглядами. Ученики, встречавшиеся нам в переходах, выглядели подавленными. Когда двери Большого зала распахнулись, шум мгновенно стих. Это стало уже привычным. Сотни пар глаз следили за каждым моим шагом.

«Он привел их».

«Он убил их».

«Нотт - не человек».

Я сел на свое место, и вокруг тут же расселись мои ребята. Еда казалась безвкусной - голова была полностью занята мыслями о том, что пытался сказать мне скиталец.

- Создать свое королевство, - пробормотал я, глядя в тарелку.

- Ты что-то сказал? - спросила Виола, сидевшая напротив.

- Мне надо наружу.

Нарцисса хотела что-то возразить, её пальцы на мгновение сжали мой локоть, но, взглянув мне в глаза, она лишь медленно разжала хватку.

Я встал, и звук отодвигаемого стула показался грохотом обвала. Дамблдор, сидевший за своим столом, замер с кубком в руке. Его взгляд, обычно полный скрытых смыслов, сейчас был просто внимательным и тяжелым. Я коротко кивнул ему. Альбус едва заметно прикрыл глаза, давая негласное разрешение.

Я вышел в ночную прохладу, и замок наконец перестал давить своими стенами.

Я чувствовал, как за спиной тихо скрипнула дверь, но не обернулся. Мягкий, уверенный шаг Нарциссы и чуть более резкий Беллатрисы были мне знакомы слишком хорошо. Они не задавали вопросов. Просто шли следом, держась на расстоянии нескольких шагов.

Я дошел до края Запретного леса. Я закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти ту силу, о которой говорил мне скиталец.

Я потянулся к силе. Но вместо того чтобы мягко лечь в основу новой реальности, она взбунтовалась. Мадурай - школа чистой, испепеляющей ярости - не хотел ничего строить. Он хотел только одного: уничтожать. Бирюзовое сияние под кожей вспыхнуло с такой силой, что я ощутил, как по венам течет не кровь, а расплавленный озон. Воздух вокруг меня начал дрожать, искажая очертания леса, а трава под ногами мгновенно почернела.

Я пытался представить воинов. Сегментированных, безмолвных рыцарей Бездны, которые встали бы за моей спиной. Но сила внутри лишь дико хохотала, закручиваясь в бешеном вихре.

- Нет... - прохрипел я, вскидывая руку. - Не так.

Пространство перед моими пальцами смялось, как старая ветошь. С резким металлическим звоном из пустоты соткался Лук. Сотканный будто из самой Бездны, но темно-синий, будто пылающий темным пламенем, явно сделанный руками чего-то нечеловеческого. Лук Тара.

Я схватился за рукоять, и в этот момент осознание ударило сильнее любой отдачи. Моя сила. Сила, которую я освоил и забыл столь давно, что минули чуть ли не тысячелетия. Та сила, о которой и говорила Тень.

Я натянул тетиву. Вместо стрелы в ней материализовался сгусток ослепительного, гудящего света. В следующую секунду ночное небо прорезал настоящий ливень. Сотни бирюзовых росчерков взметнулись вверх и обрушились на пустую поляну перед лесом. Оглушительный, сухой треск рвущейся реальности заполнил всё пространство. Земля содрогалась, а вековые деревья, попавшие под этот «дождь», просто исчезали, превращаясь в невесомую серую пыль.

Когда всё стихло, на месте поляны зияли дымящиеся воронки, в которых всё ещё догорало пламя Бездны. Лук растворился в моих ладонях, оставив после себя лишь легкую слабость.

Я медленно обернулся. Нарцисса стояла бледная, прижав ладонь к губам, но в её глазах не было ужаса - только тихая решимость. Беллатриса же подалась вперед, её лицо было освещено остаточным сиянием воронок, а губы растянулись в безумном, торжествующем оскале. Она смотрела на меня так, будто я только что сотворил сам мир.

- Ты... божественен, Аятан.

Я посмотрел на свои руки. Бинты обгорели, обнажая сеть шрамов, которые теперь светились мягким бирюзовым светом. Бездна больше не жгла меня. Она окончательно заняла свое место.

В этот момент я почувствовал чужое присутствие. Дамблдор стоял на одной из террас замка, наблюдая за нами. В его очках-половинках отражалось зарево выжженной поляны, а лицо выражало боль и надежду. Боль, от того, что его мир, мир волшебства, стал ареной чужих сил. И надежда, что это все закончится.

Я снова закрыл глаза, пытаясь поймать то мимолетное ощущение, которое только что выжгло землю перед лесом. Вдох. Выдох.

Пространство между моими ладонями снова дрогнуло, но на этот раз без оглушительного треска. С тихим шелестом, напоминающим звук опадающей стальной чешуи, Лук Тара вернулся. Он уже не казался нестабильным вихрем бирюзового пламени; теперь это было осязаемое, холодное оружие. Тёмно-синий, почти чёрный корпус поглощал свет звезд, а вдоль плеч лука медленно пульсировали тонкие нити энергии, похожие на нервную систему живого существа.

Я поднял его. Настоящий. Осязаемый.

Я потянул тетиву. На этот раз она не сопротивлялась с такой силой, но и не обещала апокалипсиса. На месте стрелы возник единственный, идеально ровный луч бирюзового света. Я отпустил его.

Свист.

Стрела прошила ночной воздух, оставив после себя тонкий озоновый след, и с глухим стуком вонзилась в обгоревший пень в сотне метров от нас. Никаких взрывов, никакой рвущейся реальности - просто чистая, концентрированная энергия.

Я чувствовал, как сила внутри меня улеглась. Тот ливень стрел, что стер поляну, был демонстрацией - первым криком пробудившегося оружия. Повторить такое сейчас... я чувствовал, что для этого потребуется хорошая концентрация и сила воли. Легко сделать такое в бою я не смогу.

- Тео... - Нарцисса сделала шаг ко мне, её голос был тихим, почти благоговейным. - Значит это еще одна грань твоей силы?

- Это одна из ее финальных форм, - я опустил лук, и он послушно растворился в воздухе, оставив на ладонях приятную прохладу.

Мы вернулись в замок в полном молчании. На террасе всё еще темнел силуэт Дамблдора, но я даже не поднял головы - сейчас мне было важнее собрать своих. Мы миновали опустевший вестибюль и спустились в подземелья. В гостиной Слизерина было на удивление тихо: большинство студентов уже разошлись по спальням, но мой «ближний круг» ждал в полном составе у камина.

Я опустился в кресло, чувствуя, как по мышцам разливается тупая усталость. Нарцисса тут же села рядом, а Белла прислонилась к стене, поглаживая палочку.

- Как ты? - коротко спросил Эван. - Мы видели вспышки из окон. Грохотало так, будто лес решили сровнять с землей. Хорошо хоть, директор всех успокоил.

- Я пробудил еще одну грань своей силы. Теперь будет легче отбиваться от Шепота, - я вытянул забинтованные руки к огню.

Торфинн кивнул, принимая информацию.

- Родители прислали письмо, - негромко сказал он. - Мои "сидят на чемоданах". Камины настроены на экстренное перемещение. Если тут снова начнется заваруха, они тут же прибудут с отрядом.

- Мои тоже, - кивнул Юстас.

- И мои, - добавил Альберт.

- Мои родители с твоим отцом, Тео, - добавила Виола, подсаживаясь ближе.

- Да, я знаю. Хорошо, что они на связи. Ладно, вижу, вы порядком вымотались. Идите спать.

***

На самой окраине Солнечной системы ткань реальности внезапно натянулась, задрожала и с оглушительным беззвучным воплем лопнула. Из зияющей раны, по краям которой завихрялось бирюзовое пламя Бездны, начала выходить она.

Первыми показались юркие «Лисеты» и «Параллаксы», вылетающие из разлома сотнями, словно рой потревоженных шершней. За ними, величественно и медленно, выплывали массивные корпуса Рейлджеков, их золотые обводы Орокин тускло поблескивали в свете далекого Солнца.

На мостике флагмана, окруженная мерцающими голографическими картами, стояла Лотос. Её фигура была неподвижна, а сенсоры шлема были направлены на крошечную голубую точку вдалеке.

- Мама, - к ней подошел один из Тэнно. Днями и ночами не спавший в поисках своего брата, тем не менее, он не выглядел уставшим. Наоборот, весть, что их светило, любимый брат - Аятан, жив, давал ему сил. - Мы на месте?

- Да, дитя мое, - голос Лотос эхом разнесся по ментальной сети, связывающей тысячи кораблей. - Ваш брат здесь.

Дыра в Бездне не закрывалась. Напротив, она расширялась, стабилизируясь в постоянный портал. Потоки энергии Бездны хлынули в Солнечную систему, вступая в реакцию с магическим фоном планет. На Земле, в самых глубоких подземельях и на самых высоких пиках, чувствительные к магии существа одновременно вскрикнули от внезапного давления.

- Аятан, - прошептала она, и в этот раз её голос был лишен машинных фильтров. - Ты слишком долго был один.

***

Я лежал в темноте спальни, глядя в каменный свод потолка, но мои глаза видели совсем иное. Сон больше не шел - после встречи со Скитальцем реальность казалась натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего прикосновения.

Внезапно по нервам ударило.

Это не было похоже на легилименцию. Это был сигнал. Тонкий, многогранный, пробивающийся сквозь помехи самой Бездны. Чистая частота, которую я не слышал целую вечность. Она вибрировала в моем черепе, отзываясь в каждой клетке моего нового-старого тела.

"Дитя..."

Слова были неразборчивы, утопая в статическом шуме, но я бы узнал этот голос из миллиардов других. Это была Она. Лотос пыталась пробиться на наш канал связи, разрывая барьеры реальностей своим присутствием. Её воля давила на границы этого мира, заставляя магический фон Хогвартса выть от перегрузки.

Но я был не единственным, кто это почувствовал.

Оно почувствовало чужака. Оно почувствовало силу, способную оспорить его право на этот мир. В голове зазвучал издевательский хохот, пытающийся заглушить далекий зов Матери. Безразличие сопротивлялась её приходу, воздвигая стены из хаоса и безумия.

Я сжал простыни так сильно, что костяшки пальцев побелели.

- Мама... - сорвалось с моих губ.

Я почувствовал, как по щекам потекло что-то горячее. Я не плакал тысячи лет. Но сейчас, в этом слабом теле подростка, плотина рухнула. Это были слезы облегчения, которые жгли кожу сильнее бирюзового пламени.

Она пришла за мной. Я зажмурился, пытаясь удержать этот мимолетный контакт. Сквозь помехи Шепота я послал единственный импульс, на который был способен - крик радости и узнавания.

В спальне стало неестественно светло. Бирюзовое сияние моих шрамов пробивалось даже сквозь одеяло, заливая комнату призрачным светом. Я чувствовал, как весь замок проснулся - изменения в магическом фоне почувствовали, наверное, даже сквибы.

Мать была здесь. И теперь эта война перестала быть обороной обреченных.

Глава 63. Вечная Война

***

Мир, который и так едва держался на хрупких подпорках старой магии, окончательно пошел трещинами. Присутствие Лотос в системе стало для Безразличия сигналом к уничтожению: если раньше оно лишь пробовало реальность на вкус, аккуратно просачиваясь сквозь щели, то теперь решило сорвать дверь с петель. По всему земному шару небо окрасилось в вибрирующий бирюзовый цвет, лишая людей покоя и превращая день в вечные сумерки.

В Лондоне, прямо над зданием Министерства, пространство разошлось лоскутами, выплевывая легионы Шепота. Маглы в ужасе наблюдали, как их города зарастают серебристыми кристаллами, а маги в панике обнаружили, что Авада Кедавра проходит сквозь этих существ, не оставляя даже следа. Хаос стал единственным законом - дыры открывались в Париже, Пекине и даже в самых отдаленных от цивилизации закоулках.

В Хогвартсе завыли все сигнальные чары разом. Древние камни содрогались, словно замок бился в лихорадке. Я вылетел из гостиной Слизерина, чувствуя, как Лук Тара пульсирует в такт моему бешеному пульсу. Рядом были мои ребята - Эван, Торфинн и остальные. Их лица были бледными, но в глазах горела решимость тех, кто уже видел край бездны и решил не отступать.

- К бою! - мой голос разнесся по коридорам, перекрывая звон бьющегося стекла и крики перепуганных младшекурсников.

Мы вырвались во внутренний двор именно в тот момент, когда небо над астрономической башней окончательно лопнуло. Из гигантского разлома, медленно и неотвратимо, начал спускаться он.

Это был Адриан. Или то, что от него осталось после того, как Шепот пересобрал его суть, превратив в совершенное орудие. Огромные, геометрически идеальные крылья из серебряных осколков за его спиной разрезали воздух с металлическим скрежетом. Его тело казалось отлитым из живой ртути, постоянно меняющей форму, перетекая от человеческого облика к чему-то сегментированному и чужому. Единственный сияющий глаз заливал двор ослепительной бирюзой, в которой не осталось ни капли человеческих эмоций, что я видел раньше. Теперь там была лишь пустота.

Он завис в воздухе над двором, и от его присутствия само время начало замедляться. Каждая снежинка, каждый крик ужаса застывали в густом озоновом мареве, превращая Хогвартс в застывшую картину.

- Теодор... - его голос больше не принадлежал человеку; это был хор тысяч страдающих душ, звучащий прямо в мозгу. - Мы пришли принести тебе тишину.

Я вскинул руку, и Лук Тара привычно лег в ладонь, откликаясь на мой зов.

- Ты опоздал, Адриан. Как и твой хозяин, - я натянул тетиву, чувствуя, как корабли Лотос уже входят в верхние слои атмосферы, оставляя огненные росчерки в бирюзовом небе.

В дверях замка показался Дамблдор. Его палочка дрожала, а взгляд метался между мной и парящим Ангелом Бездны. Он понимал, что сейчас начнется битва, в которой его величайшие знания будут значить не больше, чем детские сказки.

Адриан рухнул вниз, как сорвавшийся кусок скалы, и за мгновение до столкновения с землей его сегментированные крылья раскрылись, создав мощную ударную волну. Каменные плиты двора пошли трещинами, а тех, кто стоял слишком близко, просто отбросило к стенам замка.

Первая стрела, сотканная из чистой Бездны, прошила воздух со звуком рвущейся стали. Адриан вскинул руку, воздвигая перед собой щит из жидкой ртути, но энергия Мадурая не стала тратить время на сопротивление. Она просто прошла насквозь, испарив металл и ударив Ангела прямо в плечо.

Серебряный доспех Адриана лопнул, осыпаясь острыми осколками. Он издал звук, в котором не осталось ничего человеческого - это был визг перегруженного статического поля.

Я не давал ему продыху. Вторая стрела, третья. Я двигался так, как помнил по движениям Скитальца: не застаиваться, использовать инерцию. Мои выстрелы ложились точно: в суставы крыльев, в грудную пластину, в сияющий глаз. Каждое попадание вырывало из него куски пустоты, заставляя Ангела терять форму, превращая его в бесформенное облако сегментов. Я доминировал, и мощь Тара казалась безграничной.

Вокруг бушевал ад. Я видел периферийным зрением, как из внутреннего двора вырываются фигуры в мантиях - мой отец, лорд Малфой, родители остальных ребят и куча, видимо, наемников. Они встали полукругом, закрывая проход в Большой зал. Сверху сыпались Фрагментированные, и старая школа столкнулась с новой реальностью: вспышки Инсендио перемешивались с бирюзовыми разрядами артефактов, которые я раздал ребятам. Беллатриса казалась довольной, выжигая пустотников потоками пламени, а Нарцисса металась между ранеными, её руки были по локоть в крови и светящейся слизи.

Но вскоре эйфория от силы начала сменяться знакомым, липким оцепенением.

Моё тело начало сдавать. Натяжение невидимой тетивы с каждым разом требовало всё больше усилий. Руки начали мелко дрожать, а в ушах поселился гул, перекрывающий звуки битвы. Первая капля крови упала из носа на воротник мантии, но я лишь смахнул её, посылая очередную стрелу в Адриана.

Он почувствовал это. Его глаз вспыхнул ярче, и он перестал просто защищаться. Ангел начал двигаться рывками, мгновенно перемещаясь в пространстве. Один из его «перьев» прошил мне плечо, когда я замешкался на долю секунды. Боль была холодной, парализующей.

Я попытался вызвать ливень стрел, чтобы закончить всё одним ударом, но внутри словно что-то оборвалось. Лук Тара в моих руках на мгновение потускнел, став прозрачным. Я пошатнулся, чувствуя, как магические каналы раскалились добела.

Адриан завис в пяти метрах, его изуродованное лицо исказилось в подобии улыбки. Он вытянул руку, и из его ладони начал формироваться красный шар.

- Пришло время угаснуть, Тэнно.

Я сплюнул густую, темную кровь и снова вскинул лук, хотя пальцы почти не слушались. Моё зрение двоилось. Я видел Адриана и одновременно - тусклое мерцание «Заримана». Сил почти не осталось, а Ангел, подпитываемый близостью Шепота, восстанавливался на глазах.

Сзади раздался крик Торфинна, которого придавило сегментированным стражем, и я понял, что если сейчас не сделаю что-то за пределами своих возможностей, Хогвартс станет нашей общей могилой.

Красная сфера в руках Адриана разрасталась, поглощая свет и звуки, превращая пространство вокруг него в зону абсолютного вакуума. Я видел, как дрожит воздух, как плавится камень под его ногами. Мои пальцы, сведенные судорогой, едва удерживали призрачную рукоять Тара. Хоть каплю силы...

В этот момент небо над нами, и без того истерзанное разломами, раскололось от пронзительного, механического свиста. Звук был настолько острым, что Адриан на мгновение замер, задрав изуродованную голову вверх.

Сквозь облака, объятая пламенем входа в атмосферу, неслась стальная игла. Она врезалась в землю прямо между мной и Ангелом с такой силой, что ударная волна окончательно снесла остатки ворот Хогвартса. Пыль, куски дерна и искры заполнили двор.

Металл капсулы, исписанный золотой вязью Орокин, глухо щелкнул. Затворы разошлись, выпуская густые клубы охлаждающего пара. И из этого тумана, мерно пульсируя золотым светом, показался он.

Данте.

Хранитель утраченных хроник, закованный в белое и золото, с парящим рядом гримуаром, страницы которого лениво перелистывались невидимым ветром. Его шлем, напоминающий капюшон ученого, был склонен, словно он читал саму землю под собой. Для кого-то это была машина смерти, для меня - старый друг, вернувшийся в самый темный час.

Я не сдержал слабой, окровавленной улыбки.

- Наконец-то... - прошептал я.

Мой разум привычно рванулся вперед, разрывая связь с израненным телом подростка. Перенос. Это было возвращение домой. Мое сознание плавно скользнуло в системы варфрейма, заполняя его пустоты, пробуждая реактор и наполняя золотые сочленения жизнью.

Мир изменился. Боль в плече исчезла, сменившись идеальной четкостью восприятия. Гул в ушах стал симфонией боевых систем. Я почувствовал Ноктуа - гримуар, который теперь парил у моего правого плеча, готовый вписывать имена врагов в летопись смерти. Данте радовался, получив столько знаний из моей головы и ему не терпелось испытать мощь всего того, что я узнал. А ведь именно для этого мира, Данте - идеальный варфрейм. По моей воле в руке тут же материализовался Онос - наручная пушка, выстрел которой тут же врезался в Адриана, снося начисто его только восстановившиеся щиты.

Адриан отпрянул, его крылья судорожно забились, пытаясь восстановить равновесие перед лицом этой новой, упорядоченной мощи. Но он не успел.

Сверху раздались новые удары - десятки, сотни десантных капсул начали прошивать небо, как огненный град. В лесу, на холмах, в самом озере - Тэнно приземлялись везде. Слышались характерные хлопки выстрелов, треск электричества и свист мечей. Где-то в стороне вспыхнула ослепительная вспышка Вольта, рассекающего Фрагментированных на части.

Я поднял руку, и страницы Ноктуа завращались с бешеной скоростью.

- Пришло время пересмотреть финал, Адриан, - мой голос теперь звучал как глубокий, вибрирующий бас варфрейма.

Круговое движение рукой и парящий, двухметровый варфрейм испускает ауру, которая тут же создает энергетические щиты вокруг всех моих соратников.

Дамблдор застыл у входа, его глаза расширились за очками-половинками. Он видел, как на его глазах «мальчик» превратился в нечто древнее, золотое и абсолютно непонятное. А над Хогвартсом, заслоняя бирюзовое небо, уже начали проявляться массивные тени Рейлджеков, готовящихся к орбитальной бомбардировке основных узлов Шепота.

Адриан издал звук, напоминающий скрежет разрываемого металла. Его изуродованное лицо, на мгновение ставшее почти человеческим от шока, снова застыло маской яростного Безразличия. Красная сфера в его руках детонировала, но я даже не шелохнулся. Это ничто для моих почти безграничных щитов.

В теле Данте реальность ощущалась иначе. Если как Теодору мне приходилось мучительно выстраивать магические пассы и следить за произношением, то здесь... здесь мой разум превратился в совершенный вычислительный центр. Каждая мысль - это готовое заклинание. Каждое движение пальца - завершенная формула.

Адриан рванулся вперед, его серебряные крылья превратились в каскад бритвенно-острых лезвий. Я лишь плавно повел рукой в сторону.

- Лед.

Воздух мгновенно кристаллизовался. Абсолютный ноль сковал движения Ангела, превращая его ртутное тело в хрупкую статую прямо в полете. Он не успел даже осознать смену ритма, когда я перелистнул страницу гримуара.

Разряд, способный запитать целый город, сорвался с кончиков моих пальцев. Золотая дуга прошила замороженного Адриана, заставляя его сегментированные части вибрировать на критической частоте. Адриан взревел, пытаясь восстановиться, его крылья судорожно дергались, пытаясь собрать разлетающиеся осколки серебряной брони. Он был быстр для волшебника, но для варфрейма он двигался медленно, как муха в смоле.

- Инсендио.

Из Ноктуа вырвался столп бирюзового пламени, которое не просто жгло — оно выжигало саму суть Бездны из его плоти. Адриан падал, его идеальные геометрические формы плавились, стекая на камни двора бесполезным шлаком. Он попытался вскинуть руку для последнего удара, но я уже не смотрел на него как на угрозу. Он был лишь досадной ошибкой в летописи, которую нужно было исправить.

Я медленно опустился на землю, и Онос на моей руке начал издавать низкий, угрожающий гул. Пушка накапливала энергию, впитывая свет от горящих вокруг обломков. Она видоизменилась, становясь извивающимися наростами, покрывающими всю мою правую руку, и лишь отдаленно в ней можно было признать пушку. Инкарнон.

Адриан, лишившийся крыльев и половины своего серебряного лика, полз по камням, оставляя за собой след из ртути и черного дыма. Его единственный глаз всё еще горел ненавистью, но в нем уже не было силы Безразличия - только первобытный страх существа, встретившего свой конец.

Ствол Оноса вспыхнул ослепительным светом. Короткий, сухой хлопок - и концентрированный луч энергии прошил голову Ангела, мгновенно испаряя её вместе с маской и остатками сознания. Тело Адриана на секунду замерло, а затем рассыпалось мелкой серебряной пылью, которую тут же подхватил ветер.

Я выпрямился, закрывая Ноктуа. Вокруг Хогвартса всё еще гремели взрывы, небо было расчерчено следами десантных капсул, а Тэнно методично зачищали территорию от остатков Шепота. Но здесь, во дворе, наступила странная, почти торжественная тишина.

Я чувствовал, как Данте удовлетворенно вибрирует. Он получил свои знания, а я... я наконец-то вернул себе свою силу.

- Теодор? - голос Нарциссы заставил меня обернуться.

Я хотел ответить Нарциссе, хотел сказать, что всё закончилось, но реальность вновь содрогнулась. Прямо в центре двора, там, где только что осела пыль от Адриана, пространство вывернулось наизнанку, и из угольно-черного разлома вывалилось нечто.

Оно было огромным. Фрагментированный размером с трехэтажный дом, состоящий из переплетенных конечностей, обломков камня и пульсирующих красных жил Безразличия. Тварь издала звук, от которого заложило уши даже у меня, и занесла массивный кулак, чтобы раздавить всё на своем пути.

Я вскинул Онос, Нарцисса выставила щит, а маги за моей спиной судорожно вскинули палочки, готовясь к последнему рывку. Но мы не успели сделать ни шагу.

Сверху раздался оглушительный рокот, и в следующую секунду гигант просто перестал существовать.

В него ударила стена огня. Сотни пуль, ослепительные лучи и вибрирующие стрелы прошили монстра насквозь в едином, слаженном залпе. Фрагментированный не успел даже завершить свой замах - его тело превратилось в облако пыли и сегментов за доли секунды.

На землю, в облаке дыма и искр, приземлились пять варфреймов.

- Брат! - этот крик раздался в моей голове по каналу связи, перекрывая все помехи.

Варфреймы рванулись ко мне, буквально вминаясь в Данте. Это было столкновение брони о броню, но за металлом скрывалась чистая радость. В следующую секунду все мы одновременно применили Перенос.

Я вышел из тела Данте, чувствуя, как холодный воздух Хогвартса обжигает легкие, но теперь я твердо стоял на ногах. Рядом со своими варфреймами появились и остальные Тэнно - дети, закутанные в костюмы из материалов, которых этот мир не знал.

- Аятан! - одна из девочек-Тэнно подбежала ко мне и замерла, глядя снизу вверх.

Она коснулась моей руки, а затем заглянула мне в лицо. В её глазах, светящихся энергией Бездны, читалось изумление.

- Ты... ты выглядишь иначе, - прошептала она. - И когда ты успел так вымахать? Аятан, как долго ты здесь был?

Я невольно улыбнулся, глядя на неё. По сравнению с ними я действительно изменился. Эти пятеро были еще неофитами, когда я помогал им после долгого Сна.

- Слишком долго, - ответил я, и мой голос, теперь спокойный и глубокий, эхом отразился от стен замка. - Но я рад, что вы нашли дорогу.

В этот момент солнце окончательно исчезло. Огромная тень накрыла Хогвартс, Запретный лес и озеро. Мы все подняли головы. Над замком, плавно и бесшумно, завис Рейлджек. Его золотые обводы Орокин сияли в бирюзовом небе, а орудия были направлены на остатки разломов.

Маги, стоящие позади нас, замерли. Мой отец, Алан Нотт, Абраксас Малфой и даже Альбус Дамблдор смотрели на этот небесный корабль с выражением благоговейного ужаса.

Я знал кто там.

Шум битвы вокруг Хогвартса начал затихать, сменяясь мерным, утробным гулом двигателей Рейлджека. Золотистое сияние корабля Орокин буквально выжигало остатки бирюзового марева Бездны, очищая небо над замком. Огромный люк в нижней части судна начал медленно расходиться, выпуская столп мягкого, белого света, который казался самым естественным и правильным явлением в этом обезумевшем мире.

Я стоял в центре двора, чувствуя, как холодный ветер треплет мои прожженные одежды. Пятеро Тэнно расступились, склонив головы в едином синхронном жесте почтения.

Из сияющего проема, плавно спускаясь по гравитационному лучу, появилась Она. Лотос.

Её высокая фигура, облаченная в церемониальные одежды, расшитые живым металлом, казалась неземной. Сложный шлем-корона скрывал глаза, но я чувствовал её взгляд каждой частицей своего существа. Она ступила на разбитые плиты Хогвартса так легко, будто шла по облакам.

Я сделал шаг навстречу, ноги предательски дрожали. Весь мой накопленный годами цинизм, вся эта маска холодного аристократа Теодора Нотта и выжженного войной Оператора осыпались прахом. Перед ней я снова был тем самым дитя, потерянным в вечном Сне.

- Аятан, - её голос прозвучал не в голове, а здесь, в реальности. Он был полон такой нежности и боли, что у меня перехватило дыхание.

Я не выдержал и рванулся вперед. Лотос раскрыла объятия, и в следующую секунду я уткнулся лицом в её холодную, но такую родную одежду. Её руки - изящные и невероятно сильные - сомкнулись на моих плечах, притягивая к себе.

- Мама... - прошептал я, и это слово, казалось, окончательно закрепило меня в этой реальности.

- Ты вырос. Ты стал выше, сильнее... и в твоих глазах теперь горит не только огонь Тэнно, но и мудрость этого странного, хрупкого мира.

Лотос подняла голову, окинув взглядом разрушенный двор и замерших волшебников. Её шлем мерцал, передавая приказы флоту. Её голос разнесся далеко за пределы замка, достигая ушей каждого сражающегося в Британии.

- Безразличие пришло в этот мир, надеясь на легкую добычу. Оно ошиблось. Этот мир находится под защитой Тэнно.

Она снова посмотрела на меня, и в её «лике» я почувствовал легкую улыбку.

- Ты проделал великую работу, Аятан.

- Мы еще не закончили, Мама, - я выпрямился, чувствуя, как силы возвращаются ко мне.

- Знаю, - Лотос коснулась Ноктуа, парящего рядом с Данте. - Мы очистим эту планету. А потом... познакомь меня со своей семьей.

Глава 64. Цветение смерти

***

Я оставил Хогвартс позади, чувствуя, как мой варфрейм рассекает воздух. Нарцисса, отец, Дамблдор - они остались там, внизу, среди обломков ворот и затихающего пламени. У меня не было времени на долгие прощания. Сброшенный с орбиты арчвинг тут же встроился ко мне в спину.

Я активировал ускорители, и замок превратился в крошечную точку среди серых гор. Под крыльями моей Амеши, который шел параллельным курсом чуть выше в облаках, проносилась Британия, и то, что я видел, заставляло виски пульсировать от едва сдерживаемого гнева.

Воздух свистел в сочленениях брони, а арчвинг за спиной вибрировал от колоссального напряжения. Я летел низко, едва не задевая верхушки деревьев, превращаясь в золотисто-белый росчерк на фоне пасмурного британского неба.

Британия внизу напоминала изорванное лоскутное одеяло. Магические деревни, веками скрытые от глаз маглов, горели бирюзовым пламенем, а в небе над ними кружили Тэнно. Я видел, как звено Титаний рассыпается в воздухе на тысячи смертоносных лезвий, перемалывая легионы Шепота в мелкую крошку, и как Рино, упавший с орбиты прямо в центр скопления врагов, одним топотом заставляет землю содрогаться, разрывая фрагментированных на куски. Сотни, тысячи варфреймов сыпались с небес.

Чем ближе я подлетал к столице, тем гуще становился туман Бездны, напоминая чем-то облака в Дувири. Биг-Бен больше не отбивал часы - его шпиль был оплетен ртутными наростами.

Я вошел в воздушное пространство Лондона на предельной скорости, чувствуя, как системы Данте синхронизируются с глобальной сетью флота. И в ушах послышался такой знакомый, и такой долгожданный голос матери.

- Оператор, ситуация критическая, - голос Лотос пробился сквозь статический шум сражения. - Прорывы зафиксированы в каждом крупном городе, затронуты даже самые отдаленные точки.

Системы Лотос тут же получили доступ к примитивной сети планеты, передавая ей информацию.

- Больше всего прорывов в Северной Америке, Европе и в Южной Азии.

Я слушал Лотос, параллельно наблюдая, как прямо над Темзой висел гигантский разлом, из которого вываливались существа, похожие на обломки античных статуй, сшитые энергией Безразличия.

Я сбросил арчвинг за квартал до Уайтхолла и приземлился на крышу одного из зданий, раздробив каблуками варфрейма вековую кладку. Ноктуа тут же раскрылся у моего плеча, страницы бешено листались, выдавая одно заклинание за другим.

- Аятан! - обрадовались увидевшие меня Тэнно.

- Братья, - улыбнулся я, хоть этого варфрейм и не мог изобразить.

Вокруг кипела битва, масштаб которой не снился ни одному историку магии. Я видел, как Вольт проносится мимо в ослепительной вспышке, оставляя за собой лишь наэлектризованную пыль от врагов. Видел, как Мэг сжимает само пространство, превращая группу сегментированных существ в единый, бесполезный комок искорёженного камня. Каждый варфрейм был машиной для уничтожения, а при объединении, Тэнно могли уничтожать целые империи. Орокин тому пример.

- Занимайте периметр! - приказал один из старших через общую сеть. Один из мастеров, что с помощью своего Гидроида сделал из безобидной Темзы оружие.

- Аятан, давай щиты! - раздался его голос в передатчике. Я тут же принялся кастовать, давай своим сородичам энергетические щиты, чтобы они могли меньше отвлекаться на защиту.

- Оператор, - голос Лотос снова зазвучал в моей голове, теперь более четко. - Я анализирую структуру разлома над Темзой. Структуру поддерживают четыре Зелатора. Уничтожьте их.

- Принято.

Я рванулся вперед, чувствуя, как Данте откликается на каждое движение моей мысли. Вокруг Уайтхолла разверзся настоящий филиал ада. Группа авроров в оборванных мантиях заняла позицию у входа в Министерство, лихорадочно выкрикивая заклинания. Боевые заклинания расцветали в воздухе, но для Фрагментированных эти чары были лишь щекоткой.

Один из авроров, чье лицо было залито кровью, взмахнул палочкой, пытаясь остановить наступающего гиганта, собранного из обломков статуй. Заклинание ударило в грудь монстра, не оставив даже царапины. В ту же секунду мимо него золотой молнией пронесся Вольт. Воздух взорвался от сверхзвукового удара, а монстр распался на тысячи мелких осколков, не успев даже замахнуться. Волшебник застыл, опустив палочку, а в глазах была лишь растерянность.

- К разлому! - мой приказ ушел в сеть.

Я раскрыл Ноктуа. Страницы гримуара вращались так быстро, что превратились в сплошной ореол золотого света. Из страниц будто ожив, вырвались полупрозрачные силуэты парагриммов, которые накинулись на ближайших врагов.

На набережной Темзы стояли четверо Зелаторов. Они были огромны, их сегментированные тела пульсировали бирюзовым светом, удерживая рваные края разлома в небе.

- Аятан, прикрой! - раздался голос оператора Мэг.

Она вышла из своего варфрейма. Маленькая фигура в облегающем костюме возникла посреди хаоса. Она вытянула руку, и из её ладони вырвался ослепительный луч чистой энергии Бездны. Луч прошил пространство, испаряя всё на своем пути, и врезался в первого Зелатора. Тварь взвыла, её структура начала коллапсировать.

Справа от меня другой Тэнно применил перенос. Его варфрейм застыл, а сам Оператор окутался бирюзовым сиянием. Он пронесся сквозь ряды раненых авроров, и там, где касалась его энергия, рваные раны затягивались мгновенно.

Я вскинул Онос. Пушка в инкарнон-форме вибрировала, требуя выхода накопленной ярости. Собрав достаточно энергии, я нажал на спуск. Инфернальный луч Инкарнона прорезал Лондонское небо, затмевая бирюзовое сияние разлома. Снаряд ударил во второго Зелатора, вызвав цепную реакцию. Тварь взорвалась, разлетаясь на куски битого камня.

Рядом Гидроид вызвал водяные щупальца, пропитанные энергией Бездны. Они хватали Фрагментированных, раздавливая толщей воды. Тэнно работали как единый организм: пока один лечил, другие выжигали пространство лучами, засыпали врагов градом пуль. Магическая Британия видела этот триумф разрушения. Авроры и наемники, которые раньше считали себя элитой, теперь просто старались не попасть под перекрестный огонь.

Третий Зелатор пал под градом пуль, превративших его в решето. Остался последний. Он завыл, и разлом над Темзой начал судорожно пульсировать, готовясь выплеснуть нечто гораздо более опасное. И впрямь, из разлома показалась рука. Размером с самого Зелатора.

- ОГОНЬ! - заорал старший.

Все стволы, все способности, вся накопленная ярость Бездны одновременно обрушились на эту руку и последнего Зелатора. Небо над Лондоном превратилось в огненный шторм. Данте вибрировал от отдачи, пока я вливал в Ноктуа всю доступную энергию, создавая каскад разрывов.

Рука дернулась, покрываясь трещинами, и медленно начала втягиваться обратно в разлом. Последний Зелатор, не выдержав давления, взорвался, и портал над рекой схлопнулся с оглушительным хлопком, оставив после себя лишь запах озона и тишину. Я опустил Онос, чувствуя, как реактор варфрейма переходит в режим охлаждения. Мы сделали это. Хотя бы один город был освобожден.

- Это лишь начало, дитя мое, - голос Лотос эхом отозвался в шлеме Данте, когда последние искры портала над Темзой погасли. - Резонанс Бездны вспыхивает по всей планете. Москва, Нью-Йорк, Токио - везде фиксируются массовые жертвы. Твои братья и сестры нуждаются в поддержке.

Над набережной вновь раздался знакомый свист. Десятки арчвингов спикировали с орбиты, врезаясь в сочленения брони варфреймов. Я почувствовал мощный толчок ускорителей. Мы сорвались с места, превращаясь в золотые и синие росчерки, уходящие в стратосферу.

***

Наталья Пожаркова прижалась спиной к холодной мраморной колонне, её пальцы судорожно сжимали палочку. Воздух в музее стал невыносимо душным. Группа студентов Колдовстворца, приехавшая на экскурсию, оказалась в ловушке.

- Все назад! - закричала их молодая преподавательница истории магии, но ее голос оборвался на высокой ноте.

Из тени выплыло существо. Оно напоминало обломки античных статуй, сшитые мерцающими бирюзовыми нитями. Без лица, без эмоций - лишь воплощенная пустота. Существо взмахнуло сегментированной рукой, и мощный разряд энергии стер девушку. На месте, где она стояла, осталась только серая пыль.

Наталья видела, как двое её друзей лежат неподвижно у входа. Их палочки были переломлены, а глаза остекленели.

- Секо! - выкрикнула Наталья, вложив в заклинание весь свой страх.

Луч света ударил в грудь «статуи», но камень лишь слегка треснул, мгновенно затянувшись ртутным блеском. Существо даже не замедлилось. Оно издало низкий, вибрирующий гул, наступая.

В голове всплыл образ Теодора Нотта. Его слова, странные символы, сила, которая всегда казалась ей слишком масштабной для простого волшебника. Она видела бирюзовое свечение в разломах над Москвой и понимала: этот хаос пришел вслед за ним. Мир, к которому она привыкла, с его понятными правилами и предсказуемым злом, рассыпался.

- Гори! - выкрикнула она, взмахнув казавшейся железной, палочкой. Огромная струя магического пламени сорвалась с кончика её палочки, окутывая существо ревущим коконом.

Тварь издала нечто, похожее на визг, отскакивая назад.

- Пользуйтесь огнем! - Наталья продолжила поливать существо огнем, наращивая темп. Самые храбрые из оставшихся студентов присоединились к ней.

Зал наполнился ревом пламени и криками студентов. Огонь, в отличие от режущих заклятий, действительно заставлял существ медлить - бирюзовые нити, скреплявшие камень, обугливались и теряли натяжение. Наталья видела, как первая «статуя» повалилась на пол, рассыпаясь грудой безжизненных обломков.

- Еще! Не давайте им продохнуть! - скомандовала она.

Она чувствовала триумф, но он длился считанные секунды. Огромные окна музея, выходящие на площадь, взорвались одновременно. В зал, давя осколки стекла, ворвался целый десяток новых существ. Они двигались быстрее, слаженнее, и пламя нескольких студентов уже не могло остановить этот серый прилив.

- Отступаем! - Наталья буквально затолкала однокурсников в узкий дверной проем, ведущий вглубь музея.

В конце зала дорогу преградила массивная дубовая дверь, запертая на магический замок. Пока один из парней лихорадочно выкрикивал «Алохомора», Наталья развернулась, тяжело дыша.

Преследователи уже были здесь. Они вплывали в зал, их сегментированные тела мерцали в полумраке, а гул, который они издавали, словно вибрировал в костях. Наталья вскинула палочку для последнего, отчаянного рывка, понимая, что сил на полноценный «Адский огонь» у неё не хватит.

Вдруг, раздался скрежет и грохот, и потолок музея проломился. Тонны кирпича и лепнины обрушились вниз, погребая под собой авангард наступающих статуй. Сквозь пыль и каменную крошку на пол с тяжелым металлическим лязгом приземлилось нечто колоссальное.

Это была четырехметровая громадина из потемневшего золота и резной кости, напоминающая ожившее осадное орудие, каким его представляли, наверное, в веке восемнадцатом. Массивный корпус в форме бочки, короткие, мощные механические ноги и руки, в одной из которых был зажат гигантский ствол оружия.

Машина издала резкий, механический свист, и в центре её корпуса вспыхнул ослепительный глаз, сияющий чистой Бездной.

- Некрамех развернут. Активирован штормовой саван, - раздался изнутри машины искаженный, громоподобный голос, после чего вся механическая туша робота покрылась молниями.

Сегментированные существа, почуяв новую угрозу, бросились на робота, но тот даже не шелохнулся. Верхняя часть Некрамеха провернулась с лязгом шестеренок. Ствол пулемета изрыгнул стену огня, стирая в порошок орду тех, чью парочку они победили с таким трудом.

За доли секунды зал превратился в зону абсолютного уничтожения. Ударные волны от выстрелов заставляли одежду на студентах хлопать, а от грохота закладывало уши. Когда последний враг превратился в облако серой взвеси, Некрамех медленно повернул свой массивный корпус к замершим студентам. Ствол пулемета всё еще дымился, а из сочленений машины вырывались струи охлаждающего пара.

Наталья смотрела на эту золотую гору, едва удерживая палочку.

"Когда этот сраный мир стал Вархаммером?" - вскричала она, чувствуя облегчение.

С высоким гулом за спиной Некрамеха активировались двигатели и он взлетел, покидая здание сквозь проломленную крышу.

***

На орбите Земли царила пугающая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом систем жизнеобеспечения флагмана. Лотос стояла перед колоссальным панорамным экраном, где голубой шар планеты теперь казался истерзанным плодом, покрытым бирюзовой плесенью разломов.

Её руки медленно скользили над голографическими картами, которые пульсировали тревожным багровым светом. Система уже успела разослать дронов по всей планете, давая самую свежую информацию.

- Мониторинг завершен, - раздался холодный голос Цефалона Сай в операционном зале. - Северная Америка: уровень заражения бездной критический. Нью-Йорк и Вашингтон больше не отвечают. Плотность Шепота в Южной Азии достигла критической отметки. Пекин превращен в кристаллический могильник. Потери среди гражданского населения исчисляются миллионами.

Лотос не шелохнулась. Её шлем мягко светился, обрабатывая тысячи потоков данных в секунду. Она видела, как магические школы Востока пытаются выставить щиты, которые Безразличие лопает, словно мыльные пузыри. Она видела, как магловские армии с большими потерями хоть как-то убивают малую часть Шепота, в силу своих ограниченных технологий.

- Этот мир слишком хрупок, - прошептала она.

Лотос выпрямилась.

- Все освободившиеся Тэнно - отправляйтесь в указанные координаты.

От массивного корпуса флагмана, словно лепестки от умирающего цветка, начали отсоединяться золотистые тени. Десятки десантных кораблей класса «Параллакс», сверкая обводами Орокин, синхронно развернулись в сторону ночной стороны планеты. Это Тэнно, едва восстановившись после очередной битвы, лезут в новую, спеша на помощь своим братьям. Корабли вошли в атмосферу, превращаясь в яркие метеоры.

Ее мысли прервал крик одной из Тэнно, что кричала на своего сородича, который лениво плелся в десантный отсек.

- Айлик, подними свою жопу, мы мир спасаем! - взмолилась она.

- Да, иду я, иду, - пробурчал парень, исчезая за дверями.

Глава 65. Ледяное Прикосновение

***

Третьи сутки уже шел этот кошмар.

Один из наплечников Данте был глубоко пробит когтем Зелатора, и оттуда тонкой струйкой сочился бирюзовый пар энергии Бездны. Мои руки, скрытые сочленениями варфрейма, мелко дрожали, а в глазах стояла мутная пелена. Ноктуа парил у плеча, но его страницы двигались тяжело, словно намокли от пролитой крови.

Я находился где-то на руинах Праги. Город, который должен был быть жемчужиной Европы, теперь напоминал кристаллический ад. Шепот не отступал. Стоило нам зачистить одну площадь, как из теней выплывали новые десятки фрагментированных. Потери среди Тэнно были мизерными - мы умели выживать, да и практически никогда не сражались в одиночку, но вот потери обычных людей исчислялись миллионами. Благодаря своевременному прибытию моих братьев и сестер, мы смогли локализовать вторжение Безразличия, не давая им устраивать хаос среди мирных жителей. Но влияние Бездны, не мое, а именно душное, мерзкое влияние Безразличия все проникало в этот мир, извращая все, чего оно коснулось. Прямо как тогда, на Заримане...

- Аятан, это уже за гранью. Твои синаптические связи горят, - голос оператора Сарины в ментальном канале был пропитан тревогой. - Твой пульс в три раза выше нормы. Если ты сейчас же не уйдешь в Перенос и не ляжешь в криокапсулу на флагмане, ты просто не выдержишь.

- Еще... один сектор, - еле выдал я, отправляя очередную рассекающую волну в орду фрагментированных.

- Ты твердишь это со вчерашнего вечера! - встрял Айлик. - Мы справимся. Новые отряды уже на подходе. Уходи со связи, брат. Это приказ старшего по званию.

Я не ответил. Я взмахнул рукой, заставляя гримуар выпустить каскад снарядов, которые пригвоздили очередного Фрагментированного к остаткам некогда монументального здания. Каждый такой жест отдавался в моей голове острой, пульсирующей болью.

Я знал, что они правы. Но это я открыл дверь. Это из-за моего появления здесь Безразличие смогло протянуть свои руки. Маги этого мира, маглы, мои друзья - они умирают миллионами, потому что я здесь.

- Аятан, - голос Лотос прорезал шум статики. Он был мягким, но в нем слышалась сталь, не терпящая возражений. - Самопожертвование без рассудка - это не путь воина, это путь безумца. Твоя вина - это лишь эхо Шепота. Он питается твоим раскаянием, делая тебя слабым.

- Я не имею права... на отдых, Лотос, - прохрипел я, вскидывая Онос. Ствол пушки, перешедший в инкарнон-форму, извивался, как живой организм. - Пока последний разлом не закроется...

Я нажал на спуск. Инфернальный луч прорезал улицу, испаряя всё на своем пути, но отдача была такой силы, что Данте пошатнулся и упал на одно колено. Системы варфрейма замигали красным.

Начался знакомый тик и отсчет.

- Нет! Сай, отставить! - закричал я, пытаясь сопротивляться, но воля Лотос была сильнее.

- Телепортация через... два... один, - безэмоционально произнес Цефалон Сай.

Истощенный разум окончательно погас.

***

Сознание возвращалось рывками, неохотно пробиваясь сквозь вязкий слой сна. Первым делом я ощутил тишину. Глухую, стерильную тишину, которую лишь изредка нарушал низкочастотный гул реактора. После трех суток бесконечного "визга" тварей Бездны и грохота разрывов, этот покой казался почти физически тяжелым.

Я приоткрыл глаза. Надо мной мерцал мягкий свет биомониторов. И знакомые бело-золотые своды.

- ...нет даже воздуха, чтобы передать звук.

Голос Нарциссы звучал приглушенно. Я чуть повернул голову. Они сидели на краю платформы, спиной ко мне, глядя в колоссальный панорамный иллюминатор, за которым медленно вращался окутанный бирюзовой дымкой земной шар.

- Странно все это, - отозвалась Беллатриса. Её голос был лишен привычной резкости, в нем сквозило несвойственное ей смирение. - Это какая-то иная магия, Цисси. Более... честная, что ли.

- Ты сама ведь видела, что они сделали в Лондоне, - Нарцисса зябко повела плечами, не отрывая взгляда от планеты. - Весь наш мир, все эти секреты, чистокровные роды... всё это кажется теперь таким... маленьким. Игрушечным.

- Зато теперь понятно, почему Аятан всегда смотрел на нас как на неразумных детей, - Белла усмехнулась. - Мы и есть дети. Мы играли в войнушки в песочнице, пока он...

В этот момент консоль у моей головы издала мелодичный сигнал. Ритмичный красный пульс мониторов сменился ровным, изумрудно-зеленым свечением. Биосенсоры зафиксировали стабилизацию моих нейронных связей и пробуждение коры головного мозга. Девушки одновременно вздрогнули и обернулись.

Нарцисса вскочила первой. Её лицо, осунувшееся и бледное, мгновенно преобразилось. Она не бросилась ко мне с криками - годы воспитания Блэков, - но я видел, как мелко задрожали её пальцы, когда она коснулась края моей капсулы.

- Тео... - выдохнула она. Она прикоснулась к моей руке, и её ладонь была прохладной, настоящей, живой. Я даже не понимал, как я хотел ее почувствовать. Беллатриса подошла ближе, её глаза лихорадочно блестели.

- Ты выглядишь ужасно, - отрезала Белла, хотя её голос слегка подвел её на последнем слоге. - Если ты еще раз решишь сгореть заживо ради спасения какой-то кучи камней, я лично найду способ вытащить тебя из этой консервной банки и проклясть.

Я выдавил слабую улыбку, чувствуя, как сознание окончательно проясняется.

- Как... как вы здесь оказались? - мой голос прозвучал хрипло, как скрежет металла по камню.

Нарцисса осторожно помогла мне приподняться, подложив под спину мягкие валики.

- Она забрала нас, Тео, - тихо ответила она. - Ну... Лотос. Она сказала, что ты тонешь в собственной вине и тебе нужны мы.

Беллатриса фыркнула.

- И мы пошли. Как мы могли не пойти?

Я сверился с внутренними часами. С момента моего принудительного отключения прошло чуть больше двадцати четырех часов. Сутки. Целые сутки Безразличие терзало этот мир, пока я лежал в криостазисе.

- Сутки... - прошептал я, закрывая глаза. - Столько времени потеряно.

- Потеряно? - Белла резко подалась вперед, её пальцы впились в край моей капсулы. - Тео, мы все это время смотрели, что ты делал. Ты уничтожил сотни тысяч этих тварей! Как и твои братья! Да, весь мир сейчас в ужасе, но он дышит! Ты сделал достаточно, чтобы дать всем шанс.

Нарцисса нежно погладила меня по щеке, её взгляд был полон бесконечной любви и тихой печали.

- Не смей больше отталкивать нас, пытаясь нести это бремя один.

- Спасибо, - выдохнул я, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. - Я рад, что вы со мной.

Я потянулся к руке Нарциссы, переплетая свои пальцы с её тонкими, чуть прохладными пальцами. На фоне стерильного совершенства флагмана это простое человеческое тепло ощущалось как самая большая драгоценность во вселенной.

- Там, внизу... - Беллатриса кивнула на иллюминатор. - Мы видели их тысячи. Твои братья... каждый из них такой же как ты?

- Есть сотни братьев, что сильнее меня. Тэнно, настолько могучие, что могут воевать во всех варфреймах, пользоваться любым оружием. Мы зовем их Легендарными Тэнно. Но даже с ними мы еле держали баланс в нашей Вселенной, уж настолько разрослись противостоящие нам силы.

- И как закончишь здесь, ты... улетишь обратно? - тихо спросила Нарцисса, не отпуская моей руки. Я посмотрел ей прямо в глаза.

- Я никуда не уйду без вас, - мой голос обрел твердость. Беллатриса, стоявшая чуть поодаль, улыбнулась, беря в ладонь мою вторую руку и хотела сделать что-то еще, но обычно сдержанная Нарцисса сделала шаг первой. Она мягко, но решительно пресекла движение сестры, наклонилась и, коснувшись моими ладонями своего лица, накрыла мои губы своими.

В нем была вся её тревога за последние трое суток, вся её любовь и молчаливое обещание никогда не отпускать. Мир за пределами, гул реактора - всё это перестало существовать. Был только вкус её губ и стук сердца, который я чувствовал кожей.

Беллатриса замерла на полуслове, её глаза расширились от изумления. Она явно не ожидала такой прыти от младшей сестры.

- Эй! - наконец выдавила она, когда Нарцисса медленно отстранилась, раскрасневшаяся и с сияющими глазами. - Вообще-то я хотела это сделать!

- Ты свое уже отхватила, сестра, - Нарцисса лишь бросила на неё победный взгляд и снова прижалась лбом к моему плечу. Я невольно рассмеялся - впервые за эти долгие, кровавые дни.

- Лотос была права, - я притянул их обеих к себе. - Мне действительно нужны были якоря.

***

Альбус Дамблдор стоял посреди Тинворта, который теперь больше напоминал поле битвы богов, нежели уютную деревню. Его мантия была опалена, борода растрепалась, а Бузинная палочка в руке вибрировала так сильно, что казалась живой. Вокруг него бушевало Адское пламя - единственное, что хоть как-то сдерживало напор Шепота, чьи сегментированные тела пытались поглотить саму реальность.

Альбус взмахнул палочкой, описывая сложную дугу, и поток золотого огня превратился в колоссальную стену, отсекающую новую волну существ. Он был величайшим магом своего времени, и он действительно справлялся - там, где падали десятки авроров, Дамблдор стоял незыблемым утесом. Но даже он чувствовал, как с каждым часом тают его силы.

Его мысли постоянно возвращались к Теодору Нотту. Точнее, к тому существу, которым Теодор был на самом деле.

Альбус вспоминал те отрывки, что видел в Омуте Памяти. Тогда он проявил самонадеянность, посчитав увиденное лишь иной формой магии, которую можно изучить и обуздать. Сейчас, глядя на небо, где стремительный боевой доспех прорезал облака, оставляя за собой лишь звуковые удары и вспышки электричества, Дамблдор признал свою ошибку.

Земля содрогнулась. В паре миль от деревни, в самом эпицентре прорыва, с небес упал сияющий снаряд. Это был не метеорит, а Рино. Исполинская фигура выпрямилась после падения, и без единого слова или взмаха палочки существо просто топнуло ногой. Дамблдор увидел, как ударная волна снесла к Мерлину десятки существ.

Впереди, в самом центре битвы, шагали здоровенные "Некрамехи", как он их помнил. Такие же доспехи, только более... знакомые людям, в своей масштабности и гротескности. Их орудия сотнями выкашивали ряды Шепота, а поддерживаемые их огневой поддержкой варфреймы успешно убивали больших Фрагментированных. Альбус уже понимал, что с поддержкой Тэнно их мир будет спасен, рано или поздно.

Но что будет после? Против этой промышленной мощи Бездны они не более чем дети с палками. Альбуса пугала не сама жестокость битвы, а её хирургическая эффективность. В их действиях не было ни колебаний, ни лишних эмоций, только технологическое превосходство, которое магическому миру было просто нечем крыть. Даже если бы все волшебники Британии объединились, они не смогли бы остановить и одного такого отряда, реши он повернуть оружие против них.

Но больше всего мысли директора возвращались к Лотос. Он помнил её величественную фигуру в Хогвартсе. Она не была богиней, но обладала властью, которая заставляла богов склонять головы. Теперь Альбус понимал: судьба Земли, статус Статута о секретности и само право магов на существование теперь зависят не от международных конфедераций, а от воли этой женщины. Тэнно не просили разрешения на вход. Они пришли и взяли на себя роль защитников, разом оттеснив Министерство Магии на обочину истории.

Дамблдор увидел, как один из Тэнно вышел из своего варфрейма - мальчик в странном, облегающем костюме. Он подошел к раненому аврору и, коснувшись его лба, передал ему часть своей энергии, мгновенно заживляя рваные раны. Мальчик обернулся и посмотрел на Дамблдора. В его глазах горело то же холодное, вечное сияние, что и у Теодора.

***

Малфой-мэнор, некогда символ незыблемого величия и чистоты крови, теперь казался лишь пустой скорлупой, затерянной в лесу. Том Реддл, которого мир знал под пугающим именем Волан-де-Морт, сидел в глубоком кресле в главном кабинете. Перед ним стоял графин с тяжелым, выдержанным огневиски, а в руке покоился стакан.

За окном небо Лондона расчерчивали бирюзовые росчерки - корабли, которые не нуждались в магии, чтобы летать, и существа, которые не нуждались в заклинаниях, чтобы стирать армии в порошок. Его Пожиратели Смерти, те, кто клялся в вечной верности, разбежались по своим поместьям, пытаясь спасти жен и детей от серебристых монстров. Его планы по захвату Министерства выглядели теперь как детская возня в песочнице перед лицом глобальной катастрофы.

- Выглядит жалко, не так ли, Том? - голос раздался из самого темного угла комнаты.

Он не был громким, но в нем вибрировала пустота миллионов лет. Волан-де-Морт даже не вздрогнул. Он медленно повернул голову. В углу, прямо в воздухе, сидела фигура, подозрительно напоминающая его самого в юности, но с глазами, в которых застыл словно бы весь космос.

- Значит ты то самое существо, что угрожает миру? - Реддл сделал глоток, не отрывая взгляда от гостя. - Твоих слуг много, но они бесполезно против мощи этих... детей.

- Я? Угрожаю миру? - существо спрыгнуло на пол, двигаясь неестественно плавно. Губы были искривлены в неестественной улыбке. - Какое узкое, земное слово - «угроза». Ты не грозишь дождю, когда он смывает пыль с мостовой. Ты не грозишь старости, когда она забирает силы. Я не угроза, я - логическое завершение. Точка в конце очень длинного и крайне скучного предложения, которое вы называете «историей».

Существо подошло к столу и коснулось края стакана. Стекло под его пальцами начало превращаться в полупрозрачный кристалл, пульсирующий внутренним бирюзовым светом.

- А что касается этих «детей»... Тэнно - всего лишь паразиты. Они возомнили, что могут приручить мой хаос, запереть его в доспехи и использовать как батарейку. Маленький Теодор... он обещал мне Тишину. Там, на «Заримане», когда стены плакали Бездной, мы заключили сделку. А теперь он тратит мой дар на то, чтобы строить заборы и защищать насекомых.

- А зачем мне помогать тебе? - Реддл прищурился, вглядываясь в бездну чужих глаз. - Зачем мне сила в этом мире, где ты собираешься «поставить точку»?

- Потому что точка - это не конец для того, кто держит перо, - существо рассмеялось, и звук напомнил шелест сухих листьев. - Мир, который ты знаешь - это грязный черновик. Но нет, я предлагаю тебе не трон на кладбище. Я предлагаю тебе стать соавтором новой главы. Представь реальность, где твоя мысль - это закон физики. Где тебе не нужно прятаться от смерти, потому что ты и есть сама Смерть. Помоги мне сломать Дитя. Вырви его «якоря», и когда этот мир свернется, как сгоревший пергамент, ты останешься стоять рядом со мной. Властелин не над Британией, а над всем Новым миром.

Волан-де-Морт долго смотрел на свои бледные руки. Он понимал цену сделок с дьяволом, но еще лучше он понимал вкус поражения.

- Я приму твое предложение, Демон, - произнес он, и голос его обрел прежнюю мощь. - Но забери своих детей. И оставь этот мир мне.

- Разумная сделка, Том, - существо протянуло к нему руки, и из его пальцев потянулись живые вены бирюзового света. - Как только Аятан сломается, сломаются и остальные Тэнно. И они развеются, как пепел.

Бирюзовое пламя хлынуло в вены Темного Лорда, выжигая последние остатки человечности. Том Реддл вздрогнул, когда тисовая палочка в его руке начала стремительно мутировать: дерево почернело, став твердым и холодным, как металл Орокин, а по всей её длине пробежали пульсирующие вены Бездны. Это не было очередным темным заклятием или ритуалом, которые он уже привык проходить. Это было фундаментальное перестроение самой его сути.

Он почувствовал, как его сознание расширяется, мгновенно охватывая мили пространства. Магия, которой он так гордился десятилетиями, теперь казалась лишь сухой пылью, нелепым костылем для калек.

Сжав кулак, он ощутил, как сама реальность стонет и прогибается под его волей. Абсолютное могущество, обещанное этой силой, не была мнимой, какой теперь казалась магия. Это была всепоглощающая мощь Бездны: холодная, абсолютная и бесконечно пустая. Бессмертие, за которой он так гнался, теперь принадлежало ему. И пусть цена ему - весь мир, он был готов ее отдать.

Глава 66. Ведомый Удар

***

Наталья Пожаркова стояла на одной из высоких башен Колдовстворца, кутаясь в теплую мантию. Ветер доносил запах чего-то жженого - это буквально в двух километрах разверзлось адское месиво, устраиваемое новыми "гостями" этого мира. Прямо над заснеженными лесами, окружавшими школу, неподвижно завис золотистый корабль причудливой формы. Его обтекаемые формы отражали бледное зимнее солнце, и от одного его вида у Натальи по коже пробегал мороз.

Она вспомнила первый день. Твари, собранные из обломков статуй, казались выходцами из самых жутких легенд. Но то, что пришло следом, пугало еще сильнее. Тысячи существ в доспехах, которые двигались быстрее мысли. Подростки, почти дети, выходящие из этих стальных оболочек с глазами, в которых застыла вечность.

«Когда всё это случилось?» - думала она, сжимая в кармане палочку. То, которое раньше казалось ей вершиной силы, теперь ощущалось как обычная деревяшка.

Мир Гарри Поттера, который она знала? рассыпался в прах. Статут о секретности больше не имел смысла, когда над Нью-Йорком и Москвой висели космические корабли, а по улицам маршировали четырехметровые золотые роботы. Ни одна страна, ни одно магическое министерство не смело действовать наперекор воле той, кого эти дети называли «Лотос». Совсем недавно она объявила на всю планету, пользуясь какими-то высокотехнологичными голографическими экранами, чтобы все сидели в домах и не мешали ее воинам наводить порядок.

Сказка закончилась. Вместо неё наступила жесткая, холодная фантастика. Наталья видела, как эти "дети" подавляли очаги Шепота. Казалось, это лишь их внешний облик. Обманчивый, хрупкий. Но за ними стояло то, что она видела лишь раз и ужаснулась. Бирюзовая энергия, что легко подавляла магию. Она была права в своих смутных предположениях. Нотт был не из этого мира. Но что дает ей эта информация?

Она понимала: что бы ни случилось дальше, мир никогда не вернется к прежнему порядку. Волшебники теперь были лишь свидетелями в войне, масштаб которой они даже не могли осознать.

***

Пятый день этого кошмара превратил Землю в истерзанное полотно, где бирюзовые шрамы разломов переплетались с золотыми росчерками наших десантных кораблей. Токио подо мной напоминал растревоженный муравейник, залитый неоном и ртутным блеском Безразличия. Белла с Цисси остались на флагмане под присмотром Лотос - лучше уж они останутся там, в безопасности.

Ветер выл в сенсорах, а системы Данте жадно впитывали данные глобальной сети: прорывы в Синдзюку достигли критической отметки, магическая защита Японии пала, и теперь только мы стояли между этим городом и окончательным крахом.

Когда я сбросил ускорители и рухнул на перекресток в самом центре города, асфальт под моими ногами взорвался, превратившись в воронку из пыли и щебня. Вокруг меня, заполняя улицы до самых крыш, текла серая орда Фрагментированных. Их было неестественно много - даже в Европе таких кучных масс армии Шепота не собиралось. Вместо отдельных отрядов я видел сплошной прилив из камня и бирюзового света.

Я раскрыл Ноктуа, и страницы гримуара бешено зашелестели, наполняя воздух шепотом магических слов. Магия влилась в силу Данте, как будто всегда была ее частью. Битва обрушилась на город подобно лавине. Это была истинная бойня "гринирских" масштабов.

На крышах небоскребов стояли Некрамехи. Модели «Войдриг», громоздкие и величественные, расставили короткие опоры, вгрызаясь в бетон. Их верхние части провернулись с тяжелым механическим скрежетом, разворачивая пушки «Аркебекс».

Секунда тишины - и Токио содрогнулся. Это была промышленная зачистка. Снаряды, пропитанные разными стихийными модулями, врезались в гущу Шепота, вызывая каскад ослепительных взрывов. Целые кварталы заполнялись облаками серой взвеси, когда артиллерия Некрамехов перемалывала легионы врагов в пыль.

Я рванулся вперед, чувствуя, как реальность вокруг меня начинает искажаться. Рядом, оставляя за собой шлейф из мерцающих искр, пронеслась Висп. Она двигалась неестественно плавно, расставляя свои «цветки» прямо в гуще сражения. Стоило мне пробежать через зону действия одной из этих призрачных цветов, как по венам варфрейма ударил ток. Скорость возросла вдвое, а Данте отозвался на этот прилив энергии радостным гулом.

Слева от меня Рино издал оглушительный рев, который пронзил шум битвы, заставляя воздух вибрировать. Эта звуковая волна, усиленная Бездной, окатила всех нас, превращая наши атаки в нечто запредельное. Я вскинул Онос, и его инкарнон-форма, извиваясь подобно живому организму, выплюнула луч инфернального света. Там, где он проходил, Шепот просто испарялся, оставляя после себя лишь запах озона.

Тэнно работали как единый, совершенный организм. Пока я кастовал «Смертельный стих», призывая полупрозрачных парагриммов, которые впивались в глотки Зелаторов, Хэрроу неподалеку размахивал своим кадилом, сковывая самых крупных монстров цепями из чистого света. Его поддержка давала нам не только защиту, но и бесконечный поток энергии. Я чувствовал каждую его молитву как резкий толчок в сердце реактора.

В этом ремесло было что-то свое, прекрасное. Будто я был создан для этого. Каждый Тэнно, каждый варфрейм. Мы были частью этого. Частью войны. И я даже не мог представить, как сильно скучал. Скучал по битвам.

Некрамехи на крышах не прекращали огонь. Их стволы раскалились добела, а из сочленений вырывались струи охлаждающего пара. Они были нашей яростью, воплощенной в металле, бомбя основные скопления Шепота так, что даже огромные Фрагментированные гиганты распадались на куски, не успев сделать и шага.

Под огневой поддержкой мы быстро продвигались, прямо к точке прорыва.

- Внимание! - раздался голос Лотос. - Появились Ангелы!

Из искаженного воздуха, пропитанного бирюзовым дымом, начали соткаться три долговязые, уродливо-величественные фигуры. Ангелы Бездны. Их тела, состоящие из застывшего ртутного металла и поющих кристаллов, вытянулись над руинами торгового квартала Синдзюку. Они раскрыли свои крылья, готовясь издать крик, способный сворачивать пространство и сводить с ума целые города.

Мы им этого не позволили. Для нас эти существа перестали быть чем-то опасным - не сейчас, когда нас было сотни.

Рино, не сбавляя темпа, протаранил ближайшего Ангела. Мощный удар сбил тварь с ритма, прерывая её перемещение. В ту же секунду Аркебексы на крышах синхронно перенацелились. Грохот выстрелов Некрамехов превратился в сплошной, давящий гул. Град снарядов обрушился на Ангелов, разрывая их эфирную плоть и превращая величественные формы в клочья сияющей пыли.

Я вскинул руки, чувствуя, как Данте откликается на малейшее движение моей воли. Ноктуа выплеснула всю накопленную ярость. Я активировал «Трагедию», превращая раны, нанесенные моими братьями, в окончательный, необратимый приговор. Ангелы буквально взорвались, когда магия Датне моментально нанесла им те раны, что они должны были получить впредь.

Мы буквально завалили их огнем. Вспышки моего Онос, ослепительные электрические разряды Вольта и бесконечный, свинцовый ливень превратили площадь в зону абсолютной аннигиляции. Ангелы не успели запеть. Они не успели нанести ни одного удара. Через несколько секунд на месте их появления остались лишь медленно гаснущие искры и запах паленого... чего-то. Варфреймы не дышали. Представляю, какие-бы ужасы мы испытали при ином исходе, находясь среди гор трупов на галеонах Гринир или зараженных секторах планет.

Мы продвинулись еще на квартал, сминая остатки легионов Безразличия. Впереди, над главным перекрестком, пульсировала рана в реальности, из которой хлестала чистая пустота. Почти у цели.

***

Хогвартс. Замок, веками служивший колыбелью для юных магов, теперь напоминал одновременно крепость и огромный госпиталь. Магия камней всё еще держала оборону против редких всплесков Шепота, просачивающихся сквозь бреши в защитных куполах, но саму атмосферу замка защитить было невозможно.

Алан Нотт медленно шел по коридору, ведущему к Большому залу. Припасов, накопленных в кладовых и приносимых домовиками, хватало на тысячи людей, но сытость не приносила покоя. В воздухе висел невидимый, давящий груз. Стресс - холодный, парализующий - читался в глазах каждого студента. Слишком многие не вернулись в свои спальни после первых часов прорыва. Слишком многие взрослые маги, считавшие себя элитой, сгорели в бирюзовом пламени, не успев даже дать достойный бой.

Возле огромных дубовых дверей Алан остановился, наблюдая за слаженной работой группы, которую все здесь называли «кругом Нотта».

В центре суматохи стояли Эван и Торфинн. Они больше не походили на школьников. Эван с завидным хладнокровием принимал отчеты от ребят, прибывающих со своих гостиных. Его голос звучал четко, без тени сомнения. Он распределил все оставшиеся от Теодора артефакты, выдавая их самым сильным из волшебников. Торфинн же помогал скорее младшекурсникам, успокаивая их, поддерживая.

- Семьи из Литтл Хэнглтона - в южную башню. Там развернут дополнительный медпункт, - распоряжался Эван, делая пометку на пергаменте, который словно жил своей жизнью, обновляя списки. - Торфинн, проверь запасы укрепляющего зелья. Профессор Макгонагалл говорит, что к вечеру прибудет еще сотня раненых из Лондона.

Что было удивительно для Алана, так это мальчишки, о которых он слышал ранее не самые лестные отзывы. Сириус Блэк вместе со своими друзьями, которые когда-то были занозой в боку Слизерина, теперь покорно выполняли указания мальчишек. Сириус переносил тяжелые ящики с зельями, Люпин с Поттером помогали Флитвику обустраивать баррикады. Каждый студент был чем-то занят. Все же занимаясь чем-то, дети могли хоть как-то отвлечься от мысли, что их привычному миру пришел конец.

Алан почувствовал, как в груди разливается столь привычное ему в последнее время чувство - гордость. Его сын, кем бы он ни был на самом деле, сотворил нечто невероятное. Теодор выстроил фундамент нового порядка в руинах старого мира. И каждый его соратник был достойным человеком.

Он видел в этих молодых людях стальной стержень, который Теодор ковал в них долгие месяцы до начала катастрофы. В то время как министерские чиновники бились в истерике, а аристократы запирались в подвалах, эти дети стали атлантами, удерживающими Хогвартс от падения в бездну отчаяния.

Алан знал: кровь Ноттов всегда тяготела к власти. Но то, что он видел сейчас, превосходило любые его амбиции. Это была власть, основанная не на страхе, а на абсолютной компетентности и преданности.

- Достойный наследник, - прошептал Алан сам себе, чувствуя, что даже если мир изменится до неузнаваемости, фамилия Нотт останется в истории не как символ темных времен, а как имя тех, кто вывел людей из тьмы.

Алан направился к Слагхорну, который в окружении дюжины котлов выглядел непривычно собранным. Профессор зельеварения, позабыв об удобствах, лично контролировал варку укрепляющих растворов, его лицо блестело от пота и пара. Его обычно чистые одежды сейчас были покрыты сажей.

- Гораций, когда будет готова следующая партия? - спросил Алан, перекрывая звук кипящих котлов.

Слизнорт хотел было ответить, но Алан его уже не слышал. Внутреннее чутье, отточенное годами службы истинному злу и месяцами ожидания катастрофы, взвыло. Воздух в аудитории внезапно стал мертвенно-пустым.

Алан среагировал мгновенно. Его палочка словно сама прыгнула в руку.

- Ступефай! - выкрикнул он, направляя заклинание в пустое пространство между двумя столами.

Красный луч сорвался с кончика дерева, но вместо того, чтобы улететь в стену, он врезался в невидимую преграду и рассыпался снопом искр. Пространство дрогнуло, пошло рябью, похожей на масляную пленку на воде, и из небытия соткалась фигура.

- Что ты... - не успел сказать Гораций, как застыл, ошарашенно смотря на появившегося.

Это был Вольдеморт, но в его облике теперь не осталось ничего человеческого. Его кожа приобрела оттенок полированной кости, сквозь которую просвечивали пульсирующие вены, наполненные бирюзовым светом Бездны. Он стал выше, его мантия теперь состояла из живого, текучего дыма, а в глазах вместо привычного красного пламени застыла бесконечная звездная пустота.

- Том... - прошептал профессор.

Но Вольдеморт его проигнорировал.

- Алан... - голос прозвучал сразу в нескольких тональностях, резонируя от стен замка. Вольдеморт сделал шаг, и пол под его ногами покрылся тонкой коркой бирюзового инея. Магия Хогвартса, древняя и могучая, жалко стонала, пытаясь отторгнуть это инородное присутствие, но Бездна внутри Тома просто поглощала защитные чары замка, как черная дыра.

Столь непонятная, но столь знакомая сила.

- Ты... - Алан крепче сжал палочку. - Ты продался тому, что пришло за моим сыном.

- Я возвысился, Алан, - Вольдеморт едва заметно повел палочкой, и ближайший к нему стол просто распался на атомы, превратившись в облако серой пыли. - Твой сын прячется за доспехами, надеясь обмануть судьбу. Но Бездна не терпит долгов.

Алан не стал дожидаться продолжения речи. Он понимал: перед ним больше не старый господин, а нечто принципиально иное. Он сделал резкий выпад, и с кончика его палочки сорвался каскад заклинаний.

- Конфринго! Экспеллиармус! Бомбарда! - выкрики заклинаний слились в один яростный рев.

Алан сплетал чары в сложную сеть. Огонь смешивался с режущими проклятиями, а трансфигурированные из обломков стола гранитные гончие бросились на Тома с двух сторон. Это была вершина дуэльного мастерства - одновременный контроль над столькими чарами. Даже Слагхорн, преодолев парализующий ужас, вскинул палочку, обрушивая на Вольдеморта проклятия.

Вольдеморт стоял неподвижно. Он не стал выстраивать защитные чары или аппарировать в сторону. Вокруг него появилась аура бирюзовой энергии. Огненные штормы Алана, коснувшись этой границы, мгновенно посерели и рассыпались пеплом, лишенным тепла. Режущие проклятия просто поглотились бирюзовым мерцанием, не оставив на мантии Тома ни единого следа. Гранитные гончие, прыгнувшие на него, застыли в воздухе, их камень начал стремительно покрываться кристаллическими наростами Шепота, пока они не развалились на куски.

- Впечатляет, Алан. Поистине впечатляет, - голос Вольдеморта резонировал прямо в костях присутствующих. - Твои движения безупречны, твоя воля тверда как сталь. Будь я прежним... будь я тем слабым созданием, что цеплялось за жалкие куски души... ты мог бы доставить мне немало хлопот. Возможно, ты даже заставил бы меня отступить.

- Адафос Кинето! - взревел лорд Нотт, используя редкое заклинание кинетического резонанса.

Пол под ногами Вольдеморта вздыбился, превращаясь в острые каменные клыки, которые со скоростью пушечных ядер ударили снизу вверх. Одновременно с этим Алан взмахнул свободной рукой, и тяжелые кованые люстры под потолком сорвались с цепей, обрушиваясь на врага тоннами железа. Сланхорн добавил от себя, превращая разлитые ранее зелья в облака едкой, удушающей кислоты.

Вольдеморт лишь слегка повел плечом. Клыки пола, коснувшись его ауры, мгновенно потеряли инерцию и рассыпались мелкой галькой. Падающее железо люстр просто исчезло, растворившись в пространстве, словно его никогда не существовало, а кислота Слагхорна всосалась в бирюзовый разлом, открывшийся на ладони Тома.

Усмехнувшись, Вольдеморт сделал резкий выпад своей казавшейся металлической палочкой. Из кончика серебристого "металла" сорвался импульс.

Алан выставил щит, но невидимая волна просто проигнорировала его. Алана отбросило назад, словно ударом невидимого тарана.

Нотт-старший вскочил, вытирая кровь с подбородка. Его движения стали еще быстрее. Вокруг него закружился вихрь из битого камня и щепок, превращаясь в режущий смерч. Он бросил этот вихрь в Тома, следом отправляя серию мощнейших взрывных проклятий, надеясь перегрузить его защиту.

Вольдеморт двигался рывками, мгновенно перемещаясь в пространстве на короткие дистанции, но это точно была не аппарация - это бы Нотт заметил и мог бы предугадать направление. Сила, что была ранее подвластна его сыну, и откровенно говоря, пугала его, теперь принадлежала и его врагу.

- Ты борешься с тем, чего не понимаешь! - голос Реддла теперь звучал отовсюду.

Он ударил палочкой по полу, и по Большому залу прошла волна бирюзового пламени. Камни покрытия под ногами магов начали превращаться в те самые сегментированные кристаллы Шепота. Алан едва успел подпрыгнуть, трансфигурируя кусок обломка в парящую платформу, но он чувствовал, как его собственные магические силы тают. Сама атмосфера вокруг Тома будто высасывала ману из воздуха, делая любое заклинание втрое тяжелее.

Алан вскинул палочку, собирая остатки сил для финального, самого разрушительного заклинания, которое он знал, понимая, что это может быть его последним действием в этой жизни.

Из палочки Вольдеморта вырвалась извивающаяся струя черного дыма, пронизанная бирюзовыми искрами. Это было проклятие живого гниения - мерзкая субстанция, которая превращала плоть в труху еще до того, как сердце успевало сделать следующий удар. Смертоносный поток устремился к Алану, который был слишком сосредоточен на своем заклинании, чтобы успеть выставить щит.

Внезапный хлопок аппарации разорвал тишину прямо перед Ноттом-старшим. Гораций возник на пути проклятия. Его лицо было искажено гримасой ужаса, но он не отступил. Черная жижа ударила профессора в грудь, мгновенно расползаясь по его щегольскому жилету ядовитыми пятнами. Слизнорт охнул, его колени подогнулись, а кожа на руках начала стремительно сереть и трескаться.

- Гораций... - выдохнул Алан, прерывая свое заклинание и подхватывая падающего мужчину.

Том замер, его глаза-звезды на мгновение сузились от подлинного, пускай и извращенного удивления. Он медленно опустил палочку, разглядывая распростертого на полу учителя.

- Надо же. Мой старый, трусливый учитель зелий нашел в себе капли доблести? - Реддл рассмеялся, и этот звук пробирал до костей. - Какая ирония, Гораций. Ты всегда так пекся о своей безопасности, так тщательно выбирал «своих» людей... и всё ради того, чтобы сгнить на грязном полу за этого человека?

Вольдеморт снова вскинул палочку. На этот раз её кончик вспыхнул классическим, ядовито-зеленым светом.

- Что ж, я избавлю тебя от мучений. Авада Кедавра!

Зеленый луч сорвался с палочки, неся неизбежную смерть. Но он не достиг цели.

Грохот выбитых дверей главного входа заглушил даже гул Бездны. В аудиторию ворвалась ослепительная вспышка электричества. Золотисто-белый варфрейм пролетел расстояние от входа до Алана за долю секунды, оставив за собой лишь выжженный след на камне.

Вольт возник прямо перед летящим проклятием. Он не выставил щит - он просто принял удар на себя. Зеленая энергия столкнулась с перегруженными щитами варфрейма и... погасла. Электрические дуги, танцующие по поверхности брони Вольта, поглотили магию смерти, заземлив её и превратив в безобидный треск статики.

Варфрейм выпрямился, его шлем с характерными рогами-антеннами медленно повернулся в сторону Вольдеморта. Воздух вокруг Вольта вибрировал от колоссального напряжения, а из его сочленений вырывались искры, мгновенно испепеляющие бирюзовый иней под ногами.

Глава 67. Бегство

***

Реддл отступил на шаг, его лицо-маска дрогнуло. Он знал, что прошлый он не смог бы противостоять даже одному такому существу. Но не сейчас.

- Твоя броня не спасет тебя, дитя.

Вместо ответа Вольт пришел в движение. Его системы взревели, активируя ускорение. Для всех присутствующих мир превратился в застывшую смолу. По крайней мере так казалось оператору Вольта.

Золотистая дуга прочертила зал, и варфрейм ударил всем телом, превратив свою массу в чистый кинетический снаряд. Воздух взорвался от звукового удара. Вольдеморт успел вскинуть руку, воздвигая бирюзовый барьер, но мощь столкновения была такова, что Темного Лорда впечатало в каменную стену, оставив на ней паутину глубоких трещин.

Вольт не давал врагу передохнуть. Навыки, заработанные за тысячи битв, использовались на полную, но оператор не хотел выкладывать максимум. За последние дни все Тэнно заметили - их сила слишком медленно восстанавливалась в этом мире, из-за чего им нужно было часто отлетать к рейлджекам и орбитерам - на подзарядку. Поэтому Вольт экономил силы, методично подавляя противника.

Но, казалось, законы этой вселенной не работали на Вольдеморта. . Бирюзовое свечение в его венах становилось ярче с каждым разрядом. Вольт, чьи сенсоры лихорадочно мигали красным, зафиксировал пугающий факт: его запасы энергии стремительно таяли, тратясь на поддержание щитов и запредельную скорость. В то же время Вольдеморт казался бездонным колодцем. Даже наоборот, Том с каждой секундой боя становился искуснее. Он уже использовал прыжки бездны, чтобы уходить от его атак.

Варфрейм дернулся, выпуская последнюю мощную вспышку, но Реддл лишь усмехнулся. Мощный толчок чистой Пустоты швырнул Вольта через весь зал. Броня заскрежетала по камню, выбивая искры. Понимая, что его реактор почти пуст, Вольт мгновенно сменил тактику. Он не стал пытаться контратаковать. Рывком оказавшись рядом с Аланом, он подхватил лорда Нотта под мышки и закрыл его своим телом, готовясь к новому удару. Но удар не последовал.

Снова грохот. Мэг и Эскалибур приземлились по обе стороны от Вольта. Мэг мгновенно вскинула руки, создавая вокруг их группы магнитное поле, которое начало притягивать к себе летящие обломки, формируя импровизированный щит. Эскалибур обнажил свой энергетический клинок.

Вольдеморт замер, глядя на прибывших. В его глазах-звездах вспыхнуло безумие.

- Трое против одного? Как-то нечестно, мои дорогие друзья.

Он взмахнул палочкой, разрезая пространство. Из рваной раны, ведущей прямиком в сердце Бездны, начали медленно выплывать две исполинские фигуры. Ангелы Бездны. Их ртутные тела, закрученные в жуткие спирали, заполнили пространство под сводами зала.

Первый Ангел, извиваясь в воздухе подобно ртутной ленте, рванулся вперед. Его конечности-лезвия полоснули по магнитному куполу Мэг. Пространство вокруг группы Тэнно задрожало, и купол, собранный из обломков металла и магических щитов, лопнул, осыпав защитников снопом искр. В ту же секунду Вольдеморт вскинул свою палочку. Из её кончика вырвался поток бирюзового пламени, который поглотили щиты варфреймов, истощившись.

Вольт, чей реактор работал на последних каплях энергии, едва успел оттолкнуть Алана Нотта за колонну. Ударная волна от взрыва Бездны отбросила Эскалибура, припечатав его к стене.

- Нужно убить ангелов! - раздался резкий голос оператора Мэг в ментальном канале.

Второй Ангел спикировал на Эскалибура, выпуская из груди сгустки застывшего времени. Варфрейм едва успевал уклоняться, перекатываясь по разбитому полу, пока за его спиной камни превращались в пыль. Ситуация становилась критической. Тэнно были зажаты в угол, их привычная мобильность была ограничена стенами аудитории, а Вольдеморт, казалось, упивался этим превосходством, посылая луч за лучом в сторону варфреймов.

Но Тэнно не зря ели свои питательные кубики.

Эскалибур первым перешел в контратаку. Напитав клинок энергией, он вогнал его в пол, выпуская из-под земли каскад ослепительных световых копий. Щиты ангелов были сбиты.

Мэг мгновенно подхватила инициативу. Она вскинула ладони, и всё железо, что еще оставалось в зале - обломки люстр, котлы, инструменты - устремилось к первому Ангелу. Металл облепил тварь, превращая её в неповоротливый ком, а Мэг сжала кулаки, заставляя магнитное поле внутри этого кома коллапсировать.

- Сейчас! - скомандовала она.

Вольт, собрав последние крохи энергии, активировал электрический разряд, но направил его не во врага, а в клинок Эскалибура. Меч вспыхнул ослепительным белым светом, по которому заплясали золотые молнии. Эскалибур совершил рывок, превратившись в размытую полосу света. Его удар пришелся точно в ядро Ангела, скрытое за наслоениями ртутной плоти. Существо издало последний, захлебывающийся крик и рассыпалось мириадами осколков, которые тут же всосались в пустоту.

Вольдеморт взмахнул палочкой, направляя на Тэнно поток такой мощи, что реальность на миг зарябила. Но Мэг уже создала новый щит, на этот раз не сферический, а направленный. Она перехватила энергию его атаки и, закрутив её в гравитационную воронку, швырнула обратно во второго Ангела.

Тварь пошатнулась, её крылья-паруса обвисли. Тэнно двигались как единый механизм, не давая врагу ни секунды на передышку. Вольт, используя инерцию от магнитного толчка Мэг, пролетел над полом и вонзил свои руки в основание второго Ангела, пуская по его перламутровому телу ток.

Второй Ангел рухнул на колени, его тело начало стремительно кристаллизоваться и разрушаться под воздействием комбинированных атак. Тэнно стояли плечом к плечу, тяжело дыша, их броня была иссечена Бездной, но они выстояли.

- Похвально, - похлопал в ладоши Вольдеморт. - Поистине похвально. Но это всего два ангела.

Он широко развел руки, и бирюзовое свечение в его венах вспыхнуло с новой силой. Воздух в Большом зале застонал, превращаясь в густую, липкую субстанцию.

- Давайте проверим ваш предел, - прошипел Том.

Он вновь вонзил свою черную палочку в пространство. Из четырех новых разломов, возникших одновременно, начали выплывать еще четыре исполинские фигуры. Ангелы Бездны заполнили собой всё пространство под сводами.

- Энергия... почти на нуле, - раздался в ментальном канале хриплый голос оператора Мэг. - Мы не вывезем четверых.

- Вольт, уходи, - внезапно скомандовал Эскалибур, делая шаг вперед и заслоняя собой товарища. - Забирай отца Аятана и уноси его из замка. Мы задержим их, насколько сможем.

- Что? Нет! - вспыхнул Вольт в канале связи. - Мы никогда не оставляем своих!

- Это не обсуждается, - Мэг вскинула ладони, собирая последние крохи магнитной энергии, чтобы создать барьер перед наступающими Ангелами. - Ты - единственный, кто может вырваться из этого кольца. Лотос должна знать что тут произошло. Мы выиграем тебе время.

Четверка Ангелов начала свое движение. Вольдеморт усмехнулся, медленно поднимая палочку для решающего удара.

- Уходи! - Эскалибур сорвался в рывок, его клинок прочертил в воздухе ослепительную дугу, отвлекая внимание двух ближайших тварей.

Вольт замер на долю секунды. Его сенсоры фиксировали, как показатели жизнеобеспечения Мэг и Эскалибура падают в красную зону. Бросить их здесь, в этом каменном мешке, против обезумевшего мага и его свиты... Это противоречило всему, во что он верил.

- Быстрее! - крикнула Мэг, когда бирюзовое пламя Реддла ударило в её щит, заставляя варфрейма упасть на одно колено.

- Я вернусь, - прошептал оператор Вольта.

Системы варфрейма издали последний, надрывный визг, когда он влил остатки энергии в двигатели. Мир вокруг Вольта вновь начал замедляться, но на этот раз картинка была смазанной, нестабильной. Он крепче перехватил Алана, прижал его к груди и превратился в золотистую молнию.

Каждый прыжок давался с трудом, ноги варфрейма подкашивались, но он бежал. Бежал прочь от Хогвартса, к точке эвакуации, чувствуя, как связь с Мэг и Эскалибуром становится всё слабее, пока не превратилась в тонкую, едва ощутимую нить.

***

Япония уже мало напоминала себя прежнюю. Везде - руины, да наросты бездны. На улице - лишь малые отряды варфреймов, да некрамехи, время от времени открывающие огонь по остаткам Шепота.

- Оператор, - голос Лотос прорезал шум статики в моем сознании. В нем не было привычного спокойствия. - Немедленно вернись на флагман.

Я не стал задавать вопросов. Системы Переноса взревели, вырывая мой разум и тело из Данте, и швыряя его сквозь пространство прямо в криокапсулу. Варфрейма заберет Цефалон, так что можно не париться о его сохранности. Жаль, нет моего Орбитера с Ордисом.

Когда мои глаза открылись в навигационном отсеке, первое, что я ощутил - это запах гари. В центре зала, на медицинских платформах, царил хаос. Нарцисса и Беллатриса стояли у края, их лица были белее мела.

На левой платформе лежал мой отец. Алан Нотт был без сознания, его мантия превратилась в лохмотья, а кожа на руках покрылась бирюзовыми трещинами - прямыми следами соприкосновения с Бездной.

Вольт выглядел пугающе. Золотистая броня варфрейма была иссечена глубокими бороздами, из поврежденных сочленений вырывались редкие, слабые искры. Он стоял на коленях прямо у платформы моего отца. Шлем опущен, из динамиков доносился прерывистый, свистящий звук охлаждающих систем. Рядом сидел и его оператор - один из "молодых" Тэнно, что только недавно пробудились из криосна.

- Я оставил их... - прохрипел оператор Вольта через внешние спикеры. Его голос дрожал от слез и невыносимой вины. - Они велели мне бежать. Мэг... Эскалибур... они остались там, в Большом зале. С Ним.

Парень мелко дрожал. Его пальцы, всё еще сжатые в кулаки, бессильно скребли по полу флагмана.

- Пожалуйста... пусть они будут живы, - шептал он бесконечную молитву. - Пусть они продержатся.

- Я отправила сильнейших за ними, мое дитя, - Лотос подошла к оператору, поглаживая его по голове.

- С кем это - с "ним"? - спросил я, подходя к отцу и проверяя его состояние. Он был истощен, ранен, но жив. Спал - скорее всего Лотос его погрузила в сон.

- Тео... - прижалась ко мне Нарцисса, пытаясь поддержать. На плечах почувствовал руки Беллатрисы.

- Я в порядке.

Парень поднял на меня покрасневшие, полные слез глаза.

- Безразличие, брат. Оно дало какому-то магу силы, похожие на наши. Он как ты - его силы не истощаются здесь.

- Маг? - я посмотрел на Лотос.

- Тот, кого зовут Вольдемортом.

- Вольдеморт, - повторил я. Имя, которое еще недавно вызывало трепет у аристократии, теперь приобрело совершенно иной, куда более жуткий смысл.

Я осторожно высвободился из объятий Нарциссы и Беллы. Они прекрасно понимали меня, чувствуя исходящий от меня ледяной гнев, поэтому молча отступили на шаг.

- Кого именно ты послала, мама? - я посмотрел прямо в скрытые визором глаза Лотос.

- Три мастера во главе с Машико. Они уже там.

- Машико тоже был здесь? - удивился я, и даже обрадовался.

- Да, пилотирует Ревенанта, - ответила Лотос, после чего вдруг резко застыла.

Ее фигура напряглась, а мягкий свет визора на мгновение мигнул и потускнел. В навигационном отсеке повисла давящая, неестественная тишина, нарушаемая лишь мерным гудением систем жизнеобеспечения над медицинской платформой, где спал отец. Скорее всего, она слушала экстренные доклады по внутренней сети. И судя по тому, как безвольно опустились ее плечи, новости были хуже некуда.

- Лотос? - тихо позвал я.

Лотос медленно повернулась к нам. Впервые за долгие века ее голос, всегда служивший нам незыблемым ориентиром в самых темных уголках системы, надломился.

- Соматическая цепь... разорвана. Окончательно.

Мальчишка-оператор рядом со мной издал сдавленный всхлип и закрыл лицо дрожащими руками.

- Варфреймы разрушены? - с отчаянной надеждой прошептал он. - Они ведь скоро очнутся в своих капсулах, да? Цефалон уже запускает протокол реанимации?

Лотос покачала головой.

- Их разумы стерты, дитя. Искажение Бездны ударило в обратном направлении, по линии Переноса, выжигая соматические капсулы. Мэг и Эскалибур... их операторы мертвы.

- Кай, Лана... - прошептал парень, невидящим взглядом смотря куда-то в пустоту.

Воздух выбило из легких. Тэнно умели выживать в любых условиях. Мы теряли оболочки, наши варфреймы рвали на куски, но мы всегда возвращались, надежно укрытые в своих кораблях. Истинная смерть была для нас чем-то почти забытым, невозможным. И сейчас обезумевший маг, впустивший в себя силу Безразличия, навсегда оборвал жизни двух моих товарищей.

- А остальные? - прошептал я.

- Машико докладывает, что Большой зал пуст, - Лотос снова посмотрела на мерцающую голографическую карту Британии. - Вольдеморт исчез. Сразу после того, как пали наши братья, он свернул пространство и ушел. Больше никто не пострадал. Ни студенты, ни защитники Хогвартса. Он их даже не коснулся.

Нарцисса судорожно выдохнула, прижимая ладонь к груди. Беллатриса сжала кулаки так, что побелели костяшки.

- Брат, - посмотрел на меня оператор Вольта. Его голос задрожал, а в глазах, еще секунду назад пустых от шока, начала нарастать дикая, неконтролируемая паника. - Что происходит?

Он вскочил на ноги, отшатнувшись от медицинской платформы, словно она вдруг стала раскаленной. Дыхание юноши сбилось, превращаясь в судорожные всхлипы.

- Кай и Лана... они мертвы! - закричал он, и его голос сорвался на визг, болезненным эхом отразившись от металлических стен навигационного отсека. - Из-за твоего проклятого мира! Из-за твоей войны!

Мальчишка шагнул ко мне, указывая трясущимся пальцем. По его щекам катились слезы, оставляя светлые дорожки на перепачканном копотью лице.

- Если бы не ты, мы бы никогда сюда не сунулись! Ты убил их, Аятан! Это твоя вина!

Нарцисса возмущенно выдохнула и резко шагнула вперед, чтобы осадить мальчишку, но я поднял руку, останавливая ее. Беллатриса зло сощурилась, ее пальцы инстинктивно дернулись к карману с палочкой, но она тоже замерла, подчиняясь моему молчаливому приказу.

Я ничего не ответил. Оправдания застряли в горле острой бритвой. Юный Тэнно был абсолютно прав. Каждое его обвинение вонзалось в меня каленым железом, подтверждая то, что билось в моем собственном воспаленном мозгу. Я молча опустил голову, принимая эту тяжесть целиком, без единой попытки защититься.

Мягкие шаги нарушили звенящую тишину. Лотос подошла к бьющемуся в истерике юноше. Она не стала одергивать его, не стала взывать к воинской дисциплине. Вместо этого она плавно опустилась перед ним и притянула к себе, крепко обнимая.

Мальчишка дернулся, попытался слабо вырваться, но в объятиях Матери его силы быстро иссякли. Гнев сменился полным отчаянием. Его истерика прорвалась наружу глухими, детскими рыданиями. Он уткнулся лицом в ее плечо, вцепившись пальцами в ткань ее одеяния, как утопающий.

- Тише, мое дитя. Я знаю, как это больно, - мягко произнесла Лотос. Ее голос обволакивал, даруя крохи покоя, хотя в нем сквозила безмерная, древняя печаль. - Смерть пугает своей окончательностью. Боль потери ослепляет, но не позволяй ей обратить тебя против семьи.

Она подняла голову, и ее скрытый визором взгляд обратился ко мне.

- Аятан скорбит не меньше твоего, - тихо продолжила она, осторожно поглаживая дрожащего юношу по спине. - Он чувствует эту утрату так же остро, как и ты. Они были его братом и сестрой. Он готов был отдать собственную жизнь, лишь бы вытащить вас оттуда. Вина за их гибель лежит только на том, кто нанес удар. Сейчас нам нужно держаться вместе. Если мы позволим горю расколоть нас, Безразличие победит.

Глава 68. Вечная Война

***

Я опустился на одно колено рядом с Лотос и плачущим мальчишкой. Положил руку на его вздрагивающее плечо. Парень поднял на меня глаза, полные отчаянной мольбы и боли.

- Я найду его, - сказал я. - Я клянусь тебе Бездной. Я вырву из него эту силу вместе с тем, что осталось от его проклятой сути. Кай и Лана будут отомщены.

Парень судорожно кивнул, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Он верил мне, и от этого груз ответственности становился лишь тяжелее. Я поднялся, переводя взгляд на голографическую сферу планеты. Хогвартс мигал тревожным багровым маркером.

- Сай, готовь "Параллакс, - скомандовал я цефалону.

- Слушаю, Оператор.

Беллатриса сделала решительный шаг вперед, ее глаза хищно блеснули. Нарцисса встала рядом с сестрой, сжимая в тонких пальцах волшебную палочку.

- Мы идем с тобой, Теодор, - твердо заявила Белла. - Этот выродок осквернил замок, едва не убил твоего отца. Я отказываюсь отсиживаться на корабле, пока он безнаказанно ходит по нашим родным коридорам. Мы поможем.

Я посмотрел на сестер Блэк. В их лицах читалась искренняя ярость и преданность, они хотели отомстить и защитить свой дом, до сих пор не понимая природу нашего врага.

- Нет, - отрезал я, вкладывая в тон всю строгость. - Вы останетесь здесь, под защитой Лотос.

- Но Тео... - начала было Нарцисса, шагнув ко мне.

- Это не ваша война, - жестко перебил я ее. - Если вы пойдете туда, вы станете лишь новой мишенью. Вы погибнете в первую же секунду, и мне придется собирать ваш пепел вместе с пеплом моих братьев.

Беллатриса скрипнула зубами. Ее лицо побледнело от гнева и жгучей обиды на собственную беспомощность, однако она промолчала, отводя взгляд. Нарцисса тихо вздохнула, опуская палочку. Они обе осознавали правоту моих жестоких слов.

Отвернувшись, я пошел в сторону капсул сброса.

***

Створки капсулы сомкнулись, отсекая меня от теплого света флагмана. Мгновение невесомости сменилось жестокой перегрузкой. Грохот приземления выбил каменную крошку из плит внутреннего двора Хогвартса. С шипением стравливаемого давления капсула раскрылась, впуская ледяной воздух шотландской ночи.

Я шагнул во двор. Замок возвышался во тьме, его силуэт казался болезненно искривленным. Тишина давила на слух, перекрывая даже завывания ветра.

Из мрака галереи отделилась высокая, призрачно мерцающая фигура. Ревенант. От его брони исходило бледное, потустороннее свечение, шаги были абсолютно беззвучными. Машико всегда выбирал этого варфрейма для миссий, так как был наиболее приближен к Бездне в самом темном ее понимании.

- Машико, - произнес я по открытому каналу связи.

Ревенант остановился в нескольких шагах. Его визор тускло блеснул во мраке разрушенного двора.

- Ты прибыл быстро, брат, - голос Машико в ментальном эфире звучал глухо. - Я приказал остальным зачистить периметр и помочь выжившим магам в подземельях. В Большой зал я никого больше не пустил. Там слишком нестабильно.

- Что с варфреймами? - сухо спросил я, направляясь к массивным дубовым дверям, ведущим внутрь замка. Вход был снесен подчистую, оставив искореженный проем.

- Пусты, - Ревенант поравнялся со мной. - Связь отсечена начисто. Я просканировал остаточный фон. Вольдеморт использовал концентрированную энергию Бездны, вывернув ее наизнанку. Он ударил прямо по соматическому каналу. Оболочки целы, системы функционируют, внутри остался лишь абсолютный вакуум.

Мы вошли в Большой зал. Зрелище до боли напоминало проклятый Зариман. Пространство покрывала бирюзовая изморозь, пол был изрыт кристаллическими наростами. В самом центре зала, среди разбитых столов и перевернутых котлов, застыли два варфрейма. Мэг и Экскалибур. Они стояли на коленях, опустив головы, словно сломанные куклы с обрезанными нитями.

- Он ждал тебя, Аятан, - тихо продолжил Машико, подходя к застывшему Экскалибуру. - Я просмотрел записи с уцелевших сенсоров. Перед уходом он оставил четкий след. Он хочет заманить тебя.

Я подошел к Мэг, осторожно коснувшись ее плеча.

- Куда ведет разлом?

- В графство Камбрия. Если точнее - в Литтл-Хэнглтон, - ответил Машико, указывая на пульсирующий в воздухе бирюзовый шрам, от которого веяло абсолютным, пронизывающим холодом. - Фоновый уровень энергии там зашкаливает. Сенсоры сходят с ума. Он стянул туда сотни Ангелов и огромные орды фрагментированных. Место превратилось в полноценную крепость Безразличия. Если мы ударим туда в лоб, потери будут катастрофическими.

Я убрал руку с плеча Мэг. Металл ее брони был мертвенно-холодным, словно говоря о том, что в этом варфрейме больше нет жизни.

- Лотос, - я открыл канал связи, безотрывно глядя на пульсирующий бирюзовый шрам. - Нужно стянуть в Литтл-Хэнглтон остальных Тэнно. Нам понадобится вся наша мощь.

- Аятан, собрать абсолютно всех невозможно, - голос мамы пробивался сквозь густую статику искаженного пространства с заметным напряжением. - Большая часть наших сил прямо сейчас сдерживает Шепот и закрывает разломы по всему миру. Но я постараюсь перебросить к тебе как можно больше свободных отрядов. Каждое доступное звено и резервные экипажи Рэйлджеков уже получают координаты.

- Понял, - тихо ответил я и прервал связь.

Шорох смещаемых обломков и приглушенные шаги заставили меня обернуться. Из мрака разбитого вестибюля в Большой зал входила группа подростков. Впереди, крепко сжимая в руке волшебную палочку, шел Эван. Его лицо покрывал слой сажи и каменной пыли, а мантия местами прогорела, обнажая изодранную рубашку. Рядом с ним тяжело ступал Торфинн, Виола и остальные.

Студенты замирали на ходу. Они пораженно разглядывали изрытый сегментированными кристаллами пол, оплавленные колонны и пугающее сияние пространственной раны в центре помещения. Но дольше всего их взгляды задерживались на двух безжизненных фигурах Тэнно.

Эван остановился в нескольких шагах, переводя взгляд с Экскалибура на меня. В его глазах читалась смесь леденящего ужаса и горького понимания того, какую цену пришлось заплатить за их спасение. Машико, понимая ситуацию, тихо отошел куда-то в коридор.

- Тео... - хрипло нарушил тишину Розье. Его голос дрогнул, когда он снова посмотрел на пустую оболочку варфрейма. - Мы сожалеем.

- Сожаление их не вернет, Эван. Вы сделали свою работу, и я вам благодарен за это, - ровным тоном ответил я.

Торфинн сделал шаг вперед. На его лице, перемазанном кровью и копотью, застыла упрямая решимость.

- Мы пойдем с тобой, - уверенно заявил Роули. - Мы бились с этими тварями в коридорах и выжили. Мы не отпустим тебя одного к Темному Лорду.

Виола молча кивнула, вставая рядом с парнями. Ее руки мелко дрожали от пережитого стресса, но волшебную палочку она держала наготове. Остальные студенты тоже начали подтягиваться ближе, демонстрируя готовность идти за своим лидером в самое пекло.

Я посмотрел на своих друзей. Они повзрослели за эти несколько дней, превратившись из беспечных школьников в закаленных защитников. Их преданность вызывала глубокое уважение, однако сейчас она была смертельно опасна.

- Посмотрите на них, - я указал рукой на застывшие фигуры Мэг и Экскалибура. - Они прошли через горнило Бездны. Они обладали силой, способной раскалывать горы и уничтожать целые армии. Но даже они погибли. Это уже не ваша война, ребята. Дальше мои я и мои братья разберем то дерьмо, что я принес в этот мир, сами. И я возьму на себя ответственность за все жизни, что я загубил.

Я выдержал паузу, позволяя жестокой правде осесть в их сознании.

- Вы доказали свою смелость, - произнес я, обращаясь к каждому из них. - Я рад, что у меня появились такие друзья. Но дальше уже дело Тэнно.

- Ой, давай без этого драматизма! - хлопнул меня по плечу Торфинн.

- Я может и стал смелее, но инстинкт самосохранения не потерял, - усмехнулся Юстас. - Задай им, Тео.

- Убей его, - тихо, но очень жестко добавила Виола. Она смотрела прямо мне в глаза. - И возвращайся.

Я посмотрел на их грязные, уставшие лица. Тяжелый ком вины, давивший на грудь с самого возвращения на флагман, немного ослаб. Они не пытались строить из себя героев-мучеников из сказок, они четко и хладнокровно оценивали свои силы. В этом и была суть тех людей, которых я собрал вокруг себя.

- Помогите остальным, - коротко кивнул я. - И что бы не произошло, пока я или кто-то из Тэнно не скажет, не покидайте Хогвартс.

- Сделаем, - Эван протянул руку, и я крепко сжал ее. - Удачи, брат.

Оставив друзей позади, я развернулся и зашагал прямо к пульсирующему разлому. Машико уже ждал у самой кромки бирюзового искажения.

- Эскадры выходят на позиции, - раздался в ментальном эфире голос Ревенанта. - Рэйлджеки заряжают орудия главного калибра. Тэнно готовы к полномасштабной высадке в Литтл-Хэнглтоне.

- Цефалон Сай, - мысленно позвал я, глядя в бездну по ту сторону разлома. - Сбросить арчвинг.

- Принято, Оператор.

***

В тот же миг тяжелые металлические крылья арчвинга с лязгом зафиксировались на броне, спаренные двигатели взревели, выплевывая потоки плазмы. Спустя короткое время я вырвался в серое, затянутое пепельными тучами небо над Литтл-Хэнглтоном.

- Цефалон Сай, статус орбитальной группировки? - бросил я по открытому каналу, оценивая масштаб катастрофы.

- Все орудия наведены, Оператор. Батареи главного калибра заряжены, - сухо отрапортовал искусственный интеллект флагмана. - Жду приказа.

То, что раньше было тихой английской деревушкой, перестало существовать. Старыйе дома, кладбище и старая полуразрушенная церковь на холме слились в один пульсирующий кратер абсолютного безумия. Земля раскололась на огромные парящие острова, соединенные между собой извивающимися корнями сегментированных кристаллов. Воздух дрожал от чудовищного, многоголосого пения - десятков Ангелов Бездны, паривших над руинами. Внизу раскинулось море серой плоти. Фрагментированные заполняли каждый дюйм истерзанной земли.

- Огонь, - скомандовал я.

Из свинцовых туч ударили ослепительные лучи. Рэйлджеки заняли орбиту, и каждое попадание вольфрамового снаряда превращало целые гектары Шепота в стеклоплавленный кратер. Ударные волны расходились концентрическими кругами, поднимая в воздух тонны радиоактивного пепла. Метеоритным дождем с небес сыпались десантные капсулы, из которых мгновенно вырывались варфреймы.

- Держим строй! - раздался в эфире рык оператора Рино, который своим массивным телом проламывал ряды Шепота, втаптывая их в грязь под оглушительный рев.

- Развернуть "Аркебекс", - скомандовал появившийся Машико, тут же вступая в бой. В канале раздался ответ операторов некрамехов, после чего те синхронно развернули пушки.

Залп спаренных пушек слился в один рвущий барабанные перепонки грохот. Снаряды, пропитанные радиацией и огнем, прорубили широкую просеку в плотных рядах врага. Я направил арчвинг в крутое пике. В руках материализовался «Мосолон». Зажав спуск, я обрушил сплошной поток разрывных зарядов на стаю парящих пустотных конструктов. Воздух наполнился визгом рвущегося металла и мерзким хрустом ртутной плоти.

Машико рухнул прямо в центр вражеского скопления. Ревенант раскинул руки, превращаясь в крутящийся вихрь бледных лучей, полосующих толпу.

Но враг тоже стремительно адаптировался. Три Ангела Бездны синхронно повернулись в сторону батареи Некрамехов, сфокусировав свою песню в направленный кинетический удар. Двух Войдригов отбросило назад, их сверхпрочная броня смялась, системы охлаждения взорвались снопами искр.

Я заложил резкий вираж, выпустив рой ракет в спину ближайшего Ангела. Взрывы заставили тварь пошатнуться, и в эту брешь тут же ворвалась Валькирия. Варфрейм превратился в сгусток первобытной ярости, ее когти методично кромсали перламутровую плоть существа.

- Аятан, щиты! - выкрикнула Сарина, грациозно скользя между врагами и оставляя за собой облака едких спор, от которых Шепот гнил и распадался.

Я тут же сбросил арчвинг, приземляясь к большому отряду Тэнно. Ноктуа тут же заработал в руке, и я повесил на своих братьев и сестер не только щиты, но и усиливающие заклинания.

Битва кипела на всех мыслимых уровнях. Эмбер превратила целый холм в пылающий вулкан, беспрерывно сбрасывая метеориты на пехоту. Это была грандиозная симфония разрушения. И всё же мы увязали. Земля сочилась Бездной, подпитывая армию врага.

Я посмотрел на эпицентр этого кошмара. На месте разрушенного поместья возвышалась гигантская пульсирующая воронка. У ее подножия находился Вольдеморт. Он парил над землей, словно дирижируя апокалиптическим оркестром. Его палочка превратилась в черный кристалл, от которого тянулись энергетические нити ко всем Ангелам на поле боя.

Он плавно взмахнул рукой. Огромный кусок парящей скалы изменил траекторию и понесся прямо на группу наших варфреймов.

- Теряю щиты, - голос Фроста в канале связи оборвался скрежетом сминаемого металла. Купол абсолютного нуля разлетелся вдребезги, с грохотом погребая под собой защитников.

- Медика на левый фланг! - запаниковал кто-то в тактической сети. - Фрост придавлен, мы теряем его сигнал!

- Откройте мне путь, я прорываюсь к нему, - спокойно ответила Тринити, активируя энергетическое благословение и бросаясь в самую гущу пыльного облака.

Уничтожать рядовых солдат Шепота было бессмысленно. Пока Реддл подключен к главному источнику, эта кровавая бойня будет длиться вечно. Но и игнорировать этих тварей мы не можем - каждый пропущенный враг может ударить нам в спину в самый критичный момент.

Я засунул Ноктуа за пояс, ощущая, как Бездна внутри гримуара радостно вибрирует, насытившись энергией битвы, и выхватил из-за спины огромный двуручный меч - Грэм Прайм. Клинок, сотканный из высокопрочных сплавов Орокин и напитанный энергией Пустоты, засиял ослепительным сине-золотым светом, готовый крушить и резать.

- Сместить сектор обстрела на холм! - сказал я по связи, на лету снося голову гигантскому Зелатору, пытавшемуся прорваться к раненому Фросту. - Дайте Тринити коридор!

- Очищаем зону отхода, - отозвался оператор Локи, материализуясь из невидимости прямо за спиной группы мелких фрагментированных и методично расстреливая их из парных пистолетов.

- Состояние критичное! - выкрикнула она, добравшись до ледяного варфрейма. - Сай, готовь экстренную эвакуацию!

- Подтверждаю запуск протокола телепортации, - отозвался Цефалон. - Готовность три, две...

В этот момент Вольдеморт, словно почувствовав нашу попытку спасти товарища, резко взмахнул палочкой-кристаллом. Земля под ногами Тринити пошла трещинами, и оттуда вырвались извивающиеся корни бирюзовых кристаллов, пытаясь сковать ее движения. Одновременно с этим три Ангела Бездны в небе синхронизировали свои лучи, направляя мощнейший поток прямо в зону эвакуации.

Я почувствовал, как реальность вокруг меня задрожала. В тактической сети раздался резкий, болезненный вскрик оператора Тринити.

- Связь разорвана! Сбой Переноса! - запаниковал кто-то в канале.

Но я уже был в движении. Быстрыми прыжками-выстрелами я оказался прямо между Тринити и наступающей волной Шепота. Грэм Прайм описал широкую дугу, рассекая кристаллические корни и создавая вокруг нас временный купол из яростно пульсирующей энергии Пустоты. В руке снова материализовался Ноктуа, и я, не тратя времени на формулы, просто выплеснул концентрированный поток силы, заставляя Ангелов отступить.

- Сай! Забирай их обоих! - проревел я.

Свет телепортации вспыхнул, забирая Тринити и тяжелораненого Фроста. Спустя мгновение Сай доложил:

- Операторы извлечены. Прямой угрозы жизни нет.

В тактической сети раздался сигнал критического повреждения. Оператор Оберона, попавший под сфокусированный огонь двух Ангелов, не успел активировать телепортацию.

- Сигнал потерян! Соматическая капсула деактивирована! Смерть Оператора подтверждена! - металлический голос Сая прозвучал как приговор.

Яростно взревев, я вогнал Грэм Прайм в кристаллизованную землю. Волна энергии Пустоты разошлась концентрическими кругами, испаряя Шепот в радиусе пятидесяти метров. Но на их место тут же хлынули новые. Это был бесконечный, сводящий с ума поток серой плоти и бирюзового света.

Валькирию окружили со всех сторон. Четыре Ангела Бездны синхронизировали свои атаки, ментальный удар такой силы обрушился на варфрейма, что даже я почувствовал его отголоски на другом конце поля боя. Броня Валькирии начала трескаться, из сочленений вырывались снопы искр.

- Экстренная эвакуация для Валькирии! Оператор извлечен! - доложил Сай.

Глава 69. Временная Эрозия

***

Я убрал Грэм Прайм и отпустил контроль над привычными потоками энергии. Не хотелось использовать это, даже не достигнув "главного", но увы, выбора не оставалось.

Пространство вокруг Данте ощутимо исказилось, потяжелело. В моих руках материализовалась книга бездны Лорак школы Зенурик. Ее страницы, сотканные из застывшего мрака, затрепетали от рвущейся наружу энергии, источая бирюзовый свет.

- Ложись! - рявкнул я по открытому каналу связи.

Я с силой распахнул фолиант. Воздух содрогнулся от чудовищного акустического резонанса. Из исписанных забытыми рунами страниц вырвались десятки ослепительных концентрированных лучей. Они прошили затянутое свинцом небо, оставляя в воздухе выжженные борозды, и безошибочно нашли свои цели.

Сразу дюжина Ангелов Бездны, зависших над полем боя для очередной синхронной атаки, замерла. Лучи Лорак пронзили их исполинские ртутные тела насквозь. Энергия Таурона мгновенно вступила в реакцию с их пустотной сутью, выжигая ее изнутри. Твари издали последний, оглушительный предсмертный вопль, от которого лопнули уцелевшие надгробия на кладбище, и синхронно рассыпались дождем из бирюзового пепла.

Небо внезапно очистилось. Давящее ментальное воздействие, сковывавшее движения варфреймов, исчезло.

Пилоты Некрамехов мгновенно оценили ситуацию.

- Воздух чист! Аркебекс, огонь на подавление по наземным целям!

Уцелевшие тяжелые машины с механическим лязгом опустили стволы своих пушек. Новый залп разорвал поле боя. На этот раз им не мешали защитные поля Ангелов. Сплошная стена взрывов прокатилась по позициям Шепота, превращая плотную толпу фрагментированных в кипящее жидкое стекло и облака пара. Артиллерия прорубила идеальную, выжженную дотла просеку сквозь живое море врагов - широкую и прямую дорогу к подножию холма, где парил Вольдеморт.

- Коридор открыт! - разнесся по тактической сети торжествующий голос Машико. - Вперед!

Тэнно, словно спущенные с цепи гончие, рванулись в образовавшуюся брешь. Сотни варфреймов - мы неслись по дымящемуся шлаку единым бронированным клином. Вражеская пехота пыталась сомкнуть ряды, но мы сметали их на предельной скорости, разрывая на куски всё, что осмеливалось встать на пути.

Мы ворвались прямо в центр бирюзового урагана. Туда, где у подножия гигантской пульсирующей воронки нас ждал обезумевший человек, который поддался на уговоры Безразличия.

На вершине холма, окруженного останками разрушенного поместья, стоял Том Реддл. Точнее, то существо, которое окончательно вытеснило из этой оболочки остатки человека. Его силуэт постоянно «глючил», то растягиваясь в жутких, изломанных пропорциях, то распадаясь на бирюзовые фантомы и резко собираясь обратно, будто сама ткань нашей реальности отторгала его присутствие. Земля под его ногами плавилась и кристаллизовалась в такт этим пространственным скачкам.

Его молодое, аристократичное лицо теперь превратилось в гладкую, застывшую перламутровую маску. Глаза-звезды зияли холодным, мертвым светом. В этом безликом, жестоком великолепии я с содроганием узнал черты Доминуса Тракса.

Сотни варфреймов, вырвавшись из коридора, обрушились на него одновременно. Канонада способностей, выстрелов, энергетических лучей - все это летело на Вольдеморта. Реддл даже не сдвинулся с места. Его тело в очередной раз исказилось, смазываясь в пространстве. Мечи прошли сквозь пустоту, молнии рассеялись, поглощенные бирюзовым разломом, открывшимся прямо в воздухе.

Том плавно, почти лениво взмахнул своей черной, пульсирующей кристальной палочкой. Звук исчез. В следующую долю секунды передние ряды атакующих варфреймов отшвырнуло назад чудовищной волной энтропии. Варфреймы отлетели, как тряпичные куклы, пробивая своими телами остатки каменных стен поместья. Броня покрылась глубокими трещинами, из которых брызнули снопы искр.

- Вы пришли в мой мир, - его голос зазвучал прямо в наших головах, царапая сознание статикой и гулом Бездны. Перламутровая маска оставалась абсолютно неподвижной, ни один мускул на ней не дрогнул. - Вы принесли мне свою силу. Какая щедрость.

Он указал палочкой на поднимающегося с земли Вольта, и пространство вокруг варфрейма мгновенно свернулось в тугую петлю. Металл заскрежетал, сминаясь под невидимым прессом.

Машико среагировал молниеносно. Ревенант возник прямо над Реддлом, обрушивая на него столбы испепеляющего света, заставляя Темного Лорда прервать атаку и телепортироваться коротким пространственным скачком на десяток метров в сторону. Вольт рухнул на землю, тяжело дыша через охлаждающие системы, но живой.

- Разбить строй! Рассредоточиться! - воскликнул я, вскидывая Ноктуа и активируя «Трагедию».

Страницы гримуара выплюнули рой теневых парагриммов. Они устремились к глючащему силуэту врага, впиваясь в его бирюзовую ауру и разрывая защитные слои искажения. Вольдеморт раздраженно дернул рукой, стирая моих птиц волной пустотного огня, и его пустые, сияющие глаза сфокусировались на мне.

- Теодор, - он усмехнулся. - Я благодарен тебе. Не будь тебя, я бы не увидел горизонты Такой силы.

- Ты убил моих братьев, - прошипел я, посылая в него энергетические сгустки. Том лениво отмахнулся от них.

- Братьев? Ты говоришь о тех пустых оболочках, что остались в замке? - Том сделал резкий выпад палочкой, и мощный толчок отбросил меня назад. Я едва удержался на ногах, Данте заскрежетал броней по кристаллизованной земле. - Их разумы были слишком... хрупкими. Они не смогли выдержать прикосновения Этого. Слишком много привязанностей, слишком много страха. Безразличие забирает страх, Теодор. Оно забирает боль. Оно забирает всё, что делает вас... слабыми.

Он выставил энергетический щит, закрываясь от выстрела Машико.

- Оно обманет тебя, Том, - сказал я, с трудом выпрямляясь и заставляя Данте сделать тяжелый шаг вперед сквозь плотное, сопротивляющееся пространство. - Безразличие ничего не дает просто так. Мы уже проходили через это на борту «Заримана». Мы приняли его помощь ради выживания во тьме и расплачиваемся за эту сделку до сих пор. Оно лжет. Оно выжмет тебя досуха, сожрет твою суть и оставит лишь послушную марионетку для своих игр!