Бионическая ворона

Глава 1

Эта история является вымышленной от начала и до конца. Все совпадения случайны. Все расхождения обусловлены либо авторским замыслом (он же иногда произвол), либо тем, что мир, где происходят основные события – другой.

«Миров множество» © Мироздание.

Ноябрь 2001, Бэйцзин, КНР.

Самый острый китайский соус назвать затруднительно. Они же меняются, люди изобретают всё новые жгучие смеси. Мне вот достался «Желтый фонарь». Его делают из мякоти хайнаньского перца, а вот он, пожалуй, самый острый перец в Китае.

И перепало «Желтым фонарем» мне в глазоньки. Больше в левый, но и правый получил свою порцию. Ещё и в смеси с уксусом.

Что объясняло вонь.

Глаза мне взялись промывать ещё в машине скорой помощи. Продолжили в больнице. Промывали, закапывали, что-то прикладывали.

Так-то ещё Шу начала сей процесс: водой из бутылки прямо со стола. Я этого не помню, потому как успела на тот момент отключиться. Кажется, что долго, а на самом деле с полминуты я простояла в сиянии чистой боли. Выдала два предложения. Отключилась.

Ожог слизистой оболочки глаз я получила. Но врачи сумели спасти зрение.

Кто-то (я тогда не видела ничего и никого) похвастался, что знаком с этапами лечения в таких случаях. Ведь похожий эпизод относительно недавно был в Хангук, с девушкой-айдолом.

Той выпустили целую струю из водяного пистолета, прицельно, в один глаз. Через неделю девушка вышла на сцену, пусть и с повязкой на глазу. Не могла себе позволить разочаровать фанатов.

Мне реально обидно, что для нападения на ворону этот псих скопировал чужой способ. Жителей Поднебесной и так постоянно обвиняют в создании подделок. Ещё один камень в наш огород.

Той девушке-айдолу досталось больше жгучей смеси. Но она и взрослее была. Нескольких капель хватило, чтобы отправить меня в мир тьмы на целых две недели.

Какое же было облегчение – увидеть приглушенный свет!

Второй страх – шрамы. Химический ожог – тоже ожог. Страх не оправдался: кожным покровам почти не досталось. И помогли мне своевременно, так что отделаться от киноиндустрии из-за испорченной наружности не выйдет. Не в ближайшее время.

Впрочем, со шрамами жить можно. Пластическая хирургия, опять же, вовсю развивается.

Эта ворона справилась бы. Но хорошо, что не пришлось.

Мироздание в тот день слегка зевнуло.

Или показало ещё раз, для особо одаренных: удача больше не стопроцентная.

Но потом все сработали быстро и четко.

«Демоноборца», связанного его же ремнем и скочтем (скотчем же Жуй заклеил гаду рот), увезли в участок.

Мэйхуа выступила с заявлением, что настаивает на обследовании психического здоровья нападавшего. «Этот человек опасен для окружающих. И для самого себя».

Требуй она засунуть урода в камеру смертников или сгноить в холодных китайских тюрьмах – общественность могла бы и осудить. Ведь он же тоже чей-то драгоценный сыночек. И жениться собирался – до происшествия.

Слава Мирозданию, не успел.

Сейчас бы его жену поносили на все голоса.

Мама просила – вторя моему голосу – о помощи больному человеку. И все, кто слышал о нападении – а трансляцию по Центральному телевидению видели многие, повтор записи крутили несколько дней – восхищались её добротой.

Это была не доброта. Это была репутация.

Я же теперь – воплощение милосердия. Младшая сестра Поднебесной. Любимая, если верить письмам и подаркам, ежедневно приносимым в больницу. Детское отделение никогда так много фруктов и других вкусностей не получало. Игрушек тоже.

Чушь с Буддой будущего, к счастью, народ не «подцепил». И славно. Ту женщину можно понять: на фоне эмоциональной встряски чего только не примерещится?

Даже золотая слеза из глаза раненой девочки. Просто удачно упал свет отражателей, ведь где кому-то трагедия – другим разрывной эксклюзив. Сотрудники третьего канала – в наибольшем выигрыше от события.

За слабую организацию в части досмотров и безопасности кому-то попало. Как обычно, всё свалили на младших сотрудников. Или Лимонов, или торгового центра – не знаю, не дознавалась.

Вообще, пластиковый пистолетик внутри игрушки «антистресс» с гранулами не так-то просто обнаружить. Металлоискатель на него не запищит. Потрошить все игрушки? Ну такое себе. Народ здесь пока ещё не шуганный, такого финта от «поклонника» никто не ожидал.

Даже Шу, хотя уж кто-кто, а она приучена видеть объекты, представляющие опасность.

- Илинь подала заявление об уходе, - сказала мама, когда я очухалась от обезболивающих. – И Чу Суцзу тоже.

- Почему? – спросила, ориентируясь на звук. – Что за глупость?

- Некомпетентность, - вздохнула Мэйхуа. – Не сумели тебя защитить.

- Что ты ответила? – спросила, готовясь к худшему.

На нервах моя умница могла и принять заявления. В ярости мы часто творим такое, чего в ясном рассудке не сделали бы.

- Что мне в таком случае тоже нужно подать заявление об уходе, - глухо ответила она. – Как мать, я не справилась. Не защитила. Поправляла посыпавшиеся игрушки, вместо того, чтобы быть рядом. И в нужный момент закрыть тебя собой.

- Так, - заерзала я под одеялом. – Никто никуда не уйдет!

- Как скажешь.

Потом меня накрыл сон. А к утру жжение уже почти прошло. Но процедуры всякие ещё долго продолжались.

Внезапно: мамина подруга заявила, что мне самое время учиться вокалу. Глаза мне для этого не нужны.

Авторские права на музыку и текст «Мы все лжем» к этому моменту уже были оформлены. Цзян И записала женскую версию. Её голос – даже сильнее, объемнее, чем у оригинальной исполнительницы моего-прошлого мира. Большая удача найти такую певицу.

Пришла моя очередь.

- Пой в маску, выталкивай звук вперед. Используй диафрагму. Выше. Ещё выше. Не зажимайся. Звук должен идти ровно. Вот тут расслабь… Попробуй ещё.

И я пробовала. Опять и опять. С перерывами на замену компрессов. И ещё. Пока учитель Цзян не осталась довольна.

Тогда мы одним днем сделали студийную запись.

Жаль, я там перемещалась в основном наощупь. Ничего не расскажу об устройстве.

Но результат мне понравился. Ради такого стоило постараться.

Что я всё о себе, да о себе?

С того злополучного дня на сеансах «Я помогу тебе взлететь» непременно полный зал. Перекупщики встречают у касс тех, кто не озаботился приобретением билета заранее.

Для Зеленого лимона мое пребывание во тьме оказалось билетом в светлое будущее. Как говорится: если бы того психа с пистолетиком не существовало, его следовало бы выдумать.

Фильм уже «оброс» слухами и информационными «вбросами». Критики как-то дружно набрали в рот воды. А ведь ругали поначалу: и за несоответствие традиционным ценностям (что за пошлые танцы?), и за примитивность сюжета. И ещё по мелочи высказывались.

Первое условие для попадания в «лонг-лист» двух национальных премий («Золотой петух» и «Сто цветов») выполнено менее, чем за неделю. Оно простое – денежное. Сборы на материковом Китае должны превысить пять миллионов юаней.

Дальше уже членам киноассоциации решать, про «шорт-листы» и распределение статуэток. Но первую ступеньку фильм преодолел.

Диски и видеокассеты (они устаревают, но не у всех есть возможность часто обновлять технику) разбирают, что горячие пирожки.

Вот уж кому в этой всей ситуации повезло – так это Лимонам.

На Жуя и Чжу Юэ тоже пролился свет. В основном, в виде выгодных контрактов. Юэ нынче блистает бриллиантами от дорогого ювелирного бренда.

А Жуй продолжает сниматься в бешеном ритме. Ему приходится отправлять все предложения в режим ожидания.

Каналы Вихря и брата Сымы начали приносить прибыль. Потянулся ручеек подписчиков. Узнаваемость в нашем мире решает не всё, но многое.

У транспортной фирмы бати всё гладко. Это – само по себе, безотносительно происшествия. Просто батя у меня молодец. Молодца пришлось на Кантонскую ярмарку с Цзинем чуть ли не пинками гнать. Убеждая, что драгоценность его вне опасности, нужно только продолжать соблюдать рекомендации врачей.

Там, на ярмарке, Ли Танзин разжился новыми контрактами. Не зря выпинывала.

Цзинь – весь в работе. Разработку чата с соцсеткой, системой оплаты и множеством смежных функций он сделал идеей фикс.

От его мамы, Хань Юйтун, нет вестей. Вот уже месяц. Лично я считаю это – хорошими вестями. Ведь о худшем мы бы уже знали.

Что ещё? Детсад? Он без меня стоит. Ровно, малыши его ещё не разнесли. Вернусь – наверстаю упущенное. Не по солнышкам, а по знаниям.

А самую ожидаемую новость я получила вчера. Мамочке позвонил режиссер Ян.

- У меня есть кандидат на роль Юн Фэна, - провозгласил Ян Хоу. – Я готов представить его вам. Но есть один нюанс.

А когда и куда в нашем деле без нюансов?

Киваю маме: пусть соглашается на встречу.

Над городом плыли невероятные в своей редкости облака – их называют «пилеос». Тонкие облака над кучевыми, в них солнечный свет преломляется в мельчайших каплях воды. Радужные облака.

Я могла видеть их своими собственными глазами.

Глава 2

Сначала мы посмотрели видео. Вообще, почти все пробы так и так записывались. Что в столичной киноакадемии для будущих звезд, что с возрастными актерами. Решение складывалось из двух оценок, от режиссера Яна, и от нас с мамой. Официально – от сценариста Бай Я.

Два «да» равнялись утверждению на роль.

Хотя бы одно «нет», и кандидат отправлялся в папку «отложено».

Мы не спорили до хрипоты каждый за свое ви́дение. Просто соглашались с тем, что кто-то может иметь другие критерии оценки.

Взаимоуважение – то, что мы поставили на первый план.

Очевидно, что живая картинка – эффект присутствия и погружения – яснее и лучше. Но объяснить мое присутствие на всех пробах было бы затруднительно. Мэйхуа сослалась на большую загруженность: она не только сценарист, но и мать. И директор творческой студии, что тоже отнимает время.

В итоге Ян Хоу смотрел претендентов вживую, а мы оценивали их в записи.

Опыт интересный, будоражащий.

Особенно при первом просмотре: мы ж ещё на экран телевизора вывели запись.

«Хочу, чтобы вы осознавали: это работа, с которой я возвращаюсь на экраны после двухлетнего перерыва», - толкнул тогда речь режиссер Ян. – «К каждой сцене мы будем подходить со всей ответственностью. Никаких недоработок, непрофессионализма или: «И так сойдет, на монтаже поправим». Я буду требовать от актеров полной самоотдачи. Вы будете уставать, срываться, ненавидеть меня. Если я скажу, что удар должен быть настоящий, до крови – вы нанесете или получите этот удар. Велю прыгнуть с моста в ледяную воду – вы прыгнете. Вы подпишете бумаги о снятии ответственности со студии и производственной команды за свою жизнь и здоровье. Кто не готов к моим требованиям – пожалуйста, покиньте репетиционный зал прямо сейчас».

Ха! Он дал этим детишкам вызов. Возможно, первый стоящий вызов (после сдачи выпускного экзамена гаокао и поступления в БФА) в их жизни. Думаете, хоть кто-то после слов Яна ушел? Да они только больше прониклись стремлением – попасть в этот секретный проект.

Вырезки из сценария для коротких сценок прошли обработку. Так, слово «бионик» заменили на «вещь». И не только его, там многое «зашифровали». Реплики в итоге звучали дико, но это ж только подогревало интерес молодежи.

Добавляло интриги и то, что запись их игры будет оценивать «тайный», невидимый им судья.

«Тайный» судья в свою очередь подбил родителей запастись попкорном. И терпением – желающих попасть в нашу дораму оказалось довольно много.

Паузу в просмотрах, когда эта ворона обитала в царстве тьмы, даже обосновывать не пришлось. Режиссер прекрасно понимал, что маме не до исполнителей тех или иных ролей. Решал организационные вопросы (больше через ассистента Фан), да искал нам главного героя.

И вот – нашел.

Записал. Полагаю, выцепил дядю Бу, а не просто статичную камеру «воткнул». Ради этого дела режиссер Ян даже очки надел.

- Не доигрывает, - сказала я на второй минуте просмотра. – Хотя видно, что старается.

- Просто господин Ян даже в растрепанном виде и мятой футболке не соответствует типажу, - откликнулась мать моя, нахватавшаяся разных терминов. – Зато Юн Фэн…

Для пробы Ян Хоу взял эпизод в баре. С перехватыванием бокала и последующим диалогом. Из будущей первой серии. Примерил на себя роль напарника главного героя. Того, что «благородный ботаник».

Но глядела во все глаза эта ворона не на ботаника. А на его «коллегу».

Я видела, как чуть сужаются уголки глаз актера. Как играют желваки. Едва заметно – обычный зритель и внимания не обратит – подрагивают крылья носа.

- Юн Фэн – настоящий, - озвучила я очевидное.

Он не просто начитывал текст (слегка бредовый из-за замен слов). Актер погружался в историю. Даже с «шифром» он сумел её прочувствовать.

Пятиминутный ролик как-то слишком быстро завершился. И мы включили его повторно.

После второго просмотра мы с мамой переглянулись. Кивнули – зеркально – друг другу.

- Теперь говорите, в чем нюанс, - спросила по громкой связи Мэйхуа. – Чувствую, он будет внушительный.

- Хэ Тяньмин три года назад был под следствием, - ответил режиссер.

Умница моя подняла взгляд к потолку с видом: «Я так и знала».

Нюанс, ага. Ящик динамита под всю дораму не желаете?

- Причина? – уточнила ровно мать моя невозмутимая.

Как будто спрашивала о погоде. Скажем: почему вам больше нравится осень, чем весна?

- Драка, - так же ровно ответил Ян Хоу. – С повреждениями средней тяжести. Вступился на улице перед баром за девушку. Закончилось потасовкой. Один против троих. Могли бы достичь урегулирования, но та девушка выступила с показаниями против Хэ Тяньмина. Камер поблизости не нашлось. Всё было подано так, что это актер напал на девушку, а те трое вмешались, чтобы отстоять её честь.

- Звучит не очень воодушевляюще, - не меняя тона, признала Мэйхуа. – Как я понимаю, вы на стороне актера.

- Я на стороне правды, - поправил режиссер. – Нашелся независимый свидетель. Он полностью подтвердил версию Тяньмина. В итоге они со стороной обвинения пришли к соглашению. Согласитесь, будь он виновником, едва ли избитые и – якобы – жертва насилия просто замолчали бы? Но карьера Хэ была приостановлена. Фильм, в котором он снимался, отменен. В агентстве Хэ рекомендовали взять год перерыва в деятельности.

Мы с мамой снова переглянулись: сценарий, как у Жуй Синя, только хуже. Отмена – это выплаты уймы штрафов, издержек, неустоек… Добавим к этому запрет на актерскую деятельность. К финансовым потерям досыпаем ущерб репутации.

И «осадочек» сверху: так и делай добрые дела…

О том, как бы всё обернулось, не найдись тот свидетель, и думать не хочется.

- Спустя год Хэ попытался вернуться, - с оттенком сожаления продолжил щегол. – Но ролей для него не нашлось. Главных не давали из-за риска: где одна драка с последствиями, там и вторую можно ожидать. Второстепенные… Для них он слишком хорош. Это не кажется проблемой, пока зрители не увидят, как проседает и растворяется на фоне второстепенного персонажа главный герой. Оставалась массовка. Но это такие роли, о которых и говорить незачем. Хэ Тяньмин принял трудное решение и ушел из индустрии. Устроился работать в автомастерской школьного друга.

- Но теперь он намерен вернуться, - задумчиво высказала мать моя. – Или же это вы собираетесь его вернуть?

- Кто в проигрыше, если сильный актер займет достойное место? – вопросом на вопрос ответил режиссер Ян. – Я лично прослежу за тем, чтобы до выхода нашего сериала Хэ не влез в какой-то скандал. Никаких походов в злачные места и геройских поступков. Кроме как в соответствии со сценарием.

Эта ворона подавилась неуместным смехом. Просто на нас всё ещё смотрел воплощенный Юн Фэн – в баре, обычном, не роботизированном. Причем выпить его позвал как раз Ян Хоу.

Сам-то щегол пил воду. Минеральные Воды Куньлунь. А у его протеже обычное пиво в стакане. И машинное масло в лунках ногтей.

…О том, что слона-то я и не заметила, мне напомнил не так давно тоже щегол. Вода. Дядя Ян с радостью впишется в ряды (они ширятся и крепчают с каждым днем!) спонсоров «Бионической жизни», если мы несколько раз как бы ненароком покажем его воду. Это же лестно: люди, узнавшие продукт, смогут сказать, что его вода переживет десятилетия. Выйдет в будущее вместе с гражданами Поднебесной.

Мы даже думать не стали. Бутилированную воду вписать в сценарий – чуть ли не самая наипростейшая из интеграций…

- Режиссер Ян, у моей дочери будут совместные сцены с этим человеком, - в голосе Мэйхуа зазвенела сталь. – После недавних событий мне тяжело безосновательно доверять чужим людям. Поэтому спрошу ещё раз. Вы уверены, что трактовка событий в пользу господина Хэ – верна?

Ян Хоу молчал секунд десять.

- Уверен.

Ответил бы слишком быстро – даже я засомневалась бы. Несмотря на «говорящее» имя актера. Хэ – мирный. Тяньмин – яркое небо. Мирное яркое небо.

- Тогда устройте нам встречу.

Забегу вперед: мама одобрила участие мирного яркого неба в нашей общей дораме. Не без волевых усилий и не без стараний самого господина Хэ. И кто-то маленький приложил свою лапку.

Эта ворона не считает себя таким уж знатоком душ людских. Но при личном общении с актером я не почувствовала в нем гнильцы. Приглядывалась (и принюхивалась, воображаемо и всамделишно) очень старательно. Пахло резиной, мятой и чем-то синтетическим.

Мне отмена сериала не улыбается. «Бионическая жизнь» – первая история под моим псевдонимом (как сценариста) в новой жизни. Слишком много она для меня значит, чтобы рисковать на ровном месте.

Но как Хэ хорош! На фоне постных болванчиков с ладно скроенными личиками – Тяньмин как с неба свалился.

Если записывать на слух «тяньмин» и чуточку ошибиться, то может получится другое значение: небесный мандат. Указ неба, ни больше ни меньше.

Будем считать, что своим настойчивым: «Мама, соглашайся», - эта ворона исполнила волю небес.

Съемки начались в конце ноября. Без меня: садик посещать когда-то надо.

Меня ломало и корежило: до прокушенных губ хотелось быть там, на съемочной площадке. Видеть, слышать, может даже подправлять…

Вместо этого я грызла гранит науки. Догоняла остальных. На самом деле все в группе сколько-то дней пропускали. Дети – маленькие и хрупкие. С учетом «коллективного иммунитета», коим руководствуются учителя и родители, при серьезном заболевании дети остаются дома.

С легким насморком, чихом и температурой до тридцати семи с половиной градусов Цельсия посещать занятия можно. Если симптомы серьезнее – нет.

Даже самая упорная, Сюй Вэйлань, отболела неделю.

Ничего страшного, солнышки «заморозились», дети пролечились и вернулись. Кто-то, как ворона, пропустил больше. Даже особый выездной урок в октябре прошел без меня. Группу возили в супермаркет.

Дети должны были купить продукты по списку – у каждого столика свой список. Спрашивать взрослых, что написано большими иероглифами в «базовом» стиле кайшу, нельзя. Обозначения мер и веса тоже сами понимайте. Кто справится быстрее всех и точнее всех – победит.

Мои пришли к «финишу» (кассе) вторыми.

Расстроились, конечно. Но вороне никто и слова не сказал, хотя ясно же: у победителей (леопард и компания) в полном составе шансов изначально было больше. Стартовый перевес наблюдался в пару рук и одну светлую головушку, и я не про цвет волос.

Саншайн встретил меня радостью соскучившихся малышей и какими-то конскими нагрузками. Нас гоняли по стадиону (в дни снегопадов – по залу) до измождения. Мы, как маленькие усталые лошадки, хрипели и падали оземь. Весь наш вид говорил, что мы вот-вот дружно откинем копыта.

Когда самые стойкие из нас выдыхались, наши «убитые» тушки отправляли отдыхать. Какой отдых самый лучший? Верно – смена деятельности. После «раскачки» физических параметров группа переходила на интеллектуальный труд.

Сначала подкармливали, разумеется. В том числе довольно необычными и неожиданными (для меня) продуктами.

Та же янмэй – китайская земляника. Только земляника – это травянистое растение, а янмэй (она же восковница) собирают с деревьев. По вкусу похожа на малину, но внутри косточка, как у вишни.

Поедая – познавай. Даже в продуктах питания нас учили полезному. То, что сезон созревания восковницы – не ноябрь вовсе – несущественная мелочь. Ради знаний можно и в оранжереях закупиться.

Поели? Пахать! В смысле, на занятия.

О том, что где-то впереди нас ждут послабления, знаков не наблюдалось.

Шу, встречая меня у ворот, каждый раз качала головой. С пониманием. Ну да, в начале обучения телохранителей тоже «ушатывают» до состояния нестояния.

О Шу. Моя «воспитательница» настаивала на своем увольнении. Сочла свои действия на фан-встрече абсолютно непрофессиональными. Не опознала угрозу и далее по списку.

Кроме того, Илинь призналась, что в основном тренировали её – как «хрупкую» с виду девушку – на роль активного бодигарда. Второй в паре не пассивный, не подумайте. Он защитный. Может, я не совсем корректно жую дольку мандарина (перевожу с китайского). Так-то у меня-прошлой личной охраны не было, их функциями интересоваться не приходилось.

Разве что растечься лужицей под саундтрек к «Телохранителю». Который изначально был сочинен и исполнен не великолепной Уитни… Ай, не о том думаю. «Я всегда буду любить тебя» вещь прекрасная, но как бы мне не начать переживать расставание с собственной телохранительницей.

Илинь на предыдущих контрактах так и отрабатывала (как учили): крепкий мужчина – очевидный «гвард» – даже если он исполняет роль водителя или помощника, и неброская «секретарша» с папкой, волосы в хвост, часто на шаг-два впереди. Только чтобы двери открывать нанимателю, да пылинки несуществующие смахивать, угу.

В случае непосредственной угрозы мужчина закрывал собой (или ронял, а сам сверху, если позволяли условия) цель, а малоприметная скромная девушка врывалась и «отвешивала люлей».

Редкий китаец (из тех, кто может себе позволить личную охрану) согласится доверить свою жизнь одной-единственной девушке. Вот как «парный клинок» использовать – да, это можно.

И не стоит думать совсем уж плохо о моих новых соотечественниках. Они не считают женщин ничтожными. Это не так, просто какие-то мнения (не все из них предрассудки) изменить сложно.

Нынче в сети, на ТВ и даже в печатной прессе яростно обсуждают (и осуждают) мероприятие в Таиланде. Вот там – да, там с завидной периодичностью творится лютая (в моем понимании) дичь.

На церемонии открытия – на камеру, с торжественными рожами – ряд девушек поставили на колени. В прямом смысле слова. Девушки – в вечерних платьях и на каблуках. На коленях. Сзади же стояли, гордо выпрямив спины, парни. В центре – важный господин, директор (росточком метр в прыжке).

Это не первый раз у них такое. Но именно этот случай «раскрутили». Не исключено, что из-за направленности мероприятия. И вообще киностудии: они специализируются на лакорнах (что в переводе «драма») с глубокой чувственно-эмоциональной составляющей юношеских отношений.

Я такое не смотрю – не интересно. Не одобряю. Стараюсь не осуждать. Но и никаких восторгов эти парни, отыгрывающие влюбленность в особых тонах, у этой вороны не вызывают. К слову, в этих историях – ну тут уж все узнали, желая того или нет, в раскручивающейся воронке скандала, как строятся подобные лакорны – роль «зла», антипода, почти всегда отходит к девушкам. Сестра, которая против «любви всей жизни», невеста, навязываемая семьей, и так далее.

Что особенно поразительно: фанатки у этих историй и актеров в основном – девушки. Вот уж чего не пойму никогда, наверное. И ста жизней не хватит. Так эти фанатички горой встали за своих мальчиков-красавчиков!

«Что с вами не так? Это не актеры принимали решение, как им выстроиться».

«Если мужчина на коленях – это нормально, а чем женщины хуже?»

«Они что, сломались за пять минут в этой позе?»

На это, конечно, приходилось по сто и более иных коммментариев. Кто-то даже залил видео с подобной фотосессией в Поднебесной: там парни вежливо, но непреклонно «сдвигали» девушек на задний ряд, а сами присаживались спереди.

Видео вмиг стало вирусным. Облетело не только индустрию развлечений в Азии, но и в мир «рвануло». Назвали его: «Расстановка здоровых людей».

Пока я тихо-молча выпадала в осадок, наше мудрое правительство протолкнуло постановление: все работники индустрии развлечений должны выглядеть натурально и мужественно. Цвет волос – черный, серьги из всех мест парням – снять. Девушкам дали чуть больше свободы, но рекомендовали воздерживаться от неестественно-яркого цвета волос.

Вой пронесся по болотам: эстрада страдала особенно громко, но и актеры подвывали в меру сил. У них же образы! Особый стиль! Выделяться нужно из толпы.

Некий журналистский ум (явно не без чьей-то подсказки) додумался привести этим плакальщикам пример естественной красоты без ухищрений.

Меня.

В недавней фотосессии для модного журнала.

Мол: всмотритесь, сидит девочка с гладко зачесанными на пробор волосами (это зачесывали сорок минут, чтобы волосок к волоску), совсем нет макияжа (ага, конечно, там слой этого «нет» как бы не толще, чем слой белой штукатурки на стенах), даже губы не блестят (потому что матовые средства давно изобрели). Белые брючки и блузка (комплект стоит, как пять батиных прежних зарплат). Но неужели найдется хоть кто-то, кто спутает Мэй-Мэй и другую китайскую девочку?

Да легко! Я же там вообще на себя не похожа, мне снова к возрасту накинули «икс два».

Но на рыдающих аргумент отчего-то подействовал.

Мерами и карами прошлись не только по визуальному.

Из сценариев резко «попросили» удалить оттенки и отголоски «не тех» отношений. Приостановили публикацию ряда литературных произведений. Как в сети, так и на бумаге.

Готовые фильмы и сериалы начали подчищать, вырезая спорные сцены. Либо, если «не та» сюжетная линия была слишком обширна, рекомендовали не допускать такую историю до повторных показов.

Вроде бы кто-то рискнул выступить против… Но быстро «одумался».

Позже ограничения чуток ослабили. Разрешили и серьги в ушах, как часть концертного образа, и «натуральные» цвета волос у парней, кроме черного (шатенами всех оттенков быть разрешили).

Забрали у артистов яркость и свободу самовыражения, а затем вернули «вполовину» от того, что было. Возмущаться тут же перестали. Так, вздыхали исподволь.

«Неужели кто-то задумался о минусах ограничения рождаемости?» - задалась я вопросом.

И начала готовить черновик стрима с мальчиком-гением, Бо Ченченом. Наглядно схему «2-4-8» рассмотреть с ним. Это где два – это молодая семейная пара, четыре – их родители, восемь – родители родителей. Когда четыре и восемь состарятся, забота о них ляжет на плечи двух. А у двух – только один «допущенный» ребенок…

Происшествие на фан-встрече надолго протолкнуло меня на верхние строчки в местном поисковике Байду. Канал Байсэ нынче первый по популярности в «Сокровищнице», у меня сейчас почти миллион подписчиков. Внезапно.

Долгое время там не появлялось новых роликов. Только запись с Гоу выложили по моему настоянию. И всё равно люди приходили, смотрели, оставляли комментарии и юани в виде доната.

Есть не иллюзорный шанс того, что к рассуждениям дошколят прислушаются. Хотя бы задуматься кто-то может.

Отвлеклась…

Шу Илинь просила её уволить. Ведь она при трудоустройстве умолчала о своей «специализации». Она, конечно, хорохорилась, но эта работа ей действительно была нужна.

- Запрещаю, - сказала эта ворона. – Можете поискать второго человека. Но Елена – мой учитель русского – уйти не может.

- М… - зависла тогда Шу.

- Раз всё прояснили, едем на фотосессию, - вздернула «клюв» я. – Быстрее, опоздаем же.

Рост моей популярности выражался не только в письмах и подарках. На ворону упало столько выгодных («сочных») контрактов, что аж глаза разбегались.

Фото и видео для «Росточков». Контракт на полтора миллиона юаней, без отягощений вроде «непременно использовать нашу продукцию».

Эту рекламу я отработала сразу же, как позволило здоровье. Так же, как и в прошлый раз – с собачкой. Две версии: обычная и в мультяшной рисовке.

Я попросила полную «закадровую» запись для своего канала. Разумеется, чтобы выложить уже после того, как «Росточки» выпустят официальную версию.

Натискалась с хвостатой моделью до писка: всех, начиная от шерстистого, заканчивая последним поправителем штатива. Стаф пищал от умиления. Хвостатый – потому что устал от ласк.

Мы внушим массовому зрителю, что собаки – это здорово. Не сразу, постепенно. Как в пошаговой стратегии. Позже ещё и на котиков перейдем.

Никто не уйдет от дела добра, заботы и шерстистой мимимишности! Кстати, а вы знали, что «мими» в китайском означает «тайна»? И есть фамилия (довольно редкая) Ми, в значении «рис». То есть, мимими – это тайна кого-то по фамилии Ми. Не забыть бы: хорошее название для детективной комедии.

Контракт для бренда детской и юношеской одежды ещё сочнее. Он принес мне почти три миллиона. Но этот с обязательствами. Нужно будет носить их вещи. Сошлись на курточках: это блузки и платья мама мне вышивает. Делать вышивку на верхней одежде уже перебор.

Фотосет проводили на улице, в холодрыгу. Это часть бизнеса, где торгуют лицом.

Как большинство пляжных роликов снимают зимой, когда пляжи пусты, а вода пробирает до костей. Возле пляжа дежурит бригада неотложной помощи, но даже с этим съемки пляжной атрибутики в холодное время года дешевле, чем арендовать территорию летом.

Ещё ряд интересных предложений мы отложили. Так, в интенсивном учебном режиме и неустанных трудах, прошел ноябрь. А за ним пришла зима.

Она обещала быть жаркой.

Глава 3

Декабрь 2001, Бэйцзин, КНР.

Как это обычно и происходит, что одному – боль, мучения и крах карьеры, то другому – нежданная милость небес.

Примерно так оценили новые рекомендации от правящей партии люди, занимающиеся выпуском «Шанхайского быка». Они вообще, по сути, вытащили карту-джокер в лице Жуй Синя.

Причем заполучили они его недорого, почти что даром. Он за те деньги, что ему заплатили за дораму (сорок серий, если что, в ней планировалось) нынче записал бы один рекламный ролик. А все их премиальные собрал бы с пары фотосессий.

За показ «кубиков» отвалили бы и того больше.

Не верите? А мои три (без малого) миллиона за два выходных дня и обязательство носить курточки от «Яркой жизни»? Ещё с полгода назад кто-то и помыслить о таких гонорарах за легкую работенку не мог.

Так что Жуй там на этих товарищей нынче пахал почти забесплатно. Относительно того, что мог бы затребовать. Мать моя госпожа директор была права: ему следовало подождать. Выход «Я помогу тебе взлететь» изменил многое.

Но речь не только о денежках. «Шанхайский бык» – история сама по себе «брутальная», с мощными драками, с противостоянием сильных мужчин. Женщины там есть, но все такие воздушные, нежные – сама женственность. А какую там любовную линию закрутили – это ж просто тушите свет!

Ещё с постеров начали. На них ещё фоновый французский квартал смотрится интересно, надо будет посетить при случае.

Никаких постельных сцен, не подумайте. Просто взаимное притяжение искрит аж через экраны.

«Химичат» Синь с партнершей так, что Мэйхуа всякий разговор-доклад с Чу-два заканчивает вопросом: «Нам уже пора готовиться к опровержениям?»

О том, что за Жуем по пятам таскается «хвост» из папарацци, Баочжэн уже докладывала. «Щеночков» с фотокамерами шугала охрана отеля, их не подпускали к павильонам, а на стыке зимы и осени даже полицию привлекли к «успокоению» самого нахального журналюги.

Так что, если искры взметнутся выше съемочной площадки, да разожгут пламя чего-то большего, шансов это утаить очень мало.

Чу-два клялась небом, что поводов для треволнений нет. Её подопечный отрабатывает по пятнадцать часов на съемочной площадке, урывками спит и ест, да ещё где-то между успевает реплики запоминать.

Не до «лубовей» нашему артисту. Мы верим, но с оглядкой. Готовимся реагировать, если вдруг «отожгут» ребятушки.

Как будто на заказ (партийный) ребята из Шанхая за эту историю взялись. Очень уж своевременно получилось. Тут говорят: «Попутный ветер раздувает парус». Ветер перемен сдул и притопил одних, другим же, наоборот, наполнил паруса.

Им даже тайм-слот сместили, выделили лучшее время в выходные дни. Потеснили сянься-дорамку с небожителями в «халатиках».

Не исключено, что дело было и в качестве. Та история о бессмертных явно вся снималась на зеленом фоне. Позднее натянули картинку в «пэ-эн-гэ» в слабеньком разрешении, а часть батальных сцен так и оставили: на картонных облаках посреди ничего. Небо же – оно бескрайнее.

Ещё эти светленькие синтетические парички (длины хватало в самый раз, чтоб пол мести). Они так явно натягивали кожу на лицах актеров, что через экран жалко было бедолаг. Как минимум, половина страданий героев была не наиграна.

Бюджет, по слухам, за сто миллионов юаней перевалил. На что потратили? На спецэффекты, разве что.

Факт остается фактом: «Шанхайский бык» смотрится круче и выигрышнее бессмертных жителей края картонных облаков. Хотя (будем честны) до шедевра «быковатая» история на сорок серий не дотягивает.

Критики, как и с нашим танцевальным фильмом, молчали в тряпочку. Фильм, кстати, взлетел, точнее, улетел в «забугорный» прокат. Нет, ну а чем мы хуже «Шаолиньского футбола»?

Прайм-тайм для дорамы – усиление нагрузок на актеров. Нельзя же уронить честь киностудии. Радовало одно: съемки вышли на финишную прямую. Осталось немножко, осталось чуть-чуть.

С каждым эпизодом рейтинг дорамы с Жуем рос, а эти… «Легенда о ком-то там», кою я называла «Легенда о ста миллионах, выброшенных на воздух», падали с небес на землю, всё ниже и ниже. При трансляции друг за другом – я не представляю, как должно быть обидно создателям «бессмертных».

Чтобы выжить в шоу-бизнесе, одного старания недостаточно. Нужны либо превосходные «стартовые» данные, либо: цепкая хватка, достаточная наглость и насквозь черное сердце.

Это сказала не я, а ассистент Фан. Она в бизнесе дольше, чем ворона дышит воздухом Поднебесной.

Поэтому мы ждали и гадостей, и подстав, и заказных статеек.

Однако беда пришла, откуда не ждали.

Субботний день, в принципе, уже был испорчен. Нам сообщили об отмене фотосессии для ещё одного журнала. Пока ещё печатная продукция не в упадке, и такие публикации считаются престижными.

Платят мало, но повышают узнаваемость и будят интерес даже у тех, кто не смотрит мои дорамы. Нам обещали ужасно популярного фотографа, множество цветов и что «всё будет сделано в лучшем виде».

Про цветы – это намек-отсылка к моим недавним журнальным разворотам, с большущей живой монстерой (её здесь называют: бамбук с черепаховым панцирем) и цветущим фусан (он же гибискус). Неоднократно замечено: местные довольно часто не парятся с новым концептом, а копируют уже кем-то придуманный. И всякий раз стараются приукрасить, превзойти.

Не всегда получается.

Как и в этот раз: именитый фотограф не сможет прибыть, так как застрял в какой-то из прибрежных локаций. Тайфун там очередной приближается, все авиарейсы отменены.

Организаторы ужасно извиняются, но против могущественных сил природы они бессильны. Спрашивают, готовы ли мы к замене фотографа?

Мать моя хмурится, прежде, чем дать ответ.

- Думаю, будет лучше перенести. И вы, и мы, усердно готовились к этому событию. Не хотелось бы, чтобы по итогу работы у кого-либо остались сожаления.

Поддерживаю: реально хорошие кадры – удачное наполнение для портфолио. А к снимкам, сделанным «культовыми» (не люблю это слово, но тут оно уместно) фотографами, отношение у людей более трепетное. Менять человека – лишаться и качества, и эффекта «трепетания».

Ещё один звонок, от Чу Суцзу, мама принимает с выражением лица, осознавшего несовершенство мира.

- Что-то ещё откладывается из-за тайфуна? – спрашивает с легкой задумчивостью.

Тоже верно: смысл рвать на себе волосы, если повлиять на ход событий это никак не может?

Выслушивая ответ помощницы, меняется в лице.

- Пришли мне номер режиссера, - велит Мэйхуа. – Немедленно. И ассистента режиссера – на случай, если у того будет выключен мобильный. С Баочжэн я свяжусь сама.

Понятно, что ничего не понятно, но всё чрезвычайно серьезно. Из-за ерунды руки моей замечательной не дрожали бы. И лицо не становилось бы белее рисовой бумаги.

Она что-то быстро набирает в поисковике – мне не видно, а пока допрыгиваю до её кресла, мать захлопывает крышку ноутбука.

Такое технике не на пользу, но это, право, на фоне непонятности происходящего – пустяк.

- Баочжэн, - подтверждает мою правоту и категоричный тон в обращении к помощнице. – Слушай внимательно! Пусть сейчас же останавливают съемки. В вашем направлении движется штормовой фронт. Жуй Синь должен вылететь в Гуанчжоу ближайшим рейсом, пока это возможно. Из Гуанчжоу в Фошань поедет на машине, там близко. Не перебивай, пожалуйста. Я знаю, что съемочный процесс важен, и про значимость сцен с его участием тоже. Однако важнее всего сейчас для Жуй Синя – это прибыть в родной город. Его мама в больнице, состояние критическое. Если он хочет успеть… - здесь голос Мэйхуа дрогнул. – Побыть с ней, то нужно торопиться. Действуй!

Второй звонок – впустую. «Абонент не может ответить…»

Ассистент режиссера выслушал – уже куда более деловую и непреклонную – речь мамочки. Клятвенно обещал передать – слово в слово – режиссеру.

- Все издержки будут компенсированы, - закончила разговор Мэйхуа.

И покачнулась.

- Мама!

Помощь не понадобилась, она быстро взяла себя в руки.

- Что с мамой Жуя? – спросила, готовясь к худшему.

Замечательная моя покачала головой.

- Когда Синь говорил, что здоровье его мамы не в самое лучшее, - Мэйхуа тяжко вздохнула. – Он неправильно оценивал. Госпожу Ляо сегодня госпитализировали, прогнозы врачей не оптимистичные. Муж, отец Синя, на ликвидации последствий землетрясения в Куньлуне. В той местности связь очень плохая, с ним не смогли связаться. Наш Синь – единственный близкий родственник госпожи Ляо. И он ей сейчас очень нужен.

- А от нас самолеты туда ведь летают? – спросила по наитию эта ворона.

Я же уже не слепая.

Вижу, что Мэйхуа сама не своя. «Мама больна», - это явно мощный триггер. Для глубоко затаенного личного горя. Это травмирующее воспоминание, а бередить чьи-то раны я не считаю верным…

Сейчас, останься мы дома, в уютной квартире, вне зоны действия тайфуна, Мэйхуа не обретет покой. Примчаться в Шанхай и вломить режиссеру, если он вдруг слов не поймет, такой себе вариант. Ущерб репутации перевесит возможную пользу «втыка».

Значит, нужно поехать туда, где мамочка сможет на что-то влиять.

- М? – встрепенулась она. – Да, но зачем ты спрашиваешь?

- Долго? – иногда вопросом на вопрос отвечать не только можно, но и нужно.

Эта ворона помнит, где Гуанчжоу. Географию родного государства в общих чертах давали нам на естествознании. И семьей мы там были, и батя туда с Цзинем недавно летал. Но мне её отвлечь нужно, так что пусть говорит больше, думает на отвлеченные темы меньше.

- Около трех с половиной часов, - пожала плечами родительница. – И дорога до аэропорта.

- Это совсем недолго, - обрадовалась я. – Полетели? Мою фотосессию отменили, мы ничего не теряем. Братик Синь спас меня однажды. Если вдруг аэропорты закроют, ему придется ехать на машине или на поезде. Мы не знаем наверняка, как всё будет. Может потребоваться операция или ещё что-то затратное. На месте нам будет легче реагировать. Думаю, будет правильно побыть с ним и его мамой.

Обычно к тяжелым больным пускают только родственников. Но для некоторых могут сделать исключение. Например, для младшей сестры Поднебесной.

Юани на перелет и конверт-другой в больнице, чтобы закрыли глаза на не родственность? Пустяковины. Зато моя хорошая будет при деле, сможет ощущать нужность и полезность.

- Возьмем Шу, - загорелись мамины глаза.

Что и требовалось доказать.

Минуту спустя она одумалась.

- Доченька, тебе следует остаться дома.

И дать тебе грызть себя изнутри? Вот ещё!

- Вместе, - уперла руки в боки эта ворона.

Я же изведусь тут, если отпущу её одну. Верно: больницы эта ворона не любит. Чего нельзя сказать об отношении к моей замечательной.

Нас поначалу не хотели пускать. Пришлось объяснять ситуацию, подмасливать лечащего врача… Обещать, что «ребенок не будет шуметь» (эту ворону не сразу признали), да и вообще мы только до прибытия сына больной тут побудем.

- До окончания времени посещений меньше часа, - сурово ответили нам.

Мама заранее подготовила конверты. Не красные, обычные почтовые. Мы же с группой на особое занятие декабря ходили на почту. Отправляли письма родственникам, живущим в других городах.

Просто письма. Без соревновательного значения. Оказывается, так тоже можно было.

Один такой конверт (затем ещё и ещё) сменил владельца, чтобы протоколы посещений стали менее строгими.

- Госпожа Ляо, - поприветствовала больную Мэйхуа. – Я из творческой студии Бай Хэ, а это моя дочь Мэйли.

- Пожалуйста, зовите меня – Жуй Шиюн, - донесся шепот из вороха простыней. – Мой муж помогает людям. Мой сын известный актер. Это моя гордость – зваться госпожой Жуй.

- Конечно, - согласилась Мэйхуа. – Ваш сын уже в пути.

Мама Жуя оказалась очень тихой. Доброй и простой. Светлый человечек без каких-либо амбиций. С большим, но слабым сердцем.

Меня под присмотром Шу вскорости спровадили в номер отеля. Я была и права с этой поездкой, и не права.

Моей замечательной, как ни странно, действительно стало легче в той палате. Они сразу поладили: две чудесных матери шебутных детей, подавшихся в актерство. Мэйхуа взяла за руку госпожу Жуй и не отпускала её.

Вороне же там не место.

Я ощутила это, едва переступив порог. Смирение и принятие.

Что происходило на съемочной площадке, нам расскажут позже.

О режиссере, мрачневшим с каждым новым словом ассистента.

- Позовите мне ту девушку.

И звать не пришлось: Чу сама протиснулась – с видом решительным.

- Я отпущу его, - озвучил режиссер. – Как доснимем сцены. Сразу же! Мы уже вызвали пожарную команду, приготовили всё для сцены с огнем в театре. Если отменим сейчас, нам нечего будет показывать в следующем эпизоде. Молчи! Быстрее закончим, быстрее отправится. Дам ему три выходных дня.

Погорелый театр снимали два часа. Больше – до запуска процесса горения.

- Стоп! Ты: решается – жить тебе или умереть. Покажи мне свою решимость и волю к борьбе! Перед тобой кровный враг, он виновен в падении твоей семьи. Почему у тебя такой вид, будто мучаешься от несварения? Ещё раз!

Режиссера сложно винить: ему подсунули этого красавчика инвесторы. Юноша – популярный певец – уловил новые веяния и решил срочно перестроиться. Для быстрой смены имиджа отлично подходил сериал с мужественными героями. И выбить небольшую роль в эпизоде (неучтенный сын кого-то, кому ранее мстил герой Жуя) не составило труда.

Исполнить эту роль согласно требованиям оказалось проблематично. Режиссер ждал актерской игры, а не обычной демонстрации смазливой рожицы.

- Стоп. Снято. Наконец-то, а то я уже сам готов был пустить ему пулю в лоб. Снимем пожар, а затем – перерыв.

- Господин режиссер…

- Девочка! Ты предлагаешь мне пойти вместо твоего актера поджигать театр? Учти: там крупные планы, дублером не заменить.

Когда ненастоящее здание, наконец, запылало, тайфун уже добрался до побережья. Вылеты приостановили.

Баочжэн сориентировалась, и Жуя на улице ждал минивэн с водителем Ли. Скоростных поездов в этой версии Китая ещё нет, а обычный от Шанхая до Гуанчжоу идет что-то около девяти часов. У поездов – расписание.

Водитель из семьи Ли доставил актера в Фошань за тринадцать часов. Минивэн – не «апельсинка», быстрее при всем желании не получилось бы.

Они опоздали.

Сердце госпожи Жуй перестало биться в шесть часов утра.

Дядя Ли скажет позже, что мама ни словом, ни взглядом не упрекнула Синя. Мэйхуа приобняла его и, привстав на носочки, погладила по голове. Материнские жесты… Наверное, сделала это за другую маму.

- Мама, ты сможешь сочинить слова? – уже дома, в «тихой» комнате, спросила я. – Сейчас наиграю. Это нужно на гитаре, но…

Однажды она проговорилась, что немного умеет в стихосложение. Даже как-то написала песню – её исполняла Цзян И, подруга и сокурсница.

Эта ворона с доступом в мировую сеть нашла тут и там как соответствия, так и расхождения между мирами. В кино, в литературе, в музыке.

Одно не случившееся событие, помнится, меня искренне порадовало. Хотя из-за этого в моем-прошлом мире вышла прекрасная баллада. Здесь – нет.

«Tears in Heaven», «Слезы на небесах». Эрик Клэптон в этой версии жив и здоров, активно занимается творчеством. В сети есть фото – его вместе с сыном-подростком.

Ту балладу он (в соавторстве) написал после несчастного случая с четырехлетним сыном. Который – в этом мире – не произошел.

Лучший повод для не-создания песни, не так ли?

Эта ворона не получила при смене «места жительства» идеальной памяти. Я помню слова лишь частично. И музыку. Вот её удалось вспомнить в деталях – «Слезы на Небесах» были мною нежно любимы.

И я напела всё, что вспомнила. Но больше играла на маленьком детском синтезаторе.

- Песня-прощание, - заблестели бисеринки в уголках маминых глаз. – Для Синя?

Эта ворона кивнула и спросила:

- Мы ведь поможем ему попрощаться с мамой?

- Да, - бисеринки превратились в полосы мокрого шелка на матовой белизне щек.

Она написала слова для баллады. Почти не оставила вкраплений из английских слов. Хотя нынче многие из певцов Срединного государства их (к месту и не очень) употребляют.

Отношение к небу тут иное.

Разговор с близким, ушедшим в иной мир – таким получился текст Мэйхуа. Я чувствовала: она, пока писала эти тонкие, наполненные эмоциями и тихой грустью строки, и сама – прощалась.

Мелодичный «разговор» этот не вырвался на верхние строчки зарубежных чартов. Не завоевал там сколько-то премий Грэмми.

Но в Поднебесной эту балладу слушали с замиранием сердца. И тогда, когда Жуй Синь впервые исполнил её в камерном зале для малого круга слушателей. И многие годы спустя.

Цзян И взяла на себя аранжировку. Включила во вспомогательные инструменты пипу (китайскую лютню) и флейту дидзы.

Вместе две подруги (и одна ворона) помогли родиться (заново) чему-то прекрасному и душевному.

А ту фотосессию мы провели. Под конец декабря, в лютую (по местным меркам) холодрыгу. В закрытом и нагретом помещении для меня приготовили множество живых цветов.

Когда мы закончили, маме позвонили.

- Да, Цзинь? – выговорила Мэйхуа. – Правда? Когда? Сразу же мне позвони!

Потом замерла на несколько долгих мгновений, запрокинув лицо к небесам. Втянула воздух полной грудью. Выдохнула – с облачком пара. Наклонилась ко мне.

- Тетя Юйтун возвращается.

Глава 4

- Когда? – включила я «деловую» малявку. – Мэйли хочет лучше познакомиться с бабушкой.

- Пока что точная дата неизвестна, - мама улыбнулась. – Но Цзинь надеется увидеть её до праздника Чуньцзе[1].

В быту мы (китайцы – пора привыкать, что ворона теперь одна из них, а то неловко будет где-то проговориться) обычно опускаем принадлежность «китайский». Понимаете, это же самоочевидно.

Великая стена – это Великая стена. Китайская она – для иностранных туристов. К чему громоздить лишние словарные конструкции, если никто другой не может похвалиться защитным сооружением такого же масштаба?

Понятия «китайский Новый год» именно в таком определении я здесь никогда не слышала. Скорее, эта ворона адаптирует информацию под более привычные названия. Так что в феврале (в этот раз праздник выпадает на двенадцатое февраля) мы встречаем переход от зимы к весне. Праздник весны, Чуньцзе. Няня – демона, что любит закусывать маленькими детьми – с той же целью гоняем.

Ещё можем сказать: Лунный новый год. Потому что год меняется, и делает он это в соответствии с лунным календарем. «Китайский» сюда добавляют, как правило, иноземцы.

- Поняла, - серьезно сказала я. – Мама, тебе было плохо, когда ты не знала про бабушку?

- М, - кивнула она, явно не понимая, к чему я клоню.

- Ты хотела знать больше, - продолжила утвердительно. – По возможности – чем-то помочь. Так?

Ей только снова кивнуть и оставалось. Прости, моя хорошая, но я чуть-чуть тобой манипулирую.

Озвучиваю порывы довольно-таки очевидные. Это чужим людям дела нет до бед в семье Цзинь. А мою замечательную весть об отбытии госпожи Хань Юйтун в Швейцарию на неопределенный срок расшатала аж до потери самоконтроля.

- Неизвестность – это когда всё зыбко и смутно, - продолжила я. – Я тоже путаюсь в тумане неизвестности. Твоя дочь хотела бы знать больше. Хотя бы о том, что не так в семье дяди Шэнли и бабушки Юйтун.

Эта ворона достаточно такта проявила. Пора уже потихоньку начинать трясти этот гудящий улей с секретами. Ничего, если в нем окажутся злющие осы. Я готова потерпеть боль от их укусов.

Вон, делает же один из моих дальних родственников байцзю с шершнями. Желто-черных полосатиков дядечка ловит металлической сеткой: накрывает подземное гнездо, бьет по земле, выгоняя обитателей наружу, а затем помещает их в банку. Живьем. В той банке байцзю (это такой крепкий алкоголь, если кто забыл). Запечатывает, оставляет на год.

Шершни пытаются спастись и выпускают свой яд. Мне их жалко, но жалко у пчелки… Или земляного шершня. А шершни в байцзю.

Считается, что настойка с ядом шершней крайне полезна для суставов. Вроде бы в Ниппон делают что-то подобное, только там это ликер, и настаивают не год, а три.

Вонь у этого пойла – тушите свет (на вкус, сами понимаете, не пробовала). Но мой дедушка (хорошо за восемьдесят) пьет шершневую настоечку из года в год, по чуть-чуть, именно в лечебных целях. И бегает живчиком по полям, а не мается с ревматизмом или артритом.

А ещё в незабвенном Скайриме (кто знает, поймет) пчелы являлись ключевым ингредиентом для создания зелья исцеления болезней. Это ж-ж-ж неспроста?

Да, со змеями тоже делают настойки. Их тоже жалко, хоть они те ещё гадюки (и другие гады ядовитые).

- Хорошо, - после непродолжительных раздумий (это чтобы ворона повспоминала про местные «зелья») озвучила Мэйхуа. – Ты права, моя драгоценность. Но этот разговор будет долгий. Не на бегу… Давай поступим так: в свободный день наготовим вкусностей, все вместе поедим, а затем поговорим. Согласна?

Теперь уже эта ворона кивала.

Семейные дела – не для посторонних ушей. А мамуле нужно подготовиться – морально в основном. На все ответы разом эта ворона не рассчитывает. Но хотя бы часть зудяще-жужжащих «ос», которые вопросы, надеюсь прояснить.

Пора бы уже.

Январь 2002, Бэйцзин, КНР.

В начале января закончили снимать «Шанхайского быка». Жуй Синь сразу после церемонии прощания с матушкой вернулся на съемочную площадку. Это называется профессионализм. Ты можешь страдать от боли – физической ли, душевной ли – но ты встаешь и идешь работать.

С ударом хлопушки перестаешь быть собой и надеваешь на себя чью-то личину.

Сериал досняли по графику. Финальный эпизод набрал три целых и семьдесят восемь сотых процента рейтинга. Это не феноменально, но очень и очень достойно.

Мэйхуа настойчиво рекомендовала Жую не брать в ближайшее время крупных проектов. Сосредоточиться на отдыхе… с вкраплениями рекламы.

Потому как третий канал центрального телевидения нынче в деталях рассматривает проект шоу на выбывание «Уличные танцы Китая». Да, я это сделала. Никогда не бралась за сценарии ТВ-шоу, но когда-то ж надо начинать. Тем более, что тут же и думать особо не надо: бери готовое.

Я немного изменила правила. Вписала требование, чтобы все участники являлись гражданами КНР. Приглашенные гости и даже судьи пусть будут из других регионов. Это только в плюс шоу пойдет.

Не подумайте: эта ворона – за дружбу народов. Танец – язык без границ.

Но в участники запускать иностранных танцоров пока что считаю недальновидным. Будем объективны: в данном периоде стрит-дэнс в Срединном государстве только начинает развиваться. Есть спаянные коллективы и талантливые одиночки. Но в массе наш уровень – именно в отношении уличных танцев – пока не дотягивает до мирового.

Пускать на шоу иностранных профи в качестве участников – копать яму своими руками под всей затеей. Они будут слишком сильно выделяться. А побеждать – чтобы зрители остались довольны – должны наши.

Поэтому – нет, обойдемся своими. Профи пусть выступают независимыми судьями. Хорошо, если удастся уговорить их на внеконкурсные выступления – это поднимет как рейтинги, так и мотивацию участников становиться лучше.

Ещё мне хотелось, чтобы отсев проходил более плавно. Это означало больше эпизодов. Больше денег на производство, сроки тоже растянутся… Но зато не будет шоком для неподготовленного зрителя, что прошло выборку первого тура, скажем, человек восемьдесят, а уже к концу второго половина из них ушла в закат.

Титульным спонсором согласен (и рад, я по голосу слышала) дядя Ян, владелец Вод Куньлунь. Элитная бутилированная (в стеклянной таре) водичка будет основным инструментом жеребьевки на протяжении всего шоу. Будет упоминаться ведущими в каждой вступительной речи. Атрибутику ещё подготовят с соответствующими изображениями.

Идею с танцевальными рекламными вставками с наиболее «продвинутыми» участниками шоу (или самыми смазливыми) эта ворона докинула от щедрот.

Ян Чэнь, «водный магнат», готов как следует раскошелиться. Дела его идут в гору, о чем и поступления на мамин счет свидетельствуют. Осенний «приход» составил шесть миллионов юаней.

Также он пришел к решению зарыть энную сумму в песок… Но об этом потом, ближе к делу, расскажу. Сейчас речь о будущем шоу.

Ещё из важного: Мэйхуа (как мой голос) настойчиво рекомендовала на роль одного из капитанов танцевальных команд – нашего Жуй Синя.

Всего «кэпов» должно быть четыре. Для удобства проведения баттлов четное число. А чтобы не получилось «несчастливого» числа, можно приглашать на каждый эпизод кого-то из индустрии. Модного и молодежного, так мы это сформулировали.

Что ответил дядечка, с которым мы по осени пересеклись возле кинотеатра? Правильно. Он сказал:

- Вы только что описали Мэй-Мэй, госпожа.

И посмеялся – необидно, по-доброму.

Кажется, он всё ещё держал на сердце камень – в том смысле, что считал себя косвенно виновным в событиях на фан-встрече. И рад был возможности сей булыжник сбросить.

Кандидатура Жуй Синя в качестве первого «кэпа» принята была без возражений. Ещё троих выберет телеканал.

Так неосторожная в выражениях ворона получила приглашение стать одной из приглашенных судей. На второй тур, так как в первом капитаны команд и независимые судьи-профи без вороны справятся.

Предварительно запись шоу стартовать должна в марте. А трансляция первого эпизода состоится летом.

Видимо, где-то в тот же срок появится наконец «Воззвание к высшим». Работа над спецэффектами оказалась настолько сложной, что Азия-Фильм сдвинула сроки выхода картины на май-июнь (или май, или июнь – как успеют).

Обозначенные сроки «для внутреннего использования», мы о них узнали-то из-за запроса на показ куклы меня-принцессы на Баоку. Поначалу нам легко дали добро. Затем перезвонили – уже другой сотрудник, выше статусом – и попросили отложить запись. Чтобы они «успели подготовиться».

Кажется, кто-то из Азии (той, что киностудия) глянул, сколько у меня подписчиков. Прикинул, сколько из этих людей захотят себе эксклюзивную куклу… И решил, что ещё не поздно увеличить партию кукол с моим персонажем.

А там уже и просьба дождаться анонса выкатилась: им-де будет неудобно, если поклонники начнут давить, требуя ускорить выход сериала.

Так как «любитель кукол» пропал, мы согласились. Если же снова объявится, я могу устроить стрим с одной куклой – из «Дела о фарфоровой кукле».

О, про это. Ходили же слухи, что эту историю переснимут. И таки да!

Кто-то (я не запомнила название киностудии) выкупил первоначальный сценарий. Это где мастер-кукольник жертвовал дочерью ради создания человекоподобной куклы. И далее по тексту, со всей жестью, не вычищенной по ходу дела этой вороной.

Напирали на «оригинальность» и более смелые решения.

У первого эпизода были очень высокие рейтинги: около четырех процентов. И эта ворона тоже там (в зрителях) была.

И даже оценила один из ходов создателей дорамы. Знак на лбу куклы.

Вообще, в разные периоды истории Поднебесной в женском макияже рисовали между бровок (или даже наклеивали) всякое разное, в основном с цветочными мотивами. Хуадянь[2] это называлось.

Но у фарфоровой куклы отметка вовсе не напоминала цветок. Это было больше похоже на чей-то круглый глаз с ресницами. Нечеловеческий.

Ремейк истории показал своё видение происхождения этого «глаза». Горячий источник Айкэнь (с монгольского – страшный) в провинции Цинхай, его ещё называют «глаз демона».

Источник бурлит, не переставая, и извергает воду с высокой концентрацией серы. Сера (и вроде бы ещё железо) окрашивает воду и землю вокруг в желтый и коричнево-красный.

Поблизости нет деревьев, не растет трава, птицы и животные не приближаются к горячему источнику.

Выглядит это… фантастично. Словно пейзаж с другой планеты.

Легенда, гласящая, что страшный источник – это врата в иной мир, прекрасно стыкуется с историей про демонов.

Нам показали съемку с высоты, затем приблизили.

А затем уменьшили и визуально «поместили» этот «глаз» в отметку на лбу куклы. Чтобы, когда демон проявляет себя, в центре начиналось «бурление».

Это – что они переосмыслили хорошо, не замусолено. Даже меня проняло, признаюсь.

А вот то, до чего они упростили роль девочки-куклы, разочаровало полностью. Малютка просто поднимала-сгибала ручки-ножки. Героев, подвергавшихся «демоническому воздействию», поднимали на тросах, дорисовывая душащую когтистую лапу, швыряли в стены, и тому подобное.

Короче, в этой версии играла графика, а не девочка.

Уже к пятому эпизоду рейтинг начал падать. Пока что не дошло до провала в иной мир, но шансов перебить «мою» куклу у этой подделки с каждым днем всё меньше.

Конец года – это всегда суматошное время. Люди хотят до праздников всё-всё успеть.

Постоянные репетиции для отчетного выступления в Саншайн (занятия никто не отменял). Работа, учеба…

В итоге важный разговор откладывался, но по объективным причинам.

Нам всем просто некогда было!

Мама разрывалась между домом, студией (где теперь сидела безвылазно наказанная Чу-два) и местами проведения съемок «Бионической жизни». Она же считается сценаристом. И совмещает это с ролью продюсера.

Возвращается обычно нервная: жизнь её к такому явно не готовила. Находит в себе силы смеяться, мол: я-то ничего, а вот бедные актеры от требований режиссера на стенки лезут. И не всегда это соотносится со сценарием.

Батя раскручивал транспортную фирму феерическими темпами. «Чистых» денег мы оттуда пока особо не видим: прибыль уходит на расширение автопарка, аренду (ведутся разговоры и про выкуп) складских помещений и ангаров, ещё какие-то рабочие нужды… Всё в дело, в общем.

Я вот с этим сценарием Уличных танцев заморочилась. Это ж даже не про деньги или известность. Это – чтобы дать стимул к развитию всех стилей уличных танцев в Поднебесной.

Победитель получит денежный приз (размер обсуждается между телеканалом и титульным спонсором). Финалистам устроят гала-шоу и тур по стране.

Есть, ради чего постараться.

Выходные все расписаны по рекламным и журнальным съемкам. Звали и на ТВ, на шоу в разговорном формате, но не вышло состыковаться по времени. Телестудии работают по своим графикам, и под учениц режимных объектов не подстраиваются. Предложения с разного рода «развлекашками» отбраковывались ещё на стадии получения.

Это под работу приглашенным судьей в Уличных танцах мы с мамой вытребуем от садика дни со свободным посещением. Пусть попробуют отказаться… Фанатов на них натравлю.

А для разового – чужого – проекта, где по заранее согласованному сценарию ворона будет «говорящей головой»? Не. Лучше лишнее видео на канале Байсэ опубликую.

Два моих гостя – Ченчен и Джиан – так понравились зрителям, что в нас рьяно кидали монетами и даже сундуками. С жирафиком мы пару театральных сценок забабахали. Немножечко Шекспира в оригинале, а затем местное, отрывок из «Сна в красном тереме».

Бегемотик покорил всех скоростью работы с головоломками.

Гао и Цао хотели бы присоединиться, но им запретили родители. Так что беседу про океаны (алый и синий) я решила провести с Чжан Джианом. А потом уже доломать шаблоны этим взрослым разговором с Бо Ченченом о демографии.

Но это – по просьбе мам пацанят – в следующем семестре. Дети под конец года слишком вымотаны. Согласилась.

У меня для выкладки есть запас «закадров» с разных рекламных съемок. И с разрешением на публикацию.

Так незаметно мы добрались до отчетного концерта. Я в нем активно участвую, хоть и без «соло» в музыкальном отделении. Несколько общих выступлений: с кунчжу (где катушка крутится на нити), групповое танцевальное и спортивно-ритмичное.

Самое «вкусное» оставили на потом.

Для того, чтобы учителя не ломали голову с музыкальной частью, а отдали это соло Сюй Вэйлань, я пошла на сделку… Нет, не с совестью, а с госпожой директором.

Танец. Точнее, воспроизведение моего выступления в баттле с крутым французом, что в финале конкурса в «Я помогу тебе взлететь». Мы его доработали, чтобы занять весь трек (баттлы короткие, там не всю песню один танцор использует). Главный – основополагающий! – элемент с короной из пальчиков сохранили, разумеется.

Помните? Моим соотечественникам нравится видеть нечто узнаваемое. Эффект сопричастности или ещё что-то за этим стоит, не знаю. Но факт остается фактом. Победный танец из (внезапно) популярного фильма – это предложение, от которого директор не смогла отказаться.

В условия сделки от садика входили костюм и декорации. Госпожа директор Лин решила сделать мое выступление настолько ярким, насколько это вообще возможно.

Там ещё журнал вышел с цветочной фотосессией… И кто-то проявил креативность. Это ничего, сценические костюмы часто «слишком»: слишком яркие, слишком облегающие, слишком провокационные (список можно продолжать). Главное, чтобы зрителям заметно было. Не все же сидят в первых рядах.

Ничто не затмит мою природную красоту! Даже красная пачка с блестящими пайетками на лифе.

Так что я пошла и зажгла. Никаких сожалений: вся сцена – моя, зал немного зажатый (все эти воспитанные взрослые из «элит»), но всё равно – отзывчивый. Жги, ворона, пылай!

Вэйлань играла до меня. Ей хлопали – довольно активно.

Когда я водрузила на голову «пальчиковую» корону, аплодировали стоя. Значит, всё сделано правильно.

Сюй Вэйлань радовалась: она стала первой по итогу первого семестра. Оставалось продержать эту позицию ещё полгода.

По «солнышкам», даже с учетом бонуса за танец, эта ворона заняла восьмое место в группе. Ничуть этому факту не расстроилась.

Как вообще может расстраиваться человек, который накануне вечером побывал в сказке, снял в этой сказке рекламный ролик и – до кучи – заработал на этом всем миллион юаней?

Да я бы в этом книжном раю и по «старым» тарифам поработала, но занижать предложение у нас не принято. Так можно лицо «умалить», намекая, что мы их за нищебродов держим.

А так все остались довольны: и ворона, и владельцы сети книжных магазинов «Читай с нами».

Между прочим, детские книжки и учебные материалы для дошколят и младшеклассников – вполне ходовые товары.

Приближался праздник. День, когда мы всей семьей смогли собраться за одним столом.

- Мамочка, о бабушке Юйтун… - когда мы закончили ужинать, намекнула я. – Пора?..

[1]春节 (кит). [chūnjié] – Праздник весны.

[2]花钿 (кит). [huādiàn] – цветок-украшение.