Бирюзовая аномалия

Глава 1. Они

***

Капли воды мерно срывались со сталактитов, с тихим звоном разбиваясь о холодный камень. В глубокой горной пещере царил полумрак.

В темном углу, на гниющей соломе, лежал ребенок. Это был юный они — с бледной кожей, черными растрепанными волосами и парой небольших красных рогов на лбу. Он лежал неподвижно. Его дыхание остановилось. Жизнь почти покинула тело.

Тишину разорвал судорожный вдох. Мальчик распахнул глаза. Во мраке ярко вспыхнули два бирюзовых огонька. Пространство вокруг его лица пошло мелкой рябью, как мираж от сильной жары.

Ребенок медленно сел. Движения были неестественными — разум заново привыкал к телу. По венам струился обжигающий жар. Под кожей на мгновение проступила сеть пульсирующих бирюзовых линий. Энергия Бездны завершала слияние с плотью ёкая. Кости уплотнялись, а сердце выбивало новый, тяжелый ритм. Мальчик сжал кулаки. В голове проносились чужие образы: гигантские серебряные корабли, холодный космос, спокойный голос женщины. Но все было размыто, словно сквозь пелену грязной воды.

Рядом в грязи валялся короткий канабо с ржавыми шипами. Мальчик поднял примитивное оружие. Дерево натужно скрипнуло в его хватке. Светящиеся искры сорвались с пальцев и впитались в металл. Ржавчина тут же осыпалась, железо потемнело, а в трещинах дубинки замерцал холодный свет.

Юный они поднялся на ноги. Рваное кимоно висело на его плечах лохмотьями. Он посмотрел в сторону выхода, откуда тянуло ночным ветром. Холодный сквозняк взъерошил его волосы. Мальчик сделал неуверенный шаг вперед, прислушиваясь к собственным ощущениям. В голове царил сумбур.

«Где я?» — этот вопрос всплыл первым. Взгляд скользнул по сырым, покрытым мхом сводам пещеры. Место было абсолютно незнакомым. В мутных обрывках памяти мелькали залы из белого золота и стерильные металлические коридоры, но никак не грязная дыра в скале.

«Кто я?»

Он попытался ухватиться за свое имя, но оно ускользало, растворяясь в бирюзовом свете. Осталось лишь глухое чувство пережитой войны и отголоски чужих эмоций.

Мальчик опустил взгляд на свои свободные руки. Крошечные, измазанные в земле и засохшей крови ладони с короткими пальцами. Он перевел взгляд на босые ноги и сжался. Почему земля так близко? Разум требовал совершенно иных пропорций — высокого роста, широкого шага. Сейчас же он находился в слабом теле ребенка, которому на вид было не больше десяти лет.

Опираясь на тяжелый канабо, он поднял свободную руку и коснулся своего лица. Провел пальцами по худым щекам, нащупал чуть заостренные уши. Бледная кожа казалась чужой, хотя под ней и пульсировала послушная ему сила. Рука скользнула выше, ко лбу, зарывшись в растрепанные волосы, и внезапно пальцы наткнулись на твердые выросты.

Он замер. Дыхание сбилось. Мальчик осторожно обвел кончиками пальцев два небольших, плотных рога, растущих прямо из черепа. Они были твердыми, как камень, и слегка загнутыми назад.

В памяти вспыхивали образы существ, которых он когда-либо видел или убивал, но пазл не складывался. Люди не рождаются с рогами. Он медленно опустил руку, сжимая пальцы в кулак.

Выход из пещеры встретил его прохладой и серебристым светом полной луны. Мальчик покинул каменистые своды и углубился в чащу ночного леса, где густые кроны огромных деревьев скрывали небо. Он брел вперед, инстинктивно переставляя босые ноги по влажной траве и прислушиваясь к звукам ночной природы. Ни камень, ни ветки — ничего не царапало его босые ноги, будто они сами были тверже камня.

Вскоре тихий журчащий звук вывел его к неглубокому лесному ручью. Мальчик опустился на колени у самого берега и всмотрелся в темную гладь, надеясь разглядеть свое новое лицо. Но быстрое течение и густые тени искажали картину. На поверхности воды мерцали лишь два ярких бирюзовых огонька — его собственные глаза.

Оставив попытки, он зачерпнул ледяную воду маленькими ладонями и жадно припал к ним губами. Холодная влага успокоила пересохшее горло и прояснила затуманенные мысли.

Утолив жажду, юный они поднялся и зашагал дальше, углубляясь в лес. С каждым пройденным метром происходило нечто странное. Изначально тяжелый канабо, из-за которого приходилось слегка крениться в сторону, становился все легче. Оружие словно теряло свой вес, идеально ложась в детскую ладонь.

Мальчик на ходу поднял дубинку на уровень глаз. По темному дереву и черному металлу расползалась тонкая, едва заметная паутина бирюзовых линий. Энергия Бездны медленно пропитывала материю, перестраивая плотность примитивного оружия под своего нового владельца.

***

Спустя день непрерывной ходьбы лес начал редеть. Юное тело оказалось удивительно выносливым: несмотря на отсутствие еды, пульсирующая внутри сила исправно поддерживала жизнь, отгоняя усталость. Солнце уже клонилось к закату, когда деревья расступились, открывая вид на небольшое поселение в низине.

Дома здесь были простыми, с деревянными стенами и крутыми, массивными крышами, густо крытыми потемневшей от времени соломой. Постройки теснились друг к другу вдоль узких извилистых улочек, огороженных легкими заборами из переплетенных стеблей бамбука. Вокруг раскинулись террасы заливных полей, блестящих на солнце зеркальной гладью воды.

Мальчик остановился на краю леса и облегченно выдохнул. Цивилизация. Люди. В груди вспыхнула робкая надежда: здесь он сможет найти пищу, спросить дорогу и, возможно, хоть немного прояснить происходящее. Успокоив дыхание, он крепче перехватил свой потемневший канабо и смело шагнул из-под сени деревьев на пыльную тропу, ведущую к крайним домам.

Почти сразу навстречу ему вышел человек. Это был пожилой мужчина в потертой одежде из грубой ткани, согнувшийся под тяжестью огромной вязанки хвороста. На его голове покоилась широкая конусообразная шляпа из сплетенных листьев. Заслышав шаги, крестьянин поднял голову и прищурился.

Его взгляд скользнул по детской фигуре в рваных лохмотьях, поднялся к бледному лицу, замер на светящихся бирюзовых глазах и уперся в плотные рога. Вязанка хвороста с сухим треском рухнула в дорожную пыль. Лицо старика мгновенно побледнело, исказившись в гримасе первобытного, животного ужаса. Он попятился, споткнулся о собственные ноги и тяжело рухнул на землю.

— Демон! — истошно завизжал крестьянин, отползая назад. Его голос сорвался на хрип. — Они! Спасайтесь! Злой дух спустился с гор!

Мужчина вскочил и, слепо размахивая руками, бросился бежать вглубь поселения, оглашая окрестности дикими воплями.

Мальчик замер как вкопанный. Радость от встречи испарилась без следа. Чужой страх и искренняя паника больно ударили по еще не окрепшему детскому разуму, вызвав смятение. Он сделал неуверенный шаг назад, прижимая к груди тяжелую дубинку. Шум в поселении нарастал, слышались хлопающие двери и встревоженные голоса. Испугавшись этой неконтролируемой враждебности, юный демон резко развернулся и со всех ног бросился обратно в густую тень леса.

***

В просторной комнате дома старейшины повисло напряженное молчание. На соломенном татами, судорожно сжимая в трясущихся руках глиняную чашку с горячей водой, сидел сбежавший с опушки крестьянин. Напротив него расположились седой глава деревни и местный жрец в строгих светлых одеждах.

— Говорю вам, это был они! — голос старика сорвался, и вода плеснула через край чашки на его грубые пальцы. — Рога! Настоящие рога прямо изо лба! А глаза светились! Проклятым светом! Он смотрел прямо в душу и сжимал в лапах дубину!

Старейшина тяжело вздохнул и потер морщинистый лоб.

— Ты уверен? Может, это просто дикий зверь или бродяга в маске? Сумерки же были, Хизаши, может показалось.

— Я в своем уме! — возмутился крестьянин, выпучив покрасневшие глаза. — Я видел его так же ясно, как вас сейчас! С виду ребенок, но с аурой чудовища! Злой дух спустился с гор!

Жрец сохранял внешнее спокойствие, но его пальцы до побеления сжали деревянные четки. Пока старейшина пытался подобрать слова для утешения паникера, служитель храма погрузился в собственные мысли, отрешившись от суеты.

«Они? Здесь?» — жрец едва заметно нахмурился, глядя на тлеющие угли в очаге.

По долгу службы он знал о скрытой стороне мира гораздо больше простых земледельцев. Настоящие демоны-они были практически истреблены еще в прошлые эпохи. Охотники на нечисть, да и сами ёкаи безжалостно вырезали эти жестокие племена, загоняя остатки в самые глубокие слои подземного мира. Встретить живого ёкая такой породы в наши дни было чем-то из ряда вон выходящим.

То, что столь редкое существо объявилось в их глухой, забытой богами провинции, пугало жреца больше всего. Выживший детеныш уничтоженного клана? Если он наберет силу, то может стать катастрофой для их земель.

Жрец поднялся с татами, прерывая причитания крестьянина плавным жестом руки.

— Завтра на рассвете я отправлю послание в Киото, — ровным тоном произнес он, обращаясь к старейшине. — До прибытия знающих людей запретите крестьянам покидать пределы деревни после заката и приближаться к горам. Чудовище скоро проголодается и начнет искать добычу.

Пока в поселении поспешно запирали двери и зажигали отпугивающие духов благовония, мальчик сидел на выступающем корне векового кедра в самой глуши леса. Его дыхание выровнялось. Паника отступила под натиском ледяного спокойствия, поднявшегося из глубин древнего разума.

«Они».

Слово, выкрикнутое стариком, эхом отдавалось в мыслях. Оно стало ключом, извлекшим из памяти нужные знания. Демон. Враг человечества. Его внешний вид был приговором. Ожидать помощи от людей было бессмысленно.

Желудок внезапно свело болезненным спазмом. Эта энергия, которую он подсознательно называл Бездной, могла долго поддерживать его в сознании, но физиологию нельзя было обмануть — растущему телу требовалось топливо. Голод вывел его из задумчивости, заставив подняться с корня и углубиться в чащу в поисках ягод или съедобных кореньев.

Передвигаясь сквозь густой подлесок, мальчик с удивлением отмечал плавность собственных движений. Рефлексы, намертво вбитые в мышечную память в прошлой, стертой из памяти жизни, безотказно вели его тело. Он ступал практически бесшумно, инстинктивно огибая сухие ветки и шуршащие листья. Он скользил между стволами деревьев, как невидимая тень, даже не задумываясь о том, откуда в нем эти навыки идеального убийцы.

Прошел день. Поиски не принесли результата — горный лес оказался скуп на пропитание, а редкие кислые ягоды лишь сильнее раздразнили аппетит. К следующему вечеру истощение начало брать свое. Шаги стали тяжелыми, а зрение периодически мутнело. Юный они побрел обратно, ориентируясь на знакомое журчание лесного ручья, чтобы хотя бы заглушить сосущую пустоту в животе ледяной водой.

Выйдя к каменистому берегу, он замер. На противоположной стороне, увлеченно разрывая влажную землю пятачком, стоял небольшой дикий кабан. Инстинкты сработали быстрее мыслей. Мальчик перехватил свой потемневший канабо и в один длинный, стелющийся прыжок преодолел ручей. Зверь успел лишь вскинуть голову и хрюкнуть, когда шипастая дубинка со свистом опустилась вниз.

Юный демон вложил в этот удар все свои оставшиеся силы, ожидая привычного сопротивления плоти и костей. Но он катастрофически недооценил разрушительную мощь своего нового тела. Камень под копытами зверя треснул. Канабо обрушился на цель с такой ужасающей кинетической силой, что голова кабана буквально взорвалась, разбрызгав кровь по прибрежным валунам. Обезглавленная туша тяжело рухнула в грязь.

Мальчик ошеломленно моргнул, глядя на дело своих рук. Добыча была мертва, но теперь возникла другая проблема. Детский желудок жалобно заурчал, однако человеческая часть его разума испытывала глубокое отвращение к идее рвать зубами сырое мясо. Ему нужен был огонь.

Он огляделся. Ни кремня, ни сухих дров, ни малейшего понятия, как высекать искры из камней. Чувство бессилия смешалось с раздражением. Он крепко сжал рукоять канабо, всем своим существом желая получить хотя бы крошечный источник тепла для готовки. Реальность послушно дрогнула.

Железо в его руках внезапно нагрелось. Тонкая бирюзовая паутина, покрывающая дубинку, вспыхнула ослепительным светом, и в следующее мгновение массивное навершие оружия с тихим гулом окуталось густым пламенем. Огонь был неестественным, пронзительно-бирюзовым, но от него исходил настоящий, обжигающий жар. Мальчик завороженно смотрел на свой пылающий канабо, после чего, словно придя в себя, тут же начал терзать тело кабана в поисках каких-либо съедобных частей.

Сырая плоть поддавалась на удивление легко. Когти, которые он лишь сейчас осознанно заметил на своих коротких пальцах, вспарывали жесткую шкуру зверя без малейших усилий. Отделив несколько крупных кусков мяса, юный они насадил их прямо на раскаленные железные шипы своего оружия.

Бирюзовое пламя Бездны действовало стремительно. Оно плотно обволокло плоть, и влажный ночной воздух тут же наполнился густым запахом жареного мяса. Капли жира с громким шипением падали на прибрежную гальку, испаряясь в воздухе. Голод пульсировал в висках, заглушая любые мысли о правильной готовке.

Обжигая губы и пальцы, мальчик жадно впился зубами в еду. Без соли, жесткое, с легким привкусом крови — сейчас это казалось лучшей пищей на свете. По мере того как желудок наполнялся, изматывающее истощение отступало. Чувство первобытной сытости растекалось по телу согревающей волной, возвращая мышцам упругость, а мыслям — кристальную ясность. Физиология демона жадно впитывала питательные вещества, укрепляя кости и восстанавливая поврежденные ткани.

Когда с трапезой было покончено, он мысленно потянулся к энергии оружия. Пламя мгновенно погасло. Металл дубинки вновь стал холодным и темным, словно секунду назад он совершенно не пылал жаром кузнечного горна.

Мальчик снова опустился к ручью. Ледяная вода смыла с лица и рук липкую кровь кабана. Он выпрямился и бросил взгляд на темную стену леса по ту сторону берега. Древние инстинкты воина четко сигнализировали об опасности. Запах убитого зверя вскоре привлечет ночных падальщиков, а странный свет пламени могли заметить издалека. Крестьяне в долине уже напуганы. Оставаться на месте было верхом неосторожности.

Перехватив свой канабо, юный демон развернулся и бесшумно скользнул в густые заросли. Ему предстояло найти безопасное, скрытое от чужих глаз укрытие высоко в горах. Нужно было время на изучение пределов своего нового тела и подготовку к неизбежным столкновениям.

***

Спустя три дня гнетущее ожидание, сковавшее деревню, наконец подошло к концу. Ранним утром к местному храму, поднимая дорожную пыль, подошел небольшой отряд оммёдзи, направленный прямиком из Киото.

Местный жрец встретил прибывших с глубоким поклоном, скрывая за вежливой улыбкой чувство облегчения. Отряд состоял всего из четырех человек, но одного взгляда на их выправку хватало, чтобы понять — это профессионалы. Традиционные светлые одежды скрывали под собой элементы легкой брони, а на поясах покоились ритуальные клинки и стопки бумажных талисманов-офуда.

Группу вели двое мужчин с суровыми, отмеченными шрамами лицами — ветераны, чьи взгляды цепко сканировали окружение. За их спинами переминались с ноги на ногу двое совсем молодых учеников, явно измотанных долгим и спешным переходом из столицы.

Коротко выслушав отчет жреца и еще раз допросив заикающегося от страха крестьянина, старший оммёдзи не стал терять времени. Повинуясь его жесту, отряд покинул поселение и целенаправленно двинулся к горному лесу, туда, где в сумерках видели рогатого ребенка.

Лесная чаща встретила магов сыростью и густыми тенями. Они продвигались быстро, бесшумно ступая по ковру из опавших листьев, но напряжение в отряде нарастало.

— До сих пор не верю, что нас сорвали с места и потащили в такую глушь из-за бредней деревенщины, — раздраженно проворчал один из новичков, брезгливо отводя от лица колючую ветку. — Скорее всего, старик просто перебрал браги или испугался дикой макаки. Гонять столичных экзорцистов ради слухов…

— Закрой пасть, — резко оборвал его шедший впереди ветеран. Он даже не обернулся, но в его негромком голосе лязгнула сталь. — Твоя самоуверенность когда-нибудь сведет тебя в могилу.

Новичок поперхнулся словами и покраснел, а опытный оммёдзи, положив ладонь на рукоять своего клинка, продолжил холодным, поучающим тоном:

— Наш орден потратил реки крови, чтобы очистить эти земли от племен они. Ты думаешь, это просто чудовища из детских страшилок? Это создания первобытной ярости, чья плоть крепче железа. Если этот крестьянин не солгал, и в этих горах действительно объявился выживший… даже малейшая вероятность существования живого они — это угроза катастрофы.

Второй ветеран мрачно кивнул, соглашаясь со словами напарника.

— Оставь такого детеныша в покое, дай ему войти в силу, — добавил старший, — и через пару лет он вырежет эту долину до последнего младенца, а мы потеряем десяток хороших бойцов, пытаясь его остановить.

Слова наставника повисли в тяжелом влажном воздухе, заставив обоих новичков нервно сглотнуть и покрепче перехватить свое оружие.

***

Молодой они уже приспособился к суровым условиям выживания. Инстинкты хищника в сочетании со спокойствием опытного воина превратили его в идеального охотника. Выслеживание добычи стало обыденностью, управление пылающей булавой перешло на уровень базовых рефлексов.

Бирюзовая энергия оказалась истинным спасением. Она работала как идеальный механизм поддержки: питала клетки в моменты крайнего истощения и стремительно стягивала плоть при ранениях. Пару дней назад юный демон лоб в лоб столкнулся с огромным (на его то фоне) горным медведем. Разъяренный зверь успел оставить глубокие борозды когтей на его бледной коже. Потусторонняя сила за считанные часы полностью зарастила повреждения, оставив на память лишь светлые рубцы.

Мальчик сидел на поваленном стволе дерева, внимательно изучая свое оружие. Канабо, с которым он отказывался расставаться даже во сне, непрерывно менялся. Примитивная дубинка постепенно трансформировалась. Обычная ржавая сталь грубых шипов исчезла. Теперь ударная часть состояла из гладкого, изящного перламутрового металла неизвестного происхождения. По всей длине рукояти пролегала сложная сеть светящихся бирюзовых линий, пульсирующих в такт его собственному сердцебиению. Оружие эволюционировало, сплавляясь с энергетикой Бездны.

От старого кимоно остались лишь бесполезные лоскуты. Защитой от сурового горного климата теперь служила шкура убитого медведя. Для маленького детского тела она была настолько огромной, что походила на тяжелое, теплое одеяло. Укутавшись в жесткий мех, рогатый мальчик погладил перламутровые шипы своего канабо. Обостренные чувства ёкая внезапно заставили его насторожиться. Ветер переменился. Среди привычных запахов сырой земли и хвои появился едва уловимый, чужеродный аромат жженых благовоний.

В его владения целенаправленно шли люди.

Глава 2. Непонимание

***

Густая крона старых деревьев казалась надежным укрытием. Мальчик замер на толстой ветке, слившись с корой и прижав к себе канабо. Он максимально замедлил дыхание и подавил пульсацию Бездны внутри, убирая бирюзовое свечение. Смутные воспоминания, без личностей, медленно всплывали в голове маленького они, давая знания о том, как правильно прятаться. Но он забыл учесть специфику местных сил. Да и откуда он мог о них знать?

Внизу, раздвигая высокую листву, бесшумно двигались четверо. Двое ветеранов шли впереди, их глаза цепко сканировали каждый дюйм земли. Опытные оммёдзи полагались на нечто большее, чем просто зрение. Старший из них, мужчина с глубоким шрамом на щеке, остановился возле сломанной ветки. Он провел над ней двумя пальцами, зажав бумажный талисман.

— Странная аура, — тихо произнес он. — Это совершенно незнакомая энергия. Похоже на они, но… что-то еще.

Второй ветеран кивнул, достал из широкого рукава вырезанный из бумаги силуэт птицы и тихо произнес заклинание. Сикигами вспыхнул бледным светом, превратился в полупрозрачного бумажного сокола и бесшумно взмыл в воздух. Разведчик сделал пару кругов над поляной, после чего резко спикировал к кроне кедра, зависнув прямо напротив лица спрятавшегося мальчика.

Сокол издал резкий клекот и растворился в воздухе. Внизу мгновенно лязгнула сталь. Четверо магов обнажили ритуальные клинки, беря дерево в плотное кольцо.

— Спускайся, отродье, — холодным, лишенным эмоций тоном приказал старший оммёдзи. Стопка бумажных талисманов уже скользнула в его свободную руку.

Мальчик понял, что скрываться дальше бессмысленно. Мышцы рефлекторно напряглись, готовясь к рывку, однако разум подавил животный инстинкт ёкая. Перед ним стояли люди, пришедшие защищать свой дом. Развязывать бойню из-за простого недоразумения ему совершенно не хотелось.

Отодвинув хвойные лапы, юный демон спрыгнул на землю, приземлившись мягко, без единого звука. Ученики оммёдзи нервно сглотнули. Перед ними стоял рогатый ребенок со светящимися бирюзовыми глазами, закутанный в окровавленную медвежью шкуру. В его руке покоилась дубинка с перламутровыми шипами.

Мальчик намеренно опустил канабо вниз, позволив навершию упереться в землю, и поднял свободную руку открытой ладонью вперед, демонстрируя пустые руки.

— Стойте, — произнес он. Голос прозвучал немного хрипло от долгого молчания, но слова были четкими и спокойными. Как он заметил еще с прошлого раза, язык местных он знал. — Я не ищу битвы.

Оммёдзи замерли.

— Я не знаю, как я здесь очутился, — продолжил мальчик, внимательно следя за малейшими движениями ветеранов. — У меня нет вражды к вашей деревне или вашим людям. Я просто хочу уйти. Позвольте мне покинуть эти горы, и мы разойдемся с миром. Я никому не причиню вреда.

Старший экзорцист чуть сузил глаза. Его ритуальный клинок не опустился ни на миллиметр.

— Смотрите внимательно, — не отрывая взгляда от мальчика, бросил он своим молодым ученикам. — Именно так ёкаи обманывают человеческий разум. Они принимают невинный облик, говорят правильные слова, давят на жалость. Стоит вам опустить оружие, и они с радостью вырвут вам глотки.

— Послушайте, это ошибка! — мальчик отступил на полшага, крепче сжимая древко. — Я правда хочу просто уйти…

Его слова оборвались свистом рассекаемого воздуха. Второй ветеран без малейшего предупреждения рванул вперед, нанося горизонтальный рубящий удар в шею. Лишь звериные рефлексы и внезапная вспышка боевой интуиции спасли юного демона. Он резко отшатнулся назад, позволив сверкающей стали срезать лишь прядь его черных волос.

Начался хаос. Четверо противников атаковали слаженно, сжимая кольцо. Мальчик перехватил канабо поудобнее, его тело само вспомнило древние стойки. Удары ритуальных клинков с лязгом встречали перламутровые шипы. Тяжелая дубинка в руках ребенка закружилась с невероятной скоростью, превращаясь в непроницаемый щит. Опыт безымянного воина, в совершенстве владевшего любыми видами оружия, вел его сквозь этот смертельный танец. Он нырял под лезвия, скользил у самой земли, парировал выпады и отбрасывал новичков мощными ударами древка в грудь.

Осознав превосходство монстра в скорости и реакции, ветераны разорвали дистанцию. В воздух полетели бумажные офуда. Талисманы вспыхнули синим пламенем, оборачиваясь призрачными гончими. Сотканные из духовной энергии сикигами с оглушительным рычанием бросились на мальчика со всех сторон.

Юный они с силой раздробил голову ближайшего призрачного пса тяжелым взмахом булавы, развеяв его в пыль. В этот момент клыки второй твари намертво впились ему в бедро, сковывая движения. Нарушение баланса стоило слишком дорого.

Старший оммёдзи оказался сбоку. Вспышка серебра отразила лунный свет. Холодное лезвие, густо напитанное изгоняющей магией, прошло сквозь бледную кожу и кости с легкостью, словно резали масло раскаленным ножом. Мальчик замер, непонимающе уставившись на свою левую руку. Кисть вместе с частью запястья шлепнулась на покрытую мхом землю, источая густую алую кровь.

Сначала пришел ужас, за которым последовала всепоглощающая, парализующая боль. Разум отступил под натиском психики, не выдержавшей вида собственной отрубленной конечности. У мальчика случилась настоящая истерика. Из его горла вырвался неистовый, пронзительный крик.

Бездна мгновенно откликнулась на эмоции своего носителя. Пространство вокруг мальчика скривилось, будто ее сжали в ладонях, после чего он оказался в знакомом месте — эта была небольшая поляна неподалеку. Кровь толчками хлестала из обрубка, заливая медвежью шкуру, адреналин гнал его дальше. Мир снова смялся перед его глазами. Не останавливаясь, он продолжил прошивать пространство чередой отчаянных пространственных рывков, уходя все дальше во тьму.

***

Тишина, опустившаяся на лесную поляну, казалась неестественно плотной. Оммёдзи замерли с обнаженными клинками, напряженно вглядываясь в пустоту, где еще мгновение назад кричал рогатый ребенок. В воздухе висел густой запах крови. На покрытом мхом камне осталась лежать лишь лужа стремительно темнеющей крови и бледная кисть — но и она истлела спустя мгновение, обратившись прахом, окончательно уверив их в нечеловечной сущности мальчишки.

Старший экзорцист первым вышел из оцепенения. Скупым, отточенным движением он выхватил из-за пазухи нового бумажного сокола, шепнул короткое заклинание и подбросил в воздух. Сикигами вспыхнул и метнулся в густую тьму леса, послушно следуя приказу найти беглеца.

— Учитель… — с трудом выдавил один из новичков, опуская дрожащий меч. — Что это было? Иллюзия?

— Демоны способны на быстрые рывки, — хмуро отозвался второй ветеран, подходя к луже крови и рассматривая отрубленную руку. — Однако тут точно было искривление пространства. Я никогда не видел подобных техник у ёкаев.

Спустя несколько напряженных минут бумажный сокол бесшумно вынырнул из-за деревьев. Сделав круг над головой старшего мага, он вспыхнул бледным огоньком и осыпался серым пеплом. Старший оммёдзи сжал руку в кулак.

— Ничего. След обрывается.

Он подошел к месту, где лежала до этого отрубленная рука и присел на корточки, вглядываясь в пепел.

— В нем все неправильно, — задумчиво произнес экзорцист. — Дикий они бился бы до последней капли крови, впадая в слепую ярость. Этот ребенок защищался безупречно, двигаясь как искусный мечник. Вы почувствовали его ауру? В ней полностью отсутствует привычная демоническая сила.

— Может, он полукровка? — мрачно предположил второй ветеран, сверля взглядом горстку праха. — Человеческая кровь могла бы разбавить его энергию. Это объяснило бы и его поведение.

Услышав это, молодые ученики переглянулись и почти синхронно скривились в отвращении. Лицо одного из них побледнело еще сильнее.

— Полукровка? — с искренним омерзением выплюнул новичок. — Какая женщина в здравом уме смогла бы выносить отродье от они?

— Или какой безумец рискнул бы полезть на их самку? — брезгливо передернул плечами второй ученик. От одной мысли об этом его перекосило. — Это просто отвратительно. Даже самый опустившийся пьяница предпочел бы смерть такой связи.

Старший экзорцист медленно поднялся, стряхивая с колен сухую хвою. Он задумчиво посмотрел в ту сторону, где исчез странный рогатый мальчишка, проигнорировав рассуждения своих подопечных.

— Природа его происхождения сейчас вторична, — холодно отрезал наставник, заставляя учеников замолчать. — Полукровка он или мутировавший выродок древнего клана — он крайне опасен. Потеря руки выведет из строя человека, но для сильного ёкая это лишь досадная рана. Мы обязаны выследить его до того, как он восстановит силы. Возвращаемся в деревню. Я отправлю весть в Киото и запрошу следопытов. Этот лес мы прочешем от края до края.

***

Высоко в горах, в тесном скальном углублении, где гулял лишь ледяной ветер, сжался в комок мальчик-они. Животная паника, гнавшая его сквозь пространство, медленно отступала. На ее место пришла острая, пульсирующая и невыносимо зудящая боль в левой руке.

Он перевел затуманенный взгляд на окровавленный обрубок и замер от удивления. Рана стремительно зарастала. Плоть буквально кипела в бирюзовом свете. Кости, мышцы и бледная кожа сплетались воедино, воссоздавая потерянную кисть прямо на глазах. Вместе с этим процессом пришло отчетливое чувство физического опустошения. Тот внутренний незримый резервуар, из которого он черпал силу Бездны, заметно обмелел. Восстановление отрубленной конечности поглотило огромную часть его текущих энергетических ресурсов.

Мальчик сжал и разжал новые, еще покрытые липкой сукровицей пальцы. В голове всплывали смутные обрывки воспоминаний об этих инстинктивных рывках сквозь ткань реальности. Скачок Бездны. В частично стертом из памяти прошлом такие перемещения являлись базовым навыком, привычным инструментом для маневрирования на поле боя.

Успокоив сбившееся дыхание, юный демон начал анализировать произошедшее. Люди проигнорировали его слова. Их намерения были предельно ясны и жестоки. Какие-то воины с клинками пришли убивать его убивать. Вывод напрашивался сам собой: сейчас все человечество в этом мире воспринимает его как абсолютное зло и является его врагом.

Первичная обида на такую слепую несправедливость быстро сменилась глухой, нарастающей злобой. Он никого не тронул, искренне пытался уйти и избежать конфликта. За что его пытались зарубить? За пару небольших рогов и странный цвет глаз?

В груди разгоралось пламя гнева. Если люди понимают исключительно язык силы и желают видеть в нем безжалостного монстра, значит, таковы суровые законы этой реальности. Однако обида быстро угасла, уступив место прагматизму. Он точно не собирался спускаться в долину ради мести напуганным крестьянам или устраивать ответную охоту на тех вооруженных магов. Подобные эмоциональные порывы были лишены всякого смысла. Главной задачей оставалось выживание.

Мальчик прикрыл глаза, покадрово восстанавливая в памяти недавнюю схватку в лесу. Лязг стали о перламутр, траектории рубящих ударов, вспышки синего пламени и рычание призрачных псов. Анализируя каждое мгновение боя, он осознал одно: его физические возможности выходили за все мыслимые пределы.

Тело реагировало на смертельную угрозу с поразительной эффективностью. Тяжелый канабо порхал в руках, словно полая внутри дубинка. Кости и суставы играючи выдерживали кинетическую силу ударов, наносимых взрослыми, тренированными мужчинами. Он вспомнил тех двух молодых послушников. На фоне ветеранов их движения казались невыносимо медленными, полными лишней суеты и животного страха. Будь они в лесу одни, без поддержки старших наставников, он раздавил бы их за несколько секунд. Одного точного взмаха дубинки хватило бы, чтобы переломать им ребра и закончить бой.

Юный демон открыл глаза и критически осмотрел себя. Перемазанные в грязи худые ноги, узкие плечи, укрытые тяжелой медвежьей шкурой, маленькие кисти рук с острыми когтями. Судя по отражению в ручье и длине конечностей, ему можно было дать от силы десять лет. Человеческий ребенок в этом возрасте едва ли способен удержать настоящий боевой меч. А он, находясь в этой крошечной, обманчиво хрупкой оболочке, на равных (почти) бился с отрядом убийц, явно специализирующихся на битвах именно с его видом.

Поток рассуждений прервало громкое, жалобное урчание. Пустой желудок болезненно сжался, заставив мальчика поморщиться. Стремительная регенерация отрубленной кисти и интенсивный выброс энергии выжгли все внутренние резервы. Организм ёкая требовал немедленного восполнения потерь.

Мальчик со вздохом поднялся на ноги. Он подхватил лежащий рядом канабо, плотнее укутался в жесткую медвежью шкуру и начал осторожный спуск по каменистому склону обратно к лесной чаще. Ему нужна была крупная добыча.

Двигаясь сквозь сгущающийся мрак подлеска, юный демон мысленно возвращался к своему спонтанному побегу. «Скачок Бездны» сработал как инстинкт самосохранения — хаотичный и неконтролируемый. Пространство просто разорвалось, выплюнув его в другой точке, и на какую-то долю секунды он был полностью дезориентирован. В реальном бою против таких опытных противников, как те оммёдзи, подобная заминка могла стать фатальной.

Мальчик на ходу взмахнул булавой, сбивая с пути сухую ветку. Эту способность необходимо было взять под жесткий контроль. Если он сможет подчинить себе пространственный разлом, научится рассчитывать дистанцию и, самое главное, мгновенно ориентироваться в момент выхода из прыжка, «скачок» превратится из средства побега в хороший козырь. Возможность раствориться в воздухе прямо перед вражеским лезвием и в то же мгновение возникнуть за спиной противника с занесенным для удара оружием не оставит шансов ни одному воину.

Оставалось лишь натренировать этот навык до уровня безусловного рефлекса. Но сначала — еда. Звериное чутье уже уловило впереди свежий запах крупного горного оленя, и бирюзовые глаза хищно сузились во тьме.

***

Мясо горного оленя оказалось жестким, но для изголодавшегося организма ёкая это не имело никакого значения. Разделав тушу острыми когтями, мальчик привычным усилием воли воспламенил канабо. Гладкий перламутровый металл дубинки, раскалившийся от бирюзового огня Бездны, прекрасно выполнил роль импровизированной жаровни. Мальчик поглощал прожаренные куски мяса в рекордно короткие сроки, обжигая пальцы и губы, чувствуя, как живительная энергия возвращается в уставшие мышцы.

Едва покончив с едой, он мгновенно погасил пламя. Задерживаться здесь было нельзя. Те маги выследили его в прошлый раз пугающе быстро. Он совершенно не понимал принципов работы их бумажных фигур и поисковых техник. Даже с учетом того, что панические рывки перенесли его довольно далеко от поляны, где произошел бой, чувство безопасности так и не появилось. Охотники могли идти по следу прямо сейчас. Нужно было убираться, желательно вообще не оставляя физических отпечатков на земле.

— Хотя, — он осмотрелся. В порыве голода он совсем не следил за порядком, отчего в двух метрах от него все было заляпано кровью. — Ладно, черт с ним.

Подхватив свою дубинку, юный демон сфокусировался на пульсации внутри груди. Это был идеальный момент, чтобы освоить пространственные перемещения в спокойной обстановке. Он мысленно наметил точку у поваленного дерева вдалеке и направил энергию наружу.

Пространство привычно скривилось, и через мгновение он оказался там, где захотел. а этот раз мальчик был готов: он жестко зафиксировал взгляд и удержал равновесие, подавив секундную дезориентацию. Сразу же последовал второй рывок, затем третий. Юный они перемещался сквозь ночной лес ломаными линиями, исчезая и появляясь вновь, попутно анализируя сопротивление реальности. Эксперименты быстро выявили лимит: один скачок бездны мог перенести его на расстояние около ста метров. Попытка замахнуться на бóльшую дистанцию натыкалась на плотный барьер и грозила истощением.

Но и эти сто метров телепортации были невероятной силой. В сочетании с его рефлексами это позволяло легко уйти от любой погони и гарантировало преимущество в будущих битвах. Оставляя за собой лишь бирюзовые искры, мальчик растворился в ночной темноте, уходя все дальше в непроходимые горные хребты.

***

Глубоко под людским Киото раскинулся иной мир. Подземный город ёкаев жил своей тайной жизнью, надежно скрытый от глаз смертных многослойными барьерами и иллюзиями.

В одном из просторных залов главного особняка клана лис тихо переговаривались двое. Маленькая кицунэ осторожно прижалась ухом к раздвижной двери из тонкой рисовой бумаги. Три пушистых золотистых хвоста нервно подрагивали за ее спиной, выдавая жгучее любопытство. Она затаила дыхание, стараясь не пропустить ни слова из разговора родителей.

— Оммёдзи на поверхности необычайно активны, — произнес глубокий мужской голос отца. — Шпионы докладывают, что отряд ветеранов вернулся из северных провинций и срочно запросил лучших следопытов столицы.

— Что заставило их так суетиться? — с беспокойством спросила ее мать.

— Они. Экзорцисты утверждают, что выследили в горах ребенка с рогами.

Маленькая кицунэ удивленно распахнула глаза. Они? Взрослые всегда рассказывали, что эти ёкаи — дикие и жестокие создания, которых люди почти вырезали еще в прошлые века. Встретить живого представителя этого вида было огромной редкостью. От удивления девочка подалась чуть вперед, и ее пушистые хвосты случайно шурхнули по деревянной раме сёдзи. Разговор в комнате мгновенно оборвался.

Створка двери плавно отъехала в сторону. На девочку посмотрели внимательные глаза отца, а на его лице появилась легкая, понимающая усмешка.

— Ясака, чего ты там прячешься?

Глава 3. Ошибка

***

Прошло около двух недель.

Слухи ползли по долинам у подножия гор быстрее лесного пожара. Рассказы об они обрастали все новыми пугающими подробностями. А участившиеся встречи с оммёдзи, которые шныряли по всем лесам и деревням, обвешавшись талисманами, не внушали оптимизма. Соседние деревни погрузились в атмосферу постоянного страха. С наступлением сумерек люди наглухо запирали двери, вывешивали талисманы и старались лишний раз не шуметь.

Главный виновник этой паники проводил свои дни в изнурительных тренировках высоко в скалах. Юный они методично оттачивал свои навыки, не жалея сил для закалки своего пока еще детского тела.

Скачок Бездны перестал быть хаотичным рывком отчаяния. Раз за разом прошивая пространство, мальчик учился чувствовать сопротивление реальности. Он смог рассчитать вектор и точку выхода до миллиметра. Бирюзовая вспышка — и он бесшумно возникает на тонком уступе скалы. Еще один импульс — и он материализуется за стволом массивного кедра, мгновенно нанося сокрушительный удар. Секундная дезориентация после телепортации, пусть и не исчезла полностью, но заметно сократилась, отчего он даже использовал его в охоте.

С наступлением ночи он регулярно покидал свое укрытие и спускался к окраинам человеческих поселений. Растворившись в густых тенях деревьев, рогатый ребенок часами наблюдал за людьми. Он вслушивался в их разговоры, подмечал особенности патрулирования местной стражи, изучал примитивный быт. Глиняные печи, соломенные крыши, простые железные мотыги и телеги на деревянных колесах. Это было средневековье в самом его простом, обыденном обличии.

Сидя на ветке над очередной спящей деревней, он сопоставлял увиденное со смутными образами в своей голове. Перед внутренним взором мелькали коридоры из золота, гигантские корабли, бесшумно скользящие в пустоте, и сложнейшие механизмы, работающие на чистой энергии. Контраст был невероятным.

Мальчик перевел взгляд бирюзовых глаз на покосившийся забор внизу. Вывод был очевиден: он оказался в совершенно ином мире. Здешние жители опирались на ручной труд и непонятную духовную магию, в то время как его прошлая жизнь была связана с технологиями, превосходящими любое местное колдовство.

Мысли плавно перетекли к более насущной проблеме — неутомимым отрядам оммёдзи. Эти люди в светлых одеждах оказались на редкость упорными гончими. Несколько раз они брали его след пугающе точно, и мальчику приходилось выжимать из своей способности максимум, уходя пространственными скачками от преследования.

Особую опасность представляли сикигами. Из ночных бесед напуганных крестьян он узнал название этих магических конструктов, а после пары крайне опасных стычек в лесу научился распознавать их издалека. Бумажные птицы и призрачные гончие всегда фонили неестественным холодом, выделяясь на фоне живой природы. По крайней мере именно так он их и ощущал.

Оценивая масштаб организованной облавы, юный демон сделал вполне однозначный вывод. Его вид был врагов для людей, причем врагом невероятно редким — стягивать в глухие горы элитных бойцов, тратить колоссальные ресурсы и столько дней прочесывать каждый метр леса ради поимки одного единственного, на вид неокрепшего ребенка стал бы лишь безумец. Или же человек, который понимает всю его угрозу.

От себя он какой-либо сверхъестественной силы не ощущал, что угрожала бы людям. Да, он сильный, быстро регенерирует. Но и местные же люд не простой — вон, как клинками размахивают, явно не скорость обычного человека. Да и сикигами эти имелись. Людоедство, о котором он пару раз слышал в деревнях, тоже в нем отсутствовало. Ну не чувствовал он нужды в людском мясе. Ему бы лучше какой-нибудь дичи пожирнее.

Размышления прервал едва уловимый, неестественный шелест. Мальчик мгновенно замер, вжимаясь в шершавую кору кедра, и прикрыл глаза, переходя на внутреннее чутье. Холод. Внизу, на границе света от деревенских фонарей и кромешной тьмы, мелькнули бледные силуэты. Сразу десяток бумажных птиц бесшумно опустился на крыши крайних домов и ветви ближайших деревьев. Вместо привычного хаотичного поиска следов сикигами занимали строго определенные позиции, выстраивая правильный полукруг вокруг поселения.

Оммёдзи сменили тактику. Осознав тщетность погони по скалам за неуловимой целью, решили взять деревни под жесткий контроль, формируя ловушку. Воздух слабо завибрировал. Между замершими бумажными соколами начали натягиваться тонкие, мерцающие нити голубоватой духовной энергии, сплетаясь в единую сеть. Барьер стремительно поднимался от земли, расширяясь и захватывая кромку леса, где скрывался наблюдатель.

Оставаться на месте становилось опасно. Маленький они решил не рисковать, и тут же сорвался в скачке бездны, стремительно приближаясь к своему временному убежищу высоко в горах.

Оказавшись в безопасности своего скалистого убежища, юный демон позволил себе немного расслабиться. Ужин состоял из остывших жестких кусков мяса, уцелевших со вчерашней охоты. Желудок недовольно сжался от холодной пищи, но быстро справился с задачей, переработав его для восстановления потраченных на побег сил.

С рассветом рутина повторилась. Мальчик вновь погрузился в тренировки. Воздух свистел под тяжестью перламутровых шипов булавы. Бирюзовые вспышки разрезали утренний туман — юный они перемещался от одного валуна к другому, доводя свои пространственные навыки до автоматизма.

Ближе к полудню его острый слух уловил посторонний шум. Громкий треск ломающихся веток, шорох листвы и прерывистое, паническое дыхание доносились со стороны густых зарослей у подножия склона. Рефлексы сработали моментально. Пространство дрогнуло, и рогатый мальчик исчез, материализовавшись высоко на толстой ветви векового дерева. Он слился с тенями коры, крепко сжимая канабо и внимательно наблюдая за происходящим внизу.

Из кустов на поляну вывалился ребенок. Он был примерно того же возраста, что и сам наблюдатель, со следами грязи и свежих ссадин на перекошенном от ужаса лице. Однако внимание сразу привлекала его спина: оттуда росли длинные, покрытые жесткими темными волосками паучьи лапы. Они судорожно скребли по земле, помогая своему владельцу удержать равновесие и оттолкнуться для нового рывка.

Следом из чащи выскочили преследователи. Двое парней в знакомых светлых одеждах. Юный они на дереве лишь презрительно сузил бирюзовые глаза. Это были новички. За прошедшие недели постоянных пряток и наблюдений он успел досконально изучить повадки экзорцистов. Опытные оммёдзи двигались бесшумно, всегда держали строй и контролировали каждое движение. Эти же тяжело и хрипло дышали, громко ломали сапогами сухие ветки и размахивали обнаженными ритуальными клинками с излишней суетой. Каждое их действие выдавало недостаток выдержки и боевого опыта.

— Стой, демон! — истошно завопил один из преследователей, тяжело переставляя ноги.

Мальчик-паук отчаянно рванул вперед, пытаясь скрыться за широкими листьями папоротника. Его босая нога неудачно попала на скользкий, покрытый росой мох. Ребенок с коротким вскриком рухнул на землю, запутавшись в собственных конечностях, и судорожно попытался отползти назад.

Экзорцисты настигли его в два счета. Тот, что бежал первым, с победным оскалом занес сверкающий ритуальный клинок для смертельного рубящего удара. Лезвие со свистом опустилось вниз. С оглушительным лязгом, от которого во все стороны брызнули искры, сталь врезалась в неожиданную преграду. Тяжелый канабо с перламутровыми шипами намертво заблокировал выпад. Рогатый мальчик бесшумно рухнул с ветки прямо между съежившейся жертвой и нападавшими.

Юный они действовал молниеносно. Едва отразив удар, он перехватил рукоять оружия и мгновенно ушел в скачок бездны. Пространство привычно скривилось, втягивая его в себя. Оба парня успели заметить лишь смазанный силуэт и пугающее свечение глаз, когда рогатый ребенок материализовался прямо за спиной второго оммёдзи. Ученик попытался развернуться, его глаза расширились от ужаса. Чудовищный по силе удар тяжелой булавы обрушился прямо ему в позвоночник.

В момент контакта под одеждой экзорциста ярко мигнула бледно-голубая аура. Защитный талисман принял на себя разрушительную магию, спасая хрупкие человеческие кости от мгновенного превращения в пыль, после чего барьер со звоном рассыпался снопом искр. Но мощнейший кинетический импульс оторвал парня от земли и швырнул вперед. Оммёдзи с влажным хрустом врезался в ствол массивного дерева и безвольно сполз по корням в траву.

Оставшийся на ногах экзорцист оцепенел, расширенными глазами глядя на поверженного товарища. Паника мгновенно сменилась концентрацией. Заорав что-то нечленораздельное, он выхватил из рукава целую стопку бумажных офуда и швырнул их перед собой. Талисманы вспыхнули синим светом, формируя сразу четырех призрачных гончих.

Оммёдзи был неопытен, но не глуп — одна из тварей бросилась на демона с дубинкой, тогда как остальные три метнулись к беззащитному мальчику-пауку, чтобы отвлечь внимание врага и гарантированно устранить хотя бы одну цель.

Юный они просчитал траектории за долю секунды. Короткий Скачок Бездны перенес его прямо к съежившемуся на земле ребенку. Он встал живым щитом, закрывая спиной паукообразного ёкая. Призрачные клыки с чавкающим звуком вонзились в его плечо и бок, распарывая плоть и пуская горячую кровь. Мальчик даже не поморщился. За время изнурительных тренировок в суровых скалах он прекрасно освоился с процессами собственной регенерации. Боль стала лишь незначительным фоновым сигналом. Бирюзовое пламя уже кипело под кожей, моментально стягивая рваные раны и восстанавливая разорванные мышцы.

— Проклятый они! — рыкнул вставший на ноги второй экзорцист, увидев, как затягиваются смертельные раны на теле чудовища.

На этот раз противники действовали слаженно. Оммёдзи не стали дожидаться, пока демон перейдет в наступление. Первый экзорцист с криком бросился вперед, на ходу прилепив к лезвию своего меча желтый талисман. Клинок мгновенно вспыхнул слепящим белым светом, источая ауру очищения.

Одновременно с этим призрачные гончие, вцепившиеся в юного они, внезапно изменили тактику. Вместо того чтобы просто рвать плоть, они взорвались холодной энергией. Духовная магия попыталась проникнуть в вены мальчика, замораживая циркуляцию крови и сковывая его движения. Тяжелый канабо описал дугу, но из-за ледяных оков удар вышел недостаточно быстрым. Две свободные гончие ловко увернулись от перламутровых шипов и впились ему в икры, повалив на одно колено. В этот же момент сияющий клинок экзорциста со свистом опустился сверху вниз, метя точно в шею.

Юному воину пришлось выжать из своего резервуара максимум. Он использовал скачок прямо из неудобного положения, игнорируя треск рвущейся кожи на ногах. Бирюзовая вспышка — и он материализовался в пяти метрах правее, тяжело дыша. Клыки гончих остались сжимать пустоту. Раны от духовного льда затягивались заметно медленнее, требуя больше энергии.

— Не дай ему уйти! — крикнул второй оммёдзи, отправляя собак в новую атаку.

Мальчик перехватил древко обеими руками. Холодный разум вытеснил остатки удивления. Он шагнул навстречу призрачной своре. На этот раз он не стал бить наотмашь, а позволил энергии Бездны хлынуть в оружие. Канабо с гулом обрушился на землю. Мощнейшая кинетическая волна, усиленная бирюзовым пламенем, прошлась по поляне, в клочья разрывая всех четырех сикигами и заставив экзорцистов пошатнуться.

Не теряя ни доли секунды, демон бросился вперед. Первый оммёдзи попытался выставить сияющий меч в блоке, но разница в физической силе была фатальной. Перламутровые шипы с хрустом переломили ритуальную сталь, пробили грудную клетку и отбросили парня в кусты. Он больше не поднялся. В голове юного воина царила ясность, несмотря на сделанное. Эти люди пришли убивать. Они выслеживали его неделями, загоняли в угол, ставили ловушки и рубили без лишних разговоров. Если этот мир диктует правило «убей или умри», он не видел ни одной объективной причины проявлять снисхождение. Они хотели его смерти — значит, умрут сами.

Второй экзорцист, увидев смерть товарища, побледнел как полотно. Его руки тряслись, меч выпал из ослабевших пальцев. Но вместо того чтобы бежать, он выхватил из-за пазухи совершенно иной офуда — ярко-алый, исписанный черной вязью. Сплюнув кровь, парень судорожно сжал его между ладонями и выкрикнул заклинание. Талисман вспыхнул багровым пламенем, оборачиваясь стремительной полупрозрачной птицей. Она не стала атаковать демона, а с пронзительным клекотом рванула вертикально вверх, направляясь в сторону леса.

Мальчик мгновенно осознал угрозу. Сигнал. Очередной импульс Бездны, искажение пространства — и он появляется в воздухе прямо на пути взмывающего сикигами. Канабо со свистом разрубает воздух, метя точно в хрупкий силуэт… но булава прошла сквозь пустоту. Багровая птица не была материальной. Она мигнула, рассыпалась облачком мерцающих красных искр прямо перед глазами юного они и бесследно растворилась в пространстве, оставив после себя лишь затухающий магический след, устремившийся к подножию гор.

Мальчик тяжело приземлился на ноги, сминая траву. Он обернулся ко второму оммёдзи, но тот уже осел на землю. Парень истерично рассмеялся, глядя на рогатого ребенка сквозь слезы и кровь.

— Ты умрешь, демон… — прохрипел послушник, прежде чем короткий и безжалостный удар булавы оборвал его смех навсегда.

Но сигнал был отправлен.

Юный демон стряхнул кровь с шипов своей булавы и обернулся. Мальчик-паук забился под выступающие корни ближайшего дерева. Его дополнительные волосатые конечности нервно подрагивали, а по перемазанным грязью щекам текли непрерывные слезы. Он с благоговейным ужасом смотрел на своего рогатого спасителя.

— Вставай, — сухо, но без враждебности произнес юный они, подходя ближе. — Нам нужно уходить, и немедленно. Ты сам видел ту багровую птицу. Скоро здесь от этих людей в белом не протолкнуться будет. Они прочешут каждую пядь этого леса.

Мальчик-паук громко всхлипнул, размазывая кровь и грязь по лицу, и отчаянно замотал головой, вжимаясь в дерево еще сильнее.

— О-они… они убили мою маму… — выдавил он сквозь удушливые рыдания, обхватывая себя дрожащими руками. — Мама осталась там, сзади… чтобы задержать их, а мне велела бежать… Я никуда не пойду!

В груди рогатого воина ничего не дрогнуло. В своей забытой жизни он повидал слишком много смертей и разрушенных судеб, чтобы позволить чужому горю сейчас парализовать рассудок. Однако он прекрасно понимал, что детская истерика в данный момент — их самый страшный враг, куда более опасный, чем оммёдзи.

Он сделал еще один шаг, присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с плачущим ребенком, и жестко заглянул в его глаза своими светящимися бирюзовыми омутами.

— Твоя мать отдала свою жизнь ради того, чтобы ты сейчас дышал, — чеканя каждое слово, произнес он. — Она пожертвовала собой, чтобы купить тебе время. Если ты останешься здесь сидеть и рыдать, пока эти маги не придут и не отрубят тебе голову, значит, она умерла напрасно. Ты этого хочешь? Хочешь обесценить ее жертву?

Эти слова ударили наотмашь, словно пощечина. Паукообразный ёкай замер, судорожно глотая воздух и широко распахнув заплаканные глаза.

— Выживи, — добавил юный они, плавно выпрямляясь и перехватывая свой тяжелый канабо. — Пусть хоть ты останешься в живых, чтобы ее смерть имела смысл. Вставай и иди за мной, след в след. Если хочешь жить — не отставай. У нас почти не осталось времени.

Мальчик-паук сдавленно пискнул, вытер нос тыльной стороной ладони и, неуклюже опираясь на свои дополнительные паучьи лапы, поспешно поднялся с земли, готовый следовать за своим мрачным спасителем.

Лес мелькал перед глазами размытыми темными пятнами. Мальчик-паук отчаянно пыхтел позади, но его дополнительные волосатые конечности, возможно, полезные на отвесных стенах, в густом подлеске лишь создавали проблемы. Ребенок постоянно цеплялся за выступающие корни, путался в высокой траве и безнадежно отставал. Юный они, бегущий впереди, отчетливо понимал: с таким темпом им не уйти. Отряды экзорцистов появятся с минуты на минуту.

Оставался единственный шанс. Приходилось рисковать. Резко затормозив, рогатый демон развернулся и крепко схватил запыхавшегося ребенка за руку.

— Держись, — коротко бросил он, призывая энергию.

Он никогда раньше не пытался перемещать кого-то вместе с собой. Пространство сопротивлялось чудовищно, словно он пытался пробиться сквозь толщу застывающего металла. Бирюзовое пламя с гудением вспыхнуло, обволакивая их обоих, и мир привычно смялся.

Скачок.

Мальчик материализовался на каменистом склоне в сотне метров от прежнего места. Дыхание сбилось от перенапряжения, внутренний резервуар ощутимо опустел, отозвавшись глухой болью в груди. Но что-то было не так. Баланс веса оказался совершенно неверным.

Он опустил взгляд. В его ладони была зажата лишь оторванная по локоть детская рука, с которой на камни густо капала кровь.

Из лесной чащи позади раздался истошный, захлебывающийся от невыразимой боли и животного ужаса крик. Паукообразный ёкай остался там. Ткань пространства, настроенная исключительно на энергию Бездны своего носителя, попросту отсекла чужеродную материю в момент схлопывания пространственного кармана.

Рогатый мальчик машинально разжал пальцы. Окровавленный обрубок глухо упал на мох. В груди на мгновение вспыхнуло неприятное чувство вины. Это его ошибка. Из-за его просчета ребенок сейчас корчится на земле, истекая кровью. Но холодный разум воина мгновенно подавил неуместные эмоции.

Вернуться назад было физически невозможно. Ребенок кричит на весь лес, работая идеальной приманкой для всех магов в округе. С таким покалеченным балластом он сам очень скоро будет кормить червей. Суровые законы выживания этого мира исключали любую сентиментальность.

— Мне жаль, — тихо произнес юный они, бросив последний взгляд в сторону деревьев, откуда доносились полные отчаяния вопли.

Он отвернулся, жестко подавляя остатки жалости. Очередная бирюзовая вспышка разорвала ночную тьму, и рогатый мальчик растворился в воздухе, уходя скачками все дальше и дальше в спасительную глубину гор.

***

В самом сердце Киото, скрытое от глаз простых обывателей мощнейшими иллюзорными барьерами, возвышалось главное управление Ордена Оммёдзи. В просторном зале для собраний, освещенном тусклым светом десятков восковых свечей, царило гнетущее напряжение.

Пятеро старейшин Ордена, облаченные в безупречно чистые ритуальные одежды, сидели на татами, выпрямив спины. Ни один из них не решался нарушить затянувшуюся паузу. Их взгляды, обычно полные высокомерия и спокойной уверенности, сейчас выдавали плохо скрытую тревогу.

Все они неотрывно смотрели на фигуру, стоявшую у противоположной стены. Это был высокий мужчина с резкими, европейскими чертами лица, совершенно нетипичными для этих земель. Его каштановые волосы были зачесаны назад, открывая холодный, пронизывающий взгляд глаз, цвет которых казался неестественно темным, почти поглощающим свет. Он был облачен в тяжелую, матово-черную броню неизвестного сплава. На металле не было видно ни царапин, ни вмятин, лишь тусклые руны, пускающие по залу волны силы.

Его аура была невыносимой — даже воздух рядом с ним казался густым и тяжелым, затрудняя дыхание. Мужчина медленно перевел взгляд с одного старейшины на другого. Тишина в зале зазвенела от напряжения.

— Вы утверждаете, — его голос прозвучал обманчиво мягко, с легким, чужеродным акцентом. — Что ваши лучшие следопыты и ветераны выследили в северных горах выжившего они. Более того, вы утверждаете, что это всего лишь детеныш.

Он сделал неспешный шаг вперед.

— Тогда объясните мне, почтенные старейшины, — мужчина остановился в центре зала, скрестив руки на груди. — Почему сердце этого отродья до сих пор не лежит на этом столе?

Самый старший из оммёдзи, седой старик с глубокими морщинами на лице, сглотнул вставший в горле ком и почтительно склонил голову.

— Господин… — начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы прикладываем все возможные усилия. Но этот ёкай… он не похож ни на что из того, с чем нам приходилось сталкиваться. Он обладает совершенно неизвестными нам пространственными техниками. Он способен растворяться в воздухе. Мы уже потеряли один патруль и…

— Оправдания, — холодно отрезал мужчина. Одно слово, брошенное им, заставило старика поперхнуться и замолчать. — Ваша некомпетентность утомляет. Мне нужно сердце они. И если ваши люди не способны справиться с одним детенышем… возможно, мне стоит пересмотреть нашу договоренность.

Глава 4. Бой

***

Ледяной ветер гулял среди острых скал, забираясь под жесткую медвежью шкуру. Юный они сидел на краю отвесного ущелья, свесив ноги в пропасть и вглядываясь в чернеющую внизу лесную гряду.

Он забрался в самую глухомань северных гор, куда редко ступала нога даже самого отчаянного горного козла. Однако иллюзий по поводу своей безопасности мальчик больше не питал. Они найдут его. Рано или поздно опытные следопыты и мастера барьеров доберутся до этих высот. Внимание, которое уделялось одному ребенку, переходило все мыслимые границы. Экзорцисты действовали с одержимостью фанатиков, готовых выжечь целый лес ради его поимки.

Мальчик стиснул пальцы на рукояти канабо. Перламутровый металл отозвался привычным холодом, хотя на этой высоте все что угодно было холодным. Он поблагодарил свою физиологию и того самого медведя, чья шкура послужила ему хорошую службу, ибо без всего этого он бы точно замерз в этих краях.

Прятаться по сырым пещерам, спать вполглаза, постоянно прислушиваясь к шорохам, и питаться наспех поджаренным мясом — это удел дичи. Будь у него сила, которой он, судя по ощущениям, должен был владеть, он бы просто стер этих охотников в порошок. Где-то глубоко внутри начало формироваться непоколебимое намерение. Он обязан стать сильнее. Ему нужна мощь, способная заставить этих людей бояться даже мысли об его убийстве. Абсолютная сила — единственный гарант свободы в этом на редкость недружелюбном мире.

Но сейчас реальность диктовала условия. Ресурсы его нынешнего тела имели свой предел. Выносливость истощалась, раны требовали энергии на регенерацию. Для выживания и планомерных тренировок ему требовалось полноценное убежище. И, что еще важнее в долгосрочной перспективе, ему были нужны союзники.

Само понятие «союзник» казалось горькой насмешкой. Юный демон перевел взгляд на крошечные точки костров в далеких человеческих поселениях. Люди жаждали исключительно его смерти. Экзорцисты видели в нем лишь угрозу. Тот встреченный в лесу мальчик с паучьими конечностями тоже был изгоем, жертвой человеческой ненависти, но слабость и паника сделали его бесполезным балластом.

Существовал ли вообще в этой реальности кто-то, способный принять его без ненависти или страха? Мальчик сильно сомневался. Вполне вероятно, во всем этом огромном, чужом мире не осталось ни единой души, готовой проявить к рогатому демону хоть каплю радушия.

Ему предстояло выживать в абсолютном одиночестве, рассчитывая только на крепость своего тела и на единственного верного товарища — на булаву.

***

Рю не любил холод. И особенно он не любил холодный ветер, который так и норовит забраться под одежду и доставить дискомфорт. Он двигался по заснеженному склону плавно, едва касаясь подошвами сандалий мерзлого камня.

— Далеко же ты забрался, малыш.

Обычные экзорцисты уже давно потеряли след маленького демона. Ведь они искали следы крови, шагов, ориентировались с помощью сикигами. Но не он. У Рю была способность — видеть духовные следы. Именно благодаря ей он стал одним из лучших экзорцистов всего Эдзо.

Для его взора реальность была испещрена остаточной энергией. Каждый прыжок, который совершал юный они, оставлял в пространстве яркий, бирюзовый разрез. Эти всполохи чужеродной силы пульсировали в воздухе, и исчезали лишь спустя время, словно бы являясь остаточной силой этой ненормальной способности демона.

Рю поправил четки, которые мерно постукивали по груди. В голове лениво копошились мысли, что посещали его голову все чаще. Ему уже перевалило за сорок, и в костях поселялась ноющая усталость, которую не могли излечить даже самые сильные восстанавливающие техники. Увы, возраст берет своё.

«Пора бы уже и остепениться», — думал он, наблюдая за очередным остаточным бирюзовым всполохом. — «Купить домик где-нибудь поближе к горячим источникам, пить подогретое саке и слушать пение своей женщины, а не подниматься по этим проклятым горам».

Его искренне забавлял, и в то же время раздражал тот масштаб, который приняла эта кампания. Весь Ниппон буквально подняли на уши. Совет старейшин, императорские посланники, даже ёкаи — все словно сговорились, требуя сердце одного-единственного ребенка.

«Дело ли это — поднимать такой переполох ради маленького демоненка?» — Рю усмехнулся, переступая через поваленный ствол. — «Неужели его сердце настолько ценно?»

Он понимал, что этот «малыш» — аномалия. Может это был полукровка? Он слышал, что бывало такое. Дитя ёкая и человека мог унаследовать как духовную суть своего нечеловеческого предка, так и магические дары оммёдзи. Увы, жизнь распорядилась так, что конкретно этому ребенку суждено умереть. Но всё же, глядя на то, как загнанный маленький они отчаянно цепляется за жизнь, забираясь в самые суровые края, Рю чувствовал лишь жалость.

Впрочем, мысли мыслями, а контракт сам себя не выполнит. Жалость это лишь эмоция, и не стоит давать ей взять верх. Экзорцист ускорил шаг, следуя за нитью, которая вела его все ближе и ближе к столь интересному ребенку.

***

Прошло два дня.

Юный они сидел у подножия небольшой скалы, монотонно пережевывая жесткое мясо горного козла, случайно забредшего на эти бесплодные высоты. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь завыванием ледяного ветра.

Внезапно внутреннее чутье буквально взвыло, оглашая разум сигналом о неминуемой смерти. Инстинкты взяли верх над телом быстрее, чем глаза успели зафиксировать угрозу. Мальчик совершенно не стал разбираться в происходящем. Пространство мгновенно скривилось, послушно втягивая его в бирюзовую воронку. Скачок Бездны выбросил его в десяти метрах правее.

В ту же секунду место, где он только что сидел, исчезло в оглушительном взрыве. Огромный сгусток спрессованной духовной энергии врезался в скалу, разнося прочный камень в мелкую крошку и оставляя в мерзлой земле дымящуюся воронку. Мощная кинетическая волна хлестнула мальчика по лицу горячим воздухом вперемешку с пылью, заставив прикрыть глаза рукой.

Когда густое облако каменного крошева начало медленно оседать, из-за валунов выступила высокая фигура. Это был мужчина в традиционных светлых одеждах экзорциста. Однако его облик разительно отличался от тех оммёдзи, с которыми мальчику доводилось сталкиваться ранее. Поверх белого кимоно было накинуто тяжелое черное хаори, по краям которого мерцали вышитые серебряными нитями сложные печати. На его шее висели крупные четки из темного дерева, источающие подавляющую ауру, а в руке он расслабленно сжимал длинный изогнутый нодати, чье лезвие гудело от переполняющей его магической силы. В его позе читалась уверенность и даже некоторое пренебрежение.

Мужчина остановился у края дымящейся воронки.

— Поразительная реакция, маленький они, — произнес он ровным, глубоким голосом. — Меня зовут Цутимикадо Рю. И я пришел за тобой.

Мальчик медленно поднялся в полный рост, перехватив перламутровое древко канабо обеими руками. Впервые с момента появления в этом мире перед ним стоял человек, который не бросался в слепую атаку с истеричными воплями. Этот экзорцист сохранял спокойствие, и юный они решил использовать этот крошечный шанс на диалог.

— Объясни мне, — голос рогатого ребенка прозвучал хрипло, но твердо. Сияющие глаза не отрывались от фигуры в черном хаори. — За что вы так отчаянно пытаетесь меня уничтожить? Я никогда не нападал на ваши поселения. Я убивал исключительно тех, кто первый поднимал на меня меч. Зачем вы стягиваете сюда армию ради поимки одного ребенка?

Лицо Цутимикадо Рю осталось абсолютно бесстрастным. Он даже не поменял расслабленную позу, лишь слегка покрутил кистью, заставляя длинное лезвие нодати с гулом разрезать воздух.

— Мне совершенно не интересны твои оправдания, — произнес экзорцист тоном, каким обычно говорят о скучной погоде. — Твоя личная вина или невинность не имеют никакого значения. Ты — они. Если тебе так хочется найти виноватых в своей смерти, проклинай своих кровожадных родственников. В свое время они гордо отказались от пакта, выбрав путь истребления.

— Какого еще пакта? — мальчик слегка нахмурился, пытаясь выудить из этих слов хоть крупицу информации.

Ответа не последовало. Фигура экзорциста просто смазалась. Смертоносное лезвие нодати, окутанное плотной сияющей энергией, метнулось к шее мальчика, перечеркивая любые дальнейшие попытки вести переговоры. Юный они среагировал за долю секунды. Скачок Бездны сработал безупречно. Бирюзовая вспышка, треск разрываемого пространства — и демон материализовался высоко в воздухе над головой экзорциста. Тяжелый канабо, в навершии которого тут же вспыхнуло яростное, холодное бирюзовое пламя Бездны, обрушился вниз.

Рю даже не поднял головы. Практически ленивым движением он перехватил нодати обратным хватом и выставил блок. Лезвие меча встретилось с шипами. Оглушительный звон, похожий на удар колокола, прокатился по ущелью. Поверхность нодати на мгновение ярко вспыхнула, когда защитные печати, вышитые на черном хаори экзорциста, активировались, принимая на себя чудовищный физический импульс. Рю даже не пошатнулся, его ноги прочно стояли на мерзлой земле, но камень под его сапогами пошел густой сетью трещин.

Экзорцист резко разорвал дистанцию.

— Ловкий малый, — усмехнулся он, но пренебрежение во взгляде исчезло.

Нодати в его руке описал сложную траекторию. Рю начал наносить серию молниеносных выпадов, каждый из которых отправлял в сторону они серповидные волны спрессованной духовной энергии.

Они пришлось выкручивать свои навыки на максимум. Бирюзовые искры скачков вспыхивали то слева, то справа, то за спиной экзорциста. Демон перемещался хаотично, стремясь запутать противника и нанести один единственный удар. Но Цутимикадо чувствовал возмущения пространства за мгновение до появления врага. Экзорцист кружился на месте, встречая каждый скачок идеально точным блоком или контратакой. Лезвие нодати с лязгом раз за разом встречалось с канабо, высекая снопы искр.

Битва затягивалась.

Юный они чувствовал, как с каждым прыжком, с каждым ударом, напитанным пламенем Бездны, его внутренний резервуар стремительно пустеет. Духовная энергия экзорциста, казалось, была бесконечной, а его нодати, гудящий от силы, наносил раны даже через блоки. На бледной коже мальчика появлялись глубокие порезы, которые тут же затягивались, но на регенерацию тоже требовалась энергия, которой становилось все меньше.

Рю тоже начал уставать. Его безупречное белое кимоно было покрыто грязью и подпалинами от пламени Бездны. Печати на хаори мерцали все тусклее, а дыхание стало тяжелым и хриплым. Он никогда не встречал ёкая, способного на такое яростное сопротивление в столь юном возрасте. Но оттого его желание убить его лишь росло.

Осознав, что скачки не приносят нужного результата, демон пошел в лобовую атаку. Пламя Бездны в канабо разгорелось с новой силой и мальчик обрушил серию мощнейших ударов, игнорируя защиту и стремясь просто раздавить противника.

Экзорцист резко скользнул назад, разрывая дистанцию. Его свободная рука метнулась за пазуху, извлекая веер желтых бумаг. С коротким гортанным выкриком он швырнул их прямо под ноги наступающему демону. Талисманы вспыхнули, образуя на мерзлой земле сияющую гексаграмму. Из световых линий мгновенно вырвались толстые цепи из чистой духовной энергии. Они змеями обвили лодыжки и запястья юного они, намертво приковывая его к скале и гася инерцию сокрушительного рывка. Энергия Бездны зашипела, сопротивляясь обжигающему свету.

Цутимикадо отступил еще на два шага. Он с силой вонзил нодати в каменистую землю, освобождая обе руки для сложных ритуальных жестов. Его пальцы начали сплетаться в печати с нечеловеческой скоростью, оставляя в воздухе остаточный магический след. Небо над ущельем мгновенно потемнело. Между четками на шее мужчины затрещали электрические разряды. Еще один властный взмах рукой — и с небес прямо на скованного мальчика обрушился ослепительный столб духовных молний. Грохот ударил по ушам, воздух наполнился едким запахом сгоревшей плоти.

Рю тяжело дышал, сводя пальцы до хруста и продолжая удерживать печать. Он вкладывал в эту атаку максимум концентрации. Да и чувствовал он — этого все равно мало.

Из центра слепящего столба вырвался глухой рык. Бирюзовое пламя Бездны вспыхнуло с новой силой, прорывая завесу молний изнутри. Мальчик до предела напряг все мышцы, а канабо в его руках задрожал, источая волны энергии. Духовные цепи на его запястьях натянулись до предела и со звоном лопнули, разлетаясь мириадами осколков.

Он вырвался из ловушки. Медвежья шкура на плечах дымилась, кожа покрылась страшными черными ожогами. Раны уже начали затягиваться, жадно и бесконтрольно высасывая последние капли из его резервов. Боль была адской, но инстинкты гнали его вперед.

Рю выдернул нодати из земли. В его арсенале оставались еще десятки техник. Экзорцист взмахнул мечом, начертив в воздухе пылающий полумесяц. Из этой раскаленной линии тут же начали формироваться огненные птицы-сикигами, готовые сорваться навстречу врагу и выжечь остатки его сил.

Битва перешла в стадию истощения. Юный они пробивался сквозь летящих огненных птиц, сминая их ударами канабо и теряя куски плоти. Мужчина отступал шаг за шагом, возводя перед собой многослойные барьеры, которые с хрустом разлетались под градом ударов тяжелой булавы.

Очередной духовный барьер разлетелся на куски, обдав обоих противников градом мерцающих осколков. Юный они тяжело дышал, каждый вдох отзывался режущей болью в легких. Бирюзовое пламя, окутывавшее его булаву, стремительно угасало, превращаясь в тусклые искры. Сейчас мальчик черпал энергию из собственных жизненных сил, балансируя на грани смерти.

Цутимикадо Рю выглядел не лучше. Его некогда безупречные одежды превратились в окровавленные лохмотья. Экзорцист тяжело опирался на нодати, его пальцы побелели от напряжения, а дыхание вырывалось из груди с влажным хрипом.

Они оба понимали: следующий выпад станет последним. Рю первым сделал рывок. Он вложил остатки своей духовной мощи в клинок, который вспыхнул ослепительным белым светом, и нанес горизонтальный рубящий удар, целясь демону в шею. Мальчик даже не попытался уклониться. Сконцентрировав последние капли воли, он заставил пространство с натужным скрежетом поддаться. Это был вымученный, отчаянный сдвиг реальности всего на полметра вперед, прямо навстречу клинку.

Лезвие нодати глубоко вонзилось юному они в левое плечо, разрубая мышцы и застревая в ключице. Мальчик издал глухой рык, проигнорировав вспышку парализующей боли, и вложил всю оставшуюся инерцию в свой удар. Канабо снизу вверх врезался прямо в грудную клетку экзорциста.

Страшный хруст ломающихся костей перекрыл завывания горного ветра. Грудина Рю провалилась внутрь, и воин рухнул на землю, выронив свой меч. Мальчик тоже пошатнулся. Оружие выпало из ослабевших рук. Колени подогнулись, и рогатый ребенок осел на камни рядом с поверженным врагом. Перед глазами расползалась тьма, тело казалось чужим и неподъемным. Сознание грозило отключиться в любую секунду.

Внезапно тишину ущелья нарушил тихий, булькающий звук. Юный демон с трудом сфокусировал затуманенный взгляд и увидел, что Рю смеется. Изо рта экзорциста толчками шла кровь, но на бледном лице застыла искренняя, почти безумная улыбка удовлетворения.

— Славный… бой… — прохрипел мужчина, захлебываясь. — Давно я так не развлекался…

Он с трудом повернул голову к замирающему мальчику. Жизнь стремительно покидала глаза экзорциста, но его голос прозвучал на удивление четко:

— Ты силен, маленький они… Но тебе лучше бежать. Убирайся отсюда как можно дальше… За твоим сердцем ведется охота…

С этими словами грудь Цутимикадо Рю дернулась в последний раз и замерла навсегда, оставив истощенного ребенка в тишине, лишь изредка нарушаемого ветром.

***

Во внутреннем дворе просторного поместья клана лис, среди искусно высаженных кленов, тренировалась Ясака. Юная кицунэ плавно перетекала из одной стойки в другую, ее три золотистых хвоста служили идеальным балансиром. Вокруг девочки послушно кружили пять сфер призрачного синего пламени. Она оттачивала контроль над своей магией, заставляя огоньки синхронно пульсировать и менять траекторию полета.

Внезапный шум заставил ее прервать концентрацию. Огоньки с тихим шипением растворились в воздухе. Чуткие лисьи уши уловили скрип отодвигаемых главных ворот поместья, за которым последовали приглушенные шаги и голоса. Ясака бесшумно скользнула за широкий ствол старого дерева, привычно скрывая свое присутствие легкой иллюзией.

По вымощенной гладким камнем дорожке к парадному входу шли ее родители. Компанию им составлял человек. Юная кицунэ мгновенно узнала эти традиционные светлые одежды и уловила специфический запах сгоревших благовоний и магической бумаги. Оммёдзи.

Лицо девочки скривилось в отвращении, а уши рефлекторно прижались к голове. Взрослые в клане постоянно твердили о заключенном пакте — священном мирном договоре между правителями людей и высшими ёкаями, к которым принадлежали и ее родители. Этот исторический документ надежно оберегал их подземный город от вторжений. Однако Ясака слишком часто подслушивала разговоры торговцев и прибывающих в столицу беженцев. Она прекрасно знала правду: в дальних провинциях экзорцисты продолжают безжалостно выслеживать и убивать ее сородичей.

Присутствие одного из этих магов в ее собственном доме, идущего бок о бок с ее родителями, вызывало настороженность. Затаив дыхание и стараясь унять дрожь в хвостах, Ясака приготовилась слушать.

Гость и хозяева проследовали на крытую веранду, скрывшись за тонкими раздвижными дверями. Голоса зазвучали приглушенно. Ясака напрягла слух до предела, выхватывая из разговора лишь бессвязные обрывки фраз. Оммёдзи говорил монотонно и настойчиво, словно зачитывал официальный указ. Мать отвечала тихо и сдержанно. А вот голос отца с каждой минутой становился все более жестким. Внезапно раздался резкий хлопок — глава клана в гневе ударил ладонью по низкому деревянному столику.

— Довольно! — громогласно воскликнул отец. — Мой клан отказывается принимать в этом участие! Да, если этот они посмеет явиться в наши земли, мы его прогоним. Однако помогать вам ловить его мы тоже не обязаны. Хватит с нас этой крови! В прошлом и без того полегло слишком много ёкаев в попытках усмирить этих демонов ради вашего пакта!

За дверями повисла тяжелая, звенящая тишина. Спустя пару минут створки раздвинулись, и экзорцист спешно покинул поместье, сухо и раздраженно попрощавшись. Но Ясака уже не обращала на него никакого внимания. Девочка застыла за широким стволом клена, в ужасе прижав ладони к губам. Ее глаза расширились, а сердце гулко стучало о ребра.

«…в попытках усмирить демонов?» — эта фраза эхом металась в ее мыслях, раскалывая привычную картину мира на осколки.

С самого детства она считала всех сверхъестественных существ одной огромной семьей. В ее понимании мир четко делился на две стороны: людей и ёкаев. Девочка искренне верила, любой дух — это свои. Но брошенные отцом слова разрушали эту иллюзию. Выходит, кланы по собственной воле помогали экзорцистам истреблять вид они? Выступали заодно с людьми против таких же ёкаев?

Ясака совершенно не могла этого понять. Пусть и гласили, что они отличаются невероятной жестокостью, жаждой крови и диким нравом. Разве это лишало их права на жизнь? Почему целому роду могущественных существ не нашлось места среди остальных?

Пушистые золотистые хвосты безвольно опустились на вымощенную камнем дорожку. Впервые в своей долгой по человеческим меркам жизни юная кицунэ столкнулась с политикой взрослых. И осознание того, что ради хрупкого мира с людьми ее народ предал и обрек на истребление других демонов, оставило в ее душе глубокий, болезненный след.

***

Оставив позади истерзанный взрывами пик и труп оммёдзи, юный они двинулся прочь. Инстинкты гнали его вперед, заставляя переставлять непослушные ноги. Рю ясно дал понять: скоро сюда явятся остальные. И оставаться поблизости было равносильно самоубийству.

Сначала он пытался использовать пространственные перемещения, чтобы максимально быстро разорвать дистанцию. Но после третьего рывка мир перед глазами окончательно померк. Мальчик с глухим стуком рухнул на покрытые инеем камни, заходясь в тяжелом кашле и сплевывая сгустки темной крови. Источник Бездны полностью высох.

Начался долгий, мучительный спуск вслепую. Залатывание разорванных мышц, сгоревшей от духовных молний кожи и глубоко разрубленного плеча требовало колоссального количества энергии. Лишенный любых внешних источников, организм ёкая начал пожирать сам себя для поддержания регенеративных процессов.

Мальчик болезненно исхудал. Всего за несколько дней он превратился в живой скелет. Ребра грозили прорвать бледную кожу, щеки глубоко ввалились, глаза впали, а пальцы, сжимающие канабо, напоминали обтянутые тонким пергаментом кости.

Времени на охоту просто не было. Любая задержка означала смерть. Он брел сквозь чащу на чистом упрямстве, спотыкаясь о корни и разрывая остатки окровавленной шкуры о колючие кустарники. Перед глазами постоянно плясали темные пятна, рассудок балансировал на грани забытья. Спустя неизвестно сколько суток непрерывного, полубредового похода ледяной горный ветер принес новый запах. Соленый, резкий, насыщенный влагой.

Раздвинув изрезанными руками последние ветви густого кустарника, мальчик вышел на каменистый обрыв. Дальше пути не было. Перед ним, сливаясь с темным, затянутым тучами горизонтом, бушевало бескрайнее море. Волны с яростью разбивались об острые скалы глубоко внизу, окатывая черные камни белой пеной и наполняя воздух соленой моросью.

Сил стоять больше не оставалось. Канабо с глухим лязгом выпал из ослабевших пальцев. Юный демон рухнул на колени прямо на влажный мох у самого края пропасти. Его безвольная рука легла поверх канабо. Разум, до последнего мгновения цеплявшийся за инстинкты выживания, наконец сдался, позволив беспамятству полностью поглотить юного демона.

Глава 5. Эдзо

***

Тьма отступала неохотно. Первым вернулось осязание: вместо мокрого мха или камня спина чувствовала сухую, немного колючую солому, а промерзшее тело окутывало давно забытое тепло. Затем рецепторы уловили запах — насыщенный аромат вареной рыбы и целебных кореньев. Горло внезапно обожгло горячей жидкостью. Кто-то настойчиво вливал ему в рот бульон.

Инстинкты выживания сработали быстрее ослабевшего разума. Юный они резко распахнул глаза и рывком сел, судорожно глотая воздух и давясь кашлем. Его рука все еще держала канабо, отчего он даже почувствовал облегчение. Мальчик оскалился, вскидывая булаву и готовясь сокрушить любую угрозу, но замер на месте.

Перед ним находились двое. Испугавшись резкого движения, они поспешно отшатнулись от его лежанки. Это были ёкаи. Супружеская пара старых тануки.

Морщинистый старик с пучками седой шерсти на остроконечных ушах прижимал к груди деревянную плошку, из которой на земляной пол капали остатки супа. Его жена сочувственно покачала головой, поправляя на плечах толстое поношенное хаори. У обоих за спинами нервно подергивались пушистые полосатые хвосты, выдавая испуг от внезапной вспышки агрессии гостя, однако в их блестящих круглых глазах читалась жалость. Любой враждебности или угрозы от них совершенно не исходило.

В хижине повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием дров в очаге и шумом морского прибоя где-то за хлипкими стенами. Юный воин тяжело дышал, настороженно переводя взгляд с одного старика на другого и оценивая обстановку.

— Тише, тише, не маши этой тяжестью, надорвешься ведь окончательно, — мягко пожурил его тануки, осторожно ставя плошку на низкий столик. — Мы нашли тебя на скалах у самого берега. Ты был совсем плох, одни кости. Пришлось принести тебя в дом.

Жена старика с грустной улыбкой кивнула на побелевшие костяшки пальцев мальчика, намертво стиснувших оружие.

— Сколько мы ни пытались тебя уложить поудобнее, а палицу свою ты так и не отпустил, — тихо произнесла она, складывая морщинистые руки на животе. — Опусти оружие, дитя. Здесь тебя никто не тронет.

Мальчик медленно опустил канабо. Тяжелое навершие с глухим стуком коснулось утоптанного земляного пола. Пальцы немного расслабились, но рукоять он так и не выпустил, держа оружие в пределах досягаемости.

— Как долго я спал? — хрипло спросил юный они. Горло немилосердно саднило, каждое слово давалось с трудом.

— Почти двое суток, — ответил старик-тануки. Он осторожно пододвинул поближе небольшую глиняную чашку с чистой водой. — Пей. Тебе нужны силы.

Мальчик перевел взгляд с чашки на ёкаев. Жажда брала свое. Он свободной рукой взял посудину и сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как прохладная влага дарует силы.

— Где я? — спросил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. Взгляд бирюзовых глаз оставался цепким и настороженным.

— На востоке Эдзо, — тихо произнесла старушка, присаживаясь рядом с мужем на циновку. — Это глухой край острова, у самого холодного моря. Чужаки сюда забредают редко.

Название ему ничего не дало, но зато теперь он знал, что находился на острове.

— Вы прекрасно понимаете, кто я, — рогатый ребенок сузил глаза, внимательно изучая спасителей. — Почему вы рискнули? Люди и даже другие ёкаи с радостью убьют меня при первой возможности. Зачем тащить в свой дом того, за кем идет охота?

Старик тяжело вздохнул, потирая пучки седой шерсти на подбородке.

— Слухи ходят страшные, это правда. Но на тех камнях лежал измученный, израненный ребенок. Пройти мимо и бросить тебя на произвол судьбы… нам бы просто совесть не позволила, дитя. Отдыхай. Пока ты под нашей крышей, можешь не ждать удара в спину.

Мальчик слушал, пытаясь уловить хотя бы каплю фальши в словах ёкая. Однако внутреннее чутье, обычно остро реагирующее на малейшую угрозу, оставалось спокойным. В этом мире, где за ним охотилась армия убийц, два старых тануки оказались единственными существами, проявившими милосердие.

— Как именно вы меня нашли? — продолжил юный они.

Жена старика тем временем молча забрала деревянную плошку из-под бульона и, тихо шаркая по земляному полу, скрылась за плотной тканевой занавеской.

— Я рыбачил на утренней зорьке у самых скал, — ответил старик, подкидывая в очаг сухую ветку. — Шторм тогда только улегся. Смотрю — на мокрых камнях у обрыва лежит кто-то. Сперва подумал, море человека выбросило, подошел ближе, а там ты. Без сознания, израненный весь, кожа огнем горит от лихорадки. Ну, я волокушу кое-как смастерил, да и притащил тебя сюда.

Мальчик нахмурился, обдумывая услышанное.

— А ваша деревня? — спросил он. — Если местные прознают, что я здесь, или экзорцисты нагрянут с расспросами… Мое нахождение в вашем доме навлечет на вас верную смерть.

Старик-тануки неожиданно хрипловато усмехнулся, отчего его усы забавно дернулись.

— Какая деревня, дитя? Нет тут никакой деревни, — он махнул когтистой рукой в сторону завывающего за стенами ветра. — Мы живем в такой глуши, куда даже дикое зверье не всегда забредает. До ближайшего человеческого поселения не один день пути. Мы туда лишь изредка наведываемся, когда соль заканчивается или еще какая редкость нужна, которую в лесу не добыть. Так что можешь не переживать — случайных глаз в наших краях не бывает.

В этот момент ткань занавески откинулась, и в комнату вернулась старушка. В руках она осторожно несла глубокую деревянную чашу, над которой вился густой пар. Насыщенный запах горячей ухи из жирной морской рыбы мгновенно заполнил тесную лачугу.

Желудок мальчика, лишенный нормальной пищи уже много дней, предательски заурчал, сжавшись от болезненного голодного спазма.

— Держи, — старушка поставила дымящуюся чашу прямо перед ним на циновку и положила рядом грубо выструганную деревянную ложку. — Ешь.

***

Прошла неделя.

За эти семь дней размеренной и тихой жизни юный они заметно окреп. Благодаря сытной пище и долгому сну тело быстро восстанавливалось. Страшные ожоги и глубокие раны полностью затянулись, ребра перестали выпирать сквозь бледную кожу, а в мышцы вернулась былая плотность и упругость.

Мальчик довольно быстро освоился в скромном жилище тануки. Жить нахлебником он совершенно не желал, поэтому сразу начал активно помогать старикам по хозяйству. Наколоть дров для очага оказалось сущим пустяком — его звериная физическая сила позволяла раскалывать толстые промерзшие поленья с одного легкого удара старым тяжелым топором. Вскоре за лачугой выросла ровная и внушительная поленница.

Пригодились и его охотничьи навыки. Острый слух, ночное зрение и беззвучный шаг превратили рогатого ребенка в идеального добытчика. Каждое утро он уходил в заснеженную чащу — совсем недавно выпал первый снег, и неизменно возвращался с добычей. Сперва это были крупные горные зайцы и глухари, затем ему удалось выследить и притащить на плечах молодого кабана.

Старики искренне радовались такому подспорью. Раньше их рацион ограничивался выловленной рыбой, сушеными водорослями и редкими кореньями, поскольку возраст давно лишил их былой ловкости для лесной охоты. Теперь же над очагом постоянно витал густой аромат жареного мяса, а старушка только и успевала радостно хлопотать, засаливая и коптя излишки впрок.

Вечера они проводили вместе у теплого огня. Мальчик сидел на своей соломенной циновке, слушал шум морского прибоя за стенами и впервые с момента появления в этом жестоком мире ощущал подобие покоя. Старик-тануки, раскуривая свою деревянную трубку, охотно делился знаниями. Юный демон сидел неподвижно, впитывая каждую крупицу информации о мире, который так отчаянно жаждал его смерти.

Именно здесь мальчик узнал о Великом Пакте. Много лет назад кланы ёкаев и люди заключили исторический мирный договор, положивший конец эпохе бесконечной резни. Они поделили территории, установили строгие законы и создали хрупкий баланс между двумя расами.

— Но твой народ, дитя… — старик тяжело вздыхал, выпуская облачко сизого дыма. — Они всегда славились невероятной гордостью и непокорностью. Твои предки наотрез отказались склонять головы перед людьми и подписывать договоры экзорцистов.

За эту непреклонность пришлось заплатить чудовищную цену. Оммёдзи объявили на рогатых демонов тотальную охоту. Остальные ёкаи, опасаясь за свою безопасность и желая сохранить договор, просто закрыли на это глаза. Некоторые кланы даже помогали людям выслеживать беглецов. Некогда могущественный и многочисленный вид был практически истреблен под корень. Теперь само существование они считалось вне закона, превратив их в идеальные мишени для оммёдзи.

Также тануки подробно рассказал об их нынешнем местоположении. Эдзо оказался огромным, суровым северным островом, отделенным от основных земель широким проливом. Здесь царили долгие морозные зимы и густые, непроходимые леса. Остров находился невероятно далеко от Киото — столицы людей, где концентрировалась основная власть оммёдзи.

Мальчик молча смотрел на танцующие языки пламени в очаге. Разрозненные фрагменты окончательно сложились в единую, безжалостную картину. Он — один из последних представителей уничтоженного народа. Для всего мира он является лишь опасным пережитком прошлого и ценным трофеем. И чтобы не быть в бегах всю оставшуюся жизнь, ему нужно было стать настолько сильным, чтобы весь Ниппон трясся в страхе от его имени.

Прошло три месяца. Суровая северная зима Эдзо неохотно сдавала позиции, уступая место холодной, но уже терпимой весне.

За этот короткий срок юный они разительно изменился. Его тело стремительно тянулось вверх и раздавалось в плечах, мышцы наливались первобытной тяжестью, а рога стали чуть длиннее и острее. Мальчик с удивлением обнаружил, что залатанная медвежья шкура стала стягивать плечи, а рукава старого кимоно, подаренного стариками, едва достают до локтей.

Старик-тануки лишь добродушно посмеивался, глядя на его недоумение.

— Для твоего племени это совершенно естественно, — объяснял он, вытряхивая пепел из трубки. — Вы растете быстро, словно молодой бамбук. К двадцати годам ты должен стать настоящим здоровяком, горой мышц, рядом с которой обычный человек покажется муравьем. Такова природа они.

Все это время мальчик брал на себя самую тяжелую работу. Он приносил бревна из леса, выслеживал дичь, чинил прохудившуюся после обильных снегопадов крышу хижины. Постоянный труд помогал поддерживать форму, да и тренировки никто не отменял.

Старые тануки поддерживали его как могли, принимая словно собственного внука. Сам того не замечая, рогатый демон начал называть старых ёкаев «дедушкой» и «бабушкой». В этих простых словах звучала признательность за спасенную жизнь. Вечера проходили за неспешными беседами. Мальчик продолжал изучать мир, расспрашивая стариков о расстановке сил на материке, о могущественных кланах ёкаев и границах человеческих владений, выстраивая в голове будущие планы.

А дедушка-тануки, разморенный сытным ужином, часто пускался в долгие воспоминания. Он с озорным блеском в глазах травил байки о своей бурной молодости. Рассказывал, как обманывал жадных торговцев, как водил за нос самоуверенных самураев, и как однажды посетил подземный город в Киото.

— Подземный город? — переспросил мальчик, подбрасывая в огонь очередную сухую ветку. Сноп искр взмыл к потолку лачуги. — Ты упоминал, что там живут кланы ёкаев. Как они правят? Кто стоит во главе?

Старик-тануки крякнул, выбивая пепел, и неспешно заложил в чашечку трубки новую щепотку терпкого табака, за которым съездил недавно в деревню — маленький они его сопровождал, пусть и находясь позади.

— О, это место… оно ослепляет, дитя. Оно скрыто глубоко под столицей людей, защищено многослойными иллюзиями и барьерами такой силы, что ни один смертный туда случайно не проскользнет. Вечный мягкий свет, круглый год цветущие сады, огромные поместья из резного дерева и полированного камня. Но каким бы красивым не было это место, под этой красотой скрывается немало… грязного.

Мальчик чуть наклонился вперед, внимательно впитывая каждое слово.

— Там всем заправляют Великие Кланы, — продолжил дедушка, раскуривая трубку от принесенного бабушкой уголька. — В первую очередь — кицунэ. Наравне с ними стоят владыки горных вершин тэнгу и древние змеиные роды. У них там жесткая иерархия.

Старик выпустил густое сизое облако и пренебрежительно фыркнул.

— Они живут подобно даймё: носят многослойные шелка, устраивают пышные чайные церемонии, говорят загадками и вежливо улыбаются, пряча за спиной клинки. Мелкие духи и бесклановые ёкаи служат им прислугой. Для этих разряженных лордов такие, как мы с бабкой — просто мусор под ногами.

— И именно они заключили договор с оммёдзи?

— Да, Акаги, — старик произнес имя, которое они с женой подобрали для мальчика пару месяцев назад с его собственного согласия. Звучало оно просто и твердо, и рогатый подросток уже успел к нему привыкнуть.

Тануки тяжело вздохнул.

— Пришли иноверцы. Чужаки с далеких земель, переплывшие великий океан. Они принесли с собой невиданное оружие, странные законы и совершенно других богов. Кланам ёкаев пришлось прекратить свою многовековую войну с людьми. И оммёдзи, и кланы осознали: теперь они стоят против совершенно другого мира. Эта новая угроза была готова поглотить, пережевать и уничтожить весь Ниппон без разбора.

Дедушка выпустил из трубки еще одно сизое облако, которое медленно растворилось под потолком хижины.

— Ради выживания им пришлось объединиться, скрепив союз Великим Пактом. Люди и ёкаи были вынуждены забыть старые обиды, чтобы защитить свои земли от чужеземцев. И в этой новой картине мира непокорным демонам, отказавшимся подчиняться общим правилам, места просто не осталось. Для подписания мирного договора нужна была жертва, и гордое племя они подошло для этого идеально.

Акаги молча кивнул, переваривая услышанное. Местные обитатели объединились перед лицом неизвестности, хладнокровно бросив его народ на растерзание ради собственного спасения. Злость внутри него уступила место пониманию. Но понимать не означает принимать.

Юный они поднялся с циновки, уважительно склонил голову перед дедушкой и направился за плотную тканевую занавеску. Там бабушка как раз пыталась снять с огня тяжелый чугунный котел с кипящей водой, кряхтя от натуги. Акаги мягко отстранил старушку в сторону, легко подхватил раскаленную посудину прямо голыми руками, совершенно игнорируя обжигающий металл, и бережно опустил ее на плоский камень. Старушка благодарно улыбнулась, ласково похлопав рогатого мальчика по плечу.

***

Кабинет Люцифера утопал в полумраке, освещаемом лишь тусклым светом магических светильников и отблесками пламени в камине. Ризевим вальяжно раскинулся в кресле с высокой спинкой, лениво покачивая хрустальный бокал с кроваво-красным вином.

Напротив него сидел мужчина примерно одного с ним возраста, только чуть смуглый и с длинными каштановыми волосами. Тот самый человек, что совсем недавно стоял в восточных землях и диктовал условия оммёдзи. Сейчас его лицо выражало лишь спокойствие.

— Знаешь, Бидлейд, — протянул Ризевим, делая неспешный глоток и прикрывая глаза от удовольствия. — Наши дорогие сородичи становятся невыносимо скучными. Эти их бесконечные дрязги за влияние, мелкие интриги, попытки урвать кусок власти побольше… Старики цепляются за свои кресла, молодые скалят зубы, но никто не решается на по-настоящему красивый и безумный шаг. Вся эта политическая возня начинает нагонять на меня страшную тоску.

Бидлейд Башарун Вельзевул скрестил руки на груди. Его броня слегка скрипнула, нарушив тишину кабинета.

— Пусть возятся, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил Бидлейд. — Пока они грызутся между собой, мы можем спокойно заниматься своими делами. Хотя, следить за настроениями низов стоит. Если дать им слишком много свободы, они могут решить, что способны на бунт.

Ризевим тихо рассмеялся, отмахнувшись свободной рукой.

— Бунт! Как звучит! Это хотя бы немного развлекло бы меня. Впрочем, ты прав.

Люцифер чуть подался вперед, поставив бокал на столик из темного дерева.

— А как продвигаются дела на периферии? Твой визит в мир смертных принес хоть что-то стоящее?

Бидлейд хмыкнул.

— Ничего такого, что могло бы перевернуть баланс сил, но ситуация там забавная. Я недавно наведался в Японию.

— Ах, эти острова, — Ризевим закатил глаза. — Местные слабые божки, да духи животных и жалкие людишки с бумажками. Неужели там нашлось что-то, достойное твоего внимания?

— Как ни странно, да, — ответил потомок Вельзевула. — Местные экзорцисты наткнулись на крайне редкую добычу — юного они. Учитывая, что этих рогатых дикарей вырезали почти под корень, находка просто уникальная. Я подумал, что сердце этого мальчишки пришлось бы как нельзя кстати. Из такого концентрированного сгустка первобытной силы можно выковать превосходное оружие.

Ризевим задумчиво постучал длинным ногтем по краю хрустального бокала, а затем на его губах заиграла понимающая улыбка. Он одобрительно кивнул.

— О, абсолютно с тобой согласен. Восточные демоны похожи на животных, но их жизненная сила поразительна. Из сердец они получаются едва ли не лучшие энергетические ядра для зачарованных доспехов. Разве не на основе подобного ядра создана броня, которую ты сейчас носишь? — Люцифер изящным жестом указал на массивный нагрудник собеседника.

Бидлейд коротко кивнул.

— Вот, поэтому было обидно упускать такую редкость.

— Упускать? — Ризевим искренне удивился. — На тебя это совершенно не похоже, Бидлейд.

Потомок Вельзевула пренебрежительно повел плечом, словно стряхивая пыль с массивного наплечника.

— На земле у меня имелись дела куда большей важности, требовавшие пристального внимания. К оммёдзи я зашел мимоходом, желая оценить их текущий потенциал и заодно подкинуть им задачу. Бегать по горам за одним диким животным было бы пустой тратой моего времени.

Бидлейд сделал короткую паузу, и в его темных глазах мелькнул жестокий свет.

— К тому же, свое наказание за то, что они не добыли мне это сердце, экзорцисты уже получили. Я доходчиво объяснил их старейшинам, какова цена провала, когда дело касается моих интересов.

Ризевим понимающе хмыкнул и сделал еще один глоток, наслаждаясь вкусом вина. Смертные всегда оставались лишь обычными пешками на их доске.

— Оставим этих дикарей с их заботами, — Люцифер изящно взмахнул рукой, словно отгоняя назойливое насекомое. — Здесь назревают куда более интересные дела. Ты ведь уже обратил внимание на новое поколение наследников?

Бидлейд слегка наклонил голову.

— Трудно их игнорировать.

— Именно! — глаза Ризевима блеснули нездоровым азартом. — Мальчишка Гремори. Сазекс. Его сила разрушения просто восхитительна. В нем сокрыто огромное количество потенциала! Было бы преступлением позволить этому таланту пропадать зря или обернуться против нас.

Ризевим подался вперед, опершись подбородком о сплетенные пальцы.

— Я собираюсь приблизить его. Перетянуть на свою сторону, пока его юный разум еще гибок и податлив. Если правильно направить амбиции Сазекса, он станет идеальным оружием в моих руках.

— Сила Разрушения — крайне полезный инструмент, — ровным голосом согласился Бидлейд. — Однако меня куда больше интригует другой юноша. Аджука Астарот.

Ризевим слегка поморщился, крутя ножкой бокала.

— Не люблю Астарот. Слишком зациклены на знаниях, а пользы никакой.

— Этот Астарот обладает интеллектом, превосходящим умы большинства ученых, — сухо парировал потомок Вельзевула. — Его идеи выходят далеко за рамки привычной демонической магии. Если объединить его гений с моими ресурсами, мы сможем создать нечто абсолютно непревзойденное.

— Каждому свое, Бидлейд, — рассмеялся Ризевим, снова откидываясь на спинку кресла.

— Но ты все равно будь осторожнее с Гремори, — произнес Бидлейд, и его взгляд на мгновение задержался на собеседнике. — Они слишком близки с кланом Баэл. Их союз крепнет с каждым днем, да и Ситри постоянно мельтешат где-то рядом.

Бронированные пальцы с легким стуком опустились на подлокотник.

— Это уже перерастает в прочный политический блок. Баэл обладают огромным влиянием в Преисподней, а Ситри обеспечивает им надежный тыл.

Ризевим лишь лениво отмахнулся, поднося бокал к губам. В его глазах продолжали плясать искры высокомерия.

— Мой дорогой друг, ты слишком много думаешь. Пусть играют в политику. В конце концов, перед истинными владыками склонятся все без исключения.

Глава 6. В путь

***

Прошел год. Очередная суровая зима Эдзо отступила, сменившись весной, а потом и летом. За это время юный они изменился до неузнаваемости. Его тело частично лишилось детских черт, а сквозь подростковые угловатые черты пробивались первые признаки мужества. Рост Акаги уже значительно превышал показатели обычного парня его возраста, широкие плечи едва пролезали в дверной проем маленькой хижины, а изогнутые рога стали еще длиннее.

На скалистом берегу с треском разорвалась реальность. Бирюзовая вспышка озарила влажные камни, и в тот же миг демон материализовался на вершине отвесного утеса. Примерно двести метров — таков был его новый предел. Скачки Бездны стали инстинктом, таким же естественным процессом, как дыхание или моргание. Дезориентация осталась в прошлом. Теперь юноша мог скользить сквозь пространство на огромной скорости, выныривая в любой точке, ничуть не теряясь.

Закончив серию маневров, Акаги опустил булаву и ровным шагом направился к лачуге. Несколько месяцев назад дедушка выменял в деревне пару дешевых книг в мягких обложках. Это были потертые крестьянские издания, ходившие среди простого люда: сборники сказок о лесных духах, земледельческие альманахи и простенькие буддийские притчи. К своему удивлению, юноша обнаружил, что прекрасно знает местную письменность. Иероглифы складывались в осмысленные предложения без малейших усилий.

Чтение превратилось в его главную вечернюю отдушину. Сидя у теплого очага, Акаги часами листал грубые бумажные страницы, пытаясь вникнуть в культуру людей, в их ценности. Воспоминания твердили, что несмотря на некоторые отличия, это были те же люди, что и в прошлом, просто чуть отставшие на несколько веков.

Внешний мир тем временем успокоился, если это можно так назвать. Масштабная облава оммёдзи растворилась в бескрайних лесах Эдзо — вряд ли они смогли бы найти его в этих богом забытых краях. Столичные маги наведывались в поселение еще трижды. Они прибили к деревянному столбу возле дома старосты бумагу с примерным портретом рогатого демона и подробным описанием его примет. Внизу каллиграфическим почерком была выведена сумма награды. За голову Акаги Орден оммёдзи предлагал столько серебра, сколько вся эта бедная рыбацкая деревня не смогла бы заработать и за несколько поколений, отчего там ему появляться было категорически нельзя. Не то, чтобы он боялся каких-то крестьян, но если слухи проскочат, это могло принести проблемы единственным существам, которыми он дорожил — дедушке с бабушкой.

В один из таких вечеров, сидя у очага и вслушиваясь в завывания ветра снаружи, юноша задал вопрос, который давно не давал ему покоя.

— Дедушка, — тихо нарушил тишину Акаги, глядя на пляшущие языки пламени. — Как ёкаи вообще оказались в таком положении? Мы ведь от природы сильнее, выносливее, живем дольше. У нас есть сила природы, наша мощь недосягаема для обычного человека. Как вышло, что мы прячемся по углам, а они диктуют нам свои законы?

Старый тануки вытащил изо рта нераскуренную трубку и долго, задумчиво смотрел на тлеющие угли.

— Сила — это еще не все, внучок, — наконец хрипло ответил старик. — Сколько бы нас, ёкаев, ни было, людей всегда больше. Они плодятся, как кролики, объединяются в огромные армии и строят неприступные крепости. И каким бы могущественным ты ни был, среди людей рано или поздно родится тот, кто сможет тебе навредить. Обязательно найдется высший экзорцист, который потратит всю свою короткую жизнь на то, чтобы выучить сложнейшие заклинания, и в конце концов просто запечатает тебя.

Дедушка тяжело вздохнул, поглаживая деревянный мундштук.

— Они побеждают не силой, а числом, хитростью и знаниями, которые передают из поколения в поколение. Против этой лавины не выстоит ни один клан. Именно поэтому мы оказались в таком бедственном положении, вынужденные довольствоваться жалкими крохами.

— Но почему тогда мы не объединимся? — нахмурился Акаги. — Если разрозненные виды обречены, почему бы не собрать единую армию? Тэнгу, кицунэ, тануки, они... Вместе мы могли бы смести их и заставить людей считаться с нами.

Старик грустно усмехнулся и покачал головой.

— Звучит красиво, парень, но в реальности всё устроено иначе. Мы, ёкаи, хоть и зовемся одним словом «духи», на деле совершенно разные. У нас разная природа, разные инстинкты и разные цели. Для некомат всегда будут ближе только свои, кошачьи проблемы и сородичи. Гордые кицунэ ни за что не встанут в один строй с "низшими" тварями, а тэнгу предпочтут отсидеться на своих недосягаемых вершинах, свысока поглядывая на чужую грызню. Наша сила — в нашей индивидуальности, но она же — наше главное проклятие. Мы слишком горды и независимы, чтобы склонить голову перед общим лидером.

Дедушка снова покрутил в руках трубку.

— А люди... Люди другие. Да, они тоже грызутся между собой, делятся на кланы, режут друг другу глотки за клочок рисового поля и предают ради серебра. Но когда перед ними встает угроза — они умеют забывать о разногласиях. У них есть то, чего мы лишены: государственность. Иерархия, законы и стремление собраться вместе перед лицом опасности. Эта их способность сбиваться в огромную стаю ради общего выживания и делает их хозяевами этих земель. И пока мы веками делим леса и тешим собственную гордыню, они методично загоняют нас в угол.

Старый тануки замолчал, предаваясь каким-то своим воспоминаниям. Замолчал и Акаги, которому слова дедушки подкинули дум. Нужно было увидеть и понять все самому. Узнать, что же происходит там, в столичном регионе.

***

Акаги аккуратно закрыл потертую книгу. Он отложил томик в сторону. В очаге тихо потрескивали дрова — несмотря на относительно теплую погоду, огонь в хижине горел постоянно. Юноша перевел взгляд на старых тануки. Бабушка привычно штопала одежду. Дедушка дремал с нераскуренной трубкой в руках.

Жить в этих лесах было хорошо. Но покой оставался лишь иллюзией. Рано или поздно поисковые отряды прочешут каждый метр этих земель. А какой-нибудь охотник вполне может заметить его силуэт среди деревьев. Награда за голову демона лишала людей рассудка. Жадность заставит их пойти на отчаянные поступки.

Акаги должен уйти. Он обязан отвести угрозу от этого дома. К тому же, книги давали лишь жалкие крупицы информации. Для понимания истинного устройства мира требовался личный опыт. Ему нужны были ответы и понимание расстановки сил на островах.

— Дедушка. Бабушка.

Старики встрепенулись. Бабушка выронила из рук деревянную иглу. Дедушка открыл глаза.

— Мне пора уходить, — прямо заявил Акаги.

Старушка тихо ахнула. Она испуганно всплеснула руками.

— Куда же ты пойдешь, дитя? Остров кишит охотниками! Останься. Здесь безопасно. Мы всегда сможем тебя спрятать.

Юный они покачал головой.

— Мое присутствие ставит под удар вашу жизнь. Ищейки рано или поздно придут сюда. Я должен увести их след далеко от нашего дома. К тому же мне нужно узнать этот мир по-настоящему.

Бабушка хотела возразить и потянулась к его рукаву. Но тут подал голос старик-тануки. Он крякнул и тяжело поднялся с циновки.

— Оставь его, старая, — произнес дедушка. — Парень говорит правильные вещи.

Старушка непонимающе уставилась на мужа. А тем временем дедушка подошел к Акаги и одобрительно похлопал демона по могучему плечу.

— Молодой крови совершенно нечего тухнуть в нашей глуши, — хрипловато, но уверенно произнес старик. — Ты вырос. Стал сильным воином. Тебе предстоит найти собственную дорогу. Отправляйся в путь и повидай этот огромный мир.

Акаги уважительно склонил голову. Поддержка старика значила для него очень много. Бабушка, смахнув набежавшую слезу, смиренно опустила руки и кивнула, принимая неизбежное.

— Только пообещай нам одну вещь, — старик хитро прищурил круглые глаза, отчего его усы забавно дернулись. — Обязательно навещай нас. Приходи в эту хижину хотя бы раз в десять лет. Мы с бабкой ёкаи крепкие, проживем еще долго. Будем ждать рассказов о твоих путешествиях.

На суровом лице юного демона проступила легкая, искренняя улыбка.

— Обещаю, — твердо ответил он, крепче перехватывая рукоять канабо. — Я обязательно вернусь.

***

Сборы не отняли много времени. Юноша предпочитал путешествовать налегке и взял с собой лишь самое необходимое. На нем была прочная, добротная одежда, заботливо сшитая руками бабушки из шкур. Главным же приобретением стала соломенная шляпа — амигаса. Ее глубокие, опущенные вниз поля идеально подходили для того, чтобы надежно скрывать от случайных прохожих лицо и выдающиеся изогнутые рога.

К поясу Акаги привязал небольшой тканевый мешочек с жестким вяленым мясом, которого должно было хватить на первые несколько дней пути. Вот и всё его имущество, помимо верного канабо, привычно покоящегося на плече.

Настал миг прощания. Старики вышли проводить его за порог лачуги. Свежий ветер трепал их поношенные хаори. Бабушка то и дело украдкой утирала глаза краем рукава, а дедушка крепко сжимал свой деревянный посох, стараясь держаться стойко.

Акаги смотрел на них, чувствуя, как внутри стремительно нарастает тепло. Эти люди заменили ему родителей, хоть и на краткий срок. И в глубине души он действительно хотел остаться с ними — все также помогать бабушке, колоть дрова и вечерами ужинать под очередные байки старого тануки. Но именно это чувство, чувство привязанности гнало его подальше отсюда. Акаги не питал иллюзий относительно себя. Раз уж его появление стало шумихой для всей страны, рано или поздно за ним все равно придут. И он бы хотел встретить охотников на своих условиях, там, где он может разойтись, а не в доме двух пожилых ёкаев.

Повинуясь внезапному, непреодолимому порыву эмоций, юный демон шагнул вперед. Он отложил оружие в сторону, опустился на одно колено, чтобы сровняться со стариками в росте, и крепко, но очень бережно обнял обоих тануки. Старики замерли от неожиданности. Бабушка тихо всхлипнула, прижавшись к его плечу, а дедушка молча и с гордостью похлопал юношу по широкой спине.

Отстранившись, Акаги поднял свой канабо. Он развернулся и решительно зашагал в сторону темнеющей кромки леса, направляясь на юг. Юный они шел уверенно, сохраняя ровный темп и ни разу не оглянувшись назад.

***

Путь на юг Эдзо занял у Акаги чуть больше недели. Он передвигался осторожно, избегая крупных трактов и проторенных торговых путей. Днем демон скрывался в густых подлесках или пещерах, а с наступлением сумерек выходил на охоту и продолжал движение, ориентируясь по огням отдаленных поселений. Его выносливость позволяла покрывать огромные расстояния без отдыха.

Наконец, с вершины очередного холма Акаги открылся вид на владения клана Мацумаэ. Внизу, у самого побережья пролива Цугару, раскинулась Фукуяма.

Впервые в этой жизни юный они увидел не маленькую деревушку, а пусть и небольшой, но город. Замок местного даймё возвышался над плотной застройкой деревянных домов, окруженный крепкими стенами и сторожевыми башнями. В порту покачивались на волнах десятки торговых кораблей, а узкие улочки были заполнены снующими туда-сюда людьми: торговцами, самураями, портовыми грузчиками и крестьянами.

Акаги поправил амигасу, надвигая соломенные поля еще ниже на глаза. Рога надежно скрылись в тени шляпы. Широкую накидку он запахнул плотнее, пряча под ней выступающие бугры мышц. Канабо был туго обмотан старой тканью и перевязан веревками, напоминая огромный, бесформенный тюк с товаром.

Он должен был действовать максимально осторожно. Фукуяма была его единственным шансом перебраться через пролив на Хонсю — главные земли Ниппона.

Юноша спустился с холма и влился в нестройный поток крестьян, направляющихся к городским воротам. Стражники лениво досматривали повозки, взимая плату за проход. Когда подошла очередь Акаги, один из асигару, вооруженный длинным копьем, подозрительно смерил взглядом высокую, закутанную фигуру.

— Что в тюке, парень? — грубо окликнул его стражник, преграждая путь древком копья.

Акаги замер. Под тканью его пальцы рефлекторно сжались на рукояти канабо. Он просчитывал варианты: сломать копье, вырубить стражу и прорваться с боем, или попытаться откупиться. Но серебра у него не было.

— Деревянная статуя Будды для храма на юге, господин, — низким, слегка искаженным голосом ответил демон, вспомнив одну из прочитанных книг. — Заказ мастера из горной деревни.

Стражник хмыкнул, присматриваясь к габаритам груза.

— Тяжелая, небось. Ладно, проходи. Нечего тут пробку создавать.

Копье убрали, и Акаги молча прошел в город. Улицы обрушились на него какофонией звуков и запахов. Крики зазывал, стук деревянных гэта по камням, аромат лапши, смешанный с вонью сточных канав. Юный они двигался сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания к своим немалым для его возраста габаритам, и направлялся в сторону портовых доков. Ему нужно было найти корабль, капитан которого согласится взять на борт пассажира без лишних вопросов.

Портовые доки встретили его криками чаек, и терпким запахом водорослей и прочих даров моря. Пробираясь сквозь толпу грузчиков, Акаги высматривал судно, готовое к скорому отплытию. Его внимание привлекла широкая торговая джонка. Команда суетливо заносила на борт тяжелые ящики, а на деревянном пирсе стоял тучный мужчина с обветренным лицом, громко подгонявший матросов.

Юный они подошел ближе и предложил капитану сделку: место на палубе до Хонсю в обмен на тяжелый физический труд. Купец скептически хмыкнул, разглядывая закутанного незнакомца. В ответ Акаги молча подошел к ближайшей телеге и одной свободной рукой легко поднял огромный тюк, который до этого безуспешно пытались сдвинуть двое работников. Глаза капитана округлились, а сделка была заключена мгновенно. Отплытие назначили на рассвет.

Оставив свой завернутый в ткань канабо в углу трюма и строго-настрого наказав матросам к нему не прикасаться, Акаги сошел на берег. До вечера, когда ему нужно было отработать свой «билет», оставалось еще много времени, и он решил детально осмотреть Фукуяму.

Город жил в бешеном ритме. Мимо высокомерно шествовали самураи с мечами за поясом, заставляя простолюдинов поспешно уступать дорогу и кланяться. Уличные ремесленники громко расхваливали свои изделия, а из открытых дверей чайных домов доносился смех и звон посуды. Акаги двигался в этой суете плавно, словно тень, пряча лицо под широкими полями соломенной шляпы и избегая случайных столкновений. Хотя в этом особо и не было смысла — его лицо уже отличалось от того малыша, которым он был буквально год назад.

Вскоре обостренные чувства уловили густые ароматы уличной еды, и желудок напомнил о себе. Юноша остановился у деревянной повозки, над которой вился пар. Денег у него совершенно не водилось, поэтому он достал из поясного мешочка увесистый кусок отборного вяленого мяса кабана и предложил торговцу обмен. Старик, быстро оценив качество лесной дичи, радостно закивал и протянул высокому путнику глубокую глиняную чашу, до краев наполненную горячей лапшой.

Акаги отошел в тень узкого переулка и слегка приподнял край амигасы. Густой наваристый бульон, упругое тесто, солоноватый соевый соус и щедрая горсть зеленого лука — этот вкус разительно отличался от простой пищи старых тануки. Это был вкус человеческой цивилизации, хоть и немного отсталой, по его субъективному мнению.

Медленно поглощая еду, юноша наблюдал за снующими по улице людьми.

Прямо напротив него, у открытых дверей богато украшенного чайного дома, толпились женщины. Их лица были густо выбелены пудрой, скрывая любые изъяны и эмоции под идеальной фарфоровой маской, а губы алели от яркой краски. Одетые в пестрые, многослойные кимоно, они с заученным кокетством и искусственным хихиканьем зазывали проходящих мимо подвыпивших матросов и купцов. Их звонкие голоса сладким эхом разносились по улице, но Акаги своим острым звериным зрением без труда различал за слоями белил глубокую усталость, а в их движениях — механическую обреченность. Они продавали иллюзию ласки тем, кто готов был платить серебром, выживая в этом жестоком мире единственным доступным им способом.

«Ничего не меняется, сколько бы времени не прошло» — подумал он.

Чуть дальше, у лавки, юркий торговец с елейной улыбкой расхваливал свой товар перед самураем. Но стоило воину отвлечься на спутника, как глаза купца мгновенно сузились, а ловкие пальцы незаметно подменили дорогую ткань на ту, что качеством похуже.

Цивилизация, несмотря на свои строгие законы, изысканные манеры и высокопарные речи, оставалась все теми же дикими джунглями. Сильные и хитрые здесь точно так же пожирали слабых и наивных. Просто вместо когтей и клыков они использовали долговые расписки, фальшивые улыбки, яд и остро наточенную сталь. Но именно эти хрупкие, погрязшие в собственных пороках существа сумели объединиться и загнать некогда могущественный род они на грань полного исчезновения.

Акаги допил горячий бульон до последней капли, чувствуя, как приятное тепло расходится по телу. Он вышел из переулка и молча вернул пустую глиняную чашу кланяющемуся старику.

Город показал ему достаточно. Юный демон поправил широкие поля амигасы, пряча под ними задумчивый взгляд бирюзовых глаз, и направился обратно к докам. Впереди его ждало плавание на Хонсю.

***

Возвращение в порт ознаменовало начало его отработки. Тучный капитан, быстро смекнув, какая нечеловеческая сила скрывается у нового работника, выжал из этой сделки максимум. До самой глубокой ночи Акаги без устали таскал по сходням деревянные ящики, бочонки с соленой рыбой и тюки с товарами. Он делал работу за пятерых, методично и безмолвно загружая трюм торговой джонки, пока остальные грузчики удивленно перешептывались за его спиной.

Лишь когда луна поднялась высоко над мачтами, а портовая суета окончательно стихла, купец удовлетворенно махнул рукой, позволяя ему отдохнуть. Присев на мешки в полумраке трюма, рядом со своим заботливо укрытым канабо, юноша стянул амигасу и вытер испарину со лба. Мышцы, привыкшие к коротким всплескам активности и упражнениям с булавой, слегка ныли от монотонного, изматывающего труда.

Откинувшись на грубые доски, Акаги криво усмехнулся. Пролив Цугару, разделяющий Эдзо и Хонсю, был не так уж велик. За тот объем работы, который он провернул за этот вечер, обычная артель портовых грузчиков содрала бы с капитана сумму, достаточную для оплаты десятка таких пассажирских мест. Он определенно продешевил. Это был его первый практический урок в человеческом обществе: если ты не знаешь истинной цены своему труду, кто-то более хитрый обязательно этим воспользуется. Впрочем, этот невыгодный обмен с лихвой окупался полным отсутствием лишних вопросов и подозрений.

Усталость взяла свое. Пристроившись рядом со своим оружием, рогатый демон мгновенно провалился в глубокий сон под мерное покачивание судна, скрип снастей и плеск волн о деревянную обшивку, так и не снимая шляпы. Благо сон у него был чуткий и людей на корабле почти не было — день перед отплытием матросы предпочитали проводить в объятиях женщин, а не в мокрых стенах джонки.

Утро наступило незаметно. Свежий морской ветер трепал паруса, а вдалеке, сквозь легкую дымку, стремительно приближались очертания новых земель. Акаги наслаждался видом моря, такого величественного и свободного. Таким же величественным океаном был и космос, чьи бескрайние просторы он бороздил в своих воспоминаниях.

К полудню корабль вошел в просторную гавань. Хонсю. Главный остров этой страны.

Здешний порт разительно отличался от Фукуямы. Он был масштабнее, шумнее и богаче. Бесчисленное множество кораблей всех мастей, длинные ряды каменных складов и тысячи людей, снующих по пирсам. Над всем этим величием довлела аура древней, укоренившейся цивилизации, которая пустила здесь свои корни тысячи лет назад. Где-то там, в глубине этого огромного острова, находилась столица Киото, кланы ёкаев и эпицентр силы Ордена оммёдзи, жаждущего его смерти.

Дождавшись, пока матросы сбросят тяжелый деревянный трап, Акаги забросил на плечо свой обмотанный тканью канабо. Он поправил соломенные поля амигасы и уверенным, тяжелым шагом сошел на твердую землю материка.

У трапа его нагнал тучный капитан. Купец, уже успевший в полной мере оценить выгоду от такого неутомимого работника, торопливо семенил следом, на ходу вытирая лицо широким рукавом.

— Эй, здоровяк! — окликнул он, пытаясь заглянуть под глубокие поля соломенной шляпы. — У меня на примете еще пара выгодных рейсов на юг. Такие крепкие парни на борту всегда нужны. Платить буду честным серебром, кормить от пуза. Пойдешь ко мне в матросы?

Акаги даже не замедлил шаг. Он лишь отрицательно качнул головой и коротко отмахнулся свободной рукой, давая понять, что разговор окончен. Капитан разочарованно цокнул языком, но настаивать не рискнул — слишком уж давящая аура исходила от этого молчаливого парня.

Покинув шумную портовую зону, юный они углубился в лабиринты городских улиц. Портовый город Аомори встретил его не только иными масштабами каменных строений, но и совершенно другой атмосферой. Обостренное восприятие демона быстро улавливало детали, и разница между жителями северного фронтира и материковыми ниппонцами бросалась в глаза почти сразу.

На суровом Эдзо люди были выкованы ледяными ветрами, скудной землей и постоянной борьбой за выживание. Их лица казались грубее, обветреннее, одежда — сугубо практичной и немаркой, а взгляды — прямыми и жесткими. На севере крестьянин и самурай шли по одной грязной дороге, одинаково рискуя замерзнуть насмерть в шальную метель, что поневоле стирало часть сословной спеси.

Здесь же, в самом сердце цивилизации, общество словно обросло жирком комфорта и сковало себя тысячами невидимых цепей традиций. Акаги скользил цепким взглядом по прохожим из-под полей амигасы. Одежда местных простолюдинов пестрела куда более яркими красками, ткани были заметно качественнее, а само их поведение фонило какой-то ленью.

Сословная иерархия здесь ощущалась почти физически, давя незримым прессом. Крестьяне и ремесленники сжимались, вжимая головы в плечи и спешно кланяясь при одном только виде родовых гербов на одеждах проходящих мимо самураев. Сами же воины ступали с нескрываемым высокомерием. Их спины были неестественно прямыми, подбородки вздернуты, а руки всегда покоились в опасной близости от лакированных ножен мечей. Они упивались своей властью.

В воздухе витали тонкие ароматы дорогих благовоний, экзотических специй и выпечки, заглушая привычные запахи. Однако за всем этим изысканным лоском, за бесконечной чередой вежливых поклонов и учтивых речей Акаги безошибочно распознавал знакомую картину. Завистливые, колючие взгляды, брошенные в спину богачам; мелкие воришки, как тени шныряющие в густой толпе; городская стража, лениво и совершенно открыто берущая серебро у приезжих торговцев.

Декорации сменились, став на порядок богаче и сложнее, актеры надели новые, более красивые маски, но суть осталась неизменной.

Долго задерживаться в этом месте нельзя. Чем больше времени он проведет на этих оживленных улицах, тем выше шанс, что какой-нибудь праздный господин или заносчивый городской стражник решит проявить власть и потребует от странного путника снять шляпу.

В обществе, где каждый человек низшего сословия обязан демонстрировать абсолютное повиновение, отказ обнажить голову по первому требованию вооруженного воина неминуемо приведет к конфликту. А если он подчинится — длинные рога мгновенно выдадут в нем разыскиваемого демона. И тогда кровавая бойня развернется прямо посреди многолюдного квартала.

Устраивать бессмысленную резню в первый же день пребывания на материке совершенно не входило в его планы. Это была бы невероятно глупая ошибка, способная за считанные дни стянуть к порту ищеек из оммёдзи.

Приняв решение, юноша плотнее запахнул накидку, перехватил поудобнее сверток с канабо и изменил маршрут. Он свернул с главных торговых артерий, избегая патрулей, и быстрым, размашистым шагом направился к противоположным выходам из города.

Вскоре суета порта, крики зазывал и соленый запах моря остались позади. Акаги прошел через окраинные деревянные ворота и ступил на широкий грунтовый тракт. Дорога уходила далеко за горизонт, петляя среди зеленых холмов и залитых водой рисовых террас. Юный демон надвинул шляпу пониже и продолжил свой путь вглубь огромного острова, направляясь в самый центр страны.

Глава 7. Хонсю

***

На очередной день непрерывного хода густой лес расступился, открывая небольшую лощину, по дну которой весело журчал кристально чистый горный ручей. Ледяная вода манила прохладой. Скинув с плеч свой скромный скарб и одежду, юноша с наслаждением погрузился в стремительный поток.

Вода обжигала своим холодом, но вместе с тем отлично смывала въевшуюся пыль, липкий пот и дорожную грязь. Выбравшись на берег, демон почувствовал себя заново родившимся; мышцы налились свежей силой, а в голове заметно прояснилось. Перекусив пойманным до этого в пути кроликом, грубо обжаренном на его булаве, Акаги продолжил путь.

Днем он по-прежнему предпочитал скрываться от людских глаз в густых подлесках или природных укрытиях.

Ближе к рассвету следующего дня Акаги заметил темную расщелину у подножия холма, переходящую в довольно просторную пещеру. Он тихо скользнул внутрь, предвкушая спокойный сон на прохладном камне. Но едва его глаза привыкли к полумраку, как обоняние уловило резкий звериный запах, а из глубины пещеры раздалось низкое, предупреждающее рычание.

В темноте блеснули желтые глаза — огромная бурая медведица грозно возвышалась, заслоняя собой крохотного пушистого медвежонка. Демон мог бы убить зверя одним ударом, обеспечив себя и надежным ночлегом, и свежим мясом, но проливать кровь матери, защищающей свое дитя, ему совершенно не хотелось. Юноша лишь примирительно поднял свободную руку и, стараясь избегать резких движений, плавно попятился к выходу, оставляя хозяев леса в покое и отправляясь искать другое убежище.

***

Акаги понял, что приближается к сердцу сёгуната, задолго до того, как на горизонте показались исполинские стены замка. Эдо. Резиденция могущественного клана Токугава и самый охраняемый город во всей стране, уступающий в этом наверное, лишь дворцу императора в Киото.

По мере приближения к главным деревянным воротам юноша замедлил шаг. Обостренные чувства уловили едва заметную, неприятную вибрацию в воздухе. Запахло жженой бумагой и специфическими благовониями — знакомый коктейль. Прищурившись из-под полей амигасы, Акаги внимательно осмотрел пропускной пункт.

Прямо на массивных столбах по обе стороны дороги висели гирлянды желтых талисманов оммёдзи. Сложные иероглифы пульсировали тусклым светом, сплетаясь в единую невидимую сеть, накрывавшую вход. Эта духовная преграда служила идеальным фильтром против ёкаев. Стоит ему пересечь невидимую черту, и магическая паутина мгновенно отреагирует на ауру они. Печати вспыхнут, стража поднимет тревогу, и столичные экзорцисты сбегутся к воротам предельно быстро.

Идти напролом означало добровольно шагнуть в ловушку. Юный демон плавно развернулся, затесался в группу уходящих от ворот крестьян и свернул с главного тракта на узкую грунтовую тропу.

Оставшись за пределами высоких стен, Акаги решил осмотреть окрестности Эдо. Пригороды столицы представляли собой совершенно иной, грязный и хаотичный мир. Скромные рыбацкие поселения у залива, покосившиеся лачуги и обширные, залитые водой рисовые поля тянулись на многие мили. Показная роскошь замка Токугавы сюда не доходила. Здесь правил тяжелый ручной труд.

Юноша передвигался по этим окраинам бесшумной тенью. Он приглядывался к местным жителям, вслушивался в обрывки бесед. В дешевых придорожных забегаловках, пахнущих кислым саке и вареным рисом, люди жаловались на налоги, обсуждали слухи о столичных интригах и с опаской шептались о новых правилах в портовых городах. Для Акаги эти окраины стали отличным наблюдательным пунктом.

***

Ближе к вечеру Акаги забрел в совсем уж глухую часть побережья. Вдали от чужих глаз, укрытая за густым кустарником и нагромождением камней, притулилась ветхая рыбацкая хижина. Чувства демона уловили едва заметные колебания энергии. Внутри находились существа нечеловеческой природы.

Дверь тихо скрипнула, и на пороге показалась невысокая женщина. Ее движения отличались кошачьей плавностью, а из-под длинного подола старого кимоно нервно подергивался хвост. Некомата. Она настороженно втянула носом воздух, после чего заметно расслабилась, почувствовав знакомую ауру ёкая. За ее спиной прятались двое детей, с любопытством выглядывая из темноты.

— Путник, — негромко позвала женщина, озираясь по сторонам. — Ты бродишь слишком близко к землям экзорцистов. Заходи, пока патруль ничего не заметил. Для нашего брата сейчас наступили тяжелые времена.

В хижине пахло сушеной рыбой. Хозяин дома, коренастый мужчина с такими же звериными чертами, молча указал гостю на свободное место. Их взгляды выражали искреннее сочувствие — они приняли закутанного парня за очередного ёкая-беглеца, пытающегося выжить в тени человеческой столицы.

Из вежливости следовало открыть лицо. Юноша чуть склонил голову и медленно снял соломенную амигасу, положив ее рядом с собой на циновку. Атмосфера мгновенно заледенела.

Женщина издала сдавленный, полный ужаса писк и отшатнулась, закрывая собой детей. Ее муж вскочил на ноги. Шерсть на их хвостах встала дыбом, глаза расширились от панического страха. Они уставились на длинные, изогнутые рога и сразу поняли, кто именно сидит перед их очагом.

— Уходи… — дрожащим голосом выдавил мужчина, отступая к стене. — Прошу тебя, уходи немедленно. Если оммёдзи прознают о твоем визите, они сожгут нас заживо. Нам совершенно не нужны проблемы… умоляю.

Акаги молча посмотрел на съежившуюся от ужаса семью некомат. Их лица исказил страх за собственные жизни. Юноша совершенно не стал спорить или что-либо доказывать. Он плавно поднялся на ноги, вновь надел шляпу, скрывая рога, и коротко кивнул.

— Прошу прощения за вторжение, — ровным, спокойным голосом произнес демон.

Он забрал свой сверток с канабо и покинул хижину, растворившись в надвигающихся сумерках.

Идя вдоль берега, Акаги прислушивался к монотонному шуму волн. Где-то глубоко в груди шевельнулось глухое разочарование. Доля надежды на то, что среди ёкаев найдется кто-то, кроме старых тануки, способный принять его без страха, все еще жила в нем. Однако реальность в очередной раз расставила всё по своим местам. Великий Пакт отработал безупречно. Для остальных сверхъестественных существ он окончательно превратился в изгоя и предвестника смерти.

Юный они глубоко вдохнул соленый воздух. Он был к этому готов. Но как говорится, надежда умирает последней.

***

Прошло две недели. Четырнадцать дней непрерывных скитаний через залитые дождями долины, густые леса и туманные горные перевалы Хонсю. Акаги продвигался все дальше на юг, избегая широких дорог и ночуя под открытым небом.

Однажды, укрываясь от сильного шторма в прибрежной пещере, он наткнулся на небольшое семейство морских ёкаев. История повторилась с пугающей точностью. Стоило гостю снять намокшую амигасу, как робкое гостеприимство мгновенно сменилось животным ужасом. Покрытые мелкой чешуей существа в панике вжались в холодные влажные камни, умоляя проклятого они немедленно уйти и не навлекать на их головы гнев Ордена. Юноша молча поднялся и шагнул обратно под проливной дождь. Последние крохи иллюзий окончательно растворились в холодной воде. В этом огромном мире у него остался только один путь, и пройти его придется в полном одиночестве.

Наконец, дорога привела его к главной цели. Сердце императорской власти, оплот оммёдзи и тайная резиденция кланов — Киото. Древний город раскинулся в широкой чаше долины, окруженной горами. Даже издали его масштабы поражали воображение. Храмовые комплексы, многоярусные пагоды и дворцы утопали в зелени, источая ауру многовекового величия. Однако путь внутрь оказался защищен еще надежнее, чем в Эдо.

Остановившись на лесистом холме у самых окраин, Акаги прищурился. Его взгляд безошибочно выхватил плотную, пульсирующую сеть барьеров. Оборонительная система столицы была поистине колоссальной. Деревянные ворота, мосты, каменные статуи стражей и даже старые деревья вдоль дорог были буквально облеплены кучами желтых талисманов. Печати светились угрожающим светом, сплетаясь в непроницаемый купол духовной энергии. Любая попытка пройти сквозь эту защиту вызвала бы резонанс, мгновенно выдав его местоположение всему Ордену экзорцистов.

Акаги стоял в тени деревьев, задумчиво изучая неприступную крепость, скрывающую в своих недрах ответы на многие его вопросы. В его голове зрел логичный вывод: Кланы ёкаев и тысячи мелких духов постоянно обитают в столице. Они обязаны как-то покидать пределы Киото и возвращаться обратно. Пакт гарантировал им жизнь, но вряд ли гордые кицунэ или тэнгу каждый раз униженно просят стражу оммёдзи пропустить их через главные ворота, проходя унизительный досмотр. Обязан существовать скрытый путь. Тайная тропа или брешь в барьере, известная только ёкаям.

Начались изнурительные поиски. Юный они потратил две долгие недели, методично прочесывая изрезанные окрестности древней столицы. Он изучал русла рек, уходящие под крепостные стены, исследовал заброшенные горные перевалы и глубокие пещеры у подножия холмов. Всё было безрезультатно. Экзорцисты подошли к защите своего главного оплота с энтузиазмом. Каждый метр пространства, любая неприметная расщелина или звериная тропа щедро пестрели смертоносными гирляндами желтых печатей. Магическая сеть оказалась по-настоящему монолитной.

К исходу пятнадцатого дня Акаги сидел на толстой ветви вековой криптомерии, мрачно вглядываясь в мерцающие огни ночного города. Впервые за долгое время в его душу закралась безысходность. Казалось, он зашел в тупик, и проникнуть в подземный город без шума невозможно.

Внезапно пространство на самом краю его восприятия мелко дрогнуло. Инстинкты демона отреагировали на резкий всплеск чужеродной силы. Акаги подобрался, словно хищник перед прыжком, и повернул голову в сторону густого леса на восточном склоне горы. Колебания были хаотичными и полными отчаяния. Юноша безошибочно распознал эту ауру. Там совершенно точно находился ёкай. И судя по агрессивным волнам духовной энергии, сотрясающим ночной воздух, этот ёкай прямо сейчас вел смертельный бой.

Акаги сорвался с ветки, бесшумной тенью скользя сквозь ночной лес в сторону всплесков духовной силы. Усталость и безысходность последних недель мгновенно испарились, уступив место сосредоточенности. Он передвигался быстро, перепрыгивая через поваленные стволы и едва касаясь земли ногами, ориентируясь на шум битвы и запах крови.

Выскочив на небольшую поляну, залитую лунным светом, юноша резко замер в тени исполинского дуба, оценивая обстановку. Картина, открывшаяся его взору, заставила его глаза сузиться.

Центр поляны занимала отчаянно обороняющаяся фигура. Это была кицунэ, совсем молодая, судя по виду — подросток, едва ли старше самого Акаги. Ее блондинистые волосы растрепались, пышный лисий хвост нервно бил по земле, а кимоно было порвано в нескольких местах. Она дышала тяжело, прерывисто, но в окружении магических лисьих огней, пляшущих вокруг нее, виднелась несгибаемая решимость. В руках она сжимала короткий вакидзаси, лезвие которого тускло блестело в лунном свете. Рядом лежало двое рыжих кицунэ - видимо, ее охранники.

Ее окружали пятеро. Это не были люди, и уж точно не ёкаи в привычном понимании. Существа походили на гуманоидов, облаченных в странную, облегающую броню темного цвета. Из их спин росли массивные кожистые крылья, напоминающие летучих мышей, а лица скрывали глухие шлемы с узкими прорезями для глаз, светящимися багровым огнем. Они двигались слаженно, методично зажимая девчонку в кольцо, явно стараясь взять ее живой. На траве уже лежали неподвижные тела еще двоих нападавших — кицунэ дорого продавала свою жизнь.

Один из крылатых существ, по-видимому, лидер отряда, сделал шаг вперед, поднимая руку в примирительном, но властном жесте. Его голос прозвучал глухо из-под шлема, скрежеща неестественными, металлическими нотками.

— Сдавайтесь, принцесса, — пророкотал он. — Глупо погибать здесь. Не создавай лишних проблем, и, возможно, тебе даже сохранят жизнь.

Кицунэ сплюнула на траву кровь, ее лицо исказила дерзкая, язвительная усмешка. Она покрепче перехватила рукоять вакидзаси, и лисьи огни вокруг нее вспыхнули ярче.

— Хотите забрать меня — попробуйте. Но клянусь, кто-то из вас сегодня точно сдохнет!

Лидер отряда разочарованно качнул головой. Багровое свечение в прорезях его шлема мигнуло.

— Жаль. Переломайте ей ноги, — бросил он своим подчиненным. — Тащить будет неудобно, зато она точно никуда не сбежит.

Крылатые твари синхронно подобрались, готовясь к решающему броску. Акаги больше не ждал. Вид сородича, загнанного в угол непонятными чудовищами, окончательно пробудил кипящую ярость. Доля секунды ушла на то, чтобы резким рывком сорвать маскировочную ткань с оружия.

В следующую секунду юный они материализовался в самом центре вражеского строя, оказавшись за спиной ближайшего к кицунэ крылатого бойца. Враг даже не успел повернуть голову или осознать чужое присутствие.

Тяжелое перламутровое навершие канабо сокрушительно врезалось в спину существа. Удар прозвучал подобно громовому раскату. Темная броня лопнула, словно была сделана из стекла. Позвоночник врага разлетелся в пыль, а тело с влажным хрустом переломилось пополам и отлетело далеко в заросли, оставляя на траве след из крови. В лесу повисла оглушительная тишина.

Остатки разорванного строя в шоке замерли. Четверо крылатых гуманоидов неверяще уставились на возникшую из ниоткуда огромную фигуру. Высокий силуэт в надвинутой соломенной шляпе медленно выпрямился, стряхивая кровь с шипов массивной булавы. Девчонка-кицунэ забыла про битву, во все глаза рассматривая нежданного спасителя, от которого исходила подавляющая аура чистой физической мощи.

Оцепенение длилось недолго. Лидер крылатых тварей издал гортанный рык, выводя своих подчиненных из ступора.

— Убить его!

Двое бойцов мгновенно бросились на Акаги, обнажая из-под плащей короткие изогнутые клинки, светящиеся дурной багровой энергией. Третий попытался воспользоваться заминкой и зайти со спины к кицунэ.

Юный они даже не сдвинулся с места. Он дождался, когда первый враг окажется на расстоянии удара, перехватил рукоять канабо двумя руками и совершил размашистый горизонтальный взмах. Перламутровая булава с гудением рассекла воздух и встретилась с грудью нападавшего. Темная броня смялась внутрь вместе с ребрами, и существо отбросило в ствол дерева с такой силой, что с верхних веток посыпались сухие листья. Враг сполз по коре и больше не подавал признаков жизни.

В этот же момент кицунэ доказала, что тоже умеет сражаться. Ловко увернувшись от выпада своего противника, она направила на него пляшущие вокруг лисьи огни. Магическое пламя ослепило крылатого гуманоида яркой вспышкой. Девчонка скользнула под его атакующую руку, и короткий вакидзаси безошибочно вошел в незащищенное сочленение брони прямо на шее. Тварь захрипела, заваливаясь на бок.

Поняв, что из пятерых опытных бойцов на ногах остались только двое, лидер отряда быстро оценил шансы.

— Отходим! — рявкнул он уцелевшему подчиненному.

Они одновременно взмахнули мощными кожистыми крыльями, поднимаясь в воздух и стремительно уходя из зоны досягаемости смертоносной булавы. Однако просто сбежать в их планы не входило. Набрав спасительную высоту, командир вытянул руку вниз. С его бронированных пальцев сорвались несколько плотных сгустков концентрированной энергии.

Снаряды полетели мимо Акаги и кицунэ. Они ударили прямо по стволам ближайших деревьев и каменным валунам, которые были щедро увешаны желтыми талисманами оммёдзи.

Раздался треск, похожий на взрыв пороха. Бумажные печати вспыхнули ослепительным белым светом, агрессивно реагируя на чужеродное магическое воздействие. По всей невидимой сети барьеров мгновенно прошла мощнейшая духовная волна. Ночной воздух завибрировал от пронзительного звона. Крылатые твари намеренно активировали столичную сигнализацию.

— Пусть теперь экзорцисты с вами разбираются! — донесся сверху злорадный крик лидера, после чего две крылатые тени окончательно растворились в темных облаках.

Лес вокруг них буквально ожил. Защитный контур Киото ревел, оповещая весь Орден оммёдзи о прорыве периметра, и теперь в их сторону наверняка уже выдвигались лучшие столичные отряды.

Воздух гудел от нарастающего духовного напряжения. Акаги резко повернулся к девчонке.

— Убегай, — бросил он. — Ищейки Ордена будут здесь с минуты на минуту.

Кицунэ спокойно отряхнула порванное кимоно и убрала вакидзаси в ножны.

— Пусть приходят. Экзорцисты мне ничего не сделают.

Акаги замер. До него мгновенно дошел смысл ее слов. Девушка совершенно не боялась оммёдзи. Крылатые ублюдки называли ее «принцессой». Пазл сложился. Перед ним стояла высокопоставленная жительница столичного подземного города. Представительница Высших Кланов, подписавших Великий Пакт.

Юный демон медленно выпрямился. Он посмотрел на кицунэ с презрением и отбросил шляпу в сторону. Длинные, изогнутые рога хищно блеснули в лунном свете.

— Почему? — голос Акаги прозвучал глухо, подобно рычанию дикого зверя. — Зачем вы сотворили такое с моим народом?

Он ожидал увидеть привычную реакцию: панику или даже ужас. Но принцесса отреагировала совершенно иначе. В ее золотистых глазах мелькнуло искреннее удивление, смешанное с глубоким любопытством. Страха в них не было абсолютно.

— Значит... ты все-таки жив, — тихо произнесла она, завороженно разглядывая его рога. Юноша принял эти слова на свой счет. Он сильнее сжал рукоять тяжелого канабо.

— Жив. Несмотря на все ваши попытки от меня избавиться.

Лисица отрицательно покачала головой, и в ее взгляде промелькнула искренняя горечь.

— Произошло недопонимание. Меня зовут Ясака, — она прижала руку к груди. — Я лично не принимала этого решения. Я считаю поступок моей родни ужасным деянием. Страшным предательством, за которое теперь расплачивается твой народ.

Гудение растревоженных барьеров усилилось. Лес вокруг них наполнился шумом. Вдалеке замелькали вспышки поисковых заклинаний и заслышался слаженный топот множества ног. Столичные оммёдзи стремительно брали квадрат в кольцо.

Ясака тревожно дернула пушистыми ушками и посмотрела на Акаги.

— Тебе нужно бежать. Прямо сейчас. Я останусь, задержу их и собью со следа. Уходи, пока они не пришли!

Акаги бросил последний, долгий взгляд на золотистые глаза юной кицунэ. Ее слова прозвучали искренне, но времени на раздумья совершенно не оставалось. Лес гудел от приближающейся угрозы.

— Я запомню тебя, Ясака, — глухо произнес демон.

Не тратя больше ни секунды, он развернулся и огромными прыжками бросился в самую густую чащу, мгновенно растворяясь в ночной тьме.

Позади уже слышались крики и треск ломающихся веток — передовые отряды оммёдзи выходили на поляну. Акаги несся сквозь лес, легко лавируя между стволами вековых деревьев. Ему нужно было срочно разорвать дистанцию. Привычно сосредоточившись, юноша потянулся к изнанке пространства, намереваясь совершить скачок Бездны и перенестись далеко вперед. Но реальность не поддалась.

Вместо легкого треска рвущейся ткани пространства и спасительной бирюзовой вспышки Акаги почувствовал, словно с разбегу влетел в густую, невидимую смолу. Пространство ожесточенно сопротивлялось, отказываясь расступаться перед его волей. Воздух вокруг внезапно потяжелел, а между деревьями угрожающе замигала плотная сетка желтых барьеров. Духовное давление обрушилось на плечи многотонным прессом.

Юный они с трудом вырвался из этой аномалии, тяжело приземлившись на влажный мох и едва удержавшись на ногах. Пришло леденящее душу осознание: Орден не потратил этот год впустую. Скачки были возможны, но Акаги чувствовал, что парочка таких прыжков и он останется без сил. Теперь ему оставалось полагаться исключительно на собственную скорость и выносливость.

Акаги рванул вперед, используя всю свою силу. Земля гудела под его шагами. Однако кольцо облавы стремительно сжималось. Сквозь листву то тут, то там начали мелькать яркие вспышки магических фонарей и пульсирующее сияние печатей.

Бросив быстрый взгляд через плечо, демон увидел преследователей. Облаченные в традиционные светлые одежды, столичные оммёдзи двигались пугающе слаженно. Они наступали по его следам, перепрыгивая через корни и направляя перед собой рои светящихся талисманов, которые безошибочно вели их за аурой они.

Акаги стиснул зубы. Вступать в открытый бой сейчас было самоубийством. Если столичные экзорцисты сумели создать барьер, сковывающий само пространство, оставалось только гадать, какие еще смертоносные ловушки они припрятали.

Нужно было срочно создать преграду. Заметив торчащий из земли массивный каменный валун, обильно поросший сухим мхом и окруженный валежником, юноша с размаху обрушил на него перламутровое навершие канабо. Оглушительный скрежет разорвал ночь, и густой сноп искр дождем осыпался на сухой подлесок. Вспыхнувшее пламя жадно вцепилось в листву. Ветер быстро раздул огонь, воздвигая между демоном и охотниками ревущую стену.

Воспользовавшись этой короткой заминкой, Акаги на бегу сконцентрировался. Он обратился к знаниям, полученным в северной глуши. Старый тануки успел обучить его лишь самым базовым, примитивным крупицам сэндзюцу — умению взаимодействовать с энергией природы. Юноша жадно втянул в себя природную силу окружающего леса, грубо направляя ее прямиком в собственные мышцы. Тело мгновенно отозвалось горячей, покалывающей пульсацией. Мышечные волокна уплотнились, наливаясь невиданной легкостью и взрывной мощью.

Демон сорвался с места с удвоенной скоростью. Огромные деревья сливались в сплошную темную стену, ночной ветер с воем бил в лицо. Он без устали петлял, перепрыгивал широкие овраги и напролом продирался сквозь колючие кустарники, уходя все глубже в горы и увеличивая дистанцию.

Однако оммёдзи даже не думали отставать. Столичные маги прекрасно понимали, какая баснословно редкая добыча сама пришла к ним в руки. Лесной пожар не стал для них серьезной помехой — слаженные заклинания воды быстро пробили безопасную брешь в стене огня. Преследователи упорно висели на хвосте. Вспышки их талисманов и магических фонарей безжалостно разрезали тьму позади, словно стая обезумевших гончих.

***

В это же время глубоко под землей, в скрытом от человеческих глаз сияющем городе ёкаев, царила тревожная атмосфера. В богато украшенных покоях главного поместья клана Ясака сидела на мягких шелковых подушках. Служанки уже успели залечить ее мелкие царапины и переодеть девушку в чистое кимоно. В золотистых глазах принцессы все еще читались отголоски пережитого в ночном лесу.

Напротив нее, подобно разъяренному зверю, мерил шагами комнату глава клана. Его тяжелая, давящая аура заставляла бумажные перегородки мелко дрожать. Рядом стояла мать Ясаки, побелевшими пальцами сжимая расписной веер.

— Библейские демоны! — прогремел отец, резко остановившись. Его золотистые глаза полыхнули чистым, неконтролируемым гневом. — Прямо у границ столицы! Крылатые выродки посмели напасть на наследницу Высшего Клана!

Мать Ясаки испуганно ахнула, прикрыв лицо веером.

— Это беспрецедентная наглость! — яростно продолжал глава клана, сжимая кулаки с такой силой, что хрустнули суставы. В его голосе зазвучали рычащие нотки. — Я хочу знать, зачем владыкам их Подземного мира понадобилась моя дочь! И клянусь, они умоются кровью за это оскорбление!

Ясака грустно опустила взгляд. Ее пушистый хвост нервно обернулся вокруг колен.

— Они бы забрали меня, отец, — тихо, но твердо произнесла она. — Я бы не спаслась, если бы не вмешался посторонний. Меня спас они. Тот самый юноша с рогами.

Лицо главы клана исказила гримаса раздражения. Он отмахнулся широким рукавом, словно отгоняя назойливую муху.

— Тот самый беглец, из-за которого Орден сейчас поднял по тревоге все свои столичные резервы? — прорычал отец. — Да мне совершенно плевать на это дикое существо! Пусть экзорцисты разорвут его на куски.

— Но он рисковал собой ради меня... — попыталась возразить девушка.

— Глупости! — рявкнул мужчина, жестко обрывая ее на полуслове. — Откуда тебе знать, что творилось в голове у этого монстра?! Они — это звери, лишенные рассудка и контроля! Сегодня он размазал библейских тварей, а завтра у него бы помутился рассудок, и он сам бы свернул тебе шею. Нас должна волновать исключительно наглость Преисподней, а о рогатом недобитке пусть позаботится Орден!

Глава клана резко отвернулся от дочери, закрывая эту тему.

— Стража! — его властный голос гулким эхом разнесся по коридорам поместья.

Бумажные двери мгновенно разъехались в стороны, и на пороге появились двое личных телохранителей, тут же опустившись на одно колено.

— Удвоить патрули на всех тропах! — отчеканил отец. — Усилить защиту барьеров вокруг наших земель. Никто не смеет покидать подземный город без моего приказа. К покоям моей дочери приставить десяток лучших бойцов. Выполнять!

Воины коротко поклонились и бесшумно растворились в полумраке, спеша исполнить поручение. Мать Ясаки, опустив веер, робко подошла к мужу, пытаясь успокоить его гнев.

А юная принцесса так и осталась сидеть на мягких шелковых подушках. Ее золотистые глаза потускнели, устремившись в пустоту. Ясака выглядела совершенно потерянной. В ушах все еще стоял голос рогатого юноши, спасшего ей жизнь. Того, кого ее собственный отец только что так безжалостно и легко списал со счетов.

***

Солнце успело взойти, описать дугу по небосводу и снова скрыться за линией горизонта, уступая место очередной холодной ночи. Акаги бежал уже сутки.

Двадцать четыре часа непрерывной, изматывающей гонки на пределе возможностей и на чистом упрямстве. Сэндзюцу помогало поддерживать тонус мышц, вытягивая крохи энергии из окружающих деревьев и земли, но даже выносливость они имела свои границы. Легкие горели огнем, каждый вдох давался с хрипом, а изначально легкий для него канабо казалось, становился все тяжелее.

Густые леса сменились скалистыми ущельями, бурные реки уступили место колючим кустарникам, безжалостно дравшим ткань. От прочной, заботливо сшитой бабушкой одежды остались лишь грязные лохмотья, едва прикрывающие тело. Соломенная амигаса была потеряна еще в самом начале погони. Бледная кожа покрылась плотной коркой из пота, пыли и засохшей крови от хлестких ударов веток.

Перепрыгивая через широкий овраг и тяжело приземляясь на каменистую почву, Акаги криво, зло усмехнулся. Мысли текли вязко, но ирония происходящего была слишком очевидной.

«Отправляйся в путь и повидай этот огромный мир, — мысленно процитировал он дедушку-тануки, с трудом уворачиваясь от низко висящей кроны сосны. — Отличная вышла экскурсия. Совершенно не так я представлял себе неспешное путешествие по островам».

Оммёдзи оказались поистине неутомимыми охотниками. Они грамотно сменяли друг друга, перекрывали перевалы, использовали бумажных птиц для разведки и гнали его на юг, словно дикого зверя. Несколько раз кольцо облавы едва не захлопнулось, заставляя юношу прорываться напролом, сокрушая заслоны булавой и не задерживаясь на месте ни на лишнюю долю секунды. Экзорцисты действовали без эмоций и лишней спешки, прекрасно понимая, что физические ресурсы они конечны. Они брали его измором.

Очередной крутой подъем в гору отозвался острой болью — мышцы бедра свело судорогой. Юноша стиснул зубы так, что клыки едва не пробили губу, и заставил себя сделать следующий шаг, выжимая из измученного тела последние капли силы. Остановка сейчас означала неминуемую смерть.

Густой лес резко оборвался, открывая вид на голые скалы, а вой ветра смешался с оглушительным грохотом бушующей стихии. Акаги вылетел на самый край высокого обрыва. Внизу, разбиваясь о черные камни, пенилось разъяренное море. Начинался сильнейший шторм. Свинцовые тучи тяжело нависли над водой, то и дело озаряясь вспышками ветвистых молний.

Позади послышался торжествующий крик. Оммёдзи выходили из леса, стремительно беря утес в плотное полукольцо. Десятки магических фонарей и боевых печатей осветили измученную, покрытую кровоточащими ранами фигуру демона. Охотники ликовали — дальше бежать было некуда. Ловушка захлопнулась.

Акаги даже не обернулся. Он лишь крепче перехватил свой канабо, сделал уверенный шаг вперед и сорвался в ревущую бездну. Ледяная вода сомкнулась над его головой, мгновенно выбивая из легких остатки воздуха и обжигая стертые в кровь мышцы. Мощное подводное течение подхватило обессилевшее тяжелое тело и с неумолимой силой потащило прочь от берега, закручивая в водоворотах и унося в непроглядную темноту открытого моря.

Спустя считанные мгновения на край обрыва выбежали запыхавшиеся экзорцисты. Старший отряда, скривившись от бьющего в лицо ледяного дождя, торопливо вскинул руки. Он запустил в штормовое небо целый рой светящихся бумажных птиц. Магические разведчики устремились к бушующим волнам, пытаясь уловить хоть малейший след духовной энергии беглеца.

Однако природа оказалась сильнее. Шквальный ветер безжалостно рвал хрупкую магическую бумагу, а соленая морская вода мгновенно гасила свет талисманов. Океан надежно скрыл Акаги, полностью растворив его ауру в своей колоссальной мощи. Простояв на продуваемом ветрами утесе еще несколько минут, командир оммёдзи с досадой сплюнул прямо на мокрые камни.

— Проклятый демон, — зло процедил он сквозь зубы, вглядываясь в черные волны. — В такой мясорубке ему ни за что не выжить.

Понимая абсолютную бессмысленность дальнейших поисков, экзорцисты начали сворачивать свои поисковые барьеры. Облава была окончена. Потеряв столь ценную добычу, уставшие и разочарованные отряды Ордена развернулись и нехотя побрели обратно в сторону столицы.

Глава 8. Поднебесная

***

Возвращение в сознание началось с боли. Это была не привычная ломота после тяжелых тренировок, а пульсирующий огонь, который словно выжигал каждую клетку тела. Океан безжалостно пережевал его и выплюнул, вытянув все ресурсы.

Акаги попытался сделать вдох, но ребра отозвались такой резкой вспышкой агонии, что в глазах мгновенно потемнело. Его хваленая демоническая регенерация крови они работала на абсолютном пределе, лишь поддерживая тлеющую искру жизни, а энергия Бездны внутри ощущалась как высохший колодец. Тело отказывалось подчиняться.

— Не шевелись, — раздался из полумрака скрипучий, по-старчески надтреснутый голос.

Преодолевая невероятную тяжесть век, юноша с трудом приоткрыл глаза. Зрение фокусировалось медленно, выхватывая детали из серой пелены. Он лежал на каменном полу просторной, сухой пещеры. В воздухе витал терпкий аромат перетертых целебных трав. Неподалеку мягко потрескивал небольшой костер, отбрасывая танцующие тени на потолок.

Рядом с огнем сидела сгорбленная фигура. Когда зрение окончательно прояснилось, Акаги смог рассмотреть своего спасителя. Это был старый ёкай. Его морщинистое лицо, обрамленное пучками седой шерсти, поразительно напоминало физиономию обезьяны, но в глубоко посаженных темных глазах светился интеллект. На плечи существа была накинута выцветшая буддийская ряса.

Старик неспешно растирал что-то в каменной ступке деревянным пестиком, не поворачивая головы в сторону пробудившегося демона.

— Море вынесло тебя на камни, — размеренно продолжил монах-ёкай, зачерпывая из ступки густую зеленую мазь. — Обычный человек или слабый дух захлебнулся бы в первые часы шторма. Твоя жизненная сила велика, но сейчас она истощена. Спи, дитя. Позволь времени исцелить твои раны.

Отяжелевшие веки сами собой сомкнулись, и Акаги вновь провалился в спасительный мрак сновидений.

Когда он очнулся в следующий раз, чувство времени было полностью утеряно. Непонятно, прошли часы или целые сутки, однако разница в физическом состоянии оказалась значительной. Волны боли отступили, сменившись тупой, но вполне терпимой ломотой.

В глубине тела медленно заворочалась первородная сила. Кровь они вновь начала уверенно циркулировать по жилам, сшивая разорванные мышечные волокна и сращивая трещины в костях. Опустошенный резервуар Бездны тоже подал признаки жизни — крохотные искры силы слабо, но ритмично запульсировали в груди. Организм окончательно вышел из состояния шока, и регенерация включилась в работу.

Юноша осторожно, стараясь не делать резких движений, повернул голову и прислушался к ощущениям. В пещере царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь приглушенным, мерным рокотом прибоя где-то снаружи.

Костер успел прогореть, оставив после себя лишь горстку тлеющих углей, дающих скудное тепло. Рядом с ними, скрестив ноги в позе лотоса, неподвижно сидел всё тот же монах-обезьяна. Его глаза были закрыты, умиротворенное морщинистое лицо расслаблено, а дыхание казалось настолько ровным и тихим, что грудная клетка под выцветшей рясой едва поднималась. Но несмотря на закрытые глаза, старик безошибочно почувствовал пробуждение своего "пациента".

— Как только сможешь стоять на ногах — проваливай, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом произнес монах, даже не поменяв позы.

Акаги хрипло усмехнулся, хотя грудная клетка тут же отозвалась протестующей болью.

— Ты со всеми гостями так любезен? — слабо выдавил из себя юноша, чувствуя вкус засохшей крови на губах.

— Только с теми, кто смердит кровью и юношеской глупостью, нарушая мою медитацию, — парировал старик, приоткрыв один по-обезьяньи цепкий глаз. — Я поселился на этом берегу ради тишины и созерцания. Вылавливать из прибоя полумертвых демонов в мои планы совершенно не входило.

— Мог бы оставить меня на съедение крабам.

— И осквернить берег падалью? Какая вопиющая безответственность к природе.

Они перекинулись еще парой язвительных фраз, лениво переругиваясь в полумраке пещеры. Акаги, к своему собственному удивлению, находил в этой словесной перепалке странное успокоение. В отличие от некомат или других духов, этот старик не излучал страха. Он видел в лежащем перед ним они не ходячую катастрофу, а исключительно досадную помеху своему покою.

Спустя несколько минут монах тяжело вздохнул, прерывая медитацию, и с кряхтением поднялся на ноги. Он подошел к остывающему очагу, подхватил свою каменную ступку и решительно направился к демону.

Не тратя времени на лишние уговоры, старик грубо приподнял голову Акаги и бесцеремонно влил ему прямо в рот густую, концентрированную травяную жижу. Вкус оказался настолько омерзительным, горьким и вяжущим, что юноша инстинктивно дернулся, попытавшись выплюнуть гадость. Но узловатые, неожиданно сильные пальцы монаха намертво зажали ему челюсть, заставив проглотить варево до самой последней капли.

Захлебнувшись невероятной горечью, Акаги отчаянно закашлялся. Едва восстановив дыхание и чувствуя, как внутри всё сводит от омерзительного вкуса, он выдал в адрес старика длинную, витиеватую конструкцию из отборного мата. Юноша щедро прошелся по самой жиже, садистским методам лечения и всей обезьяньей родне монаха до десятого колена.

Старик даже ухом не повел. Невозмутимо вытерев узловатые пальцы о подол своей выцветшей рясы, он спокойно вернулся к остывшему очагу.

— Можешь сквернословить сколько влезет, — равнодушно бросил монах, усаживаясь обратно в позу лотоса. — Но без этого отвара ты провалялся бы здесь в виде бесполезного бревна еще как минимум неделю, пуская слюни на моем лежаке. А я в няньки к японским духам совершенно точно не нанимался.

Акаги уже хотел было огрызнуться в ответ, но последняя фраза заставила его резко замолчать. Боль в груди мгновенно отошла на второй план.

«К японским духам?»

Слова резанули слух. На островах никто не назвал бы его «японским» духом. Местные называли их ёкаями, они, лесными божествами или монстрами, но никогда не привязывали их природу к названию страны в таком отстраненном, чужеродном ключе. Это звучало исключительно как слова иностранца. Юноша медленно сглотнул остатки горького варева, игнорируя тошноту.

— Где я? — хрипло спросил Акаги.

Монах приоткрыл один глаз, и на его морщинистом лице проступила явная насмешливая ухмылка.

— У меня в пещере. Лежишь на моем тюфяке и дышишь моим воздухом, — совершенно невозмутимо констатировал старик, поудобнее складывая руки на коленях.

— Очень смешно, — процедил сквозь зубы юноша, чувствуя, как от раздражения вновь заныли сломанные ребра. — Я спрашиваю про землю. Какой это остров?

— Остров? — обезьяна тихо фыркнула. — Если у вас там, на востоке, привыкли ютиться на жалких обломках скал среди толщи воды, это исключительно ваши трудности. Здесь под ногами земля, конца и края которой ты не увидишь, даже если заберешься на самую высокую гору.

— Старик, у меня совершенно нет сил на твои загадки. Просто назови место.

— А у меня нет желания тратить время на просвещение невежественной молодежи, — парировал ёкай. — К тому же, ты слишком много болтаешь для того, кто еще пару дней назад напоминал кусок отбитого мяса.

Они еще несколько минут обменивались колкостями. Акаги, несмотря на слабость, упорно гнул свою линию, пытаясь вытянуть из собеседника конкретику, пока монах умело отбивал все его выпады едким сарказмом. В конце концов, старик тяжело и протяжно вздохнул, признавая поражение перед юношеским упрямством.

— Поднебесная, — ровным тоном произнес монах. — Провинция Чжэцзян. Море изрядно потрепало тебя, парень, раз утащило так далеко от дома.

Поднебесная. Акаги попытался осмыслить услышанное. Чудовищный шторм оказался настолько сильным, что его просто-напросто перебросило через целое море на материк.

— Сколько дней прошло с тех пор, как меня выбросило на этот берег? — спросил юноша,

пытаясь прикинуть, насколько сильно он выпал из реальности.

— Я же уже сказал, — монах раздраженно дернул мохнатым ухом. — Ты валяешься здесь в беспамятстве уже двое суток. Если бы не я, валялся бы целую вечность, пока тебя не сожрали падальщики.

Акаги замолчал, внимательно изучая своего спасителя. Старый обезьяноподобный дух, живущий отшельником на побережье империи. Тот, кто совершенно не боится ауры они, легко отмахивается от любых угроз и обладает медицинскими знаниями, способными буквально вытащить с того света после смертельной схватки с морем. За этим стариком явно скрывалось нечто куда большее, чем просто любовь к одиночеству.

— Кто ты такой? — прямо спросил Акаги.

Обезьяна неторопливо поправила складки своей поношенной одежды и спокойно прикрыла глаза, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Я всего лишь старый монах, — философски и совершенно безмятежно отозвался старик, возвращаясь к прерванной медитации. — Ни больше, ни меньше.

***

Остаток дня и последовавшая за ним ночь прошли в своеобразном ритме. Лекарство старого отшельника, несмотря на свой омерзительный вкус, оказалось на редкость действенным. Акаги буквально физически ощущал, как разгоняется его регенерация. Процесс восстановления шел всё быстрее, жадно поглощая энергию и возвращая мышцам былую силу.

Пока организм методично собирал себя заново, юноша коротал время, периодически забрасывая хозяина пещеры вопросами. Лежать в тишине было слишком утомительно. Акаги спрашивал о местных устоях, о духах Поднебесной, о людях и правилах, царящих на этом огромном материке.

Монах отвечал крайне избирательно. Иногда он снисходил до коротких, рубленых пояснений, лениво роняя слова сквозь полудрему. Но стоило демону попытаться копнуть глубже и задать вопрос о личности самого отшельника или его прошлом, как старик немедленно ощетинивался едким сарказмом, виртуозно уходя от ответа. Обезьяна оказалась жутко нелюдимым и ворчливым созданием с невероятно острым языком.

И всё же Акаги интуитивно чувствовал — старик совершенно не был плохим. За показной грубостью, постоянными насмешками и желанием казаться бессердечным мизантропом скрывалось глубокое спокойствие существа, которому просто осточертела мирская суета. Он ворчал, но исправно подкидывал дрова в очаг. Язвил, но следил за тем, чтобы у раненого демона была пресная вода.

К утру следующего дня первородная сила крови завершила свою работу. Акаги открыл глаза, глубоко вдохнул прохладный пещерный воздух и понял, что ребра больше не отзываются болью. Упершись широкими ладонями в каменный пол, юноша напряг мышцы и медленно поднялся на ноги. Свод пещеры оказался достаточно высоким, позволив ему выпрямиться во весь рост. Стряхнув с себя остатки слабости, демон размял плечи, прислушиваясь к тихому хрусту суставов.

Убедившись, что тело снова полностью подчиняется ему, Акаги внимательно окинул взглядом каменные своды. Чего-то остро не хватало. Чего-то привычного, что всегда под рукой.

— Старик, — позвал юноша, поворачиваясь к монаху, который невозмутимо перебирал деревянные четки. — Когда ты вытаскивал меня из воды... ты не видел мою булаву? Большой такой канабо, с шипами.

Монах перестал перебирать бусины и смерил демона снисходительным взглядом.

— Из волн я выловил только одного рогатого дурака в лохмотьях. Никаких дубин к тебе привязано не было, — скрипуче ответил отшельник. — Море всегда забирает плату. Скажи спасибо, что оно ограничилось деревяшкой, оставив тебе жизнь.

Акаги помрачнел. В груди появилось тягучее, неприятное чувство утраты. Оружие значило для него слишком много. Канабо служил ему верой и правдой буквально с самых первых дней его новой жизни, прошел с ним через суровые тренировки, впитал кровь врагов и ни разу не подвел в бою. Расстаться с единственным молчаливым товарищем было по-настоящему горько.

Монах заметил, как помрачнел его гость, и пренебрежительно фыркнул, возвращаясь к своим четкам.

— Чего ты повесил голову из-за какой-то палицы? — ворчливо поинтересовался старик. — Подумаешь, кусок дерева с железяками. Дойдешь до первой же кузни в ближайшем человеческом городе, и местные мастера выкуют тебе оружие в десять раз лучше прежнего. Еще и отполируют, чтобы блестело на солнце.

Акаги медленно сжал и разжал пустые кулаки, вспоминая привычную, идеально сбалансированную тяжесть своего утраченного оружия.

— В кузнице можно купить оружие, — тихо, но твердо ответил демон, глядя на тлеющие угли очага. — А такого верного товарища, который прошел со мной всё с самого начала, я там точно не найду.

— У каждого свои заскоки, — философски хмыкнул старик, забрасывая деревянные четки на шею. — Кто-то оплакивает павших соратников, кто-то льет слезы по куску дерева с железками. Осуждать не берусь.

Монах оперся руками о колени и поднялся. Шаркая босыми ногами по холодному камню, он направился к выходу из пещеры, откуда ощутимо тянуло влажным бризом. Акаги молча последовал за своим спасителем. Ощущение твердого камня под ногами возвращало былую уверенность в собственных силах, хотя непривычная легкость в руках, лишенных оружия, продолжала раздражать.

Миновав короткий природный коридор, юноша вышел наружу и на мгновение зажмурился от яркого утреннего солнца. Когда глаза адаптировались к свету, демон глубоко втянул носом воздух и замер, осматривая пейзаж.

Пещера отшельника располагалась буквально у самой кромки воды. Узкая полоска каменистого пляжа резко обрывалась, встречаясь с беспокойной стихией. Бескрайний, пугающе огромный океан простирался до самого горизонта, где сливался с лазурным небом. Волны с мерным грохотом разбивались о прибрежные валуны, щедро обдавая лицо Акаги мелкой соленой пылью — той водой, которая едва не забрала его жизнь пару дней назад.

Обернувшись, юноша увидел возвышающиеся позади величественные горы, густо поросшие изумрудным лесом. Вершины некоторых скал прятались в густых белых облаках. Это был совершенно чужой, огромный берег незнакомого ему континента.

Старик втянул носом соленый воздух, потянулся так, что громко хрустнули суставы, и обернулся к демону.

— Ну вот, — удовлетворенно констатировал монах. — Ноги тебя держат уверенно, взгляд ясный, дурь в голове на месте. Пейзажем полюбовался — и скатертью дорога. Иди куда глаза глядят, желательно подальше от моего порога.

Акаги скрестил руки на груди, даже не сдвинувшись с места.

— Я никуда не пойду.

Старик удивленно вскинул кустистые седые брови.

— Чего? Океанской водой уши заложило? Я сказал: проваливай. Мое гостеприимство закончилось.

— Куда мне идти, старик? — совершенно спокойно парировал юноша. — Я стою на чужом материке в изодранных лохмотьях. У меня нет денег. У меня нет оружия. Я понятия не имею, какие здесь порядки, какие кланы правят и как местные экзорцисты реагируют на демонов. Если я сейчас отправлюсь бродить по человеческим селениям, всё закончится кровавой бойней. Разреши мне остаться.

Монах расхохотался.

— Разрешить остаться?! Парень, ты в своем уме? Я — отшельник! Слово такое знаешь? Я забился в эту глушь ради полного одиночества. Чтобы медитировать и слушать крики чаек. Зачем мне селить у себя рогатого дурака, притягивающего неприятности?

— Я буду полезен, — упрямо гнул свою линию Акаги. — Я вынослив. Могу таскать любые тяжести, колоть дрова, охотиться, ловить рыбу. Тебе больше не придется тратить время на бытовые заботы, сможешь медитировать с утра до ночи. Моя физическая сила окупит мое присутствие.

Обезьяна пренебрежительно скривилась, смерив демона взглядом с ног до головы.

— Оставь свои сказки для человеческих крестьян. Мне твои мышцы без надобности. Я сам могу вырвать дерево с корнем при необходимости. Твоя помощь для меня — пустой звук.

— Ты вылечил меня, — Акаги сделал шаг вперед. — Потратил свои травы и время. Зачем было вытаскивать меня с того света, если собирался сразу выгнать на верную смерть?

— Я спас тебя исключительно из-за твоих громких стонов! — огрызнулся ёкай, ткнув в сторону демона узловатым пальцем. — Думал, оклемаешься и сам уползешь обратно в свои острова.

— Я останусь. Хотя бы на время, пока не пойму, как устроен этот мир. Обещаю сидеть тихо.

— Исключено! — отрезал старик, топнув босой ногой по камням. — Моя пещера — мои правила. Иди в горы, найди пустой храм, живи в лесу. В провинции Чжэцзян хватает диких мест. Просто уйди с моего берега.

— Мой опыт подсказывает, что везде встречаются охотники на духов.

— Значит, дерись с ними! Или прячься! Чего ты ко мне пристал?

— Потому что ты второй, кто разговаривает со мной без ужаса или желания проткнуть мечом, — честно признался Акаги.

Повисла короткая пауза. Монах раздраженно цокнул языком и отвернулся к морю, всем своим видом показывая, что дискуссия окончена. Акаги тяжело вздохнул, понимая бессилие логики. Он подошел к крупному валуну прямо у входа в пещеру, тяжело опустился на него и уперся локтями в колени, всем своим видом демонстрируя непоколебимость.

— В таком случае тебе придется вышвырнуть меня в море силой. Но предупреждаю сразу: плаваю я теперь отлично, так что обязательно вернусь обратно. Я буду сидеть тут.

Глаза монаха опасно сузились. В воздухе на мгновение сгустилась тяжелая, пугающая аура, от которой у юноши инстинктивно встали дыбом волоски на затылке. Старик действительно мог сбросить его со скалы одним легким движением руки, и Акаги это прекрасно осознавал. Но спустя секунду напряжение бесследно исчезло. Монах раздраженно сплюнул на камни и пробормотал длинное ругательство себе под нос, признавая свое поражение перед юношеским упрямством.

Воцарилось напряженное молчание, прерываемое лишь криками морских птиц и мерным шумом прибоя. Монах стоял, скрестив руки на груди, и сверлил демона тяжелым, недовольным взглядом. Акаги же сидел с видом каменного изваяния, всем своим существом транслируя мысль: «Я никуда не уйду».

Спустя добрых полчаса такой безмолвной осады старик наконец сдался. Он с шумным вздохом потер переносицу и махнул рукой.

— Ладно, сиди, упертый болван, — проворчал обезьяна, разворачиваясь обратно к пещере. — Но запомни: будешь путаться под ногами во время медитаций — лично вышвырну тебя обратно в море. И в этот раз привяжу к твоим ногам валун потяжелее.

Акаги удовлетворенно кивнул, понимая, что одержал небольшую, но очень важную победу.

— Меня зовут Акаги, — сказал он вслед удаляющемуся старику, резонно рассудив, что раз они теперь будут делить одну пещеру, стоит хотя бы представиться. — А как твое имя?

Монах на мгновение замер в проходе.

— Можешь звать меня Сунь, — не оборачиваясь, бросил он и скрылся в полумраке пещеры. — А теперь иди и набери хвороста, Акаги. Раз уж ты напросился ко мне в сожители, начинай отрабатывать свой хлеб.

Акаги не заставил просить себя дважды. Легко поднявшись с нагретого солнцем валуна, он размял широкие плечи и уверенным шагом направился в сторону зеленой стены леса, начинавшегося сразу за каменистой полосой пляжа.

Чем глубже он заходил в чащу, тем отчетливее понимал: это была совершенно чужая земля. Лес разительно отличался от суровых чащоб севера или ухоженных рощ в окрестностях Киото. Деревья поражали своими исполинскими размерами, а сквозь их широкие кроны пробивались ровные столбы утреннего света.

Акаги инстинктивно потянулся к окружающему пространству, пытаясь уловить потоки природной энергии, как учил его старый тануки. И едва не поперхнулся от удивления. Энергия здесь бурлила, словно полноводная река по весне. Жизненная сила была невероятно мощной, плотной и, в отличие от Ниппона, ощущалась более... дикой.

Найдя подходящую сухару — массивное поваленное дерево с толстыми, давно высохшими ветвями, — юноша принялся за работу. Отсутствие оружия и даже простого топора его нисколько не смущало. Демоническая сила, подкрепленная завершившейся регенерацией, полностью вернулась к нему. Акаги просто брался за толстые сучья голыми руками и с громким, сухим треском выламывал их из ствола, словно это были тонкие лучинки, а затем ломал о колено на более мелкие куски.

Физический труд приносил неожиданное успокоение. С каждым сломанным бревном, с каждой каплей пота, выступившей на лбу, из головы уходили мрачные мысли об утраченном оружии, изнурительной облаве и океане. Он был жив. Он твердо стоял на ногах. У него было временное укрытие, пусть даже его приходилось делить со сварливым стариком, явно скрывающим свою истинную сущность.

Спустя полчаса Акаги сплел из крепких лиан импровизированную веревку, стянул ей целую гору отборного хвороста и сухих поленьев. Вес этой вязанки заставил бы сорвать спину дюжину крепких крестьян, но юный они легко, почти играючи закинул огромную охапку на плечо. Ступая по мягкому мху, он направился обратно к побережью.

Глава 9. Будда и бык

***

Солнце скрылось за горизонтом, уступая место прохладным сумеркам. Акаги, натаскав достаточно хвороста, снова углубился в лес и спустя час вернулся с упитанным диким зайцем. Освежевать тушку оказалось делом пары минут. Соорудив над огнем простую конструкцию из сырых веток, юноша принялся жарить свою добычу.

Вскоре по каменным сводам поплыл густой запах мяса. Жир громко шипел, капая на раскаленные угли. Акаги, вполне довольный собственными навыками, скрестил ноги и принялся ждать.

Сунь, чья вечерняя медитация явно была нарушена столь агрессивными запахами, громко втянул носом воздух и приоткрыл один глаз. Монах с кряхтением поднялся, подошел к костру и, совершенно не спрашивая разрешения, оторвал от тушки небольшой, слегка подгоревший кусок.

Он пожевал его несколько секунд. Лицо старика исказила гримаса отвращения.

— Что это? — хрипло спросил обезьяна, с огромным трудом проглотив жесткое волокно.

— Ужин, — невозмутимо ответил демон. — Заяц.

— Это не ужин, паршивец, — старик демонстративно сплюнул на землю. — Это оскорбление продукта. Зачем ты вообще убил животное, если собирался так бездарно надругаться над его мясом?

Акаги нахмурился, чувствуя легкий укол гордости.

— Мясо прожарено, кровь не течет. Если тебе что-то не нравится, можешь жевать свои коренья. Мне нужно восстанавливать силы.

— На твоих островах, видимо, живут исключительно дикари, напрочь лишенные вкусовых рецепторов, — парировал Сунь.

Монах развернулся и, недовольно бурча под нос проклятия в адрес неотесанной молодежи, зашагал к самому дальнему углу пещеры. Там лежал его потрепанный дорожный мешок. Покопавшись внутри, старик извлек на свет несколько пучков сушеных трав, маленькую глиняную баночку и уже знакомую деревянную ступку.

Вернувшись к очагу, он бесцеремонно ткнул Акаги черенком пестика в широкое плечо.

— А ну брысь отсюда. Отойди, пока окончательно всё не испортил.

— Я сам его поймал, — возмутился юноша, но всё же нехотя сдвинулся в сторону, освобождая место у огня.

— И я тебе за это безмерно благодарен, великий добытчик, — саркастично отозвался старик, ловко снимая тушку с веток. — Но если я съем еще хоть один кусок этой подошвы, мои последние зубы навсегда останутся здесь, в Чжэцзяне.

Сунь принялся колдовать над мясом. Он сделал несколько глубоких надрезов своим коротким ножом, после чего начал щедро втирать в волокна смесь из растертых трав и густой пасты из глиняной баночки. Движения старика были поразительно точными, выверенными и быстрыми, выдавая многолетний опыт.

Акаги молча наблюдал за процессом из своего угла.

— Можно было просто посыпать солью, — скептически заметил демон.

— Можно было бы сожрать его сырым, — в тон ему ответил монах, возвращая мясо обратно на жар. — Но мы имеем то, что имеем. Учись, пока я жив. Еда обязана приносить радость. Она должна наполнять тело энергией гармонично.

Когда жир снова зашипел на углях, запах в пещере изменился до неузнаваемости. Резкий дух паленой дичи уступил место глубокому, пряному аромату, от которого у юного они предательски громко заурчало в животе. Смесь неизвестных специй раскрывалась под воздействием жара, наполняя воздух чем-то неуловимо сладковатым и острым одновременно.

— Вот теперь, — удовлетворенно кивнул Сунь, усаживаясь обратно на свой тюфяк, — это имеет право называться ужином. А свой рецепт оставь для пыток.

Ужин прошел в полной тишине. Акаги пришлось мысленно признать безоговорочное поражение: заяц, приправленный травами, оказался невероятно вкусным. Жесткое мясо размягчилось, наполнившись глубокими пряными соками, и вскоре от дичи остались лишь чисто обглоданные косточки.

Насытившись, они стали устраиваться на ночлег. Старик свернулся калачиком на своем поношенном тюфяке в углу. Демон же искать особого комфорта не стал. Он просто откинулся на спину, вытянувшись во весь рост прямо на твердом каменном полу возле затухающего очага, и закинул руки за голову.

Сон не шел. Под мерный, убаюкивающий рокот волн и тихое сопение монаха юноша сверлил взглядом темный свод пещеры. В голове крутились мысли о непредсказуемости судьбы.

Еще совсем недавно он пробирался сквозь лесные кордоны и барьеры оммёдзи. Шел прямо в Киото, желая вытащить наружу грязные тайны кланов. Он собирался найти ответы: кто именно подписал Великий Пакт, какова была истинная цена этого договора и почему ради хрупкого мира с людьми весь древний род они принесли в жертву. Цель находилась буквально на расстоянии вытянутой руки, скрытая за печатями экзорцистов.

И вот теперь он лежит на камне совершенно чужого континента. Без своего верного оружия, без серебра (справедливости ради — у него их итак не было), в изодранных лохмотьях. В одной пещере со старой язвительной обезьяной.

Акаги тихо усмехнулся в темноту, прислушиваясь к шелесту ветра снаружи. Жизнь заложила невероятно крутой вираж. Закрыв глаза, юный они позволил усталости окончательно взять свое и провалился в спокойный сон.

***

Утро началось с того, что прямо на грудь спящего демона приземлилось что-то увесистое и пыльное. Акаги резко открыл глаза, инстинктивно напрягая мышцы, но никакой угрозы не обнаружил. На его ребрах лежал толстый фолиант. Книга выглядела так, будто готова была рассыпаться в прах от малейшего дуновения ветра: пожелтевшие страницы держались на честном слове и растрескавшемся переплете.

Монах уже сидел у очага, лениво помешивая угли.

— Изучай, — коротко бросил Сунь, даже не повернув головы.

Юноша сел, осторожно взяв в руки хрупкий том. На обложке полустертыми иероглифами значилось: «Виная-питака». Акаги, успевший за время жизни на севере пристраститься к чтению, открыл первую страницу с неподдельным интересом. Любая литература воспринималась им как окно в устройство мира и шанс понять образ мыслей других существ.

Первый час прошел в полной тишине. Демон методично вчитывался в текст, стараясь уловить скрытый смысл. Но чем дальше он продвигался, тем сильнее хмурились его брови. Книга оказалась бесконечным сводом монашеских правил и дисциплинарных предписаний. Сотни мельчайших, удушающих деталей: как правильно носить рясу, как просить подаяние, в какой позе сидеть при разговоре со старшими и какие именно мирские мысли следует гнать от себя прочь.

Спустя еще полчаса Акаги с тяжелым вздохом захлопнул древний фолиант.

— Это же скука смертная, старик, — прямо заявил юноша, откладывая книгу на камень. — Зачем мне заучивать правила стирки ваших монашеских одеяний? Я бы с удовольствием прочитал это, если бы мучился от бессонницы.

Воздух со свистом рассекла деревянная тень. Звонкий удар по макушке заставил демона недовольно зашипеть и схватиться за голову. Он вскинул взгляд и опешил: в руках Суня, который еще секунду назад сидел у костра совершенно безоружным, невесть откуда взялся длинный гладкий посох.

— Раз уж ты напросился жить под моим сводом и жрать мою еду, — наставительно произнес обезьяна, невозмутимо опираясь на внезапно появившееся оружие, — то будешь учиться писаниям Будды. Терпение и смирение — вот главные вещи, которых катастрофически не хватает твоей горячей рогатой голове. Открывай обратно и читай. И чтобы я больше не слышал ни единого вздоха, пока не дойдешь до конца главы.

— Вообще-то, еду вчера добыл я, — глухо пробурчал Акаги, потирая пульсирующую макушку и с явной неохотой пододвигая к себе ветхий фолиант. Старик был реально силен, раз даже его бронированную башку пробрало.

— Еще раз назовешь то горелое дерьмо едой — получишь посохом по зубам, — невозмутимо парировал Сунь, возвращаясь к созерцанию углей. — Твоя задача сейчас — впитывать мудрость. Читай вдумчиво.

Акаги, вздохнув, честно пытался вникнуть в древние тексты. До самого полудня в пещере стояла тишина, прерываемая лишь осторожным шелестом хрупких страниц. Но когда солнце поднялось в зенит, желудок молодого демона издал требовательный звук, напрочь перекрывая любые мысли о "духовном просветлении".

Сунь, казалось, только этого и ждал. Старик плавно поднялся на ноги, отряхнул выцветшую рясу и направился к выходу, небрежно махнув рукой, подзывая юношу за собой. Акаги с облегчением отложил пыльный фолиант и вышел на залитый ярким светом берег. Монах стоял на камнях и щурился на возвышающийся неподалеку густо заросший горный хребет.

— Там, на восточном склоне, — скрипучим голосом начал Сунь, указывая узловатым пальцем на одну из лесистых вершин, — водится особый горный бык. Его мясо — это деликатес, способный порадовать даже меня. Иди и принеси его.

Юноша скрестил мощные руки на груди и крайне подозрительно покосился на своего спасителя.

— Если это такой невероятный деликатес и тебе так сильно хотелось мяса, — скептически сощурился Акаги, — отчего же ты сам за ним до сих пор не сходил? Живешь здесь давно, да и сил у тебя, судя по всему, предостаточно.

Обезьяна раздраженно цокнул языком и сурово насупил седые брови.

— Тебе поручили дело, вот и не смей спорить со старшими, — отрезал монах, всем своим видом показывая, что дискуссия окончена. — Кто вчера громче всех кричал, что будет невероятно полезен? Вызвался быть добытчиком — иди и добывай. А я пока подготовлю очаг. И только попробуй вернуться с пустыми руками!

Акаги развернулся и молча зашагал в сторону указанной горы, по пути щедро поминая старика исключительно «добрым» словом. Поднимаясь по крутому, заросшему густым кустарником склону, юный они то и дело раздраженно сдвигал с пути тяжелые ветви. Утренняя шишка на макушке все еще неприятно ныла.

Обезьяна явно что-то недоговаривал. Раз этот бык водится так близко, а монах обладает силой пробить демоническую защиту ударом простой деревяшки, значит, дело кроется в чем-то другом. Вариантов было немного: либо старик просто решил устроить ему проверку, либо это животное представляет собой нечто куда более опасное, чем просто кусок сытного мяса.

Солнце припекало, и духота чужого леса давала о себе знать. Спустя час непрерывного подъема по бездорожью Акаги услышал спасительное журчание. Прокравшись через заросли раскидистого папоротника, он вышел к небольшому горному ручью, стремительно сбегающему по гладким камням.

Юноша опустился на колени у самой кромки воды. Зачерпнув ледяную влагу широкими ладонями, он с жадностью напился, чувствуя, как приятный холод прогоняет остатки книжной сонливости и усталость от крутого подъема. Затем он щедро плеснул водой в лицо, ополоснул шею и грудь, смывая пот.

Вытерев лицо тыльной стороной ладони, демон выпрямился во весь свой немалый рост. Пришло время заняться делом. Акаги закрыл глаза и глубоко втянул носом воздух, заставляя свое обоняние работать на полную мощность. Лес вокруг был полон запахов: прелая листва, влажная земля, мелкие грызуны и сладковатый аромат цветов. Юноша методично отсекал всё лишнее, сканируя пространство в поисках чего-то живого.

Спустя пару минут напряженного поиска ноздри демона уловили то, что нужно. Тяжелый, мускусный запах крупного зверя, смешанный с ароматом шерсти. Запах был сильным, отчетливым. Цель находилась совсем близко.

Акаги оскалился и сорвался с места. Он бесшумной тенью заскользил между стволами деревьев, перепрыгивая через поваленные колоды и ориентируясь исключительно на чутье. Демон готовился к схватке с могучим горным зверем, предвкушая, как притащит тушу в пещеру и бросит ее к ногам сварливого старика. Раздвинув густые заросли дикого папоротника, юноша выскочил на небольшую поляну и замер в боевой стойке, готовый к броску.

Однако вместо исполинского горного быка его взгляду предстал вепрь. Обычный, пусть и довольно крупный лесной кабан, который увлеченно рыл землю пятачком в поисках кореньев. Зверь хрюкнул, покосился на внезапно появившегося рогатого гостя, но убегать не стал, не почуяв прямой угрозы.

Акаги разочарованно выдохнул. Напряженные мышцы расслабились, боевой настрой мгновенно улетучился. Это совершенно точно была не та цель.

— Придется искать дальше, — пробормотал он себе под нос, опуская руки и полностью теряя бдительность. Это была фатальная ошибка.

Акаги даже не успел обернуться, как чудовищная, многотонная сила врезалась ему прямо в задницу. Два острых рога поддели расслабленного демона с такой неистовой мощью, что законы гравитации на мгновение перестали существовать. С громким криком юноша пулей вылетел с поляны, пробивая собственным телом ветви деревьев. Мир перед глазами завертелся сумасшедшей каруселью из зеленой листвы и голубого неба.

Но самым обидным в этом незапланированном полете был звук, который внезапно разорвал тишину горного склона. Откуда-то снизу, с самого побережья, расстояние до которого измерялось почти километром густого леса, до его ушей долетел громогласный, издевательский старческий хохот. Обезьяна совершенно точно знала, что именно произойдет, и сейчас от души потешалась над его позором.

Сокрушая спиной очередную густую крону и готовясь к жесткому приземлению, Акаги стиснул зубы так, что скрипнули клыки.

— Клянусь, — прорычал он в полете, — я отомщу тебе за это, старая ты макака!

Приземление вышло жестким. Проломив спиной целый каскад толстых веток, Акаги рухнул на влажную землю, оставив в ней глубокую борозду. Однако злость оказалась сильнее боли. Юноша мгновенно вскочил на ноги и жадно втянул в себя природную энергию леса. Сэндзюцу хлынуло по венам, разгоняя кровь и наливая мышцы взрывной мощью. С глухим, полным ярости рыком демон бросился обратно вверх по склону, желая голыми руками свернуть шею наглой скотине.

Ворвавшись на поляну, Акаги резко затормозил. Вепрь давно сбежал в кусты. Зато прямо по центру прогалины гордо высилось существо, абсолютно далекое от понятия «бык».

Тело монстра напоминало мощного оленя или коня, густо покрытого мерцающей изумрудной чешуей. Львиная грива развевалась на ветру, длинный хвост с кисточкой недовольно хлестал по бокам, а на благородной морде красовались два изогнутых рога. Существо излучало ауру духа, а в его глубоких глазах светился пугающий, почти человеческий интеллект.

Демон не стал тратить время на разглядывание чешуйчатой твари. Оттолкнувшись от земли так, что дерн брызнул во все стороны, он молниеносно сократил дистанцию и нанес сокрушительный удар кулаком прямо в массивную шею. Зверь даже не попытался уклониться. Он просто чуть подался вперед, принимая удар на костяную пластину у основания рогов.

Раздался гулкий треск. Кулак Акаги отозвался легкой болью, словно юноша со всей силы впечатался в монолитную скалу.

В следующую долю секунды существо контратаковало. Разворот был неуловимо быстрым. Мощное копыто влетело в грудь демона, отбрасывая его на десяток метров назад. Акаги сгруппировался в воздухе, приземлился на все четыре конечности и тут же прыгнул в сторону, чудом уходя от разящего выпада сверкающих рогов.

Завязалась ожесточенная, яростная схватка. Демон наносил град ударов, используя всю свою звериную ловкость и мощь сэндзюцу. Он пытался бить по суставам, рвать когтями незащищенные места, но всё было тщетно. Изумрудная броня выдерживала любой натиск. Зверь же действовал с пугающим спокойствием. Каждый его выпад нес в себе разрушительную силу.

Очередной взмах рогов прошел по касательной, глубоко распоров плечо юноши. Акаги зашипел от боли, попытался провести подсечку, но монстр легко перепрыгнул его ногу и мощным толчком крупа отправил демона в затяжной полет прямо в колючие кусты.

Юноша с трудом поднялся на дрожащие ноги. Дыхание сбилось в хрип, из раны хлестала горячая кровь, а резерв природной энергии стремительно пустел. Без канабо пробить эту идеальную защиту было невозможно. Осознав всю безнадежность ситуации, Акаги стиснул зубы, развернулся и бросился наутек с помощью скачкой бездны, стремительно спускаясь вниз по склону к побережью.

Пробежав изрядное расстояние, он на ходу бросил взгляд через плечо. Странный рогатый зверь совершенно не преследовал его. Существо стояло на краю поляны и с откровенным пренебрежением смотрело вслед убегающему противнику. Гордо фыркнув и тряхнув величественной гривой, изумрудный монстр неспешно развернулся и царственной поступью скрылся в густой чаще гор, потеряв к побежденному всякий интерес.

Вывалившись из зарослей на каменистый пляж, тяжело дышащий и истекающий кровью Акаги остановился. У входа в пещеру, вальяжно скрестив ноги на валуне, его уже ждал Сунь. Едва завидев потрепанного, покрытого ссадинами и грязью демона, старый монах разразился новым приступом каркающего, издевательского хохота. Он смеялся так сильно, что ему пришлось опереться на свой гладкий деревянный посох, утирая выступившие слезы.

— Ох, уморил... — просипел обезьяна, хлопая себя по колену. — Великий добытчик вернулся! А где же мясо? Неужто бык оказался тебе не по зубам?

Акаги угрожающе зарычал, сжимая кулаки, но старик вдруг резко перестал смеяться. Его глубокие темные глаза сузились, пронзая юношу насквозь.

— А если серьезно, парень, — голос Суня стал обманчиво спокойным и цепким. — Что это были за пространственные рывки там, на склоне? Я повидал на своем веку немало японских они, но ни один они отродясь не умел разрывать ткань пространства.

Акаги на мгновение растерялся от столь резкой смены темы. Адреналин еще бушевал в крови, и вопрос застал его врасплох.

— Это... это просто моя личная сила, — глухо отозвался юноша. И тут же воспоминание о том, как его подкинули рогами в воздух на потеху этой старой макаке, затмило голос разума. Ярость вспыхнула с новой силой. — Ах ты старый ублюдок! Ты ведь прекрасно знал, кто там водится!

С ревом демон бросился на обидчика, намереваясь впечатать наглую седую морду прямо в камни. Но Сунь даже не поднялся с места.

Деревянный посох в его руках смазался в неразличимое пятно. Раздался громкий, сухой хлопок. Акаги совершенно не понял, как твердая палка хлестнула его по лодыжкам, начисто выбивая опору, а затем второй, невероятно точный тычок в грудь впечатал его спиной в пляжную гальку. Из легких со свистом выбило весь воздух, мир перед глазами на секунду померк.

— Лежи и слушай, — произнес монах, глядя сверху вниз на поверженного демона. — Это была лишь проверка. Я хотел посмотреть, на что ты способен в реальном бою с сильным противником. И знаешь что? Ты — безнадежный дилетант во владении сэндзюцу. Ты черпаешь природную энергию как слепой, перегоняя ее в мышцы без малейшего контроля и понимания процесса. С такой техникой тебя убьет любая серьезная тварь на этом материке, даже без помощи оммёдзи. Кто тебя учил вообще?

Акаги хрипло закашлялся, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Деревянный посох всё еще упирался ему в горло, не давая пошевелиться, но злость постепенно уступала место горькому осознанию собственной слабости.

— У меня не было родителей, чтобы передавать мне техники, — процедил сквозь зубы юноша, с вызовом глядя прямо в темные глаза монаха. — Не было ни клана, ни наставников. Я вообще впервые узнал, что такое сэндзюцу, на самом краю севера. Меня учил старый дедушка-тануки, живущий в богом забытой рыбацкой деревне. Он показал мне основы, чтобы я просто мог выжить в лесу. До всего остального я додумался сам.

Старик слегка ослабил давление посоха. На его морщинистом лице промелькнула тень понимания, мгновенно сменившаяся глубокой задумчивостью. Обезьяна медленно покачала головой, словно отвечая каким-то своим внутренним мыслям.

— Тануки говоришь... — пробормотал Сунь себе под нос, убирая деревяшку от горла демона. — Искусство лесных иллюзий и мелких фокусов. Неудивительно, что ты дерешься, как девчонка. В тебе плещется целый океан грубой силы, но русло для него ты пытаешься выкопать дырявой ложкой.

Монах оперся на посох обеими руками и замолчал. Повисла долгая, тяжелая пауза, нарушаемая лишь мерным рокотом морского прибоя да тяжелым дыханием Акаги. Юноша осторожно сел на гальку, морщась от боли в распоротом плече, и приготовился к очередной порции язвительных насмешек.

Но Сунь молчал. Он долго смотрел на израненного, покрытого грязью, но совершенно не сломленного юного они, оценивая его упрямство и скрытый потенциал. Наконец, старик тяжело и как-то обреченно вздохнул, принимая окончательное решение. Его взгляд вновь сфокусировался на Акаги.

— Поднимайся, — ровным тоном велел монах. — Твоя кровь и эти пространственные фокусы — отличный фундамент. Но если я позволю тебе и дальше размахивать кулаками с такой бездарной техникой, это будет оскорблением боевых искусств.

Сунь развернулся и неспешно зашагал к входу в пещеру, бросив через плечо:

— С этого дня будешь звать меня учителем. Иди промой свои раны. Завтра на рассвете мы начнем выбивать из тебя дурь, и клянусь, ты еще горько пожалеешь, что тот горный цилинь не проткнул тебя своими рогами насмерть.

Глава 10. Закалка

***

Рассвет едва коснулся края океана, когда Сунь, не оборачиваясь, бросил в сторону спящего они короткую фразу.

— Вставай.

Акаги вздрогнул, мгновенно выходя из сна. Плечо, распоротое копытом цилиня, всё еще ныло, а демоническая регенерация, обычно справляющаяся за часы, на этот раз буксовала. Юноша сел, хмуро разглядывая старика, который уже успел разжечь небольшой, идеально сложенный костер.

— Твое владение сэндзюцу сейчас — это просто попытка схватить молнию голыми руками. Рано или поздно она тебя испепелит. Прежде чем манипулировать силой небес, ты должен закалить сосуд, который будет ее нести. Твое тело мощное, спору нет, но твой дух — с ним нам нужно будет поработать.

— Я думал, ты начнешь учить меня управлять этой энергией, — буркнул Акаги, потирая затекшую шею.

— Учить? — Сунь наконец повернулся, и в его взгляде промелькнула искра насмешки. — Рано еще, глупый мальчишка.

Старик ткнул пальцем в сторону леса.

— Иди. Найди что-нибудь приличное из дичи.

Акаги, подавив колкость, поднялся и исчез в зарослях. Спустя час он вернулся, волоча за задние лапы молодого лесного буйвола. Зверь был тяжелым, мускулистым, и демон потратил немало сил, чтобы завалить его без привычного оружия. Сунь встретил его кивком, даже не взглянув на добычу. Он уже разложил на плоском камне пучки сушеных трав и крошечные ступки, наполненные ароматными пастами.

— Брось это здесь, — скомандовал монах. — Теперь слушай внимательно. Видишь те скалы, что уходят в воду?

Юноша посмотрел в указанном направлении. Там, где волны с грохотом разбивались о базальтовые столбы, из воды торчал одинокий, тонкий и скользкий каменный пик.

— Это твоя тренировочная площадка на сегодня, — Сунь хитро прищурился. — Ты заберешься на эту скалу и встанешь на одну ногу на самой ее вершине. Но это было бы слишком просто для они, верно? Ты возьмешь с собой вот этот валун.

Старик указал на массивный кусок гранита размером с телегу.

— Твоя задача: держать его над головой на вытянутых руках в течении часа. И самое главное — забудь про свое сэндзюцу. Никакой природной энергии. И никаких пространственных сил. Если я почувствую хотя бы каплю твоей силы, я лично скину тебя в океан и буду держать под водой, пока ты не познаешь истинное смирение. Только твои мышцы и твоя воля. Иди. Если уронишь камень или упадешь сам — ужина не получишь.

Акаги посмотрел на валун, затем на скользкий пик, который то и дело накрывало ледяными брызгами. Он глубоко вдохнул, прогоняя раздражение, и подошел к гранитному монстру. Камень был размером с добротную телегу, отполированный морем до идеальной гладкости, без единой удобной выемки. Демон уперся босыми ногами в гальку, подсунул широкие ладони под холодное брюхо валуна и с глухим рыком рванул его вверх. Мышцы на руках и спине вздулись канатами, сухожилия натянулись до предела. Вес оказался чудовищным даже для физиологии они.

Взвалив гранит на плечо и тяжело дыша, юноша зашагал к воде. Волны с шипением разбивались о колени, норовя сбить с ног. Базальтовый пик вблизи выглядел еще более издевательски: черный, покрытый склизкими водорослями и постоянно омываемый ледяной пеной.

Подъем превратился в изощренную пытку. Акаги цеплялся за мокрые выступы одной свободной рукой, до боли вдавливал пальцы ног в острые края скользкого камня, каждое мгновение рискуя сорваться в бурлящую пучину. Валун безжалостно давил, постоянно смещая центр тяжести. Несколько раз юноша чудом удерживал баланс, когда очередной гребень с силой бил его по ребрам. Соленая вода заливала глаза, смешиваясь с потом, а недолеченная рана пульсировала острой болью при каждом движении.

Карабкаясь дюйм за дюймом, демон мрачно прикидывал в уме свои перспективы. Пятачок на самой вершине скалы был размером едва ли больше человеческой головы. Как он должен стоять там на одной ноге? Да еще и с этой проклятой гранитной глыбой на вытянутых руках? Под шквальным ветром и непрекращающимися ударами прибоя? Задача казалась физически невыполнимой. Мозг лихорадочно пытался найти хоть какой-то способ распределить баланс, но расчеты рушились о суровую реальность.

Сунь ясно дал понять: малейшая вспышка Бездны или природной энергии — и тренировка закончится на морском дне. Оставалось лишь стиснуть зубы так, что заскрежетали клыки, заблокировать все мысли о неминуемом падении и сделать последний, самый тяжелый рывок на блестящую от воды вершину.

Взобравшись на крошечный пятачок, Акаги с рычанием выжал валун над головой. Секунда, две… Ледяной порыв ветра ударил в грудь, скользкая от водорослей опора ушла из-под ноги, и юноша с громким всплеском рухнул в бушующие волны вместе со своим каменным бременем.

Вынырнув, он зло выплюнул соленую воду, подхватил гранит со дна и потащил его обратно. Снова подъем. Снова попытка поймать баланс. Снова падение.

Раз за разом сцена повторялась. Тело покрылось свежими ссадинами от ударов о рифы, мышцы горели огнем, отказываясь повиноваться. Мысли о сытном ужине давно растворились в ледяной воде. В упрямой голове они осталась лишь одна пульсирующая цель — укротить этот проклятый камень и простоять на чертовом пике положенный час. Победа над собственной слабостью стала исключительно делом принципа.

Ближе к полудню ветер переменился. Густой, насыщенный аромат жарящегося мяса поплыл прямо к скале, безжалостно дразня обоняние измотанного демона. Урчание в животе перекрыло даже шум прибоя.

— Ты можешь жарить свое мясо подальше отсюда?! — рявкнул Акаги, едва удерживая равновесие под очередным порывом ветра. Валун над его головой угрожающе качнулся. — Унеси эту тушу за скалы, старый садист!

Сунь, вальяжно раскинувшийся на сухом песке, неторопливо перевернул истекающий соком кусок над огнем.

— Ветер дует туда, куда хочет, мальчишка, — громко, с нескрываемой издевкой отозвался монах. — Если бы ты тратил силы на удержание баланса, концентрируясь на своей задаче, давно бы уже отдыхал. Перестань принюхиваться к моему обеду. Мясо всё равно тебе не достанется.

Сдавленно зарычав, Акаги попытался выровнять спину, однако скользкий базальт вновь подвел его. Очередное падение выбило из легких остатки воздуха.

Борьба с океаном и гравитацией продолжалась до самых сумерек. К моменту, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, демон был совершенно истощен. Дрожащий от холода и перенапряжения, покрытый синяками и порезами, он едва доплелся до пещеры и тяжело рухнул на пол. Желудок мучительно сводило от голода, каждое движение отзывалось тупой болью в суставах.

Старик совершенно не собирался давать ему передышку. Едва Акаги смежил веки, мечтая провалиться в спасительное забытье, как ему прямо на лицо шлепнулся тяжелый, пропахший пылью фолиант.

— Физические страдания — отличная почва для взращивания духовности, — сыто рыгнув, проскрипел Сунь, устраиваясь на своей подстилке. — Раз твое тело сегодня оказалось таким неуклюжим, будем тренировать твои мозги. Открывай третью главу. Читай вслух и внятно. Запнешься или уснешь — получишь посохом по зубам.

Акаги со стоном убрал фолиант с лица и сел, скрестив гудящие ноги. Пожелтевшие страницы едва освещались затухающими углями. Буквы перед глазами предательски расплывались, складываясь в совершенно бессмысленные узоры. Демон монотонно затянул строфы из третьей главы, через силу заставляя себя выговаривать бесконечные рассуждения о природе кармы и полном отказе от мирских желаний.

Спустя час этого издевательского бормотания веки юноши стали наливаться свинцом. Голос садился, слова сливались в неразборчивую, тихую кашу. Голова демона клюнула вниз, подбородок ударился о грудь, и он на мгновение провалился в мягкую темноту.

Хрясь!

Гладкий деревянный посох больно ткнул его прямо под ребра.

— Не отвлекайся на телесные слабости, — прозвучал из угла бодрый голос Суня, который, казалось, наслаждался этим. — Просветление требует усердия. Начинай абзац заново.

Юноша глухо зашипел, потер ушибленный бок и, стиснув зубы, уставился в текст. Чтение продолжилось. Эта изощренная пытка тянулась долгими, мучительными часами. Каждый раз, когда истощенный организм брал свое и сознание Акаги начинало мутнеть, Учитель неизменно «приходил на помощь». Хлесткий удар по плечу или звонкий щелчок по рогам мгновенно возвращали несчастного они в суровую реальность буддийских догм.

Только глубокой ночью, когда шум прибоя снаружи стал тише, а голос юноши окончательно сорвался на хрип, монах наконец подал голос:

— Достаточно на сегодня. Можешь закрыть книгу.

Акаги даже не стал пытаться устроиться поудобнее. Он просто завалился на бок прямо там, где сидел, положив голову на холодный каменный пол, и мгновенно провалился в тяжелое, темное забытье.

Но даже во сне желанный покой обходил его стороной. Сведенные судорогой мышцы периодически вздрагивали, а с пересохших, потрескавшихся губ спящего демона то и дело срывались глухие, полные искренней ярости проклятия в адрес одной конкретной старой макаки.

Утро началось с безжалостного тычка деревянным посохом под ребра. Акаги застонал, чувствуя себя так, словно по нему ночью потопталось целое стадо буйволов. Каждая мышца горела, а пустой желудок недвусмысленно сводило болезненными спазмами.

— Вставай. Тренировки ждут, — невозмутимо возвестил Сунь, подкидывая сухие ветки в оживающий костер.

Демон с трудом принял сидячее положение, хмуро глядя на старика. Мысль о том, чтобы снова лезть в ледяную воду, карабкаться по скользкому базальту и надрывать спину на пустой желудок, вызывала отторжение на инстинктивном уровне.

— Я туда не пойду, пока не поем, — упрямо буркнул Акаги, скрещивая руки на груди. — Я, между прочим, растущий организм. Мне нужна пища!

Сунь громко фыркнул, окинув критическим взглядом внушительную, литую мускулатуру своего ученика.

— Куда тебе еще расти, дуболом? — саркастично выгнул седую бровь монах. — Разве что вширь, чтобы волнам было удобнее сбивать тебя со скалы.

Тем не менее, старик потянулся к плоскому камню у костра и небрежно швырнул демону свернутый в огромный лист лопуха сверток. Акаги поймал его на лету и жадно развернул. Внутри лежали остатки вчерашнего лесного буйвола — уже остывшие, но всё еще невероятно ароматные и питательные.

Юноша впился зубами в мясо, но уже через пару укусов его челюсти замерли. Он перевел ошарашенный взгляд на свой скромный паек, затем на потухший очаг, где валялись обглоданные массивные кости, и снова на невозмутимого старика. До него внезапно дошел масштаб произошедшего. Буйвол был огромным, весом не в одну сотню фунтов. А в листе осталась едва ли десятая часть всей туши.

— Ты... ты сожрал целого буйвола за день?! — возмущенно воскликнул Акаги, едва не подавившись. — Прожорливая макака! И этот старый лицемер еще заставляет меня всю ночь читать сутры про смирение, аскезу и отказ от плотских удовольствий?!

Воздух свистнул. Хрясь! Посох прилетел точно по рогатой макушке, заставив демона громко лязгнут зубами.

— Истинное смирение послушника заключается в том, чтобы не осуждать здоровый аппетит своего учителя, — философски, ничуть не смутившись, изрек Сунь, опираясь на свое деревянное оружие. — А теперь дожевал свой завтрак и марш на побережье. Камень сам себя не поднимет.

Потирая пульсирующую голову и тихо рыча сквозь зубы отборные ругательства, Акаги быстро доел жесткое мясо, поднялся на ноющие ноги и обреченно поплелся в сторону бушующего прибоя. Очередной день бесконечной пытки начался.

***

Два последующих месяца слились для Акаги в одну бесконечную, изматывающую рутину, состоящую из тренировок и вечного ощущения недоедания. Он даже чуть похудел, потеряв объемность мышц.

Каждое утро он покорно отправлялся в лес, чтобы добыть для учителя очередного зверя. И каждый раз, сглатывая голодную слюну, наблюдал, как прожорливый старик уминает львиную долю мастерски приготовленного мяса, оставляя растущему демону лишь жалкие крохи, которых едва хватало, чтобы не упасть в обморок. А ночами его ждала всё та же пытка текстами. Буддийские сутры настолько глубоко въелись в его сознание, что уже снились ему в кошмарах, где гигантские иероглифы гонялись за ним по побережью под ехидный смех Суня.

И всё же эти садистские методы принесли свои плоды. Постоянная балансировка на грани физического истощения выжгла из тела всю лишнюю суетливость и агрессию. Акаги научился идеально чувствовать каждую мышцу, каждое сухожилие своего тела, распределяя напряжение с хирургической точностью. Он перестал бороться с океаном и ветром, научившись подстраиваться под них.

В тот день, когда солнце достигло зенита, демон стоял на черном базальтовом пике, подобно изваянию. Тяжелый валун покоился на его вытянутых руках, но теперь он казался не чужеродным грузом, а естественным продолжением тела. Ледяная пена хлестала по ногам, ветер пытался столкнуть его в пучину, но Акаги не шевелился. Его дыхание было ровным, а разум — абсолютно чистым.

— Достаточно, — сухо донеслось с берега.

Акаги плавно опустил руки и сбросил валун. Глыба с оглушительным грохотом рухнула в воду, подняв столб брызг. Юноша легко спрыгнул со скалы и подошел к монаху. Сунь окинул взглядом поджарую, но невероятно собранную фигуру ученика.

— Вполне сносно, — скупо похвалил старик, кивнув своим мыслям. — А теперь поторапливайся. Иди в лес и принеси дичь, пока я не уснул от скуки.

Акаги молча развернулся и скрылся в зарослях. Новое, идеально послушное тело двигалось сквозь чащу бесшумной тенью. Меньше чем через полчаса он вернулся на пляж, волоча за собой тушу матерого, клыкастого кабана.

Сунь привычно взялся за дело. Вскоре над побережьем поплыл одуряющий, сводящий с ума аромат жарящегося мяса, пропитанного фирменными специями старика. Золотистый жир аппетитно шкварчал на углях. Акаги сглотнул, усаживаясь поодаль и морально готовясь получить свой традиционный жалкий огрызок.

Однако, когда кабан покрылся идеальной хрустящей корочкой, монах не стал отрезать себе лучший кусок. Он просто отошел от костра, уселся на свой валун и указал деревянным посохом на вертел.

— Ешь.

Акаги недоуменно нахмурился, не двигаясь с места. Он подозрительно покосился на тушу, затем на невозмутимого (м)учителя.

— В смысле? — настороженно переспросил юноша.

— Я сказал: ешь, — с нажимом повторил Сунь, опираясь подбородком на сложенные на посохе руки. — Всего.

Глаза демона расширились. Он скрестил руки на груди, всем своим видом выражая крайнюю степень подозрительности. Два месяца голодовок научили его искать подвох в любой доброте старой обезьяны.

— Это что, очередная проверка? — прищурился Акаги. — Экзамен по девятой главе о грехе чревоугодия и привязанности к земным благам? Если я сейчас откушу кусок, ты снова огреешь меня палкой по голове и заставишь медитировать до утра?

Сунь хрипло, отрывисто рассмеялся, качнув головой.

— Твоя паранойя радует мое старое сердце. Но нет, это не проверка. Ты научился терпению, контролю и, что самое главное, усмирил своего внутреннего зверя. Так что жри своего кабана, рогатый, пока я действительно не передумал и не забрал его себе. Ты это заслужил.

Упрашивать дважды не пришлось. Акаги набросился на тушу с жадностью. Он рвал горячее мясо огромными кусками, совершенно не утруждая себя тем, чтобы выплевывать кости. Мощные челюсти демона с жутким хрустом перемалывали ребра и суставы, превращая их в труху. За два месяца полуголодного существования и адских нагрузок его организм превратился в безжалостную топку, научившись выжимать максимум питательных веществ даже из жестких хрящей и костного мозга. Менее чем через десять минут от здоровенного вепря не осталось абсолютно ничего.

Сунь, невозмутимо наблюдавший за этим гастрономическим безумием, удовлетворенно хмыкнул, опираясь на свой посох.

— Наелся? — поинтересовался старик, глядя, как демон сыто отдувается, вытирая перемазанный жиром подбородок. — Отлично. Потому что теперь пришло время навестить твоего старого друга. Застоялся он там, на горе, без хорошей разминки.

Акаги оскалился. Он прекрасно понял, о ком идет речь. Должок изумрудной скотине давно следовало вернуть. Дорога на восточный склон теперь показалась ему легкой прогулкой. Новое, поджарое тело, лишенное лишней скованности и тяжести, несло его вверх по крутым камням с грацией хищного кота. Акаги больше не сдвигал ветви, а просто обтекал препятствия, не сбивая дыхания.

Изумрудный цилинь ждал его на той же самой прогалине. Зверь предупреждающе ударил копытом о землю, опустил сверкающие рога и издал низкий рык.

Схватка закипела мгновенно. Но теперь Акаги не бросался вперед, как ослепший бычара. Он скользил вокруг зверя, уходя от смертоносных выпадов и экономя каждое движение. Когда костяной рог вспарывал воздух там, где только что была его грудь, демон отвечал хлесткими, выверенными ударами.

Звон от столкновения его кулаков с мерцающей чешуей эхом разносился по всему лесу. Несколько раз демону удалось всерьез пошатнуть горного монстра, заставив того недовольно реветь и сдавать назад. Бой вышел на славу: долгим, жестким и по-настоящему равным. Акаги уворачивался, бил, отступал и снова атаковал, чувствуя пьянящий контроль над собственным телом.

Но цилинь не просто так был хозяином этих гор. Зверь обладал не только чудовищной силой, но и многовековым опытом.

Стоило Акаги на долю секунды увлечься серией ударов и слегка завалить баланс вперед, как монстр неуловимо сместился. Вместо того чтобы контратаковать рогами, цилинь резко крутнулся на месте. Мощный удар задних копыт, усиленный плотной духовной аурой, впечатался демону точно под ребра.

Раздался глухой хлопок, и Акаги, уже по сложившейся, крайне обидной традиции, со свистом вылетел с поляны. Прошибая спиной густую листву и ломая молодые деревца, юноша кубарем покатился вниз по склону, щедро осыпая гору проклятиями и стремительно возвращаясь обратно на побережье.

Вывалившись из подлеска прямо на каменистый пляж, Акаги с размаху приземлился на спину, выбив из легких остатки воздуха. Сверху тут же раздался до боли знакомый, издевательский каркающий хохот. Сунь стоял у входа в пещеру, опираясь на свой посох и откровенно веселясь при виде изрядно помятого, покрытого свежими ссадинами ученика.

— Опять летать изволил? — просипел старик, утирая выступившие от смеха слезы. — И как там погода над кронами?

Акаги с глухим рычанием поднялся на ноги, стряхивая с плеч налипшие листья и веточки.

— Я почти достал его в этот раз, — хмуро буркнул юноша, ощупывая саднящие ребра. — Дай мне еще пару недель, и я сломаю ему рога.

— В этом нет никакой нужды, — монах внезапно перестал смеяться, а его тон стал на удивление серьезным. Сунь подошел к своему поношенному дорожному мешку и закинул его на плечо. — Оставь зверя в покое. Цилинь — древний дух этих мест, хранитель восточных склонов. Он защищает лес от скверны. Твои драки с ним были отличной тренировкой, но убивать его — преступление против самой природы. К тому же, нам пора выдвигаться.

Акаги удивленно моргнул, забыв про ушибы. За последние месяцы он настолько привык к рутине этой пещеры и тренировкам у моря, что слова старика прозвучали как гром среди ясного неба.

— Выдвигаться? Куда? — нахмурился демон, оглядывая их скромное жилище.

Сунь повернулся к океану, подставив лицо свежему соленому ветру. В его темных, глубоких глазах мелькнула тень давно ушедших эпох.

— Когда-то давно, очень давно... — голос монаха стал тихим и задумчивым. — Когда я был таким же глупым, необузданным духом, раздираемым гордыней и жаждой битв, мне довелось проделать один очень долгий путь. В компании таких же... своеобразных личностей, я пересек всю Поднебесную, направляясь на запад за священными писаниями. Тот путь выковал из меня того, кем я стал.

Старик обернулся и посмотрел прямо на Акаги.

— Я не брал учеников уже много веков. Но раз уж небеса почему-то решили скинуть мне на голову упрямого японского они с пространственной аномалией... Пожалуй, старому монаху пора стряхнуть с себя пыль и еще раз прогуляться по континенту. Собирай свои лохмотья, Акаги. Мы идем на запад.

Глава 11. Цзянси

***

Горы и густые, влажные леса провинции Цзянси разительно отличались от скалистого побережья, к которому Акаги успел привыкнуть. Их путь на запад продвигался неспешно, а Сунь превратил каждый шаг в изощренную тренировку.

Если монах шел налегке, лишь с небольшим мешком за спиной, то юный они тащил на плечах массивный ствол поваленного дерева. По условиям старика, бревно ни разу не должно было коснуться земли до самого заката. Стоило Акаги оступиться или сбить дыхание, как по его ногам тут же прилетал хлесткий удар посоха. Вечера же проходили по давно утвержденному расписанию: небольшой ужин и бесконечная зубрежка буддийских текстов у костра.

Особенно тяжело приходилось, когда их путь пролегал через редкие человеческие поселения или мимо крестьянских угодий. Вид рогатого, с глухим рычанием волокущего на горбу целое дерево, вызывал у людей неподдельный первобытный ужас. Миряне в панике бросали корзины, разбегались, наглухо запирали двери и выглядывали сквозь щели в ставнях, судорожно сжимая вилы и защитные амулеты.

Сунь же вышагивал впереди с абсолютно безмятежным видом, вежливо и благостно кивая перепуганным селянам, словно выгуливал не смертоносного ёкая, а послушного тяглового мула. Акаги оставалось лишь злобно скалиться в ответ на косые взгляды, борясь с огромным желанием швырнуть этот тяжеленный ствол прямо в чей-нибудь сарай.

В этот вечер они остановились на небольшой поляне у безымянного ручья. Дождавшись, когда солнце окончательно скроется за горизонтом, Акаги с облегченным выдохом скинул опостылевшее бревно. Земля гулко содрогнулась. Демон размял гудящие плечи, хрустнул шеей и тяжело опустился на траву. Пламя костра уже весело трещало, пожирая сухие ветки. Юноша, предчувствуя неизбежное, обреченно потянулся к своему дорожному мешку за потрепанным фолиантом.

— Оставь книгу, — неожиданно произнес Сунь.

Старик сидел по ту сторону огня, скрестив ноги и задумчиво глядя на пляшущие языки пламени. Акаги удивленно замер, рука так и зависла над сумкой. Отказ от вечерних сутр был событием исключительным.

— Твой дух немного окреп, а тело научилось терпению под тяжестью дерева, — монах перевел глубокий, спокойный взгляд на ученика. — Эти месяцы мы занимались лишь подготовкой твоего сосуда. Пришло время вернуться к сэндзюцу и начать обучение тому, как правильно его наполнять.

Сунь плавно обвел посохом пространство вокруг себя.

— Вся природная энергия, пронизывающая эту землю, строго подчинена циклу пяти стихий: Дереву, Огню, Земле, Металлу и Воде. Это абсолютная основа.

Монах указал концом деревянного оружия на костер, затем на землю под ногами и на стволы деревьев, окружающие поляну.

— В тот раз ты пытался впитывать силу природы как голодный зверь. Ты просто широко открывал свои каналы и глотал всё без разбору. В тебя вливалась чудовищная смесь из всех пяти элементов сразу. Из-за этого они конфликтовали, кипятили твою кровь и рвали тебя изнутри, хотя с этим и справлялась твоя регенерация. Умелый мастер сэндзюцу никогда так не поступает.

Акаги нахмурился, вслушиваясь в мерное потрескивание поленьев.

— И как поступает мастер? — хмуро спросил юноша.

— Он фильтрует, — просто ответил старик. — Настоящий практик способен вычленить нужную нить из общего клубка энергий. Он поглощает каждую стихию строго по отдельности, в зависимости от ситуации. Тебе требуется исцелить глубокую рану или слиться с лесом, скрыв присутствие? Ты тянешь из окружения только энергию Дерева. Нужна взрывная скорость и сокрушительный импульс для атаки? Ты вытягиваешь из пространства чистый Огонь, наглухо отсекая всё остальное.

Сунь вытянул раскрытую ладонь над костром. Пламя внезапно метнулось вверх, послушно огибая сухие пальцы монаха, совершенно их не обжигая.

— Попытаешься лечить рану Огнем — сожжешь собственные каналы. Решишь атаковать мощно бронированную цель Водой — твой удар просто мягко растечется по защите. Искусство заключается в том, чтобы чувствовать вкус каждого аспекта в окружающем воздухе и впускать в себя только ту силу, которая требуется тебе прямо сейчас. Завтра на рассвете мы начнем учиться распознавать этот поток.

Акаги задумчиво уставился на огонь, завороженный тем, как легко и послушно стихия огибает пальцы старика. Слова монаха, такие четкие и структурированные, внезапно зацепили что-то на самом дне его разума. Там, за густой пеленой, скрывавшей его прошлую жизнь — ту, что была еще до его существования в теле рогатого демона, — мелькнули смутные, обрывочные образы.

В тех далеких, размытых воспоминаниях тоже присутствовали стихии. Да, они были не те же, что тут. Но концепции элементального влияния, правила разделения энергий — названия и детали немного отличались, но фундаментальная суть оставалась на удивление похожей. Эта мысль, всплывшая из самых глубин памяти, принесла с собой странное, успокаивающее чувство дежавю. Выходит, базовые законы мироздания оставались универсальными, в каком бы теле ты ни находился. Опыт прошлой жизни, пусть и стертый почти до основания, сейчас неожиданно сыграл ему на руку — сама концепция разделения потоков больше не казалась Акаги чем-то непостижимым.

— Разделять потоки… — тихо, словно пробуя слова на вкус, повторил Акаги, глядя на тлеющие угли.

Сунь, заметив перемену в настроении ученика и внезапно промелькнувшую в его глазах осмысленность, лишь удовлетворенно хмыкнул. Монах сжал кулак, и пламя послушно опустилось обратно в костер, перестав тянуться к его руке.

— Понять разумом легко, — философски заметил старик, устраиваясь на своем походном мешке. — Заставить свое тело слушаться этого понимания и отказаться от инстинктов — вот где начинается настоящая работа.

— И за что конкретно отвечает каждая стихия? — спросил Акаги, откидываясь назад и опираясь на локти.

— Всё зависит от того, как ты направишь Ки, — начал Сунь, поочередно загибая сухие, узловатые пальцы. — Дерево — это связь и жизнь. Оно питает твою регенерацию и позволяет пустить невидимые «корни» в пространство, чтобы чувствовать чужую ауру и намерения за сотни шагов. Огонь — это взрыв. Ускорение рефлексов и кратковременный, яростный выброс мощи.

Монах загнул третий палец.

— Земля — это непоколебимость и подавление. Она уплотняет твою защиту и делает духовное давление настолько тяжелым, что слабого противника просто вдавит в грязь одним твоим присутствием. Металл, такой родной и любимый аспект твоих сородичей, — старик многозначительно хмыкнул, — это хирургическая точность и жесткость. Он позволяет сжать всю силу в одну пронзающую точку, чтобы рассекать барьеры и плоть.

Сунь загнул последний палец.

— Ну а Вода… Вода — это адаптация и текучесть. Она идеальна для того, чтобы полностью скрыть свой след или мягко перенаправить чужой удар в пустоту.

Старик потянулся и лег на свой походный мешок, закрывая глаза.

— Пять стихий — пять инструментов. Завтра, на рассвете, мы выясним, что тебе подойдет больше на данный момент. А теперь — спи.

***

Утро встретило Акаги густым туманом и неприятной сыростью. Едва солнце успело осветить верхушки деревьев, юноша уже бесшумно скользил сквозь густые заросли здешнего леса. Незнакомая местность совершенно не мешала — обостренные инстинкты вели его безошибочно, считывая запахи влажной земли и малейшие колебания воздуха.

Спустя полчаса поисков его взгляд выцепил в подлеске упитанного русака. Заяц неосторожно хрустнул веткой, и этого оказалось достаточно. Акаги сорвался с места. Мощные ноги оттолкнулись от влажного мха, сокращая дистанцию за пару ударов сердца, и широкая ладонь мертвой хваткой сомкнулась на шее добычи.

Закинув обмякшую тушку на плечо, демон невольно задумался. Он вдруг поймал себя на мысли, что уже целую вечность не использовал скачок Бездны. Старик категорически не одобрял любые отклонения от своей садистской «программы тренировок», если этот бесконечный марафон на выживание вообще можно было так назвать. Сунь требовал, чтобы ученик полагался исключительно на собственную физическую выносливость, запрещая срезать углы с помощью пространственных навыков или магии. Хочешь догнать дичь? Беги своими ногами. Нужно забраться на гору? Карабкайся.

Тихо вздохнув, Акаги зашагал обратно к лагерю. Выйдя на поляну, он привычно приготовился швырнуть зайца к ногам Учителя, но внезапно замер на полпути, подозрительно принюхиваясь. Костер уже ярко горел. Сунь, как обычно, разложил на плоском камне свои крошечные ступки с ароматными приправами для мяса. Однако рядом с ними, в широкой деревянной плошке, покоилось нечто совершенно иное. Это была густая, мутная жижа болотного цвета, от которой исходил резкий, удушливый запах тины, смешанный с ароматом жгучих кореньев.

Старик методично перемешивал это подозрительное варево черенком ножа, и на его морщинистом лице играла откровенно злорадная, предвкушающая ухмылка. Заметив вернувшегося с добычей демона, монах поднял взгляд и ехидно прищурился.

— Выпей это до дна, — безапелляционно заявил Сунь, пододвигая деревянную плошку ближе к краю камня.

Акаги смерил варево крайне скептическим взглядом. Одно только зловоние заставляло глаза слезиться, а нутро — инстинктивно сжиматься.

— Пожалуй, я откажусь, — процедил демон, делая осторожный шаг назад. — У меня от одного запаха этого пойла волосы на затылке дыбом встают.

Старик лишь тяжело, картинно вздохнул. В следующее мгновение воздух привычно свистнул. Деревянный посох с глухим, болезненным стуком прилетел Акаги прямо под колено, заставив огромного они рефлекторно согнуться пополам. Не дав ученику даже моргнуть, Сунь оказался рядом. Железная хватка старика сомкнулась на рогах демона, силой запрокидывая его голову назад, а вторая рука безжалостно влила всё содержимое плошки прямо ему в приоткрытый рот.

Акаги дернулся, отчаянно пытаясь выплюнуть мерзкую жижу, но ладонь монаха намертво зажала его челюсти. Вкус оказался в разы хуже запаха — концентрированная болотная гниль вперемешку с обжигающей, едкой горечью, от которой горло мгновенно свело судорогой. Тело они затряслось от омерзения, глаза налились кровью, но старик держал его хваткой каменного изваяния, пока демон рефлекторно не сглотнул всё до последней капли.

Только тогда Сунь отпустил его, брезгливо вытирая ладонь о рясу. Акаги рухнул на четвереньки, судорожно откашливаясь и с шипением сплевывая вязкую зеленую слюну.

— А теперь садись и медитируй, — невозмутимо скомандовал монах, возвращаясь к своему месту у огня. — Открой каналы и попытайся вобрать в себя природную энергию.

— Чтоб тебя… черти в преисподней… так поили, старая ты макака! — прохрипел Акаги, утирая слезящиеся глаза тыльной стороной ладони.

Однако, выдав для приличия еще парочку витиеватых ругательств в адрес садистских методов обучения, он всё же послушно сел на влажную траву, скрестил ноги и закрыл глаза. Глубоко вдохнув, юноша привычным усилием воли распахнул свои каналы, ожидая знакомого ощущения хаотичной мощи.

Но вместо ревущего потока, стремящегося разорвать сосуды, в его тело тонкой, непрерывной нитью влилась строго определенная сила. Она разительно отличалась от всего, что он чувствовал раньше. Не было дикого прироста силы, которая по чуть чуть, но усиливала его везде.

Энергия, текущая по его венам, была холодной, жесткой и невероятно плотной. Она ощущалась как непрерывный звон натянутой струны. Эта сила не растекалась по телу хаотичным жаром — она сама стремилась сжаться, сфокусироваться, готовая в любой момент прорваться сквозь плоть и рассечь пространство.

Акаги резко открыл глаза. Его радужки на мгновение вспыхнули металлическим блеском.

— Чувствуешь? — удовлетворенно кивнул Сунь, внимательно наблюдая за реакцией ученика. — Этот эликсир — искусственный фильтр. На вкус конечно, дрянь полнейшая, но крайне эффективный. Он временно наглухо блокирует в твоем восприятии и каналах любые другие аспекты, кроме нужного. Я дал его тебе, чтобы ты смог на «вкус» прочувствовать чистый Металл без примесей.

Старик указал на него концом посоха.

— Запомни это ощущение. Вбей его себе в подкорку. Потому что, когда действие отвара закончится, тебе придется искать, вычленять и вытягивать эту частоту из мира уже самостоятельно.

Акаги лишь кивнул, вновь закрывая глаза и полностью погружаясь во внутреннее созерцание. Почти час юный они сидел на влажной траве неподвижно, напоминая изваяние. Он методично прогонял энергию металла по своим духовным каналам, позволяя ей уплотняться в мышцах и концентрироваться на кончиках пальцев. Демон вслушивался в эту силу, запоминал ее суть, как именно она резонирует с его собственной природой, стараясь намертво отпечатать в памяти каждую мельчайшую деталь этого состояния.

Однако спустя час ощущения начали стремительно тускнеть. Искусственный барьер, возведенный варевом старика, растворился в крови, оставив после себя лишь мерзкое послевкусие гнили на языке.

Почувствовав, как контроль эликсира уходит, Акаги сделал глубокий вдох. Он мысленно сфокусировался, пытаясь воспроизвести недавнее ощущение, и потянулся к окружающему лесу, чтобы самостоятельно вытянуть из мира ту самую нить Металла. Разум всё еще помнил нужную частоту, но инстинкты оказались быстрее.

Едва юноша приоткрыл каналы, как его демоническая натура жадно рванула на себя всю доступную силу. Вместо тонкой стальной струны внутрь хлынула привычная, ревущая мешанина из всех пяти стихий. Кровь мгновенно вскипела, а каналы обожгло знакомым хаотичным жаром. Теперь это даже ощущалось как что-то неприятное — леса Цзянси были насыщеннее, а энергия в них — могущественнее, отчего регенерация они уже не справлялась с последствиями.

Хрясь!

Гладкое дерево с оглушительным звуком впечаталось ему прямо между лопаток. Удар был настолько болезненным, точным и хлестким, что Акаги поперхнулся воздухом, едва не уткнувшись носом в землю. Концентрация разлетелась вдребезги. Собранная сырая мощь, лишенная контроля, со свистом вырвалась из тела, бесполезно рассеиваясь в утреннем тумане.

— Ты снова пытаешься проглотить всё целиком, — сухо констатировал Сунь, плавно возвращая посох в исходное положение.

Акаги с шипением потер ушибленную спину, злобно сверкнув глазами на невозмутимого монаха.

— Мое тело само тянет всё подряд! — огрызнулся юноша. — Это инстинкт!

— Инстинкты нужны диким зверям, чтобы выживать в лесу, — парировал старик, устраиваясь поудобнее у костра и кивая на освежеванного зайца. — А ты претендуешь на то, чтобы стать мастером сэндзюцу. Значит, будешь пытаться снова и снова. До тех пор, пока твой разум не подчинит себе твое тело. А пока — иди тренироваться. Я после обеда схожу в деревню.

— И как именно мне тренироваться? Снова таскать бревна и стоять на одной ноге? Мое тело и так уже тверже камня.

Сунь снисходительно хмыкнул, почесав щетину на подбородке.

— Твое тело твердое, спору нет. Но оно глухое. Мышцы должны не просто выдерживать удар, они должны научиться предвосхищать его, реагировать на вражескую ауру. Иначе ты просто будешь мешком для битья.

Старик небрежно потянулся к своей седой шевелюре, вырвал один жесткий волосок и дунул на него, отправляя в короткий полет. Едва коснувшись влажной травы, крошечный волос вспыхнул золотистым светом. Пространство вокруг него сгустилось, закручиваясь в небольшой вихрь, и через мгновение на поляне стояла точная копия Суня.

Клон отличался от оригинала лишь легкой, едва уловимой полупрозрачностью и абсолютно пустым, немигающим взглядом. В его руках был зажат такой же деревянный посох.

Акаги удивленно моргнул. За всё время их совместного пути монах крайне редко демонстрировал свои мистические способности, предпочитая обходиться грубой силой и комментариями. Однако больше всего демона напрягло другое: даже от этого молчаливого двойника исходило такое тяжелое духовное давление, что инстинкты вопили об опасности. Этот «волосок» совершенно точно мог переломать ему все что угодно.

— Что это за фокусы? — настороженно спросил юноша, инстинктивно принимая боевую стойку.

— Это твой спарринг-партнер до самого вечера, — ответил настоящий Сунь, лениво переворачивая кроличью тушку над огнем. — Условия просты: ты не используешь ни капли сэндзюцу. Мой двойник будет атаковать тебя без перерыва. Твоя задача — не просто драться, а научиться чувствовать момент наивысшего напряжения в его атаках и встречать их ответной силой.

Клон, словно повинуясь невидимому приказу, неуловимо быстрым движением крутнул посох и сделал плавный шаг вперед.

— И постарайся не умереть, — будничным тоном добавил монах. — Я буду очень разочарован, если мне придется тратить вечер на то, чтобы собирать тебя по кускам. Начали.

Двойник сорвался с места с пугающей скоростью. Акаги едва успел вскинуть скрещенные руки, как деревянный шест с оглушительным треском впечатался в его предплечья. Сила удара была такова, что юношу отбросило на несколько метров назад, вспахав ногами сырую землю.

Тренировка началась. Клон атаковал методично и безжалостно, его движения были лишены эмоций, но наполнены сокрушительной мощью. Каждый блок отзывался вспышкой боли, каждый пропущенный удар оставлял глубокие гематомы. Двойник не давал ни секунды передышки, загоняя демона до изнеможения, заставляя его тело на рефлекторном уровне искать пути для отвода чудовищной силы, не пытаясь встречать ее лоб в лоб.

***

К вечеру поляна напоминала поле боя, по которому потопталось стадо разъяренных слонов. Земля была изрыта глубокими бороздами, кусты переломаны, а сам Акаги валялся возле потухшего костра, напоминая один сплошной пульсирующий синяк. Каждое движение отзывалось острой болью, дыхание со свистом вырывалось из разбитых губ.

Единственная причина, по которой юный они всё еще не отдал концы, заключалась в том, что бездушный двойник внезапно прекратил экзекуцию. Клон просто остановил занесенный для очередного сокрушительного удара посох, замер на мгновение, а затем тихо осыпался золотистой пылью.

Приняв это за официальное окончание тренировки, Акаги даже не попытался сесть. Он распластался на спине, глядя в темнеющее небо сквозь кроны деревьев, и мысленно молил свою хваленую регенерацию латать разорванные мышечные волокна хоть немного быстрее. Исцеление работало мучительно медленно.

Сквозь звон в ушах он уловил легкий, размеренный шелест травы. Спустя секунду из сумерек леса бесшумно вынырнул Сунь. Старик выглядел всё таким же бодрым и невозмутимым, а за его спиной болтался увесистый холщовый мешок, с которым он уходил в деревню.

Монах окинул распластанного ученика цепким взглядом, удовлетворенно хмыкнул, отметив, что тот всё еще дышит, и подошел к своему камню. Развязав горловину мешка, он первым делом извлек на свет несколько пучков свежих, терпко пахнущих трав, явно предназначенных для новых отваров. Затем рука старика вновь нырнула в мешок.

В следующую секунду на грудь тяжело дышащему демону приземлилось что-то легкое и плетеное. Акаги скосил глаза. На его изодранной груди лежала широкая бамбуковая шляпа.

— Надень это, — будничным тоном произнес Сунь, усаживаясь у кострища и принимаясь за растопку. — И впредь натягивай поля пониже.

Демон с кряхтением приподнялся на локтях, подозрительно разглядывая головной убор. Шляпа была достаточно глубокой и широкой, чтобы полностью скрыть верхнюю половину лица.

— Это еще зачем? — хрипло спросил Акаги.

— Чтобы ты впредь не пугал честных людей своей жуткой рожей и этими рогами, — ответил монах, высекая искру. — Нам еще пересекать весь континент, и мне порядком надоело, что при твоем появлении каждая деревня разбегается в панике, запирает двери и лишает меня возможности купить нормальных специй. Так что надень шляпу и постарайся хотя бы издали сойти за крупного, но всё-таки человека.

Ужин прошел в непривычной тишине, нарушаемой лишь треском разгоревшегося костра и хрустом веток в темноте леса. Сунь быстро разогрел на углях остатки утреннего зайца, щедро сдобрив мясо новыми специями, добытыми в деревне. Дичь оказалась невероятно ароматной, и Акаги, превозмогая боль в избитом теле, с глухим урчанием вгрызся в свою порцию. Горячая, насыщенная пища упала в пустой желудок, давая долгожданный толчок застоявшейся демонической регенерации. Истерзанные мышцы начали едва заметно пульсировать, стягивая раны и медленно рассасывая гематомы.

Едва с ужином было покончено, как старик, не произнеся ни слова, привычным, доведенным до автоматизма жестом бросил ученику ветхий фолиант. Акаги обреченно вздохнул. Надвинув новую бамбуковую шляпу на самые глаза, словно пытаясь хоть немного отгородиться от жестокой реальности, юноша послушно открыл нужную страницу. Опираясь саднящей спиной о шершавый ствол ближайшего дерева, демон монотонно затянул очередную главу буддийских писаний.

Его хриплый голос разносился по ночной поляне, вплетаясь в стрекотание цикад и тихое журчание ручья. Длинные, витиеватые рассуждения о бренности телесной оболочки и пути к просветлению звучали из уст побитого демона особенно иронично — особенно после того, как он весь день буквально боролся за выживание с безжалостным клоном.

Сунь слушал его чтение с полузакрытыми глазами, изредка поправляя ударения или заставляя перечитывать недостаточно внятно произнесенные строфы. Но сегодня даже у старой макаки не было настроения затягивать духовную пытку до глубокой ночи. Спустя час мучительного, убаюкивающего бормотания монах коротко кивнул.

— На сегодня всё.

Акаги не заставил просить себя дважды. Он с глухим стуком захлопнул пыльный фолиант, аккуратно отложил его на камень и, не снимая своей новой соломенной шляпы, просто сполз по стволу на влажную траву. Истощенный до абсолютного предела организм мгновенно взял свое: едва рогатая голова коснулась земли, юный они провалился в глубокий, тяжелый и спасительный сон без сновидений.

Сунь еще некоторое время неподвижно сидел у затухающего костра, задумчиво глядя на мерцающие в темноте угли, после чего устроился на своем походном мешке и тоже погрузился в безмятежную дрему.

Глава 12. Смирение

***

Дорога на запад слилась для Акаги в бесконечную череду боли и крови. Каждый привал, стоило им найти подходящую поляну для ночлега, начинался по одному и тому же сценарию. Сунь невозмутимо вырывал из шевелюры седой волосок, дул на него, и на свет появлялся безжалостный, светящийся золотом двойник. Для юного они это означало лишь одно — очередное жестокое избиение его многострадальной туши до полного изнеможения.

Монах задумывал эту тренировку с четкой целью: заставить ученика чувствовать чужую ауру, предвосхищать направление атак и отводить кинетическую энергию в сторону. Однако упрямая демоническая физиология распорядилась иначе.

Сунь, сидя у костра и попивая травяной отвар, наблюдал за спаррингами со смешанным чувством удивления и легкого раздражения. Вместо того чтобы развивать тонкую чувствительность и уклоняться, Акаги уж больно шустро развивал совершенно другую способность. То, что происходило с организмом ученика, совершенно не укладывалось в первоначальный план старой обезьяны. Огромный резерв жизненной силы ёкая, вынужденный ежедневно бороться с критическим уроном, начал стремительно эволюционировать. Регенерация Акаги прокачивалась с пугающей скоростью.

Если в первый день гематомы и трещины в костях заживали всю ночь, требуя обильной пищи и глубокого сна, то теперь, спустя всего семь дней непрерывных истязаний, раны затягивались почти на глазах. Синяки желтели и рассасывались за минуты, рассеченная кожа стягивалась прямо во время боя, а выбитые суставы юноша с глухим рычанием вправлял на место, почти сразу же возвращаясь в стойку. Организм они неустанно работал, исправно латая своего хозяина всё лучше и лучше с каждым новым днем.

Поняв, что его ученик вместо техники предпочитает превращать себя в непробиваемый, самовосстанавливающийся кусок мяса, Сунь лишь неодобрительно цокнул языком. И, естественно, тут же мысленно отдал клону новый приказ. Раз сосуд отказывается гнуться и перенаправлять силу, значит, нужно проверить его предел прочности.

Золотистый двойник перестал сдерживаться. Клон больше совершенно не жалел парня, обрушивая на него град таких чудовищных ударов, от которых содрогалась земля. Тренировки превратились в настоящую мясорубку, где Акаги приходилось выживать на одних лишь инстинктах и своей возросшей способности к исцелению, заливая поляну потом и кровью до глубоких сумерек.

Когда солнце окончательно скрылось за кронами деревьев, двойник привычно осыпался искрами. Акаги остался сидеть в изрытой земле, судорожно хватая ртом воздух. Юноша с кряхтением выпрямил спину, наблюдая, как глубокая ссадина на предплечье с шипением затягивается прямо на глазах, оставляя лишь светлый след свежей кожи.

Сунь подошел ближе, опираясь на свой деревянный посох, и с нескрываемым разочарованием посмотрел на тяжело дышащего ученика сверху вниз.

— Ты абсолютно неисправим, рогатый болван, — сварливо проскрипел старик, укоризненно качая головой. — Я создаю для тебя идеальные условия. Пытаюсь вбить в твою дурную башку понимание чужой ауры. И каков результат?

Акаги хмуро зыркнул на монаха из-под полей бамбуковой шляпы, сплевывая сгусток крови.

— Мое тело залечивает раны всё быстрее. Я становлюсь крепче. Значит, тренировка дает плоды.

— Тренировка?! — возмущенно фыркнул Сунь, с силой ударив нижним концом посоха по земле. — У нормальных практиков тренировки развивают мастерство и технику! А у тебя даже обучение идет через жопу!

Монах наклонился вперед, сверля демона суровым, пронзительным взглядом.

— Встречать каждый удар лбом — это путь к верной смерти. Твоя хваленая регенерация окажется абсолютно бесполезной против настоящего мастера или экзорциста. Тебе просто отрубят голову одним выверенным взмахом клинка! Будешь лежать в грязи и надеяться, что новая башка отрастет быстрее, чем старая докатится до ближайших кустов?

— Может и буду, — обиженно буркнул Акаги.

— Завтра я вновь дам тебе эликсир. И будешь прямо с ней драться против клона. Готовься.

От одной лишь перспективы вновь влить в себя ту тошнотворную болотную дрянь лицо Акаги мучительно скривилось. Однако вслух он не произнес ни слова. За время их совместного путешествия юноша усвоил одно непреложное правило: спорить с упрямой старой макакой — занятие абсолютно бесполезное. Сунь всё равно сделает так, как задумал, только в процессе добавит пару лишних ударов посохом по хребту исключительно в воспитательных целях.

Быстро поужинав, они молча устроились на ночлег, набираясь сил перед грядущим днем, хотя часа чтения сутр избежать все равно не удалось.

Утро началось с привычной рутины. Пока Акаги мотался по прохладному, окутанному плотным туманом лесу в поисках свежей дичи, монах времени даром не терял. Вернувшись на поляну с парой жирных фазанов, демон обнаружил у костра ту самую деревянную плошку.

В этот раз жижа, казалось, стала еще более густой и мерзкой на вид, а ее едкий запах заставлял глаза слезиться с удвоенной силой. Сжав зубы и мысленно проклиная весь обезьяний род от начала времен, Акаги залпом влил в себя варево. Горло мгновенно свело жестоким спазмом. Демон позеленел, судорожно зажимая рот ладонью и изо всех сил борясь с диким рвотным рефлексом.

Едва желудок неохотно смирился с этим гастрономическим насилием, как пришло уже знакомое ощущение холодной, звенящей стали. Аспект Металла вновь заструился по его венам, отсекая все лишние природные шумы и наполняя мышцы мощью.

Сунь, не дав ученику даже отдышаться, невозмутимо вырвал из головы седой волос и дунул на него. На поляне привычно вспыхнул безликий силуэт с деревянным шестом в руках.

— С этого момента можешь использовать сэндзюцу, — сухо скомандовал старик, отступая к деревьям.

Клон сорвался с места без предупреждения. Посох со свистом рассек воздух, метя прямо в висок. Акаги рванул на себя энергию стихии, концентрируя ее в левом предплечье, и вскинул руку для блока. Раздался громкий, резкий лязг, словно дерево столкнулось с монолитной наковальней. Руку всё равно прострелило болью — концентрация оказалась слишком медленной и грубой, а сила удара двойника — чудовищной, но кость, вопреки обыкновению, даже не треснула.

Тренировка превратилась в изматывающее испытание на реакцию. Акаги пытался фокусировать жесткую стихию в точках удара, но постоянно опаздывал, либо вливал слишком много энергии, отчего конечности буквально деревенели, лишая его маневренности. Золотистый двойник методично избивал его, находя малейшие бреши в защите и заставляя юношу в полной мере расплачиваться за каждую ошибку в контроле сэндзюцу.

И лишь в самом конце спарринга, когда дыхание уже со свистом вырывалось из пробитых легких, а отвар начал неумолимо терять свою силу, Акаги наконец поймал нужный ритм. Он почувствовал момент атаки за долю секунды до того, как посох коснулся его тела.

Короткий импульс сковал его ладони. Демон не стал принимать удар в лоб. Он плавно сместил корпус и жестко, по касательной отразил два сокрушительных взмаха подряд. Оболочка Металла с громким звоном оттолкнула оружие клона в сторону, начисто ломая идеальный баланс противника и оставляя его открытым для контратаки.

Но триумф длился не дольше мгновения. Двойник старика оставался всё таким же пугающе могущественным противником, лишенным усталости и боли. Фантом мгновенно погасил инерцию, неестественно извернулся и с леденящей кровь скоростью вернул себе равновесие. Прежде чем Акаги успел воспользоваться брешью в защите и нанести ответный удар, деревянный шест описал широкую дугу и с сокрушительной силой врезался демону под колени.

Мир перед глазами перевернулся. Юноша с глухим стуком рухнул на влажную землю, выбив из легких последние крохи кислорода. В этот же момент ясность в каналах окончательно померкла — эффект болотного зелья сошел на нет, оставляя после себя лишь тупую пульсирующую боль в избитых мышцах и мерзкое послевкусие гнили на языке. Клон привычно осыпался золотистыми искрами, завершив тренировку.

Усталый, тяжело дышащий Акаги так и остался лежать в изрытой грязи возле костра, не находя в себе сил даже перевернуться на спину. Его хваленая регенерация вновь принялась за работу, но сейчас она казалась лишь слабым утешением.

Над ним выросла тень настоящего Суня. Монах оперся на свой посох, глядя на распластанного ученика сверху вниз, и на его морщинистом лице медленно расплылась откровенно злорадная, предвкушающая ухмылка.

— Два удара. Уже прогресс, — издевательски протянул старик. — Значит, рецепт работает. Завтра повторим. И послезавтра. Я буду варить и вливать в тебя эту дрянь каждый божий день, сосунок. До тех пор, пока ты не научишься фильтровать Металл самостоятельно. А теперь поднимайся, нам еще нужно прочитать девятую главу.

Тихо, сквозь плотно стиснутые зубы проклиная несносного старика, Акаги с трудом заставил себя сесть. Его пальцы, непослушные от усталости и жестоких ушибов, с неохотой подхватили потрепанный фолиант.

Юноша открыл девятую главу. Опираясь ноющей спиной на камень, он монотонно затянул очередную буддийскую писанину о кармических узлах и усмирении страстей. Слова вылетали из его рта на автомате, совершенно не задерживаясь в голове. Весь его разум был сосредоточен на другом. Демон отчаянно цеплялся за угасающие воспоминания о последнем мгновении спарринга. Он раз за разом прокручивал в мыслях эту короткую долю секунды: как именно холодный импульс сковал его ладони, как энергия сжалась в непробиваемую преграду, жестко отбросившую вражеское оружие. Он пытался впечатать этот ритм глубоко в подкорку, чтобы в следующий раз вытянуть нужную нить Металла без помощи тошнотворной болотной жижи.

Под размеренный хриплый шепот демона костер постепенно прогорел, превратившись в кучку мерцающих красных углей. Спустя ровно час мучительной борьбы с истощением книга с тихим шорохом выскользнула из ослабевших рук Акаги. Его подбородок тяжело опустился на грудь. Сунь, сидящий на другой стороне поляны, лишь удовлетворенно хмыкнул, поправил свою походную рясу и тоже погрузился в глубокий сон под глухой шум ночного леса.

***

Грейфия Люцифуг, облаченная в строгий, расшитый серебром камзол, застыла изваянием посреди мраморного зала. В её холодных, серебристых глазах не отражалось ни единой эмоции, когда она смотрела на возвышающегося на троне Ризевима Ливана Люцифера.

Владыка Демонов развалился в небрежной позе, крутя в тонких пальцах хрустальный бокал с кроваво-красным вином. На его бледном, аристократичном лице играла скучающая, циничная полуулыбка, которая неизменно вызывала у юной наследницы клана Люцифуг глухое раздражение, надежно скрытое за маской идеальной дисциплины.

— Поднебесная, Грейфия, — протянул Ризевим, слегка качнув бокалом. — Древняя, непостижимая и абсолютно дикая земля, кишащая местными духами, божками и прочим мусором. И именно там наши наблюдатели засекли отчетливый резонанс.

Он сделал глоток и поморщился, словно вино отдавало уксусом.

— Один из тринадцати Лонгинов. Орудие, способное убить Бога, проснулось в руках какого-то смертного червя.

За спиной Грейфии бесшумно замерли двое: высокий, закованный в темный доспех воин из побочной ветви Баал и кутающаяся в тени убийца из клана Набериус. Элита, выделенная специально для этой миссии.

— Каковы приказы, господин Ризевим? — голос Грейфии прозвучал ровно, без малейших интонаций.

— Приказы просты, моя дорогая Люцифуг, — Ризевим подался вперед, и его глаза хищно блеснули. — Падшие уже почуяли кровь. Григори наверняка отправили своих пернатых ищеек, чтобы завербовать носителя и пополнить свой арсенал этой игрушкой. Мы не можем позволить Азазелю получить такое преимущество.

Он лениво взмахнул свободной рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Вы отправитесь в Китай. Найдете носителя раньше, чем это сделают пернатые. Убейте его, уничтожьте всех, кто попытается вам помешать. Любой ценой. Это понятно?

— Как прикажете, господин, — Грейфия учтиво склонила голову. Серебряные пряди скользнули по её плечам. Никаких сомнений, никаких лишних вопросов. Только холодная, безжалостная эффективность, достойная имени её клана.

Развернувшись на каблуках, юная дьяволица направилась к выходу, сопровождаемая двумя безмолвными тенями своих подчиненных.

***

Очередной день пути на запад начался с уже ставшей привычной пытки. Скривившись от омерзения, Акаги влил в себя тошнотворный эликсир, после чего поляна вновь огласилась лязгом и глухими ударами.

С каждым новым спаррингом против двойника у демона получалось всё лучше. Он уже уверенно ловил ритм, концентрировал плотность Металла в нужных точках и даже умудрялся проводить успешные, жесткие контратаки, отбрасывая шест клона. Однако стоило действию зелья закончиться, как прогресс мгновенно рассыпался в прах. Попытки самостоятельно вычленить нужную стихию из окружающего пространства неизменно заканчивались тем, что Акаги жадно втягивал в себя бушующую мешанину всех элементов, получая за это очередную порцию воспитательных ударов посохом по хребту.

— Проблема кроется не в твоем понимании, — задумчиво произнес Сунь во время привала, наблюдая, как ученик пытается отдышаться. — Я наконец установил причину. У тебя чудовищная, просто аномальная проводимость духовных каналов при абсолютно отвратительном контроле.

Старик начертил концом посоха широкую линию в пыли.

— Представь себе бурлящую реку. Чтобы набрать из нее чашку чистой воды, нужен аккуратный, сдержанный жест. А ты, считай, огромной миской черпаешь аж до дна. Как только ты открываешь каналы, твое тело всасывает энергию с такой скоростью и в таких объемах, что вычленить одну тонкую нить Металла в этом цунами становится физически невозможно. Так что нам нужно лишь продолжать, пока у тебя не вырастет контроль.

Акаги мрачно кивнул, массируя ноющие плечи. Это объяснение звучало вполне логично. Помимо изнурительных упражнений со стихиями, Сунь внезапно проявил живой интерес к другой особенности своего подопечного. Монах приказал демону отложить все дела и подробно продемонстрировать ту самую Бездну, с помощью которой он перемещался в пространстве.

Повинуясь приказу, Акаги совершил несколько коротких, резких пространственных скачков по поляне. Он исчезал в смазанной бирюзовой дымке и мгновенно появлялся за спиной старика, разрывая дистанцию с едва уловимым хлопком схлопывающегося вакуума. Сунь внимательно следил за каждым рывком, прищурив свои глубокие, темные глаза.

— Занятно, — пробормотал монах, вдумчиво потирая подбородок. — Крайне специфический оттенок силы. Мне это определенно кое-что напоминает…

— И что же? — поинтересовался юноша.

— Пока не уверен, — отмахнулся старик, явно не собираясь вдаваться в конкретику. — Оставим это на потом.

Впрочем, на одних лишь скачках дело не остановилось. Измотанный постоянными травмами Акаги вспомнил, что если направить энергию Бездны внутрь собственного тела, то его и без того бешеная демоническая регенерация переходит на совершенно новый уровень. Мрачная, поглощающая сила пустоты словно пожирала сами повреждения, стягивая разорванные ткани и мгновенно сращивая кости с тихим шипением.

Когда Сунь увидел, как глубокая ссадина на плече ученика затянулась пеленой и исчезла без следа быстрее, чем монах успел моргнуть, он лишь разочарованно покачал головой.

— О небеса, за что мне это наказание, — проскрипел старик, глядя на довольного собой демона. — Ты полностью игнорируешь уклонения в бою, предпочитая принимать удары лбом. А теперь еще и приспособил пространственную магию для того, чтобы быстрее лечить синяки. Такими темпами, рогатый, ты превратишься в обыкновенный кусок бесконечно регенерирующего мяса.

— Зато так меня невозможно будет убить, — заявил Акаги.

— Ох, поверь мне, малец. В этом мире есть немало способов убить кого угодно.

После обеда, когда костер был потушен, а скудные пожитки собраны, Сунь внезапно обрадовал ученика неожиданной новостью.

— Пошли, — коротко бросил монах, закидывая на плечо свой холщовый мешок. — Сегодня идем в деревню вместе.

Акаги удивленно вскинул брови. Обычно старик оставлял его караулить стоянку в лесу, справедливо полагая, что вид почти двухметрового здоровяка не способствует спокойной жизни крестьян. Благо, он перестал пугать людей по дороге. Юноша даже слегка воодушевился. За месяцы бесконечных тренировок и медитаций в дикой глуши он изрядно соскучился по цивилизации и был рад возможности своими глазами увидеть быт местных людей, даже если для этого придется прятаться под дурацкой бамбуковой шляпой.

Натянув головной убор поглубже, чтобы широкие поля надежно скрывали рога и верхнюю половину лица, Акаги зашагал следом за учителем по узкой тропинке, петляющей среди залитых водой рисовых чеков. Вскоре впереди показались соломенные крыши крестьянских домов и зазвучали приглушенные голоса. И именно в этот момент демон краем глаза заметил странную перемену. Он повернул голову к Суню и едва не споткнулся на ровном месте.

Привычная обезьяноподобная внешность старика исчезла. Жесткая седая шерсть на руках и лице бесследно растворилась, вытянутая челюсть сгладилась, а походка утратила характерную звериную пружинистость. Буквально за пару шагов опасный ёкай с повадками старой макаки превратился в самого обыкновенного, ничем не примечательного ссохшегося дедка в поношенной буддийской рясе. Трансформация прошла настолько естественно и плавно, что Акаги даже не уловил всплеска духовной энергии.

— Твое лицо… — ошарашенно пробормотал юноша, уставившись на учителя. — Дедушка, конечно, говорил, что многие ёкаи могут в иллюзии, но я даже каплю силы не уловил!

Сунь, теперь выглядящий как совершенно безобидный старик, лишь усмехнулся в жидкую человеческую бородку.

— Какие твои годы, малец. Меньше внимания — меньше проблем с экзорцистами и местными властями. Мои навыки иллюзии оттачивались веками. А теперь закрой рот, ссутулься и старайся выглядеть как мой немой послушник-переросток. И ради всего святого, не сверкай из-под шляпы своими глазами.

Вскоре узкая тропинка вывела их на довольно оживленную для этих диких мест рыночную площадь. Центр деревни встретил их какофонией звуков и запахов: мычанием скота, густым ароматом жарящихся на открытом огне лепешек, вонью навоза и непрекращающимся гомоном человеческих голосов.

Акаги послушно ссутулился, стараясь казаться чуть ниже своего реального роста, и натянул бамбуковую шляпу так, чтобы тень полностью скрывала его черты. Шагая позади Суня и таща на плече их немногочисленные пожитки, демон с искренним любопытством разглядывал снующих туда-сюда мирян. За долгие месяцы изоляции он почти отвык от вида обычных людей, занятых своей мирской суетой. Никто не обращал на них внимания — мало ли по дорогам Поднебесной бродит старых монахов со своими молчаливыми послушниками.

Сунь уверенно лавировал в толпе, пока не остановился у прилавка с мешками, откуда доносился резкий, терпкий запах сушеных трав и специй. За прилавком стоял дородный, краснощекий торговец.

Именно здесь Акаги увидел новую сторону своего учителя. Монах, который каждый вечер заставлял демона зубрить сутры о полном отказе от мирских благ и материальных привязанностей, внезапно преобразился. Взяв щепотку какого-то серого порошка и брезгливо растерев его между пальцами, Сунь закатил глаза так, словно ему нанесли смертельное оскорбление.

— И за эту пыль с дороги ты просишь четыре медные монеты, почтенный? — голос старика, обычно спокойный или насмешливый, сейчас дрожал от наигранного праведного гнева. — Да побойся Будду! Этому перцу место в кормушке для свиней, а не в котелке честного человека!

Торговец возмущенно всплеснул руками, защищая свой товар, и на площади закипела настоящая битва.

Акаги, стоя за спиной учителя, лишь ошарашенно хлопал глазами под своей шляпой. Древний, могущественный ёкай, способный одним щелчком отправить человека на тот свет, торговался за каждый жалкий медяк с таким исступлением, словно от этого зависела судьба всего мироздания. Сунь театрально хватался за сердце, грозил уйти к конкурентам на другой конец площади, обвинял торговца в бессовестном грабеже стариков и даже пытался воззвать к совести его предков.

Демон физически ощущал, как от учителя исходят волны удовольствия. Старик явно наслаждался этим приземленным, суетливым процессом. Спустя добрых пятнадцать минут ожесточенных словесных баталий красный, потный, но окончательно сломленный торговец со вздохом отсыпал в холщовый мешочек солидную порцию специй, получив взамен всего две бронзовые монеты.

Сунь невозмутимо спрятал покупку за пазуху своей рясы. Повернувшись к Акаги, монах довольно, почти по-мальчишески подмигнул ему своим иллюзорным человеческим глазом и, неспешно постукивая посохом, двинулся дальше по рядам в поисках новой жертвы. Акаги оставалось лишь тихо фыркнуть и, поправив мешок на плече, последовать за этой невыносимой, противоречивой макакой.

Глава 13. Деревенская потасовка

***

Спустя месяц их неспешного, но стабильно мучительного продвижения на запад, пейзаж вновь претерпел изменения. Душные леса Цзянси уступили место величественным, пронзающим небеса скалистым пикам провинции Хунань, вечно кутающимся в густое одеяло тумана.

За этот месяц кое-что изменилось и в их рутине. Сунь, видимо решив, что его подопечному нужна какая-никакая социализация, начал смело отправлять Акаги в деревни одного.

Вот и сегодня, найдя уютную поляну у подножия очередной горы, старик вальяжно раскинулся на своем мешке. Заявив, что его древним костям требуется заслуженный отдых, а метания ученика вызывают у него мигрень, монах вручил демону кошель с монетами, длинный список необходимых приправ и отправил его в ближайшее поселение. Рынок небольшой хунаньской деревушки гудел, словно растревоженный улей. Воздух здесь был пропитан острыми запахами чеснока, жареного мяса и жгучего перца.

Акаги, надвинув свою неизменную бамбуковую шляпу по самые брови и по привычке ссутулив широченные плечи, мрачной горой нависал над щуплым торговцем пряностями.

— Три медяка за этот мусор? — утробно, с угрожающей хрипотцой прорычал демон, брезгливо перетирая пальцами щепотку сушеного имбиря. — Ты, должно быть, шутишь, почтенный. Он же выдохся еще в прошлом сезоне. Два, и то из уважения к твоим сединам!

Торговец пискнул, вжав голову в плечи, но попытался слабо запротестовать, лепеча что-то про тяжелую дорогу и налоги. Акаги в ответ лишь выразительно хрустнул костяшками пальцев, и продавец мгновенно сдался, торопливо ссыпая товар в мешочек. Забрав покупку, юный они с раздраженным выдохом отвернулся от прилавка. Не то чтобы ему доставляло хоть каплю удовольствия запугивать мирян и торговаться за каждую медную крошку. Отнюдь. Просто свежи были воспоминания о его первом самостоятельном походе на рынок пару недель назад. Тогда он, желая поскорее разделаться с поручением, просто отсыпал торговцам ту цену, которую те называли.

По возвращении в лагерь его ждала отнюдь не похвала за оперативность. Сунь, проверив покупки и пересчитав сдачу, устроил ему такой разнос, что у демона до сих пор звенело в ушах. Оказалось, что ушлые селяне втюхали «глупому переростку» залежалый товар в два раза дороже его реальной стоимости. Крики старика о том, что Акаги — безмозглый дуболом, не знающий цены деньгам, сопровождались весьма болезненными и щедрыми ударами деревянного посоха. С тех пор демон, исключительно из чувства самосохранения, перенял «мудрость» учителя и торговался так яростно, словно от этого зависела его жизнь. В каком-то смысле, так оно и было.

Вычеркнув из списка приправы, Акаги направился к рядам ткачей. Помимо еды, у него была еще одна, крайне насущная проблема — одежда. Та, что была на нем сейчас, представляла собой жалкое зрелище: клубок грязных, пропитанных потом и кровью лохмотьев, едва прикрывающих могучий торс. Интенсивные, ежедневные мясорубки с клоном совершенно не щадили ткань. Каждый вечер Акаги обнаруживал на себе новые дыры, прорехи и подпалины.

Тренироваться же в чем мать родила Сунь категорически запрещал.

— Практик должен сохранять лицо и достоинство, — брезгливо заявил старик, когда Акаги однажды попытался скинуть изодранные остатки рубахи перед боем. — Начнешь бегать голышом — и глазом моргнуть не успеешь, как окончательно превратишься в животное, ведомое одними инстинктами.

Подойдя к прилавку, заваленному грубым крестьянским сукном, Акаги придирчиво окинул взглядом товар. Ему не нужны были шелка или изящная вышивка. Ему требовалось что-то максимально дешевое, плотное и способное пережить хотя бы пару встреч с шестом старика. Выбрав несколько комплектов самых просторных и прочных штанов и рубах из жесткой конопли, демон приготовился к новому акту изматывающего торга.

Глубоко вдохнув и нацепив на лицо самое свирепое выражение, Акаги уже открыл рот, чтобы обрушить на торговца сукном праведный гнев по поводу завышенных цен. Но слова так и застряли в горле.

Чутье, доведенное за последний месяц до параноидальной остроты, внезапно взвыло сиреной. Волоски на затылке встали дыбом. Сквозь какофонию рынка и запахи специй прорезалось нечто иное — отчетливое, пульсирующее ощущение надвигающейся угрозы.

Демон резко обернулся. Прямо на него сквозь толпу несся растрепанный подросток в грязных крестьянских лохмотьях. От этого щуплого пацана исходила настолько плотная и чужеродная аура, что внутренний зверь Акаги мгновенно оскалился, требуя немедленно защищаться.

Юноша отшвырнул ткань на прилавок. Сжав кулаки, он заставил себя отринуть панику и сфокусироваться. Металл в последнее время понемногу поддавался его воле даже без тошнотворного отвара. Потребовалась секунда предельной концентрации, чтобы отсечь лишний шум окружающего мира. По духовным каналам демона привычно заструилась холодная тяжесть жесткого аспекта, наливая мышцы свинцовой плотностью. Акаги чуть согнул колени, готовясь встретить сокрушительный удар и нанести ответный.

Однако столкновения не произошло. Подросток, тяжело и хрипло дыша, пронесся мимо напряженного они, даже не взглянув в его сторону. Пацан грубо растолкал пару зазевавшихся крестьян, едва не сбив с ног торговца капустой, и юркнул в узкий переулок между покосившимися хижинами.

В то короткое мгновение, когда беглец проносился рядом, Акаги успел разглядеть его лицо. Широко распахнутые, безумные от ужаса глаза, бледная до синевы кожа и судорожно искривленные губы. От парня разило страхом.

Энергия Металла медленно рассеялась в каналах демона, уступая место недоумению. Щуплый обладатель жуткой ауры совершенно не собирался нападать. Он сверкал пятками с такой скоростью исключительно ради спасения собственной шкуры. Акаги выпрямился и перевел тяжелый взгляд на толпу, откуда только что вынырнул подросток, инстинктивно пытаясь понять, кто именно заставил носителя подобной силы так отчаянно убегать.

Взгляд Акаги скользнул по пестрой толпе. Визуально никто не выделялся, однако инстинкты продолжали тревожно скрестись на задворках сознания. Он не видел преследователей, но совершенно четко чувствовал их приближение. Выждав несколько секунд, демон подхватил с прилавка купленную одежду, бросил торговцу пару монет и бесшумной тенью скользнул в тот же узкий переулок, в котором скрылся беглец.

Миновав лабиринт заборов и тупиков, юноша услышал голоса. Они звучали мягко, вкрадчиво, с изрядной долей снисходительности. Выглянув из-за угла, Акаги наконец увидел парня. Тот вжался спиной в глухую каменную стену, затравленно глядя на четверых незнакомцев.

Высокие, облаченные в темные плащи фигуры излучали странную ауру. За их спинами лениво подрагивали огромные крылья с иссиня-черными перьями. Падшие ангелы. Акаги слышал о них пару раз от деда еще в Японии, но воочию видел впервые. Они настойчиво уговаривали мальчишку, протягивая к нему руки в успокаивающих жестах.

Решив притаиться и подслушать, Акаги вжался в стену. Вот только в шпионских делах юный они был абсолютно безнадежен. Привыкнув впитывать природную энергию ведрами из-за своей чудовищной проводимости каналов, он совершенно не умел сдерживать собственное давление. Его тяжелая аура фонила на весь переулок, подобно сигнальному костру.

Стоило ему приблизиться, как голоса мгновенно смолкли. Четыре пары глаз синхронно метнулись к укрытию Акаги. В воздухе с тихим гулом вспыхнули боевые магические печати. Поняв, что прятаться дальше бессмысленно, демон с раздраженным вздохом вышел из-за угла, поправляя широкие поля бамбуковой шляпы. Падшие напряглись, оценивая двухметровую гору мышц. Но, просканировав его ауру повнимательнее, они тут же расслабились, а на их лицах проступили презрительные усмешки.

— Просто местный ёкай, — бросил один из них, отменяя магический круг. Тон пернатого сквозил брезгливостью.

— Проваливай отсюда, животное, — процедил лидер группы, даже не соизволив повернуться к Акаги всем корпусом. — Это дела Григори. Тебя они не касаются. Исчезни, пока я не пустил твои органы на зелья.

Демон мысленно взвесил свои перспективы. Эти пернатые ублюдки были на редкость высокомерными и явно нарывались на перелом челюсти. С другой стороны, нужно было не привлекать внимания и просто купить необходимое. Лезть в разборки чужих фракций из-за случайного оборванца в его планы точно не входило. Хватит с него и ежедневных избиений от клона. Коротко хмыкнув, Акаги развернулся на пятках, собираясь спокойно уйти.

— Стой! Пожалуйста! — отчаянный, сорванный крик подростка эхом отлетел от грязных стен. Пацан рванулся вперед, чудом уклонившись от рук падших, и рухнул на колени прямо в грязь. — Не уходи! Они хотят забрать меня! Прошу, помоги!

Крик парня резанул по ушам. Акаги замер, так и не сделав следующего шага. Этот молящий голос, эта поза, полная животного ужаса… Перед глазами демона внезапно вспыхнуло воспоминание, которое он всеми силами пытался похоронить на дне памяти. Эдзо. Холодный горный склон. Перепуганный до смерти цукумогами, умоляющий о помощи. И он сам, бросающий слабого духа на произвол судьбы, да еще и оторвавший ему руку неумелым скачком.

Глухое, липкое чувство вины, старательно загоняемое внутрь ежедневными изматывающими тренировками, внезапно всколыхнулось с новой силой. Акаги медленно обернулся. Из-под широких полей бамбуковой шляпы блеснули бирюзовые глаза.

— Эй, ёкай, — лидер группы падших угрожающе сузил глаза, заметив перемену в позе ёкая. В его руке соткалось копье из чистого, пульсирующего света. — Не делай глупостей. Ты не в той весовой категории, чтобы играть в героя. Иди своей дорогой, и мы забудем о твоей наглости.

Акаги не ответил. Пространство вокруг демона исказилось, подернувшись бирюзовой аурой Бездны. Раздался резкий хлопок схлопывающегося вакуума, и массивная фигура юноши просто исчезла, чтобы в то же мгновение материализоваться прямо за спиной ближайшего пернатого. Падший даже не успел вскрикнуть. Широкая ладонь Акаги уже сомкнулась в сокрушительном замахе, целясь прямо в основание черных крыльев. Но лидер группы оказался опытным бойцом. Вспышка света ослепила переулок, и копье света скрестилось с кулаком демона.

— Я же сказал… — начал было лидер, но его лицо исказилось от удивления.

В момент столкновения Акаги сфокусировал в кулаке силу металла. Духовная плотность удара оказалась настолько высокой, что световое копье затрещало и брызнуло искрами. Металл пробил магический блок, едва не смяв лидеру грудную клетку, но тот в последнее мгновение успел извернуться и с шипением отскочить назад. От ударной волны у Акаги сорвало шляпу, обнажая рога.

— Ах ты грязное животное… — прорычал лидер, оценивающе глядя на рогатого. — Ты только что подписал себе смертный приговор! Убить его!

Переулок озарился десятками вспышек. Падшие, взмыв в воздух на несколько метров, обрушили на демона настоящий град световых копий. В узком пространстве между хижинами уклониться от всех снарядов было физически невозможно. Акаги, сгруппировавшись, успел отбить несколько копий предплечьями, усиленными металлом, но остальные с глухим, влажным звуком вонзились в его плоть. Одно пробило плечо навылет, второе глубоко вспороло бедро, третье оцарапало ребра.

Падшие торжествующе ухмыльнулись, ожидая, что огромный ёкай рухнет замертво. Но Акаги лишь злобно зарычал. На глазах изумленных ангелов глубокие, сочащиеся кровью раны исцелялись. Плоть с влажным чавканьем начала стягиваться, а перебитые волокна мышц срастались прямо в пылу боя. Спустя пару секунд демон, хрустнув шеей, вновь принял боевую стойку, словно из него не сделали подушку для иголок мгновение назад.

— Да чтоб вас всех… — раздраженно выплюнул один из падших, зависнув в воздухе. — Это регенератор. Терпеть не могу этих живучих тварей. Сконцентрируйте огонь, чтобы он не смог восстановиться!

Акаги глухо зарычал, стряхивая с рук остатки световой энергии, и уже приготовился к новому прыжку, чтобы достать пернатых прямо в воздухе. Металл вновь начал скапливаться в его кулаках.

Но внезапно инстинкты, доведенные до паранойи тысячами ударов клона, буквально взвыли. Опасность исходила не сверху, а где-то в стороне, прямо за спиной замершего в грязи подростка. Забыв про падших, они рванул с места. Он не успевал на скачок и просто бросился вперед, в последний момент развернувшись и закрывая собой сжавшегося в комок мальчишку.

В то же мгновение воздух позади них неестественно дрогнул. Короткое, изогнутое лезвие, не издав ни единого звука, распороло пространство и с пугающей легкостью впилось в широкую спину Акаги.

Ёкай яростно зашипел сквозь стиснутые зубы. Холодная сталь прорезала плоть от лопатки до поясницы, едва не достав до позвоночника. На грязную землю хлынула горячая кровь. Рана оказалась на удивление скверной: оружие явно было пропитано какой-то дрянью, и даже хваленая демоническая регенерация не смогла закрыть ее мгновенно — края пореза зловеще пульсировали, болезненно выталкивая из себя чужеродную магию.

Из дрожащего марева невидимости плавно вынырнула гибкая женская фигура, кутающаяся в тени. В ее руке тускло блестел окровавленный кинжал. Убийца разочарованно цокнула языком — ее идеальный, смертоносный удар, предназначавшийся носителю Лонгина, принял на себя этот внезапно влезший ёкай.

Следом за ней из теней переулка, словно соткавшись из самого мрака, шагнули еще двое. Высокий, закованный в темный доспех воин, от которого так и веяло грубой, подавляющей силой, и юная девушка в строгом, расшитом серебром камзоле. Ее серебристые глаза смотрели на происходящее с равнодушием.

Падшие ангелы в воздухе мгновенно сменили стойки, их световые копья замерцали ярче, а на лицах отразилась смесь тревоги и гнева. Лидер группы брезгливо скривил губы, безошибочно узнав новоприбывших по их специфической ауре.

— Дьяволы, — с нескрываемым отвращением выплюнул пернатый, опускаясь чуть ниже. — Какого черта вы забыли в Поднебесной? Проваливайте обратно в свою нору. Этот щенок и его игрушка — добыча Григори. Мы нашли его первыми!

Девушка, по видимому являющаяся лидером, даже не удостоила лидера падших взглядом. Ее глаза лишь скользнули по тяжело дышащему Акаги, который, загородив собой подростка, медленно выпрямлялся, пока порванные мышцы на его спине со скрипом стягивались воедино.

— Григори всегда отличались излишним самомнением и недостатком манер, — подал голос бронированный дьявол. — Лонгин не принадлежит вам.

Напряжение в узком пространстве между стенами достигло предела. В воздухе трещала магия, смешиваясь с аурой падших. Пацан с Лонгином, ставший причиной этого противостояния, сжался в комок.

Акаги чувствовал, как чужеродная магия, отравляющая лезвие убийцы, медленно отступает под напором его регенерации. Боль была адской, но она лишь подстегивала его ярость. Вина за прошлое, заставившая его вмешаться, трансформировалась в решимость. Если Сунь хотел, чтобы он научился фильтровать потоки в бою, то лучшей возможности не придумаешь.

— Убить всех, — приказ демоницы разорвал тишину.

Бой вспыхнул мгновенно. Падшие, взмахнув черными крыльями, обрушили град световых копий на дьяволов и Акаги. Бронированный дьявол, взревев, бросился в лобовую атаку, снося стены переулка своим массивным телом, его цель была ясна — пацан. Убийца мелькала тенями, нанося молниеносные удары кинжалами, целясь в уязвимые места Акаги и падших.

Акаги оказался в центре этого хаоса. Град световых копий врезался в него, но на этот раз он был готов. Потребовалось усилие воли, чтобы подавить панику, но за месяц тренировок его разум научился цепляться за аспект металла. Духовная сила заструилась по каналам, уплотняясь вокруг его тела, создавая невидимую, но осязаемую броню. Световые копья падших рикошетили от него со звоном, ломаясь и рассеиваясь в воздухе.

Дьявол, пробившись сквозь завалы, оказался прямо перед Акаги. Его гигантский кулак обрушился на они. Акаги, не уклоняясь, встретил удар своим кулаком, усиленным металлом. Столкновение двух чудовищных сил сотрясло землю. Ударная волна разметала грязь и обломки, заставив стены переулка содрогнуться. Акаги отлетело назад, его ноги глубоко вспахали землю, но он устоял. Бронированный дьявол же, пошатнувшись, с удивлением уставился на свою бронированную перчатку, на которой появилась глубокая вмятина.

Пока они застыли, сверху ударили световые копья. Бронированный гигант, только что отброшенный ударом демона, взревел, когда два разящих луча ударили ему в спину. Его доспехи вспыхнули темной аурой, поглощая урон. В этот же момент тень на стене изогнулась. Гибкая фигура убийцы материализовалась прямо в воздухе за спиной одного из зависших падших. Вспышка кинжалов — и пернатый с булькающим криком рухнул вниз, харкая кровью.

Драка мгновенно превратилась в мясорубку, где каждый пытался убить каждого.

Сереброглазая девушка-лидер взмыла на перепончатых крыльях, ударив по лидеру падших шквалом черных энергетических сфер. Тот ответил широким взмахом светового меча, рассекая тьму. Их столкновение сотрясло воздух над крышами, обрушивая вниз черепицу.

Внизу оставшийся дьявол, проигнорировав воздушный бой, снова танком попер к подростку. Акаги шагнул наперерез. Металл заструился по каналам, превращая его предплечья в монолит. Удар пудовой перчатки встретился с блоком ёкая. Камни под ногами Акаги брызнули крошкой, он проскользил на полметра назад, но выстоял. Перехватив огромную руку гиганта, юноша резко вывернул ее и нанес короткий, максимально уплотненный жестким аспектом удар в открытую подмышку врага. Раздался хруст проминающейся брони и костей.

Гигант зарычал и попытался схватить Акаги за горло, но в этот момент в его затылок врезалось световое копье от оставшегося в живых рядового падшего. Дьявол пошатнулся, ослепленный вспышкой. Акаги не стал ждать — он сгруппировался и вбил ногу в колено бронированного, заставив того рухнуть в грязь, а затем мощным толчком отшвырнул тушу прямо в сторону пикирующего ангела.

Падший попытался уклониться от летящей в него горы металла, но гигант в полете успел ухватить его за ногу. С глухим влажным стуком они вдвоем впечатались в кирпичную кладку. Акаги едва успел перевести дух, как инстинкты снова взвыли. Убийца с кинжалами вынырнула прямо из тени подростка, метя лезвием ему в шею.

Акаги не успевал добежать. Он рванул на себя энергию Бездны. Резкий хлопок схлопывающегося вакуума — и он материализуется впритык к мальчишке. Отравленный клинок с противным хрустом вошел Акаги глубоко в ключицу.

Ёкай зашипел, чувствуя, как чужеродная магия пытается парализовать мышцы. Но его бешеная регенерация, подпитанная пустотой, уже сжирала отраву. Не обращая внимания на торчащий в теле нож, Акаги выбросил вперед левую руку, намертво перехватывая тонкое запястье убийцы. Девушка расширила глаза, безуспешно пытаясь вырваться из стальной хватки.

— Попалась, — рыкнул Акаги и, сконцентрировав в свободной правой руке максимум Металла, наотмашь ударил ее в грудь. Хрустнули ребра. Убийцу отбросило на десяток метров, она кубарем покатилась по грязи, врезалась в бочку и обмякла.

Сверху раздался оглушительный грохот. Лидер падших, уходя от черных лучей сереброглазой демоницы, спикировал в переулок. В его руках материализовалось гигантское копье света, которое он с размаху метнул прямо в центр свалки. Снаряд взорвался, окатив всех ослепительной волной излучения и кинетической силы.

Бронированного гиганта и трепыхающегося под ним рядового ангела раскидало в разные стороны. Акаги, схватив подростка за шкирку, повалил его на землю и закрыл своим телом. Свет выжигал кожу на его широкой спине, мышцы лопались и дымились, но Бездна внутри него работала на абсолютном пределе, сращивая обгоревшее мясо быстрее, чем оно успевало обуглиться.

Едва свет померк, бронированный дьявол с ревом поднялся из обломков. Его доспехи дымились, шлем был наполовину сорван, обнажая залитое кровью лицо. Игнорируя Акаги, он с первобытным ревом рванул к приземлившемуся лидеру падших. Две массивные фигуры сцепились в жестокой рукопашной: пернатый вонзал короткие световые клинки в сочленения брони, а гигант с хрустом ломал ему крылья голыми руками.

Сереброглазая девушка плавно опустилась на уцелевший край крыши. Она не стала помогать своему громиле. Ее холодный, расчетливый взгляд намертво зафиксировался на Акаги и сжавшемся под ним парне. Она плавно подняла руку, и вокруг нее начали формироваться десятки плотных, пульсирующих сгустков концентрированной темной материи.

Акаги выплюнул вязкий сгусток крови, выдернул из ключицы кинжал убийцы и отбросил его в сторону. Рана тут же начала затягиваться с чавканьем. Он рывком поднялся на ноги, отпихнув подростка подальше за груду битого кирпича.

— Сиди и не высовывайся, — бросил он через плечо.

Сжав кулаки, Акаги впустил в каналы еще больше Металла, игнорируя предупреждающую боль в сосудах. Дьяволы и падшие рвали друг друга на куски, не обращая внимания на рушащиеся вокруг дома, но их истинной целью всё еще оставался пацан.

Демоница опустила руку, отправляя десятки темных сфер в полет. Акаги вскинул скрещенные предплечья. Первый снаряд взорвался с оглушительным грохотом, впечатав демона по щиколотки в землю. Второй пробил жесткую защиту, содрав кожу и мясо с плеча.

Ее магия оказалась пугающе мощной и безупречной. Девушка атаковала хладнокровно, методично подавляя они. Акаги попытался сократить дистанцию рывком, однако противница легко ушла от удара, обрушив на него сверху гравитационный пресс. Рогатого вмяло в грязь. Регенерация уже не справлялась с получаемым уроном, духовные каналы горели от перенапряжения. Акаги проигрывал, отступая под давлением силы.

Сквозь кровавую пелену он вдруг уловил неестественное движение сбоку. Тень среди обломков кирпича дрогнула. Убийца с кинжалами, ранее отброшенная сокрушительным ударом, пришла в себя. Припадающая на одну ногу, она бесшумно скользила прямо к забившемуся в угол подростку.

Акаги яростно взревел, направляя остатки сил на скачок Бездны. Сереброволосая предвидела этот шаг. Земля под ногами демона взорвалась столбом темного пламени. Ударная волна подбросила его вверх, а следом невидимая удавка намертво пригвоздила к уцелевшей стене хижины.

Мышцы затрещали от попыток вырваться, но магия держала намертво. Акаги беспомощно смотрел, как убийца заносит отравленный клинок над шеей пацана. Сердце демона пропустило удар. Всё кончено. Он физически не успевал разорвать путы.

Хрясь!

Громкий, сухой звук дерева перекрыл грохот битвы. Убийца так и не опустила кинжал. Ее глаза закатились, и она обмякшей куклой рухнула в пыль. Над ее телом стоял Сунь. Внешне он всё еще казался ссохшимся человеческим стариком с жидкой бородкой, спокойно опирающимся на свой потертый дорожный посох.

— А ну, прекратили этот балаган, — произнес монах.

Его голос прозвучал негромко, но скрытую в нем силу почувствовали все. Сцепившиеся в стороне бронированный гигант и лидер падших мгновенно замерли. Сереброглазая девушка резко обернулась. Темная магия, удерживающая Акаги, разом рассеялась, и измученный демон тяжело рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Сунь неспешно обвел взглядом замерших противников. От его сгорбленной фигуры больше не веяло безобидной старческой немощью — в воздухе повисло тяжелое, почти осязаемое давление древнего существа, способного одним взмахом деревянной палки переломать хребты всем присутствующим.

— А теперь слушайте меня внимательно, — негромко, но так, что слова впечатывались прямо в подкорку, произнес монах. — Проваливайте из Поднебесной. Прямо сейчас. И если я еще раз увижу ваши крылатые морды на этих землях... клянусь Буддой, так легко вы уже не отделаетесь.

Сереброглазая девушка сузила глаза, напряженно оценивая внезапно появившегося старика. Ее чутье, видимо, завопило громче гордости, потому что она не проронила ни слова протеста. Короткий, властный жест рукой — и избитый бронированный демон закинул на плечо бесчувственное тело убийцы. Мгновение спустя воздух вокруг дьяволов пошел рябью, и они беззвучно растворились в багровой вспышке телепортации.

Изломанный лидер падших ангелов, тяжело опираясь на стену, сплюнул густую кровь. Смерив монаха полным ненависти взглядом, он молча активировал под ногами магический круг. Ослепительный столб света ударил с небес, и пернатый исчез.

На разрушенный переулок опустилась звенящая тишина. Ее нарушало лишь прерывистое дыхание забившегося в угол подростка и тихое, влажное шипение стягивающихся тканей. Акаги вяло лежал в перепаханной грязи, раскинув руки в стороны. Поломанная бамбуковая шляпа валялась где-то в стороне, а его тело представляло собой жуткое месиво из глубоких порезов, ожогов и чудовищных ушибов. Демон даже не пытался подняться. Он просто сверлил взглядом затянутое облаками небо, терпеливо ожидая, пока его регенерация доделает свое черное дело и заново сошьет изорванную плоть.

— Почему ты так легко их отпустил? — выдавил из себя демон, морщась от того, как кожа на груди с влажным звуком натягивалась на сросшиеся ребра. — Мог бы и прибить парочку. Видишь как ученика твоего отделали?

Сунь лишь насмешливо фыркнул, опираясь на свой посох и глядя на него как на деревенского дурачка.

— И повесить на нас огромную мишень? — ехидно отозвался старик, поглаживая жидкую иллюзорную бородку. — Скажи мне на милость, рогатый, тебе так скучно живется? Хочешь, чтобы по твою душу открыли полномасштабную охоту сразу две могущественные фракции Библейского пантеона? Словно тебе мало экзорцистов, которые и без того спят и видят, как бы пустить твою тушу на алхимические ингредиенты.

Отчитав демона, монах медленно перевел взгляд на первопричину всего этого грандиозного хаоса. Подросток так и сидел в углу перепаханного магией переулка. Он вцепился трясущимися, грязными пальцами в свои лохмотья и с нескрываемым ужасом таращился на двух монстров, которые остались с ним наедине. От пацана всё еще фонило неконтролируемой аурой Лонгина.

Сунь задумчиво пожевал губу, оценивая мальчишку, а затем снова посмотрел на валяющегося в луже собственной крови Акаги.

— Ну и? — старик выразительно кивнул в сторону сжавшегося беглеца. — Ты у нас сегодня решил поиграть в благородного спасителя. Что прикажешь с этим делать?

Глава 14. Вассал моего вассала...

***

Акаги с глухим стоном сел, отдирая спину от окровавленной грязи. Регенерация, сожрав львиную долю его духовных сил, наконец-то стянула последние глубокие порезы, оставив на коже лишь сеть бледных рубцов. Демон устало потер лицо ладонью и перевел тяжелый взгляд на подростка, который всё еще дрожал, вжавшись в чудом уцелевший кусок кирпичной кладки.

Сунь стоял рядом, опираясь на посох, и тоже задумчиво разглядывал спасенного. На несколько минут в разрушенном переулке повисло тягостное молчание. Они оба решительно не понимали, что теперь делать с этим внезапно свалившимся на голову приобретением.

— Как звать-то тебя, ходячая катастрофа? — хрипло нарушил тишину Акаги, разминая затекшую шею.

— Чу… Чу Фэн, — заикаясь, выдавил из себя подросток, опасливо косясь на рогатого гиганта.

— И какого черта эта крылатая и рогатая братия устроила из-за тебя такую бойню, Чу Фэн? — демон кивнул на воронку, оставшуюся от взрыва светового копья. — Ты у кого-то из них душу украл?

Пацан судорожно замотал головой, размазывая по бледному лицу копоть и грязь.

— Нет! Они… они говорили что-то про Лонгин. Что он проснулся во мне и мне нужно идти с ними!

С этими словами подросток зажмурился, его лицо исказилось от напряжения. Воздух вокруг него внезапно загудел. В следующее мгновение пространство разорвала ослепительная вспышка чистой, пульсирующей святой энергии. В дрожащих руках Чу Фэна соткалось длинное копье, излучающее настолько плотную ауру, что Акаги инстинктивно отшатнулся, заслоняя глаза рукой. От этого оружия веяло божественной мощью.

— Какого черта... — прохрипел демон, щурясь от ослепительного света. — Что это за штука? Учитель, откуда у пацана такая...

— Убери это! Немедленно! — рявкнул Сунь так, что Чу Фэн от испуга тут же развеял копье, позволив ему раствориться в воздухе.

Старик раздраженно потер переносицу, а Акаги недоуменно смотрел то на него, то на дрожащего подростка.

— Объясни мне, что происходит, — требовательно произнес демон. — Что это было за оружие? И что вообще такое этот... Лонгин?

Сунь тяжело вздохнул, словно готовясь к долгому и неприятному объяснению.

— Лонгин — это священное оружие, малец. Артефакт невероятной силы, который может материализоваться только у избранных носителей, — старик смерил Чу Фэна мрачным взглядом. — А то, что ты только что видел — Истинный Лонгин. Копье Судьбы. Орудие, пронзившее Библейского Бога.

Акаги ошарашенно моргнул.

— Пронзившее... Бога? Серьезно?

— Более чем. И неудивительно, что за этим пацаном началась такая охота. От него будет столько проблем, что нам и не снилось, Акаги. Лонгины такого уровня интересуют абсолютно все фракции этого проклятого мира. Ангелы, падшие, дьяволы, боги других пантеонов — все они захотят заполучить эту силу или уничтожить ее носителя, чтобы она не досталась врагам. Это ходячий маяк для самых страшных тварей мироздания.

Акаги замолчал. Он долго смотрел на свои ладони, на которых еще виднелась подсыхающая кровь, затем перевел взгляд на сжавшегося от страха мальчишку. В голове снова всплыли воспоминания. Теперь это был он сам, преследуемый всей Японией (как его назвал Сунь) просто из-за факта своего существования.

— Учитель, — медленно произнес демон. — Давай возьмем его с собой.

Сунь уставился на него так, словно у Акаги внезапно выросла вторая голова.

— Ты отбил себе мозги в этой драке? — язвительно поинтересовался старик. — Я только что сказал, что за ним будет охотиться половина мира! Мы идем на запад не для того, чтобы открывать бродячий детский сад! Мой ответ — категорическое нет. Оставим его здесь, пусть разбирается со своим проклятием сам.

— Я вижу в нем себя, — упрямо процедил Акаги, поднимаясь на ноги и выпрямляясь во весь свой немалый рост. Бирюзовые глаза смотрели на монаха с твердой, несгибаемой решимостью. — Когда-то я тоже оказался в незнакомом теле, напуганный, окруженный врагами, совершенно не понимающий, что делать со своей силой. Он сейчас в таком же положении. У него в руках сила, способная убить Бога, но сам он — просто слабый, перепуганный пацан. Я хочу помочь ему. Хотя бы до тех пор, пока он не окрепнет и не научится держать это копье.

Сунь долго и мрачно смотрел на своего упрямого ученика. Монах тяжело вздохнул, понимая, что вбить благоразумие в эту рогатую голову сейчас не получится даже его любимым шестом.

— Ты невыносим, — сварливо пробурчал старик, разворачиваясь и направляясь к выходу из разрушенного переулка. — Ладно. Пусть идет с нами. Но запомни раз и навсегда, Акаги. Этот пацан — исключительно твоя ответственность. Твоя головная боль и твоя обуза. Если завтра на нашем пути встанет армия демонов или ангелов, требуя его голову, я просто сяду под ближайшим деревом и буду пить чай. Я впрягаться за него не стану. Умрете — сами виноваты.

Акаги лишь криво усмехнулся, принимая эти условия. Он подошел к Чу Фэну и протянул ему свою ладонь.

— Вставай, мелочь. И постарайся не отставать. Нам нужно купить мне новые штаны и убираться из этой деревни как можно быстрее.

***

Ризевим Ливан Люцифер, заложив руки за спину, мерно вышагивал перед массивным троном. Его бледное лицо, обычно искаженное ленивой улыбкой, сейчас выражало недоумение.

Владыка Демонов перевел взгляд на стоящую перед ним Грейфию. Ее расшитый серебром камзол был покрыт слоем серой пыли, а за ее спиной, с трудом опираясь на колонны, тяжело дышали двое элитных бойцов. Доспехи воина из ветви Баал представляли собой искореженный металлолом, под которым угадывались переломанные ребра. Убийца из клана Набериус и вовсе балансировала на грани потери сознания, прижимая руку к неестественно выгнутой грудной клетке.

— Я жду объяснений, Грейфия, — вкрадчиво произнес Ризевим, остановившись. — Моя элита, лучшие из лучших, возвращаются в таком виде, будто их пропустили через мясорубку. Неужели этот смертный червь успел настолько овладеть Истинным Лонгином?

Сереброглазая дьяволица учтиво, но без тени страха склонила голову.

— Носитель Копья не представляет угрозы, господин. Он слаб, напуган и совершенно не контролирует свою силу. Причиной нашего отступления стали падшие ангелы Григори, опередившие нас...

Она на мгновение замялась. Это крошечное, едва уловимое промедление в речи идеальной наследницы Люцифуг заставило Ризевима удивленно выгнуть бровь.

— ...а также ёкай. Они.

Сын Люцифера моргнул, переваривая услышанное. Затем по огромному залу разнесся его сухой, лающий смех.

— Они? — Ризевим брезгливо скривился. — Ты хочешь сказать, что элита Подземного мира, высшие дьяволы из столпов, не смогли раздавить какого-то дикаря с восточных островов? Грейфия, ты меня разочаровываешь. С каких пор обычное животное стало для тебя непреодолимой преградой?

Грейфия подняла взгляд.

— Этот дикарь обладал аномальной регенерацией и владел пространственной магией, господин. Мы бы уничтожили его, несмотря на сопротивление. Истинной причиной моего приказа об отступлении стал не он. А его покровитель.

Дьяволица выдержала короткую паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

— В бой вмешался Король Обезьян.

Ризевим замер. Насмешка мгновенно испарилась с его лица, сменившись мрачной сосредоточенностью.

— Сунь Укун, — тихо констатировала Грейфия. — Он скрывал свою ауру под иллюзией старого человеческого монаха, но его сила неоспорима. Напасть на него в тот момент означало бы напасть на Будду. Это было бы расценено как прямое объявление войны всей буддийской мифологии. Я сочла такой риск неприемлемым для Подземного Мира ради одного, пусть и Истинного, Лонгина. И я вряд ли смогла бы его одолеть. Он нас не тронул, лишь сказал уйти с этих земель.

Ризевим медленно прошелся до своего трона и тяжело опустился на него.

— Король Обезьян взял под крыло они и смертного с Копьем Судьбы... — задумчиво протянул Владыка, постукивая длинными пальцами по подлокотнику. — Как интересно. Значит, Григори тоже ушли ни с чем. Свободна, Грейфия. Мне нужно обдумать наш следующий ход.

***

Оставив позади разрушенную хунаньскую деревню и ее ошарашенных жителей, троица углубилась в горы. Их продвижение на запад теперь стало еще более медленным.

Чу Фэн, хоть и был деревенским парнем, привыкшим к труду, совершенно не поспевал за выносливостью ёкаев. Он постоянно спотыкался на крутых каменистых тропах, сбивал дыхание и испуганно шарахался от каждого шороха в кустах. Акаги, кляня себя за приступ неуместного благородства, был вынужден регулярно сбавлять шаг и буквально тащить пацана за шкирку на особо сложных участках.

По дороге выяснилось, что мир мистики не был для Чу Фэна чем-то абсолютно неведомым.

— Мой отец был служителем храма в деревне, — рассказывал подросток во время одного из коротких привалов, нервно теребя край новой, чуть великоватой ему рясы, которую Акаги всё-таки умудрился купить на рынке. — Он часто имел дело с местными духами, подносил им рис и благовония. Говорил, что с ними лучше жить в мире, чем воевать.

Услышав это, Акаги заметно напрягся. Бирюзовые глаза недобро сузились.

— Служитель храма, значит? — голос демона лязгнул холодом. — Не экзорцист ли часом?

Чу Фэн испуганно вжался в скалу, почувствовав резкую перемену в настроении своего спасителя.

— Н-нет! Что вы! — замахал он руками. — Отец никогда никого не убивал! Он был слабым человеком. Только раздавал крестьянам простенькие защитные амулеты от злых поветрий и вообще старался лишний раз за пределы храмового двора не выходить!

Акаги шумно выдохнул, гася вспышку звериного раздражения. Он осознал, что сейчас делает ровно то же самое, за что ненавидел своих врагов на восточных островах — слепо делит всех на категории, опираясь лишь на ярлыки. Не каждый человек в рясе — фанатичный убийца вроде тех оммёдзи.

— Понятно, — буркнул демон, отворачиваясь. — Расслабься. Я просто спросил.

Ближе к вечеру, когда они разбили лагерь в небольшой пещере, укрытой от пронизывающего горного ветра, Чу Фэн всё-таки решился задать вопрос, который, судя по его лицу, мучил его последние несколько часов. Подросток робко посмотрел на Суня, деловито помешивающего варево в котелке.

— П-простите, господин... — неуверенно начал пацан. — Неужели вы... тот самый Великий Мудрец из сказаний? Тот, кто сопровождал монаха Тан Саньцзана в "Путешествии на Запад"? Мой отец часто читал мне эту книгу в детстве.

Сунь замер с половником в руке. Его лицо тронула широкая, откровенно ехидная усмешка.

— Читал, значит? — старик хмыкнул, возвращаясь к помешиванию похлебки. — Скажу тебе так, малец. Автор той писанины, У Чэнъэнь, был человеком с очень богатой фантазией и явной склонностью к преувеличениям. Мой образ в этой книге слишком уж карикатурен и прилизан в угоду читающей публике. Хотя, признаю, в паре моментов он угадал довольно точно.

Акаги, до этого с хрустом ломавший сухие ветки для костра, заинтересованно поднял голову.

— Какая еще книга? О твоих похождениях романы пишут? — демон подозрительно прищурился.

Сунь укоризненно посмотрел на ученика.

— Великий классический роман, между прочим. Наследие Поднебесной. Но тебе, рогатый невежда, об этом думать рано, — старик назидательно постучал половником по краю котелка. — Пока не выучишь наизусть все те сутры, что я задал, хрен тебе, а не литература. Завтра будешь декламировать мне пятнадцатую главу. И без запинок.

Акаги застонал, роняя лицо в ладони, а Чу Фэн, глядя на эту сцену, впервые за весь день позволил себе слабую, неуверенную улыбку.

Утро в горах началось промозгло и зябко. Едва небо на востоке начало сереть, Акаги бесцеремонным пинком поднял спящего подростка. Демон решил взять инициативу в свои руки: чем быстрее этот паренек научится добывать пропитание и ориентироваться в лесу, тем скорее можно будет спихнуть на него часть ежедневных лагерных обязанностей.

Они углубились в сырую, окутанную густым туманом чащу. Акаги двигался бесшумно, словно тень, пока Чу Фэн спотыкался о каждый выступающий корень, собирая лицом мокрые ветки и тяжело дыша. Вскоре они набрели на свежий след. Они замер, втянув ноздрями холодный воздух, и указал длинным когтем в сторону густых зарослей папоротника.

— Там заяц. Крупный, — шепотом произнес Акаги. — Чувствуешь?

Подросток вытаращил глаза, до боли вглядываясь в зеленую гущу, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение.

— Ничего не вижу, господин Акаги.

— Причем тут зрение? — раздраженно выдохнул демон, закатив глаза. — Положись на нюх. Вдохни глубже. От него за версту несет мокрой шерстью.

Чу Фэн послушно втянул носом воздух, смешно сморщился и виновато покачал головой. Кроме запаха листвы и сырости он не ощущал ровным счетом ничего.

Акаги хлопнул себя ладонью по лицу. Только сейчас до него дошло, насколько пропасть между физиологией ёкая и обычного смертного огромна. Вещи, являющиеся для демона базовыми инстинктами, для этого щуплого пацана были совершенно недостижимы. Человеческое обоняние оказалось абсолютно бесполезным инструментом для такой охоты. Придется учить его выслеживать добычу совершенно иными методами — заставлять читать примятую траву, замечать сломанные ветки и прислушиваться к хрусту.

Из-за этой разницы в восприятии охота затянулась. Спустя час они всё же вывалились на поляну к пещере. Оба выглядели изрядно потрепанными: одежда Чу Фэна покрылась свежими пятнами грязи и колючими репьями, Акаги же мрачно вытаскивал из волос сухие листья, умудрившись в процессе погони за резвым зверем кубарем скатиться в овраг. Зато в руке подросток гордо сжимал упитанную тушку горного зайца, довольно улыбаясь своей первой настоящей добыче.

Сунь, сидевший у разведенного костра, смерил их крайне недовольным взглядом.

— Вы за ним до самой Бирмы бегали? — сварливо проскрипел старик, подкидывая сухой хворост в огонь. — У меня уже живот к позвоночнику прилип ждать ваш завтрак.

Пока тушка зайца шкварчала над огнем, наполняя пещеру густым ароматом мяса и диких трав, Сунь невозмутимо вырвал из седой шевелюры очередной волосок. Легкое движение губ — и в паре метров от костра материализовался двойник.

Для Акаги это стало сигналом. Демон не стал ждать удара; он мгновенно вошел в стойку, концентрируя энергию Металла в предплечьях.

Чу Фэн, только что гордо вытиравший руки о штаны, застыл на месте, выронив нож. Его челюсть медленно поползла вниз. Перед его глазами развернулась сцена, которую человеческий разум отказывался принимать за обычную тренировку. Клон двигался со скоростью молнии, и каждый удар его шеста отзывался в сводах пещеры гулким эхом. Акаги принимал сокрушительные атаки на блоки, хрипел от боли, когда кости не выдерживали нагрузки, и тут же, заливая камни кровью, бросался в ответ.

— Г-господин Сунь! — вскрикнул подросток, вскакивая. — Он же убьет его!

Старик даже не повернул головы, сосредоточенно помешивая похлебку длинной деревянной ложкой.

— Сядь и не мельтеши, — сухо бросил монах. — Суп прольешь. Это у него утренняя гимнастика такая. Если я перестану его бить, он заплывет жиром и станет бесполезным, как старый боров.

Чу Фэн неверяще смотрел, как Акаги, отлетев в стену пещеры, с диким рычанием вправляет выбитое плечо и, охваченный бирюзовым маревом регенерации, снова кидается под град ударов. Жестокость происходящего парализовала юношу.

— У нас так каждый день, — добавил Сунь, наконец отложив ложку и подзывая пацана жестом. — Привыкай. Если хочешь выжить рядом с нами, тебе придется отрастить нервы потолще.

Клон вскоре осыпался искрами, оставив тяжело дышащего, покрытого свежими шрамами Акаги валяться на камнях. Сунь разлил варево по плошкам и пристально посмотрел на Чу Фэна.

— Скажи-ка мне, малец... — начал старик, прищурившись. — Почему ты так легко согласился пойти с нами? Ты ведь видел Акаги. Он — они, демон из легенд, который ест людей на завтрак. Я — просто старик. Тебе не страшно? И где вообще твои родители? Почему ты один в такой глуши?

Чу Фэн опустил взгляд в свою миску. Его плечи поникли, а пальцы, сжимающие плошку, побелели.

— Мама... я её не знал. Отец говорил, что она умерла, когда я родился, — тихо заговорил парень, и в его голосе прорезалась застарелая, глухая боль. — А папа... он скончался совсем недавно. Болел долго. После его похорон настоятель храма сказал, что я больше не нужен. Что я лишний рот. Прогнали меня, в общем.

Он шмыгнул носом, упрямо глядя на кусок мяса в бульоне.

— Пришлось идти в деревню, наниматься грузчиком к лавочнику. Таскал тюки с рисом за горсть монет в день. Там-то меня эти... с черными крыльями и нашли. Сказали, что я «особенный». А я просто жить хотел.

Чу Фэн на мгновение поднял глаза на Акаги, который уже жадно поглощал свою порцию, игнорируя затягивающиеся на теле раны.

— С господином Акаги... не страшно. Он, конечно, выглядит страшным, но он единственный, кто не стал мне ничего обещать или угрожать. Он просто закрыл меня собой, когда в меня летели копья. Для меня этого достаточно.

Сунь, дослушав исповедь подростка, лишь тихо усмехнулся в свою жидкую бородку.

— С «господином» ты, конечно, сильно переборщил, малец, — фыркнул старик, мотнув головой в сторону рогатого. — Этому страшному и ужасному ёкаю на деле примерно столько же лет, сколько и тебе. У него даже рога еще до конца не сформировались. Просто демоническая физиология у них такая — чуть что, сразу вымахивать в двухметровую гору мышц, чтобы крестьян до икоты доводить. А на деле он такой же сопливый юнец, только с клыками.

Именно в этот момент к костру тяжело подошел сам Акаги, уже успевший выскрести свою плошку дочиста. Демон, услышавший последние слова учителя, недовольно скривился.

— Чья бы старая обезьянья рожа об этом говорила, — тут же огрызнулся Акаги, усаживаясь прямо на холодные камни и скрещивая массивные руки на груди. — Уж лучше выглядеть как двухметровая гора мышц, чем как сморщенный кусок кураги, который за пару медяков готов удавиться на рынке.

— Лучше уж так, — невозмутимо парировал Сунь, отправляя в рот кусок зайчатины. — Лучше я буду торговаться за каждую крошку, чем меня поимеет на пару медяков первый встречный ушлый крестьянин. Ты бы до сих пор ходил в своих окровавленных лохмотьях, если бы я не вбил в твою дурную башку основы экономики.

— Основы экономики? — возмущенно фыркнул Акаги. — Ты в тот раз так вопил из-за горстки старого перца, будто торговец пытался вырезать тебе печень! «Практик должен сохранять лицо и достоинство», помнишь свои же слова?

— Мое достоинство измеряется веками мудрости, малец. А твое пока что сводится к выдающемуся умению ловить лицом чужие тумаки, — старик назидательно помахал в воздухе обглоданной костью. — И вообще, скажи спасибо, что я забочусь о нашем скромном бюджете. Иначе мы бы уже питались одной корой и твоим непомерным эго.

— Мое эго хотя бы не заставляет меня накидывать иллюзию дряхлого деда, чтобы выклянчить лишнюю миску риса из жалости! — рыкнул демон, сверкнув глазами.

— Это называется тактика, рогатый болван! Есть такое слово, у разумных популярное!

Чу Фэн сидел между ними, переводя взгляд с разъяренного здоровяка на ехидного старика и обратно. Еще вчера он спасался от жутких крылатых существ и был абсолютно уверен, что его недолгая жизнь подошла к концу. Утром он с ужасом наблюдал жесточайшее избиение, от которого стыла кровь в жилах.

Но сейчас, слушая эту абсурдную, шумную перепалку двух существ из легенд, подросток вдруг поймал себя на том, что его плечи наконец-то расслабились. Страх, непрерывно душивший его последние несколько дней, медленно отступал. В этом бесконечном ворчании, в едких подколках и показательном взаимном раздражении скрывалась удивительно простая, человеческая искренность.

В холодной, сырой горной пещере, под лязг словесных баталий демона и Короля Обезьян, Чу Фэн впервые с момента смерти отца ощутил тепло. Воздух пропитался странной, искаженной, но по-настоящему мирной и домашней атмосферой. Подросток опустил глаза, пряча робкую, искреннюю улыбку, и с аппетитом принялся доедать свою похлебку.

***

Утро следующего дня выдалось туманным, но без дождя. Быстро собрав свой скромный лагерь, троица вновь выдвинулась в путь.

Ближе к полудню узкая горная тропа вывела их на более широкую, разъезженную грунтовую дорогу. Именно там им навстречу выехал всадник на взмыленном, тяжело дышащем коне. Мужчина, богато одетый, но изрядно потрепанный дорогой, выглядел совершенно потерянным. Заметив путников, он натянул поводья и с надеждой окликнул их.

Уважаемые! — крикнул он, утирая пот со лба. — Не подскажете, в какой стороне Чанша? Я свернул не на том перевале и, кажется, окончательно заблудился в этих проклятых скалах.

Сунь и Акаги переглянулись. Что древний ёкай, что старый монах в местных географических тонкостях разбирались весьма условно. Их внутренний компас работал по одному-единственному принципу: солнце встает там, а садится вон там, значит, брести нужно за ним. Хотя Акаги не раз пилил старика, что он столько лет землю топчет, а познаний в этом нет. На что Сунь отвечал, что так жить интереснее.

— Понятия не имеем, уважаемый, — пожал плечами Сунь, даже не пытаясь изобразить сочувствие. — Мы держим путь на запад. А что там с вашей Чаншей — одному Будде известно.

Всадник обреченно вздохнул, собираясь уже разворачивать коня, как вдруг из-за широкой спины Акаги выглянул Чу Фэн.

— Вам нужно на северо-восток, господин, — звонко и на удивление уверенно произнес подросток, указывая рукой направление. — Вы забрали слишком далеко на юг. Возвращайтесь по этой дороге до развилки, а там сверните налево. Ли в двадцати отсюда будет деревня, там сможете точнее расспросить дорогу до главного тракта на Чаншу.

Мужчина недоверчиво посмотрел на щуплого паренька в мешковатой рясе, но, не имея особых альтернатив, благодарно кивнул.

— Спасибо тебе, юноша. Хоть одна светлая голова в этой глуши!

Он порылся в поясном кошеле, щелчком пальцев бросил подростку серебряную монету, которая ярко сверкнула на солнце, и, пришпорив коня, поскакал в указанном направлении. Чу Фэн ловко поймал монету и с благоговением уставился на нее. Серебро для храмового сироты было целым состоянием.

Акаги же удивленно изогнул бровь, глядя на пацана сверху вниз.

— И откуда такие познания? — хмыкнул демон. — Я думал, ты дальше своего храмового двора носа не совал.

— Так и было, — смущенно отозвался Чу Фэн, торопливо пряча монету за пазуху. — Но в храме была библиотека. Отец заставлял меня убирать там пыль, а я... ну, я тайком читал книги. Больше всего мне нравились карты провинций. Я их часами рассматривал, представлял, какие там города, реки и дороги.

Сунь, до этого момента безучастно ковырявший посохом землю, заинтересованно поднял голову.

— Карты, говоришь? — старик хитро прищурился. — Ну-ка, великий картограф, если ты так хорошо помнишь бумажки, скажи мне: где мы сейчас находимся?

Чу Фэн на секунду задумался, оглядывая очертания горных пиков и прикидывая в уме пройденное ими расстояние.

— Если я не ошибаюсь, мы сейчас в уезде Суйнин, — твердо выдал подросток. — И если продолжим идти на запад по этой дороге, то совсем скоро покинем пределы провинции Хунань.

Сунь удовлетворенно хмыкнул и облегченно кивнул сам себе.

— Значит, мы хотя бы не ходим кругами, — пробормотал монах, поправляя походный мешок на плече. — Что ж, Акаги, кажется, от этого мальчишки есть реальная польза. Не придется больше спрашивать дорогу у каждого встречного сурка. Выдвигаемся, пока светло!

Глава 15. Семейство Бао

***

Горы провинции Гуйчжоу встретили их колючим ветром, который, казалось, пытался выдуть из костей даже крохи тепла. Прошло два месяца с тех пор, как их дуэт превратился в трио, и за это время дорога на запад окончательно вытравила из них остатки прежней жизни.

Очередной привал они разбили у горного ручья, чья ледяная вода с грохотом разбивалась о валуны. Акаги стоял посреди мелководья, по пояс в воде. Его мощный торс, теперь покрытый сетью едва заметных шрамов, напоминал изваяние из камня. Вокруг него воздух дрожал от неестественного напряжения.

Демон медленно вел рукой, и в такт его движению по венам разливалась знакомая тяжесть. Поглощение металла больше не требовал отвара - Акаги научился вычленять эту нить из окружающего мира, впитывая её жадно и властно. Духовная сила аспекта текла по каналам, превращая его кожу в непробиваемую преграду.

— Неплохо, рогатый, — Сунь сидел на плоском камне у самой кромки воды, погруженный в глубокую медитацию. Его глаза были закрыты, но он видел каждое движение ученика яснее, чем если бы смотрел в упор.

— Ты приловчился использовать плотность металла для защиты и отражения, — продолжил монах, не открывая глаз. — Энергия входит в твои каналы уже без того дикого сопротивления, что было раньше. Скоро придет время для следующего шага. Но до тех пор вбивай поглощение Металла в подкорку. Это должно стать твоим рефлексом. Дыханием. Ты должен влить в себя силу раньше, чем осознаешь саму угрозу.

Акаги молча кивнул, продолжая концентрироваться на ощущениях внутри себя. В стороне от ручья, на небольшой вытоптанной площадке, раздавались мерные свистящие звуки. Чу Фэн, всё еще щуплый и жилистый, но едва заметно раздавшийся в плечах, методично отрабатывал базовые колющие удары. В его руках было самое обыкновенное копье с простым стальным наконечником, купленное в одной из приграничных деревень.

Сунь настоял на этом сразу, когда они попытались помахать Лонгином на первой же тренировке.

- Будешь фонить Лонгином на каждую милю — соберешь на наши головы всех духов в округе, - проворчал старик. - Учись сначала махать обычной деревяшкой.

Сунь мельком приоткрыл один глаз, наблюдая за парнем. Чу Фэн изменился. В его взгляде больше не было робости. Подросток упорно, до кровавых мозолей, вращал тяжелое древко, раз за разом повторяя одни и те же связки. Его движениям еще не хватало изящества, но в них уже проглядывала решимость. Он больше не спотыкался на каждом шагу, а его дыхание стало ровным и глубоким.

Закончив прогонять энергию по каналам, Акаги выбрался на берег, отряхиваясь от ледяной воды.

— Эй, — окликнул он Чу Фэна. — Хватит воздух дырявить. Дуй за дичью, а то уже жрать охота.

Парень послушно кивнул, отложил копье и скрылся в зарослях. Акаги тем временем натянул рубаху и принялся разводить костер. Следом пришлось доставать котелок и мешочки с приправами.

Сунь, не меняя позы, открыл оба глаза и начал пристально следить за каждым движением демона. Старик явно задался целью научить рогатого стряпне. И мотивация монаха была Акаги прекрасно понятна: старая макака просто следовала его же примеру. Сунь хотел побыстрее обучить ученика готовке, чтобы с чистой совестью скинуть на него эту ежедневную обязанность.

— Куда столько сыплешь, дубина? — тут же прилетел комментарий от старика, когда Акаги потянулся к мешочку с перцем. — Ты нам желудки сжечь решил? И корень имбиря нарежь мельче, иначе он вкус не отдаст. Нож держи ровнее, ты не дрова рубишь!

— Если ты такой великий знаток, — огрызнулся Акаги, с раздражением бросая в воду криво отрезанный кусок имбиря, — то чего сам обед не варишь?

— Должна же от тебя быть хоть какая-то практическая польза, кроме как проедать мне плешь, — невозмутимо парировал Сунь, поудобнее устраиваясь на своем камне. — Морды бить ты уже немного научился, теперь пора осваивать навыки, нужные для выживания в приличном обществе. Режь давай.

Вяло огрызаясь, Акаги продолжил кромсать коренья бросать их в кипящую воду. Параллельно с кулинарией ему приходилось монотонно бубнить себе под нос тягучие строки текста. Сунь ясно дал понять: вечером об его голову сломается не одна палка, если очередная глава сутры не будет рассказана наизусть и без единой запинки.

Пока демон воевал с непослушным ножом и сложной буддийской мудростью, из зарослей кустарника вынырнул Чу Фэн, сжимая за лапы пару упитанных горных фазанов.

— Быстро ты сегодня, — одобрительно хмыкнул Сунь, приоткрыв глаза и оглядывая добычу. — Ну-ка, великий картограф, пока наш повар пытается не отравить обед, просвети старика. Где мы сейчас ноги топчем?

Подросток аккуратно сгрузил птиц у костра, вытер испачканные руки о пучок травы и задумчиво сдвинул брови, восстанавливая в памяти заученные в храме линии карт.

— Мы в северной части гор Гуйчжоу, — немного поразмыслив, уверенно ответил юноша. — Судя по тому, как долго мы поднимались от последнего ущелья, это окрестности Цзуньи. Если продолжим держать путь строго на запад и не будем плутать, то недели через две выйдем к границам провинции Юньнань. Правда, там рельеф станет еще сложнее, сплошные ущелья и обрывы.

Сунь удовлетворенно кивнул, снова прикрывая глаза, а Акаги лишь тяжело вздохнул, представляя, сколько раз ему придется вытаскивать пацана из очередного оврага на новых крутых перевалах. Хотя, в защиту Чу Фэна можно сказать, что тот довольно быстро осваивался и все меньше и меньше вляпывался в неприятности.

Вдруг Сунь на секунду нахмурился, после чего его лицо вновь приняло безмятежное выражение. Акаги мельком уловил эту перемену, но не придал ей значения — мало ли какие мысли бродят в голове старой макаки. Спустя какое-то время, когда вода в котелке начала уверенно бурлить, демон отчетливо почувствовал чужое присутствие. Метрах в тридцати, за плотной стеной колючего кустарника, топтались несколько слабых, вымотанных аур.

Ветки зашуршали, и из-за деревьев неуверенно вышла небольшая группа. Яогуаи по местному. Полулюди с яркими чертами красных панд: пушистые полосатые хвосты, округлые уши торчком и характерный светлый рисунок на лицах. Семья состояла из отца, матери и двух испуганных детенышей, намертво вцепившихся в подол ее изорванного платья. Все четверо выглядели страшно изголодавшимися и уставшими.

Отец семейства, завидев мощную фигуру Акаги, заметно расслабился и слабо улыбнулся, явно обрадовавшись встрече с могучим лесным братом. Однако его взгляд быстро скользнул к костру и наткнулся на невозмутимо сидящего Суня. Инстинкты яогуая, видимо, сработали безупречно. Шерсть на его загривке встала дыбом, он мгновенно побледнел и рухнул на колени прямо в сырую землю, увлекая за собой жену с детьми, после чего отвесил глубокий поклон.

— Чего в грязи валяетесь? — проворчал Сунь, приоткрыв глаза. — Вставайте и подходите к огню, присоединяйтесь.

Акаги перевел тяжелый взгляд с пушистой семейки на двух ощипанных фазанов, мысленно прикидывая порции, и тяжело вздохнул.

— Мелочь, — демон кивнул в сторону леса, обращаясь к Чу Фэну. — Слышал учителя? У нас гости. Бери копье и дуй обратно за дичью. На такую ораву этих птиц не хватит.

Юноша понятливо кивнул и, перехватив древко, бесшумно скрылся в зарослях. Пока Акаги с постным лицом продолжал кромсать овощи и следить за варевом, пугливые яогуаи робко подсели поближе к спасительному теплу костра. Сунь, подперев щеку кулаком, решил прояснить ситуацию.

— Ну и какими ветрами вас занесло в эти горы? — поинтересовался старик, разглядывая отца семейства. — Вашему брату в лесах сподручнее жить. Куда путь держите и почему в таком плачевном виде?

Яогуай нервно дернул ухом, прижимая к себе одного из детенышей, который не сводил голодных глаз с котелка.

— Мы бежали из лесов восточной провинции, почтенный, — тихо и сбивчиво ответил он. — Жили там мирно поколениями. Но по весне одна человеческая секта заклинателей решила расширить свои угодья. Они начали выжигать лес под пашни и ставить агрессивные барьеры. Тех яогуаев, кто пытался защищать свои норы, убивали ради ядер и шкур. Нам пришлось бросить всё и спасаться бегством в горы. Мы направляемся в Юньнань. Слышали от птиц, что там остались глубокие долины и старые чащи, куда люди еще не добрались.

унь выслушал рассказ яогуая, задумчиво почесывая подбородок.

— Нам по пути, — произнес монах, махнув рукой. — Можете пойти с нами дальше, чего бы и нет. В большой компании по горам шагать веселее, да и недруги лишний раз не сунутся.

Акаги согласно кивнул. История этой пушистой семейки была ему до боли знакома. Демон отлично помнил, каково это — спасаться бегством от фанатиков, желающих пустить тебя на трофеи просто по факту твоего существования. В этот момент кусты с треском раздвинулись. На поляну вывалился изрядно потрепанный, покрытый ссадинами и грязью, но абсолютно счастливый Чу Фэн. За задние ноги юноша с натугой волок внушительную тушу кабана.

Акаги удивленно вскинул брови, отвлекшись от котелка.

— Кабан? — демон недоверчиво оглядел каменистые склоны. — Как ты вообще умудрился его в этих скалах отыскать?

— Ну, — Чу Фэн смахнул пот со лба и довольно улыбнулся, тяжело дыша. — Там, где я его нашел, их точно больше не осталось.

К вечеру, когда сытный ужин из фазанов и свежей кабанятины был уничтожен, напряжение у костра окончательно спало. Накормленные детеныши уснули, свернувшись клубками возле матери. Отец семейства, представившийся как Бао, сидел рядом и негромко беседовал с Сунем, с уважением слушая рассуждения старика.

В это же время в стороне раздавалось монотонное бубнение. Акаги, скрестив ноги, хмуро зубрил очередную главу священного текста. Рядом с ним, водя пальцем по строчкам старого свитка, сидел Чу Фэн. Сунь решил припрячь к учебе и пацана — чтобы жизнь медом не казалась, да и для тренировки разума. Впрочем, подросток оказался совершенно не против. Выросший при храме и всегда тянувшийся к знаниям юноша с искренним интересом вчитывался в сутры. Он быстро улавливал суть и иногда даже подсказывал демону забытые строки, за что периодически получал от рогатого тяжелые, но беззлобные тычки в плечо.

***

На следующее утро их разношерстная компания продолжила путь на запад. Присутствие семьи Бао сделало атмосферу в группе чуть более шумной, но Сунь явно не возражал против новых попутчиков.

Когда солнце поднялось достаточно высоко, монах объявил традиционный привал для тренировки. Выдернув из шевелюры два волоска, Сунь привычно сдул их с ладони. В воздухе мелькнула золотистая вспышка, и на поляне материализовались два точных клона старика, вооруженных боевыми шестами.

Детеныши красных панд — мальчик и девочка с невероятно пушистыми полосатыми хвостами, округлыми ушками и забавными белыми пятнами вокруг блестящих глаз — сперва восторженно ахнули при виде такой магии. Они с любопытством высунулись из-за спины отца, ожидая веселого представления.

Однако их восторг очень быстро сменился ужасом. Клоны без единого слова сорвались с места и атаковали учеников.

С Чу Фэном тренировка выглядела жесткой, но вполне терпимой. Золотистый обезьян гонял парня по всей поляне, заставляя уклоняться и блокировать атаки. Удары шеста были выверенными и щадящими — они сбивали юношу с ног и оставляли болезненные синяки, избегая переломов или серьезных травм. Чу Фэн пыхтел, падал в грязь, упрямо поднимался и снова бросался вперед, пытаясь достать неуловимого клона своим обычным железным копьем.

Неподалеку же, где занимался Акаги, творилась абсолютная мясорубка. Шест второго двойника рассекал воздух с оглушительным свистом. Демон с яростным ревом принимал сокрушительные удары на предплечья, до предела уплотненные аспектом Металла. Над поляной стоял непрерывный звонкий лязг. Акаги стал заметно быстрее — ему удавалось отбивать часть атак и даже проводить тяжелые контрудары, заставляя клона отступать на шаг-другой. Но разница в классе всё равно брала свое.

Раз за разом деревянное оружие прошивало железную защиту демона. Очередной град ударов проломил блок, и мощный торс рогатого в считанные секунды превратился в жуткий кусок окровавленного мяса. Кости угрожающе хрустели, кровь широкими дугами разлеталась по сухой траве. Акаги, сплюнув выбитый зуб, лишь еще более злобно зарычал, позволяя регенерации стягивать разорванную плоть прямо в пылу боя.

Жена Бао в ужасе пискнула. Она крепко прижала к себе трясущихся малышей, накинув на их головы широкие рукава своего платья, чтобы они не видели этого кошмара.

— Почтенный... — дрожащим, срывающимся голосом обратилась она к Суню, который безмятежно сидел на камне. — Остановите же его! Он же умрет!

Старик, лениво ковыряя в зубах сухой травинкой, перевел взгляд на перепуганную женщину и криво усмехнулся.

— Умрет? — Сунь фыркнул, наблюдая, как Акаги с рычанием вправляет себе выбитое плечо и с новой силой кидается на двойника. — Да брось, девочка. Такого дуролома подобной щекоткой убить невозможно. Пусть попотеет, ему для здоровья полезно.

Избиение продолжалось до самых сумерек. Пушистое семейство, вынужденное наблюдать за этой спартанской тренировкой, начало понемногу привыкать к зрелищу, хотя Бао и его жена всё равно нервно вздрагивали и прижимали уши каждый раз, когда шест с оглушительным хрустом впечатывался в ребра или челюсть демона.

Чтобы хоть как-то отблагодарить спасителей за компанию и защиту, жена Бао робко вызвалась приготовить ужин из остатков вчерашнего кабана и фазанов. Сунь спорить не стал и с явным удовольствием уступил женщине место у котелка, позволив ей хозяйничать с приправами.

Когда солнце окончательно скрылось за острыми вершинами скал, клоны наконец рассыпались снопом искр. Чу Фэн, выжатый досуха, выронил свое копье и просто кулем рухнул на землю возле костра. Юноша раскинул руки в стороны, тяжело хватая ртом воздух и не находя в себе сил даже пошевелить пальцами.

Акаги же выглядел так, будто его пережевала и выплюнула каменная дробилка. От верхней части его одежды остались лишь жалкие, пропитанные кровью лоскуты ткани, сидевшие на широких плечах, и только прочные конопляные штаны каким-то чудом пережили эту ежедневную мясорубку. Глухо рыча сквозь стиснутые зубы, демон поднялся на ноги. Тяжело ступая и оставляя за собой багровые капли, он дотащил свое изломанное тело до горного ручья. Акаги даже не стал пытаться раздеться — он просто рухнул спиной прямо в ледяной, бурлящий поток, позволяя холодной воде смыть грязь и остудить горящие от перенапряжения духовные каналы.

Ужин прошел быстро. Вымотанный до предела Чу Фэн с трудом закидывал в себя еду, почти засыпая с открытыми глазами. С Акаги дела обстояли еще хуже. Демон кое-как выполз из ручья и привалился спиной к валуну, но сил поднять руки у него банально не осталось — перебитые мышцы сводило крупной дрожью после многочасового уплотнения Металлом.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Маленькая дочка Бао, подбадриваемая кивком матери, осторожно подобралась к огромному рогатому ёкаю с полной миской. Вооружившись деревянной ложкой, пушистая девочка принялась старательно, кусочек за кусочком, закладывать мясную похлебку прямо в рот полумертвому Акаги. Демон лишь устало жевал, изредка глухо мыча в знак благодарности и стараясь аккуратно смыкать челюсти, чтобы случайно не зацепить клыками крохотные пальцы. Сунь наблюдал за этой картиной с легкой усмешкой, попивая горячий отвар.

Когда с едой было покончено, лагерь начал укладываться спать. Яогуаи сбились в одну большую полосатую кучу поближе к теплу углей, согревая друг друга. Чу Фэн вырубился, едва его голова коснулась походного мешка, и тут же тихо захрапел.

Тишину ночных гор нарушало лишь потрескивание остывающего костра и тихое, монотонное бубнение. Акаги, лежа на спине и глядя в затянутое тучами небо, упрямо повторял себе под нос заковыристые строки древнего текста. Перспектива получить утром еще десяток ударов посохом по хребту за невыученный урок мотивировала лучше любого командира, заставляя демона вдалбливать сутры в свою гудящую голову до самой глубокой ночи.

***

Прошло три дня. Их кочевой распорядок особо не изменился, только теперь лагерь казался более живым. Бао оказался на редкость интересным собеседником, и Сунь подолгу болтал с яогуаем о переменах в мире и прочем. Парни, как обычно, стирали себя в пыль на тренировках, а дети-панды носились вокруг матери, изредка с любопытством поглядывая на отдыхающего после побоев демона.

Этим утром они продолжили подъем по узкому серпантину. Скорость группы заметно упала — сказывались не особо мобильные попутчики, да и сам рельеф становился всё круче. Густой туман прятал за собой дно ущелья, когда из-за каменной осыпи вдруг выскочила засада.

Их было семеро. Яогуаи, в чьих чертах явно угадывалась кровь каких-то ящеров: чешуйчатая кожа на скулах, вертикальные зрачки и мощные хвосты, бьющие по земле. Вооружены они были грубыми тесаками и ржавыми копьями. Выглядели бандиты жалко, но смотрели голодно и зло.

— Стоять! — рявкнул самый крупный из них, перегораживая тропу. — Скидывайте мешки! Всё ценное.

Его желтые глаза мазнули по Суню, презрительно скользнули по Чу Фэну и Акаги, а затем намертво зацепились за сжавшихся в комок красных панд. Чешуйчатый бандит плотоядно облизнулся.

— И этих пушистых тоже оставьте.

Один из ящеров помладше неуверенно дернул предводителя за локоть.

— Босс, может, просто заберем жратву и отпустим их? — тихо просипел он.

— Заткнись! — огрызнулся вожак. — В этих горах им всё равно сдохнуть суждено, так пусть хоть нам пользу принесут!

Больше он ничего сказать не успел. Акаги даже не стал дожидаться кивка Суня. Звериная ярость, мгновенно вспыхнувшая при виде направленного на детей оружия, смыла все барьеры. Воздух исказился от всплеска Бездны. Раздался резкий хлопок.

Демон материализовался прямо перед вожаком. Кулак, уплотненный Металлом до состояния кузнечного молота, с тошнотворным хрустом вмял челюсть ящера глубоко в череп. Бандит отлетел на десяток метров, как тряпичная кукла, и рухнул в ущелье.

Остальные шестеро в ужасе вскинули оружие, но для Акаги, привыкшего к бешеному ритму клонов Суня, их движения казались медленными, словно в киселе. Он не чувствовал ни угрозы, ни сопротивления. Перехватив летящее копье голыми руками, рогатый с силой дернул на себя второго бандита и встретил его лицо тяжелым коленом. Хруст костей смешался со сдавленными воплями. Третий попытался ударить тесаком в спину, но лезвие лишь со звоном отскочило от металлической кожи, а в следующую секунду широкая ладонь демона сомкнулась на его горле и швырнула о скалу.

Бой продлился не больше десяти секунд. Оставшиеся трое ящеров, бросив оружие, с истошным визгом бросились наутек вниз по тропе. Акаги, тяжело дыша, сжал окровавленные кулаки, готовясь броситься вдогонку, но резкий стук посоха о камень заставил его остановиться.

Семья Бао сидела на земле, сбившись в кучу. В их глазах читался нескрываемый страх перед жестокостью, которую только что продемонстрировал демон. Но сквозь этот страх пробивалось и облегчение — они понимали, что этот двухметровый монстр только что спас им жизни.

Вечером, когда лагерь был разбит, а напряжение немного спало, Акаги, оттирая кровь с рук у ручья, мрачно посмотрел на подошедшего Суня.

— Ты ведь знал, что они там сидят, — хмуро бросил демон. — Ты чувствовал их ауры еще за милю. Мы могли просто свернуть и обойти эту тропу. Зачем нужно было вести нас прямо в засаду?

Сунь остановился рядом, оперся на посох и задумчиво посмотрел на бурлящую воду.

— Могли, — спокойно согласился старик. — Но тогда они напали бы на кого-то другого. На таких же беглецов, только менее везучих, у которых не оказалось бы рядом здоровяка.

Монах перевел свой пронзительный взгляд на ученика.

— Ты должен понять одну простую вещь, Акаги. То, что ты ёкай, и они ёкаи, не делает вас одной большой, дружной семьей. В этом мире нет деления на хороших нелюдей и плохих людей. Есть только те, кто готов перерезать горло слабому ради выгоды, и те, кто этого не делает. Учись различать их, малец. Иначе твоя слепая солидарность однажды приведет к тому, что нож в твою спину воткнет тот, кого ты считал своим "братом".

Акаги нахмурился, чувствуя, как слова старика тяжелым камнем ложатся на плечи. Умом он прекрасно понимал правоту Суня. Япония научила его не доверять людям, но к ёкаям, особенно тем, кто в беде, он подсознательно всё еще испытывал некое подобие сострадания, считая их товарищами по несчастью. Принять тот факт, что монстр может быть не только снаружи, но и внутри того, кто выглядит как «свой», было неприятно.

Не найдя, что ответить, демон лишь молча вытер мокрые руки о штаны, развернулся и ушел обратно к костру. Усевшись подальше от света, он упрямо уткнулся в старый свиток, с головой погружаясь в заучивание сутр, чтобы заглушить собственные тяжелые мысли. Чу Фэн, сидевший поодаль и внимательно наблюдавший за разговором, робко подошел к монаху, когда Акаги скрылся во тьме.

— Господин Сунь... — юноша нервно теребил край своей рясы. — А те трое? Которые сбежали? Они ведь могут вернуться. Привести подмогу или выследить нас ночью.

Сунь, всё так же глядя на журчащий ручей, пренебрежительно фыркнул.

— Не забивай себе голову глупостями, малец. С этими проблемами покончено. Они трусы, ищущие легкую добычу. Посмотрев, как этот дуболом голыми руками превратил их вожака в отбивную, они сейчас бегут так, что пятки сверкают, и остановятся только в соседней провинции. Они не вернутся.

***

В родовом поместье семьи Гремори царила тишина. В просторном кабинете двое молодых дьяволов сидели за шахматной доской, сосредоточенно обдумывая ходы. Сазекс Гремори передвинул фигуру, но его мысли явно витали далеко от игры.

— Настроения у нынешних Владык становятся всё хуже, — негромко произнес он. — Они стягивают силы и вооружаются. Такое чувство, будто они всерьез готовятся к новой войне.

Аджука Астарот, сидевший напротив, хладнокровно забрал его пешку.

— Если они развяжут новую войну трех фракций, мы ее не переживем, — констатировал Аджука. — Нас и так осталось ничтожно мало. Еще одна масштабная мясорубка, и дьяволы просто исчезнут как вид.

Сазекс тяжело вздохнул, соглашаясь.

— Старые Владыки отжили свое, — добавил Астарот, откидываясь на спинку кресла. — Их фанатизм тянет нас на дно. Нам нужны радикально новые методы выживания. К слову, у меня появилась одна идея на этот счет.

Сазекс заинтересованно поднял на друга глаза, забыв про партию.

— Идея, как вернуть популяцию дьяволов к прежним числам. А если всё получится, то и многократно преумножить ее, — пояснил Аджука, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Но пока это лишь теоретический концепт. Предстоит чудовищный объем работы и расчетов.

— Звучит многообещающе, — Сазекс подался вперед. — Чем я могу помочь в этих расчетах?

На лице Аджуки медленно расплылась легкая, лукавая улыбка.

— Тебе, Сазекс, лучше привнести свой вклад в увеличение популяции старым, естественным путем. Тебе расчеты ни к чему, — хмыкнул гений. — Тем более, если мне не изменяет зрение, тебе весьма приглянулась старшая дочь из клана Люцифуг.

Рука Сазекса, потянувшаяся было к шахматному коню, дрогнула и замерла в воздухе. На его бледном лице проступил заметный румянец, а Аджука лишь тихо рассмеялся, всем своим видом показывая, что партия осталась за ним — и на доске, и в разговоре.

Глава 16. Квартал

***

Прошло три недели. Горные хребты Гуйчжоу понемногу оставались позади, сменяясь более пологими, но всё такими же дикими склонами на подступах к Юньнани. Их отряд, ставший за это время довольно сплоченным, сделал остановку у старого дорожного столба, которое пересекал небольшой ручей.

Сунь и Бао, склонившись над расстеленной на траве картой, купленной в деревне полторы недели назад и которую Чу Фэн берег как величайшее сокровище, обсуждали маршрут. Старик лениво тыкал пальцем в сторону запада, а яогуай-панда сосредоточенно кивал, поправляя на плече лямку заметно потяжелевшего мешка.

— Скоро должен быть город, — подал голос Чу Фэн, сверяясь с ориентирами. — Если я правильно помню записи, это окрестности Цзюйциня. Большое поселение, там есть рынки и постоялые дворы. Мы сможем нормально закупиться припасами, а то зайчатина уже в печенках сидит.

Бао тяжело вздохнул и посмотрел на свою жену, которая в это время зашивала рубаху Акаги.

— В этом городе нам, пожалуй, и стоит разойтись, — негромко произнес отец семейства. — Дальше на запад начинаются совсем глухие леса, о которых мы слышали. Нам пора искать свой новый дом, а вам… у вас свой путь, гораздо более опасный, чем наш.

Услышав это, детишки-панды — Сяо и Мэй — тут же прервали свою возню. Девочка с грустным писком прижалась к ноге Акаги, обхватив его пушистыми лапками за колено. Мальчик же просто уставился в землю, обиженно подергивая полосатым хвостом.

Акаги, сидевший на поваленном дереве, замер. За эти недели он, сам того не замечая, привык к этим дружелюбным и шумным существам. Ему больше не казалось странным, что утром его будит возня на хвосте, а вечером маленькая Мэй пытается накормить его полумертвое тело. В груди кольнуло непривычное чувство потери. Он привык, что от него бегут, но совершенно не знал, как справляться с тем, что кто-то искренне хочет остаться рядом. Демон лишь молча положил свою огромную ладонь на голову Мэй, едва заметно погладив её между ушек.

Вечером лагерь быстро стих. Уставшие за день панды сбились в общую пушистую кучу, Чу Фэн привычно завернулся в свою походную одежду и мерно засопел. Только Акаги продолжал сидеть у затухающего костра, подкидывая сухие ветки и щурясь на истертые иероглифы развернутого свитка.

Он вчитывался в строки, но смысл упорно отказывался укладываться в голове. Сутры говорили о пустоте. О том, что любые привязанности — это корень страданий, а радость и горе — лишь иллюзии, рябь на поверхности воды, которая мешает достичь истинного просветления. Текст учил отпускать всё: гнев, боль, желания.

Акаги раздраженно потер переносицу. Эти идеи не вызывали в нем ничего, кроме внутреннего протеста. Стать бесчувственным бревном? Отказаться от того немногого тепла, что он успел ощутить за эти недели, ради какого-то мифического покоя? Для демона, который буквально выгрызал свое право на жизнь, это звучало как банальная трусость и бегство от реальности.

И всё же, где-то на самом дне сознания скреблось странное чувство. Акаги ловил себя на мысли, что ему прошлому, тому парню из другого мира — подобные концепции были не так уж чужды. Какая-то часть его прежней памяти подсказывала, что когда-то он вполне мог понимать эту тягу к абсолютной отстраненности и смирению. Возможно, тот человек даже искал подобного покоя.

Но сейчас он был ёкаем. Они, чья кровь кипела и требовала действий, а не плавного течения в никуда. Акаги с тяжелым вздохом свернул старый свиток и убрал его за пазуху. До буддийского просветления ему было так же далеко, как пешком до самой Индии. Устраиваясь поудобнее на земле, он закрыл глаза, готовясь к завтрашнему пути.

С первыми лучами солнца лагерь пришел в движение. Быстро перекусив остывшими остатками вчерашнего ужина, группа вновь вышла на тракт. Чем ближе они подбирались к Цзюйциню, тем шире становилась дорога и тем чаще им попадались люди — крестьяне с гружеными телегами, бродячие торговцы, ремесленники. Для яогуаев это многолюдье означало лишь одно: растущее напряжение. Инстинкты заставляли их нервно озираться и держаться поближе к могучей фигуре Акаги.

Бао и его жена, привыкшие прятаться от охотников, без особого труда накинули на себя простенькую магию иллюзий, приняв вид обычных, чуть смуглых горцев в походных одеждах. А вот с детьми возникла проблема — их духовных сил на полноценную маскировку не хватало. Старику Суню пришлось цокнуть языком и легонько щелкнуть пальцами, укрывая Сяо и Мэй надежным отводящим глаза мороком.

Акаги просто глубже натянул на голову свою широкую соломенную шляпу, надежно скрывая выступающие рога и неестественный цвет глаз, а затем плотнее запахнул рубаху. Рядом с монахом и худым подростком он выглядел как обычный вышибала.

У высоких каменных ворот Цзюйциня толпился народ. Суровые стражники, лениво окинув взглядом их разношерстную компанию, даже не стали задавать лишних вопросов, стоило Суню незаметно всучить им пару медяков. Тяжелые створки пропустили их в шумный, суетливый город, пропахший специями, потом и жареной уличной едой.

Отойдя в сторону от главного потока людей, Сунь остановился. Порывшись в складках рясы, монах выудил помятый лист бумаги и всучил его демону.

— Держи, — скомандовал старик. — Вы с Чу Фэном идете на рынок. Купите всё строго по списку и не вздумайте опять спустить последние монеты на карту, нам и одной хватит. А я пока провожу семейство Бао до противоположных врат, помогу им собрать припасы в дорогу и найду безопасную тропу.

Настало время прощаться. Бао с женой низко, с глубочайшим уважением поклонились своим спасителям. А вот Сяо и Мэй не стали сдерживать эмоций. Детишки с громким плачем бросились к Акаги, крепко обхватив его за ноги и утыкаясь лицами в грязные штаны демона. Рогатый гигант на секунду опешил, чувствуя на себе косые взгляды прохожих, но затем тяжело вздохнул и опустился на одно колено.

Он осторожно, стараясь не поцарапать детей когтями, обнял их в ответ.

— Хватит сырость разводить, — ворчливо, но с непривычной, искренней теплотой произнес Акаги, легонько потрепав плачущую Мэй по макушке. — Слушайтесь родителей и не лезьте на рожон. Мир не такой уж и огромный, как кажется. Мы еще обязательно встретимся.

Выпрямившись, демон проводил взглядом уходящего Суня и пушистое семейство, после чего повернулся к Чу Фэну и коротко кивнул в сторону шумных торговых рядов. Пора было заняться делом.

Рынок Цзюйциня оглушал. Пестрая толпа гудела, перетекая между рядами с шелком, кузницами и продовольственными лавками. Акаги широким шагом рассекал людское море, словно ледокол, а Чу Фэн едва поспевал следом, ныряя в образовавшийся коридор.

Они остановились у широкого навеса торговца специями. Тучный мужчина с бегающими глазками оценивающе оглядел подошедших и мгновенно расплылся в елейной улыбке.

— Лучший сычуаньский перец! Свежий имбирь! Жгучий чеснок! — защебетал он, потрясая перед лицом Акаги открытым мешочком. — Только для вас, уважаемые путник, отдам этот первосортный товар всего за один полновесный серебряный!

Акаги медленно оперся руками о деревянный прилавок. Толстые доски угрожающе хрустнули под его весом.

— Серебряный? За эту пыль, наполовину перемешанную с трухой? — глухо прорычал он из-под соломенных полей шляпы. Суровые уроки Суня явно приносили плоды. — Твой перец пахнет старой ветошью. Ему года три минимум.

Торговец возмущенно всплеснул руками, хоть и заметно побледнел от габаритов покупателя.

— Какая наглость! Это свежайшие прямые поставки с южных трактов!

— С южных трактов? — звонко встрял Чу Фэн, выступая из-за спины Акаги и скрещивая руки на груди. — Уважаемый, перевал на юге завалило камнями еще три недели назад. Сводки гильдий висят на городской доске объявлений у ворот. Ни один караван оттуда не приходил. Этот товар явно пылился у вас на складе всю зиму. Три медные монеты за фунт, и мы закроем глаза на вашу ложь.

Глаза торговца едва не вылезли из орбит от такой наглости щуплого пацана в потертой рясе.

— Три медных?! Это откровенный грабеж среди бела дня! Восемь медных, иначе проваливайте к другим!

— Пять, — отрезал Акаги тоном, исключающим любые возражения. — Плюс ты докидываешь вон тот увесистый мешок крупной соли. Если откажешься, мы отнесем деньги в лавку напротив. У них специи как специи, в отличие от твоей серой золы.

Продавец побагровел от гнева, перевел взгляд с пугающего бугая на наглого мальчишку, тяжело вздохнул и сдался.

— Чтоб вам пусто было, демоны жадные, — проворчал он, злобно швыряя на прилавок мешочки, даже не представляя, как он был прав. — Забирайте!

Отойдя на несколько десятков шагов в толпу, Акаги удовлетворенно хмыкнул, взвешивая в руке покупки, и развернул длинный список Суня. Бумажка пестрела перечнем всего необходимого, начиная от провизии и заканчивая специфическими травами.

— Если будем таскаться вместе от лавки к лавке, потеряем весь день, — заключил демон, отсыпая юноше часть монет из общего кошеля. — Давай разделимся. Бери деньги и дуй в аптекарский ряд. Купи травы из списка и захвати рис. Я пойду найду запасные фляги и точильные камни, да и одежду мне надо прикупить.

Чу Фэн согласно кивнул, надежно пряча монеты за пазуху.

— Договорились. Встречаемся через час у большого каменного колодца на центральной площади.

Акаги лишь кивнул в ответ, разворачиваясь к шумным рядам и растворяясь в людском потоке.

***

Закупив всё необходимое и сменив свои лохмотья на прочную, просторную рубаху из грубого льна, Акаги попытался найти дорогу к центральной площади. Однако кривые и узкие улочки Цзюйциня завели его в совершенно специфичный район.

Сладковатый, густой запах благовоний ударил в нос, а над резными дверями двухэтажных домов приветливо покачивались красные фонари. Из приоткрытых окон доносился женский смех и звон пиал. Поняв, куда именно он забрел, демон нахмурился и уже собирался развернуться прочь, как вдруг уловил до боли знакомую ауру.

След был свежим. Ведомый звериным чутьем, Акаги прошел несколько десятков шагов по улице и уверенно толкнул двери самого роскошного заведения. Внутри играла тягучая музыка, а в полумраке зала, обставленного ширмами и мягкими подушками, сновали изящные девушки в шелковых халатах. Акаги хватило одного цепкого взгляда, чтобы всё понять. Под слоями умело наложенных иллюзий скрывались лисьи хвосты, кошачьи уши, пятнистая шерсть и змеиная чешуя. Весь этот бордель был под завязку набит ёкаями.

К нему тут же плавной, текучей походкой подошла хозяйка заведения — статная женщина средних лет. Она смерила здоровенного парня оценивающим взглядом, чуть заметно повела носом, улавливая его демоническую ауру, и ее лицо мгновенно озарилось широкой, хищной улыбкой.

— Добро пожаловать, господин, — промурлыкала она, подходя вплотную и обдавая его ароматом жасмина. — Редкая птица в наших краях. Для такого могучего брата у меня найдутся самые ласковые и выносливые девочки. Желаете отдохнуть с дороги?

Акаги, способный голыми руками разрывать на куски монстров, внезапно почувствовал себя максимально неловко. Он густо покраснел под полями своей соломенной шляпы и поспешно отступил на шаг, едва не свалив локтем декоративную вазу.

— Я… я не за этим пришел, — сбивчиво буркнул рогатый гигант, отводя взгляд. — Просто заблудился в городе. Уже ухожу.

Женщина понимающе хмыкнула, с легкой иронией глядя на засмущавшегося демона. Она уже собиралась проводить его до выхода, как входные двери распахнулись снова. На пороге стоял Сунь. Старик опирался на свой неизменный посох, а на его лице сияла такая широкая и откровенно издевательская ухмылка, что Акаги захотелось провалиться сквозь половицы прямо в Подземный мир к дьяволам.

Однако реакция хозяйки борделя заставила челюсть демона отвиснуть. Женщина мгновенно узнала вошедшего. Ее глаза округлились, иллюзия на секунду дрогнула, и она бросилась к монаху, кланяясь с глубочайшим почтением.

— Ах! Наш самый дорогой гость! — восторженно воскликнула мадам, сияя от радости. — Какая честь видеть вас снова! Девочки, живо несите лучшее вино и фрукты в главную комнату!

Акаги переводил ошарашенный взгляд с суетящейся хозяйки на учителя. В голове демона рушились остатки логики. Старая макака, которая каждый вечер безжалостно ломала об его хребет палки за неправильно заученные сутры о праведности, пустоте и отказе от мирских удовольствий, оказалась постоянным и почетным клиентом в борделе ёкаев.

— Ах ты, бессовестная старая макака! — вырвалось у Акаги. Великан от возмущения даже забыл про смущающую атмосферу. — Ты каждый вечер выбиваешь из меня дурь палкой за мирские привязанности! Заставляешь зубрить сутры о воздержании и очищении духа, пока сам шляешься по борделям?!

— Во-первых, следи за тоном, неблагодарная скотина, — невозмутимо парировал Сунь, вальяжно опираясь на посох. — Во-вторых, я познал дзэн много веков назад. Мой дух непоколебим. Я прихожу сюда исключительно ради глубоких философских бесед и поддержки местного малого бизнеса. Практик должен быть близок к народу.

— Философских бесед?! — взревел демон, наступая на наставника. — Да у тебя явно философии сводится к тому, чтобы лакать вино и потискать лисиц за хвосты!

Девушки в зале замерли, прикрывая рты рукавами шелковых халатов. Они переводили широко раскрытые глаза с разъяренного великана на абсолютно спокойного старика. Перебранка набирала обороты, пока мадам, мягко рассмеявшись, не встала между ними и изящно взмахнула расписным веером.

— Полно вам ссориться, уважаемые, — она примирительно коснулась плеча Суня, гася назревающий конфликт. — Господин, вы не представите мне вашего вспыльчивого спутника?

— А, этот дуролом, — Сунь небрежно ткнул посохом в сторону багрового от злости демона. — Мой ученик, зовут Акаги. Обучаю его уму-разуму.

Мадам застыла. Ее веер замер в воздухе.

— Ученик? — потрясенно выдохнула женщина, заново окидывая Акаги долгим, неверящим взглядом. — За все те эпохи, что я имею честь знать вас, господин, вы ни разу никого не брали в ученики. Это… поразительная новость.

— Времена меняются, — философски хмыкнул Король Обезьян. Он хитро прищурился, глядя на рогатого, который под пристальным вниманием хозяйки инстинктивно натянул шляпу еще ниже. — Слушай, раз уж этот непутевый девственник сам умудрился забрести в твое заведение, значит, так распорядилась карма. Пусть молодой отведает настоящей взрослой жизни! Тащи сюда самую прекрасную девушку, что у тебя есть. Ученику пора познать мир во всех его проявлениях.

Акаги поперхнулся воздухом. Вся его ярость мгновенно испарилась, уступив место панике.

— Эй, старик, ты чего удумал?! — он попятился к выходу, выставив перед собой ладони в защитном жесте. — Мне ничего не нужно! Я пойду к колодцу на площадь, Чу Фэн уже наверняка заждался…

— Стоять, — рявкнул Сунь тоном, исключающим любые возражения, после чего снова расплылся в ехидной улыбке. — Сама судьба привела тебя к этим дверям, Акаги. Кто мы такие, чтобы спорить с волей небес? Расслабься и получай удовольствие. Считай это обязательным практическим занятием по изучению слабостей нашего бренного тела.

Акаги даже не успел толком возмутиться, как несколько проворных девиц под предводительством мадам и под ехидный смешок Суня буквально втолкнули его в одну из комнат. Двери с щелчком закрылись, отрезав путь к отступлению.

Оставшись в одиночестве, демон замер посреди просторных покоев. За ту минуту, что он провел в ожидании, Акаги успел нервно изучить каждый сантиметр обстановки: от вышитых журавлей на шелковых ширмах до мягких бархатных подушек, разбросанных по огромной кровати. Они чувствовал себя словно медведь, случайно забредший в дом человека.

Тихий скрип прервал его метания. В комнату плавно скользнула невероятно красивая девушка. Увидев перед собой двухметровую гору мышц, от которой волнами исходила демоническая аура, она на мгновение замерла. Затем, поняв, кто ее гость, девушка облегченно выдохнула и сбросила человеческую иллюзию. На ее макушке появились острые ушки, а из-под шелкового халата плавно выскользнули три пушистых лисьих хвоста.

— Добро пожаловать, господин они, — голос лисицы дрожал от почтительной вежливости. Она низко поклонилась, опасливо косясь на его рога. — Для меня огромная честь прислуживать столь могучему воину. Госпожа сказала, что вы… э-э… особый гость.

— Я… послушай, это какая-то ошибка, — Акаги сглотнул, вжимаясь широкой спиной в деревянную стену. Его голос, обычно рычащий и пугающий, сейчас предательски сел. — Меня сюда старик затащил. Мне не нужны… услуги.

Лисица моргнула. Ее пушистые хвосты, до этого нервно поджатые, вдруг медленно расправились и плавно качнулись из стороны в сторону. Страх в ее медовых глазах сменился искренним любопытством, а затем и легкой насмешкой. Она поняла, что этот гигант робеет перед ней, как мальчишка.

— Ошибка? — ее голос неуловимо изменился, став глубже и бархатистее. Девушка выпрямилась, и вся ее прежняя робость исчезла без следа. — Господин Сунь весьма щедро заплатил за ваше время, мой грозный воин. Неужели вы боитесь маленькую слабую лисицу?

Она сделала плавный шаг вперед. Акаги попытался отстраниться, но отступать было некуда.

— Я не боюсь! — возмущенно буркнул демон, густо краснея. — Просто у меня дела! Мне сутры читать надо…

— Сутры подождут, — промурлыкала девушка, подходя вплотную.

Она положила изящные ладони на его напряженную, как камень, грудь. Тонкие пальцы скользнули по грубому льну новой рубахи, а один из пушистых хвостов игриво обвил бедро Акаги. Демон шумно выдохнул, окончательно растеряв остатки самообладания.

Пользуясь его замешательством, лисица вдруг резко подалась вперед и, мягко толкнув великана в грудь, повалила его на широкую кровать. Акаги, способный выдержать сокрушительные удары, рухнул на шелковые простыни, оказавшись обезоруженным.

***

Тем временем Чу Фэн одиноко переминался с ноги на ногу у большого каменного колодца на центральной площади Цзюйциня. Время близилось к полудню.

Подросток тяжело вздохнул и принялся в очередной раз пересчитывать оставшиеся медяки в поясном кошеле. Монет оказалось маловато. Пара ушлых городских травников всё-таки сумела обвести деревенского парня вокруг пальца, всучив ему корень женьшеня и сушеные цветы лотоса втридорога. Чу Фэн расстроенно цокнул языком, предвкушая подзатыльник от старика за растрату бюджета, но, с другой стороны, он купил абсолютно всё по списку, и качество трав было отменным.

Спрятав кошель, юноша присел на край колодца. Солнце припекало, площадь гудела голосами, а его мысли невольно обратились к прошлому.

Чу Фэн смотрел на свои руки — мозолистые от копья, покрытые свежими ссадинами после спаррингов с клоном Суня. Всего несколько месяцев назад эти самые руки таскали мешки с рисом в пыльной лавке за пару грошей, а пределом его мечтаний было просто не остаться голодным на ночь.

А потом его привычный, серый мирок рухнул. Высшие силы, ангелы и дьяволы, устроили бойню в его деревне просто потому, что в нем проснулось какое-то древнее Копье Судьбы. Он помнил тот парализующий животный ужас. И помнил, как его спас тот, от кого он ожидал этого меньше всего. Не благородный заклинатель в белых одеждах и не ангел спустившийся с небес. Его закрыл своей широкой спиной страшный, рогатый ёкай, на котором было клеймо людоеда.

Чу Фэн слабо улыбнулся. Он был бесконечно, до глубины души благодарен Акаги. Юноша был готов следовать за этим хмурым добряком хоть на край света, хоть до самой Индии, хоть в Подземный мир.

Тем более, что его новая жизнь, несмотря на ежедневные побои от клонов и стертые в кровь ладони, оказалась на удивление… веселой. Слушать постоянные, полные яда и сарказма перепалки демона и Короля Обезьян, есть сытное жареное мясо у костра, а главное — чувствовать, как с каждым днем его собственное тело становится сильнее и послушнее. Ему нравилась эта свобода. Нравилось чувствовать, что он больше не беспомощная жертва.

— И где носит этих двоих? — тихо пробормотал Чу Фэн, вглядываясь в пеструю толпу на площади.

Прошло уже больше часа с назначенного времени, а возвышающейся над всеми шляпы Акаги всё еще не было видно. Ожидание Чу Фэна прервалось, когда над морем людских голов наконец-то показалась знакомая шляпа. Однако, когда демон и монах подошли ближе к каменному колодцу, челюсть подростка медленно поползла вниз.

Акаги выглядел… странно. Его новая, только что купленная льняная рубаха была изрядно помята и застегнута криво, словно в большой спешке. А на обычно суровом лице блуждала крайне нетипичная, чуть робеющая, но откровенно довольная улыбка. Рогатый гигант старательно прятал глаза и всем своим видом излучал максимальную неловкость.

Следом за ним, опираясь на посох, шествовал Сунь. Старик сиял, как начищенный медный котел, и его лицо украшала ехидная ухмылка. Чу Фэн переводил ошарашенный взгляд с помятого великана на довольного монаха, не в силах вымолвить ни слова. Его немой вопрос повис в воздухе. Сунь, заметив шок парня, вдруг запрокинул голову и заливисто, от души расхохотался, распугивая проходящих мимо крестьян.

— Ох, малец, не смотри на него так! — сквозь смех выдавил Король Обезьян, от души хлопая смущенного демона по могучей спине. — Наш грозный они сегодня наконец-то стал настоящим мужчиной!

Акаги густо покраснел и яростно сверкнул глазами на наставника, готовый провалиться сквозь брусчатку площади.

— Заткнись, старая макака, — глухо рыкнул демон, поспешно поправляя шляпу и одним движением перехватывая у Чу Фэна половину мешков с покупками. — Всё купил? Отлично. Нам пора выдвигаться.

И шустро потопал куда-то в сторону севера.

Чу Фэн, прижимая к груди мешок с рисом, растерянно моргнул, глядя вслед стремительно удаляющейся широкой спине.

— Э-э… Акаги? — неуверенно окликнул его подросток, указывая рукой в прямо противоположном направлении. — Западные ворота вообще-то вон там. Нам в другую сторону.

Широкополая шляпа в толпе резко замерла. Сунь, только-только начавший успокаиваться, снова согнулся пополам. Старик оперся на свой шест и разразился новым приступом громогласного хохота, утирая выступившие слезы.

— Ох, Будда милосердный… — простонал монах, задыхаясь от смеха.

Акаги, не проронив ни слова, круто развернулся на пятках. Надвинув шляпу так низко, что она скрывала почти все лицо, он молча, словно надвигающаяся грозовая туча, прошел мимо давящегося смехом наставника и озадаченного пацана, целеустремленно зашагав теперь уже на запад.

Глава 17. Чай и сутры

***

Очередной привал они разбили глубоко в лесной чаще, на берегу безымянной речушки. Пока Чу Фэн громко стучал зубами от холода, отмываясь в воде и яростно стирая о камни свою походную одежду, Сунь и Акаги устроились на сухом берегу.

Старик сидел на толстом корне дерева, пожевывая травинку, и задумчиво наблюдал за тем, как демон привычно гоняет по каналам энергию.

— Основы ты освоил сносно, — заговорил Король Обезьян, перекрывая шум воды. — Кожу уплотнять научился. Против обычных врагов этого хватит, однако для серьезной драки одного усиления мало. Пора переходить к углубленному изучению твоего аспекта Металла.

Акаги открыл глаза и перевел внимательный взгляд на наставника.

— Металл включает в себя две главные сути: твердость и остроту, — Сунь вытянул руку, и на кончике его указательного пальца на секунду блеснула крохотная, но ослепительно яркая искра золотой энергии, которая, как выяснил Акаги, у каждого проявлялась по разному. — Тебе предстоит освоить способность концентрировать колоссальные объемы энергии в одной мельчайшей точке. Назовем это «Пробитие».

Монах легко поднялся и подошел к массивному, покрытому мхом валуну на краю поляны.

— Сейчас ты размазываешь плотность по всему телу. Тебе нужно научиться собирать всю эту мощь, сжимая ее до предела на костяшках пальцев или на кончиках когтей. В момент удара эта сжатая энергия высвобождается и разрывает структуру вражеской защиты.

Сунь легонько ткнул пальцем в поверхность валуна. Раздался сухой, хлесткий треск. Монолитный камень мгновенно покрылся глубокими трещинами и с глухим стуком осыпался грудой щебня. Акаги уставился на кучу обломков. Великан мысленно примерил подобный удар на свою собственную бронированную кожу, и по его спине пробежал неприятный холодок. Хотя он бы регенерировал, но такие удары получать явно не хотелось.

— Доведи эту способность до высокого уровня, — спокойно продолжил Сунь, возвращаясь на свое место. — И никакая броня в этом мире не станет для тебя проблемой. Магические барьеры, демонические доспехи, зачарованная сталь — всё это будет рваться, как мокрая рисовая бумага. Исключение составят только высшие божественные артефакты, вроде Лонгина нашего Чу Фэна. Всё остальное ты будешь прошивать насквозь.

Акаги нахмурился, переваривая услышанное.

— Если аспект Металла дает такую чудовищную мощь, — медленно произнес демон, скрестив руки на груди. — Почему тогда сейчас миром правят представители библейской фракции?

Сунь тихо рассмеялся и покачал головой.

— Вопрос хороший, рогатый. Ответ кроется в простой тактике и банальной лени. Подумай сам: ангелы, дьяволы и падшие в подавляющем большинстве полагаются на магию средних и дальних дистанций. Они могут летать. Рядовому ёкаю просто не подобраться к ним на расстояние удара. Какой толк от пробития, если враг висит в небесах и забрасывает тебя копьями света или стихийными заклинаниями?

Монах вытащил изо рта травинку и указательно наставил ее на демона.

— Кроме того, знать о концентрации энергии недостаточно. Чтобы пробить броню или сложный многослойный барьер сильного противника из другой фракции, Металл требует поистине высшего мастерства и железной дисциплины. Малейшая потеря контроля — и удар выйдет вхолостую. Среди ёкаев хватает любителей простой грубой силы, однако тех, кто способен достичь подобного идеального контроля, можно пересчитать по пальцам. Большинству просто не хватает упорства, чтобы отточить этот навык до нужного уровня.

Сунь поднял с земли гладкий речной камень размером с ладонь и подбросил его в воздухе.

— Смотри внимательно, рогатый. Твоя задача — не разнести цель в щепки, а пройти сквозь неё, не нарушив целостности остального массива. Это и есть истинный аспект металла: тончайшая игла, обладающая весом горы.

Монах резким, почти незаметным движением выставил вперед палец. Раздался негромкий «пшик», и в камне появилось идеально ровное сквозное отверстие, словно его прожгли каленым шилом. Остальная часть булыжника даже не треснула. Сунь небрежно бросил «дырявый» трофей к ногам Акаги.

— Твоя очередь.

Акаги подобрал похожий камень. Он сосредоточился, пытаясь нащупать нить энергии, которую раньше размазывал по всему телу. Теперь же её нужно было скрутить в тугой жгут и вытолкнуть через кончик указательного пальца. Первая попытка закончилась предсказуемо. Едва демон коснулся камня, как тот с оглушительным хлопком разлетелся на тысячи мелких осколков, полоснув Акаги по лицу.

— Слишком много грубой силы, — лениво прокомментировал Сунь, почесывая ухо. — Ты пытаешься задавить камень мощью.

Акаги стиснул зубы. Вторая попытка. Он постарался действовать деликатнее, но стоило энергии коснуться твердой поверхности, как контроль сорвался, и камень снова превратился в пыль.

До самого вечера лес оглашался сухими щелчками и треском. Под ногами демона росла внушительная куча щебня, а его указательный палец уже онемел от постоянной отдачи и мелких порезов. Кровь из рассеченной кожи тут же затягивалась благодаря регенерации, но раздражение внутри Акаги росло. Он чувствовал энергию, чувствовал её плотность, но в самый последний момент она превращалась в неуправляемый молот вместо иглы.

— Проклятье, — прорычал Акаги, глядя на очередную горсть песка в своей ладони. — Это сложнее, чем кажется.

Чу Фэн, уже успевший высохнуть и переодеться в чистое, с неприкрытым любопытством наблюдал за тренировкой с безопасного расстояния. Заметив интерес парня, Сунь ухмыльнулся и выдернул из головы волосок.

— Хватит глазеть, малец. У тебя свой путь, и оно требует не меньшего внимания, чем пальцы этого дуболома.

В воздухе материализовался золотистый клон с шестом в руках. Чу Фэн послушно схватил свое копье и поспешил за клоном вглубь чащи, оставив Акаги наедине с кучей камней. Тренировка продолжалась под аккомпанимент заходящего солнца и бесконечного треска разрушаемых галек.

***

Пейзаж разительно изменился за два месяца. Привычные прохладные леса Юньнани остались позади, уступив место удушливой влажной жаре и густым, непролазным джунглям Бирмы.

Тренировки превратились для Акаги в бесконечную пытку. За эти месяцы он перевел в пыль целые горы речной гальки, щебня и скальной породы, однако так и не смог добиться идеального сквозного отверстия. Энергия в последний момент всегда срывалась в грубую разрушительную мощь. Сунь наотрез отказался давать дополнительные подсказки. Старик лишь разводил руками и заявлял, что путь к контролю аспекта — сугубо личный процесс. Акаги должен был нащупать эту тонкую грань самостоятельно, и чужой опыт здесь был совершенно бесполезен.

Очередной привал они устроили на окраине шумного, пестрого бирманского поселения. Чу Фэн, бережно свернув свой старый пергамент с южными провинциями Китая, настоял на покупке новой карты здешних земель. Местный торговец, активно жестикулируя, эмоционально объяснял подростку особенности южных трактов и указывал на безопасные дороги. Расплатившись и забрав пахнущий свежей краской свиток, юноша с озадаченным видом подошел к отдыхающим под тканевым навесом спутникам.

— Знаете, я только сейчас понял одну очень странную вещь, — Чу Фэн присел на деревянную скамью, разворачивая новую карту на столе. — Этот торговец у лавки... он говорил на совершенно чужом языке. Я четко слышал незнакомые гортанные звуки. При этом я прекрасно понимал каждое его слово, словно он говорил на нашем родном наречии. И он меня отлично понял.

Сунь лениво приоткрыл один глаз, отрываясь от распития местного прохладного отвара.

— До тебя доходит как до утки на седьмые сутки, пацан, — усмехнулся Король Обезьян. — Ты просто открыл для себя Диалектос.

— Диалектос? — переспросил юноша, сбитый с толку.

— Врожденная способность сверхъестественных существ, — глухо отозвался Акаги. Демон сидел поодаль и мрачно разглядывал очередной рассыпавшийся в песок камень на своей широкой ладони. — Демоны, дьяволы, ангелы, ёкаи — все мы говорим и понимаем любые языки смертных. Это вшито в саму нашу природу. Я тоже вначале удивлялся.

— Но я ведь человек! — искренне удивился подросток, рассматривая свои мозолистые руки.

— Был им, — хмыкнул Сунь, постукивая пальцами по деревянному столу. — До того, как внутри тебя проснулась божественная зубочистка. Ты давно перешагнул черту обычного смертного, Чу Фэн. Твое тело и душа резонируют с мощью Истинного Лонгина. Диалектос — лишь побочный эффект того, что ты всё глубже погружаешься в наш мир. Привыкай.

— А ты, хватит прохлаждаться, рогатый, — Сунь потянулся, с хрустом разминая плечи, и махнул рукой в сторону рынка. — Дуй-ка лучше купи нормального чая. А то я уже устал одну воду лакать.

Акаги лишь кивнул, стряхивая с ладони очередную порцию каменной пыли, тем самым заработав подзатыльник от учителя, который повторил ему "не тренироваться в городе". Натянув шляпу пониже, он тяжелым, мерным шагом направился в сторону гудящих торговых рядов.

Чайная лавка нашлась по запаху — густой, терпкий аромат ферментированных листьев и сушеных цветов перебивал даже запахи уличной еды. За низким прилавком, плотно уставленным пузатыми глиняными банками и холщовыми мешками, сидел крошечный, сморщенный старичок в потертом местном тюрбане. Он казался таким хрупким и древним, что его мог бы сдуть порыв ветра. Акаги навис над прилавком, загородив солнце. Вспомнив свой недавний триумф у китайского торговца специями, демон решил действовать по проверенной жесткой схеме. Он сунул нос в ближайший мешок, пренебрежительно фыркнул.

— Этот чай пахнет пылью и прошлогодним сеном, — рыкнул Акаги, специально придавая голосу угрожающие нотки. — Даю четыре медяка за фунт, дед. Иначе я...

Но договорить ему не дали.

— Пылью?! Сеном?! — вдруг пронзительно взвизгнул старичок, с неожиданной для его возраста прытью вскакивая на ноги. Его глаза, до этого подернутые старческой пеленой, вспыхнули праведным гневом. Он совершенно не испугался возвышающейся над ним горы мышц.

— Да как у тебя язык повернулся, невежа?! Это же «Золотой бутон», собранный на горных склонах в период первых утренних туманов! Каждая чаинка скручена вручную! Четыре медяка? Да ты меня по миру пустить хочешь!

Акаги опешил от такого напора. Он попытался вставить слово, но торговец обрушил на него настоящий словесный водопад, переходя на крик.

— Вы посмотрите на этого гиганта! — запричитал дед, привлекая внимание прохожих. — Пришел грабить бедного, больного старика! У меня пятеро внуков дома просят риса, а этот демон хочет забрать мой лучший, элитный товар за бесценок! Пятнадцать медяков за фунт! И то, только потому, что я сегодня добрый!

— Ка... какие пятнадцать?! — возмутился демон, чувствуя, как краснеет и теряет нить разговора. — Восемь! И точка! Мы на рынке!

— Четырнадцать! — старичок угрожающе замахал перед носом опешившего демона деревянным черпаком. — И я сам заверну тебе его в чистый пергамент! Будешь пить, рыдать от счастья и молиться за мое здоровье! А если нет — проваливай и пей воду из лужи вместе со свиньями!

Спустя десять минут ожесточенных, но совершенно однокалиточных торгов, Акаги, взмокший, растерянный и с гудящей головой, вывалился из лавки. В его руке был зажат аккуратный сверток с чаем, а кошель похудел на целых тринадцать медяков. Великан чувствовал себя так, будто его только что переехали телегой. На выходе из торговых рядов его уже ждал Сунь. Монах сидел на деревянной бочке, скрестив ноги, и откровенно наслаждался зрелищем поникшего демона.

— Ну надо же, — ехидно протянул Король Обезьян, кивнув в сторону чайной лавки. — А у старины-то еще есть порох в пороховницах! Раскатал тебя, как тесто для лепешек. Не всё то золото, что большое и страшное, да, рогатый?

— Заткнись, — мрачно процедил Акаги, проходя мимо и суя сверток Суню в руки. — Он сумасшедший. Ему в пору армиями демонов в Подземном мире командовать, а не чай продавать. В следующий раз торговаться пойдешь сам.

***

Путь продолжался, петляя сквозь влажные заросли и каменистые ущелья. Акаги шагал впереди, монотонно щелкая пальцами. Вспышка, сухой треск — и на землю снова и снова осыпалась серая крошка. Очередной камень превратился в пыль. Демон лишь глухо рычал и подбирал с тропы новую мишень. Идеального отверстия так и не выходило.

Чу Фэн же, напротив, делал явные успехи. Владение Истинным Лонгином постепенно перестраивало и укрепляло его тело. Движения юноши обрели уверенность, хватка стала жестче. Теперь он вполне сносно чувствовал габариты своего копья и даже мог выдерживать короткие тренировочные спарринги с Акаги. Ощутимого урона они он нанести, разумеется, не мог — тупое древко лишь со звоном отскакивало от бронированной кожи ёкая. Однако Чу Фэн научился ловко уворачиваться от тяжелых захватов, заставляя здоровяка двигаться быстрее и серьезнее потеть.

Вечера теперь неизменно сопровождались терпким ароматом бирманского чая. Старик Сунь взял процесс под личный контроль и за пару недель обучил Чу Фэна всем тонкостям заваривания. Теперь, делая первый глоток из пиалы, Король Обезьян одобрительно кивал и бросал скупое «неплохо», что из его уст приравнивалось к высшей похвале.

Солнце уже начало клониться к закату, когда отряд вышел к подножию небольшой скалистой гряды, нависающей над дорогой. Чу Фэн привычным жестом развернул новую карту, сверяясь с ориентирами.

— Если верить карте, в двух часах пути отсюда должна быть деревня, — сообщил юноша, сворачивая пергамент.

— На ночь глядя к людям соваться бессмысленно, — постановил Сунь, скидывая на землю свою поклажу. — Разобьем лагерь здесь, под скалой. Разводи костер, малец. Самое время для чая.

Акаги ответил тяжелым, обреченным вздохом, пока Чу Фэн шустро собирал хворост. Он отбросил в кусты очередной испорченный камень, вытащил из-за пазухи свой потрепанный свиток и поудобнее устроился на валуне, готовясь к очередной порции буддийской философии. Он со вздохом развернул свиток на коленях, пробежался взглядом по первым строкам и внезапно поднял голову.

— Слушай, старик, — демон хмуро посмотрел на монаха, который удобно устроился на мягком мху. — А что с Буддой? Где он вообще находится?

— Живет себе поживает в тибетских горах, — непринужденно отозвался Король Обезьян, закидывая руки за голову и глядя в темнеющее небо. — Наслаждается вечным покоем на заснеженных вершинах. Если карма будет к нам благосклонна и мы не откиснем по дороге, может, даже заглянем к нему на огонек.

Акаги недоверчиво хмыкнул, оглядывая потрепанную рясу и совершенно не праведное выражение лица своего учителя.

— А ты сам-то как к буддизму пришел? Что-то ты совершенно не похож на того, кто с юных лет постился и медитировал в тихом монастыре.

Сунь хрипло рассмеялся, блеснув острыми клыками в свете разгорающегося костра. Воспоминания явно доставляли ему удовольствие.

— О, это долгая история, малец. Когда-то я был молод, невероятно силен и еще более высокомерен. Я перевернул Небесные Чертоги вверх дном, избил всю небесную армию Нефритового Императора и провозгласил себя Великим Мудрецом, Равным Небу. Никто из божеств не мог со мной сладить. Пока не появился он.

Монах усмехнулся и подбросил сухую ветку в огонь.

— Будда предложил мне пари: смогу ли я выпрыгнуть за пределы его ладони. Я, самонадеянный дурак, решил, что за один прыжок достигну края вселенной. А в итоге просто пометил ему пальцы. Он перевернул ладонь и придавил меня Горой Пяти Стихий. Пятьсот долгих лет я просидел под камнями, пока один упрямый смертный монах не освободил меня для сопровождения его в Индию за священными писаниями. В том долгом путешествии на запад мне пришлось усмирить свою гордыню и защищать смертного от тысяч демонов. Так я и пришел к пониманию.

Разговор прервал тихий стук глиняной посуды. К костру подошел Чу Фэн, осторожно неся в руках небольшой деревянный поднос. На нем дымились три пузатые пиалы с толстыми стенками — посуда, которую они купили вместе с чаем в Цзюйцине. Густой, насыщенный аромат свежезаваренного «Золотого бутона» мгновенно заполнил пространство под скалой, вытеснив запахи леса.

— Готово, — с гордостью произнес юноша, раздавая пиалы спутникам. — Заварил точно так, как вы учили. Первая заварка слита, вода нужной температуры.

Сунь принял горячую пиалу, сделал короткий вдох, оценивая аромат, и отпил небольшой глоток.

— М-да. Терпимо, — монах кивнул, что на его языке означало твердое одобрение. — Еще пара месяцев, и перестанешь переводить хорошие листья.

Он перевел взгляд на Акаги, который задумчиво вертел чашечку.

— А теперь расскажи-ка мне, каменная башка, — Сунь указал пиалой на потрепанный свиток, лежащий на коленях демона. — Что ты вообще понял из этой макулатуры за последние месяцы?

Акаги тяжело вздохнул, поставил чай на камень и монотонным, заученным тоном начал чеканить:

— В главе о преодолении сказано: «Отринь гнев, ибо он есть пламя, сжигающее дом разума. Отринь страх, ибо он есть цепь...»

— Стоп, стоп, стоп! — Сунь раздраженно поморщился и замахал свободной рукой. — Прекрати заливать мне в уши эту писанину! Я сам эти тексты переводил и знаю их наизусть. Мне не нужно цитирование. Я спрашиваю: что ты понял? Своими словами, без всей этой шелухи.

Акаги замолчал, смерив свиток долгим, мрачным взглядом, после чего со вздохом отложил его на соседний камень.

— Если честно, старик, я понятия не имею, зачем вообще трачу на это время, — глухо, но твердо произнес демон, глядя прямо в глаза наставнику. — Я перечитываю эти тексты изо дня в день, сбивая глаза о выцветшие иероглифы. И везде пишется об одном и том же. «Отринь привязанности», «познай пустоту», «усмири свой дух». Они просто пережевывают одну единственную мысль разными словами, размазывая ее на десятки страниц. Я ёкай, моя природа — сражаться и выживать в мире, который хочет меня уничтожить. Как мне поможет то, что я стану бесчувственным бревном?

Чу Фэн, тихо потягивающий чай на другой стороне костра, замер, ожидая очередной вспышки гнева от Короля Обезьян или даже летящего в голову демона посоха. Но Сунь лишь тяжело вздохнул. Он сделал еще один глоток из своей пиалы, медленно проглотил горячий напиток и неодобрительно покачал головой. В его взгляде не было привычной насмешки, только разочарование.

— Смотришь в свиток, а видишь фигу, — проворчал старик, постукивая когтем по краю глиняной чашки. — Столько времени прошло, рогатый, а ты всё еще абсолютно ничего не понял. Совершенно ничего.

— А что я еще должен понять? — огрызнулся Акаги. - Эти тексты словно созданы для того, чтобы я спал крепче и слаще! Как снотворное они работают просто безупречно. Больше от них никакого прока.

Сунь тихо фыркнул. Монах аккуратно отставил пиалу с чаем, плавно поднялся на ноги и в два коротких шага оказался рядом с сидящим гигантом.

— Снотворное, говоришь? — вкрадчиво переспросил Король Обезьян. Внезапно он выбросил руку вперед и больно ткнул костлявым пальцем прямо в широкий лоб Акаги, заставив демона инстинктивно дернуться. — Твоя беда в том, рогатый, что ты читаешь инструкцию к собственному разуму как дешевую сказку на ночь!

Сунь круто развернулся и указал посохом на кучу каменной пыли, оставшуюся после тренировок.

— Почему у тебя каждый раз взрывается галька? Почему твоя энергия постоянно срывается в разрушение? Причина лежит на поверхности: внутри тебя бушует хаос. Звериные инстинкты, ярость, гнев на весь мир, банальный страх за свою шкуру. Твой разум забит эмоциональным мусором до краев.

Старик вернулся к костру и снова опустился на мох, подбирая остывающий чай.

— Писания требуют от тебя обретения идеального контроля над самим собой. «Пустота», о которой ты читаешь изо дня в день — это абсолютная концентрация. Это точка звенящего спокойствия в самом эпицентре урагана. Пока ты не научишься очищать свой разум от эмоций в момент удара, пока не нащупаешь внутри себя эту пустоту, ты никогда не сможешь сжать энергию металла в одну идеальную нить. Ты так и останешься обычным вышибалой, крушащим всё вокруг себя из-за неумения направить силу в нужное русло.

Акаги мрачно потер ушибленный лоб, переваривая слова наставника.

— Я пытаюсь, — глухо отозвался демон, сжимая огромные кулаки. — Я постоянно давлю это в себе. Судя по тому, что я успел узнать и прочитать о собственном виде, я вообще образец сдержанности. Обычный они на моем месте уже давно разнес бы всё и вся.

Сунь коротко усмехнулся, глядя на пляшущие языки пламени.

— Твои сородичи никогда и не стремились к такому контролю. Им вполне хватало их чудовищной грубой дури, чтобы ломать хребты врагам и править целыми горами. Зачем дисциплина тому, кто может пробить стену лбом?

Монах перевел серьезный, лишенный всякой иронии взгляд на ученика.

— Но их время ушло. Сейчас ты один. Ты — единственный известный мне они. Мы не берем в расчет тех диких, окончательно свихнувшихся тварей, что до сих пор бродят по северным границам империи. И именно поэтому ты обязан выстроить этот "барьер" уже сейчас. Ты должен научиться абсолютному контролю, чтобы в порыве гнева у тебя окончательно не сорвало крышу, когда ты начнешь взрослеть.

Акаги непонимающе сдвинул брови.

— Взрослеть? — он красноречиво окинул взглядом свое двухметровое, бугрящееся литыми мышцами тело. — Куда уж дальше? О каком гневе ты говоришь, старик?

Сунь отставил пустую пиалу и оперся подбородком на сложенные руки.

— О природном. Чем старше становится они, тем шире открываются его внутренние каналы. Твое тело начинает впитывать всё больше и больше энергии из окружающего мира. Это непрерывный, лавинообразный процесс. И эта дикая мощь не просто делает вас сильнее физически — она бьет по разуму. Она буквально отравляет сознание агрессией. Если твой дух не будет готов стать идеальным, пустым сосудом для этой силы, она просто сожжет твои мысли. Именно этот переизбыток природной энергии сводит ваш вид с ума, превращая могучих воинов в кровожадных, неконтролируемых монстров. Вот для чего тебе нужны эти сутры, Акаги. Чтобы однажды твоя собственная сила не пожрала тебя изнутри.

Сунь потянулся за хворостом и небрежно бросил сухую ветку в костер, наблюдая, как в ночное небо взметнулся сноп золотистых искр.

— Мне совершенно не нужно, чтобы ты брил голову, надевал желтую рясу и сутками напролет отбивал поклоны в каком-нибудь храме, разминая колени перед алтарем, — хмыкнул старик, возвращаясь к своему привычному, слегка ворчлививому тону. — Из тебя праведник, как из меня — императорская наложница.

Король Обезьян вытянул руку и ткнул узловатым пальцем в сторону демона.

— Эти сутры нужны в первую очередь тебе самому. Это не религия, рогатый. Это твой щит. Инструмент выживания. Способ сохранить свою личность, когда звериные инстинкты начнут рвать твой разум на части. Пойми суть пустоты, и тогда ты не только освоишь металл, но и останешься хозяином собственного тела.

Акаги замолчал, глядя на танцующее пламя костра. В лесу кричала какая-то ночная птица, потрескивали дрова, а в голове демона укладывалась тяжелая правда. Осознание того, что все эти долгие месяцы нудной зубрежки и регулярных подзатыльников были попыткой спасти его от превращения в бездумное чудовище, заставило по-новому взглянуть на потрепанную бумагу.

Демон медленно протянул руку, взял отложенный на камень свиток и, уже с совершенно другим, серьезным и осознанным выражением лица, снова развернул его на коленях.

Глава 18. Деревня и опыт

***

С первыми лучами солнца отряд свернул лагерь. После вчерашнего разговора Акаги был непривычно молчалив — он то и дело касался свитка с сутрами, впервые за все время замотивированный прочитать ее полностью. Путь лежал к затерянной в джунглях деревушке, где они планировали закупить свежие овощи и травы.

Однако, когда до цели оставалось не более часа ходьбы, Сунь внезапно остановился. Его ноздри дрогнули, а глаза сощурились, превратившись в две узкие щели.

— Стой, — коротко бросил монах. — Что-то не так. Я не чувствую впереди ни одной живой искры. Деревня пуста.

Акаги и Чу Фэн переглянулись. Повинуясь молчаливому знаку учителя, они сорвались на бег. Джунгли мелькали по сторонам зеленым пятном, пока лес наконец не расступился, открывая вид на пепелище. Деревня еще дымилась. От аккуратных бамбуковых хижин остались только черные остовы. В воздухе стоял тяжелый запах гари и запекшейся крови. Повсюду, на деревенской площади и у порогов разрушенных домов, лежали тела.

Сунь медленно прошелся между трупов, вороша посохом пепел.

— Здесь нет следов магии, — заключил старик, поправляя выцветшую рясу. — Обычная сталь и обычный огонь. Люди снова устроили межплеменную резню.

Чу Фэн сжал кулаки, глядя на разрушения. Мальчик, который сам когда-то потерял всё, едва сдерживал дрожь.

— Но за что? — глухо спросил он.

— Для людей, малец, главным врагом всегда оставались другие люди, — Сунь цинично усмехнулся. — Им не нужны дьяволы и другие существа, чтобы превратить мир в кошмар, они отлично справляются сами.

Акаги тем временем медленно обходил периметр, внимательно разглядывая павших.

— Старик, глянь сюда, — пробасил демон, указывая на груду тел. — Почти все убитые — мужчины и старики. Женщин и детей здесь считанные единицы. Их не убили.

— Значит, увели в рабство, — Сунь помрачнел. — В этих краях живой товар хорошо ценится.

Акаги выпрямился во весь рост, и от его фигуры повеяло яростью. Его рога слабо замерцали бирюзовым светом.

— Найди след, — потребовал он, глядя на монаха.

— Я тебе что, охотничий пес? — ворчливо отозвался Сунь, но всё же прикрыл глаза, концентрируясь на потоках природной энергии. Сендзюцу позволяло ему видеть мир как сплетение нитей, и одна из них тянулась глубоко в чащу на юго-запад. — Вон туда они ушли. Около полусотни вооруженных людей и пленники.

Акаги не стал дожидаться конца фразы. Он круто развернулся, сминая обгоревшую ветку, и рванул в джунгли. Чу Фэн, подхватив копье, мгновенно бросился следом за своим спасителем и другом. Сунь остался стоять среди руин. Он посмотрел вслед умчавшейся парочке, неспешно подобрал свой посох и зашагал следом, недовольно бурча себе под нос:

— Вечно эта молодежь куда-то несется... И никакой мысли в головах, один праведный гнев. Карма — штука тяжелая.

Используя скачки бездны, Акаги стремительно преодолел расстояние, отделяющее его от нападавших. Пространство вокруг него то и дело искажалось, выплевывая демоническую фигуру на сотни метров вперед. Он настиг их на небольшой поляне у самой реки, где густые кроны джунглей расступались, пропуская закатные лучи.

Затаившись в зарослях на краю лагеря, Акаги припал к земле. Люди чувствовали себя в безопасности: они возились у костров, хлебали похлебку и лениво переругивались, очищая мечи и копья от крови. Взгляд они быстро нашел то, что искал. В стороне от костров, под охраной нескольких копьеносцев, сидели связанные друг с другом пленники. Женщины прижимали к себе плачущих детей, парочка оставшихся мужчин со сломленным видом смотрели в землю.

В груди Акаги тут же проснулась ярость. Кровь закипела, требуя немедленной расправы, а пальцы инстинктивно согнулись, готовясь к драке. Но в следующую секунду он вспомнил слова Суня. Демон прикрыл глаза, делая глубокий вдох.

Броситься сейчас в центр — значит подставить пленных. Солдаты не задумываясь перережут им глотки, чтобы выиграть время или остановить монстра. В этот момент из кустов, едва сдерживая хриплое дыхание, вывалился Чу Фэн. Его лицо было красным от бега, а в руках он намертво сжимал копье - получше того, что сломалось буквально месяц назад, но все еще - обычное копье.

— Слушай внимательно, — Акаги схватил юношу за плечо, заставляя того замереть и прийти в себя. — Я врываюсь в центр и беру всю толпу на себя. Твоя задача — те стражники у круга.

Он указал когтем на охранников, стороживших рабов.

— Убей их быстро. Первым делом освободи людей и уведи их к реке. Понял?

Чу Фэн сглотнул, глядя на количество врагов, но затем его взгляд встретился с бирюзовым мерцанием глаз Акаги. Уверенность соратника подбодрила юношу. Он крепче перехватил древко копья и решительно кивнул.

— Сделаю.

— Пошли, — скомандовал Акаги.

Акаги вылетел из зарослей подобно пушечному ядру. Земля глухо ухнула, когда двухметровый гигант приземлился прямо в центре лагеря, разбросав ногами ближайший костер. Горящие поленья и сноп искр полетели в лица опешивших солдат. Прежде чем наемники успели поднять тревогу, демон схватил ближайшего человека за шею и одним резким рывком сломал ее. Тяжелое тело полетело в толпу, сбивая с ног еще троих.

Лагерь взорвался криками. Солдаты похватали оружие и со всех сторон бросились на незваного гостя. Акаги встретил их яростным криком. Он пошел напролом, работая кулаками. Его удары пробивали деревянные щиты насквозь и сминали железные шлемы вместе с черепами. Он ломал кости и отшвыривал взрослых мужчин в кусты, словно легкие тряпичные куклы.

На великана обрушился град стали. Мечи и копья со звоном отскакивали от уплотненной кожи. Редкие лезвия умудрялись оставить на теле демона порезы и кровоточащие царапины, но плоть тут же срасталась, затягиваясь прямо на глазах у потрясенных врагов.

Очередной солдат с воплем попытался проткнуть его алебардой. Акаги перехватил древко голыми руками, вырвал оружие и одним взмахом перерубил нападавшего. Подавляющая физическая мощь ёкая сводила на нет любое численное преимущество смертных. Видя, как их товарищи превращаются в кровавое месиво, а чудовище даже не истекает кровью, выжившие начали стремительно терять боевой дух. Оружие дрожало в их руках, паника охватила ряды солдат.

— Демон! Это демон! — истошно завопил один из мечников, бросая свой клинок на землю. Строй окончательно рассыпался. Солдаты с криками ужаса бросились врассыпную, спотыкаясь о трупы и спасаясь бегством в густые заросли джунглей.

— Стоять, трусы! Я вас сам на кишках повешу! — яростно орал военачальник в тяжелой броне, пытаясь остановить бегущих подчиненных. Но его угрозы были абсолютно бесполезны. Наемники предпочитали гнев командира верной смерти от рук неуязвимого монстра. Буквально за пару минут сопротивление было сломлено, и большая часть отряда растворилась в лесу.

***

Чу Фэн выскочил к связанным пленникам. Трое стражников, отвлекшись на крики товарищей, слишком поздно заметили подростка. Чу Фэн немного нервничал, его ладони вспотели, но древко копья он держал абсолютно уверенно. Месяцы изнурительных тренировок вбили рефлексы глубоко в мышцы.

Один из солдат с руганью бросился на парня, занося меч. Чу Фэн сделал короткий выпад вперед. Он вложил в удар привычную силу, инстинктивно ожидая лязга защиты или глухого отскока от непробиваемой кожи, к которым привык в спаррингах с Акаги и клонами Короля Обезьян. Но сопротивления не последовало. Острие обычного копья, усиленное физической мощью носителя Лонгина, прошило кожаный доспех и грудную клетку наемника, как тонкую ткань. Человек рухнул с пробитым сердцем.

Второй стражник с воплем ударил своим копьем. Чу Фэн легко уклонился и с разворота впечатал древко по ребрам врага. Раздался жуткий хруст. Солдата отбросило на несколько шагов, его грудная клетка была неестественно смята. Третий наемник в ужасе попятился, попытавшись сбежать, но юноша сократил дистанцию и быстрым ударом в горло оборвал его жизнь.

Бой занял считанные секунды. Чу Фэн замер, тяжело дыша и ошарашенно глядя на дело своих рук. Он совершенно не ожидал, что для обычных смертных его удары окажутся настолько разрушительными. Вид разорванной плоти, луж крови и неестественно сломанных костей вызвал к горлу ком тошноты и легкого отвращения. Избивать бессмертных существ (а точнее получать от них) оказалось морально проще, чем убивать хрупких людей. Тряхнув головой, юноша отогнал дурноту и бросился к жмущимся друг к другу пленникам. Люди со страхом смотрели на парня с окровавленным копьем.

— Успокойтесь, я не враг, — быстро произнес Чу Фэн, ловкими взмахами лезвия разрезая толстые веревки на их руках. — Мы пришли помочь. Идемте к реке, подальше от лагеря. Живо!

Освобожденные люди послушно поднялись и побежали вслед за подростком сквозь кусты к спасительной воде. Выскочив на каменистый берег безымянной речушки, Чу Фэн остановился и удивленно моргнул. Прямо перед ними, удобно устроившись на большом гладком валуне и невозмутимо пожевывая травинку, сидел старик Сунь. Монах лениво приоткрыл один глаз, разглядывая выбежавшую к реке толпу перепуганных людей.

— Можете выдыхать, — негромко, но так, что его услышал каждый, произнес Сунь, выплевывая травинку. — Вы в безопасности. Этот окровавленный малец и тот бугай в лагере — мои непутевые ученики. Никто вас больше не тронет.

Пленники в изнеможении начали оседать на прибрежные камни, всё еще с недоверием поглядывая на старика с посохом. Чу Фэн же, переведя дух, подошел ближе к наставнику.

— Наставник Сунь, а где Акаги? Он уже закончил? — спросил юноша, вслушиваясь в звуки, доносящиеся со стороны лагеря. Шум битвы там стих, но из глубины джунглей то и дело раздавались истошные вопли.

— Этот дикарь решил побыть охотником, — Сунь скрестил ноги на валуне. — Захотел добить каждого и ломанулся за убегающими солдатами в чащу.

Чу Фэн крепче сжал свое копье. Редкий шанс проверить навыки, полученные в бесконечных спаррингах, манил его. Он хотел понять свой предел в реальном бою, пусть даже против обычных людей.

— Оставляю их на вас, учитель, — бросил подросток и, не дожидаясь ответа, рванул обратно.

Выскочив на поляну, где еще недавно был лагерь наемников, Чу Фэн замертенно остановился. То, что он увидел, заставило его желудок сжаться в болезненный комок. Поляна была залита кровью. Разорванные тела, раздробленные доспехи и смятое оружие валялись вперемешку с тлеющими углями костров.

Сглотнув подступившую тошноту, Чу Фэн заставил себя отвести взгляд от растерзанных трупов. Вопли из джунглей становились всё тише. Подросток перехватил копье и, стараясь не смотреть под ноги, побежал вглубь леса по широкому, обильно политому кровью следу, оставленному разбушевавшимся демоном.

***

Акаги, чуть увлекшийся дракой и запахом крови, продирался сквозь густые заросли, преследуя разбежавшихся наемников. Ведомый звериными инстинктами, он немного заплутал в хитросплетении лесных троп, когда гнев, застилавший разум кровавой пеленой, наконец начал немного утихать. Резко выскочив на небольшую прогалину, демон едва не столкнулся с двумя фигурами. Это были не люди. Парень и девушка, молодые, с волчьими ушами, торчащими из-под всклокоченных волос, и пушистыми хвостами. В руках они сжимали плетеные корзины, полные лесных трав.

Увидев перед собой огромного, покрытого чужой кровью они с горящими бирюзовыми глазами, девушка испуганно вскрикнула, роняя корзину. Целебные сборы рассыпались по земле. Парень среагировал мгновенно. Рыкнув, он оттолкнул спутницу себе за спину и, выпустив острые когти, в отчаянном прыжке бросился на демона, защищая её.

Затуманенный разум Акаги воспринял это как очередную угрозу. Рука демона инстинктивно дернулась для смертельного удара, готовая снести волку голову. Но в последний миг, когда когти парня уже почти коснулись его груди, Акаги сквозь пелену ярости опознал в нападавшем ауру ёкая. Не человек. Не враг.

Усилием воли он в последний миллиметр изменил траекторию. Вместо смертельного рассечения, огромный кулак они врезался в челюсть волка-перевертыша со сдерживаемой силой. Раздался глухой удар, и парень, обмякнув, рухнул на траву, мгновенно потеряв сознание. Тяжело дыша, Акаги медленно повернул голову к замершей в ужасе девушке. Бирюзовое свечение в его глазах немного померкло, возвращая взгляду осмысленность, но вид его всё ещё был устрашающим.

— Что вы тут забыли? — глухо прорычал он, нависая над ней.

Девушка задрожала всем телом, прижимаясь к стволу дерева, но нашла в себе силы ответить, косясь на лежащего без чувств парня.

— Мы... мы местные. Живем в горах неподалеку, вон там, — она махнула дрожащей рукой в сторону возвышающихся над лесом пиков. — Спустились в низину за лечебными травами. Мы услышали ужасные крики... испугались и решили скрыться поглубже в лесу, переждать. Мы не знали, что тут... вы. Мы никого не трогали.

Акаги тяжело выдохнул, и свечение в его глазах окончательно угасло. Он медленно разжал кулаки, позволяя остаткам гнева раствориться в воздухе.

— Солдаты в кожаных доспехах, — уже спокойнее, но всё еще хрипло спросил Акаги, глядя на съежившуюся волчицу. — Не видела их здесь? Куда они побежали?

Девушка нервно сглотнула, инстинктивно прижимая к себе пушистый хвост.

— Я... я чувствовала их, — тихо ответила она. — Чужие ауры, пахнущие металлом. Не ёкаи. Они прошли чуть западнее отсюда, ломились через джунгли.

Акаги коротко кивнул, принимая информацию. Не сказав больше ни слова, он резко развернулся и стремительным прыжком скрылся в густой зелени джунглей, словно растворившись в тенях. Оставшись одна, девушка обессиленно сползла по стволу дерева на землю. Она судорожно перевела дух, пытаясь унять колотящееся сердце, и только потянулась дрожащими руками к лежащему без сознания волку, как кусты с противоположной стороны с громким треском раздвинулись. Девушка едва не взвизгнула снова, инстинктивно закрывая голову руками.

На поляну вылетел человеческий подросток. Его лицо раскраснелось, одежда была перепачкана свежей кровью, грудь тяжело вздымалась от долгого бега, а пальцы намертво сжимали окровавленное древко копья. Увидев лесную волчицу и оглушенного парня, Чу Фэн на секунду замер, настороженно озираясь по сторонам и пытаясь отдышаться.

— Эй... — запыхавшись, выдавил из себя юноша, смахивая с лица липкую от пота и чужой крови прядь волос. — Вы тут... здоровяка не видели? Огромный такой... с рогами?

Волчица, окончательно ошарашенная этой безумной чередой жутких встреч и не понимающая, что вообще происходит в их тихом лесу, даже не нашла в себе сил заговорить. Она лишь молча, с широко раскрытыми от шока глазами, подняла руку и неуверенно указала на запад — в те самые заросли, где минуту назад исчез демон.

Чу Фэн благодарно кивнул и, перехватив копье поудобнее, вновь сорвался с места. Он с треском скрылся в джунглях, оставив перепуганную лесную жительницу в полном недоумении сидеть на растоптанной траве среди рассыпанных целебных трав.

***

Чу Фэн вылетел на небольшую каменистую осыпь как раз в тот момент, когда тело в кожаной броне с глухим стуком рухнуло на землю. Акаги, медленно выдохнув, разжал окровавленные пальцы, отпуская сломанную шею последнего беглеца. Подросток резко затормозил, опираясь на древко копья, и расстроенно выдохнул, оглядывая раскиданные по кустам бездыханные тела наемников.

— Зря только бежал, — пробормотал Чу Фэн, разочарованно утирая пот со лба рукавом. Услышав голос, демон резко обернулся.

— Ты чего за мной увязался, Фэн? — хрипло спросил Акаги, стряхивая кровавые капли с когтей. — Я же велел тебе оставаться у реки со стариком.

— Я хотел набраться настоящего боевого опыта, — честно признался Чу Фэн, выпрямляясь. — Спаринговаться с тобой и клонами наставника полезно, но это совершенно другое. Мне нужна была реальная схватка.

Акаги недоверчиво фыркнул, окинув взглядом щуплую фигуру подростка, а затем задержал взгляд на окровавленном острие его копья. Уголок губ демона дернулся в подобии кривой, хищной усмешки.

— Боевого опыта ему не хватает, — проворчал великан, вытирая ладони о сорванный с убитого плащ. — Ладно. Ловлю на слове. В следующий раз устрою тебе такой «настоящий опыт», что будешь слезно проситься обратно.

Чу Фэн лишь уверенно кивнул, принимая вызов. Они развернулись и неспешно двинулись в обратный путь. Боевой адреналин постепенно отпускал обоих, шаги становились медленнее, а влажные джунгли вокруг снова наполнялись щебетанием птиц и стрекотанием насекомых. Когда они наконец вышли к берегу безымянной речушки, где до этого оставили спасенных людей, поляна оказалась пуста. На большом гладком валуне, поджав под себя ноги, сидела лишь мерцающая копия старика.

Увидев подошедших учеников, клон лениво потянулся и спрыгнул на землю, опираясь на посох.

— Долго копаетесь, кровожадные вы мои, — скрипучим голосом оригинала произнес фантом. — Я увел людей обратно в сожженную деревню, нужно помочь им с мертвецами. Дуйте туда.

С этими словами клон рассыпался облачком пыли, оставив Акаги и Чу Фэна стоять в тишине под мерный шум речной воды. Спорить с приказами наставника было бессмысленно, и они, тяжело вздохнув, направились обратно к пепелищу.

Первое, что они услышали, выйдя к разрушенной деревне — это надрывный плач. Женщины и дети, вернувшиеся на родное пепелище, скорбели, обнимая безжизненные тела своих мужей и отцов. Звуки горя разносились над обугленными хижинами, тяжелым камнем оседая в груди.

В центре уцелевшей площади горел большой костер. Вокруг него суетился Сунь. Старик выставил над огнем огромный походный котел и деловито закидывал в кипящую воду рис и овощи. Король Обезьян совершенно не жалел своих дорогих специй, купленных в прошлом поселении, щедро сыпля их в варево. Густой, пряный аромат еды перебивал запах гари. Монах явно рассчитывал, что сытный и вкусный ужин сможет хоть немного согреть и подбодрить убитых горем людей.

К подошедшим Акаги и Чу Фэну тяжело захромал мужчина со сломанными ногами. Он опирался на самодельную бамбуковую трость и болезненно морщился от каждого шага. Судя по всему, после резни именно он остался здесь за главного.

— Спасибо вам, — хрипло произнес мужчина, низко кланяясь старику у костра и обоим парням. — Если бы не вы, наши семьи ждала бы участь хуже смерти. Мы в неоплатном долгу.

Акаги хотел дежурно кивнуть, но внезапно поймал на себе странные взгляды. Спасенные люди смотрели на него без отторжения, но в их заплаканных глазах читался трепет. Демон рефлекторно потянулся к голове и мысленно выругался. В горячке боя и последующей спешке он совершенно забыл про свою широкую соломенную шляпу, оставшуюся валяться где-то в лесу. Теперь его загнутые рога и устрашающий облик они были открыты всем на обозрение.

Акаги напрягся, ожидая криков ужаса или того, что люди в панике бросятся врассыпную. Все же он привык к ненависти и страху. Но вместо этого от толпы женщин отделился чумазый мальчуган. Он подошел к огромному ёкаю, задрал голову, разглядывая пугающие рога, и шмыгнул носом.

— Спасибо, дяденька-демон, — тихо, но совершенно искренне произнес ребенок, неумело поклонившись.

Словно по сигналу, оцепенение спало. Выжившие крестьяне один за другим начали опускаться на колени, кланяясь своим спасителям. Слова глубокой признательности зазвучали со всех сторон. Они благодарили «господина ёкая» за расправу над убийцами и Чу Фэна за то, что вывел их из лагеря.

Чу Фэн густо покраснел, неловко переминаясь с ноги на ногу и опираясь на копье. Акаги внезапно замер, словно каменное изваяние. Он оказался абсолютно безоружен перед простой человеческой благодарностью. Великан не знал, куда деть свои окровавленные руки, и лишь нелепо хмурился, не в силах выдавить из себя ни слова. А в голове проскочила мысль, что нужно было хотя бы умыться перед тем как прийти, ведь речка была там же.

От этой жуткой неловкости их спас громкий стук. Сунь звонко ударил деревянным половником по медному краю котла.

— Эй, герои! Хватит тут столбами стоять! — ворчливо, но с легкой усмешкой крикнул Король Обезьян, активно помешивая варево. — Одним рисом да овощами такую ораву не прокормить, людям силы восстанавливать надо. А ну марш обратно в лес! И без крупной дичи не возвращайтесь!

Оба парня с явным облегчением выдохнули, радуясь поводу сбежать от всеобщего внимания, и, не сговариваясь, поспешно скрылись в спасительных зарослях джунглей.

Глава 19. Дружелюбные соседи

***

Утро встретило их душным туманом, уже ставшим привычным в этих краях. Крестьяне, плотно позавтракав остатками вчерашней дичи, с рассветом принялись за работу. Зрелище было откровенно удручающим. Оставшиеся в живых пара-тройка мужчин, включая вчерашнего калеку, пытались вместе с женщинами соорудить из обгоревшего бамбука и широких пальмовых листьев хоть какие-то временные навесы. Получалось скверно — хлипкие конструкции шатались и грозили развалиться от первого же серьезного порыва ветра, а впереди людей ждали долгие ночи в диких джунглях.

Сунь сидел на уцелевшем бревне, задумчиво покусывая свежую травинку и наблюдая за этими попытками отстроить жизнь заново. Акаги и Чу Фэн стояли неподалеку, молча глядя на суетящихся сирот и вдов.

— Значит так, молодежь, — Король Обезьян нарушил тишину, плавно поднимаясь на ноги и потягиваясь. — Похоже, мы задержимся на этом пепелище на некоторое время. Мои старые кости ноют от постоянной ходьбы, нам всем нужно перевести дух.

Монах говорил это своим привычным ворчливым тоном, скрывая истинные мотивы за маской эгоизма, однако оба ученика прекрасно его поняли.

Чу Фэн заметно оживился. После вчерашней бойни и первой отнятой человеческой жизни юноше было жизненно необходимо направить свою энергию во что-то созидательное. Акаги тоже был полностью согласен с решением старика. Он молча кивнул, понимая, что оставлять эту горстку беззащитных людей на произвол судьбы просто нельзя. С его физической мощью заготовка нормальной древесины для новых крепких хижин должна была стать сущим пустяком.

Демон хрустнул шеей, разминая широкие плечи, и уверенным шагом направился к ближайшей роще толстого бамбука. Пора было пустить свою силу на правильное дело.

Джунгли огласились мерным, глухим треском. Акаги не нуждался в топоре. Он просто концентрировал немного энергии Металла на ребре ладони и одним резким, выверенным взмахом перерубал толстые стволы бамбука и молодых деревьев, словно сухие тростинки. Чу Фэн, орудуя широким трофейным тесаком, очищал поваленные стволы от веток и листьев, складывая их в аккуратные кучи, которые им предстояло оттащить в деревню.

Работа шла споро, но в какой-то момент юноша остановился. Он утер пот со лба грязным рукавом и задумчиво посмотрел на возвышающегося над зарослями гиганта. Вчерашняя кровь на собственных руках всё еще не давала подростку покоя, заставляя переосмысливать многие вещи.

— Акаги, — позвал Чу Фэн, тяжело опираясь на ствол очищенного дерева. — Можно спросить?

Демон, не оборачиваясь, срубил очередное дерево и перехватил его свободной рукой, чтобы оно не рухнуло в овраг.

— Спрашивай.

— Зачем тебе сила? — прямо спросил юноша. — Ну, то есть… ты и так огромный ёкай. Ты можешь голыми руками разорвать отряд вооруженных солдат. Но ты всё равно каждый день стираешь пальцы в пыль, пытаясь освоить сендзюцу, и молча терпишь издевательства наставника. Ради чего?

Акаги замер. Он небрежно отшвырнул тяжелый ствол в общую кучу, опустил руки и медленно повернулся к подростку, стряхивая древесную щепу с ладоней.

— Потому что в этом мире быть просто «большим и страшным» недостаточно, Фэн, — глухо ответил демон. — Вчера я раскидал кучку обычных смертных. Но что будет, если за мной придет элитный отряд экзорцистов? Или отряд падших ангелов? Моей толстой шкуры не хватит, чтобы пережить серьезную стычку с теми, кто сейчас правит миром. Грубая сила без техники — это просто большая мишень.

Он перевел серьезный, тяжелый взгляд бирюзовых глаз на притихшего подростка.

— Я хочу быть сильным для того, чтобы самому решать, кем мне быть. Чтобы не стать рабом собственных инстинктов и не быть дичью для других фракций. Сила — это единственная гарантия моей свободы.

Чу Фэн медленно кивнул, переваривая услышанное.

— Понятно, — тихо отозвался юноша.

Больше они не проронили ни слова. Джунгли вновь наполнились сухим треском ломающейся древесины и ритмичным стуком тесака. До самого полудня напарники трудились в едином ритме, методично превращая часть рощи в аккуратные штабеля.

Перекусив после полудня остатками вчерашнего, они двинулись в обратный путь. Акаги без видимых усилий нес на плечах целую гору ровных, толстых стволов — вес, под которым гарантированно рухнула бы повозка с волами. Чу Фэн, чье тело продолжало укрепляться под влиянием Истинного Лонгина, тащил на спине огромную связку очищенного бамбука.

Их появление на краю пепелища вызвало настоящий переполох. Стоило крестьянам увидеть количество превосходного стройматериала, как площадь наполнилась радостными возгласами и искренними словами благодарности. Люди тут же побросали свои шаткие навесы из листьев и бросились помогать разгружать древесину.

А в самом центре поселения вовсю кипела другая работа. Сунь, удобно устроившись на высоком пне, уверенно взял на себя роль деревенского старейшины. Монах бодро размахивал длинным посохом, четко указывая, где копать ямы под опорные столбы, кому вязать лианы для крыши и как правильно закладывать основу будущих хижин. Его звонкий, ворчливый голос командовал людьми с такой уверенностью, словно он прожил в этой деревне всю свою жизнь.

Работа закипела с новой силой. Акаги стал для деревни настоящей находкой — он заменял собой десяток волов и целую бригаду строителей. Демон голыми руками, словно гвозди, вбивал толстые бамбуковые сваи глубоко в землю, играючи поднимал тяжелые несущие балки и перетаскивал каменные глыбы для новых очагов. Чу Фэн взял на себя плотницкую работу поменьше, ловко орудуя тесаком и помогая местным жителям связывать каркасы лианами.

На месте черных пепелищ одна за другой вырастали новые, крепкие хижины, пахнущие свежей древесиной. Деревня постепенно оживала. Женщины начали улыбаться, а дети, поначалу с трепетом поглядывавшие на рогатого гиганта, вскоре окончательно осмелели. Они крутились под ногами, с восторгом наблюдая, как «дяденька-демон» одной рукой переносит бревна, которые не могли бы сдвинуть и пятеро взрослых мужчин.

Вечером, когда суета наконец улеглась, троица устроилась у небольшого отдельного костра на краю поселения. Акаги, порядком уставший после целого дня работы в роли живого подъемного крана, тяжело опустился на прогретую землю и с облегчением вытянул ноги.

Искры от сухих веток с тихим треском взмывали в темное небо. Демон долго смотрел на танцующее пламя, переваривая события последних двух дней.

— Слушай, старик, — глухо нарушил тишину Акаги. — А люди часто вот так вырезают друг друга?

Сунь, невозмутимо ворочая угли концом своего посоха, усмехнулся краешком губ. Отблески огня заплясали на его морщинистом лице.

— В былые времена, рогатый, подобная резня случалась чуть ли не каждый божий день, — Король Обезьян откинулся назад, опираясь на локоть. — Бесконечные дележки земли, амбиции мелких царьков, голод. Люди уничтожали себе подобных с таким усердием, что демонам оставалось только стоять в сторонке и учиться.

Монах перевел задумчивый взгляд на свежие, пахнущие соком джунглей каркасы хижин.

— Сейчас времена другие. Появились мощные государства с огромными армиями, жесткими законами и границами. Крупные правители научились держать своих подданных в ежовых рукавицах. То, что произошло с этой деревней — случай по нынешним меркам весьма редкий. Нам просто выпала сомнительная удача наткнуться на отряд наемников в этих забытых всеми богами бирманских джунглях. Там, куда не дотягивается карающая рука закона, люди слишком быстро вспоминают свои старые, дикие привычки.

Чу Фэн, до этого молча вслушивавшийся в слова наставника, вдруг поднял голову. В его глазах отражались блики костра, а пальцы крепче сжали древко отчищенного от крови копья.

— Знаешь, а я хочу быть как ты, Акаги, — неожиданно твердо заявил подросток. — Хочу научиться сражаться так же смело и отчаянно. Врываться в самую гущу боя и ломать вражеский строй, вместо того чтобы просто махать копьем туда-сюда, словно какой-то жеманный культиватор из дешевых романов.

Над костром повисла короткая пауза, после чего Сунь звонко рассмеялся. Старик хохотал так искренне, что чуть не свалился с бревна. Акаги лишь удивленно вскинул брови, а затем тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Ох, малец, уморил, — отсмеявшись, Король Обезьян утер выступившую слезу и постучал посохом по земле. — В тебе говорит юношеская дурь после первой настоящей драки.

— Если ты попробуешь сражаться как я, Фэн, от тебя в первую же минуту даже мокрого места не останется, — мрачно добавил демон, окинув красноречивым взглядом щуплую человеческую фигуру парня. — У тебя нет ни моей бронированной шкуры, ни мгновенной регенерации. Первый же пропущенный удар клинком разрубит тебя пополам. Мой стиль — это стиль чудовища, которому плевать на полученный урон.

Сунь согласно кивнул и наставил на надувшегося юношу конец сучковатого посоха.

— Слушай рогатого, он дело говорит. Твое копье — это Истинный Лонгин. Оружие, требующее идеальной техники, филигранной скорости и расчета. Ты должен жалить стремительно и точно, оставаясь недосягаемым для вражеских атак. Оставь собирание всех мечей лбом этому дуболому. У каждого своя роль и своя природа на поле боя. И поверь мне: когда ты по-настоящему освоишь свое оружие, твое искусство заставит рыдать от зависти и страха любых хваленых культиваторов.

Чу Фэн упрямо вскинул подбородок, глядя на рогатого великана. Огонь костра отражался в его зрачках, придавая взгляду несвойственную подростку жесткость.

— Мне плевать на роли! — резко бросил юноша. — Я не хочу просто наносить точные удары и отпрыгивать, как испуганный заяц. Я хочу сражаться, чувствовать напор врага, а не просто «тыкать палкой». Что толку в идеальной технике, если это и боем не назвать?

Акаги медленно повернул голову к парню.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, Фэн, — пробасил демон. — Ты не выдержишь даже моих обычных упражнений. Твои легкие лопнут, а мышцы просто откажут через десять минут такой нагрузки. Ты пытаешься прыгнуть выше головы.

— Не откажут! — Чу Фэн вскочил с бревна, сжимая копье так, что побелели костяшки пальцев. — Я чувствую, как Лонгин меняет меня. Я становлюсь быстрее, сильнее. Я не хрупкая кукла!

Он повернулся к Суню, который всё это время с интересом наблюдал за перепалкой, почесывая ухо.

— Наставник Сунь! Вы слышали? — голос юноши дрожал от решимости. — Завтра, когда начнется тренировка… не жалейте меня. Пусть ваши клоны бьют в полную силу. Не ограничивайте их движения. Я хочу настоящий бой.

Король Обезьян перестал чесаться и медленно выпрямился.

— Не жалеть, значит? — вкрадчиво переспросил старик. — Что ж, малец, за язык тебя никто не тянул.

Сунь ухмыльнулся, и эта ухмылка не предвещала ничего хорошего.

— Но смотри, если к полудню ты будешь ползать по земле и просить пощады — я заставлю тебя переписывать то что бормочет Акаги до конца года.

Чу Фэн лишь молча кивнул, принимая условия. Он еще не знал, что завтрашний день станет для него самым длинным и болезненным с момента начала их путешествия. Акаги же только тяжело вздохнул и снова уставился в огонь, понимая, что упрямство друга может стоить тому слишком дорого.

***

Утро началось с непривычного тепла, и даже утренняя слякоть не портила настроение. Женщины деревни, желая отблагодарить своих спасителей, приготовили завтрак из лучших запасов: ароматный клейкий рис с пряными травами и свежие лепешки. Даже Сунь, обычно придирчивый к еде, жевал с довольным видом. Однако сразу после трапезы старик похлопал парней по плечам и указал в сторону темнеющих на горизонте горных склонов.

— Идите. Тут нужно закончить с крышей склада, а клоны проследят, чтобы вы не филонили, — буркнул Король Обезьян, и рядом с ним тут же соткались две золотистые фигуры, опирающиеся на призрачные посохи.

Когда они поднялись достаточно высоко в горы, туда, где джунгли становились реже, тренировка началась без предупреждения. Акаги привычно принял на себя первый удар. Быстрые, тяжелые удары посоха высекали искры из уплотненной кожи демона. Они закружились в яростном танце, где каждое движение Акаги было направлено на то, чтобы выдержать напор и найти мгновение для контратаки.

Чу Фэн, стоявший чуть поодаль, крепче перехватил копье. Его противник-клон медленно провернул шест в руках и вдруг исчез. В следующую секунду юноша почувствовал резкий удар в челюсть. Мир перевернулся, и Чу Фэн буквально впахался лицом в жесткую, сухую землю.

— Что, «настоящий бой» оказался не таким приятным? — ехидно поинтересовался клон, крутя посох над головой.

Парень в шоке уставился на него, выплевывая кровь и землю. В глазах двоилось, челюсть нещадно ныла. Он ожидал силы, но не такой скорости. Стиснув зубы до скрипа, Чу Фэн рывком поднялся и снова бросился вперед.

К обеду на юношу было страшно смотреть. Его одежда превратилась в лохмотья, а тело представляло собой один сплошной багрово-синий синяк. Левый глаз почти заплыл, дыхание со свистом вырывалось из груди, а руки дрожали так сильно, что копье едва не выпадало. Но каждый раз, когда клон сбивал его с ног, Чу Фэн поднимался. Медленнее, с трудом, захлебываясь кашлем, но поднимался. В его взгляде не осталось и следа от вчерашнего хвастовства — только упрямство.

Акаги, отражая очередной выпад своего противника, краем глаза наблюдал за другом. Он видел, как Фэн пропускает удар за ударом, как его тело ломается под напором мастера, но дух остается непоколебимым. Демон почувствовал, как внутри шевельнулось непривычное чувство. «А ведь у парня есть стержень», — подумал он. Уважение к этой человеческой воле, отказывающейся признавать поражение, придало Акаги сил.

Наконец, после очередного сокрушительного удара под дых, Чу Фэн не смог подняться. Он попытался опереться на древко, но пальцы просто разжались, и он мешком рухнул в траву, теряя сознание от боли и истощения. Клоны мгновенно растаяли в воздухе. Акаги тяжело дыша, подошел к лежащему другу. Он осторожно, стараясь не причинить лишней боли, подхватил юношу одной рукой, закидывая его себе на плечо.

Спускаясь к деревне, демон даже не замедлил шаг. В его свободной левой руке был зажат небольшой плоский камень. Пока он нес бесчувственного Чу Фэна, его пальцы продолжали привычно подрагивать: энергия металла послушно концентрировалась в одной точке, пусть и была нестабильна.

Камень разбился не сразу - появились намеки на аккуратную дырку. Акаги посмотрел на разбитое лицо спящего парня и негромко хмыкнул. Сегодня они оба стали немного сильнее.

Акаги медленно вошел в деревню, а на плече у него, словно тряпичная кукла, лежал Чу Фэн, чье лицо теперь напоминало спелую сливу. Жители деревни, завидев их, испуганно зашептались, но спокойный вид демона внушил спокойствие и им.

Сунь обнаружился на пороге одной из новых хижин. Он даже не обернулся, продолжая методично остругивать бамбуковую палку.

— Живой? — коротко бросил старик, не прерывая своего занятия.

— Отключился, — пробасил Акаги. — Упрямый он, до последнего лез.

— Упрямство — хорошая замена таланту, пока кости целы, — Сунь наконец поднял взгляд на ученика. — Неси его в ту хижину на краю, там женщины уже подготовили настил и мази. Пусть отсыпается. А ты не расслабляйся. Твой день еще не закончен.

Акаги бережно устроил Чу Фэна в тени хижины и вышел наружу, стряхивая с рук осевшую пыль. Он ждал, что наставник заставит припахает его к стройке, но монах убрал нож и указал пальцем куда-то в сторону окутанных туманом горных пиков.

— Хватит с тебя бамбука, - Сунь хитро прищурился. — Там, в паре часов пути на север, есть небольшое поселение ёкаев. Они живут скрытно, людей не жалуют, но меня знают. Дуй туда.

Акаги посмотрел в указанном направлении. Там, за густой стеной джунглей, горы круто уходили вверх, вонзаясь в белесую завесу облаков. В памяти тут же всплыла встреча с теми двумя волками.

— И что мне там делать? — Акаги хмуро взглянул на свои когти, на которых всё еще виднелись следы каменной крошки.

— Купишь лечебных трав, специй, да кое-какую домашнюю утварь для здешних жителей, — будничным тоном пояснил Сунь, сдувая стружку с бамбуковой палки. — Денег у нас сейчас кот наплакал, так что скажи им записать всё на мой счет. Я потом заскочу и расплачусь.

Акаги скептически хмыкнул. Скорее всего, местные ёкаи просто пошлют его куда подальше с такими предложениями, но спорить со стариком было себе дороже.

— Ладно. Травы и утварь в долг, — буркнул демон.

Он вернулся к своим вещам, нашел старую широкую соломенную шляпу и плотно нахлобучил ее на голову, чтобы скрыть загнутые рога и не привлекать лишнего внимания раньше времени. Покинув пределы восстанавливающейся деревни и углубившись в плотные заросли, Акаги решил не тратить время на пешую прогулку.

Пространство вокруг него дрогнуло, закручиваясь невидимой воронкой, и мир смазался. Огромная фигура ёкая начала стремительно перемещаться, то растворяясь в воздухе, то с глухим хлопком появляясь на сотни метров впереди. Густые, удушливые джунгли быстро сменились редким подлеском, а затем и крутыми каменистыми склонами, поросшими цепким кустарником. Душный воздух низины уступил место свежему и прохладному горному ветру.

Расстояние, на которое у обычного путника ушло бы несколько изнурительных часов подъема, Акаги преодолел всего за пару десятков минут, неумолимо приближаясь к скрытому в облаках поселению ёкаев.

Чем выше Акаги поднимался, тем плотнее становился туман. Однако сделать сюрприз местным жителям не удалось. Звериное чутье горных ёкаев уловило мощную, чужеродную ауру задолго до того, как демон показался на узкой каменистой тропе, ведущей к скрытому плато.

Стоило Акаги совершить последний пространственный рывок и выйти на ровную площадку перед частоколом деревни, как его встретил ощетинившийся оружием заслон. Около полутора десятков ёкаев — кто с копьями, кто с обнаженными когтями и горящими в тумане глазами — стояли в полной боевой готовности.

Вперед выступил массивный, широкоплечий мужчина. Его покрытые густой бурой шерстью руки, бочкообразная грудь и тяжелая челюсть безошибочно выдавали в нем медведя-ёкая. Очевидно, он был здесь за главаря.

— Проваливай, откуда пришел, бродяга, — басом предупредил медведь, угрожающе перехватывая тяжелую шипованную дубину. — Деревня сегодня закрыта. Нам тут чужаки не нужны.

Акаги остановился, возвышаясь даже над крупным вожаком. Он тяжело вздохнул.

— И чего вы брата своего пускать не хотите? — проворчал демон.

С этими словами он небрежно стянул с головы соломенную шляпу. Ветвистые рога тут же предстали перед взором защитников. Толпа ёкаев дружно ахнула. Строй мгновенно дрогнул: несколько защитников испуганно отскочили назад, едва не побросав копья, их лица исказил неподдельный животный ужас. Акаги мрачно усмехнулся про себя. Кровавая слава его сородичей явно бродила даже в этих глухих бирманских горах.

— Расслабьтесь, я пришел с миром, — Акаги примирительно поднял пустые ладони с длинными когтями. — Мне просто нужно закупиться целебными травами, мазями да кое-какой утварью для деревни неподалеку.

Медведь нахмурился еще сильнее. Страх в его глазах явно боролся с недоумением. Вожак недоверчиво окинул взглядом исполинскую фигуру они.

— Ты мне зубы не заговаривай, они, — настороженно рыкнул медведь, хотя дубину немного опустил. — Я здешние земли знаю. В ближайших сотнях километров нет ни одного поселения ёкаев. Внизу только людские деревни.

— Всё верно, — невозмутимо кивнул Акаги. — Человеческое поселение. Пару дней назад на них напал отряд наемников. Мужчин перебили, остальных в рабство погнали, а дома сожгли. Мы с моим учителем наткнулись на них, перебили ублюдков, а сейчас помогаем выжившим отстроиться заново. Травы нужны для них.

Слова демона вызвали среди толпы ропот непонимания. Чтобы они, известный своей жестокостью и безумием, добровольно помогал смертным?

— С каких пор твоя порода защищает людей? — недоверчиво пророкотал медведь. — Смертные всегда охотились на нас, а мы на них.

— Люди или не люди — мне без разницы, — хмуро ответил Акаги. — Обычные крестьяне не несут ответственности за действия экзорцистов и солдат. Эти люди просто живут свою жизнь. Тем более, когда речь идет о вдовах и сиротах, оставшихся на пепелище.

Медведь свел на переносице густые брови. Подобная логика звучала дико для ёкая, но определенный смысл в ней был. Вожак уже собирался опустить дубину, когда ряды защитников позади него расступились. Вперед выскочил молодой парень-волк с внушительным синяком на скуле. Акаги сразу узнал в нем вчерашнего собирателя трав.

— Он убийца! — выкрикнул волк, указывая на гиганта дрожащим пальцем. — Я видел его вчера в лесу! Он был с ног до головы покрыт кровью, выслеживал и резал разбежавшихся людей! И на меня он тоже напал!

Акаги сначала недоуменно моргнул, пытаясь осознать услышанное. Затем его лицо помрачнело, а тяжелый, давящий взгляд скрестился с глазами парня.

— И зачем ты врешь, щенок? — грозно пробасил демон. Он сделал медленный шаг вперед, отчего вооруженная толпа снова нервно дернулась. — Я преследовал вооруженных ублюдков. И ты прекрасно знаешь, что с когтями наголо первым бросился именно ты.

Из толпы выскочила та самая девушка-волчица. Она вцепилась в локоть брата, испуганно косясь на гиганта, и попыталась оттащить его назад, отчаянно шепча слова успокоения. Но парень явно затаил злобу.

— Он чуть не убил меня! — крикнул волк, вырываясь из рук сестры. — А я всего лишь хотел защитить ее от этого мясника!

Акаги криво усмехнулся, глядя на эту браваду.

— Если бы я хотел тебя убить, щенок, ты бы сейчас здесь не стоял и не трепал языком, — холодно произнес демон.

Однако эти слова не произвели должного впечатления на горных ёкаев. Родственная кровь была им ближе и понятнее, чем сомнительные оправдания чужака-они. Жители деревни глухо зарычали, плотнее смыкая ряды. Медведь снова перехватил дубину поудобнее, и во взглядах толпы читалась откровенная подозрительность и готовность к бою.

Акаги смерил их тяжелым взглядом, а затем раздраженно сплюнул под ноги.

— Да пошли вы нахрен, трусы, — бросил он, накидывая шляпу обратно на голову. Демон круто развернулся и тяжелым шагом направился прочь от частокола. Резать своих же братьев ему не хотелось.

— Еще припомню Суню эту идиотскую прогулку, — недовольно пробурчал он себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь.

Внезапно в рядах защитников возникло шевеление. Один из ёкаев — щуплый мужичок с длинными заячьими ушами — вздрогнул, услышав это имя. Он подался вперед, недоверчиво уставившись в широкую спину уходящего великана.

— Постой! Сунь? — неуверенно, с легким заиканием переспросил заяц. — Ты... ты говоришь про Сунь Укуна?

Акаги остановился и вполоборота посмотрел на толпу.

— Вроде он, — равнодушно пожал плечами демон. — Хотя эта старая макака велела называть его просто Сунем.

Медведь-вожак недоверчиво прищурился, сильнее сжимая рукоять своей дубины.

— И кем же ты приходишься Королю Обезьян? — пророкотал он.

— Я его ученик, — сухо ответил Акаги.

В толпе ёкаев поднялся ропот, быстро переросший в откровенное возмущение и злые насмешки.

— Вздор! — выкрикнул кто-то из задних рядов. — С чего бы мудрому монаху брать в ученики они? Бесконтрольное, кровожадное чудовище!

Эти слова стали последней каплей. Остатки сдержанности рухнули, и бирюзовое пламя ярости, которое Акаги с таким трудом подавлял все это время, вновь ярко вспыхнуло под полями соломенной шляпы. Воздух вокруг демона ощутимо потяжелел, наливаясь давящей силой. Ближайшие защитники невольно попятились.

Акаги шагнул к частоколу, возвышаясь над ощетинившейся толпой.

— Вы можете не пускать меня в свою деревню, — его низкий голос пробирал до самых костей, заставляя замолчать даже обозленного волка. — Но если вы бросите в мою сторону еще хоть одно оскорбление... я подтвержу каждый ваш страх. Я просто сожгу вашу деревню к чертям.

Окинув застывших ёкаев последним тяжелым взглядом, демон круто развернулся и зашагал прочь, быстро растворяясь в густой пелене горного тумана. Ёкаи остались стоять перед частоколом, ошарашенно глядя вслед. Как только давящая аура демона исчезла, над толпой тут же поднялся гул растерянных голосов. Они бурно обсуждали услышанное, пытаясь понять, блефовал ли этот жуткий чужак про Короля Обезьян и стоит ли им теперь ждать беды.

Внезапно девушка-волчица, до этого жавшаяся за спиной брата, резко вырвалась вперед.

— Стой, ты куда?! — испуганно крикнул парень, попытавшись схватить ее за локоть, но она с силой отдернула руку. Девушка с вызовом обвела взглядом толпу соплеменников и нахмурившегося медведя-вожака.

— Мы прячемся в этих горах так долго, что стали совсем трусливыми! — звонко, перекрывая гомон голосов, выкрикнула она. — Настолько, что даже своего сородича не можем пустить на порог из-за глупых сказок? Он же не тронул меня тогда, хотя мог убить одним ударом! И ты, брат. Сам же на него полез!

Не дожидаясь ответа от опешивших односельчан, волчица развернулась и, мелькнув пушистым хвостом, решительно бросилась вслед за ушедшим демоном.

Волчица бесшумно скользила сквозь туман, ориентируясь на запах и следы великана. Вскоре впереди показался силуэт. Девушка резко притормозила, прячась за раскидистым горным кустарником, и навострила пушистые уши. Акаги стоял на месте, но был не один — он с кем-то активно пререкался.

Приглядевшись, волчица затаила дыхание. Перед демоном, невозмутимо опираясь на сучковатый посох, стоял старый монах с явными обезьяньими чертами лица. Тот самый Король Обезьян, о котором ей в детстве рассказывали сказки старейшины! Вот только выглядел легендарный герой немного странно: от его фигуры то и дело отлетали мелкие золотистые искры, а сам силуэт еле заметно рябил, словно отражение в неспокойной воде.

— Ты совсем из ума выжил, старая макака? — зло рычал Акаги, нависая над мерцающим стариком. — Отправил меня одного в поселение, где чужаков боятся как огня! Забыл, как на мою рожу обычно реагируют? Мог бы сразу своего клона со мной послать!

Клон Суня, который, видимо, как раз спешил на помощь ученику, чтобы уладить дела с местными, лишь лениво почесал подбородок.

— Ну запамятовал, с кем не бывает. Чего расшумелся-то? — скрипучим голосом отозвался фантом. — Я же пришел. Пойдем, представлю тебя горцам.

— Да поздно уже! — Акаги в сердцах пнул попавшийся под ногу камень, отправив его в далекий полет со скалы. — Пусть сидят в своей дыре. Меня тошнит от того, какие они трусливые и суеверные идиоты. Верят в байки и трясутся за свои шкуры, даже выслушать нормально не могут!

Волчица сглотнула подступивший к горлу ком. Присутствие легендарного Короля Обезьян, пусть даже в виде мерцающего фантома, внушало трепет, но обида демона задела ее за живое. Сделав глубокий вдох, девушка раздвинула ветви горного кустарника и неуверенно шагнула на каменистую тропу.

— Это... это всё вышло по недоразумению, — робко, но стараясь звучать твердо, произнесла она.

Акаги резко обернулся. Его глаза всё еще мрачно поблескивали из-под полей соломенной шляпы, и под этим тяжелым взглядом волчица инстинктивно прижала уши к голове, но с места не сдвинулась.

— Мой брат... он просто очень испугался за меня вчера, а страх застилает ему разум, — торопливо продолжила девушка, нервно переплетая пальцы. — И старейшины тоже напуганы. Мы так давно прячемся здесь от внешнего мира, что разучились доверять. Пожалуйста, простите их грубость. Я видела вчера вашу сдержанность и знаю, что вы не желали нам зла. Я попытаюсь всё объяснить остальным.

Демон лишь глухо фыркнул, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но враждебная аура вокруг него заметно угасла. Золотистый клон Суня перестал чесать подбородок и расплылся в широкой, ехидной ухмылке, опираясь на посох.

— Вот, послушай девочку, каменная твоя башка, — скрипуче усмехнулся старик, кивнув в сторону волчицы. — У некоторых еще остались мозги в головах. Ну что, остыл немного? Пошли обратно, пока они там с перепугу свой частокол бревнами не подперли. Заодно и со списком твоим разберемся.

Они двинулись обратно к частоколу. Волчица шла чуть впереди, а клон Суня неспешно вышагивал рядом с Акаги, то и дело мерцая и рассыпаясь искрами.

Как только троица вышла на плато, шум у ворот мгновенно стих. Медведь-вожак, до этого что-то яростно доказывавший соплеменникам, замер. Его глаза расширились, а тяжелая дубина с глухим стуком упала на камни. Ёкай-медведь, не веря собственному зрению, бросился вперед и низко поклонился, едва не коснувшись лбом земли.

— Великий Мудрец... — пророкотал он.

Остальные жители деревни, увидев реакцию лидера, тут же последовали его примеру. Вооруженный заслон превратился в толпу склонившихся фигур. Даже парень-волк, все еще сжимавший кулаки, под давлением авторитета легенды был вынужден опустить голову.

Сунь остановился, его призрачная фигура заметно задрожала и пошла рябью.

— Вставайте, — проскрипел клон, небрежно махнув рукой. — У меня мало времени. Я создал эту копию в спешке, она довольно нестабильна и скоро развеется. Так что не тратьте слова на меня.

Старик кивнул в сторону Акаги, который стоял за его спиной, возвышаясь над всеми присутствующими.

— Мой ученик пришел сюда по делу. Всё, что он скажет — это мои слова.

Акаги почувствовал на себе десятки выжидающих взглядов. Ситуация изменилась мгновенно: из «безумного чудовища» он превратился в официального представителя легенды. Демон поправил шляпу, скрывая раздражение, и сделал шаг вперед.

Глава 20. Аура

***

Акаги окинул взглядом притихшую толпу.

— Мне нужны целебные травы, — ровным голосом произнес демон. — Много. Мази от ран и ушибов. Пара мешков риса, специи, шкуры и нормальная кухонная утварь — котлы, миски, ножи.

Медведь судорожно сглотнул и торопливо закивал.

— Сделаем. Соберем всё лучшее, господин. Эй, вы слышали?! — рявкнул он на своих соплеменников. — Живо тащите припасы на площадь! И денег не нужно. Для Великого Мудреца и его ученика — это дар от нашего скромного поселения.

— Нет, — жестко оборвал его Акаги, качнув головой. — Уважение уважением, но вам самим тут жить и свои рты кормить надо. В горах еда с неба не падает. Запиши всё в долг, до последней плошки. Старик свое слово держит — придет и расплатится.

Медведь удивленно моргнул, явно не ожидая такой справедливости от ранее негативно настроенного ёкая, но спорить не посмел и лишь благодарно склонил голову, отправляясь руководить сборами. Акаги остался стоять у ворот. Площадь перед ним превратилась в растревоженный муравейник: горные ёкаи носились туда-сюда, вытаскивая из деревянных хижин тюки, связки трав и горшки.

Оставшись в одиночестве, демон наконец смог полностью расслабиться. Давящее напряжение покинуло его плечи, а свечение в глазах сменилось привычной усталостью. Он перевел взгляд на девушку-волчицу, которая всё это время стояла неподалеку, нервно теребя край своей накидки. Ее брат куда-то исчез — видимо, тоже ушел помогать со сборами или просто решил не мозолить глаза гостю.

Акаги тяжело вздохнул и стянул с головы шляпу, пропуская прохладный горный ветер в жесткие волосы.

— Извини, — неожиданно тихо пробасил он, глядя на девушку. — За то, что напугал тебя. И вчера в лесу, и сегодня у ворот. Я… бываю слишком вспыльчивым, когда на меня бросаются с когтями.

Волчица вскинула голову. Ее пушистые уши удивленно дернулись.

— Всё… всё в порядке, — робко ответила она, и на ее лице появилась первая неуверенная улыбка. — Я понимаю. Вы ведь защищали деревенских.

— Как тебя зовут? — спросил Акаги, наблюдая, как на площади постепенно вырастает гора из мешков и утвари.

— Тазин, — отозвалась девушка. — А моего упрямого брата — Мьят. Он неплохой, просто… считает себя защитником деревни и слишком рвется в бой.

— Знакомо, — усмехнулся демон, вспомнив избитого в кровавую кашу Чу Фэна, который сейчас наверняка отсыпался в одной из хижин. — Передай Мьяту, чтобы тренировал голову так же усердно, как и мышцы. Ему пригодится.

Спустя полчаса ёкаи собрали всё необходимое. Гора припасов оказалась внушительной, но для они такой вес был сродни пушинке. Акаги взвалил огромный тюк на плечо, кивнул Тазин на прощание и под настороженные, но все же уважительные взгляды горных жителей покинул поселение.

Вернувшись в человеческую деревню, демон застал всё ту же не утихающую суету. Работа кипела. Клоны Суня без устали таскали самые тяжелые бревна и месили глину для печей, пока сам Король Обезьян, восседая на штабеле досок, бодро раздавал указания крестьянам. Увидев приближающегося гиганта с припасами, монах удовлетворенно цокнул языком. Он велел местным женщинам принимать травы и утварь, спрыгнул на землю и жестом поманил Акаги за собой.

Они молча покинули шумную площадь и спустились по крутому склону к реке. Здесь, в тени густых зарослей, шум бурного потока полностью заглушал иные звуки. Сунь остановился у самой кромки воды, опираясь на посох.

— Я даже спросить не успел. Как там Фэн? — поинтересовался Акаги.

Монах лишь пренебрежительно отмахнулся свободной рукой:

— Лежит наш упрямый глупец. Стонет потихоньку, да целебными травами обмазывается. Женщины над ним как над родным хлопочут. Скоро оклемается.

Сунь повернулся к ученику.

— Значит так, каменная башка, — монах задумчиво посмотрел на реку. — Определенные успехи в пробитии ты делаешь. Думаю суть ты ухватил. Но для быстрого прогресса нам нужно загнать твою энергию металла в экстремальные условия. Есть один метод. Слишком рискованный для людей, но с твоей регенерацией это почти безопасно. Хотя будет чертовски больно.

Акаги скептически изогнул бровь, готовясь к очередной садистской задумке наставника.

— И в чем суть?

Вместо ответа монах глухо ударил концом посоха о каменистый берег. Воздух вокруг них мгновенно уплотнился, став вязким и тяжелым. Сунь высвободил свою ауру. Это была подавляющая мощь легендарного ёкая, пропитанная стихией металла. Акаги с силой рухнул на одно колено, словно ему на плечи разом сбросили скалу. Земля под его сапогами жалобно хрустнула и пошла глубокими трещинами.

Однако внешнее давление было лишь началом. Чужеродная энергия проломила естественную защиту демона и хлынула прямо в его тело. Она ощущалась как миллионы микроскопических раскаленных лезвий. Эта чужая воля циркулировала по венам и энергетическим каналам, безжалостно стесывая плоть с костей изнутри, перемалывая мышцы и скрежеща по каждому нервному окончанию.

Акаги глухо зарычал, выплевывая на серые камни сгусток темной крови. Его регенерация мгновенно вступила в безнадежный бой, лихорадочно восстанавливая изорванные ткани, но колоссальная сила Короля Обезьян уничтожала их снова и снова.

— Металл пробивает всё на своем пути! — голос Суня доносился словно сквозь толщу воды, оставаясь ровным и непреклонным. Старик стоял в паре метров, спокойно опираясь на посох, пока вокруг него от напряжения искажалось само пространство. — Если встречаются два клинка, выживает тот, чье острие тоньше и крепче!

Король Обезьян сделал медленный шаг вперед, и давление внутри тела Акаги возросло кратно.

— Прекрати терпеть! — рявкнул наставник. — Сконцентрируй свою энергию! Сфокусируй её в одну точку и используй пробитие! Пробей мою ауру своей собственной силой, вырвись из-под пресса! Выкуй из себя иглу и ударь в ответ!

Стиснув челюсти с такой силой, что во рту захрустели зубы, Акаги заставил свой разум отгородиться от невыносимой агонии. Он пытался. Вновь и вновь мысленно тянулся к крупицам своей силы, пытаясь собрать их в единый стержень. Энергия металла дрожала внутри него, силясь пробиться сквозь монолитный пресс Суня. Но каждый раз, когда Акаги казалось, что он нащупал нужную плотность, следовала новая ослепляющая вспышка боли. Чужеродная аура безжалостно сминала его крошечные успехи, расшвыривая с трудом собранную ци по каналам, да еще и повреждая их вдабавок.

Скрежет стираемых костей оглушал. Очередная волна давления заставила демона содрогнуться в кровавом кашле. Фокус рассыпался. Акаги рычал, до хруста сжимал кулаки в грязи и упрямо начинал всё заново. Формирование. Вспышка боли. Срыв.

Этот цикл повторялся десятки раз. Регенерация, работающая на пределе своих возможностей, стремительно выжигала внутренние резервы организма. Плоть просто не поспевала за скоростью разрушения. В какой-то момент предел был достигнут — граница между болью и разумом окончательно стерлась. Мышцы Акаги обмякли, упрямое рычание оборвалось, и они с тяжелым стуком рухнул лицом на землю. Он потерял сознание от истощения.

Воздух над берегом мгновенно разрядился. Сунь тяжело вздохнул, убирая свою подавляющую ауру, и покачал головой.

— Слишком много дури и слишком мало контроля, — проворчал старик, глядя на бесчувственное тело ученика. — Ну ничего. Крепкий клинок не за один удар куется.

Король Обезьян закинул посох на плечо, подошел к поверженному великану и без видимых усилий закинул тяжеленную тушу на свою спину. Монах неспешно понес Акаги вверх по тропинке, обратно к деревне.

Уже на полпути, перехватывая сползающую руку демона, Сунь вдруг удивленно прищурился. Из-под глубоких, едва начавших затягиваться внутренних разрывов пробивалось слабое, пульсирующее бирюзовое свечение. Организм ёкая, а точнее эта ненормальная сила внутри, даже находясь в глубоком обмороке и на грани истощения, начала инстинктивно адаптироваться к чужой разрушительной структуре. На морщинистом лице старика проступила едва заметная улыбка.

***

Утро началось для Акаги с ощущения, будто по нему несколько раз проехалась тяжело груженная повозка, а затем прошлось стадо разъяренных слонов. Демон с глухим стоном разлепил глаза. Каждая мышца, каждая кость в теле отзывалась тупой, пульсирующей болью.

Он медленно сел на жестком травяном настиле внутри одной из недавно поставленных хижин и хмуро осмотрел свои руки. Несмотря на чудовищные внутренние разрывы, которые он ощущал вчера, кожа была абсолютно целой. Ни единого шрама, ни одного кровоподтека. Регенерация, как всегда, сработала безупречно, полностью восстановив уничтоженные ткани. Акаги криво усмехнулся, чувствуя внутри мрачное удовлетворение. Тело выдержало. Но пару ласковых старику точно стоит высказать.

В этот момент плетеный полог хижины робко отодвинулся. Внутрь заглянула одна из местных женщин — худая, с усталыми глазами, но с искренним почтением во взгляде. В руках она бережно держала глубокую деревянную миску, от которой исходил густой аромат горячей рисовой каши со специями и мясными обрезками.

— Господин Акаги… вы очнулись, — тихо произнесла она, осторожно подходя ближе и протягивая ему дымящуюся порцию. — Поешьте, пожалуйста, вам нужно восстановить силы.

— Ох, не надо меня господином звать, — ответил он смущенно, принимая миску. Голод после колоссальных затрат энергии был просто зверским. Он не стал церемониться и в два огромных глотка проглотил обжигающую кашу, едва не проглотив вместе с ней и саму миску. Плотное тепло мгновенно разлилось по пустому желудку, немного притупляя фантомную боль в теле.

— Спасибо, — искренне ответил гигант, возвращая пустую посуду женщине. — Это было очень кстати.

— Не стоит благодарности, гос… Акаги, — ответила она, замявшись.

— А где старик? — поинтересовался Акаги, с хрустом разминая затекшую шею.

— Наставник Сунь на стройке, — почтительно сказала женщина, забирая посуду. — Руководит работами и помогает.

— Негоже мне тут бока отлеживать, раз даже этот старый лентяй работает, — проворчал Акаги, тяжело поднимаясь на ноги. Пол под его весом жалобно скрипнул.

Женщина испуганно всплеснула руками, чуть не выронив миску.

— Что вы! Вы же вчера без сознания были, вас наставник на себе принес! Лица на вас не было. Вам лежать надо, отдыхать!

— Не переживай, — демон ободряюще усмехнулся, хотя с его клыками это вышло скорее пугающе. — На мне всё заживает быстрее, чем на дворовой псине. К обеду уже смогу бревнами жонглировать.

Оставив хлопочущую женщину в хижине, Акаги вышел на улицу. Солнце уже стояло высоко, прогоняя остатки утреннего тумана. На площади вовсю кипела работа: стучали самодельные молотки, шуршали связки сухих листьев. Демон быстро нашел Короля Обезьян взглядом и озадаченно хмыкнул.

Сунь устроился с максимальным комфортом. Он восседал на огромном, гладком валуне, которого вчера на этом месте совершенно точно не было. Судя по глубокой борозде в земле, тянущейся со стороны леса, старик приволок этот многотонный кусок скалы исключительно ради того, чтобы сделать себе смотровую вышку. Парочка его клонов лениво таскала корзины с глиной, но основную работу делали сами крестьяне, суетясь вокруг новых каркасов. Суня такой расклад полностью устраивал — он с важным видом махал посохом, указывая, куда класть балки.

Акаги подошел к валуну, скрестил руки на груди и хмуро уставился на наставника снизу вверх.

— Я смотрю, твои старые кости настолько ноют, что ты приволок сюда кусок горы чисто ради удобной сидушки? — негромко поинтересовался демон.

Сунь приоткрыл один глаз, невозмутимо почесывая ухо концом посоха.

— А ну заткнулся. Тут твой старый учитель пашет в поте лица, пока его ученик дрыхнет полдня, пугая своим храпом дичь в лесу.

— Я бы встал раньше, если бы кое-кто вчера не устроил из моих внутренних органов винегрет, — парировал Акаги. — Серьезно, старик, если в следующий раз решишь пропустить меня через пресс, предупреждай заранее. Я хоть завещание набросаю.

Король Обезьян фыркнул, чуть не подавившись травинкой, которую задумчиво жевал.

— Ой, не ной. Я вообще-то сдерживался!

— Сдерживался?! — Акаги возмущенно всплеснул руками. — Да моя печень играла в прятки с легкими!

— Прекрасная тренировка выдержки, — философски заметил монах, поудобнее устраиваясь на камне. — Зато сегодня ты выглядишь на редкость бодрым. Значит, метод работает. Вечером обязательно повторим, посмотрим, научишься ли ты пробитию быстрее или сдохнешь.

Акаги лишь обреченно застонал и потер переносицу, понимая, что переспорить эту старую макаку невозможно.

— Ладно, великий зодчий, — вздохнул демон. — Куда бревна тащить?

Остаток дня пролетел за тяжелой работой. Акаги, окончательно разогнав кровь после утренней слабости, превратился в живой кран. Он в одиночку перетаскивал несущие балки, вбивал сваи в неподатливую землю и периодически огрызался на восседающего на валуне Суня.

Король Обезьян оказался дотошным и абсолютно невыносимым прорабом, которому не хватало лишь жидких усов.

— Чуть левее бери, рогатый! Глазомер совсем сбился? — кричал монах, грызя невесть откуда взявшееся яблоко.

— Еще одно слово, старик, и я засуну это бревно тебе в задницу поперек! — рычал в ответ Акаги, сбрасывая многотонное дерево на землю так, что вся деревня вздрагивала.

— С твоим паршивым контролем ты мне даже шкуру поцарапать не сможешь, — парировал Сунь и ехидно лыбился.

Так продолжалось до самого заката. Небо уже начало наливаться багрянцем, когда из-за угла одной из достроенных хижин показалась хромающая фигура.

Чу Фэн выглядел как ходячий труп. Лицо парня представляло собой один сплошной багровый синяк, левая рука безвольно висела вдоль туловища. Юноша передвигался, тяжело опираясь на толстую бамбуковую палку, и судорожно хватал ртом воздух. Доковыляв до площади, подросток мутным взглядом окинул гору необработанных досок.

— Акаги… Наставник… — прохрипел юноша. — Я тут подумал… я могу помочь вязать лианы. Одна рука у меня вполне работает…

Акаги замер. Он как раз собирался поднять очередную балку, но, услышав этот хрип, медленно выпрямился и повернулся к другу.

— Какого хера ты сюда приперся? — процедил Акаги, делая шаг навстречу парню. — Ты на себя смотрел, придурок?

— Я просто хочу быть полезным… — упрямо начал Чу Фэн.

— Вали нахрен обратно в койку! — рявкнул демон так, что пара птиц в джунглях испуганно сорвалась с веток. — Ты в таком виде будешь только под ногами путаться и скулить. Вали отсюда!

Чу Фэн перевел отчаянный взгляд на Суня, искренне ища поддержки у наставника. Старик лишь равнодушно пожал плечами, смачно откусывая кусок яблока.

— Слушай рогатого, малец. В таком состоянии от тебя пользы ровно столько же, сколько от дырявого ведра на пожаре. Иди лежи.

Подросток обиженно поджал разбитые губы, однако спорить дальше не решился. Тихо бурча себе под нос витиеватые проклятия на упрямых демонов и бессердечных монахов, он развернулся и медленно, волоча ногу по пыли, поплелся обратно к своей хижине.

Солнце окончательно скрылось за вершинами гор, уступив место густым сумеркам. Акаги сбросил на землю последнее бревно, с хрустом потянулся и с облегчением вытер пот со лба. Площадь преобразилась: на месте черных пепелищ теперь возвышались десятки крепких деревянных каркасов. Основная часть тяжелой работы была завершена.

Сунь легко спрыгнул со своего валуна, покрутил посох в руках и закинул его на плечи.

— Отлично потрудились, — удовлетворенно констатировал монах. — А теперь пошли обратно к реке. Пора продолжить банкет.

Акаги замер. Вся его дневная бравада мгновенно улетучилась, уступив место легкому, но вполне осязаемому холодку. Память услужливо подкинула яркие ощущения от того, как его органы превращаются в кровавую кашу под аурой старика. Демон нервно сглотнул и с явной надеждой посмотрел на темнеющее небо.

— Слушай, старик… уже ведь ночь почти, — глухо пробасил он, переминаясь с ноги на ногу. — Может, лучше завтра? Я, конечно, в норме, но надо же и дух перевести. Завтра с утра со свежими силами и начнем.

Монах лишь насмешливо фыркнул, уверенным шагом направляясь в сторону знакомого спуска к воде.

— Оправдания ищи для кого-нибудь другого, рогатый. Твой организм полностью восстановился, я это еще утром понял. Смысла тянуть резину нет. Чем раньше начнем, тем быстрее ты перестанешь быть мягкотелой грушей для битья. Шевели ногами!

Акаги обреченно выдохнул. Спорить с этим садистом было абсолютно бесполезно. Демон поплелся следом за стариком, волоча сапоги по земле с таким видом, словно его вели прямиком на эшафот.

— И откуда в тебе столько энтузиазма? — язвительно бубнил Акаги в спину наставника, пока они спускались по крутой тропинке во мрак джунглей. — Прыгаешь впереди как блоха на собаке. Тебе так нравится смотреть, как я кровью харкаю? Признайся, ты просто компенсируешь свои старческие комплексы, издеваясь над молодежью.

— Я выковываю из тебя несокрушимое оружие, — не оборачиваясь, бодро отозвался Сунь.

— Ты выковываешь во мне искреннее желание когда-нибудь засунуть этот твой волшебный дрын тебе же в глотку, — мрачно огрызнулся демон, внутренне сжимаясь от нарастающего шума речного потока.

— Вот это правильный настрой! — радостно хохотнул Король Обезьян, выходя на каменистый берег. — Хотя такими темпами в ближайший век ты мне разве что спину почешешь. Ну, готов поваляться в грязи?

Глава 21. Духи и припасы

***

Пятый день персонального ада подходил к концу. Если бы кто-то из крестьян рискнул спуститься к реке, он бы решил, что там открылись врата в преисподнюю — настолько жуткие звуки доносились из-за густых зарослей.

Акаги стоял на одном колене, до крови вцепившись когтями в искрошенный гранит. Его тело мелко дрожало, покрытое холодной испариной. Аура Суня всё так же безжалостно давила, перемалывая каналы внутри демона, но теперь Акаги держался дольше. Он рычал, сжимая зубы до скрипа, и раз за разом пытался выковать из своей энергии несокрушимую силу, способную пронзить этот пресс.

Чуть поодаль, на небольшой поляне у воды, разворачивалась не менее жестокая сцена. Чу Фэн, едва успев прийти в себя после прошлого избиения, упрямо притащился на тренировку. И теперь он расплачивался за свою гордость. Клон Короля Обезьян гонял парня без малейшего намека на снисхождение. Звон копья то и дело сменялся глухими ударами посоха по человеческой плоти. Юноша был весь в синяках, его одежда превратилась в грязные лохмотья, но он с маниакальным упрямством поднимался после каждого падения, пытаясь достать неуловимого фантома.

— Время вышло! — скомандовал Сунь, несильно ударив посохом о землю. Давящая аура мгновенно исчезла. Акаги, лишившись сопротивления, с тяжелым выдохом рухнул лицом прямо в гальку. Резерв был пуст. Очередная попытка пробить защиту старика закономерно закончилась для они обмороком.

Чу Фэн, лишившись противника, едва не рухнул следом, но чудом удержался на ногах, тяжело опершись на древко копья. Он со свистом втягивал воздух разбитыми губами, сплевывая на траву вязкую слюну вперемешку с кровью.

— Забирай своего массивного товарища, малец, — Сунь насмешливо хмыкнул, потягиваясь и разминая шею. — До завтрашнего утра вы мне не нужны.

Монах неспешно зашагал вверх по тропинке, оставив парня наедине с бессознательной тушей демона. Чу Фэн мрачно посмотрел на гиганта. Тащить Акаги в таком состоянии было сродни попытке сдвинуть гору голыми руками.

—На каких харчах ты так отъелся, — прохрипел юноша, подсовывая здоровое плечо под массивную руку они и пытаясь приподнять его с земли.

Стиснув зубы так, что на скулах заиграли желваки, Чу Фэн потянул. Следующий час превратился для него в изощренную пытку. Он волок бессознательного гиганта по склону, оставляя на влажной земле широкую борозду. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в отбитых ребрах, мышцы горели огнем, но парень переставлял ноги, яростно матерясь сквозь зубы на всех известных ему языках. Как оказалось — если чуть задуматься, он говорил почти на всех существующих.

До центра площади он просто не дошел. Силы окончательно покинули его возле первой же хижины, стоявшей на самом краю поселения, ближе всего к реке. Хозяева дома — вчерашний калека с женой, которым Акаги пару дней назад лично вбивал несущие сваи — услышали шорох и выглянули наружу. Увидев полумертвого юношу, волокущего на себе огромного демона, они тут же бросились на помощь.

— Сюда, господин, скорее сюда! — засуетилась женщина, подхватывая Акаги с другой стороны и помогая затащить тушу демона внутрь.

Их новый дом еще пах свежей древесиной и смолой. Крестьяне с радушием и искренней благодарностью уступили своим спасителям самый просторный угол, быстро набросав туда мягких соломенных циновок и чистых шкур. Чу Фэн кое-как свалил Акаги на подстилку, а затем и сам бессильно рухнул рядом, раскинув руки в стороны.

Хозяйка уже спешила к ним с влажными тряпками и маленькой чашей мази, но Чу Фэн её почти не слышал. Он провалился в сон под мерное, раскатистое дыхание спящего демона.

Утро для обоих началось с стука посоха по деревянным доскам пола.

— Подъем, калеки! Солнце уже высоко, а вы всё бока отлеживаете! — бодрый голос Короля Обезьян ворвался в сознание подобно ушату ледяной воды.

Чу Фэн сдавленно застонал, пытаясь разлепить заплывший глаз. Акаги мрачно сел на циновке, с хрустом разминая шею. Регенерация вновь сотворила чудо, восстановив истерзанные внутренности, но фантомная тупая боль всё еще бродила по телу.

Выйдя на свежий воздух, напарники обнаружили Суня в центре деревни. Старик стоял возле массивной деревянной телеги с широкими колесами, доверху груженной припасами. Крестьяне, несмотря на усталость от стройки, времени зря не теряли и за ночь собрали много чего.

В телеге лежало несколько пузатых глиняных бочонков с диким джунглевым медом, увесистые связки копченой речной рыбы, аккуратно свернутые циновки из пальмовых листьев, корзины с терпкими низинными ягодами и пучки влажной речной осоки, которую горные жители ценили за прочность.

— Деревне нужно еще больше строительных материалов и инструментов, чтобы пережить грядущий сезон дождей, — безапелляционно заявил Сунь, протягивая заспанному демону свернутый кусок пергамента. — На одних долгах и моем честном имени мы далеко не уедем. Отправитесь к нашим горным сородичам и обменяете это добро.

Акаги недоверчиво посмотрел на телегу, затем на наставника.

— Хочешь, чтобы я работал торгашом? Мы ведь можем просто принести им добычу из леса.

— Там тоже охотники имеются, — Сунь назидательно поднял палец. — Иди и выторгуй всё, что здесь написано. И чтобы ни одной лишней монеты или плошки не переплатил!

Демон мрачно развернул свиток. Длинный кусок пергамента с шелестом раскатился вниз, едва не коснувшись земли. Список пестрел десятками позиций — от железных гвоздей и плотных тканей до особых горных кореньев. Акаги перевел тяжелый взгляд с бесконечного списка на пару бочонков меда в телеге. Он обреченно вздохнул, предчувствуя, что выторговать всё это будет сложнее, чем у торгаша чая листья по нормальной цене выудить.

Спустя час парочка уже месила грязь на крутом горном подъеме, скрытом в густом утреннем тумане.

Скачки с огромной груженой телегой были невозможны, поэтому им пришлось идти пешком. Акаги впрягся в оглобли, таща скрипящую повозку вверх по камням, словно вьючный мул. Хромающий и обмотанный тряпками Чу Фэн пыхтел сзади, упираясь здоровым плечом в борт телеги и помогая толкать ее на самых крутых ухабах.

— Отличный план, — саркастично пыхтел юноша, поскальзываясь на влажном гравии. — Сначала нас избивают до полусмерти, потом заставляют тащить телегу в гору под углом в сорок пять градусов.

— Экономь дыхание, Фэн, — глухо отозвался Акаги, одним рывком перетаскивая колеса через крупный валун. — Тебе еще придется стоять рядом с умным видом, пока я буду пытаться впарить всё это.

К полудню туман немного рассеялся, и крутой подъем наконец сменился относительно ровным скалистым плато. Колеса телеги с глухим стуком перекатывались по камням. Акаги, тяжело дыша, стер пот со лба и остановился, позволяя Чу Фэну перевести дух. Впереди, скрытый за редкими, искривленными ветрами деревьями, показался массивный частокол горного поселения ёкаев.

Их уже ждали. Звериное чутье местных жителей безошибочно уловило мощную ауру они задолго до того, как скрип телеги нарушил тишину гор. У ворот стоял одинокий стражник — поджарый ёкай с рысьими ушами и копьем наперевес. При виде огромной фигуры рогатого демона, тащащего за собой груженую повозку, он нервно сглотнул, но с места не сдвинулся.

Акаги остановился в паре метров от частокола, сбросил с плеч жесткие оглобли и примирительно поднял руки.

— Расслабься, усатый, — пробасил демон, вытирая испачканые в глине ладони о штаны. — Я пришел поторговать. Привез товары из низины на обмен.

Стражник недоверчиво перевел взгляд с Акаги на избитого Чу Фэна, который хмуро опирался на борт телеги, а затем на бочонки с медом.

— Ждите здесь, — бросил рысь и, сорвавшись с места, быстро скрылся за воротами, направляясь к самой большой деревянной лачуге в центре поселения.

Ждать пришлось недолго, но за эти несколько минут у ворот начала собираться толпа. Горные ёкаи, привлеченные визитом необычного гостя, высовывались из-за частокола и перешептывались, с любопытством разглядывая телегу и юношей.

Акаги скучающим взглядом обвел собравшихся и заметил в толпе знакомые лица. Волчица Тазин стояла чуть поодаль, с интересом рассматривая новое лицо — Чу Фэна. Рядом с ней, хмуро скрестив руки на груди, возвышался ее брат Мьят. Заметив взгляд демона, волк напрягся, но промолчал, явно памятуя о прошлом уроке.

Вскоре стражник вернулся. За его спиной маячил уже знакомый Акаги медведь-вожак. Увидев внушительную гору припасов, он уважительно кивнул демону.

— Старейшина сказал, что вы можете пройти на площадь, — объявил стражник, отступая в сторону и открывая ворота. — Добро пожаловать.

Акаги дотащил телегу до просторной утоптанной площадки в центре деревни, где обычно велся внутренний обмен. Демон сбросил оглобли, размял гудящие плечи и принялся выставлять товары на расстеленные прямо на земле циновки. Чу Фэн, превозмогая боль, помогал сортировать связки с рыбой и выставлять пузатые бочонки с медом на самое видное место.

Сначала горные жители жались по сторонам, поглядывая на рогатого великана с опаской. Никто не решался подойти первым. Но стоило Акаги открыть рот и громко озвучить стартовую цену за кувшин дикого меда, как страх улетучился, уступив место возмущению.

— Три мотка плотной шерсти и мешок железных гвоздей за этот бочонок?! — возмущенно выкрикнул из толпы пожилой, седой барсук-ёкай. — Ты что, рогатый, пчел лично по одной доил?!

— Это чистейший нектар из низины! — рыкнул в ответ Акаги, скрестив руки на груди. — Одна капля лечит кашель, а ложка мертвого на ноги поставит! Давай два мотка и мешок гвоздей, и мы по рукам!

Торговля закипела. Местные торгаши, поначалу видевшие в демоне лишь чужака, быстро распознали в нем родственную душу — такого же упрямого и дотошного дельца. Страх сменился азартом. В ход пошли театральные вздохи, взаимные обвинения в грабеже и самые крепкие ругательства.

Чу Фэн, несмотря на свой помятый вид, оказался отличным подспорьем. Юноша с каменным лицом перевешивал предлагаемые коренья, брезгливо отбрасывал бракованные костяные иглы и едко комментировал качество местных тканей, сбивая цену еще ниже. Окружающие ёкаи только крякали от возмущения, но сделки заключали.

К вечеру солнце скрылось за скалистыми пиками, и на площадь опустились густые сумерки. Телега полностью сменила свое содержимое. Вместо рыбы и меда на деревянном дне теперь лежали тяжелые свертки с тканями, мешочки с дефицитными гвоздями, пучки целебных высокогорных трав и инструменты.

Акаги устало опустился на край повозки и развернул злополучный свиток Короля Обезьян. Он пробежался глазами по длинному перечню и обреченно потер переносицу. Они выторговали отличные вещи по превосходным ценам, но этого было катастрофически мало. Список Суня казался бездонным, а их стартовый капитал уже иссяк. Чтобы закрыть хотя бы половину позиций, им пришлось бы притащить сюда еще три такие телеги.

Чу Фэн заглянул в пергамент через плечо демона и издал тихий, полный боли стон.

— Завтра мы идем на охоту, — мрачно подытожил Акаги, сворачивая свиток. — Будем таскать им туши кабанов, пока этот старый садист не успокоится.

В этот момент толпа оставшихся на площади зевак почтительно расступилась. К их телеге тяжелым шагом подошел медведь-вожак. Он посмотрел на выторгованные припасы, затем перевел серьезный взгляд на демона.

— Сразу видно его ученика, — произнес медведь. — Но я вижу, что ваши нужды велики. Оставьте телегу под присмотром моих стражей. Прошу, пройдемте ко мне в дом. Нам есть что обсудить.

***

Дом вожака оказался самым просторным и добротным строением в поселении. Внутри пахло сушеными кореньями и дымом от сложенного из камней очага. У огня хлопотала жена медведя — крупная, статная женщина-медведица. На одной руке она баюкала сопящего малыша с пушистыми ушками, а другой ловко разливала горячий травяной чай по глиняным кружкам.

Заметив гостей, она приветливо кивнула и поставила перед ними две внушительные миски с наваристой, густой мясной похлебкой. Желудки Акаги и Чу Фэна дружно и громко заурчали, напоминая об изнурительном подъеме и долгих часах яростных торгов. Обрадованные напарники не стали тратить время на лишние церемонии и с искренней радостью набросились на угощение. Горячая похлебка исчезла за считанные минуты, вернув в уставшие тела приятное тепло.

Отодвинув пустую посуду, Акаги с уважением кивнул хозяйке в знак благодарности. Медведь-вожак устроился напротив них, сложив тяжелые руки на дубовом столе. Его взгляд внимательно остановился на юноше.

— Ваш спутник, — задумчиво пробасил вожак. — Мой нос говорит мне, что он человек. Мои глаза видят человеческую плоть. Но аура вокруг него… чужая. Он совершенно точно не обычный смертный, но и не ёкай.

Чу Фэн, польщенный таким вниманием к своей персоне, гордо выпрямился и открыл было рот:

— Я владелец…

Тяжелый сапог демона метко прилетел ему прямо в отбитую голень под столом. Юноша подавился собственными словами, сдавленно зашипев от боли и скрючившись на скамье.

— У него просто сильный Священный механизм, — невозмутимо перебил Акаги, сверкнув на подростка предостерегающим взглядом. Орать в первом встречном поселении о том, что у тебя в руках копье, способное пробить божественную защиту, было верхом кретинизма.

Медведь медленно кивнул, принимая этот ответ.

— Я догадывался о чем-то подобном.

Вожак тяжело вздохнул, и его лицо помрачнело. Он перевел взгляд на демона, переходя к сути дела.

— Вы доказали, что вам можно доверять, и ваши товары действительно хороши. Я готов наладить с людской деревней в низине торговлю на постоянной основе. Нам нужны рыба, осока и мед, а им пригодятся наши шкуры, руда и инструменты. Это выгодно всем. Однако…

Медведь сделал паузу, нервно барабаня толстыми когтями по столешнице.

— Моей деревне сейчас очень нужна помощь. И, судя по всему, справиться с нашей бедой можете только вы. Для начала, позвольте представиться должным образом, — медведь тяжело оперся локтями о дубовый стол. — Мое имя — Тура.

Чу Фэн, прожевав последний кусок мяса, смахнул крошки с подбородка и непонимающе нахмурился.

— Уважаемый Тура, — начал юноша, — раз уж у вас тут намечается какая-то беда, почему вы просто не попросили помощи у Наставника Суня? Он же был прямо здесь, у ваших ворот. Одно его слово или взмах посохом…

Медведь тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула тень давних воспоминаний.

— Когда Великий Мудрец в последний раз почтил наши горы своим присутствием, я был еще сопливым медвежонком, едва научившимся ходить. И было это ровно девяносто лет назад. Тот фантом, что приходил вчера… для нас было честью просто преклонить перед ним колени.

Чу Фэн поперхнулся воздухом и гулко закашлялся, округлившимися глазами уставившись на мощного, полного сил вожака, в чьей шерсти не было ни единого седого волоска.

— Кхм… Выглядите вы вполне свежо для дедушки, — выдавил из себя парень, когда к нему наконец вернулось дыхание.

Тура по-доброму усмехнулся, обнажив ряд внушительных, белоснежных клыков.

— Век ёкаев тянется очень медленно, человек. Мы не увядаем так быстро, как вы.

Слушая этот разговор, Акаги невольно погрузился в собственные мысли. Девяносто лет… Время для их вида действительно текло иначе, стирая привычные человеческие рамки. Перед его мысленным взором внезапно всплыли теплые образы стареньких дедушки и бабушки тануки, у которых он гостил на далеком Эдзо. Заботливые суетливые старики, запах их домашней еды и спокойствие тех дней. «Надо будет обязательно навестить их вновь, как только появится возможность», — подумал демон, ощутив легкий укол тоски по тем краям.

Тем временем медведь продолжил:

— Кроме того, Великий Мудрец, несмотря на свое могущество, терпеть не может вмешиваться в мирские дрязги. Особенно если дело касается местечковых битв. Он наблюдатель и наставник, а не наемник, решающий чужие проблемы.

Акаги понимающе хмыкнул. Зная скверный характер старика, тот бы скорее заставил местных ёкаев разбираться со своими проблемами самостоятельно исключительно ради «жизненного урока». Демон перевел серьезный взгляд на вожака.

— Я так понимаю, — протянул Акаги, — дело пахнет дракой?

Тура мрачно кивнул. Жена медведя у очага тревожно прижала к себе сопящего малыша.

— Нам нужна помощь именно в битве, — подтвердил вожак. — У соседних холмов живет нат — местный дух-покровитель. Долгие годы мы жили с ним в мире. Мы исправно преподносили ему дары, выказывали уважение, и нат относился к нашему поселению благосклонно, позволяя безопасно пользоваться дарами гор. Но в последнее время… произошло нечто странное.

Медведь сжал кулаки.

— Дух словно обезумел. Он стал агрессивным, яростным и теперь без разбору нападает на любого ёкая, который осмелится забрести на его территорию. Проблема в том, что именно у тех холмов находятся наши основные охотничьи угодья. Если мы не сможем охотиться там, деревня очень скоро начнет голодать. Запасов на всех не хватит.

Тура посмотрел Акаги прямо в глаза, оценивая его.

— Я видел тебя у ворот. Твоя аура… ты очень силен. Тебе должно быть по силам хотя бы выдержать атаки обезумевшего духа. Нам нужно, чтобы ты принял его удар на себя и отвлек его, пока наши воины попытаются выяснить причину его безумия или загнать его обратно в святилище. Взамен я клянусь, что деревня соберет всё по вашему списку до последней позиции. Ну и к тому же, мы вполне можем впредь торговать с людьми из низин.

Акаги замолчал, обдумывая предложение. Первым, вполне логичным порывом было развернуться, спуститься обратно в низину и спросить совета у Суня. Старик прожил на свете столько веков, что наверняка знал всё о повадках любых существующих натов. Но демон тут же нахмурился, мысленно одернув самого себя.

«И долго я собираюсь бегать к нему по каждому поводу? — раздраженно подумал он. — Сунь тренирует меня, но если я не начну принимать решения и думать собственной головой, то так и останусь просто тупым дуболомом. Оружием в чужих руках, а не воином».

— По рукам, Тура, — Акаги решительно хлопнул ладонью по столу, заставив глиняные кружки испуганно подпрыгнуть. — Я стану вашей приманкой и приму удар на себя. А вы собираете всё по нашему списку.

Медведь шумно, с явным облегчением выдохнул и благодарно склонил голову, признавая сделку. Чу Фэн, сидевший рядом, с кряхтением выпрямился. Его лицо, представлявшее собой один сплошной живописный синяк, исказилось в упрямой гримасе. Парень покрепче перехватил свою бамбуковую палку, заменявшую ему трость.

— Я иду с тобой, — хрипло, но твердо заявил юноша.

Акаги окинул скептическим взглядом его избитую, перевязанную фигуру. Он уже открыл было рот, чтобы привычным потоком мата отправить парня обратно на циновку к женщинам, но вовремя осекся. В единственном открытом глазу мальчишки горел огонь, не уступающий ему самому. Демон слишком хорошо понимал это чувство.

— Ладно, — криво усмехнулся Акаги, поднимаясь из-за стола. Его массивная фигура заслонила свет от очага. — Но учти, Фэн, если этот дух оторвет тебе конечности, обратно в деревню поползешь сам. Я тебя не понесу.

— Эй, а я тебя несу уже который день! — возмутился парень, на что Акаги лишь хмыкнул.

Глава 22. Скверна

***

Поскольку за окном уже окончательно стемнело, напарники решили не испытывать судьбу и остаться в поселении до утра. Тура оказался гостеприимным хозяином и выделил им отдельную комнату в своем просторном доме. Насчет того, что наставник может их потерять, Акаги совершенно не переживал. Король Обезьян явно владел невероятными сенсорными способностями и выследить нахождение двух юнцов, тем более находившихся не так уж и далеко, он смог бы запросто.

Ночь прошла на удивление спокойно. Ёкаи, несмотря на свои звериные черты и умение пользоваться сендзюцу, в целом были такими же обычными крестьянами — со своим бытом и ранним пробуждением, поэтому Акаги не удивился, когда его разбудил шум, когда солнце едва взошло. Жена Туры накормила гостей завтраком, снабдив их на дорогу вяленым мясом, хотя они и пытались отказаться. Путь был близок, но настойчивая медведица проводила их так, словно они идут в соседнюю страну с войной.

Выйдя во двор, Акаги и Чу Фэн обнаружили небольшую, но крайне серьезно настроенную группу вооруженных ёкаев — лучших охотников поселения. Они были облачены в легкую кожаную броню, а в руках сжимали крепкие копья и луки. Среди них Акаги сразу приметил Мьята. Брат волчицы Тазин нервно перехватывал древко своего оружия и поглядывал на демона исподлобья, однако помалкивал, явно получив от старейшины строгий приказ не лезть на рожон.

Тура подошел к напарникам.

— Охотники покажут дорогу и поддержат вас в момент, когда вы отвлечете духа на себя, — коротко проинструктировал медведь. — Будьте предельно осторожны. Нат — это не просто дикий зверь. Он черпает силу из самой земли этих холмов.

Акаги молча кивнул. Демон покосился на Чу Фэна, который явно нервничал перед первой битвой с непонятным существом. За себя Акаги не беспокоился — способов выжить он нахватался уже достаточно.

— Ну что, Фэн, — усмехнулся они. — Пошли знакомиться с местным божком.

Юноша лишь фыркнул, покрепче перехватывая копье. Отряд молча покинул ворота поселения, растворяясь в горной дымке и направляясь в сторону, где жил нат.

Соседние холмы казались близкими — рукой подать, если смотреть со сторожевых башен поселения. Но на деле горы неохотно пускали к себе чужаков. Дорога, а точнее почти полное её отсутствие, оказалась сущим кошмаром. Густой колючий кустарник, осыпающаяся под ногами мелкая галька и отвесные подъемы превратили короткий марш-бросок в изматывающий путь. Они провозились аж до самого полудня.

Единственным спасением стали узкие, едва заметные тропки, петляющие между скалами. По этим самым тропам ёкаи таскали подношения духу-покровителю. Чу Фэн, чье тело всё еще было покрыто свежими синяками, упрямо ковылял следом, опираясь на копье и тихо сквозь зубы проклиная каждую ветку, бившую его по лицу. Наконец, когда солнце уже висело в зените, припекая макушки охотникам, отряд вышел к пункту назначения.

Обиталище ната представляло собой широкую пещеру, врезанную прямо в склон холма. Пространство перед входом было явно облагорожено руками ёкаев: по обеим сторонам высились каменные тотемы, на ветвях деревьев висели ленты с разными письменами, а земля была усеяна глиняными чашами для подношений. Однако, за на первый взгляд красивым оформлением скрывалось что-то жуткое. Тотемы были потрескавшиеся, ленты местами разорваны, а половина чашек была разбита. Кое-где виднелись глубокие борозды от когтей и поломанные деревья, явно свидетельствовавшие о буйстве хозяина.

Акаги молча остановился чуть поодаль, давая охотникам время на подготовку. Ёкаи действовали слаженно и без лишнего шума — они быстро рассредоточились перед входом, занимая позиции за крупными валунами. Дождавшись, пока последний ёкай замрет в засаде, они размял плечи и перевел дыхание.

— Ну, с богом. Или кто там у них.

Демон сделал первый шаг и уверенно полез в пещеру. Чу Фэн, покрепче перехватив древко копья обеими руками, тут же встал за его спиной, готовый в любой момент нанести удар. Свод пещеры поглотил их, отрезая от солнечного света.

Внутри пещеры царил непроницаемый мрак. Сделав всего несколько шагов, Акаги нахмурился, инстинктивно замедляя шаг. Что-то было не так. Солнце снаружи стояло почти в самом зените, и его лучи должны были освещать хотя бы первые десять-пятнадцать метров такого широкого свода. Но здесь свет словно вязнул в неестественной черноте. Она казалась почти осязаемой, поглощая любые блики.

«Здесь явно что-то нечисто», — пронеслась в голове демона быстрая мысль. Он напряг зрение и только начал собирать энергию, готовясь к отражению атаки. Но не успел.

Из самых недр пещеры вырвался оглушительный рык. Звук был такой силы, что у Акаги мгновенно заложило уши, а каменный пол под сапогами мелко задрожал. Следом за рыком из мрака вылетело нечто массивное и невероятно быстрое. Акаги даже не успел поднять руки для блока. Чудовищной силы удар врезался прямо по центру его грудной клетки. Ощущение было таким, словно в него на полном ходу влетел кусок скалы. Воздух выбило из легких, ребра жалобно хрустнули, не выдержав силы удара, и двухметровую тушу демона просто сдуло с места.

Акаги вылетел назад подобно пушечному ядру. Стоявший прямо за его спиной Чу Фэн, едва успевший прищуриться от жуткого рыка, даже пискнуть не успел. Огромная туша летящего демона с размаху врезалась в юношу, сминая его, словно тряпичную куклу.

Слившись в единый, беспорядочный клубок из конечностей и ругательств, напарники пулей вылетели из темного зева пещеры обратно на залитую солнцем площадку. Их стремительный полет прервался с оглушительным треском: Акаги своей спиной, всё еще придавливая собой бедного Фэна, на полной скорости влетел в один из массивных каменных тотемов, украшавших вход в святилище.

Древнее изваяние, и без того державшееся на честном слове, засохшей глине и молитвах местных ёкаев, не выдержало столь грубого обращения. По каменному основанию тотема змеей скользнула глубокая трещина, раздался протяжный скрежет, и многотонный столб с тяжелым грохотом рухнул наземь, поднимая в воздух густое облако сухой земли и многовековой пыли. Сидевшие в засаде охотники вздрогнули, инстинктивно вжимаясь в свои укрытия. Битва началась.

Пыль от рухнувшего тотема еще не успела осесть, когда из пещеры показался сам хозяин холмов.

Облик ната оказался поистине гротескным, словно слепленным из двух совершенно разных хищников. Длинное, покрытое тусклой чешуей тело гигантской змеи извивалось по камням. Завершалась эта змеиная туша массивной головой льва с густой гривой. Из приоткрытой пасти капала едкая слюна, а безумные глаза горели нездоровым фиолетовым светом. Но самой опасной частью существа был его хвост — он оканчивался массивным, тяжелым костяным наростом, похожим на шипастую булаву.

Глядя на раскачивающийся из стороны в сторону костяной груз на хвосте духа, регенерирующий они раздраженно цокнул языком. Теперь было ясно, чем именно его так «выпнули» из пещеры.

— Слезь… с меня… туша… — раздался снизу хрип.

Акаги опустил взгляд. Чу Фэн, чье лицо приобрело легкий синеватый оттенок из-за нехватки кислорода, отчаянно пытался выпихнуть из-под демонического зада свои переломанные ребра.

— А не надо было за мной стоять, — буркнул Акаги, спешно поднимаясь на ноги и стряхивая с плеч каменную крошку. Времени на пререкания не было. Дух-лев издал очередной рык, вскидывая переднюю часть тела над землей и готовясь к новому броску.

— Ко мне, химера недоделанная! — во всё горло заорал Акаги, мгновенно перегоняя энергию металла в руки. Кожа покрылась стальным отливом. Демон с места сорвался в стремительный рывок, быстрыми шагами сокращая дистанцию, чтобы не дать духу переключить внимание на лежащего юношу.

В этот же момент воздух над поляной распорол тихий, слитный свист. Сидевшие в засаде охотники-ёкаи не стали терять времени. Десяток стрел сорвался с тетив, устремляясь к беснующемуся нату. Акаги краем глаза заметил, как наконечники мазнули по воздуху характерным зеленоватым блеском. По инструктажу Тура он знал, что их стрелы будут смазаны ядом, который должен будет парализовать духа.

Стрелы со звоном ударились о чешую змеиного тела. Большая часть отскочила, не пробив природную броню духа, но три из них все же нашли уязвимые места между чешуйками. Нат взревел от ярости, и его хвост со свистом рассек воздух, устремляясь прямо в голову бегущего на него демона. Акаги, не сбавляя хода, резко ушел в перекат, пропуская смертоносный снаряд над собой.

Не успел демон подняться на ноги, как дух изогнулся и обрушил на него массивную львиную лапу, выпущенные когти которой напоминали кривые сабли. Акаги вскинул руки, скрестив их в глухом блоке. Удар оказался чудовищным. Энергия металла выдержала, но законы физики никто не отменял: кости предплечий хрустнули, ломаясь в нескольких местах, а самого юношу впечатало в землю по самые колени.

— Ах ты тварь! — взревел Акаги, игнорируя вспышку дикой боли. Бирюзовая энергия тут же устремилась к переломам, скрепляя кости. Демон нанес апперкот уцелевшей правой рукой, целясь в бронированную нижнюю челюсть духа. Удар отбросил голову ната назад, но тот лишь яростнее зашипел.

Схватка превратилась в кровавую мясорубку, в которую роль мяса выполнял, к сожалению, сам они. Акаги раз за разом бросался на духа, принимая на себя сокрушительные удары хвостом. Его ребра ломались, кожа на руках висела лоскутами, но регенерация работала на пределе возможностей, возвращая его в строй снова и снова.

С флангов духа непрерывно осыпали дождем отравленных стрел. Пару раз охотники промахнулись, и снаряды блеском воткнулись Акаги прямо в плечо и бедро. Демон на мгновение почувствовал, как мышцы начало сводить судорогой паралича, но энергия Бездны в считанные секунды выжигала чужеродный токсин. Акаги просто вырвал стрелы из тела и снова бросился на врага.

Чу Фэн, кое-как оклемавшись, тоже не отсиживался. Юноша, припадая на отбитую ногу, маневрировал вокруг бьющегося клубка из змеиного тела и рогатого гиганта, пытаясь найти брешь в чешуе и ударить копьем. Но нат, несмотря на свои размеры, двигался хаотично и непредсказуемо. Дважды он отбрасывал парня прочь, заставляя того кубарем катиться по пыли, отплевываясь кровью. Яд наконец-то начал действовать. Движения духа стали более вязкими, удары потеряли силу. Акаги, заметив это, удвоил напор, готовясь нанести решающий удар.

Нат внезапно замер. Его глаза вспыхнули ослепительным фиолетовым светом, а затем всё его тело окутала плотная аура такого же цвета. Существо издало пронзительный, неестественный визг, больше похожий на скрежет рвущегося металла. Во все стороны от духа ударила концентрированная волна этой фиолетовой энергии. Акаги, находившийся в самом эпицентре, принял удар грудью. Волна отшвырнула его на десяток метров, заставив снова пропахать спиной жесткую землю. Она сбила с ног Чу Фэна и докатилась до укрытий охотников, вырывая с корнем кусты и опрокидывая мелкие валуны.

Демон с трудом приподнялся на локтях и глухо зарычал от невыносимой боли. Фиолетовая аура, коснувшаяся его тела, не исчезла. Она прилипла к нему, словно кислота, с шипением разъедая плоть. Акаги чувствовал, как эта неестественная сила буквально выжигает его кожу, мышцы и добирается до самых костей, игнорируя природную регенерацию. Боль была ужасной, что даже разум, казалось, парализовало. Любой ёкай или человек на его месте давно бы потерял сознание и просто растворился в этой кислотной дымке. Единственное, что удерживало разум Акаги от погружения во тьму — он уже испытывал подобное, но изнутри, когда старик «закалял» его каналы, или какими там извращениями он занимался, называя это тренировкой.

Охотники, которых едва задело краем волны, рухнули на землю. Легкая кожаная броня совершенно не спасала от разъедающей энергии.

— Этого не может быть! — сквозь стоны боли хрипло закричал один из ёкаев, с ужасом глядя на свои дымящиеся руки и покрывающееся язвами оружие.

Прежде чем обезумевший дух успел развить свой успех и добить Акаги, охотники решительно взяли луки, после чего начали вновь стрелять по духу. Новые снаряды летели с большей скоростью и мощью. За считанные секунды они прошили воздух и с влажным чавканьем вонзились в чешую и плоть монстра. Нат взревел, в одно мгновение превратившись в дергающегося ежа, густо утыканного десятками стрел. Он всё еще источал фиолетовую ауру, от прикосновения которой с громким шипением плавились даже окружающие скалы, но непрекращающийся шквал стрел со всех сторон буквально пригвоздил его к месту.

— Добей его! Убей духа! — в отчаянии завопил один из раненых охотников, пытаясь приподняться из-за своего укрытия. Акаги, всё еще корчащийся от сжигающей его заживо кислоты, на мгновение замер, непонимающе уставившись на кричащего ёкая.

«Какого черта? — пронеслось в голове демона, пока регенерация отчаянно боролась с фиолетовой скверной. — Мы же должны были просто отвлечь его! Это же ваш местный божок, вы собирались его усмирить или поймать!»

— Не стой! — надрывая горло, закричал Мьят, видя смертельное замешательство рогатого гиганта. — Объяснения потом! Просто убей эту тварь, уничтожь его!

Стиснув челюсти, Акаги заставил себя отбросить сомнения и проигнорировать свою боль. Он глубоко вдохнул, позволяя энергии бездны окутать свое тело. Пространство вокруг него мелко задрожало. Раздался резкий хлопок схлопывающегося вакуума - скачок бездны перенес демона прямо в эпицентр ядовитого фиолетового тумана, вплотную к морде ревущего духа.

Вся боль, вся ярость и накопленная энергия металла сконцентрировались в одном-единственном, чудовищном по своей мощи замахе. Отливающий сталью кулак Акаги снизу вверх врезался прямо в нижнюю челюсть духа. Раздался хруст. Удар был настолько разрушительным, что челюсть ната буквально разлетелась на куски, а массивная голова откинулась назад, едва не свернув змеиную шею. Акаги уже было не остановить. Игнорируя разъедающую ауру, которая продолжала плавить кожу на его костяшках, и хаотичные, отчаянные попытки ослепленного болью существа отбиться когтями, демон обрушил на врага град сокрушительных ударов. Он методично вколачивал стальные кулаки в морду ната, ломая кости, разрывая плоть и превращая некогда величественного хозяина гор в кровавую отбивную.

Когда последний удар проломил прочный череп существа, массивное змеиное тело вздрогнуло в последний раз и безвольно обмякло. Фиолетовая аура мигнула, издала предсмертный шипящий звук и окончательно рассеялась, оставив после себя лишь едкий запах паленой плоти, в основном исходящей от все еще регенерирующего Акаги.

Он тяжело выдохнул, разгибая спину. Стальной отлив медленно сошел с его рук, обнажая изуродованную кислотой кожу. Бирюзовая энергия тут же с удвоенной силой принялась за работу, окутывая раны спасительным светом и заново сплетая уничтоженные мышечные волокна. Демон сплюнул кровавую слюну и поднялся. К нему, тяжело прихрамывая и тихо матерясь сквозь стиснутые зубы, подошел Чу Фэн. Юноша бережно баюкал свою правую руку. Фиолетовая скверна задела его лишь по касательной, когда волна сбила его с ног, но кожа на предплечье выглядела пугающе, словно ее окатили кипящей смолой.

Со склонов, шурша осыпающейся галькой, начали медленно спускаться охотники. В их позах не было ни радости победы, ни облегчения от того, что смертельная угроза миновала. Горные ёкаи выглядели потерянными, напуганными и смотрели на изувеченный, утыканный стрелами труп своего покровителя с горечью. Никто не спешил убирать оружие, но копья и луки теперь безвольно смотрели в землю.

— А теперь, — произнес Акаги, обводя ёкаев тяжелым взглядом. — Кто-нибудь удосужится объяснить мне, что за херня здесь происходит? Вы молились на эту химеру, носили ей дары, а потом закричали добить.

Вперед выступил Мьят. Брат Тазин опустил лук, и в его желтых глазах читалась усталость с тоской. Он посмотрел на убитого духа, и его уши скорбно прижались к голове.

— У натов, как и у любых древних духов, привязанных к земле, есть риск пасть, — мрачно ответил волк, подбирая слова. — Если баланс нарушается, дух может не справиться с негативной энергией. Он сходит с ума и перерождается в чудовище, сотканное из чистой скверны. Обратного пути для падших нет. Духу наших гор не повезло провалиться в эту тьму. До последнего момента старейшина надеялся, что это просто ярость... что его можно усмирить. Но когда он высвободил эту гнилостную ауру, стало ясно, что покровитель мертв. Осталась только оболочка.

Один из охотников, прижимающий к груди обожженную скверной руку, неверяще покачал головой. Он подошел к разрушенному алтарю и бессильно рухнул на колени прямо в пыль, среди осколков жертвенных чаш.

— Но чего же ему не хватило? — с надрывом и отчаянием в голосе прохрипел ёкай, обращаясь то ли к товарищам, то ли к небесам. — Мы же исправно приносили лучшие дары! Каждое полнолуние очищали это место, отгоняли прочих духов, пели молитвы... Никто из нашего поселения не смел осквернять его угодья! Что же было не так?!

— Вы всё делали правильно, — раздался сверху до боли знакомый голос. — Вашей вины здесь нет. Просто таков был выбор этого духа. Он оказался слишком слаб и позволил темной силе соблазнить себя.

Акаги резко обернулся, на мгновение забыв про саднящие раны. На высоком скалистом уступе прямо над входом в пещеру, вальяжно свесив ноги, сидел Сунь Укун. Наставник с абсолютно невозмутимым видом почесывал себе спину концом посоха, словно всё это время наблюдал за уличным представлением, а не за смертельной битвой. Монах легко спрыгнул со скалы, приземлившись на усыпанную камнями землю совершенно бесшумно. Ёкаи, едва осознав, кто именно перед ними находится, мгновенно опустились на колени, низко склоняя головы в знак почтения перед Великим Мудрецом.

Старик не обратил на их поклоны особого внимания. Пройдя мимо хмурого Акаги и Чу Фэна, он приблизился к изувеченной туше ната. Король Обезьян остановился у самой морды мертвого духа, оперся на посох и прикрыл глаза. С его губ сорвались тихие, размеренные слова молитвы. Мантра плавно лилась над разрушенным святилищем, ее тягучий ритм словно успокаивал саму истерзанную землю и окончательно вымывал из воздуха остатки гнетущей ауры. Боль в ранах ёкаев и напарников начала постепенно притупляться.

Закончив чтение, Сунь открыл глаза и посмотрел на мертвого хозяина гор.

— Покойся с миром, — негромко произнес монах, отдавая последнюю дань уважения падшему.

***

Обратный путь к поселению разительно отличался от утреннего похода. Охотники, наскоро перевязав ожоги, поспешили уйти далеко вперед, стремясь как можно скорее принести старейшине весть о гибели духа. В отличие от Акаги, который в этой пещере оставил пару десятков литров крови и буквально собрал себя заново из куска отбивного мяса, они отделались "легким испугом".

Демон, Чу Фэн и Король Обезьян плелись позади. Шаг демона был тяжелым — регенерация требовала колоссальных затрат энергии, и сейчас Акаги мечтал только о сне и огромном шмате мяса, а еще лучше - о целой запеченной туше какого-нибудь кабана. Сунь Укун шел рядом, мерно постукивая посохом по камням, и методично пилил своего непутевого ученика с его молчаливым другом.

— Оставил вас на полдня! Всего на полдня! — ворчал старик, возмущенно размахивая свободной рукой. — Сказал же: сходите, поторгуйте, принесите нужное! Обычная торговая миссия! Но этим двум недоумкам обязательно понадобилось найти самую проклятую пещеру в округе и ввязаться в драку с местным божеством!

Однако за этим привычным потоком ругани Акаги отчетливо видел глубокую задумчивость наставника. Старик распекал их исключительно для проформы. Его взгляд то и дело возвращался к вершине холма, где осталось лежать растерзанное тело падшего ната.

— Учитель, — прервав очередную тираду о пользе послушания, хрипло спросил Акаги, стирая с лица засохшую грязь. — А так ли вообще важен был для них этот нат? Медведь говорил, что без него они пропадут. Неужели горные ёкаи сами не в состоянии прокормиться?

Монах тяжело вздохнул, сбавляя шаг, и посмотрел на далекие, покрытые густым лесом хребты.

— Наты важны для ёкаев именно этих краев, — спокойно ответил Сунь, отбросив свое напускное раздражение. — Они веками выстраивали с духами глубокий симбиоз: преподносили дары и молитвы, получая взамен покровительство и богатые угодья. Но в самом их отсутствии нет ничего плохого.

Сунь перехватил посох и покачал головой.

— Это скорее пережиток очень далекого прошлого. В те древние времена, когда в мире бушевали поистине могущественные злые силы, самостоятельное выживание для мелких поселений было почти невозможным. Наличие сильного ната на территории гарантировало, что трава будет расти, реки — течь, а слабых ёкаев не сожрут более крупные хищники из пустошей. Сейчас мир изменился. Ёкаи вполне способны выжить сами, просто им предстоит заново научиться жить без постоянной оглядки на хозяина холмов.

Акаги задумчиво потер костяшки пальцев. Регенерация исправно привело тело своего хозяина почти до идеального состояния, оставив лишь небольшую фантомную боль, к которой они был привычен.

— Старик... — хрипло нарушил тишину демон, не сводя взгляда со своих массивных ладоней. — А что это вообще за дрянь была? Эта фиолетовая аура. Меня словно целиком в котел с кислотой окунули. Думаю, не будь я таким живучим, от меня бы даже праха не осталось.

Король Обезьян перестал отстукивать ритм посохом и чуть замедлил шаг. Ветер шелестел в кронах деревьев, словно прислушиваясь к их разговору.

— Это скверна, малец. Концентрированная, застоявшаяся энергия, — ровным, лишенным привычной насмешки голосом ответил Сунь. — Как я уже сказал, духи вроде натов плотно привязаны к своей земле. Они пропускают через себя потоки природной ци, фильтруют ее, поддерживая баланс в горах. Но для этого нужен кристально чистый и сильный разум.

Монах почесал бороду.

— Если дух дает слабину — поддается гневу, гордыне или банальной жадности — поток внутри него останавливается. Природная энергия застаивается и начинает гнить. То, что ты сегодня испытал на собственной шкуре, — это яд, сотканный из его собственных нечистых помыслов и мертвой ци.

Чу Фэн, ковылявший рядом, сдавленно сглотнул и с ужасом покосился на свою перемотанную тряпицами правую руку. Если бы его накрыло не по касательной, от него бы даже костей не осталось.

— Тебе крупно повезло, рогатый, — Сунь перевел пронзительный взгляд на демона. — Любого другого ёкая твоей силы эта дрянь растворила бы за пару вдохов, несмотря на всю хваленую регенерацию. Но внутри тебя плещется эта твоя Бездны. Твоя энергия — это первозданная энтропия, пустота. Она не лечит скверну, а просто... поглощает его, если это можно так назвать.

Старик внезапно остановился, развернулся к ученику и с силой ткнул пальцем прямо в массивную грудь Акаги.

— И именно поэтому, каменная твоя башка, я каждый вечер заставляю тебя зубрить сутры до посинения и медитировать! — гаркнул Король Обезьян, вновь возвращаясь к своему привычному, сварливому амплуа. — Если ты потеряешь контроль над собственным разумом и позволишь своим внутренним демонам взять верх, то закончишь точно так же, как этот безумный дух! Только учитывая твои объемы сил, масштаб катастрофы будет таким, что плавиться начнут не только ближайшие скалы, но и целые провинции! Понял меня?!

— Понял, понял, не ори, — буркнул Акаги, отодвигая от себя палец наставника. Но в этот раз в его голосе не было привычного раздражения. Слова старика легли на благодатную почву. Вид обезумевшего, заживо гниющего изнутри могущественного существа стал для демона лучшей иллюстрацией того, почему контроль важнее грубой силы.

Дальнейший путь до деревни ёкаев они прошли в тишине, прерываемой лишь хрипами еле ковыляющего Чу Фэна.

Глава 23. Учения и застой

***

Когда троица наконец добралась до деревни, там царил абсолютный хаос. Передовой отряд охотников успел принести вести, и теперь горное поселение напоминало растревоженный улей. Ёкаи в панике метались по площади. Женщины громко причитали, хватаясь за головы, мужчины растерянно бродили.

— Наш покровитель пал! Горы отвернутся от нас! — доносилось со всех сторон.

Старик несколько минут наблюдал за этой массовой истерией. Его лицо постепенно мрачнело, брови сходились на переносице. Терпение Великого Мудреца быстро подошло к концу. Раскатистый удар посоха о каменную плиту площади прозвучал словно пушечный выстрел.

— Да замолчите вы, стадо пугливых макак! — во всё горло рявкнул Сунь Укун. Акаги бы съязвил что тут макака только он, но решил не портить момент старику. Или просто побоялся. — Развели тут панику! Ваш дух оказался слабаком. Он поддался скверне! Ваш «щит» превратился в смертельную угрозу! Вы должны благодарить небеса за уничтожение этой твари! Хватит выть по сгнившему прошлому! Вы ёкаи или дрожащие мыши?! У вас есть когти, клыки и собственные силы для защиты своего дома! Выживайте своими силами, глупцы!

Толпа мгновенно оцепенела. Деревенские замерли на месте, втянув головы в плечи. Никто не смел издать ни единого звука, боясь прервать гневную тираду Короля Обезьян. Повисла звенящая тишина. Сунь тяжело выдохнул и гордо расправил плечи. Он собирался добавить еще пару мудрых наставлений о пути воина и обернулся, чтобы жестом указать на своих доблестных учеников в качестве примера непоколебимого духа.

Слова застряли у монаха в горле. Возле ближайшего деревянного сарая, в огромной куче свежего, душистого сена, вповалку дрыхли его ученики. Чу Фэн свернулся калачиком и тихо посапывал, уткнувшись носом в свое здоровое плечо. Акаги раскинулся звездой, заняв почти половину стога. Демон издавал такой раскатистый, богатырский храп, что мелкие соломинки ритмично подлетали в воздух при каждом его выдохе.

Сунь Укун не стал долго раздумывать. Его нога взметнулась с удивительной для старика проворностью, и увесистый, прицельный пинок пришелся прямо по широкому заду демона. Акаги, для которого монотонное ворчание наставника за последние месяцы превратилось в своеобразную успокаивающую колыбельную, с глухим рыком подскочил на ноги. Он дико озирался по сторонам, рефлекторно сжимая кулаки и выплевывая изо рта набившуюся солому. Чу Фэн рядом лишь недовольно поморщился во сне, перевернувшись на другой бок.

Монах, даже не удостоив кряхтящего ученика взглядом, вновь величественно обратился к замершей толпе ёкаев.

— Запомните мои слова! — провозгласил Король Обезьян, и его голос разнесся над площадью, наполняясь древней силой. — Пока вокруг вас шумят эти леса, пока текут горные реки, и пока вы сами живы — вам не нужны никакие хозяева и наты! Сила природы уже разлита вокруг, она в каждом камне и в каждом из вас! Вы, ёкаи, и есть дети этой земли. Учитесь черпать эту силу самостоятельно, укрепляйте свой разум, а не выпрашивайте объедки с чужого стола!

Толпа слушала старика, затаив дыхание. Сунь театрально вытянул руку, указывая концом посоха на помятого, облепленного сеном Акаги, который всё еще сонно хлопал глазами.

— Взгляните на моего ученика! — торжественно и проникновенно объявил монах. — По своей сути он — они, жестокий демон с восточных островов, рожденный из ярости и разрушения. Но посмотрите на несгибаемую силу его воли! Каждый вечер, презрев свою темную, разрушительную натуру, он усердно и добровольно изучает священные сутры, постигая путь Будды и усмиряя свой внутренний гнев ради великого баланса!

Акаги, окончательно проснувшись от такой вопиющей, наглой лжи, возмущенно распахнул глаза. Он глубоко вдохнул, готовясь во всеуслышание заявить, что сутры он зубрит исключительно из-под палки и под угрозой жесточайших побоев. Но слова так и остались в горле. Духовная сила старика обрушилась на демона невидимым прессом. Она не ломала кости, но стальными тисками сдавила челюсти Акаги, намертво, до скрипа зубов захлопнув ему рот. Демон дернулся, пытаясь разжать губы, но магия Суня держала крепче любых цепей.

Акаги оставалось лишь возмущенно мычать сквозь плотно стиснутые зубы и бешено сверкать глазами на наставника. А Сунь Укун, всё так же невозмутимо опираясь на посох, продолжал благостно и с отеческой гордостью улыбаться ошарашенным крестьянам, демонстрируя им живой пример духовного преображения.

Когда народ, наконец, подуспокоился, а пламенная речь Великого Мудреца уложилась в их лохматых и ушастых головах, паника сменилась деловитой суетой. Тура, то и дело низко кланяясь Суню, зычным басом принялся раздавать приказы. Медведь-вожак сдержал свое слово: к телеге, оставленной на площади, потянулась вереница ёкаев, несущих ткани, инструменты, мешочки с горными кореньями и редкой рудой.

Пока Чу Фэн, окончательно проснувшийся и зевающий, помогал увязывать добро веревками, Акаги, которому наставник милостиво позволил разомкнуть челюсти, прислонился к колесу повозки. Демон молча, со скрещенными на груди руками, наблюдал за стариком.

А посмотреть было на что. Король Обезьян без дела не сидел. Вокруг него быстро, но на почтительном расстоянии, образовалось кольцо из местных жителей. К нему подходили по одному, робко, словно к божественному алтарю. Кто-то просил совета, кто-то жаловался, а кто-то из совсем молодых ёкаев просто стоял рядом, широко распахнув глаза и пытаясь впитать ауру живой легенды. Обычно язвительный, скорый на подзатыльники и обидные прозвища, сегодня старик предстал совершенно в ином свете. Да, он всё еще ворчал, хмурил брови и называл некоторые их проблемы «глупостью несусветной», но в его голосе не было привычного яда. В этом ворчании сквозила теплота.

Сунь терпеливо выслушивал сбивчивые речи охотников, давал короткие, но бьющие точно в цель наставления. Он лично осмотрел ожоги раненых охотников, едва заметно коснувшись их ран пальцами, отчего боль утихала окончательно. В какой-то момент он даже позволил мелкому, пушистому ёкаю-медвежонку, сыну Туры, потрогать свой легендарный посох, издав при этом смешок, больше похожий на доброе стариковское кряхтение.

Глядя на это, Акаги почувствовал, как внутри шевельнулось непривычное чувство уважения. Нет, он и так в глубине души уважал старика. Тот, несмотря на свой скверный характер, принял его как ученика и ради него даже решился на очередное путешествие, давая ему возможность впитывать его мудрость и навыки. Но сейчас перед они предстал истинный праотец — заботливый, умудренный веками дедушка целой расы. Расы, которая смотрела на него с любовью, трепетом и абсолютной верой.

— Эй, рогатый, долго еще будешь столбом стоять? — окликнул его Сунь, вырывая из раздумий. Старик уже отделился от толпы и неспешно шел к доверху груженой телеге, лениво покручивая посох. — Впрягайся давай. До заката мы должны спуститься в низину, наверное, жители уже волнуются.

Акаги лишь усмехнулся уголком губ. Он молча шагнул вперед, привычно закинул на плечи жесткие оглобли и, сопровождаемый десятками благодарных поклонов со стороны горных ёкаев, потащил тяжелую телегу к спуску.

***

Спуск в низину оказался куда быстрее и проще изнурительного подъема, даже несмотря на доверху груженую повозку. К тому моменту, когда деревянные колеса наконец заскрипели по знакомой утоптанной земле человеческого поселения, солнце уже клонилось к закату, окрашивая речную гладь в мягкие багровые тона.

В деревне их встретили с нескрываемым облегчением. Крестьяне, отложив свои дела, высыпали навстречу на площадь. Увидев рогатого гиганта, покорно тянущего за собой телегу, ломящуюся от ценных горных товаров, и изрядно помятого, но живого Чу Фэна, опирающегося на копье, люди радостно загомонили. Кто-то бросился помогать распрягать повозку, кто-то тут же притащил уставшим путникам кувшины с холодной водой и свежие лепешки, которые Акаги умял, даже не отпустив оглобли.

Разгрузка и распределение добытого начались немедленно. Женщины бережно принимали тяжелые свертки плотных шерстяных тканей, мешки с железными гвоздями, инструменты и пучки целебных трав. Однако, когда первые восторги улеглись, а товары были тщательно рассортированы и учтены, стало очевидно: даже этой внушительной горы припасов едва ли хватит, чтобы вся разрастающаяся деревня гарантированно и без потерь пережила грядущий сезон затяжных дождей и холодов.

Акаги, с наслаждением разминая гудящие от многочасовой тяги плечи, заметил обеспокоенные взгляды, которые быстро избранный староста бросал на опустевшую телегу.

— Не паникуйте раньше времени, — усмехнулся демон. — Это только первая партия. Наши дела с горными жителями не заканчиваются.

И действительно, Тура не собирался ограничиваться разовым обменом. Оценив надежность своих новых знакомых и то, как отчаянно они сражались за его земли, вожак ёкаев решился на полноценное, долгосрочное сотрудничество с людским поселением. Для скрытных горных жителей это был беспрецедентный шаг, но логика Туры оказалась железной. Медведь рассудил просто и прагматично: если эти хрупкие крестьяне из низины умудрились принять у себя двухметрового демона-они, и не просто приняли, а относятся к нему почти как к родному, то чего бояться им, обычным ёкаям?

Отныне меж двух поселений пролегал настоящий торговый маршрут, сулящий выгоду и процветание обеим сторонам. Человеческая деревня получала жизненно необходимые ресурсы для стройки и выживания, а ёкаи — стабильный приток еды, которой им так не хватало.

Жизнь в низине быстро вернулась в привычную колею. Чу Фэн, чьи переломанные ребра и ожоги благодаря горным травам заживали на удивление быстро, вновь взялся за тренировки. Каждое утро начиналось для юноши со звона металла и глухих ударов деревянного посоха о его бока. Клон Короля Обезьян спуску по-прежнему не давал. Акаги тоже вернулся к своему персональному аду у реки. Стычка с падшим духом ясно показала важность контроля, и теперь демон подходил к мучительным сеансам с куда большей сосредоточенностью.

В один из таких дней Сунь сидел на излюбленном валуне. Его аура тяжелым куполом давила на площадь берега. Акаги стоял на одном колене, до крови прокусив губу. Духовный пресс старика безжалостно сминал его внутренние каналы, заставляя мышцы гореть от невыносимого напряжения, а кости — жалобно скрипеть. Обычно демон пытался выставить навстречу этой мощи глухой щит из энергии металла, тупо выдавливая чужую силу своей собственной. Разница в объемах резерва всегда приводила к закономерному финалу — наставник с легкостью раздавливал эту защиту, вбивая ученика лицом в гальку.

Сегодня давление достигло пика, грозя вновь отправить юношу в глубокий обморок. В этот критический момент Акаги резко сменил тактику. Демон перестал возводить статичную стену. Он мгновенно изменил плотность своей ци, придав ауре форму заостренного конуса и пустив энергию металла по спирали. Раздался резкий, хлесткий свист, похожий на звук рвущегося шелка. Божественная воля Суня, столкнувшись с вращающимся барьером, потеряла точку опоры. Колоссальный массив энергии соскользнул по касательной и срикошетил в сторону. Галечный пляж в паре метров от Акаги буквально взорвался, подняв высоко в воздух фонтан мокрого песка и раскрошенных камней.

Давящий пресс мгновенно исчез.

Акаги с жадным хрипом втянул в легкие воздух, широко распахнув глаза и глядя на свои подрагивающие руки. В голове наступила кристальная ясность. Он осознал саму физику процесса: секрет крылся в постоянном вращении и правильном угле соприкосновения аур. Грубая мощь противника теряла всякий смысл при грамотном перенаправлении вектора атаки. Он буквально почувствовал, как чужая сила скользнула по его каналам, уходя в пустоту. И эту же силу можно использовать, чтобы также обойти сопротивление уже чужих аур.

Демон медленно поднялся на ноги. Губы растянулись в широкой, торжествующей улыбке, обнажив острые клыки.

— Я понял, — выдохнул Акаги, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как энергия металла теперь течет по-иному, более концентрированно и послушно. — Я понял, старик.

Сунь Укун, всё еще сидевший на своем валуне, лишь изогнул кустистую бровь, всем своим видом демонстрируя скепсис.

— Понял он, как же, — фыркнул монах, демонстративно почесывая ухо. Акаги ничего не ответил. Вместо этого он сделал глубокий вдох, собирая ци. Воздух вокруг его правой руки заметно исказился. Энергия Металла больше не растекалась бесформенным свечением по коже, она уплотнилась до предела, сконцентрировавшись на самых кончиках пальцев.

Демон сделал резкий, неуловимо быстрый выпад вперед. Его рука, подобно копью, пробила пространство. Раздался короткий щелчок. Акаги замер. Его рука по самое предплечье исчезла в монолитном гранитном валуне, прямо под скрещенными ногами наставника. Демон медленно, с легким скрежетом, вытащил руку обратно.

Камень не треснул. Он не разлетелся на куски, как это всегда бывало раньше, когда Акаги просто вбивал в преграду тонны кинетической энергии. Вместо этого в центре валуна зияло идеально ровное, гладкое отверстие, уходящее глубоко в породу. Король Обезьян медленно опустил взгляд на дыру между своих ног, сквозь которую теперь было видно галечный пляж. Затем он перевел взгляд на самодовольно ухмыляющегося ученика.

— Ты… ты что наделал, варвар рогатый?! — внезапно возмутился Сунь, всплеснув руками и едва не свалившись со своего насеста. — Это был мой любимый валун! Я на нем медитировал! У него была идеальная эргономика для моей задницы! Ты испортил исторический памятник!

Монах продолжал ворчать и размахивать посохом, сокрушаясь о безвременно испорченном граните, но Акаги прекрасно видел, как в уголках глаз старика пляшут озорные искры. Сунь Укун ругался больше для проформы, чтобы ученик не слишком задирал нос. В глубине души наставник был невероятно горд. Его неотесанный ученик сделал первый, по-настоящему серьезный шаг к мастерству.

***

Прошел месяц с того дня, как Акаги пробил валун. Время в низине летело незаметно, растворяясь в изнурительной, но плодотворной рутине. Демон методично оттачивал новый аспект своей энергии. Теперь его металл перестал быть простым усилением его сил, добавляющим чуть больше силы его ударам. Тренировки теперь проходили спокойно — Акаги оттачивал свой новоприобретенный навык, и теперь на дорогах крестьяне находили пронзенные гальки и камни. Сутры учить ему стало уже привычно, отчего он почти каждый день выступал снотворным для местных — под его бубнеж за костром засыпал даже самая заядлая «сова».

Чу Фэн отставать совершенно не собирался. Юноша продолжал каждый божий день выглядеть так, будто его пропустили через жернова мельницы — свежие синяки наслаивались на старые, а повязки менялись с завидной регулярностью. Клоны Короля Обезьян пощады по-прежнему не знали. Однако прогресс мальчишки был феноменальным. Истинный Лонгин, чувствуя растущую волю хозяина, резонировал в ответ всё сильнее, придавая юноше сил, а движения копья обретали всё большую точность и плавность. Тяжелые тренировки и бесконечные объемы мяса, которые напарники уплетали по вечерам, сделали свое дело. На фоне здоровенного двухметрового Акаги любой человек казался щуплым, но даже демон был вынужден признать: пацан стремительно менялся. Вытянулся в росте, раздался в плечах, обзавелся крепким, сухим мышечным корсетом. Из запуганного, угловатого подростка в лохмотьях Чу Фэн на глазах превращался в статного, привлекательного юношу с цепким взглядом воина.

Тем временем жизнь в деревне била ключом. Торговля между низиной и горным поселением ёкаев налаживалась. За этот месяц груженые повозки успели совершить уже несколько рейсов туда и обратно. Обе стороны были в полном восторге от сотрудничества: крестьяне уверенно готовились к сезону дождей, запасаясь шкурами и крепким лесом, а горные жители наконец-то забыли о голоде, получая в обмен рыбу и овощи.

Дошло до того, что самые смелые и любопытные ёкаи начали спускаться в деревню лично, желая своими глазами посмотреть на быт людей. Первыми такими гостями ожидаемо стали Тазин и ее брат Мьят. Волк по привычке хмурился и держался настороже, недоверчиво разглядывая соломенные крыши хижин, зато его сестра чувствовала себя среди людей на удивление комфортно. Впрочем, Акаги быстро заметил одну любопытную деталь. Волчица с интересом рассматривала человеческий быт, но ее глаза подозрительно часто останавливались на фигуре Чу Фэна.

В один из таких визитов, когда юноша, скинув пропотевшую рубаху, колол дрова на заднем дворе старосты, демонстрируя блестящую от пота мускулатуру, Тазин буквально замерла у невысокого забора. Ее пушистые уши торчали торчком, а хвост нервно подергивался, выдавая крайнюю степень заинтересованности. Акаги, сидевший неподалеку на бревне с сутрами в руках, лишь усмехнулся.

— Смотри, волчица, слюной не захлебнись, — пробасил демон, ехидно скалясь.

Тазин вздрогнула, возмущенно фыркнула и, густо покраснев под слоем шерсти, поспешно отвернулась, сделав вид, что ее внезапно очень заинтересовала фактура ближайшего плетня.

Вечером того же дня, когда над низиной сгустились сумерки, компания собралась у большого костра в самом центре деревни. Акаги, Чу Фэн и оставшиеся на ночевку волки-ёкаи неспешно поглощали жареное мясо, наслаждаясь теплом огня. Сунь Укун сидел чуть поодаль, лениво перебирая четки.

Внезапно старик прервал мирную тишину.

— Завтра на рассвете мы выступаем, — твердым тоном произнес Король Обезьян. — Мы слишком долго просидели на одном месте.

Новость упала в толпу у костра тяжелым камнем. Тазин, чьи уши тут же тревожно прижались к голове, подалась вперед.

— Как завтра? — расстроенно переспросила волчица. — Может, задержитесь еще немного? Впереди сезон дождей, дороги размоет…

Произнося это, она бросала быстрые, выразительные взгляды на сидящего напротив Чу Фэна. Юноша, увлеченно обгладывающий кость, казалось, вообще игнорировал повисшее в воздухе напряжение. Звонкий подзатыльник от Акаги заставил парня поперхнуться. Демон многозначительно повел бровью в сторону расстроенной Тазин. Чу Фэн закашлялся, торопливо проглотил кусок мяса и, густо покраснев, поднялся на ноги.

— Эм… Тазин, — неуверенно пробормотал он, вытирая руки о штаны. — Нам… нам надо бы отойти поговорить. Пойдем пройдемся?

Волчица вильнула хвостом, тут же вскочила и посеменила вслед за юношей в сторону темнеющего берега реки. Проводив их тяжелым взглядом, Мьят повернулся к Суню.

— Наставник, — уважительно начал волк. — Зачем такая спешка? Останьтесь хотя бы на год. Мой народ был бы счастлив учиться у вас. Деревня людей тоже нуждается в вашей мудрости. Здесь безопасно, есть еда и крыша над головой.

Сунь Укун покачал головой, вглядываясь в танцующие языки пламени.

— Застой губителен, Мьят, — ответил старик, кивнув в сторону жующего Акаги. — Мне нужно обучить моего непутевого ученика. Сейчас его энергия бьет ключом, она бурлит и жаждет выхода. Оседая на одном месте, мы гасим это пламя. Само путешествие, постоянная смена окружения, новые враги и непредвиденные трудности постоянно подстегивают его развитие. Дорога учит лучше любых медитаций.

Вскоре из темноты берега вынырнули двое. Тазин выглядела немного расстроенной, ее уши были слегка опущены, но в целом волчица казалась на удивление спокойной. Чу Фэн плелся чуть позади, задумчиво глядя себе под ноги. Подойдя к костру, юноша остановился и поднял взгляд на Великого Мудреца.

— Наставник… — тихо спросил парень, переминаясь с ноги на ногу. — Мы сюда еще вернемся?

Сунь Укун перестал перебирать четки и посмотрел на ночное небо, усыпанное яркими звездами.

— Пути судьбы извилисты, малец, — философски отозвался старик, почесывая бороду. — Мир велик, однако тропы часто пересекаются. Вполне возможно, что когда-нибудь ветер снова занесет нас в эту низину.

Чу Фэн с облегчением выдохнул, повернулся к Тазин и коротко, ободряюще кивнул. Девушка-ёкай в ответ шагнула вперед и крепко обняла юношу на прощание. Акаги, наблюдая за этой сценой, лишь понимающе хмыкнул и подкинул в огонь еще одну ветку.

Утро выдалось прохладным и туманным. Когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь густую пелену над рекой, троица уже стояла у окраины деревни. Проводить их собрались, казалось, все местные жители, включая гостивших Мьята и Тазин.

— Передавайте Туре и остальным горным жителям пламенный привет от нас, — прогудел Акаги, пожимая крепкую ладонь волка.

Староста деревни суетливо вывел вперед двух крепких парней, нагруженных тугими холщовыми мешками.

— Почтенные спасители, возьмите еды в дорогу! — запричитал староста, низко кланяясь. — Здесь вяленое мясо, лепешки, рис… Путь предстоит долгий.

Акаги решительно поднял ладонь, останавливая крестьян.

— Оставьте себе, — твердо произнес демон. — Впереди сезон дождей, вам эти запасы нужнее. Мы в лесу голодными точно не останемся.

Чу Фэн согласно закивал, покрепче перехватывая древко копья. Сунь Укун благосклонно улыбнулся, одобряя решение учеников.

Попрощавшись, они развернулись и зашагали прочь от поселения. Деревенские жители и ёкаи долго стояли в тишине, с глубокой благодарностью провожая взглядами три удаляющиеся фигуры. Вскоре силуэты старика с посохом, огромного демона и стройного юноши окончательно растворились в утренней дымке горизонта.

Глава 24. Аракан

***

Влажность тропического климата начинала откровенно раздражать. Западное побережье Бирмы встретило их жарой, от которой повязки и одежда постоянно липли к телу, а каждый вдох казался глотком теплой воды. Звон скрещивающегося металла наконец утих. Очередной изнурительный спарринг подошел к концу, оставив обоих учеников тяжело дышать на истоптанной, влажной земле. Пока Король Обезьян «отправился на разведку» в ближайший портовый город, Акаги и Чу Фэн времени зря не теряли, решив проверить свои силы.

Немного переведя дух, демон привычно взял на себя обязанности повара. Над жарким костром уже шкварчала внушительная тушка местной дикой птицы, пойманной юношей пару часов назад. Акаги сосредоточенно поворачивал импровизированный деревянный вертел, когда кусты со стороны дороги бесшумно раздвинулись, пропуская на поляну Сунь Укуна.

— Как раз вовремя, старик, — усмехнулся Акаги, мельком взглянув на наставника. Птица уже покрылась аппетитной золотистой корочкой, но запаху явно не хватало насыщенности. Сунь ничего не ответил, лишь метким броском отправил в сторону демона небольшой холщовый мешочек. Акаги перехватил его в воздухе свободной рукой. Внутри оказались первоклассные местные специи, купленные на портовом рынке. Щедро обсыпав мясо жгучей приправой, демон вскоре снял тушку с огня и раздал порции. За ужином, уплетая горячую еду, троица перешла к обсуждению дальнейшего маршрута.

— Мы же вроде на запад собираемся, — заметил Акаги. — Раз так, давайте просто двинем прямо на запад и всё. Чего тут кругами ходить?

— Прямо на запад, говоришь? — на губах старика заиграла ехидная улыбка. — То есть, прямиком через воды Бенгальского залива. Так сильно хочешь повторить свой опыт утопления?

Акаги поперхнулся мясом. Воспоминания о погружении на дно и ощущениях воды в легких моментально отбили желание спорить. Тишину у костра нарушил Чу Фэн. Парень отложил еду, вытер руки о ближайшие листья и принялся озвучивать варианты.

— Раз по воде мы не пойдем, придется двигаться по суше, — рассудительно начал юноша, мысленно выстраивая карту. — Можно взять севернее, через горные перевалы Аракана. Там густые джунгли и сложный рельеф, зато мы выйдем прямо к границам нужного региона, минуя крупные поселения. Либо искать обходные тракты, но это займет куда больше времени…

— Пойдем через перевал, — заявил Сунь Укун, отбрасывая обглоданную кость в кусты. — Лишние глаза в городах нам сейчас ни к чему, а дорога через горы всяко короче будет.

Акаги удовлетворенно кивнул, проглатывая свой кусок.

— Нам-то рельеф не нипочем, — хмыкнул демон.

Сунь смерил самоуверенного ученика долгим, нечитаемым взглядом, почесал подбородок, а затем внезапно сменил тему:

— Рогатый, давай-ка проверим, чем ты занимался последние дни. Расскажи-ка мне содержимое последних трех глав сутр, которые ты читал.

Акаги обреченно вздохнул. Спорить с наставником было себе дороже, а настроение у старика могло поменяться в любую секунду. Демон отложил пустой вертел, скрестил ноги по-турецки, прочистил горло и монотонно начал читать наизусть священные тексты. Не прошло и десяти минут, как монах откинулся спиной на ствол ближайшего дерева, прикрыл глаза и мерно задышал. Вскоре над поляной раздался тихий, ритмичный храп.

Чу Фэн, сидевший напротив, вопросительно изогнул бровь и выразительным жестом показал напарнику: мол, «всё, отбой, он спит». Но Акаги в ответ лишь яростно сверкнул глазами и замотал головой, не прерывая чтения ни на секунду. Он уже был научен горьким опытом. Этот проклятый старик только притворялся спящим, или же действительно умудрялся спать лишь наполовину. Стоило демону хоть раз запнуться или решить сделать паузу, как Сунь тут же «просыпался», отвешивал ему удар посохом по макушке и требовал дословно объяснить смысл той самой строчки, на которой прервалось чтение. Поэтому Акаги, подавив тяжелый вздох, продолжил бубнить буддийские премудрости джунглям, пока костер медленно догорал в тропической ночи.

Утро встретило их густым туманом, к которым они уже привыкли за это время. Собрав нехитрые пожитки и затоптав угли костра, троица выдвинулась в путь. Подъем на горы Аракана обещал быть долгим, и тропа почти сразу взяла круто вверх.

Всю дорогу Чу Фэн периодически бросал на напарника настороженные взгляды. Обычно скорый на грубоватые шутки, сегодня Акаги шел в глубоком молчании. Его брови были сведены к переносице, а взгляд упирался в спину идущего впереди Короля Обезьян. Демон выглядел неестественно задумчивым, словно вел внутри себя какой-то сложный спор.

— Эй, Акаги, — не выдержал наконец юноша, поравнявшись с гигантом. — У тебя всё в порядке? Ты с самого утра сам не свой.

Акаги тяжело вздохнул, выныривая из мыслей. Он проигнорировал вопрос Фэна и перевел взгляд на наставника. Старик шел в паре метров впереди и с совершенно безмятежным видом ковырялся в зубах длинной острой колючкой, сорванной с какого-то куста.

— Старик… — глухо позвал демон. — Я всё думаю о том нате в холмах. Скажи, как сильно сила природы воздействует на мой вид? Есть ли шанс, что я тоже становлюсь таким же безумцем, просто сам этого пока не замечаю?

Король Обезьян остановился, выплюнул колючку и повернулся к ученикам.

— Увы, суть у тебя такая. Они на то и они, что чем больше энергии у них становится, тем они агрессивнее. Такова цена их силы. — спокойно ответил Сунь Укун, опираясь на посох. — Как я уже говорил, сутры помогают. И они помогают намного лучше, чем ты думаешь. Тебе просто стоит и дальше усердно их изучать, тогда участь как своего вида, так и того бедного духа обойдет тебя стороной.

Старик усмехнулся в бороду и вновь зашагал вверх по тропе.

— Максимум, что я заметил сейчас, — бросил монах через плечо, — это твою небольшую раздражительность. В последнее время ты закипаешь всё быстрее и ворчишь чаще обычного. Но это лишь адаптация твоего разума к новым объемам силы. Если что-то пойдет не так, я быстренько выковыряю из тебя лишнюю дурь.

***

Ближе к вечеру, когда духота тропиков сменилась приятной горной прохладой, они остановились на привал. Выбрав относительно ровную каменистую площадку у журчащего ручья, путники скинули вещи. Сунь Укун не стал тратить время на долгие предисловия. Едва Чу Фэн успел развести костер, монах повернулся к демону.

— Пришло время расширить твой арсенал, малец, — серьезно произнес старик. — Мы переходим к следующему элементу. Аспект Земли.

Акаги заинтересованно навострил уши, усаживаясь на валун.

— Этот аспект своей природой очень близок к металлу, — начал объяснять Сунь, постукивая деревянным концом посоха по каменистой почве. — Однако у них разные задачи. Если основа Металла — это концентрация и пробитие, то стихия Земли — это несокрушимая мощь. Тяжесть и ударная сила. Освоить азы тебе будет не так уж трудно. Подобное ты уже интуитивно пропускал через свои каналы, когда полагался на физическую силу и выносливость.

С этими словами старик потянулся к своей походной сумке и извлек оттуда небольшой, уж больно знакомый котёл. И куда он умудрялся его прятать столько времени? Монах зачерпнул воды из ручья, водрузил котел на огонь и принялся невозмутимо закидывать внутрь какие-то коренья, странные порошки и травы.

Варево закипело подозрительно быстро. Густой, желто-бурый пар лениво перевалился через чугунные края и пополз по земле. Едва Акаги сделал первый вдох этого терпкого, отдающего застоявшейся сыростью аромата, его глаза шокированно расширились. В груди резко похолодело, а мышцы мгновенно свело судорогой. Ощущение было такое, словно гигантская невидимая рука схватила его за шиворот и принялась методично, с садистским усердием вытряхивать душу. Акаги брезгливо сморщился, чувствуя, как желудок совершает предательский кульбит от одного только запаха. Он инстинктивно попятился от костра.

— Эту дрянь я точно пить не буду, — прошептал Акаги. — Даже не надейся.

— А ты догадливый, рогатый! Растешь на глазах! — весело воскликнул монах. Ловко подхватив раскаленный котелок голыми руками, Король Обезьян сложил губы трубочкой и с силой дунул на бурлящую жижу. Желто-бурый пар мгновенно сдуло в сторону ручья, а варево перестало пузыриться, резко остыв до приемлемой температуры.

То, что произошло в следующую секунду, Акаги почти не успел отследить. Старик смазался в золотистое пятно. Демон дернулся назад, пытаясь разорвать дистанцию и закрыть лицо руками, однако стальная хватка наставника уже сомкнулась на его челюсти. Пальцы Суня сжали скулы ученика с такой чудовищной силой, что рот гиганта распахнулся сам собой, издав сдавленный хрип.

— Пей до дна! — рявкнул Король Обезьян и резким, отработанным движением опрокинул содержимое котла прямо в глотку отчаянно мычащему демону.

Густая, вязкая масса, по вкусу напоминающая смесь болотной тины, толченого мела и вековой пыли, хлынула внутрь. Акаги задергался, отчаянно суча ногами и пытаясь вырваться из захвата, чтобы выплюнуть отвратительное пойло. Однако Сунь держал мертвой хваткой, зажав демону нос и вынуждая сделать глубокий, судорожный глоток. Как только последняя капля мерзкого отвара исчезла в глотке ученика, монах отскочил в сторону, довольно отряхивая ладони.

— Всего то, — прокомментировал он вид содрогающегося от спазмов отвращения ученика. — Пора бы и привыкнуть. А теперь прекращай изображать из себя больного и начни медитацию.

Акаги рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и отчаянно кашляя. Горло жгло так, словно он проглотил горсть битого кирпича, а желудок недовольно урчал, пытаясь переварить алхимическую дрянь. Он поднял на Сунь Укуна налитые кровью глаза, собираясь высказать всё, что думает об этих методах обучения, но вовремя прикусил язык. Спорить было бесполезно, к тому же старик уже спокойно уселся у костра, всем своим видом показывая, что ждет результата. Демон вытер губы тыльной стороной ладони, еще раз скривившись от запаха и, мысленно проклиная всех богов и одного конкретного бессмертного примата в частности, сел в позу лотоса.

Ему даже не пришлось долго сосредотачиваться — зелье подействовало чуть ли не мгновенно. Едва Акаги начал втягивать в себя природную энергию, как почувствовал разительные изменения. Из всего многообразия элементов в его расширенные каналы устремилась исключительно «земля», напоминая ему те же ощущения, что он испытывал еще в Китае.

Ощущения были невероятными. Густая, тягучая энергия медленно заполняла его тело. Акаги чувствовал, как каждое мышечное волокно наливается тяжестью, но тяжесть это была приятная, словно он ощущал, как после тренировки растут мышцы. Его аура начала расползаться вширь, уплотняясь вокруг тела, и словно бы начиная давить на всё в округе. Чу Фэн как-то заёрзал, с непониманием смотря на они.

— Чувствуешь разницу, малец? — голос Суня нарушил тишину.

Акаги медленно открыл глаза. Он посмотрел на свою руку, сжал ее в кулак, ощущая какой-то неестественный вес. Казалось, тело стало намного тяжелее, но при этом, было таким же послушным и ловким.

— Металл… он напоминает иглу, — ответил Акаги, прислушиваясь к ощущениям. — Требует точности и концентрации в одной точке.

Он с силой ударил кулаком по земле рядом с собой. Валун, служивший ему подставкой, жалобно хрустнул и дал глубокую трещину.

— А земля будто бы просто требует собрать ее побольше и ударить посильнее.

— В целом, суть ты уловил верно, — хмыкнул Сунь Укун. — Давай посмотрим в деле.

Монах небрежно выдернул из своей шевелюры золотистый волосок и легко дунул на него. В тот же миг воздух рябнул, и на поляне материализовалась его копия, тут же накинувшись на Акаги. Чу Фэн благоразумно отсел подальше, прихватив с собой кусок мяса, с интересом смотря за боем. Акаги рефлекторно вскинул руки, уходя в глухую защиту, и инстинктивно приготовился к отражению. Но произошло то, чего он никак не ожидал. Вместо того чтобы отлететь на пару метров от кинетической мощи клона, демон устоял на месте. Сила Земли будто поглотила удар, перенаправив его куда-то в гору.

Губы они растянулись в хищном оскале. Почувствовав свою монолитность, Акаги с ревом перешел в наступление. Он перенес вес на опорную ногу и, вложив всю эту новую, чудовищную массу в размашистый хук, намеревался снести клона. Удар рассек воздух с низким, гудящим свистом… и встретил лишь пустоту.

Акаги ощутил, как сила, даруемая землей, имела и обратный эффект — если ее становилось чересчур много, он здорово так замедлялся. Копия неуловимо скользнула под рукой Акаги и тут же щедро наградила его звонким ударом пятки по ребрам, а затем добавила древком по затылку. Последующая схватка превратилась в форменное, хотя и весьма специфическое, избиение. Клон учителя играючи танцевал вокруг неповоротливого гиганта, раздавая ему первосортных люлей со всех мыслимых углов. Акаги так ни разу и не достал юркую макаку, раз за разом молотя кулаками в молоко.

Однако каждый его промах оставлял после себя катастрофические разрушения. Там, где кулак разъяренного демона врезался в скалу, порода взрывалась тучей каменной крошки. Стоило Акаги с досады с силой топнуть ногой, пытаясь достать клона хотя бы ударной волной, как горная порода проседала, расходясь глубокой паутиной трещин, а земля ощутимо содрогалась. Он сносил массивные валуны в пыль, превратил половину поляны в перепаханный кратер, но так и не смог зацепить свою главную цель.

Вскоре густой поток ци в каналах Акаги начал стремительно редеть. Эффект варева сходил на нет. Приятная тяжесть испарилась, оставив после себя сбитое дыхание и ноющую боль от десятков пропущенных ударов. Стоило броне спасть, как демон тут же пропустил банальную подсечку и с тяжелым стуком рухнул на спину, поднимая в воздух облако пыли. Клон, выполнив свою задачу, удовлетворенно кивнул и растворился облачком света.

Акаги остался лежать в центре устроенного им же локального апокалипсиса, раскинув руки и со свистом втягивая ночной воздух. Одежда на нем висела лохмотьями, всё тело гудело от синяков и отката от использования еще неосвоенной энергии. Чу Фэн, всё это время жевавший мясо на безопасном расстоянии, лишь сочувственно покачал головой.

— А знаешь, старик… — хрипло произнес Акаги. — А земля мне нравится.

— Я и не сомневался, — усмехнулся Сунь.

***

Последующие дни слились в сплошную череду тренировок среди ущелий Аракана. Акаги, к собственному удивлению и удовлетворению Суня, осваивал новый аспект пугающе быстро. То, что требовало от других долгой медитации и сложной перестройки внутренних потоков, для демона оказалось чем-то почти инстинктивным. Уже через неделю, когда они вплотную подобрались к землям, которые условно можно было назвать «владения Индии», Акаги научился поглощать силу аспекта без отвратного варева.

На фоне стремительных успехов демона состояние Чу Фэна становилось всё более заметным. Юноша, обычно собранный и невероятно упорный, в последнее время выглядел донельзя рассеянным. Во время своих спаррингов он всё чаще пропускал очевидные выпады, его движения потеряли былую резкость, а взгляд то и дело стекленел, уходя куда-то глубоко в себя. Акаги прекрасно видел эту перемену. Иногда, ловя на себе долгий, нечитаемый взгляд парня, демон хмурился, но предпочитал помалкивать. У них был простой негласный закон: если кто-то захочет вывернуть душу наизнанку, он сделает это сам. Лезть с расспросами — только зря раздражать.

И вот в один из холодных вечеров, когда густой туман плотным кольцом обступил их высокогорный лагерь, Чу Фэн всё-таки не выдержал. Он долго и ожесточенно ковырял прутиком угли догорающего костра, а затем, не поднимая глаз, глухо произнес:

— Наставник…

Сунь Укун, неспешно потягивающий чай, вопросительно хмыкнул, не оборачиваясь. Акаги, лежавший на огромном плоском камне неподалеку, приоткрыл один глаз, прислушиваясь.

— Я… я чувствую, что топчусь на месте, — слова давались юноше с трудом. Его костяшки побелели от того, с какой силой он сжал древко лежащего рядом копья. — У меня в руках величайший из священных механизмов. Оружие, способное сразить бога. Но я сам… я слишком медленный. Слишком слабый. Сколько бы я ни тренировался до потери сознания, я всё еще остаюсь обычным человеком с необычным копьем.

Парень поднял полный отчаяния и затаенной надежды взгляд на монаха.

— Наставник, скажите честно. Могу ли я… могу ли я тоже освоить сэндзюцу?

— Ты и сам прекрасно знаешь ответ, малец, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом ответил старик. — Это невозможно. Сэндзюцу подвластно лишь ёкаям. Сколько бы ты не тренировался, сколько бы не медитировал — потоки сил природы тебе не ощутить.

Чу Фэн болезненно поморщился, словно от физического удара, и опустил голову.

— У каждого свой путь, Чу Фэн, — голос Суня чуть смягчился, став почти отеческим. — Не смей завидовать рогатому. Твой потенциал лежит совершенно в другой плоскости. Когда ты перестанешь сомневаться в себе, закалишь свою волю и сможешь пробудить истинную мощь своего копья… поверь мне, ты станешь одним из сильнейших людей во всем мире. Тебе нужно лишь терпение.

Юноша молча кивнул, продолжая бессмысленно ворошить угли. Он ничего не ответил, но повисшая над костром давящая тишина была красноречивее любых слов. Акаги приподнялся на локтях и переглянулся со стариком. Демон мрачно нахмурился, а Сунь Укун едва заметно, сокрушенно покачал головой. Они оба прекрасно понимали одну вещь: мудрые слова наставника не достигли цели. Чу Фэн услышал их, но не принял сердцем.

Утро выдалось промозглым и серым. Густой туман плотным одеялом лежал на горных склонах, неохотно отступая перед первыми лучами солнца.

Акаги проснулся еще до рассвета. Он отошел на край поляны, уселся на голую землю и вновь принялся за тренировку — фильтровать из пространства аспект земли. Процесс шел со скрипом. Проблема заключалась в мышечной и духовной памяти: его каналы уже привыкли вытягивать из мира энергию Металла. Стоило демону чуть расслабить контроль, пытаясь впитать ци, как проклятый Металл тут же вплетался в поток. Баланс мгновенно рушился, и вся собранная ци рассеивалась впустую, заставляя Акаги раздраженно рычать сквозь стиснутые зубы и начинать всё сначала.

Неподалеку, у кострища, вяло копошился Чу Фэн. Парень выглядел так, словно вообще не спал: под глазами залегли глубокие тени, а движения были дергаными и механическими. Сонно зевая, он кое-как раздул тлеющие угли, подкинул сушняка и пристроил над огнем остатки вчерашнего ужина, чтобы хоть немного согреть мясо.

Сунь Укун, казалось, вообще не менял своей позы. Старик всё так же сидел на валуне в позе лотоса с закрытыми глазами. Его дыхание было настолько тихим и размеренным, что он сливался с окружающим пейзажем, напоминая древнюю статую. Покончив с завтраком, Чу Фэн долго сидел, бездумно глядя на пляшущие языки пламени. Затем он медленно поднялся. Но вместо того чтобы пойти за своим обычным копьем, юноша направился прямиком к монаху.

— Наставник… — тихо, но твердо позвал парень.

Сунь Укун приоткрыл один глаз.

— Могу ли я… — Чу Фэн запнулся, сглотнул вставший в горле ком, но всё же заставил себя договорить: — Могу ли я наконец начать тренироваться с Истинным Лонгином? По-настоящему. А не махать обычным древком.

Старик не ответил сразу. Он молча смотрел на юношу, прекрасно понимая, что скрывается за этой просьбой. Собственная слабость на фоне пугающе быстрого прогресса Акаги давила на мальчишку. Чу Фэн ломался. Его дух, который Сунь так старательно пытался закалить лишениями и базовыми тренировками, давал трещину под весом чужого превосходства.

Но как было объяснить этому сопляку масштабы проблемы? Истинный Лонгин — это не просто острая железка. Это маяк колоссальной мощности. Малейший всплеск неконтролируемой святой ауры копья — и в небесах загорится невидимая сигнальная ракета. Ангелы, падшие, демоны — все библейские фракции, чьи шпионы шныряют по миру, мгновенно уловят этот зов. Они слетятся сюда, как стервятники на свежую кровь, и о спокойном путешествии можно будет забыть навсегда. Да и не стоит забывать о других мифологиях, чьи представители нет-нет, да спускались в мир смертных.

Монах мысленно вздохнул, взвешивая риски. Сунь Укун перевел взгляд на горные хребты, уходящие далеко на запад. Они уже пересекли границу. Это земли Индии. В крайнем случае, если ситуация выйдет из-под контроля и запахнет жареным, старая обезьяна всегда знала, где искать управу. Будда обитал не так уж далеко. Заскочить к старому знакомому на чашечку чая и попутно пожаловаться на наглых нарушителей границ — дело нехитрое.

— Хорошо, — нарушил тишину Сунь Укун, и в его голосе не было и намека на сомнения. — Доставай свою священную зубочистку, малец. Но помни: сила, которую ты сейчас высвободишь, может привлечь много нежелательного внимания.

В потухших глазах Чу Фэна мгновенно вспыхнул яркий, фанатичный огонь. Юноша низко поклонился наставнику, едва сдерживая дрожь предвкушения, после чего мгновенно материализовал в руке копье. Золотистое сияние мягко озарило утренний туман. Истинный Лонгин, почувствовав зов хозяина после долгого перерыва, радостно и грозно завибрировал в руках юноши. Мощная аура хлынула во все стороны, заставляя холодную росу на траве испаряться с легким шипением.

Чу Фэн, не теряя ни секунды, развернулся и решительным шагом направился к краю поляны, где Акаги, выдохнув, как раз заканчивал свою утреннюю возню с энергией.

— Акаги! — окликнул напарника Чу Фэн, крепко сжимая древко. Демон обернулся, скептически изогнув бровь при виде сияющего лезвия. — Сразись со мной. В полную силу.

Демон усмехнулся, медленно поднимаясь во весь свой внушительный рост. Он с громким хрустом размял широкие плечи и шею. Концентрированная энергия, исходящая от копья, неприятно покалывала его демоническую кожу даже на расстоянии, отчего в нем тоже проснулся азарт.

— Давно пора, — хищно улыбнулся Акаги.

— А ну стоять, недоумки! — рявкнул Сунь Укун, мгновенно прерывая их обмен любезностями.

Старик с недовольным кряхтением слез со своего излюбленного валуна и зашагал в их сторону.

— Смерти ищете? Это вам не тренировочная деревяшка, а Священный Механизм высшего порядка! — ворчал монах, сверля обоих суровым взглядом. — Одно неверное движение, и эта святая зубочистка прожжет в тебе, рогатый, дыру размером с арбуз, которую никакая хваленая регенерация не затянет. А ты, — он ткнул пальцем в Чу Фэна, — сожжешь собственную жизненную силу, если потеряешь контроль над копьем. Без моего присмотра даже не вздумайте начинать!

Ученики послушно замерли, ожидая, пока Король Обезьян протопает к краю импровизированной арены. Усевшись на поваленное дерево и положив посох на колени, Сунь махнул рукой, давая отмашку.

Чу Фэн тут же принялся разминаться. Истинный Лонгин в его руках описывал сверкающие дуги, оставляя во влажном воздухе легкий золотистый шлейф. Юноша сделал пару пробных выпадов и сложных перехватов, заново привыкая к идеальному балансу, весу и той пульсирующей мощи, что таилась в настоящем копье — его собственном. Его движения вдруг обрели легкость и грацию. Взгляд парня сфокусировался, став холодным и цепким.

Напротив него, метрах в десяти, возвышался Акаги. Он сделал глубокий вдох, широко расставил ноги, словно намертво врастая сапогами в каменистую почву, и слегка согнул колени. Энергия земли медленно потекла в его каналы — будет ему дополнительная тренировка.

— Ну давай, Фэн, — глухо пробасил Акаги, сжимая кулаки, вокруг которых мелко задрожал воздух. — Покажи, на что способна твоя игрушка.

— Начали! — коротко скомандовал Сунь Укун.

Золотая вспышка разорвала туман — Чу Фэн сорвался с места. Наконечник Истинного Лонгина со свистом рассек воздух, метя в плечо демона. Но Акаги был невероятно быстр. Несмотря на впитанную давящую силу Земли, его рефлексы, до кровавых мозолей отточенные бесконечными избиениями и непонятными воспоминаниями прошлого, сработали безупречно. Он плавно скользнул в сторону, пропуская смертоносное лезвие в волоске от себя — святая аура лишь злобно зашипела, мазнув по его уплотнившейся ци.

Схватка закипела. Чу Фэн наступал безостановочно, нанося серию стремительных, жалящих выпадов и широких рубящих ударов. Акаги хладнокровно уклонялся, изредка уходя в глухую оборону или разрывая дистанцию, совершенно не желая подставлять свою демоническую плоть под концентрированную волю библейского Бога. В ответ демон выбрасывал свои кулаки, каждый удар которых нес в себе массу скалы. И тут произошло то, чего Акаги никак не ожидал. Чу Фэн, чьи глаза сейчас ярко горели золотистым светом, уходил от его сокрушительных контратак так, словно заранее знал, куда придется удар.

Копье буквально вело юношу за собой. Месяцы изнурительных тренировок с простой деревяшкой не прошли даром — тело Чу Фэна запомнило правильные стойки, углы перехватов и идеальный баланс. Истинный Лонгин, величайший из Священных Механизмов, резонировал со своим носителем. Он чувствовал, что оказался в руках не растерянного, сопливого юнца, а воина, который действительно умеет обращаться с древковым оружием. Копье само направляло его движения, вытягивая парня из-под смертоносных кулаков гиганта с пугающей, почти неестественной грацией.

Но у любого чуда была своя цена. Вскоре Акаги начал замечать, как сияние вокруг напарника начинает мерцать, а его движения теряют первоначальную остроту. Дыхание Чу Фэна превратилось в хриплый, надрывный клекот. Лицо парня побледнело, а по вискам градом катился холодный пот. Священный Механизм такого запредельного уровня требовал колоссальных затрат энергии, и сейчас он, словно прожорливая воронка, стремительно выпивал скудные жизненные резервы обычного человеческого тела. Чу Фэн уже не столько сражался, сколько держался на чистом упрямстве и адреналине.

Заметив, как у парня начинают предательски дрожать колени при очередном замахе, Акаги начал намеренно замедлять темп боя. Он всё чаще просто отступал, не отвечая на выпады, пока в конце концов не сделал большой шаг назад. Демон опустил руки, с шумом выдохнул и полностью сбросил с себя покров земной стихии, выходя из боевой стойки. Чу Фэн затормозил, едва не клюнув носом землю по инерции. Его грудь ходила ходуном, пытаясь втянуть побольше влажного воздуха. Острие копья бессильно опустилось к земле.

— Ты... чего остановился? — тяжело дыша и с непониманием глядя на напарника, прохрипел юноша.

— На сегодня достаточно, — спокойно ответил Акаги, скрестив массивные руки на груди.

Король Обезьян, всё это время внимательно наблюдавший за боем с поваленного дерева, согласно кивнул, мерно постучав пальцем по древку своего посоха.

— Рогатый прав. Хватит на сегодня, малец. Отзывай свою зубочистку.

— Но я... — Чу Фэн упрямо мотнул головой, пытаясь сфокусировать стремительно мутнеющий взгляд на наставнике. — У меня... еще полно сил...

Он сделал неверный, шаткий шаг вперед, собираясь вновь поднять копье, но его глаза внезапно закатились. Истинный Лонгин мгновенно рассеялся в снопе золотистых искр, а сам Чу Фэн, словно марионетка, которой внезапно обрезали все нити, мешком рухнул без сознания на истоптанную влажную траву.

Глава 25. Инцидент

***

Перед массивным столом из черного дерева, почтительно преклонив одно колено, замерла Грейфия Люцифуг. Гордость своего клана, обладательница чудовищной демонической силы, сейчас она выглядела безупречной, но безмолвной статуей. Ризевим вальяжно откинулся на спинку кресла, лениво перекатывая в пальцах хрустальный бокал с кровяно-красным вином. Он не спешил начинать разговор, наслаждаясь повисшим в кабинете напряжением.

— Отголоски, Грейфия, — наконец нарушил тишину Люцифер. Его голос звучал мягко, почти ласково. — Едва уловимые, но невероятно чистые отголоски того механизма, которую ты умудрилась упустить из-под самого носа.

Демонесса не дрогнула, лишь чуть ниже опустила голову, признавая свою вину.

— Наши наблюдатели засекли мощный всплеск святой ауры, — продолжил Ризевим, делая небольшой глоток. — Прямо на границе Индии и Бирмы.

Ризевим со стуком поставил бокал на стол и наклонился вперед, сплетая пальцы. Его глаза опасно сузились.

— Тебе пора исправить свой косяк, моя дорогая Люцифуг. И сделать это нужно быстро. Этот всплеск почувствовали не только мы. Если мы не поторопимся, пернатые ублюдки Азазеля или шпионы Небес слетятся на этот свет, как мухи на падаль.

— Я не подведу вас во второй раз, господин Ризевим, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила Грейфия. — Я отправлюсь немедленно.

— Отправишься, — Ризевим усмехнулся, откидываясь обратно в кресло. — Я даю тебе в подмогу десяток демонов высокого класса из личной гвардии. Но слушай внимательно…

Аура в кабинете мгновенно потяжелела.

— Сделайте всё шустро и максимально тихо. Убиваете мальчишку и уходите. Мне сейчас совершенно не нужен дипломатический скандал или, того хуже, конфликт с богами индусов. Поняла меня?

— Как прикажете, — Грейфия грациозно, без единого лишнего движения поднялась с колен. Она отвесила глубокий, учтивый поклон и, развернувшись, чеканным шагом направилась к выходу.

Стоило тяжелым дубовым дверям кабинета распахнуться, как Люцифуг чуть посторонилась. Грейфия коротко поклонилась ему и бесшумно скрылась в коридоре, спеша отдавать приказы о сборе отряда. Бидлейд Вельзевул проводил фигуру сильнейшей из рода Люцифуг задумчивым взглядом, после чего перешагнул порог и закрыл за собой двери, отрезая кабинет от остального мира.

— А, Бидлейд! — Ризевим радушно развел руками, не поднимаясь с кресла. — Проходи, присаживайся. Налей себе вина. Как твои успехи на востоке?

Вельзевул неспешно прошел вглубь кабинета, проигнорировав предложение выпить, и остановился напротив массивного стола.

— В последнее время ёкаи слишком беспокойны, — ровным, деловым тоном ответил он. — Держать их в узде становится сложновато. Фракции бурлят, старые обиды дают о себе знать. Но пока их кланы грызутся между собой за территории и влияние, ситуация остается терпимой. Это отвлекает их от нас.

Ризевим довольно кивнул, собираясь сделать очередной глоток, но Бидлейд внезапно сменил тему:

— Впрочем, я зашел к тебе не за этим.

Люцифер вопросительно изогнул бровь, останавливая бокал у самых губ.

— Наши мальчишки, похоже, совсем выросли, — мрачно произнес потомок Вельзевула, пристально глядя на собеседника. — И даже начали светить клыками. Я наблюдал за ними. Юный Сазекс Гремори в последнее время стал слишком активен. Он завел тесные связи со многими наследниками высших кланов. Они собираются вместе, обсуждают будущее Подземного мира… Сазекс плетет вокруг себя целую сеть из лояльных и очень сильных молодых демонов.

Ризевим снисходительно рассмеялся и вальяжно махнул свободной рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Оставь, Бидлейд. Это просто юношеские амбиции. Всё в пределах нормы. Пусть детишки играют в свои союзы, меряются силами и строят планы идеального мира. Мне совершенно нечего их бояться.

— Ты слишком беспечен, — покачал головой Бидлейд, и его голос стал жестче. — Нельзя всё так оставлять. Их влияние растет с каждым днем. Соедини Силу Разрушения Гремори с интеллектом Астарота и влиянием других наследников, и ты получишь бомбу, готовую взорваться у нас под ногами.

Улыбка медленно сползла с лица Ризевима. Он со стуком опустил бокал на стол и тяжело нахмурился. Давящая аура Владыки Демонов заполнила кабинет, заставив тени по углам испуганно замереть.

— Даже если эти щенки возомнят о себе невесть что и решат затеять мятеж, — холодно и надменно процедил Люцифер, сверкнув глазами, — пусть попробуют. Если до этого дойдет, у меня с лихвой хватит сил, чтобы уничтожить всех мятежников до единого. Я сотру в порошок их и их кланы, преподав Подземному миру урок, который они не забудут никогда.

***

Золотая вспышка в очередной раз озарила густые заросли джунглей, сопровождаемая оглушительным звоном. Наконечник Лонгина со скрежетом прошелся по предплечью Акаги, высекая сноп искр из уплотнившейся ауры стихии Земли. Демон лишь фыркнул, перенося вес и оттесняя напарника назад.

Чу Фэн отлетел на пару шагов, его сапоги заскользили по влажной грязи. Юноша попытался восстановить равновесие и перехватить копье для новой атаки, но руки предательски задрожали. Святое сияние оружия мигнуло раз, другой, а затем резко погасло. Лицо парня посерело, глаза закатились, и он камнем рухнул на землю, выронив исчезающий Священный Механизм.

— Опять двадцать пять, — проворчал Акаги, сбрасывая каменный покров и вытирая пот со лба. Демон подошел к лежащему без сознания напарнику и, подцепив его за воротник, без особых усилий закинул себе на широкое плечо.

Сидящий неподалеку на поваленном дереве Сунь Укун лишь меланхолично отпил из чашки ароматного чая.

— Продержался на две минуты дольше, чем вчера, — констатировал Король Обезьян. — Растет малец.

Подобные сцены стали для них привычной рутиной. Всю последнюю неделю их продвижение на запад напоминало черепаший шаг. Они останавливались на каждом мало-мальски подходящем привале, чтобы Чу Фэн мог практиковаться с Истинным Лонгином под строгим контролем наставника. Мальчишка отчаянно рвался вперед, изнуряя себя до потери пульса, а Акаги выступал в роли непробиваемой тренировочной мишени, попутно оттачивая собственное владение аспектом Земли.

Из-за этих постоянных, выматывающих остановок скорость их путешествия упала до необходимого минимума. Большую часть времени Чу Фэн ехал на плече у демона, находясь в глубоком обмороке от магического истощения. Тем не менее, медленно, но верно они продвигались вглубь индийских земель. К исходу седьмого дня, когда духота джунглей начала казаться невыносимой, деревья наконец расступились. Воздух стал свежее, наполнившись запахом ила и прохладной влаги. Выбравшись на пологий берег, путники остановились. Перед ними, в лучах заходящего солнца, раскинулась величественная, бесконечно широкая водная гладь Брахмапутры — могучей реки, чьи мутные воды неспешно и неумолимо неслись вдаль.

Расположившись на ночлег у самого берега, где речной бриз приятно холодил разгоряченную кожу, путники принялись за обустройство лагеря. Очнувшийся вскоре Чу Фэн, всё еще потирая гудящую от отката голову, был тут же безжалостно припахан к разведению костра. Пока юноша возился с сухими ветками, Акаги сгрузил тяжелые вещи и уселся на прогретый за день валун, задумчиво глядя на темнеющие воды Брахмапутры.

— Слушай, старик, — нарушил тишину демон, повернув голову к наставнику. — Я всё спросить хотел. Зачем мы вообще идём на запад?

Чу Фэн, наконец-то добившись стабильного пламени, поднял взгляд от кострища и согласно кивнул:

— Действительно, наставник. Ведь священные сутры уже давно покоятся в Китае. Ваше первое путешествие завершилось успехом много веков назад. Какой смысл повторять этот путь?

Сунь Укун, устраиваясь поудобнее у огня, лишь снисходительно усмехнулся. Он достал свою старую трубку, неспешно набил ее табаком и прикурил от поднесенной Чу Фэном тлеющей ветки. Выпустив в вечерний воздух густое облако сизого дыма, Король Обезьян обвел взглядом своих потрепанных учеников.

— Вы слишком узко мыслите, детишки, — философски произнес монах. — Просветление невозможно просто принести в мешке и раздать желающим. В нашем походе суть кроется в самом процессе движения. Конечный пункт вторичен. Важны знания, которые вы впитываете с каждым новым шагом, каждым новым врагом и каждым пропущенным ударом.

Старик указал мундштуком трубки на избитые в кровь руки Чу Фэна, затем перевел жест на покрытого каменной пылью демона.

— Дорога ломает слабых, закаляя волю сильных. Встреченные трудности очищают ваш разум гораздо лучше многолетних медитаций в теплом храме. Опыт, шрамы и понимание собственной природы — вот истинные сутры. За ними нужно идти своими собственными ногами. Именно поэтому мы продолжаем наш путь.

Акаги понимающе хмыкнул, возвращая взгляд к реке, мутные воды которой уже начали поблескивать в холодном свете луны. Чу Фэн молча подкинул дров в огонь, переваривая слова наставника.

Вскоре, покончив с ужином, троица начала устраиваться на ночлег. Акаги, уже по въевшейся в подкорку привычке и без каких-либо напоминаний со стороны старика, уселся скрестив ноги. Его низкий бас, монотонно чеканящий строки священных сутр, стал привычной колыбельной для этого лагеря. Закончив чтение и убедившись, что напарник с наставником уже спят, демон лег последним, закинув руки за голову и прикрыв глаза под мерный шум реки.

Ночь над Брахмапутрой была спокойной. Слишком спокойной. Даже ночные насекомые в джунглях почему-то замолкли. Внезапно инстинкты ёкая взвыли с оглушительной силой. Пространство вокруг словно сжалось. Даже не успев открыть глаза, Акаги действовал на голых рефлексах. Скачок бездны — его тело смазалось в пространстве, с тихим шелестом сместившись на несколько метров в сторону. В ту же долю секунды демон пропустил через свои каналы энергию металла, стягивая ауру и превращая свою кожу в непробиваемый стальной панцирь.

Глухой, едва слышный хлопок разрезал ночную тишину. Акаги резко вскочил на ноги, сжимая пудовые кулаки, но тут же замер. Сунь Укун, который еще секунду назад должен был мирно спать, уже стоял в центре лагеря. Великий Мудрец не выглядел сонным — в его руках покоился посох, а глаза неотрывно смотрели на землю.

Там, где мгновение назад лежали путники, почва покрылась тонкой коркой иссиня-черного, неестественного льда, от которого исходил пар демонического холода. Едва уловимые, но плотные нити чужеродной энергии таяли в воздухе — атака, которая должна была бесшумно накрыть и уничтожить их троих разом. Чу Фэн, вырванный из сна резким падением температуры и внезапным движением товарищей, растерянно заморгал, озираясь по сторонам. Однако замешательство длилось не больше секунды. Оценив напряженную спину наставника и ощетинившегося Акаги, юноша мгновенно вскочил на ноги.

Воздух озарился теплой золотой вспышкой, прогоняющей промозглый холод — Истинный Лонгин привычно лег в ладони хозяина. Чу Фэн плавно перетек в боевую стойку, направив сияющее острие копья в непроглядную тьму джунглей, откуда на них надвигалась угроза. Тьма джунглей взорвалась десятком демонических аур. Они хлынули со всех сторон, окружая лагерь плотным кольцом.

Четверка рогатых бестий в тяжелых доспехах, покрытых рунами, одновременно метнулась к Акаги. Они заходили слаженно, намереваясь разорвать они на куски. Первый демон, вооруженный парными клинками, обрушил на него каскад ударов, усиленных магией огня. В тот же миг второй замахнулся массивным двуручным молотом, целя в голову. Акаги хищно оскалился. Скачок бездны — и пространство вокруг него искривилось. Демон смазался в воздухе, бесследно исчезая. Огненные клинки рассекли пустоту, а молот с грохотом врезался в землю, выбивая фонтан грязи и камней там, где мгновение назад стоял ёкай.

Акаги материализовался за спиной молотобойца. Его правый кулак, налитый концентрированной силой металла и покрытый тускло поблескивающей чешуей, врезался демону между лопаток. Удар был такой силы, что броня дьявола прогнулась, а сам он, хрустнув позвоночником, улетел в реку, поднимая столб брызг. Оставшаяся тройка на секунду замешкалась, пораженная такой скоростью и мощью, но тут же перестроилась. Двое бросились в ближний бой, а четвертый, оставшийся в тылу, начал быстро творить заклинание, создавая магические цепи.

Начался танец смерти. Акаги постоянно перемещался, используя скачок, возникая то слева, то справа, не давая врагам пристреляться. Клинки ширкали по его стальной коже, оставляя лишь неглубокие белые полосы, которые тут же бесследно затягивались благодаря его регенерации. Даже оковы, на мгновение сковывавшие его движения, рассыпались в пыль под давлением его ауры Земли. Один из атакующих улучил момент и глубоко вонзил кинжал Акаги под ребра. Они лишь скривился, перехватил руку врага и с хрустом сломал ее в локте. Он выдернул клинок из своего тела, и рана на глазах затянулась, не оставив даже шрама.

Демоны морщились от неприятного противника. Удары, которые должны были убить любого смертного или ёкая, просто игнорировались, а его способность мгновенно перемещаться сводила на нет их численное превосходство. Они продолжали давить, заливая поляну магией и собственной кровью, но Акаги стоял, как несокрушимая скала, упиваясь азартом битвы.

На фоне этого Чу Фэн, бледный как полотно от истощения, отчаянно отбивался от двоих демонов. Он не мог использовать Истинный Лонгин на полную мощь, поэтому полагался на филигранную технику копья, отточенную наставником. Сияние оружия сдерживало врагов, но парень чувствовал, что его силы на исходе.

А на Сунь Укуна наседали сразу пятеро во главе с знакомой красоткой с серебристыми волосами, которая и начала атаку. Старик, даже не потрудившись сбросить человеческий облик, лениво крутил посохом, блокируя удары Грейфии и магические атаки ее свиты.

Демоны совершили ошибку — они недооценили скорость, с которой развивались Акаги и Чу Фэн под жестким прессингом наставника. Но что еще важнее — они в корне недооценили самого Сунь Укуна, посчитав живую легенду дряхлым, растратившим былую мощь приматом.

Акаги мельком зыркнул в сторону. Сияние Истинного Лонгина становилось всё более тусклым, а движения Чу Фэна — рваными и тяжелыми. Двое высокоранговых дьяволов методично зажимали истощенного, едва держащегося на ногах юношу в смертоносные клещи.

— Держись, Фэн! — проревел они.

Приняв на грудь очередной мощный магический залп от своей четверки преследователей, от которого плоть превратилась в кровавое месиво, Акаги даже не поморщился. Плевать на боль. Глубокие раны затягивались прямо на ходу, испуская густой пар, пока демон совершал один скачок бездны за другим, буквально прорубая себе дорогу сквозь окружение. Ломая кости подвернувшемуся под руку врагу и наглухо игнорируя летящие в него лезвия, они за доли секунды преодолел разделявшее их расстояние.

С глухим, сотрясающим каменистый берег топотом Акаги приземлился прямо перед Чу Фэном, пудовым кулаком отбивая направленный в горло парня вражеский клинок. Они встали спина к спине.

— Сколько еще протянешь? — сквозь зубы процедил Акаги, тяжело дыша и не сводя горящих янтарных глаз с перегруппировывающихся демонов.

— Сколько… сколько нужно, — хрипло, со свистом отозвался Чу Фэн. Его шатало от колоссального истощения, но пальцы до белизны в костяшках сжимали древко Истинного Лонгина. Взгляд оставался отчаянным и диким.

— Не лезь выше головы и держись меня, — отрезал они, смещая центр тяжести и сильнее врастая ногами в землю. — Из подстраховки не вылезай.

Враги, мгновенно перестроившись, снова пошли на них плотной волной. Эти твари пришли сюда с одной-единственной целью — оборвать их жизни. Они не собирались брать пленных, не собирались вести переговоры или проявлять милосердие. Они пришли убивать.

«Так зачем, — мысль обожгла разум они, — зачем я вообще должен их жалеть?»

С яростным ревом они бросился вперед. Земля под его ногами взорвалась, когда он совершил Скачок Безды, возникая прямо в центре вражеского построения. За ним тут же сорвался Чу Фэн.

Тем временем на другом конце поляны битва Грейфии и монаха подходила к своему логическому, хотя и трагическому для демонов, финалу. Сильнейшая из рода Люцифуг, чье имя заставляло трепетать многих в Подземном мире, сейчас задыхалась. Два ее элитных гвардейца уже лежали бездыханным.

Грейфия продолжала атаковать, обрушивая на монаха молнии, создавая ледяные клинки и пытаясь сковать его пространство. Но Великий Мудрец, даже не сбросив человеческий облик и не пролив ни капли пота, лениво крутил посохом. В его глазах, неотрывно следящих за движениями Грейфии, читалось лишь сожаление. Каждая ее атака, каждое заклинание, каждый финт были ему известны еще до того, как она их задумывала.

В глазах Грейфии промелькнуло отчетливое понимание — ей не победить. Против этой древней макаки у нее не было ни единого шанса. Ризевим жестоко подставил её, отправив на убой. Но гордость сильнейшей в роду Люцифуг не позволяла ей просто сложить оружие. Она не примет милосердия от врага. Грейфия начала концентрировать оставшуюся демоническую энергию для финальной, самоубийственной атаки, готовясь продать свою жизнь как можно дороже.

А на другом поле боя Акаги взял на себя роль танка. Он стал реже уклоняться. Демон просто дрался, принимая на свое покрытое стальной аурой тело все удары сил врага. Клинки пробивали его кожу, магические залпы выжигали плоть, но чудовищная регенерация, подпитываемая Бездной, затягивала раны мгновенно.

— Сейчас, Фэн! — проревел Акаги, блокируя собой сразу три смертоносных выпада, направленных в Чу Фэна.

Чу Фэн, укрытый могучей спиной напарника, на мгновение перевел дыхание. Его силы были на исходе, но он видел шанс. Наконечник Лонгина, тусклый, но всё еще смертоносный, пронзил воздух. Чу Фэн, вложив остатки воли в этот единственный выпад, метко поразил врага в самую грудь, в область сердца. Демон замер, молот выпал из его слабеющих рук, а в глазах погас огонь жизни. Сила копья мгновенно умертвила дьявола высокого класса. Чу Фэн, тяжело дыша, выдернул копье и снова встал спина к спине с Акаги, готовясь к следующей волне. Смерть одного из их числа лишь подлила масла в огонь ярости оставшихся карателей.

Для Акаги и Чу Фэна, чьи чувства были обострены до предела бурлящим адреналином и близостью смерти, каждое мгновение растягивалось в долгие часы, но в реальности эта кровавая мясорубка заняла лишь пару десятков ударов сердца. Демоны, изначально уверенные в своем абсолютном превосходстве, начали неумолимо проигрывать. Их агрессивная тактика разбивалась о несокрушимую стену в лице Акаги. Ёкай принимал на себя всю мощь магических атак и ударов, обливаясь кровью, которая тут же испарялась, уступая место новой, уже затянувшейся плоти. Он выступал идеальным живым щитом, позволяя напарнику действовать наверняка.

Чу Фэн, пользуясь этой безупречной защитой, работал с точностью палача. Его дыхание срывалось на хрип, руки мелко дрожали от чудовищного истощения, но стоило очередному дьяволу открыться в слепой попытке пробить оборону гиганта, как лезвие Истинного Лонгина находило свою цель. Второй каратель рухнул с пробитым горлом, захлебываясь кровью. Еще один судорожно выгнулся, когда энергия выжгла его внутренности через колотую рану в боку, и осел на землю безжизненным кулем.

Осознание неминуемой гибели наконец пробилось сквозь пелену боевой ярости последнего из нападавших. Увидев, как его элитный отряд просто стерли в порошок, демон дрогнул. Паника взяла верх над приказами Люцифера. Он отбросил искрящиеся магией клинки, круто развернулся и со всех ног рванул в спасительную густую тьму джунглей.

— Куда?!

Воздух жалобно треснул. Сорвавшись в Скачок Бездны, демон мгновенно преодолел разделявшее их расстояние и материализовался прямо перед лицом беглеца. Дьявол успел лишь в ужасе расширить глаза и жалко пискнуть, когда кулак Акаги, до краев напитанный концентрированной мощью металла, с хрустом пробил его голову насквозь. Обезглавленное тело по инерции сделало еще один шаг и с чавкающим звуком рухнуло в прибрежную грязь.

Акаги тяжело выдохнул, стряхивая с бронированной руки ошметки чужой плоти, и медленно повернулся к лагерю. Чу Фэн, тяжело опираясь на древко стремительно гаснущего копья, пытался восстановить дыхание среди раскиданных по поляне трупов. Их часть работы была закончена, и теперь оба перевели напряженные взгляды на другой конец поляны, где Великий Мудрец всё еще противостоял сереброволосой дьяволице.

И почти сразу оба всё поняли. Великий Мудрец даже не сражался — он откровенно игрался со своей противницей. Удары деревянного посоха, которые время от времени всё же прилетали по сереброволосой дьяволице, когда она слишком сильно открывалась, были до обидного легкими. Акаги невольно хмыкнул, потирая фантомно занывшие ребра. Те тычки, что сейчас отбрасывали Грейфию назад, даже на треть не были так быстры и смертоносны, как те, которыми старая макака регулярно вколачивала его самого в землю во время спаррингов.

Очевидно, понимала это и сама Грейфия. Отчаяние и уязвленная гордость Люцифуг слились воедино. Ее глаза вспыхнули потусторонним светом, а аура начала стремительно уплотняться, закручиваясь в смертоносный вихрь. Воздух вокруг нее затрещал от резкого перепада температур. Девушка явно задумала что-то страшное, начиная безжалостно сжигать собственные жизненные силы, чтобы сконцентрировать чудовищную, разрушительную мощь для финального, самоубийственного аккорда.

Но Сунь Укун совершенно не собирался терпеть подобные драмы в своем лагере. Стоило энергии Грейфии достичь критической отметки, как старик просто исчез. Он не использовал сложную магию — это была чистая, запредельная физическая скорость. В то же мгновение монах возник прямо за спиной сереброволосой демонессы. Два коротких, невероятно точных и болезненных тычка двумя пальцами куда-то в область шеи и позвоночника прозвучали сухим щелчком.

Процесс детонации мгновенно прервался. Бушующая ледяная буря рассеялась, словно кто-то просто задул свечу. Вся собранная смертоносная мощь испарилась, заблокированная в перебитых магических каналах, а глаза Грейфии закатились. Изящная фигура демонессы обмякла и безвольной куклой повалилась на истоптанную землю.

Король Обезьян невозмутимо оперся на посох, глядя на лежащую у его ног девушку, и тихо, недовольно цокнул языком.

— Вот молодежь пошла, чуть что, так сразу жизненную силу сжигать.

Глава 26. Пленница

***

Сознание возвращалось к Грейфии медленно, пробиваясь сквозь вязкую пелену. Первым проснулось осязание. Девушка поняла, что лежит на земле, а ее запястья и лодыжки накрепко стянуты грубой веревкой. Привычным волевым усилием она попыталась призвать свою демоническую силу, чтобы превратить путы в пыль, но внутри зияла пугающая пустота. Магические каналы молчали, надежно перекрытые мастерски наложенным блоком.

Рядом раздалось ритмичное, раздражающе чавканье. С трудом разлепив веки, демонесса сфокусировала мутный взгляд. Прямо перед ней, у небольшого дымящегося костра, сидел человек. Грейфия узнала его сразу. Владелец Истинного Лонгина. По меркам дьяволов их последняя встреча произошла буквально на днях, и тогда он казался ей лишь щуплым, растерянным мальцом, случайно получившим божественное оружие. Сейчас же перед ней находился совершенно другой человек. Время и суровые тренировки превратили его во вполне развитого, жилистого юношу, чья осанка и цепкий взгляд выдавали воина.

Прямо сейчас этот воин с невозмутимым видом обгладывал внушительную, покрытую золотистой корочкой ножку какого-то дикого зверя. Густой аромат жареного мяса и местных специй ударил в нос, и желудок Грейфии предательски, совершенно неаристократично сжался. Тело, истощенное недавним боем, настойчиво напомнило своей хозяйке, что ей бы тоже не помешало поесть.

Юноша замер. Его челюсти перестали двигаться, а взгляд скрестился с глазами Люцифуг. Отложив обглоданную кость на широкий лист, служивший импровизированной тарелкой, он молча кивнул кому-то за пределами ее обзора. Почти сразу в поле зрения неспешно вошел Сунь Укун, мерно постукивая концом посоха по земле.

— Ну что, красавица, пришла в себя? — усмехнулся старик, присаживаясь на корточки прямо перед пленницей. — Разговаривать будем? Уж больно мне интересно, с чего вдруг демоны так взъелись на владельца Истинного Лонгина. Какая вам от него печаль, что вы аж до Индии за ним притащились?

Грейфия хранила молчание, лишь гордо вздернув подбородок. Земля мелко вздрогнула от тяжелых шагов. К костру, глубоко дыша, подошел рогатый гигант. Он был обнажен по пояс; на его бугрящихся мышцах блестел пот, а от разгоряченного после утренней тренировки тела исходил легкий пар. Здоровяк тяжело рухнул на валун рядом с Чу Фэном и, не обращая на связанную демонессу ни малейшего внимания, тут же потянулся за оставшейся порцией дичи.

Пока ёкай с первобытным аппетитом отрывал огромные куски жареного мяса, Грейфия невольно присмотрелась к нему внимательнее. В пылу недавней битвы у нее не было возможности разглядеть его внешность, но сейчас она с изумлением заметила одну странную деталь. Поразительно. Несмотря на колоссальные габариты, чудовищную физическую силу и пугающие демонические рога, лицо этого существа казалось совершенно юным. Вполне мальчишеские, еще не огрубевшие окончательно черты разительно контрастировали с образом того несокрушимого монстра, который минувшей ночью перемалывал в кровавую труху демонов высокого класса.

Король Обезьян перевел взгляд с пленницы на густые джунгли и покачал головой.

— Демоны, похоже, окончательно рехнулись в своем Подземном мире, — произнес старик, выпуская в утренний воздух густую струю сизого дыма. — Полезть с оружием на территорию Индры, да еще и так близко к владениям Будды… Удивительная, просто сказочная наглость и глупость.

Акаги, проглотив очередной кусок мяса, вытер блестящие от жира губы тыльной стороной ладони и кивнул на связанную девушку.

— А с этой-то что делать будем?

Сунь Укун равнодушно пожал плечами, даже не посмотрев в сторону Грейфии.

— Мне, по большому счету, всё равно. Можем просто убить, чтобы под ногами не путалась. Хотя, особо вроде из высших родов демонов.

Акаги замер. Он медленно перевел задумчивый взгляд своих бирюзовых глаз на демонессу. Ёкай смотрел на нее долго, изучая бледное, но всё еще гордое лицо Люцифуг, словно взвешивая все риски в уме.

— В прошлый раз вы ее отпустили, — наконец, нарушил тишину гигант. — И чем всё закончилось? Она заявилась обратно и привела с собой целый отряд ублюдков. Если мы сохраним ей жизнь сегодня, она ведь через время притащит за собой уже сотню?

Услышав это, Грейфия слегка опустила взгляд, и на ее изящном лице появилась слабая, полная горечи усмешка.

— Можешь не переживать на этот счет, ёкай, — тихо, но твердо произнесла демонесса, прямо глядя в глаза Акаги. — Сотни не будет. Мой господин не отличается милосердием. Он точно не простит мне подобной оплошности и такой фатальной недооценки ваших сил. Два провала подряд, потеря элитной гвардии… Для рода Люцифуг это означает лишь одно. Моя жизнь уже закончена, независимо от того, свернете вы мне шею сейчас или позволите уйти.

Услышав знакомую фамилию, Сунь Укун замер на мгновение, а затем на его лице расцвела широкая ухмылка.

— Люцифуг, говоришь? — протянул старик. — Надо же, какие важные гости. Выходит, к нам на огонек пожаловали верные псы самого Люцифера.

Монах медленно повернул голову к притихшему Чу Фэну.

— Смотри-ка, малец, — Великий Мудрец выразительно ткнул в сторону парня концом трубки. — Немаленькую фигуру ты привлек. Если за твоим Лонгином посылают личную гвардию Владыки Демонов, значит, ставки в их подземной возне сильно возросли.

Грейфия резко осеклась. Ее плечи напряглись, а бледное лицо мгновенно превратилось в непроницаемую ледяную маску. Девушка с силой прикусила внутреннюю сторону щеки, мысленно проклиная себя за минутную слабость. В порыве отчаяния и горечи она назвала свой род, позволив древнему, хитрому примату в секунду сложить все детали головоломки.

Теперь Сунь Укун точно знал, кто именно стоит за нападением и кому она подчиняется. Умная макака вытащила из нее информацию о главном заказчике без единой пытки, просто позволив ей заговорить под влиянием эмоций.

Акаги задумчиво почесал основание рога, переваривая услышанное.

— Раз от нее больше никакой угрозы, может, просто отпустим ее? — хмыкнул демон, кивнув в сторону джунглей. — Пусть катится своей дорогой. Нам лишняя возня и пленники ни к чему.

— Не так быстро, рогатый, — осадил его Сунь Укун, легонько стукнув древком посоха по камню. На губах старика заиграла хитрая, проницательная ухмылка, от которой вокруг глаз собрались лукавые морщинки. — Я же прекрасно уловил твой взгляд. Смотри мне, пусть красота этой демоницы не ослепляет твой взор. За смазливым личиком и изящной фигурой скрывается лед, способный заморозить тебя до самых костей.

Акаги недовольно фыркнул, скрестив руки на груди, однако благоразумно предпочел промолчать. Король Обезьян вновь перевел внимание на пленницу.

— Ну так что же нам с тобой делать, красавица? — задумчиво протянул старик. — Отпускать тебя — глупо, тащить за собой — хлопотно.

Грейфия ответила не сразу. Она хранила молчание, неотрывно глядя на догорающие угли утреннего костра, словно видела в пляшущих искрах свой собственный, давно предрешенный финал.

— Делайте что хотите, — наконец произнесла она ровным, безжизненным голосом. — Мне всё равно. Я в любом случае уже мертва.

Акаги задумчиво потер подбородок, переводя взгляд с наставника на пленницу.

— Слушай, старик, раз отпускать ее нельзя… может, используем ее как спарринг-партнера? — неожиданно предложил ёкай. — Нам с Фэном как раз не помешал бы реальный боевой опыт против такого сильного противника.

Сунь Укун громко фыркнул.

— Эта девица размажет вас обоих одной левой, едва я открою ей магические каналы, — усмехнулся монах, покачав головой. — Вы для нее пока что просто движущиеся мишени.

Однако, немного поразмыслив и покрутив эту мысль в голове, старик хитро прищурился. В его глазах заплясали знакомые озорные искорки, заставив Чу Фэна нервно сглотнуть.

— Хотя… идея-то вполне забавная. Выбьет из вас остатки лени.

Король Обезьян перевел цепкий взгляд на демонессу.

— Ну что скажешь? Жить хочешь?

Грейфия даже не шелохнулась. В ее потухших серебристых глазах не отразилось ни единой эмоции.

— Я уже сказала. Мне всё равно, — тихо, но упрямо повторила она.

— Раз всё равно, значит, решено, — жизнерадостно подытожил Сунь Укун.

Он легкомысленно подошел к пленнице и одним неуловимым движением посоха порвал толстые веревки, стягивающие ее запястья и лодыжки.

Почувствовав свободу, Грейфия инстинктивно дернулась. Гордость Люцифуг требовала немедленно броситься в отчаянную, самоубийственную атаку, вцепиться в наглую ухмылку старика и погибнуть в бою. Но стоило ей попытаться сделать резкий выпад, как тело предательски подкосилось. Конечности налились невыносимой тяжестью, словно были отлиты из чугуна. Мышцы едва слушались, дрожа от напряжения, и демонесса беспомощно осела обратно на сырую землю, тяжело дыша.

Сунь Укун возвышался над ней, добродушно опираясь на свое оружие.

— Ты уж извини, девочка, — хмыкнул старик, глядя на ее тщетные попытки поднять руку. — Но я еще не настолько сошел с ума от старости, чтобы просто так развязывать высшую демоницу.

— Значит так, — произнес монах, деловито опираясь на посох. — Заключишь контракт.

Он небрежно ткнул узловатым пальцем в сторону здорового ёкая.

— С ним.

Акаги, до этого с недоумением наблюдавший за барахтающейся на земле Люцифуг, поперхнулся и вытаращил глаза.

— Чего?! — вырвалось у гиганта.

Грейфия с трудом приподняла голову. В ее потухшем взгляде вновь вспыхнула ненависть и уязвленная гордость высшей аристократии Подземного мира. Стать слугой какого-то ёкая?

— Ни за что в жизни, — прошипела демонесса, выплевывая слова как яд.

Сунь Укун тяжело, протяжно вздохнул, словно уставший старец, которого окончательно вымотали капризы неразумных детей.

А затем мир будто перевернулся. Воздух на поляне мгновенно стал плотным, как свинец. Король Обезьян просто позволил капле своей истинной мощи вырваться наружу. Давление обрушилось на берег Брахмапутры. Акаги с глухим кряканьем впечатало лицом в жесткую землю. Его мышцы отчаянно заскрипели, а кости жалобно затрещали под невыносимым, парализующим весом, не позволяя гиганту даже пошевелить пальцем. Чу Фэн, чей организм и без того балансировал на грани после истощения Лонгином, даже не успел издать звука — парень мгновенно потерял сознание, безвольной куклой обмякнув у камня.

Но хуже всего пришлось Грейфии. Вся эта убийственная жажда крови была сфокусирована прямо на ней. Демонессе показалось, что на ее грудь обрушилась целая гора. Легкие моментально сдавило, перекрывая доступ к кислороду. На секунду ее сознание пронзила ясная и леденящая душу мысль: одна лишь эта чудовищная аура способна разорвать ее на куски, стерев саму суть Люцифуг в кровавую пыль.

Сунь Укун возвышался над задыхающейся девушкой. Его глаза сейчас горели пугающим, безжалостным расплавленным золотом, в котором не осталось ни капли былой насмешливости.

— Я очень не люблю, когда люди упрямятся, — произнес старик неестественно спокойным голосом, от которого содрогалось само пространство. — Под этими небесами быть таким упрямым дозволено лишь мне одному.

Но Грейфия, даже балансируя на самом краю гибели, продолжала упрямиться. Сквозь застилающую глаза кровавую пелену она смотрела на Короля Обезьян с непреклонной волей, ясно давая понять: она лучше сгинет прямо здесь, раздавленная его мощью, чем согласится на подобное.

Внезапно невыносимое давление исчезло. Грейфия судорожно вдохнула, содрогнулась в мучительном кашле, отхаркивая на влажную землю сгусток крови, и тут же провалилась в глубокий обморок. Ее измученное тело окончательно сдалось. Акаги с тяжелым стоном оторвал пыльное лицо от примятой травы. Медленно, всё еще мелко подрагивая от пережитого ужаса, гигант поднялся на ноги. Он подошел к наставнику, стирая грязь со щеки.

— Думаешь… это возымеет на нее какой-то эффект? — тяжело дыша, спросил ёкай и кивнул на бессознательную Люцифуг.

— Вряд ли, — беззаботно пожал плечами Сунь Укун, возвращая себе привычный расслабленный вид. — Гордость в ней сидит слишком глубоко. Но запугать девчонку, чтобы она четко знала свое место, всё же стоило.

Монах окинул взглядом образовавшуюся на поляне картину из двух лежащих тел и прищурился.

— А пока они оба не придут в себя, тебе придется нести их на своем горбу.

Акаги возмущенно вытаращил глаза, собираясь высказать всё, что он думает о роли вьючного мула. Однако Сунь Укун лишь тихо рассмеялся, перебив ученика:

— И даже не думай возмущаться! Если бы ты тут не запал на эту сереброволосую красавицу, мне бы вообще не пришлось устраивать эти театральные сцены. Так что взваливай свою ношу и пошли!

***

Грейфия снова приходила в себя, и на этот раз пробуждение казалось почти идентичным прошлому. Открыв глаза, она обнаружила до боли знакомую картину, освещенную теперь лишь теплым, неровным светом костра. Наступил вечер. Напротив нее сидел юный владелец Истинного Лонгина и снова что-то усердно хомячил. Судя по взмокшим волосам, перепачканному лицу и едва заметной дрожи в руках, он только-только закончил очередную изматывающую тренировку и сейчас отчаянно восполнял потраченные калории.

Чуть поодаль устроился рогатый они. Он сидел, скрестив ноги, и что-то неразборчиво, монотонно бубнил себе под нос, внимательно вчитываясь в развернутые на коленях потертые свитки. Сунь Укуна нигде не было видно — старик словно растворился в вечерних джунглях.

Демонесса осторожно пошевелилась и с удивлением поняла, что больше не связана. Веревок не было, она могла свободно двигаться. Однако стоило ей по привычке потянуться к своему источнику, как ее окатило холодом. Силы по-прежнему не было. Магические каналы оставались наглухо запертыми блоком старой макаки. Поскольку Грейфия всегда целиком и полностью полагалась на свою магическую мощь, сейчас, без доступа к ауре, она физически была лишь немногим сильнее обычного рядового демона. Сбежать в таком состоянии через кишащие хищниками джунгли, а тем более, напасть на двух учеников Мудреца было равносильно самоубийству.

Ее тихое шевеление не осталось незамеченным. Они оторвал взгляд от свитков, и его глаза хищно блеснули в отсветах пламени. Не произнося ни слова, ёкай небрежно взмахнул рукой, кидая что-то прямо в нее. Сработали намертво въевшиеся боевые рефлексы — Грейфия мгновенно вскинула ладонь и перехватила летящий предмет в воздухе. Опустив взгляд, она увидела в своих руках крупный кусок запеченной птицы. Мясо уже успело немного остыть, но всё еще источало такой умопомрачительный аромат пряностей и дымка, что пустой желудок сильнейшей Люцифуг тут же среагировал.

— Ешь, — коротко бросил ёкай. — В прошлый раз ты так и не успела поесть. Наверняка сейчас голодна.

Грейфия сжала теплую птичью ножку в ладонях, но к еде сразу не притронулась. Вместо этого ее настороженные глаза начали цепко сканировать границу света от костра и непроглядную тьму джунглей, выискивая малейшие признаки присутствия ужасающего Короля Обезьян. Заметив ее бегающий напряженный взгляд, Акаги откинулся назад, упираясь свободной рукой в землю.

— Можешь не высматривать, — спокойно произнес он, прекрасно понимая, кого именно она ищет. — Старик ушел в ближайшую деревню.

Произнеся это, ёкай как-то странно, многозначительно хмыкнул.

— Вернется он, скорее всего, только глубокой ночью, — добавил Акаги, возвращаясь к изучению своих свитков и теряя к девушке видимый интерес. — Так что можешь немного расслабиться.

Грейфия, не сводя настороженного взгляда с парней, откусила небольшой кусочек. Мясо оказалось на удивление нежным. Она жевала медленно и предельно аккуратно, стараясь сохранить хоть каплю аристократического достоинства, несмотря на бунтующий от голода желудок. Пока она ела, к диалогу неожиданно подключился Чу Фэн. Юноша вытер руки и в упор посмотрел на демонессу.

— И всё-таки, почему вы так отчаянно пытаетесь меня убить? — спросил он, нарушив повисшее над лагерем молчание. В его голосе не было злобы, лишь недоумение. — Если бы не ваше внезапное нападение, я бы так и жил спокойно в своем храме, не зная горя. Я совершенно точно не причинял никакого зла вашему Люциферу. К чему всё это?

Грейфия не стала спешить с ответом. Она сосредоточенно проглотила еду, сохраняя на лице маску ледяного равнодушия, и отвела взгляд. Повисла долгая пауза, прерываемая лишь треском дров в костре да тихим бубнежом Акаги, который продолжал изучать свои свитки. Чу Фэн разочарованно вздохнул. Решив, что высокомерная пленница так и будет игнорировать его вопросы, он уже начал отворачиваться обратно к огню.

— Вообще-то, если ты помнишь, первыми тебя нашли падшие ангелы, — вдруг нарушил тишину ее ровный, прохладный голос.

Юноша удивленно замер и обернулся. Демонесса посмотрела ему прямо в глаза.

— Если бы пернатые ублюдки Азазеля успели добраться до тебя до нас и уговорили вступить в ряды своих послушников, ситуация стала бы критической, — сухо пояснила Грейфия. — Владелец Истинного Лонгина в рядах падших — это слишком больная мозоль для демонов. Мой господин предпочел устранить потенциальную угрозу до того, как она успеет окрепнуть. И в целом, в истории слишком много владельцев Истинного Лонгина, доставивших немало проблем Подземному миру.

— Если этот ваш Лонгин такая заноза в заднице, чего же вы сами не попытались его завербовать? — вдруг встрял в разговор Акаги, отрываясь от своих свитков. Ёкай недоуменно изогнул бровь. — Зачем сразу убивать столь ценный актив?

— Таков был прямой приказ моего господина, — сухо ответила демонесса, чуть поведя плечами. — И к тому же… в Преисподней нет людей. Мы не пополняем свои ряды прислужниками-смертными, это противоречит нашим традициям.

— Вот поэтому вы, демоны, и остаетесь беспросветными глупцами.

Голос раздался буквально из ниоткуда. Воздух на границе лагеря едва заметно дрогнул, и на крупном гладком валуне — который, казалось, был специально поставлен здесь природой именно для этой цели — внезапно материализовался Сунь Укун. Монах сидел в своей излюбленной расслабленной позе, закинув ногу на ногу, и невозмутимо раскуривал трубку, словно находился здесь всё это время.

Ни Акаги, ни Чу Фэн, ни даже Грейфия с ее обостренными инстинктами не почувствовали ни всплеска магии, ни колебаний пространства. Великий Мудрец просто появился.

— Удивительная узколобость, — продолжил старик, выпуская в ночное небо густое облако сизого дыма. — Ваша популяция и без того стремительно сокращается после той давней великой бойни трех фракций. Но вы, вместо того чтобы искать сильных союзников, адаптироваться и хоть как-то восстанавливать свою численность, продолжаете с упорством горных баранов наживать себе всё новых и новых врагов.

Сунь Укун перевел проницательный, светящийся в полутьме взгляд золотистых глаз на напрягшуюся Люцифуг.

— Да и к тому же, до меня тут доходили весьма занятные слухи, — старик хитро прищурился, постукивая мундштуком по колену. — Птички напели, что среди ваших домов сейчас очень неспокойно. Старые обиды кипят, молодая кровь требует перемен… Если вы не перестанете разбрасываться силами налево и направо, в вашей хваленой Преисподней очень скоро полыхнет полномасштабная гражданская война.

— Что монах может знать о внутреннем устройстве и истинных мотивах высших демонов? — огрызнулась Грейфия, добела стиснув пальцами недоеденную птичью ножку. Гордость Люцифуг не позволяла ей молча сносить подобный поучительный тон даже от того, кто был в сотни раз сильнее.

Сунь Укун лишь снисходительно улыбнулся, ничуть не задетый ее дерзким выпадом.

— Я топчу эту землю так долго, девочка, — мягко, но с давящей тяжестью прожитых тысячелетий произнес старик. — Что знаю о вас, демонах, едва ли не больше, чем вы сами о себе помните. Ваша непробиваемая спесь и ваша глупость станут вашей же погибелью. Если вы в ближайшее время не поймете, как сосуществовать с остальными, вы просто сотрете себя в порошок в бессмысленных распрях.

Монах замолчал, выпустив в ночной воздух тонкую струйку дыма. Он перевел задумчивый взгляд сначала на внимательно слушающего Чу Фэна, а затем посмотрел на замершего у костра Акаги.

— К сожалению, рогатый, — тон Короля Обезьян стал непривычно серьезным и даже немного печальным. — Это касается и нас. Ёкаев.

Акаги удивленно нахмурился и отложил свитки в сторону, хмуро прислушиваясь к словам наставника.

— Наш народ точно так же медленно, но верно вырождается, — продолжил Сунь Укун, обводя мундштуком окружающие их темные джунгли. — Эпоха мифов уходит. Мир неумолимо меняется, и эту землю всё плотнее заполоняют люди. Их становится всё больше с каждым столетием. А чем больше людей, тем чаще среди них рождаются личности, обладающие достаточной волей и силой, чтобы бросить вызов сверхъестественному.

Старик выразительно кивнул в сторону Чу Фэна.

— Тем более те, кому дарованы Священные Механизмы. Будущее за ними. И те из старых рас, кто не сможет к этому адаптироваться… останутся лишь пыльными строчками в забытых легендах.

Король Обезьян выдержал паузу и перевел взгляд на Люцифуг.

— Ну а раз уж ты теперь наша невольная попутчица, — будничным тоном заявил старик, — то пока тебе придется помогать моим охламонам с тренировками.

Грейфия вскинула голову.

— Если Люцифер узнает, что я оказывала помощь врагам, он вырежет весь мой род до последнего демона, — процедила она сквозь зубы. — Я лучше умру прямо здесь.

— Значит, тебе придется умереть, — легко и беззаботно ответил Сунь Укун.

Он широко улыбнулся и звонко щелкнул пальцами. В тот же миг напрягшаяся девушка ощутила, как прямо к ней устремился невероятный, сбивающий с толку поток энергии. Могучая магия Мудреца окутала ее с ног до головы, проникая под кожу. Грейфия с замиранием сердца наблюдала, как пряди ее волос, упавшие на плечи, стремительно меняют цвет, теряя свое благородное, узнаваемое серебро и приобретая тусклый, совершенно обычный темный оттенок. Из ее груди вырвался короткий, испуганный вздох, и демонесса с содроганием поняла, что ее голос тоже изменился, став чуть грубоватым и резким.

Сунь Укун лениво взмахнул рукой, материализуя прямо перед ней гладкое водяное зеркало. Девушка бросила взгляд на мерцающую поверхность и невольно отшатнулась. Из отражения на нее смотрело чужое, откровенно не самое красивое лицо с простоватыми, угловатыми чертами. Лишившись своего аристократичного изящества, сильнейшая из рода Люцифуг брезгливо поморщилась, с трудом узнавая в этой грубой дурнушке саму себя.

— Я поменял и твою ауру, — довольно пояснил старик, любуясь своей работой и убирая водяное зеркало. — Теперь можешь не трястись за свой драгоценный род. Отныне ты совершенно другое существо, и даже гончие Аида при всем желании тебя не учуют. А для мира демонов ты теперь — мертва.

Грейфия медленно сжала кулаки, чувствуя, как непривычно толстые и грубые пальцы неловко упираются в ладони. Она всё ещё не могла осознать глубину произошедшего. Её имя, её статус, её могущество — всё это было отсечено одним щелчком пальцев древнего существа, чья истинная сила была для неё недосягаемой.

— И что… что мне делать? — голос прозвучал хрипло, как у чужой, уставшей женщины. Она не узнавала его. — Мне ведь даже некуда идти, как вы закончите все это.

Сунь Укун тяжело, с едва уловимой ноткой сочувствия вздохнул. За непроницаемой маской аристократической гордости, за пугающей репутацией и колоссальной магической мощью Великий Мудрец разглядел простую истину. Несмотря на всё это перед ним сейчас сидела обычная молодая девушка, в одночасье потерявшая дом, статус и почву под ногами.

— Тебе придется подождать, девочка, — произнес старик непривычно мягко, отбросив свою язвительность. Он неспешно выпустил в ночной воздух густое кольцо сизого дыма. — Наберись терпения. Очень скоро в вашей Преисподней станет крайне неспокойно.

Монах прищурился, вглядываясь куда-то сквозь пляшущие языки пламени, словно его древний взор проникал сквозь ткань реальности прямо в мрачные глубины демонических измерений.

— Если я правильно распознал ту невероятную силу, чьи отголоски долетают даже до человеческого мира… Грядет настоящая буря, — Король Обезьян перевел серьезный взгляд на Грейфию. — Старые фундаменты трещат по швам. Очень скоро в Подземном мире власть перейдет в руки совершенно других личностей. И вот тогда, когда старые владыки окончательно падут, а на их место придут новые правители со своими законами — ты сможешь спокойно вернуться домой.

Грейфия подняла голову. В ее глазах мелькнула сложная смесь эмоций. Слова древнего примата звучали как безумие, предрекающее крах незыблемых устоев, но в то же время они дарили нечто давно забытое. Слабую, крошечную искру надежды на то, что ее история еще не окончена.

Глава 27. Удивление

***

Мрачный зал главной резиденции Люцифера давил своим монументальным великолепием. Высокие своды тонули в полумраке, а холодный свет магических светильников бросал длинные, искаженные тени на пол. Перед массивным резным троном, выпрямившись как натянутая струна, стоял глава рода Люцифуг — лорд, чье имя всегда ассоциировалось с непоколебимой верностью истинным Владыкам.

Ризевим Ливан Люцифер, восседающий на возвышении, смотрел на своего преданного вассала с непривычной тяжестью во взгляде.

— Я вынужден с глубоким прискорбием сообщить тебе эту весть, — голос Ризевима глухим эхом разнесся по пустынному залу. — Твоя дочь, Грейфия, погибла при выполнении моего задания.

Слова прозвучали как хлесткий удар хлыста. Глава рода Люцифуг пошатнулся, его глаза расширились от шока, а губы беззвучно зашевелились, отказываясь принимать жестокую реальность. Грейфия, невероятная гордость семьи, сильнейшая молодая демонесса их поколения… мертва? Разум отца отчаянно отторгал саму возможность подобного исхода.

— Этого… этого просто не может быть, мой господин, — хрипло выдавил из себя лорд Люцифуг, сжимая кулаки до побеления костяшек.

Ризевим медленно поднялся с трона и спустился по каменным ступеням к убитому горем отцу.

— Вина за ее гибель полностью лежит на моих плечах, — произнес Люцифер ровным тоном. — Я отдал приказ и отправил ее на эту миссию. Я допустил фатальную ошибку и недооценил реальную силу врага.

Лорд Люцифуг поднял на правителя налитые кровью глаза. Боль невосполнимой утраты в его взгляде стремительно переплавлялась в ненависть к убийцам.

— Кто? — его голос сорвался на опасное, клокочущее рычание. — Кто убил мою дочь?

Ризевим остановился в шаге от своего вассала.

— Люди Востока, — чеканя каждое слово, ответил Люцифер. — Если быть абсолютно точным, это дело рук Сунь Укуна и нового владельца Истинного Лонгина.

— Но Восток… — лорд Люцифуг непонимающе покачал головой, и в его надломленном голосе прозвучала растерянность. — Мой господин, что моя Грейфия вообще делала в тех далеких краях? Территория Индры, Будды… Зачем было отправлять ее так далеко от дома?

Ризевим заложил руки за спину, его лицо оставалось бесстрастным.

— Главной целью было перехватить инициативу, — холодно пояснил Владыка Демонов. — Нам стало известно о появлении нового носителя Истинного Лонгина. Мы не могли позволить, чтобы столь разрушительную силу завербовали другие фракции — в особенности падшие ангелы. Грейфия должна была устранить потенциальную угрозу до того, как она окрепнет и обратится против нас.

Люцифер отвернулся и сделал несколько медленных шагов к высокому стрельчатому окну, за которым простирались багровые небеса Преисподней.

— На этом задании полегло немало воинов моей личной гвардии. Элита из элит, — в голосе Ризевима скользнула скорбь. — Уверяю тебя, я глубоко скорблю по каждому из них. Но нынешние, крайне нестабильные времена не допускают слабости. Мы не можем позволить себе роскошь утопать в слезах, когда на кону стоит само выживание нашего вида.

Владыка резко обернулся, пронзая лорда Люцифуг властным, требовательным взглядом, не терпящим возражений.

— Твой долг перед своим домом и передо мной сейчас важнее личного горя. Начинай готовить своего сына. Теперь именно он — твой полноправный наследник. И проследи, чтобы род Люцифуг отныне пребывал в абсолютной боевой готовности. Боюсь, вскоре нам понадобятся все доступные силы.

Лорд покорно, хоть и с явным усилием, склонил голову. Однако Ризевим не спешил отпускать своего вассала. Он чуть прищурился, и его тон стал тише, приобретя опасный, вкрадчивый оттенок.

— И есть еще кое-что, мой верный друг… — Люцифер сделал паузу, позволяя словам повиснуть в давящем воздухе тронного зала. — Твоя дочь была выдающимся бойцом. Отряд, сопровождавший ее, состоял из безупречных убийц. Даже древний Сунь Укун, при всей его легендарной мощи, не смог бы так легко, быстро и чисто разобраться с Грейфией и моими солдатами… если бы только не был проинформирован об их силах заранее.

Тяжелые дубовые двери с глухим стуком закрылись за спиной убитого горем лорда. Как только эхо его шагов окончательно растворилось в длинных коридорах, зал погрузился в давящую тишину. Однако продлилась она недолго. Одна из длинных теней, отбрасываемых массивной колонной, внезапно дрогнула, и из полумрака бесшумно выступил юноша с характерными серебристыми волосами.

Евклид Люцифуг. В его глазах не было слез, лишь холодный, проницательный блеск, сквозь который, впрочем, пробивалась едва уловимая тень горечи.

— Было ли это действительно необходимо, мой господин? — тихо, но прямо спросил Евклид, останавливаясь у подножия каменных ступеней. — Отправлять мою сестру на верную смерть к Королю Обезьян… Неужели эту проблему нельзя было решить иначе?

Ризевим позволил себе легкую, снисходительную усмешку. Он неспешно вернулся к трону и вальяжно опустился на него, закинув ногу на ногу.

— Я прекрасно знаю, что ты по-своему любишь свою сестру, Евклид, — протянул Люцифер, лениво барабаня пальцами по резному подлокотнику. — Но давай оставим эти трогательные сантименты смертным и не будем отрицать очевидного. Грейфия была великолепным, смертоносным оружием, глупо с этим спорить. Но она была слишком упрямой. Слишком правильной и до тошноты скованной своими догмами чести.

Владыка подался вперед.

— Твой отец стареет. Рано или поздно он уступил бы ей место главы рода. И как только Грейфия получила бы в свои руки абсолютную власть над домом Люцифуг, она неизбежно стала бы препятствием для моих планов. Риск того, что твоя сестра пойдет против меня, едва примерив мантию главы, был велик. Даже нет, это был лишь вопрос времени. Она бы стала мешаться.

Ризевим откинулся на спинку трона, неотрывно, изучающе глядя на юношу.

— Я не могу позволить себе роскошь держать за спиной заряженный арбалет, который в любой момент может выстрелить мне в затылок. Так что ее смерть — это не трагедия, мой юный друг. Это превентивный удар. Гарантия стабильности. К тому же, теперь единственный полноправный наследник дома Люцифуг — это ты. И я уверен, что ты, в отличие от своей сестры, прекрасно понимаешь, за кем на самом деле стоит будущее Преисподней.

***

Утро в джунглях началось задолго до того, как первые лучи солнца пробились сквозь густую крону деревьев. Грейфия вынырнула из беспокойного сна, ощущая непривычную тяжесть в каждой мышце.

Разлепив глаза, девушка увидела хлопочущего у костра Чу Фэна. Юноша сосредоточенно раздувал угли и кипятил воду в закопченном котелке. Закончив нехитрые приготовления, он почтительно налил горячий чай в деревянную пиалу и подал ее Сунь Укуну. Король Обезьян, удобно устроившись на поваленном стволе, принял подношение и принялся невозмутимо потягивать дымящийся напиток, щурясь на просыпающийся лес.

Окинув взглядом небольшую поляну, бывшая демонесса нахмурилась. Рогатого ёкая нигде поблизости не наблюдалось. Стоило ей только мысленно задаться вопросом, куда запропастился этот ёкай с самого утра, как со стороны плотных зарослей послышался громкий треск ломающихся веток. На границе лагеря вырос Акаги. На его шее, безвольно свесив клыкастую морду, покоилась туша огромного лесного кабана. С глухим стуком сбросив добычу на сырую землю, ёкай отряхнул ладони. Он коротко кивнул наставнику, вытащил из-за пояса нож и с отточенной сноровкой приступил к свежеванию, готовя мясо к завтраку.

Заметив, что девушка открыла глаза и хмуро изучает их скромный лагерь, Сунь Укун добродушно усмехнулся.

— О, проснулась, красавица, — произнес старик, салютуя ей деревянной пиалой с чаем. — Приводи себя в порядок и присоединяйся к завтраку. К обеду я сниму с тебя печать, блокирующую магический резерв. Если хочешь сбежать — пожалуйста.

Грейфия медленно кивнула, собираясь подняться с земли, когда свежевавший кабана Акаги вдруг резко замер. Его рука с зажатым в ней ножом остановилась в воздухе.

— Проклятье, — глухо прорычал рогатый, хлопнув себя свободной ладонью по лбу. — Забыл кое-что у ручья.

Ёкай мгновенно сорвался с места. Воздух вокруг него на долю секунды исказился, и Акаги словно провалился в пространстве, оставив лишь небольшую бирюзовую ауру. Грейфия застыла, пораженно глядя на опустевший участок земли.

Девушка осторожно подошла поближе к сидящему на бревне Великому Мудрецу.

— Что это за странная способность? — напряженно спросила она, не сводя взгляда с густых зарослей, где только что исчез рогатый монстр. — Насколько мне известно, ёкаи черпают магию из окружающей среды и жизненной энергии. Пространственные перемещения через пустоту чужды их природе. Откуда у него этот навык?

Сунь Укун задумчиво покрутил в руках опустевшую пиалу, прежде чем ответить. Чу Фэн услужливо подлил туда еще чая, тоже собираясь послушать.

— Если быть до конца честным, девочка, я и сам до сих пор не до конца разобрался в природе его сил, — признался старик. — Эта энергия не имеет ничего общего с природной магией ёкаев. Она пахнет… ничем. Абсолютной пустотой. Скорее всего, это какая-то изначальная сила бездны. Та самая, что заполняет пространственный разрыв, где обитает Великий Красный.

Слова Мудреца прозвучали как удар грома среди ясного неба. Грейфия пораженно застыла, не в силах скрыть дрожь, пробежавшую по спине. Великий Красный? Легендарный Дракон Драконов, воплощение истинных грез, чья сила превосходит понимание даже высших богов? И этот ёкай каким-то образом использует энергию из его владений?

Заметив ее шокированное лицо, Сунь Укун весело рассмеялся и махнул рукой с зажатой в ней трубкой, разгоняя напряжение.

— Да ты не бери в голову, расслабься! — фыркнул Король Обезьян, прикуривая от крошечного уголька, слетевшего с его пальца. — Знаешь, как он ее использует?

Старик выразительно закатил глаза.

— Вместо того чтобы постигать концепции пространства и времени, этот рогатый балбес использует ее исключительно для того, чтобы быстрее бить морды! То рывки эти свои пространственные делает, чтобы сократить дистанцию до противника, то раны ею зализывает, когда его приложат как следует. Никакой фантазии! Настоящее расточительство космического масштаба.

Грейфия нахмурилась, пытаясь уложить в голове эту абсурдную картину.

— Если эта сила настолько грандиозна, — медленно произнесла девушка, — то почему вы не научите его обращаться с ней как подобает? Вы ведь Великий Мудрец.

Сунь Укун в ответ лишь развел руками, едва не расплескав остатки чая.

— При всем моем величии, девочка, я не всеведущ, — хмыкнул старик. — Моя стезя — это сэндзюцу, управление жизненной энергией и сила Будды. В такие концептуальные дебри, как магия изначальной пустоты, я никогда не лез, да и не собираюсь. Учить тому, чего не понимаешь сам — верный путь угробить ученика. К тому же…

Его взгляд стал чуть более мрачным.

— У Акаги имеется вполне естественная для его вида проблема. И она требует куда большего внимания, чем эта сила.

Грейфия непонимающе склонила голову набок. Заметив ее немой вопрос, Сунь Укун пояснил:

— Как ты, наверное, уже успела заметить по его очаровательным рогам и скромным габаритам, наш Акаги — они. Демон японских островов. И, как и все представители его племени, он тесно связан с природой. Но есть нюанс. С возрастом его тело начнет поглощать всё больше и больше природной энергии из окружающего мира. Это неконтролируемый процесс. Рано или поздно этой энергии станет так много, что появится огромный риск: она просто снесет ему крышу, выжжет разум и превратит в бездумную, одержимую лишь жаждой крови машину для убийств. А его взрослого сородича, который бы контролировал этот процесс, как ты поняла — нет.

Грейфия удивленно моргнула.

— Сколько же ему лет? — невольно вырвалось у нее. Сунь Укун пожал плечами.

— Точно не скажу, при мне его не рожали, — усмехнулся старик. — Но, судя по тому, как формируется его аура и по его подростковым заскокам, я бы не дал ему больше семнадцати-восемнадцати человеческих лет. А может, и того меньше. По меркам долгоживущих рас — он еще совсем младенец.

Грейфия застыла. И это образина на две головы выше нее — семнадцатилетний пацан?

— Подождите, так Акаги на пару лет старше меня? — задался вопросом Чу Фэн.

— Именно так, — кивнул Сунь Укун, делая неспешный глоток чая. — Вы практически ровесники.

Чу Фэн замер с половником в руке, переваривая эту информацию, а затем его лицо искривилось в гримасе возмущения.

— Тогда какого черта он постоянно зовет меня «мелким»?! — воскликнул юноша, всплеснув руками.

Воздух позади него внезапно пошел рябью, озарившись короткими бирюзовыми всполохами. Пространство разошлось, и из этой мерцающей пустоты шагнул Акаги. Он уже успел отмыть руки от кабаньей крови в ручье и теперь вытирал их о штаны. В руке у него покоились какие-то травы — видимо, нашел что добавить к мясу.

— Потому что ты и есть мелкий, — совершенно невозмутимо отозвался ёкай, нависая над напарником подобно скале. Чу Фэн возмущенно ткнул в его широкую грудь половником.

— Это не я мелкий! Это ты — здоровенное чудище! — выпалил владелец Лонгина, задирая голову, чтобы смотреть собеседнику в глаза. — Для своего возраста у меня абсолютно нормальный, здоровый человеческий рост!

Грейфия молча наблюдала за этой абсурдной перепалкой. Величайшая угроза демоническому миру, носитель божественного оружия и монстр, владеющий энергией пустоты, сейчас грызлись между собой, как двое мальчишек на деревенском дворе.

Король Обезьян громко рассмеялся, звонко хлопнув себя по колену. Однако его веселье длилось недолго. Старик привычным жестом вырвал из своей головы пару волосков и небрежно дунул на них. В следующую же секунду пространство перед спорщиками исказилось, и из облачка дыма материализовались два точных, ехидно ухмыляющихся клона Великого Мудреца, вооруженных длинными шестами.

— А ну, хватит мериться тут не пойми чем! — скомандовал Сунь Укун, повелительно взмахнув трубкой в сторону густых зарослей. — Болтовня окончена. Бегом на тренировку!

Грейфия, устроившись на поваленном дереве чуть поодаль от импровизированной арены, молча наблюдала за начавшейся тренировкой. И чем дольше она смотрела, тем шире становились ее глаза от изумления, граничащего с ужасом. Она ожидала увидеть суровые спарринги, оттачивание техники или изнурительные физические упражнения. То, что происходило на поляне, больше походило на избиение. Местами даже на резню.

Жестокость Короля Обезьян переходила все разумные, даже по суровым меркам Подземного мира, границы. Клон, приставленный к Чу Фэну, двигался непредсказуемо, заставляя юношу выжимать из себя все соки. Владелец Лонгина отчаянно парировал удары, его копье выписывало сложные, размашистые дуги, пытаясь достать неуловимую фигуру наставника. Клон Сунь Укуна, казалось, играл с ним, как кошка с мышью. Он не пытался убить человека, но и не давал ему спуску: Грейфия уже несколько раз отчетливо видела, как шест с хрустом прикладывал юношу по ребрам или подкашивал ноги, отправляя того в жесткий нокдаун. Чу Фэн тяжело дышал, сплевывал кровь, но упрямо поднимался, сжимая в побелевших пальцах божественное оружие.

Однако то, что доставалось пареньку, было лишь легкой разминкой по сравнению с тем, через какой ад проходил Акаги. Второго клона, работающего с ёкаем, словно вообще не волновал тот факт, что перед ним живое существо. Там не было ни пощады, ни намека на сдерживание силы. Почти каждый хлесткий удар обезьяньего шеста сопровождался жутким хрустом ломающихся костей гиганта.

Акаги ревел, бросался в яростные атаки, но клон читал каждое его движение. Шест раздробил демону плечо, затем с мерзким звуком сломал колено, заставив того рухнуть на сырую землю. Кровь ёкая уже щедро залила траву на несколько метров вокруг, превратив место спарринга в багровое месиво. Грейфия непроизвольно сжала кулаки. Она привыкла к жестоким битвам, но такое избиение собственного ученика казалось ей безумием. Она перевела потрясенный взгляд на настоящего Сунь Укуна, который всё так же безмятежно сидел у костра, потягивая чай и с ленивым интересом наблюдая, как его копии буквально перемалывают юношей в кровавую труху.

— Зачем такая бессмысленная жестокость? — ее голос, хоть и изменившийся, все еще хранил нотки властности.

Сунь Укун даже не повернул головы, продолжая с интересом следить за избиением. Он невозмутимо сделал очередной глоток чая.

— Не переживай за него, девочка. Этого они не убьешь, даже если буквально разорвешь его тело на куски, — будничным тоном ответил старик.

И, словно в подтверждение его слов, Акаги, чье колено секунду назад было вывернуто под неестественным углом, а плечо висело плетью, с утробным, звериным рыком вскочил на ноги. На глазах у ошеломленной Грейфии раздробленные кости мгновенно встали на место, а разорванные мышцы сплелись воедино. Она конечно, ранее видела его силу регенерации, но в пылу боя — это одно, а наблюдать за такой регенерацией вблизи — совсем другое.

— Я, конечно, слышала, что они — настоящие звери в плане выносливости и природной регенерации… — медленно произнесла демонесса, не в силах поверить своим глазам. — Но то, что я вижу сейчас, выходит за рамки простых легенд. По скорости исцеления это похоже на силу клана Фенекс.

— Его сила регенерации удивляет даже меня, — признал Сунь. — Но это не повод возгордится. Даже на самую быструю регенерацию найдется ответ в этом мире. Кстати, подойди ко мне.

Не совсем понимая, зачем старику это понадобилось, Грейфия всё же решила подойти. С этим приматом спорить было себе дороже. Она остановилась в шаге от Мудреца, настороженно глядя на него. Сунь Укун не стал тратить время на лишние разговоры. Он просто поднял руку и легко коснулся ее лба двумя узловатыми пальцами.

Короткий, точный импульс чужой энергии прошил тело девушки. Внутри словно провернулся невидимый ключ, и жесткий блок, намертво перекрывавший ее магические каналы, со щелчком исчез. Грейфия прерывисто выдохнула. Родная демоническая магия хлынула по венам, заполняя внутреннюю пустоту привычным теплом. Ощущение вернувшейся силы подействовало лучше любого лекарства. Плечи девушки заметно опустились, въевшееся в мышцы напряжение отступило, и она впервые за долгое время позволила себе по-настоящему расслабиться, прикрыв глаза.

Сунь Укун, убрав руку, удовлетворенно кивнул, наблюдая за переменой в ее состоянии.

— Вот так-то лучше, — усмехнулся старик, возвращаясь к своему чаю. — А теперь слушай внимательно. После обеда выйдешь и поучаствуешь в спарринге с моими оболтусами. И мой тебе совет: ни в коем случае их не жалей. Втаптывай в грязь на полную катушку. Эти двое недавно раскидали отряд обычных демонов, так что теперь могут не в меру возгордиться своими успехами. Будет крайне полезно сбить с них спесь.

Грейфия медленно открыла глаза.

— Обычных демонов? — сухо уточнила она, чуть вздернув подбородок. — Для справки, монах: это была гвардия, состоящая исключительно из бойцов высокого класса.

Король Обезьян лишь безразлично отмахнулся трубкой, всем своим видом показывая, что для него все эти громкие аристократические титулы и ранги Преисподней — не более чем пустой звук. Девушка предпочла промолчать. Вернувшаяся магическая мощь приятно пульсировала в жилах, окончательно прогоняя остатки утренней прохлады и мышечной слабости. Грейфия скрестила руки на груди и стала послушно, с толикой мрачного предвкушения ждать, пока копии Мудреца закончат свои изощренные издевательства над залитыми кровью и потом учениками.

Солнце в джунглях перевалило за зенит, когда изрядно помятые, но успевшие перевести дух ученики Мудреца вновь вышли на вытоптанную, обильно политую кровью и потом поляну. Грейфия ждала их в центре импровизированной арены. Лишенная своего привычного аристократического наряда, в простой, позаимствованной из запасов старика походной одежде и с новым, простоватым лицом, она всё равно умудрялась стоять так, словно принимала парад войск Подземного мира.

«Порода» — подумал Акаги. Девушка неспешно размяла кисти рук, привыкая к новым, чуть более грубым пропорциям своего тела.

— Нападайте вместе, — спокойно произнесла она, даже не принимая боевой стойки.

Чу Фэн и Акаги переглянулись. В глазах юношей, еще не остывших после адской мясорубки с клонами, вспыхнул опасный огонек задетой гордости. Одно дело — терпеть избиение от старого примата, титулованного самим Буддой и совсем другое — выслушивать насмешки от женщины, чью гвардию они раскатали день назад.

— Как скажешь, наставница, — процедил Акаги, и его бирюзовые глаза хищно сузились. Чу Фэн не стал тратить время на разговоры. Воздух прорезал пронзительный свист — юноша сорвался с места с такой скоростью, что за ним смазался шлейф золотистого света. Истинный Лонгин в его руках превратился в смертоносный росчерк, метящий прямо в грудь бывшей демонессы.

Грейфия не сдвинулась ни на миллиметр. В самый последний момент она плавно, текучим движением сместила корпус в сторону. Смертоносное лезвие копья пропороло лишь воздух в дюйме от ее плеча.

Не дав Чу Фэну времени на возврат оружия, она щелкнула пальцами. В воздухе мгновенно вспыхнул магический круг. Грейфия с легким удивлением отметила, что вместо привычного благородного серебра Люцифуг, печать сияла тусклым пурпурным светом — работа Короля Обезьян оказалась безупречной. Из печати вырвался плотный кинетический удар, впечатавшийся парню прямо в солнечное сплетение и отбросивший его на десяток метров назад.

Но расслабляться было некогда. Пространство за ее спиной жалобно треснуло. Бирюзовая вспышка ознаменовала появление Акаги. Кулак ёкая, способный пробивать скалы, обрушился на то место, где находилась голова девушки. Удар разорвал воздух с оглушительным хлопком, но Грейфии там уже не было. Она ушла в глухой перекат, попутно раскидывая вокруг себя сеть из трех многослойных барьеров. Акаги рыкнул, разворачиваясь, и обрушил на щиты шквал чудовищных ударов. Первый барьер разлетелся вдребезги с хрустальным звоном, второй пошел густой сетью трещин, но выдержал.

— Слишком много лишних движений. Сплошная грубая сила и никакой тактики, — холодно констатировала Грейфия из-за щита.

Она резко сжала кулак, и уцелевший барьер взорвался наружу, окатив ёкая плотной волной сжатого воздуха. Акаги отшатнулся, а в этот момент в бой снова вступил Чу Фэн. Акаги, воспользовавшись прикрытием товарища, вновь провалился в пустоту. Он возник прямо по курсу ее движения, широко расставив руки, намереваясь поймать изворотливую наставницу в медвежий захват, пока она уклоняется от лучей.

«А вот это уже неплохо», — мысленно похвалила Грейфия, оценив их спонтанную командную работу. Но для нее это было слишком просто. Вместо того чтобы тормозить или уходить в сторону, она ускорилась, бросаясь прямо в объятия рогатого гиганта. В последний миг перед столкновением, ее аура вспыхнула. Грейфия создала под своими ногами магическую платформу под углом, скользнула по ней, словно по льду, проскальзывая у Акаги между ног.

Оказавшись за его спиной, она с силой пнула ёкая под колени, одновременно посылая в его спину концентрированный гравитационный импульс. Потерявший равновесие здоровяк кубарем полетел вперед — прямо под копье Чу Фэна. Раздался взрыв, и ёкай с руганью покатился по земле, его плоть задымилась от святого ожога, который, впрочем, тут же начал затягиваться.

— Вы сражаетесь как дворовые драчуны, а не воины, — голос Грейфии звучал откуда-то сверху.

Оба парня резко вскинули головы. Бывшая демонесса парила в десятке метров над землей, раскинув руки в стороны. Ее глаза потемнели, а вокруг нее, закрывая небо, один за другим распускались десятки магических кругов.

— Пора заканчивать эту разминку, — безжалостно произнесла Грейфия и опустила руки вниз.

Из магических печатей ударил сплошной ливень энергетических копий и гравитационных прессов. Чу Фэн едва успел поднять Лонгин, но первый же удар заставил его упасть на одно колено, а земля под ним просела на полметра. Акаги попытался сделать скачок, но Грейфия просчитала и это: одна из печатей была направлена на искажение пространства, и ёкая просто вышвырнуло из пустоты обратно на землю.

Бомбардировка длилась не больше десяти секунд, но когда рев магии стих, и осела густая пыль, поляна превратилась во вспаханное поле боя. Чу Фэн лежал на дне неглубокого кратера, тяжело и хрипло дыша, не в силах даже приподнять онемевшую руку с копьем. Рядом с ним, впечатанный в грунт по самые рога, глухо стонал Акаги, чья регенерация отчаянно пыталась справиться с десятком новых переломов.

Грейфия плавно и бесшумно опустилась на землю. Она даже не запыхалась. На ее простой одежде не было ни пылинки. Девушка невозмутимо поправила растрепавшиеся темные волосы и смерила поверженных парней оценивающим взглядом.

— Для парочки дикарей — вполне неплохо, — прокомментировала она. Неподалеку раздался раздражающий смех, заставивший учеников поморщиться.

Глава 28. Размышления и путь

***

Вечер опустился на джунгли влажной пеленой, принеся с собой прохладу и стрекот ночных насекомых. На вытоптанной за день поляне мирно трещал костер.

Полумертвый Чу Фэн, чьи движения сейчас больше напоминали куклу с перерезанными нитями, вяло помешивал закипающую воду в закопченном котелке. Юноша едва стоял на ногах после изматывающей тренировки и спарринга, но упрямо продолжал готовить вечерний чай. Чуть поодаль устроился Акаги. Ёкай, чья регенерация уже успела устранить последствия дневной мясорубки, сноровисто нарезал остатки утреннего кабана ножом, готовя мясо к прожарке.

— Эй, старик, — нарушил тишину они, насаживая крупные куски на импровизированные деревянные шампуры. — А когда мы уже выйдем к какому-нибудь поселению?

Сунь Укун, расслабленно попыхивающий трубкой на своем излюбленном поваленном бревне, приоткрыл один глаз.

— А тебе что, комары на природе спать мешают?

— Мне одежда нормальная нужна, — буркнул Акаги, раздраженно дернув плечом.

Грубая ткань его рубахи, и без того повидавшая лучшие времена, издала жалобный треск. После ночной стычки с демонами и сегодняшних спаррингов она окончательно пришла в негодность.

— Она буквально по швам расползается, — пояснил ёкай. — Еще пара таких тренировок, и мне придется щеголять по лесу в чем мать родила.

— Ну, это точно отпугнет всех хищников в округе, — усмехнулся Мудрец, но всё же задумчиво почесал подбородок. — Ладно. Думаю, к завтрашнему вечеру доберемся до одного небольшого городка на границе. Там и приоденешься. Да и чай новый приобрести не помешает.

— Но мы же уже далеко от Китая? — удивился Чу Фэн. — Мы сможем тут хороший чай достать?

— Мальчишка, стоит лишь захотеть, как чай ты достанешь хоть на другом конце света, — ответил Сунь, принимая пиалу и переключаясь на разговор с Акаги.

Пока двое ёкаев обсуждали маршрут, Грейфия молча сидела на прогретом валуне, держа в руках горячую деревянную пиалу. Пару минут назад Чу Фэн, едва переставляя стертые в кровь ноги, подошел к ней и с тихим, измученным вздохом протянул свежезаваренный чай. Без злобы. Без страха. Будто подавал напиток товарищу, а не демонессе, которая еще вчера хладнокровно пыталась его убить, а сегодня днем втаптывала в землю магией.

Девушка сделала небольшой глоток, чувствуя, как терпкое тепло разливается по телу, и мысленно задалась вопросом: как вообще она дошла до такой жизни?

Казалось бы, только вчера она, гордость рода Люцифуг, вела за собой гвардию, выслеживая эту странную компанию в джунглях. А теперь? Теперь она сидит с ними у одного костра в чужом, простоватом теле, пьет чай из рук своей несостоявшейся жертвы и слушает их бытовые перепалки о рваной одежде. И самое пугающее заключалось в том, что она как-то слишком быстро, почти без внутреннего сопротивления смирилась со своей новой реальностью.

Грейфия опустила взгляд на пляшущие блики пламени в своей чашке. Впрочем, если быть до конца честной с самой собой, ее внезапная покорность судьбе имела вполне логичное объяснение. Где-то в глубине души она уже давно понимала, что Ризевим Ливан Люцифер всерьез подумывал о ее устранении.

Владыка Демонов никогда не терпел тех, кто не прогибался под каждое его слово. Ее статус в Преисподней рос, а непреклонные принципы Люцифуг всё чаще шли вразрез с его изворотливой политикой. Отправка на восток, в чужие земли Индры, за головой носителя Истинного Лонгина — всё это было не просто важной миссией. Это была идеально спланированная многоходовочка, из которой для нее не существовало хорошего выхода. Либо она погибнет, решив проблему Люцифера чужими руками, либо победит, но потратит столько сил вдали от дома, что от нее можно будет легко избавиться позже.

Ее мысли невольно обратились к тем, кто действительно представлял реальную угрозу для нынешней власти — к молодым наследникам. Сазекс Гремори и Аджука Астарот. Невероятно, даже как-то нечестно сильные демоны, чья нестандартная, подавляющая мощь уже сейчас заставляла старых демонов нервно перешептываться. Ризевим прекрасно понимал, что эта новая кровь рано или поздно бросит вызов самим Владыкам Ада.

Грейфия вспомнила тот короткий период, когда Люцифер поручил ей слежку за Сазексом. Она должна была стать холодными глазами и ушами Владыки в стане потенциальных смутьянов, но вместо этого… сама чуть не прониклась их взглядами. За пеленой неизбежного юношеского максимализма и бунтарства этих двоих скрывалось трезвое понимание реальности. Их идеи были на удивление здравыми.

Ад вырождался. Это был непреложный факт, который высший свет старательно игнорировал. Численность чистокровных демонов неумолимо падала, и рождение даже одного ребенка в знатной семье становилось событием поистине городского масштаба, которое праздновали неделями. А что ждало их дальше? Ряды Небес постоянно пополняла их божественная система и людская вера, армия Азазеля всегда могла рассчитывать на свежих изгнанников Света, чьи крылья почернели от порока. А вот демонам брать новую кровь было попросту неоткуда. Фракция медленно, но верно шла к своему естественному вымиранию, пока старые правители слепо цеплялись за власть.

И всё же, размышляя об этом под треск костра, Грейфия скривила губы в горькой усмешке. Люцифер зря списал её со счетов так рано. В этом и заключалась главная ошибка Ризевима — он мерил всех по себе, видя кругом лишь предательство и выгоду. Она могла сколько угодно не принимать его разрушительную политику. Могла видеть горькую правоту в словах молодых реформаторов и осознавать, что старый мир обречен. Но она была Люцифуг. Семья, долг и честь ее дома всегда стояли для нее на первом месте. Только ради своего отца и младшего брата Евклида она бы до последнего вздоха билась на стороне Владыки, защищая этот гниющий порядок, каким бы он ни был. Ризевим сам, из одной лишь паранойи, выбросил с доски верную фигуру.

Впрочем, теперь всё это не имело ровным счетом никакого значения. Прошлое осталось по ту сторону её мнимой смерти. Причудливые нити судьбы накрепко связали её с этой странной компанией. Живой реликт эпохи древних мифов, юный представитель почти вымершего вида японских они и хрупкий смертный мальчишка, в чьих руках находился один из сильнейших Лонгинов. Более нелепого и одновременно смертоносного отряда было просто не сыскать во всем подлунном мире.

От этих философских размышлений Грейфию отвлек дразнящий аромат жареного мяса. Она подняла глаза и увидела подошедшего Акаги. Ёкай молча протягивал ей толстый импровизированный шампур, на котором шкварчали сочные, покрытые золотистой корочкой куски кабанятины. Lемонесса чуть помедлила, но всё же аккуратно приняла предложенный ужин.

— Спасибо, — едва слышно, почти одними губами шепнула она, опустив взгляд на еду. Для обычного человека этот звук безвозвратно потонул бы в треске горящих веток и громком стрекоте ночных цикад, но острый звериный слух Акаги уловил его без малейшего труда. На усталом лице гиганта появилась искренняя улыбка.

— Приятного аппетита, — просто ответил ёкай, разворачиваясь, чтобы вернуться к своему месту у огня.

— Ох уж это время молодых… — тут же раздалось со стороны поваленного бревна притворное, недовольное старческое кряхтение.

Сунь Укун перехватил трубку поудобнее, выпустил в ночное небо густое облако дыма и лукаво прищурился, глядя на покрасневшего ученика.

— Старая ты макака, — смущенно буркнул Акаги, отворачиваясь к костру и делая вид, что полностью поглощен прожаркой своего куска мяса. — Я просто проявил вежливость. И вообще, ешьте давайте, пока не остыло.

Сунь Укун лишь тихо рассмеялся, выбивая пепел из трубки. Постепенно разговоры стихли, уступив место умиротворяющим звукам ночного леса. Изматывающая дневная тренировка, щедро приправленная побоями, неумолимо брала свое. Чу Фэн, едва дожевав свою порцию, просто повалился на бок, подложил под голову свернутую верхнюю одежду и уснул почти мгновенно, даже не успев толком укрыться. Король Обезьян, накинув на плечи выцветшую рясу, привычно устроился прямо на поваленном бревне, погружаясь в сон.

Акаги еще какое-то время возился у огня, читая сутры. Однако вскоре и его ворчание становилось всё тише и бессвязнее, пока окончательно не перешло в мерный, раскатистый храп. Грейфия легла на заботливо расстеленный для нее походный плащ, подтянув колени к груди. Она смотрела на пляшущие языки пламени, вслушиваясь в уютный треск прогорающих веток, стрекот цикад и ритмичное дыхание спящих рядом юношей.

Поразительно, но здесь, посреди диких джунглей, ночуя на сырой земле в компании тех, кого она еще недавно должна была хладнокровно уничтожить, она чувствовала себя… иначе. Под тихое сопение смертного мальчишки и богатырский храп рогатого гиганта, бывшая демонесса прикрыла глаза.

Лагерь проснулся с первыми лучами солнца.

Грейфия открыла глаза и обнаружила, что стоянка уже гудит как растревоженный улей. Юноши быстро и слаженно сворачивали лагерь, пока Король Обезьян, бодро разминая затекшую спину, задавал вектор их дальнейшего пути.

— План такой, молодежь, — громко провозгласил Сунь Укун, указывая концом своей трубки в сторону проглядывающей сквозь густую листву широкой водной глади. — Выдвигаемся вверх по течению Брахмапутры. Сначала заскочим в ближайшую деревушку по курсу. Нам нужно пополнить запасы провизии, купить нормальный чай, ну и прикрыть срам нашего рогатого друга. А уже оттуда направимся прямиком до Бихара.

Бывшая демонесса плавно поднялась на ноги, отряхнула свой походный плащ и подошла к остаткам кострища.

— Нужна помощь со сборами? — спокойно поинтересовалась она.

Предлагать физическую помощь было непривычно для аристократки ее уровня — в резиденции Люцифера для таких задач существовал целый штат прислуги. Но Грейфия была прагматиком. Раз уж она стала частью этого странного отряда, старые правила больше не имели веса, и нужно было вносить свой вклад в быт. Сунь Укун лишь весело фыркнул и отрицательно покачал головой.

— Оставь этот грубый ручной труд парням, девочка, — усмехнулся Мудрец. — Тяжести таскать — их прямая обязанность. Пусть отрабатывают ужин и лишний раз качают мышцы, им полезно.

Парни, к некоторому удивлению Грейфии, совершенно не возмутились подобному распределению обязанностей. Более того, они восприняли это как должное. Чу Фэн, не проронив ни слова возмущения, ловко и плотно скрутил спальные мешки, а Акаги одним привычным махом закинул на свое широченное плечо самые тяжелые тюки с пожитками. Для них эта утренняя походная суета давно стала неотъемлемой частью рутины, эдакой легкой разминкой перед долгой дорогой.

Буквально через десять минут от их ночной стоянки осталось лишь тщательно засыпанное землей кострище. Отряд, не теряя больше ни минуты, бодрым шагом выдвинулся вдоль берега великой реки навстречу новым испытаниям.

Путь вдоль берега Брахмапутры оказался на удивление размеренным. Могучая река несла свои мутные, глинистые воды с непрерывным, гудящим рокотом, а густые джунгли вокруг поначалу казались непроходимой, душной стеной зелени. Однако, внимательно присмотревшись к своим новым спутникам, Грейфия быстро осознала одну деталь: перед ней были не просто бойцы. Они были опытными, слаженными путешественниками, для которых дикая природа давно стала естественной средой обитания.

Они не ломились сквозь чащу напролом, тратя силы на борьбу с лесом. Сунь Укун, шедший впереди, задавал темп и выбирал маршрут. Старик словно видел невидимые тропы, непринужденно огибая топкие участки и заросли. Акаги, навьюченный тяжелыми тюками, двигался следом. Несмотря на свои габариты, ёкай ступал почти бесшумно. Он не ломал ветки без необходимости, инстинктивно пригибаясь там, где нужно, и находил самую твердую опору в раскисшей от влаги земле. Даже Чу Фэн, будучи, по сути, обычным смертным человеком, демонстрировал поразительную выдержку. Юноша шагал ровно, дышал размеренно, экономя силы, и привычно контролировал фланги, то и дело поглядывая вглубь зарослей.

В их продвижении не было ни капли лишней суеты. Никаких раздраженных вздохов из-за липкой жары, проклятий в адрес кусачих насекомых или жалоб на усталость. Для них

это была рутина. Грейфия, привыкшая к мгновенным перемещениям через телепортационные печати и комфорту, шла в середине отряда, сохраняя ровное дыхание благодаря восстановленной демонической магии. Она поймала себя на мысли, что этот примитивный способ путешествия имеет свою своеобразную эстетику.

Спустя примерно полдня пути, когда солнце достигло зенита и начало безжалостно раскалять влажный воздух, пейзаж наконец изменился. Плотная стена деревьев стала редеть, уступая место искусственным прогалинам и возделанным рисовым чекам, залитым водой.

Стрекот цикад сменился мычанием скота и далекими людскими голосами. В тяжелом воздухе отчетливо запахло древесным дымом, навозом и характерной смесью резких индийских специй. За очередным широким изгибом Брахмапутры показались приземистые глинобитные постройки и крыши, крытые пальмовыми листьями. Небольшая приграничная деревушка, раскинувшаяся у самой воды, жила своей суетливой полуденной жизнью.

Разбив временный лагерь в тени раскидистых деревьев на самой кромке джунглей, Сунь Укун распорядился распределить задачи. Сам он вместе с Чу Фэном остался обустраивать стоянку, а вот поход за провизией поручил Акаги и Грейфии, небрежно бросив ёкаю увесистый кожаный кошель с монетами.

Акаги, не расстающийся со своей широкой бамбуковой шляпой с самого начала их пути, быстро ополоснул лицо водой из придорожного ручья. Стянув шнурок на шее, он махнул Грейфии рукой, приглашая следовать за ним в гущу поселения.

Едва они пересекли незримую границу деревни, как на бывшую демонессу обрушился хаос человеческого быта. Для Грейфии, выросшей в роскоши Подземного мира, местные картины были в диковинку. Деревни и города в Аду, конечно, тоже существовали, но всё там было подчинено строгой иерархии и порядку: чинные ряды торговцев, ровные прилавки, аккуратно разложенные товары, зелья и артефакты. Местные рынки дышали сдержанным достоинством.

Здесь же царил хаос. Узкие, пыльные улочки были буквально завалены мешками с разноцветными крупами, связками экзотических фруктов, сушеных трав и тушами домашней птицы. В воздухе висела почти осязаемая смесь запахов: от аромата жареных лепешек и резких специй до вони нечистот и пота. Со всех сторон неслись крики зазывал, мычание волов и плач детей. Пока Грейфия с легкой брезгливостью и скрытым любопытством осматривалась, стараясь не испачкать подол своего плаща, Акаги целенаправленно вел её сквозь толпу. Наконец, он резко затормозил у пестрой лавки какого-то суетливого индуса, торговавшего специями. Горы охристо-красной, желтой и зеленой пудры возвышались на деревянных поддонах.

И тут началось то, к чему жизнь аристократку совершенно не готовила. Стоило торговцу озвучить цену за пару мешочков карри и перца, как Акаги, этот ёкай, способный голыми руками разрывать демонов, вдруг преобразился. В нем проснулся базарный торгаш небывалого уровня.

— Сколько?! — возмущенно рявкнул гигант из-под бамбуковой шляпы, да так, что индус нервно сглотнул и втянул голову в плечи. — Уважаемый, ты мне толченой пыли с дороги насыпать решил за такие деньги? Да твой перец пахнет так, будто он еще моего прадеда застал!

Торговец, быстро оправившись от испуга, замахал руками и начал на быстром местном диалекте отстаивать честь своего товара, клянясь всеми богами, что это лучшие специи на берегах Брахмапутры. Акаги в долгу не остался. Он театрально хватался за сердце, взвешивал мешочки на руке, презрительно цокал языком, угрожал уйти к конкуренту напротив и сбивал цену с таким азартом, словно от этих нескольких медных монет зависела судьба всего мира.

Грейфия, стоявшая чуть позади, почувствовала, как её бледные щеки стремительно заливает густая краска. Великий Люцифер, как же это было стыдно… В её кругах торговаться из-за грошей считалось невообразимым моветоном, признаком нищеты и дурного тона.

А сейчас она стояла посреди грязного, шумного рынка рядом с двухметровым амбалом, который едва ли не с пеной у рта выторговывал скидку на щепотку зиры. Демонесса незаметно сделала полшага в сторону и опустила взгляд, отчаянно желая слиться с толпой и всем своим видом показывая, что она вообще не знает этого скупого парня в шляпе.

Наконец, эта ожесточенная битва за цену подошла к концу. Оставшись вполне довольными друг другом — а купец так и вовсе с явным облегчением вытирал пестрым платком вспотевший лоб, — они ударили по рукам. Суетливый индус сноровисто насыпал ароматные порошки в небольшие холщовые мешочки и с почтительным поклоном передал их гиганту.

Расплатившись, Акаги повернулся к своей спутнице и тихо хмыкнул, заметив её отстраненную позу и независимый взгляд, устремленный куда-то в сторону пустых корзин.

— Можешь не делать вид, что ты случайно проходила мимо, — усмехнулся ёкай, пряча специи за пазуху. — Думаешь, мне самому доставляет удовольствие глотку рвать на базаре из-за пары медяков? Я, когда только начал путешествовать, тоже просто платил ту сумму, которую мне озвучивали.

Он поправил свою широкую шляпу, укрываясь от палящего солнца.

— Но тут есть нюанс. Посмотри на меня. Для этих торгашей я выгляжу как тупой дуболом с мышцами вместо мозгов. Они видят чужака таких габаритов и тут же, не моргнув глазом, заламывают цену в три, а то и в четыре раза выше реальной. А если я буду молча отдавать им требуемое… то старик потом мне полдня будет плешь проедать за каждую растраченную впустую монету из бюджета.

Грейфия, наконец-то соизволившая посмотреть на напарника, удивленно приподняла тонкую бровь. Напускная невозмутимость дала трещину.

— Хочешь сказать, что Король Обезьян, Великий Мудрец, Равный Небу… переживает из-за медных монет и торгуется на рынке? — недоверчиво уточнила демонесса.

— Торгуется? — Акаги выразительно закатил глаза, и это было заметно даже из-под полей шляпы. — Да он за хороший чай и специи готов душу из продавца вытрясти! По сравнению с тем, какие театральные представления и скандалы закатывает эта старая макака, чтобы сбить цену, я — просто образец щедрости и кротости.

Грейфия на мгновение застыла посреди шумной улицы. В её голове никак не желал укладываться абсурдный образ легендарного древнего божества, титулованного самим Буддой, который с пеной у рта выбивает скидку на пучок зелени. Кажется, этот мир продолжал стремительно рушить все её шаблоны.

Покончив со специями, они двинулись дальше. Поспрашивав местных торговцев, Акаги выяснил, где можно раздобыть одежду на его нестандартную фигуру. Жители указали им на неприметную лачугу на окраине рынка, где обитала портниха.

Смерив двухметрового гиганта цепким профессиональным взглядом, старушка ничуть не смутилась ни его габаритам, ни странной шляпе, которую он так и не снял. За весьма скромную сумму она пообещала, что к завтрашнему утру пошьет ему крепкие, просторные штаны и рубаху из плотного хлопка, способные выдержать суровые дорожные условия. Выйдя от портнихи, Акаги задумчиво подбросил на широкой ладони кожаный кошель. Прикинув в уме уже сделанные траты и оставшийся бюджет, он удовлетворенно кивнул: пара лишних монет еще оставалась.

Их путь к выходу с рынка пролегал мимо пестрых рядов, где торговали местными сладостями. Запаха жженого сахара, меда и топленого масла так и витал в воздухе. Внимание ёкая привлекла небольшая лавка, уставленная подносами с разнообразными десертами. Его взгляд сразу же зацепился за аккуратные, нарезанные ромбиками светлые кусочки, щедро посыпанные колотыми орехами.

— Бурфи, — пробормотал Акаги, останавливаясь у прилавка. — Старик как-то рассказывал про эту штуку.

Недолго думая, он отсыпал торговцу несколько монет и взял две увесистые порции молочной сладости, завернутые в широкие зеленые листья. Одну из них он тут же протянул своей спутнице. Грейфия инстинктивно отстранилась. Уличная еда, приготовленная в этих шумных и, мягко говоря, сомнительных санитарных условиях, совершенно не вписывалась в её аристократический рацион.

— Благодарю, но я вынуждена отказаться, — с вежливым холодком ответила демонесса, даже не подняв руки.

— Бери, пока дают, — безапелляционно заявил ёкай, настойчиво впихивая сладкий сверток ей в ладони. — Эти бурфи нахваливал сам Сунь Укун!

Грейфия со вздохом приняла угощение. Акаги тем временем закинул свой кусок в рот, пожевал пару секунд и вдруг разочарованно поморщился.

— Тьфу ты. Слишком приторно, аж зубы сводит, — проворчал гигант, проглатывая десерт. — Старая макака, как всегда, всё преувеличил. Вообще ничего особенного. Обычная сладкая замазка.

Грейфия, глядя на его реакцию, всё же решилась. Она аккуратно, самыми кончиками губ, откусила крошечный кусочек от своего ромбика. Нежная, тающая во рту молочная текстура с ярким привкусом топленого молока, кардамона и фисташек мгновенно раскрылась на языке.

Девушка сохранила абсолютно бесстрастное, отстраненное выражение лица, никак не выдав своих эмоций. Но где-то в глубине души, пережевывая угощение, гордая наследница рода Люцифуг была вынуждена признать: на вкус этот незамысловатый человеческий десерт оказался очень даже хорош. Вполне возможно, Король Обезьян был не так уж и неправ.

Глава 29. Цели и принятие

***

Обратный путь до кромки джунглей прошел в относительном молчании. Стоило Грейфии и Акаги приблизиться к стоянке, как до их слуха донесся характерный свист рассекаемого воздуха.

На поляне кипела тренировка. Чу Фэн, насквозь промокший от пота, с упрямством наседал на клона Сунь Укуна. Истинный Лонгин в руках юноши выписывал сложные дуги, метя то в грудь, то по ногам неуловимого противника. Копия монаха играючи отбивала выпады деревянным шестом, попутно отвешивая парню болезненные тычки под ребра за каждую открытую зону.

Сам Король Обезьян безмятежно восседал на своем привычном месте. В его руках дымилась пиала — Чу Фэн успел заварить наставнику свежий чай до того, как его отправили выплевывать легкие на импровизированную арену. Старик делал крошечные глотки и время от времени лениво выкрикивал замечания.

Акаги бережно опустил холщовые мешочки со специями и остальными покупками у корней ближайшего дерева. Он стянул с головы бамбуковую шляпу, повесив ее на толстый сук. В глазах гиганта мгновенно вспыхнул бойцовский азарт. Он размял плечи, громко хрустнул массивной шеей и исчез в бирюзовой вспышке Скачка Бездны. Поняв мотив своего ученика, Сунь без слов вырвал одну волосинку из своей шевелюры и дунул в нее, создав очередного клона.

Пока на импровизированной арене разворачивалось очередное жестокое избиение, сопровождаемое треском ломающихся веток и сдавленными ругательствами, Грейфия плавно подошла к поваленному бревну. Аккуратно расправив подол походного плаща, она опустилась рядом с Великим Мудрецом. Старик, не отрывая взгляда от спарринга, сделал шумный глоток чая и лукаво скосил на нее глаза.

— Ну, как прогулялись? — поинтересовался Сунь Укун, поудобнее перехватывая пиалу. — Рогатый ничего не натворил?

— Все прошло нормально, — сдержанно ответила девушка, с легким содроганием вспомнив недавний базарный позор. — Ваш ученик продемонстрировал мертвую хватку в торговых делах. Думаю, тот купец еще не скоро забудет наш визит. И портниха обещала закончить с одеждой к утру.

Король Обезьян довольно хмыкнул, поглаживая подбородок и явно одобряя хозяйственность ёкая. На несколько минут между ними повисла тишина. Грейфия неотрывно смотрела на то, как Чу Фэн, сцепив зубы, пытается заблокировать серию выпадов, а Акаги раз за разом бросается на шест обезьяньей копии, совершенно не считаясь с травмами. В ее голове давно зрел вопрос, который она просто обязана была задать, чтобы понять свое место на этой новой шахматной доске.

— Зачем всё это? — ее голос прозвучал тихо. Сунь чуть повернул голову, выжидающе глядя на бывшую демонессу.

— Этот путь, — пояснила Грейфия, прямо встречая его пронзительный золотистый взгляд. — Вы изматываете их до полусмерти каждый день, заставляя выходить за пределы собственных возможностей. Вы, Великий Мудрец, живая легенда, внезапно решили выйти в мир, чтобы лично нянчиться с юнцом и они на самом краю цивилизации. Я отказываюсь верить, что это просто прогулка. Какую конечную цель вы преследуете? И к чему конкретно вы их готовите?

Сунь Укун тяжело вздохнул, всем своим видом изображая вселенскую скорбь. Он прикрыл глаза, сложил свободную руку в подобие священной мудры и заговорил возвышенным тоном.

— Видишь ли, дитя мое… Мир пронизан незримыми нитями кармы. Каждый наш шаг — это лишь легкая рябь на поверхности великого океана бытия. Я веду этих юношей по тернистому пути к истинному просветлению, чтобы они познали баланс Вселенной, очистили свой дух от земных страстей и обрели внутренний покой…

— Избавьте меня от этого бреда, — перебила его Грейфия. — Я хочу услышать правду.

Король Обезьян искренне рассмеялся и хитро прищурился, глядя на непроницаемую спутницу.

— А ты крепкий орешек, Люцифуг, — ухмыльнулся он, делая очередной глоток чая. — Ладно, скажу как есть. Я просто иду по воле судьбы. Нити сплелись именно так, и уж точно не мне с ними спорить. Я лишь направляю течение, которое уже началось.

В серебристых глазах Грейфии мелькнуло неподдельное удивление.

— Вы? Не имеете права спорить? — она скептически выгнула бровь, недоверчиво разглядывая расслабленную фигуру Мудреца. — Одно из сильнейших существ, чья мощь способна сокрушать небеса, безропотно подчиняется какой-то абстрактной судьбе?

Сунь Укун глотнул чая, после чего поморщился.

— Уже остыл, — прокомментировал он. — Твой кругозор слишком узок, девочка. Вы, демоны, привыкли вариться в своем замкнутом котле Преисподней, деля клочки влияния и считая себя вершиной мироздания, — тихо, но веско произнес старик. — Вселенная куда шире, многограннее и опаснее, чем кажется. И в этой вселенной существуют законы, перед которыми даже высшие боги предпочитают склонять головы.

Грейфия замолчала. Слова старика, произнесенные без капли привычного лукавства, заставили ее задуматься над тем, насколько ограниченным действительно было ее восприятие мира.

В этот момент на краю поляны показался Чу Фэн. Юноша тяжело опирался на древко своего копья, а его одежда насквозь пропиталась потом. Покрытый свежими синяками и ссадинами, он выглядел так, будто вот вот потеряет сознание. Бросив короткий взгляд на наставника и заметив его пиалу, парень молча, даже не попытавшись присесть и перевести дух, поплелся к котелку — разводить огонь и заваривать новую порцию чая.

Грейфия проводила его взглядом, а затем перевела внимание на вторую половину арены. Там Акаги, с глухим рычанием, вправил себе неестественно вывернутый плечевой сустав. Ёкай отплюнулся кровью, оскалился и с новыми силами сорвался в бой, обрушивая на клона град ударов.

— С владельцем Истинного Лонгина всё предельно ясно, — задумчиво произнесла девушка, указывая кивком на сражающегося гиганта. — Артефакт такой невероятной мощи — это всегда магнит для глобальных неприятностей и точка пересечения многих судеб. Но зачем вам этот они?

Она перевела непонимающий взгляд на Великого Мудреца.

— Какая роль отведена в вашем замысле представителю почти вымершего вида, чья суть сводится лишь к грубому разрушению?

Сунь Укун чуть склонил голову набок, и на его губах заиграла загадочная усмешка.

— Разве ты забыла нашу первую встречу? — спокойно спросил старик, покручивая в пальцах остывшую пиалу. — В той деревушке вы сошлись в бою именно с Акаги. И я тогда вмешался, чтобы вытащить из-под твоего удара его, а не владельца Лонгина. Рогатый — мой первый ученик. А прихватить с собой Чу Фэна было исключительно его личной инициативой.

Грейфия замерла, пытаясь уложить этот факт в своей голове.

— Значит… весь этот путь, всё это путешествие на край света началось из-за него? — пораженно переспросила девушка. Мудрец не ответил. Он лишь молча затянулся трубкой, спрятав взгляд за облаком дыма, предоставляя ей самой делать выводы.

Грейфия медленно повернула голову, присматриваясь к сражающемуся гиганту совершенно по-новому. Искать скрытый потенциал и великую судьбу в хрупком мальчишке с божественным артефактом было привычно. Но видеть центр мировых событий в этом монстре?

Тем временем Акаги начал концентрировать силу природы в правой руке. Его кожа на глазах приобрела характерный стальной отлив — ёкай накачивал плоть силой металла, намереваясь одним сокрушительным ударом пробить глухой блок обезьяньего посоха. Энергия гудела вокруг его кулака, готовая вырваться наружу. Однако клон был слишком опытным противником. Он не дал ученику скопить нужный объем магии. Копия резко разорвала дистанцию, нырнула под замах гиганта и провела стремительную подсечку.

Акаги среагировал на рефлексах, мощно оттолкнувшись от земли и подпрыгнув, чтобы пропустить шест под собой. Но именно этого клон и ждал. Поймав ёкая в воздухе, в тот краткий миг, когда он был лишен опоры и не мог маневрировать, копия Мудреца с разворота нанесла жесточайший удар посохом прямо ему в грудь. От попадания Акаги пушечным ядром отбросило назад. Он с грохотом впечатался спиной в толстый ствол векового дерева, едва не переломив его пополам и осыпав на поляну целый град листьев и сломанных веток.

Пока Акаги, кряхтя и сыпля проклятиями, отлеплялся от покалеченного дерева, к бревну неслышно подошел Чу Фэн. Юноша аккуратно, стараясь не дрожать от перенапряжения в мышцах, наполнил пустующую пиалу наставника свежим чаем. Затем он достал из походного мешка вторую чашку, налил в нее терпкий напиток и с легким поклоном протянул Грейфии.

Бывшая демонесса ответила коротким благодарным кивком. Сделав небольшой глоток, она прикрыла глаза, позволяя приятному теплу пройтись по телу, и вновь обратила взгляд на «арену». Спарринг, судя по всему, подходил к концу. Клон Мудреца, выполнив свою задачу, растворился в воздухе легкой золотистой дымкой. Акаги, тяжело дыша и потирая ушибленную грудь, направился к стоянке.

— Размялся, рогатый? — невозмутимо поинтересовался Сунь Укун, делая глоток свежего чая. — Отлично. А теперь дуй в лес и добудь нам ужин.

Не став спорить, Акаги развернулся и, тяжело ступая, скрылся в сгущающихся сумерках джунглей. Ждать пришлось недолго. Буквально через двадцать минут ёкай вынырнул из зарослей, держа за шеи двух крупных, пестрых птиц, чем-то напоминающих диких индюков. Не тратя времени на разговоры, гигант уселся у костра и принялся сноровисто ощипывать и потрошить добычу, готовя мясо к жарке.

Грейфия, допив свой чай, почувствовала непреодолимое желание ненадолго покинуть шумный лагерь и побыть в тишине. Мысли в голове, растревоженные разговором с Мудрецом, требовали упорядочивания.

— Я немного пройдусь, — негромко произнесла девушка, поднимаясь с бревна и отряхивая плащ.

Сунь Укун лишь рассеянно кивнул, даже не открыв глаз. Грейфия развернулась и медленно зашагала в сторону реки, оставляя позади лагерь.

Шум Брахмапутры понемногу заглушал звуки костра и разговора ребят. Грейфия вышла на каменистый берег и остановилась у самой кромки воды, бездумно наблюдая за тем, как быстрое течение несет оторванные ветки и листья куда-то вдаль.

Она сложила руки на груди, ежась от вечерней прохлады. Вопрос о том, что делать дальше, стоял перед ней как никогда остро. В Подземном мире она мертва. Рано или поздно Ризевим объявит об этом официально, возможно, даже сфабрикует красивую историю ее героической гибели, чтобы укрепить свои позиции. Молодые наследники — Сазекс и Аджука — конечно, попытаются что-то изменить, их мятеж неизбежен. Но политика Ада — дело долгое и вязкое. Пройдут годы, если не десятилетия, прежде чем они наберут достаточно сил для открытого противостояния.

Точно ли ей нужно всё это время изображать из себя безымянную кочевницу, скитающуюся по диким восточным землям в чужом теле? Неужели это ее предел? Грейфия прикрыла глаза, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Как ни странно, но к этой странной троице она не испытывала враждебности. Да, ее гордость всё еще немного саднило от недавнего сокрушительного поражения. Но, если быть до конца честной, проиграть самому Великому Мудрецу, Равному Небу — существу, чье имя золотыми буквами вписано в мифологию Востока, — было не зазорно. Это был исход, предопределенный с самого начала.

Куда больше ее удивляло собственное отношение к их быту. В этой примитивной, грубой простоте, в их ежедневных изматывающих тренировках, перепалках у костра и даже в позорных торгах на рынке за щепотку специй была какая-то… искренность. То, чего так отчаянно не хватало в лицемерных, пропитанных ядом кулуарах Люцифера.

Здесь не нужно было плести интриги, выискивать скрытый смысл в каждой оброненной фразе или опасаться удара в спину от союзника. Всё было предельно честно. Есть путь. Есть цель. Есть сила, которую нужно обуздать.

Демонесса открыла глаза и посмотрела на темнеющее небо. Вполне возможно, что эта кочевая романтика наскучит ей уже через месяц. Аристократическое воспитание и привычка к комфорту рано или поздно возьмут свое. Но ведь она не была пленницей. Сунь Укун ясно дал понять, что не держит ее насильно. Она вольна уйти в любой момент.

Так почему бы не задержаться? Почему бы не посмотреть своими глазами на то, к чему приведет это нелепое «путешествие на запад», в центре которого, по какой-то непостижимой иронии судьбы, оказался не мальчишка с божественным артефактом, а грубый, рогатый демон, выторговывающий скидки на индийских базарах?

Легкая, почти незаметная улыбка коснулась губ Грейфии. Она развернулась и неспешно, с достоинством истинной Люцифуг, направилась обратно к лагерю, откуда уже доносился невероятно аппетитный запах жареного мяса и специй.

Стоило Грейфии выйти на освещенную костром поляну, как Акаги, возившийся у огня, поднял голову. Заметив ее возвращение, ёкай чуть заметно улыбнулся и молча протянул ей широкий пальмовый лист, служивший импровизированной тарелкой. На нем исходил паром внушительный кусок превосходно прожаренного птичьего мяса.

— Благодарю, — искренне произнесла девушка, принимая свой ужин и аккуратно присаживаясь на облюбованное ранее место.

Она откусила небольшой кусочек, ожидая почувствовать вкус жесткой лесной дичи, но тут же удивленно приподняла тонкие брови. Мясо оказалось невероятно сочным и мягким. Несмотря на спартанские условия и полное отсутствие нормальной посуды или кухни, ёкай готовил просто превосходно. Было совершенно очевидно, кого именно старик всё это время нещадно запрягал на роль полевого повара.

На периферии вкуса Грейфия отчетливо уловила пряные нотки тех самых индийских специй, за которые Акаги с таким неистовством торговался на деревенском базаре всего несколько часов назад. Зира и перцы идеально дополняли блюдо. Эта маленькая деталь почему-то заставила бывшую демонессу усмехнуться своим мыслям.

Вскоре ужин подошел к концу. Уставший Чу Фэн, чьи силы после изматывающего спарринга были выпиты до дна, уснул первым, едва успев отставить в сторону пустую плошку. Акаги, тихо бурча под нос очередную сутру, закидал землей основное пламя костра, оставив лишь мирно тлеющие угли, чтобы те давали тепло, и тоже завалился на свой спальный мешок, мгновенно погрузившись в глубокий сон.

Грейфия, укутавшись в походный плащ, легла на спину и посмотрела на мерцающие сквозь густые кроны деревьев звезды. Она поймала себя на мысли, что никто из них даже не заикнулся о ночном дежурстве или выставлении магических сигнальных барьеров. Для демонессы, привыкшей к безопасности и защите, это поначалу казалось дикостью. Но сейчас пришло ясное, успокаивающее осознание: им попросту не нужны никакие сигналы.

Сунь Укун, чье размеренное дыхание доносилось с соседнего поваленного бревна, почувствует любую угрозу, любую жажду крови или всплеск враждебной ауры за многие километры от их стоянки. Застать эту старую обезьяну врасплох было физически невозможно.

«Какая ирония…» — пронеслось в голове бывшей гордости рода Люцифуг, когда сон начал мягко окутывать ее сознание.

Двое этих юнцов, вынужденных спать на сырой земле в диких джунглях, стирать ноги в кровь и вести почти первобытный образ жизни кочевников, на самом деле вытащили счастливый билет. Прямо сейчас, вдали от крепостей и телохранителей, они находились в одном из самых безопасных мест во всем мироздании — под личной опекой самого Всепобеждающего Будды. С этой умиротворяющей мыслью Грейфия закрыла глаза и уснула.

***

Утро началось еще до восхода солнца. Акаги бодрым шагом направился в деревню. Портниха, как и обещала, не подвела: одежда, пошитая из добротной, плотной ткани, идеально подходящей для долгих путешествий, была готова. Отсчитав положенные медяки и проигнорировав подозрительные взгляды ранних прохожих, ёкай поспешил обратно в лагерь.

Дорога до Бихара, по прикидкам старика, должна была занять ровно неделю. И эта неделя выдалась, мягко говоря, насыщенной. Индийские джунгли оказались местом шумным и непредсказуемым, а с учетом специфики их компании, каждый день пути неизбежно превращался в череду приключений.

Началось всё на второй день, когда они забрели на территорию древних, поросших густым мхом развалин. Как оказалось, каменные руины давно и прочно облюбовало племя агрессивных диких макак. Обезьяны, свесившись с лиан, начали с оглушительным визгом забрасывать незваных гостей перезрелыми фруктами и мелкими камнями.

Один из брошенных манго сочно впечатался прямо в лоб Акаги. Ёкай взревел, мгновенно покрывая руки каменной броней, и попытался достать наглых приматов. Но юркие макаки легко перепрыгнули на деревья повыше, продолжая свой обстрел. Чу Фэн, решив помочь, принялся размахивать Истинным Лонгином, пытаясь сбить обидчиков древком, но лишь запутался в лианах и рухнул в кусты.

Сунь Укун всё это время невозмутимо сидел на поваленной колонне, раскуривая трубку и наблюдая, как его ученики проигрывают войну мартышкам.

— И стоило так напрягаться? — меланхолично фыркнул Король Обезьян, стряхивая с плеча застрявший лист.

Акаги, раздраженно стирая со лба липкий сок манго и сбрасывая с рук силу земли, лишь зыркнул на наставника. Разносить древние руины вместе с ни в чем не повинными, пусть и невероятно наглыми зверями ему совершенно не хотелось. Да и карму, как любил выражаться старик, портить было ни к чему.

— Уходим, — сказал он, разворачиваясь в сторону обходной тропы. — Марать руки о диких зверей нет никакого смысла. И к тому же, — он выразительно посмотрел на сидящего на колонне Мудреца, — если честно, меня уже просто тошнит от обезьян.

Король Обезьян на этот дерзкий выпад лишь оглушительно расхохотался, чуть не выронив изо рта трубку. Выбиравшийся из кустов Чу Фэн, весь обвешанный колючками и лианами, сдавленно хихикнул, за что тут же получил от Акаги увесистый подзатыльник. Грейфия, наблюдавшая за этой сценой со стороны, лишь изящно прикрыла рот ладонью, пряча мимолетную, но искреннюю улыбку.

Они обошли руины стороной, и путешествие продолжилось.

На пятый день решили сделать небольшой перерыв у реки. Однообразная диета из жареных лесных кабанов и птиц приелась окончательно. Запасы специй стремительно подходили к концу, лишая Акаги возможности маскировать пресность дичи. Назрела острая необходимость в смене рациона.

Роль добытчика на этот раз выпала Чу Фэну. Сунь Укун вручил юноше тренировочное копье с железным наконечником и отправил за рыбой. Спустя час юноша всё еще стоял по колено в воде, напряженно вглядываясь в бликующее течение. Обычное оружие оказалось совершенно бесполезным инструментом. За недели непрерывных тренировок и рубки хвороста его лезвие затупилось. Тело Чу Фэна слишком привыкло к силе Истинного Лонгина, из-за чего простое древко казалось в руках чужеродным куском дерева.

Парень с раздражением выдохнул и отбросил тупую деревяшку на берег. Решив схитрить, он сосредоточился. В его руке послушно вспыхнуло золотое свечение, и пальцы привычно сжали легендарный артефакт. Вскоре в прозрачной толще мелькнула крупная серебристая тень. Чу Фэн прицелился, занес копье и нанес разящий удар.

В этот миг сработали условные рефлексы, вбитые в него изнурительными спаррингами. Днями напролет он пытался пробить броню ёкая и тщетно старался достать неуловимых наставников. Его мышцы привыкли вкладывать в каждый выпад максимальный объем силы, чтобы иметь хоть мизерный шанс на успех.

Чу Фэн банально не рассчитал мощь. Стоило наконечнику Лонгина прошить воду, как раздался оглушительный грохот. Река взметнулась вверх гигантским пенным столбом высотой в несколько метров, на мгновение обнажив каменистое дно. Ударная волна подняла в воздух тучи брызг, песка и ила.

Акаги сидел на крупном валуне у самой кромки берега. Ёкай с закрытыми глазами сосредоточенно повторял вслух буддийские сутры. Ледяная волна, щедро сдобренная речной грязью, накрыла демона с головой, оборвав чтение на полуслове. Когда вода схлынула, над берегом повисла зловещая тишина. С рогов Акаги ручьями стекала грязная влага, на плече живописно повисла зеленая водоросль, а прямо на его скрещенные ноги с громким шлепком упала здоровенная, ошалевшая от потрясения рыбина.

Бирюзовые глаза гиганта медленно открылись, сфокусировавшись на побледневшем Чу Фэне, который с ужасом смотрел на дело своих рук, сжимая сияющее копье. Ёкай шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и его кожа начала покрываться характерным стальным отливом.

— Наставник, спасите! — истошный вопль Чу Фэна вспугнул стаю цветастых птиц. Юноша, бросив деревяшку на произвол судьбы, со скоростью испуганной лани рванул вдоль берега.

Следом за ним, с хрустом ломая кусты и оставляя глубокие вмятины в сырой земле, несся Акаги. Стальной блеск покрывал его массивную фигуру, а из глотки вырывался глухой рык. Ёкай явно намеревался доходчиво, на языке физической боли, объяснить напарнику базовые правила безопасной рыбной ловли.

Сунь Укун и Грейфия наблюдали за этой картиной с абсолютным спокойствием. «Бывшая» демонесса сидела у разведенного костра и сосредоточенно отмеряла сушеные травы для заварки. Король Обезьян решил приобщить ее к тонкому искусству правильного приготовления чая, и сейчас девушка тщательно следила за температурой воды в котелке.

— Энергии у них хоть отбавляй, — меланхолично заметил Мудрец, провожая взглядом мелькающие в зарослях силуэты.

Грейфия изящно разлила терпкий напиток по пиалам, даже не дрогнув, когда где-то вдалеке жалобно хрустнуло молодое дерево и раздался полный отчаяния вскрик владельца божественного артефакта.

Вечером у костра царила немного натянутая атмосфера. Чу Фэн сидел нахохлившись, прикладывая к быстро наливающейся огромной шишке на лбу прохладный речной камень, дополнительно охлажденный магией Грейфии. Его одежда местами порвалась, а в волосах плотно засели колючие репьи. Юноша обиженно сопел, осторожно откусывая куски превосходно запеченной на углях рыбы, из-за которой и начался весь этот переполох.

Акаги сидел напротив. Ёкай уже вернул себе привычный невозмутимый вид и методично обгладывал рыбьи кости, изредка бросая на избитого товарища строгие взгляды.

— И всё же, — нарушил тишину Чу Фэн, виновато опустив глаза на свою надкусанную порцию. — Прости.

Ёкай выдержал небольшую паузу, коротко кивнул, принимая извинения, и молча протянул парню еще один увесистый кусок прожаренного филе. Конфликт был исчерпан.

На седьмой день пути густые, влажные джунгли наконец начали отступать. Воздух стал суше, а тропа — шире и ровнее, постепенно превращаясь в наезженную торговую дорогу. По прикидкам наставника, до окрестностей Бихара оставались считанные километры.

Группа двигалась в привычном ритме. Акаги нес на плечах поклажу, Чу Фэн опирался на древко своего копья, Грейфия шла чуть позади. Сунь Укун вышагивал впереди всех, ритмично постукивая своим посохом. Внезапно старик замер. Звук удара дерева о землю оборвался. Мудрец резко вскинул руку, призывая спутников остановиться.

Акаги мгновенно сбросил мешки, принимая боевую стойку. Чу Фэн перехватил Лонгин поудобнее, а вокруг тонких пальцев Грейфии слабо блеснула серебристая магическая энергия.

— Стоять, — тихо, но властно произнес Сунь Укун. Взгляд Мудреца сверлил виднеющийся вдали горизонт, где уже угадывались первые крыши человеческого поселения. — Я чувствую впереди нечто странное.

Глава 30. Рави и Дэва?

***

— Мы разделимся, — неожиданно произнес Король Обезьян, опуская руку. — Я и Грейфия зайдем в город с другой стороны. Нужно кое-что проверить. А вы двое, — старик указал посохом на своих учеников, — отправитесь прямо через главные ворота и разведаете обстановку.

Акаги нахмурился. Ёкай совершенно не понимал, чего именно добивается наставник этой внезапной сменой планов, но опыт подсказывал: когда Великий Мудрец начинает темнить, впереди ждет нечто как минимум неприятное.

— А зачем нам разделяться? Давайте вместе в город зайдем, там и разделимся, — с явным подозрением сказал они, поправляя лямки тяжелого походного мешка.

— Меньше вопросов, рогатый, — отрезал Мудрец, разворачиваясь к кромке леса. — Ваша задача проста. Если в городе всё спокойно — просто закупитесь свежими специями и ждите нас у северных врат ближе к закату. Будут проблемы — держите ухо востро. Всё ясно?

Спорить со стариком было бесполезно. Акаги лишь тяжело вздохнул, надвинул поглубже свою неизменную бамбуковую шляпу, скрывая рога от будущих зевак, и кивнул. Чу Фэн, благоразумно скрыв Истинный Лонгин и повесив за спину обычное копье, встал рядом с напарником. Король Обезьян махнул рукой, и они с Грейфией плавно скрылись в густых зарослях.

Оставшись вдвоем на пыльном тракте, парни коротко переглянулись.

— Ну, пошли, что ли, — бросил ёкай, делая первый шаг по направлению к городу.

Чу Фэн молча пристроился следом, напряженно вглядываясь в приближающиеся контуры высоких каменных стен. Ёкай же незаметно для себя погрузился в размышления.

Забавно, как причудливо иногда складывается судьба. Казалось бы, еще совсем недавно он, загнанный в угол, с рычанием прорывался сквозь засады и уходил от преследования вооруженных до зубов экзорцистов на родных островах Ниппона. А сейчас? Сейчас он бредет по душным индийским джунглям, навьюченный походными пожитками, и строит из себя какого-то бродячего путешественника-кочевника, выполняющего поручения старой обезьяны.

И самое странное заключалось в том, что Акаги не мог не признать: этот безумный поход действительно ему нравился. Здесь была своя, особая эстетика, скрытая в первобытной, почти нетронутой людскими руками красоте природы. Была честная, примитивная охота, где всё зависело только от твоих инстинктов. Были жестокие, изматывающие до кровавого пота тренировки, после которых ёкай буквально кожей ощущал свой прогресс. С каждым новым спаррингом, с каждой затянувшейся раной его физическая мощь и контроль над нестабильной силой росли на глазах. Даже философские наставления Сунь Укуна, от которых поначалу хотелось лезть на стену, постепенно обретали смысл и помогали упорядочить хаос внутри.

Эта кочевая жизнь разительно, до боли отличалась от того существования, что он вел в Ниппоне. Там он был лишь изгоем, реликтовым они, монстром из страшных сказок, которого презирали и на которого открывали охоту все кому не лень. Преданный своими же родичами, он скитался по островав лишь для того, чтобы узнать, почему? И ответа он так и не получил — лишь ловушку.

А здесь… здесь у него был четкий путь, осязаемая цель и, пожалуй — свобода.

Миновав массивные каменные арки главных ворот, Акаги прищурился от яркого солнца, отражающегося от белых стен домов. На первый взгляд Бихар жил обычной, суетливой жизнью крупного торгового узла. Со всех сторон доносился гул голосов: торговцы нахваливали свой товар, женщины у колодца переговаривались, а стайки загорелых детей с радостным визгом носились между прилавками, играя в догонялки.

Ёкай расслабленно выдохнул, решив, что интуиция наставника в этот раз дала сбой. Однако стоило ему присмотреться внимательнее, как внутреннее чутье взвыло с новой силой.

С горожанами было что-то в корне неправильно. Мужчина, яростно торговавшийся за мешок риса, увлеченно жестикулировал, но его глаза оставались стеклянными. Улыбающиеся дети бегали по кругу по одной и той же выверенной траектории, словно сломанные заводные игрушки. У каждого жителя Бихара во взгляде стояла мутная пелена.

Акаги резко обернулся, собираясь предупредить спутника об опасности.

— Эй, Фэн, будь осто… — начал он, и слова застряли у него в горле.

Чу Фэна рядом уже не было. Юноша обнаружился у ближайшей лавки с пестрыми тканями. Он широко, неестественно улыбался и о чем-то увлеченно беседовал с полным усатым торговцем. Его жесты были плавными, голос — расслабленным, а смех звучал так, будто он родился и всю жизнь прожил на этой улице. Владелец Истинного Лонгина вел себя как совершенно чужой человек.

Холодок пробежал по спине демона. Он крепче сжал кулаки, готовясь в любую секунду высвободить боевую ауру. Взгляд ёкая заметался по улице, и иллюзия нормальности окончательно рассыпалась на куски. Женщины у колодца монотонно повторяли один и тот же набор фраз. Кузнец вдалеке опускал молот с одним и тем же ритмом, даже не смотря на наковальню.

Акаги решительно шагнул к лавке, жестко перехватив напарника за плечо.

— Фэн, заканчивай этот цирк, мы уходим, — глухо произнес ёкай, пытаясь оттащить юношу от прилавка.

Чу Фэн даже не попытался возмутиться или вырваться. Он медленно повернул голову и непонимающе моргнул. Его стеклянный, лишенный всяких эмоций взгляд сфокусировался на лице они.

— О чем ты, Дэва? — искренне удивился он, назвав демона чужим именем. — Что-то случилось? Мы ведь только пришли за рисом для матушки.

Ёкай мысленно выругался. Неизвестный дурман действовал слишком быстро. Разбираться в природе этой магии посреди оживленной улицы было смерти подобно. Не тратя больше ни единой секунды на уговоры, Акаги коротко и выверенно ударил Чу Фэна ребром ладони по шее. Юноша мгновенно обмяк, и гигант легко закинул его бесчувственное тело на плечо.

Он круто развернулся, собираясь быстрым шагом покинуть проклятый город и вернуться к лесу, как вдруг кто-то с силой вцепился в его рукав.

— Эй, здоровяк! Отпусти бедного мальчика! — возмущенно выкрикнул случайный прохожий.

Мужчина преградил ему путь, сжимая кулаки и всем своим видом демонстрируя готовность к драке. Боевые рефлексы демона сработали быстрее мысли. Акаги уже занес свободную руку для сокрушительного удара, способного играючи проломить наглецу грудную клетку. В последнее мгновение он титаническим усилием воли заставил себя остановиться. Кулак замер в миллиметре от лица мужчины. Это был простой смертный. Одурманенный, хрупкий, ничего не соображающий человек.

Акаги шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы и мгновенно сменил тактику. Он нацепил на лицо маску искренней обеспокоенности.

— Успокойся, уважаемый, — примирительно поднял руку ёкай. — Я — Дэва, а это мой близкий друг. Ему внезапно стало очень плохо, лихорадка совсем затуманила разум. Я срочно несу его к лекарю за ворота.

Мужчина недоверчиво прищурился, но его хватка на рукаве ослабла. Стеклянная пелена в его глазах на мгновение дрогнула.

— К лекарю за ворота? — пробормотал он со странной, механической интонацией. — А почему ты тогда не идешь к центру города? Зачем тебе обычный коновал, когда на главной площади живет Великая Жрица? Она творит настоящие чудеса. Говорят, способна даже возвращать людей к жизни одним прикосновением.

Затем горожанин вдруг воровато оглянулся по сторонам, подался вперед и заговорщически прошептал прямо в лицо Акаги:

— Только тихо, никому ни слова… А то отберут святую в столицу, и тут не попишешь ничего. Мы ее сами бережем.

Акаги напряженно кивнул, изобразив глубокое благоговение перед местной тайной, и, воспользовавшись заминкой прохожего, быстро зашагал прочь. Прокручивая в голове полученную информацию, он уверенно направился к городским воротам, унося бесчувственного владельца Лонгина подальше от дурманящих улиц Бихара.

Отойдя на безопасное расстояние от городских стен и углубившись в спасительную тень густых деревьев, Акаги наконец сбросил свою ношу на мягкую траву. Спустя пару минут Чу Фэн со сдавленным стоном пришел в себя. Юноша болезненно поморщился, потирая саднящую шею, и мутным, еще не до конца сфокусированным взглядом уставился на возвышающегося над ним гиганта.

— Что… что случилось? — прохрипел он, пытаясь сесть и сфокусировать зрение.

Акаги скрестил руки на груди, внимательно и цепко наблюдая за напарником, чтобы убедиться, что дурман спал окончательно.

— А ты сам-то что помнишь? — вопросом на вопрос ответил ёкай.

Чу Фэн нахмурился, собирая путающиеся мысли в кучу.

— Ну… мы зашли в город. Прошли через каменные арки, оказались в торговом квартале. Вроде всё было нормально, люди суетились, торговали, дети бегали. А потом… потом я увидел, что Дэва чем-то сильно обеспокоен, и хотел спросить, в чем…

Голос юноши внезапно оборвался. Он замер, уставившись в пустоту перед собой, а затем медленно, с легким оттенком паники в голосе, поднял округлившиеся глаза на напарника.

— Погоди. А кто такой Дэва?

На губах Акаги появилась ухмылка.

— Судя по всему, Дэва — это я, — хмыкнул ёкай, присаживаясь на корточки перед растерянным парнем.

Чу Фэн непонимающе заморгал, переводя взгляд с лица Акаги на деревья вокруг них.

— Я ничего не понимаю. При чем тут Дэва? И почему мы вообще в лесу, мы же только что были на рынке?

— Потому что Бихар — это не город, а одна сплошная обманка, — жестко отчеканил гигант, и его лицо мгновенно посерьезнело. — Ты попал под какой-то дурман, как только мы оказались на улице. И эта дрянь не просто берет под контроль разум, она на ходу переписывает память. Ты стоял у лавки, скалился как полоумный и собирался купить риса для своей воображаемой «матушки», называя меня этим именем.

Чу Фэн побледнел, инстинктивно касаясь того места, где под одеждой был скрыт Истинный Лонгин. Осознание того, что кто-то так легко и незаметно влез ему в голову и подменил личность, вызывало ужас.

— Все люди там, — продолжил Акаги, кивнув в сторону скрытого за лесом города, — словно куклы с промытыми мозгами. Двигаются и говорят по заученному сценарию. У них мертвые глаза, Фэн. Ты что, не заметил?

Юноша покачал головой.

— И что… что нам теперь делать?

— Надо разобраться. Да и старик с Грейфией куда-то запропастились, не к добру это, — нахмурился ёкай. — Я выпытал у одного из этих одурманенных болванчиков интересную зацепку. В центре города живет некая "Великая Жрица", которая якобы творит чудеса. Что-то мне подсказывает, что дело в ней.

— Значит так, — Акаги решительно поднялся на ноги. — Приводи себя в порядок. Мы возвращаемся в этот дурдом.

Чу Фэн вздрогнул.

— Возвращаемся? Ты же сам сказал, что там всем мозги промывают! А если меня снова накроет?

— А ты артефакт свой активируй, — посоветовал ёкай. — Спрячь его в мешок, но силу высвободи. Она должна фильтровать магическое воздействие. Если что пойдет не так, я тебя снова вытащу, не переживай. Главное — не привлекать внимания и не выбиваться из ритма. Будем улыбаться, махать и искать эту "Великую Жрицу".

Юноша кивнул, плотно замотал Истинный Лонгин в плотную холщовую ткань и закинул за спину. Золотистое сияние слабо пробивалось сквозь ткань, но под лучами солнца оставалось почти незаметным.

Они снова пересекли незримую границу города, натянув на лица самые благожелательные, широкие улыбки. Теперь, когда Истинный Лонгин был активен и отгонял морок, Чу Фэн своими глазами увидел весь тот кошмар, о котором говорил напарник. Иллюзия нормальности истончилась. Город действительно переживал один и тот же замкнутый цикл. Дети, которых он видел час назад, с радостным визгом пробежали мимо них точно по той же траектории. Женщины у колодца слово в слово повторяли сплетни о ценах на ткань. Кузнец монотонно бил молотом, даже когда заготовка остыла и покрылась окалиной. Никто не обращал внимания на абсурдность происходящего, кроме двух чужаков.

Сам источник этого дурмана оставался неразличим. Ни запаха, ни магического фона, ни видимого тумана. Воздействие было тотальным и неосязаемым. Они медленно, стараясь не делать резких движений, пробирались к центру города. Пару раз Акаги приходилось останавливать прохожих и, старательно копируя стеклянный взгляд местных, спрашивать дорогу. Легенда о "больной матушке, которую может спасти только чудо Великой Жрицы" работала безотказно. Люди, механически кивая, указывали им путь вглубь Бихара.

До главной площади оставалось совсем немного, когда Акаги почувствовал, что Чу Фэн, шедший чуть позади, внезапно остановился. Ёкай напрягся и медленно обернулся. Юноша стоял посреди улицы, опустив руки. Истинный Лонгин в мешке перестал светиться. Божественная защита почему-то пала, и взгляд парня снова подернулся знакомой мутной пеленой.

— Дэва? — позвал Чу Фэн, и его голос был пугающе спокойным. — Что случилось? Почему мы стоим? Разве нам не нужно поторопиться в храм?

Акаги тихо вздохнул, чувствуя, как злость закипает в венах. Снова. Придется опять вырубать этого идиота и тащить его за стены. Ёкай сделал резкий шаг вперед, занося кулак для отработанного удара, но вдруг... замер на полушаге.

Его занесенная рука медленно опустилась. Мир вокруг на мгновение дрогнул, цвета стали ярче, а шум улицы — оглушительнее. Острая вспышка боли пронзила виски, а затем растворилась, оставив после себя странную, обволакивающую легкость. Вся злость и напряжение ушли. Акаги непонимающе посмотрел на свою сжатую в кулак руку, а затем перевел расслабленный взгляд на напарника.

— Ничего не случилось, Рави, — ответил гигант, и его губы сами собой растянулись в широкой, безмятежной улыбке. — Я просто задумался. Пойдем скорее, твоя матушка не должна страдать. Жрица обязательно ей поможет.

Двое юношей, одинаково улыбаясь стеклянными глазами, развернулись и бок о бок зашагали к центру проклятого города.

***

— Да ты в своем уме, мастер? — возмущенно прогудел Дэва, нависая над чумазым кузнецом. — За кусок железа на кривой палке просить такую цену? Да красная цена этой мотыге — три медяка в базарный день, и то, если ты ее сам до моего дома донесешь!

Кузнец, монотонно обтирая руки грязной тряпкой, что-то невнятно пробормотал, но в итоге уступил, сбросив цену. Когда сделка свершилась, Дэва почувствовал внутри странное чувство удовлетворения. Необъяснимая ностальгия теплом разлилась в груди от удачного торга, словно он занимался этим всю жизнь. Откуда взялось это чувство, он понять не мог, но оно успокаивало.

Солнце пекло нещадно. Юноша потянулся к своей широкой бамбуковой шляпе, мелькнула мысль снять ее, чтобы отереть пот со лба... и вдруг его накрыла волна паники. Пальцы сами собой судорожно вцепились в поля шляпы, натягивая ее еще глубже. «Нельзя. Ни в коем случае нельзя», — пронеслось в голове. Почему нельзя, он не знал, но инстинкт вопил так громко, что Дэва поспешно отдернул руку.

Он достал из-за пазухи кожаный кошель и выудил несколько монет. На мгновение его взгляд зацепился за странную чеканку — профили чужих правителей, непонятные символы. «Разве у нас в ходу такие деньги?» — скользнула неуместная мысль, но тут же, словно сдутая ветром, исчезла, оставив после себя лишь приятную, ватную пустоту. Монеты как монеты. Тем более эти правители так часто меняются, успевай чеканить. Он расплатился и забрал мотыгу.

Пока кузнец возвращался к наковальне, Дэва погрузился в невеселые мысли. Вчерашний день всё еще стоял перед глазами. Они с Рави так надеялись пробиться к Великой Жрице. Дошли до самой площади, почти приблизились к дверям центрального храма, но их грубо отшвырнула стража. Рави, в слезах умолявший спасти его больную матушку, так разозлил охранников, что один из них уже занес древко копья для удара. Дэва едва успел вмешаться: сгреб друга в охапку и утащил в переулок, пока их обоих не бросили в темницу.

Оставалось лишь одно: хорошо кормить матушку Рави и усердно молиться богам о чуде. Хотя где-то в глубине души и он, и сам Рави прекрасно понимали — женщина угасает. Ей осталось недолго.

Дэва тяжело вздохнул, опираясь на свежекупленную мотыгу. Что бы ни случилось, он не оставит друга в беде. Разделит с ним это горе, будет рядом, как и подобает названному брату. А потом... потом жизнь пойдет своим чередом. Да и жениться им обоим давно пора. Годы-то идут. Рави парень видный, красивый, девки на него так и заглядываются. А он сам... вон какой великан вымахал! Любую тяжелую работу в поле сдюжит, за таким мужем любая жена как за каменной стеной будет. Наверняка подыщут себе хороших невест. Для Рави это станет отличной отдушиной, поможет забыть о потере...

Его мирные, бытовые размышления прервал резкий звук. Кузнец, всё это время монотонно, словно машина, опускавший свой тяжелый молот на заготовку, вдруг сбился с ритма. То ли рука соскользнула от пота, то ли деревянная рукоять треснула, но массивный боек ударил мимо наковальни. Металл с оглушительным звоном отскочил от края наковальни. Тяжелый, раскаленный кузнечный молот вырвался из рук мастера и, описав в воздухе смертоносную дугу, с чудовищной силой врезался Дэве прямо в висок.

Глава 31. Сказочное проклятие

***

Удар обрушился с сокрушительной силой. Раскаленный металл обжег кожу и смял плоть, суля верную смерть любому смертному. Но тело Дэвы отреагировало быстрее, чем затуманенный разум успел осознать произошедшее. Из страшной раны на виске мгновенно выплеснулась густая бирюзовая аура. Энергия Бездны окутала голову демона, жадно впиваясь в поврежденные ткани и на глазах сращивая разорванную плоть.

Фальшивый мир рухнул, осыпавшись прахом. Пустота в голове сменилась привычной ясностью. Пасторальные грезы о неком крестьянине, матушке друга и мирной жизни растворились без следа. Акаги нахмурился. Он снова был собой. Осознав, что чужой контроль окончательно спал, ёкай молниеносно обернулся. Чу Фэн стоял в двух шагах и растерянно моргал, глядя на окровавленное, но стремительно заживающее лицо друга. Его взгляд всё еще застилала мутная пелена городского дурмана.

— Дэва? — непонимающе пробормотал юноша, делая неуверенный шаг вперед. — Твоя голова…

Времени больше не оставалось. Акаги в один рывок сократил дистанцию и железной хваткой вцепился в плечо напарника. Пространство вокруг них послушно исказилось. Демон потянулся к знакомой силе, разрывая саму ткань реальности. Городской гул и крик кузнеца потонули в глухом гуле. Бирюзовая вспышка на мгновение ослепила улицу, и оба парня бесследно растворились в воздухе, совершив скачок прямиком в спасительную тень густых лесных зарослей, подальше от проклятых стен Бихара.

Оказавшись под сенью деревьев, Акаги грубо встряхнул напарника за плечи. Бирюзовая аура слабо мерцала на кончиках его пальцев, выжигая остатки чужого вмешательства из разума юноши. Чу Фэн глухо застонал, мотая головой, и мутная пелена в его глазах начала стремительно рассеиваться.

В этот момент воздух в паре шагов от них подернулся золотистой рябью.

— Ну что, молодежь? — раздался насмешливый, донельзя довольный голос Сунь Укуна. Старик плавно материализовался из пустоты, вальяжно опираясь на свой посох и хитро щурясь. — Как вам прогулка по городу, под завязку набитому одурманенными людьми? Оценили местный колорит?

Акаги раздраженно цыкнул, отпуская приходящего в себя Чу Фэна. Ёкай с самого начала чувствовал скрытый подвох в словах наставника. Рядом с Королем Обезьян бесшумно выступила из лесных теней Грейфия. В ее взгляде читалась задумчивость.

— Слишком масштабное искажение реальности для обычной магии. Тут либо подсуетился один из Богов, либо… — произнесла она, глядя сквозь листву в сторону Бихара. — Тотальное переписывание личностей и памяти целого поселения под один выверенный сценарий… Похоже на работу конкретного артефакта. Скорее всего, мы столкнулись с воздействием механизма «Сказочное проклятие».

Сунь Укун вздохнул и задумчиво почесал затылок.

— Вот же времена пошли, — проворчал Великий Мудрец, выразительно посмотрев на ёкая. — Знаешь, рогатый, с тех пор как я тебя повстречал, плотность владельцев этих священных штук на квадратный километр стала какой-то уж совсем неприличной. Куда ни плюнь — обязательно попадешь в обладателя редкого артефакта.

— Повстречали-то всего двух, — проворчал ёкай, глядя на наставника.

Король Обезьян снисходительно фыркнул и легко ударил древком посоха о землю.

— Всего двух? Ты совершенно недооцениваешь редкость Священных Механизмов, глупый ученик, — старик укоризненно покачал головой. — Одно дело наткнуться на какой-нибудь распространенный мусор вроде «Двойного Критикала». Такие простенькие игрушки еще могут затесаться в толпе. Но здесь речь идет о редчайших Лонгинах! Оружии, способном уничтожать богов. Найти два артефакта подобного уровня за столь короткий срок — это уже что-то невероятное.

— Сначала я думал, что у меня есть какой-то иммунитет к этой дряни, — глухо произнес Акаги, меняя тему. — Воздействие казалось слабым, фоновым. Но по мере приближения к центру города, где, по словам местных, обитает некая Великая Жрица, давление на разум многократно возросло. Очевидно, я переоценил свои силы и тоже поддался чужой воле.

Окончательно пришедший в себя Чу Фэн всё это время растерянно вслушивался в разговор старших товарищей. Юноша зябко повел плечами, словно пытаясь физически сбросить с себя остатки жуткого наваждения.

— Кем бы ни был этот иллюзионист, фальшивые воспоминания он создает виртуозно, — тихо признался владелец Истинного Лонгина, нервно сжимая кулаки. — Я готов поклясться… Мне казалось, что буквально пару часов назад я реально был этим Рави. Вся моя прошлая жизнь растворилась. Я помнил каждую выдуманную мелочь, помнил тревогу за больную мать так отчетливо, будто прожил с этим долгие годы. Всё ощущалось таким… реальным.

— Ты путаешь банальные мороки с глубоким воздействием на разум, мальчик, — покачал головой Сунь Укун. — Это первоклассная ментальная магия. Причем весьма сильная.

Грейфия нахмурилась, скрестив руки под грудью, и задумчиво перевела взгляд на скрытые за деревьями городские стены.

— И всё же базовой мощи «Сказочного проклятия» должно не хватать на столь масштабные перестройки реальности и настолько детальные воспоминания, — заметила она. — В обычных условиях этот механизм способен лишь создавать образы вокруг жертвы и отключать её способности.

— Верно подмечено, девочка, — согласился Король Обезьян, легонько постукивая посохом по земле. — У меня стойкое ощущение, будто весь Бихар отрезан от остального мира. Пересекая черту города, ты словно перешагиваешь грань и оказываешься в другом измерении.

— Погодите-ка… — медленно произнес Акаги. — А чем вы двое всё это время занимались, пока нам промывали мозги?

— Я отправил вас на разведку, — без тени смущения пожал плечами Великий Мудрец. — В исследовании пространственных аномалий от вас двоих проку мало. Поэтому было вполне логично позволить вам прочувствовать масштаб проблемы изнутри. Мы же с Грейфией бродили по окрестностям и пытались прощупать этот барьер снаружи.

— Значит, нас просто отправили набивать шишки, — хмуро констатировал Акаги, буравя наставника тяжелым взглядом.

Чу Фэн нервно передернул плечами, вспоминая пугающую реалистичность фальшивого мира.

— Мы ведь могли остаться там надолго, — тихо заметил юноша. — Забыли бы, кто мы такие, и застряли бы в этом Бихаре навсегда.

Сунь Укун пренебрежительно фыркнул, легко крутанув посох в руке.

— Ох уж эта юношеская мнительность, — закатил глаза Великий Мудрец. — Вообще-то, всё находилось под моим полным контролем. Я бы вытянул вас оттуда в любой момент, стоило бы ситуации принять действительно скверный оборот.

Спорить с упрямым стариком было бесполезно. Возражений не последовало, и разговор постепенно сошел на нет. На некоторое время под сенью деревьев повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы, пока группа обдумывала следующий шаг.

— Решено, — наконец нарушил молчание Король Обезьян, ударив древком о землю. — Акаги возвращается в город.

Ёкай вопросительно приподнял бровь, ожидая дальнейших указаний.

— В этот раз пойдешь один, — проинструктировал старик. — Попробуй накачаться своей силой Бездны и дойти до этой жрицы. Скорее всего, артефакт это или просто сошедшая с ума Богиня, проблема в ней.

Чу Фэн усмехнулся, поправляя одежду.

— Тем более, получать люлей от обезумевших высших сущностей нам уже не впервой, — заметил юноша, невольно вспоминая их прошлые злоключения.

Акаги скептически выгнул бровь.

— А зачем нам вообще играть в эти шпионские игры? — прямо спросил ёкай, обводя взглядом свою группу. — Почему бы нам просто не зайти в центр всей толпой и не развалить там всё до основания? Раз проблема кроется в этой жрице, мы просто дадим ей по щам. Быстро и надежно.

Сунь Укун тяжело вздохнул, посмотрев на ученика.

— Эх, временами забываю, что ты все еще дитя, — проворчал Великий Мудрец, опираясь на посох. — Запомни: далеко не каждую проблему в этом мире следует решать исключительно грубой силой. Там, где есть хоть малейшая возможность обойтись без тотального разрушения, всегда лучше выбрать именно этот путь.

Акаги скрипнул зубами, признавая правоту наставника. Сравнять город с землей он успеет всегда; если существует шанс разобраться в природе аномалии точечно и без лишних разрушений, стоит им воспользоваться.

— Ладно, — глухо отозвался они. — Ждите здесь.

Ёкай закрыл глаза, сосредотачиваясь на внутреннем источнике. Глубоко внутри него медленно, словно пробуждающийся хищник, заворочалась энергия Бездны. Бирюзовая аура плотной, едва осязаемой пленкой покрыла его тело, создавая надежный щит. Убедившись, что аура стабильна и пульсирует в такт сердцебиению, Акаги шагнул из-под сени деревьев навстречу проклятому городу.

Миновав каменные арки ворот, он вновь оказался на оживленных улицах Бихара. Теперь, когда его разум был надежно укрыт, иллюзия вновь предстала перед ним во всей своей красе. Акаги шел медленно, стараясь слиться с толпой и не привлекать лишнего внимания. Он внимательно вглядывался в лица прохожих, замечая детали, скрытые от него в прошлый раз. Цикличность происходящего пугала своей выверенностью: стражники у главных ворот монотонно обсуждали одни и те же события, а влюбленные парочки у фонтана обменивались заученными наизусть клятвами с точностью до секунды.

Однако, чем дольше демон наблюдал за горожанами, тем яснее проступала неожиданная картина. Вглядываясь в их остекленевшие глаза, Акаги с удивлением замечал отсутствие любой тревоги. На лицах людей напрочь стерлись следы усталости от тяжелой работы, боли утрат или страха перед завтрашним днем. Горожане излучали безмятежность: они от души смеялись над шутками, которые наверняка звучали уже в тысячный раз, а дети с чистым восторгом носились друг за другом. В этом фальшивом мире царил абсолютный покой. Никто не вступал в конфликты, не копил злобу и не строил козней.

Они были счастливы. Искусственно, жутко, но совершенно счастливы. Эта идеальная ментальная ловушка подарила им утопию, милосердно лишив свободы воли в обмен на полное избавление от жизненных страданий. От этого осознания по спине ёкая пробежал неприятный холодок. Акаги поглубже надвинул бамбуковую шляпу, скрывая рога и помрачневшее лицо, и упрямо направился к центру города — туда, где над крышами возвышался купол храма Великой Жрицы.

Чем ближе он подходил к самому сердцу города, тем плотнее становился воздух. Акаги почти физически ощущал тяжелые пульсации чужой "магии". Невидимые волны силы ритмично омывали улицы, проникая в каждого жителя проклятого Бихара. С каждым шагом, приближающим ёкая к центральному храму, этот эффект становился всё мощнее, настойчиво давя на слой Бездны.

Вскоре впереди показалось монументальное здание святилища. У массивных дверей неподвижно застыли двое стражников, вооруженных длинными копьями. Акаги натянул на лицо жалобную гримасу и торопливо зашагал к ним.

— Уважаемые, позвольте пройти к Великой Жрице! — запричитал он, пытаясь вновь сыграть роль Дэвы. — Матушка моего названного брата совсем плоха, только чудо способно спасти её от верной погибели!

Охранники остались абсолютно глухи к его мольбам. Один из них молча и грубо толкнул демона древком копья в грудь, преграждая путь. Устав от этого бессмысленного спектакля, Акаги цыкнул. Решив быстро и аккуратно убрать препятствие с дороги, он привычно потянулся к природной энергии сэндзюцу. Ёкай собирался напитать ладонь мизерным количеством аспекта Земли, чтобы отправить стражников в глубокий сон без серьезных травм.

И тут же замер от неожиданности. Сэндзюцу молчало. Отклик окружающей среды отсутствовал полностью, словно эту часть реальности вырезали или наглухо заблокировали. Теория Грейфии подтвердилась: артефакт действительно подавлял любые сверхъестественные способности. Впрочем, для двухметрового они это не стало серьезной преградой. Даже будучи отрезанным от магии Земли, Акаги обладал чудовищной физической мощью. Два коротких, молниеносных удара ребром ладони по шеям стражников — и оба тяжело осели на каменные ступени, погрузившись в беспамятство. И, как надеялся они, они остались в живых.

Ёкай перешагнул через тела и уверенно потянулся к створкам дверей. В этот же миг на него обрушился настоящий ментальный шторм. Невероятная по своей мощи волна дурманящей силы ударила по сознанию, снося тонкую пленку Бездны. Перед глазами всё поплыло. В голове зазвучал спокойный, убаюкивающий шепот, стирающий личность.

"Зачем я здесь? Мне не нужно в храм. Я — Дэва. Простой крестьянин. Мне нужно на рынок. Новая мотыга ждет у кузнеца..."

Мышцы лица расслабились, рука сама начала медленно опускаться от дверного кольца. Пустота вновь попыталась заполнить разум, подменяя реальность уютной иллюзией. Но ярость демона оказалась сильнее навязанного покоя. Акаги вскинул голову, обнажив клыки в зверином оскале. Он с силой ударил свободным кулаком по дубовой двери, выбивая из себя наваждение резкой вспышкой физической боли. В следующее мгновение он полностью сорвал все внутренние ограничители. Густая, пульсирующая энергия Бездны вырвалась наружу ревущим потоком. Бирюзовое пламя целиком поглотило фигуру демона, выжигая яд чужого влияния.

Дубовые створки с оглушительным треском распахнулись, не выдержав напора демонической силы. Акаги, окутанный ревущим бирюзовым пламенем Бездны, тяжелым шагом вошел под своды храма. Внутри царил прохладный полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом благовонных курильниц. Десятки горожан плотной толпой стояли на коленях перед алтарем. Они мерно раскачивались из стороны в сторону, сливаясь в едином монотонном гуле бесконечных молитв. Никто из них даже не пошевелился от грохота распахнутых дверей — их разумы находились в глубоком трансе.

Взгляд ёкая мгновенно сфокусировался на возвышении в самом центре зала. Там, на резном каменном алтаре, сидела женщина. Она оказалась совсем юной, ее хрупкие плечи скрывали тяжелые, богато расшитые шелковые одежды жрицы. В руках она бережно баюкала маленького мальчика. На первый взгляд могло показаться, что ребенок просто крепко уснул в теплых объятиях. Однако обостренные чувства демона говорили об обратном. Грудь мальчика застыла в неподвижности, лишенная малейших признаков дыхания. Сердце молчало, а бледная кожа давно приобрела восковой, пугающе кукольный оттенок. Ребенок был мертв.

Вопреки реальности, молодая жрица ласково перебирала его холодные волосы. Она нежно и искренне улыбалась, тихо напевая колыбельную и переговариваясь с бездыханным телом так естественно, словно мальчик вот-вот должен был открыть глаза и ответить ей звонким смехом.

Акаги судорожно выдохнул. Давление на его разум здесь, в главном зале, достигло своего пика. Сквозь пульсирующую бирюзовую ауру он ясно видел истинную картину происходящего. Плотные, удушливые волны искажающей реальность силы исходили прямо от фигуры этой хрупкой, сошедшей с ума от горя девушки. Она была эпицентром. Ее сломленный разум, наотрез отказавшийся принимать смерть собственного ребенка, активировал механизм чудовищной мощи. И эта сила безостановочно выплескивалась наружу, накрывая весь Бихар непроницаемым куполом утопической иллюзии, в которой просто не существовало боли, смерти и утрат.

Ступая по каменному полу, Акаги начал медленно приближаться к алтарю. Он сознательно приглушил ревущее пламя Бездны, чтобы грозной аурой не напугать сломленную девушку. Молящиеся горожане игнорировали его присутствие, продолжая мерно раскачиваться в своем бесконечном трансе.

Остановившись в паре шагов от возвышения, ёкай опустился на одно колено. Его голос прозвучал неожиданно мягко и умиротворяюще в гулкой прохладе храма.

— Послушай меня, — осторожно начал Акаги, вкладывая в слова максимум искреннего сочувствия. — Я понимаю твою боль. Потерять самое дорогое — это невыносимо.

Он плавно протянул массивную руку в сторону бездыханного ребенка.

— Ты еще совсем юна. Впереди целая жизнь, тебе необходимо найти в себе силы идти дальше. Твое дитя точно хотело бы, чтобы ты жила, радовалась каждому новому дню и однажды обрела настоящий покой. Оставь эту иллюзию позади.

Жрица замерла. Ее бледная ладонь, ласково перебиравшая холодные волосы мальчика, застыла в воздухе. Женщина медленно подняла голову. Затуманенный, лихорадочно блестящий взгляд впервые сфокусировался на лице рогатого великана. На мгновение в зале повисла звенящая тишина, прерываемая лишь шепотом безумной толпы.

— Что... что ты такое несешь, путник? — в ее голосе прозвучало искреннее недоумение.

Она бережнее прижала к груди восковое тело и возмущенно кивнула на него.

— Вон же мое дитя. Мой мальчик жив и совершенно здоров.

На ее губах вновь расцвела пугающая, безумная улыбка. Она нежно посмотрела на мертвое лицо.

— Правда ведь, Викрам? Этот большой господин говорит какие-то глупости.

Тяжелый вздох вырвался из груди демона. В этот момент Акаги окончательно осознал горькую истину: достучаться до ее рассудка словами невозможно. Разум жрицы был полностью уничтожен всепоглощающим горем. Она создала этот фальшивый идеальный мир и стала его самой преданной, безнадежной пленницей.

Глава 32. Истинная мудрость

***

Акаги понял, что слова здесь бессильны. Решив действовать быстро и обойтись малой кровью, ёкай стремительно рванул вперед. Его рука, окутанная бирюзовой дымкой Бездны, метнулась к шее жрицы. Но пальцы сомкнулись на пустоте.

В тот же миг пространство вокруг алтаря взорвалось. Чудовищная, плотная волна чистой магической энергии ударила демона в грудь с силой пушки. Акаги отбросило назад. Его сапоги заскрежетали по каменным плитам, оставляя глубокие борозды, пока он пытался удержать равновесие. Женщина резко поднялась. Ее безмятежная улыбка растворилась без следа, уступив место искаженному звериной яростью оскалу. Она крепче прижала к себе мертвое тело мальчика, закрывая его собой.

— Ты пришел навредить моему ребенку! — истошно закричала она, и от ее сорвавшегося голоса содрогнулись своды храма.

Одурманенная толпа за спиной демона мгновенно заволновалась, вторя эмоциям своей хозяйки тревожным шепотом.

— Открой глаза, женщина! — в ответ рявкнул Акаги, перекрывая гул толпы. — Твоего ребенка больше нет! И то, что ты творишь с целым городом, его уже не вернет!

Ёкай сделал осторожный шаг навстречу, выставив пустые ладони в примирительном жесте. Защитный слой Бездны вокруг его тела заискрил, с трудом отражая новые, острые как бритва волны чужой силы.

— Посмотри на него внимательно, — напряженно продолжил они, стараясь говорить максимально четко. — Он холодный. Он не дышит. Ты держишь в заложниках тысячи разумов ради пустой иллюзии. Отключи артефакт, останови это безумие. Мы поможем тебе предать его тело земле со всеми почестями и…

— Замолчи! Замолчи! — завизжала жрица. Вокруг нее начал завихряться плотный серебристый туман. Она сжалась в комок, сверля демона полным ненависти взглядом.

— Викрам жив! Он просто спит, ты хочешь его убить! Убирайся, монстр!

Акаги замер, тяжело дыша. Лихорадочный блеск в ее глазах красноречиво говорил об одном.

Ёкай сорвался с места. Бирюзовое пламя вспыхнуло ярче, когда он бросился к алтарю, намереваясь силой прервать этот фарс. Но путь ему внезапно преградила смазанная тень. Один из одурманенных горожан метнулся наперерез с неестественной скоростью, совершенно не свойственной обычному человеку. Боевые рефлексы сработали быстрее мысли: кулак демона уже летел навстречу угрозе. Лишь в последнее, неуловимое мгновение Акаги титаническим усилием воли отвел удар в сторону, позволив руке рассечь лишь воздух. Попади он в цель — хрупкий смертный разлетелся бы на куски.

Мужчина с безумным рычанием бросился на него снова. Акаги раздраженно увернулся, плавно пропуская одурманенного мимо себя, и попытался вновь сократить дистанцию до алтаря.

В этот момент пространство в храме сгустилось. На плечи демона обрушилась колоссальная волна магического давления, стремящаяся впечатать его в каменные плиты, раздробить кости и сковать волю. Обычного бойца такая мощь заставила бы мгновенно рухнуть на колени. Но ёкай лишь хищно оскалился. После адских тренировок, где Сунь Укун регулярно втаптывал учеников в грязь своей всеподавляющей аурой, эта попытка сдержать его казалась сущим пустяком. Мышцы под пленкой Бездны напряглись. Демон легко стряхнул с себя магический гнет, прорывая невидимый барьер, и упрямо шагнул вперед.

Поняв, что чужака так просто не остановить, жрица в панике попятилась. Крепко прижимая к груди мертвеца, она развернулась и стремительно юркнула за тяжелые шелковые драпировки позади алтаря, скрываясь в коридорах храма. Акаги приготовился к рывку следом, но молящаяся толпа пришла в движение. Десятки горожан с пустыми, лишенными разума глазами, словно единый механизм, молча сомкнули ряды, готовые защищать покой своей хозяйки ценой собственных жизней.

Акаги нахмурился. Тратить время на обезумевшую толпу он не собирался, однако калечить невиновных смертных совершенно не желал. Скачок бездны — и он успешно проходит сквозь эту толпу. Демон ворвался в полутемный коридор за алтарем и резко затормозил.

Бежать дальше не пришлось. Жрица застыла всего в нескольких шагах, судорожно прижимая к себе мертвого ребенка. Ее расширенные от ужаса глаза смотрели не на подоспевшего демона. Прямо перед ней, расслабленно опираясь на свой посох, стоял Король Обезьян.

Сунь Укун плавно поднял свободную руку и одним коротким, выверенным движением коснулся указательным пальцем лба женщины. Глаза жрицы мгновенно закатились. Вся ее ярость и отчаяние испарились в один миг. Девушка безвольно осела на каменный пол, погрузившись в глубокий, спасительный сон, так и не выпустив из рук свое дитя.

В ту же секунду пространство вокруг них оглушительно хрустнуло. Плотный магический туман, пропитавший каждый камень храма, дрогнул и осыпался мириадами меркнущих искр. Давление, окутывавшее Бихар, бесследно исчезло. Морок начал стремительно спадать, разрушая утопическую иллюзию и возвращая городу суровую, но настоящую реальность.

***

Подхватив на руки бессознательную жрицу, они поспешили покинуть пробуждающийся город. Оставлять девушку среди приходящих в себя горожан было нельзя, как и пытаться объяснить местным жителям истинную природу произошедшего. Раскрывать простым смертным существование сверхъестественного мира — затея заведомо провальная. Возникло бы слишком много паники, вопросов и ненужного внимания.

В спасительной тени деревьев их уже ждали. Грейфия и Чу Фэн времени даром не теряли: к моменту возвращения Короля Обезьян и ёкая на небольшой лесной поляне был разбит аккуратный походный лагерь, а над уютно потрескивающим костром поднимался парок. Владелец Истинного Лонгина, едва завидев наставника и напарника с необычной ношей, суетливо разлил по пиалам горячий, терпко пахнущий травами чай и почтительно подал его прибывшим.

Сунь Укун с кряхтением опустился на толстое поваленное бревно, принял чашу и сделал долгий, согревающий глоток.

— А эта юная леди оказалась с серьезным сюрпризом, — задумчиво пробормотал старик, кивнув на уложенную у огня спящую девушку. — Ее Священный Механизм — это какой-то возмутительный артефакт. Вы только вдумайтесь: эта штуковина умудрилась подавить мою силу! Пусть и частично, но сам факт!

Акаги, только что тяжело опустившийся на землю рядом, едва не поперхнулся напитком. Ёкай округлил глаза, переводя недоверчивый взгляд со старика на хрупкую, мирно сопящую жрицу.

— Подавить твою силу? — хрипло переспросил он, нахмурив густые брови. — Разве артефакт может быть настолько мощным? Как вообще такая игрушка способна влиять на существо твоего уровня?

Грейфия, сидевшая на расстеленном плаще по другую сторону костра, изящно пригубила чай.

— Скорее всего, дело в Крушителе Баланса, — ровным тоном пояснила демонесса, аккуратно ставя пиалу на плоский камень.

Она обвела взглядом внимательно слушающих парней и продолжила:

— Это редчайший и крайне опасный феномен, возникший после смерти Библейского Бога — изначального творца всех Священных Механизмов. Лишившись своего создателя, божественная система стала нестабильной. Крушитель Баланса позволяет владельцу, пережившему колоссальное эмоциональное потрясение, полностью преодолеть заложенные лимиты. Безумное горе этой женщины от потери ребенка сломало все предохранители ее артефакта, многократно усилив его воздействие. Это и позволило магии проигнорировать колоссальную разницу в классе между ней и её целями.

Акаги задумчиво покрутил в руках теплую пиалу с чаем, переваривая услышанную информацию.

— Погоди-ка, — ёкай нахмурился, впившись взглядом в демонессу. — Получается, что любой ушлепок с поехавшей башкой и завалящим механизмом может в один прекрасный день сорваться с катушек и внезапно стать угрозой непонятного масштаба?

— Если описывать ситуацию в общих чертах, не вдаваясь в сложную магическую теорию, — произнесла она, слегка поправляя складки своего походного плаща, — то да, Акаги. Именно так всё и обстоит. Система сломана, и правила игры теперь диктуют не только природная сила и мастерство, но и непредсказуемые сбои.

Король Обезьян громко фыркнул, подбросив в костер сухую ветку. Языки пламени взметнулись выше, освещая его недовольное лицо.

— Вот я и говорю: нечего было старика Библейского убивать, — проворчал Великий Мудрец, задумчиво глядя на искры, улетающие в темное лесное небо. — Хороший был мужик. Душевный, со своими закидонами, конечно, но творить любил безмерно. Вон какую грандиозную систему отгрохал, на века ведь строил!

Старик отпил еще немного чая и тяжело вздохнул.

— А эти идиоты взяли и пустили его в расход, да и сами сгинули. И что в итоге? Оставили сложнейший вселенский механизм без присмотра создателя. Теперь эта махина лишена надлежащего контроля и сбоит при любой удобной возможности, выдавая такие вот «сюрпризы» в руки нестабильных смертных.

Великий Мудрец замолчал, вглядываясь в пляшущие языки костра. Затем он медленно повернул голову в сторону укутанной в походный плащ жрицы.

— Можешь больше не притворяться спящей, девочка, — спокойно бросил старик, не меняя расслабленной позы.

Женщина вздрогнула. Ее плечи напряглись, и она медленно, с опаской приподнялась на локтях. На бледном лице застыла смесь ужаса и глубокого эмоционального истощения. Она по-прежнему судорожно прижимала к груди тело мальчика.

— Кто вы такие? — едва слышно прошептала она пересохшими губами, затравленно озираясь по сторонам. — Что вам от меня нужно?

Сунь Укун равнодушно пожал плечами, опираясь подбородком на сложенные на посохе руки.

— Мы — просто мимо проходящие путники. И нам категорически не понравилось то, во что превратились эти края.

Старик выдержал тяжелую паузу, пронзая девушку строгим взглядом золотистых глаз.

— Неужели ты до сих пор не осознаешь? Твоя навязанная городу иллюзия — не выход. Подобное безумие является лишь эгоистичным осквернением смерти твоего бедного мальчика.

Слова Короля Обезьян ударили наотмашь. Жрица захлебнулась воздухом, ее лицо исказила гримаса невыносимой боли. Она горько, надрывно зарыдала, роняя горячие слезы прямо на восковые щеки ребенка.

— Вы ничего не понимаете! — в полном отчаянии выкрикнула она сквозь рыдания, сильнее сжимая мертвеца в объятиях. — Вы абсолютно ничего не понимаете!

Взгляд Сунь Укуна неуловимо потяжелел. Привычная насмешливая ухмылка стерлась с его лица, обнажив древнюю, усталую мудрость бессмертного существа.

— Я не понимаю? — тихо переспросил он. — За свою долгую жизнь я повидал столько безутешного горя, что твоему хрупкому разуму даже вообразить страшно. Я своими руками провожал в последний путь бесчисленное множество людей. Достойных воинов. Близких соратников. Тех, кого искренне любил всем сердцем. Но я ни разу не позволил себе осквернить их последнюю дорогу жалким отрицанием случившегося.

Великий Мудрец перевел печальный взгляд на бездыханное тело ребенка.

— Смерть является лишь началом великого пути, — произнес старик мягче, вплетая в голос философское спокойствие. — Колесо Сансары безостановочно вращает души в бесконечном цикле перерождений. Твой сын сбросил свою земную оболочку, чтобы его дух смог очиститься и отправиться дальше. Удерживая его здесь своей разрушительной магией, ты лишь запирала его душу в клетке между мирами, лишая заслуженного покоя.

Сунь Укун подался немного вперед, глядя прямо в заплаканные глаза матери.

— Отпусти его в мировой поток. Вселенная мудра. Если карма благосклонна, если связи между вами действительно крепки, однажды он обязательно вернется к тебе. Возможно, в следующей жизни, в совершенно новом облике. Но для начала ты обязана найти в себе силу позволить ему уйти.

Жрица судорожно всхлипнула, опуская голову.

— Как… как я смогу без него? Как мне прожить эту жизнь? — ее голос дрожал от невыносимой тоски. — Он был единственным символом, оставшимся от него… мой дорогой, мой милый мальчик. А сейчас я осталась совершенно одна. Я больше никому не нужна в этом пустом мире.

Сунь Укун тяжело вздохнул.

— Свой путь в этой жизни ты должна найти сама, — тихо, но твердо ответил Великий Мудрец. — Никто не сможет сделать этот выбор за тебя. Но сейчас нам предстоит предать тело твоего мальчика земле.

Женщина затихла. Она долго сидела неподвижно, не отрывая покрасневших глаз от воскового лица своего дитя. Время словно замерло над лесной поляной. Наконец, она крепко прижала маленькое тело к груди и бережно, с бесконечной нежностью поцеловала его в холодный лоб.

— Подожди маму, Викрам, — прошептала она так тихо, что слова едва можно было разобрать сквозь треск костра. — Как только я исправлю свои ошибки... как только искуплю все свои грехи, я обязательно отправлюсь к тебе.

Она подняла заплаканные глаза на сидящих путников.

— Пожалуйста... помогите мне похоронить его. Рядом с городом есть поля. При жизни он очень любил там играть.

Просторные поля на окраине Бихара встретили их тихим шелестом высокой травы и легким ветром. Акаги молча взял на себя самую тяжелую работу. Ёкай лично вырыл могилу в мягкой земле, орудуя лопатой. Рядом Сунь Укун, отбросив привычную насмешливость, торжественно совершал необходимые погребальные ритуалы, размеренно читая древние сутры для упокоения юной души.

Женщина стояла на коленях у края свежей земли, беззвучно роняя слезы, пока комья почвы навсегда скрывали ее дитя.

Грейфия наблюдала за этой сценой со стороны, чувствуя внутри доселе незнакомое смятение. Демонесса привыкла к суровым реалиям Подземного мира, где могущество всегда шло рука об руку с высокомерием и жаждой власти. Здесь всё оказалось иначе. Король Обезьян и его ученики открылись для нее в совершенно новом свете. Являясь выдающимися воинами, они сохранили в себе простое сострадание. Эти мужи, обладая устрашающей мощью, совершенно не возгордились. Они уверенно стояли среди простых смертных, разделяя чужую боль и проявляя милосердие там, где другие прошли бы мимо.

***

И всё же им пришлось вернуться в Бихар еще раз. Запасы истощились, и предстоящий путь требовал пополнения. Очнувшийся от дурмана город пребывал в хаосе и растерянности, люди только начинали осознавать реальность, но рынки понемногу оживали, позволяя путешественникам закупить всё необходимое.

Этот короткий поход за провизией превратился в настоящее испытание для нервной системы Чу Фэна. Юноша то и дело подозрительно оглядывался на суетящихся горожан, нервно дергал плечом и постоянно бормотал себе под нос:

— Я — Чу Фэн.

Периодически он останавливался и цепко хватал напарника за край одежды, заглядывая ему в глаза.

— Акаги, ты ведь помнишь меня? Точно помнишь, кто я такой?

Двухметровый ёкай, нагруженный мешками со специями и всякой мелочи для дороги, лишь насмешливо фыркал сверху вниз.

— Конечно помню. Успокойся уже, Рави. Нам еще к кузнецу за новой мотыгой зайти нужно, забыл?

От звука этого имени владелец Истинного Лонгина моментально бледнел и начинал озираться с удвоенной паникой, искренне пугаясь возвращения иллюзии. Это вызывало у демона лишь смех, эхом разносившийся по узким улочкам.

Молодую жрицу они оставили в покое. Похоронив сына и выслушав наставления Короля Обезьян, девушка приняла твердое решение полностью посвятить свою жизнь вере. Искупление вины перед тысячами обманутых ею людей стало для сломленной матери новым смыслом, помогающим заполнить зияющую в душе пустоту.

Загрузившись провиантом под завязку, группа окончательно покинула пределы Бихара, оставляя позади город и его тайны. Сунь Укун привычным жестом закинул посох на плечо и уверенно шагнул вперед, указывая направление. Их путь лежал далеко на север. Туда, где за пеленой облаков возвышались пронзающие небеса белоснежные пики Гималаев — древняя и величественная обитель самого Будды.

Глава 33. Монастырь

***

Пронзительный, ледяной ветер безжалостно хлестал по лицам, швыряя в глаза мелкую колючую крошку. Джунгли остались далеко внизу, скрывшись под плотной пеленой серых облаков. Хребет Махабхарат встретил путешественников суровой, неприступной красотой, где каждый новый шаг по узкой горной тропе требовал предельной концентрации. Ну, по крайней мере для обычных смертных — компании сверхсуществ ничего не угрожало.

Акаги уверенно вышагивал впереди группы. Разреженный высокогорный воздух и минусовая температура его совершенно не беспокоили. Обучение приносило свои плоды: контроль ёкая над природной энергией возрос многократно. Его связь с аспектом Земли теперь ощущалась почти абсолютной — намного сильнее, чем с тем же металлом. Острые, ненадежные камни под его ногами словно по собственной воле уплотнялись, создавая монолитную опору на самых опасных участках обрыва. Природная сила текла по венам ровно и послушно, откликаясь на малейшее мысленное усилие. Демон буквально кожей чувствовал, как сама сила гор придавала ему силы.

Чу Фэн, шагавший следом, тяжело дышал. Нехватка кислорода давала о себе знать, но юноша чисто на упрямстве шел вперед. Грейфия, плотнее укутавшись в походный плащ, сохраняла привычное спокойствие, хотя морозный ветер заставлял ее периодически морщиться. И только Король Обезьян чувствовал себя так, словно вышел на легкую вечернюю прогулку по цветущему саду. Старик непринужденно перепрыгивал с уступа на уступ, поигрывая своим посохом и напевая под нос какую-то легкомысленную мелодию.

Вскоре тропа сделала крутой изгиб, и из густого, цепляющегося за верхушки древних сосен тумана вынырнули очертания горного монастыря. Массивное каменное здание казалось естественным продолжением скалы, буквально врастая в отвесную стену. На ветру с громким треском хлопали натянутые между деревянными столбами разноцветные молитвенные флажки, а в воздухе висел терпкий аромат жженого можжевельника и благовоний.

Дорогу к массивным резным воротам преградила группа монахов в шафрановых одеждах. Заметив приближающихся чужаков, они синхронно выставили вперед длинные боевые шесты. Лица стражей выражали крайнюю степень концентрации. Вперед выступил седой настоятель. Его глубокий, проницательный взгляд скользнул по фигуре гиганта в шляпе, задержался на усталом Чу Фэне, прошелся по Грейфии и наконец остановился на щуплом старике, вальяжно опирающемся на посох.

В следующую секунду глаза настоятеля округлились. Деревянные четки в его руках тревожно звякнули. Монах побледнел, его губы задрожали, и он рухнул на колени прямо на промерзшую землю.

— Опустите оружие! — хрипло скомандовал он своим послушникам. — Немедленно опустите оружие, глупцы!

Стражи в растерянности подчинились. Настоятель склонился в глубоком, почтительном поклоне, касаясь лбом холодного камня тропы.

— Приветствуем тебя в нашей скромной обители, Великий Мудрец, Равный Небу! Победоносный Будда почтил нас своим присутствием! Для этого храма нет большей чести!

Сунь Укун снисходительно хмыкнул, почесывая за ухом свободной рукой.

— Ну полно вам, полно, — проворчал старик, делая небрежный жест пальцами, призывая монахов подняться. — Развели тут церемонии на пустом месте. Лучше скажите, горячий чай и крыша над головой для моих спутников найдутся? Путь был долгим, и хотелось бы согреть свои старые кости.

Настоятель торопливо вскочил на ноги, его лицо светилось благоговейным восторгом.

— Лучшие покои храма в вашем распоряжении, Великий! Мы немедленно прикажем приготовить трапезу! Прошу, следуйте за мной!

Монахи почтительно расступились, образуя живой коридор. Акаги, наблюдая за всей этой сценой, недоверчиво приподнял бровь и склонился к напарнику.

— Надо же, — тихо хмыкнул ёкай, обращаясь к Чу Фэну. — А я всерьез думал, что из-за его невыносимого характера нас тут просто палками гнать будут. Оказывается, старую макаку еще кто-то уважает.

— Я всё слышу, рогатый! — донесся спереди бодрый голос наставника. — И если ты продолжишь ворчать, будешь спать на улице в обнимку со своими любимыми камнями! Вперед, молодежь! Нас ждет отличный ужин!

Вскоре отряд оказался в просторном, вырубленном прямо в скале зале. Контраст с ледяным ветром снаружи был разительным: в огромном каменном очаге жарко трещали толстые поленья, наполняя помещение уютом и теплом. Юные послушники, робея и то и дело бросая благоговейные взгляды на легендарного Короля Обезьян, суетливо расставляли перед гостями низкие деревянные столики. На них быстро появились исходящие паром пиалы с терпким чаем, горячие лепешки, рис и густая похлебка. Пища была скромной, но после изматывающего перехода по промерзшим скалам казалась настоящим пиром. Тем более, на живность горы оказались очень скромными, отчего им приходилось обходиться лишь вяленым мясом, предприимчиво захваченным Чу Фэном по пути.

Чу Фэн с искренней благодарностью обхватил горячую чашу озябшими пальцами, наслаждаясь возвращающимся в тело теплом. Акаги, отбросив любые церемонии, с аппетитом набросился на еду. Демон с удовольствием поглощал рис и похлебку, мимоходом отмечая, что местные «кулинары» знают свое дело. Грейфия же сохраняла идеальную аристократичную осанку, изящно пригубив напиток и с легким интересом изучая аскетичное убранство древнего храма.

Сунь Укун сидел на почетном месте, по-турецки скрестив ноги. Великий Мудрец задумчиво жевал кусок лепешки, пока седой настоятель терпеливо замер напротив, не смея нарушать трапезу столь высокого гостя лишними разговорами.

— Ну-с, рассказывай, уважаемый, — наконец прервал тишину старик, запив еду щедрым глотком чая и устремив проницательный золотистый взгляд на монаха. — Как тут вообще обстановка на перевалах? Я ведь в этих заснеженных краях почитай целый век не появлялся. Горы, понятное дело, стоят как стояли, а вот здешний народец и местные духи всегда отличались непредсказуемостью.

Настоятель почтительно склонил голову. Он тяжело вздохнул, и в отблесках пламени его лицо показалось еще более изрезанным глубокими морщинами от постоянных забот.

— Вашим благословением наша обитель стоит крепко, Владыка, — медленно начал монах, перебирая пальцами деревянные четки. — Но времена сейчас действительно неспокойные. В долинах внизу смертные всё чаще отворачиваются от старых традиций, а здесь, на священных высотах… Духовный фон в последние десятилетия стал пугающе нестабильным. Словно какая-то скрытая тревога гложет самые корни этих гор.

Настоятель сделал небольшую паузу, бросив короткий взгляд на окно, за которым выл холодный гималайский ветер.

— Низшие божества, дикие ёкаи и снежные демоны, прежде веками не покидавшие зону вечных льдов, начали вести себя агрессивно. Они всё чаще спускаются к нашим тропам, пугают паломников и сбивают с пути путников. Мы удвоили дозоры и непрерывно читаем сутры, однако сил наших монахов едва хватает лишь на поддержание защитных барьеров вокруг самого храма. Мы не можем контролировать перевалы, как раньше.

Сунь Укун нахмурился, ритмично барабаня пальцами по деревянной столешнице.

— А что сам Будда? — будничным тоном поинтересовался Великий Мудрец, отправляя в рот еще один кусок лепешки. — Просветленный как-то реагирует на эти беспорядки у своего порога?

Настоятель испуганно вздрогнул, откровенно пораженный столь вольной манерой речи при упоминании высшего божества. Монах еще ниже опустил голову, почти касаясь подбородком груди, и крепко прижал деревянные четки к сердцу.

— Владыка, — трепетно и глубоко благоговея, прошептал старец. — Для такого скромного слуги, как я, просто ступить на порог истинной святой обители Будды — это величайшая цель всей земной жизни. Узнать же, что замышляет Просветленный, или постичь его священную волю… я даже помыслить о таком праве не смею. Наш удел заключается лишь в молитвах и сохранении покоя у подножия Его небесных чертогов.

Сунь Укун лишь насмешливо хмыкнул, махнув рукой с зажатой в ней надкусанной лепешкой.

— Ох, брось. Старик Гаутама терпеть не может подобное раболепие. Ему куда больше по душе честный разговор, чем битье лбами о каменный пол.

Настоятель робко поднял взгляд. Перечить божеству он не смел, поэтому лишь почтительно промолчал, переводя внимание на остальных гостей.

— Владыка… простите мое невежество, — неуверенно начал старец, разглядывая компанию у очага. — Присутствие рядом с вами двух смертных мне понятно, пути Просветленных неисповедимы. Но что в этих священных горах делает лесной ёкай? Как он забрел так далеко от своих родных земель?

Акаги удивленно замер с поднесенной ко рту пиалой. Ёкай недоуменно сдвинул на затылок свою неизменную бамбуковую шляпу, искренне не понимая, где именно он прокололся.

— А как ты вообще меня раскрыл? — нахмурился демон. — Я ведь ауру подавлял, да и лицо под полями спрятано.

— Духовная сила ёкаев слишком специфична, — мягко ответил настоятель, сложив ладони лодочкой. — Для тех, кто посвятил долгие годы медитациям, ваша энергетика легко узнаваема, как бы искусно вы ее ни прятали.

Пожав широкими плечами, Акаги решил, что играть в прятки больше нет смысла. Он полностью стянул шляпу с головы и отложил ее в сторону. В теплом свете очага зловеще блеснули его массивные демонические рога. Реакция зала оказалась мгновенной. Юные послушники, разливавшие чай, в ужасе отшатнулись, с грохотом роняя деревянные подносы. Сам настоятель резко побледнел и инстинктивно подался назад, судорожно сжимая четки.

— Они! — в панике выдохнул один из стражей у дверей, перехватывая боевой шест дрожащими руками.

— А ну тихо! — властно и звонко прикрикнул Сунь Укун.

Король Обезьян с силой опустил древко посоха на каменный пол. Глухой удар эхом прокатился по залу, мгновенно заглушая поднявшуюся суету. Золотистые глаза Великого Мудреца сурово сверкнули.

— Успокоились все. Этот рогатый оболтус — мой личный ученик.

Паника улетучилась так же стремительно, как и возникла. Ужас в глазах монахов сменился глубоким, почти священным трепетом. Теперь они взирали на невозмутимо доедающего рис Акаги не как на кровожадного монстра из сказок, а как на живое чудо. Настоятель судорожно сглотнул, широко раскрытыми глазами глядя на Короля Обезьян.

— Л-личный ученик? — заикаясь, переспросил старец, совершенно забыв о правилах приличия и монашеской выдержке. — Но Владыка… последний раз вы брали кого-то в ученики еще на заре эпох! Бог знает когда это было!

— Это долгая и крайне утомительная история, — отмахнулся Король Обезьян, всем своим видом показывая, что развивать тему он не намерен. — Скажу лишь, что времена меняются, и даже мне порой приходится нарушать собственные привычки. Мы заночуем в вашем храме, восстановим силы, а с первыми лучами солнца отправимся дальше в горы, прямиком к Будде.

Настоятель поспешно закивал, прижимая руки к груди.

— Разумеется, Владыка! Прошу, чувствуйте себя здесь как дома. Вся наша скромная обитель полностью к вашим услугам.

Как только с поздним ужином было покончено и пустые пиалы покинули столы, Сунь Укун решил преподнести подопечным очередной сюрприз. Вместо долгожданного сна в теплой постели, коварный наставник безапелляционно отправил Акаги и Чу Фэна в главный молельный зал — читать вечерние сутры вместе с местными послушниками. Возражения, естественно, не принимались.

Переступив порог просторного зала, парни на мгновение замерли. Помещение оказалось забито битком. Десятки бритоголовых монахов, от совсем крошечных мальчишек до сгорбленных седых старцев, сидели ровными рядами на плетеных циновках. И все они, словно по команде, синхронно повернули головы в сторону вошедших. В повисшей тишине чувствовалось осязаемое напряжение. Монахи разглядывали гостей с гремучей смесью трепета, любопытства и страха. Для них эти двое внезапно превратились из обычных чужаков в живых носителей легенды — личных учеников самого Великого Мудреца.

Чу Фэн нервно сглотнул и попытался выдавить дружелюбную улыбку, под пристальными взглядами пробираясь к свободным местам. Акаги, мрачно вздохнув, грузно опустился на предложенную циновку. Двухметровому рогатому демону стоило колоссальных усилий сложить длинные мускулистые ноги в подобие позы лотоса, едва не задев плечом сидящего рядом щуплого послушника. Тот пискнул и благоговейно отодвинулся.

Вскоре раздался мерный, ритмичный стук деревянной рыбы-барабана, задающий темп. Зал наполнился густым, вибрирующим хором голосов, нараспев читающих древние тексты. Ситуация выглядела максимально сюрреалистично. Владелец Истинного Лонгина, краснея от направленных на него десятков полных обожания взглядов, неуверенно шевелил губами, пытаясь попасть в общий такт. Рядом с ним ёкай с торчащими рогами старательно и басисто бубнил обрывки священных мантр, чувствуя себя так же неловко, как слон в посудной лавке. Одно дело — бубнить сутры себе под нос, когда сидишь за костром под ночь. А другое — в толпе монахов, уверенных, что ты в знании сутр даже старцев обгоняешь.

***

Тем временем глубоко в Подземном мире.

В просторном кабинете, освещенном мягким светом магических светильников, в глубоких кожаных креслах друг напротив друга сидели двое. Сазекс задумчиво крутил в руках хрустальный бокал с выдержанным вином, безучастно глядя на пляшущие в камине языки пламени. Его привычная мягкая улыбка, которой наследник Гремори обычно одаривал окружающих, сейчас казалась натянутой, а в глазах застыла тяжелая, непроглядная тень.

Аджука, отложив в сторону очередную стопку отчетов, внимательно наблюдал за старым другом. Проницательный ум гения безошибочно считывал малейшие изменения в поведении Сазекса.

— Ты сегодня необычайно тих, — наконец нарушил молчание Аджука, скрестив пальцы на коленях. — Чем-то опечален?

Сазекс слегка вздрогнул, словно вынырнув из глубокого омута своих мыслей, и попытался вернуть на лицо привычно уверенное выражение.

— Всё в порядке, Аджука, — тихо ответил он, делая небольшой глоток. — Просто накопилась усталость. Дела клана, политические интриги... Ничего серьезного.

Аджука скептически изогнул бровь. От него не укрылась откровенная фальшь в голосе друга.

— Мы знакомы слишком давно, Сазекс, чтобы ты мог так неумело от меня отмахнуться, — спокойно, но настойчиво произнес он, чуть подавшись вперед. — Ты совершенно точно не в порядке. И, откровенно говоря, я даже догадываюсь, в чем истинная причина этой меланхолии.

Сазекс замер, так и не донеся бокал до губ. Его взгляд дрогнул и на мгновение метнулся к собеседнику.

— Не в смерти ли юной Люцифуг кроется дело? — прямо спросил Аджука, внимательно следя за реакцией друга. — Признайся, известие о ее гибели ударило по тебе куда сильнее, чем ты пытаешься показать.

Сазекс сначала промолчал. Он долго смотрел на рубиновые блики вина в хрустальном бокале, словно пытаясь найти в них правильные слова, а затем тяжело и обреченно выдохнул.

— Да, — тихо отозвался наследник Гремори, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд снова устремился к огню, но теперь в нем читалась откровенная горечь упущенных возможностей.

— Мне казалось, что покорив ее... склонив на нашу сторону самую преданную и верную слугу дома Люцифер, я смогу доказать всем одну простую истину. Я хотел показать, что Ризевим — лишь бледная тень былого Сатаны, жалкий отголосок прошлого, который больше не заслуживает власти над Подземным миром. Потеряй он свой главный оплот, и его слабость стала бы очевидна каждому.

Сазекс сделал медленный глоток, и на его лице проступила печальная, почти ностальгическая улыбка.

— К тому же, сама девушка была поистине прекрасна, — мягко добавил он, и в его голосе прозвучали нотки искреннего восхищения. — Едва ли во всем нашем мире сыщется хоть кто-то, способный сравниться красотой и статью с Грейфией Люцифуг. Недаром к ней сватались лучшие из лучших. Самые знатные и могущественные демоны обрывали пороги ее дома, пытаясь добиться благосклонности. И это при том, что каждый из них прекрасно осознавал непреложный факт: Люцифер ни за что и никогда не отдаст свою ценную слугу в чужую семью.

Аджука понимающе кивнул, не перебивая друга. В кругах высшей аристократии смерть Серебряной Девы стала настоящим потрясением, но для Сазекса, как оказалось, эта потеря носила не только политический, но и глубоко личный характер. Аджука откинулся на спинку кресла.

— И всё же эта потеря не должна помешать нашим истинным целям, — произнес гений Подземного мира, возвращая разговор в прагматичное русло. — Пойми, Сазекс, в наших руках сейчас находится не какая-то там банальная политическая власть. От всей этой возни вокруг трона и бесконечных интриг я, признаться честно, уже порядком устал. Речь идет о самом будущем нашей расы. О выживании демонов как вида.

Сазекс медленно кивнул, соглашаясь со словами друга. Тяжелая тень в его глазах постепенно уступила место решимости лидера грядущего восстания.

— Готов ли проект? — коротко спросил Гремори, со стуком поставив недопитый бокал на низкий столик.

— Почти, — вздохнул Аджука, устало потерев переносицу. Впервые за вечер он выглядел по-настоящему раздосадованным. — Теоретическая база завершена, но для полноценной трансформации механизму всё еще чего-то не хватает. Какой-то неуловимой детали, стабилизирующей процесс перерождения. К тому же для перехода к практической фазе и финальной отладки системы мне жизненно необходимы живые подопытные.

— Я обеспечу тебя нужным материалом, — без малейших колебаний ответил Сазекс. В его голосе зазвучала сталь. — Найду подходящих кандидатов в самое ближайшее время.

В этот момент тяжелые дубовые двери кабинета распахнулись. На пороге возникла внушительная фигура Фалбиума Гласеа-Лаболаса. Обычно невозмутимый и откровенно склонный к лени демон сейчас выглядел непривычно собранным.

— Видимо, с нашей революцией, господа, придется сильно поторопиться, — произнес Фалбиум, проходя в комнату и плотно закрывая за собой дверь. — Разведка только что доложила. По какой-то совершенно непонятной причине фракция Люцифера вдруг начала вести себя гораздо активнее. Они стягивают силы и перегруппировывают войска. Если мы не ускорим подготовку, то рискуем потерять всё еще до начала открытого противостояния.

***

Тем временем где-то на другом конце мира, среди ледяных пустошей, царило абсолютное безмолвие. На вершине заснеженного тороса, совершенно не обращая внимания на пронизывающий холод, сидела маленькая девочка в строгом черном платье. Ее пустые, лишенные эмоций глаза долго и неотрывно вглядывались в хмурое небо. Казалось, ее взгляд пронзает плотные облака насквозь, устремляясь за пределы привычной реальности в поисках чего-то скрытого от взора простых смертных.

Спустя несколько минут неподвижного созерцания девочка плавно подняла бледную руку. Короткий, небрежный взмах — и пространство перед ней послушно разорвалось. Воздух с треском разошелся в стороны, обнажая широкую воронку портала, по краям которой заискрилась насыщенно-бирюзовая энергия.

По ту сторону пространственного разрыва открывался вид на совершенно иное измерение. В пустоте безмолвно парили огромные обломки островов. На кусках парящей земли возвышались расколотые статуи неизвестных существ и заброшенные здания причудливой формы, богато украшенные потускневшим золотом.

Девочка несколько секунд молча изучала открывшуюся аномалию. Затем она легко соскользнула с ледяного уступа, шагнула прямо в мерцающую бирюзовую бездну и бесследно растворилась в ней. Портал мгновенно захлопнулся, оставив заснеженную пустошь в ее первозданном виде.

Глава 34. Просветленный

***

Первые лучи солнца, отражаясь от ледников, слепили глаза, когда небольшая группа покинула гостеприимные стены монастыря. Послушники провожали их поклонами, пока силуэты путников окончательно не растворились в морозной дымке.

Последующая неделя превратилась в суровое испытание на выносливость. Хребет Махабхарат постепенно уступал место исполинским пикам Непала, уходящим вершинами прямо в стратосферу. Воздух становился все более разреженным, а скалы — все более крутыми.

Сунь Укун использовал этот переход как идеальный тренировочный полигон. Акаги безостановочно практиковал контроль земной стихии на экстремальных высотах. Горные породы здесь оказались пропитаны первобытной силой природы, чуть ли не со вдохом заполняя каналы. Ему приходилось тщательно контролировать объем поглощаемой силы, что стало в разы сложнее, чем было в джунглях.

Чу Фэну горы давались тяжелее всего. Юноша стирал ноги до крови и задыхался, но упрямо сжимал в руках древко копья, заставляя себя двигаться вперед на чистой силе воли. Дикие высокогорные духи и всякие твари, о которых их предупреждал настоятель, периодически проверяли бдительность отряда, давая владельцу Истинного Лонгина и они отработать свои навыки. Грейфия молчаливо наблюдала за прогрессом обоих парней, и никогда не вмешивалась в драки — эту роль на парней уже возложил Сунь Укун, а те и не были против.

Ночевать приходилось по-разному. Иногда они разбивали лагерь прямо в пещерах, согреваясь у костра. Пару раз им везло наткнуться на затерянные среди скал скиты и изолированные обители монахов-отшельников. Сценарий всегда повторялся: падение на колени перед Великим Мудрецом, обсуждение новостей, сон. В таких местах группа получала горячую пищу и краткий, но ценный отдых перед новым марш-броском.

На исходе седьмого дня тропа круто взяла вверх, уводя путников в узкое ущелье, плотно затянутое перламутровым туманом. Стоило им сделать шаг сквозь эту завесу, как окружающий мир радикально изменился. Шквальный ветер, трепавший их одежду, внезапно исчез. Пронзительный мороз отступил, уступив место весеннему теплу.

Они вышли на край колоссального плато, скрытого от глаз непосвященных пространственным барьером. Прямо из скал здесь пробивалась сочная, изумрудная зелень, а на зеркальной глади просторных водоемов распускались гигантские белоснежные лотосы. В воздухе плавно кружили золотистые лепестки неизвестных цветов, наполняя пространство тонким, сладковатым ароматом.

В центре долины, высеченный прямо в сердце высочайшей горы, возвышался величественный храмовый комплекс — обитель Будды. Монументальные постройки сверкали чистым золотом и белым мрамором, гармонично сливаясь с природным ландшафтом. От этого места исходила настолько плотная аура умиротворения, что вся накопленная за неделю физическая и моральная усталость испарилась в ту же секунду.

Сунь Укун остановился у края обрыва. Старик оперся на свой посох и с легкой, искренней улыбкой посмотрел на раскинувшуюся внизу красоту.

— Ну вот мы и пришли, — тихо произнес Король Обезьян. — Добро пожаловать в гости к Будде.

Едва слова Короля Обезьян прозвучали в тишине, как воздух в нескольких шагах от них пошел легкой рябью. Кружившиеся лепестки лотоса уплотнились, сплетаясь в две высокие, статные фигуры. Перед путешественниками бесшумно материализовались стражи небесной обители — облаченные в безупречно белые струящиеся одежды архаты, чьи лица лучились спокойствием.

Оба хранителя плавно сложили ладони на уровне груди и склонили головы в глубоком поклоне.

— Приветствуем тебя, Победоносный Будда, — голос правого стража звучал мягко, словно перезвон ветряных колокольчиков, но при этом четко разносился по всему плато. — И вас, спутники Великого Мудреца. Просветленный предвидел ваше появление в этих краях. Он уже ждет вас в главном павильоне.

Сунь Укун весело фыркнул, закидывая посох на плечи.

— Старик Гаутама в своем репертуаре. Вечно портит все сюрпризы! Мог бы для приличия сделать вид, что наш визит стал для него неожиданностью, — проворчал Король Обезьян, хотя в его глазах плясали теплые смешинки. — Ведите, раз ждет. Заставлять хозяина скучать — дурной тон.

Архаты безмолвно развернулись и заскользили по вымощенной белым нефритом дорожке, ведущей прямо к сердцу храмового комплекса. Чу Фэн нервно сглотнул. Осознание того, к кому именно они направляются, тяжелым грузом опустилось на плечи юноши. Он рефлекторно перехватил древко копья поудобнее, стараясь шагать ровно и не выказывать волнения. Акаги лишь с интересом оглядывал окружающее великолепие и морально готовился ко встрече с одним из самых могущественных существ мироздания. Грейфия также с интересом оглядывалась — ей было безумно интересно побывать в обители главы другой мифологии.

Путь к главному святилищу пролегал через каскад цветущих садов. Здесь не было привычной монастырской суеты. Редкие обитатели долины, встречавшиеся им по дороге, лишь почтительно расступались, провожая процессию взглядами. Воздух становился всё гуще от концентрированной духовной энергии, и даже неукротимый ёкай почувствовал, как внутри него инстинктивно утихает любая жажда битвы.

Главный павильон храма встретил их невероятным простором и отсутствием излишней роскоши. Огромные нефритовые колонны поддерживали высокий свод, впуская внутрь мягкие потоки света. В самом центре, на небольшом возвышении, находился единоличный хозяин небесной обители.

Вопреки ожиданиям Чу Фэна, готовившегося лицезреть убеленного сединами старца, перед ними предстал здоровенный, широкоплечий мужчина ростом под два метра, почти не уступающий в этом Акаги. В его гармоничных чертах легко угадывался знакомый по тысячам земных статуй облик Просветленного, однако выглядел бог поразительно молодо. На вид ему нельзя было дать и тридцати лет. Его фигура излучала бьющую через край жизненную мощь.

Заметив вошедшую процессию, Будда широко улыбнулся и легко поднялся навстречу гостям.

— Старая обезьяна! — громогласно и радостно поприветствовал он, разводя могучие руки для объятий. В его тоне отсутствовала какая-либо божественная надменность, уступив место искренней радости от встречи с товарищем. — Я уж начал думать, ты насовсем забыл дорогу к моему порогу. Столько времени прошло!

Сунь Укун довольно оскалился. Проигнорировав все мыслимые правила субординации, Король Обезьян подошел вплотную и панибратски хлопнул владыку целого пантеона по плечу.

— Гаутама! А ты всё так же просиживаешь вечность в четырех стенах! — рассмеялся Великий Мудрец. — Мог бы хоть иногда спускаться на равнины, кости разминать.

Акаги удивленно хмыкнул, с интересом разглядывая Просветленного. Чу Фэн ошарашенно моргал, пытаясь совместить образ величайшего духовного лидера с этим крепким, простым в общении мужчиной. Грейфия лишь задумчиво прищурилась, оценивая происходящее. Для существа столь невообразимого ранга подобная неформальность поведения полностью ломала все привычные шаблоны и стандарты, принятые в высшем обществе Подземного мира.

Сиддхартха добродушно рассмеялся, и от этого раскатистого звука нефритовые колонны едва уловимо завибрировали, откликаясь на мощь его голоса. Отсмеявшись, Просветленный перевел внимательный, лучащийся теплом взгляд на замершую у входа троицу. Его глаза — пронзительно-ясные, словно само небо, — за долю секунды просканировали гостей, безошибочно считывая их истинную суть сквозь любые маскировки.

— Ну а теперь, старый друг, может, всё-таки представишь мне своих спутников? — Будда плавно повел широкой ладонью в сторону прибывших. — Впервые за долгие века ты приводишь в мою обитель столь... разношерстную и удивительную компанию.

Сунь Укун довольно хмыкнул, опираясь обеими руками на свой посох.

— А, эти-то? Да, компания подобралась что надо, сам порой удивляюсь, — Великий Мудрец кивнул в сторону двухметрового ёкая. — Начнем с этого рогатого оболтуса. Знакомься, это Акаги. Они из Японских лесов. Мой личный ученик. Упорный малый, стихию Земли осваивает так, будто сам из камня высечен.

Акаги, понимая, что перед ним стоит божество высшего порядка, проявил уважение. Ёкай молча и с достоинством склонил голову, придерживая рукой свою бамбуковую шляпу. Будда ответил ему легким кивком, и в его взгляде мелькнуло одобрение.

— Они, нашедший в себе терпение постигать гармонию природной энергии, — глубокомысленно произнес Гаутама. — Редкое и похвальное явление. Твой путь обещает быть весьма интересным, Акаги. Тем более под надзором сильнейшего ёкая под Небесами, этого волосатого старика.

Затем посох Короля Обезьян указал на нервно переминающегося с ноги на ногу юношу.

— Этот дерганый — Чу Фэн, — продолжил наставник. — Только не позволяй его скромному виду обмануть тебя. Парень таскает в себе Истинный Лонгин. Мы тут как раз пытаемся научить его не самоубиться этим оружием.

Чу Фэн судорожно выдохнул и поспешно поклонился, сложив руки перед собой. Стоило взгляду Просветленного остановиться на нем, как юноша с изумлением почувствовал, что давящая на плечи тревога исчезает без следа, сменяясь кристальной ясностью ума.

— Владеть Копьем Судьбы — тяжкое бремя для смертного разума, — мягко отозвался Будда, улыбнувшись парню. — Но я верю, что ты научишься направлять эту силу во благо.

Наконец, Сунь Укун повернулся к демонессе, лукаво прищурившись.

— Ну а наша молчаливая спутница... — старик сделал театральную паузу. — Грейфия Люцифуг. Решила немного отдохнуть от мрака Подземного мира и посмотреть на достопримечательности.

Услышав свое имя, Грейфия не дрогнула. Она плавно вышла чуть вперед и исполнила безупречный, грациозный реверанс, достойный лучших приемов в особняке Люцифера. Ее маскировка, скрывавшая демоническую ауру, перед взором Сиддхартхи была бесполезна, и она прекрасно это понимала.

— Приветствую вас, Просветленный, — ровным, спокойным тоном произнесла она. — Для меня огромная честь оказаться в вашей священной обители.

Будду совершенно не смутило присутствие высокорангового дьявола в самом сердце его божественного домена. Напротив, его улыбка стала лишь шире.

— Истинно говорят: пути кармы неисповедимы, — с легким смешком резюмировал хозяин храма. — Демон-ёкай, смертный с библейским артефактом и наследница знатного рода дьяволов. Сунь Укун, ты всегда умел собирать вокруг себя самые невероятные судьбы. Проходите же, присаживайтесь! Нам о многом нужно поговорить.

Не успел Будда сделать и шага к центру зала, как массивные двери за спинами путников с оглушительным грохотом распахнулись. Внутрь павильона, сметая на своем пути изящные курильницы, ураганом ворвалась гигантская туша. Акаги мгновенно принял боевую стойку, покрывая руки плотной броней из земли. Чу Фэн, повинуясь вбитым рефлексам, выбросил вперед руку, материализуя Истинный Лонгин. Грейфия элегантным жестом призвала десяток острых ледяных копий, зависших в воздухе вокруг нее.

Нарушителем спокойствия оказался исполинский восточный дракон. Его изумрудная чешуя искрилась на свету, а из пасти вырывались клубы горячего пара. Он уже собирался издать громогласный рев, но не успел. Пространство мигнуло. Будда, только что стоявший в нескольких метрах от них, неуловимым движением оказался прямо над драконом. Просветленный даже не стал принимать боевую позу. Он просто опустил свою широкую ладонь на рогатую морду змея — без видимого усилия, словно прихлопывая назойливую муху.

Бум!

Удар, лишенный внешней агрессии, но наполненный чудовищной силой, впечатал изумрудного гиганта прямо в прочный нефритовый пол. От столкновения по залу прокатилась плотная ударная волна, растрепавшая волосы путникам, а по идеальным плитам побежала паутина глубоких трещин.

Будда с тяжелым вздохом убрал руку и поправил складки своей одежды.

— Ю Лонг, — укоризненно, но без злобы произнес Гаутама, глядя на распластанную у его ног морду. — Сколько раз я просил тебя не врываться в мой личный павильон подобным образом? Твои манеры оставляют желать лучшего.

Дракон, смешно моргнув огромными желтыми глазами, издал виноватый, поскуливающий звук. Его массивная туша окуталась изумрудным свечением и начала стремительно уменьшаться, пока на месте гигантской рептилии не оказался рослый мужчина в традиционных зелено-золотых доспехах. Он суетливо отряхнул колени и неловко поклонился Просветленному.

— Тысячекратно прошу прощения, Владыка! — виновато затараторил Ю Лонг, потирая ушибленный лоб. — Я просто почувствовал знакомую ауру на границе барьера и...

Мужчина-дракон осекся, наконец-то заметив Короля Обезьян. Его лицо мгновенно озарилось широкой, искренней улыбкой. Забыв о полученном нагоняе, он радостно бросился к старику.

— Сунь Укун! Старый ты пройдоха! — громогласно возвестил Ю Лонг. — Так и знал, что это твоя обезьянья сущность тут фонит! Какими судьбами?!

Сунь Укун широко оскалился, откидывая посох в сторону, и крепко обнял старого товарища, похлопывая его по бронированной спине так, что лязг доспехов эхом разнесся по залу.

— И тебе не хворать, ящерица переросток! — рассмеялся Король Обезьян. — Всё так же работаешь привратником у Сиддхартхи и собираешь шишки на свою чешуйчатую голову?

Ю Лонг весело отмахнулся, потирая все еще красное пятно на лбу.

— Да брось, это для профилактики! Будда у нас просто строгий, но справедливый. А вообще, я тут по делам небесным мотаюсь, заодно вот... присматриваю за порядком.

Пока два древних существа шумно обменивались колкостями и новостями, Будда с легкой, снисходительной улыбкой наблюдал за ними. Затем он обернулся к застывшим в легком недоумении ученикам и Грейфии.

— Прошу простить моего импульсивного друга, — мягко произнес Просветленный, делая плавный жест рукой. — Ю Лонг — один из Королей Драконов, и манеры у него соответствующие.

В этот момент из-за боковых колонн беззвучно появились послушники в белоснежных одеждах. Повинуясь молчаливому мысленному приказу хозяина храма, они начали проворно расставлять низкие столики, застилая их тонкими шелковыми скатертями.

— Располагайтесь, — радушно пригласил Сиддхартха, указывая на подготовленные места. — Путь сюда был изнурительным, и вам необходимо восстановить силы.

Компания без лишних церемоний расположилась вокруг столиков. Пища, поданная молчаливыми послушниками, оказалась предсказуемо простой, полностью соответствуя монашескому укладу: наваристый рис с овощами, свежие лепешки, пряный тофу и зеленый чай. Никаких изысков, мяса или заморских деликатесов. Однако стоило путникам сделать первый глоток, как они поняли, что еда была не только невероятно вкусной, но и буквально пропитана чистейшей духовной энергией, которая мгновенно согревала изнутри и снимала усталость.

Акаги, уплетая рис, задумчиво переводил взгляд с роскошных нефритовых колонн на самого Будду, который с аппетитом ел ту же самую скромную пищу из простой деревянной пиалы. Ёкай, за время пути успевший под давлением наставника вызубрить не один десяток сутр, начал кое-что понимать. Будда оставался верен себе и своим идеалам аскетизма. Вся эта показная роскошь, золотые крыши и мраморные залы были ему не нужны. Скорее всего, Просветленный с тем же комфортом и умиротворением обитал бы в старой, продуваемой всеми ветрами хижине на краю обрыва. Этот грандиозный храмовый комплекс был возведен не ради его божественных амбиций, а исключительно благодаря усердию и бесконечным мольбам его преданных последователей, желавших хоть как-то выразить свою безграничную любовь и почтение.

— Ну, Гаутама, рассказывай, — прожевав порцию тофу, прервал тишину Сунь Укун. Великий Мудрец откинулся назад, опираясь руками о пол. — Что тут у вас в Поднебесной происходит? Настоятель в монастыре жаловался, что духи на перевалах совсем с катушек слетели. Да и барьер вокруг твоей долины стал плотнее, чем я помню. К войне готовитесь?

Будда спокойно отставил пустую деревянную пиалу и сделал небольшой глоток чая.

— Ничего настолько масштабного, старый друг, — ответил Просветленный, плавно опуская чашу на стол. — Настоятель прав, духи в горах действительно стали беспокойными. Но это лишь отголоски... скажем так, недавнего возмущения.

Ю Лонг, сидевший по левую руку от Будды, звучно хрустнул длинным стручком зелени и согласно закивал.

— Ага, тряхнуло тогда знатно, — пробасил Король Драконов. — Несколько лет назад в междумирье образовалась какая-то брешь. Мы так толком и не поняли, откуда она взялась. Сущность, прорвавшаяся через нее, обладала настолько чужеродной аурой, что низшие духи, особо чувствительные к подобным вещам, до сих пор не могут прийти в себя от ужаса. Вот и забеспокоились и начали тут лишнюю суету наводить.

Будда успокаивающе поднял руку.

— Тем не менее, угроза, скорее всего, миновала. Великий Красный, обитающий в пространственном разломе, не терпит чужаков на своей территории. Раз с тех пор не последовало никаких новых прорывов, можно предположить, что дракон уже разобрался с этой аномалией. Нам остается лишь дождаться, пока духовный фон планеты не стабилизируется естественным образом.

Сунь Укун при этих словах резко подался вперед, хищно прищурившись. Великий Мудрец хлопнул себя по колену, словно вспомнив нечто крайне важное.

— А вот тут, Гаутама, я бы не был так категоричен! — воскликнул Король Обезьян, и в его голосе зазвучали нотки азарта.

Он резко повернулся к своему рогатому ученику.

— Акаги, ну-ка, покажи свою силу.

Акаги молча кивнул. Ёкай отставил свою порцию еды, вытянул вперед правую руку и глубоко выдохнул. В следующую секунду воздух вокруг его ладони пошел рябью. С тихим, зловещим шипением кожу демона начала покрывать искрящаяся бирюзовая энергия. Она не имела ничего общего ни с чистым природным сэндзюцу, ни с привычной демонической аурой — это была квинтэссенция пустоты.

В зале мгновенно повисла мертвая, гнетущая тишина. Ю Лонг поперхнулся чаем, его желтые глаза расширились от шока. Будда же, впервые с момента их встречи, полностью утратил свою расслабленную полуулыбку. Просветленный подался вперед, его пронзительный взгляд неотрывно сфокусировался на бирюзовом пламени, пляшущем на руке ёкая.

— Поразительно, — задумчиво протянул Гаутама, не отрывая взгляда от бирюзового свечения. Аура неизвестной энергии заставляла пространство вокруг руки демона едва заметно искажаться. — Эта сила... она донельзя странная. Своей фундаментальной природой она чем-то напоминает бесконечность Уробороса, Офис. Но в то же время кардинально от нее отличается.

Просветленный поднял глаза и перевел свой взор на лицо ёкая.

— Скажи мне, Акаги, — предельно серьезно спросил Будда, — ты случайно не проглатывал маленькую черную змею?

Акаги озадаченно моргнул, усилием воли гася бирюзовое пламя. Демон почесал затылок под

бамбуковой шляпой, искренне пытаясь проанализировать свой обширный лесной рацион.

— Да я в своих лесах немало всякой живности сожрал, — честно и без прикрас признался Они, пожав широкими плечами. — Кабаны, олени, птицы... Но вот черную змею вроде бы нет. Подозреваю, что такую специфическую закуску я бы точно запомнил.

Ю Лонг, всё еще откашливаясь от поперхнувшегося чая, перевел ошарашенный взгляд с ёкая на Сиддхартху, явно не понимая, как можно "случайно" проглотить змею Уробороса. Будда слегка нахмурился. Его пальцы привычным жестом скользнули по деревянным четкам.

— Если Офис здесь ни при чем, тогда когда именно ты получил эту силу? Ты помнишь момент ее пробуждения?

— Я не помню, — медленно произнес они. — У меня вообще с воспоминаниями о прошлом всё довольно туго. Но если прислушаться к ощущениям... кажется, эта сила была со мной с самого начала. С первого вздоха, сколько я себя осознаю.

Будда тяжело вздохнул. Он медленно поднялся со своего места, его аура на мгновение изменилась, став бесконечно глубокой и непостижимой, словно само небо.

— С самого начала, говоришь... — задумчиво произнес Просветленный, обходя стол и останавливаясь прямо перед демоном. Он внимательно вгляделся в глаза Акаги, словно читал не написанные в книгах страницы, а саму структуру его души. — Это меняет многое. Если ты не поглощал осколки силы Уробороса, и при этом обладаешь энергией, способной искажать саму ткань реальности, то вывод напрашивается лишь один.

Сиддхартха обернулся к Сунь Укуну, который сейчас выглядел непривычно серьезным, и Ю Лонгу, застывшему с полуоткрытым ртом.

— Потенциально перед нами не просто ёкай, а нечто принципиально иное, — голос Будды звучал как эхо истины. — Возможно, мы имеем дело с новым, самозародившимся концептуальным существом. Сущностью, чья природа еще не определена законами нашего мироздания.

Глава 35. Ёкаи и союзы

***

Тишина, повисшая в павильоне после слов Просветленного, продержалась недолго. Сунь Укун, не склонный к излишнему драматизму, громко хлопнул в ладоши, мгновенно разряжая обстановку.

— Ну, концептуальное ты существо, аномалия или просто сожравший кусок Офис ёкай — с этим мы будем разбираться по ходу дела, — бодро резюмировал Король Обезьян, возвращаясь на шелковую подушку и закидывая ногу на ногу. — А пока у нас есть дела понасущнее. В общем так, молодежь. Распаковывайте свои пожитки. Ближайшие пару-тройку лет мы никуда отсюда не уйдем. Будем тренироваться прямо здесь.

Акаги удивленно вскинул голову, едва не выронив пустую пиалу. Чу Фэн тоже растерянно заморгал, переваривая услышанное.

— Подожди-ка, наставник, — нахмурился рогатый демон. — Разве это место — наш конечный пункт? Я думал, мы просто зашли в гости к твоему старому другу, перевели дух и отправимся дальше.

— Конечно, нет, рогатый, — снисходительно фыркнул Сунь Укун, ковыряя в зубах тонкой деревянной палочкой. — Наш путь еще очень далек от завершения. Но гнать лошадей без остановки — удел глупцов. Делать перерывы тоже нужно, чтобы укрепить фундамент. К тому же... — старик обвел рукой просторный зал, указывая на виднеющиеся сквозь колонны цветущие сады и буйную зелень долины. — Лучшего места во всех мирах не сыскать. Здесь идеальный духовный фон, чтобы ты наконец-то подтянул свои навыки и начал осваивать следующий элемент — силу Дерева.

Акаги недоверчиво скрестил руки на груди. Переход к новой стихии казался ему преждевременным.

— Дерева? Но я ведь еще даже стихию Земли не освоил до самого пика. Мой контроль был хорош, но до идеала там еще пахать и пахать. Разве не стоит сначала довести одно дело до конца?

— Ох, смотрите, кто тут в сэндзюцу разбирается, — картинно закатил глаза Великий Мудрец. — Твой "пик" придет к тебе сам, со временем и опытом. Твое тело уже запомнило принципы. Раз уж ты смог пробить себе путь и освоить продвинутую технику Металла, то Земля для тебя вряд ли станет проблемой. Это лишь вопрос мышечной и духовной памяти. А вот Дерево... Дерево требует совершенно иного подхода. Жизненная сила, гибкость, рост — без этого ты так и останешься неповоротливым куском скалы.

Акаги тяжело вздохнул, признавая логику наставника, но одна мысль всё еще не давала ему покоя.

— И всё равно... Оставаться здесь на годы? — с сомнением протянул ёкай, глядя на умиротворенного Будду, который с легкой улыбкой слушал их перепалку. — Не будет ли это слишком большим сроком для простой остановки? Мы просто застрянем на одном месте.

Сунь Укун ухмыльнулся.

— Годы? Слишком большой срок? Парень, ты совсем забыл, какая кровь течет в твоих венах! Для смертных — да, три года это заметный кусок жизни. Но для нас, ёкаев? Пара-тройка лет — это сущие пустяки! Это как моргнуть или сладко потянуться после обеденного сна.

Великий Мудрец перевел хитрый взгляд на Грейфию.

— Вон, спроси нашу ледяную леди. Для дьяволов десятилетие пролетает как один скучный званый вечер. Так что прекращай ворчать, Акаги. Время у нас есть.

***

Прошло пять лет.

Резкий горный ветер трепал полы плотного походного плаща. Ясака потерянно брела по заснеженному склону, кутаясь в теплую ткань и сама до конца не понимая, куда именно ведет ее этот путь. Вьюга безжалостно заметала следы, но небольшой отряд продолжал упрямо двигаться вперед. За спиной молодой кицунэ безмолвными тенями скользили пять преданных слуг и личных телохранителей, готовых отдать жизнь по первому ее слову.

Дела в подземном Киото шли из рук вон плохо. В Преисподней стремительно набирала обороты гражданская война, и дьяволы всеми силами пытались затянуть народ ёкаев в свои кровавые политические распри. К глубокому сожалению, их ядовитые семена падали на благодатную почву. Ясака прекрасно знала: как минимум половина кланов уже тайно участвует в этом конфликте, проливая кровь за чужие интересы.

Юная лисица искренне не понимала, что творит ее народ в последние годы. Всё началось с унизительного подчинения гайдзинам — проклятой библейской фракции. Политики обставили это как выгодный и равноправный союз, однако все мало-мальски разумные существа прекрасно осознавали истинное положение вещей. Затем последовал мирный договор с экзорцистами, продавленный под жестким давлением тех же дьяволов. При этом фанатичные оммёдзи не прекратили свои рейды на отдаленные поселения духов, подло пользуясь раздробленностью японских кланов.

Венцом этого позора стал геноцид целого вида ёкаев. Уничтожение величайших воинов Ниппона — расы Они. Да, рогатые демоны славились тяжелым нравом. Они слыли жестокими, вспыльчивыми и никогда не отличались миролюбием. Но именно их кланы веками держали глухую, невидимую оборону над всеми островами, внушая первобытный страх чужакам и отваживая их от своих земель. Во что вылилось их истребление? Могущественная мифология, некогда заставлявшая трепетать врагов, превратилась в жалкую тень былого величия, вынужденную покорно заглядывать в рот библейским владыкам.

Ветер усилился, швыряя в лицо мелкую снежную крошку. Ясака тяжело выдохнула, выпуская изо рта облачко пара, и прикрыла глаза. В памяти отчетливо всплыл образ того рогатого паренька, который спас ее жизнь несколько лет назад. Тогда она была совсем юной, наивной девочкой. Она затаила глубокую обиду на отца, категорически запретившего ей вмешаться и помочь последнему Они. Сейчас, повзрослев и с головой погрузившись в жестокую политику фракций, она понимала мотивы главы клана. Отец действовал из безысходности. Власть в Киото никогда не принадлежала исключительно ему, и совет старейшин просто разорвал бы их семью за подобную вольность, обвинив в предательстве интересов коалиции.

Тем не менее Ясака приняла решение. Однажды она лично встанет во главе всех кланов. Она железной рукой объединит разрозненные семьи, вырвет свой народ из-под гнета чужого влияния и отстоит право ёкаев на истинную свободу. Именно ради этой великой цели все прошедшие пять лет юная кицунэ тренировалась на абсолютном пределе возможностей, не жалея собственных сил.

Но, как бы усердно она ни оттачивала свои навыки, суровая реальность оставалась неизменной: в одиночку юной кицунэ никогда не выстоять против военной машины целой мифологии. Ей отчаянно требовались союзники. Причем союзники специфические — обладающие подавляющим могуществом, но полностью лишенные имперских амбиций и жажды завоеваний.

Все эти годы Ясака скрупулезно изучала трактаты по мировым пантеонам. Девушка вынужденно признавала горькую правду: не окажись в библиотеках Киото редких книг от европейских исследователей, она сейчас пребывала бы в слепом неведении, не заглядывая дальше границ родных островов и соседнего Поднебесного царства. Однако обретенные знания открыли ей глаза на истинную расстановку сил и позволили методично отсеять ложные пути.

Китайская мифология, при всей своей колоссальной мощи, была раздроблена внутренними распрями и погрязла в бюрократии Небесного Двора. К тому же там безраздельно властвовали бессмертные сверхлюди и даосы, от которых чужестранному духу вряд ли стоило ожидать альтруизма. Индийский пантеон отпугивал подавляющей силой с амбициозностью. Просить поддержки у индуистских богов означало добровольно надеть на шею своего народа новые кандалы, а менять библейских владык на ведических кицунэ категорически отказывалась. Что же касалось европейских и прочих фракций, то они либо находились слишком далеко, либо уже давно сломались и покорно прогнулись под диктат библейской системы.

Вариантов оставалось всё меньше, пока не вырисовался лишь один жизнеспособный выход. Будда. Одинаково почитаемый как в индийских, так и в китайских священных текстах, Просветленный представлял собой обособленную, независимую силу. Его фракция славилась строгим нейтралитетом. Но для Ясаки ключевым аргументом выступала не столько мудрость Будды, сколько его ближайшее окружение.

Среди величайших архатов и защитников буддийского пантеона числился сам Король Обезьян — легендарный Сунь Укун. Победоносный Будда, несмотря на свой божественный статус, по своей изначальной природе оставался древним и могущественным ёкаем. Если юной лисице удастся добраться до Непальских гор и заручиться его личной поддержкой, объединение разрозненных японских кланов мгновенно перестанет быть недостижимой иллюзией.

Именно ради этого хрупкого проблеска надежды Ясака и ее крошечный отряд сейчас упрямо пробивались сквозь смертоносные ледяные бури Гималаев, шаг за шагом приближаясь к скрытой обители Просветленного.

Сквозь плотную снежную пелену наконец начали проступать массивные очертания горного монастыря. Здание, казалось, буквально врастало в скалу, бросая вызов суровой стихии. Приближаясь к спасительному укрытию, где они планировали переждать надвигающуюся ночь, отряд кицунэ уловил сквозь вой вьюги ритмичный, звонкий стук. У главных резных ворот кипела работа. Старая массивная створка, очевидно, сдалась под натиском времени и суровых гималайских ветров, слетев с кованых петель. Сейчас ее починкой с неподдельным энтузиазмом занимался человек, совершенно не вписывающийся в образ местного обитателя.

Это был высокий, широкоплечий и на удивление мускулистый парень. Сильный мороз, заставлявший даже ёкаев плотнее кутаться в меха, казалось, его не беспокоил. Его длинные черные волосы были туго стянуты в хвост на затылке, а за спиной, крест-накрест перехваченное ремнями, покоилось копье. От покоящегося в ножнах лезвия исходила настолько плотная, внушающая угрозу аура, что телохранители Ясаки инстинктивно напряглись, сжав ладони на рукоятках своих клинков.

Здоровяк легко и играючи орудовал тяжелым кузнечным молотком, загоняя длинные металлические скобы в неподатливое дерево. Стайка монахов в шафрановых одеждах суетилась рядом, с явным уважением и благодарностью подавая ему нужные инструменты. Ясака плавным жестом приказала своей свите остановиться. Сделав несколько уверенных шагов вперед, юная принцесса ёкаев стянула с головы капюшон походного плаща. Резкий порыв ледяного ветра растрепал ее волосы, обнажив чутко подрагивающие длинные лисьи уши.

— Приветствую вас, уважаемые, — звонко и вежливо произнесла кицунэ, перекрывая шум метели.

Стук молотка мгновенно стих. Парень с копьем обернулся, смахивая тыльной стороной ладони древесную пыль со лба, и с легким удивлением окинул взглядом продрогшую, но гордую гостью.

— Мой отряд проделал долгий путь и просит укрытия от бури, — продолжила Ясака, выдерживая прямой взгляд черных глаз незнакомца. — Но наша истинная цель лежит дальше. Мы ищем путь к скрытой обители Будды. Не будете ли вы столь любезны подсказать нам верную дорогу?

Парень с копьем удивленно приподнял бровь, внимательно разглядывая золотистые лисьи уши и измученные холодом лица путников. На его губах промелькнула добродушная усмешка.

— Надо же, ёкаи, — протянул он, небрежно опираясь на длинную рукоять кузнечного молотка. — И каким же ветром родню моего брата занесло в такую невероятную даль?

Не дожидаясь ответа, здоровяк отложил инструмент в сторону, отряхнул ладони от древесной стружки и вежливо, но без лишнего подобострастия кивнул.

— Меня зовут Чу Фэн.

Он обернулся к застывшим неподалеку монахам и сделал короткий приглашающий жест.

— Помогите гостям, пожалуйста. Проводите их к очагу.

Настоятель и послушники тут же засуетились, распахивая перед отрядом уцелевшую створку ворот. Вскоре вся компания оказалась в просторном, надежно защищенном от вьюги зале. В огромном каменном очаге жарко трещали толстые поленья, прогоняя прочь пробирающий до костей горный мороз. Телохранители Ясаки, сбросив заснеженные плащи, заметно расслабились, хотя продолжали краем глаза следить за Чу Фэном. Аура его оружия заставляла их инстинкты бить тревогу.

Подождав, пока гости немного согреются и монахи разольют по пиалам чай, юноша опустился на деревянную скамью напротив кицунэ. За прошедшие пять лет тренировок в Гималаях он сильно возмужал, и в его взгляде теперь читалась непоколебимая уверенность воина.

Чу Фэн скрестил руки на груди, подражая кое-кому, и с цепким интересом посмотрел в глаза принцессе.

— Ну а теперь, когда вы оттаяли, давайте поговорим начистоту, — ровным тоном произнес он. — Как ваши имена? Что отряд духов забыл на самом краю света и, самое главное, зачем вам понадобилась личная аудиенция у Будды?

Ясака не торопилась отвечать на град вопросов. Девушка изящно сложила руки на коленях и слегка склонила голову, внимательно изучая собеседника.

— Прежде чем я раскрою свои цели, позволь узнать... О каком брате идет речь? Не имеешь ли ты в виду самого Сунь Укуна?

Чу Фэн коротко хмыкнул, качнув головой.

— Мой брат — личный ученик Короля Обезьян, — с ноткой гордости произнес юноша. — И родом он как раз с ваших японских островов.

Глаза Ясаки расширились от удивления. Лисьи ушки на ее макушке нервно дернулись.

— Как мы могли не знать о таком событии? — пораженно выдохнула принцесса. — Если бы до Киото дошли слухи, что наш сородич стал учеником самого Победоносного, мы бы закатили грандиозный праздник на все острова!

Лицо Чу Фэна резко помрачнело. Добродушная усмешка исчезла.

— Вряд ли бы вы стали праздновать, узнав, о ком идет речь, — жестко отозвался он. — Мой брат — они. Возможно, последний из своего рода. И именно ваши кланы этот род истребили.

Он выдержал напряженную паузу, наблюдая, как стремительно бледнеют лица гостей, а затем спокойно добавил:

— Но я, как и мой брат, не привык судить обо всех по первому впечатлению. Раз уж Акаги отпустил прошлое и не держит на вас зла, то мне и подавно нет до этого дела.

Ясака застыла в глубоком шоке. За ее спиной телохранители угрожающе нахмурились, их руки синхронно легли на рукояти клинков.

— Госпожа, это слишком опасно, — напряженно прошептал один из стражей, склонившись к уху кицунэ. — Рогатые демоны славятся своей мстительностью. Если он затаил обиду, а за его спиной стоит сам Великий Мудрец, то мы идем прямо в смертельную ловушку!

Услышав это, Чу Фэн запрокинул голову и искренне, раскатисто расхохотался, заставив ёкаев вздрогнуть.

— Ох, расслабьтесь, вояки! — отсмеявшись, махнул рукой владелец Лонгина. — Акаги на вас плевать. У него сейчас заботы совершенно иного масштаба.

Ясака резко подняла ладонь, приказывая страже замолчать и убрать оружие.

— Мне всё равно, — твердо заявила она, глядя прямо в черные глаза Чу Фэна. — Если этот Они желает мести, я лично приму его кару. Я пожертвую собственной жизнью, лишь бы спасти свой народ от надвигающейся катастрофы.

В ее голове на краткий миг вспыхнула шальная, почти невозможная мысль: а что, если таинственный ученик — именно рогатый паренек, спасший ее жизнь несколько лет назад? Но она тут же отогнала эту фантазию прочь. По официальным донесениям лазутчиков, израненный воин упал в бушующее море, будучи полностью истощенным. Вероятность его выживания казалась нулевой.

Собравшись с духом, Ясака низко поклонилась.

— Чу Фэн, я прошу тебя. Помоги нам дойти до обители Будды. Это вопрос выживания для всех нас.

Юноша легко пожал плечами, поднимаясь со скамьи.

— Без проблем. Мне всё равно пора возвращаться, ремонт ворот закончен.

Кицунэ удивленно распахнула глаза.

— Значит... ты живешь прямо там? В священной обители?

— Ну да, — простодушно ответил Чу Фэн, поправляя ремни копья на груди. — Пока наставник не решит обратного, это место — наш дом.

Глава 36. Война в Преисподней

***

Переход сквозь пространственный барьер оказался почти незаметным. Еще мгновение назад отряд кицунэ боролся с безжалостной вьюгой, и вдруг ледяной ад сменился благодатным, напоенным ароматами цветов теплом. Однако не резкая смена климата заставила Ясаку потрясенно замереть на месте.

Стоило ей сделать первый шаг на вымощенную светлым камнем дорожку обители Будды, как на нее обрушился невероятный, почти осязаемый поток духовной энергии. Воздух в долине был буквально пропитан густой силой. Любой ёкай мгновенно распознал бы эту природу —сэндзюцу. Поражало другое: энергия имела ярко выраженный оттенок стихии Дерева. Она пульсировала, словно сердце гигантского, векового леса, давя на плечи своей мощью.

— Невероятно… — прошептала принцесса, инстинктивно прижимая ладонь к груди. Ее телохранители сдавленно выдохнули, с трудом сохраняя ровную осанку под тяжестью этого духовного фона. Ясака перевела пораженный взгляд на идущего впереди проводника. — Чу Фэн, эта насыщенная аура… Неужели Великий Мудрец, Сунь Укун, тренируется где-то поблизости?

Юноша остановился, обернулся и коротко усмехнулся, качнув головой.

— Ошибаешься, ёкай, — спокойно ответил владелец Истинного Лонгина. — Если бы наставник решил высвободить свою ауру, вы бы все сейчас валялись без сознания. Единственный, кто может спокойно переносить его истинную силу — это сам Будда.

Чу Фэн кивнул в сторону дальних террас, откуда исходили самые плотные изумрудные волны энергии, которые можно было увидеть невооруженным глазом.

— То, что вы сейчас чувствуете — это сэндзюцу Акаги.

Услышав это, Ясака в очередной раз испытала потрясение. Этот загадочный Они ломал все привычные рамки. Оказаться личным учеником Короля Обезьян уже было достижением мирового масштаба, но вдобавок обладать настолько могущественной аурой… Сердце кицунэ болезненно сжалось. Ее внезапно пронзила горечь. Осознание ошибок прошлого, пусть и не своих, ударило по ней больнее любого вражеского клинка.

Из-за слепой трусости старейшин, из-за их жалкой готовности прогибаться под чужую волю, народ Ниппона потерял свою главную опору. Да, кланы Они всегда славились агрессией, свирепым нравом и крайней нетерпимостью. Рогатые демоны крепко держались за свои горы и леса, выступая щитом японских островов. Они безжалостно уничтожали любого чужака, посмевшего вторгнуться в их владения с оружием.

И теперь, стоя в самом сердце гор и ощущая мощь последнего из этого рода, Ясака как никогда ясно понимала истинную цену компромиссов. Вместе с уничтоженными кланами Они ёкаи потеряли свои клыки, свою безопасность и свою гордость.

В этот момент небеса над долиной внезапно потемнели. Раздался свист рассекаемого воздуха, и с горных пиков стремительно спустился исполинский изумрудный дракон. Приземление массивной туши заставило пол жалобно скрипнуть под весом древнего существа. Ю Лонг шумно выдохнул клубы горячего пара, обдав группу гостей жаром, и угрожающе навис над процессией. Его гигантские желтые глаза недовольно сузились.

— Чу Фэн! — прогремел дракон так, что у прибывших заложило уши. — Какого черта ты водишь сюда целые группы зверолюдей? Обитель Просветленного является закрытым святилищем, это тебе не проходной двор!

Юноша с копьем неловко почесал затылок, явно смутившись под гневным взглядом древней рептилии.

— Да я просто чинил ворота, а тут они… — Чу Фэн попытался найти подходящие слова, кивнув в сторону кицунэ. — Это вроде как сородичи Акаги, прибыли прямо с восточных островов. А эта девушка, между прочим, их принцесса.

Телохранители Ясаки предельно насторожились, сжимая рукояти клинков. Они с трепетом смотрели на исполинского дракона, чье одно лишь присутствие давило на них. Однако Ю Лонга громкие титулы гостей совершенно не впечатлили. Фыркнув, рептилия потеряла всякий интерес к свите, отвернулась от принцессы и перевела взгляд на дальние террасы — туда, откуда непрерывным потоком лилась аура дерева.

Набрав побольше воздуха в огромную грудь, Ю Лонг оглушительно рявкнул на всю долину:

— Эй, Акаги! Заканчивай свою возню и спускайся! К тебе тут родственнички пожаловали!

Аура, висевшая над дальними террасами, внезапно дрогнула. Пространство в нескольких шагах от дракона пошло рябью и с тихим треском разорвалось вспышкой бирюзовой энергии. Акаги шагнул из скачка бездны.

— Какие еще родственники? — непонимающе пробасил ёкай, отряхивая рукав.

За прошедшие пять лет он разительно изменился. Акаги стал еще выше, с легкостью возвышаясь над всеми присутствующими, исключая дракона. Однако его физиология пошла по совершенно иному пути развития. Если высокий Чу Фэн за эти годы набрал внушительные мышцы, то фигура рогатого демона приобрела гармоничность. Угловатость ушла. Теперь его тело напоминало высеченную статую божества — идеально сбалансированную, гибкую и смертоносную. Свободные шафрановые одежды послушника монастыря сидели на нем естественно, подчеркивая грацию и стать.

Ясака замерла. Сердце в ее груди пропустило удар. Она во все глаза смотрела на рогатого гиганта, чье лицо годами преследовало ее в воспоминаниях.

— Это… это же ты! — пораженно выдохнула принцесса, делая неосознанный шаг вперед. — Мой спаситель…

Акаги слегка нахмурился, переводя взгляд на девушку в теплом плаще. Изучив золотистые лисьи уши и знакомые, пусть и повзрослевшие черты лица, он удивленно приподнял бровь.

— Лисица из Киото? — ровным голосом произнес они. — Неожиданная встреча. Что ты забыла в этих краях?

Для измотанных телохранителей кицунэ звук его голоса и близкое присутствие подавляющей ауры стали последней каплей. Звериные инстинкты взвыли об опасности. С резким металлическим лязгом пятеро воинов выхватили свои клинки, закрывая госпожу спинами и изготовившись к безнадежному бою.

— Немедленно прекратите! — рявкнула Ясака, гневно сверкнув глазами на свою свиту. Она властно отодвинула ближайшего стражника в сторону. — Уберите оружие в ножны. Если бы Акаги захотел причинить нам вред, никто из нас не выбрался бы отсюда живым.

Ёкай даже не шелохнулся. В прошлом вид обнаженной стали перед самым лицом заставил бы его кровь мгновенно вскипеть, погружая разум в багровую пелену жажды убийства. Природная ярость Они никуда не исчезла — она давила на сознание всё сильнее с каждой новой покоренной ступенью силы. Но годы медитаций и обучения прямо под боком у Просветленного принесли свои плоды. Акаги изрядно поднабрался мудрости. Он успешно преодолевал эти вспышки, сохраняя разум кристально чистым. Сейчас он взирал на направленные на него клинки с спокойствием.

Ю Лонг позади лишь презрительно фыркнул, пустив дым из ноздрей, и улегся на землю, решив понаблюдать за развитием событий. Акаги сложил могучие руки на груди и внимательно посмотрел на принцессу.

— Твои люди слишком нервные, — спокойно констатировал демон. — Путь до Гималаев жесток и опасен. Раз наследница клана проделала такую дорогу, чтобы найти обитель Будды, значит, дела на островах обстоят хуже некуда. Рассказывай, кицунэ. Зачем пришла?

Ясака сделала глубокий вдох, успокаивая бешено бьющееся сердце. Она изящным жестом поправила складки одежды и склонилась в почтительном поклоне, выражая уважение не просто спасителю, но могущественному воину и ученику Короля Обезьян.

— Мое имя — Ясака, дочь главы подземного Киото и наследница девятихвостых кицунэ, — ее голос звучал твердо, несмотря на усталость. — Шесть лет назад ты сохранил мне жизнь. И сегодня я стою здесь, чтобы просить о спасении для всего нашего народа.

Акаги плавным жестом указал на каменные скамьи у края террасы, предлагая гостям присесть, а сам остался стоять.

— Ваш народ сам загнал себя в угол, — спокойно ответил ёкай. — Убрав мой клан, ваши старейшины собственными руками сломали щит, веками закрывавший острова от чужих взоров. Что произошло теперь?

Ясака горько усмехнулась, опускаясь на край скамьи.

— Ты абсолютно прав. Баланс сил рухнул. Лишившись Они, мы оказались полностью беззащитны перед давлением запада. Нас вынудили пойти на договор с библейской фракцией. Политики в Киото называют это союзом, но в реальности это подчинение.

Она сжала кулаки.

— Дьяволы чувствуют себя хозяевами положения. У них сейчас стремительно разгорается гражданская война в Преисподней, и они активно вербуют наши кланы. Половина семей уже тайно проливает кровь за чужие политические интересы. Вдобавок мирный пакт с оммёдзи оказался пустышкой. Экзорцисты продолжают устраивать зачистки в отдаленных поселениях духов, прикрываясь охотой на отступников. Наши лидеры просто закрывают на это глаза.

Чу Фэн, подошедший ближе и внимательно слушавший рассказ, нахмурился.

— И вы позволяете вытирать о себя ноги?

— Старейшины боятся масштабного конфликта, — с болью в голосе произнесла принцесса. — Они слишком дорожат своими креслами и жалкими остатками власти. Я намерена объединить все разрозненные семьи под своим началом и разорвать эти кандалы. Вышвырнуть чужаков с наших земель. Но в одиночку мне никогда не выстоять против демонов и оммёдзи. Мне необходима поддержка.

Акаги задумчиво потер подбородок.

— И поэтому ты проделала путь через Гималаи, — подытожил рогатый демон. — Ты пришла просить заступничества у Будды и Великого Мудреца. Надеешься, что авторитет Сунь Укуна заставит ваших трусливых политиков сплотиться вокруг тебя, а врагов — отступить.

— Да, — Ясака прямо встретила его тяжелый взгляд. — Я прекрасно понимаю, насколько нелепо звучит моя просьба. Я пришла просить помощи у фракции, к которой принадлежит последний представитель вырезанного нами вида. Если ты требуешь моей крови за грехи Киото — бери. Я приму кару без сопротивления. Но прошу, позволь мне сначала договориться о спасении тех, кто еще может быть спасен.

Акаги тяжело вздохнул.

— Я давно оставил жажду мести позади, Ясака. Кровь не вернет мой клан из небытия. Будда учит нас смотреть в суть вещей, — философски заметил Они, переводя взгляд на главный павильон храма. — Твои намерения благородны. Идти против целой системы ради свободы своего народа — достойный путь. Но решение о вмешательстве в политику других фракций принимает лишь хозяин этой долины. Пойдем.

Акаги развернулся и неспешно зашагал по нефритовой дорожке, ведущей к главному святилищу. Ясака, сделав знак своим телохранителям следовать за ней, поспешила за они. Чу Фэн замыкал процессию, поглядывая на всё еще напряженных стражников.

Главный павильон встретил их мягким светом и атмосферой умиротворения. В самом центре просторного зала, расположившись на шелковых подушках, Сиддхартха Гаутама и Сунь Укун склонились над резной доской для игры в го. Черные и белые камни образовывали на деревянной поверхности сложный, запутанный узор — битва умов здесь явно шла не первый час.

Уловив звук приближающихся шагов, Просветленный плавно опустил белый камень на доску. Король Обезьян при этом недовольно цокнул языком и почесал затылок, обдумывая свой следующий ход. Хозяин обители поднял взгляд на вошедших, и его лицо озарила радушная улыбка.

— Наши гости изрядно задержались во дворе, — мягко произнес Будда, и его глубокий голос эхом разнесся по павильону. — Негоже гостеприимному хозяину оставлять уставших путников на улице. Проходите, Ясака из Киото. Присаживайтесь.

Едва он произнес эти слова, как из-за высоких колонн бесшумно выскользнули послушники в белых одеждах. Они проворно расставили перед прибывшими низкие столики, уставив их пиалами с ароматным чаем и простой пищей.

В этот момент из бокового коридора в зал плавно шагнула Грейфия Люцифуг. В ее руках покоилась обтянутая потрескавшейся кожей древняя книга. Поскольку в священной обители Будды ей ничего не угрожало, дьяволица давно отбросила любые иллюзии и пребывала в своем истинном облике, не скрывая природную красоту. За прошедшие годы Грейфия времени зря не теряла. Она с головой погрузилась в изучение редчайших трудов и фолиантов, собранных в небольшой, однако бесценной личной библиотеке Просветленного. Сереброволосая дьяволица окинула процессию кицунэ оценивающим взглядом, вежливо кивнула присутствующим и с присущей ей грацией заняла свое место за столиком.

Повинуясь мысленному приказу Сиддхартхи, послушники наполнили пиалы гостей свежим чаем. Ясака с благодарностью приняла горячий напиток, чувствуя, как целебное тепло расходится по уставшему телу. Телохранители кицунэ, всё еще испытывающие дискомфорт в присутствии столь могущественных существ, заняли места чуть позади своей госпожи.

Будда отвлекся от игры в го, позволив Великому Мудрецу сосредоточенно изучать доску. Просветленный перевел свой безмятежный, но всепроникающий взгляд на лисицу.

— Путь от подземного Киото до вершин Гималаев полон смертельных опасностей для тех, кто не владеет пространственной магией высшего порядка, — неторопливо начал Будда. — Я чувствую в тебе решимость, дитя. Расскажи нам, какая беда заставила тебя покинуть родные острова и искать аудиенции в моей скромной обители.

Ясака отставила пиалу. Взяв себя в руки, она повторила свой рассказ, который только что излагала Акаги. Она говорила о падении гордости ёкаев, о кабальных договорах с библейской фракцией и о том, как раздробленность кланов ведет их к неминуемой гибели.

— Худшее из всего этого то, что дьяволы сейчас крайне нестабильны, — напряженно продолжила принцесса. — В Преисподней вспыхнула масштабная гражданская война. И обе стороны конфликта активно пытаются втянуть в эту кровавую мясорубку наши кланы, используя шантаж и подкуп.

При словах «гражданская война» Грейфия Люцифуг, до этого молчаливо перелистывавшая ветхие страницы древнего фолианта, подняла голову.

— Война в Преисподней? — переспросила демонесса. — Кто возглавляет восстание?

Ясака, слегка опешив от внезапного напора сереброволосой женщины, на мгновение замялась, вспоминая донесения своих лазутчиков.

— Насколько мне известно из перехваченных докладов, это альянс молодого поколения высших дьяволов, — ответила кицунэ. — В частности, дома Гремори, Астарот, Гласея-Лаболас и Ситри.

Только сейчас Ясака смогла по-настоящему прислушаться к ощущениям. Сенсорные способности девятихвостой кицунэ мгновенно выхватили из общего фона знакомые оттенки. Взгляд принцессы метнулся к Грейфии, в чьем теле скрывалась демоническая аура. Это была энергия высшего дьявола, чья мощь заставляла инстинкты Ясаки вновь насторожиться. Кицунэ напряглась, пальцы сжались на краешке скатерти.

— Просветленный… — голос Ясаки прозвучал с нотками возмущения. — Что представительница Преисподней делает в вашей обители? Разве вы не сохраняете нейтралитет?

Будда слегка улыбнулся, его лицо осталось спокойным.

— Она делает здесь то же самое, что и ты, — ответил Сиддхартха. — Гостит. В моей обители двери открыты для всех, кто ищет покоя, вне зависимости от их происхождения.

Ясака прищурилась. Присутствие дьявола в момент обсуждения планов по освобождению японских островов от влияния библейской фракции казалось ей опасным. Но прежде чем она успела произнести хоть слово, в разговор вмешался Сунь Укун. Король Обезьян сделал ход на доске для го, хмыкнул и повернулся к кицунэ.

— Эй, лисица, прекращай строить догадки, — бросил Великий Мудрец. — Грейфия здесь не как шпионка или представитель своего рода. Эта женщина путешествует с нами уже несколько лет, и ей нет дела до политических амбиций вашей верхушки. Можешь говорить свободно — она не станет доносить на тебя своим бывшим господам.

Убедившись, что со стороны Грейфии не исходит угрозы, Ясака вновь перевела полный отчаяния взгляд на хозяина обители.

— Просветленный, Великий Мудрец… Я умоляю вас. Вмешайтесь. Одно лишь ваше слово, один ультиматум заставит библейскую фракцию отступить и перестать использовать наши земли как полигон для своих интриг.

Павильон погрузился в тишину. Будда плавно отложил гладкий белый камень для го обратно в чашу и тяжело вздохнул, глядя на принцессу с состраданием.

— Карма твоего народа темна и запутана, дитя, — голос Сиддхартхи звучал мягко, но в нем чувствовалась твердость. — Однако я не могу удовлетворить твою просьбу. Буддийский пантеон не вступает в политические конфликты и войны за территории. Открытое вмешательство с моей стороны будет расценено библейским пантеоном как акт агрессии. Это спровоцирует масштабную войну мифологий, которая ввергнет мир в хаос.

Плечи Ясаки бессильно опустились. Золотистые лисьи уши поникли. Весь тот долгий, смертельно опасный путь сквозь горы, тысячи километров… Неужели всё это было напрасно? Но в этот момент тишину разорвал смешок. Сунь Укун с силой ударил концом своего посоха о пол, привлекая всеобщее внимание.

— Ох, Гаутама, ты как всегда занудствуешь со своими правилами и балансом! — усмехнулся Король Обезьян, лихо закидывая посох на плечи. Старик хищно оскалился, и в его глазах вспыхнул озорной огонек. — Официально Небесный Двор, конечно, останется в стороне. Но… кто сказал, что я держу своих учеников на коротком поводке?

Великий Мудрец перевел сияющий взгляд на рогатого гиганта и парня с Истинным Лонгином.

— Пять лет вы торчите в этих горах, медитируете и пинаете воздух. Ваш фундамент крепок, но истинная сила куется только в горниле реальной битвы. Как насчет того, чтобы немного размять кости, молодежь? — Укун подмигнул Акаги. — Японские острова — твоя родина, рогатый. Самое время навестить родные края и проверить, как хорошо ты усвоил уроки старой обезьяны.

Акаги медленно поднял голову. Его взгляд, спокойный и глубокий, встретился с пораженным взглядом Ясаки.

— Родина… — эхом отозвался Они. Губы демона тронула едва заметная усмешка. — Ну чтож, пусть эта родина и неблагодарное место, но мы и впрямь тут засиделись, Фэн.

Чу Фэн, стоявший рядом, весело хрустнул костяшками пальцев и похлопал брата по могучему плечу.

— Ну, раз мой брат идет выбивать дурь из зарвавшихся политиков, я в стороне не останусь. К тому же, — юноша перехватил древко своего копья, — гонять дьяволов — прямая обязанность этой штуковины. Надо же Лонгину проветриваться.

Ясака облегченно улыбнулась и ее глаза засияли. Да, это был не сам Будда, и не Сунь Укун. Но это были его ученики, и их нахождение в рядах ее союзников будет намекать ее врагам, кто же является их истинным покровителем. Грейфия, наблюдавшая за этой сценой, аккуратно поправила серебристую прядь, выбившуюся из прически, и невозмутимо поднялась из-за стола.

— Пожалуй, я присоединюсь к вам, — ровным тоном заявила дьяволица.

Ясака неуверенно замерла. Принимать в свой отряд представительницу расы, которая прямо сейчас разрывала ее родину на части, казалось безрассудным. Сомнения тенью легли на лицо кицунэ. Она бросила быстрый вопросительный взгляд на Сунь Укуна, ища подсказки. Король Обезьян лишь беспечно пожал плечами, всем своим видом показывая, что решение остается за ней. Собравшись с духом, принцесса учтиво склонила голову.

— Для нас будет честью принять вас, — произнесла Ясака, стараясь придать голосу уверенность. — Я буду рада видеть вас в рядах своих союзников.

— Вы ошибаетесь, принцесса, — спокойным тоном отозвалась Грейфия. — Моя цель заключается исключительно в наблюдении. Сражаться за ваши земли предстоит другим. Для битв у вас есть целых два ученика Великого Мудреца.

При этих словах Акаги лишь скрестил руки на груди, а Чу Фэн с энтузиазмом перехватил древко своего копья, явно предвкушая грядущие события. Будда же, с легкой улыбкой наблюдавший за этой сценой, мягко опустил очередной белый камень на доску для го. Жребий был брошен.

Глава 37. Путь домой

***

Сборы не отняли много времени. Спустя пару часов обновленный отряд уже стоял у границ пространственного барьера обители Просветленного, готовясь к долгому пути. Сунь Укун, лениво опираясь на свой посох, провожал учеников внимательным взглядом.

— Дальше вы сами, молодежь, — усмехнулся Король Обезьян, махнув свободной рукой. — У меня накопилась парочка дел, требующих личного присутствия. Да и если я заявлюсь на ваши острова во плоти, местные божки поднимут лишнюю панику раньше времени. Так что идите без меня.

Для Акаги эти слова прозвучали весьма непривычно. За минувшие годы он успел свыкнуться с мыслью, что всюду следует за Великим Мудрецом, полагаясь на его опыт и наставления. Ощущение самостоятельного, никем не контролируемого пути вызывало странное чувство отрыва от родной гавани. Рогатый демон лишь коротко кивнул, принимая волю учителя. Отвесив глубокий почтительный поклон Сунь Укуну и Будде, Акаги шагнул за пределы барьера, уводя компанию прочь из священной долины.

Обратный спуск сквозь заснеженные гималайские хребты дался гостям из Киото на удивление легко. По пути сюда измученный отряд кицунэ отчаянно плутал во вьюгах на грани замерзания, теперь же ситуация изменилась. Акаги и Чу Фэн, превосходно изучившие эти горы за время своих изнурительных тренировок, уверенно вели путников за собой. Они играючи находили безопасные тропы и укрытия от ледяных ветров. Вскоре суровые скалистые пики сменились более пологими зелеными предгорьями, а затем перед путниками раскинулись равнины.

Когда холодное дыхание Гималаев окончательно осталось позади, Ясака остановила отряд для небольшого привала.

— Нам следует определиться с дальнейшим маршрутом, — произнесла принцесса, раскладывая на плоском камне походную карту. — Путешествовать по суше через весь континент слишком долго, к тому же мы привлечем ненужное внимание. Я предлагаю добраться до ближайшего крупного порта, зафрахтовать корабль и отплыть прямиком в Ниппон.

Предложение прозвучало логично и своевременно.

— Морской путь сэкономит нам массу сил, — согласился Чу Фэн, с интересом заглядывая в карту через плечо лисицы.

Акаги перевел взгляд на Грейфию. Сереброволосая дьяволица лишь равнодушно пожала плечами, давая понять, что ее устроит абсолютно любой способ передвижения. После короткого обсуждения деталей план был окончательно утвержден. Группа свернула карту и, не теряя драгоценного времени, выдвинулась в сторону восточного побережья, навстречу приближающейся войне.

Путь к восточному побережью не обещал быть быстрым. Мерный шаг и отсутствие угроз на равнинах располагали к разговорам, и Ясака, шедшая чуть позади Акаги, решила утолить любопытство, которое не давало ей покоя с самой их встречи. Поравнявшись с рогатым демоном, кицунэ некоторое время молча шла рядом, подбирая слова.

— Акаги, — негромко позвала она. Они повернул к ней голову, показывая, что слушает. — Я всё никак не могу выбросить это из головы. По донесениям разведки, в тот день ты был истощен и упал в бушующее море. Раны были смертельными. Как же вышло, что ты выжил и оказался в личных учениках у Великого Мудреца?

Акаги усмехнулся одними уголками губ, глядя на дорогу перед собой.

— Твои шпионы не ошиблись, — спокойно ответил он. — Я действительно был на краю гибели. Тело сдалось, и я пошел ко дну, готовясь присоединиться к своим сородичам. Но у судьбы оказались другие планы.

Они сделал короткую паузу. Ясака слегка поморщилась от упоминания сородичей Акаги. Все же она испытывала некое чувство вины за произошедшее, хоть ее в то время и в планах не было.

— Как выяснилось, старик в то время бродил по восточному Китаю. И в один день он нашел на берегу меня.

— И он сразу взял тебя в ученики? — с искренним удивлением спросила Ясака, прекрасно зная крутой и непредсказуемый нрав Короля Обезьян.

Акаги глухо рассмеялся, качнув головой.

— Если бы. Первое что я почувствовал — это ужасный на вкус отвар.

— Да он же только такие и делает, — взбледнул Чу Фэн, вспомнив, как однажды попробовал ту жижу, что пил Акаги для концентрации силы дерева.

— И как только я пришел в себя, — продолжил Акаги, — он сказал мне проваливать.

— И как же ты поступил? — глаза принцессы расширились от интереса.

— Я просто уселся на валун у входа в пещеру и наотрез отказался уходить, — пожал плечами ёкай. — Мой канабо забрало море. У меня не было ни денег, ни оружия, я находился на совершенно чужом материке в лохмотьях, не зная местных порядков. Я предложил ему сделку: я выполняю всю грязную работу, а взамен он позволяет мне остаться.

— Кстати, — вдруг вспомнила Ясака. — Твой канабо! Это ведь именное оружие они, неужели ты его так и не нашел? Вроде сама ваша суть будет тянуть вас к вашим канабо.

— В первое время я действительно остро ощущал нехватку оружия, — задумчиво ответил Акаги, сжав и разжав ладони. — Руки словно пустовали. Но потом я как-то привык. Сейчас ощущение такое, будто я его вовсе не терял.

— Это очень странно, — нахмурилась Ясака, покачав головой. — Ведь для вашего народа канабо — это не просто дубина. Это именной атрибут, чуть ли не продолжение собственного тела. Потерять его — всё равно что лишиться конечности.

— Старик Сунь не раз отмечал, что я какой-то неправильный они, — усмехнулся рогатый демон. — Видимо, дело в этом. Тем более теперь у меня есть другая сила.

Акаги не стал вдаваться в долгие объяснения. Пространство вокруг него едва уловимо исказилось. Короткая вспышка — и ёкай с тихим треском исчез, мгновенно появившись в нескольких шагах впереди с помощью скачка Бездны. Стоило ему материализоваться на дороге, как его правую руку от локтя до кончиков пальцев плотно обхватила густая бирюзовая аура.

Ясака удивленно распахнула глаза. Эта энергия разительно отличалась от всего, что она когда-либо чувствовала. Завороженная незнакомой силой, принцесса совершенно забыла об этикете. Поддавшись природному лисьему любопытству, она подошла вплотную к рогатому гиганту, склонилась к его окутанной бездной руке и настороженно, но увлеченно принюхалась.

Осознание собственного поступка настигло ее секундой позже. Кицунэ резко отшатнулась, и ее щеки мгновенно залил румянец.

— Прошу прощения! — сбивчиво пробормотала Ясака, поспешно отворачиваясь и пряча пылающее лицо в воротнике плаща. — Я забылась…

Суровые телохранители принцессы, шедшие чуть позади, с профессионализмом синхронно уставились на далекие облака и придорожные кусты. Стражники всем своим видом демонстрировали глубокую увлеченность пейзажем, делая вид, что не заметили этого неловкого промаха своей госпожи.

— Да ничего, все же любопытство — это наша врожденная черта, — усмехнулся Акаги, легким усилием воли развеивая бирюзовое свечение.

В этот момент в разговор влилась Грейфия.

— Примечательно другое, — ровным тоном заметила дьяволица, поравнявшись с ними. — За все эти годы ты так и не попытался развить эту силу. Ты до сих пор не имеешь ни малейшего представления о том, чем она в действительности является.

Акаги пожал плечами, возвращая руку в нормальное состояние.

— Мне было попросту некогда. Ты же сама видела, как старик гонял меня с утра до ночи. Тут и захочешь — времени на эксперименты не найдешь.

— А как именно проходили твои тренировки? — тут же заинтересовалась Ясака, радуясь поводу сменить неловкую тему.

— Ничего сверхъестественного, — отозвался ёкай. — Чтобы научиться контролировать ярость они и успокоить разум, мне приходилось сутками сидеть в непрерывных медитациях. Шаг за шагом, по одной осваивать аспекты сэндзюцу, буквально вбивая их в мышечную и духовную память.

Принцесса понимающе кивнула.

— Твое усердие достойно восхищения. Освоить стихию Дерева на таком высоком уровне всего за несколько лет…

— Вообще-то, Дерево — это уже моя третья стихия, — совершенно обыденным тоном поправил ее Акаги, глядя на дорогу перед собой. — До этого я постиг Металл и Землю.

Ясака споткнулась на ровном месте. Ее телохранители, до этого усердно рассматривавшие пейзаж, резко повернули головы, уставившись на рогатого гиганта широко распахнутыми глазами. Повисла пауза, нарушаемая лишь шелестом ветра.

— Это… это просто невероятно, — непроизвольно вырвалось у одного из стражников. Акаги непонимающе сдвинул брови, переводя взгляд с вытянувшихся лиц воинов на ошеломленную принцессу.

— Я сказал что-то странное?

Ясака тяжело выдохнула, останавливаясь посреди дороги и пытаясь осмыслить услышанное.

— Акаги, ты хоть понимаешь, о чем говоришь? — с благоговением спросила кицунэ. — Для освоения одной-единственной стихии сэндзюцу у самых одаренных ёкаев уходят целые десятилетия кропотливого труда! Я сама с раннего детства обучалась этому искусству у лучших мастеров Киото, но смогла полностью подчинить себе лишь огонь. А ты… три стихии? За такой ничтожный срок?

Демон удивленно моргнул, явно впервые осознавая истинные масштабы собственных достижений. Ему всегда казалось, что он двигается слишком медленно, особенно под постоянные ворчания наставника.

— Ну, учитель у меня всё-таки непростой, — резонно заметил они, почесав затылок.

— Я не сомневаюсь в величии Короля Обезьян, — покачала головой Ясака. — Но даже с лучшим наставником во всех мирах твои успехи звучат как безумие.

— Мой названый брат и должен быть таким! — с гордостью заявил Чу Фэн, широко улыбаясь и хлопая демона по плечу.

Ясака перевела взгляд на юношу, и ее внимание тут же зацепилось за длинное древко, виднеющееся у него за спиной. Она уже чувствовала эту исходящую от оружия энергию во дворе храма.

— К слову, я всё хотела спросить, — задумчиво произнесла кицунэ. — Что это за копье? От его ауры дух захватывает даже за версту.

Чу Фэн с готовностью перехватил оружие. Яркая вспышка чистого золотого света озарила равнину, и в руках юноши материализовалось великолепное копье, от чьего лезвия мгновенно разошлось давление.

— Это мой священный механизм, — с ухмылкой произнес он. — Истинный Лонгин.

Телохранители принцессы, чьи инстинкты буквально взвыли от силы, исходящей от оружия, напряглись и отшатнулись назад, схватившись за рукояти мечей. Не успел Чу Фэн вдоволь насладиться произведенным эффектом, как получил подзатыльник от рогатого гиганта.

— Убери немедленно, — строго осадил его Акаги, неодобрительно хмурясь. — Не свети своей аурой попусту. Мы всё еще находимся на территории индийских богов, а ты размахиваешь главным библейским артефактом, как игрушкой. Хочешь стянуть на наши головы местный пантеон?

Чу Фэн виновато потер ушибленный затылок и поспешно развеял свечение, возвращая копью прежний, менее приметный вид. Ясака, всё еще переваривая цепочку шокирующих открытий, ошеломленно покачала головой.

— Как вообще могла собраться подобная компания? — пораженно спросила она, переводя взгляд с одного спутника на другого. — Невероятно талантливый Они, владелец Истинного Лонгина и явно не последняя дьяволица из Ада? Вы же принадлежите к совершенно разным мирам.

Акаги коротко усмехнулся, бросив насмешливый взгляд на идущую впереди сереброволосую девушку.

— Судьба любит иронизировать, принцесса. Если уж на то пошло, Грейфия при нашей первой встрече вообще собиралась нас убить.

***

Путешествие заняло еще около недели. Вскоре они достигли побережья Бенгальского залива. Их конечной точкой на материке стал Читтагонг — один из крупнейших южных портовых городов региона, где жизнь неустанно кипела днем и ночью.

Шумный город встретил путников густым воздухом, насквозь пропитанным запахами морской соли, рыбы и экзотических специй. Вдоль бесконечных причалов выстроились сотни судов — от гигантских торговых сухогрузов до юрких пассажирских паромов. Улицы были забиты толпами людей и криками торговцев.

Акаги повел плечами, разминая затекшие мышцы, и внимательно окинул взглядом раскинувшуюся гавань.

— Кораблей здесь достаточно, — произнес он, перекрикивая непрекращающийся шум порта. — Осталось только найти тот, чей капитан согласится без лишних вопросов взять на борт нашу разношерстную компанию и отправиться прямиком к островам.

Ясака посмотрела на своих телохранителей. Несмотря на строгую дисциплину, лисьи стражники с трудом скрывали крайнюю степень измотанности. Долгий переход из Ниппона в Тибет, а затем марш-бросок к берегам Бенгалии вытянул из них все соки.

— Прежде чем мы отплывем, нам необходима передышка, — твердо решила принцесса кицунэ. — Мои люди валятся с ног. Нам стоит остановиться в городе хотя бы на один день. Снимем номера, восстановим силы, приведем себя в порядок, а завтра утром на свежую голову наймем судно.

— Отличная идея! — обрадовался Чу Фэн. — Я уже забыл, когда в последний раз спал на мягком матрасе.

Грейфия лишь грациозно кивнула, соглашаясь с разумным доводом. Ей, как демонессе высшего ранга, физическая усталость была почти неведома, однако перспектива принять горячую ванну и избавиться от дорожной пыли казалась весьма привлекательной. После короткого совещания группа покинула шумную портовую зону. Стараясь не привлекать излишнего внимания местных жителей, они растворились в лабиринтах городских улиц.

Спустя некоторое время, они наконец обосновались в небольшой гостинице неподалеку от доков. Ясака располагала немалыми деньгами — принцессу бы в такой далекий путь без денег никто бы и не отправил. Поэтому она всем скупила по номеру и оплатила ужин.

Вскоре, наевшись, все легли спать. Телохранители поставили дежурных и также легли в соседних комнатах. Все же, даже в таких краях им стоило быть осторожными — мифические фракции на то и мифические, что могут в любой момент появится откуда угодно. Особенно обитатели Преисподней — те, благодаря своим печатям, могли оказаться в любой части света — главное, чтобы хватило маны.

Акаги задумчиво смотрел на свою руку, окутанную бирюзовой энергией. Все же Грейфия была права — он уже столько раз откладывал изучение своей силы на потом. А ведь именно она выручала его в начале, когда он был беспомощен перед силой экзорцистов. Только эта вроде бы и незнакомая ему, но такая родная сила спасала его жизнь в те моменты, когда он стоял буквально на волоске от смерти.

Он покрутил в руках энергию бездны — она, как всегда, отзывалась без промедления, словно являясь частью его тела. Увлекшись, он начал делать разные пируэты сгустком бирюзовой энергии, заставляя ее принимать разные формы. То в виде шара, то в виде спирали. Сила бездны была словно глина — легко принимая любые формы, какие бы он только не пожелал. Вдруг, Акаги решился на эксперимент — сконцентрировать всю доступную ему силу бездны в какую-то форму.

В голове тут же возникло изображение его канабо. А почему бы и нет?

Сев на кровати и вытянув руку, Акаги сконцентрировался. Бирюзовая энергия как обычно текла по всему его телу, подстегивая регенерацию и добавляя сил его мышцам. И тут весь поток энергии потек к его руке, а оттуда — в точку, на которой был сфокусирован Акаги. Комната тут же наполнилась светом, а Акаги вдруг ощутил некую слабость. Нет, объем энергии бездны был достаточным и даже на пару процентов не просел, но вот резкое ощущение ушедшей энергии из мышц было неприятным. Привык он как-то к пассивному наличию у себя усиления от Бездны.

Бирюзовый свет начал концентрироваться в паре сантиметров от руки рогатого, формируясь в небольшой, даже скорее игрушечный канабо. Но Акаги было не до смеха — отток энергии усилился и он даже ощутил как резерв, ранее казавшийся ему почти бесконечным, начинает стремительно усыхать, а канабо — становиться больше. Спустя почти минуту мучительного оттока энергии, сравнимой с кровотечением, перед ним стояло его оружие — почти в том же виде, в котором он его запомнил. Только размер стал чуть больше — все же, тот Акаги и нынешний Акаги различались размерами.

Взяв в руку переливающийся бирюзой и перламутровыми бликами кусок странного металла, Акаги ощутил родство. Невольно он сжал оружие, напитывая своей энергией и заставляя канабо разгореться бирюзовым пламенем. Он вспомнил, как сидел в лесу и жарил пищу прямо на ней, сделав из своего оружия импровизированную плиту. Акаги невольно усмехнулся своим воспоминаниям. Казалось, это было совсем недавно.

В комнате постучались.

— Я войду? — раздался приятный женский голос.

— Да, заходи, Грейфия, — ответил Акаги, перестав напитывать палицу энергией. Огонь тут же погас.

Грейфия открыла дверь и медленно зашла внутрь, с любопытством смотря на оружие в руке они.

— Значит, твое оружие всегда было с тобой? — спросила она. — И ты каким-то образом достал ее откуда-то из подпространства?

— Я не знаю, Грейфия, — вздохнул Акаги.

За прошедшие пять лет они не особо часто общались, хотя Акаги честно признавался себе — ему хотелось бы наладить контакт с демоницей. Но увы, она пропадала в библиотеке, а он — почти каждый день проводил то в медитациях, то на тренировках вне обители Будды. И так уж получилось что за прошедшие пять лет они даже друзьями стать не успели. Это вызывало у Акаги некую печаль — он понимал, что ему была симпатична сереброволосая демоница.

— Я просто создал ее из своей силы, — продолжил они. Он задумчиво посмотрел на свое оружие. — Возможно это даже не тот канабо и это просто реплика. Но я все же хочу верить, что это то самое оружие.

— А как ты ее создал? Можешь показать? — Грейфия подошла к краю кровати и Акаги подвинулся, уступив ей место. Немного помедлив, девушка все же села.

Акаги молча вытянул руку, пытаясь создать что-то другое. В этот раз — нож, которым он пользовался для готовки и охоты. Обычный, ничем не примечательный нож. Бирюзовый свет заставил Грейфию нахмурится и тут же ее глаза засветились. Акаги никак на это не отреагировал — не в первой Грейфия показывала магию анализа, благодаря которой она быстро разбиралась в сути многих заклинаний, продемонстрированных как Буддой, так и Сунь Укунем.

— Это… странно. Никакой структуры, никаких печатей, схем. Просто воля, — прокомментировала Люцифуг. — Ты ведь сейчас просто представляешь какой-то образ и напитываешь его своей силой?

— Так и есть, — ответил они. Тут материализация ножа закончилась. Акаги держал в руке странной формы нож — со странными завитушками у рукояти и переливающийся перламутровым цветом. Легонько взмахнув им, Акаги ощущает, что он намного острее обычного ножа. И вправду — небольшое касание кончиком оставляет на вообще то, довольно прочной коже они царапину. Рана затянулась через секунду, но то что произошло, было удивительно — Акаги знал, насколько крепка его кожа.

— Я возьму? — протянула руку Грейфия, куда они спустя секунду вложил нож. Оказавшись в руках демоницы, нож на секунду замерцал, но после также остался переливаться странными цветами. Вытащив шпильку с волос и легонько взмахнув ножом, она без проблем разрезала металлическое украшение на две части.

— Невероятно, — прошептала она. Вдруг, она крепче сжимает нож и странно смотрит на Акаги. Тот непонимающе приподнимает бровь.

— Если ты создаешь такие вещи лишь на голой фантазии и силе, то возможно, Просветленный был прав.

— Прав в чем? — не понял Акаги.

— Ты, вероятно, новообразованное концептуальное существо.

Глава 38. Малакка

***

«Концептуальное существо…»

Акаги задумчиво покатал эти слова на языке.

— Может, оно и так, — наконец произнес он, спокойно встретив ее взгляд. — Но факт остается фактом: я действительно слишком долго тянул с изучением собственной силы. Прятал ее на задворках сознания, довольствуясь лишь пассивным усилением и откладывая всё на потом.

Грейфия покачала головой, аккуратно опуская перламутровый клинок на прикроватную тумбу.

— Тебя можно понять, Акаги, — ее голос прозвучал на удивление мягко. — Даже в Преисподней прекрасно известна главная слабость твоего народа. Они славятся тем, что слишком быстро наращивают мощь, однако контроль над этой силой обретают слишком медленно. Твоя природная ярость в сочетании с этой Бездной, чем бы она ни была, рано или поздно просто разорвали бы тебя изнутри. Освоить сэндзюцу, выстроить внутренний баланс и научиться контролировать разум было необходимо.

Демон тяжело вздохнул.

— Ты права. Без уроков наставника я бы уже давно превратился в безмозглого монстра, бросающегося на всё живое, — Акаги посмотрел на Грейфию и с признательностью слегка склонил голову. — Спасибо. За то, что помогаешь взглянуть на вещи со стороны.

Девушка ответила ему сдержанным, но понимающим кивком, поправляя складки своего платья.

— Знаешь, — продолжил юноша, упираясь широкими ладонями в колени, — мне и вправду пора было уже пойти собственным путем. За эти годы я слишком сильно привык не думать о завтрашнем дне. Просто плыл по течению, оставляя все решения и заботы старику.

Он посмотрел на свои руки, зажигая в них пламя Бездны.

— Привычка слепо полагаться на мудрость учителя едва не сделала меня ленивым. Но теперь наставника рядом нет. Пришло время самому брать ответственность за свою жизнь и свою силу.

***

Утро в портовом Читтагонге встретило путешественников криками чаек и густым туманом, лениво ползущим со стороны залива. Не теряя ни минуты, отряд покинул гостиницу и отправился в доки.

Найти смельчака, готового без лишних вопросов взять курс прямиком к закрытым японским островам, оказалось непростой задачей. После долгих расспросов и осмотра нескольких посудин нужный человек все-таки нашелся. Седобородый капитан небольшого, но вполне добротного судна согласился перевезти компанию. Правда, за свои услуги и возможные риски морской волк заломил нескромную сумму. Благо, принцесса кицунэ совершенно не была стеснена в средствах. Ясака даже глазом не моргнула на озвученную цену, спокойно достав увесистый мешочек и отсчитав требуемое количество золота. Увидев блеск драгоценного металла, капитан мгновенно отбросил остатки сомнений, гаркнул на своих матросов и приказал немедленно готовиться к отплытию. Отряд без промедлений поднялся на борт.

Для Акаги и Чу Фэна подобный способ передвижения был в новинку. Рогатый демон имел за плечами лишь весьма скромный опыт мореплавания — в свое время ему доводилось пересекать пролив, перебираясь с Эдзо на Хонсю. Однако то была короткая переправа между соседними землями, а не полноценный океанский переход. Чу Фэн же и вовсе ступил на палубу корабля впервые в жизни. Владелец Истинного Лонгина с нескрываемым любопытством, смешанным с настороженностью, расхаживал вдоль бортов. Он внимательно изучал мачты, трогал туго натянутые канаты и прислушивался к глухому скрипу деревянных переборок, пытаясь привыкнуть к непривычному покачиванию палубы под ногами.

Сборы команды прошли слаженно и быстро. В течение пары часов матросы закончили погрузку припасов, отдали швартовы, и судно плавно отчалило от пристани. Оставив позади суету переполненной гавани Бенгальского залива, корабль расправил паруса и уверенно взял курс на восток.

Морской ветер трепал золотистые волосы Ясаки, когда она подошла к седобородому капитану, стоявшему у штурвала.

— Скажите, сколько дней займет наш путь до Ниппона? — поинтересовалась принцесса, глядя на удаляющуюся береговую линию материка.

Старый моряк прищурился, оценивая натяжение парусов и безоблачное небо.

— Если небеса будут к нам благосклонны и пошлют хороший попутный ветер — управимся примерно за месяц, — пробасил он, уверенно удерживая курс.

— Может, чуть больше, если придется обходить штормы или попадем в штиль. Океан — дама капризная, точных сроков не любит.

Ясака задумчиво кивнула, принимая этот ответ, и отошла в сторону, прислонившись к деревянному фальшборту. Акаги, стоявший неподалеку и слышавший весь разговор, неспешно подошел к лисице. Опершись предплечьями о перила рядом с ней, рогатый демон устремил взгляд на водную гладь, разрезаемую носом корабля.

— Как ваша группа вообще добиралась до обители Просветленного? — негромко произнес он, повернув голову к девушке.

Принцесса кицунэ тяжело вздохнула.

— Это был долгий путь, Акаги-сан, — ответила она, плотнее кутаясь в походный плащ от летящих соленых брызг. — Изначально мы тайно покинули острова и высадились далеко на юге, где-то на берегах Дайвьета. Оттуда нам пришлось пробираться вглубь материка, постоянно скрываясь от чужих глаз, чтобы не привлекать внимание местных пантеонов. Мы шли пешком сквозь джунгли, пересекали чужие земли и равнины. Это заняло около трех месяцев пути, пока мы, наконец, не оказались в заснеженных ущельях Гималаев.

Акаги коротко усмехнулся, покачав головой.

— Можно сказать, вы еще легко отделались, — произнес он, глядя на бескрайний морской горизонт. — Наш со стариком путь до Гималаев занял больше года. Мы пересекли всю Поднебесную с востока на запад, прошли через множество южных царств, продирались сквозь самые дикие и опасные территории.

Ясака с искренним любопытством посмотрела на профиль они.

— И как прошел ваш путь? Расскажи. Путешествие в компании Короля Обезьян наверняка было полно событий.

Акаги хмыкнул, опираясь подбородком на скрещенные руки. Воспоминания нахлынули на него, и он, сам того не ожидая, увлекся рассказом.

— Насыщенным — это мягко сказано. Старик превращал каждый день в изнурительное испытание на прочность. Именно в дороге мы и встретили Чу Фэна. Если бы ты видела его тогда, ни за что бы не поверила, что перед тобой будущий грозный воин и владелец Истинного Лонгина. Это был тощий, пугливый мальчишка, вздрагивающий от каждого резкого звука.

Принцесса тихо рассмеялась, бросив мимолетный взгляд в сторону носа корабля, где сейчас с важным и уверенным видом расхаживал копьеносец.

— Мы спали под открытым небом в любую погоду, — продолжал Акаги, и в его голосе зазвучала теплая ностальгия. — Охотились на диких тварей голыми руками, чтобы добыть себе пропитание. Старик специально заводил нас в гиблые места, заставляя выкладываться до последней капли пота и тренируя наши тела без малейшей жалости. Однажды мы набрели на скрытую в горах деревню ёкаев. Тогда мы помогали обычным крестьянам с восстановлением деревни, но припасов не хватало и мне с Чу Фэном пришлось сходить в эту деревню за припасами. Но как ты понимаешь, репутация у моего вида не самая приятная.

Акаги потрогал свои невидимые рога, скрытые иллюзией Грейфии. А то шляпа могла слететь, случайно засветятся рога и он напугает людей. А так — надежно.

— Но та деревня поклонялась древнему духу.

— Кто-то еще поклоняется духам? — удивилась Ясака.

— Это была деревня, у которой нет контактов с миром, и весь смысл был в этом их «нате».

— Но со временем жители поняли, что происходит беда, — продолжил Акаги. — Нам с Чу Фэном вместе с отрядом охотников пришлось идти вглубь леса и выяснять причину. Как оказалось, их нат был полностью поглощен скверной. Он превратился в безумное чудовище, так что пришлось вступить в бой.

Они покачал головой, вспоминая ту схватку.

— Если бы не моя регенерация, я бы там умер раз десять.

Ясака заинтересованно прищурилась, внимательно изучая профиль демона.

— Ваш народ всегда славился исключительной живучестью, — заметила кицунэ. — Но, судя по твоим словам, ты обладаешь чуть ли не бессмертием. Откуда у тебя такие поразительные способности к восстановлению?

Вместо долгих объяснений Акаги раскрыл ладонь. Над его пальцами послушно вспыхнуло бирюзовое пламя Бездны.

— Это результат, — спокойно ответил юноша, глядя на переливающиеся искры. — Эффект от постоянного смешения моего сэндзюцу и этой энергии. Благодаря ей, я восстановлюсь, даже если мне отрубят голову. И предвещая твой вопрос — да, Сунь Укун однажды чуть не убил меня.

Ясака невольно поморщилась, живо представив себе картину обезглавленного демона. Это прозвучало слишком обыденно для столь пугающей способности. Повисло недолгое молчание, прерываемое лишь отдаленными криками чаек и мерным плеском волн, разбивающихся о деревянный борт корабля. Спустя несколько секунд принцесса решилась задать вопрос, который, очевидно, тревожил ее всё это время.

— Акаги-сан… — тихо начала она, не отрывая взгляда от горизонта. — Что ты чувствуешь сейчас? Как ты относишься к тому, что возвращаешься в то самое место, откуда тебя безжалостно изгнал собственный народ?

Рогатый демон спокойно погасил бирюзовое пламя, сжав ладонь в кулак, и задумчиво оперся на фальшборт.

— В самом начале, когда я только очнулся на чужом берегу, внутри всё кипело от ненависти, — честно признался юноша. — Хотелось вернуться и разорвать каждого, кто предал мой клан. Сейчас… в основном мне просто обидно. Горько от того, что от меня отреклась моя же раса. Те, кого мы веками защищали, предпочли избавиться от нас ради сомнительной выгоды.

Ясака опустила взгляд. Болезненное чувство вины за поступки своих предшественников кольнуло ее в самое сердце.

— Прости нас, — искренне произнесла она, и ее голос едва заметно дрогнул.

— Тебе не за что просить прощения, принцесса, — мягко ответил Акаги, поворачивая голову к девушке. — Нас обоих даже не было в планах, когда старейшины принимали те решения. Ты не должна отвечать за чужие ошибки.

Кицунэ решительно покачала головой. Ее волосы напряженно дернулись, а в глазах сверкнула непреклонность.

— Нет, ты ошибаешься. Как будущая глава клана девятихвостых и лидер подземного Киото, я обязана нести это бремя. Я отвечаю за слабость своих сородичей и за последствия их политической трусости. Это мой прямой долг.

Акаги внимательно посмотрел на ее напряженное лицо.

— В таком случае, оставь пустые извинения, — твердо произнес рогатый демон. — Лучше сделай то, что обещала. Объедини все разрозненные семьи под своим началом, вышвырни чужаков с наших островов и не дай ёкаям испытать ту же участь, что постигла кланы Они.

***

Одиннадцать дней плавания пролетели в рутине. Бескрайние синие просторы, скрип мачт и соленые брызги стали их постоянными спутниками, пока на горизонте, наконец, не показались очертания города. Капитан приказал бросить якорь в Малакке — крупном портовом городе, служившем важным перевалочным пунктом для торговцев со всего света.

— Нам нужно пополнить запасы пресной воды и провианта, — объявил старый моряк, сходя на оживленный причал. — Да и мне не помешает сбыть кое-какой товар местным купцам. Отплываем завтра на рассвете, так что у вас есть целый день и ночь на отдых.

Ступив на твердую землю, Акаги с наслаждением потянулся. Шумный, пропитанный ароматами специй, жареной рыбы и благовоний город пробудил в нем неожиданное желание. В памяти невольно всплыли моменты их со стариком Сунем странствий. Великий Мудрец, при всей своей показной просветленности, никогда не отказывал себе в земных радостях, и время от времени они вдвоем захаживали в кварталы красных фонарей. Это был отличный способ сбросить накопившееся напряжение после долгих месяцев изнурительных тренировок и медитаций.

Уловив в воздухе знакомый сладковатый аромат подобных заведений, смешанный с запахами дешевого вина и парфюма, Акаги мысленно проложил маршрут. Он уже прикинул, в какой стороне находятся нужные улицы, и собирался незаметно отделиться от остальной компании, как вдруг его планы рухнули.

— Акаги-сан, — окликнул его мягкий женский голос.

Они обернулся и увидел подошедшую Ясаку. Принцесса накинула на голову капюшон легкого дорожного плаща.

— Не составишь мне компанию? — с приветливой улыбкой спросила кицунэ. — Я бы хотела пройтись по торговому кварталу, посмотреть город. Знаешь, для союзников, которым предстоит сражаться за одно дело, мы знаем друг о друге непростительно мало. Мне бы хотелось наверстать упущенное и поговорить в более спокойной обстановке, пока у нас есть время.

Рогатый демон едва уловимо вздохнул, мысленно прощаясь с расслабляющим отдыхом в компании местных куртизанок. Однако отказать принцессе было бы невежливо.

— Как скажешь, — Акаги коротко кивнул, постаравшись надежно скрыть легкое разочарование. — Прогуляемся.

Услышав это, Чу Фэн широко зевнул и закинул руки за голову.

— Мы с Чу Фэном пока пойдем поищем постоялый двор, — сказала Грейфия.

Акаги и Ясака остались вдвоем посреди портовой суеты, направляясь в сторону ярких вывесок торгового квартала.

Торговый квартал Малакки гудел, словно растревоженный улей. Ясака, вырвавшись из строгости своего двора и долгого путешествия, дорвалась до шопинга. Она порхала от прилавка к прилавку, скупая всё, что привлекало её взгляд: изящные гребни, экзотические благовония, затейливые украшения и сладости. При этом принцесса совершенно не смотрела на цены, щедро отсыпая золото хитро улыбающимся местным торговцам.

Акаги, покорно тащивший за ней гору свертков и мешочков, терпел это расточительство ровно до того момента, пока они не остановились у лавки с шелком. Когда пузатый купец с елейной улыбкой заломил за отрез лазурной ткани цену, вдвое превышающую ее реальную стоимость, а Ясака уже потянулась за своим бездонным кошельком, терпение демона лопнуло. Он опустил ладонь на руку принцессы.

— Хватит, — категорично заявил он, отодвигая опешившую лисицу себе за спину. — С этого момента торгуюсь я. Иначе к концу дня ты оставишь здесь казну всего подземного Киото.

Ясака удивленно моргнула, но спорить не стала. В следующие полчаса она с неподдельным изумлением, смешанным с легким шоком, следовала за рогатым гигантом, наблюдая за его преображением. Суровый и молчаливый воин внезапно оказался виртуозным спорщиком. Подойдя к очередной лавке, Акаги взял в руки богато украшенную резную шкатулку, которую принцесса присмотрела минутой ранее.

— Пятьдесят серебряных за эту безделушку? — возмущенно пробасил демон, выразительно вскинув бровь. — Да ей красная цена — десять! И то лишь потому, что у меня сегодня на редкость хорошее настроение.

— Десять?! — театрально схватился за сердце смуглый торговец, закатывая глаза к небу. — Почтенный господин хочет пустить меня по миру! Мои дети умрут от голода! Это чистейшее красное дерево, тончайшая ручная работа мастера с севера! Сорок пять, и я уже режу себе горло без ножа!

— Какой мастер с севера, уважаемый? — фыркнул Акаги, тыкая пальцем в угол крышки. — Я своими глазами вижу след от дешевого резца. Даю пятнадцать, и мы расходимся друзьями.

Торговец возмущенно замахал руками, призывая в свидетели всех прохожих, и начал клясться здоровьем своей прабабушки, что этот товар — лучшее, что есть в Малакке. Акаги в ответ лишь скептически цокал языком, указывал на микроскопические изъяны и, наконец, сделал вид, что окончательно потерял интерес. Он развернулся всем своим корпусом и сделал шаг в сторону улицы.

— Стойте, стойте, о жестокосердный покупатель! — тут же вскрикнул купец, перегибаясь через прилавок. — Тридцать! Только ради вас!

— Двадцать пять. И это мое последнее слово, — непреклонно отрезал демон, бросив шкатулку обратно на ковер. Торговец тяжело вздохнул, утирая несуществующий пот со лба, и внезапно широко, совершенно искренне улыбнулся.

— По рукам, господин. Ох и вымотал ты мне душу! Забирай.

Ясака стояла в стороне и во все глаза смотрела на эту сцену. То, что сначала показалось ей грубой перепалкой, на деле было своеобразным танцем. Она вдруг ясно осознала, что и Акаги, выбивший нужную цену, и купец, уступивший товар дешевле изначальной стоимости, испытывали от этого процесса удовольствие. Это была игра, азартный поединок умов, в котором они оба чувствовали себя как рыбы в воде.

— Признаться честно, я удивлена, — сказала Ясака, когда ей все же передали шкатулку. Осмотрев ее и признав ее достойной места в своей комнате, она положила ее обратно в мешок, который Акаги закинул на спину.

— В свое время я за каждый неправильно потраченный медяк отхватывал от старика, так что это что-то вроде привычки, — пожал плечами они.

— И все же, ты так просто называешь его «старик», Акаги-сан, — усмехнулась Ясака. — А ведь Сунь Укун — один из сильнейших существ в мире.

— Это для остальных он сильнейшее существо в мире. Для меня он лишь ворчливый, язвительный старик, — пробурчал Акаги. Но потом закончил наполненным признательностью тоном. — Который стал мне как отец.

Глава 39. И снова Киото

***

Остаток морского пути прошел без серьезных происшествий. Спустя месяц с небольшим на горизонте наконец-то показались очертания берегов Ниппона. Корабль благополучно миновал внутреннее море и бросил якорь в порту Осаки. Едва компания успела спустить трап и сойти на твердую землю, как путь им преградила вооруженная группа. Это были оммедзи — в строгих традиционных одеждах, с четками и бумажными талисманами на поясах. Их взгляды были насторожены, ведь они почувствовали сильные сигнатуры ёкаев.

— Что ёкаи забыли в человеческом порту? — сухо поинтересовался лидер группы, положив ладонь на рукоять своего клинка. — Особенно в таком количестве.

Вперед плавно вышла Ясака. Принцесса откинула капюшон плаща, демонстрируя свои золотистые уши, и смерила экзорциста спокойным, полным достоинства взглядом.

— Ездила по делам в Индию, — ровным тоном ответила кицунэ, проигнорировав агрессивный прием. — Решила посмотреть мир. У вас есть возражения против моего права на перемещение?

Оммедзи нахмурился, явно узнав высокопоставленную гостью из Киото. Связываться с будущей главой фракции ёкаев ему явно хотелось меньше всего, однако его взгляд скользнул за ее спину, цепляясь за гиганта в бамбуковой шляпе, юношу с копьем и сереброволосую девушку.

— Ваши перемещения меня не касаются, госпожа, — процедил экзорцист. — Но кто ваши попутчики? Они совершенно не похожи на обычную свиту.

— Это внутренние дела ёкаев, — жестко отрезала Ясака. В ее голосе прорезались властные нотки. — Мои спутники находятся под моей защитой, и вам точно не стоит лезть не в свое дело.

Лидер группы на мгновение сжал челюсти, борясь с желанием настоять на досмотре. Воздух между ними заметно потяжелел от повисшего напряжения. Но здравый смысл в итоге возобладал. Провоцировать конфликт с элитой Киото прямо в порту было бы ошибкой. Оммедзи коротко кивнул и махнул рукой своим подчиненным.

— Пропустите их, — нехотя скомандовал он, отступая в сторону.

Отряд уже двинулся было вперед, как вдруг раздался тихий треск. На поясе одного из молодых экзорцистов, стоявшего чуть поодаль, вспыхнул сигнальный талисман. Бумага пульсировала, отчаянно реагируя на скрытую ауру. Юноша в шоке уставился на свой пояс, а затем резко поднял глаза, безошибочно встретившись взглядом с Акаги. Иллюзия Грейфии надежно скрывала рога демона, но пропитанный специфической магией талисман отреагировал на саму суть его происхождения.

Глаза экзорциста расширились от ужаса. Он мгновенно выхватил из ножен длинный нодати и истошно закричал:

— Они!

Крик разорвал напряженную тишину порта. Оставшиеся оммедзи, годами тренированные уничтожать демонов, действовали без раздумий. Десяток клинков со звоном покинули ножны, а в воздухе повисли кучи талисманов. Ясака мгновенно вспыхнула золотистым пламенем. Принцесса собиралась встать между нападавшими и своими спутниками, но изящная рука в перчатке уверенно легла ей на плечо.

— Оставь их, — спокойно произнесла Грейфия, мягко утягивая кицунэ назад. — Ученикам Сунь Укуна стоит размять кости.

Словно подтверждая слова дьяволицы, Чу Фэн радостно оскалился.

— Наконец-то! — выдохнул он.

Вспышка золотого света ударила по глазам, и в руках юноши материализовался Истинный Лонгин. Рванув вперед, копьеносец легко ушел от горизонтального руба, перехватил древко и тупым концом нанес молниеносный удар под ребра противнику. Раздался глухой хруст, и оммедзи отлетел в сторону. Чу Фэн двигался среди врагов с почти что кошачьей грацией, играючи разоружая их и раздавая болезненные удары обратной стороной артефакта. Использовать лезвие против обычных людей, пусть и обвешанных талисманами, он посчитал излишним.

В это же время центр схватки принял на себя Акаги. Молодой экзорцист, поднявший тревогу, с яростным воплем обрушил свой нодати на голову ёкая. Акаги лишь лениво сместился в сторону. Лезвие со свистом рассекло пустоту, и в этот момент пространство вокруг правой руки демона исказилось. Воздух задрожал. Густая бирюзовая энергия Бездны вырвалась наружу, закручиваясь плотной спиралью. Она уплотнялась с бешеной скоростью, и уже через секунду Акаги перехватил массивную, переливающуюся перламутровым блеском рукоять. Его канабо, воссозданный из силы Бездны, глубоко загудел, отзываясь на боевой настрой своего хозяина.

— Хотели увидеть Они? — низко прорычал Акаги. — Смотрите.

Он сделал широкий замах. Тяжелая палица с ревом распорола воздух. Акаги обрушил удар прямо на выставленные блоки троих нападавших. С оглушительным звоном стальные клинки разлетелись на осколки. Сокрушительная кинетическая сила буквально смела экзорцистов, отшвырнув их на несколько метров. Оставшиеся бойцы попытались зайти с флангов, швыряя взрывные печати. Бумажные талисманы сдетонировали, окутав фигуру гиганта густым дымом. Оммедзи победно выдохнули, предвкушая успех, но в следующее мгновение Акаги вышел из облака без единой царапины. Могучий удар перламутрового канабо об землю высек сноп искр и пустил глубокую трещину по каменным плитам причала. Земля содрогнулась, заставив экзорцистов потерять равновесие.

Этой заминки хватило сполна. Чу Фэн подсечкой свалил двоих, выбив из их рук оружие. Последнего экзорциста Акаги просто поймал за воротник кимоно и с невероятной силой впечатал в ближайшую стену портового склада, оставив того тихо сползать вниз. Меньше чем за минуту всё было кончено. Десяток элитных бойцов Осаки лежали на земле, тихо постанывая от ушибов и сломанных костей, пока ученики Великого Мудреца спокойно отряхивали пыль со своей одежды.

Ясака окинула быстрым взглядом поверженных противников. Золотистое пламя, окутывавшее ее фигуру, плавно угасло, скрываясь под тканью дорожного плаща.

— Нам нужно торопиться, — напряженно произнесла принцесса кицунэ, прислушиваясь к нарастающему вдалеке шуму портового города. — Этот всплеск энергии привлечет слишком много внимания. Если мы задержимся хотя бы на пару минут, скоро здесь соберутся все экзорцисты Хонсю.

Акаги коротко кивнул. Бирюзовая аура вокруг его руки рассеялась, и канабо растворился в воздухе. Чу Фэн последовал его примеру, развеяв свое копье.

— Тогда уходим, — бросил рогатый демон, поправляя съехавшую на затылок бамбуковую шляпу.

Не теряя ни секунды, отряд сорвался с места. Они оставили позади стонущих оммедзи и растрескавшиеся каменные плиты причала, стремительно растворившись в лабиринте узких портовых улиц. Передвигаться по Осаке приходилось максимально скрытно. Ясака, прекрасно знавшая местную географию, уверенно вела своих спутников через запутанные кварталы и глухие переулки. Охранники также спешно бежали следом, прикрывая их.

Группа избегала главных дорог и широких площадей, перемахивая через заборы и скрываясь в тени построек при малейшем признаке опасности. Вскоре суета плотно застроенной Осаки сменилась более редкими пригородами, а затем и лесными тропами. Отряд взял уверенный темп, направляясь на северо-восток, в Киото.

***

Тем временем, в Преисподней, небеса заволокло багровым пеплом. Воздух дрожал от гулких раскатов магических взрывов и яростных боевых кличей. Родовая резиденция могущественного Дома Агарес, веками славившегося своими неприступными стенами и артефактными кузнями, подверглась полномасштабному штурму.

Армию, неумолимо сжимающую кольцо осады вокруг замка, вел лично Бидлейд Башарун Вельзевул — один из самых прагматичных Владык Ада. Войска волна за волной накатывались на мерцающие защитные барьеры поместья, поливая защитников градом разрушительных заклинаний.

Особо выделялся авангард атакующих. Немалый костяк ударных отрядов Вельзевула составляли отнюдь не только демоны, но и наемники-ёкаи, щедро оплаченные и переброшенные прямиком из охваченной междоусобицами Японии. Свирепые духи, продавшие свои клинки чужеземцам, с диким воем рвали оборонительные линии Агаресов, доказывая, что золото старых Сатан было потрачено не зря.

Бидлейд Башарун Вельзевул наблюдал за кровавой бойней с высокого холма, возвышаясь над полем битвы. Его лицо искажала предвкушающая усмешка. Герцог Агарес слишком долго вел опасную игру. Глава Дома публично клялся в непоколебимой верности правящим Владыкам, исправно платил налоги и всячески демонстрировал покорность. Однако разведка Бидлейда сработала безупречно. Ему не составило большого труда вскрыть предательство и выяснить, кто именно всё это время тайно обеспечивал стремительно растущие армии мятежников из домов Гремори и Баел магическим оружием и артефактами.

Оставлять подобного врага у себя в тылу было немыслимо. И теперь пришло время требовать кровавого ответа. Впрочем, Бидлейд прибыл сюда не ради долгих разговоров или выбивания признаний. Его цель была предельно проста — под корень уничтожить род предателей, стереть их имя из истории Преисподней и взять под контроль бесценные производственные мощности Дома Агарес.

— Внешний барьер пал, мой господин! — доложил подлетевший адъютант, указывая на рассыпающийся стеклянным крошевом магический купол над главными вратами замка.

Бидлейд обнажил свой меч, лезвие которого тут же вспыхнуло, и плавно поднял его над головой, отдавая последний приказ.

— Пленных не брать. Вырезать всех, кто носит герб Агаресов, — ледяным тоном скомандовал Вельзевул. — Вперед!

С оглушительным ревом армия демонов и ёкаев хлынула в пробитую брешь, неся смерть и разрушение в роскошные залы древнего рода.

В этот самый миг пространство перед растерзанными вратами поместья Агарес содрогнулось. Ослепительная багровая вспышка прорезала завесу из пепла, и на выжженной земле вспыхнул гигантский магический круг с гербом Дома Гремори. Воздух мгновенно потяжелел от колоссального давления чужой ауры. Из круга шагнула подмога. Во главе прибывшего отряда возвышался Сазекс Гремори. Его алые волосы развевались на ветру, а в глазах читалась лишь решимость.

Увидев его, Бидлейд Башарун Вельзевул невольно отшатнулся. Страх, не свойственный одному из правителей Ада, липкой змеей скользнул по его позвоночнику. Слухи о чудовищной мощи молодого наследника Гремори давно гуляли по Преисподней, и все они сводились к одному факту: на данный момент во всем Аду лишь сам Люцифер мог выстоять против Сазекса в прямом столкновении.

Однако статус главнокомандующего не позволял Бидлейду просто трусливо сбежать при первых признаках опасности. Отступить ему так просто не дадут — Сазекс уничтожит их раньше, чем они успеют развернуть заклинания. Требовалась кровавая жертва.

— Ёкаи! Занять оборону! Ни шагу назад! — рявкнул Вельзевул, отдавая приказ японским наемникам. Затем он резко обернулся к своим демоническим лейтенантам, понизив голос. — Нашим войскам — отступать. Готовьте массовые круги телепортации, немедленно!

Бидлейд хладнокровно решил оставить армию островных духов прикрывать свои тылы, прекрасно понимая, что обрекает их на верную смерть. Сазекс не стал тратить время на пустые разговоры. Окутанный пульсирующей багровой аурой Силы Разрушения, он безжалостно врезался в ряды противника. Одно легкое движение его руки стирало десятки врагов. Свита Гремори, действуя с безупречной слаженностью, вихрем прошлась по флангам, не оставляя нападающим ни единого шанса. Островные духи, слишком поздно осознав, что наниматель их предал и бросил на убой, яростно огрызались, но их сопротивление было совершенно тщетным перед лицом подавляющей мощи.

Пока Сазекс выжигал остатки вражеского авангарда, магические печати позади основной армии Владык ярко вспыхнули. Бидлейд и уцелевшая часть его демонического войска успели раствориться в пространстве за долю секунды до того, как волна разрушения накрыла их позиции.

Когда битва окончательно затихла и изувеченный двор поместья погрузился в тишину, прерываемую лишь треском пожаров, Сазекс тяжело выдохнул. Разрушительная аура вокруг его тела плавно угасла. Он обернулся к одному из своих тяжело дышащих подчиненных.

— Каковы потери? — хмуро спросил Алый Дьявол, оглядывая усеянное телами поле боя. — Сколько полегло наших и сколько у врага?

— Наши потери минимальны, господин Сазекс. Оборона замка продержалась достаточно долго, чтобы мы успели вмешаться, — отрапортовал воин, почтительно склонив голову. — Что касается войск Вельзевула… мы полностью разбили их передовые отряды. Но подавляющее большинство убитых врагов — это наемные ёкаи. Демонов среди трупов почти нет.

Сазекс задумчиво свел брови к переносице. В его сапфировых глазах мелькнула тревога.

— Ёкаи… — тихо повторил он, глядя на поверженных наемников. — Бидлейд просто использовал их как пушечное мясо, чтобы уберечь своих солдат и безопасно отступить. Но сам факт того, что в нашу гражданскую войну в таком огромном количестве вливаются наемники с восточных островов… Не к добру это. Совсем не к добру.

***

Путь от Осаки до территорий Киото прошел без лишних задержек. Лесные тропы, известные лишь местным духам, надежно укрывали отряд от патрулей оммедзи. Вскоре перед ними раскинулись границы столицы Ниппона.

Акаги сбавил шаг, задумчиво вглядываясь в пространство перед собой.

— Забавно, — негромко произнес рогатый, нарушив дорожную тишину. — В прошлый раз, когда я только прибыл на Хонсю и пытался проникнуть в Киото, здесь стоял барьер. Я тогда так и не смог к вам пробиться.

Ясака, шедшая чуть впереди, на мгновение обернулась.

— Это было дело рук экзорцистов, — пояснила принцесса, и на ее красивом лице промелькнула тень раздражения. — В то время они бросили все силы, чтобы найти тебя. Но поддерживать духовный купол такого масштаба оказалось слишком затратным даже для их лучших мастеров. Магические ресурсы истощались стремительно, и в итоге им пришлось его свернуть, оставив лишь локальные печати.

— Какая честь для одного маленького они, — усмехнулся Акаги.

Миновав невидимые рубежи, отряд наконец ступил на земли клана кицунэ. Перед ними раскинулась обширная, утопающая в сочной зелени родовая резиденция. Чу Фэн с нескрываемым любопытством завертел головой. Владелец Лонгина с интересом рассматривал ухоженные внутренние дворики, сады камней, аккуратно подстриженные деревья и изящные деревянные постройки с изогнутыми крышами.

— А здесь красиво, — искренне признал юноша, шагая по вымощенной камнем дорожке. — Архитектура чем-то неуловимо напоминает нашу Поднебесную, но всё же сильно отличается.

Грейфия же не разделяла его туристического восторга. Сереброволосая дьяволица шла бесшумной тенью сразу за широкой спиной Акаги, храня привычное молчание. Лишь ее глаза изредка стреляли по сторонам, оценивая поместье.

Появление отряда не могло остаться незамеченным. То тут, то там среди деревьев и резных колонн начали мелькать фигуры лисьих духов и клановых. Увидев живую и невредимую принцессу, которая считалась потерянной в чужих землях, ёкаи замирали как вкопанные. Их глаза расширялись от изумления, хвосты нервно дергались, а по дворам молниеносно разносился взволнованный шепот.

Однако, несмотря на шок и жгучее любопытство по поводу странных попутчиков Ясаки, никто не посмел преградить ей путь. Расступаясь в глубоких, почтительных поклонах, обитатели резиденции образовывали живой коридор. Они провожали свою будущую главу ошеломленными взглядами, пока та уверенным, твердым шагом вела гостей прямиком к главному поместью — туда, где ее возвращения с тяжелым сердцем ждали родители.

Наконец, раздвижные двери главного дома плавно отворились, и Ясака переступила порог просторного зала. Ее уже ждали. Увидев свою дочь живой и невредимой, нынешние главы клана девятихвостых не смогли сдержать эмоций. Мать Ясаки с облегченным вздохом прижала ладони к груди, а в глазах отца, могущественного лисьего духа, промелькнула искренняя радость.

Окинув взглядом вошедших следом за дочерью спутников, родители сначала решили, что миссия Ясаки увенчалась успехом и она привела могучую поддержку от самого Будды. Однако наметанный глаз отца быстро выцепил несоответствия. Его взгляд сначала настороженно замер на фигуре сереброволосой женщины, от которой веяло аурой дьявола, а затем переместился на высокого, широкоплечего парня, чье лицо скрывали широкие поля бамбуковой шляпы.

— Ясака, девочка моя, — медленно начал глава клана, делая шаг вперед. — Мы безмерно счастливы твоему возвращению. Но… кого ты привела в наш дом?

Принцесса с достоинством выпрямилась, переходя на официальный тон.

— Отец, матушка. Позвольте представить вам Чу Фэна и Акаги, — она поочередно указала на юношу с копьем и гиганта. — Они — личные ученики Великого Мудреца, Короля Обезьян Сунь Укуна.

Мать Ясаки радостно всплеснула руками.

— Какая честь! — воскликнула она, почтительно склонив голову перед гостями.

— А также, — продолжила Ясака, и ее голос стал чуть тверже, — леди Грейфия Люцифуг.

Имя прозвучало в тихом зале подобно грому. Отец Ясаки мгновенно напрягся, его золотистые хвосты распушились, а глаза сузились в опасные щелочки.

— Люцифуг?! — процедил он, инстинктивно подавшись вперед. — Что личная слуга Люцифера забыла в землях Киото?!

Грейфия встретила его враждебный взгляд со спокойствием.

— В данный момент я не служу никому, — ровным тоном ответила она. — Мое присутствие здесь не имеет отношения к политике Преисподней. Я лишь сопровождаю учеников Сунь Укуна.

— Это правда, отец. Она с нами по воле Просветленного, — поспешно подтвердила Ясака, вставая между ними.

Глава клана смерил дьяволицу долгим, подозрительным взглядом, но всё же заставил себя расслабиться.

— Значит, ты тоже ёкай? — уже более миролюбиво обратился он к Акаги. — Должен признать, это величайшая гордость для всех нас. То, что сам Сунь Укун снизошел до того, чтобы взять в личные ученики кого-то из наших сородичей…

Акаги криво усмехнулся, и этот сухой звук эхом разнесся по залу.

— Вряд ли вы так уж сильно обрадуетесь, когда узнаете, к каким именно сородичам я принадлежу, — глухо произнес он.

Подняв руку, юноша медленно снял бамбуковую шляпу и отбросил ее в сторону. Иллюзия, поддерживаемая всё это время, спала. В тусклом свете зала отчетливо блеснули два изогнутых красных рога, венчающих его голову. Воздух в комнате будто заледенел. Лицо отца Ясаки исказилось от ужаса. Действуя на голых инстинктах, он метнулся к дочери, одним из своих пушистых хвостов грубо задвигая ее себе за спину. В его руках мгновенно вспыхнула сложная магическая печать, готовая в любую секунду сорваться смертоносным заклинанием.

— Что здесь забыл проклятый Они?! — яростно прорычал глава клана, и его клыки угрожающе удлинились.

Брови Акаги сурово сошлись на переносице. Вся былая снисходительность исчезла без следа. Его сила, сдерживаемая ранее, вышла наружу. Деревянные балки затрещали, пол под ногами демона пошел глубокими трещинами, а отца Ясаки буквально придавило к земле невероятным духовным давлением, выбив из его легких весь воздух.

Грейфия среагировала с молниеносно. Вскинув руки, дьяволица выбросила вокруг них плотный многослойный барьер, намертво запечатывая ауру Акаги внутри комнаты и не давая ей разорвать поместье на куски или привлечь внимание всего Киото.

— Акаги, успокойся! — строго скомандовала она.

Ее голос прозвучал твердо, но на идеальном лбу Люцифуг выступила испарина. Серебряные щиты предательски затрещали под напором чужой мощи. Грейфия ощутимо напряглась, вливая в барьер всё новые потоки маны. Лишь сейчас она в полной мере осознала пугающую истину: за эти пять лет объем сил рогатого демона вырос до неприличных размеров. Этот гигант больше не был тем юнцом, которого она когда-то могла легко и непринужденно вкатать в землю одной левой. Сейчас, чтобы просто сдержать его гнев, ей приходилось прилагать серьезные усилия.

Акаги резко втянул ауру обратно в себя. Грейфия медленно опустила руки, и барьер растаял в воздухе. Она взглянула на свои ладони, затем на Акаги задумчивым взглядом. Ученик Сунь Укуна вырос не только в силе, но и в способности контролировать свою ярость — иначе от этого дома не осталось бы и щепок. Воздух в зале перестал дрожать. Стоящий в шаге от Акаги Чу Фэн шумно выдохнул и ослабил хватку на древке Истинного Лонгина — лишь аура артефакта помогла юноше устоять на ногах под чудовищным духовным прессом названого брата.

— Я «проклятый»? — негромко, но до звона в ушах отчетливо произнес Акаги, глядя на тяжело дышащего лидера Киото. — Разве это я проклял свой народ? Разве не вы, мои верные сородичи, заклеймили нас? Разве не вы покорно раздвинули ноги перед людьми, а затем услужливо передали поводья Владыкам Ада? В чем заключается проклятье моего рода? Может быть, в неверных союзниках, что трусливо вонзили нам нож в спину?

Отец Ясаки, надсадно откашлявшись после пережитого, медленно выпрямился. Его золотистые хвосты перестали нервно бить по полу, хотя в глазах всё еще плескалась настороженность.

— Сила вашего племени была неконтролируема, — хрипло, но твердо ответил глава клана. — В будущем, которое мы пытались построить, в будущем, где не должно было быть места войне, вы оказались лишними. Долгий мир с людьми физически не мог быть достигнут, пока рядом с ними жило само воплощение войны. Нам пришлось сделать этот выбор.

Акаги криво усмехнулся.

— И как, этого мира вы хотели? — бросил рогатый гигант, обведя рукой зал. — Вы желали тихой жизни, но прямо сейчас наши сородичи тысячами режут друг друга в кровопролитной гражданской войне чужого для нас мира. А оборзевшие от безнаказанности оммедзи в это же время вырезают невинных ёкаев на окраинах страны. Это ваш великий мир без войн?

Тяжело вздохнув, старый лис грузно опустился на свое место. Он бережно взял руку своей обеспокоенной супруги, мягко поглаживая ее пальцы, и поднял на Акаги полный вековой печали взгляд.

— Нет, — тихо и надломленно ответил глава Киото. — Не этого мы хотели.

Напряжение в комнате можно было резать ножом. Отец Ясаки долго молчал, взвешивая слова. Наконец, он тяжело вздохнул и поднял руку в примирительном жесте.

— Я не рад видеть здесь Они, — честно признал он, садясь обратно на подушки. — Но я не дурак. Мы нуждаемся в силе Сунь Укуна, и если его ученики готовы сражаться за Киото… мы примем вашу помощь. Но знай, Они…

— Акаги. Меня зовут Акаги, — перебил его демон, возвращая шляпу на голову, но пока не надевая ее. — И я сражаюсь не за вас. Я сражаюсь за принцессу, которая обещала мне, что прекратит тот ужас, что творится с моим народом. Простые ёкаи не виноваты, что их главы — кучка трусов.

Глава 40. Новые маски

***

Тишина, повисшая в зале после вспышки ауры Акаги, постепенно рассеивалась. Ясака сделала решительный шаг вперед, вставая прямо перед отцом. В ее взгляде больше читалась не покорность дочери, здесь стояла будущая предводительница Киото.

— Отец, пришло время положить конец всему этому ужасу, — твердо произнесла принцесса. — То, что сейчас происходит с нашей расой — недопустимо. Мы должны остановить отправку ёкаев на эту бессмысленную войну в Преисподней.

Старый лис устало потер переносицу. Морщины на его лице казались сейчас еще глубже.

— Думаешь, я сам этого не желаю, Ясака? — с горечью отозвался глава клана. — Я бы с радостью запретил любому духу Ниппона приближаться к демоническим кругам телепортации. Но мои руки связаны политикой. Власть Кицунэ в Киото уже давно перестала быть абсолютной. Нам противостоит мощный альянс из кланов Тэнгу, Волков и Некомата. Они сплотились и блокируют любые наши попытки продавить единоличные решения в совете.

Мать Ясаки, до этого хранившая напряженное молчание, печально покачала головой, поправляя складки своего парадного кимоно.

— Проблема гораздо масштабнее, дочка, — тихо добавила она. — Большинство остальных кланов тоже продолжают отправлять своих солдат в адское пекло. Поток наемников не иссякает.

Акаги удивленно вскинул брови.

— Хотите сказать, это их личная инициатива? — хмуро уточнил демон, скрестив руки на груди. — Они добровольно идут подыхать за чужие амбиции на чужой земле?

— Если бы выбор стоял за ними, всё было бы иначе, — тяжело вздохнула мать принцессы. — На большинство рядовых ёкаев оказывается давление. Высшие кланы из альянса буквально принуждают зависимые от них мелкие семьи отдавать своих бойцов. Жизни простых духов стали товаром. Верхушка получает золото от Владык Ада за каждого предоставленного солдата.

— Но ведь совсем скоро состоится Хякки Яко, — в глазах Ясаки вспыхнул огонек. — На всеобщем собрании кланов мы можем вынести вопрос на голосование и продавить запрет на отправку солдат в Преисподнюю. Если мы во всеуслышание заявим, что нашим союзником выступает сам Сунь Укун, многие мелкие семьи осмелятся бросить вызов альянсу и перейдут на нашу сторону.

Отец принцессы медленно кивнул, обдумывая ее слова.

— План действительно хорош, дочка. Имя Великого Мудреца имеет колоссальный вес, — произнес глава клана, но затем его голос потяжелел. — Однако всё может рухнуть в один момент из-за одного очевидного факта.

Он перевел полный сожаления взгляд на рогатого гиганта.

— Ученик Сунь Укуна — они. Несмотря на то, как тепло ты к нему относишься, для остальных ёкаев он остается символом угрозы. Его открытое присутствие на совете может лишь ухудшить позиции клана Кицунэ. Альянс непременно использует это против нас.

Акаги нахмурился, но был вынужден признать правоту старого лиса. Политика всегда оставалась грязным делом.

— Он прав, — глухо отозвался юноша. — Стоит мне только показать свои рога, и это мгновенно разрушит твою репутацию, принцесса. Они просто откажутся слушать.

— Это возмутительно! — запротестовала Ясака, сжимая кулаки. — Они должны посмотреть правде в глаза и признать свою вину перед твоим народом!

Демон мягко улыбнулся, глядя на ее искреннее возмущение.

— Я благодарен тебе, Ясака, — тепло произнес Акаги. — У тебя по-настоящему светлая душа. Но, к сожалению, далеко не все лидеры кланов разделяют твои идеалы. С этих трусов станется прямо посреди Хякки Яко призвать всех экзорцистов Ниппона, лишь бы чужими руками избавиться от неудобного гостя и не признавать собственные ошибки.

В повисшей паузе раздался спокойный голос Грейфии.

— Эту проблему вполне можно решить, — дьяволица скрестила руки на груди. — Достаточно скрыть тот факт, что он принадлежит к роду они, и представить его собранию как ёкая другого вида. Моих навыков иллюзии хватит, чтобы замаскировать его истинную природу. Главное условие — Акаги должен держать себя в руках и сильно не светить своей аурой.

Родители Ясаки заметно оживились, с явным облегчением соглашаясь с планом сереброволосой женщины. Акаги же вдруг пристально посмотрел на лицо Грейфии. Люцифуг встретила его взгляд с привычным спокойствием, ничем не выдав своего напряжения.

Демон перевел глаза на остальных присутствующих и коротко кивнул.

— Звучит разумно, — наконец произнес Акаги. — Думаю, это сработает.

— В таком случае, решено, — подвел итог глава клана, поднимаясь со своего места. — Меня зовут Тэншин. Как глава клана Кицунэ, я приветствую вас в нашем доме. А сейчас вам лучше отдохнуть с дороги. Ясака, задержись на минуту, нам нужно многое обсудить.

Его супруга с изящной грацией поднялась следом.

— Мое имя Ношико, — представилась женщина с легким поклоном. — Прошу, следуйте за мной, я провожу вас в гостевые покои.

Оставив Ясаку наедине с отцом, троица гостей последовала за хозяйкой дома. Они шли по длинным деревянным коридорам, выходящим в тихий внутренний сад. Оказавшись подальше от чужих ушей, Ношико слегка замедлила шаг и поравнялась с рогатым гигантом.

— Акаги-сан… — негромко начала она, не поднимая на него глаз. — Я искренне сожалею о том, как наш народ обошелся с вашим родом в прошлом. И я безмерно благодарна вам за то, что, несмотря на всю эту боль, вы согласились прийти на помощь моей дочери.

Демон лишь тихо хмыкнул, глядя на проплывающие мимо бумажные фонарики.

— Мне незачем было отказывать ей, госпожа Ношико, — спокойно ответил он. — А что касается прошлого… вам не стоит так зацикливаться на нем. Я давно уже отказался от ненависти. Месть не приносит ничего, кроме пустоты.

Женщина подняла на него взгляд и тепло, с облегчением улыбнулась.

— Какая мудрость для столь юных лет, — прошептала она. — Именно такими я и представляла себе учеников самого Сунь Укуна.

Вскоре они достигли нужного крыла. Гостевые покои оказались просторными и светлыми, обставленными с подчеркнутым минимализмом. Грейфии, как даме, выделили отдельные апартаменты в конце коридора. Акаги, убедившись, что Чу Фэн с головой ушел в распаковку своих немногочисленных походных вещей и проверку состояния копья, не стал задерживаться в их общей комнате.

Он тихо вышел в коридор и направился к покоям дьяволицы. Грейфия стояла посреди комнаты, всё такая же собранная и безупречная. Увидев вошедшего демона, она даже не шелохнулась.

— Я знала, что ты придешь, — ровным тоном произнесла сереброволосая.

— Всё в порядке? — Акаги закрыл за собой дверь, внимательно изучая ее лицо. — Ты потратила немало сил там, в зале.

— Вполне, — она чуть заметно кивнула, отходя к раздвижным дверям, ведущим на небольшую террасу.

Акаги подошел ближе, вставая рядом.

— Знаешь, — задумчиво начал он, глядя на ночной сад, — если план Ясаки сработает, своими действиями ты, по сути, обрубишь огромный поток солдат для собственных сородичей. Никто не знает, как потеря такой армии наемников повлияет на ход вашей гражданской войны в Аду.

Грейфия молча вышла на крыльцо. Прохладный ночной ветер слегка растрепал ее идеальную прическу. Серебристый свет полной луны падал на ее лицо, делая кожу почти фарфоровой. Дьяволица подняла взгляд на ночное небо и долго смотрела на яркий диск, прежде чем повернуться к Акаги.

— В этом и кроется суть, — тихо произнесла Люцифуг. — Я хочу, чтобы победила фракция восставших. Я верю, что Сазекс и Аджука способны создать новый, лучший мир, в котором не будет места тирании Ризевима и бесконечной резне. И я прекрасно знаю, что массовый найм чужаков в нашу внутреннюю войну — точно не их рук дело. Гремори и их союзники не стали бы опускаться до такого. Останавливая поток ёкаев, я не предаю Преисподнюю. Наоборот, я помогаю им победить.

Акаги внимательно выслушал ее. В ее логике не было изъянов. Но он слишком хорошо успел изучить эту девушку за годы.

— Так ты говоришь, — голос демона стал мягче, почти вкрадчивым. — Но что ты чувствуешь на деле, Грейфия? Ведь по ту сторону баррикад, за фракцию Старых Владык, сейчас сражается твоя родня. Твой Дом.

Повисла долгая пауза. Грейфия отвернулась, снова устремив взгляд на луну. Ее плечи едва заметно напряглись. Под маской спокойствия скрывалась дилемма.

— Если ты только захочешь… — Акаги сделал шаг к ней, и в его глазах вспыхнула решимость. — Скажи лишь слово, Грейфия. И я лично отправлюсь в Преисподнюю. Я сокрушу любого, кто встанет на пути, и помогу Старым Владыкам победить, если это спасет твою семью.

Сереброволосая дьяволица замерла. Она медленно повернула голову, глядя на возвышающегося над ней рогатого гиганта, готового прямо сейчас пойти против всего мира ради одного ее слова. И вдруг строгие черты ее лица дрогнули. Губы растянулись в искренней, мягкой улыбке.

— Ты очень мил, Акаги, — нежно произнесла она.

Грозный Они, готовый секунду назад объявить войну целому пантеону, внезапно покраснел до самых кончиков своих рогов. Он неловко кашлянул, отводя взгляд, и эта резкая смена настроения заставила Грейфию тихо, мелодично хихикнуть, прикрыв рот ладонью. Этот искренний звук был настолько редким и живым, что Акаги на мгновение потерял дар речи.

— Я вообще-то серьезно! — возмущенно пробасил он, пытаясь вернуть лицу суровое выражение, но краска на щеках выдавала его с головой.

Грейфия перестала смеяться, но теплая улыбка никуда не исчезла. Она плавно подошла к нему и легко, почти невесомо коснулась рукой его массивного предплечья.

— Я знаю, Акаги, — ее голос зазвучал с признательностью и нежностью. — И я безмерно благодарна тебе за это. Но… не нужно. Пусть всё идет своим чередом.

***

Раннее утро в поместье клана Кицунэ началось отнюдь не с умиротворяющего пения птиц или неспешного чаепития. Сонная тишина поместья была разорвана оглушительным грохотом. Земля содрогнулась от мощнейшего всплеска духовной ауры, за которым последовал лязг столкнувшегося оружия, от которого заложило уши.

Обитатели поместья, от простых слуг до элитных стражников, мгновенно повскакивали со своих футонов. Решив, что на духовную столицу напали враги, десятки вооруженных лисьих духов со всех ног бросились к главному двору, откуда исходили чудовищные волны энергии. Однако вместо армии вторжения они увидели иную, но от этого не менее пугающую картину.

Акаги и Чу Фэн просто решили выйти на утреннюю разминку. Сейчас два могущественных ученика Великого Мудреца сходились в тренировочном спарринге на таких запредельных скоростях, что их фигуры смазывались в золотисто-бирюзовые росчерки. Каждое столкновение копья и канабо порождало плотную ударную волну. Спрессованный воздух расходился во все стороны ураганными порывами, с силой проминая защитные духовные барьеры поместья, которые жалобно трещали, едва сдерживая напор двух монстров.

Акаги откровенно наслаждался процессом. Он решил как следует размять мышцы со своим истинным оружием, к которому не прикасался долгие годы. Воссозданный из концептуальной энергии канабо, казалось, сам радовался воссоединению с хозяином. Массивное перламутровое оружие ярко светилось густым бирюзовым светом, с идеальной точностью отбивая любые, даже самые мощные выпады копьеносца.

— И все же, откуда ты вообще выкопал эту чертову штуку?! — азартно выкрикнул Чу Фэн, разорвав дистанцию и уворачиваясь от сокрушительного замаха, который вспорол каменную кладку двора словно бумагу.

— Из глубин самой Бездны! — расхохотался Акаги, перехватывая рукоять поудобнее и снова бросаясь в атаку.

Ошеломленные кицунэ, столпившиеся по краям двора, во все глаза смотрели на эту битву титанов. Иллюзия Грейфии работала безупречно: вместо рогатого демона перед толпой предстал высокий, мускулистый ёкай-обезьяна с густой шерстью и длинным хвостом. Акаги специально попросил дьяволицу подобрать ему образ, максимально похожий на его ворчливого учителя.

На крыльцо главного дома спешно вышел Тэншин, на ходу запахивая хаори. Оценив масштаб катастрофы во дворе, он устало выдохнул, но быстро взял себя в руки. Повернувшись к встревоженной страже, глава клана поднял руку, призывая всех к спокойствию, и громко объявил, что это лишь почетные гости разминаются перед завтраком. Затем он наклонился к стоящей рядом Ясаке.

— Успокой этих двоих, — выразительно прошептал отец. — Пока они случайно не сравняли наш дом с землей.

Принцесса кицунэ коротко кивнула и решительно шагнула во двор. Благо, несмотря на масштаб разрушений, Акаги и Чу Фэн явно сдерживались, не используя и десятой доли своей реальной силы. Выбрав идеальный момент между их атаками, Ясака метнулась вперед. Печати сдерживания золотистыми цепями вспыхнули прямо в воздухе, встав непреодолимой стеной между спаррингующими.

Акаги и Чу Фэн одновременно затормозили, с легкостью погасив инерцию своих ударов. Они недоуменно опустили оружие и только сейчас оглянулись по сторонам. Увидев, что по периметру двора собрался едва ли не весь клан, который сейчас в гробовой тишине пялился на них, оба ученика Сунь Укуна неловко замерли. Бирюзовый канабо растворился в воздухе, а золотое копье исчезло в легкой вспышке света. Акаги, почесав затылок своей иллюзорной обезьяньей рукой, виновато кашлянул, признавая, что они с братом, пожалуй, немного увлеклись утренней зарядкой.

Убедившись, что разрушительная тренировка подошла к концу, Тэншин решил использовать этот момент с выгодой. Глава клана неспешно спустился с крыльца и подозвал к себе обоих юношей. Обведя взглядом собравшихся во дворе сородичей, он возвысил голос:

— Смотрите внимательно, воины Киото! Перед вами почетные гости нашего дома и будущие союзники. Это Чу Фэн и Акаги — личные ученики Великого Мудреца, Короля Обезьян Сунь Укуна!

Толпа лисьих духов восхищенно ахнула. Первоначальный испуг мгновенно сменился благоговейным трепетом. Одно только имя легендарного ёкая, бросившего когда-то вызов самим Небесам, заставляло их сердца биться чаще. Вид развороченного каменного двора теперь казался кицунэ неоспоримым подтверждением невероятной божественной силы его преемников. Восторженный шепот волной прокатился по рядам клана.

Тем временем Акаги, чувствуя себя немного неловко под десятками сияющих взглядов, подошел к Ясаке.

— Прости за этот погром, принцесса, — виновато произнес он, потирая шею своей иллюзорной обезьяньей рукой. — Мы немного увлеклись процессом и доставили вам массу неудобств с самого утра.

Ясака лишь тепло улыбнулась в ответ, взмахом руки отменяя сдерживающие печати.

— Тебе совершенно не за что извиняться, Акаги, — мягко ответила девушка, оглядывая перепаханный камнями внутренний дворик. — Это мое упущение. Мне следовало заранее подготовить для вас специальный полигон с усиленными барьерами. За месяц совместного плавания на корабле я уже успела прекрасно выучить, как именно проходят ваши утренние разминки. Надо было сразу понять, что обычный двор такого напора просто не выдержит.

— И всё же вина на мне, — упрямо настоял Акаги. — Я должен был лучше контролировать силу.

Ясака хитро прищурилась, и на ее губах заиграла легкая ухмылка. Золотистые лисьи уши едва заметно дернулись.

— Раз уж ты так сильно настаиваешь на своей вине, Акаги-сан, то у тебя есть отличный способ ее загладить.

Демон настороженно изогнул бровь, ожидая подвоха.

— И какой же?

— Обучи меня сэндзюцу, — просто ответила принцесса.

Акаги озадаченно потер подбородок.

— Я согласен помочь, но боюсь, из меня выйдет сомнительный наставник, — честно признался он. — Моя основа — это Бездна и физические аспекты. Я сам только недавно начал осваивать стихию огня под руководством старика и вряд ли смогу научить тебя чему-то выдающемуся в этом направлении.

Ясака тихо рассмеялась, изящно прикрыв рот рукавом кимоно.

— Как раз таки огню меня учить не нужно. Это природа моего вида. Вторым элементом для освоения я выбрала металл, и вот с ним у меня возникают серьезные трудности. Лисьему пламени тяжело дается жесткая структура. Мне нужен кто-то, кто понимает суть этой стихии.

Лицо Акаги просветлело.

— Металл? С этим я точно смогу помочь, — уверенно кивнул демон. — Давай поступим так: я помогаю тебе разобраться со структурой металла, а ты в обмен подтянешь мое владение элементом огня. Справедливый обмен?

— Договорились, — с искренней улыбкой ответила Ясака.

— Воркуете, голубки? — внезапно раздался совсем рядом насмешливый голос. К ним вразвалочку подошел Чу Фэн. Владелец Истинного Лонгина широко ухмылялся, закинув руки за голову и переводя хитрый, многозначительный взгляд с демона на лисицу и обратно.

Акаги даже не стал поворачиваться. Его рука молниеносно взметнулась в воздух, и Чу Фэн получил звонкий, увесистый подзатыльник, от которого едва не клюнул носом перепаханную землю.

— Ай! — взвыл копьеносец, хватаясь за затылок и обиженно глядя на невозмутимого названого брата. — За что?! Я вообще-то просто пытался разрядить атмосферу!

— Атмосфера и так была в полном порядке, пока ты не открыл рот, — ровным тоном парировал Акаги, заставив Ясаку снова тихо рассмеяться.

Глава 41. Подготовка

***

До великого собрания Хякки Яко оставалось еще чуть более месяца — время, которое в обычных обстоятельствах пролетело бы незаметно, но сейчас, в преддверии неминуемой бури, каждый день казался длинным. Отряд единогласно решил использовать эту передышку с пользой: отдохнуть, освоиться в Киото и, что самое важное, потренироваться.

Грейфия первой нашла себе занятие по душе. Дьяволица проявила неожиданный и живой интерес к истории Ниппона. Узнав об этом, Тэншин лишь понимающе кивнул и велел служанкам проводить гостью в обширную родовую библиотеку клана Кицунэ. Библиотека занимала отдельное, слегка покосившееся от времени здание в глубине сада. Внутри царил полумрак, пахло старой бумагой, сухими травами и пылью. Грейфия проводила здесь почти все вечера. Тэншин сразу предупредил, что никаких секретов или запретных техник в открытом доступе нет — лишь сухие записи урожаев, бесконечные генеалогические древа мелких семейств да приукрашенные легенды о героях прошлого. Но любознательной дьяволице хватало и этого. Она с дотошностью, присущей ее натуре, перебирала свитки, пытаясь за сухими строчками разглядеть душу этой странной, закрытой страны, которая так сильно отличалась от ее родины.

Что же касается магии, то Грейфия, казалось, тренировалась круглосуточно, даже не замечая этого. Пассивная, хаотичная мощь Бездны, бурлящая внутри Акаги, а также его рефлекс постоянно вбирать в себя как можно больше энергии природы постоянно давила на наложенную ею иллюзию. Маскировочный барьер то и дело шел микротрещинами, стремясь истончиться и обнажить истинную суть Они. Грейфии приходилось раз за разом, почти неосознанно, восстанавливать плетение, вливая точечные импульсы маны и латая бреши. Эта постоянная, ювелирная работа против воли тренировала ее контроль, заставляя магические каналы работать со все большей эффективностью.

Чу Фэну повезло меньше в плане комфорта. Для полноценных тренировок с Истинным Лонгином, чья аура могла переполошить всю округу, требовалось особое место. Тэншин выделил ему полигон в горах неподалеку от Киото. По сути, это было просто дикое, скалистое ущелье, которое мастера клана Кицунэ накрыли мощным куполом сокрытия, надежно спрятав от вездесущих глаз и сенсоров оммедзи. Там копьеносца и оставили в покое. Чу Фэн тренировался истово, до седьмого пота. Скалы ущелья вскоре покрылись глубокими росчерками и дырами от ударов копья. Акаги наведывался к брату почти каждый день, чтобы немного поспарринговаться и дать Чу Фэну возможность почувствовать реальное сопротивление. Эти бои были жесткими, безжалостными, но именно они позволяли копьеносцу оттачивать мастерство, не боясь разрушить что-то ценное.

Однако, несмотря на важность спаррингов с братом, основное время и внимание Акаги теперь уделял Ясаке. Их уговор об обмене знаниями вступил в силу, и каждый день они проводили часы в уединенном саду камней за главным поместьем. Ясака, как будущая глава клана девятихвостых, владела стихией огня виртуозно, на уровне, который бы впечатлил даже Сунь Укуна. Но их первые занятия показали, что понимание огня у кицунэ и у они различается кардинально. Для Ясаки огонь, как аспект сэндзюцу, не являлся просто физическим «огнем» — жаром, сжигающим всё на своем пути. Огонь, в ее понимании, был сутью того, что в простонародье называли «магией». Он был чистой энергией трансформации, воли и созидания.

Именно через аспект Огня Ясака творила иллюзии — легендарный огонь кицунэ, который мог быть холодным, цветным или твердым, не обжигая, но обманывая все чувства. Огонь отвечал за создание сложнейших печатей и контроль духовных потоков. В целом, учение Огня требовало от практика эмоциональности — страсти, ярости, радости, но, что было гораздо важнее и сложнее — умения эти эмоции в себе мгновенно вызывать, контрлировать и направлять, не давая им поглотить разум.

— Ты должен стать этим чувством, Акаги, но остаться его хозяином, — терпеливо объясняла Ясака, удерживая на кончике пальца переливающееся всеми цветами радуги пламя. — Если ты просто разозлишься, огонь сожжет тебя. Ты должен отделить ярость от себя и сделать ее топливом для воли.

В прошлом, Акаги, с его взрывным темпераментом Они, быстро бы подустал от таких замудренностей. Но сейчас, после стольких лет, проведенных в медитациях на заснеженных пиках Гималаев, и после уроков Сунь Укуна, где иногда Будда говорил притчами, из которых едва ли десятую часть удавалось понять даже Великому Мудрецу, учение огня не казалось Акаги чем-то запредельно сложным. Наоборот, ясность и методичность, с которой Ясака подавала материал, ложились на подготовленную медитациями почву, словно зерна в благодатную землю. Он учился слушать не только движение энергии, но и движение собственной души, с удивлением обнаруживая, как эмоции могут менять структуру сэндзюцу.

Учитывая, что до этого демон уже успешно пропустил через себя, отфильтровал и поглотил целых три стихии — металл, землю и дерево, — огонь не стал для него непреодолимой проблемой. Энергетические каналы Акаги уже были адаптированы к перестройкам. Но юноша трезво оценивал свои силы: он понимал, что до хотя бы высокого уровня владения этим элементом ему еще пахать и пахать.

А вот методика, которую Акаги выбрал для обучения Ясаки металлу, сперва откровенно напугала всех обитателей поместья. Началось всё с того, что Акаги наведался на клановые склады, а после на полдня исчез в ближайших лесах, откуда вернулся с охапкой странных, невзрачных на вид корней и трав. Затем он затребовал у служанок чугунный котел и развел под ним огонь прямо в одном из внутренних двориков. Когда вода закипела, демон начал методично закидывать туда свои ингредиенты, превращая процесс в какое-то шаманское действо. Служанки, приносившие дрова, старались обходить его по широкой дуге, испуганно перешептываясь.

И их можно было понять. Едва Ясака подошла к котлу и вдохнула поднимающийся над ним густой пар, ее лицо исказилось. Принцесса резко отшатнулась, зажав нос рукавом кимоно, и едва не изрыгнула из себя душу — настолько омерзительным, едким и тошнотворным был запах.

— Боги, Акаги… что это за мерзость? — прохрипела кицунэ, отчаянно борясь с рвотными позывами. — Пахнет так, будто ты сварил саму концепцию мерзости!

Гигант, помешивая густую, пузырящуюся жижу огромным черпаком, запрокинул голову и расхохотался.

— Ха-ха-ха! Поверь, принцесса, в первый раз я реагировал точно так же! — отсмеявшись, ответил он, стирая выступившую от веселья слезу. — Я вообще думал, что старик решил меня отравить.

Акаги зачерпнул немного варева, критически оценивая его мутный цвет, и удовлетворенно кивнул.

— Увы, но я не умею преподавать теорию так же изящно и красиво, как ты. Я практик до мозга костей, и это — единственный действенный способ, которому я обучен.

Глаза Ясаки в ужасе расширились, когда до нее дошел истинный смысл его слов. В уголках ее прекрасных глаз даже предательски блеснули слезы.

— Подожди… ты хочешь сказать, что мне придется это выпить?! — почти плача, пискнула будущая предводительница Киото.

— Именно, — спокойно подтвердил Акаги, переливая порцию варева в широкую пиалу и протягивая ей. — Не бойся. Этот рецепт составил сам Сунь Укун. Жидкость действует как жесткий резонатор для духовных каналов, насильно заставляя их принимать и фильтровать нужный элемент. Пей до дна, пока не остыло.

Собрав в кулак всю свою волю и поверив они, Ясака зажмурилась, задержала дыхание и, пересилив себя, сделала большой глоток. Лицо девушки тут же приобрело отчетливый зеленоватый оттенок. Ее замутило с такой силой, что она покачнулась, выронив пиалу, но Акаги не дал ей времени на слабость.

— Не отвлекаться! — его голос мгновенно утратил всякую веселость, став жестким. — Садись! Направляй энергию в центр, не дай ей рассеяться! Держи контроль, иначе разорвет каналы!

Специфический фильтр, которым и являлось жуткое варево Короля Обезьян, сработал безупречно. Выжигая остатки тошноты, по тонким венам кицунэ хлынула холодная и чистая энергия металла. Эффект проявился незамедлительно. Роскошные, мягкие золотистые хвосты принцессы вдруг начали терять свою пушистость — каждая шерстинка с тихим металлическим звоном покрывалась настоящей сталью, превращая хвосты в смертоносные хлысты. Следом за этим ее светлая кожа начала стремительно темнеть, покрываясь непроницаемым металлическим блеском, и обретая плотность стали.

Ясака с изумлением посмотрела на свои потемневшие руки, сжимая и разжимая пальцы, отзывающиеся тихим стальным скрипом. Девушка взмахнула хвостом, и тот со свистом рассек воздух, с легкостью разрубив брошенный Акаги деревянный чурбан.

— Это… просто невероятно, — выдохнула принцесса, пораженная новыми ощущениями.

— Я далеко не так хорош в варке зелий, как старик, — предупредил Акаги, внимательно наблюдая за ней. — Этот фильтр продержится около часа. За отведенное время тебе нужно успеть привыкнуть к контролю элемента, запомнить его структуру.

Затем гигант склонил голову набок и странно посмотрел на кицунэ.

— А чего ты остановилась? Почему перестала впитывать энергию?

Ясака растерянно моргнула, переводя взгляд с него на свои руки.

— Мои духовные каналы полностью переполнены. Я больше физически ничего не могу в себя вместить.

Акаги нахмурился, явно озадаченный таким ответом, но развивать тему воздержался.

— Тогда просто тренируйся, — строго сказал он, отворачиваясь.

Оставив девушку осваиваться с металлом, демон снова уселся перед бурлящим котлом. На этот раз он принялся варить совершенно другое зелье. Рецепт этого специфического отвара Сунь Укун вдолбил в его голову буквально перед самым уходом из обители, готовя ученика к освоению новой стихии. Пока Акаги шаманил над огнем, Ясака погрузилась в глубокую медитацию. Она тщательно анализировала каждое изменение в своем теле, стараясь запечатлеть в памяти суть металла. Время пролетело незаметно. Когда тяжесть в теле начала постепенно отступать, а хвосты снова приобрели привычную золотистую пушистость, прошел примерно час.

Принцесса открыла глаза и тут же увидела, как Акаги с выражением крайнего отвращения на лице залпом глотает из пиалы кипящую жидкость — результат своих недавних трудов. В следующую секунду пространство вокруг них содрогнулось.

Ясака физически ощутила, как вся свободная сила огня в округе сорвалась со своих мест и устремилась к Они. Акаги превратился в чудовищный водоворот. Он втягивал в себя каждую крупинку стихии с пугающей скоростью, буквально иссушая духовную атмосферу вокруг кланового квартала. Только сейчас до Ясаки дошел истинный смысл его недавнего вопроса. Тот объем энергии, который намертво забил ее каналы и казался ей пределом, для огромного вместилища Акаги являлся мизером.

Волосы на затылке кицунэ встали дыбом от внезапного осознания надвигающейся катастрофы. Все защитные печати ее клана, все барьеры, укрывающие поместье, держались на природной энергии, и в значительной степени — именно на силе огня. Прямо сейчас ученик Короля Обезьян выкачивал фундамент из их главной защиты!

— Акаги, прекрати! Нам нужно срочно уходить отсюда! — в панике закричала Ясака, вскакивая на ноги. — Ты сейчас обрушишь барьеры всего поместья!

Широко распахнув глаза, рогатый демон мгновенно осознал всю глубину проблемы. Он резко подорвался с места, бросил котел и рванул вслед за принцессой. Они спешно покинули тренировочный двор, пронеслись через территорию клана и выбежали далеко за пределы защищенного квартала, углубляясь в сам город. Только оказавшись на безопасном расстоянии, где жадная аура Акаги уже не могла навредить клановым печатям, они позволили себе остановиться и перевести дух.

Расслабляться было рано. Из-за угла тихой улочки внезапно вырулила вооруженная группа. Это был отряд оммедзи, патрулирующих окраины Киото. Экзорцисты мгновенно насторожились при виде тяжело дышащей пары, но их лидер тут же узнал золотистые уши принцессы кицунэ. Акаги, к счастью, всё еще находился под действием иллюзии Грейфии, выглядя как крупный обезьяний ёкай.

— Госпожа Ясака? — удивленно произнес командир патруля, вежливо поклонившись, однако его тон оставался предельно суровым. — Вам следует быть осторожнее. Не стоит бродить по окраинам города, тем более с одним лишь сопровождающим. В последнее время здесь становится слишком опасно.

Мышцы Акаги мгновенно напряглись. Под иллюзорной обезьяньей шкурой вздыбилась сила они, готовая в любую секунду вырваться наружу и раскидать человеческий патруль. Демон уже приготовился к схватке, но его вовремя остановила Ясака. Принцесса быстро перехватила его руку, крепко и успокаивающе сжав ее в своих теплых ладонях.

— Благодарю за заботу, — с мягкой улыбкой ответила она командиру экзорцистов. — Я просто решила немного прогуляться и показать окрестности почетному гостю нашего клана. Мы скоро вернемся в поместье.

Оммедзи коротко кивнул, принимая ее ответ без лишних подозрений.

— Как пожелаете, госпожа. Но прошу, будьте осторожнее, — напоследок произнес он, после чего махнул рукой своим людям. Отряд спокойно двинулся дальше по улице, растворяясь в вечерних сумерках.

Акаги с искренним удивлением проводил их взглядом. Его боевой настрой разбился о будничное завершение встречи.

— И это всё? — озадаченно спросил он, когда экзорцисты скрылись из виду. — Они просто взяли и ушли?

Ясака, видя его ошеломленное лицо, тихо вздохнула и отпустила руку гиганта.

— Не все оммедзи злые, Акаги, — спокойно пояснила кицунэ, возобновляя шаг. — Большинство из них — обычные люди. Они хотят защитить свои дома и семьи от дурных духов. А агрессивных тварей среди наших сородичей, откровенно говоря, хватает с избытком.

Акаги задумчиво и понимающе кивнул, шагая следом. Слова принцессы заставили его по-новому взглянуть на ситуацию. Привычка судить всех категориями явно давала сбой. Да, для ёкаев эти вооруженные люди всегда оставались врагами. Но для простого народа Ниппона оммедзи были настоящими героями, бесстрашно стоящими на страже их покоя.

Вернувшуюся парочку у главных ворот встречал, казалось, весь всполошенный клан. Кицунэ с тревогой переговаривались, ведь многие видели, как принцесса и ученик Сунь Укуна спешно убегали подальше от квартала. Более того, мастера сэндзюцу отчетливо ощутили, как добрую часть природной силы огня в главном поместье будто корова языком слизала. Магический фон резко просел, заставив защитные барьеры тревожно мерцать.

Ясака, быстро оценив обстановку, подняла руку, призывая сородичей к тишине, и спокойно объяснила ситуацию недоразумением во время тренировки. Никакого нападения не было. Услышав это, рядовые члены клана с облегчением выдохнули и начали расходиться.

Однако Тэншин и Ношико, внимательно выслушав подробности уже в закрытых покоях, сразу уловили истинную суть произошедшего. Родители Ясаки переглянулись, с плохо скрываемым трепетом посмотрев на невозмутимого рогатого гиганта. Объемы духовных каналов Акаги были настолько чудовищно велики, что при неосторожном поглощении он мог в мгновение ока иссушить всю многовековую защиту их клана. Теперь они по-новому взглянули на своего новоявленного союзника — мощь Они выходила за рамки их привычного понимания.

Тем временем сам Акаги пребывал в глубоких раздумьях. Он напряженно анализировал свое состояние и думал над тем, как ему дальше прокачивать аспект огня. Тот жалкий мизер энергии, который он успел поглотить до побега, совершенно не дал бы его каналам привыкнуть к новой стихии. Ему требовалось что-то гораздо более мощное, дикое и насыщенное. Использовать для этого земли кицунэ было нельзя — он просто оставил бы их без защиты.

Вдруг в его голову пришла довольно радикальная идея. Гигант слегка наклонился к принцессе.

— Ясака, — негромко спросил он, — где тут у вас находится ближайший активный вулкан?

Девушка удивленно заморгала, сбитая с толку столь неожиданным вопросом.

— Поблизости таких мест нет, — растерянно ответила она, перебирая в уме карту Хонсю. — Но если отправиться чуть дальше на восток, в сторону Токио, там возвышается Фудзияма. Этот вулкан не считается особо активным, однако он является невероятно мощным духовным узлом и имеет огромное значение для всех местных жителей.

Глаза Акаги хищно блеснули.

— Идеально. Мне надо туда, — безапелляционно заявил демон.

— Я иду с тобой, — тут же выпалила Ясака, делая шаг к нему.

Тэншин нахмурился, собираясь возразить. Отпускать будущую главу клана в очередное путешествие, особенно когда по всей стране рыскают вербовщики альянса и патрули экзорцистов, казалось ему безумием.

— Отец, послушай, — Ясака опередила его, мягко, но уверенно перебив легкие возражения. — Рядом с Акаги я буду в безопасности. Вы сами только что убедились в его силе. К тому же, это отличный шанс для меня продолжить практику с элементом металла вдали от чужих глаз.

— Вулкан? Звучит весело! — внезапно раздался бодрый голос от дверей.

В комнату, беззаботно закинув копье на плечо, зашел Чу Фэн. Владелец Истинного Лонгина с любопытством переводил взгляд с брата на принцессу, явно заинтересовавшись тем, какое очередное безумие планирует устроить этот рогатый маньяк тренировок.

— Так что ты задумал, брат? — ухмыльнулся юноша. — Надеюсь, мы не собираемся прыгать в лаву?

— «Мы» — нет. Я — да, — ухмыльнулся Акаги.

Чу Фэн выразительно покрутил пальцем у виска.

— Ты безумец, брат, — констатировал копьеносец, но затем его ухмылка стала еще шире. — Но я всё равно с вами. Не могу же я пропустить такое зрелище!

Дело решили не откладывать. Уже на следующее утро, едва первые лучи солнца коснулись крыш Киото, троица выдвинулась в путь. Поскольку расстояние до Фудзиямы по меркам таких существ не казалось таким уж непреодолимым, Акаги предложил отказаться от похода и совершить прямой марш-бросок.

Выйдя за пределы города и убедившись в отсутствии лишних глаз, рогатый гигант просто сорвался с места. Он бежал на восток с нечеловеческой скоростью, превратившись в размытый силуэт. Чу Фэн и Ясака, выжимая из своих тел все соки, еле поспевали за заданным темпом. В какой-то момент Акаги резко затормозил, взметнув столбом дорожную пыль. Он обернулся и критически оглядел тяжело дышащую, раскрасневшуюся от бега принцессу кицунэ, чьи силы явно были на исходе.

— Так будет быстрее, — безапелляционно заявил демон.

Не дав девушке и секунды на возражения, он бесцеремонно подхватил пискнувшую от неожиданности Ясаку, ловко закинул ее себе на широкую спину и, мощно оттолкнувшись от земли, устремился вперед с еще большей скоростью.

— Эй! А как же я?! — возмущенно прокричал Чу Фэн в пустоту, растерянно взмахнув руками.

Но Акаги и след простыл. Одинокий копьеносец закашлялся, глотая поднятую гигантом пыль, обиженно поправил лямку своей походной сумки и устало поплелся вслед за стремительно оседающим шлейфом.

— Чертов бабник, — пробурчал себе под нос владелец Истинного Лонгина.

Глава 42. Поглощение

***

— Ты безумец! — голос Ясаки сорвался, когда она наконец в полной мере осознала, что именно собирается сделать рогатый гигант. — Это не тренировочный двор и не котел с травяным отваром! Это вулкан, Акаги! Ты сгоришь заживо еще до того, как успеешь поглотить хоть каплю энергии!

Величественная Фудзияма возвышалась над ними, подавля своими колоссальными масштабами. Троица стояла на одном из безлюдных каменистых склонов, надежно скрытая от случайных туристов и местных патрулей плотным иллюзорным барьером принцессы.

— Моя регенерация с этим справится, — упрямо ответил Акаги, разминая плечи и сбрасывая верхнюю часть походной одежды, оставаясь по пояс голым. — Мне нужен прямой доступ к магме, к самому ядру, где концентрация стихии огня максимальна. Иначе мои каналы просто не адаптируются.

— Ты не понимаешь! Твоя регенерация не справится с бушующей магмой, это тебе не клинки или ожоги! — кицунэ всплеснула руками, буквально вставая между демоном и скалой.

Чу Фэн, которому пришлось почти час глотать пыль, чтобы догнать эту реактивную парочку, наблюдал за перепалкой с показательным безразличием. Копьеносец удобно устроился на большом прогретом валуне, скрестив ноги, и меланхолично жевал сорванную травинку. Вмешиваться он не собирался. Зрелище того, как изящная лисица отчитывает здоровенного Они, изрядно его забавляло, да и отговаривать брата от безумств было делом заведомо провальным.

— Ясака, успокойся. Я знаю свои пределы, — непреклонно произнес Акаги, мягко, но безоговорочно отодвигая девушку в сторону.

В его правой руке начал стремительно скапливаться густой бирюзовый свет. Демон собирался прорубить толщу вулканической породы грубой силой, чтобы открыть себе прямой спуск к раскаленному сердцу горы. Но пока он концентрировал мощь Бездны для сокрушительного удара, его разум внезапно зацепился за одну логическую несостыковку, которая раньше ускользала от внимания.

Акаги вспомнил свою предыдущую адаптацию. Дерево. Там, на суровых, заснеженных пиках Гималаев, где на сотни километров вокруг простирались лишь скалы, лед и разряженный воздух, он умудрился впитать в себя колоссальный, невообразимо плотный объем жизненной энергии леса. Откуда на безжизненной вершине мира взялась такая невероятная концентрация стихии Дерева, позволившая ему напитать духовные каналы, что расширялись просто невероятными темпами?

Рогатый гигант на мгновение замер, глядя на пульсирующую ауру в своем кулаке. Неужели старик… Неужели сам Сунь Укун тогда искусственно организовал эту среду? Стянул энергию дерева со всего континента или создал сложный пространственный резервуар только ради того, чтобы его непутевый ученик смог нормально развиться? Осознание того, сколько скрытой заботы пряталось за вечными придирками и ударами палкой Короля Обезьян, вызвало на лице Акаги улыбку.

Но сейчас старика рядом не было. Акаги отбросил лишние мысли, сжал кулак покрепче, и бирюзовая энергия с оглушительным ревом обрушилась на склон Фудзиямы, пробивая в камне глубокий дымящийся тоннель.

Пыль медленно осела. Вопреки опасениям Ясаки и ожиданиям самого Акаги, лава наружу не хлынула. Пробитый проход зиял темнотой, из которой тянуло сухим жаром. Акаги недоверчиво осмотрел дыру и шагнул внутрь. Ясака и растерявший беззаботность Чу Фэн осторожно последовали за ним. С каждым шагом вглубь горы температура росла. Воздух пропитался запахом серы, дышать становилось труднее, но демон упрямо шел вперед.

Вскоре тоннель вывел троицу на каменный карниз внутри природной каверны. Открывшийся вид заставил Чу Фэна присвистнуть, а Ясаку — в ужасе прижать ладони к губам. Глубоко внизу перекатывалось озеро бурлящей магмы. Поверхность вспучивалась пузырями, лопавшимися с глухим рокотом и снопами искр. Красно-оранжевое свечение озаряло своды пещеры, а концентрация энергии огня была такой, что пространство плыло маревом.

Акаги подошел к краю. Жар лизал его обнаженный торс, покрывая кожу испариной, но в глазах читалась лишь концентрация. Он смотрел на бушующее ядро с вызовом. Сложив ладони вместе, гигант прикрыл глаза. Он шепнул короткую буддийскую молитву и просто шагнул вниз.

— Акаги, нет! — испуганный крик Ясаки разорвал гул пещеры.

Принцесса бросилась к обрыву, но Чу Фэн вовремя перехватил ее за плечи. Им оставалось лишь в шоке смотреть, как фигура демона падает и с всплеском скрывается в кипящем озере магмы.

Изменения Ясака почувствовала в то же мгновение. Пещеру сотряс чудовищный грохот. Каменные своды задрожали, сверху посыпалась порода, и на краткий миг принцесса с Чу Фэном испуганно решили, что прыжок демона спровоцировал полноценное извержение. Однако Ясака, будучи мастером сэндзюцу, быстро уловила истинную суть происходящего. Колоссальная мощь вулкана устремилась вниз. Вся свободная энергия стремительно стекалась в одну единственную точку глубоко на дне озера. Огромная воронка закручивала раскаленную массу вокруг невидимого центра. Принцесса облегченно выдохнула и опустила напряженные руки. Значит, этот рогатый упрямец еще жив и успешно приступил к своим экстремальным «тренировкам».

Глубоко под толщей кипящей магмы Акаги испытывал невообразимую боль. Раскаленная среда агрессивно пыталась обратить его плоть в пепел. Хорошо хоть благодаря долгим годам жесточайшей практики под надзором Сунь Укуна юноша успел привыкнуть к подобным мукам. Сейчас его разум оставался холодным, а воля была полностью сконцентрирована на поглощении силы.

Со временем, еще на этапе освоения элемента земли, Акаги обнаружил серьезную проблему. Именно из-за нее обучение стихии дерева заняло у него столько долгих лет. С каждым новым освоенным элементом духовные каналы демона стремительно расширялись, требуя для следующего шага экспоненциально большего объема энергии. Для инициации металла было достаточно «мизера». Для земли потребовалось приложить больше усилий. Для дерева же понадобилась сила, примерно сопоставимая со всем лесным массивом огромной сибирской тайги.

Теперь, чтобы «раскочегарить» непомерно разросшиеся каналы, Акаги приходилось буквально выпивать силу целого вулкана. Погружаясь в медитативный транс на дне огненного озера, демон поймал себя на тревожной мысли: что же ему предстоит сделать, когда придет черед овладевать стихией воды? Высушить океан?

Отбросив пугающие перспективы в сторону, гигант продолжил втягивать в себя силу Фудзиямы. Магма, с яростью обжигающая его тело, не успевала уничтожить даже миллиметр кожи. Мощнейшая энергия Бездны, работая в унисоне с его природной регенерацией, восстанавливала разрушенные ткани мгновенно. Тело демона оставалось в безупречном состоянии, пока водоворот энергии вокруг него лишь набирал свои обороты.

Тем временем в деревнях, раскинувшихся у подножия Фудзиямы, утро перестало быть мирным. Земля под ногами ощутимо дрогнула. Сначала пошла лишь легкая вибрация, заставившая дребезжать глиняную посуду в очагах и трястись тонкие бумажные перегородки сёдзи. Спустя несколько мгновений к ней добавился низкий, давящий гул, зарождающийся в самых недрах горы и неумолимо нарастающий.

Гнев священной горы вызвал мгновенную панику. Люди в ужасе выбегали из своих домов на узкие улочки, на ходу подхватывая плачущих детей и небольшие пожитки. Узкие дороги наполнились суетой. Заливисто залаяли собаки, в стойлах заржали испуганные лошади, а со стороны ближайшего храма тревожно забили в колокол. Местные крестьяне и торговцы с замиранием сердца смотрели на вершину, многие падали на колени, вслух молясь богам. Фудзияма спала долгие десятилетия, и ее пробуждение грозило стереть окрестные поселения в пепел.

Дрожь почвы усилилась, заставляя людей хвататься за деревянные подпорки и заборы, чтобы удержаться на ногах. Но на самом пике всеобщего страха, когда казалось, что из жерла вот-вот вырвется столб огня, всё внезапно пошло на спад.

Гул начал стремительно стихать. Вибрация почвы становилась всё слабее, пока не сошла на нет. Вулкан, готовый извергнуть из себя потоки раскаленной породы, успокоился. Произошло это так резко, словно кто-то вытянул из закипающего котла весь его жар. Толпа на улицах замерла. Люди растерянно переглядывались, вслушиваясь в наступившую тишину. Страх медленно отступал, уступая место нервному облегчению и глубокому недоумению. Местные жители начали перешептываться, веря, что молитвы дошли до Ками и боги чудом отвели неминуемую беду.

Никто из смертных у подножия горы даже не подозревал, что бушующую энергию, готовую разорвать вулкан на куски, прямо сейчас жадно выкачивал один ёкай.

***

Оставив зияющий провал, из которого больше не тянуло жаром, Ясака и Чу Фэн благоразумно решили дожидаться демона снаружи. Устроившись на камнях у подножия горы, они вслушивались в наступившую тишину. Кицунэ задумчиво перебирала пальцами складки своего кимоно, изредка бросая взгляды на безмятежного копьеносца.

— Чу Фэн, — негромко нарушила молчание принцесса. — Могу я кое о чем спросить?

Юноша оторвался от созерцания проплывающих облаков и перевел на нее взгляд, утвердительно кивнув.

— Каким было ваше путешествие на запад? — Ясака чуть склонила голову, выражая искреннее любопытство. — Вы с Акаги кажетесь настоящими братьями, готовыми в любую секунду прикрыть друг другу спину, но ведь вы такие разные. Как вы вообще оказались вместе под крылом Короля Обезьян?

Чу Фэн усмехнулся. В его улыбке промелькнула легкая самоирония, а в глазах отразилась ностальгия. Он оперся спиной о нагретый солнцем валун, положив золотое копье поперек коленей.

— Знаешь, Ясака, в самом начале нашего пути я был далеко не воином, — честно признался юноша. — Скорее, обычным трусоватым картоведом, который по случайности ввязался в игры высших существ. У меня были знания карт Китая, в отличие от этих двух, слепо плутающих бог знает куда, но на этом мои сильные стороны заканчивались.

Копьеносец бережно провел ладонью по древку Истинного Лонгина.

— А эта штука… она как ослепительный маяк в кромешной тьме. Сунь Укун, когда мы только пересеклись, наотрез отказывался брать меня в компанию. Великий Мудрец прямо сказал, что ему не нужны лишние проблемы в виде ходячей мишени с артефактом, способным убивать богов.

— Но почему он тогда передумал? — удивилась девушка, зная упрямый нрав легендарного ёкая.

— Это не он передумал. Это Акаги заставил его изменить решение, — Чу Фэн тепло улыбнулся. — В тот день на меня устроили облаву. Сначала Падшие ангелы, решившие забрать меня. Потом почти сразу же из порталов полезли демоны, которые вообще хотели меня убить. Я был в ужасе. Просто жалкий, напуганный смертный, не умеющий даже правильно держать копье в руках. И тогда появился этот рогатый здоровяк.

В голосе Чу Фэна зазвучало уважение.

— Он просто встал между мной и всей этой толпой крылатых ублюдков. Раскидал их в стороны, словно тряпичных кукол, приняв весь удар на себя. После драки, пришедший спасать нас старик Сунь начал ворчать, требуя оставить меня там, где нашли, чтобы не привлекать внимание других фракций. Но Акаги уперся рогами.

Чу Фэн замолчал на мгновение, подняв взгляд на величественный пик Фудзиямы.

— И он настоял на своем. Кто знает, что бы со мной стало, если бы не он. Скорее всего, моя душа уже давно кормила бы владыку Преисподней, а тело сгнило в безымянной канаве. Я жив только благодаря его упрямству.

Закончив свой рассказ, юноша вдруг хитро прищурился. Он повернул голову к принцессе и растянул губы в широкой, по-мальчишески наглой ухмылке.

— Я ведь не слепой, Ясака, — лукаво протянул копьеносец. — И прекрасно вижу, что мой братец тебе очень даже симпатичен.

Золотистые лисьи ушки на голове девушки мгновенно дрогнули и прижались к волосам, а на светлых щеках вспыхнул предательский румянец.

— Ч-что за глупости ты говоришь, Чу Фэн? — попыталась возмутиться она, поспешно отводя взгляд и нервно разглаживая несуществующие складки на кимоно. — Акаги — почетный гость нашего клана и важный союзник в грядущем совете. Мое внимание к нему продиктовано исключительно…

— Оставь эту строгую дипломатию для своего отца, — рассмеялся юноша, весело отмахиваясь от ее слабых оправданий. — Мы же свои. Но знаешь, с моим братом всё бывает очень непросто. Хочешь, расскажу, как мы вообще сошлись с нашей дьяволицей?

Ясака, несмотря на сильное смущение, заинтересованно навострила уши.

— Это случилось на берегах Брахмапутры, во время нашего перехода через Индию, — начал Чу Фэн, поудобнее устроившись на валуне. — Мы тогда напоролись на элитный карательный отряд демонов. И командовала ими Грейфия Люцифуг собственной персоной.

Принцесса кицунэ удивленно распахнула глаза, забыв про смущение.

— Грейфия? Она пыталась вас убить?

— Еще как пыталась! — хмыкнул владелец Истинного Лонгина. — И это был уже второй раз. Впервые она напала на нас еще в Китае, когда меня как раз таки спас Акаги. На берегах Брахмапутры бой выдался тот еще. Мы размотали ее отряд, а саму Грейфию загнали в угол. По сути, мы должны были ее убить. Но тут вмешался Акаги.

Чу Фэн выдержал театральную паузу, с интересом наблюдая за реакцией собеседницы.

— Как думаешь, принцесса, в чем была причина такого благородства?

Ясака слегка нахмурила аккуратные бровки.

— Род Люцифуг — один из столпов Преисподней. Она обладает огромной ценностью как высокопоставленный заложник для торгов с фракцией Старых Владык. Кроме того, ее можно было допросить, сделав незаменимым источником информации…

Чу Фэн не выдержал и звонко расхохотался, перебив ее серьезные рассуждения.

— Главная причина заключалась в том, что эта сереброволосая демоница просто показалась моему рогатому братцу очень привлекательной!

Румянец на щеках Ясаки вспыхнул с новой силой. Она растерянно моргнула, пытаясь уложить в голове образ сурового воина и его столь приземленные мотивы.

— Значит… Акаги не такой уж и строгий монах? — неуверенно переспросила девушка.

Чу Фэн откинул голову назад и разразился очередным приступом искреннего хохота.

— Монах?! Ясака, да его с понятием монашества даже одна буква не связывает! — сквозь смех выдавил копьеносец, утирая выступившие слезы. — Скромность, кротость или аскетизм обошли моего брата за сотни ли. Чтобы ты понимала: старик Сунь и Акаги во время нашего пути с регулярностью и большим энтузиазмом наведывались в красные кварталы каждого крупного города!

Глаза принцессы кицунэ округлились от такого откровения. Увидев ее реакцию, Чу Фэн довольно хмыкнул и продолжил:

— У него напрочь отсутствуют качества праведника. Зато за годы тренировок под палкой учителя он умудрился дословно вызубрить все буддийские сутры. Поверь, если его прямо сейчас привести в какой-нибудь крупный храм, он с легкостью справится с обязанностями настоятеля. Мудрости и знаний текстов там на десятерых хватит.

Копьеносец лукаво улыбнулся и покрутил в пальцах травинку.

— Правда, есть одна крошечная проблема. Стать классическим лысым послушником он физически не способен. Из-за его бешеной регенерации сбритые волосы отрастают обратно буквально за секунду. Мы как-то проверяли ради шутки. Сломали три острейших бритвы, заработали подзатыльник от старика, так ничего и не добившись.

Чу Фэн уже набрал в грудь побольше воздуха, собираясь выдать очередную неловкую историю о похождениях названого брата, как вдруг прямо за его спиной раздалось вежливое, но очень выразительное покашливание. Копьеносец поперхнулся, нервно сглотнул и медленно обернулся.

Позади них стоял Акаги. Демон выглядел изрядно вымотанным, а его лицо и руки покрывал плотный слой копоти. Но что было самым странным — рогатый гигант каким-то чудом оказался в целой одежде, ткань которой сейчас слабо отсвечивала переливчатым бирюзовым перламутром. Видимо, сгоревшую экипировку пришлось заменять прямо на ходу, воссоздавая ее из чистой энергии.

— Брат! А мы тут… э-э… как раз обсуждали твое… — сбивчиво начал оправдываться Чу Фэн, инстинктивно вжимая голову в плечи и натягивая самую невинную улыбку. Вместо долгих тирад Акаги молча и привычно отвесил копьеносцу увесистый подзатыльник. Впрочем, удар вышел куда слабее обычного — в движении демона не было привычной хлесткости.

— Не время для твоих баек, сказочник, — хрипло выдохнул Акаги, и его колени слегка подогнулись. — Мне надо бы немного отдохнуть…

Не успел Чу Фэн сказать и слова, как глаза рогатого гиганта закрылись. Потеряв остатки сил после чудовищной адаптации к новому элементу, огромное тело качнулось вперед и тяжелым грузом рухнуло прямо на опешившего юношу, который еле успел подхватить своего брата.

Чу Фэн не отличался каким-то острым чутьем на энергию или ману, что бы там ни было. Но сейчас он отчетливо ощущал ту невероятную мощь, что текла по каналам брата и могла бы стереть город просто своим высвобождением.

— Его нельзя в таком состоянии нести в клан, — сказал Чу Фэн, подхватывая здоровяка поудобнее. Повезло, что за годы Чу Фэн набрал мышц, иначе его бы просто раздавил это двухметровый демонюга.

Ясака согласно кивнула, также ощущая невероятную, давящую силу, исходящую от они. Она показала пальцем в восточном направлении.

— Неподалеку есть заброшенный храм, можем там расположиться.

— Веди, — Чу Фэн согласно кивнул, после чего потащил рогатого за принцессой кицунэ.

Глава 43. Битва при Киото

***

Пробуждение началось с ноющей боли. Каналы Акаги горели от дикого перенапряжения, напоминая о себе при каждом вдохе. Однако рогатый гигант лишь ухмыльнулся, медленно открывая глаза. Боль давно стала его верной спутницей и старой подругой, к которой он привык за годы жестоких тренировок. Главным было другое — он физически ощущал, насколько возросла его мощь после купания в магме. Теперь внутри него ровным потоком циркулировала первозданная сила огня, готовая по одному лишь желанию вырваться наружу.

Сфокусировав зрение, Акаги огляделся. Они находились внутри старого, полуразрушенного святилища. Сквозь дыры в прогнившей крыше пробивались тонкие лучи дневного света, освещая клубящуюся пылинками тишину. Неподалеку, прислонившись спиной к обветшалой деревянной колонне, сидела Ясака. Принцесса кицунэ внимательно изучала какой-то старый потертый свиток, но едва Акаги пошевелился и с хрустом размял шею, ее золотистые ушки чутко дрогнули. Девушка мгновенно отложила чтение.

— Наконец-то пришел в себя, — с явным облегчением выдохнула она.

Акаги со стоном сел, потирая грудь и с легким удивлением осматривая перламутровую одежду, которую его подсознание соткало из концептуальной энергии перед самой отключкой.

— Долго я провалялся? — хрипло спросил демон.

— Идет второй день, — ответила Ясака, поднимаясь на ноги и отряхивая подол кимоно от пыли.

Брови Акаги поползли вверх от удивления.

— Второй день? Разве нас еще не хватились в клане? Твой отец, должно быть, уже поднял на уши весь Киото.

— Не беспокойся об этом, — принцесса слабо улыбнулась. —Я послала весточку через печать. Отец прислал сюда десяток стражников. Они прямо сейчас скрытно патрулируют леса вокруг храма.

Однако улыбка на лице девушки быстро угасла, уступив место напряжению. Она подошла ближе, понизив голос.

— Но нам стоит убираться отсюда как можно скорее. Твое погружение в жерло спровоцировало колоссальный всплеск природной энергии и сейсмическую активность. Местные оммедзи уже зафиксировали аномалию. Они прочесывают окрестности Фудзиямы, и их патрули становятся всё больше. Наша стража долго не сможет отводить их глаза от заброшенного храма без прямого столкновения.

В этот момент скрипнули старые рассохшиеся доски, и внутрь храма неспешно зашел Чу Фэн. В руках он держал приличный кусок свежепрожаренного мяса, добытого на недавней охоте. Едва аппетитный запах достиг носа демона, желудок Акаги издал громкое урчание, разнесшееся по пустому помещению. Словно только этого и ожидая, копьеносец усмехнулся и метким броском отправил шмат брату. Акаги перехватил мясо на лету и хищно умял его в несколько огромных укусов, даже не обратив внимания на жар. Еда моментально придала ему бодрости.

Сборы не заняли много времени. Вскоре троица покинула стены полуразрушенного святилища и, встретившись с охраной, быстрым темпом направилась в сторону Киото. По дороге Ясака, искоса поглядывая на идущего рядом демона, осторожно поинтересовалась:

— Так как всё прошло? Ты смог подчинить стихию?

Акаги довольно оскалился. Он сжал кулак, и между его пальцами на короткое мгновение проскочили языки пламени.

— Более чем. Сейчас я полон энергии до самых краев, — ответил гигант, разминая плечи. — Чувствую себя так, будто готов хоть прямо сейчас отправиться на войну.

Словно в ответ на его слова, из лесной чащи навстречу отряду выскочил запыхавшийся стражник-кицунэ. Его одежда была перепачкана дорожной грязью, а в глазах читалась откровенная паника. Резко затормозив перед Ясакой, он тяжело рухнул на одно колено.

— Госпожа! — хрипло выдохнул лис, судорожно глотая воздух. — Беда! На главное поместье клана напали оммедзи!

Встревоженная Ясака мгновенно побледнела. Не успела она отдать приказ страже, как Акаги принял решение за всех. Время шло на секунды, и медлить было просто нельзя.

— Держитесь! — рявкнул гигант.

Он бесцеремонно сгреб принцессу одной рукой, а опешившего Чу Фэна — другой, надежно прижал их к своим бокам, и с оглушительным грохотом сорвался с места. Земля под его ногами буквально взорвалась. Демон ускорился до запредельных скоростей, превращаясь в размытый бирюзовый метеор, несущийся сквозь леса. Деревья сливались в сплошную стену, а встречный ветер ревел в ушах с такой силой, что пассажирам закладывало барабанные перепонки.

Они преодолели расстояние до Киото менее чем за час. Однако привычный пейзаж столицы предстал перед ними искаженным и пугающим. Прямо над клановым кварталом кицунэ возвышался исполинский полупрозрачный купол барьера, сотканный из плотной духовной энергии. В воздухе над ним, словно рой мерцающих ос, кружили тысячи офуда. Они непрерывным потоком пикировали вниз, раз за разом бомбардируя магическую защиту взрывами заклинаний.

Масштаб развернувшейся атаки поражал. На территорию ёкаев организованно наступали тысячи оммедзи. Экзорцисты действовали слаженно и методично, безжалостно сжимая кольцо осады вокруг поместья. Силы оказались не равны. Несмотря на высокое положение и влияние клана девятихвостых, настоящих бойцов, способных держать оружие и применять боевое сэндзюцу, среди них насчитывалось от силы полтысячи. Эта отчаянная горстка воинов сейчас из последних сил сдерживала армию людей, закрывая собой подавляющее большинство обитателей квартала — спрятавшихся детей, женщин и немощных стариков. Защитники истекали кровью, их ряды стремительно редели, а главный купол уже покрывался угрожающей сетью глубоких мерцающих трещин, грозя рухнуть в любую секунду.

Акаги бережно, но быстро опустил на землю Ясаку и Чу Фэна. Не теряя ни секунды, рогатый гигант вскинул голову и издал оглушительный рев, от которого содрогнулся сам воздух, тем самым привлекая оммедзи. Он сорвался с места, подобно пущенному из баллисты снаряду, и с размаху врезался в плотные ряды наступающих оммедзи.

Новая стихия, бурлящая в его жилах, нашла свой выход инстинктивно. Акаги не знал заклинаний, лишь направляя энергию огня в собственное тело. Крохотные направленные микровзрывы в мышцах придавали его конечностям мгновенный разгон. С каждым взмахом канабо он стирал в пыль многослойные духовные барьеры экзорцистов. Удары наносились с такой скоростью и чудовищной силой, что магические щиты лопались как стекло, а стоящие за ними люди превращались в кровавую кашу.

Буквально за несколько секунд гигант разметал десятки врагов, перетянув всё внимание наступающей армии на себя. Экзорцисты, опомнившись от первоначального шока, обрушили на него шквал атакующих талисманов и стихийных техник. Лезвия ветра, ледяные копья и разряды молний безжалостно рвали плоть демона, однако регенерация мгновенно затягивала любые раны, оставляя после попаданий лишь легкую дымку испаряющейся крови. Группа элитных мастеров попыталась сковать его движения, набросив на руки и ноги Акаги сияющие магические цепи, испещренные сдерживающими печатями. Демон лишь оскалился. Напрягшись, он с сухим хрустом разорвал толстые звенья из концентрированной маны, словно нитки, и отшвырнул обрывки энергии в стороны.

В этот же момент ряды оммедзи дрогнули. Золотая вспышка прорезала поле боя — к кровавой жатве подключился Чу Фэн. Владелец Истинного Лонгина смертоносным вихрем ворвался в строй экзорцистов, вращая копье с нечеловеческой скоростью. Каждое выверенное движение юноши оставляло после себя лишь падающие тела. Названные братья начали методично прорубать широкую просеку сквозь живое море врагов, стремясь прорваться к трескающемуся куполу и защитникам клана кицунэ.

Ясака не стояла в стороне. Принцесса кицунэ превратилась в живое воплощение стихии: ее хвосты, каждый из которых мерцал яростным пламенем, испускали залпы духовного огня. Снопы искр находили цели, превращая атакующие отряды оммедзи в пылающие факелы прежде, чем те успевали активировать свои защитные талисманы.

Воспользовавшись моментом, когда Акаги с яростным рыком раскидал очередную группу, а Чу Фэн, орудуя копьем как гигантской мельницей, расчистил узкий коридор, Ясака метнулась вперед. Она проскользнула сквозь дрожащую пелену барьера, едва та слегка приоткрылась, и бросилась к центру обороны, где в окружении верных воинов стоял Тэншин.

Отец выглядел постаревшим на десять лет. Его доспех был посечен, а дыхание было тяжелым и прерывистым. Отвлекшийся на учеников Сунь Укуна оммедзи дали ему небольшую передышку.

— Отец! Что здесь происходит?! — выкрикнула Ясака, подбегая к нему. — Откуда такая армия? Мы же под защитой соглашения!

Тэншин, тяжело опираясь на меч, с горькой усмешкой посмотрел на дочь. Его взгляд метнулся к Акаги, который снаружи буквально разрывал ряды экзорцистов, сея хаос и ужас.

— Соглашение мертво, Ясака, — глухо ответил глава клана. — Тот инцидент в порту… когда люди увидели, что наш гость — Они… Оммедзи не стали ждать. Они восприняли это как прямое нарушение договора. В их глазах мы стали соучастниками демонической угрозы. Они собрали силы, чтобы «исключить» клан кицунэ из числа неприкосновенных.

Он сделал паузу, наблюдая, как один из ударов Акаги превращает в щепки отряд оммедзи, подошедший слишком близко. В глазах Тэншина отразилось глубокое раскаяние.

— Пригласить его сюда было ошибкой, — с горечью произнес он, глядя на дочь. — Мы надеялись объединить ёкаев, сделать нас сильнее… но вместо этого мы накликали беду. Мы не то что не объединимся — теперь, из-за нашей связи с ним, нас постигнет та же участь, что и род они.

Ясака решительно покачала головой, отказываясь принимать пораженческий настрой отца.

— Это лишь удобный повод, — твердо заявила принцесса, перекрикивая шум битвы. — Оммедзи в любом случае не потерпели бы под своим носом существ, которых считают злыми духами. Наш мирный договор служил лишь временной отсрочкой неизбежного конфликта.

Тэншин замолчал. Он долгим, тяжелым взглядом посмотрел на бушующее поле боя, после чего медленно кивнул.

— Я понимаю это, Ясака.

В следующее мгновение небеса над кварталом содрогнулись от пронзительного хруста. Купол не выдержал очередного залпа и разлетелся на миллионы угасающих духовных осколков. Защита пала. Ближний бой стал неизбежен. Экзорцисты ринулись вперед, готовясь стереть клан с лица земли, но их пыл быстро угас. Подавляющее большинство нападавших оказалось намертво сковано двумя фигурами, которые пачками вырезали целые отряды.

Акаги превратился в воплощение стихийного бедствия. Пользуясь новоявленной способностью мгновенного разгона, он смешал ее с мощью земли. Рогатый гигант скакал по полю боя рваными зигзагами. Взмахи канабо, усиленного силами природы и Бездны, разрывали построения оммедзи в клочья, сминая их магические щиты вместе с костями.

Чу Фэн следовал тенью, надежно прикрывая спину демона. Золотое копье сверкало, безошибочно пронзая каждого мага, рискнувшего атаковать Акаги со слепой зоны. Увидев, с какой пугающей скоростью гибнут прославленные экзорцисты, воины-кицунэ воспряли духом. Отчаяние сменилось жаждой мести. Защитники сплотились и с яростным боевым кличем ударили по прорвавшимся людям, отбрасывая их от жилых домов.

В рядах оммедзи поселилась паника. Осознание того, что их хваленые техники бессильны против мощи Они и его товарища, сломило боевой дух нападавших. Впервые за долгие годы экзорцисты познали настоящий ужас. Строй рассыпался. Задние ряды дрогнули, и некоторые маги, побросав ритуальные посохи и талисманы, в страхе бросились бежать прочь от залитого кровью поместья.

— Осторожно! — крик Ясаки с трудом прорезался сквозь гул сражения.

Но предупреждение запоздало. Воздух разорвал ослепительный, трещащий разряд колоссальной молнии. Луч концентрированной плазмы врезался в Акаги, в одно мгновение испарив правую половину его торса вместе с плечом.

В ту же секунду сияние Истинного Лонгина захлебнулось в звоне стали. На Чу Фэна обрушился невероятно быстрый мечник в развевающихся ритуальных одеждах. Копьеносец едва поспевал парировать град невидимых глазу ударов, стремительно покрываясь глубокими кровоточащими порезами.

Ясака в немом шоке уставилась на изувеченного демона, готовясь увидеть его падение. Однако остатки тела Акаги тут же вспыхнули густым бирюзовым пламенем. Плоть, кости и мышцы сплелись воедино с пугающей скоростью, полностью возвращая утраченную половину за считанные доли секунды. Его канабо мгновенно окуталось огнем. Издав полный ярости рык, рогатый гигант оттолкнулся от земли и влетел прямо в небольшой отряд из трех оммедзи, только что появившихся на поле боя.

Палица обрушилась на врагов, но к искреннему удивлению демона, раздался лишь грохот столкновения энергий. Магический барьер, спешно возведенный одним из прибывших, пошел глубокими светящимися трещинами, но все же выдержал кинетическую мощь удара.

Оммедзи в белоснежном хаори с легким интересом посмотрел на нависающего над ними гиганта.

— Удивительная сила, — спокойно констатировал он.

Второй маг, не теряя времени, вскинул руку. Очередной сноп ревущей молнии сорвался с его пальцев, начисто срезав Акаги руку по самый локоть. Демон лишь мрачно нахмурился. Бирюзовое пламя полыхнуло вновь, и новая конечность отросла мгновенно, заставив мага-стрелка брезгливо поморщиться.

— Проклятые регенераторы, — процедил сквозь зубы третий член отряда, быстро складывая пальцы в печать.

Наблюдавший за этой сценой Тэншин застыл. Лицо старого главы клана побледнело, а рука, сжимающая меч, предательски дрогнула.

— Кто это такие, отец? — напряженно спросила Ясака, кожей ощущая подавляющую ауру новоприбывших людей.

— Элита Экзорцистов, — севшим голосом ответил Тэншин. — Мастера высшего ранга, которым по силам на равных бороться с главами кланов.

И сейчас трое из этих высокоранговых мастеров объединили свои усилия, чтобы уничтожить Акаги.

В это же время Чу Фэн, наконец привыкнув к запредельной скорости напавшего на него мечника, перестал быть легкой мишенью. Копьеносец подстроился под ритм врага, его глаза научились читать движения экзорциста, и теперь юноша уверенно отражал град ударов, высекая снопы искр при каждом столкновении копья с клинком.

Третий член элитного отряда оммедзи наконец завершил плетение своего сложного заклинания. Пространство вокруг рогатого гиганта исказилось, и в следующее мгновение тело Акаги плотно окутали массивные магические цепи, сотканные из уплотненной энергии. Звенья безжалостно впились в конечности демона, обжигая плоть и жадно поглощая его бурлящую энергию. Акаги яростно дернулся, напрягая все свои чудовищные силы в попытке высвободиться, но на этот раз путы держались намертво, стремительно выкачивая из него энергию.

Вдруг прямо на скованного гиганта с небес обрушилась пульсирующая сфера концентрированной маны. Прогремел мощный взрыв, накрывший демона с головой и поднявший в воздух облако пыли. Экзорцисты переглянулись. Когда дым рассеялся, бирюзовое пламя Бездны уже заканчивало привычно восстанавливать поврежденные взрывом ткани гиганта. Акаги с облегчением повел плечами и обнаружил, что чужая магическая атака успешно разбила вдребезги сдерживающие его цепи.

Демон поднял голову. Высоко в воздухе над полем боя, величественно расправив крылья, парила Грейфия. Акаги криво ухмыльнулся, стряхивая с плеча остатки пепла, и перехватил свое канабо поудобнее.

— Ты припозднилась! — воскликнул он, глядя на парящую фигуру.

На бледных, аристократичных щеках сереброволосой дьяволицы проступил едва заметный румянец. Она слегка смутилась, на долю секунды отведя взгляд от кровавой бойни внизу.

— Я немного увлеклась чтением, — ровным тоном, стараясь скрыть легкую неловкость, ответила Грейфия, после чего ее ладони вновь озарились магическим светом.

Грейфия изящным взмахом рук обрушила с небес град разрушительных магических сфер. Серебряное сияние плотным ковром накрыло позицию элитной троицы, заставляя мага в белом хаори отступить на шаг и влить огромный объем духовной силы в дрожащий над ними щит. Почти одновременно с этим к битве прорвалась Ясака. Принцесса ударила в их фланг мощным потоком лисьего пламени, беря экзорцистов в смертоносные клещи.

Воспользовавшись надежным прикрытием, Акаги издал рев. Мышцы на его ногах вздулись от внутреннего давления огненной маны, и гигант рванул вперед, оставляя на земле глубокий кратер. Пылающее канабо с ужасающей силой врезалось в магическую преграду, заставляя барьер опасно прогнуться. Стрелок попытался отбросить демона новой дугой молнии, однако Грейфия вовремя перехватила удар встречным заклинанием, рассеяв плазму в воздухе. Третий оммедзи торопливо начал складывать пальцы для новой сдерживающей техники, но сноп огня от Ясаки заставил его прервать концентрацию и спасаться кувырком. Под слаженным натиском физической мощи рогатого монстра и непрерывного магического обстрела двух девушек элита оммедзи начала стремительно терять позиции, шаг за шагом отступая назад.

В другой стороне разрушенного двора Чу Фэн продолжал вести отчаянную дуэль с мечником. Экзорцист двигался с невероятной скоростью, его клинок превратился в размытое серебристое пятно, оставляющее всё новые кровоточащие борозды на теле юноши. Владелец Истинного Лонгина отбивался из последних сил, пока рядом вдруг не блеснула сталь.

Тэншин ворвался в схватку, своим клинком намертво блокируя очередной смертоносный выпад врага. Ученик Сунь Укуна и девятихвостый кицунэ слились в единый ритм. Чу Фэн атаковал широкими, размашистыми выпадами золотого древка, не позволяя мечнику свободно маневрировать, в то время как Тэншин наносил режущие удары в ближнем бою. Экзорцисту пришлось уйти в глухую оборону. Совместный прессинг старика и юноши полностью лишил элитного бойца инициативы, заставляя его отчаянно парировать атаки с двух сторон.

Ситуация на поле боя изменилась за долю секунды. Осознав, что им не выдержать совместный натиск они и девушек, оммедзи резко сменили тактику. Они синхронно разорвали дистанцию и перенаправили всю свою убийственную мощь на критически важную цель — Тэншина.

Акаги, вкладывающий все силы в наступление, просто не успел среагировать на этот подлый маневр.

— Отец! — отчаянный крик Ясаки потонул в оглушительном треске.

Воздух разорвался. Концентрированный заряд молнии, пущенный стрелком, насквозь пронзил грудь старого главы клана, сжигая доспехи и плоть. Тэншин замер, выронив катану, и начал медленно оседать на пропитанную кровью землю. Чу Фэн, находившийся в пылу ближнего боя, с ужасом обернулся, пропуская скользящий удар мечника по плечу.

Акаги смазался в пространстве и материализовался прямо перед оммедзи, кастовавшим смертельную молнию. Оглушительный взмах канабо не оставил экзорцисту ни единого шанса — шипованная сталь с жутким чавканьем снесла магу голову, превратив ее в кровавое облако.

— Нет! — в отчаянии заорали оставшиеся члены элитного отряда. Отбросив инстинкт самосохранения, они вскинули руки, пытаясь ударить по рогатому монстру в упор.

Но Грейфия подловила их ошибку. Серебряная вспышка ударила сверху. Воздух вокруг мага, отвечавшего за барьеры, мгновенно вымерз, и экзорциста сковало намертво, превратив в неподвижную ледяную статую с застывшей гримасой ужаса на лице.

Последний выживший из троицы, осознав неизбежность гибели, в панике развернулся и попытался уйти резким магическим рывком. Он успел сделать лишь два шага. Акаги нагнал беглеца одним прыжком. Чудовищный по силе пинок рогатого гиганта обрушился в спину оммедзи. Удар был такой мощи, что с влажным хрустом разорвал экзорцисту грудную клетку, выбивая изломанные ребра наружу и отбрасывая бездыханное тело на несколько метров вперед.

Воспользовавшись ситуацией, последний из элитных оммедзи — мечник — не стал испытывать судьбу. Его фигура размылась в пространстве, и он тут же исчез, сбежав с проигранного поля боя. Чу Фэн, тяжело хрипя и опираясь на древко копья, лишь проводил беглеца мрачным взглядом.

В центре разоренного двора Ясака со слезами на глазах баюкала на коленях умирающего отца. Акаги и Грейфия в мгновение ока оказались рядом. Рогатый гигант рухнул на землю. Его руки вспыхнули изумрудным светом. Акаги начал жадно втягивать колоссальные объемы стихии Дерева, буквально иссушая всю растительность в радиусе сотен метров. Деревья и кустарники вокруг поместья на глазах желтели, осыпаясь сухим прахом, пока демон отчаянно направлял концентрированную жизненную силу в пробитую грудь кицунэ.

Но Тэншин слабо покачал головой. Опытный воин понимал, что разряд молнии не просто уничтожил плоть — он безвозвратно выжег его духовные каналы. Жизненная сила стремительно иссякала.

Глава клана перевел мутный взгляд на Акаги.

— Прости меня… за совершенное зло, — с трудом прохрипел Тэншин. — И… присмотри за моей дочерью. Пожалуйста.

— Сам за ней присматривай, старый дурак! — раздался полный боли крик.

К ним подбежала заплаканная мать Ясаки. Женщина рухнула на колени, вцепившись в руку мужа. Тэншин посмотрел на нее со слабой улыбкой.

— Пригляди за нашим сокровищем, — тихо произнес он.

Затем он перевел взгляд на саму Ясаку. Принцесса в панике озиралась по сторонам.

— Лекарей! Зовите медиков клана! — отчаянно кричала она, прижимая дрожащие ладони к ране отца в тщетной попытке остановить кровь.

Тэншин мягко накрыл ее руки своей холодеющей ладонью.

— Успокойся, Ясака. Негоже главе клана паниковать, — его голос становился всё тише. — Мне жаль, что я показал тебе свою не самую лучшую сторону.

— Не говори так! — Ясака прижала его голову к своей груди, сотрясаясь от рыданий. — Тебе еще предстоит вести нас к вершинам! Видеть, как наш клан станет великим!

Старый лис прикрыл глаза, и на его лице отразилось умиротворение.

— Я уже сделал для этого самое важное… я воспитал самую прекрасную дочь.

Тэншин медленно поднял слабеющую руку, чтобы стереть слезу с ее щеки, но его пальцы замерли, не достигнув цели. Его рука бессильно упала на траву. Изумрудное сияние вокруг них погасло, оставив лишь остатки некогда могучей жизненной силы. Акаги замер, его руки все еще дрожали от перенапряжения. Тэншин ушел, оставив их в оглушительной тишине, которую не осмеливался нарушить даже ветер.

— Отец... — всхлипнула Ясака, прижимаясь к телу отца. Мама лишь обняла ее, и лишь слезы, текущие по ее щекам, показывали, как тяжело она переживала его утрату.

Глава 44. Церемония и встреча

***

Утреннее небо над Киото затянуло плотной серой пеленой, будто сама погода понимала, что происходит. Похороны Тэншина проходили в строгом соответствии с древними традициями. Выжившие члены клана собрались во внутреннем дворе уцелевшей части главного святилища. Все облачились в белые траурные одежды. Тишину нарушал лишь мерный стук деревянных колодок.

Тело бывшего главы покоилось в простом деревянном гробу, окруженном белыми хризантемами. Ясака стояла в первом ряду, опустив голову. Ее лицо было бледным и осунувшимся после бессонной ночи.

Чу Фэн, Акаги и Грейфия находились чуть поодаль, соблюдая почтительную дистанцию. Демон молча наблюдал за тлеющими палочками. Копьеносец стоял с ровной спиной, опустив глаза, а сереброволосая дьяволица застыла неподвижной статуей, выражая молчаливое уважение традициям чужого народа. Рядом с Ясакой стояла ее мать. Женщина выглядела уставшей, под глазами залегли глубокие тени, выдающие ее внутреннюю боль. В ее осанке читалась несгибаемая воля. Когда основная часть церемонии подошла к концу и гроб предали очищающему огню, мать мягко взяла Ясаку за локоть и отвела в сторону, подальше от посторонних глаз.

— Матушка? — тихо произнесла принцесса, поднимая потухший взгляд.

— У нас мало времени, дочка, — ровным, лишенным эмоций голосом произнесла женщина. — Враги увидели нашу уязвимость.

Ясака сглотнула подступивший к горлу ком и кивнула.

— Я понимаю.

— Значит, ты обязана принять титул главы клана. Официальная церемония передачи власти пройдет сегодня вечером, до захода солнца, — строго продолжила вдова. — Жестоко требовать от тебя подобного в такой день. Твой отец заслуживает долгих проводов. Но клан не может оставаться без лидера. Ты должна показать всем свои людям и наступающим врагам свою твердость. Воля девятихвостых обязана выстоять.

Ясака медленно выпрямила спину. Влага на ресницах высохла. Слова матери стали необходимым толчком, позволившим ей отодвинуть личное горе на второй план ради выживания своего народа.

— Хорошо, матушка. Я буду готова.

Когда гости и члены клана начали медленно расходиться, оставляя внутренний двор, Акаги подошел к Ясаке. Они выглядел непривычно мрачным. Он остановился в паре шагов от принцессы и тяжело вздохнул.

— Прости меня, Ясака, — глухо произнес он. — Я кичился своей силой перед врагами. Думал, что мне всё по плечу. В итоге моя самоуверенность принесла вашему дому лишь смерти и разрушения. Я подвел вас. Я не смог защитить твоего отца.

Девушка молча шагнула вперед и крепко обняла его. Она прижалась лицом к груди рогатого гиганта, пряча от чужих глаз свою усталость и боль.

— Замолчи, — тихо, сорвавшимся голосом попросила принцесса. — Просто помолчи.

Акаги замер на мгновение, после чего осторожно и бережно обхватил ее руками, отвечая на объятие. Он ничего больше не говорил, позволяя ей разделить с ним эту тяжесть. Вскоре к ним подошла Ношико. Вдова с пониманием посмотрела на обнявшуюся пару, остановив взгляд на демоне.

— Перестань винить себя, Акаги, — спокойно и твердо произнесла женщина. — Тэншин сделал свой выбор. Сейчас ты — главная опора для моей дочери, и сомнения тебе ни к чему.

Она перевела взгляд на догорающий погребальный огонь.

— Другие кланы ёкаев наверняка уже получили вести о гибели моего мужа. Даже если они не вступали в прямой сговор с оммедзи, вряд ли мы можем рассчитывать на них в этот момент. Никто не захочет подставлять свои семьи под удар экзорцистов ради ослабленных союзников. Нам придется справляться своими силами.

Ношико снова посмотрела на дочь.

— Нам нужно дождаться Хякки Яко. На Совете Сотни Демонов ты предстанешь перед всеми уже в качестве полноправной главы клана кицунэ. Там мы и узнаем истинное лицо каждого из наших соседей.

Разговор прервал голос подошедшей Грейфии.

— Пока я изучала уцелевшие архивы вашего клана, то успела ознакомиться с записями о Совете Сотни Демонов, — произнесла дьяволица, привлекая к себе внимание. — И в их древних законах обнаружился один крайне важный нюанс.

Все взгляды обратились к сереброволосой девушке.

— Клан Они был практически уничтожен, это факт. Однако официально из Совета его никто никогда не исключал. Изучив исторические свитки, я поняла, что в структуре Хякки Яко вообще отсутствует правовой механизм, позволяющий лишить статуса или изгнать какой-либо род ёкаев.

Грейфия перевела внимательный взгляд на рогатого гиганта.

— По сути, место Они за столом переговоров всегда оставалось за ними. Прямо сейчас Акаги имеет полное право заявить о себе и явиться на Хякки Яко в качестве законного главы и представителя своего клана.

Акаги озадаченно почесал затылок, медленно отпуская Ясаку.

— Звучит полезно, — задумчиво протянул он. — Только объясните мне для начала: что вообще из себя представляет этот ваш Хякки Яко?

Ношико тяжело вздохнула и взяла слово, чтобы ввести гостя в курс дела.

— Это верховный совет всех ёкаев Ниппона, Акаги. Собрание, где решается наше будущее, — пояснила вдова. — На Хякки Яко главы кланов определяют общую политику, устанавливают законы, формируют альянсы и принимают решения о начале войн или подписании мирных договоров. Любое глобальное действие нашего народа согласовывается именно там.

— И именно на этом совете, когда отсутствовал традиционно не посещающий Хякки Яко глава клана Они, было принято решение о ликвидации клана рогатых демонов, — продолжила Грейфия.

Акаги нахмурился, обдумывая услышанное.

— И что мне делать на этом совете? — скептически спросил он. — Пусть я и Они, но клан из одного представителя? Звучит как-то странно.

— Пусть ты один, — возразила Ясака, глядя ему прямо в глаза, — но твоей силы хватит, чтобы выйти против полноценного клана. В нашем мире право сильного всегда имело вес. Ты можешь продавить свое присутствие и утвердить статус просто за счет собственной мощи.

Чу Фэн, до этого молча слушавший разговор, решил вставить свое слово.

— Погодите-ка. Разве наш первоначальный план не состоял в том, чтобы скрывать происхождение Акаги от остальных ёкаев? Заявиться туда открыто — значит повесить на себя мишень.

Грейфия покачала головой, смерив копьеносца спокойным взглядом.

— Вряд ли другие кланы настолько слепы, что упустят из виду нападение целой армии оммедзи на земли кицунэ. И это при условии, что они вообще не знали о готовящейся атаке с самого начала, — пояснила дьяволица. — Немного покопавшись в слухах и донесениях, они быстро найдут причину произошедшего. Прежний план потерял актуальность. Скрывать его личность больше нет никакого смысла.

Вскоре все сидели в главном поместье. Ясаку увели готовиться к церемонии — нужно было облачиться в ритуальное платье, закрепить гребни, выучить слова клятвы. Она ушла, сжав губы и стараясь не дрожать, а в комнате повисла тишина. Акаги, Чу Фэн, Грейфия и Ношико остались пить чай. Но никто не тянулся к чаю — все были в раздумьях. Акаги то и дело поглядывал на двери.

Вдруг в проёме возник слуга. Он низко поклонился, голос звучал торопливо:

— Госпожа Ношико, к дому подошли двое ёкаев — тануки. Без знаков клана. Говорят, знают господина Акаги.

Акаги резко выпрямился.

— Знают меня? Кто они?

— Пожилая пара. Просят встречи.

Не дожидаясь ответа, Акаги рванул по коридору. Его шаги гулко отдавались в тишине дома. Он вылетел во двор и замер под навесом. Там стояли бабушка и дедушка — те самые, что год приютили его в Эдзо. Бабушка в тёплом платке, дедушка в поношенном плаще. Увидев Акаги, они заулыбались.

— Ну надо же! — воскликнула бабушка. — Вымахал то как!

Дедушка хмыкнул, качая головой:

— Аж шея болит, смотреть на этого великана.

Акаги шагнул к ним и неловко, но крепко обнял обоих.

— Вы пришли… — пробормотал он, и голос дрогнул. — Я скучал, дедушка, бабушка.

— А то я гляжу, скучал-то ты знатно, — ехидно поддел дедушка, чуть прищурившись. — Сколько тут, в столице, ошиваешься, а ноги к нам так и не дошли.

Акаги смущённо потёр затылок, отводя взгляд.

— Прости, дедушка… Много всего навалилось. Дела, стычки, потом вот… — он запнулся, покосившись в сторону опустевшего двора, где ещё недавно горел погребальный огонь. — Тут у кицунэ беда случилась. Не до дорог было.

Бабушка смягчилась, махнула рукой:

— Ладно, ладно, не казнись. Вижу, что не от лени. Глаза у тебя грустные, мальчик мой. Случилось чего?

— А как вы-то тут оказались? — спросил Акаги, стараясь увести разговор. — Эдзо далеко отсюда…

— Да шли мы на Осаку, к старому другу погостить, — спокойно пояснил дедушка. — Путь неблизкий, вот и прислушивались к вестям. А тут вдруг по тропам шёпот пошёл: в Киото Они объявился. Ну, мы и подумали: один Они на всю округу — дело редкое. Да и знали мы одного такого сорванца… Вот и решили проверить, не наш ли это малец.

Акаги проводил гостей внутрь поместья. Пройдя по коридорам, они вернулись в комнату, где их ждали остальные. Увидев новых лиц, Ношико распорядилась принести свежий чай, а Чу Фэн и Грейфия внимательно посмотрели на вошедших тануки.

— Знакомьтесь, — Акаги с теплотой в голосе указал на пожилую пару. — Это ёкаи, которые приютили меня в снегах Эдзо. Они заботились обо мне целый год.

Услышав эти слова, Чу Фэн тут же отставил пиалу в сторону. Копьеносец поднялся на ноги и низко, с искренним почтением поклонился старикам.

— Благодарю вас, — серьезно произнес юноша. — Вы пришли на помощь моему названому брату. Спасибо за вашу заботу и доброту.

Дед смущенно крякнул и неловко махнул рукой, в которой была зажата трубка.

— Да полно тебе, парень. Мы просто поступили по совести. Да и этот рогатый нам по хозяйству крепко подсобил, — ответил старик, хотя в его глазах читалось удовольствие от уважительного отношения.

Бабушка мягко улыбнулась Грейфии и Ношико, ответив на их вежливые приветственные кивки. Вдова главы клана, несмотря на тяжесть утраты, проявила должное гостеприимство и жестом пригласила тануки за стол, предлагая отдохнуть после долгой дороги.

Акаги устроился рядом со своими спасителями.

— Вам нужно задержаться у нас, — уверенно сказал демон, помогая разлить горячий чай по чашкам. — Сегодня вечером пройдет официальная церемония восхождения на пост. Ясака примет титул главы клана. Это важный момент, и я хочу, чтобы вы присутствовали.

Дедушка с бабушкой переглянулись, после чего старик согласно кивнул, убирая трубку за пояс.

— Раз просишь, останемся.

***

Солнце скрылось за горизонтом, уступив место густым фиолетовым сумеркам. Во внутреннем дворе главного святилища зажглись десятки факелов. Пламя отбрасывало ровные тени на лица собравшихся. Выжившие воины, старейшины и простые жители клана выстроились плотными рядами перед резным деревянным помостом, ожидая начала исторического момента.

На возвышение, украшенное белыми и красными ритуальными лентами, медленно поднялась Ясака. Девушка облачилась в парадное многослойное кимоно цвета киновари, расшитое золотыми нитями. Ее волосы были собраны в сложную прическу и закреплены тяжелыми костяными гребнями. За ее спиной мерно покачивались пушистые хвосты, излучая мягкий духовный свет. От недавней растерянной и плачущей дочери не осталось и следа — перед толпой стояла истинная владычица.

Ношико шагнула навстречу дочери. В руках вдова держала старинную шкатулку. Открыв ее, она достала веер из черного дерева — многовековой символ власти главы клана кицунэ. Мать передала артефакт. Ясака приняла веер обеими руками и почтительно склонила голову в знак уважения к предкам. Затем старший жрец поднес им пиалы с ритуальным саке. Принцесса сделала три коротких глотка, закрепляя духовную клятву перед богами. Ритуал передачи власти завершился.

Ясака развернулась лицом к своему народу. Она раскрыла черный веер одним плавным, отточенным движением. Разговоры в толпе мгновенно стихли.

— Сегодня наш дом понес тяжелую утрату, — ее голос звучал четко и звонко, легко разносясь над ночным двором. — Мы провожаем в последний путь павших защитников и моего отца. Завтрашним утром скорбь останется в прошлом. Мы обязаны двигаться вперед ради будущего.

Она обвела взглядом сотни лиц, задержав глаза на Акаги, Чу Фэне, Грейфии и стоявших рядом тануки. В ее взгляде читалась холодная решимость.

— Долгие годы мы прятались в тени мирных договоров. Мы терпели презрение и агрессию со стороны оммедзи. Мы мирились с постоянным вмешательством библейской фракции в политику нашей родной земли. Эти времена подошли к концу, — твердо заявила новая глава клана. — Я клянусь честью своей крови. Я направлю все свои силы на то, чтобы наш народ навсегда сбросил это бремя. Мы обретем истинную свободу. Клан кицунэ станет надежным щитом для каждого ёкая и смертельным клинком для любого врага. Я сохраню честь нашего народа!

Толпа замерла на секунду, переваривая сказанное, после чего двор взорвался согласным гулом, который быстро перерос в оглушительный, решительный клич сотен голосов.

Постепенно внутренний двор начал пустеть. Когда последние старейшины, отдав дань уважения новой правительнице, удалились для обсуждения насущных дел, Ясака спустилась с деревянного помоста. Шелестя тяжелым шелком парадного кимоно, она направилась к ожидавшей ее группе.

Увидев приближающуюся главу клана, дедушка с бабушкой тут же засуетились и почтительно склонились в глубоком поклоне.

— Пожалуйста, не нужно, — мягко произнесла Ясака, останавливаясь перед ними и легким жестом прося стариков выпрямиться. Строгость на ее лице сменилась теплой улыбкой. — Я наслышана о вас. В нашем мире осталось слишком мало ёкаев, способных проявить такую доброту. Вы не увидели в Акаги монстра и приютили его в самую трудную минуту. Я благодарна вам, что дали Акаги понять, что не все ёкаи отвернулись от него.

Бабушка-тануки выпрямилась и с ласковой улыбкой посмотрела на юную лисицу. Ее проницательный взгляд безошибочно уловил за внешней властностью усталость и затаенную печаль.

— У тебя доброе сердце, дитя, — тихо проговорила старушка. — И ноша на твои плечи легла тяжелая. Слишком тяжелая для таких хрупких плеч.

Дедушка согласно крякнул, доставая из-за пояса свою трубку. Он не стал ее раскуривать, лишь задумчиво повертел в узловатых пальцах, а затем перевел непривычно серьезный взгляд на возвышающегося рядом гиганта.

— Слышал, рогатый? — старик ткнул мундштуком трубки прямо в массивную грудь демона. — Девчонка-то кремень, вон какую речь перед толпой выдержала. Ни разу голос не дрогнул. Но правителям всегда непросто приходится, особенно когда кругом враги зубы скалят.

— Дед дело говорит, — строго подхватила бабушка, глядя на Акаги снизу вверх. — Ты уж приглядывай за ней. Она теперь для всего своего народа опора, а ты стань надежной стеной для нее. Защищай девочку, понял меня? Чтоб ни один волос с ее головы не упал.

Акаги молча выслушал наставления стариков. Он перевел взгляд на Ясаку, встретившись с ней глазами, и твердо, без тени сомнения, ответил:

— Понял. Можете не сомневаться.

Услышав столь прямолинейные наставления, Ясака густо покраснела, но промолчала, лишь с легким смущением отведя взгляд.

Вскоре этот долгий, выматывающий день завершился. Обитатели поместья, уставшие от битвы, похорон и церемоний, разошлись по своим комнатам, чтобы попытаться уснуть. Ночь опустилась на Киото. Акаги сидел в выделенных ему покоях, глядя в стену, когда в дверь тихо постучали. На пороге стояла Грейфия. Сереброволосая дьяволица коротким кивком предложила выйти на свежий воздух.

Они устроились на деревянном крыльце, выходящем в тихий, погруженный во мрак внутренний сад. Лунный свет серебрил черепицу крыш, пока они негромко обсуждали грядущие события.

— Тебе нельзя просто ворваться на Хякки Яко, — произнесла Грейфия, глядя на ночное небо. — Нужно тщательно продумать твое появление. Как именно глава клана Они должен представиться, чтобы заставить старые рода воспринимать себя всерьез и не спровоцировать немедленный союз всех ёкаев против тебя.

— В политике я не силен, — честно признался Акаги. — Мое дело драться.

— Поэтому нам потребуется помощь Ношико, — заключила Грейфия. — Завтра утром обсудим детали с ней. Вдова Тэншина прекрасно знает местную расстановку сил и членов совета.

Внезапно послышался легкий шорох. Из-за угла плавно вышла Ясака, облаченная в простую ночную юкату. Увидев сидящую на крыльце парочку, девушка тихо ойкнула и замерла на месте.

— Простите... я не хотела мешать. Просто проходила мимо, — торопливо проговорила лисица, нервно поправляя волосы.

Акаги удивленно поднял бровь, глядя на девушку.

— Мимо? — переспросил рогатый гигант. — Ясака, твои покои находятся в другой стороне поместья. Как ты могла здесь проходить мимо?

Лицо новой главы клана вспыхнуло. Грейфия же внимательно посмотрела в глаза лисицы и в одно мгновение всё поняла. Дьяволица тактично промолчала, ни единым жестом не выдав свою догадку.

— Я... я просто задумалась и перепутала коридоры! — сбивчиво ответила Ясака, отступая обратно в тень. — Спокойной ночи!

Она круто развернулась и поспешно скрылась из виду, едва не перейдя на бег. Акаги озадаченно почесал затылок, провожая её взглядом.

— И что это сейчас было? — пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе. — Переутомилась после ритуала, наверное. Заблудилась в собственном доме.

Грейфия перевела взгляд с пустого коридора на ничего не понимающего демона. На ее бледных губах промелькнула едва заметная улыбка.

— Тебе еще предстоит узнать очень многое о жизни, Акаги, — спокойно произнесла дьяволица.

Глава 45. Ночные откровения

***

Во дворе главного поместья кицунэ царило оживление. Бабушка и дедушка тануки, закинув за спины свои походные узелки, готовились к выходу. Акаги вместе с остальными вышел их проводить. Он предложил старикам задержаться подольше, отдохнуть после долгой дороги.

— Пора нам, — мягко улыбнулась бабушка, поправляя платок. — Нас уже заждались. В Осаке старый друг, наверное, все глаза проглядел.

Дедушка привычно похлопал по своей трубке и перевел взгляд на они.

— Ты смотри, не забывай стариков. В следующее десятилетие обязательно навести нас на Эдзо.

Акаги молча сложил руки и сделал глубокий поклон.

— Обещаю, дедушка. Я приду.

Пожилая пара тепло попрощалась с Ясакой, Чу Фэном, Грейфией и Ношико, после чего неспешно покинула территорию поместья, растворившись в утренней дымке.

Едва ворота закрылись, вокруг Ясаки тут же собрались старейшины клана. Ситуация требовала немедленных решений: восстановление барьеров, организация патрулей, перераспределение ресурсов. Девушка коротко кивнула друзьям и твердым шагом направилась за советниками во внутренние залы. Теперь ее время принадлежало ее народу.

Акаги проводил ее взглядом и повернулся к Ношико. Вдова главы стояла рядом, сложив руки в рукава кимоно.

— У моей дочери впереди много работы, — спокойно произнесла женщина. — У нас с тобой ее еще больше. Идем.

Она направилась в сторону уцелевшей части библиотеки. Акаги послушно пошел следом.

— Нам предстоит подготовить тебя к Хякки Яко, — на ходу начала объяснять Ношико. — Ты должен предстать там как законный глава клана Они. Для представления среди родов недостаточно одной лишь силы. Тебе нужно вникнуть во все нюансы бытия лидером: изучить этикет, политическую расстановку сил, историю конфликтов соседей и правила ведения переговоров. Совет представляет собой поле боя, где слова часто бьют вернее клинка. Я позабочусь, чтобы ты был готов к этому.

Чу Фэн размял плечи и обернулся к Грейфии.

— Не хочешь составить компанию? Спарринг бы мне сейчас не помешал.

Сереброволосая дьяволица покачала головой.

— Мне нужно дочитать кое-какие архивы в библиотеке.

Копьеносец лишь пожал плечами и уверенным шагом направился на тренировочную площадку один.

***

Тем временем далеко от человеческого мира, в мрачных чертогах Преисподней, кипела война. Цуфамэ Телеак Левиафан, дочь первой Левиафан, стояла над тактической картой в командном зале. Она раздавала жесткие приказы о наступлении на владения семьи Форней.

Двери зала открылись, пропуская высокого крылатого ёкая в доспехах. Один из глав отряда наемников-тэнгу подошел к столу и почтительно склонился перед правительницей.

— С кланом Ронове покончено, госпожа, — сухо отчитался командир наемников. — Их сопротивление сломлено.

Цуфамэ коротко кивнула.

— Отправьте эти силы на подмогу к штурмующим клан Форней. Мы должны добить их сегодня.

В этот момент в зал поспешно вбежал гонец-демон. Он тяжело дышал, едва успев остановиться и упасть на одно колено.

— Госпожа Владыка! Армия восставших напала на дом Мархосиас!

Цуфамэ нахмурилась, сжав край стола.

— Кто ведет армию? — ледяным тоном спросила она.

— Серафолл Ситри, госпожа.

Лицо дочери Левиафана исказилось от ярости.

— Проклятая малолетняя выскочка, — процедила Цуфамэ сквозь зубы. — Готовьте мой отряд. Я лично отправлюсь на эту битву.

Командир наемников-тэнгу сделал шаг вперед, вновь привлекая к себе внимание.

— Госпожа, — почтительно обратился крылатый ёкай, ожидая дальнейших распоряжений. — Прикажете моим силам присоединиться к штурму Форней, как планировалось изначально, или нам выдвигаться вместе с вами?

Цуфамэ на секунду замолчала, обдумывая варианты. Ее взгляд быстро прошелся по расстановке сил на карте, взвешивая риски и возможные потери.

— Отмените прошлый приказ, — решительно отрезала дочь Левиафана. — Ваша мощь понадобится мне на другом направлении. Вы пойдете со мной. Мы лично уничтожим Ситри.

***

Прошло две недели. За это время Акаги пришлось пересмотреть свое отношение к вдове Тэншина. За привычным образом спокойной матери Ясаки скрывался требовательный и методичный наставник.

Ношико не повышала голос, однако ее уроки давались демону тяжело. Он часами сидел за низким столиком, заучивая правила общения на Совете Сотни Демонов, нужные углы поклонов в зависимости от статуса собеседника и скрытые значения формальных фраз. Акаги привык к дисциплине и в свое время запомнил немало сутр, но политические интриги и родословные старых семей ёкаев требовали иного подхода. От обилия новых имен и правил поведения к вечеру у него стабильно начинала ныть голова. Ношико же раз за разом заставляла его повторять ритуальные приветствия, добиваясь ровной осанки и уверенности в голосе.

С Ясакой в эти дни он пересекался редко. Новая глава клана была занята с раннего утра до поздней ночи. После похорон территория кицунэ перешла на осадное положение. Над главным кварталом постоянно мерцал восстановленный духовный купол. Стража патрулировала границы поместья удвоенными составами, а в окрестных лесах периодически происходили короткие вооруженные стычки с небольшими отрядами экзорцистов, прощупывающими новую защиту. Ясака лично занималась распределением ресурсов, проверкой постов и организацией ухода за ранеными. Девушка уставала, но продолжала руководить внутренними делами, координируя работу старейшин и стабилизируя обстановку в поселении.

Внешние контакты клана на этот период свелись к минимуму. Весть о гибели Тэншина разошлась за пределы Киото, и к кицунэ начали прибывать посланники от других семей. Формальным поводом для визитов служило выражение соболезнований, но на деле гости пытались оценить текущее состояние квартала и самостоятельность юной правительницы. Встречи проходили по одному сценарию: Ношико и старейшины принимали делегации, соблюдали положенные традиции гостеприимства, после чего вежливо провожали визитеров обратно. Никому из посторонних не позволяли задерживаться внутри защитного барьера.

Вечером Акаги сидел у себя в покоях, массируя виски. Голова гудела от обилия новой информации. Вдруг раздался тихий стук в сёдзи. Демон мгновенно распознал знакомую ауру и произнес:

— Входи, Грейфия.

Сереброволосая дьяволица плавно скользнула в комнату и прикрыла за собой дверь.

— Как твое самочувствие? — спокойно поинтересовалась она, окинув взглядом ссутулившегося гиганта.

— Отвратительно, — честно признался Акаги, тяжело вздохнув. — Я чертовски устал читать все эти приблуды и заучивать, кто кому и как должен кланяться.

Грейфия понимающе кивнула. Ее ладони окутало мягкое светлое сияние.

— Ложись на живот, — скомандовала она деловым тоном.

Акаги озадаченно моргнул, но спорить не стал и послушно растянулся на футоне. Дьяволица опустилась рядом, сдвинула край его одежды, открывая широкую спину, и положила светящиеся ладони на напряженные мышцы. По телу демона тут же разлилось приятное тепло. Накопленная за день усталость начала уходить. Он почувствовал невероятное облегчение, прикрыв глаза от удовольствия.

— Удивительно, — пробормотал Акаги, расслабляясь под ее руками. — Как магия дьяволов может давать такой успокаивающий эффект? Я думал, она создана для разрушения.

— Это магия другого порядка, — ровным голосом ответила Грейфия, продолжая разминать его плечи. — Я использую чистую, нейтральную энергию. Она помогает снять спазмы и восстановить ток духовных сил. Я узнала в библиотеке.

— Спасибо... — едва слышно произнес рогатый гигант.

Его дыхание стало ровным и глубоким. Спустя пару минут он крепко уснул. Убедившись, что Акаги спит, Грейфия убрала руки. На ее губах появилась легкая улыбка. Она тихо поднялась, поправила на нем одежду и бесшумно вышла из покоев, аккуратно задвинув сёдзи.

Сделав пару шагов по коридору, дьяволица резко свернула налево. Она остановилась и внимательно посмотрела в пустой, темный угол.

— Что вы здесь делаете, госпожа Ясака? — негромко, но четко спросила Грейфия.

Воздух в углу пошел рябью. Иллюзия рассеялась, открывая фигуру главы клана кицунэ. Ясака стояла, судорожно сжимая рукава юкаты, а ее щеки густо покраснели.

— Я... я просто проходила мимо, — торопливо выдала лисица.

Грейфия слегка наклонила голову.

— Вы слишком часто проходите мимо покоев Акаги, — спокойно заметила дьяволица. — К тому же, зачем главе клана прятаться под иллюзией в собственном доме при обычной прогулке?

Ясака на мгновение растерялась, судорожно подыскивая очередное оправдание, но затем тяжело, со смирением выдохнула. Прятаться дальше не имело смысла.

— Пройдем со мной, — тихо попросила она, кивнув в сторону выхода в сад. — Нам нужно поговорить.

Внутренний двор поместья был погружен в безмятежную тишину ночи. Мягкий свет каменных фонарей торо выхватывал из полумрака изогнутые ветви карликовых сосен и аккуратно подстриженные кусты азалий. Поверхность небольшого декоративного пруда блестела, словно полированный обсидиан, отражая бледный лунный диск. Под гладью воды неспешно и грациозно скользили яркие пятна карпов кои, лениво шевеля широкими плавниками. Время от времени тишину нарушали лишь цикады.

Девушки устроились на прохладном деревянном настиле у самой кромки воды. Какое-то время они сидели в молчании, слушая шелест листьев.

— Скажи мне... — Ясака первой нарушила тишину, не отрывая взгляда от темной воды. — Какие именно отношения связывают тебя и Акаги?

Грейфия ответила не сразу. Она сложила руки на коленях, сохраняя привычную идеальную осанку.

— Мы товарищи. Соратники, прошедшие вместе через множество испытаний, — спокойным голосом произнесла сереброволосая дьяволица. Затем она сделала небольшую паузу и, смягчив тон, добавила: — Однако я не стану лгать и отрицать, что чувствую к нему определенную симпатию.

Услышав это прямое признание, Ясака заметно нахмурилась. Ее пушистые хвосты за спиной нервно дернулись, выдав внутреннее напряжение. Грейфия повернула голову и посмотрела прямо в глаза юной главе клана.

— А что чувствуете к нему вы, госпожа Ясака? — задала она встречный вопрос.

Щеки лисицы вновь предательски вспыхнули густым румянцем. На секунду в ней проснулась прежняя смущенная девчонка, но Ясака быстро взяла себя в руки. Она глубоко вдохнула ночной воздух и гордо выпрямила спину, отвечая с достоинством, подобающим правительнице кицунэ.

— Он мне нравится, — твердо заявила девушка, глядя дьяволице в лицо. — Я заприметила его еще тогда... несколько лет назад. В тот самый день, когда он впервые спас меня от напавших демонов.

Грейфия долго и внимательно смотрела на юную правительницу. В ее серебристых глазах не было ни вызова, ни ревности — лишь понимание. Наконец, дьяволица тихо вздохнула и перевела взгляд обратно на темную гладь пруда.

— Сейчас не время выяснять это, — ровным и прагматичным тоном произнесла Грейфия. — Впереди Совет Сотни Демонов, угроза со стороны экзорцистов никуда не исчезла, а ваш клан все еще восстанавливается после осады. Личные разногласия могут подождать.

Она вновь посмотрела на Ясаку, чуть склонив голову.

— Мы обязательно вернемся к этому разговору потом. Когда решим все насущные проблемы, обеспечим безопасность наших союзников и закрепим ваши позиции. А пока... — Грейфия сделала короткую паузу. — Пока мы обе можем лишь поддерживать Акаги.

Ясака медленно кивнула, признавая неоспоримую правоту собеседницы. Вражда сейчас никому бы не принесла пользы. Девушки остались сидеть на краю деревянного настила, объединенные общей целью и заключившие временное соглашение.

***

Тем временем, далеко за пределами привычных миров и измерений, в пространстве, где само время потеряло свой смысл, парила маленькая девочка. На первый взгляд она казалась совершенно обычным, пусть и неестественно бледным ребенком в строгом черном платье с изящными кружевами. Однако первозданная пустота вокруг покорно расступалась перед ней, признавая в этой хрупкой фигуре Офис — Уробороса, могущественного Бога-Дракона Бесконечности.

Она медленно, словно призрак, дрейфовала сквозь причудливый, разорванный на куски мир. Вокруг, в условиях абсолютной невесомости, зависли гигантские осколки того, что когда-то было невероятно величественной реальностью. Парящие острова, вырванные с корнем из несуществующей тверди, медленно вращались в бирюзовой бездне. На этих колоссальных каменных глыбах покоились руины невообразимой, завораживающей дух архитектуры. Тонкие, устремленные в никуда шпили, выточенные из неизвестного материала, были переломлены пополам, подобно сухим веткам. Величественные арки, щедро украшенные сложными фресками, застыли в вечном падении, расколотые чудовищным пространственным катаклизмом.

Здесь царило полное запустение. Коллапс, уничтоживший это место, исказил саму ткань пространства, перекрутил гравитацию и оставил после себя лишь мертвое, застывшее... ничего.

Офис остановилась, плавно опустив крошечные босые ступни на гладкую поверхность обломанной мраморной колонны, сиротливо зависшей в пустоте. Драконица прикрыла свои бездонные черные глаза, внимательно прислушиваясь к фону этого расколотого мира. Обычно она искала лишь тишину, тот покой, которого была надолго лишена в Пространстве Измерений. И здесь действительно было тихо. Но это была неправильная тишина.

Ее сверхчувствительное восприятие улавливало глубокое остаточное эхо. Оно мелкой дрожью вибрировало в каждом парящем камне, в каждой пылинке мертвого мира. Здесь произошла битва. Столкновение сущностей таких колоссальных масштабов и столь разрушительной мощи, что даже Офис, живое воплощение бесконечности, инстинктивно понимала: окажись она здесь в тот самый момент, ей бы тоже пришлось проявить максимальную осторожность. Энергии, буквально разорвавшие это измерение на части, не принадлежали ни ангелам, ни дьяволам, ни даже известным ей высшим богам пантеонов. Это было нечто иное, запредельное, стирающее саму концепцию существования в пыль.

Девочка медленно открыла глаза и обвела безучастным взглядом застывшее кладбище островов. Аура былой бойни медленно растворялась в вакууме, но Офис не покидало странное, навязчивое чувство. Ее интуиция, непогрешимая на протяжении тысячелетий, подсказывала ей о наличии скрытого изъяна.

Она чуть наклонила голову вбок, вглядываясь в мерцающую вдалеке звездную пыль. Здесь было мертво. Здесь было безмятежно. Но словно чего-то не хватало. Чего-то критически важного, что должно было венчать этот мир или служить ключом к пониманию произошедшего здесь ужаса. Какого-то фундаментального стержня, который был либо аннигилирован без малейшего следа, либо... ушел.

— Пустота... — едва слышно прошептала Офис. Ее детский, безэмоциональный голос прозвучал неестественно гулко среди парящих руин.

Она не знала, кто именно сошелся в этой чудовищной схватке, и что именно исчезло из этого расколотого пополам измерения. Но ее бесконечный разум зацепился за эту загадку. Легким, едва заметным движением маленькая девочка в черном платье оттолкнулась от колонны и беззвучно полетела дальше вглубь разрушенной архитектуры, намереваясь найти хотя бы один уцелевший след истины среди этого безмолвного кладбища миров.

Глава 46. Хякки Яко

***

Прошло две недели. Настал день Хякки Яко.

На рассвете во внутреннем дворе поместья кицунэ царил небольшой хаос. Акаги непривычно ощущал себя в строгом мужском кимоно глубокого темного оттенка. Поверх кимоно на его плечи накинули плотное хаори с восстановленным древним гербом Они. Ясака стояла рядом. Она вновь облачилась в парадные одежды, но за прошедшие дни успела освоиться со своей новой ролью. Ее взгляд стал более уверенным и сосредоточенным. Ношико внимательно осмотрела их обоих, проверяя каждую деталь, и коротко кивнула.

—Выглядите достойно, — произнесла вдова. — Помните все, чему я вас учила. На Совете каждое слово имеет вес.

Акаги поправил жесткий воротник и перевел взгляд на лисицу.

— Мы направляемся на гору Курама, верно?

— Да, — ответила Ясака, раскрывая свой черный деревянный веер.

Чу Фэн и Грейфия подошли ближе. Копьеносец был в легкой походной одежде, а дьяволица сохранила свой строгий наряд. Они будут сопровождать новую главу кицунэ и возрожденного лидера Они в качестве доверенных лиц. К ним также добавилась дюжина охраны из кицунэ.

— Пора выдвигаться, — произнес Чу Фэн, закидывая свое оружие за спину.

Ясака глубоко вдохнула прохладный утренний воздух и первой направилась к выходу. Акаги зашагал следом, мерно чеканя шаг. Они покинули защищенную территорию поместья, оставляя позади мигнувший восстановленный барьер.

Гора Курама располагалась всего в семи километрах от главного квартала кицунэ. Отряд преодолел это расстояние быстро, двигаясь по скрытым лесным тропам. Вскоре перед ними возникли очертания величественного храма. Древние постройки были надежно укрыты от глаз простых людей духовными барьерами, искажающими пространство.

У широких деревянных ворот их уже ждали. На ступенях стояли хозяева храма в традиционных одеждах, а рядом с ними расположилась официальная делегация ёкаев. Это была фракция Тануки. Памятуя о стариках, приютивших его в заснеженном Эдзо, Акаги изначально испытывал к этой расе расположение. Вперед выступил крепко сбитый мужчина средних лет. В его глазах читался живой ум, а на лице играла приветливая улыбка. За его широкой спиной с любопытством выглядывал вихрастый мальчишка лет десяти.

— Приветствуем вас в Кураме, госпожа Ясака, — произнес мужчина, отвешивая уважительный поклон. — Примите наши глубочайшие соболезнования в связи с вашей утратой.

— Здравствуйте, господин Хиденари. А это ваш сын?

— Да, Бунта, — названный мальчик поклонился вслед за отцом.

Когда глава оборотней выпрямился, его взгляд упал на возвышающегося позади Ясаки рогатого гиганта. Улыбка на лице Хиденари мгновенно померкла. Тануки, стоящие за его спиной, напряглись. При виде массивных демонических рогов и ауры в них проснулся инстинктивный страх. Маленький Бунта испуганно пискнул и спрятался за отцовские одежды, вцепившись в ткань.

— Госпожа Ясака... — настороженно протянул Хиденари, бросая косые взгляды на стражу кицунэ. — Совет Сотни Демонов — священное место для правящих семей. Присутствие здесь посторонних, особенно из числа Они, выглядит крайне необычно.

Акаги решил ответить самостоятельно.

— Я нахожусь здесь на законных основаниях, Хиденари-доно. Мое имя Акаги. Согласно древним сводам правил Хякки Яко, клан Они никогда не был официально лишен своего места в Совете. По праву крови я являюсь его полноправным главой и требую признать мое право на участие в собрании.

В воздухе повисла напряженная пауза. Ёкаи переглянулись. Хиденари задумчиво прищурился, оценивая гиганта. Вступать в спор о законах прямо на пороге храма было не в его интересах.

— Вот как... — медленно произнес глава тануки, возвращая себе самообладание и коротко кивая. — Ваши слова звучат весомо, глава Акаги. Закон есть закон, и мы обязаны его чтить.

Он жестом пригласил прибывших внутрь комплекса. Делегация кицунэ прибыла первой из-за близкого соседства со священной горой. Они миновали внутренние дворы и вошли в просторный главный зал. Помещение было тщательно подготовлено фракцией Тануки к приему влиятельных особ. На полу лежали свежие татами, в медных чашах тлели легкие благовония, а вдоль стен располагались низкие лакированные столики. Отряд занял отведенные им места, приготовившись ждать остальных членов совета.

Слуги тануки торопливо организовали дополнительное место. В ряду идеально подготовленных лакированных столиков появился еще один, предназначенный специально для главы клана Они. На его поверхности кто-то наспех вывел старый герб рогатых демонов. Акаги занял предложенное место и, оглядев потертую древесину и неровный рисунок, коротко хмыкнул.

Заметив выражение лица гиганта, Хиденари подошел ближе и виновато склонил голову.

— Прошу прощения за этот неухоженный вид, Акаги-доно, — негромко произнес предводитель тануки. — Мы совершенно не ждали вашего появления. Столик пришлось в спешке доставать из старых хранилищ храма.

— Все в порядке, — спокойно ответил Акаги, устраиваясь поудобнее. — Главное, что место есть.

Спустя некоторое время двери главного зала вновь открылись, впуская новых гостей. На пороге появилась делегация клана некомат. Их вела высокая, красивая женщина с густыми черными волосами и плавной, хищной походкой. За ее спиной мерно покачивались кошачьи хвосты темного окраса. Следом за ней шел юноша — очевидно, ее сын, унаследовавший те же черты лица, но пока обладающий лишь одним хвостом. Переступив порог, женщина обвела взглядом присутствующих и резко остановилась. Ее глаза сузились, а хвост за спиной юноши нервно дернулся при виде огромной фигуры Они. Кошачьи ёкаи заметно напряглись, готовые в любой момент обнажить когти.

Хиденари тут же шагнул навстречу новоприбывшим. Он тихо, но уверенно заговорил с главой некомат, напоминая ей о сводах правил Хякки Яко и законном праве Акаги находиться в этом зале. Женщина выслушала предводителя тануки, медленно выдохнула и вернула лицу привычное самообладание. Она направилась к столам кицунэ и остановилась напротив Ясаки.

— Здравствуй, Ясака, — произнесла глава Некомат, обменявшись с молодой лисицей коротким кивком старых знакомых. Затем она перевела взгляд на рогатого демона и, выдержав вежливую паузу, добавила с легким напряжением в голосе: — Приветствую и вас, Акаги-доно.

Демон ровно кивнул в ответ на приветствие. Делегация кошачьих ёкаев прошла в свою часть зала и расположилась за отведенным столиком, бросая настороженные взгляды в сторону стола Они. Собрание постепенно наполнялось участниками.

Последующие делегации реагировали на присутствие Акаги примерно так же. В глазах прибывающих ёкаев читались шок, настороженность, а у некоторых — откровенная враждебность. Хиденари раз за разом успешно сглаживал углы, ссылаясь на законы Хякки Яко. В итоге все главы кланов, пусть и с заметным напряжением, смирились с ситуацией и занимали свои места.

Назначенное время начала собрания уже подошло, но места клана тэнгу оставались пустыми. Крылатые ёкаи явно опаздывали.

Внезапно тяжелые створки главных дверей резко распахнулись. В зал вошел целый боевой отряд. Их вел за собой высокий, закованный в доспехи тэнгу с густой жесткой бородой. Его взгляд мгновенно пробежался по рядам столиков и остановился на фигуре Акаги.

— Что здесь забыл Они? — с ходу бросил предводитель тэнгу, его голос гулом разнесся по помещению. Не дожидаясь ответа, он махнул рукой своим подчиненным. — Уберите лишнего.

Пятеро крылатых солдат мгновенно сорвались с места, направляясь к столу Акаги. Реакция последовала незамедлительно. Стоящие за спиной Акаги Чу Фэн и Грейфия синхронно шагнули вперед, заслоняя своего лидера. Копьеносец перехватил древко оружия, готовясь к ближнему бою. Ладони сереброволосой дьяволицы окутало плотное магическое свечение.

Вооруженное столкновение казалось неизбежным, когда в ситуацию вмешались остальные главы.

— Довольно! — громко произнесла предводительница некомат, поднимаясь со своего места.

— Оружие в ножнах! — поддержал ее Хиденари, встав на пути наступающих солдат. — Тэнгу-доно, умерьте свой пыл. Акаги находится здесь по праву крови и правилам Хякки Яко. Любое кровопролитие в этих стенах будет расценено как прямое оскорбление всех присутствующих семей.

Бородатый тэнгу мрачно оглядел поднявшихся лидеров. Оценив расстановку сил и настроение зала, он рыкнул и коротким жестом велел своим людям отступить. Солдаты неохотно вернулись к своему командиру. Чу Фэн опустил копье, Грейфия погасила магию и оба вернулись за спину Акаги. Атмосфера оставалась напряженной, но открытого конфликта удалось избежать. Делегация тэнгу прошла к своим местам. Как только бородатый предводитель тяжело опустился на татами, Совет Сотни Демонов был официально открыт.

Собрание началось с обсуждения насущных территориальных проблем. Слово взяли представители малых кланов и цукумогами, чьи поселения располагались на окраинах духовных земель. Они в один голос жаловались на участившиеся рейды экзорцистов. Патрули оммедзи становились всё агрессивнее, вынуждая слабых ёкаев просить о переносе своих домов глубже в защищенные территории.

Однако старшие семьи ответили категоричным отказом. Главы крупных фракций аргументировали свое решение нехваткой энергии лей-линий. Переселение сотен беженцев истощило бы духовные жилы, питающие их собственные защитные барьеры. Акаги слушал эти препирательства молча, скрестив руки на груди и терпеливо дожидаясь своего часа.

Вскоре очередь дошла до Ясаки. Юная глава кицунэ поднялась со своего места. Ее голос звучал звонко и твердо, когда она доложила Совету о масштабном нападении экзорцистов на главное святилище лисиц. Она официально объявила о гибели своего отца, Тэншина, и заявила о прямом нарушении мирного соглашения со стороны оммедзи.

Бородатый предводитель тэнгу громко хмыкнул, прерывая ее речь.

— Вы сами виноваты, — грубо бросил крылатый ёкай, смерив Ясаку пренебрежительным взглядом. — Вы укрыли у себя Они. Ваша семья первая нарушила договор с людьми.

Ясака нахмурилась, крепко сжав свой черный веер.

— Соглашение подразумевало лишь невмешательство ёкаев в войну экзорцистов против рода Они. Мы свои условия выполнили. За последние десятилетия Акаги не лишил жизни ни одного смертного. Оммедзи напали первыми, переступив черту.

Тэнгу презрительно скривился.

— Это пустая брехня. Все знают природу рогатых. Они — животные, не способные контролировать свою жажду крови. Это лишь вопрос времени, когда этот дикарь окончательно сойдет с ума и вырежет очередную человеческую деревню, навлекая гнев экзорцистов на весь Ниппон!

Он намеренно повышал голос, открыто провоцируя демона. Внутри Акаги начала стремительно закипать ярость. Его мышцы напряглись, а вокруг начала сгущаться энергия природы. Но вдруг он почувствовал на своем плече легкое прикосновение. Прохладная, успокаивающая ладонь Грейфии мгновенно остудила его гнев. Акаги глубоко вдохнул, возвращая себе полный контроль, и невозмутимо посмотрел на предводителя тэнгу.

— Я и мой названый брат, — гигант указал на стоящего позади Чу Фэна, — являемся учениками Сунь Укуна. Мы прибыли сюда, чтобы помочь ёкаям Ниппона.

При упоминании легендарного имени Великого Мудреца в просторном зале повисла звенящая тишина. Главы кланов потрясенно переглядывались, переваривая услышанное. Статус учеников столь могущественной сущности менял расстановку сил кардинально. Но бородатый тэнгу лишь упрямо скрестил руки на нагруднике доспеха.

— Нам не нужна ваша помощь, — упрямо отрезал он, игнорируя повисшее напряжение. — У нас всё в полном порядке.

В этот момент с дальнего конца зала раздался дрожащий, но полный отчаяния голос. Один из предводителей малых кланов, осмелев, вскочил на ноги.

— Это вам, Тэнгу-доно, помощь не нужна за вашими неприступными барьерами! — выкрикнул он, в отчаянии сжав кулаки. — А членов наших семей патрули оммедзи убивают регулярно!

Бородатый тэнгу резко повернулся. Его глаза гневно сверкнули, уставившись на представителя малого клана. Он уже поднял руку, намереваясь отдать приказ своим закованным в броню солдатам, когда в ситуацию вновь вмешался лидер тануки.

— Соджобо-доно, прошу вас, успокойтесь, — уважительно, но твердо произнес Хиденари. — Совет создан для диалога.

Предводитель тэнгу сжал поднятую руку в кулак и медленно опустил ее. Он бросил на осмелевшего ёкая давящий взгляд.

— С тобой мы разберемся позже, — угрожающе произнес Соджобо.

Представитель малого клана мгновенно побледнел, вжал голову в плечи и тихо опустился обратно на свое место. Акаги мрачно нахмурился, наблюдая за этим откровенным запугиванием. Соджобо обвел зал взглядом, после чего уверенно поднялся со своего татами. Доспехи на его плечах тихо звякнули.

— Я понимаю ваше недовольство, — его голос зазвучал громче, заполняя пространство храма. — Мы долгие годы находимся под гнетом экзорцистов. Мне так же тяжко смотреть, как гибнет наш народ.

Он экспрессивно взмахнул рукой в сторону дверей.

— Оммедзи загнали нас в резервации. Они навязали нам унизительные мирные договоры, работающие исключительно в их пользу. Стоит ёкаю сделать шаг за пределы скрытых барьеров, как его тут же выслеживают и уничтожают. Для людей мы стали тренировочными мишенями. Они патрулируют леса, убивают наших сородичей ради самоутверждения и устанавливают свои порядки на наших исконных землях. Мы вынуждены прятаться, делить остатки духовной энергии и бояться за жизни своих семей. Мы терпим это десятилетиями в надежде сохранить хотя бы жалкую иллюзию мира.

Соджобо оперся руками о край своего стола, подавшись вперед.

— Хватит прятаться и ждать, пока экзорцисты перебьют нас поодиночке. У нас есть выход, — жестко заявил предводитель тэнгу. — Нашему народу нужен единый лидер, способный объединить кланы. Нам нужен новый Нурарихён — верховный глава всей фракции ёкаев.

Слова Соджобо вызвали бурную реакцию. По главному залу прокатилась волна перешептываний, предводители кланов начали активно обсуждать услышанное. Пока вокруг нарастал шум, Грейфия слегка наклонилась к Акаги.

— Нурарихён — это, по сути, абсолютный монарх фракции ёкаев, — тихо пояснила дьяволица, чтобы ее голос не потерялся в общем гуле. — Правитель, чье слово является непререкаемым законом, причем титул передается по наследству. Последний Нурарихён погиб в войне с пантеоном китайской мифологии триста лет назад. С тех пор ёкаи оставались обезглавленными, управляясь исключительно Советом.

Соджобо поднял руку, призывая зал к тишине. Когда разговоры стихли, он продолжил:

— Я достоин принять этот титул. Клан тэнгу на сегодняшний день — самый многочисленный и процветающий среди всех. У нас есть сила, дисциплина и ресурсы. Если я поведу расу ёкаев за собой, нас ждет по-настоящему светлое будущее. Я уже нашел место, где наш народ сможет обосноваться в полной безопасности, вдали от людей и их оммедзи.

В этот момент вмешалась Ясака. Ее голос прозвучал резко и презрительно.

— Значит, твое «светлое будущее» заключается в том, чтобы стать собаками Преисподней? — звонко спросила молодая глава кицунэ. — Ты предлагаешь нам одни цепи поменять на другие?

Соджобо нахмурился.

— Мы будем равными партнерами, — жестко парировал предводитель тэнгу. — Свой собственный уголок в подземном мире мы заслужили потом и кровью.

Со своих мест тут же поднялись главы кланов хэби и инугами.

— Мы согласны с выдвижением Соджобо-доно, — прошипел лидер змеиных ёкаев, и глава собачьих духов согласно кивнул. — Он достоин титула Нурарихёна.

Предводительница некомат промолчала, в нерешительности переводя взгляд с тэнгу на представителей кицунэ. Ясака нахмурилась. Она посмотрела на Акаги, не до конца понимая, как переломить ситуацию в свою пользу. План, составленный ими, не включал того, что Тенгу выдвинутся на титул. В этот момент Грейфия, стоявшая за спиной демона, чуть наклонилась и быстро зашептала ему что-то на ухо.

Выслушав дьяволицу, Акаги уверенно поднялся со своего места. Его массивная фигура вновь привлекла внимание всего зала.

— Титул Нурарихёна может носить лишь сильнейший, — спокойно, но веско произнес он.

Соджобо презрительно скривился.

— Твоего мнения, дикарь, никто не спрашивал, — отрезал тэнгу.

Но Ясака мгновенно уловила суть происходящего и встала рядом с Акаги.

— Он прав, — твердо заявила лисица. — Если ты не способен доказать свои претензии силой, твоим словам грош цена.

Глава некомат, обдумав услышанное, коротко кивнула, склоняясь к этой логике. Традиции ёкаев всегда опирались на грубую силу. Раздраженный Соджобо обвел зал тяжелым взглядом.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Кто из присутствующих готов оспорить мой титул в бою?

Ясака чуть заметно улыбнулась.

— Такой человек найдется, — ответила она.

Акаги сделал шаг вперед, выходя в центр свободного пространства между столиками. Тэнгу гневно сверкнул глазами.

— Безродный они не имеет права выходить на битву за титул верховного правителя!

Акаги обвел невозмутимым взглядом притихший зал.

— Я представляю свой род и являюсь его главой, — ровным голосом ответил гигант. Затем он с ухмылкой обратился к остальным делегациям: — Есть ли в этом зале другой они, готовый оспорить мое право?

В храме повисла тишина. Других они тут не было, и это было очевидно каждому присутствующему.

— Получается, я — законный глава клана Они, — подытожил Акаги, снова посмотрев на Соджобо. — Посмеешь ли ты принять мой вызов?

Лицо предводителя тэнгу потемнело от гнева.

— Я принимаю твой вызов, — прорычал Соджобо, хватаясь за рукоять меча на поясе.

Глава 47. Дуэль

***

Поскольку на территории храма Курама не было специализированной арены для сражений, главы присутствующих кланов приняли совместное решение перенести поединок в ближайший лес. Объединив свои духовные силы, они возвели прочный барьер, надежно изолирующий участок чащи от внешнего мира и случайных разрушений.

Бойцы разошлись по разным краям очерченной зоны. Соджобо застыл на своей позиции, мрачно глядя на противника. Предводитель тэнгу хмурился, его ладонь жестко легла на рукоять меча в готовности обнажить оружие. Его слуги ходили рядом, то и дело нервно посматривая в противоположную сторону.

Акаги сохранял полное спокойствие. Рогатый демон позволил себе легкую улыбку, методично разминая суставы и разогревая мышцы перед схваткой. Чу Фэн находился прямо за границей барьера, держа в руках парадное хаори своего названого брата. К Акаги подошла Ясака. Лисица окинула взглядом импровизированную арену и остановилась рядом с демоном.

— Наш изначальный план нарушен, — произнесла глава кицунэ, — однако твое становление Нурарихёном тоже является неплохим выходом из ситуации.

Акаги замер, перестав разминать плечи, и с явным недоумением посмотрел на девушку.

— Подожди. Разве моя победа означает получение титула? Я собирался просто доказать его слабость и отклонить притязания на власть.

Грейфия, стоявшая чуть позади, тихо вздохнула и покачала головой.

— Законы ёкаев работают иначе, — пояснила дьяволица ровным тоном. — Если объявлена официальная битва за титул Нурарихёна, победитель забирает статус себе. Тот, кто выигрывает этот поединок, автоматически становится верховным владыкой. И никак иначе.

Акаги раздраженно выдохнул и потер шею, переваривая услышанное.

— Я не планировал становиться Нурарихёном, — прямо сказал он, глядя на своих спутниц. — Моей единственной целью было сбить с этого тэнгу спесь и поставить его на место, чтобы он не втягивал кланы в сомнительный союз с дьяволами.

Он перевел внимательный взгляд на лисицу и пожал плечами.

— Забирай титул себе. Ты правительница кицунэ, выросла в политике, у тебя править всей фракцией получится куда лучше.

Ясака на мгновение замерла от удивления, но затем строго нахмурилась.

— Это станет позором для нас обоих, Акаги, — резко ответила девушка. — Традиции ёкаев не терпят подобного отношения. Уважение строится на силе. Раз ты сам вышел в круг и публично бросил вызов за право называться Нурарихёном, то после победы ты и должен принять этот статус. Передать титул правителя другому лицу, словно ненужную вещь, просто невозможно. Если ты победишь, тебе придется вести нас за собой.

Акаги лишь тяжело вздохнул, осознав масштаб собственной ошибки. Отступать было поздно, а проигрывать он не собирался. Чу Фэн, всё это время молча стоявший у границы барьера, тихо усмехнулся. Копьеносец перекинул хаори демона через руку и с явным удовольствием посмотрел на своего названого брата.

— Надерите этому петуху зад, ваше величество, — произнес Чу Фэн, не скрывая иронии.

Акаги бросил на него мрачный взгляд, но ничего не ответил. Он коротко кивнул Ясаке и Грейфии, окончательно принимая свое положение, после чего развернулся и уверенным шагом направился в центр импровизированной арены, навстречу хмурому Соджобо. Предстоял бой.

Как только стороны подтвердили свою готовность, глава клана некомат плавно вышла в самый центр очерченного барьером участка. Она подняла руку с выпущенными когтями, внимательно посмотрела на обоих противников и резко опустила ладонь вниз. Дав отмашку, женщина тут же развернулась и, полагаясь на свою скорость, стремительно покинула пределы импровизированной арены.

Соджобо атаковал первым. Тэнгу сорвался с места, в несколько широких шагов преодолевая разделяющее их расстояние. Его меч с тихим шелестом покинул ножны. В следующее мгновение клинок вспыхнул тусклым свечением. Предводитель крылатых ёкаев активно использовал сендзюцу, вливая в оружие аспект металла. Сталь стала предельно прочной и смертельно острой, способной прорубить даже монолитный камень. Соджобо нанес быстрый рубящий удар по диагонали, целясь точно в шею противника.

Акаги остался стоять на месте. Он лишь плавно поднял левую руку навстречу клинку. За долю секунды до столкновения кожа демона на предплечье приобрела характерный стальной отлив. Раздался громкий, оглушительный лязг, от которого по тихому лесу пошло гулкое эхо. Острый меч отскочил от руки гиганта. Акаги применил точно такой же аспект металла, укрепляя собственные ткани для отражения атаки.

Тэнгу стиснул зубы. Он перехватил рукоять меча двумя руками и обрушил на врага целый град ударов. Соджобо двигался вокруг демона быстрыми рывками, демонстрируя отточенные десятилетиями техники клинка. Он наносил колющие выпады, пытался подрезать сухожилия на ногах, бил с разворота, метя в наиболее уязвимые точки на теле врага. Акаги сохранял спокойствие. Он парировал удары голыми руками, предплечьями и локтями. Металл непрерывно лязгал о металл, высекая снопы ярких искр, освещавших сумерки леса. Предводитель тэнгу раз за разом менял углы атаки и наращивал темп, надеясь пробить защиту гиганта, но все его усилия разбивались о глухую оборону. Акаги методично блокировал каждый выпад, иногда отвечая короткими, но мощными контрударами, заставляющими Соджобо уходить в глухую защиту и терять ритм боя.

Осознав тщетность попыток завершить бой на земле, предводитель тэнгу решил сменить тактику. Он сильно оттолкнулся от земли, распахнул свои широкие черные крылья и с громким шумом взмыл высоко в небо. Зависнув под самым куполом магического барьера, Соджобо обратился к своим врожденным способностям. Акаги узнал о них от Грейфии — управление ветром. Воздух вокруг него пришел в движение, закручиваясь в ревущие потоки.

Тэнгу сделал широкий взмах мечом. С лезвия сорвались огромные серпы сжатого ветра. Они с гулом устремились вниз, по пути легко срезая толстые ветви вековых деревьев, словно тонкие травинки. Акаги попытался уйти с линии атаки, используя скорость ног. Он сделал резкий рывок в сторону, уходя вправо, но радиус поражения ветряных лезвий оказался слишком широк. Использовать скачок бездны на столь раннем этапе поединка он не хотел, предпочитая приберечь этот пространственный навык для более критического момента.

Прозрачные серпы настигли демона. Одно из лезвий с силой ударило по касательной в широкое плечо, другое прошло по бедрам. Ткань парадного кимоно разлетелась в клочья, мгновенно пропитываясь кровью. На теле Акаги открылись глубокие, рваные раны. Гигант остановился, тяжело ступив на землю из-за поврежденных мышц на ногах. Соджобо победно усмехнулся, глядя на противника сверху вниз. Однако его мимолетный триумф оборвался. Прямо на глазах тэнгу плоть демона пришла в движение. Разорванные мышцы, сосуды и кожа начали стремительно срастаться. Кровотечение прекратилось мгновенно. Спустя секунду от повреждений не осталось никаких следов, кроме безнадежно испорченной одежды.

В правой руке Акаги материализовалось его оружие. Канабо плотно легло в широкую ладонь. Демон пропустил через шипастую дубину свою энергию, и оружие тут же охватило яркое бирюзовое пламя. Температура воздуха на арене резко повысилась, заставляя искажаться пространство над землей. Акаги перехватил канабо, сделал широкий замах и с силой ударил снизу вверх. С навершия сорвалась огромная огненная волна. Ревущее бирюзовое пламя устремилось в небо, выжигая кислород на своем пути и оставляя за собой шлейф пепла.

Соджобо пришлось бросить все силы на уклонение. Он сложил правое крыло и резко спикировал в сторону. Огненная волна прошла в опасной близости от него, обдав невыносимым жаром броню и опалив несколько черных перьев на краю крыла. Тэнгу тяжело выдохнул, стабилизируя полет в другой части арены. Он мрачно посмотрел на полностью невредимого противника внизу.

— Проклятые они, — прошипел он сквозь зубы. Конечно, как же без их проклятой регенерации?

Акаги решил не давать противнику времени на передышку. Он поглотил энергию огня и прямо в свои мышцы. Тело гиганта окуталось тепловым маревом, и он сорвался с места. Мощные ноги вминали землю, сокращая дистанцию за долю секунды. Канабо со свистом рассекло воздух, целясь в грудь крылатого ёкая.

Соджобо стиснул зубы. Он также пустил силу огня по своим каналам, резко ускоряя реакцию и движения. Его клинок встретил шипастую дубину. Раздался резкий скрежет. Тэнгу успевал блокировать выпады, парируя атаки и уходя с линии удара. Бойцы закружились в стремительном танце, где бирюзовое пламя сталкивалось с холодным блеском металла. Однако с каждой секундой Соджобо становилось всё труднее. Природная мощь Они давила его. Каждое новое столкновение оружия отдавалось тупой болью в суставах крылатого ёкая. После очередного тяжелого удара канабо руки Соджобо предательски дрогнули, а пальцы с трудом удержали рукоять меча. Предводитель тэнгу отчетливо осознал: в ближнем бою физическая сила демона его просто сомнет.

Оттолкнувшись от земли, он вновь взмыл высоко в воздух, разрывая дистанцию. Зависнув под самым куполом барьера, Соджобо начал быстро концентрировать магию. Воздух вокруг него пришел в бешеное движение, формируя стремительно разрастающуюся воронку. Тэнгу готовил настоящий ураган, намереваясь раздавить противника давлением стихии.

Тем временем за пределами арены Ясака нервно сжимала свой веер. Она внимательно следила за каждым движением в небе и на земле, переживая за исход поединка. Стоящие рядом Чу Фэн и Грейфия оставались абсолютно невозмутимыми. Копьеносец лениво опирался на древко своего оружия, откровенно скучая.

К их группе неслышно подошла глава некомат, сопровождаемая сыном. Женщина перевела взгляд с напряженной лисицы на расслабленных спутников демона.

— Ваше спокойствие поражает, — заметила она, прищурив кошачьи глаза. — Как вы можете быть так уверены?

— Эта битва для него — лишь легкая разминка, — хмыкнул Чу Фэн. Грейфия коротко кивнула, подтверждая его слова. Глава некомат перевела внимательный взгляд на сереброволосую дьяволицу.

— А что среди союзников кицунэ забыли дьяволы? — в голосе женщины зазвучало явное подозрение.

— На данный момент я не выступаю на стороне библейской фракции, — ровно ответила Грейфия, не отрывая взгляда от арены. — Я нахожусь здесь исключительно для того, чтобы помочь Акаги.

— «На данный момент»... — эхом повторила некомата, сразу уцепившись за формулировку.

Чу Фэн нахмурился и слегка выпрямился, перехватывая копье.

— Я, к слову, тоже не принадлежу к расе ёкаев.

Женщина пренебрежительно отмахнулась.

— Ученик Великого Мудреца точно не является нашим врагом. Это совершенно другой разговор.

— В моих личных интересах сохранить стабильность и здесь, и в Преисподней, — спокойно продолжила Грейфия, игнорируя колкий тон собеседницы.

Ясака повернулась к главе кошачьего клана. Взгляд молодой правительницы был твердым.

— Я доверяю Грейфии, — произнесла лисица. — И самое главное — я доверяю Акаги.

Ураган, созданный Соджобо, превратил огороженный участок леса в зону сплошного разрушения. Деревья вырывало с корнем, почва покрылась глубокими рытвинами, а воздух наполнился гулом тысяч спрессованных потоков. Акаги пробивался прямо сквозь эту бурю. Ветряные серпы безжалостно рассекали его тело. Кровь заливала грудь, плечи и лицо, смешиваясь с поднятой пылью, однако плоть демона тут же сшивалась заново. Игнорируя боль и непрерывно появляющиеся раны, гигант упрямо шел вперед, нанося методичные удары пылающим канабо.

Соджобо маневрировал среди хаоса, нырял под тяжелые замахи шипастой дубины и отвечал жестокими контрвыпадами. Наблюдая за противником, Акаги поймал себя на мысли, что начинает уважать этого тэнгу. Его выучка была отличной, а стойкость и готовность биться до конца заставили они признать силу главы крылатых.

Очередной рывок позволил демону сократить дистанцию до минимума. Акаги вложил в удар вес своего тела и мощь огненной энергии. Канабо с резким звуком врезалось в подставленный клинок. Металл не выдержал напряжения. Меч Соджобо разлетелся на куски, ломаясь от удара Они. Отдача отбросила предводителя тэнгу на несколько метров назад. Он приземлился на ноги, оставив ботинками борозду во взрытой земле. Соджобо тяжело выдохнул, посмотрел на сломанную рукоять и отбросил ее в сторону.

Крылатый ёкай быстро сложил пальцы в серию ручных печатей. Сложная татуировка на его предплечье засветилась, и прямо из вязи чернильных символов в его ладонь лег новый меч. Клинок излучал древнюю ауру, заставляя воздух дрожать. Акаги сразу же ощутил невероятную силу этого оружия. Что-то отдаленное он чувствовал от Истинного Лонгина Чу Фэна.

— Это Кусанаги-но-Цуруги, — произнес Соджобо, сжимая рукоять главной реликвии клана тэнгу. — Для проклятого Они большая честь умереть от лезвия этого меча.

Он поднял оружие над головой. Ревущий ветер взвыл с возросшей силой, образуя сплошной вихрь. Пространство арены заполнилось потоком режущего воздуха, и фигура Акаги мгновенно утонула в плотной массе лезвий.

Вихрь режущего воздуха постепенно рассеялся. Соджобо тяжело дышал, крепко сжимая рукоять легендарного клинка. В центре развороченной арены, среди поваленных деревьев, лежала буквально изрубленная на куски фигура демона. Тэнгу опустил меч. Он был уверен, что бой окончен, ведь выжить после попадания Кусанаги невозможно. Соджобо уже поднял свободную руку, собираясь отдать приказ снять защитный барьер, как вдруг окровавленные останки вспыхнули ярким бирюзовым светом.

Прямо на глазах изумленного предводителя крылатых ёкаев плоть начала стягиваться. Рассеченные мышцы, кости и связки соединялись, возвращая телу гиганта изначальную форму. Соджобо не собирался позволять врагу восстановиться. Он резко взмахнул Кусанаги-но-Цуруги, сорвав с клинка тысячи новых воздушных лезвий. Шквал режущего ветра устремился прямо в эпицентр бирюзового свечения.

Однако атака разрезала лишь пустую землю. Пространство с глухим хлопком исказилось. Акаги задействовал Скачок Бездны, телепортировавшись на десяток метров в сторону от направления удара. Спустя секунду бирюзовое сияние угасло. Регенерация полностью завершилась. Перед Соджобо вновь стоял целый, но заметно помрачневший Акаги. Демон размял восстановленную шею и бросил тяжелый взгляд на клинок в руках тэнгу.

— Давно я не получал таких ран, — ровным голосом произнес гигант.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как Соджобо резко дернулся в сторону, повинуясь исключительно боевым инстинктам. В миллиметре от его уха со свистом пронеслось пылающее канабо. Акаги задействовал скачок, оказавшись прямо у него за спиной.

Промахнувшись, демон тут же исчез снова, растворившись в разломе, и появился уже в другой точке. Его руки и массивное оружие мгновенно налились плотной, тяжелой энергией земли. Акаги обрушил на противника мощнейший удар. Тэнгу успел поднять Кусанаги-но-Цуруги для блока, но колоссальная физическая сила просто впечатала его в почву.

Соджобо убрал блок и сразу же перекатился в сторону. Через мгновение место, где он только что находился, взорвалось от повторного попадания канабо. В воздух взлетели тонны грунта и каменного крошева. Акаги сделал еще один широкий замах, пытаясь достать уходящего от атак предводителя тэнгу. Демон наступал, стремительно круша ландшафт и превращая остатки леса в изрытую воронками пустошь.

За пределами защитного барьера глава некомат напряженно следила за поединком. Она свела брови, пытаясь анализировать происходящее.

— Что это за бирюзовое пламя и странная сила? — негромко произнесла женщина. — Регенерация они всегда была на слуху, но восстановиться после такого урона за секунды... К тому же эти разрывы пространства. Подобное совершенно не похоже на известные нам способности краснорогих.

Ясака внимательно смотрела на поле боя.

— Я и сама не понимаю, что это за сила, — честно ответила лисица.

Грейфия и Чу Фэн промолчали. Они проигнорировали вопросы, продолжая невозмутимо наблюдать за разгорающейся с новой силой битвой.

Акаги взвинтил темп до предела. Он не давал предводителю тэнгу ни секунды на передышку. Гигант непрерывно совершал пространственные скачки, исчезая и мгновенно появляясь с разных сторон. Канабо, объятое бирюзовым пламенем, обрушивалось на Соджобо под немыслимыми углами.

Тэнгу сопротивлялся отчаянно. Он орудовал Кусанаги на пределе своих возможностей, парируя тяжелые удары, которые грозили переломать ему все кости. Соджобо пытался использовать магию ветра, чтобы создать дистанцию, но Акаги пробивал потоки воздуха грубой силой, укрепленной энергией земли. Легендарный клинок в руках тэнгу звенел, принимая на себя чудовищный урон, но даже его мощь не могла компенсировать подавляющее физическое превосходство демона.

Соджобо задыхался, его движения становились всё более дергаными. Очередной удар он попытался заблокировать, но Акаги финтом ушел в сторону, тут же совершив короткий скачок. Гигант появился прямо в воздухе над противником. Канабо с свистом обрушилось вниз. Тэнгу не успел подставить меч. Удар пришелся точно в плечо. Соджобо с хрустом рухнул на колени, а затем Акаги нанес еще один, горизонтальный взмах. Шипастая дубина впечатала предводителя крылатых в истерзанную землю.

Оставшиеся за барьером солдаты тэнгу в ужасе закричали, наблюдая за падением своего лидера. Акаги занес оружие для добивающего удара. Канабо с силой опустилось на грудь Соджобо. Прочный доспех разлетелся на куски, не выдержав напора. Грудная клетка тэнгу с хрустом прогнулась внутрь.

Соджобо тяжело, с бульканьем захрипел, выплевывая кровь.

— Это... был отличный бой, — прохрипел предводитель тэнгу, глядя на нависающего над ним гиганта. Он попытался приподнять голову. — Но я не стану извиняться... за то, что мы сделали с вашим родом... У нас просто не было другого выбора... Боги синто мертвы... А библейская фракция угрожала вырезать нас всех под корень...

Акаги мрачно посмотрел на поверженного врага.

— Это не оправдание предательству, — холодно отрезал рогатый демон, крепче перехватывая рукоять своего оружия.

Он вновь занес канабо, намереваясь поставить окончательную точку в этом поединке. Но в тот момент, когда дубина уже устремилась вниз, пространство между ними исказилось. Громкий лязг металла огласил арену. Удар Акаги был заблокирован огромным двуручным мечом, лезвие которого пылало темным огнем.

Между Акаги и умирающим Соджобо возникла высокая фигура. Это был демон, облаченный в изящные, но явно функциональные доспехи из темного металла, с выгравированными на нем неизвестными для Акаги рунами. Его аура подавляла обычных ёкаев даже за пределами барьера, выдавая существо высшего порядка.

— Мое имя Дамайдос Зерейкел Асмодей, — произнес новоприбывший, легко удерживая пылающий меч и глядя прямо в глаза Акаги. — И я не могу позволить тебе убить его.

Глава 48. Угрозы Преисподней

***

— А ты еще кто такой? — холодно спросил Акаги, не ослабляя давления на рукоять своего оружия.

— Акаги, отступи! — раздался из-за барьера голос Грейфии. — Это один из Владык Демонов Преисподней.

Чу Фэн мгновенно подобрался. Его копье блеснуло, и он уже подался вперед, намереваясь рвануть на арену на помощь брату. Но Акаги, не оборачиваясь, коротко поднял свободную руку, жестом приказывая ему остановиться. Копьеносец замер у самой границы барьера, хмуро следя за развитием событий. Акаги вновь перевел тяжелый взгляд на демона в темных доспехах.

— Я победил в честном поединке, — произнес гигант. — Теперь я — Нурарихён. Царь этой земли. И никто на этой земле не смеет мне указывать.

Лицо Асмодея потемнело. Он высвободил свою давящую ауру, обрушивая на арену всю тяжесть своей силы. Однако Акаги тут же ответил встречным выбросом собственной энергии. Потоки их сил столкнулись вплотную. Пространство между бойцами пошло видимой рябью и начало искажаться от напряжения. Лежащий в истерзанной земле Соджобо с трудом приоткрыл глаза. Ощутив истинный масштаб энергии, исходящей от Они, предводитель тэнгу слабо усмехнулся разбитыми губами. Только сейчас он понял, что все это время дрался против сдерживающегося противника.

— Асмодей-доно… не вмешивайтесь… — прохрипел Соджобо, откашливая кровь. — Я

проиграл…

Владыка Демонов коротко хмыкнул, бросив на поверженного крылатого презрительный взгляд сверху вниз.

— Я не собирался спрашивать у жалкого неудачника, что мне делать, — холодно отрезал Асмодей. — У тебя было все: полная поддержка четырех Владык, ресурсы и наше покровительство. Но ты так и не смог объединить ёкаев под своим началом. Какая бездарность.

Асмодей перевел холодный взгляд с поверженного тэнгу на рогатого гиганта. Огонь на лезвии его двуручного меча вспыхнул темным огнём.

— А теперь слушай меня внимательно, новый «царь» ёкаев, — надменно произнес Владыка Демонов, выделяя каждое слово. — Ты прямо сейчас преклонишь передо мной коленями и направишь все кланы ёкаев в Преисподнюю. Если откажешься — всю вашу жалкую расу ждет уничтожение.

Слова Асмодея эхом разнеслись по истерзанному лесу и легко преодолели защитный барьер. Стоящие снаружи главы кланов заметно напряглись. В глазах лидера инугами и змеиного предводителя застыл откровенный ужас, даже гордая предводительница некомат вздрогнула, поддавшись инстинктивному страху перед подавляющей мощью высшего дьявола. Ниппонские ёкаи слишком долго прятались от конфликтов, и прямая угроза от правителя Преисподней парализовала их волю.

Акаги выслушал ультиматум в полном молчании. Он несколько секунд смотрел прямо в лицо Асмодею, оценивая его уверенность, после чего тишину разрытого поля боя разорвал низкий, рокочущий смех гиганта.

—…ха-ха-ха, и это всё? — Акаги закинул канабо на плечо. — Жалкая угроза от того, кто даже у себя дома порядок навести не способен. Вы, так называемые «владыки», сначала со своей гражданской войной и бунтующими кланами разберитесь.

Лицо Асмодея исказилось от гнева. Упоминание внутренних проблем Преисподней ударило точно в цель. Темное пламя вокруг его фигуры взметнулось вверх.

— Ты еще пожалеешь об этих словах, Они, — прорычал Асмодей, сжимая рукоять клинка с такой силой, что металл жалобно скрипнул.

Оружие пришло в движение настолько стремительно, что наблюдавшие за барьером ёкаи увидели лишь размытые тени. Пылающее канабо и двуручный клинок столкнулись с оглушительным грохотом. В разные стороны ударила ударная волна, сносящая остатки истерзанной земли.

Через секунду оба противника разорвали дистанцию. Акаги использовал скачок, появившись в десятке метров позади своей первоначальной позиции. Асмодей переместился с помощью боевой телепортации, вспыхнув багровым свечением. Оба бойца замерли, настороженно оценивая силы друг друга.

Акаги опустил оружие на землю, резко выпрямился и обвел взглядом присутствующих за пределами арены. Его голос громовым раскатом разнёсся по округе:

— Признаёте ли вы меня Нурарихёном?

Вместе со словами из демона хлынула накопленная энергия природы и огня. Мощное давление обрушилось на магический купол, заставляя его жалобно трещать. По силовому полю побежали глубокие трещины. Главы кланов за пределами барьера побледнели от напряжения и начали спешно вливать последние запасы духовной силы в печать, с трудом удерживая колоссальную энергию Они от прорыва наружу.

Первой голос подала Ясака. Она сделала шаг вперед, сжав свой веер, и твердо произнесла:

— Клан кицунэ признаёт тебя Нурарихёном!

Сразу за ней голову склонила предводительница кошачьих ёкаев:

— Клан некомата признаёт своего владыку.

Главы хэби, инугами и представители малых кланов, оказавшись под давлением сразу двух высших сущностей и осознав неизбежность происходящего, один за другим начали выкрикивать слова признания и верности новому правителю. Когда голоса снаружи стихли, с развороченной земли раздался слабый, хриплый шепот лежащего в крови предводителя тэнгу:

— Клан тэнгу… признаёт тебя…

Асмодей резко повернул голову к поверженному союзнику. Его глаза вспыхнули откровенным бешенством от подобного предательства.

— Жалкий мусор, — прошипел Владыка Демонов.

Лезвие его клинка сверкнуло. Темная волна пламени сорвалась с оружия и ударила прямо в беззащитного Соджобо, мгновенно сжигая и разрезая его тело. Оставшиеся за барьером солдаты тэнгу издали отчаянный, полный боли крик, видя гибель своего лидера. В эту же секунду Акаги задействовал скачок. Пространство за спиной Асмодея лопнуло, и гигант обрушил канабо сверху вниз, намереваясь размозжить голову убийце.

Однако Владыка Демонов ждал этой атаки. Он не стал оборачиваться, а просто завел двуручный меч за спину, блокируя удар. Сталь жалобно заскрипела под напором Они. Асмодей холодно усмехнулся через плечо:

— Думаешь, ты единственный, кто владеет телепортацией?

Вспышка охватила фигуру дьявола, и он мгновенно исчез, переместившись на пятьдесят метров назад. Не теряя ни доли секунды, Асмодей вытянул свободную руку вперед. Перед его открытой ладонью развернулась багровая печать. Сжатый шар концентрированного темного пламени сорвался с символов и полетел вперед со скоростью, значительно превышающей полет пули. Акаги едва успел отреагировать. Он резко выставил канабо перед грудью, принимая разрушительный удар магического снаряда прямо на широкую часть оружия.

Взрыв темного пламени отбросил Акаги назад, заставив его пропахать ботинками глубокую борозду во взрытой земле. Не успел дым рассеяться, как Асмодей уже сократил дистанцию. Дьявол двигался с пугающей скоростью — намного быстрее чем глава тенгу. Его двуручный клинок, обернутый огнем, обрушился на демона непрерывным градом ударов, словно это был маленький кинжал, а не тяжелое оружие.

Это был первый раз, когда Акаги столкнулся в бою с противником такого калибра. С первых же секунд столкновения стало ясно: Асмодей — не кабинетный аристократ, почивающий на лаврах своего титула. Перед ним стоял безжалостный воин, прошедший через мясорубку Великой Войны и сотни лет непрерывных сражений. Каждое движение Владыки Демонов было выверено до миллиметра. Он грамотно использовал преимущество в длине клинка, менял траектории атак в последний момент и не оставлял слепых зон в своей обороне. Канабо непрерывно лязгал, встречаясь с пылающей сталью, однако многовековой опыт дьявола начал постепенно брать верх.

Асмодей стал теснить гиганта по всей территории разрушенного леса. Клинок Владыки раз за разом пробивал защиту Акаги. На груди, плечах и бедрах Они стали появляться глубокие резаные раны. Природная энергия пыталась затянуть повреждения, но темное пламя дьявола въедалось в плоть, прижигая края ран и блокируя исцеление. Кровь непрерывно текла из порезов, окрашивая остатки парадного кимоно в багровый цвет.

Асмодей сделал резкий выпад, оставив еще одну рану на плече Акаги, после чего отскочил назад, готовя новую магическую печать.

— В свое время я лично погубил немало твоих рогатых сородичей, — холодно произнес Владыка Демонов, глядя на кровоточащего противника. — Вы все совершаете одну и ту же ошибку. Слишком сильно надеетесь на свою врожденную живучесть. Мое пламя выжигает саму суть жизни, превращая вашу регенерацию в бесполезный мусор.

Он рассчитывал, что напоминание о гибели сородичей спровоцирует Акаги на безрассудную атаку. Однако гигант лишь спокойно выдохнул, пропуская мимо ушей дешевую провокацию.

— Какой идиот расписывает свою силу перед врагом, — сказал Акаги.

В следующее мгновение тело они охватило бирюзовое сияние. Прикоснувшись к поврежденным тканям, бирюзовый свет стал буквально пожирать въевшееся темное пламя. Глубокие порезы на теле гиганта затянулись прямо на глазах, не оставив после себя даже шрамов. Спустя пару секунд Акаги стоял перед врагом в своей пиковой форме, полностью исцелившись от всех нанесенных ран.

Асмодей мрачно нахмурился.

— Я никогда не видел подобной силы у рода Они, — процедил Владыка Демонов, пытаясь оценить природу незнакомого бирюзового свечения.

Акаги перехватил рукоять канабо обеими руками и наставил шипастый конец дубины на дьявола.

— Тогда смотри внимательно и насмотрись вдоволь, — ровным голосом ответил Нурарихён. — Перед собственной смертью.

Двуручный меч Владыки Демонов рассекал воздух с бешеной скоростью, превращаясь в сплошную стену смертоносной стали. Асмодей давил с невероятным напором, не давая Акаги ни секунды на передышку. Даже несмотря на постоянную работу бирюзового пламени, гигант продолжал получать новые раны быстрее, чем успевали срастаться мышцы. Темный огонь и тысячелетний опыт ведения боя сказывались на каждом шаге — Асмодей методично загонял рогатого демона в глухую оборону.

За границей трещащего по швам барьера Чу Фэн крепче сжал древко копья.

— Может, нам вмешаться? — напряженно бросил копьеносец, обращаясь к Грейфии.

— Нет. Это личный бой Акаги и, в первую очередь, испытание его сил, — твердо ответила сереброволосая дьяволица, не отрывая взгляда от арены. — К тому же, Асмодей — не самый сильный из четверки Владык.

В этот момент на поле боя раздался резкий хруст. Очередной тяжелый удар двуручного клинка пришелся точно в середину шипастой дубины. По массивному металлу канабо, выдерживавшему до этого любые нагрузки, поползла глубокая трещина. Акаги на мгновение застыл, пораженный тем, что его оружие может быть сломано.

Асмодей мгновенно воспользовался этой секундной заминкой. Его фигура размылась багровым вспышкой и материализовалась прямо за спиной гиганта. Горизонтальный взмах клинка с чавкающим звуком прошел сквозь тело Они, безжалостно перерубая Акаги надвое в области талии. Ясака испуганно вскрикнула, прижав ладонь ко рту. В рядах остальных ёкаев пробежала волна ужаса: их только что признанный правитель оказался рассечен пополам.

Однако праздновать победу было рано. Не успела верхняя половина тела гиганта коснуться земли, как из разорванных тканей вырвался мощный поток бирюзового света. Волокна мышц и кости притянулись друг к другу, сращиваясь обратно за доли секунды. Акаги, моментально восстановив опору, резко взмахнул полуразрушенным канабо с разворота, заставляя Асмодея спешно отскочить назад от опасного удара.

Не давая врагу закрепиться, Акаги со всей дури впечатал ногу в почву, пропуская вглубь энергию земли. По истерзанному лесу прошла мощная ударная волна. Под ногами Владыки Демонов разверзся разлом, вынуждая дьявола телепортироваться еще дальше, на безопасное расстояние.

Асмодей изящно приземлился на краю воронки. Он опустил меч, глядя на тяжело дышащего противника с пренебрежением. Его уверенность в собственной победе была абсолютной.

— Сколько же пустой бравады для обычного дикаря, — насмешливо бросил Владыка. — Какой из тебя Нурарихён? Ты лишь очередное животное, пусть и обладающее странной живучестью. Твое оружие сломано, а техники примитивны. Конец очевиден.

Акаги молча смотрел на него. Его глаза, обычно имевшие насыщенный бирюзовый отклик, вдруг вспыхнули еще ярче. Расколотое канабо в его руках неожиданно начало пульсировать. Трещина на металле стремительно затянулась, а отломанные шипы стали отрастать заново. Но теперь это было другое железо. Новые шипы и укрепленный корпус дубины состояли из странного перламутрового металла, который словно жил собственной жизнью — он то растворялся в пространстве, то появлялся вновь, всем своим видом намекая, что для этого мира он — нечто потустороннее.

В сознании Акаги четко, словно удар колокола, всплыло единственное слово.

«Инкарнон».

Очередная вспышка пространственных техник — оба бойца одновременно растворились в воздухе, оставив после себя лишь пустоту. Спустя долю секунды они материализовались в самом центре развороченной арены. Пылающий двуручник и преображенное канабо столкнулись в лобовом ударе.

Но на этот раз привычного звона не последовало. В момент контакта из перламутрового корпуса канабо вырвалась ударная волна. Искаженное пространство ударило во все стороны, снося остатки истерзанного леса и заставляя Асмодея с хрустом провалиться ботинками в глубокую почву.

Акаги мгновенно почувствовал изменения. Перламутровый металл словно резонировал с его телом, вливая в мышцы новый поток энергии. Движения гиганта стали ощутимо быстрее, резче и ловчее. Прибавка была небольшой, но именно этой скорости ему недоставало, чтобы полностью нивелировать опыт и превосходство дьявола.

Асмодей широко распахнул глаза от удивления, почувствовав, как чудовищное давление едва не выбивает рукоять меча из его пальцев. Владыка попытался разорвать дистанцию и уйти в сторону, но Акаги уже не отпускал инициативу. Они ринулся вперед, превратившись в бирюзовый вихрь. Преображенное канабо оставляло в воздухе мерцающие шлейфы, обрушивая на дьявола непрерывный шквал ударов. Теперь бой шел на равных. Асмодей парировал выпады на пределе своей реакции: багровое пламя сталкивалось с бирюзовой энергией, вызывая разрывы в пространстве. Владыка Демонов попытался подловить открывшегося гиганта коротким выпадом в грудь, но Акаги молниеносно сместил корпус. Двуручник лишь вскользь задел его плечо, а в ответ канабо снизу вверх врезалось в открытый бок дьявола.

Темный доспех Асмодея, выдерживавший до этого любые нагрузки, жалобно треснул и прогнулся. Владыка глухо рыкнул от боли, когда шипы из странного металла разорвали металл и впились в его плоть. Отлетая назад, он успел запустить в противника сгусток темного огня, но Акаги просто рассек багровый шар своим оружием прямо в воздухе.

Асмодей приземлился на ноги, пропахав ботинками землю, и тяжело задышал. Из глубокой трещины на его боку медленно сочилась темная кровь дьявола высшего порядка. Владыка с непониманием и нарастающей яростью уставился на рогатого гиганта, осознавая, что дикарь, которого он собирался прикончить пару минут назад, начал брать над ним верх.

Владыка Демонов сжал зубы от острой боли в раненый бок и резко вскинул свободную руку в небо. Над истерзанной ареной развернулась огромная багровая печать, излучающая магическую ауру Преисподней. Спустя мгновение из портала один за другим вывалился десяток солдат в броне. Это были отборные гвардейцы Асмодея.

— Убейте его! Навалитесь все вместе! — прорычал Владыка, отступая на шаг назад, чтобы перевести дух.

Элитные солдаты тут же обнажили клинки и ринулись на Акаги. Однако преодолеть даже половину пути они не успели. Пространство перед строем дьяволов исказилось, и путь им преградил Чу Фэн. Копьеносец усмехнулся, крутанув древко своего оружия, и обрушил на передовой отряд мощный шквал ударов, буквально сметая первых трех бойцов.

Рядом с ним из магической вспышки появилась Грейфия. Сереброволосая дьяволица взмахнула рукой, и волна холода заморозила ноги оставшихся солдат, намертво приковывая их к земле. Поле боя разделилось. Акаги проигнорировал появление подкрепления, полностью доверив тыл своим спутникам. Он материализовался в шаге от Асмодея, обрушивая канабо прямо на голову Владыки. Дьяволу пришлось вложить все оставшиеся силы, чтобы принять этот тяжелый удар на блок. Сталь двуручного меча жалобно зазвенела.

В этот момент взгляд Асмодея метнулся в сторону, где Грейфия методично уничтожала его гвардейцев. В глазах Владыки вспыхнуло узнавание, которое тут же сменилось бешеной яростью.

— Грейфия Люцифуг! Ты — предательница! — прорычал Асмодей, с трудом удерживая напор рогатого гиганта. — Как только я вернусь в Преисподнюю, я отдам приказ! Весь твой жалкий род будет вырезан под корень в тот же день! Ни один Люцифуг не останется в живых!

Грейфия спокойно обернулась, отправляя очередного солдата в ледяную глыбу. Ее голос звучал ровно и холодно, без единой нотки страха:

— Время старых владык безвозвратно ушло, Асмодей. И больше нет никакой Грейфии Люцифуг. Есть только Грейфия.

Отвлеченный гневом на предательницу, Асмодей на долю секунды потерял концентрацию. Этого хватило. Акаги резко изменил угол давления, продавил блок двуручника и нанес молниеносный диагональный удар. Шипы из перламутрового металла вскрыли броню на бедре Владыки, оставив глубокую, кровоточащую рану. Асмодей зашипел от адской боли и попытался ответить секущим выпадом в ответ. Лезвие его клинка распороло грудь гиганта от плеча до пояса.

Однако в то время как плоть Акаги озарилась бирюзовым свечением и страшный разрез на его груди полностью затянулся всего за секунду, Владыка Демонов пошатнулся. Темная кровь непрерывно текла из его изувеченного бока и рассеченного бедра. Подобной абсолютной регенерацией Асмодей не обладал, и с каждой секундой этого изнурительного боя его силы стремительно таяли.

Рядом с тяжело дышащим Асмодеем вспыхнула новая багровая печать, и из магического света шагнула высокая фигура. Это был дьявол, внешне поразительно похожий на Владыку — с теми же резкими чертами лица и надменным взглядом, но заметно моложе.

Оценив плачевное состояние Дамайдоса, изувеченные доспехи и текущую по ногам кровь, прибывший дьявол исказился в лице от гнева. Без лишних слов он выкинул обе руки вперед. Пространство вокруг Акаги мгновенно заполнилось десятками магических кругов, из которых на рогатого гиганта обрушился непрерывный ливень концентрированных сгустков темного пламени и разрушительных молний.

Акаги пришлось уйти в глухую оборону, вращая преображенное канабо перед собой, чтобы рассеивать плотный магический обстрел.

— Крузерей, отступаем! Приготовишь портал! — прохрипел Дамайдос, перехватывая свой двуручник.

— Нужно несколько секунд!

Молодой дьявол завел руки за спину и начал быстро плести сложную пространственную печать для перемещения в Преисподнюю. В это время Дамайдос, игнорируя адскую боль в раненом боку и рассеченном бедре, бросился вперед. Он обрушил на Акаги серию отчаянных, широких ударов, пытаясь связать гиганта боем и не дать ему сорвать активацию телепорта.

Канабо и багровый меч снова сошлись в оглушительном лязге. Но израненный Владыка уже не мог давить как прежде — Акаги методично теснил его, каждым ударом заставляя трескаться остатки темной брони на руках дьявола.

В этот момент Грейфия и Чу Фэн добили последних гвардейцев. Оценив ситуацию, копьеносец сорвался с места, превратившись в размытую тень, а в руках сереброволосой дьяволицы появилась печать. Они стремительно приближались, чтобы зажать Владыку и его подкрепление в клещи.

Однако Крузерей успел закончить заклинание. За их спинами разверзлась широкая пространственная воронка. Дамайдос отбил очередной тяжелый выпад канабо, пожертвовав куском лезвия своего меча, и отскочил прямо в мерцающий зев портала, где его уже ждал Крузерей. Едва Чу Фэн занес копье для броска, а Грейфия выпустила магические снаряды, оба дьявола растворились в яркой багровой вспышке. Пространственный разлом со щелчком захлопнулся, оставив после себя лишь разрушенную местность.

Акаги опустил канабо. Он тяжело дышал, пытаясь успокоить пульс после изнурительного темпа сражения, пока перламутровые наросты на оружии постепенно растворялись в воздухе. Гигант перевел хмурый взгляд на то место, где только что закрылся пространственный разлом.

— Кто это был? — хрипло спросил Акаги, обращаясь к подошедшей дьяволице.

Грейфия развеяла боевые печати. Ее серебристые волосы слегка растрепались от ветра, но голос оставался спокойным:

— Это был Крузерей Асмодей. Младший брат Дамайдоса.

Глава 49. Нурарихён

***

Акаги обвел усталым взглядом развороченное поле боя. Истерзанная земля, поваленные деревья, остатки магического огня и едкий запах серы, оставшийся после закрытия дьявольского портала, свидетельствовали о тяжести прошедшего поединка. Перламутровый отблеск на канабо окончательно угас, возвращая оружию его привычный вид.

Демон закинул дубину на плечо и повернулся к главам кланов, которые только что опустили треснувший магический барьер и теперь настороженно смотрели на него.

— Есть ли среди вас те, кто против того, что я — Нурарихён? — ровным, достаточно громким голосом спросил Акаги, глядя прямо на собравшихся.

Над лесной поляной повисла тишина. Ни один из предводителей ёкаев не проронил ни слова. Лидер змей почтительно опустил голову, глава инугами сдержанно поклонился, а Ясака и предводительница некомат лишь подтвердили свое согласие короткими кивками. Оставшиеся мелкие кланы даже голову поднимать не смели. Спорить с силой, способной на равных биться с Владыкой Преисподней и гнать его с поля боя, желающих не нашлось.

— Раз возражений нет, продолжим обсуждение в более подходящем месте, — резюмировал Акаги, направляясь в сторону выхода из леса. — Здесь нам больше делать нечего.

Спустя полчаса главы кланов вновь собрались в главном зале храма Курама. Однако теперь атмосфера в помещении разительно отличалась от той, что царила здесь до начала дуэли. Акаги занял центральное место во главе стола. По левую руку от него сидела Ясака, чуть позади привычно расположились Грейфия и Чу Фэн. Остальные предводители ёкаев рассаживались молча, стараясь не производить лишнего шума.

Внимание большинства присутствующих было приковано к делегации тэнгу. Обезглавленный клан, потерявший своего правителя и опору в лице дьяволов, находился в незавидном положении. Оставшиеся офицеры и старейшины крылатых ёкаев не решались пройти к столу. Они смиренно стояли у входа в зал, опустив головы и ожидая озвучивания своей дальнейшей судьбы. В их сторону то и дело бросали косые, неприязненные взгляды: предательство Соджобо и его сговор с Преисподней бросили тень на весь их род.

Акаги нарушил затянувшееся молчание:

— Займите свои положенные места, — прямо приказал он, кивнув тэнгу на пустующие стулья за столом собрания.

По залу пронесся тихий шепоток удивления. Многие ожидали, что новый Нурарихён обрушит на проигравший клан репрессии или лишит их права голоса, однако гигант не стал устраивать публичное унижение. Тэнгу переглянулись и с заметным облегчением, но соблюдая предельную осторожность, прошли к столу.

Когда все сели, Акаги скрестил руки на груди и посмотрел на представителей крылатых.

— Кто теперь является главой вашего клана?

Из рядов тэнгу поднялся высокий, седоватый мужчина с крепким телосложением и шрамом на щеке. Его движения были сдержанными, а в глазах вместо страха читалась решимость.

— Мое имя Бунджиро, — представился мужчина, коротко поклонившись. — Я родной дядя Соджобо. До момента, пока совет старейшин не изберет нового постоянного лидера, я временно представляю интересы клана тэнгу.

— Хорошо, Бунджиро, — коротко кивнул Акаги, принимая его статус. — Надеюсь ко мне нет претензий?

— Что вы, Нурарихён. Вы честно бились за титул. Мы признаем вашу власть, — ответил временный лидер тэнгу.

Кивнув, гигант перевел внимательный взгляд на остальных собравшихся в зале. Владыки кланов затаили дыхание, ожидая первых официальных распоряжений своего нового правителя.

— А теперь, — твердо произнес Акаги, — пора решать, что мы будем делать дальше.

Акаги обвел взглядом притихший зал. Главы кланов сидели неподвижно, ожидая, куда именно новый правитель направит свой гнев. Учитывая прошлое и ту кровавую резню, которую устроили оммёдзи над родом Они при молчаливом согласии остальных ёкаев, многие готовились к худшему.

— Начнем с главного, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда, — нарушил тишину Акаги, и его низкий голос эхом отразился от стен храма. — У меня нет к вам претензий за то, что вы не вмешались, когда уничтожали мой род.

По залу пронесся судорожный вздох облегчения. Глава инугами заметно расслабил плечи, а предводитель Тэнгу поднял взгляд, в котором читалось искреннее удивление.

— Прошлое остается в прошлом, — твердо продолжил гигант, не давая собравшимся опомниться. — Раз уж я принял титул Нурарихёна, правила отныне просты: вся раса ёкаев для меня едина. Что они, что кицунэ, что инугами или тэнгу — перед моим лицом все кланы равны. Я не стану делить вас на любимчиков и предателей, пока вы верны мне и общему делу. Уважение и защита будут гарантированы каждому роду без исключения.

Бунджиро, временный глава тэнгу, благодарно склонил голову. Для крылатых, еще пару минут назад ожидавших полного отлучения от совета, эти слова стали спасением.

— Однако у этого равенства есть и обратная сторона, — тон Акаги помрачнел, а в глазах на мгновение вспыхнул опасный бирюзовый отблеск. — С Преисподней нам больше не по пути. Никаких закулисных сделок, никаких тайных договоров и уступок.

Он оперся локтями о стол, подавшись вперед.

— Тем более после того, что произошло сегодня в лесу, — усмехнулся Акаги.

Обведя стол взглядом, он продолжил.

— Я требую, чтобы всех ёкаев, которые сейчас находятся на службе в Преисподней или выполняют там какие-либо контракты, немедленно отозвали обратно в Ниппон. Любой, кто откажется подчиниться этому приказу и решит остаться с дьяволами, будет официально объявлен предателем нашей расы со всеми вытекающими последствиями.

В зале возникло заметное волнение. Предводитель змеиного клана и еще несколько мелких владык нервно переглянулись. Наконец, старик из клана хэби несмело подал голос:

— Владыка Нурарихён… это справедливое требование, но мы отправили в услужение слишком много наших бойцов. Учитывая что это иной мир и бюрократию Преисподней, вернуть их всех так быстро мы просто не сможем при всем желании…

Акаги резко отмахнулся, прерывая оправдания.

— Это ваши проблемы и ваши просчеты, — отрезал гигант непререкаемым тоном. — Я даю вам ровно месяц. Тэнгу это касается в первую очередь. Используйте любые каналы, порталы и связи, но верните своих людей домой. Каждый ёкай, который после истечения этого срока останется на территории Преисподней, потеряет защиту закона Хякки Яко и будет признан врагом.

Главы кланов напряженно замолчали. Понимая, что спорить с рогатым демоном бесполезно, они нехотя, один за другим, склонили головы, принимая это жесткое решение. Ниппонских ёкаев ждала масштабная и болезненная изоляция от внешнего мира, но авторитет победителя Владыки Асмодея не оставлял им выбора.

— И еще одно, — Акаги выпрямился, и его аура вновь тяжело надавила на присутствующих. — Старое унизительное соглашение с оммёдзи с этого дня объявляется недействительным. Мы больше не прячемся по углам и не терпим их надзора.

По залу вновь прокатился удивленный шепот. Разорвать договор с заклинателями означало рискнуть новой войной на истощение.

— Новое соглашение будет заключено только на наших условиях и только после того, как я лично встречусь с главой оммёдзи, — уверенно заявил Акаги. — Я сам с ними поговорю. А до тех пор запомните главное правило: мы не нападаем первыми, но любая агрессия со стороны экзорцистов, любая попытка перейти наши границы должна встречать немедленный и точно такой же жесткий силовой ответ. Время, когда ёкаи безропотно сносили удары, закончилось.

Обсудив еще несколько административных вопросов и утвердив, что резиденция нового правителя временно расположится на землях клана кицунэ, Акаги официально распустил собрание. Предводители ёкаев не стали задерживаться в храме Курама ни на лишнюю минуту. Понимая, что месячный срок на отказ от сделок с Преисподней потребует колоссальных усилий, они спешно покинули зал, чтобы немедленно отдать приказы своим кланам.

Когда двери за последним главой клана закрылись и в помещении остались только свои, Акаги тяжело выдохнул, массируя переносицу. Гигант повернулся к Грейфии, которая на протяжении всего собрания незаметно направляла его решения.

— Обязательно было ставить этот жесткий срок в один месяц? — спросил Акаги, сбросив маску холодного правителя. — Они выглядели так, будто я их заживу режу.

— Обязательно, — спокойно и безапелляционно ответила сереброволосая дьяволица. — Если не ограничить их временными рамками, кланы начнут юлить, придумывать оправдания и бесконечно тянуть с возвращением. Они будут до последнего пытаться выжать максимум выгоды из контрактов с Преисподней. Жёсткий ультиматум — единственный способ заставить их шевелиться.

Акаги понятливо кивнул, признавая опыт своей спутницы. После этого он перевел внимательный взгляд на стоящую рядом Ясаку.

— А ты? Готова к тому объему проблем, который свалится на нас вместе с моим новым титулом? — поинтересовался гигант.

Лисица лукаво ухмыльнулась, раскрывая свой веер.

— Это намного лучше того будущего, которое мы предполагали до начала поединка, — уверенно ответила Ясака. — Не переживай, я буду поддерживать тебя во всем.

Она сложила веер, сделала шаг назад и вдруг низко, с показным почтением поклонилась демону.

— Можете полностью на меня положиться… Ваше Величество.

Чу Фэн, стоявший у стены с копьем в руках, мгновенно подхватил игру. Он усмехнулся, вытянулся по стойке смирно и отвесил брату шутовской поклон.

— Ваши приказы будут исполнены в точности, Ваше Величество Нурарихён! — громко объявил копьеносец.

Акаги раздраженно выдохнул и потер шею, бросив на них хмурый взгляд.

— Прекратите немедленно эту ерунду.

Завершив все формальности, они попрощались с главой тануки и направились к выходу из храма, собираясь возвращаться домой на земли кицунэ.

По дороге Акаги не мог выбросить из головы мысли о том, как стремительно и кардинально перевернулась вся их ситуация. Изначальный план выглядел тонко и осторожно: они собирались постепенно продвигать нужные решения через совет, и шаг за шагом перетягивать на свою сторону кланы ёкаев. Но вот, всего за пару часов, он внезапно оказался их единоличным повелителем. От полных помеси страха и благоговения взглядов, которыми его провожали остальные главы кланов, гиганту до сих пор было немного неуютно. Он никогда не стремился к подобной публичности и всеобщему подчинению.

Единственный несомненный плюс в случившемся — теперь отпала необходимость строить какие-либо сложные схемы. Тэнгу сами подложили себе свинью, когда излишне самоуверенно предъявили права на титул Нурарихёна и вынесли это на всеобщее обозрение.

С другой стороны, Акаги понимал: не окажись его в тот момент на арене, у крылатых действительно всё получилось бы. Соджобо был опасным противником. Истинное мастерство владения клинком, реликвия и разрушительная магия ветра — предводитель тэнгу представлял собой грозную силу, и Акаги был вынужден это честно признать. Если бы не регенерация и прочность они, в центре развороченного леса сейчас лежало бы его собственное тело.

Путь до владений кицунэ не занял много времени. Однако новости в мире ёкаев разлетались быстрее ветра: едва их отряд пересек границы поместья, как стало ясно, что обитатели резиденции уже знают об исходе собрания.

У главных ворот их ожидала вся верхушка клана. Десятки лис, выстроившись ровными рядами по обе стороны подъездной дорожки, склонились в глубоком, почтительном поклоне. На пороге главного дома, опережая старейшин, стояла мать Ясаки. Женщина плавно опустилась на колени при приближении рогатого гиганта.

— Клан кицунэ приветствует верховного владыку, — ее голос звучал торжественно и четко, чтобы слышали все собравшиеся. — Поместье и наши земли в вашем полном распоряжении, Нурарихён.

Акаги смущенно остановился, чувствуя, как от всеобщего внимания вновь нарастает неловкость.

— Поднимайтесь, в этом нет необходимости, — произнес он, сделав шаг вперед и жестом прося женщину и старейшин встать. — Давайте обойдемся без лишних формальностей в своем кругу.

Но в этот момент Ясака, шедшая чуть позади, незаметно приблизилась и тихо шепнула ему на ухо:

— Не вздумай отказываться. Перед подчиненными и старейшинами ты обязан поддерживать статус повелителя. Твое слово теперь — закон, привыкай к этому.

Акаги тяжело вздохнул и, скрепя сердце, был вынужден принять их поклонение. Он выпрямился, кивнул старейшинам с подобающей правителю важностью и лишь после этого прошел в главное здание.

Вскоре они уже сидел в своих просторных покоях, с наслаждением сняв потрепанное хаори. Рядом расположился Чу Фэн. Копьеносец методично и неторопливо ухаживал за своим оружием, протирая мягкой тканью гладкое древко и лезвие. В этом не было никакой практической необходимости — Истинный Лонгин всегда находился в своей пиковой форме, не знал износа и не нуждался в заточке, но сам процесс успокаивал бойца и помогал ему сконцентрироваться на мыслях.

— Так что это за странное усиление было тогда в лесу? — нарушил тишину Чу Фэн, не отрывая взгляда от копья. — Твое оружие изменилось.

Акаги молча вытянул правую руку вперед, призывая канабо в ладонь. Тяжелое железо привычно легло в пальцы. Демон закрыл глаза, сосредоточился на своих внутренних каналах и попытался вновь потянуться к тому самому отклику, который спас его от клинка Асмодея.

— Инкарнон… — негромко произнес Акаги.

В ту же секунду по металлу пробежала резонирующая рябь. Оружие прямо на глазах начало меняться: грубый железный корпус покрылся мерцающими перламутровыми наростами, а шипы вытянулись и приняли более смертоносную, совершенную форму. Тяжелая, неуклюжая дубина вдруг стала выглядеть изящной, словно шедевр неизвестного кузнечного искусства.

— Я чувствуя, что даже это — не предел, — произнес Акаги, внимательно разглядывая преображенное оружие. — Это далеко не финальная форма. Там, в глубине, есть что-то еще, куда более мощное.

Чу Фэн усмехнулся и покачал головой, откладывая ткань в сторону:

— Тебе, значит, своего бешеного сендзюцу с регенерацией мало? Так ты еще и какой-то неизвестный Священный Механизм решил по дороге прихватить?

— Это не Священный Механизм, — спокойно ответил Акаги, сжимая рукоять с такой силой, что перламутровый металл тихо прогудел. — Это просто еще одна грань моей силы.

Будто в подтверждение его слов, преображенное канабо вспыхнуло ярким бирюзовым светом и бесшумно растворилось в воздухе, оставив после себя лишь легкое колебание пространства в покоях.

***

Тем временем в Преисподней, в стенах центральной цитадели, тяжело раненный Дамайдос Асмодей в сопровождении своего младшего брата направлялся прямо в покои верховного правителя. Владыка Ризевим Ливан Люцифер встретил их в главном зале. С самого начала гражданской войны, охватившей Преисподнюю, он не снимал латы даже в собственном доме.

— Твоя сереброволосая сука жива! — прорычал с порога Асмодей, зажимая кровоточащую рану на боку. — И сейчас она прислуживает какому-то ничтожному дикарю в Японии!

Люцифер медленно повернул голову к вошедшим.

— Успокойся, — попросил он. Однако воздух в зале мгновенно уплотнился. Давление ауры обрушилось на плечи братьев, давая понять: это была не вежливая просьба, а приказ старшего по званию. Дамайдос сжал зубы и заставил себя умерить пыл.

— Выживание Грейфии, безусловно, удивительно, — холодно произнес Люцифер, когда давление в комнате немного спало. — Видимо, старик Сунь Укун ведет свою игру и что-то задумал. Но в общем плане эта девчонка ни на что не повлияет. Клан Люцифуг целиком и полностью на нашей стороне, их верность не вызывает сомнений.

— Этот клан воспитал свою наследницу предательницей! — не удержался Асмодей. — Чего еще от них ожидать, кроме удара в спину в самый критический момент?

— Это мне решать, — ровно отрезал Люцифер, пресекая дальнейшие споры на эту тему. — Что произошло в Японии?

— Ёкаи объединились под началом одного владыки, — хмуро доложил Дамайдос, пока Крузерей поддерживал его за плечо. — И этот новый правитель — из рода Они.

Люцифер на мгновение замер, искренне удивившись услышанному.

— Они? Разве экзорцисты уже не истребили их всех до единого? — он на секунду задумался, сопоставляя факты. — Постой... это один из тех двоих, что были замечены рядом с Сунь Укуном? Значит, старый мудрец решил открыто проявить себя в Японии? Ты чувствовал там его присутствие?

— Нет, — отрицательно покачал головой Асмодей. — Сунь Укуна там не было. Этот Они вышел против меня в одиночку... и едва не убил.

Люцифер насмешливо приподнял бровь, глядя на израненного соратника:

— Я не понимаю, как обычный Они мог одолеть целого Владыку? Неужели ты настолько ослаб, Дамайдос?

— Лучше не недооценивай это существо, Ризевим, — серьезно ответил Асмодей, пропуская мимо ушей насмешку. — Он регенерирует быстрее обычных они, причем даже под моим проклятым огнем. Он полностью восстанавливался даже после смертельных ран. А его непонятная пространственная способность позволяет ему перемещаться в бою быстрее, чем наша боевая телепортация.

Люцифер задумался, постукивая бронированным пальцем по подлокотнику своего кресла.

— Скорее всего, это очередные проделки Сунь Укуна. Только он в силах вырастить такую силу, — заключил верховный Владыка.

— Проблема не только в его силе, — добавил Асмодей. — Раз ёкаи теперь официально объединились под его началом и разорвали с нами связи, скорее всего, в ближайшее время они начнут отзывать свои войска обратно в Японию. Мы потеряем тысячи наемников на фронте.

Люцифер равнодушно посмотрел в окно, за которым разгоралось багровое небо Преисподней.

— Никто не покинет поле боя по своей воле, — ледяным тоном произнес он. — Любой дезертир должен быть убит на месте. Дьявол это или зверь — разницы нет. Отдай приказ командующим: каждого ёкая, кто попытается покинуть свой пост, казнить без суда.

Глава 50. Серебро

***

На следующее же утро после судьбоносного собрания, атмосфера на границе земель кицунэ была накалена до предела. Стражи-лисы, вдохновленные вчерашними словами своего нового Нурарихёна о разрыве унизительного договора, несли вахту с особой бдительностью. Не стоило забывать, что именно клан кицунэ выступал первым фронтом — их поместье находилось считай бок о бок с главным отделением последователей оммёдо.

Тишину рассвета нарушил шелест форменных одежд и мерный стук посохов. У главной арки, обозначавшей границу барьера, остановилась делегация оммёдзи. Их было пятеро, одетых в безупречные белые охотничьи костюмы, с высокими шапками на головах. Лица их выражали крайнюю степень высокомерия и брезгливости к «нечистым» землям ёкаев. Глава отряда, мужчина с тонкими, поджатыми губами и узорами на веере, сделал шаг вперед. Он даже не снизошел до приветствия стражей.

— Внимайте, слуги кицунэ, — процедил он ледяным тоном. — Мы прибыли по приказу Высшего Совета Оммёдзи. Требуем, чтобы этот ваш… Нурарихён немедленно вышел к нам и предстал перед главой Совета для объяснений и пересмотра условий его пребывания.

Воздух вокруг стражей-кицунэ, казалось, заискрил. Слова заклинателя были прямым оскорблением. По рядам ёкаев пронеслось глухое рычание, руки инстинктивно потянулись к оружию.

Вперед вышла одна из стражниц, чья пара пушистых хвостов в ярости распушилась:

— Поумерь свой пыл, человек! Твой тон недопустим! Ты стоишь на землях Великого Клана Кицунэ и говоришь о верховном владыке всех ёкаев! Нурарихён не подчиняется Совету!

Оммёдзи лишь презрительно фыркнул, раскрывая веер:

— Ваше мнение, животные, нас не интересует. Титул вашего предводителя — фикция. Передайте ему, что отказ явится будет расценен как объявление войны.

Обстановка накалилась до предела. Казалось, драка неизбежна, и барьер кицунэ вот-вот окропится кровью заклинателей.

— Поумерьте пыл, господа, — раздался ленивый, но опасный голос из-за спин кицунэ. Толпа расступилась, и вперед вышел Чу Фэн. В одной руке он небрежно держал неизменный «Истинный Лонгин», закинув его на плечо, другой почесывал затылок. Копьеносец остановился у самой черты барьера и смерил оммёдзи презрительным взглядом.

— Мы тут к вам со всем уважением, — Чу Фэн хищно улыбнулся, и лезвие его копья хищно блеснуло в лучах утреннего солнца. — А вы с порога гавкать начинаете. Некрасиво.

Глава заклинателей сузил глаза, узнавая того, кто был рядом с Акаги:

— Ты… Это дело оммёдзи и ёкаев. Не вмешивайся.

— Теперь это и мое дело, — отрезал Чу Фэн, и его аура на мгновение тяжело надавила на оммёдзи, заставляя их побледнеть. — Слушайте внимательно и передайте своему главе: Акаги — Нурарихён. И он не бегает по первому зову заклинателей, как побитый пес. Время, когда вы диктовали условия, закончилось.

Чу Фэн сделал шаг вперед, почти вплотную приблизившись к предводителю оммёдзи.

— Если ваш Высший Глава так жаждет встречи с Нурарихёном, у него два варианта. Либо он соизволит поднять свой зад и сам придет сюда, в резиденцию Нурарихёна, — Чу Фэн сделал ударение на каждом слове, — и попросит аудиенции по всем правилам. Либо, если его гордость слишком велика, пусть назначает встречу на нейтральной территории. И тогда Акаги подумает, стоит ли тратить на него свое время.

Предводитель оммёдзи побледнел от ярости. Тон Чу Фэна, его небрежный вид и, главное, суть ответа были неслыханной дерзостью. Он открыл было рот, чтобы что-то возразить, но встретился взглядом с ледяными глазами копьеносца и почувствовал, как от «Истинного Лонгина» веет силой. Спорить с тем, кто мог уничтожить их всех в мгновение ока, было самоубийством.

Стиснув зубы, оммёдзи резко развернулся, и остальные заклинатели поспешили за ним. Едва отойдя от барьера, предводитель делегации громко цыкнул сквозь зубы и, не оборачиваясь, бросил веер на землю. Они уходили быстро, и в каждом их движении сквозила ярость и унижение. Время страха и покорности для ёкаев действительно подходило к концу.

Стражники-кицунэ, всё ещё тяжело дыша от напряжения, с благоговением и благодарностью поклонились Чу Фэну. Двухвостая стражница, первой осмелившаяся перечить экзорцистам, прижала руку к груди:

— Благодарим вас, господин Чу Фэн. Если бы не вы, мы бы точно сорвались, и пролилась бы кровь.

— Пустяки, — копьеносец легко отмахнулся и подмигнул страже. — Нечего всяким заносчивым хмырям портить вам утреннюю смену. Продолжайте в том же духе.

Коротко кивнув на прощание, он развернулся и растворился во вспышке, оставив пост под надежной защитой воспрявших духом ёкаев. Вскоре Чу Фэн оказался в глубине поместья, прямо перед раздвижными дверями центральных покоев. Небрежно постучав древком Лонгина об пол, он шагнул внутрь.

В комнате за столом сидели Акаги, Грейфия и Ясака. Перед ними была разложена карта Ниппона с отмеченными зонами влияния кланов ёкаев.

— Всё сделано, — с ходу отчитался Чу Фэн, прислонив копье к стене и падая на свободную подушку. — Плевались ядом, бледнели, краснели, но намёк поняли отлично.

Ясака тихо хмыкнула, прикрыв губы ладонью, а в её глазах мелькнула злость за века унижений, которые терпел её народ. Грейфия же даже не шелохнулась. Она медленно перевела взгляд с карты на копьеносца и сдержанно кивнула:

— Отличная работа. Первый шаг сделан, и мы обозначили границы. Теперь остается только ждать их ответа.

Акаги мрачно скрестил руки на груди. Его лицо оставалось хмурым — победа в словесной перепалке у ворот не отменяла суровой реальности. Он подался вперед, бросив тяжелый взгляд на сереброволосую дьяволицу:

— А если их гордость окажется сильнее разума? Что, если вместо переговоров на нейтральной территории Высший Совет решит ответить полномасштабной войной?

Грейфия отложила кисть, которой делала пометки, и прямо посмотрела в светящиеся бирюзовые глаза гиганта. В ее голосе не было ни капли сомнения или тревоги:

— Тогда Нурарихёну просто придется выйти на поле боя и вновь показать им, почему именно он носит титул верховного владыки ёкаев.

***

Вопреки мрачным опасениям Акаги, Высший Совет оммёдзи не стал сразу развязывать войну. Уже к полудню к границе поместья прибыл посланник от заклинателей. На этот раз обошлось без высокомерных тирад: слуга спешно зачитал свиток, в котором говорилось, что глава Совета принимает условия аудиенции. Встреча назначалась на завтрашний вечер на нейтральной территории — в тихом трактире «Белый журавль», расположенном в двух километрах от стен Киото. Выпалив послание, курьер низко поклонился и буквально бегом бросился прочь от барьера кицунэ.

На дневном совещании Ношико категорично заявила, что Нурарихён обязан взять с собой личную охрану.

— Владыка, вам необходимо сопровождение, — настаивала женщина. — Я выделю десяток наших лучших воинов для поездки в «Белый журавль».

Акаги лишь скептически отмахнулся:

— В этом нет смысла, Ношико. Там, где не выживу я, не выживут ни десятки, ни сотни ваших стражей. Я в состоянии сам себя защитить.

— Дело вовсе не в безопасности, — вмешалась Ясака. — Это вопрос статуса. Правитель всей расы ёкаев не может являться на официальную встречу с враждебной фракцией в одиночку, словно обычный бродяга.

Грейфия, спокойно наблюдавшая за спором, кивком поддержала лисиц:

— Они правы, Акаги. Теперь ты обязан держать марку и соблюдать этикет власти. Даже если эти солдаты будут просто стоять у входа в трактир, их присутствие покажет заклинателям, что за тобой стоит сила.

Гигант тяжело вздохнул, понимая, что втроем они его всё равно переспорят, и дал согласие на сопровождение.

Поздним вечером, когда суета в поместье наконец улеглась, Акаги остался в своих покоях один. Он лежал на широком футоне, закинув руки за голову, и молча уставился в деревянный потолок, пытаясь привести в порядок мысли перед завтрашней встречей.

Вдруг у самых дверей раздались едва слышные, невесомые шаги. Благодаря стихии дерева сенсорика демона была развита великолепно: он безошибочно определил знакомое дыхание и ауру того, кто остановился по ту сторону порога.

— Заходи, Грейфия, — негромко произнес Акаги, не меняя позы.

Раздвижные двери бесшумно отъехали в сторону, и сереброволосая дьяволица вошла в комнату. В полумраке покоев она секунду молча смотрела на валяющегося гиганта, затем прикрыла за собой дверь и подошла ближе. Без лишних слов и объяснений Грейфия опустилась на футон и легла рядом, прижавшись к его боку и осторожно обняв демона за широкую грудь.

Акаги от неожиданности слегка напрягся. Он опешил от таких действий обычно сдержанной и холодной дьяволицы, поэтому первые несколько минут просто лежал неподвижно, боясь даже пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкое спокойствие этого момента.

Тишину комнаты нарушил тихий, ровный голос Грейфии:

— Я прекрасно понимаю, что ты никогда не искал этой власти, Акаги. Ты не хотел становиться царем и брать на себя ответственность за судьбы кланов.

Она немного помолчала, прислушиваясь к его размеренному сердцебиению.

— Но ёкаям была жизненно необходима именно такая власть, — продолжила дьяволица. — Им нужна была твердая, абсолютная рука. Я с самого начала видела, что тот мягкий путь, который пыталась выбрать Ясака, ни к чему бы не привел. Кланы могут сколько угодно наряжаться в шелка, строить красивые поместья и отыгрывать роль благородной аристократии… но по своей сути они всё равно остаются зверолюдьми. А для них существует лишь один истинный закон — закон джунглей. Кто сильнее, тот и прав. Если бы ты не взял их под контроль силой, они бы просто сожрали друг друга, как только Преисподняя или оммёдзи решили бы нанести настоящий удар.

Акаги глубоко задумался над ее словами. Вспоминая трусливые взгляды мелких кланов, предательство тэнгу и ту легкость, с которой ёкаи подчинились ему после победы над Асмодеем, демон медленно выдохнул. Его рука накрыла ладонь Грейфии, лежащую на его груди.

— Ты права, — тихо согласился Акаги.

Акаги перевел взгляд на потолок, чувствуя приятную тяжесть ее ладони на своей груди.

— Что дальше, Грейфия? — тихо спросил он в полумраке. — Допустим, я окончательно объединю кланы и выстрою здесь власть. Но что потом? Может, мне действительно стоит отвоевать кусок земли в Преисподней для ёкаев?

Он на секунду замолчал, подбирая слова для объяснения своих странных мутных воспоминаний.

— Какие-то смутные видения, отголоски дают мне понять, что число людей будет расти с каждым годом. То количество, что живет на планете сейчас — это просто мизер по сравнению с тем, что произойдет через несколько веков. Человечество заполнит всё, и места для древних рас в этом мире почти не останется. Нам придется либо прятаться в тени, либо искать новый дом.

Грейфия чуть сместилась, устраивая голову удобнее на его плече.

— Сейчас об этом думать рано, но твои опасения верны, — ровно произнесла она. — Как только старые владыки будут окончательно свержены в ходе гражданской войны, ты сможешь заключить договор с новым правительством Преисподней.

Дьяволица чуть оживилась, объясняя политический расклад:

— Лидеры сопротивления — Аджука Вельзевул и Сазекс Люцифер. Они невероятно сильны, но при этом удивительно прогрессивны и открыты для дьяволов. Я уверена, что с ними ты легко найдешь общий язык, и они будут только рады союзному договору с ёкаями.

Акаги чуть скосил глаза на свою спутницу. Его хмурые брови сошлись к переносице.

— Я заметил, что ты уж очень часто упоминаешь этих двоих, — с легким недовольством проворчал гигант. — А особенно этого Сазекса. Какое-то особенное к нему отношение?

В тишине покоев раздался тихий, искренний смех Грейфии. Ее пальцы прекратили неподвижно лежать на его коже и начали медленно, успокаивающе поглаживать широкую грудь демона.

— Нурарихён, верховный владыка всех ёкаев… ревнует? — с легкой лукавой интонацией спросила она, заглядывая в его светящиеся в темноте глаза.

Акаги открыл было рот, чтобы по привычке отмахнуться, отшутиться или перевести тему на что-то серьезное, но вдруг замер. Он шумно выдохнул через нос, отбросил пустые попытки держать лицо и ответил прямо:

— Да. Ревную.

Грейфия мягко улыбнулась в полумраке, продолжая нежно касаться его груди.

— Я знаю, — тихо ответила она. — Но посмотри, где я сейчас. Я здесь, и я лежу с тобой.

Ее голос стал чуть тише и серьезнее:

— Я прекрасно знаю, почему осталась жива тогда. Единственное, что удержало Сунь Укуна от того, чтобы просто стереть меня в порошок вместе с остальным отрядом — это твоя симпатия ко мне. Старый мудрец увидел это и пощадил меня только ради тебя.

Акаги нахмурился еще сильнее и осторожно сжал ее руку своей большой ладонью, останавливая поглаживания.

— Я не хочу, чтобы ты была рядом только из благодарности, — твердо произнес он. — Мне не нужна должница, которая платит собой за то, что я сохранил ей жизнь.

Грейфия снова тихо рассмеялась, и в ее глазах мелькнула нежность, которую она редко кому показывала.

— Боги, Акаги… несмотря на всю твою невероятную силу, ты остаешься таким глупцом во всем, что касается чувств и отношений. Благодарность здесь совершенно ни при чем. Если бы я не хотела быть с тобой, никакая сила или долг не заставили бы меня прийти в твои покои этой ночью.

Гигант немного смущенно отвернулся к стене.

— Может и так, — пробурчал он. — У меня никогда не было времени на всю эту романтику и тонкости. Постоянные тренировки, выживание, бои…

— Да ну? — ехидно протянула Грейфия, приподнявшись на локте и глядя на него с насмешливым прищуром. — А мне казалось, что время на кварталы красных фонарей и местных шлюх у тебя чудесным образом всегда находилось. Причем регулярно.

Обычно грозный и невозмутимый Они мгновенно залился густой краской. Он попытался оправдаться, сбиваясь с привычного строгого тона:

— Это… это всё проклятый старик! Это Укун меня туда таскал и подсадил на эти походы!

Грейфия уже не сдерживаясь хихикала, глядя на то, как грозный Нурарихён теряется и краснеет от простых женских подколок.

— Тише, тише, Владыка, я просто дразню тебя, — отсмеявшись, мягко произнесла она и снова уютно устроилась на его плече. — У нас, дьяволов, совершенно другие взгляды на жизнь и прошлое. Как и у любых других бессмертных существ. Я не против, если у тебя будет кто-то еще. Но только если…

— Погоди, — Акаги резко перебил её, чуть приподнявшись на локте. Его бирюзовые глаза в полумраке расширились. До него только сейчас дошел смысл её слов. — Ты… ты сейчас сказала, что хочешь быть со мной? Серьезно?

Грейфия не стала отвечать словами. Ее губы тронула мягкая, теплая улыбка, лишенная привычного ледяного спокойствия дьявольской аристократии. Она подалась вперед, провела пальцами по его массивной щеке и мягко поцеловала его в губы, останавливая любые дальнейшие вопросы.

Когда она немного отстранилась, Акаги всё ещё смотрел на неё с легким оцепенением.

— Ты действительно невыносимый глупец в таких вещах, Владыка, — тихо шепнула Грейфия, снова устраивая голову на его широком плече и закрывая глаза. — А теперь спи. Завтра у тебя сложный день, и экзорцисты не станут ждать, пока Нурарихён выспится.

Уснувший под тихое дыхание дьяволицы Акаги так и не заметил, как в узкой щели приоткрытой раздвижной двери на мгновение блеснули золотистые волосы. Лишь Грейфия, чьи чувства оставались острыми даже в минуты покоя, уловила чужое присутствие. Не открывая глаз, она едва заметно ухмыльнулась в полумраке, плотнее прижимаясь к широкой груди Они.

***

С рассветом поместье кицунэ погрузилось в деловую суету. Как и настаивали Ношико и Ясака, Нурарихён должен был явиться на встречу во всем величии своего нового статуса.

К центральному крыльцу подали роскошную закрытую карету из темного дерева, которую спешно украсили гербами Они, указав, кем именно является новый Нурарихён. Вот только создатели экипажа явно не рассчитывали на габариты рогатого гиганта. Акаги пришлось со скрежетом и тихими ругательствами протискиваться в узкий проем, едва не выломав дверные косяки мощными плечами. Чу Фэн, наблюдавший за этой картиной со стороны, лишь посмеивался, опираясь на древко своего копья.

Наконец, когда предводитель ёкаев кое-как разместился внутри, процессия тронулась в путь. Десяток отборных лисьих стражей в полной боевой амуниции ровным строем окружил карету, а Чу Фэн шел замыкающим, небрежно закинув Истинный Лонгин на плечо.

Трактир «Белый журавль» стоял на отшибе, в окружении густого бамбукового леса в двух километрах от стен Киото. Обычно здесь останавливались странствующие торговцы и ронины, но сегодня вокруг здания царила мертвая тишина. Ни одного случайного прохожего не было видно, а весь персонал, судя по всему, давно выставили вон.

Во дворе трактира, выстроившись безупречной шеренгой, стояли около трех десятков оммёдзи в белых одеяниях. В воздухе буквально звенело напряжение от готовых к активации защитных барьеров и заготовленных печатей.

Акаги выбрался из кареты, разминающей затекшую шею, и остановился у ворот, жестом приказав лисьей страже оставаться снаружи. За ним из кареты вышла Грейфия, вместе с Чу Фэном тенью пристраиваясь у плеча они.

Акаги сдвинул деревянную дверь трактира и шагнул внутрь. Помещение оказалось погружено в полумрак, рассеиваемый лишь мерцанием масляных ламп, но было далеко не пустым. Вдоль стен молчаливыми изваяниями застыли еще два десятка экзорцистов. Их руки покоились в широких рукавах, где наверняка были зажаты бумажные талисманы или оружие.

Обычно хаотично разбросанные по залу столы сейчас были сдвинуты в дальний угол, освобождая центр. Там на одиноком стуле сидел мужчина. На первый взгляд он казался совершенно непримечательным, простым японцем чуть выше среднего роста, с длинными черными волосами, небрежно стянутыми в простой хвост. На нем не было ни роскошных одежд, ни регалий власти.

Однако все впечатление «простоты» разрушалось в ту же секунду, стоило взглянуть на его лицо. Глаза мужчины светились тусклым багровым светом, а в их глубине медленно вращались неестественные тонкие круги, напоминающие сложную систему линз или механизм.

Когда массивная фигура Они переступила порог, мужчина не шелохнулся. Он лишь медленно перевел свой механический, холодный взгляд на вошедших.

— Мое имя Камо Цугиясу, глава столичного отделения Оммёдзи, — прозвучал его голос, ровный и лишенный человеческих интонаций. Мужчина сделал плавный жест ладонью в сторону пустующего стулья напротив. — Присаживайтесь.

Акаги молча прошел к столу, тяжелыми шагами заставляя скрипеть старые половицы. Гигант опустился на стул, который жалобно хрустнул под его весом. Грейфия и Чу Фэн привычно встали по обе стороны за его спиной. Цугиясу проигнорировал предводителя ёкаев. Вместо этого его багровые глаза сфокусировались на стоящем позади копьеносце.

— Владелец «Истинного Лонгина», — произнес глава оммёдзи, глядя на Чу Фэна. — Мой разум отказывается понимать твое присутствие здесь. Сильнейшее Священное Оружие было даровано Богом для защиты людей от порождений тьмы. Почему ты стоишь на стороне ёкаев? Ты должен быть щитом человечества, а не цепным псом монстров.

Чу Фэн погладил своё копье, тихо усмехнувшись.

— Я не на стороне ёкаев, — просто ответил он, пожав плечами. — Я на стороне своего брата. А с кем он решит дружить или воевать — мне плевать.

Лицо Цугиясу оставалось непроницаемым. Он открыл было рот, чтобы продолжить мысль, но Акаги подался вперед, опершись локтями о стол. Воздух в трактире мгновенно потяжелел, наполняясь давящей аурой Они.

— Позвать на встречу меня, чтобы с порога вести беседы за моей спиной? — голос гиганта эхом отразился от стен, заставляя стоящих вдоль стен экзорцистов напрячься. — Это крайне невежливо, Цугиясу.

Глава Совета оммёдзи замер. Багровые круги в его глазах совершили короткий оборот, после чего он чуть наклонил голову вперед.

— Мои извинения, Владыка Нурарихён, — неожиданно спокойно и без капли высокомерия произнес Цугиясу. — Любопытство к судьбе сильнейшего артефакта на мгновение затмило правила этикета. Давайте перейдем к делу — зачем вы разорвали вековой договор о надзоре за кланами?

Глава 51. Договор

***

Акаги выслушал вопрос главы столичного отделения без тени смущения. Его голос прозвучал ровно, заполняя полутемное помещение трактира:

— Тот договор заключался с Советом кланов. Сейчас Совета нет. Вся власть сосредоточена в моих руках. Есть только Нурарихён, и со мной вы никаких бумаг не подписывали.

Камо Цугиясу сложил руки перед собой, его багровые зрачки совершили едва заметный поворот.

— В политике это так не работает, Владыка, — холодно возразил оммёдзи. — Соглашение привязывается к землям и расе. Договор был заключен, и он обязан соблюдаться. Иначе…

— Иначе что? — Акаги чуть подался вперед, прерывая собеседника.

— …иначе могут наступить необратимые последствия, — невозмутимо закончил Цугиясу, выдерживая тяжелый взгляд гиганта.

В тусклом свете масляных ламп на лбу Акаги блеснули красные рога. Они казались налитыми кровью в полумраке зала — прямое напоминание о том, к какому роду принадлежал новый владыка ёкаев.

— Необратимые последствия уже наступили, — произнес Акаги. — Тогда, когда ваши предшественники вырезали клан Они.

На лице главы оммёдзи не дрогнул ни один мускул.

— Мне жаль, что пришлось пойти на крайние меры, — ровно ответил Цугиясу. — Но тогдашний договор должен был быть подписан любой ценой. Вы прекрасно знаете историю и понимаете: прежний глава Они ни за что бы не согласился на мир с Сёгунатом. Его гордость стоила жизни его народу.

Акаги сжал подлокотник стула. Дерево тихо треснуло под пальцами демона, но голос его остался сдержанным:

— Я не собираюсь ворошить прошлое. Но и вам придется отказаться от старых порядков. Тот лист бумаги мертв вместе с Советом. Мы составим новый договор.

Цугиясу медленно выдохнул.

— Я предполагал, что беседа пойдет по такому руслу, — признался мужчина. — И подготовился к этому.

Он щелкнул пальцами. В тот же миг из тени за спиной Цугиясу бесшумно вырос еще один экзорцист, лицо которого скрывала глухая деревянная маска. В руках вошедший держал свиток из плотной бумаги, перевязанный шнуром. Поклонившись своему главе, масочник сделал два шага вперед и протянул документ Акаги.

Гигант принял свиток, развернул его над столом и углубился в чтение. В зале повисла тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием фитилей в лампах и ровным дыханием присутствующих. Акаги читал долго, внимательно изучая каждый пункт и каждое условие, написанное каллиграфическим почерком заклинателей. Закончив, он поднял голову и посмотрел прямо в лицо Цугиясу. В глубине багровых глаз оммёдзи всё так же непрерывно и беззвучно вращались тонкие круги, напоминающие сложный часовой механизм.

Акаги молча протянул руку со свитком вперед, держа его над столом. В следующую секунду пальцы демона охватило вспыхнувшее бирюзовое пламя. Огонь мгновенно перекинулся на плотную бумагу, превращая подготовленный документ в падающий на пол серый пепел.

Тонкие брови Цугиясу сошлись к переносице. В ту же секунду вдоль стен трактира раздался шелест — два десятка экзорцистов выхватили из ножен клинки и вскинули руки с зажатыми между пальцами талисманами.

Атмосфера в помещении мгновенно напряглась. Воздух стал тяжелым. За спиной Нурарихёна тут же отреагировали его спутники: в ладони Грейфии вспыхнул магический круг, осветив полумрак синим светом, а Чу Фэн перехватил древко Истинного Лонгина, разворачивая острие в сторону ближайших заклинателей.

Багровые линзы в глазах главы оммёдзи ускорились.

— Как это понимать, Владыка? — голос Цугиясу утратил прежнюю ровность, в нем прорезался металл. — Вы сжигаете официальное предложение Совета. Вы ищете войны?

Акаги отряхнул ладонь от остатков пепла и оперся о стол, подаваясь вперед. Его бирюзовые глаза нехорошо сузились.

— Четырнадцатый пункт: «Учреждение закрытых границ проживания без права выхода за барьер без письменного разрешения Совета», — процитировал Акаги. — И двадцать первый пункт: «Контроль и ограничение прироста численности видов».

Он оперся кулаками о столешницу, подавляя желание разнести этот стол в щепки вместе с сидящим напротив человеком.

— Вы считаете нас скотом в загоне? Вы думаете, что ёкаи — это дикие животные, которых можно держать в резервациях и регулировать поголовье?

— Возникло недопонимание, — Цугиясу примирительно поднял ладонь, хотя его бойцы не опустили мечей. — Формулировки на бумаге звучат сухо, но цель этого документа — безопасность обеих сторон.

— Недопонимание? — рокот Акаги заставил пламя в масляных лампах дернуться. — Тогда объясни мне просто: что именно подразумевает «ограничение прироста численности»?

Цугиясу сохранял внешнее спокойствие, тщательно подбирая слова:

— Мы живем в эпоху стремительного роста человеческого населения и развития городов. Ресурсы духовной энергии Японии ограничены. Если число сильных ёкаев начнет бескоконтрольно расти, баланс будет нарушен, начнутся территориальные конфликты, голод, и в итоге — неизбежные столкновения с людьми. Поэтому Совет предлагает разумную квоту на рождение новых…

— Закрой рот, — резко оборвал его Акаги. — Не ваше дело сколько мы трахаемся и сколько у нас будет детей. Вы не боги, чтобы решать, кому из ёкаев рождаться, а кому нет.

Цугиясу медленно опустил руки на стол. Его взгляд стал окончательно ледяным.

— Мы охраняем покой этой страны тысячу лет, Владыка. И, к сожалению, мы не можем позволить злым духам и монстрам расплодиться до такой степени, когда мы не сможем их контролировать. Это вопрос безопасности человечества.

В зале повисла тишина. А затем Акаги поднялся в полный рост. Его огромная тень накрыла весь стол и упала на сидящего оммёдзи.

— Тогда запоминай новое правило безопасности человечества, экзорцист, — тихо, но четко произнес Акаги. — Пусть твои псы попробуют тронуть хоть одного ёкая. Пусть хоть кто-то из Совета попробует навязать нам свои «квоты» или ограничить нашу жизнь. За каждого убитого ёкая я буду резать в десять раз больше ваших людей.

Вместе со словами из тела гиганта хлынула аура. Сила сэндзюцу, представляющая собой не один, а сразу четыре стихии, начал давить на всех присутствующих. Воздух в трактире стал настолько тяжелым, что казалось, дышать невозможно. Обычные экзорцисты, стоявшие вдоль стен, мгновенно побледнели. Кто-то из них судорожно сглотнул, у кого-то задрожали руки, удерживающие клинки. Давление было такой силы, что несколько заклинателей невольно сделали шаг назад, прижимаясь к стенам, пытаясь устоять на ногах перед мощью Нурарихёна.

Тонкая, изящная ладонь Грейфии опустилась на широкое плечо они. Лишь одно легкое касание — и давящая аура сэндзюцу мгновенно рассеялась. Акаги глубоко выдохнул и опустился обратно на стул. Камо Цугиясу не шелохнулся, но багровые линзы в его глазах совершили резкий оборот. Глава Совета с интересом отметил, как легко дьяволица смогла успокоить ярость владыки ёкаев.

— Я не ищу войны, Цугиясу, — ровно произнес Акаги, глядя на оммёдзи. — И я прекрасно знаю, что на ваши плечи сейчас давит не только внутренняя обстановка, но и Библейская фракция. Постоянные конфликты не нужны ни вам, ни мне.

Он сделал паузу, обводя взглядом полутемный зал.

— Нам нужен лишь временный договор. Я сам не планирую оставаться здесь на века и заставлять свой народ прятаться по лесам от чужих глаз. Моя раса заслуживает того, чтобы жить так же свободно, как и люди, не оглядываясь на охотников.

Цугиясу медленно кивнул. В его голосе прозвучало понимание:

— Я слышу вас, Владыка. Но такова сухая статистика: слишком долго ёкаи оставались больной мозолью для Японии. Мир изменился.

— Если уйдем мы, на эти земли просто придет другая мифология, — резонно заметил Акаги. — Святое Престол, падшие ангелы или кто похуже. И тогда вам придется воевать уже с ними.

— Я отдаю себе в этом отчет, — согласился Цугиясу. — Но время прежнего доминирования ёкаев действительно прошло. Сейчас самое мирное решение, которое мы можем принять — это соглашение о пересмотре границ.

Глава оммёдзи сцепил пальцы в замок.

— Я готов вычеркнуть пункт об ограничении численности. Но взамен нам необходимо сконцентрировать всех ёкаев в одном конкретном регионе. И желательно — как можно дальше от крупных человеческих поселений.

— Тогда пусть Сёгунат выделит нам эти земли официально, — отрезал Акаги.

— Этот вопрос будет поднят и решен перед властями в самое ближайшее время, — пообещал Цугиясу. — Вы не против провести повторную встречу здесь же, примерно через неделю? А до тех пор между всеми кланами ёкаев и силами оммёдзи объявляется перемирие.

Акаги коротко кивнул в знак согласия и поднялся из-за стола. Сделка была заключена. Он уже развернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и снова посмотрел на главу Совета.

— Еще кое-что, — бросил гигант. — Что это за странные глаза? На обычную магию или артефакты не похоже.

Цугиясу усмехнулся краешком губ:

— Выведывать секреты чужой силы прямо на переговорах — это довольно грубо, Владыка Нурарихён. Но, полагаю, в знак нашего будущего соглашения я могу продемонстрировать.

Оммёдзи поднял голову и посмотрел прямо на Акаги. Багровые круги в его зрачках пришли в стремительное движение, сливаясь в сплошной светящийся узор. Акаги нахмурился, ожидая удара, давления или вспышки энергии.

— И что произошло? — скептически спросил он спустя пару секунд. — Я ничего не чувствую.

Вместо ответа Цугиясу лишь молча взглядом указал ему за спину. Акаги обернулся — и замер.

Всё в помещении застыло. Чу Фэн стоял в абсолютно неподвижной позе, занеся ногу для шага, а на его губах застыла полуулыбка. Грейфия не моргала, ее рука зависла над магическим кругом, в котором перестали вращаться даже мельчайшие частицы энергии. Казалось, само время вокруг них застыло.

Акаги резко повернулся обратно к Цугиясу. Его голос помрачнел:

— Не трогай моих людей. Если хочешь что-то показать — испытывай свою силу на мне.

— Я решил, что трогать главу чужой фракции — грубость, — тихо ответил оммёдзи, но в его ровном голосе впервые проскользнуло напряжение.

Цугиясу закрыл глаза. В ту же секунду эффект спал. Чу Фэн завершил свой шаг, едва не споткнувшись от резкого возвращения контроля над телом, а Грейфия удивленно моргнула, мгновенно оценив обстановку. Ни один из них даже не понял, что выпал из реальности.

— Благодарю за демонстрацию, — ровно произнес Акаги, смерив мужчина последним внимательным взглядом. — До встречи через неделю.

Он развернулся и направился к выходу. Грейфия и Чу Фэн молча поспешили за ним.

Как только тяжелая дверь за Нурарихёном закрылась, напряжение в зале немного спало. К столу тут же подошел один из заклинателей, чье лицо оставалось бледным после недавнего давления ауры.

— Господин Камо, — нерешительно обратился экзорцист, глядя на своего лидера. — Почему вы не применили Взгляд Балора на самого Нурарихёна? Если бы он почувствовал на себе остановку времени, это послужило бы куда более весомым аргументом в наших переговорах.

Цугиясу медленно поднял руку. Его пальцы заметно дрожали.

— Я применил, — голос главы оммёдзи звучал глухо, лишенный привычного самоуверенного тона. — С самого первого мгновения я сфокусировал Взгляд именно на нем.

Экзорцист непонимающе замер:

— Но… как же тогда…

— В том-то и дело, — перебил его Цугиясу, глядя на пустой порог, где еще минуту назад стоял рогатый гигант. — Это… существо даже не заметило, что время вокруг него остановилось. Моя сила просто разбилась о его ауру, а зацепило лишь тех, кто стоял позади.

Экзорцист судорожно сглотнул, и его лицо, едва успевшее вернуть здоровый цвет после давления чудовищной ауры, снова побелело:

— Но если ваша техника рассыпалась в прах от одного лишь его присутствия… тогда это…

Цугиясу медленно кивнул, подтверждая самые худшие опасения своего подчиненного. В тусклом свете масляных ламп его багровые глаза-линзы совершили еще один оборот.

— Именно так, — тихо ответил глава столичного отделения, не отрывая взгляда от деревянной двери, за которой скрылся предводитель ёкаев. — Судя по всему, перед нами существо уровня Богов.

***

Едва дверь тяжелого экипажа закрылась, отрезав их от суеты лисьей стражи, Акаги откинулся на спинку сиденья. Древесина протестующе скрипнула под его весом. Чу Фэн, как и по пути в трактир, предпочел остаться снаружи, бодро шагая рядом с каретой и закинув Истинный Лонгин на плечо, поэтому внутри были только они двоем.

— Ты успела прочитать все пункты? — спросил Акаги, повернув голову к Грейфии.

— Каждое слово, — спокойно ответила сереброволосая дьяволица. В полумраке кареты ее лицо оставалось сосредоточенным.

— И что думаешь?

— Этот договор с самого начала не был окончательным, — произнесла Грейфия, немного поправив складки своего платья. — Заклинатели слишком умны, чтобы надеяться, будто новый владыка ёкаев подпишет документ с такими условиями. Это была обычная проверка. Камо Цугиясу прощупывал границы допустимого: смотрел, где ты сорвешься, где уступишь, а где готов пойти до конца.

Акаги хмуро потер подбородок:

— В любом случае им не стоит надеяться, что я соглашусь на их резервации. Мы выбили перемирие и время, но нам нужно срочно искать новое место для жизни. Ходить под Сёгунатом и ждать, пока они снова решат ограничить нам кислород, у меня нет никакого желания.

Грейфия чуть подалась к нему, опираясь рукой о колено гиганта.

— Если дело только в территории, то Преисподняя в большинстве своем вообще не заселена, — объяснила она. — Земли там огромны. Дома знатных дьявольских семей и основные силы располагаются вокруг нескольких крупных городов. Есть еще отшельники и древние роды, которые живут в отдаленных поместьях, но между ними лежат тысячи километров пустых земель.

Она сделала небольшую паузу, вспоминая политическую карту своего мира:

— К тому же, на противоположной стороне живут Падшие ангелы. Их территории тоже четко разграничены, и огромные пространства между нашими фракциями остаются нейтральными или вовсе заброшенными.

Акаги удивленно приподнял бровь. Его познания об устройстве чужих миров ограничивались лишь общими отголосками да обрывками информации.

— Погоди, — остановил он её. — На противоположной стороне? Значит, Преисподняя — это не просто подземный мир или закрытая зона? Это целая планета?

Грейфия утвердительно кивнула:

— Именно так. По своей сути это полноценная планета, которая находится в другом измерении, но в точно таких же пространственных координатах, что и Земля. Там есть свои материки, океаны, горы и леса. И места там хватит для всех ёкаев Ниппона десятки раз подряд. Главное — договориться с теми, кто возьмет власть после завершения гражданской войны.

Акаги молча кивнул, обдумывая услышанное, но в этот самый момент колесо роскошного экипажа наскочило на камень. Карету резко подбросило в воздух. И без того едва помещавшийся в тесном пространстве гигант подлетел вверх и с глухим треском пробил крышу из темного дерева.

В карете повисла тишина, нарушаемая лишь цокотом копыт. Рога Акаги намертво застряли в проломе, а вокруг его головы посыпались щепки.

— Блять, — обреченно произнес предводитель ёкаев, даже не пытаясь немедленно выбраться. Он смиренно опустил взгляд на Грейфию, которая, прикрыв губы ладонью, тихо хихикала над бедственным положением своего грозного Нурарихёна.

***

В просторных кабинетах родового поместья Гремори двое мужчин стояли, склонившись над огромной тактической картой Преисподней, усыпанной магическими метками и фигурами войск.

— Фалбиум вместе с основными силами клана Фенекс уже повел войска на территорию дома Данталион, — произнес Аджука Астарот. Его пальцы привычно вычерчивали в воздухе формулы расчета логистики и потерь. — В целом, после нашей последней перегруппировки битвы на западном фронте стали куда успешнее. Если так продолжится, мы сможем зажать старую аристократию в клещи еще до конца этого цикла.

Сазекс Гремори медленно кивнул, не отрывая взгляда от карты. На его лице отражалась легкая усталость.

— Это хорошие новости, — ровно ответил он. — К тому же, если последние данные нашей разведки верны, у нас стало одной проблемой меньше. Отряды ёкаев начали стремительно покидать Преисподнюю и возвращаться обратно в Японию. Судя по донесениям, там появился новый лидер, который приказал им прекратить любое участие в войне.

Аджука удивленно приподнял бровь и отвлекся от своих расчетов:

— Новый лидер? Разве кланы ёкаев не управляются своим советом и правилами Хякки Яко?

— Так и есть, — согласился Сазекс, сложив руки на груди. — До тех пор, пока среди них не объявляется Нурарихён.

— Занимательно, — протянул Астарот, в глазах которого мелькнул интерес. — Владыка ёкаев не появлялся уже много веков. Если он смог объединить кланы, это сила, с которой придется считаться, когда мы закончим здесь во...

Не успел он договорить, как двустворчатые двери кабинета с грохотом распахнулись. В комнату, едва ли не пританцовывая, влетела Серафолл. Наследница дома Ситри буквально светилась от переполнявших ее эмоций, а на ее лице играла широкая, довольная улыбка.

— Сазекс! — протянула она, игнорируя всю серьезность военной обстановки. — Я тут узнала кое-что ну просто невероятно интересное!

Сазекс лишь тяжело вздохнул, привыкший к эксцентричному поведению подруги:

— Серафолл, у нас военный совет. Не томи и говори быстрее, что случилось.

Наследница Ситри обиженно надула губки и скрестила руки на груди:

— Ну вот, ты злой и скучный! Я к нему с такими новостями летела через половину Преисподней, а он...

Однако ее напускная обида продлилась ровно секунду. Серафолл снова хитро ухмыльнулась, подалась вперед и, заглядывая прямо в глаза Сазексу, произнесла:

— Твоя ненаглядная жива!

Сазекс замер. Его руки медленно опустились, а в глазах вспыхнула смесь недоверия, облегчения и радости.

— Грейфия... — тихо произнес он, и в его голосе дрогнула надежда. — Она жива? Где она, Серафолл?

Серафолл победно улыбнулась и указала пальцем куда-то наверх:

— В Японии!

Глава 52. Нашла

***

Просторный зал в главном поместье клана кицунэ сейчас выступал местом обсуждения. Высокие раздвижные двери выходили в тихий сад каменных фонарей, а в самом помещении мебель была убрана подальше к стенам, чтобы не мешаться под ногами. Для Нурарихёна подготовили широкое место во главе низкого стола, а остальные расположились рядом.

Напротив Акаги сидели Ясака и ее мать. По правую руку от они устроилась Грейфия, а Чу Фэн, прислонив Истинный Лонгин к стене, занял место чуть поодаль, внимательно слушая разговор.

— Неделя перемирия — это слишком короткий срок, — нарушила молчание Ясака. — Цугиясу отступил, но Совет оммёдзи использует эти семь дней для перегруппировки и подготовки. Нам необходимо вновь созвать оставшиеся кланы и обговорить дальнейшие действия. Никто не должен действовать вразнобой.

Ношико медленно кивнула:

— Ясака права. Раньше каждый клан думал лишь о себе, из-за чего нас теснили по одиночке. Теперь у нас есть Нурарихён, и на предстоящих переговорах все ёкаи обязаны выступить единым фронтом.

Акаги обвел взглядом своих спутников. Чу Фэн коротко пожал плечами в знак согласия, а Грейфия утвердительно прикрыла глаза.

— Согласен, — произнес Акаги. — Собирайте все. Пусть приходят сюда.

Мать Ясаки поднялась со своего места, поправив рукава широкого кимоно:

— Я немедленно отправлю весточки через родовые печати. Лидеры кланов получат приказ о срочном сборе и подготовке к пересмотру договора с оммёдзи. К рассвету сообщения достигнут даже самых отдаленных провинций.

Когда кицунэ покинула зал, а Ясака с Чу Фэном переключились на обсуждение безопасности поместья и размещения будущих гостей, Акаги и Грейфия сосредоточились на предстоящей дипломатической работе. Сереброволосая дьяволица развернула на столе чистый свиток бумаги и взяла в руки кисть.

— Нам нужно четко определить пункты, которые мы будем продавливать на второй встрече, — негромко произнесла Грейфия. — Камо Цугиясу уже осознал, что мы не будем прогибаться, и скорее всего он будет давить пытаться ограничить нас как-то по другому.

— Во-первых, полное исключение любых упоминаний о контроле численности и закрытых резервациях, — обозначил Акаги. — Никаких барьеров, ограничивающих передвижение, и никаких пропусков. Если Сёгунат официально выделяет нам земли, они должны перейти в наше полное управление, а не стать тюрьмой под открытым небом.

Грейфия вывела на бумаге первую строку и задумчиво посмотрела на Акаги:

— В таком случае стоит потребовать полный запрет на присутствие экзорцистов на территории ёкаев. Любое патрулирование или несогласованный проход оммёдзи через наши границы должен трактоваться как нарушение мирного договора.

— Добавляй, — кивнул гигант. — И пропиши пункт об амнистии для всех кланов, участвовавших в прошлых стычках. Пока мы не решим вопрос с возможным переселением в Преисподнюю, мне нужен надежный щит для расы здесь, в Японии. Ни один охотник не должен иметь легального повода для нападения на ёкая под предлогом старых обид.

— Хорошо, — согласилась Грейфия, продолжая быстро писать каллиграфическим почерком. — Я составлю полный проект соглашения с нашими требованиями к совету кланов.

Акаги проследил за уверенными движениями кисти Грейфии, выводящей иероглифы нового договора.

— Спасибо тебе, Грейфия, — негромко произнес они, чуть склонив голову в знак признательности. — Без твоих знаний дипломатии и законов мне пришлось бы решать все вопросы исключительно дубиной.

Дьяволица лишь мягко улыбнулась, не отрывая взгляда от свитка, и благодарно кивнула в ответ.

В этот момент от стены отделился Чу Фэн. Он с хрустом потянулся, закидывая Истинный Лонгин на плечо, и с вызовом посмотрел на рогатого гиганта:

— Раз уж бумажная работа в надежных руках, как насчет немного размяться, брат? Поспарингуемся?

Акаги ухмыльнулся, чувствуя, как в крови закипает азарт. Он поднялся в полный рост, расправляя широкие плечи.

— Не откажусь. Мне и самому нужно выпустить пар.

Они покинули главное здание поместья и, миновав ухоженные сады кицунэ, углубились в нетронутую часть леса у подножия горы — туда, где их столкновение не могло повредить постройки или потревожить обитателей. На небольшой скалистой поляне, окруженной деревьями, оба остановились друг напротив друга.

Никаких договоренностей вслух не требовалось — они знали стиль друг друга наизусть. Без слов они поставили ограничения. Никакой магии, никаких техник, сэндзюцу или божественной силы Лонгина. Только чистая физическая сила, скорость и мастерство владения оружием.

Акаги с низким гулом крутанул в руке канабо, а Чу Фэн перехватил копье двумя руками, занимая боевую стойку. Миг — и расстояние между ними сократилось до нуля.

Тяжелая шипованная дубина обрушилась сверху вниз с такой скоростью, что воздух жалобно свистнул. Чу Фэн не стал блокировать этот чудовищный замах в лоб; он грациозно ушел в сторону, пропуская оружие гиганта в миллиметре от своего плеча, и тут же провел молниеносный выпад копьем вперед, целясь в грудь брата.

Акаги резко довернул корпус, отбивая древко рукоятью канабо. Металл с глухим звоном врезался в металл. Ударная волна от простого физического столкновения сдула сухие листья с ближайших деревьев.

— А ведь забавно получается, — на выдохе произнес Чу Фэн, блокируя очередной горизонтальный взмах дубины древком копья. Под ногами парня треснула каменная порода от веса принятого удара, но он удержал равновесие и тут же перешел в контратаку, нанося серию быстрых, как укусы змеи, выпадов. — Вот же судьба!

Акаги отступать не думал. Он отбивал острие копья короткими движениями канабо, раз за разом разрывая дистанцию и тут же сокращая её новым массивным ударом.

— О чем ты? — спросил они, отбивая копье в сторону и делая подсечку, от которой Чу Фэн легко перепрыгнул.

— Да о нашей поездке! — рассмеялся парень, приземляясь на ноги и немедленно посылая копье по дуге. Острие метнулось к шее Акаги, но остановилось, встретившись с поднятым канабо. Искры брызнули во все стороны. — Мы ведь приходили сюда просто помочь ёкаям разобраться с местными проблемами. Думали, подеремся немного, разгоним пару отрядов охотников и вернемся домой. А в итоге? Не успел я оглянуться, как ты стал лидером всей расы!

Акаги усмехнулся, парируя очередной удар и с силой отталкивая копьё брата назад.

— Я сам этого не планировал, — честно ответил гигант, перехватывая дубину для нового замаха. — Но раз уж этот титул сам свалился мне на голову, придется нести его до конца. Не могу же я бросить их сейчас.

— Это точно, — согласился Чу Фэн, ловко крутанув Истинный Лонгин в ладонях и снова бросаясь в атаку. — И все же, ты всегда был добряком, Акаги.

С этими словами их оружия вновь столкнулись, оглашая тихий горный лес звонким эхом ударов.

***

Кланы прибыли на второй день. В этот раз их делегации выглядели куда скромнее, чем на прошлом собрании: всего по двое или трое представителей от каждого рода. В основном — сам глава и его доверенный помощник. По их виду сразу становилось ясно, насколько сильно они спешили на зов. Никто не тратил время на церемониальные одеяния, никто не нанимал роскошных экипажей или паланкинов. Большинство добиралось своим ходом.

Стоя на открытой веранде главного здания, Акаги наблюдал за прибывающими. Разнообразие японской мифологии снова удивило гиганта. Высокие, сухие тэнгу в потертых дорожных плащах из птичьих перьев шагали рядом с массивными, покрытыми чешуей каппами; бесшумные пауки — цугумо скользили по каменным дорожкам бок о бок с мрачными кася. Здесь собрались остатки некогда великой расы, потрепанные войной с охотниками, но теперь в глазах каждого из них вместо прежней обреченности горел живой интерес и надежда.

Прибывавшие немедленно направлялись в гостевые покои поместья, чтобы привести себя в порядок с дороги и приготовиться к вечернему собранию. Для клана кицунэ эти сутки превратились в настоящее испытание. Слуги и младшие члены рода были на ногах без отдыха и сна. Такое огромное количество знатных гостей поместье принимало, пожалуй, лишь раз — чуть меньше двух декад назад, когда праздновали рождение Ясаки.

Но сейчас ситуация была совершенно иной. Пусть многие из прибывших кланов сильно уступали лисам как в численности, так и в боевой мощи, статус этого приема выходил далеко за рамки обычного визита. Тот факт, что сам Нурарихён выбрал их дом своей резиденцией и встречал здесь лидеров всей мифологии, возлагал на кицунэ огромную ответственность. Каждый член лисьего клана выкладывался на полную, проявляя безупречное гостеприимство. Ведь отныне по их дому и их приему судили о власти и величии самого владыки ёкаев.

К вечеру все гости собрались в просторном банкетном зале, который специально для этого подготовили лисы. Низкие столики выстроились широким полукругом, а во главе, на небольшом возвышении, занял место Акаги. Одетый в просторное темное кимоно, гигант выглядел спокойно и уверенно. Рядом с ним расположились Ношико с Ясакой, а также Грейфия и Чу Фэн.

Когда подали первую чашу саке, разговоры стихли. Акаги обвел тяжелым взглядом присутствующих лидеров, отмечая их внимание и готовность слушать.

— Вы все знаете, зачем я вас позвал, — негромко, но четко начал Акаги, его голос без труда заполнил зал. — Прежний договор с оммёдзи сожжен. Я добился недели перемирия с Камо Цугиясу и Советом. Через несколько дней мы встретимся снова, чтобы утвердить новые границы и условия для всей нашей расы.

По рядам прошел сдержанный гул. Грейфия развернула перед собранием проект нового документа, и Акаги озвучил основные требования: отказ от контроля численности, запрет на вход экзорцистов на территории ёкаев и амнистия для всех кланов за прошлые конфликты. А также несколько пунктов уже с их стороны — не входить в людские города, не нападать на деревни и поселения.

Большинство присутствующих встретило эти условия одобрительными кивками. Потерпевшие от охотников каппы сразу высказались в поддержку нового соглашения. Однако в дальнем конце стола поднялся уже полноценный клана тэнгу — Бунджиро.

— Владыка Нурарихён, — учтиво произнес тэнгу, склонив голову. — Ваши условия решительны, и мы благодарны за защиту. Но давайте смотреть на вещи трезво. Люди плодятся, их города растут с каждым годом. Даже если Сёгунат уступит вашему давлению сейчас, выделят ли они нам достаточно пригодных земель? Нашим стаям нужны высокие горы и чистый воздух, а другим кланам — леса и реки. Япония не бесконечна. Рано или поздно нас снова попытаются зажать в тесные рамки.

В зале повисла напряженная тишина. Тэнгу озвучил то, о чем в глубине души беспокоились многие старые лидеры. Акаги спокойно выслушал мужчину, не пытаясь его перебить.

— Ты прав, — прямо ответил гигант. — Земли Японии ограничены, и люди вряд ли отдадут нам половину страны по доброй воле. Поэтому территория, которую мы потребуем у Сёгуната — это лишь временная мера. Наш надежный щит на ближайшие годы, чтобы вы могли жить без страха перед охотниками.

Акаги сделал паузу, позволяя своим словам улечься в головах слушателей.

— Мой настоящий план лежит за пределами этого мира, — продолжил он. — Прямо сейчас в Преисподней идет гражданская война между старыми Владыками и новыми. Преисподняя — это не просто подземная пещера, это целая планета в другом измерении, где пустуют огромные, никем не занятые территории с лесами, горами и чистой энергией. Когда война там закончится, я намерен лично встретиться с новыми владыками того мира и договориться о выделении полноценного материка или крупных земель для расы ёкаев. Тот, кто захочет остаться в Японии под новым договором — останется. Но у всего нашего народа появится свой собственный, безопасный дом, куда не ступит нога ни одного экзорциста.

Слова о переезде в Преисподнюю вызвали среди собравшихся неоднозначную реакцию. В середине зала поднялся глава клана инугами — крепкий, поджарый ёкай с короткими жесткими волосами.

— При всем уважении к вашей силе, Владыка Нурарихён, — проговорил он. — Но не меняем ли мы так одни цепи на другие? Уйти из-под надзора Сёгуната на земли дьяволов… Кто даст гарантию, что после своей войны эти самые «новые владыки» не захотят сделать из нас своих слуг или цепных псов? Преисподняя — их дом, а мы там будем гостями.

Акаги посмотрел на говорившего.

— Никаких цепей больше не будет, — резко и твердо ответил гигант. — И гостями на правах беженцев мы туда не пойдем. Договор с дьяволами будет заключен исключительно на условиях полного равенства двух независимых рас. Либо так… либо на крови.

Вместе с последними словами из тела Нурарихёна тяжелой волной хлынула подавляющая аура силы природы. В полумраке зала его глаза ярко блеснули хищным бирюзовым светом. Воздух мгновенно сгустился, давя на плечи присутствующих, и никому из сидящих за столами не пришлось объяснять, о чьей именно крови только что шла речь.

Многие лидеры, особенно представители малых и слабых кланов, испуганно вздрогнули, вжимаясь в свои циновки перед явленным проявлением первобытной мощи они. Один из таких малых глав — невысокий, сутулый ёкай с серой кожей, нервно сглотнул и робко подал голос:

— Н-но, Владыка… даже при всей вашей невероятной силе… раса ёкаев сейчас слишком истощена. Если дойдет до столкновения, мы вряд ли потянем полноценную войну с демонами Преисподней…

Акаги усилием воли втянул ауру обратно, давая собравшимся нормально вдохнуть, и усмехнулся:

— Вы думаете, дьяволы сейчас в лучшем положении? Эта гражданская война уже выпила из них соки. Обе стороны истощены, их армии несут огромные потери. Когда новые владыки победят, у них просто не останется ни ресурсов, ни желания развязывать еще одну кровавую бойню с целой расой, пришедшей из другого мира под моим началом. Ослабленные междоусобицами дьяволы предпочтут худой мир и надежных соседей, чем войну на уничтожение.

Он обвел взглядом попритихший зал:

— Поэтому соглашение будет заключено. На наших условиях. А до тех пор наша задача — закрепить за собой земли здесь и накопить силы.

Бунджиро, задумчиво поглаживая подбородок, первым нарушил молчание и медленно кивнул:

— В ваших словах есть стратегия, Владыка. Тэнгу пойдут за вами.

За ним нехотя кивнул и глава инугами, признавая правоту Нурарихёна. Постепенно, один за другим, лидеры кланов начали озвучивать свое согласие. Сомнения еще оставались в их сердцах, но уверенность, мощь и план Акаги сделали свое дело — раса ёкаев впервые за долгое время объединилась под единым решением.

Раса ёкаев только начала свыкаться с мыслью об объединении, а в зале установилась атмосфера взаимопонимания, как пространство посреди банкетного стола пошло рябью. Воздух с сухим треском разорвался в точке прямо над блюдами с угощениями. Прямо из пустоты развернулся вертикальный пространственный разлом, от которого во все стороны хлынуло бирюзовое свечение — точно такое же, каким светилась аура самого Нурарихёна.

Лидеры кланов мгновенно замолчали. Кто-то из стоящих ближе к центру вскочил на ноги, опрокинув чашки с саке, кто-то потянулся к запрятанному под одеждами оружию. Акаги резко подался вперед, нахмурив брови. Он отлично знал, что сейчас растекается по залу — энергия Бездны. Только вот сам он никакой силы сейчас не использовал.

Из сияющего разлома на полированную столешницу бесшумно шагнула маленькая девочка. На ней было строгое черное платье в готическом стиле, украшенное оборками, а длинные темные волосы ниспадали почти до самого пола. Её бледное лицо казалось лишенным эмоций, а пустые, безжизненные глаза делали незнакомку похожей на фарфоровую куклу. Но стоило этому взгляду скользнуть по залу и остановиться на Акаги, как в глубине её зрачков словно вспыхнули яркие искры.

Грейфия, сидевшее по правую руку от они, замерла. На лице всегда сдержанной дьяволицы отразился шок. Она мгновенно побледнела, ее пальцы судорожно сжали край стола, но она даже не попыталась поднять руку для защитного заклинания или произнести хоть слово.

Чу Фэн вскинул Истинный Лонгин, но не успел сделать и шага.

— Нашла, — тихо произнесла девочка ровным голосом.

Она сделала один шаг вперед, преодолевая расстояние над столом с пугающей скоростью, и протянула маленькую ладонь. Прежде чем Акаги успел подняться или перехватить её движение, тонкие пальцы крепко ухватились за его широкое запястье. В ту же секунду бирюзовый свет вспыхнул с ослепительной яркостью, поглощая фигуры огромного демона и странной девочки. Раздался хлопок сжимающегося воздуха, разлом схлопнулся сам в себя, и в банкетном зале воцарилась мертвая тишина.

Владыка ёкаев просто исчез прямо на глазах у всей своей расы.

Глава 53. Дувири

***

Акаги открыл глаза и почувствовал под собой холодную каменную поверхность. Он сидел на скамейке, вырезанной из белого, чуть потрескавшегося камня.

Вокруг простирался странный, сломанный мир, напоминающий декорации старой сказки. В пространстве зависли обломки летающих островов. Вдали виднелись очертания замков со странными башнями, но их стены были расколоты под неестественными углами, оголяя пустые залы. Небо здесь было лишено солнца и облаков — его заменял темный провал, пронизанный пульсирующими бирюзовыми трещинами. Природа вокруг казалась сказочной, нереалистичной, отчего даже Акаги на миг показалось, что он во сне: какая-то монохромная трава, неестественные фиолетовые скрученные деревья с листвой, имеющей металлический отлив, и глухая тишина вокруг.

Изучение пейзажа пришлось отложить: тело Акаги отреагировало на новое место мгновенно и бурно. Он шумно выдохнул, выпустив изо рта что-то, напоминающее плазму, только бирюзового цвета. Энергия Бездны внутри него бурлила. Акаги чувствовал, как эта сила пропитала каждую мышцу и каждый сосуд от ступней до макушки. Привычное сэндзюцу отступило под напором плотного потока чужеродной энергии. Бирюзовое свечение сочилось прямо сквозь кожу, потрескивая в воздухе мелкими искрами и заставляя пространство вокруг едва заметно вибрировать. Тело они впитало атмосферу этого места словно губка, и теперь внутри бушевал шторм, требующий выхода.

В нескольких шагах от скамейки стояла девочка в строгом черном платье. Она спокойно смотрела на гиганта пустыми глазами, игнорируя давление его переполненной ауры.

Акаги сжал пальцами край каменной скамейки так, что от белой породы полетели мелкие крошки, и тяжело поднялся. Бурлящая внутри Бездна давила на виски, но он заставил себя сосредоточиться на стоящей перед ним фигуре.

— Зачем ты меня украла? — напряженно спросил гигант. Бирюзовые искры с треском срывались с его широких плеч. — И что ты со мной сделала?

Девочка в строгом готическом платье даже не шелохнулась. Её лицо оставалось безучастным, а пустые глаза смотрели на Нурарихёна со спокойствием.

— Я просто вернула тебя туда, где ты был нужен, — ровным, мелодичным голосом ответила она. — И я ничего с тобой не делала. Лучше взгляни на то, что делаешь ты.

Она неторопливо подняла маленькую руку и сделала легкий, плавный взмах. В ту же секунду Акаги почувствовал, как его голова сама по себе поворачивается в сторону пустоты, где парили обломки суши. Один из крупных летающих островов, до этого зависший в отдалении, пришел в движение. Он словно корабль плыл по невидимому морю прямо к ним. Как только эта скалистая глыба приплыла достаточно близко, пространство между ней и основным островом задрожало: из пустоты начали проступать каменные плиты, и полуразрушенный мост стал стремительно восстанавливаться сам по себе, соединяя берега в единое целое.

Акаги замер, забыв про бушующий внутри шторм. Его взгляд скользил по вычурной архитектуре расколотых башен, по деревьям и листве. Даже пульсирующие бирюзовые трещины в небе над головой… всё это казалось до боли знакомым. Словно он уже ходил по этим дорожкам. Словно он жил здесь когда-то очень давно.

Из самой глубины души поднялась тоска, наполнившая сердце необъяснимой грустью. В сознании само собой всплыло всего одно слово: Дувири.

И словно потакая его изменившимся эмоциям, весь этот сломанный мир мгновенно отреагировал на его состояние. Пространство вокруг стремительно потеряло последние краски, став холодным и мрачным. По траве пополз густой, сырой туман, скрывая подножия деревьев, а в темном небе над головой начали клубиться облака, скрывая бирюзовые разломы и предвещая скорый дождь.

Первые тяжелые капли дождя со звоном ударились о камни. Акаги обвел взглядом помертвевший, затянутый сырой дымкой пейзаж, чувствуя, как с каждой секундой эта непонятная тоска прорастает в нем всё глубже.

— Что это за место? — тихо спросил он. — И почему… почему оно мне так знакомо?

Девочка в черном платье чуть наклонила голову набок, разглядывая серую траву у своих туфель.

— Не знаю, — просто ответила она, и в её ровном голосе не было ни капли лукавства. — Я нашла этот осколок случайно. Но здесь спокойно. Здесь нет шума того мира.

Эти простые слова и безмятежность странной собеседницы подействовали на Акаги отрезвляюще. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, заставляя бушующий внутри шторм энергии улечься, и медленно выдохнул. Пульсация бирюзового света под кожей начала угасать, возвращаясь под контроль.

— Меня зовут Акаги, — произнес они, посмотрев на девочку уже без прежней враждебности, но с настороженностью. — А ты? Кто ты такая?

Она подняла на него свой пустой, бездонный взгляд.

— Уроборос, — мелодично ответила она. — Но в том мире меня чаще называют Офис.

Имя ударило по сознанию гиганта, словно гигантский колокол. Уроборос. Бог-Дракон Бесконечности. Существо, стоящее на самой вершине силы, перед которым пасуют даже Боги. Страх, не спрашивая разрешения, коснулся самой глубины его души.

И мир отреагировал незамедлительно. Свинцовые дождевые облака над головой мгновенно растаяли, но вместо ожидаемого света все пространство резко погрузилось в полумрак. Архитектура, скрученные деревья и скалы окрасились в холодно-синий цвет, словно вокруг наступила лунная ночь. Туман, стелющийся по земле, стал плотным и густым, как молоко, быстро поднимаясь к коленям и скрывая очертания летающих островов.

Офис недовольно нахмурила тонкие брови и огляделась по сторонам.

— Мне не нравится, когда всё так резко меняется, — тихо произнесла она, поморщив носик. Затем её взгляд снова вернулся к Акаги, и лицо разгладилось: — Но мне радостно. Это сломанное измерение пустовало. Теперь оно наконец-то обрело хозяина.

Акаги моргнул, на секунду даже забыв о трепете перед Драконом Бесконечности. Он удивленно указал пальцем на себя:

— Хозяин этого измерения… я?

Офис молча кивнула, подтверждая свои слова как непреложный факт. Акаги тяжело опустился обратно на белую скамейку и потер переносицу, чувствуя, как нервный смех подступает к горлу. Не многовато ли чести сваливается на его голову в последнее время? Сначала он шел просто помочь в драке — и внезапно оказался лидером всей расы ёкаев. Теперь его просто выдернули из-за стола — и вот, вручили целое измерение с летающими островами. И главное — совершенно ни за что.

Акаги вопросительно посмотрел на стоящую перед ним девочку:

— Почему ты вообще решила, что хозяин этого места — я?

Офис неторопливо перевела взгляд на восстановившийся мост в отдалении:

— Именно твоя сила меняет эту реальность и исцеляет её.

Она подняла руку и негромко щелкнула пальцами. В тот же миг пространство перед глазами Акаги пошло рябью. Перед ним развернулась ужасающая картина: вместо величественных, пусть и потрепанных временем башен и островов, он увидел лишь парящую в пустоте крошечную горсть жалких обломков. Чудовищные волны бирюзовой энергии накатывали на остатки камня, словно бесконечный шторм, раз за разом стирая их в пыль. Но стоило видению смениться, как острые осколки вновь начали стягиваться вместе, обрастая породой, целыми стенами, странными деревьями и травой — в точности так, как выглядел этот мир сейчас.

Акаги замер. Разрушение и созидание сменяли друг друга. Он одновременно видел далекое прошлое этого мертвого осколка и его настоящее, которое переплеталось с будущим. Эта земля буквально впитывала энергию, хлынувшую из его тела, чтобы возродиться из небытия.

Осознание реальности резко вернуло его мысли к оставленному совету ёкаев. Нурарихён вскочил со скамейки:

— Сколько времени прошло в моем мире?

Офис безучастно посмотрела на него снизу вверх:

— В мире людей прошло чуть больше десяти суток.

Сердце гиганта пропустило удар. Десять суток. Срок перемирия с Камо Цугиясу и Советом оммёдзи составлял всего неделю. Вторая встреча уже давно должна была состояться, а Владыка ёкаев просто исчез на глазах у всех кланов, оставив их без защиты в самый критический момент.

— Верни меня назад! — потребовал Акаги, делая шаг к девочке. — Немедленно!

Уроборос лишь медленно покачала головой:

— Теперь я не могу сделать этого.

Страх за Грейфию, Ясаку, Чу Фэна и остальных накрыл Акаги с головой. И словно отвечая на панику своего нового владыки, Дувири содрогнулось. Пространство взревело: синий полумрак прорезали вспышки молний, а вокруг острова мгновенно поднялся разрушительный, завывающий шторм чистой энергии Бездны.

Офис, не обращая внимания на бушующий вокруг ураган, подняла на гиганта свои пустые, бездонные глаза и спокойно произнесла:

— Ты можешь сделать это сам. Это твоё измерение. Тебе и решать.

Акаги нахмурился, непонимающе глядя на Дракона Бесконечности сквозь порывы бирюзового ветра. Что значит — ему решать? Как можно управлять тем, о чем ты еще пять минут назад даже не подозревал? Но в следующую секунду в глубине его сознания словно повернулся невидимый ключ. Чужеродная сила, пропитавшая каждую клетку его тела, вдруг перестала казаться опасным штормом. Она ощущалась как естественное продолжение его собственных рук. Акаги закрыл глаза и прислушался к пространству вокруг себя. Он действительно знал, что нужно делать.

***

Грейфия взмахнула рукой, отправляя вперед широкую волну концентрированной магической энергии. Ледяной шторм врезался в очередную толпу экзорцистов и их духов-сикигами, мгновенно замораживая десятки нападавших и разрывая их в пыль. Но на место павших тут же шагали новые шеренги в белых одеяниях оммёдзи.

Они находились на склонах горы Курама. К огромному сожалению, в этот раз великую гору оглашал не шум праздничного Хякки Яко, а звон стали, взрывы заклинаний и предсмертные крики. События последних десяти дней развивались очень паршиво для их небольшой коалиции. Исчезновение Нурарихёна прямо из банкетного зала стало тяжелым ударом, но настоящей трагедией оказалось предательство. Какая-то крыса донесла Совету оммёдзи о случившемся уже на следующее утро. И, как узнала Грейфия позже, предателями оказались не тэнгу, а каппы, которые, как оказалось, предали свой же род ради каких-то заброшенных болот на далеком севере.

Лишенные своего лидера, ёкаи оказались уязвимы. Сёгунат разорвал договор о перемирии и ударил всей мощью. Грейфии, Ясаке и Чу Фэну пришлось организовывать спешную эвакуацию прямо под покровом ночи. Глава клана тануки сумел подготовить горный храм на Кураме, соорудив там укрытия для десятков лидеров.

Однако очень скоро стало ясно, что именно этого и добивался Камо Цугиясу. Загнав верхушку мифологии на гору, оммёдзи просто взяли их в плотное кольцо осады. Зажатые на скалистых склонах, без нормальных запасов еды, чистой воды и медикаментов, ёкаи были вынуждены обороняться непрерывно. Камо даже не тратил бойцов — вместо этого на склоны днем и ночью перла бесконечная орда сикигами, которых экзорцисты использовали как пушечное мясо, выматывая защитников храма на износ. В таком темпе осажденные протянули бы месяц, от силы два, прежде чем упасть от истощения.

Единственным утешением оставалось то, что Совет стянул сюда почти все свои основные боевые силы. Это давало хрупкую надежду: пока экзорцисты держат в кольце лидеров на Кураме, основные территории остальных кланов в провинциях остаются в безопасности, и, возможно, вскоре они смогут собрать армию и ударить оммёдзи в тыл.

Чу Фэн с глухим рычанием вонзил острие Истинного Лонгина в землю перед собой. Мощная божественная ударная волна смела очередной отряд бумажных кукол-волков, пытавшихся проломиться через восточные ворота храма. Парень тяжело дышал, его одежда была изодрана, а по щеке стекала струйка крови.

— Сколько еще этих духов у них в запасе?! — крикнул он, перехватывая копье и становясь спиной к спице Грейфии. — Если так пойдет дальше, нам придется идти на прорыв!

— Нет, прорыв сейчас равен самоубийству, — ответила Грейфия, хотя её собственные запасы демонической энергии таяли с пугающей скоростью. Серебряные волосы дьяволицы спутались, но в глазах горела ледяная решимость. — Там, у подножия, стоит сам Камо Цугиясу и его солдаты. Они только и ждут, когда мы покинем защитные барьеры храма. Держи строй, Чу Фэн. Мы обязаны продержаться до возвращения Акаги.

— Да вернется ли он вообще?! — отчаяние в голосе молодого копейщика было искренним. — Десять дней, Грейфия! Эта мразь Офис убила его!

Дьяволица не ответила. Она молча выпустила очередной ледяной шквал, сжимая зубы. В глубине души она верила: он просто обязан был вернуться.

К вечеру бесконечный поток атакующих сикигами наконец иссяк. На склонах Курамы воцарилась тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь стонами раненых и треском догорающих деревянных построек. Защитники, в основном состоявшие из кицунэ и нескольких десятков бойцов из других кланов, обессиленно опускались на землю прямо там, где стояли, едва удерживая в руках оружие.

Ясака, Грейфия и Чу Фэн вместе с уцелевшими главами кланов собрались у линии баррикад, укрепленных наспех возведенными магическими барьерами. Отсюда открывался вид, заставивший сердце юной предводительницы лис болезненно сжаться.

Почти сотня убитых кицунэ и тануки неподвижно лежали среди истоптаной, пропитанной кровью земли. Рядом с ними сложили головы и двое лидеров малых кланов, до последнего вдоха удерживавшие пролом в ограде. Выжившие выглядели изможденными: у каждого были раны, обожженная заклинаниями кожа, разорванные доспехи.

Но в их глазах не было трусости. Лидеры ёкаев с самого первого дня осады сражались в первых рядах. И пусть никто из них не обладал подавляющей мощью Акаги, каждый был ветераном, прошедшим через жестокие чистки и бесчисленные стычки с людьми. Даже Грейфия, которая изначально смотрела на разрозненную японскую мифологию с небольшим скепсисом, теперь чувствовала к этим воинам уважение. Они не были слабаками — просто на фоне аномальной мощи Нурарихёна их сила казалась скромной.

Вдруг взгляд дьяволицы зацепился за движение внизу, у самой границы барьера. Из тени деревьев неторопливо вышла небольшая группа: сам Камо Цугиясу в безупречно чистом одеянии оммёдзи и трое его личных телохранителей. Глава экзорцистов спокойно остановился напротив линии обороны, сложил пальцы в короткую печать и направил поток духовной энергии вверх. В вечернем небе четко и ярко вспыхнули светящиеся иероглифы, призывающие к переговорам.

Ясака, Чу Фэн и Грейфия обменялись мрачными взглядами. Не сговариваясь, именно эта троица, ставшая негласной опорой альянса после исчезновения Акаги, шагнула вперед. Оставив позади измотанных союзников, они спустились по каменным ступеням прямо к мерцающей границе защитного купола, готовые выслушать, с чем пришел их враг.

Камо Цугиясу остановился в нескольких шагах от пульсирующей кромки магического барьера. Лицо главы экзорцистов оставалось спокойным — он выглядел уверенным в своей победе, и к сожалению ёкаев — не без причин. Оглядев изможденную троицу, он неторопливо сложил руки в широких рукавах церемониального одеяния.

— К чему это бессмысленное кровопролитие? — ровным тоном произнес Камо. Его голос легко разносился в вечерней тишине над склонами Курамы. — Вы сражаетесь за пустые идеалы. вашего Нурарихёна больше нет. Его забрала и уничтожила сама Офис — существо, спорить с которым не посмеют даже боги. Стоит ли теперь ратовать за его цели и вести свои народы к гибели?

Он выдержал короткую паузу, после чего перевел взгляд на Ясаку:

— Чего вам стоит принять наш новый договор? Сложите оружие сейчас, и те, кто остался на этой горе, сохранят свои жизни.

Ясака сделала шаг вперед, оказавшись почти вплотную к прозрачной стене барьера. Золотистые глаза предводительницы кицунэ горели неприкрытой ненавистью. Её пальцы сжались в кулаки так сильно, что когти впились в ладони до крови.

— Я лучше умру здесь, чем склонюсь перед этим позором, — прорычала она, глядя прямо в лицо экзорцисту.

Она прекрасно помнила текст нового договора, который оммёдзи передали в виде ультиматума в первый же день осады родных земель кицунэ. Условия оказались куда хуже тех, что экзорцисты предлагали Акаги во время первой встречи. Камо требовал жесткого ограничения численности: в каждом клане должно было остаться максимум двести особей. Каждый выживший ёкай был обязан пройти регистрацию и получить духовную метку, позволяющую экзорцистам отслеживать его местоположение в любой момент времени. В завершение всего, оставшиеся кланы лишались своих исконных территорий: их планировали согнать в крошечную резервацию на бесплодных островах крайнего севера.

Принятие таких условий означало добровольное рабство и медленное вымирание всей мифологии.

— Мы не нацепим эти цепи, даже если нас ожидает смерть, экзорцист, — голос Ясаки дрожал от сдерживаемой ярости. — Мы будем драться до последнего воителя. Никто из нас никогда не подпишет эту бумагу.

Камо устало вздохнул и покачал головой.

— Откуда в вас это глупое безрассудство? — спокойно спросил экзорцист. — Ваш отказ означает лишь полное истребление. Если понадобится, мы вырежем всех ёкаев до последнего. Ниппону больше не нужны страшилки. Ваше время прошло.

Чу Фэн хмуро смотрел на Камо, до побеления в пальцах сжимая древко копая. Парень чувствовал злость на врага и на собственную слабость. В голове пронеслась горькая мысль о том, насколько иначе сложился бы этот разговор, окажись сейчас рядом их учитель. Одно только его присутствие заставило бы этих самоуверенных оммёдзи поджать хвосты и бежать без оглядки.

Небо над Курамой внезапно задрожало, издав такой громкий гул, что заставил замолчать даже стонущих раненых. Свинцовые сумеречные облака прямо над лагерем оммёдзи с треском разошлись в стороны. В вышине вспыхнул слепящий бирюзовый свет, окрасивший склоны горы в холодные неестественные тона.

Пространство словно треснуло по швам. Огромный разлом, похожий на рану в самой ткани мира, разверзся в вышине, извергая снопы искр и потоки густой энергии Бездны. Из центра этой гигантской трещины медленно вылетел Акаги. На фоне колоссального разлома он казался совсем крошечным, но давление его переполненной ауры мгновенно прижало к земле сотни готовых к атаке сикигами в лагере у подножия.

Нурарихён завис в воздухе, поморгал, привыкая к тусклому вечернему свету нормального мира, и смущенно почесал затылок.

— Да уж, над контролем еще работать и работать… — проворчал он себе под нос.

После этого он опустил взгляд вниз. Перед его глазами предстала четкая картина: измотанные, израненные защитники за хрупкой кромкой барьера, бледная от усталости Грейфия и раненые Чу Фэн с Ясакой. А прямо напротив них — спокойно стоящий Камо Цугиясу в окружении своей элиты.

— Какого хрена тут происходит?

Глава 54. Благородство

***

Камо Цугиясу хватило доли секунды, чтобы оценить масштаб катастрофы. Спокойствие, еще мгновение назад читавшееся в каждой черте его лица, испарилась. Владыка ёкаев вернулся — давление ауры, обрушившейся из бирюзового разлома, не оставляло сомнений — и вернулся сильнее.

Не теряя ни мгновения, глава экзорцистов сжал кулаки. В его глазах вспыхнул зловещий багровый свет.

— Крушитель Баланса: Балор Вечности! — сорвалось с губ оммёдзи.

Колоссальная волна тьмы хлынула во все стороны с такой скоростью, что казалось, будто сама ночь решила поглотить гору Курама. Мертвенный холод должна была в один миг затопить всё пространство, заморозить каждую секунду жизни и превратить любую угрозу в беспомощную статую. Должна была.

Но Акаги уже не было в небе. Его огромная фигура просто смазалась, растворившись в короткой вспышке бирюзовых искр, и в то же мгновение материализовалась прямо на самой кромке наступающего теневого цунами. Вопреки всякому здравому смыслу, Нурарихён даже не попытался защититься или уклониться. Он размахнулся и нанес прямой удар своим канабо прямо в плотную стену нематериальной тьмы.

Черный металл оружия мгновенно изменился, впитав в себя чудовищный объем бушующей энергии Бездны. Ударная волна бирюзовой плазмы с оглушительным грохотом врезалась в технику Крушителя Баланса. Тьму просто сдуло — словно жалкий утренний туман под порывом ветра. В той точке, где канабо столкнулся с магией глаза, воздух жалобно зазвенел, и по самому пространству во все стороны побежали светящиеся бирюзовые трещины.

Лицо Камо исказилось от напряжения. Он влил всю доступную ему силу в свой взор, пытаясь навязать противнику остановку времени, зафиксировать гиганта хотя бы на секунду. Но раздался еще один сухой, резкий треск. Пространство вокруг Акаги накренилось, и вся подавляющая магия Балора с хрустом разлетелась на миллионы бирюзовых осколков, тающих в воздухе.

Закинув канабо на плечо, Акаги медленно обвел хмурым взглядом поле боя. Его глаза остановились на склонах горы. Сотни тел погибших кицунэ, тануки и воинов из других кланов лежали прямо на истоптаной земле. Их даже не пытались похоронить или убрать с линии огня — мертвые ёкаи просто валялись среди грязи и пепла, оставленные там, где их настигли удары экзорцистов и бесконечных орд сикигами.

Челюсти гиганта сжались. Он медленно перевел взгляд в сторону защитного барьера, находя глазами Грейфию. Измотанная дьяволица молча выдержала его взор и кивнула.

В ту же секунду глаза Акаги вспыхнули ослепительным бирюзовым светом. Вырвавшаяся из его тела аура Бездны взревела, а воздух вокруг Владыки начал стремительно покрываться сеткой светящихся пространственных разломов. Но уже через мгновение он заставил себя взять контроль в руки. Бушующий шторм утих, оставив после себя лишь звенящую тишину.

Акаги сделал шаг вперед и посмотрел прямо на главу оммёдзи.

— Ты помнишь, что я сказал тебе тогда, Камо? — негромко спросил он, но каждый звук эхом ударил по ушам присутствующих.

Камо Цугиясу стремительно побледнел. Акаги поднял канабо, направив его острие прямо на экзорциста, и его голос сорвался на громовой рык, заставивший содрогнуться всю гору:

— За каждого убитого ёкая я вырежу десяток из вас.

Камо судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Вся его выдержка, годами выработанная в политических интригах, дала трещину. Перед ним стоял не просто сильный ёкай — перед ним стояло само воплощение катастрофы. Что бы эта проклятая Офис не сделала, это принесло лишь беды на земли Ниппона.

— Это… это ошибка! Недоразумение! — торопливо заговорил глава оммёдзи, сбиваясь с привычного тона и пятясь назад. — Если мы сейчас сядем за стол переговоров, то сможем…

Его слова оборвал резкий звук рассекаемого воздуха. Акаги не стал тратить время на разговоры. Он просто сделал короткий, небрежный взмах своим канабо. Оружие даже не коснулось земли, но сорвавшаяся с черного металла волна сжатой кинетической силы и бирюзового пламени молниеносно пронеслась мимо Камо. За спиной экзорциста раздался мерзкий хруст. Трое личных телохранителей, элита оммёдо, не успели даже сложить пальцы в защитную печать. Ударная волна буквально смяла их в кровавую кашу, впечатав то, что осталось, в скальную породу.

Глава Совета оммёдзи застыл, обданный брызгами чужой крови. Он перевел взгляд на Нурарихёна, но гигантская фигура прямо перед его глазами распалась на бирюзовые искры. В следующую секунду у подножия горы, там, где располагался основной лагерь экзорцистов, вспыхнуло ослепительное бирюзовое зарево. Земля под ногами Камо глухо содрогнулась от чудовищного взрыва.

— Нет… нет! — в ужасе прошептал Цугиясу. Он рванул с места, вливая в ноги остатки духовной энергии, и со всех ног бросился вниз по склону, спотыкаясь о камни и трупы сикигами. — Стой! Остановись, чудовище!

Но он опоздал. Когда Камо выбежал к границе лагеря, перед ним разверзся настоящий филиал ада. Владыке ёкаев не потребовалось читать заклинания или плести техники. Он просто шел вперед и раз за разом обрушивал массивный канабо на землю. При каждом ударе металл, под завязку напитанный чужеродной энергией, высвобождал чистую мощь Бездны. А эта голодная стихия, чутко улавливая ярость своего мастера, творила расправу сама.

Лагерь оммёдзи перестал существовать. Пламя бездны вело себя вопреки законам природы: не просто сжигало дерево и ткань палаток, а буквально пожирало материю. Огонь жадно бросался на белые одеяния экзорцистов, за считанные секунды превращая людей в осыпающийся серый пепел вместе с их защитными амулетами. Воздух наполнился душераздирающими криками заживо сгорающих, но даже этот стон тонул в грохоте рвущегося пространства.

Вокруг фигуры Акаги сама реальность трещала по швам. Пространство искажалось, покрываясь светящимися бирюзовыми разломами. Эти трещины вели себя как лезвия: они внезапно раскрывались прямо под ногами бегущих людей, перерезая их пополам, разрывая доспехи, плоть и кости с легкостью. Само пространство убивало людей.

В центре этого кошмара бушевал ураган. Бирюзовый ветер, насыщенный плазмой и осколками разрушенного пространства, закручивался в смертоносную воронку. Поток кинетической энергии и острой, как бритва, и невероятно горячей плазмы работал словно гигантская мясорубка. Ветер сдирал с экзорцистов кожу, срезал мышцы и в считанные мгновения стёсывал людей до белых костей, разбрасывая вокруг багровый туман.

Сотни изуродованных трупов уже устилали изрытую трещинами землю. Воздух стал влажным от количества крови, а омерзительный запах крови напомнил Камо о его деревне, которую вырезали ёкаи в его далеком детстве. Именно тогда он дал клятву, что положит конец этим мерзким существам. Еще сотни раненых с трудом ползли по остывающему пеплу, захлебываясь собственными криками и пытаясь убраться подальше от эпицентра катастрофы.

Акаги возвышался посреди этого хаоса. Бирюзовые отсветы плясали на его мрачном лице. Он неторопливо поднял канабо, занося его для второго, окончательного удара, который должен был поставить жирную точку в существовании всех, кто еще дышал в этом лагере. Камо Цугиясу упал на колени, глядя на гибель своей армии, не в силах оторвать взгляд от занесенного над землей канабо. Еще один удар этого монстра — и от экзорцистов Ниппона не останется даже воспоминаний. В воздухе уже сгущалась плотная, пульсирующая энергия, готовая сорваться с канабо разрушительной волной.

И в этот момент пространство между Владыкой ёкаев и его жертвами прорезала стремительная золотистая вспышка. Мимо изломанных разломов и бирюзового пламени прямо к гиганту рванула Ясака. Предводительница кицунэ бросилась Акаги на шею, крепко обхватив его широкие плечи и буквально повиснув на нем.

— Остановись! Акаги, прошу тебя, хватит! — её дрожащий, сорванный голос с трудом пробился сквозь гул бушующего урагана.

Затуманенный яростью разум Нурарихёна отреагировал не сразу. Лишь спустя пару секунд он осознал, кто именно прижался к его груди, игнорируя обжигающие искры чужеродной плазмы.

— Прекрати эту резню, молю тебя! — Ясака сжала его одежду так сильно, что когти побелели. В её золотистых глазах стояли слезы. — Мы не чудовища, Акаги! Мы просто хотим жить в мире! Если ты вырежешь их всех до единого, люди не успокоятся. На место этих сотен придут тысячи новых воинов со всей страны!

Акаги мрачно посмотрел на лису сверху вниз. Его мышцы были натянуты как струны, а в глазах всё ещё плясали бирюзовые огни.

— Значит, я убью и тысячу, — глухо прорычал гигант. — И десять тысяч, если придется. Я перебью каждого, кто посмеет сунуться к нам.

— Дело совсем не в том, скольких ты сможешь убить! — отчаянно выкрикнула Ясака, заглядывая ему прямо в лицо. — А в том, кто в итоге останется с нами! В кого мы сами превратимся после этого?!

Эти слова ударили по Акаги. Он замер. На секунду его челюсти сжались с такой силой, что послышался скрежет зубов, но затем широкие плечи медленно опустились. Гигант тяжело, с шумом выдохнул. Бирюзовое пламя вокруг них разом погасло. Пространственные трещины со слабым звоном растворились в воздухе, а смертоносный ураган опал, оставив после себя лишь запах гари и тихий стон выживших.

Пространство вокруг Акаги и Ясаки едва заметно рябнуло. Короткий миг — и они оба материализовались прямо перед стоящим на коленях Камо Цугиясу. Лиса сбилась с дыхания, удивленно моргнув от мгновенного перемещения.

В голове Нурарихёна мимоходом всплыло старое, неприятное воспоминание. Когда-то давно он уже пытался перенести с собой другого ёкая — маленького мальчика-цукумогами, пытаясь вытащить его вместе с собой из-под удара. Тогда из-за потери контроля над скачком бездны парнишке просто отрезало руку.

Сейчас же Акаги даже не переживал о подобном исходе. Чужеродная сила больше не сопротивлялась. Бездна подчинялась каждому его желанию как послушная собака и даже не пыталась навредить тем, кого её хозяин считал своими людьми. Акаги опустил канабо, уперев его конец в пропитанную кровью землю прямо перед лицом Камо, и холодно посмотрел на сломленного экзорциста.

— Можешь молиться на Ясаку, Камо. Только благодаря ей я не вырезал вас под корень прямо здесь и сейчас, — Нурарихён сильнее впечатал торец своего массивного канабо в землю. — Что касается договора… можете засунуть свои бумаги себе в глотку. Никакие соглашения между нами больше не нужны.

Ясака, всё ещё стоящая рядом с гигантом, потерянно моргнула и подняла на него непонимающий взгляд. Отказаться от договора? Но куда им тогда идти? Война в Преисподней ведь еще не закончилась.

Заметив её растерянность, Акаги скосил взгляд на золотистую лису и негромко произнес:

— Есть место куда безопаснее и надежнее, чем Ниппон или Преисподняя. Но об этом мы поговорим позже.

Не давая Ясаке задать вопрос, он снова перевел взор на Камо Цугиясу.

— Скоро сюда, к горе Курама, начнут стягиваться все оставшиеся кланы ёкаев со всего Ниппона. Мы заберем своих раненых, свои вещи и уйдем. И если ты или твои цепные псы захотите сдохнуть раньше времени — просто попробуйте нам помешать.

Камо судорожно сглотнул ком в горле. Его руки, измазанные в пепле и чужой крови, мелко дрожали.

— А… а если ваши кланы сами нападут на нас по пути?! — растерянно хрипнул экзорцист, снизу вверх глядя на гиганта. — Я не смогу сдержать…

— Никаких «если», Камо, — жестко оборвал его Акаги. — Мои люди вас не тронут, а ты обеспечишь полный отвод своих экзорцистов. Ты сделаешь всё, чтобы ни один человек не посмел встать у нас на пути. Уяснил?

Камо Цугиясу затравленно оглянулся на догорающий в бирюзовом пламени лагерь, где среди разломов стонали остатки его элиты, и молча, судорожно кивнул. Сопротивляться или спорить с этим существом было равносильно самоубийству.

— Вот и отлично. А теперь пошел вон, — бросил Акаги, закидывая тяжелый канабо на плечо и отворачиваясь от поверженного врага.

Экзорцисту не нужно было повторять дважды. Камо с трудом поднялся на ватные ноги, едва не упав обратно в грязь, после чего сорвался с места и, спотыкаясь, побежал к остаткам своего лагеря, туда, где среди остывающего пепла еще пытались выжить его искалеченные люди.

***

В просторном главном зале горного храма, превращенном в лазарет, Нурарихён занял свое законное место во главе. Никто из выживших лидеров кланов не посмел бросить ему упрек за десятидневное отсутствие. После того ужаса, который Акаги обрушил на лагерь экзорцистов, даже самые закаленные в боях ветераны посматривали на своего владыку исподлобья, чувствуя исходящую от него подавляющую силу. Само пространство вокруг Акаги время от времени искривлялось, будто не выдерживая его ауры.

Акаги окинул взглядом своих ближайших соратников. За его спиной молчаливо и ровно стояла Грейфия, хотя её бледное лицо выдавало крайнюю степень истощения. Чуть поодаль опирался на копье Чу Фэн — парень даже не пытался скрыть широкой улыбки, искренне радуясь возвращению своего брата. По правую руку от Акаги сидела Ясака, всё ещё тяжело дышащая после произошедшего. Не говоря ни слова, гигант плавно поднял руку и сделал легкий взмах. Волна бирюзового света сорвалась с его ладоней, окутывая Грейфию, Чу Фэна и Ясаку. В отличие от того яростного пламени, что пожирало материю и стирало экзорцистов в пепел, эта энергия несла в себе созидание.

Сильнее всех преображение ощутил Чу Фэн. Парень, принимавший на себя основной удар в ближнем бою, был покрыт рубцами и бился на пределе физических возможностей. Как только бирюзовое свечение коснулось его тела, наспех зашитая глубокая рана на плече затянулась прямо на глазах, а мелкие порезы и ссадины растворились, не оставив после себя даже бледных шрамов. Грейфия тихо выдохнула: ноющие ушибы и подтеки исчезли, а мелкие порезы на руках и щеках затянулись, вернув коже её привычную белоснежность. Ясака с изумлением смотрела на свои ладони. Ожоги, полученные от контакта с огнем в момент, когда она бросилась наперерез разгневанному Нурарихёну, исчезали без следа.

В памяти лисы тут же всплыло то мгновение: как крепко она прижималась к широкой груди Акаги, игнорируя опасность, и как умоляла его остановиться. Осознав, насколько порывисто и близко она тогда действовала, гордая предводительница кицунэ опустила взгляд, а её щеки залил густой румянец.

— Приведите сюда всех раненых, кто сейчас в храме, — негромко произнес Акаги, обращаясь к собранию. — Всех до единого.

Долго повторять не пришлось. Увидев чудотворное исцеление троицы, главы кланов буквально сорвались с мест. Через считанные минуты в зал начали заводить, заносить и притаскивать пострадавших. Многие предводители, полностью отбросив гордость и статус, лично несли на спинах изломанных бойцов своего клана. Наблюдая за этой суетой, Акаги почувствовал, как в груди разливается тепло. Даже на грани истребления, в грязи и крови, ёкаи оставались верны своей природе: это был не просто сухой военный альянс или политический союз, а союз огромных, сплоченных семей, готовых бороться за каждого своего родича до конца.

Когда зал оказался забит сотнями раненых воинов, Акаги поднялся со своего места.

— Моему исчезновению нет оправданий, — ровно произнес гигант, глядя в глаза своим людям. — Я оставил вас без защиты в самый критический момент. Из-за меня вы понесли тяжелые потери.

По залу прокатился неровный гул. Несколько лидеров подали голос, пытаясь возразить, что виной всему предательство капп и подлость оммёдзи, но Нурарихён остановил их простым жестом поднятой руки.

— И я бесконечно благодарен вам, — продолжил он, и его голос был полон признательности. — Вы остались здесь и держали оборону до последней капли крови, несмотря на то, как именно и при каких условиях я стал вашим Владыкой. Вы выполнили свой долг. Теперь пришла моя очередь.

Вокруг фигуры Акаги вновь вспыхнуло ослепительное бирюзовое сияние. Волна чистой энергии Бездны мягко разошлась по огромному залу, омывая каждого присутствующего. Эффект был мгновенным. Тяжелораненые воины, которые еще минуту назад из последних сил сжимали зубы, чтобы не стонать от боли перед лицом Нурарихёна, облегченно выдохнули. Раздоробленные кости срастались, глубокие ожоги и ножевые раны покрывались здоровой плотью, а истощенные запасы сил заполнялись энергией.

Зал наполнился нестройным хором пораженных вздохов и благодарностей. Сотни ёкаев склоняли головы перед своим лидером, чувствуя, как отступает смерть.

— Это лишь малая часть того, что я должен сделать, — Акаги обвел взор притихший зал. — У меня есть для вас срочный приказ. Каждый глава клана немедленно возвращается на свои исконные земли. Вы собираете все свои семьи, все вещи — и ведете кланы сюда, к подножию Курамы.

Вперед робко шагнул глава клана тэнгу, а рядом с ним остановилась лидер некомата. Несмотря на трепет перед Нурарихёном, вопрос не давал им покоя.

— Владыка... — почтительно произнес Бунджиро, склонив голову. — Мы выполним приказ. Но зачем нам собирать всех именно здесь? Курама велика, однако она не сможет прокормить и вместить все кланы Ниппона на постоянной основе.

Акаги посмотрел на старого воина с легкой, уверенной ухмылкой.

— Мы не останемся на Кураме, — спокойно ответил он. — Я нашел новое царство. Целое измерение, которое не принадлежит ни людям, ни богам, ни дьяволам. Абсолютно пустой мир. И в этом мире я — единственный хозяин. Я намерен превратить его в новый дом для всех ёкаев.

Не давая слушателям времени на сомнения, Акаги поднял руку и щелкнул пальцами. Пространство за его спиной содрогнулось. Прочная каменная стена храма словно растаяла в воздухе: по ней побежали сверкающие трещины, и перед изумленным взором сотен ёкаев разверзся пространственный разлом.

Из огромной, светящейся бирюзой арки пахнуло свежим ветром. Перед глазами ёкаев предстала величественная панорама Дувири: парящие над пустотой скалистые острова, монументальная архитектура сказочной цивилизации, скрученные деревья с фиолетовой листвой и расцветающая под действием силы Акаги невероятная флора. Это был целый мир — огромный, безопасный и готовый принять своих новых жителей.

Глубокий вдох, наполненный воздухом Дувири, на мгновение вернул Акаги к событиям, предшествовавшим его появлению на поле боя. В памяти сама собой всплыла финальная часть разговора с маленькой владычицей бесконечности.

Тогда, сидя на белой каменной скамейке, он обводил взглядом оживающий, собирающийся из обломков мир и в уме уже прикидывал, как перебросить сюда сотни тысяч своих подопечных. Офис, до этого безмятежно рассматривавшая серую траву у своих туфель, вдруг подняла голову. Её пустые, бездонные глаза подозрительно прищурились, и Акаги даже на миг показалось, что взгляд у нее был обвинительным.

— Ты собираешься нарушить тишину этого места, — это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Акаги посмотрел на Дракона Бесконечности.

— У меня под опекой целая раса, — ровно ответил гигант. — И я не хочу идти на поклон к дьяволам, выпрашивая у них кусок земли. Этот мир пустует. Моему народу нужен дом, где нас никто не достанет.

Офис молча смотрела на него несколько секунд, словно взвешивая в уме шум тысяч чужих голосов и покой пустой бесконечности. Наконец, она равнодушно пожала хрупкими плечами:

— Это твое измерение. И это твой выбор. Но взамен...

Пространство даже не дрогнуло. Не было ни вспышки магии, ни скачка кинетической силы. Акаги, чья реакция и восприятие были вообще то, на довольно высоком уровне, просто не успел среагировать. В ту же долю секунды маленькая девочка в строгом платье уже стояла вплотную к нему. Она бесцеремонно протянула маленькую ручку и положила ладошку прямо на голову Нурарихёна, медленно, почти по-детски погладив его рога.

Офис наклонилась чуть ближе, заглядывая в глаза гиганту:

— ...ты поможешь мне прогнать Красного из моего дома.

Глава 55. Колонизация

***

По всей Японии началось массовое движение. Миграция ёкаев проходила в абсолютной секретности. Чтобы не тревожить людей и не вызывать панику, мифологические существа двигались тайными тропами, скрываясь под маскирующими барьерами. А обеспечивать эти барьеры приказали тем, кто всю жизнь клялся уничтожать ёкаев — оммёдзи.

На одной из таких скрытых троп, пролегающей через густой лес на юге страны, дежурили двое оммёдзи. Основной поток мигрирующих кланов здесь уже прошел. Сейчас через отведенную им территорию тянулись лишь самые отстающие: старики, раненые и мелкие духи, не способные передвигаться быстро. Заметив, что процессия редеет, экзорцисты чуть ослабили концентрацию. Поддерживать отводящие барьеры на большой территории вторые сутки подряд было изматывающе. А ведь уже неделю как они тут посменно работают!

Один из оммёдзи, парень по имени Кенджи, тяжело выдохнул и устало привалился спиной к стволу дерева. Проводив взглядом очередную группу, он стер пот со лба.

— С чего вообще такой неожиданный приказ? — вполголоса спросил он напарника. — И чего это они такие сговорчивые? Никто из даже самых агрессивных видов не пикнул. Идут быстро, молча, будто боятся куда-то опоздать.

Второй экзорцист, более опытный Дайки, неторопливо поправил воротник белого одеяния.

— У них появился правитель, — спокойно ответил он.

Кенджи непонимающе нахмурился.

— И что с того? Неужели появление какого-то владыки поменяет их суть?

— Суть не меняет, — согласился Дайки. — Но, видимо, ёкаи очень сильно боятся расстроить своего нового царя. Раз уж идут так послушно.

Кенджи пренебрежительно фыркнул.

— Глупость какая-то. Не стоило концентрировать этих тварей в одном месте. Лучше бы убили их всех, пока они разбросаны по стране. А сейчас, объединившись, они могут стать реальной угрозой. Тем более они стягиваются почти к столице!

— Они приходят к столице, но не задерживаются, — Дайки покачал головой, глядя вслед удаляющимся фигурам. — По донесениям дозоров, они добираются до горы Курама и оттуда исчезают. Куда-то.

Молодой экзорцист криво усмехнулся и снова откинулся на ствол дерева.

— Надеюсь, они оттуда спускаются прямиком в Дзигоку, — мрачно процедил Кенджи. — И там и остаются.

Вскоре на тропе показалось еще одно небольшое семейство ёкаев. Экзорцисты тут же подорвались с мест, торопливо вливая духовную силу в печати и восстанавливая плотность барьеров. Когда процессия уставших от дороги ёкаев окончательно скрылась за деревьями, оммёдзи снова осели на землю.

Кенджи раздраженно пнул сухую ветку под ногами и посмотрел на напарника.

— Раз уж остались только самые слабые, чего нам тут торчать? — понизив голос, предложил он. — Давай просто по-быстрому прикончим всех, кто еще придет, а штабу скажем, что никого не было. За зачистку ранг поднимем, да и по домам пойдем.

— Не стоит так рисковать, — нахмурился Дайки.

— Да какой тут риск? — упрямо ответил молодой оммёдзи, окончательно уверяясь в своем решении. — Я не собираюсь торчать в этом лесу еще неделю ради кучки жалких духов.

Вдруг воздух за их спинами неуловимо уплотнился. Позади молодых экзорцистов стоял один из мастеров оммёдо. Выглядел он откровенно скверно: правое плечо жестко зафиксировано в перевязи, из-под воротника выглядывали плотные бинты со следами проступившей крови, а лицо осунулось от усталости. Мастер явно вышел в патруль, даже не дождавшись нормального исцеления.

Не проронив ни слова, он шагнул вперед и отвесил Кенджи подзатыльник.

— Не делай глупостей, — хрипло произнес мастер.

Кенджи застонал от боли, обеими руками схватившись за ушибленную голову, и возмущенно обернулся.

— Брат! Ты чего?!

Верховный экзорцист, Масахиро Химедзима, смерил младшего родственника ледяным взглядом.

— Будь ты из другого клана, Кенджи, я бы снес тебе голову прямо здесь. Только за попытку нарушить приказ и убить ёкаев.

Кенджи обиженно скривился, продолжая потирать ушиб.

— Это всего лишь ёкаи! Мы всю жизнь их убиваем, в этом наш долг и суть оммёдо. Что вообще поменялось?!

При этих словах перед мысленным взором Масахиро мгновенно вспыхнуло ослепительное бирюзовое зарево. В ушах снова зазвенел треск рвущегося пространства и истошные крики оммёдзи, рассыпающейся в серый пепел. Он вспомнил возвышающегося среди этого ада гиганта, чья аура вдавливала людей в землю. По спине Масахиро пробежал холодный озноб.

Он медленно выдохнул, прогоняя наваждение, и посмотрел прямо в глаза Кенджи.

— Тебе лучше никогда не видеть того, что видел я, — тихо и предельно жестко ответил старший Химэдзима. — Просто закрой рот и делай свою работу.

***

Поток ёкаев, стягивающихся к горе Курама, не иссякал уже целую неделю. Акаги даже не предполагал, насколько многочисленной окажется скрытая популяция Ниппонских духов. Помимо крупных и влиятельных кланов вроде кицунэ, некомата и тэнгу, со всей страны прибывали малые семьи, насчитывающие тысячи духов.

Первыми через пространственные врата перешли лисы — им поручили разведку и первичное освоение земель. Само измерение Дувири вело себя удивительно стабильно. Более того, к основному парящему над пустотой архипелагу медленно прибивались новые острова, словно притянутые внезапной суетой и всплеском жизни.

Кицунэ быстро обосновались на одном из крупных фрагментов суши, заняв целый нетронутый полис. Незнакомая архитектура пустого города поначалу вызывала тревогу, но стоило улицам наполниться голосами, как гнетущая атмосфера исчезла. Распределение остальных территорий Акаги полностью доверил лидерам кланов. Водные духи облюбовали зоны у источников, тэнгу заняли горные крепости, а мирные рабочие ёкаи взяли под контроль равнины с готовыми пастбищами и полями. Единственным исключением стал небольшой остров на юго-западе с монументальным замком и прилегающим городком — лидеры единогласно закрепили эту территорию за Нурарихёном и его приближенными. Наблюдая за тем, как королевство оживает, Акаги чувствовал, как отступает тоска, оставленная изначальным запустением этого места.

Сейчас Владыка поддерживал стабильность разлома, переправляя очередную группу беженцев. По ту сторону врат их встречали Ясака и Чу Фэн. Парень отреагировал на появление целого карманного мира на удивление спокойно. Зная природу брата, он принял этот факт и теперь с энтузиазмом работал проводником для прибывающих. Ясака и её разведчики также активно помогали распределять потоки, ориентируясь по наспех составленным картам обжитых районов.

Акаги замечал, что нынешний Дувири сильно разросся по сравнению с его воспоминаниями. Теперь, чтобы обойти архипелаг пешком, потребовалась бы пара недель, и это без учета постоянно примыкающих кусков суши. Процесс расширения был довольно пугающим для неподготовленных гостей. Когда в середине недели к границе королевства с оглушительным каменным скрежетом пришвартовался первый новый остров, ёкаи подняли такую панику, что Акаги пришлось лично пересекать разлом и успокаивать подданных.

Заселение королевства шло ровно и без сбоев. Вновь прибывшие ёкаи часто замирали в оцепенении при новости о переезде в совершенно иное измерение. Находились и упрямые старики, которые наотрез отказывались покидать привычные земли. Лидеры кланов терпеливо убеждали их, обещая безопасное государство исключительно для ёкаев, где людям нет места и можно забыть о скрытности. Если долгие уговоры не приносили результата, вмешивался Акаги. Озвученный прямым текстом приказ Нурарихёна обрывал любые споры. Упрямцы брали свои вещи и покорно шагали в бирюзовый разлом колонизировать новые земли.

Само королевство словно веками ждало новых жителей. Пришлые духи с осторожностью занимали пустующие дома. Города стояли полностью подготовленными к заселению: целые кварталы с готовой, пусть и непривычной, архитектурой пустовали в ожидании хозяев. За каменными стенами простирались ровные, уже кем-то вспаханные поля. Реки и озера радовали переселенцев кристально чистой питьевой водой. Освоение территории шло быстро. Духи уже начали изучать местную флору и применять её в быту. Проходя мимо очередного привала, Акаги уловил терпкий, слегка пряный аромат свежезаваренного чая. Группа ёкаев суетилась вокруг походного котелка, бросая в кипяток необычные вытянутые листья. В памяти гиганта тут же всплыло их название — листья ковника.

С увеличением количества жителей Дувири вырисовалась неизбежная проблема — обеспечение продовольствием в будущем. Акаги отдал приказ собрать и переправить в новое измерение как можно больше животных и рыбы. В решении этой логистической задачи помогли навыки цукумогами и магия Грейфии. Дьяволица использовала заклинания стазиса. Поскольку у ёкаев не было вместительных резервуаров для транспортировки целых рыбных популяций, улов просто погружали в магический сон. Застывших рыб переносили прямо к рекам и озерам Дувири, где Грейфия снимала печати, и живность успешно обживала новые водоемы. С обычными животными оказалось проще. Ёкаи гнали скот прямо через разлом, приводя с собой коров и домашнюю птицу вместе с остальным скарбом.

Акаги контролировал переход очередной группы переселенцев, когда в толпе мелькнули две знакомые макушки. К вратам неторопливо подходили бабушка и дедушка тануки. Заметив, что названный внук обратил на них внимание, старики приветливо замахали руками.

— Надо же, — добродушно усмехнулся дед тануки, опираясь на посох и снизу вверх разглядывая гиганта. — Вроде всего месяц с небольшим прошел, а ты уже Владыка Нурарихён!

Акаги искренне улыбнулся, шагнув навстречу.

— Рад видеть вас в добром здравии, — тепло поприветствовал он стариков. Бабушка тануки смахнула слезинку в уголке глаза и кивнула.

— Мы так гордимся тобой. Ты стал спасением для всей нашей расы, — произнесла она с глубокой нежностью. Гигант смущенно почесал затылок, на мгновение растеряв весь свой властный вид.

— Да это как-то само собой получилось, неожиданно, — ответил он.

Бабушка тут же спохватилась и, крепко ухватив деда за рукав, потянула его в сторону сияющего разлома.

— Идем, идем, нечего отвлекать Владыку от работы! Ему еще столько семей переправить нужно.

Дед добродушно рассмеялся, послушно семеня за супругой. Акаги проводил их спокойным взглядом, пока фигуры тануки не скрылись в бирюзовом свете.

Стоящие неподалеку лидеры кланов внимательно наблюдали за этой сценой. Особое отношение непостижимо сильного Нурарихёна к двум простым старикам не укрылось от их глаз. Едва чета тануки перешагнула границу миров, глава клана инугами жестом подозвал к себе одного из дежурных проводников и отдал приказ: перехватить этих двоих на той стороне и выделить им дом в дворцовом городке, рядом с замком Владыки.

Вскоре, завершив переправу очередной партии беженцев и объявив перерыв, Акаги вернулся вглубь горного храма. В одном из залов кипела работа: здесь расположился глава тануки Хиденари вместе со своим сыном и десятком доверенных слуг. Заметив вошедшего Нурарихёна, Хидэнари поклонился, после чего тут же вернулся к координации.

Глава тануки вызвался помогать лично, решив остаться на Земле до тех пор, пока последний ёкай не перейдет границу. Акаги был искренне признателен за эту инициативу. Юркие тануки прочесывали гору Курама и прилегающие леса, вылавливая заплутавших или отставших духов, и грамотно распределяли их по временным лагерям в ожидании очереди. Клан тануки не отличался многочисленностью, и, наблюдая за их слаженной работой, Акаги всерьез задумывался о том, чтобы выделить им земли прямо в дворцовом городке Дувири. Места там хватало с избытком, а тануки не требовали больших территорий. К тому же, это стало бы отличной наградой за исполнительность самого Хиденари, который фактически взял на себя роль правой руки Владыки в Ниппоне.

Ведь его «официальная» правая рука — Грейфия решала вопрос с водными ресурсами. Акаги невольно усмехнулся, представив, как безупречная наследница великого дома Люцифуг вышагивает по тропе, насквозь промокшая и с огромным мешком рыбы за плечами. Зрелище было бы забавным.

— Над чем смеешься? — раздался спокойный голос, стоило ему переступить порог своих личных покоев.

Грейфия сидела на краю постели. Несмотря на то, что её серебристые волосы были идеально уложены, а одежда не смята, Акаги безошибочно уловил в её позе и взгляде усталость.

— Да так, вспомнилось кое-что забавное, — мягко ответил он, прикрывая за собой дверь.

Дьяволица чуть заметно улыбнулась.

— Основную часть я уже переправила, — отчиталась она. — Осталось принять партии от двух групп цукумогами, и вопрос с водоемами будет полностью решен.

Оставшись наконец наедине, вдали от шума, они оба легли на кровать. Грейфия придвинулась ближе, и Акаги обнял её, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отступает. Дьяволица положила ладонь ему на грудь, неторопливо поглаживая твердые мышцы.

— В последнее время навалилось столько дел, что мы и поговорить толком не успевали, — тихо произнесла она.

— Прости, что совсем не уделял тебе времени. Да еще и запряг работать с переправой, — с искренним сожалением ответил Акаги.

— Всё в порядке, — Грейфия подняла на него взгляд. — Это дело будущего целой расы. Я рада быть частью этого и помогать тебе. Но скажи… что именно Офис сделала с тобой там?

Акаги задумчиво посмотрел в потолок.

— Ничего особенного. Она просто вытащила меня в тот мир и ждала, пока я проснусь. А я, судя по всему, пока был без сознания, неосознанно поглощал энергию Бездны и сливался с ней.

— Тогда это многое объясняет, — кивнула Грейфия. — Понятно, откуда в тебе взялся такой чудовищный объем сил. Честно говоря, сейчас я бы всерьез задумалась над тем, кто вышел бы победителем: ты или Люцифер.

— Я еще даже не приблизился к своему пику, — ровно ответил гигант. — Я чувствую, что могу стать гораздо сильнее.

— Верю. В конце концов, ты ведь не простой ёкай, а концептуальное существо.

Акаги слегка нахмурился, и его рука на плече дьяволицы чуть напряглась.

— Не называй меня так.

— Почему?

— Когда меня так называют, появляется ощущение… будто я отдаляюсь от всего мира. От живых существ. Становлюсь просто идеей, а не кем-то реальным.

Грейфия, уловив его дискомфорт, мягко извинилась и приподнялась, оставив на его губах легкий поцелуй.

— Хорошо. Больше не буду, — она уютно устроилась обратно на его плече. — А почему именно Дувири? Некоторые ёкаи даже выговорить это название с первого раза не могут.

Акаги снова расслабился, перебирая пальцами её серебристые пряди.

— Не знаю точно. Такое чувство, будто я когда-то уже жил в этом мире. И я просто знал, что это место называется Дувири. Какая-то часть меня очень хотела, чтобы я сохранил это имя.

Грейфия прикрыла глаза, вспоминая парящие острова и невероятную архитектуру.

— Это прекрасный мир, — прошептала она. — Если бы мне не описывали, как на самом деле выглядит Рай, я бы решила, что это он и есть.

***

После короткого сна Акаги открыл глаза и обнаружил, что постель рядом пуста. Грейфия уже ушла, видимо, вернувшись к своим обязанностям. Поднявшись и размяв мышцы, Акаги покинул покои и направился наружу, чтобы снова открыть пространственные врата. Выйдя во двор храма, он заметил небольшое столпотворение. Стража из числа тэнгу и некомата преградила путь небольшой группе жабоподобных существ. Акаги без труда узнал в них капп.

Неделю назад, узнав о предательстве со стороны верхушки клана водных духов, Акаги не стал устраивать геноцид и вырезать весь их вид под корень. В чем виноваты рядовые ёкаи, если нож в спину решила воткнуть лишь правящая семья и её ближайшее окружение? Виновных он приказал казнить на месте, а простым каппам, несмотря на косые и презрительные взгляды других кланов, позволил войти в Дувири, выделив им один из отдаленных водоемов.

— Что здесь происходит? — спокойно спросил Акаги, подходя ближе.

Услышав низкий голос Нурарихёна, стража тут же расступилась и склонилась в почтительном поклоне. Каппы, вздрогнув, упали на колени, прижимаясь лбами к земле.

— Владыка, эта группа принадлежит к побочной ветви правящего рода капп, тех самых, что предали нас, — отчеканил один из тэнгу, презрительно покосившись на водяных духов.

Вперед осторожно подался пожилой каппа с заметной сединой на зеленоватой коже.

— Мой господин, — хрипло, но твердо произнес он, не поднимая головы. — Мы клянемся, что не знали о планах наших родственников. Наша семья уже много десятилетий живет в изоляции на самом севере страны, вдали от основной ветви.

— Чушь! Не может правящий род не знать о том, что их лидеры собираются продать всю нашу расу людям! — рыкнул тэнгу, положив ладонь на рукоять меча.

Акаги молча посмотрел на старого каппу. Тот физически ощутил колоссальное давление, исходящее от гиганта, чьи глаза мерцали бирюзовым светом. Тем не менее, старик нашел в себе смелость поднять взгляд.

— Если кровь предателей должна быть смыта, я готов сложить голову за ошибки своей родни прямо здесь и сейчас, — голос каппы дрогнул, но он упрямо продолжил: — Но молю вас, Владыка, пощадите мою семью. Разрешите им пройти.

Акаги тяжело вздохнул, обводя взглядом сжавшуюся от страха группу водяных духов, среди которых жались друг к другу совсем маленькие детеныши. Он прекрасно понимал текущую ситуацию в Ниппоне. Как только он закроет разлом и завершит массовую миграцию, любой ёкай, оставшийся на этих землях, будет обречен. На них начнется полномасштабная охота, и оммёдзи не проявят ни капли милосердия. Он предупредил всех, но если кто-то решил остаться — это их выбор. Однако гнать на верную смерть тех, кто сам пришел искать защиты, он не собирался.

— Я могу быть жесток, когда это необходимо, — ровно произнес Нурарихён, и его голос разнесся над двором. — Но я не безумен. Истинные виновники уже понесли наказание.

Акаги поднял руку, и прямо перед стоящими на коленях каппами с сухим треском развернулся сияющий пространственный разлом.

— Проходите. И не задерживайте очередь.

Рассыпаясь в слезных благодарностях и отвешивая поклоны, каппы торопливо подхватили свои нехитрые пожитки и скрылись в бирюзовом свете, спеша оказаться в безопасности нового мира.

Едва Акаги собрался вновь открыть разлом, как к нему спешно подошли глава клана тенгу Бунджиро и еще один, изрядно потрепанный и покрытый спекшейся кровью разведчик. Акаги вопросительно поднял бровь, требуя объяснений.

Бунджиро мрачно доложил, что по приказу Нурарихёна они начали вывод войск из Преисподней. Первое время процесс шел гладко, но в последнюю неделю число вернувшихся резко сократилось, а затем поток иссяк полностью. Мужчина подчеркнул, что приказ был предельно ясен, и подданные не посмели бы его ослушаться. Заподозрив неладное, он отправил лазутчика.

Раненый ёкай, тяжело дыша, продолжил доклад.

— Оставшихся в Преисподней духов насильно сгоняют в авангард и принуждают участвовать в битвах. Пытающихся уйти казнят на месте. Они умирают сотнями, Владыка.

Акаги нахмурился.

— Почему мне об этом не доложили раньше?

Разведчик виновато опустил голову.

— У единственных врат, через которые мы могли перемещаться между мирами, выставили солдат. Они убивают любого, кто пытается пройти в Ниппон. Мне едва удалось прорваться.

Нурарихён медленно кивнул, и в его глазах вспыхнуло бирюзовое свечение.

— Ускоряем переправу оставшихся. Как только закончим с гражданскими, я отправлюсь туда лично и заберу наших.

— В этом нет необходимости, Владыка Нурарихён, — раздался спокойный голос сверху.

Акаги вскинул голову. В небе над внутренним двором храма, неспешно взмахивая демоническими крыльями, парил зеленоволосый юноша. Плавно опустившись на землю на безопасном расстоянии, гость вежливо склонил голову.

— Мое имя Аджука Астарот, — представился он. — И я могу помочь с переправой ваших солдат обратно домой.

В памяти гиганта быстро всплыли разговоры с Грейфией. Перед ним стоял один из сверхдьяволов нового поколения, лидер набирающего силу восстания. Владыка ёкаев прищурился, оценивающе разглядывая визитера. Дьявол держался уверенно, не выказывая враждебности, но его аура буквально полыхала огромной магической силой.

— Дьяволы ничего не предлагают из чистых побуждений, — ровно произнес Акаги, скрестив руки на груди. — Чего ты хочешь взамен, Астарот?

Глава 56. В Преисподнюю

***

— Когда последний ёкай покинет эти земли, оммёдзи потеряют смысл существования, — голос Аджуки звучал ровно и рассудительно. — Без врага их ремесло угаснет, и со временем экзорцисты останутся лишь на страницах истории. Синтоистский пантеон итак мертв. В Японии больше не будет мифологии. Наш народ хочет получить контроль над этой освободившейся территорией.

В этот момент двери храма скрипнули. На крыльцо вышла Грейфия в сопровождении небольшой группы цукумогами. Заметив Аджуку, она мгновенно напряглась, готовясь к возможной угрозе. Но стоило ей увидеть спокойно стоящего рядом Акаги, как её плечи опустились. Астарот уловил эту перемену, в его глазах мелькнул острый блеск. Дьяволица молча спустилась по ступеням, подошла к Нурарихёну и встала за его широкой спиной.

— Эти земли в любом случае останутся бесхозными, — произнес Акаги, скрестив руки на груди. — Вы можете занять их без моего разрешения. Чего ты хочешь на самом деле?

Аджука усмехнулся.

— Проницательно. Считай это жестом доброй воли со стороны фракции новаторов. Мы ищем возможный союз в будущем. К тому же сейчас ваши солдаты в Преисподней сражаются с отчаянной яростью, пытаясь быстрее пробиться домой. Убрав их с поля боя, мы сохраним жизни многим нашим бойцам.

Акаги задумался, оценивая риски предложенной сделки. Аджука продолжал внимательно наблюдать за парой и заметил, как ладонь Грейфии мягко коснулась спины они.

— Я согласен, — нарушил тишину Акаги. — Но как именно ты собираешься их вытащить?

Лицо Астарота мгновенно преобразилось, оживившись азартом исследователя.

— Недавно я разработал магию возвращения, взяв за основу стандартные заклинания телепортации, — с энтузиазмом начал он. — Обычно пространственный переход требует двусторонней привязки и стабильных координат. Я модифицировал структуру печати: она игнорирует создание временного коридора и работает как якорь принудительного смещения. Если нанести метку на объект, матрица фиксирует его духовный спектр и при активации схлопывает пространство вокруг него, мгновенно перенося в заданную точку. Я использую этот метод для эвакуации тяжелораненых солдат прямо из зоны боевых действий, пробивая любые барьеры глушения...

Он вдруг запнулся, поймав на себе выжидающие взгляды слушателей, и смущенно кашлянул.

— Проще говоря, идея состоит в нанесении печатей на тела ваших бойцов. После активации метки перенесут их в безопасную точку в Преисподней. Оттуда вы сможете открыть свой разлом и забрать их домой.

— Перенести их сразу в мир людей не получится? — уточнил Акаги.

Астарот покачал головой.

— Межмерный прокол такой дальности и точности требует совершенно других энергозатрат. Пока я этого не добился.

Акаги погрузился в размышления. Спустя несколько секунд он плавно взмахнул рукой, и прямо перед ним с сухим треском развернулся сияющий бирюзовый разлом. Из портала вышел Чу Фэн, сжимая в руке древко копья. На его лице застыло удивление, но стоило ему заметить Аджуку, как реакция последовала незамедлительно. Вокруг воина мгновенно вспыхнула боевая аура.

— Успокойся, — ровно произнес Акаги, останавливая брата жестом. — Скоро мне понадобится твоя помощь.

— Я готов, — без колебаний ответил Чу Фэн, не сводя глаз с зеленоволосого дьявола.

— Не торопись, брат. Сначала нужно закончить переправу здесь. Кто знает, что успеют натворить экзорцисты, если я оставлю границу миров без присмотра и уйду в Преисподнюю.

Аджука покачал головой.

— Вам лучше поспешить. Вскоре начнутся решающие сражения между нашими войсками и силами Владык. Если ваши солдаты останутся на передовой, они слягут все до единого.

Чу Фэн нахмурился, переводя вопросительный взгляд с Астарота на Акаги. Нурарихён коротко изложил суть предложения: кто такой этот дьявол, чего именно он добивается и как они планируют вытащить застрявшие в Преисподней войска ёкаев.

— Сколько у нас времени? — спросил Акаги, повернувшись к Аджуке.

— Точно сказать нельзя, всё зависит от того, когда основная армия Люцифера двинется в полномасштабное наступление, — честно ответил Астарот. — Но в нашем распоряжении не больше двух-трех суток.

Акаги понял, что в обычном темпе они не уложатся. Гражданских оставалось слишком много, а разрываться между защитой врат на Земле и спасательной операцией в другом измерении было невозможно. Вдруг он поднял голову и посмотрел куда-то в чистое небо над горой Курама.

— Грейфия, отойди чуть в сторону, — негромко попросил он.

Дьяволица послушно сделала несколько шагов назад. Акаги набрал в легкие побольше воздуха. Вокруг его тела яркой вспышкой взвелась бирюзовая энергия. И тогда он крикнул в небо, вложив в голос всю мощь своей ауры:

— ОФИС!

Звуковая волна ударила по округе с такой силой, что земля под ногами ощутимо содрогнулась, а с деревьев посыпались сухие ветки. Аджука отшатнулся, с нескрываемым изумлением глядя на гиганта. В ту же секунду за спиной Акаги из ниоткуда соткалась фигура маленькой девочки в черном платье. Астарот, уловив колебание пространства, замер. С невольным трепетом он смотрел на существо, которое только что появилось, тогда как сам Нурарихён даже не сразу заметил её присутствие.

— Зачем ты кричишь? — раздался тихий, безэмоциональный голосок. — Ты уже готов к битве с Красным?

Акаги обернулся к девочке и виновато почесал затылок.

— Пока нет. Но мне срочно нужна твоя помощь.

— Что тебе нужно? — спросила Офис, склонив голову набок.

Акаги указал рукой на сияющий бирюзовый портал.

— Не могла бы ты подержать этот разлом открытым и пропустить через него мой народ, пока я буду занят?

Офис перевела немигающий взгляд на пространственный пролом, несколько секунд задумчиво изучала его структуру, а затем просто кивнула.

— Хорошо.

— Спасибо! — радостно улыбнулся Акаги. — Я обязательно отплачу тебе за это!

— Не нужно, — ровно ответила девочка. — Просто помоги мне выгнать Красного из моего дома.

Аджука, к этому моменту окончательно осознавший, что за существо сейчас стоит перед ними, мгновенно сбросил с себя весь лоск. Его лицо окаменело, а взгляд стал предельно собранным. Присутствие самого Уробороса меняло расстановку сил в корне.

Не теряя ни секунды, Акаги отправил мысленный импульс в Дувири и вызвал к вратам Ясаку. Когда лиса появилась на ступенях храма, он быстро ввел её в курс дела:

— Мне нужно срочно отправляться в Преисподнюю, чтобы вытащить наших солдат. Пока меня не будет, за координацию переправы отвечаешь ты и... — он кивнул на девочку в черном. — Офис.

Только сейчас Акаги обратил внимание на странную тишину во дворе. Оглядевшись, он заметил, что абсолютно все рядовые ёкаи и цукумогами рухнули на колени, вдавив лбы в землю, и боялись даже сделать лишний вдох. Относительно нормально на ногах держались лишь несколько человек: Чу Фэн хмуро опирался на копье, Грейфия напряженно выпрямилась, Ясака заметно дрожала, прижимая к себе хвосты, а Аджука сохранял внешнее самообладание, хотя его магия явно сопротивлялась чудовищному давлению. Сам же Акаги почему-то вообще ничего не чувствовал.

— Ты как-то давишь на людей вокруг? — удивленно спросил он у девочки.

— Я не делаю этого намеренно, — спокойно ответила Офис. — Это просто моя суть.

— Слушай, можешь спрятать свою ауру? Хотя бы на время, пока они переходят, — попросил Акаги.

Офис замолчала и немигающим взглядом уставилась прямо в глаза Нурарихёну. Повисла тишина. Все присутствующие, кто понимал природу Уробороса, мысленно попрощались с жизнью, ожидая, что от наглости такой просьбы Японию сейчас просто расколет пополам. Но девочка лишь медленно моргнула и кивнула.

— Хорошо.

В следующее мгновение невидимый пресс, давивший на пространство, исчез. Ёкаи во дворе разом шумно выдохнули, сглатывая воздух, а Ясака облегченно оперлась рукой о каменную стену храма. Аджука Астарот молча наблюдал за этой сценой, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Его поразило даже не появление бесконечного дракона. Настоящий шок вызывало то, с какой покорностью Это существо исполняло простые просьбы этого ёкая.

Акаги коротко бросил, что с ним пойдет Чу Фэн, а после секундной заминки добавил в этот список и Грейфию. Аджука молча кивнул, соглашаясь с расстановкой сил, и взмахнул рукой. Пространство перед ним поддалось, раскрываясь мерцающим коридором в Преисподнюю.

Шагнув через границу миров, Акаги и Чу Фэн замерли, оглядываясь. Никто из братьев раньше здесь не бывал. Нурарихён почему-то всегда представлял себе владения дьяволов как выжженную пустошь, но реальность оказалась другой. Под багровым небом раскинулся вполне живой мир. Зеленых лесов и равнин здесь было ничуть не меньше, чем в Ниппоне, а в воздухе сновали мелкие крылатые создания, отдаленно напоминающие птиц. «Действительно, будто на другую планету попал», — мысленно отметил гигант.

Аджука перенес их прямо на территорию главного штаба новаторов. Вокруг вмиг поднялся шум: на гостей в упор уставилась огромная толпа солдат. Чу Фэн моментально перехватил копье двумя руками, его аура взвелась пружиной, готовой к броску. Акаги же сделал шаг вперед, заслоняя собой Грейфию, и выпустил наружу собственную силу — плотную волну, которая сразу осадила самые взгляды дьяволов.

— Отставить, — властно произнес Астарот, обращаясь к своим бойцам, и гул в лагере начал стихать.

Дьявол жестом указал гостям на просторный, богато украшенный шатер, стоящий в самом центре ставки. Они вошли внутрь под напряженные взгляды солдат. Внутри, раскинувшись в кресле, громко храпел крупный, лысый мужчина с густой бородой. Услышав шаги, он мгновенно подорвался, его рука инстинктивно дернулась к оружию.

— А, это ты, Аджука, — выдохнул он, узнав вошедшего, но тут же перевел взгляд на чужаков. Плечи бородача напряглись, а поза стала максимально собранной.

— Настало время сократить численность наших врагов, — спокойно произнес Астарот.

— Значит, ты всё-таки доработал ту печать? — спросил бородач, кого-то придирчиво разглядывая среди гостей.

Аджука кивнул. Акаги тут же зацепился за это слово.

— «Доработал»? — Нурарихён сделал шаг вперед. — Значит, у твоей магии были какие-то побочные эффекты?

— Ничего фатального, — покачал головой Астарот. — Изначально эта печать создавалась строго под дьяволов. Чтобы она без сбоев сработала на ёкаях, мне пришлось адаптировать её структуру буквально на днях.

Аура гиганта вмиг уплотнилась, давя на стены шатра.

— И на ком именно ты проводил испытания?

Аджука улыбнулся. Давление Нурарихёна, казалось, вообще не произвело на него впечатления.

— На военнопленных. На тех ваших бойцах, кто вырезал мои отряды на передовой.

Они сверлили друг друга взглядами. Тяжелая, враждебная сила гиганта давила на пространство еще несколько долгих секунд, после чего Акаги глубоко, шумно выдохнул.

— Ты был в своем праве, — ровно произнес он. — На войне как на войне.

— К тому же я быстро понял принцип адаптации, так что никто из них серьезно не пострадал, — добавил Аджука. — Можешь забрать своих людей из нашей темницы в любой момент.

— Они подождут. Заберу всех разом, когда вытащим остальных, — отрезал Нурарихён.

Через несколько минут все уже сидели вокруг карты боевых действий, обсуждая детали операции. Бородатый дьявол, представившийся Фалбиумом Гласеа-Лаболас, ввел гостей в курс дела:

— Нам нужно будет скрытно проникнуть на территорию вражеского лагеря и нанести метки на ваших солдат. Задача не из простых. По данным нашей разведки, в передовых частях Владык сейчас удерживают чуть больше тысячи ёкаев. Действовать придется быстро. Любое лишнее или подозрительное движение с их стороны охрана тут же расценивает как попытку мятежа — и рубит головы на месте. Мы уже не раз это наблюдали.

Слушая это, Акаги так сильно стиснул зубы, что по помещению разнесся отчетливый скрежет, а в глубине его глаз зажглось зловещее бирюзовое пламя. Но стоило мягкой ладони Грейфии лечь ему на плечо, как гигант закрыл глаза и взял себя в руки.

— Но как мы будем наносить сложную печать в полевых условиях? — вмешался Чу Фэн. — Тем более я или Акаги? Мы не маги.

— Я предусмотрел это, — ответил Аджука. — Дайте мне пару часов, и я подготовлю артефакты, которые будут штамповать метку при простом касании.

Внезапно разговор прервался. Снаружи, совсем близко, вспыхнул мощный источник магической энергии. Пола шатра откинулась, и внутрь уверенным шагом вошел высокий красноволосый парень, облаченный в боевые доспехи. Следом за ним шла привлекательная девушка в смелом, открытом платье, держащая в руках посох.

Стоило красноволосому переступить порог и заметить среди присутствующих Грейфию, как его лицо тут же озарилось широкой, довольной улыбкой.

— Ты припозднился, Сазекс, — заметил Астарот.

Акаги мгновенно сопоставил имя и внешность. Перед ним стоял Сазекс Гремори — главный символ и формальный лидер всего дьявольского восстания.

— На территории дома Базин началось наступление, пришлось срочно выдвигаться туда и перехватывать их отряды, — ответил Сазекс, не сводя взгляда с серебристоволосой дьяволицы.

Только спустя несколько секунд он обратил внимание на то, где именно находится рука Грейфии. Её ладонь всё ещё привычно и мягко покоилась на спине огромного чужака. Брови Сазекса медленно поползли к переносице, улыбка угасла.

— Аджука, а кто это? — с явным напряжением в голосе спросил Гремори.

Астарот открыл было рот для представлений, но Акаги его опередил. Гигант неторопливо поднялся со своего места. Во весь рост он легко нависал над высоким Сазексом, возвышаясь над красноволосым почти на две головы. Его взгляд оставался холодным и тяжелым.

— Я — Акаги, Нурарихён, Владыка всех ёкаев, — ровно и веско произнес он, глядя на Сазекса сверху вниз. — А ты кто такой? Разве не принято, чтобы вошедший представлялся первым?

Сазекс на мгновение опешил от такого, но быстро взял себя в руки, выпрямившись:

— Меня зовут Сазекс Гремори, лидер фракции новаторов. Приятно познакомиться, Владыка Нурарихён.

— Не могу ответить тебе взаимностью, — отрезал Акаги. — Потому что мне совсем не нравится, как ты смотришь на мою женщину.

Сазекс моргнул, его глаза расширились от искреннего удивления. Он медленно повернул голову к Грейфии, словно пытаясь услышать от неё опровержение, и неверяще переспросил:

— Его женщину?...

Напряженную тишину в шатре неожиданно нарушила Серафолл. Подруга Сазекса, сопровождавшая его, сделала шаг вперед и лукаво подмигнула серебристоволосой дьяволице.

— Пойдем, Грейфия, поговорим между нами, девочками, — весело предложила она, хватая ту за локоть. — А мальчишки пусть тут сами разбираются.

Грейфия вопросительно посмотрела на Акаги. Владыка коротко кивнул, разрешая, и дьяволица молча вышла из шатра вслед за Серафолл.

Как только полог закрылся, Сазекс устало выдохнул, словно сбросив часть своего формального образа. Он провел рукой по алым волосам и посмотрел на Нурарихёна уже без прежнего вызова.

— Может, присядем? — предложил он.

— Не возражаю, — ровно ответил Акаги, возвращаясь к столу с картами.

Аджука снова вкратце изложил суть плана: проникновение на территорию Старых Владык, поиск лагерей, где удерживают ёкаев, и быстрая установка печатей возвращения. Сазекс внимательно выслушал, задумчиво постукивая пальцами по столешнице.

— План отличный, Аджука, но есть одна огромная проблема, — заметил Гремори. — Кто именно сможет незаметно проникнуть в самый центр вражеского стана? Наша магия там отслеживается на раз, а любая ошибка будет стоить жизни сотни.

— Эту часть я могу взять на себя, — спокойно произнес Акаги. И в ту же секунду фигура гиганта растворилась в воздухе вместе с легкой бирюзовой вспышкой.

Сазекс, Аджука и Фалбиум мгновенно подорвались со своих мест, их ауры взвились на предел. Трое сильнейших дьяволов нового поколения напряженно оглядывались, потрясенно осознавая страшный факт: они не чувствовали присутствия Владыки ёкаев. Ни магического фона, ни колебаний воздуха, ни даже звука сердцебиения. Он словно перестал существовать.

Внезапно интуиция Сазекса прямо-таки взвыла от опасности. Красноволосый лидер резко обернулся к своему креслу, которое пустовало всего секунду назад. Там, вальяжно развалившись, сидел Акаги. В правой руке он неторопливо и бесшумно подбрасывал свое канабо.

— Ну как? — усмехнулся Нурарихён.

Аджука неловко поправил воротник, немного нервно кашлянув.

— Владыка Нурарихён оказался куда более многогранен, чем мы предполагали, — признал он. — Что ж, раз детали обсуждены, я отправлюсь в лабораторию делать штампы. Время поджимает.

— А я займусь разведданными, — поднялся Фалбиум, ступая к выходу. — Чем точнее мы определим координаты бараков с вашими солдатами, тем меньше придется блуждать по вражеской территории.

Когда Астарот и Гласеа-Лаболас покинули шатер, Акаги и Сазекс остались одни. Повисла немного неловкая пауза. Сазекс оперся о стол, задумчиво глядя на гиганта, и всё же решился задать вопрос, который явно не давал ему покоя:

— И... как давно вы вместе?

— Относительно недавно, — спокойно ответил Акаги.

— А это вообще возможно? — Сазекс непонимающе нахмурился. — Я имею в виду физиологию и магию... Дьявол и ёкай? Насколько я знаю, наши энергетики обычно плохо совместимы.

— Мне плевать на эти ограничения, — отрезал гигант. — К тому же я не совсем ёкай.

Сазекс удивленно вскинул брови, ждавший пояснений, но Акаги красноречиво промолчал, давая понять, что эта тема закрыта. Красноволосый лидер еще раз посмотрел на невозмутимого исполина, вздохнул и обреченно покачал головой.

— Значит, Грейфия всё-таки выбрала тебя, — тихо произнес он.

Акаги молча кивнул, глядя Сазексу прямо в глаза. Гремори натянул легкую улыбку и искренне произнес:

— Что ж, поздравляю тебя, Владыка Нурарихён.

А затем он подался чуть вперед и добавил совсем тихо, почти шепотом:

— Везучий ты сукин сын.

Акаги громко, от души захохотал. В этот момент вся неприязнь к красноволосому дьяволу улетучилась: Нурарихён понял, что за громким титулом лидера восстания скрывается нормальный, простой парень, способный признавать поражения без лишней грязи и заносчивости.

Глава 57. Планы и разговоры

***

Стоило им отойти от штабного шатра на пару десятков шагов, как Серафолл взмахнула рукой, устанавливая вокруг них плотный звуковой барьер. Шум военного лагеря и голоса солдат мгновенно отрезало невидимой стеной.

— Какова реальная обстановка на передовой? — сразу перешла к делу Грейфия. — Сколько знатных семей уже уничтожено?

Лицо Серафолл заметно помрачнело, а с губ исчезла привычная легкая улыбка.

— Потерь хватает с обеих сторон. Мы сильно истощены, Грейфия. Война затянулась, и многие древние роды уже уничтожены. Но у нас появилось преимущество: новая технология Аджуки позволяет быстро восполнять потери и набирать новых демонов.

— Что за технология? — удивленно спросила Грейфия.

Серафолл снова ухмыльнулась, возвращая себе прежний игривый вид.

— Как давно ты играла в шахматы?

— Лет с пятнадцати не садилась за доску. К чему этот вопрос?

— Наш Аджука настолько любит шахматы, что решил сделать их основой для спасения всей нашей расы.

— Говори конкретнее, — потребовала Грейфия, скрестив руки на груди.

— Ну вот, ты вечно портишь весь пафос! — надула губы Серафолл. — Никакого чувства драмы. Если говорить просто, Аджука создал специальные артефакты в виде шахматных фигур. Они позволяют обращать представителей чужих рас в дьяволов, привязывая их к конкретному господину как свиту. В случае с людьми или другими существами идет полное перерождение, а если внедрить такую фигуру в чистокровного демона, он получает значительное усиление.

Серафолл хитро подмигнула:

— Кстати, у Сазекса набор особенный. Ему достались аномальные фигуры, которые делают его слуг намного сильнее, чем может позволить обычный артефакт. Мы думали, что со временем ты займешь место его Ферзя, но…

— Вы все ошибались, — холодно перебила её Грейфия. — Я никогда не испытывала никаких чувств к наследнику Гремори. Моё нахождение рядом с ним было лишь выполнением прямого приказа Люцифера. Я просто следила за его действиями.

— И поэтому ты реально предпочла ему какого-то они? — Серафолл скептически изогнула бровь. — Ты же знаешь особенность краснорогих. Сколько еще он протянет, прежде чем энергия природы окончательно захлестнет его разум и превратит в безумное чудовище?

Грейфия коротко хмыкнула. В её взгляде появилась уверенность.

— Ты вообще не представляешь, что такое Акаги.

— Так просвети свою подругу! — обиженно протянула Серафолл.

— Единственное, что я могу тебе сказать: Акаги не слабее Сазекса.

Серафолл замерла. Вся её наигранная обида испарилась в ту же секунду, и она потрясенно уставилась на подругу, пытаясь осмыслить услышанное.

— Грейфия, ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь? — тихо произнесла она, подавшись вперед. — Сазекс и Аджука — это не просто сильные демоны. Это существа…

— …сломавшие лимитер, — ровно закончила за неё Грейфия. — Я прекрасно это знаю. И, как ты поняла, не только дьяволы способны на это.

Наступила тишина. Серафолл долго, не отрываясь, смотрела в глаза подруге, пытаясь найти там хотя бы намек на сомнение или увлечение. Но взгляд серебристоволосой дьяволицы оставался твердым и ясным.

— Ты действительно уверена в своем выборе? — уже без капли легкомысленности, серьезно спросила Ситри.

— Да, — без единого колебания ответила Грейфия. — Уверена.

Лицо Серафолл вновь преобразилось: напряжение спало, и на губах заиграла искренняя, теплая улыбка.

— Что ж, тогда я правда очень за тебя рада! — она весело всплеснула руками. — Но запомни: если этот великан хоть раз тебя обидит или заставит плакать, я лично оторву ему его красные рога и затолкаю прямо в…

Грейфия привычно и мягко прикрыла ладонью рот разошедшейся подруги, останавливая поток угроз.

— Благородной леди не пристало сквернословить, Серафолл, — с легкой, едва заметной полуулыбкой укорила она её.

Ситри в ответ лишь протестующе промычала что-то сквозь чужие пальцы, но в глазах её прыгали веселые чертики.

— А что… с моей семьёй? — неожиданно тихо спросила Грейфия, убирая ладонь. Её голос прозвучал ровно, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение.

Серафолл вздохнула, серьезнея.

— Люцифуги всегда шли в авангарде. Многие из вашего рода полегли в первых же серьезных столкновениях на передовой.

— Это было очевидно, — Грейфия опустила взгляд. — Верность Сатане для них всегда стояла в абсолюте, выше собственной жизни.

— Но есть и другие вести, — мягко добавила Ситри, внимательно следя за реакцией подруги. — Ни твоего отца, ни брата я на полях сражений лично ни разу не видела. Разведка докладывает только об их точечных рейдах на территории наших союзников в тылу.

— Значит, они живы, — констатировала Грейфия.

Она не позволила ни мускулу дрогнуть на своем лице, сохраняя невозмутимость, однако Серафолл, знавшая её не первый год, безошибочно уловила в этом коротком выдохе облегчение. В этот момент полог главного шатра откинулся. На улицу неторопливо вышли Акаги и Сазекс — они о чём-то спокойно переговаривались, и в их жестах уже не чувствовалось прежней враждебности.

— Надо же, — хмыкнула Серафолл, кивнув в сторону мужчин. — Видимо, всё-таки решили дело миром.

Грейфия сделала шаг вперед, беспрепятственно пересекая границу звукового барьера, и направилась прямо к Нурарихёну. Стоило Акаги заметить приближающуюся серебристоволосую дьяволицу, как на его лице тут же появилась теплая улыбка.

Акаги сделал шаг навстречу и негромко произнес:

— Выступаем сегодня же вечером. Время идеальное. Войска врага сейчас отдыхают перед походом. У вас же, в силу физиологии, большинство сражений происходит ночью, когда магическая сила дьяволов на пике. Основной лагерь должен быть спокоен.

Грейфия остановилась рядом, внимательно посмотрев ему в глаза.

— Ты готов? Не истощишься в той форме? — тихо спросила она, намекая на его способность.

Акаги уверенно кивнул. Еще в Дувири он рассказал ей о новых свойствах своей силы.

— После стабилизации связи с миром об объеме энергии Бездны можно не беспокоиться. Мне хватит с запасом.

В этот момент к ним подошел Сазекс. Его взгляд, обращенный к Грейфии, был наполнен волнения:

— Грейфия, с тобой действительно всё в порядке? Почему ты тогда внезапно пропала? Мы потеряли любые следы твоего присутствия.

— Люцифер послал меня на верную смерть, — ответила дьяволица. — Мне приказали ликвидировать учеников самого Сунь Укуна. Я бы погибла в том бою, если бы не решение Акаги сохранить мне жизнь.

Сазекс стиснул зубы так, что желваки на его скулах резко обозначились.

— Проклятый Ризевим… — зло прорычал он, сжимая кулаки.

Акаги медленно повернул голову к наследнику Гремори. Его голос стал ледяным:

— За мою женщину я отомщу сам.

Сазекс прямо встретил взгляд краснорогого великана, не желая уступать:

— Ризевим — проблема нашего рода. Это внутренние дела дьяволов.

Воздух между двумя лидерами вновь начал густеть и потрескивать от напряжения. Намечавшийся мир грозил рухнуть. Грейфия положила ладонь на руку Акаги. От этого простого касания враждебный настрой гиганта мгновенно угас.

— Мне все равно на Ризевима и на его амбиции, — спокойно произнесла она, глядя на Сазекса. — Наша главная цель — спасти пленных ёкаев и успешно вернуться домой. Всё остальное сейчас не имеет значения.

Сазекс удивленно моргнул, переваривая её слова.

— Вернуться домой? Значит, после окончания войны вы не поселитесь здесь, в Преисподней?

— Нет, — твердо ответила Грейфия. — У нас есть место безопаснее.

Повисла неловкая пауза, и скользкая тема мести закрылась сама собой. Сазекс лишь задумчиво кивнул, обдумывая слова Грейфии, и не стал задавать лишних вопросов. В этот момент к группе подошел Чу Фэн, который всё это время молча и внимательно наблюдал за разговором со стороны.

— Я только что от входа в тюремный блок, — негромко доложил воин, обращаясь к брату. — Охрана пропустила меня взглянуть. Там действительно держат наших людей, и их довольно много.

Акаги взглянул на небо Преисподней. До начала операции оставалось еще несколько часов, так что сидеть в шатре без дела не было никакого смысла.

— Идем туда. Хочу на них посмотреть.

Он неторопливо направился в сторону темниц. Грейфия привычно заняла место по правую руку от него, Чу Фэн двинулся следом. Однако к их небольшой группе тут же увязалась Серафолл, явно сгорающая от любопытных вопросов.

Поравнявшись с гигантом, Ситри хитро прищурилась и с детской непосредственностью заглянула ему в лицо:

— Ну и как же тебе это удалось, Владыка ёкаев? Как ты умудрился вскружить голову нашей неприступной принцессе?

Акаги слегка покосился на идущую рядом Грейфию и ровно ответил:

— Она даже не упоминала, что у неё вообще есть подруга.

Серафолл театрально ахнула, прижала руки к груди и картинно прослезилась, с упреком уставившись на серебристоволосую дьяволицу:

— Грейфия! Как ты могла?!

— Просто не было подходящего момента в разговоре, — сохраняя фирменное ледяное спокойствие, ответила та.

— Ты жестоко разбила мне сердце! — простонала Серафолл, утирая вымышленную слезу. — Я думала, между нами доверие!

Чу Фэн, идущий чуть позади, недовольно поморщился от этого бурного спектакля и вслух заметил:

— Какая же она шумная.

Серафолл мгновенно перестала «рыдать». Её взгляд тут же переключился на воина с копьем, а губы изогнулись в высокомерной ухмылке:

— Мнение простого смертного меня не интересует. Тебе разрешили идти рядом, так что иди молча, человек.

— Кто бы говорил. Демоница, которая ведет себя как невоспитанный ребенок, вызывает куда больше вопросов, чем любой смертный, — парировал Чу Фэн, не сбавляя шага и даже не посмотрев в её сторону.

— Ребенок?! Да я пережила столько сражений, сколько ты даже представить не сможешь!

Они тут же сцепились в словесной перепалке, метко обмениваясь колкостями на каждом шагу. Впрочем, и Акаги, и Грейфия быстро заметили, что в их споре нет настоящей враждебности. Просто два языка без костей сцепились.

Спустившись по сырым каменным ступеням на нижний уровень лагеря, группа оказалась перед массивными железными решетками временного тюремного блока. Дьявольские стражники, завидев Серафолл и её спутников, молча расступились и открыли засов, впуская их в полутемный коридор.

Внутри, за толстыми прутьями камер, находились пленники. Война оставила на них ощутимый след: многие ёкаи были ранены, их одежда превратилась в лохмотья, а от постоянного истощения силы казались на исходе. Но главное — они выжили и переносили заключение с завидным упорством. Подавляющее большинство пленников составляли тэнгу. Даже со связанными за спиной крыльями и в пыли они старались сохранять гордую осанку и смотреть на стражников без страха. Хватало здесь и представителей других видов, попавших в окружение при отступлении основных сил.

Проходя мимо одной из дальних камер, Акаги остановился и внимательно присмотрелся. Среди кучи ёкаев он с удивлением заметил рыжие хвосты. В углу, прижавшись друг к другу, сидели две кицунэ. Владыка они недовольно сжал челюсти. Видимо, старейшины лис всё-таки умудрились отправить своих сородичей на эту войну за спиной у остальных, а Тэншин упустил этот момент.

Один из старых тэнгу поднял голову, услышав тяжелые шаги в проходе. Узнав в высокой фигуре Акаги, пленник вздрогнул, и по камерам мгновенно пронесся тихий, недоверчивый шепот.

— Владыка Нурарихён? — голос тэнгу дрогнул от смеси надежды и неверья. — Вы… вы пришли за нами?

— Да, я пришел забрать вас, — ровно ответил Акаги, подходя вплотную к железным прутьям.

Он окинул тяжелым взглядом изможденных пленников в камере и прямо спросил:

— Как всё было там, в лагере Люцифера? Почему вы не ушли, когда начались первые серьезные потери?

Солдат-тэнгу горько усмехнулся, опуская глаза:

— Мы пытались, Владыка. Едва услышав о приказе отступить, наш отряд тут же собрался покинуть позиции. Но Люцифер лично казнил целое подразделение прямо перед нашим строем. Он пообещал поступить точно так же со всеми остальными, если мы не продолжим сражаться в авангарде. У нас просто не было выбора.

Акаги недовольно цыкнул, скрестив руки на груди.

— Выбор у вас был — с самого начала вообще не идти на эту чужую войну.

Тэнгу виновато опустил плечи. С трудом поднявшись на ноги, он подошел к решетке и смиренно склонил голову перед своим лидером:

— Я готов нести тяжесть этой ошибки и принять любое наказание, Владыка. Прошу вас, только спасите молодых… Они ни в чем не виноваты, они просто следовали нашим приказам.

Акаги молча смотрел на склоненного воина:

— Вы все совершили глупость, когда поверили демонам. Но вы — мои подчиненные. И позволять какому-то ублюдку пускать вас в расход я не намерен. Вы все до единого вернетесь домой. А свои ошибки и свою глупость будете долго и упорно искупать трудом на благо нашей земли.

Тэнгу облегченно выдохнул, и по камерам вновь пронесся тихий гул — на этот раз наполненный искренней верой в скорое спасение. Акаги коротко кивнул Чу Фэну и Грейфии, давая понять, что пора заканчивать осмотр и готовиться к выступлению.

***

Сумерки в Преисподней опустились быстро, укрывая военный лагерь густыми тенями. К этому времени в штабной шатер вернулся Аджука, держа в руках небольшую деревянную шкатулку. Внутри лежали готовые артефакты — с виду самые обычные штампы, какими канцелярии запечатывают официальные письма скрепляющим воском.

— Готово, — произнес Аджука, выкладывая один из штампов на стол. — Я потратил немало времени на изоляцию. От них не исходит ни единой крошки магии. Артефакт будет идеально работать в связке с твоей способностью скрывать присутствие. Ни одна охранная система не засечет сам инструмент до момента активации.

Следом к столу подошел Фалбиум, разворачивая масштабную, детально отрисованную карту вражеских позиций.

— Разведка обновила данные по расположению бараков Люцифера, — начал он, тыкая пальцем в схему. — Наш план претерпел изменения. Если тебя всё-таки заметят после проникновения, не пытайся отбиваться в одиночку — сразу подавай сигнал. В тот же миг мы ударим всей мощью с противоположной стороны от бараков ёкаев. Это привлечет внимание основных сил врага и создаст необходимый хаос.

Фалбиум хмуро посмотрел на великана:

— Но учти: охранный периметр лагеря закрыт многослойной стеной с барьерами. Как ты собираешься через них пройти?

— Способ есть, — уверенно и коротко ответил Акаги. Особенности пространственного перемещения он предпочел оставить при себе.

Фалбиум медленно кивнул, принимая ответ, и продолжил инструктаж:

— Если начнется хаос, тебе придется забыть про маскировку. Нужно будет действовать на пределе скорости и максимально быстро отметить печатью каждого ёкая. Времени до того, как враг поймет настоящий замысел и перебросит резервы к баракам, будет совсем немного.

— Я попытаюсь сделать всё тихо, — ровно произнес Акаги, забирая штампы. — Лишний шум нам ни к чему.

Вперед выступил Сазекс, оглядывая присутствующих:

— Ударные войска поведем мы с Серафолл. Аджука, ты остаешься здесь — следи за работой печати. Фалбиум, на тебе защита нашего лагеря и координация тыла.

Лидеры согласным кивком приняли свои роли.

— Грейфия останется здесь, на защите лагеря, — произнес Акаги, определяя задачи своих людей. — А Чу Фэн пойдет в атаку вместе с Сазексом. Он поможет проломить авангард противника, если придется поднимать шум.

Сазекс с сомнением посмотрел на молчаливого воина с копьем.

— При всём уважении, в чём именно сила этого смертного? На передовой столкнутся элитные демонические силы.

Акаги лишь ухмыльнулся:

— Кто знает. Возможно, он с одного удара убьет самого Люцифера, если тот хоть на секунду отвлечется.

Прежде чем Сазекс успел что-либо возразить, Чу Фэн сделал шаг вперед. В следующее мгновение пространство внутри шатра содрогнулось. Вокруг названного брата Акаги вспыхнула и развернулась подавляющая аура Истинного Лонгина. Волна ослепительной энергии прокатилась по помещению, заставив даже закаленных лидеров дьяволов инстинктивно напрячься и с нескрываемым удивлением уставиться на человека. Вопросы о его боевой пригодности отпали сами собой.

Акаги спокойно спрятал шкатулку с артефактами Аджуки во внутренний карман, окинул взглядом союзников и ровно произнес:

— Раз вопросов нет, начинаем операцию.

Он сделал короткий шаг к выходу из шатра, и пространство вокруг его высокой фигуры едва заметно дрогнуло. Воздух подернулся легкой рябью, очертания великана начали стремительно размываться, сливаясь с густыми тенями наступившей ночи. Спустя мгновение он растворился в Бездне без единого звука, оставив после себя лишь едва уловимое ощущение пустоты.

Сазекс бросил последний, решительный взгляд на Серафолл и Чу Фэна.

— Выдвигаемся на исходные позиции.

Лагерь пришел в движение. Операция по спасению началась.

Глава 58. Операция

***

Бездна бесшумно расщепила пространство, выпустив Акаги на небольшой скалистый выступ в нескольких километрах от основного лагеря войск Люцифера. Отсюда открывался широкий обзор на всю вражескую территорию. Владыка ёкаев опустился на одно колено, сливаясь с густыми тенями вечерней Преисподней, и внимательно посмотрел вниз.

Лагерь представлял собой настоящую крепость, выросшую посреди поля. Сотни шатровых линий подчинялись строгой военной геометрии, разделенные широкими проходами для быстрого перемещения патрулей. По всему периметру мерцали тусклым фиолетовым светом многослойные барьеры, о которых он был заблаговременно предупрежден. Защитная стена из энергии пульсировала с ровным ритмом, реагируя на любые колебания фона вокруг. На сторожевых вышках дежурили отряды дьяволов, непрерывно сканирующих подступы к укреплениям.

Акаги мысленно сверял увиденное с картой. «Тюремные» бараки располагались в северо-восточном секторе, ближе к тыловым складам снабжения. Дьяволы намеренно разместили ёкаев подальше от передовой, чтобы исключить возможность побега во время стычек на границе. Вокруг строений для военнопленных наблюдалось усиленное оцепление: вооруженная стража курсировала от забора до главных ворот каждые десять минут.

Сазекс, Серафолл и Чу Фэн со своими отрядами уже должны были занять позиции с противоположной, юго-западной стороны лагеря, ожидая условного сигнала или начала переполоха.

Акаги сосредоточился, позволяя энергии Бездны вновь окутать тело. Обычная телепортация немедленно зацепила бы внешние контуры защиты лагеря и подняла бы тревогу по всему периметру. Но у Акаги имелось кое-что новое, что он и продемонстрировал в шатре, перед Сазексом и остальными. Режим Бездны. Режим, при котором он становился будто бы отрезан от мира, невидим, каким-бы зрением, сканером или чем-то еще его не обводили.

Оценив траекторию движения ближайшего патруля, Владыка ёкаев сделал шаг вперед и растворился в складках пространства, устремляясь прямо к нужному блоку.

Пространство внутри тюремного барака едва заметно рябнуло. Акаги вышагнул из Бездны прямо в полутемный коридор между рядами клеток, не издав ни звука. Его присутствие оставалось незамеченным — магические контуры и охранные печати на стенах продолжали светиться ровным тусклым светом, не зафиксировав чужака. Владыка ёкаев огляделся.

Барак был забит до отказа. Многие сотни солдат-ёкаев сидели и лежали на холодном каменном полу за решетками. Как и ожидалось, тэнгу здесь тоже оказалось большинство. Акаги мысленно оценил масштабы. Соджобо в свое время действительно серьезно подготовился к захвату титула Нурарихёна. У старого лидера крылатых хватало и личной силы, и многочисленной армии для военного захвата власти в Хякки Яко. Но всё это осталось в прошлом. Теперь именно эти тэнгу должны были стать костяком уже его собственной армии.

Взгляд Акаги стал жестче, когда он присмотрелся к состоянию пленных. Дьяволы не тратили на них полноценную медицинскую помощь или зелья. Ёкаев латали наскоро, грубо зашивая раны и останавливая кровотечения ровно настолько, чтобы они могли удержать в руках оружие. Отношение к ним было простым: зверолюдей использовали исключительно как расходный материал. Из них готовили живой щит, который бросят на передовую в следующей же атаке, чтобы они приняли на себя первый удар и сгинули под вражескими заклинаниями.

Один из караульных дьяволов неторопливо прошел мимо решеток, гремя ключами на поясе. Он прошагал буквально в полуметре от Акаги, глядя прямо сквозь него, и скрылся за поворотом коридора. Как только шаги охранника стихли, великан приблизился к ближайшей клетке и частично ослабил маскировку Бездны, проявляя свои очертания в полумраке.

Сидящий у решетки раненый тэнгу вздрогнул, заметив внезапно появившуюся высокую фигуру с красными рогами. Его глаза расширились, но Акаги предостерегающе поднял руку.

— Тихо, — едва слышно произнес Владыка ёкаев. — Я пришел вытащить вас отсюда. Приготовьтесь.

Он достал из внутреннего кармана деревянную шкатулку, откинул крышку и взял в руку первый штамп. Один такой штамп был рассчитан примерно на двести-триста применений, а в шкатулке их лежало пять штук — этого запаса должно было с лихвой хватить на всех содержащихся здесь пленных. Акаги крепко сжал в пальцах гладкую рукоять артефакта и приступил к работе.

Едва заметно просунув руку сквозь прутья решетки, он коснулся плеча ближайшего тэнгу. Штамп бесшумно оставил на коже невидимую печать. В ту же секунду в пространстве вокруг пленника возникла слабая, почти неощутимая рябь — координаты были зафиксированы, и магическая сеть Аджуки увидела цель.

— Передавайте по цепочке и не вздумайте шуметь, — шепотом приказал Акаги, передавая печать. — Как только начнется переполох снаружи, артефакты активируются. Вас перенесет в лагерь наших союзников. Там вы получите нормальную медицинскую помощь и еду.

Его слова произвели среди изможденных солдат настоящий фурор. Ёкаи, еще минуту назад сидевшие с поникшими головами и потухшими глазами, мгновенно преобразились. Многие не верили в свое спасение, считая, что дни их сочтены, а впереди ждет лишь смерть в авангарде чужой войны. И то, что за ними лично явился сам Нурарихён, для многих стало настоящим чудом.

— Владыка… — голос молодого тэнгу с перевязанным крылом сжался от спазма. Он прижал ладонь к груди, там, где только что легла печать, и в его глазах блеснули слезы. — Мы… мы думали, про нас забыли. Спасибо вам…

— Поблагодарите, когда вернемся домой и отмоете свои грехи, — ровно ответил Акаги, хотя в его голосе не было злости. — Ставьте печать.

Работа шла быстро и слаженно. Ёкаи внутри камеры сами выстраивались в очередь к первому ёкаю, бесшумно подставляя руки или плечи под штамп. Никто не толкался и не паниковал — дисциплина у них все же была.

Убедившись, что в первой камере не осталось ни одного необработанного бойца, Акаги кивнул им на прощание. Он вновь на секунду ушел в глухую маскировку Бездны, бесшумно проскользнул мимо вернувшегося с обхода патрульного дьявола и, как только тот свернул за угол, переместился к следующей решетке.

Что-то не давало Акаги покоя, хотя он проконтролировал работу уже в третьей камере и направлялся к четвертой. Всё шло слишком гладко. Интуиция ревела раненым зверем, возвещая о грядущих опасностях.

В ту же секунду пространство разорвал оглушительный грохот. На том самом месте, где Акаги стоял мгновением ранее, пронеслась огромная когтистая лапа, сдирая каменный пол в крошку. Каменная крыша барака со скрежетом обрушилась внутрь, поднимая густые клубы пыли, и в образовавшийся пролом просунулась массивная, покрытая плотной чешуей голова дракона.

Акаги отреагировал мгновенно — материализовав в руках канабо, он вложил в замах всю силу и обрушил оружие прямо на морду чудовища. Однако дракон оказался поразительно быстр для своих габаритов — его вторая когтистая лапа метнулась вперед, намертво блокируя удар шипованной палицы. Сквозь оседающую пыль на Владыку ёкаев в упор уставились два огромных, полыхающих багровым пламенем глаза.

Мощные взмахи драконьих лап начали крушить остатки здания, разнося стены в щепки и угрожая завалить камеры с пленными.

— Заканчивайте с остальными! Быстро! — рявкнул Акаги, швыряя штамп одному из ёкаев, которые уже успели получить метку и теперь пытались выбраться из-под обломков решеток.

Одновременно с этим он послал резкий импульс природной энергии, подавая условный сигнал Сазексу и остальным союзникам на противоположном конце лагеря. Маскировка потеряла всякий смысл. Оттолкнувшись от пола, краснорогий выпрыгнул через пролом в крыше на открытый воздух, уводя внимание чудовища за собой и вставая в полный рост перед драконом.

Ящер медленно выпрямился, возвышаясь над руинами барака, и шумно втянул воздух ноздрями.

— Так вот что за запах я почуял, — низким, рокочущим голосом произнес дракон, обнажая ряды клыков в оскале. — А ты хорошо скрывался, ёкай.

Зверь подался чуть вперед, принюхиваясь внимательнее, и в его багровых глазах мелькнуло удивление:

— Надо же… так еще и они. Трудно было тебя среди этой оравы учуять.

Вдалеке, на юго-западе, ночное небо Преисподней озарилось вспышками мощнейших взрывов — отряды Сазекса и Серафолл приняли сигнал и начали массированный штурм, погружая лагерь Люцифера в хаос.

— Что здесь забыл дракон? — бросил Акаги, покрепче перехватывая рукоять своего оружия. Находиться в подчинении у Люцифера или выполнять роль сторожевого пса для лагеря дьяволов — слишком низкая участь для существа такого порядка.

Однако ящер проигнорировал вопрос. Его мощная шея изогнулась, а массивные чешуйчатые пластины на груди издали сухой, скрежещущий звук при движении. Красные глаза сузились, фокусируясь исключительно на ёкае.

— Как твое имя? — низко прогудел дракон.

Акаги на секунду оценил обстановку за спиной чудовища. Из разрушенного барака доносились приглушенные голоса пленных — ёкаи спешно передавали штамп остальным, пока внимание стражи и патрулей было приковано к взрывам на юго-западе и внезапному обрушению тюремного блока. Каждая секунда разговора играла на руку.

— Акаги, — ровно ответил он. — Владыка ёкаев Нурарихён.

Дракон издал утробный рык, похожий на скрежет жерновов, обнажая ряды огромных, острых как мечи клыков.

— Нидхёгг, — представился ящер, и воздух вокруг него задрожал от циркулирующей внутри магии. — Я запомню твое имя, ёкай. И буду помнить его после того, как убью тебя.

Разговаривать дальше было бесполезно, ведь Нидхёгг уже напряг лапы, готовясь к броску, а его хвост с гулом рассек воздух, снося остатки ограждения тюремного сектора. Акаги не стал дожидаться атаки врага. Взрывной волной оттолкнувшись от земли, он сорвался с места, мгновенно сокращая дистанцию. Канабо взмыл в воздух, нацеливаясь прямо в массивную челюсть дракона, но удар встретил лишь пустоту. Дракон, несмотря на свои размеры, обладал удивительной скоростью. Его длинная шея резко изогнулась, уводя голову из-под траектории оружия, а массивная когтистая лапа метнулась наперерез открывшемуся Акаги.

Владыка ёкаев не стал принимать удар на себя. Акаги шагнул назад, растворяясь в Бездне за долю секунды до того, как когти чудовища вспороли воздух, оставляя в нем искрящиеся борозды от сжатой магии. В следующий миг он вышагнул из пространственного разлома уже над головой ящера. Природная энергия бурным потоком хлынула по его венам — Акаги обратился к стихии огня, выпуская из ступней направленный реактивный импульс. Взрывная волна придала его падению ускорение.

— Ха! — выдохнул великан, обрушивая шипованную палицу на загривок Нидхёгга.

Удар потряс воздух, разошедшийся во все стороны ударной волной. Однако чешуя дракона, укрепленная собственной темной магией, выдержала. Нидхёгг глухо рыкнул от боли, всем телом вжимаясь в землю от колоссальной силы удара, но тут же взметнул хвост, пытаясь сбить наглой добыче ноги. Акаги вновь скользнул в Бездну, появляясь в десятке метров в стороне, покрепче перехватывая рукоять канабо.

— Неплохо для ёкая, — пророкотал Нидхёгг, поворачиваясь к противнику. Из его пасти повалил густой, едкий дым.

Грудь дракона раздулась, и в следующий миг он изверг из себя широкий поток ревущего пламени. Но это был не обычный огонь. Внутри яростного багрового потока извивались и пульсировали сгустки непроглядно-черной энергии — концентрированного разложения и смерти, способного разъесть как физическую, так и магическую защиту.

Акаги мгновенно оценил опасность этой смеси. Владыка ёкаев непрерывно активировал скачок, телепортируясь по короткой дуге вокруг чудовища. Смертоносное черно-багровое пламя выжигало землю там, где он стоял секунду назад, плавя камни и превращая остатки тюремного забора в кипящий шлак. Забеспокоившийся о пленных Акаги на мгновение оценил ситуацию и убедился, что большинство ёкаев успешно телепортировалось.

Вынырнув из очередного скачка бездны с фланга дракона, Акаги призвал силу стихии земли и металла. Его предплечья покрылись металлическим цветом, а мышцы налились силой. Огненный импульс из-под ног снова швырнул его вперед.

Нидхёгг встретил эту атаку во всеоружии. Две гигантские силы столкнулись в ближнем бою. Когтистая лапа дракона, окутанная шлейфом черной энергии, врезалась в усиленный канабо. Скрежет металла о драконью чешую заглушил даже далекие взрывы на юго-западе. Акаги, используя стихию земли для идеального сцепления с почвой, намертво удерживал позиции, отбивая яростные выпады ящера.

Удар. Еще удар. Палица врезалась в лапу Нидхёгга, отводя ее в сторону, и в образовавшуюся брешь Акаги тут же провел быструю подсечку по суставу врага. Дракон оскалился, попытался укусить Владыку ёкаев, но тот снова растворился в Бездне, появившись прямо под животом чудовища. Восходящий удар канабо, усиленный металлом, заставил ящера отшатнуться, теряя равновесие.

Нидхёгг в ярости взмахнул огромными крыльями, поднимая ураганный ветер с примесью своей темной ауры, чтобы отбросить Акаги. Черная энергия оседала на почву, заставляя ее трескаться и мертветь, но Владыка ёкаев успешно обходил опасность стороной. Даже не смотря на регенерацию, у него не было и малейшего желания испытывать, что это за дрянь такая.

Магические печати дьяволов вспыхнули по периметру полуразрушенной площадки. Подоспевшие отряды из охраны лагеря попытались взять Акаги в кольцо и десяток магических кругов засветился багровым светом, готовясь обрушить на ёкая шквал заклинаний.

Однако первая же атака исходила не от Акаги. Нидхёгг резко развернул массивный корпус и ударил хвостом, сметая ближний ряд дьяволов вместе с остатками кирпичной стены. Вслед за этим дракон раскрыл пасть и выпустил струю черно-багрового пламени прямо в скопление солдат Люцифера. Дьяволы сгорели за секунды, не успев даже поставить полноценные защитные барьеры.

— Пошли вон! — проревел Нидхёгг, и от его голоса задрожала земля под ногами. — Это моя добыча! Кто вмешается — сдохнет первым!

Акаги воспользовался секундной заминкой. Краем глаза он заметил, как в отдалении исчезла в пространственной вспышке последняя группа освобожденных ёкаев. Нурарихён оттолкнулся от земли, направляя огненный импульс через ступни. Скорость рывка возросла, и он превратился в размытую тень, летящую на дракона сверху вниз. Нидхёгг, почувствовав угрозу, вскинул голову и встретил противника ударом правой лапы.

Канабо, укрепленный стихией металла и пламенем бездны, столкнулся с драконьими когтями. Звук удара напомнил звон тяжелого колокола. Даже само пространство искривилось, не выдерживая такой мощи. Акаги провернул палицу, уводя когтистую лапу по касательной вниз, и использовал открывшееся пространство для атаки. Его левое предплечье с глухим стуком врезалось в скулу ящера.

Нидхёгг мотнул головой от удара, но тут же попытался захлопнуть челюсти на ноге противника. Акаги телепортировался за мгновение до того, как клыки сомкнулись в пустом воздухе. Он вышагнул из пространства у основания правого крыла дракона. Вложив в удар еще больше силы природы, Акаги обрушил канабо на сустав. Плотная чешуя треснула, из раны брызнула темная густая кровь. Ящер издал оглушительный рык от боли и гнева. Не оборачиваясь, он выпустил из тела волну концентрированной черной энергии, которая хлынула во все стороны сплошной стеной.

Акаги не успевал уйти в Бездну. Он сгруппировался, выставив перед собой усиленный металлом канабо, и встретил волну. Сила удара протащила его по земле несколько метров, взрывая почву под ботинками. И пусть его задело по касательной, часть силы дракона попала по нему, буквально растворив часть плеча.

Но к счастью, регенерация справилась, буквально за секунду восстановив утраченное. Нидхёгг уже разворачивался к нему. Крыло ящера кровоточило и заметно провисло, но ярость в багровых глазах разгорелась с новой силой.

— Моя чешуя... — прошипел дракон, роя когтями землю. — Ты заплатишь за это, ёкай!

Нидхёгг рванул вперед всей массой. Дракон пошел на таран, круша собственным телом остатки фундамента и забрасывая Акаги ударами когтей и мощного хвоста.

Бой перешел в непрерывный обмен ударами. Акаги скользил между атаками чудовища, используя короткие скачки — на метр влево, на два назад, под лапу, над хвостом. Канабо раз за разом находил уязвимые точки в сочленениях драконьей брони. Металл звенел о чешую, в воздух летели снопы искр и обломки камней. Нидхёгг отвечал яростными выпадами, заливая площадку ядовитым огнем и постепенно превращая поле боя в выжженный, мертвый пустырь, где воздух трещал от напряжения двух сталкивающихся сил.

***

Увидев, как Сазекс сцепился в бою сразу с двумя противниками — Ризевимом Люцифером и Бидлейдом Вельзевулом, а Серафолл взяла на себя женщину, которую методом исключения легко было определить как Левиафан, Чу Фэн понял, что настала его очередь действовать.

Он высвободил ауру Истинного Лонгина. Золотой свет энергии окутал его тело, оттесняя демоническую ауру, и юноша мощным прыжком преодолел расстояние до своей цели. Его противником оказался Дамайдос Асмодей. Один из Владык выглядел бледным, а его аура заметно колебалась, выдавая еще не до конца зажившие раны после их прошлой встречи в Японии.

Дьявол сфокусировал взгляд на появившемся перед ним человеке и сузился в лице:

— Я помню тебя... — прохрипел Дамайдос, бросив быстрый взгляд в сторону северо-восточного сектора, где в небо продолжали вздыматься столбы огня и раз за разом вспыхивало бирюзовое сияние. — Значит, те вспышки там — это работа того проклятого они?

— Довольно слов для того, кто бежал из Ниппона с поджатым хвостом, — ответил Чу Фэн, перехватывая древко копья двумя руками и вставая в боевую стойку.

Лицо Асмодея исказила гримаса ярости, но он быстро взял себя в руки, надменно усмехнувшись:

— Признаю, твой друг действительно силен. Его недооценка стоила мне немалой крови и времени на восстановление. Но что сможет сделать ты, жалкий смертный?

Дамайдос вскинул руку, формируя из темной энергии кольцо заклинания, а в руке появился знакомый двуручник.

Глава 59. Битва Владык

***

Акаги мелькал бирюзовой тенью, и Бездна послушно расступалась перед его волей. Пространство искривлялось короткими вспышками, когда Владыка ёкаев непрерывно совершал скачки вокруг огромной туши Нидхёгга. Появление слева — и усиленный стихией металла канабо с хрустом врезается в ребра дракона. Мгновенный уход в скачок. Выход сверху — и палица обрушивается на бронированный загривок. Нидхёгг глухо рычал, пытаясь достать верткую цель когтями или сбить хвостом, но раз за разом наносил удары по пустоте. Ёкай уверенно удерживал инициативу, пробивая плотную чешую и оставляя на теле ящера глубокие кровоточащие раны.

Но этот танец не мог продолжаться вечно. В какой-то момент Нидхёгг издал утробный рев, от которого содрогнулась выжженная земля. Вокруг массивного туловища дракона уплотнилась аура из концентрированной черной энергии. Ящер впал в состояние ярости. Его мышцы вздулись, а движения стали поразительно быстрыми и резкими для существа таких габаритов.

Акаги привычно шагнул в пространственный разлом, планируя обрушить удар с правого фланга. Однако в этот раз Нидхёгг нанес встречный удар прямо в точку его выхода. Массивная когтистая лапа, окутанная тьмой, врезалась в ёкая за долю секунды до того, как он успел выставить канабо для блока. Огромные когти с легкостью пробили грудную клетку, разрывая плоть и ломая ребра. Сила удара отшвырнула Владыку ёкаев на десяток метров назад. Регенерация вспыхнула мгновенно, сшивая разорванные ткани и восстанавливая целостность тела еще до того, как Акаги рухнул на перепаханную почву.

Едва коснувшись земли, великан с силой оттолкнулся от нее ногами и со вспышкой пламени рванул в ответную атаку. Канабо с оглушительным треском впечатался в шею Нидхёгга, проломив чешуйчатый панцирь и пустив фонтан густой крови. Но плоть дракона также стремительно затянулась прямо на глазах.

Короткие скачки через Бездну потеряли эффективность. Нидхёгг стал слишком быстр. Враги сошлись вплотную, и схватка переросла в брутальный, безостановочный обмен ударами. Когти дракона безжалостно распарывали тело ёкая, вырывая куски мяса, в то время как металлическая палица непрерывно дробила кости и крушила чешую ящера. Оба бойца полностью отбросили попытки защищаться или уклоняться, всецело полагаясь на восстанавливающие способности своих организмов. Поле боя стремительно заливало потоками крови, которая тут же испарялась в постоянных выбросах разрушительной магии.

Очередное столкновение канабо и окутанной мраком драконьей лапы породило невероятно мощную ударную волну. Высвобожденная энергия сокрушительным кольцом разошлась во все стороны. Бежавший в отдалении отряд патрульных дьяволов попытался спешно уйти с линии атаки, но волна настигла одного из стражников. Солдата Люцифера просто стерло в пыль вместе с броней и оружием. Оставшиеся в живых патрульные с ужасом посмотрели на эпицентр схватки двух регенерирующих монстров, после чего молча сменили направление, предпочтя обходить этот сектор лагеря по максимально широкой дуге.

Внезапно Акаги замер. Владыка ёкаев ощутил колоссальный всплеск силы, который ощущался даже превосходящим его собственные силы. Нидхёгг тоже прервал замах и повернул массивную чешуйчатую шею в сторону юго-западного сектора лагеря. Там в полную силу развернулась битва Сазекса против Ризевима и Бидлейда.

Совместными усилиями Люцифер и Вельзевул смогли серьезно потеснить Гремори. Вынужденный пойти на крайние меры, Сазекс высвободил свою истинную форму разрушения. Багровая аура окутала его фигуру, и от одного ее присутствия само пространство вокруг начало с треском стираться в пыль. Этой подавляющей мощью Сазекс сумел придавить к земле Бидлейда, временно нейтрализовав его угрозу. Однако Ризевим даже не подумал отступать. Он упрямо наседал на противника, выдерживая убийственное излучение ауры разрушения. Акаги хмуро следил за далекими вспышками. Владыка ёкаев был вынужден признать очевидный факт. Ризевим заслуженно носил фамилию Люцифера. Чтобы просто выжить под прямыми ударами такого Сазекса, самому Акаги пришлось бы тратить все силы на непрерывную регенерацию. А седоволосый дьявол успешно держал удар и продолжал наступление.

Глухой рык Нидхёгга вернул они к реальности.

— Не смей отвлекаться! — проревел дракон и снова ринулся в бой.

Начался очередной раунд жестокого мордобоя. Крупный, но обладающий вполне стандартными пропорциями они вновь сошелся в жестком столкновении со здоровенным ящером. Акаги не уступал врагу ни единого шага. Металл со звоном врезался в драконью чешую, острые когти распарывали плоть, и выжженное поле битвы снова потонуло в брызгах крови и выбросах энергии.

Но подобное противостояние не могло длиться вечно. Каким бы сильным ни был Нидхёгг, его выносливость и магические резервы имели свой предел. Силу же Акаги непрерывно подпитывало целое измерение, и благодаря энергии Бездны он мог выдерживать такой темп сутками.

Вскоре регенерация древнего ящера начала давать сбои. Раны затягивались все медленнее, а удары теряли прежнюю скорость. По огромному организму дракона ударил жесткий откат от использованной ярости. Акаги моментально заметил эту перемену и усилил нажим. Владыка ёкаев вновь перешел в агрессивное наступление, осыпая отступающего дракона градом сокрушительных ударов. Палица раз за разом сминала ослабевшую чешую и ломала кости.

В отчаянной попытке переломить ход сражения Нидхёгг совершил резкий рывок корпусом. Его массивный хвост с гулом рассек воздух и точным ударом снес Акаги голову с плеч. Однако великан даже не пошатнулся. Свободной левой рукой он успел перехватить отлетевшую голову прямо в воздухе и быстрым движением прижал ее обратно к шее. Регенерация сработала мгновенно. Разорванные ткани, сосуды и кости срослись за долю секунды, не оставив даже шрама.

Ответная атака последовала незамедлительно. Окутанный стихией металла канабо с оглушительным хрустом опустился на драконий хвост, размозжив его в кровавую кашу. В этот раз истощенная плоть ящера даже не попыталась восстановиться. Нидхёгг издал хриплый рык боли, но Акаги уже занес оружие для завершающего выпада. Усиленная палица обрушилась прямо на макушку дракона, полностью разбив череп.

Громадное обезглавленное тело рухнуло на изуродованную землю, подняв плотное облако пепла и пыли. Нидхёгг пал. Акаги опустил оружие, стряхивая с него кровь, но в следующее мгновение воздух вокруг него странно зарябил. Прямо в сознании ёкая раздался рык.

— Это был отличный бой. Мы еще встретимся, Владыка ёкаев.

***

Чу Фэн уверенно теснил Асмодея, пользуясь тем, что Владыка демонов еще не оправился от прошлых ран. Владелец копья признавал очевидное — будь дьявол в идеальной форме, он стал бы серьезной проблемой. Сейчас же юноша успешно отражал выпады массивного двуручника и методично наносил ответные раны лезвием Лонгина.

Провести решающий смертельный удар Истинного Лонгина не удавалось. Асмодей прекрасно осознавал угрозу артефакта и постоянно навязывал быстрые размены, лишая Чу Фэна времени на концентрацию энергии.

Очередной выпад копья должен был пробить защиту Дамайдоса и достать до уязвимого места. Неожиданно траекторию оружия прервал громкий лязг металла. На пути лезвия возник сереброволосый юноша, заблокировавший удар своим мечом.

Чу Фэн удивленно остановился, узнавая характерные черты лица и специфическую ауру прибывшего.

— Люцифуг? — спросил Чу Фэн.

Сереброволосый промолчал. Он сделал быстрый шаг вперед и широко взмахнул клинком. Владелец Лонгина отступил назад, уклоняясь от опасного лезвия и разрывая дистанцию. Именно в эту секунду пространство рядом с ним разошлось бирюзовой рябью. Из складок Бездны спокойно вышел Акаги, вставая плечом к плечу с братом.

Взгляд Акаги сфокусировался на сереброволосом дьяволе. Владыка ёкаев слегка прищурился и произнес имя новоприбывшего.

— Евклид?

Названный дьявол тут же скривился, демонстрируя отвращение.

— Откуда грязный дикарь знает мое имя? — процедил он, крепче перехватывая рукоять меча.

— Нам стоит сражаться на одной стороне, — спокойно отозвался ёкай. — Грейфия — моя соратница.

При упоминании этого имени Евклид замер. На его лице мелькнуло удивление от осознания того факта, что она все еще жива. Однако замешательство стремительно сменилось вспышкой ярости.

— Что вы с ней сделали?! — взревел дьявол.

Он резко выбросил вперед свободную руку. Воздух прорезал треск электричества, и со вспыхнувшей магической печати сорвался плотный сноп молний. Чу Фэн спешно отступил в сторону, уходя с линии атаки. Этим маневром немедленно воспользовался Дамайдос. Асмодей перехватил инициативу, заблокировав путь к отступлению, и двое воинов вновь увязли в ближнем бою. Акаги и Чу Фэн обменялись короткими взглядами, без слов распределив противников между собой.

Владыка ёкаев даже не попытался уклониться от направленного магического удара. Молнии с треском ударили в грудь, оставляя на теле дымящиеся ожоги. Обугленная плоть отпала, и раны затянулись свежей кожей за секунду. Увидев, что магия не возымела нужного эффекта, Евклид бросился в ближний бой. Он сократил дистанцию одним рывком и нанес диагональный рубящий удар мечом. Но для Акаги, после боя в драконом, движения молодого Люцифуга казались слишком медленными.

Ёкай коротким выверенным движением поднял канабо, принимая выпад на жесткий блок. Лезвие со звоном ударилось о металл палицы и остановилось. В то же мгновение Акаги выбросил вперед левую руку и мертвой хваткой сомкнул пальцы прямо на горле Евклида.

— С твоей сестрой всё в порядке. На данный момент она находится в лагере восставших.

Евклид на мгновение замер, а затем его лицо исказила горькая, полная яда усмешка. Глаза дьявола сузились, в них вспыхнуло безумие.

— Вы… вы осквернили её, — прохрипел он, превозмогая хватку они.

Владыка ёкаев нахмурился, его терпение подходило к концу.

— Грейфия в порядке, она жива и здорова. Неужели ты не слышишь меня, или просто не хочешь слышать? — его голос стал жестче.

Вместо ответа Евклид резко вспыхнул мощной аурой, силой разжимая мертвую хватку Акаги. Оказавшись на свободе, он мгновенно разорвал дистанцию скачком. В его руке тут же возник новый сложный круг заклинания, и из него роем вырвались темные стрелы.

Акаги лениво, почти небрежно отбил их широким взмахом канабо, словно назойливых мух.

— Грейфия никогда бы не стала якшаться с проклятыми мятежниками по собственной воле! — выплюнул Евклид, тяжело дыша. — Это всё Гремори… Этот проклятый Сазекс. Он подчинил мою сестру своей воле, одурманил её!

— Это невозможно, — отрезал Акаги. — Я сказал тебе правду. Грейфия — моя соратница, а не его. И если тебе интересно, то Люцифер сам послал её на верную смерть.

Евклид вдруг запрокинул голову и расхохотался, и этот смех был полон отчаяния.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, они! Ты вообще ничего не знаешь! — он резко оборвал смех и смерил Акаги презрительным взглядом. — Мою сестру осквернила эта красная мразь ещё тогда, когда её приставили наблюдать за ним в юности. Именно тогда моя сестра изменилась.

У Акаги в голове на секунду даже проклюнулась непрошеная, отравляющая мысль — а вдруг это реально? Вдруг между Грейфией и Сазексом действительно было что-то большее? В этом свете странное, почти потерянное поведение Сазекса, когда он видел её, вдруг обретало смысл. Небольшая горечь захлестнула сердце Владыки ёкаев, на мгновение заставив его опустить защиту.

Евклид, заметив эту секундную заминку, не упустил шанс. Он молниеносно сократил дистанцию и нанес яростный удар мечом, целясь в шею. Акаги, погруженный в свои мысли, среагировал слишком поздно для блока канабо. Но он не стал уклоняться. Вместо этого он просто вскинул левую руку, принимая клинок на голую ладонь. Металл глубоко вошел в плоть, раздался хруст костей, хлынула кровь.

Однако Акаги даже не поморщился. Кровоточащая рана на руке тут же начала бурно регенерировать. Евклид с ужасом увидел, как плоть они начинает буквально нарастать на лезвие его меча. Он вскрикнул и резко дернул клинок на себя, успевая вырвать его за долю секунды до того, как рука ёкая полностью срослась бы, навсегда похоронив оружие внутри себя.

Люцифуг брезгливо встряхнул мечом, стряхивая капли чужеродной крови на выжженную землю, и с отвращением посмотрел на противника.

— Ты… мерзкое, проклятое чудовище, — процедил он сквозь зубы.

Акаги окончательно пришел в себя, усилием воли отбрасывая прочь лишние мысли.

— Люцифер не только отправил свою самую верную соратницу на смерть, — произнес Владыка ёкаев. — Он еще и настроил ее собственную семью против нее.

Ёкай плавно поднял канабо и перенес вес на выставленную ногу.

— Если ты сейчас бросишь оружие и сдашься, то не пострадаешь.

Не успел Люцифуг ответить, как пространство вокруг содрогнулось. Мощная волна концентрированной магической энергии с огромной силой ударила в Акаги, сметая его с ног. Великан с грохотом впечатался в выжженную землю, пропахав спиной глубокую борозду в почве.

Высоко в воздухе над полем боя появилась новая фигура. Это был мужчина с такими же узнаваемыми чертами лица и длинными серебряными волосами.

— Отец… — растерянно пробормотал Евклид, опуская меч.

Мужчина полностью проигнорировал сына. Его взгляд был прикован к поднимающемуся на ноги ёкаю.

— Это правда? Моя дочь действительно жива? — властно спросил глава клана Люцифуг.

Акаги отряхнул пыль с плеч и спокойно посмотрел в глаза дьяволу.

— Ты можешь убедиться в этом лично, если отправишься в лагерь восставших.

Мужчина медленно кивнул, принимая ответ.

— Я так и сделаю. Но я не позволю тебе ранить моего сына.

Затем он повернул голову к Евклиду.

— Ты знал об этом?

Евклид вздрогнул и торопливо заговорил, отчаянно пытаясь оправдаться.

— Отец, послушай… ее уже осквернили! Эту предательницу уже не вернуть, она…

Договорить он не успел. Глава клана сделал короткий жест рукой, и невидимое заклинание намертво сковало Евклида, заставив его подавиться собственными словами. В следующее мгновение вокруг молодого дьявола вспыхнула плотная магическая клетка из мерцающих рун.

— С тобой я разберусь позже, — ледяным тоном бросил отец.

Под ногами плененного Евклида развернулась печать телепортации, и яркая вспышка унесла его прочь с поля боя. Отправив сына подальше от опасности, сереброволосый дьявол вновь перевел взгляд на Акаги.

— На чьей ты стороне? — прямо спросил Нурарихён, крепче перехватывая рукоять палицы.

— На стороне своей семьи, — коротко ответил мужчина.

С этими словами он развернулся и стремительно полетел в сторону лагеря восставших. Акаги не стал его останавливать, молча провожая взглядом удаляющийся силуэт.

После они быстро оценил обстановку. Чу Фэн уверенно контролировал свой поединок, методично изматывая Асмодея. Помощь владельцу копья сейчас не требовалась. Акаги привычно шагнул в Бездну и через долю секунды вышел из искривленного пространства прямо перед Бидлейдом Вельзевулом. Сазекс, продолжающий сдерживать натиск Ризевима, бросил на ёкая короткий благодарный взгляд.

Бидлейд, тяжело дыша после схватки с Сазексом, смерил появившегося противника оценивающим взглядом.

— И что ты за чудовище такое? — протянул Вельзевул. — Убить самого Нидхёгга…

Его взгляд скользнул по рогам на голове Акаги, и губы дьявола скривились в надменной ухмылке.

— Они, что ли?

— Я нынешний Нурарихён, — ровно ответил Акаги, поудобнее перехватывая канабо. Бидлейд пренебрежительно отмахнулся.

— Да плевать. Они всегда интересовали меня лишь как ингредиенты для создания оружия, — Вельзевул выставил клинок вперед, будто бы показывая, какое именно оружие.

— Может закроешь пасть и начнем уже драться? — ухмыльнулся Акаги, даже не отреагировав на жест Бидлейда.

Вельзевул не заставил себя ждать. Он рванул вперед, занося меч для удара. Акаги встретил его жестким блоком. Металл с оглушительным лязгом врезался в клинок, и подавляющая физическая мощь Нурарихёна немедленно дала о себе знать. Бидлейда просто отшвырнуло назад, как куклу.

Однако Владыка демонов успел сгруппироваться прямо в воздухе. Выровняв положение, он вскинул руку, и с его пальцев сорвался град разрушительных магических снарядов. Акаги даже не стал уклоняться, лишь лениво отмахиваясь от заклинаний своим канабо, разбивая сгустки энергии. Бидлейд сделал следующий взмах рукой. Прямо рядом с ёкаем беззвучно разорвалось пространство. Из открывшегося портала вырвались огромные хитиновые мандибулы, попытавшиеся перекусить Акаги пополам. Нурарихён едва успел сделать короткий скачок, уходя от смыкающихся челюстей неизвестного чудовища.

Но стоило ему появиться в нескольких метрах от прежнего места, как воздух снова исказился. Из новой бреши в пространстве вырвался гудящий рой крупных ос, светящихся темной энергией. Насекомые мгновенно облепили Акаги, пытаясь пробить его кожу жалами.

Нескольким тварям это удалось. Владыка ёкаев почувствовал, как по его венам растекается что-то мерзкое, а конечности начинают стремительно неметь. Его могучая регенерация почти сразу нейтрализовала токсин, выжигая парализующий яд из крови, но эта заминка стоила ему драгоценной секунды.

Этого времени Бидлейду оказалось достаточно. Вельзевул появился прямо над Акаги, обрушив на него свой клинок. Широкий взмах демонического меча чисто и беспрепятственно разрубил Владыку ёкаев пополам, от правого плеча до левого бедра. Но разрубленное тело даже не успело рухнуть на землю. Бирюзовая аура вспыхнула, и разрозненные половины мгновенно притянулись друг к другу, сшиваясь в единое целое. Кости срослись, ткани восстановились, и уже через долю секунды Акаги стоял перед врагом невредимым.

Бидлейд брезгливо скривился, сплевывая на выжженную землю.

— Как же я всегда ненавидел вас, они, за эту чертову живучесть. А ты, похоже, вообще возвел свою регенерацию в абсолют.

Акаги не стал тратить время на разговоры. Он молча рванул вперед, сокращая дистанцию скачком. Появление вплотную к Вельзевулу сопровождалось мощным горизонтальным взмахом канабо. Бидлейд едва успел выставить перед собой несколько слоев защитных барьеров. Палица проломила магические щиты с громким треском, заставив дьявола спешно отступить на десяток шагов назад.

Владыка демонов быстро понял невыгодность прямого контакта. Он взмахнул свободной рукой, раскрывая вокруг Нурарихёна сразу полдюжины пространственных разломов. Из темных провалов вырвались кислотные шипы и плотные сгустки разъедающей энергии, стремящиеся пронзить тело ёкая со всех сторон. Акаги проигнорировал большинство летящих в него снарядов. Острые шипы пробивали его плечи и бедра, кислота оставляла глубокие ожоги, но регенерация непрерывно восстанавливала поврежденные участки тела. Ёкай упрямо шел сквозь шквал заклинаний, короткими ударами палицы разбивая самые опасные сгустки магии на подлете.

Бидлейд сжал зубы и сменил тактику, начав использовать порталы для собственных перемещений. Он исчезал и появлялся за спиной, сбоку, прямо над головой противника, нанося быстрые рубящие удары демоническим мечом. Сталь рассекала плоть Акаги, оставляя глубокие раны. В ответ Нурарихён сосредоточился, предугадывая траектории движения врага благодаря тому, что сам же пользовался подобной тактикой.

Очередной выход Бидлейда из портала закончился фатальной ошибкой. Акаги уже ждал его в точке появления. Левая рука ёкая с силой впечаталась в грудную клетку дьявола, ломая ребра и сбивая дыхание. Вельзевул попытался отмахнуться клинком, но Нурарихён перехватил лезвие голой рукой, намертво зафиксировав оружие. Правая рука с зажатым в ней канабо обрушилась на левое плечо Бидлейда. Послышался влажный хруст дробящихся костей, и рука Владыки демонов безвольно повисла.

Дьявол вскрикнул от боли и активировал взрывное заклинание прямо под ногами противника. Детонация отбросила обоих в разные стороны, но Акаги восстановил разорванные мышцы ног еще в полете. Едва коснувшись перепаханной земли, он совершил новый рывок, оказавшись прямо над падающим Вельзевулом. Двуручный хват, и палица с глухим стуком впечаталась в живот Бидлейда, глубоко вбивая его тело в искореженную породу.

Почва содрогнулась от удара. Дьявол закашлялся густой черной кровью. Его броня окончательно смялась, а внутренние органы превратились в разорванное месиво. Бидлейд попытался поднять меч, но ослабевшие пальцы разжались, выпустив рукоять. Глаза Владыки демонов начали закатываться, дыхание стало прерывистым и поверхностным. Он находился на самом краю гибели, не в силах больше пошевелить даже пальцем.

Акаги занес оружие для последнего, завершающего удара, собираясь проломить голову врага. В этот самый момент небо над полем боя озарилось ослепительной вспышкой. Сгусток концентрированной магии рухнул прямо с небес, ударив Нурарихёна точно в спину. Мощнейший направленный взрыв разметал землю, сбивая Акаги с ног и жестко отбрасывая его в сторону от поверженного Вельзевула.

Глава 60. Боги и гнев

***

Акаги раздраженно поднялся на ноги, отряхиваясь от пыли. Каменное крошево осыпалось с его тела, когда он хмуро посмотрел вверх, на место, откуда пришел удар.

— Один раз такой удар я готов потерпеть, — процедил Владыка ёкаев, перехватывая канабо удобнее. — Но второй раз — это уже наглость.

Высоко над ним, в багровых сполохах неба, парил молодой демон. Внешне он напоминал Бидлейда — те же черты лица, только моложе.

Юноша с тревогой посмотрел вниз, на распростертого среди обломков Бидлейда.

— Ты в порядке, отец? — крикнул он вниз, игнорируя присутствие Акаги.

Владыка ёкаев коротко ухмыльнулся, и в этой ухмылке не было ни капли веселья.

— Так сынишка решил спасти папочку? — Акаги издевательски поклонился парящему демону. — Не волнуйтесь, я воссоединю вас на том свете… если он вообще есть у демонов.

— Шалба! — Бидлейд, превозмогая боль, заставил себя подняться на одно колено. Его голос сорвался на хрип. — Разве я не говорил тебе держаться подальше отсюда?!

Молодой демон, Шалба Вельзевул, плавно опустился на землю в нескольких метрах от отца, его лицо было бледным, но решительным.

— Я пришел помочь, отец, — ровно ответил он, вскидывая руку. Между его пальцами мгновенно зажглась сложная магическая печать.

Бидлейд раздраженно цыкнул, но в его глазах, когда он посмотрел на сына, на мгновение промелькнуло нечто, похожее на гордость, смешанную с обреченностью. Утерев черную демоническую кровь с подбородка, Владыка демонов перехватил рукоять своего меча.

— Ладно, — процедил он, поднимаясь в полный рост. — Но держись позади меня, Шалба.

Акаги молча наблюдал за этой семейной драмой, его лицо оставалось бесстрастным, но в бирюзовых глазах разгорался азарт. Он напрягся, позволяя ауре Бездны окутать тело.

— Закончили? — холодно спросил Владыка ёкаев. — Тогда начнем.

Бой возобновился. Бидлейд, несмотря на раны, рванулся вперед. Его тактика изменилась — теперь он не пытался просто задавить Акаги мощью, а наносил быстрые, точечные удары мечом, постоянно используя порталы для коротких прыжков за спину противника. Металл со звоном ударялся о канабо, высекая снопы искр.

В ту же секунду, когда Акаги парировал очередной выпад Бидлейда, Шалба, стоящий в отдалении, завершил заклинание. Земля под ногами Владыки ёкаев пошла трещинами, и из них вырвались толстые хитиновые мандибулы, попытавшиеся перекусить ноги Акаги пополам. Нурарихён едва успел сделать короткий скачок, уходя от смыкающихся челюстей.

Но стоило ему появиться в нескольких метрах от прежнего места, как воздух снова исказился. Шалба, не теряя ни секунды, открыл новый портал, из которого вырвался рой крупных ос, светящихся темной энергией. Насекомые мгновенно облепили Акаги, пытаясь пробить его кожу жалами. Однако, наученный прошлым столкновением, Акаги не собирался это терпеть. В ту же секунду из его тела вырвалось бирюзовое пламя. Окутавший его черный рой мгновенно превратился в пепел. Тысячи крошечных, объятых огнем трупиков осыпались на выжженную землю дождем, а воздух наполнился запахом паленого хитина.

Портал открылся прямо над головой Акаги, и Бидлейд обрушился вниз, вкладывая всю силу в удар меча. Акаги вскинул канабо, принимая удар на блок. Раздался оглушительный скрежет, под ногами ёкая просела земля, но сам он даже не пошатнулся.

— Шалба, сейчас! — взревел Бидлейд, давя изо всех сил на эфес, стараясь удержать Акаги на месте.

Стоящий в отдалении демон, чье лицо уже покрылось потом от напряжения, резко свел ладони вместе. Вокруг Акаги пространство вдруг потяжелело. Гравитационный колодец — невероятно сложное заклинание — сработал мгновенно, увеличивая вес ёкая в сотни раз. Сила была такова, что пламя вокруг Акаги прижалось к телу, а его ноги по лодыжки ушли в каменистую породу.

Бидлейд, порталом переместившийся в сторону, тут же нанес горизонтальный удар, целясь в незащищенную шею противника.

— Глупцы, — выдохнул Акаги.

Вместо того чтобы сопротивляться гравитации, он позволил ей помочь. Владыка ёкаев резко крутанулся вокруг своей оси, используя инерцию собственного возросшего веса. Канабо описал дугу, сбивая меч Бидлейда в сторону, а затем, продолжая движение, врезался в бок Владыке демонов. Послышался отчетливый хруст ломаемых ребер. Бидлейда, словно тряпичную куклу, отбросило на несколько десятков метров, и он с грохотом врезался в остатки какой-то стены.

Гравитационное заклинание тут же развеялось — Шалба в ужасе вскрикнул, глядя на падение отца, и его концентрация сбилась.

Акаги, не теряя времени, со всей силы ударил по земле. Земля под сыном Владыки демонов превратилась в зыбучий песок, смешанный с острыми, как бритва, осколками. Шалба, не ожидавший такой атаки, провалился по пояс, с трудом удерживая равновесие и не имея возможности сложить печати для нового заклинания. Акаги тут же сделал скачок к юноше.

— Портал! — раздался отчаянный крик Бидлейда.

Искалеченный Владыка демонов, кашляя кровью, сумел открыть портал прямо под ногами сына. Шалба провалился в него и через секунду выпал рядом с отцом, подальше от Акаги. Молодой демон был весь в порезах, его одежда превратилась в лохмотья. Бидлейд тяжело поднялся, заслоняя собой сына. Его левая рука неестественно висела, дыхание было хриплым, а из-под шлема текла темная кровь.

— Уходи, Шалба… — прошептал Бидлейд, не сводя глаз с приближающегося Акаги.

— Нет! Мы… мы ведь ранили его! Гляди! — Шалба указал на плечо Акаги, где сквозь разорванную одежду виднелась глубокая царапина.

Бидлейд горько усмехнулся. Царапина на глазах затягивалась, не оставив даже шрама. Они бились отчаянно. Бидлейд использовал весь свой многовековой опыт, комбинируя фехтование с портальной магией. Шалба, несмотря на страх, поддерживал отца, создавая помехи, ловушки и атакующие заклинания. Для любого другого противника этот тандем стал бы смертным приговором.

Но к сожалению — Нурарихён просто играл с ними.

Акаги небрежно закинул канабо на плечо, смерив взглядом израненную пару.

— Ты можешь уйти, — спокойно произнес Владыка ёкаев, обращаясь к Шалбе.

Шалба упрямо стиснул зубы и еще плотнее закрыл собой отца. Бидлейд слабо застонал, пытаясь оттолкнуть сына здоровой рукой.

— Убирайся, идиот… — прохрипел Владыка демонов.

— Я тебя не брошу, — отрезал юноша, устремив на Акаги полный отчаяния взгляд.

Нурарихён равнодушно пожал плечами.

— Ты сделал свой выбор.

Он перехватил палицу двумя руками, готовясь нанести завершающий удар. Внезапно инстинкты ёкая взвыли об опасности. В спину летел мощный сгусток концентрированной магии (опять!). Акаги мгновенно активировал скачок, уходя в сторону с траектории атаки, и тут же развернулся.

Его взгляд помрачнел. В нескольких десятках метров стоял Дамайдос. Владыка демонов выглядел немногим лучше Бидлейда — его броня была пробита в нескольких местах, а по телу расползались глубокие раны. Рядом с ним стояли молодая девушка и уже знакомый Акаги Крузерей, младший брат Дамайдоса. Троица дьяволов с трудом держалась на ногах, а у их ног лежал избитый, бессознательный Чу Фэн. Крузерей крепко прижимал лезвие меча к горлу поверженного владельца Истинного Лонгина.

— Ты доставил нам немало проблем, чудовище, — тяжело дыша, произнес Дамайдос. — Но игры кончились. Опусти оружие, иначе твоему брату придет конец.

В бирюзовых глазах Акаги вспыхнуло яростное пламя. Ёкай сверлил взглядом Дамайдоса, мысленно оценивая расстояние и шансы успеть до того, как клинок перережет горло Чу Фэну. Вероятность успеха была слишком мала.

Акаги тяжело вздохнул. Его плечи опустились, и канабо растворился прямо в воздухе, рассыпавшись искрами энергии. Дамайдос победно оскалился, открывая рот для нового приказа.

В это же мгновение пространство за спинами троих демонов буквально взорвалось. Мощнейший магический удар обрушился на них сзади, сминая их защиту и заставляя Крузерея потерять равновесие. В этом выверенном магическом всплеске Акаги без труда узнал знакомую силу Грейфии.

Владыка ёкаев отреагировал без промедления. Воздух разошлось бирюзовой рябью, и Акаги материализовался прямо возле Чу Фэна. Коротким и жестким взмахом руки он отшвырнул дезориентированного Крузерея в сторону, одновременно вырывая бессознательное тело брата.

Рядом с Акаги возникла знакомая фигура. Грейфия встала вполоборота, прикрывая ёкая и бессознательного Чу Фэна своей магией.

— Что там в лагере? — не отрывая взгляда от врагов, спросил Акаги.

— На лагерь напали, — ответила Грейфия. — Но Аджука успешно отбивается от вражеских сил. Отца я уже отправила домой.

Нурарихён задумчиво хмыкнул.

— Вроде все Владыки здесь?

— Напала коалиция оставшихся семей, — пояснила Люцифуг.

Разговор прервался резким перепадом температуры. Грейфия мгновенно вскинула руки, разворачивая перед ними магический барьер. В щит тут же с треском врезалась волна магического льда, пущенная стоявшей неподалеку девушкой. К Дамайдосу и Крузерею уже успели присоединиться Шалба с Бидлейдом. Последний тяжело опирался на сына и был слишком изранен, чтобы продолжать бой.

Акаги с интересом посмотрел на ледяную корку, покрывающую щит.

— Кто эта девушка?

— Каттлея Левиафан, — коротко ответила Грейфия. — Младшая сестра Цуфамэ.

Ёкай усмехнулся.

— У нас тут семейный сбор какой-то. Кругом одни родственники.

Воздух в руке Акаги уплотнился, формируя канабо. Ёкай перехватил рукоять и бросил Грейфии Чу Фэна:

— Опускай барьер.

Она послушно опустила развеяла заклинание, перехватит носителя Лонгина. В ту же секунду Акаги исчез. Пространство дрогнуло, и Владыка ёкаев появился прямо над Дамайдосом, с размаху обрушивая палицу вниз. Владыка демонов едва успел вскинуть свой двуручный меч, с огромным трудом сдерживая удар сверху. Земля под ногами Дамайдоса пошла глубокими трещинами от силы столкновения.

Сбоку ударил холод. Каттлея выпустила град ледяных копий. Снаряды летели широким веером, охватывая не только Акаги — часть магических игл неслась прямо в Грейфию и Чу Фэна. Владыка ёкаев разорвал дистанцию с Дамайдосом и совершил короткий скачок. Он возник на пути ледяного потока, закрывая союзников спиной. Острые куски льда с глухим звуком вонзились в его тело. Бирюзовая кровь брызнула на сухую почву. Акаги глухо рыкнул и рывком выдрал из себя самые крупные осколки. Поврежденные ткани начали стремительно затягиваться.

Грейфия среагировала моментально. Сереброволосая дьяволица вскинула свободную руку и отправила в Каттлею сгусток темной энергии. Левиафан прервала атаку и ушла в оборону, скрывшись за многослойными щитами.

Крузерей и Шалба ударили одновременно. Молодой Вельзевул обрушил сверху гравитационный пресс, усложняя движения ёкая. Брат Дамайдоса воспользовался моментом и пронзил грудь Акаги длинным мечом. Клинок прошел навылет. Ёкай перехватил лезвие голой рукой, намертво блокируя оружие внутри себя.

Короткий замах — и канабо врезался в бок Крузерея. Удар сломал демоническую броню и отшвырнул противника на десяток метров. Вытащив чужой меч из груди, Акаги отбросил его в сторону. Разорванные внутренние органы срослись за секунду.

Дамайдос обрушил на ёкая новый рубящий выпад. Акаги блокировал его палицей, но гравитация Шалбы давила на плечи, заставляя сапоги вязнуть в грунте. Воздух вокруг снова похолодел. Каттлея обошла барьеры Грейфии и пустила по земле волну магического мороза, заковывая ноги Нурарихёна в толстую корку льда.

Четверо противников окружили его, методично нанося удары со всех сторон. Мечи оставляли глубокие порезы, лед сковывал движения, сгустки энергии выжигали плоть. Акаги постоянно контролировал пространство, перехватывая атаки, летящие в Грейфию. Люцифуг непрерывно возводила щиты и била ответными заклинаниями, но численный перевес врагов брал свое.

Магический залп Шалбы разорвал левое плечо ёкая. Ледяное копье Каттлеи пробило бедро. Акаги опустился на одно колено. Дамайдос занес меч для решающего удара. Владыка ёкаев вскинул голову. Из его открытых ран вместо крови вырвалось бирюзовое пламя. Огонь Бездны быстро растопил ледяные оковы. Акаги поднялся, пропуская лезвие Дамайдоса над головой. Канабо с влажным хрустом врезался в колено Владыки демонов.

Ёкай шагнул вперед, полностью игнорируя новые попадания магических снарядов. Он ухватил оседающего Дамайдоса за горло и с силой швырнул его прямо в Шалбу. Оба демона с грохотом покатились по искореженной земле. Каттлея попыталась отступить и начала готовить заклинание телепортации. Грейфия прервала ее действия точным выстрелом энергии, разбив печать. Акаги оказался рядом с Левиафан через мгновение. Короткий удар рукоятью палицы в солнечное сплетение лишил девушку дыхания и отправил в глубокий нокаут.

Крузерей бросился на помощь соратникам, но Владыка ёкаев встретил его жестким взмахом оружия. Канабо раздробил остатки защиты на груди демона, окончательно выводя его из строя. Поле боя погрузилось в относительную тишину. Дамайдос и Шалба с трудом пытались подняться, но их резервы были истощены. Акаги тяжело дышал, стряхивая с оружия остатки чужой крови. Его собственное тело уже полностью восстановилось. Но он понимал — битва ему также далась не так легко, как он показывал.

Акаги перевел взгляд вдаль. На горизонте бушевала совсем иная битва, отголоски которой сотрясали само пространство Преисподней. Сазекс и Ризевим сошлись в полную силу. Владыка Люцифер полностью пропал из виду, поглощенный ревущей бурей ауры разрушения, в которую сам же и превратился. Ризевим не отступал, уверенно сдерживая этот натиск и демонстрируя устрашающий уровень мощи.

Отвернувшись от чужого поединка, Владыка ёкаев решил покончить со своими противниками. Воздух разошелся рябью, и Акаги возник прямо перед Дамайдосом. Короткий и безжалостный удар канабо мгновенно оборвал жизнь демона. Следующий скачок перенес ёкая к Бидлейду. Израненный дьявол не успел даже поднять голову, когда смертельный выпад навсегда упокоил и его. Вот так, без лишних слов и трагедии, погибли целых две Владыки демонов.

Акаги снова исчез, намереваясь прикончить Шалбу и остальных выживших. Его оружие с гулом рассекло воздух, но внезапно остановилось. Канабо намертво заблокировала голая человеческая рука. Перед Нурарихёном стоял высокий мужчина, лишь немного уступающий ему в росте. На его шее висели крупные черные бусы. Одет незнакомец был подчеркнуто обыденно, его внешний вид совершенно не вязался с атмосферой усыпанного трупами поля боя.

Мужчина небрежным движением оттолкнул Акаги назад.

— Ты зашел слишком далеко, — произнес он спокойным тоном.

Владыка ёкаев загорелся силой Бездны, смерив взглядом объявившегося врага.

— Кто ты?

Незнакомец усмехнулся.

— Я Индра.

Акаги внутренне подобрался, напряженно вглядываясь в фигуру бога. Старик Сунь не раз упоминал о нем, называя Индру одним из сильнейших существ в этом мире. Взгляд Индры скользнул по фигуре тяжело дышащей Грейфии и остановился на лежащем без сознания Чу Фэне.

— Этот мальчишка уже должен был быть мертв к этому времени, — холодно констатировал он.

В руке Индры материализовался небольшой предмет, напоминающий формой песочные часы. Бог сделал короткий взмах артефактом. Небеса разорвал оглушительный треск, и прямо на Чу Фэна с багровых туч рухнул колоссальный столп молнии.

Грейфия едва успела вскинуть руки, возводя магический щит. Разряд пробил ее защиту с легкостью. Ослепительная вспышка ударила в землю, пронзая тело Чу Фэна и цепляя стоящую рядом дьяволицу. Грейфия вскрикнула от боли и безвольно осела на выжженную породу. Чу Фэн принял на себя основной удар, его тело в одно мгновение стало похоже на обугленный кусок мяса.

— НЕТ!

Рассудок Акаги затопила первобытная тьма, а взгляд бирюзовых глаз затуманился от неконтролируемой ярости.

Пространство вокруг Акаги задрожало и покрылось паутиной глубоких трещин. Бирюзовая энергия Бездны, больше не сдерживаемая волей хозяина, выплеснулась наружу и начала разрывать саму ткань пространства. Оглушительный треск заполнил выжженное поле боя. Индра резким прыжком разорвал дистанцию, его показная расслабленность исчезла без следа. Бог настороженно следил за расползающимися в воздухе пространственными разломами, из которых хлестала неизвестная ему энергия.

В это же мгновение далеко за пределами Преисподней содрогнулся целый мир. В Дувири ёкаи в панике выбегали из своих домов, со страхом глядя вверх. Привычные пейзажи окрасились в тревожные тона, когда небесный свод начал стремительно наливаться багровым цветом. Тучи скручивались в огромные водовороты, уплотняясь и принимая знакомые очертания.

Над всем Дувири навис колоссальный лик их Нурарихёна. Лицо правителя было искажено гневом, а из разверзнутых облачных уст вырывались потоки ревущего огня, заставляя дрожать саму землю. Каждый обитатель этого измерения безошибочно чувствовал гнев своего Владыки.

Глава 61. Преступление и наказание

***

Сазекс выдыхался, хотя в его форме разрушения само понятие дыхания было весьма условным. Бушующая вокруг него аура непрерывно стирала в небытие любую материю и магию. Но даже этой мощи оказалось недостаточно для быстрого завершения боя. Наследник Гремори мысленно признал свою ошибку — он недооценил Ризевима. Сын первого Люцифера ни в чем ему не уступал, а тысячелетний боевой опыт давал ему серьезное преимущество. Сейчас Сазекс удерживал патовую ситуацию исключительно за счет плотности своей защиты. Ризевим просто не мог пробиться сквозь концентрированный барьер ауры разрушения, вынужденно держа дистанцию и ожидая ошибки противника.

В мыслях Сазекса проносились события последних часов. Изначальный план полностью провалился. Обычная операция по спасению пленных ёкаев обернулась масштабным сражением с участием сильнейших существ Преисподней. Враг их ждал и подготовился заранее. Противник бросил в бой оставшихся Владык демонов и заручился помощью злого дракона. В самом начале столкновения Сазекс отправил магический призыв Аджуке, но ответный сигнал принес плохие вести. На лагерь также совершили нападение. Аджука увяз в обороне периметра и лишился возможности поддержать союзников на поле боя.

В этой расстановке сил главным открытием стал Нурарихён. Сазекс краем сознания мониторил обстановку и видел результативность Акаги. Владыка ёкаев сначала уничтожил злого дракона, а затем вступил в бой с кучей противников и легко подавил их всех. Сазекс объективно оценивал потенциал бойцов — даже трое из оставшихся лидеров вражеской коалиции вместе не смогли бы противостоять Ризевиму, однако боевую мощь Нурарихёна признать стоило. На другом фланге ситуация складывалась благополучно. Серафолл продолжала теснить Цуфамэ, пусть и медленно, но продавливая защиту оппонентки и уверенно ведя дело к победе.

Затяжное противостояние прервалось внезапно. На поле боя появилась новая фигура. Сазекс, несмотря на плотную пелену своей ауры, мгновенно распознал ауру вошедшего мужчины. Это был Индра — один из верховных богов индийского пантеона.

Появление существа такого порядка почувствовали все участники сражения. Ризевим прервал подготовку очередной магической атаки и резко отскочил назад. Тысячелетний дьявол напрягся, переведя всё свое внимание на Индру. Поведение Ризевима красноречиво свидетельствовало о нарушении его планов — он определенно не приглашал этого гостя на сегодняшнее мероприятие.

Индра вмешался в ход событий самым грубым образом. Сазекс видел, как верховный бог играючи остановил атаку Акаги, а затем, пустив в ход свой артефакт, Ваджру, обрушил сокрушительный удар на брата они. Чу Фэн, как Сазекс уже успел узнать имя нынешнего носителя Истинного Лонгина, оказался всецело достоин своего названого брата. Наблюдая за его боем ранее, Сазекс понимал — если бы не своевременная помощь младшего брата Дамайдоса и сестренки Цуфамэ, этот юноша вполне мог бы самостоятельно прикончить самого Асмодея.

Внезапно ход мыслей Сазекса оборвался. Он ощутил, как само пространство вокруг начало стремительно заполняться чужеродной, совершенно неестественной энергией. И это было странно, ведь его сила разрушения просто стерла бы любую чужеродную силу еще на подходе. Он безошибочно узнал источник — это была сила Акаги. Она затопила поле боя бирюзовым свечением, неся в себе гнетущее чувство пустоты. Отголоски этой силы напоминали Сазексу ауру, что исходила от Офис.

В памяти тут же всплыло недавнее предупреждение Аджуки. Его друг еще до начала этой битвы проанализировал остаточные следы энергии Нурарихёна и заявил, что это совершенно точно не классическая сила ёкаев. Обычные ёкаи черпали свою магию из окружающего мира, манипулируя силами природы. То же, чем владел Акаги, было чем-то из категории разрушения самого Сазекса.

Ткань реальности жалобно затрещала, не выдерживая колоссального давления они. Сазекс, даже будучи скрытым за своим абсолютным щитом ауры разрушения, с содроганием смотрел на разрастающиеся пространственные разломы. Оценивая этот чудовищный, выходящий за все мыслимые логические рамки масштаб высвободившейся ауры, наследник Гремори окончательно убедился в одном — в их и без того тесном полку мировых «сверхсуществ» только что прибыло.

***

Индра, несмотря на всю свою самоуверенность, обладал отменным инстинктом самосохранения. Аура, мгновенно затопившая поле боя, ясно дала понять богу грома о критической опасности. Ситуация выходила из-под контроля.

— Вишну, вытаскивай меня! — крикнул Индра в пустоту, отступая на шаг.

Пространство рядом с ним послушно разошлось в стороны. В воздухе образовался стабильный светящийся пролом. Индра рванулся к спасительному выходу. Но его намерениям не суждено было сбыться. Акаги материализовался прямо у портала. Владыка ёкаев вцепился обеими руками за самые края пространственного разлома, и вопреки всем законам мироздания, руки рогатого реально схватились за этот разрыв. С рыком Акаги с силой свел руки вместе, захлопнув проход. Остатки божественной энергии осыпались на выжженную землю тусклыми искрами.

— Ты никуда не уйдешь, — глухо прорычал ёкай.

Канабо материализовался в его хватке. Оружие с гулом обрушилось сверху вниз на противника. Индра вскинул руки и сформировал плотный энергетический барьер, готовясь принять удар на блок. Прямого столкновения металла и магического щита даже не потребовалось. Высвободившаяся из палицы волна бирюзовой ауры ударила первой. Ее сила оказалась достаточной, чтобы мгновенно пробить защиту бога. Индру с грохотом впечатало в каменистую породу, а грунт под его телом просел, образуя широкий кратер.

Вдруг, всего в нескольких метрах от Индры, пространство вновь пошло рябью. Очередной пролом, точная копия предыдущего, с треском раскрылся в пустоте, и из него неспешным шагом вышел… молодой, почти мальчишка, со светлыми, словно выбеленными, волосами и спокойным, отрешенным взглядом. Он окинул поле боя мимолетным, скучающим взором, и, завидев Индру, тщетно пытающегося уклониться от очередного, сокрушительного выпада Акаги, лишь слегка повёл бровью.

Легкий, почти небрежный взмах ладонью, и время для Владыки ёкаев словно остановилось. Акаги замер в пространстве, его замах застыл, а всё его существо охватил ужас. Он не мог пошевелить ни единым мускулом, ни даже моргнуть, а его сила бездны, до этого беспрепятственно крушившая всё на своем пути, вдруг наткнулась на невидимую, непреодолимую стену и с мучительным откатом хлынула назад. Все внутри него взвыло от ярости, но он был бессилен.

Однако, в этом замороженном состоянии, его взгляд метнулся к Грейфии. Там, сквозь пелену боли от собственных ран, сереброволосая дьяволица, бледная, как смерть, отчаянно продолжала накладывать лечебные заклинания на Чу Фэна. Акаги посмотрел на брата… Тот больше не был человеком. Чу Фэн лежал на земле, похожий на обугленный кусок мяса, лишь смутные, едва уловимые очертания тела напоминали о том, кем он был еще несколько секунд назад. От этого зрелища в душе Акаги, даже сквозь оковы чужой силы, вспыхнула такая нечеловеческая ярость, что даже Бездна внутри него содрогнулась.

— ГРРРРААААААХХХХХ!

С этим ревом, полным гнева, из Акаги вырвалось такое количество энергии бездны, что само пространство вокруг него не выдержало. Оно начало трещать и лопаться, словно стекло, и, наконец, с оглушительным звоном разлетелось тысячами осколков, высвобождая ёкая из этого плена. Не теряя ни доли секунды, он мгновенно материализовался рядом со светловолосым парнем, обрушивая на него свое канабо.

Тот, явно не ожидая такого стремительного преображения, даже не попытался блокировать удар. Вместо этого он резко уклонился, и в следующее мгновение уже оказался рядом с Индрой. Индра, увидев своего нежданного спасителя, с облегчением выдохнул.

— Вишну, — произнес он, кивая на приближающегося Акаги. — Надо валить отсюда.

— Поддерживаю, — ровным тоном произнес Вишну.

Светловолосый бог поднял руку и щелкнул пальцами. Ткань реальности рядом с ними послушно разошлась в стороны, образуя новый мерцающий пролом.

Акаги отреагировал без промедлений. Владыка ёкаев материализовался вплотную к порталу, вскидывая руки для перехвата краев пространственного разрыва. Но Вишну вновь пустил в ход свою силу. Невидимая волна стазиса ударила по Нурарихёну. В этот раз магия сработала лишь на долю секунды, натолкнувшись на сопротивление ауры ёкая. Но этой короткой заминки богам хватило. Индра и Вишну синхронным рывком шагнули в светящийся зев разлома.

Оцепенение спало. Акаги рванулся вперед, бросаясь прямо в закрывающийся проход. Его рука схватила лишь пустоту — пространственный переход с сухим щелчком исчез прямо перед его лицом, отрезая путь к отступлению. Осознание упущенной цели сорвало контроль. Над истерзанным полем боя разнесся оглушительный, пропитанный яростью рёв Нурарихёна.

Ярость резко оборвалась. Взгляд Акаги упал на истерзанное тело брата и склонившуюся над ним Грейфию. Это зрелище отрезвило ёкая моментально. Короткий скачок перенес его к союзникам. Акаги вскинул руку, прорезая ткань реальности и открывая стабильный проход в Дувири. Краем глаза он успел заметить странности по ту сторону портала. Небо его домашнего измерения окрасилось в багровые тона, а тяжелые тучи закручивались в плотные спирали, сильно искажая привычный спокойный пейзаж. Времени на раздумья об этих изменениях не оставалось.

— Уходите, — скомандовал Нурарихён.

Грейфия с трудом подняла на него уставшие глаза.

— А ты?

— Не спорь.

В его голосе зазвучала непреклонность. Сереброволосая дьяволица коротко кивнула, принимая приказ. Она осторожно подхватила на руки обгоревшее, бессознательное тело Чу Фэна. Медленно шагнув вперед, Грейфия скрылась в мерцающем провале пространственного разлома.

Разлом схлопнулся, отрезая поле битвы от Дувири. В ту же секунду Акаги четко ощутил присутствие Чу Фэна в своем королевстве. Брат был жив. Эта связь являлась одной из специфических способностей Акаги, которую он обычно старался держать за гранью активного сознания. Постоянно ощущать присутствие всех ёкаев на территории Дувири было слишком утомительно.

Сейчас он проигнорировал эту ментальную нагрузку. Акаги резко вскинул руку, прорезая ткань реальности еще раз. Новый пространственный пролом с гулом раскрылся немного в стороне, прямо перед Ясакой в Дувири. Лисица удивленно обернулась.

— Помоги Грейфии, — приказал Владыка ёкаев твердым тоном.

Ясака бросила быстрый взгляд на Акаги и коротко кивнула. Акаги тут же закрыл разлом.

Он медленно выдохнул, заставляя бирюзовое пламя бездны, все еще бушующее вокруг него, утихнуть. Глубокий выдох, казалось, вытянул весь воздух из легких, оставляя внутри лишь тлеющие угли ярости и ледяную корку вины. Каждый дюйм его тела болел, регенерация работала на пределе, сращивая разорванные мышцы и восстанавливая обожженную кожу. Но эта физическая боль была ничем по сравнению с той, что раздирала его изнутри.

— Идиот… Какой же я идиот, — прошептал он, сжимая кулаки так, что когти впились в ладони.

Вина накатила на него волной. Он должен был защитить их. А вместо этого… Чу Фэн превратился в обугленный остов, а раненая Грейфия была вынуждена тратить последние силы, чтобы просто удержать в нем жизнь. И все из-за него. Из-за его самоуверенности. Из-за его гордыни.

Он ведь Нурарихён. Владыка ёкаев. Обладатель силы, способной ужаснуть даже богов. Так почему же он позволил этому случиться? Почему не уничтожил Дамайдоса и Бидлейда раньше, до того, как ситуация вышла из-под контроля?

Акаги посмотрел на то место, где ранее стоял Индра. Взгляд его снова затуманился яростью. Эти боги… Они считают, что могут вмешиваться в дела других, калечить и убивать, когда им вздумается. Индра… Вишну… Эти имена теперь были выжжены в его памяти. Он найдет их. Даже если ему придется перевернуть всю Индийскую мифологию вверх дном. Он найдет их и заставит заплатить за каждую каплю боли, которую они причинили его близким.

Но сейчас… Сейчас у него была другая задача. Он обернулся и посмотрел в ту сторону, где все еще бушевала битва между Сазексом и Ризевимом. Появление Индры и Вишну, казалось, на мгновение заставило их прервать схватку, но теперь, когда боги исчезли, они снова сошлись с новой силой. Аура разрушения Сазекса стирала реальность, а Ризевим, казалось, игнорировал эту силу.

Дальше стояла Серафолл, продавливая защиту Цуфамэ Левиафан. Та сражалась отчаянно, используя магию, но было видно, что ее силы на исходе — Ситри же наоборот, была полна сил, пусть и ее также неплохо потрепало.

Акаги горько усмехнулся. Эти дьяволы... Их бесконечные распри, их жажда власти... Из-за них все это и случилось. Если бы не началась эту проклятая война, если бы чертовы идиоты-ёкаи не влезли в нее... Чу Фэн был бы здоров. И они бы мирно ушли в Дувири.

Он сделал глубокий вдох, позволяя ауре Бездны снова окутать его тело, но в этот раз она была спокойной, уже не разрастаясь, словно пламя и не разрушая пространство. Самобичеванием и разбором событий можно заняться позже. Сейчас он был Нурарихёном. И он должен был закончить то, что начал.

Для Чу Фэна. Для Грейфии. И для всех ёкаев, которые пострадали в этой войне. Он сжал свое оружие. Металл канабо словно отозвался на его ярость, бирюзовые искры побежали по шипам. Нужно было положить конец этой битве. Он сделал шаг.

В следующее мгновение Владыка ёкаев исчез. Цуфамэ не ожидала удара со стороны, возводя очередной барьер против непрекращающегося натиска Серафолл. Женщина чувствовала полное истощение своих магических резервов. Удар пришелся сбоку. Канабо проломило многослойный щит без малейшего сопротивления. Шипы врезались в Цуфамэ, отбрасывая ее обмякшее тело на землю. Она больше не поднялась.

Серафолл опустила руки, удивленно моргнув. Ситри открыла рот, собираясь поблагодарить неожиданного помощника. Акаги прошел мимо, не обратив на нее внимания. Его взгляд был намертво прикован к эпицентру главного столкновения.

Ризевим Ливан Люцифер отбил очередную волну ауры разрушения Сазекса и отпрыгнул назад. Тысячелетний дьявол прекрасно умел оценивать обстановку. Боги сбежали. Дамайдос и Бидлейд мертвы. Теперь пала и Цуфамэ. Он остался один против всех.

Дьявол стряхнул невидимую пыль со своего плаща и криво усмехнулся.

— Похоже, вечеринка подошла к концу, — громко произнес Ризевим, его голос эхом разнесся над полем боя. — Признаю, вы оказались весьма упорными.

Сазекс проигнорировал слова противника. Наследник Гремори сформировал массивный сгусток концентрированного разрушения и метнул его во врага. Ризевим даже не попытался блокировать удар. Вокруг него вспыхнула пространственная печать. За секунду до того, как сфера Сазекса достигла цели, фигура сына первого Люцифера растворилась в воздухе.

Сгусток разрушения ушел в пустоту, оставив после себя лишь широкую борозду в оплавленной земле. Битва закончилась.

Глава 62. Принц Огня

***

Акаги перевел взгляд на Сазекса.

— Я помог тебе с Владыками. Теперь я ухожу, — бросил он, разворачиваясь спиной к наследнику Гремори, и скорее всего — к следующему Владыке Демонов.

Не дожидаясь ответа дьявола, Акаги растворился в пространстве. Серия быстрых скачков бездны перенесла его через поле боя к лагерю сопротивления. Сражение на этой стороне тоже подходило к концу. Демоны зачищали периметр от разрозненных остатков вражеских отрядов, разбирая завалы и оказывая помощь раненым. Аджука стоял возле разрушенных магических укреплений, координируя защиту. Заметив появление Нурарихёна, Астарот сразу всё понял по его лицу. Аджука не стал задавать вопросов и просто молча кивнул в сторону уцелевшего сектора лагеря.

Акаги прошел сквозь ряды суетящихся солдат и медиков. Среди целых шатров, под охраной нескольких демонов, находились спасенные солдаты-ёкаи. Измученные, покрытые пылью и ранами, они с надеждой и облегчением подняли глаза на своего лидера. Акаги окинул взглядом сородичей, мысленно готовясь к переходу в Дувири, где его ждали куда более тяжелые последствия этого дня.

Акаги не стал медлить. Усталость и вина давили на плечи мертвым грузом, и единственное, чего он сейчас хотел — это оказаться рядом с братом и Грейфией.

Он вскинул руку, концентрируя энергию Бездны на кончиках пальцев. С треском воздух перед ним разорвался, открывая зияющий зев пространственного разлома. По ту сторону портала виднелось искаженное багровое небо Дувири и закрученные в спирали тучи.

— Заходим, — скомандовал Владыка ёкаев.

Солдаты, несмотря на раны и истощение, отреагировали мгновенно. Помогая тяжелораненым сородичам, ёкаи стройным, быстрым потоком начали заходить в мерцающее марево портала. Многие из них, проходя мимо Акаги, бросали на него взгляды, полные благодарности и благоговения, но Нурарихён стоял неподвижно, словно каменная статуя, устремив взгляд вглубь разлома.

Через несколько минут последний раненый солдат скрылся в портале. Лагерь в этом секторе опустел. Акаги остался один перед закрывающимся разломом. Он медленно повернулся, бросая последний взгляд на лагерь сопротивления. Дым от пожарищ все еще поднимался к темному небу Преисподней. Это место чуть не стало могилой для его брата и он не испытывал особо желания оставаться здесь.

Акаги сделал глубокий вдох, заставляя себя отвернуться от мира дьяволов. Он шагнул назад, пересекая границу миров, и зашел в портал. Разлом за его спиной схлопнулся, затягивая пространственную рану и оставляя лагерь дьяволов позади.

Акаги посмотрел на небеса своего королевства. Багровые небеса давили сверху, а закрученные в спирали тучи медленно присыпали выжженную землю пеплом. А вдалеке виделось его лицо, словно бы сделанное из облаков — и его лицо было искривлено в ярости. Вспомнив, как его эмоции влияют на Дувири, Акаги попытался успокоиться.

Вдруг, прямо перед ним соткалась из пустоты миниатюрная фигура в черном готическом платье. Офис стояла неподвижно, ее бездонные черные глаза изучали Владыку ёкаев.

— Я сделала, как ты просил, — произнесла Бог-Дракон Бесконечности. — Теперь ты обязан мне услугу.

— Признаю. Ты оказала мне огромную помощь, Офис, — благодарно кивнул Нурарихён.

Офис никак не отреагировала на его слова. Она просто развернулась и начала растворяться в пространстве. Но в самый последний момент, когда ее фигура уже почти исчезла, Акаги, к своему собственному изумлению, успел уловить отголосок её силы. Это мимолетное ощущение поразило его. До сегодняшнего дня Офис была для него чем-то непостижимым, существом настолько высшего порядка, что её ауру невозможно было даже почувствовать, не то что проанализировать. Но сейчас, после того как он позволил Бездне полностью завладеть собой, после того как его собственная сила перешагнула некий незримый барьер… он ощутил её. Почувствовал ту самую Бесконечность, имя которой она носила.

Впрочем, Акаги не мог позволить себе отвлекаться на это открытие. Аура Чу Фэна, находившегося во дворце, угасала. Она была слабой, прерывистой, словно огонек свечи на яростном ветру. Не теряя ни мгновения, Акаги использовал скачок Бездны. Пространство вокруг него сжалось, и в следующую секунду он материализовался в обширных покоях Чу Фэна в главном дворце Дувири.

Комната была залита зеленым светом, исходившим от десятков артефактов и заклинаний. Вокруг огромной кровати суетилась целая куча лекарей-ёкаев, лучших мастеров медицины и магии исцеления, которых только можно было найти среди его подчиненных. Но их лица были бледны и напряжены, а вокруг сквозило отчаяние.

Чуть в стороне стояли Ясака и Грейфия. Лисица, обычно такая спокойная и величественная, сейчас хмуро смотрела на лекарей, нервно перебирая пальцами. Грейфия же, бледная, со следами усталости и боли на лице, стояла неподвижно, словно статуя, устремив взгляд на кровать. Заметив появление Акаги, обе девушки синхронно повернулись к нему.

— Как он? — выдохнул Владыка ёкаев, делая шаг к кровати.

Грейфия первой опустила взгляд.

— Состояние критическое, Акаги, — тихо произнесла сереброволосая дьяволица. — Я сделала всё, что могла, чтобы стабилизировать его ауру, но…

— Лекари делают всё, что в их силах, — перебила её Ясака, качая головой. В её янтарных глазах светилась печаль. — Мы задействовали лучшие регенеративные техники, использовали самые мощные целебные травы и артефакты. Но… в ауре Чу Фэна слишком много божественной силы молнии. Она блокирует любое исцеление, пожирает его собственную жизненную энергию и разрушает тело изнутри быстрее, чем мы успеваем его восстанавливать.

Акаги замер у кровати, глядя на то, во что превратился его брат. Чу Фэн был похож на обугленный остов, его кожа была черной и потрескавшейся, сквозь разломы виднелись обугленные мышцы и кости. Но самое страшное было не это. Вокруг его тела все еще плясали крошечные, едва заметные разряды божественной молнии, и каждый такой разряд заставлял Чу Фэна содрогаться в беззвучной агонии.

Слова Ясаки окончательно сорвали последние оковы контроля Акаги. Вся та ярость, которую он так старательно подавлял, вся та вина, которая грызла его изнутри, выплеснулась наружу одним яростным, нечеловеческим рыком, от которого содрогнулись стены дворца.

— ИНДРРРРРРРА!

Внезапно тело Чу Фэна задрожало еще сильнее, реагируя на выплеск силы Нурарихёна. Это слабое движение заставило Акаги мгновенно утихнуть. Владыка ёкаев подавил бушующую ауру, с тревогой вглядываясь в лицо брата. Несмотря на ужасающие раны, Чу Фэн пришел в сознание. Его веки дрогнули и с трудом приоткрылись. Юноша попытался сфокусировать взгляд на стоящем рядом Акаги и слабо улыбнулся потрескавшимися губами.

—Это была хорошая битва, — прохрипел он, едва ворочая языком. — Спасибо, что спас меня тогда, в Китае… Мы весело провели время, брат.

— Закрой рот, — глухо отрезал Акаги, сжимая кулаки. — Ты еще не помер. Рано прощаться.

Чу Фэн зашелся кашлем, выплевывая на подушку сгустки темной крови.

— Я чувствую, — прошептал юноша, — как отвязывается Истинный Лонгин. Он уже считает меня мертвым. Видимо, раз сами боги хотят моей смерти… такова судьба.

В глазах Акаги вновь начало разгораться бирюзовое пламя. Сила Бездны затопила его радужку, вытесняя все остальное.

— Если боги хотят забрать моего брата… нахрена мне такие боги? — процедил Нурарихён.

Он закрыл глаза на секунду, собирая всю свою ярость, ненависть к Индре и боль от вида умирающего брата. Акаги сжал этот гнев, воплощенный в чистой энергии Бездны, в одну пульсирующую бирюзовую точку на ладони. Шагнув вперед, он резким движением впечатал руку в грудь брата, направляя концентрат силы прямо в его угасающее ядро. Сила Бездны моментально проникла в тело Чу Фэна. Пространство в комнате исказилось от резкого всплеска чужеродной энергии. С громким сухим треском Истинный Лонгин окончательно разорвал связь со своим носителем и растворился в воздухе. Вокруг кровати вспыхнул плотный кокон бирюзового огня.

— Вон отсюда! — рявкнул Акаги на замерших лекарей.

Целители торопливо покинули покои. В комнате остались лишь Грейфия с Ясакой. Они в напряженном молчании наблюдали за тем, как Владыка продолжает непрерывно вливать свою силу в тело брата.

Трансформация протекала стремительно. Обугленная плоть Чу Фэна начала меняться. Кожа поочередно то покрывалась перламутровым металлом, в точности повторяя материал канабо, то вновь обращалась живой тканью. Разряды божественной молнии Индры с шипением гасли, поглощаемые Бездной. Процесс регенерации запустился в полную силу, быстро стягивая раны. Глаза юноши резко распахнулись — теперь в них горело чистое бирюзовое пламя, а губы искривились в гневном оскале.

Акаги стоял над кроватью, тяжело дыша. Он прислушался к своим ощущениям и с удивлением понял странную вещь. Бушующий внутри него гнев начал угасать, уступая место спокойствию. Словно он физически передал всю свою ненависть и ярость вместе с силой напрямую Чу Фэну.

Вскоре трансформация завершилась. Чу Фэн медленно открыл глаза, и теперь их радужку затопило бирюзовое свечение — точно такое же, как у самого Нурарихёна. Грейфия, не произнося ни слова, плавно взмахнула рукой, активируя заклинание отражения. Перед кроватью повисло гладкое магическое зеркало. Чу Фэн ошеломленно уставился на свое отражение. Его тело больше не было обугленным куском мяса, но и прежним его назвать было сложно. Кожа периодически переливалась густой бирюзовой энергией, а на предплечьях и плечах то и дело проступали и снова втягивались острые перламутровые шипы.

Юноша сглотнул, переводя взгляд с зеркала на Владыку ёкаев.

— Теперь мы реально братья, получается? — хрипло, но с легкой усмешкой спросил он.

— Получается так, — коротко кивнул Акаги, едва скрывая облегчение.

Он хотел сказать что-то еще, но внезапно осекся. Тревожный импульс ударил по нервам. Акаги физически ощутил, как пространство самого Дувири начало дестабилизироваться. Всё королевство содрогнулось, словно началось землетрясение. Не теряя ни секунды, Владыка ёкаев рванулся прочь из покоев и мгновенным скачком оказался на самой вершине дворца.

Картина, представшая перед ним, внушала тревогу. Разлом, служивший границей Дувири, начал угрожающе трещать. Небеса покрылись сетью черных трещин, и с каждой секундой нарастало ощущение, словно всё королевство вот-вот сорвется в пустоту.

Стоило отметить, что чем больше Акаги пропускал через себя силу Бездны, тем глубже он начинал понимать её истинную природу. Бездна действительно была тем, чем её окрестил Будда — фундаментальной концепцией. Но она кардинально отличалась от обычных концепций вроде Разрушения или Бесконечности. Бездна была многогранной, в чем-то пересекаясь с первозданным «Хаосом», но не являясь им. Её сила не была хаотичной — она следовала строгим, определенным правилам. Вот только рамки этих «правил» устанавливал исключительно он сам. Пока у него хватало сил и концентрации, он мог вылепить из Бездны что угодно — хоть целую новую вселенную! Да, сейчас он бы просто высох досуха, не успев создать и одну крошечную планету, но сам потенциал… впечатлял и пугал одновременно.

Однако вместе с этим пониманием внутри Акаги крепла какая-то тревога. Вместе с силой должно было прийти что-то еще. Что-то невероятно опасное. Смутные воспоминания из прошлой жизни зашевелились на задворках сознания, нашептывая зловещую фразу: «Человек в стене». Но что это за стена? Что за человек? И кто вообще даровал ему эту силу, которая, казалось, противоречила самим законам мироздания этого мира? Был ли он сам лишь частью какой-то всеобъемлющей личности?

Эти размышления, впрочем, не помешали Акаги действовать. Он вытянул руки, пытаясь перехватить контроль над утекающей энергией и залатать пространственные разрывы. Но стоило ему закрыть одну брешь, как рядом с сухим треском образовывалась новая. «Трещин» становилось всё больше, требуя от Нурарихёна вновь и вновь латать их.

Внезапно рядом с ним полыхнула вспышка бирюзового пламени. Из неё шагнул Чу Фэн. Юноша удивленно оглядел свои руки, пораженный собственным перемещением.

— А новые силы — это что-то с чем-то, — присвистнул он, после чего перевел взгляд на Акаги. — Я могу чем-то помочь?

— Нет. Иди пока просто отдохни, — напряженно ответил Акаги, не отрывая взгляда от трескающихся небес.

— Да я полон сил! — возмутился Чу Фэн, сжимая кулаки. — Готов хоть сейчас пойти и взять реванш у чертового Индры!

При одном лишь упоминании имени бога глаза Чу Фэна вспыхнули огнем. Акаги ощутил, как новоявленное существо Бездны мгновенно, словно по щелчку, вскипает от неконтролируемого гнева. Впрочем, Чу Фэн и сам испугался столь резкой перемены в себе — он сконфуженно и растерянно посмотрел на брата, не понимая природу этой внезапной ярости.

— Сначала разберись со своей новой сутью, — произнес Акаги. — Ты теперь не человек.

— А кто я? — нахмурился Чу Фэн.

Владыка ёкаев многозначительно скосил глаза на расползающиеся по небу разломы, ясно давая понять, что сейчас не время для обсуждений. Чу Фэн недовольно буркнул что-то себе под нос и исчез в новой вспышке бирюзового пламени.

Спустя минуту на вершину дворца плавно опустилась Грейфия. Акаги мельком взглянул на неё и отметил, как тяжело ей дается каждое движение. Изматывающий бой с дьяволами, удар от Индры, пусть и прошедший в основном по Чу Фэну, а затем отчаянные попытки исцелить его брата выжали из неё все соки. Девушка едва держалась на ногах.

— Тебе нужна помощь? — тихо спросила она, подходя ближе.

Акаги не ответил. Он просто обнял её одной рукой, прижав к себе, пока вторая рука продолжала пассами контролировать бушующие потоки энергии. Он поцеловал её в макушку, вдыхая знакомый, успокаивающий запах её серебристых волос. Этот простой жест сработал лучше любой магии. Тревога отступила, сменяясь внутренним умиротворением.

Словно реагируя на состояние своего Владыки, Дувири начало успокаиваться. Гнетущие багровые тона на небе постепенно светлели, тучи расходились, возвращая королевству привычный, спокойный небосвод.

— Всё хорошо, — мягко произнес Акаги. — Иди отдохни. Я вернусь, как только разберусь с этим.

Грейфия не стала спорить. Она слабо улыбнулась, оставила легкий поцелуй на его губах и, развернув магические крылья, медленно полетела обратно во дворец, оставляя Нурарихёна наедине с небом Дувири.

***

Сунь Укун, чуть потрепанный и непривычно хмурый, шагал по широким мраморным ступеням, выходя из огромного, сияющего золотом дворца. Следом за ним, держась на осторожном расстоянии, появился тот самый светловолосый юноша, что совсем недавно увел Индру прямо из-под гнева Акаги. Вишну.

Бог-хранитель тоже выглядел изрядно потрепанным — его безупречные одежды были порваны, а на бледном лице читалась явная настороженность. Он неотрывно следил за спиной уходящего царя обезьян, не делая резких движений.

Укун остановился у самого подножия лестницы и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Передай этому идиоту, когда он очнется — я пощадил его лишь по одной причине. Акаги мне в жизни не простит, если я лишу его возможности лично выпотрошить того, кто тронул его брата.

Светловолосый бог слегка прищурился.

— У Будды, пусть и воинственного, не должно быть подобных мирских привязанностей, — философским тоном произнес Вишну.

Сунь Укун повернул голову. В его золотых глазах полыхнуло пламя.

— Разберись сначала со своим собственным пантеоном, Вишну, — жестко отрезал Великий Мудрец. — И не лезь не в свое дело.

С этими словами Сунь Укун взмыл в небо и растворился в золотой вспышке, покинув пределы чужой божественной территории. Вишну проводил его долгим молчаливым взглядом, после чего медленно развернулся и направился обратно во дворец.

Внутри некогда величественного зала царил хаос. Изящные несущие колонны были снесены под корень, стены покрывала густая сеть глубоких трещин, а пол превратился в сплошное крошево из мрамора и драгоценных металлов. Посреди всей этой колоссальной разрухи, в самом эпицентре пробитого кратера, лежал Индра. Его конечности были вывернуты под неестественными углами, а пробитая грудная клетка тяжело вздымалась. Бог грома прерывисто кашлял, выплевывая на каменные обломки сгустки сияющей крови.

Однако, вопреки своему состоянию, Индра ухмылялся. Заметив приближающегося Вишну, он издал смешок.

— Видал, Вишну? — прохрипел бог грома, морщась от пронзающей боли при каждом слове. — Как старик-то разозлился, а? Давненько я не видел, чтобы он так махал своей палкой.

Вишну остановился над поверженным товарищем. Его отрешенный, спокойный взгляд скользнул по переломанным костям и глубоким вмятинам на теле Индры.

— Идиот, — констатировал светловолосый бог.

Тяжело вздохнув, Вишну опустился на колени рядом с Индрой. Он плавно воздел руки, и разрушенное пространство зала начало медленно наполняться светом исцеляющей магии.

Глава 63. Покой?

***

Акаги стоял на самой высокой точке шпиля своего дворца. Он только что закончил накладывать последние стабилизирующие плетения на пространственные разломы. Бирюзовое свечение на его руках медленно погасло, а усталость брала вверх — ему бы сейчас просто поспать.

К сожалению, его чрезмерное использование силы Бездны даром не прошло. Грань между Дувири и пустотой истончилась настолько, что королевство рисковало в любой момент просто исчезнуть среди бесконечного океана Бездны, увлекая за собой всех обитателей. Придется провести в Дувири довольно много времени, каждый день занимаясь латанием дыр и укреплением — как пространства, так и самого себя.

Впрочем, Акаги не был против такого расклада. Наоборот, отдельный мир для ёкаев, без бесконечных войн дьяволов и интриг богов — это было именно то, что он хотел. Время, проведенное за этой работой, даст ему возможность не только стабилизировать королевство, но и глубже разобраться в своей новой силе, а также просто побыть рядом с остальными. Жаль, конечно, что со стариком встретиться не получилось, но они с Чу Фэном были уже взрослыми парнями и им пора было уже в свободные воды. А старик Сунь… он обязательно навестит его позже.

Сделав глубокий вдох и в последний раз окинув взглядом небо, Акаги спустился вниз. Он направился в свои покои, намереваясь смыть с себя всю грязь, кровь и пыль и немного отдохнуть. Однако, на пути его перехватила Ясака. Лисица выглядела усталой, но менее решительным ее взгляд не стал.

— Все ёкаи, прибывшие из Преисподней, расположены по местам, Нурарихён, — отчиталась она, почтительно поклонившись. — Раненым оказывается помощь, остальные размещаются в лагерях.

— Ясака, ну не надо ко мне так обращаться. По крайней мере, наедине, — вздохнул он. — Но я благодарю тебя за помощь. Сам бы я тут уже разорвался на части.

— Это ничто по сравнению с тем, что сделал ты, — покачала головой Ясака, и в её янтарных глазах светился почти фанатичный огонь. — Ты создал для нас целое измерение. Мир, где мы можем быть в безопасности.

Акаги отшутился:

— Ну, Нурарихён я или кто? — он небрежно пожал плечами. — Не мог же я сделать что-то менее масштабное!

Однако Ясака не приняла шутку. Её лицо оставалось серьезным.

— То, что ты сделал, Акаги… Это дела уровня верховных богов, — твердо произнесла она. — И я… я безмерно рада, что тогда решилась пройти путь до самых гор Гималайя.

— И я рад, что встретил тебя, — улыбнулся Акаги, после чего широко зевнул. — Я порядком вымотался, Ясака.

Акаги устало потер переносицу.

— Хотел бы уже добраться до своих покоев и просто лечь. Только вот…

Владыка ёкаев запнулся, осознав один забавный факт.

— За всей этой суетой я даже не удосужился узнать, где именно находится моя комната.

Ясака мягко улыбнулась.

— Позволь мне проводить тебя.

Акаги кивнул и последовал за ней. Они прошли по длинным, причудливо изогнутым коридорам дворца, пока лисица не остановилась перед высокими двустворчатыми дверями. Она плавно распахнула их, приглашая его внутрь.

— Твои покои. Располагайся, а я пока схожу за чаем с листьями ковника. Тебе нужно восстановить силы.

— Буду очень признателен. Спасибо, Ясака.

Когда за ней закрылась дверь, Акаги принялся осматривать свои новые владения. Помещение оказалось просторным. Странная архитектура Дувири здесь на удивление гармонично сочеталась с уютом, который уже успели навести ёкаи. Стены комнаты имели плавные формы из материала, из которого в целом состояли все здания в Дувири. Высокий сводчатый потолок украшала лепнина из тусклого металла, отливающего бирюзой и золотом. Широкое окно от самого пола открывало вид на небольшой дворцовые город и парящие вдали острова, сейчас уже населенные всеми видами ёкаев.

Поверх гладкого камня лежали мягкие татами из тростника, приятно приглушающие шаги. В центре располагался низкий столик из темного дерева, окруженный расшитыми шелковыми подушками для сидения. Хаотичную геометрию иномирной архитектуры смягчали традиционные бумажные ширмы с росписью в виде цветущей сакуры и горных пейзажей. «Ох уж эта любовь к сакурам» — подумал Акаги, смотря на ставший почти родным за эти месяцы дизайн.

Ёкаи постарались сделать это пусть и величественное, но пустое пространство хоть чуточку привычным. Акаги медленно стянул с себя верхнюю одежду (а точнее ее остатки), чувствуя, как напряжение прошедшего дня начинает понемногу отпускать его тело.

Вскоре дверь тихо отворилась, и в комнату вошла Ясака, неся в руках деревянный поднос с заварочным чайником, пиалами и тарелкой свежей выпечки. Акаги непроизвольно втянул носом воздух и уловил до боли знакомые ароматы.

Заметив его реакцию, Ясака мягко улыбнулась.

— Бабушка и дедушка тануки уже обосновались в небольшом домике с хорошей печью, — пояснила она, ставя поднос на низкий столик. — Они решили не терять времени и сразу открыли там пекарню.

— Отлично, — искренне обрадовался Акаги, присаживаясь на шелковую подушку. — Обязательно навещу их, как только появится свободная минута.

Он с удовольствием откусил кусок еще теплой выпечки, запив её терпким чаем с ковником. После всех перенесенных потрясений и битв эта простая еда принесла невероятное чувство покоя, разливая приятное тепло по всему телу. Наконец-то это кончилось.

Чуть позже Ясака принесла новый комплект чистой одежды. Акаги задумчиво посмотрел на аккуратно сложенные ткани, и в его голове мелькнула интересная мысль. Он сосредоточился, призывая энергию Бездны, и попытался мысленно сформировать из нее повседневный наряд. Бирюзовая сила послушно окутала его фигуру, однако результат оказался далек от ожиданий. Вместо удобного кимоно Бездна выковала поверх его кожи перламутровые шипастые доспехи.

Вздохнув и развеяв боевую броню, Акаги решил оставить подобные эксперименты до лучших времен. Он взял предложенные Ясакой традиционные одежды ёкаев и принялся облачаться.

— Мне определенно повезло, — с легкой усмешкой произнес он, поправляя пояс. — Мне лично прислуживает глава клана кицунэ.

На щеках Ясаки проступил заметный румянец. Кицунэ на мгновение отвела взгляд, пряча смущение, но затем подняла голову и смело посмотрела ему прямо в глаза.

— Я готова прислуживать тебе до конца своей жизни и быть рядом, — твердо ответила она.

Акаги поперхнулся куском выпечки и громко закашлялся, пытаясь прочистить горло. Запив все чаем, несмотря на ее температуру (горячий чай после вулкана? пфф) он посмотрел на девушку.

— Ясака, ну не шути так, — хрипло попросил он.

— Я не шучу, — тихо, но упрямо ответила кицунэ. — Я прекрасно вижу, что вы с Грейфией близки. Но я не хочу уступать.

Акаги тяжело вздохнул.

— Если ты знаешь, что мы с ней близки… разве не было бы правильнее просто порадоваться за нас? — осторожно спросил он.

Внутри него скреблось неприятное чувство. Ему не хотелось её расстраивать. Ясака прошла с ним этот путь тоже, помогала в тяжелые моменты и тоже стала очень дорога ему. Но увы, свою женщину он уже избрал.

— Я рада… но… — слова застряли у нее в горле.

Лисица опустила голову и, так и не закончив фразу, направилась к выходу. В раскрытых дверях она едва не столкнулась с Грейфией. Несколько секунд Ясака молча смотрела на сереброволосую дьяволицу, после чего развернулась и скрылась в коридоре.

Акаги проводил её взглядом, а затем посмотрел на вошедшую Грейфию.

— Сколько ты слышала? — спросил он.

— Никто не ставил тут никаких барьеров, — спокойно отозвалась Грейфия. — Так что я слышала всё.

Акаги устало потер лоб.

— Я не хочу её обижать.

— Она тебе дорога? — прямо спросила дьяволица, подходя ближе к столику.

Акаги честно кивнул. Грейфия на мгновение замерла, обдумывая ответ, а затем произнесла то, чего он никак не ожидал услышать.

— Я не против, если она тоже будет с тобой.

Владыка ёкаев непонимающе уставился на нее. Грейфия тем временем грациозно опустилась на шелковую подушку рядом с ним и взяла в руки заварочный чайник. Она плавно налила ему еще одну чашку чая с ковником. Акаги заметил, что ей стало намного лучше — видимо, целители ёкаев все же что-то могут.

— Сильные мира сего почти всегда имеют несколько жен, — будничным тоном пояснила она, пододвигая к нему теплую пиалу.

Сделав глоток чая, Акаги задумчиво посмотрел на свою спутницу.

— Я про эту деталь как-то не знал, — признался он.

— Твое окружение просто к этому не располагало, — мягко ответила Грейфия, отпивая из своей пиалы.

— Что ты имеешь в виду?

Сереброволосая дьяволица чуть склонила голову.

— Первым могущественным существом на твоем пути стал твой учитель, Сунь Укун. И несмотря на ваши с ним регулярные походы в красные кварталы, - Акаги густо покраснел под внимательным взглядом Грейфии. - Жен у него никогда не было. Второе могучее существо — сам Сиддхартха. Будде мирские вещи попросту неинтересны.

— А у кого тогда они есть? — непонимающе спросил Акаги.

Грейфия легким движением головы указала на широкое окно, за которым раскинулись просторы Дувири.

— Взять хотя бы местных глав кланов ёкаев. У каждого из них по три или четыре жены.

Владыка ёкаев нахмурился, вспоминая кое-что.

— В истории многоженство всегда приводило к одному финалу — дележу наследия и кровавым битвам за престол между наследниками.

Услышав это, Грейфия искренне рассмеялась. Ее смех прозвучал звонко и непринужденно, наполняя просторную комнату теплом.

— Для бессмертного существа ты мыслишь слишком человечно, Акаги, — с улыбкой произнесла она. — Смена поколений и передача власти тебя не коснутся. Ты будешь жить вечность, ведь даже среди сверхъестественных существ ты представляешь собой нечто великое. Взять ту же Офис или Великого Красного — говорят, они появились в этом мире еще до зарождения первой жизни.

Акаги пришибленно посмотрел на нее.

— Ты меня сейчас в депрессию вгонишь такими словами, — пробормотал он.

— Почему? — искренне удивилась Грейфия.

— Осознавать, что тысячелетия для тебя это просто пыль... Это резко отбивает желание вообще хоть что-то делать. Какой смысл суетиться, если впереди целая вечность?

Грейфия покачала головой, не соглашаясь с ним.

— А я считаю иначе. За эти сотни и тысячи лет может произойти столько всего. Именно понимание этого должно заставлять тебя проживать каждое мгновение с наслаждением и ценить настоящее.

Акаги задумался, переваривая ее слова, после чего медленно кивнул.

— А ведь ты права, — тихо признал он.

— Но мы ушли от темы, — напомнила Грейфия, возвращая разговор в прежнее русло.

Акаги бросил взгляд в сторону пустого коридора, а затем снова посмотрел на Грейфию.

— Ты уверена? — серьезно спросил он.

— Пока я остаюсь в твоем сердце, я приму тебя любым, — ответила она тихо.

— Я люблю тебя, - поднялся с места Акаги.

— И я тебя, - Грейфия улыбнулась, заставив сердце двухметрового они затрепетать, словно он был мелким подростком.

Акаги наклонился и нежно поцеловал девушку в лоб, после чего вышел из покоев. Ощущение каждого живого существа в пределах Дувири позволила без труда определить местонахождение Ясаки. Она находилась на самом верху — там, на шпиле дворца, где он совсем недавно затягивал пространственные разломы.

Вздохнув и морально подготовившись к непростому разговору, Акаги использовал скачок. Пространство коротко мигнуло, и в следующее мгновение он оказался на продуваемой ветрами вершине шпиля.

Ясака стояла у самого края, обхватив себя руками за плечи. Ветер трепал её золотистые волосы и девять пушистых хвостов. Она смотрела вдаль, на парящие острова Дувири, но по легкому вздрагиванию её спины Акаги понял, что открывающийся пейзаж её сейчас мало интересует.

— Тебе не стоило убегать, — негромко произнес он, делая шаг вперед.

Лисица вздрогнула и поспешно вытерла рукавом лицо, прежде чем обернуться. Её янтарные глаза покраснели, а на щеках блестели влажные дорожки. Она попыталась изобразить слабую улыбку, но вышло жалко.

— Прости. Вы с Грейфией столько прошли вместе. Я же была лишней. Я не имела права...

Акаги прервал ее и мягко взял её за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза.

— Ты никогда не была и не будешь лишней, Ясака. Когда я был изгоем для всего Ниппона, ты видела во мне обычного ёкая, а не монстра. Даже в первую встречу ты не побоялась меня. Ты доверилась мне, оставила свой дом, помогла обустроить всё здесь. Ты дорога мне. Очень дорога.

От этих слов плечи кицунэ опустились, и она судорожно выдохнула, словно сдерживала эту боль слишком долго.

— Но ты выбрал её, — голос Ясаки дрогнул. — Я всё понимаю, Акаги. Она была с тобой раньше. Она сильная и красивая. Я не злюсь на Грейфию. Я просто так боюсь потерять тебя. За это время, что мы провели... ты стал для меня всем. Моим Владыкой, моей опорой, моим смыслом.

Она уткнулась лбом в его грудь, больше не в силах сдерживать тихие всхлипы. Акаги осторожно обнял её, успокаивающе поглаживая по спине. Он дал ей время выплеснуть накопившееся напряжение, слушая лишь свист ветра на вершине дворца.

— Ясака, послушай меня, — произнес он спустя пару минут, когда её дыхание немного выровнялось. — Когда ты ушла, мы с Грейфией поговорили. Вернее, она услышала наш разговор.

Лисица напряглась в его руках и медленно подняла голову. В её глазах читался испуг.

— Она злится?

— Нет. Она сказала мне одну вещь, о которой я из-за своего человеческого прошлого даже не задумывался. Мы с тобой, и Грейфия тоже, мы не смертные. Мы будем жить вечность. И в мире таких существ действуют иные правила.

Ясака непонимающе моргнула, пытаясь осознать, к чему он ведет. Акаги тяжело вздохнул, подбирая правильные слова.

— Грейфия не против, — прямо сказал он.

Глаза кицунэ расширились от удивления. Она открыла рот, закрыла его, снова открыла, но не смогла вымолвить ни слова.

— Я не хочу тебя терять, Ясака. И я не хочу причинять тебе боль. Но я должен спросить прямо. Сможешь ли ты с этим смириться? Готова ли ты быть не единственной, а одной из?

Повисла долгая пауза. Ясака смотрела на него, и в её янтарных глазах отражалась буря эмоций — неверие, шок, робкая надежда и, наконец, безграничная преданность. Она медленно подняла руки и обхватила его лицо, поглаживая большими пальцами скулы Владыки ёкаев.

— Акаги, — её голос окреп, зазвучав мягко и глубоко. — Я слишком сильно люблю тебя, чтобы обращать внимание на такую мелочь. Если я могу быть рядом с тобой... мне больше ничего не нужно.

Акаги почувствовал, как чувство, давившее на грудь последние минуты, окончательно рассыпалось в пыль. Он наклонился и накрыл её губы поцелуем. И Ясака ответила ему со всей страстью, вкладывая в этот жест всю свою любовь.

Их прервало вежливое, но совершенно неуместное покашливание. Акаги даже не повернул головы, лишь раздраженно выдохнул.

— Чу Фэн, я же тебе сейчас зад надеру, — пообещал он.

В воздухе раздался звонкий смех. Брат, расслабленно парящий в паре метров от шпиля на реактивной тяге из бирюзового пламени, выглядел на редкость довольным.

— Да я просто осваивал новые силы! — весело оправдался юноша, балансируя в воздухе. — Лечу себе, никого не трогаю, а тут такая картина.

Ясака густо покраснела и поспешно отстранилась, смущенно пряча лицо на груди Владыки ёкаев. Акаги лишь крепче прижал её к себе и хмуро посмотрел на нарушителя спокойствия.

— Ну вот и иди тренируйся дальше.

Чу Фэн понимающе усмехнулся, плавно набирая высоту.

— Понял-понял! — крикнул он уже на лету. — Ты давай только осторожно, не преврати наш сёнэн в третьесортную романтику!

Оставив за собой искрящийся шлейф бирюзового огня, новоявленное существо Бездны стремительно умчалось прочь, растворяясь в небе Дувири. Акаги лишь покачал головой, чувствуя, как на губах сама собой расцветает улыбка.

Глава 64. Канон?

***

Хёдо Иссей шел по залитому вечерним солнцем парку и мысленно возносил хвалу всем богам. Ему несказанно повезло! Прямо сейчас он проводил самое настоящее свидание с Амано Юмой.

Вообще, после поступления в академию Куо жизнь Иссея пошла наперекосяк. Раньше это учебное заведение было чисто женским, и парень искренне надеялся на резкий взлет своей популярности. Он рассчитывал стать редким представителем мужского пола в стенах школы и наконец-то завести девушку. Планы рухнули в первый же день. Два ублюдка, Мацуда и Мотохама, затащили его в одно укромное место. Справедливости ради стоит отметить — сам Иссей сопротивлялся очень слабо. Оттуда открывался прекрасный вид на переодевающихся членов клуба кендо. Все могло пройти гладко, если бы этот имбецил Мацуда вдруг не начал издавать громкие звуки конченого извращенца. Их засекли мгновенно.

С того злополучного дня титул «троицы извращенцев» прилип к ним намертво. Девушки обходили их десятой дорогой, парни посматривали с откровенным презрением. А этим двоим идиотам было плевать. Они продолжали в открытую обсуждать порнушку на переменах. Иссей поймал себя на мысли и мысленно сделал пометку обязательно зайти завтра к Мацуде за новой коллекцией журналов…

Но сейчас все изменилось. Иссей думал, что обречен провести все старшие классы как изгой и неудачник, но удача наконец-то улыбнулась ему (выкусите, Мацуда, Мотохама!). В него влюбилась прекрасная девушка с просто огромными сиськами. Амано Юма из соседней школы подошла к нему сама, призналась, что давно за ним наблюдает. А потом предложила начать встречаться. Стоит ли говорить, что ответил он даже быстрее чем успел подумать?

И вот они наконец вышли на свидание на выходных. Встреча началась возле торгового центра. Юма пришла в легком летнем платье, выгодно подчеркивающем ее женственные формы. Иссей еле сдерживался, стараясь смотреть ей исключительно в глаза, хотя взгляд то и дело предательски сползал ниже шеи.

Девушка вела себя как идеальная подружка. Сначала они прошлись по магазинам одежды. Иссей покорно таскал пакеты с покупками, наслаждаясь ролью парня, сопровождающего свою даму. Юма постоянно спрашивала его мнение о разных нарядах, крутилась перед зеркалом и мило улыбалась. Каждый раз, когда она наклонялась или брала его под руку, Иссей чувствовал мягкость ее груди. В эти моменты его пульс заметно учащался и он едва сдерживал себя чтобы не потерять сознание.

Затем они зашли в небольшое кафе. Юма заказала парфе и с очаровательной улыбкой кормила Иссея прямо с ложечки. Парень краснел и чувствовал себя главным героем романтической манги. Окружающие парни наверняка бросали на него завистливые взгляды. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить. После кафе пара заглянула в зал игровых автоматов. Юма звонко смеялась, когда Иссей пытался вытащить для нее плюшевую игрушку из автомата с краном. У него ничего не вышло, но девушка ничуть не расстроилась. Она просто потянула его дальше, непринужденно сплетя их пальцы вместе.

День пролетел незаметно. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в оранжевые тона. Юма предложила прогуляться до местного парка, чтобы полюбоваться закатом. И вот они здесь. В таком тихом, приятном парке. Вокруг никого и они могли бы… Иссей решил не развивать эту мысль, все же это их первое свидание и не хотелось бы все опошлять. Несмотря на свою славу, Иссей искренне хотел спокойных, милых отношений с красивой девушкой. А большие сиськи — это несомненный плюс, но не самое важное.

— Хорошо повеселились сегодня, — сказала она с улыбкой.

Иссей невольно засмотрелся на ее губы, еле подчеркиваемые розовой помадой.

— Эй, Исэ-кун.

— Что, Юма-тян?

— У меня есть идея, как мы могли бы отметить наше первое свидание.

У Иссея застучало сердце. Вот он — момент! Наконец-то он выйдет из ряда неудачников без первого поцелуя! Он поблагодарил себя, что успел зажевать мятный леденец, когда Юма отходила в туалет. И незаметно осмотрелся — вдруг кто проходит мимо. Вроде никого. Да и темно становится — вряд-ли кто будет ходить по парку в такую темень. Иссей мимолетно отметил что слишком резко наступила темнота, но не обратил внимания на такую мелочь.

— Хм, и чего же ты хочешь? — хрипло спросил он. Боже, он думал, что проглотит собственный язык от волнения! Успокойся, чертово сердце!

— Можешь умереть?

Иссей сначала не понял, что он имела ввиду. Неловко улыбаясь, он переспросил.

— Э? Это… А? Извини, можешь повторить снова? Кажется, я ослышался.

— Можешь умереть? — повторила она улыбаясь.

Иссей понял, что она решила прикольнуться под конец. Мало ли какие странные шутки у таких красивых девушек? Он, не убирая улыбки, сказал:

— Ну ты и шутница, Юма-тян.

Появились из-за спины черные крылья. Они с громким хлопком коснулись земли.

— Было очень весело. Это короткое время, что я провела с тобой, было как игра в жениха и невесту с маленьким ребенком.

В руке Юмы начало собираться искрящееся копье света. Иссей в шоке даже не знал, что сделать, как вдруг прямо между ним и падшим ангелом с громким треском разорвалось пространство. Воздух исказился, и перед ними открылся широкий бирюзовый разлом.

Юма отшатнулась назад, едва не выронив свое оружие. Удушающая аура жажды крови исчезла, подавленная этим новым присутствием. Из светящегося марева неспешно вышел высокий жилистый парень. Его черные волосы были стянуты в хвост, а руки и ноги покрывало бирюзовое пламя. Чу Фэн с легким удивлением огляделся по сторонам, оценивая незнакомый земной парк и темнеющее небо. Энергия Бездны вокруг него слегка потрескивала, оставляя на траве выжженные следы.

— Ого, — протянул Чу Фэн, разминая шею. — Как изменилась то Япония.

Его светящиеся глаза сфокусировались на застывшей сцене. Юноша перевел взгляд с перепуганного школьника, сидящего на земле, на девицу с черными пернатыми крыльями. На его губах медленно расцвела ухмылка.

— Сколько времени прошло, а пернатые все преследуют людей.

Юма крепче перехватила свое копье. Лицо девушки исказилось от злобы и подступающего страха. Она не могла определить природу силы этого незнакомца, но отступать было поздно. Задание требовалось выполнить.

— Кто ты такой?! — крикнула она. — Уходи! Это дело Григори!

Чу Фэн лишь склонил голову набок. Упоминание организации Падших его не впечатлило. Зато черные крылья вызвали неприятные воспоминания. Пламя на его руках вспыхнуло ярче.

— Я конечно не мой брат, но тоже не люблю бить женщин. Так что может сдашься?

Юма взмахнула рукой. Копье света со свистом рассекло воздух, устремившись прямо в грудь незваного гостя. Чу Фэн не сдвинулся с места. Он лениво поднял раскрытую ладонь. Смертоносное оружие врезалось в его руку и с сухим хрустом рассыпалось на мелкие тусклые осколки. Бирюзовое пламя поглотило остатки вражеской магии.

— Слабовато, — произнес Чу Фэн, сжимая кулак.

Чу Фэн отвернулся от ошарашенной падшей и перевел взгляд на сидящего на траве парня.

— Эй, пацан. Какой сейчас год? — буднично поинтересовался он.

Иссей сглотнул подступивший к горлу ком и растерянно пробормотал.

— Две тысячи шестнадцатый.

Брови Чу Фэна поползли вверх.

— Прошло два века? — задумчиво протянул он. — Вот это да.

Юма не собиралась терпеть такое пренебрежение. Падший ангел взмахнула крыльями и стремительно взмыла в воздух. В ее руках сформировались сразу три плотных копья света. Она с яростным криком метнула их в противника.

Снаряды ударили в цель, подняв облако пыли. Юма победно усмехнулась, но ее радость продлилась недолго. Дым рассеялся, явив невредимого Чу Фэна. Он даже не сдвинулся с места. Одно копье он поймал голой рукой, а два других просто растворились в бирюзовом огне вокруг его тела.

— Эй, птичка. Ты вообще стараешься? — усмехнулся юноша и сжал ладонь, ломая пойманное оружие.

Лицо девушки исказилось от гнева. Она поднялась еще выше и начала создавать десятки светящихся снарядов. Воздух зарябил от концентрации магии. Юма обрушила на брюнета настоящий град из света. Чу Фэн зевнул. Пространство вокруг него исказилось, и он исчез. Копья вонзились в пустую землю, разворотив газон и раскидав куски дерна.

В следующую секунду бирюзовая вспышка озарила небо за спиной падшей.

— Слишком медленно, — раздался насмешливый шепот над ее ухом.

Юма резко развернулась, нанося широкий рубящий удар лезвием света. Оружие рассекло лишь пустоту. Чу Фэн играючи уклонялся от каждой атаки. Он не бил в ответ и просто порхал вокруг нее в воздухе, опираясь на импульсы пламени Бездны. Его движения были плавными и расслабленными. Падшая вкладывала в удары все свои силы, тяжело дыша и быстро растрачивая резерв, пока ее противник откровенно развлекался.

Девушка в отчаянии сложила руки вместе, формируя большое копье. Оно сияло так ярко, что осветило деревья вокруг. Юма с криком обрушила его на врага.

Чу Фэн лениво вытянул руку навстречу удару. Бирюзовое пламя на его ладони уплотнилось, встречая атаку. Столкновение двух энергий породило сильную ударную волну, от которой Иссея отбросило в ближайшие кусты. Взрыва не последовало. Брюнет просто удержал магическое копье одной рукой.

— Скука, — разочарованно констатировал он.

Пальцы Чу Фэна сомкнулись. Оружие падшей со звоном разлетелось на куски. Юноша сделал короткий рывок вперед и нанес легкий щелчок пальцами по лбу девушки. От этого несерьезного удара Юма пулей полетела вниз и с глухим стуком рухнула на землю, выбив из легких весь воздух.

Вдруг карман куртки Иссея, всё еще барахтающегося в кустах, начал источать слабое красноватое свечение. Парень непонимающе похлопал себя по одежде, вспомнив про странную листовку, которую ему сегодня всучила какая-то девушка на улице (лицо он не запомнил, так как пялился на ее сиськи, едва скрытые черным топиком).

В ту же секунду на выжженной траве рядом с ним вспыхнул широкий магический круг багрового цвета. Пространство исказилось, и из света шагнула высокая девушка с роскошными красными волосами. Следом за ней появились еще трое. Иссей, забыв про ушибы и страх, во все глаза уставился на прибывшую компанию. Его челюсть едва не встретилась с землей. Он с огромным удивлением узнал в них почти всех главных идолов академии Куо! Президент Клуба Оккультных Исследований — Риас Гремори. Ее заместительница, роковая красавица Акено Химедзима. Миниатюрная, но милая первогодка Конеко Тодзё. И, конечно же… принц школы, объект обожания всех девчонок и лютой ненависти всех нормальных парней — Киба Юто (проклятый бисёнен!).

Что элита школы забыла здесь, посреди развороченного ночного парка?!

Риас Гремори мгновенно оценила обстановку. На земле без сознания валялась падший ангел, а высоко в небе, освещая всё вокруг пугающим бирюзовым пламенем, парил неизвестный юноша. Аура, исходящая от него, была настолько чужеродной и подавляющей, что у юных дьяволов инстинктивно перехватило дыхание. Вывод в голове красноволосой наследницы сформировался сам собой.

— Защитите Иссей-куна! В атаку! — звонко скомандовала Риас, и вокруг её рук тут же начала концентрироваться красно-черная магия разрушения.

Ее свита отреагировала мгновенно. Киба на немыслимой для человека скорости сорвался с места, на ходу материализуя в руках меч. Оттолкнувшись от каменного парапета, он взмыл в воздух, целясь незнакомцу прямо в грудь. Конеко, несмотря на свои крошечные габариты, с легкостью (!!!) вырвала из бетона массивную парковую скамейку и метнула ее в небо словно пушинку, перекрывая пути к отступлению. А над головой Акено с сухим треском зазмеились толстые дуги молний, готовые обрушиться с небес по первому же жесту.

Чу Фэн удивленно моргнул, глядя на летящий в него арсенал из магии, мечей и парковой мебели.

Вдруг прямо рядом с Чу Фэном с громким треском раскрылся еще один бирюзовый портал. Из светящегося разлома шагнул высокий мускулистый парень. Его тело также окутывала энергия. Алые рога на голове и сияющие бирюзой глаза давали понять — прибывший явно был кем угодно, но только не человеком. Заметив мерцающее, то появляющееся, то исчезающее за его спиной шипастое канабо, Иссей с ужасом осознал свою правоту. Перед ним стоял самый настоящий Они! Да что тут, бл***, происходит?!

Прибывший бросил спокойный взгляд на летящие в них атаки. Он просто небрежно взмахнул рукой. В этот же миг магия разрушения Риас, желтые молнии Акено, летящая скамейка Конеко и летящий с мечом Киба замерли в воздухе. Весь этот арсенал бесследно растворился в бирюзовой вспышке, а ошарашенного мечника мягко, но непреодолимо отбросило назад к остальным дьяволам.

Они перевел взгляд на своего брата.

— Ты чего тут устроил, Фэн? — спросил мужчина басом.

Чу Фэн обиженно скрестил руки на груди.

— Вообще-то я спасал вон того парня, как на меня накинулись эти демоны!

Рогатый обернулся к названной группе и удивленно приподнял бровь. Элита академии Куо выглядела скверно. Юные дьяволы мертвенно побледнели, их колени заметно дрожали, и они едва держались на ногах, судорожно хватая ртом воздух. Риас пыталась отдать новую команду, но из ее горла вырвался лишь сдавленный хрип.

— Спрячь ауру, — со вздохом посоветовал Чу Фэн. — Ты же их сейчас убьешь бедняг.

Владыка ёкаев сконфуженно хмыкнул и мгновенно втянул в себя бушующее бирюзовое пламя. Давящее чувство мгновенно исчезло. Дьяволы обессиленно осели на выжженную траву, с жадностью вдыхая ночной воздух и пытаясь унять дрожь. Иссей наблюдал за этой сюрреалистичной картиной остекленевшим взглядом. Падшие ангелы, демоны из школы, ёкаи из сказок, магия… Мозг обычного школьника перегрелся от обилия информации. Парень закатил глаза и окончательно потерял сознание, рухнув в спасительную темноту.

Акаги плавно спустился на землю, не используя видимой магии, а просто шагнув по воздуху, словно по невидимым ступеням. Чу Фэн приземлился следом, с интересом разглядывая помятых дьяволов. Юные демоны тут же напряглись. Киба перехватил меч поудобнее, Конеко сжала кулаки, а над руками Риас вновь начало формироваться красно-черное свечение магии разрушения. Они явно готовились к безнадежной, но отчаянной атаке.

Акаги остановился в паре шагов от них и с любопытством посмотрел на шар разрушительной энергии в руках красноволосой девушки. Сила была знакомой.

— Ты дочь Сазекса? — прямо спросил Владыка ёкаев, игнорируя их враждебный настрой.

Риас вздрогнула от упоминания имени брата, но постаралась сохранить лицо.

— Я его младшая сестра, Риас Гремори, — гордо ответила она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. — А кто ты такой? И что тебе нужно на моей территории?

— Нурарихён, — коротко представился Акаги.

Риас недоверчиво сузила глаза.

— Это невозможно. Владыка Нурарихён вместе с большинством ёкаев бесследно исчезли из этого мира почти два века назад!

Она уже была готова метнуть свою магию, как вдруг Акено мягко, но решительно положила руку ей на плечо, заставляя остановиться. Взгляд брюнетки буквально горел от осознания.

— Президент, подождите, — взволнованно прошептала Акено.

Она сделала шаг вперед и внимательно, почти с трепетом посмотрела на высокие алые рога и спокойное лицо мужчины.

— В детстве моя мама рассказывала мне истории… О великой войне в Ниппоне и о единственном выжившем красном они, который смог объединить кланы и возглавил всю расу ёкаев перед их исходом, — Акено грациозно склонила голову в знак глубокого уважения. — Стало быть, вы — Акаги-сама?

Акаги слегка улыбнулся, и эта улыбка на мгновение смягчила его суровые, нечеловеческие черты лица.

— Приятно знать, что кто-то меня помнит, — произнес он, кивнув Акено. — Учитывая, сколько времени мы отсутствовали.

Риас переводила ошарашенный взгляд со своей подруги на рогатого мужчину. Магия Разрушения в ее руках медленно угасла. Если это действительно тот самый Нурарихён из легенд… то любые их попытки атаковать его сейчас — самоубийство.

— Но зачем вы здесь? — осторожно спросила Риас, стараясь говорить как можно почтительнее. — И кто этот юноша?

Она указала взглядом на Чу Фэна, который сейчас с интересом тыкал носком ботинка бессознательного Иссея, проверяя, жив ли он вообще.

— Это мой брат, Чу Фэн, — Акаги коротко обернулся к парню, который в ответ лишь небрежно махнул рукой. — А зачем мы здесь… Выбрались наконец-то.

Акаги перевел взгляд на лежащую неподалеку падшую.

— И, кажется, весьма вовремя.

Риас проследила за его взглядом.

— Эта падшая… она охотилась за Иссеем. Зачем вам было вмешиваться в дела Григори?

— Я не собирался вмешиваться в их дела, — спокойно ответил Акаги. — Видимо мой брат… вспомнил кое-что.

Чу Фэн хмыкнул.

— Реально, годы идут, а эти как охотятся за владельцами механизмов, так и продолжают.

Акаги слегка покачал головой.

— В любом случае, наша небольшая экскурсия закончена, — он поднял руку, и пространство рядом с ним вновь начало искажаться, формируя портал. — Передавай Сазексу привет, когда увидишь его. Скажи, что Нурарихён шлет ему наилучшие пожелания.

С этими словами Владыка ёкаев и его новообретенный брат шагнули в бирюзовое марево. Портал с хлопком закрылся, оставив ошеломленных дьяволов одних в темнеющем парке. В тишине прозвучал лишь голос Акено:

— Ох, какой мужчина.

Глава 65. Потерянный

***

Акаги устало откинулся на спинку массивного кресла. Очередной посланник ёкаев только что закончил свой подробный доклад об успешной экспансии в новые острова, что продолжали возникать из ниоткуда и прикрепляться к основному архипелагу. Нынешние земли Дувири впечатляли своими масштабами. Теперь это была полноценная страна, и обычному человеку потребовались бы месяцы непрерывного пути для пересечения ее от края до края.

Отпустив посланника коротким кивком, Акаги встал со своего места. Монархистично настроенные главы кланов навязали ему этот роскошный трон и все сопутствующие атрибуты власти почти насильно, мотивируя это необходимостью поддержания статуса Владыки. Акаги подошел к широкому окну и бросил взгляд на раскинувшееся внизу королевство.

Проблема с пространственными разломами оказалась куда масштабнее первоначальных прогнозов. Эта борьба за выживание растянулась на два долгих века. Трещины появлялись каждый день, грозя утянуть все Дувири в пустоту. Акаги тратил львиную долю своих сил на их закрытие. У него физически отсутствовала возможность открыть портал в обычный мир, как бы сильно ему этого ни хотелось. Даже проход рядового ёкая через истончившуюся грань создал бы пространственные аномалии на долгие десятилетия. Перемещение существа с таким колоссальным энергетическим весом, как у Акаги, гарантированно разорвало бы ткань мироздания на куски.

Ему и всему его народу пришлось безвылазно сидеть в королевстве, парящем над бесконечным океаном пустоты. Благо, скучать им не приходилось. Ёкаи были заняты тяжелой работой — они с нуля отстраивали собственную цивилизацию. Первичная архитектура Дувири помогла быстро освоиться на новом месте, однако дальше возникли куда более насущные проблемы.

Первым и самым суровым испытанием для молодого государства стал вопрос пропитания. Почва Дувири, пропитанная энергией Бездны, отвергала привычные семена, пусть и были исключения. Земледельцам пришлось тратить годы на скрещивание привезенных культур с местной флорой. Природа Бездны сопротивлялась, но упорство ёкаев и использование магии жизни дали свои плоды. Появились новые сорта злаков и плодовых деревьев, способные расти в иномирном климате и прокормить быстро растущие города. Хотя сама флора заброшенного королевства неплохо кормила в первое время — те же грибы в пещерах, да взятые на пробу растения Дувири. Те же листья ковника взять, без которых Акаги теперь не представлял себе чай.

За решением пищевого кризиса последовала необходимость в логистике и управлении территориями. Расширяющийся архипелаг нуждался в надежных переправах, мостах и единой системе распределения ресурсов. Старый формат передачи ремесла от мастера к ученику перестал работать в масштабах целой страны. Возникла острая потребность в стандартизации знаний и подготовке квалифицированных кадров. По указу Акаги были основаны первые общественные школы. Сначала там обучали только базовой грамоте. Позже эти скромные учреждения трансформировались в серьезные академии. Там воспитывалось новое поколение инженеров, лекарей и управленцев. Образование стало доступным для всех видов ёкаев, стирая давние границы между могущественными и слабыми видами. Конечно, не все было так гладко. Сопротивление было, особенно у тех же тэнгу с инугами. Да и старейшины кицунэ через Ясаку пытались пропихнуть пару привилегий для своих, но тех на место поставила уже сама Ясака.

Все эти процессы неизбежно запустили трансформацию всего общества. Развитие королевства требовало быстрых и централизованных решений, тогда как споры глав кланов лишь тормозили прогресс. Но подкрепленная силой, а также тем фактом, что буквально все королевство это пространство, принадлежащее одному существу, относительно быстро (что занято десятилетия — ёкаи все же жили долго и мыслили также) привело к одному — верность ёкаев принадлежала не кланам, а исключительно одному правителю, который день за днем удерживал их мир от разрушения. Главы кланов остались — но скорее как церемониальные представители и советники при Владыке. Вчерашние разрозненные группировки слились в монолитное государство. Власть Акаги за эти два века стала непререкаемой, окончательно закрепив в королевстве строй монархии.

Но если вернуться к проблеме разломов. С самого начала их появления Грейфия, которую в Дувири уже открыто называли королевой (в отличие от ставшей его второй женой Ясаки, которую звали просто Химе), взялась за изучение Бездны. Она искала способ исправить ситуацию и остановить разрушение границ, ведь ёкаи оказались полностью отрезаны от остального мира. Акаги и другие тосковали по Земле. Пусть их домом теперь и стал Дувири, всем хотелось время от времени навещать знакомые края. Исследование неизвестной силы заняло много времени. Предстояло с нуля понять природу этой энергии, ее свойства и принципы работы. Грейфия долго ломала голову над тем, как ею можно управлять и почему она подчиняется только Акаги и, в ограниченной мере, Чу Фэну.

Спустя почти двадцать лет непрерывных изысканий она пришла к важному выводу. Оказалось, что энергия Бездны изначально нейтральна, но она легко меняет свои свойства под влиянием эмоций и мыслей. Услышав это, Акаги резонно спросил, почему тогда от мыслей тысяч ёкаев не меняется облик всего Дувири.

Грейфия объяснила, что в этом и заключается главная особенность их измерения. Все, что существует в королевстве — держится на силе Акаги. Энергия, удерживающая парящие острова, вода, стекающая водопадами в пустоту и вновь наполняющая русла рек, даже местная погода — все это проявления его личной мощи. На территории Дувири нет «свободной» энергии Бездны. Присутствует лишь сила Владыки, выступающая источником всего сущего. И Чу Фэн умеет ей пользоваться, потому что Акаги по сути поделился частью себя с ним.

Из этого следовал другой факт. Акаги мог увеличивать свою мощь без ограничений, просто черпая энергию из внешнего океана Бездны и подчиняя ее себе. В этом же крылся корень текущего кризиса. Во время битвы с Индрой он впитал слишком много сил для победы над врагами. Взятый объем превысил его возможности контроля, что и спровоцировало нестабильность окружающего пространства.

Осознав это, Акаги был вынужден учиться сдерживать уже накопленные объемы энергии. Но тут же выявилась новая трудность. Каждый открывающийся разлом приносил с собой дополнительные потоки Бездны, которые Дувири автоматически конвертировал в личную силу своего создателя. Резерв правителя непрерывно рос, а навыки контроля за ним попросту не поспевали. Весь этот изнурительный процесс усмирения собственной растущей мощи и ежедневного латания пространственных дыр растянулся на долгие двести лет.

И наконец этот изнурительный труд подошел к концу. Последний нестабильный пространственный карман был запечатан. Акаги с облегчением выдохнул, искренне полагая, что теперь он свободен и путь на Землю открыт.

Радость оказалась недолгой. Грейфия, внимательно изучившая текущее состояние пространства и энергетический фон мужа, вынесла неутешительный вердикт. За прошедшие века объем его силы вырос до огромных значений. Попытка протиснуться сквозь межмировой портал в таком виде с высокой долей вероятности вновь приведет к образованию разломов.

Услышав это, Владыка ёкаев едва не впал в депрессию. Перспектива провести вечность взаперти, когда цель была так близка, откровенно угнетала. Решение пришло спустя несколько дней напряженных раздумий. Если истинное тело слишком тяжело для хрупкой реальности, значит, нужно создать другое. Акаги использовал податливую природу Бездны для формирования концептуального аватара. Он вылепил из энергии физическую оболочку, в точности повторяющую его облик, но поместил туда лишь малую часть своей мощи.

Убедившись в успехе эксперимента, Акаги взмахнул рукой, и в воздухе вспыхнул долгожданный стабильный портал. Не успел он даже сделать первый шаг, как мимо него пронеслась смазанная бирюзовая тень. Чу Фэн, искренне соскучившийся по Земле за двести лет изоляции, с радостным воплем буквально влетел в сияющий проход.

— Его можно понять, — мирно произнесла стоящая рядом Грейфия.

Вокруг просторной террасы собралась целая толпа высокопоставленных ёкаев. Открытие прохода на Землю спустя два века изоляции стало для всех присутствующих историческим событием. Главы кланов и генералы затаили дыхание.

Акаги перевел взгляд на сомкнувшееся пространство и негромко произнес, обращаясь к Грейфии.

— Я пока подожду. Нужно проверить, нормально ли работает портал.

Спокойное ожидание прервалось почти сразу. Акаги резко нахмурился. Благодаря связи он отчетливо ощутил всплеск силы брата. Чу Фэн уже вступил с кем-то в бой. Владыка ёкаев вскинул руку. Пространство перед ним послушно разошлось широким бирюзовым разломом.

— Мне надо туда.

Вперед вышла Ясака. На лице его второй жены отразилась тревога.

— Будь осторожнее.

Акаги молча кивнул. Энергия Бездны привычно сконденсировалась в его руке, приобретая форму тяжелого шипастого канабо. Крепко перехватив оружие, он шагнул во тьму портала.

От размышлений Акаги отвлек тихий стук. В просторный тронный зал неспешно вошли две его жены. Он оторвал взгляд от панорамного окна и посмотрел на Грейфию с Ясакой. После их с Чу Фэном недавнего возвращения женщины не спешили отправляться на Землю. У жен Нурарихёна хватало повседневных забот. Управление разросшимся королевством требовало постоянного внимания, поэтому бросить государственные дела ради прогулки они себе позволить не могли.

— Ты устал, дорогой? — мягко спросила Ясака. Она подошла ближе и заботливо заглянула ему в глаза.

— Все хорошо, — Акаги тепло улыбнулся и коснулся руки кицунэ. — Просто немного задумался. Как там наши на Земле? Чу Фэн уже успел освоиться?

В памяти Владыки сразу всплыл недавний разговор. Едва они вернулись, как брат тут же попросился обратно. Он вызвался лично возглавить первую разведывательную экспедицию ёкаев в старый мир. Отказать Чу Фэну Акаги не мог при всем желании. Юноша провел в Дувири два века. Все это время он посвятил упорным тренировкам и принятию себя после потери Истинного Лонгина. Оправился брат поразительно быстро. Он научился использовать пламя Бездны вместо утерянной реликвии и теперь откровенно жаждал вернуться и взять реванш.

Грейфия грациозно остановилась рядом. В ее руках покоилась аккуратная стопка бумаг.

— Первые группы закрепились успешно, — произнесла. — Мастера иллюзий уже подготовили и скрыли наши аванпосты. Что касается твоего брата… он проявляет ожидаемую активность. Чу Фэн взял на себя разведку территорий и изучение текущей расстановки сил среди фракций.

— Главное, чтобы он не спровоцировал новый конфликт в первую же неделю, — со вздохом произнес Акаги.

— К нему приставлены опытные советники из тэнгу, — успокаивающе ответила Ясака. — Они проследят за тем, чтобы его действия не навредили.

— Значит, прошло уже два века? — задумчиво произнес Акаги, взмахом руки материализовав диван, на которой он сел вместе с женами.

— Да, мир по ту сторону претерпел значительные изменения, — Грейфия переложила верхний лист в своей стопке. — Отгремели крупные конфликты, сменились эпохи и правители. Я уже поручила нашим разведчикам доставить современные книги по человеческой истории. Нам необходимо понимать актуальную политическую и социальную картину Земли.

— Прогресс в их социуме и технологиях впечатляет, — поддержала разговор Ясака. — Это заметно как в Японии, так и по всему остальному миру. Люди совершили большой скачок в развитии.

— Значит, они обгоняют нас в этом плане? — Акаги с интересом посмотрел на жен.

— Нет, — покачала головой Грейфия. — Скорее, человечество пошло по другому, более естественному для них пути развития. В реалиях Дувири все эти технические приспособления лишены смысла. У нас есть развитая магия и твоя сила Бездны, которые с лихвой закрывают любые нужды королевства.

Акаги перевел взгляд с одной супруги на другую.

— А вы сами не хотите отправиться на Землю?

— Пока что я хочу собрать как можно больше информации и разузнать обо всем, что произошло за время нашего отсутствия, — ответила дьяволица. — Координировать разведку и анализировать данные куда удобнее отсюда, из дворца.

Ясака согласно кивнула, поддерживая позицию первой жены.

— Но как только всё немного успокоится и мы наладим связь, — мягко добавила Грейфия, — мы обязательно выберемся куда-нибудь втроем.

Акаги довольно улыбнулся.

— Как пожелаете.

Сереброволосая королева наклонилась, нежно поцеловала мужа в губы и плавно поднялась с дивана.

— Оставлю тебя отдыхать, мне пора возвращаться к отчетам.

Ясака подалась вперед, подарив ему не менее чувственный поцелуй следом за Грейфией, и грациозно откланялась, спеша вернуться к своим повседневным обязанностям.

Вздохнув, Акаги откинулся на спинку дивана и щелкнул пальцами, призывая служанок. Уже через несколько минут ему принесли свежезаваренный чай с листьями ковника. По сути, он мог бы просто силой мысли заставить напиток материализоваться прямо в руке, но Грейфия в свое время настояла, чтобы подобные бытовые мелочи выполняли слуги.

Это поднимало давний вопрос, который они шумно обсуждали на семейных советах вместе с женами и Чу Фэном. Будучи творцом и властелином Дувири, Акаги технически мог сделать абсолютно всё. Любое его желание, любая мысль автоматически претворялись в жизнь, ведь все измерение подчинялось его воле. Зачем строить города, возводить мосты или выращивать хлеб, если можно просто пожелать этого?

Однако Грейфия, Ясака и даже Чу Фэн пресекли подобные идеи. Они убедили Акаги искусственно ограничить свое вмешательство в повседневную жизнь королевства. Ёкаи должны были видеть в нем живого правителя, сильного лидера и сородича — Они во главе государства, а не безликое, отстраненное божество. Если бы Владыка начал решать все проблемы щелчком пальцев, его народ быстро лишился бы стимула развиваться, трудиться, преодолевать трудности и строить собственную цивилизацию. Общество, которому не нужно бороться за выживание и прогресс, неминуемо бы деградировало.

Под конец обсуждения Грейфия подошла ближе к креслу мужа и мягко положила руку ему на плечо.

— Есть еще одна причина, — тихо произнесла она, заглядывая ему в глаза. — Мы хотим, чтобы ты не отдалялся от «мирской» жизни.

Акаги удивленно приподнял бровь.

— О чем ты?

— Если ты окончательно превратишься в демиурга, чья воля заменяет законы природы, ты перестанешь чувствовать этот мир, — пояснила сереброволосая дьяволица. — Нам нужен не Бог, а ты сам. Живой, способный пить этот чай, разделять с нами вечера, ошибаться и любить. Не позволяй своему божественному началу поглотить твою человечность, Акаги.

***

Иссей неспешно шагал в сторону старого здания академии. Это ветхое строение служило штабом клуба оккультных исследований, куда его сегодня на большой перемене пригласила Риас Гремори. Парень до сих пор пребывал в глубоком смятении. Минувшей ночью ему приснился на редкость странный сон. Там фигурировала Юма с черными крыльями, пугающие существа со светящейся бирюзовой энергией и сами члены клуба, напоминавшие ему демонов, тех, что светились в американских фильмах. Иссей пытался списать всё на разыгравшуюся фантазию. Тревогу вызывало лишь затянувшееся молчание Юмы, упорно игнорирующей его звонки со вчерашнего вечера.

Внутри помещения оказалось на удивление уютно. В клубной комнате гостя встретила Акено Химедзима. Черноволосая красавица мягко улыбнулась.

— Здравствуй, Иссей-кун, — ее голос звучал плавно и спокойно. — Проходи и присаживайся. Президент скоро к нам присоединится, а пока придется немного подождать.

Иссей неуверенно переступил порог.

— Здравствуйте, Химедзима-сэмпай. Спасибо.

— Не хочешь чаю? — девушка указала на изящный столик с сервизом.

— Да, буду благодарен.

Пока Акено грациозно сервировала стол, слух Иссея уловил приглушенный шум льющейся воды. Парень рефлекторно скосил глаза в сторону приоткрытой двери, откуда доносился звук. За пеленой пара угадывался силуэт моющейся девушки с потрясающей фигурой. Выдающиеся формы и плавные изгибы тела не оставляли простора для сомнений — скорее всего, душ принимала сама Риас.

Иссей судорожно сглотнул. К лицу мгновенно прилил жар. Он поспешно зажал нос рукой, прилагая огромные усилия, чтобы из носа не пошла кровь прямо посреди комнаты. Опозориться перед старшеклассницей сейчас хотелось меньше всего.

— Иссей-кун, с тобой всё в порядке? — голос Акено прозвучал с легкой насмешкой. Она изящно поставила фарфоровую чашку на стол. — У тебя лицо раскраснелось.

Иссей вздрогнул и быстро отвернулся от приоткрытой двери душевой.

— Д-да! Все отлично, Химедзима-сэмпай! Просто на улице сегодня жарко.

Акено тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Вот как. А мне показалось, ты увидел нечто волнующее.

Иссей дрожащими руками взял чашку, стараясь не смотреть на старшеклассницу. От нее исходил приятный цветочный аромат, а школьная форма подчеркивала достоинства фигуры, заставляя пульс снова учащаться.

— С-спасибо, — пробормотал он и сделал неуверенный глоток. — А президент Гремори звала меня по какому-то конкретному делу?

— Риас скоро выйдет и сама всё расскажет, — Акено присела на диван напротив него, закинув ногу на ногу. — Но могу намекнуть. Речь пойдет о событиях вчерашнего вечера.

У Иссея внутри все похолодело. Чай едва не застрял в горле.

— Вчерашнего вечера? — нервно переспросил он. — Но ведь ничего такого не случилось. Я просто погулял в парке... пошел домой. Мне еще потом приснился странный сон.

Акено смерила его долгим изучающим взглядом. Улыбка на ее губах стала более загадочной.

— Сон, говоришь? И что же тебе снилось, Иссей-кун?

— Ну... — парень замялся, чувствуя себя глупо. — Всякий бред. Будто у Юмы выросли черные крылья, а потом появились какие-то светящиеся парни. Один вообще с рогами. И вы все там тоже были.

— Звучит как очень детальное сновидение, — протянула Акено, слегка склонив голову набок. — Интересно, почему тебе приснились такие вещи.

— Говорю же, бред. Наверное, переиграл в видеоигры на ночь глядя.

В этот момент шум льющейся воды окончательно прекратился. Дверь душевой со скрипом открылась шире.

— Боюсь, это был не сон, Иссей-кун, — раздался спокойный голос Риас.

В этот момент дверь клуба негромко открылась. Внутрь вошли Киба и Конеко. Светловолосый парень приветливо улыбнулся гостю, а миниатюрная первогодка молча прошла к свободному креслу, на ходу открывая упаковку со сладостями.

Иссей перевел взгляд обратно на душевую. Риас вышла в комнату, вытирая влажные рыжие волосы полотенцем. На ней уже была надета школьная форма, пуговицы которой на груди предательски натянулись.

— То, что ты видел вчера в парке, произошло на самом деле, — продолжила президент клуба, подходя ближе к столу. — Сверхъестественный мир существует. Демоны, ангелы, ёкаи — все они реальны. И мы являемся частью этого скрытого общества.

Иссей нервно сглотнул, обводя взглядом собравшихся. Лица школьных идолов оставались спокойными и серьезными. Никто даже не думал сводить происходящее к шутке.

— Чтобы развеять твои последние сомнения, мы покажем тебе нашу истинную природу, — добавила Риас.

Она повела плечами. Пространство позади нее дрогнуло, и за спиной девушки материализовались два больших кожистых крыла, сильно напоминающих крылья летучей мыши. Секундой позже такие же отростки появились у Акено, Кибы и Конеко. Иссей инстинктивно отшатнулся и вжался в спинку дивана. Разум отказывался верить глазам, но черные перепончатые крылья элиты академии Куо выглядели более чем материальными.

Ошарашенный парень с трудом обрел дар речи.

— Так значит... Юма тоже?

Риас покачала головой и убрала крылья.

— Амано Юма — падший ангел. У ее расы другие крылья, с черными вороньими перьями. Ты видел их вчера. Она пришла на это свидание с единственной целью — убить тебя.

В голове Иссея всё перемешалось. Милая девушка, которая смущалась, кормила его с ложечки и держала за руку, на самом деле хладнокровно планировала его смерть.

— Но почему? — глухо спросил он. — Зачем ей убивать меня?

Риас посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что внутри тебя скрыт священный механизм.

— Священный механизм? — Иссей непонимающе моргнул. — Что это вообще такое?

Риас тяжело вздохнула и подошла к окну, сложив руки на груди.

— Если говорить просто, это артефакты, содержащие в себе сверхъестественные способности, — начала объяснять она. — У каждого механизма своя сила. Некоторые могут исцелять раны, другие призывают магическое оружие или многократно усиливают физическое тело владельца.

Президент клуба обернулась и посмотрела на парня серьезным взглядом.

— И механизм внутри тебя, судя по всему, очень сильный. Падшие ангелы никогда не охотятся за простыми артефактами. Раз они отправили за тобой убийцу, твоя скрытая сила представляет для них реальную опасность.

Иссей переваривал эту информацию несколько секунд. Затем его взгляд прояснился.

— Так значит, во мне сокрыта тайная сила? — недоверчиво спросил он. — Как в каком-то третьесортном аниме?

Риас не выдержала и прыснула, прикрыв рот рукой. Напряжение в комнате немного спало.

— Так и есть, Иссей. Звучит странно, но это правда.

Парень почувствовал легкий укол воодушевления от мысли о собственных суперспособностях, но тут же вспомнил другие детали вчерашнего инцидента. Перед глазами всплыли образы бирюзового пламени.

— Погодите, — Иссей нахмурился. — А те двое? Светящийся парень, который расправился с Юмой, и тот здоровяк с красными рогами. Кто они такие?

Улыбка мгновенно исчезла с лица Риас. Девушка резко нахмурилась, а в ее глазах промелькнула тревога. Акено, сидевшая на диване, тоже заметно подобралась и отставила чашку с чаем в сторону. Хотя выглядела она в отличие от своей подруги весьма воодушевленно.

— Это существа, что исчезли еще два века назад, — глухо ответила Риас. — И мы пока сами не до конца понимаем, зачем они вернулись.

Глава 66. Возвращение

***

— Эти существа — ёкаи, — продолжила Риас.

Иссей недоверчиво похлопал глазами.

— Так этот мужик с рогами реально они?

— Это Нурарихён, Владыка ёкаев, — вмешалась Акено, аккуратно поправляя чашку на столе. — И если в этот мир вернулся он, значит, вернулись и все остальные ёкаи.

Риас медленно прошла к своему рабочему месту и оперлась руками о столешницу.

— Нам нужно быть готовыми ко всему. В прошлый раз, прямо перед своим внезапным исчезновением, Акаги убил троих из четырех Владык демонов.

В клубной комнате повисла тяжелая тишина. Иссей попытался переварить услышанное. Существо, которое стояло в нескольких метрах от него в парке, оказалось способно уничтожать правителей целой демонической расы.

— Так этот они настолько силен? — нервно сглотнув, спросил парень.

Акено прижала ладони к щекам, и ее взгляд слегка затуманился.

— Ох... этот мужчина определенно в моем вкусе, — мечтательно протянула она.

Иссей лишь дернул щекой. Он решил перевести тему в более понятное для себя русло и задал главный вопрос, который давно крутился у него на языке.

— Ладно, допустим. Но зачем я тогда здесь? Вы всё это рассказываете просто чтобы предупредить?

Президент клуба покачала головой.

— Вчера тебя спасла чистая случайность. Тебе сильно повезло, что Владыка ёкаев решил открыл портал именно в том парке. Но Григори так просто не сдаются. В следующий раз падшие могут прислать за тобой кого-то еще, и тогда спасителя рядом может не оказаться.

Риас выдержала небольшую паузу, давая Иссею осознать всю опасность его нынешнего положения, после чего продолжила.

— Поэтому я хочу предложить тебе выход. Не хочешь ли ты стать членом моей семьи?

Парень окончательно растерялся и непонимающе посмотрел на нее.

— Э? Семьи? А что это вообще означает?

Риас посмотрела ему прямо в глаза.

— Это значит, что ты станешь демоном.

***

Акаги неспешно гулял по землям Дувири, наблюдая за жизнью своего народа. Встречные ёкаи приветливо и с искренней радостью кланялись правителю. Стайки детей то и дело подбегали поближе, чтобы посмотреть на Нурарихёна, и Акаги отвечал им легкой улыбкой. Он как раз возвращался после осмотра нового присоединенного острова. Там расположилось поселение некомата, чья численность за последнее время заметно возросла.

Войдя в пределы дворцового города, Владыка решил пройтись пешком. Знакомые мощеные улицы радовали глаз, а из неприметного переулка впереди донесся приятный запах кондитерских изделий. Акаги свернул на этот аромат и подошел к небольшой уютной лавке.

За прилавком хлопотала пожилая пара тануки. Заметив гостя, старики расплылись в широких улыбках, встречая Владыку с такой же теплотой, с какой обычные дедушка и бабушка встречают любимого внука.

— Батюшки, поглядите, кто к нам зашел! — всплеснул руками дедушка-тануки, вытирая пухлые ладони о передник. — Сам Владыка решил порадовать стариков визитом!

— Давно тебя не было видно, — добродушно сказала бабушка, вынося из пекарни поднос с горячими сладостями. — Мы уж думали, ты совсем заработался в своем большом дворце. Выглядишь уставшим.

Акаги мягко рассмеялся, опираясь на деревянный прилавок.

— Здравствуйте. Дел и вправду накопилось, но ради вашей выпечки я готов найти время. Как идет торговля?

— Твоими заботами всё просто чудесно! — защебетала старушка, проворно собирая угощения в плотный бумажный пакет. —Тэнгу вчера приходили из академии, всё сладкое смели подчистую. Вот, возьми свежих булочек. И женам своим передай, они ведь тоже наши сладости любят.

— Обязательно передам, — Акаги с искренней благодарностью принял теплый пакет. От этих простых слов и домашней заботы на душе всегда становилось спокойнее. — Спасибо вам за труд. Берегите себя.

Акаги присел за небольшой деревянный столик рядом с прилавком. Бабушка-тануки тут же суетливо налила ему чашку горячего чая. Владыка сделал неспешный глоток, с удовольствием откусил мягкую выпечку и посмотрел на стариков.

— Кстати, я хотел вам сказать, — произнес Акаги, отставляя чашку. — Связь с Землей наконец-то налажена. Если у вас появится желание, вы можете время от времени посещать старый мир.

Супруги переглянулись и с теплой улыбкой покачали головами.

— Ох, Владыка, нам это совсем неинтересно, — ласково ответила старушка, опираясь на прилавок. — У нас здесь теперь настоящий дом, любимое дело. Чего еще старикам желать?

— Истинно так, — согласно закивал дедушка-тануки. — Дувири — самое прекрасное место, которое я видел за всю свою долгую жизнь. Тихо умереть в таком мире — это настоящая мечта.

Акаги усмехнулся.

— Вам предстоит жить еще очень и очень долго. До конца еще далеко.

— Скажешь тоже! — ворчливо отозвался старик, махнув кухонным полотенцем. — Я же точно свихнусь от одного только запаха этих сладких бобов, если мне придется возиться с тестом целые тысячелетия!

Слушая его добродушное бурчание, Акаги ясно видел в глазах стариков искреннюю любовь к этому месту и своей спокойной жизни. Владыка сделал еще один глоток чая, искренне радуясь в душе, что смог подарить своему народу такой дом.

Вскоре он вернулся в дворцовый комплекс. Стражи у главных ворот при виде своего правителя слаженно вытянулись и глубоко поклонились, выражая искреннее почтение. Акаги ответил им легким кивком и неспешным шагом прошел по светлым, просторным коридорам замка. Миновав несколько переходов, он добрался до своих личных покоев и открыл деревянные створки.

Внутри его уже ждала Грейфия. Сереброволосая дьяволица удобно устроилась на краю широкой кровати, сменив свой привычный наряд на легкий шелковый халат. Заметив вошедшего мужа, она отложила в сторону исписанные листы бумаги.

— Сегодня мне удалось разобраться с отчетами пораньше, — ее голос прозвучал мягко и обволакивающе.

Грейфия чуть изменила позу, и подол халата скользнул в сторону. Она медленно, дразняще провела тонким пальчиком по обнаженному бедру, бросив на Акаги манящий взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Уголки губ Владыки ёкаев поползли вверх, а накопившаяся за день усталость испарилась без следа. Он шагнул в комнату и небрежным взмахом руки наглухо запечатал двери, надежно отрезая их покои от любого внешнего шума и внимания.

Внезапно Акаги уловил знакомую ауру. Он остановился и вновь взмахнул рукой, снимая запечатывающий барьер с комнаты за мгновение до того, как ручка повернулась. В покои осторожно, воровато оглядываясь по сторонам, проскользнула Ясака. Заметив мужа, уже стоящего рядом с Грейфией, предводительница кицунэ замерла и обиженно надула губки.

— А я хотела сделать сюрприз, — расстроенно протянула она.

Владыка ёкаев искренне рассмеялся. Он крепче прижал к себе сереброволосую дьяволицу и свободным жестом поманил лисицу к ним, приглашая присоединиться.

— Иди сюда, — с теплой улыбкой произнес Акаги.

Ясака довольно блеснула золотистыми глазами и грациозно шагнула навстречу мужу. Створки за ее спиной вновь послушно сомкнулись. На этот раз магия надежно отгородила покои Владыки от остального дворца, оставляя в тайне тихий смех и стоны девушек...

***

Иссей, который всё-таки согласился стать демоном, возвращался со своего первого задания. Риас поручила ему простую работу — раздавать листовки клуба оккультных исследований. Ходить на настоящие вызовы он пока не мог. Внутри него бушевало слишком много необузданной магической энергии, и по неосторожности парень мог навредить обычным людям.

Проторчав весь день у станции в роли промоутера, он сильно устал. Солнце нещадно пекло с самого утра, вынуждая его пару раз бегать в ближайший магазин за холодным лимонадом и водой. Благо, президент заранее выдала своей новой пешке карманные деньги на мелкие расходы. Иссей был искренне благодарен за эту заботу. Свои последние сбережения он спустил на Юму.

Осознание того факта, что единственная девушка, согласившаяся пойти с ним на свидание, планировала его убить, ударило по самолюбию сильнее, чем казалось вначале. В груди засел неприятный осадок. В чем была его проблема? Он просто хотел быть счастливым, гулять с красивой девчонкой и при случае похвастаться перед ребятами.

Его отдушиной стала эта легкая клубная работа и разговоры с Риас. Президент терпеливо объясняла ему суть их контрактов. Демоны оказались вполне сносными существами. Они действительно исполняли желания людей. В качестве платы они просили вещи, неразрывно связанные с душой клиента, будь то дорогие сердцу предметы или воспоминания.

Погруженный в свои размышления, Иссей упустил момент, когда небо над головой потемнело. Шум улицы стих. Вокруг повисла неестественная тишина.

Дорогу ему преградил высокий мужчина. Незнакомец носил длинный плащ и шляпу, скрывающую часть лица, напоминая детектива из старых фильмов. Иссей замер на месте. За спиной мужчины расправились большие черные крылья с вороньими перьями.

— Ну надо же, кого я нашел, — голос незнакомца прозвучал хрипло и насмешливо. — Слабому демоненку опасно разгуливать по улицам в одиночку. Меня зовут Донашик.

Паника охватила Иссея. Он резко развернулся и со всех ног бросился бежать в противоположную сторону.

— Куда собрался? — усмехнулся падший ангел.

Донашик в мгновение ока преодолел расстояние между ними. Он возник прямо перед беглецом и нанес короткий сильный удар ногой в живот. Иссей сдавленно охнул, отлетел назад и больно рухнул на жесткий асфальт. Колени и ладони ободрались в кровь. Парень попытался отползти назад, опираясь на локти. В руке падшего ангела с гудением соткалось сияющее синее копье из чистого света. Донашик замахнулся, готовясь пробить грудную клетку жертвы.

Воздух перед Иссеем с треском разорвался. Улицу осветила яркая бирюзовая вспышка. Между новоиспеченным демоном и падшим ангелом из ниоткуда материализовался парень с черными волосами, окруженный бирюзовым пламенем. Незнакомец небрежно вытянул руку вперед. Он перехватил летящее световое копье голой ладонью и с громким хрустом сломал его пополам. Отбросив искрящиеся осколки на дорогу, спаситель обернулся к лежащему школьнику.

— Я спасаю тебя уже второй раз, пацан! — с широкой усмешкой произнес Чу Фэн.

Чу Фэн лениво перевел взгляд на замершего с пустыми руками Донашика. Бирюзовое пламя вокруг юноши угрожающе вспыхнуло, обдавая улицу волной энергии.

— Проваливай, — бросил он коротко.

Падший ангел умел трезво оценивать шансы в бою. Он бросил взгляд на угасающие осколки своего оружия, расправил черные пернатые крылья и стремительно взмыл в темнеющее небо. Угроза миновала. Пространство вокруг снова наполнилось привычными звуками вечернего города. Иссей, все еще сидя на асфальте, растерянно смотрел на парня. В голове путались мысли.

— Что вы здесь делаете? — выдавил из себя школьник, потирая ушибленный локоть. — И зачем спасаете меня?

Чу Фэн обернулся, засунул руки в карманы и насмешливо фыркнул.

— Засыпать своего спасителя вопросами с порога — дурной тон, пацан.

Иссей почувствовал, как краска стыда приливает к лицу. Он поспешно опустил взгляд.

— П-простите... — смущенно пробормотал он, неловко поднимаясь на ноги.

Чу Фэн вздохнул и скрестил руки на груди. Бирюзовое пламя вокруг него медленно угасло, втягиваясь обратно в тело.

— Ладно, расслабься, — произнес юноша. — Я здесь по делу. Мне нужно поговорить с твоей подружкой.

Иссей, торопливо отряхивающий штаны от уличной пыли, растерянно уставился на своего спасителя.

— Подружкой? Вы о ком?

— О той красноволосой, — лениво отмахнулся Чу Фэн.

— Ее зовут Риас, — поправил школьник.

— Да-да, именно она, — спокойно согласился брюнет.

Он перевел взгляд куда-то за спину Иссея и слегка усмехнулся.

— А вот и она.

Иссей обернулся. Прямо на асфальте вспыхнула багровая магическая печать. Пространство исказилось, и из багрового свечения вышли Риас Гремори вместе с Акено Химедзимой. Девушки приготовились к сражению с первой секунды. В пальцах Акено потрескивали искры желтых молний, Риас сжимала в руке плотный сгусток демонической энергии. Они быстро подошли к Иссею, стараясь загородить парня собой от возможного нападения.

— Иссей, ты цел? — обеспокоенно спросила Риас, оглядывая свою пешку. Он успел лишь кивнуть. Демоницы заметили стоящего перед ними Чу Фэна, который с легкой улыбкой наблюдал за их появлением.

Акено с интересом оглядела юношу и плавно шагнула вперед.

— Значит, вы Чу Фэн? — с любопытством спросила она.

Брюнет слегка вскинул бровь.

— Удивлен, что мое имя здесь знают, но да, это я.

— Вы же брат самого Нурарихёна, — девушка прикрыла рот ладонью и тихо рассмеялась. — Как вас можно не знать.

Чу Фэн задумчиво почесал затылок.

— Не знал, что я настолько известен.

Взгляд Акено скользнул по его пустым рукам.

— А где же ваше копье?

Услышав этот вопрос, Чу Фэн резко нахмурился.

— Это долгая история, — сухо отрезал он.

Не желая развивать эту неприятную тему, он перевел взгляд на Риас, которая всё это время настороженно наблюдала за диалогом.

— Тебе нужно будет позвать своего брата, — без лишних предисловий заявил ёкай. Риас заметно подобралась, услышав упоминание Люцифера.

— Зачем?

— Мой брат хочет встретиться с ним и обсудить кое-какие дела, — коротко пояснил Чу Фэн.

Президент клуба оккультных исследований на мгновение задумалась, оценивая масштабы грядущих переговоров, после чего серьезно кивнула.

— Поняла. Я передам ему твои слова.

— Вот и отлично, — Чу Фэн небрежно махнул рукой. — Бывайте тогда.

Его тело вновь окутало ревущее бирюзовое пламя. Мощный поток энергии оттолкнул юношу от земли, и он стремительно взмыл в темнеющее вечернее небо, скрывшись из виду за считанные секунды.

Акаги стоял посреди просторного зала во дворце Дувири. Подготовка была завершена. Он бросил последний взгляд на своих жен, стоявших неподалеку. Грейфия и Ясака с легкой, ободряющей улыбкой кивнули ему.

Владыка ёкаев глубоко вздохнул и взмахнул рукой. Пространство перед ним послушно разошлось, образуя сияющий портал. Рядом с ним мгновенно соткался аватар. Акаги закрыл глаза, перенося свое сознание в новую оболочку, и аватар без колебаний шагнул в портал.

Переход занял долю секунды. Акаги оказался в до боли знакомом месте. Чистый, разреженный горный воздух наполнял легкие. Светлая, умиротворяющая аура буквально пронизывала окружающее пространство. Вокруг возвышались прекрасные храмы с изогнутыми крышами, словно парящие над облаками. Глядя на это безмятежное великолепие, сложно было поверить, что он находится где-то в суровых Гималаях.

Внезапно за его спиной раздался удивленный вздох.

— Акаги? — прогремел низкий, рычащий голос.

Владыка ёкаев медленно обернулся. В нескольких десятках метров от него в воздухе парил огромный дракон. Могущественное существо замерло в небе, в шоке разглядывая внезапно появившегося гостя, которого не видело уже две сотни лет.

Акаги позволил себе легкую, но искреннюю улыбку.

— Давно не виделись, Ю Лонг.

Глава 67. Союз

***

— Куда вы пропали вместе с Чу Фэном? — густой голос Ю Лонга разнесся над заснеженными пиками. — Двести лет прошло. Мы считали вас погибшими после той битвы с Индрой.

Акаги спокойно посмотрел на старого знакомого и спрятал руки в карманы.

— Это долгая история, Ю Лонг. Нам пришлось задержаться в одном отдаленном месте. Оттуда было весьма непросто найти выход.

В этот момент воздух над плато со свистом рассек быстрый силуэт. Прямо на скалистый уступ рядом с массивной мордой дракона приземлился невысокий старик. Его внешность имела явные обезьяньи черты, а в мозолистых руках покоился длинный посох. Новоприбывший окинул Акаги цепким взглядом.

— Жив, значит, — буднично произнес старик, опираясь на свое излюбленное оружие.

Акаги искренне улыбнулся, глядя на прибывшего.

— Я так рад видеть тебя, старик.

Сунь Укун ловко крутанул посох в руках. Его внимательный взгляд скользнул по фигуре Владыки.

— Где пропадал, рогатый? — с привычной усмешкой поинтересовался Король Обезьян.

Акаги посмотрел на старого товарища, затем перевел взгляд на ожидающего ответа Ю Лонга. Описывать словами двести лет жизни в изоляции и создание нового королевства было слишком утомительно.

— Говорить будет долго, — спокойно ответил Акаги. — Давай лучше покажу.

Акаги плавно повел рукой. Воздух перед ним послушно разорвался, образуя широкую воронку портала. Из образовавшегося прохода повеяло знакомой энергией бирюзового цвета. Сунь Укун со скепсисом посмотрел на мерцающий разлом и задумчиво почесал подбородок.

— Проходите, — приглашающе произнес Акаги.

Огромный изумрудный дракон и Король Обезьян коротко переглянулись. Любопытство все же взяло верх над осторожностью, и они один за другим шагнули в сияющий проход. Переход занял лишь мгновение. На той стороне, в просторном и светлом зале дворца Дувири, гостей уже ждали. Едва Ю Лонг и Сунь Укун окинули взглядом новое окружение, навстречу им вышли Грейфия и Ясака. Сереброволосая дьяволица и предводительница кицунэ слаженно и глубоко поклонились, выражая искреннее почтениеучителю своего мужа.

Ю Лонг медленно повел массивной головой, осматривая своды огромного зала. После чего он тут же трансформировался в свою человеческую форму, решив не занимать столько места.

— Это место ощущается иначе, — прогудел Ю Лонг.

Акаги кивнул и жестом пригласил гостей пройти на просторную террасу. Оттуда открывался великолепный вид на парящие острова Дувири, залитые мягким светом.

— Ты прав. Это пространство является прямым воплощением моей силы. Меня впервые принесла сюда Офис. А после я переселил сюда всех ёкаев Ниппона.

Сунь Укун оперся на свой боевой посох и с неподдельным интересом посмотрел вдаль на плывущие в пустоте земли.

— Офис, значит? И что же сама Уроборос забыла в твоем пространстве?

— По ее словам, здесь было «тихо», — ответил Акаги, заставив Сунь Укуна нахмурится.

— И она спокойно покинула это место, оставив его тебе?

— Она сказала, что я в ответ должен помочь ей с Великим Красным, — почесал затылок Акаги. Ю Лонг подавился воздухом, после чего возмущенно посмотрел на они.

— С Красным?! Да ты рехнулся, малец!

— Не то слово, — подтвердил Сунь Укун. — Даже напади мы с Гаутамой вместе, да даже объединись мы с Тримурти, вряд ли бы мы смогли справиться с этим существом. Это существо считается сильнейшим во всем мире, мой глупый ученик. Во что же ты ввязался?

— Так она меня не торопит, — ответил Акаги, почувствовав себя неловко. Что-то отвык он за два века, что его отчитывают. Но с другой стороны — что его два жалких века для существ вроде Короля Обезьян?

— Ладно, запишем это на твою малолетнюю дурость, — вздохнул Сунь Укун. — А чего ты тут застрял на два века?

— После битвы с Индрой моя энергия вырвалась из-под контроля, — ответил Акаги, мысленно отдавая приказ слугам принести чай.

Не успели гости устроиться в удобных креслах на террасе, как расторопные служанки бесшумно выставили на стол фарфоровый сервиз. От горячего напитка поднимался легкий ароматный пар. Сунь Укун взял небольшую пиалу, принюхался и сделал пробный глоток. Его брови удивленно поползли вверх.

— А что за сорт? — поинтересовался старик, разглядывая золотистую жидкость. — Вкус весьма необычный.

Акаги позволил себе гордую улыбку.

— Листья ковника. Они растут только здесь, в Дувири.

Грейфия подошла ближе, плавно наполняя чашки остальных гостей.

— Трудность нашего положения заключалась в нестабильности самого измерения из-за роста силы Акаги, — ровным голосом продолжила сереброволосая дьяволица рассказ мужа. — Первое время пространственные разломы появлялись каждый день, грозя утянуть наши новые земли во тьму.

Акаги сделал глоток чая и тяжело вздохнул.

— Мне приходилось тратить большую часть своих сил на их закрытие. Каждый свежий разлом приносил дополнительные потоки энергии извне. Дувири перерабатывал их и вливал прямо в меня. Мой резерв постоянно рос, а контроль за ним банально не поспевал. Любая моя попытка открыть портал на Землю разорвала бы ткань реальности на куски.

Ю Лонг понимающе прикрыл глаза.

Ясака мягко коснулась плеча мужа.

— Нам пришлось выстраивать цивилизацию с самых низов, — добавила предводительница кицунэ. — Пусть мы и озаботились пропитанием в первую очередь, но по сути десятки тысяч ёкаев были переселены в другие земли, где почва была другой. Проблем было много, но мы справились.

Сунь Укун отставил пиалу с недопитым чаем. Его цепкий, проницательный взгляд скользнул сначала по сереброволосой дьяволице, затем остановился на предводительнице кицунэ. Король Обезьян перевел глаза на невозмутимого Акаги и вдруг широко, понимающе ухмыльнулся, обнажив острые клыки.

— Ах ты кобель, — весело хмыкнул старик, откидываясь на спинку кресла.

Щеки Ясаки мгновенно вспыхнули густым румянцем. Она смущенно отвела взгляд, нервно поправляя складки своего кимоно. Грейфия же осталась спокойной. Ни один мускул не дрогнул на лице королевы Дувири. Она лишь изящно обошла кресло мужа и с достоинством встала за его плечом.

Акаги предпочел проигнорировать едкое замечание наставника. Он молча сделал еще один глоток горячего чая из листьев ковника. На душе у Владыки было спокойно. Спустя двести долгих лет изоляции он, наконец, мог просто сидеть на этой террасе и наслаждаться моментом в компании тех, кого считал не только своими учителями, но и друзьями.

Сунь Укун перевел взгляд на раскинувшееся внизу королевство. Вдалеке, над одним из живописных парящих островов, носилась стайка молодых тэнгу. Крылатые ёкаи со смехом перекидывали друг другу какой-то мяч, играя прямо в воздухе и явно наслаждаясь беззаботной жизнью.

— А что ты планируешь делать сейчас? — поинтересовался Король Обезьян, кивнув в сторону молодежи. — Если в твоем личном мире всё наладилось, зачем ты снова полез во внешний мир? Я смотрю, ёкаям здесь вполне хорошо.

Акаги задумчиво посмотрел на играющих тэнгу и слегка пожал плечами.

— По сути, какого-то скрытого или великого смысла в этом не было, — честно признался Владыка ёкаев. — Нам банально стало скучно сидеть в изоляции целых два века. Захотелось повидать Землю, узнать, как изменился мир за время нашего отсутствия. Да и Чу Фэн…

Акаги не успел договорить. Он внезапно осекся, уловив знакомый зов с Земли. Уголки его губ слегка приподнялись в улыбке.

— А вот, собственно, и он, — произнес Акаги и привычным небрежным жестом взмахнул рукой.

Пространство на террасе послушно разошлось, открывая бирюзовый разлом. В следующую секунду из портала пружинистым шагом вышел Чу Фэн. На лице юноши сияла широкая, счастливая улыбка, а в руке он бережно держал большой рожок с мороженым, явно наслаждаясь десертом.

Он уже открыл было рот, собираясь радостно поприветствовать брата, но тут его взгляд наткнулся на сидящего за столом невысокого старика с обезьяньими чертами лица.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Чу Фэна. Он замер как вкопанный, едва не выронив свое лакомство на чистый пол террасы. Глаза юноши округлились от шока.

— Наставник?! — ошарашенно выдохнул он.

Сунь Укун лениво махнул свободной рукой, неспешно отпивая чай из своей пиалы.

— Здарова, малец. Смотрю, вырос.

Король Обезьян шумно принюхался. Его расслабленное лицо резко потемнело. Старик нахмурился, внимательно вглядываясь в ауру юноши.

— Значит, это правда, — сухо произнес он. — Лонгин сейчас находится у другого человека.

Чу Фэн мгновенно подобрался. Забыв про свое угощение, он быстро подошел к столу и опустился на свободное кресло.

— Значит, моим копьем сейчас владеет кто-то другой? — напряженно переспросил он, глядя на наставника.

Ю Лонг тяжело кивнул, подтверждая слова Сунь Укуна.

— Да. Сейчас им вроде бы владеет парень по имени Цао Цао.

Дракон на мгновение замолк, а затем с искренним недоумением уставился на Чу Фэна.

— Погоди-ка. А почему ты жив, если копье уже нашло себе нового хозяина? Извлечение святого механизма всегда приводит к гибели носителя.

Чу Фэн помрачнел, вспоминая события двухсотлетней давности.

— Я и должен был умереть, — глухо отозвался он. — Но в самый последний момент меня затронула сила Акаги. Благодаря ей я смог выжить и научился пользоваться пламенем Бездны.

Акаги спокойно поставил чашку на стол.

— У всего есть своя цена, — ровным тоном произнес Владыка ёкаев. — Чу Фэн каким-то образом поглотил большую часть моего гнева.

Чу Фэн коротко кивнул. Мороженое в его руке начало стремительно таять от повышающейся температуры тела.

— Как только вспоминаю рожу этого ублюдка с молниями… Индра… — последнее имя он произнес с рычанием.

Радужки глаз юноши угрожающе вспыхнули ярким бирюзовым свечением. Воздух вокруг него ощутимо нагрелся, предвещая скорый выброс нестабильной энергии. Акаги спокойно протянул руку и твердо положил ладонь на плечо брата.

— Успокойся.

Чу Фэн глубоко вдохнул, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Бирюзовое свечение в его глазах постепенно угасло, уступая место обычному темному цвету. Гнев, который он копил столетиями, был подобен тлеющим углям, но под твердой рукой брата пламя отступило.

— Извини, — коротко бросил он, опуская голову.

Акаги слегка сжал его плечо, выражая поддержку, и убрал руку. Атмосфера на террасе, до этого момента искрившая от напряжения, начала постепенно разряжаться.

Оставшийся вечер они провели в удивительно мирной обстановке. Служанки, словно почувствовав смену настроения, сменили пустые чашки и принесли новые порции закусок. Разговор тек плавно и неспешно. Акаги слушал рассказы Ю Лонга о переменах в мире, Сунь Укун делился байками о своих странствиях.

Для Акаги это время стало своего рода отдушиной. Сидя в окружении своих жен и старых товарищей, он на несколько часов забыл о грузе ответственности за целый народ. Грейфия и Ясака внимательно слушали рассказы о прошлом, изредка задавая вопросы, на которые Сунь Укун отвечал с неожиданным для него терпением.

Чу Фэн к концу вечера окончательно расслабился. Он даже решился попросить у Короля Обезьян совета по поводу своих тренировок с пламенем Бездны.

— Твоя энергия отличается от всего, что я видел, малец, — серьезно произнес Укун, наблюдая за тем, как Чу Фэн создает крошечный бирюзовый огонек над кончиками пальцев. — Все же это сила нового концепта — Акаги. Но принцип един — чем сильнее ты хочешь сжечь врага, тем быстрее сгораешь ты сам. Учись не выплескивать ярость, а направлять её. Кстати, Акаги, ты покорил стихию воды?

Акаги покачал головой, вспоминая суматоху прошедших лет.

— Со всей этой возней с Дувири и гражданской войной в Преисподней я вообще забыл об этом, — честно признался он. Затем сделал небольшую паузу и добавил. — К тому же я думаю, что вода окажется слишком сложной для покорения.

Король Обезьян удивленно приподнял густые брови.

— А что такое?

Владыка ёкаев отставил пустую чашку и посмотрел на наставника.

— Помните, сколько энергии стихии дерева мне понадобилось, чтобы адаптироваться к ней? А чтобы проделать то же самое с огнем, мне пришлось остудить целый вулкан. Вот и боюсь, не придется ли мне осушить океан или остановить его течения, чтобы полностью освоить воду.

Сунь Укун задумчиво почесал бороду. Его взгляд скользнул по фигуре бывшего ученика, оценивая масштабы его нынешней силы.

— Да уж, проблема у тебя, конечно, странная, — протянул старик. — Но и в первый раз ёкай становится концептуальным существом. Никто не знает, как этот процесс должен протекать на самом деле.

***

Иссей в приподнятом настроении возвращался в здание клуба после того, как проводил светловолосую гостью из Италии. Новая знакомая оказалась монашкой. Такую милую девушку он видел впервые. Она представилась Асией Ардженто, и парень едва не влюбился в нее просто из-за звука ее голоса. Такая чистая, невинная. Впрочем, вскоре он вспомнил о своей новой природе и немного остыл. Он и Асия принадлежали к разным фракциям. Враги. Прямо как Ромео и Джульетта, черт возьми!

Витая в своих мыслях, школьник даже не заметил, как перешагнул порог клубной комнаты. Он тут же очнулся, увидев нежданных гостей. Риас сидела на диване напротив Нурарихёна.

Наблюдая за мужчиной в спокойной обстановке, Иссей мог с уверенностью отметить — гость внушал трепет. Ростом за два метра, облаченный в традиционные японские одежды, с массивными красными рогами на голове. А за его спиной стояла… Парень едва не поперхнулся воздухом. За спиной Владыки ёкаев находилась умопомрачительная красавица. Облаченная в элегантное платье, с серебристыми волосами и такими же глазами, она казалась живым воплощением слова «королева».

С трудом придя в себя, Иссей поспешно поклонился и поприветствовал присутствующих. Риас негромко велела ему постоять в стороне, после чего перевела серьезный взгляд на собеседника.

— Так зачем же вы хотели поговорить с моим братом, уважаемый Нурарихён? — нарушила тишину Риас.

Акаги невозмутимо сделал глоток из своей фарфоровой чашки.

— Прекрасный чай, — произнес Владыка ёкаев, глядя на вице-президента клуба.

Стоявшая неподалеку Акено густо покраснела и смущенно опустила голову, принимая похвалу. Акаги аккуратно поставил чашку на блюдце и неспешно продолжил.

— Ёкаи вернулись. И когда мы вернулись, оказалось, что вся Япония стала территорией демонов.

Риас нахмурилась. Слова Нурарихёна прозвучали весомо, и явственно повеяло территориальным спором. Иссей, стоявший в стороне, затаил дыхание, переводя взгляд с грозного ёкая на своего Президента.

— Так значит… — Риас скрестила руки на груди. — Вы вернулись, чтобы заявить права на эти земли и вернуть их под контроль ёкаев?

Акаги неспешно опустил чашку на блюдце. Фарфор тихо звякнул, разбивая наступившую тишину. Владыка ёкаев посмотрел прямо в глаза Гремори и покачал головой.

— Нет, — спокойно ответил Акаги. — Война с демонами нам неинтересна. Мои подданные не горят желанием возвращаться в этот мир на постоянной основе.

Он сделал небольшую паузу, позволяя Риас осознать его слова, после чего продолжил:

— Просто нам нужно, чтобы демоны не мешали ёкаям. Мы будем время от времени появляться здесь, посещать, делать свои дела. Естественно, не во вред демонам, — его взгляд стал жестче, а голос прозвучал с явственной угрозой, — но и терпеть неуважение к себе или моим людям мы не станем.

Иссей сглотнул. Мужчина говорил спокойно, но сила, стоящая за этими словами, ощущалась почти физически. Грейфия, стоявшая за плечом Акаги, оставалась невозмутимой, словно статуя. В этот момент воздух в центре комнаты накалился. Прямо рядом с диваном, на котором сидела Риас, вспыхнула магическая печать ярко-алого цвета. Из неё повалил густой багровый туман, и через секунду в комнате материализовался Сазекс Люцифер.

Обычно весёлый и расслабленный Владыка Демонов сейчас выглядел сосредоточенным и серьезным. Он был одет в элегантный костюм, подчёркивающий его статус. Рядом с ним стояла женщина с красивыми каштановыми волосами, одетая в изысканное платье.

Сазекс сразу же перевел взгляд на Акаги. На мгновение Владыка демонов растерялся, его взгляд метнулся к фигуре Грейфии, стоящей за спиной рогатого мужчины. Однако Сазекс быстро совладал с собой. Риас, завидев брата, тут же встала с дивана и встала рядом, уступая ему место. Люцифер, сохранив внешнее невозмутимое выражение лица, сел напротив Акаги.

— Приветствую тебя, Нурарихён, — Сазекс кивнул ёкаю, затем его взгляд снова, чуть дольше положенного, задержался на серебристых волосах и невозмутимом лице Грейфии. Он глубоко вздохнул и представил свою спутницу: — А также позвольте представить вам мою жену, Летицию Баел.

Летиция вежливо поклонилась Акаги и Грейфии. Грейфия в ответ поклонилась новоприбывшим. Сазекс откинулся на спинку дивана, сложив пальцы в замок. Его внимательный взгляд остановился на лице Акаги. Владыка демонов изучал того, кто два столетия назад серьезно нарушил привычный баланс сил.

— Я знал, что ты когда-нибудь вернешься, — произнес Сазекс ровным и спокойным голосом.

Акаги чуть наклонил голову вбок и едва заметно усмехнулся, принимая слова собеседника.

— Скучно стало, и вот я здесь.

Люцифер медленно кивнул, проигнорировав шутку Нурарихена. Сазекс поднял взгляд на рогатого собеседника.

— Так значит, ты хочешь вернуться в Японию?

— Да, но я не претендую на ее земли, — спокойно ответил Акаги.

Он на мгновение задумался, после чего с легким любопытством спросил.

— Кстати, а куда делись оммедзи? Неужели вы отвоевали территории у них?

Сазекс покачал головой.

— Нет. Мы пришли на фактически бесхозные территории. После массового ухода ёкаев оммедзи оказались попросту не нужны. Защищать людей стало не от кого, и к моменту нашего появления здесь осталось всего пара семей.

Акаги искренне расхохотался.

— Выстрелили себе в ногу! Они так отчаянно пытались выгнать нас отсюда, что в итоге уничтожили собственное ремесло.

Владыка мимоходом заметил, как черноволосая подруга сестры Сазекса недовольно нахмурилась при этих словах. Девушка быстро взяла эмоции под контроль и вернула на лицо дежурную вежливую улыбку, но эта мимолетная реакция не укрылась от внимательного взгляда ёкая.

— Но ты должен меня понять, Акаги, — голос Владыки демонов стал более строгим. — Я не могу просто так позволить целой фракции свободно разгуливать у себя под носом.

Акаги нахмурился. В комнате повисло напряжение, но в ту же секунду ёкай замер. Летиция, внимательно наблюдавшая за гостями, тут же бросила взгляд на Грейфию. Сереброволосая королева Дувири мягко положила изящную ладонь на плечо мужа, успокаивая его без единого звука. Одно касание быстро погасило зарождающуюся вспышку раздражения.

Владыка ёкаев расслабил плечи и перевел взгляд на Сазекса.

— Что тогда предлагаешь? Япония — наши исконные земли. Мы в любом случае будем здесь находиться.

Сазекс вздохнул. Он помассировал виски, после чего, глянув на свою жену, выдал:

— Так почему бы нам не заключить союз?

Глава 68. Разделение

***

Два правителя перешли к обсуждению деталей. Переговоры шли гладко. Обе стороны были заинтересованы в мирном сосуществовании и не хотели ввязываться в затяжную территориальную войну.

Акаги задумчиво постучал пальцем по подлокотнику кресла.

— Союз, значит, — медленно протянул Владыка ёкаев. — Так и быть, я согласен. Насчет остального поговорим позже.

Кивнув, Сазекс откинулся на спинку дивана.

— А что ты планируешь делать с беглыми ёкаями?

Акаги удивленно приподнял бровь.

— С беглыми? О чем ты говоришь? При переселении в Дувири я забрал всех представителей своего народа с этих островов. Ну разве что какие-то консерваторы остались.

Летиция, сидевшая рядом с мужем, вежливо вступила в разговор.

— Далеко не всех, Нурарихён. Некоторые ёкаи предпочли остаться в человеческом мире. Кто-то ушел в дикие края, кто-то скитается по миру. А многие, лишившись защиты кланов и оказавшись на грани вымирания, пошли на поклон к семьям Преисподней и переродились как демоны.

Владыка нахмурился. Мысль о том, что часть его народа стала слугами демонов, вызывала неприятный осадок. Да и их способ переродить других существ в демонов вызывала вопросы. Взять того же пацана, которого спас Чу Фэн — он явно ощущал от него энергию демонов.

— Например, Курока, — продолжила Летиция. — Знаменитая беглая некомата, которая тоже стала демоном.

Летиция изящно указала тонким пальцем на невысокую беловолосую девочку, тихо сидевшую в углу комнаты.

— А это Конеко, её младшая сестра.

Акаги перевел внимательный взгляд на миниатюрную школьницу, которая с самого начала встречи молча жевала сладости.

— Так вот почему я всё это время чувствовал от тебя что-то знакомое, — протянул Акаги.

Конеко, почувствовав на себе пристальное внимание Владыки ёкаев, нахмурилась и упрямо скрестила руки на груди.

— Я никуда с вами не пойду, — твердо заявила девочка. — Президент спасла меня. Мое место здесь.

Акаги лишь равнодушно пожал плечами, не собираясь никого заставлять.

— Как знаешь. Это твой личный выбор.

Он перевел взгляд обратно на Сазекса, возвращаясь к первоначальной теме.

— И почему эта Курока считается беглой? Что она сделала?

Владыка демонов помрачнел.

— Она совершила ужасное преступление для перерожденного демона, — ответил Сазекс. — Курока убила своего хозяина.

Акаги коротко кивнул, принимая эту информацию к сведению. Владыка ёкаев плавно поднялся с кресла и легким взмахом руки разорвал пространство. Посреди комнаты открылся гудящий бирюзовый разлом.

Сазекс поднялся следом за ним. Владыка демонов перевел взгляд на сереброволосую.

— Грейфия, — негромко произнес Сазекс. — Ты не хочешь вернуться домой? Тебя ждут отец с братом.

Девушка ответила без раздумий.

— Мое место в Дувири.

Услышав это, Акаги тихо хмыкнул. Он сделал шаг навстречу порталу, собираясь покинуть старую школу, но внезапно остановился. Владыка ёкаев обернулся и посмотрел в глаза Сазексу.

— Еще раз полезешь со своими предложениями к моей жене — союзу конец.

Не дожидаясь ответа, Акаги шагнул в портал. Грейфия последовала за своим мужем, и разлом бесшумно схлопнулся, оставив демонов в полной тишине. Но она продлилась недолго. Сазекс опустился обратно на диван и тут же почувствовал на себе полные укора взгляды. Риас и Летиция смотрели на Владыку демонов с нескрываемым возмущением.

Люцифер непонимающе моргнул и примирительно развел руками.

— Что? — удивился он, переводя взгляд с сестры на жену. — Я лишь хотел помочь семье Люцифуг!

***

Акаги сидел на троне в своем просторном дворце и меланхолично просматривал очередные отчеты, принесенные слугами. Государственные дела Дувири требовали постоянного внимания Владыки, и рутина управления занимала немалую часть его времени. И честно... он откровенно задолбался. Перед троном стоял высокий, чинно одетый инугами — один из старейшин, а также нынешний директор академии.

— Владыка, в этом сезоне из столичной академии выпустилось сто пятьдесят четыре квалифицированных ученика. Они завершили полный курс обучения и смогут в ближайшее время приняться за работу в соответствующих сферах.

Акаги слегка кивнул, не отрывая взгляда от свитков.

— Это хорошие новости, — произнес он ровным голосом. — Однако академию в любом случае нужно расширять. Сто с небольшим специалистов на наше растущее миллионное население — это ничтожно мало. Нам нужно наращивать темпы обучения.

Инугами низко поклонился, принимая приказ.

— Слушаюсь, Владыка. Мы подготовим проект нового крыла и пересмотрим учебные планы. Я сделаю всё в лучшем виде.

— Как только проект будет готов, скажите мне. Я сам расширю здание академии, — добавил Акаги.

Еще раз глубоко поклонившись, инугами попятился к выходу и покинул тронный зал. Едва за администратором закрылись массивные двери, как из бокового коридора плавной, грациозной походкой вышла Ясака. За прошедшие два столетия Акаги успел досконально изучить повадки своей жены-лисицы. Едва взглянув на неё, он безошибочно считал легкое напряжение в её плечах, едва заметный прищур золотистых глаз и слегка подрагивающие кончики ушей. Вся её мимика и поза прямо кричали о том, что предводительнице кицунэ что-то нужно.

Акаги отложил свитки в сторону и посмотрел на подошедшую жену.

— С чем пожаловала, дорогая? — негромко спросил он.

Ясака, к его легкому удивлению, не стала соблюдать привычную субординацию. Обычно предводительница кицунэ вела себя в тронном зале строго и церемониально, но сейчас она просто забралась к нему на колени и со вздохом положила голову ему на плечо.

— Я уста-а-ала, — протянула лисица, прикрывая глаза.

Акаги мягко обнял её за талию.

— А я ведь говорил тебе отдохнуть.

— Когда? — Ясака раздраженно дернула кончиком пушистого хвоста. — Эти тупые старейшины только при тебе такие мягкие и пушистые. А там, в клановом городе, они готовы перегрызть друг другу глотки. Делят власть и сферы влияния так, будто и не родня друг другу вовсе.

Владыка нахмурился.

— Чего им не хватает? Я обеспечил их всем необходимым.

Ясака тяжело вздохнула.

— Да как обычно — власти, территорий, престижа. Им всегда всего мало.

Акаги прищурился. В глубине его темных глаз опасно замерцали бирюзовые искры. Воздух вокруг трона едва заметно задрожал.

— Я с ними разберусь, — ледяным тоном произнес он.

Ясака тут же испуганно вскинула голову, заметив смену настроения мужа.

— Нет-нет, не надо! — она поспешно прижала ладони к его груди. — Не хватало еще, чтобы тебя тираном посчитали. Я потихоньку справляюсь сама. Да и уже успешно делегировала часть своих обязанностей на обученных кицунэ. Так что всё под контролем.

Акаги позволил бирюзовому свечению угаснуть. Он ласково провел рукой по её волосам, почесывая место прямо меж ушек.

— Ты молодец, — искренне похвалил он.

Ясака тихо, довольно заурчала и сомлела от ласки, но вскоре встряхнула головой, возвращаясь к первоначальной цели своего визита.

— Кстати, — она посмотрела ему в глаза. — Я тут слышала от Грейфии, что много ёкаев, оказывается, осталось в старом мире.

Акаги прищурился, пытаясь понять, к чему клонит лисица.

— И?

Ясака удобнее устроилась у него на коленях и заговорила более воодушевленно:

— Может, есть среди них те, кто хотел бы перебраться в наш новый мир? Я же видела, во что превратилась Земля сейчас. Почти каждый божий метр заселен людьми. Они строят свои бетонные коробки повсюду. Свободного места для наших сородичей почти не осталось, разве что в каких-то отдаленных джунглях, горах или лесах где-то на севере.

Акаги задумчиво постучал пальцами по подлокотнику трона.

— Здравая мысль, — признал он. — Но уместим ли мы их всех? Не забывай, что ёкаев было много и в Китае, и в Бирме, и почти во всех остальных землях Азии.

Он сделал паузу и поправился:

— По крайней мере, так было две сотни лет назад. Я не знаю, сколько их выжило к сегодняшнему дню.

Ясака беспечно махнула рукой, словно это была сущая мелочь.

— Ой, на них всех место найдется! Ты же у меня такой сильный, — она ласково провела коготком по его груди. — Просто притянешь из Бездны еще пару островов, и дело с концом.

— Нет, свободная земля — это не проблема. Я не это имел ввиду, — покачал головой Акаги. — Не возникнут ли конфликты между ёкаями Дувири и Земли? Они ведь уже две сотни лет находились в полном отрыве друг от друга и развивались по своему собственному пути. Менталитет неизбежно изменился.

Ясака посмотрела на него с искренним непониманием.

— Но ведь для этого есть ты! — уверенно заявила она. — Пока на троне сидишь ты, Нурарихён, посмеют ли вновь прибывшие ёкаи приносить какие-то проблемы или устраивать междоусобицы? Твоя сила удержит их в узде.

Акаги тяжело вздохнул.

— Это для наших местных ёкаев я — Нурарихён. Но буду ли я считаться законным Владыкой для тех же ёкаев Китая? У них ведь совсем другие традиции, другая иерархия и гордость. Они могут не признать мою власть просто так.

Ясака на мгновение задумалась, прикусив губу, а затем её лицо озарилось улыбкой.

— Но ведь у них всегда будет выбор, дорогой, — мурлыкнула лисица. — Либо признать твою власть, подчиниться нашим законам и спокойно жить в этом прекрасном, безопасном новом мире... Либо выбрать свою хваленую свободу и остаться выживать в старом мире, прячась по лесам от людей и демонов. Мы ведь никого насильно сюда тащить не собираемся.

— Значит, ты хочешь собрать туда отряд? — уточнил Акаги, смирившись с идеей жены.

Ясака покачала головой.

— Собственно, в этом и заключается моя просьба. Я хочу сама искать ёкаев.

Акаги скептически приподнял бровь.

— То есть ты хочешь сказать, что моя жена, жена правителя целой расы, будет работать разведчиком?

— Но я устала от этой бумажной волокиты и хочу отдохнуть, — возмутилась лисица. — А пока вы с Грейфией освободитесь, я от старости умру.

Акаги не стал поправлять, что ёкаи по своей природе бессмертны. Он взглянул на жену. Помимо титула королевы Дувири вместе с Грейфией, Ясака несла на своих плечах бремя лидера целого вида ёкаев, причем самого многочисленного. Ей действительно требовалась разрядка. Владыка тяжело вздохнул.

— Ладно. Но ты обязательно возьмешь с собой охрану. И чтобы чуть что — сразу подала сигнал в веер, понятно?

Ясака радостно улыбнулась и закивала, легким движением взмахнув означенным веером. Предмет коротко мигнул бирюзовой аурой, а перламутровый металл угрожающе ощетинился мелкими шипами.

Акаги невольно вспомнил, как случайным образом превратил главную реликвию кицунэ в мощный артефакт. В тот день они с Ясакой... шалили. Тогда у него еще не было нынешнего уровня контроля, и на пике эмоций случались непроизвольные прорывы энергии. Так уж вышло, что Ясака, обычно оставляющая семейный веер в поместье главы клана в городке кицунэ, решила в тот раз взять его с собой. В момент пика мощнейший поток энергии Акаги впитался прямо в древнюю реликвию, изменив ее природу. Веер превратился во что-то сродни его собственному канабо. Как выяснилось позже, Владыка мог отчетливо чувствовать, если Ясака подает энергию в веер, словно этот предмет стал его частью.

Сама кицунэ на такие изменения не жаловалась. В основном церемониальное украшение стало реальным оружием. Теперь при взмахах веер пускал волны пламени Бездны, а острота его металлических граней превосходила лучшие клинки артефакторов ёкаев.

— Я свяжусь с Чу Фэном, — произнес Акаги. — Скажу ему подготовить для тебя надежный плацдарм в старом мире и собрать первые наводки.

Ясака довольно кивнула. Она подалась вперед и нежно поцеловала мужа в губы.

— Люблю тебя, — тепло прошептала она.

Затем лисица грациозно поднялась с его колен и направилась к выходу из тронного зала, игриво виляя золотистыми хвостами. У массивных дверей она встретилась с вошедшей Грейфией. Ясака коротко обняла сереброволосую демоницу, после чего окончательно скрылась в коридоре.

Акаги невольно улыбнулся, глядя на это мимолетное взаимодействие. За прошедшие двести лет две совершенно разные личности смогли по-настоящему сблизиться. Немалую роль в этом сыграли их совместные вечера и ночи, но главное заключалось в другом. Грейфия и Ясака идеально дополняли друг друга. Одна всегда оставалась внешне холодной и прагматичной, пряча свою заботу и нежность глубоко в душе. Другая была яркой, открытой в своих эмоциях, но скрывала внутри стержень настоящего лидера. Они впрямь были истинными королевами. Его королевами.

Грейфия в это время подошла к мужу. Она легко погладила его по щеке и тихо спросила.

— Устал?

Акаги покачал головой и ответил, что все хорошо.

— Значит, отпустишь ее? — уточнила сереброволосая демоница.

— Если хочет развеяться, пусть идет. А ты? Тоже хочешь? Как бы мне ни был неприятен Сазекс, он прав. Тебя ждут родные. Не хочешь их навестить?

Грейфия спокойно покачала головой.

— Если они живы при нынешней власти, значит, у них все хорошо. Как-нибудь обязательно навестим их вдвоем. Пусть отец поглядит на зятя.

На губах Грейфии появилась легкая улыбка. Акаги усмехнулся в ответ.

— Да, первое знакомство с твоей семьей у меня как-то не задалось.

— Ничего страшного, — ответила она. - Привыкнут.

Владыка посмотрел жене в глаза.

— Ну так что, не хочешь наружу вместе с Ясакой?

— Нет.

Она сделала небольшую паузу и внимательно посмотрела на мужа.

— Но ты ведь хочешь туда. Наружу?

— Если честно, да, — со вздохом признался Акаги. — Я уже весь зад отсидел на этом троне.

— Тогда, может, воплотишь ту идею?

Акаги сначала не понял суть вопроса, но затем к нему пришло озарение. Он нахмурился, обдумывая перспективу.

— Это может быть опасно. Мы не знаем, как поведет себя Бездна при попытке разделения сознания.

— Полностью ты ее уже перенес, — возразила Грейфия. — Думаю, ничего не будет, если попытаешься перенести ее частично. Бездна — это твоя сила, твоя суть, Акаги. Она не будет вредить тебе, если ты сам того не захочешь.

Владыка тепло посмотрел на свою королеву.

— Иногда мне кажется, что ты понимаешь мою силу лучше меня.

Грейфия мягко улыбнулась.

— Может быть.

Акаги поднялся с трона и создал перед собой клона. Он сосредоточился и попытался перенести в пустую оболочку лишь малую часть своего сознания. Сначала ничего не выходило. По старой привычке он раз за разом переносился в новое тело целиком, оставляя оригинал пустым.

Он пробовал вновь и вновь. И в один момент у него получилось.

Акаги посмотрел на себя глазами клона и при этом одновременно смотрел на клона своими собственными глазами. Развитое концептуальное сознание позволило пережить двойной сенсорный шок, но Владыка все равно поморщился от непривычных ощущений. Основное тело слегка покачнулось от потери равновесия.

Грейфия тут же оказалась рядом и надежно поддержала мужа под руку.

— К этому нужно будет привыкнуть, — произнесли оба Акаги в один голос.

***

Неделю спустя...

Иссей взволнованно шагал по коридору в сторону спортивного зала. Недавно прошел слух, что прошлый преподаватель ушел в отставку, и сегодня классу представят нового. В голове парня уже крутились самые смелые фантазии. Учитывая, что в последнее время количество большегрудых красавиц в его окружении только росло, оставалась немаленькая вероятность еще одного подобного прецедента. Новый учитель вполне мог оказаться красивой женщиной в обтягивающем спортивном костюме!

Его радостные мысли прервал дружный восхищенный гул, доносящийся от входа в спортзал. Там столпилась целая толпа девушек. Иссей принялся усердно протискиваться сквозь эту живую стену, попутно отмечая странную деталь — большинство старшеклассниц явно учились в других параллелях, и физкультуры у них сейчас в расписании не было.

Кое-как выбравшись в первый ряд, школьник бросил взгляд на виновника переполоха и замер в шоке.

В центре зала, в окружении стайки млеющих девчонок, возвышался двухметровый мужчина. Длинные темные волосы спадали на плечи, а спортивная форма подчеркивала крепкие мускулы, которые при этом не выглядели грубо. А вкупе с пронзительными бирюзовыми глазами этот красавчик — черт бы его побрал — задавал такую планку, что даже местному принцу Кибе пришлось бы нервно посторониться. Иссей сглотнул, без труда узнав в новом преподавателе недавнего гостя их клуба.

Мужчина окинул взглядом собравшихся учеников и добродушно улыбнулся.

— Всем привет. Меня зовут Акаги Нурари. С сегодняшнего дня я ваш учитель физкультуры.

Глава 69. Черная

***

Риас с возмущением смотрела на нового учителя физкультуры. В ее голове крутился лишь один вопрос — как он вообще это провернул? И каким образом этот ёкай смог договориться с Соной, чтобы она приняла его в состав преподавателей? Да еще и без ее уведомления!

Стоило признать, свои обязанности Нурарихён выполнял хорошо. Занятие проходило весело и интересно, а отличная физическая форма мужчины заставляла парней пахать сверх сил, чтобы стать такими же накачанными. Немалую роль в этой мотивации играло поведение девушек, которые не сводили восторженных взглядов с двухметрового атлетично сложенного преподавателя. Сама Риас тоже мысленно отметила его хорошую фигуру, хоть ёкай и не был в ее вкусе.

Прозвенел звонок. Риас дождалась, когда класс соберется и пойдет на следующий урок. Девочки уходили из спортивного зала с явной неохотой, то и дело оглядываясь. Убедившись, что они остались одни, Гремори решительным шагом подошла к мужчине.

— Что вы здесь делаете? — требовательно спросила Риас.

Акаги добродушно улыбнулся и посмотрел на демоницу.

— Преподаю, — спокойно ответил он.

— Целый глава мифологии преподает у нас физкультуру? — иронично приподняла бровь Риас, скрещивая руки на груди.

Акаги слегка развел руками.

— Должно же быть у главы целой мифологии хоть какое-то маленькое хобби?

— Нурарихён, ну будьте вы серьезны! — возмутилась Гремори.

Владыка ёкаев перестал улыбаться, но его голос остался расслабленным.

— Я говорю серьезно. Я здесь просто преподаю и наслаждаюсь обычной жизнью. Тем более, предмет я выбрал не особо запарный. Не хватало еще самому сидеть и учить физику, чтобы потом пытаться вбить ее в головы детишкам.

Риас недоверчиво прищурилась, пытаясь найти подвох в его словах.

— Хорошо, допустим, это так. Но почему вы решили преподавать именно в нашей академии? В Японии тысячи школ.

— Место знакомое, — пожал плечами Акаги, убирая спортивный инвентарь на место. — Да и Сазекс настоятельно просил приглядеть за младшими сестренками «Владык Ада», — произнося последний титул, ёкай не удержался и коротко хмыкнул, явно находя эту ситуацию забавной.

В этот момент в спортивный зал неслышной походкой вошла Акено.

— Вот вы где, Президент, — позвала она, но, заметив Акаги, тут же заробела. Девушка смущенно опустила взгляд, но все же спросила: — Значит, вы теперь преподаете у нас, Акаги-сан?

Акаги мягко улыбнулся брюнетке.

— Так и есть, Акено. Надеюсь, сегодняшнее занятие прошло неплохо?

Акено вскинула голову. В ее глазах горел восторг.

— Вы были превосходны! — с придыханием выдала она, заставив ёкая на мгновение растеряться и слегка стушеваться под таким напором.

Риас, заметив состояние своей подруги, тяжело вздохнула. Она решительно взяла Акено за руку, собираясь увести ее подальше от греха.

— Я не против того, чтобы вы здесь преподавали, — бросила Гремори напоследок, — но мне не нужна нянька.

— Да-да, — миролюбиво отмахнулся Акаги, направляясь к подсобке. — Идите, а то опоздаете на следующий урок.

Дождавшись, когда девушки окончательно покинут зал, Владыка ёкаев зашел в склад спортивного инвентаря. Он убедился, что вокруг никого нет, и привычным жестом взмахнул рукой. Воздух между стеллажами с мячами послушно разошелся, образуя воронку бирюзового портала, из которого тут же вышел Чу Фэн.

Вышедший из портала Чу Фэн с восхищением оглядел Владыку.

— Значит, ты реально смог разделить сознание? — воскликнул юноша, удивленно качая головой. — Ты гений, Акаги!

Мужчина спокойно закрыл за ним пространственный разлом.

— Без Грейфии у меня бы ничего не вышло. Это была её идея, — признался он.

— Ну да, невестка — это твоя голова, — хмыкнул Чу Фэн.

Акаги проигнорировал подколку брата, переходя к делу.

— Так зачем ты пришел, Фэн?

Чу Фэн перестал улыбаться, и его лицо приняло серьезное выражение.

— Я только что вернулся из Китая.

— И как там твоя родина? — поинтересовался Акаги, облокотившись на стойку с баскетбольными мячами.

— Охренеть, сколько там людей! — эмоционально выпалил брюнет. — В городах тупо не протолкнуться, яблоку негде упасть! Но не это главное. Я искал наводки для Ясаки, а попутно нашел след Истинного Лонгина. Ю Лонг был прав — копьем реально владеет какой-то парнишка по имени Цао Цао. И этот парень состоит в организации под названием «Фракция Героев».

Акаги слегка нахмурился, услышав незнакомое название.

— Что еще за «Фракция Героев»?

Чу Фэн скрестил руки на груди.

— По сути, это сборище людей, в чьих жилах течет кровь великих героев прошлого — Геракла, Жанны д’Арк, Зигфрида и прочих. Они считают себя защитниками человечества от сверхъестественного мира. И, судя по всему, Цао Цао у них выступает в роли лидера.

Акаги задумчиво потер подбородок.

— Вот как. И что ты теперь собираешься делать? Хочешь вернуть Лонгин?

Чу Фэн решительно покачал головой.

— Нет. Знаешь, пусть у моей нынешней силы и нет какой-то ультимативной разрушительной мощи, как у копья, но я точно знаю, что она всегда будет со мной и не оставит меня умирать в последний момент. Да и бирюзовый цвет мне нравится, он крутой! Я просто хочу удостовериться, что моим бывшим партнером теперь владеет достойный человек.

Акаги внимательно посмотрел на юношу.

— И какой из себя этот Цао Цао?

— Я еще не успел с ним встретиться, — признался брюнет. — Только вышел на их след.

Владыка нахмурился, чувствуя легкое беспокойство.

— Будь осторожнее, Фэн. Фракция, состоящая из потомков героев, может оказаться непредсказуемой.

Чу Фэн самоуверенно отмахнулся.

— Не беспокойся, брат. Ты же сам знаешь, каким сильным я стал за эти двести лет тренировок в Бездне.

— Не будь излишне самоуверен, — строго осадил его Акаги.

Чу Фэн лишь весело махнул рукой на прощание и, шагнув в открывшийся за его спиной бирюзовый портал, исчез из подсобки, оставив Нурарихёна наедине со спортивным инвентарем.

Оставшись в тишине подсобного помещения, Акаги прислонился спиной к холодной стене и задумался о том, как вообще докатился до должности простого школьного физрука.

Изначально он просто хотел немного отдохнуть от бесконечного бремени власти и погулять по человеческому миру вместе с Грейфией и Ясакой. Но первая оказалась слишком занята делами в Дувири, не желая оставлять королевство без присмотра даже на день, а вторая уже вовсю колесила по необъятным просторам Азии, выискивая разрозненные остатки ёкаев.

И вот, впервые за долгие-долгие годы, Владыка ёкаев, всегда окруженный свитой, советниками и женами, оказался предоставлен сам себе. Да, его основной поток сознания всё еще находился в Дувири, восседая на троне и решая насущные вопросы миллионов подданных. Но вот эта небольшая частичка сознания, помещенная в клона и оставшаяся без четкого надзора, вдруг решила заняться чем-то совершенно обыденным. Тем, чем он никогда раньше не занимался в своей долгой жизни.

Конечно, быть преподавателем в старшей школе Куо — рассаднике дьяволов и прочей сверхъестественной нечисти — не самое интересное и расслабляющее занятие. Но надо же было с чего-то начинать? Да и приглядывать за юными демонами (и отметить, что Сазекс почему-то доверял ему свою сестренку) было делом нетрудным — те жили жизнью обычных школьников, будто забыв, что принадлежат совсем иному миру.

Вскоре прозвенел звонок, возвещая о начале следующего урока. Акаги вышел из подсобки и направился в центр спортивного зала, где уже собирался новый класс. Окидывая взглядом стройные ряды школьников, Владыка ёкаев сразу же заметил знакомое лицо. В толпе парней стоял тот самый паренек из свиты Риас Гремори. Тот самый, которого дважды спас Чу Фэн.

Школьник тоже узнал его. Иссей стоял с открытым ртом, в полнейшем шоке уставившись на грозного Нурарихёна, который теперь был облачен в спортивный костюм с эмблемой академии.

— Всем привет, — громко произнес Акаги, привлекая к себе внимание всего класса. — Меня зовут Акаги Нурари. С сегодняшнего дня я ваш учитель физкультуры.

Не давая ученикам опомниться, он сразу перешел к делу.

— Начнем с разминки. Повторяйте за мной, — скомандовал ёкай, принимая исходное положение.

Иссей Хёдо, всё еще пребывая в состоянии глубокого шока от происходящего, на чистом автомате начал повторять движения за самым опасным существом в Японии.

Занятие прошло вполне мирно и спокойно. Ребята в академии Куо в большинстве своем оказались натренированными и спортивными. Разве что паренек в очках по фамилии Мотохама заметно отставал от остальных, всем своим видом демонстрируя явную незаинтересованность в поддержании физической формы.

— С разминкой закончили, — громко объявил Акаги, когда ученики выстроились в ряд. — Так уж и быть, сегодня можете просто поиграть. Парни — делитесь на команды и идите играть в баскетбол, девочки — волейбол.

Он раздал школьникам мячи и отправил их по местам, после чего отошел к стене и принялся молча наблюдать за игрой.

Однако чаще всего его внимательный взгляд падал именно на Иссея Хёдо. Парень, судя по его поведению на площадке, был смышленым, пусть и немного неадекватным — то и дело засматривался на играющих в волейбол одноклассниц, рискуя получить мячом по голове. Но, откровенно говоря, таких кадров хватало и среди жителей Дувири. Что-то подсказывало ёкаю, что у этого неуклюжего школьника есть весьма хороший, еще не раскрытый потенциал.

Кроме того, Иссей почему-то напоминал Владыке его самого в далеком прошлом — такой же потерянный мальчишка, внезапно оказавшийся в новом, пугающем мире, не знающий, куда ему деться и как правильно распорядиться обретенной силой. Как Акаги успел узнать из отчетов разведки, парнишку обратили в демона совсем недавно. Этот факт, к слову, всё еще вызывал у Владыки ёкаев немало вопросов — ему очень хотелось бы узнать, каким образом эти чертовы демоны умудрились получить рабочий способ обращать людей и других существ в себе подобных.

После окончания занятий Акаги стоял у края спортивной площадки, размышляя о том, чем заняться дальше. Но его раздумья прервал чей-то приближающийся шаг. Возле него остановилась президент студсовета Сона Ситри в сопровождении своего ферзя — Цубаки Шинры.

Девушка поправила очки и вежливо поинтересовалась:

— Как прошел ваш первый день в качестве учителя, Нурарихён-сама?

Акаги добродушно улыбнулся.

— Все отлично. Ребята замечательные.

Сона сдержанно, но гордо расправила плечи.

— Академия Куо неспроста считается одним из лучших учебных заведений страны. Дисциплина и уровень подготовки учеников всегда на высоте.

Владыка ёкаев с легкой усмешкой посмотрел на юную представительницу дома Ситри.

— Ты ведь пришла сюда не просто ради вопроса о моем самочувствии?

Сона слегка кивнула, признавая проницательность собеседника.

— Не только. Моя старшая сестра, Серафолл, передала приглашение для вас и вашей жены. Она хочет пригласить вас в Преисподнюю, в гости.

Акаги на мгновение замер. Мысленно он быстро переключился на основной поток сознания, чтобы оценить целесообразность такой поездки. Вернув фокус внимания обратно в школьный спортзал, он задал закономерный вопрос:

— Когда?

— На следующей неделе, — ответила Сона.

Владыка ёкаев задумчиво хмыкнул, после чего дал ответ:

— Хорошо, мы придем.

Лицо Соны слегка посветлело от удовлетворения.

— Отлично. Тогда в следующий четверг в Куо прибудет делегация, которая сможет перенаправить вас в Преисподнюю.

— Договорились, — согласился Акаги. Затем он посмотрел на ученицу. — Это всё?

Сона кивнула, вежливо поклонилась вместе с Цубаки и, развернувшись, направилась прочь из спортивного зала.

Оставшись один, Акаги щелкнул пальцами и переоделся в обычную уличную одежду — простые темные джинсы и свободную футболку — и неспешно пошел пешком по улицам Куо.

Город жил своей привычной суетливой жизнью. Мимо проносились гудящие автомобили, на светофорах скапливались толпы людей, спешащих по своим человеческим делам. Офисные работники в строгих костюмах торопились на встречи, старшеклассники со смехом обсуждали прошедшие уроки, а из открытых дверей небольших кафе доносились запахи свежей выпечки и жареного мяса. Два века назад в этой стране были лишь невысокие деревянные постройки да узкие улочки, с редкими храмами да крепостями дайме и самураев. Сейчас же бетонные джунгли буквально физически давили на плечи, и ведь эта даже не мегаполис! Разведчики показывали, что Токио и остальные города вообще вообразить сложно — насколько они велики и застроены.

Акаги наблюдал за этим людским муравейником с интересом. Все таки, он всегда считал людей частью цивилизации и не хотел сильно отдалятся от них. Да, он ёкай, буквально зверочеловек-дух. Но что-то глубоко внутри звало его защищать и этих созданий тоже. Несмотря на ту боль, что они ему причинили когда-то давно. Может это из-за Чу Фэна? Ведь даже при том, что его брат стал больше концептуальным существом, как он, чем человеком, сам Чу Фэн стопроцентно относил себя к расе людей.

Свернув с шумной улицы, Владыка ёкаев зашел в небольшой уютный парк. Деревья здесь создавали приятную тень, а гул машин стихал, уступая место шелесту листьев. Акаги выбрал свободную лавочку и сел, вытянув длинные ноги. Вдруг из-под соседнего куста показался пушистый черный комок. Маленькая черная кошка осторожно приблизилась к ногам мужчины. Она понюхала его кроссовки, после чего уверенно запрыгнула на скамейку, подошла вплотную и начала ластиться, громко и довольно мурлыча.

Акаги удивленно посмотрел на животное, но промолчал. Обычные звери обычно чувствовали его ауру и инстинктивно старались держаться подальше, избегая присутствия могущественного сверхъестественного существа. Но эта кошка, казалось, совершенно не боялась. Она потерлась пушистой щекой о его руку, требуя внимания.

Подняв животное на руки, Акаги внимательно разглядел его, заметив одну необычную деталь. Яркие, пронзительные янтарные глаза кошки были слишком осмысленными. Владыка ёкаев позволил себе легкую, понимающую улыбку. Он провел рукой по черной шерстке, после чего тихо, чтобы не привлекать внимания случайных прохожих в парке, спросил:

— Так что же ты хотела, маленькая некомата?

Глава 70. Курока

***

Черная кошка непонятливо мяукнула, склонив пушистую голову набок. В ее янтарных глазах читалось лишь недоумение. Акаги лишь усмехнулся. Пространство вокруг них неуловимо исказилось. Знакомая бирюзовая энергия мягко окутала фигуру мужчины и пушистый комок в его руках. Скачок Бездны произошел мгновенно.

Теплый ветерок парка сменился прохладным потоком воздуха. Они оказались на плоской безлюдной крыше одного из высотных зданий Куо. Внизу расстилался гудящий город, мерцая вечерними огнями. Акаги все так же спокойно стоял у края крыши, удерживая животное на уровне груди.

Почувствовав резкую смену обстановки, кошка среагировала молниеносно. Она пулей выскользнула из рук Владыки и отпрыгнула на несколько метров назад. Шерсть на ее загривке встала дыбом, уши плотно прижались к голове. Выпустив острые когти, кошка угрожающе зашипела. Акаги небрежно сунул руки в карманы джинсов и вопросительно приподнял бровь. Его лицо сохраняло полное спокойствие. Он просто ждал.

Этого легкого жеста оказалось достаточно для отрезвления. Напряжение в позе некоматы надломилось. Кошка часто моргнула, осознание ситуации отчетливо проступило в каждом ее движении. Она поняла, кому именно посмела продемонстрировать клыки. Глухое шипение тут же оборвалось. Животное торопливо втянуло когти обратно в подушечки лап. Черный хвост виновато скользнул по холодному бетону.

Некомата сделала робкий шаг вперед и смиренно припала к земле. Она склонила голову в низком, почтительном поклоне. Звериный облик больше не скрывал глубокого страха перед правителем своего народа.

Акаги медленно шагнул навстречу. Ветер трепал его длинные волос, достаточно отросшие, чтобы спускаться аж до середины спины.

— Разум одержал верх над инстинктами, — произнес Нурарихён.

Кошка тихо и покорно мяукнула.

— Прими свой истинный облик, — спокойно, но властно приказал Акаги.

Черная кошка не посмела противиться воле Владыки. Ее маленькое тельце окутала густая дымка фиолетовой демонической энергии. Мягкое свечение вспыхнуло и тут же бесследно рассеялось в прохладном ночном воздухе. На шершавом бетоне крыши вместо животного остался человеческий силуэт.

Перед Акаги, преклонив одно колено и низко опустив голову, замерла молодая девушка. Темное, местами потертое кимоно слегка сползло, обнажая бледные плечи. Густые черные волосы рассыпались по спине, обрамляя точеное лицо. Два аккуратных кошачьих ушка на макушке нервно подергивались, ловя малейшие шорохи ночного города, а за спиной нерешительно покачивались два пушистых раздвоенных хвоста.

Взгляд Акаги скользнул по напряженной фигуре некоматы. Владыка невольно отметил про себя ее выдающуюся красоту, ярко проступающую даже сквозь следы явной усталости. При этом девушка выглядела по-настоящему дико на фоне своих сородичей из Дувири. В его королевстве некоматы процветали, уверенно являясь одним из самых многочисленных видов наряду с кицунэ и тэнгу. Обитатели нового мира давно сменили инстинкт выживания на спокойную, мирную жизнь, тогда как эта беглянка всем своим существом напоминала загнанного хищника. Каждый мускул в ее стройном теле был натянут тугой струной.

Мужчина не спешил нарушать повисшую над крышей тишину. Далеко внизу гудели машины, переливались неоновые вывески Куо.

— Значит, ты Курока? — ровным тоном спросил Акаги, внимательно изучая янтарные глаза стоящей перед ним девушки.

Девушка слегка вздрогнула, услышав свое имя, и еще ниже опустила голову.

— Да, это я, Владыка-ня, — тихо ответила Курока, не смея поднять взгляд на правителя. Акаги скрестил руки на груди.

— Зачем же ты пришла?

Некомата нервно дернула пушистыми ушками и попыталась придать своему голосу хотя бы каплю уверенности.

— Я просто ня могла упустить шанс поприветствовать легендарного Нурарихёна, вернувшегося в этот мир...

Она запнулась, комкая в руках края своего поношенного кимоно. Акаги легко прочитал фальшь в ее уклончивом ответе. Девушка явно боролась с внутренними противоречиями.

— Не скрывай то, что у тебя на душе, маленькая некомата, — мягко, но настойчиво произнес мужчина. — Говори прямо.

Слова Нурарихёна словно сорвали невидимый замок с ее губ. Курока тяжело вздохнула, и в ее янтарных глазах мелькнули застарелая боль и отчаяние.

— Я преступница, — с горечью выдохнула девушка, наконец посмотрев ему в лицо. — Я убила своего хозяина и предала тех, кому служила. У меня нет права просить о хорошей жизни или надеяться на спасение. Но умоляю... пусть хотя бы моя младшая сестра будет под вашей защитой. Заберите ее, спасите Широне от этих чертовых демонов.

Акаги удивленно приподнял бровь, обдумывая услышанное.

— Что-то не припомню, чтобы я когда-либо клеймил тебя преступницей.

Курока грустно усмехнулась, а ее пушистые раздвоенные хвосты нервно хлестнули по бетону.

— Я преступница по законам Преисподней, Владыка. За мою голову назначена щедрая награда, и за мной ведут охоту. Если вы проявите ко мне милость, то рискуете настроить против себя большинство влиятельных семей демонов-ня. Из-за одной жалкой беглянки у всего няшего народа начнутся ненужные проблемы.

Акаги посмотрел на сжавшуюся от страха девушку с самым искренним недоумением. На пару секунд на крыше воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и далеким гулом машин. А затем Владыка ёкаев рассмеялся. Сперва это был короткий смешок, который стремительно перерос в громкий, раскатистый хохот. Мужчина запрокинул голову, заставив некомату вздрогнуть от неожиданности и непонимающе уставиться на своего правителя.

Отсмеявшись, Акаги посмотрел на сжавшуюся девушку.

— Ты кое-чего не понимаешь, маленькая некомата. Мне плевать на демонов, их политику и выдуманные ими правила. Если я не назвал ёкая преступником, значит, он им не является. Таков закон.

Его голос внезапно утратил веселые нотки, став тяжелым и властным. Бирюзовые глаза сузились.

— Или ты вдруг решила, что мои слова и моя воля стоят ниже мнений каких-то Владык демонов, Курока?

Некомата побледнела. Горло сдавило от страха.

— Нят! Что вы, Владыка, это не так! — испуганно воскликнула она.

В следующее мгновение Акаги оказался прямо перед ней. Курока с содроганием осознала, что не успела даже моргнуть. В Преисподней за ней охотились лучшие отряды, ей присвоили статус опаснейшей преступницы ранга SS. Но здесь, перед Нурарихёном, вся ее сила не имела значения. Она была такой же слабой и беспомощной, как простой смертный.

Поверив, что за подобную дерзость ей суждено умереть от рук правителя своего народа, Курока обреченно зажмурилась. Девушка покорно приготовилась к удару. Но вместо боли она почувствовала тепло. Мужская рука мягко опустилась ей на макушку. Длинные пальцы ласково почесали черные волосы прямо между пушистых кошачьих ушек.

Девушка распахнула глаза, в шоке глядя на мужчину. Акаги смотрел на нее без гнева.

— Успокойся, Курока, — произнес он. — А теперь выдохни и расскажи мне, что произошло в прошлом и почему они зовут тебя преступницей.

— Но перед этим... — Акаги убрал руку с ее макушки и невозмутимо поправил рукав. — Пойдем перекусим. Я двести лет не был в этом мире и хочу узнать, чего нового люди достигли в кулинарии.

Спустя полчаса Курока с легким недоумением смотрела на грозного Владыку ёкаев. Мужчина сидел за столиком в небольшой светлой кафешке и с искренним наслаждением вкушал нежное кремовое пирожное. Перед тем как зайти внутрь, Акаги приказал ей спрятать кошачьи уши и хвосты, а затем одним легким взмахом руки привел в порядок ее потрепанное кимоно. Теперь со стороны они выглядели как самая обычная парочка, вышедшая на вечернее свидание.

— Поразительно, — произнес Акаги, отправляя в рот очередной кусочек десерта. — В мое время сладости были совсем другими. Помню, как давился индийскими угощениями на рынках. А это просто тает во рту. Развитие технологий явно пошло человечеству на пользу.

Он отставил десертную вилочку и взял чашку с горячим кофе. Сделав небольшой глоток, Владыка с наслаждением прикрыл глаза, вдыхая терпкий аромат обжаренных зерен. Шумная атмосфера заведения, звон посуды и тихие разговоры посетителей создавали странный контраст с напряженным внутренним состоянием беглой некоматы. Курока сидела на краешке стула, не решаясь притронуться к своему заказу.

Акаги плавно опустил чашку на блюдце и открыл глаза. Его взгляд снова стал внимательным и пронзительным, вернув беглянку с небес на землю.

— А теперь рассказывай, Курока. Я внимательно слушаю.

Курока глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— В тот момент, когда вы, Владыка, покинули этот мир, мои предки находились на дальних островах архипелага Нансэй. Они просто не знали о начале Великого переселения и не успели примкнуть к остальным. А потом оммёдзи начали жестокую чистку по всей стране. Моей семье пришлось бежать в материковый Китай, где они столетиями скитались по диким землям, скрываясь от магов. Оттуда, спасаясь от вымирания, они ушли в Преисподнюю благодаря сделке с домом Набериус.

Акаги молча слушал, задумчиво вращая чашку с кофе.

— Там родилась моя мать, — продолжила некомата. — Спустя время она влюбилась в человека, который работал исследователем на демонов дома Набериус. Она родила меня, а чуть позже — Широне.

— Широне? — переспросил Акаги.

— Демоны семьи Гремори сейчас зовут ее Конеко, — пояснила девушка, и в ее голосе промелькнула грусть.

Акаги коротко кивнул, вспоминая миниатюрную школьницу с белыми волосами.

— Родной отец никогда не считал нас дочерьми, — Курока нервно сжала руки на коленях. — Мы были для него лишь объектами исследований. Он изучал гибридную природу ёкаев. Но однажды из-за какого-то провального эксперимента в лаборатории прогремел взрыв. Мама и отец погибли, оставив нас на попечении демонов. Тогдашний наследник клана Набериус решил сделать меня своей слугой и переродил с помощью Фигур Зла, потратив сразу две фигуры Слона.

— Это означает что-то хорошее? — уточнил Владыка.

— В системе демонов — да. Чем больше фигур нужно для твоего перерождения, тем выше твой потенциал-ня. Я стала быстро осваивать демоническую магию и вскоре превзошла в этом даже своего хозяина.

Ее голос дрогнул.

— Его гордость была уязвлена. Хозяин решил, что моя сила кроется в природе някоматы, и захотел провести подобный эксперимент над маленькой Широне, чтобы сделать ее еще сильнее. Я не могла этого позволить. Я попыталась помешать ему... и во время противостояния моя магия вышла из-под контроля. Я убила его.

Курока опустила взгляд.

— За убийство хозяина меня приговорили к смертной казни. Но я смогла сбежать из Преисподней в мир людей. Чтобы выжить и не дать демонам добраться до меня, мне пришлось присоединиться к фракции отступников. К Бригаде Хаоса, в команду Вали.

— Что еще за Вали?

— Нынешний владелец Божественного Разделителя, один из двух Небесных Драконов, — пояснила Курока.

Акаги коротко кивнул.

— Значит, демоны объявили тебя преступницей и приговорили к смерти лишь за то, что ты защищала свою сестру от безумных экспериментов их же сородича?

Голос Владыки ёкаев неуловимо изменился. Зрачки в его глазах сузились, а радужка начала наливаться бирюзовым свечением. Воздух вокруг столика дрогнул, пространство исказилось, наполняясь давящей аурой. Заметив это, Курока в панике замахала руками, пытаясь успокоить Нурарихёна.

— Нет-нет, Владыка, прошу, успокойтесь! Я сама виновата! Я просто не сдержала свою силу и убила его. Я никого ня виню в том, что стала изгоем. Я лишь прошу... защитите Широне-ня. Сделайте так, чтобы ее не постигла схожая судьба.

Акаги тяжело вздохнул, позволяя бирюзовому свечению в глазах угаснуть.

— С твоей сестренкой вроде бы всё в порядке, — уже спокойнее произнес он. — Она сама привязалась к Риас Гремори и, похоже, не желает от нее уходить.

Затем он внимательно посмотрел на сидящую напротив девушку.

— А вот ты. Ты пойдешь со мной в Дувири.

Курока непонимающе захлопала ресницами.

— Что за Дувири?

Акаги гордо расправил плечи.

— Это целый мир. Новый мир, где сейчас в безопасности живут все кланы ёкаев. Именно туда мы все и переселились двести лет назад, оставив Землю.

Глаза некоматы округлились от шока.

— Так значит... вы нашли какое-то необжитое пространство или измерение?

— Лучше, — усмехнулся Акаги. — Я его создал.

Курока застыла, не в силах вымолвить ни слова, переваривая услышанное. Существо, сидящее прямо перед ней и поедающее пирожное, оказалось способно сотворить собственный мир!

Внезапно Акаги прервал ее размышления. Он слегка нахмурился, почувствовав резкое искажение пространства, и медленно перевел взгляд на окно кафе.

Люди на улице исчезли. Пропал гул машин, погасли фонари. Зато прямо в воздухе, за прозрачным стеклом, парил юноша, облаченный в массивные белые доспехи. Он молча наблюдал за ними.

Курока, проследив за взглядом Владыки, вздрогнула и прижалась к столу.

— Что ты здесь делаешь, Вали? — напряженно выкрикнула она.

Юноша в белых доспехах приземлился на тротуар перед кафе. Броня с тихим гулом деактивировалась, обнажая лицо подростка с серебристыми волосами. Он холодно посмотрел сквозь прозрачное стекло.

— Я пришел за тобой, Курока, — уверенно заявил незваный гость.

Акаги внимательно всмотрелся в черты лица юноши. Надменный взгляд, упрямый подбородок и белые волосы вызывали в памяти знакомые образы из далекого прошлого. В бирюзовых глазах Владыки мелькнуло узнавание.

— Люцифер? — спокойно спросил мужчина.

Сереброволосый парень удивленно перевел взгляд на незнакомца.

— А ты еще кто такой?

Акаги криво усмехнулся.

— Значит, этот высокомерный ублюдок все-таки оставил потомство.

Лицо Вали потемнело. Он нахмурился и требовательно посмотрел на девушку.

— Курока, кто это и что ты здесь с ним делаешь?

Некомата нерешительно оглянулась на мужчину. Владыка ответил коротким разрешающим кивком. Вали внимательно отследил этот безмолвный жест подчинения.

— Это Нурарихён, — сдавленным голосом произнесла Курока. — Владыка ёкаев.

На губах Вали появилась презрительная улыбка.

— Так это тот трусливый правитель, который бросил тебя и твою семью, а сам сбежал куда-то в другой мир?

— Ня говори так! — испуганно выкрикнула Курока. И впервые Вали ощутил, что боялась она за него. — Он спас весь наш род. Мои предки просто не были в курсе его плана!

Вали пренебрежительно фыркнул, собираясь произнести очередную дерзость. В следующее мгновение его инстинкты забили тревогу, предупреждая об угрозе. Юноша попытался отскочить в сторону. Но его тело просто не успело отреагировать на скорость противника.

Удар сверху вбил носителя Божественного Разделителя прямо в твердое покрытие улицы. Асфальт треснул, разлетаясь острыми кусками. Акаги, мгновенно оказавшийся рядом, сомкнул пальцы на шее Небесного Дракона и одним жестким рывком поднял его высоко над землей. Юноша беспомощно захрипел, судорожно пытаясь ослабить стальную хватку ёкая на своем горле.

— Остановитесь, Владыка! — в панике закричала Курока, выбегая из кафе на разбитый тротуар.

Вали не собирался сдаваться без боя. За его спиной с громким хлопком раскрылись светящиеся синие крылья. Артефакт активировался.

— Разделяю! Разделяю! Разделяю! — механическим голосом непрерывно зазвучал Божественный Разделитель, вытягивая энергию из противника.

Акаги удивленно моргнул. Он почувствовал, как его сила природы стремительно тает, перетекая к юноше. Свойство священного механизма работало безупречно. Вот только Вали не учел одного — сила ёкая была лишь малой частью нынешней мощи Нурарихёна. Энергия Бездны даже не дрогнула, оставшись недосягаемой для способностей дракона.

Хватка на горле Люцифера ничуть не ослабла. Понимая, что обычного поглощения энергии недостаточно, юноша сквозь сдавленный хрип прошептал:

— Крушитель Баланса... Чешуйчатый доспех Божественного разделения!

Из его тела вырвалась колоссальная волна магии, отбрасывая Акаги на пару шагов назад. В ту же секунду Вали полностью покрылся массивным белым доспехом. Шлем с синими визорами скрыл его лицо. Вырвавшись на свободу, юноша тут же принял боевую стойку, собираясь контратаковать, но в его сознании резко прозвучал рык Альбиона.

— Вали, осторожно!

Мгновение — и Владыка ёкаев материализовался прямо в воздухе над белым рыцарем. Мощный удар ногой с разворота, усиленный плотной бирюзовой аурой, обрушился на шлем Вали, с оглушительным скрежетом сминая зачарованный металл. Второй раз за минуту потомок Люцифера был с силой вбит в многострадальный асфальт Куо, оставляя после себя глубокий кратер.