Обложка БИОСФЕРА "ЗМ-4.0"

БИОСФЕРА "ЗМ-4.0"

Лис Никифоров

0% прочитано
Стандартный
Лис Никифоров

БИОСФЕРА "ЗМ-4.0"

Глава 1: ЗТ-01.Бета

Если бы не сигареты, последнюю из которых выкурил ещё ночью, то никуда в раннее субботнее утро, конечно, не потащился бы, но организм вопиял о недостаче никотина, подсознание неотступно нашептывало: «Сигарет нет... Нет... Ни одной...», бесцеремонно притесняя прочие мысли и желания, в том числе выспаться до победного.

«Надо бросать», — думал я сползая с кровати, умываясь и чистя зубы, натягивая джинсы и чуть мятую после стирки футболку. Малодушное: «И кто их вообще придумал?» деликатно заглушил лязг захлопнувшейся входной двери.

Вызвав лифт, я достал из кармана бумажник, проверить, что у меня с наличкой, сразу на блок наскребётся или не судьба? Пытать удачу с картой не хотелось, в договоре чётко прописано «оплата с 1-го по 5-ое», а сегодня только третье, могли и не перечислить. Краснеть же у кассы, на глазах у вечно спешащих из очереди, которой в такую рань быть вроде как не должно, но по случаю наберётся непременно — так себе удовольствие. Впрочем, купюр хватало. В этом карма не подвела.

Лифт подъехал, тихо шурша канатами. Как любой житель многоэтажек, я с лёгкостью определял его местоположение автоматически, на слух. Для большинства приезжих или обитателей недоснесённых хрущевок — волшебный навык.

Вернув портмоне в карман, я приготовился зайти.

Тихий щелчок где-то в механизме, неположенный кстати, и двери разъехались явив взору тощего ссутуленного пацана, лет этак тринадцати на вид — сосед с одиннадцатого вроде бы, последнего этажа. Майка, потёртые бриджи до колен, в руках неизменный атрибут столичной молодёжи — смартфон с гарнитурой. Бросив на меня беглый взгляд, он посторонился, делясь местом в крошечном пространстве. У нас в квартире даже туалет больше, и речь не о европланировке — обычная двушка в «сталинском» доме.

Я почти сделал шаг. Почти. Но в последний миг рефлекторно отшатнулся, да так и замер. Всё вокруг... подёрнулось, что ли? Знаете, словно повреждённый цифровой кадр: квадраты пикселей и то ли смазанные, то ли растянутые цветные полосы.

А в следующий миг я вновь смотрел в раскрытое портмоне.

Никакого соседа.

Двери лифта закрыты.

Тихо шуршит лебёдка, спуская кабину с верхних этажей.

Горит красным кнопка вызова.

— Дежавю, типа, — прошептал я, сам себе не веря. Просто, чтобы... Не знаю, сделать хоть что-то? Отреагировать хоть как-то? Услышать живой голос?

Медленно закрыв бумажник, я осторожно, словно гранату с разболтанной чекой, вернул его в карман. Происходящие было настолько нереальным, каким-то мистически жутким, не укладывающимся ни во что вообще, что отчаянно не хотелось даже вдыхать лишний неучтённый раз. Появилось стойкое и очень неуютное чувство, словно любое резкое движение может с лёгкостью стать фатальным. Неким триггером, той злосчастной последней снежинкой, что срывает смертоносные лавины. Мир вдруг показался хрупким до дрожи. Это ощущение нахлынуло так ярко, что даже понимание его иррациональности не меняло ровным счётом ничего. Я не мог от него отмахнуться. Ни с лёгкостью, ни с трудом.

Замолк шорох лифта, отчётливый механический щелчок разлетелся в тишине подъезда. Тот самый — неположенный.

С ужасом и предвкушением одновременно, я ждал.

Он ведь там? Тот пацан?

Ведь там?

Двери вздрогнули и разошлись. С непередаваемой смесью удовлетворения и тихо нарастающей паники я встретил его очумелый взгляд. Я не Кашпировский ни разу, но какие уж тут сомнения? Весь его вид говорил о том, что он тоже видел, тоже пережил...это. Чем бы оно ни было. Я слышал о массовом психозе, о массовом дежавю — никогда.

Сделав над собой усилие, я отступил на шаг, открывая парню проход. На его месте я бы предпочёл из лифта выйти, а не болтаться над шахтой на высоте восьмого этажа в то время как мироздание отчебучивает подобные фортеля. Хотя неизвестно ещё, что лучше. Быть может остаться на месте — куда более верный вариант. Так сказать, не отклоняться от сценария.

Но пацан замер бледным истуканом. Прямо-таки собрат - бандерлог. Я не стал лезть с советами, я вообще никогда не лезу к другим, если не уверен в собственной правоте. Да даже если и уверен... К тому же, я ждал.

Повторится?

Или нет?

Должно быть сейчас... Вот сейчас!

И мир дрогнул словно по заказу. Вновь распался на полосы и пиксели, а я впервые за свои двадцать пять лет в полной мере ощутил, что значит «забыть, как дышать». Что если мы так и останемся здесь? «Зависнем», застрянем навсегда в этом подъезде, как в «Дне сурка»? Только в очень-очень коротком дне.

Не покажется ли ад, пусть не раем, но чем-то более предпочтительным?

Видел я на Ютубе ролики, где всякие «типа эксперты» непонятно только в какой области, тужились доказать, что мир наш — виртуален. Это было занятно, но не трогало ни разу. Виртуальный ли, реальный ли, лично для меня это не меняло ровным счётом ничего. Даже любопытно, радуются они теперь — вот уж доказательство из доказательств — или как и мы с пацаном — не оценили? Или это локальный эвент и «повезло» не всем?

К счастью, «помехи» закончились быстрее, чем я успел проникнуться перспективами в полной мере. И после я даже не обнаружил себя вновь стоящим посреди пустой площадки с бумажником в руках. Изображение стабилизировалось, если можно так выразиться. Вот только вздох облегчения комом застрял где-то в глотке.

На уровне солнечного сплетения и примерно на расстоянии локтя, развернулось чуть под наклоном системное окно.

В воздухе.

Стандартное.

Системное, мля, окно!

Светло-серое, непрозрачное, с привычным глазу виндоусовским шрифтом в уведомлении на чистом русском языке.

«Системный сбой»

Я зажмурился.

Медленно, бесшумно выдохнул. Открыл глаза.

Что это? Галюны, включая и лифт, и пацана? Инопланетяне? Какая-нибудь сверхсекретная разработка дополненной реальности, запущенная почему-то вот так, без всяких объявлений и предупреждений? Совершенно не к месту подумалось, что разработчики интерфейса походу вообще не парились. Или это очередной выкидыш нашего отечественного производителя и дизайн тупо не включили в бюджет?

Господи, ну что за ерунда в голову лезет?

Да и в целом... Люди же не едут крышей ни с того ни с сего. А инопланетянам такие сложности зачем? Последняя идея была бы, пожалуй, даже неплоха, и системное уведомление вписывалось в неё идеально, но как быть с повернувшимся вспять временем? Дополненная реальность — это ведь не полное погружение, а тут словно...

«Внимание! Откат сценария через...

00:05

00:04

00:03

00:02

00:01

00:00

Прервано.»

«Внимание! Системная ошибка»

Двери лифта закрылись, и кабина продолжила спуск, увозя с собой моего случайного напарника по несчастью. Достав ключи, я вернулся в квартиру, попутно читая текст всплывающих окон. Откровенно говоря, я не знаю, как на всё это реагировать, но в одном уверен — к чёрту сигареты, перебьюсь пока бычками из пепельницы. Чтобы ни происходило, полагаю, лучше переждать это дома, за надёжной металлической дверью, подальше от непредсказуемой толпы.

Да и «откат» этот...

«Запущена диагностика сценария ЗТ-01.Бета.

Пожалуйста, подождите...»

Да подождём, конечно.

Что-то подсказывает, других вариантов всё равно нет.

Но вообще, что ни сообщение, так целая пачка идей «на подумать». Правда, больше всего раздражает почему-то приписка «Бета». У нас, конечно, вся история России одна сплошная «бета», так что не привыкать, но всё же на мысли наводит исключительно неприятные.

И неужели и впрямь чьи-то грёбаные эксперименты? Или же... Да, нет...

— Ха-ха, — ох, нервишки. Не шалите. Не может быть, чтобы вся история человечества оказалась чьим-то «сценарием».

Ведь не может?

Бросив ключи на комод, я разулся и прошёл на кухню. Вымыл руки.

«Внимание! Обнаружена критическая ошибка: №7442»

«Внимание! Обнаружена критическая ошибка: №7230»

«Внимание! Обнаружена критическая ошибка: №0645»

«Внимание! Обнаружена критическая ошибка: №7787»

...

Ткнул для пробы в крестик на не успевшем погаснуть окне. Воздух возле рамки словно сгустился под пальцем, небольшое усилие и сообщение пропало без всяких звуков и анимации.

Любопытно.

Включил чайник. Под его шипение достал из сушилки кружку, насыпал в неё кофе.

Привычные действия успокаивали.

«Внимание! Количество критических ошибок превысило допустимое значение. Согласно директиве №41-0084255 повреждённый сценарий подлежит немедленному изъятию из эксплуатации.»

«Активация протокола «Замещение»

Пожалуйста, подождите...»

Ужасаться уже не получалось, видимо не только «сценарий», но и мой мозг «превысил количество критических ошибок». Всё, что осталось — удивление и, учитывая обстоятельства, какая-то нездоровая апатия.

Я залил кофе кипятком. Вытащил из холодильника молоко и, отвинтив крышку, хотел уже добавить его в стакан, но...

«Производится подбор совместимого сценария, серия «Земля».

Пожалуйста, подождите...»

«Подготовка к установке сценария ЗМ-4.0

Пожалуйста, подождите...»

Рука дрогнула, горлышко бутылки задело кружку и та, кивнув, завалилась на круглый бок, разливая по столешнице перемешанную с кофейной гущей коричневую жижу. Вода устремилась к краю и почти не задерживаясь преодолела его заляпывая и пол, и джинсы с носками, и двери шкафа.

— Чёрт! — я отскочил в сторону. На секунду появилось желание схватить этот чёртов стакан и швырнуть об стену со всей дури. Но злость погасла едва вспыхнув, ей на замену пришла моральная усталость.

Понимаю, что психика откровенно идёт вразнос и плевать ей, что по натуре я человек довольно флегматичный. Может действительно крыша «того» — поехала? А я и не заметил.

Я перечитываю уже затухающее сообщение. Даже новости об «изъятии» и «замещении» отчего-то не задели столь сильно. В конце концов неисправные детали меняют, ведь так? Это вполне укладывалось в привычные представления об окружающем мире, пусть и с некоторыми футуристическими коррективами. Мысли же о том насколько фатальны эти процессы для нас — жителей сломанного сценария, я старательно отгонял, потому как повлиять на происходящие всё равно был не в силах.

Но «серия Земля» — целая серия — для кого?

И этот новый сценарий — не «Бета». Сколько их всего, что за аббревиатуры? И получается, что есть и неподходящие Земле, из другой серии?

Я нагоняю на себя апатию, кутаюсь в неё изо всех сил, игнорируя притаившееся внутри напряжение. Так, наверное, чувствует себя сапёр, столкнувшись с самопальной конструкцией. Рванёт? Не рванёт? Нужно оставаться спокойным. Излишняя нервозность пользы не принесёт, скорее наоборот, и я продолжаю свои нехитрые дела, привычные, бытовые. Вытираю стол, споласкиваю кружку, заново завариваю кофе.

Но выпить его, похоже, не судьба.

«Внимание! Переустановка сценария через...

00:05

00:04

...

Ведомый интуицией, привычными аналогами и чувством самосохранения, успеваю зайти в комнату и лечь на кровать. Поближе к середине.

Интересно, после этой «переустановки», я всё ещё буду?

00:00

Глава 2: Замещение

Кина не скачать, музла не найти,

Еды не заказать, придётся ногами идти.

Конец света - нет интернет@*

То ли система решила, мол, раз лежу на кровати — значит сплю, то ли ещё что, но очнулся я позже многих, под нарастающий за окнами шум. Грохот и звон, крики и ругань, надрывный детский рёв и захлёбывающийся собачий лай где-то вдалеке — всё это казалось звуковой дорожкой из второсортного ужастика, выдернутой вдруг и запущенной по громкой трансляции.

Я встал и подойдя к окну сдвинул одну из штор. А вот и кадры из того же «кино».

Расположенный под окнами одноэтажный рынок «Велозаводский» не загораживал обзор ни на одноимённый мост, ни на эстакаду «ТТК»**, ни на проспект Андропова, убегающий вверх по склону. Не до горизонта, но почти.

Ночью, когда столица одевается в яркие огни, или летом, как сейчас, когда блёклые высотки оттеняет зелёная листва, а автострада не похожа на сплошную чадящую пробку, вид на город открывался красивый, но сегодня относительно свободное движение сыграло с водителями злую шутку, превратив дороги в филиал автомобильной свалки. Новой и не слишком забитой, но свалки. Немало машин притулилось у обочин, но хватало и с набитыми боками, и искорёженных в хлам.

Вот иногда смотришь какое-нибудь кино и думаешь: «Да ладно, люди так себя не ведут!», а потом встречаешь в жизни точно таких же идиотов, если не хуже. Насколько же прямыми должны быть извилины, чтобы не затормозить, когда перед глазами вылезают вдруг системные уведомления? Неположенные априори, и с содержанием: «Ахтунг! Жопа. Пожалуйста, подождите...»

Пострадавших было относительно немного, но это если говорить о процентном соотношении. А учитывая, что за окнами у меня сплошь развязки и магистрали, на пару-тройку больниц наберётся точно. Масштаб проблемы — «сценарий из серии «Земля»» до сих пор из головы не выходит — толсто намекал, что на скорую помощь рассчитывать не стоит.

Вообще, вид из окна казался каким-то искусственным. Нереальным. Народ голосил внизу: кто-то паниковал, кто-то ругался, кто-то развил бурную деятельность, пытаясь помочь раненым, кто-то эту деятельность имитировал. Но город — молчал. Впервые на моей памяти и, полагаю, на памяти многих людей, куда как старше. Привычный, не умолкающий ни днём ни ночью шорох шин, грохот погрузчика за рынком, рёв проносящихся мимо байков, въедливый треск-писк сирен «скорых» — ничего из этого. Тишина.

Зато птицы — пели. Событие для Москвы не то, чтобы феноменальное, но не частое, и требующее от пернатых серьёзных усилий. А главное, близости к окнам, иначе никакие таланты докричаться до публики не помогут.

И даже воздух стал будто бы свежее. Или просто кажется?

Вздохнув, я вернул на место штору и пошёл на кухню за оставленным там мобильным. Надо позвонить, узнать как дела у родителей с мелким. Съездили в отпуск, называется. Какие-то несчастные десять дней в году, и пожалуйста. Ещё и роуминг, собака, жрёт как не в себя. Хорошо, что хотя бы на симке финансы есть, минут на пять хватить должно.

Но для начала — зомбоящик, надо понять, что вообще в мире происходит. У моих путёвка до девятого, обратный рейс только через шесть дней, но смогут ли улететь раньше срока?

И тут меня словно к полу пришибло: уже минут десять, как я очнулся, но до сих пор мимо не пролетел ни один вертолёт. Будь иначе — я бы услышал, нужно быть глухим, чтобы не заметить. Не знаю с какого аэродрома, но даже в обычные дни они проносятся над домом довольно часто. Это — раз. По дорогам нынче не проедешь, а наши шишки ждать не любят — два. И три — то, на что должен был бы обратить внимание ещё в начале, но почему-то упустил: даже в той, разбудившей меня какофонии а-ля «ужастик», водители не сигналили.

И аварийки... Ни у одной машины аварийки не мигали.

Уже догадываясь, что увижу я вошёл на кухню. И индикатор ТV, и датчик температуры на холодильнике, и даже настенные часы больше не подавали признаков жизни.

Как и смартфон.

В ужасе я смотрел на тёмный экран и думал: «Как мои теперь вернутся?!» Если всё то, что выдавали системные окна правда, а вера в это крепла с каждой секундой, масштаб надвигающихся проблем не вообразим. Как правительство будет разгребать эту кашу? И чем, если электроника загнулась? К нашим чинушам я любви не питаю, но если начнётся анархия, мало не покажется никому.

Уже скорее для галочки, чем проверки ради, я повернул вентиль конфорки и убедившись, что газа нет, открыл кран с водой. Последний дёрнулся, закашлялся как в последний раз и испустив дух с тихим свистом, затих.

Вот и всё, финита ля комедия.

Чёрт с ним с газом, но родников в центре Москвы нет, больших складов — тоже, не те цены на землю. А магазинных запасов воды на всех не хватит, тут и математиком быть не нужно, достаточно знать наши отечественные реалии. Если в ближайшие сутки власти не зашевелятся, то шевелиться начнёт народ. Тринадцать миллионов жителей, не говоря уже о приезжих и нелегалах. Собранных весьма плотно и очень, очень недовольных.

И отсутствие чистой воды — вовсе не главная проблема.

Забрав со стола кружку с кофе, и с удивлением отметив, что та ещё горячая, я устроился на подоконнике.

Теперь понятно откуда появилось то чувство свалки. Ни включённых фар, ни бормотания радио, которое люди неприменимо бы включили. Не я один хочу узнать, что происходит.

Просто металлом.

Что светофор при шлагбауме на въезде к рынку, что электронное табло заправки за мостом, ожидаемо не горят, хотя обычно включены круглосуточно.

Дороги забиты.

А меж тем температура на столбике термометра уже подбирается к тридцати.

И никто не приедет забрать погибших. А ведь с каждым часом их будет всё больше. Пострадавшие, инфарктники тяжело переносящие жару, не говоря уже о свалившихся новостях. И всё они — чьи-то родственники не дождавшиеся квалифицированной помощи. Едва ли подобные обстоятельства прибавят скорбящей родне миролюбия и понимая.

А бабушки и дедушки, родители и дети живущие на разных концах Москвы, разъехавшийся по дачам или просто по делам? До них ведь нужно как-то добраться. И желательно не разминуться по пути, связи-то больше нет. Люди же не сидели в ожидании нового «сценария», заранее собравшись семьями.

Сейчас мы — всё ещё «общество». Цивилизованное, относительно законопослушное, с социальными картами медицинских страховок за душой и инерцией мышления. Навалившиеся проблемы и страх за близких отвлекают, и многие пока ещё не заметили насколько глобальна и темна та западня, в которую все мы так дружно угодили.

Но что будет завтра? Как поведут себя люди, когда над городом начнёт расползаться амбре разлагающихся тел? Когда закончатся вода и еда, а в магазинах их будут ждать лишь наглухо закрытые двери? Когда спустя сутки, двое... многие так и не вернуться домой? И даже если в конечном счёте правительству удастся стабилизировать ситуацию, сколько времени это займёт?

Вывод напрашивался сам собой: нужно сваливать из города, и как можно скорее, пока ситуация не успела набрать обороты.

Я сполз с подоконника, поставил в раковину пустую кружку из-под кофе и пошёл в подсобку вытаскивать порядком залежавшееся походное снаряжение. К чему затягивать?

В последнюю пару лет, с тех пор, как уволился из студии, решив попробовать себя на вольных хлебах, ни времени, ни возможности для путешествий не оставалось. Но раньше, как минимум пару раз в год, я ездил с парнями из Фишмана — небольшого любительского клуба заядлых рыболовов — то на Волгу, если поближе, то за Урал или в Краснодарский край, если удавалось смыться из Москвы на весь отпуск.

Доставая из запылённого целлофана свой верный Каньон на 110 литров***, а следом коробку с инвентарём и мелочёвкой, я думал куда же мне податься? Вначале, безусловно, к родителям в Беляево. Как минимум, нужно оставить им записку, что жив-здоров и указать где и когда сможем встретиться. Очень надеюсь, что они в порядке, и даже если ситуация развернётся наихудшим образом, мы сможем найти друг друга. Рано или поздно. Здорово если мои прогнозы окажутся только параноей, и дела наладятся, пусть даже не в ближайшие дни, но вскоре. Однако, кажется мне, что «замещение сценария» — это нечто куда более объемное, чем отказ электроники, и система ещё не раз напомнит нам о себе.

Хотел бы я знать заранее, чего от неё ожидать.

От Автозаводской до Беляево, думаю, километров пятнадцать, плюс минус. Пешком — часов пять. А может и дольше, я уже порядком отвык от таких переходов. Переночевать останусь у родителей, а вот дальше куда?

Была бы дача, и вопрос бы отпал сам собой, но увы. Наш «домик в деревне» мы продали, уже лет десять как. Ковыряться в огороде никто желания не изъявил, а поддерживать старый деревянный дом — просто, чтобы был — посчитали не целесообразным.

Ладно. Будет о чём подумать в дороге.

Собрался быстро. Меня сложно назвать педантом, но своё драгоценное — во всех смыслах — снаряжение, всегда держу в порядке. Палатку брать не стал, слишком опасно ночевать так, в одиночку: не видно ни черта, а сбить каркас, упаковав спящего, словно в мешок — легче лёгкого. Ткань даже от банальных палок не спасёт, а вот выбраться из неё уже едва ли дадут. К счастью на дворе не зима, так что и обычного тента хватит.

Коврик, облегчённый летний спальник, казанок и посуда, топор в чехле, отрез плотной клеёнки, небольшой пластиковый кейс с любовно собранным набором рыболова, сменная одежда и обувь, походные ножи, а вслед за ними полезная, но уже не критичная по объёму и массе мелочевка. Выбрав один спиннинг и один фидер, прикрутил их к рюкзаку сбоку, отдельно упаковав катушки. Очень хотелось забрать и остальную снасть, а заодно и надувную лодку, но здравый смысл вкупе с уже довольно приличным весом собранной поклажи победили.

Распотрошив аптечку сложил в водонепроницаемый пенал пластыри, йод и запечатанный рулон с бинтом, старый правда, но лучше, чем ничего. Туда же отравились антибиотики, анальгин и супрастин. На этом мои познания в фармацевтике закончились, и я вернулся на кухню, прихватив с собой походные фляги: литровую, на длинном ремне, и вторую — поменьше, в чехле с петлями для пояса. Разлив воду из баклажки — вот уж не думал, что однажды «наша гажа» из-под крана сменит знак минуса на «плюс» — собрал по шкафам долго хранящуюся снедь, из расчёта дней на пять. Упаковывая добро в на глазах матереющий рюкзак, с грустью думал, как я всё это потащу. Всё же в компании путешествовать легче.

Уложив поклажу пошёл собираться сам. Горку и берцы трогать не стал. Знаю, многим по душе такой военно-походный вариант, но я отказался от него почти в самом начале своей рыболовной «карьеры», отдав предпочтение современной туристической экипировке. Может выглядит она не столь внушительно, но зато по весу легче, температурный диапазон — шире, а главное, как бы сильно ни потел, разделить участь взмыленной лошади не грозит.

Светлая футболка, серые штаны из нейлона, лёгкие трекинговые носки и кроссовки — на неискушённый взгляд самая обычная городская одежда, и это хорошо.

Дело оставалось за малым. Я разгрузил холодильник и морозилку, как перед длительным отъездом, расфасовав продукты по целлофановым пакетам. Снял со стены зеркало в коридоре, напротив входной двери, и прямо на чуть более светлом прямоугольнике обоев записал сообщение ярко-красным маркером:

«Я в порядке. Ухожу из города. Первого мая каждого года буду ждать у съезда на наше водохранилище. Если обоснуюсь неподалёку, то и первого числа прочих месяцев. Берегите себя. 03.07.2032»

Глядя на дело рук своих, я думал насколько безумно всё это выглядит. С одной стороны от собственных выводов веяло какой-то болезненной чрезмерностью, и их было трудно принять. Все время казалось, что накручиваю сам себя, словно излишне эмоциональная девица. С другой — я выискивал в выстроенных суждениях логические бреши, и не находил.

Что ж, если ошибся, то вернувшись, просто повешу зеркало на место, спрятав за ним обострившуюся паранойю. А может даже покажу своим, и мы посмеёмся вместе.

Было бы здорово.

Надев рюкзак я попрыгал и потоптался — в целом удобно, тяжеловато только. Чувствую, расплачусь сегодня сполна за два года сидячей жизни.

Уже перед уходом достал из шкафа стопку гостевых одеял и старые покрывала, и нацепив на руку пакеты с продуктами, выполз из квартиры нагруженным ишаком.

Дверь закрывал с бубном и матом, а великое нисхождение с восьмого этажа обернулось крабьим маршем. Спускаться пришлось осторожно и полубоком: щедро награждая синяками, мешались и били по ногам чертовы пакеты, одеяла загораживали обзор и вероломно расползались из стопки в разные стороны, словно кетчуп из сдавленного хот-дога. Бормоча под нос проклятья, я практически на ощупь преодолел тёмный, лишённый окон и электричества первый этаж, но таки выбрался наконец из подъезда, чувствуя себя то ли эпическим героем, то ли разбуженным посреди зимы злобным гризли.

Улица же встретила образцовым июлем. Пока я собирался, солнце успело подобраться к зениту и теперь со всем тщанием припекало с безоблачного неба, а от утренней свежести остался, разве что не успевший прогреться толком асфальт. Впрочем, было очевидно, что уже к обеду погода исправит этот недочёт, и Москва, как всегда в столь жаркие летние дни, превратится в гигантскую бетонную духовку.

Народа внизу почти не было, с этой стороны дома вообще мало кто ходит: дальше только заросший пустырь, за ним — общага, но последняя уже ближе к метро «Дубровка».

Длинный неширокий газон, вытянутый вдоль подъездов, привлекал разве что местных собачников. Вот и сейчас Софья Не-помню-отчество бродила по местами плешивой травке, вслед за мелкой лысой Матильдой, в миру — Мотей, уговаривая ту делать «свои дела» побыстрее, да двое мужиков тащили от рынка набитые под завязку баулы.

Заметное оживление наблюдалось возле шоссе, у другого конца дома. Туда я и направился, перехватив поудобнее порядком осточертевшие одеяла.

Казалось бы, всего несколько десятков метров отделяли привычно тихий, сонный двор от проспекта, скрытого издали пышной листвой и рядом припаркованных машин, но по мере приближения пространство медленно расступалось, открывая всё больше и больше деталей. Широкий тротуар, которым могут похвастать в основном старые советские или современные элитные постройки, чуть потеснённый подземным переходом и автобусной остановкой, теперь полностью занимал стихийно образованный то ли лагерь, то ли полевой госпиталь. Но скорее пародию на них.

Местные жители потихоньку стаскивали сюда всё, что могли. В запасливых русских душах нашлось место даже для огромного полосатого тента, явно прихватизированного у какой-то уличной кафешки и теперь криво растянутого над тротуаром. Под ним теснилось несколько выстроенных в ряд раскладушек, но раненых было слишком много и большинству приходилось довольствоваться одеялами, расстеленными прямо на голом асфальте. Впрочем, многим из пострадавших было совсем не до того: даже при всём желании, люди могли оказать разве что первую помощь — уже куда больше, чем ничего, но её явно не хватало.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге